Юрий Николаевич Арзамаскин

Комиссары

1917−1942 гг.

Да ведают потомки православных

Земли родной минувшую судьбу.

А.С. Пушкин

Комиссары

Среди едкого дыма и пыли,

По горячим дорогам страны

Боевые отряды водили

Комиссары Гражданской войны.

На рысях, по степям и левадам,

Вознеся над собою клинки

С командирами красными рядом

Комиссары водили полки.

Там, где трудно, где тяжко бывало,

Отправлялся на главный удар

Под убийственным огненным шквалом

Опыленный в боях комиссар.

И на подвиги снова и снова

Вдохновлял, увлекал храбрецов

И живое партийное слово

Поднимало в атаку бойцов.

И гудела земля фронтовая

И алел за восходом восход.

И в санбатах, от ран умирая,

Комиссары шептали – «Вперед».

Юрий Мельников

Введение

Сегодня в новейшей отечественной историографии все чаще встречается новый подход к оценке и периодизации событий 1917 г. В частности, в принятой новой концепции истории России не выделяются отдельно «Февральская буржуазно-демократическая революция» и «Великая Октябрьская социалистическая революция», а вводится понятие «Великая российская революция» с выделением ее трех этапов: «февральский переворот», начало которому положили события 23 февраля – 3 марта (раньше называлась Февральской революцией); «взятие власти большевиками» – события в октябре (раньше называлась Октябрьской революцией); Гражданская война и иностранная интервенция как продолжение революции в России.

Но вот в чем парадокс: Первую мировую войну с участием России, Февральскую революцию с падением царизма, Октябрьскую революцию с приходом к власти большевиков, Гражданскую войну с многоцелевой политической палитрой и внешней интервенцией никто официально не рассматривает как единый процесс, сегодня породивший новое название данному ряду событий – Великая российская революция.

Гражданская война представляла собой острокризисное явление в истории Отечества, для выхода из которого потребовались неординарные меры. Одним из опорных элементов нового Советского государства, позволившим ему одержать победу в казалось бы безвыходной ситуации, стал институт военных комиссаров. Комиссары выступили, говоря современным языком, «кризисными менеджерами», обеспечившими победу советской власти в конкретный постреволюционный исторический период и с тем человеческим материалом, который имелся в стране.

Зарождение этого института неразрывно связано с деятельностью его предшественников – военными комиссарами Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, Временного комитета Государственной думы, Временного правительства России в период революционных событий февраля – октября 1917 г. Временное правительство пыталось с их помощью установить свой контроль над вооруженными силами и поднять боевой дух войск. Со своей стороны созданный большевистской партией накануне Великой Октябрьской социалистической революции Военно-революционный комитет направлял своих комиссаров в воинские части и на боевые корабли.

Институт военных комиссаров в Красной Армии функционировал с небольшими перерывами сравнительно короткий исторический промежуток времени – с апреля 1918 г. до октября 1942 г. Военные комиссары вводились в вооруженных силах трижды: в апреле 1918 г., августе 1937 г. и в июле 1941 г. Причины их введения в Красной Армии вызывались крайне сложной военной или предвоенной ситуацией, когда стране угрожала опасность нападения со стороны внешнего врага или когда армия и флот находились в состоянии войны с агрессором.

После революции 1917 г. перед большевистским руководством Советского государства в качестве одной из важнейших задач стало создание регулярной Красной Армии для защиты страны от внешних врагов и сил внутренней контрреволюции. Деморализованную армию бывшей царской России для этих целей использовать было нельзя ввиду неблагонадежности воинских частей и соединений. Нельзя было использовать и учащихся военно-учебных заведений старой армии.

Однако создание Красной Армии было невозможно без привлечения военных специалистов царской армии, которым большевистское руководство страны также не доверяло. Политическая благонадежность военспецов внушала опасения, а соображения классового порядка требовали контроля над ними. В такой ситуации советским военно-политическим руководством страны было принято решение о введении специальных институтов в органах военного управления – военных комиссаров и политических органов. Над военспецами был установлен политический контроль.

Таким образом, строительство массовой регулярной Красной Армии было неразрывно связано с созданием партийно-политического аппарата – военных комиссаров и политических органов. Первоначальная функция комиссаров сводилась к роли «ока советского государства». Таким образом, исторически военный комиссар впервые вышел на сцену в качестве «советского контролера». Комиссары сыграли значительную роль в организации и строительстве регулярных вооруженных сил Советского государства, укреплении политико-морального состояния и воинской дисциплины личного состава армии и флота.

В постановлении Наркомата по военным делам от 21 марта 1918 г. указывалось, что «политический контроль над всей организацией и жизнью армии поручается военным комиссарам… Комиссар скрепляет все важнейшие приказы»[1]. В первом Положении о военных комиссарах, опубликованном 6 апреля 1918 г., говорилось: «Военный комиссар есть непосредственный политический орган советской власти при армии. Его пост имеет исключительное значение. Комиссары назначаются из числа безупречных революционеров, способных в самых трудных обстоятельствах оставаться воплощением революционного долга»[2].

Декретом ВЦИК и СНК от 8 апреля 1918 г. «О введении в армии института военных комиссаров для контроля над военными специалистами» институт военных комиссаров был введен как в местных органах – волостных, уездных, губернских, окружных комиссариатах, различных управлениях, учреждениях, так и в частях и соединениях Красной Армии, кораблях Красного Флота.

С помощью института военных комиссаров труднейшая проблема привлечения военспецов к военному строительству была решена. Старые военные специалисты были широко привлечены к организации новой армии. Особенно широко они использовались на штабных должностях, в тыловых частях, в военно-учебных заведениях. В 1918 г. они составляли 76 % командного состава Красной Армии. По мере подготовки советских офицеров этот процент снижался. Но и к концу военной интервенции и Гражданской войны более одной трети всего командного состава Красной Армии составляли военные специалисты старой армии.

Роль и значение военных комиссаров в создании дееспособной и дисциплинированной Красной Армии трудно переоценить. Созданная в невероятно сложной обстановке Красная Армия сумела одержать победу над многочисленными воинскими формированиями иностранных интервентов и армиями внутренней контрреволюции (Деникина, Колчака, Юденича, Краснова и других «освободителей»), которые стремились задушить молодую Советскую Республику изнутри страны.

На военных комиссаров возлагались следующие основные функции: руководство всей партийной и политико-просветительной работой; непосредственная работа по строительству и организации воинских частей; политический контроль над командиром, очень часто бывшим офицером; борьба за суровую дисциплину; личное участие в боях, примерность в исполнении воинского и партийного долга.

Комиссары обладали огромными полномочиями: они непосредственно участвовали в разработке, обсуждении, принятии и выполнении планов боевых действий. При подозрении в нелояльности беспартийного командира комиссар мог, отстранив его от должности, а в случае необходимости и арестовав, принять командование на себя.

Другой важной функцией комиссаров была воспитательная и агитационная работа с целью убедить командиров и красноармейцев в правильности общего политического курса и необходимости безусловного выполнения поставленных перед войсками задач. Кроме этого, комиссары предоставляли в Реввоенсовет информацию о положении дел в их частях и морально-политическом состоянии личного состава.

На практике круг дел, которым приходилось заниматься комиссарам, был намного шире, особенно в период становления этого института. Недаром начальник Политуправления Красной Армии в начале 1920-х гг., член Реввоенсовета Республики С.И. Гусев, имея в виду период Гражданской войны, признавал: «Функции комиссара всеобъемлющи, полномочия огромны, права почти не ограничены…»

Для руководства деятельностью военных комиссаров 8 апреля 1918 г. был создан специальный политический орган – Всероссийское бюро военных комиссаров во главе со старым большевиком К.К. Юреневым. В положении, определявшем его функции, говорилось: «Всероссийское бюро военных комиссаров есть орган, руководящий политической жизнью армии и контролирующий всю служебную деятельность командного состава, а также организации и учреждения, подведомственные Народному комиссариату по военным делам».

Оно направляло работу военных комиссаров, будучи единым органом по руководству политработой в действующей армии, тыловых управлениях и воинских частях. В соответствии с решением 8-го съезда РКП(б) приказом РВСР № 674 от 18 апреля 1919 г. Всероссийское бюро военных комиссаров упразднялось. Одновременно для руководства партийно-политической работой в армии и в тылу вместо него был учреждён Политотдел РВСР, преобразованный приказом Реввоенсовета Республики № 912 от 26 мая того же года в Политуправление РВСР. Политуправление Реввоенсовета Республики получило права военного отдела ЦК партии. Во главе его назначался член ЦК партии, которому предоставлялись и права члена Реввоенсовета Республики. Первым начальником Политического управления был назначен член ЦК партии И.Т. Смилга.

Среди военных комиссаров в годы Гражданской войны были Р.И. Берзин, А.С. Бубнов, К.Е. Ворошилов, Я.Б. Гамарник, В.П. Затонский, С.М. Киров, В.В. Куйбышев, В.И. Межлаук, К.А. Мехоношин, А.И. Микоян, Г.К. Орджоникидзе, И.В. Сталин, И.С. Уншлихт и многие другие деятели партии.

Многие из военных комиссаров отличились в боевых действиях против белогвардейцев и интервентов. За время Гражданской войны 39 членов РВС фронтов и армий и 499 военных комиссаров были награждены орденом Красного Знамени и Почетным революционным оружием.

Создание института комиссаров в годы Гражданской войны явилось вынужденной, но необходимой мерой, которая в целом себя оправдала. Более того, оно сыграло важнейшую роль в укреплении боеспособности Красной Армии и ее дисциплины, достижении победы над внутренними и внешними врагами. Этот институт явился основным, цементирующим стержнем партийно-политического аппарата в Красной Армии.

Проведение военной реформы в СССР в 1924–1925 гг. и переход вооруженных сил на новый территориально-милиционный принцип комплектования поставили перед военно-политическим руководством государства сложные задачи по реорганизации армии и флота. 2 марта 1925 г. М. Фрунзе подписал приказ Реввоенсовета СССР «О введении единоначалия в РККА». Оно вводилось в двух формах: полное единоначалие устанавливалось там, где командир был членом партии и отвечал ее требованиям. При нем назначался помощник по политической части; неполное единоначалие предполагало наличие комиссара, который отвечал за партийную и политическую работу и помогал командиру в боевой подготовке.

6 марта 1925 г. было опубликовано постановление ЦК РКП(б) «Об единоначалии в Красной Армии», в котором отмечалось, что в настоящее время создались вполне благоприятные условия для проведения в жизнь принципа единоначалия. В постановлении также указывалось, что единоначалие в воинских частях будет проводиться в двух формах. Во-первых, в руках начальника и строевого командира полностью сосредоточиваются функции оперативно-строевые, административные и хозяйственные. Комиссар при этом, освобождаясь от обязанностей повседневного контроля строевой, административной и хозяйственной деятельности командира, сохраняет руководство политической и партийной работой в части и несет ответственность за ее морально-политическое состояние.

Во-вторых, в отношении тех партийных командиров, которые удовлетворяют требованиям партийно-политического руководства (т. е. могущие быть одновременно и комиссарами), будут совмещаться в их лице функции строевые, административно-хозяйственные и партийно-политического руководства.

В июне 1934 г. Реввоенсовет СССР, существовавший как коллегиальный орган руководства вооруженными силами, был упразднен. Этим же постановлением ЦИК СССР Народный комиссариат по военным и морским делам был переименован в Народный комиссариат обороны СССР. Штаб РККА был преобразован в Генеральный штаб Красной Армии.

ЦИК и Совет народных комиссаров СССР 22 сентября 1935 г. утвердили новое Положение о прохождении службы командным и начальствующим составом РККА. Военно-политическому составу всех родов войск присваивались звания: политрук, старший политрук, батальонный комиссар, полковой комиссар, бригадный комиссар, дивизионный комиссар, корпусной комиссар, армейский комиссар 2-го ранга, армейский комиссар 1-го ранга. Эти воинские звания были приравнены к званиям комсостава: помощник политрука (старшина); младший политрук (лейтенант); политрук (старший лейтенант); старший политрук (капитан); батальонный комиссар (майор); полковой комиссар (полковник); бригадный, дивизионный, корпусной комиссары (комбриг, комдив, комкор) и, наконец, армейские комиссары 2-го и 1-го ранга. Для всего командно-начальствующего состава устанавливались новые знаки различия, соответствующие воинским званиям, была введена новая форма одежды.

Обострение международной обстановки и резкое усиление угрозы нападения империалистических государств на Советский Союз вынудило ЦК ВКП(б) и правительство страны принять меры к значительному увеличению численности вооруженных сил. Также было принято решение отказаться от практики смешанной организации войск – территориальной и кадровой и полностью перейти на кадровую основу комплектования армии и флота.

Быстрый рост численности армии и флота в связи с развертыванием вооруженных сил привел к значительному уменьшению численности коммунистов, особенно среди командного состава вновь формируемых частей. Это объяснялось чисткой партии, а также прекращением приема, вызванным вначале чисткой партии, а затем обменом партийных документов. Кроме того, при ежегодной демобилизации из Красной Армии и Флота уходило большое число коммунистов и кандидатов в члены партии.

10 мая 1937 г. ЦИК и СНК СССР приняли постановление о введении института военных комиссаров в частях, соединениях и учреждениях, в ротах – политруков. Такой шаг не означал отказа от единоначалия. Эта временная мера вызывалась конкретной исторической обстановкой, необходимостью усилить партийное руководство в вооруженных силах в связи с их техническим перевооружением, улучшить воспитательную работу среди личного состава. Приказом народного комиссара обороны от 7 июня 1937 г. командиры-комиссары были освобождены от функций комиссаров, а их помощники по политической части были назначены военными комиссарами.

Постановлением ЦИК и СНК СССР от 15 августа 1937 г. было утверждено Положение о военных комиссарах Рабоче-крестьянской Красной Армии. В Положении отмечалось, что военный комиссар наравне с командиром (начальником) отвечает за политико-моральное состояние части, за выполнение воинского долга и проведение военной дисциплины всем личным составом снизу доверху, за боевую, мобилизационную, оперативную и мобилизационную готовность, за состояние вооружения и войскового хозяйства части (соединения, управления, учреждения).

По существу, в частях, на кораблях и в соединениях временно вводилась неполная форма единоначалия – с разделением руководства и ответственности на военное и политическое: за командиром оставались военно-административные функции, комиссар отвечал за политическую сторону руководства.

Однако была еще одна важная особенность этого периода строительства вооруженных сил. В конце 1936 г. и с начала 1937 г. в стране начинаются массированные репрессии против так называемых «врагов народа», которые с середины 1937 г. обрушились на армию и флот. С мая 1937 г. по сентябрь 1938 г. были репрессированы около половины командиров полков, почти все командиры бригад и дивизий, все командиры корпусов и командующие войсками военных округов. За небольшим исключением, были арестованы все начальники управлений и другие ответственные работники Наркомата обороны и Генерального штаба, все начальники военных академий и институтов, все руководители Военно-морского флота и командующие флотами и флотилиями.

Количество репрессированных представителей высшего комначсостава РККА составило: маршалов – 60 %, командармов и флагманов флота 1-го и 2-го ранга – 100 %, комкоров – 100 %, комдивов – 76 %, комбригов – 52 %; в целом по высшему комначсоставу из 767 чел. – 66 %. Лишь в августе 1938 г., когда последствия массовых репрессий командного и начальствующего состава стали угрожать потерей управляемости РККА, была создана специальная комиссия для разбора жалоб уволенных командиров. Она рассмотрела около 30 тысяч заявлений, были возвращены в Красную Армию около 12,5 тыс. командиров и политработников.

Особенностью 1938–1940 гг. в жизнедеятельности Красной Армии является ее участие в боевых действиях в нескольких локальных вооруженных конфликтах с Японией (Хасанские события лета 1938 г. и советско-японский конфликт у реки Халхин-Гол с 11 мая по 15 сентября 1939 г.) и Финляндией в период с 30 ноября 1939 г. по 12 марта 1940 г. (советско-финляндская война). С учетом боевых действий РККА в указанных вооруженных конфликтах в 1940–1941 гг. были внесены существенные изменения практически во все сферы жизнедеятельности вооруженных сил. Изменялась организационная структура войск, были переработаны боевые уставы, наставления, были внесены изменения в программы обучения в военно-учебных заведениях и боевую и политическую подготовку.

Верховным Советом СССР 1 сентября 1939 г. был принят Закон о всеобщей воинской обязанности, который завершал перевод вооруженных сил на кадровое положение. Этим законом устанавливались новые сроки прохождения военной службы, нахождения в запасе, порядок призыва, начальной и допризывной подготовки. Сроки действительной военной службы рядового и сержантского состава в Сухопутных войсках и авиации были увеличены до трех лет, на флоте – до пяти лет. В армию призывались лица, которым исполнилось 19 лет, окончившие среднюю школу – в 18 лет.

К середине 1941 г. общая численность армии и флота превышала 5 млн чел. и была в 2,8 раза больше, чем в 1939 г.

С учетом качественных изменений, произошедших в вооруженных силах, летом 1940 г. было принято решение о введении полного единоначалия в армии и на флоте. Указом Президиума Верховного Совета СССР «Об укреплении единоначалия в Красной Армии и Военно-морском флоте» от 12 августа 1940 г. институт военных комиссаров был в очередной раз отменен. Должность комиссара снова была заменена должностью помощника командира по политической работе.

Великая Отечественная война внесла существенные коррективы в организацию жизнедеятельности политсостава армии и флота, системы подготовки кадров политработников. В рамках перестройки всей жизни страны и вооруженных сил на военный лад Президиум Верховного Совета СССР 16 июля 1941 г. издал указ «О реорганизации органов политической пропаганды и введении института военных комиссаров в Рабоче-крестьянской Красной Армии». В указе отмечалось, что война расширила объем политической работы и потребовала, чтобы политработники не ограничивали свою работу пропагандой, а взяли на себя ответственность также и за военную работу на фронтах. Этим указом в полках, дивизиях, штабах, военно-учебных заведениях и учреждениях Красной Армии был введен институт военных комиссаров, а в ротах, батареях, эскадронах – институт политических руководителей. 20 июля 1941 г. данное решение было распространено на Военно-морской флот.

В августе 1941 г. должность военного комиссара была введена во всех батальонах и ротах танковых войск, в дивизионах и батареях артиллерийских частей, в сентябре – должность военкома штаба во всех дивизиях, а в начале декабря – должность военкома батальона стрелковых частей и соединений.

Главные управления политической пропаганды Красной Армии, а также Военно-морского флота были преобразованы в Главное политическое управление Рабоче-крестьянской Красной Армии (ГлавПУ РККА) и Главное политическое управление Рабоче-крестьянского Военно-морского флота (ГлавПУ РКВМФ). Управления и отделы политической пропаганды в войсках и на флотах были реорганизованы в политические управления и отделы.

Эти меры вызывались условиями фронтовой обстановки, возросшей ролью политработы, нехваткой опытных кадровых командиров. Только небольшая часть командиров, призванных из запаса, имела военное образование. В начальный период войны намного расширялся объем партийно-политической работы. Политработники не могли ограничиваться только пропагандой и агитацией, они должны были осуществлять и другие важные функции.

Следует подчеркнуть, что введение института военных комиссаров было временной, чрезвычайной мерой, оно не означало принципиального отказа от единоначалия как наиболее целесообразного принципа руководства и управления войсками и силами флота. Институт военных комиссаров не преследовал цели контроля за действиями командиров, не вызывался недоверием к ним. Основное в деятельности военных комиссаров периода Великой Отечественной войны – это помощь командирам в решении боевых задач. В сравнении с функциями заместителя командира по политической части комиссар имел больше прав, но и нес большую ответственность.

Указом Президиума Верховного Совета СССР «Об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Красной Армии» от 9 октября 1942 г. институт комиссаров был заменен институтом заместителей командиров по политической части[3].

В соответствии с этим Указом Президиума Верховного Совета СССР 9 октября 1942 г. был издан приказ народного комиссара обороны СССР № 307 «Об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Красной Армии». На командиров (начальников) целиком возлагалась ответственность за все стороны жизни и деятельности частей, соединений и учреждений Красной Армии. В соединениях, частях, штабах, подразделениях, военно-учебных заведениях, центральных и главных управлениях комиссариата обороны и учреждениях Красной Армии вводился институт заместителей командиров по политчасти. Для политработников устанавливались общие для всех командиров воинские звания и знаки различия.

Заместители по политической части не имели комиссарских полномочий, их функции ограничивались политической работой среди личного состава. В большинстве своем после замены должностей комиссары частей и соединений автоматически стали заместителями по политической части. Тем из них, кто имел воинские звания политсостава, были присвоены общевойсковые воинские звания (как правило, по занимаемой на момент переаттестации должности обычно на ступень ниже штатного звания соответствующего командира). Вместе с тем должности членов военных советов фронтов и армий сохранялись.

В настоящее время происходят переоценка и переосмысление истории Советского государства. К тематике функционирования института военных комиссаров сегодня обращаются многие исследователи отечественной военной истории. Однако и на сегодняшний день, несмотря на имеющиеся разрозненные диссертационные исследования и публикации, тема создания и функционирования этого института, его места и роли в жизнедеятельности вооруженных сил нашей страны является недостаточно разработанной.

Исследование такой многоплановой темы позволяет глубже понять роль военных комиссаров в создании массовой регулярной Красной Армии, в достижении победы в Гражданской войне и в совершении перелома в Великой Отечественной войне.

Следует подчеркнуть, что в связи с нынешней большой доступностью источниковой базы отечественных исторических архивов меняются и сами методологические подходы, идет фактически коренное переосмысление опыта и уроков Гражданской и Великой Отечественной войн. За последние десятилетия в исторической науке идут процессы преодоления существовавшей в недалеком прошлом идеологической однотипности и схематизма. Больше внимания в настоящее время уделяется малоизученным проблемам и «белым пятнам» в военной исторической науке. Появляются новые трактовки исторических событий, однако в то же время имеются и новые искажения исторических событий. Некоторые публикации последних лет откровенно выполняют определенный социально-политический заказ, опираются на сомнительную источниковую базу.

Новые, все более усложняющиеся задачи строительства российских вооруженных сил требуют объективного анализа и научного предвидения тенденций развития военного дела в современных условиях. За двадцатипятилетнюю историю функционирования института военных комиссаров накоплен уникальный опыт подготовки кадров политсостава, обеспечивающих воспитательную работу и морально-психологическую подготовку войск и сил флота. Этот опыт дает все основания для извлечения из него обоснованных выводов и практических уроков, а также последующего использования его военно-политическим руководством страны и органами военного управления в решении задач по созданию современной системы подготовки офицерских кадров.

Глава 1

От комиссаров Временного комитета Государственной думы до комиссаров Петроградского военно-революционного комитета (1917 г.)

Заимствованная из истории французских революционных войн, идея введения института комиссаров подымалась в разное время в различных кругах, имея своим главным обоснованием – недоверие к командному составу.

А.И. Деникин

Впервые в истории России новый политический институт военных комиссаров в русской армии зарождался в феврале – марте 1917 г. по стечению целого ряда обстоятельств. Эти обстоятельства оказывали как прямое непосредственное, так и косвенное влияние на весь организм и организацию жизнедеятельности русской армии. По нашему мнению, к основным предпосылкам для создания нового политического института в вооруженных силах России можно отнести все те обстоятельства, которые в той или иной мере затрагивали русскую армию и оказывали на нее влияние.

В числе таких предпосылок можно назвать следующие: прежде всего, Первую мировую войну, в которой царская армия к концу 1916 г. потерпела ряд тяжелых неудач и была в значительной степени деморализована; глубочайший экономический кризис в стране, вызванный войной; отречение царя от престола и последовавший за этим событием период безвластия в России; острую борьбу политических партий в стране за власть; коренное изменение ситуации в самой русской армии и втягивание армии различными политическими силами в вооруженный переворот; неспособность царя и правительства найти адекватный выход из кризисной обстановки в начале 1917 г. в городе Петрограде; как итог всех этих предшествовавших событий – Февральскую революцию 1917 г.

Безусловно, самой непосредственной предпосылкой стало создание в ходе Февральской революции новых органов власти – Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов и Временного комитета Государственной думы, которые под давлением политической ситуации стали направлять своих представителей (комиссаров) в действующую армию.

Первая мировая война явилась мощным катализатором Февральской революции 1917 г. Россия вступила в войну в союзе с Францией и Англией (Антанта) против Германии и Австро-Венгрии в ответ на ультиматум Берлина 1 августа с требованием демобилизовать русскую армию в течение 12 часов. При этом Россия вступала в войну менее подготовленной, чем союзники. В эти годы все крупные государства, участвовавшие в войне, успели мобилизовать экономику на нужды войны. В России мобилизация промышленности началась значительно позже. Только с осени 1915 г. наряду с широким привлечением частной промышленности к выполнению военных заказов в стране усиливается система государственного регулирования экономики.

Развертывание военного производства происходило за счет спада развития гражданских, мирных отраслей промышленности. Кризис железнодорожного транспорта, металлургической и топливной промышленности дополнялся упадком сельского хозяйства, перерабатывающих отраслей.

За всю историю России впервые была набрана по мобилизации огромная армия, через которую прошли до 15 млн человек из 175-миллионного населения страны. Основную массу мобилизованных солдат (80–90 %) составили крестьяне, в том числе пришедшие в армию со своими представлениями о «земле и воле». Часть армии составили кадровые заводские рабочие, мобилизованные в 1914–1916 гг. и замененные на заводах выходцами из деревень.

В 1914–1916 гг. русская армия подверглась серьезным испытаниям и выдержала мощные удары германской армии. О.С. Поршнева отмечает: что «Второй год войны ознаменовался перенесением центра тяжести борьбы на Восточный фронт. Это происходило в условиях, когда кризис военно-технического снабжения армии достиг апогея. В начале 1915 г. потребности армии в боевом снаряжении удовлетворялись в среднем на 15–30 %. Эти обстоятельства грозили военной катастрофой, которая и разразилась летом 1915 г. Отступление русской армии из Галиции без патронов и снарядов с тяжелыми боями и переходами нанесло ощутимый удар по моральному самочувствию солдат, которые переживали бесконечную усталость, были психологически угнетены и озлоблены»[4].

Важное значение в изменении настроений в русском обществе сыграли большие потери русской армии за два с лишним года войны. Потери русской армии в 1916 г. достигли огромных величин – более 2 млн убитыми и ранеными, 344 тыс. пленными. Только за 35 дней Брусиловского прорыва были убиты, ранены и попали в плен свыше 300 тыс. чел., а Юго-Западный фронт потерял с мая по октябрь 1916 г. – 1 млн 650 тыс. чел.[5]

В тяжелых боях 1914–1915 гг. погибла почти вся кадровая армия, ей на смену пришло большое число прапорщиков запаса, т. е. демократической интеллигенции, «новобранцы», «запасные» и «ополченцы», т. е. в своем большинстве плохо обученные крестьяне.

В записке, поданной на имя императора Николая II в ноябре 1916 г., 28 членами Государственной думы и Государственного совета, входившими в Особое совещание по обороне государства, отмечалось, что потери армии, по имеющимся сведениям, достигли к тому времени 5500 тыс. чел. И что «принцип бережливости людской жизни не был в должной мере воспринят нашей армией и не был в ней достаточно осуществлен… В армиях прочно привился иной взгляд, а именно, что при слабости наших технических сил мы должны пробивать себе путь к победе преимущественно ценою человеческой крови»[6].

Война вызвала в стране глубочайший экономический кризис: как следствие острый характер приобрели продовольственный, топливный и финансовый кризисы.

Ведение боевых действий требовало колоссальных расходов. Были резко увеличены налоги, правительство прибегло к выпуску внутренних займов и пошло на массовый выпуск бумажных денег без золотого обеспечения. Это привело к падению ценности рубля, нарушению всей финансовой системы, необычайному росту дороговизны.

Последствием войны было тяжелое положение в промышленности и сельском хозяйстве, так как было мобилизовано 15 млн человек наиболее работоспособного населения, реквизировано 2,5 млн лошадей. Сократились посевные площади, в результате сбор хлеба уменьшился на 20 %, производство мяса упало в 4 раза.

К осени 1916 г. трудности и бедствия войны стали ощущаться особенно остро. Заготовки хлеба в 1916 г. составили лишь 170 млн пудов вместо планировавшихся 500 млн пудов. Продовольственные трудности вынудили царское правительство в 1916 г. пойти на введение принудительной хлебной разверстки – обязательной сдачи крестьянами государству зерна, но это не решило проблемы. В стране начался голод. В конце 1916 г. покупательная способность рубля упала до 27 коп. Цены на мясо увеличились по сравнению с 1914 г. более чем на 200 %. Заработная плата рабочих выросла на 100 %, а цены в среднем – на 300 %. Отсутствовало топливо, повсюду стояли очереди за продуктами.

В октябре 1916 г. директор Департамента полиции Министерства внутренних дел А.Т. Васильев представил доклад о настроениях населения на местах. В докладе отмечалось, что основной причиной озлобления жителей столиц называется чудовищно растущая дороговизна, в обеих столицах «оппозиционность настроений» намного превосходит уровень 1905 г., что может привести к вспышке в столицах «крупных беспорядков чисто стихийного характера».

В конце февраля перебои с поставками продовольствия в Петроград вынудили городские власти принять решение о введении карточек на хлеб с нормой один фунт на человека в день. Такое решение вызвало панику у жителей города и стремление запастись хлебом, произошло несколько погромов булочных. По мере нарастания кризиса снабжения в Петрограде учащаются забастовки.

Одной из важных предпосылок было отречение царя от престола и последовавший за этим событием период безвластия в России. Революционные события февраля 1917 г. в Петрограде проявили неспособность государственного аппарата самодержавия к управлению страной.

Система политической власти в России оказалась в период войны и революции в «пространстве неопределенности», то есть рыхлости во взаимоотношениях царя и Совета министров, законодательной и исполнительной власти. Царь сохранял верховную власть управления, в том числе право создавать и упразднять министерства, назначать и увольнять министров, объявлять войну и мир, принимать решения в отношении всех вопросов ведения военного дела. В систему власти были встроены Государственный совет, Государственная дума.

С началом войны появился новый авторитетный центр принятия решений – Ставка Верховного главнокомандующего. Николай II хотел взять на себя обязанности главнокомандующего, но под давлением семьи временно отказался от этой идеи, так как его авторитет не должен был пострадать из-за возможных неудач в войне. Ставка, принимая ответственность за ход военных действий, получала право во многих случаях принимать самостоятельные решения. Например, в 1915 г. начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Н.Н. Янушкевич отменил решение царя о посылке дивизии в Персию[7]. Такое положение тяготило Николая II и его семью.

24 июля 1915 г. на заседании Совета министров был поставлен вопрос о недееспособности Ставки по причине военных неудач русской армии. В августе Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич был отправлен в отставку, а его место занял царь. Роль «связующего звена» между Ставкой в Могилеве и правительством в Петрограде выполняла императрица Александра Федоровна, которая вела прием министров, предлагала Николаю II кадровые решения по ключевым представителям государственной власти.

В такой ситуации император оказывался все в большей зависимости от своего ближайшего окружения, где первое слово принадлежало императрице. Это вызывало резкое раздражение не только в органах власти, но даже у родственников Николая II. «В ней все зло, – считал великий князь Николай Николаевич. – Посадить бы ее в монастырь, и все бы пошло по иному, и государь стал бы иным. А так приведет она всех к гибели»[8].

Председатель Государственной думы М.В. Родзянко по этому поводу писал: «Невероятно быстрая и ничем не вызванная перемена и перестановка министров получила характер системы и членом Государственной думы Пуришкевичем с кафедры громко была метко охарактеризована „министерской чехардой“. Ясно, что быстрая перемена глав ведомств наносила непоправимый ущерб планомерному течению дел, внося в работу ведомств сумбур, что могло быть выгодно только нашим врагам. В прочность и долговечность наших министров никто не верил, да не верили и они сами в себя»[9].

За два года войны сменились четыре председателя Совета министров (И.Л. Горемыкин, Б.В. Штюрмер, А. Трепов, Н.Д. Голицын); шесть министров внутренних дел. Правительственный кризис все больше расшатывал государственный аппарат, являвшийся наряду с армией важной опорой самодержавия.

В такой ситуации предчувствие скорой смены политического режима стало обсуждаемой темой в обществе. Оценивая ее, великий князь Александр Михайлович 1 февраля 1917 г. писал императору: «Правительство есть сегодня тот орган, который подготовляет революцию, – народ ее не хочет, но правительство употребляет все возможные меры, чтобы сделать как можно больше недовольных, и вполне в этом успевает. Мы присутствуем при небывалом зрелище революции сверху, а не снизу»[10].

27 февраля премьер-министр князь Н.Д. Голицын обращается к царю с прошением об отставке, роспуске правительства и назначении «ответственного министерства», однако она царем не принимается со словами «относительно перемены в личном составе при данных обстоятельствах считаю их недопустимыми». Правительство отправляет в отставку министра внутренних дел Протопопова как вызывавшего особое раздражение.

Во время революции Николая II отказываются поддержать даже его ближайшие родственники – великие князья. На февраль 1917 г. в России насчитывалось 15 великих князей. Из них фактически никто не поддержал царя. По крайней мере трое великих князей – Николай Михайлович, Николай Николаевич и Георгий Михайлович – в конце 1916 г. безуспешно пытаются склонить царя к введению «ответственного министерства» (то есть фактически к введению парламентарной конституционной монархии).

Кроме того, несколько великих князей – Павел Александрович, Кирилл Владимирович и Дмитрий Константинович во время революции составляют собственный проект манифеста об отречении («великокняжеский манифест»). Наиболее влиятельный из них, великий князь Николай Николаевич, во время событий агитирует Николая II за отречение, наиболее вероятный преемник, Михаил Александрович, отказывается принять власть. Великий князь Кирилл Владимирович 1 марта переходит на сторону революции.

2 марта Николай II отрекается от престола в пользу своего младшего брата великого князя Михаила Александровича. Отречение происходит под давлением генералитета, в первую очередь начальника штаба Ставки генерала Алексеева и 7 командующих фронтами, единогласно ответивших согласием на телеграммы Алексеева о желательности отречения. Действия высшего генералитета впоследствии становятся поводом для обвинения ряда царских генералов в «масонском заговоре» так называемой «Великой ложи».

Однако 3 марта отрекается от престола и великий князь Михаил Александрович, так как представители Госдумы Родзянко, Шульгин и Керенский заявляют ему, что «не гарантируют безопасность», так что ему в случае принятия престола следует опасаться самосуда со стороны восставших. В такой обстановке великий князь передаёт вопрос о государственном устройстве России на рассмотрение будущего Учредительного собрания.

Таким образом, учитывая, что 26 февраля Николай II объявил Государственную думу распущенной, с этого момента Россия оказывается в пучине безвластия.

Борьба политических партий в стране за власть. Стремясь предотвратить революцию, либеральная оппозиция стала все более дистанцироваться от самодержавия. Противоречия между самодержавием и Государственной думой нарастали, по существу, Дума стала центром оппозиции правительству.

К концу 1916 г. все политические партии и группировки объединились в оппозицию к монархии. Впрочем, это было их единственной точкой соприкосновения – ни в чем другом они не сходились. Крайне левых не устраивало что-либо меньшее, чем радикальное преобразование политического, социального и экономического устройства России. Либералы и либерал-консерваторы удовольствовались бы парламентской демократией. И те и другие при всем их различии вели речь об институтах власти. Крайне правые, теперь тоже примкнувшие к оппозиции, напротив, сосредоточили внимание на личностях политических деятелей. По их мнению, в российском кризисе повинен был не сам режим, а люди, стоявшие у кормила власти, а именно императрица-немка и Распутин. И стоит убрать их с политической арены, считали они, как все пойдет хорошо.

С 27 февраля 2017 г. начинает активизироваться участие в событиях радикальных партий: большевиков, анархистов и радикальной социал-демократической фракции межрайонцев. Так как лидер межрайонцев Л.Д. Троцкий в это время находился в эмиграции, вместо него фактическим главой фракции был К.К. Юренев.

По предложению социалистов был сформирован Временный исполком Совета рабочих депутатов, в состав которого вошли известные социал-демократы и эсеры. Уже вечером 27 февраля состоялось первое заседание Совета, на котором присутствовали избранные и присланные заводами и воинскими частями представители.

Создание Совета рабочих и солдатских депутатов отвечало требованиям и духу народных масс. Восставшие по образцу революции 1905 г. образуют Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов (Петросовет). Большинство в первом составе Петросовета принадлежит партиям эсеров и меньшевиков.

После того как 2 марта стало известно об отречении царя, Временный комитет Государственной думы формирует Временное правительство России во главе с князем Г.Е. Львовым до предполагаемого созыва Учредительного собрания. В новом правительстве доминирует центристская партия кадетов, по составу представлявшая собой главным образом интеллигенцию. Временный комитет Государственной думы фактически стал в России новой властью.

Война привела также к коренным изменениям в русской армии, к изменению ее кадрового состава. В ходе Первой мировой войны почти вся кадровая армия, включая офицерский корпус, была уничтожена. К 1917 г. кадровые офицеры составляли в русской армии только 4 %, остальные 96 % – прапорщики военного времени из бывших крестьян, рабочих и мещан. Практически полностью был выбит в боях кадровый состав гвардии. В армии исчез былой корпоративный дух, фактически она перестала быть опорой самодержавия.

Проявлениями и последствиями деморализации и низкого морально-психологического состояния армии стали: массовая сдача солдат и нижних чинов в плен, дезертирство, саморанения, братание с противником, возросшая восприимчивость к различного рода слухам[11]. Во фронтовой полосе, особенно на ближайшем к столице Северном фронте, усилились мародерство и грабежи мирного населения. В январе 1917 г. отказались идти в наступление солдаты 408-го пехотного Кузнецкого полка, некоторые части 102-й пехотной дивизии. Чрезмерные потери (до 90 % личного состава), плохое питание, изматывающие окопные работы, «дурное» пополнение – все эти обстоятельства возмущали солдат и нижних чинов.

К февралю 1917 г. контрольными органами на границе фронтовых районов были задержаны 195 тыс. самовольщиков-дезертиров. Еще 220 тыс. дезертиров были пойманы во внутренней России железнодорожной жандармерией. Десятки тысяч дезертиров занимались «бродяжничеством» на театрах военных действий. Членовредительство и всевозможные симуляции охватили от 200 до 400 тыс. солдат. Сотни тысяч солдат растворились среди местного населения[12].

М.В. Родзянко по этому поводу пишет: «Симптомы разложения Армии были заметны и чувствовались уже на второй год войны. Так, например, в период 1915 и 1916 гг. в плену у неприятеля было уже около 2 млн солдат, а дезертиров с фронта насчитывалось к тому же времени 1,5 млн чел.»[13]

Ситуацию обостряла и десакрализация высшей власти в России. Отречение царя от престола, которому солдаты давали присягу и которого они были призваны защищать, превращала участие в войне (особенно на чужой территории) в бессмысленное для них занятие.

Понять события Февральской революции 1917 г. невозможно, не приняв во внимание состав и условия содержания Петроградского гарнизона. Гарнизон состоял фактически из новобранцев и отставников, зачисленных в пополнение ушедших на фронт запасных батальонов гвардейских полков, квартировавших в мирное время в Петрограде. Перед отправкой на фронт им предстояло в течение нескольких недель проходить общую военную подготовку.

Численность сформированных с этой целью учебных частей превосходила всякую допустимую норму. В некоторых резервных ротах было более 1000 солдат, а встречались батальоны по 12–15 тыс. человек; в общей сложности 160 тыс. солдат были втиснуты в казармы, рассчитанные на 20 тыс. Все они были размещены в скученном виде в казармах, где люди располагались для спанья в два-три и четыре яруса. Наблюдать за такими частями становилось трудно, не хватало офицеров, и возможность пропаганды была неограниченной.

Кроме того, часть солдат и матросов составляли мобилизованные рабочие, в том числе ранее участвовавшие в революционной деятельности; в первую очередь это относилось к Кронштадтской военно-морской базе, а также к военно-морской базе в Гельсингфорсе. Условия военной службы в Кронштадте были тяжелыми и сопровождались рядом унизительных ограничений для нижних чинов. Например, матросам запрещалось ходить по восточной стороне главной улицы, у входа на Екатерининский бульвар помещалась надпись, запрещающая вход «собакам, солдатам и матросам».

Солдаты подвергались ряду унизительных ограничений: им разрешалось передвигаться в трамваях только на подножках, в театрах не разрешалось сидеть рядом с офицерами. С 1915 г. в армии были восстановлены телесные наказания в виде порки розгами, среди офицеров были распространены обращение на «ты» к солдатам и рукоприкладство.

Волнения в войсках и на флоте начинаются задолго до 1917 г. Так, 19 октября 1915 г. взбунтовался стоявший на гельсингфорсском рейде линкор «Гангут», 2 мая 1916 г. отмечен первый случай отказа казаков разгонять толпу. В октябре 1916 г. происходят бунты солдат на распределительных пунктах в Гомеле и Кременчуге, 17 октября солдаты 181-го полка присоединяются к толпе рабочих Выборгского района Петрограда, 29 октября 1916 г. вызванные для разгона забастовки солдаты вместо рабочих открывают огонь по полиции.

Важным фактором победы революции стала агитационная работа, особенно среди солдат, которая во многом и обеспечила переход армии на сторону восставших. В роли агитаторов выступали в разных условиях разные люди. Это были профессиональные революционеры, простые рабочие и работницы, солдаты. Благодаря их усилиям ряды восставших ширились, вбирая в себя все новых участников.

26 февраля 1917 г. взбунтовалась 4-я рота запасного батальона лейб-гвардии Павловского полка, участвовавшего в разгонах демонстраций. Произошла перестрелка солдат Павловского полка с полицией и с собственными офицерами. Бунт был подавлен силами Преображенского полка.

27 февраля взбунтовалась также участвовавшая в разгонах учебная команда запасного батальона лейб-гвардии Волынского полка. Бунт распространяется на весь полк, восставшие солдаты по образцу бастующих рабочих начинают «снимать» соседние части, вынуждая их также присоединиться к восстанию: Преображенский полк, Литовский полк, саперный батальон и др. Толпа революционных солдат Волынского, Преображенского и Литовского полков продвигается по Кирочной улице, разгромив казармы жандармского дивизиона и школу прапорщиков инженерных войск.

Возникают перестрелки в расположении Московского полка. К полудню восставшие подавляют сопротивление 4-й роты этого полка, пытавшейся блокировать пулеметами Литейный мост. Революционная толпа громит полицейские участки, берет штурмом тюрьму «Кресты» и освобождает арестованных. Подожжено здание Окружного суда на Литейном проспекте. Прибывшие на тушение пожарные заблокированы толпой.

В течение нескольких дней мятеж распространяется практически на весь Петроградский гарнизон.

С 27 февраля восстание начинает перекидываться на пригороды Петрограда. 27 февраля восстал 1-й пулемётный запасной полк в Ораниенбауме, который после убийства 12 своих офицеров выдвинулся в Петроград через Петергоф и Стрельну, присоединив к себе по дороге ряд частей. 28 февраля начинается восстание части Царскосельского гарнизона.

Также 1 марта взбунтовалась Кронштадтская военно-морская база, 3 марта военно-морская база в Гельсингфорсе, начинается массовое истребление морских офицеров. Были убиты восставшими моряками командующий Балтийским флотом адмирал А.И. Непенин, военный губернатор Кронштадта адмирал Р.Н. Вирен и начальник его штаба адмирал А.Г. Бутаков.

Царское правительство, конечно, осознавало приближение революции, в январе 1917 г. начав подготовку к ее подавлению. Слабость этих планов заключалась в том, что они не предусматривали восстания запасных батальонов в Петрограде. Вместе с тем предполагалось опереться не на всех мобилизованных солдат, а в первую очередь на учебные команды. Однако и эти расчеты оказались неверными – учебные команды первыми присоединились к революции.

Единственной лояльной царю силой оказались полицейские, которых в Петрограде насчитывалось всего около 3,5 тыс. Надежды на лояльность гвардейских частей также оказались сильно преувеличены; все гвардейские части, во время революции находившиеся в Петрограде, присоединились к восстанию, включая одну сотню Собственного Его Императорского Величества конвоя. К тому же к 1917 г. уже до 70 % довоенного состава гвардии успели погибнуть на фронте и были (иногда и не один раз) заменены мобилизованными.

26 февраля 1917 г. царское правительство собирается на заседание, на котором обсуждает сложившуюся в столице ситуацию и постановляет ввести в Петрограде осадное положение. Однако властям не удалось даже расклеить в городе уведомления об осадном положении, так как они немедленно срывались революционерами.

Попытка подавить восстание 27 февраля силами отряда полковника А.П. Кутепова в составе до 1 тыс. чел. при 15 пулеметах проваливается. Остатки лояльных царю сил численностью до 2 тыс. чел. группируются в Адмиралтействе, откуда впоследствии вынуждены отступить под угрозой обстрела артиллерией Петропавловской крепости. Начинается массовое избиение полицейских. Армейские офицеры частью присоединяются к революции, частью разбегаются.

Незадолго до начала февральских выступлений рабочих и солдат в столицу прибыли с фронта два донских казачьих полка. Однако казаки, не желая оказаться в роли карателей по образцу 1905–1906 гг., отказались усмирять «бунтовщиков». В состоянии «полного разложения» находился и царскосельский гарнизон. Сообщали, что одни части ушли в столицу, а «оставшиеся вышли из повиновения, громят винные погреба, пьянствуют и спаивают все прибывшие свежие части»[14].

Попытка послать воинские части с фронта против «бунтующих» в Петрограде не удалась. Уже 27 февраля столица оказалась в руках восставших рабочих, к которым присоединились и солдаты гарнизона. Члены старого правительства были арестованы или сбежали.

Неудачи на фронтах, нараставшие социально-экономические трудности привели к развитию стачечного движения в стране и росту либеральной оппозиции. Растущее с весны 1915 г. стачечное движение приобретало все более политическую направленность.

Первые симптомы надвигавшейся революции появились в Петрограде поздней осенью 1916 г.: в октябре в Петрограде бастовало около 200 тыс. рабочих. Общая численность бастующих в январе 1917 г. в городе составила уже более 350 тыс., впервые за годы войны забастовали оборонные заводы (Обуховский и «Арсенал»). В такой ситуации решающим фактором стало закрытие 21–22 февраля властями крупнейшего в Петрограде Путиловского завода. Рабочие попытались поднять забастовку, несмотря на то, что завод с началом войны был национализирован, а забастовки на казенных военных заводах запрещались. Этот шаг выбросил на улицы 36 тыс. озлобленных рабочих.

Причиной забастовок стало обострение продовольственного положения в Петрограде. 23 февраля 1917 г. начались массовые митинги, демонстрации и забастовки. Бастующие рабочие часто занимают соседние заводы, силой вынуждая их присоединяться к забастовке. С началом восстания Петроградского гарнизона тот же метод начинают широко применять восставшие солдаты.

В последующие дни революционные выступления в Петрограде продолжились. К 1 марта практически весь гарнизон присоединился к революционным массам. 28 февраля всеобщая политическая стачка развернулась в Москве. 1 марта она переросла в вооруженное восстание, и к концу дня город был в руках восставших.

Вечером 26 февраля председатель Госдумы М.В. Родзянко получает царский указ о приостановлении заседаний Госдумы с 26 февраля до апреля. Этот указ официально был опубликован 27 февраля. Сама Госдума с началом событий оказывается в сложной ситуации; многие думские лидеры, включая и ее председателя Родзянко оказываются застигнуты врасплох революцией и на первых порах опасаются предполагаемой «карательной экспедиции» лояльных царю войск в столицу.

К середине дня 27 февраля у здания Думы стали собираться объединенные полки солдат и рабочих, сюда же направлялись делегаты от воинских частей, заводов и фабрик, активисты революционного подполья.

Таврический дворец, в котором располагалась Государственная дума, стал Центром революции. Именно здесь собрались депутаты, представители различных политических партий. Эти люди принадлежали к различным классам, партиям, объединениям, их взгляды во многом были диаметрально противоположными, но их объединяло стремление к изменению государственного устройства и желание возглавить начавшуюся революцию.

В это же время в другой части Таврического дворца шло заседание депутатов распущенной накануне царем Думы. Дума принимает решение, формально подчинившись царскому указу о собственном роспуске, собираться лишь «в порядке частных совещаний» и образовать по инициативе лидеров так называемого Прогрессивного блока с 27 февраля Временный комитет во главе с М.В. Родзянко «для водворения порядка в столице и для сношений с общественными организациями и учреждениями».

28 февраля был создан Петроградский совет рабочих депутатов, 1 марта преобразованный в Совет рабочих и солдатских депутатов. Председателем Совета был избран меньшевик Н.С. Чхеидзе.

Так, в Петрограде, в одном здании в один день были созданы два органа, которые стремились распространить свое влияние на столицу и всю страну и взять управление государством в свои руки.

2 марта 1917 г. Временным комитетом Государственной думы по соглашению с Советом рабочих и солдатских депутатов было создано Временное правительство во главе с князем Г.Е. Львовым.

Такая стремительность и «легкость» победы революции объясняется крайней остротой общенационального кризиса, сложившегося в годы Первой мировой войны. Не меньшую роль сыграла неспособность царизма предотвратить революционный переворот упреждающей реформистской политикой. По сути дела, «проверку войной» не прошли ни российская экономика, ни политическая система.

По мнению М.В. Родзянко, основными причинами переворота (революции) стали:

1. Чрезмерное усиление влияния темных безответственных сил, окруживших и завладевших волей и мыслью верховной власти.

2. Неумелые и несогласованные распоряжения власти привели к окончательной разрухе экономических условий жизни населения, оставшегося в тылу, главным образом расстроены транспорт, затем финансы, обнаружилась общая бесхозяйственность, не была организована борьба с возросшей спекуляцией.

К этой группе причин нужно прибавить необыкновенно интенсивную немецкую агитацию, которой не было противопоставлено организованной пропаганды с русской стороны.

3. К третьей группе причин относится разложение армии.

4. Чрезвычайная и во всем двойственная правительственная внутренняя политика. Никто заранее не знал, как поступит завтра правительство, так как оно меняло свой курс с поразительной легкостью[15].

В декларации Временного правительства от 20 марта 1917 г. подчеркнуто: «…Старая власть сама вырыла ту бездну, в которую она была низвергнута. Старая власть погибла потому, что она была противогосударственна по всему направлению своей деятельности. Безучастная к судьбам родины и погрязшая в позоре порока, эта власть бесповоротно отгородилась от интересов народа, на каждом шагу принося их в жертву безумным порывам произвола и самовластия».

Бывший царский генерал С.Г. Лукирский так описывал отношение офицеров к событиям 1917 г.: «Накануне Февральской революции 1917 г. в среде офицеров старой армии определенно сложилось недовольство монархическим строем: крайняя неудачливость войны; экономический развал страны; внутренние волнения; призыв на высшие посты в государственном аппарате лиц, явно несостоятельных, не заслуживающих общественного доверия; наконец, крайне возмутительное подпадание царя под влияние проходимца (Г. Распутина) и разрастание интриг при дворе и в высших государственных сферах. Поэтому февральская революция была встречена сочувственно в основной массе всего офицерства».

Не стала исключением и позиция Русской православной церкви. В канун отречения Николая II обер-прокурор Синода просил церковных иерархов выступить в защиту царской власти и с осуждением революционного движения, но высший церковный клир отказался обращаться к верующим с подобным воззванием. Более того, духовенство открыто приветствовало установление новой демократической власти. Обычной практикой стало участие священнослужителей в митингах и демонстрациях.

Вместо поддержки царского правительства Синод выступил с постановлением, в котором революция объявлялась «божьим делом», а верующие призывались «довериться Временному правительству». Было принято решение о проведении еженедельных молебнов о Временном правительстве, а кресло императора демонстративно удалено из зала заседания Святейшего синода.

Во время Февральской революции Керенский вместе с князем Г.Е. Львовым ведут переговоры о возможном предоставлении политического убежища свергнутому царю. В ходе событий генерал М.В. Алексеев по поручению Николая II передает князю Львову требование о предоставлении гарантий, в том числе беспрепятственного проезда в город Романов-на-Мурмане (в настоящее время Мурманск), на рейде которого стояли британские военные корабли. Однако эти переговоры были заблокированы Петросоветом, 6 марта 1917 г. принявшего решение об аресте царя.

Взяв власть в свои руки, Петросовет и Временный комитет Думы, а потом и Временное правительство столкнулись с необходимостью отправить своих уполномоченных в государственные учреждения и воинские части, на заводы и фабрики и просто на заполненные народом улицы и площади столицы, а также в регионы. Их основной задачей было объявить о свершившейся революции, о падении старого режима, убедить признать новую власть и выполнять ее распоряжения. Важным направлением этой деятельности стала работа в армии, и в первую очередь на фронте.

Революция в Петрограде до чрезвычайности осложнила обстановку в армии, и особенно остро это проявилось в частях, находящихся на фронте. Телеграфные распоряжения из центров (столицы и ставки), газетные сообщения, частные письма, обывательские слухи и сплетни – все перемешалось. Это все оказывало на армию громадное влияние, причем и командный состав, и солдаты готовы были принимать за истину только то, что отвечало их интересам и желаниям. Армия внезапно стала ареной острой политической борьбы. Создававшиеся в войсках на всех уровнях комитеты вовлекали солдатские массы в политику. Все это привело к обострению взаимоотношений между рядовым составом и офицерами.

В таких условиях, понимая пагубность начавшихся в армии процессов и одновременно желая получить ее признание, Временный комитет Государственной думы начал посылать депутатов в тыловые и фронтовые части. По данным А.Б. Николаева, с конца февраля по март в армию были назначены 54 депутата. По политической принадлежности среди них преобладали кадеты, хотя встречались националисты и меньшевики.

По словам председателя Временного комитета Государственной думы М.В. Родзянко, они должны были «путем личных бесед с солдатами и офицерами разъяснить смысл и существо происшедших в столице событий, значение совершившегося переворота и те обязанности, которые новая форма правления возлагает на Действующую Армию».

В удостоверениях, которые Временный комитет выдавал своим делегатам, указывалось, «что тот или иной думец направляется в расположенные в Петрограде воинские части». В мандате могла быть указана цель командировки: «для осведомления о тех мерах, которые Временный комитет в интересах Родины принимает для установления законного порядка в государстве».

В более поздних удостоверениях, которые депутаты IV Думы, отправляемые в тыловые и фронтовые части, получали от Временного комитета, было написано, что «член Государственной думы командируется в расположение армий того или иного фронта». Формулировка «комиссар» в этих удостоверениях историком А.Б. Николаевым не обнаружена, однако он считает, что «депутаты Думы являлись комиссарами и получали широкие полномочия от Временного комитета Государственной думы. Последнее осуществлялось в устной форме при инструктировании их руководящими членами Думского Комитета».

Таким образом, в 1917 г. институт военных комиссаров в русской армии был создан в результате преобразований структур политической и военной власти в России. В своем коротком периоде существования после Февральской революции в 1917 г. институт военных комиссаров прошел несколько своеобразных этапов развития.

Так, в феврале – апреле 1917 г. практиковалось командирование в войска представителей новых высших органов власти с разовыми поручениями. В ходе Февральской революции в воинские части Петроградского гарнизона с соответствующими агитационно-пропагандистскими заданиями направлялись представители Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, Временного комитета Государственной думы, а позднее и от Временного правительства[16].

В конце апреля – июне 1917 г. действовал институт представителей (комиссаров) Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов в армии. В июле – октябре 1917 г. военные комиссары перешли под полную юрисдикцию Временного правительства и превратились в правительственных комиссаров. С конца октября 1917 г. по март 1918 г. политическую деятельность в армии осуществляли военные комиссары советской власти, пришедшие на смену комиссарам Временного правительства. В апреле 1918 г. были созданы институты военных советов и военных комиссаров в Рабоче-крестьянской Красной Армии.

Военные комиссары Временного комитета Государственной думы

Государственная дума Российской империи являлась фактически нижней палатой парламента страны, верхней палатой был Государственный совет. Всего было 4 созыва Государственной думы Российской империи. Манифестом от 6 августа 1905 г. император Николай II учредил Государственную думу как особое законосовещательное установление, которому предоставлялась предварительная разработка и обсуждение законодательных предположений и рассмотрение росписи государственных доходов и расходов.

В манифесте от 17 октября 1905 г. было установлено правило, что никакой закон не мог принять силу без одобрения Государственной думы. Эта норма была закреплена также в статье 86 Основных законов Российской империи в редакции от 23 апреля 1906 г.: «Никакой новый закон не может последовать без одобрения Государственного совета и Государственной думы и воспринять силу без утверждения Государя Императора». Таким образом, из совещательного органа, как устанавливалось Манифестом от 6 августа 1905 г., Дума становилась законодательным органом. Первое заседание Государственной думы состоялось 27 апреля 1906 г. в Таврическом дворце Санкт-Петербурга.

Выборы депутатов Думы происходили не напрямую, а через избрание выборщиков отдельно по четырем куриям – землевладельческой, городской, крестьянской и рабочей. Из 448 депутатов Госдумы 1-го созыва кадетов было 153, автономистов – 63, октябристов – 13, трудовиков – 97, беспартийных – 105 и 7 прочих.

Последняя в истории самодержавной России Дума работала в предкризисный для страны и всего мира период. С ноября 1912 г. по февраль 1917 г. состоялось пять сессий. Две пришлись на довоенный период и три – на период Первой мировой войны. Председателем Думы был избран октябрист М.В. Родзянко. С 1915 г. ведущую роль в Думе играл Прогрессивный блок. IV Дума и до Первой мировой войны, и во время нее часто находилась в оппозиции к правительству.

25 февраля (10 марта) 1917 г. император Николай II подписал указ о прекращении заседаний Думы до апреля того же года, однако Дума отказалась подчиниться, и депутаты собирались в частных совещаниях. Будучи одним из центров оппозиции Николаю II, Дума сыграла ключевую роль в Февральской революции.

27 февраля (12 марта) 1917 г. рано утром началось вооруженное восстание части Петроградского гарнизона. Всеобщая забастовка рабочих получила поддержку солдат. Солдаты восставших полков направились в центр города, захватили арсенал, городские тюрьмы, выпустили на свободу заключенных. По городу начались убийства полицейских и городовых, грабежи и мародерство.

Жандармский генерал А.И. Спиридович пишет об этих событиях следующее: «27 февраля столица была объята восстанием. Высыпавшая из казарм солдатская масса, рабочие и чернь хозяйничают в городе. Горит окружной суд, подожжены Департамент полиции, Охранное отделение, тюрьма – Литовский замок, разгромлен арсенал, громят полицейские участки и жгут их бумаги; освобождают уголовных и вообще всяких арестованных; хватают офицеров и чинов полиции. Некоторых бьют, некоторых убивают.

Число убитых в те дни в столице офицеров доходило до 60. В Кронштадте в ночь на 1 марта были убиты два адмирала – Вирен и Бутаков и 36 офицеров»[17].

Государственная дума 27 февраля стала превращаться в штаб вооруженного восстания. Дума оказалась в двусмысленной ситуации: с одной стороны, она получила указ Николая II о собственном роспуске и опасалась подхода к Петрограду предполагаемой «карательной экспедиции». С другой стороны, она оказалась осаждена толпой революционных солдат и рабочих, пришедших к Таврическому дворцу как к основному на тот момент центру оппозиции царскому режиму.

Ввиду того, что Государственная дума не проявляла в этой ситуации своих намерений, Городская управа направила к Родзянко депутацию с просьбой, чтобы Государственная дума стала во главе революционного движения, так как ее авторитет мог предупредить нежелательные разрушительные действия. Родзянко долго не поддавался уговорам и только потом дал свое согласие на создание Временного комитета членов Государственной думы по водворению порядка[18].

Главными моментами стали заседание Совета старейшин и частное совещание членов Государственной думы, в ходе которых были приняты постановления по взятию временной власти. Прогрессивный блок и левые депутаты (трудовики и социал-демократы) решили, формально подчинившись указу о приостановлении заседаний, собраться под видом «частного совещания». Частное совещание членов Думы поручило Совету старейшин выбрать Временный комитет членов Думы и определить дальнейшую роль Государственной думы в начавшихся событиях.

Днем 27 февраля на заседании Совета старейшин был сформирован орган власти – Временный комитет Государственной думы («Комитет членов Государственной думы для водворения порядка в столице и для сношения с лицами и учреждениями»), который возглавил М.В. Родзянко. В состав Временного комитета (ВКГД) вошли представители партий, объединённых в Прогрессивном блоке, и левых партий, а также президиума Государственной думы: В.Н. Львов, В.А. Ржевский, С.И. Шидловский, М.В. Родзянко, В.В. Шульгин, И.И. Дмитрюков, Б.А. Энгельгардт (комендант Петроградского гарнизона), А.Ф. Керенский, М.А. Караулов.

Основной организационной структурой ВКГД в дни революции стала Военная комиссия – штаб А.Ф. Керенского. Эта неформальная структура сыграла важную роль в консолидации всех восставших сил и особенно солдатских масс и рабочих для борьбы против военных и полицейских центров власти в столице. А.Ф. Керенский указывает, что «только накануне революции депутаты Думы, наконец, поняли, что ее левое крыло – единственная группа, которой хорошо известны настроения масс и которая находится в курсе всех событий в городе. Мы действительно хорошо наладили по всей столице службу сбора информации, и телефонные сообщения о событиях поступали к нам каждые 10–15 минут»[19].

«К трем часам дня Дума приобрела совершенно неузнаваемый вид. В зал набились гражданские лица и солдаты. Со всех сторон к нам обращались за указаниями и советами. Только что созданный Временный комитет был вынужден взять на себя функции исполнительной власти. Мы чувствовали себя в положении генерального штаба ведущей военные действия армии. Сотни людей требовали внимания, давали советы, предлагали свои услуги. Вокруг царило возбуждение, порой граничащее с истерией. Нам приходилось на месте незамедлительно решать, какой кому дать ответ, какой отдать приказ, кого поддержать, кому отказать в поддержке, куда направить войска и подкрепления, как найти помещение для сотен арестованных… как накормить и где разместить тысячи людей, заполнивших Думу[20]».

К вечеру 27 февраля «штаб Керенского» сумел взять под свое влияние не только неорганизованные толпы солдат, но и воинские части, сохранившие командный офицерский состав. Вечером 27 февраля «штаб Керенского» был преобразован в Военную комиссию ВКГД, которая затем объединилась с «повстанческим штабом» формирующегося Петроградского совета рабочих депутатов.

«Штаб Керенского» незамедлительно со второй половины дня 27 февраля начал проводить политику революционного насилия путем издания приказов штаба о занятии учреждений старой власти и арестах сторонников царского режима.

А.Ф. Керенский пишет, что «к исходу дня 27 февраля весь Петроград перешел в руки восставших войск. Прежняя государственная машина прекратила работу, а здания некоторых министерств и правительственных учреждений были заняты силами революции. Некоторые здания, в частности в которых размещались штаб-квартира охранки, полицейские участки, суды, были преданы огню. В Думе мы к этому времени учредили центральный орган для осуществления контроля над действиями войск и восставших»[21].

Активная и оперативная деятельность Военной комиссии обеспечила подавление последних опорных пунктов царского режима в Петрограде, а также сыграла важную роль в наведении порядка в воинских частях столичного гарнизона.

К участию в деятельности Военной комиссии были привлечены более 500 человек, подавляющее большинство среди них составляли офицеры, прапорщики и солдаты. Следует отметить, что в числе 47 членов Военной комиссии были три генерала (Г.Д. Романовский, А.С. Потапов, П.И. Секретов) и восемь полковников. Для обеспечения деятельности комиссии были привлечены 64 адъютанта и офицера для поручений.

Военная комиссия по своему составу включала: общую канцелярию, отдел регистрации войск, отдел радиотелеграфа, отдел вооружения, отдел военных сообщений, комендантский отдел (71 чел.), интендантский отдел, санитарный отдел, отдел автомобильный. Количество начальников охраны, комендантов районов и учреждений, их помощников и начальников милиций составляло 62 чел.[22]

Успехи в организации перехода войск на сторону Государственной думы и конкретные факты успешного развития революционных действий и предопределили решение ВКГД о взятии власти в свои руки при действующем императоре Николае II и Совете министров. Решение о взятии власти и дальнейшие мероприятия ВКГД сыграли важную роль в формировании других органов и элементов временной власти в стране.

А.Ф. Керенский писал: «Мы в Думе понимали, что победа на нашей стороне. К этому времени мы зашли настолько далеко, что обратной дороги уже не было. Разрыв между старым и новым режимами стал окончательным. Временный комитет, по сути дела, вырвал власть у царского правительства. Всю ночь провели мы за обсуждениями и спорами в кабинете Председателя Думы, подвергая тщательному рассмотрению все поступающие новости и слухи. Создание незадолго перед тем Совета было расценено как критическое событие, ибо возникла угроза, что в случае, если мы немедленно не сформируем Временное правительство, Совет провозгласит себя верховной властью России. Дольше всех колебался Родзянко. Однако, в конце концов, около полуночи он объявил о своем решении принять пост Председателя Временного комитета, который отныне, вплоть до создания Временного правительства, берет на себя верховную власть. В тот момент, когда в полночь с 27 на 28 февраля часы пробили 12 ударов, в России появился зародыш нового общенационального правительства»[23].

ВКГД сразу стал проводить революционные преобразования.

Для управления министерствами ВКГД назначил своих комиссаров (всего было назначено 24 комиссара), создал военную, продовольственную и другие комиссии. Комиссары приступили к работе незамедлительно, уже с вечера 27 февраля. Сами министры царского правительства после вечернего заседания в Мариинском дворце разошлись, и Совет министров на этом фактически прекратил существование.

Захват ВКГД верховной власти в свои руки способствовал обеспечению революционных преобразований для всей страны. «Вмешательство Государственной думы, – писал историк П.Н. Ючликов в своей „Истории второй русской революции“ (Т. 1. Вып. 1. София, 1921. С. 39), – дало уличному и военному движению центр, дало ему знамя и лозунг, и тем самым превратило восстание в революцию, которая кончилась свержением старого режима и династии».

Важнейшим направлением в деятельности ВКГД после 27 февраля оставался военный вопрос. Нужно было подавить сопротивление последних очагов старой власти и взять под свой контроль воинские части Петроградского гарнизона.

Ночью 28 февраля проходило заседание Военной комиссии с участием коменданта Петроградского гарнизона Б.А. Энгельгардта, которого назначил на эту должность председатель ВКГД М.В. Родзянко. Военная комиссия при непосредственном участии воинских подразделений и восставших солдат войсковых формирований Петроградского гарнизона последовательно проводила операции по захвату наиболее важных центров городских коммуникаций.

Военная комиссия 28 февраля и 1 марта последовательно осуществляла действия по взятию под свой контроль крупных воинских формирований столичного гарнизона. Одним из первых шагов Б.А. Энгельгардта на посту председателя Военной комиссии стала подготовка и опубликование приказа войскам Петроградского гарнизона от имени Временного комитета Государственной думы.

В приказе указывалось: «1) Всем отдельным нижним чинам и воинским частям немедленно возвратиться в свои казармы. 2) Всем офицерским чинам возвратиться к своим частям и принять все меры к водворению порядка. 3) Командирам частей прибыть в Государственную думу для получения распоряжений в 11 час. утра 28 февраля»[24].

Энгельгардт впоследствии писал, что этот приказ, подписанный председателем Временного комитета М.В. Родзянко, вызвал возмущение делегатов Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов и сыграл свою негативную роль в охлаждении доверия солдатской массы к Государственной думе.

Такая же линия руководства была и в опубликованном программном документе ВКГД, в котором были указаны его задачи: «Дума стремится установить связь между офицерами и нижними чинами. Чувствуется настоятельная потребность в организации воинских частей, исполненных лучшим стремлением, но еще не организованных: слишком быстро идут события. Поэтому офицеры приглашаются оказать всемерное содействие Государственной думе в этом тяжелом труде»[25].

Ночью завершилась операция по взятию Мариинского дворца, началось разоружение всех полицейских участков, были захвачены Департамент полиции, здание штаба Отдельного корпуса жандармов, Центральная телеграфная станция. Днем 28 февраля был установлен контроль над Главным телеграфом и Главным почтамтом, завершились операции по взятию Петропавловской крепости, Адмиралтейства, здания градоначальника. 28 февраля Военная комиссия взяла под свой контроль все железнодорожные вокзалы столицы, начала устанавливать контроль над финансовыми учреждениями, в том числе Госбанком, гостиницами, типографиями. 1 марта Военная комиссия взяла под свою охрану Эрмитаж, Русский музей и другие музеи города. К 3 марта большая часть Петрограда была охвачена комендантской системой, созданной Военной комиссией. Эта система дополнялась караулами.

Линия руководства была сохранена и при смене руководства Военной комиссии, когда во главе ее встал депутат Государственной думы А.И. Гучков. 1 марта он издал приказ о наведении порядка в частях, направленный на защиту офицеров[26]. В этот же день он выступил с речью перед общим собранием офицеров Петроградского гарнизона в зале «Армия и Флот». В собрании участвовали более одной тысячи офицеров. Гучков призвал офицеров начать мирную работу, организовать части, быть вместе с солдатами, внушать солдатам намерения поддерживать новый строй[27].

ВКГД принимал участие в назначении начальствующих лиц, в том числе и начальника гарнизона Петрограда. Так, обязанности главнокомандующего войсками Петроградского военного округа исполнял генерал Н.С. Аносов, который был назначен на эту должность 2 марта приказом председателя ВКГД М.В. Родзянко. Потом на эту должность был назначен генерал-лейтенант Л.Г. Корнилов. М.В. Родзянко послал соответствующую телеграмму о его назначении начальнику штаба Верховного главнокомандующего генералу М.В. Алексееву[28].

И впоследствии в условиях выборности командного состава частей Военная комиссия ВКГД стремилась сохранить свой контроль над воинскими формированиями. Имелись случаи, когда Военная комиссия утверждала командиров, выбранных солдатами. Например, 3 марта Военная комиссия утвердила в должности заведующего общим составом офицерской кавалерийской школы поручика Тиме.

Об исключительной роли Военной комиссии в революционных событиях дает представление документ под названием «Краткий очерк деятельности Военной комиссии при Временном комитете Государственной думы с 27 февраля по 3 апреля 1917 года», который подписал третий председатель Военной комиссии генерал-майор Потапов. В этом документе имеется Краткий перечень работ, исполненных Военной комиссией:

1. Боевое руководство восставшими войсками.

2. Организация борьбы с эшелонами, высланными из армии под командой генерала Иванова, для борьбы с революцией.

3. Участие чинов Военной комиссии в деле ликвидации вопросов отречения Николая II от престола, вопроса о регентстве и установлении ныне существующего управления страной.

4. Установление нового строя во всех тех местностях, где были проявлены властями растерянность и противодействие, причем в некоторых случаях приходилось принимать решительные меры к удалению сторонников павшего строя.

5. Внутренняя организация потрясенных событиями революции воинских частей не только в Петрограде, но и во всей стране.

6. Установление связи Государственной думы с войсками, учреждениями и населением.

7. Служба радиостанции, наблюдение за почтово-телеграфными сношениями Петрограда и их цензура.

8. Служба войск Петроградского гарнизона, Гатчины, Царского Села, Ораниенбаума и Красного Села.

9. Охрана Петрограда и его окрестностей.

10. Борьба с засевшими в разных частях города и окрестностях вооруженными приверженцами старого строя. Удаление не сочувствующих новому правительству лиц и арест лиц, ему противодействующих, а также агентов черносотенной пропаганды.

11. Борьба с немецким шпионажем.

12. Восстановление охраны границ Финляндии.

13. Участие в разработке вопроса об организации милиции в городах.

14. Командирование чинов в Ставку, в армию и в разные местности по делам государственного переворота.

15. Ходатайство о командировании депутатов Государственной думы и членов Исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов и содействие им в разрешении недоразумений по введению строя на местах.

16. Разрешение экстренных мер, вопросов ведения различных государственных учреждений, прекративших во время революции работу.

17. Рассмотрение и направление возбужденных войсками вопросов о личных, гражданских и политических правах воинских чинов. Рассмотрение и направление представленных в Комиссию войсками, учреждениями и отдельными лицами докладов о желательных реформах и реорганизациях.

18. Рассмотрение жалоб гражданского населения на свергнутых им правительственных лиц и на нарушение его прав. Возбуждение дел по обнаружению злоупотреблений в разных учреждениях.

19. Упорядочение вопроса о выборных начальниках и о праве отвода вновь назначенных.

20. Согласование действий нового правительства с постановлениями Совета рабочих и солдатских депутатов.

21. Посредничество между исполнительным комитетом Совета рабочих и солдатских депутатов, с одной стороны, и военным министерством, главнокомандующим войсками Петроградского военного округа, с другой.

22. Участие в совещаниях и комиссиях Исполнительного комитета рабочих и солдатских депутатов и совместная работа по некоторым вопросам.

23. Посредничество между офицерами и солдатским составом.

24. Принятие мер против неправильного толкования приказа № 1 Совета рабочих и солдатских депутатов, распространение приказа № 2 и участие в воззвании, подписанном Исполнительным комитетом Совета рабочих и солдатских депутатов.

25. Принятие экстренных мер к упорядочению службы Кронштадтского гарнизона и работы заводов, мастерских и др.

26. Принятие экстренных мер к восстановлению действия заводов, прекративших работу в Петрограде, как из-за недостатка подвоза, так и по другим причинам.

27. Принятие экстренных мер по восстановлению Скобелевского комитета.

28. Временное направление деятельности учреждений, не вошедших в состав министерств.

Вся эта работа вызвала самоорганизацию нижеследующих отделов, функционировавших в Военной комиссии:

1. Общая канцелярия.

2. Отдел регистрации войск.

3. Отдел нарядов.

4. Отдел радиотелеграфа.

5. Отдел службы связи, почт и телеграфа.

6. Отдел вооружения.

7. Отдел военных сообщений и разгрузки Петроградского узла.

8. Отдел комендантский (города и Таврического дворца).

9. Отдел санитарный, врачебный и благотворительных учреждений.

10. Отдел интендантский (участие в продовольственной комиссии).

11. Отдел информации.

12. Отдел контрразведывательный.

13. Отдел автомобильный.

14. Отдел юрисконсультский[29].

Начиная с 1 марта работа членов Государственной думы в войсках стала носить более организованный характер. В этот день ВКГД был создан Отдел поездок депутатов в воинские части при Государственной думе[30]. Отдел собирал информацию о ситуации в воинских частях гарнизона. Основными информаторами выступали командиры и офицеры. Отделом поездок в эти дни была собрана информация о положении дел в запасных батальонах Преображенского и Павловского полков, в Павловском юнкерском и Николаевском артиллерийском училищах.

Как правило, депутаты Думы направлялись в те воинские части гарнизона, где складывались обостренные, напряженные отношения между командным составом и солдатами. Так, с 1 по 3 марта были командировки депутатов в запасные батальоны Измайловского, Московского, Волынского и Литовского полков.

ВКГД распространял свое влияние и на воинские части, дислоцировавшиеся в ближайших пригородах Петрограда. Так, 1 марта в Кронштадт были направлены депутаты Думы В.Н. Пепеляев и С.А. Таскин (оба кадеты). В удостоверении, которое было выписано на Пепеляева, указывалось, что он «уполномочен посетить город Кронштадт, согласно желанию г. начальника гарнизона для собеседования с гг. офицерами и нижними чинами». Удостоверение подписали члены ВКГД Н.В. Некрасов, П.Н. Милюков, А.Ф. Керенский, В.Н. Львов. Документ был заверен старшим делопроизводителем. Тот факт, что этот документ был подписан сразу 4 членами Временного комитета, является уникальным случаем в практике ВКГД. Он передает дух времени, нервозность обстановки, когда кровавые события в Кронштадте настолько обеспокоили членов ВКГД, что они постарались придать своему «мандату» авторитетный вид. Прибыв в Кронштадт, 1 марта Пепеляев и Таскин произнесли перед восставшими «горячие речи», а кронштадтские солдаты и матросы заявили «о полном подчинении Исполнительному комитету Думы»[31].

По просьбе военного командования 2 марта в город Ревель были направлены комиссары-думцы кадет И.Т. Евсеев, социал-демократ И.Н. Маньков, прогрессист Н.И. Родзевич. Прибыв на место, они постарались смягчить недовольство матросов и солдат и как-то их организовать. Комиссары приняли участие в создании народной милиции и Совета депутатов. И.Т. Евсеев участвовал в выработке «правил быта» для военнослужащих судов крепости и морских судов. Он также дал санкцию на применение этих «правил быта» до утверждения их Временным комитетом.

Работая в войсках, комиссары ВКГД сталкивались с противодействием различных сил. Именно это обстоятельство заставляло руководство Временного комитета организовывать сотрудничество с Петроградским советом рабочих и солдатских депутатов, которое осуществлялось через комиссаров с двойными полномочиями. Например, среди комиссаров с такими полномочиями был депутат Думы и депутат Петроградского совета А.И. Рыслев. По поручению Петроградского совета и ВКГД он выезжал в войска для улаживания конфликтов между офицерами и нижними чинами. Были и другие депутаты Думы, вошедшие в состав Петроградского совета, которые при выполнении тех или иных заданий использовали двойные мандаты.

ВКГД, осуществляя руководство революционными преобразованиями, не мог обойтись без взаимодействия с Петросоветом. Члены Петросовета обеспечивали силу и успех думско-советской власти при решении тех вопросов, которые замыкались на рабочие массы Петрограда, а также солдат войсковых формирований Петроградского гарнизона.

В этот период применялись и другие формы думско-советского сотрудничества при выездах комиссаров в воинские части Петроградского гарнизона. Так, Отдел поездок депутатов в воинские части при Государственной думе после конфликтов, которые возникали между комиссарами и солдатами, был вынужден принимать меры к тому, чтобы депутаты Думы командировались совместно с делегатами, входящими в состав Петроградского совета.

Всего ВКГД привлекал для работы в войсках 31 депутата Государственной думы, большинство из которых (18 чел.) по партийной принадлежности были кадетами.

ВКГД стал также создателем института правительственных комиссаров, наделенных чрезвычайными полномочиями. В постановлении Временного исполнительного комитета Государственной думы о назначении особых комиссаров для заведования отдельными частями (министерствами) указывалось, что «для заведования отдельными частями (министерством) назначены особые комиссары из состава членов Государственной думы». Всего было назначено 24 комиссара, в том числе в Военное и Морское министерства – депутаты Н.В. Савич и А.Н. Саватеев[32].

Комиссары получили от ВКГД чрезвычайные полномочия. Фактически они обеспечили нормальное функционирование центрального аппарата, начали проводить реформы внутриведомственного и общеполитического характера. Именно комиссары стали существенным звеном в организации новой власти и обеспечили ВКГД статус власти Верховного правительства.

При этом ВКДГ привлекал к своей деятельности не только депутатов Думы, но и местных общественных деятелей, офицеров, студентов. Практически в основу функционирования временной власти был положен принцип опоры на общественные силы и сотрудничество с Петроградским советом рабочих и солдатских депутатов (Петросоветом). Именно опираясь на эти принципы сотрудничества, ВКГД сумел провести в жизнь решение целого ряда важнейших вопросов: военного, охраны общественного порядка, милиционного, продовольственного, финансового. В состав Временного исполнительного комитета Петросовета от ВКГД вошли Чхеидзе, избранный председателем Исполкома, и Керенский, избранный его заместителем.

Фактически в эти дни действовали два центра революции – думский и советский, которые сохраняли свою независимость при выработке и принятии политических решений. Однако следует подчеркнуть, что временная власть имела все признаки двоевластия.

1 (14) марта М.В. Родзянко от имени ВКГД обратился к действующей армии и флоту с призывом ни на минуту не ослаблять борьбу против внешнего врага. В тот же день Временный комитет получил де-факто признание правительств Великобритании и Франции. Временный комитет договорился с эсеро-меньшевистским руководством исполнительного комитета Петросовета о создании нового правительства России.

2 (15) марта было образовано Временное правительство во главе с князем Г.Е. Львовым, в состав которого вошли многие члены Временного комитета Государственной думы. Император Николай II под давлением М.В. Родзянко и других депутатов Думы, а также ряда военачальников, в частности начальника штаба Ставки М.В. Алексеева, подписал манифест о своем отречении от престола, подписав заодно указ о назначении председателем Совета министров фактически уже назначенного Временным комитетом Г.Е. Львова. После формирования Временного правительства в составе ВКГД остались 7 человек: Родзянко, Шульгин, Караулов, Дмитрюков, Ржевский, Шидловский, Энгельгардт.

Таким образом, с вечера 27 февраля до 2 марта 1917 г. ВКГД[33] играл роль центральной Верховной власти в стране, присвоив полномочия еще действующего императора Николая II и Совета министров.

Родзянко Михаил Владимирович (1859–1924 гг.) – Председатель III и IV Думы, председатель Временного комитета Государственной думы (27.02–06.10.1917 г.)

Действительный статский советник, один из лидеров октябристов, председатель III и IV Думы, в 1917 г. – председатель Временного комитета Государственной думы. Находился на посту председателя Думы вплоть до ее роспуска 06.10.1917 г. После Октябрьской революции уехал на Дон, участвовал в создании Белого движения. Скончался в эмиграции в Югославии[34].

Керенский Александр Федорович (1881–1970 гг.) – член Временного комитета Государственной думы, товарищ (заместитель) председателя Исполкома Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, министр юстиции Всероссийского Временного правительства, военный и морской министр Всероссийского Временного правительства, министр-председатель Всероссийского Временного правительства.

Лидер фракции трудовиков в Государственной думе, член Временного комитета Государственной думы, товарищ (заместитель) председателя Исполкома Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, министр юстиции Всероссийского Временного правительства, военный и морской министр Всероссийского Временного правительства, министр-председатель Всероссийского Временного правительства. В ночь на 25 октября 1917 г., когда началось Октябрьское вооруженное восстание, Керенский бежал из Петрограда. После разгрома пытавшихся оказать сопротивление большевикам частей генерала П.Н. Краснова он скрылся на Дон, затем эмигрировал во Францию (1918 г.). С 1940 г. жил в Америке. Умер в 1970 г. в Нью-Йорке, похоронен в Англии[35].

Энгельгардт Борис Александрович (1877–1962 гг.) – депутат IV Думы, член Временного комитета Государственной думы, председатель Военной комиссии Временного комитета Государственной думы, начальник гарнизона Петрограда и одновременно комендант Петрограда во время Февральской революции 1917 г.

Активный участник Февральской революции, возглавил Военную комиссию Временного комитета Государственной думы (от фракции центра), занимавшуюся организацией восставших войск. Первый революционный комендант Петрограда и начальник гарнизона. Член Исполкома Совета офицерских депутатов города Петрограда, Балтийского флота и Отдельного корпуса пограничной стражи. Летом 1918 г. бежал из Петрограда, с осени 1918 г. – заведующий политической частью представительства Добровольческой армии в Киеве. Жил в эмиграции во Франции, в Латвии. После аннексии Прибалтийских республик СССР в 1940–1946 гг. отбывал ссылку в Хорезмской области. В 1946 г. вернулся в Ригу[36].

Гучков Александр Иванович (1862–1936 гг.) – Председатель III Думы (1910–1911 гг.), член Государственного совета, председатель Военной комиссии Временного комитета Государственной думы, комиссар Временного комитета по Военному министерству, военный и морской министр Всероссийского Временного правительства (март – май 1917 г.)

Во время Февральской революции был председателем Военной комиссии Временного комитета Государственной думы, комиссаром Временного комитета по Военному министерству. 2 марта 1917 г. вместе с другим депутатом Государственной думы, В.В. Шульгиным, принял в Пскове отречение императора Николая II от престола. После отставки с поста министра вновь возглавил Центральный военно-промышленный комитет. В 1919 г. Деникин направил Гучкова своим представителем в Европу для связи с руководителями стран Антанты. Участвовал в организации поставок британских вооружений и снаряжения для русской Северо-Западной армии генерала Н.Н. Юденича. В 1921–1923 гг. был председателем Русского парламентского комитета, выступал за активную борьбу с большевистской властью. Работал в руководстве зарубежного Красного Креста. Жил во Франции, похоронен в Париже[37].

Комиссары Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов

Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов[38] был создан в Петрограде 27 февраля (ст. ст.) 1917 года в дни Февральской революции. Петербургский совет рабочих депутатов существовал ранее, в 1905 г., но непосредственным предшественником Петроградского совета была Рабочая группа Центрального военно-промышленного комитета, созданная меньшевиками в ноябре 1915 г.

27 января (ст. ст.) 1917 г. по приказу министра внутренних дел Протопопова весь руководящий состав Центральной рабочей группы был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. Утром 27 февраля они были освобождены революционно настроенными солдатами, после чего было объявлено о проведении выборов рабочих депутатов в тот же день.

Собрание состоялось на Таврической площади, и на нем присутствовало от 300 до 500 человек. Главой исполкома Петроградского совета, состоявшего из 15 человек, стал Николай Семенович Чхеидзе – член IV Думы (лидер фракции социал-демократов-меньшевиков), член Временного комитета Государственной думы. Официальным печатным органом была избрана газета «Известия». На следующий день прошло пленарное заседание, где были выбраны представители фабрик города, а также официально подтверждено участие солдатских представителей. В Петроградский совет было выбрано около 3 тыс. депутатов, из которых большинство было солдатами.

Следует отметить, что в литературе и периодической печати опубликована и другая информация, которая дополняет конкретные факты относительно истории создания Петроградского совета рабочих депутатов. Например, в 1967 г. Г.М. Катков, эмигрант, доктор философии, преподаватель Оксфордского университета, один из наиболее известных на Западе исследователей истории Февральской революции в России, опубликовал на английском языке книгу «Россия. Февраль 1917». В этой книге он излагает историю создания Петроградского совета следующим образом.

«На третий день уличных демонстраций в Петрограде, в субботу 25 февраля Союз петроградских рабочих кооперативов, действовавший заодно с социал-демократической фракцией Думы, назначил собрание в главном управлении Союза на Невском проспекте, чтобы обсудить положение. Среди присутствующих были Чхеидзе, еще кое-кто из представителей рабочего движения и несколько служащих Союза кооперативов – всего человек 30–35. Обсудив положение, они решили созвать Совет рабочих депутатов, по образцу Петербургского совета 1905 года. Выборы на заводах должны были быть организованы рабочими кооперативами и кассами взаимопомощи. Инициатива выборов и организация их исходили от меньшевиков, которые были тесно связаны с рабочими группами военно-промышленных комитетов.

Однако на митинге в помещении рабочей группы военно-промышленного комитета, куда пришли участники собрания в Союзе кооперативов, они были арестованы полицией и всех присутствовавших оправили в тюрьму. Таким образом, первая попытка назначить выборы в Совет окончилась ничем.

Однако когда 27 февраля выяснилось, что восстала часть гарнизона, в Таврическом дворце собралась группа левых интеллигентов, которая убедила лидеров думских социал-демократов Чхеидзе и Скобелева попросить председателя Думы, чтобы тот выделил один из залов дворца для заседаний их политических единомышленников. Во второй половине дня явились во главе с Гвоздевым представители рабочих групп военно-промышленного комитета, которых толпа освободила из Крестов. Собрание превратилось во Временный исполнительный Комитет Петроградского совета рабочих депутатов. Комитет обратился к заводам с призывом немедленно выбирать депутатов в Петроградский совет.

Избирался один делегат от тысячи или один делегат от завода, на котором работало менее тысячи рабочих. Воинские части, „присоединившиеся к народу“, тоже должны были прислать делегатов – по одному от каждой роты. Не дожидаясь утверждения Исполнительного комитета будущего Совета от имени собравшихся в комнате № 13, попросили полковника Мстиславского-Масловского, работавшего библиотекарем в Академии генерального штаба, организовать „штаб революции“.

Собрание делегатов Совета состоялось поздно вечером 27 февраля. Собрание выбрало президиум в составе депутатов Думы Чхеидзе, Керенского и Скобелева. Присяжный поверенный – Соколов, Гвоздев – председатель рабочей группы военно-промышленного комитета, Гриневич и рабочий Панков были выбраны секретарями Совета. Этот президиум образовал ядро будущего Исполнительного комитета Петроградского совета, в который затем кооптировали Суханова, Стеклова, лидера рабочего кооператива Капелинского, социал-демократа адвоката Красикова, большевика Шляпникова и Залуцкого. Эсеры были представлены адвокатом Соколовским и Александровичем.

Помимо утверждения Исполнительного комитета, собрание избрало комиссию по продовольственному снабжению во главе с экономистом Громаном, военную комиссию во главе с Мстиславским-Масловским, а также редакционную комиссию, которая должна была заниматься публикациями Совета. В нее вошли Стеклов и другие. Петроградский совет и Исполнительный Комитет были учреждены за несколько часов до того, как Временный комитет Думы решил взять власть в свои руки»[39].

Другую версию истории создания Петроградского совета излагает жандармский генерал А.И. Спиридович. Он пишет, что «27 февраля в 3 часа дня IV Дума с председателем М. Родзянко возглавляет бунт, выбирает первое революционное правительство – Временный комитет. В тот же день несколько лиц, не имевших никакого отношения ни к солдатам, ни к рабочим, если не считать, что подстрекали их к беспорядкам, в числе которых был также и немецкий агент социал-демократ Нахамкис („Стеклов“) и присяжный поверенный Н. Суханов (Гиммер), самочинно образовали Совет рабочих и солдатских депутатов, назвали себя Временным Исполнительным комитетом и выпустили воззвание, которым объявляли массам об его образовании и предлагали послать в Совет выборных – по одному на роту и на каждую тысячу рабочих»[40].

Интересную характеристику депутатам Комитета и его деятельности в первые дни дает В.Б. Станкевич[41], который вошел в его состав в начале марта.

В своих воспоминаниях он пишет: «В это время Исполнительный комитет имел чрезвычайный вес и значение. Формально он представлял собой только Петроград, но фактически это было революционное правительство для всей России, высший авторитетный орган, к которому прислушивались отовсюду с напряженным вниманием как к руководителю и вождю восставшего народа. Но это было полнейшим заблуждением. Никакого руководительства не было. Да и быть не могло.

Прежде всего Комитет был учреждением, созданным наспех и уже в формах своей деятельности имевшим множество чрезвычайных недостатков. Заседания происходили каждый день с часу дня, а иногда и раньше, и продолжались до поздней ночи. Порядок дня устанавливался обычно „миром“, но очень редки были случаи, чтобы удалось разрешить не только все, но хотя бы один из поставленных вопросов, так как постоянно во время заседаний возникали экстренные вопросы, которые приходилось разрешать не в очередь. Вопросы приходилось разрешать под напором чрезвычайной массы делегатов и ходоков как из петроградского гарнизона, так и фронтов и из глубины России, причем все делегаты добивались во что бы то ни стало быть выслушанными в пленарном заседании Комитета, не довольствуясь ни отдельными членами его, ни комиссиями. В дни заседаний Совета или солдатской сессии дела приходили в катастрофическое расстройство.

Важнейшие решения принимались часто совершенно случайным большинством голосов. Обдумывать было некогда, ибо все делалось второпях, после ряда бессонных ночей, в суматохе. Усталость физическая была всеобщей. Недоспанные ночи. Бесконечные заседания. Отсутствие правильной еды – питались хлебом и чаем и лишь иногда получали солдатский обед в мисках без вилок и ножей. Технические недочеты, неспособность или невозможность организовать правильную работу увеличивались политической дезорганизованностью…

Для предотвращения недоразумений с правительством была образована особая делегация Комитета, которая раза два в неделю ходила в Мариинский дворец беседовать с правительством. Но что могла сделать эта делегация, если в то время, как она беседовала и приходила к полному единодушию с министрами, десятки делегатов Совета рассылали письма, печатали статьи в „Известиях“, разъезжали от имени Комитета делегатами по провинции и в армии, принимали ходоков в Таврическом дворце, каждый, выступая по-своему, не считаясь ни с какими разговорами, инструкциями или постановлениями и решениями»[42].

Следует отметить, что с самого начала создания Временного комитета Государственной думы и Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов между ними началась борьба за влияние на солдатские массы, которые, оставшись без офицеров, становились неуправляемыми.

А.Ф. Керенский писал в своих мемуарах: «Солдаты испытывали все большее беспокойство и становились все более неуправляемыми. Полное отсутствие офицеров облегчило задачу проникновения в воинские казармы Совету. Его руководители быстро уяснили, какие преимущества им даст установление контроля над 150-тысячным Петроградским гарнизоном, и захватив его, они в полной мере использовали эти преимущества. 27 февраля Исполнительный комитет Совета создал свою собственную, так называемую Военную секцию. Эта секция быстро наладила связи со всеми районами столицы, и все два месяца, пока Гучков занимал пост военного министра, а Корнилов – пост начальника Петроградского военного гарнизона, она на равных конкурировала с официальными военными властями»[43].

В этой связи нельзя не упомянуть и о знаменитом приказе № 1. История создания этого приказа, названного многими представителями русских и иностранных военных кругов «причиной развала русской армии», в мемуарах А.Ф. Керенского объясняется следующим образом.

Вечером 27 февраля делегация только что созданной Военной секции Совета посетила полковника Б.А. Энгельгардта, назначенного председателем ВКГД В.М. Родзянко военным комендантом Петроградского гарнизона. Делегаты обратились к нему с просьбой издать приказ, обращенный к тысячам солдат, которые, оставшись без командиров, не имели ни малейшего представления о том, что им надлежит делать. Энгельгардт отказался, заявив, что такой приказ должен исходить от нового военного министра Гучкова, который вступит в должность через несколько дней. Отказ коменданта крайне расстроил солдатских депутатов Совета. Уходя они сказали, что ввиду его отказа в помощи они будут вынуждены сами издать такой приказ. По возвращении в штаб-квартиру Совета они и подготовили свой знаменитый приказ № 1[44].

По гарнизону Петроградского округа всем солдатам гвардии, армии, артиллерии и флота для немедленного и точного исполнения, а рабочим Петрограда для сведения. Совет рабочих и солдатских депутатов постановил:

1) Во всех ротах, батальонах, полках, парках, батареях, эскадронах и отдельных службах разного рода военных управлений и на судах военного флота немедленно выбрать комитеты из выборных представителей от нижних чинов вышеуказанных воинских частей.

2) Во всех воинских частях, которые еще не выбрали своих представителей в Совет рабочих депутатов, избрать по одному представителю от рот, которым и явиться с письменными удостоверениями в здание Государственной думы к 10 часам утра 2 сего марта.

3) Во всех своих политических выступлениях воинская часть подчиняется Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам.

4) Приказы военной комиссии Государственной думы следует исполнять, за исключением тех случаев, когда они противоречат приказам и постановлениям Совета рабочих и солдатских депутатов.

5) Всякого рода оружие, как-то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее должны находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и ни в коем случае не выдаваться офицерам даже по их требованиям.

6) В строю и при отправлении служебных обязанностей солдаты должны соблюдать строжайшую воинскую дисциплину, но вне службы и строя в своей политической, общегражданской и частной жизни солдаты ни в чем не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане. В частности, вставание во фронт и обязательное отдание чести вне службы отменяется.

7) Равным образом отменяется титулование офицеров: ваше превосходительство, благородие и т. п., и заменяется обращением: господин генерал, господин полковник и т. д.

Грубое обращение с солдатами всяких воинских чинов, и в частности обращение к ним на «ты» воспрещается, и о всяком нарушении сего, равно как и о всех недоразумениях между офицерами и солдатами, последние обязаны доводить до сведения ротных комитетов.

Г.М. Катков писал, что «Приказ № 1 был осужден всеми военными властями досоветской русской армии как самый пагубный и развращающий документ, положивший начало разложению русской армии в 1917 г. С другой стороны, Петроградский совет, который и не составлял Приказа, и не голосовал за него, принял Приказ как выражение своей линии и отстаивал его во все время существования Временного правительства. Несмотря на давление со стороны членов новорожденного Временного правительства, представители Совета решительно отказывались отменить Приказ. Верно, что в последовавшем затем Приказе № 2 они указали, что Приказ № 1 относится только к петроградскому гарнизону, а не к действующей армии. Но эта оговорка имела мало значения. Подобно манифесту большевистской партии Приказ № 1 был отпечатан в бесчисленном количестве экземпляров и распространен по всей стране. Он служил образцом политических требований, которые солдаты стали предъявлять своим командирам на фронте и в тыловых гарнизонах. Во многих местах Приказ появился за подписью военного министра Временного правительства Гучкова, увеличивая таким образом замешательство в умах людей, которые его читали»[45].

6 марта делегация Петроградского совета провела совместное заседание с военным министром Гучковым по вопросу о реформах в армии.

«Гучков, признавая требования делегации неприемлемыми, во время переговоров несколько раз заявлял о сложении с себя звания министра. После бурных прений было достигнуто соглашение. Гучков дал обещание возможно более быстро провести в армии новые начала взаимоотношений командного состава и солдат. Совет же должен был совместно с Гучковым и военной комиссией Государственной думы издать особое воззвание с аннулированием приказов № 1 и № 2.

Однако одобренный на заседании Исполнительного комитета от 7 марта текст воззвания (Приказ № 3) имел следующий вид: Комитет сообщает армиям фронта, что приказы № 1 и 2 относятся только к войскам Петроградского округа, как и сказано в заголовке этих приказов. Что же касается армий фронта, то военный министр обещал незамедлительно выработать в согласии с Исполнительным комитетом Совета Р. и С.Д. новые правила относительно солдат и командного состава»[46].

Перед пришедшим к власти Временным правительством и Петроградским советом рабочих и солдатских депутатов встала сложная задача реформирования вооруженных сил. Необходимо было не только поднять боевой дух солдат и офицеров, восстановить дисциплину, но и вернуть доверие войск к государственной власти, создать армию, преданную новому революционному строю. Одним из путей достижения таких задач и было введение института комиссаров в армии.

Решение о необходимости создания такого института в армии Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов принял 6 марта 1917 г. На заседании Исполнительного комитета Петроградского совета 6 марта 1917 г. по вопросу «О комиссарах к военным властям» было признано желательным иметь своих комиссаров во всех воинских частях и при военных властях[47].

На заседании Исполнительного комитета 16 марта 1917 г. по вопросу «О военных комиссарах» принимается решение о посылке комиссаров к военному министру, в Ставку и к командующим фронтами, которые будут руководить комиссарами и агитаторами, посылаемыми на фронт[48]. Исполком Петроградского совета 19 марта 1917 г. принял постановление «Об инструкции военной комиссии».

В Инструкции военным комиссарам указывалось, что Исполнительный комитет назначает по соглашению с Временным правительством комиссаров в целях установления прочной и постоянной связи между войсками и их органами и Советами рабочих и солдатских депутатов для быстрого и планомерного разрешения возникающих в области внутренней и политической жизни в армии вопросов и незамедлительной передачи директив, равно как и в целях предупреждения каких-либо ошибочных шагов со стороны руководящих ныне жизнью армии органов.

1. Комиссары назначаются: а) при Военном министерстве, б) при Ставке, в) при командующих отдельными фронтами, г) при флотах (Гельсингфорсском, Кронштадтском, Ревельском), д) при командующих отдельными флотами.

2. Комиссары действуют на основании наказа, утвержденного Советом рабочих и солдатских депутатов. Военное министерство со своей стороны выдает означенным комиссарам открытые листы об оказании им военными властями содействия при исполнении ими возложенных на них обязанностей.

3. В вопросах внутренней и политической жизни армии и местного населения в пределах вверенного их ведению района никакие распоряжения, приказы, воззвания и т. п. не могут быть отданы без согласия с ними комиссара и Совета р. и с. д. ‹…›

4. Комиссары принимают участие в разборе всех заявлений, требований, жалоб и т. п., касающихся внутренней жизни войсковых частей, их продовольствия и расквартирования, равно как отношений между войсками и местным населением.

5. Комиссары принимают все зависящие от них меры по устранению трений между офицерским и солдатским составом, разъяснению войсковым частям происходящих событий.

6. Перечисленные выше задачи комиссары осуществляют при помощи лиц, командируемых в их распоряжение Советом рабочих и солдатских депутатов, и лиц, привлекаемых ими по соглашению с местными Советами рабочих и солдатских депутатов. Все означенные лица действуют на основании общего наказа и директив, данных Советом рабочих и солдатских депутатов. Распределение работы между ними и частные, практического характера, указания поручаются комиссарам[49].

