Морозов книга 5

Глава 1 Дом, милый дом

К дому я подъехал, когда сгустились тяжелые сумерки. Виктор попрощался со мной почти по-дружески, заметив между делом:

— Ваш секретарь не особо меня жалует, но все же позвонила уже пару раз, чтобы выяснить, когда вы прибудете домой.

Я посмотрел на крыльцо, где высилась фигура Водяновой.

— Спасибо за помощь, — сказал я Белову и пожал протянутую руку.

— Еще свидимся, — пообещал он пространно и дождался, пока я выйду из салона.

После чего его автомобиль развернулся и скрылся в темноте.

А я направился к дому.

— Добрый вечер, Лилия Владимировна, — поприветствовал я секретаря, которая терпеливо ожидала меня на крыльце.

Девушка неожиданно крепко обхватила мое лицо ладонями и заставила наклонить голову. Пристально всматривалась в мои глаза, а потом и вовсе принялась ощупывать пальцами скулы.

— Ты чего делаешь? — едва не засмеялся я.

— Ты не выглядишь здоровым, — серьезно заявила сирена. — Чем ты там питался?

— Меня пытались накормить морскими свинками.

— Дикари, — скривилась Лилия. — Но ведь ты не стал есть этих зверьков?

— Едва смог отказаться от такого соблазна.

Синие глаза Водяновой стали почти черными.

— Чем еще тебя соблазняли? — спросила она охрипшим голосом.

— Всяким, — усмехнулся я, наслаждаясь видом недовольной секретарши.

Девушка провела ладонями по моим плечам, словно смахивая только ей заметную пыль.

— Надеюсь, ты не стал делать ничего гадкого?

— Например?

Она прищурилась, явно собираясь сказать что-то колкое. Но в последний момент смягчилась.

— Татуировок не набил?

— Нет. У меня контракт и куратору не понравилось бы подобное самоуправство.

— Хорошо, что ты не забыл о долге перед Синодом.

— Я должен только своей семье.

Поймав узкую ладонь, я поднес ее к своей небритой щеке и прикрыл глаза.

— Не думал, что скажу это, но я соскучился по твоему яду.

— Морозов, ты… — Лилия осеклась и ее губы изогнулись в подобии улыбки.

— Ты тоже скучала? — едва слышно уточнил я. — Беспокоилась за меня?

— Только за то, что ты опозоришь фамилию, — фыркнула девушка, но я ей не поверил.

— Не опозорил.

— Просто тебе повезло, — она не спешила освобождать свою руку. — Ты устал?

— Пожалуй, — нехотя выдохнул я и поправил лямку рюкзака на плече.

— Голодный?

— Ну…

— Мастер Морозов, — раздался голос Федора, и я заметил его у входа в столовую. — Не откажитесь поужинать. Сегодня вас ждет жаркое с лисичками и телятиной. А еще пироги…

Против моей воли живот заурчал, и я понял, что и впрямь не откажусь от трапезы. Тем более, из столовой донесся на редкость приятный аромат свежего хлеба.

— Только если вы составите мне компанию, — согласился я.

Лилия ловко сдернула с меня рюкзак, но к косе не притронулась. Лишь выразительно посмотрела на оружие.

— Отнесешь ее в оружейную?

«Еще чего не хватало», — проворчал Александр.

— Я ненадолго зайду к себе. Мне надо освежиться и переодеться.

Возражений не последовало, хотя по виду Водяновой было заметно, что она не хотела отпускать меня. Раньше я не замечал за ней такого собственнического поведения.

В моей комнате было темно. Но я уловил аромат, которого тут быть не могло. Если только Лилия не заходила сюда в мое отсутствие. Потому что именно этот запах белых цветов и прохладной мяты источали сегодня ее волосы.

«Совсем девка от рук отбилась. Ты ей много позволяешь», — заметил наставник.

— Ничего особенного, — не согласился я.

Поставил косу на привычное место и включил планшет с нужным сериалом.

— Ты в последнее время смотришь слишком много всякой дряни, — решил я отвлечь Александра.

«Зато теперь могу говорить на современном языке и понимать твою речь», — обиженно пробурчал старший Морозов.

Возражать я не стал. Быстро осмотрелся, отметив, что покрывало на кровати слегка смято, словно кто-то лежал на нем какое-то время.

В ванной заменили полотенца, куски мыла и флаконы с шампунем. Я рассеянно подумал, что привык к заведенным здесь порядкам и своему месту в доме. Только сейчас осознал, что принимал все как должное.

Наскоро смыл с себя дорожную грязь, ополоснулся от пены и вышел из душевой кабинки.

— Привет.

Я обернулся, заметив на пороге Маришку. Она немного осунулась, что девушку вовсе не портило. Компаньонка была одета в простое хлопковое платье, открывающее вид на ее загорелые лодыжки и острые колени. Рыжие волосы были рассыпаны по плечам.

— Ты подстриглась, — заметил я с улыбкой.

— Не нравится? — спохватилась девушка.

Подошел к ней и отбросил ото лба непослушную прядь.

— Нравится.

Маришка подалась ко мне и прильнула всем телом. Я с готовностью обнял ее. Она была горячей и пахла песком и солнцем.

— Я боялась, что с тобой случиться что-то плохое, — зашептала она, запрокинув лицо и заглядывая мне в глаза.

— Все хорошо, — успокоил я девушку. — Мне ничего не грозило.

Она наморщила носик, явно не веря моим словам, но тотчас улыбнулась.

— Лилия Владимировна так не считала. Она жутко переживала.

— Она прислала тебя? — догадался я.

— Велела проверить, насколько вы голодны, княжич, — лукаво уточнила Маришка и закусила губу. — Вы ведь голодны?

Я не ответил и просто втолкнул подругу в спальню. Та с готовностью стянула с себя платье и осталась совершенно обнаженной. Отчего-то мне захотелось погасить лампу, что я и сделал. В темноте живо представил в своих руках совсем другую девушку — со светлыми волосами, упрямым выражением на красивом лице и синими глазами. Маришка словно понимала, что мне нужно и была смелее, чем обычно. Нас затопил запах водных цветов, которые источала постель. Этот аромат перебил все другие, кружа голову.

Спустя какое-то время мы вернулись в душевую, где девушка прислонилась к кафельной стене и пробормотала:

— Какой ты сегодня…

— Не нравится? — я вернул ее же вопрос.

— Нравится, — девушка вспыхнула и запоздало смущенно потупила глаза. — Давайте поскорее пойдем в столовую. А то Лилия Владимировна нас заждалась.

При этом девушка странно покосилась на меня, словно я должен был как-то отреагировать на это заявление.

— Можешь спуститься и сообщить ей, что княжич был голоден, — предложил я.

Маришка хихикнула и мягко прижалась ко мне под струями воды. Потом поцеловала в ключицу и беззастенчиво призналась:

— Я боялась, что ты привезешь с собой новую компаньонку, или сравнишь с другой и поймешь, что я не особенно талантливая в постели.

— Женщины, — фыркнул я. — Не было у меня там никого для сравнения.

— Я смотрела новости. Видела ту ведьмачку — Вагош. Она красивая, — осторожно отметила Маришка.

— Она моя подруга. И ничего большего между нами не было. Брось говорить глупости.

— Я могу быть глупенькой, — она захлопала ресницами, дав мне понять, что на самом деле далеко не так наивна, как пытается казаться.

— Ты можешь быть собой, — я мягко коснулся губами ее лба. — Ступай. Вижу же, как тебе неймется поделиться новостями.

Вытерев влагу с кожи, Маришка бросила полотенце в корзину. А потом зашагала к выходу, соблазнительно покачивая бедрами. Я подумал, что уроки в модельной школе пошли ей на пользу. А мне несказанно повезло, что у меня такая понимающая компаньонка. И секретарша. При мысли о Лилия, я едва не застонал. Сирена была коварной и сумела пробраться мне под кожу. Стоит узнать о ее контракте с семьей.

С этими мыслями я выбрался из кабинки и обернул вокруг бедер полотенце. На кровати меня ждал домашний костюм, состоящий из приятных к телу спортивных штанов, футболки и олимпийки. Федор сжалился и не стал предлагать мне облачиться в нечто официальное. То, что это именно он озаботился с выбором одежды, я не сомневался. Домовой умел быть полезным и деликатным.

Коса молчала и как мне показалось, Александр покинул оружие, чтобы полностью вернуться в склеп. Иногда он так поступал и после поездки наверняка решил проверить физическую оболочку.

Мои волосы все еще оставались влажными, когда я оделся. Спустился в столовую и вошел, как раз когда Маришка засмеялась. Лилия обернулась, встретив меня внимательным взглядом. Она улыбнулась, но ее глаза оставались серьезными.

— Ну, кто мне расскажет о делах семьи? — я решил не думать о причинах поведения Водяновой.

— Младший княжич совершил убийство жреца в другой стране, — Лилия Владимировна доверительно понизила голос.

— Каков негодяй, — хмыкнул я. — И больше ничего примечательного не произошло?

— Вы видели императора? — спросила Маришка со свойственной ей беспечностью. — Какой он?

— Болеет он, — я пожал плечами, думая, что информация о смене власти еще не стала официальной. — А так очень даже внушительный.

— Он правда дикарь? Ходит в набедренной повязке и с перьями в голове?

Водянова снисходительно улыбнулась.

— Законы там и впрямь дикие, — кивнул я. — И все странно одеваются. Но император выглядел вполне…

Внезапно я вспомнил бешеные глаза Васса и покрытые кровью доски яхты. Видимо, на моем лице отразилась какая-то неприятная эмоция. Потому как Маришка охнула и прижала пальцы к губам.

— Там все иначе, — поторопился я с пояснениями. — Людей меньше, чем роботов. Волосы все красят в ядовитые цвета, одеваются откровенно, любят пирсинг и татуировки.

— Тебе никто не понравился? — хитро уточнила Лилия и с неожиданным ядом добавила, — Или ты для них оказался слишком бледным?

— Император предложил сделать ребенка его дочери, — буднично сообщил я.

— Что? — вспыхнула Лилия. — И как ты отказался? Ты ведь отказался?

— Сказал, что не могу иметь детей, — скрыв усмешку пояснил я.

— Соврал самому императору, — восхищенно прошептала Маришка.

— Ну не раздавать же детей всем желающим, — важно добавил я. — Морозовы — товар штучный. Мало ли кому там захотелось завести себе потомство от такого шикарного…

Лилия не выдержала и засмеялась. Моя компаньонка тоже прыснула. Позади раздалось деликатное покашливание Федора. Улыбнулся, понимая, что меня покидает напряжение предыдущих дней. Словно кто-то сдернул с моей спины ношу. Я наконец был дома, со своей семьей.

— Они там правда едят грызунов? — осведомился дворецкий.

— И чаек, — добавил я, чем добил домового окончательно.

— Как можно…— он покачал головой. — Бедные люди. Продуктов у них там не хватает, что ли?

— В чужой монастырь со своим уставом не ходят, — я пожал плечами. — К тому же ни к столу будет сказано, у них очень своеобразное отношение к людям.

Лилия посуровела и покосилась на непонимающую, о чем речь Маришку.

— А правда, что они все живут в пирамидах? — спросила та с детской непосредственностью.

— Богатые так уж точно. А в бедных районах я видел обычные дома с высокими крышами. Жаль, что Вагош не сможет приехать к нам на русалью неделю, — я наблюдал, как Федор наполняет тарелки жарким.

— Не смогла получить разрешение на вылет из страны? — по-деловому уточнила Лилия.

— На днях Вагош вступит в наследство, — уклонился я от прямого ответа.

— Бедная, — вздохнула Маришка.

— Пожалуй, сейчас она стала очень богатой. К тому же у Вагош с семьей сложные отношения.

— Она с ними не ладит?

— Они все мертвы.

Прозвучало жутковато, и я тут же поправился.

— Ее родители давно погибли.

Уточнять, каким образом это произошло и кто инициировал казнь я, конечно же, не стал.

— Тебе повезло подружиться со звездой мирового масштаба. Она добавила пост на стену с упоминанием нашего фестиваля. И знаешь, — Лилия наконец искренне заулыбалась, — у меня почта разрывается от заявок на визит. Многие туристы хотят посетить наши деревни в ближайшие месяцы. Нам придется привести в порядок несколько гостевых домиков.

— Нужны деньги? — осведомился я.

— С твоего рекламного контракта пришло отчисление. Ты ведь не возражаешь, если я возьму с твоего счета немного денег?

— Это семейные средства, — отмахнулся я и добавил, — возьми сколько понадобиться. И держи меня в курсе расходов. Я знаю, что ты все сделаешь как полагается.

Лилия выглядела польщенной ответом и положила пальцы на мою ладонь.

— Спасибо, Миша.

Мы приступили к ужину, время от времени перекидываясь приятными шутками. Федор неловко присел на стул, стоящий на углу стола, и каждый раз, когда кто-то тянулся за хлебом или салатом, он поднимался.

— Просто посиди с нами, — попросил я его, и мужчина кивнул. — Мне вас всех очень не хватало. Впрочем, как и моего братца. Где он?

— Уехал по делам, — вздохнула Водянова.

— Как всегда, — понимающе кивнул я. — Мне нужно с ним поговорить. Ничего важного, но когда он вернется — дай мне знать.

— Он тоже собирался с тобой пообщаться, — сказала Лилия со значением.

Я подумал, что было бы здорово, если Денис перестанет играть со мной в шпиона. Но говорить об этом вслух не стал.

— Как дела с магазином? — решил я сменить тему, когда Федор подал чай и пирог со смородиной.

— К нам обратились несколько семей с запросом на присоединение, — Лилия вынула ежедневник откуда-то из-под стола.

— Давай без цифр, — попросил я тут же. — Просто в общих чертах.

— Хорошо, что я запатентовала нашу идею. Теперь, чтобы открыть подобную площадку, семьям придется купить у нас франшизу.

— Ты умница. Я и не знал, что можно застолбить организацию магазина.

— В ближайшие семь лет у нас не будет конкурентов. Я посоветовалась с нашим юристом и составила бумаги с учетом различных обстоятельств.

— Ты умница, — не сумел я сдержаться от похвалы.

Но Лилия лишь пожала плечами и плеснула в чашку чай.

— Морозовым повезло со мной.

Спорить на этот счет я не стал. Да и по любому другому поводу мне не хотелось словесных баталий. Не сегодня.

Как раз в этот момент раздался колокольный звон, от которого все за столом вздрогнули.

— Извините, — произнес я и развел руками, — куратор не спит в столь поздний час.

Я вышел на веранду и уже там принял вызов.

— Здравы будьте, княжич, — бодро поприветствовал меня Никон. — С возвращением на родину.

— В гостях хорошо, а дома лучше, — сказал я и потянулся.

— Это хорошо, что дома лучше, — хитро поддакнул жрец. — Вас достойно встретили?

Стало понятно, что спрашивает он вовсе не про семью.

— Господин Круглов был весьма любезен, — сдержанно сообщил я.

— Очень на это надеюсь. Вы ведь понимаете, что сейчас надо быть осторожнее со словами и поступками. Ваша поездочка вызвала много вопросов.

— Я готов на каждый из них ответить, уважаемый Никон. Мне нечего скрывать. Родину я не посрамил и не бросил тень на фамилию и Синод.

— Это хорошо, Михаил Владимирович, — облегченно выдохнул куратор. — Мне было очень тревожно за вас. Мезоамерика — жутковатое местечко.

— Не спорю.

— Вы же понимаете, что вас спросят об этом еще не раз?

— Понимаю.

— И нам стоит согласовать некоторые ответы, чтобы они звучали… пристойно, — последнее слово он выделил голосом.

— Готов обсудить все с пиар-менеджером. И даже напрямую, так как наш секретарь очень занята в связи с русальей неделей.

— Наслышан, — довольно протянул Никон. — Мы со стороны Синода можем поддержать ваш фестиваль.

— Сила бога нам подмога, — не стал отказываться я. — Буду вам благодарен, уважаемый Никон.

— Вот слушаю вас, Михаил Владимирович и диву даюсь, как вы укатили бесы знают куда…

— Мы уже это обсудили, — вежливо напомнил я.

— Конечно, княжич. Я просто переживаю за вас.

— Вы ж позвонили не только для того, чтобы осведомиться о том, как я добрался домой? — решил я выяснить главное.

— Вас не обманешь, Морозов. Мне велено пригласить вас в Синод завтра.

— Явиться с вещами? — на всякий случай уточнил я.

— Что вы!

Я отчетливо услышал, как мужчина трижды сплюнул и потом гулко постучал по чему-то деревянному.

— Можете прийти в штатском, чтобы не привлекать лишнего внимания. И я вас очень прошу, — жрец понизил голос почти до шепота, — прошу не лгать, когда вас будут опрашивать.

— Как я уже говорил, уважаемый Никон, мне нечего скрывать.

— Это хорошо, Михаил Владимирович.

Я вдруг понял, что куратор не на шутку обеспокоен. В голову пришла мысль, которую я озвучил:

— С Синодом связался Меньшиков?

— Никто не воспринимает всерьез этого господина, — хмыкнул Никон. — Его выслали в Мезоамерику не без причин. И его недовольство вашим поведением не имеет значения.

Я покачал головой, подумав, что мерзавец все же попытался испортить мне жизнь.

— Я приеду к нужному времени.

— Машина за вами будет выслана, — обескуражил меня Никон. — Не стоит светить своим транспортом перед прессой.

И вот тут я подумал, что надо попросить Федора на всякий случай собрать мне мешочек сухарей.

Глава 2 Предупреждение

Я положил трубку и вернулся в столовую. Домашних в ней уже не было. А посуда оказалась убрана. Я поднялся в свою комнату, включил на планшете сериал, на случай если наставник вернется. Разделся и рухнул на кровать. Довольно потянулся. Все же до чего хорошо дома. Тут и воздух был легче, и стены уютнее и матрас подо мной казался идеальным.

Про завтрашний разговор с Никоном я не переживал. Все-таки эта поездка принесла свои плюсы. Например, рост подписчиков и полезные знакомства. Ко всему прочему, как уверил меня Виктор, в Синоде ещё не знают, что Император мертв, а на трон скоро сядет Вагош. Круглов дал понять, что я могу использовать эту информацию в своих интересах, если понадобится подкупить жрецов. Как и то, что я сыграл в государственном перевороте далеко не последнюю роль.

Я зевнул и закрыл глаза. Мысли путались, то и дело перескакивали с одного на другое. Я и сам не заметил, что погрузился в сон.

Мне приснилось озеро в лесу. Большой камень на берегу, на котором сидела девушка в белом сарафане. На ее голове лежал венок из трав и полевых цветов. Волосы рассыпались по спине темным покрывалом. Незнакомка обхватила руками колени и задумчиво смотрела на воду. Но едва я вышел на поляну, как девушка подняла голову и взглянула на меня. Она была привлекательной — с миндалевидными глазами, острым носиком и пухлыми губами девушка вполне могла бы украсить собой рекламный щит в центре города.

— Дай угадаю, — начал я разговор. — Твой непослушный братец попил водицы из отпечатка козлиного копытца и стал оборотнем? А теперь и вовсе утопиться решил.

Девушка грустно улыбнулась и покачала головой. Венок опасно накренился, но не успел свалиться. Незнакомка сняла его с волос и прижала к груди:

— Нет, Морозов. Но в одном ты прав. Мой брат — оборотень. Только превращается он не в козла.

— Он утопился? — сочувственно уточнил я.

— Нет. Бродит тут неподалёку.

Где-то в лесу хрустнула ветка, и я мгновенно напрягся. Обернулся, на ходу выхватывая из-под плаща обрез. Но в лесу никого не было видно. А через секунду, в глубине чащи снова хрустнула ветка. Только в этот раз уже ближе.

Девушка со странной тоской посмотрела на меня, затем неспешно опустила венок в воду и толкнула его от себя. Скрученные травы покачивались на волнах, но уплывать не собирались. Возможно, это было плохим знаком, так как незнакомка помрачнела.

— Передай своему брату, что осталось мало времени. Вам нужно успеть.

"Времени до чего", — хотел было спросить я, но девушка махнула рукой, словно бы отпуская меня. Позади послышалось угрожающее рычание, и я проснулся. Резко сел на кровати и потер ладонями лицо, прогоняя остатки сна. Покосился на часы. Семь утра.

— Интересное видение, — пробормотал я. — Очень… реалистичное.

Сон и вправду был реалистичным. Мне казалось, я чувствовал запах леса, ощущал кожей лёгкий ветерок, слышал пение птиц, а картинка была слишком четкая.

"Это был не сон, юный ведьмак, — послышался из угла голос косы. — Это было предзнаменование".

Я покосился на "Скорбь":

— Ты о чем?

"Да так. Вспомнил очень интересного… человека в одном из миров. Что там тебе приснилось такого реалистичного"?

Я пересказал сон, и наставник хмыкнул:

"И правда интересно. Кто-то заманил тебя в осознанное сновидение, чтобы передать весть Денису".

— Осознанное сновидение?

"Транс, чтобы воссоздать место. А затем поставить маячок, на который ты придёшь во сне. Такие практики требуют много сил и времени на обучение".

— И что это значит?

"Что-то очень важное. И очевидно, что послание предназначено твоему брату и поймет его только он", — спокойно ответил Александр.

— И почему же вызвали меня, а не Дениса?

«Вот у той бабы и спросил бы. Меня чего терроризируешь?» — проворчал Александр и я понял, что он и сам не знает ответа.

Я кивнул и встал с кровати. Прошёл в ванную, наскоро умылся и привел себя в порядок. Надел тренировочный костюм. Хотелось отвлечься, и, кажется, я знал один хороший способ.

Вышел из ванной, подхватил "Скорбь" и направился вон из комнаты.

Во дворе у клумб возился Тихон в широкополой соломенной шляпе. Дворовой подстригал кусты преогромными садовыми ножницами, насвистывая какую-то песенку.

— Утро доброе, Тихон, — поприветствовал его я.

Дворовой замер, обернулся. А через секунду расплылся в довольной улыбке.

— Доброе, барин, — ответил он, снимая с головы шляпу. — Как спалось после чужбины-то?

— Отлично, — произнес я. — Дома всегда лучше.

Дворовой воровато осмотрелся и, понизив голос, уточнил:

— А как там? На чужбине-то?

— Чтут старых богов и приносят в жертву людей, — честно ответил я.

— Знамо дело: дикари, — подвёл итог Тихон и утер рукавом нос. — А правду говорят, что живут они в хлеву, как скотина?

— Враки, — хмыкнул я. — Хотя дома у них другие. Пирамидами зовутся.

— Хлев он и есть хлев, — кивнул Тихон. — Я слышал, что там крысов едят. Прямо так, сырыми. Верно говорят?

— Возможно, — не стал я спорить, понимая, что дворовой все равно переведет мой ответ, как ему будет удобно.

— Вы там голодали, барин. Вон как исхудали. Шутка ли — есть всякую дрянь и спать в хлеву. Не по-нашему это, не по-русски.

— Согласен, — я скрыл улыбку за покашливанием. — Ну, там есть свои плюсы. Например роботизация.

— Роботизация? — удивлённо переспросил дворовой. — Это ещё за зверь такой?

— Это когда за людей почти всю работу делают механизмы, — ответил я.

— Тьфу, — дворовой от услышанного в сердцах сплюнул в траву, и тут же растер плевок лаптем. Из-под него выскользнула большущая ромашка, которой до того не было. Дворовой пригладил растение и обеспокоенно посмотрел на меня.

— Пусть останется, — понял я его опасения. — Красота.

— Благодарствую, барин. Но как можно доверить всю работу по дому бездушной машине? — принялся убеждать меня Тихон.

А затем, он вдруг с подозрением покосился на меня и уточнил:

— Вы ведь не привезли из-за океана такую механизму, барин? Сразу предупреждаю: учить ее и рассказывать, где что лежит я не стану. И под крышу не пущу. А еще от мышов защищать не стану. Даже не просите. Пусть грызут ее со всех сторон — я даже бровью не поведу. А уж если ржа на ней появится — так не обессудьте. У нас тут туманы по утрам знатные и дожди грибные. Потому наверняка ржа появится. Знайте, не потому, что я стану поливать механизму водой из колодца. Не стану я таскать ведры сюды. Тут почитай полсотни метров надо носить. А корамысло же есть, — он почесал затылок и добавил, — Но оно неудобное.

— Не привез я машины, не переживай, — успокоил я расстроенного Тихона. — У нас здесь свой покон. И свои традиции. Не надо нам тут машин.

— Ну, спасибо, барин. Успокоили, — выдохнул Тихон, и я заметил, как на покрытую шерстью мордочку дворового возвращается былая безмятежность. — Ладно, работу я закончил. Пойду отдыхать. Не то, чтобы я устал. Вы не подумайте, барин.

— Ты отлично со всем справляешься, — уверил я Тихона.

Мужичок подхватил из травы оброненные до того садовые ножницы и направился прочь со двора. Я же посмотрел ему вслед и с грустью подумал, что рано или поздно и у нас все заменят машины. И тогда в этом мире почти не останется места для магии.

"Жаль только жить в эту пору прекрасную вряд ли придется, — прочитав мои мысли, заметил Александр. — А если и придется… ты мироходец, Миша. И в любой момент сможешь свалить из этого мира".

— Вся проблема в том, что я не хочу уходить отсюда, — тихо ответил я.

"Да что ты? — удивился наставник. — И зачем тогда тебе учиться, чтобы стать мироходцем"?

— На всякий случай. Но давай оставим этот разговор до лучших времён.

Наставник не ответил. Я же спустился с террасы и вышел на тренировочную площадку.

Первый бой дался мне тяжело. Я расправился с призванной химерой, но то и дело выслушивал едкие комментарии от наставника в моментах, где я ошибался. И когда нечисть превратилась в манекен, Александр подытожил:

"Я не знаю, о чем ты думал во время боя, или ты просто выключил мозг, но это был самый слабый бой в твоём исполнении. Позор семьи! И этот тот, кто на днях бился с богом?"

Я только пожал плечами и утёр выступившую на лбу испарину. Тяжело дыша, произнес:

— Выиграл же.

"Такие грубые ошибки забирают лишние руны. А они не бесконечные. Так что к середине боя ты бы перешёл на визуализацию рун. И если бы тварь была чуть умнее этого ожившего бревна — ты бы уже лежал бездыханным на каком-нибудь болоте".

Я сел на скамью, достал из кармана фляжку с восстанавливающим отваром, который мне каждое утро готовил Федор. Открутил крышку и сделал несколько жадных глотков.

— Для реального боя у меня есть ты, — ответил я, оторвавшись от горлышка. — Мудрый наставник, который всегда поможет и подскажет.

"Мое терпение не безгранично. И рано или поздно помогать тебе я не стану", — проворчал старший Морозов, явно польщенный моей лестью.

— Ну, тогда коса останется гнить вместе со мной на болотах. И твой кругозор уменьшится с путешествий по миру и просмотра сериалов до серых стен бетонного мешка.

Александр промолчал, и я довольно записал эту маленькую моральную победу на свой счёт. Сделал ещё пару глотков отвара и снова вернулся на площадку. Чтобы закрепить успех. Только в этот раз уже без подсказок наставника. Вышло на порядок лучше. Быть может, все дело было в том, что я перестал думать о странном сне и своем братце, который снова куда-то пропал.

* * *

С площадки я ушел через час, когда даже самые простые плетения перестали меня слушаться, а фляжка с отваром почти опустела. И только выйдя с площадки, я пожалел о проявленном безрассудстве. Голова закружилась, в глазах потемнело. Виски заломило, а по телу пробежала волна озноба. Я с трудом дополз до гостиной, где предусмотрительный Федор уже поставил на стол чайник с отваром, который привел меня в чувство. Правда, не до конца. И сославшись на плохое самочувствие, я покинул гостиную и кое-как поплелся в спальню.

Но отдохнуть у меня не вышло. Потому что едва только я закрыл дверь, как зазвонил телефон. Я подошёл к столу, взял аппарат. На экране высвечивался номер Виктора. Провел пальцем по стеклу, принимая звонок.

— У аппарата.

— Доброе утро, мастер Морозов, — послышался в динамике голос Круглова.

— Доброе, — осторожно ответил я, припоминая про сегодняшний визит в Синод. Это событие совсем вылетело у меня из головы.

— Мастер Никон очень обеспокоен, — продолжил Феникс. — Он звонил вам несколько раз, но вы не брали трубку. Ваш наставник хотел уже было связаться с вашим секретарём, чтобы уточнить, все ли с вами в порядке.

— А что со мной могло случиться? — удивился я.

— Ну, мало ли, — философски ответил Феникс. — В прошлый раз, когда вы пропали со связи, вы оказались в чужой стране. За океаном. А вскоре, в этой стране скоропостижно скончался один из высокопоставленных жрецов.

"И император", — хотел было сказать я, но промолчал. Вместо этого произнес:

— Решил устроить тренировку.

— Полезное дело, — одобрил Виктор.

— Мастер Никон звонил мне, чтобы вызвать на допрос в Синод?

— Ну зачем называть это так категорично? — ответил Круглов. — Просто для доверительной беседы.

— Во сколько? — уточнил я.

— Вы сами вольны назвать время, — послышалось в динамике, и я покосился на часы:

— Давайте через час. Я приду в себя после тренировки. Давно не практиковал работу с силой.

Виктор хмыкнул, явно ставя эти слова под сомнение. Но спорить не стал:

— Отлично, мастер Морозов. Тогда я заеду за вами через час. А вы позвоните, пожалуйста, наставнику. Успокойте старика. До встречи, мастер Морозов.

— До встречи, — ответил я, но динамик уже замолчал.

Я взглянул на экран, на котором висели уведомления о нескольких пропущенных звонках. Пять было от Никона, ещё по одному — от Марьи Пожарской и Шереметьевой.

Звонок от Марьи меня удивил. Обычно связным между семьями выступал Иван. Раздумывая, я ушел в ванную, открыл оба крана, и в ванну полилась вода. Я же вернулся в комнату, и перезвонил Никону. Куратор взял трубку почти сразу:

— Мир дому вашему, мастер Морозов. Я уже начал беспокоиться, куда вы пропали. Как ваши дела?

Фраза про беспокойство, которая прозвучала второй раз за короткое время, немного напрягла. Я почувствовал себя преступником, который находится под домашним арестом.

— Вашими молитвами, — ответил я дежурной фразой.

— Вот и славно, — оживился синодник. — Признаться, в последнее время вы совсем не бережете старика. И заставляете меня часто волноваться. А мне, между прочим, немного осталось до пенсии.

"Такова жизнь", — хотел было ответить я, но вовремя прикусил язык. Не хватало ещё накалять обстановку как раз перед визитом в Михайловский собор.

— Я старый больной человек, который просто хочет спокойно дожить свои деньки.

— Простите мою беспечность. Я был на тренировке. И не слышал звонков. Мы уже договорились с Виктором о визите в Синод.

— Да, мастер Круглов уже передал мне, что вы приедете через час. Я уведомил комиссию.

— Комиссию? — переспросил я.

— Ну, формально это называется отчёт перед комиссией, — беспечно ответил синодник. — Не стоит беспокоиться, на комиссии буду я и Верховный жрец. Ну и мастер Круглов, как глава службы антимагов.

Такой поворот событий мне решительно не понравился. Но я ответил:

— Как скажете, мастер Никон.

— Мастер Круглов введёт вас в курс дела, — деловито добавил Никон. — До встречи, княжич Морозов. Берегите себя.

— Вашими молитвами, — попрощался я и сбросил звонок.

"На тебя уже завели дело? — ехидно уточнил Александр. — Ты все ещё не передумал бежать из этого мира"?

— Пока нет, — угрюмо ответил я. — Но беседа вдруг превратилась в выступление перед комиссией.

"Это они ещё не знают о твоих маленьких грешках и скелетах в шкафу, — успокоил меня наставник. — Например, что семья держит в склепе темного неубитого ведьмака. А ещё, что этот некромант может общаться с тобой через оружие. А ещё, что мы прикончили императора Мезоамерики. И вот последнее, наверное, самое паршивое. По сути, ты устроил государственный переворот, Морозов".

— Типа могу повторить уже здесь? — усмехнулся я.

"Ну мало ли что у тебя на уме. В одной стране, помниться, есть ущербные, которые любят повторять всякие глупости за соседями. То бабское платье мужик бородатый наденет, а другие такое же напялить торопятся, — просто ответил наставник. — Но пока убийство Васса твой маленький секрет. О котором знают только трое, включая этого Виктора.".

— Пятеро, — поправил его я. — Ещё экипаж самолёта.

"Экипаж скорее всего принес клятву верности или же пропал при невыясненных обстоятельствах, — возразил Александр. — А Вагош вряд ли расскажет, кто прикончил императора Васса".

— Тогда зачем комиссия? — уточнил я.

"Скорее всего борьба за власть в Синоде, — ответил наставник. — Ты быстро набираешь популярность. Мало кому это понравится".

— Из конкурентов остались только Пожарские и Шереметьева, — возразил я.

"Это ты так считаешь. Не путай семьи и их кураторов. Кураторство над ведьмачьей семьёй даёт синодникам привилегии. Как например верховному жрецу. Думаешь, он просто так получил свой пост. До работы с Воронцовым он был жрецом среднего звена. А потом вдруг начался быстрый карьерный рост. Как на дрожжах".

— Влияние семьи на общество как лидеров мнений, — догадался я.

"Смекаешь, — похвалил меня наставник. — А поста можно лишиться так же легко, как и получить".

Я едва не рассмеялся. Это же было очевидно. Как я раньше сам до этого не додумался?

Ушел в ванную, закрыл краны и лег в заполненную ёмкость. Интересно, не по этому ли поводу звонили Пожарская и Шереметьева?

Глава 3 Комиссия

Мне хотелось полежать в воде подольше, но время поджимало. Стоило выбраться наружу и возможно я даже успею перекусить немного. После тренировки меня мучил голод. К тому же появилось сомнение, что следующий прием пищи будет скоро. Быть может, мне предстоит не просто неприятная беседа, но и кое-что похуже. И плевать, что Никон уверен, что мне ничего не грозит. Особенно учитывая, что за мной заедет сам Круглов. Сомневаюсь, что главный антимаг империи развозит каждого ведьмака на прием к наставнику.

На кровати меня не ждал привычный костюм. Я даже растерялся от этого. Надо же, как быстро привык к заботе домового. Покачав головой, я скинул с бедер полотенце прямо на пол и прошел к шкафу. В этот момент открылась дверь, и в комнату вошла блондинка.

Я замер и скорее от неожиданности колко уточнил:

— Стучать — плохая примета?

— Понятия не имею, — невозмутимо ответила девушка и нарочито медленно окинула меня внимательным взглядом. — Ты не соврал.

— Что? — я боролся с желанием прикрыть стратегически важную часть своего тела от глаз сирены.

— Татуировок и впрямь не наделал. Может записать тебя в солярий?

— Я темный ведьмак, — проворчал я, не дождавшись смущения секретарши.

— А с виду очень светлый. Даже чересчур бледный. И тебе бы не помешало загореть немного, — девушка свернула на груди руки и всем своим видом дала понять, что не собирается оставлять меня в одиночестве.

— Отвернись, — потребовал я.

Девушка фыркнула и демонстративно прикрыла ладонью глаза.

— Чего я там не видела?

— Совести своей.

Я понимал, что веду себя как девица на выданье, но оценивающий взгляд Лилии порядком раздражал. Она не казалась смущенной или заинтересованной. А смотрела на меня как на столовый сервиз, который пылиться в буфете. Будто решала, надо ли его поставить на стол или оставить на полках.

Злясь и едва сдерживая ругательства, я надел белье и вынул из недр шкафа костюм на плечиках.

— Я надеюсь, ты собираешься надевать это? — издевательски уточнила девушка, указывая на одежду.

— Ты не должна на меня пялиться, — напомнил я с раздражением.

— А я и не делаю этого. Сейчас я пытаюсь понять, неужели ты и впрямь не понимаешь, что должен сегодня выглядеть идеально?

— Это еще почему?

Всплеснув руками, Лилия взяла со спинки кресла мой домашний халат и приподняла его, предлагая мне облачиться в него.

— Я не знаю всего, что с тобой произошло, княжич. Но предполагаю, что твоя прогулка была нескучной. Верно?

Я повернулся спиной к секретарше и позволил набросить халат мне на плечи. Отвечать смысла не было. Мы оба прекрасно понимали, что я не все рассказал. А сама Лилия не стала спрашивать.

Потому я бросил короткое:

— Все так.

— Никон оборвал телефон. Пока тебя не было, он даже приезжал. И знаешь, уверена, что если можно было ночевать под твоей дверью, он сделал бы это.

— Федор бы мог выделить жрецу коврик.

— Не смешно, — Водянова вздохнула и пошла прочь из комнаты, на пороге повернулась и изогнула бровь, спросив, — тебе нужно отдельно приглашение? Идем.

Я направился следом. Мы оказались в гардеробе, где Лилия ощущала себя уверенней меня. Она легко ориентировалась между полками и точно знала, где что лежит. Я сел в кресло и приготовился к очередным поучениям.

— Есть подозрения, что ты влип в серьезные неприятности.

На это я лишь кивнул. Говорить хоть что-то было не обязательно.

— Тебя вызвали в Синод. И сопровождать тебя будет этот жуткий Круглов, так?

— И откуда ты знаешь?

— Он позвонил и попросил заварить ему нашего семейного чая, — поделилась своим возмущением секретарша. — Представляешь?

— Быть может, это хороший знак, — возразил я. — Виктор не стал бы просить об этом, если…

— Таким образом, он убедился, что ты дома и не сбежал, — предположила девушка.

— Ты сгущаешь краски.

— Не будь наивным, Миша, — процедила девушка сквозь зубы и протянула мне брюки.

Как только я их надел, она приложила ко мне рубашку и слегка прищурилась.

— Какая разница…— успел сказать я, когда девушка закатила глаза.

— Не стоит являться в Синод в официальном костюме ведьмака. Могут решить, что ты не принимаешь жрецов всерьез. И одевать нечто непрезентабельное — значит не уважать верховного.

— Считаешь, что меня может допрашивать кто-то вроде него?

— Ты должен предусмотреть все. И явиться на комиссию в траурном образе.

— Траурном? — опешил я.

— Покаянном, — поправила сама себя Лилия и потерла переносицу, словно испытывала головную боль.

— Ты в порядке? — запоздало озаботился я.

— Все хорошо, — сирена посмотрела на меня с какой-то тоской и вздохнула, — все будет хорошо. Когда ты перестанешь делать глупости…

— Не нагнетай, — я подошел к ней и взял рубашку, которую девушка так мне и не отдала. — Поверь, мне пришлось…

— Морозовы вечно хранят какие-то собственные тайны.

— Кто бы говорил, — усмехнулся я, надеясь развеять мрачное настроение Лилии. — Когда вернется Денис?

— Еще один любитель секретов, — пробурчала девушка и подала мне жилет, а потом и пиджак.

— Обязательно костюм тройка? — на всякий случай уточнил я.

— В жилете у тебя больше шансов, — неожиданно девушка подалась ко мне и порывисто обняла. — На подкладке можно начертать руны. Если даже с тебя снимут пиджак, то…

— Ты чего? — я мягко погладил девушку по спине, удивляясь тому, как изменилось ее настроение. — Будто на войну меня собираешь.

— Я видела твои синяки, — прошептала она, запрокинув лицо. — Они не зажили и ты весь в ссадинах. Это куда же ты влип, глупый?

И в этот момент я понял, почему она так смотрела на меня в комнате. В груди стало тяжело, будто сердце сделалось больше.

— Перестань беспокоиться, — я провел пальцами по ее волосам. — Все и правда не так страшно, как ты думаешь. Я после тренировки весь в кровоподтеках…

— Врешь, — девушка обиженно поджала губы.

— Преуменьшаю, — легко согласился я. — Но мне приятно, что ты за меня переживаешь. Того и гляди я подумаю, что нравлюсь тебе.

Словно очнувшись, Лилия напряглась и толкнула меня в грудь.

— Наглый и гадкий мальчишка, — сипло выдала она.

Потом отвернулась и отошла к полкам у дальней стены, чтобы выбрать аксессуары. Я смотрел на ее фигуру в светлом платье. И отчего-то подумал, что сирена казалась беззащитной и хрупкой. Особенно трогательными были ее босые ступни.

Я шагнул к ней, сам не зная, что собираюсь сказать или сделать. Плечи Лилии напряглись. Она посмотрела на меня глубокими синими глазами, в которых качалась тьма. В комнате стало меньше света. Воздух наполнился ароматом цветов и соленого бриза. Я вдруг отчетливо понял…

— Простите, княжич, — раздался голос от порога, и я резко обернулся к Федору. — Прибыл представитель Синода, господин Круглов.

Дворецкий неловко откашлялся и продолжил:

— Я заварил для вас чай в термосе. Боюсь, позавтракать вы не успеете.

— Пустое, — мой голос отчего-то сел. — Быть может быть пообедаю в городе. Или… неважно.

Набросив пиджак, я подошел к Лилии и протянул ей руки, чтобы она смогла вдеть запонки в манжеты. Она выбрала комплект с рубинами. Они походили на капли крови в серебре.

— Спасибо, Лилия Владимировна.

— Не потеряйте, Михаил Владимирович, — девушка нервно улыбнулась. — Это любимые запонки вашего отца.

— Постараюсь.

* * *

Виктор стоял у капота машины. И заметив меня, он улыбнулся и снял шляпу:

— Добрый день, мастер Морозов.

— И вам того же, — ответил я и подошёл к машине.

Феникс открыл для меня дверь пассажирского сиденья, я благодарно кивнул и сел в салон. Виктор же захлопнул дверь и сел за руль. И машина выехала с территории.

Некоторое время мы ехали молча. И лишь когда авто отдалилось от особняка, Виктор обернулся ко мне:

— Расслабьтесь, мастер Морозов. Я везу вас на разговор с синодниками, а не на казнь.

— Не думал, что беседа будет проходить при участии комиссии, — буркнул я.

— Кое-кому из ведьмаков не понравилась ваша недавняя выходка, — немного помолчав, ответил Феникс. — И представитель семьи пожаловался в Синод по поводу вашего визита.

— То есть, убийство императора Мезоамерику здесь ни при чем? — уточнил я, и Виктор покачал головой:

— Об этом знает очень ограниченный круг лиц. И расширять его никто не планирует. Дело исключительно в разногласиях между семьями.

— Воронцов-старший пошёл ва-банк?

— Вы не оставили ему выбора, мастер Морозов. Старик понял, что на его шею уже накинута петля. А пень под ногами хрустит, готовый вот-вот выскочить из-под подошв.

Я заскрипел зубами от злобы. Проклятый старик! Никак не уймется!

— Пока у Воронцова есть мощная поддержка в Синоде — него семью будут сложно сбросить с пьедестала, — продолжил Виктор.

— Верховный жрец? — уточнил я, и Круглов кивнул:

— Верно. Воронцов крепко повязан с ним. Если разрушить этот симбиоз…

Он недоговорил, но я и без окончания фразы все понял.

— Сложная задача, — протянул я.

— Ну, на то нам и нужны друзья, — ответил Феникс и обернулся ко мне. И я замолчал, обдумывая предложение.

— Поймите, мастер Морозов, это как закон джунглей. Или ты, или тебя. Воронцов уже не отступится.

Я немного помолчал, затем кивнул:

— Я подумаю над этим.

Виктор усмехнулся, но ничего не ответил.

Машина въехала на территорию Михайловского собора, и Круглов припарковался на одном из свободных мест и обернулся ко мне:

— Прибыли, мастер Морозов.

Я вышел из авто и направился вслед за Фениксом к башне.

* * *

Никон и Федор Петрович ожидали нас в том же зале, где собирали ведьмаков перед отправкой в заражённые деревни. И едва я вошел в зал, Никон приветливо улыбнулся. Верховный же наоборот, насупился.

— Добрый день, мастер Морозов. И с возвращением в Империю, — начал он. — Проходите, присаживайтесь.

Он указал на одно из свободных кресел за столом.

— Благодарю.

Я прошел к свободному месту, сел в кресло. Виктор уселся рядом, откинулся на спинку и равнодушно уставился в потолок, словно это собрание его абсолютно не интересовало.

— Итак, мастер Морозов, могу ли я узнать, что вы делали в Мезоамерике? — начал разговор Федор Петрович.

— Выдалось свободное время, хотел посмотреть другие страны, — ответил я.

— Жаль, вы не стали выкладывать фотографии в социальные сети, — вздохнул жрец. — Подписчики всегда любят наблюдать за жизнью звёзд. Может быть, если бы вы сообщили о поездке своему куратору — он бы подсказал вам этот вариант.

— В следующий раз обязательно так и поступлю, — ответил я.

— Вас сложно винить, — продолжил Федор Петрович. — Вы прибыли из Мурома и не в курсе обычаев и традиций ведьмаков. Вся вина за это упущение полностью лежит на вашем наставнике. И брате. И вашем секретаре. Как ее…

Он пощелкал пальцами, словно вспоминая слово.

— Лилия Владимировна, — подсказал я.

— Лилия, — повторил жрец. — Точно. Лилия. Они не объяснили вам простые правила, Михаил Владимирович. Первое правило хорошего ведьмака гласит: твоя жизнь должна быть у всех на виду. Никто не любит, когда популярный человек пропадает из сети.

Я молчал. Этот разговор нравился мне все меньше.

— Второе правило: на чужбине ты должен вести себя так, чтобы соотечественникам не было за тебя стыдно, — продолжал жрец.

— Я вел себя очень вежественно, — возразил я.

— Мастер Меньшиков с вами не согласен, — ответил Федор Петрович.

Он открыл лежавшую перед ним папку, достал лист с напечатанным текстом:

— Вот его рапорт. Так, где это.

Он пробежал глазами по тексту:

— А, вот. Нашел. В котором он говорит, что на приеме императора Мезоамерики вы вели себя неподобающе. А когда мастер Меньшиков сделал вам замечание, вы принялись при гостях угрожать ему расправой. Человеку, который вытащил вас из застенков Храма Солнца. Куда вы попали с места убийства жреца. Вам не кажется, что вы отплатили чёрной неблагодарностью за доброту?

Он отложил лист и взглянул на меня, ожидая пояснений.

— Меньшиков оскорбил мою семью, — ответил я. — И я не угрожал ему, просто предупредил о том, что дуэли не запрещены ни в Мезоамерике, ни здесь. Дворянин должен отвечать за свои слова и поступки, не так ли, Федор Петрович?

На лице верховного жреца проступили едва заметные темные пятна. Признаки подступающего гнева. Но он справился с приступом. Несколько секунд помолчал, затем ответил:

— Ваша правда, мастер Морозов, — согласился Верховный жрец — Ваша правда. Но такие предупреждения обычно делают наедине. А не в обществе, чтобы не унижать собеседника. На ваше счастье, вы набираете популярность. Да и мастер Меньшиков человек отходчивый. Синоду удалось отговорить его от проведения проверки в ваш адрес.

Я промолчал, отметив про себя, что непременно вернусь к беседе о дуэли с дипломатом при первом же удобном случае. И выпотрошу его как свинью.

— Но даже это не самое страшное, мастер Морозов, — продолжил жрец. — Эти проблемы легко решаются СИнодом. Но есть еще одно правило. Последнее и самое главное. Ведьмаки — это одна большая семья, которая сообща борется с врагами. И брат не может поднять руку на брата. Иначе в братстве наступит хаос и анархия. Поодиночке мы пропадем, мастер Морозов. Выстоять можем только сообща. Понимаете?

Я кивнул, и Федор Петрович вытащил из папки ещё один лист:

— А вот ещё жалоба, в которой сказано, что вы, как вор пробрались в дом уважаемого главы ведьмачьей семьи, и обвинили его во всяком непотребстве. Вам не кажется, что это неподобающее поведение для ведьмака?

Я снова промолчал. Крыть было нечем.

— Поймите, мастер Морозов, — вздохнул Федор Петрович. — Ведьмаки — одна большая и дружная семья. Негоже вносить в нее раскол и устраивать распри. Зачем вы так?

Он посмотрел на меня, ожидая ответа.

— Они…

— У каждой семьи полно скелетов в шкафу, — перебил меня Верховный жрец. — И ваша не исключение. Эти ведьмаки действовали, руководствуясь принципами защиты Империи. Зачем выносить на всеобщее обозрение небольшой перегиб? Впрочем, вас сложно в этом винить. Для разъяснения правил у вас есть куратор, брат, секретарь. Ответственность за ваше поведение полностью лежит на них. Так, мастер Никон?

Он обернулся к сидевшему рядом жрецу, и при упоминании своего имени, куратор вздрогнул. А затем поспешно кивнул:

— Вы полностью правы, мастер Федор Петрович, — ответил он.

А вот дальше случилось то, чего я не ожидал. Верховный жрец взмахнул рукой, и шею Никона обвила петля гарроты. Куратор захрипел, хватаясь за шею.

— И все мы должны платить за содеянное. Правда, мастер Морозов, — вкрадчиво продолжил Федор Петрович. — Само собой, соразмерно проявленной глупости и безрассудству. Иначе, чем мы будем отличаться от анархистов, бандитов и прочих мясников, которые устраивают расправы за криво брошенный взгляд. Я прав, мастер Морозов?

Я молчал. Обернулся к Виктору. Но того словно бы не заботила происходящее в зале. Он смотрел в стену все с тем же безучастным видом.

— Я прав, мастер Морозов? — повысил голос Федор Петрович, сжимая кулак.

— Правы, — с неохотой произнес я.

— Я не слышу! — рявкнул жрец.

— Правы мастер Верховный жрец, — повторил я уже громче.

Федор Петрович кивнул, явно удовлетворенный ответом, и разжал кулак. И Никон тут же с сипением жадно втянул ртом воздух.

— Мы все одна большая семья, мастер Морозов, — продолжил Федор Петрович. — И я больше всего не хочу наказывать провинившихся. Но что делать с детьми, которые отступают от правил и не слушаются? Поверьте, я делаю это не ради удовольствия. А чтобы преподнести человеку урок, который он бы запомнил. И больше не нарушал правила. Понимаете?

— Прекрасно понимаю, мастер, — ответил я.

— Надеюсь, мастер Никон, вы не держите на меня зла? — уточнил Федор, и синодник покачал головой:

— Служил раньше и ещё послужу.

— Вот и прекрасно, — довольно кивнул Федор Петрович. — Люди должны отвечать за свои ошибки. И раз уж мастер Морозов не знал наших правил — пришлось наказать того, кто эти правила знал, но не объяснил их. Я считаю, это справедливо. Не так ли, мастер Морозов.

Я кивнул, только теперь начиная понимать, в какой блудняк вписался. Близкие были перечислены. И в следующий раз за мою оплошность пострадает кто-то ещё. И скорее всего, это будет уже не Никон. А Верховный жрец будет яро защищать свои инвестиции в виде Воронцовых.

— Вот и отлично. На этом я считаю разговор оконченным, — кивнул Федор, убрал листы в папку и встал из-за стола. — Спасибо за визит мастер Морозов. Надеюсь, вы больше не будете пропадать из поля зрения куратора и Синода. И я очень вас прошу: не надо самодеятельности. Куратор дан вам, чтобы максимально облегчить вашу жизнь. Советуйтесь с ним по каждому вопросу. И днём и ночью.

Я поднялся с кресла. А в голове мелькнул разговор с Виктором в машине. И я решил, что думать тут уже не о чем. Вопрос со жрецом нужно было решать. И как можно быстрее.

Глава 4 Вкусно Точно

Виктор провёл меня из здания башни на парковку. Мы шагали молча. Затылком я ощущал чей-то тяжелый взгляд. Хотелось обернуться, чтобы убедиться, что мне это не кажется. Но я понимал, что никого не замечу.

— Прошу, мастер.

Антимаг открыл передо мной дверь.

— Благодарю.

Я сел на переднее пассажирское сиденье. Феникс же занял место за рулём. Завёл двигатель, и машина выехала с парковки.

— Это было мало похоже на "простую беседу", — глухо пробормотал я.

Виктор обернулся ко мне:

— Наивно было ждать чего-то иного, Михаил.

— Неужели, — хмыкнул я.

— Федор Петрович бывает непредсказуем, когда дело касается его инвестиций.

— Непредсказуем? — переспросил я. — Он чуть не убил Никона.

— Старик бы не стал убивать синодника в присутствии главы службы безопасности, — отмахнулся Феникс. — Поэтому Никон и настоял на том, чтобы визит прошел в моем присутствии.

— А, ну если не убил — тогда вопросов нет, — кивнул я, делая вид, что понимаю поведение верховного жреца. — Душить людей это в порядке вещей.

— Ну, такой уж у него характер, — ответил водитель и повел плечами. — Он продемонстрировал свои возможности. Дал понять, что принял Морозова всерьез.

"И скорее всего, чудачества начали проявляться уже после того, как Федор пришел к власти", — хотел было сказать я, но промолчал.

После произошедшего в башне я понял, что от старика нужно избавиться. И лишним был вовсе не Воронцов. Упоминание имен моих близких было большой ошибкой с его стороны. Осталось только придумать, как сделать так, чтобы подозрения пали на кого-то другого.

Мне с трудом удалось сдержать рвущуюся наружу тьму. От кипящей внутри злобы та качалась под кожей.

— Вы же хотели, чтобы все было по-взрослому, Михаил Владимирович? — скучающе протянул Виктор.

— Пожалуй, — признал я. — Благодарю за поддержку.

— Отвести вас домой, мастер? — уточнил Феникс, но я покачал головой:

— Останови у того ресторана. Надо поесть. На пустой желудок думается плохо.

— Вот и моя супруга так говорит, — парень поморщился. — Она считает, что голодный мужчина склонен совершать ошибки, а сытый делает гадости осознанно.

Я покосился на водителя, подумав, что не могу представить, какая у него жена. Быть может она святая женщина.

— Нас окружают люди, которых мы заслуживаем, — словно рассуждая вслух, продолжил Круглов. — Лишних надо просто выводить из своего ближнего круга. И оставлять лишь тех, кого мы уважаем и ценим. Вам повезло, мастер Морозов.

— И в чем?

— У вас есть за кого биться. Это означает, что ваша жизнь чего-то стоит.

Виктор вывернул руль, въезжая на парковку:

— Думайте, Михаил Владимирович. И помните, что я говорил вам про друзей.

— Хорошо.

Я вышел из машины, закрыл дверь и направился к крыльцу, спиной чувствуя пристальный взгляд антимага.

Небольшой ресторан показался мне вполне приличным местом. Тут было немноголюдно и чисто. В воздухе витал аромат пряностей и свежей сдобы.

— Здравствуйте, господин, — обратился ко мне администратор в светлой рубахе и длинном переднике, из карман которого он вынул узкий блокнотик. — У вас заказан столик?

— Нет, просто проходил мимо, — ответил я небрежно.

Однако мужчина окинул меня взглядом, очевидно, оценив стоимость костюма, и расплылся в благостной улыбке.

— Могу предложить вам столик у окна.

— Если возможно, не на виду.

— Конечно, у нас все места расположены очень удобно.

Я убедился в его словах, заметив, что столы огорожены узорчатыми ширмами.

— Вы будете обедать один или ожидаете компанию?

— Что? — рассеянно уточнил я.

— Желаете заказать блюда прямо сейчас? — мужчина щелкнул пальцами, и невысокий парнишка подал ему кожаную папку. — Ознакомьтесь с меню. Но если позволите, я рекомендую котлеты из глухаря в ржаной булке с семечками и царским сыром, картофель «жги» со сливочно-чесночным соусом и пирог с кислыми яблоками. Это наши блюда дня, и вы останетесь довольны и сыты, господин.

— Полагаете?

— Вкусно будет точно, — отчеканил он и улыбнулся.

— Пожалуй, соглашусь, — кивнул я и добавил, — подайте чай.

— Есть императорский сбор с мятой и липой…

— Лучше черный с чабрецом, — попросил я и тотчас остался один.

Вынул из кармана телефон и просмотрел журнал входящих вызовов. Скривился, думая, что не стоит игнорировать Шереметьеву. Девушка звонила дважды, что ей было несвойственно. К тому же она оставила мне сообщение в социальной сети.

«Все хорошо? Ответь, как будет время.»

Я набрал номер девушки и подождал несколько гудков, пока она приняла вызов.

— Привет, — раздался излишне радостный голос.

— Надеюсь, я не помешал?

— Все в порядке, — уверила меня княжна, но тут же негромко добавила, — мне бы не помешало, чтобы ты помог мне выбраться отсюда.

— У тебя неприятности? Что случилось? — напрягся я.

— Прямо сейчас? — отчетливо спросила Алина и, не дав мне сказать ни слова, продолжила, — Я могу подъехать сейчас, если ты торопишься. Конечно — конечно.

Я понял, что она решила воспользоваться моим звонком, чтобы уйти откуда-то и не стал мешать девушке. Она продолжала говорить что-то в трубку на ходу, суды по звуку ее сбившегося дыхания. Спустя минуту она наконец смогла пояснить.

— Меня притащили на интервью, которое оказалось одной сплошной рекламой каких-то курсов.

— Сочувствую.

Передо мной появился пузатый чайник, обернутый вышитой салфеткой, и чашка.

— Я на самом деле рада тебя слышать, — сообщила Алина и поинтересовалась, — ты сейчас где-то в городе?

— Как ты догадалась?

— Мы могли бы встретиться, если у тебя есть время.

— Для тебя есть, — искренне признался я.

Отвлечься мне и впрямь не помешает, а с Шереметьевой всегда было легко. Она могла понимать меня без лишних слов и пояснений. Все же одна профессия придавала нашему общению расслабленный окрас.

— Я сейчас решил отобедать, — посмотрев на солонку, я прочел название заведения, — во «Вкусно Точно». На Таможенном проспекте.

— Неплохое местечко. Закажи у них котлеты из глухаря. Они там всегда отменные.

— Спасибо. Когда ожидать тебя?

— Буду примерно через минут двадцать.

— Тебе что-то заказать?

— Если удобно.

Я буквально кожей ощутил, как девушка улыбается.

— Там готовят неспешно. Это ведь не банальная забегаловка, а приличное место. Но к моему приезду как раз будет готово, если ты сейчас отдашь распоряжение официанту.

— Жду.

Я поднял руку, и администратор тотчас подошел ко мне с угодливой улыбкой.

— У вас поменялись планы, господин?

— Добавьте к заказу вторую порцию. Я буду обедать не один. И прошу подать все одновременно минут через двадцать.

— Как скажете. Будет исполнено в лучшем виде.

К нужному времени я изрядно проголодался. Все же пропущенный завтрак давал о себе знать. К счастью, к чаю прилагались хлебные палочки, густо присыпанные тмином, которые помогли успокоить возмущенный желудок.

Алина приехала чуть раньше. Я увидел ее через окно. Девушка была одета в легкое платье из зеленого льна с юбкой в пол. На плечи она набросила кожаную куртку, а волосы спрятала под широкополую шляпу из тонкой соломки. Глаза скрывали большие темные очки, которые делали ее похожей на персонажа итальянского фильма про мафию. Я подумал, что вряд ли узнал бы ее, если не ждал встречи. Шереметьева оказалась права в том, что без костюма мы становились незаметны для окружающих. Ну, или почти незаметны.

Княжна подошла к двери и дождалась, когда ее распахнет швейцар. Спустя пару секунд я поднялся ей навстречу.

— Привет, — вновь сказала она, но уже совершенно другим тоном. — Рада, что ты в порядке.

— А что могло со мной случиться? — я развел в стороны руки, и девушка приняла это как приглашение.

Она обняла меня довольно крепко и лишь потом подняла лицо.

— Ты осунулся. Плохо питался?

— Почему все женщины хотят меня накормить? — со смехом уточнил я.

— Прямо-таки все? — лукаво поинтересовалась княжна и я понял, что стоит пояснить свои слова.

— Ты не первая, кто решил, что я похудел в поездке. Это заметила секретарь семьи.

— И тебя кормила Вагош, верно?

Я повел плечами, понимая, что говорить о будущей императрице другой страны стоит осторожнее. Даже если я общаюсь с Шереметьевой. «Никому нельзя доверять», — пришла в голову горькая мысль.

— Мне повезло встретиться со Смертопряд. Она оказалась очень гостеприимной. Познакомила меня с кухней Мезоамерики.

— И что они предпочитают на обед?

Я невольно скривился, вспомнив меню заморского ресторана. Алина заметила это и хихикнула.

Она скинула куртку, шляпу и не глядя подала их парнишке, который тотчас унес все к вешалке. Стало понятно, что княжна бывала тут и знала порядки. А может, она всегда вела себя так — точно была уверена, что слуги окажутся под рукой. Меня это не раздражало. Видимо, уже привык к подобному поведению аристократов.

Девушка уселась напротив в уютное кресло и сняла очки. Я заметил, что сегодня она была накрашена чуть ярче чем в другие дни.

