Кристи Бойс

Горячий британский парень

Kristy Boyce

HOT BRITISH BOYFRIEND

Copyright © Kristy Boyce, 2021

© Анжелика Захарова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Майку и Лиаму,

моим самым любимым людям во всем мире

Глава 1

К концу вечера я стану девушкой Энди Китинга. Эта единственная мысль вертится у меня в голове, когда я, преодолев груды грязной одежды, кружусь под Take on Me, которая играет уже в сотый раз, мимо сказочного мини-садика на подоконнике. Я вскакиваю на брошенное на пол платье – третье, что я примеряла сегодня вечером – и скольжу по ламинатному полу. Я рада, что Энди не видит меня сейчас… и делаю еще один оборот в тот момент, когда вокалист A-HA берет последнюю ноту. Обычно я не слушаю музыку восьмидесятых, но это не простая песня. Это наша песня.

Кристал заедет за мной с минуты на минуту. Мне надо закончить с макияжем, но я не могу перестать вспоминать, как мы с Энди танцевали под эту песню в кафе. Он вытянул меня из-за стойки и кружил по радужным плиткам пола, пока нам не пришлось со смехом вцепиться друг в друга, чтобы не упасть. В тот момент я была уверена, что он почти влюбился в меня, и знала: сегодня на вечеринке в честь окончания лета и его дня рождения он предложит мне встречаться. Я едва справляюсь с радостным волнением, так что приходится рисовать стрелки трижды из-за трясущихся рук.

Через пять минут, надев туфли на танкетке, я сбегаю вниз по лестнице. Они выше тех, что я обычно ношу, и трут, но придется смириться. Энди – бог баскетбола, так что несколько дополнительных сантиметров к росту не помешают, когда он соберется впервые поцеловать меня. По телу пробегает дрожь, и приходится вцепиться в перила, чтобы не совершить сальто с лестницы прямо в гостиную.

– Ого, потрясающе выглядишь, – говорит мама, когда я вхожу в комнату. Она смотрит сериал по BBC, уютно устроившись в любимом кресле с чашкой Эрл Грея.

– Спасибо. – Я приглаживаю платье. Понятно, что это всего лишь небольшая вечеринка на заднем дворе, но я ни за что на свете не стану в шортах танцевать с Энди под звездами.

– Надо же, вот ты и превращаешься в прекрасную молодую женщину. Надеюсь, ты отлично проведешь время. – Ее глаза сверкают ярче, чем обычно, и выглядит она так, будто готова со слезами заключить меня в объятья.

Раздается звонок, и я бегу открывать дверь. На пороге стоит Кристал, на ее лице читается паника.

– Привет! У тебя все хорошо?

– Элли, божечки, мне нужна твоя помощь.

Она входит в наш тесный дюплекс, и я представляю, какой ей видится гостиная с выцветшими обоями и пятнами на ковре. Впервые кто-то из новых одноклассников оказывается у меня дома. Не сказать, что сейчас я испытываю стыд. Знаю, как маме приходится работать, чтобы я могла учиться в этой школе. После ее повышения и нашего переезда из Вирджинии в Вашингтон расходы резко возросли – деньги разлетаются здесь быстро, но нам повезло найти неплохое жилье в этом районе. Мы с мамой сделали все возможное, но ни картины, ни домашние растения не изменят того, что этот дюплекс не сравнить с гигантскими домами, в которых живут мои одноклассники.

Кристал хватает меня за руку и тащит в гостиную. Она указывает на свои туфли.

– Они рассыпаются.

– Чего?

– Рассыпаются!

Она поднимает ногу, и я смотрю на каблук-платформу. Что ж, сложно не заметить, что в подошве не хватает приличного куска.

– Это мои любимые туфли! Я ношу их с лета, после которого пошла в среднюю школу, мне они всегда казались такими классными. Они сделаны из чертовой пены! Ты в это можешь поверить? Из пены! Я этого не знала, пока не увидела куски на полу машины. – Она дергает ногой, и кусок пены летит через нашу гостиную. И только тогда Кристал замечает мою маму.

– Ой, извините, миссис Николс. – Она ковыляет по комнате, чтобы подобрать пену.

– Ничего страшного, – отвечает мама, улыбаясь.

– Пойдем на кухню, – предлагаю я. – Может, у нас получится склеить их?

Мы садимся за кухонный стол, и Кристал скидывает обувь. Я рассматриваю ее, но она права: здесь уже ничего не поможет. Куски пены отваливаются, стоит мне только прикоснуться к туфлям.

– Почему ты не вернулась домой, когда заметила это?

– На дороге ужасные пробки, и я знала, что ты ждешь меня. Не хотела, чтобы мы опоздали. – Она качает головой. – Но я не могу поехать так к Энди! Это моя последняя вечеринка перед отъездом. Ты не одолжишь мне какие-нибудь туфли на вечер?

Черт, ее поездка. Я ненавижу напоминать себе, что скоро она уедет учиться в другую страну. Она мой единственный настоящий друг с тех пор, как в конце прошлого школьного года я начала учиться здесь, и я не представляю, что буду без нее делать. Хотя, если я стану встречаться с Энди, это не станет большой проблемой: он дружит со всеми.

– Извини. – Я указываю на свои ноги. – У меня только эти есть. Если ты, конечно, не хочешь надеть серебристые туфли с завязками.

Она кривит губы.

– Нет, спасибо. Это будет слишком. – Она бросает взгляд на мои танкетки. – Блин, как жаль, что у тебя нет еще одной такой пары. Они милые.

Она пожирает мои туфли взглядом, как я – мамин шоколадный чизкейк. Еще немного, и я могла бы увидеть, как по ее подбородку текут слюни. В другой ситуации я отдала бы ей танкетки без раздумий, но сегодня особый случай. Я закусываю губу. С другой стороны, они бы шикарно смотрелись с ее комбинезоном. И, если вспомнить, она была действительно добра ко мне, когда я впервые пришла в эту школу: пригласила во время ланча сесть к ней за столик и показала, что где находится. И она помогла устроиться на лето в кафе, где работала.

– Думаю, тебе можно взять эти. Я надела их только потому, – я понижаю голос, – что они добавляют мне несколько сантиметров роста, если Энди и я… – Мои щеки краснеют, и я замолкаю.

Глаза Кристал расширяются.

– Погоди, ты хочешь сказать, что выбрала эти туфли, потому что думаешь, Энди захочет поцеловать тебя сегодня? – Она приподнимает брови. – Кажется, кто-то замечтался.

Я усмехаюсь.

– Это не просто мечты.

Она беззлобно смеется, но я знаю: Кристал считает, это все мои выдумки. В последнее время у нас не так много совместных смен в кафе, поэтому она не в курсе, как часто Энди туда заглядывает. Раньше он приходил, брал свой любимый коктейль «Клубничный Рассвет», подмигивал нам с Кристал и уходил. Но в последние несколько недель все стало меняться. Он задерживался в кафе все дольше, рассказывал мне о своих тренировках и баскетбольных матчах, поддразнивал, когда я подпевала хитам восьмидесятых, которые без конца звучали в кафе.

Я делаю глубокий вдох и рассказываю Кристал о прошлой неделе – о том, как Энди вытянул меня из-за стойки в центр зала, пока никого не было, и как мы танцевали, словно главные герои какого-то фильма про любовь.

– Это самое романтическое событие, которое случалось со мной за всю мою жизнь.

Кристал улыбается.

– Звучит весело, Элли.

Но весело не было. То есть было, конечно, но еще и умопомрачающе романтично, и Кристал не может этого понять. Я думаю рассказать ей больше о последних визитах Энди в кафе, но смущаюсь. Не хочу ничего сглазить. И было бы интересно увидеть ее реакцию, когда мы с Энди начнем встречаться.

Я притаскиваю ей свою обувную коллекцию, и Кристал сразу влюбляется в розовые балетки. Кризис преодолен. Я целую маму в щеку и снимаю с крючка ключи от дома.

– Увидимся.

– Будь осторожна! Завтра за завтраком жду отчета.

Мы спешим к машине Кристал.

– Ты в предвкушении? – спрашивает она, поворачивая ключ зажигания.

– Еще в каком!

– Вот и отлично. Вечеринки у Энди эпичные. Вот увидишь.

По телу пробегает волна адреналина. Эпичный – как раз то, на что я надеюсь.

Беглого взгляда на улицу, на которой стоит дом Энди, достаточно, чтобы понять: это будет самая большая вечеринка, на которой я когда-либо была. Если в Вирджинии и устраивали такие тусовки, меня точно не приглашали. Обе стороны улицы заставлены машинами, и нам приходится припарковаться за несколько кварталов от дома Энди. Я уже начинаю жалеть, что не отдала Кристал свои танкетки.

Я ускоряю шаг, чтобы не замечать дрожь в ногах. Небольшие группы, которые нам попадаются, движутся в ту же сторону, что и мы. Я узнаю кого-то со спортивных собраний, которые проводились в конце прошлого учебного года: большинство друзей Энди спортсмены и чирлидеры, но я никого из них особо не знаю. Школа долины Уотерфорд настолько огромна, что невозможно удерживать в памяти лица всех, особенно если перевелся в конце учебного года. Я так благодарна Кристал, что она рядом.

Парни, которые, кажется, играют в одной команде с Энди, машут нам:

– Эй, Кристал!

Она отправляет им воздушный поцелуй. Кристал, может, и не самая популярная девушка в школе – она не занимается спортом и не входит в команду поддержки, – но она состоит в студенческом совете и сотне школьных клубов, так что ее знают все. Я надеюсь, что у меня получится следовать ее примеру и быть активной в новом учебном году.

– Божечки, все здесь, – шепчу я, когда мы проходим на задний двор дома Энди.

Это не просто маленькая вечеринка, где все едят хот-доги, а в кулерах с безалкогольными напитками тает лед. Выглядит все вызывающе шикарно. Я знала, что Энди богат, но его родители явно переборщили с гирляндами для дня рождения и сложными фигурами из надувных шаров, расставленными по аккуратно подстриженному газону. Двор занимают длинные столы, заставленные едой, на одном из них возвышается настолько огромный торт, что им можно было бы накормить как минимум сотню человек.

Я вытираю вспотевшие ладони о платье и молюсь, чтобы легкая тошнота, вызванная волнением, не превратилась во что-то более серьезное. Не хотелось бы дополнить свой образ рвотой на платье.

– А! – визжит Кристал. – Здесь Сара! – Она машет кому-то рукой и убегает, оставив меня одну посреди лужайки.

Мой желудок сжимается, и я достаю телефон, читая несуществующие сообщения, чтобы занять себя хоть чем-то. Я надеялась, что Кристал будет здесь моим проводником – по крайней мере, пока я не найду Энди, – но мне не хочется выставлять себя полной дурой, таскаясь за ней по пятам весь вечер. Собравшись с духом, я направляюсь к столу с напитками. Когда беру стакан воды, на мое плечо мягко опускается чья-то рука.

– Вижу, главные гости уже прибыли.

По моей спине пробегают мурашки, когда я слышу этот голос. Энди. Я не могу понять, это игра моего воображения или он действительно стоит слишком близко ко мне. Сердце бешено колотится, стоит мне заглянуть в его голубые глаза. Кажется, что с каждой нашей встречей он становится все прекраснее. Не верится, что к концу вечера я буду называть его своим парнем.

Он, конечно, еще не сказал ничего определенного, чтобы не разрушить сюрприз, но несколько дней назад я случайно услышала, как он говорил об этом в кафе. Я пошла принести еще голубики и была в подсобном помещении, когда услышала, как менеджер моей смены пытается его обслужить.

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

– О, нет, спасибо. – От одного лишь звука его голоса по моему лицу расползлась улыбка. – Не думаю, что в меня в ближайшее время влезет еще хоть один смузи.

– Что ж… Ладно. Тогда, может, вы хотите на работу устроиться? У меня сейчас нет вакансий, но через месяц освободится пара мест, вы можете оставить заявку.

– Нет, извините, я просто… – Он прочистил горло. – Я просто жду одну девушку. Она работает здесь.

Она вздохнула.

– Я должна была догадаться. Ты ее парень?

– Пока нет. Но, надеюсь, скоро им стану.

Менеджер беззлобно усмехнулась.

– Ох, когда-то и я была молодой. Только не отвлекай ее сильно в рабочие часы.

– Так точно, мэм.

Мои щеки полыхали, и мне пришлось прислониться к шкафу, чтобы не упасть. Энди хотел предложить мне встречаться? Я не могла поверить. Конечно, я думала об этом раньше, как, наверное, и все девчонки в школе долины Уотерфорд, но даже не предполагала, что мои мечты воплотятся. После того случая я не могла больше ни о чем думать, особенно когда получила сообщение от Энди на следующий вечер.

«Ты нужна мне. Без тебя вечеринка будет уже не та. И я подготовил кое-что особенное »

Сегодня вечером он должен признаться мне в чувствах.

– С днем рождения. – Я обвожу рукой двор. – Выглядит потрясающе.

– Спасибо. Маме нравятся подобные вещи. Но, по крайней мере, они с отцом не вторгаются в наше пространство. Они обычно выходят, только чтобы разрезать торт. – Он кивает в сторону гигантского дома, в котором, видимо, прячутся его родители.

Я улыбаюсь и тяжело глотаю. Говорить с ним гораздо проще, чем когда я не думала, что нравлюсь ему.

– Спасибо за приглашение.

Он смеется:

– Как я мог не пригласить тебя? Ты делаешь лучшие смузи на территории пяти штатов. Уж поверь мне, я постоянно езжу на баскетбольные матчи.

Он улыбается и наклоняет голову так, что его губы оказываются в миллиметре от моего уха. На секунду мне кажется, что он поцелует меня прямо здесь, на глазах у всех. Я поворачиваю голову к нему, немного нервничая от предвкушения. Но вдруг кто-то громко зовет его, и Энди отстраняется.

Он указывает в сторону, откуда раздался голос:

– Мне лучше пойти, иначе Тиджей продолжит орать. Я так рад, что ты смогла прийти! – Он виновато улыбается и бежит к своему другу.

Я вздыхаю, слегка дрожа. Что бы там Энди ни планировал сегодня, ему лучше осуществить свой план как можно скорее. Не знаю, как долго смогу сдерживать волнение.

Несмотря на все мои усилия, в течение следующего часа мне так и не представляется возможность поговорить с Энди. Я стою рядом с Кристал, пока они с Сарой обсуждают подробности своих каникул. Мне, конечно, стоит приложить усилия, чтобы влиться в разговор, но это очень сложно. Люди из круга общения Кристал особой приветливостью не отличаются. Я сижу с ними за одним столом во время школьного ланча, но все в основном общаются с Кристал, а не со мной. И тот факт, что все они дружат с детства и состоят в одних клубах, совсем не играет мне на руку. Но я надеюсь, что в новом учебном году все изменится. Став девушкой Энди и вступив в правильные клубы, я наконец-то смогу влиться в их компанию.

Вместо того чтобы пытаться поговорить с кем-нибудь, я наблюдаю за Энди. Он окружен друзьями, большинство из которых девушки. У меня живот скручивает от ревности, когда я вижу, как они вьются вокруг него. Но когда Энди оборачивается, его взгляд останавливается на мне, и он подмигивает. Я сразу чувствую себя лучше. Он видит меня. Он не забыл.

– Эй! – кричит Энди, пытаясь привлечь внимание толпы. – Люди! – Некоторые замолкают, но большинство не обращает на него внимания.

– Рты захлопните! – ревет Тиджей.

Двор погружается в тишину, и все взгляды обращаются на Энди. Я делаю шаг в его сторону, мои нервы натянуты как струны, готовые вот-вот лопнуть.

– Напомните мне больше не давать Тиджею мегафон, – говорит Энди, и несколько человек смеются. – В любом случае спасибо всем, что пришли отпраздновать мой день рождения. Обещаю, веселье только начинается, но прежде мне нужно кое-что сделать. – Он поворачивается в мою сторону. – Кое-что, что не давало мне покоя весь вечер.

По моему телу словно пробегает электрический разряд, меня трясет. О боже. Боже, боже, боже.

– Я очень рад, что все вы смогли присоединиться ко мне в этот вечер, но здесь есть один человек, которого я особенно рад видеть. Она самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал. И так уж вышло, что она еще и делает самые вкусные смузи на свете.

Несколько человек ахают. Меня бросает в жар, и я неосознанно подношу ладони ко рту.

– Я несколько недель думал позвать ее на свидание, но знал: чтобы добиться такую девушку, я должен подойти к делу со всей серьезностью. Возможно, я опоздал, но не могу поверить, что она действительно вот-вот уедет – только не сейчас, когда я наконец-то осознал, насколько она потрясающая. Поэтому…

Меня немного смущает комментарий по поводу моего отъезда, потому что единственная поездка, которую я планирую – погостить в выходные у тети. Но когда начинает играть “Take on Me”, я забываю обо всем на свете. У меня на глаза наворачиваются слезы. Как романтично, что он включил нашу песню в такой момент.

Я смеюсь и, подбегая к нему, утыкаюсь лицом в его грудь, обвивая руками талию. Он пахнет божественно, словно лавандовый порошок для стирки. И как же потрясающе чувствовать его так близко. Черт возьми, так и привыкнуть недолго.

– Конечно же, я пойду с тобой на свидание!

Тело Энди напрягается. Как и мое. У меня звенит в ушах, когда я смотрю ему в глаза. Его лицо выражает смесь шока, смущения… и насмешки. Я чувствую себя так, словно он вонзил нож мне в сердце.

– Эм… – Он кладет руки мне на плечи и отстраняет от себя. – Извини, я не о тебе говорил.

Я неотрывно смотрю на него. Конечно, он говорил обо мне, сказал, что я делаю лучшие смузи на свете. Он включил нашу песню.

Затем на меня накатывает волна осознания, и я поворачиваюсь в сторону Кристал. Она стояла прямо за мной, когда Энди начал свою речь. Она тоже делает смузи. Она знает эту песню, потому что мы работаем в одном кафе. Она собирается уехать учиться в Англию на следующий семестр.

И она улыбается так, словно ее только что провозгласили королевой выпускного балла.

О. Мой. Бог.

Я долго смотрю ей в глаза, и Кристал наклоняет голову и пожимает плечами, словно показывает, что не в силах сопротивляться такому предложению, а затем подбегает к Энди. И тогда я замечаю, что несколько человек достали телефоны и начали снимать меня. Смех окружает меня со всех сторон. И я убегаю.

– Не уходи, у нас еще может что-то получиться! По крайней мере, сегодня! – кричит мне в спину Тиджей, пока я пробиваюсь сквозь толпу. Его голос эхом разносится по всей округе.

Я бегу быстрее, стараясь игнорировать смех и указывающие в мою сторону пальцы. Выбегаю в ворота и спотыкаюсь на каменной ступени. Я падаю перед домом. Колени и ладони саднит, но у меня нет времени, чтобы осмотреть их. Я поднимаюсь, сбрасываю дурацкие туфли и бегу по тротуару к машине. Но стоит ее увидеть, как я замираю. Это машина Кристал! Черт возьми, может ли эта ночь стать еще хуже?

Глава 2

Когда я просыпаюсь на следующее утро, мое лицо красное и опухшее от рыданий. С трудом осознаю, что прошлый вечер не был ночным кошмаром, который может присниться перед первым днем в новой школе. Мое платье валяется на полу, где я бросила его, после того как мама привезла меня домой. На лице сохранились остатки макияжа, если размазанные подтеки от туши на щеках можно таковыми считать.

Я заставляю себя сесть в кровати и беру стакан воды, который стоит на прикроватной тумбочке. Видимо, мама уже побывала в моей комнате этим утром. Я не смогу избегать ее вопросов вечно. Но как объяснить ей, почему бросилась на шею Энди на глазах у всей гребаной школы?

Раздается звук уведомления на телефоне, и я вздрагиваю. После вчерашнего мне совсем не хочется читать сообщения, но я не могу оставаться в неведении. Я хватаю телефон и обнаруживаю ряд сообщений от Кристал, которые она начала писать мне еще ночью.

Ты в порядке?

Где ты? Шатаешься сейчас по району?

Еду домой. Надеюсь, кто-нибудь подвез тебя.

Понимаю, что ты расстроена, но я понятия не имела, что Энди собирался сделать. И если бы ты оказалась на моем месте, уверена, ты бы тоже сказала ему да. Это очевидно.

По лицу снова текут слезы, и я откладываю телефон.

Она ни о чем не сожалеет.

Внутри меня что-то надламывается от болезненного осознания. Когда я убегала с вечеринки, когда зарывалась в подушки и ревела, то думала, что Кристал хотя бы немного переживает, ранив мои чувства. В глубине души я надеялась обнаружить сообщение с извинением или даже получить примирительный кофе с пончиком, когда она зашла бы, чтобы вернуть мои туфли. Разве мы не стали друзьями за последние несколько месяцев? Может, и не самыми близкими подругами на свете, но мы уж точно были выше драмы из серии уйти-с-парнем-на-которого-она-запала-пока-вся-школа-смеется-и-тычет-в-нее-пальцами.

Похоже, я была ее подругой до тех пор, пока не стала преградой на пути к чему-то, чего она страшно желала. И объектом ее желания, очевидно, был Энди.

Я собираюсь снова спрятаться под одеялом, когда на телефон приходит новое сообщение от Кристал.

Сожалею о тех мемах и гифках. Люди иногда ведут себя как полные придурки.

Ужас, словно яд, распространяется по телу. Только не это. Трясясь, я открываю инстаграм[1].

И вот она – моя порция тошнотворного унижения. Я пролистываю свою ленту и встречаю видео со вчерашней вечеринки как минимум четыре раза. И хэштеги…

#Унижение

#КакХорошоЧтоЭтоНеЯ

#ДайЕмуЗакончить

#Размечталась

Я отбрасываю телефон, будто он радиоактивный. Божечки, самый унизительный момент в моей жизни повторяется без конца не только в моей голове, но и в интернете. Я повсюду.

Я хватаю подушку и кричу в нее.

Адекватный человек после такого спрятал бы телефон подальше, лишь бы не видеть больше, но я не могу остановиться. Через полчаса я открываю твиттер и снэпчат и вижу свое лицо еще и там. Посты со мной уже набрали больше лайков и комментариев, чем любая фотография, которую я когда-либо публиковала. Теперь я точно не смогу показаться в школе, только не после того, как я стала такой известной в интернете. Когда я снова открываю инстаграм, вижу новый пост Кристал. Это их с Энди совместная фотография с вечеринки, они стоят в обнимку, с широченными улыбками.

@andy_baller15 устраивает РЕАЛЬНО крутые вечеринки.

Еще немного, и меня бы вырвало на простыню с единорогами.

Раздается стук в дверь, и я запихиваю телефон под одеяло.

– Мне показалось, я услышала движение в твоей комнате. – Мама заходит и садится на край кровати. – Как ты себя чувствуешь? Я уже начинаю беспокоиться.

Я неловко смахиваю слезы и пытаюсь сесть. Выражение маминого лица и тон ее голоса говорят, что она прекрасно понимает, в каком я сейчас состоянии.

– Ну, знаешь, я немного устала.

Она наклоняет голову.

– Ты была очень расстроена прошлой ночью. Не хочешь рассказать, что произошло?

Да не особо, мам. Просто ядерная бомба уничтожила самый крохотный шанс, что меня примут в новой школе. Но в целом это была самая обычная суббота.

– Небольшая школьная драма.

Мама поджимает губы.

– Это связано с Кристал? Поэтому она не смогла подвезти тебя до дома?

Я делаю вид, что очень увлечена краем одеяла, чтобы избежать маминого взгляда.

– Я не хочу сейчас говорить о Кристал.

– Ладно. – Она похлопывает меня по ноге. – Что бы прошлым вечером ни произошло, уверена, скоро все образуется. Учебный год всегда начинается с какой-нибудь драмы.

Мама выходит из комнаты, и я зарываюсь поглубже в подушки. Я не могу даже думать о школе. Как я вообще там покажусь? Могу себе представить: люди включают это видео каждый раз, когда я иду по коридору, или кричат мне вслед, как Тиджей, а может, разыгрывают ту сцену ради смеха. Выпускной год для меня закончился, даже не успев начаться.

Вплоть до следующего вечера мне не хватает мужества, чтобы снова проверить соцсети. Я пролистываю ленту в инстаграме в надежде, что все уже забыли обо мне, но ситуация по-прежнему ужасная. Хотя, может, еще хуже, чем вчера: теперь даже незнакомые мне люди из школы смеются надо мной. Мой взгляд останавливается на новой фотографии, выложенной Кристал, на которой она целует Энди. Моя первая реакция – дикое желание порезать фотографию чем-нибудь острым, к черту телефон. Но затем я читаю подпись к фото.

Кому вообще нужна эта Англия, если можно остаться в Уотерфорде с @andy_baller15?!

Я перечитываю эти слова еще раз.

Значит ли… что теперь она не собирается никуда уезжать? Неужели она так легко отказалась от поездки перед самым началом учебного года? Если Кристал останется в Уотерфорде, мне придется видеть ее каждый день. Еще вчера ее поездка оставалась для меня последней надеждой – она уедет на целый семестр. Черт возьми, что теперь я собираюсь делать? Другая ужасающая мысль захлестывает меня – я не просто буду видеть ее каждый день в коридоре. Я буду видеть ее вместе с Энди, их улыбки, поцелуи, весь этот конфетно-букетный период отношений. Настоящая пытка. Я закрываю глаза.

Если только…

Сердце бешено колотится в груди. Постойте. Значит, теперь появилось свободное место для поездки в Англию. Для поездки, о которой я только и мечтала с тех пор, как Кристал рассказала мне о ней. Грант предоставлялся студентам с особыми академическими успехами, которыми я, честно говоря, не успела отличиться, но, может, мне повезет.

Во мне загорается искра надежды.

Если я смогу заполучить этот грант и сбежать от Кристал с Энди, да и от всей школы на несколько месяцев, возможно, моя жизнь перестанет походить на кошмарный сон. Я начну с чистого листа. И не где-нибудь, а в Англии.

Я вскакиваю с кровати, из которой не вылезала с субботнего вечера, и несусь вниз по лестнице.

– Мам!

– Что случилось?

– Кажется, освободилось место на поездку в Англию, о которой я тебе говорила.

Ее глаза расширяются. Сложно найти большего англофила, чем мама. Она, кажется, родилась одержимой принцессой Дианой и Джейн Остин.

– Ты имеешь в виду поездку, в которую собиралась Кристал? Но уже, наверное, слишком поздно подавать заявку. Семестр начнется через несколько недель.

– Я не уверена. Может, все же шанс есть…

Она кивает.

– Точно. Попробовать определенно стоит. – Она берет телефон, затем кладет его обратно. Хмурит брови. – Элли, даже если удастся собрать все документы для поездки… – Она тяжело вздыхает. – Мне не хватит денег, чтобы покрыть все расходы.

Я вздрагиваю. Конечно, она не может отправить меня в такую поездку. Я была так поглощена возможностью сбежать отсюда, что совсем не подумала об этом.

– Эм… – Я задумываюсь на мгновение. – А если я добавлю свои сбережения?

– Ты про деньги, которые откладывала на машину?

К горлу подступает тошнота, но я киваю. Я начала копить на машину, когда мне было двенадцать, но стала откладывать по-настоящему весомые суммы только пару лет назад. Вместе с летней зарплатой у меня должно набраться примерно две тысячи долларов. Вряд ли этого хватит, чтобы покрыть поездку, но это уже что-то. Я говорю об этом маме.

– Ого. Ты настолько хочешь поехать, что готова отказаться от машины? Я думала, собственная машина – твоя мечта номер один.

– Если ты не против, я вложу эти деньги в поездку.

Она кивает и вскакивает на ноги.

– Отлично. Теперь скажи, кому мне надо позвонить.

Мама просто чудо. Последние три недели она разворачивает настоящую кампанию, чтобы организовать мне эту поездку. Она даже заставила моего отца, с которым они в разводе более десяти лет и которого мы не видели все эти годы, помочь покрыть некоторые дополнительные расходы. Может, мне дико не везет с друзьями, но я определенно вытянула счастливый билет в лотерее мам.

Хвала небесам, потому что конец августа был настоящей пыткой. Я не общалась ни с кем из школы. Кристал не писала мне с утра после вечеринки, и без нее я чувствовала себя ужасно одинокой. Раньше я этого не ощущала, ведь все любят Кристал, поэтому я всегда была окружена людьми. Но теперь никто не хотел со мной общаться.

Возможно, я бы забыла обо всем, что произошло, если бы Кристал извинилась, но она не собиралась этого делать. И не потому, что теперь встречалась с Энди – она просто забыла о моем существовании, стоило ему посмотреть на нее… Она даже не попыталась что-то сделать, когда меня унизили. Лишь смотрела, как я убегаю, пока все смеялись.

Мы отработали две смены вместе в гробовой тишине, пока менеджер не догадалась и не поставила нас в разные дни. Но оба те раза мне пришлось встречать Энди, когда он заезжал за Кристал после работы. В первый раз он даже не посмотрел в мою сторону. Во второй раз кивнул и сказал:

– Как жизнь?

Будто он едва меня знал. Будто никогда не флиртовал со мной в этом самом кафе. Придурок.

Но ничто из этого не имеет значения. Теперь мне остается только провести последний день в Америке с мамой, смотря «Эмму» (мини-сериал 2009 года, который занимал особое место в мамином сердце), попивая Эрл Грей с галетами «Лучший пекарь Британии».

– Может, нам стоило устроить бургерную ночь? – говорю я, делая глоток чая. – Что-нибудь более американское?

– У тебя еще вся жизнь впереди, чтобы объесться бургерами и барбекю, но сейчас время наслаждаться британской атмосферой. Что напомнило мне: ты скоро посетишь Букингемский дворец. Никогда не знаешь, когда Ее Величество решит показаться публике.

Я закатываю глаза и смеюсь.

– Да-да, я добавила Букингемский дворец в свой список, но на первом месте в Лондоне у меня Биг Бен.

– Конечно же.

– И еще я действительно мечтаю насладиться сельскими видами и посетить загородные усадьбы. Хочу почувствовать себя героиней одного из подобных фильмов. – Я киваю в сторону экрана, что заставляет маму также посмотреть на него.

– О, я постоянно плачу на этом моменте! – вскрикивает она в тот момент, когда мистер Найтли признается Эмме в своих чувствах. – Нет более восхитительного ощущения, чем когда смотришь на кого-то и понимаешь, что этот человек любит тебя так же сильно, как и ты его. – Она прижимает руки к сердцу и вздыхает. – Думаешь, я не смогу поучиться несколько месяцев в старшей школе в Англии? Для своего возраста я выгляжу неплохо, йога дает о себе знать.

– Мам. – Я поднимаюсь с дивана и направляюсь на кухню.

– Разве нельзя старой женщине немного позавидовать? Ох уж этот акцент. Я бы согласилась на что угодно, если бы меня попросили таким голосом.

– Мам! – Я закрываю лицо руками. – В твоей кружке точно чай, а не водка?

Она хихикает, и я пытаюсь сконцентрироваться на кубиках сахара, которые опускаю в свою кружку. Должно быть, сложно сопротивляться британскому акценту. Я делаю глоток чая и представляю британских парней, которых я встречу во время поездки. Я уже в предвкушении. Пока я грузилась по поводу Кристал, Энди и людей из Уотерфорда, которые постили мемы обо мне, не успела подумать о парнях… но что если я начну встречаться с кем-нибудь во время учебы в Англии? С кем-нибудь, кто намного лучше Энди. В голове крутятся всевозможные варианты развития событий. Свидания в романтических замках. Прогулки по Лондону. Поцелуи. Возможно, это поможет мне забыть о той ужасной вечеринке. И сделает грядущий семестр восхитительным.

Забыть об Энди. Мне нужен горячий британский парень.

Глава 3

После семичасового перелета в компании с громко храпящим мужчиной, преодолев жуткую очередь в пункт миграционного контроля в Хитроу, я наконец еду туда, где будет мой дом вдали от дома.

Я проезжаю момо поместья Эмбертон, которое выглядит так, словно кто-то вытащил его из романа, написанного в период Регентства[2], и поместил в реальный мир. По моему лицу расплывается неконтролируемая улыбка. Мы с мамой изучали фотографии этих мест в интернете, но в жизни все выглядит великолепнее. И мне посчастливилось жить здесь следующие четыре месяца.

Я не могу усидеть на месте. У меня трясутся ноги и потеют ладони. Я правда здесь. Буду жить в другой стране. Это. Происходит. На. Самом. Деле.

– Мы почти на месте, мисс, – говорит с изысканным британским акцентом водитель, которого школа отправила встретить меня.

Стоит нам припарковаться, как я пулей вылетаю из машины. Я прохожу за водителем через массивные деревянные двери и оглядываюсь вокруг, не веря своим глазам. На выкрашенном в голубой потолке изображены играющие в облаках херувимчики. Стены обиты темным деревом и украшены гобеленами с изображениями элегантных женщин, сидящих рядом с маленькими единорогами. Единороги! Это словно знак свыше, говорящий, что меня ждут лучшие месяцы в моей жизни. Все выглядит настолько нереально и восхитительно, что мне кажется, будто я попала на съемочную площадку экранизации романа Джейн Остин… или перенеслась во времени. Но когда я наконец перестаю глазеть по сторонам, то замечаю, что водитель по-прежнему терпеливо ждет меня.

– Очень жаль, что вам не удалось прибыть раньше с остальными учениками из вашей школы. Им приготовили приветственный завтрак и помогли обустроиться. Банкет выглядел грандиозно.

По телу пробегает неприятная дрожь от напоминания, что кто-то из моей школы уже здесь. Жаль, что не удалось прилететь вместе с ними, но мне повезло, что я вообще смогла купить билет. Сейчас они, наверное, узнают свое расписание и изучают секретные коридоры поместья. Мне не терпится познакомиться с соседкой по комнате. Я зажмуриваю глаза. Пожалуйста, пусть это будет не копия Кристал. Мне нужен кто-то, кому я смогу доверять. Кто-то, как и я, готовый к новому старту. С кем мы вместе отправимся навстречу приключениям.

Водитель обходит фойе, словно ищет кого-то.

– Обычно Генри встречает новых студентов и помогает им устроиться, но у него, должно быть, перерыв. Не знаю, когда он появится, но, если вам нужна помощь с багажом, мы можем подождать… – Он почесывает затылок.

– Не беспокойтесь об этом. – Он определенно хочет наконец уйти, да и мне не особо нравится идея ждать в вестибюле. – Я сама могу донести вещи. Вы случайно не знаете номер моей комнаты?

– Конечно, мисс. – Он берет ключи с позолоченной стойки. – Ваша комната 426. И не забудьте, что мистер Оделл проводит приветственную церемонию в галерее[3] примерно через час. – Он приподнимает шляпу. – Удачи.

Он уходит, и я остаюсь одна в фойе. По моему лицу снова расползается неконтролируемая улыбка. Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что меня никто не видит, бросаю сумки и начинаю танцевать, словно одна из детей в рождественском выпуске Чарли Брауна.

Я здесь. Я действительно здесь!

Когда выдыхаюсь, то решаю рассмотреть ключ от моей комнаты. Он супербольшой и супертяжелый. Комната 426. Погодите… значит ли это, что комната находится на четвертом этаже? Одного взгляда на лестницу достаточно, чтобы понять: не стоило мне плясать, как умалишенной.

Я осматриваюсь в поисках лифта, но он оказывается слишком маленьким, чтобы туда поместились все мои сумки, и качается, когда я вхожу внутрь. Нет уж, спасибо. Я пытаюсь поднять все три сумки по лестнице одновременно, чтобы ускорить процесс, но они слишком тяжелые. Вскоре ноги начинают дрожать, я чувствую, что вся взмокла от пота, не дойдя даже до второго этажа.

– Извините.

Я оборачиваюсь и вижу парня, который стоит на ступень ниже, наблюдая за мной с растерянностью и раздражением. Я встречала его несколько раз в Уотерфорде. Бронзовая кожа, густые брови, темные глаза и волосы. Кажется… Дэв? У нас не было общих занятий в прошлом семестре.

– Элли? – восклицает он, и я замечаю, что его раздраженный тон изчезает, стоит ему увидеть мое лицо. – Я не знал, что ты тоже поехала по обмену.

Я стараюсь скрыть удивление из-за того, что он знает меня. Пожалуйста, пусть это будет не из-за дурацкого видео. Или мемов. Или гифок.

– Мне удалось записаться в последний момент, – бормочу я.

– Ты поехала вместо Кристал? – Он выдавливает смешок. – Что ж, а я все гадал, кто займет ее место.

Я вздрагиваю от упоминания ее имени и хватаю две сумки. Я решила оставить третью здесь, пока не накачаюсь кофеином и не соберусь с силами.

– Господи, что ты туда запихала? – Дэв устраивает целое шоу, пока поднимает третью сумку на одну ступень вверх, словно она забита кирпичами, а не свитерами. – Ты же в курсе, что учебники нам здесь выдадут?

Я закатываю глаза.

– Ты не обязан мне помогать.

– И позволить тебе заблокировать лестницу?

– Не так уж много вещей я привезла. Мы, вообще-то, здесь на четыре месяца.

– Но это не значит, что надо было притащить с собой целый магазин. – Он поднимает сумку еще на несколько ступеней. – Удачи тебе утрамбовать все это в шкаф.

Я бросаю на него злобный взгляд. Возможно, его забавляет эта ситуация, и он пытается пошутить, но я слишком устала.

– В любом случае, – продолжает он, – я считаю, ты молодец, что поехала в Англию. Только дурак откажется от такой возможности ради отношений.

На меня снова накатывает волна воспоминаний о той вечеринке. Широченная улыбка Кристал, когда она смотрела на Энди. Его руки, отталкивающие меня. Оглушительный смех, из-за которого у меня чуть не разорвались барабанные перепонки.

Я замираю на месте, и Дэв врезается мне в спину.

– Ой!

От удара я теряю равновесие и падаю вперед на лестничную площадку второго этажа, а Дэв падает рядом. В тот момент, когда мы садимся, одна из моих сумок переворачивается и, слетев вниз по лестнице, раскрывается, отчего часть вещей вываливается наружу, включая Пинки – игрушечного единорога, с которым я сплю с начальной школы.

Мои щеки заливает краска, когда Дэв подавляет смех, и я сбегаю вниз за сумкой.

– Заткнись!

– Я ничего не говорил.

– Твой смех еще хуже. – Я оборачиваюсь и смеряю его угрожающим взглядом.

– Значит, мне стоит что-нибудь сказать?

Я запихиваю вещи обратно в сумку.

– Если только ты хочешь предложить помощь. В противном случае лучше молчи.

Он кивает, и на его лице появляется такая широкая ухмылка, что он напоминает мне Гринча.

Я тащу сумку наверх.

Глава 4

Затратив немало усилий, мы все-таки смогли поднять сумки на третий этаж. Дэв настоял на том, чтобы в этот раз он шел впереди.

– Хуан! – кричит Дэв. Парень, который стоит в холле третьего этажа, оборачивается и машет в ответ. Его короткие черные волосы торчат во все стороны, а на футболке написаны буквы KRNFX[4]. Понятия не имею, что они означают, но я вдохновлена его приветливым выражением.

– Ты где был? – спрашивает Хуан, подходя к Дэву. – Я думал, ты заблудился.

– Элли заблокировала лестницу своими гигантскими сумками, так что я решил помочь ей.

Хуан удивленно смотрит на меня, прежде чем я замечаю, как на его лице промелькнуло узнавание.

– О, привет.

Он бросает на Дэва такой взгляд, что мне сразу становится ясно, он видел то чертово видео с вечеринки. Я чувствую, как мои внутренности стягиваются в узел.

– Как жизнь? – спрашивает он, подхватив одну их моих сумок и двинувшись с ней дальше по лестнице. – Полет прошел нормально?

Я поначалу смущаюсь, но он улыбается так приветливо, что я начинаю чувствовать себя немного лучше. Даже если эти парни и видели, что произошло на вечеринке у Энди, не значит, что они будут издеваться надо мной.

– Перелет меня вымотал, – отвечаю я. – Я совсем не спала и все время смотрела фильмы.

Хуан кивает.

– Мы тоже не спали. Конечно, все эти фильмы мы могли посмотреть и дома, но все равно было классно. Не помню, когда в последний раз устраивал киномарафоны вроде этого. – Он смеется. – Но сейчас я чувствую себя ужасно.

– Оно того стоило. Надо наслаждаться жизнью, пока есть возможность, – добавляет Дэв. Я замечаю, что теперь он несет мою сумку без видимых усилий. Видимо, до этого он просто притворялся, чтобы меня подразнить.

– По-твоему, именно так люди наслаждаются жизнью? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

– Ну да. Не думаю, что здесь у нас получится провести семь часов подряд за чем-то, кроме учебы и сна.

– Хм.

Собственно, поэтому я и не общалась прежде ни с Дэвом, ни с Хуаном, ни с кем-либо еще из Уотерфорда, кто участвовал в этой программе. Это те, кто ночами не спят из-за среднего балла своего аттестата и решая, подавать им документы в Гарвард или в Йель. Мой средний балл даже отдаленно не соответствовал тому, что требовался для этой поездки, но, оказывается, учиться за границу можно отправить и ученика вроде меня, если это означает большую плату за обучение.

– Надеюсь, у нас все-таки будет свободное время, – замечает Хуан. – Если я не буду практиковаться каждый день, у меня не будет никакого прогресса.

– Практиковаться в чем? – Мы наконец добираемся до четвертого этажа, и я настолько вымотана, что приходится приложить немало усилий, чтобы не свалиться на пол прямо в холле.

– Хуан рэпером подрабатывает, – отвечает за него Дэв, и его губы снова изгибаются в ухмылке, которой позавидовал бы даже Чеширский кот.

– Я не рэпер. – Хуан пихает Дэва в плечо. – Я битбоксер.

– Это как?

Дэв стонет.

– И-и-и-и понеслась…

Хуан громко прочищает горло. А затем начинает… создавать музыку. Он не поет, это больше напоминает биты, которые слышатся в бэкграунде рэп-песен. Школьники, которые стоят в холле, оборачиваются на Хуана, некоторые даже улыбаются, словно разбираются в битбоксе. У меня чуть челюсть не отвисает. Это самая классная вещь, которую я когда-либо слышала.

– Вау! Как ты это делаешь?

– Практика, – объясняет Дэв, потому что Хуан даже не думает останавливаться. – Постоянная практика. Когда ты идешь куда-нибудь с ним, иногда кажется, ты таскаешь с собой колонку, которую невозможно выключить.

Хуан останавливается, и кто-то аплодирует ему.

– Я начал заниматься битбоксом еще в детстве. Это помогло мне справиться с беспокойством.

– Что ж, это потрясающе.

– Спасибо. Так какой у тебя номер комнаты?

Я достаю ключ из кармана.

– 426.

– Ты помнишь, кто еще брал ключ от этой комнаты? – спрашивает Хуан Дэва.

– Сэйдж. – Ответ поступает незамедлительно. Хуан вскидывает брови.

Ее имя мне не знакомо, но, надеюсь, она в таком же восторге от Англии, как и я. Может, мы будем путешествовать по стране вместе… флиртовать с британцами… Было бы здорово, если бы она стала моим вторым пилотом.

– Спасибо за помощь, – говорю я парням. И открываю дверь в свою комнату.

Глава 5

Сэйдж даже не поворачивается в мою сторону, когда я захожу в комнату. Она стоит ко мне спиной и продолжает раскладывать вещи на нижней кровати… которую уже заняла.

– Привет?

– О, привет. – Она наконец обращает на меня внимание. Не улыбается. Я оборачиваюсь, чтобы заручиться поддержкой парней, но их уже и след простыл.

– Так… тебя зовут Сэйдж, верно?

Она кивает и возвращается к своим рубашкам.

– Приятно познакомиться, Элли.

Я ненадолго застываю в дверях, удивленная тем, что Сэйдж уже знает мое имя. И еще я немного разочарована, потому что наша комната выглядит как… обычная комната в общежитии. Дешевая двухъярусная кровать, выбеленные стены, крохотные столы, которые, скорее всего, куплены в Икее. В интерьере нет даже намека на роскошь, которую я видела в вестибюле и коридорах. О том, что мы живем в замке, напоминает только гигантское окно с резным подоконником.

Я падаю на пластиковый стул и наблюдаю, как Сэйдж распаковывает одежду и отработанным движением вешает ее на плечики. Все вещи выглядят пугающе одинаково: черное или серое, максимально простое, никаких рисунков или логотипов. И, что странно, она выглядит очень свежо для человека, который только что перенес длительный перелет. Я не замечаю на ее одежде ни единой складочки, а на лице Сэйдж и намека на недосып. По сравнению с ней я, должно быть, выгляжу отвратительно.

– Ого, у тебя все прекрасно организовано, – говорю я как можно более дружелюбно. – Не думаю, что в ближайшие несколько дней соберусь с силами, чтобы распаковаться.

– Надеюсь, это не так, не хочу жить как на вокзале.

Ладно. Попробуем еще раз.

– Как тебе перелет? Я поговорила с некоторыми, они сказали, что совсем не спали. Это понятно. Как можно уснуть, когда знаешь, что совсем скоро ступишь на землю в другой стране!

– Я приняла снотворное и проспала все семь часов.

Божечки, и с ней мне придется вместе жить следующие четыре месяца? В этой крошечной комнате? Я не выживу. Никогда прежде не делила с кем-то комнату. Я единственный ребенок в семье, так что весь мой подобный опыт сводится к ночевке у подруги и нескольким дням в походной палатке.

И меня сложно назвать аккуратным человеком. Я скорее отношусь к типу людей, которые не понимают, зачем складывать вещи, если придется доставать их снова. Моя одежда хранится в грудах, а не в стопках. Я начинаю понимать, что мечта о классной соседке рушится у меня на глазах.

Сэйдж заканчивает раскладывать одежду и принимается за другую сумку… заполненную книгами и тетрадями. Но это не те книжки, которые берешь, чтобы отвлечься от реальности. И уж точно не те, что я обычно читаю. В ее сумке нет ни путеводителей по Лондону, ни приключенческих романов. Она вытаскивает один толстенный том за другим. Биология клетки. Общие вопросы онкологии. Новейшие концепции популяционной генетики.

У меня округляются глаза.

– Это что, наши школьные учебники?

Она усмехается.

– Нет, это для моего исследования.

– Твоего исследования?

Сэйдж закатывает глаза и расправляет плечи, словно готовясь к долгому объяснению.

– Я приехала сюда не ради школьной программы. Она неплохая, но моя главная цель – возможность поработать с доктором Риз из Лондонского университета. Мы переписывались с ней весь прошлый год, обсуждая ее исследования, и эта программа позволяет мне жить в Англии, продолжать учиться в старшей школе, зарабатывать баллы для колледжа и помогать доктору Риз в ее лаборатории. – Она пожимает плечами.

– Ого, у тебя все схвачено.

Кто эта девушка? Она в курсе, что приехала проучиться семестр в Англии, а не получать докторскую степень? По крайней мере, она, кажется, слишком занята планированием следующих четырех лет своей жизни, чтобы увидеть вирусное видео с моим участием.

– Что насчет тебя? – спрашивает Сэйдж. – Ты с какой целью сюда приехала?

Горячие британские парни с изумительным акцентом? Побег из школьного ада? Исследование всех потайных уголков в этом замке, где я могла бы обнаружить фей?

– Эм… Я захотела заработать баллы для колледжа, продолжая учиться в старшей школе.

Она скептически хмурится.

– Так это не для того, чтобы сбежать за океан от Энди, да?

Я закрываю лицо руками.

– Ты тоже видела это видео?

– Сложно было его не увидеть.

– Я надеюсь, что здесь начну все сначала. – Я стараюсь звучать оптимистично, но чувствую подступивший к горлу ком, поэтому мне едва удается проговорить эти слова. Как я могу начать сначала, если все вокруг – даже помешанная на генетике девушка – видели, как я выставила себя полным посмешищем. Внезапно жуткая усталость после перелета дает о себе знать. Я забираюсь в свою кровать и вытягиваюсь на матрасе. У меня нет ни простыней, ни подушки, ни крохотной надежды оставить свое прошлое позади. Я опускаю голову на голый матрас, слишком уставшая, чтобы проверить, чистый ли он.

Глава 6

Несколько минут спустя – по крайней мере, так мне кажется – Сэйдж будит меня.

– Скоро начнется церемония открытия, присутствие обязательно.

Мой мозг с трудом работает после сна, но я заставляю себя выползти из кровати. Я иду за Сэйдж в великолепную, богато украшенную галерею: на потолках висят хрустальные люстры размером с королевскую кровать, вниз смотрят каменные горгульи. Меня окружают участники программы, всего нас около сорока человек, и некоторые начинают пялиться на меня. Не удивлюсь, если скоро и здесь станут просматривать то позорное видео.

Я делаю вид, словно дико увлечена разглядыванием горгульи, чтобы избежать зрительного контакта с кем-нибудь. К счастью, все разговоры умолкают, стоит пожилому мужчине, одетому в твидовый костюм, войти в зал. Он поднимается на небольшую сцену, установленную перед каменным камином, и хлопает один раз в ладони, чтобы привлечь внимание собравшихся.

– Добрый вечер, дорогие ученики. Добро пожаловать в поместье Эмбертон. Позвольте мне первым от лица администрации и работников нашей школы сказать, как мы счастливы принимать вас здесь.

Его шикарный британский акцент делает из него настоящего джентльмена. Я провожу рукой по своим грязным волосам. Думаю, все же надо было сходить в душ, прежде чем заваливаться спать.

– Меня зовут мистер Оделл. Я директор школы.

Я пропускаю следующие несколько фраз, потому что наслаждаюсь тем, как он это произносит.

– В течение последних десяти лет Университет Хиллсборо в Вирджинии приложил немало усилий, чтобы сделать поместье Эмбертон одним из лучших учебных заведений в Англии, реализующих программы учебы за границей. Мы вернули этому историческому месту былое величие и пригласили всемирно известных преподавателей работать с нами. Мы очень рады, что в этом семестре с вами будут также учиться пятьдесят студентов из университета. – С разных сторон раздаются редкие аплодисменты. – Также к нашей программе недавно подключилась старшая школа Уотерфорд, чтобы обеспечить наиболее одаренным выпускникам возможность получить ценный опыт. Вы должны гордиться тем, что получили место в этой программе.

Персонал школы, стоящий по обеим сторонам сцены, вежливо хлопает нам. Мистер Оделл выжидающе оглядывает толпу учеников, и я чувствую себя неловко, потому что отдала все сбережения, чтобы попасть сюда, но ни о какой моей одаренности речи и не шло.

– Помимо академических возможностей, – продолжает мистер Оделл, – вам также выпадет шанс принять участие в дискуссиях, посвященных актуальным проблемам в Великобритании, записаться на факультативные занятия и познакомиться поближе с британскими традициями и обычаями. Мы надеемся, что вы этим воспользуетесь. Предлагаю вам на этих выходных изучить поместье и окрестности, потому что занятия начнутся в понедельник. Как вы могли заметить, здесь есть на что посмотреть. Недалеко от поместья находится Нортгемптон – ближайший город. В течение семестра до города будет ходить автобус, по вечерам и на выходных, но я все же советую вам сконцентрироваться на учебе.

Я замечаю, как кто-то рядом кивает на этих словах. Я поворачиваю голову и вижу, что это Сэйдж. Мне становится не по себе.

– Надеюсь, вас всех ждет восхитительный семестр, – заканчивает речь мистер Оделл. – Сейчас я даю слово нашим учителям. После окончания их выступлений приглашаю всех на небольшой банкет, где вы сможете пообщаться друг с другом.

Пока учителя представляются, ученики становятся все оживленнее. Как только церемония заканчивается и закуски поданы, все бросаются к столам. Я пробиваю себе путь к еде, наполняю тарелку и ретируюсь оттуда как можно скорее. Голоса эхом разносятся по залу, создавая какофонию звуков, от которой у меня начинает болеть голова.

Передо мной возникают две девушки. Я не помню их имен, хотя мне кажется, что я видела их в школе. Девушка с темными прямыми волосами наклоняет голову и внимательно изучает меня. Я сильнее вцепляюсь в свою тарелку.

– Эм, привет? – говорю я.

Она кривится.

– Черт.

Ее подруга радостно хлопает в ладоши.

– Ха, я говорила тебе, это она! Ты должна мне двадцать фунтов.

– Мы спорили на двадцать долларов, не наглей!

К горлу подступает тошнота, и я чуть не роняю тарелку. У них был спор обо мне? Мне резко становится плохо, барабанные перепонки разрывает от шума. Надо уйти отсюда. Я делаю шаг назад, но первая девушка протягивает руку вперед, чтобы остановить меня.

– Погоди. Можно я сфотографируюсь с тобой? Это будет моя первая фотка со знаменитостью!

Мои глаза расширяются от ужаса, и я делаю еще шаг назад, врезаясь в кого-то, все помидорки черри с моей тарелки рассыпаются по полу.

– Прости! – Я опускаюсь на колени, чтобы быстро собрать все, пока кто-нибудь не начал снимать на телефон и я не стала звездой второго вирусного видео за этот месяц.

– Вот поэтому на вечеринках я ем только плоскую еду. Риск рассыпать ее гораздо ниже.

Я поворачиваюсь на голос. Сэйдж аккуратно откусывает кусочек крекера с сыром. Она совершенно спокойна, короткие темные волосы обрамляют бледное лицо, подчеркивая длинные серьги в ушах.

– Верно. Учту в будущем, – бормочу я.

Я оглядываюсь назад, но те девушки уже исчезли. Я облегченно вздыхаю.

Сэйдж достает сложенный листок из кармана.

– Это мое расписание.

– Оу. Круто.

– Мое первое занятие пройдет в кабинете Уэллса.

– Уэллса?

Я внимательно рассматриваю ее расписание. Оно написано от руки пятью разными цветами. Ну конечно.

– Герберт Джордж Уэллс, – докладывает Сэйдж. – Каждый кабинет назван в честь знаменитого британского писателя девятнадцатого века… – Она останавливается на секунду. – …Потому что поместье Эмбертон построено в девятнадцатом веке. И первый владелец занимался поэзией. Ты вообще не читала ни один из буклетов, которые нам дали?

– Я читала… Просто там было так много информации.

Сэйдж смотрит на меня так, словно я заговорила на валлийском.

– Мне послышалось, или ты сказала Уэллс? – Мы поворачиваемся и видим Дэва и Хуана. – Вы говорили об анатомии?

– Ага. – Сэйдж улыбается, и лицо Дэва светится, как лампочка. – Ты тоже записался на этот курс?

– Да! То есть мы оба записались, – добавляет Дэв, махнув рукой в сторону Хуана.

– После анатомии у нас британская литература, а потом химия. А у тебя что?

– Что ж, у всех будет британская литература вторым уроком, потому что это обязательный предмет. – Сэйдж указывает в свое идеально оформленное расписание. – И на химии мы тоже будем вместе. А последним уроком у вас случайно не углубленная математика?

– У меня история искусства, – отвечает Дэв.

– А у меня как раз математика, – усмехается Хуан. – Кажется, в этом семестре у нас снова одинаковое расписание, Сэйдж. Объявляю состязание открытым.

– Ты, кажется, забыл кое-что – нет никакого состязания. – Сэйдж произносит это с невозмутимым лицом, но в ее глазах можно увидеть азартный блеск, что вызывает у Хуана смех.

Я ковыряюсь в тарелке, чувствуя себя все более неуютно.

– Так вы, значит, друзья?

Они неуверенно смотрят друг на друга, словно не зная, что на это ответить.

– Ну, вроде того, – нарушает молчание Хуан. – Так уж вышло, что мы посещали одни занятия по математике и естественным наукам с самого начала старшей школы.

– И мы работали вместе над проектом по биологии в прошлом году, – добавляет Дэв.

– Точно. Мы-то с Дэвом постоянно вместе, но вот Сэйдж… – Он многозначительно поднимает брови. – Ты постоянно слишком занята, чтобы проводить с нами время.

Сэйдж пожимает плечами:

– Ничего личного. У меня ни на кого нет времени. – Она смотрит на меня. – А что насчет тебя, Элли? У тебя такое же расписание, как у нас?

Я едва сдерживаю саркастический смех. Конечно, нет. Я не записывалась на курсы, которые нужны для поступления в медицинский колледж. Единственный курс, связанный с естественными науками, означает, что у меня упрощенное расписание, но я едва потяну и это.

– Кажется, мы будем вместе на занятиях по химии и британской литературе, но я не записывалась на курс по анатомии и математике. У меня будет социальная психология утром и история искусств после обеда.

– М-м-м, – отвечает Сэйдж. – Ну… это тоже звучит неплохо.

Я рассматриваю ближайшую горгулью. Возможно, их здесь для того и установили, чтобы люди вроде меня находили в них спасение во время неловких разговоров.

– У меня для тебя есть хорошая новость, – Хуан легонько пихает меня локтем. – Насколько я помню, социальная психология будет проходить в кабинете Бронте, а этот класс довольно темный и зловещий. Отличная атмосфера для изучения мыслительных процессов человека. – Он подмигивает мне, и я благодарно улыбаюсь в ответ.

– Почему бы нам не пойти посмотреть на наши кабинеты? – предлагает Дэв, сверля Сэйдж взглядом.

Я ухватываюсь за возможность сбежать из этого места, пока кто-нибудь еще не захотел сделать селфи со мной.

Как только мы оказываемся подальше от толпы, мое настроение тут же улучшается. Классные комнаты выглядят настолько экстравагантно, что я удивлена, как их еще не оградили бархатными веревками, словно музейные экспонаты. Здесь и мраморные колонны, настолько широкие, что мне не удалось бы обхватить их руками, и гигантский камин, в который я могла бы зайти, даже не пригибаясь, и достаточно скульптур и полотен, чтобы заполнить ими музей. Мама была бы вне себя от счастья, если бы увидела это великолепие, поэтому я стараюсь сделать как можно больше фотографий.

Следуя за предложением Сэйдж, мы обходим все классные кабинеты, а также заглядываем в гигантскую библиотеку и ученическую столовую. На другом конце поместья мы находим оранжерею. Стоит мне войти туда, как я ощущаю покой и умиротворение. Здесь теплее, и на меня сразу накатывает волна цветочных ароматов. Сквозь стеклянные стены пробиваются лучи закатного солнца. В окружении цветов я чувствую себя как дома. В нашем новом доме нет заднего двора, где мы могли бы разбить небольшой сад, но я заставила наш дюплекс папоротниками и маленькими пальмами. Более того, на своем подоконнике я развела садик фейри, состоящий из миниатюрных растений.