Совещание делегатов фронта в середине апреля 1917 г. обратилось с категорическим требованием к Петроградскому совету рабочих и солдатских депутатов о введении в армии комиссаров, предложило проект одновременного существования в армиях трех комиссаров от: 1) Временного правительства, 2) Совета рабочих и солдатских депутатов, 3) Армейских комитетов. При этом совещание возлагало на комиссариаты как на контрольный орган: рассмотрение всех дел и вопросов, относящихся к компетенции командующих армиями и фронтами; скрепление своей подписью всех приказов; производство расследования деятельности командного состава и право отвода его.

На этой почве между Советом рабочих и солдатских депутатов и Временным правительством шли длительные переговоры, и в конце апреля состоялось соглашение о назначении в армии комиссаров – по одному от Временного правительства и по одному от Совета. Позднее, однако, это решение было изменено, и комиссар армии назначался один, по соглашению Временного правительства и Совета, являясь представителем обеих инстанций и перед обеими ответственным.

Во второй половине апреля 1917 г. Исполнительный комитет Петроградского совета начал направлять комиссаров в отдельные армии и к командующим военными округами. Эти комиссары являлись представителями Совета и были ответственны только перед ним, хотя могли иметь еще мандат и от Временного правительства. В то же время они не были наделены никакими властными полномочиями, отсутствовала какая-либо система их направления к военным властям, и положение этих комиссаров в войсках в основном зависело только от их личных качеств.

На заседании Исполнительного комитета 17 апреля был рассмотрен вопрос о назначении комиссаров на фронт. Обсуждались право назначать и смещать комиссаров, расширение их функций.

Исполнительный комитет требовал от своих армейских комиссаров информировать его обо всех происходящих на фронте событиях, об обстановке в войсках. Военные комиссары в телеграммах сообщали конкретные факты. Нередко Исполнительный комитет вызывал комиссаров в Петроград для разъяснения ситуации и получения более достоверных сведений. Так, на пленарном заседании Исполкома 16 июля с докладами об обстановке в войсках выступали комиссары 2, 5, 9, 10, 12-й и Особой армий.

Чхеидзе Николай (Карло) Семенович (1864–1926 гг.). Депутат III и IV Дум, член Временного комитета Государственной думы, председатель Исполкома Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, председатель ВЦИК 1-го созыва.

Председатель фракции социал-демократов-меньшевиков в IV Думе. После Февральской революции 1917 г. – член Временного комитета Государственной думы, председатель Исполкома Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, председатель ВЦИК 1-го созыва. Октябрьскую революцию 1917 г. категорически не принял. В феврале 1918 г. возглавил Закавказский сейм, ставший с апреля высшим органом Закавказской Федеративной Демократической Республики. После образования Грузинской Демократической Республики – председатель Учредительного собрания Грузии. В 1921 г., после вступления Красной Армии Советской России в Грузию, эмигрировал. Жил в Париже, участвовал в деятельности грузинской социал-демократической эмиграции. Покончил жизнь самоубийством в 1926 г.[50]

Комиссары Временного правительства

Временное правительство действовало со 2 марта до 25 октября 1917 г. как высший исполнительно-распорядительный и законодательный орган государственной власти в России в период между Февральской и Октябрьской революциями.

1 марта на расширенном заседании Временного комитета Государственной думы с участием Центрального комитета Конституционно-демократической партии и Бюро Прогрессивного блока, а также представителей Исполкома Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов был согласован состав первого правительственного кабинета, о формировании которого было объявлено на следующий день.

В объявлении Временного правительства о назначении министров первого общественного кабинета и программе его деятельности указывалось: «Временный комитет членов Государственной думы при содействии и сочувствии столичных войск и населения достиг в настоящее время такой степени успеха над темными силами старого режима, что он позволяет ему приступить к более прочному устройству исполнительной власти. Для этой цели Временный комитет Государственной думы назначает министрами первого общественного Кабинета следующих лиц, доверие к которым страны обеспечено их прошлой общественной и политической деятельностью»[51].

Всего были назначены 11 министров. Председателем Совета министров и министром внутренних дел был назначен князь Г.Е. Львов (бывший член I Думы, председатель главного комитета Всероссийского земского союза), министром военным и морским А.И. Гучков[52].

Временный комитет и члены будущего буржуазного Временного правительства приняли ряд условий Исполкома, которые вошли в Программу будущего правительства, а Исполком заявил, что не претендует на участие в правительстве. Свою первую программу правительство изложило в декларации, обнародованной 3 марта 1917 г., а затем в обращении к гражданам России 6 марта 1917 г. В своей декларации правительство заявило о намерении вести войну «до победного конца» и неуклонно выполнять договоры и соглашения, заключённые с союзными державами. В области внутренней политики правительство объявляло амнистию политическим заключённым, обещало ввести ряд политических свобод, приступить к подготовке созыва Учредительного собрания, заменить полицию «народной милицией», провести реформу местного самоуправления, не разоружать и не выводить из Петрограда воинские части, принимавшие участие в революционном движении.

Одним из первых шагов новой власти стало также образование Чрезвычайной следственной комиссии для расследования деятельности ряда высших чиновников и генералов до революции. 1 марта 1917 г. был арестован бывший военный министр В.А. Сухомлинов, вызывавший сильное раздражение общества провалами на фронте в 1914–1915 гг., который затем 20 сентября 1917 г. был приговорён к каторге.

2 марта новый министр юстиции А.Ф. Керенский сделал распоряжение, предписывающее прокурорам страны немедленно освободить всех политических заключённых и сосланных в Сибирь членов Государственной думы. В России была объявлена общая политическая амнистия и одновременно были сокращены наполовину сроки заключения лицам, содержавшимся под стражей по приговорам судебных мест за общие уголовные преступления. На свободе оказались около 90 тысяч заключённых, среди которых были тысячи воров и налётчиков.

4 марта 1917 года председатель Временного правительства князь Львов отправляет в отставку всех губернаторов, их обязанности начинают исполнять председатели губернских земских управ, получивших наименование «комиссаров Временного правительства». Одной из слабостей Временного правительства стала неспособность контролировать власть на местах. Назначаемые им комиссары Временного правительства на местах зачастую фактически не смогли получить контроль над местными органами МВД и находились под постоянным давлением местных Советов, по своему усмотрению снимавших их с должностей.

Временное правительство проводит целый ряд коренных преобразований. Были распущены непопулярные органы старой власти: полиция, жандармерия и Управление по печати. Полиция заменяется «народной милицией». В ходе революции многие полицейские были арестованы. Затем они были освобождены Временным правительством и отправлены на фронт. Заменившая их «народная милиция» была, в отличие от полиции, децентрализована и подчинялась органам местного самоуправления. Начальник милиции назначался и увольнялся властью городской или уездной земской управы и отчитывался перед городской думой или уездным собранием.

Учреждаются новые министерства: Министерство труда, Министерство продовольствия, Министерство государственного призрения. Фактически конфискованы у бывшей императорской фамилии кабинетские и удельные земли, объявленные государственной собственностью. В связи с фактическим уничтожением монархии распускается Министерство императорского двора. С образованием Временного правительства назначения соответствующих министров прекратились, однако формального распоряжения о ликвидации ведомств так и не последовало.

Новая власть отменяет смертную казнь (12 марта), освобождает политических заключенных, в рамках амнистии, объявленной 6 марта, освобождены 10 тыс. чел. 18 марта объявлена амнистия уголовникам, освобождены до 15 тыс. чел., многие из которых вскоре снова оказались в тюрьме. В общей сложности амнистируются до 90 тыс. чел.

Правительство отменяет цензуру, проводит реформы рабочего законодательства, отменяет монархические символы и знаки отличия. В числе прочих мер проходит предоставление женщинам полных политических прав и отмена «черты еврейской оседлости» – в рамках мер по отмене всех сословных, вероисповедных и национальных ограничений.

Временное правительство отказывается ввести восьмичасовой рабочий день, но он вводится революционными рабочими явочным порядком. 10 марта заключено соглашение между Петроградским обществом фабрикантов и Петроградским советом о введении 8-часового рабочего дня.

4 марта было постановлено упразднить особые гражданские суды, охранные отделения и Отдельный корпус жандармов, включая железнодорожную полицию. 5 марта была учреждена чрезвычайная следственная комиссия для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и прочих должностных лиц. 10 марта был упразднен Департамент полиции и учреждено «Временное управление по делам общественной полиции и по обеспечению личной и имущественной безопасности граждан». В этот же день Совет министров постановил временно, впредь до установления постоянного правительства, именовать себя Временным правительством.

12 марта вышло постановление об отмене смертной казни. Приказом по армии и флоту было отменено учреждение военно-полевых судов. Были упразднены Верховный уголовный и Высший дисциплинарный суды Сената, особые присутствия Сената, судебных палат и окружных судов. 12 апреля 1917 г. правительством был принят закон о свободе собраний и союзов.

На уровне местной власти также происходили процессы децентрализации (вследствие ослабления государственного аппарата и местнических устремлений буржуазии) и демократизации под сильным давлением снизу. Были ликвидированы посты генерал-губернаторов, губернаторов и градоначальников, полицейские и жандармские должности и управления. Упраздненные должности заменялись комиссарами Временного правительства. В первые дни революции на местах в противовес Советам буржуазия создавала комитеты общественных организаций, которые сотрудничали с комиссарами.

В армии сразу после Февральской революции была проведена чистка командного состава (по данным А.И. Деникина, за первые недели было уволено около половины действующих генералов). На главные посты назначались близкие к думским оппозиционным кругам выдвиженцы – А.И. Деникин, Л.Г. Корнилов, А.В. Колчак.

Взяв курс на продолжение войны «до победного конца», Временное правительство столкнулось с созданными им же самим проблемами – демократизация армии сделала ее неуправляемой. После провала наступления русской армии в июне 1917 г. сотни офицеров, заподозренных в «контрреволюции», были арестованы солдатами и многие из них убиты. В июле правительство было вынуждено восстановить на фронте упраздненные во время революции военно-полевые суды. В штате Военного министерства было создано Политическое управление, которое пыталось наладить в войсках пропаганду в пользу продолжения войны.

Началось массовое дезертирство, которое в августе – сентябре достигало нескольких десятков тысяч в день. С июня по октябрь 1917 г. более двух миллионов солдат покинули части разлагавшейся армии. В городах вооруженные солдаты втянулись в политическую жизнь и подверглись большевизации.

В целом при рассмотрении деятельности Временного правительства можно выделить три основных этапа.

Первый этап: февраль-июнь 1917 г. – период двоевластия (Временное правительство и Петроградский совет). Государственный аппарат находился под контролем буржуазно-либеральных и демократических партий. Проводился ряд демократических преобразований, главным из которых стал отказ от авторитарных методов управления.

1 мая 1917 г. разразился первый правительственный кризис, завершившийся образованием первого коалиционного правительства с участием социалистов. Он был вызван общей социальной напряженностью в стране. Первый всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, прошедший 3-24 июня, на котором преобладали эсеры и меньшевики, поддержал коалиционное правительство и отклонил требование большевиков о прекращении войны и передаче власти Советам. Это усилило возмущение масс.

Второй этап: июль – август 1917 г. – период единовластия, начавшийся сворачиванием режима «двоевластия» после июльских событий, когда благодаря жестким методам Временному правительству удалось на несколько месяцев оттеснить Советы, и завершившийся «корниловщиной». Для этого периода характерно формирование авторитарного режима с сосредоточением всей власти у министра-председателя Временного правительства А.Ф. Керенского, который свернул курс на демократизацию общественного строя путем усиления карательных функций государства.

Временное правительство ввело в Петрограде военное положение, начало преследование партии большевиков, расформировало части, принимавшие участие в демонстрации 3 июля 1917 г., ввело смертную казнь на фронте. Июльские события нарушили неустойчивое равновесие сил между Временным правительством и Петроградским советом («двоевластие»).

24 июля 1917 г. было сформировано второе коалиционное правительство. Назначение министром-председателем Временного правительства эсера А.Ф. Керенского способствовало принятию ВЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов решения о признании за правительством неограниченных полномочий. В этот период в государственном управлении возросла роль министра-председателя Временного правительства, в результате чего в стране фактически установился режим бонапартизма А.Ф. Керенского.

Третий этап: август – октябрь 1917 г. – период окончательного крушения парламентаризма, последовавшего за попыткой установления крайне правой диктатуры. 12–15 августа состоялось созванное Временным правительством Государственное совещание в Москве. В совещании приняли участие около 2500 человек, в том числе 488 депутатов Государственной думы всех четырех созывов. На совещании присутствовали представители всех крупнейших политических партий, за исключением большевиков.

Государственное совещание потребовало радикальных законодательных мер по ликвидации Советов, упразднению солдатских комитетов, запрещению митингов и собраний, подавлению крестьянского и национального движений, милитаризации промышленного производства, восстановлению смертной казни в тылу и т. д. Таким образом, Государственное совещание в Москве не только фактически ликвидировало режим «двоевластия» и поддержало режим, но и создавало базу для юридического оформления диктатуры.

Созданию третьего коалиционного правительства предшествовал провал корниловского мятежа. В условиях острого политического кризиса, когда Советы продемонстрировали свою реальную силу, кадетам, поддержавшим мятеж, пришлось покинуть правительство, а меньшевики и эсеры не решились снова пойти по пути создания правительственной коалиции. 1 сентября Керенский образовал новый орган власти из пяти основных министров – Директорию («Совет пяти» – А.Ф. Керенский, М.И. Терещенко, А.И. Верховский, Д.Н. Вердеревский, А.М. Никитин). Директория под давлением Советов провозгласила Россию республикой.

В ходе всего третьего этапа происходила утрата Временным правительством контроля над политической ситуацией в стране и способности к эффективному осуществлению управленческой деятельности. Одновременно происходило усиление роли партии большевиков и Советов в политической системе общества. Три состава Временного правительства, сменявшие друг друга, показали полную его неспособность решить проблемы, доставшиеся в наследство от старого режима: экономический кризис, продолжение войны, рабочий и земельный вопросы.

Временное правительство под руководством Г.Е. Львова воспользовалось в этих целях начальным опытом Временного комитета Государственной думы. Кабинет министров направлял в воинские части для агитации депутатов Государственной думы IV созыва, которые получали мандат и от Комитета думы, и от Временного правительства. В войсках командиры тоже были заинтересованы в приезде делегатов из Петрограда. Офицеры не имели полной информации о происходящих в столице и стране событиях, они хотели получить от комиссаров достоверные сведения. Командиры также надеялись, что комиссары помогут нормализовать ситуацию в войсках, которая после первых известий о революции и произошедших изменениях стала выходить из-под контроля.

Солдаты и создаваемые ими комитеты также ждали от представителей революционной власти поддержки. При этом командиры, как правило, обращались с просьбами прислать своих представителей сначала во Временный комитет Государственной думы, в их представлении возглавивший революцию, а затем к Временному правительству. Солдатские комитеты в основном искали поддержки у Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов.

Направляемые на фронт представители Петросовета и Временного правительства посещали различные воинские части, выступали на митингах, разъясняли задачи революции, убеждали в необходимости продолжать войну для защиты «Свободной России», поддерживать дисциплину.

Инструкций, определявших права и обязанности военных комиссаров при выездах в войска, в начальный период разработано не было. Командировки, как правило, длились не более месяца. Возвращаясь с фронта, делегаты отчитывались о проделанной ими работе, рассказывали о происходящих в армии событиях и настроениях войск.

Подобные поездки не могли изменить ситуацию, которая все продолжала ухудшаться. Разложение вооруженных сил несло прямую внешнюю угрозу государству и создавало опасность распространения по всей стране анархии, которая могла смести как Временное правительство, так и Петросовет. Падение дисциплины и начавшиеся в армии митинги вызывали сильное недовольство командного состава, которое могло вылиться в контрреволюционное выступление.

В сложившейся ситуации, грозящей контрреволюционными выступлениями со стороны армии, Временное правительство стремилось наладить отношения и с офицерским составом, и с солдатскими комитетами. Необходимо было пристально следить за всеми происходящими в войсках процессами для своевременного воздействия на них. Осуществить эти задачи было возможно только при создании в армии специальной структуры, которая информировала бы Военное министерство и Кабинет министров, центр о ситуации на фронте и войсковых формированиях в тылу.

В связи с этим приказом по Военному ведомству № 270 от 7 мая 1917 г. было создано новое управление Военного министерства – кабинет военного министра. Два делопроизводства – политическое и осведомительное, входящие в его структуру, вскоре выделились в Политический отдел.

Первым начальником Политического отдела стал подпоручик В.Б. Станкевич. Им были подобраны основные сотрудники отдела. Поручик Ф.А. Степун, вызванный с Юго-Западного фронта, занял должность заведующего культурно-просветительным отделением. Прапорщик граф П.М. Толстой, «всю войну проведший на фронте, прекрасно знакомый со штабной техникой», занимался кодификацией военного законодательства и приведением его в соответствие с нуждами революционного времени, выписав для этого себе с фронта нескольких помощников.

В отдел также были назначены: прапорщик В.Л. Утгоф, сын варшавского генерал-губернатора, один из популярных офицеров в петроградском гарнизоне, капитан Калинин, который вел переписку с войсковыми комитетами армий. Полковник Генерального штаба Я.Г. Багратуни, с большим боевым опытом, рекомендованный В.Б. Станкевичу офицерским съездом в Петрограде, отвечал за связь с военными учреждениями столицы.

Находился Политический отдел министерства на первом этаже дома военного министра (Петроград, Набережная Мойки, 67). Начальником Политического отдела В.Б. Станкевич пробыл недолго и в конце июля был отправлен комиссаром на Северный фронт. Его преемником стал Федор Августович Степун.

А.Ф. Керенский, заняв пост военного министра, стал проводить в жизнь идею создания института военных комиссаров, подчиненного Временному правительству. Одним из его активных помощников был Б.В. Савинков, направленный в апреле Петроградским советом комиссаром в 7-ю армию, но постепенно все больше ориентировавшийся на Временное правительство и на А.Ф. Керенского.

С июня Военное министерство начало постепенно назначать к командующим армиями своих комиссаров и их помощников. Кроме того, военный министр издал инструкцию, определявшую основные функции комиссаров: служить посредниками между высшим командованием и войсками, руководить политической жизнью армии, заботиться о моральном состоянии и культурном развитии солдат и офицеров.

Кабинет министров 13 июля 1917 г. принял постановление об учреждении должности военного комиссара при командующих фронтами. Утвержденные военным министром фронтовые комиссары были представителями Временного правительства. От Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов не требовалось согласия на их назначение, его просто ставили в известность. Это стало возможным после завершения двоевластия. Однако армейские комиссары еще продолжали подчиняться Петроградскому совету.

Вопрос о необходимости присутствия в войсках комиссаров Временного правительства обсуждался на совещании в Ставке 16 июля. Командование высказало негативное отношение к этому нововведению, однако было вынуждено признать необходимость временного наличия военных комиссаров в сложившихся условиях. Постепенно Временное правительство взяло инициативу в свои руки и создало к концу лета 1917 г. разветвленный политический аппарат в войсках, хотя многие вопросы, связанные с его функционированием, оно так и не успело решить.

В конце июля Временное правительство все же учредило должность комиссаров фронтов, определив их функции следующим образом: руководствуясь указаниями Военного министерства, направлять к единообразному разрешению все политические вопросы, возникающие в пределах армий фронта, содействуя согласованной работе армейских комиссаров. Позднее, в конце июля, организация завершилась учреждением должности верховного комиссара при Ставке, а все делопроизводство было сосредоточено в политическом отделе при военном министре.

В пояснительной записке к проекту положения о военных комиссарах Временного правительства при главнокомандующих фронтами подробно разъяснялись задачи военных комиссаров в области наблюдения и сбора информации. Военные комиссары должны были осуществлять надзор за деятельностью лиц командного состава, а также общественных организаций, в состав которых входят военнослужащие.

В период с августа по сентябрь 1917 г. комиссары были направлены к командующим военными округами, всеми армиями и фронтами, в Ставку Верховного главнокомандующего.

Утвержденные А.Ф. Керенским военные комиссары фронтов назначались только по согласованию с Временным правительством. Следует подчеркнуть, что для получения документов военного комиссара кандидату нужно было получить рекомендательное письмо от видных деятелей партии эсеров и меньшевиков. Военными комиссарами становились чаще всего бывшие революционеры, прошедшие школу подпольной борьбы, а также офицеры военного времени (например, В.С. Долгополов, В.Б. Станкевич, М.М. Филоненко, А.П. Дюбуа).

Временное правительство наделило военных комиссаров в действующей армии большими властными полномочиями, и они заняли высокое положение в военной иерархии. Назначались они к командующим фронтами и армиями, занимавшими генеральские должности, соответственно и их должностной статус можно было оценивать не ниже генеральского. Никакой специальной формы одежды и знаков различия предусмотрено для них не было. Годовой оклад верховного военного комиссара составлял 15 тыс. руб., военного комиссара фронта – 12 тыс. руб., армейского военного комиссара – 9 тыс. руб.

Отношения между военными комиссарами строились на основе подчинения согласно занимаемой должности, по принципу военной структуры. В подчинении у каждого комиссара находился небольшой штат сотрудников комиссариата.

Политическое управление Военного министерства было создано 3 августа 1917 г. приказом А.Ф. Керенского армии и флоту № 36 путем выделения из Кабинета военного министра политической части. Исполняющим должность начальника Политического управления приказом № 39 по армии и флоту от 7 августа был назначен Ф.А. Степун, которому поручалось «приступить к формированию Политического управления».

Задачи управления были изложены 10 августа в статье Ф.А. Степуна в газете «Армия и флот свободной России», ответственным редактором политического отдела которой он являлся. Политическое управление должно было содействовать созданию сильной и «послушной, как механизм, армии».

Для осуществления политического контроля над вооруженными силами Временное правительство 21 августа назначило своего комиссара к Верховному главнокомандующему. К этому времени влияние Петроградского совета на институт военных комиссаров практически прекратилось, во всех армиях уже действовали комиссары правительства. Законодательно создание института военных комиссаров Временного правительства было закреплено приказом 30 августа 1917 г.

Учитывая уроки подавления корниловского мятежа, Временное правительство в августе приняло дополнительные меры по укреплению института своих военкомов в армии. 30 августа был подписан приказ «О введении новых основных положений о военных комиссарах и войсковых организациях», который был опубликован 2 сентября в газете «Армия и флот Свободной России». Таким образом, можно констатировать факт, что с 30 августа военные комиссары фронтов и армий стали осуществлять свою деятельность только под руководством Временного правительства.

В этом приказе говорилось, что военные комиссары являются органами Временного правительства для надзора за законностью и укреплением «единообразного революционного порядка в армии в целях поднятия ее боеспособности в связи с ее демократизацией».

Структура нового военно-политического органа имела следующий вид: военный комиссар при Верховном главнокомандующем, комиссары при командующих фронтами, армиями и округами, корпусами и бригадами. Иерархически институт военных комиссаров был дополнен должностями военкомов в корпусах, а также в военных округах и бригадах во фронтовом тылу.

Главный (высший) и фронтовые комиссары назначались Временным правительством, причем комиссарверх – по согласованию с Верховным главнокомандующим. По представлению главного и фронтовых комиссаров военный министр назначал армейских и окружных военкомов, а корпусные и бригадные военкомы назначались фронтовыми комиссарами. Снятие военкома с должности могло быть произведено по представлению комиссара более высокого по рангу.

Взаимоотношения между ними строились по военному принципу субординации. Комиссар при Верховном главнокомандующем подчинялся напрямую министру-председателю[53].

Подтверждалась обязанность военкомов осуществлять надзор «за устной агитацией вплоть до приостановления деятельности органов печати и запрещения митингов на определенный срок в войсковом районе».

Были уточнены полномочия военкомов относительно войсковых комитетов: они ставились под жесткий контроль комиссаров, которые в крайнем случае имели даже право их распустить и назначить новые выборы.

Временное правительство предоставило комиссарам право аттестации комсостава (в дополнение к аттестации войсковыми начальниками) и право ходатайства об отводе командиров, явно не соответствующих занимаемой должности (окончательное решение принималось также войсковыми начальниками).

Комиссары имели право приостанавливать распоряжения командования, «идущие вразрез с действующими законоположениями и указаниями Временного правительства». Только военные комиссары имели право отдать приказ о применении вооруженной силы «вне боевой обстановки». При их же участии следовало проводить расформирование провинившихся частей. На военкомов также была возложена «реорганизация совместно со штабами контрразведывательного и военно-цензурного дела на началах, обеспечивающих интересы обороны государства и укрепления нового порядка»[54].

Однако этот документ очень медленно поступал в войска. Следует отметить, что структуру корпусных военных комиссаров Временное правительство создать не успело.

Определенная связь этого политического органа с Петроградским советом все же сохранялась. В комиссарских удостоверениях, которые подписывал военный министр, содержалась ссылка на согласие фронтовой комиссии ВЦИК Совета рабочих и солдатских депутатов с назначением данного комиссара. Нежелание Временного правительства полностью отмежеваться от Петроградского совета объяснялось стремлением добиться с его помощью большего доверия солдатских комитетов к своим представителям.

Подбором кадров военных комиссаров занимался лично управляющий военным министерством Б.В. Савинков, а после его увольнения – военный министр А.И. Верховский. Комиссарами в основном становились революционеры, прошедшие школу подпольной борьбы, а также офицеры военного времени. По политическим взглядам все они были социалистами, и большинство из них были членами или сторонниками партии эсеров или меньшевиков.

В сентябре 1917 г. в Политическом управлении произошли значительные изменения. Ф.А. Степун ушел с должности начальника управления, видимо, по собственному желанию, хотя, скорее всего, это было связано с его нейтральной позицией во время Корниловского мятежа. На его место 20 сентября был назначен ближайший сотрудник нового военного министра А.И. Верховского – меньшевик, поручик 194-го пехотного запасного полка В.В. Шер, который был помощником командующего войсками Московского военного округа А.И. Верховского.

21 сентября 1917 г. Военный совет утвердил положение о Политическом управлении, 30 сентября оно было объявлено приказом. Политическое управление Военного министерства было учреждено на время войны «для скорейшего проведения в жизнь армии мероприятий по преобразованию ея на демократических началах и для выполнения предуказаний военного министра по объединению деятельности всех отраслей военного управления в соответствии с общей политикой Правительства». Временное положение и временный штат Управления вводились на время войны с 1 августа 1917 г.

Во главе Управления стоял начальник, который подчинялся непосредственно военному министру. Военный совет 28 сентября переименовал четвертого помощника военного министра в помощника министра по политической части, так как «в настоящее время политическая жизнь армии является вопросом особой государственной важности». Идея создания такой должности была высказана еще в июне Б.В. Савинковым. Этим помощником и начальником Политического управления было одно и тоже лицо.

Политическое управление состояло из канцелярии и пяти отделов: комиссариата, войсковых организаций, общего, культурно-просветительного и печати. Каждый отдел подразделялся на отделения. Такая структура управления начала складываться еще в Политическом отделе кабинета военного министра.

В задачи отдела комиссариата входила организация функционирования института военных комиссаров как на фронте, так и в тылу. Начальником отдела был штабс-ротмистр Кузьмин-Караваев. Отдел войсковых организаций ведал всеми вопросами устройства и работы выборных армейских организаций.

Общий отдел должен был объединять и согласовывать в политическом отношении мероприятия остальных главных управлений армий. Этот отдел контролировал вопросы, связанные с отсрочками от призыва на воинскую службу. Отделение, ведавшее национальными и добровольческими войсками, занималось вопросами создания и развития всевозможных ударных частей, женских батальонов и батальонов смерти. Оно содействовало организации польских национальных формирований и препятствовало созданию украинских частей.

В состав культурно-просветительного отдела входили: школьное отделение, книжно-библиотечное отделение, контрольное отделение.

Отдел печати, которым руководил прапорщик Репенак, занимался разработкой проектов, нормирующих положение армейской печати, а также печати, распространявшейся в армии. Кроме этого, он информировал печатные органы столицы, фронта и регионов о деятельности военного министра и Политического управления. Для установления связи между управлением и прессой, создания полной картины настроений в региональных печатных изданиях, их отношения к проводимым правительством реформам и выявления возникающих проблем при отделе создавался архив печати.

Выходящие на местах издания доходили до Петрограда в очень небольшом количестве. Поэтому отдел просил фронтовые, армейские, корпусные, дивизионные и полковые комитеты, местные Советы солдатских, рабочих и крестьянских депутатов, а также редакции частных изданий присылать ему не менее шести экземпляров газет, по возможности полные списки повременных изданий своего района с указанием адреса и тиража, комплекты армейских и советских изданий за прежнее время с первого номера и всякого рода другие издания (бюллетени, программы, воззвания и т. п.).

Политическому управлению 12 октября были переданы издательский и кинематографический отделы, кинофабрика в Москве и склады кинолент.

Временное правительство со своей стороны достаточно высоко оценивало работу своих представителей и прикладывало все силы, чтобы убедить командный состав в необходимости предпринимаемых им реформ. Однако в это же время правительство, в частности, соглашалось с неприемлемостью института военных комиссаров для армии и заявляло о его временности.

Работа по формированию института военных комиссаров и его структуры продолжалась фактически постоянно. Начальник Политического управления Ф.А Степун 8 сентября направил телеграмму в канцелярию Временного правительства со следующим предложением: «Политическое управление считает весьма желательным издание от имени Временного правительства особого циркуляра-распоряжения, чтобы наименование „комиссар“ было присвоено лишь представителям Временного правительства, Военного и Морского министерства, а все лица, являющиеся представителями других организаций, именовались бы „уполномоченный (эмиссар)“».

По приказу военного министра Политическое управление 25 сентября направило на подпись Верховному главнокомандующему проект штатов военных комиссаров при командующих армиями, главных начальниках военных округов. Верховный главнокомандующий А.Ф. Керенский 30 сентября подписал приказ № 958, который ввел в действие временный штат управлений военных комиссаров при командующих армиями, командирами отдельных корпусов, главных начальников военных округов (Одесского, Минского, Двинского, Киевского и Закавказского). Кроме двух помощников военного комиссара, в этом штате были предусмотрены: начальник канцелярии, обер-офицер, штаб-офицер, делопроизводитель и два писаря[55].

16 октября 1917 г. вступило в силу новое «Положение о военных комиссарах». Этот документ был подготовлен на базе «Основных положений», разработанных Б.В. Савинковым. Однако это Положение не было реализовано в связи с революционными событиями в Петрограде.

Следует отметить, что перед событиями октября 1917 г. военные комиссары в целом правильно оценивали обстановку на фронте. Они докладывали в Петроград о том, что требования большевиков о немедленном прекращении войны находят широкую поддержку в войсках, предлагали предпринять срочные меры не только по борьбе с РСДРП(б), но и для скорейшего заключения мира. Комиссары были до конца преданы Временному правительству.

Некоторые военные комиссары, несмотря на свершившуюся революцию, старались исполнять свои обязанности вплоть до середины ноября 1917 г. Институт военных комиссаров Временного правительства прекратил свою деятельность 18 ноября 1917 г., когда из Ставки уехал верховный комиссар В.Б. Станкевич. Несмотря на короткое время своего функционирования, правительственные военные комиссары оказали большое влияние на происходившие на фронте события и оставили заметный след в истории России 1917 г.

Весьма познавательной в этом отношении является книга генерала А.И. Деникина «Очерки русской смуты». Участник описываемых событий, будучи командующим Западным фронтом, в главе XXI этой книги рассказывает о весьма непростых коллизиях в период создания института военных комиссаров в армии в 1917 г.[56] А.И. Деникин пишет, что введение института комиссаров было одной из мер демократизации армии в тот период. Эта идея обсуждалась в разное время в различных кругах, имея своим главным обоснованием недоверие к командному составу.

Председатель Совета министров прислал в мае в Ставку общие основания вводимого института комиссаров. На них, по замыслу правительства, возлагалось гражданское управление на театре войны. Находясь в прямом и исключительном подчинении органам Временного правительства, комиссары лишь согласовывали свои действия с соответствующими военными начальниками. Это предложение, окончательно вырывавшее из рук командного состава важнейшие военно-административные функции, встретило резкий протест со стороны Ставки и тотчас же было оставлено правительством.

Цели своей, по мнению генерала Деникина, институт военных комиссаров не достиг. В солдатской среде как орган принуждения комиссары не могли снискать популярность, а отсутствие прямой власти не могло создать им авторитета силы, наиболее чтимого даже совершенно утратившими дисциплину частями. По докладу Троцкого, еще на 7 съезде Советов был принципиально принят вопрос об отмене этого института. Такую меру предполагалось провести постепенно, причем военных комиссаров должны были заменить помощники командиров по политической части.

Станкевич Владимир Бенедиктович (1884–1968 гг.) – Верховный комиссар Временного правительства в Ставке Верховного главнокомандующего (1917 г.)

В Петрограде в училище военных инженеров преподавал фортификацию. Выпустил совместно с генералом В.В. Яковлевым и полковником Ю.В. Бартошевичем учебник по фортификации.

Секретарь фракции Трудовой народно-социалистической партии в Государственной думе. В 1917 г. был избран в Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов. В мае 1917 г. – начальник кабинета военного министра А.Ф. Керенского, в июне – комиссар Временного правительства на Северном фронте, в сентябре – комиссар Временного правительства в Ставке Верховного главнокомандующего в Могилеве.

В 1944 г. эмигрировал в Германию. Один из основателей и президент (1948–1949 гг.) Балтийского университета в Германии. В 1949 г. переехал в США, занимался научными исследованиями в библиотеке конгресса в Вашингтоне.

Савинков Борис Викторович (1879–1925 гг.) – управляющий Военного министерства, товарищ военного министра, военный губернатор Петрограда и исполняющий обязанности командующего войсками Петроградского военного округа.

Один из лидеров партии эсеров, писатель (прозаик, поэт, публицист, мемуарист; литературный псевдоним – В. Ропшин).

В 1917 г. – комиссар Временного правительства в 7-й армии, комиссар Юго-Западного фронта, управляющий Военного министерства и товарищ военного министра (военным министром был премьер А. Керенский).

В августе 1917 г. был назначен военным губернатором Петрограда и исполняющим обязанности командующего войсками Петроградского военного округа. В феврале – марте 1918 г. создал в Москве на базе организации гвардейских офицеров подпольный контрреволюционный «Союз защиты родины и свободы». В 1924 г. был приговорен к расстрелу, в 1925 г. покончил жизнь в тюрьме.

Основные направления деятельности военных комиссаров

Одним из основных направлений деятельности военных комиссаров было оперативное информирование Временного правительства обо всем, что происходило в войсках. В Положении о фронтовых комиссарах указывалось, что доклады о положении в армиях фронта комиссар представляет военному министру. Периодически, не реже одного раза в неделю передает Верховному главнокомандующему и Центральному исполнительному комитету сообщение о своей деятельности и положении в армиях фронта[57].

На заседании в Ставке 16 июля управляющий Военным министерством Б.В. Савинков, говоря о задачах военных комиссаров, образно отмечал, что пока в России есть революционная власть, в армии должны быть «глаза и уши» этой армии. Этими «глазами и ушами» Временного правительства в армии и должны были стать военные комиссары.

Постепенно военкомы превратились в аппарат, которому были подконтрольны все сферы жизни вооруженных сил. В частности, командный состав обязан был держать их в курсе всех своих действий. В их обязанности входило информирование правительства обо всех происходящих в армии событиях, разрешение возникавших конфликтов, осуществление контроля за деятельностью командования и войсковых организаций, пресечение любых антиправительственных выступлений, восстановление дисциплины и наказание ее нарушителей.

Военное министерство уделяло большое внимание получаемым от своих военкомов сведениям, поэтому для удобства работы с поступающей информацией была разработана система составления и отправки донесений. Комиссары еженедельно писали отчеты, которые содержали подробную информацию о состоянии дел в подконтрольных им соединениях и частях. Кроме этого, они практически каждый день направляли в Петроград телеграммы, в которых сообщали об имевших место эксцессах, докладывали о проделанной работе, спрашивали дальнейших указаний и высказывали свои предложения о мерах, которые необходимо принять для нормализации ситуации на фронте и в стране.

Сообщения военных комиссаров приходили в Военное министерство в большом количестве. Поэтому было принято решение эту деятельность систематизировать и ввести определенный порядок направления донесений в высшие органы военного управления. С этой целью Политическое управление направило 10 августа телеграмму фронтовым военным комиссарам, которую те в свою очередь должны были передать армейским военным комиссарам. В телеграмме излагались предложения управляющего Военным министерством Б.В. Савинкова, которые устанавливали для всех военных комиссаров «обязательные, срочные и внеочередные донесения».

Еженедельные донесения военных комиссаров должны были содержать сведения по следующим вопросам:

– работа армейских и фронтовых комиссаров;

– взаимоотношения командного состава и комитетов;

– взаимоотношения командиров и комиссаров;

– отношения солдат и офицеров;

– несение службы;

– занятия;

– работы;

– боевые действия;

– эксцессы и репрессии;

– дезертирство;

– культурно-просветительная работа;

– краткий обзор фронтовой прессы[58].

Во второй половине августа комиссарверху, всем фронтовым и армейским военным комиссарам из Военного министерства была послана телеграмма, которая подтверждала порядок донесений, установленный телеграммой от 10 августа. В ней было указано о необходимости составлять еженедельные телеграфные сводки по следующему перечню:

1) настроения в войсках (агитация пораженческого и контрреволюционного характера) и меры, принятые против таковой;

2) отношение войск к приказам Временного правительства о принятии крайних мер для поддержания дисциплины и порядка;

3) главные причины недовольства в солдатских массах и главные требования;

4) случаи братания;

5) случаи обсуждения боевых приказов;

6) случаи открытого неисполнения боевых и других приказов;

7) количество дезертиров;

8) эксцессы;

9) случаи предания военно-революционному суду;

10) положение армейских организаций и отношение к ним командного состава;

11) взаимоотношения солдат и командного состава;

12) служебные занятия, работы;

13) характеристика прибывающего пополнения;

14) общие выводы и предложения.

Сообщения военных комиссаров по указанному перечню начали приходить в Военное министерство с сентября[59].

Военным комиссарам приходилось много и часто посещать воинские соединения и части, поэтому они редко находились на одном месте. В результате еженедельные сообщения приходилось составлять и подписывать их помощникам или лицам, временно исполняющим обязанности военных комиссаров.

Под контролем военных комиссаров находился и командный состав всех войсковых объединений и соединений, которому власть не доверяла и опасалась возможности реакционных действий с его стороны. Комиссары собирали материал о лицах командного состава, выявляя оппозиционно настроенных офицеров, генералов и подбирая лояльных, поддерживающих Временное правительство. Им было разрешено составлять представления о смещении и назначении чинов командного состава и докладывать их командующему фронтом. Они имели также право приостанавливать распоряжения командования, противоречащие указаниям Временного правительства. Однако военным комиссарам запрещалось вмешиваться в оперативные вопросы, связанные с ведением военных действий.

Временное правительство стремилось освобождаться в армии от тех командиров и начальников, которым представителями новой революционной власти вменялись в вину симпатии к старому царскому режиму. Одним из методов решения этой задачи стало проведение чисток комсостава. Так, в первые месяцы нахождения у власти Временным правительством были сняты со своих постов 35 командиров корпусов (из 67), 75 начальников дивизий (из 240). Все они заменялись лояльными к новой власти командирами[60].

Одним из основных направлений деятельности военных комиссаров было восстановление и поддержание дисциплины в войсках. Разложение армии по причине многих обстоятельств, и в немалой степени за счет большевистской пропаганды и агитации, достигло опасных пределов.

Известный военный историк Н.Н. Головин по этому поводу писал: «Несмотря на всю разноречивость внешних проявлений солдатских настроений, одно может считаться несомненным: доверие к бывшему царскому правительству было окончательно подорвано и внутренне единство традиционной формулы „За Веру, Царя и Отечество“ было разрушено. Царь противопоставлялся Отечеству. Слухи об измене императрицы Александры Федоровны, о грязной роли Распутина, хотя и ложные, сыграли особенно разлагающую роль. Самое убийство Распутина членами Царской Семьи объяснялось в солдатских массах как доказательство справедливости циркулирующих слухов.

Дезорганизация, наблюдаемая в тылу, недостаток в снабжении, расстройство транспорта, озлобленная критика правительства во всех слоях интеллигенции, с другой стороны – отталкивание общественных сил самим правительством, министерская чехарда и самое ничтожество выдвигаемых на эти посты лиц – все это широко проникало в гущу солдатской массы и атрофировало в ней всякое чувство доверия и уважения к правительственной власти. Мистический ореол царской власти был разрушен.

„Ваше Величество, – телеграфировал главнокомандующий армиями Западного фронта генерал Эверт, – на армию в настоящем ее составе при подавлении внутренних беспорядков рассчитывать нельзя… Средств прекратить революцию в столице нет никаких“»[61].

Временному правительству для поднятия боеспособности войск в первую очередь нужно было восстановить порядок и дисциплину в соединениях и частях. Выполнение этой задачи Военным министерством возлагалось прежде всего на военных комиссаров.

В период с мая по июнь Военное министерство проводило активную агитационную кампанию за продолжение боевых действий и выполнение обязательств перед союзниками. В это время военный министр А.Ф. Керенский часто бывал на фронтах, выступал в день по несколько раз на митингах, произносил длительные речи за продолжение войны в защиту свободной России.

Однако пропаганда и агитация слабо влияли на настроения солдат, которые устали от войны. Солдаты в первые месяцы после революции с интересом относились к появившимся в армии представителям новой власти. Однако когда правительственные военные комиссары проводили жесткие меры по восстановлению дисциплины, отношение к ним со стороны солдатских комитетов изменилось. В основном солдаты подчинялись им, только когда позиции сторон совпадали, а в противоположных случаях отказывались выполнять их распоряжения.

Довольно часто солдаты с большим недоверием относились к представителям Временного правительства, которые приезжали агитировать их за продолжение войны. Возникали также случаи, когда взбунтовавшаяся толпа солдат нападала на комиссаров. Так, солдаты 703-го полка избили и арестовали депутатов Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, которые призывали их к наступлению на фронте.

Были случаи и расправы с комиссарами. 25 августа солдатами 443-го Соснинского и 444-го Дмитровского полков было совершено убийство комиссара Временного правительства Ф.Ф. Линде. Солдаты 444-го полка отказались выполнять приказание командования об укреплении боевой позиции. Комиссар Линде с помощью казаков Уманского полка арестовал 22 зачинщиков. Это возмутило солдат, и они выстрелами из винтовок убили комиссара Линде и находившегося вместе с ним командира 3-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Гиршфельда[62].

В числе мер по укреплению дисциплины в июле 1917 г. на фронте были учреждены военно-полевые суды при дивизиях. Такой суд состоял из трех офицеров и трех солдат, которые избирались по жребию. В постановлении Временного правительства указывалось: «…14) Приговор военно-революционного суда, присуждающий к смертной казни, препровождается на утверждение командующему армией и состоящему при ней комиссару Временного правительства, после какового утверждения вступает в силу и безотлагательно приводится в исполнение. 15) Если между командующим армией и комиссаром произойдет разногласие по вопросу об утверждении смертного приговора или если они признают нужным смягчить назначенное судом наказание, то приговор с их заключением предоставляется на окончательное разрешение военного комиссара при Верховном главнокомандующем»[63]. В начале июля военкомы были наделены правом ареста любого генерала и офицера «для поддержания идей революции и закрепления ее основ».

В августе 1917 г. утверждение смертных приговоров было целиком передано на усмотрение строевых командиров, а через некоторое время снова на совместное решение командиров и комиссаров армий, но уже при решающем слове командующих фронтами. На фронте также была восстановлена смертная казнь. С согласия военкомов командующий Юго-Западным фронтом генерал Л.Г. Корнилов отдал приказ открывать огонь по дезертирующим с поля боя военнослужащим.

Следует отметить, что большевики после Февральской революции проводили в армии, также и в прифронтовой полосе активную агитационную деятельность, в том числе и распространение листовок и газет. Интересный факт приводит в своих воспоминаниях генерал А.С. Лукомский[64], занимавший должности командира 1-го корпуса и затем начальника штаба Верховного главнокомандующего.

Он пишет, что «1-й корпус Северного фронта был расквартирован на очень широком пространстве, примыкая на западе к реке Нарва. Близость Петрограда давала себя чувствовать. Вся выходящая в Петрограде пропагандная литература, в виде всевозможных воззваний, листков и пр., уже на следующий день по выходе была в частях войск моего корпуса. Почти ежедневно в войсках появлялись пропагандисты, отправляемые из Петрограда. Открытая пропаганда, которую вел Ленин в Петрограде, и которой потворствовало Временное правительство, делала почти невозможной борьбу против нее в войсках.

Как-то мне доложили, что в поезде, прибывшем на станцию Могилев из Петрограда, едет какой-то прапорщик, который всю дорогу вел самую возмутительную пропаганду и раздавал в поезде большевистскую литературу, и что этот прапорщик едет на Юго-Западный фронт. Я по телефону приказал задержать поезд, арестовать этого прапорщика, произвести дознание и обыск в купе, в котором он находился. Дознание подтвердило все, что мне было сообщено, а арестованный прапорщик оказался Крыленко, впоследствии первый Верховный главнокомандующий (главковерх) у большевиков. Он вез целый тюк листовок самого возмутительного содержания. При обыске у Крыленко оказался „мандат“ от Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов.

Я доложил Брусилову, и было решено Крыленко отправить в штаб Юго-Западного фронта (там находилась его часть) с предписанием немедленно предать его суду. В Петроград же было по телефону сообщено об этом аресте, чтобы обратить внимание на деятельность Совета рабочих и солдатских депутатов. Результат получился совершенно неожиданный. Военное министерство потребовало присылки Крыленко в Петроград; там же, вероятно, под давлением Совета рабочих и солдатских депутатов, без всякого суда его выпустили на свободу»[65].

Приказом № 31 от 15 июля 1917 г. по армии и флоту военный министр обязал комиссаров вместе с командованием всех уровней тщательно следить за распространяемыми в армии периодическими изданиями и в случае появления газет антиправительственного направления, призывающих к неповиновению властям, немедленно делать представления в соответствующие инстанции об их закрытии[66].

Например, комиссар Северного фронта В.Б. Станкевич проводил репрессивные меры в отношении газет левого толка, как правило, большевистских. В начале августа им были приняты меры по закрытию газеты «Знамя Борьбы», издававшейся Выборгским комитетом большевиков.

В.Б. Станкевич докладывал 17 августа начальнику штаба Верховного главнокомандующего о закрытии газеты «Окопная правда» и возбуждении ходатайства о закрытии газеты «Окопный набат». Комиссарами фронтов было закрыто много газет, прежде всего большевистской направленности, которые издавались за границей немецкими издательствами в Берлине и Вильно.

Военные комиссары проводили в армии политику Временного правительства, ведя борьбу с его противниками. Они пресекали деятельность выступающих против властей периодических изданий и агитаторов (в первую очередь большевистских), контролировали функционирование всех войсковых организаций в целях недопущения с их стороны противоправных действий.

Военкомы принимали самое активное и непосредственное участие во всех всероссийских политических мероприятиях, затрагивающих вооруженные силы. Так, с началом выборов в Учредительное собрание Верховный главнокомандующий издал 8 ноября 1917 г. приказ № 949, призывавший комиссаров к самой деятельной работе по облегчению войскам производства выборов. С этой целью в ходе предвыборной кампании комиссар 4-й армии Румынского фронта, например, разработал специальные правила о собраниях, которые подробно регламентировали их проведение. В этом документе в частности указывалось, что «в случае протеста со стороны начальника против созыва собрания последнее отменяется, о чем составляется протокол за подписями членов полкового комитета – инициаторов собрания, и таковой пересылается комиссару корпуса, а где его нет, то комиссару армии… Причины неразрешения собрания начальник доводит до сведения соответствующего комиссара в срочном порядке»[67].

В середине августа 1917 г. в Москве состоялось совещание представителей всех фронтовых и армейских комитетов, которое приняло резолюцию с требованием вмешательства в вопросы повышения боеспособности войск «высшей революционной власти через ее уполномоченных представителей при действующей армии». Военкомам предлагалось всемерно содействовать деятельности войсковых комитетов и поддерживать с ними тесные рабочие контакты, а также решительно обновлять командный состав и «наблюдать в духе революционных законоположений за деятельностью всех органов военного управления», пресекая проявления контрреволюции в армии.

Совещание выступило за предоставление комиссарам исключительного права «надзора с точки зрения законности, за всей общественно-политической жизнью армии и деятельностью войсковых организаций». В случае разногласий между ними и военкомами окончательное решение должен был принимать военный министр и организованный при нем выборный орган из представителей армии. Прерогативу назначений комиссаров, по мнению участников совещания, следовало оставить за Временным правительством, с согласованием кандидатур с Центральным исполнительным комитетом Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов. В ЦИК при этом направлялись бы рекомендации на военкомов и их мотивированные отводы из соответствующих войсковых комитетов[68].

Военкомы вели и большую пропагандистскую работу, так как в войсках выходили многочисленные воззвания, обращения и другие такого рода документы, которые составлялись комиссарами совместно с командованием или только ими самими.

Комиссары выполняли также и определенную часть административных функций, например рассматривали обращения офицеров, связанные с их переводом из одной воинской части в другую, ходатайства об удовлетворении различных нужд частей и подразделений, выдавали документы на воинские перевозки.

Роль Петроградского военно-революционного комитета и его комиссаров в революционных событиях в октябре 1917 г.

ВРК был создан как орган Исполнительного комитета Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, фактически – легальный военно-оперативный штаб противодействия Временному правительству, для руководства подготовкой вооруженного Октябрьского восстания и захвата власти партией большевиков. Идея создания такого органа была высказана В.И. Лениным в сентябре 1917 г. в письме «Марксизм и восстание»[69]. Следует подчеркнуть, что председателем Петроградского совета 25 сентября был избран Л.Д. Троцкий, после того как И.Г. Церетели заявил о своей отставке. Под руководством Троцкого Петроградский совет стал важнейшим звеном в подготовке большевиков к захвату власти.

Непосредственным поводом к организации ВРК послужило намерение Временного правительства в начале октября вывести революционные части войск Петроградского гарнизона и заменить их вызванными с фронта войсками, верными Временному правительству. В связи с этим Пленум Петроградского совета поручил Исполнительному комитету совместно с солдатской секцией и представителями Петроградского гарнизона организовать Комитет революционной обороны.

Создание ВРК непосредственно связано с решением ЦК партии от 10 октября 1917 г. По докладу В.И. Ленина Центральный комитет принял резолюцию, в которой говорилось, что «вооруженное восстание неизбежно и вполне назрело». ЦК предложил всем организациям партии «руководствоваться этим и с этой точки зрения обсуждать и разрешать все практические вопросы»[70].

12 октября состоялось закрытое заседание Исполнительного комитета Петроградского совета. Докладчиком от военной секции Совета об организации Военно-революционного комитета и гарнизонном совещании выступил П.Е. Лазимир. Был принят проект Положения о ВРК[71]. Постановление об организации Военно-революционного комитета опубликовали газеты «Единство» (13 октября. № 163. С. 4) и «Речь» (13 октября. № 241. С. 2).

В постановлении по докладу отмечалось, что Военно-революционный комитет был создан как орган исполкома Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов. В его состав должны были войти президиум пленума Совета и его солдатской секции, представители Центрофлота, Областного комитета армии, флота и рабочих Финляндии, железнодорожного союза, почтово-телеграфного союза, фабрично-заводских комитетов, профессиональных союзов, представители партийных военных организаций, Союза социалистов народной армии, военного отдела ЦИК и рабочей милиции[72].

На заседании также было решено, что ВРК будет состоять из семи отделов: 1) обороны, 2) снабжения, 3) связи, 4) информационного бюро, 5) рабочей милиции, 6) стола донесений и 7) комендатуры. В дальнейшем жизнь внесла изменения в эту структуру: были созданы новые отделы и уточнены их названия.

Первый период существования Петроградского ВРК можно охарактеризовать как организационный период по формированию специального штаба по подготовке и проведению вооруженного восстания в Петрограде, период победы вооруженного восстания. К сожалению, об этом сохранилось мало документов самого ВРК. Имеются лишь краткие отчеты в газетах «Рабочий путь», «Правда», «Известия ЦИК», «Голос солдата».

При ВРК и военном отделе Петроградского совета создавалось гарнизонное совещание, куда должны были войти представители военного отдела Совета и войсковых частей всех родов оружия. Гарнизонное совещание рассматривалось как орган, содействующий ВРК в проведении его мероприятий, информирующий о положении дел на местах и поддерживающий тесную связь между ВРК и военными частями.

13 октября состоялось заседание солдатской секции Петроградского совета под председательством А.Д. Садовского. С докладом об организации ВРК выступил товарищ председателя военного отдела Петроградского совета П.Е. Лазимир. Он ознакомил собрание с проектом Положения о ВРК, принятом на заседании исполкома Петроградского совета. Проект положения был принят солдатской секцией прений[73].

16 октября вопрос о ВРК обсуждался на пленуме Петроградского совета. Представители фракций эсеров и меньшевиков пытались сорвать обсуждение этого вопроса. Однако подавляющим большинством голосов был принят проект Положения о Военно-революционном комитете[74].

Первым председателем ВРК был избран левый эсер П.Е. Лазимир, затем – большевик Николай Иванович Подвойский, секретарем – большевик Владимир Антонов-Овсеенко. Политически всей деятельностью ВРК руководил Троцкий.

Состав и структура ВРК неоднократно изменялись. При нем имелись образованные в разное время: штаб ВРК (во главе с Н.И. Подвойским, В.А. Антоновым-Овсеенко, Н.В. Крыленко), бюро комиссаров (М.И. Лацис), отделы: вооружения, снабжения и продовольствия, печати и информации, агитаторский, отдел внутренних и внешних связей, следственно-юридический, секретариат (С.И. Гусев) и другие.

Согласно Положению, ВРК организовался при Петроградском совете рабочих и солдатских депутатов. В его состав входили члены президиума и солдатской секции Совета, представители ЦК и Петроградского комитета РСДРП(б), военных партийных организаций, Петроградского совета, фабрично-заводских комитетов, профсоюзов, Финляндского областного комитета армии, флота и рабочих, Центробалта, Центрофлота, Красной гвардии и других массовых революционных организаций, присутствие которых признавалось необходимым. При ВРК также было образовано бюро ЦК рабочей Красной гвардии. Таким образом, с самого начала Комитет имел в своем распоряжении военную силу для реализации своей власти.

В Положении о ВРК определялись его задачи: установление количества боевых сил и вспомогательных средств, необходимых для защиты Петрограда от контрреволюционных сил; учёт и регистрация личного состава гарнизонов Петрограда и его окрестностей, снаряжения и продовольствия; принятие мер по укреплению революционной дисциплины среди рабочих и солдат; поддержание связи с большевистскими военными организациями Петроградского воен. округа, Северного фронта, Центрофлота и др.

Главными задачами ВРК, которые были определены ЦК РСДРП(б), являлись: мобилизация революционных сил на вооруженное восстание, обеспечение его военно-технической подготовки, объединение в оперативном отношении Красной гвардии, солдат гарнизона, матросов Балтийского флота, всех вооруженных сил революции.

Ближайшими задачами ВРК были поставлены: установление минимума боевой силы и вспомогательных средств, необходимых для обороны Петрограда и не подлежащих выводу; поддержание контакта с комиссаром при штабе главнокомандующего Северным фронтом, Центробалтом, гарнизоном Финляндии и штабом главнокомандующего Петроградским военным округом; точный учет и регистрация личного состава гарнизона Петрограда и его окрестностей, а также предметов снаряжения и продовольствия; разработка плана работ по обороне Петрограда; меры по охране Петрограда от погромов и дезертирства; поддержание в рабочих и солдатских массах Петрограда революционной дисциплины.

История создания и деятельности ВРК подробно описывается многими авторами в своих книгах и монографиях[75].

16 октября на заседании Центрального комитета РСДРП(б) было решено создать Военно-революционный центр по руководству восстанием в следующем составе: А.С. Бубнов, Ф.Э. Дзержинский, Я.М. Свердлов, И.В. Сталин, М.С. Урицкий. В решении ЦК говорилось: «Этот центр входит в состав революционного Советского комитета»[76].

Проводя практическую подготовку вооруженного восстания в Петрограде, ВРК держал самую тесную связь с войсковыми частями через гарнизонное совещание, которое созывалось почти каждый день.

18 октября ВРК провел первое организационное заседание с участием В.И. Ленина и гарнизонное совещание. Члены ВРК Свердлов, Дзержинский и Подвойский выступали с разъяснением программы боевых действий на собрании партийного актива столицы. На гарнизонном совещании, созванном по инициативе военного отдела Петроградского совета в Смольном 18 октября, были представлены не только войсковые части Петроградского гарнизона, но и представители Кронштадтского, Ораниенбаумского, Петергофского, Красносельского, Стрельнинского, Лужского, Выборгского гарнизонов. На этом совещании было сообщено о создании Военно-революционного комитета при Петроградском совете рабочих и солдатских депутатов[77].

На гарнизонном совещании 21 октября выступавшие представители воинских частей приветствовали организацию Военно-революционного комитета и заверили, что без разрешения ВРК войска не будут выполнять ни одного приказа командования.

Первым документом, опубликованным от имени ВРК, является весьма краткий по своему содержанию бюллетень, датированный 20 октября и опубликованный вместе с бюллетенями за 21 и 22 октября в газете «Рабочий путь». Как сообщалось в бюллетене за 21 октября, на заседании ВРК рассматривался «ряд очередных особой важности дел»; было утверждено бюро ВРК в составе В.А. Антонова-Овсеенко, Н.И. Подвойского, А.Д. Садовского, П.Е. Лазимира и Г.Д. Сухарькова (последние два – левые эсеры)[78]. По воспоминаниям Н.И. Подвойского, председателем вначале был избран тов. Лазимир, впоследствии тов. Подвойский и секретарем тов. Антонов.

В ночь на 21 октября ВРК назначил своих комиссаров в большинстве воинских частей Петрограда, а в ночь на 22 октября направил комиссаров в штаб Петроградского военного округа. В связи с отказом командующего округом признать мандаты представителей ВРК последний отдал приказ по Петроградскому гарнизону и частям, расположенным в окрестностях столицы, с требованием не выполнять распоряжений штаба округа. «Никакие распоряжения по гарнизону, не подписанные ВРК, не действительны», – говорилось в приказе.

Для мобилизации и учета революционных сил накануне восстания большое значение имел «День Петроградского совета» (22 октября), решение о проведении которого было принято Петроградским советом по предложению большевиков 16 октября. В этот день во всех районах столицы состоялись многолюдные митинги и собрания рабочих и солдат.

Деятельность ВРК разделяется на три периода: непосредственная подготовка переворота, руководство восстанием и установление революционного порядка. В первый период ВРК решительными шагами идет к овладению властью и проводит чрезвычайные мероприятия для лишения Временного правительства опоры в армии. Решающим мероприятием здесь было назначение комиссаров в войсковые части петроградского гарнизона 21 октября, благодаря чему ВРК фактически овладел управлением войсками гарнизона.

Интенсивную деятельность по подготовке восстания ПВРК развернул с 20 октября. В период непосредственной подготовки вооруженного восстания по указанию ЦК партии Петроградский ВРК ночью 21 октября 1917 г. назначил своих комиссаров в большинство воинских частей Петрограда. Ночью 22 октября 8 комиссаров ВРК были направлены в штаб Петроградского военного округа. Всего в октябре в войска действующей армии на все корабли и в береговые части Балтийского флота было направлено более 600 комиссаров ВРК.

Ко дню Октябрьского вооруженного восстания все крупные части гарнизона, а также важнейшие склады, арсеналы и военные заводы были захвачены ВРК, опиравшимся на аппарат комиссаров и большевистских ячеек военной организации. Комиссарам арсенала, складов огнеприпасов и военных заводов ВРК был дан приказ о вооружении петроградских рабочих. На двух собраниях делегатов петроградского гарнизона закрепилась боевая связь ВРК с частями петроградского гарнизона. Своими обращениями и приказами ВРК организационно подготовил к восстанию пролетариат и войска. В ночь на 22 октября ВРК порвал отношения со штабом Петроградского военного округа вследствие отказа штаба принять комиссара ВРК.

23 октября на заседании Петроградского совета, на котором председательствовал Л.Д. Троцкий, был поставлен отчет Военно-революционного комитета. Докладчик В. Антонов-Овсеенко рассказал о деятельности ВРК и сообщил, что уже с первых шагов ВРК стал центром организации и руководства борьбой против контрреволюционных органов Временного правительства и штаба Петроградского военного округа.

Антонов-Овсеенко отметил также, что со всех сторон поступают требования о назначении комиссаров. Комиссары ВРК уже назначены во все воинские части, на всех складах оружия, они везде принимаются радушно. Некоторые приказы и распоряжения без санкции комиссаров выполняться не будут. Комиссарами в полках были устроены собрания. Подавляющим большинством голосов, несмотря на возражения меньшевиков, была принята резолюция, одобрившая деятельность ВРК[79].

На этом заседании также обсуждался вопрос о представителях в штаб Петроградского военного округа. Отмечалось, что в штабе их встретили крайне враждебно, заявили при этом, что комиссаров ВРК они не признают, и если они нарушат закон, то будут арестованы[80].

23 октября на заседании Центрального комитета РСДРП(б) был заслушан доклад о переговорах ВРК с представителями штаба Петроградского военного округа. ЦК принял необходимые меры по мобилизации революционных сил для отпора контрреволюции. В тот же день ВРК выпустил два обращения: «К населению Петрограда» и «Солдатам, рабочим, гражданам», в которых призывал нанести сокрушительный удар по заговорщикам, врагам народа.

В обращении «К населению Петрограда» ВРК сообщал о том, что «…в интересах защиты революционных завоеваний от покушений со стороны контрреволюции нами назначены комиссары при воинских частях и особо важных пунктах столицы и ее окрестностей. Приказы и распоряжения, распространяющиеся на эти пункты, подлежат исполнению лишь по утверждению их уполномоченными нами комиссарами. Комиссары как представители Совета неприкосновенны. Противодействие комиссарам есть противодействие Совету рабочих и солдатских депутатов. Все граждане приглашаются оказывать всемерную поддержку нашим комиссарам»[81].

ВРК предписал своим комиссарам поддерживать связь со Смольным и незамедлительно привести в боевую готовность Петропавловскую крепость, крейсер «Аврора», части Петроградского гарнизона. Комиссары наделялись полномочиями по реорганизации госучреждений и увольнению персонала, а также в исключительных случаях – правом ареста «явных контрреволюционеров» и их расстрела.

ВРК 23 октября в последний раз перед восстанием созвал делегатов гарнизона, которые приняли решение не исполнять распоряжений, не скрепленных подписью ВРК. ВРК обратился с призывом к населению города и солдатам гарнизона не исполнять распоряжений военного командования и администрации, не скрепленных подписью комиссаров. Как следствие действия Временного правительства и его органов в эти дни фактически были парализованы.

В решающие дни 24 и 25 октября Петроградский Военно-революционный комитет под руководством ЦК партии развернул активную деятельность по организации и проведению вооруженного восстания. Утром 24 октября ВРК как штаб восстания начал вооруженное восстание, предписав солдатам воинских частей оставаться в казармах, а полковым, ротным и командным комитетам и всем революционным организациям вести совместно с комиссарами непрерывные заседания.

Разработку конкретного плана и непосредственное руководство ведением боевых операций ВРК поручил оперативной тройке. По приказу этой тройки 24 и 25 октября Красной гвардией, матросами и революционными войсками были взяты под охрану почти все мосты, заняты телеграф, почтамт, центр, телефонная станция, электростанция, вокзалы, другие важнейшие пункты столицы, блокированы юнкерские училища.

Вечером 24 октября в Смольном появился загримированный Ленин, который, войдя в штаб ВРК, узнал, что вооруженный переворот уже совершен. Роль Троцкого как главного организатора Октябрьского переворота признавалась большевиками на протяжении семи первых лет. В первую годовщину переворота Сталин в газете «Правда» по вопросу о руководстве вооруженным восстанием писал: «Вся работа по практической организации восстания происходила под непосредственным руководством председателя Петроградского совета Троцкого. Можно с уверенностью сказать, что быстрым переходом гарнизона на сторону Совета и умелой подготовкой работы Военно-революционного комитета партия обязана прежде всего и главным образом т. Троцкому»[82]. Однако впоследствии, когда Троцкий вступил в открытый конфликт с набравшей силу в большевистской партии группировкой Сталина, его роль в событиях 1917 г. была искажена.

К утру 25 октября столица фактически находилась в руках революционных сил. На заседании Петроградского совета, которое открылось 25 октября в 2 часа 35 мин., Троцкий от имени ВРК заявил, что Временного правительства больше не существует. Он сказал также, что необходимо посылать делегацию ВРК на фронт для ознакомления фронта с произошедшей в Петрограде революцией. Было бы преступлением не разослать революционных комиссаров по всей стране для осведомления о происшедшем широких народных масс[83].

Рано утром 25 октября В.И. Ленин написал от имени ВРК обращение «К гражданам России», в котором говорилось: «Временное правительство низложено. Государственная власть перешла в руки органа Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов Военно-революционного комитета, стоящего во главе петроградского пролетариата и гарнизона»[84].

Таким образом, ВРК стал носителем верховной государственной власти и осуществлял ее до образования советского правительства на II Всероссийском съезде Советов. В течение 25 октября ВРК принял ряд важных постановлений, приказов, распоряжений. Формально ВРК был высшим органом государственной власти в стране с 10 часов утра 25 октября 1917 г. и до принятия в 5 часов утра 26 октября 1917 г. II съездом Советов обращения к гражданам России о взятии власти в свои руки.

В ходе вооруженного восстания в Петрограде и до создания советского правительства в руках ВРК была сосредоточена вся полнота власти. В этот период ряд документов был подписан В.И. Лениным как председателем ВРК или как председателем Совнаркома, что очень характеризует момент становления и оформления советской власти.

Был создан полевой штаб ВРК (Подвойский, Антонов-Овсеенко, Чудновский, Бубнов, Еремеев, Благонравов), осуществивший операцию по взятию Зимнего дворца и аресту Временного правительства. Вечером революционные войска заняли штаб Петроградского военного округа и окружили Зимний дворец. Во избежание кровопролития ВРК предъявил ультиматум Временному правительству о капитуляции. Не получив в установленный срок ответа, Военно-революционный комитет отдал приказ начать штурм Зимнего. Сопротивление остатков контрреволюционных сил было вскоре сломлено, в ночь на 26 октября члены Временного правительства были арестованы и отправлены в Петропавловскую крепость.

25-26 октября были приняты необходимые меры по обеспечению благоприятных условий для работы II Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов. Во все города страны и на фронт была передана с крейсера «Аврора» телеграмма о победе революции. Армейским комитетам действующей армии и Советам солдатских депутатов предлагалось немедленно взять власть на местах, проявлять бдительность по отношению к офицерам, не допускать отправки с фронта на Петроград частей, ненадежных с точки зрения интересов революции.

После образования Совета Народных Комиссаров 27 октября ВРК стал его главным оперативным органом по слому старого и созданию нового советского государственного аппарата, борьбе с контрреволюцией и саботажем, охране и закреплению завоеваний революции, установлению революционного порядка в масштабе всей страны. 29 октября ВРК был официально утвержден как всероссийский орган, действующий при ВЦИК.

Большую роль сыграл ВРК в организации разгрома юнкерского мятежа и антисоветского похода Керенского – Краснова на Петроград. ВРК был временной чрезвычайной организацией. По мере формирования и укрепления советского аппарата ВРК передавал свои отделы ВЦИК, СНК, Петроградскому совету. 5 декабря 1917 г. ВРК опубликовал извещение о прекращении своей деятельности.

26-31 октября ВРК направляет все революционные силы на разгром контрреволюционных мятежей Керенского – Краснова и юнкерского в Петрограде. Приказы, распоряжения, телеграммы и другие документы показывают огромную работу, которая была проведена ВРК и его штабом в эти дни по организации революционных сил для подавления первых антисоветских мятежей.

Значимое место среди документов ВРК занимают донесения комиссаров ВРК. Комиссары стояли во главе огромных рабочих коллективов и различных частей Петроградского гарнизона в дни восстания, вели борьбу с саботажем и организовывали работу государственного аппарата после восстания. Донесения комиссаров давали возможность Военно-революционному комитету быть в курсе всех вопросов жизни воинских частей и предприятий Петрограда и окрестностей.

Связь ВРК с предприятиями, учреждениями и воинскими частями Петрограда в те дни поддерживалась главным образом через специальных связных; она была чаще всего устной или в виде письменных предписаний ВРК комиссару. Комиссар находился в самой гуще событий, о ходе которых он оперативно информировал ВРК через связных.

27 октября при ВРК было создано бюро комиссаров. 10 ноября в Смольном состоялось общее собрание комиссаров ВРК, созванное по инициативе этого бюро. Из краткого доклада бюро комиссаров видно, что до 10 ноября были назначены 184 комиссара в гражданские учреждения, 85 – в войсковые части и 72 комиссара и эмиссара – в провинции. Собрание приняло инструкцию Военно-революционного комитета своим комиссарам, которая разъясняла функции комиссаров ВРК в частях гарнизона, на предприятиях и в учреждениях.

В конце октября Петроградский ВРК из органов Петроградского совета превращается во всероссийский орган, подчиненный ВЦИКу, 29 октября ВЦИК принял решение о вхождении в ВРК 13 представителей ВЦИК[85]. В условиях напряженной работы первых дней советской власти делопроизводство ВРК не было еще налажено как следует. В связи с этим для упорядочения работы своего аппарата 27 октября ВРК поручил С.И. Гусеву организацию секретариата. Не случайно, что именно с 29 октября сохранились протокольные записи заседаний ВРК. С этого же времени начинают вестись журналы исходящих и входящих бумаг.

Новый этап деятельности ВРК охватывает период с начала ноября вплоть до решения ВРК от 5 декабря о его ликвидации, завершившейся 12 декабря 1917 г. В этот период ВРК был одним из главных советских органов, подчиненных ВЦИКу и Совнаркому. По целому ряду документов важно проследить, как ВРК уточнял и определял на новом этапе деятельности свои, по существу очень широкие, функции. Так, на вечернем заседании 30 октября было принято постановление о том, что ВРК выполняет дела, порученные ему Совнаркомом, занимается охраной революционного порядка, ведет борьбу с контрреволюцией, организует охрану Петроградского совета и Совнаркома[86].

С первого же дня после победы Великой Октябрьской социалистической революции Петроградский ВРК вел решительную борьбу с контрреволюционной агитацией в буржуазной печати. Уже 26 октября ВРК принял постановление о закрытии многих буржуазных газет, призывавших к борьбе с советской властью. 27 октября Совнарком принял декрет о печати[87]. ВЦИК обсуждал вопрос о печати 4 ноября. Несмотря на сопротивление фракции левых эсеров и небольшого числа членов большевистской фракции, ВЦИК принял резолюцию, одобрявшую декрет о печати[88]. В связи с этим Центральный комитет партии левых эсеров постановил отозвать своих представителей из ВРК и с других ответственных постов, однако некоторые левые эсеры, вопреки решению своего руководства, продолжали работать в ВРК.

ВРК провел большую работу по борьбе с саботажем служащих государственных и других учреждений. В последних числах октября при ВРК была создана военно-следственная комиссия, которая работала круглосуточно. В комиссию направлялись арестованные военные, саботирующие чиновники, лидеры контрреволюционных партий, руководители различных антисоветских организаций. Военно-следственная комиссия при ВРК во многом содействовала слому старого судебного аппарата и созданию советского суда.

Представители ВРК, выезжавшие на места и в армию, сыграли большую роль в установлении и укреплении власти Советов на местах. В течение ноября начала развертываться деятельность наркоматов и других советских учреждений. В связи с этим вопрос о сокращении функций ВРК и разгрузке его, в частности от функций Наркомата внутренних дел, рассматривался на заседаниях Совнаркома 15 и 25 ноября.

II Всероссийский съезд Советов 25 октября 1917 г. законодательно определил значение военных комиссаров как представителей партии и советского государства в армии и на флоте[89]. Комиссары стояли во главе рабочих коллективов и воинских частей Петроградского гарнизона, они находились в самом центре всех революционных событий и оперативно информировали ВРК через связных. 29 октября ВРК из органа Петроградского совета превращается во всероссийский орган, подчиненный ВЦИКу.

II Всероссийский съезд Советов принял постановление о создании фронтовых и армейских временных революционных комитетов, на которые возлагалась ответственность за сохранение революционного порядка. Этим постановлением комиссары Временного правительства смещались и заменялись комиссарами Всероссийского съезда Советов[90].

Для подбора военных комиссаров и руководства их деятельностью при ВРК 27 октября было создано Бюро военных комиссаров. 10 ноября в Смольном состоялось общее собрание комиссаров ВРК. Собрание приняло инструкцию Военно-революционного комитета комиссарам, которая определяла их функции. Было издано «Временное положение о военных комиссарах»[91].

Бюро имело свой печатный орган – «Бюллетень». В «Бюллетене» № 1 от 23 декабря 1917 г. были опубликованы «Положение о Бюро военных комиссаров» и «Общая инструкция военным комиссарам». Сам термин «институт военных комиссаров» впервые был опубликован в «Бюллетене» № 1 от 23 декабря 1917 г. В «Бюллетене» № 2 от 30 декабря 1917 г. была опубликована «Инструкция комиссарам всех военно-учебных заведений»[92].

Созданный вместо ВРК в середине декабря 1917 г. Центральный комитет действующей армии и флота (Цекадарф) имел в своем составе «комиссариаты» по штабу Главковерха в целом и по каждому из управлений Ставки в отдельности. Без подписи комиссаров распоряжения соответствующих отделов штаба Верховного главнокомандующего и управлений Ставки исполнению не подлежали. Комиссары Цекадарфа просуществовали до марта 1918 г., когда ввиду упразднения Ставки и завершения демобилизации армии был распущен и сам этот комитет.

Подвойский Николай Ильич (1880–1948 гг.). Заместитель председателя Военно-революционного комитета, командующий Петроградским военным округом, нарком по военным делам РСФСР, член Революционного Военного совета Республики, председатель Всероссийской коллегии по организации и формированию Красной Армии, председатель Высшей военной инспекции.

В 1905 г. был одним из руководителей стачки текстильщиков и Совета рабочих депутатов в Иваново-Вознесенске. Организатор боевых дружин рабочих Ярославля. В 1910–1914 гг. – участвовал в организации и издании газет «Звезда» и «Правда». В 1915–1916 гг. – глава финансовой комиссии Русского бюро ЦК РСДРП. Был членом Петроградского комитета РСДРП(б), депутатом Петроградского совета, руководителем Военной организации при Петроградском комитете большевиков, организатором отрядов Красной гвардии. Редактор газет «Солдатская правда», «Рабочий и солдат», «Солдат». Председатель Всероссийского бюро фронтовых и тыловых военных организаций при ЦК РСДРП(б).

Один из организаторов Октябрьской революции, член Военно-революционного комитета, его бюро и оперативной тройки по руководству Октябрьским вооруженным восстанием, а в дни восстания – заместитель председателя ВРК и один из руководителей штурма Зимнего дворца. В период ликвидации мятежа Керенского – Краснова командовал Петроградским военным округом.

В ноябре 1917 – марте 1918 г. – нарком по военным делам РСФСР. В этом качестве подписал 16 декабря декрет СНК «О выборном начале и организации власти в армии» и «Об уравнении всех военнослужащих в правах». С января 1918 г. – одновременно председатель Всероссийской коллегии по организации и формированию Красной Армии. В феврале – марте 1918 г. был членом Комитета революционной обороны Петрограда. С марта 1918 г. – член Высшего военного совета, а затем председатель Высшей военной инспекции; член Реввоенсовета Республики (сентябрь 1918 – июль 1919 г.) и одновременно (январь – сентябрь 1919 г.) – наркомвоенмор Украинской ССР. В октябре – декабре 1919 г. – член Реввоенсовета 7-й армии Западного фронта, в январе – марте 1920 г. – 10-й армии Кавказского фронта.

В 1921–1927 гг. – председатель Спортинтерна и в 1920–1923 гг. – Высшего совета физической культуры. В 1924–1930 гг. член Центральной контрольной комиссии ВКП(б). Работал в Истпарте. В 1927 г. снялся в знаменитом фильме С. Эйзенштейна «Октябрь» в роли самого себя. С 1935 г. – персональный пенсионер, занимался пропагандистской и литературно-журнальной деятельностью. Награжден орденом Красного Знамени.

Глава 2

Институт военных комиссаров Красной Армии в 1918−1928 гг.

Военный комиссар отвечает за благонадежность работы военных руководителей и всего командного состава…

Положение о военных комиссарах. 1918 г.

Создание института военных комиссаров в Красной Армии неразрывно связано с этапами и особенностями строительства самих Вооруженных Сил Советской республики. Первый период начинается с момента образования Красной Армии – это период иностранной военной интервенции, Гражданской войны и демобилизации старой армии.

Первый декрет о демобилизации старой армии Совет народных комиссаров издал 23 ноября 1917 г. В декрете указывалось, что «Рабочее и Крестьянское правительство народных комиссаров постановило приступить к постепенному сокращению численности армии; для этого немедленно уволить в бессрочный запас солдат-граждан 1899 года»[93]. Для руководства демобилизацией был создан Комиссариат по демобилизации армии и флота во главе с М.С. Кедровым. За период с 23 ноября 1917 г. по начало марта 1918 г. из старой армии было уволено 15 призывных возрастов.

Во второй половине декабря 1917 г. международное положение Советской республики резко осложнилось. Возросла опасность вторжения германских войск. Англия и Франция заключили в Париже тайное соглашение о свержении советской власти и приступили к подготовке военной интервенции.

В таких условиях Коммунистическая партия и Советское правительство отказались от проекта милиционного строительства новой армии, который разрабатывался в декабре 1917 г. Коллегией Народного комиссариата по военным делам. Было принято решение немедленно приступить к созданию регулярной армии из рабочих и крестьян, способной защитить Советскую Республику.

В распоряжении советской власти к началу 1918 г. в качестве частей вооруженных сил оставались лишь отряды Красной гвардии, насчитывавшие около 150 тыс. чел., а также отряды революционных солдат и матросов.

На экстренном совещании представителей Наркомата по военным делам, Главного штаба Красной гвардии Петрограда, Всероссийского бюро фронтовых и тыловых военных организаций при ЦК РСДРП(б) 5 января 1918 г. было принято решение о разработке декрета об организации новой армии на добровольческих началах. Вопрос о путях и принципах строительства новой социалистической армии рассматривался также на совещаниях с военными работниками, делегатами общеармейского съезда по демобилизации армии, на заседании Совета народных комиссаров. К 14 января 1918 г. в Петрограде был сформирован первый добровольческий отряд из рабочих и революционных солдат.

Первым законодательным актом, в котором говорилось об «образовании социалистической Красной Армии рабочих и крестьян», была «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа», принятая Учредительным собранием 17 января 1918 г. и утвержденная III Всероссийским съездом Советов 25 января 1918 г.[94]

Основные положения Декларации были развиты в декрете Совета Народных Комиссаров «Об организации Рабоче-крестьянской Красной Армии» от 28 января 1918 г. В декрете указывалось: «Совет народных комиссаров постановляет: организовать новую армию под названием „Рабоче-крестьянская Красная Армия“. Верховным руководящим органом РККА является Совет народных комиссаров. Непосредственное руководство и управление армией сосредоточено в Комиссариате по военным делам и созданной при нем особой Всероссийской коллегии»[95].

31 января 1918 г. главнокомандующий Петроградским военным округом К.С. Еремеев издал приказ о формировании 1-го корпуса РККА. Корпус создавался из рабочих и солдат запасных полков Петроградского гарнизона. Основной боевой единицей корпуса были пехотные батальоны, в его состав входили также пулеметные, артиллерийские, автомобильные и мотоциклетные части, авиационные и воздухоплавательные отряды.

Вначале РККА строилась только на принципах добровольности и в армию привлекались только выходцы из трудящихся элементов – рабочего класса и беднейшего крестьянства. Комплектование Красной Армии осуществлялось на добровольных началах по рекомендации от войсковых комитетов, партийных, профсоюзных или других общественных организаций, стоящих на платформе советской власти. Красная Армия этого периода была армией преимущественно рабочей по своему составу и включала лишь часть крестьян-бедняков. В этот период добровольно привлекались военные специалисты – унтер-офицеры и офицеры бывшей царской армии.

Вслед за Петроградом соединения и части Красной Армии стали создаваться в Москве, Иваново-Вознесенске, Костроме, Казани, Самаре, в других промышленных районах страны.

К 10 мая 1918 г. численность Красной Армии составляла 306 тыс. чел., к 20 января 1919 г. – около 1 млн чел., 1 января 1920 г. – 4 млн чел., 1 октября 1920 г. – более 5,6 млн человек[96].

Декретом Совета народных комиссаров от 28 января 1918 г. «Об учреждении Всероссийской коллегии по формированию Рабочей и крестьянской Красной Армии» при Комиссариате по военным делам была создана Всероссийская коллегия[97]. Всероссийская коллегия была образована при Комиссариате по военным делам в составе пяти членов: двух (позднее трех) представителей от наркомвоена и двух – от Главного штаба Красной гвардии.

Коллегия должна была направлять и согласовывать деятельность местных организаций по формированию, обучению, вооружению и снабжению новой армии, разрабатывать новые уставы, инструкции, вести учет вновь формируемых боевых единиц, руководство формированием и обучением войск.

По приказу коллегии № 1 от 4 февраля 1918 г. в ее составе были образованы отделы: организационно-агитационный, формирования и обучения, мобилизационный, вооружения, снабжения, транспортный, санитарный, финансовый, затем создаются отделы ветеринарно-санитарный, службы связи, учета, центральное делопроизводство, комендатура[98].

В «Инструкции ответственным губернским или областным организаторам и комиссарам» от 8 февраля 1918 г. указывалось:

«1. В целях успешной и планомерной организации военных отделов по созданию Красной Армии Организационно-агитационный отдел Всероссийской коллегии командирует ответственных организаторов или комиссаров для правильной постановки дела организации Красной Армии на местах.

2. Ответственный организатор или комиссар должен быть лицом компетентным по всем вопросам, как по организации военных отделов, так и организации самой армии»[99].

В 1918 г. Советская Республика оказалась в кольце фронтов. Появилась прямая угроза уничтожения советской власти со стороны внутренних контрреволюционных сил и внешних агрессоров. С расширением гражданского конфликта в России все более отчетливо стала проявляться важность «внутренних» фронтов на восточной и южной окраинах бывшей империи.

Более четырех месяцев, начиная с октября 1917 г. вплоть до марта 1918 г., в Советской Республике не было единого органа управления, который занимался бы одновременно формированием Красной Армии, руководством ее боевыми действиями, а также обеспечением обороны страны в целом. Этими вопросами занимались: Наркомат по военным и морским делам РСФСР (Наркомвоен), образованный II Всероссийским съездом Советов; Всероссийское бюро военных организаций при Центральном комитете партии; Революционный полевой штаб Ставки Верховного главнокомандующего и Комитет революционной обороны Петрограда.

Процесс формирования Красной Армии тормозился отсутствием военного аппарата на местах и единого органа в центре. Именно поэтому 4 марта 1918 г. постановлением Совнаркома был учрежден Высший военный совет с подчинением ему всех центральных органов военного ведомства. Этим постановлением упразднялась должность главковерха, распускался Комитет революционной обороны, расформировывались Всероссийская коллегия по организации и управлению РККА, Революционный полевой штаб при Ставке. Председателем Высшего военного совета становился нарком по военным и морским делам.

Второй большой проблемой был «параллелизм» в работе ряда учреждений высших органов военного управления РККА, в т. ч. и Высшего военного совета, который стал второй важной причиной его расформирования. Двойственность принятия решений в деле военного управления явно противоречила принципу централизации.

Решение о создании Высшего военного совета, а также о привлечении военных специалистов старой армии послужило причиной конфликта и последовавшей отставки Н.В. Крыленко. Вскоре на пост народного комиссара по военным делам, а затем и председателем Высшего военного совета был назначен Л.Д. Троцкий.

19 марта 1918 г. Совет народных комиссаров вновь обсудил вопрос о Высшем военном совете и принял решение о назначении на командные посты в Красной Армии военных специалистов царской армии. При создании Красной Армии самая большая трудность заключалась в отсутствии достаточного количества квалифицированных военных кадров. Это обстоятельство заставило партию и советскую власть призывать в Красную Армию военных специалистов – офицеров бывшей царской армии. Советская власть широко привлекала на командные должности бывших прапорщиков, подпрапорщиков и унтер-офицеров, получивших боевой опыт в годы Первой мировой войны.

Однако приток добровольцев из числа военных специалистов лишь в незначительной степени удовлетворял высокую потребность в командном составе. На основе решений V съезда Советов Совет народных комиссаров 29 июля 1918 г. принял первый декрет о призыве на действительную военную службу бывших офицеров, врачей, фельдшеров и военных чиновников в Московской, Петроградской, Нижегородской, Архангельской, Владимирской, Вятской и Пермской губерниях, в 51 уезде Приволжского, Уральского и Западно-Сибирского военных округов[100]. Объявленный в августе 1918 г. первый призыв унтер-офицеров дал для Красной Армии 17 800 человек командного состава.

В результате этих мер и ряда мобилизаций, проведенных с июня 1918 г. по август 1920 г., в Красную Армию были призваны 48,5 тыс. офицеров, 215 тыс. унтер-офицеров, подпрапорщиков и фельдфебелей[101]. Общее количество привлеченных в Красную Армию офицеров и младших чинов командного состава бывшей царской армии к 15 августа 1920 г. достигло 314 тыс. человек[102].

Однако политическая благонадежность военспецов внушала опасения, и соображения классового порядка требовали контроля над ними. Этой необходимостью и вызвано было введение института военных комиссаров. Над военспецами устанавливался политический контроль. Таким образом, строительство массовой регулярной Красной Армии было неразрывно связано с созданием партийно-политического аппарата – военных комиссаров и политических органов. Первоначальная функция комиссаров сводилась к роли «ока советского государства». Таким образом, исторически комиссар впервые вышел на сцену в качестве «советского контролера».

Представляет научный интерес вопрос о времени и сроках формирования институтов военных комиссаров. Следует отметить, что этот институт складывался постепенно. В ходе строительства вооруженных сил определялись и конкретизировались его роль, задачи и присущие ему функции. 4 марта 1918 г. постановлением Совета народных комиссаров был создан Высший военный совет Республики для «руководства военными операциями с безусловным подчинением» ему «всех без исключения военных учреждений и лиц». Первоначально в состав Высшего военного совета входили военный руководитель (военспец) и два политических комиссара.

Через несколько дней, 9 марта 1918 г., для защиты западных границ Советской Республики был образован Западный участок отрядов завесы во главе с Военным советом. В состав Военного совета Западного участка вошли военный руководитель и два комиссара. По такому же принципу формировались военные советы и других участков завесы. Это было началом планомерного привлечения военспецов на службу в Красную Армию и первыми правительственными актами назначения военных комиссаров к ним.

Совнарком под председательством Ленина 19 марта вновь обсудил вопрос о Высшем военном совете и принял решение о назначении на командные посты в Красной Армии военных специалистов царской армии. В свете этого принципиального решения Народный комиссариат по военным делам 21 марта сформулировал основные положения о роли и деятельности военных комиссаров[103]. 21 марта была отменена выборность командного состава в вооруженных силах Советской России.

27 марта 1918 г. в газете «Рабочая и крестьянская армия и флот» впервые было напечатано официальное сообщение Народного комиссариата по военным делам и Высшего военного совета о назначении во все части, соединения, штабы, управления и учебные заведения военных комиссаров, которым поручался политический контроль за организацией и жизнью армии.

Пленум ЦК партии 31 марта 1918 г. обсудил вопрос о роли и правах военных советов, военных комиссаров в армии и на флоте. В соответствии с решением пленума Народным комиссариатом по военным делам 6 апреля был опубликован приказ «О военных комиссарах, членах военных советов». В нем указывалось, что военные комиссары являются непосредственным «политическим органом советской власти при армии». Первоначально функции и обязанности членов военных советов, военных комиссаров были изложены в этом приказе Народного комиссариата по военным делам.

Комиссары были призваны пресекать случаи неповиновения, обеспечивать выполнение приказов, разъяснять красноармейцам военную политику партии, необходимость использования опыта и знаний военспецов под строгим контролем партии. Подпись комиссара на приказе должна была свидетельствовать о том, что приказ правильный. «Если приказ подписан комиссаром, он входит в законную силу и должен быть исполнен, чего бы это ни стоило», – подчеркивалось в Положении[104].

Декретом ВЦИК и СНК от 8 апреля 1918 г. «О введении в армии института военных комиссаров для контроля над военными специалистами» институт военных комиссаров был введен как в местных органах – волостных, уездных, губернских, окружных комиссариатах, различных управлениях, учреждениях, так и в частях и соединениях Красной Армии, кораблях Красного флота[105].

Местные комиссариаты создавались для проведения в жизнь мероприятий по учету и призыву на военную службу военнообязанных, организации обучения военному делу рабочих и крестьян, управления войсками местного назначения, обеспечения материального снабжения Красной Армии и других задач. При военном руководителе комиссариата назначались два комиссара. Таким образом, в ходе реализации этого декрета к комиссарам Красной Армии добавлялся большой отряд комиссаров из системы местных военных органов.

Значительное увеличение числа военных комиссаров, расширение их функций и необходимость четкой организации руководства их работой потребовали создания специального органа, который направлял их деятельность. С этой целью 8 апреля 1918 г. при Народном комиссариате по военным делам был учрежден специальный орган – Всероссийское бюро военных комиссаров[106]. В приказе Наркомата по военным делам от 8 апреля 1918 г. отмечалось: «В целях согласования и объединения деятельности военных комиссаров и установления над ними контроля во всероссийском масштабе Народный комиссариат по военным делам постановил создать при себе Всероссийское бюро военных комиссаров».

Таким образом, все перечисленные факты свидетельствуют о том, что возникший в марте 1918 г. институт военных комиссаров Красной Армии сложился и оформился в основных своих чертах в апреле 1918 г. Он охватывал теперь все звенья Вооруженных Сил Советской республики и местные военные учреждения, обладал довольно четко определенными функциями[107].

Однако в периодической печати и научной литературе можно встретить и высказывания о том, что институт военных комиссаров начал складываться с самого начала возникновения Красной Армии[108]. Подобная точка зрения, по мнению А.М. Иовлева, является неточной.

Во-первых, в декретах советского правительства о создании Красной Армии и Военно-морского флота ничего не сказано о военных комиссарах. Во-вторых, в добровольческий период существования вооруженных сил Советской Республики (с января до конца марта 1918 г.) в отрядах Красной Армии и на кораблях Балтийского флота не было военных комиссаров; все вопросы решались войсковыми комитетами в армии и судовыми комитетами на флоте. По существу, и надобности в комиссарах в то время еще не было, поскольку командиры отрядов Красной Армии в большинстве своем выбирались из числа красногвардейцев, революционных солдат и матросов, а решающее слово оставалось за войсковыми и судовыми комитетами и партийными ячейками. Это был, как отмечал Ленин, период безбрежной коллегиальности, неизбежной после революции, когда массы непосредственно сами хотели управлять всеми делами, их касающимися[109].

Введение института военных комиссаров, узаконение коллегиальности в управлении армией (двуначалие) в тактическом звене (полк – дивизия) и назначение трех, а иногда четырех членов военных советов в оперативном звене (армия, фронт, флотилия, флот, а также военные округа) было следующей ступенью организации управления войсками.

В-третьих, имевшие место факты наличия комиссаров в отдельных, немногих отрядах до марта 1918 г. (выбранных самими красноармейцами либо назначенных местными органами власти при формировании отрядов) – ни в коей мере не свидетельствуют о существовании института военных комиссаров как принципа коллегиального руководства войсками, как системы организации власти в армии и на флоте. Этот вопрос в данный период еще не был решен ЦК партии и советским правительством. Это были отдельные, частные случаи, появлявшиеся чаще всего как подражание порядкам в частях старой армии, возникшим накануне и после Октябрьского вооруженного восстания.

При таких избранных в отдельных отрядах комиссарах, как и в отрядах без комиссаров, все дела отрядов решались войсковыми и судовыми комитетами различного уровня – ротными, батальонными, полковыми. Такие комиссары не были полномочными представителями партии и советского правительства и потому их деятельность не означала наличие института военных комиссаров.

В-четвертых, вопрос о возникновении института военных комиссаров Красной Армии нельзя рассматривать в отрыве от решения партией вопроса о широком использовании военспецов в строительстве Вооруженных Сил Советской республики. А этот вопрос был решен ЦК РКП(б) и Совнаркомом только в марте 1918 г. Следовательно, институт военных комиссаров и как организация, пронизывающая все звенья Красной Армии, и как принцип управления войсками (двуначалие) мог возникнуть и возник именно в это время[110].

В самый трудный период перехода от добровольческого принципа комплектования Красной Армии к обязательной военной службе, от разнотипных отрядов к регулярным воинским частям военные комиссары внесли неоценимый вклад в создание прочного фундамента регулярных вооруженных сил. Военные комиссары вводились во всех воинских частях, соединениях, учреждениях и военно-учебных заведениях; в армиях и во фронтах они назывались членами Реввоенсоветов. Военными комиссарами могли назначаться лишь безупречные революционеры, способные в самых трудных обстоятельствах оставаться воплощением революционного долга.

Главная задача военных комиссаров – проведение в армии политики Коммунистической партии и советского правительства. Второй задачей комиссара была политическая воспитательная работа, т. е. комиссары должны были убедить командиров и красноармейцев, что перед РККА поставлены справедливые и нужные народу цели и задачи. По оценке М.В. Фрунзе, комиссарский состав очень быстро превратился из контролеров в администраторов и организаторов Красной Армии.

29 мая 1918 г. Совет народных комиссаров издал постановление о переходе от добровольческого принципа комплектования к всеобщей мобилизации рабочих и беднейших крестьян на службу в Красную Армию. Нетрудовые элементы привлекались в тыловое ополчение для обслуживания армии. В начале июня была проведена мобилизация пяти возрастов в прифронтовой полосе, что сразу увеличило численность Красной Армии.

Было начато объединение всех вооруженных сил Республики. Отдельные отряды и части Красной Армии стали сводиться в полки, бригады, дивизии и армии. Было установлено четкое разграничение Северного, Восточного, Южного и других фронтов.

Более детально полномочия, права и обязанности военных комиссаров устанавливались «Положением о военных комиссариатах и комиссарах», которое было принято на I Всероссийском съезде военных комиссаров, проходившем в Москве 6-11 июня 1918 г. В этом Положении подчеркивалась роль комиссара как представителя советской власти, политического руководителя войск. На него возлагалась также задача контроля за старыми военными специалистами. «Военный комиссар, – говорилось в Положении, – является непосредственным политическим органом советской власти при армии… Военный комиссар отвечает за благонадежность работы военных руководителей и всего командного состава»[111].

На сложность определения полномочий военных комиссаров в той обстановке указывает имевший место факт наделения их чрезвычайными правами по отношению к командному составу. В принятом съездом Положении содержался неверный, нежизненный пункт, не получивший в дальнейшем практического применения: «При боевых действиях в гражданской войне, – говорилось в Положении, – военный комиссар командует войсками единолично».

Введение института военных комиссаров было законодательно закреплено в июле 1918 г. постановлением V Всероссийского съезда Советов по вопросу об организации Красной Армии. «Военные комиссары, – говорилось в этом документе, – являются блюстителями тесной и нерушимой внутренней связи Красной Армии с рабочим и крестьянским режимом в целом. На посты военных комиссаров, которым поручается судьба армии, должны ставиться лишь безупречные революционеры, стойкие борцы за дело пролетариата и деревенской бедноты»[112].

Большую роль в определении роли и функций военных комиссаров сыграли проведенные в 1918 г. Всероссийский съезд военных комиссаров (июнь 1918 г.) и совещание работников политотделов Восточного фронта (октябрь 1918 г.).

В связи с формированием крупных войсковых соединений (бригады, дивизии, армии) и централизацией армейского руководства в период с июля по сентябрь 1918 г. в ряде армий и дивизий были созданы политические отделы. Создание политотделов вызывалось необходимостью обеспечения централизованного и повседневного руководства подчиненными частями и соединениями.

Политотделы создавались по инициативе Реввоенсоветов при активном участии Всероссийского бюро военных комиссаров. С самого начала политотделы создавались как административно-политический аппарат членов Реввоенсоветов фронтов и армий, военных комиссаров соединений.

В войсках первый политический отдел был создан 20 июня 1918 г. в Северо-Урало-Сибирском фронте. Месяцем позже был сформирован политотдел при Реввоенсовете Восточного фронта. К концу 1918 г. практически во всех фронтах и армиях и большинстве дивизий уже действовали политотделы[113]. Но в этот период не было единообразия в структуре, функциях и штатах созданных политических отделов.

Не сразу сложилась и роль военных комиссаров как руководителей партийной работы, представителей вышестоящего партийного органа. В приказе Наркомата по военным делам и в Положении, утвержденном Всероссийским съездом военных комиссаров, не говорилось о правах военкомов в области руководства партийной работой, об их взаимоотношениях с партийными организациями. Функции комиссара как партийного руководителя складывались в процессе работы, утверждались войсковой практикой.

Наряду с политическими отделами часто существовали дивизионные, а иногда и армейские партийные комитеты, которые пользовались большими правами и брали на себя руководство партийной работой.

В первое время после перехода к всеобщей воинской обязанности партийные организации, сохраняя контроль над жизнедеятельностью воинских частей, фактически контролировали и деятельность комиссаров. По мере укрепления института военных комиссаров, расширения их функций и прав, превращения их в администраторов и организаторов Красной Армии контроль над их деятельностью со стороны партийной организации порождал дублирование, двоевластие. Поэтому на армейских партийных конференциях, совещаниях комиссаров в этот период часто обсуждается вопрос о взаимоотношениях партийных организаций с комиссарами, о правах комиссаров в области партийной работы.

Права и обязанности политотделов и их взаимоотношения с военными комиссарами также не были четко определены. При наличии партийных комитетов функции политотделов часто ограничивались руководством культурно-просветительной работой. Были, конечно, и политотделы, которые полностью сосредоточивали в своих руках все руководство партийно-политической работой. Но они в то время составляли меньшинство.

Единообразие и централизация отсутствовали и в области руководства деятельностью самих политотделов. Созданные в ряде случаев местными партийными комитетами, они продолжали подчиняться им, в то же время не подчиняясь вышестоящим политорганам. Не было четкого размежевания функций между различными ступенями политорганов (дивизия, армия, фронт). Руководящая роль Всероссийского бюро военных комиссаров вначале охватывала своим влиянием политическую работу в тыловых частях и по отношению к фронтовым частям была незначительна.

Учитывая специфику военной организации, необходимость объединения всей партийно-политической работы, большинство партийных конференций и совещаний высказывается за необходимость сосредоточения в руках комиссара партийных функций, за целесообразность руководства им партийной работой. Постановление ЦК партии, принятое в октябре 1918 г., и Инструкция партийным организациям армии и флота, утвержденная в январе 1919 г., закрепили за комиссарами функции партийного руководства.

Исходя из накопленного опыта партийной и политической работы в армии и на флоте, ЦК РКП(б) признал целесообразным соединить органы руководства партийными организациями и административно-политический аппарат политорганов. Постановлением ЦК РКП(б) от 25 октября 1918 г. на политотделы были возложены функции руководящих партийных и административно-политических органов в Красной Армии, а партийные комитеты упразднялись[114].

Уже к концу 1918 г. институт военных комиссаров охватил своим влиянием все войсковые соединения и части Красной Армии до батальона включительно. В декабре 1918 г. в армии и на флоте во всех звеньях военного управления и в войсках работали около 7 тысяч комиссаров[115].

Политотдел состоял из заведующего, нескольких инструкторов и технических работников. Например, политотдел 1-й Конной армии организационно делился на 3 части: полевой политотдел, агитпоезд, тыловой политотдел и включал отделения: организационное, редакционно-издательское, общее, экспедицию. Полевой политотдел находился непосредственно при полевом штабе армии. Агитпоезд состоял из 28 вагонов, где размещались редакция армейской газеты, типография и экспедиция.

Через аппарат политотдела член Реввоенсовета и комиссар руководили подчиненными военными комиссарами и политработниками частей. Политотдел тогда не выполнял функции партийного органа. Руководство партийными организациями армии и флота осуществляли партийные комитеты. При этом нередко наблюдались параллелизм и дублирование в работе политорганов и парткомов.