— Ты замечательно выглядишь, — спохватился я.

— Наконец, заметил, — беззлобно фыркнула Алина и наскоро свернула длинные волосы на затылке, скрепив их невесть откуда взявшимся шпильками. — Морозов, тебе стоит уяснить, что комплименты надо говорить девушке до того, как она даст тебе для этого повод.

— Повод? — удивился я.

— Например, тебе стоило сказать, что мне идет зеленый цвет, когда я подошла. И не замечать мой сценический макияж.

— Прости, — я пожал плечами. — Мне сложно ориентироваться в неписаных законах светского общества.

— Твоя беда в том, что тебя не готовили с молодых ногтей к нашей жизни. Странно, что твой папенька не озаботился такой мелочью, как педагог по этике.

— Скажу ему при встрече, что он был не прав, — совершенно искренне ответил я.

Алина слегка побледнела. Потом закусила губу и потупилась.

— Прости, Миша, — тихо произнесла она. — Это было грубо с моей стороны. Я не должна была…

— Брось, — отмахнулся я. — Мы ведь друзья и кто, если не ты, скажет мне правду. Я впрямь неотесан.

Она нервно усмехнулась и качнула головой.

— Я вовсе не считаю, что ты такой.

— А какой я?

— Ты искренний. Очень открытый. И это замечательно. Именно потому к тебе тянутся люди.

— Речь про Вагош? — догадался я.

— Не только про нее, — Шереметьева улыбнулась. — Ты сумел понравиться Пожарским. А они довольно суровые люди. И семья у них непростая.

— Неужели? — подивился я. — А твоя семья?

— На самом деле…— она смутилась, — мне не стоило к тебе подходить на фесте. Мой куратор был недоволен этим поступком. Но отец говорит, чтобы я не становилась болванкой и поступала так, как сама пожелаю. Потому, когда я увидела тебя на фестивале, то подумала, что могу помочь тебе выбрать еду.

— Накормить меня хотела, — я поднял палец к потолку. — Я прав. Женщины хотят меня закормить. У вас есть какой-то план, о котором я не знаю?

— Брось, — девушка рассыпала вокруг себя хрустальный смех.

Я откинулся на спинку кресла и любовался ее преобразившимся лицом. Густой макияж не скрывал ее свежесть, хотя придавал ей пару лет.

— Спасибо, что подошла ко мне тогда. Мне правда везет на встречи с хорошими людьми.

— Морозов, — девушка подперла кулачком подбородок. — Ты ведь взрослый, но все еще веришь в сказки.

— Ты о чем?

— Хороших людей не бывает. Все мы хищники, готовые защищать свои интересы.

— И какой интерес у тебя? — тотчас спросил я.

— Не стать тварью, — она ответила без запинки и сразу же добавила, будто оправдываясь, — не быть в числе тех, кто считает себя небожителем.

— Ты о таких как Воронцов? — решил выяснить я и пожалел о заданном вопросе.

Девушка помрачнела, скрестила руки на груди, огораживаясь от меня, и посмотрела в окно.

— Прости. Я знаю, что вы встречались.

— Все сложно.

— Или это был договор между семьями для пиара?

— Если бы, — девушка хмыкнула и убрала очки на подоконник.

Подошедший официант поставил на стол поднос, с которого сгрузил гамбургеры и картофель. Также он водрузил у центра соусник и корзинку с хлебными палочками.

Как только парень отошел, Алина продолжила.

— Мы познакомились на одном официальном мероприятии. И Арсений…

Она запнулась на его имени и кажется покраснела. Быть уверенным в этом я не мог, потому как косметика делала ее кожу светлее.

— Он показался мне интересным. Воронцов умеет быть убедительным. Есть в их семье такой талант.

Я жалел, что между нами стоят блюда и нельзя положить на ее ладонь свою. Алина заметила на моем лице нечто, что ей не понравилось.

— Не надо меня жалеть. Не он бросил глупую девушку.

— Ты с ним порвала?

— В это сложно поверить? — она криво усмехнулась, вдруг показавшись незнакомкой.

Я подумал, что ведьмачка чем-то напомнила мне Вагош.

— Мне повезло увидеть его настоящим. И знаешь, Морозов, я поняла, что достойна лучшего человека рядом с собой.

— Не сомневаюсь, — честно признал я.

— А для того, чтобы Воронцов понял все правильно, я оставила ему подарок.

Она доверительно подалась вперед и тихо спросила:

— Ты умеешь хранить тайны?

— Да. И не открою твою тайну, если это не навредит моей семье.

— Ты быстро учишься, — довольно усмехнулась девушка и воровато оглянулась, — Воронцов младший никогда не сможет подойти ко мне по своей воле. Потому что в его груди от этого может замерзнуть сердце.

Я опешил и не сразу понял, что она не шутит. Алина откинулась на спинку кресла и спокойно изучала мое лицо.

— Все еще считаешь меня хорошим человеком? — поинтересовалась она и склонила голову к плечу.

— У тебя были причины. В этом я уверен.

— Он пытался меня ударить, — отрезала она. — Решил, что имеет право таким образом воспитывать меня. Никто не смеет делать подобного без последствий.

Я понял, что в помещении стало холоднее, и поежился. Шереметьева не замечала изменения температуры и хмурила брови.

— Надо было его убить, — совершенно серьезно заключил я.

— Что? — удивилась девушка и всполошилась, увидев, как на стекле растекается морозный узор.

— Он напал. Значит стал спарринг партнером. Ты могла бы его убить и оказалась в своем праве.

— В нашем мире все немного не так работает, Миша, — княжна улыбнулась одними губами.

— Просто ты добрая. И выродку повезло с этим, — не согласился я. — Если кто-то вновь попытается поступить с тобой так — не сомневайся. Бей его, пока он не перестанет подавать признаки жизни.

Алина неожиданно широко улыбнулась, показав ямочки на щеках.

— Ты говоришь так, словно угрожать одному из ведьмаков — нормально.

— Не угрожать, — поправил я девушку. — А предупреждать.

— Значит, это правда? — Шереметьева оглянулась, убеждаясь, что поблизости нет никого. — Неужели это был ты?

— Ты о чем? — насторожился я.

— Я слышала, как отец говорил, что кто-то проник в дом к одному из ведьмаков и угрожал ему.

— Не…— начал было я, но девушка махнула рукой, разгоняя холодный воздух.

— Предупреждал, верно?

— Что ты услышала от отца?

— Дословно звучало так «Если сегодня в дом ведьмака приходит другой ведьмак с ножом, то завтра другие могут решить, что это допустимо», — она облизнула пересохшие губы, — а потом добавил, что быть может и неплохо будет, если кто-то собьет спесь с Ворона. А именно так зовут старшего Воронцова. Ты грозил князю?

— Не грозил, — честно ответил я с коварной усмешкой.

— Предупреждение — это другое, — Шереметьева понятливо кивнула и с сожалением посмотрела на остывшую еду. — Глухарь хорош и в холодном виде.

— Брось, это такие мелочи.

Внезапно девушка встала с места и подошла ко мне. Она присела на пятки рядом с креслом и посмотрела на меня снизу вверх.

— Мы ведь друзья, верно? — Шереметьева казалась очень серьезной.

— Быть моим близким сейчас небезопасно, — честно ответил я.

— Если тебе понадобиться помощь, ты можешь рассчитывать на мою Морозов.

— Спасибо, милая, — я положил ладонь на ее пальцы на моем локте. — Как я и говорил — мне везет на хороших людей.

Глава 5 Затишье перед бурей

Нам предложили заменить еду, не акцентируя внимание на том, что именно по вине Алины та остыла. Пока мы ожидали, нам подали охлажденные салаты.

— Неловко получилось, — застенчиво улыбнулась девушка.

— Часто такое случается? — уточнил я.

— Обычно я себя контролирую, — княжна пожала плечами. — Но порой происходят казусы. Но никто не страдает.

— Я очень ценю то, что ты поделилась со мной самым сокровенным, — сказал я негромко. — И не предам твоего доверия.

— Знаю, Морозов, — Алина бросила на меня острый взгляд. — И прости мне мои слова про твоего отца. У него наверняка были причины, чтобы прятать тебя от всего мира.

— Я ведь темный, — пояснил беспечно.

— Отец как-то обмолвился, что твоя семья не так проста, как кажется.

— О чем речь? — насторожился я.

— Он очень уважал твоего отца и считал его не только сильным ведьмаком, но и перспективным политиком.

— Владимир и политика? — вырвалось у меня быстрее, чем я успел прикусить язык.

— Твоя семья достаточно старая и уважаемая, чтобы занимать высокие посты. Только обескровленная она потеряла влияние. Думаю, — девушка понизила голос, — что несчастья с твоей семьей случились неспроста. Кто-то сдвинул с шахматной доски сильную фигуру. Папенька полагает, что гибель твоего отца не была случайной.

— И он ведет такие разговоры при тебе? — немного нервно хмыкнул я.

— Нет, — Алина слегка покраснела. — Я нашла небольшую скрытую нишу в библиотеке, где отец проводит собрания…

Она закусила губу, словно сказала что-то лишнее, и я повернул тему разговора в другое русло.

— Не думаю, что Владимир мертв.

— Что? — вскинулась девушка.

— Тела не нашли. И я не верю, что его могли бы уничтожить, не оставив следов.

— И твой брат ищет его? — предположила Алина.

Я сглотнул, а она накрыла мою ладонь своей, протянув руку через стол.

— Некоторые люди замечают, что новый князь не появляется на мероприятиях. Остальные верят, что он стал затворником и не отсвечивает на фоне более успешного братца.

— Мой брат не желал получить титул, — осторожно подбирая слова, заговорил я.

Шереметьева заметила мою скованность и попыталась убрать руку. Я сплел наши пальцы и не позволил ей разорвать контакт.

— Моей семье нужны союзники. Мы не ищем врагов и не плетем интриг. Мы просто хотим выжить. И я рад, что у меня есть люди, которым я могу доверять.

— И таких много? — с ноткой ревности уточнила Алина.

— Одна ты стоишь тысячи, — ласково ответил я и мягко коснулся губами ее запястья.

Только после этого выпустил ее ладонь. Девушка казалась смущенной и в то же время довольной.

— Отец благоволит Морозовым. Иначе не согласился бы на нашу коллаборацию, какой выгодной та не была.

— Я это понимаю.

Принесли еду, и на какое-то время над столом повисла тишина.

— А тут и впрямь готовят по-царски, — признал я, отведав котлеты.

— «Вкусно Точно» какое-то время назад было сетью дешевых закусочных, которые пытались внедрить на манер заграничных едален. Но потом нашелся торговец, который выкупил прогоревшее производство. Он ввел в меню годные блюда, которыми не побрезгуют даже аристократы.

— Недоступное место для простого люда, — отметил я.

— Верно, — согласилась девушка. — Такие рестораны есть в каждом городке. Они не принадлежат семьям ведьмаков и по сути являются нейтральной территорией для переговоров и встреч. Эти узорчатые перегородки глушат звук, и нас с тобой никто не услышит в соседней кабинке.

— Удобно.

— Иногда я забываю, что ты не знаешь о самых простых вещах.

— Значит, я не настолько безнадежный валенок, — усмехнулся я. — Спасибо тебе за пояснения.

— Может расскажешь про свою поездку? — попросила Шереметьева, и ее глаза зогорелись любопытством. — Как ты решился на такое безрассудство? Там правда живут каннибалы? И горожане спят в гробницах рядом со своими покойными родственниками?

Я засмеялся, и утер салфеткой рот. Затем плеснул в чашку чай. А потом начал рассказывать, стараясь не заострять внимание на жутких подробностях. Однако решил, что не стану скрывать правдивые факты. Все же стоило быть взаимным. Шереметьева здорово поддерживала меня, разъясняя простые правила жизни в Империи.

— Охота на людей? С домашними дикими котами? — охнула она и слегка побледнела. — Как можно? Это же варварство чистой воды.

— Все дело в менталитете, — я пожал плечами. — И император у них дикий человек.

— Ты его видел лично? Какой он?

Я опять вспомнил Вассу и скривился в горькой ухмылке.

— Он самобытный. Властный и не терпящий возражений. У него есть правило, по которому императору нельзя говорить «нет».

— Любому правителю не стоит перечить, — резонно заметила княжна.

— Но не каждый за это станет казнить, — я повел плечом, прогоняя видение злобного одержимого, которого пришлось убить.

— А какие там девушки?

Отчего-то я вспомнил несчастную жертву, лежащую на барной стойке.

— Что-то не так? — нахмурилась Алина, внимательно следившая за моим лицом.

— У них жуткие порядки. И люди там иначе относятся к жизни. Там больше роботов, чем людей. Они не бояться смерти и считают, что ради воли бога можно сложить голову.

— Чужой монастырь, — весомо заметила девушка. — Я рада, что ты вернулся. Когда Сергей сказал, что ты засветился в Мезоамерике, то я даже не сразу поверила. Не то, чтобы я ждала, что ты сообщишь мне. Просто подумала, что Морозов не настолько сумасшедший.

— Сергей? — уточнил я.

Я стал свидетелем удивительного зрелища. Шереметьева смутилась и густо покраснела. Затем откинула за спину прядь волос, которая скользнула на ее плечо.

— Извини, если это очень личное… — начал было я.

— Да, — перебила меня девушка и тут же поправилась, — я про то, что это личное. Но я ничего не скрываю от тебя.

— Все хорошо? — озаботился я.

— В последнее время я часто общаюсь с Суворовым.

— Вот оно что, — я растерялся.

Может девушка ждала от меня ревности или обиды. Но я не испытывал ни того ни другого. Скорее легкое беспокойство.

— Он ушел в семью Пожарских, — продолжила Алина торопливо. — Ты же понимаешь, что для него непривычно новое положение. И мой брат попросил меня поддержать парня.

«И заодно отдалиться от непутевого Морозова», — догадался я о мотивах княжича Шереметьева.

— Ему повезло с компанией, — честно ответил я.

Девушка нахмурилась и уточнила:

— Ты с ним знаком?

— Мы общались лишь однажды и мне Сергей Петровичч показался хорошим человеком. То, что с ним произошло, могло случиться со мной или с моим братом. Ты ведь знаешь, что Морозовых всего двое.

— Это ужасно, — вздохнула девушка. — Закон о сложении полномочий древний и папенька тоже считает его несправедливым. Быть может, получиться отменить его. Суворов подал заявку в Синод на восстановление прав, и Пожарские поддержали его.

— Сомневаюсь, что обращение одобрят, — я покачал головой. — Это прецедент. Если позволят Суворову, то и Морозовы выйдут из-под удара. И другие семьи, где мало родичей, перестанут бояться.

— Думаешь, что этот закон создан, чтобы сдерживать ведьмаков? — спросила Алина и сама же ответила, — Очевидно, что это так.

— Но это не значит, что не нужно пытаться.

— Сергей может потерять не только имущество, — ведьмачка осеклась и закусила губу.

«Парень без титула не сможет претендовать на равный союз с княжной», — догадался я.

Девушка отвернулась, и я успел заметить странный блеск в ее глазах.

— Не стоит отчаиваться, — теперь уже я обошел стол и сел рядом с девушкой на пятки.

Она вздохнула и показалась совсем юной.

— Ты не злишься? — спросила она тихо.

— На то, что ты счастлива? — удивился я. — Мы же друзья. И я всегда буду рад, если у тебя все будет хорошо. Но ежели он тебя обидит…

— Морозов, у тебя глаза почернели, — охнула Алина.

— Что еще ждать от темного, — я пожал плечами.

Мы пообщались с Шереметьевой ещё немного, а затем девушка сказала, что ей пора бежать.

— Дела семьи, Морозов, — с сожалением произнесла она и поднялась из-за стола.

— Понимаю, — ответил я и подозвал официанта и попросил:

— Принесите счёт, пожалуйста.

— Хорошо, мастер Морозов, — поклонился парень и удалился.

— Тоже дела семьи? — уточнила Алина.

— Ага, — ответил я. — Пора готовиться к русальей неделе.

Вернувшийся официант положил передо мной на стол кожаную папку с чеком. Я расплатился по счету. и мы с Шереметьевой покинули заведение.

Проводил княжну до припаркованной на стоянке машине с номерами семьи Шереметевых. У капота стоял водитель. И едва мы подошли к авто, слуга открыл заднюю пассажирскую дверь.

— Ну, до встречи, Шерметьева, — попрощался я.

Девушка обернулась:

— Береги себя, Морозов, — произнесла она и села в машину.

— О, по поводу этого можешь не беспокоиться, — заверил ее я.

Водитель захлопнул дверь, сел за руль, и машина выехала с парковки. Я же достал из кармана телефон и через приложение вызвал такси.

Машина прибыла быстро. Я сел на переднее сиденье и откинулся на спинку кресла. Сидевший за рулём парень же взглянул на меня:

— Простите, мастер, но могу ли я поинтересоваться. Вы тот самый темный ведьмак? — осторожно уточнил он.

Я кивнул:

— Все так.

На лице парня расплылась довольная улыбка:

— Вот повезло так повезло. Можно автограф?

— Почему нет?

— Сейчас. Одну минуту.

Парень достал из бардачка блокнот и карточку с моим изображением и протянул мне. Я взял картонный прямоугольник, удивлённо повертел в руке. На картинке был изображён я, в черном плаще, с косой и арбалетом. А внизу красовалась подпись:

"Слово-то какое мудрено придумали…".

— Кому подписать? — уточнил я, снимая колпачок с ручки.

— Емельяну Павлову, — ответил водитель. — Емельян — это я.

— Как скажешь, Емельян, — ответил я и быстро написал:

"Емельяну на память от темного ведьмака Михаила Морозова".

— Держи.

Передал карточку и ручку парню, и он довольно посмотрел на надпись:

— Ух! Спасибо вам, мастер.

Он бережно обернул карточку в чистый носовой платой и убрал в нагрудный карман, завел двигатель, и машина выехала с парковки.

Я же взглянул в окно, с удивлением понимая: вот она, Морозов, народная слава. Ещё недавно у тебя было пару десятков фанатов. А сейчас тебя узнают и просят автограф.

Достал телефон, открыл профиль социальной сети. И комментарии под постом были не только на русском языке. Интересно, с чего бы это?

Открыл ленту новостей. И первым же высветилось рекомендованное видео от старого знакомого Мистера Детектива с заголовком "Император умер, да здравствует Император", которое было залито в сеть двадцать минут назад. Недовольно нахмурился, достал коробочку с беспроводными наушниками и нажал на кнопку воспроизведения.

— Вчера, в главном соборе Мезоамерики прошло прощание с императором Вассом, — начал детектив. — Верховный совет жрецов уже собрался для того, чтобы решить, кто займет трон. И я на досуге решил подумать, кто же займет престол. Итак, давайте разбираться и искать ответ на этот вопрос в этом видео.

Дальше пошла заставка и я едва не застонал от разочарования. Поставил видео на паузу и посмотрел на количество просмотров. Почти четыре миллиона. А сколько их будет к вечеру…

— Тоже смотрите Мистера Детектива? — поинтересовался водитель и я кивнул.

— Отличный контент парень пилит. Мне очень понравились его расследования про серийных убийц всего мира, с которыми не разобралась полиция, — продолжил парень. — И по итогу выходило так, что он раскрывал эти загадки. Некоторые случаи даже потом подтверждала полиция. Парень — настоящий провидец.

— Ага. Мастер дедукции, — буркнул я и включил видео.

— Итак, император Васса был найден мёртвым, — начал детектив после того, как прошла заставка. — Причиной смерти были обозначены… естественные причины. Что ж, не буду спорить с экспертами. А значит, трон опустел. Итак, каковы же кандидаты на престол Мезоамерики?

Парень щёлкнул пальцами, и на экране появилось генеалогическое древо семьи Васса. От портрета императора шли линии к пятерым фотографиям.

— Итак, у нас есть прямой наследник и четыре наследника семей близкого родства, — продолжил парень. — Тех, в чьих венах течет кровь императора. Мы не будем брать в расчет бастардов императора Васса. Их сложно даже сосчитать. Будем считать только высокородных наследников на престол. Итак. Единственный сын и прямой наследник Императора утонул вместе со своей яхтой в заливе Барадин Бэй. И явно не сможет занять трон.

Одно из фото, на котором был изображён уже знакомый мне парень, крест-накрест перечеркнул красный маркер.

— Из оставшихся четверых двое занимают посты верховных жрецов. А по закону Мезоамерики жрец не может занять трон. Эти двое, увы, тоже не смогут сесть на трон. И… о Боги, ребята, что я вижу? Последние два кандидата… женщины! А трон Мезоамерики никогда не занимала императрица!

На экране крупным планом высветилось фотографии двух девушек. Одной из них была Вагош. Вторую индианку я не знал.

— Итак, Дана Даго, отец которой приходится покойному императору Васса дядюшкой, и мадам Вагош Смертопряд. И начнем мы с Даны.

Видеоряд сменился на заставку с досье, и я торопливо промотал ее.

— Дана Даго, близкая родственница императора. Окончила британский колледж искусств. Там же получила второе образование юриста международного права. Там же познакомилась со своим будущим мужем, сыном лорда графства Кениуорт, британцем Питером Родшельгом. Одним из богатейших людей Британии. И… мне одному кажется, или кандидатура с таким бэкграундом вызовет большие вопросы у жителей Мезоамерики? Особенно, в свете последних событий? Если бы Вааса умер чуть позже, когда уже возник разговор о преемнике, возможно пиар-служба семьи и смогла бы подготовить жителей Мезоамерики к императрице, которая повязана с Британией. Да и события недавних дней уже стёрлись бы из памяти. Но сейчас… подобный выбор жрецов может обернуться бунтом, который ловко подогреют те, кому выгоден хаос. Во время смуты очень удобно устраивать перераспределение ресурсов. С данной стороны подобный кандидат очень выгоден британским капиталистам, которые пришли бы на рынки Мезоамерики. Но увы, события с Эроном настроили большинство жителей против британцев. Ну а мы перейдем ко второму кандидату.

Я снова перемотал заставку, и на экране появилось фото Вагош.

— И знаете ли, эта кандидатура куда интереснее, — продолжил парень. — Истинная патриотка, ведьмачка, которая много лет стояла на страже жителей от чудищ. При помощи русского ведьмака Морозова раскрыла заговор против императора.

На экране рядом с Вагош появилось мое фото из социальных сетей.

— А затем они же убили одержимого демоном жреца. Все это получило большую поддержку среди жителей. И кажется мне, дамы и господа, если в ближайшие дни не появятся новые факты, то несравненная Вагош Смертопряд займет престол с вероятностью почти сто процентов. И если все сложится по моему сценарию, то нас ждет ведикое будущее под предводительством прекрасной, безупречно владеющей силой и не имеющей связей, порочащих ее императрицы. Такие дела, дамы и господа. А на этом все. Пишите, что думаете по данному поводу в комментариях и до новых встреч.

Видео закончилось, и я откинулся на спинку кресла. Вздохнул. Подумал, что Вагош смогла убедить Детектива сделать ей прекрасную рекламу. Следующей в голове мелькнула мысль, что об этом уже знают и в Синоде. И Федору Петровичу явно не понравится рост популярности Морозовых. А судя по его характеру, это может создать очень много проблем. Вопрос со жрецом нужно решать очень быстро. И сегодня я посоветуюсь с наставником, как сделать это не вызывая подозрений. И по возможности, с выгодой для себя.

* * *

Такси въехало на территорию особняка, и на пороге меня уже ждали Лилия и Федор.

— Как прошла встреча? — осторожно уточнила Водянова, как только авто выехало с территории.

— В спокойной обстановке, — ответил я, не вдаваясь в подробности своих косяков. Например, того, что я решил шантажировать Воронцова.

— Расскажешь? — не унималась Лилия.

— Синод просил меня больше не пропадать из поля зрения подписчиков, — развел руками я. — Вот и все.

Девушка нахмурилась, с подозрением посмотрела на меня. По виду секретаря было ясно, что она мне не особо поверила. Но вопросов по поводу поездки, она больше задавать не стала. Просто перевела тему разговора:

— Подать обед, мастер?

— Не стоит. Я поел в городе, — ответил я и направился было к лестнице.

— Да, мастер Морозов. Звонил секретарь Луля. Хотел уточнить, когда вам удобно будет приехать на интервью, — произнесла мне в спину Лилия.

Я остановился. Обернулся и произнес:

— Завтра вечером. Закончим эти дела и будем готовиться к русальей неделе.

Поднялся на второй этаж, вошёл в комнату и плюхнулся в кресло.

"Как прошел визит в Синод"? — произнес из угла Александр.

— Продуктивно, — вздохнул я и вкратце пересказал события, которые произошли в башне Синода.

"Хм, это было ожидаемо. Старый жрец спятил от власти и безнаказанности. Вот и безобразничает. А ещё он очень не хочет, чтобы Морозовы подвинули Воронцовых. А у вашей семьи есть все шансы".

— Нашей семьи, — поправил я наставника. — Ты тоже Морозов.

"И то верно, — согласился Александр. — Пускай родичи и заточили меня в склепе".

— Но если семья пострадает, это аукнется и тебе, — напомнил я.

"А вот здесь я полностью с тобой согласен. И что ты думаешь делать"?

— Давай мы обсудим план вечером в склепе, — ответил я и вытащил из кармана телефон. Нашел в списке контактов номер и написал короткое сообщение:

"Мастер Круглов, не могли бы мы встретиться и кое-что обсудить"?

Глава 6 Кошачья драка

Виктор пообещал прибыть вечером, тем самым напросившись на ранний ужин. Я подумал, что возможно мне придется посвятить его в некоторые семейные секреты, тем самым сделав сообщником.

С особым удовольствием неспешно принял душ, переоделся в домашний костюм. Решил проверить свою теорию относительно особенностей домовых и негромко позвал Федора. Спустя с десяток секунд дверь отворилась, и на пороге появился дворецкий. Он посмотрел на недовольно фыркнувшую косу и обратился ко мне:

— Чего желаете, мастер?

— К ужину у нас будет гость. Господин Круглов.

— Он прибудет один?

— Полагаю, что да, — не задумываясь ответил я.

— Каре ягненка будет кстати? — деловито предложил Федор.

— Тут я полагаюсь на твой вкус. Ничего особенного не предстоит. Можно считать это приятельской встречей.

— Тогда было бы уместно накрыть стол на веранде, как полагаете?

— Пожалуй, там будет удобнее, — согласился я.

— Заодно проверим глушилки, которые я прикупила по случаю, — добавила Лилия появившаяся рядом и словно невзначай смахнув с лацкана моего пиджака пылинку. — А до ужина у тебя есть дела.

— И какие же? — вздохнул я, смиряясь с тем, что мое время мне больше не принадлежит.

Ухватив меня под локоть, Водянова повела меня к лестнице, и затем мы спустились в гостиную.

— И что она тут делает? — чуть резче, чем хотел, спросил я.

Мне навстречу поднялась княжна Серова. Она была одета в черный брючный костюм и белоснежную рубашку. Блогерша нахмурилась от моего приветствия и неожиданно сурово поинтересовалась:

— Вы не в настроении, княжич? Быть может, вам звезда в голову ударила?

— Что? — возмутился я, но на моей руке сжались пальцы Лилии, что отрезвило.

— Это я позвала госпожу Серову.

— Зачем?

— Она представитель темного ведьмака по связям с общественностью и должна подготовить вас к интервью с Лулем.

— Зачем? — повторил я с нарастающим раздражением.

— Мы на минутку отойдем, — с ласковой улыбкой произнесла Лилия и уверенно повела меня в сторону оружейной.

Мы оказались в прохладном помещении и над потолком загудели лампы дневного света, разгоняя мрак.

— Ты дурак, Миша? — неожиданно зло уточнила девушка.

— Что? — опешил я.

— Хватит задавать глупые вопросы. И слушай меня внимательно. Тратить время на повторные пояснения я не хочу.

Секретарь потерла переносицу, словно ее беспокоила головная боль.

— Ты в норме? — осторожно уточнил я.

— Да какая уж тут норма, — протянула сирена устало и сразу же взяла себя в руки. — Тебе стоит понять, что Луль не простой журналистик, который задаст тебе пару вопросиков, а потом попросит автограф. Он один из тех, кого принимают всерьез. Аудитория Луля может полюбить тебя или возненавидеть. Этот мужик только кажется добряшечкой с филированной челочкой и коротенькими носочками. Но он вцепиться в тебя мертвой хваткой и вывернет наизнанку, если захочет.

— Я это понимаю.

— Не понимаешь, — с нажимом возразила девушка. — Иначе не стал бы удивляться тому, что я позвала твою бывшую для помощи.

— Она не моя бывшая.

— Избавь меня от душещипательных подробностей, — процедила блондинка и взмахнула рукой. — Я не хочу знать причин твоих обид, мальчик. Но тебе пора начать вести себя как взрослый.

— Лилия Владимировна…

— Сейчас ты засунешь свой гонор куда подальше и пойдешь в гостиную. Ты позволишь Ксении подготовить тебя к интервью. Понял меня? — Водянова ткнула меня в грудь пальцем и сощурила потемневшие глаза.

— Однажды я уволю тебя, — усмехнулся я.

— Сделай мне этот подарок. И сразу после этого я с чистой совестью снесу тебе голову, Морозов, — отчеканила сирена и указала на дверь. — Иди и делай то, что должен.

Я не стал спорить, решив, что и впрямь веду себя недальновидно. В гостиной нашлась Ксения. Она вертела в руках статуэтку, которая до того стояла на столе. При виде меня девушка вернула льва на место.

— Давайте работать, Ксения Сергеевна. Извините мою выходку. Я не должен был вести себя так.

Она смутилась и бросила мне через плечо удивленный взгляд.

— Я распоряжусь, чтобы вам приготовили чай, — любезно отозвалась Лилия и оставила нас одних.

— Что ж, — Ксения поправила воротник рубашки, который скрепляла брошь, — какое-то время назад я приготовила вопросы, которые мог задать Игорь Луль темному ведьмаку. Но ввиду последних событий, придется учесть, что он может поинтересоваться вашей поездкой. И также тем, насколько Синод одобряет такие путешествия.

— Ясно.

— Вы в курсе, что император Мезоамерики умер?

— Мы уже начали? — спросил я, усаживаясь в кресло.

— Вы с Вагош спали? — тут же уточнила Ксения и ехидно усмехнулась, — Это простой вопрос.

Я понял, что вечер будет долгим и прикрыл глаза.

— С Вагош меня связывают лишь рабочие отношения. Хотя я признаю, что она приятный собеседник и могла бы стать мне хорошим другом, если бы у нас было больше времени для общения.

— Отличный ответ, — похвалила Ксения. — Откройте ссылку на документ. Там я набросала примерные темы и вашу реакцию на особо неудобные из них.

Я просмотрел список и понял, что Серова не зря ела свой хлеб.

— Считаешь, что Луль спросит о моем участии в возможном государственном перевороте в Мезоамерике?

— Он акула в мире журналистики. И наверняка нарыл неприятные или компрометирующие факты из твоей биографии. А новые события сейчас у всех на слуху. Игорь обязательно воспользуется ситуацией, чтобы повысить свой рейтинг.

— Разве он не на прикорме у Синода?

— Это не жалкий петрушка Барашкин, — девушка покачала головой. — Луль играет на грани и пытается строить из себя революционера. Он не станет переходить черту, но сделает все, чтобы вывести тебя на откровенность. И если при этом пострадает твоя репутация…

— Он не сильно расстроится, — догадался я.

— Именно. Потому я здесь. Мы проведем репетицию интервью. И я не буду с тобой деликатной.

— Понятно, — я усмехнулся. — Давай, дорогая, порадуй меня.

Глаза Ксении недобро блеснули, и она откинулась на спинку кресла.

— Княжич Морозов, скажите, почему отец отказался от вас при рождении?

Спустя час я ощущал себя вымотанным, будто позади осталась интенсивная тренировка. Пару раз я вставал на ноги, чтобы пройтись по комнате. Лилия заходила, чтобы занести чайник и заодно убедиться, что все в порядке. Мне показалось, что она жалела о том, что сказала мне в оружейной. Или я просто хотел в это верить. Сирена никогда не станет ручной и мне пора было к этому привыкнуть.

Ксения вела себя профессионально. Лишь поначалу мне показалось, что она решила отыграться за обиды. Но вскоре я понял, что она просто делает свою работу. Много раз она подсказывала мне правильные ответы, рекомендовала сменить интонацию или изобразить нужную эмоцию.

— Пожалуй, на этом мы закончим, — наконец сказала она, поднимаясь на ноги. — Считаю, что всего предусмотреть нельзя. Но мы попытались.

— Мне еще никогда не было так неприятно общаться, — откровенно признался я.

В моем кармане зазвонил телефон, и я извинился добавив:

— Прошу дать мне несколько минут. Вскоре я вернусь.

Я вошел в оружейную, ощутив в комнате едва заметный аромат духов Водяновой.

— У аппарата, — ответил я на вызов.

— Куда я попала? — нагловато спросил женский голос.

— А куда вы целились? — ответил я с раздражением.

— Княжич Морозов? Это вы?

— Представьтесь и назовите цель звонка.

— Меня зовут Лошадчак. Я журналистка, блогерша…

— Обратитесь к моему секретарю, — я прервал явно заготовленную речь.

— Вы не понимаете. Я очень известная…

Я сбросил вызов и заблокировал номер нагловатой бабенки.

— Какая ушлая, — покачал я головой.

— Все в порядке? — в комнату заглянула Лилия. — Ты опять поругался с Серовой?

— Я не ругался с ней. Ты все не так поняла.

— Неважно, — скривилась секретарша. — Ты не обязан мне ничего пояснять. Знаю, что между вами пробежала кошка во время той поездки в Бергардовку.

— Все куда сложнее.

— Она может и не самая лучшая человечка…

— Она ведьма, — оборвал я начавшуюся нотацию.

Лилия преобразилась. Она неожиданно замерла. Ее лицо окаменело. Девушка втянула носом воздух и коротко бросила:

— Уверен?

— Совершенно точно.

— Ты узнал, что она темная ведьма и не стал уведомлять об этом семью. Я правильно поняла? — с обманчивой заботой поинтересовалась Лилия.

Прежде чем я успел ответить, она толкнула меня к противоположной стене с силой, от которой мои ребра хрустнули.

— Ты идиот, Морозов, — простонала сирена.

Секретарша оказалась за дверью, и я услышал щелчок замка.

— Это что за шутки, — возмутился я, убедившись, что меня заперли.

А потом из гостиной донесся оглушительный грохот.

— Федор! — выкрикнул я и добавил, — Открой дверь немедленно. Прямо сейчас!

Створка распахнулась почти сразу. Я оттолкнул с дороги замешкавшегося дворецкого и оказался в гостиной. Там я стал свидетелем ужасного зрелища. Огромная люстра с множеством хрустальных капелек лежала посреди комнаты, рассыпав осколки по полу. Лилия держала за волосы нашу гостью и отвешивала ей хлесткие удары по голове. Несчастная пыталась закрыться. И когда я решил, что сейчас княжна потеряет сознание, она завизжала так, что уши заложило.

— Не суйтесь, мастер. Зашибут и не заметят, — посоветовал Федор.

Волна ослепительного света вырвалась из Серовой и отшвырнула в сторону Водянову. Та сразу же вскочила на ноги, резким движением отбросила за спину распустившиеся волосы и как хищная кошка прыгнула на пылающую противницу. Мне показалось, что Лилия стала тоньше и выше. Черты ее лица заострились, глаза сделались огромными. Пальцы увенчали длинные когти.

Я выпустил тьму, готовясь обездвижить обеих.

— Стоять! — послышалось от двери и комнату наполнил жар.

Над потолком полыхнуло алое пламя и завертелось гудящей воронкой. Мои крылья развернулись, вплетая тьму в огонь.

Лилия сменила направление и в воздухе и, оттолкнувшись от каминной полки, приземлилась на ноги. Она поправила подол платья и ловко свернула волосы в узел на затылке. На ее лице все еще мерцало дикое выражение, которое не вязалось со спокойными движениями.

— Что твориться в моем доме? Вас нельзя оставлять одних? — Денис был в ярости. Я впервые видел его таким.

Он выглядел уставшим и постаревшим на десяток лет.

Серова тяжело дышала. Рубашка на ее груди разъехалась, потеряв почти все пуговицы. Мне стало неловко оттого, что глаза я отвел на секунду позже положенного, успев рассмотреть кружево белья.

— Ваша цепная секретарша…— начала было Ксения.

— Не смей, — рявкнул на нее Денис. — Лилия никогда бы не позволила себе агрессии без повода.

— Именно, — с достоинством ответила Водянова.

— С вами мы поговорим позже, — сурово шикнул на нее князь.

— Мне интересно, как она выжила, — спокойно спросил Федор и Денис нахмурился.

— Что?

— Нашу гостью ударили люстрой, — многозначительно сообщил дворецкий и, я наконец заметил, что стекляшки растекаются по полу лужицами воды.

— Это лед? — зачем-то спросил я.

— Вода, — холодно пояснила Лилия и подошла к хозяину дома. — Эта дама — ведьма.

— Неужели? — глаза старшего Морозова сузились.

— И учитывая, что она спала с Михаилом, то ведьма она темная.

В этот момент я выругался, а Ксения застонала и, кажется, выплюнула на пол зуб.

— Вы любовники, — мертвым голосом произнес брат.

— Нет, — нехотя отозвался я.

— Бывшие, — мстительно пояснила Лилия.

— Мы не спали, — с нажимом сказал я. — Ксения не могла быть со мной, так как она светлая.

— Но…

— Я наслала на него иллюзию, — зло просипела Серова. — А в Бергардовке он накачал меня силой и чуть не убил этим.

— Мне всего лишь хотелось вернуться домой и выспаться, — произнес Денис и оперся плечом о дверной косяк. — А у вас тут цирк с конями.

Он вытер со лба испарину. Пламя в комнате давно потухло, но жар еще качался в воздухе.

Ксения подошла к брату и изобразила улыбку:

— Может, я помогу?

Лилия стояла очень близко к княжне, но та почти не дрогнула, когда секретарша шагнула к порогу и подхватила князя под локоть.

— Мы справимся без вас, княжна, — очень вежливо ответила сирена, подводя хозяина к чудом уцелевшему креслу. — Приношу свои извинения за произошедшее недоразумение…

— Недоразумение? — переспросила Ксения. — Быть может, вы мне объясните, почему в доме ведьмаков живет представительница высшей нечисти…

— Княжна, вы ведь часть нашей команды, — весомо заявил Денис. — В нашем договоре есть пункт о неразглашении.

— Я не собиралась… — смутилась девушка, закусила распухшую губу и ойкнула.

— Позвольте предложить вам лед, — Федор услужливо протянул обеим воительницам свертки, от которых веяло холодом.

— Я могу залечиться, — гостья нехотя приняла помощь.

— Может, в знак примирения вы и Лилии поможете залечить царапину? — вежливо попросил брат.

Ксении пришлось кивнуть.

— Я ноготочком зацепила, — застенчиво пояснила Водянова, пытаясь спрятать окровавленную руку.

— Добрый вечер вашему дому… — вновь послышалось от двери.

На пороге стоял антимаг и во все глаза смотрел на погром.

— А у вас тут нескучно, — он сглотнул и наклонился, поднимая с пола что-то белое.

— Это мое, — Ксения подошла и забрала у парня зуб.

— Если я не вовремя, то можно перенести встречу.

— Ужин готов? — уточнил я у притихшего Федора.

— Конечно.

— Если вы не возражаете, то мы можем расположиться на веранде и побеседовать. Мой брат только что приехал и наверно желает отдохнуть.

— Да, желает, — устало подтвердил Денис, положил мне руку на плечо и тихо спросил. — Нужна помощь?

— Я справлюсь. Поговорим позже. Нам надо многое обсудить.

Он внимательно посмотрел мне в глаза и кивнул, словно решившись на что-то.

— Хорошо брат.

— Лилия Владимировна, вы позаботитесь о гостье?

— Разберемся, — тихо сказала Ксения и криво улыбнулась мне.

Стало понятно, что между нами больше нет напряженности. Я был благодарен, что девушка не решила делать громких заявлений и не сдала сирену антимагу. Хотя что-то мне подсказывало, что прожила бы она после этого очень недолго.

— Странное стекло, — неожиданно заметил Виктор, толкнув носком ботинка вязкую лужицу.

— Идемте, господин, — дворецкий оттеснил гостя от разгромленной люстры и повел вдоль стены к проходу на веранду.

Снаружи было прохладно. Легкий вечерний ветерок качал растущие рядом кусты. В них что-то шевелилось. Лишь спустя пару секунд я понял, что это огромная ромашка поймала мышь полевку. Растение выпрямилось, повернуло хищное соцветие в нашу сторону и тотчас выпустило добычу, расправив лепестки. Несчастный грызун пискнул и рванул прочь. А ромашка вновь стала походить на обычный цветок.

— Мне стоит сделать вид, что я ничего не заметил, — потрясенно произнес антимаг.

— И в гостиной тоже ничего необычного не было, — добавил я, поправив воротник рубашки.

Мы уселись за столик, на котором уже стояли тарелки и лежали приборы.

— Я не рассчитывал на ужин, — рассеянно протянул Виктор, все еще с опаской косясь на кусты. — Хотя жалею, что не успел на женскую драку. Бьюсь об заклад, что дамы не поделили темного ведьмака.

— Это было недоразумение, — я покачал головой.

— Боюсь представить, что вы назовете конфликтом. Знаете, оставшихся Морозовых мало кто воспринимает всерьез. Вас принимают за пару выскочек. Точнее, одного из вас. Второго считают затворником. А мне все видится иначе.

— Поделитесь своими впечатлениями.

— Михаил Владимирович, я знаю, откуда вы прибыли, но дело вовсе не в этом. Вы нашли тут дом и семью.

— Все так.

— У вас есть редкий дар находить друзей и обретать врагов.

— И кто же сейчас передо мной? — я хитро улыбнулся.

— Надеюсь, что не враг, — хохотнул Виктор и снова взглянул на невинную с виду ромашку. — А вот в Синоде у вас завелся недруг. Вы ведь о нем хотели поговорить?

— Верно.

Глава 7 Большие планы

Виктор внимательно взглянул на меня:

— Слушаю.

Я открыл было рот, но в беседу вмешался Федор. Домовой подошёл к столу. И вид у него был неважный. Лицо дворецкого было бледным как больничная простыня. На лбу выступила испарина, а руки едва заметно тряслись. Словно слуга был чем-то испуган:

— Мне кажется, вы забыли ее, мастер, — пробормотал он и протянул мне "Скорбь".

Виктор удивлённо перевёл взгляд с меня на дворецкого:

— Вы ходите с оружием даже по дому, мастер Морозов?

Я покачал головой:

— После разговора у меня ещё есть кое-какие дела. Спасибо, Федор.

Забрал косу и поставил ее у кресла. Обернулся к слуге:

— Если это все — приготовь нам, пожалуйста, отвар. И помести его на подогреваемую подставку.

Домовой кивнул и вышел с веранды. И как мне показалось, он покинул наше общество с видимым облегчением.

Я же коснулся кончиками пальцев древка и обратился к сидевшему напротив Виктору:

— Мне хотелось бы узнать чуточку подробнее о верховном жреце, Федоре Петровиче. Например, график его дня. Куда он ездит, с охраной ли…

Круглов довольно улыбнулся:

— Думаю, это несложно, — ответил он. — И я смогу вам в этом помочь. И если вам понадобится ещё какая-либо помощь…

— Нет, — покачал головой я. — Дальше я попробую решить вопрос в одиночку.

Виктор удивлённо поднял бровь:

— Вы уверены, мастер Морозов?

Я кивнул, и Феникс не стал больше задавать вопросов. Вместо этого достал из кармана монету, щелчком подбросил её в воздух, ловко поймал и посмотрел на выпавшую сторону. Довольно кивнул и убрал монету в карман. Встал из-за стола.

— Если мы все обсудили… — начал было он, но я его перебил:

— Не торопитесь, мастер Круглов. Прошу вас, отведайте ужин. Кухарка нашего дома готвит очень вкусно. Она даст фору многим поварам из уважаемых домов.

— Давно я не бывал в гостях, — признался антимаг. — И с удовольствием отведаю ужин.

* * *

Виктор откланялся через полчаса. Я проводил его к машине.

— Я сообщу вам все данные, которые вы просили, мастер Морозов, — произнес Круглов на прощание и сел в авто. — Берегите себя.

— И вы берегите себя, мастер Круглов, — ответил я.

— Непременно, — усмехнулся тот и захлопнул дверь.

Машина неспешно выехала с территории. Я же стоял на пороге и задумчиво смотрел вслед отбывающему антимагу. Полагаю, немногие люди в империи могли похвастаться тесным общением с этим человеком.

«Человеком ли», — задумчиво вторила моим мыслям коса.

— Как прошла беседа с дорогим гостем, князь? — послышался за спиной голос Водяновой.

— Отлично, — не оборачиваясь, ответил я.

Вдаваться в подробности мне не хотелось. Брату не нужно знать, что в Синоде скоро сменится власть. А со жрецом я вполне мог разобраться и в одиночку. И даже втянуть в этот конфликт третью сторону. На которую потом все и свалю. Убью одним выстрелом двух зайцев.

От этой мысли я мстительно улыбнулся. А в глазах на секунду полыхнула тьма. Но я быстро взял себя в руки. Развернулся и взглянул на Лилию, которая стояла у открытых дверей и с тревогой смотрела на меня:

— Все нормально, Морозов?

Я немного натянуто улыбнулся:

— Да. Прости, мне нужно пообщаться с наставником.

Водянова взглянула на меня и прямо спросила:

— Что происходит?

— Ничего, — ответил я почти честно и вошёл в гостиную

— Ты в порядке, брат? — уточнил Денис, который сидел в кресле. Рядом с ним за столом сидела Серова. На ее лице виднелась лишь тень от кровоподтека. А следы побоища были уже убраны, словно и не было здесь ничего.

Я взглянул на брата, немного помедлил. Но все же произнес:

— Да, я в порядке.

Денис кивнул, словно мой ответ полностью его устроил. И вернулся к разговору с Ксенией. Я же прошёл через гостиную и вышел на задний двор.

Здесь меня встретил Тихон. Он возился у хищной ромашки:

— Да отпусти ты, окаянная, — бормотал он и тянул на себя что-то серое. Наконец, ромашке надоела эта игра, и она выплюнула то, что пыталась переживать. И Тихон сел на землю:

— Ууу, погань, — буркнул он, отряхивая отвоеванную вещицу. Спасенной оказалась серая шапка, которую ромашка, видимо, приняла за добычу.

— Что, Тихон, докучает тебе цветок? — с улыбкой уточнил я.

Дворовой замер, обернулся. А затем быстро вскочил с земли, отряхнулся и ответил:

— Да она же без злобы, барин. Маленькая ещё, играется так. Вы уж не злуйте на животинку. Она хорошая.

Я задумчиво посмотрел на цветок, который покачивал лепестком, словно пес высунувший язык.Потом потёр ладонью подбородок. И вкрадчиво уточнил:

— Слушай, Тихон, а ты можешь пересадить ее в какой-нибудь горшок?

— Да можно, отчего же нельзя, — ответил дворовой и обеспокоенно уточнил, — А вам зачем? Вы же его не обидите?

— Ведьме домашней хочу сюрприз сделать, — уклончиво произнес я, и на лице дворового от уха до уха расплылась довольная улыбка:

— За ради такого сделаю, барин. Пойду кадку искать.

— Не боишься, что она обидит твоего Ромаша?

— Не посмеет. Она хоть и злобливая бабенка, но все же животинок уважает и не станет его тиранить. А скучать с ним точно не будет. Вы ж хотите, чтобы она от вас отвязалась?

— Почти, — уклончиво ответил я.

— Видел я, как она маялася пока вас ожидала.

— Неужели? — нервно спросил я.

— Мне даже жалко ее стало, — Тихон грустно высморкался в белый платок с вышитым краем и аккуратно свернул ткань, чтобы сунуть его в карман. — Негоже бабоньке реветь. От этого совы и летучие мыши пугаются.

— Она плакала? — мне стало тревожно.

— Такие свои слезы собирают и делают из них всякие штуки звенящие.

— Как хрустальные капли?

— Висюльки прозрачные, — закивал мужичок. — Ох и сильная штука.

Ромашка зевнула, издав звук похожий на кошачье мяуканье.

— Спи-спи, радость моя, — заворковал Тихон и осуждающе глянул на меня из-под кустистых бровей. — Незачем ребенка по ночам булгачить. Пойду я. Заболтали вы меня, барин. Любите вы поговорить.

— Прости, друг любезный, — хмыкнул я.

Дворовой напялил на голову рваную шапку и зашагал по дорожке.

Я же направился к склепу. Ветер покачивал подстриженные кусты.

Памятники высились в темной траве и за каждым из них мне мерещилась тени. Я выпустил наружу тьму, и она развернулась за спиной огромными крыльями. Зажмурившись, я вытянул перед собой руку, но не ощутил никого поблизости. Кроме бурчащего за амбаром Тихона.

Пора заглянуть в гости к наставнику. Спустился по ступенькам и вошёл в холодный бетонный мешок.

— Давно же ты не навещал старика, — прокаркал с трона Александр. И в голосе я услышал упрек.

— Ты успел меня утомить, — ответил я и сел на стул.

— Вот как? — удивился наставник. — А я-то думал, что помогаю тебе. Ну, если утомил…

— Лучше скажи, как ты заставил Федора принести мне косу?

— Я тёмный ведьмак, Миша, — лениво ответил Александр. — И могу воздействовать на нелюдей. Хоть и слабо. Мне нужно было присутствовать при разговоре с антимагом, чтобы точно знать врет он или нет.

— То есть, ты раскрыл свое инкогнито? — уточнил я. — И завтра весь дом будет знать, что "Скорбь" одушевленная?

— Домовой знает, что "Скорбь" одушевленная, — усмехнулся наставник. — Он не совсем человек и чувствует темных. Даже слабых вроде меня. Просто хранит это в секрете.

— С чего это?

— Потому что чувствует вину. В каком-то смысле он причастен к тому, что я оказался в этом мешке.

— Но…

— Думаю, ваш дворецкий прекрасно понимает, что я не желаю зла семье. А все угрозы в адрес твоего братца — так. Для красного словца. Такой вот расклад.

Я немного помолчал, а затем перевел разговор в нужную для меня тему:

— Что ты думаешь по поводу нашего договора с Виктором?

Наставник помолчал, словно обдумывая вопрос:

— Это не подстава, если ты об этом. Круглов поможет тебе убрать жреца, — ответил он наконец. — Мне больше интересно, что ты задумал.

Он взглянул на меня, ожидая ответа.

— Расправиться со жрецом, — просто ответил я.

— Ты можешь это сделать и при помощи ожерелья. Просто пройти, убрать синодника и тихо уйти.

Я покачал головой:

— Нужно, чтобы виновного в убийстве нашли. Или подумали бы на кого-нибудь. Иначе рано или поздно охранка придет за мной. И придется бежать в другой мир.

— И ты хочешь подставить Воронцова? — усмехнулся Александр.

— Именно.

— И каким же образом? — полюбопытствовал наставник.

— Проберусь к Воронцовым, позаимствую оружие, им убью жреца, а затем подкину в кабинет ведьмака какую-нибудь вещь, которая принадлежит Федору Петровичу, — просто ответил я.

— А план хорош, — одобрил Александр. — Для дилетанта сойдёт.

— Только вот мотив…

— Хватит и прямых улик, — ответил наставник. — Тем более, охранка не сможет доказать, что ты подставил Воронцова. Свидетелей не будет, как никто не узнает, что ты украл оружие у Воронцова. Да, все выглядит слишком гладко, но… других подозреваемых не будет.

После этих слов на душе стало чуточку легче. Спокойнее. И я вздохнул.

— А теперь давай начнем урок, — произнес наставник. — Ты же ещё не передумал стать мироходцем?

Я покачал головой и приготовился к занятию.

* * *

Так как занятие мы начали раньше, то и склеп я покинул до того, как колокол пробил полночь. Вышел из холодного бетонного мешка, вздохнул, радуясь свежему воздуху. Обернулся. И внезапно подумал: а сколько Александр уже сидит в своем склепе, и видит солнечный свет только через лезвие косы?

— Михаил Владимирович.

Голос Водяновой вырвал меня из размышлений, и я обернулся. Водянова стояла на дорожке, зябко кутаясь в лёгкую вязаную шаль.

— Я не стала прерывать ваш урок, мастер, — произнесла она.

Но судя по виду секретарши я понял, что она просто боится темного наставника. И скорее всего, это было единственное существо на территории особняка, которого Водянова по-настоящему опасалась.

— Что-то случилось? — с тревогой уточнил я.

Лилия покачала головой:

— Нет. Вернее — да. Мне только что позвонил один из менеджеров "Бета — Банка". Правление приказчиков считает, что ваша кандидатура идеально подходит для того, чтобы вы стали лицом их компании.

Я удивлённо поднял бровь:

— Лицом банка?

Водянова кивнула:

— В связи с ростом вашей популярности как в Империи, так и за ее пределами, отдел аналитики банка считает вас подходящей кандидатурой.

— И что я должен буду делать?

— Снимать рекламные ролики для социальной сети, принимать участие в выставках банка в своем образе.

Я задумчиво потёр ладонью подбородок:

— Ну не знаю. Мне нужно подумать.

Лилия снова кивнула:

— Именно это я и ответила. Если они обратились к нам сами, то пожалуй, можно слегка набить себе цену. Особенно после того, как пройдет интервью с Лулем. Которое тоже немного поднимет ваш рейтинг.

— Думаешь?

— Луля смотрит очень много молодежи. Из-за того, что он ведёт себя провокационно. И если ты завтра поставишь его на место…

— Постараюсь, — заверил я и подошёл к девушке:

— Почему ты пришла сюда, а не сообщила мне новость про банк дома?

Водянова вымученно улыбнулась:

— Не терпелось поделиться радостной новостью. Это первый крупный рекламный контракт для семьи за много лет. И его принес ты, Морозов.

— То есть, не зря Денис вытащил меня из родного мира? — лукаво уточнил я.

Лилия взглянула на меня, но не ответила. Только опустила взгляд.

Я подошел к ней и бережно поднял лицо, обхватив его пальцами. На коже скулы темнела отметина.

— Ксения не убрала ее.

— Там был перелом, — глухо пояснила сирена. — Серова мне помогла. Она не держит обиду.

— Все потому, что ей не хочется портить отношения с Денисом. Кажется, что он ей нравится.

— Боюсь, что и княжна пришлась по вкусу нашему старшему, — вздохнула девушка и покосилась на меня с подозрением.

Видимо, ждала, что меня это расстроит.

— Я это заметил еще в Бергардовке. Думаешь, это плохо?

— Серова проклятая. Она ведьма, пусть и светлая. И это плохо.

— Для нас или для нее? — задал я правильный вопрос.

— Ведьмы не безобидны. Неспроста их все еще сжигают на площадях.

— Даже так, — я понял, что княжна и впрямь оказалась в неприятной ситуации, когда от нее отказался отец. — Чем это грозит нам?

Девушка поежилась. Шаль соскользнула с острого плеча, и я вернул ткань на место, задев пальцем прохладную кожу.

— Ты была очень сильной, — напомнил я негромко.

Лилия закусила губу и положила ладонь мне на грудь, туда, куда ударила перед ужином.

— Я решила, что она околдовала тебя. Что ты под ее влиянием и отравлен. Мне надо было защитить семью.

— Я не злюсь на тебя…

— Меня напугало то, что она вошла в наш дом. Что она была с тобой наедине. И не один раз… — голос девушки зазвенел, и я накрыл ее ладонь своей.

— Все хорошо.

— Темные ведьмы опасны, — словно пытаясь убедить саму себя, повторила Лилия.

— Ты куда опаснее.

Водянова улыбнулась, враз преобразившись. Теперь она была собой.

— И еще ты красивая.

— Сейчас? — она лукаво усмехнулась.

— И тогда, когда стала другой.

— Я жуткая, — девушка смутилась и шагнула в сторону. — Ты видишь меня человечкой. И моя внешность тебе нравится.

— Знаешь, красивых женщин много. Но ты куда больше, чем просто длинные ноги и высокая грудь.

— Морозов! — с упреком воскликнула девушка.

— Ты сильная, смелая, умная.

— Ты пытаешься меня хвалить? — улыбнулась секретарша.

— Никогда не умел делать комплименты. Уж прости.

— Все ты умеешь, хитрый княжич, — фыркнула девушка и потерла руку, которая до того была ранена.

— Болит?

— Ноет, — отмахнулась Лилия. — Завтра уже пройдет. У меня отличая регенерация.

— Спасибо, — глухо сказал я.

— Что?

— За то, что решила меня спасти. Что пошла в одиночку на темную ведьму.

— Она оказалась светлой, — улыбнулась сирена.

— Но ты этого не знала. И не спасовала.

— Быть может, это оговорено в моем контракте, — с грустью произнесла она.

— Не думаю, что ты собирала слезы для защитной люстры по приказу.

Водянова резко обернулась ко мне и нахмурилась.

— Кто тебе рассказал?

— Я встретил сирену в Мезоамерике. Вагош мне поведала кое-что о твоих соплеменницах, — сдавать Тихона я не стал.

— Много она знает, — презрительно отозвалась Водянова, но я заметил, что она занервничала.

— Она говорила, что вы опасны.

— Я другая, — выдавила из себя Лилия. — И мне не хочется обсуждать это.

— Не хочешь со мной или именно сейчас не хочешь? — с болезненным любопытством спросил я.

— Тебе просто скучно, милый, — Лилия провела ладонью над травой и мне показалось, что растения качнулись вслед за ее пальцами. — Неужели у тебя нет других занятий, кроме как цепляться к секретарше?

— Ты тут по своей воле?

— Да, — сказала она без промедления и повернулась ко мне.

Глаза Лилии даже отдаленно не походил на человеческие. Они были больше и темнее. Заострившиеся скулы сделали лицо острее. Губы остались такими же пухлыми, но я знал, что за ними прячутся клыки.

— Я тебя не боюсь, — сообщил негромко.

— Просто не понимаешь, что стоит это делать.

— Ты опасна для меня?

— Особенно для тебя.

От нее повеяло неизъяснимой тоской. Я ощутил ее горечью на языке. Быть может, это было волшебство сирен, но мне не хотелось пятиться или уходить. Даже несмотря на то, что все мои инстинкты кричали «Беги».

— Идем домой? Завтра тебе предстоит тяжёлый день, — ласково сказала Лилия.

Я кивнул и неожиданно для себя взял девушку за руку. Она вздрогнула, но не стала вырывать свою ладонь из моей.

Сирена запрокинула лицо. Я точно знал, что она могла сменить свой облик на привычный. Но не делала этого, словно провоцируя меня отвести взгляд.

— Я не стану тебя бояться. И не буду отворачиваться.

— Потому что ты дурак, Морозов.

— И другим я не буду. Так что придется тебе с этим смириться.

Я наклонился и коснулся ее губ легким поцелуем. По коже прокатилась волна мятной прохлады, а потом каждая клетка полыхнула силой.

— Не делай так больше, — выдохнула девушка и опустила голову, уперевшись лбом мне в грудь.

Я не стал отвечать. Нельзя давать обещаний, которые не собираешься выполнять.

Глава 8 И вновь продолжается...

Утро застало меня вежливым вопросом из коридора:

— Ты собираешься все проспать, Морозов?

— Оставь меня старушка, — отозвался я и накрыл голову подушкой.

Как раз вовремя, так как в комнату ворвалась сирена и злобно уточнила:

— Это я старушка?

— Да-да, — я хмыкнул и добавил, — ты же на пять лет меня моложе.

Лилия не поняла шутки, чего и следовало ожидать. Она рывком дернула подушку, но я не разжал пальцы. Ткань треснула и разошлась по шву. Наружу вылетели перья, и тут уж я вслух расхохотался. До того забавным мне показалась возмущенная Водянова, покрытая перьями. Она принялась отряхиваться и бормотать что-то неприличное.

— Не пристало даме так выражаться, — пожурил ее я, садясь на кровати. — И тем более врываться к мужчине по утрам. Того и гляди я подумаю, что вы пытаетесь меня скомпрометировать.

— Чего? — фыркнула девушка.

— Я снова не одет, и ты стоишь и пялишься на меня, — медленно произнес я и откинул одеяло.

Затем поднялся на ноги и довольно потянулся. Пытаться казаться скромнее даже не пробовал. В конце концов, секретарша сама пришла, и я не обязан вести себя прилично.

Сирена тотчас отвернулась, но я видел, что изящная шея у нее сделалась пунцовой.

— Извращенец, — прошипела Лилия.

— Не делай вид, что тебе не понравилось. Ты ведь для этого сюда и пришла — полюбоваться на красивого Морозова.