Я двигаюсь вглубь оранжереи и в центре нахожу пруд с фонтаном. Несколько крупных карпов медленно плавают вокруг водяных лилий. Я спускаюсь по ступеням, чтобы оказаться поближе к воде.

Рядом раздается звук чьих-то шагов. Я оборачиваюсь и вижу Дэва.

– Странное место, правда? – Я обвожу рукой оранжерею. – Не могу поверить, что у кого-то были деньги, чтобы построить себе такой дом.

– На самом деле эта оранжерея была достроена в 1970-х в ходе реновации поместья университетом Хиллсборо.

Я закатываю глаза.

– Что?

– Да ничего, я просто забыла, что окружена людьми, у которых есть ответы абсолютно на все.

Он засовывает руки в карманы. Я думаю, что он уйдет после этих слов, но он продолжает стоять, разглядывая пальмы.

Я поднимаюсь на ноги.

– Все хорошо?

– Что? А, да, извини, в голове не укладывается, что я живу в таком месте.

– В хорошем смысле?

– Конечно. Здесь красиво.

– Но?

– Это как-то слишком. – Он машет рукой. – Как ты и сказала, когда-то в этом месте жила всего лишь одна семья. Это место целиком принадлежало им. Было бы неплохо, если бы они хотя бы часть своей коллекции передали в музей, чтобы больше людей могли увидеть это великолепие. Только подумай о тех, кто работал всю свою жизнь, но не видел и половины того, что одна семья собрала здесь. Это нечестно.

Я застигнута врасплох его ответом.

– Что ж, когда на тебя накатывает приступ вины, вспоминай потертый линолеум и блевотного цвета стены в нашей школе. Мы сейчас живем в замке, наслаждайся этим, пока можешь.

– Справедливо. Ладно, я пошел спать, а то голова уже раскалывается. Кстати, мы с Хуаном завтра в Нортгемптон собираемся, если хочешь, можешь к нам присоединиться.

До меня не сразу доходит, что он зовет меня с собой. Я немного мешкаю, понимая, что придется провести с ними целый день, а у нас, кажется, не так много общего. Но, с другой стороны, я не хотела бы исследовать незнакомый город в незнакомой стране в гордом одиночестве. Эти парни хотя бы не издеваются надо мной из-за инцидента на вечеринке Энди. Эта мысль заставляет меня улыбнуться. Завтра меня ждет первое приключение в Англии!

– Может, ты еще и Сэйдж спросишь? – добавляет Дэв.

Я киваю, хотя мне и не понятно, почему он говорит с такой нерешительностью. Неужели Дэв влюблен в Сэйдж? Я замечала, что у него глаза как-то по-особенному загораются, когда он смотрит на нее. Готова поспорить, он пригласил меня только из-за Сэйдж, но я не возражаю, потому что ей не помешало бы встряхнуться, пока она здесь. В этот момент моя жизнь не кажется беспросветно темной.

Глава 7

Когда мы на следующий день едем в Нортгемптон, я не отрываюсь ни на секунду от окна автобуса, следя за проносящимися видами с широко раскрытыми глазами. Окрестности такие же потрясающие, как и поместье, вот почему я так рвалась в Англию. Настоящие британские магазины! И еда! И мальчики! Черт возьми, да!

Автобус проезжает мимо зеленых полей, усеянных белыми овцами и старыми каменными коттеджами, но затем мы покидаем сельскую местность и постепенно приближаемся к цивилизации. Дорога становится шире, и у меня возникает чувство, что я попала в зеркальную версию Америки. Сходство огромное. Асфальтированная дорога, кольцевые перекрестки, мусор по краям проезжей части. Но в то же время я отмечаю различия. Когда мы подъезжаем к первому кольцу, я почти кричу, когда автобус сворачивает налево, а не направо. Я встречаюсь взглядом с Хуаном, и он усмехается.

На окраинах Нортгемптона сохранилась лишь блеклая версия Англии из моих снов. В основном нам встречаются простые кирпичные и бетонные здания, но время от времени попадается что-нибудь очаровательное, вроде готической церкви рядом с обветшалым магазином электроники. По мере приближения к центру города, здания становятся выше, и кирпич сменяется камнем желтого цвета, похожим на тот, из которого построено поместье.

Я выскакиваю из автобуса, стоит ему припарковаться, и начинаю метаться, пытаясь впитать в себя каждую частичку города. Даже Сэйдж не может скрыть восхищения. Мы переходим улицу и оказываемся на площади, окруженной со всех сторон зданиями. Они стоят впритык друг к другу, но при этом все разной высоты и разного цвета. Это так по-европейски!

– Что это там? – Девушка из Эмбертона показывает в сторону торговых рядов с полосатыми красно-белыми навесами.

– Воскресный блошиный рынок, – отвечает Сэйдж таким тоном, словно это самая очевидная вещь на свете.

– Потрясающе!

Я поворачиваюсь к Сэйдж, Хуану и Дэву.

– Не хотите осмотреться здесь?

– Сначала рыба с чипсами. – Дэв показывает в сторону кафе с ярко-желтыми окнами и дверью.

Мы берем по бумажному пакету жареной рыбы с картошкой фри (то есть с чипсами), и мой живот сводит от нетерпения.

– Томатный соус на соседней стойке, – говорит кассир.

Хуан кривится от отвращения. Дэв же хватает бутылку.

– Лучше есть это как местные, – говорит он, прежде чем выдавить немного на свою порцию. Я смотрю на эту коричневую жижу. Нет уж, спасибо. Британцы, может, знают толк в чае и сконах, но кетчуп я ни на что не променяю.

Мы усаживаемся на скамейку, и ребята тут же принимаются за еду, но я мешкаю. Если я начну есть это, точно испачкаю руки, лицо, а может, даже одежду. Я никогда не ела ничего подобного при Энди или Кристал. Кристал всегда закатывала глаза, когда я делала себе более одного смузи за смену. Но господи, какой же запах потрясающий.

– Если ты не собираешься есть, я готов забрать твою порцию. – Хуан тянется к моему пакету.

– Нет. – Я отодвигаюсь от него. – Я буду есть. Просто… решила сначала насладиться запахом.

Дэв и Сэйдж увлеченно беседуют и не обращают ни на кого внимания, поэтому я решаю воспользоваться моментом и попробовать рыбу, пока на меня никто не смотрит. Вкус настолько великолепен, что я перестаю думать о том, как могу выглядеть в этот момент. Эта рыба в миллион раз вкуснее, чем вся та, которую я когда-либо ела.

Я слышу хихиканье неподалеку и оборачиваюсь на звук. Это те девушки, которые хотели сделать со мной селфи. Они смотрят на что-то в своих телефонах. У меня желудок сжимается от страха. Они видели мое запачканное лицо? Божечки, а вдруг они постят очередное убогое фото со мной, и когда я в следующий раз решу проверить социальные сети, обнаружу еще миллион унизительных комментариев в свой адрес?

Я поспешно вытираю лицо салфеткой и поворачиваюсь к друзьям.

– Вы не видели, что делали те девушки? Они ведь не меня фотографировали?

Дэв удивленно поднимает брови.

– Нет. А должны были? Знаешь, один мем не делает тебя настолько популярной.

Я опускаю голову.

– Знаю. Но не хочу, чтобы меня кто-то фотографировал, вчера вечером… – Я замолкаю, понимая, как глупо это звучит.

– Николь и Хэзер безобидны, – говорит Хуан. – Хотя они немного глуповаты, по-моему. Они заинтересованы только трендовыми вещами. – Он усмехается. – А ты в тренде, что ли?

Я поджимаю губы.

– Надеюсь, нет.

– Так… что же произошло на вечеринке? Мне кажется, история несколько глубже того мема.

– Вы все прекрасно знаете, что произошло. Не делайте вид, что не смотрели видео и не смеялись надо мной вместе с остальными. – Я не знаю, что еще сказать. Мне не хочется снова переживать тот унизительный момент, пусть даже и мысленно.

Дэв и Хуан обмениваются многозначительными взглядами, но Сэйдж только фыркает.

– Я не смеялась. Меня ужасает, что Кристал отказалась от поездки ради того идиота.

– Полностью с тобой согласен. Я не понимаю, что все находят в Энди, – отвечает Хуан. – Да, он классно играет в баскетбол, но лишь потому, что ничем другим не занимается. С ним даже поговорить не о чем.

– Даже не начинай, – прерывает его Дэв. – Я ни за что не поверю, что кто-то мог броситься ему на шею, если он сам не дал повода. Уж в этом он мастер. Я его с детства знаю, он всегда был геморроем нашей школы.

Я смеюсь. Хуан и Сэйдж присоединяются ко мне. Я никогда не слышала более точной характеристики Энди.

Хуан качает головой и хлопает Дэва по плечу:

– Эта фраза точно достойна стать мемом.

Один только блошиный рынок стоит денег, потраченных на билет до Англии. Куда бы мы ни сворачивали, везде находим что-нибудь интересное. Козий сыр местного производства, фрукты и овощи, выращенные на ближайших к городу фермах, старые диски и пластинки, винтажные книги, ароматизированные свечи и мыло. Мы обошли только первые три ряда, а у меня уже в голове список из десяти вещей, за которыми я хочу вернуться.

Стоит нам подойти к лавке, посвященной Сесиль Мэри Баркер, я почти пищу от восторга. Я дрожу, когда прикасаюсь к коллекционной книге с ее рисунками. Она была автором иллюстраций, изображала в основном сидящих среди цветов маленьких фей, которые были всем, о чем десятилетняя – ладно, хорошо, – семнадцатилетняя я только и мечтала. Как можно не быть в восторге от миленьких крылатых девочек, которые сидят внутри цветков?

– Тебе что-то понравилось? – спрашивает Дэв.

Мой взгляд задерживается на тетрадях с иллюстрациями Сесиль Баркер на обложке, но я качаю головой. Не стоит показывать всем свои странные увлечения, заявившись на занятия с украшенными феями тетрадями.

Затем мы останавливаемся у киоска, в котором продают мерч с британским флагом. Я прохожу мимо ряда футболок, пока Сэйдж и Дэв изучают коллекцию кружек. Лицо Дэва светится, и я не уверена, из-за низких ли это цен или из-за того, что он разговаривал с Сэйдж.

Я беру футболку, на которой написано «Мне нравятся мужчины, как мой чай – горячие и британские», чтобы показать остальным, но краем глаза замечаю то, что привлекает мое внимание. К моему ужасу, в этот момент на меня смотрят два милых парня.

Нет, не на меня. На футболку в моих руках.

Я тут же бросаю ее, словно это раскаленная сковородка. Сердце бешено колотится в груди. Боже, они смеются надо мной, не сомневаюсь. Не смотри на них, говорю себе. Не делай этого, дура.

И делаю.

Глава 8

Что ж, они правда смеются. Но в их смехе нет издевки. А потом парень со светлыми волосами – который выглядит так, словно сошел с экрана телевизора, – улыбается мне. Мое сердце замирает. Невероятно красивый парень улыбнулся мне. Теперь у меня есть что рассказать внукам. Постой, может, это будут наши внуки? Я качаю головой. Не стоит забегать так далеко вперед.

Я отворачиваюсь, прежде чем они смогут прочитать мои глупые мысли. А когда смотрю снова в их сторону, те красавчики уже растворились в толпе. Я расстроена. Может, если бы не дурацкая футболка, они подошли бы познакомиться со мной, кто знает.

Хуан проследил за моим взглядом.

– Думаешь, они учатся в нашей школе?

Я подскакиваю на месте. Не думала, что кто-то еще их заметил.

– Они не американцы, – тихо говорю я.

Я стояла не так близко, чтобы услышать, как они говорили, но уверена в этом на сто процентов. Было в них что-то изысканное, что заставило меня почувствовать себя американкой с поясной сумкой, в белых кроссовках. Определенно не из их лиги.

Пока остальные увлечены покупками, я использую возможностью и возвращаюсь к лавке с феями. Она оказывается даже круче, чем мне показалось сначала. Тут продают и книги, и тетради, и календари, и постеры – я мечтаю скупить абсолютно все. Вдруг я замечаю стол с маленькими фигурками фей в коробках. Я тянусь за одной, чтобы рассмотреть поближе, но чья-то рука хватает ту же коробку одновременно со мной, и наши пальцы соприкасаются. Я отдергиваю руку и поднимаю голову.

– Извини.

О. Мой. Бог. Это он. Тот самый светловолосый красавчик. И его британский акцент настолько потрясающий, что я не могу пошевелиться.

Он наклоняет голову и пристально смотрит на меня.

– Эй, я тебя знаю. Ты та самая девушка, которая любит… горячий чай, верно?

Мое лицо вспыхивает как факел.

– Я… нет. То есть да, мне нравится горячий чай, но я не… – Я качаю головой. – Это просто дурацкая футболка.

Он запрокидывает голову и смеется, и я не замечаю, как начинаю смеяться вместе с ним.

– Она не дурацкая. Мне очень понравилась та футболка. – Он поднимает руку, в которой все еще держит коробку с фигуркой феи. – Я не хотел забирать ее у тебя из-под носа. Ты думала ее купить?

– Нет, все в порядке. Я только смотрела.

Неужели это происходит взаправду? Мне кажется, что я попала в один из своих снов. Я хватаю другую коробку, чтобы как-то отвлечь себя, но продолжаю следить за парнем краем глаза. Возможно ли, что я встретила до неприличия красивого британца, который увлекается творчеством Сесиль Мэри Баркер? Может ли жизнь быть прекрасней?

Он вертит коробку в руках, внимательно рассматривая ее.

– Ты уверена? Моей сестре эта фигурка определенно понравилась бы.

Мое сердце пропускает удар. Ладно, не настолько прекрасной.

– Или эта лучше? – спрашивает он, поднимая другую коробку. – Думаю, мне понадобится чья-то помощь. Не хотелось бы выбрать не тот цветок, моя сестра чересчур придирчива в таких вопросах.

Его губы растягиваются в ироничной улыбке, и я не могу не улыбнуться в ответ. Я беру фею, одетую в белое платье из лепестков, с ромашкой в руках.

– Эта выглядит потрясающе.

Он усмехается.

– Определенно.

К лавке подбегают две девочки.

– Мамочка, скорее, смотри, что здесь!

– Они точно знают свою целевую аудиторию. – Парень закатывает глаза. – А ты для кого покупаешь? У тебя тоже есть младшая сестра, обожающая фей?

Я замираю с коробкой в руках.

– Нет… я единственный ребенок в семье. Я просто гуляла по рынку.

– Да, как и я. – Он подходит ближе, и мое сердце бешено колотится. – Меня зовут Уилл.

Как там меня зовут?

– Я, эм, Эл… – У меня останавливается дыхание, и я не могу закончить фразу.

– Элл? – медленно произносит Уилл, словно пробуя имя на вкус. – Милое имя.

– Э-э-э… Спасибо, – бормочу я в ответ, мои щеки краснеют от его слов. Меня правда зовут Элл, но никто никогда не использует это имя. Всю жизнь я пытаюсь заставить окружающих называть меня Элл, но они не слушают. Называют меня либо Элли, словно я все еще ношу подгузники, либо Элеонорой, словно я уже ношу подгузники. Но то, как Уилл произносит мое имя, позволяет мне почувствовать, что я больше не маленькая девочка.

Другой парень, которого я видела с Уиллом, подходит к нам.

– Это мой друг Фрэнк, – представляет его Уилл.

На Фрэнке узкие красные джинсы и свободная футболка, открывающая ключицы. Его кудрявые светлые волосы немного напоминают гнездо.

– Ты местная, Элл? – спрашивает Уилл, но по его ухмылке понятно, он уже знает ответ.

– Э, я из поместья Эмбертон. То есть я сейчас учусь там. А так я из Америки.

– Понятно. Что ж, приятно познакомиться. Как тебе Англия?

– Теперь мне здесь нравится еще больше, – выпалила я. И сразу же мне хочется залезть под стол.

– Как много ты уже успела увидеть? – спрашивает он, и очевидно, что мое смущение доставляет ему немало удовольствия. – Я бы с радостью показал тебе классные места на этом рынке. Возможно, с местным тебе будет здесь интереснее.

Я киваю слишком возбужденно. Уилл быстро расплачивается за фею и следует за мной к лавке, где стоят мои друзья. Они пристально смотрят на нас.

– Ребята, – говорю я, – это Уилл и Фрэнк. Они предложили показать мне рынок. Мы встретимся с вами позже, ладно?

– Но ты не представила нам своих друзей, – замечает Фрэнк. – Я не против познакомиться с ними.

– Ой, точно. Извините. Это Сэйдж, Дэв и Хуан, – говорю я, указывая на них по очереди. Фрэнк подмигивает, когда я представляю Хуана, и Хуан становится красным как помидор. Тогда на меня нисходит озарение. Кажется, не только мне нравятся горячие, как чай, британские парни.

Я не верю своему счастью, пока брожу по рынку рядом с Уиллом. Это точно моя жизнь? Но потом вспоминаю, что мне надо как-то поддерживать с ним разговор, поэтому опускаюсь с небес на землю.

– Уилл, мне еще надо вернуться в «Амбар», – замечает Фрэнк.

– Ты постоянно там торчишь.

– Что за «Амбар»? – спрашиваю я.

– «Виниловый амбар». – Уилл указывает на лавку, которая располагается в стороне от нас. – Фрэнк пытается скупить абсолютно все пластинки, которые только существуют на свете. Он думает, это очень круто.

– Это и есть очень круто, – смеется Фрэнк.

Уилл внимательно смотрит на меня.

– Какую музыку слушаешь, Элл?

Его взгляд говорит, что это не простой вопрос. Здесь определенно предусмотрен «правильный» ответ, вот только я не знаю какой. Я мысленно перебираю возможные варианты, но ни в одном у меня нет абсолютной уверенности. Я в основном слушаю поп-музыку вроде Селены Гомез, но не думаю, что такой ответ его удовлетворит. Когда я понимаю, что мое молчание слишком затянулось, я решаю выпалить первый из пришедших в голову вариантов:

– «The Beatles».

Уилл и Фрэнк обмениваются взглядами. Черт. Мое сердце пропускает удар.

– М-м-м, – отвечает Уилл. – Ну да, последние песни у них неплохие. Как будто их под кайфом писали.

Но особого одобрения в его голосе я не слышу. И тогда в моей памяти всплывает группа, которая нравится Кристал:

– И «The 1975».

Уилл кивает, и я облегченно вздыхаю. Я прошла проверку.

– Мне они тоже нравятся, – признается он. – Их песни меланхоличные, но с некоторым метасмыслом, смекаешь?

– Ага. – Я понятия не имею, о чем он говорит. – Это точно.

Когда мы подходим к лавке с пластинками, Уилл и Фрэнк начинают внимательно рассматривать ассортимент. А я решаю воспользоваться случаем и получше рассмотреть Уилла. Боже, какой же он красивый. Может, он спортсмен? Он загорелый и подтянутый. Об этом легко судить по тому, как потрясающе на нем сидят джинсы. Я готова смотреть на его ноги вечность.

– А что ты изучаешь в университете? – спрашивает Уилл, не отрываясь от пластинок.

У меня расширяются глаза. Он думает, я студентка. Ну конечно. Эмбертон принадлежит американскому университету, а эти парни определенно не школьники. Я собираюсь его поправить, но останавливаюсь. Могу считаться и студенткой, пока живу в Англии, ведь я хожу на занятия вместе с настоящими студентами, а преподают нам профессора. И я не хочу, чтобы они еще раз обменялись многозначительными взглядами. Или вообще ушли.

– Психологию, – говорю я, вспомнив о своем первом занятии в расписании. – Но я только начала, так что практически ничего не знаю.

– Потрясающе. Ты можешь провести со мной сеанс психоанализа.

О да.

– А твой колледж где-то поблизости?

Его лицо мрачнеет.

– Нет. Я сейчас работаю.

Мне хочется узнать больше, но я решаю пока отступить. Я начинаю рассматривать пластинки вместе с ними. Неужели кто-то еще слушает их? А качество звука, наверное, вообще ужасное. Ладно, это не так уж важно. Я нахожусь здесь всего пару дней, а уже успела познакомиться с потрясающими британцами. Об остальном подумаю позже.

Пока парни разглядывают пластинки, я стараюсь запомнить исполнителей на случай, если Уилл еще станет задавать вопросы. Фрэнк то и дело выхватывает какую-нибудь пластинку, словно трофей, и дает пять Уиллу. Если честно, я впервые вижу названия этих групп. «The Stone Roses»? «The Fratellis»? Но я отмечаю, что Фрэнку, кажется, нравится рэп. Может, ему понравится и битбокс?

Я вижу своих друзей. Хуан игриво двигает бровями, а Сэйдж окидывает Уилла неодобрительным взглядом. Дэв произносит одними губами «Развлекаешься?», на что я киваю, и Уилл замечает это.

– Хочешь вернуться к друзьям?

– Нет.

– Хорошо, потому что я не хочу пока тебя отпускать. – Он поворачивается к Фрэнку. – Встретимся позже. – Фрэнк кивает.

Люди оборачиваются на нас, когда мы проходим мимо. Продавцы кивают Уиллу. Девушки откровенно пялятся на меня, и это восхитительно. Я была невидимкой, когда вошла на рынок, обычной покупательницей, но теперь я стала кем-то. С той злосчастной вечеринки у Энди я только и делала, что пыталась спрятаться, поэтому желание быть снова замеченной можно считать хорошим знаком.

Единственная проблема в том, что не помешает что-то говорить, чтобы поддерживать интерес Уилла ко мне.

– И как давно ты живешь здесь?

– Я не здесь живу. – Он улыбается. – В Лондоне. В Нортгемптоне я лишь отсиживаюсь, пока отец не успокоится и не позволит мне вернуться домой.

– Вы с ним… поссорились? – Я не уверена, что настолько хорошо владею британским английским, чтобы понять смысл его слов.

– Он разочарован моими оценками. Отец хотел, чтобы я поступил в Оксфорд, но мне не хватило баллов. – Он пинает камень, который попался ему на пути. – Его больше волнует мнение окружающих, а не то, чем я хочу заниматься.

– А почему он отправил тебя в Нортгемптон?

– Я должен работать здесь в одном из его риелторских офисов, пока не докажу свою зрелость. Он говорит, что работа позволит мне хлебнуть реальной жизни, но на самом деле он просто хотел, чтобы я уехал из Лондона. Там слишком много развлечений.

Я удивлена, услышав горечь в его голосе. Нортгемптон кажется мне идеальным местом для жизни, но что я знаю? Уверена, Лондон гораздо интереснее. Я решаю сменить тему разговора, несмотря на то что он выглядит даже милее, когда ворчит.

– По крайней мере у тебя есть здесь друзья. Фрэнк мне показался классным. Вы работаете вместе?

– Нет, он ничего не смыслит в продаже домов. Он взял академический отпуск, хочет потом стажироваться в ВВС в Лондоне. Собирается работать на радио.

– Ого, звучит здорово.

Плечи Уилла расслабляются.

– Он лучший. Никто из моих лондонских друзей не согласился бы добровольно приехать сюда, но Фрэнк заявил, что ему нравятся спокойные места вроде Нортгемптона.

– Мне кажется, это отличный город.

Он весело смотрит на меня.

– Так ты, значит, настоящая американка? Сколько ковбойских шляп прячешь в шкафу? У вас дома в каждой комнате висит по американскому флагу? – Я собираюсь возразить, но он прерывает меня. – Нет-нет, более важный вопрос – вы всегда берете с собой американский флаг, когда идете обедать в «Макдональдс»?

Я смеюсь.

– Чего?! Ты, видимо, не так уж много американцев встречал прежде.

– Определенно, не таких красивых, как ты.

Ого, я уже успела забыть, как приятно получать комплименты.

Мы продолжаем гулять – в моем случае порхать – мимо торговых рядов. Уилл рассказывает об одном из домов, которые он помогал продать, я делюсь впечатлениями от Эмбертона. Он раньше слышал о поместье, но никогда не был там, так что я расписываю все в мельчайших подробностях. Болтая, мы продолжаем рассматривать товары.

– Ничего, если я оставлю тебя ненадолго? – спрашивает он, когда я останавливаюсь понюхать ароматические свечи ручной работы. – Мне надо кое-куда сходить.

Я кладу свечу на место.

– Я могу сходить с тобой.

– Не стоит, я скоро вернусь.

Он срывается с места прежде, чем я успеваю его остановить. Я смотрю ему в спину, не понимая, почему он не хотел, чтобы я пошла с ним. Неужели я сказала что-то глупое? Или ему со мной скучно? Надеюсь, это не предлог, чтобы сбежать от меня.

Я возвращаюсь к свечам и делаю вид, что внимательно рассматриваю их. Мои ладони вспотели от нервного ожидания. Вдруг я замечаю что-то белое, и когда поворачиваюсь, вижу Уилла с букетом ромашек, обернутых в крафт-бумагу. Он протягивает цветы.

– Это тебе. – Он подходит чуть ближе. – Хотел сделать сюрприз. Я подумал, ты заслужила цветы, потому что помогла выбрать фею для сестры. Надеюсь, они тебе нравятся.

– Ого! – Я сжимаю букет с такой силой, что могла бы поломать стебли. – Вау, они мне очень нравятся. Так мило с твоей стороны.

Мы продолжаем гулять по рынку, и я представляю, в каком восторге будет мама от моего рассказа о сегодняшнем дне. Она захочет узнать все о городе, о рынке и о Уилле. Да и после длительного игнорирования инстаграма и остальных соцсетей будет здорово запостить что-нибудь стоящее. Поэтому я, набравшись смелости, спрашиваю Уилла:

– Ты не против сфотографироваться со мной? Просто ты мой первый британский друг.

– Так ты считаешь меня своим другом? – уточняет он, улыбаясь. – Хорошо. Мне нужны новые друзья. – Он наклоняется ближе, наши лица разделяют лишь пара сантиметров. – Улыбнись!

О, сладкая, сладкая свобода, эта фотка появится во всех моих соцсетях.

– Хей! – Мы оборачиваемся и видим, как Фрэнк направляется в нашу сторону. – Мне скучно.

Уилл сжимает губы. Я стараюсь ничем не выдать, что у меня сердце заныло от мысли, что нам пора расставаться.

– Все в порядке, – уверяю я. – Мне уже пора искать друзей.

– Я мог бы подвезти тебя до Эмбертона, если ты уже готова возвращаться.

Мое сердце забилось чаще.

– Правда?

– Конечно. Каким бы я был джентльменом, если бы бросил тебя здесь? – Он случайно задевает мою руку, и я ощущаю покалывание в том месте, где он коснулся меня.

Мы находим Сэйдж и Хуана в букинистической лавке. Сэйдж так увлечена книгами, что даже не замечает нас, а Хуан занят своим телефоном.

Дэва поблизости не наблюдается.

– Эй, ребята, – окрикаю я.

– Ну наконец-то! – восклицает Хуан, не поднимая на меня взгляда. – Я не могу увести Сэйдж отсюда, а Дэв куда-то делся. Вы его не видели?

– Я здесь. – Дэв возникает у книжного стеллажа, засовывая какой-то листок в карман.

– Что ж… – Я внезапно начинаю нервничать. – Кажется, я сейчас поеду обратно в Эмбертон.

– Чем ты слушала раньше? – интересуется Дэв. – Автобус приедет только в четыре вечера. У нас еще есть время посмотреть город.

– Ну… – Я взглядываю на Уилла. – Уилл подвезет меня.

Все резко поворачиваются в нашу сторону.

– Не думаю, что это хорошая идея, – замечает Сэйдж.

– Она будет в полной безопасности, – отвечает Уилл. – В моей машине не хватит места для всех, но я могу взять с собой еще одного человека. Может, хочешь поехать с нами? – Он игриво улыбается Сэйдж. Я могла бы и позавидовать ей, если бы не видела, что она абсолютно не заинтересована в Уилле.

– Я поеду, – решается Дэв.

Я подхожу к нему.

– Это не обязательно.

Его взгляд мечется между Сэйдж и Уиллом.

– Конечно, обязательно. Тогда у Сэйдж будет больше времени погулять по городу.

– Так останься с ней, – шепчу я. – Со мной все будет хорошо.

Он закатывает глаза.

– Если у него британский акцент, это совсем не значит, что он не может быть маньяком. Ты что, «Лютера» не смотрела?

Он подходит к Уиллу и Фрэнку, и мне кажется, судя по их смущенным взглядам, они слышали его последнее замечание. Я, стараясь скрыть раздражение, следую за ним.

Мы покидаем рыночную площадь и проходим пару кварталов до парковки. Там стоят только европейские машины с желтыми номерными знаками. Все они выглядят вполне обычно, кроме одной, к которой Уилл как раз направляется. Я не разбираюсь в машинах, но эта смотрится суперски.

Дэв даже икает, когда видит на капоте фигурку ягуара.

– Готова? – спрашивает Уилл.

Еще никогда в жизни я не была так к чему-либо готова.

Поездка потрясающая. Теплый воздух обдувает мое лицо сквозь открытое окно. Каждый раз, когда машина возникает с правой стороны, я вздрагиваю, а затем дико смеюсь, когда она исчезает из вида. Теперь я не жалею, что потратила деньги, которые копила, чтобы купить машину, на эту поездку, потому что она того стоит.

Дэв наклоняется вперед и просовывает голову между передними сиденьями.

– Ты, как я вижу, хорошо проводишь время, да, Элли?

– Элли? – Уилл смотрит на меня. – Так тебя зовут Элли?

– Нет, я Элл. Я предпочитаю, чтобы меня называли Элл. Он просто дурачится. – Я уставилась на Дэва, умоляя не выдавать меня.

Дэв усмехается.

– Ага. Вечно я дурака валяю.

– Знаете, – подает голос Фрэнк, – Уиллу тоже не особо нравится его полное имя.

– Заткнись, Фрэнк.

– И как оно звучит?

– Его мать настояла, чтобы назвать его Уиллоуби. – Фрэнк с трудом сдерживает смех.

– В честь героя из «Чувства и Чувствительности»? – уточняю я.

Уилл пристально смотрит на машину, которая едет перед нами.

– Ненавижу эти романы. Всю жизнь люди не перестают говорить мне о них.

Хорошо, что я узнала об этом сейчас. Теперь я не стану даже пытаться уговорить его отправиться со мной в один из посвященных Джейн Остин туров, которые мы с мамой нашли в интернете.

Уилл сворачивает на пыльную дорогу, которая ведет прямо к поместью Эмбертон. Нам повезло, что он знает дорогу, потому что я не имею ни малейшего представления, в какую сторону надо двигаться. За машиной поднимаются клубы пыли. Эмбертон выглядит потрясающе издалека, но я уже не испытываю того восторга, от которого меня распирало, когда я увидела его впервые. Как я смогу видеться с Уиллом, если я должна оставаться в поместье каждый день?

Уилл, видимо, думает о том же, так как сбавляет скорость и наклоняется ко мне.

– Было классно, – шепчет он.

– Мне тоже понравилось. – Он пахнет божественно, лимоном и тимьяном. В тысячу раз лучше, чем Энди. Мне хочется зарыться лицом в его рубашку.

– Был бы рад увидеться с тобой снова, Элл.

– Я тоже.

– Ко мне на следующих выходных друзья приедут. Они, конечно, напьются, сама знаешь, как это бывает у студентов.

Я замираю, не веря своим ушам. Позади Дэв кашляет, чтобы привлечь к себе внимание.

– Э, ты имеешь в виду вечеринку? – спрашиваю я. Когда Уилл кивает, я киваю вместе с ним. – Да. Вау, это было бы… потрясающе.

– Так ты придешь? – Его лицо озаряется. – Я заеду за тобой около семи в следующую субботу. Хорошо?

– А учиться тебе не надо, Элл? – вмешивается Дэв.

Я сурово взглядываю на него.

– Нет. Все в порядке, в семь я буду свободна.

– Ты, кстати, тоже приходи, – обращается Уилл к Дэву. – И друзей прихвати.

Фрэнк оживляется от этих слов.

Уилл круто огибает подъездную дорогу, оставляя за машиной плотное облако пыли. Школьники, которые наблюдают за этим, замирают. На мгновение мне становится дурно от их внимания, но я перебарываю это чувство. По крайней мере, сегодня мне нечего стыдиться. Я более чем уверена, что каждая девушка в Эмбертоне хотела бы оказаться в этот момент на моем месте.

Я открываю дверь, чтобы выйти из машины, но Уилл ловит мою руку. Он притягивает меня к себе так близко, что я снова ощущаю его запах.

– Я даже не знаю твою фамилию.

– Николс. – Я едва выдавливаю из себя одно слово, он слишком близко.

– Уилл Чапмен.

Он не отодвигается от меня, а я не могу заставить себя это сделать. Мы так и сидим, пока Дэв не пихает мое сиденье.

– Пойдем, Элл.

Я бросаю на Дэва уничтожающий взгляд, прежде чем обменяться номерами с Уиллом и попрощаться. Когда он уезжает, оставив нас стоять в облаке пыли, я машу ему с такой силой, что наверняка со стороны кажусь сумасшедшей фанаткой, которая поджидает своего кумира возле отеля. Я останавливаюсь лишь тогда, когда машина полностью исчезает из вида. Дэв смотрит на меня как на полнейшую идиотку.

– Что ж, – заключает он, – по крайней мере, ты не соврала насчет своей фамилии. Это уже что-то.

Глава 9

Утро понедельника настает слишком быстро. Сэйдж встает в шесть. Напевая что-то себе под нос. Я утыкаюсь в Пинки и издаю стон. Мне всего-то и хочется что остаться в кровати еще часов пять, но «Creep»[5] в исполнении Сэйдж, которая не попадает в ноты, не дает мне снова уснуть. Я нахожу телефон. Мама написала огромное сообщение, в котором использует «уии!» слишком часто для сорокалетней женщины. Она определенно вне себя от восторга, что Уилл невероятно красив. И не только она. Под моим постом в инстаграме дюжина эмодзи с глазами-сердечками от девушек из Уотерфорда, которые сетуют, что пропустили все веселье в Англии. Такая перемена не может не радовать.

Каждый раз, когда я вспоминаю час, который провела с Уиллом на блошином рынке, меня переполняет восторг… быстро сменяясь страхом. Он слишком милый. Как я буду поддерживать его интерес ко мне на вечеринке в субботу, если даже с Энди у меня ничего не получилось?

– Эй.

Я вскрикиваю и подскакиваю на кровати. Сэйдж стоит так, что ее лицо находится на уровне моей постели.

– Тебе лучше встать сейчас, если планируешь сходить в душ и съесть завтрак. Или опоздаешь, и придется сидеть в последнем ряду.

Я усмехаюсь и лзаворачиваюсь в одеяло. Это как раз то, чего я хочу.

После быстрого завтрака из круассана и нутеллы (я решила есть нутеллу каждый день, пока живу в Англии) я проскальзываю в класс, где проходит мое первое занятие. К сожалению, я не знаю никого из тех, кто изучает психологию вместе со мной. Половину класса, кажется, занимают студенты университета, которые не заинтересованы в общении со школьниками, а ребята из моей школы уже разбились на компании. Как же я благодарна Дэву, что он пригласил меня вчера в Нортгемптон. У меня начинает складываться впечатление, что люди здесь не горят желанием завести новых друзей.

Профессор входит в кабинет, и в классе воцаряется тишина.

– Доброе всем утро, и добро пожаловать в поместье Эмбертон! Только взгляните на этот прекрасный кабинет, который мне дали в этом семестре. – Она обводит рукой наш класс, и все ученики прослеживают взглядом за ее рукой. Этот класс – полная противоположность Уотерфорда.

– Меня зовут доктор Стивенсон. Представьтесь, пожалуйста, по очереди, и мы начнем занятие.

Каждый в аудитории называет свое имя, говорит, где учится, чего ждет от этого семестра в Англии. Поскольку я не могу заявить, что мне не терпится найти британского парня, я говорю, что мечтаю увидеть Биг Бэн. Доктор Стивенсон одобрительно кивает и вставляет шутки, пока все представляются. Она не похожа на жутких профессоров, какими я их себе представляла.

Когда со знакомством закончено, она улыбается и вытаскивает стопку листков из сумки.

– Отлично, не хочу долго топтаться на одном месте, поэтому мы проскочим вступительную информацию. Полагаю, все прочитали первые две главы учебника, как было написано в учебном плане?

Чего? Я удивленно оглядываюсь по сторонам, надеясь увидеть непонимающие лица, но одноклассники сидят со скучающим видом или лихорадочно пролистывают… свои конспекты? Откуда они у них? Сегодня же первое занятие!

– В течение семестра я буду проводить небольшие тесты по прочитанному материалу, чтобы увидеть, как вы его усвоили. Так я смогу понять, какие темы надо разобрать подробнее.

Доктор Стивенсон передает листки с вопросами тем, кто сидит в первом ряду.

– Убираем все со столов. – Она выразительно смотрит на меня, и я спешу сгрести свои вещи в сумку, пока меня не отправили в темницу, или какие меры наказания они здесь применяют. Я беру листок с тестом и читаю первые несколько вопросов.

Какие два фактора исследователь должен учесть, чтобы провести настоящий эксперимент?

Какая корреляция показывает более сильную прогнозируемую взаимосвязь между двумя переменными: r = – .87 или r =.86?

Какой из примеров лучше всего иллюстрирует выражение «сила обстоятельств»?

Доктор Стивенсон бродит по классу, делая вид, что она добрый учитель, но я вижу, что скрывается за этим милым фасадом. Она дьявол в плохо сидящем пиджаке.

К концу занятий каждая частичка моего тела пропитана определениями, датами и деталями домашних заданий. К моему большому удивлению, когда я возвращаюсь в комнату, Сэйдж отнюдь не сидит за учебниками. Перекинув через плечо небольшую сумку, она направляется к двери.

– Ты куда?

Она останавливается.

– Я собираюсь в Нортгемптон.

Во мне загорается искра надежды. Сэйдж решила провести первый вечер после занятий в городе, а не за домашней работой? Может, я ошибалась на ее счет. Я бросаю школьную сумку и подхожу к ней, мое лицо светится решимостью.

– Э-э-э, ты хочешь поехать со мной?

– Если ты не возражаешь. Я бы очень хотела отвлечься от занятий. – Я беру кошелек. – У тебя уже есть планы? – Мои мысли крутятся вокруг шоппинга, вкусного ужина…

– Мне нужно закупиться школьной канцелярией.

Ну конечно.

Когда мы садимся в автобус, Сэйдж сразу достает гигантский ежедневник и открывает страницу с текущей неделей. Она записывает что-то, используя разные цвета. У Сэйдж идеальный почерк. Возможно, она тайно занимается каллиграфией.

В другой ситуации я бы попыталась разговорить ее, но после сегодняшних занятий мне нужна тишина. Когда мы почти подъезжаем к Нортгемптону, она отрывается от ежедневника, выглядя как объевшийся сметаной кот.

– Впечатляет, – признаюсь я.

– Приходится заниматься этим. Мне нужно организовать свое время между школьными занятиями и исследованиями, иначе я просто сойду с ума. – Она пристально смотрит на меня. – А у тебя есть ежедневник, Элли?

– Ну… Я хотела купить его здесь, в Англии.

– О, я могу помочь тебе выбрать!

Я смеюсь, услышав, с каким энтузиазмом она это предлагает.

– Ты действительно очень любишь учиться.

– Не всегда. Но я отношусь к учебе максимально серьезно, если ты об этом. Это мой билет в будущее.

Конечно, это ее билет. Она наверняка сможет поступить в любой университет, чего не скажешь обо мне. Я вообще не уверена, что мне суждено поступить хоть куда-то. Дело не в том, что я плохой ученик. Просто я никогда не старалась учиться. Едва сдавала экзамены и ни разу не попала на доску почета. Более того, мне сложно мотивировать себя, не представляя, чем хочу заниматься в будущем.

– Мне просто хочется ощущать каждое мгновение, пока я здесь.

– Мне тоже. – Сэйдж прислоняется лбом к стеклу. – Но я поехала сюда не только ради развлечений. Я обещала маме, что, если она позволит мне поехать, это станет большим шагом в будущее. Я не могу подвести ее.

– Ого, как-то многовато давления.

– Что ж, не все относятся к этой поездке как к каникулам.

Я вздрагиваю. Мне не хочется ссориться с ней, но я признаю, что не хочу провести весь семестр, запершись в комнате за учебниками. Такой шанс выпадает раз в жизни. Может, если я не буду сильно давить на Сэйдж и начну с малого, со временем она поймет, что надо наслаждаться нашей поездкой.

Автобус останавливается, и Сэйдж ведет меня в канцелярский магазин. Она расправляет плечи.

– Поехали.

Оказывается, закупаться канцелярией может быть весело, если делаешь это вместе с Сэйдж. Я всегда пользовалась только базовыми принадлежностями вроде желтого текстовыделителя, но понятия не имела, что существует такое огромное количество вещей, которые созданы, чтобы помочь организовать мою жизнь. Я нашла настольный органайзер, украшенный папоротниками, выбрала несколько цветных ручек, тетради и бумагу для заметок. Сэйдж подбирает мне ежедневник, который настолько детализирован, что я могу составить свое расписание с точностью до получаса. От одной мысли об этом меня бросает в дрожь, но Сэйдж показывает, как клеить радужные стикеры каждый раз, когда достигаешь цели. В итоге я покупаю несколько дополнительных наборов со стикерами. Хотя я не люблю учиться, но клеить наклейки обожаю.

К концу канцелярского шоппинга мы увешаны сумками, а на наших лицах светятся широкие улыбки. В Англии все настолько другое, что даже простой поход за канцелярией кажется мне захватывающим.

– Не хочешь выпить кофе перед отъездом? – спрашиваю я. Боюсь, что Сэйдж откажется, но она кивает:

– С удовольствием. Мне нужен кофеин, иначе я не доживу до ужина.

Мы заходим в уютную кофейню, берем по стаканчику кофе и сконы[6], затем решаем прогуляться вниз по улице. Исследовать город вместе с Сэйдж весело. Мы поражены количеством мужских парикмахерских, которые располагаются одна за другой, и еще наше внимание привлекает сомнительного вида ресторан под вывеской «Американская пицца».

Мы обмениваемся взглядами.

– Звучит интересно… – замечаю я, двигая бровями.

Сэйдж смеется.

– Нет, спасибо. Я сконами объелась. – Она похлопывает себя по животу.

Я показываю на цветочный магазин, который находится за пиццерией.

– Ты не против зайти?

Она пожимает плечами, и я захожу внутрь. Пока Сэйдж разглядывает букеты в передней части магазина, я прохожу вглубь к отделу с принадлежностями для садика фейри. Шкаф забит мхом различных видов, декоративными камнями, пистолетами с горячим клеем, крошечными скворечниками и фигурками фей. Мне не удается сдержать улыбку. Было бы классно сделать садик фейри, только у меня нет уединенного места, где я могла бы этим заняться.

– Что это?

Я подскакиваю от неожиданности.

– Это… Всякие штуки для садиков фейри. Кажется.

Сэйдж подозрительно смотрит на меня и берет маленький скворечник, чтобы рассмотреть поближе.

Я затаила дыхание. Я никому не рассказываю о своих увлечениях после одного случая, который произошел еще в Вирджинии. Мы с Лорой, моей подругой, постоянно занимались такими вещами. Годами придумывали истории о феях, единорогах и гномах, которые жили среди корней деревьев. Мы даже основали клуб фейри, посвященный цветочным коронам, крыльям и садам. Каждый раз, когда мы получали карманные деньги, уговаривали отвести нас в цветочный магазин, чтобы купить новые принадлежности для наших садов.

Когда мы стали старше, крылья были заброшены, но я продолжила заниматься садами фейри. Я не находила в этом ничего зазорного… пока не позвала Лору и еще нескольких девочек из команды по лакроссу к себе на вечеринку с ночевкой. У них округлились глаза, когда они увидели раскинувшиеся на моем подоконнике сады.

– Это… ты что, играешь в фей? – спросила одна из них.

Лора была в ужасе.

– Ты все еще этим занимаешься?

Я растерянно смотрела на их расплывшиеся в усмешках лица.

– Ну да…

– Господи, Элли, тебе что, восемь? Теперь понятно, почему с тобой никто не хочет встречаться.

От этого замечания все расхохотались. С тех пор Лора перестала общаться со мной. В школе во время ланча я садилась с девочками, с которыми занималась французским, и больше никогда не заикалась о своем хобби.

– Тебе нравятся такие штуки? – спрашивает Сэйдж.

Я мотаю головой.

– Нет. То есть я занималась этим раньше. Детская забава.

– Это вовсе не детский магазин, – говорит она, поморщившись. – Если хочешь, можешь купить что-нибудь. – Она тычет в меня пальцем. – Но только не устраивай беспорядок в нашей комнате.

– Ой… Я даже не знаю.

– Элли, меня не проведешь. Я же вижу, как тебе это нравится.

Она берет мой пакет с канцелярией, чтобы освободить мне руки. Я чувствую себя лучше, потому что Сэйдж, кажется, не имеет ничего против такого хобби. На самом деле она даже слегка заинтригована. Улыбаясь, я выбираю несколько принадлежностей для садика фейри, включая упаковку голубых переливающихся камней, чтобы создать имитацию ручья. Я отношу все на кассу, останавливаясь по пути несколько раз, чтобы захватить маленькие комнатные растения, которые я тоже смогу использовать. Женщина на кассе дает мне флайер.

– Я подумала, тебя может заинтересовать это. К нам периодически поступают товары для садов фейри, а также в соседнем парке мы проводим мероприятия, на которых делимся друг с другом различными техниками.

Я рассматриваю листовку. Очевидно, что мероприятие ориентировано на детей, но возрастных ограничений для участия нет. Встреча пройдет в среду днем. Если не буду мешкать после занятий, смогу успеть в Нортгемптон как раз вовремя. Я убираю листовку в карман, благодарная вселенной, что появилось еще одно событие, которого я с нетерпением жду.

В автобусе наши покупки занимают два дополнительных сиденья. Я заглядываю в пакет из цветочного магазина, представляя, какой сад создам на нашем подоконнике, пока Сэйдж перебирает свою канцелярию.

– Спасибо, что взяла меня с собой, – тихо благодарю я. – Понимаю, ты провела день не так, как изначально планировала.

– Да, не так. – Она достает из пакета мой новый ежедневник и протягивает мне. – Я провела его даже лучше.

У меня в груди начинает расползаться теплое чувство.

– Определенно.

– А мы с тобой еще даже не начали. Вот подожди, когда мы перенесем все твои дедлайны в ежедневник. Он будет раскрашен всеми цветами радуги!

Еще утром я бы закатила глаза, но сейчас это звучит очень даже весело.

Глава 10

– Ты можешь постоять спокойно хотя бы две секунды? – просит Дэв. – Твое нервное возбуждение передается даже мне, хотя мне вообще плевать на эту вечеринку.

Я закатываю глаза. Как я могу контролировать свою нервную систему – я ждала этого дня всю неделю. Это первая вечеринка, на которую я пойду после провала у Энди, поэтому важно, чтобы все прошло хорошо. К счастью, появление Уилла спасает меня от ссоры. Как и в прошлый раз, он въезжает на подъездную дорожку с такой скоростью, что гравий летит из-под колес, словно пули.

Я прикрываю лицо руками, надеясь, что ничего не попадет мне на одежду. У меня битый час ушел, чтобы определиться между модным – не стараюсь ли я слишком сильно? – и повседневным – не выглядит ли это так, словно мне все равно? – образом. В итоге я надеваю юбку и короткий свитер, но одного взгляда на Уилла достаточно, чтобы понять, насколько было бесполезно даже пытаться соответствовать ему.

Он воплощение совершенства. Ни у кого в Уотерфорде не получилось бы надеть темно-синюю рубашку и голубой льняной пиджак и не выглядеть при этом так, словно они собрались в церковь или на встречу выпускников, но для Уилла это что-то повседневное. Я искоса смотрю на Дэва и Хуана, чьим величайшим достижением было надеть чистую футболку.

Даже не надо гадать, кто здесь американцы.

– Элл, выглядишь потрясающе. Я так рад тебя видеть.

Я засовываю руки в карманы, чтобы скрыть, как они трясутся. Элл. Точно, он зовет меня Элл.

– Вас, парни, я тоже рад видеть. Кажется, вам обоим не помешает немного развлечься. – Он открывает перед ними заднюю дверь машины. Предполагается, что переднее сиденье займу я.

Мы усаживаемся, и Уилл трогается так быстро, что мне кажется, сейчас из кустов выскочит смотритель и бросится за нами в погоню.

– А где ваша подруга, которая была на рынке?

– Сэйдж в Лондоне, – отвечает Дэв.

– Она ездит туда каждую пятницу, чтобы заниматься своим исследованием, – добавляет Хуан.

– Боже, чего же вы такие серьезные.

– Мы не отдыхать сюда приехали, – замечает Дэв. – Нас ждет много работы.

Этими словами он очень напоминает мне Сэйдж. Они были бы отличной парой.

– Вас всех? – Уилл быстро взглянул на меня.

– Нет. Мне также хочется узнать местную культуру.

– Отлично! Буду более чем рад помочь тебе. – Он кладет свою ладонь на мою. – Об учебе можешь беспокоиться, когда вернешься обратно в Америку.

– Я так и планировала.

От одной мысли, что это, возможно, только малая доля времени, которое мы с Уиллом проведем вместе, меня переполняет восторг. Знаю, что остальные приехали сюда ради учебы, но я не против получить низкий средний балл, если это означает, что я проведу больше времени с ним.

– Так ты сейчас нигде не учишься? – спрашивает его Дэв. Взгляд Уилла мрачнеет.

– Я работаю риелтором в фирме отца.

– Мне нравится британская недвижимость, – выпалила я.

Я ничего не знаю о недвижимости.

Уилл сворачивает на другую дорогу, по краям которой стоят деревья. И только когда перед глазами возникает гигантский особняк, я понимаю, что это была не просто дорога, а подъездная дорога к дому Уилла. Я еще больше пугаюсь, когда замечаю марки машин, припаркованных у дома. Кажется, словно мы заехали в дорогой автосалон.

Когда мы проходим внутрь дома, глаза Хуана расширяются, а Дэв хмурится, словно дом Уилла лично оскорбляет его. Мне здесь нравится, хотя дюплекс моей мамы мог бы уместиться в фойе. Дом светлый и просторный, дизайн выполнен в кремовых, голубых и зеленых оттенках, и выглядит все очень гармонично. Очевидно, что родители Уилла потратили немало денег на интерьер.

– Ого, как в журнале.

– Надо сказать об этом отцу. Он хочет попасть в «Архитектурный Дайджест», думает, это пойдет на пользу бизнесу. – Уилл произносит это, словно что-то обыденное.

Мы входим в дорого обставленную кухню. К дальней стойке прислонились парень и девушка, их лица в сантиметре друг от друга, и они не обращают на нас никакого внимания. Кухонный остров заставлен бутылками с алкоголем – их так много, что они расплываются у меня перед глазами. Уилла смешит выражение моего лица.

– Сложно заманить сюда кого-то из Лондона, если не пообещаешь море алкоголя.

Я киваю и улыбаюсь в ответ, но меня бросает в дрожь. Мой опыт с алкоголем ограничивается несколькими глотками светлого пива, от которого меня в итоге вырвало, на небольшой вечеринке у Кристал. До переезда в Уотерфорд, все вечеринки, на которых я была, включали только приготовленный в микроволновке поп-корн и глупые игры вроде «правда или действие». А что, если Уилл ждет… что я напьюсь до потери пульса? Я снова жалею, что не поправила его, когда он решил, что я учусь в университете. В тот момент эта небольшая ложь казалась вполне безобидной, но сейчас я в этом не уверена.

– Долго же вас ждать пришлось!

Фрэнк входит в кухню, закрыв за собой дверь, ведущую на задний двор. Его волосы уложены более хаотично, чем при нашей первой встрече на рынке. Он улыбается мне, но его взгляд задерживается на Хуане.

– Кто-нибудь из вас умеет шары подавать? – спрашивает он. – Парни пытаются сыграть, но они вдрызг пьяные.

– Снаружи есть дорожки для боулинга? – Я встаю на носочки и выглядываю в стеклянную дверь. – Я, конечно, давно в боулинг не играла, но в средней школе у меня неплохо получалось.

Все, кроме Хуана, хохочут. Громко.

– Что?

– Поэтому я и пригласил их, – обращается Уилл к Фрэнку, смахивая слезы. – Я знал, что будет весело. – Он поворачивается ко мне. – Фрэнк говорил про крикет.

Я тупо смотрю перед собой.

– Самый любимый вид спорта Уилла, – замечает Фрэнк.

К моему удивлению, Дэв выступает вперед.

– Насколько хороший игрок вам нужен? Я раньше играл в крикет, но не так чтобы много.

– Чувак, все в стельку пьяные. Если ты можешь подавать в нужном направлении, то все супер, – уверяет его Уилл.

– Мой тебе совет, – обращается Фрэнк к Дэву, – лучше вали, пока он не начал рассказывать про национальную соборную.

– Вы не против? – Дэв смотрит на нас с Хуаном.

Я качаю головой, а Хуан добавляет:

– Иди уже. Я пока… осмотрюсь здесь.

Фрэнк берет несколько бутылок со стойки и машет Хуану:

– Я делаю классный джин-тоник.

Дэв уходит, Хуан следует за Фрэнком, и внезапно мы с Уиллом остаемся наедине.

– Кажется, твои друзья нашли себе занятия. Почему бы и нам с тобой не выпить? – Он показывает в сторону трех кранов, поднимающихся из ониксовой столешницы. – Я предпочитаю разливное, а не бутилированное.

Я ошеломленно киваю. У него дома пиво течет из крана?

– Это… впечатляет.

– Спасибо. – Он указывает в сторону заднего двора, где уже начали играть в крикет. – Этим придуркам плевать. Знаешь, я думаю, что надо вложиться в пивоварню. Прошлый отпуск я провел в Германии и побывал в некоторых. Впечатляющее зрелище. Осталось только убедить в этом отца. – Он поворачивается ко мне и улыбается. – Извини. Со временем ты научишься избегать со мной некоторых тем, иначе меня не заткнуть. Фрэнк сразу уходит, когда затрагивается одна из них.

– Мне нравится слушать, как ты говоришь.

– Взаимно. У тебя милый акцент.

Я зарделась. Мой акцент?

Он наливает два стакана пива, одно темное, другое светлое, и передает мне второе, восхищенно улыбаясь.

– Мягкий эль.

Я ненавижу пиво, но выпила бы и канализационную воду, если бы он подал мне ее с тем же восторгом. Я делаю большой глоток и едва удерживаюсь, чтобы не выплюнуть все. Противный вкус.

Уилл вскидывает брови.

– Ты, как я вижу, не фанат пива. Но ничего, я постараюсь перетянуть тебя на свою сторону.

Внезапно пиво начинает нравиться мне гораздо больше.

– Дело в том, что мне еще нет двадцати одного, поэтому не так часто предоставляется возможность выпить.

– Не думал, что ты следуешь всем правилам, Элл.

Сложно отвечать, когда он так близко.

– Точно. Не следую.

Снаружи раздается громкий крик, и Уилл выглядывает в окно.

– На веранде должно быть тище.

Он берет меня за руку и ведет через гостиную и столовую к уединенной террасе. Нас окружают кусты гортензии с огромными белыми цветами. Мне хочется провести следующий час, исследуя сад, который окружает дом, – есть что-то особенно чарующее в английских садах, – но у меня складывается чувство, что он не жаждет присутствовать на собственной вечеринке.

– Если бы у меня дома была такая терраса, я бы ни за что не покидала ее. – Раздается приглушенный смех. – Не будет ли это грубо, если мы не присоединимся к твоим друзьям?

Он неопределенно машет рукой.

– Им плевать. Им будет хорошо, пока не закончится отцовский ликер.

Должно быть, он видит замешательство на моем лице, потому что пожимает плечами.

– Я продолжаю собирать друзей время от времени, но наши встречи уже не те, что раньше. Мы едва видимся. Они учатся, а я работаю. – Он улыбается. – Поэтому я так счастлив, что ты смогла прийти сегодня. Наконец-то встретил новых людей.

– Рада, что смогла помочь. – У меня в голове возникает тема, на которую можно перевести разговор. – Так ты, эм-м, много путешествуешь? Я имею в виду, по Европе?

– Очень много. – Он присаживается на скамейку, и я следую его примеру. – Моя мама любит путешествовать. Она до сих пор вытаскивает нас всей семьей куда-нибудь каждое лето и зиму.

– Звучит потрясающе.

Он делает еще глоток.

– Хотя со временем начинает казаться, что все европейские города похожи друг на друга. Наверное, больше всего мне запомнились поездки в другие части света. Вроде Америки. Ты, кстати, из какого города, напомни?

– Из Вашингтона. Я переехала туда весной.

Он улыбается.

– Потрясные музеи.

– Одни из лучших.

– Мне бы хотелось увидеть побольше Америки. Или даже поехать туда учиться. Мир не ограничивается Европой.

– Ты серьезно? Да ты же живешь в сказке! Этот дом… Эта страна…

– Хотел бы я видеть мой мир твоими глазами.

Он убирает мои волосы с лица, и в этот момент я готова поклясться, что попала в какую-то романтическую комедию.

– Ты даже не представляешь, как я счастлив, что встретил тебя тогда на рынке, Элл. Ты для меня словно глоток свежего воздуха.

Он наклоняется ближе, и мое сердце готово выскочить из груди. У него такие полные губы, что мне хочется укусить их. А затем сделать фото того, как я это делаю, и поставить его новой заставкой на телефоне.

– Ты, придурок! – В вечерней тишине раздается дикий крик.

Уилл отстраняется и стонет.

– У моих друзей прекрасное чувство времени.

Мне хочется схватить его за руку, чтобы он остался со мной еще ненадолго. Но вместо этого мы встаем и идем на задний двор. Здесь по меньшей мере двадцать человек, включая группу парней, которые ворчат и бросают на кого-то злые взгляды через лужайку.

Дэв.

– Эй, Уилл! – кричит один из них. – Кто этот придурок, которого ты отправил к нам подающим? Он бросил мяч Чарли в лицо.

Я бросаюсь к Дэву.

– Что происходит? – шепчу я. – Ты попал тому парню в лицо?

Он хмурится.

– Не моя вина, что этот мудак за километр мяч пропустил. Он, наверное, уже пятый бокал пьет.

– В этом-то и дело! – Я проверяю, не смотрит ли кто на нас. – Все здесь пьяные. Ты не мог ему помягче мяч кинуть?

– В крикет не так играют!

Я вздыхаю и возвращаюсь к Уиллу. Он помогает Чарли подняться с земли, но тот стонет и держится за глаз, словно тот может вывалиться.