Иным образом складывалась ситуация в учреждениях, на кораблях и в частях Красного флота, где создание института военных комиссаров прошло более сложный и длительный путь. В добровольческий период строительства Красного флота был создан разветвленный комиссарский аппарат, включавший в себя комиссаров всех центральных и местных (флотских, флотильских) учреждений, комиссаров соединений, главных комиссаров флотов и флотилий, советы комиссаров[116].

Одновременно с объявлением декрета Совнаркома об организации Красного флота от 30 января 1918 г. было опубликовано «Временное положение о комиссарах морского комиссариата». Это Положение устанавливало, что комиссары действуют совместно с соответствующими начальниками. При этом начальник обязан посвятить комиссара во все свои начинания, и решение вступает в силу только с согласия комиссара. Все доклады начальнику должны производиться только в присутствии комиссара, все решения утверждаются подписью комиссара. Комиссары назначаются коллегией морских комиссаров и ответственны перед ней[117].

В добровольческий период создания Красного флота военных комиссаров на судах не было. Их обязанности фактически исполняли председатели судовых комитетов. Так, общее собрание моряков Каспийской флотилии 31 марта 1918 г. постановило: «Обязанности председателя судового комитета и комиссара судна возлагаются на одно лицо»[118]. Такая практика фактически была на флоте повсеместной.

Более поздние документы, изданные Коллегией морских комиссаров, возлагали на комиссаров и организацию политической работы среди личного состава. «Временное положение о комитетах для судов и береговых частей», утвержденное в мае 1918 г., устанавливало, что «общее руководство общественной, политической и просветительной работой лежит на обязанности политического комиссара»[119].

Решения 3-го съезда моряков Балтийского флота (май 1918 г.) положили начало созданию политического института комиссаров в соединениях Красного флота. Съезд постановлением ввел должности бригадных комиссаров. Комиссары соединений подчинялись главному комиссару флота, назначаемому Совнаркомом.

Это положение было зафиксировано в решениях 5-го съезда моряков Балтийского флота (июль 1918 г.), указавшего, что председатель судового комитета является представителем советской власти на корабле. Все председатели судовых комитетов должны пройти через утверждение Совета комиссаров флота[120].

Преобразование добровольческого Красного флота в регулярный происходило в период с лета 1918 г. по весну 1919 г. При этом структура и содержание работы армейского и флотского партполитаппарата приобретало общие черты, устанавливалось их единообразие. При этом главной особенностью является тот факт, что во второй половине 1918 г. по уровню и масштабам партийно-политической работы и по степени развития партийно-политического аппарата впереди был не Балтийский флот как единственный флот Советской Республики, а Волжская военная флотилия. Политотдел Волжской флотилии был сформирован по указанию Реввоенсовета Восточного фронта в сентябре 1918 г., почти одновременно с политотделами армий этого фронта.

Политотдел Балтийского флота был создан при Реввоенсовете этого флота приказом Реввоенсовета Республики по флоту и Морскому ведомству № 69 от 5 февраля 1919 г.[121] Вслед за политотделом Балтийского флота создаются политотделы Северо-Двинской (март 1919 г.) и Астрахано-Каспийской (апрель 1919 г.) флотилий.

В этот период идет переход от выборности комиссаров съездами моряков и флотскими организациями к назначению комиссаров Реввоенсоветами. Должности комиссаров в это время были установлены на всех кораблях и во всех частях флота. Реввоенсовет Балтийского флота по представлению политотдела в феврале – марте назначил политических комиссаров на все корабли и во все части флота. В конце марта это было сделано на судах Астрахано-Каспийской флотилии. На судах Северо-Двинской флотилии по существовавшей там практике обязанности комиссаров исполняли коменданты из числа военных моряков[122].

На заседании Совнаркома 19 декабря 1918 г. рассматривался вопрос о реорганизации политического аппарата по Морскому ведомству. Было принято решение о создании в составе Реввоенсовета Республики морского отдела из двух членов Реввоенсовета – командующего всеми морскими силами и политического комиссара[123].

Совнарком 19 августа 1918 г. принял декрет «Об объединении всех Вооруженных Сил Республики в ведении Наркомата по военным делам». В соответствии с этим декретом в распоряжение Наркомата по военным делам не только поступали все Вооруженные Силы Республики, сформированные Наркомвоеном и другими наркоматами (например, Наркомпуть, ВСНХ, НКВД, Наркомпрод, Наркомторгпром), но и все вопросы укомплектования, устройства, обучения, вооружения, снабжения, боевой подготовки и использования Красной Армии находились в компетенции исключительно военного ведомства.

Многие военные комиссары в годы Гражданской войны были выдвинуты на командные должности и затем успешно продвигались по командной линии. В числе таких бывших военных комиссаров можно назвать целый ряд военачальников, том числе:

Авксентьевский Константин Алексеевич – неоднократно исполнял должности военного комиссара и члена Военного совета фронтов, затем был направлен на командную работу. В 1919 г. и в последующие годы он успешно исполнял обязанности командующего 4-й армией Восточного фронта, командующего Туркестанским фронтом, заместителя командующего войсками Украины и Крыма. Награжден двумя орденами Красного Знамени.

Баранов Петр Ионович – в годы Гражданской войны являлся членом реввоенсоветов 1-й и 14-й армий, начальником политотдела войск Украины и Крыма. В 1923 г. был назначен заместителем начальника, а в 1924 г. – начальником Военно-воздушных сил РККА.

Конев Иван Степанович – военный комиссар бронепоезда, затем комиссар бригады, дивизии и корпуса. В годы Великой Отечественной войны – выдающийся полководец, командующий несколькими фронтами, Маршал Советского Союза, дважды удостоен звания Героя Советского Союза.

Кузьмин Николай Николаевич – исполнял должности комиссара 6-й армии, члена реввоенсоветов 3-й и 6-й армий, затем был назначен командующим 12-й армией.

Уншлихт Иосиф Станиславович – с апреля 1919 г. являлся членом реввоенсоветов 16-й армии и Западного фронта. После Гражданской войны был заместителем наркома по военным и морским делам, заместителем председателя Реввоенсовета СССР.

Фабрициус Ян Фрицевич – комиссар дивизии. С октября 1919 г. командовал бригадой, которая участвовала в боях против Деникина и белополяков. За личное мужество и умелое командование войсками был награжден четырьмя орденами Красного Знамени и Почетным революционным оружием.

О переводе на командные должности военных комиссаров говорится во многих документах того времени. Например, в телеграмме начальника политотдела Восточного фронта от 27 февраля 1919 г. сообщалось: «Недостаток командного состава, ввиду чего товарищи, занимающие ответственные партийные посты… как знакомые с военным делом, переводятся на командные должности»[124]. В августе 1919 г. Реввоенсовет 7-й армии предложил комиссару 19-й стрелковой дивизии перевести на командные должности около 50 политработников, среди которых было много военных комиссаров.

В своем выступлении начальник политотдела 16-й армии на первом съезде политработников армии в декабре 1919 г. отмечал, что в командном составе произошли большие изменения, значительно увеличился удельный вес командиров из рабочих и крестьян. В частях армии насчитывалось 549 командиров-коммунистов, преобладающее большинство среди которых составляли бывшие комиссары.

На командные должности были выдвинуты также многие военные специалисты старой армии – члены партии, находящиеся на должностях комиссаров полков, бригад, дивизий и штабов. В приказе Реввоенсовета Республики от 7 августа 1919 г. указывалось: «Принимая во внимание значительный некомплект в армиях командного персонала, особенно из числа красных командиров, безотлагательно назначить коммунистов – военных специалистов на соответствующие командные должности, не назначая впредь таких лиц комиссарами, за исключением тех коммунистов из числа военных специалистов, относительно которых Реввоенсоветами фронтов будет признано, что в качестве военных комиссаров они будут для Красной Армии более полезны, чем в качестве командиров»[125].

Многие комиссары Красной Армии служили образцом храбрости и мужества в боях. Находясь на передовых позициях, на самых ответственных участках, они личным примером увлекали бойцов в атаки, поднимали дух воинов, вселяли в них веру в победу.

Так, в приказе по войскам 11-й армии от 14 октября 1918 г. извещалось о героической гибели в бою Е.М. Маленкова, партийного работника, посланного на фронт Московской организацией РКП(б). Один из организаторов Красной гвардии в Москве, председатель Сокольнического совета, Маленков, вначале работавший в политотделе, после настойчивых просьб был назначен военным комиссаром полка. Вот как описывался в приказе подвиг комиссара: «Во время занятия Соколок один из наших батальонов пришел в замешательство; заметив это т. Маленков взял на себя командование батальоном и немедленно восстановил в нем порядок… В бою 5 октября под деревней Азьмушкино 1-я и 2-я роты, выдвинутые вперед, дрогнули и начали, отстреливаясь, отходить, чтобы не быть отрезанными. Раненный в ногу т. Маленков, под которым была убита лошадь, собрал роты и с криком „Ура! Вперед!“ бросился в атаку. Едва успел он пробежать шагов десять, как был ранен в живот и упал, но быстро вскочил и, истекая кровью, с криком „Вперед“ продолжал вести свои роты в атаку, и только третья неприятельская пуля, попавшая в голову, сразила доблестного героя. Беззаветная храбрость т. Маленкова и честное выполнение им своего долга дали возможность нашим частям прорваться из кольца противника»[126].

Газета «Правда» в феврале 1919 г. писала: «Комиссар 1-го батальона 1-го Орловского советского стрелкового полка т. М.А. Хацкевич, идя впереди своего батальона, своей самоотверженностью и доблестью ободрял своих красноармейцев, и, несмотря на крупное превосходство сил противника, 1-й батальон во главе с т. Хацкевич трижды переходил в наступление, нанося противнику крупные потери… 1-й батальон Орловского полка выдерживает напор противника, в 10 раз превосходящего численностью наши силы. Ранен комиссар т. Хацкевич. Батальону пришлось отступить под давлением противника. Комиссара подхватывают два красноармейца, но один из них также ранен. Комиссар собирает последние силы и кричит: „Армейцы, оставьте меня, спасайтесь сами, я противнику не дамся“. И, полумертвый, вынимает револьвер. Подбегают казаки. Комиссар собирает последние силы и кричит: „Коммунисты живые не сдаются“ – и сам пристреливает себя»[127].

О смелости и самоотверженности военных комиссаров сообщалось во многих политдонесениях с фронтов.

Из приказа по 8-й армии Южного фронта от 21 апреля 1919 г.: «13-го сего апреля в бою на участке 5-го Курского полка у с. Балка – Ясноватая пал смертью храбрых политический комиссар 1-й Инзенской революционной дивизии тов. Генрих Звейнек».

Из политсводки Южного фронта за 20 января 1919 г.:

«Раненный 16 января комиссар второго батальона Курского полка Захаров скончался. Он все время находился впереди батальона, своей смелостью, отвагой воодушевляя красноармейцев. Также убит комиссар Мценского полка Крошинский, ранен комиссар третьего батальона Орловского полка Ратников, контужен комиссар второго батальона того же полка Тимофеев. В трех полках осталось всего два комиссара».

В листовке политотдела Туркестанского фронта в январе 1920 г. сообщалось о том, что председатель Реввоенсовета 4-й армии Г.Д. Линдов, находясь в войсках, принимал все меры, чтобы ускорить наступление против белоказаков под Уральском. При исполнении служебных обязанностей он погиб от рук белогвардейских пособников.

О героизме в боях комиссара Е.И. Позднякова писал в своих воспоминаниях А.И. Тодорский: «Комиссар 38-й стрелковой дивизии, в которой я был командиром бригады, старый донецкий шахтер Е.И. Поздняков в апреле 1919 года первым в Донском кавалерийском полку переправился по грудь в воде через реку Маныч и, показывая пример войскам, во главе их бросился в атаку, лично захватив четыре вражеских пулемета с восемью пулеметчиками»[128].

Благодаря подвигам и самоотверженности комиссаров в годы Гражданской войны само слово «комиссар» стало символом мужества и бесстрашия, готовности и умения отдавать все свои силы служению Родине. За время Гражданской войны 39 членов реввоенсоветов фронтов и армий и 499 военных комиссаров соединений, частей и кораблей были награждены орденами Красного Знамени и Почетным революционным оружием.

Кедров Михаил Сергеевич (1878–1941 гг.) – с ноября 1917 г. – член коллегии Наркомата по военным делам РСФСР, комиссар по демобилизации русской армии. В август – сентябре 1918 г. – командующий войсками Северо-Восточного участка отрядов завесы.

В 1901 г. вступил в РСДРП, большевик. Свою часть отцовского наследства (около 100 тысяч рублей золотом) передал партии. Работал в Нижегородской, Ярославской, Симферопольской парторганизациях. В 1903 г. был отправлен в административную ссылку в Вологодскую губернию. В 1904 г. участвовал в подкопе в Таганскую тюрьму. В октябре 1905 г. организовывал рабочие дружины в Костроме. Во время Московского восстания занимался снабжением восставших оружием.

После поражения революции был агентом ЦК РСДРП по распространению партийной литературы. Руководил петербургским книжным издательством «Зерно», в котором печатал работы В.И. Ленина. Был арестован и более двух лет провел в крепости «за принадлежность к социал-демократической рабочей партии».

В 1912 г. эмигрировал в Швейцарию. В 1916 г. по заданию ЦК вернулся в Россию, под видом врача работал на Кавказском фронте.

В марте – апреле 1917 г. – председатель Совета в Шерифхане (Северная Персия). С мая 1917 г. – член Военной организации при ЦК РСДРП(б) и Всероссийского бюро большевистских организаций в Петрограде, редактор газеты «Солдатская правда». Создал газеты «Рабочий и солдат» и «Солдат».

С ноября 1917 г. – член коллегии Наркомата по военным делам РСФСР, комиссар по демобилизации русской армии. В августе – сентябре 1918 г. – командующий войсками Северо-Восточного участка отрядов завесы.

С сентября 1918 г. – начальник Военного отдела ВЧК, начальник Особого отдела. В 1921–1924 гг. – уполномоченный Совета Труда и Обороны по рыбной промышленности Южного Каспия и уполномоченный ВЧК по Каспию. С 1924 г. работал в ВСНХ и Наркомате здравоохранения. В 1926–1927 гг. – помощник прокурора Отдельной военной прокуратуры Верховного суда СССР. В 1931–1934 гг. – член президиума Госплана СССР, руководил сектором обороны Госплана. С 1934 г. директор Военно-санитарного института. После 1936 г. масштабные репрессии в политическом и военном руководстве СССР, которые коснулись и руководства НКВД, в том числе высшего. Кедров был арестован в апреле 1939 г. Долго содержался в Лефортовской тюрьме НКВД. На суде 9 июля 1941 г. Военной коллегией Верховного суда СССР он был оправдан. Несмотря на оправдательный приговор, Берия дал личное указание не выпускать Кедрова из тюрьмы. 27 октября 1941 г. Кедров по личному приказу Берии вместе с другими арестованными был вывезен в поселок Барбош Куйбышевской области и 28 октября 1941 г. там расстрелян. Посмертно реабилитирован в 1953 г.

Крыленко Николай Васильевич (1885–1938 гг.). – Верховный главнокомандующий Красной Армией (1917–1918), генеральный прокурор, нарком, выдающийся исследователь Памира.

С 1906 г. – агитатор московского комитета РСДРП(б). С 1911 г. Крыленко работал в большевистской газете «Звезда», затем перешел в «Правду». После Февральской революции был избран председателем сначала полкового, затем дивизионного и армейского комитета 2-й армии. Арестован в июле 1917 г., освобожден в сентябре 1917 г. по приказу военного министра Верховского. В ноябре 1917 г. Крыленко вошел в первый состав Совнаркома в качестве члена Комитета по делам военным и морским (вместе с В.А. Антоновым-Овсеенко и П.Е. Дыбенко).

С ноября 1917 г. – Верховный главнокомандующий Красной Армии, председатель Революционного (Верховного) трибунала, в 1922–1929 гг. – заместитель наркома юстиции РСФСР, в 1929–1931 гг. – прокурор РСФСР, в 1931–1936 гг. – народный комиссар юстиции РСФСР, с июля 1936 г. по январь 1938 г. – народный комиссар юстиции СССР.

В 1928–1934 гг. возглавлял созданное им Всесоюзное общество пролетарского туризма и экскурсий, руководил альпинистскими экспедициями на Памире. Крыленко принял участие в целом ряде исследований и восхождений на горные вершины на Памире. В феврале 1938 г. арестован, расстрелян в июле 1938 г., реабилитирован за отсутствием состава преступления в 1955 г. Награжден орденами Ленина и Красного Знамени.

Дыбенко Павел Ефимович (1889–1938 гг.). Председатель «Центробалта» (Центрального комитета Балтийского флота), народный комиссар по морским делам (до марта 1918 г.), нарком по военным и морским делам и председатель Реввоенсовета Крымской Советской Республики.

В дни Февральской революции 1917 г. принимал участие в вооруженном восстании в Петрограде. С апреля 1917 г. – председатель «Центробалта» (Центрального комитета Балтийского флота). На II Всероссийском съезде Советов вошел в состав Совета народных комиссаров в качестве члена Комитета по военным и морским делам. До марта 1918 г. – народный комиссар по морским делам. С мая 1919 г. – командующий Крымской советской армией и одновременно нарком по военным и морским делам и председатель Реввоенсовета Крымской Советской Республики.

Начдив 37-й, 1-й Кавказской, 2-й Ставропольской кавалерийских дивизий, командир 6, 5, 10-го стрелковых корпусов, начальник снабжений РККА, с 1928 по 1937 г. – командующий войсками Среднеазиатского, Приволжского, Ленинградского военных округов, заместитель наркома лесной промышленности СССР. В феврале 1938 г. арестован, в июле расстрелян в ходе кампании репрессий комсостава. Реабилитирован посмертно в 1956 г. Командарм 2-го ранга, награжден 3 орденами Красного Знамени РСФСР, 2 орденами Красной Звезды.

Юренев (настоящая фамилия – Кротовский) Константин Константинович (1888–1938). Председатель Всероссийского бюро военных комиссаров (1918–1919 гг.)

С сентября 1917 г. член Центральной комендатуры, председатель бюро Главного штаба Красной гвардии, член Петроградского военно-революционного комитета. С декабря 1917 г. – член коллегии Наркомата по военным делам РСФСР, одновременно в 1918–1919 гг. был членом Всероссийской коллегии по формированию Красной Армии, председателем Всероссийского бюро военных комиссаров в 1918–1919 гг.

С июня 1921 г. на дипломатической работе: полпред в Бухаре, Латвии, Чехословакии, Италии, Иране, Австрии, Японии, Германии. В 1938 г. был приговорен к смертной казни, расстрелян, в 1956 г. реабилитирован.

Деятельность Реввоенсовета Республики по выстраиванию структуры политотделов в Красной Армии в 1919−1923 гг.

Во второй половине 1918 г., когда резко обострилась обстановка в стране, ВЦИК 2 сентября 1918 г. принял постановление «О превращении Советской республики в военный лагерь», в соответствии с которым «во главе всех фронтов и всех военных учреждений Республики ставится Революционный военный совет с одним главнокомандующим» (Реввоенсовет, РВСР)[129]. Одновременно были созданы реввоенсоветы фронтов и армий.

Таким образом в стране был создан новый орган высшей военной власти – Реввоенсовет Республики (с 1923 г. – Реввоенсовет СССР), который объединил функции ликвидированного Высшего военного совета и Народного комиссариата по военным и морским делам.

Образование Реввоенсовета Республики стало завершением процесса централизации военного управления. 6 сентября 1918 г. РВСР опубликовал секретный приказ № 1/1, которым было заявлено:

«1) Постановлением ВЦИК 2 сентября учрежден РВСР в составе: Председателя Троцкого, членов /РВСР/ и Главкома всеми вооруженными силами Республики. РВСР …сего числа сформирован и приступил к исполнению своих обязанностей;

2) Реввоенсовету …непосредственно подчиняются ВГШ, ЦУС, ВЗС и все органы Наркомата по военным делам;

3) со сформированием РВСР ВВС упраздняется; все его функции, дела, документы и суммы передаются в Штаб РВСР; ‹…›

5) Штаб ВВС расформировать и сформировать Штаб РВСР по штату, разработанному согласно личных указаний Главкома всеми вооруженными силами Республики, данных им Начальнику Штаба ВВС, на которого и возлагается сформирование нового штаба».

Члены РВСР намечались ЦК РКП(б) и утверждались Совнаркомом. Количество членов РВСР было непостоянным и составляло, не считая председателя, его заместителей и главкома, от 2 до 13 человек. Всего за время существования РВСР его членами были 52 человека.

В первоначальный состав Реввоенсовета вошли: Л.Д. Троцкий (председатель), члены Совета – Н.А. Кобозев, К.А. Мехоношин, Ф.Ф. Раскольников, К. X. Данишевский, И.Н. Смирнов, А.П. Розенгольц и главнокомандующий Вооруженными Силами Республики И.И. Вацетис. Первым председателем РВСР был нарком по военным и морским делам Л.Д. Троцкий (с 6 сентября 1918 г. по 26 января 1925 г.).

На первых заседаниях Реввоенсовета Республики были распределены обязанности между его членами. Так, Н.И. Подвойский, вошедший чуть позднее в состав РВСР, и К.А. Мехоношин стали во главе Высшей военной инспекции, И.Н. Смирнов объединил руководство политической работой в армии, а К.X. Данишевскому было поручено руководить Революционным трибуналом.

К этому составу Реввоенсовета вскоре были присоединены члены коллегии Наркомвоена Э.М. Склянский, С.И. Аралов и К.К. Юренев. Первый из них занял пост заместителя председателя Реввоенсовета, остальные члены РВС приняли активное участие в боевой работе на фронтах.

Один заместитель председателя (должность учреждена в октябре 1918 г.) через Управление делами РВСР и Всероглавштаб руководил центральным и местным военным аппаратом, координировал его деятельность с работой Главного командования, являлся докладчиком по военным вопросам в партийных и правительственных органах, в ведении второго заместителя (должность введена в 1924 г.) находились вопросы боевой подготовки войск.

Полномочия, права и обязанности РВСР определялись специальным Положением о РВСР, согласно которому все силы и средства страны, выделяемые для нужд обороны, предоставлялись в его распоряжение. К РВСР перешли функции упраздненного Высшего военного совета и права коллегии Наркомата по военным делам, а с 23.12.1918 г. и коллегии Наркомата по морским делам.

РВСР решал следующие задачи: разрабатывал и представлял на рассмотрение ЦК РКП(б) и советского правительства проекты декретов и постановлений по вопросам строительства вооруженных сил и организации обороны государства; издавал приказы, распоряжения, уставы, наставления и другие руководящие документы по снабжению вооруженных сил, комплектованию и обучению частей РККА, установлению для них единой формы одежды, знаков различия и т. п.

Руководство и управление Красной Армией РВСР осуществлял через подчиненные ему штабы и управления: Управление делами РВСР; полевой штаб Реввоенсовета Республики; Всероглавштаб; Всероссийское бюро военных комиссаров (позже Политотдел и Политическое управление РВСР); Высшую военную инспекцию; Центральное управление снабжения; Морской отдел; Военно-революционный трибунал; Военно-законодательный совет и другие.

30 сентября 1918 г. ВЦИК принял резолюцию «Об укреплении Красной Армии». В резолюции «ВЦИК поручает Реввоенсовету принять самые энергичные меры к укреплению… боевой Красной Армии… ВЦИК требует от всех советских учреждений как центральных, так и местных, самого широкого содействия всем начинаниям Реввоенсовета». На том же заседании ВЦИК было принято «Постановление об РВСР», которое фактически завершило процесс концентрации всей военной власти в большевистской России в руках Троцкого.

В постановлении указывалось, что «1) РВСР есть орган высшей военной власти в стране; 2) все силы и средства народа представляются в распоряжение РВСР для нужд обороны границ Советской республики; 3) все военные учреждения подчинены РВСР и работают по его заданиям».

Анализ протоколов заседаний Реввоенсовета Республики, хранящихся в Центральном государственном архиве Советской Армии, показывает, что многие важнейшие вопросы военного строительства и организации боевых действий решались, как правило, не всем составом РВСР. Абсолютное большинство его членов месяцами безвыездно находились на фронтах. Так, например, на заседаниях Реввоенсовета Республики 2 и 15 октября 1918 г. присутствовало только по 4 из 10 членов РВСР, что составляло явное меньшинство, хотя, как известно, Реввоенсовет был коллегиальным органом.

Обсуждаемые на этих заседаниях вопросы – о положении на Восточном фронте, о разработке воинских уставов, об утверждении проекта положения о Высшей военной инспекции и другие важнейшие документы – требовали активного участия всех членов Реввоенсовета.

Сложилось так, что некоторые члены РВСР только числились и не могли физически принимать участие в его работе. Возможно, в определенной степени этим объясняются возникавшие среди членов РВСР конфликты. Впоследствии из состава РВСР практически выделилось ядро, которое постоянно работало, а остальные участвовали в его деятельности только эпизодически.

8 июля 1919 г. Лениным было подписано постановление СНК об утверждении нового, сокращенного (из 6 человек) состава Реввоенсовета Республики. В него вошли: Л.Д. Троцкий (председатель), Э.М. Склянский (заместитель председателя), А.И. Рыков, С.И. Гусев, И.Т. Смилга и главнокомандующий Вооруженными Силами Республики С.С. Каменев.

Все остальные были освобождены от обязанностей членов Реввоенсовета Республики с оставлением на ответственной военной работе – как правило, они являлись членами Реввоенсоветов фронтов. С этих пор заседания Реввоенсовета Республики стали регулярными. Они проводились три раза в неделю: по понедельникам, средам и пятницам с 10 до 12 часов. На них оперативно рассматривались наряду с другими и кадровые вопросы, связанные с назначением и перемещением членов РВС фронтов.

Важное значение для функционирования Всероссийского бюро военных комиссаров имели организационные перемены, направленные на максимальную централизацию военно-административного управления РККА.

По положению, объявленному приказом Реввоенсовета Республики от 9 октября 1918 г., на Всероссийское бюро военных комиссаров возлагалось руководство политической деятельностью военных комиссаров в главных управлениях военного ведомства, органах местного военного управления, управлениях военных сообщений, пограничной охране, в формируемых частях, а также организация контрразведки.

Всероссийское бюро военных комиссаров было подчинено Народному комиссариату по военным делам, а с созданием Реввоенсовета Республики – последнему (приказ РВСР от 14 октября 1918 г.). Приказами Реввоенсовета Республики от 13 и 14 ноября 1918 г. в состав Всебюровоенкома включались военно-политический подотдел РВСР и политотдел Высшей военной инспекции и передавались функции по руководству деятельностью военных комиссаров центральных управлений ведомства и действующей армии.

5 декабря 1918 г. приказом Реввоенсовета Республики № 337 официально учреждаются при Реввоенсоветах фронтов и армий политические отделы. В тезисах ЦК ВКП(б) «К двадцатилетию Рабоче-крестьянской Красной Армии и Военно-морского флота», опубликованных в газете «Правда» 16 февраля 1938 г., отмечалось, что «5 декабря 1918 г. в Красной Армии были созданы политотделы, сыгравшие огромную роль в деле сплочения Красной Армии под лозунгами партии большевиков»[130].

Всероссийское бюро военных комиссаров в течение ноября – декабря 1918 г. провело перерегистрацию всех членов Реввоенсоветов, военных комиссаров и ответственных работников политорганов. В декабре 1918 г. при Всебюровоенкоме были созданы административный и учетно-распределительный отделы. В этот период ЦК партии в целях отбора коммунистов в армии обязал все местные партийные организации направлять всех кандидатов на военно-политические должности только через Всебюровоенком.

Всероссийское бюро военных комиссаров в конце 1918 г. и начале 1919 г. дважды провело совещания ответственных политработников фронтов и армий, на которых были определены структура и штаты политорганов, состав и порядок назначения всех категорий военных комиссаров и партийно-политических работников[131].

4 февраля 1919 г. приказом Реввоенсовета Республики № 216 были установлены единые штаты политических отделов фронтов, армий и дивизий в следующем составе: политотдел фронта – 160 чел., политотдел армии – 114 чел., политотдел дивизии – 24 человека.

К весне 1919 г. положение молодой Советской республики оставалось сложным, она находилась в кольце фронтов. Первые попытки Антанты свергнуть рабоче-крестьянскую власть в России провалились, советский строй доказал свою жизнеспособность. Теперь ставка международных сил была сделана на агрессивные устремления стран, граничивших с Россией на западе, и на внутреннюю контрреволюцию.

Для завершения строительства массовой регулярной армии первостепенное значение приобрела выработка военной политики партии, рассчитанной на переходный период. В марте 1919 г. состоялся VIII съезд РКП(б), который принял основополагающие решения по военным вопросам и имел принципиальное значение для военного строительства Советского государства. Основные принципы строительства новой социалистической армии были изложены в специальной резолюции по военному вопросу. Съезд определил, что Красная Армия должна быть «армией обученной, вооруженной и организованной по последнему слову военной науки». Съезд высказался за строительство кадровой армии с регулярной боевой подготовкой, одобрил введение в действие общевоинских уставов.

Большое внимание на съезде было уделено мероприятиям по усилению политико-воспитательной работы в армии и на флоте. Отмечалось, что в Красной Армии была создана и напряженно работала система партийно-политического аппарата – военные комиссары, политические отделы и партийные ячейки. «Комиссары в армии, – говорилось в резолюции съезда, – являются не только прямыми и непосредственными представителями советской власти, но и прежде всего носителями духа нашей партии, ее дисциплины, её твердости и мужества в борьбе за осуществление поставленной цели. Партия может с полным удовлетворением оглянуться на героическую работу своих комиссаров, которые рука об руку с лучшими элементами командного состава в короткий срок создали боеспособную армию… Работа комиссаров может дать положительные результаты лишь в том случае, если она опирается в каждой части на непосредственную поддержку ячейки солдат-коммунистов»[132].

Обосновывая причины, вызвавшие к жизни институт военных комиссаров, Реввоенсовет Республики в марте 1919 г. отмечал, что в начале создания Красной Армии «почти не было командного состава, который отдавал бы себе отчет в задачах армии и том духе, который должен ее пронизать. Это вызвало необходимость раздвоения органов управления и командования армии: техническая сторона, оперативные и командные права и обязанности возлагались на командиров, политические, воспитательные и контрольные права и обязанности возлагались на комиссаров»[133].

Одобрив выработанные ЦК положения о правах и обязанностях партийных ячеек, комиссаров и политических отделов съезд подчеркнул, что особые условия и задачи работы партии в армии требуют некоторого ограничения принципа демократического централизма в армейских партийных организациях, слияния функций партийного и государственного руководства, назначения комиссаров и работников политических отделов. Таким образом, VIII съезд партии определил особенности партийного строительства в Красной Армии.

Исходя из задачи дальнейшего укрепления партийно-политического руководства в Красной Армии, съезд в качестве ближайших практических мер предусматривал: планомерное распределение по частям коммунистов; перенесение центра тяжести внутрипартийной работы из политотделов фронтов в политотделы армий и дивизий; издание положения о правах и обязанностях военных комиссаров, политотделов и партийных ячеек.

В резолюции съезда по военному вопросу указывалось: «Перенести центр тяжести коммунистической работы на фронте из политотделов фронтов в политотделы армий и дивизий, дабы оживить и приблизить ее к действующим на фронте частям. Издать согласованное и точное положение о правах и обязанностях политкомов, политотделов и комячеек.

Переработать военные уставы, отведя в распорядке занятий вопросам политического воспитания надлежащее место.

Спешно переработать положение о комиссарах и Реввоенсоветах в смысле точного определения прав и обязанностей комиссаров и командиров, при этом предоставив разрешение хозяйственно-административных вопросов командирам совместно с комиссарами и предоставив комиссарам право налагать дисциплинарные взыскания (в том числе и право ареста) и право предания суду»[134].

На съезде было завершено создание единой системы политорганов. Съезд упразднил Всероссийское бюро военных комиссаров, а вместо него создал Политотдел Реввоенсовета Республики, работавший под руководством ЦК партии. Приказом Реввоенсовета Республики № 912 от 26 мая 1919 г. Политотдел был преобразован в Политическое управление. Политуправление Реввоенсовета Республики получило права военного отдела ЦК партии. Во главе его назначался член ЦК партии, которому предоставлялись и права члена Реввоенсовета Республики. Первым начальником Политического управления был назначен член ЦК партии И.Т. Смилга.

Создание Политического управления во главе с членом ЦК РКП(б) подчеркивало строго партийный характер высшего политического органа Красной Армии и подчиняло всю политическую работу в армии непосредственному руководству ЦК.

В соответствии с решениями VIII съезда РКП(б) принимаются меры по укреплению института военных комиссаров. ЦК партии обязывает Реввоенсоветы фронтов и армий, политорганы отбирать и назначать комиссарами лучших коммунистов, повседневно руководить ими, повышать их роль в руководстве войсками: «Центральный комитет напоминает политическим комиссарам, что хозяином Красной Армии является рабочий класс, а стало быть, и его политические представители в армии – военные комиссары»[135].

После VIII съезда РКП(б) начинает оформляться структура партийно-политического аппарата Красной Армии и флота. Особое значение в ней приобретают Реввоенсоветы как коллегиальные военно-политические органы, призванные руководить военной и политической сторонами жизни войск. В действующей армии Реввоенсоветы являлись высшими органами советской власти. Они имели в своем составе не менее трех человек: командующего и двух военно-политических работников. Однако обстановка на фронтах часто вынуждала увеличивать число членов Реввоенсоветов.

Практически одновременно с созданием центрального военно-политического органа (Политического управления Реввоенсовета Республики) происходит значительное укрепление политорганов действующей армии, в особенности политотделов армий и дивизий, конкретизируются их функции и структура.

На политотделы фронтов возлагались главным образом инструктивно-контрольные функции, информация вышестоящих органов о политическом состоянии войск, учет и распределение партийных структур. Политотдел фронта осуществлял общее руководство деятельностью политотделов армий и непосредственное руководство политпросветработой в частях, штабах и учреждениях фронтового подчинения. Заведующий политотделом подчинялся непосредственно Реввоенсовету фронта и Политическому управлению. Решением Реввоенсовета фронта при политотделе образовывалась партийная комиссия из трех членов партии.

Центр тяжести непосредственного руководства партийно-политической работой переносится в политотделы армий и дивизий, численность аппарата которых была значительно увеличена. Приказом Реввоенсовета Республики от 4 февраля 1920 г. были определены организационная структура и штаты политотделов фронта, армии, дивизии.

Например, политотделы фронтов и армий состояли из отделений, секций и канцелярий. Политотдел фронта имел агитационное, культурно-просветительное и информационное отделения, литературно-издательскую, экспедиционную, школьную, театрально-клубную и библиотечную секции.

Политотдел армии непосредственно подчинялся Реввоенсовету армии, осуществлял руководство деятельностью политотделов дивизий, политпросветработой в частях и учреждениях армии. Политотдел дивизии подчинялся комиссару дивизии, непосредственно руководил политической, партийной и культурной жизнью войсковых частей дивизии, выдвигал кандидатов на должности комиссаров.

Политотдел армии располагал мощным аппаратом для ведения партийно-политической работы и включал в себя агитационно-организационное, учетно-распределительное и информационное отделения и такие же секции, как в политотделе фронта. Только инструкторов было более 50 человек.

Политотдел дивизии состоял из организационно-осведомительного (30 человек), просветительного (13 человек) и административно-хозяйственного (83 человека) отделений. Всего в политотделе дивизии насчитывалось около 130 человек[136].

С апреля 1919 г. стали создаваться политотделы флотов и флотилий, например, политотдел Астрахано-Каспийской флотилии, Северо-Двинской флотилии. По своему назначению и структуре они не отличались от политорганов в войсках. При этом политотделы флотов приравнивались к полиотделам армий, а флотилий и баз – к политотделам дивизий[137].

Таким образом, в 1919–1920 гг. в Красной Армии был реализован на практике широкий спектр мероприятий, направленных на совершенствование структуры партийно-политического аппарата в центре и в действующей армии, системы подготовки политработников. Только за 8 месяцев, прошедших после VIII съезда партии, ЦК РКП(б) направил на места более 70 циркулярных писем, обращений и директив, в которых определялись политические и военные задачи армейских политработников[138].

В мае 1919 г. ЦК партии направил во все губернские комитеты партии директиву «О политработниках в Красной Армии», в которой были изложены требования к военной, профессиональной и общеобразовательной подготовке кадров на военно-политических должностях. Определяя роль политорганов, ЦК РКП(б) в июле 1919 г. указывал: «Политические отделы должны во что бы то ни стало явиться политическими вождями данных красноармейских частей… Члены политотдела должны быть самыми популярными людьми в полках»[139].

В середине сентября 1919 г. Реввоенсовет Республики принял постановление о качественном учете военных комиссаров. Реввоенсовет обязал Политуправление, а также политорганы действующей армии улучшить подбор военных комиссаров, изучать их деловые и политические качества, выдвигая на более ответственные участки тех комиссаров, которые зарекомендовали «себя в качестве способных организаторов, администраторов и политических руководителей»[140].

В конце сентября 1919 г. ЦК партии принял решение о порядке назначения высшей категории института военных комиссаров – членов Реввоенсоветов армий, а также заведующих политотделами армий. Согласно этому решению при назначении вновь члена Реввоенсовета армии необходимо было утверждение Оргбюро ЦК, из армии в армию члены Реввоенсовета переводились решением Реввоенсовета Республики, причем о переводе немедленно извещался ЦК.

В январе 1920 г. была определена структура института военных комиссаров соединений и частей, вводится в действие Положение о политотделах. Оно определяло их права и обязанности, взаимоотношения между политотделами, комиссарами и партийными организациями. Реввоенсовет Республики устанавливает единую структуру института военных комиссаров в соединениях: в дивизиях – военный комиссар и его помощник (на правах комиссара бригады), в бригадах – военный комиссар и его помощник (на правах комиссара полка), в полках – военный комиссар полка и его помощник, в отдельных батальонах и дивизионах – военный комиссар. Одновременно Реввоенсовет принял решение о порядке назначения и утверждения военных комиссаров частей и соединений.

Все эти решения Центрального комитета партии, а также Реввоенсовета Республики позволили стабилизировать кадры военных комиссаров, выдвинуть лучших из них на более ответственные участки, повысить их роль в армии и флоте. Во второй половине 1919 г. в Красной Армии институт военных комиссаров насчитывал около 6 тыс. человек. В действующей армии в это время находились 4570 военных комиссаров: из них на Южном фронте – более 1500 и на Юго-Восточном – более 1000.

Значительную роль в улучшении партийно-политической работы, а также наиболее целесообразных ее форм и методов сыграл I съезд политработников Красной Армии, состоявшийся в середине декабря 1919 г. На съезде политработников отмечалось, что вся политическая работа должна строиться в соответствии с конкретными задачами, решаемыми войсками.

С 21 сентября 1920 г. стало действовать Положение о Политуправлении и его новом штате. На Политуправление возлагались следующие функции: руководство всей политпросветработой в Красной Армии и на Флоте на основе постановлений ЦК РКП(б) и приказов Реввоенсовета Республики; выработка и издание приказов и инструкций по вопросам политико-просветительской и агитационной работы; издание книг, журналов и другой печатной продукции и снабжение ими частей и учреждений Красной Армии и Флота; инструктирование и контроль за работой политотделов фронтов, армий, дивизий, других политико-просветительных организаций армии и флота; подготовка инструкторов и агитаторов; организация музеев и выставок; обобщение всей политпросветработы; назначение и утверждение военных комиссаров воинских частей, управлений и учреждений.

Второе Всероссийское совещание политработников, состоявшееся в начале января 1921 г., заслушало отчет Политического управления за год и обсудило мероприятия по укреплению партийных организаций в частях и на кораблях. Совещание считало необходимым превратить Политуправление в действительно руководящий центр всей политической работы в Красной Армии и Флоте. Совещание предлагало перенести центр тяжести политработы в подразделения и части, наладить подготовку политработников, качественно улучшить политработу во флоте, направив туда из армии опытных политработников – бывших моряков.

Пленум ЦК партии, состоявшийся в конце января, рассматривая вопрос о вооруженных силах, обсудил предложения Всероссийского совещания политработников, наметил ряд мер по усилению партийного влияния в армии и флоте. Эти мероприятия были изложены в письме Центрального комитета партии «Об укреплении Красной Армии». ЦК партии предлагал политотделам повысить в политическом воспитании личного состава роль военных комиссаров как представителей партии в армии.

Программа послевоенной перестройки Красной Армии была выработана на Х съезде РКП(б), состоявшемся в марте 1921 г. Съезд признал неправильным переход вооруженных сил к милиционной системе, допускалась возможность частичного перехода к территориально-милиционным формированиям в отдельных регионах (Петроград, Москва, Урал). В постановлении по военному вопросу большое место было уделено вопросам совершенствования политорганов в армии и на флоте. Съезд постановил сохранять политический аппарат в Красной Армии в том составе, как он сложился за годы Гражданской войны.

На съезде была принята резолюция о Главном политико-просветительном комитете Республики (Главполитпросвете), в которой отмечалось, что ведение и руководство политико-просветительной работой в Красной Армии и Флоте должно принадлежать Главполитпросвету[141]. Главполитпросвет решением ЦК партии был создан в конце 1920 г. на базе политико-просветительного (бывшего внешкольного) отдела Наркомпроса. Входя в общую систему Народного комиссариата просвещения, Главполитпросвет призван был вести под руководством партии политико-просветительную работу среди трудящихся масс. Его аппарат привлекался также для создания партийных школ, школ политграмоты и т. д.

В связи с этим Главполитпросвету передавались в подчинение не только ряд отделов Наркомпроса, но и отделы, ведающие политико-просветительной работой в Политуправлении, профсоюзах, ЦК РКСМ. В феврале 1921 г. руководство политпросветработой в Красной Армии и Флоте переходит к Главполитпросвету. Начальник ПУРа входил в Главполитпросвет на правах заместителя председателя.

Стремясь централизовать политико-просветительную работу в стране, не распылять наличные средства и силы, съезд постановил, что руководство политико-просветительной работой и ведение ее в Красной Армии и Флоте должны принадлежать Главполитпросвету. Передавая руководство политико-просветительной работой в армии Главполитпросвету, партия в то же время полностью сохраняла сложившийся в годы иностранной военной интервенции партийно-политический аппарат.

Поэтому в решениях съезда указывалось, что политико-просветительную работу в экстерриториальных строевых частях и соединениях обязаны и впредь вести политорганы, которые, сохраняя установленную линию подчинения военного ведомства, в деле ведения политико-просветительной работы всецело подчиняются Главполитпросвету.

Опыт работы Главполитпросвета в 1921 и 1922 гг. показал, что в его работе недостаточно учитывались специфика деятельности армии и флота, слабой была и связь с войсками. Местные органы Главполитпросвета оказались недостаточно подготовленными к тому, чтобы успешно проводить политико-воспитательную работу в войсках. Поэтому в конце 1922 г. по решению ЦК партии руководство политико-просветительной работой в вооруженных силах вновь стало осуществлять Политическое управление Красной Армии[142]. С переходом вооруженных сил на мирное положение, их сокращением Политуправление с 1921 г. стало называться Политическим управлением РККА (ПУ РККА).

Приказом Реввоенсовета Республики № 1739 от 16 августа 1921 г. была введена новая структура политорганов – фронта, округа, отдельной армии, дивизии и бригады.

В основу этой новой структуры политотделов были положены следующие отделы:

Агитационно-пропагандистский отдел, в котором должно концентрироваться руководство всей как устной, так и печатной агитацией и пропагандой (массовая агитация и пропаганда, редакционно-издательское дело, клубная и библиотечная работа, подготовка политсостава и т. д.).

Учетно-информационный отдел – учет и обобщение опыта партийно-политической работы, правильное распределение и назначение политработников.

Организационно-инструкторский отдел – организация, наблюдение и конкретная помощь в работе низовых звеньев.

Административно-снабженческий отдел – канцелярия и снабжение литературой и политпросветимуществом.

В политотделах дивизий и бригад аппарат значительно сокращался, однако сохранялось это принципиальное деление по функциям партийно-политической работы.

Политический состав Красной Армии к 1922 г. представлял уже широко разветвленную сеть политических работников и военных комиссаров в управлениях, учреждениях и войсковых формированиях. Приказом Реввоенсовета Республики № 2898 от 1922 г. были определены понятие политического состава, а также его структура.

«1. К политическому составу Красной Армии относятся служащие, ведущие руководящую, непосредственную и техническую подсобную работу в Красной Армии в порядке партийной или служебной обязанности.

Весь политсостав Красной Армии разделить на:

а) младший политсостав,

б) постоянный (кадровый) политсостав,

в) партийных командиров и

г) партийный адмсостав. ‹…›

3. Считать младшим политсоставом всех красноармейцев и курсантов членов партии и кандидатов.

4. К постоянному (кадровому) политсоставу отнести всех штатных политработников, подчиненных политорганам в порядке служебной обязательности, руководствуясь прилагаемой схемой приравнения политсостава.

5. В соответствии с приказом РВСР № 99 1922 г. разбить постоянный политсостав по масштабу проводимой работы на три группы:

а) средний политсостав,

б) старший политсостав,

в) высший политсостав.

6. По роду проводимой политической работы постоянный политсостав относить к категориям:

а) командный политсостав,

б) административный политсостав,

в) политпросветсостав.

Примечание: при отнесении руководствоваться соответствующими положениями приказа РВСР № 1632 1922 г. и схемой приравнения настоящего приказа.

К военкомам, военным комиссарам данный приказ относил следующие категории политсостава:

Средний политсостав командный:

а) военкомы отдельного кавалерийского эскадрона, отдельной саперной роты и автоотряда стрелковых дивизий. ‹…›

2. Старший политсостав командный:

а) военкомы отдельной роты связи корпуса;

б) военкомы дивизионной школы подготовки комсостава и артиллерийской дивизионной школы;

в) военкомы артиллерийских дивизионов, отдельных артиллерийских батарей, артиллерийских парков, стрелковых и кавалерийских дивизий, отдельной роты связи стрелковой дивизии, отдельного армейского вьючного транспорта, неотдельного воздушного отряда, кавалерийского дивизиона и прочих стрелковых единиц равных им, командиры коих считаются комсоставом;

г) уездные военные комиссары;

д) военные комиссары управлений: ЗКУ, ЭКУВОД, УКА и ЭКВОД;

е) военкомы командных курсов Гувуза;

ж) военкомы стрелковых и кавалерийских полков, неотдельных воздушных эскадрилий и главного артиллерийского полигона.

3. Старший политсостав административный:

а) военкомы госпиталей.

4. Высший политсостав командный:

а) военкомы воздушных эскадр и отдельных воздушных эскадрилий;

б) военкомы неотдельных и отдельных бригад;

в) губвоенкомы;

г) военные комиссары: штабов дивизий и отдельных бригад, управлений Начарта и Начинжа дивизии, стрелковых и кавалерийских дивизий и отдельных и неотдельных бригад, штабов корпусов, управлений Начарта и Начинжа корпуса, кавалерийских и стрелковых корпусов, управлений военных помощников округов путей сообщения и железных дорог;

д) военкомы окружных управлений, учреждений и заведений, начальники коих причислены к комсоставу;

е) военные комиссары окружных штабов;

ж) военком главной школы физического образования Всевобуча и военкомы окружных школ Всевобуча;

з) военкомы отделов центральных и главных управлений, начальники коих причислены к комсоставу;

и) военкомы нормальных школ ГУВУЗа, высших военных школ ГУВУЗа, высших военно-академических курсов старшего комсостава и всех военных академий;

к) военкомы отделов и управлений штаба РККА, начальники коих причислены к комсоставу;

л) военный комиссар штаба РККА;

м) члены Реввоенсоветов округов, фронтов и отдельных армий.

4. Высший политсостав административный:

а) военные комиссары управлений снабжений, ветеринарной и санитарной частей дивизии, а также ветеринарной и санитарной частей стрелковых и кавалерийских корпусов;

б) комиссары для поручений главных и центральных управлений;

в) военные комиссары окружных управлений, учреждений и заведений, начальники коих причислены к адмсоставу;

г) военные комиссары отделов главных и центральных управлений, начальники коих причислены к адмсоставу;

д) военные комиссары центральных управлений, учреждений, начальники коих причислены к адмсоставу;

е) военные комиссары управлений и отделов штаба РККА, начальники коих причислены к адмсоставу»[143].

Как следует из этого приказа, военные комиссары составляли в 1922 г. многочисленную и многоуровневую категорию военнослужащих. Приказ РВСР № 1632 1922 г. был издан для ведения порядка персонального списочного и суммарного учета политсостава, отнесенного к комсоставу, адмсоставу и политпросветсоставу по линии политорганов.

В это время партийно-политический аппарат в вооруженных силах к концу Гражданской войны представлял собой многозвенную и разветвленную структуру, охватывающую своим влиянием все сферы деятельности во всех звеньях военного организма Красной Армии.

Курский Дмитрий Иванович (1874–1932 гг.). В 1919–1920 гг. – комиссар Всероглавштаба и Полевого штаба Красной Армии. Первый советский прокурор, народный комиссар юстиции РСФСР, прокурор РСФСР.

Был активным участником Декабрьского вооруженного восстания в Москве, член Бутырского райкома РСДРП(б). С 1906 г. – член Московского областного бюро РСДРП(б). Участвовал в издании ряда большевистских газет в дооктябрьский период. С 1907 г. – член Московского областного бюро ЦК РСДРП(б). В 1914 г. мобилизован в армию, участвовал в сражениях Первой мировой войны прапорщиком, продолжая революционную деятельность. С мая по август 1917 г. – председатель Совета солдатских депутатов 4-й армии на Румынском фронте.

В октябре 1917 г. – член военно-революционного комитета в Одессе. В 1918 г. входил вместе с Ф. Дзержинским и И. Сталиным в состав комиссии по организации в Советской России разведывательных органов. С марта 1918 г. – член коллегии, с августа 1918 г. и до января 1928 г. – нарком юстиции РСФСР и одновременно первый советский прокурор. В 1919–1920 гг. – комиссар Всероглавштаба и Полевого штаба Красной Армии, член Реввоенсовета РСФСР.

С 1921 г. был членом Президиума ВЦИК. С 1923 г. – член Президиума ЦИК СССР. В 1924–1927 гг. – председатель Центральной ревизионной комиссии (ЦРК) ВКП(б), в 1927–1930 гг. – член ЦКК ВКП(б). В 1928–1932 гг. – посол СССР в Италии.

Смилга Ивар Тенисович (1892–1937 гг.). Начальник Политуправления Реввоенсовета Республики (1919–1921 гг.), заместитель председателя Госплана СССР. С середины 1917 г. И.Т. Смилга занимал пост председателя облисполкома армии, флота и рабочих Финляндии. Активно участвовал в подготовке Октябрьского восстания в Петрограде. 25 октября 1917 г., в день восстания, осуществил переброску верных большевикам войск из Финляндии в Петроград. С конца 1917 по 1918 г. – уполномоченный РСФСР в Финляндии. Один из главных организаторов революционного движения в Финляндии.

Член Реввоенсоветов Западного, Южного, Кавказского и Крымского фронтов, член РВСР с мая 1919 г. до 24 марта 1923 г. С мая 1919 г. по январь 1921 г. был начальником Политуправления РВСР, руководившего деятельностью всех комиссаров в РККА. С 1920 г. – член Президиума ВСНХ РСФСР, заместитель председателя Госплана СССР. В январе 1937 г. приговорен к расстрелу и расстрелян, в 1987 г. реабилитирован.

Гусев Сергей Иванович (настоящие имя и фамилия – Яков Давидович Драбкин) (1874–1933 гг.). Военком Полевого штаба Реввоенсовета Республики. Начальник Политуправления Реввоенсовета Республики (1921–1922 гг.). Участник революции 1905–1907 гг., в 1905 г. – секретарь Петербургского комитета РСДРП и член Бюро комитета большинства, затем секретарь Одесского комитета партии, с 1906 г. – парторганизатор Железнодорожного района Москвы. Во время Октябрьского вооруженного восстания 1917 г. возглавлял секретариат Петроградского военно-революционного комитета. В феврале – марте 1918 г. – секретарь Комитета революционной обороны Петрограда. В сентябре – декабре 1918 г. – член Реввоенсовета 2-й армии, в декабре 1918 – июне 1919 г. – Восточного фронта. В июне – декабре 1919 г. – командующий Московским сектором обороны, военком Полевого штаба Реввоенсовета Республики.

В 1919–1923 гг. – член Реввоенсовета Республики и СССР. В июле – декабре 1919 г. в его непосредственном подчинении находились органы советской военной разведки. В декабре 1919 – январе 1920 г. входил в состав реввоенсоветов различных фронтов. В 1920–1923 гг. – кандидат в члены ЦК ВКП(б). С января 1921 г. по февраль 1922 г. – начальник Политуправления Реввоенсовета Республики и одновременно председатель Туркестанского бюро ЦК РКП(б). С февраля 1922 г. по апрель 1924 г. – член Реввоенсовета Туркестанского фронта. В 1923–1925 гг. – секретарь ЦКК ВКП(б) и член коллегии Наркомата рабоче-крестьянской инспекции СССР. С 1923 г. – член ЦКК ВКП(б), в 1923–1927 гг. – Президиума ЦКК ВКП(б).

Гусев возглавлял Военно-историческую комиссию по изучению опыта мировой и Гражданской войн при Реввоенсовете СССР. В 1925–1926 гг. – заведующий отделом печати ЦК ВКП(б). С 1928 г. – руководитель Центрально-Европейского секретариата Коминтерна. С 1929 г. – член Президиума Исполкома Коминтерна. Автор работ по истории Гражданской войны. Прах погребен в Кремлевской стене.

Серебряков Леонид Петрович (1888–1937 гг.). Начальник Политуправления Реввоенсовета Республики в 1922 г.

Участник революционных событий 1905–1906 гг. в Луганске, член комитета РСДРП. Делегат VI (Пражской) конференции РСДРП (1912 г.). С лета 1917 г. член и секретарь Московского комитета партии, член Президиума Моссовета.

В 1919–1920 гг. – секретарь Президиума ВЦИК и одновременно член Реввоенсовета Южного фронта, член ЦК РКП(б), член Оргбюро ЦК РКП(б), начальник Политуправления Реввоенсовета Республики в 1922 г. Председатель Главного комитета по проведению всеобщей трудовой повинности. С 1921 г. работал в наркомате путей сообщения РСФСР и СССР: комиссар Главного управления, заместитель наркома (1922–1924 гг.), с 1929 г. – член коллегии.

Был одним из лидеров левой оппозиции, в декабре 1927 г. на XV съезде ВКП(б) был исключен из партии, в январе 1930 г. восстановлен в партии. С 1931 г. – начальник Центрального управления шоссейных дорог и автомобильного транспорта при СНК СССР, с августа 1935 г. – первый заместитель начальника этого управления. В августе 1936 г. вновь исключен из ВКП(б), арестован, в январе 1937 г. приговорен к расстрелу, расстрелян. Реабилитирован в 1986 г.

Антонов-Овсеенко Владимир Александрович (1883–1939 гг.). Начальник Политуправления Реввоенсовета Республики (1922–1924 гг.)

Во время Октябрьской революции – секретарь Петроградского военно-революционного комитета (ВРК), руководил взятием Зимнего дворца. В 1917–1919 гг. – один из организаторов Красной Армии, командующий советскими войсками Юга России. В 1922–1924 гг. начальник Политуправления Реввоенсовета Республики. С 1924 г. полпред в Чехословакии, Литве, Польше. С 1934 г. – прокурор РСФСР. С 1936 г. генеральный консул в Барселоне. С 1937 г. – нарком юстиции РСФСР. Репрессирован, реабилитирован посмертно.

Лев Давидович Троцкий (настоящее имя Лейба Бронштейн) (1879–1940 гг.) – председатель Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, председатель военно-революционного комитета, народный комиссар по иностранным делам, нарком по военным делам, председатель Реввоенсовета Республики, один из главных руководителей Октябрьского вооруженного восстания, один из создателей Красной Армии.

В январе 1898 г. вместе с единомышленниками был арестован и приговорен к четырехлетней ссылке в Восточную Сибирь. В сентябре 1902 г. бежал из ссылки, использовав фальшивые документы на фамилию Троцкого, ставшую впоследствии общеизвестным псевдонимом. В октябре 1902 г. прибыл в Лондон и сразу же установил связь с живущими в эмиграции лидерами русской социал-демократии. С 1904 г. Троцкий выступал за объединение фракций большевиков и меньшевиков.

Когда началась первая русская революция, Троцкий вернулся в Петербург и в октябре 1905 г. принял активное участие в работе Петербургского совета, став одним из трех его сопредседателей.

В ходе революции 1905–1907 гг. Троцкий проявил себя незаурядным организатором, оратором, публицистом. Он был фактическим лидером Петербургского совета рабочих депутатов, редактором его газеты «Известия».

В 1907 г. он был приговорен к вечному поселению в Сибирь с лишением всех гражданских прав, но по пути к месту ссылки бежал.

С 1908 по 1912 г. Троцкий издавал в Вене газету «Правда», в 1912 г. был военным корреспондентом «Киевской мысли» на Балканах, два года спустя, после начала Первой мировой войны, он перебрался в Швейцарию, а потом – во Францию и Испанию. В 1916 г. был выслан из Франции и перебрался в США.

В мае 1917 г. он вернулся в Россию, в июле вступил в партию большевиков. Был председателем Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, одним из главных руководителей Октябрьского вооруженного восстания. После 25 октября 1917 г. – народный комиссар по иностранным делам. В 1918–1925 гг. – нарком по военным делам, председатель Реввоенсовета Республики. Был одним из создателей Красной Армии, лично руководил ее действиями на фронтах Гражданской войны.

В конце Гражданской войны и начале 1920-х гг. популярность и влияние Троцкого достигли апогея, начал складываться культ его личности. В 1920–1921 гг. Троцкий одним из первых предложил мероприятия по сворачиванию «военного коммунизма» и переходу к НЭПу. Перед смертью Ленина и особенно после нее среди вождей большевиков разгорелась борьба за власть. После смерти Ленина началась острая борьба Троцкого со Сталиным за лидерство, которая закончилась поражением Троцкого.

В 1924 г. взгляды Троцкого («троцкизм») были объявлены «мелкобуржуазным уклоном» в РКП(б). За свои левые оппозиционные взгляды он был исключен из партии, в январе 1928 г. выслан в Алма-Ату, а в 1929 г. по решению Политбюро выдворен за пределы СССР.

В 1929–1933 гг. Троцкий жил с женой и старшим сыном Львом Седовым в Турции на Принцевых островах (Мраморное море). В 1933 г. он перебрался во Францию, в 1935 г. – в Норвегию. В конце 1936 г. он поселился в Мексике, в предместье Мехико, городе Койокан.

Он подвергал резкой критике политику советского руководства, опровергал утверждения официальной пропаганды и советскую статистику. Троцкий был инициатором создания 4-го Интернационала (1938 г.), автором многих работ по истории революционного движения в России, книг – «Уроки Октября», «История русской революции», «Преданная революция», воспоминаний «Моя жизнь» и др.

В СССР Троцкий был заочно приговорен к смертной казни; его первая жена и младший сын Сергей Седов, проводивший активную троцкистскую политику, были расстреляны. В 1939 г. Сталин отдал приказ о ликвидации Троцкого. 20 августа 1940 г. Троцкий был смертельно ранен испанским коммунистом и агентом НКВД Меркадером. Умер 21 августа и после кремации был похоронен во дворе дома в городе Койокане, где сейчас находится его музей.

Лашевич Михаил Михайлович (1884–1928 гг.). С 1925 г. – заместитель наркома по военным и морским делам СССР, заместитель председателя Реввоенсовета СССР.

В 1901 г. вступил в РСДРП, большевик. Вел партийную работу в провинции. Неоднократно арестовывался. В 1915 г. призван в армию. В 1917 г. – депутат Петросовета, член Петроградского комитета РСДРП(б) и Военно-революционного комитета. В 1918 г. – член Петроградского бюро ЦК РКП(б). В апреле – сентябре 1918 г. – политический комиссар Северного участка отрядов завесы. В августе – ноябре 1918 г. – член Реввоенсовета, в декабре 1918 – ноябре 1919 г. – командующий 3-й армией. В 1919–1920 гг. входил в состав реввоенсоветов важнейших фронтов Красной Армии.

В августе – ноябре 1920 г. – командующий 15-й армией. В 1918–1919 гг. и в 1923–1925 гг. – член, с 1925 г. – кандидат в члены ЦК партии. В 1922–1925 гг. – председатель Сибирского ревкома, одновременно член Реввоенсовета Западно-Сибирского округа и командующий Сибирским военным округом. С 1925 г. – заместитель наркома по военным и морским делам СССР, заместитель председателя Реввоенсовета СССР. В 1926–1928 гг. – заместитель председателя правления Китайской Восточной железной дороги. В числе других «троцкистов» на XV съезде ВКП(б) в 1927 г. выведен из состава ЦК и исключен из партии, в 1928 г. восстановлен в ее рядах.

Склянский Эфраим Маркович (1892–1925 гг.)  – комиссар Главного штаба и Ставки Верховного главнокомандования, заместитель председателя Реввоенсовета Республики и СССР, член Высшего военного совета Республики, член Совета Труда и Обороны во время Гражданской войны.

С июля 1913 г. в РСДРП. Становится пропагандистом Киевского комитета партии. С 1916 г. в армии – солдат запасного батальона, затем врач пехотного Черноморского полка. После Февральской революции 1917 г. в марте был избран председателем солдатского комитета 38-й дивизии и членом комитета 19-го армейского корпуса, в апреле – председатель II армейского съезда, с мая становится председателем армейского комитета 5-й армии Северного фронта. Член Двинского комитета РСДРП(б).

В октябре 1917 г. после переезда в Петроград – член Военно-революционного комитета Петроградского совета. В 1918 г. – комиссар Главного штаба и Ставки Верховного главнокомандования в Могилеве. В марте – сентябре 1918 г. – член Высшего военного совета РСФСР. С сентября – член, с октября 1918 г. – заместитель председателя Реввоенсовета Республики, с 1923 г. – Реввоенсовета СССР. В 1920–1921 гг. – член Совета Труда и Обороны и коллегии наркомата здравоохранения РСФСР. Член ВЦИК и ЦИК. Делегат VIII, X, XII съездов партии. В 1923 г. награжден орденом Красного Знамени РСФСР.

В ходе борьбы за власть между Сталиным и Троцким в марте 1924 г. был снят со всех военных постов. В апреле 1924 г. был назначен председателем правления треста – объединенных государственных фабрик Московского района ВСНХ. В том же 1924 г. был назначен председателем «Амторга» – единственного в те годы представительства СССР в США. В мае 1925 г. был направлен в служебную командировку в Германию и Францию. В августе 1925 г. утонул на озере Лонг-Лейк во время служебной командировки в США.

Военно-политические курсы и школы для подготовки военных комиссаров

Боевые столкновения учащихся военно-учебных заведений старой армии с революционными силами в Петрограде и Москве в начале ноября 1917 г. заставили новую власть уже в первые дни принимать решительные и жесткие меры. В связи с контрреволюционными выступлениями юнкеров Верховный главнокомандующий Н.В. Крыленко 6 ноября 1917 г. подписал постановление об упразднении специальных военно-учебных заведений, юнкерских училищ, школ прапорщиков, корпусов кадетских и морских. Народный комиссариат по военным делам постановил не производить выпуск юнкеров в офицеры, а самих юнкеров отправить в запасные полки, снабдив их свидетельствами об окончании курса с правом производства по представлению солдатских организаций на общих основаниях с солдатами.

14 ноября 1917 г. был издан приказ № 11 по военному ведомству, в котором руководство военным обучением возлагалось на главного комиссара всех военно-учебных заведений, должность которого была учреждена этим приказом[144]. Приказом народного комиссара по военным делам от 12 декабря 1917 г. был создан аппарат при главном комиссаре всех военно-учебных заведений. Параллельно продолжал выполнять свои функции и аппарат старого Главного управления военно-учебных заведений Генерального штаба, который прекратил свое существование только 17 февраля 1918 г. С этой даты на главного комиссара всех военно-учебных заведений были возложены функции Главного управления военно-учебных заведений, и его аппарат приступил к созданию новой системы подготовки военных кадров для Красной Армии. Непосредственную работу на местах осуществляли управления военно-учебных заведений военных округов.

Первый приказ народного комиссара по военным делам «Об образовании советских инструкторских курсов командного состава РККА» был подписан 14 февраля 1918 г. В феврале 1918 г. были открыты 10 ускоренных командных курсов в Москве, Петрограде, Твери, Ораниенбауме, Казани: пехотные, кавалерийские, артиллерийские, инженерные. Курсы готовили командный состав для пехоты, артиллерии, кавалерии и военно-технических частей[145].

В качестве одной из важнейших задач перед Красной Армией стояла подготовка военных кадров как командных, так и политических. Без решения этой задачи нельзя было осуществить план формирования регулярных воинских частей (полков, бригад и дивизий) на фронтах и в военных округах. По данным Всероссийского главного штаба, потребность вооруженных сил в командном составе к лету 1918 г. составляла более 55 тыс. человек, к концу года эта цифра значительно увеличилась.

Большую роль в выработке кадровой политики в период перехода к строительству массовой регулярной армии сыграл V Всероссийский съезд Советов. Съезд обязал Народный комиссариат по военным делам удвоить свои усилия по подготовке командных кадров, создать широкую сеть инструкторских школ для обучения командных кадров Красной Армии. Рекомендовалось также широко использовать опыт и знания военных специалистов из числа бывших офицеров старой армии.

В течение 1918 г. на базе старых военных академий были созданы советские военные академии: артиллерийская, военно-инженерная, военно-хозяйственная, военно-медицинская. В ноябре – декабре этого года начались занятия в Высшей стрелковой школе комсостава, Высшей военно-электротехнической школе, автомобильно-броневой и кавалерийской школах. Были организованы военно-политические курсы для подготовки преподавателей военных учебных заведений всех родов войск.

Однако Красная Армия продолжала испытывать острый недостаток в вооружении, продовольствии, командных, политических и технических кадрах. Ввиду больших потерь политических работников в боях, развертывания новых частей и дивизий фронты испытывали острый недостаток в военных комиссарах и других категориях политработников. Об этом говорят многочисленные телеграммы из действующей армии в ЦК партии, в Реввоенсовет Республики, Политуправление Реввоенсовета, в реввоенсоветы фронтов.

Огромная нехватка их объяснялась, с одной стороны, увеличением количества войсковых формирований, а с другой – значительными потерями политработников в боях, а также в результате болезней[146]. Немало их оставалось в освобожденных районах для налаживания работы советских органов. Например, в июне 1919 г., когда войска Восточного фронта успешно продвигались вперед, заметно уменьшилось число политработников, т. к. многие оставались в местных партийных и советских органах в освобожденных от неприятеля районах. Фронт требовал огромного количества комиссаров и работников политорганов.

Ввиду большого недостатка политсостава ЦК ВКП(б) периодически, в течение всей Гражданской войны в целях пополнения Красной Армии политработниками проводил партийные мобилизации коммунистов. Партийные мобилизации являлись важной мерой обеспечения фронта и тыла Красной Армии военными комиссарами. Они проводились, как правило, для оказания помощи тому или иному фронту, который в данный момент был важнейшим, или там, где складывалась угрожающая обстановка.

Так, летом и осенью 1918 г., когда главным фронтом Республики был Восточный, партия направила туда основную массу мобилизованных коммунистов и руководящих работников. В постановлении ЦК РКП(б) о мероприятиях по укреплению Восточного фронта от 29 июля 1918 г. всем партийным комитетам предлагалось немедленно и повсеместно взять на учет партийных работников, имеющих какой-либо командный опыт, и они должны быть «в трехдневный срок, т. е. не позже 3 августа, направлены в Москву и предоставлены в распоряжение Народного комиссариата по военным делам для нужд фронта… Все советские работники, эвакуировавшиеся из захваченных контрреволюционерами местностей, обязаны предоставить себя целиком в распоряжение фронта»[147].

Только через Всероссийское бюро военных комиссаров немногим более чем за четыре месяца – с конца июля по ноябрь 1918 г. – на политическую работу в войска было послано 3452 человека. Из них на Восточный фронт с конца июля по начало сентября был направлен 991 политработник, на Южный – 356, на Северный фронт – 170. Когда же главным фронтом борьбы с контрреволюцией стал Южный фронт, то партия стала посылать туда самую большую часть политических работников. С 13 по 28 ноября на Южный фронт были направлены 317 чел., на Восточный – 87. В декабре 1918 г. – январе 1919 г. на Южный фронт прибыли более 2,5 тыс. коммунистов. Многие мобилизованные коммунисты назначались политработниками. Так, из состава одной группы, насчитывающей 492 коммуниста, приехавших на Южный фронт зимой 1918–1919 гг., 13 были назначены комиссарами дивизий, 30 – комиссарами бригад, 59 – комиссарами полков, 140 – политработниками рот[148].

Для подготовки кадров политсостава в годы Гражданской войны постепенно была развернута система курсов и школ. Создание их сети ЦК РКП(б) поручил Всебюровоенкому, а затем Политуправлению РВСР. Вначале создавались отдельные курсы политработников в центре, затем стали создаваться окружные курсы при политотделах округов. Кроме них, были открыты: курсы агитаторов и пропагандистов – центральные, окружные и армейские; окружные курсы политпросветработников, библиотекарей и т. п.; красноармейские университеты при политотделах округов и армий; партийные школы при политотделах дивизий и бригад для подготовки агитаторов низших звеньев.

Если в начале своего существования на курсах политработников были различные сроки обучения, программы, то в ходе их развития разрабатывались единые программы, схемы организации курсов. Развертывание курсов политработников началось в центре. Первые курсы политработников, агитаторов и организаторов для армии были созданы в феврале 1918 г. при агитационном отделе Всероссийской коллегии по организации и формированию Красной Армии. 300 агитаторов-организаторов, прошедшие обучение на них, были направлены на места для организации работы по строительству Красной Армии.

Курсы агитаторов при Всероссийском бюро военных комиссаров начали работу в апреле 1918 г. Первый выпуск в мае 1918 г. дал 19 человек, а за два следующих месяца курсы подготовили 126 агитаторов, которые были направлены в войска[149]. И хотя курсы были малочисленными, срок обучения курсантов исчислялся 1–3 неделями, это первое в Красной Армии учебное заведение политработников сыграло положительную роль.

Во второй половине 1918 г. в Москве были открыты центральные курсы по подготовке военных комиссаров, агитаторов, культпросветработников, разовый выпуск которых в начале 1919 г. составлял 200–300 политработников[150]. В тот же период создается сеть курсов при окружных и губернских комиссариатах, в военных округах, запасной армии. В августе 1918 г. начали работать агитационные курсы при Уральском окружном военном комиссариате.

В сентябре 1918 г. были открыты Военные агитационно-просветительные курсы при агитационно-просветительном отделе Петроградского окружного военкомата с трехмесячным сроком обучения[151]. Слушатели изучали русский язык, математику, историю РКП(б), политическую экономию, Конституцию РСФСР и учение о государстве, историю революционного движения на Западе и в России и другие дисциплины. Первый выпуск состоялся в январе, второй – в апреле 1919 г. Второй выпуск насчитывал 200 человек.

Затем военно-политические курсы образуются в Орле, Ярославле, Костроме, Иваново-Вознесенске, Владимире, Нижнем Новгороде, Вологде, Вятке, Курске. На территории Московского военного округа агитационно-просветительные курсы были открыты в Витебске, Калуге и Рязани. Всего в 1918 г. на территории внутренних округов Советской России действовало 16 военно-политических школ и курсов[152].

Всероссийское бюро военных комиссаров по согласованию с ЦК РКП(б) в сентябре 1918 г. приняло решение об открытии первых курсов военных комиссаров, Положение о которых было утверждено Наркоматом по военным делам 25 сентября 1918 г.[153] 10 октября 1918 г. курсы приступили к работе, на них были зачислены 213 человек. Слушатели зачислялись на курсы по рекомендациям партийных и советских организаций. Срок обучения составлял полтора месяца. Занятия велись по двум циклам – военному и политическому. Курсанты изучали военные и политические дисциплины, причем большая часть времени была отведена на изучение военного дела. Первый выпуск состоялся во второй половине декабря 1918 г. Курсы по подготовке военных комиссаров окончили 186 человек, которые сразу были направлены в части и соединения[154].

В ноябре 1918 г. при Всероссийском бюро военных комиссаров начали действовать курсы агитаторов, инструкторов клубного дела, лекторов-агитаторов. Центральные военно-учебные заведения, с малочисленным составом обучающихся и находившиеся в стадии зарождения, далеко не полностью могли обеспечить войска кадрами политработников. Поэтому политотделы фронтов и армий создавали свои краткосрочные курсы политработников. К концу 1918 г. насчитывалось 16 подобных курсов и партшкол.

Таким образом, в 1918 г. произошли кардинальные изменения в военном образовании. Большинство вузов русской армии советская власть использовала по прямому предназначению для деятельности новых военно-учебных заведений. Военное образование в России возобновилось в течение пяти-шести месяцев после победы большевиков.

Военно-политическим руководством Советского государства было сохранено большинство военно-учебных заведений: шесть из семи академий; возобновлена деятельность 11 из 17 сухопутных, всех шести морских и восьми из 17 авиационных офицерских школ, классов и курсов; все 27 военных, специальных и морских училищ; 24 кадетских корпуса (в качестве пехотных вузов) из 29. Кроме того, практически без перерыва продолжили деятельность все специальные военные школы.

Бывшие кадетские корпуса, ставшие в августе 1917 г. гимназиями военного ведомства, революционное правительство упразднило. Однако уже в декабре 1921 г. открылись новые военно-подготовительные учебные заведения, и традиционная для России структура системы вузов по подготовке командного состава была восстановлена полностью.

Начальники и преподавательский состав военных академий после революции сохранялись прежними, а далее на должностях начальников академий происходила смена бывших генералов русской армии. Остальные учебные заведения возглавляли, как правило, штаб-офицеры и генералы старой армии. В течение исследуемого периода более 90 % преподавательского (инструкторского) состава всех советских военно-учебных заведений представляли бывшие офицеры. Большинство из них – офицеры военного времени.

Сотрудниками органов управления военным образованием также на 90 % были бывшие офицеры. По этой причине учебные программы советских вузов были предельно схожими с программами вузов соответствующего уровня русской армии. Дальнейшее развитие программ происходило с учетом выявленных недостатков. Все это позволяет сделать вывод о правопреемстве советской военной школы от дореволюционной.

В 1919–1920 гг. в Советской республике завершалось строительство массовой регулярной армии. В 1921–1923 гг. происходил перевод вооруженных сил на организацию мирного времени. В это время решались вопросы по переводу Красной Армии на милиционную систему, было положено начало территориальному строительству войсковых формирований.

Красная Армия в этот период продолжала испытывать острый недостаток в вооружении, продовольствии, командных, политических и технических кадрах. В этой обстановке для завершения строительства массовой регулярной армии первостепенное значение приобрела выработка военной политики партии, рассчитанной на переходный период.

В марте 1919 г. состоялся VIII съезд РКП(б), который принял основополагающие решения по военным вопросам и имел принципиальное значение для военного строительства Советского государства. Основные принципы строительства новой социалистической армии были изложены в специальной резолюции по военному вопросу.

Съезд определил, что Красная Армия должна быть «армией обученной, вооруженной и организованной по последнему слову военной науки». Съезд высказался за строительство кадровой армии с регулярной боевой подготовкой, одобрил введение в действие общевоинских уставов. Съезд принял также решение пересмотреть программы военных учебных заведений «сообразно духу Красной Армии и обстановке Гражданской войны». Основным направлением в реализации этого требования стало сокращение теоретического курса обучения и увеличение времени, отводимого на практические занятия.

Большое внимание партия уделяла и подготовке кадров политработников. В мае 1919 г. ЦК партии направил во все губернские комитеты партии директиву «О политработниках в Красной Армии», в которой были изложены требования к военной, профессиональной и общеобразовательной подготовке кадров на военно-политических должностях. В январе 1919 г. в Вологде для подготовки политработников были открыты агитационные и инструкторские курсы с двухмесячным сроком обучения. Политработники также готовились в партийной школе политотдела запасной армии Республики. В 1919 г. функционировали курсы инструкторов-организаторов просветительной работы, инструкторов клубного дела при просветительном отделе Политуправления Реввоенсовета Республики, клубно-библиотечные курсы, подчиненные политико-просветительной части ГУВУ3а, и другие[155].

5 ноября 1919 г. при Политическо-просветительном управлении Петроградского военного округа был создан Учительский институт Красной Армии им. Н.Г. Толмачева – первое высшее военно-политическое учебное заведение[156]. Количество слушателей было установлено 300 человек. В апреле 1920 г. Учительский институт был реорганизован в Красноармейский институт им. Н.Г. Толмачева.

В годы Гражданской войны подготовка политработников была также организована в Коммунистическом университете им. Я.М. Свердлова – первой высшей партийной школе Советской Республики, созданной в 1919 г. К концу года университет выпустил 4417 человек, из них 3253 были направлены на фронт[157]. Впоследствии Политуправлению Реввоенсовета Республики предоставлялось определенное количество мест в университете для красноармейцев, которые после учебы возвращались в войска. Политуправление РВСР разработало программу цикла лекций по политпросветработе в Красной Армии и предложило включить эти лекции в программу занятий университета им. Я.М. Свердлова[158].

В конце 1919 г. по указанию Политуправления РВСР были организованы курсы комиссаров при политотделе Балтийского флота с пятимесячным сроком обучения. На курсы было направлено 250 лучших коммунистов – моряков из судовых команд Балтийского флота, Онежской флотилии и береговой обороны Кронштадта. Программа курсов включала в себя два цикла: политических и военно-морских дисциплин.

Подготовка кадров политработников с 1919 г. приказом наркома по военным делам от 25 сентября 1919 г. стала осуществляться на создаваемых курсах военных комиссаров, центральных и окружных агитационно-инструкторских курсах клубно-библиотечных работников. Курсы комплектовались в основном красноармейцами-фронтовиками с боевым опытом и образованием в объеме начальной школы со сроком обучения от 2 до 8 месяцев. Основное внимание в процессе обучения уделялось практическим занятиям. В конце 1919 г. были введены общие учебные планы и программы, рассчитанные на 2-3-месячный срок обучения в подготовительных и 3-месячный в специальных классах.

По инициативе Реввоенсоветов и политотделов в 1919 г. создаются фронтовые и армейские школы и курсы по подготовке партийно-политических работников. К весне 1919 г. во всех армиях Восточного и Южного фронтов функционировали краткосрочные курсы и школы по подготовке политработников среднего и низового звена. Во второй половине 1919 г. большое число политработников дали армейские политшколы и курсы после введения института политруков. Быстро росла сеть дивизионных партийных школ. Только в дивизиях Юго-Восточного фронта к 15 ноября 1919 г. было 23 таких школы[159].

Крупными центрами по подготовке политработников различных категорий стали партийные школы при политотделах Восточного, Южного, Западного и Юго-Западного фронтов. Созданные при политотделах большинства армий и дивизий партийные школы осуществляли подготовку политработников, в основном политруков рот. Например, политкурсы Юго-Западного фронта в течение 1919–1920 гг. произвели 10 выпусков, были подготовлены свыше 2 тысяч политработников. Военно-политическая школа Западного фронта за такой же период подготовила более тысячи политработников[160]. При политотделе 3-й армии Восточного фронта в 1919 г. функционировали месячные агитаторские курсы[161]. В июле 1919 г. были созданы шестинедельные агитаторские курсы в 12-й армии[162].

Сеть курсов и школ для подготовки политработников в 1919 г. увеличивалась и совершенствовалась. В отчетах Политуправления РВСР указывались сведения о том, что в конце 1919 г. при всех политотделах армий и фронтов имелись курсы для подготовки политкомов и политруков[163]. В целях создания единообразия в подготовке кадров политсостава на I Всероссийском съезде политработников в декабре 1919 г. было принято предложение об организации курсов трех типов: долгосрочные курсы при Политуправлении РВСР для подготовки политработников по различным отраслям деятельности; трехмесячные – при политотделах фронтов; краткосрочные шестинедельные – при политотделах армий и политпросветотделах губвоенкоматов[164].

Съезд принял также резолюцию «О курсах и школах», в которой признал необходимым «дать товарищам, работающим на фронте, возможность более детально ознакомиться: а) с текущими событиями; б) мероприятиями и начинаниями советской власти, особенно в области строительства Красной Армии; в) очередными проблемами РКП», для чего при политотделах фронтов ставил задачу организовать краткосрочные дополнительные курсы[165].

Реввоенсовет Республики приказом от 22 января 1920 г. ввел это предложение Съезда политработников и определил штаты курсов[166]. По указанию ЦК РКП(б) была образована комиссия в составе Н.К. Крупской, Р.П. Катаняна, С.П. Нацаренуса, М.П. Покровского и других, которая разработала единую программу для политкурсов. Эта программа была разослана Политуправлением РВСР в начале 1920 г. во все политорганы[167].

Опыт подготовки кадров политработников в 1919 г. показал, что создававшаяся сеть курсов и школ в центре, при политотделах фронтов, армий и дивизий имеет значительные недостатки. Среди них основными назывались: большое количество разнотипных учебных заведений, малочисленность выпуска политработников, слишком короткие сроки обучения курсантов, низкий уровень обеспеченности курсов учебными пособиями и другими средствами для обучения курсантов.

Однако при всех своих недостатках сеть курсов и школ сумела в годы Гражданской войны в основном обеспечить части и соединения, действовавшие на фронтах, кадрами политработников. Созданные в годы войны военно-политические учебные заведения стали основой для развертывания впоследствии широкой подготовки кадров политсостава.

Большую роль в создании единой системы подготовки политработников играло совещание ответственных работников политорганов, проведенное Политическим управлением Реввоенсовета Республики в декабре 1919 г. На совещании были рассмотрены вопросы о реорганизации существующей системы образования политработников, о содержании учебных программ 3-месячных и 6-недельных курсов и школ[168].

Рекомендации этого совещания были утверждены I съездом политработников Красной Армии и получили отражение в Положении о политорганах от 22 января 1920 г.

В 1919–1920 гг. в Красной Армии был проведен целый ряд мероприятий, направленных на совершенствование системы подготовки политработников. Только за 8 месяцев, прошедших после VIII съезда партии, ЦК РКП(б) направил на места более 70 циркулярных писем, обращений и директив, в которых определялись политические и военные задачи армейских политработников[169].

Важным событием в построении новой системы военного образования было создание в конце 1920 г. Высшего академического военно-педагогического совета (ВАВПС). Председателем совета являлся начальник Главного управления военно-учебных заведений, членами состояли главком Вооруженными Силами Республики, начальники ряда центральных управлений Наркомата по военным делам, начальники академий, другие лица. Для разработки всех директив ВАВПС при нем был учрежден Малый академический совет из представителей ГУВУЗа, Всероглавштаба, академий и высших школ.

Приказом Реввоенсовета Республики от 19 августа 1920 г. перед указанным военно-педагогическим советом была поставлена задача объединения и согласования работы военных академий. Впоследствии ВАВПС распространил свою деятельность на все военно-учебные заведения.

Малым академическим советом был разработан доклад о системе военного образования, который был утвержден ВАВПС. Согласно этому докладу все военно-учебные заведения делились на три ступени.

Осенью 1920 г. в тылу и на фронте для подготовки политсостава были созданы более 200 различных курсов и школ. По данным курсовой секции Политического управления Реввоенсовета Республики на 1 ноября 1920 г., политсостав Красной Армии готовился на 224 различных курсах и школах, созданных в тылу и на фронте. Только курсов по подготовке культпросветработников в августе 1920 г. было 135, из них 19 – на фронте[170].

Например, политотдел 1-й Конной армии в первой половине 1920 г. произвел три выпуска курсантов-политработников по 250 человек в каждом[171]. Красноармейский университет 16-й армии Западного фронта в течение 1920 г. выпустил 431 политработника[172]. С 1 февраля 1920 г. начали работать военно-политические курсы при политотделе Центральной мусульманской военной коллегии[173]. Всего за период иностранной военной интервенции и Гражданской войны армейские политкурсы и школы подготовили около 30 тысяч политработников[174].

В конце 1921 г. подготовку и переподготовку политработников на различных курсах прошли около 20 тысяч военных комиссаров полков и отдельных батальонов, а также политруков подразделений.

Несмотря на предпринимаемые меры со стороны ЦК партии, Реввоенсовета Республики, в 1919–1921 гг. в организации работы курсов по подготовке политсостава не было единой системы. Политотдел каждого войскового соединения самостоятельно организовывал свои курсы, разрабатывал учебные программы и штаты. Следствием этого стало возникновение личных типов курсов и программ.

Учитывая эти обстоятельства, военная секция Главполитпросвета в сентябре 1921 г. выпустила Типовой сборник положений о военно-политических курсах, в котором содержались типовые учебные планы и программы, а также штаты для дивизионных и окружных (армейских) военно-политических курсов. Политическим управлением и Главполитпросветом были установлены три типа военно-политических курсов: бригадные – для рядовых коммунистов; дивизионные – для подготовки политруков; окружные (армейские) – для подготовки военных комиссаров и политпросветработников[175].

Дивизионные курсы находились в непосредственном ведении политотдела дивизии, а окружные (армейские) – в ведении политического управления округа (политического отдела армии) и являлись постоянно действующим учреждением. Руководство курсами осуществлял начальник, имеющий права комиссара дивизии, назначаемый соответствующим политорганом.

При начальнике курсов образовывался учебно-курсовой совет в качестве совещательного органа из числа лекторов, руководителей практических занятий и представителей от курсантов. Преподавательский состав приглашался начальником курсов и утверждался политическим отделом. Руководство учебной частью возлагалось на помощника начальника курсов.

В строевом отношении дивизионные курсы представляли одну роту предельной численностью 100 курсантов, которая делилась на два взвода. Окружные курсы предельной численностью 300 курсантов составляли роту, которая делилась на три взвода. Штат дивизионных курсов составлял 125 человек, окружных (армейских) – 332 человека. При курсах организовывались клуб и библиотека. Срок обучения на дивизионных курсах составлял 3 месяца, на окружных (армейских) курсах – 6 месяцев.

Программа дивизионных военно-политических курсов составляла 389 часов, окружных (армейских) – 600 часов. Кроме того, ежедневно один час выделялся на гимнастику, строевое обучение и полевые занятия.

Окружные (армейские) курсы, кроме того, делились на секции (отделения):

1) секция военкомов (комиссары, начальники политорганов),

2) секция партийных работников и политработников,

3) клубно-библиотечная секция (организаторы-инструкторы клубно-библиотечного дела),

4) школьная секция (организаторы-инструкторы школьного дела).

Программа секционных занятий составляла 300 часов. Продолжительность общего курса обучения для всех секций составляла один месяц (40 лекционных занятий и 35 практических занятий). На общем курсе изучались учебные дисциплины: «Политический аппарат Красной Армии и Флота» (75 часов), «Организация партполитпросветработы в частях Красной Армии и Флота» (50 часов), «Комиссарский аппарат Красной Армии и Флота» (25 часов).

Продолжительность специального курса обучения для секций также составляла один месяц. Например, на секции военных комиссаров изучались дисциплины: «Административно-политическая работа комиссара» (75 часов, в том числе – 40 лекций, 35 практических занятий); «Задачи комиссара в специальных частях Красной Армии и Флота» (75 часов, в том числе – 40 лекций, 35 практических занятий); «Работа комиссара в войсках»[176].

В ходе Гражданской войны сеть военно-учебных заведений по всем специальностям расширилась с 63 в январе 1919 г. до 153 к ноябрю 1920 г. В них обучались 54 тысячи человек. Сроки обучения составляли от 4 до 8 месяцев[177].

Работа с военными кадрами, их обучение требовали осуществления новых практических мер. Была проведена реорганизация системы военно-учебных заведений. Совет Труда и Обороны 19 января 1921 г. принял постановление о перестройке военно-учебных заведений в условиях мирного времени, о преобразовании ряда краткосрочных командных и политических курсов в военные школы с более продолжительными сроками обучения. На базе лучших курсов из них стала создаваться широкая сеть военных школ. Сроки обучения в военных школах в зависимости от профиля устанавливались 3–4 года.

Система военного образования строилась с таким расчетом, чтобы дать командному и политическому составу основательную общую, военную и политическую подготовку. Предусматривались три ступени обучения: первая – средние военные школы со сроками обучения 3–4 года; вторая – высшие школы и курсы усовершенствования для повышения знаний командного и политического состава после практической работы в войсках; третья – военные академии. Для высшего командного состава, не получившего соответствующего военного образования, были образованы высшие академические курсы.

На 1 января 1921 г. в вооруженных силах насчитывалось 150 военно-учебных заведений, в том числе: 3 военные академии, 13 высших военных школ, 43 средние военные школы и 90 различных курсов. На 1 октября 1923 г. число их сократилось до 78 (без военных академий)[178].

ЦК партии принял также ряд важных решений, направленных на подготовку кадров политработников, в первую очередь военных комиссаров. В постановлении ЦК РКП(б) «Об укреплении Красной Армии» перед политотделами ставились задачи аттестования всего комиссарского состава. Во второй половине 1921 г. и начале 1922 г. специально созданные аттестационные комиссии провели проверку подготовки военных комиссаров и политработников на соответствие их своему предназначению.

В этом постановлении политотделам предлагалось также лучшим образом организовать совместно с уездными и губернскими политпросветами курсовое дело. Для этого рекомендовалось расширить существующие курсы, создавать повторные, с повышенной программой курсы для комиссаров и политруков, а также курсы для подготовки новых и старых политруков, не имеющих достаточных знаний. Всех комиссаров батальонов, полков, их заместителей и наиболее подготовленных политруков предлагалось пропустить через повторные курсы в течение предстоящих 4 месяцев. Организация таких курсов должна происходить параллельно с уже существующими курсами. Выполнение этих задач возлагалось на комиссаров частей и органы местных политпросветов[179].

В письме «О комиссарах и политработниках Красной Армии» ЦК РКП(б) признал необходимым произвести широкое обновление комиссарского состава и политработников как важнейшей меры поддержания боеспособности армии. К середине 1922 г. в армии и на флоте насчитывалось 19 тыс. политработников[180].

Совещание военных делегатов XI съезда РКП(б) в начале апреля 1922 г. признало необходимым упорядочить подготовку и переподготовку кадров политработников. За основу системы подготовки кадров политработников была взята система подготовки кадров, принятая для партии. С этой целью совещание предложило сосредоточить подготовку кадров политработников в окружных военно-политических школах, которые начали создаваться на базе окружных курсов. В основу их деятельности предлагалось положить программы и методику общепартийных учебных заведений с внесением соответствующих корректив, связанных с необходимостью знания политработниками военного дела.

В апреле 1922 г. Политуправление РВСР потребовало от округов наладить работу окружных военно-политических школ, перевести их на единые штаты и программу, сделать их основным звеном в подготовке наиболее многочисленной категории политработников – политруков рот и равных им подразделений.

Большое значение для организации работы системы военно-политических курсов имели решения Всероссийского совещания по агитационно-пропагандистской работе в Красной Армии и флоте, проходившего 1–6 сентября 1922 г. Совещание приняло резолюцию о твердой сети курсов по подготовке политсостава.

Твердая сеть военполиткурсов включала в себя курсы трех ступеней:

а) военполиткурсы 1-й ступени с четырехмесячным сроком обучения, являясь элементарной массовой партшколой в армии, имели задачу повысить партийную квалификацию рядовых членов партии, развивать коммунистическое сознание наиболее активных беспартийных красноармейцев, а также отчасти и подготовить материал для пополнения курсов высших ступеней.

Принимая во внимание условия сокращения армии и малочисленность комячеек в частях, курсы 1-й ступени предлагалось разворачивать по одним на три-четыре дивизии; курсы организуются политуправлением округа при наиболее мощных политотделах дивизий, с численностью курсантов до 150 человек;

б) военполиткурсы 2-й ступени с годичным сроком обучения имели задачу подготовить ротных политруков и организовывались по усмотрению Политуправления РВСР при политуправлениях округов, фронтов и армий;

в) 3-й ступенью являлась Высшая военно-политическая школа имени Толмачева в Петрограде с трехгодичным курсом обучения, имеющая задачу готовить военных политработников высшей квалификации.

Ввиду специфических условий политработы на Красном Флоте, в технических частях Красной Армии и среди национальных меньшинств, имеющих значительное число своих представителей в армии, в твердую сеть военполиткурсов включались курсы, имеющие своей задачей дать политработникам, помимо общей подготовки, необходимые технические или культурно-бытовые знания:

а) центральные военно-морские политические курсы типа 2-й ступени с полуторагодичным сроком обучения, осуществляющие подготовку политработников флота;

б) центральные военно-политические курсы специальных частей Красной Армии, готовившие политработников для технических войск – авиа-, автоброне-, инжчастей и войск связи, с полуторагодичным сроком обучения;

в) центральные тюркские военполиткурсы для подготовки политработников из числа говорящих на тюркских наречиях.

Совещание признало необходимым для подготовки просветработников (библиотечных, школьных, клубных) создать особые учебные заведения. Временно до создания этих специальных учебных заведений подготовка просветработников должна осуществляться на военполиткурсах 2-й ступени.

Совещание признало также желательной полную централизацию управления всеми политкурсами высших ступеней в Политуправлении РВСР, необходимым уже сейчас передать Политуправлению непосредственное учебное руководство ими. ПУР должен был пересмотреть сеть курсов 2-й ступени в направлении сокращения их числа для качественного их укрепления, учитывая количество частей, обслуживаемых каждыми курсами. При этом общее количество обучающихся курсантов не должно было уменьшиться.

Военполиткурсы 1-й ступени в отношении административно-организационного руководства оставались в ведении управления политотдела дивизии, при которой они были расположены. Учебное руководство сосредоточивалось в политуправлении округа, причем это руководство политуправления осуществляли через начальников военполиткурсов 2-й ступени.

Приказом Политуправления РВСР № 502 от 30 октября 1922 г. был объявлен учебный план окружных военно-политических школ, согласно которому занятия проводились по русскому языку, математике, географии, естествознанию, истории, военной топографии, стрелковому делу и другим предметам. Наибольшее количество часов было отведено на изучение политэкономии (136 часов), видов и методов политпросветработы в Красной Армии, а также строевым занятиям и физической культуре (240 часов). Учебный год делился на три периода (триместра): I – сентябрь – ноябрь; II – декабрь – март; III – апрель – июль[181].

Окружные военно-политические курсы были реорганизованы в нормальные военно-политические школы с едиными штатами и программами, рассчитанными на двухгодичный срок обучения. На эти школы возлагалась подготовка наиболее многочисленной категории политработников – политруков рот (батарей) и равных им подразделений. На базе военно-политических курсов было создано 8 окружных и 5 национальных военно-политических школ.

В связи с решениями XII съезда партии по организации национальных частей предпринимаются практические меры по подготовке политработников из местных национальностей. Политработники для национальных частей Поволжья, Закавказских республик готовились в Азербайджанской, Армянской, Грузинской, Центральной тюркской военно-политических школах и в национальной военно-политической школе Кавказской Краснознаменной армии.

Создание сети окружных военно-политических школ, за основу обучения в которых были приняты программы и методика общепартийных учебных заведений, дало возможность организовать подготовку наиболее многочисленного звена политсостава – политруков рот.

Перевод окружных военно-политических школ на годичный, а затем на двухгодичный срок обучения позволил значительно повысить уровень подготовки выпускников. По общеполитической подготовке школы давали слушателям знания в объеме губернской совпартшколы 2-й ступени.

ЦК партии в письме «Об участии губкомов в политработе Красной Армии и Флота» от 21 декабря 1922 г. указал на необходимость губернским комитетам партии в связи с усложнением политической работы в войсках особое внимание и содействие оказывать окружным военно-политическим курсам, осуществляющим подготовку кадров политработников для Красной Армии. «Особое внимание и содействие, – требовал ЦК партии, – оказывать окружным военно-политическим курсам, подготавливающим кадры политработников (политруков) для Красной Армии»[182].

В письме предлагалось установить тесную связь между коммунистическими университетами, совпартшколами 1-й и 2-й ступени и военно-политическими курсами, а также постоянный обмен между ними опытом в вопросах программы и методики. Губернские комитеты партии должны были поддерживать военно-политические курсы лекторскими кадрами по предметам общего курса. Рекомендовалось организовать в армейских частях специальные агитпропагандистские группы, которые, не переходя в распоряжение политорганов, должны работать с ними в тесном контакте под общим руководством губернских комитетов партии[183].

В 1922 г. Политуправление Реввоенсовета Республики создает в Харькове Центральную военно-политическую школу специальных частей РККА имени Совнаркома УССР, которая готовила кадры для авиационных, автоброневых, инженерных частей и войск связи. В октябре 1923 г. на базе политических курсов Балтийского флота создается политическое военно-морское училище имени С.Г. Рошаля, где готовятся политруки для Военно-морского флота.

Наряду с подготовкой кадров политработников Политуправление РВСР решает вопросы по повышению военных и политических знаний политсостава, организует его переподготовку. В середине 1922 г. при окружных военно-политических школах открываются специальные отделения для переподготовки политработников. Для переподготовки политработников Военно-морского флота при политическом военно-морском училище создается специальное отделение.

14 ноября 1922 г. Политуправление РВСР разослало в войска Инструкцию о комплектовании окружных военно-политических школ. В январе 1923 г. на базе Петроградского инструкторского института им. Н.Г. Толмачева и Могилевского Красноармейского университета имени 16-й армии было создано высшее военно-политическое учебное заведение – Военно-политический институт им. Н.Г. Толмачева. В основу учебной программы института были взяты программы для высших общепартийных учебных заведений. Политработники высшего звена проходили подготовку в Университете имени Я.М. Свердлова. По постановлению ЦК партии 10 % всех мест в этом университете было предоставлено политработникам Красной Армии. Часть высшего политсостава (комиссары дивизий, корпусов) проходила учебу в Институте красной профессуры.

Окружные военно-политические курсы с 1923 г. были преобразованы в нормальные военно-политические школы с 3-годичным сроком обучения, они готовили политруков рот (батарей). На специальных отделениях школ с 1923 г. также осуществлялась переподготовка политработников. Руководство учебным процессом осуществляло Главное управление военно-учебных заведений. По имевшей место в то время практике, в округа и непосредственно в военно-учебные заведения направлялись циркуляры по самым различным вопросам.

Приказом Политического управления Реввоенсовета Республики от 29 января 1923 г. № 54 вносились изменения в программу военно-учебных заведений по политграмоте в связи с постановлением X съезда Советов СССР об образовании Союза Советских Социалистических Республик.

Применительно к перестройке самого учебного процесса в военно-учебных заведениях этот период характеризовался попытками перехода от лекционной системы обучения к лабораторному методу (бригадно-лабораторному). В педагогической среде этот вопрос особенно активно обсуждался в 1923 г. «Военный вестник» писал на эту тему: «Перед всеми ВУЗами стоит очередная проблема – переход от класса к лаборатории. Лабораторный план занятий смущает, видимо, многих. В Московскую высшую военно-педагогическую школу приезжают представители с мест в целях ознакомления с положением дела в педагогической школе…»[184]

Суть лабораторного метода заключалась в том, чтобы научить курсантов и слушателей самостоятельно добывать знания. Основные положения лабораторного метода сводились к следующей методике:

а) знания не должны даваться в готовом виде; они должны добываться в ходе опытно-практической работы самими обучаемыми;

б) воспитание самостоятельности учащихся, обучение их методам самостоятельной работы следовало признать важнейшей педагогической задачей;

в) преподаватель становится преимущественно организатором и руководителем самостоятельной работы обучаемых; не давя своим авторитетом инициативы слушателей, он определяет перспективы их работы, устанавливает минимум и максимум для самостоятельной работы, направляет работу, организует и упорядочивает дискуссию, ведет учет проделанной работы;

г) работа из класса переносится в оборудованную лабораторию с необходимым минимумом учебного материала, наглядных пособий, моделей и т. п.[185]

Такая организация учебного процесса в военно-учебных заведениях требовала и создания необходимых условий:

– во-первых, определенной учебно-методической базы (учебников, учебной и методической литературы, наглядных пособий, моделей и т. п.;

– во-вторых, наличия подготовленных и опытных преподавателей, способных умело организовать самостоятельную работу обучаемых;

– в-третьих, определенного уровня подготовки слушателей и курсантов, а также действенных стимулов, побуждающих их к творческой самостоятельной работе;

– в-четвертых, значительного увеличения времени на подготовку обучаемых.