— Ты слишком высокого о себе мнения.

Я не удержался и подошел к девушке со спины. Ее волосы пахли солнцем, и я невольно зажмурился от удовольствия. Потом наклонился к уху и шепнул:

— Это ты поднимаешь мне самооценку, милая.

— У тебя сегодня интервью, — резко развернулась девушка, едва не зацепив затылком мой нос. — И ты должен привести себя в порядок, позавтракать и…

— Ты очень красивая, когда злишься.

— А кто-то говорил, что я кажусь старше, — неожиданно удивила меня Лилия.

Не думал, что она помнит все, о чем мы с ней говорили ранее.

— Мне нравятся дамы в возрасте, — пошутил я и рванул в сторону ванной комнаты. — Тебе ведь меньше пятиста лет?

— Сволочь ты, Морозов, — донеслось мне в спину.

— Опять меня хвалишь.

С чувством выполненного долга я принял душ, почистил зубы и лишь после придирчивой оценки своего внешнего вида, решил, что скоро придется стричься. Не очень я привык ходить с отросшими волосами. Хотя тут многие ведьмаки заплетали пряди в косы или собирали в хвосты.

— Если Никон разрешит, — вслух проговорил я и подумал, что стоит позвонить жрецу, чтобы извиниться.

Он пострадал из-за моей блажи. А по сути, мужик-то неплохой и зла мне не желал.

На кровати меня ждал костюм и я понял, что Лилия обиделась. Обычно она отводила меня в гардеробную, где долго и без спешки выбирала мне одежду. Мне казалось, что секретарь получала какое-то странное удовольствие от процесса моего облачения. Но сейчас поверх покрывала я нашел костюм ведьмака со вставками цвета вина, который был предусмотрен для важных встреч. Рядом в небольшой коробочке покоились запонки и перстень с семейным гербом. На полу стояли высокие ботинки с красными шнурками. Отчего-то их цвет напомнил мне кровь, и я скривился от ассоциации.

Недолго подумав, я начертал на ткани защитные руны, а потом напитал их силой. Никто не знает, что ждет меня в студии и по дороге к ней. Появилась крамольная мысль: вдруг не только мне в голову пришла идея о том, что врагов стоит убивать. Воронцов вполне может убрать меня или… От другой мысли я похолодел. Мерзавец способен попытаться убрать моего брата, чтобы прервать род ведьмаков Морозовых.

— И кто в этом виноват? — задал я вопрос в пустоту.

Коса, стоящая в углу комнаты молчала. Александра в ней не было. Это ощущалось явственно. Видимо старик решил отдохнуть и от меня, и от сериалов. Отчего-то это меня не успокаивало. Привык я к присутствию наставника. И мне казалось, что ему тоже была по вкусу моя компания.

Когда я уже оделся, в дверь постучали.

— Для разнообразия решила быть вежливой? — отозвался я и повернулся к порогу.

Но в комнату вошел князь. Он криво мне улыбнулся и уточнил:

— И кто же врывается к тебе по утрам?

— Есть у нас нагловатые особы, — отмахнулся я, решив не уточнять.

— Твоя компаньонка тебя не раздражает? — нахмурился брат. — Ты ведь знаешь, что ваш договор предусматривает расторжение, если он кого-то не устраивает. Ты или Маришка не должны терпеть общество друг друга. Иначе весь смысл вашего союза пропадет.

— Не переживай. Лилия меня ввела в курс дела.

Денис поджал губы и коротко кивнул, словно мои слова были ему неприятны.

— Я сам должен был все разъяснить тебе, — сказал он, после недолгого раздумья.

— Ты занятой ведьмак, — я пожал плечами. — Хотя я и не знаю, чем именно ты занят. Но не жалуюсь.

— Знаешь, — парень неожиданно вновь улыбнулся, — я ведь был ужасно недоволен тем, что пришлось призывать тебя. В тот день я подумал, что всего лишь выгадываю у судьбы немного времени. А вышло, что я получил брата.

Он положил мне ладонь на плечо и сжал его.

— Судьба сделала мне подарок. И я не ожидал такого. Потому не сделал все, чтобы тебе было комфортно в моем мире.

— Нашем, — поправил я старшего Морозова. — И я вполне могу обжиться тут и без твоего надзора.

— То есть твоя поездка в Мезоамерику была необходима? Мне показалось, что это был каприз темного ведьмака, на которого легло слишком много обязанностей.

— У меня тоже есть свои секреты, — ответил я, глядя в глаза брата. — Нужно было отдать долг тому, кто позволил мне прийти в этот мир.

— Что? — тут же помрачнел парень.

— У всего есть цена, брат. И теперь мы ничего не должны хозяину перекрестка.

— Я думал, что он всего лишь сказочный персонаж, — удивился Денис.

— А я всегда считал, что других миров не существует. Однако мы оба ошибались.

— Извини, что я тебя подвел, — Денис принялся поправлять мне воротник. — Мне стоило больше времени уделять твоей жизни.

— Мо,жет однажды у нас будет время для того, чтобы быть друг с другом откровенными, — после повисшей паузы ответил я.

— Я не мог раньше обсуждать с тобой дела, — нехотя пояснил князь.

— Ты мне не доверял? — спросил я, хотя знал ответ.

— И у меня были для этого причины.

— Скажи, что дело не в цвете моей силы, — я усмехнулся, заметив, как у брата дернулась щека. — Ты решил, что я темный и потому могу тебя подвести.

— Александр — яркий пример того, что темные не самые приятные родственники, — заметил Денис.

— Зря ты так, про старика, — мы направились прочь из комнаты.

По пути я подхватил полегчавшую косу.

— Ты считаешь дядю хорошим? — подозрительно взглянул на меня Денис.

— Он нормальный мужик. Просто нервный, но зато искренний.

— Ты не знаешь, что он сотворил и за что был приговорен к смерти?

— В общих чертах, — я подумал, что не хотел бы знать все душещипательные подробности.

— Все, кто был виновен в смерти его жены и детей не умерли. Он убил их, затем воскресил и убил вновь. И потом сделал это опять.

— Сильно, — скривился я.

— Он убивал их до тех пор, пока внутри каждого из несчастных не осталось ничего человеческого.

— Несчастного? — неожиданно разозлился я. — Ты бы сам, что сделал с теми, кто забрал у тебя самых дорогих людей? Ты бы простил и позволил им уйти с миром?

Денис внимательно посмотрел на меня, потом тряхнул головой.

— В тебе много тьмы, брат.

— В каждом из нас, — не согласился я. — Или ты думаешь, что в Воронцове много света? Или в верховном жреце?

— Я бы на твоем месте не говорил о таком вслух даже в этом доме, — сурово оборвал меня парень.

— Моя сила всего лишь другая. Человек я такой же, как и ты. И кровь у меня тоже красная.

— Темные иначе ненавидят, — хмуро пробормотал Денис.

— И в чем разница?

— Ты жаждешь крови, брат.

— Нет, — я качнул головой. — Мне ее хватило в армейке. А тут я хочу семью и мира. И да, хочу, чтобы наша семья крепко стояла на ногах. Но если кто-то тронет тех, кто стал мне дорог, то я буду убивать каждого из них столько раз, сколько понадобиться. Благо, для этого у темных достаточно ритуалов.

— Только не скажите подобного на интервью у господина Луля, — послышался знакомый голос. — Здравы будьте, мастера Морозовы.

В гостиной стоял Никон. Он был облачен в белоснежную рясу с высоким воротом, который тщательно скрывал его шею и отметины на ней.

Я подошел и протянул ему руку. Пожал крепкую ладонь и сказал:

— Простите меня, куратор. Я вас подвел.

Никон опешил от этих слов и сглотнул. Потом посмотрел на брата и понял, что тот ни о чем не знает.

— Пустое, княжич. Дело житейское.

— Я не допущу, чтобы подобное повторилось.

— Чему быть, того не миновать, — философски заметил жрец и тут же посуровел, — но я серьезно, запрещаю вам говорить о смерти и воскрешении в присутствии посторонних. Не ровен час — ваши речи примут всерьез и решат проверить. И тогда к вашему порогу начнут нести сбитых на дороге котов.

Мы все оценили шутку и усмехнулись.

— Вы хорошо выглядите, Михаил Владимирович, — продолжил Никон. — А вы, Денис Владимирович, не поедете с нами?

— В нашей семье только одна звезда, — хмыкнул брат. — А мне отводится роль родственничка, который любит ловить рыбу в местном озере и лежать на печи.

— Некоторые считают вас весьма загадочным ведьмаком. И вовсе не ленивым барином — многозначительно заметил Никон.

— Жаль разочаровывать этих некоторых, — пожал плечами Денис. — Давайте вместе позавтракаем?

— Я бы не отказался от стряпни вашего повара, — оживился Никон.

— Кухарки, — поправил я его автоматически.

— Никогда не видел разницы, — мужчина усмехнулся.

— Некоторые очень болезненно реагируют на такое и считают, что отсутствие повара в доме аристократа — моветон.

— Глупости. Главное, чтобы было вкусно и сытно.

— Сегодня хочу предложить вам сырники в сметане и малиновом желе. Также гренки с домашним творогом и чай, — торжественно объявил Федор.

Никон мечтательно закатил глаза и принюхался к ароматам, которыми полнилась столовая.

— Разве это не божественно, — почти простонал он, занимая один из стульев и придвигая тарелку к себе поближе. — Вашему рациону позавидовал бы даже монарх.

— Это точно, — хитро сощурился Денис и заметил мою ухмылку. — Ты ведь был при дворе Мезоамериканского правителя. Чем там кормят?

— Прошу, только не надо про этих дикарей, — замахал руками жрец. — Знаю я их варварские повадки. Они и крыс за еду считают поди. А может и чего похуже.

— Вы недалеки от правды.

— Меньшиков там наверно совсем одичал, — с нам двоим понятным злорадством заметил Никон.

— Это точно, — я кивнул. — Живет в пирамиде и света белого не видит.

Мы переглянулись и оба расплылись в довольных улыбках.

Затем принялись за еду. Она как всегда была идеально приготовлена. В столовую заглянула Маришка. Она не сразу заметила гостя и подскочила ко мне, чтобы поцеловать в щеку.

— Привет, милая. Ты как?

— Ой, здравствуйте, — девушка смутилась и поправила на плече ремешок сумочки. — Извините, что так ворвалась. Услышала ваш голос, княжич, и решила поздороваться перед тем, как уеду.

— У тебя много дел? — я невольно залюбовался рыжей компаньонкой. — Не устаешь?

— Нет, Михаил Владимирович. У меня через сегодня примерка и съемка. Но к вечеру буду дома.

— Ты успела перекусить?

— Еще пару часов назад с Лилией Владимировной. Мы с утра оформляли заявки от туристов на август, — она тепло мне улыбнулась.

— Ваши деревни стали востребованы туристами, — заметил Никон. — Я хотел попасть на русалью неделю, но оказалось, что мест нет.

— Для вас мы обязательно найдем билет, — с готовностью пообещал я.

— А можно два? — тут же уточнил жрец и торопливо добавил. — На правах куратора я хотел бы потом написать отчет и мой секретарь…

— Она хочет попасть на фестиваль? — удивился я, вспомнив суровую тетку.

— Собирается прыгать через костер, ведьма проклятущая, — последние слова Никон проворчал сквозь зубы, однако все их расслышали.

Денис нахмурился и бросил на меня короткий взгляд. Я вдруг понял, что он не кажется таким усталым как вчера. Вроде даже помолодел. Под глазами больше не виднелись темные круги, морщинки разгладились. Быть может все дело в здоровом сне. Но скорее причина в том, что княжна Серова вчера помогла не только Лилии, но и князю.

Маришка выпорхнула из комнаты. Никон проводил ее улыбкой и заявил:

— Приятная девушка. И видно, что живется ей у вас хорошо. Старый князь был бы доволен, — мужчина вздохнул и продолжил, — Морозовы всегда уважали своих домашних. А где компаньонка вашего покойного батюшки? Помню, что она обычно была при нем после гибели вашей матушки…

— С ним она и сгинула, — хмуро подтвердил Денис.

— Досадно, что все так сложилось, — Никон понял, что открыл не самую приятную тему и сменил ее. — Госпожа Серова провела с вами репетицию интервью?

— Да.

— Она была деликатной?

— Отнюдь, — я скривился, вспомнив вопросы Ксении.

— Это хорошо. Я просил вас не щадить.

— Вы помогали ей?

— Что вы, мастер, — Никон махнул ложечкой, едва не забрызгав скатерть вареньем. — Я понятия не имею, о чем будет спрашивать этот чертеняка. В его репортажах хорошо разбирается наша блогерша. Не зря ж вы ее наняли. Девушка неплохо владеет словом. Видели свой канал, который она ведет?

Я медленно качнул головой и вынул телефон.

— Она очень талантливая, — сдержанно отметил Денис и мне показалось, сам смутился этому комментарию.

Я открыл сайт и понял, что канал разросся до неприличных размеров. Даже присвистнул, что не понравилось всем присутствующим.

— Не свисти, — первым сказал Денис.

— Плохая примета, — согласился с ним Никон.

— Вы смотрели ролик? — спросил я, ни к кому особенно не обращаясь. — А блог неплох.

Я понял, что Ксения использовала снимки из самолета, якобы сделанные мной. А также фотографии из отеля-пирамиды с видом на океан.

— Это ведь не мои.

— Серова их выкупила с правами на использование, — рассеянно пробормотал Денис и торопливо добавил, — я выяснил у нее, посчитав, что она в курсе твоей поездки.

— Наш ведьмак — та еще лошадка, — по-доброму пошутил Никон. — Темная лошадка.

— Кстати, о них, — вспомнил я — Мне звонила дама… Лошадчак. Точно.

— Боже избави, — жрец осенил себя священным знаком. — Не связывайтесь с этой мракобесиной.

— А кто она?

— Если Луль — наглый журналистик, то эта Тольяна Лошадчак — бабенка без совести и манер. Не удивлюсь, если она заберется к вам спальню с микрофоном и измерять ваш… — жрец проглотил следующее слово и выдал другое, — ваше терпение. И уж если она решила взять у вас интервью, то ждите осады.

— Разберемся, — хмыкнул я, подумав, что после всех злоключений, вряд ли что-то может меня застать врасплох.

Никон спохватился, посмотрев на шикарные часы, которые украшали его запястье.

— Нам пора, мастер. С учетом пробок и приготовлений в студии, мы успеваем, если поедем тотчас.

— Что ж, — я залпом допил чай и поднялся на ноги. — Я готов.

Мы вышли в гостиную. Сам не понимая зачем, я оглянулся. Лишь потом догадался, что ищу глазами Лилию.

— Что-то не так? — спросил меня Денис.

— Все в порядке, — отмахнулся я и подошел к порогу.

Но уже в дверях остановился, глухо выругался и направился в сторону кабинета Лилии.

— Мне нужна одна минута, — пояснил я и толкнул дверь.

— Что тебе надо? — Водянова подскочила со стула, прикрывая спиной что-то на столе.

Я подошел к ней, сгреб в охапку и прижал к себе. Девушка пискнула, но не стала отталкивать меня или возмущаться. Как-то подозрительно замерла, а потом робко обняла. Среди бумаг стоял горшок с кактусом, который покрывали мелкие голубоватые цветочки.

— Не могу я так, — сказал я глухо.

— Как? — настороженно спросила Лилия.

— Уйти без твоего пожелания удачи.

— Глупый, — девушка приподнялась на носочки и слегка коснулась губами моего подбородка. — Иди и покажи всем, чего стоит Морозов.

Я выпустил ее из объятий и пошел прочь. Теперь я был уверен, что все будет как надо.

Глава 9 Родная стихия

В машине жрец попросил опустить перегородку между нами и водителем. Я нажал на кнопку и повернулся к куратору.

— Княжич, вы поступили мудро, не поставив в известность брата об инциденте.

— Странное слово вы подобрали для описания того пиз… — я откашлялся под суровым взглядом жреца и выразился более прилично, — той ситуации.

— Мы живем в жестоком мире, Михаил Владимирович, — вздохнул мужчина и по-отечески мне улыбнулся.

Вышло у него снисходительно, но без высокомерия.

— Я хорошо знаю свое место в Синоде. Конечно, наше с вами сотрудничество дало мне преимущества, о которых я и помыслить стеснялся. Кто ж мог подумать, что вы сумеете поднять рейтинг семьи до такого уровня.

— Но это ведь хорошо.

— Конечно, — тотчас согласился жрец. — Вы грамотно разыграли карту с оттенком своей силы. Я ведь поначалу думал, что это катастрофа. Решил, что Морозовы закончились и вскоре ваш род прервется. Но поразмыслив после, понял, что с этого можно получить выгоду. Вам удалось привлечь внимание прессы и понравиться публике. А ей, знаете ли, сложно угодить.

— Благодарю, — сказал я рассеянно.

— Людям пришлось по душе то, что вы, по сути, выходец из народа. Вы прибыли из небольшого городка и не испорчены столичной средой. Вам чуждо тщеславие аристократов, и вы не смотрите свысока на челядь. Это очень отличает вас от ведьмаков, к которым привыкла камера.

— Вы ведь сейчас даете мне понять, как стоит вести себя с Лулем? — догадался я.

— Княжич, я уже понял, что вы не станете слушать приказы. Но вполне способны внять голосу разума. Я очень надеюсь, что смогу стать для вас советником, которого вы примете за друга.

Он внимательно посмотрел на меня, и я медленно кивнул.

— Я весьма был удивлен тому, что Виктор очень тепло о вас отзывался, если можно использовать это слово по отношению к Круглову. Вы сумели найти общий язык с одним из самых одиозных антимагов в нашей Империи. Уж не знаю, как вам это удалось, но я рад, что все вышло именно так.

— Мне везет встречать хороших людей, — повторил я сказанное днем раньше Шереметьвевой.

— Вам и с недругами «повезло», — со значением добавил Никон. — И я хочу вас предостеречь от необдуманных поступков.

— Это каких?

— Не надейтесь, что слова, сказанные в башне Синода, были пустыми. Вам не угрожали. Вас предупредили, и это был жест доброй воли.

— Даже так? — я напрягся.

— Вас могли просто убить, — не стал юлить Никон.

Он нервно дернул ворот рясы и тотчас принялся разглаживать его.

— Именно потому я подстраховался и пригласил на нашу встречу Круглова. Оставалось надеяться, что при нем мы сможем отделаться малой кровью.

— Вам стоило предупредить меня о том, что нас ожидает.

— Михаил Владимирович, неужели вы считаете, что я не сделал этого, будь у меня такая возможность? — жрец иронично приподнял бровь. — У нашего верховного есть таланты, которые стоит учитывать. Если бы он заподозрил, что мы плетем заговор, то сейчас бы ваша семья хоронила ваш костюм. Или то, что от него осталось. Часть склепов аристократов хранит в себе вовсе не останки великих предков, а пару нитей от их одежды.

Я нахмурился и потер переносицу. Меня внезапно посетила неуверенность. Никон не был глуп несмотря на то, что мог производить впечатление не самого расторопного человека. Но он не смог бы подняться на свой уровень, не обладая прозорливостью.

— Какой силой владеет Верховный? — негромко спросил я и Никон едва заметно вздрогнул.

Он все же расстегнул ворот и потер шею. Я оценил черную полосу на его коже и невольно поморщился.

— Официально? — глухо уточнил мужчина и сам ответил на свой вопрос, — Она у него светлая. Но не все то золото, что блестит. Федор Петрович обладает мощью, которая вполне может…

Он многозначительно поджал губы и окинул меня серьезным взглядом.

— В день вашей инициации молодой князь сказал, что для того, чтобы совершать добрые дела не обязательно быть светлым. Тогда я понял, что он прав. Но окончательно убедился на днях, что для того, чтобы быть хранителем света вовсе не обязательно являться источником этого самого света.

— Вы хотите сказать…

— Я поведал вам больше, чем следовало, — покачал головой Никон. — Это всего лишь мои подозрения. И они могут быть восприняты как ересь. Острогом тут не обойдется.

— Наш разговор останется между нами, — заверил я куратора.

— Я вам доверяю, княжич, — отозвался жрец. — Поверьте, что дело вовсе не в этом. И даже не в клятве, которую я принес Синоду. Но у моего начальника есть возможности, о которых я могу только догадываться.

— Я могу быть с вами откровенным? — для порядка осведомился я и после кивка продолжил, — Мне надо оставить ситуацию как есть, стоит покориться или моим близким грозит опасность, как бы я не поступил в дальнейшем?

Жрец ответил не сразу. Он посмотрел в окно, на проносящиеся мимо дома. Потом взглянул на циферблат дорогих часов. И лишь когда я решил, что он не станет отвечать, заговорил.

— Синодники могут иметь семью. Нам не запрещено вести светскую жизнь за пределами храмов. И многие женятся, заводят детей и даже успевают увидеть своих внуков.

Он печально вздохнул, все еще избегая моего взгляда.

— Но все, кто занимают кабинеты в башне Синода, знают, что лучше не иметь никого близкого, через кого на тебя смогут надавить. Ах, княжич, я хотел бы уверить вас, что Морозовым ничего не грозит. Но опыт подсказывает мне, что с вами ничего не случиться до тех пор, пока вы на вершине.

— Не удивлен, — сухо ответил я.

— Вы непредсказуемы, мастер. К тому же молоды, сильны и интересны публике. После вашего путешествия в Мезоамерику, где странным образом погиб император, а власть перешла в руки вашей подруги… — жрец усмехнулся и поднял ладонь, показывая, что возражений не ждет. — Это может быть простым совпадением. Но только глупец оставит без внимания возможную опасность.

— Меня считают причастным, — даже не спросил, а констатировал я.

— Когда последний раз в Империи темные ведьмаки имели власть, то пролилось много крови.

— Это когда у моего дяди убили всю семью? — невинно уточнил я.

— В ответ он устроил резню. Синод сумел скрыть от общественности подробности и масштаб произошедшего. Но уверяю, мало кто из причастных к той истории может спать спокойно даже спустя столько десятилетий.

— Ясно.

— Александр Морозов остался в памяти народа как темный, который не подчинился закону и поднял руку на представителей священного суда. Одного этого достаточно, чтобы преследовать таких как он. И таких как вы.

— Верховный уничтожит меня, — резюмировал я.

— При первой же возможности, когда вы успокоитесь и решите, что вам ничего не грозит, — подтвердил Никон.

— А что будет с вами?

Лицо Никона приняло безмятежное выражение, которое очень не подходило к теме нашего разговора.

— Когда я согласился стать куратором темного, то предполагал, что скучно не будет. Многие в башне смотрели на меня как на смертника, а я видел перспективу. И даже возможность.

— Возможность чего? — насторожился я.

— Перемен, — Никон лукаво улыбнулся. — И возможность сменить кабинет либо на тот, что выше этажами, либо на ящик, положенный горизонтально под двумя метрами земли.

— Даже так?

— Я верю в судьбу. И в вас, Морозов.

На жреца я посмотрел по иному. Он показался незнакомцем. Если поначалу я принимал его за несерьезного взяточника, то сейчас увидел то, на что раньше не обращал внимания. Никон не был испуган или опечален происходящим. Мужчина был сосредоточен.

— Вам есть что терять? — на всякий случай уточнил я.

— У каждого есть, — бросил жрец и торопливо добавил, — Но я надеюсь, что мы оба ничего не потеряем, мастер.

Пробок сегодня не было, и мы доехали до нужного места довольно быстро.

— Разве съемка будет на студии, — удивился я.

Никон усмехнулся, рассматривая в окно высокое здание из белого камня.

— Луль любит встречать важных гостей на своей территории. Так что можно сказать, что он воспринимает вас очень серьезно.

— То есть, он полагает, что таким образом получит преимущество, — догадался я и усмехнулся.

Откуда было знать ушлому журналисту, что в этом мире я изначально не на своей территории. Но я уже освоился и не стану теряться только потому, что оказался в чужом доме.

У больших кованых ворот машина остановилась и к водительской двери подошел охранник. Я убрал перегородку и успел услышать обрывок разговора:

— … мы ждали вас чуть позже.

— Что-то не так? — поинтересовался я у Петра.

— Все нормально. Им необходимо сверить номера и документы.

— Извините, господа. Но такие у нас порядки, — привратник наклонился к окну, чтобы рассмотреть пассажиров.

— Вы не узнаете темного ведьмака Империи? — возмущенно воскликнул Никон в очередной раз убедив меня, что все это время я недооценивал его актерскую игру. — Быть может, нам стоит уехать и пусть потом Игорюша бегает за нами сам. У нас есть договоренность с Лошадчак…

При упоминании этой фамилии у мужчины вытянулось лицо, и он нервно икнул. Мне стало любопытно, что ж это за женщина такая, раз вызывает подобные эмоции.

Меж тем угроза подействовала и ворота перед нами разъехались.

— Уверен, что это была попытка сбить с нас спесь, — фыркнул куратор. — Грязная игра, которую в Синоде частенько устраивают новичкам. Иногда они по часу сидят в приемной, накручивая себя до нервного срыва.

— Но с нами такое не сработает, — я ухмыльнулся.

Автомобиль затормозил поодаль от порога дома.

— Простите, господа, я не могу подъехать ближе, — сокрушенно сообщил Петр. — На дороге лежит колесоотбойник.

— Что я говорил? — Никон покачал головой.

— От нас не убудет пройтись немного, — спокойно отозвался я и сам распахнул дверь.

Синодник дождался, когда ему откроет дверь Петр, и тоже вышел наружу. Я закрепил на поясе уменьшившуюся косу и направился к входу в особняк. Дорожка была усыпана мелким щебнем, которых хрустел от каждого шага. Я оценил ухоженный газон и далекие деревца, оформленные грамотным садовником.

Перед порогом в небольшом фонтанчике купались беззаботные воробьи, а чуть поодаль лежал ленивый рыжий кот. Он посматривал на пернатую добычу, но потяжелевшие бока давали понять, что охотиться ему было незачем.

Неожиданно мое внимание привлекли надломанные ветви куста. У поребрика виднелись странные пятна, подозрительно напоминающие кровь. Чуть поодаль блеснула запонка с кусочком ткани, который словно случайно зацепился за нее, когда вещицу вырвали. Я замедлил шаг, чтобы убедиться в правильности своих подозрений.

— Никон, держитесь за моей спиной, — тихо попросил я.

— Что случилось? — настороженно уточнил он.

— Кажется, нам решили устроить проверку.

Краем глаза я заметил, как в окне второго этажа качнулись шторы. А потом чья-то тень мелькнула на первом. Решив не разочаровывать публику, я неспешно вынул оружие и развернул лезвие. Оно послушно выскользнуло, являя роскошную наточенную грань, в которой отразился свет солнца.

Тьма потекла из меня, заставляя полы плаща взмыть вверх. В этот же момент входная дверь распахнулась и на ступени выскочил несколько бойцов в черных костюмах. Лица людей были скрыты под масками. В воздухе растеклась активируемая сила. На охранников эти люди похожи не были, и я ощутил в крови азарт перед предстоящей забавой.

Первый боец шагнул в мою сторону, и я поспешно взмахнул рукой. Под ногами противника возникла черная яма, в которую угодил нападавший. Второй нападающий оказался в созданной мной костяной клетке, которая на несколько секунд заблокировала способности. Я же обернулся к последнему бойцу и указал на него косой и произнес:

— Ещё не поздно убежать, мастер. Иначе…

Активировал способность, и за спиной распахнулись черные крылья, от которых потянулись струйки дыма.

— Иначе, мне придётся вас убить, — закончил я фразу.

— Прекрасно, мастер Морозов. Браво! — послышался возглас и я повернулся на звук.

На дорожке стоял высокий крепкий молодой мужчина со светлыми волосами, уложенными в творческом беспорядке. Он был облачен в длинный приталенный сюртук голубого цвета с золотой вышивкой, шелковую белоснежную рубашку и бежевые тесные брюки. На ногах оказались высокие сапоги для верховой езды из белой лаковой кожи. Очевидно, что мужчина тщательно подбирал образ и наверняка был доволен им. Как и своей шуткой.

— Я не мог отказать себе в удовольствии увидеть темного ведьмака в его родной стихии.

— И какая же по-вашему моя родная стихия? — с холодной усмешкой уточнил я.

— Битва, — просто ответил Луль и скрестил на груди руки.

— Вы считаете меня настолько примитивным, — я сокрушенно покачал головой.

А потом сделал то, чего от меня не ожидал никто. Я соткал из тьмы ладонь, которая зачерпнула из фонтана пригоршню воды. Через мгновенье она окатила хозяина дома с головы до ног. Его волосы облепили удивленное лицо словно водоросли.

— Ваша стихия — вода. Мне так кажется, — улыбнулся я. — Не хотите посетить русалью неделю во владениях моей семьи? Там бы вы были к месту. Замечательный водяной получился из господина Луля, не находите? — я обернулся к Никону, который еще не пришел в себя от произошедшего.

Я ожидал чего угодно, но только не смеха. Игорь заливисто смеялся, пытаясь привести себя в порядок.

— Давненько меня не заставали врасплох, мастер Морозов, — заявил он, подходя ко мне.

Вода в его сапогах создавала забавное чавканье.

— И если ваше приглашение не шутка, то я с удовольствием заеду в гости.

Он протянул мне руку, которую я пожал. Его ладонь была крепкой, а на пальцах ощущались специфические мозоли от частых тренировок с клинком

— Кстати, вышла бы неплохая реклама вашего мероприятия, — заметил мужчина, не выпуская мои пальцы, и склонил голову к плечу. — Могу запустить на канале ролик с вашей шуткой, если вы предложите мне взамен что-то достойное.

— Что к примеру? — я повторил его движение.

— Вы могли бы рассказать мне нечто пикантное о вашей знакомой из Мезоамерики. Она бывала в вашем номере и моим зрителям было бы любопытно…

— А у меня есть другое предложение, — я стиснул его руку сильнее и понизил голос почти до шепота, — я не убью тебя за нападение на ведьмака и представителя Синода.

— Что? — на мгновенье его лицо побледнело.

— Я не понимаю шуток. И это нападение не считаю смешным. Я требую сатисфакции. Какое оружие вы предпочитаете? Назовите время и место.

— Снято! — выкрикнул парень, а потом резко дернул руку, пытаясь освободиться от моей хватки. Безуспешно.

— Реклама за жизнь — не такая уж и плохая сделка, — с лукавой усмешкой согласился он. — И мы запустим ролик до выхода выпуска на моем канале.

— Договорились.

— Вы умеете вести переговоры, мастер Морозов.

— А вам стоит поработать над своим чувством юмора, — я не остался в долгу и добавил, — если вы собираетесь на фестиваль не один, то дайте знать. У нас не так много свободных мест.

— Серьезно? — удивился Игорь.

— Какие уж тут шутки, — я развел руками.

— Теперь мне придется приводить себя в порядок, — Луль не казался раздосадованным. — Почти час приготовлений насмарку.

— Без обид, но ваш костюм был неуместным.

— И чем же? — с любопытством уточнил журналист.

— Могу я быть откровенным? — после его кивка я продолжил, — Создалось впечатление, что вам очень хотелось казаться эталонным аристократом. Не хватало лишь двух борзых рядом.

— Борзых, говорите, — он сделал вид, что задумался, а потом коротко приказала кому-то за моей спиной, — найдите мне пару борзых.

Я хохотнул, оценив выдержку хозяина особняка.

— Странно слышать от вас об эталоне, учитывая, что сами вы жили в захолустье, вплоть до смерти вашего отца. Как считаете, если бы он не умер, вы встали княжичем Морозовым или остались бесфамильным бастардом?

Я понял, что интервью не прерывалось, но сохранил лицо.

— Я всегда был и буду собой, — с легкой улыбкой ответил я. — Кровь не водица. Что до моего отца — считаю, что он всегда был достаточно мудрым, чтобы принимать взвешенные решения. Иначе он не был бы главой одного из старейших родов ведьмаков.

Глава 10 Интервью

Мы расположились в гостиной. Обстановка разительно отличалась от той, к которой я привык. Особняк Луля только внешне походил на Морозовский. Внутри же все казалось иным. Мраморный пол в холе сменяли палубные отбеленые солью доски в гостиной. Открытый камин посреди комнаты напоминал очаг. Оставалось дивиться тому, как угли не разлетаются вокруг. Однако затем я заметил подрагивающий контур, который не позволял огню выйти за его пределы.

Техника и освещение скорее подошли бы Мезоамерике.

— Вам тут нравится? — Игорь внимательно следил за моей реакцией.

— Красиво, — осторожно ответил я и добавил, — Несмотря на то, что на все это, — я обвел пространство рукой, — потрачено неприлично много денег, мне тут не очень нравится.

— Хуже чем в Муроме? — хитро уточнил парень.

Он сменил одежду на спортивный костюм из трикотажа. На плечи набросил полотенце, чтобы просушить волосы. Хозяин дома предпочел обойтись без обуви, нацепив коротенькие носки с брендированной надписью на резинке. Меня не удивило, что подобран образ был безупречен. Даже небрежность Луля казалась элегантной.

— Мне по вкусу менее вычурная обстановка, — я не стал конкретизировать. — В особняке моей семьи под потолком раскинулась огромная люстра с хрустальными висюльками.

— Но это же ковшик, — хохотнул парень, намекнув на аналог местной «совковости». — Может, у вас еще ковры на полу лежат?

— И на стенах, — совершенно серьезно заявил я и лишь когда Игорь икнул, улыбнулся. — Бросьте, вы же все понимаете. Есть традиции и той люстре больше лет чем нам двоим. Она видела еще моего деда. А может и прадеда. Такие вещи принято ценить.

— Зачем, если есть такое… — Игорь хлопнул в ладоши и отчеканил, — свет «миди».

Освещение тотчас сделалось приглушенным. После следующей команды стало светлее.

— Разве нужен консерватизм там, где прогресс дает комфорт?

— Знаю, что некоторые считают уют — это для бедных. Богатые предпочитают комфорт и красоту. Да только мне у вас неуютно. Быть может. все дело в том, что я глубоко провинциальный человек. Или в том, что в моем роду не водилось много денег.

— Морозовы бедны?

— Мы не считаем деньги за богатство, — я попытался расслабиться в кресле, но оно казалось слишком глубоким. — Мы дорожим близкими.

— У вас только один родственник, — колко напомнил собеседник.

— Кроме него есть люди, которых я ценю.

— И кто они? Вы имеете в виду Алину Шереметьеву?

— В том числе, — я перестал стесняться и уточнил, — если я займу диван, вашему оператору понадобится поменять расположение аппаратуры?

— Вам неудобно? — с преувеличенным удивлением спросил Луль.

— Думаю, вы намеренно предложили мне это жуткое кресло.

— И зачем мне это?

— Чтобы я ощущал себя неловко и вместо того, чтобы общаться боролся с дискомфортом.

По тому, как дернулась бровь Игоря, я понял, что попал в точку.

— Я вас не виню. На войне все средства хороши.

— А мы воюем? — он прищурился.

— Вы ведь пригласили меня не для дружеских посиделок. И давайте начистоту: вам выгоден любой мой промах…

— А мы целимся? — не унимался парень.

— Вы красите волосы? — я резко сменил тему разговора.

Луль на мгновенье завис, а потом зачем-то пригладил растрепанные пряди.

— На самом деле да. Мне нравится более теплый оттенок.

— Он делает вас породистым? — я занял удобный диван и закинул ногу на ногу. — Вам кажется, что с таким цветом волос вы кажетесь привлекательнее для публики?

— Мастер Морозов…— усмехнулся Луль, но я его перебил.

— Мне тоже предлагали покрасить волосы. Говорили, что для образа темного не подходит мой оттенок. Рекомендовали сделать тату. Но я отказался.

— Выше этого? — осклабился Игорь.

— Нет.

— Боитесь потерять свою мужественность?

— Просто не хочу, — я пожал плечами. — Даже с красной шевелюрой и рисунками на лице я останусь собой.

— Княжичем Морозовым, наследником великого рода?

— Парнем, который не любит овсянку, — огорошил я интервьюера.

— Что? — растерялся Луль.

— А вы любите ее?

— Да… то есть она полезная…

— Иногда мне подают ее на завтрак. И я терпеть не могу эту кашу. Даже когда ее пытаются сдобрить маслом или сиропом.

— Как мы перешли к обсуждению овсянки? — улыбнулся парень.

— А в чем разница между обсуждением моего происхождения, к которому я не имею отношения и овсянки, которая априори полезна? Ведь я не выбирал, где родиться и какую фамилию носить. Гораздо важнее, что я за человек. Разве я не прав?

Луль посмотрел мимо меня, явно ища одобрения режиссера. А потом перевел взгляд на меня.

— Вы же понимаете, что зрителю интересно кто вы.

— И я готов рассказать об этом. Я открыт и ничего не скрываю.

— Отлично…

— Но я не хочу, чтобы во мне видели только аристократа. Или сына моего отца, которого я не знал. Я не был с ним знаком, это правда. И не отвечаю за его поступки. Также как не могу знать его мыслей. Мне не хочется давать оценки человеку, которого никогда не видел.

— Хм…— кажется, я порушил стратегию Луля, который не ожидал такого поворота. — Но…

Он забылся и решил погрызть ноготь. Однако опомнился и отдернул палец ото рта.

— Он вас оставил в Муроме… — наконец нашелся парень.

— От меня не зависело решение моего отца, — терпеливо напомнил я.

— Вы не держите обиды?

— Наверно, кто-то считает, что Муром — это логово волков и медведей. Но уверяю, там живут замечательные люди. Возможно, они не особенно деликатные, но честные и, по сути, добрые.

— По сути? — вцепился в мою оговорку Игорь.

— То есть, если за проступок кого и пороли розгами, так это для воспитания, а не из садизма.

— Насилие — это не путь!

— … сказал тот, кто встретил меня у порога наемниками, — заметил я со снисходительной улыбкой.

— Ну, это была шутка, — смешался Игорь.

— Для вас насилие может быть смешным? — я также подался вперед. — Вы рисковали здоровьем и жизнью наемных актеров, выставив их перед ведьмаком с лицензией на убийство.

— Давайте сделаем перерыв, — нервно предложил Луль и пружинисто подскочил на ноги. — Стоп съемка!

Потом подошел ко мне и добродушно уточнил:

— Вы курите?

— Нет. И вам не советую. Вредно это.

— Здоровый образ жизни?

— Забота о себе, — я усмехнулся и выдохнул немного тьмы. — Но я могу сделать вид, что также дымлю. Вам так будет легче?

— Да мне не тяжко.

— Извините, — к нам подошел Никон, до того сидящий позади камер. — А почему после вашего «стоп» камеры продолжают работать?

— Это технические работы, не более, — беззаботно отозвался Луль.

Я с благодарностью хлопнул жреца по плечу и кивнул, дав понять, что внял его предупреждению. Тут все будет фиксироваться и потом использоваться для передачи. И мне не стоит об этом забывать.

— Если вам некомфортно…

— Мы тут для интервью, — отмахнулся я. — Пусть люди работают.

Я намеренно решил не просить не использовать скрытые камеры. В конце концов я тут именно для того, чтобы шоу состоялось.

Мы вышли на веранду. С нее открывался шикарный вид на сад. Чуть поодаль, в стороне от деревьев виднелась небольшая тренировочная площадка.

— Когда я пожимал вам руку, то понял, что вы работаете с оружием. Все верно?

— Вы очень внимательны, Михаил Владимирович, — Луль вынул сигарету, которую так и не подкурил. — Да, я тренируюсь и держу себя в форме. Не так интенсивно, как ведьмаки…

Он бросил на меня быстрый взгляд и стало ясно, что наш выход не был случайным.

— Вы хотели проверить меня на прочность? — спросил я.

— С чего вы взяли? — невинно уточнил собеседник.

— Ну к чему эти ужимки, — я покачал головой. — Игорь, давайте мы с вами договоримся. Я человек простой. Но при этом далеко не глупый. И очень не люблю, когда мной пытаются манипулировать. Основное слово тут «пытаются».

— Вы крайне интересная личность, княжич, — Луль сощурился. — Я смотрел ролики с вами, читал ваши интервью. И если откровенно, полагал, что с вами будет скучно и просто. Но выходит на редкость занимательно.

— Я вас раздражаю, — заметил с улыбкой и пожал плечами, — ну, вы не первый, кто испытывает подобные эмоции. Мой куратор тоже поначалу не был в восторге от меня.

— А что изменилось потом? Сюда вы приехали вместе и во время сценки с наемниками он стоял за вашей спиной. Вы его защищали.

— Куратор уважает мои границы. И я отвечаю ему взаимностью.

— У вас заладилась работа с Синодом?

— Мне повезло встретить очень достойных людей. Со мной советовались, меня консультировали и мне помогали. Никто не испытывал предубеждений относительно цвета моей силы.

— А вне Синода? — тут же насторожился Луль.

— Меня предупреждали, что люди могут опасаться темного ведьмака. Но лично я так и не столкнулся с презрением или страхом. В той же поездке в Бергардовку я познакомился с замечательными людьми. Никто из них даже внимание не обратил на то, что я темный. Они были радушными и настоящими.

— И вы решили осчастливить их ремонтом храма? — с легкой издевкой уточнил Луль. — Это было неожиданно для темного.

— Стереотипно мыслите, — я презрительно усмехнулся.

Парень встрепенулся, словно я сказал нечто кощунственное. Но я невозмутимо продолжил:

— Тем людям довелось столкнуться со страшным. Их соседи, добрые люди, с которыми они еще вчера здоровались и встречались на ярмарке, стали чудовищами. Ночами упыри ломились в их дома. Даже псов они не могли оставить на привязи, потому что их пожрали бы их вчерашние приятели. Это ли не ужасно?

— Но почему храм? — упрямо поджал губы журналист.

— Потому что вера — это единственное, что осталось у этих добрых людей. Она помогла им не отчаяться, спасла от тьмы, которая затопила улицы деревеньки. Людям нужен свет, чтобы их собственная душа продолжала сиять.

— Это же обычные крестьяне. А выговорите о них…

— А вы необычный? — уточнил я с холодной злобой. — Вы сделали виниры, вывели веснушки, которые все равно светятся на носу…

Игорь дернулся, словно хотел проверить правдивость моих слов и потрогать свою кожу.

— Вы сменили фамилию и купили себе титул. И потому решили, что обрели породу и право свысока отзываться о простом люде?

— Вы переходите границу, — дрожащим голосом произнес Игорь.

— Обидно? Досадно, когда аристократ ставит вас на место? А не вы ли поступаете так, когда снисходительно отзываетесь о тех, кому судьба не дала родовитых предков?

— Я всего лишь спросил про храм.

— Вера нужна каждому, — назидательно продолжил я. — Для вас храмом стала съемочная площадка. А для других — это скромный дом, где они могут говорить со спасителем. Не смейте свысока вещать о тех, до кого вам самому не дотянуться. Кстати, как насчет тренировочного поединка? Обещаю не использовать силу ведьмака. Мы могли бы устроить старую добрую драку без рун и способностей.

Луль неожиданно приосанился. На его губах заиграла предвкушающая улыбка.

Мы прошли на площадку, рядом с которой стояло несколько манекенов с надетой на них чёрной броней:

— Мы выступаем за безопасность, мастер Морозов, — произнес Луль. — Поэтому я предлагаю вам надеть броню.

Я кивнул. И подошедший слуга снял с манекена комплект:

— Позвольте, я помогу, — начал было он, но я его остановил:

— Я сам.

Быстро надел комплект, затянул все ремешки, попрыгал, проверяя, как сидит броня. И шагнул на площадку.

Едва я ступил на резиновое покрытие, как в душе растеклось щемящее чувство. Такое же, какое у меня было, когда в Мезоамерике жрецы Храма Солнца надели на мои запястья чип-браслеты, которые блокируют силу. Довольно усмехнулся: хитрый Луль подстраховался. Ну, ничего. Я ещё кое-что помню. Пусть и из прошлой жизни.

Вытащил из-за спины "Скорбь". И отсалютовал вставшему напротив меня Лулю.

В руке блогера была трехгранная рапира. И я удивлённо поднял бровь. Зачем выбирать оружие, которое с лёгкостью переломит один удар тяжёлой косы?

Луль улыбнулся в ответ. Кивнул и встал в боевую стойку. Блогер не спешил атаковать, ожидая, пока я пойду в бой. Ну что же, посмотрим, чему научился боец.

Я шагнул вперёд и атаковал. Луль проворно ушел в сторону, уходя от удара и пропуская косу, и хотел было контратаковать, целя в бок, но я изменил траекторию удара, и блогеру пришлось уйти в защиту. Лезвие косы с лязгом столкнулось с рапирой. Я думал, что смешное оружие разлетится на куски. Но к моему удивлению, рапира отбила удар.

Луль отскочил в сторону, вскинул оружие и резким выпадом атаковал, целя в шею. Но ложный выпад был предсказуем. И в случае если бы я заблокировал атаку, Луль просто изменил траекторию ораужия, целя в грудь или ноги. Поэтому я ушел в сторону, пропуская Игоря перед собой. И ударил в бок. Блогер отбил атаку, увел мой клинок в сторону, и контратаковал.

Двигался парень чертовски быстро. И я едва успел среагировать, отводя удар в сторону. Рапира и коса снова с лязгом столкнулись.

Луль проворно отскочил влево, но это было предсказуем. Я вновь пошел в атаку. И в этот раз противник меня удивил. Он не стал защищаться. А контратаковал, целя в корпус. Так быстро и ловко, что я чуть не прозевал. Но в последний момент отвёл удар, шагнул вперёд и движением плеча отбросил Луля. Блогер попятился на пару шагов, пытаясь удержать равновесие, но я уже был готов. И лезвие косы коснулось шеи противника:

— Партия, мастер, — поспешно произнес блогер, уронив рапиру и поднимая руки, показывая, что сдается.

Парень шально улыбнулся и выпалил:

— А вы хороши, княжич. Не ожидал, что будет так тяжко. Вы не могли знать, что я брал уроки у самых лучших мастеров клинка. И у меня была фора.

— Я должен был предвидеть, что вы не так просты господин Луль. Каюсь, я вас недооценивал. И даже полагал, что моя победа будет легкой и однозначной. Но на деле — снимаю шляпу, Игорь. Вы хороши.

— Благодарю, мастер.

Парень сам не заметил, что у него пробился говорок, который ясно дал понять, что в истории его происхождении я не ошибся.

— Меня редко кому удается вывести из себя. И еще реже кто-то способен меня удивить, — разоткровенничался журналист, утирая испарину со лба. — Знаете, у вас получилось. А еще у вас вышло меня развлечь. Это здорово.

— Рад, что сумел угодить, — я шутливо поклонился и подхватил свой плащ. — Могу я попросить у вас контакты вашего учителя? Мне хотелось бы освоить кое-какие удары, которыми вы меня едва не задели.

— Обычно я не распространяюсь об этом, но с вами, так уж и быть, я поделюсь телефоном. Даже больше, я попрошу за вас у мастера.

— Спасибо. Вы меня очень этим обяжете. Я даже не стану настаивать, чтобы вы пришли на русалью неделю в костюме водяного.

— А я ведь приду, — хохотнул Луль. — Без шуток. Если вы мне не дадите билеты, то я буду вынужден приехать без приглашения и устроить скандал. У меня есть доказательства, что вы меня позвали.

— Билеты? Вы будете не один?

— Если уж откровенно, Михаил Владимирович, сейчас ваш фестиваль — это событие, на котором желают побывать многие аристократы. И я уже выяснял — мест нет.

— Не знал, что все настолько серьезно, — я пожал плечами. — Быть может, вам придется поселиться в доме с кем-то из других приглашенных. Вас это не смутит?

Луль растрепал взмокшие волосы, которые сейчас казались темнее и лукаво мне улыбнулся.

— Я никогда не стану это подтверждать, господин ведьмак, но были времена, когда я ночевал на сеновале.

— Понимаю, — я вспомнил, как и сам проснулся в таком странном месте. — надо будет предложить Лилии Владимировне построить амбар с сенником для гостей.

— Спалят, — философски заметил Луль, подкуривая. — Как пить дать, кто-то обязательно будет играть со спичками и случится беда.

Я скривился от дыма, но возражать не стал. В конце концов — каждый сам себе хозяин. И если человек решил себя травить — это его право.

— А как насчет обеда, княжич? Не откажете составить мне компанию за столом?

— Есть под камерами не самое приятное действо, полагаю.

— Бросьте, вам стоит привыкать к подобным вещам. Но так уж и быть, ваш куратор с моим режиссером посмотрят отснятые в столовой сцены и уберут все лишнее.

— Вы позволите Никону это сделать? — удивился я.

— Изначально я не согласился на правки Синода. Но сейчас решил, что могу пойти на этот компромисс.

— Наш разговор на веранде не в вашу пользу, — догадался я. — Его вы тоже удалите?

— Этот диалог будет в выпуске, — отрезал Луль. — Черный пиар тоже полезен. У меня в последнее время просел рейтинг. Поэтому немного негатива поможет раскачать лояльную мне аудиторию. Они станут меня выгораживать и комментариев будет много.

— Никогда не пойму этого.

— Странно, — Игорь отбросил окурок. — Вы сами участвуете в битве за рейтинг. И вполне успешно, смею заметить.

— Я не стараюсь, если откровенно. Мне просто везет.

— Вы еще и скромный, — Игорь улыбнулся. — Расскажите, как вам помогло везение попасть на передачу Барашкина?

— Потрясающий человек, этот Барашкин, — медовым голосом протянул я.

Мы понимающе переглянулись и засмеялись. — Кстати, княжич, скажите, какое участие вы приняли в гибели императора Мезоамерики? — спросил Луль, не меняя добродушного тона.— Непосредственное, — отмахнулся я. — Я пожелал ему долгих лет, а моя темная натура перевела мое пожелание по иному. И вот результат.— А жалаете ли вы долгих лет нашему властителю?— Шутка тут неуместна, дорогой Луль, — я погрозил блогеру пальцем. — Наш император под защитой Синода и спасителя. И темного ведьмака, конечно же.

Глава 11 В чем сила

Стол уже был накрыт и оставалось лишь догадываться, каким образом Луль предвидел, что мы переместимся сюда именно в это время.

— Я профессионал, — заметил он беззаботно, оценив мое замешательство. — Вы ведь не вегетарианец?

— Я ем почти все.

— Кстати, об этом, — парень занял место за столом, предложив мне устроиться напротив, — в своем путешествии вы получили новый опыт. В том числе кулинарный, верно?

Я подумал, что Игорь очень грамотно разместился, чтобы казаться доминирующим. Но мне в глаза должен был бить свет из окна. Думаю, что блогер продумал все и понимал, что мне будет сложно смотреть на него. Знал, что я начну прищуриваться и оттого окажусь в уязвимом положении. Но к счастью, у меня был способ исправить ситуацию. Я выпустил из себя тьму, которая вуалью легла на огромное окно за спиной Луля. Он повернулся всем корпусом, чтобы рассмотреть темное кружево, покачивающееся перед стеклом.

— Невероятно, — выдохнул парень восхищенно. — А вы контролируете рисунок?

Я пожал плечами и дым свернулся в воронку, которая расправилась в виде морских неспокойных мерно покачивающихся волн.

— Это невероятно, — повторил Луль, тем самым выдав, что его эмоции настоящие. Не думаю, что он обладал настолько скудным словарным запасом, чтобы не использовать иное слово.

— Так куда приятнее глазам, — пояснил я причину своего поступка, на что хозяин лишь сдержанно кивнул.

— Эта тьма — оружие, ведь так? — почему-то шепотом уточнил Игорь.

— Не беспокойтесь, у нее нет собственных желаний и разума. Тьма — всего лишь часть меня самого.

— Невероятно, — парень поставил локти на стол и уперся подбородком в скрещенные пальцы. — Вы так легко об это говорите, будто и впрямь не понимаете, насколько уникальны.

— Поверьте, понимаю, — я грустно усмехнулся. — Только моя особенность позволила Морозовым подняться на новый уровень.

— То есть, будь вы светлым, у вас бы не получилось завоевать сердца своих подписчиков?

— Вы любите яблоки? — спросил я, взяв один из плодов, которые лежали на овальном блюде, стоящем посреди стола.

— Предположим, — не стал спорить Луль.

— Сколько из них в день вы съедаете?

— Я следую старому английскому правилу, которому меня научил мой наставник: «Съедай по одному яблоку в день и забудь о докторах навсегда».

— Хорошее правило, — я подбросил фрукт и поймал его. — А для кого остальные?

— Что? — не понял Игорь.

— В этом блюде яблок куда больше. Кто съест остальные?

— Понимаю, к чему вы клоните, — усмехнулся журналист. — Я возьму одно, самое красивое, быть может, завтра второе, но на третий день их заменят на свежие.

— А эти уйдут в шарлотку или джем, в котором каждое яблоко потеряет свою индивидуальность.

— То есть только уникальность сделала вас звездой.

— Я не считаю себя звездой, — мягко поправил я собеседника. — И моя тьма позволила мне привлечь внимание. Вот все остальное — уже заслуга счастливого случая и совсем немного моя собственная.

— Вы скромный.

— Честный.

— И кого же вы считаете звездой? — хитро усмехнулся парень.

— Вагош, — ответил я, точно знаю, что Луль вознамерился продолжить расспросы про Мезоамерику. — Она невероятно харизматичная, открытая, смелая и очень сильная.

— Вы говорите так, словно влюблены в девушку.

— В какой-то мере мы все чуточку влюблены в тех, кто нас восхищает, — не стал спорить я.

— У вас была близость? — нагловато спросил парень и его губы слегка поджались.

— Конечно, — совершенно серьезно ответил я, чем заставил брови журналиста подскочить вверх. — Я ощутил ее душу во время боя. Наши руки были омыты кровью одного противника. Это невероятно сближает.

— Я не об этом, — раздраженно отмахнулся Луль.

— Почему же не об этом? — с нажимом уточнил я. — Я точно могу сказать, что близость души намного важнее всего остльного. В момент соприкосновения души можно узнать человека куда глубже, чем во время соития.

— А соитие…

— Остановитесь, Игорь, — я презрительно скривился. — Прямо сейчас из грамотного и умного собеседника вы превращаетесь в торговца навозных лепешек.

— Так меня еще никто не называл, — хохотнул парень.

— Не благодарите, — я вернул яблоко на блюдо. — Мне никогда не удастся понять, для чего мужчины хвастают своими любовными похождениями.

— Победами, — поправил меня Луль.

— А вы воюете с женщинами? И если после близости с вами они оказываются проигравшими, то вам стоит найти себе учителя.

— Сильно, — выдохнул Игорь, откинувшись на спинку стула. — То есть про своих женщин вы говорить не станете.

— А разве у нас не отменили рабство?

— Что?

— Моих женщин не существует. Я никем не владею.

— Вам стоит подумать о карьере политика, мастер Морозов.

— Политика слишком сложна, — я качнул головой, следя за тем, как парень берет оставленное мною яблоко и внимательно его осматривает. — Для нее я слишком прост. Вряд ли сумею смолчать где нужно. А так и до конфликта недалеко.

— Однако, стоит отметить, что за короткий промежуток времени вы обрели достаточно много важных друзей.

— А бывают неважные? — я склонил голову к плечу.

— Вот! Вы опять меня поймали на слове!

— Только потому, что вы мне это позволили, — повинился я, с лукавой улыбкой.

— Странно, что вы не знали своего батюшку, потому что вы невероятно похожи на него не только внешне. Вы и в речах очень напоминаете мне Владимира Морозова.

— Вы были знакомы? — удивился я и ощутил, как странно защемило сердце.

Сам того не замечая, я потер грудь и лишь потом опомнился, вернув руку на подлокотник.

— К сожалению, только заочно. Ваш отец не любил публичность, предпочитая уединение. Прямо как ваш брат. Кстати, о нем…

— Вы смотрели записи с моим отцом? — не дал я сменить тему разговора. — Мне так и не удалось найти ни одного его интервью.

— Я слушал записи его лекций, — Игорь нехотя пошел у меня на поводу. — Ваш отец некоторое время преподавал в Имперском университете и вел курс боевых искусств.

— Даже так? — удивился я. — И насколько он был хорош в этом?

— Вы талантливы в него, Михаил Владимирович.

— Я бы очень хотел получить доступ к этим записям.

— Они открыты только студентам, но я могу попросить за вас, — с готовностью предложил Луль. — Если вы ответите мне на вопрос о вашем брате.

— Шантаж, — я повторил его позу, поставив локти на стол. — Вы коварный человек. Но мне нечего скрывать. Как и моему брату. Если вы не станете спрашивать о том, что он делает в своей опочивальне, то я с легкостью отвечу на ваши вопросы.

— О как, — Игорь хмыкнул и с деланным разочарованием покачал головой.— А я ведь собирался спросить именно об этом.

— Увы.

— Но могу найти другую тему для обсуждения, раз вы так храните интимные секреты Морозовых.

— Не делаю из этого шоу, — со значением поправил я собеседника.

— Куда так часто отлучается из имения ваш брат?

— Не делаю шоу, — я поднял указательный палец вверх.

— Я спросил не об этом.

— Неужели? — я потер переносицу и начал назидательным тоном. — Что вы знаете о ведьмаках, господин Луль?

— Узнаю этот тон, — фыркнул парень, но под моим тяжелым взглядом сделал вид, что стушевался. — Почти все, о чем ведают большинство. Мы существуем в одном мире и тайн в вашей жизни не осталось.

— Предположим, что вы правы, — я кивнул. — Но что вы знаете, о нашей репродуктивной особенности?

Парень на мгновенье замер, а потом откашлялся.

— О чем?

— О том, как у ведьмаков появляются дети.

— Понятное дело, что от женщин…— начал было парень, а потом выдохнул, — неужели ваш брат ищет себе… супругу?

— Я не стану подтверждать ваш домысел.

— Но и опровергать его не станете! — Луль хохотнул и с хрустом откусил яблоко, которое до того лежало перед ним.

Он тут же скривился и выплюнул на ладонь кусок. Мякоть оказалась обычного цвета.

— Что это? — нервно сглотнул он и посмотрел на меня с подозрением.

— Что случилось?

— Яблоко кислое, — пожаловался парень, словно капризный ребенок.

— Случается, — ответил я небрежно.

— Не с этим сортом, — нахмурился парень, а потом дал знак, кому-то за моей спиной. — Этот момент вырезать. И заменить яблоки на столе. Или уберите их вовсе!

Тут же появился ассистент и унес блюдо. Вышел официант в идеально выглаженном сером сюртуке с подносом в одной руке и белым полотенцем на сгибе локтя другой. Я покосился на блогера. Неужели Лулю нравилось, когда слуги в его доме выглядели таким образом? Но я тут же вспомнил, в каком облачении сам хозяин дома появился передо мной у порога и решил не удивляться.

— Фрикасе из дикого кабана в винном соусе с добавлением бальзамического уксуса, — хорошо отрепетированным голосом заявил официант и снял крышку с блюда.

Комнату наполнил кисловатый аромат.

— Уверяю, вы никогда не ели подобного, — с гордостью сообщил мне Луль.

А я подумал, что с большим удовольствием отведал бы чайку в перьях. Но вслух такого не сказал. Лишь придал лицу выражение восторга. Очевидно, что мне удалось скрыть свои истинные эмоции, потому что Игорь спросил:

— А правда говорят, что в вашем доме нет повара?

— Все так, — я вежливо подавил рвотный рефлекс, когда на мою тарелку опустился ломоть розоватого пахнущего горечью мяса.

— Не представляю, насколько у вас скромный рацион.

— Много ли надо истинному воину? — прямо спросил я и поймал недовольный взгляд Игоря. — Однако смею вас заверить, что простая кухня не всегда признак бедности или плохого вкуса. Иная хозяйка способна из обычных яиц состряпать шикарную глазунью, которая приведет вас в восторг.

— Не думаю, что у кого-то получиться приготовить вкуснее, чем профессиональный повар.

— Подумайте еще, господин Луль. Если вам повезет посетить деревню Морец во владениях Морозовых, то у вас появится возможность заглянуть к старосте.

— Он готовит еду? — с деланной вежливостью уточнил Игорь.

— У него отменная кухня, которой позавидует самый искушенный гурман.

— Я ведь проверю, — пообещал Луль.

— Попробуйте. Только приготовьтесь отстоять очередь.

— Но вы можете провести меня мимо нее.

— Ну уж нет, — я хохотнул. — Любой гость для нас одинаково ценный. И блата не будет. Смиритесь, что особенным вас никто считать не будет.

— Вы серьезно? — Луль уже не играл, и его лицо вытянулось от удивления.

— Предельно. Хотя для ведьмаков у нас предусмотрена небольшая закрытая площадка рядом с озером.

— Ага! — воскликнул Луль, словно уличил меня в чем-то недостойном.

— Там всего лишь запрещена съемка и каждый может забыть о камерах. Вам там явно не понравится.

— Вы решили повторить за Пожарскими и создать деревню для «своих»?