– Дэву очень жаль. Он не хотел тебя поранить.

Чарли что-то неразборчиво бормочет.

Уилл машет остальным, и они подходят ближе, вытесняя меня из круга.

Я провожу носком по траве, настолько плотной, что кажется ненастоящей, и замечаю несколько желудей. Они очень милые – круглые, цельные и совсем крошечные. Они идеально подошли бы в качестве крыши домика фейри. Уилл все еще занят, поэтому я спешу подобрать их.

– Элл?

Я выпрямляюсь, пряча желуди.

– Да?

Он хмурится.

– Ты… подбирала что-то с земли? Кто-то из этих придурков раскидывает мусор?

– Нет-нет! – Я закусываю губу и показываю ему желуди. – Я просто, эм-м, увидела их, они были такие милые, что я…

Уилл еще больше хмурится.

– Милые?

Ну почему я не могла оставить эти вонючие желуди лежать на земле, как нормальный человек?!

Он показывает в сторону Чарли.

– Он думает, сотрясение.

– Мне принести лед?

– Было бы здорово. Спасибо.

Я мчусь на кухню, засунув желуди в карман, когда оказываюсь на безопасном расстоянии, и вижу, что Фрэнк и Хуан все еще там. Они смеются над чем-то в телефоне Хуана. Когда Хуан меня замечает, мигом трезвеет.

– Что-то случилось? Что Дэв натворил в этот раз?

– Оглушил Чарли мячом для крикета. – Я беру полотенце и открываю холодильник. Стоит развенчать стереотип, что все в Европе мельче, чем в Америке. Этот холодильник раза в два больше, чем тот, который стоит у нас дома.

– А, не суетись, – гзамечает Фрэнк. – Чарли нытик. Он стонал целый час, когда упал возле клуба. – Но, говоря это, он все же достает пакет со льдом и передает мне.

Когда я возвращаюсь, Чарли все еще стонет. Хуан и Фрэнк остаются где-то позади. Я передаю лед Уиллу, и он благодарно улыбается мне. Дэв по-прежнему стоит в стороне от всех.

Кто-то начинает возмущаться. Я в панике оборачиваюсь и встречаюсь с Хуаном взглядом. Он тоже это почувствовал. Все изрядно пьяны, им скучно, и они готовы начать драку. Надо отвлечь их внимание, пока Дэву не прилетело – а заодно и нам с Хуаном.

– Ладно, закругляйтесь с концертом, – кричит Фрэнк. – Чего нам реально не хватает сейчас, так это музыки. Уилл, пожалуйста, скажи, что у тебя здесь есть что-нибудь нормальное, а не только рок восьмидесятых твоего отца.

– Музыка мне глаз не вылечит, – начинает стонать Чарли. – Я завтра должен встречаться с Тарой.

Хуан выступает вперед, громко прочищает горло… и битбоксит. Двор погружается в тишину. Хуан начинает медленно. Он смотрит куда-то поверх наших голов, его щеки надуваются и сдуваются, пока он издает различные звуки. По моему телу бегут мурашки. Я представить не могу, как человек вообще способен издавать такие звуки.

У Фрэнка от удивления чуть челюсть не отвисла. Люди вокруг начинают радостно кричать, и я присоединяюсь к ним. Как рот Хуана может двигаться и менять форму так быстро? Фрэнк, должно быть, думает о том же, потому что подходит к Хуану и встает сбоку, уставившись на него с восхищением.

– Юху-у-у! – кричит Дэв

Фрэнк делает вид, что сейчас упадет в обморок от восторга.

И-и-и-и вечеринка официально спасена.

Когда Хуан заканчивает, он выглядит вымотанным, но светится от счастья. Я едва слышу себя из-за радостных возгласов. На секунду в голове всплывает воспоминание о вечеринке Энди, и я так счастлива, что нахожусь сейчас здесь, а не дома. Я определенно выложу фотографии с этой вечеринки.

– Давайте наполним пинту нашей звезде! – кричит Фрэнк и тащит Хуана в дом. Вся толпа следует за ними, включая Чарли, который выглядит несколько обиженным из-за того, что про него так быстро забыли.

– Хуан в очередной раз спас мою задницу, – шепчет Дэв мне на ухо.

– Да, он точно является лучшей составляющей в знакомстве с тобой.

– Как будто я сам не знаю. – Он протягивает мне руку, наполненную маленькими желудями. – Я видел, как ты их собирала. Не знаю, зачем они тебе, но каждому свое. – Он передает их мне и пожимает плечами, когда замечает мое удивленное выражение.

Я смотрю на желуди, потом снова на него.

– Я… это…

– Извини, что чуть не испортил вечеринку, которую ты так ждала. – Он замечает что-то и кивает на желуди. – Он подходит.

Я успеваю убрать их в карман ровно за мгновение до того, как рядом со мной возникает Уилл. Когда я поднимаю взгляд, Дэв уже пробирается через толпу к Хуану.

Уилл переплетает свои пальцы с моими, и у меня в голове сразу же становится пусто.

– Я и не знал, что ты принесешь с собой на вечеринку не только красоту, но и веселье, – шепчет он мне на ухо.

– И не забудь о небольшой сцене насилия.

Он усмехается и притягивает меня к себе.

– Ты такая разносторонняя личность.

Глава 11

– Ты был великолепен, – повторяю я Хуану уже в сотый раз. Мы обсуждаем вечеринку в понедельник во время обеда.

Он ухмыляется, а потом скромно качает головой. Каждый раз, когда мы поднимаем эту тему, Хуан разрывается между застенчивостью и самодовольством.

Я сижу рядом с ним, а по бокам от нас Дэв с Сэйдж и их друг Сэм со своей девушкой Келли. Все смотрят на Хуана, словно ожидая, что он начнет прямо сейчас битбоксить. Я все еще немного в шоке оттого, что познакомилась со столькими людьми, всего через неделю после приезда в Англию. Я пришла в столовую раньше всех и села за свободный стол, но, когда остальные стали подтягиваться, они садились со мной рядом, как будто я заняла стол для них. Может, я так и сделала, сама того не осознавая. Как же я рада, что они так легко приняли меня в свою компанию. Я не просто кто-то, кому разрешили присоединиться к остальным, как это было с компанией Кристал. Здесь мы сидим за одним столом как одна компания. Как будто я знаю их так же давно, как они знают друг друга.

– Эх, не так я хорош, как вы обо мне думаете, – отвечает Хуан. – Вы просто других битбоксеров не слышали, поэтому понятия не имеете, что значит быть действительно великолепным. Я все еще новичок.

– Он прав, – соглашается Дэв. – Я слышал, как он практикуется, и это реально не так сложно, как может показаться сначала. – Дэв щелкает языком, надувает щеки и начинает издавать самые странные и отвратительные звуки, которые я когда-либо слышала. Будто через него дьявол пытается войти с нами в контакт.

Весь стол взрывается от смеха. Хуан в ужасе размахивает руками, я тянусь и хлопаю Дэва по плечу. Даже Сэйдж смеется над этими нелепыми звуками, отчего Дэв начинает стараться еще больше.

– Кажется, я до сих пор так и не поблагодарил тебя за то, что взяла нас с собой, – шепчет Хуан.

– Рада, что ты хорошо провел время.

– Что ж, не я один.

Я кашляю, чтобы скрыть смущение. Я не могла выкинуть Уилла из головы все выходные. Конечно, я надеялась встретить здесь кого-то, но теперь… мне не нужен какой-нибудь британский парень. Мне нужен Уилл. Он заключает в себе все, о чем я когда-либо мечтала – он очаровательный, забавный, великолепный… Он идеален. Но чем больше я думаю о нем, тем больше понимаю, какой это абсурд. А увидев несколько опубликованных на выходных постов Энди о том, какая Кристал потрясающая, убедилась в этом только больше. Как кто-то вроде Уилла может захотеть встречаться со мной? Что я могу ему предложить? Я просто странная девочка, которая собирает желуди, как белка. У нас нет ничего общего.

Я внезапно осознаю, что Хуан все еще на меня смотрит.

– Так ты, э-э-э, хочешь пересечься с кем-то еще раз? – уточняю я, прежде чем он успевает спросить, о чем я думала.

– Фрэнк уже написал мне дважды, спрашивает, не хочу ли я увидеться. Он планирует отвезти меня в Лондон и познакомить с кем-то из музыкальной индустрии.

– Чего? Это же потрясающе! Когда вы поедете?

– Я не еду. – Он качает головой. – С химией полный завал. У меня нет времени на что-то еще.

– Ты прикалываешься? Это может стать большим прорывом для тебя.

– Битбоксинг – просто хобби.

– Забудь об этом, Элли, – встревает Дэв. – Хуан упрямый придурок.

– Но почему ты не хочешь даже попробовать?

– Я приехал сюда ради подготовки к медицинскому вузу. Мечтаю стать врачом с одиннадцати лет.

Я оглядываю остальных в поиске поддержки, но никто не горит желанием помочь мне в этом споре. У меня опускаются плечи.

– Но у тебя большой талант.

– У него и к науке талант. Не такой большой, как у меня, конечно, но кто вообще может со мной сравиться? – поддразнивает его Сэйдж.

Хуан фыркает.

– Но… – Я качаю головой и сосредотачиваюсь на недоеденном сэндвиче. Вокруг меня никогда не было людей, уверенных в том, чем они хотят заниматься в жизни. Это нормально? У всех старшеклассников есть план на ближайшие двадцать лет? Хотелось бы и мне понять, что я хочу делать… или хотя бы в каком направлении двигаться.

– Все сегодня идут на лекцию о вступительном эссе для университета? – спрашивает Сэм и выжидательно оглядывает нас.

Я сжимаю зубы. Последнее, о чем я хочу говорить сейчас, – это университет. Все, кроме нас с Сэйдж, кивают. По крайней мере, не я одна пропускаю эту лекцию.

– Я отправила заявку еще до того, как ехать сюда, – объясняет Сэйдж. – Не хотела отвлекаться потом. Более того, я решила подать досрочную заявку в Йель, так что пришлось поработать над ней летом.

– Впечатляет, – отмечает Сэм.

– Ты подаешь заявления в университеты, которые недалеко от дома? – спрашивает Дэв с особым интересом.

Она пожимает плечами.

– Ага, я подала в несколько. Но это в основном запасные варианты. Мне бы хотелось уехать на запад, если я не поступлю в Йель.

Дэв немного сползает со стула. Очевидно, что он влюблен в Сэйдж, но я не могу понять, видит ли она это.

Она поворачивается ко мне.

– А что насчет тебя, Элли? Ты уже выбрала, куда будешь поступать?

Я хлопаю ладонями по коленям.

– Ну, я тоже уже подала документы.

Это не ложь, но мне не особо хочется обсуждать это. Я подала документы в местный колледж, куда стопроцентно попаду, и сделала это только потому, что мама заставила перед отъездом. Хотелось бы мне увлекаться медициной или бизнесом, но одна мысль об этом вызывает у меня тошноту. Я не хочу тратить деньги на получение специальности, которая мне безразлична, особенно если учесть, что я не особо люблю учиться. Мне не хочется даже думать, что ждет меня в следующем году.

– Куда ты подала документы? – интересуется Сэм. Я слышу предвзятость в его тоне и успеваю пожалеть, что он не сел за какой-нибудь другой стол.

– Эм-м-м… – Мое колено дергается так сильно, что начинает трястись мой стул. Дэв это замечает.

– Тебя там точно не ждут, – обращается он к Сэму. – Говоря о самых успевающих, как твое исследование, Сэйдж?

Разговор поворачивается в другое русло. Кто-нибудь еще, кроме Дэва, заметил мою реакцию? Я благодарна ему, что он сменил тему, но также и зла на себя из-за того, что ему пришлось это делать. Потребовалась всего неделя, чтобы понять: я абсолютно не такая, как они.

Следующим вечером у меня вибрирует телефон, выводя меня из ступора. Я откладываю книгу и читаю сообщение Уилла. Еще он отправил фотографию великолепного коттеджа.

У тебя есть на примете покупатели? Хотелось бы быть сейчас с тобой, а не заниматься работой.

Он не забыл обо мне! Прежде чем я успеваю ответить, он пишет еще одно сообщение.

Что делаешь в эту субботу? Ты уже была в Бате?

Еще нет, но хотелось бы туда съездить.

Мне удается написать это сообщение только со второго раза: у меня трясутся руки и пальцы не попадают по нужным буквам.

Отлично, тогда решено. Съездим туда на день. Теперь у меня есть, чего с нетерпением ждать.

Я прижимаю телефон к груди, словно обнимая Пинки. Поездка с Уиллом! Только мы вдвоем на пути в красивый английский город! Меня трясет от одной мысли об этом. Вот шанс получше узнать его. Убедить продолжать встречаться со мной. Остается только придумать, как это сделать, особенно если учесть, что от одного взгляда на него мой мозг перестает работать.

– Тебе так сильно нравится книга? – интересуется Сэйдж.

Я непонимающе смотрю на нее, пока до меня не доходит, что я, должно быть, визжала, когда читала сообщения от Уилла.

– Нет, книга так себе. Но Уилл только что позвал меня в субботу в Бат.

Она усмехается.

– Весьма образовательно.

– Мое любимое образование, – соглашаюсь я, мечтательно глядя в потолок.

Я пытаюсь прочитать еще несколько страниц, но потом рашаю, что мне нужен перерыв. Я закрываю книгу и тихо достаю пакет с покупками из цветочного магазина, куда я уже припрятала желуди, которые нашла у Уилла в саду. Мне ужасно хочется попробовать прикрепить их к проволоке, чтобы сделать маленькие фонарики для фей. Хотя я все еще чувствую себя неловко, занимаясь подобным в присутствии других людей.

Клац. Клац. Клац.

Я оборачиваюсь на странные звуки.

– Ого, ты вяжешь? – удивляюсь я.

Сэйдж возится с большим клубком фиолетовых ниток, который лежит у нее на коленях.

– Это расслабляет, когда набираешься достаточно опыта. Можно вязать что-нибудь попроще, чтобы не возиться и не заморачиваться, считая петли.

Я смотрю, как она вяжет, и на моих губах играет улыбка. Не хватает только кресла-качалки и разожженного камина. Если задуматься, я более чем уверена, что мы можем найти и то, и другое в Эмбертоне… и я бы сделала наимилейшую фотографию, если бы только Сэйдж согласилась позировать.

Я притягиваю к себе пакет.

– Мне нравится делать что-то своими руками, но вязание кажется слишком сложным, я бы не смогла расслабиться. Мне больше нравится склеивать что-нибудь.

– Например, свои пальцы?

– Ха-ха, очень смешно. – Хотя она отчасти права. – Я решила, пора начать работать над домиком фейри.

– Звучит как отмазка, чтобы не читать книгу.

Эх, она уже хорошо меня знает. Я пытаюсь отвлечь ее, переведя разговор на другую тему.

– И что же ты вяжешь?

– Детское одеяло. Мне надо закончить его до Рождества.

Я смотрю на стену над ее столом, куда она прикрепила несколько фотографий. На одной из них ребенок, спящий на руках.

Сэйдж следит за моим взглядом и кивает:

– Это Мэдди. Ей три месяца.

– Она милашка. Это твоя сестра?

– Племянница.

– Вау! Здорово быть тетей?

– Наверное. – Внимание Сэйдж приковано к спицам в руках. – По большей части странно. Моей сестре Рэн только исполнилось восемнадцать, так что…

– О, понятно… – Я стараюсь подобрать уместные слова, но у меня с этим всегда были проблемы. К счастью, от неловкой паузы меня спасает стук в дверь. Я прикрываю желуди книгой, прежде чем открыть дверь, за которой оказывается Дэв.

– И как тебе? – Когда он входит в комнату, его взгляд сразу падает на книгу. – Ты еще не дочитала?

– Вам с Сэйдж пора перестать так наседать на меня, я же тоже стараюсь.

Сэйдж на секунду отрывает взгляд от вязания.

– Она не старается.

Дэв протягивает ей кружку.

– Я на кухне делал чай и подумал, что ты бы тоже не отказалась. Ирландский завтрак. Я помню, это твой любимый.

– О, спасибо. Мне не помешает немного кофеина.

– А мне ничего? – Не то чтобы я ожидала чего-то. Очевидно, что пришел он совсем не ко мне.

– Извини, я даже не знал, что ты здесь. Думал, твой британский Кен опять увез тебя куда-то.

Я смеюсь. Британский Кен – да, если подумать, есть в Уилле что-то от этой куклы, я имею в виду идеальное тело.

– Не сегодня. Но он только что пригласил съездить с ним в Бат в субботу. Все еще не могу поверить, что он настолько идеален.

Дэв изображает рвотные позывы.

– Чем тебе так Уилл не угодил?

– Нравится мне твой Уиллоуби, я просто понять не могу, почему ты так одержима им.

– Ты его вообще видел? Он самый потрясающий парень, которого я встречала в своей жизни. А его акцент…

Он качает головой.

– И еще говорят, что это мужчины смотрят только на внешность.

– Сэйдж, помоги мне! – Я умоляюще смотрю на нее. – Понимаю, ты особо не общалась с ним, но, блин, скажи же, что ему можно дать пятнадцать из десяти?

Она откладывает вязание.

– Если максимальный балл по шкале десять, то он никак не может получить пятнадцать. Это математически невозможно. – Я издаю стон. – Но… если отложить детали в сторону… я бы дала ему как минимум двенадцать. – Она улыбается мне, и Дэв вскидывает руки, призывая справедливость.

– Вот видишь! – восклицаю я. – Как тебе мнение самого умного человека из всех, кого мы знаем?

– Вы обе отвратительны, – заявляет Дэв, но его глаза блестят. – Как вижу, тебе абсолютно все равно, что он о тебе ничего не знает?

– Поэтому мне и надо проводить с ним больше времени.

– Конечно, ведь тогда ты сможешь напомнить ему, что тебя зовут Элл и тебя интересует недвижимость.

– Твой парень не знает твоего имени? – удивляется Сэйдж.

– Меня правда зовут Элл! По крайней мере, технически. И никакой он не парень мне… пока. – Я бросаю на Дэва негодующий взгляд. – Мы постепенно узнаем друг друга.

– Может, стоит попробовать сказать ему, что у твоего отца есть ягуар. Или что ты наследница корпорации «Хейникен». Готов поспорить, это подогрело бы его интерес.

Я пинаю его, и он смеется.

– Так что ты уже знаешь о нем? – напирает Дэв.

– Он работает на отца в очень успешном риелторском агентстве. Он… он много путешествовал по Европе и был в Америке дважды. И ему нравится импортное пиво и крикет.

– Дай угадаю, ты сказала ему, что тоже любишь крикет?

– Я могу полюбить его.

– Готов поспорить, ты ничего не знаешь о крикете.

– А википедия мне на что?

– Элли, нельзя доверять ей. Кто угодно может редактировать там статьи, – заявляет Сэйдж. – Тебе нужен достоверный источник.

Господи, только Сэйдж могла предложить «достоверные источники», чтобы решить, что сказать парню. Она машет рукой в сторону Дэва.

– Ты играешь в команде по крикету. Ты мог бы помочь ей.

– О-о-о, ни за что. Не хочу иметь ничего общего с этой романтической катастрофой.

– Как ты вообще узнал про крикет? – спрашиваю я.

– Если ты никогда не слышала про него, это не значит, что другие тоже ничего не знают. – Он закатывает глаза. – Это очень популярный вид спорта в Индии. Вся моя семья одержима крикетом.

Хах. Я выразительно смотрю на него.

– Я не собираюсь вмешиваться в эту странную драму с британским Кеном. Если хочешь научиться играть в крикет, есть куча других способов. Да даже вступить в команду!

Теперь настает моя очередь закатывать глаза.

– Как будто у меня много свободного времени для спортивных клубов. Может, я просто буду заглядывать к тебе иногда, если у меня возникнут вопросы? Обещаю, не часто.

– Ладно. – Он поворачивается к Сэйдж. – Как тебе чай?

– О… – Она делает маленький глоток. – Вкусно. Идеальное количество сахара.

Я смотрю на них. Из них получилась бы милая пара, если бы Сэйдж как-то реагировала на ухаживания Дэва, а тот в свою очередь знал бы, как надо ухаживать. Приятно осознавать, что, несмотря на академические успехи, они полные профаны в каких-то земных вещах.

Глава 12

Я дико нервничаю, когда выхожу из машины Уилла в Бате в следующую субботу. Причиной тому, вероятно, на тридцать процентов послужили невероятно узкие дороги, по которым мы ехали, а остальные семьдесят процентов были вызваны парнем, который сидел справа от меня. Я не могу даже посмотреть на него, когда он выходит из машины и встает рядом со мной. Он одет идеально: узкие джинсы, потертые ботинки и темно-синий двубортный пиджак. Про пальто даже говорить не хочется, потому что от одного только вида поднятого вверх воротника мое сердце начинает биться чаще.

Мы идем по узкой улице, на которой расположены магазины одежды и косметики. Что-то в этих незнакомых европейских брендах будит во мне дичайшее любопытство. К сожалению, еще рано, поэтому многие магазины закрыты.

Уилл показывает в сторону кофейни:

– Не хочешь чего-нибудь выпить?

Я киваю с энтузиазмом и следую за ним внутрь. Здесь тепло, по сравнению с сентябрьской прохладой снаружи. Я изучаю меню.

– Какой чай ты предпочитаешь?

– С чего ты решила, что я люблю чай? Потому что я британец? – Он подмигивает мне. – Знаешь, не все здесь любят чай. Некоторым нужно побольше кофеина с утра.

Думай, прежде чем говорить, Элли!

Между нами воцаряется тишина, пока мы ждем в очереди. У меня не получается придумать, что сказать. Я всю ночь репетировала, как начать разговор. Какой у тебя любимый сериал? Британские комедии такие же смешные, как американские? Как ты умудряешься так классно уложить свои волосы? Но сейчас все эти темы кажутся смехотворными. И то, что все вокруг засматриваются на Уилла, никак не помогает собраться с мыслями.

– Спасибо, что пригласил меня сюда, – наконец выдавливаю я. – До сих пор я мало где была в Англии.

– Не за что. Я ждал этого дня всю неделю.

– Я тоже. Отсчитывала дни до субботы.

Уилл передает мне мой кофе, и мы устраиваемся за маленьким столиком возле дверей.

– Итак, расскажи что-нибудь о себе.

Я замираю. Мне нечего про себя рассказывать.

– Ну, даже не знаю. Рассказывать особо нечего. Моя жизнь гораздо скучнее твоей.

– Но ты ничего обо мне не знаешь, вдруг я наискучнейший человек во всей Англии. – Он улыбается. – Возможно, я собираю марки. Или изучаю эльфийский в свободное время. Или у меня есть комната, забитая фарфоровыми куклами.

Я смеюсь.

– Это делает тебя не скучным человеком, а просто жутким.

– Тоже верно. Я немного переборщил. – Он усмехается. – Но суть та же. Ты когда-нибудь задумывалась, что твоя жизнь может казаться мне такой же интересной и необычной, как тебе моя?

Я качаю головой.

– Что ж, видимо, настало время подумать об этом. Я не трачу свое время на тех, кто меня совсем не интересует.

Мой желудок подскакивает, словно я сорвалась с пика американских горок. Не получается выдавить ни слова, но я заставляю себя подумать о том, что могла бы сказать в ответ. Нельзя дать ему повод подумать, что он ошибался на мой счет.

– Я учусь… то есть училась в старшей школе долины Уотерфорд в Вашингтоне, – начинаю я, стараясь следить за словами, чтобы не выдать себя. – Моя мама работает в страховой компании. И она обожает смотреть экранизации романов Джейн Остин в свободное время.

Уилл закатывает глаза.

– Кажется, наши мамы прекрасно поладили бы. Как я уже говорил, мама назвала меня Уиллоуби не без причины. Что насчет твоего отца? Он тоже без ума от мистера Дарси?

– На самом деле я его практически не вижу. Мои родители развелись, когда я была совсем маленькой. Он присылает открытки и деньги на мой день рождения, вот и все, собственно.

Уилл сочувственно смотрит на меня, но я пожимаю плечами. Знаю, что странно так говорить о своем отце, но я не сильно переживаю из-за отсутствия близких отношений с ним. Маме лучше без него, а мне вполне достаточно ее одной.

– Мне жаль. Хотя, должен признать, я немного завидую. Если бы мой отец присылал мне только открытки и деньги, я был бы счастлив. Но он слишком вмешивается в мою жизнь… иными словами, пытается переделать меня под свои стандарты. Я все жду, когда же он поймет, что я больше не ребенок и могу принимать собственные решения, но увы… – Он пожимает плечами. Его лицо мрачнеет на мгновение, но затем он машет рукой, и его выражение становится прежним. – Чем тебе нравится заниматься?

– Ну, наверное, музыку слушать люблю. И читать фэнтези. И смотреть фильмы ужасов, но только если там не очень много крови.

– Я обожаю фильмы ужасов! Особенно те, в которых напряжение держится до последнего момента, и когда ты начинаешь расслабляться – бам! – кто-то выскакивает на экране, а ты падаешь со стула.

– Да! – Мы вместе смеемся. – Как-то раз несколько лет назад я реально подпрыгнула в кресле в кинотеатре и рассыпала весь попкорн на человека, который сидел позади меня. Фильм был очень классным, но я расстроилась, потому что растеряла весь попкорн.

– Мы купим побольше покорна, когда пойдем в кино. – Он улыбается. – Как можно пойти в кино и не взять что-нибудь поесть?

– Полностью согласна.

Я позволяю себе немного расслабиться. Разговаривать с ним не так сложно, как я себе представляла. Есть в нем что-то теплое, что располагает к себе. Стоит ли рассказать ему о своих более странных увлечениях? С желудями на вечеринке, конечно, вышло немного неловко, но, может, про остальное он не будет думать, что это странно – просто мило.

– И еще мне нравятся… – Я делаю глубокий вдох. – …единороги.

– Единороги?

– Ага… – Мое сердце бьется чаще, и желудок скручивает от страха. Еще слишком рано для единорогов! – Забудь об этом, мне просто нравились их рога и все такое.

– Оу… – Он делает глоток кофе, словно пытаясь выиграть немного времени на размышления. – Ты имеешь в виду, тебе нравились они, когда ты была маленькой? Мне тоже нравились всякие глупости в детстве. Я был без ума от медвежонка Паддингтона. Книги, сериалы… У меня, наверное, было штук двадцать плюшевых Паддингтонов. Мама даже надевала на меня синий дождевик и брала сэндвичи с джемом, когда мы ходили гулять в парк. Она до сих пор не устает вспоминать об этом.

Что ж, очень мило, но уверена, Уилл не надевает толстовку с медвежонком Паддингтоном, когда ему грустно. Мне никогда не стать такой же классной, как он.

– Ты скучаешь по Америке? – интересуется он.

– Не особо. Я скучаю по моей большой кровати. И по тому, что не приходилось делить с кем-то ванную. Но мне очень нравится в Англии. Хочется набрать побольше впечатлений, пока я здесь.

– И сейчас ты этим и занимаешься?

Я смущенно улыбаюсь.

– Именно. Не хочу даже думать, что сейчас я могла бы быть где-то еще.

– Я тоже. – Он протягивает руку ко мне. – Ты сильно отличаешься от остальных девушек, которых я знаю. С тобой так легко. И вижу, что ты любишь повеселиться.

Я расправляю плечи. Так и есть. Это именно то, чем я хочу заниматься в Англии.

– На сто процентов.

Он улыбается мне и сжимает мою ладонь. Мое сердце бешено колотится от одного его прикосновения.

– И чем ты хочешь заняться сначала? Я здесь был тысячу раз, так что сегодня мы пройдемся по твоему маршруту.

Судя по найденной мамой информации, в Бате много мест, связанных с Джейн Остин. Местом действия в некоторых из ее произведений является Бат, поэтому было бы классно устроить тур по местам, где снимали экранизации ее романов. Но я откидываю эту идею. Я здесь, чтобы провести время с Уиллом. Что угодно может стать потрясающим, если рядом он.

– Я не хочу, чтобы тебе было скучно, – говорю я. – Надо попробовать что-нибудь, что ты не делал раньше.

– Я раньше не делал этого. – Он поднимает руку, в которой держит мою, и на его лице расплывается озорная улыбка. Черт возьми, любая девушка убила бы за такую.

– Тогда… как насчет Римских терм?

– Значит, идем в термы.

Оказывается, что мы неподалеку, так что через несколько минут Уилл уже покупает нам билеты, и я следую за ним к входу.

– Терраса, – представляет он, когда мы поднимаемся на вымощенную камнями площадку, по краям которой стоят статуи. Мы подходим к краю, и он указывает вниз. – И главная терма.

– Ого. – Снизу расположен гигантский бассейн прямоугольной формы. Я удивлена, что он находится под открытым небом, но что еще удивительнее, вода в бассейне зеленая. – Люди здесь правда купаются? Выглядит… не очень.

Уилл усмехается.

– Будем надеяться, что нет, иначе это как-то слишком.

Мы проходим по музейной части, где находятся модели терм, исторические объекты, отделенные от нас стеклом, таблички с информацией и картины. Часть меня сгорает от любопытства и хочет узнать побольше об исторической части Римских терм, но другая часть желает быть ближе к Уиллу. Тем не менее, Уилл останавливается, когда мы проходим мимо металлических табличек на стене.

– А здесь можно задержаться подольше. Это проклятия.

– Проклятия? – я наклоняюсь, чтобы рассмотреть таблички поближе.

– Их сделали римляне. Люди писали раньше проклятия против тех, кто причинил им боль или украл у них что-то, и бросали таблички на дно термы, чтобы их увидела богиня. Она должна была отомстить за них.

– Хм-м-м. – Уголок моего рта дергается, когда я думаю о тех проклятиях, которые могла бы написать.

– Именно, – шепчет Уилл. – Я бы написал парочку, если бы был уверен, что эта богиня все еще здесь.

– Кого бы ты хотел проклясть? – спрашиваю я, не подумав.

Лицо Уилла мрачнеет, и я понимаю, что задала личный вопрос. Но когда он отвечает, тон его голоса никак не меняется.

– Полицейского, который выписал мне штраф за превышение скорости, когда я ехал утром за тобой.

– У тебя штраф, и ты не сказал ничего!

Он обнимает меня рукой за талию и притягивает к себе.

– Я слишком сильно хотел тебя увидеть, поэтому немного превысил лимит скорости.

Я чувствую лимонный аромат его парфюма и забываю обо всех проклятиях.

Потом мы подходим к зеленому бассейну, который видели с террасы. Я уже тянусь к воде, но Уилл останавливает меня.

– Эту воду трогать нельзя. Говорят, она отравлена.

– Серьезно?

От воды поднимается пар, отчего это место кажется еще более мрачным и волшебным, словно мы находимся внутри фэнтезийного романа, и из тумана вот-вот должны выйти люди в темных плащах и начать предсказывать будущее.

– Но мы с тобой не собираемся следовать правилам, верно? – Уилл подмигивает мне и опускается на колени.

Я следую его примеру и усмехаюсь.

– Настало время перейти на дикую сторону. – Я опускаю палец в воду.

Его глаза блестят, и он делает то же самое, сплетая наши мизинцы.

После терм мы с Уиллом заходим в несколько магазинов с сувенирами, а потом направляемся в бар. Он начинает обсуждать с барменом коллекцию эля, которую они предлагают, а я, воспользовавшись моментом, отправляю маме фотографии, а потом публикую одну, где мы с Уиллом делаем селфи на фоне римской статуи. Я не могу не похвастаться всем, кто остался в Америке, как потрясающе провожу время, в особенности Кристал и Энди, потому что для них абсолютно нормально постить совместные фотки ежечасно. Получилось неплохо, но инстаграм не передает, насколько восхитительный сегодня день.

Уилл возвращается ко мне с пивом, и я пробую пить его маленькими глотками. К счастью, бармен не спросил мой возраст, когда Уилл покупал нам пиво, но я не хочу постоянно полагаться на удачу.

В пабе много телевизоров, и они показывают спортивные матчи. Уиллу, кажется, нравится молча смотреть телевизор, пока мы ждем еду, но мне не удается удерживать свое внимание на игре. Я хочу провести каждую секунду этого дня, узнавая больше о Уилле.

– Что у тебя на следующей неделе? Еще больше работы?

– Как всегда.

– Догадываюсь, ты не горишь желанием наследовать семейный бизнес.

Он хохочет:

– Да я лучше себя за ноги подвешу. Не могу дождаться, когда уже закончу работать на отца.

– А что ты собираешься делать дальше? У тебя есть какие-нибудь планы на будущее?

Он взглядывает на телевизор, потом снова на меня.

– Пока не уверен. Не люблю заглядывать настолько далеко в будущее.

– Я тоже, – отвечаю я. – Мне кажется, что все вокруг уже разметили план на десятки лет вперед, но я понятия не имею, что хочу делать в будущем. Только надеюсь, что в один прекрасный момент на меня снизойдет озарение и я пойму, чего жду от жизни, но пока этого не произошло. И тот факт, что я окружена людьми, которые уже планируют, в каких клиниках будут работать после выпуска, мало помогает.

– Мои родители настаивают, чтобы я пошел в университет, но я не люблю учиться. Несколько моих друзей вложились в клуб в Вест-Энде, и я подумываю сделать что-то подобное.

– Управлять ночным клубом?

– Необязательно ночным клубом. Мне больше хочется заниматься пивоварением, как я уже говорил на вечеринке.

– Звучит классно. Но тебе многому предстоит еще научиться.

– Возможно. Но мне не надо досконально знать, как работает пивоварня. Нужен лишь капитал, который я вложу в уже работающее предприятие. – Он поднимает бокал с пивом, словно собирается сказать тост. – За прибыль без больших усилий.

Я тоже поднимаю свое пиво.

Странно слушать его – у Уилла так много денег, что ему не надо даже думать, как много усилий надо приложить, чтобы начать свой бизнес. Я словно в другом мире. Но если это означает, что у него будет больше свободного времени, которое он проведет со мной, я всеми руками за.

Нам приносят наш заказ, и Уилл переключает внимание на телевизор. Англия против Вест-Индии. Черт, как бы мне хотелось понимать эту игру. Даже поискав информацию в интернете, я не имею четкого представления о ней.

– Как тебе игра? – интересуется Уилл.

Я вспоминаю, как Фрэнк сказал, что Уилл обожает крикет. Было бы здорово стать ближе к нему благодаря общему интересу, как Кристал с Энди. Она знала все о командах НБА, когда он поднимал эту тему, но я никогда не обращала на это внимания.

– Мне нравится! – Я стараюсь казаться восторженной. – Так сильно отличается от того, что у нас в Америке.

– Правда? – Его лицо светится от счастья. – Это лучший вид спорта в мире. Было бы здорово обсудить это с человеком, который разделяет мое мнение. – Он переплетает наши пальцы, и я киваю.

– Точно.

Он подносит мою руку к своим губам, и мне приходится сжать челюсть, чтобы не запищать от восторга. Жар от его поцелуя распространяется от руки к грудной клетке.

Улыбнувшись, Уилл поворачивается обратно к телевизору, и я смотрю на свою еду. Рядом с ним я словно в раю, но у нас практически нет ничего общего. Я не знаю ничего о крикете, пивоварнях и ночных клубах. Я не смыслю в британской недвижимости, но он и не горит желанием обсуждать это. Я не путешествовала по миру, не была ни в одной из стран, в которых побывал Уилл. Не знаю, какие сериалы ему нравятся. Мы можем жаловаться на погоду или обсуждать, насколько отстойно учиться, говорить об американских фильмах, которые он смотрел, но насколько нам хватит этих тем? На одно свидание? На два?

У меня к горлу подступает ком. Я не хочу, чтобы меня снова отвергли. Только не Уилл. Но… если постараться… Хотя я не знаю ничего о пивоварнях и крикете, это не значит, что я не могу знать об этом. Мне лишь надо найти больше информации. Так Кристал и поступила с Энди. Она потратила уйму времени, чтобы изучить темы, которые ему интересны. Я сделаю то же.

Я выпрямляюсь, отбрасывая страхи. Уилл снова берет меня за руку, и я сжимаю его ладонь в ответ. Мне нравится, как я себя чувствую, когда он смотрит на меня. Словно я особенная. Словно стою его внимания.

Когда мы отправляемся обратно, солнце уже зашло, и температура значительно упала. Свернув на подъездную дорогу к Эмбертону, Уилл останавливает машину.

Я напрягаюсь.

– Все в порядке?

– Я хотел поговорить с тобой, чтобы нас не прервал какой-нибудь шумный студент.

Меня сковывает страх. Он не хочет больше со мной видеться. Я слишком скучная. Он предложит, чтобы мы оставались просто друзьями. Он собирается сказать, что мы больше не увидимся.

– Я прекрасно провел время сегодня. – Он наклоняется ближе и берет меня за руку. – Когда я с тобой, чувствую себя счастливым.

Мои руки дрожат.

– Тебе понравился сегодняшний день?

– Конечно.

– Отлично. Мне хотелось бы испытывать это чувство и в дальнейшем.

Он проводит рукой по моим волосам. Я судорожно втягиваю воздух, и Уилл наклоняется ближе. Затем наши губы встречаются, и жар проходит по моему телу. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько потрясающе.

Глава 13

Мои мысли далеки от романтичного поцелуя с Уиллом вечером в среду. Я получила три по британской литературе… что все-таки лучше, чем двойка за домашку по химии. Я плетусь к автобусной остановке. По крайней мере, один луч света намечается над горизонтом моей унылой недели – мастер-класс по созданию домиков фейри в Нортгемптоне.

Если бы остальные тоже умирали на занятиях, можно было бы вместе сидеть после уроков и жаловаться, как ужасны преподаватели и как много они задают. Но у других нет таких проблем. Что ж, не уверена, в порядке ли их ментальное здоровье, но оценки у них очень даже хорошие. Каждый день я надеюсь, что преподаватели сбавят темп, или я волшебным образом начну понимать все, но пока чуда не происходит.

Сев в автобус, я залипаю в инстаграме. Я отключила оповещения после вечеринки у Энди, поэтому удивлена, как много людей лайкнули мою фотографию с Уиллом. По моему телу растекается теплая волна удовлетворения. Знаю, это глупо, но как же классно видеть, что люди знают: я не в депрессии и уже забыла об Энди.

Они с Кристал наслаждаются друг другом, и я хочу, чтобы все знали, что я не страдаю из-за этого. Не представляю, что будет, когда я вернусь в Уотерфорд, но, когда это все-таки случится, лучше, чтобы меня узнавали не из-за случая на вечеринке у Энди.

Через двадцать минут я выхожу из автобуса возле Нортгемптонского парка. Мое сердце трепещет, когда я оказываюсь в своей стихии и забываю обо всех проблемах. Обожаю эти маленькие дома с синими дверями и двойными трубами, которые стоят с одной стороны улицы, окруженные небольшими садами. Мне нравятся европейские автомобили с длинными желтыми номерами. И еще больше нравится, что вечером в среду в середине сентября я нахожусь здесь, в чужой стране, совсем одна.

В этой части парка кроме травы и старых футбольных ворот практически ничего нет, но издалека я замечаю столы для пикника, расставленные под большим шатром. Судя по тому, что этот шатер заполнен цветами и воздушными шарами, именно туда мне и надо.

Оказывается, что я единственный (почти) взрослый участник, который не сопровождал детей или работал в этом парке. И, к сожалению, их «новые техники» оказались довольно примитивными. Когда становится понятно, что учиться мне здесь нечему, я начинаю помогать маленькой девочке склеивать шишки для крыши ее скворечника. Это весело. Хотелось бы заниматься этим каждый день, а не сидеть на занятиях. Или был бы какой-нибудь колледж, который специализировался бы на садах фейри. Вот тогда я точно была бы круглой отличницей.

Мне совсем не хочется возвращаться в Эмбертон, когда мастер-класс подходит к концу, поэтому я решаю побродить по парку. Начинает накрапывать дождь, отчего атмосфера в парке делается еще более британской. Я замечаю вдалеке группу людей, которые во что-то играют. Кажется, я вижу торчащие из земли обручи. Неужели они играют в квиддич?! Я смеюсь и бегу посмотреть на это.

Как и в книгах, на каждом конце поля по три кольца, среднее выше боковых, и до них всех можно достать без летающей метлы.

Тем не менее, у игроков… метлы! Не киношные, конечно, а настоящие, ярко раскрашенные. Все на поле бегают и прыгают, держа метлу между ног.

Я замираю. Какого черта?..

Подхожу ближе, чтобы рассмотреть получше. Это же… невозможно…

Но я не сошла с ума. Дэв бегает по полю.

У меня челюсть отвисает, и я, как зачарованная, продолжаю идти к полю. Никаких сомнений, это и правда он. Дэв носится по полю весь потный, у него между ног метла, и в одной руке он держит большой мяч. Он бросает мяч кому-то в спину, и игрок спотыкается и роняет свою метлу. Не удержавшись, я хохочу: мне с трудом верится в то, что я вижу Дэва – обычно серьезного и сосредоточенного – за игрой в квиддич!

Лучший день в моей жизни.

Судья объявляет, что время вышло, игра останавливается, и игроки расходятся. Кто-то вытаскивает обручи из земли. Дэв оживленно разговаривает с каким-то парнем, видимо, обсуждая игру.

Внезапно наши с Дэвом взгляды встречаются. Метла Дэва падает на землю.

– Привет! – кричу я и машу рукой.

Несколько человек оборачиваются на мое приветствие, но вроде бы никого из Эмбертона. Наверное, в основном городские ребята. Дэв что-то говорит другу, прежде чем подойти ко мне.

– Элли! – подавленно произносит он. – Как ты меня здесь нашла?

– Я была в парке на мастер-классе. – Я указываю в том направлении, откуда пришла. – Мне показалось, что вижу квиддич, поэтому решила посмотреть поближе.

Он смотрит словно сквозь меня, ясно, что он измотан.

– С тобой еще кто-то? Ты взяла Хуана? Или Сэйдж?

– Нет, здесь только я. – Я показываю в сторону поля. – И что это вообще было? Ты играешь в квиддич? Неужели я раскрыла твой страшный секрет?

– Даже не думай.

Я примирительно поднимаю руки.

– О чем ты? Мне кажется, это лучшее, что я видела за свою жизнь. Но никак не ожидала этого от тебя! Даже представить не могла, что ты таким увлекаешься.

Он пихает руки в карманы и глядит в землю.

– Давно хотел попробовать. Выпустить пар. Когда я впервые прочитал книги, подумал, как классно, должно быть, играть в квиддич. В Вашингтоне была команда по квиддичу, но у меня не хватало времени на тренировки, поэтому я не мог упустить такую возможность, когда увидел листовку в тот день на блошином рынке…

Он держал это в секрете все эти дни? Мне казалось, я его насквозь вижу, но он оказался куда интереснее.

– Знаешь, сейчас квиддич очень популярен, – добавляет он. – Это официальный вид спорта. Есть даже мировой кубок.

Дождь становится сильнее, и моя одежда начинает липнуть ко мне.

– Есть здесь поблизости какое-нибудь место, где мы могли бы продолжить разговор?

Он глядит на меня, а затем на небо, словно только сейчас замечает ливень. Ох уж эти парни.

– Конечно, пойдем.

Он подхватывает свою сумку, и я следую за ним. Мы бежим под деревьями, которые окружают парк.

– Ты злишься, что я раскрыла твой секрет?

Дэв вздрагивает.

– Нет. Хотя лучше, конечно, если бы ты перестала так улыбаться.

Я пытаюсь, но улыбка делается еще шире.

– Прости! Но просто твоя метла, и эти мячи, и вообще…

Он усмехается.

– Я нападающий, кстати, хотя капитан и хочет, чтобы я стал ловцом.

– Это как вообще?

– Почти как в книге. – Дэв улыбается. – Только я должен одеться в золотое и бегать по полю с теннисным мячом, который запихан в привязанный к моему поясу носок.

Я разражаюсь смехом, и он вслед за мной. Он достает носок из сумки и крутит им над головой. На моих глазах выступают слезы, и мне тяжело дышать от смеха. Мы смеемся, пока у меня не начинает болеть живот, а Дэв судорожно втягивать воздух.

– Рад, что смог поднять тебе настроение. – Он убирает носок обратно в сумку, и мы снова смеемся. – Но на самом деле все не так уж и смешно, как может показаться на первый взгляд. Это жесткий вид спорта. – Он показывает на свои окровавленные голени. – Кажется, дождь стихает. Не хочешь перекусить, пока автобус не пришел?

– Конечно. Чего ты хочешь?

– Что-нибудь американское.

– Пиццу? – предлагаю я.

– Эм, вообще-то, это итальянское блюдо.

– Только не «Пицца Хат»[7].

Глава 14

«Пицца Хат» выглядит… как любая другая «Пицца Хат». Возможно, единственным отличием является цена (ауч) и возможность заказать вино. К счастью, у нас с Дэвом вкусы совпадают, поэтому мы сразу останавливаемся на пицце с сосисками и оливками и апельсиновом лимонаде.

– Вернемся к вопросу о крикете… – предлагаю я.

Дэв делает глоток и откидывается на сиденье.

– Мне все еще кажется, что это глупая затея.

– Вовсе нет. Когда мы с Уиллом были в Бате, он говорил, как сильно любит крикет и как ему хотелось бы обсуждать это со мной. Но потом мы посмотрели одну игру, и я не поняла абсолютно ничего.

– В субботу? Англия простив Вест-Индии? Хорошая была игра.

– Вот видишь! Ну пожалуйста, мне надо хотя бы попытаться понять правила. Это поможет мне влюбить Уилла в себя.

– Он провел с тобой весь день в Бате. Не кажется тебе, что он… уже? – Он кривит рот, как будто съел что-то отвратительное.

– Не знаю. Может, сейчас я и нравлюсь ему, но о чем мы будем разговаривать в следующий раз?

– Хм, ну да, это сложно. А ты не пробовала обсудить с ним что-то, что нравится тебе?

– Я начинала. Но сейчас мне нужно разобраться в его интересах.

– А что будет, если он захочет поговорить о чем-то еще?

– Что ж, тогда я изучу и те темы. У меня есть список. – Я достаю телефон. – Итак, он обожает крикет. Мне нужно также разобраться в видах пива и узнать что-нибудь про пивоварни. И еще, наверное, почитать про другие виды спорта. Про футбол и этот… Как там называется эта жестокая игра?

– Регби?

– Точно! О чем еще? Я вот о музыке подумала. Наверное…

– Хватит. У меня сейчас кровь из ушей пойдет.

– Что хватит? Я только пытаюсь подготовиться к нашим разговорам.

– Хватит быть абсолютно другим человеком рядом с ним! Почему ты вообще… Ладно, забей. – Он делает глоток лимонада и качает головой. – Даже не знаю, Элли. То, о чем ты просишь, может занять много времени. Учиться здесь гораздо сложнее, я состою в команде по крикету, у меня еще дополнительные занятия…

– Ты имеешь в виду квиддич?

– Да, квиддич. И еще интервью для прохождения практики, подача заявления в университет. И мне хотелось поучаствовать в академическом триатлоне. Я могу объяснить основы крикета, но у меня совсем нет времени, чтобы учить тебя, как встречаться с британскими парнями. Более того, я в этом профан.

– Поверь мне, я бы спросила кого-нибудь другого, чтобы избежать твоих дурацких шуток, но остальные смыслят в этом не больше меня. Серьезно, ты хочешь, чтобы я Хуана расспрашивала про крикет?

Дэв улыбается.

– Или мне попросить Сэйдж поделиться ее шикарным словарным запасом по этой теме?

– В ней можешь даже не сомневаться. Она наверняка читала про крикет, прежде чем приехать сюда.

Я наклоняюсь ближе. Настало время перейти в наступление.

– Говоря о Сэйдж…

– М-м-м? – Его голос звучит ровно, но глаза подозрительно прищурились.

– Хватит прикидываться дураком. Тебе она нравится. – Дэв уже собирается возразить, но я пресекаю его попытки. – Это здорово. Я даже вижу, за что она тебе нравится.

Он удивленно моргает.

– Правда? Другие этого не понимают.

– Конечно. Вы оба серьезно относитесь к учебе. Вы ходите на одни и те же занятия. У вас много общего.

– Да, но дело не только в этом. – Он придвигается ближе, и по его лицу видно, как он рад, что наконец нашел человека, с которым может это обсудить. – Она так уверена в себе. Она никогда не извиняется, когда уделывает всех в классе по баллам. Ей такое даже в голову не приходит. С ней можно поговорить на многие интересные темы. Не то чтобы мы много болтали, конечно, но я уверен, что у нас оказалось бы полно тем для обсуждений.

Я не могу не улыбаться, пока он говорит. Его восхищение Сэйдж такое милое.

– Думаю, вы были бы отличной парой. И мы можем помочь друг другу. Ты стал бы приходить к нам в комнату по вечерам, когда Сэйдж дома. Я знаю, что ты постоянно подыскиваешь повод. А теперь у тебя будет причина, благодаря которой ты не будешь выглядеть жутким сталкером. Ты поможешь мне с Уиллом, а я замолвлю за тебя словечко перед Сэйдж.

– Ей все равно на твое мнение.

– Мы живем в одной комнате. Должно же у меня быть какое-то влияние на нее. – Он недоверчиво приподнимает бровь. – Иными словами, ты станешь находиться рядом с ней. Я проходила по психологии, что физическая близость – сильнейший инструмент для привлечения внимания. Это дает тебе больше шансов сблизиться с ней эмоционально! И я разрешаю тебе смеяться надо мной сколько влезет.

– Как будто ты можешь остановиться меня. – Он улыбается.

– Договорились?

– На двух условиях. Во-первых, учеба на первом месте.

– Да-да.

– И во-вторых, ты никому не будешь рассказывать про квиддич, пока я не разрешу.

– Чего? Это нечестно! Я уже планировала завтра на обед притащить твою метлу и объявить всем.

Он распахивает глаза.

– Обещай мне. Я не хочу, чтобы сейчас об этом кто-нибудь узнал, потому что они придут посмотреть и будут издеваться.

– Ладно. – Я победно вздернула нос. – И кто теперь пытается скрыть свою настоящую сущность?

Он думает возмутиться, но как раз в это время нам приносят пиццу. Она оказывается невероятно вкусной. Может, рецепт в Нортгемптоне отличается чем-то, не знаю, но я испытываю непреодолимое желание запихнуть сразу всю пиццу себе в рот.

– Мы не на скорость едим, если что, – замечает Дэв, посмеиваясь.

– Отстань.

Я тянусь за следующим куском, и тут до меня доходит, что есть вместе с ним очень весело. Отчасти потому, что теперь я могу троллить его из-за квиддича, но дело не только в этом. Все это время я думала, что он круглый отличник и думает исключительно об оценках. Но сейчас понимаю, что у нас гораздо больше общего. Приятно осознавать, что рядом есть еще кто-то со странным увлечением, которое он скрывает от окружающих.

Мне нравится быть частью его секрета.

– Знаешь, если хочешь узнать Уилла поближе, стоит спросить про семью. Ты пробовала?

– Ну, мы говорили об этом, – отвечаю я, в моем голосе слышатся нервные нотки.

– И?

– И… – Я поджимаю губы. Что ж, кажется, не так уж много я знаю. – У него плохие отношения с отцом… Есть младшая сестра. О, еще его мама любит путешествовать!

Дэв кивает.

– Полагаю, это уже что-то. А про свою семью ты рассказывала?

– Немного. Рассказывать особо нечего. Отца практически не знаю, а мама… ну, она любит Англию гораздо больше, чем я. Перед моим отъездом у нас был двухнедельный марафон книжных экранизаций от BBC. Но эта информация не поможет расположить к себе Уилла.

– С какой стороны посмотреть. Я считаю, здорово, что ты рассказала ему об этом. Вы с ней близки?

Я немного смущаюсь. Обычно мне не нравится говорить о наших с мамой отношениях, это выглядит странно – рассказывать, как сильно я люблю проводить с ней время. Разве подросткам не полагается ненавидеть родителей? Я никогда не испытывала негативных чувств к ней. Иногда она меня раздражает, конечно, но в то же время она мой самый близкий друг.

– Ну да, – медленно выговариваю я. – Я перестала общаться с друзьями из моей старой школы после переезда, так что почти все свободные вечера мы проводим с мамой вместе. – Я отковыриваю оливку из куска пиццы и замираю в ожидании колких замечаний.

– У меня так же, – отвечает Дэв без тени осуждения. – Я, конечно, не про переезд говорю или киномарафоны, потому что мои родители практически не смотрят фильмы. Но все свое время я провожу либо в школе, либо с семьей.

– Это классно.

– Тяжело было школу менять? Звучит удручающе.

– Я не скучаю по Вирджинии. Мои старые друзья… можно сказать, они отвернулись от меня. Поэтому я испытала даже какое-то облегчение, когда маме предложили работу в Вашингтоне. Затем Кристал стала моей подругой, и я не могла поверить своей удаче. – Я пожимаю плечами. – Но все мы знаем, чем эта дружба закончилась.

– Пф, подожди пару месяцев. Ты не знаешь Энди так хорошо, как его знаем мы. Он начнет встречаться с другой еще до того, как мы вернемся в Америку. – Он показывает на меня. – И если бы ты не перевелась в Уотерфорд, ты бы не ела сейчас самую вкусную пиццу на свете. Так что во всем есть свои плюсы.

– Справедливо. – Я показательно откусываю большой кусок пиццы. Когда я заканчиваю жевать его, спрашиваю: – Так тебе нравится здесь? Или ты скучаешь по семье?

Выражение его лица смягчается.

– И то, и другое. Я не могу не скучать по ним. И они не перестанут писать и звонить мне. – Он достает телефон. – Ну да, два новых сообщения и несколько фотографий.

– Ого.

– В основном мне пишут брат и сестры. – Он показывает фото. Это его селфи с младшим братом и двумя маленькими сестрами. – Это Аная и Рия, – говорит он, указывая на девочек. Они невероятно милые, у младшей темные волосы убраны в крохотные хвостики. – А это Сахил. Он в этому году в старшую школу перешел. И огорчился из-за того, что я уехал как раз тогда, когда мы снова стали учиться в одном здании.

– А зачем ты поехал сюда? У нас в школе тоже много углубленных профильных занятий.

Я предполагаю. На самом деле я ими никогда раньше не интересовалась.

– Мы с родителями решили, что это поможет выделить мое заявление в университет. Все сейчас ходят на углубленные занятия, но не каждый может похвастаться, что посещал университетские занятия в другой стране. Я практически не занимался внеклассной деятельностью, потому что был сосредоточен на учебе, но надеюсь, опыт, который получаю здесь, хотя бы немного выделит меня на фоне остальных абитуриентов.

– Я уверена, что ты и так выделишься на фоне остальных. Ты же круглый отличник, разве нет?

– Каждая мелочь может помочь. И мне нужна хорошая стипендия. Полная стипендия. Мои родители не смогут отправить нас всех в хорошие университеты без финансовой помощи. И, как мне уже много раз говорили, они рассчитывают, что я покажу хороший пример брату и сестрам. Я не могу подвести их.

– Тогда понятно.

Он откидывается на спинку сиденья.

– Не могу поверить, что говорю это, но я рад, что ты нашла меня сегодня.

Я поднимаю свой стакан с лимонадом.

– За квиддич, крикет и достижение поставленных целей.

Мы чокаемся.

– И за наставничество. – Он ехидно улыбается. – Знаешь, иногда я помогаю брату и сестрам с учебой.

– Да?

– Я делаю все слишком тщательно. Они ненавидят это.

Глава 15

– Итак, что такое «нога перед калиткой»?

Я издаю стон и откидываюсь на спинку стула.

– Не знаю.

Дэв вздыхает и обменивается взглядами с Сэйдж.

– Элли, это не так сложно, – говорит она мне. – Воспользуйся здравым смыслом.

Дэв верен своему слову и приходит в нашу комнату каждый день в семь вечера как по расписанию. Если честно, с тех пор как я застукала его за игрой в квиддич, я провела с ним больше времени, чем за все предыдущие недели вместе взятые. Сначала Сэйдж не выглядела счастливой от его компании, но, кажется, ей это начинает нравиться. Дэв должен быть благодарен, что у меня такие проблемы с запоминанием терминов, потому что теперь их с Сэйдж связывает еще и раздражение из-за моей тупости.

– Ох. – Я тру глаза. – Вроде игрок ставит свою ногу перед крикетом и…

– Используй правильную терминологию. Деревянные столбики называются калиткой, а не крикетом.

– Ладно. Игрок ставит ногу перед калиткой, чтобы отбить мяч, вместо того чтобы использовать биту.

Дэв кивает.

– Неплохо. А теперь скажи, что такое сгиб.

– Но ты уже спрашивал!

– Ага. И ты до сих пор не дала правильного ответа.

– Эй! Неправда! Я знаю, что есть разные виды крикета! Хотя мне до сих пор с трудом верится, что в один из них играют пять дней. Это безумие.

– На самом деле есть забавный факт об этом. Ты знала, что длиннейшая партия в крикет длилась больше недели?

Я издаю стон.

– Дэв, загугли, что значит «забавный».

– А тебе неплохо бы узнать, что такое оверы и иннингсы.

Я сдаюсь. Ну почему Уиллу нравятся такие скучные вещи?

– Кстати, ты уже дописала работу по «Беовульфу»?

Я оборачиваюсь и вижу, что Дэв уже склонился над столом Сэйдж. Умеет он начинать разговор.

– Еще два дня назад, – отвечает она.

– Отлично, – одобряет он. – Я дописал прошлой ночью. Значит, у тебя есть свободный вечер? В гостиной смотрят новые эпизоды «Доктора Кто», можно присоединиться к ним. Отличный сериал.

– Спасибо, но я занята. Мне надо прочитать несколько статей для доктора Риз.

Дэв поник. Сэйдж явно не собирается помогать ему завоевывать свое сердце.

– Что насчет тебя, Элли? Все сделала? – как бы невзначай интересуется Сэйдж, и мне кажется, что она пытается переключить внимание Дэва.

– Почти.

Глаза Дэва расширяются.

– Завтра крайний срок.

– Знаю. Я успею.

– Могу я взглянуть на твою работу? – спращивает он, указывая на мой ноутбук.

Я спускаюсь с кровати и смущенно протягиваю ему ноутбук. Я устала. Между занятиями, чтением и изучением глупых увлечений Уилла, сон как-то выпал из приоритетных задач.

– Довольно неплохо. – Дэв не скрывает удивления в своем голосе.

– Правда?

– Надо введение сделать посильнее. И подкорректировать часть с критикой Толкина. Но в целом работа сильная. Четверка обеспечена.