Понятно, что в тяжелейшей внешнеполитической и внутриполитической обстановке в стране такие условия в военно-учебных заведениях создать было невозможно.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что в период перехода Красной Армии и Флота на мирное положение, несмотря на существующие проблемы, была создана сеть средних и высших военно-политических учебных заведений, соответствующая по уровню образования сети общепартийных учебных заведений.

Военная реформа 1924−1928 гг. и введение единоначалия в Красной Армии

После окончания Гражданской войны и иностранной военной интервенции перед руководством страны и военным ведомством встал ряд важнейших задач в области военного строительства. При переходе на мирное положение военно-политические, экономические и социальные условия как внутреннего, так и международного характера того времени диктовали необходимость значительного сокращения Вооруженных Сил Советской Республики и приведения их организационно-штатной структуры в соответствие с оборонным характером военной политики и экономическими возможностями страны.

К концу 1920 г. в Красной Армии насчитывалось 5,5 млн человек, из которых 83,4 % составляли мобилизованные и 16,6 % добровольцы. Содержать такую многочисленную армию государство было не в состоянии, прежде всего по экономическим причинам.

В короткие сроки необходимо было демобилизовать почти 5 млн военнослужащих, определить принципы дальнейшего строительства вооруженных сил, реорганизовать структуру соединений и частей РККА, перестроить систему материального обеспечения войск, позаботиться о единой подготовке командных и административных кадров, улучшить обучение и воспитание личного состава.

К лету 1924 г. кадровая армия была доведена до 562 тыс. человек, т. е. была сокращена почти в 10 раз по сравнению с 1920 г. Вооруженные силы состояли из кадровых частей и территориально-милиционных формирований. Территориально-милиционные формирования состояли на 16–20 % из кадрового состава и на 80 % из приписного состава, призываемого на регулярные сборы.

Необходимость решения сложных задач обороны страны сокращенным составом вооруженных сил вызвала потребность их всестороннего реформирования. Военная реформа 1924–1925 гг. проводилась в соответствии с Планом мероприятий по коренному улучшению положения Красной Армии, разработанным военной комиссией ЦК совместно с Реввоенсоветом СССР и утвержденным ЦК РКП(б) 6 марта 1924 г.

В 1924 г. комиссией ЦКК-РКИ была проведена проверка состояния дел в вооруженных силах. Обследованию подверглись все центральные ведомства Наркомата по военно-морским делам СССР, управления, части и соединения Западного, Украинского, Московского и Северо-Кавказского военных округов, в каждом из которых выделялись для этих целей по одному корпусу, дивизии и полку.

Проверка выявила ряд существенных недостатков, которые были отмечены комиссией: структура Штаба РККА не соответствовала задачам подготовки страны к обороне; штаты войсковых штабов перегружены работой; в армии отмечался большой некомплект личного состава – до 50 % в некоторых частях; текучесть личного состава приняла угрожающие размеры (большинство частей в 1923 г. меняло свой состав несколько раз); существовавшая штатно-организационная структура армии не отвечала задачам ее использования в мирное время; неустойчивость организационных форм расшатывала воинскую дисциплину и снижала боеспособность войск.

Не соответствовала современным требованиям и система подготовки командных кадров РККА. Сохранившиеся со времен Гражданской войны краткосрочные курсы не имели единых учебных планов. Результатом этого стали: а) низкий уровень теоретической подготовки и инструкторской квалификации подавляющего большинства комсостава, б) слабая обеспеченность командными кадрами (45 % комсостава не отвечало необходимым требованиям общевойскового боя, 12 % не имело даже военного образования.

Вывод комиссии ЦКК-РКИ был однозначен: «Красной Армии как организованной, обученной, политически воспитанной и обеспеченной мобилизационными запасами силы у нас в настоящее время нет. В настоящем своем виде Красная Армия небоеспособна»[186]. В мае 1924 г. XIII съезд РКП(б) утвердил предложенные комиссией мероприятия в военной области. В резолюции съезда по отчетному докладу ЦК говорилось: «Съезд приветствует шаги, предпринятые ЦК для проведения вполне назревшей реформы в военном ведомстве»[187].

Реорганизация вооруженных сил, происходившая в 1920-е гг., затронула все сферы жизни армии и флота. Основные направления военной реформы были продиктованы жизнью и сводились к реорганизации и укреплению аппарата управления, введению смешанной системы комплектования вооруженных сил (сочетанию кадровых и территориально-милиционных формирований), перестройке системы подготовки военных кадров, введению единоначалия, укреплению воспитательной работы среди личного состава[188].

Главным содержанием военной реформы был вынужденный временный переход формирований Сухопутных войск на смешанную систему строительства, при которой кадровые соединения дополнялись территориально-милиционными образованиями. Территориальный принцип распространялся только на стрелковые и кавалерийские дивизии. Большинство дивизий приграничных военных округов и технических родов войск оставались кадровыми.

В ходе реформы войсковые формирования Сухопутных войск перешли на однотипную организационную структуру. Было введено корпусное звено управления, в стрелковых дивизиях упразднялось бригадное звено. Во все звенья, от стрелкового батальона до стрелкового корпуса, была введена штатная артиллерия.

В соответствии с приказом Реввоенсовета СССР от 15 апреля 1924 г. в военных округах и армиях были созданы Реввоенсоветы как высшие органы власти в округах и армиях. Реввоенсоветы и им соответствующие командующие подчинялись непосредственно Реввоенсовету СССР.

Постановлением ЦИК и СНК СССР «О реорганизации местных органов Народного комиссариата по военным и морским делам» от 9 января 1925 г. были учреждены территориальные управления (на правах отделов исполкомов): корпусные территориальные управления – в губерниях, где был корпус; дивизионные территориальные управления – в губерниях, где были дивизии; губернские территориальные управления – в губерниях, где не было воинских соединений. Корпусные территориальные управления подчинялись командиру корпуса, дивизионные – командиру дивизии, а губернские – непосредственно командующему военным округом.

В целях подготовки командных кадров в стране были созданы: полковые школы для подготовки младших специалистов со сроком обучения 7-10 месяцев (приказ Реввоенсовета СССР от 58 декабря 1924 г.); военные школы с 3-4-летним обучением для подготовки военных специалистов среднего звена (в 1925 г. Реввоенсовет СССР утвердил Положение о военных школах РККА); курсы переподготовки и усовершенствования; военные академии и военные факультеты при гражданских вузах; высшие курсы усовершенствования специалистов после окончания военных академий.

18 сентября 1925 г. был принят первый общесоюзный Закон «Об обязательной военной службе». Законом определялась всеобщая воинская обязанность, но с оружием в руках доверялось служить только трудящимся. Служба мужчин рабоче-крестьянского происхождения длилась с 19 до 40 лет. Она состояла из: 1) допризывной подготовки всех граждан с 19 лет до 21 года; 2) действительной военной службы (сроком 5 лет), которая могла проходить: в кадровых частях; в переменном составе территориальных формирований; вневойсковым порядком; 3) состояния в запасе до 40 лет.

В 1928 и 1930 гг. были приняты новые редакции закона «Об обязательной военной службе»: был введен новый вид действительной службы – военно-производственная служба (без отрыва от производства); для студентов допризывная подготовка заменялась на высшую вневойсковую подготовку командного состава запаса.

Национальное военное строительство имело своей целью привлечение всех народов СССР к участию в обороне. К концу 1924 г. Реввоенсовет СССР разработал 5-летний план национального строительства Красной Армии. Уже в 1925 г. национальные формирования Красной Армии составляли 10 % ее численности.

Важную роль в повышении качества воспитательной работы, подчинении ее непосредственным задачам укрепления боеспособности войск в этот период сыграли новые уставы. Во все боевые уставы РККА были введены специальные главы о политической работе в боевой обстановке. Политуправлением Красной Армии были изданы специальные указания по проведению партийно-политической работы в боевых условиях: наставление Полевая служба политорганов, Временное положение о строении и работе войсковых партийных организаций в военное время и другие.

Одним из мероприятий, проведенных во время военной реформы, было сокращение штата Политического управления с 894 человек на 1 января 1922 г. до 118 человек в ноябре 1924 г. Политуправление Реввоенсовета СССР 28 марта 1924 г. было переименовано в Политическое управление РККА.

На 1 апреля 1925 г. политический состав РККА насчитывал 14 807 человек (средний – 9572, старший – 3837, высший – 1398 человек), что составляло 20,3 % общей численности начсостава и 2,9 % всего личного состава РККА.

В сентябре 1925 г. было утверждено новое Положение о Политическом управлении РККА (ПУ РККА), в котором указывалось, что политуправление, работающее на правах военного отдела ЦУ партии, является центральным директивным органом, призванным руководить всей партийно-политической работой в вооруженных силах. Согласно новому положению ПУ РККА имело в своей организационной структуре следующие отделы: организационно-распределительный, агитационно-пропагандистский, морской, мобилизационной подготовки, информационно-статистический, административно-хозяйственный и секретариат.

При Политическом управлении РККА находилась также конфликтная комиссия, секретарь которой утверждался ЦК партии. Конфликтная комиссия политуправления всю свою работу строила в тесной связи с Центральной контрольной комиссией, ее решения представлялись на утверждение Центральной контрольной комиссии.

В это же время утверждается новое Положение о Военном совете округа, флота, армии, флотилии. В состав Военного совета входил военный политработник и секретарь местного партийного комитета.

В этот период в жизни армии и флота большую роль играли военно-политические совещания, созданные еще в середине 1925 г. как постоянные совещательные органы при командовании дивизии, корпуса, округа. При Политуправлении РККА в 1925 г. было создано Центральное военно-политическое совещание как постоянный совещательный орган. Совещания рассматривали важнейшие вопросы жизни Красной Армии и Флота, представляли командованию свои рекомендации по актуальным вопросам укрепления вооруженных сил и улучшению партийно-политической работы.

В сентябре 1925 г. было утверждено и новое Положение о политуправлении округа как об органе практического руководства партийно-политической работой в пределах округа. Было утверждено также новое Положение о политотделе соединения. В этот период был также реорганизован и партийно-политический аппарат воинской части.

Принятие Положения о Политуправлении РККА, о политуправлении округа, политотделе дивизии улучшило структуру партийно-политического аппарата Красной Армии и Флота, направляло его деятельность на решение новых сложных задач, связанных с реорганизацией вооруженных сил.

Таким образом, в период проведения военной реформы вместе с перестройкой вооруженных сил была осуществлена перестройка партийных организаций и всего партийно-политического аппарата, четко были определены его место и роль в системе органов военного управления.

Одним из важнейших вопросов военной реформы было введение единоначалия в вооруженных силах. Этот вопрос встал уже в 1920 г. Приказом Реввоенсовета Республики № 117 от 23 января 1920 г. «Об учреждении единой структуры политорганов Красной Армии» единоначалие вводилось в батальонах. Должность помощника командира по политчасти в батальонах при этом отсутствовала, а политработой в полку руководили комиссар и его помощник.

В этом же приказе указывалось, что должности комиссаров сохраняются лишь в отдельных, наиболее важных штабах, управлениях, учреждениях и крупных отделах, и по усмотрению соответствующих революционных военных советов (Реввоенсоветов). Приказ № 117 вводил единоначалие и для беспартийного начальствующего состава (начсостава), сохраняя комиссаров в наиболее важных учреждениях и отделах.

Единоначалие в ряде случаев стало вводиться приказами Реввоенсоветов фронтов. Наиболее активным и последовательным сторонником его введения оставался М.В. Фрунзе. Приказом № 31 от 24 января 1920 г. войскам Туркестанского фронта за подписью М.В. Фрунзе было объявлено Положение об упразднении в частях военных комиссаров при начальниках и командирах – членах РКП(б) и назначении к ним помощников по политической работе.

На Восточном фронте четырем коммунистам – начальникам дивизий были предоставлены права единоначальников. В приказе по 5-й армии от 17 марта 1920 г. говорилось, что в целях экономии партийных работников и наиболее рационального их использования следует оставлять впредь незамещенной должность военного комиссара дивизии (военкомдива) в тех дивизиях, где начальниками дивизий являются члены РКП(б). В этом случае руководство всей политической работой дивизии возлагалось на заведующих политическими отделами дивизий (заподивов). Однако в случае вступления в должность начдива-некоммуниста заподив принимал на себя обязанности военкомдива.

После окончания Гражданской войны в Красной Армии движение к практической реализации полного единоначалия продолжилось. На XI съезде РКП(б) 27 марта – 2 апреля 1922 г. было отмечено, что «одним из важнейших моментов в строительстве Красной Армии в настоящее время является переход к практическому осуществлению единоначалия».

В июне 1924 г. Оргбюро ЦК РКП(б) приняло постановление о введении единоначалия и установило 2 его формы:

а) оперативно-строевые и административно-хозяйственные функции были в ведении командира, а проведение партийно-политической работы оставалось за комиссаром;

б) функции командира и комиссара совмещались в одном лице. Командир в таком случае назывался «Командир-военный комиссар». В таких условиях должность комиссара упразднялась и утверждалась должность помощника командира по политической части.

В связи с тем, что среди командного состава было много беспартийных и не все командиры-коммунисты сразу могли возглавить партийно-политическую работу, по указанию ЦК партии устанавливались две формы единоначалия. В соответствии с Инструкцией по практическому проведению единоначалия в Красной Армии и флоте первая форма единоначалия заключалась в том, что оперативные и административно-хозяйственные функции были отнесены к ведению командира, а партийно-политическая работа сохранялась за комиссаром.

При второй форме функции командира и комиссара совмещались в одном лице, а должность комиссара упразднялась и учреждалась должность помощника по политической части. В начале распространение получила первая форма, но уже спустя два года широко стала внедряться вторая форма единоначалия, когда командир-коммунист становился единоначальником не только в области боевой подготовки и административно-хозяйственной деятельности, но и в области партийно-политического руководства.

12 января 1925 г. Реввоенсовет СССР ввел принцип единоначалия в центральных органах Народного комиссариата по военным и морским делам (Наркомвоенмор). К марту 1925 г. была закончена досрочная аттестация лиц начальствующего состава, которые могли выдвигаться в качестве единоначальников.

2 марта 1925 г. М. Фрунзе подписал приказ Реввоенсовета СССР «О введении единоначалия в РККА». Оно вводилось в двух формах: полное единоначалие устанавливалось там, где командир был членом партии и отвечал ее требованиям. При нем назначался помощник по политической части; неполное единоначалие предполагало наличие комиссара, который отвечал за партийную и политическую работу и помогал командиру в боевой подготовке.

6 марта 1925 г. было опубликовано постановление ЦК РКП(б) «Об единоначалии в Красной Армии», в котором отмечалось, что в настоящее время создались вполне благоприятные условия для проведения в жизнь принципа единоначалия. Такие условия создались в результате всей предшествующей работы, проделанной партией и военными органами, как по общему укреплению Красной Армии, так и по укреплению кадров командного состава (путем отбора его лучших элементов, широким вовлечением командного состава в политико-воспитательную работу и увеличением числа и роли партийного комсостава).

В постановлении также указывалось, что единоначалие в воинских частях будет проводиться в двух формах. Во-первых, в руках начальника и строевого командира полностью сосредоточиваются функции оперативно-строевые, административные и хозяйственные. Комиссар при этом, освобождаясь от обязанностей повседневного контроля строевой, административной и хозяйственной деятельности командира, сохраняет руководство политической и партийной работой в части и несет ответственность за ее морально-политическое состояние.

Во-вторых, в отношении тех партийных командиров, которые удовлетворяют требованиям партийно-политического руководства (т. е. могущих быть одновременно и комиссарами), будут совмещаться в их лице функции строевые, административно-хозяйственные и партийно-политического руководства.

Во флоте и национальных частях единоначалие в вышеуказанных формах производится более замедленным темпом, практика применения института комиссаров в них сохраняется прежняя[189].

После ноябрьско-декабрьского пленума Реввоенсовета в 1924 г. в Красной Армии была развернута работа по досрочной аттестации начальствующего состава (в связи с возможностью выдвижения в качестве единоначальников), которая завершилась к марту 1925 г. Так, уже в апреле 1925 г. 40 % командиров корпусов, 14 % командиров дивизий и 25 % командиров полков стали единоначальниками. Увеличение числа единоначальников продолжалось, и в 1926 г. они составили: командиров корпусов – 70 %, командиров дивизий – 45 % и командиров полков – 37,8 %[190].

Выдвижение политсостава командирами-единоначальниками и перевод политработников на командно-строевые должности проходили в 1925 г. чрезвычайно медленно вследствие того, что лишь небольшое число политсостава имело соответствующую военную подготовку.

Внедрение института единоначалия проходило в условиях трений между некоторыми командирами и комиссарами. Темп перехода к единоначалию был невысоким, особенно в звене среднего командного состава. М.В. Фрунзе отмечал имеющиеся трудности в правильном, целесообразном использовании института комиссаров. Практика показала, что существовал и ряд субъективных причин столь медленного осуществления единоначалия. Одна из них заключалась в отрицательном отношении большинства политработников к единоначалию вообще. Поэтому неудивительно, что часть из них препятствовала выдвижению в единоначальники начальствующего состава из командиров.

Низкий темп осуществления единоначалия был также связан с тем, что часть беспартийного командного состава, особенно специальных частей, где их доля значительно превышала долю партийных работников, расценивала переход к единоначалию как меру «коммунизирования» командного состава и отстранения беспартийных командиров. Другие же рассматривали переход к единоначалию как решительный шаг к упразднению института военных комиссаров и ликвидации политаппарата вообще.

В 1925 г. наблюдались также и факты игнорирования отдельными командирами-единоначальниками военных комиссаров, которым не давали подписывать приказы, в которых требовалась их подпись. Некоторые командиры отрицали административные права военкома, сохраняемые за ним приказом № 234.

Сам факт освобождения комиссарского состава от прежних обязанностей повседневного администрирования, а особенно утеря комиссарами «прерогатив власти» – печати части, среди многих командиров вызывали злорадство и насмешки в адрес политсостава вообще. Некоторые представители командного состава были склонны рассматривать введение единоначалия, даже в его ограниченной форме, как шаг к упразднению института комиссаров и политсостава в целом. Некоторые командиры говорили, что политсостав мешает укреплению боеспособности страны.

В сводке Политуправления РККА от 14 сентября 1925 г. отмечается стремление старшего комсостава стать «полным хозяином» части и отстранить военкомов от какого бы то ни было администрирования.

Усиление взаимной враждебности комсостава и политсостава не раз было отмечено на совещании начальников политуправлений округов и флотов, проходившем при Политуправлении РККА в апреле – мае 1925 г. Так, начальник политуправления Туркестанского фронта, докладывая о положении в своем округе, говорил, что политаппарат в армии стяжает ненависть не просто среди комсостава, но и среди партийного комсостава.

Это происходило из-за того, что политсостав не понимал, чем ему следует заниматься после того, как он утратил функции политического контроля над командирами. На том же совещании ряд выступающих объясняли сопротивление единоначалию в округах тем, что комиссары в основе администраторы, а не политработники.

В частности, неразрешенным оставался вопрос о том, как и в каких случаях командир должен информировать военкома. Приказ № 234 не давал на него ясного ответа, а произвольное его толкование приводило к таким явлениям, как, например, взгляд некоторых комиссаров Западного военного округа о «необходимости предварительного согласования командиром с комиссаром всех своих мероприятий», что в результате приводило к сохранению прежнего положения дел, как и до принятия единоначалия.

Нередко наблюдалось нежелание командиров-единоначальников информировать комиссаров о жизни и работе частей по таким проблемам, которые требовали совместного урегулирования. Часто командиры по текущим вопросам не только информировали комиссаров, но и передавали им их решение и в то же время не осведомляли последних о главном. В свою очередь политработники отвечали таким же отношением к командному составу. Зачастую действия командира-единоначальника рассматривались военкомом как попытки подчинить себе весь политический аппарат.

Если говорить об оценке единоначалия со стороны основной массы красноармейцев, то тут следует указать на их явную пассивность и безразличие к происходящему. Зачастую красноармейцы сожалели, что лишаются в лице комиссара защиты от нажима со стороны командира.

Следует отметить, что непонимание рядовым составом Красной Армии и Флота сущности единоначалия, его пассивность и безразличие стали одним из серьезных недостатков в практической реализации института единоначалия. Реформа воспринималась рядовым составом как очередной виток противостояния различных групп начальствующего состава. Они совершенно не чувствовали себя объектом практического осуществления единоначалия, и в этом была большая ошибка организаторов реформы.

В отчетах с мест о ходе реализации единоначалия недостатки в этом деле зачастую объяснялись непониманием сущности единоначалия частью командного и политического состава армии и флота; говорилось, что нужно вести кропотливую работу по разъяснению сути реформы всему начальствующему составу. Однако не упоминалось о том, что разъяснительную работу надо проводить, возможно даже в больших масштабах, среди рядового состава.

В целом же можно отметить, что первый год практического осуществления единоначалия следует охарактеризовать как достаточно сложный. Выявилось большое количество недочетов, которые тормозили проведение единоначалия в РККА и РККФ:

1. Неполный охват единоначальниками всех отраслей работы.

2. Частичный отрыв комсостава от политработы.

3. Несогласованность в работе командования и политаппарата.

4. Игнорирование политсостава командирами.

5. Непонимание практического осуществления единоначалия основной массой рядового состава Красной Армии и Флота.

С введением единоначалия было разработано Временное положение о военных комиссарах. По Временному положению, введенному в действие в июне 1925 г., контрольные функции комиссара утрачивали свое значение. Согласно Положению «комиссары назначались прежде всего для руководства и непосредственного проведения партийно-политической работы и обеспечения обучения и воспитания личного состава Красной Армии и Красного флота…»

Начало 1926 г. ознаменовало собой новый период в практическом осуществлении единоначалия в Красной Армии. Данные военных округов свидетельствуют о значительных успехах в темпах осуществления единоначалия, особенно в отношении среднего комсостава.

Основным препятствием при выдвижении политсостава командирами-единоначальниками и при переводе политработников на командно-строевые должности был низкий уровень их военной подготовки. В феврале – марте 1926 г. приказами Реввоенсовета СССР и Политуправления РККА был установлен обязательный минимум военных знаний для политсостава. Это способствовало выработке основных требований к той части политического состава, которая хотела стать единоначальниками, и систематизировало ее подготовку на местах.

Обязательным минимумом для среднего политпросветсостава считался курс военных знаний в объеме программы командира взвода запаса. Для среднего комполитсостава 6-й и 7-й категорий политпросветсостава – курс военных знаний в объеме программы командира взвода запаса. Для старшего комполитсостава и 8-й – 10-й категорий политпросветсостава – тот же курс с пополнением за счет элементов, дающих возможность понимать военные задачи в полковом и более крупном масштабе.

Срок, за который политический состав РККА должен был усвоить обязательный минимум, устанавливался в два года. Названные приказы имели серьезное значение для преодоления трудностей в использовании комиссаров и политруков в условиях осуществления единоначалия, а также для снятия психологического и морального напряжения у той части политсостава, которая считала себя ненужной в армии.

В 1926 г. в ряде военных округов практиковалось назначение полных единоначальников и из беспартийного комсостава. Единоначалие для беспартийного комсостава также было проведено на складах и в некоторых производственных единицах, в которых была упразднена штатная должность комиссара. Руководство политпросветработой при таком единоначальнике возлагалось на политрука.

Еще один вид единоначалия, который получил развитие в территориальных частях, заключался во временном выдвижении командиров и политруков рот в качестве единоначальников – на сборах допризывников или во время переброски командных и политических кадров в районы комплектования. Практика такого временного выдвижения себя вполне оправдала, давая возможность испытать отдельных командиров и политработников в роли единоначальников в целях последующего их выдвижения на постоянной основе.

Среди неразрешенных проблем оставалась перегруженность командира-единоначальника. Непосредственно на местах в 1926 г. так и не удалось создать необходимых условий для них; не была учтена их большая нагрузка командиров в связи с необходимостью руководства всеми видами работ. К тому же в первое время отмечалось стремление части политсостава перегрузить работой единоначальников, сводя свою роль только к выполнению заданий командира. Командование частей в свою очередь перегружало единоначальников в ротах различными заданиями помимо служебных обязанностей. В связи с этим замеченное в первое время стремление партийных командиров перейти на единоначалие стало ослабевать, а некоторые единоначальники в свою очередь стали тяготиться возложенными на них обязанностями.

По-прежнему не было ясности в разграничении функций между командирами и комиссарами при проведении неполного единоначалия. И хотя острые противоречия, которые наблюдались в 1925 г., были изжиты, все равно, с одной стороны, оставалось стремление командира полностью разграничить свою работу с работой комиссара, а с другой – приводило к вмешательству комиссара под различными предлогами в административно-хозяйственную работу. Иногда стремление строго разграничить функции командира и комиссара доходило до того, что по отношению к беспартийному составу части действовало только административное право командира, но ни в коем случае не право комиссара.

Во флоте и в национальных частях введение единоначалия, согласно указаниям партии, проводилось более медленными темпами. Это объяснялось тем, что там было слишком мало командиров, вышедших из рабочих и крестьян. Партийная прослойка среди них была незначительной, большинство командных должностей на флоте занимали военные специалисты (военспецы).

О практическом осуществлении единоначалия в Военно-морском флоте следует сказать отдельно. Партийное и военное руководство сталкивалось с «социально-партийной проблемой». Не случайно приказ № 234, оформивший переход к единоначалию, касался лишь Красной Армии, сохраняя за комиссарским составом Военно-морского флота прежние функции. Большое число выходцев из дворян и служащих, низкий процент членов и кандидатов в члены партии не позволяли перейти к широкомасштабному практическому осуществлению единоначалия, особенно на судах боевого значения.

В дальнейшем практическое осуществление единоначалия проводилось в соответствии с инструкцией, принятой в феврале 1925 г. В соответствии с ней на Балтийском флоте приказом Реввоенсовета от 31 марта 1925 г. единоначалие вводилось на 26 вспомогательных судах и в 15 береговых частях, а затем распространялось еще на 6 судов такого же типа. На Черноморском флоте аналогичные мероприятия были проведены в апреле – мае 1925 г.

Совершенно естественно, что выдвижение полных единоначальников в РККФ шло значительно медленней, чем в Красной Армии. Оно проходило путем персонального подбора партийных единоначальников большей частью из политического состава флота, нежели из командного. Несмотря на то, что на флоте, в отличие от Красной Армии, больше шансов стать командиром-единоначальником имел политсостав, многие его представители считали себя неподготовленными к такой роли.

Партийный командный состав флота, в большинстве своем приветствуя введение единоначалия, видел в этом благоприятные перспективы передвижения по службе. А беспартийный комсостав, как и в армии, высказывал опасения, что при практическом осуществлении единоначалия он будет вытеснен из Военно-морского флота и заменен партийным комсоставом и комиссарами.

Отношение рядовых краснофлотцев к практическому осуществлению единоначалия, как, впрочем, и красноармейцев, можно охарактеризовать как пассивное и даже безразличное. В основном они также высказывали сожаление, что теряют в лице комиссара и политрука защитника и блюстителя их интересов и нужд. Например, матросы на некоторых судах Балтийского флота стали называть своих командиров «управдомами» за то, что их интересовали только служебные дела и они совершенно не вникали в жизнь и потребности рядового состава.

Однако, несмотря на значительные проблемы, двухлетний опыт практического осуществления единоначалия в РККА и РККФ показал жизненность и необходимость этого института как основы организации управления в вооруженных силах страны. Поэтому в январе 1927 г. на совещании начальников политических управлений военных округов по вопросу о практическом осуществлении единоначалия было решено расширить права командного состава Красной Армии и Флота.

По итогам совещания весь командный состав было решено освободить от остатков политического контроля со стороны комиссаров, возложив на него всю ответственность за политико-моральное состояние подчиненной части. Комиссары заменялись помощниками по политической работе, которые в строевом и административном отношении подчинялись командиру, а в партийно-политическом – вышестоящему политоргану. Был решен также ряд вопросов о проведении единоначалия среди беспартийного младшего командного состава. Помощник по политической части при беспартийном командире роты подчинялся ему в строевом и административном отношении, сохраняя при этом подчинение вышестоящему политоргану по партийно-политическим вопросам.

Однако институт военных комиссаров не был окончательно ликвидирован. На флоте в отношении беспартийных командиров плавсостава он сохранился без всяких изменений. В армии он трансформировался в институт помощников по политической работе, у которых не было таких властных полномочий, но негласный политический контроль над командирами продолжал сохраняться. Некоторые начальники политуправлений высказывались за ликвидацию отдельных звеньев политаппарата и приравнивание политических органов к отделам штабов, однако их мнение не нашло поддержки.

Рост количества командиров-единоначальников продолжился в 1927–1928 гг. В 1927 г. произошло заметное увеличение количества полных единоначальников среди старшего и среднего комсостава. Это было напрямую связано с расширением прав командиров-единоначальников, данных директивой Реввоенсовета СССР от 13 мая 1927 г.

В целях дальнейшего расширения единоначалия директивой Председателя Реввоенсовета СССР и Народного комиссара по военным и морским делам в мае 1927 г. военные комиссары полностью освобождались от контрольных функций и от подписей всех приказов как при партийном, так и при беспартийном командире, за исключением тех приказов, которые имели непосредственное отношение к вопросам партийно-политического руководства.

В 1927 г. по ряду причин произошел масштабный рост в темпах осуществления единоначалия, при котором кандидаты в командиры-единоначальники не всегда соответствовали основным требованиям. С другой стороны, большинство политработников не хотели отдавать командному составу все больше и больше полномочий. Можно сказать, что это было еще одним проявлением противоречивых отношений внутри начсостава Красной Армии.

В ноябре 1928 г. по указанию ЦК ВКП(б) приказом Реввоенсовета СССР было введено новое положение о комиссарах, командирах-единоначальниках, их помощниках, определены их права и обязанности. Данное постановление укрепило единоначалие в РККА. К 1928 г. командиры-единоначальники составляли среди командиров корпусов – 84 %, командиров дивизий – 74 % командиров полков – 48 %, среди командного состава 72 % были коммунистами и комсомольцами.

К 1928 г. была введена новая структура политического управления округа (фронта, отдельной армии), а также политического отдела дивизии и отдельной бригады, а также политаппарата полка и равной ему части.

Говоря о результатах проведения всего комплекса мер по введению единоначалия нельзя не сказать о «внутриармейской оппозиции 1928 года», информацию о которой сегодня трудно найти даже в военных энциклопедических справочниках, в научно-исторической и мемуарной литературе о ней говорится лишь в фрагментарной форме. Например, в работе А. Иовлева «Деятельность КПСС по подготовке военных кадров» она предстает как «антипартийная армейская белорусско-толмачевская группировка», состоявшая из активных сторонников Л.Д. Троцкого, которая выступала основным противником практического осуществления единоначалия.

Рассмотрим эти события в хронологической последовательности. В декабре 1927 г. группа преподавателей и слушателей курсов высшего политсостава Военно-политической академии им. Н.Г. Толмачева (ВПАТ) направила в Политуправление РККА письмо, в котором поднимались вопросы сложившегося положения в армии. В частности, в письме указывалось, что в последнее время в вооруженных силах проявляются тенденции, ведущие к снижению воинской дисциплины и росту различных проступков. Особая тревога выражалась по поводу служебных трений и ненормальных отношений между отдельными командирами и политработниками, обострившихся после перехода армии к единоначалию. Однако ответа на письмо не последовало.

15 марта 1928 г. состоялось общепартийное собрание личного состава академии, на котором с докладом о состоянии и очередных задачах партийной работы в Красной Армии выступил начальник академии Я.Л. Берман. Партийное собрание приняло резолюцию. В ней в частности отмечалось, что наряду с определенными достижениями в армейской жизни набирают силу отрицательные явления, на которые должно быть обращено внимание партии.

Среди таких явлений выделялись: а) недостаточная активность партийных и политических органов армии; б) отрыв в ряде случаев начсостава от красноармейской массы и наличие серьезных извращений в проведении дисциплинарной политики; в) факты искажения партийной линии в содержании военно-политического воспитания красноармейцев (муштра и др.).

Что касается проведения единоначалия, то прямых протестов в резолюции не содержалось, однако указывалось, что существуют предпосылки к умалению роли парторганов и размыванию функций партполитработы в армии.

С марта по апрель 1928 г. названные вопросы военного строительства поднимались также в резолюциях 7-й Московской гарнизонно-губернской конференции военных ячеек, совещания гарнизонного партактива г. Харькова, совещания комиссаров и секретарей партийных организаций военно-учебных заведений и соединений Ленинградского гарнизона и других.

23 мая 1928 г. состоялось совещание высшего политсостава одного из крупнейших в Красной Армии военных округов – Белорусского. С докладом об итогах работы в зимних условиях и задачах на летний период выступил начальник политуправления военного округа М.М. Ланда. Совещание приняло развернутую резолюцию, основные положения которой были, по существу, аналогичны высказанным партийным собранием Военно-политической академии. Но политработники Белорусского военного округа в острой форме поставили вопрос о персональной ответственности армейских руководителей всех рангов за положение дел в армии. Эти резолюции были восприняты в армии неоднозначно.

Руководством Реввоенсовета СССР и Политуправления РККА указанные резолюции были встречены с явной тревогой. Узнав о решении, принятом в Военно-политической академии, начальник Политуправления РККА А.С. Бубнов немедленно выехал в Ленинград. 21 апреля 1928 г. он выступил с докладом на общем партийном собрании академии и выразил свое резко отрицательное отношение к позиции «толмачевцев». Те, в свою очередь, защищая свою резолюцию от 15 марта, пошли на ее уточнение. 26 апреля было созвано еще одно партийное собрание, которое приняло очередную резолюцию. В ней содержалась идея полной поддержки майского (1927 г.) постановления ЦК партии о дальнейшем расширении единоначалия и соответствующих директив Реввоенсовета СССР и Политуправления РККА, но говорилось о недопустимости форсирования темпов введения единоначалия.

9 июня 1928 г. на «совещании-беседе» с вызванными в Москву партийно-политическими работниками К.Е. Ворошилов охарактеризовал «белорусскую» резолюцию как документ, который в своей «политической крамоле» идет значительно дальше «толмачевской» резолюции, принося вред от ее распространения в войсках. Вред этой резолюции, по мнению Ворошилова, состоял в том, что она резко ставила вопрос о недостаточно компетентном руководстве вооруженными силами со стороны Реввоенсовета СССР и Политуправления РККА. 16 июня 1928 г. майская резолюция совещания политсостава Белорусского военного округа была отменена.

25-27 июня 1928 г. состоялось расширенное заседание Реввоенсовета СССР, на котором рассматривался вопрос о политико-моральном состоянии в РККА. Выступавшие на нем с тревогой говорили о наметившихся в жизни армии отрицательных тенденциях. Острые споры развернулись по вопросу оценки резолюции «толмачевцев». По требованию ряда военачальников (И.С. Уншлихта, М.Н. Тухачевского, П.И. Баранова) в итоговую резолюцию расширенного заседания Реввоенсовета был включен пункт с осуждением позиции политработников БВО и ВПАТ.

Однако «оппозиционеров» эти решения не удовлетворили, и они стали обращаться с заявлениями и письмами в ЦК ВКП(б) и непосредственно к И.В. Сталину. Они выражали свое несогласие с постановлением расширенного заседания Реввоенсовета и ставили вопрос о необходимости глубокого анализа положения дел в армии.

Этот вопрос был включен в повестку дня заседания Политбюро, которое состоялось 30 октября 1928 г. и приняло постановление «О политико-моральном состоянии Красной Армии». Проект постановления готовила комиссия в составе Л.М. Кагановича, Г.К. Орджоникидзе и А.С. Бубнова. В нем отмечалось, что за последний год имели место трения среди командного и политического состава РККА, и это «нашло свое выражение, с одной стороны, в некоторых выступлениях части политсостава, и особенно в совершенно неправильной резолюции БВО, а с другой стороны, в ряде нездоровых и вредных для единства командно-политического состава явлений».

После этого в РККА развернулась широкая кампания по критике «оппозиционеров». Она отличалась тем, что основной огонь был сосредоточен на «ошибочности» и «политической вредности» резолюций ВПАТ и БВО. Основная целевая установка, исходящая от ЦК партии, по проведению указанной кампании была выполнена. Командиры и политработники Красной Армии на партийных собраниях и конференциях частей, соединений и округов осудили позиции партколлектива Военно-политической академии и политработников Белорусского военного округа, указали на «тенденциозность» принятых ими резолюций, содержащуюся в них политически ошибочную оценку состояния армии и в особенности начсостава, элементы прямого недоверия руководству Красной Армии.

Такое «единодушие» объясняется тем, что большинство командиров и политработников не знали содержания резолюций, которые обсуждались, действовали прежде всего по команде «осудить». Напротив, из текстов резолюций извлекались отдельные положения, которые истолковывались произвольно и служили основанием для огульной критики.

Тем, кто хоть в какой-то мере разделял взгляды «толмачевцев» и политработников Белорусского военного округа, Политуправление РККА предложило написать письма с покаянием. Эти письма широко публиковались в центральных и окружных военных изданиях, а их авторы полностью признавали свои ошибки, клялись в верности руководству Красной Армии, восхищались «твердостью» вождей в борьбе с внутренними врагами.

7 декабря 1928 г. газета «Красная звезда» напечатала открытое письмо группы бывших «толмачевцев», отказавшихся от своих прежних позиций и призывавших других последовать их примеру. В Военно-политической академии была спешно проведена чистка. С помощью кампании по перевыборам президиумов ячеек и бюро ячейки ВКП(б) академии, проходившей в декабре 1928 г., было решено добиваться создания таких руководящих органов, которые целиком обеспечили бы проведение в академии линии армейского партийного руководства. Партийное собрание академии, состоявшееся 5 января 1929 г., приняло по докладу А.С. Бубнова резолюцию, осуждающую позицию, выраженную 15 марта 1928 г., как и решение совещания высшего политсостава Белорусского военного округа от 23 мая 1928 г.

Причины всех этих событий кроются прежде всего в обстановке, которая начала складываться в стране, партии и армии в конце 1920-х гг. Именно в это время И.В. Сталин и его ближайшее окружение резко усиливают борьбу с любым инакомыслием. Начинает проводиться линия на форсированное строительство социализма, жесткое выполнение принятых решений во что бы ни стало. Постепенно утверждается курс на недопущение критики руководства.

К тому же в рядах политработников сохранялось достаточно много сторонников Л.Д. Троцкого, которых миновали чистки предшествующих лет. Естественно, что в такой обстановке ни К.Е. Ворошилов, ни А.С. Бубнов не намерены были прощать критику, прозвучавшую в адрес высшего руководства военного ведомства.

В 1928 г. были освобождены от занимаемых должностей заместитель начальника Политуправления РККА И.Е. Славин, начальник политуправления Белорусского военного округа М.М. Ланда, начальник Военно-политической академии им. Н.Г. Толмачева Я.Л. Берман, многие политработники соединений и частей БВО, преподаватели академии. Всего по этому делу было привлечено к ответственности 73 человека. Отстранение от занимаемых должностей, перемещение по службе, как правило, со значительным должностным понижением, естественно, надо было чем-то мотивировать. И мотив был найден: существование и раскрытие «оппозиции» как некой организации, которая якобы выступила против курса партии на введение единоначалия в армии.

Через 10 лет была дана установка пересмотреть с «новых позиций» дела давно минувших лет и выявить всех скрытых противников режима. Только за период с мая по декабрь 1937 г. партийная комиссия Военно-политической академии заслушала 157 персональных дел работников ВПАТ. Большинство из них были исключены из партии, а некоторые сразу же были арестованы как «враги народа».

Тем не менее резолюции «толмачевцев» и части высшего политсостава БВО способствовали усилению работы по решению проблем, связанных с осуществлением единоначалия в РККА. В последующие годы темпы практического осуществления единоначалия не сбавлялись. Несмотря на то, что с самого начала осуществление единоначалия столкнулось с рядом проблем, к концу 1928 г. был сделан ряд шагов по их разрешению. Но главного препятствия на пути к осуществлению полного единоначалия в период военной реформы так и не удалось преодолеть. Оно заключалось в продолжении существования самого института военных комиссаров и помощников по политической работе.

С правовой точки зрения командир являлся единственным начальником над своими подчиненными, но негласно, фактически всю его деятельность продолжали контролировать. Все дело в том, что задача ликвидации данного института даже не стояла. Суть реформы состояла в сосредоточении функций строевого и партийного контроля в руках одного человека, превращении командира не только в профессионала своего дела, но и в преданного проводника решений Коммунистической партии. Ни о какой деполитизации, а уж тем более департизации командного состава, не могло быть и речи.

Боязнь политических лидеров страны и руководства РККА потерять контроль над вооруженными силами порождала необходимость сохранять институт политработников, преданных идеям партии, которых в любой момент можно было бы использовать для контроля над неблагонадежными командирами. Именно это и произошло в мае 1937 г., когда шла «чистка» среди командиров-единоначальников.

Фрунзе Михаил Васильевич (1885–1925 гг.) – один из наиболее крупных военачальников Красной Армии во время Гражданской войны, командующий вооруженными силами Украины и Крыма, заместитель председателя Реввоенсовета СССР и наркома по военным и морским делам, с апреля 1924 г. – одновременно начальник штаба Красной Армии и начальник Военной академии РККА. С января 1925 г. – председатель Реввоенсовета СССР и нарком по военным и морским делам.

В период революции 1905–1907 гг. вел партийную работу в Москве, Иваново-Вознесенске и Шуе, член комитета РСДРП. Один из руководителей Иваново-Вознесенской всеобщей стачки текстильщиков. В 1907 г. избран делегатом V съезда РСДРП, но был арестован и осужден на 4 года каторги. Дважды (27.1.1909 и 22–23.9.1910) приговорен к смертной казни, замененной под нажимом общественного мнения на 6 лет каторжных работ. После заточения в каторжных тюрьмах в 1914 г. отправлен на вечное поселение в Иркутскую губернию. В августе 1915 г., после ареста за создание организации ссыльных, бежал в Читу. В 1916 г. переехал в Москву, а затем – в Белоруссию.

К лету 1917 г. Фрунзе занимал следующие посты: начальник минской городской милиции, председатель исполкома Совета крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний, редактор «Крестьянской газеты», один из редакторов большевистской «Звязды», организатор и член Минского городского комитета РСДРП, член солдатского комитета Западного фронта, член исполкома Минского совета рабочих и солдатских депутатов. Создавал подпольные партийные ячейки в 3-й и 10-й армиях Западного фронта.

С конца августа 1917 г. – председатель Шуйского совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, председатель уездной земской управы и городской думы. В первой половине 1918 г. – председатель Иваново-Вознесенского губкома РКП(б), губисполкома, губсовнархоза и военный комиссар Иваново-Вознесенской губернии. С августа 1918 г. – военный комиссар Ярославского военного округа.

В 1919 г. – командующий 4-й армией РККА, Туркестанской армией, Южной группой войск Восточного фронта, Восточным фронтом. С августа 1919 г. по 10 сентября 1920 г. – командующий Туркестанским фронтом. Член Туркестанской комиссии ВЦИК и СНК (октябрь 1919 – июль 1920 гг.). С сентября командовал Южным фронтом. В декабре 1920 г. назначен уполномоченным Реввоенсовета на Украине и командующим вооруженными силами Украины и Крыма, одновременно избран членом Политбюро ЦК КП(б) Украины, с февраля 1922 г. – заместитель председателя СНК УССР.

С марта 1924 г. – заместитель председателя Реввоенсовета СССР и наркома по военным и морским делам, с апреля 1924 г. – одновременно начальник штаба Красной Армии и начальник Военной академии РККА. С января 1925 г. – председатель Реввоенсовета СССР и нарком по военным и морским делам. Под руководством Фрунзе проводилась военная реформа 1924–1925 гг. Автор ряда военно-теоретических работ. Похоронен 3 ноября 1925 г. на Красной площади в Москве у Кремлевской стены.

Бубнов Андрей Сергеевич (1884–1938 гг.) – член Петроградского Военно-революционного комитета, руководитель Полевого штаба Петроградского ВРК, начальник Политического управления РККА (1924–1929 гг.), народный комиссар просвещения РСФСР (1929–1937 гг.)

В 1917 г. – член Московского областного бюро РСДРП(б), член Политбюро ЦК РСДРП(б) и Военно-революционного партийного центра по руководству вооруженным восстанием, член Петроградского военно-революционного комитета, руководитель Полевого штаба Петроградского ВРК. В 1917–1918 гг. – комиссар железнодорожных вокзалов, комиссар железных дорог на юге России.

В 1918 г. – член ЦК КП(б) Украины, председатель Всеукраинского центрального военно-революционного комитета. В 1919 г. – член Совета обороны Украинской ССР. С 1919 г. – на политической работе в Красной Армии. Член Реввоенсоветов Украинского фронта, 14-й армии, 1-й Конной армии, Северо-Кавказского военного округа.

С 1922 г. по февраль 1924 г. – заведующий агитационно-пропагандистским отделом ЦК РКП(б). С февраля 1924 г. по октябрь 1929 г. – начальник Политического управления РККА и одновременно ответственный редактор газеты «Красная звезда». С сентября 1929 г. по октябрь 1937 г. – народный комиссар просвещения РСФСР. В октябре 1937 г. был арестован, в 1938 г. приговорен к смертной казни и расстрелян. В 1956 г. реабилитирован.

Глава 3

Функционирование института военных комиссаров в РККА в межвоенные годы

(конец 1920-х – начало 1930-х гг.)

Военный комиссар наравне с командиром несет полную ответственность за политико-моральное состояние части, за выполнение воинского долга и проведение воинской дисциплины всем личным составом части снизу доверху…

Устав внутренней службы РККА. 1937 г

В связи с реорганизацией вооруженных сил, переходом к единоначалию и новым задачам требовалось усиление политической и партийной работы в Красной Армии. По результатам проведения военной реформы, введения единоначалия и имевших место фактов значительных противоречий в отношениях между определенной частью командного и политического состава в армии и на флоте, политико-моральное состояние личного состава РККА и состояние партийно-политической работы в вооруженных силах в конце 1920-х гг. неоднократно рассматривались ЦК партии.

В марте 1927 г. ЦК ВКП(б) рассмотрел вопрос о состоянии партийно-политической работы в Красной Армии и на Флоте. 30 октября 1928 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) «О политико-моральном состоянии Красной Армии». В постановлении указывалось, что, несмотря на укрепление Красной Армии и ее командно-политических кадров, Центральный комитет должен отметить, что за последний год имели место трения среди командно-политического состава. ЦК партии считает подобные явления совершенно недопустимыми в Красной Армии, крайне вредными для ее боеспособности. Особенно опасными представляются они в настоящее время, когда наряду с развертыванием социалистического строительства и укреплением пролетарских позиций наблюдается рост активности капиталистических элементов в городе и деревне и даже прямое противодействие политике советской власти со стороны враждебных пролетариату классовых сил в стране, поощряемых агрессией мирового империализма против СССР[191].

Приказом Реввоенсовета СССР от 24 ноября 1928 г. было введено в действие «Положение о комиссарах, командирах-единоначальниках и помощниках по политической части» для мирного периода, был отменен приказ Реввоенсовета СССР от 30 июля 1925 г. Этого положения ждали в войсках, начиная с 1925 г., когда стали возникать первые трения между командным и политическим составом. Новое положение способствовало урегулированию взаимоотношений между командирами-единоначальниками, с одной стороны, и политсоставом – с другой, непосредственно на местах, что означало снятие наиболее острого вопроса в практической реализации единоначалия.

10 декабря 1928 г. ЦК ВКП(б) принял постановление по докладу Политуправления РККА «О работе военных ячеек». В постановлении отмечалось, что за последние три года военные партийные организации серьезно выросли в своем численном составе (на 40 %), причем этот рост шел преимущественно за счет рядовых красноармейцев и младшего начсостава. Идейная большевистская устойчивость армейских парторганизаций за последние годы значительно выросла и окрепла, что нашло свое выражение как в борьбе с троцкизмом, так и в борьбе с выявившимся правым уклоном и примиренчеством к нему, которые встретили решительный отпор со стороны партийной массы Красной Армии.

В постановлении также указывались недочеты и болезненные явления в состоянии работы парторганизаций в РККА:

– имеет место еще недостаточная вербовка в партию рабочих элементов, слабая красноармейская прослойка в первичных ячейках и все еще низкая средняя численность партийной ячейки;

– слабость в ряде ячеек инициативы в борьбе с бюрократическими извращениями и материально-бытовыми недочетами в жизни частей, недостаточно решительное изживание болезненных явлений в собственной среде (пьянство, очковтирательство, нарушение партдисциплины);

– ряд недостатков в воспитательной работе как внутри парторганизаций, так и среди красноармейских масс, выразившихся в случаях искривления классовой линии при объяснении важнейших вопросов политики партии среди красноармейцев;

– не всегда своевременное и полное овладение политическими настроениями отдельных социальных слоев красноармейцев, неумение своевременно вскрывать факты отражения в настроениях отдельных групп красноармейцев влияния классово чуждых слоев деревни и реагировать на них.

В свете этих недостатков постановление требовало от партийных организаций оказывать всемерное содействие политорганам в деле политического воспитания и вовлечения в политработу беспартийного комсостава[192].

В декабре 1928 г. ЦК партии принял постановление по докладу Политического управления РККА, в котором отмечалось, что успехи, достигнутые в организационном и морально-политическом укреплении армии, неразрывно связаны с деятельностью политорганов и партийных организаций[193].

Укреплению и подготовке кадров политсостава во многом способствовало постановление ЦК партии «О командном и политическом составе РККА», принятое 25 февраля 1929 г. Центральный комитет констатировал, что с периода военной реформы 1924 г. достигнуты значительные успехи в деле укрепления кадров начальствующего состава.

В постановлении отмечалось, что ЦК партии не может пройти мимо того, что колебания и политические ошибки части высшего политсостава, имевшие место в истекшем году и нашедшие свое наиболее яркое выражение в резолюции части высшего политсостава БВО и в резолюции ВПАТа, в настоящее время решительно осуждены не только всеми армейскими партийными организациями и военными партийными конференциями, но почти всеми политработниками, принимавшими то или иное участие во внутриармейской оппозиции 1928 г.

Центральный комитет потребовал разработать и провести ряд мероприятий, в том числе: повысить рабочее ядро во всех звеньях политсостава, в особенности среди работников политорганов; усилить работу по переподготовке старшего политсостава и укрепить партийно-политические навыки состава политруков; в системе военного и военно-политического образования в Красной Армии провести практические мероприятия, которые способствовали бы укреплению максимальной спайки и полному единству всего командно-политического состава РККА[194].

Серьезной проблемой, затруднявшей достижение высокого качества политработы в 1920-е гг., являлась низкая обеспеченность органов военного управления и войск политработниками с высшим образованием. Военно-политическая академия выпускала менее 100 политработников в год с высшим образованием.

Этим объясняется тот факт, что среди старшего и высшего политсостава удельный вес выпускников военных академий был незначителен. Среди помощников командиров корпусов по политической части лишь 14 % имели высшее военно-политическое образование, среди начальников политотделов – меньше 20 %. Переход значительного числа политработников на командную работу, резкое сокращение выпускников в средних военно-политических учебных заведениях, недостаточный выпуск их Военно-политической академией привели к тому, что уже к концу 1929 г. некомплект политработников в РККА составлял более 800 человек.

В связи с низкой укомплектованностью политработников среднего звена Политуправление Красной Армии предложило политорганам и партийным организациям частей выдвигать на должности политработников лучших красноармейцев и младших командиров из числа партийного актива. Одновременно была проведена мобилизация среди коммунистов местных партийных организаций, по итогам которой в армию на политработу были направлены 1300 человек.

В Красной Армии была создана сеть военно-политических школ с трехгодичным сроком обучения. Значительно улучшилась подготовка среднего звена политработников. Происходили положительные изменения в организации и методике учебного процесса, в системе преподавания.

Политорганы вместе с повышением военных знаний политработников большое внимание обращали на улучшение их социального и партийного состава. Благодаря этим мероприятиям, а в частности партийной мобилизации по выдвижению лучших красноармейцев и младших командиров на политработу, рабочая прослойка среди политсостава, особенно в среднем звене, значительно увеличилась. Если в начале 1928 г. среди среднего политсостава рабочие составляли 40 %, то в начале 1931 г. их было уже 53 %. Возрос также партийный стаж (свыше 5 лет) политработников среднего звена с 64 % в 1928 г. до 74 % в 1931 г.

Строительство политорганов и функционирование института военных комиссаров в конце 1920-х гг. и начале 1930-х гг. определялось как внешними факторами, так и внутренними условиями развития страны, специфичными условиями деятельности вооруженных сил. Внешние условия характеризовались обострением международной обстановки, нарастанием военной опасности.

В таких условиях партией был взят курс на усиление обороны государства. В 1929–1938 гг. были разработаны и осуществлены два пятилетних плана развития вооруженных сил. Развернутая программа военного строительства была дана в постановлении ЦК партии от 15 июля 1929 г. «О состоянии обороны СССР» по итогам пятилетки (1924–1929 гг.).

Центральный комитет партии констатировал, что за эти годы внутренняя структура армии изменялась в сторону увеличения технических войск. Боевая подготовка войск была направлена на усвоение современных методов боя. Территориальное строительство, невзирая на обострившиеся классовые отношения внутри страны, доказало целесообразность терсистемы как одной из организационных форм в строительстве Красной Армии.

Политико-моральное состояние войск оставалось вполне устойчивым. Однако трудности, сопутствующие социалистическому строительству, вызывают в армии ряд отрицательных явлений: случаи кулацких настроений, антисемитизм, извращения в дисциплинарной практике, наличие некоторого бюрократизма в работе военного аппарата и начсостава.

Постановление закрепляло курс Реввоенсовета СССР на техническое перевооружение армии, модернизацию существующего вооружения, создание современных типов танков, бронемашин, артиллерии, самолетов. В постановлении указывалось: «Признать правильным и своевременным широкое развертывание работ по усилению и совершенствованию технического вооружения армии»[195].

В этот период в партийно-политической работе особое внимание приобретают вопросы овладения личным составом новой боевой техникой и оружием. Третье Всеармейское совещание секретарей ячеек, состоявшееся 7-10 мая 1931 г., констатировало значительное изменение условий развития вооруженных сил, укрепление армии и флота, их перевооружение. Поступавшая на вооружение техника вносила существенные изменения в организацию, тактику войск, боевую подготовку. Соответственно повышались требования и к работе партийных организаций и политорганов.

В резолюции совещания отмечалось: «Третье Всеармейское совещание считает необходимым решительно улучшить всю партполитработу, пригнать содержание, формы и методы ее к новым и сложным требованиям, выдвигаемым перед армией техническим ее оснащением и огромным политическим и культурным ростом приходящих сейчас в казарму бойцов. Парторганизации должны активно помогать командованию во всей его работе по боевой подготовке с тем, чтобы поднять на высшую ступень боевую мощь армии, чтобы красноармейцы и начальствующий состав в совершенстве овладели боевой техникой и сложными формами современного боя»[196].

5 июня 1931 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) «О командном и политическом составе РККА», в котором отмечались определенные успехи в деле укрепления кадров начальствующего состава, в том числе: окрепли сплоченность всего начсостава и единство в работе командного и политического состава, выросло число единоначальников среди командиров-партийцев и полностью проведено единоначалие в роте, выросла рабочая прослойка среди политработников, особенно политруков.

Постановление ставило главной задачей начсостава повышение военно-технических знаний, овладение боевой техникой и формами современного боя, повышение военных знаний политсостава и его военной подготовки. Перед Реввоенсоветом СССР была поставлена задача превратить военные вузы в ведущие центры боевой и политической подготовки, укрепить военно-учебные заведения квалифицированными преподавательскими кадрами, и решительного усиления учебно-материальной базы и первоочередного оснащения вузов всей новейшей боевой техникой[197]. В 1932 г. создаются политические отделы военных училищ.

На XVII съезде ВКП(б), состоявшемся 26 января – 10 февраля 1934 г., был принят новый Устав партии, в который был включен раздел «О парторганизациях в Красной Армии». В пункте 52 Устава указывалось: «Общее руководство партийной работой в Красной Армии, в Красном Флоте и авиации осуществляется политическим управлением РККА, работающим на правах военного отдела ЦК ВКП(б). Свое руководство ПУР проводит через назначаемые им политотделы, военкомов и партийные комиссии, выбираемые на соответствующих армейских конференциях. Парторганизации в Красной Армии, флоте и авиации работают на основе особой инструкции, утвержденной ЦК ВКП(б)»[198].

В 1933–1934 гг. в Красной Армии проводилась массовая чистка партии, а также проверка и обмен партийных документов. В целом чистка показала хороший состав военных партийных организаций. Лишь незначительное число партийцев были исключены из партии или переведены из членов в кандидаты партии, из кандидатов в сочувствующие. Всего по вооруженным силам из прошедших чистку коммунистов были исключены из партии 3,5 % и переведены в кандидаты и сочувствующие 2,4 %, в то время как в местных, территориальных организациях были исключены 17 % и переведены в кандидаты и сочувствующие 6,3 %[199].

29 марта 1934 г. ЦК ВКП(б) была утверждена «Инструкция организациям ВКП(б) в Красной Армии (на мирное время)». В Инструкции отмечалось: «1. Особенности построения парторганизации в Красной Армии, вытекающие из особого характера организации самой Красной Армии, заключаются в том, что выборность руководящих органов в партийных организациях РККА существует только для первичных парторганизаций и для партийных комиссий; весь же остальной партийный аппарат (политорганы и военкомы (помполиты), являющийся одновременно аппаратом административно-политическим, назначается сверху…

3. Непосредственное руководство работой партийных организаций как кадровых, так и территориальных частей, складов, полигонов, учреждений и учебных заведений РККА принадлежит соответствующим политуправлениям (округов, армий, флотов) и политическим отделам (корпусов, дивизий, бригад, школ и др.).

4. Военные комиссары, парткомандиры-единоначальники и помполиты являются представителями вышестоящих партийно-политических органов и руководствуются в своей деятельности особым положением»[200].

В Инструкции также нашли отражение внутренние процессы, происходившие в жизни партийных организаций вооруженных сил. Учитывая резкое сокращение численности коммунистов, первичные партийные организации создавались уже не в роте, а в полку и ему равной войсковой единице. Партийный коллектив части стал теперь именоваться первичной партийной организацией, а ротная ячейка стала называться низовой. По новой Инструкции была произведена реорганизация структуры армейских партийных организаций, их количество резко уменьшилось.

Задачи второй пятилетки военного строительства на 1934–1938 гг. были определены в постановлении Совета Труда и Обороны «О программе военно-морского строительства на 1933–1938 гг.» от 11 июня 1933 г., «О системе артиллерийского вооружения РККА на вторую пятилетку» от 22 марта 1934 г., о плане развития ВВС на 1935–1937 гг. от 25 апреля 1935 г. и других[201].

В июне 1934 г. Реввоенсовет СССР, существовавший как коллегиальный орган руководства вооруженными силами, был упразднен. Этим же постановлением ЦИК СССР Народный комиссариат по военным и морским делам был переименован в Народный комиссариат обороны СССР. Народным комиссаром обороны был утвержден К.Е. Ворошилов, его первым заместителем – Я.Б. Гамарник, вторым – М.Н. Тухачевский. Штаб РККА был преобразован в Генеральный штаб Красной Армии.

В ноябре 1934 г. при народном комиссаре обороны был создан военный совет как совещательный орган в количестве 80 человек. Одновременно были ликвидированы военные советы в округах, армиях, флотах и флотилиях. Начальник политического управления округа, армии, флота, флотилии являлся заместителем командующего по политической части и подчинялся начальнику Политуправления Красной Армии. Как показала практика, решение по упразднению коллективных органов по руководству войсками в стратегическом и оперативном звене было ошибочным.

ЦИК и Совет народных комиссаров СССР 22 сентября 1935 г. утвердили новое Положение о прохождении службы командным и начальствующим составом РККА. В нем определялись сроки обязательной военной службы, излагался порядок назначения на должности, присвоения воинских званий. Для командного состава Сухопутных войск, Военно-воздушных сил, Военно-морского флота были учреждены воинские звания.

Военно-политическому составу всех родов войск присваивались звания: политрук, старший политрук, батальонный комиссар, полковой комиссар, бригадный комиссар, дивизионный комиссар, корпусной комиссар, армейский комиссар 2-го ранга, армейский комиссар 1-го ранга. Эти воинские звания были приравнены к званиям комсостава: помощник политрука (старшина); младший политрук (лейтенант); политрук (старший лейтенант); старший политрук (капитан); батальонный комиссар (майор); полковой комиссар (полковник); бригадный, дивизионный, корпусной комиссары (комбриг, комдив, комкор) и, наконец, армейские комиссары 2-го и 1-го ранга. Для всего командно-начальствующего состава устанавливались новые знаки различия, соответствующие воинским званиям, была введена новая форма одежды.

В 1935–1938 гг. в связи с переходом от смешанной территориально-кадровой системы к единому принципу строительства вооруженных сил проводилось активное строительство политорганов, политотделы имелись уже во всех кадровых дивизиях. В 1930-х гг. в Сухопутных войсках вводится корпусная система, в этих высших тактических соединениях были созданы политотделы.

Партийно-политический аппарат полка (отдельной части) к 1930 г. состоял из следующих должностных лиц: военком (помполит), секретарь партбюро, секретарь бюро ВЛКСМ, начальник клуба, заведующий библиотекой, политрук (помполит) полковой школы, политруки (помполиты) подразделений. В 1933 г. в полку была введена должность инструктора пропаганды.

В политических отделах дивизий в 1930 г. были упразднены организационная и агитационно-пропагандистская части и введены должности старших инструкторов по организационно-партийной и агитационно-пропагандистской работе, а также инструкторов по мобилизационной и комсомольской работе. Вместо административно-финансовой части было создано делопроизводство политотдела.

В годы первых пятилеток происходил процесс создания политических органов в военной авиации. В 1929 г. были созданы политотделы авиабригад, в 1931 г. – в авиационных школах, с июня 1940 г. при переходе ВВС на дивизионную структуру политорганы были образованы в авиадивизиях. Впоследствии политотделы были созданы во всех средних военно-учебных заведениях и во всех академиях. Директивой Политического управления РККА № 100 от 16 июля 1936 г. в связи с организацией политотделов во всех военных школах были созданы также и первичные партийные организации. Первичные партийные организации создавались в батальонах (дивизионах) путем объединения парторганизаций рот (батарей), входящих в их состав.

В политических управлениях округов были созданы: оперативно-мобилизационный отдел, отдел кадров, отдел культурно-просветительных учреждений и отдел снабжения политпросветимуществом. В июле 1932 г. в политуправлениях округов были созданы секторы по работе в авиации, а в дальнейшем принято решение создать в ведущих округах – Московском, Ленинградском, Украинском, Белорусском, в Особой Дальневосточной армии – секторы по работе в танковых и механизированных войсках.

В сентябре 1932 г. Политуправление Красной Армии по решению ЦК партии ввело в полку должность инструктора по пропаганде. Всего в качестве инструкторов было назначено около 550 политработников в основном с высшим военно-политическим образованием.

В апреле 1933 г. по решению ЦК ВКП(б) была перестроена организационная структура Политуправления Красной Армии. Существовавшие ранее в политуправлении секторы по работе в авиации, в танковых и механизированных войсках были преобразованы в самостоятельные отделы. В соответствии с Положением о Политическом управлении РККА от 22 ноября 1934 г. Политуправление Красной Армии состояло из отделов: 1) руководящих политорганов, 2) культуры и пропаганды ленинизма, 3) кадров, 4) партполитработы в воздушных силах, 5) партполитработы в автобронетанковых войсках, 6) партполитработы в морских силах, 7) снабжения политпросветимуществом, 8) мобилизационного[202].

В 1935 г. Политическое управление РККА направляет в войска директивы: «Об улучшении внутрипартийной и пропагандисткой работы», «Об улучшении политической агитации в частях армии». В этих директивах указывается, что все начальники политотделов, военкомы (помполиты) должны вникать во все детали партполитработы, повседневно работать среди бойцов непосредственно в частях и подразделениях. Все политработники частей обязаны ежедневно лично беседовать с бойцами по злободневным политическим вопросам, разъяснять им решения партии и правительства и основные факты текущей политической жизни.

В январе 1936 г. было проведено Всеармейское совещание пропагандистов РККА. На этом совещании обсуждалось общее состояние агитационно-пропагандистской работы, партийного просвещения, политзанятий, культурно-массовой работы, печати, подготовки и воспитания пропагандистских кадров. На совещании отмечалась необходимость регулярного проведения политинформаций, читок газет, бесед, а также других массово-политических мероприятий с военнослужащими, активного вовлечения их в культурно-массовую работу.

В марте 1936 г. состоялось совещание командного и политического состава о постановке информационной работы в Красной Армии. Совещание признало необходимым поднять общий удельный вес информационной работы как обязательной для политорганов и штабов, повысить оперативность информации, установить твердую систему информации, укрепить кадры информационных работников.

В декабре 1937 г. в связи с образованием Наркомата Военно-морского флота было создано Политическое управление Рабоче-крестьянского Красного Флота. Ему были предоставлены права военно-морского отдела ЦК партии. На Политуправление РККФ возлагались функции руководства партийными организациями и организация политической работы на кораблях, в частях и учреждениях ВМФ.

В январе 1938 г. по решению Политбюро ЦК ВКП(б) для улучшения руководства армейским и флотским комсомолом в политуправлениях РККА и РККФ были созданы отделы по работе среди комсомольцев. В политуправлениях округов (флотов), в политотделах армий (флотилий) и соединениях армии и флота вводились должности помощников начальников политуправлений (политотделов) по комсомольской работе.

По мере усиления опасности военного нападения на Советский Союз ЦК партии предпринимал дополнительные меры, нацеленные на укрепление армии кадрами политработников, повышение их политической и военной подготовки.

Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) 21 января 1938 г. был введен институт заместителей и помощников политруков из числа лучших комсомольцев армии и флота с целью накопить необходимый резерв политработников. В апреле это решение было распространено и на Военно-морской флот. Подбор и утверждение заместителей и помощников политруков осуществляли военные комиссары и начальники политотделов дивизий. На эти должности подбирались наиболее политически грамотные, подготовленные для вступления в партию комсомольцы, которые могли заменить политрука.

Всего в качестве заместителей и помощников политруков было назначено 16 тысяч комсомольцев. Введением заместителей и помощников политруков в подразделении была разрешена проблема массовой подготовки кадров политработников для подразделений и частей. Решением ЦК партии по предложению Главного военного совета в апреле 1938 г. в армии было оставлено 5 тысяч заместителей политруков из подлежащих увольнению. После окончания шестимесячных курсов младших политруков все они были назначены на должности среднего политсостава.

Гамарник Ян Борисович (1894–1937 гг.) – начальник Политического управления РККА (1929–1937 гг.).

В 1916 г. вступил в РСДРП(б), член ревкома, возглавившего большевистское восстание в Харькове. С 1919 г. – председатель Одесского, Киевского губкома КП(б) Украины, член Реввоенсовета (РВС), военком стрелковой дивизии. С 1923 г. – председатель Дальревкома, крайисполкома и секретарь Далькрайкома ВКП(б). С 1925 г. кандидат в члены, с 1927 г. член ЦК ВКП(б), член Реввоенсовета Сибирского военного округа, секретарь ЦК КП(б) Белоруссии, член Реввоенсовета Белорусского военного округа, начальник Политуправления РККА, ответственный редактор газеты «Красная звезда» и с июня 1930 г. одновременно 1-й заместитель наркома обороны СССР и заместитель председателя Реввоенсовета СССР.

С 1937 г. – уполномоченный Наркомата обороны при Совнаркоме, член Военного совета Среднеазиатского военного округа. Репрессирован, в 1955 г. реабилитирован. Награжден орденом Ленина и орденом Красного Знамени.

Смирнов Петр Александрович (1897–1939) – заместитель наркома обороны, начальник Политического управления РККА (1937 г.)

Комиссар дивизий и корпусов в Северо-Кавказском, Московском и Приволжском военных округах, заместитель начальника организационного отдела Политуправления РККА. С 1931 г. – начальник политуправления Приволжского, Белорусского, Ленинградского военных округов. Депутат Верховного Совета СССР. Заместитель наркома обороны. В 1937 г. – начальник Политического управления РККА. В 1938 г. репрессирован, расстрелян, в 1956 г. реабилитирован. Награжден орденом Ленина и орденом Красного Знамени.

Мехлис Лев Захарович (1889–1953 гг.) – заместитель наркома обороны, начальник Главного политуправления РККА (1937–1940 гг.)

В 1921–1922 гг. – управляющий административной инспекцией в Народном комиссариате рабоче-крестьянской инспекции (нарком И.В. Сталин). В 1922–1926 гг. – помощник секретаря и заведующий бюро секретариата ЦК, фактически личный секретарь И.В. Сталина.

В 1937–1940 гг. – заместитель наркома обороны и начальник Главного политуправления РККА. В 1940–1941 гг. – нарком Госконтроля. В июне 1941 г. вновь назначен начальником Главного политуправления и заместителем наркома обороны.

В 1942–1946 гг. – представитель Ставки Верховного главнокомандующего на Крымском фронте, член военных советов ряда армий и фронтов. В 1946–1950 гг. – министр Государственного контроля СССР, одновременно председатель Государственной штатной комиссии при Совмине. Генерал-полковник, награжден 10 орденами.

Система подготовки и переподготовки военных комиссаров в условиях перехода к кадровой системе строительства в РККА в 1920−1930-х гг

Военная реформа предъявляла новые требования и к политработникам, повышению уровня их политической и специальной подготовки. Работа по укреплению учебной сети для политсостава в период военной реформы и после ее завершения продолжалась. 29 февраля 1924 г. циркуляром Политуправления Реввоенсовета СССР в военно-политические школы были направлены основные положения для разработки нового учебного плана. В циркуляре отмечалось, что нормальный учебный план, введенный для военполитшкол в 1922 г., устарел и не может в настоящее время служить базой для подготовки политруков[203].

Приказом Политуправления РККА № 137 от 26 апреля 1924 г. был введен новый учебный план, который предусматривал сведение к минимуму общего числа изучаемых предметов путем объединения связанных между собой дисциплин в более широкие комплексы (16 предметов вместо 27). Больше внимания уделялось общеобразовательной подготовке, изучению истории РКП(б), а также методической и военной подготовке слушателей (в лагерный период).

В апреле 1924 г. открылись годичные Военно-политические академические курсы высшего политсостава Красной Армии и Флота. Важным шагом в укреплении системы военных школ стало постановление Реввоенсовета СССР от 21 ноября 1924 г. «О сети военно-учебных заведений». В апреле 1925 г. был проведен Первый всесоюзный съезд работников военно-учебных заведений РККА[204]. На съезде с докладами выступили начальник Политического управления РККА А.С. Бубнов и начальник Главного управления военно-учебных заведений РККА И.Э. Якир.

На съезде был рассмотрен ряд актуальных вопросов, в том числе о комплектовании военной школы, политическом воспитании слушателей и курсантов, по вопросам учебного плана, педагогики и методики.

По педагогическим вопросам на съезде состоялась острая дискуссия между противниками и сторонниками лабораторного метода обучения. Несмотря на возражения оппонентов, съезд указал на необходимость дальнейшего применения лабораторного метода в военно-учебных заведениях. По итогам работы съезда И.Э. Якир писал: «После деловой и, несомненно, весьма продуктивной работы закончил свои заседания съезд военно-учебных заведений. Результаты его работы представляют собой большой вклад в основные руководящие принципы, на основе которых живет и работает военная школа. В частности по вопросам методики и педагогики, по которым наши достижения, во всяком случае, нельзя было считать уж очень большими, результаты работы съезда представляют интерес не только для военной школы, но и для всей армии, а в некоторых случаях – и для Народного комиссариата просвещения»[205].

Опыт работы военных школ обобщил и закрепил «Положение о военных школах РККА», введенное в действие приказом Реввоенсовета СССР от 30 ноября 1925 г. В положении была четко сформулирована цель военного обучения, подготовки курсантов военно-учебных заведений.

8-11 апреля 1925 г. прошел съезд работников военно-учебных заведений РККА. На съезде с докладами выступили начальник Политуправления РККА А.С. Бубнов, начальник и комиссар ГУВУЗа И.Э. Якир. По итогам работы съезда И.Э. Якир в журнале «Военный вестник» писал: «Результаты его работы представляют собой большой вклад в основные руководящие принципы, на основе которых живет и работает военная школа. По вопросам методики и педагогики результаты работы съезда представляют интерес не только для военной школы, но и для всей армии»[206].

В мае 1925 г. Военно-политический институт имени Н.Г. Толмачева был переименован в Военно-политическую академию (ВПАТ) с двумя факультетами: военно-политическим и общественно-педагогическим.

С переходом к осуществлению единоначалия в ротном звене, Реввоенсовет СССР в середине 1925 г. принимает ряд мер по улучшению политического воспитания и общетеоретической подготовки командного и политического состава подразделений. В учебных заведениях усиливается политико-воспитательная работа, расширяется программа преподавания социально-экономических дисциплин, вводится курс партийно-политической работы в Красной Армии.

Кроме того, в эти годы широко развернулась военная подготовка политработников в системе командирской учебы. В начале 1926 г. Реввоенсовет СССР установил минимум военных знаний для всего политического состава, рассчитанный на два года. Всего к концу 1927 г. в армии и на флоте имелось 11 500 политработников, из них 4300 – ротного звена[207].

Значительно улучшается подготовка среднего звена политработников. Военно-политические школы переводятся с двухгодичного на трехгодичный срок обучения. Их выпускники по уровню военной подготовки практически не уступали выпускникам нормальных военных школ. В 1925 г. в вооруженных силах функционировали 12 военно-политических школ. Эта сеть учебных заведений полностью удовлетворяла потребности армии и флота в политработниках среднего звена.

В соответствии с новыми требованиями Реввоенсовета СССР были ликвидированы окружные 3-годичные военно-политические школы подготовки политруков. В начале 1927 г. были созданы военно-политические курсы с 10-месячным сроком обучения, готовившие политруков из командиров взводов – коммунистов. Слушателями этих курсов зачислялись командиры взводов и лица, окончившие военные школы и имевшие не менее годичного стажа командной работы. Однако комплектование военно-политических курсов происходило с большими трудностями. Поэтому военно-политические курсы имели неполный штат курсантов и через некоторое время стали комплектоваться красноармейцами.

В ноябре 1928 г. по указанию ЦК партии приказом Реввоенсовета СССР было введено новое Положение о комиссарах, командирах-единоначальниках, их помощниках по политчасти, определены их права и обязанности. Содержание данного Положения вытекало из решения ЦК партии «О политруководстве в Красной Армии», принятого в мае 1927 г. В связи с его принятием Временное положение о военкомах Красной Армии и Флота, утвержденное в 1925 г., утратило свою силу.

Серьезной проблемой, затруднявшей достижение высокого качества политработы в 1920-е гг., являлась низкая обеспеченность органов военного управления, войск и военно-учебных заведений политработниками с высшим образованием. Военно-политическая академия выпускала менее 100 политработников в год с высшим образованием.

Этим объясняется тот факт, что среди старшего и высшего политсостава удельный вес выпускников военных академий был незначителен. Среди помощников командиров корпусов по политической части лишь 14 % имели высшее военно-политическое образование, среди начальников политотделов – меньше 20 %. Переход значительного числа политработников на командную работу, резкое сокращение выпускников в средних военно-политических учебных заведениях, недостаточный выпуск их Военно-политической академией привели к тому, что уже к концу 1929 г. некомплект политработников в РККА составлял более 800 человек. Укреплению и подготовке кадров политсостава во многом способствовало постановление ЦК партии «О командном и политическом составе РККА», принятое в феврале 1929 г.

Интересный опыт был накоплен в Военно-политической академии. Низкий общеобразовательный уровень значительного числа обучаемых привел к необходимости разработки рекомендаций по организации их самостоятельной работы. С учетом требований указанного циркулярного письма в академии был разработан ряд методических материалов: «Советы по организации и технике умственного труда», «План воспитания навыков самостоятельной работы», «Ориентировочный план дифференциации форм и методов учебной работы на различных ступенях обучения во ВПАТ на 1926/27 учебный год», «Временное положение об индивидуальных занятиях по предметам социально-экономического цикла» и другие[208].

В отчете Военно-политической академии РККА им. Толмачева за 1927/28 учебный год были сформулированы и требования к учебным программам курсов:

1. Программа должна состоять из следующих частей: а) объяснительной записки; б) систематически построенного текста программы знаний; в) программы воспитания навыков самостоятельной работы; г) расчета времени; д) указателя литературы.

2. В объяснительной записке следует отметить: а) целевую установку и обоснование построения программы; б) обоснование программы навыков и указание методов ее осуществления; в) особенности предметной методики.

3. При разработке программы навыков иметь в виду, что в ходе работы по отдельным предметам могут воспитываться навыки трех видов: организационно-технические, навыки мышления и навыки практической партийно-политической и военной работы. При этом должно быть указано, какие навыки вырабатываются данным предметом, а в каких данный предмет принимает лишь участие[209].

Одним из важных направлений укрепления обороноспособности армии и флота стал переход к кадровой системе строительства вооруженных сил. До середины 30-х гг. основой строительства армии и флота оставалась смешанная, территориально-кадровая система. Возрастание опасности нападения на СССР потребовало привести систему военного строительства в соответствие с изменившимися условиями.

ЦК ВКП(б) и советское правительство приняли решение осуществить во второй половине 1930-х гг. переход от смешанной системы к единому кадровому принципу строительства советских вооруженных сил. Важными причинами, вызвавшими переход к кадровой армии, стали также значительное усложнение военной техники, изменение способов ее боевого применения.

Переход к кадровой системе строительства сопровождался ростом численности вооруженных сил. Если в 1935 г. численность армии и флота была 930 тыс. чел., то к 1 января 1938 г. общая численность личного состава достигла 1,5 млн человек.

Перевооружение армии и флота, оснащение их совершенной боевой техникой и оружием, создание новых и модернизация существующих родов войск предъявили повышенные требования к уровню подготовки командно-политического и инженерного состава. В постановлении ЦК ВКП(б) «О командном и политическом составе РККА» от 5 июня 1931 г. отмечалось: «Военно-учебные заведения – военные школы, курсы усовершенствования и академии – должны стать для всей армии подлинно ведущими центрами в боевой и политической подготовке, в овладении техникой, в военно-научной работе и обеспечивать потребность армии в высококвалифицированном и военно-техническом, и политическом отношении начсоставе»[210].

Техническое перевооружение армии, изменившее принципы организации и управления боем, предъявило новые требования к военно-технической и оперативно-технической подготовке командного и политического состава. Началось создание специализированных военно-учебных заведений для обучения командных кадров технических войск.

Реввоенсоветом СССР был разработан ряд мероприятий по совершенствованию системы подготовки командных, политических и инженерных кадров, по расширению и реорганизации сети высших и средних учебных заведений. Принципиально новым было создание специализированных учебных заведений, позволявших осуществлять подготовку кадров с учетом технической оснащенности родов войск. Постановлением Комиссии обороны при Совнаркоме СССР от 21 мая 1932 г. создавались новые специальные военные академии РККА (Военно-инженерная, Военно-химическая, Военно-транспортная и другие), значительно расширялась Военно-политическая академия.

В феврале 1931 г. по решению ЦК ВКП(б) была проведена повторная мобилизация, которая позволила увеличить состав политорганов еще на 4000 человек. Данная мобилизация привела не только к росту количества политработников, но и способствовала повышению качества политработы в целом. С другой стороны, в связи с приходом коммунистов из местных организаций появилась серьезная проблема, связанная с качеством их военной подготовки. Некоторые мобилизованные из запаса имели слабые военные знания, а основная часть прибывшего пополнения данными знаниями вообще не обладала. Поэтому изучение политработниками военного дела, особенно подготовка их для работы в специальных родах войск, приобрело особенно важное значение.

В 1931 г. в связи с нехваткой политработников и проблемой их военной подготовки Политуправление Красной Армии приняло меры по увеличению числа курсантов и слушателей в военно-политических учебных заведениях, улучшению учебного процесса в них, подготовке политработников для специальных родов войск.

Была частично восстановлена сеть военно-политических училищ, увеличена их емкость. Однако вместо трехлетнего срока обучения в училищах (как это было раньше) был установлен двухлетний срок обучения. Ленинградские военно-политические курсы с десятимесячным сроком обучения были преобразованы в военно-политическую школу с двухгодичным сроком обучения. Московские и Ленинградские военно-политические курсы были доведены до 1 тыс. человек штатной численности. Открылись Полтавские военно-политические курсы, первоначально из расчета 600 человек, в дальнейшем число обучаемых здесь достигло 1100 человек. Во вновь создаваемых военно-политических училищах увеличивается удельный вес курсантов для частей артиллерии и танковых войск.

Для подготовки политработников танковых войск при Ленинградской военно-политической школе, Московских и Полтавских военно-политических курсах были сформированы танковые роты по 100 курсантов, артиллерийские батареи были развернуты в дивизионы по 200 курсантов в каждом. Для подготовки политработников среднего звена для флота были открыты военно-политические курсы при Военно-морском инженерном училище вначале на 40, а затем на 80 курсантов. Расширяется также штат военно-политических курсов при Среднеазиатской и Закавказской пехотных школах.

Одновременно Политуправление Красной Армии значительно увеличило численность слушателей Военно-политической академии. Только в 1931 г. прием в нее по сравнению с предыдущим годом увеличился в полтора раза. При академии открылось заочное отделение на 1000 человек, а также вечернее отделение на 200 человек. Кроме того, при академии продолжали работать годичные курсы усовершенствования старшего политсостава на 100 человек и шестимесячные курсы партийно-политической подготовки единоначальников на 100 человек.

Через некоторое время в Военно-политической академии в соответствии с запросами Красной Армии вместо двух, ранее существовавших факультетов (военно-политического и общественно-педагогического), создаются четыре факультета: основной (с отделениями – пехотным, кавалерийским, автобронетанковым и артиллерийским); военно-воздушный; военно-морской; педагогический (с отделениями: историческим, историко-партийным, экономическим).

В 1932 г. в учебный план командирской подготовки был введен курс марксистско-ленинской подготовки. На изучение отводилось 90 часов учебного времени в год. Устанавливалась обязательная сдача зачетов в конце обучения. В его программу входили: материалы и решения съездов и конференций ВКП(б); вопросы военного строительства и укрепления оборонной мощи страны; произведения, статьи и речи советских политических лидеров, классиков марксизма-ленинизма; вопросы истории ВКП(б).

В эти годы значительно возрастает количество домов Красной Армии (в 1934 г. их насчитывалось 142), которые становятся важными центрами повышения военной квалификации командного и политического состава. При всех крупных домах Красной Армии действовали курсы по подготовке кандидатов в академии, а также курсы по подготовке политсостава для сдачи экзамена за нормальную школу.

В войсках имелось также 1340 клубов. С 1935/36 учебного года все военные школы перешли на 3-летний срок обучения. Приказом наркома обороны от 16 марта 1937 г. сухопутные военные школы были переименованы в военные училища. К политработникам выдвигались новые требования: политработники высшего и старшего звена, начиная с начальника политоргана соединения и комиссара полка, должны иметь подготовку в объеме академии, среднего звена – в объеме военно-политического училища.

11 января 1938 г. по решению ЦК ВКП(б) Военно-политической академии присваивается имя В.И. Ленина и она переводится в Москву. Одновременно принимаются меры по улучшению ее работы: укреплению педагогических кадров, совершенствованию учебного процесса, расширению адъюнктуры. При академии организуются годичные курсы по подготовке преподавателей социально-экономического цикла. В 1938 г. набор слушателей Военно-политической академии по сравнению с 1937 г. был увеличен в три раза. В этом же году на учебу в академию направляется большая группа коммунистов из гражданских партийных организаций.

В 1938 и 1939 гг. создаются 6 новых военно-политических училищ с двухгодичным сроком обучения, непосредственно подчиненных Политуправлению Красной Армии, и 18 окружных военно-политических училищ с годичным сроком обучения. Такая сеть военно-политических училищ позволяла в короткий срок дать всем политрукам среднее военно-политическое образование по сокращенной программе[211].

Большую роль в повышении качества политико-воспитательной работы в учебных заведениях сыграло постановление ЦК ВКП(б) «О постановке партийной пропаганды в связи с выходом „Краткого курса истории ВКП(б)“», принятое в ноябре 1938 г. В соответствии с этим постановлением в военно-политических учебных заведениях была перестроена вся система преподавания социально-экономических дисциплин, особенно курса истории ВКП(б).

Постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 7 марта 1938 г. национальные части, соединения, военные училища и школы РККА были переформированы в общесоюзные с экстерриториальным комплектованием и изменением дислокации.

В 1930-х гг. происходят и значительные изменения в организации учебного процесса и в методике преподавания в военно-учебных заведениях. 19 сентября 1932 г. ЦИК СССР принял постановление «Об учебных программах и режиме в высшей школе». В этом постановлении были изложены новые требования к организации и методам обучения студентов высших учебных заведений.

Приказом Реввоенсовета СССР от 9 ноября 1932 г. «О постановке учебной работы в военных академиях РККА» требования этого постановления были распространены на военно-учебные заведения. Был установлен единый учет успеваемости слушателей с оценками «отлично», «хорошо», «удовлетворительно», «слабо». В конце учебного года вводились переводные экзамены, по окончании военно-учебного заведения – государственный экзамен[212]. В военно-учебных заведениях введение новой системы преподавания, возврат к лекционной системе обучения сопровождались перестройкой учебного процесса. Усиление индивидуальной помощи со стороны преподавателей сопровождалось повышением активности и самостоятельности слушателей в освоении учебной программы.

Таким образом, согласно принятой системе обучения систематический курс лекций становился важнейшим звеном учебного процесса, повышалась ответственность преподавательского состава за обучение слушателей. Большое значение уделялось классно-групповым занятиям и самостоятельной работе слушателей.

Дальнейшая регламентация учебного процесса в военно-учебных заведениях была связана с постановлением Совета народных комиссаров СССР и ЦК ВКП(б) «О работе высших учебных заведений и о руководстве высшей школой от 23 июля 1936 г.». Постановлением были установлены следующие формы учебной работы: а) лекции, проводимые профессорами и доцентами; б) практические занятия в лабораториях, мастерских и т. п.; в) производственная практика; г) самостоятельная работа студентов; д) консультации[213]. Таким образом, в учебном процессе сократилось количество форм учебной работы.

Значительную роль в организации учебного процесса сыграли также два фактора: опубликование в 1938 г. «Краткого курса истории ВКП(б)» под редакцией И.В. Сталина и постановления ЦК ВКП(б) «О постановке партийной пропаганды в связи с выходом „Краткого курса истории ВКП(б)“», принятого в ноябре 1938 г. В соответствии с этим постановлением в военно-политических учебных заведениях была перестроена вся система преподавания социально-экономических дисциплин, особенно курса истории ВКП(б).

Славин-Бас Иосиф Еремеевич (1893–1938 гг.). В 1927–1930 гг. – заместитель начальника Политического управления РККА, начальник Управления военно-учебных заведений РККА.

Начальник политотдела стрелковой бригады, начальник политического отдела стрелковой дивизии на территории Украинской ССР, в конце 1923 г. и до октября 1924 г. – член РВС 5-й Краснознаменной армии на территории города Чита. Затем переводится на должность члена РВС Туркестанского фронта, на которой служит до 1925 г. В 1927–1930 гг. – заместитель начальника Политуправления РККА.

В 1930–1935 гг. – член РВС и начальник Политуправления Ленинградского военного округа, в 1935–1937 гг. – член Военного совета при наркоме обороны СССР, начальник Управления военно-учебных заведений РККА. Во время внутрипартийной дискуссии 1923–1924 гг. поддерживал левую оппозицию.

Арестован 5 октября 1937 г., осужден 15 марта 1938 г. по обвинению в участии в военно-фашистском заговоре и в тот же день расстрелян. Реабилитирован 7 января 1956 г. Награжден орденом Красного Знамени.

Введение института военных комиссаров в 1937 г.

Репрессии командно-политического состава в Красной Армии в 1937−1938 гг.

Обострение международной обстановки и резкое усиление угрозы нападения империалистических государств на Советский Союз вынудило ЦК ВКП(б) и правительство страны принять меры к значительному увеличению численности вооруженных сил. Также было принято решение отказаться от практики смешанной организации войск – территориальной и кадровой и полностью перейти на кадровую основу комплектования армии и флота.

Быстрый рост численности армии и флота в связи с развертыванием вооруженных сил привел к значительному уменьшению численности коммунистов, особенно среди командного состава вновь формируемых частей. С 1933 г. число коммунистов в вооруженных силах, как и во всей партии, начинает заметно уменьшаться. Это объяснялось как чисткой партии, а также прекращением приема, вызванным вначале чисткой партии, а затем обменом партийных документов. Кроме того, при ежегодной демобилизации из Красной Армии и Флота уходило большое число коммунистов и кандидатов в члены партии.

За год численность военных партийных организаций уменьшилась практически на 20 %. Например, за два года парторганизации Балтийского флота уменьшились на одну треть (на 1 июля 1934 г. – 10 729 коммунистов, на 1 июля 1936 г. – 7127 коммунистов.). В первой половине 1934 г. в вооруженных силах насчитывалось 231 тыс. коммунистов, к концу 1935 г. – 183 тыс. коммунистов[214]. К концу 1936 г. партийная прослойка в вооруженных силах уменьшилась почти в два раза, количество коммунистов составляло 150 тыс., в два раза меньше, чем четыре года назад.

Особенно сильно снизился удельный вес коммунистов среди рядового состава и младших командиров – они составляли в военных партийных организациях менее одного процента коммунистов. И такая тенденция падения партийной прослойки среди красноармейцев, краснофлотцев и младших командиров продолжалась.

Значительное увеличение численности войск и сил флота и резкое уменьшение партийной прослойки рядового состава и младших командиров создали угрозу ослабления партийного влияния на вооруженные силы. Кроме того, в связи с быстрым развертыванием вооруженных сил к руководству подразделениями, частями и соединениями пришло большое число молодых командиров, не имевших достаточного опыта руководства войсками. Значительная часть из них была беспартийными.

Создавшееся положение в военных партийных организациях и состояние партийно-политического руководства войсками было вынесено для обсуждения на совещание руководящего состава Красной Армии и Военно-морского флота, созванного в начале мая 1937 г. по решению ЦК партии. На совещании было высказано предложение вновь ввести в звене округ, армия, флот, флотилия военные советы, а также расширить рамки института военных комиссаров и ввести его во всех корпусах, дивизиях, бригадах. В подразделениях предлагалось ввести институт политруков. По мнению участников совещания, эта мера дала бы возможность усилить партийно-политическую работу в войсках и прежде всего – укрепить партийные организации.

Обсудив эти предложения, ЦК партии 8 мая 1937 г. признал необходимым создать в военных округах, флотах и армиях военные советы в составе трех человек, ввести во всех войсковых частях, соединениях, штабах, управлениях, учреждениях Наркомата обороны институт военных комиссаров, а в ротах – политруков. Наркомату обороны поручалось разработать и представить в ЦК ВКП(б) положение о военных советах и военных комиссарах.

10 мая 1937 г. ЦИК и СНК СССР приняли постановление о введении института военных комиссаров в частях, соединениях и учреждениях, в ротах – политруков. Такой шаг не означал отказа от единоначалия. Эта временная мера вызывалась конкретной исторической обстановкой, необходимостью усилить партийное руководство в вооруженных силах в связи с их техническим перевооружением, улучшить воспитательную работу среди личного состава.

Приказом народного комиссара обороны от 7 июня 1937 г. командиры-комиссары были освобождены от функций комиссаров, а их помощники по политической части были назначены военными комиссарами.

Постановлением ЦИК и СНК СССР от 15 августа 1937 г. было утверждено Положение о военных комиссарах Рабоче-крестьянской Красной Армии. В Положении отмечалось, что военный комиссар наравне с командиром (начальником) отвечает за политико-моральное состояние части, за выполнение воинского долга и проведение военной дисциплины всем личным составом снизу доверху, за боевую, мобилизационную, оперативную и мобилизационную готовность, за состояние вооружения и войскового хозяйства части (соединения, управления, учреждения).

Военные комиссары призваны были усилить партийно-политическое руководство войсками и силами флота, взять на себя полностью ведение партийно-политической работы, помочь командирам, разделить с ними ответственность за руководство подразделениями, частями и соединениями.

Главным и основным в деятельности военных комиссаров было руководство партийно-политической работой. В Положении обязанности комиссара в области партийно-политической работы формулировались следующим образом: руководство работой политорганов, партийных и комсомольских организаций, организация и проведение необходимых партийно-политических мероприятий, обеспечивающих неуклонное выполнение планов и задач боевой и политической подготовки войск, руководство агитационно-пропагандистской и культурно-просветительной работой и всеми видами красноармейской самодеятельности, установление постоянной связи с местными партийными организациями[215].

По существу, в частях, на кораблях и в соединениях временно вводилась неполная форма единоначалия – с разделением руководства и ответственности на военное и политическое: за командиром оставались военно-административные функции, комиссар отвечал за политическую сторону руководства. Такая форма руководства войсками, введенная с началом военной реформы, фактически еще существовала в вооруженных силах. Если командир не был членом партии, то военный комиссар наряду с ним возглавлял часть, корабль, соединение. Назначение военных комиссаров вместо помощников по политической части стало все чаще практиковаться с 1933 г., особенно во флоте.

Теперь эта форма руководства распространялась на все вооруженные силы. Какой-либо контроль со стороны комиссара за деятельностью командира исключался полностью, так как с подготовкой новых военных советских командных кадров этого уже не требовалось. Функция контроля военных комиссаров за деятельностью военспецов теперь полностью изжила себя. Однако следует признать, что введение военных комиссаров все же вело к двойственности руководства войсками, что сказывалось в том числе и на его оперативности в чрезвычайных ситуациях.

ЦК партии 10 мая 1937 г. утвердил составы военных советов ведущих округов и Особой Дальневосточной армии. В состав военного совета вошли командующий войсками, освобожденный кадровый работник и начальник политуправления округа. В июле 1937 г. Наркомат обороны обратился в ЦК ВКП(б) с просьбой ввести в состав военных советов округов секретарей областных, краевых комитетов партии и центральных комитетов партии национальных республик. Такое решение было принято. В связи с этим вместо начальников политуправлений в состав военных советов округов стали входить секретари местных партийных комитетов. В июле ЦК партии утвердил членами ряда военных секретарей местных партийных комитетов.

Позже ЦК ВКП(б) принял решение, чтобы начальник политуправления округа был заместителем члена военного совета из кадровых политработников. Одновременно было решено, что заместителями комиссаров соединений являются начальники соответствующего политоргана.

В Уставе внутренней службы РККА (УВС-37), который был введен в действие приказом наркома обороны СССР № 260 от 21 декабря 1937 г. взамен Временного устава внутренней службы РККА 1924 г., были изложены обязанности военного комиссара. Согласно положениям этого устава военный комиссар полка наравне с командиром является прямым начальником всего личного состава части. Он несет полную ответственность за политико-моральное состояние части, за выполнение воинского долга и проведение воинской дисциплины всем личным составом части снизу доверху, за боевую и мобилизационную готовность, за состояние вооружения и войскового хозяйства полка.

В Уставе указывалось также, что военный комиссар полка обязан оградить полк от проникновения и появления в нем шпионов, диверсантов, вредителей и иных врагов народа, немедленно и решительно пресекая всякие действия, могущие нанести вред РККА. Эти обязанности имели отношение к периоду 1937–1938 гг., когда в РККА проводились массовые репрессии командно-политического состава.

Введение институтов военных комиссаров и политруков вызвало большие перемещения политработников и новые их выдвижения. За 3–4 месяца 1937 г. на вышестоящие должности были назначены более 3000 политработников, причем военкомами и начальниками политотделов корпусов и им равных – 40, военкомами и начальниками политотделов училищ, курсов и морских соединений – 121 человек. Всего за это же время получили перемещение по этой категории 614 политработников.

Однако была еще одна важная особенность этого периода строительства вооруженных сил. В конце 1936 г. и с начала 1937 г. в стране начинаются массированные репрессии против так называемых «врагов народа», которые с середины 1937 г. обрушились на армию и флот.

Репрессии и фальсификация обвинительных материалов против бывших оппозиционеров и инакомыслящих начались задолго до февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б). Массовый характер они приняли уже со второй половины 1936 г. Начались аресты никогда не примыкавших к так называемым антипартийным течениям коммунистов и беспартийных из числа руководящих работников, инженеров, техников, рабочих и служащих почти во всех отраслях народного хозяйства. Арестованных искусственно связывали с оппозиционерами, а имевшиеся в их работе недостатки и упущения объявлялись саботажем, вредительством и представлялись как результат вражеской деятельности оппозиции.

Начало массовым репрессиям в стране и вооруженных силах положили два пленума ЦК ВКП(б). Первой вехой в развязывании этих репрессий стал декабрьский пленум ЦК партии 1936 г., одной из главных задач которого было создание «дела Бухарина – Рыкова». Этот закрытый пленум, о работе которого не сообщалось в печати, проходил 4 и 7 декабря 1936 г. В промежутке между этими днями состоялось последнее заседание VIII чрезвычайного съезда Советов, на котором 5 декабря была принята Конституция СССР.

Пленум обсудил доклад наркома НКВД Н.И. Ежова об антисоветских троцкистских и правых организациях. Ежов назвал цифры, характеризующие число арестованных «троцкистов» в некоторых регионах: свыше 200 чел. – в Азово-Черноморском крае, свыше 300 чел. – в Грузии, свыше 400 чел. – в Ленинграде и других местах. Во всех этих регионах, как следовало из доклада Ежова, были раскрыты заговорщические группы, возглавляемые крупными партийными работниками.

Докладчик назвал фамилии главных фигурантов дела и указал, что Сокольников, Пятаков, Радек и Серебряков входили в состав «запасного центра», являясь одновременно «замещающими членами» основного центра, «на тот случай, если основной центр будет арестован и уничтожен». Заполняя «пробелы» предыдущего процесса, Ежов утверждал, что «троцкистско-зиновьевскому блоку» не удалось развернуть вредительскую деятельность, тогда как «запасной центр» провел с 1931 г. «большую работу по вредительству, которая многое испортила в нашем хозяйстве». Пленум принял решение более полно расследовать «преступную деятельность» «запасного центра».

Решения февральско-мартовского пленума ЦК партии обосновали дальнейшее разворачивание массовых репрессий в стране. Собравшийся в конце февраля и начале марта 1937 г. пленум ЦК ВКП(б) обсудил следующие вопросы: «Дело тт. Н.И. Бухарина и А.И. Рыкова» (докладчик Н.И. Ежов); «Об уроках вредительства, диверсии и шпионажа японо-немецко-троцкистских агентов» (докладчики В.М. Молотов, Л.М. Каганович и Н.И. Ежов); «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников» (докладчик И.В. Сталин).

Оперируя сфальсифицированными органами НКВД показаниями ряда арестованных, Ежов обвинил Бухарина и Рыкова в том, что они создали контрреволюционную организацию правых и «встали на путь прямой измены Родине, на путь террора против руководителей партии и советского правительства, на путь вредительства и диверсий в народном хозяйстве».

Часть сфальсифицированных материалов в виде двух томов копий протоколов допросов 26 арестованных, содержавших всевозможные измышления об антисоветской деятельности Бухарина и Рыкова, раздали участникам пленума. Необходимо также иметь в виду, что оба бывших члена Политбюро ЦК ВКП(б) в течение нескольких месяцев перед пленумом подвергались в печати усиленному шельмованию как союзники троцкистов и зиновьевцев.

Пленум принял решение исключить Бухарина и Рыкова из состава кандидатов в члены ЦК ВКП(б) и из рядов ВКП(б), передать дело Бухарина и Рыкова в НКВД. В тот же день Бухарин и Рыков были арестованы.

Дальнейшая работа пленума проходила под знаком разоблачения скрытых троцкистов, зиновьевцев, правых и иных двурушников, выявления шпионов, диверсантов, вредителей и террористов, которыми якобы сильно засорен партийный, советский и хозяйственный аппарат.

С докладом по вопросу «Об уроках вредительства, диверсии и шпионажа японо-немецко-троцкистских агентов» по народному комиссариату тяжелой промышленности СССР на пленуме выступил председатель СНК СССР В.М. Молотов (докладчиком намечался Г.К. Орджоникидзе, который за 5 дней до пленума покончил жизнь самоубийством). Молотов обвинил партийных и хозяйственных руководителей в политической близорукости, делячестве, обывательской беспечности и утверждал, что вредители имеются во всех отраслях народного хозяйства, во всех государственных организациях. Сообщив пленуму, что с 1 октября 1936 г. по 1 марта 1937 г. в различных наркоматах и ведомствах, не считая НКВД, НКИД и НКО, осуждены 2049 человек.