— Идея создания пространства свободного от прессы не нова. Полагаю, что не буду первым, кто решил запретить съемку на отдельной площади. Это будет небольшая зона, где мои коллеги могут выдохнуть и не давать автографы. И это будет ограничено лишь одной неделей — русальей.

— То есть в остальное время…

— Деревни Морозовых расположены на очень живописном маршруте, — мягко пояснил я. — Даже когда закончится фестиваль, каждый желающий может хорошо отдохнуть в одной или нескольких поселениях. Знали бы вы, какие бани в Дубовке. А лечебные простыни из крапивы, которые предлагает Живичник! Знали бы вы…

— Это уже прямая реклама, — недовольно фыркнул Луль.

— … как я провел ночь в стоге сена во Фроловке, — я зажмурился, но тут же протянул, — ну, если говорить об этом нельзя.

— С кем провел? — тут же оживился парень.

— Я отдыхаю только в своих деревнях. И точно знаю, что мои друзья тоже предпочитают эти заповедные места. Вы ведь в курсе, что когда ведьмакам раздавали земли, то мои предки неспроста попросили именно эти участки? Секреты молодости и красоты…

— Стоп камера, — засмеялся Игорь и утерев выступившие слезы, попросил, — давайте обговаривать рекламу? Она у меня дорогая.

— А сколько вы заплатили за мое интервью? — невинно поинтересовался я.

— О чем вы?

— Моя реклама тоже стоит недешево, господин Луль, — я растянул губы в медовой улыбке. — Вы же все понимаете. Вам нужен пиар и мне он не помешает. И так уж и быть, я могу сделать вид, что ваше фрикасе из кабана не пахнет ношеными носками. Я ведь не ошибся, и эта подача ресторана? Кому принадлежит сие заведение?

Парень резким движением дал знак оператору.

— Убери последнюю минуту прямо сейчас, — холодным тоном потребовал он и потом окинул меня оценивающим взглядом. — Вы не походите на провинциала, Михаил Владимирович. Напротив, я мог бы подумать, что вы столичный житель.

— Что-то мне подсказывает, вы мне не хотели сделать комплимент. Но вышло иначе, — я брезгливо отодвинул от себя тарелку с едой. — Вы посчитали, что сможете манипулировать наивным мальчишкой, но встретили темного, который не позволит вытирать о себя ноги. Печально, но вы просчитались.

Тьма вокруг нас сгустилась. Кто-то за моей спиной сдавленно охнул. Послышался голос Никона, который жизнерадостно попросил стакан воды.

— Я делаю все для своей семьи. Ради нее я пришел на встречу с вами. И терпел ваши выходки.

— Терпел? Выходки? — Луль изобразил удивление, но я лишь фыркнул.

— Бросьте игры, Игорь. Вы можете обмануть свою аудиторию…

Неожиданно я ощутил нечто знакомое и в то же время чуждое. От Луля пахнуло тленом и горьковатым ароматом смерти.

— Вам не обвести вокруг пальца того, кто видит вашу суть.

— И какая она у меня?

— Вы хотите казаться добряком и остряком. Но я чую…— тут я шумно втянул в себя воздух и позволил глазам стать черными, — Как давно вы заключили договор с…

— Все вон! — крикнул Луль, вскочив на ноги.

Он прошел к двери и вытолкал оператора, не забыв прошипеть:

— Сотри все, сказанное за это время. Если найду хоть кадр — убью.

Отчего-то я не сомневался, что приказ будет исполнен. А еще понял, что случайно ткнув пальцем в небо, попал в болевую точку хозяина шоу.

— Я не знаю, как ты это сделал, ведьмак, — отрывисто заговорил блогер, — но ты понял, что у меня есть контракт. Ты должен осознавать, что говорить подрбное вслух нельзя.

— Кому нельзя? — я издевательски усмехнулся. — Или тут запрещать можно только тебе?

Мы перешли на «ты» почти одновременно. Но журналист предпочел сделать вид, что не заметил панибратства. Он боязливо коснулся темной пелены перед окном. Понял, что та не причиняет вреда, и отвел ладонью полотно тьмы в сторону, чтобы распахнуть раму. Парень вынул из кармана пачку и вытряхнул из нее сигарету. Закурил, судорожно втянув в себя дым, а потом буквально выплюнул его из легких.

— Что ты понял? — неожиданно глухим голосом поинтересовался он.

— Что ты умирал. И кто-то позволил тебе вернуться. Полагаю, что этот некто носит шляпу и зовет себя бароном Суббота…

— Откуда ты знаешь?

— Я темный, Игорь. Тебе пора понять уже, что это не просто цвет. Я могу видеть то, что не замечают обычные ведьмаки. И знать вещи, которые некоторые хотят спрятать.

— Опасный талант, — резонно заметил он.

— Ты меня не сдашь, — я встал на ноги и подошел к собеседнику.

— Почему ты в этом уверен?

— Я пожалуюсь Папе, что он аннулирует контракт.

— Ты можешь это сделать? — придушенно спросил парень, смертельно бледнея.

«И кто из нас провинциал», — подумал я, но вслух сказал другое:

— Предлагаю дружить домами.

— У меня встречное предложение, — Луль внимательно посмотрел в мои глаза. — предлагаю дружить семьями.

Мы пожали руки, после чего Игорь направился в сторону гостиной. Я пошел следом.

— Продолжим съемку, пока свет не ушел, господа, — звонко велел журналист и указал на полюбившийся мне диван. — Присаживайтесь, Михаил Владимирович.

— Благодарю, — я устроился между подушек.

— Итак, расскажите, как обычно проходит русалья неделя? — с вежливым интересом спросил он.

Я подумал, что Лилия останется довольна рекламой и на время перестанет быть колючей. Пока не получит хищную ромашку.

Мы проговорили еще довольно долго, пока Луль не посмотрел на часы

— Пожалуй, стоит завершать нашу встречу.

— В вашей компании время пролетело незаметно, — кивнул я. — Но вы правы. Пора и честь знать.

— Итак, самый важный вопрос, который я задаю всем своим гостям.

Я напрягся.

— В чем сила?

На мгновенье мне захотелось сказать что-то банальное. Но я решил, что другого шанса у меня точно не будет.

— Многие думают, что в деньгах, — процитировал я легендарный монолог, о котором тут не знали. — А я вот думаю, что она в правде. Кто прав — тот и сильный.

Глава 12 Что прячется в тенях

— Зря вы так, мастер, — заявил Никон, когда мы выезжали из пригорода. — Уж не знаю, чем вы напугали Луля, но он может отыграться. Уж больно вредный этот журналистишка.

— Не стоит переживать, — успокоил я куратора. — Мы нашли общий язык.

— Это вы так думаете. А его передача все расставит по своим местам. Вполне возможно, что там смонтируют все так, что вы окажетесь редким гадом.

— Игорь далеко не дурак, — я улыбнулся. — Не будет он ругаться с тем, кто может стать опасным врагом.

— Он же блогер, — скривился жрец, словно откусив лимон. — В таких нет ничего святого.

— Как и в темном ведьмаке, по мнению окружающих, — резонно возразил я и добавил, — Будьте спокойны, уважаемый Никон, Луль не станет порочить мое честное имя.

— Хорошо, — мужчина поерзал и вынул из кармана телефон.

— Все в порядке? — насторожился я, заметив нервозность мужчины.

— Дела-дела, — рассеянно пробормотал Никон и вздохнул, — вы не могли бы высадить меня в центре, мастер.

— Конечно. Назовите водителю адрес.

— У ресторана «Вкусно Точно».

— Хорошее местечко. Отведайте котлеты из глухаря. — посоветовал я.

— А вы даром времени не теряете, — хитро сощурился жрец. — Вели переговоры?

— Что? — я сделал вид, что удивился. — Разве это не просто хорошая едальня?

— Конечно, — смутился Никон и поджал губы. — Это я так спросил…

— Покупать заведение у меня и мысли не было, — с улыбкой продолжил я, окончательно убеждая мужчину, что не понимаю, о чем он говорил. — Приятного вам аппетита.

Жрец вышел из салона, когда машина остановился. и попрощался. Водитель тронул автомобиль, и я распорядился:

— Петр, останови чуть поодаль, чтобы можно было видеть вход в ресторан.

Мне захотелось понять, с кем встречается мой куратор в заведении, где принято обсуждать всяческие сделки и вести пресловутые переговоры.

В ресторан заходили пары, один мрачный господин в тяжелом шерстяном пальто, которого почти тотчас вывел наружу суровый швейцар. А потом я насторожился, увидев такси. Оно притормозило у порога ресторана и наружу вышла стройная невысокая девушка в бежевом плаще. Я бы не обратил на нее особого внимания, если бы не огромные темные очки, закрывающие половину лица и, платок, замотанный на голове, который надежно прятал ее волосы.

— Интересно, — я напрягся, пытаясь понять, знакома ли мне походка девушки.

Но не успел толком ничего рассмотреть. Она легко взбежала по ступеням и скрылась в помещении.

— Мы можем догнать таксиста и…— буднично предложил Петр.

— Нет, — мне стало не по себе от мысли, что я слежу за личной жизнью куратора. — Это лишнее. Давай-ка домой.

— Как скажете, мастер, — ответил водитель и тронул машину от поребрика.

В кармане пиликнул телефон, и я прочел на экране: «Когда тебя ждать, брат?»

Я хотел написать ответ, но тут раздался звонок.

— Я не отвлекаю тебя? — бодро поинтересовался Денис. — Ты у нас человек занятой.

— Морозовы у нас оба занятые, — ответил я в том же тоне. — Но сейчас я направляюсь домой.

— Отлично. Передай Петру адрес и прокатись к одному отличному местечку.

Я продиктовал услышанный адрес водителю и лишь потом поинтересовался у князя:

— Надеюсь, это не погост? И ты не надумал закопать меня под березой?

— Под осиной, — хохотнул братец. — Темных положено хоронить под этим деревом. К тому же точно после захода солнца.

— Шутка за триста, — буркнул я, но невольно улыбнулся, заразившись эмоциями старшего Морозова.

— Приезжай и обсудим твое погребение, если оно тебе важно.

После странной реплики связь прервалась и мне оставалось лишь догадываться, что меня ожидает.

— Куда мы едем? — уточнил я спустя минуту.

— Знамо дело, к нотариусу вашего батюшки, — удивился моему вопросу Петр.

— О как, — я нахмурился и пробормотал себе под нос. — И почему он сам не приехал к нам, если появилась надобность?

Ответа я не ждал и отвернулся к окну. Мимо проносились дома со сверкающими витринами. Несколько раз кто-то бросался к машине на перекрестке, чтобы попытаться сунуть в окно сувенир или журнал.

— Прочь, ошалелый, — грозно прикрикнул на очередного торговца Петр, а я выбросил руку наружу и щелкнул пальцами, привлекая внимание газетчика.

Тот сунул мне передовицу и с коротким поклоном подхватил монету.

Удивительно, что тут в ходу были бумажные газеты, наряду с виртуальными и телевизионными новостями. Меня привлекла надпись на первой полосе: «Кто станет следующей жертвой Темного?»

Статья посвящалась смене императора в Мезоамерике. Но на черно белой фотографии красовался мой профиль.

«Темный оказался в чужой стране, и ее земля окропилась кровью! Совпадение? Не думаю!», — грозно вещал журналист в подзаголовке.

Я просмотрел текст, пропуская особо скучные размышления об опасности моей персоны, и подумал было, что напрасно купил газетенку. Но в этот момент увидел абзац, который заставил меня напрячься.

«Мы ждем от верховного жреца мудрого решения и призываем всех ответственных граждан подписать петицию о лишении княжича Морозова звания ведьмака.»

— А что говорят в народе о том, что в мире делается? — спросил я у Петра, который время от времени поглядывал в зеркало заднего вида.

— Стабильности нет, — пожал плечами парень. — Но про вас мало кто говорит плохое.

— Ясно, — усмехнулся я и отбросил переодику.

— Мы почти приехали, княжич.

Петр остановился на небольшой площадке с разметкой «Для господ» и вышел из салона. Открыл дверь и пояснил:

— Ближе парковаться нельзя, мастер. Вам следует пройти к входу.

— Благодарю, — бросил я негромко и повел плечами, разгоняя кровь.

День казался очень долгим. Хотелось поскорее добраться домой и принять душ. После поединка с Лулем я потянул мышцу и было бы неплохо попросить кого-то размять спину. Отчего-то отчетливо представил возмущенное лицо Водяновой, когда она услышит просьбу.

Дом нотариуса был обнесен высоким каменным забором, а у ворот стояла пара дюжих бойцов. Я даже подумал, что для подобного места охрана была лишней. Когда подошел ближе, то ощутил, как от парней пахнуло силой.

— Господин, у вас назначено? — уточнил один из громил, шагая ко мне.

— Михаил Морозов. Мой брат меня ожидает внутри.

— Все верно, — кивнул парень и попросил, — взгляните сюда, пожалуйста.

Он протянул мне небольшой планшет, и на экране я увидел собственное лицо. Оно засветилось множеством красных точек, а потом поверх изображения появилась надпись: «Совпадение. Приложите большой палец к указанному участку». После выполнения инструкции прозвучал голос:

— Личность подтверждена, Михаил Владимирович Морозов.

— Серьезно у вас тут, — буркнул я, возвращая гаджет.

— Это наша работа.

Я вошел в открывшуюся кованную калитку. Оценил размотанную шипастую ленту, перегораживающую дорогу, и перешагнул через нее.

На идеально подстриженной лужайке резвилась пара доберманов. Псы не отреагировали на мое появление. Невысокая девушка в тренировочном костюме кидала им мяч, и она проводила меня тяжелым взглядом.

Я благоразумно решил не здороваться, чтобы не отвлекать собак от игры. На пороге дома меня встретил дворецкий и поклонился.

— Здравствуйте, господин. Вас уже ожидают. Прошу за мной.

Нам распахнули дверь, и мужчина прошел внутрь первым. Я направился за ним, оглянувшись перед тем, как дверь закрылась. Доберманы стояли в паре шагов позади и молча сверлили меня голодными глазами.

— Что тут происходит? — нервно уточнил я, но ответа не получил.

Гостиная больше напоминала музейный зал. Стены оказались увешаны фотографиями в золоченых рамах. А посреди комнаты стояли витрины с подсветкой. Но рассмотреть экспонаты я не успел. Провожатый свернул в коридор, и я шагнул за ним. Мужчина остановился перед массивной дверью из темного дерева и коротко постучал.

— Войдите, — послышался глухой голос.

— Прибыл княжич Морозов, — пояснил дворецкий, отворяя дверь и пропуская меня внутрь.

Кабинет выглядел просторным. Тяжелые гардины были небрежно сдвинуты в сторону, чтобы впустить в комнату больше света. Оконную раму толкнули наружу, чтобы открыть, но та уперлась в решетку, приваренную со стороны сада. Гость, очевидно, не знал, что для проветривания тут был предусмотрен режим частичного открытия рамы. Я понял, что сидящий за столом человек не был хозяином дома. Это стало ясно хотя бы потому, что он использовал винтажную серебряную вазочку для печенья в качестве пепельницы. Выпечка же лежала в сетчатом ведре для бумаг и источала аромат ванили.

Мужчина за столом был сухим и жилистым. Его глаза рентгеновским аппаратом просветили меня насквозь, задержавшись на короткой косе на поясе. Но опасений незнакомец не выказал.

Он обладал ничем не примечательной внешностью, которая хорошо подходит для службы в царской охранке. Ну и высокий пост, который позволил бы надавить на приказчика для встречи в его доме. Такой властью могут похвастаться только две структуры: служба безопасности Синода, и императорская охранка. И с синодниками я уже беседовал по возвращении в страну.

Я осмотрелся по сторонам в поисках брата. Но в кабинете был только неизвестный мне тип. Заметив мою реакцию, он добродушно улыбнулся и указал ладонью на свободное кресло:

— Прошу вас, мастер Морозов. Присаживайтесь.

Этот жест мне почему-то не понравился. Но я всё же прошёл к столу и занял кресло.

Сидевший в кресле мужчина добродушно прищурился:

— Простите, мастер Морозов, но так уж вышло. Вы занятой человек, с плотным графиком, и мы просто хотели, чтобы вы уделили нам немного времени. И для этого пришлось прибегнуть к обману.

Я пожал плечами, решив не уточнять, кто эти мифические «мы»:

— Могли бы просто позвонить моему секретарю. Уверен, она нашла бы время для вас, мастер…

— Мастер-распорядитель Ильин, — коротко представился мужчина и тут же продолжил, — Нам пришлось использовать мимика, который вам позвонил. Уж простите, но порой приходится прибегать к подобным мерам, чтобы не дать человеку приготовиться лгать.

— Я не собираюсь этого делать.

— Похвально. Вы знаете причину, по которой я решил с вами побеседовать?

— Могу предположить, что дело в смене власти в Мезоамерике, — ответил я.

— Абсолютно верно. Я рад, что вы решили говорить откровенно и не стали отнекиваться. Иногда приходится… — он тяжело вздохнул и мотнул головой, — Не расскажете, что произошло за океаном?

— Насколько мне известно, император Васа скоропостижно скончался, и жрецы избрали Вагош Смертопряд в качестве нового Императора. И могу вас заверить, что я к этому непричастен.

Я говорил спокойно и уверенно. Но мужчина недобро покосился на меня:

— Так ли это, Михаил Владимирович?

— Какой смысл мне врать?

Ильин снова кивнул, делая вид, что верит мне.

— Допустим. Но при этом, насколько мне известно, после возвращения на Родину у вас был конфликт с верховным жрецом Империи.

Я понял, что стоит быть осторожнее.

— Там были совершенно другие причины, которые не имеют отношения к смене власти в Мезоамерике, — сказал я, отметив про себя, что охранка уже знает о конфликте.

Это было скверно. Теперь, после смерти жреца, я стану первым подозреваемым. Если, конечно, у сотрудников не будет явной кандидатуры, на которую падёт подозрение.

— Не назовёте мне причины? — уточнил Ильин.

— Разногласия между семьями ведьмаков, которые разрешились при беседе, — честно ответил я.

— Ведьмаки служат Империи. И вам стоит понимать, что Синод — это не вся Империя. Все разногласия могут привести к печальным последствиям.

Я потер переносицу указательным пальцем, ощущая странное давление. Оглянулся и отчего-то удивился тому, что дальний угол кабинета кажется непроницаемо черным.

— Михаил Владимирович? Все хорошо?

— Я немного устал, мастер. День был долгим и насыщенным.

— Мне жаль, что пришлось отвлечь вас от важных дел, — в голосе распорядителя прорезалась металлическая нота. — Но ситуация требует разъяснений.

— Могу вас заверить, мастер Ильин, что я безопасен для Империи. У меня нет крамольных мыслей по поводу вмешательства в политическую жизнь страны. Если хотите, я могу дать клятву о намерениях.

Ильин пристально посмотрел на меня. И я почувствовал новую волну давления. Но противиться не стал. Скорее всего, это была какая-то школа силы, предназначенная для того, чтобы отделить правду от лжи.

— Не нужно клятв, мастер Морозов, — спустя несколько секунд, произнес мужчина. — Я вам верю.

Он покосился в угол, который скрывался во тьме, и я вновь подумал, что не вижу там что-то очень важное.

— Это все, что вы хотели узнать? — уточнил я.

— Да, Михаил Владимирович, — ответил начальник охранки.

Я кивнул и встал с кресла. Направился к выходу. И когда уже подошёл было к двери, из темного угла раздался голос:

— Нам нравится новая семья Морозовых, Михаил Владимирович.

На диванчике в углу, надежно скрытый густой тенью сидел парень. Я вдохнул в себя тьму и стало намного светлей. И другой гость оказался на виду. Это был молодой человек, не старше меня самого. Достаточно высокий, с широкими плечами, угловатым лицом и выразительными синими глазами. Он удивленно осмотрелся, а потом довольно усмехнулся. Видимо, оценил мой трюк. Я отметил, что незнакомец был одет в дорожный костюм из дорогой шерсти с легкой броней, а его ботинки были сшиты из тончайшей кожи, которая не предусматривает долгих пеших прогулок. Парень не был воином, о чем говорил хороший маникюр на скрещенных на коленях пальцах. Хотя и смотрел на меня с любопытством, но политиком не казался. На его руке не виднелось семейных перстней, как и запонок на манжетах. И именно это привлекло мое внимание. Запонки вынули намеренно перед моим визитом. И сделано это было только для одного, чтобы скрыть личность человека. И кому бы это могло понадобиться? Я на мгновенье закрыл глаза и в памяти всплыл образ мужчины, на которого походил незнакомец. Я наконец осознал, что передо мной представитель правящей крови.

— Спасибо, ваше высочество.

Парень хмыкнул и поднялся на ноги.

— Это так очевидно? Мое происхождение?

— Я могу видеть суть, — повторил я фразу, которую сказал Лулю. — Это талант и проклятье темного ведьмака.

— И в чем моя суть? — он склонил голову к плечу, словно рассматривал что-то интригующее.

— Стать однажды своим отцом. Занять его место, — я покосился на Ильина, подумав, что он манипулирует мной, заставляя говорить то, о чем я думаю.

— Моей семье по вкусу ваша идея по поводу открытия ведьмачьей школы для бастардов. Вы с уважением относитесь к правящему роду. Это похвально. Думаю, вы правильно воспитаете подрастающее поколение. По традициям и обычаям Империи.

— Ведьмачью школу? — удивленно уточнил я.

— Ну, конечно, — ответил парень. — Разве не для этого ваш брат Денис ищет бастардов семьи?

— Ищет… — я растерялся, и парень прижал к губам ладонь.

— Вы не знали? Денис Владимирович скрывает от вас, что ищет других бастардов Морозовых, которых до того разыскивал ваш отец?

— У него для этого есть причины, — глухо проговорил я и ощутил тяжесть за ребрами.

— Конечно есть, — кивнул Ильин. — Как только в вашем семье появятся другие ведьмаки, Синод не сможет давить на вас. Сложновато будет оставить одного ведьмака в семье и лишить его титула, когда этих самых ведьмаков, скажем... десять.

— Бастардов Морозовых так много разбросано по империи? — прищурился я.

— Их может быть больше, если ваш брат подаст заявку на принятие в семью одаренных юношей других родов. Император готов подписать разрешение на принятие в семью чужих бастардов. Все же ваша семья одна из самых старых в нашем государстве, и если вы решите дать свою фамилию кому-то кроме кровных родственников…

— Такого закона нет, — почти прошептал я.

— Законы создаются определенным человеком, — парень неспешно вынул из кармана кольцо с фамильным гербом и надел его на свой палец. — Сейчас вы получили официальное предложение от правящей семьи, которое можете передать своему брату.

— Благодарю, — я поклонился.

— Рад нашей встречи, Михаил Владимирович, — парень открыто улыбнулся и вынул из кармана карточку с моей фотографией. — Моя сестра не простит, если я не принесу ей ваш автограф.

— Мир сошел с ума, — едва слышно пробормотал Ильин и протянул мне ручку.

Я взял фотографию и написал в углу «Искренне ваш, темный ведьмак Морозов».

— И нарисуйте сердечко, — шепнул цесаревич и смущенно добавил, — пожалуйста. Она будет в восторге.

Я подумал, что будущий император не так плох, если заботиться о своей семье.

Глава 13 Кухарка

Дом оказался объят тишиной. Никто не вышел меня встречать и от этого стало немного тревожно на душе. Мне захотелось перекусить, и я заглянул в столовую. Настолько привык к тому, что Федор всегда предвосхищал мои попытки зайти на кухню, что не сразу понял, что вполне могу войти в это мифическое место. Порой я слышал, как из комнаты доносился звон посуды и даже короткие возгласы. Но никого из кухонных работников не видел вживую. А был ли кто-то еще помимо Федора в их числе?

Тут было темно и пришлось нащупать кнопку включения света. Лампа под потолком зажужжала и спустя мгновенье желтоватым теплым светом затопило каждый уголок просторной кухни. Вдоль стен располагались ящики с начищенными сковородками, кастрюльками и разделочными досками. Чуть дальше виднелся здоровенный буфет со стопками посуды. Крышка чугунной плиты была прикрыта, а поверх нее стоял пузатый самовар. В углу виднелась плетеная высокая корзина, которая выполняла функцию мусорки. Я оглянулся в поисках холодильника, но не увидел его. Даже растерялся от такого.

На разделочном столе посреди комнаты было пусто. Лишь свернутая в рулон скатерть. Ни вазочки с пряником, ни солонки с ломтиком хлеба на доске. В животе неприятно заурчало, и я подумал, что напрасно отказался от дичи в доме Луля.

В размышлении я провел пальцами по ткани скатерти и та, словно ощутив мое прикосновение, вздрогнула. От неожиданности я отшатнулся и едва не ударился головой о ковш на длинной ручке, который, висел на крючке прямо под потолком.

Скатерть вновь казалась неподвижной. Вот только меня нельзя было обмануть. Я точно заметил, как она шевелилась.

— Не может быть, — пробормотал я и неуверенно взялся за край ткани.

Затем приподнял ее, заглянув под складку. Запоздало подумал, что там может оказаться мышь. Но неожиданно из темноты пахнуло печеным яблоком.

— Да ладно, — охнул я и попятился. — Быть того не может, — повторил я и потер лицо.

Никто не спешил на кухню, чтобы пояснить мне происходящее или выгнать прочь. Потому я вновь приблизился к столу и уже увереннее коснулся скатерти. Провел ладонью по рулону и уверенным движением развернул его на пару оборотов. Рисунок на рогожке показался ярче, чем снаружи. На рыжем фоне распустились диковинные цветы и когда я на секунду отвел от них глаза, лепестки качнулись.

— Диво-то какое, — выдохнул я и тотчас ткань словно истаяла, ее поверхность стала зеркальной и темной. А потом из нее наружу выскользнуло что-то ядовито-зеленое.

— Ты что дурак? — скрипучий голос заставил меня сдавленно выругаться. — Не матерись, окоянный!

Рулон на столе тут же оказался свернут, а над ним встал небольшой человечек. Хотя таковым назвать его можно было лишь с натяжкой. Существо походило на Тихона — невысокий, кряжистый, с косматой шевелюрой серых, словно присыпанных мукой волос и бородой, торчащей почти горизонтально. Темные глаза бусинки смотрели на меня недобро из-под кустистых бровей. Он был одет в рубаху из неотбеленного льна, полосатые штаны и длинную стеганную жилетку, сшитую из ярких лоскутков. На ногах красовались носки, судя по кривым полоскам, связанные из остатков пряжи. А на голове существа сидела отъеденная белая мышь. Она тоже взирала на меня с видом недовольного хозяина, и я даже не сразу нашелся с ответом на тираду незнакомца.

— Ежели кону не знаешь, то чего лезешь своим руками? Ась?

— Пи? — возмущенно вторила ему мышь.

— Верно, — кивнул мужичок и погладил своего питомца, — еще и руки не помыл! Немытыми руками чего тут шаришь? Ась?

— Ты кто такой? — наконец спросил я.

— Я тута жилец постоянный, — с гордостью сообщил незнакомец и демонстративно высморкался в платок, который вынул из-за пояса. — Величать меня Жирик, потому как я из рода жировиков. А это, — он подставил ладонь и на нее тотчас спрыгнула мышь, — Бориска. Подруга моя верная. И ты не смотри, что она мышиного племени. Животинка чистая и в отличии от тебя никогда бы не тронула скатерть грязными лапами!

— Да чистые у меня руки, — возмутился я.

— Ага, я прям видел, как ты их вымыл, — фыркнул Жирик. — И полотенцем вышитым вытер.

— Пи! — вторила обвинительной тираде мышь.

— Допустим… начал я.

— Руки помой, чучело, — недовольно велел мне мужичок.

— Я, между прочим, княжич.

— Да хоть царь речной, — отмахнулся жировик. — Положено в этом помещении мыть руки и точка! Скажи спасибо, что я тебя не заставил колпак надеть и передник!

Я подумал, что стоит двинуть хаму в ухо. А потом решил, что я пришел в чужой монастырь и не стоит пытаться навязывать тут свой устав. Потому вздохнул и направился к раковине.

— И мыло душистое возьми, — посоветовал Жирик. — Вон то, коричневое.

Мышь захихикала, и я даже обернулся, чтобы убедиться — этот странный звук издавало животное. Белая гадина тотчас забралась на голову к своему покровителю и принялась умывать острую мордочку.

Мыло я трогать не стал. От него несло дегтем за версту и что-то мне подсказывало, что если я им воспользуюсь, то кожа вонять буду долго.

Однако руки вымыл тщательно и под внимательным взглядом глаз бусинок вытер его льняным полотенцем с вышивкой по краю.

— Доволен? — я продемонстрировал Жирику кисти.

— Так бы и сразу, — проворчал он и бережно погладил рулон на столе. — А то тянешь свои тяпки…

— Хватит, — грозно потребовал я и мужичок бросил на меня укоризненный взгляд.

— Не пугай Бориску. А то она начнет икать.

— И что? — не понял я.

— А когда она икает, то может не контролировать свой животик.

— Чего? — я перестал улавливать нить разговора.

— Теряет она Ценное, что непонятного? — сурово насупился Жирик. — А потом приходит Федор и начинает ругаться, что на полу какули мышачьи насыпаны. А Бориска не виновата, что у нее натура нежная.

Мышь спустилась на плечо своего хозяина и свернулась рядом с его ухом, искоса взглянув на меня.

— Прости, Бориска, — как можно серьезнее сказал я. — Не хотел обидеть тебя и твоего друга.

Жирик приосанился и погладил питомицу пальцем. Потом вынул из кармашка своего длинного жилета маленькое печенье и сунул мыши. Та ловко взяла угощение и на ее мордочке появилось умильное выражение счастья.

— Ты зачем пришел-то? — почти миролюбиво спросил Жирик. — Никогда сюда не совался, а тут приперся.

— Проголодался, — я улыбнулся. — Вот и решил, что найду на кухне чего съестного.

Мышь икнула и прижала печеньку к груди. Затем посмотрела на меня и горько вздохнула. То, что произошло потом, я даже не мог представить в самых смелых фантазиях. Бориска ловко оттолкнулась от плеча своего друга и в два прыжка оказалась на столе рядом со мной. Она встала на задние лапки и протянула мне печеньку.

— Бориска, — испуганно ахнул мужичок и затравленно уставился на меня. Наверно обеспокоился, что я обижу его питомицу.

— Спасибо, дорогая, — сказал я и осторожно взял из тонких пальчиков животинки еду.

В голове вспыхнули все истории о том, насколько опасны инфекции, которые переносят грызуны. Я разломил крекер и вернул половинку Бориске.

— Не гоже отдавать все, что у тебя есть, — пояснил я и мышь довольно пискнула и сунула угощение в рот, после чего рванула к хозяину.

Он бережно взял ее на руки и принялся покачивать словно ребенка.

— Никогда не подходи к людям. Они опасны, глупенькая. Обидят тебя и не заметят.

Под шумок я сунул крошку в карман и облегченно выдохнул. Кажется, мне удалось не поругаться с представителем домашней нечисти.

— Значит, голодный, — уточнил Жирик и указал мне на стул, задвинутый под столешницу. — Садись. Накормлю тебя. Может не так, как Федор, но кое-чего и мы умеем.

— Пи! — восторженно воскликнула мышь.

Жирик важно проследовал к раковине, выдвинул небольшую подставку-лесенку, которая до того стояла у стены. Забрался на верхнюю ступеньку и открыл кран. Темное мыло он брать не стал, подтверждая мои подозрения. Вместо этого мужичок использовал кусочек зеленого цвета. По комнате потек аромат летнего луга.

— Маришка еще собирала травки для этого мыла. Теперь важная сделалась, — Жирик улыбнулся, сразу став будто моложе. — Красивая девчушка. И добрая. Ты ведь не станешь ее обижать, барин? Ась?

— Не стану, — подтвердил я.

— Это хорошо. Ты, вроде, не совсем безнадежен, хоть и человечишка.

Я скрыл улыбку и не стал реагировать на провокацию.

— Расскажи мне, пожалуйста, кто такие жировики? — сменил я тему.

— А ты не знаешь? — удивился мужичок и забормотал себе под нос, — И куда катится мир? Чему только молодежь учат? Как можно такого не знать? Ужно Александр не рассказал этому дурачку, кто есть кто?

— Пи…

— Ты права, дорогая, он тоже человек. А значит, ждать от него многого нельзя.

— Уж, прости, что не знаю…

— Прощаю, — перебил меня Жирик, взял со стопки пару полотенец и ловко спрыгнул на пол. — В былые времена в каждом доме обитал домовой, а на подворье хозяйничал дворовой. В бане — банник…

— А жировики на кухнях? — догадался я.

— Не перебивай! — строго насупился Жирик.

Он забрался на стол и расстелил полотенце рядом со свернутой скатертью.

— Считается, что жировики только баловаться и есть могут. Но это неправда. Как и то, что мы еду воруем, — мужичок выразительно взглянул на меня, ожидая уточнений, но я помалкивал. — Мы обычно подъедали то, что было лишним. А ежели хозяин был добрый, то и посуду ему мыли. К тому ж гоняли всякую вредную нечисть из дома.

«Чтобы конкурентов не было», — догадался я, но вслух не сказала ни слова.

— Мало кто знает, что если бы не жировики, то дом полнился злыднями.

— А это кто? — спросил я, прежде чем успел прикусить язык.

— Чему вас в ваших школах учат? — схватился за сердце мой собеседник. — Злыдни — это самая мерзкая пакость в доме. Они и посуду бьют, — он принялся загибать пальцы, — и поджечь все пытаются. А как масло разлить — так они первые. И в мусорке поковыряться, все выкинуть и валяться в остатках еды.

— Ужас, — я покачала головой.

Жирик внимательно на меня посмотрел, будто пытался убедиться, что я не насмехаюсь над ним. И лишь не найдя издевки на моем лице, он продолжил:

— Но люди помнят только плохое. Если какой-то жировик от голоду взял со стола блинчик, то глупая хозяйка поднимет шум. И вот уже пошла молва, что мы бесполезные и даже вредные.

— Злые языки жестоки, — согласился я. — Меня вот темным считают. Тоже думают, что я плохой.

Жирик хмыкнул и пригладил бороду, которая тут же вновь подскочила словно пружинка.

— Может ты и вправду поймешь… — проговорил он задумчиво и махнул рукой. — И как после такой молвы очистить свое имя? Многие и решили, что не стоит и пытаться. Проще и впрямь быть воришкой и бедокуром, раз от тебя другого не ждут.

— Но это не твой путь, верно? — лукаво уточнил я.

— У меня ответственность, — мужичок закатал рукава рубахи. — Ты слышал, что домовые и дворовые не любят котов и собак белых?

— Слышал, — соврал я, чтобы не навлечь новую волну недовольства рассказчика.

— Так вот и мышов они не привечают. Особенно белых. Бориска как раз такая. А значит, и у меня есть семья, понимаешь?

— А дело только в цвете? — на всякий случай уточнил я.

— Ты посмотри на нее! — возмутился Жирик. — Как можно в здравом уме считать такую животинку паразитом?

Бориска тотчас спрыгнула на полотенце, поднялась на задние лапки, а передние сложила на груди.

— Она ж умничка. И никогда чужого не возьмет. Хотя по дому работает не меньше меня.

— Да? — удивился я.

— А кто починил проводку в кладовке, когда она перегорела? — мужичок поднял палец вверх. — Бориска!

— Умничка, — вынужден был согласиться я.

— Именно. Кстати, об умных, — Жирик положил руки на рулон. — Ты не особо смышленый в вашей семье, верно?

— Ну вот зачем ты хамишь? — я едва сдержал смех. — Какое я тебе зло сделал?

— Ты развернул самобранку и призвал из нее случайную нечисть. Если бы я не закрыл ее, то сюда бы приползло чудо-юдо. И еще неизвестно, каким бы сильным оно оказалось.

— Самобранка? — восхитился я.

— Чудо юдо! — упрямо повторил Жирик. — Включай голову, ведьмак. Ты ведь должен понимать важность того, что делаешь? Или ты самый убогий в этой семье?

— Да вроде нет, — усмехнулся я.

— То есть, ты не уверен, — отметил мужичок. — Ну, хоть честный. И на том спасибо.

— Я…

— Молчи и смотри, что я делаю. Может и научишься чему путному, бестолковый.

Ругаться с Жириком мне не хотелось. Понятно, что его характер исправить не сможет никто. Да и стоит ли?

— Чистыми руками разворачиваешь скатерть. Смотришь в нее, отмечая цвет. Если ткань темная или уж совсем черная, то значит, сегодня ты есть не хочешь.

— Это как?

— Что непонятно-то? Ежели она черная, то ничего доброго не даст. Потому придется поголодать или брать сковородку и готовить по старинке, как все. А вот если красивая, то проси, что надобно.

— И как?

— Не безнадежен, — сообщил Жирик, повернувшись к замершей мыши. — Просить надо отчетливо, проговаривая буквы и представляя в голове блюдо. Смотри…

Мужичок развернул край скатерти, и ее поверхность зазолотилась мягкими волнами. Жирик положил на ткань чистое полотенце и сказал:

— Пирожки с зеленым луком, капустою и белой рыбой. Горячие и вкусные.

— Пи… — жалобно пискнула мышь.

— И пирожок с сырной начинкой теплый, — по-доброму крякнул мужичок.

Полотенце на мгновенье погрузилось в марево, а потом дымок развеялся. Теперь поверх льняной ткани лежали румяные пирожки. Сдвинув полотенце, Жирик свернул скатерть и прошептал:

— Спасибо. В добро взял.

— Невероятно, — я понял, что до того не дышал.

— Учись, пока есть кому учить, — назидательно добавил Жирик и выбрал из горки пирожков один, почти круглый. — Это нам с Борисокой. Очень она уважает сырную начинку. А ты бери, чего ждешь? Пока не остыли.

— Спасибо, — я взял выпечку, обжигая пальцы. — Горячий!

— Что попросил, то и получил, — мужичок устроился на углу стола и разломил свой пирожок, чтобы угостить питомицу.

— Спасибо, — повторил я, когда утолил голод.

— Ты уже говорил.

— За науку спасибо, — пояснил я. — Мне еще учиться и учиться.

— Это точно, — по-доброму улыбнулся Жирик. — Но ты еще такой молодой. Тебе лет сорок?

— Нет, — похоже мое лицо вытянулось от шока.

— Меньше?

— Намного.

— Так ты почти ребенок. От тебя и ждать-то окромя глупостей нечего. Я вот считаю, что только после шестидесяти можно доверять что-то важное. Но люди живут мало. Не успеют хоть чуточку поумнеть, как помирать пора. У ведьмаков больше шансов не остаться до гробовой доски долбо…

— Пи, — возмутилась Бориска и ухватилась за манжету рубашки хозяина розовыми пальчиками.

— Прости, дорогая, — он погладил питомицу и пояснил, — не любит, когда выражаются. Добрая она у меня.

Глядя на эта парочку, я подумал, что мне повезло встретить нечисть, которую не надо уничтожать. Все же хорошо быть темным и видеть больше.

Где-то в глубине дома послышались голоса, и я повернулся в сторону двери.

— Заболтал ты меня, непутевый, — спохватился Жирик и распахнул на поле жилета большой карман, куда шмыгнула Бориска. — Ты мой руки и не суй их куда не следует.

— Спасибо за совет, — я коротко поклонился.

— Будет с тебя толк, лет через сорок, — смилостивился мужичок и свернул полотенце, на котором сидел. — А теперь иди отсюдова. И пирожки свои забирай.

Я улыбнулся и решил не спорить. Вышел из кухни и буквально на пороге столкнулся с Федором.

— Княжич? — удивился он, перевел глаза на выпечку в моих руках и побледнел.

— Меня угостили, — быстро пояснил я.

— Вы ведь не станете трогать скатерть без присмотра? — он сглотнул. — Иначе может случиться беда.

— Обещаю этого не делать. Понимаю, что не стоит совать руки куда не следует.

Мужчина с облегчением улыбнулся и обернулся за спину.

— Вас искал Денис Владимирович.

— Пойду накормлю его пирожками и поведаю пару сказок, — усмехнулся я и направился в гостиную.

Глава 14 Давай посидим, поговорим...

Брат нашелся в кабинете. Я услышал его голос до того, как увидел приоткрытую дверь.

— Для меня это слишком важно, — Денис говорил непривычно глухо. — На кону не просто существование рода Морозовых. Но и судьба всех, кто от нас зависит. В каждой деревеньке хватает людей, которые могут оказаться за оградой, если у меня отнимут титул.

— Все меняется, — возразил ему кто-то. — Ваш брат улучшил положение семьи и поднял рейтинг…

— Вы знаете, что он не мой брат, — холодно возразил князь и добавил, — и если я не найду настоящих родственников до того, как это станет достоянием общественности, то все может закончиться печально.

Ответа не последовало. Я понял, что стою в темном коридоре и не могу сдвинуться с места. В груди гулко билось сердце, и мне даже показалось, что этот звук могут услышать посторонние. В полотенце сиротливо приютился последний пирожок, источающий приятный аромат сдобы. Завернув угощение в ткань, я направился прочь. Когда оказался на пороге, овеваемый сквозняком, выдохнул и понял, что до того слишком крепко сжимал зубы.

Ясное дело, что Денис не был обязан испытывать ко мне теплых чувств. Привязанность к семье — лишь моя блажь, которую никто не обязан разделять в мою сторону.

— Барин? — требовательно позвал меня голос и я понял, что он зовет меня уже какое-то время.

— Тихон, здрав будь, — я улыбнулся мужичку. — Что-то случилось?

— Где? — оглянулся дворовой и насупился. — Чего это вы наговариваете, барин? Ничего не случилось. Хорошо у нас все. Это вы стоите, как истукан и пялитесь куда-то в сторону. Не заболели ли вы часом?

— Держи, — я сунул свернутое угощение мужичку и направился в сторону тренировочной площадки.

— А что это? — с любопытством уточнил Тихон, не решаясь развернуть полотенце.

— Это тебе.

— Мне? — шокировано переспросил собеседник и сбился с шага. — Чего это? Зачем? Что я сделал не так?

В голосе помощника появились панические нотки, и я остановился.

— С чего ты решил, что сделал что-то не так?

— Знамо дело, ежели хозяин решил расчет дать, то всучает подарок на откуп, — чуть ли не плача поведал мне Тихон. — Ежели вы осерчали на что-то, то можно было просто сказать. Я же…

— Я просто решил тебя угостить пирожком, Тихон, — прервал я речь дворового, поняв, что она будет долгой. — Если тебя это обидело…

— Просто угостить? — блеснул глазищами мужичок и прижал полотенце к груди.

— Ну, по-дружески, — добавил я и мужичок икнул. — Или так нельзя?

— Ежели и впрямь… то можно, наверно, — подозрительно шмыгая носом, дворовой развернул полотенце и благоговейно произнес, — никто не поверит, ежели расскажу…

— Так ты чего хотел-то?

— Чегось? — работник отвлекся от рассматривания выпечки.

— Ты зачем меня звал у порога?

— Кто?

— Ты, — терпеливо уточнил я.

— А, — опомнившись, мужичок спрятал сверток за пазуху и поправил ворот, — так я ж выполнил поручение. И ромашечку пересадил в горшок. Ох и недовольничала она, скажу я вам. Все пальцы мне искусала, — он показал мне натруженные ладони. — Никак в толк взять не могла, что ничего плохого с ней не случится. Совсем еще глупенькая.

— А Водянову не искусает? — озаботился я.

— Ну, это уж не моя беда, — хитро усмехнулся мужичок. — Мое дело малое — вы сказали, а я сделал. А уж ежели ведьма одомашенная не найдет общий язык с росточком нежным, то это будет ее кручина.

— Справедливо, — не мог не согласиться я. — Ты отнеси цветок в зимний сад. Оставь у беседки. Я оттуда заберу.

— Оденьте кольчужные перчатки, барин, — между прочим посоветовал Тихон и спохватился, — заболтали вы меня совсем. Каждый раз при встрече отвлекаете меня от дел.

— Прости, Тихон, — я спрятал улыбку за деликатным покашливанием.

— Что с вас взять, княжич, молодой вы еще… — бормоча себе под нос, дворовой пошел по дорожке, а потом внезапно прыгнул в кусты, откуда донеслись неразборчивые ругательства.

Я вышел на площадку, где все было готово к тренировке. Скинул плащ, снял рубашку, а потом сбросил обувь.

"Мне кажется, старший из Морозовых решил избавиться от не самого светлого паренька, — хихикнул голос косы. — Скорее всего, тебе поставят второй каменный стул рядом с моим. Или тебе даже сделают отдельный склеп".

Я только усмехнулся в ответ на провокацию и активировал один из манекенов:

— Этого, увы, не случиться. Я слишком важен для семьи. И если я пропаду или погибну — Синод устроит Морозовым много проблем.

"С чего ты взял"?

— С того, мой учёный наставник, что семья набирает рейтинг только благодаря мне. Мой профиль набирает подписчиков и приводит фанатов. А без меня, Морозовы — просто семья обнищавших ведьмаков без фишек, которые бы выделили нас из общей массы.

Манекен исчез в клубе дыма, а через секунду, на площадке стоял обтянутый кожей скелет в обрывках полуистлевшей одежды. В костлявой руке тип держал узловатый посох.

"Ератник, — оценил Александр, и в голосе наставника я услышал одобрение. — Хороший выбор для тренировки. И глупый. Их уже почти не осталось в мире, и ты лишь напрасно потратишь силы".

— Да, я так. Размяться.

Упырь-ератник застыл, глядя на меня. В его глубоко запавших в череп глазах не читалось ничего кроме ненависти. А затем, существо шагнуло ко мне. И в ладони твари блеснула склянка.

Ератник мог создавать различные ядовитые эликсиры, пары которых способны отравить или парализовать. Тварь тем временем размахнулась и метнула колбу мне под ноги. Но я успел закрыться броней за секунду до того, как меня окутал клуб болотно-зеленого газа. Газ проникал даже через броню, заставив меня закашляться. Глаза заслезились. Я взмахнул рукой, и облако накрыл сотканный из тьмы купол.

"Очень медленно, — недовольно произнес наставник. — В реальном бою даже остатки этого яда сильно бы ослабили тебя".

Я указал косой под ноги ератнику, и упырь с неожиданным для него проворством отскочил в сторону, и костлявые руки, которые вылезли из земли, схватили воздух. Но мне это было и нужно. С ладони сорвалась сотканная из тьмы цепь, которая обмоталась вокруг ератника со зловещим лязгом. Я шагнул к противнику, взмахнул косой, и ератник снова превратился в манекен.

За спиной послышались громкие хлопки в ладоши:

— Неплохо, брат. Весьма неплохо, — раздался голос князя. — Когда пришел в наш дом, ты не мог продержаться и минуты против деревянного человечка. А теперь же ты забиваешь тренировочного монстра за считанные секунды.

Я растянул губы в самодовольной ухмылке. Обернулся:

— Может быть, спарринг?

Денис ненадолго задумался:

— Охотно, — ответил он после паузы. Вытащил из стойки тренировочный меч, вышел на площадку и встал напротив меня. Уточнил:

— Готов?

Я кивнул, и ладони Дениса засветились. Брат решил начать бой с фаербола. И я атаковал, предупреждая его удар.

Указал под ноги брата, делая вид, что создаю ловушку. Морозов поспешно отменил фаербол, победно усмехнулся, думая, что прочитал меня, отскочил в сторону, и едва не угодил в костяную клетку. Только в последний миг Денис ушел в броню и разбил клетку.

— Неплохо, — довольно отметил он и взмахнул рукой, бросив в меня небольшой огненную стрелу. И я поспешно создал костяную броню, понимая, что после шара, скорее всего, мне подкинут огненный капкан.

— Сегодня у меня был разговор с очень интересным человеком. Он просил передать, что ты можешь подать заявку на принятие в семью бастардов.

С капканом я не угадал. Над головой взорвался огненный шар, который с гудением и треском осыпался искрами, обдав меня горячей взрывной волной, но его впитала броня. А через секунду о костяную преграду разбилась пылающая стрела. С моей ладони сорвался веер кровавых брызг, которые полетели в противника.

Денис равнодушно пожал плечами и создал щит, принимая атаку:

— Я должен был сказать тебе об этом сам.

— Согласен. И почему же не сказал?

— Все сложно.

— Неужели?

Он отскочил в сторону, уходя от темной цепи, и взмахнул рукой, пытаясь меня поджечь. Но я ушел в сторону:

— Было бы неплохо создать школу ведьмаков. У нас появится два десятка помощников, подмастерий, которые по уровню подготовки ничем не будут уступать ведьмакам. Ну и хорошая подстраховка. Если в семье останется один ведьмак, можно будет принять в кровные братья бастарда.

— Ты мог бы сказать о том, что ищешь бастардов семьи. Сам. Ведь я не посторонний.

Деннис замешкался, и созданный мной миньон сбил его с ног:

— Партия, князь, — поспешно крикнул Морозов, и я довольно хмыкнул: моя победа.

Подошёл к лежавшему на покрытии Денису, протянул ему руку, помогая встать. И Морозов ухватился за мою ладонь:

— Я не был честен с тобой, княжич. Каждый из нас занимался делами семьи. Только ты повышал рейтинг Морозовых и был медийным лицом семьи, а я… я искал других Морозовых. Каждый занимался своим делом во благо рода.

Я только кивнул, умолчав о том, что слышал часть разговора Дениса. И его упоминание о том, что братом он меня не считает.

— Ты настолько мне не доверяешь? — уточнил я, покачав головой. — Неужели, ты решил, что я тебя предам?

— Я виноват, Михаил, прости, — Денис взглянул на меня исподлобья. — Знаешь, наверно я просто не был готов к тому, что ты настолько станешь своим. Такого не должно было случиться.

— Мне уже поведал Александр, отчего все так.

— И? — насторожился Денис.

— Он уверяет, что все дело в том, что я хотел семью. И когда она появилась — я проникся и принял Морозовых всей душой.

— Пожалуй…— парень почесал затылок, явно размышляя о чем-то своем.

— Я не прошу отвечать мне тем же. Но не держи меня в дураках. Было не особенно приятно сегодня узнать о делах семьи от постороннего.

— Кто это был?

— Ильин.

— Серьезно? — ошалело выдал князь. — И ты остался жив после встречи с ним?

— Можешь проверить, если сомневаешься, — я развел руки в стороны и добавил, — но предложение поступило от другого человека.

— Не томи, — поторопил меня брат.

— Сын императора.

— Зачем он пришел на вашу встречу?

— Не поверишь, но он взял у меня автограф для сестры.

Денис засмеялся. и в этом звуке послышалось облегчение.

— Кто бы мог подумать, что мой брат покорит сердце дочери нашего… — он многозначительно ткнул пальцем в небо. — Быть может, мы получим предложение руки и сердца…

— Хватит уже, — фыркнул я, толкая развеселившегося князя.

— Так что он сказал. Давай слово в слово.

Я пересказал предложение монаршей особы, и Денис слушал меня с явным нетерпением.

— Это ведь отличная новость, — его глаза загорелись. — Я даже не надеялся на такое чудо.

— Ты нашел многих Морозовых?

— К сожалению, лишь троих, но один из них старик, а двое совсем еще дети. Их стоит поселить в надежном месте, чтобы могли расти без страха покушений. Однако, теперь можно набрать талантливых бастардов и дать им род без права наследования.

— Решай сам. Я в этом совершенно не разбираюсь. Мое дело малое — быть звездой.

На этой фразе я не выдержал и хохотнул.

— Надеюсь, наше недопонимание улажено? — серьезно спросил брат.

Я кивнул:

— Да, — и после короткой паузы добавил, — Брат.

И в этот раз последнее слово далось мне с трудом.

На лице Дениса проступила облегченная улыбка.

— Я рад, что мы решили этот вопрос. Ну? Идём?

Он хлопнул меня по плечу.

— Да. Идём, — ответил я, и мы направились к особняку.

Однако по дороге я заметил хитрого Тихона. Он показал на купол зимнего сада и поднял большой палец вверх.

— Спасибо, — одними губами сказал я и вынул телефон. — Извини, у меня тут дела образовались.

Брат не возражал против моей отлучки. Было заметно, что мыслями он был уже далеко.

«Подойди в зимний сад к беседке», — написал я Лилии.

* * *

В зимнем саду было тихо. Тут стоял густой аромат цветов и влажной земли. Беседку я нашел быстро и внимательно осмотрел расположившийся у нее горшок. Ромашка казалась совершенно обычной. Но стоило мне приблизиться, как она медленно повернула ко мне соцветие и лепестки сложились в жутковатую ухмылку.

— Привет, — неуверенно поздоровался я. — Очень надеюсь, что ты меня понимаешь.

Растение не шелохнулось продолжая пялиться на меня желтой сердцевиной цветка.

— На улице тебе оставаться нежелательно. Лето тут бывает душным. Опять же, полевки могут погрызть…

Ромашка презрительно фыркнула.

— К тому же, надо учитывать, что кто-то посторонний заметит тебя и решит уничтожить как нечисть.

На это заявление цветок вздрогнул и я дожал:

— Нечисти надо держаться вместе, полагаю. В нашей семье принято своих не обижать. А раз ты уже как бы свой… своя… короче, давай-ка одомашиваться. Если тебе так уж хочется, то можешь и дома мышей ловить. Не знаю как…— я задумался, не зря ли все это затеял.

— И зачем мне нужно было прийти сюда? — послышался голос секретарши.

Она подошла бесшумно, чем изрядно меня удивила.

— Я очень надеюсь, Морозов, что ты не просто так решил заставить меня прогуляться.

— Для разнообразия могла бы сделать вид, что рада меня лицезреть, — вздохнул я.

— Ты мог об этом узнать дома, — нахмурилась девушка. — Как твоя поездка? Выглядишь усталым.

— Давно вернулся от Луля, — отмахнулся я. — Ты была права, на редкость противный тип оказался. Но мы смогли с ним найти общий язык. Он, кстати, посетовал, что не смог купить билеты на русалью неделю?

— Ты ведь сказал, что мы найдем для него билет? — охнула Водянова.

— Пообещал два, но предупредил, что никаких блатных мест для него не будет.

— Ты что? — возмутилась Лилия. — Он же может нас прорекламить…

— Мы с ним договорились, что рекламный блок выйдет вне очереди. Оценишь, как я расхваливаю твою неделю.

— Русалью, — поправила меня девушка, но сделала это мягко и подошла ближе. — Ты умница, Миша. Зря я считала тебя бедовым.

— Ты меня хвалишь только когда получаешь выгоду, — заметил я. — Не уверен, что мне это нравится.

— Вместо того, чтобы ценить, ты еще и жалуешься. Я обычно никого не хвалю. Так что для тебя делаю исключение.

— Это многое меняет.

Я заметил, что девушка нервно повела плечами.

— Ты тут устраивал свидание с Маришкой однажды, верно? — невинно уточнила Лилия.

— Что-то вроде, — я мысленно отругал себя за черствость.

Все же стоит помнить, что Водянова — девушка, хоть и очень понимающая.

— Так ты решил отдохнуть тут?

— Почти, — криво усмехнулся и оглянулся на притихшее растение. — А я тебе подарок приготовил, между прочим.

— Что ты натворил на этот раз? — сирена подозрительно сощурилась.

— Это не моих рук дело, но…

Я отошел в сторону, открыв вид на смутившуюся ромашку. Та и впрямь казалась неуверенной, если можно было отнести такое определение к растению.

— Откуда у тебя это…— Лилия буквально засияла, — чудо?

Я не успел предупредить сирену о возможной опасности, и девушка присела на пятки рядом с горшком.

— Какая чудесная лапушка, — проворковала Водянова и ласково провела пальцами по дрогнувшим лепесткам. — Я ведь могу ее забрать себе? Правда?

Она посмотрела на меня с надеждой, словно я был способен отказать в просьбе.

— Растение редкое, — протянул я, почесывая затылок. — Я вообще-то собирался тебе только показать…

— Однажды у тебя получиться мне соврать, — улыбнулась девушка и подхватила присмиревшую ромашку.

— Она кусается, — на всякий случай предупредил я.

— Только если малышку напугать, — отмахнулась девушка. — Она не злая.

— То есть, ты умеешь с такими ладить?

— А ты надеялся, что я начну визжать от ужаса? — Лилия склонила голову к плечу.

От того, что Водянова настолько хорошо меня знает, стало не по себе.

— Могла хотя бы сделать вид, что испугалась.

— Не стану я притворяться. С тобой совершенно точно…

— Обещаешь?

— Да… — она запнулась и тряхнула головой. — Ты очень плохо на меня влияешь.

— И это хорошо.

— Спасибо за подарок. И за то, что рекламируешь фестиваль.

— Я делаю все для семьи.

— Знаю. И очень это ценю.

Лилия подошла ко мне и пристала на носочки. Ее губы коснулись моей щеки. Ромашка ухватила меня за рубашку и принялась неистово трепать ткань.

— Не хулигань, моя милая. Миша у нас хороший, — пожурила девушка и погладила своего нового питомца по стебельку.

Ромашка послушно выплюнула мою одежду.

— Она сильно вымахает? — с сомнением спросил я.

— Не думаю. Этот вид не самый крупный. Но раз в неделю ее точно надо будет кормить.

— Мышами? — насторожился я.

— Такие ромашки привлекают грызунов, как венерина мухоловка манит насекомых. И если в доме есть мыши, то они сами придут к голодной ромашке.

— Удобно при аллергии на кошек.

— Я буду кормить ее здоровой пищей, — Лилия умильно потерлась носом о хищное соцветие. — Спасибо, Морозов. Умеешь ты угодить девушке.

Я подумал, что вряд ли какая-то другая девушка была бы рада подобному подарку. Но Водянова особенная.

Будем рады вашим комментариям.

Поддержка всегда приятна)

Глава 15 Драккар добычи полон

Телефонный звонок застал меня врасплох. Мне совсем не хотелось говорить хоть с кем-то. Вернувшись в спальню из ванной комнаты, я взял аппарат и увидел на экране имя Пожарского.

— Здрав будь, княжич, — услышал я, когда принял вызов. — Как ты поживаешь?

— Чуть лучше, чем надеялся, — искренне ответил я и добавил, — рад тебя слышать.

— И почему сам не позвонил? Или теперь ты слишком важный?

— Еще какой, — хохотнул я, промокая волосы полотенцем. — Меня тут недавно мышью стращали и прогоняли с кухни.

— А что ты делал на кухне? — удивился парень.

— Обычно там хранится еда, — напомнил я и тут же подумал, что княжич мог никогда не заглядывать в подсобные помещения.

— Столовая тебе на что? — подтвердил мои подозрения Иван.

— Вспомнил сиротское детство и решил сам себе приготовить еду.

— Ну ты даешь, — засмеялся приятель и тут же посерьезнел. — А я ведь тебе не просто так звоню.

— О как. А я понадеялся, что ты всего лишь решил узнать, как я поживаю.

— Между делом и узнал, — не стал отпираться Пожарский. — Но ты ведь понимаешь, что война войной…

— Ясно, что обед по расписанию, — усмехнулся я.

— При чем тут обед? Ты все еще голоден? — не понял поговорки Пожарский.

— Не бери в голову. Так что от меня требуется?

— Вот зря Марья считает тебя раздолбаем. Я лично…

— Никогда такого не говорила, — воскликнул знакомый голос и я невольно улыбнулся. — Не слушай его, Миша. Я думаю, что вы оба такие.

— Вот спасибо.

— Пожалуйста, — не смутилась девушка.

Я не был удивлен, что она участвовала в нашем разговоре. Очевидно, что близнецы частенько были рядом.

— Так вот, — продолжил Иван как не в чем не бывало, — мы решили подарить тебе кое-что по-настоящему шикарное.

— Надеюсь, это не красные труселя, — пробормотал я себе под нос.

— У нас не настолько близкие отношения, Морозов, — строго отчеканила Марья, но я слышал, как ее брат давится смехом. — Но если у тебя напряженка с бельем…

— Нет. Это я пошутил.

— Странный юмор у тебя, темный.

— А чего еще ждать от такого, как я?

— А подтяжки не нужны? — поддержал меня Иван.

— Фи на вас двоих, — сдалась девушка, и ее голос принялся отдаляться, — непонятно кто на кого плохо влияет, честное слово…

— Она обиделась? — на всякий случай уточнил я.

— Не бери в голову, — вернул мою же фразу парень. — Ты же не откажешься от подарка к русальей неделе?

— Рекламная коллаборация? — догадался я.

— Ты ведь не против?

— Конечно, я согласен. Вы поддержали меня, когда о темном ведьмаке никто и слыхом не слыхивал. Неужели я откажу в поддержке друзьям?

— Здорово, — в его голосе послышалось облегчение. — Если честно, у меня были сомнения.

— Брось. Ты лучше расскажи, что вы там задумали? Мне надо ввести в курс дела секретаря. Это ее проект.