Я заглядываю в ноутбук, чтобы убедиться, что он читает нужный документ. Ха. Я провела дополнительное время в библиотеке, когда Уилл был со своим отцом и не мог мне писать. Кажется, концентрироваться на работе проще, когда я не жду сигнала об очередном сообщении.

Экран телефона загорается. Только я о нем подумала! Я бросаю на Дэва и Сэйдж извиняющийся взгляд. Дэв только пожимает плечами и возвращается к столу Сэйдж.

– Алло?

– Элл! Я надеялся застать тебя. Не мешаю?

– Нет, совсем нет. – Я выхожу из комнаты и иду по коридору до удобного кресла возле окна, из которого открывается прекрасный вид.

Я усаживаюсь в него, и мою усталость как рукой снимает.

– Как там Брайтон?

– Был бы лучше, если бы я оказался здесь без отца, – признается Уилл. – Расскажи о своем дне. Он определенно прошел лучше, чем мой.

– Не уверена насчет этого. Сегодня был обычный учебный день. Завтрак, занятия, задания, еще больше занятий, больше заданий. Я понятия не имела, на что подписываюсь, когда решила поехать сюда.

– Ты правда должна так много учиться? Не думаю, что все предметы такие уж важные.

Я зажмуриваюсь, вспоминая, что я изучаю с Дэвом.

– Некоторые предметы очень важные.

Я слышу, что он двигается, и представляю, как он потягивается и откидывается в кресле. Он вздыхает.

– Хотелось бы мне оказаться рядом с тобой. Пойти куда-нибудь или что-нибудь сделать. Давай просто представим… Что бы ты хотела сделать?

– Если бы мы отправились куда-нибудь вместе?

– Именно?

– Хм… Не знаю. Мне бы понравилось где угодно. Если это, конечно, не морг или что-то в этом роде.

От его смеха по моей спине бегут разряды тока.

– То есть единственное ограничение для тебя – это морг? Не очень ты избирательная.

– А что насчет тебя? Куда бы ты хотел отправиться?

– С тобой? Куда угодно.

Я дрожу. Если бы он сейчас был рядом, я бы его поцеловала.

Кто-то на другом конце телефона зовет Уилла, и тот стонет.

– Опять отец. Мне надо идти.

– Рада, что ты позвонил.

– Я тоже. Увидимся, когда я вернусь?

– Однозначно. С нетерпением жду.

Он кладет трубку, и я откидываюсь в кресле, проигрывая в голове наш разговор. С тобой? Куда угодно.

Я слишком счастлива, чтобы дописывать свою работу, поэтому начинаю снова просматривать фотографии с Бата. Кто бы мог подумать, что я так быстро оправлюсь от унижения и начну встречаться с таким красавчиком? Некоторые даже писали мне в директ и заявляли, что я прифотошопила Уилла к своим фотографиям! Будто я так хорошо разбираюсь в этом. Но я приняла это за комплимент… и за повод постить еще больше фотографий.

Наконец я заставляю себя вылезти из кресла. Дэв все еще в нашей комнате и разговаривает с Сэйдж. Она смотрит на меня и цокает языком.

– Хороший разговор, как я вижу.

– Очень хороший. – Я улыбаюсь и опускаюсь на стул.

– Что ж, ты пропустила очень жаркое обсуждение английской литературы, – сообщает Дэв.

– Знаешь, – говорит Сэйдж, – в Британском музее есть старейшая копия «Беовульфа», которая дожила до наших дней. Я хотела бы увидеть ее как-нибудь.

Дэв поворачивается к ней.

– Правда?

– Взглянуть на что?

– На оригинал «Беовульфа», – говорит мне Сэйдж и берет в руки свою книгу. – Он не всегда выставлен в музее, но иногда его можно увидеть. Плюс там есть «Кентерберийские рассказы», фолиант с произведениями Шекспира, оригинал «Приключений Алисы в Стране чудес»… Это должно быть восхитительно.

Дэв вскакивает со стула.

– Нам надо спланировать путешествие! – выкрикивает он.

Я ловлю его взгляд и показываю, словно выжимаю ручку тормоза.

Сэйдж поворачивается к нему, ее глаза сияют.

– Мы можем распределить время между библиотекой и Британским музеем…

– Может, еще и Собор Святого Павла включим в список?

– Да! – Сэйдж хлопает в ладоши. – Я практически не видела Лондон, когда ездила туда. – Она обращается ко мне. – Ты же не была еще в Лондоне, верно?

Я удивленно качаю головой.

– Ты должна поехать с нами.

– Эм-м… – Я мечтаю съездить в Лондон, но не хотела бы быть лишней в их компании. Я смотрю на Дэва.

– Да, поехали с нами. – Он воодушевленно кивает мне. – Я спрошу Хуана. Было бы здорово поехать всем вместе.

– Серьезно? Это правда круто. Можем, мы заедем еще и в «Хэрродс»?

Дэв и Сэйдж непонимающе уставились на меня.

– Самый известный универмаг в Лондоне? Там еще есть мемориал в память о принцессе Диане.

– Что ж, ладно… – соглашается Сэйдж. – Но только если у нас будет время. Так ты с нами?

– Я еду. Если обещаете разбавлять посещение музеев чем-нибудь повеселее.

Глава 16

– Так много надо запомнить. – Я удрученно опускаю голову на стол. Через пять недель первый экзамен, и мой мозг готов разорваться в любой момент от объема поступающей в него информации. Я все выходные провела за химией и психологией, но сейчас я на пределе. Сотый раз перечитываю свои конспекты по истории искусств, но до сих пор не запомнила ни одного имени художника или названия работы. Если честно, я уже готова сжечь свой учебник.

Сэйдж отрывается от своего планера.

– Если тебе не нравится зубрежка, не следовало записываться на историю искусств. Что ты ожидала от этого предмета?

– Не знаю. Я даже не понимала, что история искусств в принципе из себя представляет. Мне казалось, это будет лег…

– Не вздумай произносить это слово, – прерывает она, осуждающе хмурясь.

Я вздыхаю и переворачиваю страницу учебника. Он тяжелый, как могильный камень, и глянцевые страницы испещрены изображениями различных произведений искусств. Так много надо запомнить, но все эти картинки смешались в моей голове. Надо придумать новый способ запоминания такой информации.

Я уставилась на страницу, и в голове возникает идея. Я достаю ножницы и цветные ручки, которые купила с Сэйдж, затем открываю интернет-браузер, и мое настроение значительно улучшается.

Десять минут спустя я распечатываю изображения пятидесяти произведений искусств. Я машу ими перед глазами Сэйдж.

– Смотри! Я вырежу каждое изображение и подпишу их сзади. Решила использовать разные цвета для разной информации, чтобы запоминалось легче.

Ее губы растягиваются в улыбке.

– Мне казалось, ты ненавидишь учебу.

– Это не считается.

– Вот только тебе все равно придется выучить все названия, когда ты закончишь делать карточки.

Я вздыхаю.

– Ну да. Это худшая часть.

– Ой, хватит жаловаться. Почему ты все еще здесь? Иди к Дэву. Ему нравится это.

– Вырезать картинки из бумаги?

– Нет, история искусств. – Она сжимает губы. – Надо быть более наблюдательной.

– Так ты, значит, наблюдаешь за Дэвом, да? – Я подмигиваю ей.

– Мне не следовало говорить тебе.

– Все в порядке, мне нравится говорить о тебе и Дэве.

– Нет никаких «нас с Дэвом». Есть только я, которая сидит здесь и пытается закончить свое домашнее задание, чтобы пойти лечь спать.

– Только не говори, что ты никогда не думала о нем в этом смысле. Вы выглядите идеальной парой. – Я наклоняюсь к ней. – Или ты в принципе не заинтересована в мальчиках?

– Меня привлекают парни, но не сейчас. – Она мотает головой так сильно, что ее серьги бьются о шею. – У меня нет времени на всю эту драму.

– Нет времени на свидание? Знаю, ты серьезно относишься к учебе и своей исследовательской работе, но тебе надо иногда расслабляться.

– Я могу расслабиться и потом. Исследование, над которым я работаю, гораздо важнее. Доктор Риз изучает генетические комбинации рака, и, если у нее все получится, это сильно повлияет на возможности лечения. У меня есть шанс стать частью этого, но в лаборатории, в которой я работаю, очень напряженная конкуренция. Я не могу потерять свою позицию.

Я хмурюсь. С этим сложно поспорить. Мое обещание помочь Дэву добиться расположения Сэйдж становится более сложным для выполнения, чем я себе представляла.

Хотя не уверена, что Дэву будет интересна моя учебная стратегия, я все равно направляюсь в их с Хуаном комнату. Я ожидаю услышать гробовую тишину, но у них на всю катушку играет музыка.

– Добрый вечер, мисс Николс.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Это доктор Майклс. Черт, о вечернем обходе комнат я не подумала. Каждый вечер ровно в десять один из сотрудников университета приходит в наше крыло, чтобы проверить, что у старшеклассников все в порядке. Нам надо находиться в своих комнатах или отметиться в одной из учебных комнат, иначе получим выговор. Я дико завидую университетским студентам, у которых полная свобода передвижения.

– Что вы делаете вечером на этаже мальчиков? – На его лице не дрогнул ни единый мускул, но в голосе слышится недоверие.

Я вытаскиваю из сумку несколько карточек по истории искусств.

– Учу историю искусств с Дэвом.

Взгляд профессора теплеет.

– О, отлично. Уверен, Дэв хороший партнер по учебе. Очень умный мальчик.

– Да. – Я ни за что не передам Дэву эти слова. Иначе он никогда не перестанет вспоминать их.

– Я обхожу комнаты, так что не буду мешать вам учиться. – Доктор Майклс стучит в дверь.

– Войдите! – Дэв открывает дверь. – О, здравствуйте, доктор Майклс.

– Добрый вечер, Дэв. Просто плановая проверка.

– Я здесь! – отзывается из комнаты Хуан.

– Замечательно. – Он отходит в сторону, и я предстаю перед Дэвом. – И Элли тоже здесь, чтобы продолжить ваши занятия.

У меня округляются глаза. Он думает, что Дэв мой репетитор? Что ж, ладно, он мой репетитор по крикету. Конечно, профессор мог предположить такое. Иначе почему еще мы могли бы заниматься вместе?

У Дэва тоже глаза расширяются.

– Э-э-э… точно. Привет, Элли. Заходи.

– Спасибо. – Я протискиваюсь в комнату.

– Знаю, что вы занимаетесь только учебой, но все же… – Доктор Майклс дважды стучит по двери. – Не забывайте держать дверь открытой, пока Элли здесь.

– Хорошо, – мгновенно отзывается Дэв. Мы замираем в тишине, пока не слышим, как профессор стучит в другую дверь.

Дэв хмурится.

– Что происходит?

– Сэйдж отправила меня сюда.

Дэв в мгновение ока воодушевляется, и я понимаю, как прозвучали мои слова.

– Извини. Я имела в виду, что доставала ее своей болтовней, поэтому она отправила меня доставать вас. И я наткнулась на доктора Майклса по пути.

– Оу. Понятно.

Мне становится больно, когда я вижу понурое выражение его лица. Я не знаю, что сказать, поэтому разглядываю комнату. Я ожидала обнаружить беспорядок, но его нет, хотя на полу и накидана небольшая куча одежды. Стены увешены постерами с Дартом Вейдером и Дартом Молом.

– Фанат темной стороны силы? – спрашиваю я Хуана.

– Самый большой. Темная сторона всегда круче светлой.

– Особенно когда она включает Кайло Рена, да?

Он подмигивает.

– Читаешь мои мысли.

Я смеюсь и подхожу к его столу.

– Над чем работаешь?

Он показывает видео с ютуба, которое и оказывается источником музыки, которую я слышала.

– Пробую новые трюки в битбоксе.

– Круто! Хочу услышать.

– О, не переживай. Ты не заткнешь его, даже если очень сильно захочешь, – уверяет Дэв.

Хуан издает ртом странные звуки, которые совсем не похожи на музыку. Я ободряюще улыбаюсь. Я слушаю еще минуту, но чувствую себя странно, наблюдая за парнем, который неотрывно пялится на рот исполнителя из видео, поэтому поворачиваюсь к Дэву. Не удивляюсь, что его стол завален учебниками и тетрадями.

В углу лежит стопка карточек.

– Ты тоже делаешь флэш-карты?

Он хмурится.

– А ты их делаешь?

– Ну, не совсем. – Я достаю из сумки несколько примеров.

– Вау, выглядит, если честно… прикольно. – Он берет свои флэш-карты. – Я сделал эти, но только написал название работ с одной стороны. Мне как-то в голову не пришла идея распечатать картинки.

– Может, я приклею картинки на твои карточки? Это сохранило бы уйму времени.

– У тебя есть…

Я кладу на стол несколько клеящих карандашей, широко ухмыляясь. Он смеется и закатывает глаза.

– Как вижу, Сэйдж и до тебя добралась.

– Не, мне всегда нравилось заниматься такими вещами. Мне только учить это не нравится.

Я вырезаю отдельные картинки, а Дэв соединяет их с названиями произведений на своих карточках. Он берет крошечную репродукцию картины, изображающей женщину, которая кормит ребенка грудью, пока мужчина наблюдает. Я знаю, что это известная картина, но она мне никогда не нравилась.

– «Буря»[8], – говорит Дэв, когда становится ясно, что я не могу вспомнить название. – Ты знаешь, что это один из первых примеров, когда художники Ренессанса стали изображать на своих полотнах людей? Джорджоне больше интересовался пейзажами в то время. Только представь, каково это, быть первым в чем-то. Сейчас такое вообще возможно? И подумай обо всех картинах, которые были написаны под влиянием одного единственного произведения искусства. Сотни, нет, тысячи или даже сотни тысяч художников учились на этой работе.

– Для теста нам надо все это знать?

Он вздыхает.

– Нет. Хотя, может, первая часть и пригодится. Просто меня это увлекает. Плюс помогает лучше запоминать картины.

Я еще раз смотрю на картинку. Мне не нравится этот стиль, но Дэв прав. Ее я вспомню на тесте.

Битбоксер из видео начинает создавать роботоподобные звуки. Получается настолько хорошо, что мне кажется это невозможным. Звуки, которые издает Хуан, больше напоминают вопли младенца. Я ловлю взгляд Дэва, и мы оба хохочем.

Хуан хватает карандаш и запускает им в нас.

– А ну рты позакрывали.

– Возможно, нам надо найти более… приятное место для учебы, – предлагает Дэв.

– Роботы и Ренессанс несовместимы. Но не уверена, что мы сейчас сможем найти подходящее место.

Технически мы можем пойти куда угодно, если отметились во время обхода и не собираемся покидать территорию Эмбертона ночью, но столовая и библиотека закрываются в десять. Можно занять нишу с креслами или скамейку под окном, но что-то мне подсказывает, что Дэву нужен нормальный стол.

Он ухмыляется и засовывает учебник в сумку.

– Есть у меня одна идея. Собирайся.

Сохраняя молчание, мы идем по замку. Минуем галерею и вход в библиотеку. Я без понятия, куда мы направляемся, поэтому следую за Дэвом. Мы добираемся до той части замка, где находятся наши аудитории. Мне кажется, что Дэв готов врезаться в стену, пока не замечаю крошечную ручку, торчащую из деревянной панели. Мои глаза расширяются.

– Это же…

– Секретный ход. Я нашел его однажды ночью, когда изучал территорию. Полагаю, их полно здесь.

Он толкает дверь, и перед нами открывается проход в темный коридор, который выглядит гораздо скромнее, чем остальная часть замка. Пол выложен неотшлифованным камнем, а стены оштукатурены. В коридоре стоит гробовая тишина, и я рада, что Дэв рядом. Я бы не удивилась, если бы нам навстречу вылетел дементор.

– Нам сюда. – Он закрывает за собой дверь и идет дальше по коридору. – Уверен, что это был проход для слуг, чтобы они не попадались на глаза хозяевам. – Дэв закатывает глаза.

– Ого. – Интересно, кто из студентов знает об этой части замка.

– Здесь есть комната.

Он открывает еще одну дверь, и перед нами предстает небольшое помещение. Тут стоят стол и стулья, маленький кожаный диван и два кресла перед камином. В камине виднеются обгоревшие поленья, а в воздухе стоит запах гари. Должно быть, не мы одни знаем об этом месте. Я падаю на стул и вздыхаю.

Эта комната уютная и удобная, в отличие от остальных.

Я прикрываю глаза.

– Нам можно здесь находиться?

– Без понятия. Наверное, нет.

Я резко открываю глаза.

– Ты что, нарушаешь правила?

– Это не правило, если здесь нет никаких запрещающих знаков. В любом случае, на официальной экскурсии эту часть замка не показывают, потому что в ней располагались слуги, когда это здание было частной собственностью. Видимо, руководство считает, что эти помещения не выглядят так же роскошно, как остальные.

– Так тебе, значит, поместье кажется слишком роскошным?

– Большие комнаты заставляют чувствовать себя крошечным. А здесь я чувствую себя как дома.

– Да, понимаю, у всех же дома окна во всю стену. Камин в моей спальне, кстати, даже немного больше, чем этот.

Дэв выглядит пораженным, и я хлопаю его по плечу.

– Да шучу я, расслабься.

– Извини! Я просто думал, что у твоей семьи, должно быть, немало денег.

Я моргаю.

– С чего бы это?

– Ну, потому что… потому что ты здесь.

– Как и ты.

– Но я попал сюда из-за моих оценок.

– А я попала сюда из-за моих…?

Он ежится на стуле и достает учебник.

Оу. Температура моего тела резко подскакивает. Он знает, что моей маме пришлось заплатить, чтобы я смогла попасть сюда. Не то чтобы остальные попали сюда бесплатно, но мне пришлось заплатить гораздо больше, потому что мой средний балл был ниже требуемого. Видимо, об этом знают все. Думают, что я слишком тупая, чтобы здесь находиться. Что я идиотка, которую держат в такой школе только потому, что мои родители платят. К черту все. Я беру сумку и встаю.

Дэв хватается за мою руку.

– Постой. Не уходи. Я глупость сморозил, не хотел тебя обидеть.

Я отдергиваю руку.

– Но обидел.

– Я хотел сказать… – Он качает головой. – Не знаю, что хотел сказать. Я полный придурок. Сахил всегда мне это говорил, но я не слушал.

– Мы с ним хорошо поладили бы.

Он тянет меня обратно и заставляет сесть на стул.

– Да, определенно. А теперь садись, чтобы мы продолжили заниматься, пожалуйста.

Я мешкаю, но сумку не опускаю.

– Я не думаю, что ты тупая, – говорит Дэв.

– Ого, здесь есть курс, на котором учат делать комплименты? Ты стал бы профессором в этом.

– Черт, я знаю, что делаю ужасные комплименты. – Он трет глаза тыльной стороной ладони и смотрит на меня. – Послушай, мне кажется, ты гораздо умнее, чем думаешь. И смешнее. И половина моей команды по квиддичу на следующей тренировке спрашивала номер «моей горячей подружки». Так что у тебя определенно больше достоинств, чем у большинства здесь, включая меня. А теперь мы можем перейти к Рафаэлю?

Он отворачивается и начинает перебирать флэш-карты. Я застываю на месте. Дэв считает, я умная. И… постой, парни из его команды считают меня горячей? Дэв тоже так думает? Я уже собираюсь спросить его, какие парни спрашивали мой номер, но он так сильно сжимает карточки, что они могут порваться.

– Спасибо, что показал мне эту комнату, Дэв. – Я опускаю сумку на пол.

Он протягивает мне карточки.

– Теперь твоя очередь соединять названия с изображениями. И никакого жульничества.

Глава 17

Наши флэш-карты сработали. Я была в шоке, когда доктор Лотфи отдала мне тест, где восемьдесят процентов ответов были отмечены зелеными чернилами. Я получила четыре с минусом. Возможно, оценку мне поставили с натяжкой, но все равно это высший балл, который я когда-либо зарабатывала по истории искусств. Никогда прежде не гордилась своей работой так сильно. Я с трудом сдерживала радость.

Как и ожидалось, Дэв дал девяносто восемь процентов правильных ответов, и на его листе в верхнем правом углу значилось «Прекрасно!» Дэв наклоняется ко мне, чтобы посмотреть на мою оценку, и мне внезапно хочется спрятать свой тест. Он удивленно поднимает брови, и на секунду мне кажется, что он собирается отпустить саркастический комментарий.

Но он только шепчет:

– Неплохо.

Когда занятие заканчивается, он идет за мной по коридору.

– Итак, у меня есть для тебя задание. – Его глаза светятся от восторга.

– Если ты хочешь, чтобы я составила список лучших магазинов в Лондоне, он уже готов.

– Ты же не собираешься на полном серьезе заставить нас таскаться по магазинам? Это пустая трата времени, когда у нас всего один день, чтобы увидеть Лондон.

– Ты вообще должен молить меня о помощи с покупками. – Я делаю шаг назад и осматриваю его с ног до головы. Его джинсы, конечно, уже поистаскались, а тенниски кричат, что он американец, но я должна признать, что выглядит он вполне неплохо. На нем футболка для крикета, которая разительно отличается от мешков, которые носят большинство наших одноклассников. И ему идет синий цвет. Я раньше этого не замечала.

– Нравится? – Он, ухмыльнувшись, крутанулся на пятках, отчего вокруг захихикали.

– Божечки, прекрати. Я смотрела на твою одежду.

– Ты оценивала меня.

– Вовсе нет!

Я хлопаю его по руке, чтобы он не заметил румянца, который начинает проглядывать на моих щеках. Я соврала бы, если сказала, что Дэв не симпатичный, но мое сердце уже занято.

– Тебя точно надо провести по магазинам в Лондоне. Хватит носить на занятия футболки для крикета. Надо найти тебе что-нибудь более подходящее.

– То есть ты хочешь подобрать мне новый гардероб? Я думал, девушки делают это для парней, с которыми они встречаются. Не лучше ли сконцентрироваться сейчас на Уиллоуби? – Дэв ехидно улыбается.

– Уиллу не нужен новый гардероб, он и так выглядит идеально.

Дэв фыркает.

– У нашей команды по крикету в эту субботу первая игра, и я подумал, что тебе не помешало бы прийти. – Он объявляет об этом таким образом, словно открывает расположение двери в Нарнию. – Мне кажется, тебе сложно запомнить все термины, потому что ты не видела толком ни одной игры.

– Ты заставил меня смотреть тот четырехчасовой матч на ютубе.

– И ты посмотрела?

Я вздыхаю. Я осилила лишь полчаса, но даже этого было для меня достаточно.

– Так я и думал. В любом случае, посмотреть на нашу игру будет полезно. Не только потому что ты увидишь сам процесс игры и услышишь все замечания судей, но и потому, – он трет шею, – что игра будет гораздо медленнее, чем игра профессионалов. Мы еще не так хороши.

– Звучит многообещающе.

– Ты придешь?

– Да, конечно.

– Отлично! – Он показывает в сторону Сэйдж, которая идет по другой стороне коридора. – А теперь попробую убедить и ее. Увидимся за обедом. – Он улыбается и скрещивает пальцы.

Студенты проходят мимо меня, направляясь либо в свои комнаты, либо в библиотеку, либо на дополнительные занятия. Мне следовало бы сделать то же самое. Пусть я и закончила с первой серией тестов в этом семестре, но уже подходили дедлайны по другим предметам. Еще больше читать, писать отзывы на статьи по психологии, подготовить групповую презентацию по химии через две с половиной недели. И последнее особенно пугает, потому что Сэм в моей группе. Он оказался полным придурком. Он постоянно смеется или как бы невзначай кашляет, когда я ошибаюсь, и его любимые слова: «Ну, вообще-то…». Я была бы счастлива, если бы мне удалось избежать его общества.

Если бы Уилл оказался сейчас в Нортгемптоне, я бы села на первый же автобус до города, но он, к сожалению, все еще был со своим отцом. Мне хочется хотя бы на несколько минут освободиться от учебного груза, который постоянно давит на меня. Я брожу по поместью, пока не дохожу до оранжереи. Здесь никого нет. Я вдыхаю земляной запах, что витает в воздухе, и усаживаюсь на ближайшую скамейку.

– Тяжелый день?

Я вздрагиваю от неожиданности и вижу в другом конце оранжереи женщину. Она несет большую лейку.

– Ну… просто хотела немного расслабиться.

– Да, это место идеально подходит. – Она начинает поливать гигантское растение. Я наблюдаю за ней, в глубине души завидуя, что у нее такая спокойная работа.

– Здесь очень красиво.

– Тоже занимаешься садоводством?

– Не совсем. У меня, конечно, посажены некоторые растения дома. Папоротники, лилии, многолетники. И мне нравится делать разные глупости, вроде садов для фейри. Но мои попытки даже близко не стоят с этим. – Я рукой обвожу оранжерею.

– Если тебе нравится что-то, тогда это не глупость.

– Наверное.

– По крайней мере, тебя привлекает садоводство. Не думаю, что люди твоего возраста часто увлекаются такими вещами. Никто даже не заглядывает сюда.

За стеклянными стенами видно студентов, которые проходят мимо. Сложно сказать, что кто-то из них интересуется садоводством. Но им нравятся красивые места. И тихие комнаты для учебы.

– Может, они будут чаще заходить, если здесь поставить более удобные сиденья?

– Мягкие кресла? – саркастично отвечает женщина.

– Почему бы и нет? Здесь есть свободное место. – Я встаю и показываю. – Можно поставить их вокруг пруда, тогда люди смогут смотреть на него, пока занимаются. И можно еще поставить по углам столики со стульями, только надо стачала переставить горшки с папоротниками ближе к гибискусу.

– Ты в этом страшно хорошо разбираешься. – Она оценивающе смотрит на меня. – Я подумаю об этом. И хочу увидеть твои сады для фейри. Покажи мне фотографии. Может, у меня даже найдется что-то, что ты сможешь использовать в своих работах.

– Оу… Ну, хорошо. Спасибо.

Она отряхивает землю со штанов.

– Чувствуешь себя лучше?

– Да, намного.

– Для меня сад – это то место, куда я всегда могу сбежать от своих проблем. Но не стоит проводить слишком много времени среди растений, а то забудешь, как вести себя с людьми. – Она кивает в сторону входа. – Надеюсь, у тебя есть друзья, с которыми ты проводишь время?

Я киваю. В первую очередь я думаю о Дэве, но вдруг у меня появляется идея. Что, если я приглашу Уилла на крикет в субботу? Он уже должен вернуться к тому времени, и это будет прекрасной возможностью увидеть его. Я все еще не очень хорошо разбираюсь в игре, но моих знаний все же хватит, чтобы поддержать разговор. От одной мысли, что я снова увижу Уилла, у меня в груди теплеет.

– Да, конечно. Спасибо еще раз! – Я беру телефон и ищу новые места, куда мы можем пойти с Уиллом.

– В следующий раз привлеку тебя к работе, – говорит женщина мне вслед.

Глава 18

В субботу мне приходится трижды постучать в дверь комнаты Дэва и Хуана, прежде чем мне открывают.

– Привет. – Хуан натягивает зеленый свитер. На его кровати лежит куча рубашек и свитеров, отчего у меня складывается впечатление, что он переодевался уже сотню раз.

– Уилл и Фрэнк будут здесь с минуты на минуту! – говорю я. – Мы должны встретить их снаружи.

Тогда я позвонила Уиллу сразу же, чтобы пригласить его на игру. Я переживала, что у него планы на выходные, получше, чем любительский крикет, но ему понравилась моя идея. И спустя несколько часов он написал, что Фрэнк тоже хочет прийти. Я была благодарна за возможность провести с ним весь день. Те несколько раз, когда мы встречались после Бата, были как сказка – мы гуляли по британским улочкам, держась за руки, смущенно улыбались друг другу за ужином, целовались под луной. Но оба чувствовали себя уставшими из-за учебы и работы, поэтому наши свидания оставались короткими и немного скомканными, и у нас не хватало сил, чтобы говорить о чем-то серьезном. В основном мы говорили о пустяках, вроде того, что самое странное он встречал при осмотре выставленных на продажу домов (однажды он нашел в подвале однорукий манекен и клоунский парик). Надеюсь, сегодня мы сможем весь день говорить о крикете. Я собираюсь удивить его своими познаниями.

Хуан кладет руки мне на плечи.

– Не нервничай. Все, что нам надо делать сегодня, – это следить за игрой. Дэв не нервничает так сильно, хотя и будет играть сегодня.

Я провожу потными ладонями по штанам. Хотелось бы мне, чтобы Дэв и Сэйдж были здесь. Но Дэв разминается, а Сэйдж сказала, что ей необходимо провести весь день за чтением. Бедняга Дэв.

Мой телефон завибрировал, и я подскакиваю на месте.

– Они здесь! – ору я, отчего Хуан тоже подпрыгивает.

– Боже, Элли, успокойся, или он в ужасе убежит от тебя в первую же секунду.

Но Хуан тоже несется на полном ходу, чтобы встретить парней на подъездной дороге.

– Привет! – кричу я, как только оказываюсь снаружи. На лице Уилла расцветает улыбка, и он подходит ко мне, чтобы обнять. Мы минуем поля, которые лежат за поместьем, и добираемся до площадки для крикета. Я смотрю на Хуана и Фрэнка, но они уже полностью поглощены беседой. Я улыбаюсь и запрокидываю голову, чтобы поймать лучи солнца в этот прохладный октябрьский день. Когда Уилл рядом, даже Эмбертон заиграл для меня яркими красками, как в самый первый день здесь.

– Давно не видел живой игры, только смотрел по телевизору. Даже не знал, что у Эмбертона есть своя команда.

– Ну, не уверена, насколько живой будет игра. Дэв предупредил, что может быть не очень.

– Он тоже будет с нами смотреть?

– Он в команде. Он, собственно, и пригласил меня. Так мне в голову и пришла идея позвать тебя.

Лицо Уилла вытягивается.

– Он пригласил тебя посмотреть, как он играет?

Дерьмо. До меня только доходит, как прозвучали мои слова.

– Нет, все не так. Он… – Я замолкаю, понимая, что не могу рассказать Уиллу правду, почему Дэв пригласил меня. – Он просто знает, что мне нравится крикет.

– Хм. Как мило с его стороны. – Уилл показывает в сторону металлических трибун, которые стоят с одной стороны поля. Зрителей собралось немного, может, человек двенадцать, не включая нас. – Нам… сюда?

– Да. Думаю, толпу болельщиков ожидать не стоит. – Я смеюсь, но смех выходит немного нервным. – Но зато мы будем в первом ряду!

Мы забираемся на трибуны, которые оказываются весьма шаткими. Я спотыкаюсь на одной из ступенек, и рука Уилла тут же подхватывает меня. Боже.

– День обещает быть интересным. – Он берет меня за руку, и мы опускаемся на скамейку.

Мои колени трясутся. Может, это была не очень хорошая идея для свидания. В прошлую субботу Уилл удивил меня, зарезервировав столик в одном из лучших итальянских ресторанов Нортгемптона. Как сравнить то свидание с сегодняшним днем? В импульсивном порыве я наклоняюсь к нему:

– Знаю, это не то, к чему ты привык. Извини, что не пригласила тебя на что-нибудь получше.

– Не извиняйся. – Он кладет руку на мою ногу, и по моей спине бегут мурашки. – Если честно, я здесь на самом деле вовсе не из-за крикета.

– Как и я, собственно, – замечает Фрэнк.

– Кто сюда вообще пришел смотреть игру? – добавляет Хуан.

В этот момент на поле выходят две команды, и мы вежливо аплодируем им. К сожалению, Дэв был прав насчет игры. Даже я со своими ограниченными познаниями могу сказать, что игра медленная и скучная. В профессиональной команде подающий бросает мяч со скоростью сто километров в минуту. Здесь же, кажется, и десяти нет.

– Итак… – медленно произносит Хуан. – Я не понимаю. Это что, какая-то странная версия бейсбола?

Уилл от возмущения поперхнулся воздухом.

– Ты смеешься?

Фрэнк быстро накрывает ладонью рот Хуана.

– Ш-ш-ш. Мы не должны ставить крикет под сомнение в присутствии сам знаешь кого. – Он кивает в сторону Уилла. – Мы должны улыбаться и кивать, как будто в этой игре есть смысл.

Я смеюсь.

– Вы вместе на много игр ходили? – спрашиваю я Фрэнка.

– На несколько. – Они с Уиллом улыбаются друг другу. – Невозможно игнорировать крикет, если дружишь с Уиллом, но я стараюсь избегать этого, когда есть возможность. Хотя… иногда бывают исключения.

– Я ни на что не нарываюсь, но в чем смысл тех палок позади отбивающего? – спрашивает Хуан.

– Это калитка, – отвечаю я. – Подающий из другой команды пытается сбить ее мячом, чтобы отбивающий выбыл из игры. Ну, мне кажется, это почти как база в бейсболе, но фанаты крикета могут со мной не согласиться. – Я выпрямляюсь, гордая тем, что запомнила эту информацию, даже если не нахожу ее интересной.

Уилл глядит на меня, и я жду, что он начнет спорить или поправлять меня. Но вместо этого его губы растягиваются в удивленной улыбке.

– Впечатляет, – шепчет он и целует меня за ухом. – А я думал, ты не можешь быть еще сексуальнее.

Он думает, что я сексуальная? Из-за крикета? Боже, мне придется купить Дэву шоколадку размером с его голову, чтобы отблагодарить. Глаза Уилла светятся.

– Как ты запомнила столько о крикете?

– Ну, я просто хотела это запомнить. Поэтому и учила.

– Потрясающе. Теперь мы можем смотреть игры вместе.

Я воодушевленно киваю. Я знаю о крикете не так уж много, но от его слов по моему телу растекается тепло. Мне приятно, что он хочет разделить со мной одно из своих увлечений.

– Мне кажется, в Эмбертоне еще будут матчи вроде этого. Ты мог бы смотреть их вместе со мной.

Он смеется и указывает в сторону поля.

– Что ж, это слишком даже для меня. И не забывай, что я скоро уезжаю в Бельгию. – Он осекся, увидев выражение моего лица. – Я не сказал тебе… Отец отказался от поездки. Иногда такое происходит в последнюю минуту.

– Черт.

– На самом деле эта поездка будет неплохой. Я наконец-то смогу немного отдохнуть. – Он обнимает меня за талию и притягивает ближе. – Хотя я буду сильно скучать по тебе.

– Я тоже буду скучать. – Внезапно мне в голову приходит идея и я поднимаю на него взгляд. – Постой, разве Бельгия не славится своим пивом?

– А почему, по-твоему, я так легко согласился ехать?

– Тогда это может стать хорошей возможность. Ты хотел инвестировать в пивоварню, и теперь ты можешь устроить тур по ним и поговорить с владельцами, попробовать их пиво. Соберешь всю информацию и представишь ее своему отцу.

– На самом деле мне эта идея не кажется такой уж замечательной. Пивной рынок переполнен, и, если я не подойду к этому вопросу с умом, отец больше не будет мне доверять. Но мы с друзьями были не так давно в одном ресторане в Лондоне. Еда там просто супер, и шеф как раз ищет инвесторов. – Он поворачивается к Фрэнку. – Правда же, еда была изумительная?

– Это так. Но я все еще думаю, что тебе не надо вкладываться в него.

– Ты постоянно говоришь, что мне в принципе ни во что вкладываться не надо.

– Потому что ты инвестируешь не свои деньги, а деньги своего отца. Ты никогда не получишь независимости от него, если сделаешь это. Вкладывайся лучше в себя.

– Он всегда так говорит. – Уилл закатывает глаза.

– Тебе надо найти что-то, что на самом деле зацепит тебя, – продолжает Фрэнк.

– Даже не знаю. Обычно, если человек любит то, что делает, в итоге начинает ненавидеть это.

– Неправда!

– Люди вечно ненавидят свою работу. Самый быстрый способ возненавидеть что-то – начать зарабатывать этим на жизнь.

– Тогда что нам надо делать со своими жизнями? – спрашивает Хуан.

– Заняться чем-нибудь, что тебе безразлично, и сделать на этом кучу денег. И тогда ты сможешь наслаждаться тем, что любишь, в свободное время.

Из меня вырывается удивленный смешок. Что ж, интересная стратегия. Возможно, мне все же стоит заняться медициной. Хуан и Фрэнк обмениваются многозначительными взглядами. Фрэнк ловит мой взгляд и едва заметно качает головой, словно пытаясь сказать, чтобы я не слушала бред Уилла. Я выдавливаю из себя улыбку.

Игра все никак не закончится. Хуан и Фрэнк этого даже не замечают, потому что слишком увлечены разговорами о музыке и концертах, на которых Фрэнк недавно был. Мне нравится видеть Хуана таким счастливым и оживленным рядом с Фрэнком. Именно этого я и хочу добиться в наших с Уиллом отношениях. Наши разговоры еще не такие непринужденные, но мне кажется, что мы на верном пути.

Внезапно Уилл достает телефон, это верный признак того, что ему скучно. Я осматриваюсь по сторонам, пытаясь придумать что-нибудь, чтобы разрядить обстановку.

– Здесь, конечно, поесть нечего, но я могла бы сходить и принести что-нибудь из кухни, – предлагаю я. – Еда всегда поднимает настроение.

– Это было бы здорово. – Он наклоняется и целует меня. – Возвращайся скорее.

– Ого, глядите-ка, кого ты привела на крикет. Вот это да!

Я замираю в сантиметре от лица Уилла и поворачиваюсь на голос. Это девушки с церемонии приветствия – Николь и Хэзер. Их лица не выражают враждебности, но мой желудок сжимается от беспокойства. Они выглядят слишком заинтересованными Уиллом. Надеюсь, они не выкинут никаких глупостей. Я хочу, чтобы мы провели этот день без каких-либо напоминаний о том, что случилось с Энди или Кристал.

Я предупреждающе мотаю головой, но они не обращают внимания.

– Привет, – с долей любопытства здоровается Уилл.

Девушки практически визжат.

– Привет!

– Где вы встретились? – спрашивает меня Хэзер.

– В Нортгемптоне, – шепчу я.

Глаза Николь расширяются.

– Вот везучая!

– Вы не с той стороны подошли к вопросу. – Уилл встает и берет меня за руку. – Вы хотите найти себе кого-нибудь? У меня полно друзей, которые не прочь встретить американскую девушку, как я.

Я судорожно вздыхаю. Он считает меня своей девушкой? Я даже не знала, что у нас все так серьезно. По моему телу проходят электрические разряды.

Николь и Хэзер воодушевляются.

– Да, очень хотим!

– Ваше слово для меня закон, – улыбается Уилл. – Не можем же мы отпустить вас обратно в ваш университет одних.

Они обмениваются взглядами. О нет…

– Мы не из университета, мы здесь по программе обмена для старшеклассников. – Николь хлопает ресницами. – Но я была бы рада остаться тут навсегда. Мне здесь нравится.

Уилл хмурится.

– Извините, я, наверное, сегодня немного заторможенный. Вы ведь учитесь вместе?

Я тяну его за руку.

– Мне очень хочется пить. Поможешь мне с напитками? Я могу показать тебе Эмбертон, он очень красивый.

Уилл неотрывно смотрит на девушек. Хэзер воодушевленно кивает, не замечая никого, кроме Уилла.

– Ага, мы приехали по одной программе. Элли, можно сказать, заскочила в последний вагон.

Замешательство на лице Уилла сменяется шоком. Я отшатываюсь назад, мое сердце замирает от ужаса.

Он поворачивается ко мне.

– Погоди, я правильно понимаю, ты все еще учишься в школе? – тихо произносит он.

Я медленно киваю.

Уилл замолкает на секунду. Затем спускается с трибун и говорит:

– Я бы не отказался сейчас перекусить.

Глава 19

Я прикрываю глаза на пару секунд и иду за Уиллом. Девушки машут на прощание, по их лицам видно, что смена настроения Уилла ввела их в замешательство. Дэв ловит мой взгляд, когда мы проходим мимо поля. Он слишком далеко, поэтому нам пришлось бы кричать, чтобы поговорить, но я вижу, что он нахмурил брови. Я показываю в сторону Эмбертона и изображаю, что пью. Он показывает на поле, и становится понятно, что он вот-вот должен активно войти в игру. Я перевожу взгляд на Уилла, который уже далеко впереди. Мне очень хочется посмотреть, как Дэв играет, но время неподходящее. И я знаю, что он поймет меня, потому что мое присутствие здесь считается домашним заданием по крикету.

Я одними губами произношу извинение и спешу за Уиллом.

– Ты учишься в школе? – повторяет он, когда я догоняю его. – Ты еще не выпустилась?

Я сжимаюсь, услышав раздражение у него в голосе. Уилл всегда такой спокойный, что мне практически удалось убедить себя, что ему будет все равно, когда он узнает правду. Очевидно, я ошибалась.

– Я скоро окончу школу.

– Да?

– Ну, в конце этого года. Но неужели это значит так много? Весна придет быстрее, чем мы поймем. – Я надеюсь получить от него хоть намек на улыбку, но он только закатывает глаза.

– Почему ты не сказала мне?

– Не знаю. – Я опускаю взгляд в землю. – Просто… Вы с Фрэнком уже окончили школу, и мы тогда только познакомились, и я на самом деле хожу на занятия со студентами университета, и… – Мои плечи дрожат. – Я не знаю. Наверное, хотела… понравиться тебе.

– И ты думала, что ложь поможет в этом? – он хмурит брови. – Фрэнк пытался сказать мне, что Хуан еще учится в старшей школе, но я заявил ему, что он, должно быть, ошибается. Теперь я выгляжу как полный придурок.

Он ускоряет шаг, и мне приходится едва ли не бежать за ним.

– Мне жаль, Уилл. Мне правда жаль. Я совершила ошибку. Слова сами вылетели тогда на рынке, а потом я не знала, как это исправить.

Уилл останавливается перед замком. Я беру его за руки. Он не отстраняется, но и не сжимает мои руки в ответ.

– Почему бы нам не пойти куда-нибудь и не поговорить? – Я поворачиваюсь в сторону замка. – Мы могли бы взять что-нибудь выпить. Или пойти куда-нибудь еще. Перекусить.

Он смотрит на поместье, а потом на меня. На его лице все еще читается разочарование.

– Думаю, мне лучше уйти. Я устал, и мама весь день просит меня собрать вещи. Понимаешь, да?

– Я… – Мои ноги дрожат, и я не могу сделать нормальный вдох. О нет, что происходит? О чем он думает сейчас?

– У нас все хорошо? Я бы не хотела, чтобы ты уходил прямо сейчас. Может, задержишься ненадолго?

– Нет. Думаю, лучше мне уйти сейчас.

– А как же Фрэнк? – Я машу рукой в сторону поля. Я отчаянно пытаюсь найти причину, чтобы он задержался. – Ты не можешь так его бросить. По крайней мере, нам надо вернуться и предупредить его, что ты уезжаешь.

Он смотрит в сторону поля и качает головой.

– Нет, я не буду выдергивать его со свидания. Он может вызвать такси, когда захочет. – Он тяжело вздыхает. – Поговорим, когда я вернусь из Бельгии, хорошо? Мама прибьет меня, если я буду зависать в телефоне во время отдыха.

Я бесцельно брожу по поместью после отъезда Уилла, потерявшись в собственных мыслях, которыми я не готова с кем-либо делиться. Сцена с Уиллом прокручивается у меня в голове. Ну почему он узнал про Уотерфорд? Мне стоило утащить его с трибун в тот момент, когда Николь и Хэзер только появились в поле зрения. Или надо было схватить его и поцеловать так крепко и страстно, чтобы он и думать забыл о ком-то еще. Теперь он расстроен, и я не знаю, что мне сделать, чтобы вернуть все в норму.

Я возвращаюсь к реальности у входа в оранжерею. Только здесь я могу сейчас побыть наедине с собой. Я прохожу вдоль растений и останавливаюсь возле пруда, где лениво плещутся рыбы. Я знаю, что сейчас только один человек в силах меня успокоить. Я достаю телефон.

– Мама?

– Дорогая! – Мамин голос звучит громко и радостно. – Я так рада, что ты позвонила. Я как раз думала о тебе.

– Я скучаю. – К горлу подступают слезы.

– Что-то случилось? Кажется, еще рано для твоего звонка.

Я растерянно оглядываюсь.

– Сейчас два часа дня.

Мама смеется, и от одного звука ее смеха я чувствую себя лучше.

– Я совсем забыла о разнице во времени. Дома только девять утра.

Я сажусь на скамейку и опускаю голову.

– Ты пьешь чай и читаешь?

– А что еще я могу делать в субботнее утро?

Я улыбаюсь. Британцы, вероятно, и знают толк в чае, но я не могу дождаться, когда снова выпью за завтраком чашку заваренного мамой английского чая.

– У меня все… в порядке вроде. Занятия сложные, так что у меня не получается путешествовать так много, как хотелось бы.

– И…

Я вздыхаю.

– И тот парень, которого я встретила здесь, Уилл, уезжает с семьей на отдых, так что мы не будем видеться какое-то время. Между нами сейчас… все не так просто.

– Он обидел тебя?

Я издаю стон.

– Нет, мам, конечно, нет. Мы… Я не хочу вдаваться в подробности. Сегодня все пошло не так, как я планировала.

– Да, в жизни такое часто происходит. Что насчет твоих новых друзей? Как у тебя с ними дела?

– Хорошо. Мы даже планируем в Лондон съездить на следующих выходных. Я забыла тебе сказать об этом.

Мама визжит, и мне приходится отодвинуть телефон от уха, чтобы не оглохнуть.

– Ты еще не потеряла мой список мест, которые надо посетить? Там надо много всего увидеть. Сколько у вас времени будет?

– Мы еще не решили. – Я смеюсь, услышав ее восторженный голос. – Но я обязательно представлю твой список к рассмотрению.

– К рассмотрению. – Она фыркает. – Мой список прекрасен, там и думать не над чем. – Затем ее голос становится серьезней. – Очень рада, что ты смогла найти новых друзей. Я немного переживала за тебя в конце лета, но сейчас мне гораздо спокойнее, что ты нашла людей, с которыми тебе нравится общаться.

– Спасибо, мама.

Она права, и я знаю, что не стоит избегать их только из-за наших с Уиллом проблем. Я встаю и направляюсь в сторону поля, рассказывая маме о своей домашке и утвержденных на данный момент планах на Лондон. Когда я подхожу к полю, то вижу, что все плетутся уже обратно в Эмбертон. Кажется, я потеряла счет времени. Замечаю вдалеке Сэйдж, которая идет рядом с Хуаном, Фрэнком и Дэвом. Я прощаюсь с мамой и иду к ним.

– Привет! Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я Сэйдж.

– Не могу читать так долго без перерыва. И я никогда раньше не видела настоящий матч по крикету, только несколько видео, которые ты смотрела.

– К сожалению, ты все еще не видела настоящую игру, – замечает Дэв, с трудом сдерживая ухмылку.

– Чувак, у тебя была хорошая скорость, – уверяет Фрэнк. – Еще быстрее, и я не смог бы уловить ход игры.

– Что было в конце игры? – спрашиваю я.

– Дэв выиграл в финальном забеге. – Хуан хлопает его по спине. – Я кричал так громко, что у меня теперь болит горло. Наверное, несколько дней не смогу битбоксить.

– Несколько дней тишины в нашей комнате? – Дэв качает головой. – Этот день становится все лучше и лучше.

– Потрясающе, Дэв. Жаль, что я это пропустила.

– Мне тоже. – Он даже не смотрит на меня, когда произносит это.

Хуан и Фрэнк выжидающе глядят на меня, определенно думая о том, как мы с Уиллом ушли с игры, но я качаю головой. Мне не хочется сейчас думать о том, что произошло. Некрасиво было бы уводить разговор в это русло, пока Дэв еще под впечатлением от игры. Да и не собираюсь я объяснять, что соврала. Я могу только представить, как Сэйдж на меня посмотрит.

Дэв поворачивается к остальным.

– Ладно, я пошел в Эмбертон. Мне надо позвонить Сахилу. Он хотел услышать все подробности игры.

Он бежит в сторону поместья, и пока я смотрю на него, чувство вины в моей груди растет. Мало того что я испортила наши с Уиллом отношения, так я еще так погрязла в этой проблеме, что пропустила важный момент в жизни Дэва. Я плетусь за остальными, жалея, что не могу нажать на какую-нибудь кнопку, чтобы начать этот день заново.

Глава 20

Последующая неделя проходит мимо меня. Я не получаю от Уилла никаких вестей, кроме сообщения из аэропорта, в котором он пишет, что улетает в Бельгию и когда вернется. Только мысль о поездке в Лондон не дает мне окунуться в депрессию. Когда наконец приходит суббота, я вылезаю из постели, не дожидаясь звонка будильника.

– Ждешь поездку? – спрашиваю я Сэйдж.

– Конечно. – Она надевает висячие серьги в виде маленьких книг. В сочетании с ее короткой стрижкой они еще раз напоминают мне, какой восхитительной она может быть. – Я лишь беспокоюсь, что мы можем не успеть посетить все места. Программа у нас довольно-таки плотная.

– В любом случае ты проведешь весь день с Дэвом. – Я подмигиваю ей.

– Я уже сказала, что не ищу парня.

– Знаю, что ты не ищешь. – Я подхожу к ней, и теперь наши лица отражаются в зеркале. – Давай расслабимся и хорошо проведем время вместе. Мы будем исследовать Лондон, и у тебя появится возможность провести больше времени с Дэвом. Ты поймешь, что он классный, когда узнаешь его поближе.

Сэйдж бросает на меня уставший взгляд.

– Не забывай, я его с пятого класса знаю. И, как уже говорила, я собираюсь рассказать маме и Рен о спасающих жизни исследованиях, в которых участвовала, а не о парнях, с которыми ходила на свидания. К тому же Рен всегда была помешана на парнях, и посмотри, куда это ее привело.

– Ну, знаешь, она определенно сделала что-то большее, чем просто гуляла с парнем по музею.

Сэйдж фыркает.

– О, поверь мне, я в курсе. Ты даже не представляешь, сколько раз мама говорила со мной на тему секса с тех пор, как Рен забеременела. Я не могла выйти за почтой, чтобы мама не положила мне в карман презерватив.

У меня отвисает челюсть. Мы с Сэйдж сблизились за последние семь недель, но про презервативы мы еще ни разу не разговаривали. И довольная улыбка Сэйдж от того, что ей удалось шокировать меня, вызывает у меня дикий смех.

– И что ты с ними сделала? – Я провожу пальцем по ее книге о генетике. – Ты используешь их как закладки для книг?

– Хватит! – она, смеясь, захлопывает книгу. – На самом деле, – на ее щеках играет румянец, – я продавала их парню, чей шкафчик был рядом с моим в прошлом году. Он стеснялся покупать их в магазинах, а я хотела подзаработать денег. – Она показывает на серьги. – Угадай, на что я их купила?

– Нет! Это презервативные серьги?!

Я падаю на ее кровать, надрываясь от смеха, и она следует за мной. Когда мне удается перевести дыхание, я смотрю на нее.

– А ты уверена, что тебе они не пригодятся?

Она усмехается.

– Я же не сказала, что продала все. У них большой срок годности, и у меня будет гораздо больше свободного времени после выпуска. – Я опять хохочу, и она швыряет в меня свитером.

Нас прерывает стук в дверь. Я кидаю свитер обратно в Сэйдж и иду открывать. Это Хуан. На нем футболка с надписью «Если бы у меня был британский акцент, я бы никогда не затыкался», а его торчащие во все стороны волосы блестят от геля.

– Классная футбола.

– Фрэнк подарил мне ее после крикета. – Его взгляд мечется между мной и Сэйдж. – Вы, кажется, хорошо проводите время.

– Просто болтали о магазинах и дополнительных занятиях, – говорю я, и Сэйдж фыркает у меня за спиной.

Дэв просовывает голову в дверь.

– Ну вы идете?

Я оборачиваюсь к Сэйдж.

– Так ты сказала, что будешь ждать выпуска?

На этот раз свитер летит мне прямо в лицо.

Через полчаса я смотрю в окно поезда, наслаждаясь пейзажами. Рядом со мной сидит Хуан, переписываясь с кем-то (с Фрэнком?), а напротив нас Дэв и Сэйдж, склонив головы над путеводителем по Лондону, обсуждают что-то. Они настолько милые, что мой желудок болезненно сжимается. Что Уилл сейчас делает в Бельгии?

Нам остается минут двадцать до Лондона, когда мой телефон звонит. Мое сердце бьется чаще, когда я вижу, что это Уилл.

– Алло? – тихо говорю я. Взоры друзей устремляются ко мне.

– Привет, Элл.

Меня обдает жаром от того, какой у него красивый голос.

– Не думала, что ты позвонишь мне раньше понедельника. – Я перешагиваю через ноги Хуана и Дэва и направляюсь к концу вагоны. Мне не нравится, когда кто-то пялится на меня, пока я разговариваю. – Как ты? Как там в Бельгии?

– Ужасно. Мы уже едем домой. – Я слышу горечь в его голосе. – Поездка полный отстой. Дождь шел без конца, и в отеле была проблема с нашим бронированием. Нам пришлось остановиться в одной комнате, и мы чуть не перегрызли друг другу глотки.

Из меня вырывается удивленный смешок.

– Мне жаль, что поездка прошла не так хорошо, как хотелось бы, – говорю я, хотя мне не кажется, что так уж проблематично пожить несколько дней в одном номере с матерью и сестрой, ведь остановились они явно не в клоповнике.

– Зато скоро мы сможем с тобой встретиться и поговорить. Я не переставал думать о тебе, пока был в Бельгии.

– Правда?

– Я… – он замолкает на секунду. – Знаю, что вел себя неподобающим образом. Могу я подъехать к тебе после обеда, и мы поговорим?

Я сконфуженно смотрю по сторонам и понимаю, что он не знает о нашей поездке. Я думала, что упоминала о ней в одном из сообщений, но мы не общались всю прошлую неделю.

– Ну, я сейчас не в Эмбертоне. Мы решили съездить в Лондон на выходные.

– Серьезно? – Он смеется. – Тогда мы просто обязаны увидеться! Я буду в Лондоне через пару часов. А возвращение в Нортгемптон я могу отложить и на другой день.

– Ну…

Уилл в Лондоне? Сегодня? Мне радостно и страшно одновременно. Не знаю, на что он рассчитывает, но я не готова сегодня обсуждать с ним произошедшее. Но он же сказал, что переживал из-за того, как мы расстались в прошлый раз. Я смотрю на свои джинсы и рубашку с принтом в виде карты лондонского метро. Ну почему я не надела что-нибудь нормальное вместо одежды туриста-задрота?

Уилл продолжает говорить, смущенный моим молчанием.

– Это было бы замечательно. Я правда очень хотел поговорить с тобой. Я не особо доволен, что ты соврала о своем возрасте, но понимаю теперь. Я тоже постоянно врал на этот счет, чтобы попасть с друзьями в клуб. И не так уж много ты и прибавила себе лет. Извини, что повел себя как придурок. Могу ли загладить свою вину?

– Я… Я хотела сказать, что с удовольствием бы увиделась с тобой, просто… У нас с ребятами были планы, и…

– Оу, я совсем забыл о твоих друзьях. Что вы хотели увидеть? Надеюсь, не примитивные туристические места.

Мой желудок сжимается.

– Ну…

– Я понимаю. Ты не ожидала такого поворота событий. Ты бы хотела провести день с друзьями?

Я задумываюсь на мгновение.

– Нет! Я бы с удовольствием увиделась с тобой. Напиши, когда будешь в Лондоне, и я скажу, откуда меня забрать.

Я убираю телефон в карман и возвращаюсь к друзьям. Хуан вопросительно наклоняет голову, и я поднимаю большой палец, но у меня сводит желудок: не представляю, как им все объяснить. Они убьют меня, но я не могла упустить шанс увидеться с Уиллом. По телефону мне показалось, что он в хорошем расположении духа, но у меня не получится расслабиться, пока лично с ним не поговорю.

– Это был Уиллоуби? – спрашивает Дэв, когда я возвращаюсь.

– Ага.

Должно быть, я отвратительная актриса, потому что он тут же выдыхает и откидывается в сиденье.

– Пожалуйста, скажи, что не собираешься сказать то, что собираешься сказать.

– Какое-то слишком сложное предложение, – замечает Сэйдж.

Я хмурюсь.

– Элли, нет! – Хуан переводит взгляд с Дэва на меня. – Ты же не бросаешь нас? Ты говорила, что Уилл в Бельгии.

– Он и был там, но они с семьей возвращаются в Лондон раньше, и…

– Ты не можешь так кинуть нас! – восклицает Хуан. – Мы вечность планировали эту поездку. Мы должны увидеть Кингс-Кросс, Биг Бен, Собор Святого Павла… Если ты уйдешь, эта парочка запорет все веселье, и мы весь день будем шастать по музеям.

– Мы все равно пойдем в театр «Глобус», – замечает Сэйдж. – Доктор Флоренс сказала, что добавит дополнительные баллы.

Хуан закатывает глаза.

– Тебе не нужны эти баллы.

– Но это не значит, что я не хочу получить их.

– Ребята, извините. Не думала, что так получится. Я очень ждала эту поездку, но… когда он спросил меня…

Дэв стонет.

– Что? – резко спрашиваю я.

– Ты всегда выбираешь его, а не нас.

– Это неправда.

Дэв крутит телефон в руках и намеренно не смотрит на меня, а я начинаю закипать от злости. Но потом на меня нисходит озарение.

– Ты сейчас говоришь про крикет?

– Нет, – отвечает он не слишком убедительно. Я скрещиваю руки на груди. Он ничего мне не говорил о пропущенной игре.

– Я не думала, что надо остаться до конца, потому что это было что-то вроде домашнего задания.

– О котором ты сама просила.

Хуан и Сэйдж переводят взгляды с меня на Дэва, словно следят за теннисным мячом.

– Именно. Чтобы впечатлить Уилла. Что, собственно, и произошло, раз он хочет провести со мной день в Лондоне. В этом и был смысл, если ты не забыл.

Дэв уставился на экран телефона.

– Не забыл, не переживай.

– Тогда почему ты злишься?

На нас начинает пялиться пара средних лет.

– Ты пропустила, как я сбил калитку, – шепчет Дэв. – Ты здесь единственная знаешь, что это вообще такое.

– Я тоже знаю. Я присутствовала на ваших занятиях, – говорит Сэйдж.

– Да, но ты тоже пропустила это. – Его голос становится грустным, когда он отвечает ей. – Забей. Я просто не думал, что ты из тех, кто бросает друзей из-за парня.

Я резко опускаюсь на свое место.