Выступивший вслед за Молотовым с докладом о положении дел в Наркомате путей сообщения СССР Каганович заявил, что на транспорте сплошь орудуют шпионы, диверсанты и вредители и что «мы не докопались до конца, мы не докопались до головки шпионско-японо-немецко-троцкистско-вредительской, не докопались до целого ряда их ячеек, которые были на местах».

Каганович сообщил пленуму, что работавшие в прошлом три наркома, семь заместителей наркома и 17 членов коллегии Наркомата путей сообщения оказались контрреволюционерами, что они создали и оставили после себя кадры враждебных элементов, количество исключенных из партии на транспорте составляет 75 тысяч человек, имеются предприятия, где исключено более половины партийной организации. В политотделах разоблачено 299 троцкистов, в аппарате НКПС – 220 человек, на дорогах разоблачены и арестованы в 1934 г. – 136, в 1935 г. – 807, а в 1936 г. – 3800 троцкистов.

В принятой пленумом резолюции по докладам Молотова и Кагановича говорилось о широком размахе вредительства во всех отраслях народного хозяйства, советские и хозяйственные кадры обвинялись в политической близорукости, отсутствии бдительности, самоуспокоенности и обывательском благодушии. В резолюции по докладу Ежова задача разоблачить и разгромить «врагов народа» возлагалась на органы НКВД.

С докладом «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников» на пленуме выступил И. Сталин. Чтобы обосновать и оправдать массовые репрессии, Сталин развил выдвинутый им еще в 1933 г. тезис о том, что в период завершения строительства социализма классовая борьба будто бы должна все более и более обостряться.

Масштабные политические репрессии в РККА и РКВМФ в отношении командного и начальствующего состава фактически начались во второй половине 1936 г. Наибольший размах репрессии приобрели после ареста и осуждения маршала Тухачевского и семи других военачальников в мае – июне 1937 г. Наибольшее количество репрессий было в 1937–1938 гг., а в 1939–1941 гг., после резкого спада, они продолжались с существенно меньшей интенсивностью. Репрессии выражались в увольнениях командно-начальствующего состава по политическим мотивам, арестах и вынесении приговоров по сфабрикованным делам.

Жертвами беззакония и фальсифицированных обвинений стали тысячи командиров и политработников РККА и РКВМФ. Основной удар политических репрессий был направлен против командного состава высшего звена: заместителей наркома обороны СССР, командующих войсками военных округов (флотов), их заместителей, командиров корпусов, дивизий, бригад. Значительно пострадали командно-начальствующий состав управлений и штабов в соответствующих звеньях, профессорско-преподавательский состав военно-учебных заведений.

Основную массу жертв политических репрессий в Красной Армии в предвоенные годы составили так называемые участники «военно-фашистского заговора» и «правотроцкистских организаций», дела которых рассматривались Военной коллегией Верховного суда СССР. Для получения необходимых показаний от подследственных они в массовом порядке подвергались издевательствам, избиениям и пыткам.

Применение «мер физического воздействия» в ходе следствия в отношении «врагов» и «шпионов» было санкционировано высшим партийным и государственным руководством СССР. Подавляющее большинство командиров, начальников и политработников, обвиненных в участии в «военно-фашистском заговоре», были приговорены к высшей мере наказания – расстрелу. Лишь некоторым из них этот приговор, не приведённый в исполнение немедленно, был впоследствии заменён исправительно-трудовыми лагерями.

1-4 июня 1937 г. состоялось внеочередное расширенное заседание Военного совета при наркоме обороны с участием Сталина, который не только выступил с речью, но и был самым активным участником прений. Заявив о раскрытии «военно-фашистского заговора» в Красной Армии, в котором якобы участвовали видные советские военачальники, Сталин потребовал развернуть кампанию по разоблачению заговорщиков, вредителей и шпионов, которых, по его словам, было много во всех государственных структурах, в том числе и в вооруженных силах.

7 июня 1937 г. был издан приказ Наркомата обороны № 072, которым личному составу РККА было объявлено о существовании в армии контрреволюционной военной фашистской организации, конечной целью которой была ликвидация советского строя, свержение советской власти и рабоче-крестьянского правительства и восстановления в СССР капитализма. Согласно этому приказу, в «руководящую верхушку» заговора входили 10 человек: Гамарник, Тухачевский, Якир, Уборевич, Корк, Примаков, Фельдман, Путна, Эйдеман, Сангурский.

11 июня 1937 г. дело по обвинению Тухачевского, Уборевича и Якира, Корка, Фельдмана, Эйдемана, Примакова и Путны в шпионаже, измене Родине и подготовке террористических актов было рассмотрено в закрытом заседании Специального судебного присутствия Верховного суда СССР. Решением этого суда все упомянутые военачальники были приговорены к смертной казни. 12 июня 1937 г. был издан приказ Наркомата обороны № 96, которым личному составу РККА было объявлено о вынесении смертного приговора руководителям «военно-фашистского заговора» в Красной Армии.

Июньский процесс 1937 г. стал сигналом к развертыванию массовых репрессий против военных кадров. Уже через девять дней после расстрела подсудимых было арестовано 980 командиров и политработников.

Во всех воинских частях и соединениях, военно-учебных заведениях была создана атмосфера истерической охоты за врагами народа, к которым в первую очередь были отнесены бывшие участники так называемых оппозиций. Во всех воинских частях и военных учебных заведениях был налажен их доскональный учет. Так, военком Военно-электротехнической академии направил в Политическое управление РККА список 269 коммунистов академии, «участвовавших в оппозициях и антипартийных группировках, имевших колебания, выступавших в защиту оппозиционеров или имевших с последними связь»[216].

С мая 1937 г. по сентябрь 1938 г. были репрессированы около половины командиров полков, почти все командиры бригад и дивизий, все командиры корпусов и командующие войсками военных округов. За небольшим исключением были арестованы все начальники управлений и другие ответственные работники Наркомата обороны и Генерального штаба, все начальники военных академий и институтов, все руководители Военно-морского флота и командующие флотами и флотилиями. Вслед за Тухачевским были арестованы и расстреляны все остальные заместители наркома обороны – Егоров, Алкснис, Федько и Орлов[217].

Количество репрессированных представителей высшего комначсостава РККА по подсчетам О.Ф. Сувенирова составило: маршалов – 60 %, командармов и флагманов флота 1-го и 2-го ранга – 100 %, комкоров – 100 %, комдивов – 76 %, комбригов – 52 %; в целом по высшему комначсоставу из 767 чел. – 66 %.

Доля репрессированных была тем выше, чем более высоким был их ранг в военной иерархии. Из 837 человек, которым в ноябре 1935 г. были присвоены персональные воинские звания (от полковника до маршала), были репрессированы 720 человек. Из 16 человек, получивших звания командармов и маршалов, уцелели после великой чистки только Ворошилов, Буденный и Шапошников. Из девяти военных работников, избранных в состав ЦК ВКП(б) XVII съездом, уцелели только Ворошилов и Буденный[218].

Из 408 работников руководящего и начальствующего состава РККА, осужденных Военной коллегией, 401 был приговорен к расстрелу и только семь – к различным срокам заключения. Из репрессированных командиров бригадного, дивизионного, корпусного звена 643 чел. были расстреляны, 63 умерли под стражей, 8 покончили жизнь самоубийством и 85 отбыли длительные сроки заключения[219].

Показателен в свете этих сведений следующий факт. В 1935 г. при наркоме обороны был образован Военный совет, в который входило 85 высших руководителей армии и флота. Судьба этих военачальников сложилась следующим образом. С.С. Каменев умер в 1936 г., двое покончили жизнь самоубийством в ожидании ареста, 76 были подвергнуты в 1937–1938 гг. репрессиям. Из числа репрессированных 68 были расстреляны, Блюхер был забит до смерти на допросе в Лефортовской тюрьме, один умер в лагере и трое вышли из лагерей после смерти Сталина[220].

Не были затронуты чистками лишь 9 человек, из которых трое были репрессированы в последующие годы: Штерн был расстрелян в 1941 г., Кулик – в 1950 г., Мерецков был арестован в 1941 г. и спустя несколько месяцев освобожден из тюрьмы и возвращен в армию. Таким образом, репрессии не коснулись лишь шести человек (Ворошилова, Буденного, Тимошенко, Шапошникова, Апанасенко и Городовикова). Все они, кроме Шапошникова, во время Гражданской войны служили в 1-й Конной армии.

В 1937 г. по причине репрессий из рядов вооруженных сил оказались уволенными около 1500 политработников, в том числе по политическим мотивам – более тысячи человек, при этом членов военных советов, начальников политуправлений военных округов и их заместителей – 18, военкомов корпусов – 16, военкомов дивизий – 57, военкомов училищ и морских соединений – 33 человека.

В результате репрессий и введения институтов военных комиссаров и политработников в конце 1937 г. некомплект политработников составлял более 10 тысяч человек, или 27 % общей их численности, некомплект высшего политсостава – более 900 офицеров.

В 1938 г. были уволены 3176 политработников, в том числе «в связи с арестом» – 265 чел., исключённых из ВКП(б) – 982 чел., бывших участников внутрипартийных группировок – 187 чел. и по директиве наркома обороны об увольнении «инородцев» – 863 человека. Все политработники, получившие в 1935 г. высшее звание армейского комиссара (16 человек), были расстреляны[221].

В Наркомате обороны велся тщательный учет репрессированных командиров и начальников. Заместитель наркома обороны и начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА Е.А. Щаденко в докладной записке Сталину, Молотову, Ворошилову и Андрееву сообщал сведения о репрессированных: с 1 марта 1937 г. по 1 марта 1938 г. из РККА были уволены 21,3 тыс. чел. комначсостава, в том числе по политическим мотивам – 17,4 тыс. чел., из которых 5329 чел. были арестованы. Репрессии касались прежде всего высшего комначсостава, но серьезно ослабленным оказалось также низшее и среднее командное звено. Только с 1 января по 1 ноября 1937 г. из РККА были уволены более 14,5 тыс. офицеров в званиях капитанов и лейтенантов[222].

Другой категорией лиц, подлежащих тотальной чистке, были представители национальностей, имевших государственные образования за пределами СССР. 10 марта 1938 г. заведующий отделом руководящих партийных органов ВКП(б) Г.М. Маленков поручил начальнику Политического управления РККА Л.З. Мехлису представить списки армейских коммунистов – поляков, немцев, латышей, эстонцев, финнов, литовцев, болгар, греков, корейцев и представителей ряда других национальностей. В июне 1938 г. наркомом обороны Ворошиловым была подписана директива об увольнении из РККА командиров и политработников этих национальностей или уроженцев заграницы[223].

8 июня 1938 г. Главный военный совет постановил уволить из Особой Дальневосточной армии командиров и политработников следующих национальностей: немцы, поляки, латыши, эстонцы, корейцы, финны, литовцы, турки, румыны, венгры и болгары, а также очистить командно-политические кадры округа «от врагов народа, от сомнительных и морально разложившихся элементов». 22 июня 1938 г. Главный военный совет постановил в кратчайший срок закончить очистку комначполитсостава Ленинградского военного округа «от лиц, непригодных для службы в приграничном округе».

24 июня 1938 г. Главный военный совет постановил уволить из приграничных военных округов офицеров следующих национальностей: немцы, поляки, латыши, эстонцы, корейцы, финны, литовцы, турки, румыны, венгры и болгары, а также передать всех офицеров этих национальностей вне зависимости от места несения службы, если на них имеются компрометирующие материалы, органам НКВД.

Итоги армейской чистки были подведены Ворошиловым на заседании Военного совета, проходившего 29 ноября 1938 г.

Многие командиры и политработники, прошедшие через первые этапы репрессий (исключение из партии или увольнение из армии), направляли жалобы и апелляции в вышестоящие органы. Поток этих жалоб был таким большим, что вышестоящие органы не успевали их рассматривать. В начале 1938 г. заместитель наркома обороны и начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА Е.А. Щаденко составил справку, в которой указывалось, что в Наркомате обороны накопилось 20 тысяч вовсе не рассмотренных жалоб и 34 тысячи жалоб, по которым не принято окончательного решения[224].

Лишь в августе 1938 г., когда последствия массовых репрессий командного и начальствующего состава стали угрожать потерей управляемости РККА, была создана специальная комиссия для разбора жалоб уволенных командиров. Она рассмотрела около 30 тысяч заявлений, были возвращены в Красную Армию около 12,5 тыс. командиров и политработников[225].

Лиц, занимавших в 1937 г. должности комдива, к исходу великой чистки уцелело совсем немного. Среди обновленного генералитета Красной Армии преобладали поспешно выдвинутые лица, по своим военным знаниям и служебному опыту явно не соответствующие новым должностям. Так же обстояло дело и на всех других уровнях армейской иерархии. В представленной Сталину справке о составе командных кадров указывалось, что в 1939 г. около 85 % командиров всех уровней было моложе 35 лет[226].

В результате предвоенных репрессий Красная Армия лишилась больше военачальников высшего звена, чем за все годы Великой Отечественной войны. Некоторые командиры публично указывали на разрушительные последствия репрессий командно-политического состава для обороноспособности страны.

Трагические последствия расправы с военными кадрами обнаружились уже в период советско-финляндской войны. Ее результаты вынудили Сталина дать указание об освобождении и возвращении в армию части командиров, находившихся в тюрьмах и лагерях. Из арестованных в 1937–1938 гг. 9579 командиров 1457 были освобождены и восстановлены в армии уже в 1938–1939 гг.[227]

Накануне Великой Отечественной войны и в первые ее месяцы были реабилитированы и возвращены в строй около четверти репрессированных офицеров и генералов, остававшихся к тому времени в живых. Среди освобожденных из заключения был будущий маршал Рокоссовский, содержавшийся во внутренней тюрьме НКВД два с половиной года[228].

Маршал Василевский, находившийся перед войной на посту заместителя начальника Генерального штаба СССР, впоследствии склонялся к выводу: если бы Сталин не истребил командный состав Красной Армии, то не только весь ход войны сложился бы по-другому, но и самой войны могло не быть. «В том, что Гитлер решился начать войну в сорок первом году, – говорил он, – большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошёл»[229].

Историк Джузеппе Боффа, написавший в 1989 г. двухтомный труд «История Советского Союза», в главе «Истребление военных» оценивает последствия репрессий в армии крайне негативным образом: «Как невосполнимые, были расценены потери, нанесенные Вооруженным Силам как раз в самый ответственный момент их развития в преддверии войны. Уже в 1937 г. 60 % командирских должностей в пехоте, 40 % – в бронетанковых частях и 25 % – в авиации было занято новичками. На самом деле репрессии ослабили СССР до такой степени, что… грозили поставить его на край гибели»[230].

Даже газета «Правда» 7 ноября 1938 г. вынуждена была констатировать тот факт, что нехватка опытных командиров приобрела в последние годы в связи с ростом численности армии тревожный характер: лишь немногие обладали подготовкой, соответствовавшей занимаемой должности.

25 декабря 1988 г. комиссия Политбюро ЦК КПСС в составе А.Н. Яковлева, В.А. Медведева, В.М. Чебрикова, А.И. Лукьянова, Г.П. Разумовского, Б.К. Пуго, В.А. Крючкова, В.И. Болдина, Г.Л. Смирнова подготовила записку «Об антиконституционной практике 1930-1940-х и начала 1950-х гг.»[231].

В этой записке указывается, что активное участие в организации репрессий принял К.Е. Ворошилов. С его санкции было организовано уничтожение кадров высших военачальников и политических работников Красной Армии. В 1930-е гг. были уничтожены из 5 маршалов – 3, из 16 командармов 1 и 2-го ранга – 15, из 67 комкоров – 60, из 199 комдивов – 136, из 4 флагманов флота – 4, из 6 флагманов 1-го ранга – 6, из 15 флагманов 2-го ранга – 9. Погибли все 17 армейских комиссаров 1-го и 2-го ранга, а также 25 из 29 корпусных комиссаров.

Ворошилов несет прямую ответственность за то, что в 1937–1939 гг. по сфальсифицированным материалам были обвинены в участии в так называемом «военно-фашистском заговоре» многие видные деятели и командиры Красной Армии. В бытность его наркомом обороны в Красной Армии за 1936–1940 гг. было репрессировано свыше 36 тысяч человек. В архиве КГБ выявлено свыше 300 санкций Ворошилова на арест видных военачальников Красной Армии.

Запросы и справки НКВД СССР, направленные в 1937–1938 гг. на имя Ворошилова о санкционировании арестов и увольнений из армии командного состава РККА в связи с раскрытием «военно-фашистского заговора», составляют 60 томов. В ряде случаев Ворошилов сам был инициатором арестов и репрессий видных командиров Красной Армии, в том числе Федько (его первый заместитель), Орлова (командующий ВМС), Смирнова (нарком ВМФ).

О сложной ситуации в РККА свидетельствует приказ наркома обороны К.Е. Ворошилова, в котором он ставит задачи по политической работе на 1938 г.:

«1. В 1938 г. поставить всю партийно-политическую работу так, чтобы вся масса бойцов, командиров и начальников всегда была в курсе важнейших событий международной и внутренней жизни страны и политики ВКП(б), постоянно находилась в состоянии политической мобилизованности и острой революционной бдительности.

2. Неослабно продолжать тщательное изучение личного состава и окончательно очистить его от враждебных и политически неустойчивых элементов.

3. Дальнейшее укрепление института военных комиссаров является важнейшим условием усиления партийно-политического руководства и улучшения большевистского воспитания личного состава РККА.

4. Командиры и военные комиссары обязаны по-настоящему оградить части от проникновения в них троцкистско-бухаринских врагов народа и других вредителей, шпионов и диверсантов. Организовать изучение всем личным составом приемов и методов диверсионно-вредительской и шпионской работы иностранных разведорганов, а также способов борьбы с ними»[232].

23 февраля 1938 г. был издан приказ № 57 заместителя народного комиссара обороны СССР армейского комиссара 2-го ранга Е. Щаденко «О порядке отчисления курсантов из военных училищ по политическим мотивам». В приказе указывалось, что в целях упорядочения этого вопроса народный комиссар обороны Союза ССР приказал принять следующий порядок:

1. Первостепенной задачей начальников, комиссаров, партийных организаций и всего состава училищ является разоблачение и разгром до конца всех врагов, как бы они тщательно ни маскировались, и изъятие их из состава училищ.

2. Отчислению из училищ подлежат и те курсанты, у которых родители и братья враги народа и тесная связь с ними курсанта несомненна. Курсанты, у которых привлечены к ответственности дальние родственники, должны быть особенно тщательно изучены, и отчисление их из училища должно решаться строго персонально с учетом общественно-политического лица и поведения самого курсанта[233].

Об обстановке тех лет, когда в стране шли репрессии в 1930 и 1940 гг., красноречиво пишет в своих воспоминаниях и дочь И.В. Сталина Светлана Аллилуева: «В конце 1948 года поднялась новая волна арестов, попали в тюрьму все мои тетки, все их знакомые, арестовали отца моего первого мужа, жену Молотова, Лозовского, убили Михоэлса, все они обвинялись в сионизме… Вокруг отца образовался вакуум. Это была система, в которой он сам был узником, в которой задыхался от безлюдья, одиночества, пустоты… Вот уже 12 лет, как умер отец. Вернулись из тюрьмы мои тетки, из казахстанской ссылки сын Сванидзе, вернулись все те, кто уцелел. Поднялась каменная плита, давившая всех нас, но слишком много осталось без изменения…

Суд истории строг, он еще разберется, кто был героем во имя добра, а кто во имя тщеславия и суеты, не мне судить. Пусть судят те, кто вырастет позже, пусть придут молодые, которым все эти годы будут казаться вроде царствования Ивана Грозного, такие далекие, непонятные, странные и страшные. И вряд ли они назовут это время прогрессивным. Они перевернут страницу истории своей страны с чувством мучительной боли, недоумения. И это чувство заставит их жить иначе, ибо все, что живет, дышит, светит – все существует только добром и разумом, во имя их на нашей милой измученной земле. Жуковка, август, 1965 года»[234].

Ворошилов Климент Ефремович (1881–1969 гг.) – нарком по военным и морским делам СССР, в 1925–1934 гг. председатель Реввоенсовета СССР, в 1934–1940 гг. нарком обороны СССР, в 1953–1960 гг. председатель, а с 1960 г. – член Президиума Верховного Совета СССР.

В 1917 г. председатель Луганского совета и горкома партии, комиссар Петроградского ВРК, затем председатель Чрезвычайной комиссии по охране Петрограда. В 1918 г. в Красной Армии, в 1918–1919 гг. член Временного рабоче-крестьянского правительства Украины, нарком внутренних дел Украинской ССР.

С 1919 г. – член РВС 1-й Конной армии, с 1921 г. – командующий войсками Северо-Кавказского, с 1924 г. – Московского военных округов.

С января 1925 г. замнаркома, в ноябре 1925 – июне 1934 г. – нарком по военным и морским делам СССР, в 1925–1934 гг. – председатель РВС СССР. В 1934–1940 гг. нарком обороны СССР. В 1940–1953 гг. зампредседателя СНК (Совмина) СССР. В 1953–1960 гг. Председатель, а с 1960 г. член Президиума Верховного Совета СССР. Член ВЦИК и ЦИК СССР, депутат Верховного Совета СССР 1–7 созывов. Герой Советского Союза (1956 г., 1968 г.). Герой Социалистического Труда (1960 г.). Маршал Советского Союза (1935 г.). Похоронен на Красной площади в Москве. Один из 154 дважды Героев Советского Союза и один из 11 человек, кому присвоены обе высшие степени отличия Советского Союза – звания Герой Советского Союза и Герой Социалистического Труда. Награжден 8 орденами Ленина, 6 орденами Красного Знамени, другими орденами СССР и других государств, почетным оружием.

Щаденко Ефим Афанасьевич (1885–1951 гг.) – заместитель наркома обороны СССР – начальник Главного управления формирования и укомплектования войск Советской Армии.

С лета 1918 г. – командир дивизии, комиссар штаба 10-й армии, – член Реввоенсовета 1-й Конной и 2-й Конной армий. После Гражданской войны – командир кавалерийской дивизии. В 1923 г. – помощник инспектора кавалерии РККА по политчасти. В 1930–1936 гг. помощник начальника Военной академии им. М.В. Фрунзе по политчасти. С декабря 1936 г. – начальник политуправления Харьковского военного округа, член Военного совета Киевского военного округа. В ноябре 1937 г. – заместитель наркома обороны и начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА. В июне 1941 г. – армейский комиссар 1-го ранга.

В Отечественную войну – заместитель наркома обороны СССР – начальник Главного управления формирования и укомплектования войск Красной Армии, член Военного совета Южного и 4-го Украинского фронтов. Награжден 4 орденами Ленина, 4 орденами Красного Знамени, 2 другими орденами. Генерал-полковник.

Участие Красной Армии в боевых действиях в 1938−1940 гг. Упразднение института военных комиссаров в 1940 г.

Особенностью 1938–1940 гг. в жизнедеятельности Красной Армии является ее участие в боевых действиях в нескольких локальных вооруженных конфликтах с Японией и Финляндией.

С 29 июля по 11 августа 1938 г. продолжался советско-японский военный конфликт в районе озера Хасан, расположенного на юго-востоке Приморского края у границ с Китаем и Кореей. 29 июля ранним утром японские войска внезапно вторглись на советскую территорию у высоты Безымянной, убив пятерых пограничников. Бои 29–30 июля показали, что завязался необычный пограничный инцидент. Утром 31 июля японцы открыли артиллерийский огонь и силами двух пехотных полков перешли в наступление. Используя численное превосходство, они захватили важные в тактическом отношении высоты Заозерная и Безымянная.

Для разгрома вторгшихся на территорию СССР японских войск был выделен усиленный 39-й корпус. 2 августа 40-я стрелковая дивизия перешла в наступление, однако попытки выбить противника с сопок силами лишь 40-й дивизии успеха не имели. 6 августа части 32-й и 40-й дивизий при поддержке танков перешли в наступление, их действия поддерживали 250 самолетов. Бои шли с неослабевающей силой. Обе стороны несли большие потери. После ожесточенных боевых столкновений 9 августа 1938 г. советские войска полностью очистили советскую территорию от захватчиков. 11 августа в 12.00 военные действия у озера Хасан были прекращены.

По официальным данным, опубликованным только в 1993 г., советские войска потеряли убитыми 792 чел. и ранеными 2752 чел., японские соответственно – 525 и 913 чел. За героизм и мужество 26 военнослужащим было присвоено звание Героя Советского Союза, 6,5 тысячи человек – награждены орденами и медалями.

Хасанские события лета 1938 г. явились первой серьезной проверкой возможностей Красной Армии. Советские войска получили опыт применения авиации и танков, организации артиллерийского обеспечения наступления.

31 августа 1938 г. состоялось заседание Главного военного совета РККА. Главный военный совет рассмотрел вопрос о событиях в районе озера Хасан и, заслушав объяснения комфронта т. Блюхера и замчлена Военного совета ДК фронта т. Мазепова, пришел к следующим выводам.

События этих немногих дней обнаружили огромные недочеты в состоянии ДК фронта. Боевая подготовка войск, штабов и командно-начальствующего состава фронта оказались на недопустимо низком уровне. Войсковые части были раздерганы и небоеспособны; снабжение войсковых частей не организовано. Обнаружено, что Дальневосточный театр к войне плохо подготовлен (дороги, мосты, связь). Хранение, сбережение и учет мобилизационных и неприкосновенных запасов как фронтовых складов, так и в войсковых частях оказались в хаотическом состоянии.

Все рода войск, в особенности пехота, обнаружили неумение действовать на поле боя, маневрировать, сочетать движение и огонь, применяться к местности, что в данной обстановке, как и вообще в условиях ДВ, изобилующего горами и сопками, является азбукой боевой и тактической выучки войск. Танковые части были использованы неумело, вследствие чего понесли большие потери в материальной части[235].

Решением Главного военного совета Управление Дальневосточного Краснознаменного фронта было расформировано, маршал Блюхер был отстранен от должности.

Значительно более продолжительным был вооруженный советско-японский конфликт у реки Халхин-Гол на территории Монголии, недалеко от границы с Маньчжурией. Боевые действия продолжались с 11 мая по 15 сентября 1939 г.

11 мая 1939 г. японские войска атаковали монгольскую пограничную заставу. 14 мая была занята высота Дунгур-Обо. 28 мая японские войска, обладая численным превосходством, перешли в наступление, советско-монгольские войска были вынуждены отступить. На следующий день советско-монгольские войска провели контрнаступление, оттеснив японцев на исходные позиции.

В июне продолжались боевые действия авиации, причем за два дня боев советский истребительный полк потерял 15 истребителей. Воздушные бои возобновились с новой силой в двадцатых числах июня. В результате сражений в июне японцы потеряли более 50 самолетов. Ранним утром 27 июня японской авиации удалось нанести внезапный удар по советским аэродромам, что привело к уничтожению 19 самолетов.

2 июля японская группировка перешла в наступление. В ночь со 2 на 3 июля японские войска форсировали реку Халхин-Гол и после ожесточенного боя захватили на ее западном берегу гору Баян-Цаган, находящуюся в 40 километрах от маньчжурской границы. На восточном берегу Халхин-Гола и вокруг горы Баян-Цаган развернулись ожесточенные бои. С обеих сторон в них участвовало до 400 танков и бронемашин, более 800 артиллерийских орудий и сотни самолетов. На склонах горы Баян-Цаган погибли более 10 тысяч японских солдат и офицеров. Были потеряны почти все танки и большая часть артиллерии.

В июле – августе велась подготовка контрнаступления советских войск. 57-й особый корпус был развернут в 1-ю армейскую (фронтовую) группу под командованием Г.К. Жукова. К месту конфликта срочно стали перебрасываться новые войска, в том числе 82-я стрелковая дивизия, 37-я танковая бригада, на территории Забайкальского военного округа была проведена частичная мобилизация и сформированы 114-я и 93-я стрелковые дивизии.

К началу советского контрнаступления 1-я армейская группировка Жукова имела в своем составе около 57 тысяч человек, 542 орудия и миномета, 498 танков, 385 бронемашин и 515 боевых самолетов. Японская 6-я отдельная армия имела в своем составе более 75 тысяч человек, 500 артиллерийских орудий, 182 танка, 500 самолетов.

Наступление советско-монгольских войск началось 20 августа, тем самым упреждая наступление японских войск, назначенное на 24 августа. Последние бои еще продолжались 29 и 30 августа, к утру 31 августа территория Монгольской Народной Республики была полностью очищена от японских войск. В целом японские солдаты, в основном пехотинцы, как отмечал позднее Г.К. Жуков в своих мемуарах, дрались крайне ожесточенно и исключительно упорно, до последнего человека.

15 сентября 1939 г. было подписано соглашение между Советским Союзом, МНР и Японией о прекращении военных действий в районе реки Халхин-Гол, которое вступило в силу на следующий день. Победа СССР на Халхин-Голе сыграла решающую роль в ненападении Японии на СССР. Именно поражение на Халхин-Голе, как считают многие историки, сыграло главную роль в отказе от планов нападения Японии на СССР в пользу нападения на США[236].

За мужество и отвагу в боях с японскими захватчиками 70 командиров и бойцов были удостоены звания Героя Советского Союза, более 17 тыс. военнослужащих были удостоены правительственных наград.

Одним из самых тяжелых и затяжных для Красной Армии стал вооруженный конфликт между СССР и Финляндией в период с 30 ноября 1939 г. по 12 марта 1940 г. (советско-финляндская война). Причиной войны стало желание советского руководства отодвинуть финскую границу от Ленинграда в целях укрепления безопасности северо-западных границ СССР и отказ финской стороны сделать это.

Советское правительство просило предоставить в аренду части полуострова Ханко и некоторых островов в Финском заливе в обмен на большую по площади советскую территорию в Карелии с последующим заключением договора о взаимопомощи. Финское правительство считало, что принятие советских требований ослабит стратегические позиции государства, приведет к утрате Финляндией нейтралитета и ее подчинению СССР.

Поводом для начала советско-финляндской войны стал так называемый инцидент обстрела позиций 68-го стрелкового полка на советской территории 26 ноября 1939 г. В тот же день Наркомат иностранных дел СССР обратился с нотой протеста к правительству Финляндии и потребовал отвода финских войск от границы на 20–25 километров. Финское правительство отрицало факт обстрела советской территории и предложило, чтобы не только финские, но и советские войска были отведены на 25 километров от границы. Это формально равноправное требование посчитали невыполнимым, ведь тогда советские войска пришлось бы вывести из Ленинграда.

30 ноября в 8 часов утра войска Ленинградского фронта получили приказ перейти границу с Финляндией. В тот же день президент Финляндии объявил войну СССР.

Советское командование сосредоточило у границы с Финляндией 21 стрелковую дивизию, один танковый корпус, три отдельных танковых бригады (всего 425 тысяч человек, около 1,6 тысячи орудий, 1476 танков и около 1200 самолетов). Для поддержки наземных войск планировалось привлечь около 500 самолетов и более 200 кораблей Северного и Балтийского флотов. 40 % советских сил были развёрнуты на Карельском перешейке.

Группировка финских войск имела около 300 тысяч человек, 768 орудий, 26 танков, 114 самолетов и 14 боевых кораблей. 42 % своих сил финское командование сосредоточило на Карельском перешейке, развернув там армию перешейка.

Основным рубежом обороны Финляндии была линия Маннергейма – уникальные, неприступные фортификационные сооружения. Берег Финского залива прикрывали береговые батареи крупного калибра, а в районе Тайпале на берегу Ладожского озера были созданы железобетонные форты с восемью 120– и 152-миллиметровыми береговыми орудиями. Линия Маннергейма имела ширину по фронту 135 километров, глубину до 95 километров и состояла из нескольких полос обороны. Главная полоса обороны состояла из 25 узлов сопротивления, насчитывавших 280 ДОС и 800 ДЗОС.

Только в полосе обеспечения было создано 220 километров проволочных заграждений в 15–45 рядов, 200 километров лесных завалов, 80 километров гранитных надолб до 12 рядов, противотанковые рвы, эскарпы (противотанковые стенки) и многочисленные минные поля. Все укрепления соединялись системой траншей, подземных переходов и были снабжены продовольствием и боеприпасами, необходимыми для длительного ведения автономного боя.

30 ноября 1939 г. после продолжительной артиллерийской подготовки советские войска перешли границу с Финляндией и начали наступление на фронте от Баренцева моря до Финского залива. За 10–13 дней они на отдельных направлениях преодолели зону оперативных заграждений и вышли к главной полосе линии Маннергейма. Более двух недель продолжались безуспешные попытки прорвать ее. В конце декабря советское командование приняло решение прекратить дальнейшее наступление на Карельском перешейке и начать планомерную подготовку к прорыву линии Маннергейма.

Фронт перешел к обороне. Была произведена перегруппировка войск. На Карельском перешейке был создан Северо-Западный фронт. Войска получили пополнение. В результате советские войска, развернутые против Финляндии, насчитывали более 1,3 миллиона человек, 1,5 тысячи танков, 3,5 тысячи орудий, три тысячи самолетов. Финская сторона к началу февраля 1940 г. располагала 600 тысячами человек, 600 орудиями и 350 самолетами.

11 февраля 1940 г. штурм укреплений на Карельском перешейке возобновился – войска Северо-Западного фронта после 2-3-часовой артиллерийской подготовки перешли в наступление. Прорвав две полосы обороны, советские войска 28 февраля вышли к третьей. Они сломили сопротивление противника, вынудили его начать отход по всему фронту и, развивая наступление, охватили выборгскую группировку финских войск с северо-востока, овладели большей частью Выборга, форсировали Выборгский залив, обошли Выборгский укрепленный район с северо-запада, перерезали шоссе на Хельсинки.

Падение линии Маннергейма и разгром основной группировки финских войск поставили противника в тяжелое положение. В таких условиях Финляндия обратилась к советскому правительству с просьбой о мире. В ночь на 13 марта 1940 г. в Москве был подписан мирный договор, по которому Финляндия уступила СССР около десятой части своей территории и обязалась не участвовать во враждебных СССР коалициях. В соответствии с договором граница на Карельском перешейке была отодвинута от Ленинграда на 120–130 километров.

К Советскому Союзу отошли весь Карельский перешеек с Выборгом, Выборгский залив с островами, западное и северное побережья Ладожского озера, ряд островов в Финском заливе, часть полуостровов Рыбачий и Средний. Полуостров Ханко и морская территория вокруг него поступили в аренду СССР на 30 лет. Это улучшило положение Балтийского флота. В результате советско-финляндской войны была достигнута главная стратегическая цель, которую преследовало советское руководство – обезопасить северо-западную границу.

Потери советских войск составили примерно 290 тыс. человек, из них 72 408 убитыми, 186 129 ранеными, 17 520 пропавшими без вести, 13 203 обмороженными и 240 контуженными. Также 2450 танков (не считая 1500 вышедших из строя по техническим причинам), 300 самолетов (кроме того, 106 требовали серьезного ремонта, а 191 вышел из строя по техническим причинам). Финские потери, по официальным данным, составили 25 тыс. убитыми и 45 тыс. ранеными[237].

В результате советско-финляндской войны поколебался и военный престиж Красной Армии. По мнению отечественных историков, война с Финляндией показала Сталину значительные недостатки в строительстве вооруженных сил, готовности их к войне.

В политическом плане эта война нанесла Советскому Союзу, его международному престижу серьезный ущерб. 14 декабря 1939 г. Совет Лиги Наций принял резолюцию об исключении СССР из ООН. Общественное мнение Великобритании, Франции и других государств было целиком на стороне Финляндии. Следствием советской агрессии против Финляндии стала изоляция СССР на международной арене. Престиж СССР в мире резко упал.

В принятии Гитлером решения напасть на СССР сыграли свою роль и неудачи наших войск в войне против Финляндии. Гитлер, выступая в конце 1939 г. с речью перед руководителями вермахта, охарактеризовал Советский Союз как ослабленное внутренними процессами государство, которое не представляло для Германии серьезной военной опасности. Он сказал, что фактом остается то, что русские вооруженные силы в настоящее время имеют низкую боеспособность и в ближайшие один или два года сохранится нынешнее положение[238].

Итоги военных действий в Финляндии стали предметом рассмотрения на мартовском пленуме ЦК ВКП(б). На пленуме был заслушан доклад наркома обороны К. Ворошилова. В докладе были названы основные просчеты Наркомата и Генерального штаба при подготовке к проведению стратегической наступательной операции на Карело-Финском театре военных действий, в том числе:

«Война носила чрезвычайно ожесточенный характер. Ни нарком обороны, ни Генштаб, ни командование Ленинградского военного округа вначале совершенно не представляли себе всех особенностей и трудностей, связанных с этой войной. Военное ведомство подошло к подготовке войны с Финляндией недостаточно серьезно: стрелковых войск, артиллерии, авиации и танков, сосредоточенных на Карельском перешейке и в Карелии к началу военных действий, было явно недостаточно для того, чтобы прорвать укрепленную линию на Карельском перешейке и разгромить финляндскую армию.

Начиная войну зимой, войска не были должным образом обмундированы, оснащены и снабжены для действий в суровых зимних условиях. Плохо поставленное дело военной разведки особенно отрицательно отразилось на нашей подготовке к войне с Финляндией.

Наркомат обороны и Генеральный штаб, в частности к моменту начала войны с Финляндией, не располагал сколько-нибудь точными данными о силах и средствах противника, качестве войск и их вооружении, особенно плохо был осведомлен о действительном состоянии укрепленного района на Карельском перешейке.

Разведки как органа, обслуживающего и снабжающего Генеральный штаб всеми нужными данными о наших соседях и вероятных противниках, их армиях, вооружениях, планах, а во время войны исполняющего роль глаз и ушей нашей армии, у нас нет или почти нет»[239].

В апреле 1940 г. было проведено расширенное совещание Главного военного совета совместно с руководящими деятелями партии и государства, а также с участниками войны – командующими армиями, командирами корпусов и дивизий. Выступавшие на совещании отмечали, что война велась в чрезвычайно сложных условиях и выявила ряд серьезных недостатков в системе боевой подготовки, организационно-штатной структуре войск (громоздкость стрелковой дивизии), организации управления и боевого обеспечения.

Выступавшие командиры отмечали, что победа в Финляндии стоила лишних жертв, которых можно было бы избежать. Командиры-фронтовики настаивали на том, чтобы коренным образом улучшить вооружение, организацию, обучение и воспитание войск, перестроить методы руководства в армии, переработать уставы с учетом опыта начавшейся Второй мировой войны и боевых действий при защите границ и государственных интересов СССР, пересмотреть методы моральной подготовки армии и народа к защите социалистического Отечества.

Было признано, что способы использования войск оказались неудовлетворительными. Слабым местом в действиях советских войск было неумелое взаимодействие между наземными силами и авиацией, слабая подготовка штурманского состава, что влияло на точность бомбовых ударов.

Отсутствовало массовое применение танков. Война с Финляндией потребовала серьезно заняться производством минометов. Обнаружилась слабость ближнего боя пехоты из-за нехватки автоматического оружия и минометов, а также ненадежность средств связи. Не хватало автоматического оружия.

В отчете о ходе боевых действий, составленном С. Тимошенко, отмечалось, что в условиях начавшейся войны обнаружилось немало существенных пробелов и в снабжении войск. Это отрицательно сказывалось на боевых действиях в первом периоде. Особенно остро ощущался недостаток зимнего обмундирования (отсюда и такое большое количество обмороженных), ремонтных средств, а также средств эвакуации и подвоза. Снабжение войск было неудовлетворительным: не хватало спецоборудования для лыжников, боеприпасов, одежды и т. д.

Участники совещания обсудили вопросы организации, вооружения, обучения и воспитания войск, улучшения руководства ими. Совещание разработало рекомендации, которые легли в основу постановлений Главного военного совета, приказов и директив Наркомата обороны и Главного управления политической пропаганды Красной Армии в 1940 г. и начале 1941 г.

С учетом боевых действий РККА в указанных вооруженных конфликтах в 1940–1941 гг. были внесены существенные изменения практически во все сферы жизнедеятельности вооруженных сил. Изменялась организационная структура войск, были переработаны боевые уставы, наставления, были внесены изменения в программы обучения в военно-учебных заведениях и боевую и политическую подготовку.

Важное значение для повышения боеготовности и боеспособности Красной Армии имел приказ нового народного комиссара обороны С. Тимошенко от 14 мая 1940 г. № 120 «О боевой и политической подготовке войск в летний период 1940 учебного года». В этом приказе говорилось о выявленных недостатках в РККА:

«Опыт войны на Карело-Финском театре выявил крупнейшие недочеты в боевом обучении и воспитании армии. Подготовка командного состава не отвечала современным боевым требованиям. Наиболее слабым звеном являлись командиры рот, взводов и отделений, не имеющие, как правило, необходимой подготовки, командирских навыков и служебного опыта».

Приказ требовал положить в основу обучения и воспитания войск принцип «учить войска тому, что необходимо на войне, и только так, как это делается на войне». Особое внимание обращалось на подготовку к действиям в сложных условиях, на организацию непрерывного взаимодействия и управления в бою и операции. Повышенные требования были предъявлены к оперативно-тактической и штабной подготовке командиров и штабов. Предлагалось улучшить использование боевых возможностей всех родов войск, поддерживать их тесное взаимодействие, исключить условности из обучения войск[240].

Был издан ряд директив Политического управления РККА, в которых конкретизировались задачи партийно-политической работы в соединениях и частях, принимающих участие в боевых действиях.

2 октября 1939 г. вышла директива Политического управления РККА № 270 «О разъяснительной и политико-воспитательной работе в частях в связи с завершением освободительного похода в Западную Украину и Западную Белоруссию». В директиве указывалось, что военные действия закончены и между СССР и Германией установлена новая линия госграницы. Части Украинского и Белорусского фронтов в связи с прекращением военных действий приступают к нормальной боевой и политической учебе.

Отмечались также недостатки во время движения частей: плохая работа связи; плохо была налажена информация о политико-моральном состоянии; военно-полевая почта не работала.

22 декабря 1939 г. была издана директива ПУ РККА № 348 о задачах армейской печати в боевых условиях в период советско-финского конфликта. В директиве отмечалось, что общим недостатком большинства газет является оторванность их от боевой жизни и партийно-политической работы частей и подразделений. Газеты совершенно не отражают разгара боевых операций частей, не передают боевого опыта мелких подразделений.

Директива требовала от фронтовых многотиражных газет широко освещать такие вопросы, как ночные действия, действия в лесу и лесисто-болотистой местности в условиях финского фронта, показывать, как нужно вести борьбу с долговременными огневыми точками, учить особенностям боевых приемов лыжника при стрельбе, переползании, метании гранат, штыковом бое и т. д., дать статьи по предупреждению обмораживания, по оказанию первой медицинской помощи[241].

4 февраля 1940 г. Политическим управлением РККА была издана директива № 29 о задачах агитационно-пропагандистской работы в связи с советско-финляндским конфликтом. Директива отмечала, что в агитационно-пропагандистской работе в частях допускаются серьезные ошибки. Плохая постановка разъяснительной работы приводит к неправильным рассуждениям красноармейцев, ко многим недоуменным вопросам. Необходимо разъяснить путем бесед, в первую очередь командирам и политработникам, а затем и всем бойцам нашу главнейшую задачу в войне с белофиннами[242].

14 марта 1940 г. ПУ РККА была издана директива № 79 «Об обобщении опыта партийно-политической работы в боевых условиях», 30 мая 1940 г. директива № 140 «Об усилении внимания политорганов и парторганизаций к вопросам боевой подготовки и укрепления воинской дисциплины». В директиве указывалось, что Политуправление Красной Армии решительно осуждает вредную практику проведения политзанятий, различных заседаний и совещаний за счет часов боевой подготовки и требует от военкомов частей и соединений пресекать малейшие попытки разбазаривания учебных часов под каким бы то ни было предлогом и для каких бы то ни было целей. Надо научить начсостав и красноармейцев ценить фактор времени, часы занятий по боевой и политической подготовке должны быть нерушимыми[243].

Улучшению качества боевой и политической подготовки войск способствовали новые уставы и наставления, введенные в действие в 1940–1941 гг. В этот период были изданы проекты полевого устава, боевого устава пехоты, разработаны боевые уставы артиллерии, конницы, истребительной и бомбардировочной авиации и другие руководящие документы.

В августе – октябре 1940 г. во всех военных округах были проведены тактические учения. Они подтвердили правильность новой системы подготовки войск. В то же время учения вскрыли и недостатки в обучении и воспитании личного состава. Основной недостаток заключался в том, что не везде в войсках должным образом внедрялся в боевую подготовку принцип «учить войска тому, что необходимо на войне». Поэтому в приказе народного комиссара обороны «О боевой и политической подготовке на 1941 г.» указывалось на необходимость дальнейшего внедрения в практику новой системы обучения и воспитания войск.

В конце 1940 г. ЦК ВКП(б) и Совет народных комиссаров рассмотрели представленные Наркоматом обороны предложения по дальнейшему повышению боеготовности и боеспособности вооруженных сил. В феврале 1941 г. был утвержден план мобилизации, а весной разработан новый план обороны государственной границы. Была проведена реорганизация местных военно-мобилизационных органов – военных комиссариатов, принимались меры по повышению роли местных партийных органов в решении военных вопросов, по улучшению работы Осоавиахима.

Таким образом, в 1940 г. в Красной Армии и флоте произошли значительные качественные изменения. Учитывая эти обстоятельства, а также рост и укрепление военных партийных организаций ЦК ВКП(б) 12 августа 1940 г. принял решение об отмене института военных комиссаров и о введении полного единоначалия в армии и флоте. Военное и политическое руководство снова сосредоточивается в руках командиров соединений и частей.

При этом учитывались специфические условия и особенности в корпусах, которые были созданы в Прибалтийских республиках – Латвии, Литве и Эстонии (22, 23 и 29-й корпуса). Командный состав этих корпусов в своем подавляющем большинстве недавно находился на службе у буржуазных правительств, а партийная прослойка среди личного состава была крайне незначительной. Поэтому ЦК ВКП(б) решил временно сохранить в этих соединениях институт комиссаров, укрепив его при этом лучшими политработниками.

Одновременно был принят ряд других мер по укреплению партийных организаций этих соединений, усилению в них партийно-политической работы. В декабре 1940 г. по решению ЦК партии партийные организации Латвии, Литвы и Эстонии провели партийные и комсомольские мобилизации для направления в качестве политработников в 22, 23 и 29-й корпуса. В апреле 1941 г. на партийные организации этих корпусов были распространены облегченные условия, установленные для партийных организаций Латвии, Литвы и Эстонии. Для вступления в партию красноармейцы и младшие командиры представляли рекомендации трех членов партии с партийным стажем не менее полугода и знающих их по совместной службе не менее шести месяцев[244].

Блюхер Василий Константинович (1889–1938 гг.) – военный министр и Главком народно-революционной армии Дальневосточной республики, командующий Особой Дальневосточной армией.

С началом Первой мировой войны был отправлен на фронт рядовым. Служил рядовым в 8-й армии, которой командовал генерал А.А. Брусилов. За боевые отличия награждён двумя Георгиевскими крестами и медалью, произведен в младшие унтер-офицеры. В 1915 г., после тяжелого ранения под Тернополем, освобождён от военной службы. В мае 1917 г. Блюхер познакомился с В.В. Куйбышевым, который отправил его в 102-й запасной полк для агитации, где он был избран в полковой комитет и городской Совет солдатских депутатов. К началу Октябрьской революции Блюхер являлся членом Самарского Военно-революционного комитета.

Блюхер был активным участником Гражданской войны, в 1918 г. во главе отряда был направлен на Южный Урал для борьбы с частями генерала А.И. Дутова. Партизанская армия во главе с Блюхером совершила 40-дневный рейд, пройдя с боями более 1500 км. В 1918 г. – командовал 30-й стрелковой дивизией в Сибири, воевал против войск Колчака.

В 1921 г. назначен военным министром и главкомом народно-революционной армии Дальневосточной республики. Был награжден еще четырьмя орденами Красного Знамени. В 1922–1924 гг. – комендант и военный комиссар Петроградского укрепрайона. В 1924–1927 гг. – главный военный советник Чан Кайши в Китае. В 1927–1929 гг. служил помощником командующего Украинским военным округом.

В 1929 г. был назначен командующим Особой Дальневосточной армией. В июле 1938 г. во время боевых действий с японцами у озера Хасан в результате допущенных ошибок советские войска понесли большие потери и смогли добиться успеха лишь к 10 августа. Сталин включил Блюхера в состав Специального судебного присутствия, осудившего на смерть группу высших советских военачальников по «Делу Тухачевского» (июнь 1937). Через год, в ходе последовавших за этим делом репрессий в РККА, был арестован и сам Блюхер. В тюрьме к нему применялись пытки и избиения.

9 ноября 1938 г., находясь под следствием, В.К. Блюхер умер в Лефортовской тюрьме. 10 марта 1939 г. посмертно задним числом лишен звания маршала и приговорен к смертной казни за «шпионаж в пользу Японии», «участие в антисоветской организации правых и в военном заговоре». Реабилитирован в 1956 г. Маршал Советского Союза. Награжден: 2 орденами Ленина, 4 орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды.

Жуков Георгий Константинович (1896–1974 гг.) – заместитель командующего Западным особым военным округом, командующий армейским корпусом, армейской группой в 1939 г., командующий войсками Южного фронта (1940 г.), начальник Генерального штаба РККА (январь – июль 1941 г.).

С 1915 г. – унтер-офицер на Юго-Западном фронте. За участие в боевых действиях награжден 2 Георгиевскими крестами, получил тяжелую контузию. В Красной Армии с августа 1918 г. В Гражданскую войну участвовал в боевых действиях на Восточном, Западном и Южном фронтах против уральских казаков, под Царицыном, с войсками Деникина и Врангеля.

В 1919 г. участвовал в боях за Уральск, под Царицыном, где был ранен осколками гранаты. Осенью 1920 г. назначен командиром взвода, затем эскадрона. С 1923 г. – командир полка, в 1924 г. направлен в Высшую кавалерийскую школу. В 1929 г. окончил курсы высшего начальствующего состава РККА. С мая 1930 г. командовал около года 2-й бригадой 7-й Самарской кавдивизии.

В марте 1933 г. – командир 4-й кавалерийской дивизии, 1937 г. – командир 3-го и 6-го кавалерийских корпусов, с июля 1938 г. – заместитель командующего Западным особым военным округом. С июня 1939 г. – командующий 57-м особым армейским корпусом РККА на территории Монголии, который был реорганизован в Первую армейскую группу. Монгольскими войсками, действовавшими в районе боев, руководил маршал Х. Чойбалсан.

С 20 по 31 августа 1939 г. Жуков проводит успешную операцию на окружение и разгром группировки японских войск на реке Халхин-Гол. За эту операцию комкор Г.К. Жуков удостоился звания Героя Советского Союза и ордена Красного Знамени МНР. В мае 1940 г. Жукову было присвоено звание генерала армии.

7 июня 1940 г. Жуков назначается командующим войсками Киевского особого военного округа, затем Южного фронта. Войска Южного фронта 27 июня перешли границу с Румынией и вошли на территорию Буковины и Бессарабии. 14 января 1941 г. постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) генерал армии Жуков назначен на должность начальника Генерального штаба РККА, которую занимал по июль 1941 года.

Тимошенко Семен Константинович (1895–1970 гг.) – командующий войсками ряда военных округов, Северо-Западным фронтом, в 1940–1941 гг. – народный комиссар обороны СССР.

В декабре 1914 г. призван в армию. Участвовал в Первой мировой войне, был пулеметчиком в составе 4-й кавалерийской дивизии на Юго-Западном и Западном фронтах. Награжден за храбрость Георгиевскими крестами трёх степеней. В РККА с 1918 г. Командовал взводом, эскадроном. С ноября 1918 г. – командир кавалерийской бригады. С ноября 1919 г. по октябрь 1921 г. командир 6-й и 4-й кавалерийской дивизии 1-й Конной армии. Был пять раз ранен, но не покидал строя. За боевые подвиги в годы Гражданской войны он был награжден тремя орденами Красного Знамени и Почетным революционным оружием.

Окончил Высшие военно-академические курсы в 1922 и 1927 гг., командовал 3-м и 6-м кавалерийскими корпусами. С августа 1933 г. – заместитель командующего войсками Белорусского, с сентября 1935 г. – Киевского военных округов. С июня 1937 г. – командующий войсками Северо-Кавказского, с сентября 1937 г. – Харьковского военных округов. С февраля 1938 г. – командующий войсками Киевского военного округа с присвоением воинского звания командарм 1-го ранга. В советско-финляндской войне 1939–1940 гг. с января 1940 г. командовал Северо-Западным фронтом, войска которого осуществили прорыв линии Маннергейма.

21 марта 1940 г. Тимошенко присвоено звание Героя Советского Союза. 7 мая 1940 г. назначен на должность Народного комиссара обороны СССР с присвоением высшего воинского звания – Маршал Советского Союза.

Изменения в функционировании института военных комиссаров в предвоенные годы (1939−1940 гг.)

Обстановка быстро нараставшей угрозы войны потребовала новых существенных изменений в укреплении обороноспособности страны. Вносились изменения в структуру центральных органов военного управления, с осени 1939 г. началось развертывание войск и переход их на новые штаты.

Меры по укреплению армии и флота были отражены в решениях XVIII съезда ВКП(б), XVIII партийной конференции, постановлениях ЦК партии по военным вопросам. Для улучшения руководства местными органами военного управления и оборонной работой территориальных партийных организаций весной 1939 г. по указанию ЦК партии были созданы военные отделы во всех райкомах, горкомах, обкомах, крайкомах, ЦК компартий союзных республик. Это решение было закреплено в Уставе партии, утвержденном XVIII съездом ВКП(б).

Верховным Советом СССР 1 сентября 1939 г. был принят Закон о всеобщей воинской обязанности, который завершал перевод вооруженных сил на кадровое положение. Этим законом устанавливались новые сроки прохождения военной службы, нахождения в запасе, порядок призыва, начальной и допризывной подготовки. Сроки действительной военной службы рядового и сержантского состава в Сухопутных войсках и авиации были увеличены до трех лет, на флоте – до пяти лет. В армию призывались лица, которым исполнилось 19 лет, окончившие среднюю школу – в 18 лет.

К середине 1941 г. общая численность армии и флота превышала 5 млн чел. и была в 2,8 раза больше, чем в 1939 г.

Значительно расширялись и масштабы подготовки военных кадров. Эта проблема приобрела особое значение в связи с большим ростом численности вооруженных сил, крупными организационными мероприятиями, значительным повышением удельного веса технических и специальных родов войск. Требовалось большое количество новых командных, политических и технических кадров.

Для обеспечения армии и флота военными кадрами среднего звена расширялась сеть средних военно-учебных заведений. С июля по декабрь 1939 г. открылись 77 военных училищ. В результате штатная численность постоянного начальствующего состава академий, училищ и курсов увеличилась на 46 %.

В военно-учебных заведениях в программах и учебных планах основное внимание стало уделяться изучению боевой техники и практическому ее использованию, вопросам организации взаимодействия и управления подразделениями, частями и соединениями. Значительная часть военных игр, тактических занятий стала проводиться в полевых условиях, на разнообразной местности, стал шире внедряться боевой опыт.

Приказ народного комиссара обороны № 120 от 16 мая 1940 года «О боевой и политической подготовке войск на летний период 1940 г.», изданный в соответствии с указаниями ЦК ВКП(б), обязывал начальников военных училищ и преподавателей проводить подготовку курсантов в условиях, максимально приближенных к боевым. В нем подчеркивалось, что военные училища должны обучать и воспитывать курсантов на основе строжайшего выполнения уставов и наставлений.

По мере усиления опасности военного нападения на СССР ЦК партии были приняты дополнительные меры по укреплению вооруженных сил кадрами политработников, повышению их политической и военной подготовки. В предвоенные годы наряду с расширением сети военно-политических учебных заведений и улучшением их работы принимаются и другие меры, направленные на укрепление кадров политсостава, в том числе проводятся партийные мобилизации.

Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) «Об отборе 4000 коммунистов на политработу в РККА» от 29 августа 1939 г. Политуправлению Красной Армии было разрешено призвать в кадры политработников запаса. Этим постановлением в армию направлялись коммунисты для комплектования органов высшего, старшего и среднего политсостава. Основная масса призываемых коммунистов была мобилизована из промышленных центров страны: Московская и Ленинградская партийные организации направили в армию по 420 человек, Киевская, Харьковская, Воронежская – по 150 человек. Большинство из них прежде находились на ответственной партийной, советской и хозяйственной работе. Для них организовали специальные краткосрочные курсы по обучению военному делу. Все мобилизованные коммунисты после прохождения краткосрочных курсов были направлены на политработу в Красную Армию.

В начале 1940 г. по указанию ЦК партии местные партийные организации направили на политработу в Красную Армию еще 1500 членов партии. В результате проведенной работы количество подготовленных офицеров запаса увеличилось в 1940 г. по сравнению с 1937 г. более чем в 6 раз. Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 13 марта 1940 г. была организована военная переподготовка и переаттестация работников партийных комитетов для последующей их мобилизации в РККА. Были проведены переаттестация и присвоение воинских званий: секретарям и заведующим отделами горкомов, окружкомов, обкомов, крайкомов, ЦК компартий союзных республик, заведующим военными отделами райкомов партии, парторгам ЦК ВКП(б) на предприятиях, начальникам политуправлений наркоматов, ответственным работникам аппарата ЦК ВКП(б).

Предпринятые меры обеспечили значительное укрепление кадров политсостава. Число политработников с военно-политическим образованием непрерывно увеличивалось. В середине 1940 г. в Красной Армии имелось более 70 тыс. политработников – почти в три раза больше, чем три года назад, в том числе: высшего звена – 1780, старшего – 22,5 тыс., среднего – 45,9 тыс. человек[245]. Некомплект политработников в армии в середине 1940 г. по сравнению с 1938 г. уменьшился в пять раз.

К концу года уже более трех четвертей всего политсостава армии окончили военно-политические учебные заведения. Удельный вес политработников с высшим образованием по сравнению с 1938 г. увеличился более чем в пять раз. Всего за два года (в 1938–1939 гг.) было назначено более 41 тыс. политработников.

Однако полностью ликвидировать некомплект политсостава в армии не удалось[246]. В Народном комиссариате Военно-морского флота проблема кадров политработников была решена значительно быстрее. На флоте был полностью ликвидирован некомплект политработников и создан необходимый резерв. Значительно повысился процент политсостава с военно-политическим образованием. В середине 1940 г. среди флотских политработников было 13,5 % окончивших Военно-политическую академию, 14 % – военно-политические училища, 32 % – военно-политические курсы, 11 % – другие высшие учебные заведения.

С повышением квалификации политсостава вопросы решались с большими затруднениями. Подавляющее большинство политработников за год по нескольку раз назначались на новые все более ответственные должности, поэтому не имели достаточного опыта работы. Фактически с начала развертывания вооруженных сил весь руководящий партийно-политический состав обновился и нуждался в приобретении необходимого опыта работы. Не разрешен был и вопрос подготовки политсостава по родам оружия, для ведения политической работы среди бойцов, плохо знающих русский язык.

В марте 1940 г. ЦК партии принял специальное решение о военной подготовке работников партийных комитетов. В течение 1940 г. переподготовку прошли около 40 тысяч армейских политработников запаса. В начале 1941 г. на политработу в среднем звене политсостава в Красную Армию было направлено местными партийными организациями 3700 коммунистов.

Была расширена сеть военно-политических училищ и курсов. К уже функционировавшим военно-политическим училищам – Московскому, Ленинградскому, Полтавскому (Горьковскому) – добавилось пять новых – Брянское, Сталинградское, Смоленское, Ивановское, Харьковское. Необходимая сеть военно-политических учебных заведений была создана также и в Наркомате Военно-морского флота. В 1939 г. было открыто первое военно-политическое училище для подготовки политработников Военно-морского флота. За три года (1938–1940 гг.) военно-политические училища подготовили и переподготовили около 5400 политработников[247].

В августе 1939 г. во всех военных округах были организованы шестимесячные курсы подготовки младших политруков общей численностью на 6000 человек. Срок обучения на таких курсах вскоре был увеличен в два раза. В 1939 г. на курсах младших политруков были обучены около 9 тысяч заместителей политруков.

В 1939 г. в Военно-политической академии им. В.И. Ленина был создан артмотомехфакультет по подготовке политработников для артиллерийских и бронетанковых войск. Во второй половине 1940 г. на базе педагогического факультета академии создается Высший военно-педагогический институт Красной Армии имени М.И. Калинина, который стал готовить преподавателей социально-политических дисциплин для военно-учебных заведений.

Наряду с расширением старых и созданием новых средних и высших военно-политических учебных заведений организуется широкая сеть курсов переподготовки. Помимо ранее существовавших двух курсов по усовершенствованию политсостава, открываются курсы для комиссаров, комиссаров-летчиков, газетных работников. В 1940 г. в целях повышения военных знаний высшего политсостава при ведущих академиях (общевойсковой, артиллерийской, бронетанковой, командно-штурманской, военно-медицинской) открылись специальные курсы.

Всего в Красной Армии в начале 1941 г. насчитывалось более 70 различных военно-политических учебных заведений по подготовке и переподготовке политсостава. В них обучались свыше 30 тысяч человек. Удельный вес военно-политических учебных заведений был высоким. Средние военно-политические учебные заведения составляли почти одну пятую часть всех сухопутных учебных заведений[248].

К лету 1941 г. действовали 203 военных училища и 68 курсов усовершенствования, в них обучались свыше 300 тыс. курсантов. В 1938–1940 гг. средние военно-учебные заведения (училища и курсы) подготовили для армии и флота около 130 тысяч человек командного и начальствующего состава, из них 14 тыс. офицеров среднего политсостава[249].

Несмотря на широкое развертывание работы по подготовке военных кадров, система военно-учебных заведений не успевала за темпами организационного развертывания вооруженных сил. Некомплект командного и начальствующего состава в 1939–1940 гг. в различных родах войск составлял в среднем более 30 % штатной численности. Крупные организационные мероприятия, проводившиеся в 1940 г. и в первой половине 1941 г., еще больше увеличили этот некомплект, что вызывало большие затруднения при формировании новых частей и соединений.

К концу 1940 г. численность командно-начальствующего состава возросла по сравнению с 1938 г. в 2,5 раза. В это время в вооруженных силах командный состав составлял 56 %, политический – 15 %, технический – 10 %, на другие категории – 19 %[250].

Необходимо отметить, что большая перестановка кадров в высшем и старшем звеньях управления при организационном развертывании Вооруженных Сил привела к тому, что многие командиры и начальники, выдвинутые в этот период на ответственные посты, оказались неподготовленными для умелого руководства войсками. Руководящие офицерские кадры не имели достаточного времени для приобретения опыта, необходимого для работы в новых масштабах военного управления. В этот ответственный период отсутствие старых, опытных кадров, значительная часть которых была репрессирована, отрицательно сказалось на общем ходе строительства армии и флота, подготовке к войне.

На пленуме ЦК ВКП(б) в марте 1940 г. были рассмотрены вопросы, связанные с ведением боевых действий Красной Армией в 1938–1940 гг. против японских войск на Дальнем Востоке в районе озера Хасан и реки Халхин-Гол, против группировки финских войск на границе с Финляндией.

Итоги советско-финляндской войны (1939–1940 гг.) показали серьезные недостатки в боевой подготовленности войск Красной Армии.

Пленум подверг критике существующую практику боевой и политической подготовки, указал на имевшие место недостатки в оперативно-тактической подготовке командиров и начальников, организации взаимодействия родов войск, соединений и частей, использовании боевой техники и вооружения. Были высказаны требования к военному руководству решительно перестроить всю систему боевой подготовки и воспитательной работы в войсках.

На заседании Главного военного совета с участием командования военных округов и центрального аппарата военного ведомства обсуждались вопросы, связанные с укреплением боеспособности Красной Армии, и в том числе с перестройкой работы военно-учебных заведений[251]. 8 мая 1940 г. произошла смена руководства вооруженных сил.

В августе 1940 г. Главное управление политической пропаганды Красной Армии разослало в войска директиву «О перестройке партийно-политической работы», которая потребовала перенести центр партийно-политической работы на поля тактических учений, полигоны, аэродромы, теснее увязывать ее с задачами, решаемыми подразделениями и частями.

С учетом качественных изменений, произошедших в вооруженных силах, летом 1940 г. было принято решение о введении полного единоначалия в армии и на флоте. Указом Президиума Верховного Совета СССР «Об укреплении единоначалия в Красной Армии и Военно-морском флоте» от 12 августа 1940 г. институт военных комиссаров был в очередной раз отменен. Должность комиссара снова была заменена должностью помощника командира по политической работе. Политические управления РККА и РККФ были преобразованы в Главные управления политической пропаганды, соответственно все политорганы армии и флота преобразовывались в управления и отделы политпропаганды.

Такая реорганизация была направлена на усиление идеологической работы, являлась поиском новой формы руководства партийно-политической работы в условиях единоначалия. Однако органы политпропаганды просуществовали только год.

Реорганизация политуправлений и политотделов в управления и отделы политической пропаганды сузила их роль как органов партии в вооруженных силах, ограничила их деятельность фактически одной сферой партийно-политической работы – пропагандой и агитацией. Другая важнейшая сторона, организационно-партийная, была отодвинута на задний план. Все это сказалось на руководстве политорганов партийными организациями, на ведении всей партийной работы в армии. Жизнь показала, что политорганы, охватывающие своим влиянием все стороны жизни и деятельности личного состава, более жизненны и дееспособны.

Попытка найти новую форму руководства партийно-политической работой в войсках в условиях введения полного единоначалия не оправдала себя на практике. Она привела к ослаблению партийного влияния в армии, принижению роли политработников и партийно-политической работы, ухудшению взаимоотношений между командирами и политработниками, прямому произволу со стороны отдельных военачальников.

В войсках ухудшалось состояние воинской дисциплины, кропотливая воспитательная работа подменялась оскорблениями, а иногда и рукоприкладством. Ограничивались возможности политработников для работы с личным составом. Авторитет политсостава снижался, политработников беспричинно унижали. В результате Главный военный совет вынужден был рассмотреть 15 мая 1941 г. вопрос о фактах игнорирования и дискредитации политработников[252].

В связи с образованием главных управлений Наркомата обороны, отвечающих за состояние и боевую подготовку своего рода войск, 24 августа 1940 г. приказом Народного комиссара обороны военные академии, училища и курсы были переданы в ведение соответствующих главных управлений родами войск. Это позволило более целенаправленно планировать учебный процесс, учитывать особенности и потребности каждого рода войск в кадрах.

Согласно данному приказу было расформировано Управление высших учебных заведений Красной Армии. Начальнику Главного управления политической пропаганды Красной Армии на основании этого приказа были переданы в подчинение: Военно-политическая академия имени В.И. Ленина, все военно-политические училища, все курсы усовершенствования политсостава кадра и запаса, курсы младших политруков и курсы партработников.

К началу 1941 г. политработников готовили 4 высших военно-политических училища, 9 армейских и 17 военно-политических училищ, 16 окружных курсов младших политруков и 15 окружных партийных курсов. В начале 1941 г. по сравнению с предыдущим годом число политработников, обучавшихся в училищах, школах и на курсах, увеличилось на 30–35 %. Кроме того, на учебных сборах и курсах проходили подготовку 11 тыс. политработников запаса.

В первой половине 1941 г. курсы младших политруков, военно-политические училища и Военно-политическая академия имени В.И. Ленина выпустили 10 800 партийно-политических работников. Всего за три предвоенных года было подготовлено 14 тысяч офицеров среднего политсостава. Всего накануне Великой Отечественной войны в Красной Армии насчитывалось 88 военно-политических учебных заведений, из них в 71 готовили политработников для кадровых частей, в остальных – политсостав запаса.

Таким образом, в предвоенные годы была создана разветвленная сеть военно-учебных заведений, устойчивая система подготовки военных кадров. К началу войны офицерские кадры для армии и флота готовили 19 академий, 10 военных факультетов при гражданских вузах, 7 высших военно-морских училищ, 203 военных училища и 68 курсов усовершенствования, в которых обучались свыше 300 тысяч человек. За три предвоенных года военные училища окончили 48 тысяч человек, курсы – 80 тысяч, включая 14 тысяч лиц среднего политсостава[253].

Запорожец Александр Иванович (1899–1959 гг.) – военком Генштаба РККА, заместитель наркома обороны СССР, заместитель начальника Генштаба РККА, начальник Главного управления политической пропаганды Красной Армии (1940–1941 гг.).

С 1920 г. военком полка, артиллерийской школы, стрелковой дивизии. С 1938 г. – военком Генштаба РККА, с 1938 г. – член Военного совета Московского военного округа. С 1940 г. – начальник Главного управления политической пропаганды РККА, заместитель наркома обороны СССР и заместитель начальника Генштаба РККА.

В начале Великой Отечественной войны назначен членом Военного совета Южного фронта, уполномоченный Ставки Верховного Главнокомандования и член Военного совета Волховского фронта. В 1942–1943 гг. – член Военного совета 60-й, 3-й ударной, 63-й армий. С 1944 г. – член Военного совета Северо-Кавказского, затем Донского военных округов.

После окончания войны занимал руководящие посты в политических органах Советской Армии – заместитель командующего войсками Таврического военного округа по политической части, начальник политотдела – заместитель начальника по политчасти Военно-инженерной академии имени В.В. Куйбышева. Армейский комиссар 1-го ранга, генерал-лейтенант.

Награжден семью орденами.

Рогов Иван Васильевич (1899–1949 гг.) – заместитель наркома ВМФ, начальник Главного управления политической пропаганды ВМФ (1940–1941 гг.).

Военком стрелковой дивизии, военком Генштаба Красной Армии, член Военного совета Белорусского особого военного округа, начальник Главного политического управления ВМФ и заместитель наркома ВМФ. Во время Великой Отечественной войны – член Военного совета Черноморского флота.

После войны – член Военного совета Прибалтийского военного округа. Член ЦК ВКП(б). Генерал-полковник береговой службы.

Награжден восемью орденами.

Глава 4

Работа политорганов и военных комиссаров в первый период Великой Отечественной войны (1941−1942 гг.)

…Железной рукой насаждать революционный порядок, дисциплину и беспощадно карать паникёров, трусов, пораженцев, дезертиров и всех, самовольно оставляющих позиции без приказов высшего командования…

Секретная директива от 20 июля 1941 г.

Война началась в неблагоприятных для Советского Союза и вооруженных сил условиях. Внезапное нападение фашистской Германии поставило армию в тяжелое положение, она не смогла сдержать натиск ударных группировок фашистских войск, войсковые формирования в приграничной зоне вынуждены были отступать. Уже в первые дни войны советская авиация потеряла около 1200 самолетов, в том числе авиация Западного фронта – 738.

В вооруженных силах не были завершены многие мероприятия по организационно-техническому совершенствованию, в то время как армия фашистской Германии была заблаговременно отмобилизована и развернута, имела двухлетний опыт военных действий, была вооружена новейшей военной техникой.

Основные причины неудач Красной Армии в начале войны объяснялись тем, что «гитлеровцы использовали временные преимущества: милитаризацию экономики и всей жизни Германии; длительную подготовку к захватнической войне и опыт военных действий на Западе; превосходство в вооружении и численности войск, заблаговременно сосредоточенных в пограничных зонах. В их распоряжении оказались экономические и военные ресурсы почти всей Западной Европы… Советскому Союзу пришлось вступить в единоборство с колоссальной военной машиной.

Сыграли свою роль допущенные просчеты в оценке возможного времени нападения на нас гитлеровской Германии и связанные с этим упущения в подготовке к отражению первых ударов. Сказался и недостаток у советских войск в то время опыта ведения крупных операций в условиях современной войны»[254].

Утром 22 июня 1941 г. военным советам Ленинградского, Прибалтийского, Киевского и Одесского военных округов была направлена директива наркома обороны СССР об отражении нападения со стороны Германии на СССР. В директиве нарком приказывал:

«1. Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу. Впредь, до особого распоряжения, наземными войсками границу не переходить.

2. Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить основные группировки его наземных войск. Удары авиации наносить на глубину германской территории до 100–150 км»[255].

С началом войны в стране стали осуществляться крупные мероприятия по стратегическому развертыванию вооруженных сил. Важнейшими и первоочередными из них были мобилизация военнообязанных, укомплектование войск по штатам военного времени, размещение их в соответствии с мобилизационными планами.

Президиум Верховного Совета СССР 22 июня 1941 г. издал Указ «О военном положении», согласно которому в местностях, объявленных на военном положении, все функции органов государственной власти в области обороны передавались военным советам фронтов, армий и военных округов.

23 июня была создана Ставка Главного Командования вооруженных сил. Было объявлено о мобилизации в армию военнообязанных, о военном положении и введении мобилизационного плана по производству боеприпасов.

27 и 29 июня ЦК ВКП(б) принял решения о партийных мобилизациях коммунистов и комсомольцев на фронт в качестве политбойцов для усиления партийно-политического влияния, повышения их стойкости и боеспособности. Политбюро ЦК ВКП(б) дало указание 38 обкомам отобрать и направить в армию 41,5 тыс. человек.

Программа мобилизации всех сил на отпор врагу была изложена в директиве ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР от 29 июня 1941 г. В навязанной нам войне с фашистской Германией, говорилось в директиве, решается вопрос о жизни и смерти Советского государства, о том, быть народам Советского Союза свободными или впасть в порабощение.

Директива требовала быстро и решительно перестроить всю работу на военный лад, покончить с благодушием и беспечностью и мобилизовать все силы народа для разгрома врага, отстаивать каждую пядь советской земли, драться до последней капли крови за наши города и села, организовать всестороннюю помощь действующей армии, укрепить тыл Красной Армии, развернуть партизанское движение в занятых врагом районах[256]. Содержание этой директивы было изложено 3 июля в выступлении И.В. Сталина по радио.

30 июня был образован чрезвычайный государственный орган СССР – Государственный Комитет Обороны под председательством В.И. Сталина, сосредоточивший в годы войны всю полноту власти, государственное, военное и хозяйственное руководство. В прифронтовых городах создавались городские комитеты обороны.

Политбюро ЦК партии, придавая большое значение оперативной информации советских людей, личного состава армии и флота, в первые дни войны приняло решение о создании Совинформбюро, увеличении тиража газет «Правда» и «Красная звезда», об улучшении работы радио.

Приграничные военные округа были преобразованы во фронты. За первых восемь дней войны в вооруженные силы было призвано 5,3 млн человек. 10 июля были созданы главные командования стратегических направлений.

Для стратегического руководства военными действиями были созданы военные советы трех главных командований стратегических направлений, военные советы десяти фронтов, Военно-воздушных сил, Войск ПВО страны, бронетанковых и механизированных войск. Военные советы объединили в своей деятельности военное и политическое руководство войсками, руководили политорганами и политико-воспитательной работой в подчиненных войсках. Их полномочия были значительно расширены, в том числе правами по присвоению воинских званий, награждению орденами и медалями.

Важное место в деятельности партийных и советских органов заняли военно-мобилизационная работа и укрепление армии и флота. С развертыванием Красной Армии пополнялись ее кадровые части, формировались новые соединения, совершенствовалась организационная структура войск и органов тыла. К 1 июля 1941 г. число мобилизованных достигло 5,3 млн человек. К концу 1941 г. было сформировано более 400 новых дивизий.

Важную роль в организации сил сопротивления немецко-фашистским захватчикам сыграли отряды советско-партийного актива и истребительные батальоны, которые создавались в прифронтовых районах.

Особое внимание уделялось подготовке резервов для фронта. 17 сентября ГКО принял постановление о всеобщем обязательном обучении военному делу граждан мужского пола в возрасте от 16 до 50 лет. В системе всевобуча миллионы граждан прошли необходимую военную подготовку.

Большое значение для укрепления Красной Армии имело создание частей и соединений народного ополчения, многие из которых впоследствии вошли в состав войсковых формирований.

Развертывание вооруженных сил, а также большие потери на фронте потребовали от советских и партийных органов огромных усилий по подготовке командных, политических и инженерно-технических кадров. По мобилизации в первые месяцы войны было призвано более 650 тыс. офицеров запаса. Открывались новые учебные заведения, создавалась широкая сеть различных курсов усовершенствования. К концу 1941 г. в военно-учебных заведениях и на курсах обучалось около 535 тыс. человек[257].

Среди всего комплекса мероприятий по укреплению вооруженных сил важное место отводилось перестройке деятельности политорганов, всей системы партийно-политической работы на фронте на военный лад.

К началу войны в Красной Армии и Военно-морском флоте имелись 2 центральных политоргана, 21 политорган округов и флотов, 25 политорганов в армиях и на флотилиях, свыше 800 – в корпусах, дивизиях, бригадах и военно-учебных заведениях[258].

В Сухопутных войсках имелись 303 стрелковые, танковые, моторизованные, кавалерийские дивизии, во всех этих соединениях действовали политотделы. В Военно-воздушных силах политорганы имелись в 3 воздушных армиях, 79 авиадивизиях, 5 авиабригадах. В Военно-морском флоте имелись 4 политуправления флотов, 4 политотдела флотилий, 45 политотделов соединений. К июню 1941 г. политорганы имелись также в 19 военных академиях, 7 высших военно-морских училищах, 203 средних военно-учебных заведениях[259].

Обстановка на фронтах потребовала укрепления политорганов опытными политическими работниками. Почти половина состава ЦК партии, многие секретари ЦК компартий союзных республик, крайкомов, обкомов партии, ответственные партийные работники были направлены в вооруженные силы в качестве членов военных советов, комиссаров, начальников политорганов.

В соответствии с решением ЦК ВКП(б) на руководящую партийно-политическую работу в армию в начальный период войны было направлено 500 секретарей ЦК компартий союзных республик, краевых, областных, городских и районных комитетов, 270 ответственных работников аппарата ЦК, 1265 работников областного и районного звена, входивших в номенклатуру ЦК ВКП(б).

В распоряжение Главного управления политической пропаганды Красной Армии были направлены около 2,5 тыс. партийных работников, обучавшихся на Ленинских курсах, в Высшей школе партийных организаторов и в Высшей партийной школе. В результате мероприятий, осуществленных ЦК ВКП(б), за первые шесть месяцев войны в армию и на флот были направлены около 8800 руководящих партийных работников, а также 100 тыс. политбойцов[260].

В первые дни войны ЦК партии потребовал быстрой перестройки деятельности политорганов, определил основные направления партийно-политической работы во фронтовых условиях. Главные управления политической пропаганды Красной Армии и Военно-морского флота развернули активную деятельность по выполнению и разъяснению требований директивы ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР от 29 июня.

В директиве Главного управления политической пропаганды Военно-морского флота от 22 июня 1941 г. указывалось, что партийно-политическая работа должна быть целиком поставлена на службу выполнению возложенного на армию и флот боевого задания – разбить фашистского агрессора. Проводить эту работу необходимо настойчиво и непрерывно, с учетом конкретной обстановки, использовать в ней разнообразные формы и методы, добиваться авангардной роли коммунистов и комсомольцев в бою[261].

Директива начальника Главного управления политической пропаганды РККА от 24 июня 1941 г. требовала от политорганов принять меры для повышения стойкости, организованности и дисциплины войск, решительной борьбы с провокационными слухами, трусами и паникерами.

В июле 1941 г. Главное управление политической пропаганды Красной Армии направило в войска две важные директивы: об итогах первых трех недель войны и о повышении авангардной роли коммунистов и комсомольцев в бою. В директиве начальника Главного управления политической пропаганды РККА от 12 июля 1941 г. обращалось внимание на то, что первые три недели войны выявили значительные недостатки партийно-политической работы в боевой обстановке: отсутствие должной целеустремленности, оперативности, инициативы, находчивости. Директивы обязывали политорганы и партийные организации усилить партийно-политическую работу в войсках, повысить организованность среди личного состава. 20 июля была издана директива наркома обороны и начальника Главного политического управления РККА, требующая улучшения политического и воинского воспитания войск.

Президиум Верховного Совета СССР 16 июля 1941 г. издал Указ «О реорганизации органов политической пропаганды и введении института военных комиссаров в Рабоче-крестьянской Красной Армии». В Указе отмечалось, что война расширила объем политической работы и потребовала, чтобы политработники не ограничивали свою работу пропагандой, а взяли на себя ответственность также и за военную работу на фронтах. В связи с этим Президиум Верховного Совета СССР постановил реорганизовать управления и отделы политической пропаганды в РККА в политические управления и отделы. Этим указом в полках, дивизиях, штабах, военно-учебных заведениях и учреждениях Красной Армии был введен институт военных комиссаров, а в ротах, батареях, эскадрильях – институт политических руководителей[262].

20 июля 1941 г. данное решение было распространено на Военно-морской флот. В августе 1941 г. должность военного комиссара была введена во всех батальонах и ротах танковых войск, в дивизионах и батареях артиллерийских частей, в сентябре – должность военкома штаба во всех дивизиях, а в начале декабря – должность военкома батальона стрелковых частей и соединений[263].

Эта мера вызывалась условиями фронтовой обстановки, возросшей ролью политработы, нехваткой опытных кадровых командиров. Только небольшая часть командиров, призванных из запаса, имела военное образование. В начальный период войны намного расширялся объем партийно-политической работы. Политработники не могли ограничиваться только пропагандой и агитацией, они должны были осуществлять и другие важные функции.

Следует подчеркнуть, что введение института военных комиссаров было временной, чрезвычайной мерой, оно не означало принципиального отказа от единоначалия как наиболее целесообразного принципа руководства и управления войсками и силами флота. Институт военных комиссаров не преследовал цели контроля за действиями командиров, не вызывался недоверием к ним. Основное в деятельности военных комиссаров периода Великой Отечественной войны – это помощь командирам в решении боевых задач. В сравнении с функциями заместителя командира по политической части комиссар имел больше прав, но и нес большую ответственность.

Главные управления политической пропаганды Красной Армии, а также Военно-морского флота были преобразованы в Главное политическое управление Рабоче-крестьянской Красной Армии (ГлавПУ РККА) – и в Главное политическое управление Рабоче-крестьянского Военно-морского флота (ГлавПУРКВМФ).

Права и обязанности военкомов были определены в «Положении о военных комиссарах Рабоче-крестьянской Красной Армии», утвержденном Президиумом Верховного Совета СССР, а также в директиве Народного комиссариата обороны и Главного политического управления РККА «О задачах военных комиссаров и политработников Красной Армии». В этих документах указывалось, что военные комиссары являются представителями партии и правительства в Красной Армии и флоте. Военкомы наряду с командирами несут полную ответственность за выполнение частью, соединением боевой задачи, за их стойкость в бою и непоколебимую готовность драться до последней капли крови с врагами нашей Родины и с честью отстаивать каждую пядь советской земли. Важнейшая их обязанность – политическое и воинское воспитание бойцов и командиров, руководство политорганами, партийными и комсомольскими организациями частей. Военные комиссары обязаны всемерно помогать командирам в работе, укреплять их авторитет и строго контролировать проведение в жизнь приказов высшего командования. Они должны твердой рукой насаждать революционный порядок и воинскую дисциплину.

В положении разъяснялось, что комиссар дивизии подотчетен только Военному совету армии и Главному политическому управлению Красной Армии, все приказы по полку, дивизии, управлению, учреждению подписываются командиром и военным комиссаром[264].

Введение института военных комиссаров было правильно понято и поддержано командным составом. Маршал Советского Союза С.С. Бирюзов в книге «Когда гремели пушки» пишет: «Как раз в это время мы получили сообщение о том, что в Красной Армии снова вводится институт военных комиссаров. Хорошо помню, с каким удовлетворением была встречена эта весть. Ведь каждый командир чувствовал тогда, насколько было необходимо усилить политическое руководство в войсках»[265].

О большом значении введения института военных комиссаров газета «Правда» писала: «Новый указ означает поворотный пункт во всей работе Красной Армии в условиях военного времени. Боевое содружество командиров и военных комиссаров, укрепление авангардной роли коммунистов и комсомольцев еще выше поднимает героический дух нашей Красной Армии, превращает каждую войсковую часть в монолитную, несокрушимую силу, разящую врага»[266].

Военные комиссары сыграли огромную роль в укреплении Красной Армии и Флота, в повышении боеспособности войск, улучшении партийно-политической работы с личным составом в первый, наиболее трудный период войны.

Восстановление политорганов активизировало их деятельность, повысило роль в решении боевых задач, улучшилось руководство партийными и комсомольскими организациями. 6 августа 1941 г. газета «Красная звезда» вышла с передовой статьей «Боевые задачи политорганов на фронте», в которой раскрывались требования партии к политорганам, стилю их работы.

Новые задачи и содержание партийно-политической работы, особенно ее проведение в условиях войны, потребовали от командиров, политорганов и партийных организаций изменения стиля своей деятельности, поисков наиболее эффективных форм и методов пропаганды и агитации, информирования, воспитания личного состава. Среди этих форм оправдывали себя только такие, которые можно было использовать гибко и оперативно, применять в любых условиях и добиваться цели в ограниченное время.

В директиве начальника политуправления Северо-Западного фронта «Начальникам политотделов армий, соединений, военкомам частей о содержании и формах агитационно-пропагандистской работы» от 3 августа 1941 г. указывалось:

1. Политотделам и комиссарам частей организовать систематическую работу с агитаторами и боевым красноармейским активом, постоянно держать их в курсе обстановки. Добиться, чтобы боевая задача, выполняемая подразделением, через агитаторов, боевой актив, коммунистов и комсомольцев доводилась своевременно до каждого бойца.

2. Ежедневно в ротах, взводах подводить итоги боевого дня. Через все формы работы популяризировать образцы боевой деятельности отличившихся бойцов и командиров.

3. Организовать регулярный прием по радио сводок Информационного бюро, размножать их на машинке и передавать в подразделения.

4. Регулярно разъяснять личному составу тактику и уловки врага. Показывать на конкретных примерах, как нужно громить врага и добиваться победы. Неустанно воспитывать у каждого бойца и командира непоколебимую уверенность в своих силах.

5. Под личную ответственность начальников политотделов организовать ежедневное получение газет, доставку их на передовые линии и работу вокруг газет, листовок, памяток и обращений.

6. В подразделениях регулярно выпускать боевые листки, улучшить их содержание. В боевых листках систематически помещать заметки о подвигах отличившихся в бою с врагом красноармейцев.

7. Особое внимание обратить на воспитание у каждого военнослужащего чувства глубокой ненависти к врагу, постоянного стремления отомстить за насилия и зверства, чинимые фашистами в отношении наших бойцов, командиров и советских мирных граждан. ‹…›

12. Главный упор при организации агитационно-пропагандистской работы сделать на индивидуальные и групповые беседы с бойцами. Настойчиво воспитывать у каждого выдержку и упорство, инициативу и военную хитрость, презрение к смерти, готовность пожертвовать своей жизнью во имя точного и своевременного выполнения боевого приказа[267].

Основная форма политического воспитания красноармейцев и младших командиров – политические занятия – в условиях военного времени была отменена. В военное время, особенно в боевой обстановке, проводить их было практически невозможно. Ведущей в политическом воспитании воинов стала агитационно-массовая работа. Ее основными формами в годы войны стали политинформации, беседы, читки газет, сводок Информбюро, приказов Верховного главнокомандующего, воззваний, листовок, а также митинги и др. Поэтому основной фигурой в агитационно-массовой работе стали агитаторы. Они были введены в штаты во всех звеньях – от Главного политического управления РККА до полка.

При Главном политическом управлении РККА были созданы группа штатных агитаторов и группа нештатных агитаторов в количестве 75 человек. На агитационную работу в войска только в июле 1942 г. было направлено около 500 человек, имевших опыт политической работы в массах, в том числе члены ЦК партии, известные писатели, поэты, журналисты.

В деятельности Главных политических управлений РККА и РКВМФ, как показывают документы, учитывались реальная обстановка на фронтах, характер решаемых задач, особенности каждого периода войны. Так, в начале войны до конца 1941 г. уделялось внимание организаторской работе непосредственно в войсках, воспитанию боевой стойкости, отваги, повышению воинского мастерства, укреплению дисциплины, готовности пожертвовать собой во имя защиты Родины, стремления во что бы то ни стало выполнить приказ командира.

Например, в донесении начальника политуправления Северного фронта Военному совету фронта об организации агитационной работы в войсках от 8 августа 1941 г. отмечалось: в помощь политорганам и политаппарату частей политуправление фронта за 6 недель войны послало в соединения и части действующей армии 75 агитаторов, не считая лекторов отдела пропаганды и агитации, которые также непрерывно работали в войсках. Они провели 750 докладов и бесед с красноармейцами, командирами непосредственно в батальонах и ротах.

Кроме того, в частях фронта и тыловых частях было проведено 727 докладов на разные политические темы и 1983 концерта. Агитмашины выезжали в соединения фронта продолжительностью от 9 до 20 дней. За время с начала военных действий политуправление выпустило большое количество агитационной литературы – брошюр и листовок. Всего выпущено 18 названий брошюр в помощь агитатору в количестве 2,2 млн экземпляров и 660 тыс. экземпляров различных лозунгов, а также большое количество плакатов.

Звуковещательные радиостанции ведут работу по разложению войск противника. Звуковещательной станцией, работающей в районе 23-й армии, проведено 20 передач для финских солдат. Из опроса пленных финских солдат следует, что работа станции производит сильное впечатление, особенно на категорию резервистов.

Разбрасывание листовок среди населения и войск противника принимает широкий размах. Всего с начала военных действий разбросано 17,9 млн листовок на немецком и финском языках. За последнее время листовки распространяются с помощью военной разведки. Только за один день разведчики 7-й армии разбросали на территории противника 75 тыс. листовок. Выпущено 106 агитснарядов с листовками на финском языке[268].

16 августа 1941 г. был издан приказ Ставки Верховного Главного Командования Красной Армии № 270. В приказе отмечались факты сдачи в плен командования 28-й и 12-й армий, 13-го стрелкового корпуса. Приказ требовал:

1. Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров. Обязать всех вышестоящих командиров и комиссаров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава.

2. Попавшим в окружение врага частям и подразделениям самоотверженно сражаться до последней возможности, беречь материальную часть как зеницу ока, пробиваться к своим по тылам вражеских войск, нанося поражение фашистским собакам. Обязать каждого военнослужащего независимо от его служебного положения потребовать от вышестоящего начальника, если часть его находится в окружении, драться до последней возможности, чтобы пробиться к своим, и если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться ему в плен – уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи.

3. Обязать командиров и комиссаров дивизии немедленно смещать с постов командиров батальонов и полков, прячущихся в щелях во время боя и боящихся руководить ходом боя на поле сражения, снижать их в должности, как самозванцев, переводить в рядовые, а при необходимости расстреливать их на месте, выдвигая на их место смелых и мужественных людей из младшего начсостава или из рядов отличившихся красноармейцев[269].

4 октября 1941 г. был издан приказ народного комиссара обороны № 0391 «О фактах подмены воспитательной работы репрессиями». В приказе отмечалось, что за последнее время наблюдаются частые случаи незаконных репрессий и грубейшего превышения власти со стороны отдельных командиров и комиссаров по отношению к своим подчиненным. Подобные нетерпимые в Красной Армии факты извращения дисциплинарной практики, превышения предоставленных прав и власти, самосудов и рукоприкладства объясняется тем, что:

а) метод убеждения неправильно отодвинули на задний план, а метод репрессий в отношении к подчиненным занял первое место;

б) повседневная воспитательная работа в частях в ряде случаев подменяется руганью, репрессиями и рукоприкладством;

в) заброшен метод разъяснений и беседы командиров, комиссаров, политработников с красноармейцами и разъяснение непонятных для красноармейцев вопросов зачастую подменяется окриком, бранью и грубостью;

г) отдельные командиры и политработники в сложных условиях боя теряются, впадают в панику и собственную растерянность прикрывают применением оружия без всяких на то оснований;

д) забыта истина, что применение репрессий является крайней мерой, допустимой лишь в случаях прямого неповиновения и открытого сопротивления в условиях боевой обстановки или в случаях злостного нарушения дисциплины и порядка лицами, сознательно идущими на срыв приказов командования.

Приказ требовал широко разъяснить начальствующему составу, что самосуды, рукоприкладство и площадная брань, унижающая воина Красной Армии, ведут не к укреплению, а к подрыву дисциплины и авторитета командира и политработника.

Самым решительным образом, вплоть до придания виновных суду военного трибунала, бороться со всеми явлениями незаконных репрессий, рукоприкладства и самосудов[270].

7 декабря 1941 г. Главное политическое управление РККА направило в войска директиву № 268 «О недостатках и ближайших задачах пропагандистской работы в Красной Армии», в которой отмечались факты запущенности в устной пропаганде и агитации. В директиве указывалось, что политическая информация во многих частях проводится нерегулярно, зачастую неподготовленными людьми. В результате красноармейцы не получают ответов на злободневные и волнующие их вопросы. Политзанятия поставлены неудовлетворительно не только в тылах действующих армий, но и в ряде частей тыловых округов. Лекторская работа запущена, лекций и докладов читается мало не только для рядового, но и для начальствующего состава.

Ослабла работа с низовыми агитаторами. Во многих частях агитаторов растеряли. В действующих частях политруки и военные комиссары не заботятся о замене выбывших из строя низовых агитаторов. Политрук предоставлен сам себе, не получает помощи от комиссара части, инструктора пропаганды, секретаря партийного бюро.

Основная причина неудовлетворительной постановки устной пропаганды заключается в том, что некоторые политорганы и военные комиссары бюрократически относятся к вопросам пропаганды. Увлекшись печатной пропагандой, считая ее универсальным средством воспитания, политорганы и военные комиссары забыли, что печатная пропаганда доступна не для всех слоев личного состава Красной Армии, что газеты, брошюры, листовки и другие печатные издания являются обширным полем для устной пропаганды, для бесед. Директива требовала от военных комиссаров и политорганов установить систематическое инструктирование политруков рот, замполитруков, пропагандистов и низовых агитаторов, беседовать с ними по текущему моменту, ориентировать в политической и боевой обстановке, учить на конкретных примерах практике устной пропаганды, передавая опыт лучших политработников части и соединения.

Во всех частях и подразделениях создать группы низовых агитаторов из боевого актива – лучших коммунистов, лучших комсомольцев и непартийных большевиков. Повседневно руководить низовыми агитаторами, памятуя, что они, находясь непрерывно среди бойцов, являются замечательными глашатаями нашего дела[271].

В директиве от 17 января 1942 г. «Об устранении формальных методов в партийно-политической работе» перед политорганами и комиссарами были поставлены задачи лично проводить беседы с командирами и бойцами, до минимума сократить совещания и количество письменных распоряжений, использовать работников партполитаппарата строго по назначению.

Приказом народного комиссара обороны Союза ССР от 28 декабря 1941 г. в целях усиления воспитательной работы среди личного состава батальонов во всех батальонах стрелковых дивизий была введена должность военного комиссара.

Осенью 1941 г. в Главном политическом управлении РККА были созданы новые отделы: по партийно-политическому руководству партизанским движением и работе среди населения оккупированных областей. В первые шесть месяцев войны в действующую армию было направлено 60 тыс. коммунистов и 40 тыс. комсомольцев в качестве политбойцов[272].

При направлении коммунистов и комсомольцев на фронт в качестве политбойцов политорганы заботились о правильном их использовании. Политбойцов включали компактно группами в подразделения особо нуждающихся полков, нередко выдвигали на должности политработников. Рекомендовалось не вводить их в бой с ходу, дать им возможность обстреляться, освоиться в боевой обстановке. Военный совет Западного фронта, например, требовал ознакомить политбойцов хотя бы в общих чертах с оправдавшими себя на фронте средствами и приемами борьбы с танками, самолетами и автоматчиками противника. Политбойцы сыграли значительную роль в укреплении политико-морального состояния, воинской дисциплины личного состава, в мобилизации его на выполнение боевых задач.

Введение единоначалия и окончательная отмена института военных комиссаров в октябре 1942 г.

В январе 1942 г. завершились Калининская и Московская операции Западного фронта. Советские войска нанесли поражение войскам группы армий «Центр» и отбросили их на 100–250 км от Москвы. В то же время в начале 1942 г. Красная Армия на многих участках фронта отступала, вела кровопролитные оборонительные бои. Партийно-политическая работа в этот период войны была подчинена воспитанию у воинов стойкости, стремлению отстаивать каждую пядь нашей земли.

В январе Государственный Комитет Обороны принял постановление о преимуществах в присвоении очередных воинских званий лицам начальствующего состава ВМФ, находящимся в составе частей Красной Армии (были установлены сокращенные сроки выслуги в присвоении очередных воинских званий).

В апреле завершилась Вяземская операция, в ходе которой советские войска отбросили противника на 80-250 км от Москвы, завершили освобождение Московской и Тульской областей, освободили многие районы Калининской и Смоленской областей. Завершилась Московская битва. В ходе контрнаступления и общего наступления Красной Армии противник был отброшен на запад на 150–350 км. Был сорван гитлеровский план «молниеносной войны» и развенчан миф о непобедимости немецко-фашистской армии.

12 июня 1942 г. ЦК ВКП(б) рассмотрел состояние массово-политической пропаганды в Красной Армии. Политорганам было предложено устранить серьезные недостатки в агитационно-пропагандистской работе в войсках, усилить работу с кадрами агитаторов, сделать агитацию более злободневной и действенной. ЦК партии потребовал, чтобы в массово-политической работе участвовали все командиры и политработники, в том числе руководящий состав – командующие, члены военных советов, начальники политорганов.

В июне 1942 г. начальником Главного политического управления Красной Армии был назначен секретарь ЦК ВКП(б) А.С. Щербаков. На ответственные посты в управлении были назначены политработники, имевшие опыт работы непосредственно на фронте.

По решению ЦК ВКП(б) при Главном политическом управлении Красной Армии был создан Совет военно-политической пропаганды, в который вошли: секретари ЦК партии А.С. Щербаков, А.А. Жданов, члены ЦК Д.З. Мануильский, Е.М. Ярославский, начальник и заместитель Главного политического управления и др. Совет был совещательным органом, призванным разрабатывать и давать рекомендации по улучшению действенности партийно-политической работы.

Была проведена большая работа по укреплению политорганов фронтов и флотов, армий и флотилий, корпусов, дивизий и бригад. В политуправлениях фронтов были созданы отделы по партполитработе в мотомехчастях и в частях Военно-воздушных сил, во фронтах и армиях – политотделы тыла.

6 июля 1942 г. в Главном политуправлении состоялось совещание членов военных советов, начальников политорганов фронтов и армий, на котором был обсужден вопрос о недостатках в партийно-политической работе в Красной Армии и мерах по их устранению. Затем аналогичные совещания по этому вопросу состоялись в военных советах фронтов, флотов, военных округов, в политотделах армий.

В улучшении агитационно-пропагандистской работы политорганов важную роль сыграло письмо лекторской группы ЦК ВКП(б) и Управления пропаганды и агитации ЦК партии «О недостатках и ошибках в лекционной работе».

Большое значение в агитационно-массовой работе имели агитпропколлективы. В их состав входили агитаторы, лекторы, генералы и офицеры штабов. В 1942 г. агитпропколлектив при политотделе соединения состоял из 10–12 человек, при политотделе корпуса – 8-10 человек, при политотделе армии – до 30 человек.

Задачи массово-политической работы требовали увеличения количества агитаторов. Летом 1942 г. в Главном политуправлении РККА, в политуправлениях фронтов, политотделах армий, дивизий, бригад, в полках вводились штатные должности агитаторов. При Главном политическом управлении была образована группа внештатных агитаторов, в которую вошли некоторые члены ЦК партии. При политуправлениях фронтов внештатные группы агитаторов состояли из 10–12 человек, при политотделах армий, дивизий – из 5–7 человек. В штаты политорганов фронтов и армий была введена должность агитатора по работе среди воинов нерусской национальности[273].

С 1942 г. и до конца войны на фронте в каждой армии имелось в среднем 1200–1500 агитаторов, большинство из которых были коммунистами и комсомольцами. Обычно каждая дивизия насчитывала 300–500, полк – 80-120 агитаторов[274]. Политорганы и политаппарат частей уделяли большое внимание теоретической и методической подготовке агитаторов. Для них читались лекции, доклады, организовывался обмен опытом. На семинарах агитаторов, которые нередко проводились в масштабе фронта или нескольких фронтов, выступали видные члены ЦК партии, командующие войсками, члены военных советов, командиры и политработники соединений и частей.