— Ты хочешь сказать, что ваша секретарша одна устраивает фестиваль?

— Она очень талантливая, — с гордостью подтвердил я.

— Про вашу Водянову легенды ходят, — неожиданно сообщил Иван. — Знаешь, сколько раз ее пытались переманить?

— Не удивлен, — мне стало не по себе оттого, что Лилия оказывается в центре внимания.

И дело было вовсе не в пресловутом чувстве собственничества. Я беспокоился, что сирена раскроет свою истинную суть. Неизвестно как на ее происхождение отреагирует Синод. Ясно, что верховный в курсе, кто ведет дела Морозовых. Но официально все было чинно и благородно.

— Так вот, по поводу подарка, — вернул меня в реальность голос друга. — Через час мы можем встретиться у Морца. Там ведь будет проводиться фестиваль, верно?

— Так подарок уже в пути? — поразился я.

— А чего ждать? — не смутился Иван.

— А если бы я отказал тебе? — хитро уточнил я.

— Ну, я в тебе не сомневался, Михаил Владимирович. Ты парень хоть и звездный, но не подлец.

— Через час буду на месте. Приезжай с сестрой.

— У нее другие планы, — удивил меня парень и добавил заговорщическим тоном, — кажется, у нее свидание.

— Серьезно?

— И она нарочно выбрала время, когда я совершенно точно буду занят и не попрусь вслед за ней.

— Хитро, — отметил я. — Ты хотя бы догадываешься, кто этот счастливчик, которого выбрала Марья?

— Понятия не имею. Но уверен, что если придурок и сделает глупость, то сестренка снесет ему голову до того, как это успею сделать я.

— Не сомневаюсь.

Мы попрощались, и я направился в гардеробную. Наскоро выбрал неброскую одежду, ограничившись толстовкой и джинсами.

— Как тебе мерч? — раздался голос от порога, когда я выбирал кроссовки.

— Кто тебя учил подкрадываться? — пожурил я Маришку.

Девушка пожала плечами, подошла ко мне и деловито поправила капюшон.

— Ткань выбирала я сама.

— И она замечательная, — отметил я. — И ты тоже замечательная.

Компаньонка зарделась и опустила глаза. Ей очень шли джинсы и простая белая футболка с принтом темного ведьмака на груди.

— Спасибо, — произнесла она с непонятной тоской. — Приятно, что ты меня ценишь.

— Что-то случилось? Тебя кто-то обидел?

— Что ты, — отмахнулась девушка и провела изящными ладонями по моим плечам. — У меня все в порядке. Я очень благодарна тебе и всей семье за то, что дали мне шанс проявить себя. Со мной занимаются учителя. Ты ведь заметил, что я и говорить стала совсем по-другому.

— Конечно. Но знай, что ты особенная не потому, что красиво говоришь или сменила прическу.

— Уверен? — она склонила голову к плечу.

— Я бы не стал тебе врать, милая.

Притянув к себе девушку, я коснулся губами ее виска.

— Прости, что не уделяю тебе достаточно времени. Я не самый хороший компаньон.

— Глупости, — фыркнула Маришка. — Мне хватает твоей силы, чтобы ощущать себя бодрой. Я почти не устаю, представляешь?

— Здорово, — я погладил ее по голове. — Я не говорил, что благодарен судьбе, что у меня есть такая компаньонка.

— Такая? — уточнила она с едва слышимой тревогой.

— Заботливая, ласковая и понимающая.

— Захвалишь меня, — отмахнулась Маришка, но я заметил, как она довольно улыбнулась.

Однако тут же между ее бровей на переносице залегла тревожная складка.

— Ты опять куда-то уходишь? А Лилия Владимировна знает?

— Я всего лишь собрался в Морец, — ответил я и добавил, — И почему ты полагаешь, что я должен отчитываться перед Водяновой?

Девушка как-то странно улыбнулась, словно я сказал что-то очень глупое. Потом она обвела мое лицо тонкими пальцами и смахнула отросшую прядь волос со скулы.

— Она очень беспокоится о тебе, Михаил. Возможно, чуть больше, чем стоило бы.

— И что это значит? — нахмурился я, не понимая, к чему клонит девушка.

— Что тебе стоит не отчитываться перед Лилией. А просто предупредить, что ты не пропадешь надолго. Мне было очень тревожно видеть ее нервничающей.

— Она ведь не обижает тебя, — напомнил я.

— Конечно же нет, — Маришка покачала головой. — Но сирене нельзя быть несчастной. Это к беде, Морозов.

Меня не удивило, что девушка узнала о сути Водяновой. Больше меня поразило то, что компаньонка так спокойно говорит об этом.

— Ты осторожнее со словами, — мягко предупредил я. — Они могут быть опасны.

— Я все понимаю, — хмыкнула девушка. — Ты забыл, что я дала клятву верности семье? Не думай, что я глупая.

— Прости. Не хотел тебя обидеть.

Мы обнялись, и я понял, что Маришка странно напряжена.

— Я все же думаю, что-то случилось, — негромко сказал я.

Девушка вздохнула и повела плечами, освобождаясь от моих объятий.

— Ты не опаздываешь? — робко спросила она.

— Хочешь съездить со мной? Тут недалеко до Морца…

— С удовольствием, — расцвела девушка и взяла меня за руку. — Пойдем.

Я снял с вешалки куртку и протянул компаньоке

— Возьми. К вечеру станет прохладно.

— Я не мерзну, — заявила девушка, все же взяв куртку

Федор чистил камин и при нашем появлении выпрямился.

— Вы решили выбраться в город? — мужчина цепко оглядел мой костюм и, кажется, не остался доволен.

— Мы в Морец поедем, — с готовностью сообщила Маришка.

Домовой на мгновенье напрягся, но тут же благостно улыбнулся.

— По делам фестиваля?

— Все верно, — ответил я и добавил, — сообщи Лилии Владимировне, что к ужину мы будем дома.

— Хорошо, княжич. Удачи в делах.

Федор вернулся к своим заботам, как только мы вышли из дома. Я попросил Петра выгнать мотоцикл.

— Вы уверены, княжич? — с сомнением уточнил водитель. — Дорога местами проселочная…

— Ты мне доверяешь? — обратился я к Маришке.

— Да, — тотчас ответила она.

— Но шлем все равно наденешь, — велел я и пригладил выбившийся локон ее рыжих волос.

Петр выкатил мотоцикл и смахнул с бака несуществующую пылинку.

— У князя такой вот агрегат угнали в Морце.

— И как же так вышло? — подивился я.

— Бродячий цирк стоял у города. Вот кто-то и сподобился. Но это уже давно было.

— Ясно. Буду внимательнее, — я принял предупреждение.

Я сел в сиденье, и Маришка устроилась позади, обняв меня за талию. Ее хватка стала крепче, когда мотор взревел и мотоцикл тронулся с места.

Солнце стояло еще достаточно высоко, чтобы не было необходимости включать фары.

Тьма выскользнула и сложилась перед моим лицом в тончайший, но прочный щиток. Именно в ней я был уверен. В этом новом мире моя тьма была мне опорой и маяком. Жизнь без силы казалась далекой и почти забытой. Я не мог вспомнить, как жил до того, как в моих венах растеклась энергия аристократического рода.

Мотоцикл катил по дороге, выбрасывая из-под колес мелкие камешки. Слева от нас раскинулись заливные луга, покрытые сочной травой. Справа темнел пролесок, от которого тянуло прохладой.

Вскоре показались дома деревеньки, и я с удовольствием отметил, что их обновили свежей краской и побелкой.

У дома старосты нас встретила чумазая детвора, которая с любопытством рассматривала мотоцикл.

— Здравы будьте, княжич, — воскликнул запыхавшийся староста, выбежавший нам навстречу.

При виде Маришки он расцвел и развел руки в стороны:

— Как же радостно встретить тебя, радость наша, — с теплом произнес он и обнял девушку. — Как ты похорошела. Всегда ладной была, но стала еще краше.

Та стиснула мужчину в объятьях и потом повернулась ко мне пояснив:

— Я тут жила, пока не поселилась в хозяйской усадьбе.

Мне вспомнилось, что об этом говорила Водянова. Вроде она упомянула, что Маришку еще ребенком забрали из приюта и этот дом стал для нее родным.

— Все ли хорошо в деревне? — осведомился я. — Какие-то просьбы или пожелания есть?

— Что вы, барин, — заулыбался мужчина и пригладил седеющие вихры. — У нас все как надо. Готовы к русальей неделе. Марфа, жена моя, токма волнуется. Но у нас теперь Прохор в помощниках, — он хитро посмотрел на Маришку. — И в доме всегда порядок и наготовлено вкусностей. Нам осталось только толстеть да радоваться.

Мы понимали, что староста лукавит и забот у него хватает. Тем более, в преддверии фестиваля.

Из двери дома показалась хозяйская дочка в свободном сарафане с вышитым подолом.

— Да знаю я, мам, — проворчала она через плечо и замерла, уставившись на Маришку. — Привет, — улыбнулась слегка растерянно.

Девушки поздоровались и обнялись. Глаза моей компаньонки подозрительно блестели, но она не выглядела несчастной. Точнее была растрогана встречей. Не было похоже, что тут с ней плохо обращались.

— Я скоро приду, — сообщила мне Маришка и махнула рукой. Подруга тянула ее вглубь дворика.

— Не торопись. Я без тебя не уеду.

— Вы отдохнуть, барин, или по делам? — поинтересовался староста.

— Отдохнуть не получиться, — с неохотой признался я. — Так что пока только дела порешаем. Скоро должен приехать мой приятель, княжич Пожарский.

— Надобно ему дом справить на ночлег? — деловито осведомился староста.

— Не думаю, что он остановится на ночь. Мой друг обещался привезти подарок. Да только я не знаю какой.

— Стало быть, что-то ценное привезет и это надобно под охрану поставить? — занервничал мужчина.

— Понятия не имею, — я развел руки в стороны, все видом показывая, что не знаю ответа.

Из-за поворота с гулким звуком рокочущего мотора выехал мотоцикл. За ним показался грузовой автомобиль с длинным крытым кузовом. Следом катился микроавтобус.

— Подарок крупнее, чем я думал, — заметил я.

— Значит, и утащить его вряд ли смогут, — повеселел хозяин дома и приосанился.

На байке ожидаемо оказался Пожарский. Он притормозил в нескольких метрах от меня и спешился.

— Отличные колеса, — вместо приветствия сказал я.

— Не надейся, я не его собираюсь тебе подарить.

— Жаль, — вздохнул я и пожал протянутую ладонь. — Но у меня есть свой. Имей в виду, тут не так давно у моего брата угнали мотоцикл.

— Если ты таким образом придумал себе алиби, то не надейся. Я тебя заподозрю первым.

— Лишь бы обидеть злыми словами, — хохотнул я. — Вот возьму и найму цыган, чтобы угнали твоего железного коня.

— Верю-верю, — парень поднял ладони вверх в жесте капитуляции. — Но я ведь с подарком явился. Быть может, он тебе придется по вкусу, коварный темный ведьмак.

В это время фура притормозила у ворот. Из вставшего поодаль микроавтобуса вышли крупные мужики в рабочих робах. Они надели рукавицы и принялись собирать странную конструкцию из металлических реек.

— Что происходит? — насторожился я.

— Русалья неделя ведь проводится у воды, верно? — прищурился Иван. — Я посмотрел по картам и узнал, что сразу за домами течет река. А поодаль есть озеро. Но оно относится к усадьбе Морозовых.

— Все-то ты знаешь, — я сложил руки на груди.

— Я проверил, что кто-то заказал сюда доставку плотов и понтона.

— Кто-то следит за ходом моего фестиваля? — ухмыльнулся я.

— Семья Пожарских решила сделать подарок семье Морозовых, — торжественно произнес Иван и нетерпеливо оглянулся.

— Сейчас, барин, — крикнул прораб и коротко распорядился, чтобы его подчиненные поторапливались.

Те засуетились, но я не смог рассмотреть, что из себя представляет конструкция, которую уже собрали. Княжич положил ладонь мне на плечо и повернул в сторону реки, откуда тянуло прохладным влажным воздухом.

— Мой отец знал твоего. Много лет назад наши семьи были близки. Они воевали плечом к плечу. Но прошло время, и дороги наших предков разошлись. Мы не ссорились и не враждовали. Нам нечего было делить. И вот спустя годы у нас появился шанс вновь сомкнуть ряды и стать рядом.

— Вместе, — добавил я многозначительно.

— Точно. Вместе — это куда важнее, чем просто быть рядом. Я хочу, чтобы ты знал, Михаил Владимирович, у тебя есть друг в семье Пожарских. Ты пришелся мне по душе, ведьмак. Хотя некоторые поговаривают, что ты бедовый и можешь принести несчастье.

— Кто ж такой смелый? — как бы между прочим спросил я.

— Знамо дело — Воронцов и те, кто поддерживают его.

— Но не твоя семья? — для проформы уточнил я, сдерживаясь, чтобы не развернуться на грохот, который раздавался за спиной.

— Не моя семья. И не я сам, — подтвердил парень. — А это официальное заявление от семьи Пожарских...

Он развернул меня, и я ахнул. На металлических рейках направляющих стоял деревянный корабль викингов. Длинный и узкий, с высоко поднятыми носом и кормой. Сам нос представлял собой искусно выточенного дракона.

— Красота, — довольно резюмировал Иван. — На парусе изображены герб твоей семьи. А на щитах вдоль бортов любой желающий сможет рассмотреть герб нашей семьи. И это заявление не сумеет проигнорировать никто. Пожарские поддерживают Морозовых.

— Сильно, — протянул я восхищенно. — Ты подарил мне лодку!

— Драккар, — поправил меня парень. — И он будет ходить по реке словно перышко на ветру. Имей в виду, что судно зарегистрировано как транспорт.

— Поразительно, — я подошел ближе и првоел ладонью по деревянной поверхности. — Я не видел ничего более…

— Пожалуйста, дружище, — ухмыльнулся Иван.

— Спасибо, — спохватился я. — Смогу ли я ответить хоть чем-то соизмеримым.

— Какая милая лодочка, — рядом со мной оказалась Маришка и коротко поклонилась Пожарскому. — Здравы будьте.

— Здрастье, — пробормотал неожиданно побледневший парень и сглотнул. — Буду… здрав. И вы тоже, здравы будьте…

Глава 16 Отдых

Маришка прильнула ко мне, взяв под локоть.

— Красивая, — повторила она, оглядывая лодку. — Она ведь может плавать?

— Ходить по воде, — напряженно поправил ее Иван и на его губах появилась бледная улыбка. — Михаил, не представишь меня своей знакомой?

— Маришка — лучшая модель моего мерча, — с гордостью сообщил я.

— Припоминаю, что видел где-то твое лицо, — протянул парень. — А я Иван — друг Этого обалдуя.

— Михаил Владимирович говорил о вас, — сдержанно сообщила девушка и уточнила уже у меня, — я хотела бы остаться тут с ночевкой. Не возражаешь?

— Устроите девичник? — догадался я, бросив взгляд на дочку старосты, что стояла поодаль. — Позвони Федору и попроси выслать тебе с водителем нужные вещи.

— Обойдусь, — улыбнулась девушка. — У меня тут осталось кое-что и, думаю, будет впору.

— Петр заедет за тобой по первому звонку, — тихо добавил я и получил короткий поцелуй в щеку.

Девушка смущенно попрощалась с нами и отошла к подруге.

— Ты хорошо знаешь ее? — неожиданно глухо спросил Иван, глядя вслед рыжей.

— О чем ты? — я нахмурился.

Мне не понравилось то, как друг смотрел на Маришку. Его взгляд стал мрачным и холодным.

— Ты давно с ней знаком? Извини, что спрашиваю…

— Хотелось бы знать причину, — я невольно сдвинулся, загородив собой щебечущих девушек.

— Она очень похожа на одну женщину.

— Ты с кем-то перепутал Маришку, дружище. Она всю жизнь провела тут. А с недавних пор она моя компаньонка.

Иван вздрогнул, словно его ударили и перевел взгляд на меня. Потом откашлялся и криво усмехнулся:

— Извини. Наверно я действительно видел ее на баннерах, а воображение пошутило со мной.

— Она хорошая и милая девушка, — смягчился я. — И я могу за нее поручиться как за самого себя.

— Не сомневаюсь, — кивнул Пожарский и обратился в прорабу, — Оттащите драккар к реке и соорудите мостки для спуска на воду.

— Могу ли я предложить помощь? — староста появился рядом с нами. и с тревогой наблюдал за работой.

— Подскажи ребятам, где лучше поставить ладью и найти удобный спуск.

— Это мы могем, — с готовностью отозвался мужчина и направился к работягам.

— Ну, с делами мы разобрались, — я толкнул кулаком друга в плечо. — Быть может сгоняем в город и посетим какое-нибудь злачное местечко.

— Отличная мысль, — просиял княжич, но мне показалось, что в его глазах качнулась неясная тревога.

— Переживаешь, что повредят драккар? — спросил я.

— Вряд ли, ребята знают свое дело и справятся со всем.

— Значит. и переживать не о чем.

— А на русальей неделе мы совершим официальный спуск на воду и обмоем борта.

— Звучит как хорошая идея, — заключил я и двинулся к мотоциклу. — Куда завалимся?

— Есть одно отличное местечко. Мы можем там хорошо провести время, а также размяться при случае.

— Мне подходит, — ответил я и забрался в седло и перед тем как двинуться с места отправил сообщение.

«Встретился с Пожарским. Получил подарок в Морце. Реши, как презентовать драккар на фестивале.»

Лилия тут же прислала ответ: «Не потеряй голову, Морозов. С лодкой разберусь!»

Город встретил нас вечерней прохладой и горящими огнями. Мотоциклы позволили объехать пробки, и вскоре мы оказались на набережной. Неподалеку от ленты реки высился особняк, обнесенный кованым забором. В обширном дворе разместились байки, стоящие в ряд.

Несколько здоровяков в кожаных куртках дымили у порога.

— Иван прикатил, — воскликнул один из них и направился нам навстречу. — И кого ты с собой притащил, приятель?

— Прошу любить и жаловать — мой хороший друг, Михаил, — представил меня Пожарский и хлопнул по плечу.

— Тоже из вашей ведьмачей братии? — уточнил другой байкер.

— Верно, — сдержанно подтвердил я и пожал протянутую крепкую ладонь.

— Заходи в клуб, парень. Покажешь, насколько ты стойкий ведьмак.

— Не посрамим наше племя, — уверенно заявил Иван и зашагал к входу.

Внутри нас встретила музыка, запах табачных листьев и жаренных орехов. Вдоль стены расположились столы, обтянутые зеленым сукном. Напротив раскинулась барная стойка из темного дерева. В углу сидел парень и перебирал струны потертой гитары. Неоновые буквы под потолком сложились в слово «Клабхаус».

— Разве сюда пускают посторонних? Не членов клуба? — спросил я у своего сопровождающего.

— Сегодня у них день открытый дверей, — пошутил Пожарский и все же снизошел до пояснения. — Мой дядя уже очень давно состоит в клубе. И наша семья частенько поддерживает ребят финансово. Они делают пробеги по стране и устраивают благотворительные сборы от нашего имени. Ну, а взамен парни проявляют лояльность ко мне и моим друзьям.

— Здорово.

— Но это не спасет тебя от кулака в морду, если напросишься.

— А ты не встанешь со мной плечом к плечу?

— Встану, — согласился Иван. — И, вероятно, отхвачу вместе с тобой.

— То есть тебя, как представителя семьи спонсоров, не пощадят?

— Дядя еще и добавит потом на семейном обеде, — хохотнул парень.

Мы уселись за стойку бара и попросили парня в черном жилете налить нам чего-нибудь пенного. Он тотчас исполнил наше пожелание, и я с удовольствием сделал первый глоток. Холодный напиток скатился по горлу, и я зажмурился.

— И как тебе живется, темный, в роли княжича? — спросил меня приятель.

Я ожидал разговора о поездке и не сразу нашелся с ответом.

— Почему-то ожидал, что ты оденешь свой костюм, — по-своему понял мое молчание парень.

— Я не зазвездился, если ты об этом, — усмехнулся я.

— Ты очень удивил всех своим неожиданным отъездом. И знакомством с Вагош.

— Так и знал, что ты просто завидуешь моей удачной встрече со Смертопряд.

— Ты ведь в курсе, что она станет императором?

— Уже принято решение? — я сделал вид, что удивлен.

— У девчонки нет конкурентов, — отмахнулся Иван. — Но меня больше всего поразило, что твой куратор одобрил такое путешествие.

— Он не был в курсе, — нехотя признался я.

Понимал, что если солгу, то потом все равно могу проговориться, и этим обижу друга. Терять его лояльность мне вовсе не хотелось.

— Ты серьезно? — Пожарский внимательно посмотрел на меня и покачал головой. — Ты ведь должен осознавать, что прошел по самому краю. За такую выходку тебя могли лишить поддержки и рекламных контрактов.

— Что еще ждать от деревенщины, да к тому ж еще и темного? — я пожал плечами.

— Прости, но я не верю, что ты совершил подобное из блажи. У тебя наверняка были причины для поездки.

— Были, — глухо произнес я и со значением взглянул на друга. — Я не стану тебе лгать. Но и говорить правду не могу. Это не моя тайна.

Иван понимающе кивнул и сделал глоток из своего бокала.

— Спасибо за искренность. Я ценю, что ты не играешь со мной, Морозов.

— Сложно.

— Что? — не понял парень.

— Сложно быть княжичем, — пояснил я. — И особенно тяжело быть ведьмаком, на которого все смотрят. Я ведь совсем не ожидал такого внимания. И не думал, что окажусь в центре событий.

— Даже не для деревенщины — это мощно, — улыбнулся ведьмак. — Ты хорошо держишься, Михаил Владимирович.

— Пытаюсь.

— А что Воронцов? — он продолжил задавать неудобные вопросы.

— Что с ним? — хитро прищурился я. — Заболел?

— Это правда, что ты грозил старику?

— Предупредил, — поправил я Ивана. — И поверь, это совсем другое.

— Ты правда не знал, что за ним стоит верховный?

— А что это меняет? — с неожиданным злым весельем поинтересовался я. — Если у мерзавца есть поддержка и важный покровитель, то можно спускать ему с рук грязные игры?

— Он опасен, — тихо подчеркнул парень.

— Он зарвался. Решил, что имеет право, а на деле — тварь дрожащая.

— Уверен?

— Да, — я хлопнул по столешнице ладонью. — Я видел, как он испугался. В тот момент, когда кроме нас никого не было в комнате, Ворон испугался.

— Старик не простит тебе этого.

— А я не забуду выражения на его лице, когда он понял, что ему на самом деле могут сломать ему хребет.

— Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязался.

— Не обижусь, если ты не станешь официально меня поддерживать. Понимаю, что для семьи это может быть нежелательным…

— Не говори чепухи, дружище, — отмахнулся парень. — На семейном совете было принято решение, что вся семья выражает солидарность с Морозовыми. Но даже без их поддержки, мы с Марьей решили, что не станет отворачиваться от тебя.

— Спасибо, — сердечно поблагодарил я и не нашелся с продолжением фразы.

Позади раздался звук удара кия о шары и громкий смех.

— Шары гоняешь? — уточнил Иван.

— Нет, — я поднял ладони в жесте капитуляции. — Я провинциал и хорош в других видах спорта.

— Это в каких же? — неожиданно спросил бородатый мужик, который подошел к стойке за своей кружкой.

— Бегаю хорошо, — беспечно ответил я.

— Привык сбегать? — нахмурился незнакомец и выпятил грудь.

Нашивка на жилете сообщала, что байкера зовут Шак.

— Не цепляйся к парнишке, — отозвался кто-то с диванчика в углу помещения.

— Я спросил, — не унимался Шак.

— Спросил? — удивился я. — А мне показалось, что ты поинтересовался.

— А в чем разница? — он принялся закатывать рукава рубашке.

Шум в зале стих. Стало ясно, что к нашему диалогу прислушиваются.

— За интерес я тебя простил бы. А за спрос придется ответить, — я стянул с головы капюшон. — Из мест, откуда я родом, мы бегали только от волков. Да и то, если палка ломалась. А животин у нас не принято бояться. Ты чё, псина, драться со мной хочешь?

Мужик на секунду завис, словно соображая, кого я имел в виду. А затем, широкое лицо байкера почернело от злобы:

— Ах ты…

Мужчина шагнул ко мне, собираясь решить спор одним точным ударом до того, как я активирую боевую стойку и смогу использовать магию. Но к способностям прибегать я и не собирался. Внутри загорелся злой кураж, который обычно охватывал меня в прошлой жизни, когда я с друзьями шел на толпу оппонентов. Кулаки словно сами сжались, а в глазах загорелся огонь. Я легко ушел с пути здоровяка, и тот ухватил воздух. По инерции сделал шаг вперёд, начал разворачиваться. Как по мне, двигался он очень медленно. И в одно быстрое движение я оказался за его спиной.

Удар кроссовком под колено заставил байкера охнуть и присесть. А следом, мой пинок сбил противника с ног. Я же отскочил, озираясь по сторонам и готовясь к нападению остальных. Но атаки не последовало. Наоборот, все, кто был в клубе, отложили свои дела и с интересом наблюдали за спонтанно вспыхнувшей разборкой.

Байкер тяжело поднялся с пола, развернулся, зло взглянул на меня:

— Ну, держись, щенок.

Но я на это только улыбнулся и поманил противника рукой. Мол, давай. Иди сюда.

Я ждал, что жест подстегнет оппонента, и тот бросится на меня. Я же снова отскочу и атакую в спину. Но к чести байкера, второй раз он не стал сломя голову бросаться на противника. Шагнул вперёд и вправо, обходя меня по дуге. Я же зеркально скопировал его движение. А затем резко ушел вниз, целя в ноги. Маневр удался. Байкер отскочил назад и врезался спиной в бильярдный стол. Я же вскочил на ноги, оказался близко к противнику, и коротко, без размаха, ударил громилу кулаком в скулу. Голова мужика дернулась, костяшки ожгло болью. Но терять преимущество мне не хотелось. Я ухватил байкера за край жилета, и снова замахнулся для удара.

— А ну, прекратить!

Грозный рык послышался за спиной, заставив мой кулак замереть в сантиметре от лица противника. Я обернулся.

У дверей зала стоял длинноволосый мужчина лет сорока. А на груди жилета красовалась нашивка "президент".

— Что у вас здесь происходит? — нахмурившись, рявкнул он.

— Да вот, ведьмаки в гости пришли и местных метелят, — с ехидной улыбкой ответил один из членов клуба. И в зале раздался взрыв хохота.

— Ведьмаки? Уж не друзья ли младшего Пожарского? — уточнил президент.

— Он самый, — ответил я и отпустил противника. — Михаил Морозов, к вашим услугам.

На лице президента расплылась довольная улыбка:

— Тот самый мастер Морозов? Темный ведьмак дерётся с байкерами на кулаках в баре?

— Ну, не все же магией биться, — ответил я. — Да и на упыря этот товарищ хоть и похож…

В зале снова послышался хохот. Даже Ангел, которого я назвал упырем, улыбнулся, оценив шутку.

— А ты неплох, — довольно заявил президент. Подошёл ко мне, протянул руку. — Меня зовут Епископ. Я президент этого клуба.

— Ну, мое имя вы знаете, — я пожал широкую ладонь.

— Надеюсь, конфликт с Ангелом исчерпан? — уточнил Епископ. — Или же вы хотите вызвать его на бой.

Я покосился на мужика. на скуле которого багровел наливающийся кровоподтёк:

— У меня претензий нет. Если ваш одноклубник не держит на меня зла.

Мой недавний противник только покачал головой и протянул руку, показывая, что конфликт исчерпан.

— Тогда может быть выпьем мировую? — предложил Епископ. И я кивнул:

— Почему бы и не выпить с хорошими людьми?

Президент хлопнул в ладоши:

— Так давайте встретим наших дорогих гостей как полагается.

— Шампанским будет байки мыть? — предположил я.

— Зачем? — не понял меня Епископ.

— Как гусары коней, — уже не так уверенно продолжил я.

— Странных гусар ты встречал, парень.

— … Когда убегал от волков, — подхватил поверженный мною противник и раздался дружный смех.

Мы прошли вглубь зала и заняли кресла вокруг грубо сколоченного стола.

— Тут нельзя ставить хрупкую мебель, — пояснил мне Иван. — Разбивают ее.

— Случайно, — тотчас отозвался бармен, который принес несколько кружек и водрузил их на столешницу.

— Конечно, — усмехнулся я.

К нам подошла невысокая девушка с копной красных волос и погладила меня по плечу.

— Можно? — проворковала она.

Я непонимающе взглянул на нее, и девушка хихикнула. Взяла мою ладонь в свою и подула на костяшки, стесанные после удара. По коже растеклась приятная прохлада и зудящая боль ушла.

— У нас самые лучшие лекарки, — довольно протянул президент и взмахом руки отослал девушку.

Но та закусила губу и не торопилась уходить.

— Можно автофото? — мягко попросил она.

Пожарский приосанился и заученным движением пригладил волосы. И лишь потом понял, что обратились не к нему. Смутился, но тут же протянул руку за телефоном.

— Давай, я сделаю снимок.

— А можно с вами двоими? — с надеждой уточнила Лариса и встала между нашими креслами, низко наклонившись.

Я быстро отвел глаза от роскошного декольте, которое оказалось прямо рядом с моим лицом. Перед тем как вспышка озарила лицо, я прикрыл зрачки темной пеленой. Вышло легко и на снимке будет почти незаметно. Зато не пришлось промаргиваться, как моему другу.

— Спасибо, — улыбнулась девушка.

— Я опишусь под снимком, если поставишь метку. — пообещал я.

— Можно я отмечу геолокацию клуб? — попросила Лариса у президента.

— Конечно, дорогая.

Когда она отошла, Епископ заметил:

— Она бы никогда не осмелилась просить гостя о чем-то в моем присутствии. Но ради темного ведьмака…

Иван промолчал, но я заметил, что для него это тоже стало неожиданностью.

— На какое-то время темное вошло в моду, — я пожал плечами. — Завтра ветер может подуть в другую сторону.

— То есть ты не считаешь себя дофига важным? — мужчина усмехнулся.

— Я не питаю таких иллюзий. И прекрасно понимаю, что любовь публики куда проще потерять, чем завоевать. Быть может я скажу какую-нибудь глупость на людях и с меня тотчас слетит позолота.

— Не думаю, что все так просто, — покачал головой байкер. — Я наблюдал за тобой. Ты умеешь казаться своим. А может и впрямь такой компанейский.

— Вряд ли, — фыркнул я. — Нельзя ждать душевности от темного. Вы ж должны это понимать.

— Бери на заметку, Пожарский. Пока ты возрождаешь веру в старых богов, этот парень сам становится идолом. И для этого использует только самоиронию.

— А также харизму, красоту и природную скромность, — добавил я, чтобы скрыть неловкость.

Мне не хотелось, чтобы Иван затаил обиду. Мне показалось, что на его лице появилась тень, которая тотчас исчезла.

Глава 17 Не злите доброго темного

Надо отдать должное мотоклубу. Праздновать они умели и любили. Миловидные татуированные официантки начали разносить пиво. И вскоре, на столах и барной стойке уже принялись танцевать полуобнажённые девушки.

Епископ встал из-за стола и поднял бокал с пенным:

— Я бы хотел выпить за нашего дорогого гостя, — рявкнул он, перекрикивая гул. — Который прибыл к нам с добрыми намерениями и даже успел доказать, что у него есть характер.

Байкеры дружно застучали ладонями по столам, поддерживая президента. Я же нахмурился: Епископу явно было что-то от меня нужно.

Так и вышло. Спустя пять таких тостов, Епископ встал и прибизился ко мне:

— Темный, можно тебя на пару слов?

Я кивнул, поднялся на ноги и направился за ним.

Президент вошёл в комнату, в центре которой стоял длинный стол и пара десятков кресел. Епископ устроился во главе стола. Указал мне на свободное место:

— Присаживайтесь, мастер.

— Благодарю.

Я опустился в кресло, с интересом взглянул на Епископа, ожидая разговора. Президент же медлил, словно подбирая слова.

— Я родился и вырос в Муроме, — напомнил я собеседнику. — Так что можете говорить прямо. Меня сложно задеть.

— Я хотел бы предложить вам стать членом клуба, мастер Морозов, — произнес тот. — Разумеется, с полным патчем и без испытательного срока.

Я задумчиво потёр ладонью подбородок. Прекрасно понимал выгоду Епископа. Бесплатный пиар и привлечение рекрутов. Возможно, что и рекламные контракты появятся. А вот что от этого союза получу я?

— Как отнесутся к подобному ваши братья? — уточнил я. — Не думаю, что они обрадуются, что кто-то из аристократии получит патч без проверки.

— Думаю, я смогу с ними договорится, — сообщил байкер.

— Это большая ответственность, стать членом большой семьи, — осторожно продолжил я после недолгой паузы. — Мне нужно подумать. Но если вы не против — я хотел бы сделать несколько фото для своего профиля в соцсетях.

Епископ засиял словно колокол в Пасху:

— Разумеется, мастер Морозов. Идёмте.

Следующие полчаса обогатили мой телефон парой десятков фото, где я стоял рядом с клабхаусом, сидел в седле мотоцикла в жилете с полным гостевым патчем, фотографировался с байкерами. Все это время мы усиленно подпивали, так что к концу праздника я был маленько пьян.

Домой я добрался хмельной и уставший. День, который начался суматошно и принес много переживаний, венчал вечер полный дружеских шуток и пенного.

У ворот я заметил охрану, которую семье назначил Синод. Запоздало подумал, что стоило бы сменить ее на наемников. Надо обсудить это с братом. Заодно обговорить наше положение с учетом моей встречи с Воронцовым. Да и про лояльность других ведмачих семей сообщить не помешает.

Мотоцикл я передал заботливому Петру. Тот цепко осмотрел транспорт и, кажется, выдохнул с облегчением.

— Не поцарапал, — бросил я с усмешкой.

— Что вы, барин. Я ведь…— смутился парень, но я лишь махнул рукой.

— Я был острожен и не гнал, — немного слукавил я и пошел в сторону порога.

Брата я завидел издалека. Он стоял в темноте, едва заметный в отблесках уличного фонаря. Мне показалось, что парень напряженно всматривается в мою фигуру.

— Не спится? — спросил я, подходя ближе.

— Как видишь, — неожиданно резко отозвался он и отбросил травинку, которую до того сминал в руках. — Я ждал тебя. Нам надо поговорить.

— Хорошо, — осторожно кивнул я, не особо довольныый приказным голосом князя.

Мне показалось, что Денис скривился, но он слишком быстро отвернулся, чтобы я мог быть в этом уверен.

— Мы должны обсудить твое поведение, — менторским тоном начал брат.

На мгновенье я решил, что ослышался. Даже подумал, что последняя порция пенного была лишней. Но князь развеял мои сомнения следующей фразой.

— Ты ведешь себя слишком дерзко, даже по меркам темного.

— Денис, а ты случайно палку не проглотил? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Что? — ошеломленно выдохнул братец.

— Вот смотрю я на тебя, такого красивого, и думаю, что спина у тебя слишком прямая. Потому и спросил, — я обезоруживающе улыбнулся.

Но как оказалось, Денис не был настроен шутить. Видимо он готовился к этому разговору и репетировал речь. А я сбил его своей шуткой.

— Ты всерьез считаешь, что можешь не отчитываться и не оглядываться на мнение хозяина рода?

— От чего ты подгорел, Денис? — немного развязно уточнил я и скрестил руки на груди.

Быть может, в другой ситуации я попробовал выслушать брата и не нагнетать без того нервную атмосферу. Но у меня был на редкость насыщенный день, и я устал.

— Не надо так со мной говорить, — предупредил князь и поджал губы.

— А как надо? — я склонил голову к плечу. — Учитывая, что до тебя не дозвониться. Ты пропадаешь неделями и не удосуживаешься сообщить…

— То есть это я должен отчитываться перед тобой? — взвился брат. — Мне надо уточнять, не надумал ли ты развязать войну с уважаемым родом ведьмаков?

— Так вот в чем дело, — я едва сдержался, чтобы не сплюнуть. — Тебе сообщили о моем визите к Ворону. Что ж, мне и впрямь стоило рассказать тебе.

— Ты заигрался, Михаил, — неожиданно зло пробормотал Денис и шагнул ко мне.

Потом протянул руку, очевидно намереваясь взять за ворот. Я не двинулся с места, а лишь приподнял бровь. Этого оказалось достаточно, чтобы Морозов старший отвел руку и сделал вид, что не собирался тряхнуть меня как щенка. Но внутри меня уже заклубилась ярость.

— Поосторожнее с конечностями, княже. Не стоит размахивать ими бездумно.

— Ты мне сейчас грозишь? — тотчас оскалился парень.

В воздухе качнулся запах далеких костров. На траву упало несколько искр.

— Предупреждаю, — холодно поправил я Морозова. — Ты устал, брат. И начал искать врагов там, где их нет.

— Ты проник в дом ведьмака, — зашипел Денис. — Грозил главе рода…

— Не грозил, — перебил я. — А предупредил, что сделаю, если он продолжит копать под Морозовых.

— О чем ты говоришь? Что ты в этом понимаешь? — Денис почти закричал.

— Потише, братишка. Ты ведь не хочешь стать звездой утреннего шоу.

И тут я заметил, как Денис вздрогнул. Словно я ляпнул что-то совершенно недопустимое. Я подался вперед, но не успел ничего сказать.

— Воронцов не дурак и не стал бы…

— Он начал войну, — резко ответил я. — И я не спрятал голову в песок и притвоился мертвым, словно опоссум. Если ты еще не забыл, что мы принадлежим к словному роду Морозовых. Нам не пристало проявлять слабость и бежать от опасности.

Как только эти слова сорвались с моих губ, я понял, что сказал их напрасно.

— Ты забываешься, — глаза князя запылали.

— Это потому, что я черный? — не смог сдержаться я.

— Не во тьме дело!

— В том, что я ненастоящий Морозов? Что я тебе вовсе не брат, верно? — я иронично улыбнулся. — Брось, Денис. Ты мог бы с самого начала пояснить мне правила и не выдумывать принципы, в которые не веришь.

— Признаю, что не уделял тебе достаточно времени. Но у меня были свои заботы…

— В которые ты меня не посвятил. Так с чего я должен был отвечать тебе доверием?

— Я глава рода, — напомнил мне парень. — Не забывайся.

— Я твой теневой двойник, — глухо сообщил я. — И если решу уйти прямо сейчас, то твоего рода больше не будет.

— Уйти? — нахмурился Денис.

— Ты никогда не допускал мысли, что я могу вернуться в свой мир? Или просто решить, что с Морозовыми мне не по пути?

Князь смешался ровно на секунду, а потом тряхнул головой и вновь приосанился.

— Ты не уйдешь.

— Потому что стал частью семьи, — я кивнул. — И это мое решение, которое я в любой момент могу поменять. Не надо пытаться меня прогнуть, Денис. И недооценивать тоже не стоит.

— И что это значит?

— Не становись моим недругом, княже. Не надо. Я ведь и правда отношусь к тебе как к брату. Но терпеть попытки меня воспитывать не стану. Ты ведь мог спросить, почему я так поступил. Что меня вынудило пойти в чужой дом и рисковать жизнью.

Кажется, мне удалось смутить парня. Он рассеянно провел пятерней по волосам, будто пытаясь пригладить собственные тревожные мысли.

— Кто тебе сообщил о произошедшем? — мягко уточнил я.

— Сам Воронцов, — мрачно ответил Денис. — И застал меня этой новостью врасплох.

— То есть, ты ощутил себя глупо, потому что не был в курсе? — продолжил я мысль.

— Знаешь, не особо приятно оставаться в неведении.

— Неужели? — я театрально всплеснул руками. — Понятия не имею каково это. Ведь ты никогда не держал в тайне свои дела…

— Я понял, — раздраженно прервал меня Морозов. — Был неправ.

— Мне стоило сразу тебе рассказать, — тоже признал я. — Но столько всего случилось. И эта дамская драка в гостиной…

На этот раз я понял, что мне не показалось. Денис вновь едва заметно вздрогнул. Я вспомнил, что поначалу он отреагировал на слова о шоу. И теперь…

— Ты хорошо общаешься с княжной Серовой? — словно между прочим поинтересовался я.

На этот раз реакция Дениса стала более очевидной. Князь расправил плечи, будто собрался биться со мной за честь девушки.

— Что ты хочешь знать?

— Говорила ли тебе Ксения, что Воронцов ее шантажировал и пытался вынудить шпионить за нами?

— Что? — князь тотчас потерял всю воинственность и, кажется, даже побледнел.

— Этот подонок пытался манипулировать княжной. Но, к чести Серовой, хочу признать, что она не предала нашего доверия.

— Она не сказала мне об этом, — пробормотал он негромко.

— Быть может было много других тем, — сказал я отстраненно и сделал вид, что не заметил оценивающего взгляда брата. — Ей нелегко пришлось после стычки с нашей боевой сиреной.

— Да, конечно, — быстро согласился со мной брат, но даже темнота не могла скрыть как покраснела его шея.

— Не могу сказать, что я пошел защищать Ксению, — продолжил я развивать тему. — Но понял, что не смею пустить все на самотек. Воронцову надо было указать на его место. Я не мог позволить ему считать нас слабыми. Иначе завтра этот мразматик пришел бы к нашему порогу, чтобы его пометить.

— Вынужден согласиться, — Денис задумчиво рассматривал носки своих туфель.

Я понимал, что настоящих извинений от него не дождусь. Да и не нужны они мне были.

— Если это все, что ты хотел обсудить…

— Не все, — скривился парень. — Ты наверно не знаешь, но за Воронцовым стоит верховный жрец. Он…

— Старик уже прояснил мне свое отношение к возникшей ситуации, — степенно ответил я.

— Что? — Денис вскинулся. — И ты не сообщил?

— Вот такой я непослушный Морозов, — я развел в стороны руки, а потом снизошел до пояснений. — Мне очень красочно донесли, что я поступил опрометчиво.

— Он угрожал? — едва ли не шепотом спросил князь.

— Предупреждал, — пришлось признать мне. — И сделал он это очень убедительно.

— Верховный опасен.

— Знаю, — я пнул покачивающуюся над травой былинку. — И понимаю, что мне придется решать этот вопрос.

— О чем речь?

Я взглянул на брата и тот все понял.

— Михаил, ты ведь не…

— Не жди от темного ничего хорошего, — произнес я торжественно. — Я все сделаю, чтобы Морозовы не пострадали. Даже несмотря на то, что я…

— Ты мой брат. И должен знать об этом.

— Но сегодня ты говорил иное, — неожиданно вырвалось у меня.

— Слышал мой разговор с нотариусом? — удивился парень.

— Так вышло. Я не собирался…

— Я писал завещание, в котором указал тебя своим наследником, — хрипло сообщил Денис. — И да, наш душеприказчик знает о том, что никакого Михаила в семье и в помине не было. Мы решали, как вписать тебя в бумаги так, чтобы никто не сумел оспорить твои права, в случае моей смерти.

— Ты не можешь погибнуть, — проворчал я, теряя пыл.

— Могу, Миша. И ты можешь. Но даже если род прервется, у оставшегося Морозова останется достаточно забот. Придется решить, куда пристроить Федора, защитить Лилию и старого брюзгу, который сидит в склепе. Я не могу не думать о них.

— Я тоже беспокоюсь о них, — я положил руку на плечо Дениса. — Мне и впрямь стоило быть умнее и подумать о последствиях. Но ты бы видел, как выглядела Ксения, когда рассказывала о том мерзавце…

Денис нахмурился и поджал губы. Я подумал, что из меня выходит хороший манипулятор. Ведь сразу стало понятно, что Денис неровно дышит к княжне Серовой. При упоминании девушки он слишком заметно нервничал. Оставалось надеяться, что Ксения не воспользуется ситуацией и не приберет к рукам князя.

Тут я подумал, что быть может в союзе Морозова и Серовой не будет ничего плохого. В конце концов в нашей семейке нет никого обычного. И кому как не ведьме стать рядом с главой моего рода?

— Я поговорю с ней, — после недолгого раздумья сообщил Денис.

— Только прошу, не дави на бедняжку, — "озаботился" я. — Ей и так досталось от старого интригана.

— Я буду деликатен, — с готовностью пообещал парень.

Мне удалось сохранить на лице серьезное выражение.

— Если ты не возражаешь, я пойду к себе, — миролюбиво продолжил я. — Скажу откровенно, я очень устал. Давай обсудим остальное завтра. Или у тебя другие планы?

— В ближайшее время я никуда не поеду. И мы поговорим, брат.

Теперь в его голосе сквозило тепло и совсем немного сожалений. Надеюсь, что мне удалось сохранить мир между нами.

Я вошел в дом, поднялся в свою комнату и уселся в кресло. Довольно вздохнул:

— Привет, наставник.

Ответа не последовало. Стоявшая в углу коса хранила молчание. Ну и ладно. Достал из кармана телефон, вбил в поисковике название байкерского клуба. Довольно усмехнулся: парни уже давно нашли способ монетизировать хобби. В социальных сетях клуба мелькали рекламные посты элитного алкоголя, часов и мототехники. Да и подписчиков у байкеров оказалось немало. Почти два миллиона.

А ещё, Мотоциклисты занимался благотворительностью и содержал несколько приютов для бездомных животных.

Сюрпризом ещё оказалось и то, что президентом клуба являлся Василий Пожарский. Скорее всего, дядя Ивана, про которого мне и говорил товарищ. И как я понял, дядя имел очень сильное влияние на близнецов. Неплохо.

— Михаил Владимирович.

Стук в дверь и голос Лилии оторвали меня от изучения социальной сети. И я положил телефон на стол:

— Входи.

Водянова вошла в комнату. Подошла ко мне, бросила взгляд на стол. Удивлённо подняла брови, заметив мой интерес к байкерскому клубу. Но спросила другое:

— Что за разногласия у вас с братом?

Я только равнодушно пожал плечами:

— Такая уж мы семья. У каждого свои тайны.

— Ты пытался надавить на Воронцова, — осторожно начала Лилия, но я ее перебил:

— Я делал это ради семьи. И посоветовался бы с братом, если бы он чаще появлялся дома. А не искал бастардов мне не замену.

— Денис никогда бы не… — начала было девушка, но я не дал ей договорить:

— Давай, пожалуйста, сменим тему. Мы с братом люди взрослые. И вполне способны решить разногласия сами.

Водянова поджала губы, но кивнула, соглашаясь. Взглянула в сторону лежащего на столе телефона.

— Решил податься в вольные ездоки?

— Ты не поверишь, но сегодня мне предложили место за столом клуба, — ответил я. — Причем, даже без испытательного срока.

Лилия взяла телефон, взглянула на экран. Пролистала ленту:

— Выгодное предложение, — ответила она. — Тебе пойдет образ рыцаря дорог в косухе.

— У меня уже есть образ, который создал мне Синод, — напомнил я.

— Рабочий, — поправила меня Лилия. — А нужен ещё и повседневный. Чтобы фанаты видели, что кроме работы у темного ведьмака есть ещё и личная жизнь. Признаться, я уже думала купить для тебя место за столом. Но раз Епископ, он же Василий Пожарский предлагает тебе место за рекламу — я думаю, надо соглашаться.

— Даже не посоветовавшись с братом? — не удержался я от ядовитого замечания.

— Денису не важен твой образ, — Лилия сделала вид, что не заметила моей иронии. — Для работы над имиджем в семье есть я. И я очень советую тебе согласиться. К тому же, как член клуба ты имеешь право претендовать на долю их рекламных доходов.— А сколько времени это будет занимать?— Миша, не заблуждайся. Ты просто будешь развлекаться и торговать лицом. Никто не станет ждать от тебя преданности и вовлеченности. Лиш иногда ты будешь выезжать в колонне и кормить песиков в приюте. Ты любишь песиков?

Я только рассеянно кивнул:

— Обсужу это с Епископом.

Лилия положила телефон на стол. Обеспокоенно взглянула на меня. Она положила ладони мне на плечи и принялась мягко массировать мышцы. По коже пронеслась волна мурашек. Воздух наполнился ароматом цветов.

— Денис не желает тебе зла, Миша. Он заботится о семье, — проговорила сирена очень ласковым голосом.Он то меня и отрезвил. Как со стороны я увидел, что девушка делает.

— Как и я, дорогая. Ты извини, я правда обессилен.Голос прозвучал хрипло и кажется удивил сирену.— Что?— Спокойной ночи, Лилия Владимировна.

Секретарша коротко кивнула. А затем развернулась и вышла из кабинета.

— Манипуляторша, — проворчал я и поплелся в ванную комнату. Несмотря на усталость, мне надо было принять очень холодный душ. Прикосновения сирены заставили мое тело гореть.

Глава 18 Ночь открытый дверей

Ночью я проснулся от странного звука. Будто кто-то монотонно бряцал связкой металлических ключей. Сел в кровати и прищурился. Темнота надежно скрывала гостя, но тут я зажег лампу, и комнату залил мягкий желтоватый свет.

У стены стоял небольшой мужичок и постукивал по ладони парой серебряных ложек.

— Жирик? Что случилось? — растерянно спросил я.

— Какое я тебе зло сделал, гад ты этакий? — недобро протянул гость.

— Сколько времени? — я потер лоб, пытаясь понять, что происходит.

— Самое то, чтобы ответить на мой вопрос, — жировик уставился на меня темными глазами из-под кустистых бровей. — Чем я заслужил такую подлость?

— Да о чем ты? — наконец я пришел в себя и свесил ноги с кровати.

— Не делай вид, что не задумал коварное! Я знал, что не надо доверять темному. Что можно ждать от такого, как ты? Только подлости!

— Я сейчас тебе пенделя отвешу, — вконец разозлился я. — Или говори, что тебе надо или иди отсюда подобру-поздорову.

— Ты решил Бориску извести! А она с тобой печенькой поделилась. От сердца отрывала.

— Так…

— Ну смотри, поганец, — мужичок погрозил мне ложками. — Теперь тебе жизнь медом не покажется…

— Пендель обязателен? — я поднялся на ноги.

Домашний нечистый не сдвинулся с места, лишь угрожающе нахмурился.

— Ты надоумил Тихона цветок выкопать?

— И? — я никак не мог взять в толк, что происходит.

— И припер его в дом! Чтобы эта морда кровожадная мою Бориску сожрала!

Я ударил себя по лбу, наконец осознав, о чем вещает Жировик.

— Так цветок же в горшке. И в комнате Лилии.

— Ведьма отказалась одевать на проглота намордник. Хотя я попросил. И вежливо, кстати.

В последнее верилось с трудом. Жировик тактичностью не отличался.

— Твоя Бориска умная. И не пойдет к ромашке.

— Да что ты в этом понимаешь? — взвился мужичок и уронил ложку, хотя с неожиданным проворством подхватил ее у самого пола. — Эта живоглотина источает вонь, которая мышу манит как муху коровья лепеха.

— Но Бориска же неглупая. Она у тебя особенная, — решил я зайти с другого края.

— Это точно. Особенная. Но против природы не попрешь, — тут мужичок вынул из огромного кармана сверток.

Я подался вперед и удивленно хмыкнул. В большом носовом платке, с княжеским вензелем, вышитым в уголке, была надежно запеленованная белая мышь. Она смотрела на меня грустными глазенками и дергала длинными усиками.

— Еле успел поймать ее у комнаты ведьмы. Хотя в то бабское крыло я и шагу ступить не смею. Но пришлось…

Мужичок скривился, будто совершил нечто ужасное.

— И ежели опоздал на минуту, то Борисюлечка моя драгоценная протиснулась бы под дверь! А там бы ее сожрали!

Не удержавшись, Жировик кинул в меня столовый прибор и пришлось уворачиваться. Ложка жалобно звякнула, ударившись о противоположную стену.

— Прости…

— Она бы погибла! — не унимался нечистый.

— Да я не подумал……

— Не подумал? — передразнил меня гость.

Он хотел было сплюнуть на пол, но уставился на ковер и цокнул языком.

— Шерстяной. Теплый, — оценил мужик изделие. — Не то, что в моей коморке. На полу дорожка домотканая из остатков пряжи вязанная. Но пусть я живу небогато, но умею ценить самое важное. Подругу свою в обиду не дам.

— Я что-нибудь придумаю.

— Придумал уже, окаянный, — отмахнулся Жирик. — Привыкли вы не думать, а придумывать.

— А что за намордник ты предложил для цветочка? — полюбопытствовал я.

— Вот, — с готовностью мне протянули здоровенный дуршлаг, который до того я не заметил за широкой спиной гостя. — Его-то и надо всего — приладить на морду хищную. Делов-то. А ведьма как давай орать на меня…

— И что орала? — участливо уточил я.

— Кричала, что я…— он закатил глаза, вспоминая дословно речь секретарши, — «ворвался к ее опочивальню с ножом…»

— С ножом? — напрягся я.

— У меня была с собой вилка, — повинился мужичок и потупил глаза. — И ножичек тоже. Но тот, что для масла. Им и порезать-то никого нельзя. Токма напугать цветочек можно.

— Напугал?

— Не особо. Он спрятался за спиной у этой Лильки гадской и фыркал.

— Ну, ты тоже додумался прийти ночью в комнату…

— Я спасал Бориску! — вновь взвился Жирик. — И плевать мне на будуары всяческие этих ваших дамочек.

— Понятно, — я потер лицо, раздумывая, как решить проблему.

— Короче, барин, я пришел тебе сообщить. Ежели в доме будет жить живоглотина эта мерзкая, то мы уйдем.

— Куда? — не понял я и добавил, — кто мы-то? Ты один тут…

— А Бориска, значит, не в счет? — процедил мужичок и перехватил вторую ложку крепче.

— Ну, да, — я покачал головой, раздумывая, как бы не попасть под тяжеленный снаряд.

Несмотря на размеры тела, жировик оказался довольно крепким.

— По договору вы, барин, должны обеспечивать мне и моей семье безопасность. И тогда я буду служить вам верой и правдой веки вечные. Но ежели вы затеяли подлость такую, то мы уйдем.

— Давай не горячиться…

— И скатерть с собой заберем, — мстительно пообещал Жировик.

— А она твоя? — не на шутку озадачился я.

— А ты потом поймай и докажи, что не моя, — зло ответил мне мужичок. — Я ее к тому сроку продам и деньги спущу, уж поверь. Век меня будешь помнить! — он потряс кулаком в воздухе.

— А говорил, что жировики не такие, — я мягко попытался утихомирить гостя.

— Когда хотим тогда и козни строим. И жалеть я тебя, окаянного не стану. Так и знай.

Я откашлялся, отчего мужичок напрягся и покосился на дверь. Все же он не был совсем отбитым и понимал, что ходит по тонкому льду. Но я не мог не оценить, что он готов пойти на крайности, чтобы защитить свою питомицу.

— Бориску я в обиду не дам, — сообщил я громко.

— Обещаешь? — с надеждой уточнил Жирик, и ложка тотчас скрылась в огромном кармане.

— Раз я заварил эту кашу и сам виноват, то и разбираться со всем придется мне.

— Только ты точно все сделай, — не унимался нечистый и баюкал на груди обездвиженную мышь.

— Обещаю, — сдался я. — И ты прости меня, Жирик. Мне стоило позаботиться о своих домашних.

— Это о ком? — не понял жировик.

— О тебе и Бориске. Вы ведь тоже часть этого дома. Я должен был…

— Эх, барин, — мужичок неожиданно шмыгнул носом. — Вы это, не серчайте на меня. Я ведь не со зла все это наговорил.

— Понимаю. Ты беспокоишься о той, кто тебе дорог.

— Да, — согласился Жирик и его глаза блеснули.

— А почему серебро? — я поднял брошенную ранее ложку и повертел ее в пальцах.

— Поговаривают, что темного можно только серебром прибить.

— Врут, — констатировал я.

— Ну, а если бы бежать пришлось, то хоть не с пустыми руками, — продолжил жировки как ни в чем не бывало. — Не возвращаться же за выходным пособием после того, как я барина вилкой заколол.

— Резонно, — пришлось признать мне.

— Так вы не серчаете? — еще раз уточнил мужичок, переминаясь с ноги на ногу.

— Нет. Ты в своем праве, признаю.

Гордо выпятив грудь, мужичок зашагал прочь и уже из коридора послышалось:

— Ну вот, Бориска, все и решилось, а ты «прибей его кочергой». Где я кочергу серебряную взял бы?

Я зашел в ванную и освежился, плеснув в лицо пригоршню воды.

— Живой остался? — послышался голос, и я почти не удивился, увидев Лилию в дверном проеме.

— До утра наш разговор не потерпит? — устало уточнил я.

— Я не могла позволить жировику застать тебя спящим. Кто знает, что у него припасено в карманах.

— Так ты была рядом? — подивился я.

— Пришлось стоять там в темноте и мерзнуть, — вздохнула девушка и посмотрела на мою разобранную постель.

— Похоже, я дал маху с подарком. Ромашка сожрет мышь и быть войне.

— Не сожрет, — улыбнулась сирена. — Неужели я не смогу договориться со своим питомцем?

Она прошла к кровати и неожиданно улеглась в нее. Вытянулась, накрылась одеялом и довольно вздохнула.

— Ты чего удумала? — мой голос неожиданно охрип.

— Я замерзла, — терпеливо пояснила девушка. — По полу гуляют сквозняки. А я по привычке вышла босой.

Лилия отбросила край одеяла и продемонстрировала мне изящную стопу. Я сел на кровать и провел ладонью по обнаженной лодыжке. Потом принялся мягко массировать ступню.

— У тебя есть скрытые таланты, — довольно протянула Водянова.

— Как мне отплатить тебе за то, что ты уговоришь ромашку не обижать мышь?

— Ты такой умный, Миша. И обязательно что-нибудь придумаешь, — сирена бросила на меня хитрый взгляд.

— Спасибо, милая, — сказал я почти шепотом.

В темноте воздух неожиданно сгустился. Аромат цветов стал отчетливее. Я уже не сомневался, что именно его уловил на своей кровати по возвращении из Мезоамерики.

— Ты тут не первый раз? — спросил я.

— В каком смысле? — насторожилась секретарша.

— Ты ведь приходила в эту кровать и не раз, думаю…

— Ты в своем уме? — холодно осведомилась девушка и толкнула меня свободной ногой.

Затем легко вскочила и поправила на груди распахнувшийся шелковый халатик.

— И за кого ты меня принимаешь? — продолжила она напряженно. — Хотя знаешь, можешь не отвечать. Предпочту сделать вид, что ты не собирался говорить что-то гадкое.

— И на что ты на этот раз обиделась? — мне не хотелось играть, и я лениво откинулся на локти, чтобы наблюдать за ночной гостьей.

— Я не обиделась. Просто ты напомнил мне, что мужчины делают выводы, на основании собственных понятий о совести.

— Поясни, — потребовал я, ощущая нарастающее недовольство.

— Попробуй догадаться сам.

И тут я сорвался. Быть может, все дело во вчерашнем насыщенном дне. Или с том, с какой брезгливостью посмотрела на меня Лилия.

Я оказался рядом с ней и ухватил за хрупкие плечи.

— Поясни.

— Или что? — она не собиралась сдаваться.

Вскинула лицо и уставилась на меня своими глазищами. Кожа сирены в свете лампы словно мерцала. Волосы стали темнее.

— Хватит со мной играть. Я устал.

— А я как раз полна сил, темный. И на твоем месте я бы подумала, стоит ли злить меня еще больше.

— Все потому, что я понял, что ты приходила в мою постель, пока я был в отъезде?

— Что? — она нахмурилась. — Во время твоего отъезда?

Лилия будто смутилась, но тут же вернула лицу безразличное выражение.

— И с чего ты это взял?

— Да тут все пропахло тобой.

Она совершенно точно собиралась что-то ответить, но язвительные слова застыли на пухлых губах.

— Ты чуешь меня? — недоверчиво спросила она.

— Лиля, хватит уже ерничать. Сама ведь знаешь, что пользуешься духами. И я их не спутаю ни с каким другим ароматом. И да, подушка пахнет тобой. Я это понял в первую же ночь по возвращении.

Водянова выругалась, и ее плечи дрогнули. Я не ожидал такой реакции и на мгновенье ослабил хватку. Этого хватило, чтобы девушка вывернулась из моих рук. Но уходить она не собиралась. Она отступила на пару шагов и внимательно меня осмотрела.

— Что не так?

— Я не пользуюсь парфюмом, Михаил. Мне это не нужно. Сущность сирены подразумевает, что аромат нашей кожи способен привлечь жертву куда лучше, чем любой другой.

— Жертву? — мне очень не понравилось это слово.

— Но отчетливо этот самый запах чуять никто не должен. Если только…

— Продолжай.

— Если только бедолага не отравлен.