– Остыньте. – Хуан поднимает руки. – Не поймите меня неправильно, я тоже расстроен, но мы не можем винить Элли за то, что она хочет провести день со своим парнем в одном из самых потрясающих городов в мире. Со своим очень горячим парнем, смею заметить. – Он поворачивается ко мне. – Не подумай, я не засматриваюсь на него. – И снова обращается к Дэву. – Особенно после ссоры, которая произошла между ними.

Дэв бросает на меня любопытный взгляд.

– Вы ругались?

– Он узнал, что я все еще учусь в школе, и был не в восторге. Поэтому ушел с игры.

– Оу. – Он трет шею. – Я не знал. Тебе стоило сказать мне об этом.

– Ты радовался победе. И давай не будем лукавить – мы оба прекрасно знаем, что ты не особо заинтересован в подробностях моих отношений с британским Кеном.

Он хмурится.

– Извини.

Я глубоко вздыхаю. Сложно поверить, что он всю неделю был расстроен, что я пропустила его игру. Не представляла, что для него это настолько важно. И вообще, что случится, если меня не будет рядом весь день? С ним же остаются лучший друг и девушка, которая ему нравится. Я всегда была лишней. Странно, что они не вздохнули с облегчением, когда узнали, что будут избавлены от моего общества.

Я наклоняюсь к нему через стол, который стоит между нами.

– Не хочу, чтобы это становилось плохой привычкой, но… я не могла упустить такую возможность наладить наши с Уиллом отношения.

Дэв кивает.

– Во сколько он тебя забирает? – интересуется Сэйдж.

– В двенадцать или в час.

Она пробегается взглядом по нашему списку.

– Может, мы поменяем кое-что. Знаю, что тебе все равно на это. – Она зачеркивает одну строчку в ее идеально написанном списке. – И на это тоже. – Еще один взмах ручки.

– Но… – Я тянусь, чтобы остановить ее.

– А вот это мы передвинем сюда.

Дэв заглядывает в список, чтобы оценить внесенные Сэйдж изменения.

– Но мы же решили приехать именно на Кингс-Кросс, потому что он рядом с Британской библиотекой.

– Лучше все-таки оставить время на Платформу 9 ¾, – говорит Хуан.

Я удивленно смотрю на него.

– Не знала, что ты тоже фанат.

Он пожимает плечами.

– На самом деле не совсем. Мне просто нравится Дэниэл Рэдклифф. И я бы предпочел сделать глупые фотографии с тележкой, чем провести лишний час в музее.

– Ребята, не надо менять планы, – пытаюсь остановить их я. – Это же я все испортила.

– Ерунда, – отзывается Сэйдж. Как будто ей все равно, что она потратила драгоценные несколько часов на расписание, вместо того чтобы заняться учебой.

Я усаживаюсь обратно, и к горлу подступают слезы. Невозможно поверить, что Сэйдж поменяла свои планы ради меня.

– Спасибо, – шепчу я.

– Лучше бы Уиллу постараться сегодня, – говорит Хуан.

– У меня предчувствие, что он справится. Он сказал, что хочет загладить вину.

Хуан одобрительно кивает.

Я рискнула посмотреть на Дэва.

– Судя по всему, из тебя получился неплохой репетитор.

– Возможно, мне пора брать плату за свою работу.

– Тогда ты будешь грести деньги лопатой, – неловко отвечаю я.

Я гляжу в окно, чтобы скинуть напряжение. Когда через минуту я поворачиваюсь обратно, Дэв все еще смотрит на меня.

Глава 21

Когда мы наконец прибываем на Кингс-Кросс, я потрясена. Люди двигаются во всех возможных направлениях. Здесь и туристы с гигантскими рюкзаками, измотанные, но счастливые; люди в модных костюмах, родители с детьми, пожилые пары. В ушах звенит какофония разных языков, усиливаясь за счет куполообразной крыши. Я в полном восторге. Мы смотрим вокруг широко раскрытыми глазами и улыбаемся, и напряжение, которое повисло между нами в поезде, тут же отходит на задний план. На него больше нет времени: мы поражены великолепием Лондона.

Сначала мы направляемся на Платформу 9 ¾, но там огромная очередь туристов, ожидающих, чтобы сфотографироваться с легендарной тележкой.

Сэйдж качает головой.

– Сфотографируемся на обратном пути. Если мы хотим вместе посмотреть на Биг Бен, лучше поторопиться.

Сэйдж помогает нам пройти сложную процедуру покупки проездных и находит необходимую ветку метро. Я часто ездила на метро в Вашингтоне, но есть что-то особенное в лондонской подземке. Куда я ни иду, везде на полу красуется надпись «Не пересекайте черту». Возможно, это одно из самых больших туристических клише, но я определенно куплю футболку с этой надписью, прежде чем покину Англию. Может, даже две.

Мы проезжаем через весь город и вскоре выходим из метро прямо перед Биг Беном. От одного вида дух захватывает.

Это место выглядит, как… Лондон. Глупо, конечно, думать так, потому что Лондон и должен выглядеть как Лондон, но у меня возникает чувство, что кто-то взял и запихнул самые большие достопримечательности города в одно место, чтобы туристы смогли насладиться. Мы позволяем потоку людей провести нас мимо Биг Бена к зданию парламента, которое стоит на берегу Темзы. За ним – Вестминстерское аббатство, а на другом берегу – Лондонский глаз. Мимо нас проезжают модные черные такси и красные двухэтажные автобусы. Я чувствую себя так, словно нахожусь внутри британской открытки.

После недолгого разглядывания каждой достопримечательности Сэйдж открывает наш список и что-то там отмечает.

– Отлично! Следующий у нас в списке…

– Постой! – Я хватаю ее за руку. – Куда ты так торопишься? Мы не можем уйти, надо сделать фотографию! – Я заставляю всех встать покучнее, чтобы снять групповое селфи на фоне Биг Бена. Дэв корчит рожи, а Хуан щекочет меня, отчего я хохочу вместо того, чтобы улыбаться нормально. После секундного размышления я публикую одну из фотографий. Может, я и выгляжу как дурочка, зато счастливая дурочка, окруженная потрясающими людьми.

Затем мы ждем в очереди, чтобы попасть в Вестминстерское аббатство. Внутри Сэйдж бросается к могиле Чарльза Дарвина, а затем Исаака Ньютона. Здесь похоронено множество известных людей. Настроение посетителей в аббатстве представляет странную смесь почтения и волнения, когда они находят своих «любимчиков» и шепчут что-то над надгробиями, которые встроены и в стены, и в пол. Проходя мимо могил, я мечтаю, чтобы моя обувь была чище.

Хуан пихает меня локтем и показывает на туристическую группу, которая проходит мимо нас по проходу. Судя по флагу гида, это австралийцы. Хуан ухмыляется и двигается к ним.

Я подавляю смешок, и мы прибиваемся к отстающим, делая вид, что внимательно слушаем гида.

Я украдкой смотрю назад. Сэйдж в ужасе глядит на нас, а Дэв качает головой и машет, чтобы мы вернулись обратно.

Группа двигается за гидом во внутреннюю часть аббатства. На входе знак «Только для экскурсионных групп».

Я закусываю губу и следую за всеми, опустив голову.

– Что вы делаете? – шепчет Дэв. Они с Сэйдж догнали нас.

– Пойдемте обратно, – просит Сэйдж. – Пока мы не влипли в большие неприятности.

Хуан качает головой.

– Расслабьтесь. Или хотя бы попытайтесь выглядеть менее подозрительными.

Гид показывает на что-то позади нас, и вся группа поворачивается в нашу сторону. Я хочу убежать, но вместо этого тоже поворачиваюсь, делая вид, что что-то рассматриваю. Но нам не удается провести их. Две женщины начинают перешептываться и недобро смотреть на нас.

Одна выступает вперед.

– Что-то я не припомню, чтобы вы были частью нашей команды по регби.

Вот дерьмо. Группа состоит из женщин. Очень спортивных и пугающих.

– Э-э-э, приятно познакомиться? – предлагаю я.

Еще одна из них делает шаг в нашу сторону.

Хуан тянет меня за руку.

– Побежали!

Мы вылетаем через дверь и мчимся сквозь толпу наружу. Я опираюсь о колени и хохочу.

– Нам чуть по шеям не надавали.

Остальные тоже смеются, хотя Сэйдж и качает головой.

– О чем вы вообще думали? А если бы они позвали охрану? И нас бы выставили из аббатства?

– А мы туда еще раз собирались? – интересуется Хуан.

Она фыркает.

– Что ж, хотелось бы, чтобы у меня был выбор. У них может быть база данных, в которую они внесут наши имена, или что-то в этом роде.

– Или нас заточат в аббатскую темницу? – предполагаю я.

Сэйдж закатывает глаза, но ее губы растягиваются в улыбке.

– Это было гораздо веселее, чем я ожидал. – Хуан смотрит на Сэйдж. – Что дальше?

Я показываю в сторону Лондонского глаза.

– На него у нас есть время?

– Готова поспорить, там километровая очередь, – сомневается Сэйдж. – Мы можем попробовать, но…

Я стараюсь скрыть разочарование.

– Тогда забудем об этом. Что у нас дальше по списку?

– Ладно, теперь мы идем на Трафальгарскую площадь. Думаю, она должна быть недалеко.

Я проверяю время. Уже полдвенадцатого. Скоро мне придется уйти, но я не хочу терять ни минуты драгоценного времени.

– Пойдем тогда.

Вагон метро забит, когда он прибывает на нашу станцию. Мы протискиваемся внутрь, но за нами входит еще много людей, поэтому мы зажаты как селедки в бочке. Все встают так, чтобы не смотреть другому человеку в лицо. Мой нос в нескольких сантиметрах от плеча женщины, и я чувствую, что Дэв стоит прямо позади меня. Хуан и Сэйдж чуть дальше. Когда поезд останавливается на следующей остановке, все разом поворачиваются, и мой нос наполняют ароматы пота и парфюма.

Несмотря на вызывающие клаустрофобию условия, я не перестаю улыбаться. Я изучаю карту метро и забавную рекламу, которая висит внутри вагона. Куда я ни смотрю, везде что-то, что я хотела бы сфотографировать и опубликовать, чтобы не забыть. Когда я разглядываю рекламу слева от меня, замечаю, что Дэв смотрит на меня. Его лицо слишком близко.

– Ты выглядишь такой счастливой в Англии. Я не помню, чтобы ты была такой в прошлом году.

Я не думала, что он вообще замечал меня в школе. От осознания этого по моей спине пробегает дрожь, и я перевожу взгляд на его рубашку.

– Я в восторге от того, что наконец увидела Лондон.

Поезд резко останавливается, и все дергаются вперед. Дэв врезается в меня, и я случайно отпускаю поручень и теряю равновесие. Я выставляю руки вперед и случайно толкаю стоящего рядом мужчину.

– Ой, осторожно! – вскрикивает он, и Дэв хватает меня за талию и прижимает к себе, пока я не толкнула кого-нибудь еще.

– Простите!

– Это была моя вина, – говорит ему Дэв. – Я отвлекся и врезался в нее. Извините.

Мужчина ворчит что-то про туристов и поправляет свое пальто.

– Ты как? – шепчет Дэв. Моя спина все еще прижата к его груди, а его руки так плотно обвивают мою талию, что я могу почувствовать жар от его пальцев через рубашку. – Извини, я…

Я оборачиваюсь на него через плечо, и он замолкает.

Между нами всего несколько миллиметров. Его глаза светятся, и на мгновение он сильнее сжимает меня в объятиях. Мое сердце бьется чаще. Почему я раньше не замечала, что у Дэва такие красивые глаза?

Он замирает на мгновение и затем отпускает меня, и его внимание переключается на висящую рядом рекламу. Я неуверенно делаю шаг от него. Оглядываюсь назад и вижу, что Сэйдж смотрит себе под ноги. Она видела, как Дэв поймал меня?

Надеюсь, она понимает, что между нами ничего не может быть. Мне следовало оставаться с Хуаном и дать ей с Дэвом возможность побыть наедине.

Мы так и стоим в неловкой тишине, пока поезд двигается дальше. До меня доходит кое-что, и я пихаю Дэва локтем.

– Теперь мы квиты.

– Чего?

– Помнишь, как я резко остановилась на лестнице, отчего ты чуть не грохнулся? – Я выпрямляюсь. – Теперь мы квиты.

– Ага, конечно. – Выражение его лица проясняется, и его губы растягиваются в ухмылке. – Тогда было гораздо хуже. Я мог сломать себе шею, а ты просто врезалась в другого человека.

– Человека, который определенно проклинает меня сейчас, – шепчу я, кивая на мужчину, который стоит передо мной.

– Ладно, согласен, он полный придурок.

Я смеюсь и стараюсь игнорировать, что мы все еще находимся так близко и я чувствую его дыхание на своей коже. Я пулей вылетаю из вагона, когда поезд останавливается. Всю дорогу до площади я не могу смотреть на Дэва и безмерно благодарна, когда он начинает обсуждать музеи с Сэйдж.

– В Национальном музее находится одно из самых известных произведений искусства в мире.

– Как и в Портретной галерее, – отвечает Сэйдж. – Разве вы не хотите увидеть портреты королевской династии?

Я приободряюсь.

– О, там есть портрет принца Гарри?

– Да! – кричит Сэйдж. – Вот видишь?

Дэв бросает на меня злобный взгляд.

– Тебе права голоса не давали.

– Ладно, тогда я понаслаждаюсь погодой рядом со львами, пока вы будете спорить.

Хуан встает рядом со мной..

– Лучшая идея за весь день.

Мы направляемся к огромной колонне, которая находится в центре площади. Колонна окружена четырьмя металлическими львами.

Там висит так много табличек, напоминающих посетителям не залезать на них, что мы с Хуаном решаем просто сесть поблизости.

– Так ты ждешь встречи с Уиллом?

– Да. – Мое сердце трепещет от мысли, что он должен скоро приехать за мной. Я надеюсь, что мы сможем забыть о случившемся и хорошо провести время вместе.

Хуан проводит рукой по волосам, отчего они торчат еще больше.

– Так… вы с Дэвом…

– Друзья, – быстро завершаю я. Он видел нас с Дэвом в метро? – Надеюсь. Потому что чаще всего я его просто злю.

– Ты точно знаешь, как вывести его из себя.

– А что насчет тебя? Не я одна знакома с хорошеньким британцем, который живет в Лондоне.

Хуан ухмыляется, но не отвечает.

– Сообщил ему, что ты в Лондоне?

– Да, он знает. Он хотел встретиться, но я сказал, что хочу провести время с вами.

Я опускаю голову, снова почувствовав себя полным дерьмом.

– Нет, я не это хотел сказать. Все в порядке, Элли. Я же знаю, как сильно тебе нравится Уилл. И как много это для тебя значит. Я просто такого не чувствую.

– Тебе Фрэнк не нравится так сильно?

Он продолжает разглядывать толпу.

– Фрэнк потрясающий. Он… что ж, он сильно отличается от людей, которых я встречал в своей жизни. Или которых мне еще предстоит встретить.

– Так в чем проблема?

Он хмурится и смотрит на меня.

– В этом и проблема. Я не собираюсь жить здесь, а он не хочет переезжать в Америку. Так какой тогда в этом смысл?

Я удивляюсь.

– Смысл в том, что он тебе нравится. И ты здесь всего на несколько месяцев.

– Вот именно.

– Так насладись этим временем, Хуан. Не накручивай себя.

Он качает головой.

– Тебя не пугает, что произойдет дальше? Когда мы вернемся домой? Как мы сможем вернуться в Уотерфорд после… всего?

Я замираю. В самом начале поездки моим главным страхом было возвращение в Уотерфорд. Сама мысль, что мне придется лицезреть Энди и Кристал, заставляла меня задуматься о том, чтобы начать скитаться из одной европейской страны в другую до самого школьного выпуска. Но сейчас… Я все еще не хочу возвращаться, но не из-за них. Я не хочу обратно, ведь это означает, что меня больше не будет здесь. Никакого больше Эмбертона с его гигантскими залами и зелеными полями. Никаких поездок с друзьями в потрясающие города. И, что хуже всего, никакого Уилла.

Мой телефон завибрировал. Это Уилл. Он припарковался в запрещенном месте.

Я вскакиваю на ноги.

– Давай не будем думать об этом. Сейчас наша главная задача – наслаждаться по полной. Не надо тратить время впустую на грустные мысли.

Я машу Дэву и Сэйдж.

– Он приехал. – Я показываю на свой телефон. – Кто выиграл спор?

Дэв горделиво вскидывает руку.

– Ого, впечатляет. – Я вежливо хлопаю в ладоши. – Что ж, тогда сделайте как можно больше фотографий. И повеселитесь, разглядывая музейные экспонаты.

– И тебе хорошо провести время, – отвечает Хуан.

– О, за это можешь не беспокоиться.

Дэв хмурится.

– Ну хватит. Иначе никаких фотографий.

Я машу им и мчусь к Уиллу. Когда я добегаю до края площади, оборачиваюсь, чтобы помахать им еще раз, но они уже фотографируются вместе. Мое сердце разрывается между Уиллом и друзьями. Хотелось бы побыть с ними еще немного. И в то же время я мечтаю провести день с Уиллом. Но сильнее всего мне хочется, чтобы больше не приходилось выбирать между ними.

Глава 22

Когда я нахожу Уилла, его машина припаркована на безумно шумной дороге, и он машет автобусу, высунувшись из окна, чтобы тот объезжал его.

– Извини, что задержалась! – Я залезаю в машину.

Как только я оказываюсь внутри, он нажимает на газ и выезжает на дорогу.

– Движение здесь полное дерьмо, но это того стоило. – Он целует мою руку, и все мысли о Трафальгарской площади тут же растворяются. – Я так рад, что ты сегодня в Лондоне.

– Я тоже.

– У нас все в порядке? – спрашивает он, не отрывая взгляд от дороги. – Ты не злишься на меня?

Как я могу злиться, когда он такой потрясающий, целует мою руку и спрашивает, не злюсь ли я? Это невозможно.

– Нет, конечно. Мы можем не возвращаться к тому моменту. – Его плечи расслабляются, и он еще раз целует мою руку.

– Ты просто невероятная. Твои друзья расстроились, когда я украл тебя?

– Все в порядке, они понимают.

– Думаю, мы могли бы взять их с собой. Может, им бы хотелось, чтобы местный житель показал город. Но я о них даже не думал, если честно. Мне лишь хотелось провести этот день с тобой, и отец опять за свое… – Он замолкает. – Я хотел, чтобы ты помогла мне отвлечься. У тебя это идеально получается.

Я замираю. Он сказал, что я идельная, а это многое значит для девушки, но я идеальна, помогая ему забыть о его жизни. Это хорошо?

Я отбрасываю сомнения.

– Не переживай, им гид не нужен. Они и так знают, что хотят увидеть. – Я улыбаюсь, подумав о Сэйдж. – Мы пообещали рассказать о наших приключениях, когда встретимся вечером.

– Отлично. Потому что я не хочу делиться тобой.

Я таю от этих слов, разглядывая в окно магазины и прохожих. Улицы Мейфэйр заполнены дорогими магазинами, ресторанами и роскошными отелями, перед дверьми которых стоят швейцары. Видеть Лондон таким – совсем другой опыт. Я ощущаю себя местной.

Уилл останавливается перед рестораном.

– «Леди в белом», – произносит он, – у нас зарезервирован столик здесь. Я подумал, что тебе понравится.

Ресторан выглядит слишком… дорого. Словно тебе надо быть знаменитостью или иметь годовой доход, обозначаемый суммой с шестью нулями, чтобы заполучить здесь столик.

– Ты уверен?

– Ты заслуживаешь лучшего, что я могу предложить. И я подумал, что было бы неплохо начать отсюда. – Он достает билет из кошелька. – Надеюсь, тебе понравится здесь. Меню включает только традиционные блюда британской кухни. Не совсем в моем вкусе, но маме здесь очень нравится.

Мои глаза расширяются, стоит нам зайти внутрь. Позолоченные люстры отражаются в зеркальных панелях, которые покрывают стены и потолки. На каждом столике льняная скатерть и букет фиолетовых цветов. Вышитые занавески из тяжелой роскошной ткани обрамляют окна. Подростки не едят в таких ресторанах. Это место для политиков, юристов и бизнесменов. Миддлтоны могли бы обедать здесь. Но не я.

– Нас вышвырнут на улицу, – в ужасе шепчу я.

– Не вышвырнут. Обещаю.

Верный своему слову, Уилл без единого сомнения проводит меня к столику. Он небольшой, но место выбрано идеально. Стол находится рядом с огромным окном, но при этом можно видеть остальную часть ресторана. Я глубоко вдыхаю и пытаюсь впитать этот момент.

– Тебе здесь нравится? – спрашивает он.

– Я… Это невероятно.

– Очень рад. Отец зарезервировал нам столик. Мама попросил его. – В его голосе звучит горечь. – Они ни за что не развернули бы кого-то, записанного под его именем.

– Твой отец, должно быть, очень успешный.

Он закатывает глаза.

– Легко быть успешным, если ты без конца работаешь. Он всегда чем-то занят. Коктейли. Ужины. Групповые массажи. – Он улыбается, увидев удивление на моем лице. – Кто знает, чем он занимается. Но да, он хорош в своем деле. Поэтому я вырос здесь.

Он обводит рукой вид за окном. Ого. Он не привел меня в ресторан в самой дорогой части города, чтобы впечатлить. Он привел меня сюда, потому что здесь его дом.

Мне надо перестать нервничать, пока я читаю меню. В самом верху страницы я вижу традиционный английский чай со сконами и крошечными сэндвичами и пирожными. Моя внутренняя девочка (которая составляет примерно 90 % меня) визжит от восторга, пока я не замечаю цену. Шестьдесят девять фунтов. Я чуть не поперхнулась. Это примерно восемьдесят долларов. Я просматриваю меню на наличие более дешевых вариантов. Может, я обойдусь салатиком?

Уилл поворачивает ко мне свое меню и указывает на английский чай.

– Это место хорошо известно своим чаем. Выглядит неплохо, согласись?

– Ты уверен? Это так дор… То есть я думала, тебе не нравятся британские вещи?

Он смеется слишком громко для спокойной атмосферы ресторана.

– С чего ты взяла? Конечно же, мне нравятся британские вещи. Я же британец.

Я краснею.

– Уверена, ты нравишься себе. Я имела в виду… Не знаю. Тебе не нравится Джейн Остин, туристические достопримечательности и прочее. Я думала, тебе не нравятся традиционные британские вещи.

– Мне не нравятся стереотипы. И я терпеть не могу Джейн Остин, но я был бы безумцем, если бы мне не нравились сконы.

Я еще раз взглядываю в меню, стараясь не обращать внимания на цены.

– Ну, да, это выглядит неплохо.

– Тогда решено. – Он забирает мое меню, широко улыбаясь.

Официантка приносит красиво оформленный трехъярусный поднос, который уставлен крошечными сэндвичами, пирожными и сконами, и все это украшено орхидеями. Я запрещаю Уиллу прикасаться к этой красоте, пока она не будет должным образом запечатлена. Мама убила бы меня, если бы я не скинула ей фотографии.

Как и ожидалось, вкус этой прелести не уступает красоте. Сэндвичи со сливочным сыром и инжиром, ветчиной и бри тают у меня во рту. Пирожные выглядят так, будто созданы звездными кондитерами на шоу «Лучший пекарь Британии». Тут и пирожные с заварным кремом, украшенные красной малиной, и крошечные чашечки нежной апельсиновой панна-котты, идеальные квадраты торта «Эрл Грей», и шоколадный мусс в чашечках из молочного шоколада. Я словно попала в свою подборку «английский чай» на пинтересте.

– Только не подумай, что я неблагодарный, – вдруг начинает Уилл. Я замираю с заварником в руке. Его глаза широко распахнуты, словно он пытается меня в чем-то убедить. – Я имею в виду, за такой образ жизни. Надеюсь, у тебя не создалось впечатление. Я знаю, мне очень повезло. Просто… – Он крепко сжимает чашку. – Постоянно есть какая-то сделка, переговоры, вредный клиент, на которого надо потратить кучу времени, или еще какая-нибудь ужасная проблема, которой ему надо заняться сию же минуту. Так было, сколько я себя помню. Поэтому мама и планировала семейные поездки. Она думала, что так мы сможем провести время вместе, но отец обычно отказывался в последнюю минуту. Теперь она практически перестала звать его. – Уилл заговорил быстрее. – Я уже и не помню, когда последний раз он спрашивал о моих друзьях или чем я интересуюсь в последнее время, чем я занимался на выходных. Не помню, когда мы в последний раз говорили о чем-то, что не касается учебы или работы.

Уилл немного разошелся, и несколько человек оборачиваются на нас. Я ставлю заварочный чайник и наклоняюсь, чтобы взять его за руку.

– Мне жаль, – шепчу я. – Так ты не поговорил с ним о вложениях в ресторан?

– Пытался. Он слушал ровно тридцать секунд, прежде чем заткнуть и сказать, чтобы я перестал «дрочить на бестолковые идеи». Все идеи тупые, если они пришли не в его голову.

Я сжимаю его руку, мое сердце болит от того, сколько горечи выражает его взгляд. Его отношения с отцом лишний раз напоминают, как мне повезло с мамой.

– Он ужасно поступает. Как ты поймешь, что ты хочешь делать со своей жизни, если он не дает тебе свободы попробовать что-нибудь новое?

– Именно. – Он чуть не опрокинул свою чашку, когда в порыве наклонился ближе ко мне. – Как же я рад, что поговорил с тобой. Никто меня не понимает. – Он подносит мою руку к губам и закрывает глаза. Когда он снова открывает их, буря в его взгляде успокаивается. Мне нравится, как мне удалось помочь ему.

Когда мы заканчиваем с чаем, Уилл везет меня в шикарный Берлингтонский пассаж – торговый центр, полный магазинов одежды и ювелирных изделий, слишком дорогой даже для того, чтобы я в нем дышала. Затем мы идем в Грин-парк. Я замечаю на земле большие сосновые шишки и уже готова поднять их, но останавливаю себя. А жаль, из них получились бы идеальные крыши для фейских домиков.

– Ты в школу здесь ходил? – вместо этого спрашиваю я.

– Нет, отец настоял, чтобы я учился в Хэрроу.

– Что это?

Он удивленно смотрит на меня.

– Школа-пансионат для мальчиков.

– Это как? – Я не могу не хихикнуть, когда представляю процессию маленьких мальчиков, одетых в свитеры и галстуки.

Он наклоняет голову.

– Это… что-то вроде другого дома. Мы с Фрэнком там и познакомились. На самом деле, я всех своих друзей там встретил.

– А вы носили форму? Школа напоминала Хогвартс?

– Да, носили форму. Нет, не похожа на Хогвартс.

– Твоя школа была похожа на интернат из «Не отпускай меня»?

Он задумывается.

– Ну, не знаю. Я не очень хорошо помню этот фильм, если честно.

– Погоди, а книгу ты не читал? Она интересная.

– Я никогда особо читать не любил. Она длинная? Мне сил и терпения не хватает читать длинные книги.

Мне приходится закусить губу, чтобы возмущенно не вскрикнуть. Пожалуйста, скажите мне, что он не смотрит киноадаптации, прежде чем прочитать книгу.

– А ты не пробовал послушать аудиокниги? Иногда это даже круче, чем читать печатную версию.

– Не, никогда таким не интересовался.

– Ясно.

Уилл переплетает наши пальцы и тянет меня дальше по дорожке.

– Давай дальше пойдем.

Он ведет меня по парку. Меня раздражает, что он меня не слушает, но я более-менее успокаиваюсь, пока мы идем дальше.

Мне нравится наблюдать за семьями и сидящими на траве парочками. Уилл показывает на золотые ворота, отделяющие Букингемский дворец от туристов, а затем тянет меня к одной из стоящих вдоль дорожки скамеек.

– Я так счастлив, что ты приехала сегодня в Лондон. Иногда думаю, что случилось бы, если бы Фрэнк не затащил меня на блошиный рынок в тот день. Мы бы никогда не встретились. – Он делает глубокий вдох. – И ты никогда не спасла бы меня.

Я удивленно смотрю на него.

– Да я и не спасала тебя.

– Тогда что, по-твоему, ты делаешь сейчас?

Он кладет руку мне на затылок, и мое сердце пропускает удар. Когда он наклоняется, я практически падаю в его объятья. Поцелуй становится глубже, его рука блуждает по моему бедру. На окраине моего сознания крутится мысль, что мы сидим у всех на виду, но мне все равно. Мое сердце бьется быстрее с каждой секундой, и в какой-то момент я пугаюсь, что оно остановится от напряжения.

Никто меня никогда так не целовал. У него, очевидно, был большой опыт в этой области, в то время как единственным человеком, которого я когда-либо целовала, был Джим Хартвелл, это произошло после выпускного в средней школе, быстро и скомкано. Что бы еще Уилл захотел сделать, если бы мы не были в общественном месте? К моим щекам подступает жар от этой мысли, и я радуюсь, что мы в парке. Я могла бы провести остаток дня в Лондоне, целуясь с ним, но не думаю, что готова покупать презервативы у Сэйдж.

Меня отвлекает вибрация моего телефона. Он вибрировал весь день, но я не проверяла сообщения. Уилл отстраняется.

– Можешь проверить свои сообщения, – говорит он, доставая свой телефон. – Мама просила, чтобы я позвонил ей. – Он встает и отходит от скамейки.

Я киваю и начинаю просматривать сообщения. Сэйдж, Дэв и Хуан весь день скидывали мне фотографии. Они втроем позируют в Национальной галерее. Дэв с гордым видом стоит возле одной из картин, которую мы проходили на истории искусств. Вот они вместе едят картофель-фри из Макдональдса. Видимо, отправлять мне фотографии, на которых они принимают наистраннейшие позы, для них стало своего рода игрой. Дэв делает вид, что душит Хуана в Лондонском Тауэре. Хуан делает сальто рядом с не очень довольными стражниками в черно-красной униформе. Они даже заставили Сэйдж поучаствовать. На одном из фото она делает вид, будто толкает гигантский мост на заднем плане. Я невольно смеюсь, но при этом испытываю укол грусти. Они явно хорошо проводят время без меня.

Уилл возвращается ко мне.

– Чего смеешься?

Я показываю фотографии на телефоне.

– Кажется, у них все в порядке.

– Они просто валяют дурака. – Уилл вздыхает. – Если ты ждала еще один потрясающий ужин сегодня, то у меня для тебя плохие новости.

– Что случилось?

– Как я понял, отец оставил для меня какие-то бумаги дома, и мама сказала, чтобы я приехал и забрал их. – Он закатывает глаза. – Я говорил ей, что проведу день с тобой, но она сказала, чтобы мы обязательно заехали. Кажется, она заинтригована.

У меня во рту пересохло.

– Твоя мама хочет познакомиться со мной?

– Ты же знаешь, мамы всегда такие. Им надо знать, с кем встречаются их сыновья.

– Но я даже не одета подобающе, – в ужасе говорю я, оглядывая свою глупую рубашку, джинсы и потертые кеды. – Твой отец там тоже будет?

– Нет, он редкий гость дома. – Он наклоняется и целует меня в щеку. – И ты выглядишь потрясающе. Мама понимает, что это внезапное приглашение, так что она ничего не ожидает.

Я с трудом сглатываю. То есть она ожидала бы увидеть меня лучше одетой, если бы я была приглашена заранее?

Он тянет меня за руку.

– Лучше всего в этой затее то, что она закажет индийскую еду из нашего любимого ресторана. Нигде в мире не найдешь более вкусной индийской еды.

Я смеюсь, подумав, что Дэв поспорил бы с таким заявлением.

Глава 23

Дом Уилла в Лондоне выглядит еще безумнее, чем его загородный дом. Это один из домов в ряду стоящих в линейку белых зданий на тихой зеленой улице. Я ожидала, что интерьер будет соответствовать традиционному фасаду, но он оказался ультрасовременным. На стенах висят неоновые вывески рядом с картинами в стиле барокко. Пол выложен белым мрамором, а мебель выглядит неудобной. Даже тишина внутри напоминает мне тишину в пустом музее современного искусства.

– Это все отец, – говорит Уилл, заметив, как я рассматриваю картину Марка Шагала. Кажется, занятия историей искусств не прошли даром. – Он собирает картины с тех пор, когда был в моем возрасте.

Я пытаюсь представить, каково расти в месте, где один предмет интерьера стоит столько же, сколько весь мой дом, но вдруг его мама выходит из соседней комнаты. Она высокая и элегантная, как я ее и представляла.

– Ты, должно быть, Элл. – Она берет мою руку и тепло сжимает ее. – Здравствуй.

– Приятно познакомиться с вами. – Мое сердце бешено колотится, и я жалею, что не расспросила Уилла о его матери прежде. – Мне жаль, что ваша поездка оборвалась.

– Ну, всякое в жизни случается. Чувствуй себя как дома. – Она приглашает нас пройти за ней в гостиную. – Еда скоро будет здесь. Беатриса! – зовет она. – Выйди и поздоровайся с нашей гостьей.

«Беатриса?» – спрашиваю я Уилла одними губами.

Он шепчет мне на ухо.

– Моя сестра. Мама в университете изучала британскую литературу, если ты еще не заметила по нашим именам.

В комнату влетает девочка лет двенадцати-тринадцати. Худенькая, с длинными светлыми волосами. Ее лицо светится, когда она видит меня.

– Ты здесь! Я, если честно, думала, что Уилл выдумал тебя. – Она наклоняет голову и разглядывает меня. – По его рассказам ты не казалась даже близко такой же долбанутой, как его предыдущие девушки.

– Бесс!

– Рада слышать, – говорю я, пытаясь не рассмеяться.

– Еще он сказал, что ты не такая истеричка, как предыдущая, и я надеюсь, это правда, потому что она была невыносима. Постоянно ревела. – Она качает головой. – А еще ты американка. Мне всегда хотелось иметь друзей-американцев. Было бы классно мотаться взад-вперед в Америку, чтобы повидаться с ними. – Она усаживается на диван рядом со мной, полностью игнорируя взгляд брата. – Я была в Америке, но лишь однажды. Она такая огромная. Нельзя все запомнить.

– Тогда ты сошла бы за местную, потому что большинство американцев тоже не могут запомнить. – Я сжимаю виски, словно усиленно думаю. – Сложнее всего запомнить штаты в центре Америки. Кажется, Канзас где-то там и находится…

Бесс удивленно смотрит на меня, а потом громко смеется.

– Ты такая забавная! – Она садится еще ближе ко мне. – Можешь остаться.

Ужин прибыл, и меня приглашают к огромному стеклянному столу, заполненному блюдами, которые я никогда прежде не видела. Я замираю в нерешительности, потому что не знаю, что делать, пока Беатриса кружится вокруг меня.

– Ты когда-нибудь пробовала индийскую кухню? – спрашивает Уилл.

Я качаю головой.

– Что ж, в таком случае ты попала в правильный город. – Он берет тарелку и накладывает еду. – Все думают, что Англия славится только рыбой с чипсами и рождественскими пирогами, но настоящим вкусом Англии можно назвать курицу тикка-масала. – Он протягивает тарелку мне. На ней рис и политая оранжевым соусом курица. – Если хочешь сойти за британца, ешь это.

Я осторожно пробую блюдо. Но когда специи наполняют рот, понимаю, что хочу еще. Как я могла не знать о такой еде?

– Как тебе сегодняшний обед? – спрашивает мама Уилла.

Я быстро вытираю рот салфеткой, прежде чем ответить.

– Было восхитительно. Мы заказали чай с десертами.

– Знаешь, а я вот не помню, когда Уилл последний раз пил чай со мной.

– Если честно, он практически ничего не выпил.

– Стукачка! – восклицает Уилл.

Беатриса хихикает, и по моему телу растекается тепло.

– Чем вы еще занимались? – интересуется она.

– Прошлись по магазинам и погуляли по Грин-парку.

Она фыркает.

– Как скучно. Мы с друзьями сто раз там были. – Бесс тыкает пальцем в Уилла. – Почему ты ее в другое место не сводил?

Уилл морщится.

– Я…

– О, не переживай, – вмешиваюсь я. – Твой брат все сделал правильно. Тем более, я уже видела некоторые достопримечательности утром с друзьями. Биг Бен, Вестминстерское аббатство, Трафальгарскую площадь. Мы хорошо провели время.

Уилл хмурится, и я понимаю, что не рассказывала ему, как провела это утро. Если задуматься, он был занят рассказами про отца и поездку, так что у него не хватило времени расспросить меня.

Мой взгляд падает на другую картину, которую я узнаю. Я запомнила ее, потому что она была в главе про итальянский Ренессанс в нашем учебнике. Я забыла практически все, что учила к экзамену, но это отложилось в моей памяти, потому что было неуютно рассматривать картину с обнаженной женщиной на переднем плане, когда рядом сидел Дэв.

– А это не «Венера Урбинская»?

Уилл удивленно глядит на меня.

– Да, это репродукция. – Его мать с любовью смотрит на картину. – Она не вписывалась в коллекцию Тимоти, но он согласился ее оставить. Я купила картину, когда мы были в Италии во время медового месяца. – Она поворачивается ко мне. – Ты интересуешься искусством? Уилл сказал, ты изучаешь психологию.

– В этом семестре я посещаю курс истории искусств. Мы только прошли Ренессанс.

Уилл сжимает мою ногу под столом, и я дергаюсь. Неужели я поставила его в неловкое положение? Но, когда я поворачиваюсь к нему, замечаю выражение приятного удивления на его лице. Его мама теперь тоже смотрит на меня с большим интересом, чем раньше. Она обращается к Уиллу.

– Я поговорила с твоим отцом, когда он завез бумаги. У него новый клиент, который работает в УКЛ. Ему понравилась идея, чтобы ты поступил к ним. Он просил тебя позвонить после ужина.

– УКЛ? – спрашиваю я Уилла. Счастливое выражение медленно сползает с его лица.

– Университетский колледж Лондона, – объясняет его мама.

– Я думал, он остановился на Оксфорде, – бормочет Уилл.

– Он руководствовался… – Она неопределенно машет рукой в воздухе.

– Моими дерьмовыми оценками? Нет, вовсе нет. И это не имеет значения, потому что в УКЛ меня не возьмут точно, как и в Оксфорд.

Она бросает взгляд в мою сторону.

– Мы можем обсудить это позже.

– Мне не нужны его подачки. И в университете мне не нужно учиться, чтобы чего-то добиться в жизни.

– Уиллоуби, серьезно. Сейчас не самое удачное время. Сейчас… – Она переключает свое внимание на меня. – Ты из какой части Америки? Я всегда была неравнодушна к западному побережью.

– Я из Вашингтона. Если честно, я никогда не была в Калифорнии. – Я смотрю на Уилла, который рассматривает еду в своей тарелке. – Мне бы хотелось когда-нибудь побывать там. Уверена, там красиво.

– О, еще как! – восклицает Беатриса и рассказывает мне, что ей больше всего понравилось на пирсе в Санта-Монике. Я улыбаюсь и подбадривающе киваю, радуясь, что мы говорим о чем-то отличном от перспектив Уилла в колледже (или их отсутствия). Я так благодарна своей маме, что она никогда не давила на меня в этом вопросе, как это делают родители Уилла, но разговоры о дальнейшей учебе в принципе нервируют меня. По крайней мере, у нас с Уиллом есть еще что-то общее.

Остаток ужина проходит спокойно, но только благодаря Беатрисе, потому что Уилл молчит, а мне просто нечего сказать. Как только мы встаем из-за стола, Уилл и его мама уносят наши тарелки на кухню, а я иду в ванную комнату. Но, когда я возвращаюсь, отчетливо слышу голос Уилла.

– Он держит меня в заложниках.

Его мать шикает на него:

– Перестань так говорить о своем отце. Ты же знаешь, он хочет для тебя только лучшего. Он хочет, чтобы ты получил опыт работы в Нортгемптоне.

Я осторожно отступаю обратно в ванную. Может, мне стоило обозначить свое присутствие? Топать погромче или откашляться?

– Он не ради этого дал мне эту работу, – отвечает Уилл. – Он только хочет держать меня у себя под каблуком. Это тюрьма.

– Если бы ты хоть сколько-нибудь старался в учебе, нам бы не пришлось говорить на эту тему.

– Знаешь, после всех разговоров про Америку, мне начинает казаться, что мне было бы неплохо уехать туда пожить. Для всех нас будет лучше, если мы с отцом побудем вдали друг от друга какое-то время.

– Серьезно, Уиллоуби. – Она тяжело вздыхает. – Что ты можешь там сделать, кроме как потратить еще больше наших денег?

Ауч. Может, сейчас не лучший момент для выхода…

– Элл! А я думала, куда ты подевалась.

Беатриса стоит в дверях, уперев руки в боки, на ее лице красуется широкая улыбка.

– Э-э-э… Да. Я… – Я судорожно подбираю более-менее адекватную причину, почему я притаилась в тени. – Я немного заблудилась на обратном пути. Дом у вас огромный.

– Здесь только один путь. – Она подхватывает меня под руку и тянет за собой. – Они постоянно спорят из-за университета и прочего. Лучше смириться и привыкнуть.

Она проводит меня обратно в гостиную, где Уилл и его мать стоят рядом, напряженные, но с улыбками на лицах.

– Не хочешь выпить чаю, пока вы еще здесь? – спрашивает она меня.

– У нас нет на это времени, – объявляет Уилл. – У нас другие планы.

– Ладно, ладно. – Она целует нас обоих в щеку. – Приглядывай за нашим Уиллоуби. Ему это определенно не помешает.

– К-конечно. Я присмотрю за ним.

Я даю пять Беатрисе, и она просит, чтобы я еще раз заглянула к ним, и тогда она покажет мне много классных мест, о которых Уилл даже понятия не имеет. Эти ее слова разряжают обстановку, и все смеются.

– Как я понял, ты слышала, как мы с мамой ругались? – спрашивает Уилл, когда мы оказываемся на улице.

Мои уши краснеют от смущения.

– Я не хотела. Я просто вышла из ванной, и…

– Все в порядке. Мои друзья уже привыкли к этому. Тебе стоит последовать их примеру.

– Как ты?

– Когда я наконец остался наедине с тобой, у меня все прекрасно.

Я смущенно смеюсь.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты очаровашка?

– Каждый день. – Он притягивает меня ближе к себе.

– Итак, куда мы теперь направляемся? Я не думала, что у нас на вечер есть еще какие-то планы.

Он загадочно улыбается.

– Никаких спойлеров.

Мы едем в метро, потому что парковаться на машине в центре города – полный кошмар. И я удивляюсь, когда узнаю остановку, на которой мы вышли.

– Это же…

– Тс-с-с! Не порти сюрприз. Пойдем!

Станция забита, поэтому у нас ушло какое-то время, прежде чем мы выбираемся наружу. Я поворачиваюсь, и вот он – Лондонский глаз, такой же огромный и манящий, как и сегодня утром. Я смотрю на Уилла со смесью смятения и наслаждения.

– Я, конечно, хотел быть тем, кто покажет тебе Биг Бен в первый раз, но поскольку я упустил свой шанс, надеюсь, это сможет сравниться по впечатлениям.

– Мне очень нравится, – шепчу я, и мы направляемся в сторону колеса обозрения.

– В Лондоне, конечно, полно глупых достопримечательностей, на которые хотят поглазеть туристы, но эта мне нравится.

У меня сердце падает, когда я вижу очередь к Лондонскому глазу. Я не знаю, что меня так удивляет, ведь это субботний вечер. Очевидно, что желающих должно быть море. Я вытаскиваю телефон, чтобы проверить время, и вижу фотографию от Дэва. Он, Хуан и Сэйдж уже побывали на Кингс-Кросс и сфотографировались на Платформе 9 ¾ без меня. На фотографии Хуан держится за тележку, Дэв держится за него так, словно его с ног сбивает сильный ветер, а Сэйдж просто стоит рядом с ними. У меня сердце сжимается. Я не могу поверить, что пропустила это. Я читаю сообщение.

Мы решили сделать фото, пока были там. Но мы хотим сделать еще одно вчетвером, когда ты к нам присоединишься. Ты где?

– Все хорошо?

Я подпрыгиваю. На мгновение я вообще забыла, где нахожусь.

– Да, извини. – Я убираю телефон в карман, пока Уилл не успел увидеть фото. Я не хочу знать, что он думает о подобной туристической фотографии. Я киваю в сторону очереди. – Это была потрясающая идея, но не думаю, что у нас достаточно времени.

Он триумфально улыбается и показывает мне два билета в своем телефоне.

– Билеты, которые позволят нам пройти без очереди. Так что ждать не придется. – Он хватает меня за руку, и мы мчимся ко входу. Его смех помогает мне забыть о Кингс-Кросс. Работник колеса обозрения сканирует наши билеты и впускает нас в стеклянную кабину. Вместе с нами внутрь входят еще несколько человек, но я не обращаю на них особого внимания, потому что вид меня полностью захватывает.

Под нами Темза, а напротив – здание парламента. Биг Бен, который еще утром казался огромным, дюйм за дюймом уменьшается, пока наша кабина поднимается вверх. Весь Лондон лежит перед моим взором, и я чувствую себя крошечной и большой одновременно. Я делаю глубокий вдох и наслаждаюсь моментом.

Уилл подходит ко мне, обнимает за талию и целует в щеку.

– Добро пожаловать в Лондон, Элл.

Глава 24

До отправления остается минут десять, когда мы приезжаем на Кингс-Кросс. Уилл целует меня на прощание, и я бегу вверх по лестнице, которая ведет из подземки к вокзалу, моя сумка бьется о ногу. На табло я нахожу свой поезд, он отправляется со второй платформы, и протискиваюсь через турникет. Я влетаю в первую открытую дверь вагона, и несколько человек испуганно подпрыгивают на месте. Я перевожу дыхание и проверяю свое место в билете.

Вагон Е, сорок первое место. А я в вагоне А. Потрясающе.

Люди оглядываются на меня, пока я прохожу через вагоны. Я успеваю дойти только до второго, когда поезд дергается и начинает движение. Я этого не ожидала и падаю назад, но мне удается схватиться за спинку кресла до того, как я приземляюсь на пол. В голове всплывает воспоминание, как Дэв поймал меня в метро. По спине пробегают мурашки. Эти несколько мгновений между нами были максимально странными. Я лишь надеюсь, что Сэйдж ничего не видела и не надумала себе. Знаю, что она может быть очень наблюдательной. И даже если она не собирается сейчас ни с кем встречаться, я не хочу уничтожить шанс для их с Дэвом отношений, позволив ей подумать, что у нас с ним что-то было.

Когда добираюсь до своего вагона, я удивлена, увидев, что мои друзья не сидят спокойно на своих местах. Сэйдж что-то строчит в телефоне, Хуан шею выворачивает, высматривая что-то в окне, а Дэв стоит ко мне спиной.

Я подхожу к ним.

– Я здесь! Я успела. Почти.

– Отличный способ драматичного появления. – Хуан тяжело вздыхает. – Мы думали, ты в Лондоне осталась.

– Ты получила мои сообщения? – спрашивает Сэйдж.

Я падаю на свое сиденье и достаю телефон. Сэйдж писала мне шесть раз с тех пор, как мы с Уиллом оставили Лондонский глаз, она даже скинула альтернативные варианты поездов до Нортгемптона. От ее сообщений мое сердце переполняется любовью.

– Простите меня. В метро не было связи, а потом я бежала и…

– Боже, Элли, – прерывает меня Дэв. Он склоняется надо мной.

Я вся сжимаюсь, готовясь к его гневной тираде, но вместо этого он просто садится напротив и скрещивает руки на груди.

– Мы думали, что-то случилось. Ты не отвечала нам, и мы понятия не имели, где ты находишься…

– Ой. – Я опускаю голову. – Я не подумала об этом. Мы с Уиллом увлеклись, а потом неслись сломя голову, чтобы успеть на поезд. Я не хотела, чтобы вы беспокоились за меня.

– И чем же вы с Уиллом увлеклись? – спрашивает Хуан, игриво приподняв бровь. Он уже отошел от моего опоздания. – Вы целовались в каком-нибудь дорогом клубе?

– Нет, катались на Лондонском глазе. – Я не скрываю своего восторга.

– Вам удалось попасть туда? – поражается Сэйдж. – А я была уверена, что мы больше увидели, чем ты. И как долго вы ждали в очереди?

– Уилл купил нам билеты на определенное время.

Хуан одобрительно кивает.

– Он хорош, мне нечего добавить. Но ты все равно пропустила потрясающий день.

Сэйжд зевает.

– Завтра я буду очень уставшей. А еще надо готовиться к тесту по анатомии. Стоило возвращаться на раннем поезде.

– Кстати, до тебя дошли наши фотографии?

Я смеюсь и пролистываю новые фото. Кажется, вечером они гуляли по рынку.

– Ковент-Гарден, – говорит Дэв, прежде чем я успеваю спросить. – Классное место. Там отличные уличные представления.

– Вижу. – Я смотрю на фотографию, где он приобнимает за плечо покрытого золотой краской мужчину.

Дэв поднимает свою руку, словно хочет, чтобы я понюхала его подмышку, и я вижу, что его рукав отливает золотом.

– Оно того стоило.

– Не стирай ее теперь! – я смеюсь. – Лучший сувенир, который я когда-либо видела.

– Говоря о сувенирах… – Хуан лезет в сумку и достает маленькую мягкую игрушку. – Это тебе, раз ты пропустила все веселье.

Это маленький единорог с радужной гривой.

Я прижимаю его к себе.

– Какая прелесть! Ты купил его для меня?

– Мы все вложились.

– Нет, – говорит Дэв. – Он просто скромничает. Перед тобой наш персональный уличный артист.

Я поворачиваюсь к Хуану.

– Что? Ты…

– Он битбоксил. И собрал толпу.

– Да не было никакой толпы, – возмущается Хуан. – Всего лишь несколько человек.

– Полдюжины точно, – бормочет Сэйдж с закрытыми глазами.

– Ну и что! – говорю я. – Это же восхитительно!

– Он заработал деньги, чтобы купить это. – Дэв кивает в сторону игрушки.

– Но… – Я смущаюсь. – Тебе не стоило тратиться на меня. Я не знала. Я ничего вам не купила.

– Не переживай. Я не собирался ничего покупать на свои деньги. Но поскольку это были не мои деньги, я подумал, почему бы и нет. Тем более ты подтолкнула меня к тому, чтобы я начал выступать на публике… Так что все вполне логично.

Я рассматриваю единорога. Она идеальна. Я даже не подозревала, что ребята знают меня настолько хорошо, чтобы выбрать такую игрушку. Я обнимаю Хуана.

– Спасибо. Ты потрясающий.

Хуан неловко обнимает меня в ответ и отодвигается.

– Поскольку у тебя нет подарков для нас, тебе лучше напрячься и рассказать нам хорошие истории. Что у вас с Уиллом? Очевидно, вы помирились.

Я начинаю свой рассказ с описания дома Уилла, а потом мы обмениваемся деталями прошедшего дня. Мы разговариваем всю дорогу до Нортгемптона. Только когда мы заходим в автобус до Эмбертона, то наконец погружаемся в тишину. Сэйдж сворачивается клубок в своем кресле, Хуан смотрит в окно. От скуки я открываю инстаграм, но моя лента теперь не кажется мне даже близко такой же интересной, как раньше. В основном мне попадаются фотографии Энди и Кристал, а также несколько постов из клубов и с футбольных матчей. Я закрываю инстаграм и просматриваю свои фотографии. Я останавливаюсь на одной с Лондонского глаза. На ней Уилл стоит спиной ко мне и смотрит на Темзу и Биг Бен вдалеке. Фото великолепное, оно напоминает мне кадр из фильма.

Меня касается чья-то рука, и я дергаюсь от неожиданности. Дэв наклоняется через подлокотник и протягивает мне маленький пакетик.

– Держи. – Он говорит это, даже не глядя на меня.

Я хмурюсь и открываю пакет. На дне лежит что-то, завернутое в салфетку. Я разворачиваю сверток и восхищенно вздыхаю. Это крошечная фигурка феи. Я сразу же узнаю ее, потому что она одна из моих любимых – розовая фея от Сесиль Мэри Баркер. Я кручу ее в руках, впитывая каждую деталь. Не верится, что Дэв знает меня настолько хорошо.

– Я увидел ее в Ковент-Гарден. Подумал, что она может хорошо вписаться в твой фейский сад.

– Ты и про него знаешь?

Он удивленно глядит на меня.

– Сложно было его не заметить, он у тебя на подоконнике. И он напоминает мне о том шатре на блошином рынке. Так… она нравится тебе?

Я открываю рот и тут же захлопываю его, не в силах подобрать нужные слова.

– Конечно. Тебе не стоило…

– Элли, мне жаль, что я наехал на тебя утром.

Я смотрю ему в глаза.

– Прости, что пропустила твою игру.

Мы глядим друг на друга какое-то время, но затем опускаем взгляды в пол. Я хочу сказать что-нибудь. Поблагодарить его или спросить, что еще он обо мне знает. Но он прислоняется к окну, и становится ясно, что разговаривать дальше он не намерен. Я рассматриваю свою фею – она будет смотреться потрясающе в домике из листьев.

– Мы скучали по тебе. Без тебя день прошел не так хорошо, как мы хотели.

Я сжимаю фею в руке.

– Я тоже по вам скучала, ребята.

Глава 25

Я находилась словно во сне, пока была в Лондоне, но понедельник возвращает меня к реальности, словно пощечина.

– Мы можем сделать перерыв? – спрашиваю я и опускаю голову на стол в столовой.

Рядом со мной сидят Дэв, Сэйдж, Хуан, Сэм и Келли, все внимательно читают учебник по химии. Стол заставлен ноутбуками, чашками с остывшим кофе, тарелками с недоеденными сэндвичами, стопками конспектов и красиво оформленных флэш-карточек (мой вклад в наш учебный марафон). Все так переживают из-за приближающегося теста по физике и групповой презентации, что не прерываются даже на перекус. Хотя мне и непонятно почему. Как мне кажется, они уже знают абсолютно все.

– Элли, тебе больше всех надо напрягаться, – говорит Сэйдж, не отрываясь от учебника. – Я же знаю, что ты не понимаешь восьмую главу.

– Мой мозг перегружен. Тебе родители не говорили, что неприлично читать за столом?

Сэм фыркает.

– А тебе родители не говорили, что твои оценки было бы неплохо улучшить?

Я бросаю на него злобный взгляд. На самом деле мои оценки немного улучшились по сравнению с первой неделей. Теперь у меня четверка по психологии и истории искусств, тройка по британской литературе и три с минусом по химии. Я понимаю, что большинство здесь сходят с ума из-за пятерки с минусом, но я, блин, горжусь своими оценками. Никогда за свою жизнь я еще так не надрывалась ради учебы. Я никогда особо не заботилась об оценках и всегда прилагала минимум усилий на занятиях в школе, но здесь это не прокатывает. И я не могу привезти домой одни двойки.

Келли спрашивает что-то про ионические связи, и все сразу пытаются объяснить ей. Я проверяю телефон, но там по-прежнему нет ни одного сообщения от Уилла. Отец решил отправить его в двухнедельную командировку в Манчестер, так что теперь не стоит ждать его в Нортгемптоне до начала ноября. Уилл считает, что это расплата за поездку в Бельгию, а не командировка. Но пока я могу лишь сказать, что это полный отстой. Я надеялась проводить больше времени вместе после Лондона, но никак не меньше. Я вздыхаю и убираю телефон в карман.

– Эй, Элли? – Хуан показывает на учебник. – Как у тебя дела с этой главой? Мы почти закончили, но можем задержаться на ней и пройтись по терминам еще раз, если хочешь.

Я откидываюсь назад на спинку стула. Я знаю, что он пытается быть милым со мной, но от этого мне становится только хуже. Меня бесит, что я единственный человек, у которого не получается осилить этот материал.

– Не надо, все в порядке. Спасибо. – Я беру полусъеденный сэндвич с курицей. – Мда, лучше выкинуть его.

Я встаю и спешу к мусорке, пока он не начал возражать. Может, если потянуть время, они сменят тему разговора. Когда я возвращаюсь, то вижу, что все склонились над Сэмом. Я спешу, чтобы не пропустить сплетню или тайну, о которой он рассказывает.

– Я хотел бы, чтобы доктор Аллен распределила ее не в мою группу. Она же ничего не смыслит в химии, – шепчет Сэм.

– Боже, не будь придурком. Она наш друг, – говорит Хуан.

Я останавливаюсь немного в стороне, пока никто меня не заметил. Обхватываю себя руками. Сэм мог говорить только об одном человеке.

– Понимаю. И с ней прикольно говорить ни о чем, но когда вы работаете в одной группе… Как она сделает часть презентации про радиоактивный распад, если она даже терминологию не понимает? Ей здесь не место. Но она здесь, и теперь мне приходится тянуть весь проект на себе, и она получит пять за мою работу. Ей это не может не нравиться.

Я судорожно втягиваю воздух, и Хуан оборачивается на этот звук, а за ним Дэв, Сэйдж и Келли. Их глаза округляются, когда они переводят взгляд с Сэма на меня и обратно. Сэм поворачивается последним, и его лицо выглядит неестественно спокойным.

– А вот и ты. Я, э-э-э, не думал, что…

Я качаю головой, слишком униженная, чтобы сказать хоть что-нибудь. Все мои страхи, связанные с учебой, разом всплывают в моей голове. Сэйдж тянется ко мне, но я не собираюсь здесь оставаться. Я не хочу слышать оправдания Сэма и его лживые извинения. Я не буду улыбаться и кивать, пока Сэйдж и Хуан говорят мне, что я прикладываю много усилий, и это самое главное, словно я маленький ребенок. Я желала уйти.

Когда я дохожу до оранжереи, я удивлена, увидев там несколько человек, потягивающих напитки и болтающих возле фонтана. Я думаю уйти, но есть что-то успокаивающее в этом влажном воздухе и окружающей меня зелени. Я прохожу в другой конец оранжереи и провожу пальцами по пальмовым листьям. Стоит мне это сделать, как переполнявшая меня злость улетучивается.

– Как тебе изменения?

Я вздрагиваю. Это та садовница, которую я встретила здесь в прошлый раз. На ней зеленые штаны и рубашка с бейджиком. Мириам.

Я заставляю себя отбросить мысли о Сэме и оглядеться вокруг. У меня челюсть отвисает. Мягкие стулья… столы… Я не верю, что она последовала моему совету. На сердце сразу легчает. Может, у меня и проблемы с учебой, но это не значит, что все остальное у меня тоже получается отвратительно.

Я поворачиваюсь к Мириам, и она улыбается.