Во время войны проводились совещания членов военных советов при Главном Комитете Обороны или Главном политическом управлении Красной Армии с участием широкого круга руководящих политических работников из действующей армии. На этих совещаниях обсуждались актуальные вопросы политической работы в армии и на флоте, обобщался передовой опыт идейно-политического воспитания личного состава.

О чрезвычайно сложной обстановке на фронтах в первой половине 1942 г. свидетельствует приказ народного комиссара обороны СССР № 227 от 28 июля 1942 г. «О мерах по укреплению дисциплины и порядка в Красной Армии и запрещении самовольного отхода с боевых позиций», вошедший в историю Великой Отечественной войны как приказ «Ни шагу назад!»[275].

В приказе отмечалось, что враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, рвется в глубь Советского Союза, захватывает новые районы. Враг уже захватил Ворошиловград, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Часть войск Южного фронта оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа Москвы, покрыв свои знамена позором.

Отступать дальше – значит загубить себя и вместе с тем нашу Родину. Поэтому надо в корне пресекать разговоры о том, что мы имеем возможность без конца отступать. Пора кончить отступление. Ни шагу назад. Таким теперь должен быть наш главный призыв. Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности. Наша Родина переживает тяжелые дни. Мы должны остановить, а затем отбросить и разгромить врага, чего бы это нам ни стоило.

Чего же у нас не хватает? Не хватает порядка и дисциплины в ротах, батальонах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять Родину.

Далее в приказе говорилось, что нельзя терпеть дальше командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции. Нельзя терпеть дальше, когда командиры, комиссары, политработники допускают, чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя, чтобы они увлекали в отступление других бойцов и открывали фронт врагу. Паникеры и трусы должны истребляться на месте.

Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование – ни шагу назад без приказа высшего командования. Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо так, как с предателями Родины.

После своего зимнего отступления под напором Красной Армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали более 100 штрафных рот из бойцов, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи.

Они сформировали около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить свои грехи.

Они сформировали специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки самовольного оставления позиций и в случае попытки сдаться в плен.

Как известно, эти меры возымели свое действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой. Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов?

Верховное Главнокомандование Красной Армии приказывает:

1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами: а) безусловно, ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы и дальше идти на восток; б) безусловно снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций, без приказа командования фронта; в) сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины.

2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями: а) безусловно, снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в Военный совет фронта для придания военному суду; б) сформировать в пределах армии 3–5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (до 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отходя частей дивизий расстреливать на месте паникеров и трусов; в) сформировать в пределах армии от 5 до 10 (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизий: безусловно, снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять их в военные советы фронта для предания военному суду[276].

В напряженных боях в ходе боевых операций приобретали опыт руководства частями и подразделениями командные кадры. К концу 1942 г. командиры значительно выросли и окрепли в военном и политическом отношении. В свою очередь и военные комиссары, и политработники повысили военную квалификацию, приобрели необходимый опыт работы в боевых условиях. Многих из них можно было использовать на командных должностях. Таким образом, назрела необходимость установить полное единоначалие в Красной Армии и флоте, целиком возложить на командиров ответственность за все стороны работы в войсках, а также упразднить институт военных комиссаров.

В начальный период войны военные советы, командиры и политорганы большое внимание уделяли воспитанию военнослужащих в духе дружбы народов нашей страны, готовности в едином строю бороться против фашистских захватчиков. Необходимость этого обусловливалась прежде всего наличием в Красной Армии и ВМФ представителей всех наций и народностей нашей страны. Красная Армия с самого начала создавалась по принципу интернационализма. В годы войны на защиту Родины были призваны представители всех народов нашего многонационального государства. В основу работы по воспитанию воинов в духе дружбы народов Советского Союза были положены решения ЦК партии по вопросам идейно-политического воспитания военнослужащих, указания Государственного Комитета Обороны, Верховного Главнокомандования и Главных политических управлений армии и флота. Большое значение для этой работы имели директивные указания политорганам действующей армии в августе 1942 г. и директива Главного политического управления РККА от 17 сентября 1942 г. «О воспитательной работе с красноармейцами и младшими командирами нерусской национальности».

С первых дней войны в действующую армию стало прибывать пополнение бойцов из национальных республик. Многие из них слабо владели русским языком или совсем не знали его. Например, среди 2800 бойцов нерусской национальности, прибывших за один месяц в 160-ю стрелковую дивизию, таких насчитывалось около 1000 человек. Это осложняло общение с ними, подготовку их к боевым действиям. Необходимо было не только организовать обучение военнослужащих русскому языку, но и подготовить необходимые кадры для работы с ними.

Особое внимание политорганы и комиссары уделяли подбору заместителей политруков рот, агитаторов, переводчиков из числа бойцов и командиров нерусской национальности, знающих русский язык. Например, в 160-й стрелковой дивизии было назначено 17 замполитруков, 77 агитаторов и переводчиков, 11 парторгов и 10 комсоргов рот из военнослужащих нерусской национальности. При политотделе дивизии функционировали курсы, готовившие политработников, руководителей партийных и комсомольских организаций для частей и подразделений, состав которых был многонациональным[277].

Политорганы и комиссары подбирали на должности штатных агитаторов, политработников, знающих языки народов СССР. В училищах и на курсах готовились кадры для работы с военнослужащими нерусской национальности. Повсеместно развернулось обучение русскому языку тех, кто им не владел. С этой целью в частях и подразделениях создавались специальные группы, руководителями которых назначались коммунисты и комсомольцы, хорошо знавшие русский и родной язык. Занятия проводились ежедневно по 1,5–2 часа, в первую очередь изучались команды, названия частей оружия и видов вооружения, предметов армейского обихода. Изучение русского языка способствовало не только быстрому освоению личным составом военного дела, но и повышению действенности политико-воспитательной работы, укреплению связей между воинами различных национальностей.

С апреля 1942 г. по февраль 1943 г. Главное политуправление РККА направило на фронт 2429 политработников нерусской национальности, прибывших в действующую армию по путевкам ЦК компартий союзных республик[278].

В частях и соединениях действующей армии широкое распространение получили вечера боевой дружбы воинов – представителей народов СССР, приемы отличившихся в боях красноармейцев и командиров различных национальностей военными советами армий и командованием соединений, встречи прибывших на фронт с бывалыми воинами-земляками, торжественная передача оружия героев, павших смертью храбрых, их боевым товарищам, создание национальных групп красноармейской художественной самодеятельности.

В работе по воспитанию дружбы воинов различных национальностей широко использовались газеты и журналы, книги, брошюры, листовки. Например, только за период с осени 1942 г. по июнь 1943 г. Главполитуправление РККА и отделение Воениздата на фронтах выпустили на 13 языках 318 названий брошюр тиражом 5753 тыс. экземпляров и 364 названия листовок общим тиражом 11 764 тыс. экземпляров. Главное политуправление РККА разослало во фронты и округа 562 копии кинофильмов 22 наименований, отражающих жизнь и быт народов СССР. Было организовано производство еще 360 копий кинокартин на 6 языках народов Советского Союза. В действующую армию было отправлено свыше 35 тыс. грампластинок на национальных языках.

В воспитании личного состава армии и флота в духе дружбы народов СССР активное участие принимали местные партийные и советские органы. Например, ЦК компартии Азербайджана летом и осенью 1942 г. принял целый ряд мер по усилению помощи фронту, улучшению воспитания бойцов-азербайджанцев. Было организовано изучение русского языка во всех учебных пунктах и подразделениях всеобуча. Для работы агитаторами политорганов в действующую армию было направлено 40 коммунистов-азербайджанцев из аппарата ЦК, обкомов и райкомов партии и комсомола. ЦК КП(б) Азербайджана принял решение систематически высылать в Главное политуправление РККА 5-10 % тиражей издаваемой в республике политической, художественной и военной литературы[279].

Указом Президиума Верховного Совета СССР «Об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Красной Армии» от 9 октября 1942 г. институт комиссаров был заменен институтом заместителей командиров по политической части[280].

В соответствии с этим Указом Президиума Верховного Совета СССР 9 октября 1942 года был издан приказ народного комиссара обороны СССР № 307 «Об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Красной Армии»[281], в котором указывалось:

«1. Освободить от занимаемых должностей комиссаров частей, соединений, штабов, военно-учебных заведений, центральных и главных управлений НКО и других учреждений Красной Армии, а также политруков подразделений и назначить их заместителями соответствующих командиров (начальников) по политической части.

2. Военным советам фронтов и армий в месячный срок присвоить политическим работникам командные воинские звания в пределах предоставленных им прав.

Военным советам фронтов представить в Наркомат Обороны не позднее 15 ноября 1942 года через Главное Политическое Управление Красной Армии аттестационный материал для присвоения командных воинских званий политическим работникам, начиная со старшего батальонного комиссара и выше.

3. Командирам соединений и Военным советам армий и фронтов более решительно выдвигать подготовленных в военном отношении политработников на командные должности, особенно в звене – командир роты, командир батальона.

4. Военным советам фронтов организовать к 20 октября с.г. двухмесячные командные фронтовые курсы, численностью по 150–250 чел. для подготовки командиров рот, из наиболее способных к командной работе политработников. Отбор на курсы произвести по согласованию с Главным Политическим Управлением Красной Армии.

5. Главному Управлению кадров Красной Армии создать при курсах „Выстрел“ с 1 ноября с.г. двухмесячные курсы по подготовке из наиболее овладевших военным делом комиссаров и политработников для подготовки из них 200 командиров полков и 600 командиров батальонов. Отбор на курсы произвести Главному Политическому Управлению Красной Армии совместно с Главным Управлением кадров.

6. Заместителям командиров (начальников) по политической части, назначенным настоящим Приказом, сохранить прежний оклад денежного содержания».

13 октября единоначалие было введено и в Военно-морском флоте.

Отмена института военных комиссаров была связана во многом с огромным дефицитом командирских кадров, создавшимся после поражений и неудач начального периода войны. Например, только в окружении под Киевом летом 1941 г. Красная Армия потеряла около 60 000 человек командного состава.

Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР повсеместно упразднялся институт военных комиссаров и институт политических руководителей в подразделениях. На командиров (начальников) целиком возлагалась ответственность за все стороны жизни и деятельности частей, соединений и учреждений Красной Армии. В соединениях, частях, штабах, подразделениях, военно-учебных заведениях, центральных и главных управлениях комиссариата обороны и учреждениях Красной Армии вводился институт заместителей командиров по политчасти. Для политработников устанавливались общие для всех командиров воинские звания и знаки различия.

«Установление полного единоначалия и упразднение института военных комиссаров, – говорилось в директиве Главного политического управления РКК от 10 октября 1942 г., – не принижает политической работы в армии, а наоборот, политическая работа должна получить еще больший размах и более глубокое идейное содержание. Вся деятельность политорганов, партийных и комсомольских организаций должна быть направлена на успешное решение боевых задач, поставленных перед соединением, частью и подразделением, на всемерное укрепление единоначалия, роли и авторитета командира, на укрепление дисциплины и порядка в войсках»[282].

Заместители по политической части не имели комиссарских полномочий, их функции ограничивались политической работой среди личного состава. В большинстве своем после замены должностей комиссары частей и соединений автоматически стали заместителями по политической части. Тем из них, кто имел воинские звания политсостава, были присвоены общевойсковые воинские звания (как правило, по занимаемой на момент переаттестации должности обычно на ступень ниже штатного звания соответствующего командира). Вместе с тем должности членов военных советов фронтов и армий сохранялись.

В связи с введением полного единоначалия усилился перевод наиболее подготовленных в военном отношении политработников на командные должности. Как правило, на командную работу переводили кадровых политработников, которые прослужили много лет в армии и приобрели необходимый опыт руководства войсками в бою. После введения единоначалия около трех тысяч наиболее подготовленных и опытных политработников Красной Армии были переведены на командные должности.

Более 10 тыс. политработников были направлены на переподготовку, из них на курсы командиров полков – 500 человек, на курсы командиров батальонов и дивизионов – 1650 человек, остальные – на курсы командиров рот и батарей.

Одновременно с введением единоначалия по решению ЦК партии весь политсостав прошел переаттестование. В октябре 1942 г. для политработников были установлены общие с командирами воинские звания. Политические работники получали новые звания соответственно роду войск, в которых они служили. Как правило, политработникам среднего и старшего звена действующей армии звания присваивались соответственно: младшему политруку – лейтенант, политруку – старший лейтенант, старшему политруку – капитан и т. д. В военных округах многие политработники, особенно старшего звена, получили звание на категорию ниже. В конце ноября политорганы закончили работу по присвоению общих с командирами воинских званий политсоставу.

Потери политработников, особенно в начале войны, были очень велики. Политруки в отдельных частях заменялись по три-четыре раза. В этот период выбыли из строя тысячи подготовленных политработников, имевших значительный опыт партийно-политической работы. В это же время огромный размах работы по формированию новых соединений и частей в начальный период войны требовал значительного количества политработников.

Только для соединений, формировавшихся с августа 1941 г. по февраль 1942 г., потребовалось свыше 50 тыс. политработников, из них значительное число на должности старшего и высшего политсостава – военных комиссаров и начальников политотделов дивизий и бригад, военных комиссаров штабов и полков[283].

Военные советы, политорганы, политработники внесли значительный вклад в укрепление боеспособности, воинской дисциплины в армии и на флоте в военные годы. Они поднимали боевой дух армии, словом и личным примером вдохновляли воинов на борьбу с врагом, многие из них были примером для бойцов и офицеров. Около 100 тыс. политработников отдали свою жизнь ради победы над германским фашизмом. Только флот потерял 2230 политработников – одну треть всех политработников к концу войны.

Первым среди политработников звания Героя Советского Союза в годы войны был удостоен Тихон Пименович Бумажков. В конце июня – начале июля 1941 г. он создал партизанский отряд имени Красного Октября и стал комиссаром отряда. Взаимодействуя с частями Красной Армии, отряд наносил удары по тылам и штабам противника. 6 августа 1941 г. комиссар Тихон Бумажков и командир отряда Федор Павловский первыми из партизан были удостоены звания Героя Советского Союза.

Первый Указ о присвоении звания Героя Советского Союза политработникам Красной Армии был издан 15 августа 1941 г. Этим документом высшей награды были удостоены заместитель политрука радиороты 415-го отдельного батальона связи 22-го Эстонского территориального стрелкового корпуса Северо-Западного фронта Арнольд Мери и секретарь партийного бюро 245-го гаубичного артиллерийского полка 37-й стрелковой дивизии 19-й армии Западного фронта старший политрук Кирилл Осипов.

В 1941 г. звание Героя Советского Союза было присвоено шести политработникам: комиссару эскадрильи старшему политруку Б.М. Васильеву, военкому эскадрильи Н.М. Дудину, комиссарам танковых подразделений А.П. Кириченко, М.К. Кузьмину, Ф.Н. Самохвалову, батальонному комиссару Н.М. Руденко. В августе 1941 г. под Новгородом, израсходовав все патроны и гранаты, младший политрук Александр Панкратов бросился на вражеский пулемет и закрыл его своей грудью. Это первый в истории Великой Отечественной войны случай, когда советский воин закрыл грудью амбразуру вражеского дота. А.К. Панкратову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

В числе удостоенных звания Героя Советского Союза: комиссар 267-й стрелковой дивизии Василий Дмитриев, комиссар разведывательной роты 383-й стрелковой дивизии Спартак Железный, комиссар эскадрильи 66-го штурмового авиационного полка Петр Битюцкий, комиссар роты противотанковых ружей 35-й гвардейской стрелковой дивизии политрук И.П. Герасимов, начальник политотдела 83-й бригады морской пехоты Черноморского флота полковой комиссар А.И. Рыжов.

В 1943 г. число Героев Советского Союза по сравнению с 1942 г. возросло в 3 раза. Широкую известность в войсках получили в этот период заместитель командира 146-го истребительного авиационного полка по политической части майор В.Н. Буянов; политруки роты И.Е. Бармин, С.Н. Васильев, В.К. Витин, Д.Р. Еретик, А.Ф. Кретов, Г.Я. Моисеенко; комсорг полка политрук В.А. Канкава; комиссары батальона В.С. Лусманашвили, И.В. Шикун и др. За участие в форсировании Днепра под огнем противника звание Героя Советского Союза получили 49 политработников. Среди 11 603 Героев Советского Союза, удостоенных этого звания в годы Великой Отечественной войны, было 356 политработников[284].

По принадлежности к видам вооруженных сил и родам войск политработники – Герои Советского Союза – распределяются следующим образом: пехотинцев – 247, танкистов – 31, артиллеристов – 20, летчиков – 16, моряков – 12, представителей инженерных войск – 12, воздушно-десантных – 8, пограничных – 5, других родов войск и партизан – 13 человек.

Звание Героя Советского Союза присвоено 36 комиссарам, политрукам, заместителям командиров рот, батарей по политчасти; 137 комиссарам, заместителям командиров батальонов, дивизионов, эскадрилий, полков по политчасти, 51 партийному организатору, секретарю партийного бюро частей, батальонов и равных им подразделений.

Писатель Константин Симонов в статье «Комиссары» 31 марта 1971 г. писал: «Среди многих людей, с которыми я в разные годы встречался на фронте, в моей памяти живут те армейские политработники, которых я мысленно по-прежнему называю комиссарами. И не только потому, что в ту пору, когда я их встречал, существовал институт военных комиссаров, и не только потому, что они носили тогда комиссарские звания, а еще и потому – и это, наверное, самое главное, – что они были комиссарами по духу и то высокое понятие, которое мы вкладываем в слово „комиссар“, подходило к их образу жизни, к их поведению на войне.

Я вспоминаю четырех комиссаров. Двое из них отдали жизнь за Родину, а двое, пройдя всю дорогу войны от начала до конца остались живы, и у меня есть счастливая возможность до сих пор писать им письма и получать от них ответы.

Комиссара 287-го стрелкового полка 25-й Чапаевской дивизии старшего политрука Никиту Алексеевича Балашова я встретил впервые в конце августа сорок первого, в боях под Одессой, в разбитом бомбежкой и артиллерийским огнем хуторке Красный Переселенец. Я видел в тот день Балашова, только что вышедшего из многочасового непрерывного боя. Он был без фуражки, в совершенно выгоревшей гимнастерке и пыльных рваных сапогах. Он был усталый, но веселый, потому что полк отбил за день все атаки. И таким же веселым, задорным, не теряющим присутствия духа я видел его на следующий день на переднем крае, когда его полк отбивал новые атаки, а их было на следующий день четыре и каждая, как было написано потом в донесении, „силою до полутора полков“.

Этот человек поразил меня в те дни не только своим хладнокровием и веселым бесстрашием, но и цельностью своей натуры, полнотою той душевной жизни, которой он жил на войне. Война не вышибла из него ничего человеческого, она была не в силах переменить его. Если можно так выразиться, он был нравственно сильнее ее. И, наверное, именно поэтому был любимцем и душою полка, в чем я смог собственными глазами убедиться на следующий день, когда мне пришлось быть с ним на переднем крае среди людей, которых он знал так же хорошо, как хорошо они знали его.

Пятнадцатого мая 1943 года умерший от ран замполит дивизии гвардии полковник Балашов был похоронен в Сухиничах, на площади Ленина. Его провожали в последний путь две тысячи бойцов и командиров его дивизии, а от Военного совета 16-й армии надгробную речь произнес ее командующий генерал-лейтенант Баграмян, сказавший, что дивизия потеряла пламенного большевика, смелого воина, человека, который беззаветно любил Родину и беспредельно ненавидел врага…»

Далее в статье Константин Симонов рассказывает о своих встречах на фронтах с членом Военного совета корпусным комиссаром Андреем Семеновичем Николаевым на Чонгаре во время первых боев за Крым, с комиссаром 104-го артиллерийского полка на Рыбачьем полуострове Дмитрием Ивановичем Ереминым, с бригадным комиссаром Владимиром Александровичем Грековым во время тяжелых боев за Сталинград, после войны – генерал-полковником. Все эти разные люди по своему характеру и по складу своей души действовали на войне и в жизни с точки зрения комиссарских принципов и комиссарской этики[285].

Щербаков Александр Сергеевич (1901–1945 гг.). Начальник Главного политического управления РККА (1942–1945 гг.). Член ЦК партии с 1939 г., кандидат в члены Политбюро ЦК с 1941 г., депутат Верховного Совета СССР. В 1936–1937 гг. 2-й секретарь Ленинградского, в 1937–1938 гг. – 1-й секретарь Восточно-Сибирского (Иркутского) и Донецкого обкомов партии. С мая 1941 г. – секретарь ЦК ВКП(б). В этом же году возглавил Московскую партийную организацию. В 1942 г. – начальник Главного политуправления РККА. В 1943–1945 гг. – заведующий отделом международной информации ЦК ВКП(б). Генерал-полковник.

Награжден шестью орденами.

Рогов Иван Васильевич (1899–1949 гг.)  – заместитель наркома ВМФ, начальник Главного управления политической пропаганды ВМФ (1940–1941 гг.), начальник Главного политического управления ВМФ (1941–1946 гг.)

Военком стрелковой дивизии, военком Генштаба Красной Армии, член Военного совета Белорусского особого военного округа, начальник Главного политического управления ВМФ и заместитель наркома ВМФ. Во время Великой Отечественной войны – член Военного совета Черноморского флота. После войны – член Военного совета Прибалтийского военного округа. Член ЦК ВКП(б). Генерал-полковник береговой службы.

Награжден восемью орденами.

Подготовка комиссаров и политработников в первый период Великой Отечественной войны (1941−1942 гг.)

Война создала большие трудности в обеспечении войск кадрами командного и начальствующего состава. Государственный Комитет Обороны 16 июля 1941 г. принял постановление «О подготовке резервов в системе Наркомата обороны и Наркомата Военно-морского флота», которое сыграло большую роль в перестройке системы обучения кадров в интересах обеспечения нужд фронта.

Наркоматом обороны был разработан план мероприятий подготовки командно-начальствующего состава, который предусматривал досрочные выпуски слушателей академий и курсантов училищ, расширение сети и емкости учебных заведений, перестройку программ обучения для перехода на ускоренную подготовку. В военно-учебных заведениях устанавливались сокращенные сроки обучения: в военных академиях – 6–8 месяцев, в академиях специальных родов и видов вооруженных сил – от 8 до 12 месяцев, в военных училищах – от 4 до 10 месяцев.

Для подготовки командного и технического состава в начале войны была значительно увеличена сеть военно-учебных заведений. В результате количество военных училищ Сухопутных войск увеличилось со 138 до 164, а штатная численность курсантов возросла на 67 %. К концу 1941 г. в военно-учебных заведениях и на различных курсах обучались 535 тыс. человек[286].

С началом войны по решению ЦК ВКП(б) в связи с мобилизационным развертыванием вооруженных сил на период военного времени и необходимостью пополнения боевых потерь политсостава была осуществлена коренная перестройка всей системы подготовки кадров политработников. Ранее существовавшие военно-учебные заведения в основном удовлетворяли потребности армии и флота в кадрах политсостава лишь в период мирного времени.

Приказом начальника Главного политического управления политической пропаганды от 28 июня 1941 г. при Военно-политической академии имени В.И. Ленина были сформированы Военно-политические курсы со штатной численностью слушателей 940 человек из числа личного состава Московских Ленинских курсов при ЦК ВКП(б). При Военно-политическом училище Красной Армии имени В.И. Ленина были сформированы Военно-политические курсы со штатной численностью слушателей 840 человек. На их укомплектование был направлен личный состав Ленинских курсов при ЦК ВКП(б). Кроме этого, Народному комиссариату обороны также передавались курсы военной подготовки и переподготовки руководящих работников партийных комитетов, реорганизованные впоследствии в трехмесячные курсы по подготовке среднего политсостава.

Резерв политсостава первой очереди для наземных и военно-воздушных частей и соединений готовился на двухмесячных курсах, созданных при 11 академиях, курсах и школах. На этих же курсах шла подготовка членов военных советов и начальников политотделов армий, комиссаров дивизий и авиаполков. Военно-политические учебные заведения создавались также при фронтах, флотах и армиях. Для ускоренной подготовки политсостава создавалась и широкая сеть военно-политических курсов. С конца 1941 г. на каждом фронте начали действовать трехмесячные курсы младших политруков.

В 1941 г. ввиду сложной обстановки на фронте некоторые военно-политические училища вынуждены были прекратить занятия и в полном составе или частично в качестве обычных воинских частей вступить в бой с противником. Например, сводный батальон курсантов Московского военно-политического училища участвовал в боях под Москвой на можайском направлении, Высший военно-педагогический институт Красной Армии вел боевые действия за город Калинин, курсанты Военно-морского политического училища обороняли город Ленинград с началом его блокады[287].

На некоторые военно-политические учебные заведения в то время возлагалось также формирование частей и соединений Красной Армии. В связи с этим часть курсантов направлялась в формируемые соединения в качестве рядовых. Так, в июле 1942 г. по решению Ставки Верховного Главнокомандования из 16 военно-политических училищ были посланы во вновь формируемые части 4500 курсантов[288].

Негативно отразилась на работе многих учебных заведений передислокация, связанная с отходом частей Красной Армии в тыловые районы страны. В 1941 г. в тыловые районы страны передислоцировалось более ¼ всех военно-политических учебных заведений. Им приходилось заново создавать учебные кабинеты, классы, стрельбища и т. п.

В подготовке кадров политработников важное место занимало комплектование учебных заведений соответствующими контингентами курсантов и слушателей. В первый период войны местные партийные организации, руководствуясь указаниями ЦК ВКП(б), направляли в военно-политические учебные заведения большое количество партийных, советских и комсомольских работников.

Например, Военно-политическая академия имени В.И. Ленина и работавшие при ней различные курсы в августе 1941 г. были полностью укомплектованы работниками ЦК ВКП(б), слушателями Высшей партийной школы при ЦК ВКП(б), партийных школ и Ленинских курсов, а также партийными работниками райкомов, горкомов и обкомов партии. Руководящие работники партийных и советских органов посылались в Высший военно-педагогический институт, в училище пропагандистов и другие учебные заведения.

Около 3 тыс. партийных и советских работников, мобилизованных в армию по решению ЦК партии от 10 ноября 1941 г., учились в военно-учебных заведениях, выпускающих военкомов и начальников политотделов дивизий, комиссаров полков, отдельных батальонов, инструкторов политотделов армий и дивизий[289]. Местные партийные организации направили на учебу многих коммунистов в средние военно-политические учебные заведения. Так, с начала войны до января 1942 г. они послали на учебу десятки тысяч человек[290].

Одновременно с расширением сети военно-политических учебных заведений происходит и их перестройка. Война потребовала ускоренной подготовки новых кадров политработников, и военно-политические училища с первых дней войны перешли на шестимесячный срок обучения.

С началом Великой Отечественной войны произошли также качественные изменения профессорско-преподавательского и курсантского составов военно-учебных заведений, были внесены коренные изменения в учебные программы. Они были переработаны в целях подготовки специалистов узкого профиля. Было уменьшено количество изучаемых дисциплин, скорректированы требования, предъявляемые к выпускникам учебных заведений. В результате обучение было сведено к изучению трех основных дисциплин, а именно политическая, огневая и тактическая подготовка. О резком сокращении количества изучаемых дисциплин говорилось в приказе народного комиссара обороны от 16 июля 1941 г.[291]

Менялся основной контингент слушателей. В военно-политические училища, как правило, направлялись партийные работники территориальных парторганизаций, призванные в армию и имеющие необходимые политические знания и опыт работы с людьми. Главным в подготовке политработников становится приобретение военных знаний и навыков. Поэтому в военно-учебных заведениях был увеличен удельный вес военных предметов. Программа обучения политработников была рассчитана на 1570 часов, из которых 850 (54 % учебного времени) отводилось на боевую подготовку. Обучение проводилось приближенно к условиям действующей армии. Значительно увеличивалась штатная численность училищ.

Насыщенность войск современной боевой техникой и вооружением, изменения в способах и формах ведения боя значительно повысили требования к боевому мастерству командиров и политработников. Учитывая это, начальник Главного политического управления Красной Армии в октябре 1941 г. утвердил новый учебный план для военно-политических училищ, в котором на военные дисциплины отводилось 79 % всего учебного времени при том же сроке обучения.

Военно-политические училища готовили политработников в основном для стрелковых частей, Горьковское училище – для артиллерийских и танковых частей, Смоленское училище (позднее – Саратовское) – для частей авиации[292]. Приказом начальника Главного политического управления политической пропаганды от 6 августа 1941 г. для создания резерва военкомов авиационных эскадрилий частей ВВС Красной Армии в Энгельсском военно-политическом училище имени В.М. Молотова были сформированы две группы по подготовке военкомов авиационных эскадрилий: в количестве 250 человек со сроком обучения 2 месяца; в количестве 200 человек со сроком обучения 3 месяца.

Одним из источников пополнения кадров политработников среднего звена в действующей армии являлся институт заместителей политруков. Для быстрой замены вышедших из строя политработников, а также для удовлетворения потребностей новых формирований по указанию Главного политического управления Красной Армии в августе 1941 г. в полках, дивизиях, армиях, фронтах, округах создавался непрерывно пополняемый резерв политсостава. Зачисляемые в резерв политработники оставались на своих прежних должностях, но в случае необходимости получали новое назначение.

К концу 1941 г. в Красной Армии было 14 военно-политических учебных заведений, которые готовили политработников высшего и старшего звена, а также 76 училищ для подготовки политсостава среднего звена. Кроме того, при многих армиях работали курсы младших политруков. Значительной сетью военно-политических учебных заведений располагал Военно-морской флот. Общее число военно-политических учебных заведений по сравнению с довоенным периодом увеличилось в полтора раза[293].

Приказом начальника Главного политического управления РККА от 19 ноября 1941 г. 2 тыс. политработников были отобраны на курсы по подготовке командиров рот. Из военно-политического училища имени Ф. Энгельса было отобрано 800 человек и откомандированы в Архангельский военный округ и филиал курсов «Выстрел». Из Харьковского военно-политического училища (г. Ташкент) были отобраны 500 человек и направлены на курсы при академии имени М.В. Фрунзе. Всего в этот период на командные должности переводились 120 тыс. политработников.

Расширение сети военно-политических учебных заведений, сокращение срока обучения в них позволили уже в первые шесть месяцев войны выпустить для Красной Армии более 57 тыс. политработников, что в пять с лишним раз больше, чем за такое же время накануне войны[294]. Во второй половине 1941 г. в вооруженных силах находилось более 250 тыс. политработников – почти в три раза больше, чем накануне Великой Отечественной войны. Значительный удельный вес среди них составляли призванные из запаса. К концу года политработников, призванных из запаса, было более половины. На флоте, не имевшем таких больших потерь, как в армии, основную массу составляли кадровые политработники.

В 1942 г. сеть военно-политических учебных заведений претерпевает качественные изменения и расширяется, некоторые из них укрупняются. Чтобы обеспечить потребности фронта в кадрах политсостава и создать необходимый резерв, было организовано дополнительно шесть двухмесячных курсов среднего и старшего политсостава. В связи с возрастающим значением в войне авиации, артиллерии, бронетанковых и других специальных войск значительно увеличились и потребности в политработниках этих родов войск. Для их подготовки при артиллерийских, минометных и танковых училищах было создано 12 курсов среднего и старшего звена.

В начале 1942 г. учебный план военно-политических училищ при шестимесячном сроке обучения курсантов включал в себя следующие дисциплины: основы марксизма-ленинизма – 250 часов, партийно-политическая работа в РККА – 80 часов, боевая подготовка – 1200 часов. С декабря 1941 г. в училищах вводится новая дисциплина «Танко-истребительное дело»[295]. С февраля 1942 г. военно-политические училища переводятся на трехмесячный срок обучения в связи с некомплектом офицеров-политработников. В программе обучения из 14 военных дисциплин были оставлены тактика, стрелковое дело, топография, инженерное и химическое дело[296].

К началу 1942 г. Главное политическое управление Красной Армии утверждает единый план подготовки курсантов военных училищ. В его основу легли два раздела: «Великая Отечественная война Советского Союза» и «Воспитательная работа с красноармейцами и младшими командирами». Количество часов на обучение определялось в зависимости от сроков обучения. При обучении в 3–4 месяца на политическую подготовку отводилось 40 часов, а при 6–9 месяцах – 60 часов.

В мае 1942 г. Управление военно-учебных заведений Красной Армии разработало и разослало в военно-политические училища новую программу по военным предметам. Она предусматривала подготовку политработника, способного управлять взводом в основных видах боя, хорошо знающего тактику ближнего боя, тактико-технические данные средств усиления, придаваемых взводу и роте, и умеющего их использовать. Политработник должен был знать и уметь использовать оружие стрелкового батальона и полка и при необходимости заменить в бою командира роты.

Серьезное внимание в обучении курсантов уделялось приемам борьбы с танками, автоматчиками и десантами противника, обеспечению флангов подразделений, искусству удара по врагу с фланга, тыла, маневру на обход и окружение противника. Программой также предусматривалось изучение тактики пехоты немецкой армии, особенно ее мелких подразделений.

Во второй половине 1942 г. Главное политическое управление РККА провело ряд организационных мероприятий, направленных на улучшение подготовки кадров политсостава. 10 июля была подписана директива о доукомплектовании военно-политических училищ по планам военного времени[297]. Были укрупнены военно-политические учебные заведения в округах.

Для более полного использования возможностей фронтов и флотов и оперативного удовлетворения потребностей частей и соединений в политсоставе в 1942 г. политуправлениям фронтов были переданы 14 военно-политических училищ расформированных военных округов. Кроме того, создавались фронтовые и флотские курсы усовершенствования политсостава, а также фронтовые, флотские и армейские курсы младших политруков. Срок обучения на них устанавливался от двух до трех месяцев, а на некоторых был всего лишь один месяц[298].

Приказом начальника Главного политического управления РККА от 25 августа 1942 г. в целях создания постоянного резерва политсостава при действующих фронтах и базы для систематического повышения квалификации политработников с боевым опытом 14 училищ и курсов были переданы действующим фронтам.

Закавказскому фронту передавались Буйнакские курсы усовершенствования политсостава запаса численностью переменного состава 600 человек и Военно-политическое училище Закавказского военного округа численностью переменного состава 200 человек; Юго-Восточному фронту – Запорожские курсы усовершенствования запаса численностью переменного состава 600 человек; Сталинградскому фронту – Военно-политическое училище бывшего Южного фронта численностью переменного состава 200 человек, курсы младших политруков бывшего Южного фронта численностью переменного состава 200 человек и партийные курсы бывшего Южного фронта численностью переменного состава 100 человек.

Были расформированы к 5 сентября 1942 г. Бакинские курсы усовершенствования политсостава запаса численностью 400 человек, окружное Военно-политическое училище Северо-Кавказского округа численностью 200 человек, окружные парткурсы Северо-Кавказского округа численностью 100 человек и курсы младших политруков бывшего Южного фронта численностью 300 человек. За счет штатной численности расформированных курсов до 10 сентября 1942 г. были сформированы Военно-политические курсы подготовки и переподготовки политсостава Воронежского фронта численностью переменного состава 600 человек и Карельского фронта численностью 100 человек[299].

Ленинградское, Московское и Смоленское военно-политические училища перешли на шестимесячный срок обучения. Военно-морское военно-политическое училище было переведено на трехгодичный срок обучения для подготовки заместителей командиров по политической части кораблей, батарей, боевых частей и пропагандистов.

Техническое перевооружение Красной Армии, увеличение удельного веса специальных родов войск привели к уменьшению числа общевойсковых и созданию новых артиллерийских, танковых и минометных военно-политических училищ. Почти одновременно значительно расширяется сеть курсов по подготовке политработников старшей и высшей категории для артиллерийских, минометных и танковых войск.

В связи с упразднением института военных комиссаров и введением института заместителей командиров по политической части, установлением единых воинских званий и переводом значительного количества политработников на командную работу возникали новые задачи в подготовке политсостава. Чтобы повысить качество этой работы, в ноябре 1942 г. военно-политические учебные заведения в военных округах были реорганизованы.

Вместо четырех военно-политических учебных заведений, имевшихся в каждом округе, создавались два: окружное военно-политическое училище и курсы подготовки и переподготовки среднего политсостава. Причем штатная численность переменного состава этих двух учебных заведений была почти такая же, как и в прежних четырех.

Подобное укрупнение учебных заведений проводилось и во фронтах. В Военно-морском флоте также была пересмотрена система подготовки и переподготовки политсостава. Военно-морское политическое училище перешло на трехгодичный срок обучения. Оно готовило заместителей командиров по политической части боевых частей, кораблей, батарей и пропагандистов. На флотах были созданы военно-политические курсы для переподготовки не имевших военно-политического образования заместителей командиров по политической части кораблей, частей и подразделений.

В некоторых военно-политических учебных заведениях были открыты специальные отделения по подготовке политработников для работы среди бойцов, слабо владеющих русским языком. Такие отделения создавались главным образом в военно-политических учебных заведениях на территориях Среднеазиатских и Закавказских республик.

В конце 1942 г. Военно-политическая академия имени В.И. Ленина, как и большинство высших военных учебных заведений, вновь перешла на нормальный срок обучения. В 1942 г. военно-политические учебные заведения Красной Армии выпустили 95 500 политработников. Во втором периоде Великой Отечественной войны командно-политический состав готовили 250 военно-учебных заведений, а также свыше 200 различных офицерских курсов[300].

Главное политическое управление РККА регулярно осуществляло проверки учебного процесса в военно-политических училищах. Так, 14 декабря 1942 г. была издана директива Главного политуправления РККА «О недостатках в учебном процессе в военно-политическом училище». Проверкой ГлавПУ РККА состояния Военно-политического училища фронта, расположенного в Красном Куте, было установлено, что в училище имеются серьезные недостатки в организации учебного процесса и материальном обеспечении[301].

В декабре 1942 г. начальник Главного политического управления РККА издал директиву, в которой предполагалось укомплектовать военно-политические училища квалифицированным командным и преподавательским составом, имеющим боевой опыт.

Наряду с изменением программы совершенствовалась методика обучения. В ее основу было положено требование: учить практически тому, как надо действовать на войне. Тактическая подготовка проводилась, как правило, в поле, в различных условиях. Одновременно с тактической подготовкой курсанты изучали инженерное и химическое дело, топографию. На занятиях они поочередно командовали взводами и ротами. Такой метод подготовки давал возможность за короткий срок выпускать достаточно квалифицированных в военном отношении политработников.

Почти вся учебная программа отрабатывалась на полигонах, в учебных классах проводили минимум времени. Популярны стали методы «кольцевых выходов», на которых курсанты практиковались в боевой выучке недалеко от своих училищ, методы «полевой гимнастики», состоящие из марш-бросков, отражения атак танков, передачи снарядов, прыжки в высоту и стрелковые уроки, где изучалась внешняя и внутренняя баллистика и отрабатывались стрельбы из всех видов оружия.

Курсанты изучали опыт предшествующих войн и конфликтов. При поступлении в военное училище одним из условий для приема было написание ими воспоминаний – эпизодов боевых действий.

Преподавательский состав регулярно командировался в действующую армию с целью накопить, систематизировать боевой опыт. В учебный план включались специальные лекции, проводились семинары и конференции, читались доклады по проблемам боевых действий. Регулярно заслушивались материалы периодических изданий. Курсантов воспитывали на примерах мужества и героизма советских офицеров и солдат.

Важное значение для обучения и воспитания курсантов и слушателей имела хорошо организованная партийно-политическая работа в самих учебных заведениях. Основу ее составляла пропаганда решений партии и правительства. Она направлялась на укрепление единоначалия и воинской дисциплины, на борьбу за высокую успеваемость в боевой и политической подготовке. Конкретная и целеустремленная работа политорганов и парторганизаций наглядно показывала курсантам и слушателям, как они должны выполнять свои обязанности в войсках, вырабатывала у молодых политработников необходимые партийные качества и практические навыки.

Кадры офицеров можно было готовить в сжатые сроки только при достаточном количестве опытных командиров и преподавателей. Однако при комплектовании военно-политических учебных заведений кадрами постоянного состава в некоторых округах были допущены серьезные просчеты. В начале войны в ряде округов не позаботились о сохранении командно-преподавательских кадров. В результате из военно-учебных заведений по различным причинам ушло много опытных командиров, политработников и преподавателей. В некоторых учебных заведениях не хватало преподавателей, что приводило к чрезмерной их перегрузке и отражалось на качестве занятий.

Главное политическое управление и Главное управление кадров приняли меры к тому, чтобы прекратить откомандирование постоянного состава из военно-учебных заведений, полностью укомплектовать их. Для работы в военно-учебных заведениях отбирались офицеры, хорошо подготовленные в политическом и военном отношении, имевшие боевой опыт, овладевшие методикой обучения и воспитания. Преподавателями в военно-учебные заведения назначались офицеры с опытом ведения боевых действий. Запретили также направлять без необходимости преподавателей из училищ в действующую армию.

Главные политические управления армии и флота контролировали работу политических училищ и курсов, разрабатывали и изменяли программы вузов, обращая внимание в первую очередь на овладение боевым опытом, а также фронтовым опытом партийно-политической работы.

В ходе войны офицеры военно-политических учебных заведений, не имевшие боевого опыта, стажировались в частях действующей армии. На месячную стажировку направлялись начальники училищ и курсов, начальники политотделов, командный состав и преподаватели военно-политических учебных заведений. Это положительно сказывалось на обучении и воспитании курсантов и слушателей.

Всего за время Великой Отечественной войны военно-политические учебные заведения Красной Армии подготовили из рядового и сержантского состава более 125 тыс. политработников, главным образом среднего звена; переподготовку прошли свыше 112 тыс. политработников, из них 41 тыс. среднего и старшего звена.

В военно-морских политических средних учебных заведениях во время войны прошли подготовку и переподготовку более 3,8 тыс. флотских политработников[302]. Всего военно-политические учебные заведения за годы войны подготовили свыше 250 тыс. политработников, в том числе: за 6 месяцев 1941 г. – более 64 тыс. человек[303]; в 1942 г. – 95,5 тыс. человек[304]; в 1943 г. – около 38 тыс. человек[305]; в 1944 г. – около 70 тыс. человек[306].

Таким образом, в годы Великой Отечественной войны численный состав и совершенствование сети военно-политических училищ, изменение сроков обучения курсантов, комплектование переменным составом и материально-техническое обеспечение учебного процесса зависели от военно-стратегического положения Красной Армии, обстановки в тылу и на фронте. Содержание программ и планов обучения, количество учебных дисциплин, соотношение методов и форм занятий определялись характером боевых действий, изменениями в тактике и техническом оснащении войск.

В труднейших условиях начавшейся Великой Отечественной войны в связи с развертыванием многомиллионной армии и некомплектом политсостава Красной Армии, составлявшим накануне войны более 20 процентов[307], значительными боевыми потерями политработников на фронте проблема подготовки кадров политсостава стала острой с первых же дней войны. Только для укомплектования стрелковых, кавалерийских и танковых соединений, формировавшихся с августа 1941 г. по февраль 1942 г., требовалось свыше 50 тыс. политработников[308].

С началом войны возросла роль Военно-политической академии имени В.И. Ленина как крупнейшего военно-политического учебного заведения страны по подготовке кадров среднего и старшего политсостава для советских вооруженных сил[309].

В конце июня 1941 г. на фронт были направлены все выпускники академии, часть командного и преподавательского состава, все адъюнкты. Начальник академии дивизионный комиссар Ф.Е. Боков был назначен комиссаром Генерального штаба Красной Армии, начальник кафедры истории СССР бригадный комиссар А.И. Ковалевский получил назначение на должность начальника политуправлении Северо-Западного фронта, а начальник кафедры всеобщей истории бригадный комиссар А.Г. Королев – комиссара оперативного отдела Генерального штаба Красной Армии. Преподаватели бригадный комиссар Б.И. Пугачевский, полковые комиссары И.Г. Ефременков, Г.Д. Спирин, начальник сухопутного факультета полковой комиссар Я.Ц. Цалемчук и многие другие были назначены на руководящие должности в политотделы действующих армий[310].

Требования к кадрам политического состава армии и флота, к партийно-политической работе в целом значительно возросли в связи с введением в Красной Армии института военных комиссаров. «Навязанная нам война, – говорилось в Указе Президиума Верховного Совета СССР от 16 июля 1941 г. „О реорганизации органов политической пропаганды и введении института военных комиссаров в Рабоче-Крестьянской Красной Армии“, – в корне изменила обстановку работы в Красной Армии. Война расширила объем политической работы в нашей армии и потребовала, чтобы политработники не ограничивали свою работу пропагандой, а взяли на себя ответственность также и за военную работу на фронтах.

С другой стороны, война усложнила работу командира в полку и дивизии и требует, чтобы командиру полка и дивизии была оказана полная помощь со стороны политических работников не только в области политической работы, но и в области военной»[311].

«Тысячами нитей, как подлинные вожаки масс, комиссар, политрук, политотдельцы, – писала „Красная звезда“ в передовой статье „За боевую, самоотверженную работу, товарищи комиссары и политработники“, – должны быть тесно связаны с красноармейцами, командирами, партийными и непартийными большевиками. Всегда с массами и во главе масс – вот незыблемый закон для каждого комиссара и политработника»[312].

С началом войны Военно-политическая академии имени В.И. Ленина перестраивала весь учебный процесс в соответствии с задачами военного времени. Срок обучения на основных факультетах был сокращен до одного года. Штатная численность слушателей увеличилась в несколько раз, для слушательского и преподавательского состава устанавливался 12-часовой рабочий день.

С первых дней войны проявлялось особое внимание к вопросам комплектования академии политически зрелым, высокообразованным переменным составом, способным после кратковременной подготовки успешно организовать партийно-политическую работу в войсках. Так, в июне – июле 1941 г. Военно-политические курсы при академии были укомплектованы бывшими слушателями Ленинских курсов, Высшей партийной школы, Высшей школы партийных организаторов при ЦК ВКП(б)[313], мобилизованными в РККА работниками аппарата Центрального комитета партии[314], научными сотрудниками Института Маркса – Энгельса – Ленина[315].

Военно-политическая академия превратилась в крупный учебный комплекс по подготовке кадров политсостава. По штатам военного времени она имела общевойсковой, артмотомеханизированный, военно-воздушный, военно-морской факультеты, а также многочисленные курсы подготовки и переподготовки политработников. Например, летом и осенью 1941 г. в академии функционировали восемь различных военно-политических курсов, в том числе курсы руководящих работников партийных комитетов, курсы слушателей с высшим образованием, курсы военкомов авиационных соединений, курсы военкомов полков, курсы военкомов парашютно-десантных войск и др.[316]

В соответствии с задачами военного времени в академии постоянно совершенствовался учебный процесс. Строго осуществлялся дифференцированный подход в обучении слушателей, учитывались их военная и общеобразовательная подготовка, а также опыт партийно-политической работы. Так, на одномесячных военно-политических курсах, на которых проходили обучение руководящие партийные работники, имеющие большой опыт партийной работы и высокий общеобразовательный уровень, преподавались только военные дисциплины – тактическая, огневая, саперная, химическая, строевая и физическая подготовка, изучались воинские уставы и военная топография[317].

На основных факультетах были изменены учебные программы. В тематический план по основам марксизма-ленинизма включались новые темы, раскрывающие содержание и основные направления военной политики нашей партии. В ходе учебного процесса слушатели изучали ленинское военно-теоретическое наследие, особенно учение о защите социалистического Отечества.

Кафедра международных отношений и внешней политики СССР освещала вопросы внешнеполитической деятельности партии, борьбы Советского Союза на международной арене против гитлеровских агрессоров, за укрепление антифашистской коалиции.

Преподавание курса партийно-политической работы в Красной Армии строилось на основе «Программы для подготовки комиссаров и политработников», утвержденной начальником Главного политического управления РККА в августе 1941 г. Слушатели изучали следующие темы: политорганы и партийно-политический аппарат, агитационно-пропагандистская и воспитательная работа в Красной Армии, партийно-политическая работа по обеспечению боевых действий Красной Армии, политическая работа по разложению войск противника, идеологическая обработка солдат в фашистской армии[318].

Особое внимание уделялось обобщению и глубокому усвоению форм и методов партийно-политической работы в боевых условиях на фронтах Великой Отечественной войны. В этих целях широко использовалась военная печать, обобщенные материалы Главного политического управления РККА, политических управлений фронтов, совещания по обмену опытом работы политработников на фронте.

Так, 6 августа 1941 г. в академии состоялось совещание профессорско-преподавательского состава по обобщению опыта партийно-политической работы в боевых условиях первых месяцев войны. На этом совещании выступили преподаватели, которые ранее специально были командированы на фронт. 5 октября 1941 г. на собрании слушателей – выпускников и начальствующего состава академии выступил участник первых боев с немецко-фашистскими захватчиками старший политрук 24-й дважды Краснознаменной Самаро-Ульяновской дивизии Поляков.

По-новому организовывалась работа кафедр военных дисциплин. На изучение военных дисциплин отводилось до 65 % всего учебного времени. Было увеличено количество часов на преподавание тактики танковых войск, огневой подготовки.

16 октября 1941 г. Военно-политическая академия получила приказ об эвакуации из Москвы в город Белебей Башкирской АССР. Новый учебный год начался в ноябре 1941 г. Начальником академии был назначен бригадный комиссар А.Н. Щербаков, его заместителем – полковник И.И. Зубков, начальником политотдела – полковой комиссар С.С. Шатилов. Преодолев большие трудности, преподаватели и слушатели сравнительно быстро сумели наладить учебный процесс и научную жизнь академии на новом месте. Особое внимание было обращено на устранение выявленных недостатков в преподавании, особенно военных дисциплин, на всестороннее обобщение и изучение опыта боевых действий на фронтах Великой Отечественной войны.

В декабре 1941 г. состоялось специальное заседание совета академии, на котором были обсуждены вопросы дальнейшего совершенствования военной подготовки слушателей с учетом боевого опыта первых месяцев войны. В учебном процессе большое внимание стало уделяться изучению военных дисциплин. Так, на двухмесячных курсах военкомов полков и отдельных батальонов в конце 1941 г. слушатели изучали тактику, огневую подготовку, военную топографию, артиллерию, авиацию, военно-инженерное и военно-химическое дело, связь и другие военные дисциплины[319].

Комплектование академии слушательским составом в 1941 г. осуществлялось за счет политработников запаса, призываемых по специальным решениям Центрального комитета партии. Подобные решения, например, были приняты ЦК ВКП(б) в сентябре и ноябре 1941 г.[320]

Командование и политический отдел академии, партийные организации кафедр, отделов и курсов вели активную работу по мобилизации личного состава на настойчивое овладение марксистско-ленинской теорией и военной наукой, на умение слушателей применять теоретические знания при организации партийно-политической работы в войсках.

За шесть военных месяцев 1941 г. академия выпустила 4036 политработников. Выпускники академии, как и все политработники армии и флота, своей организаторской и идеологической работой по политическому и воинскому воспитанию бойцов и командиров, личным примером мужества и отваги внесли свой вклад в общее дело по укреплению Красной Армии в наиболее трудный для Родины час и способствовали срыву гитлеровского плана «молниеносной» войны.

В первой половине 1942 г. комплектование академии переменным составом, как и в первые месяцы войны, происходило за счет мобилизации руководящих партийных и советских работников, а также политсостава запаса. В феврале и мае 1942 г. по решениям ЦК ВКП(б) местные партийные организации отобрали и направили на учебу в Военно-политическую академию и на Высшие курсы усовершенствования политсостава несколько сотен коммунистов из числа партийных, советских работников и партийного актива[321]. Например, 20 мая 1942 г. бюро Свердловского обкома партии в соответствии с решением ЦК ВКП(б) от 11 мая 1942 г. приняло постановление «Об отборе членов ВКП(б) в Военно-политическую академию имени Ленина и Высшие курсы политсостава РККА».

В целях обеспечения более планомерного отбора кандидатов по указанию ЦК партии Главное политическое управление Красной Армии весной 1942 г. приняло решение о приписке политработников запаса к военно-политическим учебным заведениям РККА[322]. На комплектование академии слушательским составом в этот период также в небольшом количестве направлялись политработники внутренних военных округов и политсостав действующей армии.

Слушатели в академии изучали основы марксизма-ленинизма, тактику, огневую подготовку и другие дисциплины. По курсу истории войн и военного искусства для них читались лекции на темы: «Марксистско-ленинское учение о войне и военном искусстве», «Советская военная доктрина», «Стратегические и оперативно-тактические итоги современного этапа войны СССР с фашистской Германией», «Героическая оборона Киева, Одессы, Ленинграда и Москвы»[323].

В преподавании постоянно использовался опыт Великой Отечественной войны, широко привлекались в этих целях центральная военная и фронтовая печать, издания «В помощь политработнику Красной Армии», «Политрук идет впереди» и др.

1 мая 1942 г. был издан приказ народного комиссара обороны СССР № 130, который обязывал военные советы фронтов, армий и округов улучшить военную подготовку политических кадров. Требования по усилению военной подготовки политсостава содержались также в постановлениях Совета военно-политической пропаганды Главного политического управления Красной Армии от 18 августа и 8 октября 1942 г.

Выполняя данные требования, командование академии приняло ряд мер по дальнейшему совершенствованию военной подготовки слушательского состава. На кафедре общей тактики особое внимание было обращено на отработку вопросов наступательного боя в зимних условиях с учетом опыта зимнего наступления Красной Армии в 1941–1942 гг. и разгрома немецко-фашистских войск под Москвой. Преподаватели кафедр военно-воздушных сил, артиллерийских и мотомеханизированных войск сосредоточили свои усилия на более глубоком рассмотрении вопросов управления и взаимодействия родов войск, изучении новых образцов боевой техники. Продолжалось совершенствование учебно-материальной базы всех кафедр военных дисциплин.

12 июня 1942 г. ЦК ВКП(б) обсудил состояние партийно-политической работы в Красной Армии и наметил пути дальнейшего ее улучшения. Особое внимание было обращено на усиление массово-политической работы в войсках. По решению ЦК партии Главное политическое управление РККА возглавил кандидат в члены Политбюро, секретарь ЦК ВКП(б) А.С. Щербаков.

Мероприятия по совершенствованию партийно-политической работы в войсках, повышению политических знаний кадров политработников имели огромное значение для организации учебного процесса. В академии по новым учебным планам увеличивалось количество часов, выделяемых на изучение общественных дисциплин.

Не прекращалась и научно-исследовательская работа в академии. Главным направлением ее являлось обобщение опыта Великой Отечественной войны. С 1 ноября 1941 г. по 1 сентября 1942 г. было издано 17 работ, написанных преподавателями академии. Наряду с этим академия выпустила десять сборников материалов из центральной и фронтовой печати, относящихся к боевой практике войск на фронтах Великой Отечественной войны и некоторым вопросам партийно-политической работы в Красной Армии[324].

9 октября 1942 г. был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР, которым упразднялся институт военных комиссаров в армии и на флоте и вводилось полное единоначалие. Это явилось крупным событием в жизни советских вооруженных сил. Важную роль в укреплении кадров политсостава сыграли также приказ народного комиссара обороны СССР № 307 и директива народного комиссара обороны от 24 октября 1942 г. об установлении единых командных воинских званий для всего начальствующего состава армии и флота. В директиве указывалось, что при проведении аттестования и присвоении командных званий политическим работникам следует исходить из того, что их основной задачей по-прежнему является партийно-политическая работа[325].

В декабре 1942 г. постановлением Совета народных комиссаров СССР первой группе политических работников в количестве 142 человек были присвоены воинские звания генерал и адмирал. Среди удостоенных этого высокого звания было много и воспитанников Военно-политической академии имени В.И. Ленина: К.А. Гуров, А.А. Лобачев, И.Я. Фомиченко, А.И. Щербаков и др.

С 1 ноября 1942 г. академия в соответствии с приказом начальника Главного политического управления РККА переводилась на трехлетний срок обучения с задачей готовить заместителей командиров полков по политической части. При ней создавались ускоренные военно-политические курсы по переподготовке политработников[326].

Совершенствовалась также и учебная программа в академии. В тематический план кафедры марксизма-ленинизма был включен новый раздел «Великая Отечественная война». На изучение курса «Партийно-политическая работа в Красной Армии» выделялось 284 часа учебного времени, в том числе: на лекции – 60, классно-групповые занятия – 48, самостоятельную работу – 176 часов[327]. По курсу истории войн и военного искусства слушатели изучали разделы: «Военное прошлое русского народа», «Героическое прошлое Красной Армии», «Вторая мировая война», «Отечественная война советского народа против немецко-фашистских захватчиков»[328].

Преподавательский состав стойко переносил все трудности и лишения военного времени и с честью выполнял свои обязанности по обучению и воспитанию кадров политических работников армии и флота.

В 1942 г. академия произвела три выпуска слушателей основных факультетов, почти ежемесячно осуществляла выпуски на военно-политических курсах. Несмотря на сокращенные сроки обучения, она готовила достаточно образованных в политическом и военном отношении политработников старшего и среднего звена. Абсолютное большинство слушателей успешно усваивало учебную программу военного времени. Так, летнюю экзаменационную сессию четыре курса и 31 учебное отделение закончили со средней оценкой «хорошо», 63 слушателя стали отличниками учебы[329]. Среди выпускников 1942 г. отличные и хорошие оценки имели: по основам марксизма-ленинизма – 61,5 % слушателей, по тактике – 72,3 % и по огневой подготовке – 65,2 % слушателей.

В конце декабря 1942 г. комиссия Главного политического управления Красной Армии проверила работу бронетанкового факультета академии по вопросам боевой подготовки. В итоговом докладе этой комиссии отмечалось: «Весь преподавательский состав и слушатели, несмотря на относительно трудные условия работы, с возложенными на них задачами справляются. Из своих стен академия выпускает политработников-танкистов, умеющих разбираться в тактической обстановке и управлять танковыми частями и подразделениями в сложных условиях боя и неплохо владеющих боевой техникой»[330].

Коммунистическая партия высоко ценила кадры армейских и флотских политработников как организаторов политико-воспитательной работы и требовала внимательного отношения к их подготовке и воспитанию. «Кадры армейских политработников, – писала „Красная звезда“ в передовой статье „Заботливо растить кадры политработников“, – это кадры партии, ее золотой фонд, проводники ее генеральной линии в войсках… Проблема кадров политработников – воспроизводство их, распределение, воспитание на практической работе – была, есть и всегда будет большой, важной проблемой»[331].

Командование, политический отдел, весь коллектив академии, руководствуясь указаниями ЦК ВКП(б), постоянно совершенствовали процесс преподавания общественных и военных дисциплин. Повышалась роль и боевитость партийных организаций отделов, кафедр, курсов и учебных отделений. Особое внимание в работе партийных организаций уделялось воспитанию у слушателей и всех коммунистов высоких партийных качеств и сознательной воинской дисциплины, пропаганде положительного опыта партийно-политической работы в боевых условиях.

В марте 1943 г. академия произвела выпуск слушателей годичного срока обучения, среди которых отличные и хорошие знания на экзаменах показали: по основам марксизма-ленинизма – 70,3 % слушателей, по тактике – 72 % и по огневой подготовке – 75,5 % всех выпускников.

Народный комиссариат обороны и Главное политическое управление РККА большое внимание уделяли постоянному совершенствованию военных знаний политических работников армии и флота. Совет военно-политической пропаганды Главного политического управления Красной Армии 16 февраля 1943 г. рассмотрел вопрос «Об организации военной учебы с политсоставом Красной Армии». На заседании Совета выступил начальник Главного политического управления А.С. Щербаков, который в своем выступлении подверг критике отдельные положения проекта приказа «Об установлении обязательного минимума военных знаний для политработников Красной Армии» о том, чтобы политработников непосредственно готовить в командиры. Специфика остается, говорил А.С. Щербаков, военные знания нужны политработнику для того, чтобы главную свою функцию – воспитание бойцов и командиров – он выполнял лучше[332]. Было признано необходимым определить минимум военных знаний для различных категорий политсостава и ввести зачеты.

29 марта 1943 г. был издан приказ наркома обороны СССР № 144 «Об установлении обязательного минимума военных знаний для политработников Красной Армии», в котором определялись минимум военных знаний, порядок и сроки сдачи зачетов. Обязательный минимум военных знаний был установлен для заместителей командиров рот (батарей), батальонов (дивизионов) и полков, начальников политотделов бригад, дивизий и работников аппарата этих политорганов, для работников политотделов армий, политуправлений фронтов (округов), включая начальников отделений и отделов.

Выполняя требования приказа наркома обороны, командование академии приняло меры по дальнейшему совершенствованию военной подготовки кадров политических работников. Особое внимание было уделено всестороннему изучению нового Боевого устава пехоты и техники.

Очередные задачи по подготовке кадров политсостава встали перед академией в условиях коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны. 24 мая 1943 г. ЦК ВКП(б) в связи с решением Государственного Комитета Обороны об упразднении института заместителей командиров рот и им равных подразделений по политической части и о передаче освобождающихся политработников на командную работу принял постановление «О реорганизации структуры партийных и комсомольских организаций Красной Армии и усилении роли фронтовых, армейских и дивизионных газет». В постановлении подчеркивалось, что эти мероприятия партии «должны повести к оживлению партийной работы, росту партийного актива и к повышению роли партийных и комсомольских организаций в Красной Армии»[333].

Новый этап Великой Отечественной войны, сопровождавшийся гигантским размахом наступательных операций Советской Армии, требовал большого количества подготовленных политических работников. В целях ускорения подготовки военно-политических кадров для действующей армии Постановлением Государственного Комитета Обороны от 2 июля 1943 г. Военно-политическая академия имени В.И. Ленина была преобразована в Высшие всеармейские военно-политические курсы Главного политического управления Красной Армии (ВВВПК) с годичным сроком обучения[334].

По новому штату курсы имели общевойсковой, артиллерийский, бронетанковый и военно-воздушный факультеты. Военно-морской факультет выделялся в самостоятельные военно-политические курсы. Наряду с основными факультетами на курсах функционировали четырехмесячные сборы по переподготовке политсостава, а затем вместо них был образован ускоренный факультет с шестимесячным сроком обучения. В составе этого факультета предусматривались четыре основных курса, а также артиллерийское, танковое и военно-воздушное отделения при основных факультетах. Позднее при Высших всеармейских военно-политических курсах Главного политического управления РККА были организованы шестимесячные курсы усовершенствования газетных работников.

В августе 1943 г. Государственный Комитет Обороны принял решение о переводе Высших всеармейских военно-политических курсов в Москву. Начальником курсов был назначен бывший выпускник академии полковник А.И. Ковалевский, его заместителем по учебной и научной работе – генерал-майор И.И. Зубков, начальником политического отдела – полковник И.В. Воронков.

Высшие всеармейские военно-политические курсы по штату имели следующие кафедры: марксизма-ленинизма, Великой Отечественной войны, истории СССР, истории международных отношений, истории войн и военного искусства, партийно-политической работы, общей тактики и огневой подготовки. Новые учебные планы отвечали целям и задачам подготовки политработников на факультетах и сборах. На изучение общественных дисциплин на основных факультетах выделялось 33,8 % на военные дисциплины – 66,2 % всего учебного времени.

В тематический план кафедры марксизма-ленинизма были включены новые темы: «Марксистско-ленинское учение о войне и армии», «Ленинская национальная политика и ее значение в деле строительства социализма, укрепления военной мощи страны и разгрома немецко-фашистских захватчиков», «Партия – организатор борьбы и победы над немецко-фашистскими захватчиками» и др.

Курс партийно-политической работы предусматривал изучение разделов: Политорганы и партийные организации Красной Армии, «Агитационно-пропагандистская работа в Красной Армии», «Партийно-политическая работа в боевой обстановке». В 1943 г. был издан ряд научно-исследовательских работ преподавателей, в том числе Д.М. Кукина «Дружба народов СССР в Отечественной войне», Г.В. Кузьмина «Красная Армия в Великой Отечественной войне», Н.М. Киряева «Героическая оборона Севастополя» и др.

Большое внимание уделялось дальнейшему улучшению и военной подготовке преподавателей и слушателей. В целях более глубокого изучения и обобщения боевого, фронтового опыта преподаватели кафедр направлялись в командировки в части и соединения действующей армии. Осенью 1943 г. на ВВВПК были созданы новые кафедры военных дисциплин: артиллерии, инженерной службы, связи и химзащиты. С учетом Великой Отечественной войны совершенствовалась и военная подготовка постоянного состава курсов. С сентября 1943 г. в системе командирской учебы преподавателей занятия стали проводиться четыре раза в месяц.

С конца 1943 г. на курсах усиливался приток слушателей из числа фронтовиков. Большинство слушателей являлись активными участниками Великой Отечественной войны, получили боевую закалку на фронтах, приобрели опыт партийно-политической работы в боевой обстановке. Высшие всеармейские военно-политические курсы постоянно поддерживали тесную связь с соединениями и частями действующей армии.

В последующие годы войны не было существенных изменений в организационной структуре Высших всеармейских военно-политических курсов Главного политического управления РККА, которые постоянно совершенствовали учебный процесс и успешно решали сложные задачи подготовки кадров политических работников. Так, на выпускных экзаменах в июле 1944 г. среди слушателей первого выпуска ВВВПК 76,1 % имели отличные и хорошие оценки по основам марксизма-ленинизма, 82,8 % – по партийно-политической работе, 83,8 % – по тактике, 75 % – по огневой подготовке.

Важное значение для дальнейшей активизации партийно-политической работы в Красной Армии, в подготовке и воспитании офицерских кадров имели постановления ЦК ВКП(б) по идеологическим вопросам, принятые в 1944–1945 гг. В этих постановлениях особое внимание обращалось на необходимость повышения идейно-теоретического уровня партийных кадров.

Выполняя приказы наркома обороны СССР и директивы Главного политического управления РККА, Высшие всеармейские военно-политические курсы продолжали дальнейшее совершенствование системы обучения и воспитания кадров политических работников. Комплектование курсов осуществлялось по директивам Главного политического управления Красной Армии за счет заместителей командиров батальонов, парторгов и агитаторов полков, работников политических отделов соединений, имевших, как правило, личный боевой опыт Великой Отечественной войны.

В ноябре 1944 г., например, среди слушателей курсов заместителей командиров полков по политической части 78 % слушателей являлись участниками Великой Отечественной войны[335]. Среди общего числа слушателей, принятых на ВВВПК в 1944 г., около 70 % имели высшее и среднее образование, более 70 % из них были награждены орденами и медалями[336].

1944 г. прошел на курсах под знаком дальнейшего усиления всей учебной, научной и партийной работы. Происходил процесс улучшения и изменения учебных программ. По курсу «Основы марксизма-ленинизма» выделялось уже 166 часов учебного времени[337]. По партийно-политической работе изучались разделы: «Политорганы и партийные организации Красной Армии», «Агитационно-пропагандистская работа в Красной Армии», «Основные вопросы воинского воспитания в Красной Армии», «Партийно-политическая работа в боевой обстановке». В целом на этот курс отводилось 90 часов учебного времени, изучение каждого раздела завершалось специальным семинарским занятием[338]. Происходило дальнейшее совершенствование системы преподавания и военных дисциплин. На лекциях и классно-групповых занятиях полнее отражался опыт Великой Отечественной войны. Повысилась успеваемость слушателей.

В условиях войны возможности научно-исследовательской работы были значительно сужены. В 1943 г. на курсах было защищено 5 диссертаций, большинство которых были посвящены обобщению опыта Великой Отечественной войны. В апреле 1944 г. был утвержден новый состав Ученого совета курсов. В него вошли начальники ведущих кафедр, доктора и кандидаты наук, профессора и доценты из числа преподавателей. На первом заседании Ученого совета был принят план научно-исследовательской работы курсов[339].

В 1944 г. в штаты ВВВПК были включены пятимесячные курсы усовершенствования преподавателей социально-экономического цикла военных училищ, первый выпуск которых состоялся в ноябре 1944 г. Была восстановлена адъюнктура с трехлетним сроком обучения по кафедрам марксизма-ленинизма, партийно-политической работы, истории СССР, политической экономии, истории войн и военного искусства.

Важным средством повышения политических и военных знаний слушателей являлась хорошо организованная партийно-политическая работа на курсах. Политический отдел ВВВПК уделял большое внимание работе партийных организаций по обеспечению примерности слушателей в учебе и дисциплине. В целях воспитания высоких партийных качеств коммунистов на партийных собраниях ставились вопросы: «Больше партийности и организованности в работе»; «О достоинстве и чести советского офицера» и т. п. Политический отдел обобщал опыт партийно-политической работы слушателей, проводил совещания со слушателями различных должностных категорий по подведению итогов партийно-политической работы в операциях, осуществляемых Красной Армией[340].

К концу 1944 г. была восстановлена заочная подготовка кадров политработников. 14 ноября по решению Главного политического управления Красной Армии при ВВВПК создается трехгодичная заочная высшая военно-политическая школа Главного политического управления РККА с пунктами сбора в Москве, Ленинграде, Киеве, Харькове, Одессе, Минске, Ростове-на-Дону, Ташкенте, Свердловске, Новосибирске, Чите и Хабаровске[341]. Первый учебный сбор слушателей этой школы проходил в июле 1945 г.

Высшие всеармейские военно-политические курсы успешно решали сложные задачи подготовки кадров политработников. В ноябре 1944 г. 150 работников и слушателей курсов за безупречную и долголетнюю службу в рядах Вооруженных Сил СССР были награждены орденами и медалями. Из них орденом Красного Знамени – 39 человек, орденом Красной Звезды – 28 человек. 1 декабря 1944 г. начальник Главного политического управления Красной Армии А.С. Щербаков вручил ордена и медали награжденным[342].

13 декабря 1944 г. в ознаменование 25-й годовщины и выдающихся успехов в подготовке кадров политработников для Красной Армии Высшие всеармейские военно-политические курсы Главного политического управления РККА Указом Президиума Верховного Совета СССР были награждены орденом Красного Знамени.

На имя начальника ВВВПК было получено приветствие от Народного Комиссара Обороны СССР Маршала Советского Союза И.В. Сталина следующего содержания: «Поздравляю профессорско-преподавательский состав и слушателей Высших всеармейских военно-политических курсов Главного политического управления Красной Армии с 25-й годовщиной и награждением курсов орденом Красного Знамени. Желаю успехов в деле подготовки офицеров-политработников для Красной Армии»[343].

Высоких правительственных наград была удостоена большая группа офицеров и служащих курсов. Орденом Красной Звезды было награждено 23 человека, орденом «Знак Почета» – 9, медалями – 19 человек[344].

В 1945 г. ВВВПК продолжали подготовку кадров политических работников для действующей армии. С началом войны против милитаристской Японии в августе 1945 г. курсы направили в части и соединения советских войск Дальнего Востока около 200 выпускников.

В годы Великой Отечественной войны академия успешно выполнила возложенные на нее партией ответственные задачи по подготовке для армии и флота беспредельно преданных партии и народу кадров политсостава. Она подготовила для советских вооруженных сил около 13 тыс. политработников[345].

Выпускники Военно-политической академии сражались на всех фронтах Великой Отечественной воины. Они, как и все политработники армии и флота, огромной политической и организаторской работой, личным примером мужества и героизма вдохновляли советских воинов на разгром ненавистного врага. Свыше 100 выпускников академии были удостоены высокого звания Героя Советского Союза. Более 100 человек получили воинские звания генерал и адмирал. Многие воспитанники академии отдали свою жизнь за свободу и независимость нашей Родины.

Ответственные посты членов военных советов фронтов занимали многие опытные политработники, окончившие в свое время Военно-политическую академию имени В.И. Ленина. Среди них: Ф.Е. Боков, К.А. Гуров, П.И. Ефимов, Д.С. Леонов, К.В. Крайнюков, М.В. Рудаков, Е.П. Рыков, К.Ф. Телегин, А.Н. Тевченков, С.И. Шабалин, Ф.А. Шаманин, А.Я. Фоминых и др. Политические управления фронтон возглавляли воспитанники академии П.Т. Бондаренко, М.Ф. Дребеднев, Д.А. Лестев, П.Т. Лукашин, М.М. Пронин, Д.И. Холостов, В.К. Шманенко и др.[346]

Членами военных советов и начальниками политических отделов армий в большинстве своем являлись выпускники академии, в их числе: В.Р. Бойко, Н.Т. Зяблицын, П.Ф. Иванов, В.Я. Клоков, М.А. Козлов, А.Г. Котиков, Н.К. Попель, А.П. Семенов, В.Н. Семенов, А.Я. Сергеев, К.Л. Сорокин, А.В. Царев и др.[347]

На морских театрах войны среди тех, кто воевал с врагом на кораблях и в отрядах морской пехоты, было немало выпускников военно-морского факультета академии. Членами военных советов и начальниками политуправлений флотов были воспитанники академии И.И. Азаров, С.Е. Захаров, Н.М. Кулаков, А.А. Николаев, Н.К. Смирнов, Н.А. Торик. Членами военных советов и начальниками политорганов действующих военных флотилий работали П.И. Бельский, Г.Ф. Зайцев, Н.П. Зарембо, С.П. Игнатьев, А.А. Матушкин, В.И. Орлов и др.[348]

Золотыми буквами в историю академии вписано имя ее воспитанника дивизионного комиссара Д.А. Лестева. Начало войны застало его на посту начальника управления политической пропаганды Белорусского особого военного округа, преобразованного позднее в Западный фронт. С первых дней войны политработник участвовал в боях, всегда находился среди бойцов на передовых позициях. Своей исключительной храбростью и отвагой, постоянной связью с воинами, умением работать с людьми и большой скромностью Д.А. Лестев завоевал огромный авторитет среди бойцов и командиров. В ноябре 1941 г. он пал смертью храбрых в бою под Москвой. «Он погиб в те дни, – писали рабочие железнодорожной станции Подмосковная, – когда мы задумали построить бронепоезд… Построив его, дали ему имя бесстрашного комиссара Лестева. Пусть еще раз прославится это доблестное имя…»[349]

Мужество и героизм в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками проявил выпускник академии В.А. Меркушев. В июне 1941 г. он был слушателем академии, но уже на третий день войны – в действующей армии, где вскоре его назначили комиссаром истребительного авиационного полка. Политработник успешно руководил партийно-политической работой в полку, лично участвовал в воздушных боях, сбил семь самолетов противника. В мае 1943 г. В.А. Меркушев – командир истребительного авиационного полка, действующего в составе войск Степного фронта. За успешные боевые действия полк был преобразован в гвардейский. 2 сентября 1943 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР В.А. Меркушеву было присвоено звание Героя Советского Союза. Всего за время войны он совершил 418 боевых вылетов и лично сбил 29 самолетов противника[350].

Славный боевой путь прошел воспитанник академии А.И. Рыжов. Будучи заместителем начальника группы контроля Военного совета Черноморского флота по Одесскому оборонительному району, он много сил и энергии вложил в организацию обороны города. В мае 1942 г. А.И. Рыжов назначается комиссаром Таманского укрепленного сектора и Южного боевого участка. Его талант политработника особенно проявился на посту начальника политотдела 83-й бригады морской пехоты и 20-го десантного стрелкового корпуса. Родина высоко оценила боевые заслуги политработника, наградив его орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденами Кутузова, Богдана Хмельницкого, двумя орденами Отечественной войны и многими медалями. В ознаменование 20-летия Победы советского народа в Великой Отечественной войне и за образцовое выполнение боевых заданий командования, умелое руководство партийно-политической работой в боевых условиях, мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, полковнику А.И. Рыжову было присвоено звание Героя Советского Союза[351].

Умело организовывал партийно-политическую работу и геройски воевал с врагом в годы войны выпускник академии М.В. Артюхов, удостоенный 16 правительственных наград. В мае 1945 г., будучи начальником политотдела 150-й стрелковой дивизии, он перед последним штурмом Берлина вручил Красное Знамя полковым разведчикам – сержанту М.А. Егорову и младшему сержанту М.В. Кантария, которое и было водружено как Знамя Победы над Рейхстагом.

Заключение

Институт военных комиссаров в Красной Армии функционировал с небольшими перерывами сравнительно короткий исторический промежуток времени – с апреля 1918 г. до октября 1942 г. Военные комиссары вводились в вооруженных силах трижды: в апреле 1918 г., мае 1937 г. и в июле 1941 г. Причины их введения в Красной Армии вызывались крайне сложной военной или предвоенной ситуацией, когда стране угрожала опасность нападения со стороны внешнего врага или когда армия и флот находились в состоянии войны с агрессором.

Создание института военных комиссаров в Красной Армии неразрывно связано с этапами и особенностями строительства самих вооруженных сил Советской республики. Система военных комиссаров, установленная в Красной Армии в годы Гражданской войны, возникла на почве некоторого недоверия к командным кадрам, в состав которых были привлечены старые военные специалисты, не верившие тогда в прочность советской власти и даже чуждые ей. Первоначальная функция комиссаров сводилась к роли «ока советского государства». Они являлись непосредственным «политическим органом советской власти при армии». Тем не менее военные комиссары в этот период сыграли решающую роль в деле укрепления Красной Армии и отбора командного состава, в деле ее политического просвещения и насаждения воинской дисциплины. При Народном комиссариате по военным делам был учрежден специальный орган – Всероссийское бюро военных комиссаров.

В последующие после Гражданской войны годы происходил процесс дальнейшего выращивания и воспитания командных кадров. В результате этого и под влиянием успехов и побед советского строя во всех областях жизни положение с командными кадрами в Красной Армии коренным образом изменилось. Весь командный состав было решено освободить от остатков политического контроля со стороны комиссаров, возложив на него всю ответственность за политико-моральное состояние подчиненной части. Комиссары заменялись помощниками по политической работе, которые в строевом и административном отношении подчинялись командиру, а в партийно-политическом – вышестоящему политоргану.

В соответствии с постановлением ЦК РКП(б) от 6 марта 1925 г. «Об единоначалии в Красной Армии» единоначалие в воинских частях проводилось в двух формах, а именно: неполное, когда в руках начальника и строевого командира полностью сосредоточивались функции оперативно-строевые, административные и хозяйственные. Комиссар при этом, освобождаясь от обязанностей повседневного контроля строевой, административной и хозяйственной деятельности командира, сохранял руководство политической и партийной работой в части и нес ответственность за ее морально-политическое состояние; полное – в отношении тех партийных командиров, которые удовлетворяли требованиям партийно-политического руководства (т. е. которые могли быть одновременно и комиссарами) и в лице которых совмещались функции строевые, административно-хозяйственные и партийно-политического руководства.

С правовой точки зрения командир являлся единственным начальником над своими подчиненными, но негласно фактически всю его деятельность продолжали контролировать. Все дело в том, что задача полной ликвидации института военных комиссаров даже не стояла. Суть реформы состояла в сосредоточении функций строевого и партийного контроля в руках одного человека, превращении командира не только в профессионала своего дела, но и в преданного проводника решений Коммунистической партии. Ни о какой деполитизации, а уж тем более департизации командного состава не могло быть и речи. Боязнь политических лидеров страны и руководства РККА потерять контроль над вооруженными силами порождала необходимость сохранять институт политработников, которые преданы идеям партии и которых в любой момент можно было бы использовать для контроля над неблагонадежными командирами.

Внедрение института единоначалия проходило в условиях трений между некоторыми командирами и комиссарами. Темп перехода к единоначалию был невысоким, особенно в звене среднего командного состава. Практика показала, что существовал и ряд субъективных причин столь медленного осуществления единоначалия. Одна из них заключалась в отрицательном отношении большинства политработников к единоначалию вообще. Поэтому неудивительно, что часть из них препятствовала выдвижению в единоначальники начальствующего состава из командиров.

Следует отметить также, что непонимание рядовым составом Красной Армии и флота сущности единоначалия, его пассивность и безразличие стали одним из серьезных недостатков в практической реализации института единоначалия. Реформа воспринималась рядовым составом как очередной виток противостояния различных групп начальствующего состава. Они совершенно не чувствовали себя объектом практического осуществления единоначалия, – и в этом была большая ошибка организаторов реформы.

Значительное увеличение численности войск и сил флота в середине – конце 1930-х гг., резкое уменьшение партийной прослойки среди командного и рядового состава создали угрозу ослабления партийного влияния на вооруженные силы. Кроме того, в связи с быстрым развертыванием вооруженных сил к руководству подразделениями, частями и соединениями пришло большое число молодых командиров, не имевших достаточного опыта руководства войсками. Значительная часть из них была беспартийной. Постановлением ЦИК и СНК СССР от 15 августа 1937 г. было утверждено Положение о военных комиссарах Рабоче-крестьянской Красной Армии. В нем отмечалось, что военные комиссары призваны усилить партийно-политическое руководство войсками и силами флота, взять на себя полностью ведение партийно-политической работы, помочь командирам, разделить с ними ответственность за руководство подразделениями, частями и соединениями.

По существу, в частях, на кораблях и в соединениях временно вводилась неполная форма единоначалия – с разделением руководства и ответственности на военное и политическое: за командиром оставались военно-административные функции, комиссар отвечал за политическую сторону руководства. Эта форма руководства распространялась на все вооруженные силы. Какой-либо контроль со стороны комиссара за деятельностью командира исключался полностью, так как с подготовкой новых военных советских командных кадров этого уже не требовалось. Функция контроля военных комиссаров за деятельностью военспецов теперь полностью изжила себя. Однако следует признать: учреждение института военных комиссаров все же вело к двойственности руководства войсками, что сказывалось в том числе и на его оперативности в чрезвычайных ситуациях.

С учетом качественных изменений, произошедших в вооруженных силах, а также с ростом и укреплением военных партийных организаций летом 1940 г. было принято решение о введении полного единоначалия в армии и на флоте. Указом Президиума Верховного Совета СССР «Об укреплении единоначалия в Красной Армии и Военно-морском флоте» от 12 августа 1940 г. институт военных комиссаров был в очередной раз отменен. Должность комиссара снова была заменена должностью помощника командира по политической работе. Политические управления РККА и РККФ были преобразованы в Главные управления политической пропаганды, соответственно все политорганы армии и флота преобразовывались в управления и отделы политпропаганды. Военное и политическое руководство снова сосредоточивалось в руках командиров соединений и частей.

Такая реорганизация была направлена на усиление идеологической работы, являлась поиском новой формы руководства партийно-политической работой в условиях единоначалия. Однако органы политпропаганды просуществовали только год.

Отношение к введению в Красной Армии в июле 1941 г. института военных комиссаров и в то время, и сейчас не было однозначным, и современники, и нынешние историки по-разному оценивают такое решение советского руководства. Некоторые из них считают, что это была попытка установления военного контроля комиссаров над командирами. Однако анализ документов и событий того времени показывает, что военные комиссары вводились не в качестве кнута над командирами, а прежде всего для оказания им помощи в руководстве войсками.

Введение военных комиссаров было хотя и вынужденной, но своевременной мерой, направленной на укрепление морального духа войск, наведение порядка и дисциплины, повышение стойкости и упорства войск в ходе тяжелейших оборонительных боев начального периода войны. Политработники теперь не могли ограничиваться только пропагандой, агитацией и организацией политико-воспитательной работы. Они вместе с командирами несли полную ответственность за все стороны жизни и боевой деятельности войск, прежде всего за политико-моральное состояние и боевую выучку личного состава, результаты боевых действий, организованность и порядок в части, подразделении.

Военному комиссару принадлежала особая роль в укреплении воинской дисциплины. Он, как и командир, являлся представителем партии и правительства в Красной Армии. От военных комиссаров требовалось «…железной рукой насаждать революционный порядок, дисциплину и беспощадно карать паникеров, трусов, пораженцев, дезертиров и всех, самовольно оставляющих позиции без приказов высшего командования».

Великая Отечественная война с немецкими захватчиками закалила наши командные кадры, выдвинула огромный слой новых талантливых командиров, испытанных в боях и до конца верных своему воинскому долгу и командирской чести. В суровых боях с врагом командиры Красной Армии доказали преданность своей родине, приобрели значительный опыт ведения современной войны, выросли и окрепли в военном и политическом отношении. С другой стороны, военные комиссары и политработники повысили свои военные знания, часть из них уже была переведена на командные должности и успешно руководила войсками, многие же другие могли быть использованы на командных должностях либо немедленно, либо после известной военной подготовки.

Исходя из сложившейся обстановки, 4 октября 1942 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР «Об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Красной Армии» институт комиссаров был заменен институтом заместителей командиров по политической части. 13 октября единоначалие было введено и в Военно-морском флоте.

Отмена института военных комиссаров была связана во многом с огромным дефицитом командирских кадров, создавшимся после поражений и неудач начального периода войны. Например, только в окружении под Киевом летом 1941 г. Красная Армия потеряла около 60 000 человек командного состава. Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР повсеместно упразднялся институт военных комиссаров и институт политических руководителей в подразделениях. На командиров (начальников) целиком возлагалась ответственность за все стороны жизни и деятельности частей, соединений и учреждений Красной Армии. В соединениях, частях, штабах, подразделениях, военно-учебных заведениях, центральных и главных управлениях комиссариата обороны и учреждениях Красной Армии вводился институт заместителей командиров по политчасти. Для политработников устанавливались общие для всех командиров воинские звания и знаки различия.

Введение полного единоначалия в Красной Армии обусловливалось и изменениями, произошедшими к этому времени на фронтах войны, уровнем подготовки командно-политического состава. К этому периоду командно-начальствующий состав вырос в военном и политическом отношении, накопил опыт руководства войсками, что позволило возложить на командиров ответственность за все стороны жизни и боевой деятельности личного состава. С другой стороны, введение полного единоначалия позволило политработникам сосредоточить все усилия на партийно-политической воспитательной работе с личным составом, укреплении воинской дисциплины.

Важно отметить, что введение единоначалия и упразднение института военных комиссаров не принизило значения политической работы, а придало ей новый размах. Присвоение политработникам командных званий повышало их роль и обязывало настойчиво овладевать военными знаниями, чтобы быть готовыми в любой момент занять командную должность. В то же время указывалось, что при проведении аттестования и присвоении командных званий политическим работникам следует исходить из того, что их основной задачей по-прежнему является партийно-политическая работа.

В русле поиска новых подходов к формированию государственно-патриотического сознания военнослужащих и лиц гражданского персонала вооруженных сил немаловажное значение приобретает исследование исторического опыта строительства военно-политических органов. От умения руководителей государственных и военных органов критически осмысливать и творчески использовать опыт этой работы, накопленный в советский период отечественной истории, в том числе в годы Гражданской и Великой Отечественной войн, в значительной мере зависит успешное решение проблемы формирования действенной системы военно-политической работы в армии и на флоте.

Сегодня, как никогда, стало очевидно, что без эффективной системы формирования политического, государственнического сознания военнослужащих решать задачи обеспечения военной безопасности невозможно. В то же время надо отдавать себе отчет в том, что некритический перенос в современную практику строительства военно-политических органов опыта прошлого таит в себе серьезную опасность. Комиссары были представителями единственной в стране политической партии и руководствовались одной, коммунистической, идеологией. Нынешним же военно-политическим органам приходится действовать в условиях многопартийности и закрепленной в Конституции нормы о запрете государственной или какой-либо другой обязательной идеологии.

В этих условиях идейным фундаментом воспитания российских военнослужащих в духе истинного патриотизма и верности воинскому долгу, системным фактором противодействия негативным духовным явлениям современности и тем самым основой обеспечения безопасности нашей страны выступают духовно-нравственные ценности российских воинов-патриотов. В качестве основополагающих духовных ценностей, составляющих каркас воинского служения современной России, следует в первую очередь выделить: государственность, гражданственность, патриотизм, воинский долг, мужество и героизм, воинскую честь и некоторые другие. Именно на этой базе вновь созданным военно-политическим органам российских вооруженных сил предстоит выстраивать эффективную систему формирования политического сознания военнослужащих во имя обеспечения военной безопасности России.

Приложения

Приложение 1

Важнейшие даты строительства и функционирования институтов военных комиссаров (1918−1942 гг.)

Приложение 2

Перечень основных нормативных документов, регламентирующих функционирование институтов военных комиссаров и политработников, партийно-политического аппарата в вооруженных силах Советской Республики и Советского Союза (1918−1942 гг.)

Приложение 3

Приказ народного комиссара обороны Союза ССР

«О мерах по укреплению дисциплины и порядка в Красной Армии и запрещении самовольного отхода с боевых позиций»[352]

Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется в глубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Часть войск Южного фронта, идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа из Москвы, покрыв свои знамена позором. Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток. Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много территории, много земли, много населения и что хлеба у нас всегда будет в избытке. Этим они хотят оправдать свое позорное поведение на фронтах. Но такие разговоры являются насквозь фальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам.

Каждый командир, каждый красноармеец и политработник должны понять, что наши средства небезграничны. Территория Советского Союза – это не пустыня, а люди – рабочие, крестьяне, интеллигенция, наши отцы и матери, жены, братья, дети. Территория СССР, которую захватил и стремится захватить враг, – это хлеб и другие продукты для армии и тыла, металл и топливо для промышленности, фабрики, заводы, снабжающие армию вооружением и боеприпасами, железные дороги. После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 млн населения, более 80 млн пудов хлеба в год и более 10 млн тонн металла в год. У нас нет уже преобладания над немцами ни в людских ресурсах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше – значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину.

Поэтому надо в корне пресекать разговоры о том, что мы имеем возможность без конца отступать, что у нас много территории, страна наша велика и богата, населения много, хлеба всегда будет в избытке. Такие разговоры являются лживыми и вредными, они ослабляют нас и усиливают врага, ибо если не прекратим отступления, останемся без хлеба, без топлива, без металла, без сырья, без фабрик и заводов, без железных дорог.

Из этого следует, что пора кончить отступление.

Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.

Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности.

Наша Родина переживает тяжелые дни. Мы должны остановить, а затем отбросить и разгромить врага, чего бы это нам ни стоило. Немцы не так сильны, как это кажется паникерам. Они напрягают последние силы. Выдержать их удар сейчас – это значит обеспечить за нами победу.

Можем ли мы выдержать удар, а потом отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно и наш фронт получает все больше и больше самолетов, танков, артиллерии, минометов.

Чего же у нас не хватает?

Не хватает порядка и дисциплины в ротах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять свою Родину.

Нельзя дальше терпеть командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции. Нельзя терпеть дальше, когда командиры, комиссары, политработники допускают, чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя, чтобы они увлекали в отступление других бойцов и открывали фронт врагу.

Паникеры и трусы должны истребляться на месте.

Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно явиться требование – ни шагу назад без приказа высшего командования.

Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо как с предателями Родины.

Таков призыв нашей Родины.

Выполнить этот приказ – значит отстоять нашу землю, спасти Родину, истребить и победить ненавистного врага.

После своего зимнего отступления под напором Красной Армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали 100 штрафных рот из бойцов, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи. Они сформировали, далее, около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить свои грехи. Они сформировали, наконец, специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки самовольного оставления позиций и в случае попытки сдаться в плен. Как известно, эти меры возымели свое действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой. И вот получается, что немецкие войска имеют хорошую дисциплину, хотя у них нет возвышенной цели защиты своей родины, а есть лишь одна грабительская цель – покорить чужую страну, а наши войска, имеющие цель защиты своей поруганной Родины, не имеют такой дисциплины и терпят ввиду этого поражение.

Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом наши предки у врагов и одерживали потом над ними победу?

Я думаю, что следует.

ВЕРХОВНОЕ ГЛАВНОКОМАНДОВАНИЕ КРАСНОЙ АРМИИ ПРИКАЗЫВАЕТ:

1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами:

а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;

б) безусловно снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций, без приказа командования фронта;

в) сформировать в пределах фронта от 1 до 3 (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины.

2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду;

б) сформировать в пределах армии 3–5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (по 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) сформировать в пределах армии от 5 до 10 (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизий:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять в военные советы фронта для предания военному суду;

б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах.

Народный комиссар обороны

И. СТАЛИН.

28 июля 1942 г. № 227

Приложение 4

Указ Президиума Верховного Совета СССР

«Об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Красной Армии» от 9 октября 1942 г.[353]

Система военных комиссаров, установленная в Красной Армии в годы Гражданской войны, возникла на почве некоторого недоверия к командным кадрам, в состав которых были привлечены старые военные специалисты, не верившие тогда в прочность советской власти и даже чуждые ей. В годы Гражданской войны военные комиссары сыграли решающую роль в деле укрепления Красной Армии и отбора командного состава, в деле ее политического просвещения и насаждения воинской дисциплины.

В последующие, после Гражданской войны, годы происходил процесс дальнейшего выращивания и воспитания командных кадров. В результате этого и под влиянием успехов и побед Советского строя во всех областях жизни положение с командными кадрами в Красной Армии коренным образом изменилось.

Великая Отечественная война с немецкими захватчиками закалила наши командные кадры, выдвинула огромный слой новых талантливых командиров, испытанных в боях и до конца верных своему воинскому долгу и командирской чести. В суровых боях с врагом командиры Красной Армии доказали свою преданность вашей родине, приобрели значительный опыт современной войны, выросли и окрепли в военном и политическом отношениях.

С другой стороны, военные комиссары и политработники повысили свои военные знания, приобрели богатый опыт современной войны, часть из них уже переведена на командные должности и успешно руководит войсками, многие же другие могут быть использованы на командных должностях либо немедленно, либо после известной военной подготовки.

Все эти новые обстоятельства, связанные с ростом наших командных и политических кадров, свидетельствуют о том, что полностью отпала почва для существования системы военных комиссаров. Больше того, дальнейшее существование института военных комиссаров может явиться тормозом в улучшении управления войсками, а для самих комиссаров создает ложное положение.

Таким образом, назрела необходимость упразднить в Красной Армии институт военных комиссаров, установить полное единоначалие и целиком возложить на командиров ответственность за все стороны работы в войсках.

Исходя из этого, Президиум Верховного Совета СССР постановляет:

1. Установить в Красной Армии полное единоначалие и возложить целиком на командиров (начальников) ответственность за все стороны боевой и политической жизни частей, соединений и учреждений Красной Армии.

2. Упразднить в соединениях, частях, штабах, военно-учебных заведениях, в центральных и главных управлениях НКО и учреждениях Красной Армии институт военных комиссаров, а в подразделениях – институт политических руководителей.

3. Ввести в соединениях, частях, штабах, подразделениях, военно-учебных заведениях, в центральных и главных управлениях НКО и учреждениях Красной Армии институт заместителей командиров по политической части.

4. Усилить перевод наиболее подготовленных в военном отношении и получивших опыт современной войны военных комиссаров и политработников на командные должности.

5. Установить для заместителей командиров по политической части и для всех остальных политических работников общие для всех командиров Красной Армии воинские звания и знаки различия.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР

М. КАЛИНИН.

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР

А. ГОРКИН.

Москва, Кремль. 9 октября 1942 г.

Приложение 5

Видные комиссары и политические работники Красной Армии в годы Гражданской войны (члены Реввоенсоветов (РВС) военных округов, фронтов и армий)[354]

Аверичкин Фёдор Степанович (1889–1933 гг.)

Активный участник Октябрьской революции и Гражданской войны. В 1911 г. призван на флот (матрос, минный унтер-офицер). После Февральской революции 1917 г. – член Гельсингфорсского совета от посыльного судна «Кречет», а затем Областного комитета армии, флота и рабочих Финляндии. В июле-октябре 1917 г. – член, председатель, секретарь Центробалта. Член тройки по руководству флотом во время Октябрьского вооруженного восстания. Участвовал в создании военной флотилии Каспийского моря. В последующие годы – на ответственных постах в Военно-морском флоте.

Авксентьевский Константин Алексеевич (1890–1941 гг.)

Советский военачальник, герой Гражданской войны, ближайший друг М.В. Фрунзе.

В 1914 г. был призван в армию и служил рядовым. Вскоре был направлен для прохождения ускоренного курса во Владимирское пехотное училище в Петрограде, которое закончил в мае 1916 года в звании подпоручика, начальник пулеметной команды 2-го запасного полка в Финляндии, затем он служил начальником фронтовых офицерских пулеметных курсов. Служил начальником конной учебной пулемётной команды унтер-офицеров в городе Торжке. В 1917 году был выбран командиром пулемётной команды. В том же 1917 г. демобилизовался и, вернувшись в Вологодскую губернию, стал одним из организаторов волостного исполкома. В 1918 г. – один из организаторов и начальник волостной боевой дружины, член уездного исполкома, член президиума и секретарь Вологодского губисполкома.

С 1918 по 1919 г. – военный комиссар Вологодской губернии, член бюро Вологодского губкома ВКП(б), в 1919 г. – военный комиссар Ярославского военного округа, с апреля того же года командовал 4-й армией, член Реввоенсовета Южной группы войск Восточного фронта, член Реввоенсовета 1-й армии, а с октября 1919 г. – командующий 1-й армией.

С января по март 1920 г. – заместитель командующего войсками Туркестанского фронта, а с марта по июнь 1920 г. – командующий Заволжским военным округом. С июня 1920 г. руководил формированием 6-й армии, а затем командовал группой войск, в Самарской губернии, командовал 2-й трудовой армией. В сентябре 1920 г. назначен на должность командующего 6-й армией, отличившейся при обороне Каховки. В 1921 г. – заместитель командующего Южным фронтом, с 1921 г. по июль 1922 г. – заместитель командующего вооруженными силами Украины и Крыма. С июля по август 1922 г. – военный министр Дальневосточной республики.

С июня 1923 г. по 1924 г. командовал 8-м стрелковым корпусом на Украине. С июня 1924 г. по март 1925 г. – командир и комиссар 6-го стрелкового корпуса, с марта по ноябрь 1925 г. – заместитель командующего Украинским военным округом. С ноября 1925 г. – командующий Туркестанским фронтом, переименованным в 1926 г. в Среднеазиатский военный округ, которым он командовал до 1927 г. С октября 1928 г. до декабря 1930 г. – командующий Краснознаменной Кавказской армией. С 1931 по 1932 г. – член правления Центросоюза СССР.

Награжден двумя орденами Красного Знамени (орденом Красного Знамени Хорезмской НСР, орденом Трудового Красного Знамени УзССР).

Борчанинов Александр Лукич (1884–1932 гг.).

С 1901 г. принимал участие в революционном движении. В 1903 г. вступил в РСДРП(б), входил в Пермский и Мотовилихинский комитеты партии.

Был одним из руководителей Мотовилихинского вооруженного восстания в декабре 1905 г.

В марте 1906 г. стал членом Киевского комитета РСДРП(б). В июне 1917 г. стал председателем Мотовилихинского совета РСДРП(б). Занимал пост председателя Пермского горисполкома в ноябре-декабре 1917 г., в марте-июне 1918 г. и в июне-сентябре 1921 г.

Участвовал в Гражданской войне на Восточном и Южном фронтах, был военным комиссаром 29-й и 30-й стрелковых дивизий, 16-й кавалерийской дивизии. В 1920 г. был председателем Одесского губернского ревкома и членом Военного совета 2-й Конной армии. С августа 1921 г. – председатель Пермской губернской ЧК, с 1922 г. Тюменского, Златоустовского и Пермского окружных исполкомов. В 1926–1928 гг. работал инструктором ВЦИК в Москве. Умер в Ростове-на-Дону 23 марта 1932 г.

Награжден орденом Красного Знамени.

Бубнов Андрей Сергеевич (1884–1938 гг.)

В 1917 г. – член Московского областного бюро РСДРП(б). В октябрьские дни 1917 г. – член Политбюро ЦК РСДРП(б) и Военно-революционного партийного центра по руководству вооруженным восстанием, член Петроградского военно-революционного комитета (ВРК), руководитель Полевого штаба Петроградского ВРК. В 1917–1918 гг. – член коллегии Народного комиссариата путей сообщения РСФСР, комиссар железнодорожных вокзалов, комиссар железных дорог на юге России.

В 1918 г. – член ЦК КП(б) Украины, председатель Всеукраинского центрального военно-революционного комитета. С августа 1919 по сентябрь 1920 г. – член Совета обороны Украинской ССР. Одновременно на политической работе в Красной Армии. С апреля по июнь 1919 г. – член Реввоенсовета Украинского фронта, с июня 1919 по декабрь 1920 г. – член Реввоенсовета 14-й армии (Южный, Юго-Западный фронты). В 1921–1922 гг. – член Реввоенсовета 1-й Конной армии, член Реввоенсовета Северо-Кавказского военного округа, член Юго-Восточного бюро ЦК РКП(б).