— То есть ты меня отравила? — усмехнулся я. — Как змеюка подколодная.

— Не смешно.

— Только я не припомню, чтобы ты меня кусала.

— Не смешно, — опять сказала девушка и потерла переносицу. — Но не смертельно. Добудем лекарство и вылечим тебя.

— И тебя вылечим, — пробормотал я едва слышно.

— А я не болею, — с вызовом заявила Лилия.

— И чем опасно отравление? — запоздало поинтересовался я.

— Как и любое другое, — уклончиво ответила гостья. — Слабость, вялость…

— Нет такого, — подозрительно прищурился я.

— Потеря концентрации…

— Не замечал за собой.

— Ну, значит расстройство желудка.

— То есть мне придется все узнавать самому? — я скрестил руки на груди. — Значит, как травить беззащитного парня, то ты смогла. А как ответ держать, так решила отмалчиваться. Вот помру — будешь знать, как скрывать важную информацию.

— Не помрешь, — фыркнула девушка и направилась к выходу. — Тебя и палкой не добьешь, если понадобиться.

— Никто не проверял, — бросил я в спину девушки и с раздражением добавил, — не комната, а проходной двор.

— Барин? — в комнату вошел жировик.

— Жирик, ты чего вернулся? Решил все же ткнуть меня вилкой? — развеселился я.

— Я за ложкой. А то вдруг наутро Федор заметит пропажу и начнет возмущаться. Не люблю этого.

Столовый прибор нашелся на тумбочке. Я протянул его нечистому, и вещица тотчас исчезла в бездонном кармане его жилета.

— А вы отчаянный, барин, — немного помявшись, заявил Жирик. — Ради Бориски решили сирену в опочивальне принять. Да еще и нахамили ей.

— Это когда же? — я уже не удивлялся, что мужичок стоял под дверью и все слышал.

— Намекнуть, что девка шастала к старшему Морозову — это вы зря, конечно.

— К Денису? — не понял я.

— К Владимиру, дай небо ему покоя, — Жирик возвел глаза к потолку.

— При чем тут он?

— Так ведь это его опочивальня долгое время была. Он после смерти супружницы в хозяйской спальне не появлялся.

— Вот это я...

— Опрофинился и лопухнулся, — с готовностью подсказал мне нужные слова жировик и поклонился. — Она девка отходчивая. Простит, ежели вы ее опять не намекнете, что она гулящая.

— Спасибо на добром слове.

— Пожалуйста, — совершенно серьезно ответил Жирик и выскользнул из комнаты.

Я запер замок и, немного подумав, наложил на него темную печать. Не ровен час, ко мне еще кто-нибудь заявиться.

Кровать показалась холодной и неуютной. Будто я лежал на дне осушенного на зиму бассейна и смотрел в сумеречное небо.

— Да что б тебя, — проворчал я и перевернулся на другой бок.

Но уснуть не успел. Новый звук заставил меня распахнуть глаза и глухо выругаться.

— Ночь открытых дверей, честное слово.

Однако звук доносился с неожиданной стороны. От окна. Кто-то осторожно стучал в раму.

Я взял косу и подошел к задернутым портьерам. Отодвинул ткань и едва не вскрикнул от неожиданности. За стеклом стояла незнакомая бабища с вытянутым лицом и выпученными глазами.

— Впустите меня, — прохрипела она.

— Еще чего, — ответил я, резонно предположив, что упырям открывать створки плохая примета. — Иди обратно в могилу, нечисть. А не то голову снесу.

-Не время для шуток.

— Какие уж тут шутки, мадам, — я решил быть вежливым, несмотря на то, что баба не проявила здравый смысл, забравшись на подоконник моего окна на втором этаже дома. — Идите прочь, пока я не кликнул охрану.

— Не надо, — взмолилась незнакомка, прильнув к стеклу.

Напротив ее рта образовалось мутное от пара пятно.

— Я не умертвие, — сообщила она.

— Сомнительный повод открывать вам окно, — я взялся за край шторы, чтобы задернуть ее.

— Я не смогу спуститься. Помогите. Я ведь упаду и разобьюсь.

— Ну, сломаете пару костей. Хорошая наука, чтобы больше не лезть к неженатым порядочным мужчинам.

Я понимал, что придется помочь даме и впустить в комнату. Но оттягивал этот момент как можно дольше. Что-то мне подсказывало, как только баба окажется внутри, моему спокойствию придет конец.

— Прошу вас, мастер. У меня ноги ослабли.

— Мозги у вас ослабли, мадам, — я убрал косу и отпер замок на раме.

Женщина ужом протиснулась в комнату и оказалась за моей спиной. Я даже поразился тому, как ловко у нее это получилось. Закралось сомнение, что она воспользовалась моей добротой и наивностью. И если бы я не открыл окно, то она спокойно сумела спуститься и обойти призрачную стражу.

— Кстати, как вам удалось обойти стражу?

— Удивительная она у вас, — улыбнулась новая гостья и вынула из аккуратного рюкзачка небольшое зеркальце. — Какой у меня жуткий вид. Неудивительно, что вы приняли меня за упыря. И ведь все равно не испугались. Смелый и почти голый. Я не поддался на провокацию и не стал надевать футболку. Достаточно, что на мне были пижамные штаны.

При ближайшем рассмотрении гостья оказалась вовсе не уродливой. Как только девица собрала растрепавшиеся светлые волосы, я понял, что она немногим старше меня. Невысокая, стройная, в облегающем сером костюме, чем-то напоминающем водолазный — она осмотрелась и заявила:

— А у вас тут уютно. Я поначалу по ошибке к вашему брату заглянула. У него комната побольше будет. Но обои темнее. Но у вас подоконник более узкий. Я и пары минут бы не продержалась. Потому не стала пытаться вскрыть замок и постучалась.

— Пожалуй, я все же вызову охрану, чтобы вас проводили до ворот.

— Бросьте, вы не сделаете этого. Ведь вам должно быть любопытно кто я такая и зачем к вам пришла. Незнакомка улыбнулась, явив мне белоснежные зубы.

Дорогие читатели, поддержите комментариями,

если вам по душе история.

Очень приятно знать, что вам пришлась по вкусу эта глава.

Глава 19 Ночь открытых дверей продолжается

— Мне правда неинтересно, — повторил я в очередной раз.

— Вы просто не понимаете, кто я, — терпеливо поясняла девушка с неизменным добродушным выражением на лице.

Лицо ее, к слову, было бы куда привлекательнее, если не приклеенная пластмассовая улыбка. Зубы у дамочки были слишком белые, словно фаянсовые. И я не мог не думать о том, насколько они совпадают по тону с цветом моего унитаза.

— Мне неинтересно, — я обреченно вздохнул и посмотрел на часы. — Хотелось бы, чтобы вы ушли. И позволили мне хоть немного поспать.

— Так значит темный ведьмак привык почивать в этой кровати, — словно не заметив моих слов, продолжила гостья. — И неужели никто не составляет вам компанию?

Я попытался обойти нагловатую журналистку, но она качнулась в мою сторону. Наши локти почти соприкоснулись, и я остановился. Склонил голову к плечу и окинул Тольяну колючим взглядом. Однако это не проняло Лошадчак. Девушка продолжала дежурно улыбаться ,и хлопать густо накрашенными ресницами.

— Уходите, — холодно произнес я.

— Вы не этого хотите, мастер, — девушка прищурилась.

— Оставьте свои манипуляции, дорогая.

— Что вам нужно, Михаил Владимирович? — не унималась гостья и, не замечая моего раздражения, устроилась на разобранной кровати поверх смятого одеяла.

Если Водянова в моей постели выглядела гармонично, то эта женщина откровенно раздражала. И не только потому. что продолжала усмехаться. Взгляд светлых глаз метался по комнате, отмечая каждую вещицу. Что-то подсказало мне, что с нее станется стащить телефон. Именно потому я демонстративно сгреб смартфон и планшет, чтобы убрать в ящик стола. Заметил в глубине ящика продолговатую серую коробочку, которую Лилия называла глушилкой, и вдавил кнопку в пластиковый корпус. Запер замок и сжал ключ в кулаке.

— А куда вы его спрячете? — иронично утончила девушка и хихикнула.

Ее совершенно не задели мои действия, а лишь веселили.

— Вы плохого мнения обо мне, княжич.

— И не без причины, — мрачно констатировал я.

— Вы верите всему, что слышите? — гостья закинула ногу на ногу и обхватила острое колено изящными пальцами. — Считаете справедливым верить грязным сплетням обо мне?

Я скрестил руки на груди и ухмыльнулся.

— Очень жаль, что вы подвержены стереотипам, мастер Морозов. Я надеялась, что темным не окажется таким зашоренным. Надеялась, что уж вы, тот кого, также как и меня, осуждают авансом, захочет составить свое мнение об опальной журналистке.

— Не надо лжи, Тольяна. Вы не надеялись. А совершенно точно знали, что тут вас не ждет теплый прием.

— Однако вы меня впустили, — напомнила девушка с невинным выражением на лице. — Чтобы не стать причиной моей смерти…

— Нет, дорогая, — отрезал я безапелляционно. — Если бы вы свалились и свернули себе шею, то это была бы ваша вина. Даже Синод бы это признал.

— Вам важно мнение Синода? — с легким оттенком презрения спросила девушка.

Я понимал, что скорее всего дама записывает наш разговор. И хоть я надеялся на глушилку, но осознавал, что рисковать не стоит.

— Я не нарушаю закон, госпожа Лошадчак. А вы сделали это.

— Неужели? С каких пор обычный визит стал преступлением?

— С тех самых, когда он походит на незаконное проникновение.

— Вы, княжич, открыли мне окно, — напомнила девушка.

— Но ворота вы преодолели без приглашения.

— Вы же понимаете, что я не смогла бы войти без приглашения. Кто-то из ваших домашний дал мне его. А на входе не было охраны, — ответила она, кривя губы. — И я звала-звала…

— Звали? — я недобро улыбнулся. — И сторожевые упыри вас не услышал?

— Кто? — на мгновенье на лице девушке дрогнула маска безмятежности.

— Вы же не думали, что дом темного охраняют обычные люди? — беззастенчиво врал я. — Или то, что охранники не входят на территорию особняка вас не насторожило?

— Ваша призрачная стража… — проблеяла Ксения.

— У вас получилось ее обойти. Но то, что вам не попался кое-кто пострашнее — невероятная удача. Думаю, что обратный путь не будет таким же успешным.

— Вы ведь несерьезно? — уже не так уверенно спросила Тольяна.

— Если вас пригласили, то упыри вас выпустят без промедления. Они у нас дрессированные.

— Держать нечисть в поместье незаконно.

— Кто бы говорил мне о законах? — я снисходительно покачал головой. — Вам пора узнать кое-что о гостеприимстве темного ведьмака.

Я подошел к двери и распахнул ее.

— Воспользуетесь лестницей или прыгнете в окно?

— Михаил Владимирович, мы не с того начали…

— Я бы предпочел, если бы вы вышли через дверь. Под окном растут розы. Боюсь, вы поломаете большую часть кустов. К тому же, стену наверняка придется отмывать от крови…

— Прекратите, — девушка обиженно поджала губы.

— Понимаю, это будет не ваша вина. Упыри по ночам очень прыткие. Уйти дальше пары метров вам просто не дадут. Они ужасно ведут себя во время трапезы. Никаких манер.

— Хватит, — капризно воскликнула Лошадчак.

— Раньше надо было думать о последствиях. Или вы полагали, что можете припереться ко мне ночью в спальню и уйти целой?

— Звучит как хорошая идея, — коварно улыбнулась девушка. — Разве я не могу остаться в вашей комнате на ночь?

Гостья откинулась на локти, привлекая внимание к красивой груди. Светлые волосы рассыпались по плечам, сделав девушку довольно приятной на вид.

— Ну же, Михаил. Часто в вашей спальне оказывается на все готовая девушка?

— Я, пожалуй, собак позову, — холодно пообещал я. — Может им удастся выгнать вас.

— Фи. Как грубо, княжич, — журналистка начала злиться. — К чему хамить?

— Вы мне неприятны. И предложение ваше неуместно.

— Вам по вкусу деловые отношения? — журналистка тотчас переключилась на новый тон разговора.

— У нас нет отношений.

— Их можно завести, — отмахнулась Лошадчак. — Мы можем начать сначала…

— Отлично.

— Вот и славно…

— Подите вон, как пришли. А завтра свяжитесь с моим секретарем и запишитесь на встречу.

— Да бросьте, Миша. Я ведь могу вас так называть?

— Нет.

— Миша…

— Я сказал "нет", — отчеканил я и в комнате повисла пауза.

— Мы можем стать друзьями, — заискивающе протянула девушка.

— Не исключено, — решил не спорить.

— Славно. Миша, вы…

— Вы выбрали окно, — усмехнулся я и направился к противоположной стене.

— Ну что вы заладили, мастер? Хватит вам обижаться.

— Вы испытываете мое терпение, уважаемая. Я не единожды дал вам понять, что ваше присутствие в моей комнате нежелательно. И не позволял называть меня по имени.

— Ты невыносим, — вдруг сухо бросила девушка и перестала казаться искусственной.

Она слегка ссутулилась, поднялась с кровати и подошла ко мне. Вынула из кармана пачку сигарет и предложила:

— Будешь?

— Попробуй тут закурить, и я тебе шею сломаю до того, как выкину наружу, — совершенно искренне пообещал я.

— Да что с тобой не так? Ты же темный! — возмутилась журналистка. — Я ждала от тебя хоть какой-то экспрессии. Бунта! Хоть какого-то интересного контента.

— Возможно на стене твоя кровь оставит красивые разводы и потеки, — я пожал плечами. — Будет экспрессия.

— Я разочарована.

— Мне плевать, — отрезал я. — И твое одобрение — последнее, о чем я думаю в данный момент.

— И о чем же ты думаешь сейчас?

— Я спать хочу, Тольяна. У меня выдались на редкость беспокойные деньки и мне надо отдохнуть.

— Может поговорим об этом? — она все же сунула пачку сигарет в карман.

— В какой момент мы перешли на «ты»?

— Ты стесняешься обращаться ко мне по-простому? — невинно уточнила чертовка и блеснула глазами.

— Ты удивительно наглая, — хмыкнул я.

— Меня часто в этом упрекают. Но все дело в том, что я всегда добиваюсь своих целей.

— Нет, — я покачал головой. — Ты всего лишь бесцеремонная хамоватая баба.

— Некрасивое слово.

— Тебе подходит.

— А ты хам.

— Я в своем праве. Это не я приперся к тебе в спальню ночью.

— Справедливо, — неожиданно сдалась девушка. — Признаю свою вину. И прошу прощения за дерзость.

— Эм, — к такому я не был готов.

— Мне правда не стоило врываться к тебе. В свое оправдание я не смогла договориться с твоей секретаршей. Она оказалась упрямой…

— Это не оправдывает твое поведение, — резонно заметил я.

— Тебя сложно сбить с толку, — не стала отпираться девушка. — Но я торопилась не просто так. У меня была причина прийти сюда в неурочное время.

— И какая же? — подыграл я журналистке.

— Я могу оказать тебе услугу, темный.

— Уйти прямо сейчас? — устало произнес я.

— Нет.

— Если ты не начнешь говорить что-то связное, то я перестану терпеть твое присутствие.

— Ты пытался убить Воронцова. Так?

Мне удалось сохранить лицо лишь потому, что я слишком вымотался накануне.

— Что мне делить с ним? — я потер лоб. — Мы с Алиной в хороших отношениях. Но убивать ее бывшего парня мне незачем. Я не настолько отбитый.

Кажется, Тольяна не была готова к упоминанию младшего Воронцова. Она даже не сразу нашла слова, чтобы продолжить наше экстремальное интервью.

— Если это все…

— Ты понимаешь, что я говорю о князе.

— Это звучит слишком даже для тебя, дорогая, — я понизил голоса и выпустил наружу свою суть.

Тьма выскользнула из моей кожи тонкими прядями тумана и закружилась в воздухе вихрями.

Девушка попятилась и в ее глазах мелькнуло нечто похожее на страх. Хорошо. Значит, она владеет зачатками здравого смысла.

— То, в чем ты меня обвинила…

— Все не так, — выпалила девушка. — Я не обвиняю. И не жду от тебя признаний.

— И ты не журналистка, — я скривился. — И не ведешь запись нашего разговора. Конечно, все так и есть.

Лошодчак сглотнула, но глаз не отвела. Стоило признать, что она была отчаянно смелой девушкой. И это в отсутствии талантов ведмачки.

Гостья медленно покачала головой и вынула из кармана рюкзачка небольшой диктофон, чтобы выключить его. Я подумал, что вещица наверняка окажется бесполезной и запись не велась с момента, как была включена глушилка.

Меж тем Тольяна вернула устройство в карман и обернулась, демонстрируя подтянутую фигуру в тесном костюме.

— Можешь меня обыскать…

Я бесцеремонно стащил с девушки рюкзак и швырнул его в окно.

— Что ты творишь? — взвизгнула она, подскочив к подоконнику.

— Уходишь, не прощаясь? — осведомился я медовым голосом.

— Там у меня дорогая…

— Что? — с наигранным любопытством спросил я.

— Парфюмерия, — выдавила из себя девушка и с тоской посмотрела вниз.

— Могу подарить тебе флакон, если он разбился. Но странно, что ты носишь его с собой. Хороший парфюм держится на коже долго…

— Хватит об этом, — раздраженно отмахнулась Тольяна. — Ты добился своего.

— Ты уходишь?

— Мы можем поговорить начистоту.

— Не уверен, что мне есть что тебе сказать.

— Хорошо. Говорить буду я.

Девушка закрыла оконную раму, словно и впрямь опасалась, что нас могут услышать. Потом прошла вглубь комнаты и села в кресло.

Она больше не играла и от этого показалась намного приятнее. Но я постарался отогнать от себя эти мысли. Как и ту, что стоит накинуть футболку. Оставлять без присмотра госпожу Лошадчак я не собирался. С нее станется стащить мое исподнее из ящика, чтобы продать на фанатском сайте.

— Ходят упорные слухи, что некий несветлый ведьмак угрожал главе рода Воронцова. Поговаривают, что было покушение. И пока неудачное.

— Пока? — я приподнял бровь.

— Некоторые считают, что это не последнее покушение. И молодой горячий ведьмак выполнит свое обещание — и убьет князя.

— Когда же он это сделает? — уточнил я.

— Быть может этой ночью, — девушка развела руки в стороны.

Я выругался и подошел к столу.

— Что ты делаешь?

— Алиби, — коротко бросил я.

Отключив глушилку, я вынул телефон и повернулся к гостье.

— Улыбнись, дорогая. Ты в телевизоре.

— Что?

— Ты ведь хотела интервью? Так вот можешь его анонсировать на моем канале.

Я приобнял девушку и сделал наше общее автофото. Потом обрезал его, чтобы в кадр не попало мое обнаженное плечо. Но при этом на снимке словно случайно оказался герб рода, который украшал стену моей спальни.

«Меня взяли в плен. Помощи не прошу, но вам стоит ждать интригующего интервью.»

Я отправил сообщение в ленту своей соцсети и после этого выключил аппарат и активировал глушилку.

— Если Воронцова решили убить сегодня и свалить все на меня, то получиться неловко.

— То есть я пригодилась? — хитро усмехнулась девушка. — Теперь ты мне должен.

— Ты все еще жива. Этого мало?

— Хватит вредничать, — Лошадчак фыркнула. — Быть может я спасла тебя сегодня. И ты не отблагодаришь меня.

— Я пообещал всем интервью с тобой, — напомнил я.

— И сдержишь слово?

— Если расскажешь о том, откуда узнала о готовящемся покушении. И откуда знаешь, что оно будет сегодня…

— Ну, — девушка лукаво улыбнулась, — про сегодняшнюю ночь я могу ошибаться.

— Все же стоило выкинуть тебя в окно, — проворчал я.

— Его планируют убить до русальей недели, — быстро сообщила девушка. — Чтобы на фестивале во всеуслышание заявить о твоей причастности и провести арест под сотнями камер. Планируется организовать падение темного с размахом.

— Кто? — повторил я вопрос.

— Ты ведь понимаешь, что Воронцов нажил себе множество врагов. И часть семей ведьмаков давно уже искали возможность скинуть старика с пьедестала. А что касается тебя… — девушка закатила глаза, — ты как кость в горле у большинства коллег. Кто-то лоялен к тебе, но другие будут только рады твоему падению. Тебя хотят подставить не меньше, чем уничтожить Воронцова. Одним выстрелом убить двух зайцев.

— Только не говори, что ты не знал.

— Я всего-лишь обычный бастард из Мурома и не в курсе интриг столичной аристократии, — просто ответил я.

Лошадчак махнула рукой:

— Ой, да хватит прибедняться.

Я поморщился. Журналистка общалась со мной как со старым другом, и эта манера начинала меня раздражать. Подошел к столу, открыл ящик и отключил прибор.

— Скажите лучше, мастер Морозов, кто же обучал вас искусству владения темной силой? — как бы между прочим уточнила девушка.

Я усмехнулся:

— Боюсь, если я открою сейчас все карты, то интервью будет скучным.

Лошадчак нехотя кивнула:

— Хорошо. Тогда давайте договоримся о дате, когда мы сможем с вами пообщаться. И о формате интервью. Обычно я прихожу в гости. Моим подписчикам очень нравится смотреть на общение в непринуждённой домашней обстановке. Но можно устроить и выездную беседу. Например, на базе отдыха.

Я задумался. По-хорошему нужно было обсудить этот вопрос с Лилией. И желательно поговорить с Никоном. Но девушка, видимо, ждала ответа прямо сейчас. Молча стояла напротив, и с интересом смотрела на меня.

Ситуацию спас звонивший в руке телефон.

— Кто же беспокоит темного ведьмака в столь поздний час? — тут же поинтересовалась девушка, пытаясь заглянуть в экран. Мне и самому было это интересно. И я посмотрел на дисплей, где высвечивался номер Виктора.

— Виктор Антимаг, — прочитала девушка, и я довольно заметил, как она побледнела. Отшатнулась от меня, словно бы я был прокаженным. И я понял, что девушка была в курсе, кто такой Круглов и какая у этого парня дурная репутация. Впрочем, Лошадчак быстро взяла себя в руки:

— Вы водите дружбу с мастером Кругловым? — с интересом спросила она.

— Простите, мастер журналист, но дело наверняка очень важное, раз представители Синода звонят посреди ночи, — ответил я, подталкивая Лошадчак к окну. — Простите, провожать вас до дверей мне некогда, а слуг у нас почти нет. Не стану же я будить дворецкого, чтобы он проводил вас до дверей? А так заодно и торбу свою найдете.— А как же упыри? — она зябко повела плечами.— Я совсем запамятовал, они ведь сегодня выходные. Профсоюз не позволяет нечисти работать семь ночей в неделю.— Соврал? — зло уточнила она.— Возможно, — не стал признаваться я.

Девушка фыркнула, доказав, что фамилию она носила не зря. Дюже похоже вышло.

— Я позвоню вам, — поторопил я девушку, когда она полезла в окно, выбираясь наружу. — До скорой встречи.

Лошадчак исчезла из виду, а через секунду послышался звук удара о землю, хруст веток и приглушённые ругательства.

Я же закрыл окно и провел пальцем по экрану, принимая вызов:

— У аппарата!

— Доброй ночи, мастер Морозов, — послышался из динамика знакомый хриплый голос.

— И вам того же, — осторожно ответил я.

— Простите, что так поздно, но есть один разговор. И он не телефонный. Вы не против, если я загляну к вам в гости? Скажем, через полчаса.

Глава 20 В гостях хорошо...

Виктор прибыл через полчаса. Въехал на территорию и остановился прямо напротив дверей особняка. Выходить из авто антимаг не стал. Быть может, не решился привлечь внимание призрачной стражи. Или не хотел, чтобы наш диалог проходил на свежем воздухе.

Я спустился с крыльца, подошёл к машине и сел на переднее сиденье. Внутри пахло сандалом и жженым деревом.

— Доброй ночи, мастер Морозов, — начал антимаг. — Или как здесь принято говорить: мир дому вашему.

— И вам того же, мастер Феникс, — осторожно ответил я.

— Мне неловко говорить об этом, но когда я подъезжал к вашему имению, то заметил, как через забор перебралась какая-то девица. Я хотел узнать, нужна ли ей помощь, но мадам рысью припустила прочь. Уж не знаю, каких гостей вы принимаете по ночам…

— Лучше вам не спрашивать, — я покачал головой. — Поверьте.

— Как скажете, мастер.

Гость помолчал, глядя на светлеющую кромку неба. Затем вынул из кармана уже знакомую мне монету и принялся вертеть ее в пальцах.

— Судя по тому, что вы прибыли среди ночи, дело действительно важное?

Виктор кивнул:

— Так уж вышло, что сегодня я целый день катался с Верховным. Его личный телохранитель вдруг занемог, пришлось заменить бедолагу.

— Надеюсь, охранник поправится, — пробормотал я, и Виктор кивнул:

— Обязательно, мастер Морозов. Когда Верховный будет уверен, что главный антимаг не представляет для него опасности.

— Полагаете… — начал я.

Парень подбросил монету и поймал ее. Потом нехотя посмотрел на выпавшую сторону и глухо произнес:

— Старик неглуп. Он решил подстраховаться.

— Как и я, — кисло ответил я. — Сегодня мне сообщили, что Воронцова могут убить и свалить все на темного ведьмака.

— Информация верная?

— Полагаю, что да. Но гарантий нет.

— Князь нажил себе множество врагов и немудрено, что они решили воспользоваться моментом, когда нашелся наглец, на которого можно свалить вину. И что вы собираетесь с этим делать?

— Для начала я обеспечу себе алиби на случай такой оказии.

— Уж постарайтесь, княжич. Тем более что у вас есть не менее важная миссия.

Я понимал, о чем речь и потер глаза, чтобы взбодриться. Ночь вышла на редкость насыщенной.

— Завтра вечером Верховный жрец встречается с кем-то в портовом районе. Так что если и убрать его — то делать это нужно завтра. Камер в доках нет, да и свидетели в том районе не особо запоминают, кто как выглядит.

В животе зашевелился противный ледяной ком. Не очень приятная новость.

— К чему спешка?

— Послезавтра утром мой временный босс отбывает по делам в паломничество.

— И долго Верховный собирается скитаться? — осторожно уточнил я.

Виктор пожал плечами:

— Кто знает? Инспекция монастырей и храмов может занять месяц. Или полгода. Смотря, как долго гостить в каждом монастыре княжества. В общем-то для него это длительный отпуск. И в поездке достать гада будет почти невозможно. С ним будет охрана и каждое заведение, которое он собирается посетить, станет обеспечивать ему сопровождение до следующей точки назначения.

— Да что ж за… — я выругался и саданул ладонью по колену.

— Все решаемо, — мудро заметил Круглов.

Я едва сдержался, чтобы не сказать ему, что думаю о быстрых решениях. Дела принимали очень скверный оборот. Сейчас я под пристальным наблюдением всего светского общества Снежинска. И самому убирать Верховного мне никак нельзя. Я стану первым, на кого подумают. А за убийство сотрудника Синода я не отделаюсь штрафом или порицанием.

В общем, ситуация складывалась хуже некуда. С какой стороны ни посмотри.

— Я что-нибудь придумаю, — глухо ответил я и потянулся к ручке двери.

И в этот момент Виктор подкинул монету, чтобы снова оценить впавшую сторону, потом обернулся ко мне:

— А что тут думать? Идеальное время и место, чтобы избавиться от назойливого жреца.

— Она никогда не врет? — я указал на монету, которую парень тотчас спрятал в карман.

— Быть может, в очередной раз и даст сбой, — криво усмехнулся антимаг, и его глаза полыхнули темными провалами.

Однако стоило мне моргнуть, как морок растаял и передо мной вновь был почти человек.

Я коротко кивнул:

— Я все решу.

— Тебе стоит попросить меня о помощи, если она нужна, — Виктор прищурился.

— Спасибо. Но я справлюсь. Не хочу оставаться в долгах больших, чем следует.

— Уважаю твое решение, княжич. Но ты знаешь мой номер и всегда можешь передумать. Гордость — не самый лучший советчик.

— Учту, — я пожал протянутую ладонь, открыл дверь и выбрался из машины.

Поёжился. Воздух внезапно стал слишком холодным. За спиной послышался звук заведенного двигателя. А затем, машина медленно покатилась в сторону выезда. Я же подождал, пока авто Виктора скроется из виду и направился на задний двор. К тренировочной площадке.

Сел на одну из лавок, откинулся на спинку и задумался. Что делать? Ситуация была сложной. Можно, конечно, попробовать попросить о помощи Виктора, но оказаться в долгу у антимага мне очень не хотелось. Сейчас Феникс помогает мне потому, что это выгодно в первую очередь ему самому. Или человеку, на которого антимаг работает. Я подозревал, что этим кем-то был представитель императора. Если же Виктор уберет жреца сам — я пропаду к нему в должники.

Сунул руку в карман, и с удивлением нащупал какую-то сложенную пополам бумажку. Вытащил ее, поднёс к глазам, рассматривая находку в неверном свете далёкого фонаря. И удивлённо присвистнул: в моих пальцах был зажат чек папы Легба. И в голове мелькнула мысль, что неспроста он прыгнул мне в ладонь. Быть может, это был тот самый шанс, который поможет мне выкрутиться.

Вынул из кармана коробок спичек, на этикетке которого поблескивала наклейка с пылающим черепом, под которым красовались слова "гори ясно". Вытащил длинную, пахнущую смолой спичку, чиркнул выпуклой серной головкой о боковину коробка. И провёл лепестком огня по краю чека. Бумага быстро начала менять цвет.

— Слушаю вас, юноша, — послышался знакомый голос, и я вздрогнул. Будто не ждал ответа на свой запрос.

Папа Легба стоял напротив и склонив голову пристально наблюдал за мной:

— Вы решили обналичить чек? — уточнил он с иронией.

Пальцы обожгло. Я зашипел от боли и выбросил на землю догоревшую спичку:

— Мне нужно избавиться от одного человека. И сам я, к сожалению, сделать этого не смогу.

Лоа удивлённо посмотрел на меня, а затем запрокинул голову и гулко захохотал. Где-то гулко залаял пес, а потом и взвыл. Я ждал, пока папа отсмеется.

— Мальчик, я Верховный лоа, а не наемный убийца, — проговорил он наконец, утирая глаза шелковым платком, который вынул из кармана. — Тем более, это событие сильно изменит ход истории в данном мире. Да, я знаю, кого вы хотели бы убрать с доски, Михаил. Я просто не могу взять на себя такую ношу. Историю должны вершить люди.

Робкий проблеск надежды, который забрезжил на горизонте, мигом поблек.

— А если я попрошу вас проследить за одним мироходцем? — отчаянно уточнил я. — Вернее, не вас конкретно, а этот ваш культ.

— Мне не очень нравится такое название, — мужчина лениво пнул камешек на дорожке и оглянулся на подозрительный шорох за спиной.

Из-под куста выбрался здоровенный кот и медленно направился к нам.

Папа на секунду задумался, а затем кивнул:

— Это вполне мне под силу, — согласился он и позволил пушистому зверьку потереться о свою лодыжку. — Мои люди даже могут убить этого мироходца, если он будет представлять угрозу Сваору. Вы сумеете призвать его сюда, княжич?

— Справлюсь, — уклончиво ответил я.

— И сами оплатите его услуги. Не хватало мне еще разбираться в ваших склоках.

— Конечно.

— Помните, Михаил, мироходцы бывают коварны. Взять того же…— мужчина сделал вид, что вспоминает имя человека, — Василия.

— Его звали иначе, — уточнил я.

— Уверены? — хитро переспросил Легбэ. — А я точно знаю, что он родился в далеком мире, в городке под названием Саратов и мать нарекла мальчишку Василием в честь своего деда.

Я кивнул, признавая правоту Лоа.

— И вы поняли, каким мерзавцем он был. Этот Вася?

— Я ведь тоже, по сути мироходец.

— Вы еще малы и глупы. И не видели больших закатов солнца, мальчик. Погодите, дайте срок. Однажды и вы отрастите клыки и покажете когти.

— Как Виктор? — наугад спросил я.

— Может быть, — мужчина почесал наглого кота за ухом. — Быть может даже сможете не погибнуть от союза с той прекрасной девой, которая бережет вас от самой себя.

— Что? — насторожился я.

— Что? — словно очнувшись от раздумий, переспросил Лоа, а потом перешел к деловому тону, — Так вы уверены, что именно так желаете использовать мою доброту?

— Да, я хочу обналичить чек, — решительно сказал я.

— Ваша воля, юноша, — ответил Легба. — Но вы не думали, что этот самый мироходец не захочет возвращаться в свой мир после исполнения вашего задания?

— Подумал. И, кажется, знаю, как можно будет решить этот вопрос.

Мой собеседник достал из кармана сигару, сунул ее в рот и протянул мне ладонь:

— Можете угостить огоньком?

Я подал ему коробок:

— Прошу.

Легба вытряхнул спичку, поджёг ее и поднёс к табачной скрутке, раскуривая сигару. Выпустил клуб сизого дыма и вернул коробочку мне:

— Благодарю вас. По сути, раз просьба такая пустяковая, то я, пожалуй, добавлю к ней бонус. От щедрот своих, так сказать.

Он снова выпустил клуб дыма, который окутал меня, и земля ушла у меня из-под ног, унося сознание в чёрное ничто.

****

Я не сразу смог понять, что увяз в чем-то холодном и темном. Словно кто-то облепил меня тяжелой влажной глиной и оставил высыхать ее поверх тела.

Кое-как я сумел сделать шаг вперед и в какой-то момент ощутил невероятную легкость. В эту секунду буквально вывалился из тесного плена и оказался на полу. Холодном и вполне себе реальном каменном полу.

— Ну, здравствуйте, господин хороший, — послышался осипший словно ото сна голос. — Не стоит валяться на стылых камнях. Так недолго и почки застудить. Или чего более ценное.

Я подскочил, как ужаленный, и выпустил из себя спасительную тьму. Та выскользнула наружу почти прозрачной дымкой и тотчас растаяла.

— Что за…

— Не надо сквернословить, юноша, — строго оборвал меня незнакомец и поднялся на ноги.

Я сумел его рассмотреть и нахмурился. Высокий широкоплечий мужчина с давно небритым лицом и проницательными бледно-голубыми глазами тоже проявил любопытство. Он скрестил руки на груди и задумчиво потер подбородок под густой бородой.

— Забавно. Давно не видел проекции. Вы, юноша, нечасто путешествуете в астральном теле, верно?

— В чем? — озадачился я и зачем-то ощупал свои карманы.

— Вы понимаете, что находитесь не в физическом теле? — насмешливо уточнил мужчина.

— Серьезно? — я посмотрел на свои ноги и убедился, что выглядят они очень даже реально.

— Полагаю, что вы пришли из Сваора. Так?

Я рассеянно кивнул, наконец догадавшись осмотреть обстановку места, где оказался. Небольшая комната с высоким потолком, под которым располагалось узкое окно, забранное решеткой. Кроме кровати, прикрученной к полу, тут нашлась этажерка, исполняющая одновременно роль стола, табурет. В углу ютилась раковина, а за перегородкой, полагаю, скрывался унитаз.

— Это тюрьма, — догадался я.

— Острог, — поправил меня мужчина и усмехнулся, — но ваше слово занятное. Я знаю, что в Сваоре оно не в ходу.

— Возможно, — не стал уточнять я.

— И как вас угораздило попасть в мою скромную обитель, молодой человек? — мужчина уселся на кровать. — Присаживайтесь. В ногах правды нет. Хотя вы и не устанете, но разуму привычнее, если будете вести себя так, словно и впрямь оказались в этом скорбном месте.

— Вы — заключенный, — резюмировал я, отмечая, что одет мужчина в чистую рубаху из неотбеленного льна и брюки, в петлях которых не было ремня. На его ногах были короткие сапоги из мягкой кожи.

— Мне больше по вкусу словно заточенный. Меня держат тут без суда и без следствия.

— Подставили? — предположил я.

— Почему же, — усмехнулся мужчина. — Я попал сюда за убийство нескольких бедолаг.

— Они обижали ребенка или девушку, и вы за них заступились?

Мои слова развеселили незнакомца, и он хохотнул, показав крепкие белые зубы.

— Нет, мой дорогой гость. Я убил нескольких выродков, которые никогда не были людьми. Я шел за ними несколько дней и ночей. Устал и потерял ориентиры. И не сразу понял, что оказался в ином мире. Такое случается, когда ты мироходец, вам ли не знать, — мужчина пригладил буйную гриву волос. — Когда я настиг мерзавцев, то оказалось, что они хорошо устроились на постоялом дворе. Решили, что ведьмак не сумел пройти через разлом между мирами. И тут им нечего бояться.

— Но они ошиблись, — догадался я.

— И дорого заплатили за свою ошибку. Я впервые встретил нелегально мигрирующую нечисть. Но решил разобраться с ними, как умею. А уж потом разобраться с властями. Кто ж знал, что тут никто и слыхом не слыхивал о диких лешаках.

Мужчина вздохнул и покачал головой.

— Тут эти выродки не способны менять внешность. И умирают, как обычные люди.

— Удивительно, — заключил я.

— И совершенно бездоказательно, что самое обидное.

— Это факт.

— Для местных законников я странный душегуб.

— И почему же странный? — удивился я.

— Тут нет ведьмаков.

— Серьезно? — я заерзал на стуле.

— Но магия все же имеется. Только иная.

— И какая же?

— Так сразу не пояснить. Это видеть надо.

Я покосился на тяжелую дверь с маленьким зарешеченным окошком и вздохнул.

— Не получится пройтись по городу, — невесело сообщил мужчина. — Это место закрыли от магии по контуру, опасаясь моего побега.

— То есть у вас здесь нет сил?

— Совершенно точно, — заточенный развело в стороны руки. — Знаете, довольно странно ощущать в себе спящую энергию. Она не причиняет вреда, не жжет меня и не просится наружу. Наверно я бы мог привыкнуть к такой жизни.

— Но? — уточнил я.

— Но я помню, как это — когда сила в крови пробуждается и выскальзывает из пальцев.

Он простер руку в сторону стены и прикрыл глаза. Я подумал, что мужчина не в первый раз пытается призвать силу. И стало жутко от мысли, что та предает его снова и снова.

— Я не мог не заметить, что ваша сила — тьма.

— Верно, — я пожал плечами.

— Редкая в каждом из миров. Как и некромантия в этом мире. Ко мне приходил представитель этой братии. Пытался разговорить.

Мы оба тяжело вздохнули.

— Я не знаю, зачем Легба оправил меня к вам в гости. Думаю, что это случайность…

— Лоа не ошибаются, — жестко оборвал меня мужчина и откашлялся. — И постарайтесь говорить о хозяине перекрестков с большим уважением. Глядишь, и он не станет отыгрываться на вас за дерзость.

— Спасибо за науку, — серьезно ответил я.

— Значит, он отправил вас на встречу со мной, — задумчиво протянул незнакомец и прищурился. — А скажите-ка мне, юноша, как вас величать?

— Михаил Владимирович. Княжич Морозов.

Мужчина вскочил и напрягся. Его лицо окаменело, а глаза загорелись потусторонним огнем. Который тут же погас, и незнакомец качнулся. Но ухватился за изголовье кровати и устоял на ногах.

— Что? — я тоже поднялся.

— И кто дал тебе отчество? — хрипло спросил заточенный.

— Брат, — коротко ответил я. — Отца рядом не оказалось.

— Верно…— мужчина тряхнул волосами, и я заметил, что костяшки его пальцев побелели от напряжения. — Денис нашел тебя. Как ему удалось?

— Что? — мне на мгновенье показалось, что колени ослабнут и я упаду. Но астральное тело не рухнуло. — Владимир?

— Верно. Я князь Морозов, сынок.

— Вы же знаете… то есть понимаете, что я теневой двойник…

— Что? Денис решил, что призвал двойника? — мужчина криво усмехнулся. — Он не понял, что притянул настоящего брата, который рос в другом мире...

Перед глазами пронеслась картинка с мужиком в черном шлеме, который, как и мужчина напротив протянул мне руку.

— Я твой отец, Миша.

— Я тебе не Люк, батя.

Я подошел к нему и, коротко замахнувшись, ударил в челюсть.

Дорогие читатели.

Будем рады вашим комментариям.

Они помогают нам писать больше и... еще больше)

Глава 21 Доброе утро, последний герой

— Эй! — воскликнул незадачливый папаша, когда мой кулак мазнул его по челюсти.

Именно мазнул, потому как полноценного удара не вышло. Я не растерялся и ударил повторно. И на этот раз Владимир болезненно поморщился. Но и только.

— Проекция не может…

— Хлебало закрой, — злобно бросил я и впечатал кулак прямо в нос.

И в переносице что-то довольно громко хрустнуло.

— Прекрати! — прогрохотал отец, утер губы и уставился на кровь, словно на нечто невероятное. — Как так вышло? Невероятно!

Мужчина оглянулся, словно оценивая целостность своей темницы.

— Они не рассчитывали, что тут появится первородная тьма, — пробормотал он. — Не были готовы к этому. Да и кто бы мог…

— Я тебе потом еще добавлю, если так понравилось, — пообещал я и понял, что сил во мне почти не осталось. — Бить буду аккуратно, но…

— …сильно, — продолжил отец рассеянно и неожиданно широко улыбнулся. — А ты хорош, парень. Не каждый может вот так воздействовать на реальность, будучи проекцией. И даже тьма не способна… Хотя, это наверняка бонус Легбе. Он перенес тебя не совсем проекцией. Чем-то иным, способным взаимодействовать с окружающим миром. Хозяин способен на разные чудеса.

Я взглянул под ноги и понял, что ступни сделались почти прозрачными.

— Времени осталось не так много, — князь подошел ко мне и неуверенно протянул руку, чтобы коснуться плеча.

— Не смей, — я отшатнулся и едва не завалился на спину.

— Легба не мог сделать нам большего подарка. И чем ты его так задобрил?

— Убил пару стариков, — огрызнулся я, ненавидя себя за накатывающую слабость — вот Лоа и подумал, наверно, что спаситель любит троицу. А вот не вышло…

— Не будь к себе слишком строгим, сын. Мало кто в астральном теле способен на подобные подвиги. То, что ты смог… — мужчина оглянулся и внимательно осмотрел стену за своей спиной. — Ты истинный Морозов. Александр будет в восторге. Это ведь он тебя обучает, верно?

— Пошел ты… — отмахнулся я и кое-как заставил собственные ноги стать тяжелее.

Тело наконец приняло вертикальное положение.

— Уже сходил, — князь пожал плечами. — И прекрати хамить. Это уже не смешно.

— Я не пытался тебя повеселить.

— Понимаю, что ты недоволен.

— Это не то чувство, — отрывисто ответил я. — Совсем нет, папаша. Ты сейчас заявил, что сделал моей матери ребенка и потом слинял! И считаешь, что я должен пожать тебе руку?

— Та женщина тебя не рожала, — нахмурился Владимир. — Она взяла тебя на воспитание…

Я очень пожалел, что потратил большую часть сил на предыдущие удары, и не могу сейчас выбить старику пару зубов. Но вот за бороду я его ухватить сумел. Впился в пряди жестких волос пальцами и дернул что есть мочи.

— Что ты творишь, нелюдь? — взревел князь и отмахнулся от меня как от надоедливого слепня. — Больно же.

— Очень сомневаюсь, — прошипел я. — Я обязательно вернусь и челюсть тебе отрехтую.

— Узнаю характер твоей матери, — проворчал Владимир и потер подбородок. — И дернул ведь как сильно, поганец.

— Вы меня на пару с мамашей отдали как щенка какой-то бабе в другом мире? — осведомился я, тратя всю концентрацию на то, чтобы не вознестись к потолку.

— Про меня можешь говорить что хочешь, парень. Но вот про мать свою не смей дурного молвить. Она была особенной женщиной. И за то, что пришлось тебя спрятать, она не простила саму себя. Поначалу время она просила меня ходить в твой мирок и приглядывать за моим первенцем.

— То есть? Как первенцем? — в груди потяжелело. — Мы с Денисом почти одного возраста. Но я моложе…

— В том мирке время течет немного иначе. В зависимости от того, с какой стороны витка зайти, годы летят быстрее или напротив — замедляются. Сейчас покажу…

Мужчина бодро закатал рукава, вынул из кармана кусочек кирпича и собрался что-то чертить на пустой стене.

— Не отвлекайся, — резко потребовал я. — Я старший сын?

— Да. Ты родился по нашему времени лет на пять раньше Дениса.

— И почему об этом нет записей?

— Они есть. Но недоступны до тех пор, пока я или ты не решишь открыть правду — невозмутимо ответил папаша и усмехнулся, видимо, оценив мою кислую мину. — Смотрю, ты не особо доволен своим происхождением.

— Смотри лучше, пока я тебе глаза не натянул на задницу, — недобро пообещал я.

— Не ожидал, что ты будешь так злиться, — мужчина обескураженно почесал затылок. — Стоит понимать, что тебя нельзя было оставлять в мире, где нашу семью постоянно пытаются истребить. Я должен был сохранить твою жизнь.

— И собственный род, — догадался я.

— Да, — жестким голосом ответил мужчина. — И я сделал бы это снова. Хотя, может стоило выбрать тебе другого опекуна.

— Неужели? — я покачал головой.

— Тебя били? Издевались? Плохо кормили?

— Нет…

— Тебя воспитывали так, чтобы ты мог легко забыть прошлый мир и не тосковать по семье, которая никогда не была твоей. Контракт та женщина выполнила на совесть.

— Скотина ты.

Я понимал, что достучаться до отца не смогу. У него своя правда и моей он принять не захочет.

— Я глава рода. И должен заботиться о фамилии. Ты однажды поймешь, о чем я сейчас говорю. Тебе тоже придется принимать жесткие решения, совершать деяния, которые причинят боль тебе и тем, кто тебе дорог.

— Моя настоящая… — я наконец понял, что за все время так ни разу и не спросил брата о его… нашей матери.

— Она жива, — неожиданно заявил Владимир. — По крайней мере, была таковой, когда я оставил ее в предыдущем мире. А зная ее, уверен, что мертвыми окажутся те, кто попытаются причинить ей вред.

— Но…

— Она была моей компаньонкой задолго до женитьбы. К сожалению, ей не досталось фамилии и важности рода, чтобы сделаться женой Морозова. Но она всегда была женщиной, ради которой я был готов на поступки. Эта женщина родила тебя — наследника моей крови.

— Она не пыталась забрать меня?

— Я закрыл для нее твой мир, сын. Иначе все бы потеряло смысл.

— Скотина, — повторил я уже без особой злости.

Эмоции словно выцветали во мне. Тело становилось все легче. Я ухватился за край этажерки, чтобы оставаться на месте.

— Держись, — обеспокоенно нахмурился князь. — Ты ведь не знаешь главного.

— Что ты му…

— Не доверяй жрецам, Миша. Они никогда не смирятся с тем, что темный в твоем лице вернулся в империю. Они не простят тебе твоей сути. И однажды и тебе придется отдать темного сына, если судьба наградит его такой силой…

— Никогда, — я покачал головой.

— Не зарекайся.

— Мне не быть главой рода. Пусть в это играет братец.

— Он не потянет эту ношу, сын. Я слишком хорошо знаю Дениса. Ему не под силу стать главой рода.

— Ты плохо его знаешь. И совсем не знаешь меня.

— Кровь не водица, Михаил. И гены никуда не деть.

— Хватит…

Отец неожиданно крепко ухватил меня за запястье, и я ощутил его горячие пальцы на своей ледяной вроде как не существующей коже.

— Если судьба позволит мне вернуться в Сваор, то мы еще поспорим с тобой. Но если наш мир будет для меня закрыт, то знай — я не жалею о том, что спас тебе жизнь. Хотя порой думаю, что Александр был прав. Мне стоило убить верховного, а потом и пойти за тем, кто ненавидит нас еще больше. Я должен был следовать зову крови и убивать каждого, кто становился на пути Морозовых. И даже тех, кого обязался защищать...

— О ком ты?

— Быть может наша война осталась в прошлом с моим уходом, — мужчина грустно усмехнулся. — Не подбирай моих врагов, сын. У тебя наверняка хватит собственных.

— Как называется этот мир? — я цеплялся за дрожащую реальность, хотя с каждой секундой она становилась все прозрачнее.

— Александр сможет меня найти. Его часы… стрелка на два… и…

Мир потемнел. Я вздрогнул, когда отец обнял меня и прижал к груди.

— Прости, сын… виноват…

И потом все исчезло. Вселенная свернулась тугой спиралью вокруг моего окаменевшего тела и раскрошила его, размолов каждую кость на сотни осколков.

****

Не сразу я понял, что смотрю в мрачное предрассветное небо. На моей груди лежит что-то тяжелое и вибрирующее. Оказалось, что этим нечто оказался кот, которого до моего ухода гладил Лоа. Питомец поднялся на лапы, потянулся, выгнув спину, а потом и подергал коготками ткань моей футболки.

— Иди уже, — вяло попросил я и рассеянно провел ладонью по шелковистой шерсти.

Оказалось, что она была влажной от росы. Выходит, котяра не просто так расположился на мне и мурчал, пока я не пришел в себя. Желтые глаза смотрели в мои пристально, а потом пушистый спрыгнул с меня.

Каждая мышца ныла. Едва сдержав стон, я сумел сесть. Кот потоптался рядом, будто проверяя, можно ли меня оставить без присмотра, а затем потрусил к дому.

— Спасибо, дружище, — зачем-то бросил я ему вослед.

Потом кое-как поднялся на ноги и осмотрелся. Гостя не наблюдалось. Конечно, глупо было полагать, что папа Легба сидел все это время рядом со мной как пенсионер в парке на лавке и ждал, пока я очнусь. Хозяин перекрестков ушел, оставив после себя лишь обгоревший корешок билета и обугленную спичку.

Я поковылял в сторону склепа, пока никто из домашних не увидел меня тут и не решил узнать, зачем княжичу вздумалось валяться на дорожке заднего двора.

Внутри склепа было куда теплее, чем снаружи. Воздух казался затхлым и пыльным. На полу виднелись увядшие травинки, которые сюда заботливо таскал Тихон.

— А, явился блудный племянник. Неужто решил проведать старого дядюшку? — ехидно осведомился Александр, едва я сошел со ступеней.

— Решил, — не стал отпираться я. — Тебя давно не было видно, вот и…

Морозов растянул тонкие бескровные губы в глумливой улыбке:

— Захотел удостовериться не помер ли я? Придется тебя огорчить: я не могу умереть. Так что если это основная причина твоего визита — то ступай прочь.

— Есть разговор.

Старший Морозов закатил глаза к потолку:

— Я так и знал, что тобой движет исключительно корысть. Впрочем, кто я такой, чтобы тебя осуждать? Ну говори, что привело тебя.

— Про мои проблемы с Воронцовым и Верховным жрецом ты уже в курсе, — начал я, и наставник кивнул:

— Помню. Ты решил надавить на самого влиятельного ведьмака Империи и это имело определенные… последствия.

— У меня для этого был веские причины, — напомнил я.

— Кто же спорит, — темный потянулся и устроился на своем каменном троне поудобнее. — Но за все в этой жизни надо платить. Вот, например, я вижу, что ты сегодня где-то шлялся.

— Видишь? — напрягся я.

Говорить о встрече с папашей мне не хотелось. Мне нужно было обдумать произошедшее, смириться с ним. И лишь потом решать, стоит ли выяснять подробности жизни князя. Есть вероятность, что Александр не знает о моем происхождении и уловке своего старшего брата.

— Ты выходил из тела и гулял где-то, верно?

Я повел плечом, понимая, что зря тяну с ответом.

— Понял я это по мятой одежде. И по шерсти, которую на твоей груди оставил кот. К слову, любое путешествие будет легче, если тебя будет страховать кот. Эти животины способны сделать выход проще. Но для этого надо с ними договориться.

— Это как?

— Слышал присказку «пнешь кота — судьбу споганишь»?

— Нет, — изумился я.

— А среди мироходцев все знают, что кошачье племя нам лишь в помощь. Так что ты распорядись на кухне, чтобы твоему помощнику выдали рыбы и не гнали с подоконников. Он явно сегодня поработал на славу, судя по вмятине на твоей щеке от камушка. Ты далеко ходил? Случайно получилось или тебя кто надоумил?

— Я даже не понял, что произошло, — произнес я негромко. — Ты скажи, моя проекиця может воздействовать на другой мир?

— Сила твоя способна. Но при этом ты теряешь концентрацию и довольно быстро возвращаешься в свою физическую оболочку.

— Ты тоже так путешествуешь?

— Сейчас я заперт, если ты не заметил, — старик усмехнулся и обвел помещение рукой. — Но могу появляться в косе. Вот только не потому, что такой мощный. Дело в оружии и том, что однажды я связал его своей кровью. Придет время, и я научу тебя, как посвятить оружие, чтобы в нем осталась часть твоей личности.

— Не уверен, что захочу этого.

— Просто признай, что тебе приятно мое общество, — поддел меня родственничек и продемонстрировал крепкие зубы. — Потому ты и пришел ко мне сейчас. И вовсе не из-за того, что у тебя проблемы с верховным.

Я потер лицо и едва не застонал от бессильной злости.

— Мне надо убрать гада. Он ждет момента, чтобы убить меня, и пойдет на все, чтобы осуществить задуманное.

— Грозил тебе лично? — заинтересованно сощурился Александр.

— И нашим домашним.

— В свое время я не успел убить выродка, — старик потер подбородок. — Он всегда страховался. Даже имел привычку определять в личную охрану тех, кто желал ему зла. Тем самым вынуждал врагов защищать его ценой своей репутации. А потом подстраивал их смерть.

— Хитрый гад.

— Иначе он не занимал бы свой пост, — ведьмак закинул ногу на ногу. — Тебе надо выяснить маршрут, который он пользуется чаще всего…

— Завтра жрец будет в Портовом районе. У него какая-то встреча. А затем он уезжает из Снежинска. На неопределенный срок. И я хочу посоветоваться, как быть.

— Ну, порт — удобное место, чтобы избавиться от человека, — резонно ответил Александр.

— Если Верховный погибнет, я стану первым подозреваемым. Мне нужно светиться на людях, чтобы точно выйти сухим из воды.

— Беда, — вздохнул наставник. — Плохо быть тобой

— А я думал, мы друзья, — буркнул я. — Даже надеялся, что ты мне поможешь.

— Ну, сложно будет помочь, сидя в этом карцере.

— И это я хотел с тобой обсудить, — кивнул я, и в тусклом взгляде Александра промелькнуло нечто похожее на интерес.

— Вот как? — склонив голову, уточнил он. — Ну, излагай.

— Я не могу убрать жреца. Но это можешь сделать ты, — продолжил я, и тонкие бескровные губы наставника растянулись в коварной улыбке:

— То есть, ты вытащишь меня из этого круга и отпустишь погулять? — уточнил он, и я кивнул:

— Ты серьезно? — переспросил наставник, словно бы не до конца веря тому, что я сказал.

— Вполне. Но гулять ты будешь под строгим наблюдением. Не то чтобы я тебе не доверял, но сам понимаешь.

— Понимаю, — ответил наставник. — И не осуждаю. На твоём месте я сделал бы то же самое. Хотя…

— Что?

— Смерть врага — это особый вид удовольствия. Наблюдать за тем, как жизнь утекает из противника, как в его глазах колышется понимание, происходящего, как радужка тускнеет…

— Да ты гурман, — я покачал головой.

— И когда он почти ушел, ты можешь сообщить, что воскресишь его и сделаешь своим рабом.

— Ты на это способен? — на всякий случай уточнил я.

— Последние мгновенья врага должны обернуться бездной страдания. Пусть вместо смирения он будет метаться.

— Ты страшный человек, Александр.

— Я темный ведьмак, Миша. И ты такой же. Не питай иллюзий. Однажды сила сумеет вытравить из тебя все лишнее. Ты научишься быть истинным темным.

Я усмехнулся, но спорить не стал.

— Так что? Возьмёшься за это дельце?

Александр задумчиво потер ладонью подбородок:

— Так и быть, я решу проблему, которую ты создал. — вздохнул он наконец.

Я довольно улыбнулся:

— Спасибо, дядюшка. Признаться, я не был уверен, что ты мне поможешь.

— Чего только не сделаешь ради семьи, — быстро произнес наставник.

— Да, и ещё, — я наставительно поднял указательный палец. — Если ты решишь сбежать в другой мир — тебя найдут. И прикончат. Папа согласился на это условие.

Уголки губ Александра предательски дрогнули. Мне показалось, что эта информация чуточку его расстроила. Впрочем, наставник быстро взял себя в руки:

— Так и знал, что ты обналичил чек от Хозяина Перекрестка. Но на этот случай мог бы не переживать. Для перехода нужно очень много слов. Мои же ресурсы весьма ограничены после долгого сидения в этом кругу.

Я развел руками:

— Прости, но лучше перестраховаться.

— Понимаю, — кивнул Александр и тут же уточнил. — Ладно, у тебя есть какой-нибудь план по устранению цели?

Я мстительно усмехнулся:

— Помнится, ты говорил о краже личности?

— Было, — не стал отрицать наставник. — Приятный бонус от школы иллюзии. Плюс на некоторое время можно изменить даже силу. Использовать силу носителя. Руны, конечно, слушать тебя не будут, но вот простые заклинания школы — вполне. Но для этого нужна вещь человека, личность которого ты хочешь взять.

— Будет тебе вещь, — довольно ответил я. — Если, конечно, тебе хватит сил украсть личность…

— Ну, по этому поводу можешь не переживать, — перебил меня наставник. — Когда осуществим?

— Завтра вечером, — ответил я. — Вернее, уже сегодня. Эта ночь оказалась слишком долгой.— С добрым утром, Михаил. Ночь уже завершилась.

Глава 22 Утро вечера мудренее

Дома меня никто не ждал. Я прошел на кухню, чтобы заварить себе чаю, и приметил давешнего кота, который лежал на подоконнике и беспокойно помахивал пушистым хвостом.

При виде меня он вздохнул и отвернулся.

— А тебе тут можно находиться? — спросил я, ощущая себя донельзя глупо. — Бориску-то не съешь?

Кот нервно фыркнул и спрыгнул на пол. Прошел мимо меня, обходя по дуге. Словно опасался, что я попытаюсь его коснуться.

— Она Бориску не тронет, — раздался довольный голос, и я заметил, как на стул забирается растрепанный Жирик.

— Так это кошка, — я усмехнулся. — Она дружит с твоей мышью?

— Ленка-то? — мужичок посмотрел вслед моей недавней помощницы. — Она мышов не ест. Что она, дикая что ль? Да и когда Бориска захворала, Лена ей травки приносила и сама заваривала.

— Лена? — насторожился я.

— Елена, ежели по паспорту, — поправился жировик. — Она редко кошкой обращается. И не потому, что Федор этого не любит. Мне думается, что обратно человеком становиться неприятно. Ну кто в здравом уме захочет стать человеком, если можно быть котом?

— Она человек? — изумился я.

— Ты чем слушаешь? — нахмурился мой собеседник. — Говорю ж…

— Так это Елена? Компаньонка Дениса?

— Эм, — жировик почесал затылок и пожал плечами. — Стало быть так.

— Она оборотень? — вновь уточнил я.

— Перевертыш, — поправил меня мужичок. — Оборотни под луной ходят. И от нее зависят. А перевертыши могут в любой момент перевернуться и притом сохраняют разум человечий. Ну… — он слегка скривился, — почти человечий. Куда люду до ума тех, кто выше…

— Понятно, — прервал я размышления Жирика. — И в доме всем известно, что Елена — перевертыш.

— Вот смотрю я на тебя, барин, и понимаю, что неглупый ты, и вроде справный. Но как принимаешься вопросы задавать странные, так я начинаю сомневаться…

— Просто я не знал, что Елена наша особенная

— А кто в этом доме другой? — резонно уточнил Жирик. — Ты оглянись, мил человек. Тут куда ни плюнь — всюду нечисть да неправильные ведьмаки.

Он выразительно посмотрел на меня. Я хмыкнул и кивнул, признавая правоту нашего кухаря.

— То есть не во всех семьях и домах такие вот жильцы? — все же спросил я.

— «Такие вот»? — подозрительно уточнил Жирик.

— Талантливые, — нашелся я с ответом.

— Морозовы — старая семья. И твои предки знали, как правильно звать в дом полезных сущностей. Кого кликать во двор и как уважительно вести переговоры о сотрудничестве.

— Ясно.

— Мы не слуги, — мужичок назидательно поднял палец вверх. — А помощники. Ежели Тихон с тобой уважительно говорит, так потому что привык и обижать не хочет. Но он может весь двор разнести в щепки, ежели щелкнет пальцами.