– Глупо игнорировать хороший совет только потому, что идея пришла не в мою голову. – Она машет сидящей у фонтана компании и шепчет: – Я теперь не могу выгнать студентов отсюда. Они оставляют после себя беспорядок, но все равно здорово, что это место пользуется популярностью. Ты принесла какой-нибудь фейский домик, о котором ты говорила в прошлый раз?

У меня ушло несколько секунд, чтобы понять, о чем она спрашивает.

– А. Нет, не принесла. У меня… Я еще не успела сделать.

– Хм-м-м. – Она внимательно глядит на меня. – Как тебя зовут?

– Элли Николс.

– Приятно познакомиться. Я Мириам Пауэрс. У меня есть кое-что, что может тебе понравиться. Идем за мной.

Она заходит за одну из больших пальм и открывает зеленую дверь, которая кажется поначалу почти незаметной. За ней длинная узкая теплица. Бетонный пол вымазан землей, вдоль стен стоят садовые горшки. Во мне вспыхивает искра радости, которая смягчает горечь от слов Сэма.

– Немногим удается увидеть, что творится за занавесом, – говорит она, с улыбкой оглядывая свои владения. – Ничего особенного, но ты можешь найти что-нибудь для своих садов.

Она манит меня в конец теплицы, где на подносах стоят крошечные папоротники, ирландский мох и другие растения, которые я прежде не видела. Я достаю горшочки. Никогда прежде у меня не было такого огромного выбора растений. Я начала заниматься ими в шестом классе, когда мы переехали из дома в квартиру и я поняла, что зелень делает мою мрачную комнату живой. С тех пор я побывала во многих садоводческих магазинах, но везде был примерно один ассортимент. А здесь нет.

– Можно?

– Кажется, тебе нужно отвлечься от проблем, – замечает она. – Ты можешь приходить сюда в любое время и заниматься фейскими садами… но взамен тебе придется немного поработать.

Я отрываю взгляд от растений, в моей голове уже роятся варианты, чем я могла бы помочь.

– Что мне надо делать?

Она ставит передо мной запущенный папоротник, который явно видел лучшие дни.

– Отрежь сухие листья снизу. – Она вручает мне садовые ножницы, как будто я ее новый ученик. Я мешкаю, но садоводство, если честно, кажется мне отличной возможностью отвлечься от всего, что происходит в моей жизни.

Мы работаем в тишине. Когда я заканчиваю с папоротником, она показывает на другой, стоящий позади, а потом вручает мне еще шесть пальм. Работа несложная, но занимает все мои мысли, поэтому воспоминания о Сэме испаряются из моей головы. Наконец я встаю, чтобы размять мышцы, и отдаю Мириам ножницы. Проведя немного времени в оранжерее, я чувствую себя лучше.

– Здорово, когда есть помощник. – Она кивает на стоящие передо мной растения. – Особенно когда он знает, что надо делать.

– Ну, я бы так не сказала.

Она откладывает ножницы и смотрит на меня.

– Ты когда-нибудь думала, чтобы превратить свое хобби во что-то более серьезное?

– Вы про сады для фейри?

– Про садоводство в принципе. Не знаю, какие у тебя планы на будущее, но тебе это определенно нравится. Стоит поискать учебные программы или стажировки в этом направлении, когда вернешься домой. Проверь, какие у тебя есть перспективы в этом деле.

– М-м-м… – Я пожимаю плечами. – Даже не знаю. Я никогда об это не задумывалась.

– А следовало бы.

Я киваю и мысленно добавляю это в мой бесконечный список дел. Изучить возможности для получения профессии. Когда-нибудь займусь этим.

Когда возвращаюсь в комнату, я удивляюсь, обнаружив там Дэва и Сэйдж наедине. Я быстро отворачиваюсь, и пережитое в этот день унижение снова накрывает меня, словно цунами.

– Оу… Привет. – Я делаю шаг обратно в коридор. – Я просто…

– Ты чего? Заходи. – Сэйдж машет мне. – Мы говорили о тебе.

– Сегодня много чего произошло…

– Сэм полный придурок, который думает только о себе, – заявляет Дэв. – А теперь зайди в комнату и закрой дверь, чтобы мы могли поговорить о нем.

Я сажусь на край кровати Сэйдж, потому что они с Дэвом заняли оба наших стула, и утыкаюсь в телефон.

– Не хочу говорить о нем. Говорить в принципе нечего, а я не собираюсь сидеть здесь и слушать, как вы пытаетесь утешить меня.

– Я и не думал это делать, – признается Дэв.

– Правда?

– Конечно, нет. Знаю, что тебе тяжело дается учебный материал. Незачем делать вид, что это не так.

Я расслабляю плечи. Я рада, что он не пытается вести себя снисходительно.

– Но… – Он показывает пальцем в мою сторону. – Твои проблемы с учебой и поведение Сэма не исключают друг друга. Он постоянно на что-то жалуется и перекладывает свои проблемы на других. Насколько я могу судить, он сказал сегодня все это лишь потому, что заранее готовит себе оправдание на случай, если ваша группа получит плохую оценку за презентацию.

– Именно. – Сэйдж кивает. – Перед каждым тестом он жалуется мне, что спал мало, или ему надо было помогать маме с чем-то, или он плохо себя чувствовал, как будто это могло оправдать любую оценку, какую бы он ни получил. Он очень душный.

По мне разливается тепло, пока друзья говорят. Как бы мне хотелось сжать их в объятьях.

– Похоже на правду. – Я стараюсь выдавить из себя улыбку.

– Ты даже не представляешь насколько.

Я вздыхаю.

– Понимаю, что не вписываюсь. И все вокруг это знают. Я просто всегда боялась, что окружающие осуждают меня за это, а потом услышала, как он сказал…

– Да к черту их всех, – прерывает Дэв.

Я сжимаю губы.

– Знаете, что я хочу теперь сделать? Самостоятельно закончить эту гребаную презентацию и засунуть ее ему в жопу.

Дэв и Сэйдж обмениваются восхищенными взглядами.

– Так держать! – Дэв вскидывает руки вверх.

– И мне придется много учиться. – Я встаю и подхожу к своему столу. – Я возьму свои вещи и пойду в библиотеку. Не хочу вам больше мешать.

Сэйдж захлопывает свой ноутбук и откидывается на стуле.

– На самом деле мне нужен перерыв. Я хотела сходить в душ.

– Я… – Я нервно взглядываю на них.

Сэйдж хватает ванные принадлежности и направляется к выходу.

– Скоро вернусь. – Она закрывает за собой дверь, и в комнате повисает тишина.

– Извини, что прервала вас. Но вы все-таки провели какое-то время наедине, да?

Дэв пожимает плечами.

– Рано сдаваться. Знаю, что ей нравится проводить время с тобой. Готова поспорить, со временем у вас все срастется.

– М-м-м, да, всему свое время. На самом деле она едва могла скрыть желание, когда мы говорили о протонах и электронах, можешь в это поверить?

Я смеюсь.

– Что ж, если все, о чем вы говорите, – это протоны, у вас определенно проблемы. Тебе надо поработать над своей техникой флирта.

– А ты, я смотрю, во флирте понимаешь побольше моего?

– Возможно.

Он усмехается и качает головой.

– Тогда я хочу послушать.

Я сажусь и скрещиваю руки на груди.

– А ты думаешь, ты флиртуешь лучше меня?

– Может, мне и стоит научиться чему-то. Но не думаю, что учиться надо у тебя. Ну, если только ты не поможешь выбрать мне другое имя, Элли? Возможно, мне стоит стать Дэвидом? Или Дэвиелом? Или ты поможешь мне выбрать какие-нибудь новые увлечения? – Я запускаю в него тетрадь по химии, но он уворачивается и хихикает. – Эй! Я же шучу.

Я машу в сторону двери.

– Давай, выметайся отсюда. Мне надо использовать каждую свободную секунду, чтобы закончить презентацию к пятнице, а ты просто тратишь мое драгоценное время, издеваясь надо мной же.

Я вытаскиваю учебник из шаткой стопки книг на столе. К моему удивлению, Дэв подвигает стул ближе ко мне.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– А на что это похоже?

– Сэйдж рано или поздно вернется, знаешь ли. – Я открываю книгу. – Хотя в душе она торчит подолгу, что очень странно, если учесть длину ее волос.

– На самом деле я пришел сюда не к Сэйдж. Я ждал тебя.

Я смотрю на него.

– Зачем?

– Чтобы убедиться, что ты в порядке. И позаниматься. С тобой.

Мое сердце пропускает удар. Хотя это странно, если учесть, что за последние несколько месяцев мы занимались вместе много раз. Может, в глубине души я надеялась, что он останется, но не хотела этого признавать. К тому же в этот раз я не услышала от него ни одного язвительного комментария.

Он кладет мою тетрадь на стол.

– Мне удается лучше сфокусироваться, когда я занимаюсь рядом с тобой.

– Правда? Не думала, что мои учебные привычки могут оказаться такими полезными.

– На самом деле совсем наоборот. Я просто знаю, что, если скажу что-нибудь, ты начнешь отвечать, и мы никогда не закончим работу. Поэтому я научился держать рот на замке рядом с тобой.

Ну да, только я обрадовалась. Я качаю головой.

– Полагаю, в таком случае я делаю одолжение всему миру.

Глава 26

– Элли?

Я поворачиваюсь и вижу, как в мою сторону направляется доктор Аллен. Мы с Дэвом обмениваемся быстрыми взглядами. Сегодня днем мы получили оценки за групповые презентации, и я все еще была вне себя от счастья. Всю неделю я надрывалась, чтобы сделать эту работу, и мы получили пять с минусом. Особенно эта оценка приятна потому, что минус мы получили только из-за того, что Сэм перепутал уравнения альфа- и бета-распада, когда рассказывал о своей части. Но мой желудок все равно сжался, когда я увидела нашу преподавательницу. Она не разговаривает со студентами за пределами аудитории. Пожалуйста, только не говорите, что она пересмотрела нашу оценку.

Я вымученно улыбаюсь.

– Здравствуйте, доктор Аллен.

– Добрый день. Я хотела бы поговорить с тобой. Все время думаю о твоей презентации.

– Да? – Мои ладони потеют. Она думает, что я скачала ее из интернета? Или Сэм сказал ей что-то обо мне?

– Я все еще под впечатлением, Элли. Под большим впечатлением. Знаю, что у тебя было много проблем в начале семестра, но ты проделала огромную работу. Мне очень жаль, что я недооценивала тебя.

У нас с Дэвом чуть рты не открываются.

– Я… Спасибо, доктор Аллен.

– Директор вашей школы просил меня отобрать учеников, которых я могла бы рекомендовать как репетиров по химии для отстающих учеников. У меня уже было несколько имен на примете, но мне хотелось бы добавить и твое имя в список. Мне кажется, история твоего успеха может вдохновить многих, у кого есть трудности с химией.

Я в шоке. Я? Репетитор по химии? Я готова уже обернуться, чтобы убедиться, что это не та же ситуация, которая была у меня с Энди, и доктор Аллен не говорит сейчас с какой-нибудь другой Элли позади меня.

– Ну…

Я ни за что не соглашусь на это. Какой из меня репетитор? С трудом успеваю со своими проблемами разобраться. Вложила столько усилий в эту презентацию только из злости. Я смотрю на Дэва, и он поднимает большие пальцы.

– Я хочу сказать спасибо, это очень приятно слышать. Но… не думаю, что сейчас это хорошая идея.

Доктор Аллен наклоняет голову.

– Ты же знаешь, что репетиторам платят, да? И это всегда хорошее дополнение к заявке в колледж.

– Знаю, но… нет, спасибо. Думаю, что не вытяну это в выпускном классе.

– Ладно. – Она хмурится. – Дай мне знать, если передумаешь.

Она удаляется, и я возвращаюсь к Дэву.

– Ты это слышал? Она в своем уме?

– А ты в своем? – спрашивает он. – Почему отказалась?

– Потому что это химия, Дэв! Я ненавижу химию. Даже представить не могу, сколько времени и сил мне придется потратить на репетиторство, потому что сама ее с трудом вытягиваю.

Дэв бурчит что-то, но я не отвечаю. Мне не хочется спорить на эту тему. Слова преподавательницы, конечно, для меня огромный комплимент, и я не могу поверить, что мои старания наконец окупились. Возможно, у меня получится держать эту планку и в следующем семестре в Уотерфорде. А может, даже в колледже. Но это не значит, что я хочу тратить свое время на химию. Жизнь слишком коротка для этого.

Взяв кусок пиццы, я усаживаюсь за наш стол в столовой. Сэм и Келли сидят в противоположном конце. Не то чтобы им здесь не рады, особенно Келли, она на самом деле очень хорошая. Просто Сэм держится от нас в стороне после того, что произошло в прошлый понедельник.

Хуан просматривает фотографии в телефоне, и я заглядываю ему через плечо.

– Ого, классная фотка! – Он передает телефон мне, и я вижу остальные потрясающе красивые фотографии Оксфордского университета. – Ты был в туре по универам?

– Фрэнк предложил съездить, у него там несколько знакомых. Но я не хотел тратить весь день, думая об университете. – Он качает головой. – Хотя должен признать, Оксфорд великолепен.

– Уже поздно подать документы на следующий учебный год? – спрашиваю я.

– Ну, не знаю. На самом деле я…

– Да. Документы можно было подать до пятнадцатого октября, – говорит Сэйдж, как будто помнить дедлайны подачи заявок в разные университеты вполне обычное дело.

Хуан опускает плечи.

– Ничего, сможешь подать в следующем году. – Я легонько пихаю его локтем. – А пока проведешь время со своим парнем.

– О, вы теперь официально встречаетесь? – интересуется Сэйдж.

Хуан сразу оживляется.

– С этих выходных. Хотя Фрэнк пытался убедить меня официально встречаться еще с крикета.

– Рада, что ты наконец прислушался ко мне, – замечаю я. – Но если день в Оксфорде вы потратили не в Оксфорде, то чем занимались?

– Пролистни дальше, – предлагает он, ухмыляясь. Дэв наклоняется ближе, чтобы увидеть экран. Когда я перехожу к следующей фотографии, мы оба откидываемся назад и смеемся.

– Серьезно, чувак? – удивляется Дэв.

– Что там? – громко спрашивает Келли с другого конца стола.

Я поворачиваю телефон в ее сторону.

– Ты играл в боулинг? – кричит она. – В Оксфорде?

– А почему нет? – Запрокинув голову, он засыпает крошки чипсов в рот. – Кто-нибудь из вас играл в боулинг в Англии?

– Нет, ведь мы живем в Англии, – говорит Дэв.

– Да, хороша у вас жизнь – сидеть за столом в школьной столовке и есть пиццу.

Я собираюсь возмутиться, но я слишком рада за Хуана.

– Леди и джентльмены, минуту внимания.

Мы все поворачиваемся на голос. Директор Эмбертона, мистер Оделл, стоит в центре столовой, держась как джентльмен, несмотря на мусорные баки, стоящие рядом с ним. Мы видим его впервые со времен приветственной церемонии.

Когда в помещении воцаряется полная тишина, он продолжает речь.

– Как вы уже знаете, мы на полпути до конца семестра, а выходные в честь Дня благодарения всего через месяц. И в соответствии с традицией, мы устроим праздничный ужин для тех, кто не сможет уехать домой на это время.

В этот момент Хуан протирает рот и гладит себя по животу, м-м-м.

– Также до моего внимания дошла информация, что многие старшеклассники хотели бы отправиться в путешествие во время длинных выходных. Если в обычное время мы следим, чтобы несовершеннолетние студенты оставались в поместье на ночь, это правило не действует во время осенних каникул. – В мгновение ока идеальная тишина в столовой нарушается. Все начинают поворачиваться к друзьям, давать пять, шептать что-то. Мистер Оделл прочищает горло, и все замолкают.

– Тем не менее, те студенты, которые хотят путешествовать, должны соблюдать определенные правила. Вам необходимо оставить мне заявку до первого ноября. Если я ее одобрю, вы сможете заказать билеты и забронировать отели, а когда вы получите подтверждения, вы обязаны предоставить нам полную информацию, где вы будете находиться, и контакты. Также нам необходимо письменное разрешение от родителей. И во время путешествия вам следует в начале и конце каждого дня сообщать школе, где вы находитесь и все ли у вас в порядке.

Меня, конечно, напрягает, что до поездки придется проделать огромную работу (в Эмбертоне домашние задания – неотделимая часть жизни), но на самом деле это волнует меня меньше всего. Скоро я своими глазами увижу Эйфелеву башню… или Колизей… или тихие каналы Амстердама. Если бы только Уилл поехал со мной… Мое сердце трепещет от одной этой мысли. Тогда это путешествие было бы идеальным.

Если мистер Оделл и сказал что-то еще, я его уже не слышала. Все начинают разговаривать, и столовую словно накрывает звуковой волной. Кто-то кричит квартал красных фонарей, а кто-то кальянная.

– Кто-нибудь летит домой? – спрашивает Хуан.

Я качаю головой. У мамы уже были планы на День благодарения с тетей Орби, которые заключались в готовке и шоппинге.

– Отлично. – Хуан потирает руки. – Тогда давайте планировать поездку!

Спустя полчаса обсуждений мы так и не приходим к единому мнения. Но мы останавливаемся на двух вариантах: Франция и Италия – и решаем встретиться позже и обсудить детали. Я хочу как можно скорее попасть в свою комнату и продолжить гуглить, но Хуан перехватывает меня в коридоре.

– Ты не думала позвать Уилла с нами? – тихо спрашивает он. – Фрэнк захотел поехать с нами, когда я рассказал, но это, наверное, будет немного странно, потому что он вас плохо знает. Но если бы Уилл тоже поехал…

– Ты только взгляни на себя! Сначала Оксфорд, теперь это путешествие.

– Ты была права. Когда мне еще представится возможность пережить такой опыт?

– Вот именно! – Я хватаю его за руки. – Ты правда думаешь, я могу позвать его? Божечки, это же все меняет! Мы с Уиллом отправимся в путешествие вместе! – Хуан улыбается. – Постой, как ты думаешь, Дэв и Сэйдж не будут против?

Он задумывается

– Уверен, мы сможем их убедить, но сначала, возможно, им не очень понравится эта идея. Может, стоит собраться всем вместе и поднять эту тему? Вероятность, что они станут возмущаться при Уилле и Фрэнке, значительно ниже.

– Это не очень честно, но мне нравится твоя идея. То есть мы сначала получим согласие Уилла и Фрэнка, а потом спросим Дэва и Сэйдж?

– Именно так.

Мы даем друг другу пять и идем в сторону его комнаты, по дороге сравнивая Париж и Рим. Дэв уже там: когда мы входим, он сидит у своего компьютера. На мониторе три прижатых друг к другу детских лица. Боже, я прерываю его разговор с семьей. Я останавливаюсь в дверях и уже делаю шаг назад, но по ухмылкам на детских лицах понимаю, что меня уже заметили.

– А вам можно приводить девочек в комнату? – интересуется брат Дэва. Он наклоняется ближе к экрану, отчего его лицо становится еще больше.

Дэв поворачивается.

– А, это Элли.

– Элли? Я хочу познакомиться с ней! – заявляет его младшая сестра Рия. – Скажи, чтобы она поближе подошла.

Дэв с извиняющимся видом машет мне, чтобы я подошла ближе.

– Откуда они вообще про меня знают? – шепчу я ему.

– Ты же его новая подруга? Которая любит фей и единорогов? – отвечает вместо него девочка. – Он постоянно о тебе говорит.

Я искоса смотрю на Дэва, и он качает головой.

– Неправда, не так уж и часто.

– Я люблю единорогов! – признается Рия. Она настолько милая, что сложно и дальше чувствовать себя неловко. – Мы с Анаей играем в единорогов каждый день.

Аная, на пару лет старше, бросает суровый взгляд на сестру.

– Я играю только потому, что ты меня заставляешь. Единороги для маленьких девочек.

– Аная! – восклицает Дэв.

Я краснею, но заставляю себя продолжать улыбаться. Есть в ее словах доля правды.

– Дэву, вообще-то, тоже фэнтези нравится. У меня есть все основания полагать, что он очень, очень любит квиддич. – Дэв пинает меня под столом.

– Ты счастливчик, – говорит Сахил. – Надеюсь, у меня тоже в выпускном классе получится поехать в Англию и тусоваться там со своей девушкой.

– О, так ты рассказал им о Сэйдж? – решаю я подразнить Дэва.

Его сестры сконфуженно переглядываются.

– Кто такая Сэйдж?

Они не знают о Сэйдж? Тогда о ком они говорили? Не думали же они, что Дэв и я…

– О, ну, она моя соседка по комнате. Я думала, ты говорил о…

– Единственная девушка, о которой он когда-либо говорил, это ты, – поясняет Аная.

Я? Я прочищаю горло и наблюдаю за реакцией Дэва, но его взгляд приклеен к монитору.

– Вероятно, потому, что с Элли я начал общаться недавно. С остальными я учусь уже не первый год. А теперь, может, пропустим ту часть разговора, где вы без конца пытаетесь меня смутить?

– Нет, именно поэтому мы тебе и позвонили.

– Сахил, веди себя прилично перед новой подругой Дэва, – раздается женский голос.

Дети поворачиваются, и в кадре появляются мужчина и женщина. Они сидят на диване в другом конце комнаты. Машут мне, и я машу им в ответ, хотя желудок и сжимается от нервного напряжения. Почему Дэв раньше не сказал, что нас слушают его родители? А если бы я сказала что-нибудь глупое или неприемлемое и оставила бы у них плохое впечатление?

– Здравствуй, Элли, – говорит его папа. Сложно расслышать его слова, потому что он сидит далеко от экрана. – Мы слышали, ты много помогаешь Дэву в этом семестре. Ты пришла, чтобы позаниматься с ним? Тогда нам следует вас отпустить.

– Ой, нет… то есть я не хотела мешать вам разговаривать.

– Человек, который помогает нашему сыну с учебой, никоим образом нам не мешает, – отвечает мама Дэва.

Я киваю, хотя и смущаюсь еще больше. И чем же я помогала Дэву?

– В любом случае, стоит позволить вам поговорить с Дэвом. – Я отхожу назад.

– Было приятно с тобой познакомиться.

Рия надувается, но со мной никто не спорит. Я иду по коридору, когда меня окликают.

– Извини, – просит Дэв, когда я оборачиваюсь.

– А, ну, все в порядке. – Мои руки почему-то трясутся. – Они все очень милые.

– Спасибо. – Он мешкает. – Слушай, не обращай внимание на то, что они наговорили. О… ну, ты поняла. Я не говорю при них о Сэйдж, не хочу, чтобы они дразнили меня еще больше. Не то чтобы я сказал…

– Я поняла, ничего страшного. Они дети, вот и дурачатся. – Я достаю телефон, но, не удержав его, случайно роняю на пол. – Что ж, постараюсь найти как можно больше информации о Париже.

– С нетерпением жду поездку.

– Я тоже.

– Было бы здорово сбежать ото всех хотя бы ненадолго.

Я киваю. Коридор погружается в тишину. Я прикусываю губу, почувствовав себя немного неуютно оттого, как Дэв смотрит на меня. Он открывает рот, словно хочет сказать что-то, но замирает и засовывает руки в карманы.

– Что такое? – спрашиваю я. Он собирался сказать что-то о предстоящей поездке? Или что-то случилось дома?

Он качает головой.

– Ничего.

– Ладно. Тогда увидимся утром.

– Ага. Спокойной ночи.

Глава 27

В пятницу днем я возвращаюсь в оранжерею, пытаясь решить, что должно стоять в конце тропинки, ведущей от домика, сделанного из желудя: качели или пруд. С тех пор как Мириам разрешила мне пользоваться ее теплицей, я приходила сюда так часто, как позволяло мое расписание. Мириам настаивала, чтобы я показывала ей все свои работы, и это так расслабляло после занятий. Может, она и права по поводу моего будущего. Я бы убила за такую работу. Или хотя бы подработку, если уж на то пошло. Я успела забыть, как классно было помогать делать фейские сады на мастер-классе в парке. Я даже не чувствовала, что работала в тот момент.

Мой телефон звонит. Я думаю, что это мама, но это Уилл. Мой желудок скручивает, и я сжимаю камушки в ладони. Когда Хуан только предложил мне позвать Уилла с нами, я была в восторге, но прошло несколько дней, а я до сих пор ему ничего не сказала. Это очень большой шаг в наших отношениях, а если он скажет нет? Не представляю, как в таком случае справляться с разочарованием.

– Привет! – выкрикиваю я.

– И тебе привет, – отвечает Уилл. О, этот голос.

– Как там твоя командировка с отцом? Ты уже дома?

– Если ты про Нортгемптон, то да. Он отослал меня прежде, чем подошел первый поезд до Лондона. Я надеялся поехать с ним, но он сказал, что хочет, чтобы я остался в Нортгемптоне и помог ему с какими-то клиентами.

Мне неприятно слышать, что он лучше бы поехал в Лондон, чем остался ближе ко мне, но я проглатываю обиду.

– Я хотела у тебя кое-что спросить, – начинаю я.

– На самом деле я тоже. Могу спросить первым?

– Ну… давай.

– Прошлой ночью я нашел одно видео в интернете… Клянусь, там была ты.

– Правда? – Меня качает, и я опускаюсь на скамейку. – И о чем оно?

– Кажется, там была какая-то вечеринка, и девушка… она выглядела в точности как ты. Это наверняка была ты. И ты бросилась на шею какому-то парню.

Я сгибаюсь пополам, и мой лоб ударяется о колени. Не-е-е-ет! Он увидел то видео! То отвратительное унизительное видео! Этот кошмар когда-нибудь закончится? Я собираюсь отрицать все, но кого я обманываю? Очевидно, на видео я, и если бы я начала отрицать все, со стороны могло показаться, что оно значит гораздо больше, чем на самом деле.

Я делаю глубокий вдох и собираюсь с силами.

– Ах, да, это видео. – Я пытаюсь выдавить смешок, но он больше походит на кряхтение попугая. – Это была я. Там просто тупое видео, которое сняли тупые люди на тупой вечеринке. Они выложили это в интернет… ну, знаешь, оно быстро разлетелось. Хотелось бы, чтобы оно вовсе не существовало, но я не могу это контролировать, поэтому предпочитаю вообще не говорить о том случае.

Мы оба замолкаем, и мне кажется, что он пытается осмыслить тот факт, что на видео была я. Наконец он произносит:

– Ты правда бросилась ему на шею. – Его голос звучит мягче, чем обычно.

Я зажмуриваюсь от смущения.

– Я… это длинная история. Очевидно же, я думала, что он говорил обо мне. Он ввел меня в заблуждение. – Я сжимаю телефон сильнее. – Пожалуйста, забудь о том видео. Это было давно. Кажется, словно в прошлой жизни.

– Когда это случилось?

Я хмурюсь.

– Перед моим отъездом.

– Значит, не так уж и давно.

– А мне кажется иначе. Ты злишься на меня?

– Что какой-то придурок выложил видео с тобой без твоего разрешения? Нет. Но… не знаю. Ты никогда не упоминала об этом. Это же не потому… У тебя же нет чувств…

– Нет! – практически кричу я. От одной мысли об этом мне становится плохо. По иронии, Энди опять один. Он и Кристал написали о расставании несколько дней назад. Они всегда выглядели такими счастливыми на фотографиях, но мне казалось, это была иллюзия. Подумать только, если бы я осталась в Америке, у меня сейчас был бы шанс начать встречаться с Энди, но сама мысль об этом теперь мне противна. Я даже не злорадствую из-за их разрыва. Если бы их отношения были действительно серьезными, я бы попыталась порадоваться за них, несмотря на то, как начались их отношения. Но я потеряла подругу, а Кристал потеряла шанс учиться здесь, и все ради отношений, которые не продлились и трех месяцев. Как жаль.

– Поверь, у меня правда нет никаких чувств к нему. Но мне не нравится вспоминать об этом. Ты бы стал всем вокруг рассказывать о самом унизительном моменте в твоей жизни? Я бы вычеркнула это из реальности, если бы была в силах это сделать.

– Справедливо. Но те комментарии…

Меня передергивает. Первое правило, если видео с твоим участием стало вирусным: никогда не читай комментарии.

– Так мы решили эту проблему?

– Да, все хорошо. Но… есть еще что-то, о чем я должен знать? Надеюсь, больше никаких видео в интернете?

Я закусываю губу, в голове все мысли путаются. Он многого обо мне не знает, но это не так важно.

– Никаких видео.

– Хорошо. – Он выдыхает. – Так о чем ты хотела со мной поговорить?

Я все еще прокручиваю в голове ситуацию с видео, поэтому мне требуется некоторое время, чтобы вспомнить, что я хотела ему сказать.

– Точно, не хочешь поужинать сегодня? Мы с ребятами собираемся в паб около шести.

– Насколько мне нравятся твои друзья, настолько же мне хотелось бы провести этот вечер только с тобой.

– Я бы тоже хотела побыть наедине, но есть веская причина, почему я приглашаю тебя сегодня пойти с нами. – Я накручиваю круги вокруг пальмы, потому что дико нервничаю. Может, сейчас не лучшее время, чтобы обсуждать такое. Хотелось бы мне сказать ему об этом при личной встрече, но уже поздно отступать. – Ну, мы думали отправиться куда-нибудь во время осенних каникул, и… короче, мы хотели услышать твое мнение. Поскольку ты много путешествуешь. – Я хлопаю себя по лбу. Ну же, соберись! – И если тебе, конечно, интересно, ты мог бы поехать с нами. Думаю, Хуан позовет Фрэнка, так что он, наверное, тоже поедет. Группа набирается большая, зато будет весело. Если только тебе не надоели путешествия, что возможно. Так что я не давлю на тебя, если ты не хочешь ехать, но я хотела предложить.

У меня уже заканчивается воздух в легких, но, к счастью, Уилл только смеется.

– Один звонок тебе, и все планы меняются. Сама идея поехать куда-нибудь с тобой кажется потрясающей, и не имеет значения, сколько еще людей будет с нами.

Я падаю обратно на скамейку. Как хорошо, что он не захотел сегодня поговорить по фейстайму.

Тем вечером мы с Уиллом сидим в пабе. Нам пришлось соединить несколько столиков, чтобы всем хватило места.

Уилл сжимает мою руку.

– Я скучал по тебе, – шепчет он.

– Я тоже.

Уилл приветливо машет ребятам, и мы начинаем изучать меню. Когда я ехала в Англию, ожидала, что в меню будет не так много блюд, в основном рыба с чипсами, но реальность превзошла все мои ожидания. Кто же знал, что в пабе можно заказать жареного кальмара? От разговоров об учебе в Эмбертоне мы плавно переходим к обсуждению различий между американским и британским телевидением, и я вздыхаю с облегчением. Все идет хорошо.

– Итак, Уилл? – говорит Дэв, когда в разговоре образуется пауза. – Я слышал, ты хочешь инвестировать в пивоварню. Есть прогресс?

– А, я решил переключиться на кое-что другое. На самом деле у меня появилась новая идея, пока я был в Манчестере. Хочу вложиться в альтернативные источники энергии. – Он поворачивается ко мне, его глаза горят. – Весь мир сейчас движется в направлении устойчивого развития.

– В этой области сейчас делают так много открытий, – замечает Хуан. – Ты слышал, что можно производить энергию из океанских волн? Это удивительно.

Уилл пожимает плечами. Фрэнк фыркает.

– Могу уверить тебя, он ничего не слышал. Интересоваться предметом инвестиций Уилла бесполезно, потому что он моментально переключается на что-нибудь новое. – Несмотря на резкие слова, Фрэнк улыбается Уиллу. – Он всегда был таким.

Уилл усмехается.

– Есть в его словах доля правды, но в этот раз я абсолютно серьезен.

– Так ты защитник окружающей среды? – интересуется Дэв. Я отчетливо слышу сарказм в его голосе, но Уилл этого не замечает.

– Не совсем. Но если это поможет мне заработать денег и заставит моего отца отстать от меня, я что угодно сделаю для окружающей среды. – Он смеется, и Фрэнк присоединяется к нему. Но Дэв угрюмо глядит на свой напиток.

Сэйдж смотрит на меня и вопросительно приподнимает брови. Я вжимаюсь в сиденье. Я понимаю, что мои друзья проводили с Уиллом мало времени. На самом деле, вообще не проводили. И этот разговор никак не раскрывает его лучшие стороны. Если бы ребята знали о его напряженных отношениях с отцом, они бы поняли, почему он так отчаянно хочет уйти из-под его опеки. Тем не менее, в мою голову прокрадывается тень сомнения. Может, не стоит звать Уилла с нами?

– Как бы то ни было, довольно пустой болтовни. – Хуан многозначительно смотрит на меня и наклоняется ближе к столу. – У нас есть кое-что более важное на повестке дня – наше путешествие.

– На День благодарения, – добавляю я.

– Да, я слышал об этом. – Уилл подмигивает мне. – Вы едите индейку, правильно? И в магазинах вырастает спрос на дешевые телики?

– Не только на телевизоры. Еще и на телефоны, – добавляет Хуан.

– Звучит потрясающе. Спасибо, что позвали меня.

Дэв хмурится, а Сэйдж вопросительно наклоняет голову. Я пихаю Хуана локтем.

– Точно, – говорит Хуан. – Так, ну-у-у, мы тут подумали, что было бы классно позвать с нами Уилла и Фрэнка. Если вы, конечно, не против.

– Думаю, здесь главное, не против ли мистер Оделл, – отвечает Сэйдж. – Если он не одобрит нашу заявку, мы вообще никуда не поедем.

– Не вижу ни одной причины, по которой мистер Оделл должен что-либо знать об этом, – говорит Фрэнк. – Вы едете в свое путешествие, а мы с Уиллом в свое. И если так получится, что мы абсолютно случайно окажемся в одном городе, в одном отеле, ничего не поделаешь. Так иногда случается.

Сэйдж медленно кивает.

– С этим трудно поспорить.

Хуан ближе придвигается к Фрэнку, и я улыбаюсь.

Остается только один человек, которого нам надо убедить.

– Дэв? Ты не против? – спрашивает Хуан.

Но Дэв смотрит не на него. Его взгляд прикован ко мне, отчего у меня учащается пульс. Я готова покляться, что на мгновение в его взгляде проскальзывает тоска. Но спустя мгновение его взгляд меняется, и он поворачивается к Уиллу:

– Если вы приглашены, я не могу стоять у вас на пути. – Я верчу в руках бокал, по моему телу расползается жар. Я точно не так истолковала его взгляд. Не может он тосковать по мне. Хотя может тосковать по возможности отправиться в путешествие без Уилла…

– Итак, какие у нас варианты? – начинает Уилл.

– Многие едут в Амстердам, – говорит Хуан. Уилл и Фрэнк переглядываются.

– Есть еще мысли какие-нибудь?

– Что насчет Парижа? – выпаливаю я, отодвигая мысли о Дэве на задний план.

– М-м-м, – тянет Уилл и делает глоток пива.

– Не фанат Франции? – интересуется Дэв.

– Нет, вовсе нет. Париж прекрасный город. И еда там отличная.

Фрэнк наклоняется вперед.

– Простите его. Уровень претензий Уиллоуби зашкаливает. Возможно, в скором времени нам понадобятся защитные костюмы. У меня он должен быть где-то здесь. – Он делает вид, что роется в кармане пальто. – Я всегда ношу его с собой…

– А я оставил свои защитные очки в поместье, – говорит Хуан. – Совсем забыл о твоих предупреждениях.

Уилл качает головой.

– Я не претенциозен. Я лишь хочу сказать, что Париж… это очевидный туристический выбор.

Фрэнк улыбается.

– Иными словами, этот выбор слишком обычный.

– И сколько раз ты бывал в Париже, Фрэнк?

– О, отвали.

– Так я и думал, – отвечает Уилл, ухмыляясь.

К нам подходит официант, и мы делаем заказ. Когда он уходит, Дэв говорит:

– Здорово, конечно, что вы так много раз бывали в Париже, но никто из нас там не был. Так что для нас эта поездка точно не будет обычной.

– Это не то, что я имел в виду.

– Вы правда думаете, что в Париже нам не будет весело? – спрашиваю я.

Уилл берет меня за руку.

– Дело не в том, что нам не будет весело, я считаю, что есть и другие места, где нам всем понравится даже больше. Вы думали о чем-нибудь еще?

– Ну… – Я мешкаю, потому что не хочу, чтобы еще одну нашу идею отмели в сторону. – Может, Италия?

Уилл и Фрэнк одобрительно кивают.

– Что насчет Венеции? – спрашивает Уилл.

Венеция.

Венеция.

Я знаю, что Париж считается самым романтичным городом в мире, но внезапно представляю нас с Уиллом проплывающими на гондоле мимо прекрасных итальянских зданий. Я сжимаю его руку.

Его лицо светится.

– Как тебе? Я пойму, если вам больше хочется в Париж, – шепчет он, – но в Венеции я был лишь однажды, еще ребенком. Хотел бы побывать там еще раз, но только с тобой. – Он оставляет на моих губах легкий поцелуй, и мое лицо обдает жаром. Одно дело – целоваться с Уиллом в тени парка или в заполненной туристами кабине Лондонского глаза, но совсем другое – на виду у друзей. Когда я отстраняюсь, Хуан игриво приподнимает брови.

– Разве поездка в Венецию не займет больше времени? – спрашивает Сэйдж, которая всегда смотрит прямо в корень.

– И Венеция обойдется нам гораздо дороже, – добавляет Дэв.

– Но гондолы! – возражает Хуан.

– Поездка на гондоле звучит волшебно. – Уилл придвигается ближе ко мне и целует меня в щеку.

– Подумайте о культуре! – говорю я Дэву и Сэйдж. – Всемирно известные музеи, потрясающая архитектура, восхитительно вкусная еда…

– Если мы полетим туда, много времени дорога не займет, – говорит Уилл.

– И у нас есть время, чтобы найти дешевые номера, чтобы сэкономить деньги, – добавляю я.

Фрэнк бледнеет от моего предложения, но не спорит.

Дэв пожимает плечами.

– Если все согласны, то и я поеду. Всегда мечтал попробовать настоящую итальянскую пиццу.

Ребята после ужина едут обратно в Эмбертон на автобусе, меня же везет Уилл. Мне нравится, конечно, что я могу насладиться минутами наедине с Уиллом, но мне не удается избавиться от чувства вины, словно я дала друзьям понять, что не хочу проводить с ними время. Надеюсь, предстоящее путешествие поможет мне найти баланс в моих отношениях с Уиллом и с друзьями. Мне хочется чувствовать себя естественно, когда мы с Уиллом находимся в их обществе. Но пока я ощущаю некоторое напряжение между ними.

– Все решено насчет поездки? – спрашивает Сэйдж, когда мы собираемся вчетвером в Эмбертоне. Мы с ней сидим на ее кровати, а парни занимают наши стулья. – У нас полно домашки, а мы уедем на столько дней.

– Но у нас там будет полно образовательных возможностей, – говорит Хуан и подмигивает мне.

– Это правда. Развиваться надо во всех направлениях, – добавляю я.

– Думаю, ты права. Мама мне плешь проела этими возможностями. Она, наверное, думает, что я перегорю такими темпами. – Сэйдж качает головой.

– Именно! Нам всем нужен перерыв. Мы повеселимся, и у нас останутся отличные воспоминания!

Дэв откидывается назад на стуле и закидывает ноги на мой стол.

– Не буду спорить, поездка обещает быть великолепной. В Венеции есть некоторые произведения искусства, на которые мне хотелось бы посмотреть. Но мне не понравилось, каким образом британский Кен склонил тебя к этой идее. – Он качает головой.

– Ничего он такого не делал. Я не могу дождаться, когда поеду в Венецию вместе с ним.

– Эх, он тебе в первый же день надоест.

– А ты мне надоешь в первый же час.

Дэв усмехается, но я продолжаю сверлить его взглядом.

– Почему ты не наезжаешь на Хуана? Он с Фрэнком тоже знаком всего несколько месяцев!

– Эй! – возмущается Хуан.

Дэв отмахивается от моего вопроса.

– У них с Фрэнком все будет в порядке. Они созданы друг для друга.

– А мы с Уиллом нет?

– Элли, я учил тебя, как разговаривать с ним. Думаю, ты сама знаешь ответ на этот вопрос.

Я собираюсь ответить колкостью на его слова, но Сэйдж прерывает нас.

– Хватит задирать ее. Не наше дело, как она общается со своим парнем. И если они хотят поднять свои отношения до нового уровня, мы должны уважать их решение. Когда им еще удастся провести ночь наедине?

– Вот именно! Спасибо, Сэйдж! Я… – И тут до меня доходит смысл ее слов, и я застываю. – Стоп, что?

Хуан фыркает. Сэйдж наклоняет голову, как будто ее мысль очевидна.

– Мы проведем в Венеции не только дни, но и ночи. И никто за нами следить не будет. Так что я предположила, что тебе определенно могла закрасться в голову такая мысль…

Господи. Как я могла не подумать об этом? Но, что более важно, почему она подняла этот вопрос в присутствии Хуана и Дэва?

– Он хочет поехать со мной в Венецию не из-за секса!

– Боже, не хочу говорить об этом. – Дэв поднимается со стула.

– Не о чем здесь говорить! Он просто хочет провести со мной время.

Мне так жарко, что, кажется, я вот-вот расплавлюсь. Я солгала бы, если сказала бы, что никогда не представляла чего-то такого с Уиллом. Я часто мысленно возвращалась к тому моменту в парке. Каждый раз представляла все больше и БОЛЬШЕ, но не могла определиться, какие чувства испытываю по этому поводу. Но в одном уверена – я не хотела бы обсуждать это с Хуаном и Дэвом.

– Слушайте… – Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Это путешествие задумано не ради секса. Мы просто хотим повеселиться все вместе. – Я заставляю себя выдержать взгляд каждого, хотя мне требуется много усилий, чтобы мой голос звучал ровно. – И даже если… это случится, Сэйдж права. Это вас не касается.

Дэв одергивает край пиджака.

– Мое самое больше желание – не слышать об этом больше ни слова. Мне надо повторить анатомию. – Он направляется к двери. – Хуан, ты со мной?

Хуан сжимает мое плечо.

– До завтра.

– Но… мы же остановились на Венеции? – Мой голос звучит слишком высоко. – Пора искать билеты и бронировать номера.

Дэв уже за дверью, когда отвечает:

– Да, все решено.

Хуан машет на прощанье и идет за ним.

Глава 28

Полторы недели спустя я, проснувшись, обнаруживаю сообщение от Кристал.

О твоем путешествии можно только мечтать. И боже мой, тот парень, с которым ты была в пабе, – не могу поверить, что променяла все это на полного придурка. Надеюсь, мы можем остаться друзьями. хо

Я в шоке, что Кристал вообще мне написала после всего, что произошло. Когда вижу ее имя, я не испытываю грусть или злость… ничего не испытываю. Кроме, разве что, сожаления, ведь она упустила такую возможность. До меня не сразу доходит, о какой фотографии она говорит, но затем пролистываю свои публикации. На фото мы все вместе, это тот раз, когда мы собрались, чтобы обсудить предстоящую поездку, и я согласна, что это правда похоже на фотографию, которую можно увидеть на туристическом сайте. Мы улыбаемся, но изображение не передает того напряжения, которое возникло между Дэвом и Уиллом.

У меня уходит немало времени, чтобы придумать, что ответить:

Эта поездка круто изменила мою жизнь. Спасибо, что написала.

Думаю, можем.

Хотя я и пишу это, понятно, что друзьями мы больше никогда не будем, но я не ненавижу ее. На самом деле я даже благодарна ей. Если бы не она, меня бы здесь не было.

Когда я отрываюсь от телефона, замечаю, что Сэйдж смотрит на меня.

– Что такое?

– Ничего. Просто… – Она пожимает плечами.

– Чего? Ты никогда не скрываешь свое мнение.

– Я только хотела спросить, думала ли ты еще, что вы с Уиллом останетесь наедине? Ну, знаешь, ты дразнила меня насчет моих сережек. – Она показывает на свои уши, и я больше не сдерживаю смех.

– Я… все еще думаю об этом.

Если честно, с тех пор как Сэйдж высказала одну из возможных причин, по которой Уилл хочет поехать в Венецию со мной, я продолжаю думать об этом. И не могу поверить. Когда я ехала сюда, то надеялась получить огромный романтический опыт, который, по моим представлениям, заключается в милых фотографиях, поцелуях в тихих местах и свиданиях. Но я даже не думала о возможности потерять здесь девственность. И каждый раз, когда думала об этом, мое сердце начинало биться чаще, и кровь приливала к лицу. Это было бы потрясающе. Но в то же время слишком скоро.

Я делюсь с Сэйдж своими мыслями, мое лицо горит, но она понимающе улыбается.

– Я лишь хотела сказать, что знаю Уилла всего несколько месяцев, а мы видимся даже не каждый день. Иногда неделями встретиться не можем. Я столького не знаю о нем, как и он обо мне.

– И что же ты собираешься делать?

Я медленно убираю тетради по психологии и британской литературе в сумку. Как мне кажется, у меня только один выход.

– Мне придется быть собой рядом с ним. Настоящей собой. У нас будет достаточно времени во время поездки, и мы окажемся в идеальном месте, чтобы начать все сначала. И если все пройдет хорошо… – Я пожимаю плечами. – Тогда я и подумаю об остальном. Тем более, мы окажемся на острове, так что даже если ему захочется сбежать, когда он узнает настоящую меня, далеко уйти не получится.

Сэйдж хохочет, но несмотря на мою браваду, в глубине души я напугана. Я уже знала о его отношении к романам Джейн Остин и творчеству Сесиль Мэри Баркер. И лишь догадывалась, как он отнесется к моему увлечению фейскими садами и единорогами, в душе не находя места оптимизму. Возможно, это полностью разрушит наши отношения, но иного выбора у меня нет. Сейчас или никогда.

На занятии по британской литературе я сижу, склонившись над «Приключениями Алисы в Стране Чудес», и пытаюсь сконцентрироваться на словах доктора Флоренс, пока она объясняет метафору, связанную с изменением размеров Алисы. В последнее время я сама себя чувствовала немного Алисой. Чем ближе момент истины в наших с Уиллом отношениях, тем больше я усыхаю, словно от глотка сказочного элексира. Без понятия, каким образом расскажу Уиллу о себе. Стоит ли мне просто выйти к нему в своей толстовке с единорогом, у которой сзади развивается радужная грива, и сказать, что я влюблена в капитана Уэнтворта из (весьма недооцененного) романа Джейн Остин «Доводы рассудка»?

Я пытаюсь поймать взгляд Дэва, но он даже не смотрит в мою сторону. После того неловкого разговора в нашей комнате между мной и Дэвом происходит что-то странное. Ничего плохого. Мы даже не ругаемся.

Все оставшееся занятие я заставляю себя писать конспект о структуре сюжета, потому что следующая сессия уже не за горами. Как только нас отпускают, я нахожу Дэва.

– Не хочешь прогуляться? – До следующего занятия у нас еще минут пятнадцать. Он соглашается, и мы идем в восточный сад. Не проронив ни слова, мы садимся на свободную скамейку, которая стоит неподалеку. Отсюда открывается прекрасный вид на фонтан в виде льва. Мы молчим минуту, а затем я поворачиваюсь к Дэву.

– У нас все хорошо?

Он хмурится.

– Ну да.

– Отлично. В последнее время ты кажешься каким-то отстраненным, и…

– Все в порядке. Родители насели на меня из-за оценок. Да и я еще рассказал им об исследовании, в котором участвует Сэйдж, и они решили, что мне тоже надо заняться чем-нибудь таким.

– А у тебя есть на это время? – Меня удивляет, как резко у меня упало настроение от одной мысли, что Дэв будет проводить с нами меньше времени.

Он уставился на фонтан.

– Наверное. Мне надо бросить крикет. И квиддич. – Он вымученно улыбается. Это все еще наш маленький секрет.

– Ты не можешь бросить квиддич! – Я понижаю голос, когда он выразительно смотрит на меня. – Или крикет. Тебе же это нравится!

– Всего лишь дополнительные занятия, Элли.

– Но в университете на это обращают внимание. Ты напишешь в мотивационном письме, как квиддич делает тебя лучше.

Дэв хихикает и качает головой.

– Ты вообще хочешь заняться медицинскими исследованиями? Ты не выглядишь особо радостным по этому поводу.

Улыбка исчезает с его лица.

– Уверен, со временем мне понравится.

– Значит, не хочешь этим заниматься. – Не получив ответа, я продолжаю: – Почему ты должен делать что-то, что тебе совсем не нравится?

– Потому что мои родители мечтали, чтобы я стал доктором, с самого моего рождения. Так я смогу сделать их счастливыми. И не только родителей – еще бабушек, дедушек, теть, дядь… – Он поворачивается ко мне. – Сахила, Рию, Анаю. Ты не видела их лица, когда я говорил, что хочу поступить на медицинский.

– Я видела их лица. Они в любом случае будут смотреть на тебя с обожанием. Только представь их лица, если ты станешь профессиональным игроком в квиддич. – Он смеется.

– Скоро этот вид спорта попадет в профессиональную категорию.

– Ты когда-нибудь рассказывал о квиддиче Сахилу? Или еще кому-нибудь из семьи?

– Только тебе.

Мне приходится прикусить губу, чтобы скрыть улыбку. Понимаю, было бы лучше, если бы он поделился этим с семьей, но в то же время классно, что этот секрет разделяем только мы с ним.

– Не знаю, Элли. Не думаю, что остальные поймут это. Это очень глупое увлечение.

Его слова напоминают, что мне ответила Мириам, когда я сказала что-то подобное о фейских садах.

– Это увлечение не глупое, если это тебе нравится.

Взгляд Дэва задерживается на мне, выражение его лица становится серьезным.

– Рад, что ты наткнулась на меня в тот день, когда я был на тренировке по квиддичу.

– Серьезно? Ты выглядел расстроенным.

– Я смутился. Но все равно рад. Приятно, когда есть человек, с котором можно поговорить, не подбирая слова.

Я чувствую то же самое. Такая редкость – встретить человека, с которым можешь говорить о чем угодно, не пряча истинного себя. И от этой мысли мне делается немного грустно, потому что я не чувствую этого рядом с Уиллом. Мне надо это исправить. Я должна рассказать о себе настоящей, когда мы будем в Венеции. Но сейчас мне совсем не хочется поднимать эту тему с Уиллом.

– Знаешь, таких людей станет больше в твоей жизни, если ты пригласишь нас всех на свою игру.

– Отличная попытка, но нет, спасибо. – Он встает. Перерыв почти закончился.

– Я серьезно, – настаиваю я, пока мы идем к замку. – Не только про приглашение на квиддич, хотя и про него тоже. Тебе нужно найти что-то, что сделает тебя счастливым, даже если это не медицина.

– А что насчет тебя? Что ты собираешь делать, чтобы чувствовать себя счастливой?

Я замираю, застигнутая врасплох таким вопросом.

– Не знаю. Могу зарабатывать на жизнь написанием фанфиков по романам Джейн Остин?

– Готов поспорить, многие до тебя уже пытались это сделать. – Он аккуратно тянет меня за рукав. – Что насчет твоих фейских садов?

– А мы разве не закончили разговор о стыдных хобби? В отличие от игры в квиддич, здесь профессиональных перспектив гораздо меньше, чем некоторые считают.

– О чем ты?

– Мириам, женщина, которая ухаживает на оранжереей, настаивает, чтобы я поискала работу или стажировку в сфере садоводства, когда вернусь в Америку.

– Ты уже искала что-то?

Я пожимаю плечами.

– Сделай это. Она построила карьеру в садоводстве, почему у тебя не получится? И ты только взгляни, во что ты превратила оранжерею.

Я замираю у входа в Эмбертон.

– Как ты узнал об этом?

– Я занимался там несколько часов, и она рассказала мне об одной способной студентке, которая предложила внести в интерьер изменения. Она поражена тобой. – Он тянет меня внутрь. – И я тоже. Теперь там гораздо уютнее.

– О, спасибо. – Я нервно накручиваю волосы на палец, потому что никак не ожидала получить от него комплимент. – Кстати, ты ждешь поездку в Венецию?

К моему удивлению, его лицо светится от восторга.

– Еще как.

– Сэйдж уже говорила тебе что-нибудь про покупку билетов?

– Нет. Думаю, тебе известно лучше меня, чем она занимается.

– Я напомню ей. Знаю, ты расстроишься, если она не поедет.

Дэв теребит низ пиджака, кажется, это его нервная привычка.

– Давай уже забудем о ситуации с Сэйдж, ладно? Тебе больше не надо об этом беспокоиться.

У меня плечи опускаются. Моей главной задачей было помочь Дэву и Сэйдж сойтись. Это было условием нашего договора. Он выполнил свою часть (даже больше, чем выполнил), и я не могла подвести его. Несмотря на его слова, я не готова сдаваться. Должно быть что-то, что я могу сделать.

Почти всю химию я думаю о Сэйдж и Дэве. Может, если мне удастся заставить их провести время наедине, – провести, а не обсуждать, сколько грудных позвонков в человеческом теле, – то она наконец поймет, что теряет. И нет для этого места лучше, чем Венеция.

Я сломя голову несусь к Сэйдж после занятия.

– Ты забронировала себе билеты?

– Еще в обеденный перерыв.

– Отлично! – Мне сложно сдержать радость, потому что приятно осознавать, что Сэйдж будет со мной на протяжении всей поездки. – Я уже переживала, что ты вообще не едешь с нами. Мы полетим на одном самолете?

– Нет, я лечу на другом.

– Блин, серьезно? Билеты на наш уже распроданы? Надеюсь, мистер Оделл не будет возмущаться по этому поводу, ведь надо было сообщить ему все еще на прошлой неделе. Думаю, он хотел бы, чтобы мы полетели вместе, так школе будет удобнее следить за нашим передвижением.

– Он уже все одобрил. Слушай, я уже связала моей племяннице два одеяла, и, думается, третье будет лишним. Можно я свяжу тебе шарф? Мы можем вечером обсудить узоры. Я в тот раз накупила столько ниток, что у тебя будет огромный выбор цветов.

– Ну… – Я задумываюсь. – Да, это было бы круто. Ты знаешь какие-нибудь рождественские узоры?

– Я посмотрю в интернете.

– Супер! – Сэйдж открывает дверь, и я бросаю сумку на свой стол. – Так во сколько ты летишь?

Сэйдж не отвечает. Вместо этого она достает огромную сумку из-под кровати.

– Почему бы тебе сначала не выбрать нитки? Потом определимся с узором.

Я прищуриваюсь.

– Что происходит?

– Пытаюсь отвлечь себя. Доктор Риз дала мне еще пять статей для ознакомления до нашей пятничной встречи, и мне захотелось заняться еще одним проектом, пока я читала.

– Я имею в виду нашу поездку. Когда ты летишь? – Последний вопрос я повторяю медленно.

– В восемь утра.

– Фух. – У меня словно гора с плеч падает. – Твой рейс еще раньше нашего. Может, ты подождешь нас в аэропо…

– В пятницу.

Я непонимающе гляжу на нее.

– В пятницу?

Все остальные летят в среду утром. Полет и дорога до Венеции займут практически весь день, поэтому у нас остаются только четверг, пятница и суббота в Венеции, а в воскресенье нам надо лететь обратно. Но Сэйдж прилетит только в пятницу…

– Но ты же пропустишь все! И останешься одна на День благодарения!

– Я не буду одна. Я говорила с доктором Риз, и мы решили, что мне лучше остаться в университете во время каникул. В четверг другой профессор из Стэнфорда будет выступать с докладом, и…

– Но… но ты же все пропустишь. – У меня сердце разрывается. Без нее поездка будет не той. Тем более, я тайно работала над нашим расписанием, чтобы мы не пропустили ни одной достопримечательности – Дворец дожей, Галерея академии, Палаццо Санта-София. Весь четверг в моих планах забит музеями, чтобы Сэйдж и Дэв насладились сполна.

– Тебе правда надо присутствовать на докладе? Понимаю, ты хочешь поступать на медицинский, но понять не могу, как пропуск одного доклада повлияет на это.

– Дело не в моем резюме для университета, я остаюсь, потому что хочу быть здесь. Мне нравится быть частью чего-то большего, чем я сама, чего-то, что может сильно повлиять на будущее… даже если мой вклад в это сейчас минимальный. – Сэйдж убирает нитки обратно под кровать и вздыхает. – Для меня не будет проблемой, если я приеду позже. Венеция не такая уж и большая, и, как я читала, ее можно очень быстро обойти. Тогда я и расслаблюсь на выходных, и не пропущу ничего в университете.

Я уже открываю рот, чтобы возразить ей, но в этом нет смысла. Ее скрещенные не груди руки говорят сами за себя.

– Ты уже сказала Дэву? – интересуюсь я.

– С каких пор я должна перед ним отчитываться? – огрызается Сэйдж.

– Я не про то. Но, думаю, он расстроится.

Она фыркает и возвращается к своему ноутбуку.

– А я думаю, что ты Дэва не знаешь и наполовину, как тебе кажется, ты его знаешь.

– И что это значит?

– Элли… – Она смотрит на меня с жалостью. – Ты такая наивная. Если бы ты меньше смотрела на Уилла, ты бы заметила, что кое-кто другой все время смотрит на тебя.

Я бурчу что-то саркастичное в ответ. Но внутри меня растет напряжение из-за воспоминаний о том вечере в пабе. Но это было совсем другое. Дэв был расстроен, что мы включили Уилла в наши планы. Он не смотрел на меня – он постоянно закатывал глаза и корчил рожи, когда мы занимались вместе. Тем более, ему нравится Сэйдж. Кажется, наивна именно она.

Глава 29

– Пойдем уже! – Дэв стоит в дверях нашей комнаты, нетерпеливо топая ногой. – Элли, если мы пропустим автобум до Нортгемптона, то опоздаем на поезд, а если опоздаем на поезд, вполне вероятно, что опоздаем и на самолет.

– Знаю, знаю!

Я хватаю паспорт и бутылку воды, закидываю их в сумку и подхватываю чемодан за ручку.

Дэв отходит в сторону, чтобы пропустить меня, но я спиной чувствую его осуждение. Он умудрился запихнуть все вещи, которые могут пригодиться ему, в дорожную сумку. Парни.

Я оборачиваюсь.

– Скоро увидимся, – говорю я Сэйдж.

– Берегите себя!

– Ты же знаешь, мы едем в Венецию всего на несколько дней, да? – спрашивает Хуан, когда видит мой чемодан.

– Я не могла решить, что лучше взять. Уилл собирается сводить меня как-нибудь в ресторан, поэтому пришлось прихватить что-то приличное. А еще я взяла теплую одежду, потому что прочитала, что в Венеции может быть холодно из-за каналов.