С мая 1922 г. по февраль 1924 г. – заведующий Агитационно-пропагандистским отделом ЦК РКП(б). С февраля 1924 г. по октябрь 1929 г. – начальник Политического управления РККА и одновременно ответственный редактор газеты «Красная звезда». С июня 1924 г. по январь 1934 г. – член Оргбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б). В январе 1926 г. – июне 1930 г. – кандидат в члены Секретариата ЦК ВКП(б). Член ЦК партии в 1917–1918 и 1924–1937 гг. Кандидат в члены ЦК в 1912–1917, 1919–1920 и 1922–1924 гг. С сентября 1929 г. по октябрь 1937 г. – народный комиссар просвещения РСФСР.

17 октября 1937 г. был арестован. 1 августа 1938 г. приговорен к смертной казни и расстрелян. В 1956 г. реабилитирован.

Баранов Петр Ионович (1892–1933 гг.)

В 1915–1916 гг. – рядовой царской армии, за революционную деятельность осужден в 1916 г. на 8 лет каторги. В сентябре 1917 г. – председатель фронтового отдела Румчерода и член ревкома Румынского фронта, с октября – ревкома и армейского комитета РСДРП(б) 8-й армии. В Красной Армии – с 1918 г. Командовал 4-й Донецкой армией, в 1919 г. – член Реввоенсовета Южной группы Восточного фронта, с января 1920 г. – член Туркестанского ЦИК и член Реввоенсовета 1-й армии, в сентябре – член Реввоенсовета 14-й армии.

В 1921–1922 гг. – член Реввоенсовета Туркестанского фронта, командовал войсками Ферганской области, член Среднеазиатского бюро ЦК РКП(б). В 1923 г. – начальник и комиссар бронесил РККА. В 1924–1931 гг. – начальник ВВС РККА и с 1925 г. – член Реввоенсовета СССР. С XIII съезда РКП(б) в 1924 г. – член ЦКК, с января 1932 г. – заместитель наркома тяжелой промышленности и начальник Главного управления авиапромышленности. Погиб при авиационной катастрофе. Похоронен на Красной площади в Москве.

Награжден орденом Красного Знамени.

Барышников Владимир Архипович (1889–1919 гг.)

В 1914 г. был мобилизован в действующую армию. В 1916 г. находился в Москве, после в Боголюбове, где вел партийную работу. С марта 1917 г. – секретарь райкома в Орехово-Зуеве и член Московского окружного комитета РСДРП(б). Член Исполкома Московского губернского совета; городской голова, член Исполкома городского Совета, начальник штаба Красной гвардии и председатель ревкома Орехово-Зуева.

Во главе Орехово-Зуевского отряда Красной гвардии участвовал в Октябрьском вооруженном восстании в Москве. После Октябрьской революции 1917 г. – член Московского губкома партии, заместитель председателя Московского губисполкома, член ВЦИК. В 1918 г. служил на Восточном фронте сначала рядовым красноармейцем, затем комиссаром бригады. В 1919 г. – член РВС 9-й и 8-й армий Южного фронта. В сентябре 1919 г. попал в плен к белоказакам Мамонтова, повешен.

Варейкис Иосиф (Юозас) Михайлович (1894–1938 гг.)

В 1911 г. стал активистом нелегальных социал-демократических ячеек, в 1913 г. вступил в РСДРП(б).

Летом 1913 г. с двумя большевиками основал физкультурный кружок в Подольске в целях вовлечения рабочих в революционную деятельность. С 1914 г. вел пропаганду и агитацию среди рабочих. После Февральской революции 1917 г. был избран членом президиума Подольского совета, Московской губернии, а с августа 1917 г., работая токарем в Екатеринославе, также входил в городской комитет РСДРП, на заводе организовал отряд Красной гвардии.

С января 1918 г. был секретарем Донецко-Криворожского обкома РКП(б) в Харькове и народным комиссаром социального обеспечения и призрения Донецко-Криворожской республики. С июня 1918 по август 1920 г. – председатель Симбирского губкома РКП(б), член Реввоенсовета и чрезвычайный комендант Симбирска во время обороны города от частей Чехословацкого корпуса.

С 1920 по 1921 г. работал в Витебске уполномоченным ВЦИК и народным комиссаром продовольствия, а также председателем Витебского губисполкома, а с 1921 по 1923 г. – заместитель председателя Бакинского совета. В 1923–1924 гг. – кандидат в члены ЦКК ВКП(б), ответственный секретарь ЦК КП(б) Туркестана и член Среднеазиатского бюро ЦК РКП(б). С октября 1924 г. по январь 1926 г. – заведующий отделом печати ЦК РКП(б) и редактор журналов «Молодая гвардия», «Красная печать», с января 1926 г. по апрель 1928 г. – секретарь Саратовского губкома ВКП(б).

С августа 1928 г. по 19 июня 1934 г. – первый секретарь обкома партии Центрально-Черноземной области, с июня 1934 г. до марта 1935 г. возглавлял Воронежский обком партии, затем до декабря 1936 г. работал на должности первого секретаря Сталинградского краевого комитета ВКП(б). В январе 1937 г. избран первым секретарем Дальневосточного краевого комитета ВКП(б). В октябре 1937 г. был арестован как один из активных участников контрреволюционной правотроцкистской организации. В июле 1938 г. был расстрелян по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР. В 1956 г. реабилитирован.

Ворошилов Климент Ефремович (1881–1969 гг.)

В 1917 г. – председатель Луганского совета и горкома партии, комиссар Петроградского ВРК, затем председатель Чрезвычайной комиссии по охране Петрограда. В 1918 г. – в Красной Армии, в 1918–1919 гг. – член Временного рабоче-крестьянского правительства Украины, нарком внутренних дел Украинской ССР. С 1919 г. – член Реввоенсовета 1-й Конной армии, с 1921 г. – командующий войсками Северо-Кавказского, с 1924 г. – Московского военных округов. С января 1925 г. – заместитель наркома, в ноябре 1925 г. – июне 1934 г. – нарком по военным и морским делам СССР, с 1924 г. член, в 1925–1934 гг. – председатель Реввоенсовета СССР.

В 1934–1940 гг. – нарком обороны СССР. В 1940–1953 гг. – заместитель Председателя СНК (Совмина) СССР. В 1953–1960 гг. – Председатель, а с 1960 г. – член Президиума Верховного Совета СССР. Член ВЦИК и ЦИК СССР, депутат Верховного Совета СССР 1-7-го созывов. Герой Советского Союза (1956 г., 1968 г.). Герой Социалистического Труда (1960 г.). Маршал Советского Союза (1935 г.). Похоронен на Красной площади в Москве.

Награжден: восемью орденами Ленина, шестью орденами Красного Знамени, а также другими орденами СССР, Почётным революционным оружием, орденами других государств.

Гамарник Ян Борисович (1894–1937 гг.)

В 1916 г. вступил в РСДРП(б), член ревкома, возглавившего большевистское восстание в Харькове. С 1919 г. – председатель Одесского, Киевского губкомов КП(б) Украины, член Реввоенсовета, военком стрелковой дивизии. С 1923 г. – председатель Дальревкома, крайисполкома и секретарь Далькрайкома ВКП(б). С 1925 г. – кандидат в члены, с 1927 г. – член ЦК ВКП(б), член Реввоенсовета Сибирского военного округа, секретарь ЦК КП(б) Белоруссии, член Реввоенсовета Белорусского военного округа, начальник Политуправления РККА, ответственный редактор газеты «Красная звезда» и с июня 1930 г. – одновременно 1-й заместитель наркома обороны СССР и заместитель председателя Реввоенсовета СССР.

С 1937 г. – уполномоченный Наркомата обороны при Совнаркоме, член Военного совета Среднеазиатского военного округа. В 1937 г. репрессирован, в 1955 г. реабилитирован. Армейский комиссар 1-го ранга.

Награжден орденом Ленина и орденом Красного Знамени.

Голощекин Филипп Исаевич (настоящее имя Шая Ицович-Исакович) (1876–1941 гг.)

С 1906 г. – член Петербургского комитета РСДРП, с 1907 г. – ответственный организатор и член Петербургского исполнительного комитета РСДРП. С 1909 г. работал в Московском комитете РСДРП. В 1917 г. – представитель ЦК в Петроградском комитете РСДРП(б), секретарь Пермского комитета партии. С декабря 1917 г. – член Екатеринбургского комитета РСДРП(б), комиссар по военным делам Екатеринбургского совета. С января 1918 г. – комиссар юстиции Урала, с февраля уральский областной военком, член Уральского обкома РСДРП(б) и облсовета. С декабря 1918 г. – член Сиббюро ЦК РКП(б) и военком Уральского военного округа. В апреле-июне 1919 г. – член Реввоенсовета Туркестанской армии. С августа 1919 г. – председатель Челябинского губернского ревкома. В октябре 1919 – мае 1920 г. – член Турккомиссии ВЦИК и СНК РСФСР.

В 1922–1925 гг. – председатель Самарского губисполкома и Самарского губкома РКП(б). С октября 1924 г. – секретарь Казахского крайкома РКП(б). С 1924 г. кандидат, в 1927–1934 гг. – член ЦК ВКП(б). С 1933 г. – главный арбитр при СНК СССР. 15 октября 1939 г. арестован и расстрелян. Реабилитирован в 1956 г.

Гусев Сергей Иванович (настоящие имя и фамилия – Яков Давидович Драбкин) (1874–1933 гг.)

Участник революции 1905–1907 гг., в 1905 г. – секретарь Петербургского комитета РСДРП и член Бюро комитетов большинства, затем секретарь Одесского комитета партии, с 1906 г. – парторганизатор Железнодорожного района Москвы. Во время Октябрьского вооруженного восстания 1917 г. возглавлял секретариат Петроградского военно-революционного комитета. В феврале – марте 1918 г. – секретарь Комитета революционной обороны Петрограда. В сентябре – декабре 1918 г. – член Реввоенсовета 2-й армии, в декабре 1918 – июне 1919 г. – Восточного фронта. В июне – декабре 1919 г. – командующий Московским сектором обороны, военком Полевого штаба Реввоенсовета Республики.

В 1919–1923 гг. – член Реввоенсовета Республики и СССР. В июле-декабре 1919 г. в его непосредственном подчинении находились органы советской военной разведки. В декабре 1919 г. – январе 1920 г. входил в состав Реввоенсоветов различных фронтов. В 1920–1923 гг. – кандидат в члены ЦК ВКП(б). С января 1921 г. по февраль 1922 г. – начальник Политуправления Реввоенсовета Республики и одновременно председатель Туркестанского бюро ЦК РКП(б). В феврале 1922 – апреле 1924 г. – член Реввоенсовета Туркестанского фронта. В 1923–1925 гг. – секретарь ЦКК ВКП(б) и член коллегии Наркомата рабоче-крестьянской инспекции СССР. С 1923 г. – член ЦКК ВКП(б), в 1923–1927 гг. – Президиума ЦКК ВКП(б).

Гусев возглавлял Военно-историческую комиссию по изучению опыта мировой и Гражданской войн при Реввоенсовете СССР. В 1925–1926 гг. – заведующий отделом печати ЦК ВКП(б). С 1928 г. – руководитель Центрально-Европейского секретариата Коминтерна. С 1929 г. – член Президиума Исполкома Коминтерна. Автор работ по истории Гражданской войны. Прах погребен в Кремлевской стене.

Данишевский Карл Юлий Христианович (1884–1938 гг.)

Активный участник революции 1905 г., делегат IV и V съездов РСДРП, в 1907 г. избран в состав ЦК РСДРП. В 1907–1914 гг. вел революционную работу в Петербурге, Баку, Тифлисе, Варшаве, Риге, Лиепае, Москве. После Февральской революции 1917 г. прибыл в Москву, избран членом Московского комитета РСДРП(б) и депутатом Моссовета. С мая 1917 г. находился в Латвии, один из редакторов большевистских газет «Борьба» и «Солдатская правда», вел революционную агитацию среди рабочих и латышских стрелков. В июле-августе 1918 г. – член Реввоенсовета Восточного фронта, с сентября 1918 г. назначен членом Реввоенсовета Республики.

В январе – мае 1919 г. – заместитель председателя правительства Латвийской ССР и председатель Реввоенсовета Латвии. С 14 октября 1918 г. по 27 апреля 1919 г. – председатель Революционного военного трибунала РСФСР. В июле 1919 г. – помощник военного комиссара, а затем военный комиссар Полевого штаба РВСР.

В ноябре 1920 – марте 1921 г. находился в Омске, являлся секретарем Сибирского бюро ЦК РКП(б). В августе 1921 г. назначен председателем правления «Северолеса», где проработал до 1926 г. С мая 1926 г. по август 1928 г. – председатель правления Внешторгбанка СССР, затем председатель акционерного общества «Экспортлес». В 1932–1936 гг. – заместитель наркома лесной промышленности СССР. С 1936 г. – начальник «Главюгзаплеса» Наркомата лесной промышленности СССР. Был арестован 16 июля 1937 г. В январе 1938 г. приговорен к смертной казни и расстрелян. Реабилитирован в июле 1956 г.

Дауман Анс Эрнестович (1885–1920 гг.)

Участник Первой русской революции. В 1914 г. был призван на службу в царскую армию, дослужился до должности командира батальона. Участник Февральской революции, был городским головой города Нарва, затем председателем Нарвского городского Совета солдатских и рабочих депутатов, председателем Нарвского Военно-революционного комитета. После оккупации Эстонии немецкими войсками в феврале 1918 г. Дауман создал партизанский отряд для подрывной работы во вражеском тылу. Позднее создал полк Красной гвардии из нарвских рабочих, выросший позднее в 6-ю дивизию, первоначально был её военным комиссаром.

С 1919 г. – член, позднее председатель Революционного военного совета армии Советской Латвии, командовал 2-й Латышской бригадой, руководил Двинской крепостью (ныне – Даугавпилс, Латвия). Избирался членом латвийского ЦИКа, делегатом IX съезда РКП(б). Был направлен на учебу в Военную академию Генерального штаба РККА. Участвовал в советско-польской войне, будучи командиром 10-й стрелковой дивизии. 1 августа 1920 г. был убит разрывом вражеского артиллерийского снаряда под Брест-Литовском. На должности командира дивизии награжден двумя орденами Красного Знамени РСФСР (вторым орденом – посмертно).

Затонский Владимир Петрович (1878–1938 гг.)

Председатель Киевского комитета РСДРП(б). Был одним из руководителей октябрьского вооруженного восстания в Киеве, членом ревкома.

В декабре 1917 г. на 1-м Всеукраинском съезде Советов Владимир был избран в правительство Украинской Народной Республики Советов и возглавил Секретариат (Наркомат) просвещения.

В марте 1918 г. на 2-м Всеукраинском съезде Советов был избран председателем Всеукраинского ЦИК. С апреля по июль 1918 г. руководил подпольными партийными организациями Украины, был членом «повстанческой девятки» (Бюро по руководству повстанческой борьбой на оккупированной территории Украины). Летом – осенью 1918 г. – член Всеукраинского центрального военно-революционного комитета. С ноября 1918 по январь 1919 г. входил в состав Временного рабоче-крестьянского правительства Украины. С ноября 1918 г. – член Реввоенсовета Украинской советской армии.

С июня 1919 до мая 1920 г. – член Реввоенсовета 12-й армии Западного фронта, одновременно с июля по декабрь 1919 г. – член Зафронтового бюро ЦК КП(б) Украины, а с декабря 1919 г. – член Всеукраинского ревкома. В 1920 г. – председатель Галицийского ревкома, а затем последовательно член Реввоенсоветов 12, 13 и 14-й армий Юго-Западного фронта, позднее член Реввоенсовета Южного фронта. С 1922 по 1924 г. и с 1933 по 1938 г. – нарком просвещения УССР. В 1924–1925 гг. – член Реввоенсовета войск Украины и Крыма, член Реввоенсовета и начальник политуправления Украинского военного округа.

С 1925 по 1927 г. – секретарь ЦК КП(б) Украины, с 1927 по 1933 г. – председатель ЦКК КП(б) Украины и нарком РКИ УССР. Избирался членом ЦК, членом ЦКК КП(б) Украины и членом Политбюро ЦК КП(б) Украины. В 1927–1934 гг. – член Центральной контрольной комиссии ВКП(б). В 1934–1938 гг. – кандидат в члены ЦК ВКП(б). Был членом Президиума ЦИК СССР и Президиума ВУЦИК. В ноябре 1937 г. был арестован, в июле 1938 г. приговорен к смертной казни и расстрелян. Был реабилитирован в марте 1956 г. Награжден орденом Красного Знамени.

Зедин, Зиединьш Карл Янович (1885–1919 гг.)

Окончил мореходное училище; штурман. Доставлял из-за границы революционную литературу и оружие в Ригу, Петербург, Одессу. В Первую мировую войну (1914–1918 гг.) вел революционную работу на Черноморском флоте. В 1917 г. – делегат 1-го Всероссийского съезда Советов. Возглавил большевистское крыло Центрофлота при ВЦИК. В октябре 1917 г. – член Военно-морского ревкома. Проводил боевые корабли в Неву при разгроме мятежа Краснова – Керенского, затем в матросском отряде сражался с белогвардейцами на Пулковских высотах. Член советской делегации по мирным переговорам с Германией в Брест-Литовске. С декабря 1917 г. – член Черноморского Центрофлота, член Севастопольского ВРК. В январе 1918 г. командовал морским десантом, который установил советскую власть в Ялте. В феврале – марте командовал отрядом моряков, сражавшихся с немецкими оккупантами, в апреле – октябре 1918 г. – комиссар Вольской военной флотилии. С апреля 1919 г. – начальник Морского управления Советской Латвии, член Реввоенсовета Балтийского флота. Погиб в уличном бою с немецкими оккупантами в Риге.

Зоф Вячеслав Иванович (1889–1937 гг.)

В июле 1917 г. по поручению ЦК РСДРП(б) организовал переезд В.И. Ленина под именем рабочего К.П. Иванова из Петрограда в Разлив и стал связным между Лениным и ЦК. С 1917 по 1918 г. – председатель Совета фабзавкомов транспортных рабочих. Во время Гражданской войны – комиссар стрелковой бригады, а затем начальник снабжения 3-й армии Восточного фронта. С 1919 по 1920 г. – член Реввоенсовета Балтийского флота и Комитета обороны Петрограда.

В 1920 г. – комиссар Главного управления и начальник Главного политического управления водного транспорта, помощник командующего Морскими силами Республики по технической части. С 1921 по 1924 г. – комиссаром при командующем Морскими силами Республики, а с 1924 по 1926 г. – начальник и комиссар ВМС, член Реввоенсовета СССР.

В 1927 г. – председатель правления Совторгфлота, член коллегии Наркомата путей сообщения. С 1930 по 1931 г. – заместитель наркома путей сообщения СССР, с 1931 г. – первый заместитель наркома водного транспорта. Позже был переведён на должность директора завода «Компрессор» (Москва). В декабре 1936 г. был арестован, в июне 1937 г. был приговорен к смертной казни и расстрелян. В феврале 1956 г. был реабилитирован. Награжден орденом Красного Знамени.

Землячка Розалия Самойловна (урождённая Залкинд) 1876–1947 гг.)

Участник революции 1905–1907 гг., в частности московского восстания в декабре 1905 г. В революционной деятельности с 17 лет. В начале 1905 г. – агент на Урале от Бюро комитетов большинства. Затем – секретарь Московского комитета РСДРП, партийный организатор Рогожско-Симоновского района, работала в военной организации РСДРП. Неоднократно арестовывалась. В 1909 г. – секретарь Бакинской партийной организации, затем была в эмиграции. В 1915–1916 гг. – член Московского бюро ЦК РСДРП.

С февраля 1917 г. – секретарь 1-го легального Московского комитета РСДРП(б), в октябре 1917 г. руководила вооруженным выступлением рабочих Рогожско-Симоновского района. После Октябрьской революции – на руководящей партийной и советской работе. Неоднократно избиралась членом ЦК и ЦКК ВКП(б). В 1918 г. – военком бригады. С 1918 по 1919 г. – начальник политотдела 8-й, с 1919 по 1920 г. – 13-й армий РККА. С 1920 г. – заведующий политотделом Северной железной дороги. С ноября 1920 по январь 1921 г. – секретарь Крымского обкома РКП(б), член Крымского ревкома. В 1921 г. награждена орденом Красного Знамени, став первой женщиной, удостоенной такой награды.

В 1922–1923 гг. – секретарь Замоскворецкого РК партии в Москве. В 1924–1925 гг. – член Юго-Восточного бюро ЦК РКП(б), затем секретарь Мотовилихинского РК РКП(б) города Перми. В 1926–1931 гг. – член коллегии Наркомата НКПС. На XVII съезде ВКП(б) в 1934 г. избрана членом Комиссии советского контроля, работала заместителем председателя и председателем Комиссии советского контроля. В 1939–1943 гг. – заместитель председателя Совнаркома СССР, с мая 1939 по сентябрь 1940 г. – председатель Комиссии советского контроля при Совнаркоме СССР, затем (1943–1947 гг.) заместитель председателя Комитета партийного контроля при ЦК ВКП(б). Награждена: двумя орденами Ленина, орденом Красного Знамени.

Калнин Оскар Юльевич (настоящая фамилия Ка́лниньш), (1895–1920 гг.)

Принимал активное участие в революционном движении на территории Российской империи, в том числе в Латвии. В 1915 г. был призван на службу в царскую армию и был направлен на учебу в Саратовскую школу прапорщиков. В 1916 г. был арестован по обвинению в революционной пропаганде. Сумел бежать из тюрьмы.

После Февральской революции стал одним из организаторов и руководителей Красной гвардии в Москве. Принимал активное участие в Октябрьском вооруженном восстании. Входил в Рогожско-Симоновский районный совет Москвы, военный революционный комитет того же района, одновременно возглавлял милицию в Рогожско-Симоновском районе. С июня 1918 г. – военный комиссар Рогожско-Симоновского района, член Реввоенсовета 1-й армии Восточного фронта.

С июля 1919 г. – член Реввоенсовета армии Советской Латвии, с сентября 1919 г. – комиссар 11-й стрелковой дивизии. С июля 1920 г. командовал бригадой 48-й стрелковой дивизии. 20 ноября 1920 г. погиб в бою с войсками Булак-Балаховича в Белоруссии.

Награжден двумя орденами Красного Знамени, причем вторым посмертно.

Кедров Михаил Сергеевич (1878–1941 гг.)

В 1901 г. вступил в РСДРП, большевик. Свою часть отцовского наследства (около 100 тысяч рублей золотом) передал партии. Работал в Нижегородской, Ярославской, Симферопольской парторганизациях. В 1903 г. был отправлен в административную ссылку в Вологодскую губернию. В 1904 г. участвовал в подкопе в Таганскую тюрьму. В октябре 1905 г. организовывал рабочие дружины в Костроме. Во время московского восстания занимался снабжением восставших оружием.

После поражения революции был агентом ЦК РСДРП по распространению партийной литературы. Руководил петербургским книжным издательством «Зерно», в котором печатал работы В.И. Ленина. Был арестован и более двух лет провел в крепости «за принадлежность к социал-демократической рабочей партии». В 1912 г. эмигрировал в Швейцарию. В 1916 г. по заданию ЦК вернулся в Россию, под видом врача работал на Кавказском фронте.

В марте-апреле 1917 г. – председатель Совета в Шерифхане (Северная Персия). С мая 1917 г. – член Военной организации при ЦК РСДРП(б) и Всероссийского бюро большевистских организаций в Петрограде, редактор газеты «Солдатская правда». Создал газеты «Рабочий и солдат» и «Солдат».

С ноября 1917 г. – член коллегии Наркомата по военным делам РСФСР, комиссар по демобилизации русской армии. В августе – сентябре 1918 г. – командующий войсками Северо-Восточного участка отрядов завесы.

С сентября 1918 г. – начальник Военного отдела ВЧК, начальник Особого отдела. В 1921–1924 гг. – уполномоченный Совета Труда и Обороны по рыбной промышленности Южного Каспия и уполномоченный ВЧК по Каспию. С 1924 г. работал в ВСНХ и Наркомате здравоохранения. В 1926–1927 гг. – помощник прокурора Отдельной военной прокуратуры Верховного суда СССР. В 1931–1934 гг. – член президиума Госплана СССР, руководил сектором обороны Госплана. С 1934 г. – директор Военно-санитарного института. После 1936 г. – масштабные репрессии в политическом и военном руководстве СССР, которые коснулись и руководства НКВД, в том числе высшего. Кедров был арестован в апреле 1939 г. Долго содержался в Лефортовской тюрьме НКВД. На суде 9 июля 1941 г. Военной коллегией Верховного суда СССР он был оправдан. Несмотря на оправдательный приговор, Берия дал личное указание не выпускать Кедрова из тюрьмы. 27 октября 1941 г. Кедров по личному приказу Берии вместе с другими арестованными был вывезен в поселок Барбош Куйбышевской области и 28 октября 1941 г. там расстрелян. Посмертно реабилитирован в 1953 г.

Киров Сергей Миронович (настоящая фамилия Ко́стриков) (1886–1934 гг.)

Весной 1918 г. избран членом Терского областного совета. В 1919 г. – председатель временного революционного комитета в Астрахани, член Реввоенсовета 11-й армии. В 1920 г. – в составе 11-й армии вступает в Баку, в составе советской делегации участвует в заключении мирного договора с Польшей в Риге. В 1921 г. – первый секретарь ЦК компартии Азербайджана.

В 1926 г. – первый секретарь Ленинградского губернского комитета (обкома) и горкома партии и Северо-Западного бюро ЦК ВКП(б), в 1927 г. – первый секретарь обкома ВКП(б). В его ведении – строительство Беломорско-Балтийского канала. С 1930 г. – член Политбюро ЦК ВКП(б), с 1934 г. – секретарь ЦК ВКП(б). В 1934 г. награжден орденом Ленина за выдающиеся заслуги в деле восстановления и реконструкции нефтяной промышленности. Сталин предлагал Кирову работать в Секретариате ЦК в Москве, однако Киров предпочел остаться в Ленинграде. 1 декабря 1934 г. в Смольном, где располагался Ленинградский горком и обком ВКП(б), Киров был убит.

Кобозев Пётр Алексеевич (1878–1941 гг.)

В 1917 г. – комиссар Оренбургско-Ташкентской железной дороги. В мае 1917 г. Центральным комитетом РСДРП(б) вызван в Петроград. Был избран в городскую думу (в состав членов городской управы) по списку большевиков. В ноябре 1917 г. – феврале 1918 г. – чрезвычайный комиссар ВЦИК и СНК РСФСР по Средней Азии и Западной Сибири. В марте – апреле 1918 г. – чрезвычайный комиссар СНК РСФСР в Средней Азии и Бакинской губернии. С весны 1918 г. – первый председатель ЦИК Туркестанской СФР и член Реввоенсовета Туркестанского фронта, член Реввоенсовета Восточного фронта. С сентября 1918 по апрель 1919 г. – член Реввоенсовета Республики.

С февраля 1919 г. – член Особой временной комиссии ЦК РКП(б) и СНК РСФСР по делам Туркестана, председатель ЦИК Туркестанской СФР, а также член Туркестанского краевого комитета РКП(б), председатель Туркестанского краевого комитета РКП(б). С ноября 1919 г. по октябрь 1922 г. – член коллегии Народного комиссариата рабоче-крестьянской инспекции РСФСР.

С октября по ноябрь 1922 г. – председатель Совета министров Дальневосточной республики, от имени советского правительства подписал мирный договор Дальневосточной республики с Японией. В ноябре 1922 г. – октябре 1923 г. – член Дальбюро ЦК РКП(б), председатель Дальневосточного ревкома. С 1923 г. по состоянию здоровья перешел на научно-преподавательскую работу. Был членом научно-технического комитета НКПС, руководителем НИИ локомотивостроения, участвовал в разработке проблемы освоения нефелино-апатитовых руд и проекта строительства канала Волга – Москва, давал заключение по проекту строительства Днепрогэса.

Колбин Иван Николаевич (1893–1952 гг.)

После Февральской революции 1917 г. – член Кронштадтского и Петроградского советов рабочих и солдатских депутатов. С июля по октябрь – один из руководителей Кронштадтского комитета РСДРП(б). В 1917 г. исполком Кронштадтского совета назначил Колбина комиссаром линейного корабля «Заря свободы».

В 1918 г. – уполномоченный Народного комиссариата по морским делам по вооружению Волжской военной флотилии в Нижнем Новгороде, помощник начальника штаба флотилии. С февраля 1919 г. – заведующий политотделом Волжской военной флотилии. В конце 1921 г. – начальник политотдела морских сил Дальнего Востока. В 1923 г. – комиссар Амурской военной флотилии. Свою жизнь он посвятил восстановлению и строительству Советского военно-морского флота, с 1920 по 1950 г. находился на руководящей политической работе и командных должностях ВМФ СССР. Последние годы жизни был доцентом Военно-морской академии.

Косиор Станислав Викентьевич (1889–1939 гг.)

В 1917 г. – комиссар Петроградского ВРК. С 1918 г. – нарком финансов Украины, на подпольной партийной работе на Украине, председатель Киевского подпольного губкома партии, ответственный секретарь ВУЦИК. В 1919–1920 гг. – секретарь ЦК КП(б) Украины. С 1920 г. – член коллегии Наркомпрода Украинской ССР. С 1922 г. – секретарь Сиббюро ЦК РКП(б). В 1926–1928 гг. – секретарь ЦК ВКП(б).

В 1928–1938 гг. – генеральный (первый) секретарь ЦК КП(б) Украины. С января 1938 г. – заместитель Председателя СНК СССР и председатель Комиссии советского контроля при СНК СССР. Член ВЦИК и ЦИК СССР, депутат Верховного Совета СССР. В 1938 г. арестован, в феврале 1939 г. приговорен к расстрелу и расстрелян. Реабилитирован в 1956 г.

Кнорин Вильгельм Георгиевич (настоящая фамилия – Кнориньш) (1890–1938 гг.)

В 1910 г. вступил в РСДРП, большевик. Вел партработу в Петербурге, Риге, Либаве. В мае 1917 г. – секретарь исполкома Минского совета, редактор газеты «Звезда», член комитета РСДРП(б), член Военно-революционного комитета Западной области и фронта. С декабря 1918 г. – секретарь Центрального бюро КП(б) и член Временного рабоче-крестьянского правительства Белоруссии. С февраля 1919 г. – член Совета обороны и секретарь ЦК КП Литвы и Белоруссии. В августе 1919 – июне 1920 г. – окружной военный комиссар Смоленского военного округа. В июле – сентябре 1920 г. – заместитель председателя ревкома Белоруссии. В 1920–1922 гг. – секретарь Центрального бюро КП(б) Белоруссии.

В 1922–1925 гг. – заместитель заведующего учетно-распределительным отделом, заведующий информационным отделом ЦК ВКП(б), затем заведующий агитпропом Московского комитета партии. В 1925–1927 гг. – член ЦРК. В 1926–1927 гг. – заведующий агитпропом ЦК ВКП(б). Организатор пропагандистских кампаний. В 1927–1928 гг. – секретарь ЦК КП(б) Белоруссии. В 1928–1935 гг. работал в Исполкоме Коминтерна. С 1932 г. – директор Историко-партийного института красной профессуры. Автор работ по истории партии. В 1932–1934 гг. – член бюро редколлегии газеты «Правда». С 1935 г. – заместитель заведующего отделом пропаганды и агитации ЦК ВКП(б). В сентябре 1937 г. арестован, в январе 1938 г. приговорен к смертной казни и расстрелян. В 1955 г. реабилитирован.

Кузьмин Николай Николаевич (1883–1938 гг.)

Участник революции 1905–1907 гг. В марте 1918 г. – комиссар штаба Юго-Западного фронта. В сентябре 1918 г. – апреле 1919 г., в декабре 1919 г. – апреле 1920 г. – член Реввоенсовета 6-й армии. С апреля 1920 г. – член Реввоенсовета Балтийского флота, 12-й армии, исполняющий обязанности командующего 12-й армией. В декабре 1920 – мае 1921 г. – помощник командующего по политической части Балтийского флота.

В 1924 г. – старший помощник прокурора Верховного суда СССР по военной прокуратуре (т. е. главный военный прокурор). Выступал против бесконтрольной деятельности ГПУ. В ноябре 1925 г. назначен начальником Политуправления Среднеазиатского военного округа, член Среднеазиатского бюро ЦК ВКП(б). Позже назначен начальником управления военно-учебных заведений РККА. В 1931–1932 гг. – член Военного совета Сибирского военного округа. С 1932 г. – на партработе. В мае 1937 г. арестован, в феврале 1938 г. приговорен к смертной казни и расстрелян. В 1956 г. реабилитирован. Награжден двумя орденами Красного Знамени.

Куйбышев Валериан Владимирович (1888–1935 гг.)

С 1917 г. – председатель Самарской партийной организации, городского Совета, губкома партии. В 1918–1919 гг. – на военно-политической работе в Красной Армии, председатель Самарского губисполкома. В 1919–1920 гг. – заместитель председателя Турккомиссии ВЦИК и СНК РСФСР, член Реввоенсовета Туркестанского фронта, полпред РСФСР в Бухарской республике. С 1920 г. – член Президиума ВЦСПС, ВСНХ РСФСР, начальник Главэлектро. В 1922–1923 гг. – секретарь ЦК РКП(б).

В 1923–1926 гг. – председатель ЦКК, нарком РКИ, одновременно в январе-ноябре 1926 г. – заместитель Председателя СНК и СТО СССР. В 1926–1930 гг. – председатель ВСНХ СССР. В 1930–1934 гг. – председатель Госплана СССР и заместитель Председателя СНК и СТО СССР. С 1934 г. – председатель Комиссии советского контроля при СНК СССР и первый заместитель Председателя СНК и СТО СССР. Член ВЦИК и ЦИК СССР.

Член ЦК в 1922–1923 гг. и с 1927 г., кандидат в 1921–1922 гг., член ЦКК в 1923–1927 гг., член КСК с 1934 г., член Политбюро ЦК с 19.12.1927 г., член Оргбюро ЦК с 03.04.1922-17.04.1923 г. и с 10.02.1934 г. Похоронен на Красной площади в Москве.

Курский Дмитрий Иванович (1874–1932 гг.)

Первый советский прокурор, народный комиссар юстиции РСФСР, прокурор РСФСР. Был активным участником Декабрьского вооруженного восстания в Москве, член Бутырского райкома РСДРП(б). С 1906 г. – член Московского областного бюро РСДРП(б). Участвовал в издании ряда большевистских газет в дооктябрьский период. С 1907 г. – года член Московского областного бюро ЦК РСДРП(б). В 1914 г. мобилизован в армию, участвовал в сражениях Первой мировой войны в звании прапорщика, продолжая революционную деятельность. С мая по август 1917 г. – председатель Совета солдатских депутатов 4-й армии на Румынском фронте.

В октябре 1917 г. – член Военно-революционного комитета в Одессе. В 1918 г. входил вместе с Дзержинским и Сталиным в состав комиссии по организации в Советской России разведывательных органов. С марта 1918 г. – член коллегии, с августа 1918 г. и до января 1928 г. – нарком юстиции РСФСР и одновременно первый советский прокурор. В 1919–1920 гг. – комиссар Всероглавштаба и Полевого штаба Красной Армии, член Реввоенсовета РСФСР.

С 1921 г. – член Президиума ВЦИК. С 1923 г. – член Президиума ЦИК СССР. В 1924–1927 гг. – председатель Центральной ревизионной комиссии (ЦРК) ВКП(б), в 1927–1930 гг. – член ЦКК ВКП(б). В 1928–1932 гг. – посол СССР в Италии.

Ланда Михаил Маркович (Моисеевич) (1890–1938 гг.)

В августе 1918 г. вступил в РКП(б), в том же году вступил в РККА.

С октября 1918 г., с начала Гражданской войны – в действующей армии на должностях политического состава. Был комиссаром бронепоезда. До конца апреля 1919 г. – инструктор-агитатор политотдела 3-й армии, военком бригады на Восточном фронте. С мая 1919 г. до мая 1920 г. – начальник курсов партийных агитаторов Украинского фронта, помощник начальника политотдела 12-й армии, начальник политуправления Киевского военного округа.

С мая по август 1920 г. – начальник политотдела Южной группы войск Западного фронта. До середины 1921 г. – заместитель начальника и начальник политотдела 4-й армии, начальник политотдела 6-й армии. С середины 1921 г. – помощник начальника Политуправления Красной Армии.

С апреля 1924 г. – заместитель начальника Политуправления Красной Армии.

С мая 1927 г. – член Реввоенсовета и начальник политуправления Белорусского военного округа.

В 1928 г. был одним из руководителей «внутриармейской оппозиции». С июля 1928 г. – член Реввоенсовета и начальник политуправления Сибирского военного округа. С октября 1928 г. – старший помощник прокурора Верховного суда СССР по военной прокуратуре. С ноября 1930 г. по сентябрь 1937 г. – ответственный редактор газеты «Красная звезда», кроме того, был ответственным редактором журнала «Знамя». В 1934–1936 гг. – начальник отдела Политуправления Красной Армии. В ноябре 1935 г. – армейский комиссар 2-го ранга. В ноябре 1937 г. арестован, в июле 1938 г. расстрелян. В 1956 г. реабилитирован посмертно.

Лашевич Михаил Михайлович (1884–1928 гг.)

В 1901 г. вступил в РСДРП, большевик. Вел партийную работу в провинции. Неоднократно арестовывался. В 1915 г. призван в армию. В 1917 г. – депутат Петросовета, член Петроградского комитета РСДРП(б) и Военно-революционного комитета. В 1918 г. – член Петроградского бюро ЦК РКП(б). В апреле – сентябре 1918 г. – политический комиссар Северного участка отрядов завесы. В августе – ноябре 1918 г. – член Реввоенсовета, в декабре 1918 г. – ноябре 1919 г. – командующий 3-й армией. В 1919–1920 гг. входил в состав реввоенсоветов важнейших фронтов Красной Армии.

В августе – ноябре 1920 г. – командующий 15-й армией. В 1918–1919 гг. и в 1923–1925 гг. – член, с 1925 г. – кандидат в члены ЦК партии. В 1922–1925 гг. – председатель Сибирского ревкома, одновременно член Реввоенсовета Западно-Сибирского и командующий Сибирским военным округом. С 1925 г. – заместитель наркома по военным и морским делам СССР, заместитель председателя Реввоенсовета СССР. В 1926–1928 гг. – заместитель председателя правления Китайской Восточной железной дороги. В числе других «троцкистов» на XV съезде ВКП(б) в 1927 г. выведен из состава ЦК и исключен из партии, в 1928 г. восстановлен в ее рядах.

Легран Борис Васильевич (1884–1936 гг.)

В 1915 г. окончил школу прапорщиков. Участник Первой мировой войны, штабс-капитан. Участник Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде. С декабря 1917 г. – товарищ (заместитель) наркома по военным делам по общему управлению военным министерством РСФСР. С января 1918 г. – комиссар Петроградского окружного суда и судебной палаты.

В начале 1918 г. – член коллегии по руководству бывшим военным министерством, член СНК РСФСР. В 1918 г. – заместитель наркома военно-морских дел РСФСР. В ноябре – декабре 1918 г. – член Реввоенсовета Южного фронта. С декабря 1918 г. май 1919 г. – член Реввоенсовета 10-й армии, был одним из руководителей обороны Царицына. В мае 1919 г. – феврале 1920 г. – председатель Революционного военного трибунала при Революционном военном совете Республики.

С февраля 1920 г. – в Наркомате по иностранным делам РСФСР. С июня 1920 г. – полпред РСФСР в Республике Армении. Участвовал в заключении мирного договора между РСФСР и Арменией. С конца ноября 1920 г. – полпред РСФСР в Армянской ССР. С марта 1921 г. – одновременно полпред РСФСР в Азербайджанской ССР и Грузинской ССР. С августа 1922 г. – член Среднеазиатского бюро ЦК ВКП(б). Был заместителем председателя Среднеазиатского бюро ЦК ВКП(б) (октябрь 1922 г.). В ноябре 1922 г. – представитель НКИД РСФСР в Туркестанской АССР. В сентябре 1926 г. назначен генконсулом СССР в Харбине, затем на партийной и советской работе на Дальнем Востоке. В 1930–1934 гг. – директор Государственного Эрмитажа.

Линдов Гавриил Давидович (настоящая фамилия Лейтезен) (1874, по другим данным – 1869–1919 гг.)

Член ВЦИК. В 1891–1892 гг. один из организаторов социал-демократических кружков в Екатеринославе. В 1895 г. из-за преследований властей эмигрировал за границу, где примкнул к группе «Освобождение труда», затем член «Союза русских социал-демократов за границей».

С 1902 г. являлся представителем «Искры» в Париже. В 1904–1908 гг. участвовал в работе большевистского центра, являясь редактором легальных и нелегальных газет, был автором социал-демократических брошюр под псевдонимом Венгеров. На V съезде РСДРП в 1907 г. был избран в члены ЦК РСДРП. Член Русского бюро ЦК. В конце 1907 г. арестован, затем выслан в Тулу, где жил в 1907–1916 гг., занимался врачебной деятельностью, продолжал вести агитационно-пропагандистскую и организаторскую партийную работу. В 1916 г. был направлен на фронт Первой мировой войны военврачом. Вернулся в Тулу после Февральской революции.

После Октябрьского вооруженного восстания – член коллегии Наркомтруда. Весной 1918 г., будучи членом ВЦИК, был направлен в Саратов на пост начальника политотдела (комиссара) 4-й армии Восточного фронта, был назначен председателем Реввоенсовета 4-й армии Восточного фронта. В январе 1919 г. погиб вместе с группой политработников на Восточном фронте. Публицист, автор 16 книг.

Мехоношин Константин Александрович (1889–1938 гг.)

С 1915 г. – на военной службе, рядовой. После Февральской революции 1917 г. – член полкового комитета, Петроградского совета и Петроградского комитета большевиков. С апреля – член Военной организации при ЦК РСДРП(б), с июня – член Всероссийского бюро фронтовых и тыловых военных организаций при ЦК РСДРП(б). В июле 1917 арестован, освобожден в октябре. В дни подготовки и проведения Октябрьского вооруженного восстания – член Петроградского военно-революционного комитета. В декабре 1917 г. – сентябре 1918 г. – заместитель наркома по военным делам, член коллегии Наркомвоена, член Всероссийской коллегии по формированию и организации РККА, член Высшего военного совета. Проводил большую работу по созданию первых частей РККА.

В конце 1918 г. – июле 1919 г. – член Реввоенсовета Восточного фронта, член Реввоенсовета Республики. Одновременно с октября 1918 г. – член Реввоенсовета Южного фронта, Каспийско-Кавказского фронта. После расформирования фронта был последовательно председателем Реввоенсовета 11-й армии Юго-Восточного фронта и 3-й армии Западного фронта. В 1921–1926 гг. – заместитель начальника и начальник Всевобуча, председатель Высшего совета физкультуры и спорта, затем – на работе в Красном Спортинтерне. В 1926–1927 гг. – военный атташе в Польше. В 1927–1931 гг. работал в Госплане СССР и Осоавиахиме. В 1931–1934 гг. – член коллегии Наркомата связи, затем директор Всесоюзного научно-исследовательского института океанографии и морского хозяйства.

Межлаук Валерий Иванович (1893–1938 гг.)

В 1917 г. – депутат Харьковского совета, член Харьковского военно-революционного комитета и штаба по борьбе с контрреволюцией. В феврале – марте 1918 г. – нарком финансов Донецко-Криворожской республики, член Донецкого обкома РКП(б). В мае-июне 1918 г. – заместитель председателя ликвидационной комиссии советских войск Юга России. В конце 1918 г. входил в Реввоенсоветы 5-й и 10-й армий. В январе – июне 1919 г. – нарком и заместитель наркома по военным делам Украины, позже член Реввоенсоветов различных армий. С января 1920 г. – член Реввоенсовета 2-й Трудовой железнодорожной армии в Воронеже, комиссар разных железных дорог.

В 1921–1922 гг. – заместитель главного комиссара путей сообщения, в 1922–1924 гг. – член коллегии Наркомата путей сообщения РСФСР и СССР. В 1924–1928 гг. – член Президиума, в 1928–1931 гг. – заместитель председателя ВСНХ СССР. Одновременно с 1924 г. – заместитель председателя, в 1926–1928 гг. – председатель Главметалла ВСНХ. С ноября 1931 г. – заместитель председателя, с апреля 1934 г. по февраль 1937 г. и с октября по декабрь 1937 г. – председатель Государственной плановой комиссии при СНК СССР и заместитель председателя СНК СССР, а в 1934–1937 гг. – также и заместитель председателя СТО. Один из главных теоретиков и организаторов системы советского планирования и распределения. Сторонник директивных методов управления народным хозяйством. Под его руководством проводилась индустриализация в СССР, Межлаук был ее главным теоретиком. С февраля 1937 г. – нарком тяжелой промышленности СССР, в августе – сентябре 1937 г. – нарком машиностроения СССР. В декабре 1937 г. арестован, приговорен к смертной казни и расстрелян. В 1956 г. реабилитирован.

Мясников Александр Федорович (настоящая фамилия Мясникян) (1886–1925 гг.)

В 1917 г. – член исполкома комитета Западного фронта, член Минского комитета РСДРП(б). С сентября 1917 г. – председатель Северо-Западного областного комитета. С октября 1917 г. – председатель Военно-революционного комитета Западного фронта. В ноябре 1917 г. избран главнокомандующим армиями Западного фронта и некоторое время исполнял обязанности Верховного главнокомандующего. В июне 1918 г. – командующий Приволжским фронтом против Чехословацкого корпуса. С 1918 г. – член временного рабочее-крестьянского правительства Белоруссии. С начала 1919 г. – первый председатель ЦИК Белоруссии, затем председатель Центрального бюро КП(б) Белоруссии. В 1919–1921 гг. – военный организатор и секретарь Московского комитета РКП(б). Летом 1920 г. – начальник Политотдела Западного фронта. С марта 1921 г. – председатель ревкома, а затем СНК, а также нарком по военным делам Армении, одновременно заместитель председателя СНК ЗСФСР. С 1922 г. – председатель Союзного Совета ЗСФСР, 1-й секретарь Закавказского крайкома РКП(б). С 1923 г. – кандидат в члены ЦК. Погиб в авиационной катастрофе.

Нариманов Нариман Кербалай Наджаф оглы (1870–1925 гг.)

В 1917 г. избран членом Бакинского комитета РСДРП(б). Летом 1919 г. – заведующий ближневосточным отделом Наркомата иностранных дел, заместитель наркома по делам национальностей. С 1920 г. возглавил ревком Азербайджана и от имени «Азербайджанской советской независимой республики» заключил союз с правительством Советской России.

С 1921 г. – председатель Совнаркома Азербайджана, с декабря 1922 г. – один из председателей ЦИК СССР. Был членом Закавказского краевого комитета ВКП(б) и Президиума ЦК КП Азербайджана, кандидатом в члены ЦК РКП. Награжден орденом Красного Знамени.

Окулова-Теодорович Глафира Ивановна (1878–1957 гг.)

В качестве агента «Искры» работала в Самаре и Москве. В 1902 г. была арестована и выслана в Якутскую область. В 1905–1908 гг. вела партийную работу в Санкт-Петербурге. В 1911 г. последовала за мужем на каторгу в Иркутскую губернию.

После Февральской революции 1917 г. – член Енисейского губернского комитета РСДРП(б) и Средне-Сибирского областного бюро РСДРП(б). В 1918 г. – член Президиума ВЦИК и заведующая Агитационным отделом ВЦИК. В 1918–1920 гг. – начальник политотдела Восточного фронта, член Реввоенсоветов 1-й, 8-й и Запасной армий.

С 1921 г. на партийной и научно-педагогической работе. В 1921–1926 гг. – заведующая Московским губполитпросветом, в 1926–1929 гг. – декан факультета политпросветработы Академии коммунистического воспитания. В 1929–1930 гг. – заместитель заведующего Отделом агитации, пропаганды и печати ЦК ВКП(б), ректор Высшей коммунистической сельскохозяйственной школы в Свердловске, а затем в Рязани. Умерла в 1957 г.

Орджоникидзе Григорий Константинович (Серго) (1886–1937 гг.)

В 1907 г. член Бакинского комитета РСДРП. В 1909–1910 гг. участвовал в революции в Персии. В 1910–1911 гг. учился в партийной школе в Лонжюмо (Франция). Неоднократно арестовывался. С марта 1917 г. – член Исполкома Якутского совета. С января 1912 г. по апрель 1917 г. – член ЦК РСДРП. С июля 1917 г. – член Петроградского комитета РСДРП(б) и Исполкома Петросовета. Участвовал в вооруженном восстании в Петрограде. С декабря 1917 г. – временный чрезвычайный комиссар на Украине. С апреля 1918 г. – временный чрезвычайный комиссар Юга России, член ЦИК Донской советской республики. В феврале – апреле 1920 г. – председатель Бюро по восстановлению советской власти на Северном Кавказе, в марте – председатель Северо-Кавказского ревкома, с апреля 1920 г. – член Кавказского бюро ЦК РКП(б).

Сыграл одну из главных ролей в создании ЗСФСР. С февраля 1922 г. – 1-й секретарь Закавказского, с сентября 1926 г. – Северо-Кавказского крайкома РКП(б). С ноября 1926 г. по ноябрь 1930 г. – Председатель ЦКК ВКП(б) и нарком Рабоче-крестьянской инспекции СССР, заместитель Председателя СНК и СТО СССР. С 1930 г. – председатель ВСНХ, а затем нарком тяжелой промышленности. С декабря 1930 г. – член Политбюро ЦК ВКП(б).

Награжден: орденом Ленина, орденом Красного Знамени, орденом Трудового Красного Знамени, орденом Красного Знамени Азербайджанской ССР, орденом Красного Знамени Грузинской ССР.

Петерсон Карл Андреевич (1877–1926 гг.)

В 1898 г. вступает в РСДРП. В том же году организует один из первых социал-демократических кружков в Латвии. В 1899 г. – член Рижского комитета РСДРП, с 1900 г. ведет партийную работу в Либаве (Лиепая). В 1901 г. был арестован и приговорен к трем годам ссылки в Сибирь. По возвращении, в апреле 1904 г., на партийно-агитационной работе в Риге и Либаве.

В 1908 г. переведен на революционную работу в Москву, здесь вновь арестован и приговорен к заключению в крепости. Возвратившись в Ригу в 1911 г., становится редактором различных социал-демократических партийных изданий. В конце 1912 г. его вновь арестовывают и высылают на три года на поселение в Архангельскую губернию. В конце 1915 г. возвращается в Петроград.

В 1916 г. – в действующей армии, служит в запасном полку латышских стрелков в городе Валмиера. В 1917 г. – член Исколастрела, делегат и представитель латышских стрелков на 2-м Всероссийском съезде Советов. На 2, 3, 4, 5 и 6-м Всероссийских съездах Советов избирается членом ВЦИК. В апреле 1918 г. приказом народного комиссара по военным делам РСФСР назначен комиссаром Латышской дивизии. В 1919 г. – член правительства Советской Латвии, нарком по военным делам и член Реввоенсовета армии Советской Латвии. В 1920 г. – военком Енисейской губернии, с ноября 1920 г. по январь 1921 г. – член Реввоенсовета 5-й армии Восточного фронта. С 1921 г. – уполномоченный НКИД в Новороссийске.

Подвойский Николай Ильич (1880–1948 гг.)

В 1905 г. был одним из руководителей стачки текстильщиков и Совета рабочих депутатов в Иваново-Вознесенске. Организатор боевых дружин рабочих Ярославля. В 1907–1908 гг. был одним из руководителей легального партиздательства «Зерно» в Петербурге. В 1910–1914 гг. участвовал в организации и издании газет «Звезда» и «Правда». В 1915–1916 гг. – глава финансовой комиссии Русского бюро ЦК РСДРП. В ноябре 1916 г. арестован, в феврале 1917 г. был приговорен к ссылке в Сибирь, но освобожден во время Февральской революции. Был членом Петроградского комитета РСДРП(б), депутатом Петроградского совета, руководителем Военной организации при Петроградском комитете большевиков, организатором отрядов Красной гвардии. Редактор газет «Солдатская правда», «Рабочий и солдат», «Солдат». Председатель Всероссийского бюро фронтовых и тыловых военных организаций при ЦК РСДРП(б).

Один из организаторов Октябрьского вооруженного восстания, член Военно-революционного комитета, его бюро и оперативной тройки по руководству Октябрьским вооружённым восстанием, в дни восстания – заместитель председателя ВРК и один из руководителей штурма Зимнего дворца. В период ликвидации мятежа Керенского – Краснова командовал Петроградским военным округом.

В ноябре 1917 г. – марте 1918 г. – нарком по военным делам РСФСР. С января 1918 г. – одновременно председатель Всероссийской коллегии по организации и формированию Красной Армии. В феврале – марте 1918 г. – член Комитета революционной обороны Петрограда. С марта 1918 г. – член Высшего военного совета, а затем председатель Высшей военной инспекции, член Реввоенсовета Республики и одновременно (январь – сентябрь 1919 г.) – наркомвоенмор Украинской ССР. В октябре – декабре 1919 г. – член Реввоенсовета 7-й армии Западного фронта, в январе – марте 1920 г. – 10-й армии Кавказского фронта.

В 1921–1927 гг. – председатель Спортинтерна и в 1920–1923 гг. – Высшего совета физической культуры. В 1924–1930 гг. – член Центральной контрольной комиссии ВКП(б).

Награжден орденом Красного Знамени.

Постышев Павел Петрович (1887–1939 гг.)

В 1906 г. – член правления профсоюза ситцепечатников, член Ивановского городского комитета РСДРП. В 1914–1917 гг. – член Иркутского бюро РСДРП. С августа 1917 г. – заместитель председателя Иркутского совета. С декабря 1917 г. – член военно-революционного комитета, председатель Центрального бюро профсоюзов. С 1918 г. – председатель Ревтрибунала, член Центросибири и его представитель в Дальневосточном СНК. В 1920 г. – уполномоченный ЦК РКП(6) по Хабаровскому краю. В 1921–1922 гг. – уполномоченный правительства Дальневосточной республики (ДВР) по Прибайкальской области, в октябре-декабре 1921 г. – член Военного совета Приамурского военного округа, в декабре 1921 г. – феврале 1922 г. – Восточного фронта ДВР, затем председатель Прибайкальского губисполкома. С апреля 1922 г. – областной комиссар ДВР.

С августа 1923 г. – заведующий организационно-инструкторским отделом Киевского губкома КП(б) Украины, с сентября 1924 г. – секретарь Киевского губкома (затем окружкома) партии. С ноября 1926 г. – секретарь ЦК КП(б) Украины. В 1930–1933 гг. – секретарь ЦК ВКП(б), с 1932 по 1933 г. – заведующий Организационно-инструкторским отделом ЦК ВКП(б). Затем второй секретарь ЦК КП(б) Украины. В 1937 г. освобожден с должностей секретаря Киевского обкома и 2-го секретаря ЦК КПУ и назначен секретарем Куйбышевского обкома ВКП(б).

Потёмкин Владимир Петрович (1874–1946 гг.)

С февраля 1917 г. работал в отделе внешкольного образования Московской губернской земской управы. После октября 1917 г. – член коллегии школьной политики и заведующий отделом Наркомата просвещения РСФСР. В мае – сентябре 1919 г. был направлен на фронт, где занимал должности члена Реввоенсовета 6-й армии, начальника политотдела Западного, а затем Южного фронтов. После окончания Гражданской войны являлся начальником губернских военно-политических курсов, одновременно руководил Одесским губернским отделом народного образования.

В 1924–1929 гг. находился на дипломатической работе в Турции, занимая в 1924–1926 гг. должность генконсула в Стамбуле. В 1929–1932 гг. – полномочный представитель в Греции. В 1932 г. назначен на пост полпреда СССР в Италии, в 1934 г. – на пост полпреда СССР во Франции. В 1937 г. – первый заместитель народного комиссара иностранных дел СССР. В 1939 г. избран членом ЦК ВКП(б). Член ЦИК СССР с 1935 г. В 1940 г. – народный комиссар просвещения РСФСР. На этой должности участвовал в создании Академии педагогических наук РСФСР, с 1943 г. был её президентом.

Скля́нский Эфраим Маркович (1892–1925 гг.)

Советский военный деятель Гражданской войны, ближайший сотрудник Л.Д. Троцкого, заместитель Троцкого на посту председателя Реввоенсовета РСФСР. Окончил гимназию с золотой медалью. В 1911–1916 гг. учился на медицинском факультете Киевского университета св. Владимира. С июля 1913 г. в РСДРП. Становится пропагандистом Киевского комитета партии. С 1916 г. – в армии: солдат запасного батальона, затем врач пехотного Черноморского полка. После Февральской революции 1917 г. в марте был избран председателем солдатского комитета 38-й дивизии и членом комитета 19-го армейского корпуса, в апреле – председатель 2-го армейского съезда, с мая становится председателем армейского комитета 5-й армии Северного фронта. Член Двинского комитета РСДРП(б).

В октябре 1917 г. после переезда в Петроград – член Военно-революционного комитета Петроградского совета. В 1918 г. – комиссар Главного штаба и Ставки Верховного главнокомандования в Могилеве. В марте – сентябре 1918 г. – член Высшего военного совета РСФСР. С сентября – член, с октября 1918 г. – заместитель председателя Реввоенсовета Республики, с 1923 г. – Реввоенсовета СССР. В 1920–1921 гг. – член Совета Труда и Обороны и коллегии Наркомата здравоохранения РСФСР. Член ВЦИК и ЦИК. Делегат VIII, X, XII съездов партии. В 1923 г. награжден орденом Красного Знамени РСФСР.

В ходе борьбы за власть между Сталиным и Троцким в марте 1924 г. был снят со всех военных постов. В апреле 1924 г. был назначен председателем правления треста – объединенных государственных фабрик Московского района ВСНХ. В том же 1924 г. был назначен председателем «Амторга» – единственного в те годы представительства СССР в США. В мае 1925 г. был направлен в служебную командировку в Германию и Францию. В августе 1925 г. утонул в озере.

Славин-Бас Иосиф Еремеевич (1893–1938 гг.)

Начальник политотдела стрелковой бригады, начальник политического отдела стрелковой дивизии на территории Украинской ССР, в конце 1923 г. и до октября 1924 г. – член РВС 5-й Краснознаменной армии на территории города Читы. Затем переводится на должность члена РВС Туркестанского фронта, на которой служит до 1925 г.

В 1927–1930 гг. – заместитель начальника ПУ РККА, в 1930–1935 гг. – член РВС и начальник ПУ ЛВО, в 1935–1937 гг. – член Военного совета при наркоме обороны СССР, начальник Управления военно-учебных заведений РККА.

Во время внутрипартийной дискуссии 1923–1924 гг. поддерживал левую оппозицию.

Арестован 5 октября 1937 г., осужден 15 марта 1938 г. и в тот же день расстрелян. Реабилитирован 7 января 1956 г. решением ВКВС СССР.

Делегат XIII (1924), XIV (1925), XV (1927), XVI (1930) и XVII (1934) съездов партии, соответственно от ЦК ВКП(б) – заместитель заведующего отделом, ПУ РККА и дважды от Ленинградской парторганизации.

Награжден орденом Красного Знамени.

Сладков Иван Давыдович (1890–1922 гг.)

Был секретарем подпольной ячейки РСДРП на линкоре «Александр II», участвовал в создании большевистских организаций на Балтийском флоте, являлся одним из руководителей Главного судового коллектива РСДРП.

После восстания на линкоре «Гангут» в декабре 1915 г. арестован, приговорён к семи годам каторги, освобожден в дни Февральской революции 1917 г. Был избран членом Петроградского, а затем Кронштадтского совета, член Кронштадтского комитета РСДРП(б), являлся делегатом Кронштадта в Центрофлоте. Во время Октябрьского вооруженного восстания руководил захватом Петроградского военного порта, а затем был его комиссаром. В ноябре 1917 г. – делегат 1-го Всероссийского съезда военных моряков. С июня 1919 г. – комиссар фортов «Красная горка» и «Серая лошадь». С 1920 г. – комендант ряда укрепленных районов. С 1 апреля 1921 г. – комиссар морских сил Республики.

Сталин Иосиф Виссарионович (настоящая фамилия Джугашвили) (1878–1953 гг.)

С 1902 по 1913 г. Сталин шесть раз подвергался арестам и высылкам, четыре раза бежал. На II съезде РСДРП в 1903 г. Сталин перешел к большевикам, участвовал в создании подпольных марксистских кружков на Кавказе. В 1906–1907 гг. Сталин участвовал в организации ряда экспроприаций в Закавказье. В 1907 г. был одним из руководителей Бакинского комитета РСДРП.

В 1912 г. вошел в состав Русского бюро ЦК РСДРП. С марта 1917 г. входил в состав Политбюро ЦК РСДРП(б), был членом Военно-революционного центра по руководству вооруженным восстанием. В 1917–1922 гг. – народный комиссар по делам национальностей.

В годы Гражданской войны Сталин являлся председателем Военного совета Северо-Кавказского военного округа (июнь – сентябрь 1918 года), членом Реввоенсовета Южного фронта (сентябрь – октябрь 1918 г.), членом Реввоенсовета Республики и представителем ВЦИК в Совете рабочей и крестьянской обороны (октябрь 1918 г. – июль 1919 г., май 1920 г. – апрель 1922 г.), членом Реввоенсовета Западного фронта и чрезвычайным уполномоченным Совета рабочей и крестьянской обороны (июль – сентябрь 1919 г.), членом Реввоенсовета Южного фронта (октябрь 1919 г. – январь 1920 г.), членом Реввоенсовета Юго-Западного фронта (январь – август 1920 г.).

Народный комиссар государственного контроля РСФСР (1919–1920 гг.), народный комиссар Рабоче-крестьянской инспекции РСФСР (1920–1922 гг.), генеральный секретарь ЦК РКП(б) (1922–1925 гг.), генеральный секретарь ЦК ВКП(б) (1925–1934 гг.), секретарь ЦК ВКП(б) (1934–1952 гг.), секретарь ЦК КПСС (1952–1953 гг.), председатель Совета Народных Комиссаров СССР (1941–1946 гг.), Верховный главнокомандующий Вооруженными Силами СССР (с 1941 г.), председатель Государственного Комитета Обороны (1941–1945 гг.), народный комиссар обороны СССР (1941–1946 гг.), народный комиссар Вооруженных Сил СССР (1946–1947 гг.), председатель Совета Министров СССР (1946–1953 гг.).

Маршал Советского Союза (с 1943 г.), Генералиссимус Советского Союза (с 1945 г.). Член Исполнительного комитета Коминтерна (1925–1943 гг.). Герой Социалистического Труда (с 1939 г.), Герой Советского Союза (с 1945 г.).

На период нахождения Сталина у власти приходится ряд важнейших событий в истории СССР, в том числе: форсированная коллективизация; голод населения в 1932–1933 гг. на части территории СССР; форсированная индустриализация страны; создание крупного механизированного сельского хозяйства в стране; массовые репрессии; депортация народов; участие во Второй мировой войне; многочисленные людские потери (в том числе в результате войн и немецкой оккупации); превращение СССР в сверхдержаву со значительным научным, военным и промышленным потенциалом. Общественное мнение по поводу роли Сталина в перечисленных событиях отличается крайней полярностью.

Уншлихт Иосиф Станиславович (1879–1938 гг.)

Один из создателей органов государственной безопасности. С апреля 1917 г. – член Петроградского совета. В октябре 1917 г. – член Петроградского военно-революционного комитета. С декабря 1917 г. – член коллегии НКВД РСФСР. В апреле 1918 – январе 1919 г. – председатель Центральной коллегии по делам пленных и беженцев. С февраля 1919 г. – нарком по военным делам Литовско-Белорусской ССР, член Президиума ЦК КП Литвы и Белоруссии, в апреле 1919 г. – заместитель председателя Совета обороны Литовско-Белорусской ССР. В июне – декабре 1919 г. – член Реввоенсовета 16-й армии, в декабре 1919 – апреде 1921 г. – Западного фронта.

С апреля 1921 г. – заместитель председателя ВЧК-ГПУ. С осени 1923 г. – член Реввоенсовета Республики и начальник снабжения РККА. С 1924 г. – член Центральной ревизионной комиссии ВКП(б), с 1925 г. кандидат в члены ЦК. В феврале 1925 г. – июне 1930 г. – заместитель председателя Реввоенсовета СССР и наркома по военным и морским делам СССР. Одновременно с января 1927 г. – председатель Осоавиахима СССР. В 1933–1935 гг. – начальник Главного управления Гражданского флота. В феврале 1935 г. избран секретарем Союзного Совета ЦИК. В июне 1937 г. арестован, в июле 1938 г. приговорен к смертной казни и расстрелян. В 1956 г. реабилитирован.

Флеровский Иван Петрович (1888–1959 гг.)

Участник революции 1905–1907 гг. Член РСДРП с 1905 г. Был в ссылке в Архангельской, затем через несколько лет в Иркутской губернии, вернулся после Февральской революции 1917 г.

В 1917 г. работал в Кронштадтском комитете РСДРП(б) и Президиуме Совета, был членом Петроградского совета, членом ВЦИК 1-го созыва. Во время Октябрьского вооруженного восстания – член Петроградского ВРК. Занимал пост главного комиссара Балтийского флота.

Затем работал в Саратове и одновременно редактировал «Саратовские известия». В 1920–1930 гг. – на административно-хозяйственной работе, редактор нескольких советских газет и журналов, заведующий отделом ТАСС. В этот период он дружил с Есениным и даже покупал у него стихи. Проживал в Москве в знаменитом «Доме на набережной». С 1952 г. – персональный пенсионер.

Фрунзе Михаил Васильевич (1885–1925 гг.)

В период революции 1905–1907 гг. вел партийную работу в Москве, Иваново-Вознесенске и Шуе, член комитета РСДРП. Один из руководителей Иваново-Вознесенской всеобщей стачки текстильщиков. В 1907 г. избран делегатом V съезда РСДРП, но был арестован и осужден на четыре года каторги. Дважды (27.1.1909 и 22–23.9.1910) приговорён к смертной казни, замененной под нажимом общественного мнения на шесть лет каторжных работ. После заключения в каторжных тюрьмах в 1914 г. отправлен на вечное поселение в Иркутскую губернию. В августе 1915 г., после ареста за создание организации ссыльных, бежал в Читу. В 1916 г. переехал в Москву, а затем – в Белоруссию.

К лету 1917 г. Фрунзе занимал следующие посты: начальник минской городской милиции, председатель исполкома Совета крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний, редактор «Крестьянской газеты», один из редакторов большевистской «Звязды», организатор и член Минского городского комитета РСДРП, член солдатского комитета Западного фронта, член исполкома Минского совета рабочих и солдатских депутатов. Создавал подпольные партийные ячейки в 3-й и 10-й армиях Западного фронта.

С конца августа 1917 г. – председатель Шуйского совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, председатель уездной земской управы и городской думы. В первой половине 1918 г. – председатель Иваново-Вознесенского губкома РКП(б), губисполкома, губсовнархоза и военный комиссар Иваново-Вознесенской губернии. С августа 1918 г. – военный комиссар Ярославского военного округа.

В 1919 г. – командующий 4-й армией РККА, Туркестанской армией, Южной группой войск Восточного фронта, Восточным фронтом. С августа 1919 по 10 сентября 1920 г. – командующий Туркестанским фронтом. Член Туркестанской комиссии ВЦИК и СНК (октябрь 1919 г. – июль 1920 г.). С сентября командовал Южным фронтом. В декабре 1920 г. назначен уполномоченным Реввоенсовета на Украине и командующим вооружёнными силами Украины и Крыма, одновременно избран членом Политбюро ЦК КП(б) Украины, с февраля 1922 г. – заместитель председателя СНК УССР.

С марта 1924 г. – заместитель председателя Реввоенсовета СССР и наркома по военным и морским делам, с апреля 1924 г. – одновременно начальник штаба Красной Армии и начальник Военной академии РККА. С января 1925 г. – председатель Реввоенсовета СССР и нарком по военным и морским делам. Под руководством Фрунзе проводилась военная реформа 1924–1925 гг. Автор ряда военно-теоретических работ. Похоронен 3 ноября 1925 г. на Красной площади в Москве у Кремлевской стены.

Фурманов Дмитрий Андреевич (1891–1926 гг.)

Летом 1918 г. вступил в РКП(б). Во главе красногвардейского отряда принимал участие в подавлении Ярославского восстания. В это время сближается с М.В. Фрунзе, бывшим тогда в Иваново-Вознесенске председателем губкома РКП(б) и военным комиссаром Иваново-Вознесенской губернии. Осенью 1918 г. становится секретарем Иваново-Вознесенского окружкома РКП(б). Одновременно, по поручению Фрунзе, ставшего уже комиссаром Ярославского военного округа, руководит пропагандой среди военных частей округа. В начале 1919 г., когда Фрунзе был назначен командующим 4-й армией Восточного фронта, также отправляется в качестве политработника на Восточный фронт. С марта – комиссар 25-й стрелковой дивизии, которой командовал В.И. Чапаев. 30 июня 1919 г. переведен из дивизии в Туркестан.

С августа 1919 г. по сентябрь 1920 г. – начальник политического управления Туркестанского фронта, с конца 1919 г. – уполномоченный Реввоенсовета Республики в Семиречье. С августа 1920 г. – на Кубани, комиссар десантного отряда Е.И. Ковтюха, начальник политического управления 9-й Кубанской армии. Участвовал в боях против Улагаевского десанта, был сильно контужен, награжден орденом Красного Знамени. В 1924–1925 гг. – секретарь Московской ассоциации пролетарских писателей (МАПП). В 1926 г. умер от менингита, похоронен на Новодевичьем кладбище.

Хрущев Никита Сергеевич (1894–1971 гг.)

С 1908 г. работал слесарем, состоял в профессиональных союзах, участвовал в рабочих стачках. В 1918 г. вступил в Коммунистическую партию, был активным участником Гражданской войны на Южном фронте. В 1929 г. поступил в Промышленную академию в Москве, где был избран секретарем парткома. С января 1931 г. находился на партийной работе в Москве. С 1934 г. – член ЦК партии. В 1935–1938 гг. – первый секретарь Московского и Московского городского комитетов партии – МК и МГК ВКП(б). В январе 1938 г. назначен первым секретарем ЦК компартии Украины.

В годы Великой Отечественной войны был членом военных советов Главного командования войск юго-западного направления, Юго-Западного, Сталинградского, Юго-Восточного, Южного, Воронежского, 1-го Украинского фронтов; вел работу по организации партизанского движения на Украине. В 1943 г. Хрущеву было присвоено воинское звание генерал-лейтенант.

В 1944–1947 гг. – председатель Совета народных комиссаров (с 1946 г. – Совета министров) Украинской ССР, с декабря 1947 г. снова первый секретарь ЦК КП(б) Украины; занимал этот пост до своего переезда в Москву в декабре 1949 г. В 1949–1953 гг. – первый секретарь Московского комитета партии и секретарь ЦК ВКП(б). В июне 1953 г., после смерти Сталина, Хрущев был одним из основных инициаторов смещения с постов Берии. В сентябре 1953 г. был избран первым секретарем ЦК КПСС. В марте 1958 г. Хрущев занял пост председателя Совета Министров СССР.

Деятельность Хрущева на высших постах в партии и государстве противоречива. На XX (1956 г.) и XXII (1961 г.) съездах КПСС Хрущев выступил с резкой критикой культа личности и деятельности Сталина. Был одним из главных инициаторов реабилитации жертв репрессий. 14 октября 1964 г. Октябрьский пленум ЦК КПСС, организованный в отсутствие Хрущева, находившегося на отдыхе, освободил его от партийных и государственных должностей «по состоянию здоровья».

11 сентября 1971 г. Хрущев скончался. Он был похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище. Герой Советского Союза, трижды Герой Социалистического Труда.

Награжден: семью орденами Ленина, пятью другими орденами, наградами иностранных государств.

Штернберг Павел Карлович (1865–1920 гг.) Российский астроном, заслуженный профессор Московского университета, депутат Московской городской думы, участник Гражданской войны.

В январе 1918 г. – губернский комиссар и профессор Высших женских курсов. В марте 1918 г. по совместительству – член коллегии Народного комиссариата просвещения и заведующий отделом высшей школы. В июле 1918 г. участвовал в подготовке и проведении Совещания деятелей вузов по вопросам реформы высшей школы.

В Гражданскую войну в сентябре 1918 г. был направлен на фронт, назначен членом Реввоенсовета и политкомиссаром 2-й армии Восточного фронта. С сентября 1919 г. – член Реввоенсовета Восточного фронта. В ноябре-декабре 1919 г. принимал участие в руководстве боевыми операциями 3-й и 5-й армий Восточного фронта под Омском. При форсировании Иртыша Штернберг тяжело заболел, был доставлен в Москву, где умер 1 февраля 1920 г.

Шумяцкий Борис Захарович (1886–1938 гг.)

В 1917 г. – заместитель председателя исполкома Красноярского совета рабочих и солдатских депутатов, участник 1-го Всероссийского съезда Советов, избран членом ВЦИК. Направлен уполномоченным ЦК по Сибири и Монголии. Избран председателем Сибирского районного бюро ЦК РСДРП(б), затем председателем Центрального исполкома Советов Сибири (Центросибирь), на котором провозгласил власть Советов от Челябинска до Владивостока.

В период Гражданской войны – один из руководителей партизан Западной Сибири. С декабря 1918 г. – председатель Восточно-Сибирского окружного военно-революционного комитета. С июля 1919 г. – на политработе в РККА. В октябре 1919 г. – январе 1920 г. – председатель Тюменского губернского ревкома и губкома РКП(б). С марта 1920 г. – председатель Томского губернского бюро РКП(б) и ревкома. С июня 1920 г. – председатель Дальбюро ЦК РКП(б) и министр иностранных дел Дальневосточной республики. С июля 1920 г. – председатель Совета министров Дальневосточной республики, с октября – заместитель председателя Сибирского ревкома. С декабря 1920 г. – председатель Енисейского губернского исполкома.

В 1922 г. Шумяцкий вступил в конфликт с Наркомнацем и его руководителем Сталиным по вопросу об автономии Бурятии, ранее получившей её в составе Дальневосточной республики. Шумяцкому удалось добиться создания автономной республики вместо трёх национальных округов, но сам он был сослан в почётную отставку на дипломатическую работу. В 1923–1925 гг. – полпред и торгпред в Персии. С 1925 г. – член Ленинградского губкома ВКП(б), затем ректор Коммунистического университета трудящихся Востока, ректор Института народного хозяйства имени Плеханова. С ноября 1930 г. – председатель «Союзкино». С 1933 г. – начальник Главного управления кинопромышленности и заместитель председателя Комитета по делам искусств. В январе 1938 г. арестован, в июле приговорен к расстрелу и расстрелян. Посмертно реабилитирован в 1956 г.

Элиава Шалва Зурабович (1883–1937 гг.)

Принимал активное участие в революционной деятельности в борьбе с царским режимом. Первый председатель Вологодского губернского совета рабочих и солдатских депутатов (март-декабрь 1917 г.) и председатель Вологодского губернского исполнительного комитета (январь-апрель 1918 г.). Член Реввоенсовета Южной группы Восточного фронта (апрель – август1919 г.), Реввоенсовета Туркестанского фронта (август 1919 г. – сентябрь 1920 г.), Реввоенсовета СССР (август 1923 г. – ноябрь 1925 г.).

Председатель Комиссии по делам Туркестана ВЦИК и СНК РСФСР (с октября 1919 по август 1922 г.), член Туркестанского бюро РКП(б) (август 1920 г. – август 1922 гг.). Полпред РСФСР в Турции и Персии (1920–1921 гг.). Нарком военно-морских дел Грузинской ССР (1921–1922 гг.) и Закавказской СФСР (1922–1923 гг.). Председатель Совета народных комиссаров Грузинской ССР (1923–1927 гг.) и Закавказской СФСР (1927–1931 гг.). Заместитель наркома внешней торговли СССР (1931–1936 гг.) и заместитель наркома легкой промышленности СССР (1936–1937 гг.). Член ЦИК СССР, кандидат в члены Президиума ЦИК СССР в 1924–1929 гг., член Президиума ЦИК СССР в 1929–1931 гг. В 1937 г. репрессирован, расстрелян.

Награжден: двумя орденами Красного Знамени, орденом Трудового Красного Знамени.

Якир Иона Эммануилович (1896–1937 гг.)

В 1915 г., как военнообязанный, направлен токарем на военный завод в Одессе. В апреле 1917 г. вступил в РСДРП(б). С декабря 1917 г. – член исполкома Бессарабского губернского совета, член губкома и ревкома. С января 1918 г. командовал красными отрядами в боях с румынскими войсками. Затем – комиссар бригады, дивизии, боевого участка. В 1918 г. – начальник политотдела Южного участка отрядов завесы. В 1919 г. – член Реввоенсовета 8-й армии, командовал группой войск. В 1919–1920 гг. командовал дивизией и группой войск. С октября 1920 г. – начальник и комиссар 45-й стрелковой дивизии, одновременно командовал различными группами войск на Юго-Западном фронте.

В 1921–1922 гг. командовал войсками Крымского района Киевского военного округа, командующий войсками Киевского военного округа. В 1923 г. – командир Киевского военного района Украинского военного округа, командир и комиссар 14-го стрелкового корпуса Украинского военного округа, помощник командующего вооруженными силами Украины и Крыма.

В 1924–1925 гг. – начальник Главного управления военно-учебных заведений РККА. В 1925–1935 гг. – командующий войсками Украинского военного округа, командующий войсками Киевского военного округа, член Военного совета при наркоме обороны СССР. В 1930–1934 гг. – член Реввоенсовета СССР. В мае 1937 г. переведен на должность командующего Ленинградским военным округом. В мае 1937 г. арестован, приговорен к смертной казни и расстрелян. В 1957 г. реабилитирован.

Командарм 1-го ранга. Награжден тремя орденами Красного Знамени.

Приложение 6

Видные комиссары и политические работники (комиссары дивизий, бригад) в годы Гражданской войны

Бахтуров Павел Васильевич (1889–1920 гг.)

Комиссар дивизии РККА во время Гражданской войны на Юге России, кавалер ордена Красного Знамени.

После Февральской революции был делегатом от рядового казачества на первом Войсковом круге в Новочеркасске. В октябре 1917 г. вступил в большевистскую партию. Участвовал в установлении советской власти на Дону, возглавлял станичный ревком. В начале 1919 г. Бахтуров присоединился к конному отряду Буденного, совершавшему рейд по тылам казаков. С лета 1919 г. – комиссар бригады 4-й кавалерийской дивизии, с ноября 1919 г. – комиссар 6-й кавалерийской дивизии, с августа 1920 г. – 11-й кавалерийской дивизии (в составе 1-й Конной армии).

В ходе боев около Агаймана Таврической губернии 11-я и 6-я кавдивизии столкнулись с конным корпусом генерала Барбовича, усиленным пехотой, бронеавтомобилями и артиллерией. 31 октября 1920 г., ведя дивизию в контратаку, Павел Бахтуров был смертельно ранен. В том же бою погиб и начальник дивизии Федор Морозов.

Газа Иван Иванович (1894–1933 гг.)

Участвовал в формировании отрядов Красной гвардии на Путиловском заводе и в разгроме Корниловского мятежа. Член РСДРП(б) с апреля 1917 г. С августа 1917 г. – депутат Петросовета. Активно участвовал в Октябрьском вооруженном восстании в Петрограде, один из руководителей революционного штаба Нарвского района. В 1918 г. был инициатором создания Путиловского стального артиллерийского дивизиона. С августа 1918 г. – комиссар Путиловского бронепоезда № 6 имени В.И. Ленина, находившегося на обороне Петрограда.

С 1920 г. – помощник начальника и комиссар бронесил Петроградского военного округа. Однажды во время рейда бронепоезд № 6 оказался в ловушке. За умелое руководство и личные подвиги И.И. Газа был награжден орденом Красного Знамени и именными золотыми часами.

После окончания Гражданской войны, в 1924–1925 гг., И.И. Газа был начальником и комиссаром броневых сил Петроградского военного округа. В конце 1925 г. он вернулся на свой завод, носивший уже имя «Красный путиловец», где в 1926 г. был избран секретарём парткома. С 1928 г. – секретарь Московско-Нарвского районного комитета ВКП(б). Член ЦКК ВКП(б) с 1930 г., с 1931 г. – секретарь Ленинградского горкома ВКП(б). Награжден орденом Красного Знамени.

Жемчужин Борис Алексеевич (1896–1918 гг.),

В 1915 г. вступил в партию большевиков, на следующий год был избран членом Петербургского городского комитета. В октябре 1916 г. был арестован до февраля 1917 г., в дни Февральской революции был освобождён. По поручению руководства большевиков направляется в Кронштадт, где наладил выпуск массовой большевистской газеты для матросов «Голос правды». После чего выехал в Гельсингфорс, где организовал выпуск большевистской газеты «Волна», создает фонд помощи газете.

В октябре 1917 г. назначен комиссаром Областного комитета армии, флота и рабочих Финляндии в Торнео, на севере Финляндии. После предоставления в декабре 1917 г. независимости Финляндии – комиссаром по эвакуации войск и военного имущества из Финляндии. С уходом последнего каравана судов Жемчужин был оставлен в Гельсингфорсе как комиссар при уполномоченном по делам русского флота для завершения эвакуации военного имущества из Финляндии. 8 мая 1918 г. был схвачен финскими белогвардейцами и расстрелян.

Звейнек Генрих Петрович (1897–1919 гг.)

Комиссар Инзенской революционной дивизии (впоследствии Сивашско-Штеттинская дивизия). Окончил с отличием Лубанское городское училище, после чего поступил в реальное училище в Цесисе. Здесь стал заниматься революционной деятельностью. В 1916 г. вступил в партию большевиков.

После Февральской революции был избран членом Цесисского совета рабочих депутатов. В августе 1917 г., после сдачи генералом Корниловым немцам Риги, уехал в Москву. В октябре 1917 г. участвовал в октябрьских боях в Москве против юнкеров.

После победы в Москве становится лидером московского латышского союза молодежи «III Интернационал», членом редколлегии журнала «Борьба молодёжи», членом исполкома московских объединенных латышских секций РКП(б). Отправился добровольцем на Восточный фронт на борьбу с восставшими чехословаками. Назначается комиссаром дивизии по обороне станции Инза. В конце 1918 г. Инзенскую дивизию перебросили на Южный фронт. 12 апреля 1919 г. в боях с войсками ВСЮР за Луганск был убит пулемётной очередью при контратаке.

Маркин Николай Григорьевич (1893–1918 гг.)

Член КПСС с 1916 г. В 1914 г. призван на флот. Служил в учебном минном отряде в Кронштадте. Участник Первой мировой войны, унтер-офицер. После Февральской революции 1917 г. – член Петроградского совета от моряков. Делегат 1-го Всероссийского съезда Советов, член ВЦИК. Один из организаторов 1-го съезда моряков Балтики, участник подготовки первого устава комитета Балтийского флота, член Центробалта первого созыва. Участвовал в Октябрьском вооруженном восстании в Петрограде. Делегат 1-го Всероссийского съезда моряков от Балтийского флота.

В ноябре 1917 г. назначен секретарём, затем контролером Наркомата иностранных дел, где вёл борьбу с саботажем чиновников, создавая новый аппарат наркомата. С июня 1918 г. – комиссар для особых поручений по военно-морским делам. В том же месяце в Нижнем Новгороде развернул формирование Волжской военной флотилии. С августа – комиссар и помощник командующего флотилией. В операции по освобождению Казани в сентябре 1918 г. возглавил десант моряков. Затем участвовал в боевых действиях флотилии на реке Каме. Погиб в ожесточенном бою 1 октября 1918 г. на борту вооруженного парохода.

Матвеев Иван Иванович (1890–1918 гг.)

Командующий советской Таманской армией. С 1914 г. служил на военных транспортах Черноморского флота. Член РКП(б) с 1917 г., вел антивоенную агитацию среди матросов, солдат и рабочих. Под его командованием в 1918 г. был осуществлен знаменитый поход Таманской армии. В январе 1918 г. командовал отрядом моряков во время боёв с гайдамаками в Одессе, сражался во главе днепровского красногвардейского отряда против австро-германских интервентов под Николаевом и Херсоном, а в апреле – в боях с интервентами и белоказаками на Перекопском перешейке и Таманском полуострове.

В июне – августе 1918 г. участвовал в подавлении Таманского восстания. 27 августа 1918 г. в Геленджике на Военном совете был избран командующим Таманской армией, которая под его руководством совершила знаменитый поход на соединение с главными силами Красной Армии Северного Кавказа. В походе, осуществленном в исключительно трудных условиях, проявил высокие организаторские способности, сумев из разрозненных войск создать дисциплинированное и боеспособное объединение Красной Армии. Был расстрелян по постановлению Революционного военного совета 11-й армии при инициативе командующего Сорокина за отказ выполнять его решение об отходе Таманской армии от Армавира в район станицы Невинномысская.

Озолин Константин Иванович (1893–1938 гг.)

В декабре 1916 г. направлен на Юго-Западный фронт. Служил канониром во 2-м тяжелом артиллерийском дивизионе. После Февральской революции 1917 г. – председатель дивизионного комитета. В августе 1917 г. дивизион передислоцировали в г. Смоленск. Озолин был одним из организаторов боевых отрядов для противодействия участникам Корниловского мятежа. С октября 1917 г. – выборный командир 2-го тяжелого артиллерийского дивизиона. Активный участник установления власти Советов в Смоленске. В начале 1918 г. по приказу командования Озолин передислоцировал дивизион в г. Тамбов.

В Красной Армии с 1918 г. Участник Гражданской войны. В годы войны занимал должности: командира колонны латышских стрелков, командира Коммунистического отряда особого назначения, военного комиссара 2-й отдельной кавалерийской бригады 9-й армии, военного комиссара 11-й кавалерийской дивизии (октябрь 1919 г. – январь 1920 г.; апрель – июль 1920 г.).

После тяжелого ранения в июле 1920 г. находился на излечении в госпитале. После Гражданской войны – на ответственных должностях в РККА. В 1921 г. – уполномоченный Реввоенсовета 1-й Конной армии. С июня 1921 г. – начальник укрепленного района береговой обороны Черного моря. С 1924 г. состоял в резерве РККА. В 1924–1932 гг. – директор завода мельничного машиностроения, директор учебно-производственного комбината пищевого машиностроения. С июня 1934 г. – военный комиссар Военной академии связи. С мая 1937 г. состоял в распоряжении Управления по начсоставу РККА. С июня 1937 г. – член Военного совета Харьковского военного округа.

Арестован в сентябре 1937 г., в августе 1938 г. приговорен к расстрелу и расстрелян. В декабре 1956 г. реабилитирован.

Полухин Владимир Федорович (1886–1918 гг.)

В январе 1909 г. зачислен на крейсер «Адмирал Макаров», где познакомился с большевиками-подпольщиками и вступил на путь революционной борьбы. 25 апреля 1913 г. списан с флота за революционную деятельность. В феврале 1917 г. выбран моряками в Мурманский городской совет.

В конце мая 1917 г. избирается членом Центрального комитета флотилии Северного Ледовитого океана и одновременно членом Архангельского исполкома. 3 августа направлен в Центральный комитет Всероссийского военного флота. Входил в большевистскую секцию Центрофлота. После октября 1917 г. руководил отрядами революционных моряков Балтийского флота.

На I Всероссийском съезде моряков военного флота был избран в законодательный совет Морского ведомства при ВЦИК. Как председатель этого совета, участвовал в совещаниях народных комиссаров под председательством В.И. Ленина.

В апреле 1918 г. назначен комиссаром особых поручений при коллегии Народного комиссариата по морским делам. В июле 1918 г. направлен в Азербайджан. Участвовал в слиянии Астраханской и Каспийской флотилий. После падения Бакинской коммуны активных коммунистических деятелей арестовали английские интервенты и белогвардейцы. В сентябре 1918 г. вместе с другими бакинскими комиссарами казнен под Красноводском.

Пылаев Георгий Николаевич (1894–1937 гг.)

Вел партийную работу в Москве, Сормове, Петрограде. Подвергался арестам, был в ссылке. Участник Февральской революции 1917 г. в Петрограде, член Совета Выборгского района, участвовал в Октябрьском вооруженном восстании. С июля 1918 г. – в Красной Армии, в 1919 г. – военком 28-й стрелковой дивизии. В 1920 г. – военный советник в Персии. В 1921 г. – командующий Донецкой трудармией, один из руководителей восстановления Донбасса и разгрома банд Махно на Украине. С 1924 г. – председатель Свердловского окрисполкома и член бюро окружкома партии. В 1927–1934 гг. – на партийной работе в Ленинграде, член бюро обкома ВКП(б). С 1934 г. – уполномоченный Комиссии советского контроля (КСК) по Донецкой области. Делегат XIII–XVII съездов партии; на XII, XIII и XVI съездах избирался членом ЦКК, на XVII – членом КСК.

Награжден орденом Красного Знамени.

Раков Александр Семенович (1885–1919 гг.)

В 1913 г. от профсоюза избран в Рабочую комиссию фракции РСДРП(б) в 4-й Государственной думе, был арестован с другими членами комиссии в апреле 1914 г. и выслан на родину. После Февральской революции – делегат от Выборгского совета на 2-м областном финляндском съезде Советов и председатель армейского комитета 42-го корпуса, депутат Петроградского совета, член военной организации большевиков в Выборге. В октябре 1917 г. под его руководством гарнизон Выборга закрыл путь контрреволюционным войскам на Петроград. В сентябре 1918 г. – январе 1919 г. – военком Спасского района и товарищ председателя райисполкома. С февраля 1919 г. – комиссар Петроградской отдельной бригады, участвовал в боях с войсками Юденича, был окружен белогвардейцами в штабе полка и застрелился, предпочитая смерть плену. Похоронен на Марсовом поле в Ленинграде.

Толмачев Николай Гурьевич (1895–1919 гг.)

Участник Гражданской войны, политический работник Красной Армии, один из первых военных комиссаров.

В 1916 г. вел партийную работу на Урале. Участник Февральской революции 1917 г. в Петрограде. Член Петроградского комитета РСДРП. С октября 1917 г. – член Пермского комитета РСДРП(б). После Октябрьской революции – секретарь Совета рабочих депутатов Выборгского района Петрограда. В Красной Армии – с 1918 г. Во время Гражданской войны в 1918–1919 гг. – комиссар отряда рабочих по борьбе с дутовщиной, член Уральского областного комитета партии и главный политкомиссар 3-й армии Восточного фронта (январь – март 1919 г.). Командовал красноармейским отрядом в боях под Златоустом, создавал регулярные части Красной Армии на Урале. Вместе с представителями Уральского областного комитета РКП(б) был одним из организаторов первых политотделов Советской Армии.

В 1919 г. – заведующий культпросветотделом Петроградского окружного военного комиссариата. По инициативе Толмачева были созданы курсы политработников, на основе которых был образован Красноармейский учительский институт. В мае 1919 г. входил в Комитет обороны города, был направлен уполномоченным 7-й армии на Лужский участок фронта против войск генерала Юденича. В бою близ станции Преображенская был тяжело ранен, окружен белогвардейцами, чтобы не попасть в плен, застрелился.

Сладков Иван Давыдович (1890–1922 гг.)

Советский военно-морской деятель, участник Октябрьской революции 1917 г. Член Коммунистической партии с 1911 г. Был секретарем подпольной ячейки РСДРП на линкоре «Александр II».

В дни Февральской революции 1917 г. был избран членом Петроградского, а затем Кронштадтского совета. Был членом Кронштадтского комитета РСДРП(б), являлся делегатом Кронштадта в Центрофлоте. Во время Октябрьского вооруженного восстания руководил захватом Петроградского военного порта, а затем был его комиссаром. В ноябре 1917 г. – делегат 1-го Всероссийского съезда военных моряков.

С июня 1919 г. комиссар фортов «Красная Горка» и «Серая Лошадь».

С 1920 г. – комендант ряда укрепленных районов. В дни кронштадтского мятежа, в марте 1921 года, И.Д. Сладков – уполномоченный Реввоенсовета Республики по обороне Петроградского района. Затем его назначили комиссаром Морских Сил Республики. Пятого июня 1922 года Иван Давыдович Сладков скончался в Севастополе после продолжительной и тяжелой болезни.

Фабрициус Ян Фрицевич (1877–1929 гг.)

В 1904–1907 гг. отбывал каторгу, а затем ссылку, где продолжал революционную деятельность. С 1916 г. участвовал в Первой мировой войне 1914–1918 гг. в 1-м латышском стрелковом полку, в чине штабс-капитана. В октябре 1917 г. – председатель полкового комитета. С января 1918 г. – член ВЦИК. В феврале 1918 г. командовал Гдовским отрядом, затем – военком Гдовско-Торошинского района, председатель ВРК Псковского уезда. В конце 1918-го – начале 1919 г. – комиссар 2-й и 10-й стрелковой дивизий при освобождении Прибалтики. С августа 1919 г. – начальник охраны Ливно-Елецкого района, с октября 1919 г. – командир бригады 16-й стрелковой дивизии, сражавшейся против войск генерала А.И. Деникина и буржуазной Польши. Участвовал в подавлении Кронштадтского мятежа 1921 г. Награжден четырьмя орденами Красного Знамени. После Гражданской войны командовал дивизией, корпусом, был с 1928 г. помощником командующего Кавказской армией. Погиб при аварии самолета, пожертвовав жизнью ради спасения своих спутников.

Янышев Михаил Петрович (1884–1920 гг.)

Председатель Московского революционного трибунала, член Московской ЧК по борьбе с контрреволюцией.

В 1905 г. вступил в РСДРП. С 1906 г. – в эмиграции в Германии и США; был одним из организаторов Федерации русских социалистов Социалистической партии Америки.

В апреле 1917 г. вернулся в Россию, работал в Московском областном бюро РСДРП(б). Участник октябрьских боев в Москве за советскую власть, затем член исполкома Моссовета, председатель Московского ревтрибунала, член коллегии Московского ЧК, член ВЦИК. Во время наступления войск генерала Юденича под Петроградом (весна 1919 г.) командовал отрядом московских коммунистов. В ноябре 1919 г. был назначен военным комиссаром 15-й Инзенской стрелковой дивизии на Южном фронте. Погиб в бою в июле 1920 г. под поселком Гохгейм.

Приложение 7

Видные комиссары и политические работники Красной Армии и Военно-Морского Флота в годы Великой Отечественной войны[355]

Азаров Илья Ильич (1902–1979 гг.)

Политический работник ВМФ, вице-адмирал. Окончил Военно-политическую академию им. Ленина (1937 г.). В июне 1941 г. – дивизионный комиссар. В Отечественную войну с июня 1941 г. – заместитель начальника политуправления Черноморского флота, член Военного совета Одесского оборонительного района, член Военного совета Черноморского флота. В 1943 г. – заместитель начальника Главного политического управления ВМФ. После войны – на ответственных должностях в ВМФ и в центральном аппарате Министерства обороны СССР.

Награжден семью орденами, именным оружием.

Апанасенко Иосиф Родионович (1890–1943 гг.)

Генерал армии. Участник Первой мировой войны. В 1932 г. – командир-комиссар 4-го кавалерийского корпуса Среднеазиатского военного округа. Окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе. В Отечественную войну с июня 1943 г. назначен заместителем командующего Воронежским фронтом.

Награжден тремя Георгиевскими крестами, четырьмя орденами.

Артемьев Павел Артемьевич (1897–1979 гг.)

Генерал-полковник. В Гражданскую войну – минер-подрывник, политрук роты, военком батальона. В 1921–1923 гг. – военком Екатеринославского кавалерийского полка, дивизии войск ОГПУ. Окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе. С 1941 г. – начальник Управления оперативных войск НКВД. В Отечественную войну с октября 1941 г. командовал войсками Московского военного округа, одновременно Московской зоной обороны. После войны – на командных должностях в Советской Армии.

Награжден восемью орденами.

Батраков Петр Капитонович (1900–1957 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-майор. В Гражданскую войну – заместитель военкома, военком полка, принимал участие в боевых действиях на Южном фронте. В 30-е годы – начальник политотдела, военком Военной академии имени М.В. Фрунзе. В июне 1941 г. – дивизионный комиссар.

Воевал в Прибалтике и Карелии. В мае 1944 г. назначен членом Военного совета Львовского военного округа. После войны – на военно-политической работе.

Награжден четырьмя орденами.

Бегма Василий Андреевич (1906–1965 гг.)

Один из руководителей партизанского движения на Украине, генерал-майор. В Отечественную войну – полковой комиссар, член Военного совета 12-й армии. В 1944–1949 гг. – первый секретарь Ровенского, а в 1950–1959 гг. – Хмельницкого обкомов компартии Украины, с 1959 г. – председатель партийной комиссии при ЦК КП Украины.

Награжден восемью орденами.

Богаткин Владимир Николаевич (1903–1956 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-лейтенант. В 1940–1941 гг. – начальник политуправления, затем член Военного совета Московского военного округа, ответственный редактор газеты «Красная звезда». В июне 1941 г. – корпусной комиссар.

В Отечественную войну – член Военного совета Северо-Западного фронта, начальник инспекторской группы Главного политического управления, член Военного совета 2-го Прибалтийского и Ленинградского фронтов. После войны – на военно-политической работе.

Награжден пятью орденами.

Боков Федор Ефимович (1904–1984 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-лейтенант. В 1930–1933 гг. – политрук роты, ответственный секретарь партбюро полка, эскадрильи Ейской школы морских летчиков. Окончил в 1937 г. Военно-политическую академию имени В.И. Ленина. С июня 1937 г. – начальник курса, начальник факультета, с декабря того же года – начальник Военно-политической академии имени В.И. Ленина. В июне 1941 г. – дивизионный комиссар.

В Отечественную войну – военный комиссар Генерального штаба, заместитель начальника Генерального штаба по организационным вопросам, член Венного совета Северо-Западного, 2-го Прибалтийского фронта, 2-го Белорусского фронта. С июня 1944 г. и до конца войны – член Военного совета 5-й Ударной армии. После войны – член Военного совета Группы советских войск в Германии по делам советской военной администрации, на командных должностях в Советской Армии и на руководящей работе в Военно-политической академии им. В.И. Ленина.

Награжден двенадцатью орденами.

Брежнев Леонид Ильич (1906–1982 гг.)

Во время Великой Отечественной войны находился в действующей армии: заместитель начальника политуправления Южного фронта, начальник политотдела 18-й армии, начальник политуправления 4-го Украинского фронта. В 1945–1946 гг. – начальник политуправления Прикарпатского военного округа. С августа 1946 г. – первый секретарь Запорожского и Днепропетровского обкомов компартии Украины. С июня 1950 г. – первый секретарь ЦК компартии Молдавии, секретарь ЦК КПСС.

В 1953–1954 гг. – начальник Политуправления Военно-морского флота, заместитель начальника Главного политического управления Министерства обороны СССР. В 1954–1956 гг. – второй, затем первый секретарь ЦК компартии Казахстана. С мая 1960 г. – председатель Президиума Верховного Совета СССР, в 1964 г. был избран первым (в 1966 г. – генеральным) секретарем ЦК КПСС и председателем Совета обороны СССР. Одновременно с 1977 г. был Председателем Президиума Верховного Совета СССР.

Л.И. Брежнев – четырежды Герой Советского Союза (1966, 1976, 1978, 1981 гг.), Герой Социалистического Труда (1961 г.). Маршал Советского Союза (1976 г.). Награжден пятью медалями «Золотая Звезда», шестнадцатью орденами СССР. В 1978 г. был награжден высшим советским военным орденом «Победа» (награждение отменено указом Президиума Верховного Совета СССР в 1989 г., как противоречащее статуту этого ордена), многими высшими орденами других государств.

Гапанович Дмитрий Афанасьевич (1896–1952 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-лейтенант. Окончил курсы старшего политсостава при Военно-политической академии имени В.И. Ленина, курсы высшего политсостава при Главном политическом управлении РККА. В июне 1941 г. – корпусной комиссар. В Отечественную войну с июня 1941 г. – член Военного совета Центрального фронта, член Военного совета Киевского особого военного округа, член Военного совета Уральского военного округа. С декабря 1942 г. – член Военного совета и заместитель по политической части командующего войсками Московского военного округа. В послевоенный период – на партийной работе в Советской Армии.

Награжден четырьмя орденами.

Городовиков Ока Иванович (1879–1960 гг.)