— О как, — я призадумался.

— Домовой ваш иной. Когда-то он был человеком, и потому силой обладает другой. И вреда причинить домашним не может. Хотя и злить его тоже не советую. Никто еще не радовался стеклу битому в обувке.

— Спасибо за науку, — совершенно искренне поблагодарил я. — Ты ведь тоже не безобидный?

— Я? — собеседник оглянулся, будто убеждаясь, что обращаются именно к нему. — Да я что, обычный жировик. Прибился к дому.

— Обычных тут нет. Сам сказал.

Мужичок вздохнул и пробормотал себе под нос:

— Язык мой враг мой, — и добавил уже громче, — Мы с Бориской паразитов в дом не пускаем. Даже комарик не залетит, ежели мы не пожелаем.

— Полезное это дело, — похвалил я. — Спасибо за службу.

Жирик заулыбался, чем преобразился до неузнаваемости.

— Ты проголодался что ли, барин? — спросил он, закатывая рукава. — Можно что-нибудь…

— Чайку хотел испить. Да потом прилечь хоть на пару часов подремать.

— О, так надобно травяной отвар для хорошего отдыха, — спохватился жировик. — Сейчас я сварганю такую полезность…

Он ловко соскочил со стула, подбежал к плите и пододвинул небольшую подставку, чтобы на нее забраться. Подсунул под носик самовара кружку и в нее потек кипяток.

— Всегда горячий? — спросил я.

— А как же? — изумился Жирик. — Я за этим слежу.

Затем мужичок оббежал кухоньку, вынимая с полок и шкафчиков мешочки и коробочки. Их каждой он брал по щепотке трав и кидал в кружку. По комнате поплыл приятный луговой аромат.

— Чуете? — довольно спросил помощник. — Это ж сила трав и кореньев, собранных и добытых в правильное время. За пару часов выспитесь и сил наберетесь.

— А почему так не делать всегда?

— Слишком хорошо — это тоже не дело, — заметил Жирик и накрыл кружку салфеткой. — То что один раз лекарство, то другой раз может стать отравой.

— Спасибо за науку, — кивнул я.

На это Жирик окинул меня хитрым взглядом и заявил:

— Умный ты, Михаил Владимирович. Умеешь уважить, за что тебя нечисть завсегда будет поддерживать. Вот и отец твой такой же был.

Он вздохнул и шмыгнул носом.

— А мать? — спросил я глухим голосом.

— Княгиня? — словно между прочим уточнил Жирик.

— Мать, — весомо поправил его я.

— Она была справедливой и очень доброй к нам. Всегда давала Бориске вкусняшечку и меня называла Жирик Батькович. Зайдет, бывалоча, поутру и кликнет «Жирик Батькович, не разбудила?», а я ей « Что вы, душа наша, Наст…»

Кухарь оборвал себя на полуслове и вытер глаза рукавом.

— Приятно как было. Слов не подобрать, — проворчал он с тоской, а потом словно опомнился и сурово на меня посмотрел. — Эх, княжич. Заболтал ты меня. Бери отвар и ступай. Мне надобно тут убраться…

Я принял кружку и отметил про себя, что на кухне царил идеальный порядок. Но спорить не стал. Поблагодарил Жирика и ушел прочь.

В моей комнате было прибрано и постель заправлена. Приняв душ, я стянул с себя всю одежду и забрался в кровать. Уже лежа выпил слегка горьковатый отвар и накрылся с головой. Сон пришел практически сразу, и я даже не успел подумать о том, что стоило запереть дверь.

* * *

Проснулся я от теплого прикосновения. Чья-то ласковая ладонь гладила меня по голове.

— Проходной двор, — проворчал я и открыл глаза.

— Мне не стоило входить? — спросила Маришка и солнечно мне улыбнулась.

Я не мог не ответить ей тем же и мягко поймал ее пальцы, чтобы коснуться их губами.

— Прости, милая. У меня была насыщенная ночь.

— Стоило мне уйти из дома, как княжич изволил устроить вечеринку? — лукаво уточнила девушка и продемонстрировала мне складное зеркальце.

— Тольяна, — простонал я, вспомнив, что она пользовалась этой вещицей.

— Под корпусом что-то есть.

— Кроме зеркала? — насторожился я.

— Слишком тяжело для стекла, — покачала головой девушка. — Я видела на одной сайте, как в такие вот штучки вставляли камеры и диктофоны.

— Не удивлен, — фыркнул я. — Это оставила Лошадчак.

— Она к вам приходила? — возмутилась Маришка и тут же уточнила, — она и впрямь такая ловкая, как о ней говорят?

— Ты о том, что она ходит по подоконникам?

— Я про то, что она способна выудить любую информацию.

— Эта дама многое может, — вынужден был признать я.

— Расскажите о ее визите Лилии Владимировне.

— Зачем?

— Ей стоит знать, что журналистка смогла получить доступ. И быть может пронюхать о чем-то, что ей не положено знать.

— Думаешь, я такой глупый? — проворчал я, раздумывая, не затянуть ли девушку под одеяло.

— Полагаю, что не зря про Лошадчак ходят слухи. Она коварная дама.

— А ты? — я потянулся и обнял девушку.

— Что я?

— Коварная?

На мгновенье мне показалось, что девушка напряглась. Но сразу же улыбнулась и качнулась ко мне, чтобы поцеловать в щеку. Я зажмурился от солнечного удовольствия, и сам не понял, как из меня выскользнула тьма.

Девушка тихонько застонала и прильнула ко мне, впитывая силу и делясь со мной теплом.

Чуть позже мы лежали молча, слушая чириканье птиц за приоткрытым окном. Ветер покачивал штору. Я рассеянно гладил рыжие волосы время от времени пропуская пряди между пальцами.

— Ты потрясающая, — сказал негромко. — Спасибо за…

— Мне хорошо с тобой, — Маришка положила на мои губы ладонь. — Дело не только в договоре. Я знаю, что многие терпят своих компаньонов. А у нас с тобой все по-другому.

Я подумал, что в нашем доме и впрямь не живут обычные люди и нелюди. И с Маришкой мне несказанно повезло.

— Ты хорошо провела время? — спросил я.

— Отлично, — девушка села на кровати, скрестив изящные лодыжки. — Мы наблюдали, как возводили шатры у берега. И как строили мостки для лодки. Ее спустят на воду во время фестиваля.

— Здорово, — я любовался компаньонкой.

Ее глаза блестели, щеки обрели нежный румянец, губы припухли.

— Но знаешь, я рада, что не осталась жить в деревне.

— Тебя там обижали?

— Мне не очень нравилось играть роль крепостной. Хотя гости чаще всего вели себя вежливо. Но всегда хотели фотографироваться. А мне раньше это не нравилось.

— Но сейчас все в порядке? — я поймал залетевшую с улицы былинку, которая качалась над головой подруги.

— Мне немного боязно, что ты решишь меня отослать.

— И зачем мне это? — я нахмурился. — Мы же с тобой хорошо ладим. Ты всем довольна. И я тоже.

— Иногда я беспокоюсь, что когда ты решишь обзавестись семьей, то я окажусь не к месту.

Девушка вздохнула и бросила на меня влажный взгляд.

— Я не могу обещать тебе ничего, кроме того, что никогда не обижу и не позволю это сделать другим. И ведь может случиться, что ты сама решишь связать свою жизнь с кем-то.

— Скажешь тоже, — девушка фыркнула, став похожей на большую рыжую кошку. — Никто не посмеет встать между ведьмаком и его компаньонкой. У нас ведь договор.

— Я не стану мешать твоему счастью, если надумаешь.

Маришка внезапно подалась ко мне и крепко обняла.

— Не надумаю, — шепнула жарко мне в шею и всем телом обожгла кожу. — Соскучилась. Дай мне еще немного себя, Миша…

Как я мог ей отказать?

* * *

Лилия сидела в своем кабинете и заполняла толстенный журнал с потрепанными уголками. Кажется, ему было больше лет чем мне.

— Привет, — подал я голос, отходя от порога.

— И вам здравствуйте, княжич, — протянула девушка в ответ и бросила на меня косой взгляд. — Расскажешь мне, с кем ты провел остаток ночи? Я слышала голоса.

— Приходила Лошадчак, — не стал юлить я.

— Вот же гадина, — возмутилась секретарша и захлопнула журнал. — Она приперлась через окно?

— Да. Откуда знаешь? — подивился я.

— Ну, в дверь бы она не прошла. Замок нельзя взломать, — принялась пояснять Водянова. — Сквозь трубу не протиснулась бы. А вот окно — самое то. И открыл ей его ты, верно?

— Ну, не оставлять же гостью снаружи, — я развел в стороны руки.

— Оставлять, — нахмурилась девушка. — Неизвестно кто может проситься ночью в дом. И ты бы поостерегся впускать. Мало ли.

— Я все же ведьмак, — напомнил я с улыбкой. — Негоже мне бояться случайной заблудшей.

— Той, что прошла мимо стражи? — подозрительно уточнила сирена. — Не стоит недооценивать нечисть, которая не опасается дома ведьмаков. А если бы вместо Лошадчак пришла какая-то погань? Хотя… Эта девка та еще нечисть. Чего она хотела?

— Интервью.

— Слово-то какое…— иронично протянула девушка и хмыкнула. — Надеюсь, ты не дал то, чего она хотела?

— Нет. Попросил связаться с тобой и обсудить условия.

— Не будет никакого интервью, — успокоила меня девушка.

— А вот тут мне хотелось бы тебя попросить.

— Неужели? — сощурилась сирена. — И о чем же?

— Я пообещал Тальяне интервью.

— И чем ты руководствовался? — деловито осведомилась Лилия и напряглась. — Она тебя пытала?

— Почти, — я пожал плечами, не желая освещать подробности беседы. — Просто дамочка поделилась со мной очень важной информацией. И мне надо ей отплатить добром.

— С такой добром нельзя. Надо держаться подальше от этой журналюги.

— Лилия, ты просто пообещай, что назначишь время и распишешь вопросы, которые она будет мне задавать.

— А она согласилась? Будет соблюдать правила и договоренности?

— Разберемся. После Луля бояться мне нечего.

— Ты в этом уверен? Луль к тебе в спальню через окошко не забирался.

— Это был бы номер, — хохотнул я и обошел кабинет Лилии, отметив, что на полочках с документами не было даже намека на пылинки.

На подоконнике стояли два горшка — один с кактусом, а другой с хищной ромашкой. При этом вторая жительница терлась лепестками о колючки первого растения.

— Ты уверена, что она не сожрет Бориску? — на всякий случай уточнил я.

— Мы все обсудили. И моя лапонька не станет харчить животинку.

— Спасибо.

— И про интервью с Лошадчак договорюсь. Так уж и быть.

— Спасибо, — повторил я и присел на край стола. — Ты меня извини за вчерашнее…

— Не за что просить прощения, — резковато отмахнулась девушка.

Но я понял, что все это время она не смотрела мне в глаза.

— Ведь я не имел в виду ничего плохого, когда говорил про постель…

— Я заходила к тебе пару раз, когда ты был в отъезде. Не ожидала, что тебя это смутит.

— Меня и не смутило. Но нам стоит обсудить отравление…

— Да нечего обсуждать, — Лилия прикусила губу.

— Ты хочешь, чтобы я узнавал подробности своего состояния у посторонних людей? Быть может мне стоит спросить у Никона?

Лилия пробормотала что-то похожее на ругательство и закрыла дверь, отрезав нас от остального дома.

— Я тебе все объясню. И скажу, как можно все исправить.

— Слушаю, — с места я не сдвинулся, лишь толкнул от себя подальше горшок с ромашкой. Она клацнула лепестками рядом с пальцами, но мне показалось, что растение только дразнилось, а не собиралось укусить.

— Сирена может отравить ведьмака. И обычно это скверно заканчивается для несчастного.

— И как это происходит? — заинтересовался я.

— По-разному, — стало ясно, что она не хочет объяснять подробности.

— Значит, я отправлюсь в Синод и попрошу Никона…

— Хватит уже пугать, — девушка подошла ко мне вплотную и скрестила на груди руки. — Не поедешь ты никуда и разузнавать не станешь.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ты не будешь выносить сор из избы.

Я со значением посмотрел на секретаршу, и та сдалась.

— Быть может ты получил дозу яда, когда я поцеловала тебя в шею.

— Тот поцелуй на удачу оказался с сюрпризом? — я усмехнулся.

— Обычно такого не случается, — Лилия нервно дернула пуговицу на воротнике своей рубашки. — Быть может ты как раз не восстановился после расхода сил.

— Я не виню тебя.

— И правильно, — кивнула собеседница. — Все произошло без злого умысла.

— Чем это для меня опасно?

— Пока ничем, — произнесла она неохотно. — Ты можешь быть немного нервным.

— Не замечал за собой такой оказии.

Мне показалось, что сирена не договаривает что-то очень важное. И давить на нее мне совсем не хотелось.

— И как избавиться от отравы? — я взял карандаш со стола и проверил его грифель на остроту.

— Тебе надо держаться от меня подальше.

— В смысле?

— Это не сложно. Мы можем все устроить, — девушка с преувеличенным воодушевлением принялась обмахиваться тонкой папкой.

В комнате сгустился уже знакомый мне цветочный аромат. Дышать стало труднее.

— Я на какое-то время переберусь в свою комнату. Общаться мы можем дистанционно. Личные встречи не обязательны.

— Ясно, — карандаш в моих пальцах заскрипел и жалобно хрустнул.

Сама мысль, что я не смогу видеть Лилию, отозвалась во мне странным темным недовольством.

— Я попрошу Федора давать тебе отвар, который выведет токсин…

— Почему ты на меня не смотришь? — глухо спросил я.

— Что?

— Ты отводишь глаза от меня с того момента, как я вошел.

— Глупости, — скривилась девушка.

Я встал на ноги и в два шага преодолел расстояние между нами. Взял сирену за плечи и сказал:

— Посмотри на меня.

— Миша…

— Прямо сейчас.

Она подняла лицо, и я задохнулся от затопившего меня жара. Ее зрачки залили радужку и казались целой вселенной полной сияющих звезд. Лилия обхватила мою голову ладонями и потянула ее вниз. Сопротивляться не было сил. И желания тоже.

Глава 23 Пришла беда — наливай лимонад

Дверь распахнулась, и мир содрогнулся.

— Извините, что помешал, — прогремел низкий голос.

— Пошел прочь, — прошипела Лилия и повернулась к вошедшему.

Тут мое тело затопило животной болью. Показалось, что сознание рухнуло в темноту и весь свет остался в зрачках сирены, которая больше не смотрела на меня.

— Ваш лимонад со льдом, — продолжил Федор со всей возможной невозмутимостью и выплеснул на нас содержимое высокого запотевшего графина.

Лилия взвизгнула, я сдавленно выругался. Воздух мгновенно остыл. Я уставился на секретаршу, на лице которой остался листик мяты. Ее глаза уже не казались волшебными. В них плескалась растерянность, которая сменялась ужасом.

— Что происходит? — тихо осведомился я.

— Я не… не… не хотела…

— Подите прочь, Лилия Владимировна, — потребовал домовой, и я подивился твердости его голоса.

— Прости, — шепнула она и поторопилась уйти, подхватив сжавшийся в комок цветок.

— Что происходит? — повторил я с нажимом.

— Вам стоит сменить испорченную одежду, — чопорно заметил Федор.

Я наконец сумел стряхнуть с себя оцепенение. Шагнул к выходу и схватил дворецкого за ворот, чтобы отодвинуть его с дороги. Но мужчина не шелохнулся, словно весил целую тонну.

— И позвольте девушке уйти и привести себя в порядок.

— Отойди! — заорал я и вокруг сгустилась тьма.

Она сочилась из моей кожи черными змеями, и те скручивались воронкой, поднимаясь к потолку.

— Вам надо прийти в себя, — с ледяным спокойствием произнес Федор, и его губы лишь слегка скривились, когда моя рука сжалась вокруг его шеи. — И я вас не пущу в женское крыло, княжич.

Его слова камнями падали в мое сознание. Тьма пульсировала в такт бешено бьющегося сердца.

— Не причиняйте ей страдания, Михаил Владимирович. Ей сейчас надо побыть одной.

Лилия. Перед глазами предстало ее испуганное лицо. Дрожащие губы, распахнутые веки, мокрые ресницы, потемневшие от лимонада волосы.

— Что случилось? — все еще вибрирующим от ярости голосом спросил я.

— Сирены опасны, княжич. Она может вам навредить. И потом не простит себя за это.

— Пусти… — воротник его пиджака треснул, отпоролся по шву и остался в моей ладони.

— Ей будет больно, — все с тем же спокойствием сообщил мне Федор. — Вы позволите этому произойти?

— Какая же ты скотина, — выдохнул я и шагнул назад.

— Спасибо, княжич. Вы сделали правильный выбор, — мужчина склонил голову и медленно попятился.

— Ей нужно что-то отнести? — глухо спросил я, сбросив намокшую обувь.

— О госпоже Водяновой позаботиться Елена. Она как раз вернулась утром с выезда.

— Она ветеринар, — напомнил я.

— Ну, и сирена не совсем человек, — резонно заметил дворецкий. — Все будет хорошо. Она справится.

Я направился к лестнице, отмечая, что Федор идет со мной рядом, отставая лишь на полшага. И дело было не в проявлении уважения. Он контролировал меня, чтобы не позволить вернуться в гостиную.

— Ты смог бы меня удержать? — мрачно уточнил я, когда мы вошли в мою комнату.

— Возможно, у меня получилось бы не дать вам пройти следом за Лилией Владимировной.

— А если нет?

— Вы не стали бы убивать меня, княжич.

— Уверен?

— Вы не настолько впали в зависимость от яда сирены, — с едва заметной ноткой сомнения заявил Федор.

— Ты не уверен.

— Но в любом случае, я должен хранить Морозовых. Вы один из них.

Я положил ладонь на плечо мужчины и слегка сжал его.

— Сейчас мне сложно соображать. Но наверно мне стоит сказать тебе спасибо.

— Может быть.

Я снял с себя испачканный пиджак и бросил его в руки дворецкого. Потом стянул рубашку.

— Она ведь могла меня убить там? Перед тем как ты вошел? — я вынул с полки чистую сорочку.

— Разве вы не поняли, что она вас зачаровала? Что готова была выпить вашу силу?

— Как Маришка? — мне вдруг показалось, что пространство покачнулось.

— Компаньонка берет у вас крохотную частичку. Но сирена способна осушить вас одним глотком.

— Она ведь у нас одомашненная.

— С вами Лилия Владимировна ведет себя иначе, чем с остальными.

— И почему?

— Откуда мне знать, княжич? — Федор опустил взгляд, словно не желая меня смущать.

Но мне подумалось, что он не хочет показать мне лукавство в собственных глазах.

— Мне не по вкусу ощущать себя в дураках.

— Возможно, вы ей нравитесь, Михаил Владимирович. Но я не могу быть в этом уверен. Возможно, ваша сила кажется ей вкусной.

— Ясно, — мрачно ответил я. — И давно ты заметил, что я отравлен?

— Когда из-под двери кабинета Водяновой потянуло тьмой, — невозмутимо ответил Федор. — Понятно, что вы не стали бы выпускать ее без особой причины.

— Спасибо, — повторил я.

— В ближайшее время Лилия Владимировна передаст инструкции…

Дверь в комнату распахнулась и внутрь вбежала Маришка.

— Как ты? — не обращая внимание на Федора, воскликнула она.

Бесцеремонно облапала меня, будто проверяя на наличие ран.

— Лилия Владимировна в ярости громит крыло. Накричала на меня. Кинула в меня кресло…

— Попала? — с достоинством уточнил Федор.

— Я увернулась, — буднично отозвалась девушка.

— И часто она так себя ведет?

— Она переживала, когда вы были в отъезде, — напомнила Маришка.

— Ясно, — я сглотнул. — Ты не говорила, что секретарша у нас буйная.

— Она не сделала вам больно? — с явным беспокойством компаньонка заглянула мне в глаза.

— Все хорошо. Я в порядке. Но могу кинуть кресло, если тебя это успокоит.

— Не надо, — девушка улыбнулась и погладила меня по щеке горячей ладонью.

— Испугалась?

— Совсем немного, — соврала Маришка.

Федор не стал привлекать к себе внимания и вышел в коридор.

— Она ведь сирена, — прошептала девушка и шмыгнула носом. — Но умеет контролировать себя. Не ожидала, что она тебя отравит.

— Что ты знаешь об этом? Про яд?

— Он заставляет жертву добровольно отдать сирене всю свою силу. Хотя, я не знаю точно. Надо выведать у Лилии Владимировны. Но она выгнала меня. И сказала, что прибьет, если вернусь.

— Даже так, — удивился я.

— Ничего страшного. Ей надо прийти в себя. Она пришла жуткой.

— В каком смысле?

— Ты не мог не заметить, что она перестала походить на человека.

В груди потяжелело. Вдруг отчаянно захотелось побежать прочь отсюда, пересечь гостиную, ворваться в соседнее крыло особняка и найти комнату Водяновой. Сгрести ее в охапку и прижать к себе так крепко, чтобы не видеть ее бездонные глаза полные боли. Но ощущать тепло ее кожи. Вдыхать запах…

— Миша? — позвала меня компаньонка и очертила мое лицо пальцами. — Не думай о ней. Пожалуйста.

Я вздохнул, накрыл своей ладонью ее и потерся о горячую кожу щекой. Потом с трудом отстранился от компаньонки и пообещал:

— Постараюсь. А сейчас прости, нужно идти. У меня ещё много дел.

Маришка кивнула. Подошла к шкафу, вынула вешалку с пиджаком и ненадолго задумалась. В этот момент она напомнила Водянову. Она и впрямь словно подросла, перестав быть деревенской девчушкой, которая провожала меня в лесу к озеру. Сейчас передо мной стояла уверенная в себе красивая девушка. И она вполне могла составить конкуренцию любой ведьмачке с рекламного плаката.

— Останься в моей комнате, пока Лилия Владимировна не перестанет злиться.

— Она наверняка уже сама сожалеет, что повела себя грубо, — отмахнулась девушка. — Не думай об этом. Занимайся своими делами. А тут мы со всем справимся. Мы ведь семья.

Компаньонка помогла мне накинуть на плечи пиджак.

— Будьте осторожны, княжич, — прошептала она, помогая мне застегнуть верхние пуговицы на рубашке. — А то что-то у меня душа не на месте.

— Обязательно, — заверил ее я.

Девушка одернула манжеты, отошла на пару шагов назад, склонила голову, чтобы критически меня осмотреть. Довольно кивнула.

Я подошел к ней, обнял девушку:

— Спасибо, — прошептал ей на ухо, болезненно улавливая аромат цветов на ее волосах.

Потому резко разжал объятия и шагнул к двери.

В коридоре вынул из кармана телефон, нашел в списке контактов номер Виктора, набрал его. Феникс взял трубку почти сразу. Видимо, антимаг был на ногах уже давно:

— У аппарата, мастер Морозов.

— Во сколько на сегодня назначена встреча? — уточнил я без предисловий.

— В семь. Рыбацкая двадцать три. Квартира семь, — ответил парень, мигом сообразив, что я имею в виду.

— Отлично.

— Вы приедете, мастер Морозов? — уточнил антимаг.

— У меня, к сожалению, не получится. Но я слышал, что мероприятие хотел посетить с визитом один из крупных ведьмаков Империи.

–— Принято, — ответил Виктор. — А теперь простите, мастер, у меня ещё много дел.

Динамик замолчал. Я же открыл поисковик, вбил "Тальяна Лошадчак". Нашел ее социальную сеть, и скопировал цифры телефона. Глубоко вздохнул и позвонил по указанному номеру. Трубку взяли не сразу:

— Алло, — послышался в динамике сонный голос блогера.

— Доброе утро, — весело ответил я. — Морозов на связи. И я готов побеседовать с вами.

— Когда? — хищно осведомилась она.

Сонливость из голоса моей собеседницы мигом пропала.

— Сегодня в семь вечера. Если вы успеете.

— Успеем, мастер Морозов, — тут же ответила Лошадчак. — Чуть позже пришлю вам сценарий на согласование.

— Отлично, — улыбнулся я. — Только отправьте пожалуйста сценарий моему секретарю. Так будет удобнее. До встречи.

Нажал на "отбой", спустился в гостиную. Там было пусто. Если не считать белой мыши, которая при моем появлении привстала на задние лапки и повела носиком по воздуху.

— Не делай глупости, маленькая. Хорошо?

Мышь пискнула, но не убежала. Забралась на стол и уселась рядом с вазочкой наполненной печеньем. Кинула на меня страдальческий взгляд, и я догадался, что нужно сделать:

— Угощайся.

Мышь тотчас сцапала лакомство и поволокла его прочь.

Никого больше я не встретил. Это было только к лучшему. Потому что я как раз собирался покинуть особняк. Причем желательно, чтобы об этом никто не знал.

Я вытащил из кармана телефон, бросил его на стол, и вышел за дверь.

* * *

Мотоцикл пришлось оставить за несколько кварталов до цели. Я припарковался у спортивного магазина, воровато осмотрелся, и коснулся кончиками пальцев ожерелья на шее. Направился к нужному мне адресу. В очередной раз подивился размерам особняка. Дом Морозовых был куда скромнее.

Перебрался через металлическую ограду, спрыгнул на газон по другую сторону забора.

Охраны во дворе не было. Видимо, дружинники наблюдали за периметром через камеры, время от времени делая обход. Я пробрался к крыльцу, потянул на себя дверь особняка, вошёл в просторный холл. Осмотрелся. Огромная люстра под потолком, позолота на старинной массивной дубовой мебели, тяжелые бархатные шторы на высоких окнах. А на полу узорчатые ковры, походящие на те, что украшали в свое время стены квартир союзной страны.

Безвкусица.

Пробрался на второй этаж.

Дверь нужной мне комнаты была приоткрыта. Я заглянул в щель, и тут же отпрянул. В кабинете сидел старик. Он склонился над шахматной доской и смотрел на фигуры, словно обдумывая предстоящий ход. И едва я его увидел, как кулаки непроизвольно сжались, а в душе зашевелилась лютая черная злоба. Захотелось ворваться в кабинет, быстро решить вопрос со стариком и скорее свалить. И лишь большим усилием воли я сумел подавить в себе гнев. Это прямой путь в отделение. А там я оказаться никак не мог. Не сегодня.

Провидение хранило меня от глупого поступка, не иначе.

— Ты скверно выполняешь свою работу, — недовольно проскрипел князь. — Пожалуй, стоит тебя наказать.

— Ваша светлость, — послышался тонкий девичий, — я в доме только второй день. Уборку вашего кабинета делала не я. Мне позволено заниматься кухней.

— Неужели? — скривился Воронцов. — Так это не ты сдвинула фигурки на доске?

— Тетя Мар… Марфа Лукьянична убиралась в вашем кабинете. Она строго-настрого приказала мне не заходить сюда.

— Но ты ослушалась, — довольно осклабился мужчина.

— Не заходить без вашего приказа, — тотчас добавила девушка. — Вы же велели прийти.

— С завтрашнего дня ты будешь убирать в моем кабинете. Передай дворецкому, что я распорядился перевести тебя на работу в хозяйских покоях.

— Спасибо, ваша светлость, — едва слышно ответила служанка, и стало понятно, что она не считала это удачной сменой рода занятий.

— Ступай, деточка, — властно потребовал старик и проводил беднягу масленым взглядом.

Покрасневшая девушка вышла из комнаты, едва не столкнувшись со мной. Она сдернула с себя на ходу передник и белую шапочку изо льна. Смяла ткань в комок и швырнула в напольную вазу рядом с началом лестницы.

— Лучше я пойду проводницей работать, чем у этого черта служить… — под нос забурчала она, шагая вниз.

Я беззвучно усмехнулся, радуясь за незнакомку, которая не смирилась с приставаниями старого князя. Сам же прислонился к стене и принялся ждать удобного момента.

Мое терпение было вознаграждено, и спустя полчаса старик встал с кресла и помахивая тростью направился к выходу. Я поспешно отпрянул в сторону, как князь вышел из кабинета, и прочь. Уже оказавшись у изножья лестницы его шаги стали тяжелыми. Похоже старый князь любит притворяться слабее, чем есть на самом деле. Дождался, пока звуки стихнут окончательно, и юркнул в кабинет. Торопливо осмотрелся, пытаясь запомнить, как расположены вещи. Не хотелось ненароком выдать свое присутствие банальной перестановкой статуэтки. А затем принялся за осмотр кабинета.

Искомое нашлось в запертом верхнем ящике стола. Замок поддался на удивление легко, и я потянул на себя резную ручку. С трудом удержался, чтобы не присвистнуть: вот это действительно повезло.

Поверх папки с бумагами лежал крупнокалиберный пистолет. Я осторожно взял его, взвесил в ладони. И не сдержавшись, едва слышно пробормотал:

— Тяжесть это хорошо. Тяжесть это надёжно.

Вытащил магазин, проверил наличие патронов. Вставил обратно, передёрнул затворную раму. И убрал пистолет за ремень, прикрыв его пиджаком. Дело сделано. Пора возвращаться домой.

Осторожно вышел из кабинета, свернул к лестнице, и недовольно поморщился: внизу, в гостиной, слышались голоса нескольких человек. Видимо, большая семья Воронцовых собралась за обеденным чаепитием.

Дорога через центральный вход была отрезана. Вряд ли мне удастся открыть дверь незаметно. Пришлось сворачивать в крыло для прислуги.

Из комнаты для персонала слышались голоса. Видимо, у Воронцовых большой штат служек. Дверь была приоткрыта, но заглядывать в комнату и считать, сколько людей обслуживает самую крупную семью ведьмаков, я не стал. Осторожно прокрался мимо, потянул в стороны раздвижные двери террасы, выбрался на задний двор. И там чуть не столкнулся с дворовым — низкорослым мужичком, который здорово походил на нашего Тихона. Насвистывая какую-то песенку, он стриг живую изгородь. И едва я осторожно спустился по ступеням, как дворовой остановился. Шумно втянул носом воздух, точно ищейка, а затем резко обернулся, уставившись в то место, где я стоял. И я замер, боясь пошевелиться.

Несколько секунд, дворовой прищурившись вглядывался в пустоту. А затем что-то буркнул себе под нос, и вернулся к своему занятию. Я же осторожно прокрался мимо нечисти, добрался до черного входа, которым пользовалась прислуга.

Выходить через дверь не стал. Дворовой мог заметить, как сама собой открывается калитка. А значит, Воронцов узнал бы, что его навещал невидимый гость. Старик неглуп, и думаю, быстро догадается, кто был гостем в его особняке. И позвонит своему покровителю. А это может все испортить. Поэтому я осторожно перелез через забор, спрыгнул с обратной стороны ограды. Быстро вернулся к мотоциклу, и только там облегчённо выдохнул. Потом утёр выступившую на лбу испарину и улыбнулся — моя часть работы позади. Остальное за напарником. И я очень надеялся, что он не подведёт. Ведь если все пойдет не по плану — Морозовы будет втянуты в войну. И я стану виновником этого кровопролития.

Глава 24 Время собирать камни

Домой я вернулся без происшествий.

— Только прибыли, мастер Морозов? — поинтересовался у меня Федор, едва я вошел.

— Да. Был в городе. Решил развеяться, — ответил я.

Слуга покосился на мои ладони в черных перчатках, но не произнес по этому поводу ни слова. Вместо этого сказал.

— Стол накрыт.

— Спасибо, уже перекусил, — перебил его я. — Где мой брат?

— Уехал по делам семьи, — ответил слуга. — Денису Владимировичу очень понравилась ваша идея с открытием школы ведьмаков.

— Это ли не прекрасно, — пробормотал я и добавил во избежание новых вопросов:

— Буду у себя.

— Как скажете, мастер, — ответил слуга.

Я прошел к лестнице, поднялся по ступеням, остановился у дверей комнаты. И выдохнул, только теперь понимая, что моя часть предстоящего дела выполнена. Хотя до сих пор я переживал, что пистолета хватятся. И тогда…

Что будет "тогда" я старался не думать. Открыл дверь и вошёл в комнату.

"Нервничаешь, напарник"? — послышалось из угла, и я вздрогнул.

Коса очень давно молчала, я успел отвыкнуть от того, что Александр может видеть меня и разговаривать через "Скорбь".

— Немного, — ответил я.

Прошёл через комнату, сел в кресло. Открыл ящик стола, вытащил из-за пояса пистолет. Вновь взвесил его в ладони и лишь затем положил его поверх сложенных бумаг. И только после этого стянул с ладоней перчатки, бросил на столешницу и задумчиво взглянул на украденный ствол.

"Не парься, — отмахнулся наставник. — Воронцов уже наверняка празднует победу. Он решил, что Верховный жрец наглядно объяснил тебе, кто из вас главный".

— Если так — сегодня его ждёт большой сюрприз, — буркнул я и покосился на висевшие на стене часы. До момента икс оставалось ещё достаточно времени.

"О, да", — протянул Александр, и в его голосе я услышал мрачную радость.

Разговор прервал стук в дверь.

— Михаил Владимирович, можно войти? — послышался из коридора голос Маришки.

— Входи, — ответил я и поспешно закрыл ящик.

Дверь распахнулась, на пороге возникла компаньонка. И вид у нее был очень уж озадаченный.

— С каких пор ты ведешь себя так официально? — спросил я и заметил, как у девушки округлились глаза.

— У меня сегодня особые обязанности, — сообщила она и продемонстрировала мне планшет.

С экрана на меня смотрела Лилия. Она выглядела немного уставшей и в то же время трогательно с небрежно собранными в узел на затылке волосами и шелковой шалью, наброшенной на плечи.

— У нас конференция? — удивился я и тут же уточнил. — Как ты себя чувствуешь?

— Все в порядке, — сдержанно ответила секретарша. — Я немного вышла из себя, но сейчас собралась и готова работать.

— Тебе пришло письмо от секретаря Лошадчак, — догадался я.

— Все так, — кивнула девушка и рассеянно отвела ото лба выбившуюся прядь волос. — И в нем сказано, что сегодня в семь вечера у вас состоится интервью.

— Так и есть.

— Сегодня? — переспросила секретарь.

— Лошадчак — девушка когда надо настойчивая, — развел руками я. — Она меня уговорила.

Лилия с подозрением посмотрела на меня. И в ее взгляде читалось, что она не верит всему, что я сказал. Но я сделал самый серьезный вид. И девушка кивнула:

— Нужно было посоветоваться со мной, мастер Морозов. Сегодня на редкость неудачный день. Но раз уж вы так решили — нам нужно готовиться.

— Как скажете, Лилия Владимировна.

— Маришка, оставь планшет и сходи к Тихону. Он обещал передать для меня кое-что.

— Вы объявили перемирие с дворовым? — подивился я.

— Мы никогда не ругались, — отмахнулась сирена. — Всего лишь пара недопониманий ничего не стоят, когда Морозовым нужна помощь.

Компаньонка вышла, притворив за собой дверь, я задумчиво потер подбородок.

— Нам надо кое-что прояснить.

— Вовсе нет, — фыркнула девушка.

Я ударил кулаком по столу так, что планшет дрогнул.

— Прекрати, — весомо потребовал я. — Или я прямо сейчас плюну на все условности и приду в твою комнату. И плевать мне на все правила. Я вытрясу из тебя все ответы.

— Какой грозный, — Лилия нервно повела плечами.

— Не играй со мной.

— Даже не собиралась, — в знак капитуляции девушка вскинула ладони. — Проясняй, что тебе нужно.

— Что произошло в твоем кабинете?

— Федор тебе объяснил…

— Ты расскажи, — попросил я. — И давай без этих твоих штучек.

— Штучек? — сирена приподняла бровь.

— Не пытайся со мной играть, милая. Я не в том настроении.

Отчего-то мне показалось, что сирена начнет возмущаться. Но похоже, она и впрямь была вымотана. Девушка устроилась на диванчике, подобрав под себя босые ступни, и взяла в руки кружку с гербом семьи.

— Моя сущность вышла из-под контроля. И я едва не выпила твою силу.

— И как это произошло?

— Твоя сила кажется очень вкусной, — внезапно созналась Лилия и тотчас покраснела. — К тому же все усложняет тот факт, что ты отравлен.

— И в чем трудность?

— Ты открываешься мне сам.

— То есть я тебя провоцирую? — усмехнулся я.

— Можно и так сказать.

— И если б ты меня убила, то я сам остался виноватым? И все спрашивали бы во что я был одет и не пил ли спиртное накануне?

— Не утрируй, — возмутилась Лилия. — Все сложнее. Между сиреной и ее жертвой всегда возникает особая связь.

— Интересно. И ты ее не ощущала, пока я тебе не признался, что чую твой аромат?

— Я просто не придавала значения. Думала, что…

Девушка осеклась на полуслове и взглянула на меня исподлобья.

— Что? — уточнил я.

— Я отвыкла от своей сущности. Слишком давно живу человеком. Потому и не поняла, что меня тянет к жертве.

— Мне не нравится это слово.

— Придумай другое, ведьмак.

В этот момент в комнату вернулась Маришка и поставила передо мной чайник и чашку. Отвар пах можжевельником и чем-то еще неуловимым, но приятным.

— Федор велел подать вам напиток. Сказал, что можно считать его лекарством.

— Это то, о чем я думаю? — я взглянул на Водянову.

— Выпей все, — сирена ободряюще мне улыбнулась. — Тебе станет легче.

— А тебе? — я обеспокоенно всмотррелся в темные глаза сирены.

— Может быть. Сейчас давай работать. У нас много дел.

* * *

Подготовка к интервью заняла четыре часа. По итогу секретарь осталась довольна:

— Должно получиться, — произнесла она и потянулась.

Я кивнул и покосился на часы. Сейчас все мои мысли были далеки от этого места и от предстоящего интервью:

— Наверняка получится, Лилия Владимировна. Если у вас все — прошу меня простить.

Девушка застыла, затем неуверенно кивнула. И вдруг прямо спросила:

— Что происходит, Миша?

Я улыбнулся:

— Ничего. Все в порядке, правда. Хочу прийти в себя перед интервью.

Девушка заглянула мне в глаза, словно пытаясь узнать причину моего странного поведения. А затем просто кивнула и отпила из кружки.

Спустя минуту в комнату вошла Маришка и взяла потухший планшет.

— Ты такая важная, — усмехнулся я.

— Стараюсь.

Подмигнув мне, девушка вышла прочь. Я же дождался, пока в коридоре стихнет цокот каблуков ее туфель, открыл ящик стола, вытащил и надел перчатки. Взял пистолет и спрятал его за пояс.

"Пора, ученик", — поторопил меня наставник, и я вышел из комнаты.

В гостиной никого не было. Видимо, семейный ужин решили перенести из-за визита вечерних гостей. Мне же лучше. Я выскользнул на террасу, направился к склепу.

Серый бетонный карцер Александра встретил меня прохладой.

— Ну привет, ученик. Не передумал? — ехидно уточнил наставник, едва я только переступил порог его берлоги.

— Нет, — покачал головой я. — Все в силе.

— Тогда смотри, слушай и запоминай.

Старик начертил в воздухе несколько знаков, и произнес слова на гортанном, словно бы давно умершем языке. И мне показалось, что от этих слов склеп содрогнулся от основания до самой крыши. Но я повторил слова. А затем начертил в воздухе знаки. И круг рун ярко вспыхнул и погас. Почернел, словно бы выгорев. А наставник встал с кресла, повел плечами, словно бы разминаясь, и сделал шаг из круга:

— Ну привет, племянничек, — он протянул руки, чтобы меня обнять. Ноги тряслись, и я сделал шаг к нему, но сознание вдруг начало затухать, изображение перед глазами ушло в точку, словно картинка у старого лампового кинескопа, а затем погасло. И я улетел в черную пустоту.

* * *

Александр

— Ох, некрасиво получилось, — довольно пробормотал Александр, подхватывая потерявшего сознание племянника. — Но поверь, так будет только лучше. Надеюсь, когда ты придёшь в себя — то не будешь держать на меня обид.

Он усадил Михаила на свой каменный стул. Вынул из кармана у него пистолет.

— Оригинал, — взвесив на ладони оружие, сказал он.

Передёрнул затворную раму, проверяя наличие патронов и довольно кивнул. Затем похлопал Михаила по карманам. Вытащил телефон:

— Надеюсь, это тот самый, — пробормотал он, вертя в руках старый аппарат. Открыл список контактов, где был забит только один номер. А затем развернулся и вышел из склепа.

Оказавшись снаружи, мужчина довольно запрокинул голову, вдохнул стылый вечерний воздух. После спертого воздуха склепа, тот казался настоящим нектаром. Мужчина сжал и разжал кулаки. Струйки темного тумана потянулись от земли, окружая высокую фигуру. Голова загудела от притока силы. Ощущения были такими мощными, что казалось Александр сейчас потеряет сознание.

— Как же я по этому скучал, — прохрипел Морозов.

Резко обернулся, но никого не оказалось поблизости. Мужчина направился к калитке черного хода, и с каждым шагом его походка была все увереннее.

Мотоцикл был припаркован у забора. Александр провёл рукой по сиденью, коснулся руля, погладил приборную панель. Затем сел в седло, достал из кармана телефон и набрал единственный забитый номер. Трубку взяли почти сразу:

— У аппарата, — послышался из динамика недовольный, но такой знакомый старческий голос.

— У меня есть информация, которая может вас заинтересовать, — произнес Александр. — Она касается вашего близкого друга. Михаила Морозова. И его дел в Мезоамерике.

В динамике воцарилась тишина:

— Вот как? — спустя несколько секунд уточнил собеседник. — Вы смогли заинтересовать меня, добрый человек. Что же хотите взамен?

— Наказание для щенка Морозовых будет лучшим подарком. Приезжайте в ресторан "Змейка" на Портовой, — хрипло произнес Морозов. — Через час.

— Почему через час? — уточнил старик.

— Увы, я проездом в вашем городе. И ночью отправлюсь в вольное плавание, — проворчал Александр. — Так что если вы хотите получить нечто очень важное…

— Буду, — послышался короткий ответ.

И трубка замолчала. Александр довольно улыбнулся и убрал телефон в карман. Повернул ключ в замке зажигания и завел двигатель. Пора в путь.

* * *

Михаил

Я словно вынырнул из темного омута. Тяжело дыша, открыл глаза, затравленно озираясь. Но в склепе не было ни души.

Спину обжег холод. И я вскочил с трона Александра и едва не застонал от боли в каждой застывшей мышце. Покосился на стул и пробормотал:

— Очень неудобная штука. Как старик сидел здесь годы?

С этими словами быстро вышел из склепа.

— Добрый вечер, мастер Морозов, — послышалось сбоку, и я обернулся.

В нескольких шагах от меня стоял тот самый вампир из "Хранителей Времени", который когда-то давно приходил обсудить со мной условия нахождения в этом мире.

— Не думал, что мы ещё встретимся, — пробормотал я, рассматривая гостя.

Но тот только усмехнулся, продемонстрировав тонкие, чуточку длинноватые клыки:

— Мы предполагаем, а верховные располагают, — ответил он и указал пальцем на небо. — Я пришел проследить за мироходцем. Он уехал. И несколько моих людей направились за ним. И я предупреждаю вас, мастер Морозов: если этот мироходец-затворник начнет представлять реальную угрозу для города — нам придется его… ликвидировать. Понимаете?

Его глаза блеснули, но без угрозы. Он склонил голову, взглянул на меня, ожидая ответа. И я кивнул:

— Прекрасно понимаю.

Гость усмехнулся:

— Отлично.

— Долго я пробыл без сознания? — уточнил я.

Вампир пожал плечами:

— Время весьма относительно. Но вы, смертные, почему-то упорно цепляетесь за его ход. Вечно пытаетесь замедлить. Зачем?

— Хороший вопрос, — кивнул я. — Но ответа на него я, увы, не знаю.

Вампир усмехнулся А затем резко оттолкнулся от земли, взмыл в воздух и распахнул черные кожистые крылья. Я же направился в сторону дома. Прошёл на террасу, осторожно открыл дверь. Шагнул в гостиную.

Признаться, я думал, что в особняке царит переполох. Когда я выходил из дома, на часах было шесть с небольшим. До интервью оставалось меньше часа. Неизвестно сколько я был без сознания. Не исключено, что Лошадчак уже давно ожидает меня в гостиной. Но к моему удивлению, часы, висевшие в гостиной, показывали шесть пятнадцать. Время, когда я спустился в склеп. Пораженно покосился на циферблат, замотал головой, словно пытаясь отогнать морок. Но понял, что Хранитель остановил для меня время.

— А, вот ты где.

Я обернулся. Лилия стояла за моей спиной. Словно бы только что вошла в дом.

— Ты как? — я понял, что с трудом удержался, чтобы не шагнуть к ней.

— Я искала тебя на тренировочной площадке. Думала ты решил размяться, чтобы избавиться от волнения, — пояснила она и пригладила странное украшение на шее из бархатной ленты, больше напоминающее ошейник. — А ты здесь.

— Нам не опасно находиться в одной комнате? — уточнил я.

— Ты пьешь лекарство. Я тоже подстраховалась.

— Оно того стоит? Зачем рисковать?

— Я не оставлю эту мадам с тобой наедине, — в глазах сирены загорелся недобрый огонь. — Ну, что встал? Бегом переодеваться.

— Будет сделано, — ответил я и быстро направился к лестнице.

Вошел в комнату, покосился на стоявшую в углу косу. Но "Скорбь" молчала.

Костюм уже лежал на кровати. И я довольно усмехнулся. Быстро оделся и подошёл к двери:

— Надеюсь, все пройдет как надо, — пробормотал, обернувшись к косе. — И я очень надеюсь, что ты не начнёшь исполнять номера, которые не включены в программу. От тебя зависит очень многое, дядюшка.

Но "Скорбь" не стала мне отвечать. Я вздохнул, опустил ручку, толкнул створку и вышел за дверь.

***Алекандр

Александр притормозил у одного из серых домов, щурясь от закатного солнца, всмотрелся в табличку с адресом. Довольно улыбнулся: до нужного места оставалось ещё пара кварталов.

Мужчина вынул из кармана телефон, покосился на часы. В запасе есть ещё пять минут. Александр сошел с мотоцикла и потер затекшую поясницу. Все же долгое сидение на троне не пошло ему на пользу. Князь вышел со двора, достал из-за спины пистолет. Стиснул в ладони рукоять, зашептал нужные слова, вспоминая плетение.

Способность проявилась не с первого раза. Пришлось воззвать к ней трижды. Но вскоре в отражении лужицы на Морозова смотрел нужный ему человек. А отголоски силы начали неохотно меняться. Холод в жилах стал уступать место огню. Отлично.

Александр вышел из арки и, ускорив шаг, направился в нужную сторону.

Двор, куда должен был прибыть жрец, был почти пуст. Только у одной из парадных на лавке сидело несколько человек в серых костюмах рабочих. Рядом с ними стояла уже початая бутылка водки. Парни разливали этанол по стаканам. Это даже лучше.

За спиной послышался шорох колес, и Александр обернулся. Во двор въехал черный отечественный седан, какие были в почете среди молодежи рабочих окраин. Стекла авто были глухо затонированы, скрывая водителя и пассажиров. Машина остановилась на парковке, из машины вышел мужчина средних лет. По всему было видно, что он привык никого не опасаться и потому легко отпустил слугу, который хотел пойти перед ним. И Александр с трудом признал верховного в простом неброском костюме. Мужчина сказал пару слов водителю, и направился к двери. Пора.

Страха или мандража не было. Быстрым шагом Александр нагнал жертву, окликнул ее, положив ладонь на рукоять пистолета:

— Федор Петрович?

Мужчина остановился. Медленно обернулся. И в этот самый момент Александр вытащил из-за пояса пистолет и вскинул оружие:

— Лилиан Весс передавала вам поклон, — произнес он и нажал на спусковой крючок.

***Михаил

В гостиной царило оживление, когда я спустился по лестнице. И виной тому было несколько машин, которые уже въехали на территорию особняка:

— Тальяна Лошадчак приехала!

Ко мне подскочила Маришка. И вид у девушки был очень уж радостный. Словно у крыльца стояло не два авто блогерши, а как минимум сани Деда Мороза.

— Михаил Владимирович, она и правда возьмёт у вас интервью? — с надеждой уточнила компаньонка.

— Да. Мы решили сделать сюрприз, — пробормотал я. — Как я выгляжу?

Девушка отступила на шаг назад, критически осмотрела меня. И открыла было рот, чтобы выразить свое мнение, но в этот момент, ко мне подошла Лилия. Она деловито одернула лацканы пиджака, поправила манжеты и оценила запонки. Пригладила волосы:

— Прекрасно, — подытожила секретарь, оглядев меня. — А теперь сядь в кресло. Я приведу гостей.

Я сел в указанное Водяновой кресло, все еще ощущая на коже лба прикосновение ее пальцев. Глубоко вздохнул и воспроизвел плетение "Хладнокровия". На душе мигом стало намного спокойнее.

Лилия же подошла к двери, обернулась ко мне, с улыбкой подняла большой палец. И открыла створку.

— Добро пожаловать, Тальяна, — с улыбкой начала она. — Прошу, проходите.

Она посторонилась от двери, пропуская гостью. Лошадчак в безупречном бежевом брючном костюме вошла в гостиную. За ней следовал парень с камерой и ещё несколько человек.

Часы в гостиной пробили семь вечера. А через секунду на улице грянул раскат грома. Тальяна вздрогнула и обернулась:

— Кажется, сегодня не обещали дождя, — пробормотала она.

А я улыбнулся и встал с кресла:

— Это город довольно переменчив. Как и погода в нем. Прошу, располагайтесь. Добро пожаловать в семейное гнездо Морозовых.

Глава 25 Острожно, Лошадчак!

Несколько сотрудников команды Лошадчак расставили аппаратуру, а помощница пару раз провела пуховкой по лицу журналистки.

— Вам нужно? — уточнила она осторожно.

— Нет, спасибо. Пусть я буду блистать, — пошутил я и получил в подарок ее робкую улыбку.

Журналистка сидела напротив и выглядела куда привлекательнее, чем в нашу первую встречу. Быть может дело в макияже или в том, что она открыто улыбалась. Или солнце освещало ее под правильным углом. Но я понимал, что Лошадчак — девушка приятной наружности.

Она хитро посмотрела на стоящую рядом с моим креслом компаньонку и уточнила:

— А это ваша полюбовница?

Все очарование момента тотчас разрушилось.

— У вас между зубами что-то застряло, — заботливо сообщил я. — Вам стоит почистить рот прежде, чем мы продолжим. Вы и сегодня ночью были несвежей, но я полагал, что вам хватит времени привести себя в порядок.

После этого я обратился к Федору:

— Проводите нашу гостью в гостевую ванную комнату.

Лицо блогерши вытянулось и побледнело. Мне даже показалось, что она сейчас упадет в обморок из-за оттока крови с головы. Но все же журналистка смогла сохранить самообладание и холодно улыбнулась.

— Значит, это ваше? — невинно уточнила Маришка и протянула ей складное зеркальце. — Сегодня слуги нашли, когда прибирались...

Лошадчак нервно махнула рукой, и ее оператор выключил камеру.

— Мы наверно не с того начали, — кисло усмехнулась Тальяна.

— Вы решили начать таким образом, — оборвал ее я и поднялся на ноги. — На этом считаю свои обязательства по нашей договоренности исполненными.

— Что? — вскочила девушка и опрокинула на пол сумочку, до того лежавшую на коленях.

Из той выпал диктофон с горящим индикатором.

— Вы не уважаете дом моей семьи и вам тут больше не рады.

— Княжич, давайте мы вернемся к началу, — заискивающе произнесла Тальяна и демонстративно выключила диктофон.

— Считаете, что можно отмотать время назад? Или вы готовы принести извинения моей компаньонке?

Лошадчак перевела глаза на Маришку и на мгновенье скривилась.

— Достаточно, — холодно отрезал я. — В этом доме не принято снисходительное отношение к членам семьи. А вы себе позволили лишнее.

— Я не знала, что это ваша компаньонка. Что она из числа приближенных.

— Вы в чужом доме, дорогая, — я твердо взял девицу под локоть. — Тут все "свои" кроме вас и ваших сотрудников. Играть по вашим правилам тут никто не станет.

— Простите меня, — выпалила Тальяна, обращаясь к Маришке. — Просто сложно вести интервью, когда в кадре такая красивая девушка. Мне неловко, что все зрители будут видеть вас и сравнивать…

В глазах хитрющей журналистки сверкнули слезы.

— Ох, я не подумала, что съемка уже идет, — смутилась рыжая и вынула из кармана белый платок, который подала гостье.

— Благодарю, — Тальяна протянула руку.

— И я вас прощаю, — неожиданно с достоинством произнесла моя компаньонка. — Если для Михаила Владимировича важно, то я не держу на вас зла.

— Вы слишком добры, — я коротко кивнул.

На блогершу эта сцена произвела странный эффект. Она смешалась и на какое-то время показалась моложе своих лет. Но быстро нашлась и нацепила на лицо дежурную улыбку. Слез в глазах как и не бывало.

— Прошу вас не торопиться, Тальяна. Приведите себя в порядок. А ваш оператор пока сменит локацию, — я дал знак Федору и тот вежливо предложил гостье пройти с ним.

— Солнце уходит, — пояснил я и указал на часы. — Лучше мы перейдем на столовую.

Спустя несколько минут журналистка вернулась. Было очевидно, что она вняла уроку. Но выводы сделала собственные. Слухи про нее ходили верные. Девушка не считалась с чужими границами. С ней надо держать ухо востро.

— У вас тут очень уютно, — медовым голосом произнесла она.

— Мы не гонимся за роскошью, — согласился я и указал ей на стул.

— Вы займете кресло хозяина?

— Мне уютно на своем, — я уселся напротив девушки, оставив место во главе стола пустовать.

— И вас не смущает, что самый известный ведьмак семьи всего лишь княжич?

— Всего лишь? — я иронично поднял бровь. — А какой титул у вас, позвольте спросить?

— Мой папенька служил у великого князя, он даровал нам светлый титул и назначил папеньку приказчиком градоначальника…

— Всего лишь? — перебил я. — И каково это — посещать дома настоящих аристократов? Вас наверняка коробит чужое происхождение, раз своим похвастаться не можете?

— Михаил, вы…

— Владимирович, — напомнил я буднично и попросил уже у Федора. — Принесите нам семейного чая и что-нибудь на десерт.

— Чего бы вы хотели? — поинтересовался дворецкий.

— Торт «Гиннес» бы подошел, — невинно захлопала ресницами Тальяна. — Ваш повар сумеет справиться с таким блюдом?

— Шоколад и пиво, — улыбнулся домовой. — Наша кухарка попробует его испечь.

— Не сомневаюсь, что попробует, — Лошадчак сложила руки на столе и разместила подбородок на скрещенных пальцах. — Но я соглашусь даже на простое без изысков печенье Меломакарона.

Я понял, что злобная девица решила поиздеваться, но на ее предложение Федор невозмутимо уточнил:

— С молочным шоколадом?

— Что?

— Княжич предпочитает с темным.

Я важно кивнул, совершенно не понимая, о чем идет речь.

— Привередничать не стану, — снисходительно пообещала девушка и подмигнула мне. — И как вам княжеская кухня? Есть отличие от монастырской?

— Я питался как послушник долгие годы. После трудов праведных приятно отведать чего-то простого и сытного. Знаете, что в Муроме выбирают работника по тому, как много он съест?

— Это почему?

— Если он ест мало, то и работает неохотно, силы сохраняет. А уж если ест плотно, то и толк с него будет.

— Занятно, — улыбнулась девушка. — У челяди бывают такие странные порядки.

— Нормальные порядки, — поправил я ее. — Простой люд порой куда более достойный, чем аристократы.

— Это вы о Воронцове? Вы его считаете недостойным?

— У меня нет претензий к этой благородной княжеской семье.

— Но ведь вы ворвались в дом князя и…

— Вы владеете фактами? Быть может князь подал жалобу в Синод или охранку? Официально заявил о нападении? — я откинулся на спинку стула и усмехнулся. — Или это всего лишь сплетни, которые носит ветер?

— Вы отрицаете, что…

— Факты. Есть. Или это пустословие?

Мои слова прозвучали набатом. Ненадолго в столовой повисла вязкая тишина. Ее нарушил звон часов в гостиной и появление Лилии, которая внесла папку. Она положила ее перед журналисткой.

— Возможно, вы не получили мое письмо…— тихо сказала она. — Я распечатала для вас...

— Я задаю свои вопросы Мне не нужен список желательных тем.

— Тут нежелательные, — Лилия обворожительно ей улыбнулась. — Вам стоит…

Лошадчак отодвинула от себя папку двумя пальцами и посмотрела на меня.

— Вам же нечего скрывать, Михаил… Владимирович, — мое отчество она произнесла с небольшой задержкой. — Зачем нам правила?

— Чтобы вы не забросили ноги на стол, — Водянова вернула папку на место, удержала ее ладонью и добавила едва слышно. — Вы ведь хотите получить пропуск на русалью неделю?

Гостья вынула из сумочки небольшой узкий футляр и извлекла из него очки для чтения. Она нацепила их на переносицу и приподняла голову, чтобы вещица не свалилась.

— Интересная у вас семья, — Тальяна взяла верхний лист и пробежала глазами по строкам. — Забавно… Ну…

— Перерыв? — тонким голоском уточнил один из операторов, а помощница на него шикнула.

— И нельзя ходить по дому без сопровождения? — девушка подняла глаза, чтобы посмотреть на меня с осуждением. — Такое ощущение, что я преступница.

— Это для того, чтобы вы случайно не заблудились.

— У вас не такой уж большой дом.

— Размер для вас имеет значение? — с серьезным видом уточнил я.

Лошадчак поперхнулась, и Лилия налила в стакан воды из высокого графина.

— У вас проблемы с размером? — хриплым голосом уточнила Тальяна, сделав пару глотков.

— Речь о вас, дорогая. Не обо мне. Не избегайте ответа.

Журналистка довольно оскалилась и громко хохотнула.

— Вы сумели меня удивить, Михаил… Владимирович. Знаю, что такими приемчиками пользуется Луль. Вы же были на его интервью?

— Да. Мне удалось познакомиться с ним.

— И как вам этот хлыщ?

— Я бы не наградил Игоря таким эпитетом.

— А чем бы вы его наградили?

— Кто я, чтобы раздавать медали? — я развел руки в стороны. — Всего лишь парень, который сумел стать заметным.

— Стоит ли скромничать, княжич? Вы ведь темный ведьмак. Вы засветились в Бергардовке…

— Я бы не стал говорить об этом месте таким снисходительным тоном, — мягко попросил я.

— Хорошо, — быстро согласилась девушка и тут же продолжила, — Вы засветились в Мезоамерике. И провели пару суток с небезызвестной Вагош.

— Громко сказано — «засветился», — я скромно пожал плечами.

— Но вы не отрицаете факт, что провели время с новым императором Мезоамерики?

— Это уже точно известно? Госпожа Смертопряд стала императрицей? — я сделал удивленное лицо.

— Новостные каналы сообщили, что на днях будет официальное возведение на трон. Ведьмачка, женщина станет править государством. Это ли не удивительно.

— Не удивлен, что достойная дочь своей страны по праву крови заслужила тяжесть короны.

— Вы познакомились с ней в сети перед поездкой? Поговаривают, что между вами роман.

— Кто такое поговаривает? — я презрительно скривился. — Вагош — достойная девушка. Она подарила мне свое время, хорошее отношение и подставила плечо в бою. И я никогда не запятнаю ее честь ложью.

— Значит нет?

— Нет. У нас не было романа.

— Понятно, — вздохнула Лошадчак.

— В это так сложно поверить? — я покачал головой. — Между двумя людьми могут быть дружеские отношения.

— Теперь у вас в друзьях Императрица другой страны, — оживилась журналистка.

— Я бы сказал иначе. Моя боевая подруга — Вагош Смертопряд. А для императрицы я всего лишь подданный другой страны.

— Не скромничайте, — обольстительно улыбнулась Тальяна, показав крупные зубы. — Вы ведь приятный молодой человек.

— Я с вами искренен. Нет чести в том, чтобы оболгать достойную даму. И я не стану этого делать, чтобы повеселить вашу аудиторию.

Лошадчак закрыла папку и сдвинула ее на край стола. Потом закинула руки за голову и потянулась. Мне показалось, что она пытается сделать вид, что ощущает себя как дома. Хотя это было не так.

В столовую вошел Федор и внес большое круглое блюдо, на котором стоял высокий торт.

— Кухарка использовала светлое пенное для этого десерта, — торжественно сообщил мужчина и поставил угощение на стол.

— Серьезно? — удивленно протянула Лошадчак и сглотнула. — С виду как настоящий.

— Вы ведь сами пожелали это лакомство, — напомнил я.