– Вся в предвкушении? – спрашивает он.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь собрать мысли воедино. Эмоции разрывают меня изнутри. Я в предвкушении. Отдых от учебы, поездка в одну из самых красивых стран Европы, время наедине с потрясающим парнем. Возможно, в итоге это станет самым лучшим воспоминанием в моей жизни. Но что, если Уилл расстроится, когда узнает про мои настоящие увлечения? Что, если ему не понравится «новая» я? Я уже скрывала от него свой возраст и вирусное видео с моим участием.

– Мне уже не терпится попробовать итальянскую еду, – признается Дэв. – И насладиться местным искусством.

– Забудь об этом, – отвечает Хуан. – Я схвачу первый попавшийся кусок пиццы и буду сидеть на площади Святого Марка, пока на меня не сядет какой-нибудь голубь.

– Отвратительно, – говорю я.

– Ты не можешь сказать, что был в Венеции, если на тебе не сидел голубь. Не я придумываю эти правила.

Хитроу я описала бы словосочетанием «контролируемый хаос». Фрэнка и Уилла я замечаю еще издалека, они ждут нас возле стоек регистрации. Мое сердце бьется быстрее. Мимо нас снуют пассажиры, но Фрэнк и Уилл разительно отличаются от них. Они скорее напоминают кинозвезд, окруженных персоналом.

Фрэнк замечает нас первым и машет. Уилл подходит ко мне и целут, прежде чем забрать мою сумку.

– Наконец-то я могу расслабиться, – шепчет он.

Я натянуто улыбаюсь. Вот бы и я могла расслабиться.

У нас уходит некоторое время, чтобы пройти проверку багажа. В какой-то момент Фрэнку кажется, что он потерял паспорт, и мы кидаемся судорожно перебирать его вещи и даже находим номер бюро находок аэропорта, когда он обнаруживает свой паспорт в наружном кармане сумки. Кажется чудом, когда мы впятером наконец доходим до нашего выхода к самолету.

– Мне нужен кофе, – заявляет Фрэнк и оглядывается. – Кто-нибудь еще пойдет со мной?

– Да, – отвечает Уилл.

– Может, все вместе пойдем? – спрашиваю я.

Дэв качает головой и ставит сумку на соседнее кресло.

– Вы идите, ребята. Я присмотрю за вещами. – Его голос звучит удрученно. Оглядев нашу компанию, я понимаю причину его настроения. Дэв как пятое колесо в телеге, по крайней мере, пока Сэйдж не присоединится к нам через пару дней.

– Я принесу тебе кофе, – говорю я ему. – Побольше сахара и без молока, правильно?

Он задерживает свой взгляд на мне.

– Спасибо, Элл.

Я закусываю губу, когда он произносит мое имя. Уилл уже на полпути к кофейне, поэтому я быстро улыбаюсь Дэву и спешу за остальными.

Телефон Уилла звонит. Он вытаскивает его, ругается и убирает обратно в карман.

– Все в порядке? – спрашиваю я.

– Это мой отец. Я его игнорирую до конца поездки.

Его телефон снова звонит, пока мы расплачиваемся за кофе, и в третий раз, когда Хуан останавливает нас, чтобы купить шоколадку. Когда телефон звонит в четвертый раз, Уилл вытаскивает его из кармана и отвечает на звонок. Спустя несколько секунд он говорит:

– Нет, ни за что.

Я подхожу к Уиллу и Хуану.

– Отец Уилла продолжает названивать ему, – шепчу я и указываю в сторону Уилла, который в раздражении наворачивает круги.

Фрэнк хмурится и ставит на место бюст королевы Елизаветы, который рассматривал.

– Что-то не так.

Мы направляемся в сторону Уилла, и, как только он заканчивает разговор, я подхожу к нему.

– Все в порядке? Мы начали волноваться.

– Элл…

Мое сердце замирает.

– Что случилось?

– Элл, прости.

Слезы мгновенно подступают к горлу. Я краем глаза замечаю, как Хуан подходит ближе ко мне.

– Я даже не могу выразить словами, как мне жаль. Мой отец полный придурок, я пытался переубедить его, но…

– Он не отпускает тебя? – шепчу я.

– Богом клянусь, я сделал все, что мог. Перепробовал все тактики, надавал кучу обещаний. Я даже закатил истерику. Но он не уступил. У него есть клиент, который хочет продать квартиру своего сына в Лондоне. Он член вступительной комиссии УКЛ, и отец настаивает, чтобы я присоединился к ним за обедом. Он сказал, что я должен понравиться этому клиенту настолько, чтобы меня приняли в колледж, не глядя на мои оценки.

– И когда будет этот обед? Ты же знаешь, что Сэйдж присоединится к нам позже. Ты тоже можешь приехать в пятницу, например.

Я знаю, что говорю с отчаяньем в голосе. Уилл уже направляется обратно к воротам, где мы оставили наши вещи, но я не хочу терять надежду. Должно быть решение. Он не может просто уйти.

– Я пытался сказать ему об этом, – отвечает Уилл. Он максимально собран в этот момент. Его голос, его выражение лица, даже его походка. – До пятницы ужин не состоится, но отец сказал, что нельзя рисковать. В любом случае, мне пришлось бы уже завтра лететь обратно в Лондон, так что в этом нет никакого смысла.

– И мы ничего не можем сделать? Нельзя передвинуть этот обед?

– Это его наказание. – Его самоконтроль дает трещину, и в голосе появляются нотки горечи. – Он не доверяет мне. Думает, что я херней страдаю каждую минуту, если я не рядом с ним.

– А что, если… – Мне приходится перейти на бег, чтобы поспевать за ним. – Что, если ты все равно полетишь? Понимаю, он твой отец, но тебе уже есть восемнадцать. Ты не обязан беспрекословно выполнять его приказы.

– Тогда мне будет негде остановиться в Италии. И нечего есть. Я уже достаточно взрослый, но… что ж, я все еще финансово завишу от него. Знаю, что он заблокирует мои кредитки. Он уже делал так.

– Но…

Дэв замечает нас и направляется в нашу сторону.

– Что происходит?

– Я должен остаться в Лондоне, – говорит Уилл, его голос звучит надломленно. – Мой отец настоял на этом. Он уже отправил за мной машину.

– Я провожу тебя до выхода, – предлагаю я.

Он смахивает слезы с моих щек тыльной стороной ладони.

– Тогда ты пропустишь посадку. Позвони мне, когда вы доберетесь до Италии. Я уговорил отца не отменять бронь в отеле, так что воспользуйся этим и останься там, а не в своем хостеле. Номер все равно уже оплачен.

– А если я поеду с тобой? Может, нам удастся провести вместе время в Лондоне? Уверена, здесь еще есть на что посмотреть.

Его лицо выражает столько боли, что слезы из моих глаз текут еще сильнее, и мне приходится отвернуться.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Администрация школы взбесится, если ты изменишь планы, – добавляет Хуан. Он прав, но мне все равно.

Объявляют посадку на наш рейс. Уилл обхватывает руками мое лицо и целует меня в лоб.

– Я никогда ему этого не прощу. Но также не прощу себе, что испортил тебе каникулы. Постарайся хорошо провести время. Не дай ему испортить жизнь нам обоим.

Я киваю и пытаюсь сказать что-нибудь, возразить, но Уилл снова меня целует. А потом уходит. В глубине сердца я испытываю облегчение, что мне не придется рассказывать правду, но я откидываю эти мысли. Мы должны были насладиться этой поездкой вместе. Объявление о посадке звучит еще раз, и мы проходим в сторону выхода к самолету. Я оборачиваюсь, чтобы еще раз взглянуть на Уилла, но он уже растворился в толпе.

Хуан и Фрэнк встают в очередь, но я остаюсь в стороне. Уилл не едет с нами. Он уже ушел. Дэв кладет руку мне на плечо и подталкивает вперед. Спины стоящих предо мной Хуана и Фрэнка расплываются из-за моих слез.

– Где твой билет? – шепчет Дэв, и я вытаскиваю его из кармана пальто. Я как в тумане отдаю его сотруднику аэропорта и прохожу в самолет, следуя за Дэвом.

– Сюда. – Он показывает на кресло слева. Я опускаюсь в него, и он неловко застывает, его взгляд мечется между пустым сиденьем рядом со мной, где должен сидеть Уилл, и тем, что расположено напротив через проход.

– Ты не… может, ты хочешь побыть одна?

– Я забыла твой кофе.

– Ты можешь купить мне два, когда приземлимся. – Он показывает на кресло. – Могу я…?

– Да, конечно.

Он садится, и мимо нас валит толпа, словно прорвало сдерживающую дамбу. Кресла узкие, и хотя Дэв старается не шевелиться, наши локти соприкасаются, когда он пытается застегнуть ремень.

– Прости. – Его голос практически заглушен ревом двигателя.

В моей голове возникает жуткая мысль, но я не могу не озвучить ее.

– А что, если Уилл струсил лететь со мной в Венецию?

Из-за спинки стоящего передо мной сиденья выглядывает Фрэнк. Его золотистые кудри падают ему на глаза, но выражение лица максимально серьезное.

– Он бы не поступил так, поверь мне. Я уже давно не видел Уилла таким расстроенным.

У меня от сердца отлегло.

– Он бы не стал специально пропускать эту поездку, – говорит Дэв. – Если бы у него был хотя бы крошечный шанс переспать с тобой, он бы не упустил такую возможность. Если бы от этого, конечно, не зависела его жизнь.

Я смущенно хихикаю, и Фрэнк с Дэвом вслед за мной.

– Спасибо, успокоил. – Я утираю слезы и откидываюсь в кресле. – Полный отстой.

– Необязательно. – Я смотрю на Дэва, и он качает головой. – Я не говорю, что ты не должна быть расстроена. Но помни, что у нас есть пять дней, чтобы отдохнуть от школы. Никаких занятий, никакой домашки, никаких обязательств. – Он придвигается ближе. – Итальянская еда. Каналы. Шоппинг…

– Голуби, – откликается Хуан. – Очень много голубей.

Я тихо смеюсь.

– Что ж, голубей я точно не могу пропустить.

Глава 30

Я отправляю Уиллу множество фотографий, как только мы приземляемся в аэропорту Марко Поло в Венеции. Отвечает на них Уилл в основном эмодзи – комбинацией грустных смайликов и сердечек. Единственный раз он использует слова, когда напоминает мне, что ему хотелось бы, чтобы я наслаждалась поездкой и присылала как можно больше фотографий. Бонус за селфи с улыбкой на лице. И это вполне выполнимо, потому что я не перестаю улыбаться, когда за нами приезжает водный автобус, который должен доставить нас в Венецию.

Хуан стоит рядом со мной.

– Круто, да?

Я киваю, мои глаза широко распахнуты. Изнутри водный автобус выглядит вполне обычно, разве что из окон виднеется не дорога, а бьющаяся о борт синяя вода. Скоро в поле зрения появляется Венеция. Здания поднимаются прямо из воды, и кажется, что мы попали в какой-то волшебный мир.

Когда мы подплываем ближе, Дэв наклоняется ко мне и показывает в окно.

– Гондолы, – шепчет он.

По крайней мере дюжина гондол, привязанных к пристани и накрытых голубой тканью, качается на волнах. Я прижимаюсь лбом к окну.

– Смотрите! – зовет нас Хуан.

Мы проплываем мимо площади Святого Марка. Даже с такого расстояния я вижу толпы снующих по ней людей. Я видела сотни фотографий этой площади в интернете, поскольку это главная достопримечательность Венеции, но ни одна из них не передавала настоящую красоту этого места.

Автобус наконец останавливается у моста Риалто, и мы выходим. Выложенный из белого камня мост перекинут через Гранд-канал и является одним из самых популярных мест для фотографий.

Хуан потирает ладони.

– Ну что, это, конечно, все шикарно, но мне не терпится увидеть отель, о котором рассказывал Фрэнк. Ведите нас, сэр.

Фрэнк отвешивает поклон.

– С превеликим удовольствием.

Мы заблудились несколько раз, потому что Венеция не только красивая, но еще и весьма запутанная. Когда Фрэнк говорит, что мы пришли, я думаю, что он шутит. Мы запрокидываем головы, чтобы осмотреть здание лососевого цвета, которое стоит прямо на Гранд-канале. Я делаю глубокий вдох, ощущая тоску по Уиллу даже сильнее, чем прежде.

Интерьер отеля впечатляет так же, как и экстерьер. Зал украшен мраморными колоннами, с которых на нас смотрят фрески святых. Никто не говорит громко и не двигается слишком быстро. Фоновый шум создают стоящие по бокам фонтаны и стук каблуков по напольной плитке.

– Не могу поверить, что Уилл собирался остаться здесь, – говорю я Фрэнку. – Это место в миллиард раз красивее, чем наш хостел.

– И именно поэтому ты должна остаться здесь.

Но тогда я осознаю еще одну проблему. Как мы заселимся без Уилла и, что важнее, его кредитки? Но Фрэнк развеивает все мои сомнения.

– Я могу быть очень убедительным. – И он направляется прямо к стойке регистрации, чтобы объяснить нашу ситуацию.

– Проблема решена, – шепчет он, когда возвращается к нам. – Уилл уже позвонил и добавил к брони ваши имена.

Ну конечно, он продумал это. Я пишу ему спасибо с огромным количеством сердец и добавляю фотографию лобби отеля.

Портье проводит нас к комнатам на третьем этаже. Я в замешательстве, когда он открывает три двери вместо двух и спрашивает, куда занести какую сумку. Я задумываюсь и указываю на случайную комнату.

– В чем дело? – спрашиваю я Фрэнка, когда портье уходит. – В резервации была ошибка?

– Нет. Я забронировал эту комнату, а Уилл, кажется, забронировал те две, – отвечает Фрэнк, удивленно подняв брови.

Я хмурюсь. Уилл зарезервировал дополнительную комнату? Я, конечно, знала, как велик шанс, что он попросит меня остановиться в его отеле, но даже не думала, согласилась бы я. Хотя тот факт, что он забронировал мне отдельную комнату, а не пытался уговорить ночевать с ним, отдался в моем сердце острой болью, что его нет рядом.

– Кажется, это путешествие для всех означает новый уровень, – говорит Хуан, потирая руки.

– Чего? Нет. – Дэв делает шаг назад. – У меня уже забронирован номер в хостеле, и я не хочу нарваться на неприятности с Эмбертоном из-за смены планов.

– Тогда отметься в хостеле, а ночуй здесь.

– Мне и там неплохо будет.

– Ты бывал раньше в хостелах? – Фрэнка передергивает, его кудри падают ему на глаза. – Бензопилы, пытки, убийства…

– Ты сейчас описываешь какой-то старый фильм ужасов про хостел, – замечает Хуан.

Фрэнк усмехается.

– Правда, что ли? Возможно, ты прав. Что ж, тогда тебе нечего там бояться, чувак.

– Ты будешь в полной безопасности, – соглашается Хуан. – Никаких причин для беспокойства.

Фрэнк подталкивает Дэва.

– Тогда не задерживайся. Приятного тебе пути.

Дэв смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

– Эм-м-м, лучше я сначала осмотрюсь здесь.

– Серьезно? Как тебе угодно. – Фрэнк подмигивает мне. – А мы пока начнем распаковываться.

Я прохожу за Дэвом в одну из комнат. Никогда прежде не видела такой красоты. Номер огромный – больше нашей с мамой квартиры. Большую часть спальни занимает гигантская позолоченная кровать. В гостиной стоят мягкие стулья и мраморный стол. От окон у нас с Дэвом перехватывает дух. Они во всю высоту стены, и из них открывается чудесный вид на Гранд-канал.

Дэв встает позади меня, и мы разглядываем проплывающие мимо лодки.

– Вы, должно быть, шутите, – шепчет он.

– Ты не можешь винить его за его вкус.

Он ворчит:

– Ты правда думаешь, что мне стоит остаться? Не думаю, чтобы Уиллу это понравилось.

– Конечно, ты должен остаться. Он же сказал использовать его комнаты, потому что он уже заплатил, о чем тут думать? К тому же здесь нет никаких убийц с бензопилой.

– И то верно. – Дэв подходит к окну и прислоняется лбом к стеклу. – Но за такой вид можно и умереть. – Он замолкает для большего эффекта, а потом поворачивается ко мне с ухмылкой.

Я хохочу.

– Тебе повезло, что окна заблокированы, иначе я тебя уже выкинула бы.

Мы отмечаемся в Эмбертоне, и затем Дэв уходит в свою комнату, чтобы написать семье, а Фрэнк с Хуаном направляются к себе. Я отправляю маме длинную серию сообщений и кучу фотографий. Я сначала хочу выложить что-нибудь в инстаграм, но потом передумываю. Кого я пытаюсь впечатлить? Я едва знаю этих людей.

И наконец я звоню Уиллу. Он моментально отвечает.

– Как тебе отель?

– Уилл, это…

– Слишком? Когда я предложил Фрэнку этот отель, он сказал, что ты решишь, будто я пытаюсь купить твое счастье.

Я залезаю на кровать и тону в слоях мягких одеял.

– Если бы ты был здесь, это сработало бы.

– Отлично. Хотел бы я увидеть счастье на твоем лице.

Я делаю селфи, валяясь на кровати, и отправляю ему. Через несколько секунд он смеется.

– Никогда не любил современные технологии так сильно, как сейчас.

– Я запечатлю для тебя всю поездку. Ты получишь столько фотографий, что сможешь почувствовать, будто здесь с нами.

– Ловлю тебя на слове.

– Спасибо тебе, – мягко говорю я. – Это правда слишком шикарно, но мне все равно здесь нравится.

– Ты достойна большего.

Глава 31

Нашу вечернюю прогулку мы начинаем на мосту Риалто, затем проходим по городу до площади Святого Марка. Мне все еще тоскливо без Уилла, но я пообещала ему наслаждаться поездкой, и здесь действительно есть, чем наслаждаться. Витрины магазинов заполнены сказочными товарами. Во многих продаются стеклянные люстры и вазы, которые производятся на соседнем острове. Они прекрасны, но больше всего меня привлекает композиция с разноцветными стеклянными рыбками среди коралловых рифов. Не представляю, как кто-то может создавать такие утонченные шедевры. Я решаю на следующий день поискать подарок для мамы. У меня, конечно, не так много денег, но я надеюсь найти что-нибудь небольшое ей на Рождество.

Наконец мы доходим до площади Святого Марка. Хуан верен своему слову, поэтому сразу же направляется покупать еду, чтобы накормить голубей, а Фрэнк плетется следом за ним. Мы с Дэвом бродим по площади, заглядываем в кафе, которые окружают ее плотным кольцом, и восхищаемся базиликой.

Дэв показывает на четырех бронзовых коней у входа.

– Ты знала, что это краденые кони? Ну, итальянцы, конечно, скажут, что они выиграли их, но на самом деле они забрали их из Константинополя во время Крестовых походов. Хотя конкретно эти являются копиями.

Я слегка толкаю его плечом.

– Это что, материал из нашего курса по истории искусств?

– Не волнуйся, никакой учебы на каникулах. – Он сует руки в карманы и подходит поближе к базилике. – Я прочитал об этом перед поездкой.

– Легкое чтение в свободное время?

– Что-то типа того. – Он внимательно изучает элементы архитектуры. – Внутри должны находиться великолепные мозаики.

Я смотрю на его профиль и делаю глубокий вдох.

– Знаю, тебе не нравится говорить об этом, но ты действительно хорош в истории искусств.

– Мне нравится, когда говорят, что я в чем-то хорош, – возражает он, не отрывая взгляда от здания.

– Тогда ты не будешь против, если я скажу, что тебе надо поступать на факультет истории искусств, а не на медицинский. Ты вообще задумывался об этом? Программа в Колумбийском университете должна быть хорошей.

– Откуда ты знаешь? – спрашивает он, нахмурившись.

– Я думала о нашем последнем разговоре. Знаю, твои родители всегда хотели, чтобы ты стал доктором, но мне стало интересно, есть ли хорошие программы по истории искусств.

Он останавливается и поворачивается ко мне.

– Правда? Спасибо. – Он качает головой. – Но я и так знаю, что они мне скажут, и будут абсолютно правы. Что мне потом делать с этим дипломом? Не имеет значения, как сильно мне нравится что-то, если мой диплом будет бесполезен. Учеба в университете слишком дорогая, чтобы я тратил время на то, что не принесет мне прибыльной работы.

– Ты можешь получить докторскую степень и стать преподавателем. – Я не верю, что говорю в тот момент прямо как Сэйдж, рассуждая о докторантуре, хотя мы еще даже старшую школу не окончили. – И тогда ты тоже будешь доктором.

Он хихикает, но продолжает гнуть свою линию.

– Хорошая попытка, но не на это рассчитывают мои родители.

– Тогда докажи им, Дэв. – Я беру его за руку и заставляю остановиться. – Я правда считаю, это то, чем ты должен заниматься. Только представь на секунду. Ты проведешь всю жизнь, изучая искусство. Разве это не восхитительно? Я уже вижу тебя профессором в каком-нибудь элитном частном колледже, который выводит замечания красной ручкой и читает заскучавшим студентам лекции, какой глубокий смысл кроется в работах Пикассо. Тебе же нравится читать лекции!

Его глаза сияют, когда он смеется.

– Ты слишком хорошо меня знаешь.

– Вот именно. И я знаю, как идеально тебе подходит это занятие. Ты хоть раз говорил родителям, как сильно тебе это нравится?

– Давай вернемся к разговору о том, какой я талантливый.

– Этот разговор выйдет коротким. – Он закатывает глаза. – Пообещай, что расскажешь им. Ты должен сделать это хотя бы для себя.

– Может быть. Я подумаю об этом. – Он ловит мою ладонь и сжимает ее. – Спасибо.

Я удивленно гляжу на него и выдергиваю руку, когда замечаю приближающихся Хуана и Фрэнка. Фрэнк морщит нос, но на лице Хуана читается чистое блаженство.

– Выполнено и выполнено. – Он показывает на кучку птичьего помета на своем плече.

– Фу! – Я отхожу от него.

– Возможно, я скоро пожалею, что подписался на эту поездку, – говорит Фрэнк.

– Зануды, – выпаливает Хуан и смеется. – Видели, что я сделал? Ладно, тот шикарный мраморный душ уже зовет меня, но сначала сфотографируйте мое достижение.

После того, как следующим утром мы объедаемся завтраком, мы приступаем к выполнению намеченного плана. Сначала мы идем на площадь Святого Марка, чтобы занять очередь в базилику и в Дворец дожей. Я отправляю Уиллу фотографии, пока мы гуляем там. Затем мы отправляемся посмотреть коллекцию Пегги Гуггенхайм, где Дэв узнает как минимум половину произведений и таскает нас за собой как экскурсионную группу. В какой-то момент к нам правда пристают несколько туристов. Когда мы заканчиваем в этом музее, моя голова гудит.

– Итак, дальше по списку Галерея академии, – объявляет он.

Хуан и Фрэнк обмениваются грустными взглядами.

– Конечно, звучит круто, но не лучше ли сейчас заняться чем-нибудь менее… культурным? – спашивает Хуан. – Например, купить сувениры?

Дэв издает стон.

– Да, мне искусства до конца года точно хватит. У меня уже голова раскалывается, – признается Фрэнк.

– Я бы не отказался от кусочка пиццы, – добавляет Хуан.

– Тем более, мы обещали Сэйдж оставить некоторые музеи до ее приезда, – говорю я. – Ты же знаешь, она точно не пойдет с нами покупать венецианские маски.

– Черт, как же бесит, что вы правы.

– Тогда твое сердце сейчас должно быть преисполнено бешенством.

Дэв фыркает, но не спорит, и мы направляемся к небольшому рынку на открытом воздухе. Я делаю селфи с маскарадной маской для Уилла, но он отвечает мне лишь смеющимся смайликом. Видимо, отец его совсем загрузил, потому что он реже отвечает мне.

Хуан и Фрэнк отправляются перекусить, а я нахожу стеклянную розу, которая идеально подойдет в качестве подарка для мамы. Дэв куда-то исчез. Это напоминает мне историю, когда Дэв исчез на блошином рынке в Нортгемптоне, а потом появился с брошюрой о наборе в команду по квиддичу. Что он нашел в этот раз? Может, здесь есть итальянская команда?

Кто-то трогает меня за локоть, и я поворачиваюсь. Это Дэв, которого практически трясет от восторга.

– Пойдем со мной!

Мы проталкиваемся сквозь толпу, но людей так много, что я не поспеваю за ним. Он останавливается и берет меня за руку. В голове мелькает мысль, что это уже не первый раз, когда мы держимся за руки, но я отмахиваюсь от этой мысли. Мы не держимся за руки. Мы держимся друг за друга, чтобы не потеряться.

Дэв проводит меня по узкой улице и с довольным видом останавливается перед маленьким магазином. Одного взгляда на него хватает, чтобы мое сердце затрепетало. Это миниатюрный мир фэнтези, выполненный из стекла. Там маленькие деревья и цветы. Разноцветные единороги. Крошечные феи с такими тонкими крыльями, что они просвечивают. Каждая фигурка такая маленькая, что я с трудом представляю, как кто-то мог ее сделать. Я смотрю на Дэва.

– Это… потрясающе.

– Не то слово. Как только я нашел этот магазин, сразу понял, что надо вернуться за тобой. Магазин буквально кричал «Элли». – Он подзывает меня поближе к витрине. – Давай я тебя сфотографирую.

Он делает несколько фотографий, и мы продолжаем изучать каждую фигурку. Я думала, он будет нетерпеливо ждать, когда я закончу рассматривать их, но ему так же интересно, как и мне. Полагаю, это место ничем не хуже тех произведений искусств, которые мы рассматривали утром.

– Давай зайдем внутрь. Может, ты найдешь здесь что-нибудь для твоих фейских садов?

Я киваю, но не уверена, что мне хватит денег хоть на что-нибудь. Некоторые изделия здесь по вполне разумной цене, но большинство привезено с Мурано, поэтому феи и единороги стоят от сорока евро и дороже. Куда дороже, чем я могу себе позволить.

– Как тебе это? – Дэв показывает мне мухомор. Он крошечный – меньше моего мизинца, – но очень красивый. И стоит всего десять евро.

– Идеально.

После того как я покупаю мухомор, мы с Дэвом идем гулять дальше по улицам Венеции и рассматривать цветастые витрины. Вдруг его взгляд оказывается прикованным к уменьшенным копиям произведений искусств, выставленным на продажу. Я пробую позвонить Уиллу, но меня сразу же перекидывает на голосовую почту. Затем я звоню маме, чтобы пожелать ей счастливого Дня благодарения. Сложно представить, что в этот момент миллионы американцев едят индейку и смотрят футбол. К горлу подступает ком, когда она описывает сырную запеканку, которую она попробовала в этом году на параде Дня благодарения. Я впервые провожу этот день вдалеке от нее.

– Когда приедешь домой, мы в какую-нибудь субботу устроим свой День благодарения. И тогда ты точно ничего не пропустишь, – предлагает мама.

– Звучит восхитительно.

– Я скучаю по тебе. Но ты даже не заметишь, как пролетит оставшееся время и ты окажешься дома. А пока наслаждайся каждой секундой в Италии.

Хотелось бы мне, чтобы мы вместе отметили День благодарения в одном из плавучих кафе, но для этого нужно столько денег. Так что мы встречаемся с Фрэнком и Хуаном, берем по гигантскому куску пиццы и направляемся обратно к Гранд-каналу.

Дэв жует пиццу и рассказывает нам об одной из старых экранизаций Джеймса Бонда, которая была снята здесь.

– Получше, чем в «Пицце Хат», да? – Он подмигивает мне и возвращается к рассказу. Он рассеянно снимает несколько кусочков пеперони со своего куска и перекладывает на край моей бумажной тарелки. Он любит только тонкие и хрустящие кусочки пеперони, но если они толстые, я забираю их. Я кладу кусочек в рот и разглядываю его профиль. В какой момент я вообще узнала это? Когда мы стали друзьями, которые без слов делятся друг с другом едой? Я даже не заметила, как мы дошли до этого… наверное, потому что с Дэвом все просто. Мы дразним друг друга, смеемся и спорим, словно знаем друг друга всю жизнь. На знаю, как так вышло, на за эти несколько месяцев он стал одним из самых близких друзей, которые у меня когда-либо были.

– Какие-нибудь новости от Уилла? – спрашивает меня Фрэнк.

– Что? А… – Я достаю телефон, испытывая укол вины, потому что мои мысли заняты Дэвом в этот момент. В последний раз Уилл отправил мне фотографию своего обеда и несколько смайликов. Это было то же индийское блюдо, которое мы ели у него дома в октябре. – Уже несколько часов ничего.

– Он, наверное, слишком вымотан, чтобы много писать, – сочувственно говорит Фрэнк, и мой желудок сжимается. Я надеюсь, что это не так. Мне больно от мысли, что он несчастен… особенно когда мои мысли не там, где должны быть.

– Прокатить? – окликает нас голос.

Мы оборачиваемся и видим гондольера. Он выглядит так, словно отчаянно хочет подзаработать еще немного денег, прежде чем закончить на сегодня работу.

– Хотите? – спрашивает Хуан. – Мы не можем уехать из Венеции, ни разу не прокатившись на гондоле.

– Было бы классно, – отвечает Фрэнк. – Ребята, не возражаете, если мы прокатимся на разных?

– Конечно, нет.

По тому, какие взгляды Фрэнк и Хуан бросают друг на друга, понятно, что плыть на одной гондоле с нами им совсем не хочется, и я не могу винить их. Они садятся в соседнюю лодку, а мы подходим к тому гондольеру, который окликнул нас первым.

– А-а-а-а. – Он ухмыляется, когда смотрит на нас с Дэвом. – Любовь сегодня витает в воздухе, да?

Дэв быстро мотает головой.

– Нет, что вы. Точно не для нас. Этот воздух можете направить в ту сторону. – Он показывает на удаляющихся Хуана и Фрэнка.

Гондольер удивленно поднимает брови и смотрит на меня.

– Вы уверены? Что ж, без разницы. Мужчины всегда приходят, когда заходит солнце. – Он подмигивает.

Мои щеки рдеют, и я делаю шаг назад. О чем он говорил? Он предложил нам прокатиться, потому что думал, что мы вместе? В этом, конечно, есть смысл, потому что этот бизнес крайне популярен у парочек. Но проблема в том, что мы с Дэвом определенно не вместе. И нам не обязательно отправляться вдвоем в такую романтичную поездку. Я смотрю на лодку. Там только одно сиденье, обитое красным бархатом. И это сиденье весьма узкое.

Я делаю еще один шаг назад.

Это неправильно. Мне нельзя кататься на гондоле с кем-то, когда я встречаюсь с Уиллом. Мне нельзя даже думать об этом.

Дэв переводит взгляд с меня на гондольера, на его лице читается смятение.

– Я не…

– Я передумала.

– Что? Но тебе же нравится такое.

Он прав, но то, что он знает это, делает ситуацию только хуже. Я качаю головой.

– Нет, не сегодня. Я… У меня голова болит. И я обещала позвонить Уиллу. Увидимся в отеле.

И я разворачиваюсь и ухожу. Дэв окликает меня, но я не останавливаюсь. Мне надо побыть одной.

Глава 32

Я мчусь по узкой улице и пробегаю по крошечному мосту, который соединяет два маленьких острова. Мне надо побыть наедине с собой и подумать. Мне не нравится, что люди считают нас с Дэвом парой. Это близко к измене, хотя я и понимаю, что это глупость.

– Элли, постой!

От звука голоса Дэва я ускоряю бег. Я не хочу, чтобы он увидел меня в таком состоянии. Он слишком хорошо меня знает. Он бы сразу понял, что что-то не так.

– Увидимся в отеле! – кричу я. Звук моих шагов эхом раздается по улице, предупреждая любого, кто находится поблизости, о моем приближении. Гранд-канал остается позади, мне становится холодно.

– Остановись! Эта дорога не к отелю. – Дэв нагоняет меня. – Не стоит бродить одной по чужому городу ночью.

– Отстань!

Я проскальзываю между зданиями через маленький мост и попадаю в небольшой двор. Здесь стоят церковь и продуктовый магазин, который уже закрыт. Слева от меня на скамейке сидят двое стариков и разговаривают. От площади ведут три дороги, и я понятия не имею, куда они могут меня привести. Мое отчаяние уступает место страху. Я зашла слишком далеко и не знаю, где нахожусь.

Я поворачиваюсь и вижу, что Дэв стоит в паре метров от меня.

– Какого черта происходит? Ты что, убегаешь от меня?

– Нет. Я просто… Я хотела побыть одна. – Он быстро дышит после бега, как и я.

– Почему? Это из-за того странного гондольера? Я не виню тебя, что ты не захотела плыть с ним, но ты могла просто сказать, а не убегать сломя голову. – Он подходит ближе и оглядывается. – Где мы?

– В Венеции.

Он закатывает глаза.

– Прекрасно. Теперь мы еще и заблудились.

– Это остров. Ты не можешь здесь заблудиться.

– Отлично, тогда почему бы тебе не привести нас обратно к отелю?

– Потому что, как я уже пыталась сказать, мне надо побыть одной.

На его лице промелькнула боль.

– Тебе была так противна сама мысль, чтобы сидеть со мной в одной гондоле? Я не думал, что тебе так не нравится моя компания.

– Совсем не так. – Я протираю глаза и медленно иду обратно. – Я… скучаю по Уиллу. Было бы лучше, если бы он был здесь. И гораздо проще.

Дэв мрачнеет.

– Конечно. Только Уиллоуби во всем мире может сделать твой день лучше.

– Почему он тебе так не нравится? Ты ведешь себя так с самой первой вашей встречи.

– Неправда. – Он сует руки в карманы. – Хорошо, ладно, это правда. Но подумай только, он ездит на ягуаре. Это уже слишком.

– Не знала, что тебя так волнуют машины.

– Мне все равно.

– Тогда в чем проблема на самом деле? – Я останавливаюсь. Внезапно я правда хочу узнать, что он думает о Уилле. Мои руки трясутся, и я не знаю, из-за того ли это, что мне холодно, или потому что я боюсь услышать его мнение.

– Элли, давай забудем. Нам лучше не говорить об этом.

– Нет, скажи мне. Я хочу знать.

– Ты же совсем не… ладно. Он мне не нравится, потому что у него есть все, о чем остальные могут только мечтать, и он просто тратит впустую время. Деньги, связи, возможности. Как будто ему плевать. – Он тяжело вздыхает и смотрит мне в глаза. – Но больше всего он мне не нравится потому, что не достоин тебя. Мне кажется, что он это прекрасно знает. И именно поэтому он делает то, что делает.

У меня сжимается горло и трясутся колени.

– Ты все неправильно понял. Это он слишком хорош для меня.

У него опускаются плечи.

– Надеюсь, однажды ты увидишь в себе то, что видим все мы.

Я не могу больше вынести его взгляд. И иду дальше, но Дэв следует за мной. Чтобы не думать о его словах, я стараюсь сконцентрироваться на том, что вокруг. Наш путь упирается в узкий канал. Его ширины хватило бы только для небольшой лодки или гондолы. Уже темно, поэтому наши лица скрыты друг от друга.

– Мы заблудились. – Дэв вздыхает и садится на одну из ступенек, которые ведут к каналу.

Я сажусь рядом с ним. И чувствую слабость во всем теле, а мои ноги болят от ходьбы. Несколько минут мы сидим в тишине, слушая, как вода бьется о пристань.

– Может, стоит еще раз попробовать? – наконец говорю я. – Готова поспорить, рано или поздно мы выйдем к отелю. Или мы можем спросить кого-нибудь. Ci dare indicazioni[9]?

– Ты хотела сказать ci puoi dare indicazioni[10]?

– Ты невыносим.

Он слегка толкает меня плечом.

– Могу сказать то же самое про тебя.

Я встаю и потягиваюсь.

– Давай еще немного посидим. Если тебе, конечно, не надо звонить Уиллу.

Я должна ему позвонить, но не в этот момент. И хотя мне холодно и вода затхло пахнет, у этого заброшенного канала свое очарование. Я мешкаю, но снова сажусь. Мне стоит переживать, что я заблудилась посреди незнакомого города, но… я не боюсь. Я не чувствую себя потерянной рядом с Дэвом.

– А ты все еще рада, что мы поехали в Венецию, несмотря на…

– Абсолютно, – говорю я. – Венеция прекрасна.

– Полностью согласен. Спасибо, что настояла на этом городе.

– И здесь станет еще лучше, потому что завтра прилетает Сэйдж.

Он замирает.

– Почему ты все еще пытаешься свести нас с Сэйдж?

– Потому что ты попросил меня. Это была часть нашей сделки.

– Я никогда не просил тебя об этом. Ты сама предложила, а я не стал отказываться, хотя и знал, что из этого ничего не получится. Я знаю Сэйдж с десяти лет. Я всегда знал, что мои чувства безответны.

– Но… это была моя плата за твою помощь.

– Тебе не надо платить за время, которое мы провели вместе.

Я смотрю на него.

– Но ты определенно был раздражен, когда приходилось помогать мне.

– Мне не нравилось помогать тебе быть кем-то, кем ты не являешься. Но мы друзья, Элли. Мне нравится проводить время с тобой, какой бы ты ни была.

У меня сжимается горло, и я не отвечаю ему.

Дэв придвигается ближе.

– Могу спросить у тебя одну вещь? Только не злись на меня.

– Ну попробуй.

– Почему тебе на самом деле нравится Уилл?

– Потому что рядом с ним я чувствую себя особенной, – шепчу я.

– И… ты думаешь, что он единственный человек, который может подарить тебе это чувство? Никто другой не сможет?

Его голос звучит мягко. Внезапно я осознаю, как близко мы сидим. Его губы в нескольких сантиметрах от моих.

В здании слева от нас на втором этаже открывается окно, и оттуда высовывается женщина. Она вытряхивает одеяло и приветливо улыбается нам.

Я отодвигаюсь от Дэва.

– Она наверняка слышала, как мы ругались, – шепчу я. – Она, наверное, думает, что мы глупые американские туристы.

– Пф, она итальянка. Она скорее подумала, что мы влюблены.

У меня перехватывает дыхание, хотя я и знаю, что он шутит. Но все мои чувства обострены. Я чувствую тепло его тела и мятный аромат жвачки. Он едва заметно передвигается, и наши колени соприкасаются. Он не отодвигается. Я тоже.

Когда я поднимаю взгляд, Дэв уже смотрит на меня. По моей спине пробегает дрожь. Я отстраняюсь.

– Нам лучше пойти, – шепчу я.

Он кивает.

– Счастливого Дня благодарения, Элли.

– Счастливого Дня благодарения, Дэв.

Мы плутаем еще немного, пока не выходим к Гранд-каналу, который приводит нас к отелю.

– Это было весело, – говорит Дэв, заходя внутрь. – Я не про ту часть, где ты убегаешь без причины. Но мне понравилось заблудиться с тобой.

Хотя это и не моя любимая часть вечера, мне понравилось, что рядом с Дэвом я почувствовала себя найденной.

Я ворочаюсь всю ночь, хотя кровать божественна. Когда я просыпаюсь утром, обнаруживаю сообщение от Уилла.

Мой отец невыносим. Надеюсь, я не пропустил ничего слишком интересного. С нетерпением жду нашу встречу.

Я провожу рукой по волосам, во мне опять просыпается чувство вины. Я знаю, это все глупости, потому что между мной и Дэвом ничего не произошло… но в то же время мне кажется, что все-таки что-то было. Наверное, я увидела его с другой стороны. Он тоже это почувствовал? Я раздраженно качаю головой. Мой мозг сходит с ума. Я счастлива с Уиллом. И чувства Дэва не имеют значения.

Я отвечаю Уиллу, что скучала по нему и хотела бы, чтобы он оказался рядом, а потом расправляю плечи. Сегодня должен быть хороший день. Потрясающий день. Наконец-то прилетает Сэйдж. Я скучала по ней. Дэв подходит ко мне, как только я вхожу в столовую.

– Пойдешь со мной в Палаццо Санта-София?

– Не соглашайся, – прокашливается Хуан.

– Не обращай внимания. Они не заметят произведение искусства, даже если оно треснет их по голове.

На этих словах Фрэнк подходит к Хуану и легко ударяет его по голове. Я давлюсь воздухом, но Хуан только ухмыляется и притягивает его в свои объятья.

– Шедевр! Как ты? Давно не виделись! – Он немного отстраняет от себя Фрэнка, чтобы получше его рассмотреть. – Помнится мне, раньше ты выглядел лучше.

Они разражаются смехом, а Дэв закатывает глаза.

– Да, давайте, идите дальше покупайте свои китайские сувениры.

– Эй, к вашему сведению, меня пригласили битбоксить на площади Святого Марка..

– Ого, серьезно? – спрашиваю я. – Кто пригласил?

– Группа танцоров из Франции, – гордо говорит Фрэнк.

– Они надеются, что кто-нибудь из туристов снимет видео и оно разлетится по интернету. Мы видели, как они танцевали вчера. Они хороши.

– Они сказали, что разделят заработанное со мной.

Дэв наклоняет голову.

– И на что же ты планируешь потратить деньги?

– На дорогущие сувениры, конечно.

– Конечно. – Дэв поворачивается ко мне. – Ты же не бросишь меня, да? Ты здесь единственный человек, которому хоть как-то нравятся музеи.

– Ну…

Я переминаюсь с ноги на ногу. Мне хочется провести утро с Дэвом, но меня снова захлестывает волна вины. Стоит ли мне проводить столько времени с ним наедине? Или мне лучше заставить Фрэнка и Хуана пойти с нами? Но только я думаю об этом, как понимаю, насколько это глупо. Мы собрались пойти в музей, а не на ужин при свечах или… покататься на гондоле.

Мы разделяемся и договариваемся встретиться на мосте Риалто, когда туда должна подъехать Сэйдж.

Музей находится в нереально красивом дворце на Гранд-канале. Его внутренний двор сам по себе является шедевром, составленным из резных колонн и мозаичных плиток терракотовых, зеленых и кремовых оттенков. Я бы с удовольствием провела остаток дня здесь, но Дэв заверяет меня, что внутри тоже есть на что посмотреть.

Он ведет меня по галереям, как будто это его музей, а все картины и скульптуры он курирует уже много лет. Я восхищаюсь подробностями, которые он помнит о художниках. Даты и места рождения, детали их жизни, которые, должна признать, были довольно интересными. Кажется, что запоминать всю эту информацию ему было проще простого, словно он рожден с этим.

Я стараюсь смотреть на произведения, на висящие рядом с ними таблички или на красивый плиточный пол. Я не смотрю на Дэва. И не замечаю, как блестят его глаза, когда он показывает на какую-нибудь деталь на картине времен Возрождения. Я не замечаю, как низко сползли его джинсы, или как завиваются его волосы на шее. Я не замечаю, потому что мне нельзя замечать такое. Мой парень ждет меня в Англии. Это просто Венеция, говорю я себе. Она, должно быть, творит странные вещи с моей головой.

Глава 33

Уилл звонит мне, когда я жду Сэйдж на мосту Риалто.

– Элл! Как хорошо, что ты ответила. Ты мне так и не позвонила.

Я вздрагиваю.

– Боже, прости… Я отвлеклась и совсем забыла…

– Что ж, все прошло ужасно. Отец гонял меня с одной встречи на другую, когда я приехал в Лондон, а потом докучал мне своими советами, как произвести хорошее впечатление на обеде. Полный кошмар.

Я сочувствую ему, но в глубине души радуюсь, что он не стал расспрашивать, как я проводила здесь время.

– Когда пройдет ваш обед?

– Скоро. Я сейчас у родителей. Должен перемерить всю одежду, чтобы отец одобрил мой вид, как будто я ребенок какой-то. Он хочет, чтобы я выглядел профессионально.

Вокруг меня толпятся туристы, и я прислоняюсь к ограде моста, чтобы пропустить их.

– Я уверена, что все пройдет хорошо, ты очаруешь его, как Джеймс Бонд. Ты нервничаешь?

– Немного. Но не из-за поступления, а потому что не хочу сталкиваться с гневом отца, если все пройдет плохо.

У меня в голове всплывают слова Дэва об Уилле, которые он сказал вчера вечером. Неужели Уиллу правда все равно? Но нет. Если жизненные цели Уилла не совпадают с целями Дэва, это не значит, что у него их нет совсем. Его родители слишком много от него требуют, и наверняка человек боится провала еще больше, когда у него так много возможностей. Ему есть откуда падать.

Я сильнее закутываюсь в пальто, на канале холоднее, чем на узких венецианских улочках.

– Ты сможешь впечатлить этого мужчину. Иначе и быть не может.

– Как бы я хотел, чтобы ты смогла пойти со мной. Тогда я выдержал бы что угодно. Да и они стали бы добрее, если бы встретили тебя, уверен.

– Да? – Я представляю, как Уилл стоит передо мной и его губы растягиваются в ухмылке. – Ты думаешь, я смогла бы затмить твое очарование?

– Определенно, – говорит он. – Мне приходится напрягаться каждый раз рядом с тобой, чтобы соответствовать твоему уровню очарования.

Дэв машет мне как сумасшедший, и это может означать только то, что Сэйдж сходит с борта вапоретто.

– Уилл, извини, Сэйдж уже приехала, поэтому мне пора. Но удачи тебе на обеде!

Мы прощаемся, и я бегу и сжимаю Сэйдж в объятьях. Она обнимает меня в ответ. За все это время мы впервые по-настоящему обнялись, и никогда прежде я не нуждалась в этом сильнее.

– Ты приехала! Наконец-то! Как прошел полет?

– Без проблем. – Она пораженно оглядывается вокруг. – Здесь так красиво.

– Это еще что, – говорю я. – Ты ведь еще город не видела.

Она хлопает в ладоши. Никогда я не видела ее настолько воодушевленной.

– У меня замечательные новости. Вчера доктор Риз и ее аспиранты ходили на ужин с доктором Пателем – докладчиком из Стэнфорда, – и они позвали меня с собой. Мы начали говорить об исследовании RAS-мутаций на меланому, которым я занимаюсь с доктором Риз, и доктор Патель сказал, что он очень впечатлен! Настолько впечатлен, что предложил мне работать в его лаборатории, если я пойду учиться в Стэнфорд! Представляете? С его рекомендательным письмом я смогу без проблем пройти дальше в аспирантуру. Как хорошо, что я уже подала документы. Подумать только, я еще сомневалась в своем выборе!

– Это же потрясающе!

Они с Дэвом начинают обсуждать возможности участия в исследованиях и планы на будущее. Слушая их, я понимаю, насколько сильно отстаю от них. Я уже стала искать работу и стажировки по садоводству, как мне посоветовала Мириам, – в их числе был прекрасный Ботанический сад США, – но затем я испугалась и забросила это. У меня абсолютно никакого опыта, кто меня возьмет? Я не Сэйдж, которая начала нарабатывать опыт с тех пор, как выучила алфавит.

Сэйдж смеется над чем-то, и я не могу удержаться и смотрю на выражение лица Дэва в этот момент. Он расстроен, что Сэйдж уже строит планы на годы вперед, которые в частности включают находящийся на другом конце страны Стэнфорд? Даже если это и так, я не могу сказать наверняка.

Сэйдж еще раз оглядывается, любуясь прекрасным видом. Она показывает на плывущую по Гранд-каналу гондолу.

– Может, прокатимся как-нибудь? Или это слишком банально? – Я бросаю быстрый взгляд на Дэва, и это не ускользает от Сэйдж. – Вы уже катались?

– Нет. Мы с Элли тогда остались на берегу.

Она переводит взгляд от меня к Дэву, и я понимаю, что в ее голове вовсю работет мыслительный процесс. Она слишком умна. Я отворачиваюсь, пока она не прочитала что-нибудь еще на моем лице. Рядом с нами люди перегибаются через ограду моста, чтобы сделать идеальное фото канала. Так странно осознавать, что они вернутся домой и покажут семье свои фотографии как что-то особенное, в то время как множество людей сделали точно такие же фото. Сколько людей по всему миру хранят в своих телефонах идентичные фотографии, которые считают уникальными? А их опыт – насколько он непохож на то, что испытали остальные? Возможно, все эти туристы тоже потерялись на улицах Венеции. Возможно, сидели под звездами. Но, может, это не имеет никакого значения, потому что их переживания не менее особенные, чем мои.

Мы приводим Сэйдж в наш отель, чтобы она оставила там свои вещи. Оказалось, что сначала она хочет посмотреть Дворец дожей, а Хуану надо встретиться с танцорами, поэтому мы решаем идти на площадь Святого Марка. Поскольку я уже видела дворец, планирую час погулять где-нибудь.

Я заворачиваю в переулок, где нахожу продуктовый магазин и накупаю всякой всячины: итальянские чипсы, шоколад и странные напитки, про которые я раньше не слышала. Уилл пишет, что обед прошел хорошо и его отец доволен. Я рада за него. По крайней мере, он не напрасно пропустил поездку. Но я продолжаю думать о Дэве и Сэйдж. Стал ли он счастливее, когда приехала Сэйдж? Ему с ней интереснее, чем со мной? Глупые, бестолковые мысли.

Позже я встречаюсь с остальными, и мы проводим остаток дня вместе, а потом отправляемся на ужин в ресторане. Мы впятером втискиваемся за небольшой стол, едим пасту и смотрим на холодный канал. Когда начинают падать хлопья снега, я думаю, что никогда прежде не видела такой красоты. Мы делаем кучу совместных фотографий, и я публикую парочку, но меня больше не волнует, что обо мне подумают другие. Я и так знаю, что мое путешествие великолепно.

После ужина мы бродим вдоль канала. Хуан и Фрэнк склоняются друг к другу, болтают и тихо смеются. Мы с Дэвом и Сэйдж неловко плетемся сзади.

– Ты правда хочешь прокатится на гондоле? – спрашивает Дэв у Сэйдж.

Она пожимает плечами.

– Ну, мы в Венеции…

– Да? Ну… отлично. – Он замирает на мгновение, а потом развивает бурную деятельность. Он подбегает к Хуану и Фрэнку.

Хуан что-то шепчет Фрэнку, а потом подходит ко мне и закидывает руку мне на плечо.

– Я бы хотел еще раз прокатиться. Ты со мной, Элли?

Я прижимаюсь к нему.

– Конечно.

Дэв и Сэйдж садятся в гондолу, а мы с Хуаном залезаем в следующую. Лодки сидят так низко в воде, что кажется, будто мы спустились в сам канал. Гондольеры отталкиваются от причала, и я удивляюсь, как близко плывут наши лодки. Гондолы следуют определенному маршруту, и вскоре мы нагоняем еще три лодки. Плыть в караване оказывается не так романтично, как я ожидала. Хотя о какой романтике с Хуаном я думаю.

– Так тебе нравится поездка даже несмотря на то, что рядом нет Мистера Великобритании?

Я пихаю его локтем.

– Уж кто бы говорил про британских красавчиков. И да, здесь великолепно. Мне не хочется уезжать.

– Хорошо. Я переживал за тебя поначалу. – Он замолкает на некоторое время. – И как у вас с Дэвом дела?

– У нас все хорошо.

– М-м-м.

Он явно хочет добавить что-то еще, но я не собираюсь говорить о Дэве. Я надеюсь насладиться каждой секундой пребывания здесь. Мы сворачиваем с Гранд-канала и проплываем под арочным мостом, по которому я прошлась прошлой ночью. В городе тихо, но несколько человек останавливаются на мосту, чтобы посмотреть на нас. С обеих сторон возвышаются старинные каменные здания. Мы проплываем по таким местам, где достаточно вытянуть руку, чтобы дотронуться до каменной стены, или сделать шаг из лодки, чтобы зайти в чью-то квартиру. Все настолько невероятно, словно реальность балансирует на грани декаданса и смерти… между тем, чтобы стать моим самым ярким воспоминанием, и падением в воду. Мне вдруг приходит мысль, что человек испытывает то же, когда влюбляется.

– Ты сегодня молчаливая, – говорит Хуан. – Мне начать битбоксить, чтобы поднять тебе настроение?

– Вместо того, чтобы попросить гондольера спеть нам? Ты начнешь новое модное движение. Это привлечет молодое поколение.

Хуан смеется и делает небольшой пассаж, что заставляет гондольера удивленно повернуться.

– Фрэнк прибьет меня, если узнает, что я делаю это без него. Он умолял меня вчера всю поездку.

– У вас, кажется, все прекрасно. – Я игриво прижимаюсь к нему.

– Кажется, да. Сложно представить, чтобы я был еще счастливее, чем сейчас.

– Мы еще слишком молоды для таких заявлений.

– Фрэнк… – Он качает головой. – Он единственный в своем роде. Я не смогу дома найти кого-то, кто хоть немного был бы таким потрясающим, как он.

– Так и не ищи никого.

Он усмехается.

– Я не хочу прожить всю жизнь в одиночестве.

– Так и не надо. Может, у вас получится поддерживать отношения на расстоянии, потому что вы действительно дорожите друг другом. – Я придвигаюсь ближе к нему. – Если тебе действительно нравится Фрэнк, дай вашим отношениям шанс.

– Могу сказать тебе то же самое.

– О, поверь мне, я приложу все усилия, чтобы сохранить отношения с Уиллом.

Хуан вмиг становится серьезен.

– Может, я говорю не о Уилле.

Он смотрит на гондолу, в которой плывет Дэв, и я следую его примеру. Они с Сэйдж сидят к нам спинами. Они не соприкасаются, по крайней мере, я этого не вижу, но сидят очень близко друг к другу и время от времени один из них наклоняется к другому, чтобы шепнуть что-то. Мне странно наблюдать за ними, словно я подглядываю за очень интимным моментом. Мой желудок сжимается от этого зрелища.

– Мы просто друзья, – шепчу я.

Глава 34

Суббота подкрадывается незаметно, и вот мы уже упаковываем наши сумки, садимся в водный автобус и направляемся в аэропорт. Мы приезжаем очень рано, поэтому мы с Сэйдж решаем посмотреть, что продается в местном магазине.

– Почему мы снова прошли мимо этого стеллажа? – спрашивает она. – Ты хочешь пронести на борт огромную бутылку водки?

– Нет. Но наш путь в любом случае лежит через этот магазин, по-другому ты не попадешь к выходу на международные рейсы. – Я беру флакон духов за пятьдесят евро. – И мы можем купить это, почему сразу водку.

Она морщится.

– Нет, спасибо. От духов у меня болит голова.

Мое внимание привлекает один из ароматов. Это дорогой мужской одеколон в маленьком синем флаконе.

– Кажется, Уилл им пользуется.

Один только запах навевает воспоминания, как мы обнимались на Лондонском глазе и в пабе в Нортгемптоне. Но они уже кажутся такими далекими.

Сэйдж подходит ко мне и нюхает одеколон.

– Могло быть и хуже. Кстати, ты решила, что будешь делать с Уиллом?

– О чем ты? – спрашиваю я, хотя прекрасно понимаю, что она имеет в виду. Мысли об этом не покидали меня все утро.

– Твое обещание показать ему «настоящую Элли» все еще в силе?

Я ничего не отвечаю, только кручу крышку флакона. Все казалось гораздо проще до этой поездки. Я собиралась рассказать Уиллу правду о себе, он бы меня принял, мы бы поцеловались и стали есть спагетти из одной тарелки, как в диснеевском мультфильме. Но проведенное с Дэвом время изменило мне все планы. Я не могу забыть слова, которые он сказал в ночь, когда мы потерялись в Венеции, или как комфортно я себя чувствовала рядом с ним. Словно так все и должно быть. Но Уилл ждет меня в Лондоне, и я еще не готова попрощаться с ним.

– Элли?

Я качаю головой.

– Я… все не могу решиться.

– Я заметила. Как и кассир.

Я поворачиваюсь к ней.

– Скажи, что мне делать с Уиллом? – Мои слова прозвучали, как приказ.

– Чего? Ни за что.

– Ну пожалуйста. Просто поделись своим мнением. Ты всегда справляешься со всем лучше, чем я.

Она тяжело вздыхает, словно желает в этот момент оказаться в каком-нибудь другом месте.

– Я не буду говорить, что тебе делать с твоей жизнью. Но… у меня имеются некоторые наблюдения, если тебе это поможет. – Я быстро киваю. – Знаю, ты считаешь, будто Уилл делает тебя счастливой. Но иногда… что ж, ты выглядишь гораздо счастливее, когда его нет радом.

– А как я выгляжу рядом с ним?

– Ты… какая-то прилизанная, что ли. Ты становишься Элл.

У меня сердце падает. Серьезно? Сэйдж говорит так, словно все очевидно. Я лихорадочно сравниваю свое поведение в компании Уилла и в компании друзей в Эмбертоне.

Она прикасается к моей руке.

– Ты когда-нибудь говорила с ним, что случится, когда ты уедешь в Америку? Он не против отношений на расстоянии?

– Нет. Он… Я не думаю, что он планирует жизнь так далеко вперед.

Она поднимает брови.

– В таком случае я не думаю, что остальное вообще имеет значение.

Весь полет я думаю о нашем разговоре с Сэйдж. Она права. Если нам с Уиллом суждено расстаться через несколько недель, не имеет значения, расскажу я ему правду о себе или нет. А я не видела другого выхода. Знаю, что у некоторых людей получается поддерживать отношения на расстоянии, но мы не могли найти друг для друга время, даже когда нас разделяло всего полчаса езды. У нас точно не получилось бы поддерживать отношения, находясь в разных странах, и у меня нет денег, чтобы часто куда-то выезжать. Значит, главным вопросом становится, хочу ли я, находясь здесь, продолжать отношения с заканчивающимся сроком годности. Может, стоит покончить с этим и избавиться от напряжения. Но я не могу решиться на это.

Сэйдж садится отдельно от нас в поезде до Нортгемптона, сказав, что хочет позаниматься (конечно же она взяла конспекты с собой), поэтому мы с Дэвом сидим вместе. Я немного нервничаю даже от такой близости, но как только мы начинаем обсуждать наши фотографии, я расслабляюсь. Оказывается, он сделал много фотографий произведений искусства, но почти не снимал сам город, поэтому я пересылаю ему свои фото.

– У тебя есть какие-нибудь планы на сегодняшний вечер? – спрашивает он.

– Кроме того, чтобы пялиться на фотографии и жалеть, что не существует телепорта, который перенес бы меня обратно? Никаких, мой ежедневник пуст.

– Не хочешь тогда позаниматься вместе?

Больше времени наедине с ним. Я не уверена, что это хорошая идея… но он лишь хочет поучиться. И он ни разу не говорил, что был бы не против стать для меня кем-то большим, чем другом.

– Думаю, это можно устроить. Но я хочу оставить за собой право пялиться на фотографии из Венеции каждые полчаса.