Генерал-полковник. Герой Советского Союза. Окончил курсы при Военно-политической академии имени В.И. Ленина. С 1930 г. – командир и военком 1-го конного корпуса, в 1932–1938 гг. – заместитель командующего войсками Среднеазиатского военного округа, с 1938 г. – инспектор кавалерии РККА, с 1940 г. – генерал-инспектор – командующий кавалерией РККА.

В Отечественную войну с июня 1941 г. руководил формированием кавалерийских частей и соединений. Летом 1941 г. и в 1942 г. в период Сталинградской битвы находился на фронтах как представитель Ставки ВГК по использованию кавалерии. В 1943–1947 гг. – заместитель командующего кавалерией Советской Армии.

Награжден десятью орденами.

Гуров Кузьма Акимович (1901–1943 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-лейтенант. В Гражданскую войну – политрук эскадрона. В 1926–1938 гг. военком саперного полуэскадрона, политрук эскадрона, военком полка. Окончил Военно-политическую академию имени В.И. Ленина. С 1938 по 1940 г. – военком артиллерийской академии, с августа 1940 г. – начальник Военно-педагогического института. В июле 1941 г. – дивизионный комиссар.

В Отечественную войну с июля 1941 г. – член Военного совета 29-й армии, Юго-Западного фронта, 62-й армии, член Военного совета Южного фронта. Награжден четырьмя орденами.

Дибров Петр Акимович (1901–1971 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-майор. Окончил Военно-политическую школу. С августа 1938 г. – член Военного совета Житомирской армейской группы войск Киевского особого военного округа, член Военного совета Прибалтийского особого военного округа. В 1941 г. – корпусной комиссар.

С июня 1941 г. – член Военного совета Северо-Западного фронта, военком 30-й горнострелковой дивизии 9-й армии Южного фронта, член Военного совета 59-й армии, затем член Военного совета 2-й Ударной армии. После войны окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе, затем на преподавательской работе и на командных должностях.

Награжден семью орденами.

Ефимов Павел Иванович (1906–1983 гг.)

Политический работник Советской Армии и ВМФ, генерал-полковник. Окончил Военно-политическую академию имени В.И. Ленина. С 1938 г. – заместитель начальника политуправления Белорусского особого военного округа. Участник советско-финляндской войны, начальник политотдела 15-й армии.

В Отечественную войну с августа 1941 г. – член Военного совета Среднеазиатского военного округа, член Военного совета Закавказского фронта.

После войны – на военно-политической работе. В 1958–1974 гг. – первый заместитель начальника Главного политического управления Советской Армии и ВМФ. Награжден семью орденами.

Ефремов Михаил Григорьевич (1897–1942 гг.)

Генерал-лейтенант. Герой Российской Федерации (посмертно). С июля 1921 г. – начальник и военком вторых Московских командных пехотных курсов, помощник командира и военкома 14-й, командир и военком 19-й и 18-й стрелковых дивизий Московского военного округа. Окончил Военно-политическую академию имени В.И. Ленина. В 1931–1937 гг. – командир и военком 3-го, 12-го стрелковых корпусов. В 1937–1940 гг. – командующий войсками Приволжского, Забайкальского, Орловского, Северо-Кавказского, Закавказского военных округов. С января 1941 г. – первый заместитель генерал-инспектора пехоты РККА.

В Отечественную войну – командующий 21-й армией, войсками Центрального фронта, заместитель командующего войсками Брянского фронта, командующий 33-й армией Западного фронта. 19 апреля 1942 г. в бою под Вязьмой во время прорыва из окружения погиб.

Награжден шестью орденами.

Желтов Алексей Сергеевич (1904–1991 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-полковник. Герой Советского Союза. Окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе. С 1937 г. – комиссар дивизии. С 1939 г. – член Военного совета Приволжского ВО, с февраля по август 1941 г. – Дальневосточного фронта. В июне 1941 г. – корпусной комиссар.

В Отечественную войну – член Военного совета Карельского фронта, 63-й армии, Донского, Юго-Западного, 3-го Украинского фронтов.

После войны – на военно-политической работе. С января 1951 г. – начальник Главного управления кадров Советской Армии. С апреля 1953 г. – начальник Главного политического управления Вооруженных Сил СССР. В 1958–1959 гг. – заведующий отделом ЦК КПСС. В 1959–1971 гг. – начальник Военно-политической академии имени В.И. Ленина. С 1981 г. – председатель Советского комитета ветеранов войны.

Награжден шестью орденами Ленина, одиннадцатью другими орденами.

Запорожец Александр Иванович (1899–1959 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-лейтенант. В 1920 г. окончил Политические курсы. С 1923 г. – военком роты, батальона, артдивизиона, полка, артиллерийской школы, дивизии. В 1935 г. окончил Курсы высшего политсостава при Военно-политической академии имени В.И. Ленина. С января 1938 г. – военком Генерального штаба, член Военного совета Московского военного округа.

В 1940–1941 гг. – начальник Главного управления политической пропаганды РККА, с марта 1941 г. – заместитель наркома обороны СССР. В июне 1941 г. – армейский комиссар 1-го ранга. В Отечественную войну – член Военного совета Южного фронта, уполномоченный Ставки ВГК и член Военного совета Волховского и Ленинградского фронтов, член Военного совета 60-й и 63-й армий. С февраля 1944 г. – член Военного совета Северо-Кавказского военного округа. После войны – на военно-политической работе.

Награжден восемью орденами.

Зимин Константин Николаевич (1901–1944 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-лейтенант. В 1919 г. – секретарь парторганизации батальона, помощник военкома батальона. Окончил Курсы усовершенствования высшего начсостава при Военной академии имени М.В. Фрунзе. В 1932–1936 гг. находился в служебной командировке в МНР. В советско-финляндскую войну – член Военного совета 8-й отдельной армии. С февраля 1941 г. – член Военного совета Забайкальского военного округа, Забайкальского фронта. Награжден четырьмя орденами.

Кирюхин Николай Иванович (1896–1953 гг.)

Советский военачальник, генерал-лейтенант (1944 г.), Герой Советского Союза (1943 г.). В Красной Армии с июня 1918 г. В годы Гражданской войны воевал на Восточном фронте – заместитель военного комиссара, военный комиссар полка, помощник военного комиссара стрелковой бригады, командир стрелковой роты и батальона. После окончания в 1927 г. Военной академии имени М.В. Фрунзе последовательно занимал должности помощника командира стрелкового полка, командира стрелкового полка, начальника отдела Артиллерийского управления РККА, заместителя начальника управления стрелкового вооружения Главного артиллерийского управления РККА. С 1935 г. – командир стрелкового полка, дивизии, 14-го стрелкового корпуса. С октября 1940 г. – инспектор пехоты, затем начальник боевой подготовки Московского военного округа.

С сентября 1941 г. – командир стрелковой дивизии, с марта 1942 г. – заместитель командующего 16-й армии, с июня 1942 г. – командир 9-го гвардейского стрелкового корпуса. С октября 1942 г. – командующий 20-й армией Западного фронта. В декабре 1942 г. был отстранен от командования армией и назначен заместителем командующего 29-й армией. С февраля 1943 г. – командир 24-го стрелкового корпуса. В 1943 г. ему было присвоено звание Героя Советского Союза. С августа 1944 г. – заместитель командующего 38-й армией. После войны – заместитель командующего 38-й, 13-й армиями.

Награжден девятью орденами.

Клементьев Николай Николаевич (1897–1954 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-майор. Во время Гражданской войны политрук роты. Окончил Курсы усовершенствования старшего политсостава при Военно-политической академии имени В.И. Ленина. Во время советско-финляндской войны (1939–1940 гг.) – начальник политуправления 13-й армии, член Военного совета 7-й армии. В 1940–1941 гг. – член Военного совета Архангельского и Ленинградского военных округов. В июне 1941 г. – корпусной комиссар.

В Отечественную войну – член Военного совета Северного и Ленинградского фронтов, член Военного совета 42-й армии, 2-й резервной и 63-й армий. С августа 1943 г. – член Военного совета Сталинградского, Киевского военных округов. После войны на командных должностях.

Награжден пятью орденами.

Колобяков Александр Филаретович (1896–1958 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-майор. В 1924–1927 гг. – помощник начальника территориального управления по политчасти. С 1927 г. – военком полка, начальник политотдела дивизии, военком корпуса. Окончил Курсы высшего политсостава. С октября 1939 г. – член Военного совета Одесского военного округа. В июне 1941 г. – корпусной комиссар.

В Отечественную войну с июня 1941 г. – член Военного совета 9-й армии, 61-й армии, Брянского фронта, Сибирского и Западно-Сибирского военных округов. После войны окончил Высшие курсы усовершенствования политсостава при Военно-политической академии имени В.И. Ленина (1947 г.). В дальнейшем – на командных должностях.

Награжден четырьмя орденами.

Конев Иван Степанович (1897–1973 гг.)

Советский военачальник, Маршал Советского Союза (1944), Герой Советского Союза (1944, 1945), Герой ЧССР (1970), Герой МНР (1971). Член ЦК КПСС (1952–1973).

На военной службе с 1916 г. В Красной Армии с 1918 г. Член РКП(б) с 1918 г. В период Гражданской войны в России в 1918–1922 гг. – военный комиссар бронепоезда, бригады, стрелковой дивизии; участвовал в боях против войск А.В. Колчака и японских интервентов на Дальнем Востоке. В 1920-1930-х гг. находился на высших командных должностях.

В период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. – командующий фронтами: Западным, Калининским, Северо-Западным, Степным и 1-м Украинским; участвовал в Московской и Курской битвах, освобождении Правобережной и Западной Украины, в Восточно-Карпатской, Висло-Одерской, Берлинской и Пражской операциях.

В 1945–1946 гг. – главнокомандующий Центральной группой войск и верховный комиссар по Австрии. В 1946–1950 гг. – главнокомандующий Сухопутными войсками и заместитель министра Вооруженных Сил СССР. В 1950–1951 гг. – главный инспектор Советской Армии; в 1951–1955 гг. – командующий войсками Прикарпатского военного округа; в 1955–1956 гг. – первый заместитель министра обороны и одновременно главнокомандующий Сухопутными войсками; в 1956–1960 гг. – 1-й заместитель министра обороны. В мае 1955 г. – июне 1960 г. – одновременно главнокомандующий Объединенными вооруженными силами государств – участников Варшавского договора. В 1960–1961 гг. – генеральный инспектор группы генеральных инспекторов Министерства обороны; в 1961–1962 гг. – главнокомандующий Группой советских войск в Германии, с апреля 1962 г. – генеральный инспектор группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.

Награжден: семью орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденом «Победа», пятью другими орденами, Почетным оружием, многими орденами социалистических стран и других государств.

Крайнюков Константин Васильевич (1902–1975 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-полковник. Участник Гражданской войны. Окончил Военно-политическую академию имени В.И. Ленина. В 1922–1941 гг. – на партийно-политической работе. В июне 1941 г. – бригадный комиссар.

С августа 1941 г. – член Военного совета 6, 9 и 40-й армий. С октября 1943 г. и до конца войны – член Военного совета Воронежского и 1-го Украинского фронтов. После войны – на руководящих должностях в Советской Армии.

Награжден четырьмя орденами Ленина, девятью другими орденами.

Кузнецов Алексей Александрович (1905–1950 гг.)

Партийный и государственный деятель, генерал-лейтенант. В Отечественную войну в июне 1941 г. – дивизионный комиссар, член Военного совета Балтийского флота, Северного и Ленинградского фронтов, 2-й Ударной армии.

В качестве второго секретаря Ленинградского обкома (с 1937 г.) и горкома партии (с 1938 г.) фактически направлял всю жизнь блокадного Ленинграда, в том числе: руководил формированием отрядов народного ополчения и подбором военных кадров, созданием партизанских отрядов; решал вопросы, связанные с деятельностью политуправлений фронта и флота, был главным организатором обороны блокадного Ленинграда, участвовал в разработке операций по разгрому немецко-фашистских войск под Ленинградом. В 1945–1946 гг. – первый секретарь Ленинградского обкома и горкома партии. В 1949 г. был незаконно арестован по «ленинградскому делу», осужден и 1 октября 1950 г. расстрелян. Реабилитирован посмертно в 1954 г.

Награжден шестью орденами.

Кузнецов Федор Федотович (1904–1979 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-полковник. В Советской Армии с 1938 г., с июня – заместитель начальника Главного политического управления Красной Армии. С июня 1938 г. по 1942 г. – заместитель начальника Главного политического управления РККА (в 1940–1941 гг. – Главное управление политической пропаганды Красной Армии). С июля 1942 г. – член Военного совета 60-й армии, Воронежского фронта. С апреля 1943 до июля 1945 г. – начальник Управления военной разведки Генерального штаба Красной Армии. С июля 1945 г. по сентябрь 1947 г. начальник Главного разведывательного управления Генерального Штаба – заместитель начальника Генерального Штаба Советской Армии. С сентября 1947 г. по сентябрь 1949 г. – заместитель председателя Комитета информации при Совете Министров СССР.

С сентября 1949 г. по март 1953 г. – начальник Главного политического управления Вооружённых Сил СССР. С марта 1953 г. до 1957 г. – начальник Главного управления кадров Министерства обороны СССР. С 1957 г. до 1959 г. – начальник Военно-политической Академии имени В.И. Ленина. С 1959-го до 1969 г. – член Военного совета – начальник Политуправления Северной группы войск. С июля 1969 г. в отставке.

Награжден девятью орденами.

Кулаков Николай Михайлович (1908–1976 гг.)

Политический работник ВМФ, вице-адмирал, Герой Советского Союза. Окончил Военно-политическую академию имени В.И. Ленина. Затем был военкомом на кораблях Балтийского флота, с 1939 г. – член Военного совета Северного флота, с 1940 г. – Черноморского флота. В июне 1941 г. – дивизионный комиссар. В Отечественную войну (до 1943 г.) – член Военного совета Черноморского флота, контр-адмирал. Один из активных руководителей Севастопольской обороны 1941–1942 гг. С 1944 г. – начальник Высших военно-политических курсов ВМФ.

В 1946–1949 гг. – член Военного совета и заместитель главнокомандующего ВМФ по политической части. В 1950–1955 гг. – член военного совета Черноморского флота. В 1956–1960 гг. – начальник политотдела Кронштадтской крепости, в 1961–1971 гг. – Ленинградской военно-морской базы и военно-морских учебных заведений Ленинграда.

Награжден шестью орденами, именным оружием.

Куприянов Геннадий Николаевич (1905–1979 гг.)

Генерал-майор. С июня 1938 г. – первый секретарь Карельского обкома партии, с апреля 1940 г. – первый секретарь ЦК КП(б) Карелии.

В Отечественную войну Куприянов – в Советской Армии (с 1941 г. по 1944 г.): дивизионный комиссар, член Военного совета 7-й армии, Карельского фронта. Участвовал в обороне Заполярья (1941–1944 гг.). После войны – на партийной и советской работе.

Награжден четырьмя орденами.

Лайок Владимир Макарович (1904–1966 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-лейтенант. В 1941 г. – секретарь Полтавского обкома КП(б) Украины.

В Отечественную войну – член Военного совета 38-й армии (бригадный комиссар), 1-й танковой армии, Юго-Западного фронта, 1-й гвардейской армии, Юго-Западного, 3-го Украинского фронтов. После войны – на политической работе в войсках и в Министерстве обороны СССР. Награжден семью орденами.

Ларин Илларион Иванович (1903–1942 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-майор. Окончил Военно-политические курсы. В 1939–1941 гг. – военком, заместитель командира по политчасти 147-й стрелковой дивизии, военком 48-го стрелкового корпуса, в июне 1941 г. – полковой комиссар.

В Отечественную войну с июня 1941 г. в действующей армии: военком корпуса, член Военного совета 6-й армии, Южного фронта (дивизионный комиссар), 2-й гвардейской армии.

Награжден орденом Ленина.

Леонов Дмитрий Сергеевич (1899–1981 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-лейтенант. В 1937–1939 гг. – член Военного совета Забайкальского и Уральского военных округов. Окончил Курсы высшего политсостава при Военно-политической академии имени В.И. Ленина.

В Отечественную войну в июне 1941 г. – корпусной комиссар, член Военного совета 22-й армии, Калининского, 1-го Прибалтийского фронтов. С ноября 1944 г. – заместитель начальника Генерального штаба по политчасти. С мая 1945 г. – член Военного совета Дальневосточного, 2-го Дальневосточного фронтов, участник Маньчжурской операции. После войны – на военно-политической работе.

Награжден восемью орденами.

Мазепов Петр Иванович (1900–1975 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-майор. В Гражданскую войну помощник военкома военно-дорожного отряда на Южном, Западном и Туркестанском фронтах. Окончил Высшую военно-педагогическую школу имени В.И. Ленина. С 1938 г. – начальник политуправления Отдельной Дальневосточной армии. Во время боев в районе озера Хасан в июле-сентябре 1938 г. – начальник Дальневосточного фронта. С 1939 г. – военком Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова, Артиллерийской академии имени Ф.Э. Дзержинского. В июне 1941 г. – дивизионный комиссар.

В Отечественную войну – член Военного совета Брянского фронта. С декабря 1941 г. – заместитель начальника по политчасти, с июня 1943 г. – начальник политотдела и одновременно заместитель начальника по политчасти Военной академии имени М.В. Фрунзе. В 1944–1950 гг. – начальник политотдела Военно-медицинской академии имени С.М. Кирова.

Макаров Василий Емельянович (1903–1975 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-лейтенант. В 1938 г. – заведующий отделом агитации и пропаганды райкома партии, затем первый секретарь Советского РК ВКП(б) Москвы. С сентября 1938 г. – заместитель заведующего отделом ЦК ВКП(б). В 1939–1940 гг. – секретарь МГК ВКП(б). С декабря 1940 г. по август 1941 г. – заместитель наркома Госконтроля СССР.

В Отечественную войну – бригадный комиссар, начальник политуправления Западного фронта, член Военного совета 3-го Белорусского фронта. После войны – на военно-политической работе в Советской Армии и в органах госбезопасности. Награжден шестью орденами.

Маленков Георгий Максимилианович (1902–1988 гг.)

Партийный и государственный деятель, генерал-лейтенант, Герой Социалистического Труда. В Гражданскую войну – политработник в Красной Армии. В марте 1939 г. избран в состав ЦК и секретарем ЦК, членом Оргбюро ЦК, назначен начальником Управления кадров ЦК ВКП(б).

В Отечественную войну – член ГКО (с 1941 г.). Руководил работой по оснащению Красной Армии и авиации новой боевой техникой. С августа 1943 г. возглавлял Комитет при СНК СССР по восстановлению народного хозяйства в районах, освобожденных от фашистской оккупации. С 1946 г. до марта 1953 г. – заместитель Председателя Совета Министров СССР. С 15 марта 1953 г. до февраля 1955 г. – Председатель Совета Министров СССР. Затем министр электростанций СССР и заместитель Председателя Совета Министров СССР.

Награжден тремя орденами Ленина.

Мехлис Лев Захарович (1889–1953 гг.)

Политический работник Советской Армии и ВМФ, генерал-полковник. В Гражданскую войну – на политической работе в Красной Армии: военный комиссар бригады, дивизии и правобережной группы войск на Украине. В 1922–1926 гг. – в аппарате ЦК партии. После окончания в 1930 г. Института красной профессуры – заведующий отделом печати ЦК ВКП(б), одновременно член редколлегии «Правды». В 1937–1940 гг. и с 1941 г. – начальник Главного политического управления РККА, армейский комиссар 1-го ранга. С 1940 г. – нарком (с 1946 г. министр) Госконтроля СССР.

В 1941–1942 гг. – заместитель наркома обороны. В мае 1942 г. представитель Ставки ВГК на Крымском фронте. С 1942 г. – член Военного совета 6-й армии, Воронежского, Волховского, Брянского, 2-го Прибалтийского, Западного, 2-го Белорусского, 4-го Украинского фронтов.

Награжден девятью орденами.

Мжаванадзе Василий Павлович (1902–1988 гг.)

С 1924 г. в Красной Армии, в 1927 г. стал членом ВКП(б). В 1937 г. окончил Ленинградскую военно-политическую академию имени В.И. Ленина. С 1937 г. находился на военно-политической работе. В 1939–1940 гг. участвовал в советско-финляндской войне в звании начальника политотдела армии и комиссара штаба армии, награжден орденом Красного Знамени. С 1940 г. – начальник политуправления Прибалтийского особого военного округа, бригадный комиссар.

В годы Великой Отечественной войны – член военных советов ряда армий. В 1945–1953 гг. – член военных советов Харьковского, Киевского и Прикарпатского округов. Генерал-лейтенант.

В 1953–1972 гг. являлся первым секретарем ЦК компартии Грузии. На XX, XXII–XXIV съездах партии избирался членом ЦК КПСС (1956–1976 гг.), кандидат в члены Политбюро (Президиума) ЦК КПСС (1957–1972 гг.). Герой Социалистического Труда.

Пересыпкин Иван Терентьевич (1904–1978 гг.)

Маршал войск связи. Окончил военно-политическую школу, с 1925 г. – политрук эскадрона, затем военком, командир отдельного эскадрона связи кавалерийской дивизии. В 1937–1938 гг. – военный комиссар НИИ связи РККА, военный комиссар Управления связи РККА, заместитель начальника Управления связи Красной Армии. С мая 1939 г. до июля 1944 г. – нарком связи СССР.

В Отечественную войну – заместитель наркома обороны и одновременно начальник Главного управления связи Советской Армии (до 1946 г.). После войны – на командных должностях в Советской Армии. Награжден четырьмя орденами Ленина, шестью другими орденами.

Рогов Иван Васильевич (1899–1949 гг.)

Политический работник Советской Армии и ВМФ, генерал-полковник береговой службы. Участник Гражданской войны. После войны – инструктор политотдела стрелковой дивизии в Приволжском военном округе, военком батальона, полка. С 1937 г. – военком стрелковой дивизии, военком Генерального штаба, член Военного совета Белорусского особого военного округа, начальник Политического (с 1941 г. – Главного политического) управления ВМФ и заместитель наркома ВМФ.

В июне 1941 г. – армейский комиссар 2-го ранга. В Отечественную войну с декабря 1943 г. по февраль 1944 г. – член Военного совета Черноморского флота. После войны – на командных должностях.

Награжден восемью орденами.

Рудаков Михаил Васильевич (1905–1979 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-лейтенант. Окончил Военно-политическую академию имени В.И. Ленина, в 1938 г. – заместитель начальника политотдела этой академии, с 1939 г. – военком, начальник политотдела 11-й армии.

В Отечественную войну с июня 1941 г. – бригадный комиссар на Северо-Западном фронте, член Военного совета 27-й армии, начальник политуправления Юго-Западного фронта, член Военного совета 3-го Прибалтийского, 1-го Прибалтийского фронтов и Земландской группы войск. После войны – на командных должностях. В 1956–1969 гг. – на политической работе в военных вузах.

Награжден девятью орденами.

Руднев Семен Васильевич (1899–1943 гг.)

Один из организаторов и руководителей партизанского движения на Украине, генерал-майор, Герой Советского Союза (январь 1944 г., посмертно). Окончил Военно-политическую академию имени В.И. Ленина. Был комиссаром полка, бригады, начальником политотдела и комиссаром укрепленного района на Дальнем Востоке.

В Отечественную войну в сентябре 1941 г. возглавил один из партизанских отрядов в Сумской области, который в октябре объединился с Путивльским отрядом С.А. Ковпака. Руднев стал комиссаром объединенного отряда, затем партизанского соединения. В 1942–1943 гг. вместе с Ковпаком возглавлял рейд соединения из Брянских лесов на Правобережную Украину и в Карпаты. С сентября 1942 г. – член подпольного ЦК КП(б) Украины. Погиб в бою 4 августа 1943 г.

Награжден четырьмя орденами.

Рыбалко Павел Семенович (1894–1948 гг.)

Дважды Герой Советского Союза, маршал бронетанковых войск. Участник Первой мировой войны. В Советской Армии с 1919 г. В период Гражданской войны был комиссаром полка и бригады 1-й Конной армии. С 1926 г. – командир эскадрона, в 1928–1931 гг. – командир и комиссар полка и кавалерийской бригады.

Во время Отечественной войны – заместитель командующего 5-й танковой армией, командующий 5-й, с мая 1943 г. – 3-й гвардейской танковыми армиями на Брянском, Юго-Западном, Центральном, Воронежском и 1-м Украинском фронтах. После войны – на командных должностях. Награжден девятью орденами.

Рыков Евгений Павлович (1906–1941 гг.)

Политический работник Советской Армии. С 1931 г. – политрук эскадрона, инструктор политотдела дивизии. Окончил Военно-политическую академию имени В.И. Ленина.

С 1938 г. – начальник политотдела 6-го кавалерийского корпуса, затем армейской кавалерийской группы. Участник советско-финляндской войны 1939–1940 гг. Начальник политуправления 9-й армии, член Военного совета Среднеазиатского военного округа.

В Отечественную войну в июне 1941 г. – дивизионный комиссар, член Военного совета Юго-Западного фронта. В ходе Киевской оборонительной операции погиб в бою. Награжден орденом Красного Знамени.

Смирнов Николай Константинович (1902–1973 гг.)

Политический работник ВМФ, вице-адмирал. Окончил Военно-политическую академию имени В.И. Ленина. В 1938–1939 гг. – инструктор, инспектор, заведующий отделом и заместитель начальника Главного политуправления ВМФ. С 1940 по 1941 г. – член Военного совета Северного флота, начальник курсов усовершенствования политсостава ВМФ, заместитель командующего по политчасти морской обороны Ленинграда и Северного района.

В июне 1941 г. – дивизионный комиссар. В Отечественную войну с июля 1941 г. по 1945 г. – член Военного совета Балтийского флота. После войны – на партийной работе.

Награжден тремя орденами Красного Знамени.

Сорокин Константин Леонтьевич (1901–1989 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-лейтенант. После окончания в 1924 г. военно-политической школы – политрук эскадрона, роты, военком роты, старший инструктор политотдела дивизии. В 1937 г. окончил Военно-политическую академию имени В.И. Ленина. С 1937 г. первый заместитель начальника политуправления Забайкальского военного округа.

В июне 1941 г. – бригадный комиссар. С 1941 г. – военком 1-го гвардейского стрелкового корпуса, член Военного совета 26-й армии, член Военного совета 50-й армии, начальник политуправления Закавказского фронта, член Военного совета Забайкальского фронта. После войны – на военно-политической работе в Советской Армии.

Награжден семью орденами.

Субботин Никита Егорович (1904–1968 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-лейтенант. Окончил Военно-политическую академию имени В.И. Ленина. В июне 1941 г. – бригадный комиссар.

В Отечественную войну – начальник политотдела 23-й армии, член Военного совета 8-й армии, начальник политотдела, военком дивизии, член Военного совета 57-й, 2-й гвардейской армий, член Военного совета 4-го Украинского, 2-го Белорусского фронтов. После войны – на командных должностях в Советской Армии.

Награжден тремя орденами Ленина, шестью другими орденами.

Тевченков Александр Николаевич (1902–1975 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-лейтенант. Участник Гражданской войны. Окончил Военно-политическую академию имени В.И. Ленина. С октября 1939 г. – начальник политуправления, затем начальник управления политпропаганды Одесского военного округа. В июне 1941 г. – дивизионный комиссар.

Во время Отечественной войны – начальник политотдела 9-й армии, 60-й и 3-й Ударной армий, член Военного совета 4-й Ударной армии, начальник политуправления Степного военного округа, Степного и 2-го Украинского фронтов. С марта 1945 г. – член Военного совета 2-го Украинского и Забайкальского фронтов. После войны – на военно-политической работе.

Награжден тремя орденами Ленина, шестью другими орденами.

Телегин Константин Федорович (1899–1981 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-лейтенант. В Гражданскую войну сражался с белогвардейцами на Восточном и Южном фронтах. Окончил Военно-политическую академию имени В.И. Ленина. Участник советско-финляндской войны 1939–1940 гг. В июне 1941 г. – бригадный комиссар.

В Отечественную войну – член Военного совета Московского военного округа и одновременно Московской зоны обороны, член Военного совета Донского, Центрального, Белорусского и 1-го Белорусского фронтов. После войны – на военно-политической работе.

Награжден тремя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, пятью другими орденами.

Фоминых Александр Яковлевич (1901–1976 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-лейтенант. Окончил Военно-политическую академию имени В.И. Ленина. С 1938 г. – член Военного совета Приволжского военного округа, 2-й отдельной Краснознаменной армии, Западного особого военного округа. В июне 1941 г. – корпусной комиссар.

В Отечественную войну – член Военного совета Западного фронта, военком 124-й стрелковой дивизии, военком тыла Юго-Западного фронта, член Военного совета 39-й армии, Северной группы войск Закавказского фронта, Северо-Кавказского фронта, Орловского военного округа. В послевоенный период – на политической работе в Советской Армии.

Награжден четырьмя орденами.

Хохряков Семен Васильевич (1915–1945 г.)

Майор, дважды Герой Советского Союза. Окончил Военно-политическое училище имени В.И. Ленина. Участвовал в боях с японскими захватчиками на реке Халхин-Гол (1939 г.).

В Отечественную войну в июне 1941 г. – политрук, военком танкового батальона на Западном и Калининском фронтах. С января 1944 г. – командир танкового батальона 3-й гвардейской танковой армии на 1-м Украинском фронте. Погиб в бою 17 апреля 1945 г. на территории Польши. Награжден орденом Ленина.

Хрулев Андрей Васильевич (1892–1962 гг.)

Окончил Военно-политические академические курсы высшего политсостава РККА в 1925 г. С 1917 г. – в Красной гвардии. В 1918 г. вступил в РКП(б) и Красную Армию. Во время Гражданской войны – начальник политотдела, комиссар кавалерийской 11-й дивизии в составе 1-й Конной армии. С 1921 г. – комиссар полка, дивизии. В 1928–1930 гг. – заместитель начальника политуправления Московского военного округа, потом – начальник. В 1930–1939 гг. – начальник Центрального военно-финансового управления РККА, строительно-квартирного управления РККА, Киевского окружного военно-строительного управления, Главвоенстроя при СНК СССР. Имел звание корпусного комиссара. С октября 1939 г. – начальник Управления снабжений РККА. С августа 1940 г. – главный интендант РККА.

В августе 1941 г. назначен заместителем наркома обороны и начальником Главного управления тыла. Одновременно с марта 1942 г. по февраль 1943 г. – нарком путей сообщения СССР. С мая 1943 г. – начальник Главного управления тыла РККА. С 1946 г. – начальник тыла Вооруженных Сил СССР и заместитель министра Вооруженных Сил СССР по тылу. В 1946–1959 гг. – депутат Верховного Совета СССР. Во время проведенной Сталиным чистки высшего комсостава в 1951 г. снят со своего поста и переведен заместителем министра промышленности строительных материалов СССР. Затем заместитель министра автомобильного транспорта и шоссейных дорог СССР (1953–1956 гг.), министра строительства СССР (1956–1957 гг.). С 1958 г. – военный инспектор – советник в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. Генерал армии.

Награжден двенадцатью орденами.

Шаманин Федор Афанасьевич (1903–1966 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-майор. Окончил курсы политсостава. Участвовал в советско-финляндской войне (1939–1940 гг.) – начальник политотдела 7-й армии. В июне 1941 г. – дивизионный комиссар.

В Отечественную войну – член Военного совета Закавказского, Кавказского, Крымского фронтов. С 1942 г. – заместитель начальника политуправления Волховского фронта, начальник политуправления 2-й Ударной армии, член Военного совета 23-й армии.

После войны – начальник политотдела и заместитель по политчасти начальника Главного штаба Сухопутных войск, с 1949 г. – заместитель командующего войсками Ленинградского района ПВО по политчасти.

Награжден семью орденами.

Шапошников Борис Михайлович (1882–1945 гг.)

Маршал Советского Союза. Окончил Военную академию Генштаба (1910 г.). Участник Первой мировой войны. Во время Гражданской войны – помощник начальника оперативного управления штаба Высшего военного совета, начальник разведывательного отдела Полевого штаба Реввоенсовета республики, первый помощник начальника штаба РККА, в 1925–1928 гг. – командующий войсками Ленинградского и Московского военных округов. В 1928–1931 гг. – начальник штаба РККА, в 1931–1932 гг. – командующий войсками Приволжского военного округа. В 1932–1937 гг. – начальник и военный комиссар Военной академии имени М.В. Фрунзе, командующий войсками Ленинградского военного округа. С мая 1937 г. – начальник Генерального штаба, с августа 1940 г. – заместитель наркома обороны СССР.

В Отечественную войну – начальник штаба Главного командования войск Западного направления, затем вновь начальник Генерального штаба. С мая 1942 г. по июнь 1943 г. – заместитель наркома обороны СССР, в 1943–1945 гг. – начальник Военной академии Генерального штаба. Б.М. Шапошников внес значительный вклад в теорию и практику строительства Вооруженных Сил СССР. Награжден пятью орденами Российской империи, тремя орденами Ленина, пятью другими орденами.

Шикин Иосиф Васильевич (1906–1973 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-полковник. В 1937 г. – заведующий отделом пропаганды и агитации, первый секретарь Автозаводского РК ВКП(б). В 1939 г. окончил Курсы высшего политсостава. С 1939 г. – на партийно-политической работе в Советской Армии: начальник политотдела Военно-электротехнической академии, заместитель начальника Управления политпропаганды Ленинградского военного округа. В июне 1941 г. – бригадный комиссар.

В Отечественную войну – член Военного совета Северного фронта, начальник политуправления Ленинградского фронта, начальник политуправления Волховского фронта, заместитель начальника Главного политического управления РККА. С июля 1945 г. – член Военного совета Главного командования советских войск на Дальнем Востоке. В 1946–1949 гг. – начальник Главного политического управления Вооруженных Сил СССР. В 1949–1950 гг. – начальник Военно-политической академии им. В.И. Ленина. В дальнейшем на партийной и дипломатической работе.

Награжден восемью орденами.

Щаденко Ефим Афанасьевич (1885–1951 гг.)

Генерал-полковник. С лета 1918 г. – командир дивизии, комиссар штаба 10-й армии, член Реввоенсовета 1-й Конной и 2-й Конной армий. После Гражданской войны – командир кавалерийской дивизии. В 1923 г. – помощник инспектора кавалерии РККА по политчасти. В 1930–1936 гг. – помощник начальника Военной академии имени М.В. Фрунзе по политчасти. С декабря 1936 г. – начальник политуправления Харьковского военного округа, член Военного совета Киевского военного округа. В ноябре 1937 г. – заместитель наркома обороны и начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА. В июне 1941 г. – армейский комиссар 1-го ранга.

В Отечественную войну – заместитель наркома обороны СССР – начальник Главного управления формирования и укомплектования войск Советской Армии, член Военного совета Южного и 4-го Украинского фронтов. Награжден четырьмя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, двумя другими орденами.

Щербаков Александр Сергеевич (1901–1945 гг.)

Партийный и государственный деятель, генерал-полковник. После окончания Института красной профессуры (1932 г.) – в аппарате ЦК ВКП(б). В 1936–1938 гг. – секретарь Ленинградского, Иркутского обкомов ВКП(б), Донецкого обкома КП(б) Украины. С 1938 по 1945 г. – первый секретарь Московского горкома и обкома партии, секретарь ЦК ВКП(б).

В Отечественную войну с июня 1942 г. – начальник Главного политического управления РККА, заместитель наркома обороны СССР. Один из руководителей обороны Москвы в 1941 г.

Награжден тремя орденами Ленина, тремя другими орденами.

Яковлев Фома Павлович (1900–1971 гг.)

Политический работник Советской Армии, генерал-лейтенант. Окончил Военно-политическую академию имени В.И. Ленина. В 1922–1935 гг. – политрук роты, военком полка. Участвовал в борьбе с басмачами в Средней Азии. С 1937 по 1939 г. – военком училища, дивизии, затем корпуса. С 1939 г. – начальник политуправления 2-й отдельной Краснознаменной армии, с 1940 г. – начальник Управления политпропаганды Дальневосточного военного округа.

В июне 1941 г. – дивизионный комиссар. В Отечественную войну с августа 1941 г. по май 1945 г. – член Военного совета Дальневосточного фронта. После войны – на партийной работе в Советской Армии.

Награжден орденом Красного Знамени.

Приложение 8

Записка Комиссии Политбюро ЦК КПСС от 25 декабря 1988 г. по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 1930−1940-х – начала 1950-х гг

Комиссия Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 1930-1940-х – начала 1950-х гг. продолжает работу по реабилитации лиц, необоснованно осужденных в эти десятилетия. Эта работа способствует формированию новой нравственной атмосферы, возрождению общественной потребности в законности и порядке, уважения к конституционным и правовым нормам.

Восстановлены честное имя и достоинство многих тысяч незапятнанных людей, снят тяжелый груз необоснованных обвинений и подозрений. В настоящее время уже пересмотрено 1 002 617 уголовных дел репрессивного характера на 1 586 104 человека. По этим делам реабилитировано 1 354 902 человека, в том числе по делам несудебных органов – 1 182 825 человек.

Помимо восстановления социальной и юридической справедливости, проводимая в этом направлении работа способствует углубленному пониманию причин, внутренних механизмов беззакония и произвола, оказывает столь сильное и долговременное воздействие на общественное развитие страны.

Вместе с тем опыт работы Комиссии ставит вопросы, требующие, как представляется, принципиальной политической и конституционной оценки. Только сейчас, в условиях демократизации общества, по существу, начинают выявляться действительные масштабы имевших место репрессий, степень их беззакония, а тем самым – и общественно-политическое, правовое значение работы по всестороннему анализу и оценке этих явлений.

В этой связи требуют особого рассмотрения и оценки четыре группы вопросов.

1. Об антиконституционности, противоправности «троек», «двоек», особых совещаний, списков и т. п. Значительная часть приговоров по репрессивным делам была вынесена именно этими, несудебными и неконституционными органами.

В результате изучения документальных материалов органами государственной безопасности установлено, что в период 1930–1953 годов по возбужденным органами ОГПУ, НКВД, НКГБ-МГБ 2 578 592 уголовным делам было подвергнуто репрессиям 3 778 234 человека, в том числе осуждено к высшей мере наказания (расстрелу) 786 098 человек. Среди лиц, подвергнутых репрессиям, осуждено судебными органами 1 229 828 человек (в том числе к расстрелу – 129 550 человек), несудебными органами – 2 478 406 человек (в том числе к расстрелу – 656 548 человек).

В настоящее время остаются пока непересмотренными 1 575 975 дел на 2 192 130 человек. В их общем количестве – 738 866 дел производства несудебных органов, по которым осуждено 1 097 293 человека (в том числе к расстрелу – 339 125 человек).

Руководство Верховного суда СССР, многие юристы обращают внимание на то, что апелляционное рассмотрение приговоров, выносившихся в 1930–1953 годах несудебными органами, придает этим последним видимость законности, тогда как в действительности их создание и функционирование, само существование были антиконституционными, не опирались на правовые акты своего времени. Но коль скоро подобные органы были изначально незаконны, то и любые вынесенные ими приговоры не могут считаться законными.

Подобная позиция обоснована и по юридическим, и по морально-политическим критериям. Поэтому, видимо, будет правильно, если бы Президиум Верховного Совета СССР вынес решение об объявлении всех перечисленных несудебных органов неконституционными. Таким образом, все жертвы несудебных решений реабилитируются автоматически. Вместе с тем такое решение не должно распространяться на особый порядок рассмотрения уголовных дел о грабежах, разбоях, бандитских нападениях и прочих преступлений в годы Великой Отечественной войны, когда за такие преступления проводился расстрел на месте без суда и следствия.

2. О личной ответственности Сталина и его непосредственного окружения за организацию и осуществление массовых репрессий, насаждение противоправной, антиконституционной практики. Их вина перед партией и народом за массовые репрессии и беззакония огромна и непростительна. Чем дальше, тем очевиднее становится, что вина эта носит не только моральный и политический, но и прямой юридический, уголовный характер. Общественность правомерно требует соответствующей оценки.

Впервые массовые репрессии были осуществлены в начале 1930-х гг. Решением Комиссии ЦК ВКП(б) о выселении кулаков, во главе которой стоял А.А. Андреев, органами ОГПУ было осуществлено выселение из европейской части СССР в северные районы и Сибирь в 1930–1931 гг. 356,5 тыс. крестьянских семейств общей численностью 1 680 000 человек. Часть их была направлена в места заключения, другая – в спецпоселения. В 1929–1933 гг. органами ОГПУ было только арестовано и привлечено к уголовной ответственности 519 000 человек, причисленных к кулакам. Сюда не входят сотни тысяч раскулаченных и подлежащих ссылке.

Именно в эти годы по предложению Л.М. Кагановича были созданы так называемые «тройки». Усилению репрессий способствовало изменение законодательства в сторону предельного упрощения возможностей ареста и ведения следствия по делам политического характера. С начала 30-х гг. происходит упрощение судопроизводства и одновременно ужесточение применяемых при этом мер наказания внесудебными органами.

Размах арестов был столь велик, что в специальном директивном письме ЦК ВКП(б) и СНК СССР (май 1933 г.) за подписью Сталина и Молотова содержалось указание, что в местах предварительного заключения не должно быть более 400 тысяч человек. Были установлены разнарядки на количество арестов и число высылаемых лиц.

В начале 1930-х гг. были проведены фальсифицированные политические процессы над представителями различных групп интеллигенции. Чудовищный размах массовые репрессии приняли во второй половине 1930-х гг. Они захватили партийный, советский, хозяйственный актив, широкие слои рабочих, крестьян, интеллигенции. Инициатором и организатором массовых арестов, расстрелов без суда и следствия, депортации сотен тысяч людей был Сталин.

Получила широкое распространение преступная практика, заключавшаяся в том, что НКВД составлялись списки лиц, дела которых подлежали рассмотрению в Военной коллегии Верховного суда СССР или «особым совещанием» НКВД, притом заранее определялось «наказание». Эти списки направлялись лично Сталину. В списках определялось три категории наказания: первая – расстрел, вторая – тюремное заключение от 8 до 25 лет и третья – заключение до 8 лет и высылка. В настоящее время обнаружена лишь часть списков, которые направлялись НКВД лично Сталину.

Так, обнаружено 383 списка за 1937–1938 гг., в которые были включены 44 тысячи видных работников партии, военных деятелей, хозяйственников. Из этого числа 39 тысяч должны были быть осуждены по первой категории, 5 тысяч – по второй и 102 человека – по третьей. На этих списках имеются собственноручные резолюции Сталина и других членов Политбюро, в частности из 383 списков Сталиным подписано 362, Молотовым – 373, Ворошиловым – 195, Кагановичем – 191, Ждановым – 177. Есть также подписи Микояна, Ежова и С. Косиора. Члены Политбюро не только соглашались с предлагаемыми репрессиями, но и делали записи, поощрявшие работников органов НКВД к дальнейшим репрессиям, а против отдельных фамилий стояли надписи: «Бить – бить».

Самые грубые нарушения социалистической законности, введение в повседневную практику деятельности НКВД применения методов физического воздействия, пытки и истязания арестованных, которые приводили к так называемым «признательным показаниям» и оговорам невинных людей, были открыто санкционированы Сталиным от имени ЦК ВКП(б). Судя по документам, Сталин лично осуществлял контроль за репрессивной деятельностью.

Непосредственную ответственность за репрессии и беззаконие, кроме Сталина, несут Молотов, Каганович, Берия, Ворошилов, Жданов, Маленков, Микоян, Хрущев, Булганин, Андреев, С. Косиор, Суслов. Они давали личные указания об арестах, осуждении и расстрелах большого числа партийных, советских, военных и хозяйственных кадров. Для расширения и усиления массовых репрессий на местах, напряженности и взаимной подозрительности члены Политбюро выезжали в местные партийные организации, часто в сопровождении группы работников НКВД. Такие поездки, как правило, сопровождались снятием с работы и арестами первых секретарей обкомов и ЦК компартий союзных республик, репрессиями партийного и советского актива.

Активное участие в организации репрессий принял К.Е. Ворошилов. С его санкции было организовано уничтожение кадров высших военачальников и политических работников Красной Армии. В 1930-е гг. были уничтожены из 5 маршалов – 3, из 16 командармов первого и второго ранга – 15, из 67 комкоров – 60, из 199 комдивов – 136, из 4 флагманов флота – 4, из 6 флагманов первого ранга – 6, из 15 флагманов второго ранга – 9. Погибли все 17 армейских комиссаров первого и второго ранга, а также 25 из 29 корпусных комиссаров.

Ворошилов несет прямую ответственность за то, что в 1937–1939 гг. по сфальсифицированным материалам были обвинены в участии в так называемом «военно-фашистском заговоре» многие видные деятели и командиры Красной Армии. В бытность его наркомом обороны в Красной Армии за 1936–1940 гг. было репрессировано свыше 36 тысяч человек. В архиве КГБ выявлено свыше 300 санкций Ворошилова на арест видных военачальников Красной Армии.

Запросы и справки НКВД СССР, направленные в 1937–1938 гг. на имя Ворошилова о санкционировании арестов и увольнений из армии командного состава РККА в связи с раскрытием «военно-фашистского заговора», составляют 60 томов. В ряде случаев Ворошилов сам был инициатором арестов и репрессий видных командиров Красной Армии, в том числе Федько (его первый заместитель), Орлова (командующий ВМС), Смирнова (нарком ВМФ).

В инструмент массовых репрессий были превращены органы ОГПУ-НКВД, прокуратуры, суды. В проведение репрессий были втянуты руководители партийных органов на местах.

Массовые репрессии не прекратились в конце 1930-х гг. Уже после окончания Великой Отечественной войны одно за другим фабрикуются дела на большие группы партийных, советских работников, представителей интеллигенции. Только по так называемому «ленинградскому делу» были незаконно репрессированы тысячи людей, в том числе видные деятели партии, члены Политбюро, Секретариата и Оргбюро Центрального комитета партии.

В 1940-е и 1950-е гг. были осуществлены административные выселения отдельных категорий граждан Прибалтики, Украины, Белоруссии, Молдавии, Таджикистана и целых народов ряда областей и автономных республик РСФСР. В общей сложности 2 300 000 человек различных национальностей были выселены в восточные районы страны.

Решения о депортации касались тех граждан, которые, по заключению органов НКВД-НКГБ и местных властей, представляли социальную опасность в регионе или потенциально могли представлять ее в случае осложнения обстановки в регионе. Им не предъявлялись обвинения в уголовных преступлениях, для обоснования выселения не проводилось каких-либо установленных законом или иных специальных расследований с участием представителей правоохранительных органов, не было и необходимого судопроизводства.

Постановление ЦК КПСС по данному вопросу целесообразно опубликовать в печати в изложении и полностью постановление и записку с некоторыми извлечениями – в «Известиях ЦК КПСС». Контроль за выполнением постановления возложить на Государственно-правовой и Идеологический отделы ЦК КПСС.

Проекты постановления ЦК КПСС и сообщения в печати прилагаются.

Литература

Бокарев В. Институт военных комиссаров Красной Армии // Военно-исторический журнал. 1978. № 4.

Бокарев В.П. Исторический опыт КПСС в подготовке и воспитании кадров политработников армии и флота. М.: Воениздат, 1983.

Бубнов А.С. О Красной Армии. М., 1958.

Бруз В.В. Критический анализ буржуазной англо-американской историографии института политработников в Красной Армии в межвоенный период, 1921 г. – июнь 1941 г.: дисс. … канд. ист. наук. М., 1991.

Васильева Л.Ф. Деятельность Временного правительства по сохранению боеспособности Вооруженных сил России в 1917 г.: дисс. … канд. ист. наук. Самара, 2004.

Волкогонов Д.А. Троцкий (политический портрет): в 2 кн. М., 1992. Кн.1.

Ворошилов К.Е. Еще сильнее будем крепить оборону Советской страны. М. – Л., 1934.

В.И. Ленин и Советские Вооруженные Силы. М.: Воениздат, 1967.

Военный университет: высшая военно-гуманитарная школа России. 1919–2014 // Ю.Н. Арзамаскин [и др.]. М., 2014.

Военные вопросы в документах КПСС и советского государства: аннотационно-библиографический указатель. М.: Воениздат, 1979.

Военные вопросы в решениях КПСС / Под ред. Г.В. Средина. М.: ВПА, 1989.

Военные комиссары в Великой Отечественной войне. М.: ВПА, 1971.

Военный университет. Страницы истории, 1919–2009. М.: Качум-пресс, 2009.

Вопросы научного руководства в Советских Вооруженных Силах. М.: Воениздат, 1973.

Воспитательная работа в Вооруженных Силах. М.: МО, 1983.

Воропаев Д.А., Иовлев А.М. Борьба КПСС за создание военных кадров. М.: Воениздат, 1960.

Всеармейские совещания политработников 1918–1940 (резолюции). М.: Наука, 1984.

Ганин Н.И. Роль военкомов в создании и укреплении Красной Армии (1918–1920 гг.). М.: Изд-во Ин-та международных отношений, 1958.

Геронимус А.И. Партия и Красная Армия: исторический очерк. M. – Л., 1928.

Геронимус А.И., Красильников В., Стерлин С. Основные принципы партийно-политической работы в РККА в мирное и военное время. Л., 1930.

Геронимус А.И. Основные моменты развития партийно-политического аппарата в Красной Армии в 1918–1920 гг. // Гражданская война 1918–1921 гг.: в 3 т. М.: Военный вестник, 1928.

Главное политическое управление Советской Армии и Военно-морского флота – в зеркале истории и современности. М.: Критерий, 2014.

Гордеев П.Н. Кронштадтский Совет рабочих и солдатских депутатов в марте – октябре 1917 года: дисс. … канд. ист. наук. СПб., 2007.

Гражданская война 1918–1921 гг.: в 3 т. М.: Военный вестник, 1928–1930.

Гречко А.А. Вооруженные Силы Советского государства. М., 1975.

Гридасов П.И. Создание партийно-политического аппарата Красной Армии в период деятельности Всероссийского бюро военных комиссаров (апрель 1918 – апрель 1919 г.): дисс. … канд. ист. наук. Л., 1973.

Гурьянчик В.Н. Политическая работа в Красной Армии (1939 – июнь 1941 г.): дисс. … канд. ист. наук. Ярославль, 2004.

Гусев С.И. Гражданская война и Красная Армия. М., 1925.

Дороничев В.А. Формирование института единоначалия в Советских Вооруженных Силах в период военной реформы 1920-х годов. Калининград, 2009.

Епишев А.А. Некоторые вопросы партийно-политической работы. М., 1970.

Епишев А.А. Актуальные вопросы партийно-политической работы в армии и на флоте. М.: Воениздат, 1984.

Ефремов И.А. Военный университет: очерк истории. М.: МГУ, 2002.

Жарков В.В. Политическая работа в РККА (1929–1939 гг.): дисс. … канд. ист. наук. Ярославль, 2005.

Жилин А.П. К вопросу о морально-политическом состоянии русской армии в 1917 г. // Первая мировая война: дискуссионные проблемы истории. М., 1994.

Жилин А.П. Политико-нравственное состояние русской армии в 1917 году и позиция Верховного командования (по материалам РГВИА) // Голоса истории: сб. научных трудов Государственного центрального музея современной истории России. М., 1999.

Зайнышев И.Г. Воплощение ленинских принципов и методов научного управления в деятельности политорганов армии и флота. М., 1986.

Игнатьев Н. История партполитаппарата Вооруженных Сил Союза ССР. М.: ВПА. 1947.

Идеологическая работа в Вооруженных Силах СССР: историко-теоретический очерк. М.: Воениздат, 1983.

Иовлев A.M. Деятельность КПСС по подготовке военных кадров. М.: Воениздат, 1976.

Иовлев А.М. Военные комиссары и политработники. М.: Знание, 1979.

Кавтарадзе А.Г. Военные специалисты на службе Республики Советов 1917–1920 гг. М., 1988.

Калинин М.И. О коммунистическом воспитании и воинском долге. М.: Воениздат, 1962.

Каменев С.С. Записки о гражданской войне и военном строительстве. М., 1963.

Каменев А.И. История подготовки офицерских кадров в СССР (1917–1984 гг.). Новосибирск: НВВПОУ, 1991.

Колесниченко И., Лунин В. Когда был учрежден институт военных комиссаров // Воен. – ист. журнал. 1961. № 9.

Колычев В.Г. Партийно-политическая работа в Красной Армии в период иностранной военной интервенции и Гражданской войны (1918–1920 гг.): дисс. … д-ра ист. наук. М., 1979.

Колычев В.Г. Партийно-политическая работа в Красной Армии в годы Гражданской войны (1918–1920 гг.). М.: Наука, 1979.

Комаров Н.А. Военные комиссары Временного правительства, март – октябрь 1917 года: дис… канд. ист. наук. М., 2001.

Комиссары. М.: Политиздат, 1964.

Комиссары. М.: ВПА, 1939.

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: документы 1917–1981. М.: Воениздат, 1981.

КПСС и военное строительство / Под ред. A.A. Епишева. М.: Воениздат, 1982.

Краткий очерк культурно-политической работы в Красной Армии. М., 1920.

Кубаткин В.А. Военная политика Временного правительства (март – октябрь 1917 г.): дисс. … канд. ист. наук. М., 1996.

Культурно-просветительная работа в армии и на флоте: учебное пособие для высших военно-политических училищ. М.: Воениздат, 1977.

Лизичев А.Д. Защита Отечества: человеческий фактор. М., 1986.

Лобов В.Н. Очерки истории отечественных военных реформ. М.: Арбизо, 1995.

Лытов Б.В. Роль военных комиссаров в укреплении Красной Армии в первый период Великой Отечественной войны (1941–1942 гг.): дисс. … канд. ист. наук. М., 1971.

Маликов В.Г., Зайнышев И.Г, Зайцев А.И. Политические методы руководства и их воплощение в деятельности политорганов. М., 1990.

Мищенко М. Партийно-политическая работа в Красной Армии: систематический указатель литературы за 1918–1928 гг. М. – Л., 1929.

Мулюков Р.С. История строительства политорганов и партийных организаций Красной Армии в 1921–1941 годах: проблемы, деформации, уроки: дисс. … д-ра ист. наук. М., 1992.

Начинкин Н. Политические органы и их роль в строительстве и укреплении Советских Вооруженных Сил // Воен. – ист. журн. 1978. № 4.

Николаев А.Б. Революция и власть: (Государственная дума IV созыва 27 февраля – 3 марта 1917 г.): дисс. … д-ра ист. наук. СПб., 2005.

Основы воспитательной работы в Вооруженных Силах СССР: учебное пособие / Под ред. Г.В. Средина. М.: Воениздат, 1983.

Памятная книжка политрука. Н. Новгород, 1919.

Партия и армия // Под ред. A.A. Епишева. М.: Политиздат, 1980.

Партийно-политическая работа в Красной Армии: документы. 1921–1929 гг. М.: Воениздат, 1981.

Партийно-политическая работа в Советской Армии и Военно-морском флоте. М., 1954.

Партийно-политическая работа в Вооруженных Силах СССР 1918–1973 гг.: исторический очерк. М., 1974.

Политотдел в гражданской войне // Революционная армия. 1921. № 1; Политработник. 1920. № 9.

Партийно-политическая работа в Красной Армии (1918 – февраль 1919 г.): документы. М., 1964.

Партийно-политическая работа в Красной Армии (март 1919–1920 гг.): документы. М., 1964.

Партийно-политическая работа в Красной Армии (март 1921–1929 гг.): документы. М.: Воениздат, 1981.

Партийно-политическая работа в Советской Армии и Военно-морском флоте. М., 1954.

Партийно-политическая работа в Вооруженных Силах СССР (1918–1973 гг.): исторический очерк. М.: Воениздат, 1974.

Партийно-политическая работа в Советской Армии и Флоте: учебное пособие для высших военных училищ. М.: Воениздат, 1979.

Партийно-политическая работа в Советских Вооруженных Силах: учебное пособие. М.: Воениздат, 1980.

Петров Ю.П. Строительство политорганов, партийных и комсомольских организаций армии и флота (1918–1968). М.: Воениздат, 1968.

Петров Ю.П. Военные комиссары в годы Гражданской войны (1918–1920 гг.). М., 1956.

Петров Ю.П. Строительство партийно-политического аппарата Советской Армии в годы иностранной военной интервенции и Гражданской войны (1918–1920 гг.). М., 1952.

Плужников В.А. Деятельность Коммунистической партии по подготовке и воспитанию кадров политработников Красной Армии в годы иностранной военной интервенции и Гражданской войны (1918–1920): дисс…канд. ист. наук. М., 1974.

Политико-воспитательная работа в подразделении. М.: Воениздат, 1982.

Политическая работа в Красной Армии // Год Красной Армии. Самара, 1919.

Политическая работа в Красной Армии Юго-Западного фронта и Украинской трудовой армии. Харьков, 1920.

Политорганы Советских Вооруженных Сил: историко-теоретический очерк. М., 1984.

Профессия политработник. М., 1973.

Реформа в Красной Армии: документы и материалы. 1923–1928 гг. в 2 т. М., 2006. Т. 1.

Роль и место политорганов в советском военном строительстве. М., 1990.

Сборник приказов Реввоенсовета Республики (1918–1920). М., 1919–1920.

Сенин А.С Военное министерство Временного правительства. М., 1995.

Сенин А.С. Политическое управление Военного министерства // Проблемы, факты, исследования: межвузовский сборник научных трудов. М., 1991.

Серебряков В.Г. Доверены сердца: офицер-политработник, каким ему быть. М.: Воениздат, 1988.

Славин И. Общие основы политической работы Красной Армии. М.: ВПАТ, 1932.

Советские Вооруженные Силы: история строительства. М., 1978.

Советские Вооруженные Силы: страницы истории. М., 1987.

Собрание законов и распоряжений Рабоче-крестьянского Правительства СССР. М., 1937.

Солнцева С.А. Русская армия в период Временного правительства: попытки обновления: дисс. … канд. ист. наук. М., 2007.

Тельпуховский Б.С. КПСС во главе строительства Вооруженных Сил СССР. 1917–1982 гг.: исторический очерк. М.: Политиздат, 1983.

Товарищ комиссар. М.: Воениздат, 1963.

Троцкий Л.Д. Материалы и документы по истории Красной Армии. 1923–1925 гг.: в 3 т. М., 1925.

Фрунзе М.В. Избранные произведения. М.: Воениздат, 1951.

Харитонов Н.Н. Политический аппарат Красной Армии. М. – Л., 1928.

Чиж А.К. Деятельность Коммунистической партии по подготовке командных и политических кадров Военно-морского флота СССР в годы первой пятилетки (1928–1932 гг.). Л., 1977.

Шатагин Н.И. Организация и строительство Красной Армии в период иностранной военной интервенции и Гражданской войны (1918–1920 гг.). М., 1954.

Шкадов И.Н. Кадры Советской Армии и Военно-морского флота. М.: Знание, 1977.

Иллюстрации

Смерть комиссара. Художник К.С. Петров-Водкин

Е.А. Щаденко. Художник А.М. Герасимов

С.И. Гусев. Художник Н.И. Пильщиков

И.В. Сталин

Н.С. Хрущев

И.С. Конев

Б.М. Шапошников

И.Р. Апанасенко

П.А. Артемьев

П.И. Баранов

В.А. Бегма

К.Е. Ворошилов

Я.Б. Гамарник

О.И. Городовиков

Р.С. Землячка

К.А. Гуров

П.А. Диброва

А.С. Желтов

В.П. Затонский

М.С. Кедров

С.М. Киров

В.В. Куйбышев

Н.И. Подвойский

О.Ю. Калнин

П.А. Кобозев

С.В. Косиор

Д.И. Курский

Н.И. Кирюхин

Н.Н. Клементьев

Н.Н. Кузьмин

М.М. Лашевич

И.И. Матвеев

В.И. Межлаук

Н.-К. Н. Нариманов

А.Ф. Мясников

Г.К. Орджоникидзе

К.А. Мехоношин

В.П. Потемкин

Н.Г. Толмачев

Э.М. Склянский

М.В. Фрунзе

И.Д. Сладков

И.С. Уншлихт

Д.А. Фурманов

Б.З. Шумяцкий

Я.Ф. Фабрициус

П.К. Штернберг

А.С. Щербаков

Ш.З. Элиава

И.Э. Якир

А.В. Хрулев

Примечания

1

Гражданская война. 1918–1921. В 2 т. М., 1928. Т. II. С. 56.

2

Известия. 1918. 6 апреля.

3

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: документы. 1917–1981. М., 1981. С. 326–327.

4

Поршнева О.С. Крестьяне, рабочие и солдаты России накануне и в годы Первой мировой войны. М.: РОССПЭН, 2004. С. 191.

5

Там же. С. 203.

6

Россия в годы Первой мировой войны: экономическое положение, социальные процессы, политический кризис. М.: Политическая энциклопедия, 2014. С. 216–217.

7

Военный дневник великого князя Андрея Владимировича Романова (1914–1917). М., 2008. С. 169.

8

Шавельский Г. Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота. М., 2010. С. 183.

9

Родзянко М.В. Крушение империи и Государственная Дума и Февральская 1917 года революция. М.: Икар, 2002. С. 268.

10

Николай II и великие князья. Родственные письма к последнему царю. Л. – М., 1925. С. 122.

11

Поршнева О.С. Крестьяне, рабочие и солдаты России накануне и в годы Первой мировой войны. 2004. С. 191.

12

Россия в годы Первой мировой войны: экономическое положение, социальные процессы, политический кризис. М.: Политическая энциклопедия, 2014. С. 749–750.

13

Родзянко М.В. Крушение империи и Государственная Дума и Февральская 1917 года революция. С. 274.

14

Ходнев Д.И. Февральская революция и запасной батальон лейб-гвардии Финляндского полка // 1917 год в судьбах России и мира. Февральская революция. С. 259.

15

Родзянко М.В. Крушение империи и Государственная дума и Февральская 1917 года революция. С. 278–280.

16

Николаев А.Б. Думские комиссары в русской армии (февраль – март 1917 г.) // Новый часовой. 1996. № 4.

17

Спиридович А.И. Большевизм: от зарождения до прихода к власти. М.: Эксмо, 2005. С. 290.

18

Глинка В.Я. Одиннадцать лет в Государственной думе. 1906–1917. Дневник и воспоминания. М.: Новое литературное обозрение, 2001. С. 182.

19

Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте: мемуары. М.: Республика, 1993. С. 136.

20

Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте: мемуары. М.: Республика, 1993. С. 139.

21

Там же.

22

Николаев А.Б. Государственная дума в Февральской революции: очерки истории. Рязань, 2002. С. 251, 255, 260, 265.

23

Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте. С. 140–141.

24

Бурджалов Э.Н. Вторая русская революция: восстание в Петрограде. М., 1967. С. 275.

25

Николаев А.Б. Государственная дума в Февральской революции. С. 116.

26

Февральская революция 1917 года: сборник документов и материалов. М., 1996. С. 151–152.

27

Решение 1000 офицеров Петроградского гарнизона. Поведение и действия войск // Астраханский листок. 1917. 3 марта.

28

Николаев А.Б. Государственная дума в Февральской революции. С. 119.

29

Февральская революция 1917 года: сборник документов и материалов. С. 179–181.

30

Николаев А.Б. Государственная дума в Февральской революции. С. 111.

31

Там же.

32

Сборник указов и постановлений Временного правительства. 25 февраля – 5 мая 1917 г. Петроград: Государственная типография, 1917. Вып. 1. С. 5.

33

С июля 1917 г. ВКГД был отстранен от непосредственного участия в формировании правительства; политическая роль комитета была незначительной, но он продолжал играть роль представительного органа членов Государственной думы и участвовал в формировании новых местных органов власти. Окончательно Временный комитет был ликвидирован Временным правительством 6 (19) октября 1917 г. в связи с изданием акта о роспуске Государственной думы. – Примеч. авт.

34

ru.wikipedia.org

35

ru.wikipedia.org

36

ru.wikipedia.org

37

Там же.

38

Со 2 марта (после образования 1 марта солдатской секции) Петроградский совет стал называться Советом рабочих и солдатских депутатов. Февральская революция 1917 года: сборник документов и материалов. М.: РГГУ, 1996. С. 88.

39

Катков Г.М. Февральская революция. М.: Русский путь, 1997. С. 356–358.

40

Спиридович А.И. Большевизм: от зарождения до прихода к власти. М.: Эксмо, 2005. С. 290–291.

41

Станкевич В.Б. – приват-доцент уголовного права Петроградского университета, депутат III Думы, трудовик, затем народный социалист, депутат Петроградского совета, член Исполкома совета, комиссар Временного правительства на Северном фронте, затем в Ставке Верховного главнокомандующего. – Примеч. авт.

42

Страна гибнет сегодня. Воспоминания о Февральской революции 1917 г. М.: Книга, 1991. С. 241, 245.

43

Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте. С. 142.

44

Там же.

45

Катков Г.М. Февральская революция. С. 366.

46

Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов. Протоколы заседаний Исполнительного комитета и Бюро Исполнительного комитета. М. – Л.: Государственное издательство, 1925. С. 297–298.

47

Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 г.: в 5 т. Л.: Наука, 1991. Т. 1. С. 155.

48

Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 г. Т. 1. С. 338.

49

Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 г. Т. 1. С. 370–371.

50

ru.wikipedia.org

51

Февральская революция 1917 года:. С. 140–141.

52

Сборник указов и постановлений Временного правительства. 25 февраля – 5 мая 1917 г. Петроград: Государственная типография, 1917. Вып. 1. С. 7.

53

Комаров Н.А. Военные комиссары Временного правительства, март – октябрь 1917 года: дисс. … канд. ист. наук. М., 2001. С. 155.

54

Войсковые комитеты действующей армии. Март 1917 – март 1918 г.: сб. документов. М., 1982. С. 296–301.

55

Комаров Н.А. Военные комиссары Временного правительства, март – октябрь 1917 года. С. 53.

56

Деникин А.И. Очерки русской смуты. В 5 т. Париж – Берлин, 1921–1926.

57

Комаров Н.А. Военные комиссары Временного правительства, март – октябрь 1917 года. С. 64.

58

Комаров Н.А. Военные комиссары Временного правительства, март – октябрь 1917 года: дисс. … канд. ист. наук. М., 2001. С. 65.

59

Комаров Н.А. Военные комиссары Временного правительства, март – октябрь 1917 года: дисс. … канд. ист. наук. М., 2001. С. 66.

60

Комаров Н.А. Военные комиссары Временного правительства, март – октябрь 1917 года: дисс. … канд. ист. наук. М., 2001. С. 88.

61

Головин Н.Н. Россия в Первой мировой войне. М.: Вече, 2006. С. 440–441.

62

Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 г.: Протоколы, стенограммы и отчеты, резолюции и постановления. Т. 4. С. 296.

63

Приказы по военному ведомству. Пг., 1917. С. 602.

64

Лукомский А.С. (1886–1930 гг.) – генерал-лейтенант, в июне – августе 1917 г. – начальник штаба Верховного главнокомандующего. Один из организаторов Корниловского мятежа, после разгрома которого был арестован, бежал в Новочеркасск, где участвовал в формировании белогвардейской Добровольческой армии. В 1920 г. эмигрировал из России. – Примеч. авт.

65

Страна гибнет сегодня. Воспоминания о Февральской революции 1917 г. М.: Книга, 1991. С. 66, 68.

66

РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 1690. Л. 79.

67

РГВИА. Ф. 2620. Оп. 2. Д. 68. Л. 496.

68

Войсковые комитеты действующей армии. Март 1917 – март 1918 г. С. 283–284.

69

Ленин В.И. Полн. собр. соч. 5-е изд. Т. 34. С. 242–247.

70

Протоколы Центрального комитета РСДРП(б). Август 1917 – февраль 1918. М., 1958. С. 86.

71

Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 году. М.: РОССПЭН, 2003. Т. 4. С. 496.

72

В бюллетене ВРК от 20 октября упомянуты также представители Центробалта, местного самоуправления, Совета крестьянских депутатов и других организаций. – Примеч. авт.

73

Рабочий путь. 1917. 20 (7) октября; Известия ЦИК. 1917. 14 октября.

74

Рабочий путь. 1917. 31 (18) октября; Известия ЦИК. 1917. 18 октября; Голос солдата. 1917. 18 октября.

75

См., напр.: Петроградский Военно-революционный комитет: документы и материалы. М., 1966–1967. Т. 1–3; История КПСС. М., 1967. Т. 3. Кн. 1; Минц И.И. История Великого Октября. М., 1968. Т. 2; Голуб П.А. Партия, армия и революция. М., 1967; Военно-боевая работа партии большевиков 1903–1917 гг. М., 1973; Городецкий E.H. Рождение Советского государства 1917–1918 гг. М., 1965; Пионтковский С.А. Военно-революционный комитет в Октябрьские дни // Пролетарская революция. 1927. № 10 (69); Подвойский Н. Военная организация ЦК РСДРП(б) и Военно-Революционный Комитет 1917 г. «Красная летопись». Петроград, 1923. № 6 и 8.

76

Протоколы Центрального комитета РСДРП(б). Август 1917 – февраль 1918. С. 104.

77

Рабочий путь. 1917. 2 ноября.

78

П.Е. Лазимир, впоследствии большевик. – Примеч. авт.

79

Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 году. Т. 4. С. 557–559.

80

Рабочий и солдат. 1917. № 8. 25 октября. С. 2–3.

81

Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 году. Т. 4. С. 568.

82

Правда. 1918. 6 ноября.

83

Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 году. Т. 4. С. 583.

84

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 35. С. 1.

85

Вопрос о персональном и количественном составе ВРК окончательно не был решен. По данным некоторых исследователей, в ВРК входило 66 членов (См.: Пионтковский С.А. ВРК в Октябрьские дни // «Пролетарская революция». 1927. № 10 (69). С. 115). Другие считают, что нельзя согласиться с этой цифрой. Е.Н. Городецкий в работе «Из истории Петроградского военно-революционного комитета» пишет: «Вряд ли в составе ВРК было более 40 работающих членов, а одновременно в нем работало не более 20–25 членов комитета». (Из истории Великой Октябрьской социалистической революции: сборник. М., 1957. С. 10.) В коллективной работе «Петроградские большевики в Октябрьской революции» (Л., 1957. С. 343) повторяется цифра, приведенная С.А. Пионтковским. Неполные сведения о персональном составе ВРК имеются в работе «Великий Октябрь. Активные участники и организации». (Альбом / Сост. П.Ф. Куделли и П.И. Кулябко. М., 1927. Табл. 28.)

86

Подробнее функции ВРК изложены в инструкции Петроградского ВРК от 13 ноября Военно-революционному комитету Муравьевского гарнизона.

87

Декреты советской власти. М., 1957. Т. 1. С. 24, 25.

88

Там же. С. 43.

89

II Всероссийский съезд Советов. М. – Л.: Госиздат, 1928. С. 103.

90

Декреты советской власти. Т. 1. С. 21.

91

ЦГАСА. Ф. 8. Оп. 1. Д. 180. Л. 1–2.

92

ЦГАСА. Ф. 8. Оп. 1. Д. 180. Л. 1–2.

93

Декреты советской власти. М.: Госполитиздат, 1957. Т. 1. С. 66.

94

Декреты советской власти. М.: Госполитиздат, 1959. Т. II. С. 341.

95

Декреты советской власти. М.: Госполитиздат, 1959. Т. II. С. 356.

96

Военно-исторический журнал. 1940. № 2. С. 3–6.

97

Декреты советской власти. М.: Госполитиздат, 1959. Т. II. С. 357.

98

Солдатская правда. 1918. № 30. 21 (8) февраля.

99

Там же.

100

Советские Вооруженные Силы. История строительства. М.: Воениздат, 1978. С. 69.

101

РГВА. Ф. 11. Оп. 4. Д. 1463. Л. 217–218.

102

Военно-исторический журнал. 1961. № 4. С. 45.

103

Гражданская война 1918–1921. Т. 2. С. 56.

104

Известия ВЦИК. 1918. 6 апреля.

105

Россия. Хроника основных событий IX–XX веков. М.: РОССПЭН, 2002. С. 349.

106

Всероссийское бюро военных комиссаров (Всебюрвоенком) образовано по решению ЦК РКП(б) приказом Наркомвоена № 270 от 8 апреля 1918 г. приказом Наркомвоена № 300 от 23 апреля 1918 г. В его состав передан агитационно-просветительный отдел Всероссийской коллегии по организации и управлению РККА. Подчинялось Наркомвоену, а с созданием РВСР – последнему (приказ РВСР № 94 от 14 октября 1918 г.). Приказами РВСР № 202 и 203 от 13 и 14 ноября 1918 г. в состав Всебюрвоенкома включались военно-политический подотдел РВСР и политотдел Высшей военной инспекции. По решению VIII съезда РКП(б) приказом РВСР № 674 от 18 апреля 1919 г. Всебюрвоенком упразднялось, одновременно для руководства партийно-политической работой в армии и в тылу был создан политический отдел РВСР, переименованный 15 мая 1919 г. в Политическое управление РВСР. – Примеч. авт.

107

Партийно-политическая работа в Красной Армии (апрель 1918 – февраль 1919): документы. М.: Воениздат, 1961. С. 77.

108

Петров Ю.П. Партийное строительство в Советской Армии и Флоте. 1918–1961. М., 1964. С. 3; Вопросы истории КПСС. 1962. № 4. С. 158.

109

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 40. С. 77.

110

Иовлев А.М. Военные комиссары и политработники. М.: Знание, 1979. С. 10–11.

111

РГВА. Ф. 8. Оп.1. Д. 163. Л. 30.

112

Декреты советской власти. М.: Госполитиздат, 1959. Т. 2. С. 543.

113

Военно-исторический журнал. 1939. № 4. С. 59.

114

Партийно-политическая работа в Вооруженных Силах СССР. М.: Воениздат, 1989. С. 98.

115

Советские Вооруженные Силы. М.: Воениздат. 1978. С. 70.

116

Гребельский З. Как создавался партийно-политический аппарат Советского Военно-морского флота // Военно-исторический журнал. 1967. № 12. С. 15–25.

117

Там же. С. 16.

118

Бакинский рабочий. 1918. 18 апреля.

119

Систематический сборник постановлений, изданных по Народному комиссариату по морским делам с 25.10.1917 г. по 31.12.1918 г. М., 1919. С. 279.

120

Вооруженный народ. 1918. 27 июля.

121

Систематический сборник постановлений, изданных по Народному комиссариату по морским делам с 1 января по 31 декабря 1919 г. М., 1922. С. 251; Красный Балтийский флот. 1919. 6 марта.

122

Гребельский З. Как создавался партийно-политический аппарат Советского Военно-морского флота // Военно-исторический журнал. 1967. № 12. С. 23.

123

ЦПА ИМЛ. Ф. 19. Ед. хр. 235. Л. 11.

124

Иовлев А.М. Военные комиссары и политработники. С. 30.

125

Иовлев А.М. Военные комиссары и политработники. С. 31.

126

Там же. С. 32.

127

Правда. 1918. 2 и 8 февраля.

128

Иовлев А.М. Военные комиссары и политработники. С. 33–34.

129

Деятельность РВСР в советский период должным образом не оценивалась, не анализировалась и не освещалась объективно ввиду того, что его основной состав подвергся необоснованным репрессиям. Большинство членов Реввоенсовета Республики были объявлены «врагами народа»: председатель РВСР Л.Д. Троцкий, командарм И.И. Вацетис, С.С. Каменев, члены РВСР – Ф.Ф. Раскольников, И.Н. Смирнов, В.А. Антонов-Овсеенко, А.И. Рыков, А.П. Розенгольц, К.К. Юренев, В.И. Невский, Л.П. Серебряков, К.А. Мехоношин, А.И. Окулов, К.X. Данишевский, И.Т. Смилга. Их имена и фотографии исчезли со страниц книг, деятельность искажалась, фальсифицировалась. Постановлением ЦИК и СНК СССР от 20 июня 1934 г. РВС СССР был упразднен. – Примеч. авт.

130

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза. М.: Воениздат, 1969. С. 282.

131

РГВА. Ф. 100. Оп. 2. Д. 77. Л. 10–11; Д. 223. Л. 12–24.

132

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза. С. 43.

133

Петров Ю.П. Строительство политорганов, партийных и комсомольских организаций армии и флота (1918–1968). М.: Воениздат, 1968. С. 35.

134

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза. С. 44.

135

Из истории Гражданской войны в СССР. Т. 2. С. 795.

136

Петров Ю.П. Строительство политорганов, партийных и комсомольских организаций армии и флота (1918–1968). С. 82.

137

Там же.

138

Известия ЦК РКП(б). 1919. № 8. 2 декабря.

139

Из истории Гражданской войны в СССР. Т. 2. С. 793.

140

РГВА. Ф. 4. Оп. 3. Д. 57а. Л. 185.

141

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: документы. 1917–1968. С. 150–154.

142

Петров Ю.П. Строительство политорганов, партийных и комсомольских организаций армии и флота (1918–1968). С. 125.

143

Бюллетень Политического Управления Реввоенсовета Республики. Приказы, циркуляры и инструкции. 1923. № 1–3. С. 31–34.

144

РГВИА. Ф. 1. Оп. 1. Д. 180. Л. 121.

145

Советские Вооруженные Силы. История строительства. М.: Воениздат, 1978. С. 67.

146

Например, в рапорте члена Реввоенсовета 10-й армии Д.И. Ефремова в политотдел Южного фронта 14 июля 1919 г. сообщалось, что половина политработников погибли в боях и выбыли из строя по болезни и ранению // РГВА. Ф. 9. Оп. 4. Д. 153. Л. 191. Такие же сообщения поступали из 13-й армии, с Северного, Восточного фронтов и из других мест. – Примеч. авт.

147

Партийно-политическая работа в Красной Армии (апрель 1918 – февраль 1919): документы. С. 30–31.

148

Иовлев А.М. Военные комиссары и политработники. М.: Знание, 1979. С. 54.

149

РГВА. Ф. 8. Оп. 1. Д. 16. Л. 104–105.

150

Там же.

151

РГВА. Ф. 9. Оп. 2. Д. 4. Л. 50–52.

152

РГВА. Ф. 9. Оп. 4. Д. 169. Л. 221.

153

Вопросы истории КПСС. 1979. № 3. С. 68.

154

ЦГАСА. Ф. 8. Оп. 1. Д. 16. Л. 67 и об.

155

ЦГАСА. Ф. 4. Оп. 3. Д. 51, 52, 55, 31, 32, 61, 62.

156

Военно-политическая ордена Ленина Краснознаменная академия имени В.И. Ленина: исторический очерк. М., 1962. С. 10–14.

157

История Коммунистической партии Советского Союза. Т. 3. Кн. 2. С. 344.

158

Политработник. 1921. № 1. С. 3.

159

РГВА. Ф. 107. Оп. 1. Д. 6. Л. 28, 35.

160

РГВА. Ф. 102. Оп. 2. Д. 97. Л. 7.

161

ЦГАСА. Ф. 176. Оп. 2. Д. 28. Л. 204.

162

ЦГАСА. Ф. 104. Оп. 2. Д. 860. Л. 231.

163

Известия ЦК РКП(б). 1920. 30 марта.

164

Политработник. 1920. № 1. С. 19.

165

ЦГАСА. Ф. 9. Оп. 11. Д. 13. Л. 118.

166

ЦГАСА. Ф. 4. Оп. 3. Д. 61. Л. 49–56, 61.

167

Известия ЦК РКП(б). 1920. 30 марта.

168

РГВА. Ф. 9. Оп. 1. Д. 130. Л. 60.

169

Известия ЦК РКП(б). 1919. № 8. 2 декабря.

170

Политработник. 1920. № 8. С. 14.

171

Красный кавалерист. 1920. 25 июня.

172

Партийно-политическая работа в Красной Армии (март 1919–1920 гг.): документы. С. 105, 515.

173

ЦГАСА. Ф. 9. Оп. 1. Д. 184. Л. 57.

174

Партийно-политическая работа в Красной Армии (март 1919–1920 гг.)… С. 105.

175

Военно-политические курсы. Проекты положений и штатов, учебные планы, программы. М.: Госиздат, 1921.

176

Военно-политические курсы. Проекты положений и штатов, учебные планы, программы. С. 21–22, 50.

177

В.И. Ленин и Советские Вооруженные Силы. М.: Воениздат, 1969. С. 245.

178

ЦГАСА. Ф. 4. Оп. 3. Д. 2286. Л. 43.

179

ЦГАСА. Ф. 4. Оп. 3. Д. 2286. Л. 43. С. 157.

180

ЦГАСА. Ф. 4. Оп. 3. Д. 1704. Л. 14. Д. 2665. Л. 31.

181

РГВА. Ф. 9. Оп. 1. Д. 76а. Л. 231–233.

182

РГВА. Ф. 9. Оп. 13. Д. 291. Л. 54.

183

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: документы. 1917–1968. С. 192–193.

184

Сангайло К. Московская высшая военно-педагогическая школа и лабораторный план занятий // Военный вестник. 1923. № 31. С. 19.

185

Там же. С. 19–22; № 32. С. 32–34.

186

Ворошилов К.Е. 15 лет Красной Армии. Л.: Ленпартиздат, 1933. С. 18.

187

КПСС в резолюциях и решениях. М.: Политиздат, 1984. Т. 3. С. 208.

188

Берхин И.Б. Военная реформа в СССР (1924–1925 гг.). М.: Воениздат, 1958. С. 259.

189

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: документы. 1918–1968. М.: Воениздат, 1969. С. 228–229.

190

Советские Вооруженные Силы. М.: Воениздат, 1983. С. 133.

191

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: документы. 1918–1968. С. 252.

192

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: документы. 1918–1968. С. 254.

193

Там же. С. 258–261.

194

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: документы. 1918–1968. С. 252.

195

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: документы. 1917–1968. С. 265.

196

Партийно-политическая работа в Красной Армии: документы июль 1929 г. – май 1941 г. М.: Воениздат, 1985. С. 153.

197

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: документы. 1917–1968. С. 269–270.

198

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: документы. 1917–1968. С. 275.

199

Петров Ю.П. Строительство политорганов, партийных и комсомольских организаций армии и флота (1918–1968). С. 226.

200

Партийно-политическая работа в Красной Армии: документы июль 1929 г. – май 1941 г. С. 284.

201

50 лет Вооруженных Сил СССР. С. 197.

202

Партийно-политическая работа в Красной Армии. Документы июль 1929 г. – май 1941 г. С. 295.

203

РГВА. Ф. 9. Оп. 1. Д. 76а. Л. 231–233.

204

Красная звезда. 1925. 16 апреля.

205

Якир И. Итоги съезда работников военно-учебных заведений РККА // Военный вестник. 1925. № 15–16. С. 3.

206

Военный вестник. 1925. № 15–16.

207

Петров Ю.П. Строительство политорганов, партийных и комсомольских организаций армии и флота (1918–1968). С. 176.

208

Каменев А.И. История подготовки офицерских кадров в СССР (1917–1984 гг.). Новосибирск: НВВПУ, 1991. С. 80–81.

209

Отчет Военно-политической академии РККА им. Толмачева за 1927/28 уч. год. Л.: ВПАТ, 1927. С. 18.

210

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: документы. 1917–1968. С. 269–271.

211

РГВА. Ф. 32. Оп. 11309. Д. 15. Л. 72.

212

Иовлев А., Черемных А. Развитие военно-учебных заведений в 1929–1937 гг. // Военно-исторический журнал. 1980. № 7. С. 75.

213

Высшая школа: сборник основных постановлений, приказов и инструкций: в 2 ч. М.: Высшая школа. 1965. Ч. 1. С. 15.

214

Петров Ю.П. Строительство политорганов, партийных и комсомольских организаций армии и флота (1918–1968). С. 227–228.

215

Партийно-политическая работа в Красной Армии. Документы июль 1929 г. – май 1941 г. С. 334.

216

Вопросы истории КПСС. 1991. № 6. С. 23.

217

Великая Отечественная война. 1941–1945. Краткая история. М., 1965. С. 39–40.

218

Самсонов А.М. Знать и помнить. М., 1988. С. 316.

219

Аргументы и факты. 1995. № 41.

220

Известия ЦК КПСС. 1989. № 4. С. 80.

221

Известия ЦК КПСС. 1990. № 3. С. 193.

222

Вопросы истории КПСС. 1991. № 6. С. 30.

223

Известия ЦК КПСС. 1990. № 1. С. 188.

224

Знамя. 1989. № 10. С. 41.

225

Коммунист. 1990. № 17. С. 75.

226

Правда. 1988. 20 июня.

227

Аргументы и факты. 1995. № 41.

228

Великая Отечественная война. 1941–1945. Краткая история. М., 1965. С. 39–40.

229

Коммунист. 1988. № 9. С. 88.

230

Боффа Д. История Советского Союза: в 2 т. М.: Международные отношения, 1994. Т. 1. С. 525.

231

Вестник Архива Президента Российской Федерации. 1995. № 1. С. 123–130.

232

РГВА. Ф. 4. Оп. 15. Д. 13. Л. 232–237.

233

РГВА. Ф. 4. Оп. 15. Д. 417. Л. 66.

234

Аллиуева С. Поднялась каменная плита, давившая всех нас // Совершенно секретно. 2017. № 12 (401). С. 32–35.

235

Новиков М. У озера Хасан // Вопросы истории. 1968. № 8; Военно-исторический журнал. 1990. № 1. С. 84–87.

236

История Второй мировой войны 1939–1945. Т. 2. С. 215–220.

237

История Второй мировой войны 1939–1945. Т. 3. С. 358–365.

238

Тайны и уроки зимней войны. 1939–1940 гг. СПб.: Полигон, 2000; Моргунов М. Незнаменитая война // Вокруг света. 2002. № 3.

239

Тайны и уроки зимней войны. 1939–1940 гг. СПб.: Полигон, 2000. С. 426–427, 431–432, 447–448.

240

История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945. Т. 1. С. 467.

241

Партийно-политическая работа в Красной Армии. Документы июль 1929 г. – май 1941 г. С. 409.

242

Партийно-политическая работа в Красной Армии. Документы июль 1929 г. – май 1941 г. С. 410–411.

243

Там же. С. 416.

244

Петров Ю.П. Строительство политорганов, партийных и комсомольских организаций армии и флота (1918–1968). С. 261.

245

РГВА. Ф. 32. Оп. 11309. Д. 15. Л. 38.

246

Петров Ю.П. Строительство политорганов, партийных и комсомольских организаций армии и флота (1918–1968). С. 250.

247

ЦВМА. Ф. 11. Оп. 2. Д. 225. Л. 1.

248

Петров Ю.П. Строительство политорганов, партийных и комсомольских организаций армии и флота (1918–1968). С. 248.

249

История Второй мировой войны. 1939–1945. М., 1974. Т. 2. С. 204–205; Т. 3. С. 417.

250

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. М., 1963. Т. 1. С. 463.

251

История Второй мировой войны. 1939–1945. Т. 3. С. 409.

252

Главное политическое управление Советской Армии и Военно-морского флота – в зеркале истории и современности. М.: Критерий, 2014. С. 121.

253

50 лет Вооруженных Сил СССР. С. 257.

254

50 лет Великой Октябрьской социалистической революции: тезисы ЦК КПСС. М.: Политиздат, 1967. С. 19.

255

ЦАМО. Ф. 132-а. Оп. 2642. Д. 41. Л. 1–2.

256

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: документы. 1917–1968. М.: Воениздат, 1969. С. 299–300.

257

50 лет Вооруженных Сил СССР. М.: Воениздат, 1968. С. 272.

258

История Второй мировой войны 1939–1945. В 12 т. Б.м. 1973. Т. 3. С. 417–427.

259

Политорганы Советских Вооруженных Сил: историко-теоретический очерк. М.: Воениздат, 1984. С. 130.

260

Советские Вооруженные Силы. М., 1978. С. 302–303.

261

ЦВМА. Ф. 11. Оп. 2. Д. 61. Л. 194.

262

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: документы. 1917–1968. С. 305–306.

263

Партийно-политическая работа в Вооруженных Силах СССР. 1918–1973 гг.: исторический очерк. М.: Воениздат, 1974. С. 204.

264

Советские Вооруженные Силы. 1978. С. 305–308.

265

Бирюзов С.С. Когда гремели пушки. М.: Воениздат, 1961. С. 29.

266

Правда. 1941. 18 июля.

267

Великая Отечественная война, 1941–1945: краткий исторический справочник. М.: Политиздат, 1990. С. 421–422.

268

Великая Отечественная война, 1941–1945: краткий исторический справочник. С. 422–423.

269

Цит. по: Военно-исторический журнал. 1988. № 9. С. 26–28.

270

Военно-исторический журнал. 1988. № 9. С. 29–30.

271

Военно-исторический журнал. 1988. № 9. С. 30–32.

272

КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М.: Политиздат, 1971. Т. 6. С. 15.

273

Политорганы Советских Вооруженных Сил. М.: Воениздат. С. 231–232.

274

Идеологическая работа КПСС на фронте (1941–1945). М., 1960. С. 90.

275

Русский Архив: Великая Отечественная: приказы народного комиссара обороны СССР 22 июня 1941 г. – 1942. М., 1977. Т. 13. С. 276–279; Хрестоматия по истории КПСС: пособие для вузов: в 2 т. М.: Политиздат, 1989. Т. 2. 1925 – март 1985. С. 290–294.

276

Цит. по: Военно-исторический журнал. 1988. № 8. С. 73–75.

277

Партийно-политическая работа в Вооруженных Силах СССР 1918–1973 гг. М.: Воениздат, 1974. С. 229.

278

Партийно-политическая работа в Вооруженных Силах СССР 1918–1973 гг. М.: Воениздат, 1974. С. 229.

279

Партийно-политическая работа в Вооруженных Силах СССР 1918–1973 гг. С. 230–231.

280

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: документы. 1917–1981. М., 1981. С. 326–327.

281

Русский архив: Великая Отечественная: приказы народного комиссара обороны СССР 22 июня 1941 г. – 1942 г. М., 1997. Т. 13. С. 326–327.

282

ЦАМО. Ф. 32. Оп. 920265. Д. 5. Л. 722.

283

Петров Ю.П. Строительство политорганов, партийных и комсомольских организаций армии и флота (1918–1968). М., 1968. С. 316.

284

Военно-исторический журнал. 1971. № 39. С. 127.

285

Комиссары на линии огня. М.: Политиздат, 1984. С. 2–9.

286

См.: Комиссары на линии огня. С. 296.

287

РГВА. Ф. Московского ВПУ. Оп. 595877. Д. 1. Л. 5; Ф. Высшего ВПИКА. Оп. 587117. Д. 1. Л. 15.

288

ЦАМО СССР. Ф. 32. Оп. 15798. Д. 195. Л. 91–92.

289

ЦАМО СССР. Ф. 32. Оп. 15798. Д. 195. Л. 91–92. Д. 196. Л. 39.

290

ЦАМО СССР. Ф. 32. Оп. 231349. Д. 103. Л. 190.

291

История Второй мировой войны. 1939–1945 гг. В 12 т. Б.м. 1973. Т. 3. С. 203.

292

РГВА. Ф. Горьковского ВПУ. Оп. 71282. Д. 1. Л. 153; Ф. Саратовского ПВУ. Оп. 479780. Д. 1. Л. 2.

293

РГВА. Ф. 32. Оп. 11296. Д. 858. Л. 4.

294

Партийно-политическая работа в Советских Вооруженных Силах в годы Великой Отечественной войны: (краткий исторический очерк). М.: Воениздат, 1963. С. 457.

295

ЦАМО. Ф. 32. Оп. 11302. Д. 10. Л. 139.

296

ЦАМО. Ф. 32. Оп. 11302. Д. 9. Л. 154, 183.

297

ЦАМО. Ф. 32. Оп. 920265. Д. 2. Л. 376.

298

ЦАМО. Ф. 32. Оп. 231349. Д. 103. Л. 54, 55, 124.

299

Петров Ю.П. Строительство политорганов, партийных и комсомольских организаций армии и флота (1918–1968). С. 318.

300

КПСС и строительство Советских Вооруженных Сил. С. 305–306.

301

ЦАМО. Ф. 32. Оп. 920265. Д. 5. Т. 2. Л. 803–804.

302

Петров Ю.П. Строительство политорганов, партийных и комсомольских организаций армии и флота (1918–1968). С. 324.

303

Вопросы истории КПСС. 1972. № 8. С. 59.

304

ЦАМО. Ф. 32. Оп. 11296. Д. 198. Л. 111, 115.

305

ЦАМО. Ф. 32. Д. 684. Л. 78–80.

306

ЦАМО. Ф. 32. Д. 784. Л. 121.

307

Труды академии. № 67. М.: ВПА, 1970. С. 105.

308

Партийно-политическая работа в Советских Вооруженных Силах в годы Великой Отечественной войны (1941–1945): краткий исторический обзор. М.: Воениздат, 1968. С. 501.

309

Бокарев В.П. Военно-политическая академия имени В.И. Ленина в годы Великой Отечественной войны // КПСС – организатор великой Победы (К 30-летию Победы Советского Союза в Великой Отечественной войне). М.: ВПА, 1975. С. 331–355.

310

Имени Ленина: краткий исторический очерк о Военно-политической академии имени В.И. Ленина. М.: Воениздат, 1966. С. 112.

311

Цит. по: КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: документы. 1917–1968. М.: Воениздат, 1969. С. 305.

312

Красная звезда. 1941. 18 июля.

313

ЦАМО. Ф. ВПА. Оп. 726354. Д. 2. Л. 159–190, 240–246, 314–321, 341.

314

ЦАМО. Ф. ВПА. Оп. 726354. Д. 2. Л. 217–222, 280–281.

315

ЦАМО. Ф. ВПА. Оп. 726354. Д. 2. Л. 320.

316

ЦАМО. Ф. 32. Оп.11296. Д. 427. Л. 285.

317

Учебный и тематический планы Военно-политических курсов при Военно-политической академии имени В.И. Ленина. М.: ВПА, 1941. С. 3.

318

Программа по курсу «Партийно-политическая работа в Красной Армии в военное время». М.: ВПА, 1941. С. 3.

319

Программа по боевой подготовке двухмесячных курсов военкомов полков и отдельных батальонов. М.: ВПА, 1941. С. 2.

320

Имени Ленина: краткий исторический очерк о Военно-политической академии имени В.И. Ленина. М.: Воениздат, 1966. С. 119.

321

Имени Ленина: краткий исторический очерк о Военно-политической академии имени В.И. Ленина. М.: Воениздат, 1966. С. 119–120.

322

ЦАМО. Ф. 32. Оп. 920265. Д. 5. Л. 292–324.

323

Программа по истории войн и военного искусства. М.: ВПА, 1941. С. 3–4.

324

Военно-политическая ордена Ленина Краснознаменная академия имени В.И. Ленина: исторический очерк. М.: ВПА, 1962. С. 102.

325

ЦАМО. Ф. 32. Оп. 795436. Д. 6. Л. 151.

326

ЦАМО. Ф. 32. Оп. 795436. Д. 5. Л. 624.

327

Партийно-политическая работа в Красной Армии. Расчет часов, план лекций, планы классно-групповых занятий и список литературы по курсу партийно-политической работы в Красной Армии. М.: ВПА, 1942. С. 3.

328

См.: Программа по истории войн и военного искусства на 1942–1943 годы. М.: ВПА, 1942. С. 1–2.

329

Имени Ленина: краткий исторический очерк о Военно-политической академии имени В.И. Ленина. С. 125.

330

ЦАМО. Ф. 32. Оп. 11302. Д. 132. Л. 32.

331

Красная звезда. 1943. 16 января.

332

ЦПА ИМЛ. Ф. 88. Oп. 1. Д. 959. Л. 4.

333

КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза: документы. 1917–1968. С. 324.

334

Военно-политическая академия имени В.И. Ленина вновь была восстановлена по решению ЦК ВКП(б) в 1947 г.

335

ЦАМО. Ф. 32. Оп. 11296. Д. 603. Л. 453–455.

336

Имени Ленина: краткий исторический очерк о Военно-политической академии имени В.И. Ленина. С. 140.

337

Схема программы по курсу «Основы марксизма-ленинизма»: для основных факультетов. М.: ВВВПК, 1944. С. 2–12.

338

Схема программы и список литературы по курсу «Партийно-политическая работа в Красной Армии»: для основных факультетов. С. 3–5.

339

Военно-политическая ордена Ленина Краснознаменная академия имени В.И. Ленина. С. 110.

340

ЦАМО. Ф. ВВВПК. Оп. 511212. Д. 3. Л. 1–9, 30–40.

341

ЦАМО. Ф. 32. Оп. 11296. Д. 768. Л. 6, 7, 9.

342

Имени Ленина: краткий исторический очерк о Военно-политической академии имени В.И. Ленина. С. 142.

343

Цит. по: Красная звезда. 1944. 14 декабря.

344

Красная звезда. 1944. 14 и 15 декабря.

345

КПСС и строительство Советских Вооруженных Сил. М.: Воениздат. 1967. С. 306.

346

Имени Ленина: 50 лет Военно-политической ордена Ленина Краснознаменной академии имени В.И. Ленина 1919–1969. М.: ВПА, 1969. С. 144.

347

Там же. С. 92.

348

Там же. С. 84.

349

Тарасенко А.А. Имени великого вождя. М.: Воениздат, 1970. С. 22.

350

Имени Ленина. 50 лет Военно-политической ордена Ленина Краснознаменной академии имени В.И. Ленина 1919–1969. С. 151–152.

351

Ленинец. 1973. 22 февраля.

352

См.: Русский архив: Великая Отечественная: приказы народного комиссара обороны СССР 22 июня 1941 г. – 1942 г. М., 1997. Т. 13. С. 276–279.

353

Красная звезда. 1942. 10 октября.

354

Биографические справки даны по: ru.wikipedia.org

355

Великая Отечественная война, 1941–1945. События. Люди. Документы: краткий ист. справочник. М.: Политиздат, 1990. С. 283–414.

Content

Юрий Николаевич Арзамаскин
Комиссары
1917−1942 гг.

Введение

Глава 1 От комиссаров Временного комитета Государственной думы до комиссаров Петроградского военно-революционного комитета (1917 г.)

Военные комиссары Временного комитета Государственной думы

Комиссары Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов

Комиссары Временного правительства

Основные направления деятельности военных комиссаров

Роль Петроградского военно-революционного комитета и его комиссаров в революционных событиях в октябре 1917 г.

Глава 2 Институт военных комиссаров Красной Армии в 1918−1928 гг.

Деятельность Реввоенсовета Республики по выстраиванию структуры политотделов в Красной Армии в 1919−1923 гг.

Военно-политические курсы и школы для подготовки военных комиссаров

Военная реформа 1924−1928 гг. и введение единоначалия в Красной Армии

Глава 3 Функционирование института военных комиссаров в РККА в межвоенные годы (конец 1920-х – начало 1930-х гг.)

Система подготовки и переподготовки военных комиссаров в условиях перехода к кадровой системе строительства в РККА в 1920−1930-х гг

Введение института военных комиссаров в 1937 г. Репрессии командно-политического состава в Красной Армии в 1937−1938 гг.

Участие Красной Армии в боевых действиях в 1938−1940 гг. Упразднение института военных комиссаров в 1940 г.

Изменения в функционировании института военных комиссаров в предвоенные годы (1939−1940 гг.)

Глава 4 Работа политорганов и военных комиссаров в первый период Великой Отечественной войны (1941−1942 гг.)

Введение единоначалия и окончательная отмена института военных комиссаров в октябре 1942 г.

Подготовка комиссаров и политработников в первый период Великой Отечественной войны (1941−1942 гг.)

Заключение

Приложения

Приложение 1 Важнейшие даты строительства и функционирования институтов военных комиссаров (1918−1942 гг.)

Приложение 2 Перечень основных нормативных документов, регламентирующих функционирование институтов военных комиссаров и политработников, партийно-политического аппарата в вооруженных силах Советской Республики и Советского Союза (1918−1942 гг.)

Приложение 3 Приказ народного комиссара обороны Союза ССР «О мерах по укреплению дисциплины и порядка в Красной Армии и запрещении самовольного отхода с боевых позиций»

Приложение 4 Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Красной Армии» от 9 октября 1942 г.

Приложение 5 Видные комиссары и политические работники Красной Армии в годы Гражданской войны (члены Реввоенсоветов (РВС) военных округов, фронтов и армий)

Приложение 6 Видные комиссары и политические работники (комиссары дивизий, бригад) в годы Гражданской войны

Приложение 7 Видные комиссары и политические работники Красной Армии и Военно-Морского Флота в годы Великой Отечественной войны

Приложение 8 Записка Комиссии Политбюро ЦК КПСС от 25 декабря 1988 г. по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 1930−1940-х – начала 1950-х гг

Литература

Иллюстрации

Примечания