— Но…

— Вы надеялись, что вам его не подадут? — почти ласково спросил я.

— Скажу вам честно, я полагала, что ваша кухарка предложит что-то на замену.

Дворецкий взял нож и ловко разрезал торт. Затем ухватил лопатку, подцепил кусочек и выложил его на изящное фарфоровое блюдце. Я подумал, что не видел этой посуды на нашем столе ранее. Скорее всего сервис был из числа предназначенных «для особого случая». Но я сделал вид, что не удивлен.

Тальяна покрутила тарелку, осматривая угощение. Потом приподняла сладость на уровень глаз, принюхалась и ткнула пальцем в торт.

— Как вы могли так быстро… — начала было она, но осеклась.

— Никакого секрета тут нет, — пожал плечами дворецкий. — По четвергам у нас торты.

— Но сегодня не четверг! — заметила ушлая журналистка.

— Надо сообщить кухарке. Наверно она позабыла, что на календаре надо отрывать листы. А я не проконтролировал.

— Все к лучшему, — я спрятал улыбку и втянул носом аромат шоколада и хмеля. — Не вините себя, Федор.

— Ваш чай, — провозгласила Маришка, внося чайник и чашки на подносе.

— Вы работаете на кухне? — ядовито осведомилась Тальяна.

— Труд не зазорен, — мило улыбнулась ей девушка. — И помочь смущенным работникам мне вовсе не сложно.

— И чем они смущены? Неужели мной?

— Камерами, — ответил я вместо подруги. — Мы живем тихо. Тут не бывает пафосных гостей.

— Слышала, что у вас бывают разные люди…

— Никто из них не привозил с собой команды с камерами.

— А как же ваша личная команда пиара?

— Они все свои, — не потерялся я.

— Вы так настойчиво даете понять, что всего лишь простой парень. Но я же знаю, что вы темный.

— Что для вас темный, дорогая Тальяна? Считаете, что оттенок моей силы определяет меня как человека?

— Ни для кого не секрет, что от темного нельзя ждать добра.

— Ну, если мыслить стереотипами, то и даму ночью в дом пускать нельзя…

Девушка напряглась и бросила на оператора красноречивый взгляд.

— В вашем доме моют пол? — внезапно спросил я.

— Что? — смешалась девушка, а потом кивнула.

— И делают это шторами из вашей спальни?

— Что за глупость? — нахмурилась девушка.

— Никто не делает уборку в белых кружевных перчатках, — продолжил я. — Для грязной работы берут...

— Так вы ветошь? — быстро проговорила девушка.

— Специальные инструменты и материалы, — я пропустил ее слова мимо ушей. — Никто не станет подметать двор перьями со шляпки. Возьмут метлу. Но никто не подумает, что эта самая метла — нечто недостойное. Все понимают, что ею метут сор.

— Да вы поэт, мастер Морозов.

Я отпил отвар из кружки и зажмурился. По комнате поплыл аромат можжевеловых ягод, зеленых трав и уже знакомых мне цветов.

— Неужели это тот самый знаменитый Морозовский сбор, — хитро сощурилась девушка. — Поговаривают, что в нем есть редкие травы…

— Все у вас «поговаривают», Тольяна, — я покачал головой. — Когда же вы начнете жить своим умом и не верить на слово непонятно кому? Просто пейте чай и узнайте сами, о чем другие лишь поговаривают.

Мои слова не пришлись по душе гостье. Но она не возмутилась и пригубила напиток. Затем сделал глоток побольше и тоже прикрыла глаза.

— Не говорите ничего, госпожа, — попросил я, надеясь хоть недолго не слышать ее голос. — Просто ощутите, как внутри вас разливается тепло.

— Хорошо, — шепнула Тальяна чуть позже.

Распахнула потемневшие глаза и посмотрела на меня.

— Вам стоит продавать этот сбор.

— Он остается в нашей семье. Так решил еще наш пращур. Отец не нарушил его воли и мы с братом не желаем идти против этого правила.

— Ваш отец больше не имеет власти над вашей семьей, — вновь съязвила девушка. — Он ведь погиб.

— Вам это точно известно? Или об этом опять кто-то поговаривает? — я тяжело вздохнул и добавил вполголоса, — Горбатого могила исправит.

— Вы знаете что-то о своем отце? — оживилась девушка и, облизнувшись, отодвинула тарелку с тортом.

— Его тела так и не нашли. И несмотря на то, что официально он признан мертвым, мы не теряем надежды, что Владимир найдется.

— Но тогда между вами и княжеским титулом будет стоять еще один член семьи.

— Вы редкая дура, — наконец выдохнул я и положил на стол ладони. — Неужели и впрямь в вашей семье не знают о таких простых понятиях, как любовь, приязнь, доброе отношение друг к другу? Неужели ваша душа настолько темная… Ах, да, — я коротко хлопнул себя ладонью по лбу, — это ведь я темный. По-вашему это мне неведомы понятия чести и совести. Я не знаю, что такое свет. А вы «нетакая». Что ж, если все светлые такие, то я, пожалуй, останусь темным. Буду простым ведьмаком, которого презирает высокое общество. Уверен, что смогу это пережить. И лишь потому, что рядом со мной будут мои близкие, которые дороже всех ваших титулов и богатств.

— Печенье подавать? — поинтересовался Федор, который в этот момент заглянул в столовую.

— Насыпьте госпоже Лошадчак с собой. Она больше не задержится в нашем скромном доме.

— Гоните меня? — с довольной улыбкой уточнила девушка.

— Сообщаю, что не открою вам больше, как бы громко вы не стучали.

— А билеты на русалью неделю? — нагло осведомилась Лошадчак.

— Получите у секретаря.

— Стоп камера, — потребовала Тальяна и выразительно посмотрела на меня. — Я могу сказать вам кое-что без свидетелей?

— Безусловно.

Вскоре все вышли из столовой, оставив нас одних. Девушка открыла сумочку, показав, что диктофон не включен. А потом вынула пачку сигарет.

— Тут не курят, — буднично заметил я.

— Ты всегда соблюдаешь правила, мастер? — она открыто улыбнулась. — Интервью вышло не совсем такое, каким я его представляла.

— Что ж, — я неопределенно пожал плечами.

— Но я тебе благодарна за уделенное время. Хочу предупредить, что выложу его в ближайший день.

— К чему спешка?

— Хочу успеть вперед Луля. Пусть потом кусает локти.

— То есть, ты не в обиде, что я прошу тебя убираться?

— Снова, — напомнила мне девушка. — И я не в обиде, дорогой, — она неожиданно подалась ко мне, чтобы привстать на носочки и коснуться щеки губами. — Мне понравилось. Надо как-нибудь повторить.

Она отпрянула прежде, чем я шагнул назад. Хищно улыбнулась и пошла прочь, качая бедрами.

Первое, что я сделал, когда Лошадчак вышла, вынул телефон и набрал номер Луля. Будет неплохо помочь новому почти другу обойти ушлую дамочку.

Ради этой главы я пропустил встречу с приятным человеком.

Зато Лошадчак довольна. Эээхххх...

Глава 26 Будь готов!

Разговор с Лулем был коротким. И едва я сбросил звонок и хотел было убрать телефон в карман, на дисплее высветилось короткое сообщение с незнакомого номера:

"Состоялось".

А потом этот же абонент выслал букву «В».

— Виктор, — произнес я с мрачным торжеством.

Значит, дело сделано. Я вышел на террасу, вдохнул холодный вечерний воздух. Довольно улыбнулся: стало быть, Александр не подвёл. Все получилось как надо.

— Мироходец ушел в Михайловский парк, — послышался сбоку знакомый голос, и я кивнул:

— Спасибо.

— Мы делали так, как попросил нас папа, — ответил полуночник.

Я обернулся, чтобы ответить, но на террасе уже никого не было. Только тень мелькнула над деревьями.

Я вздохнул и вернулся в гостиную. Пришла пора доделать начатое.

* * *

Александр и правда нашелся в парке. Он сидел на одной из лавочек у пруда и откинувшись на деревянную спинку, смотрел на воду. Лицо наставника скрывала тень от широких полей шляпы, которую он, по-видимому, позаимствовал у кого-то по дороге. Дядюшка выглядел помолодевшим и показался чуть выше ростом. Он вытянул длинные ноги и сложил руки на животе, став похожим на обычного отдыхающего человека.

— Мог бы и позвонить, — буркнул я и сел рядом.

— Не мог, — не отрывая взгляда от водной глади, ответил Александр. — В телефоне, который ты мне подарил, только один номер.

Наставник обернулся ко мне, развел руками, словно говоря "я сожалею". Но такой эмоции во взгляде дядюшки я не заметил.

— Мог бы сообщить через косу.

Александр не ответил. Он прищурился, словно силился рассмотреть что-то на другом берегу реки. Я проследил за его взглядом, заметив у дальнего причала несколько лодок.

— Никогда не бывал тут прежде, — глухо заговорил мужчина. — Не хватало времени, чтобы вот так сесть между деревьями и подумать. Но судьба подарила мне время для раздумий. Его было больше, чем я мог мечтать.

Александр скривился и бросил на меня короткий взгляд.

— Я сделал то, что должен был.

— Спасибо.

— Не благодари, парень. Мне было приятно завершить старое дело, которое я не успел сделать до заключения. У меня с Верховным были свои счеты. Теперь этот вексель погашен.

— Значит, твои дела в этом мире закончены? — спросил я осторожно.

— Ты — единственное дело, которое у меня тут осталось, племянничек. Но стоит признать, что до твоего появления мне было скучно. Смертельно скучно, если это слово применимо к заточенному в склепе некроманту.

Я нахмурился и опустил голову.

— Не говори, что тебе грустно загонять старика в каменный мешок, — хмыкнул наставник. — Как я уже говорил, срок не вечен и в один из дней я выйду наружу. Сегодня не тот день, я это понял в тот момент, как заметил слежку. Признаться честно, ты изрядно меня удивил тем, что подстраховался.

— Я не мог поступить иначе.

— Понимаю. И я поступил бы также, Миша. Так что тебе незачем ощущать себя виноватым. Ведь именно потому ты сидишь с таким кислым видом?

— Дело не только в том, что мне не хочется тебя запирать.

— Только не говори, что решил проявить жалость, — фыркнул мужчина. — Быть может, ты решишь определить меня в дом престарелых с ошейником, лишающим сил? Думаешь, что я научусь играть в шашки на таблетки и буду клеить санитарок?

— Не думаю.

— Вот и правильно.

— Я бы никогда не унизил тебя жалостью. И знаю, что ты можешь казаться добряком, но на деле…

— Я темный, Миша. И не стану просить за это прощения. Однажды и ты станешь таким. Вспомнишь мои слова и поймешь каждое из них.

— Между нами много общего, — я кивнул и глубоко вздохнул, чтобы сказать на выдохе, — ведь мы не просто случайно встретившиеся темные, верно?

— Что ты имеешь в виду? — хитро осведомился старик.

— Брось. Ты ведь понял сразу, как меня увидел, что я твой родич.

Александр смерил меня внимательным взглядом и его губ коснулась легкая искренняя улыбка, которой я никогда прежде не видел.

— Ты не мог узнать об этом сам, парень. Неужели встретил папашу?

— Встретил, — буркнул я.

— Надеюсь, этот бродяга жив, и ты не общался с его призраком на каком-нибудь капище? — в хриплом голосе мне послышалось беспокойство.

— Жив. И даже вполне упитан, — отмахнулся я. — Тебе стоило сказать мне об этом сразу.

— Нет, — жестко ответил князь и помедлив добавил, — Я не имел прав открывать тайну главы рода. И каким бы я ни был мерзавцем, не мог подвести семью.

— И чем бы ты подвел? Или я?

— Я не знал тебя, родич, — пояснил он. — Мог лишь надеяться, что ты примешь свою фамилию, признаешь семью своей. Никто не мог предугадать, как на тебя повлиял другой мир, в котором ты вырос. Мне не нравился план твоего отца. Я не одобрял твоей одиночной ссылки. Но князь решил, что только так сможет тебя спасти. Сейчас вынужден признать, что Владимир оказался прав. Ты вырос и стал истинным Морозовым.

— Вы все отказались от меня, — с горечью заключил я.

— В свое время я не смог сделать такого же для своих детей и где они все? — с неожиданной яростью прошипел Александр.

Тьма вокруг него качнулась мутным маревом. Я сглотнул, в полной мере осознав, что сила темного куда больше моей.

— Моих детей уничтожили, словно болезнь. Искоренили каждого, в чьих жилах текла моя кровь. Наших врагов не интересовало, что у них не было темной силы, что они были огненными в своего деда…

Александр сжал кулаки ,и темнота тотчас свернулась в небольшой клубок, который завис передо мной. Я раскрыл ладонь, и тьма упала на нее. Чужая сила показалась прохладной и немного колючей.

— Любого чужого это бы убило, — буднично заметил Александр. — Но не тебя. И ты уже знаешь, что ты старший сын, верно?

— Знаю.

— А значит, что ты имеешь право возглавить семью.

— Мне никогда не была интересна власть. Она обязывает и связывает руки.

— Понимаю, — Александр забрал из моей руки клубок, который тотчас принялся крутиться вокруг его запястья, разматывая нить. — Именно поэтому в свое время я согласился стать вторым сыном.

— И ты тоже? — удивился я. — Ты старший Морозов?

— А разве по мне не видно? Я же вылитый глава рода, — старик по-вороньи засмеялся, запрокинув голову.

Шляпа скатилась с его головы, и я с удивлением отметил, что седые волосы некроманта стали темнее. Да и сам он уже не казался сухощавым и старым.

— Но я отказался от своего первенства не потому, что страдал благородством. Просто в мое время мир не был готов к темному князю.

— Понятно, — я подумал, что Морозовы могли бы погибнуть с таким главой. Или же наоборот…

Кто знает, как бы повернулась история семьи, если бы ею управлял Александр.

— Ты бы не выслал меня в другой мир, — произнес я рассеянно.

— Нет. Будь моя воля, я бы опустил ведь этот мир на колени, но не отдал своего ребенка в чужие руки.

Александр положил руку мне на плечо и добавил:

— Не вини отца. Ему нелегко далось это решение, но он сделал то, что считал нужным и верным. Как знать, быть может когда-то и тебе придется…

— Нет, — резко отозвался я.

— В тебе больше темного, чем ты думаешь, парень. Мне жаль, что ты не мой сын. Мы бы ходили с тобой на охоту…

— На лис? — усмехнулся я.

— Но некоторых Ворон бы точно постреляли, — ведьмак толкнул меня в бок и вновь улыбнулся.

С сожалением дядюшка вздохнул, встал с лавки:

— Ладно, поболтали и будет. Пора домой. Заодно проверим, сможет ли круг защиты сдержать меня…

Я покачал головой и улыбнулся:

— У меня есть идея получше.

Александр удивлённо изогнул брови, с интересом посмотрел на меня:

— Неужели ты решил вернуть мне место за семейным столом? Придумаем историю про еще одного потерянного родственника из Мурома?

Вместо ответа я задрал рукав пиджака и указал на компас на запястье:

— Я считаю, ты достаточно просидел в подвале. Как говорили в нашем мире — считай, получил условно-досрочное освобождение.

Лицо Александра вытянулось. Он даже рот открыл от удивления:

— Вот как? — хрипло прокаркал он.

— Да, — я хлопнул его по плечу. — Идём.

Мы отошли от лавки, я провел Александра к моему первому, самостоятельно начерченному кругу, который я сотворил у небольшого фонтана чуть поодаль.

— Как тебе?

Наставник критически осмотрел рисунок, присел рядом на пятки, провёл ладонью по царапинам. Недовольно поджал тонкие губы, но все же кивнул:

— Для первого раза весьма недурно. Некоторые линии кривоваты, но сойдёт. Я могу выбрать, куда отправлюсь?

— Нет, Морозов.

Громкий голос за спиной заставил нас обернуться. В нескольких шагах от нас стоял, опираясь на трость, папа Легба с сигарой в зубах. Лоа затянулся, выпустил струю густого сизого дыма:

— Я не могу просто отпустить тебя, сам понимаешь. Уж очень сильный ты некромант, — развел руками он и тут же поправился:

— Но если ты мне поможешь…

Александр задумчиво потёр ладонью подбородок и не спешил с ответом. Мне стоило поучиться его выдержке.

— Чего не сделаешь ради свободы, — произнес он наконец. — Так и быть…

Я удивлённо изогнул бровь и посмотрел на наставника. В своем ли он уме, так разговаривать с Лоа! Но папа только рассмеялся:

— Неплохо, весьма неплохо. Раз уж вы делаете мне одолжение, мастер Морозов, то слушайте. В одном из миров есть мой… любимчик. Очень уж одаренный парень. Да и близкий вам человек. Сын Лилианы Весс.

При упоминании Весс, щека Александра предательски дернулась. Но наставник степенно кивнул:

— Воистину близкий.

— Увы, сам я не могу ему помочь, таковы правила, — продолжил Лоа. — Но если вы за ним присмотрите…

Тонкие губы Морозова растянулись в усмешке:

— Почему бы не помочь родственной душе? — быстро ответил он. — К тому же, думаю в этом случае Хранители Времени не обратят внимания на такой пустяк, как пересечение границы, ведь так?

Лоа кивнул:

— Все верно. Итак, если вы согласны, то прошу.

Он дважды хлопнул в ладоши, и мой круг засветился, готовый принимать гостя. Я невольно залюбовался собственной работой.

Александр обернулся ко мне и в мрачном сиянии показался зловещим незнакомцем.

— Повезло твоему протеже, — сказал я без сарказма. — Ну, пора прощаться. Я буду скучать, дядюшка.

— Избавь меня от этих сантиментов, — махнул рукой наставник. — Ты же темный, а не девка красная.

— О, да, дядюшка. Темные не плачут, — усмехнулся я, и Александр поспешно смахнул выступившую в уголке морщинистого глаза слезу. А затем неожиданно шагнул ко мне, крепко обнял:

— Дальше придется обучаться самому, — тихо произнес он.

— Я справлюсь.

— В склепе тебя ждёт небольшой подарок. Вернее, подсказка, как найти мой дневник. Я начал вести его, когда только начал обучаться темному ремеслу. Думаю, он тебе пригодится.

Александр отстранился и цепко осмотрел меня.

— Сделай все, что должен для семьи, родич, но не забывай о себе. Если ты будешь несчастлив, то все заслуги и жертвы будут напрасны. Все будет зря, запомни.

Мужчина шагнул к кругу. Развернулся, махнул мне рукой.

— Давай, дядь. Авось свидимся, — глухо произнес я.

Старик кивнул и переступил бликующие линии. И его тут же поглотила яркая вспышка. А когда все стихло, на дорожке парка остался только черный выгоревший рисунок.

— Спасибо, — произнес я, оборачиваясь к папе. — Но у меня и есть к вам одна просьба, Лоа Геде.

— Вы, Морозовы, на редкость наглые господа. Но так уж и быть, я готов услышать вашу просьбу, мастер, — Барон склонил голову, уставился на меня.

— Если Александр Морозов вернётся в этот мир… нелегалом, я очень надеюсь, что ваш орден хранителей решит с ним вопрос, — жёстко продолжил я.

Легбэ несколько мгновений испытующе смотрел на меня, а затем кивнул и оскалился белозубой улыбкой:

— О, мастер Морозов, можете даже не сомневаться на этот счёт.

* * *

Домой я вернулся уже за полночь и поставил мотоцикл в гараж. Вошел в спящий особняк и, смерил шагами пол в гостиной. Потом закинул в почти потухший камин полено и сел в кресло напротив очага. Откинулся на спинку и тяжело вздохнул. Довольно улыбнулся и прикрыл веки: дело сделано. Да, все то, что я замыслил и исполнил, скорее всего скажется на этом мире. И возможно даже многое изменится в расстановке сил. Но мне плевать. Все что я осуществил, было сделано ради семьи. Родной семьи, как оказалось. А остальное… гори оно пламенем синим. Сильные мира сего разберутся. И если повезёт — я останусь в плюсе, повлияв на расклад. Ведь я темный ведьмак. Лидер мнений, который набирает вес в обществе.

— Миша, только что по телевизору сказали, что был убит Верховный жрец!

Взволнованный голос Лилии вырвал меня из размышлений. Я открыл глаза и взглянул на стоящую у камина секретаршу. И спокойно ответил:

— Иногда такое бывает. Хотя это действительно чудно. Сперва император Мезоамерики, потом Верховный жрец Империи.

Лилия уставилась на меня. И в ее удивленном взгляде явственно проступил страх. Она прижала ладонь в странному украшению на шее и потерла пальцами камень на бархатной полосе.

— Только не говори, что ты…

— Вроде бы это сделал старший Воронцов, — лениво ответил я. — Уж не знаю, что они там не поделили. Я же в это время был на интервью с Лошадчак.

— Так вот зачем ты позвал ее именно сегодня, — пробормотала она. — Зачем, Миша?

Я встал с кресла, крепко сжал кулаки. А зубы стиснул до скрипа и прошипел:

— Старик потерял берега. Наверное, посчитал, что власть и титул дают ему бессмертие. И решил угрожать мне и моей семье. В том числе и тебе. Он посмел говорить о тебе так, словно имел право упоминать твое имя! Считаешь, мне стоило покориться воле зарвавшегося мерзавца?

— Он грозил тебе на той самой встрече в башне Синода, — догадалась девушка.

— Да. И с тех пор решение проблемы было делам времени. Либо подчиниться ему и Воронцову, жить в страхе, что кто-то из близких может умереть. На что мне и намекнули, либо…

Она неуверенно шагнула ко мне. Костяшки изящных пальцев побледнели. Наверняка проклятый камень впился в ее кожу до боли, но Лилия словно и не замечала этого.

— Денис Владимирович не знает об этом?

— Это мои проблемы…

— Это проблемы семьи! — возразил Водянова. — Надо было обсудить…

Я шагнул к ней и мягко обхватил затылок. Девушка замерла, словно олень в свете фар. Ее глаза расширились, губы приоткрылись, а дыхание стало рваным. Едва заметно пахнуло цветочным ароматом, от которого я ощутил горечь на языке.

— Запомни, что все и всегда я буду решать сам на том простом основании, что я мужчина.

Лилия шумно выдохнула, прикрыла веки и осторожно высвободилась из моей хватки. Я заметил, что ее пальцы дрожат. Каждый нерв во мне свернулся в тугую пружину и, казалось, что любое движение может развернуть ее.

— Ты как? — спросил я сиплым голосом.

— Справляюсь. Ты только пей отвар, — она прочистила горло и подошла ближе к огню.

Полено выстрелило, расколовшись пополам. Несколько искр ударились об узорную решетку, чтобы упасть на выложенную камнем площадку. Водянова даже не вздрогнула. Я удержался от соблазна подойти к ней ближе, чтобы убедиться в отсутствии болезненной потребности вновь ее коснуться.

— Но кто с ним расправился? — спросила девушка, отвлекая меня от опасных мыслей. — Ты же был дома.

— Один из членов семьи, — пожал плечами я, и лицо Лилии побледнело:

— Но… но… — забормотала она.

Разговор прервал голос Федора, который вошёл в гостиную.

— Не хочу отвлекать вас от беседы, мастер Морозов, но, кажется, у нас гости, — обеспокоенно произнес слуга.

— Не сегодня, — начал было я, но слуга меня перебил:

— Боюсь, таким людям не отказывают, мастер. Это люди из отдела антимагов. И дознаватель царской охранки.

От этой информации Лилия вздрогнула и опять потянулась к украшению. Я только улыбнулся:

— Ты прав, Федор, таким людям отказывать нельзя, — произнес я, касаясь плетения хладнокровия. — Проводи их сюда и предложи семейного отвара. А вы Лилия Владимировна ступайте отдыхать. Я сам поговорю с гостями.

— Уверен? — в ее глазах плескался страх и что-то еще, чего раньше я в них не замечал.

— Я уверен.

Глава 27 Ночные гости

Федор кивнул и направился встречать гостей. Я же сел в кресло и прикрыл глаза. В голове промелькнула мысль, что Виктор меня предал. Только он знал о моих планах, а значит, мог подставить. И самое гадкое, что антимаг будет в своем праве. У каждого из нас в этом мире свои интересы.

«Никому нельзя доверять», — прозвучал в памяти голос Александра.

Старик может оказаться прав. Вот только доказать мою вину даже с помощью главного антимага будет очень сложно. Практически невозможно, учитывая, что второго темного в этом мире больше нет. А если и получится — что ж. Созданный мною портал уже выпустил из этого мира Александра. Значит, способности мироходца я освоил.

В любом случае, на пересылке на каторгу может случиться всякое. Но одно я знал точно: в острог я не пойду.

Голоса со стороны входной двери заставили меня напрячься. Кто-то довольно грубо отвечал Федору, отчего мои пальцы сжались в кулаки.

— Разбудите хозяина! — прикрикнул незнакомец.

— Вас ожидают в гостиной, — степенно сообщил дворецкий. — Прошу, входите.

Звук тяжелых шагов отозвался эхом. А через секунду в гостиную вошли трое. Двое из них были в чёрной форме с нашивками отделения антимагов. Третий же носил синий сюртук особого отдела жандармерии императорской охранки. Я медленно поднялся и обошел кресло, чтобы поприветствовать гостей.

— Здравы будьте, господа. Что привело вас в дом моей семьи в столь поздний час?

Кажется, такого приема незнакомцы не ожидали. Шедший первым сбился с шага и положил руку на кобуру. Хотя стоило отметить, что та была закрыта. Вероятно, этот факт нервировал гостя больше всего, и он коротко откашлялся.

— Простите что побеспокоили, мастер Морозов, — коснувшись кончиками пальцев полей шляпы, хрипло начал Виктор. — Думаю, вы уже знаете, что сегодня в городе был убит Верховный жрец.

Я пожал плечами:

— Простите, у меня был очень тяжёлый день. И я не успевал следить за новостями.

Мне показалось, что Феникс едва заметно усмехнулся. Но спокойно продолжил:

— Но признаться, я удивлен, что сообщить эту новость прибыли из отдела антимагов.

— Можете считать это визитом вежливости, — офицер в синем сюртуке вышел вперёд. Виктор недовольно покосился на него. Видимо, глава антимагов не привык, чтобы его перебивали. Но промолчал. — К вам мог бы прибыть целый спецотряд. И в вашу дверь стучали бы уже кувалдой.

— Ну хорошо, что не прибыли, — спокойно развел руками я.

— Это почему? — опешил гость.

— Натоптали бы тут, может разбили бы вазу какую-нибудь ценную, — я пожал плечами. — Меня зовут Михаил Владимирович, княжич Морозов. С кем имею честь общаться?

Мужчина едва заметно покраснел, наверняка поняв, что повел себя непрофессионально.

— Здравствуйте, княжич. Меня зовут Леонид Токарев, я главный дознаватель тайного отдела императорского сыска.

— Очень приятно, — кивнул я. — Позвольте полюбопытствовать, чем же я вызвал такое пристальное внимание охранки?

— Я всего лишь провожу проверку по факту убийства, — ответил Леонид. — Проверяю версии.

— И причем же здесь вы, когда все дела происходящие внутри Синода относятся к ведению антимагов? — сухо уточнил я.

— Погибший был очень видной фигурой в городе. Дело находится на личном контроле императора, — ответил Токарев. — Поэтому охранка направлена в усиление сыскных групп антимагов.

Я кивнул:

— Что ж, раз мы больше никого не ждем, то предлагаю вам располагаться. Думаю, разговор серьезный, раз он не стал ждать до утра, — я указал на кресла и диван, стоящие ближе к центру комнаты. — Федор, принеси нам чаю.

Домовой коротко поклонился, ловко развернул мое кресло к гостям, и я благодарно ему кивнул и занял свое место. При этом я отлично видел всех гостей, а им приходилось щуриться, глядя на огонь, который танцевал за моей спиной. Гости расселись. Виктор занял отдельно стоящее кресло и закинул ногу на ногу. В его глазах качнулась красная дымка и я подумал, что стоит однажды узнать о природе его силы.

— Итак, чем я могу вам помочь? Убийство верховного жреца — это оскорбление для всех ведьмаков. И мой долг содействовать в поисках душегуба, — начал я.

Антимаги переглянулись. Токарев же откашлялся. Вынул из кармана сюртука блокнот и ручку. Уточнил:

— Вы в курсе произошедшего?

— Только с ваших слов.

— Где вы находились в период с семи до восьми часов вечера?

— Здесь, — спокойно ответил я. — В этой гостиной. Давал интервью Тальяне Лошадчак. Журналистка обещала залить его в сеть в ближайшее время.

— Ага, — пробормотал дознаватель, записывая ответ в блокнот. — И блогер Лошадчак может это подтвердить?

— Думаю, это подтвердит вся ее команда. А также временные отметки на записи.

— Хорошо, — протянул Токарев.

— Простите, мастер Морозов. Это всего лишь формальность, — подал голос Виктор. — Свидетели уже опознали подозреваемого. Он задержан, и дал показания. Человек заявил, что вы могли его подставить. Мы отрабатываем эту версию…

— Вы выдаете тайну следствия, мастер Круглов, — одернул его Токарев.

Виктор сохранил спокойствие и не стал отвечать. В этот момент в гостиную шмыгнула белая мышь. Она стремглав добралась до стола, запрыгнула на него, встала на задние лапы и воинственно осмотрелась.

— У вас грызуны, — побледнел дознаватель и скривился.

— Ну хоть не бородавки и на том спасибо, — я пожал плечами и обратился к нарушительнице спокойствия. — Возьми печеньку и ступай к себе. У нас тут важный разговор.

Бориска придирчиво выбрала угощение и ловко соскочила на пол.

— Про вас ходят разные слухи, но это… — капитан явно не находил слов.

— Бросьте, — я отмахнулся. — У многих в доме есть питомцы.

— Грызуны должны содержаться в клетках.

— Теперь понятно, откуда у вас детские травмы. Ваша клетка была слишком тесной, — пробормотал я достаточно тихо, чтобы Токарев это услышал.

Антимаги улыбнулись. На лице Леонида же проступили заметные красные пятна:

— Вы ведёте себя вызывающе, мастер, — начал он. — Напомню, что я прибыл к вам, чтобы опросить вас по поводу убийства Верховного жреца. А это очень тяжёлое преступление.

— И поэтому вы вломились ко мне в дом, как к преступнику, — кивнул я. — Понимаю. Но мне скрывать нечего. Я не совершал ничего противозаконного.

— Неужели? — мужчина вынул из кармана белый платок и вытер лоб. — И вы всерьез полагаете, что я приму ваши слова на веру? Что хоть на секунду предположу, что Темный может говорить правду?

— У вас есть серьезные причины не доверять слову княжича из старейшей ведьмачей семьи? — ледяным тоном осведомился я.

— Моя работа — никому не доверять.

— Так делайте свою работу, а не бросайтесь словами, которые я могу принять за оскорбления, уважаемый.

— Никаких оскорблений. Всего лишь мои личные наблюдения.

— И многих темных вы наблюдали? — я склонил голову к плечу. — Или в вас говорят предрассудки?

— Темным доверять нельзя. От таких, как вы можно ждать чего угодно…

— Пожалуй, я смогу вас удивить, — я иронично усмехнулся. — Скоро вы отправитесь домой. Я же выложу пост в своей социальной сети. Сообщу подписчикам, что честного ведьмака, героя страны и Мезоамерики, ведьмака, который верен Синоду и трону, пытаются обвинить в убийстве. И добавлю заголовок: Все потому, что я Темный?

Токарев скривился.

— Как вам заголовок? Не особо толерантный, но что поделать.

Я с интересом склонил голову к плечу, взглянул на гостя.

— Этот пост может иметь последствия, — прошипел Токарев.

— Какие же? Дуэль по поводу оскорбления личности? — я откинулся на спинку кресла. — Так пожалуйста. Я всегда готов. Только учтите: жалеть вас я не стану. И буду в своем праве убить вас. Или покалечить. На дуэльный кодекс не распространяется ни ранг, ни титул, ни занимаемая должность.

Я говорил спокойно. Но Токарев побелел. Казалось, только сейчас он понял, что у его поведения могут быть последствия. И спесь тут же слетела с дознавателя, словно позолота с цыганского самовара.

— Я объявил вам о своих намерениях и готов ответить за каждое слово. Может решим все прямо сейчас? Что вы выберете, дорогой гость? У нас прекрасная оружейная, где можно выбрать что-то по руке и по душе. Вы умеете обращаться с копьем или мечом? Знаете хоть что-то о Спарте? — я откровенно развеселился.

Леонид нервно сглотнул и оттянул ворот сютртука.

— Чай, господа.

Спор прервало появление Федора. Слуга вошёл в гостиную, поставил на низкий столик чайник и четыре чашки с дымящимся отваром. Он разлил горячий чай по кружкам и застыл у стола.

— Спасибо, Федор. Можешь идти, — поблагодарил его я.

Слуга кивнул и вышел из гостиной. Я же взял чашку, сделал глоток и улыбнулся:

— Кажется, разговор зашёл не туда. Итак, мастер Токарев, хочу поинтересоваться, каким образом я мог убить уважаемого Федора Петровича?

— У темных есть школа иллюзий, которая может давать право воровать личину, — быстро ответил Токарев. — Я читал про такое. Раньше даже существовал орден убийц, которые били себе на затылки татуировки в виде штрих кода.

— Наверное есть, — ответил я. — Но я самоучка, который прошел инициацию не так давно. Полагаю, такие фокусы нужно изучать годами. Да ещё и под контролем наставника. Наверно нигде нет курсов для темных, которые можно посещать, чтобы освоить подобное искусство. Я так думаю.

— Все так, — растерянно протянул Токарев.

— К тому же я был здесь. А значит, должен был направить на преступление иллюзию, — продолжил я. — То есть я должен быть мастером иллюзии, верно?

— Ну…

— Иллюзия не способна воровать личину.

— Не способна, — повторил Токарев.

Я с трудом сдержался от довольной усмешки. Теория этого Коломбо, за которую он наверняка рассчитывал получить повышение, затрещала по швам.

— Вы не против, если я с коллегами осмотрю территорию особняка? — уточнил Токарев.

— Мастер Токарев, вы же понимаете, что без разрешительного письма прокурора мы не имеем права… — начал было Виктор, но я его перебил:

— Как пожелаете, — спокойно позволил я и развел руками, — Говорю же, мне скрывать нечего. Пожалуйста, можете осмотреться. Сразу оговорюсь: осмотр особняка будет возможен только после разрешительного письма. Я принципиально не хочу пускать посторонних в свои личные покои и комнату моего брата. Также не желаю, чтобы беспокоили наших домашних без повода. А территорию… только у меня большая просьба: не сходите с тропинок.

— Это почему? — тотчас осведомился дознаватель.

— Иначе вас убьет стража моей семьи, — я пожал плечами. — Все нарушители покоя будут восприняты как враги. Уж простите, но артефакт работает именно так. И повлиять на это я, увы, никак не могу.

Присутствующие переглянулись.

— Не беспокойтесь. Если вы не сойдете с дорожки, то призрачная стража не причинит им вреда.

— Это законно? — спросил антимаг, который сопровождал Виктора.

— Тут действуют правила моей семьи, — тот мрачно усмехнулся.

— Никто не смеет указывать ведьмакам, какие порядки устанавливать в своем доме, — дополнил я.

— Святая правда, — согласился Виктор и встал из-за стола. — Леонид Сергеевич, вы идёте?

Стоит отдать дознавателю должное: он не струсил. Немного побледнел, но все же кивнул:

— Идёмте, мастер Морозов.

Разговор прервал голос Федора:

— Добро пожаловать, мастер Никон. Скорбная весть привела вас в наш дом в столь поздний час?

— Все так, Федор, — послышался от дверей голос синодника. — Уж простите, что без звонка. Позволишь пройти? У меня срочное дело к мастеру Морозову.

— Прошу.

Никон появился в гостиной через пару секунд. Торопливо вошёл в комнату, остановился у дверей, осмотрел собравшихся за столом. При виде Токарева, куратор нахмурил брови. Но в следующую секунду, на добродушном лице снова заиграла улыбка:

— Мир дому вашему, мастер Морозов, — начал он. — Приветствую всех собравшихся. Простите за опоздание. Меня совсем забыли уведомить о том, что к моему протеже прибыли сотрудники охранки. Торопился как мог — и вот я здесь.

Он развел руками, словно извиняясь, и бодро затопал к столу.

При виде прибывшего Никона, Токарев, как мне показалось, чуточку расстроился. Но сумел сохранить лицо. Куратор же сел в свободное кресло и продолжил:

— Итак, о чем беседуете?

— Опрашиваем мастера Морозова по поводу сегодняшних событий, — кисло ответил дознаватель.

— Вот как? — удивлённо поднял бровь куратор. — Выходит, разговор у вас без протокола. Потому что при официальном диалоге сотрудников имперской охранки и ведьмаков обязательно должен присутствовать представитель Синода.

— Без протокола, — буркнул Токарев.

— Вот и хорошо, — с улыбкой подытожил Никон. — А на чем вы остановились?

— Мы бы хотели осмотреть территорию.

Никон взглянул на меня:

— Смею напомнить, Михаил Владимирович, вы можете отказать гостям. И будете в своем праве.

— Почему? — удивился я. — Пусть осматривают. Мне скрывать нечего.

Куратор кивнул:

— Ну, если так.

Я сделал глоток, отставил в сторону чашку, встал из-за стола:

— Прошу господа. Пройдёмте.

Направился к террасе. Гости последовали за мной.

Во дворе нас встретил Тихон, который насвистывая незатейливую песенку. Он что-то искал в кустах ,и заметив нас, остановился, поправил шляпу, с открытым от удивления ртом уставился на вышедших на террасу людей. По счастью, никто дворового не увидел. Кроме разве что Виктора, которому Тихон решил показаться. Гость взглянул на маленького человека, улыбнулся и подмигнул ему. Тихон же коснулся полей шляпы, приветствуя гостя.

— Идёмте. Только прошу вас, господа, ступайте за мной шаг в шаг, — предупредил я, и гости согласно закивали.

О том, что бывает, если не соблюдать правила, гости узнали очень быстро. Токарев оступился, сошел с дороги. Подошва ботинка коснулась газона, и к нему тут же заспешило несколько бесформенных теней. Ситуацию спас Виктор, который подхватил дознавателя и затащил его на тропу. И тени остановились. Зависли на месте, словно потеряв нарушителя из виду.

— Блуждают тени возле дома разных сказочных зверей, — пробормотал антимаг, рассматривая охрану. — Исчезнут и возникнут снова. Интересная охрана, мастер Морозов. Не так ли, мастер Токарев?

Он обернулся к начальнику группы. Бледный как простыня дознаватель сглотнул и быстро закивал.

Виктор усмехнулся:

— Идёмте.

Осмотр двора был недолгим. Видимо, стража дала Токареву понять, что шататься по территории ночью не стоит. Поэтому очень скоро Токарев остановился у ворот кладбища.

— Думаете, кто-то скрывается в семейных склепах Морозовых? — усмехнулся я.

Дознаватель застыл, вглядываясь в темноту кладбища. Словно отвечая ему, где-то на дереве территории каркнул ворон. И от этого звука Токарев вздрогнул и покачал головой:

— Нет, что вы, Михаил Владимирович. Зачем тревожить покой мертвых ведьмаков, да ещё и среди ночи.

— Надеюсь, мастер Токарев, у вас больше нет вопросов? — уточнил Никон. — Тем более что я слышал, что у следственной группы уже есть подозреваемый. Которого опознали свидетели. А у мастера Морозова нет мотива, есть алиби, да и он поговорил с вами ничего не скрывая.

— Да, — пробормотал Токарев. — Вы правы, мастер Никон. Извините, Михаил Владимирович, такова наша работа. Приходится отрабатывать самые глупые на первый взгляд версии. Надеюсь, у нас не возникнет недопониманий.

— О чем речь, — ответил я. — Все понимаю. Такова служба на защите и безопасности Отечества. Но если у вас все — прошу меня простить. У меня сегодня выдался крайне утомительный день.

— Я был бы очень признателен, если вы проводите нас к машине, — поспешно произнес дознаватель.

— Охотно. Идёмте.

Я вывел гостей к крыльцу. И быстро попрощавшись, они сели в машину. А через несколько секунд, черная "Волга" выехала с территории.

— Ну вот, — задумчиво пробормотал Никон, глядя вслед удаляющейся машине. — Версия отработана. И не подтверждена. Скорее всего, старшему Воронцову придется отвечать за свое злодеяние. Вы ведь в курсе, что именно его видели с пистолетом на месте убийства.

— Как же он небрежно совершил жуткое преступление, — я покачал головой.

— Хорошо, что вы в это время вы были не один, мастер. Иначе простым визитом дознавателя не обошлось.

— Наверняка, — согласился я. — Идёмте, мастер Никон. У меня есть к вам один очень важный разговор.

Глава 28 Чеховское ружье

— Простите, что антимаги побеспокоили вас среди ночи, — начал Никон, едва мы остались одни, и в голосе куратора я впервые услышал извиняющиеся нотки. — Да и меня никто не уведомлял об этом визите. Я узнал о том, что группа едет к вам только от Виктора. Когда антимаги уже были в дороге.

— Ничего страшного, — устало улыбнулся я и открыл перед синодником дверь, приглашая его внутрь — Это их работа.

— Ваша правда, — согласился куратор и вошёл в холл. — Главное, что все хорошо разрешилось.

Я прошел в гостиную, устроился в кресле и махнул рукой, предлагая жрецу сесть за стол. Уточнил:

— Говорят, старший Воронцов совсем обезумел и напал на Федора Петровича?

— Так и есть, — кивнул синодник и занял кресло. — А виной всему старые обиды. Когда-то давно, Воронцов-старший был сильно и безответно влюблен в мадам Веса. Но та ответила взаимностью вашему дядюшке, Александру Морозову. Слышали про него?

— Само собой, — согласился я. — Легенда семьи, чей монумент должен быть установлен на аллее ведьмаков.

— Ну, многие не согласились бы с вами насчёт этого заявления, — с сомнением протянул Никон. — Фигурой он был неоднозначной. И очень харизматичной. Вы чем-то его напоминаете.

— Спасибо. Это большая честь для меня, — криво усмехнулся я.

— Во избежание всякого рода слухов прошу вас быть аккуратнее с подобными заявлениями на людях.

— Как скажете, — не стал спорить я.

— Так вот: не так давно пошли слухи, что Весс не погибла. И Верховный жрец решил от нее избавиться. Очень уж некрасивая с ней вышла история. Светлая ведьмачка, которая предала идеалы Спасителя и вступила на темную сторону.

— На это наверняка были веские причины, — нахмурился я.

— Само собой. Но репутация Синода страдает независимо от того, есть ли причины или нет. Так вот: Воронцов очень хотел найти Весс после ее возвращения. Решив, что раз уж основной его конкурент погиб — у него появился шанс добиться руки и сердца прекрасной дамы. И на этой почве у жреца и ведьмака случился конфликт. Потому что перед тем как нажать на спусковой крючок, Воронцов четко сказал: "Лилиана Весс передавала вам поклон".

— Да уж, — покачал головой я и откинулся на спинку кресла. — И на что только надеялся Воронцов? Что известность его семьи позволит уйти от наказания? Император и охранка простят убийство верховного жреца?

Никон развел руками:

— Да кто их, лидеров мнений, знает. Но так уж сложилось.

Я кивнул:

— Понимаю. Так или иначе, вам сильно повезло, мастер Никон. Основного конкурента гуси-лебеди уже унесли за Калинов мост. Дорога к посту верховного жреца открыта.

— Боюсь, за этот пост развернется настоящая борьба, — вздохнул Никон.

— Ну и у вас в друзьях есть темный ведьмак, который занимает не последнюю строчку рейтинга, — усмехнулся я. — Плюсом ко всему у него есть друзья, которые тоже могут вам помочь.

Куратор вскинул голову, взглянул на меня, и в его глазах я заметил искорки разгорающегося интереса.

— Вы правда можете мне помочь? — быстро уточнил он и сглотнул.

Диалог прервал Федор, который вошёл в гостиную. В руках у слуги был поднос с чайником и двумя чашками. Дворецкий поставил его на стол, разлил по кружкам свежий отвар и вышел из гостиной.

Я сделал глоток, довольно прикрыл глаза. С ответом я не торопился, помятуя о том, что спешка важна только в ловле блох. Никон тоже взял кружку, но пить не торопился, лишь грел ладони о горячую посуду.

— Не томите, княжич, — вздохнул жрец и я вдруг заметил глубокие тени, которые залегли у него под глазами. — Я бы рад сказать, что меня не коснутся перемены в Синоде. Но это не так. Поговаривают, что многие кабинеты потеряют своих хозяев. Быть может, и для вас готовят нового куратора. Мне припомнят и ваш визит в Мезоамерику и то, что мы не сообщили об угрозах Воронцова. Могут спросить, почему мы не дали ход делу о вашем с ним конфликте. Мне уже намекнули, что не стоило умалчивать о вашем визите в особняк Воронцова. А сделать заявление прессе...

— И что вы ответили?

— Что дело взял под свой контроль сам Верховный. Полагаю, что господин Круглов сможет подтвердить это, если понадобиться.

— Думаю, мы сможем на него положиться.

— Удивительно, Михаил Владимирович, как вам удалось найти общий язык с этим опасным человеком, — заметил мужчина и наконец отпил чай.

После этого он зажмурился и на его губах заиграла слабая улыбка.

— Много бы отдал, чтобы пить такое чаще, — сообщил Никон. — Все же Морозовы умеют наслаждаться жизнью. И кухня у вас хорошая. И секретарша…

— Спасибо. Очень лестно. Я ценю свою семью. Считаю, что некоторым образом вы тоже стали частью нашего дома.

— Что? — Никон поперхнулся.

— Вы много сделали для нас. Я помню ваше хорошее отношение и доброту. И думаю, что было бы здорово помочь своему человеку.

— Согласен.

— Только помните, Никон: неблагодарные люди плохо заканчивают, — я вернул опустевшую кружку на стол.

Несмотря на горящие дрова в камине, в гостиной сгустилась тьма. Она мягко потекла от стен, покатилась над ковром, между креслами и доверчиво прильнула к моим ногам, словно домашний кот.

— Плохо заканчивают и те, кто смеет угрожать моей семье.

Никон настороженно прижал к груди кружку и не сводил с меня взгляда.

— Помнится, Федор Петрович был очень храбр за столом башни. Давил на меня, угрожал моей семье

— Вы хотите сказать…

Жрец запнулся и откашлялся, поперхнувшись следующими словами.

— Я хочу сказать, что есть вещи, которые делать опасно. Помнится, когда-то вы сказали, что темным нельзя доверять.

— Был неправ, — мотнул головой жрец.

— Мне вы можете доверять. И я буду доверять вам.

— Конечно.

— И я верю, что вы не станете делать глупостей, какие себе позволял Федор Петрович. Где он теперь?

— Судьба наказала, — поспешно кивнул куратор, и в неверном тусклом свете мне показалось, что лицо его заметно побледнело.

— Вот и прекрасно, — подытожил я и кивнул на чашку. — А теперь пейте отвар. Уж дюже хорошим он сегодня получился у Федора. Будет жаль, если остынет.

Никон кивнул и сделал глоток. И я с трудом сдержался от довольной улыбки: руки синодника мелко подрагивали. А значит, мои слова про верховного жреца достигли цели.

* * *

После разговора Никон заторопился домой. Спешно допил отвар и сообщил, что засиделся в гостях, что, наверное, отвлекает меня от отдыха, пора бы и честь знать. Встал из-за стола, откланялся и быстрым шагом направился к выходу. Я же поднялся на ноги и поплелся в свою комнату. Лег на кровать, заложил руки за голову, довольно прикрыл глаза. Вздохнул. Наконец-то все позади.

— Да, коса? — уточнил я. Но "Скорбь" промолчала. И только после нескольких секунд я вспомнил, что Александр ушел в другой мир.

Сердце кольнула тоска, но мне быстро удалось ее отогнать. Старик сделал для меня и семьи слишком многое, чтобы сидеть в бетонном мешке. А наставничество… придется учиться самому. Впереди меня ждут новые заботы. Например, стоит помочь Никону заполучить место верховного жреца. С этим назначением станет куда проще жить в изменчивом мире. Может Пожарские с Шереметьевыми мне в этом помогут. Все же надо пользоваться предложением дружбы, пока оно в силе. А если приятели не помогут — что же, обойдусь как-нибудь без них.

Так, раздумывая о будущем семьи, я провалился в глубокий сон без сновидений. Из которого меня вырвал звон будильника.

Я сел на кровати, потянулся, встал с постели, подошел к окну, раздвинул шторы, впуская в комнату солнечные лучи. Довольно улыбнулся, радуясь новому утру. Несмотря на неприятности, отчего-то поверил, что с этого момента жизнь станет светлее. Накануне я не снял одежду и подумал, что давно такого себе не позволял. Потому скинул вчерашние шмотки и направился в ванную. Пора на тренировку. Быстро привел себя в порядок, оделся, прихватил из угла косу и вышел из комнаты.

В гостиной никого не было. Я вышел на террасу, но направился не в сторону площадки. Сначала я хотел посетить старый карцер Александра.

В склепе пахло сыростью и пылью. И я с усмешкой заметил, как угол над креслом начал заплетать паутиной паук. Видимо осмелел после того, как хозяин покинул свое место.

Осмотрелся в поисках возможного тайника, потёр подбородок. А затем шагнул к каменному стулу. Сел в него, задумчиво осмотрелся. Страшно представить сколько времени тут провел Александр, глядя на мрачные серые стены. Отсюда вид был поистине скорбным. Я подумал, что некромант мог иногда слышать приглушенные звуки снаружи и представлять, как мир меняется за стенами его тюрьмы. Мне удалось показать ему изменившуюся за годы реальность и помочь сориентироваться в ней. И представив, как сейчас Александр шагает по улицам далекого другого мира, я улыбнулся. Старик заслужил свое право жить полноценно.

А потом подумал, что быть может однажды тоже могу занять похожий трон и остаться на нем надолго. Быть темным неспокойно и сейчас. На меня смотрят с опаской и ждут чего-то жуткого.

«Может не зря», — словно эхом в голове отозвался голос дядюшки.

— Поживем — увидим, — тихо прошептал я и откинулся на спинку.

Шею ожег холод. Я заерзал на сиденье, стараясь устроиться поудобнее. И в этот момен, где-то под креслом щёлкнул механизм. Я дернулся, потеряв равновесие, а трон Александра со скрипом откатился назад.

Я встал с холодного сиденья, взглянул себе под ноги. На месте, где стояло кресло, открылся небольшой лаз, в котором лежала записка. Довольно усмехнулся: неужели все так просто. Даже протянул было руку, чтобы поднять сложенный лист, но в последний момент отдернул ладонь. Порыв холодного ветра словно ударил по коже.

"Да присмотрись ты, недоумок», — прозвучал в голове злой шепоток.

Я дернулся. И то правда. Мало ли чего мог оставить добрый дядюшка. Осмотрел тайник на предмет ловушек. И заметил свернувшуюся на дне выемки змею, сотканную из чернильного дыма. Создал плетение и бросил ее в змейку, которая тут же истаяла. Я же присел рядом с выемкой, ещё раз внимательно осмотрел тайник. Но больше ловушек не заметил. Спокойно взял лист, убрал его в карман. Расшифрую эту подсказку после тренировки и завтрака. Взял лежавшую на полу косу и вышел из склепа.

* * *

Сегодня тренировка шла особенно тяжело. Долгая пауза и отсутствие подсказок наставника давали о себе знать. Поэтому три боя порядком меня вымотали. И когда очередной противник превратился в манекен, я, тяжело дыша утёр со лба испарину. Сел на лавку, трясущейся рукой снял с пояса фляжку, сделал несколько жадных глотков, восстанавливая силы.

— Не думал… что без тебя мне придётся тяжеловато, дядюшка, — прохрипел я. Но коса и не думала мне отвечать. Я посидел ещё несколько минут, приходя в себя, затем подхватил оружие и отправился домой.

В гостиной меня ждал сюрприз в виде вернувшегося брата. Денис сидел в дорожном костюме в кресле и читал что-то в планшете. И едва только я вошёл в гостиную, брат оторвался от своего занятия и взглянул на меня.

— Здравствуй, Михаил.

— Здрав будь, княже.

— Говорят, что вчера Воронцов убил верховного жреца, — тихо произнес он и положил на стол планшет.

— Бывает, — пожал плечами я. — Грустно, конечно, но такова жизнь.

Денис нервно кивнул. А затем резко встал на ноги. И сделал несколько шагов в мою сторону:

— Только вот я не особенно верю в это, — недобро продолжил он. — Поэтому сегодня утром, как только вернулся, я наведался в склеп, чтобы задать несколько вопросов дядюшке. И знаешь, что я там увидел?

— Пустое кресло? — равнодушно уточнил я.

Глаза Дениса вспыхнули нехорошим, злым огнем. Ладонь брата легла на рукоять пистолета. Миг — и дуло ствола смотрело в мою сторону:

— Именно, — процедил он. — И я хочу знать, что ты задумал? Где он?

— Откуда мне знать? — пожал я плечами. — Ты пушку-то убери. А то она ненароком выстрелить может.

— Где старший Морозов? — чеканя каждое слово, спросил братец.

— Ушел в другой мир, — произнес я.

— И ты ему в этом помог? — с нажимом уточнил Денис.

Палец на спусковом крючке напрягся. И глядя в почерневшее от злобы лицо Дениса, я вдруг подумал, что сегодня братец готов выстрелить.

— Помог? — зло повторил князь.

— Помог, — не стал отрицать я и шагнул к брату. Дуло пистолета уперлось в грудь, но я сделал ещё шаг, заставив парня попятиться. — Слишком уж много ненужного внимания в последнее время приковано к нашей семье. Не ровен час, какая-нибудь любопытная журналистка, которые по ночам шастают где ни попадя, попала бы в склеп, и тогда все секреты Морозовых всплыли наружу. Это могло похоронить семью. Синод нам попросту не простил бы такого. Даже несмотря на то, что темный ведьмак сейчас звезда. Семью могли бы потянуть за укрывательство изменника — и всех нас в лучшем случае ждал бы острог. Меня, тебя, Федора, Лилию. И если конкретно ты, — я ткнул пальцем в грудь Дениса, — заслужил этой участи, упрятав дядюшку в бетонный карцер, то я и Лилия не принимали такого решения.

— Пожалел его? Решил, что он не заслужил своего наказания?

— Не тебе судить его, княже. И не тебе назначать ему наказание.

— Я глава семьи. Ты не имел права решать такой вопрос, не спросив у меня позволения.

— Имел, — холодно ответил я.

— А кто ты такой? — прошипел парень, не убирая оружие.

— Я княжич Морозов, если ты не забыл, — отчетливо произнес я. — И в твое отсутствие сделал то, что посчитал справедливым. И теперь у тебя есть два варианта: попробовать выстрелить или убрать ствол и мы спокойно поговорим.

— Сегодня я пожалел, что вытащил тебя из твоего родного мирка, — прорычал Денис. — Зря я сделал тебя Морозовым.

— Ты сделал, — повторил я эхом.

— Ты слишком много на себя взял.

— И в чем это выразилось? В том, что в семье за короткое время решилась часть проблем? В том, что семья поднимается в рейтинге? В том, что теперь у Морозовых появился шанс поставить во главе Синода лояльного нам жреца? Что конкретно из перечисленного мной тебя не устраивает? Или ты так и собирался сидеть до конца жизни в особняке и прятаться за спинами других семей, скрывая в склепе предателя империи? А когда пришло время, ты передал бы эту тайну сыну?

Денис замялся. А я уже не сдерживал закипающую злобу:

— И так продолжалось бы из поколения в поколение? Ты бы и дальше держал родича в склепе за то, что однажды он отомстил за убийство своих родных! Они были и твоими родными!

— Ты не понимаешь, о чем говоришь…

— Я сделал так, что в семью пришли рекламные контракты. С нами говорят от имени императора! С нами считаются! Морозовы смогут встать на ноги и занять достойное место в Империи!

— Что за ссора, мальчики? — послышался за спиной растерянный голос Водяновой.

Девушка вошла в комнату и обеспокоенно перевела взгляд с меня на князя.

— Денис Владимирович встал сегодня не с той ноги, — процедил я. — И обвинил меня чуть ли не в предательстве семьи. Якобы я испортил Морозовым жизнь.

— Денис, опусти пистолет, — мягко попросила секретарша, и я заметил, что большие глаза секретаря блеснули.

— Сирена запела песнь? — усмехнулся брат и внимательно осмотрел девушку. — Забавное у вас украшение, Лилия Владимировна. Вы по собственной воле решили заблокировать свою силу? Что же произошло с вами в мое отсутствие?

— Тебе стоило чаще бывать дома, — проворчал я.

— Что происходит? — повторила сирена.

— Михаил Владимирович отпустил дядюшку. Без моего согласия. И теперь, старший Морозов может вернуться. И отомстить тем, кто держал его в склепе.

— Я знаю, — проворковала Лилия и сделала несколько шагов в нашу сторону. — Опусти пистолет. Прошу тебя. Михаил все объяснит.

Денис перевел взгляд на секретаря. Рука его дрогнула и в этот миг я оттолкнул пистолет в сторону от себя. Зажатый в руке ствол развернулся, уставившись на секретаршу. И в этот миг, палец Дениса дернулся, и в гостиной прогремел выстрел.

На этом все, любите страну:)

Не пропустите сцену после титров. Она уже ждет вас в следующей главе прямо сейчас

Глава 29 Сцена после титров

— И к другим новостям, — продолжил диктор. — Сегодня во время боёв семей Шмелевых и Дягилевых был основательно разрушен Соловецкий острог. Из блока усиленного режима сбежали около пятидесяти заключённых. В настоящий момент, службы семей, совместно с отделом охранки, приступили к поиску сбежавших. И от лица охранного отделения, я хотел бы обратиться ко всем службам охоты за головами. Сейчас на экране вы видите розыскные листовки. Императорское охранное отделение готово выплатить щедрое вознаграждение за каждого беглеца. Живого или мертвого.

Сидевший в кресле парень лениво зевнул, вглядываясь в лицо одного из беглецов, который смотрел на него с розыскного портрета. Высокий широкоплечий мужчина с давно небритым лицом и проницательными бледно-голубыми глазами. Интересный типаж.

Парень переключил канал. До Петрограда эти парни явно не доберутся. Да и не резон им сюда бежать. В столице слишком уж много городовых. Да и местные банды быстро сдадут беглых каторжников за щедрую награду. Сделал глоток чая, отставил в сторону пустую кружку и встал с кресла.

— Собрался на прогулку? — послышался за спиной тихий шелестящий голос.

Парень обернулся. У дверей гостиной стоял призрак женщины средних лет.

— Да, — рассеянно ответил он. — Нужно закончить одно дело.

Женщина недовольно поджала губы, но промолчала.

— Не волнуйтесь, все будет хорошо, -парень успокоил призрака и вышел из комнаты. Спустился по лестнице, вышел в западное крыло, толкнул дверь, и оказался в большом помещении, которое было переоборудовано под офис. Пересёк его и вышел на крыльцо. Осмотрелся по сторонам в поисках незваных ночных гостей. В последнее время, парень нажил в городе немало врагов. Но во дворе было тихо.

К крыльцу подъехала машина. Неброский отечественный седан. Стекло со стороны водительской двери опустилось, и из окна высунулся громила:

— Едем, барин? — уточнил он.

Парень кивнул. Спустился с крыльца, открыл пассажирскую дверь и сел на диванчик:

— Трогай, — распорядился он, и машина выехала из арки. А лёгкий порыв весеннего ветра качнул висевшую на воротах вывеску:

"Павел Чехов. Адвокат"

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Морозов книга 5

Content

Морозов книга 5

Глава 1 Дом, милый дом

Глава 2 Предупреждение

Глава 3 Комиссия

Глава 4 Вкусно Точно

Глава 5 Затишье перед бурей

Глава 6 Кошачья драка

Глава 7 Большие планы

Глава 8 И вновь продолжается...

Глава 9 Родная стихия

Глава 10 Интервью

Глава 11 В чем сила

Глава 12 Что прячется в тенях

Глава 13 Кухарка

Глава 14 Давай посидим, поговорим...

Глава 15 Драккар добычи полон

Глава 16 Отдых

Глава 17 Не злите доброго темного

Глава 18 Ночь открытый дверей

Глава 19 Ночь открытых дверей продолжается

Глава 20 В гостях хорошо...

Глава 21 Доброе утро, последний герой

Глава 22 Утро вечера мудренее

Глава 23 Пришла беда — наливай лимонад

Глава 24 Время собирать камни

Глава 25 Острожно, Лошадчак!

Глава 26 Будь готов!

Глава 27 Ночные гости

Глава 28 Чеховское ружье

Глава 29 Сцена после титров

Nota bene