– Я не был уверен насчет этой поездки, – говорит он. Скрипят тормоза, когда поезд подходит к станции Нортгемптона. – Но я должен признать, что ты была права.

Я резко подскакиваю и чуть не роняю сумку на пол.

– Постой. Ты признаешь – без принуждения, – что я была в чем-то права? Ты это слышал? – обращаюсь я к Хуану.

Фрэнк остался в Лондоне, поэтому Хуан был тихим всю дорогу, но в этот момент он заметно оживляется. Он достает телефон, включает диктофон и пихает его Дэву под нос.

– Не могли бы вы еще раз повторить это, сэр? Медленно и четко. Нам необходимо записать это для истории.

– Заткнись. – Он с улыбкой отталкивает руку Хуана. – Я получил урок. Никогда нельзя делать ставки против Венеции.

Мы все еще шутим и смеемся, когда автобус останавливается в Эмбертоне. Голова кружится, наверное, от усталости. Краем глаза я замечаю что-то синее. Отполированный синий металл. Мое сердце бьется чаще.

Уилл сидит на капоте своей машины. Огромная корзина с цветами стоит возле, я не представляю, как мне разместить эту махину на моем маленьком столе.

Я прикрываю рот ладонью.

– Божечки! – Я оборачиваюсь к друзьям. Сэйдж слегка хмурится, а лица Дэва и Хуана не выражают ровным счетом ничего.

Я окликаю его.

Уилл вскакивает и широко раскидывает руки в стороны.

– Неужели парень не мог соскучиться по своей девушке? Иди скорее ко мне.

Я спешу ему навстречу, и он сжимает меня в объятьях. Он пахнет, как тот одеколон из магазина в аэропорте.

– А ты скучала по мне? – шепчет он мне в ухо.

Я киваю, и Уилл целует меня. Как же хорошо снова оказаться рядом с ним, несмотря на все мои мысли, но мне все равно немного неловко, потому что ребята смотрят на нас.

– Сколько у тебя есть времени? Тебе надо…

– Я очистил свое расписание. – Он улыбается мне. – Я хотел, чтобы мы провели этот вечер вместе. У меня такое чувство, словно я вечность тебя не видел. – Уилл понижает голос. – И ты не сдержала свое обещание, что будешь присылать мне кучу фотографий каждый день.

Мои щеки вспыхивают. Во мне борются разные эмоции. Так мило с его стороны сделать мне сюрприз и привезти цветы… но я бы хотела, чтобы он все-таки написал заранее, что собирается приехать. Мне нужно больше времени, чтобы подумать о наших отношениях и моих последних неделях в Англии.

Дэв, Хуан и Сэйдж неловко стоят в стороне, не зная, надо ли им меня ждать. Сэйдж держит мою сумку, а Дэв мой чемодан. Как же я ненавижу разрываться между ними и Уиллом.

– Так, я думаю, мы с Уиллом поедем поужинать куда-нибудь. Вы, ребята, с нами? – Я выразительно смотрю на Дэва, надеясь, что он увидит извинение в моих глазах.

– Нет, я хочу упасть на кровать и не просыпаться до завтра, – говорит Хуан. – Рад был повидаться, Уилл.

Сэйдж отказывается, но Дэв задумывается на секунду, и я уже думаю, что он согласится. Я пытаюсь представить нас втроем за маленьким столиком и то, как мы с Дэвом рассказываем Уиллу истории о Венеции и нашей жизни в Эмбертоне. Весьма нелепо.

– Я пас. – Дэв кивает в сторону Уилла. – У вас, кажется, нет места.

Я сначала думаю, это его очередной едкий комментарий, но потом до меня доходит, что он говорит о цветах.

– И то верно, приятель. Было тяжело запихнуть их на переднее сиденье.

Я впервые присматриваюсь к цветам. Такие композиции можно увидеть в вестибюлях дорогих отелей или на свадьбе. Там по меньшей мере пятьдесят роз, а еще гортензии и зеленые ветки. В ширину корзина гораздо больше меня и весит, наверное, немногим меньше. И мне не хочется думать, сколько эти цветы стоили. В голове слышатся слова Дэва, как много денег он тратит впустую.

Я поворачиваюсь к Дэву, но его уже нет.

– Тебе не стоило покупать мне цветы, – говорю я Уиллу.

Он отмахивается от моих слов.

– Я бросил тебя в аэропорте. Даже если бы я весь год каждый день дарил тебе по огромному букету, этого все равно было бы недостаточно.

– Но деньги…

– Не забивай себе голову этим. Я оплатил их с бизнес-счета отца. Это он должен был дарить тебе цветы, а не я.

Я улыбаюсь, но слова Уилла заставляют меня задуматься. Его отец вообще знает, что он тратит столько денег? Или для них это вовсе не деньги? В любом случае, мне не нравится эта ситуация.

Уилл затаскивает цветы в холл замка, умудрившись всего пару раз пошатнуться от веса и размеров букета, и мы направляемся в Нортгемптон. Уилл мчится по дороге даже быстрее, чем обычно.

– Я зарезервировал нам столик в лучшем стейк-хаусе в Нортгемптоне, я рассказывал тебе про это место.

Я поднимаю брови. Если мы думаем об одном и том же месте, то там все дико дорого.

– Мне надо переодеться?

– Нет, так тоже хорошо. – Конечно, Уилл выглядит безупречно, а на мне простая дорожная одежда. Я уже привыкла выглядеть на его фоне, как фермерша. – У меня потрясающая новость, и я подумал, что озвучить ее необходимо в подобающей обстановке.

– Правда? – Я поворачиваюсь к нему. – И что же это? Уже есть ответ от УКЛ?

Он отмахивается от моих слов.

– Никаких спойлеров! Скоро мы будем на месте, и я тебе все расскажу.

Я откидываюсь назад, радуясь за него, но при этом не могу избавиться от нарастающего внутри напряжения. Наверное, это связано с тем, что скоро он освободится от отцовского покровительства, ничто другое не сделало бы его по-настоящему счастливым. И что я скажу, если он объявит, что будет учиться в УКЛ? Или что он нашел новую работу, скорее всего, в Лондоне? Конечно, я буду рада, но тогда станет только еще очевиднее, что его жизнь в Лондоне только начинается, в то время как мне надо уезжать через несколько недель. Может, и вовсе не стоит упоминать об отношениях на расстоянии. Возможно, все это время он рассматривал наши отношения как временные, но не предупредил меня об этом.

Ресторан под стиль кантри с большим количеством элементов из камня и дерева. И людей там полно, что вполне ожидаемо для воскресного вечера. Нам приходится практически кричать, чтобы услышать друг друга.

– Тебе здесь нравится? – Он практически подпрыгивает на своем стуле от нетерпения.

– Да, очень. Но я хочу услышать новость!

– Я выбрал это место не без причины. – Он оглядывается по сторонам, словно ищет официанта. – Они даже не спросили, какие напитки мы закажем. Наверняка перебьют меня через несколько секунд, но я не могу больше ждать. – Он придвигается ближе и берет меня за руки. – Ты знаешь, что я чувствую себя несчастным под опекой отца. Я уже несколько недель искал способ, как сбежать от этого, и недавно меня осенило. Я еду учиться в Америку. – Он вскидывает руки, словно говоря та-дам. – Чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что это идеальное решение. Я буду учиться в университете, как этого хочет отец, но при этом буду достаточно далеко, так что никто не сможет контролировать каждое мое движение. – Он сжимает мои руки. – Что ты думаешь, Элл?

Я судорожно втягиваю воздух. Из всех вещей, которые мог сообщить мне Уилл, эту я ожидала меньше всего. Я открываю рот, но тут же его закрываю. А потом еще раз.

– Я… ого… Ты правда думаешь, у тебя получится?

– Да. Родители, конечно, будут не сильно счастливы, но я уже упоминал об этом при маме, и она не отвергла эту идею. Если я буду учиться в элитном университете за границей, они не будут сильно возражать. – Он говорит очень быстро, словно боясь забыть что-то важное. – Я уже проверил дедлайны, и пока успеваю подать документы, чтобы поехать учиться следующей осенью. Но, даже если учеба начнется только в сентябре, я могу приехать пораньше, чтобы найти квартиру и работу. Я хочу перестать зависеть от отцовских денег, и Фрэнк был прав – это единственно верный способ.

Я медленно киваю, пытаясь переварить эту информацию.

– Да, правда. В этом есть смысл. – Мой мозг отчаянно пытается обработать сказанное Уиллом, но сегодняшняя дорога до Эмбертона, видимо, вымотала меня, поэтому мне не удается собраться с мыслями и оценить, что это значило для него. И для нас. Я все никак не могу поверить. Уилл? В Америке?

– Ты так считаешь? Тебе нравится эта идея? Я хочу жить рядом с тобой, Элл. Мы никогда не говорили об этом, и, если честно, я не был уверен, что мы сможем остаться вместе после того, как ты уедешь из Англии, но теперь нам не нужно беспокоиться. Скоро мы снова будем вместе.

Я продолжаю кивать. Мы с Уиллом в Америке. Вместе… Стоит мне подумать об этом, как в моей голове возникает мысль о Дэве. Что он скажет об этом? И почему меня вообще волнует его мнение?

Но Уилл выжидающе смотрит на меня, поэтому я забываю о Дэве и широко улыбаюсь.

– Это замечательно! Уверена, поездка пойдет тебе на пользу. Тебе понравится Америка.

Может, это и будет замечательно. Мы поступим в один университет, станем жить в одном городе. Он познакомится с моей мамой, и у нас будет достаточно времени, чтобы он узнал меня – настоящую меня. Тоненький голос в моем сознании напоминает мне о прежних сомнениях. А что, если Уиллу не понравлюсь настоящая я? Но в этот момент меня полностью захватывает его восторг, и я не думаю о плохом.

– Я знал, что ты оценишь! Я так рад. – Он обводит рукой ресторан. – Теперь ты поняла? Почему я привел тебя сюда?

Я сконфуженно смотрю на него.

– Это американский стейк-хаус! И сегодня было положено начало нашим американским совместным ужинам.

Уже подходил комендантский час, когда я наконец оказалась в своей комнате. Весь вечер мы с Уиллом говорили об Америке. У него был миллион вопросов об американских колледжах – на большинство из которых я не смогла ответить, – поэтому мы гуглили информацию о дедлайнах для подачи заявок и о самой процедуре подачи. Восторг Уилла был заразителен, но, когда я осталась одна, поняла, что ни о чем другом мы и не говорили. Он не спросил, как прошла наша поездка, не спросил о моих занятиях. Но говорил о своих новых планах на будущее, и как я могла судить его за это.

Когда я захожу в комнату, первым, что я вижу, становится гигантский букет, который кто-то додумался дотащить до моей комнаты и поставить на пол возле моего стола. Корзина настолько огромная, что мне приходится проходить боком мимо нее.

Сэйдж улыбается мне.

– Добро пожаловать в наш цветочный магазин.

Я смеюсь. Дверь открывается, и, к моему удивлению, в комнату входит Дэв с двумя кружками в руках.

– О, привет. А я думал, ты не успеешь вернуться до комендантского часа.

Он протягивает одну кружку Сэйдж, а затем садится за мой стол. До этого момента я не замечала, что там лежат его ноутбук и тетради.

– Почему ты занимаешься здесь? – спрашиваю я.

– Хуан немного расстроен из-за разлуки с Фрэнком. Я пришел сюда, чтобы дать ему время побыть одному. – Он приподнимает бровь. – Знаешь, не так много у меня оставалось вариантов, поскольку кое-кто кинул меня.

Я хмурюсь и сажусь на кровать Сэйдж.

– Прости.

– Как там Уиллоуби?

Я закусываю губу.

– У него все хоро. Даже отлично. Он, эм-м-м… – Сэйдж поворачивается в мою сторону. Мои нервы натянуты, и в горле пересохло. – Он… решил переехать в Америку. Для учебы.

Они оба откидываются назад, их глаза широко распахнуты. Я пытаюсь понять их эмоции, но на лицах друзей читается только шок.

– И куда он подает документы? – интересуется Сэйдж. Ее голос совсем тихий.

– Он пока не знает. Поэтому я и вернулась так поздно. Я помогала ему с выбором. Он сказал, что пойдет учиться туда же, куда и я.

– Но ты же сама еще не знаешь, куда будешь поступать, – говорит Дэв. – Или это тоже изменилось за последние три часа?

Я качаю головой. Я все еще не знаю, где хочу учиться, но понимаю, что хочу попробовать поступить в колледж. Этот семестр показал мне, что я смогу там выжить, если буду прилагать к этому усилия.

Сэйдж нарушает тишину.

– Что ж… рада за него. Может, именно этого ему и не хватало. А что ты думаешь по этому поводу?

– Я была шокирована. Но, мне кажется, будет классно, если Уилл поедет в Америку. Хотя я до сих пор с трудом верю в это.

Но мое настроение падает, когда я смотрю на цветочную корзину. Она напоминает мне о словах Дэва.

Но больше всего он мне не нравится потому, что он не достоин тебя. И мне кажется, что он это прекрасно знает. И именно поэтому делает то, что делает.

Я кидаю взгляд на Дэва, надеясь услышать от него хотя бы одно доброе слово, но он даже не смотрит в мою сторону. Он занят тем, что собирает свои вещи.

Глава 35

Сэйдж права – пять дней выходных в самом конце семестра были не лучшей идеей. Мы вернулись как раз к началу финальной недели. В коридорах тихо, в классах царит напряжение, а столовая заполнена только наполовину, поскольку студенты слишком заняты учебой, чтобы думать о еде.

И я, как обычно, едва все вытягиваю.

Мне надо дописать работу по британской литературе к следующему понедельнику, во вторник экзамены по психологии и химии, а еще надо выполнить письменную работу по истории искусств к четвергу. Моя голова разрывается от огромного списка дел в те моменты, когда я не обсуждаю с Уиллом Америку или не беспокоюсь, как все это пройдет.

Вокруг меня раздаются различные звуки, которые отпечатываются в моем сознании. Шарканье обуви, переворачивание страниц, тихие вздохи и шепот. Трудно сконцентрироваться на фоне этой какофонии. Я провожу руками по лицу и встаю из-за заваленного книгами библиотечного стола.

Я глубоко вздыхаю, выходя в коридор. Не хочу возвращаться в свою комнату. Сэйдж пишет работу по британской литературе, поэтому ей нужна абсолютная тишина. Хотелось бы мне сейчас заниматься с Дэвом. Хотя я понятия не имею, где он. Он так ничего и не сказал по поводу переезда Уилла в Америку. Если честно, за прошедшую неделю он практически ничего мне не сказал.

Когда я не обнаруживаю Дэва в его комнате, я направляюсь в единственное место, где он мог бы спрятаться: его секретная учебная комната. Я дважды сворачиваю не туда, но в итоге нахожу потайную дверь. В камине потрескивает огонь, и Дэв сидит за столом в наушниках, окруженный книгами. Он меня не замечает. Я останавливаюсь в дверях, наблюдая за ним. Он отстукивает ногой какой-то ритм, как обычно делает, когда учится. В комнате жарко, поэтому на нем только тонкая футболка – его любимая, голубая с эмблемой индийской сборной по крикету. Он склоняется над столом, его позвоночник и лопатки проглядывают сквозь тонкую ткань. Дэв не мускулистый – скорее худой, высокий и немного неуклюжий, – но при этом он в форме. Должно быть, все дело в крикете и квиддиче.

Он поднимает голову и подпрыгивает на месте. Кровь приливает к моему лицу. Боже, он понял, что я пялилась на него? Он вытаскивает наушники из ушей.

– Привет. Что случилось?

– Ничего. – Я спешу сесть напротив. – Пытаюсь отыскать место, где можно поучиться. Кажется, ты нашел единственное тихое место во всем поместье.

– Наверное, потому что никто не знает о его существовании.

– Нам повезло, – говорю я, и меня передергивает. Это звучит так, как будто я флиртую с ним. – Ты не против, если я присоединюсь к тебе?

– А, конечно. – Он отодвигает учебники, освобождая для меня место, но я замечаю его смущение. Я надеюсь, он спросит, что именно я учу сейчас, может, даже предложит заниматься вместе, но он обратно надевает наушники. Мне кажется, он меня упрекает в чем-то.

Я достаю конспект по химии. Недавно я помогала Дэву организовать его исписанные корявым почерком конспекты, и это помогло мне начать оформлять лучше собственные. Раньше я не писала много, но теперь записывала каждое произнесенное преподавателем слово и добавляла свои мысли и примеры. Это означает, что я писала практически без остановки во время занятий. Я уже предупредила Дэва, что подам на него в суд, если у меня разовьется синдром канального запястья[11].

Я также начала выделять главную информацию в учебниках, таким образом, у меня два вида конспектов. Дэв убедил меня, что готовиться к экзаменам надо начинать раньше, чем я привыкла (за ночь до экзамена), тогда у меня получится запомнить больше информации, а не только прочитать конспекты. Приходилось работать очень много. И я ненавидела это. Но зато я получила четыре за последний тест по химии, так что я не жаловалась. Ладно, это не совсем правда. Я жаловалась, но не так много, как могла бы.

Я начинаю перечитывать восемнадцатую главу (о химической термодинамике), но мой мозг отказывается работать. Последние главы в книге самые сложные, да и в итоговом экзамене будут спрашивать весь материал, так что придется повторять не только это. Здешних профессоров вполне можно назвать исчадиями ада. Я бросаю взгляд на Дэва, но он не обращает не меня внимания. Я стучу по его книге.

Он перестает жевать жвачку, но наушники не снимает. Ладно.

– Эй, не хочешь позаниматься вместе? – громко спрашиваю я, чтобы перекричать музыку.

– Давай позже, ладно? – И он возвращается к выделению важной информации в конспекте, даже не дожидаясь моего ответа.

Я сажусь обратно. Дэв никогда не вел себя так.

– Все в порядке?

Он раздраженно фыркает.

– Не совсем. Я пытаюсь учиться, а одна раздражающая особа продолжает отвлекать меня.

– Кажется, нам надо поговорить.

– Я занят сейчас, Элли. И нервничаю. Мне надо получить хорошие оценки за итоговые экзамены, чтобы сохранить свой средний балл.

– Тогда давай заниматься вместе. Ну же! – Я протягиваю руку и трясу его тетрадь. – Ты можешь прочитать мне лекции по химии, как ты это делал раньше! Я завалю этот экзамен, если ты мне не поможешь.

Он бросает текстовыделитель на стол.

– Я не нужен тебе. Тебя просто пугает объем работы, которую тебе предстоит выполнить.

– Что? Вовсе нет.

– Да, именно так. Ты всегда так делаешь. – Он кивает в сторону моих конспектов. – Ты никогда не дочитываешь их до конца. Как только начинается что-то сложное, пугаешься и убегаешь.

– Я так не делаю.

– Нет? Тогда что случилось после того случая на вечеринке у Энди? Ты сбежала в Англию, чтобы не сталкиваться с последствиями. А когда доктор Аллен предложила тебе стать репетитором по химии? Ты моментально отказалась от такой замечательной возможности. И я более чем уверен, ты забросила поиски садоводческих программ. Кто знает, куда ты придешь, если заставишь себя приложить усилия и действительно углубиться в эту тему? Но ты вечно убегаешь и хватаешься за что-нибудь попроще.

Я шокирована.

– Ты слишком боишься действительно попробовать что-то, Элли. – Он наклоняется ближе, его темные глаза мечут молнии. – Боишься заставить себя выйти из своей зоны комфорта, даже если это означает, что тебя ждет провал.

– Ты уже забыл о весьма популярном видео с моим участием, Дэв? – шепчу я. – Вот что происходит, когда я рискую и выхожу из зоны комфорта. Меня размазывают, как букашку.

– Да к черту это видео! Кого вообще волнует, что делает тот придурок? Ты собираешься позволить этому определять остаток твоей жизни? Ты собираешься сидеть сложа руки, а не пытаться сделать что-то, чего тебе на самом деле хочется?

– Кто ты такой, чтобы судить меня? Ты сидишь здесь и учишь анатомию, хотя прекрасно знаешь, что тебе не нравится медицина!

– Не имеет значения, нравится ли мне это. Я хорошо знаю анатомию. Я буду хорошим врачом. Мир не крутится вокруг меня. Вероятно, ты можешь позволить себе так считать, но я должен учитывать мнение своей семьи. Их желания для меня имеют большое значение.

– Так ты, значит, поговорил с родителями, и они сказали твердое «нет» истории искусств?

Он замолкает.

– Они сказали, что никогда не простят тебя, если ты займешься чем-то, кроме медицины?

Он бросает на меня злобный взгляд.

– Вот именно! Я так и знала, что ты не обсуждал с семьей этот вопрос.

– Уж кто бы говорил.

Я хлопаю ладонями по столу.

– Что, по-твоему, я делаю здесь, Дэв? Разве я не поехала сюда, абсолютно никого не зная? Разве не занимаюсь на занятиях, которые сложнее всего, что я когда-либо изучала? Поверь, я стараюсь изо всех сил. И если ты так хорошо меня понимаешь, как ты объяснишь мои отношения с Уиллом? Хочешь сказать, я ничем не рискую, встречаясь с ним?

Он мрачнеет от моих слов.

– Даже не начинай про Уиллоуби.

– Не называй его так.

– Не называть его по имени? Может, мне стоит перестать называть тебя Элли? – Он закрывает лицо ладонями. – Ты хоть понимаешь, как это нелепо? Этот парень даже не знает твоего настоящего имени. И теперь ты собираешься продолжать этот цирк в колледже. Если ты правда думаешь, что рискуешь, встречаясь с ним, ты облажалась даже больше, чем я думал.

Я встаю, и Дэв следует за мной. Наши лица настолько близко, что я чувствую запах его мятной жвачки.

– Он. Тебя. Не. Знает. Твои отношения построены на лжи, ты слишком напугана тем, что можешь разонравиться ему, если он узнает тебя настоящую. И поэтому предпочитаешь оставаться в фальшивых отношениях, вместо того чтобы попробовать что-то более сложное, но великолепное.

Я отшатываюсь. Какое-то время мы стоим в тишине. Мое сердце бешено колотится, руки трясутся, и от злости я не способна думать нормально.

Я хватаю свои вещи.

– Я не собираюсь больше слушать твой бред. Я ухожу.

– Ну конечно. – Он всплескивает руками. – Зачем оставаться и говорить о чем-то реальном, когда можно заполнить наш разговор бессмысленной ерундой?

– Ничто из того, что я говорила тебе, не было ерундой. – Я бросаю на него последний взгляд и покидаю комнату.

Глава 36

Я с грохотом захлопываю дверь за собой. Так вот что он думал обо мне все это время? Что я какая-то бесхребетная девчонка, которая даже собственную тень боится?

– Что с тобой?

Я поворачиваюсь к Сэйдж.

– Дэв придурок.

На ее лице читается удивление.

– Я ожидала услышать что угодно, но точно не это. Что случилось?

– Я хотела готовиться к экзаменам вместе с ним, но вместо этого он напомнил мне обо всех моих провалах и сказал, что я полная идиотка.

– Это на него не похоже.

– Ну да, конечно… – Я бросаю на нее сердитый взгляд. – Это все твоя вина.

Сэйдж некоторое время вглядывается в свой конспект, прежде чем повернуться ко мне.

– И в чем же моя вина? Почему ты вообще меня к этому приплетаешь?

– Потому что ты нравишься ему! – Мой голос звучит слишком громко. – Ну почему он не нравится тебе? Тогда все сложилось бы идеально.

– Идеально для кого? Меня, Дэва или тебя?

Я издаю стон.

– Я не знаю. Для всех. Вы были бы счастливы вместе, мы с Уиллом тоже были бы счастливы…

– Почему я должна встречаться с Дэвом, чтобы ты была счастлива с Уиллом?

Я сжимаю зубы.

– Я… забудь.

Я сажусь на свой стул и вытаскиваю клеевой пистолет. Идея приклеить прямо сейчас всякой дряни к скворечнику кажется безумной.

Сэйдж вздыхает и возвращается к своим записям.

– Все не так сложно, Элли. Если Дэв тебя так бесит, тогда перестань общаться с ним. Ты будешь счастлива, он будет счастлив, и я смогу продолжить учиться в тишине. Проблема решена.

От ее предложения я замираю. Мне, конечно, хочется в этот момент свернуть Дэву шею, но от мысли, что мы больше не будем друзьями, мне становится плохо. Я пробую представить, как прохожу мимо Дэва в коридоре, даже не глядя в его сторону, сижу рядом с ним на занятиях и не подсматриваю в его тетрадь и не спорю с ним об учителях. От представленного мне становится дико тоскливо.

– Так я и думала, – говорит Сэйдж.

– Что ты думала?

– Он дорог тебе. – Она понижает голос. – И мне не надо даже мысли читать, чтобы понимать, как сильно он дорожит тобой.

По моей спине пробегают мурашки. Я не отрицаю, что между мной и Дэвом что-то происходит. Что-то сложное, но великолепное. Мурашки переходят в настоящую дрожь. Так это он говорил про нас? Он пытался сказать, что нам могло бы быть хорошо вместе? Я опускаю голову. Это все равно не имеет значения. Мне не следует даже думать об этом. Я с Уиллом – моим очаровательным, красивым парнем, о котором можно только мечтать. Он собирается поехать за мной в Америку. Об этом мне надо думать.

– Хочешь, дам совет?

– Не думаю.

– Отлично. Может, тебе стоит тратить больше времени на подготовку к экзаменам, а не на мысли о Дэве и Уилле? Ты только подтверждаешь мое мнение, что парни сильно отвлекают от поставленной цели.

– Ты отчасти права. Но из твоих уст это звучит слишком просто.

– Просто? Как раз наоборот. Но мне нужна каждая связь, каждая десятая моего среднего балла, каждый крохотный совет, который я могу получить, и я не позволю никому встать на моем пути. Эта поездка должна стоить всех приложенных усилий. Ради моего папы.

– Он больше всех наседает на тебя из-за оценок?

Она удивленно взирает на меня, а потом откидывается назад на стуле.

– Я думала, тебе кто-нибудь уже сказал.

– Сказал что? – спрашиваю я, во мне начинает возрастать нервное волнение.

– Что мой папа умер несколько лет назад.

Я прижимаю ладонь ко рту.

– Это произошло до того, как ты перешла в Уотерфорд. Поэтому ты и не могла знать. Я подумала, что Дэв или Хуан уже упомянули это. – Она опускает взгляд, ее плечи дрожат. – Рак легких. Иронично, что папа не курил.

В комнате повисает тишина. Я мысленно перебираю наши предыдущие разговоры, пытаясь вспомнить хоть раз, когда она упоминала своего отца.

– Мне очень жаль, – шепчу я.

– У каждого свои проблемы.

– Почему ты не сказала мне раньше?

– Не люблю говорить об этом.

Я подхожу к ней и обнимаю, прежде чем она успела бы отстраниться, но она все равно умудряется это сделать.

– Я помешалась на медицине, когда папа попал в больницу. Без конца задавала врачам вопросы и пыталась отслеживать каждое их действие. Им это не нравилось. – На мгновение на ее лице появляется крошечная улыбка. – Но чего я действительно хотела, так это открыть новое лекарство, которое могло бы спасти папу, если бы у него было больше времени. Я сказала ему, что прослежу за тем, чтобы другим семьям никогда не пришлось проходить через то, через что прошли мы. И я до сих пор придерживаюсь этой цели.

– Господи, Сэйдж. – Я сажусь на стул. – Ты изумительна.

Она пожимает плечами.

– Скорее определенная. С тех пор я максимально сконцентрирована на учебе. Это мой главный приоритет, важней парней и даже друзей. Я планировала проводить все время за учебой и здесь, но затем ко мне подселили тебя. – Она улыбается мне. – У меня не получалось сидеть здесь взаперти, когда ты была рядом.

– Полагаю, я иногда могу сильно отвлекать от поставленной цели.

– Ты не помеха, а передышка. Но мама ждет от меня, что эта поездка будет стоить затраченных ресурсов. Она хотела сохранить эти деньги и отложить их на университет, но я убедила ее, что это исследование поможет мне попасть в лучший университет, а может, даже получить большую стипендию. И они согласилась. Поэтому сейчас… – Она смотрит на меня.

– Тебе надо оправдать ее ожидания.

– Именно.

– Ты, наверное, думаешь, что я самый неадекватный человек, которого ты когда-либо встречала.

– Нет, я так не думаю. Мы с тобой просто… разные.

Я громко сглатываю. Мы разные, и очевидно, что она в разы лучше меня во всех направлениях.

– Это не то, что я имела в виду. – Она сжимает мою руку, понимая мои чувства без лишних слов. – Я не хочу заставить тебя чувствовать себя плохо. Не хочу, чтобы ты застревала во всем, что тебе говорят окружающие. Знаю, иногда ты считаешь меня скучной, – я мотаю головой, но она лишь скептически выгибает бровь, – но я делаю то, что лучше для меня. И тебе надо поступать так же. Хватит думать, что от тебя хотят другие, и сконцентрируйся на собственном счастье. Ты прекрасна такая, какая есть, и не имеет значения, есть в твоей жизни парень или нет. Ты забавная и умная, а еще ты самый жизнерадостный человек, которого я когда-либо встречала. Не позволяй окружающим заставить тебя усомниться в себе. Не теряй себя.

Я сжимаю ее в объятьях, и в этот раз она не отстраняется.

Глава 37

Кое-как мне почти удается закончить домашние задания в течение недели. Я дописала огромную работу по британской литературе и сделала флэш-карточки по психологии. Перечитала главы по химии. Я делала перерывы, только когда Уилл звонил мне, что стало происходить все чаще. Теперь у него был план как выскользнуть из отцовского гнезда, и он не мог перестать думать об этом.

– Как тебе университет Джорджа Мэйсона? – спрашивает он, как только я отвечаю на звонок. – Ты слышала о таком?

– Ну… – Я закрываю тетрадь по психологии. – Да, но ничего о нем не знаю.

Он вздыхает.

– Отец хочет, чтобы у меня был четкий план, прежде чем он даст свое согласие, но оказалось, что надо проделать огромную работу. Как насчет того, чтобы я заехал за тобой и мы ненадолго сбежали от всех обязательств?

Его предложение звучит заманчиво, особенно когда я окидываю взглядом груду книг на столе, но слова Сэйдж и Дэва эхом отзываются у меня в голове.

– Извини, я не могу. Мне еще много чего надо сделать.

– Да ладно тебе, Элл. – В его голосе слышится мольба. – Что стало с той девушкой, которую я встретил на блошином рынке? Которая сказала, что приехала сюда развлекаться?

– Та девушка осознала, что ей нужны оценки получше, если она хочет поступить в колледж. Ты даже представить не можешь, сколько глав учебника по химии мне еще надо перечитать. Я понятия не имею, как мне успеть вовремя.

– Да расслабься, я уверен, все будет супер. Ты справишься. Но сейчас у нас есть кое-что более важное на повестке дня – когда мы снова сможем увидеться? У нас осталась только эта неделя.

Я хмурюсь. Мне хочется, чтобы Уилл притормозил и я могла рассказать ему больше о том, что сейчас происходит в моей жизни. Мне нужен человек, которому я могла бы высказаться, но чтобы он не стал волноваться (как мама) и не заставлял меня работать (как Сэйдж). Надеюсь, в следующем году он будет вести себя иначе.

– Мне надо сдать итоговые экзамены. Но в пятницу я свободна.

– Тогда увидимся в пятницу. – Я чувствую, что он на меня дуется.

Я возвращаюсь к учебе, но к вечеру мой мозг перенапрягается от работы. Обычно в такой ситуации я пыталась найти Дэва, но больше я не могу себе этого позволить. Мы все еще не разговариваем. Мы не ходили вместе по коридору и не дразнили друг друга. Не обменивались конспектами и не таскали еду друг у друга с тарелок во время обеда. И мне тяжело переносить это. Каждый раз, когда я видела его, мое сердце обливалось кровью, мне хотелось схватить его за плечо и закричать поговори со мной!

Но я этого не делала.

Я даже не знала, что сказать ему. Я не хотела, чтобы он на меня злился, но также я не собиралась извиняться. Хотелось бы мне, чтобы мы просто вернулись к прежнему общению и сделали вид, будто ничего не произошло. Но тогда пришлось бы забыть и о Венеции, а этого мне не хотелось.

Я не знала, чего я хотела.

Поэтому я иду в оранжерею. Я надеялась приходить сюда чаще после возвращения из Венеции, но на меня навалилось слишком много учебы. И, если быть до конца честной, Дэв был прав, когда сказал, что я постоянно убегаю. Я не горю желанием встречаться с Мириам, потому что забросила поиски стажировки.

Здесь несколько студентов, в том числе Николь и Хэзер, которые машут мне, а затем возвращаются к учебе. Я не думаю, что мы сможем стать друзьями, но сейчас мне плевать, что в начале семестра они были одержимы видео с моим участием. Мне, если честно, кажется, что про него все забыли.

– Элли, – зовет меня Мириам с другого конца оранжереи. – Взгляни на это.

Она окружена орхидеями. Они очень красивые – разноцветные, нежные, экзотичные, особенно на фоне прохладной британской зимы.

– Я хотела подвесить это на ограду вон в том углу. И можно было бы добавить немного фейской магии, как ты это умеешь делать.

Я от души смеюсь над ее словами.

– Вам необязательно держать это здесь. Это выглядит глупо.

– Оглянись вокруг, – говорит она. – Что ты видишь?

Я смущаюсь.

– Ну, много растений.

Она прищурилась.

– Что еще?

Я оглядываюсь. Растения повсюду, их даже больше, чем в начале семестра, и мои фейские домики выглядывают из-под листвы то тут, то там. Но что более важно, я вижу студентов. Николь и Хэзер сидят в тенистом углу. Здесь парни, с которыми я хожу вместе на психологию и химию, а также группа людей, которых я совсем не знаю.

– Здесь, м-м-м, много людей.

– Именно. Студенты. Куда ни гляну, везде их вижу. Когда я пришла утром полить растения, они уже были здесь, а остаются до поздней ночи. Они роняют еду на пол, и я знаю, что они кормят рыб в пруду несмотря на то, что я запретила. Они постоянно мешаются под ногами. – Она качает головой.

– Я…

– И это лучшее, что случалось с этим местом с моего первого рабочего дня здесь.

Я удивленно смотрю на нее.

– Ты знала, что мистер Оделл хотел закрыть оранжерею? Он сказал, что это пустая трата ресурсов. Но теперь… – Она отряхает руки. – Он собирается поднять бюджет оранжереи на следующий год. Всего на несколько сотен фунтов, но все же. – Она кладет руку мне на плечо. – Поэтому я не буду убирать фейские домики. И не буду передвигать учебные столы.

Мои щеки вспыхивают от счастья, и я осматриваю оранжерею свежим взглядом. Николь пихает локтем Хэзер и показывает ей на один из фейских домиков, который я сделала. Я уже готовлюсь к тому, что они будут насмехаться или закатывать глаза, но вместо этого они сфотографировали его. В моей груди растекается тепло.

– Они прелестны, правда? – спрашивает их Мириам.

– Очень милые! – отвечает Хэзер. – Здесь есть еще такие домики?

– Повсюду. – Мириам обводит рукой оранжерею. – Найти их – настоящая охота за сокровищами.

– Круто!

Мириам наклоняется ко мне.

– Я же говорила тебе, не стоит недооценивать себя.

Я делаю глубокий вдох.

– Я подумывала начать проводить мастер-классы по фейским домикам для детей, когда вернусь домой. Родители всегда хотят занять детей чем-то интересным, и я подумала, что некоторые местные теплицы и магазины для рукоделия могут заинтересоваться этим, если я буду делиться с ними выручкой. Как вы считаете?

– Ого! – Она воодушевленно кивает. – Мне кажется, это потрясающая идея.

– Правда? – Ее энтузиазм передается мне. – А еще я нашла место в Ботаническом саду США, но еще не отправила заявку. И университетскую стажировку. Я переживала из-за того, что у меня нет никакого опыта, но… наверное, все равно стоит попытаться.

– Конечно. Я тоже проходила такие стажировки, пока училась в колледже. Думаю, это отличная идея. Может, у тебя получится как-нибудь приехать обратно в Англию. Здесь одни из самых чудесных садов во всем мире, по моему скромному мнению.

Я воодушевленно киваю и чувствую, что у меня камень с сердца упал.

– Это было бы изумительно. Спасибо вам за все. Вы даже не представляете, как много это значит для меня.

– Очень рада, что познакомилась с тобой. Это место будет скучать по тебе.

– Я тоже буду очень скучать.

– Не забрасывай это дело. У тебя талант. – Она гладит меня по плечу и уходит.

Я остаюсь стоять, переполненная мечтами, как буду работать в оранжерее. Сама того не заметив, я отрываю засохший лист папоротника, а затем открываю камеру на телефоне. Я провела здесь столько времени, но до сих пор не сделала ни одной фотографии. Надо исправляться.

Я медленно прохожу через оранжерею, фотографируя каждую деталь фейского сада, вплоть до крошечных дорожек и веревочной лестницы, протянувшейся вверх по большой пальме. Я колеблюсь мгновение, а затем выкладываю фотографии в сеть, чтобы весь мир увидел их.

Николь и Хэзер проходят мимо, когда покидают оранжерею.

– Тебе нравится такое? – спрашивает Хэзер, указывая на фейскую деревню, которую я только что фотографировала. – Такая прелесть!

– Ну да… на самом деле я сделала это.

Она обменивается взглядами с Николь, и они улыбаются мне.

– Правда? Это так круто!

Да. Полагаю, что так.

Глава 38

Я опаздываю на свое последнее занятие по истории искусств в этом семестре. Доктор Лотфи как раз закрывает за собой дверь, когда я вылетаю из-за угла. Черт, так стремно заходить теперь в класс. Если бы я вошла сейчас, учительница перестала бы рассказывать, и все уставились бы на меня, чтобы понять, почему занятие прервалось.

Я бы с удовольствием вернулась обратно в свою комнату и продолжила трудиться над письменной работой, которую необходимо сдать до вечера, но доктор Лофти относится к тому типу людей, которые пойдут искать тебя, если ты не покажешься на их занятии. Здесь никто не прогуливает. Я правда очень стараюсь делать все вовремя, но с двумя итоговыми экзаменами и большой письменной работой по британской литературе, которую надо было сдать раньше на этой неделе, я просто физически не успеваю разобраться со всем. Так что сегодня меня ждет веселенькая ночка.

Я открываю дверь в класс как можно тише, но, конечно, абсолютно все поворачиваются и смотрят на меня так, словно я выползла из какого-нибудь второсортного ужастика. Мой взгляд останавливается на Дэве. Я ожидаю, что он отведет взгляд или неодобрительно нахмурится, но он выглядит обеспокоенным.

– Простите, – шепчу я и крадусь к своему месту, притворяясь менее заметной.

– Я как раз напомнила студентам о письменной работе, мисс Николс. – Доктор Лофти ждет, пока я сажусь на свое место, и продолжает: – Но я уверена, что вы уже начали писать ее, как и все остальные, верно? – Она скептически приподнимает бровь.

Кто-то хихикает над ее словами. Боже, я опять облажалась.

Когда занятие заканчивается, я уверена, что Дэв пройдем мимо, как делал всю прошлую неделю. Но вместо этого он останавливается у моей парты.

– Привет. Мы можем поговорить?

Я убираю учебник в сумку и стараюсь сохранить безучастное выражение лица. Его голос как бальзам для моей истерзанной души.

– Да, конечно. Где?

– Я хотел бы пройти в более уединенное место, если ты не против.

– Мы можем прогуляться вокруг поместья. Будет здорово сделать это еще раз перед отъездом. Чтобы каждый сантиметр этого места отпечатался в памяти.

Мы идем рядом, молча любуясь деталями, которые делают это место особенным. Я не уверена, по чему я буду скучать больше. По цветочным композициям на столах, которые менялись каждый день, по херувимам, вырезанным на всех поверхностям, или по секретным коридорам, ведущим из одного класса в другой. В основном, думаю, по странному ощущению дома, которое испытываешь здесь, вдалеке от своего настоящего дома. Но это не имеет значения, пока тебя окружают правильные люди.

– Элли… – Дэв дергает край пиджака. – Я сожалею о том, что произошло тогда в учебной комнате. Мне не стоило говорить те слова.

– Это твое мнение. Даже если оно меня и разозлило.

– Ты за все время согласилась хоть с одним моим мнением?

Я усмехаюсь.

– Насколько я помню, мы сошлись во мнениях, когда выбирали начинку для пиццы. И когда говорили про квиддич.

– В субботу моя последняя игра здесь, если ты будешь свободна. Я не могу позволить тебе пропустить отличную возможность посмеяться надо мной.

– Это же мое любимое занятие. – Я провожу ладонями по штанам. – Постараюсь попасть на игру. Я, наверное, должна буду встретиться с Уиллом, это наш последний день в Англии…

– Точно, прости. Я должен был догадаться. – Дэв сильнее сжимает лямку рюкзака. – Кстати о Уилле…

– Давай не будем об этом. – Мы останавливаемся возле пустого класса. Я делаю шаг к двери.

– Нет, послушай. – Он кладет руку мне на плечо, чтобы остановить. – Я долго думал об этом и понял, что мне надо объясниться. Во-первых, мне очень жаль, что я вот так налетел на тебя в тот раз. Я просто… – Он качает головой. – В любом случае, прости меня, и я хочу, чтобы ты знала: я сыт по горло нашими ссорами. Ненавижу ругаться с тобой.

– Я тоже.

– Прошедшая неделя была ужасна. Даже представить не мог, как сильно по тебе буду скучать. И как сильно боюсь потерять тебя. – Он сокращает расстояние между нами. – Без тебя я… Даже не знаю, что сказать. Ты… – Его голос дрожит.

Постой. У меня перехватывает дыхание. Он что… Он собирается сказать, что любит меня? По моему телу проходит волна жара, и внезапно я понимаю, о чем он думает. Он любит меня. Я уже вижу, что должно произойти в следующее мгновение – он прижимает меня к себе и наши сердца начинают бешено колотиться. Впервые я вижу страх на его лице. И знаю, что отвечу ему. Внезапно все становится совершенно ясно. Я хочу, чтобы он сказал мне это. И поцеловал меня.

Я хочу его.

– Я, что? – шепчу я, слова даются мне с большим трудом.

– Ты мой лучший друг, Элли.

Я замираю. Я держусь на воде и тону одновременно. Да, это правда. Мы лучшие друзья. Никто не понимает меня лучше, чем Дэв. Но…

– Твой лучший друг?

– Не пойми меня неправильно, – продолжает Дэв, который явно понимает, что творится у меня на душе в этот момент. – Я все еще люблю Хуана как брата. Мы с ним вместе прошли через многое. И знаю, что у тебя есть Сэйдж – и Уилл, конечно же, – поэтому ты, наверное, не нуждаешься в лучшем друге. Но когда мы не разговаривали… я осознал, как сильно мне нравится общаться с тобой. – Он убирает руки в карманы.

– Я… да, мне тоже.

– И хочу, чтобы ты знала, что с этого момента я больше не буду говорить ничего про Уилла. Никакого больше Уиллоуби или чего-то в этом роде. У меня было другое мнение раньше, но, если он собирается переехать в Америку, чтобы быть с тобой, у него определенно есть чувства к тебе. Уверен, вы сами разберетесь в своих отношениях.

На его губах мелькает обнадеживающая улыбка, и мое сердце превращается в слизь и стекает на печень. Он не собирался сказать, что любит меня – потому что не любит. Просто хотел убедиться, что мы все еще друзья. Божечки, я сделала это снова. Как тогда на вечеринке у Энди, когда я ждала, что он скажет то, чего не собирался говорить. Как можно быть такой тупой? Как могла позволить себе сделать это снова? Мне хочется ударить себя. Ничему меня жизнь не учит. Я совсем не изменилась с тех пор, как сбежала с той злополучной вечеринки несколько месяцев назад.

– Ты прощаешь меня? – спрашивает Дэв, слегка нахмурившись. Он явно ждал другой реакции.

– Да, – говорю я быстро. – Конечно.

Беспокойство исчезает с его лица, уступив место улыбке.

– Слава богу. Ты заставила меня поволноваться. – Он направляется по главному коридору, и я следую за ним. Он потирает ладони. – Итак, у меня была еще одна мысль. Помнишь, как ты попросила меня стать твоим репетитором по крикету, чтобы ты смогла впечатлить Уилла?

Как я могла забыть? Сейчас в этом и заключается вся ирония. Я заставляю себя кивнуть.

– Отлично, я подумал, что настало время тебе вернуть услугу. У нас с Сэйдж ничего не получилось, но не страшно. Я счастлив, что мы с ней друзья, но мне все еще нужна девушка. – Он приподнимаю брови. – Я решительно настроен привести на выпускной свою девушку. Настоящую девушку, мне не нужна компания из жалости, как в прошлом году.

Понимаю, к чему он клонит, но все мое существо против этой идеи. Мне хочется зажать его рот ладонью, пока он не произнес это вслух. Пожалуйста, только не проси меня.

– Итак, что ты скажешь? Могу я рассчитывать на твою помощь, когда мы вернемся в Уотерфорд? Сам я этого сделать не смогу, как ты могла уже заметить.

Найти девушку Дэву? Нет! Я не могу это сделать. Но альтернативным решением было бы только признаться в своих чувствах, чего я делать тоже не собиралась. Он только что абсолютно ясно дал понять, что мы с ним только друзья и он намерен встречаться с другими девушками. Мне не хватит сил броситься ему на шею и смотреть, как шок на его лице сменяется жалостью. Мне было больно, когда это произошло с Энди. Если это произойдет и с Дэвом, мое сердце не выдержит и разорвется. Я не выживу.

Я натягиваю улыбку на лицо.

– Ладно. Хорошо. Я начну искать кого-нибудь, когда мы вернемся домой. – В моей голове возникает идиотская идея, и я смеюсь. – Я могу свести тебя с Кристал.

Смех Дэва заполняет пустой коридор.

– Боже, ты можешь себе это представить? Мы могли бы ходить на двойные свидания.

Как же хорошо снова смеяться вместе с ним, но в то же время мое тело рассыпается на кусочки. Рано или поздно это должно произойти. Он начнет встречаться с кем-нибудь, и мне придется пойти с ним на двойное свидание. Я, Дэв, какая-то девушка… Уилл? Уилл. Боже. Я не могу продолжать встречаться с Уиллом, когда испытываю чувства к кому-то другому. Я прижимаю ладонь ко лбу, и затем провожу ею по волосам. Что я скажу ему? Он меня возненавидит.

– Так что, увидимся за ужином? – Голос Дэва звучит слишком беззаботно. – Ты можешь больше не избегать меня в столовой.

– Никакого ужина. Я до сих пор не начала писать работу по истории искусств, так что огражусь ото всех книгами в оранжерее и буду ждать, пока принц не спасет меня.

– Тебе не нужна компания? – спрашивает он.

– Разве у тебя нет экзамена по анатомии сегодня? Я думала, ты с Хуаном и остальной группой будешь всю ночь готовиться.

– О, я… – Он хмурится и качает головой. – Мне не надо ни к чему готовиться. Так что если ты не против моей компании, буду рад тебе ее составить.

Мое сердце болезненно сжимается. Конечно же, я не возражаю. Но как теперь я буду себя вести рядом с ним? Почему все так сложно?

Час спустя мы уже в оранжерее. Там много людей, но нам удается занять небольшой столик в дальнем углу.

– Тебе надо сделать проект по Джону Уильяму Уотерхаусу? – Дэв берет одну из книг, которую я нашла в библиотеке. Он закидывает ноги на подлокотник моего стула и пролистывает страницы. – Мне следовало догадаться.

Мой мозг напрочь отказывается думать, но я заставляю себя реагировать на все нормально. Дэв мой друг, и мне надо поддерживать разговор с ним, не растекаясь при этом в смущенный комок слизи.

Я показываю на изображение «Волшебницы Шалот», одно из моих любимых произведений Уотерхауса.

– Это идеальный выбор. Его работы шикарны, когда смотришь на любую из его картин, кажется, что можешь зайти внутрь и оказаться в волшебном мире. К тому же он британец, это огромный плюс.

– В этом есть смысл. Может, я зря выбрал Джорджоне.

– Кого, еще раз? Его имя кажется мне смутно знакомым.

– Элли! – Дэв абсолютно искренне возмущен, и я не сдерживаю улыбку. – Мы столько обсуждали его на занятиях. А еще мы видели его «Бурю» в Венеции. Ты что, не помнишь? Я рассказал тогда об академических спорах, которые существуют вокруг картины, потому что эксперты до сих пор не пришли к общему мнению, какой библейский сюжет изображен на полотне.

Я отвожу взгляд. Моя голова была занята другими мыслями в Венеции, и места для Джорджоне там совсем не осталось.

– Скажи спасибо, что я хотя бы имя запомнила.

– А ты скажи спасибо, что я не достал карточки и не стал прогонять тебя по ним прямо сейчас. – Он качает головой. – Она может запомнить каждую цветочную фею, нарисованную Сесиль Мэри Баркер, но она не помнит Джорджоне. Все искусствоведы сейчас в гробу перевернулись.

– Ты просто бесишься, что у нас занятия закончились.

– Не могу поверить, что в Уотерфорде нет курса по истории искусств, – бормочет он.

– Только ты можешь жаловаться из-за отсутствия занятий. Ну, ты и еще Сэйдж. – Тогда в моей голове возникает мысль. – Как ты думаешь, в следующем семестре мы будем обедать в одно время?

– Было бы хорошо. – Он отрывает взгляд от книги. – Еще, наверное, не слишком поздно тебе перевестись на наши профильные занятия. Тогда мы снова будем все вместе. Уверен, что они переведут тебя, если твоя мама попросит.

Эта идея немного пугает меня, но остаться опять одной я боюсь еще больше. Было бы здорово снова ходить на одни занятия с Сэйдж, Хуаном и Дэвом. Я, наверное, буду даже немного наслаждаться этими профильными занятиями… если там нет химии, конечно.

– Я попрошу ее, – говорю я. – Хотя мама наверняка подумает, что я сошла с ума.

Я пробую сосредоточиться на биографии Уотерхауса, а Дэв увлекся чтением моей справочной литературы. Надо поднажать, если я намерена закончить работу на десять страниц за ночь, но я продолжаю поглядывать на Дэва. Будет ли все так же, когда мы вернемся в Уотерфорд? Или наши учебные встречи прекратятся, как только он найдет кого-то? Может, тогда и наша дружба распадется. Сложно оставаться лучшими друзьями, когда встречаешься с кем-то… насколько знаю.

Дэв отрывает взгляд от книги и замечает, что я на него пялюсь. Он улыбается мне.

– Проблемы с концентрацией?

Я взволнованно поворачиваюсь к пруду.

– Я думала, каково это – оставить это место.

– Тяжело. Особенно такую красоту. – Он оглядывает оранжерею. – Вы проделали изумительную работу.

Меня распирает от гордости.

– Это напомнило мне кое о чем. Помнишь тот день, когда я поймала тебя на игре в квиддич?

Он усмехается.

– Как я могу забыть такое?

– Что ж, я не говорила тебе, но в тот день я была в парке на мастер-классе по фейским садам. Оказалось, это было мероприятие для маленьких детей, но я тогда задумалась, чтобы устроить свой такой же клуб, когда вернусь домой. Я уже написала письма нескольким местным предприятиям, которые могли бы заинтересоваться.

– Это же идеально подходит тебе, Элли.

– Ты правда так считаешь? Я сначала подумала, что это полное безумие – практически открывать свой маленький бизнес, – да и по-детски как-то. Но сейчас мне все равно. Почему бы мне не заняться этим, если мне это нравится?

– Могу я привести туда своих сестер?

Я визжу и хлопаю в ладоши.

– Да-а-а-а! И Сахила приводи! Никогда не знаешь, кому могут понравится фейские сады. – Мне захотелось пуститься в пляс, когда я подумала о разных техниках, которым я буду учить. Может, я даже создам какой-нибудь курс, и тогда дети смогут сделать большой сад? Жду с нетерпением, когда уже начну планировать это. И тот факт, что семья Дэва примет в этом участие, делает меня еще счастливее.

Я беру книгу и ищу больше фактов о жизни Уотерхауса, но в моей голове крутится только один факт. Завтра я увижусь с Уиллом, и завтра же я должна расстаться с ним. Я не стану притворяться, что испытываю к Уиллу то, что чувствую по отношению к Дэву. Теперь это кажется мне таким очевидным. Я только понять никак не могу, почему я была до этого слепа… или почему Дэв так слеп сейчас.

Глава 39

Я слишком сильно нервничаю, чтобы спать. Мы с Уиллом должны встретиться в Нортгемптоне днем, чтобы пообедать, но я решила добраться туда пораньше. В декабре город кажется еще более очаровательным. Мерцающие рождественские гирлянды и венки украшают витрины магазинов, а воздух наполнен светлой праздничной энергией. Уилл дал мне адрес, и, когда я прихожу туда, ожидаю увидеть ресторан, но вместо этого попадаю на открытый рынок, как тот, где мы познакомились, только это рождественский рынок. В воздухе стоит аромат хвои и корицы, а деревянные ларьки украшены гирляндами. Меня окружает море огоньков и рождественских елок. У меня возникает чувство, что я оказалась на Северном Полюсе. Все восхитительно, но я слишком сильно нервничаю, чтобы вполне насладиться атмосферой.

Точное место встречи Уилл не называл, да и я приехала на час раньше, поэтому решаю развлечься шоппингом. Я нахожу рождественский вязальный орнамент для Сэйдж и шар для боулинга для Хуана. Он поймет, даже если никто другой не вспомнит. Я продолжаю ходить между рядами, пока случайно не натыкаюсь на стеклянную елочную игрушку в виде снитча. В голове сразу всплывают воспоминания, как мы с Дэвом истерически смеялись под ливнем. Ему это понравится. Я даже представляю выражение лица, когда он откроет подарок. Сияние его глаз, в которых отражается секрет, разделенный нами.

Мое сердце сжимается, но это только придает мне мужества. После того как я поговорю с Уиллом сегодня, должна набраться смелости и признаться Дэву в своих чувствах. Может, у него другие планы на конец года, но я не проведу следующие месяцы, притворяясь, как я это делала с Уиллом. Я готова рискнуть еще раз. Потому что Дэв прав – я только убегала, пряталась и пыталась подстроиться под остальных. Мне это надоело, я не хочу больше убегать. И если это означает, что мне придется пережить боль, я готова. Это лучше, чем пытаться быть кем-то другим.

– Элл?

Уилл направляется ко мне, невероятно красивый, но мое сердце больше не трепещет. Вместо этого меня пронзает ледяной ужас.

– Как тебе? – Он разводит руками. Его глаза светятся от восторга, а щеки розовые от холода. – Здорово, да?

– Здесь красиво. – Я быстро передаю снитч продавцу.

– Что это? – спрашивает Уилл. – Зачем тебе летающий мяч?

Я непонимающе смотрю на него. Он очаровательный британец. Но мы с ним очень, очень разные.

Я подписываю чек трясущейся рукой и прохожу немного вперед по проходу.

– Мы можем сесть где-нибудь? Я хотела поговорить с тобой.

– Да, определенно, – отвечает он. Он либо не заметил мой тон, либо игнорировал его. – Неподалеку есть место, где делают вкуснейшие рождественские пирожки.

Я позволяю ему отвести меня туда, но прежде чем мы успеваем что-нибудь заказать, я усаживаю его за уличный столик. Делаю глубокий вдох и заставляю себя посмотреть ему в глаза. Я не верю, что действительно собираюсь сделать это, но у меня нет другого выбора.

– Уилл, ты такой замечательный человек, но… но, думаю, нам не стоит продолжать встречаться.

У него глаза округляются.

– Постой… что? Ты… ты бросаешь меня?

– Просто… – Мой мозг подбирает слова, которые были бы правдой, но при этом не ранили его. Если честно, не уверена, что такие слова существуют. – Я не думаю, что мы подходим друг другу. Мы… у нас с тобой разные интересы и взгляды на жизнь.

– О чем ты? У нас с тобой одни интересы.

– Это твои интересы, – шепчу я. Мое лицо горит. – Я делаю фейские сады. А еще мне нравятся единороги, Джейн Остин и футболки с глупыми принтами. – Я делаю глубокий вдох. – И мне не нравится пиво… и крикет. Я притворялась, что мне это нравится, чтобы сделать тебя счастливым.

– Серьезно? – В его голосе звучат смятение и боль.

– Мне очень жаль, – шепчу я. – Я не хотела ранить тебя. Я… Я думала, что не понравлюсь тебе, если ты узнаешь меня настоящую.

– Потому что я полный козел?

– Нет, наоборот. Ты слишком идеален.

– У тебя есть кто-то еще, да? Тот придурок Дэв.

Я не отрицаю это. Но дело не только в Дэве. Сам того не подозревая, Уилл заставил меня задуматься, кем я действительно хочу быть. И Элл мне совсем не нравилась.

– Я тебе хоть немного нравился? – шепчет Уилл. – Или ты только хотела заставить его ревновать?

– Ты что, конечно нет! Я бы ни за что так не поступила.

– Откуда мне знать? Сейчас мне кажется, что из тебя вышла бы профессиональная лгунья. – Он смотрит вдаль. – Я же видел, как он смотрел на тебя.

– Мне жаль, Уилл. Правда жаль. Ты изумительный человек. Я не хотела, чтобы так все закончилось.

Он откидывается на стуле.

– И я еще собирался переехать в Америку…

– И тебе стоит поехать, – незамедлительно отвечаю я. – Может, тебе стоит изучать бизнес, чтобы знать, как правильно инвестировать в твои потрясающие идеи. – Он фыркает. – Серьезно, не отказывайся от учебы в Америке. Ты будешь там безумно популярен.

Мы сидим в тишине какое-то время, и затем Уилл встает из-за стола. Я следую за ним. Он поворачивается ко мне.

– Все дело в Венеции, да?

Я замираю.

– Что?

– Нельзя было тебя оставлять в аэропорте. Если бы я не ушел… Все было бы иначе, если бы мы были в Венеции вместе.

Возможно, он прав. Сложно не поддаться магии шума воды, забытых каналов и холодных звездных ночей, которые проводишь там с кем-то. Но затем я вспоминаю, как мы с Дэвом смеялись над квиддичем и занимались в его потайной комнате. Как он поймал меня в метро и как переживал за меня во время полета. Как он может за секунду свести меня с ума. И все это приводит к мысли, что Венеция лишь добавила дров в костер наших чувств.

Глава 40

У меня в жилах кровь кипит, когда я выхожу из автобуса и иду по коридору Эмбертона. От осознания, что я собираюсь сделать, реальность уходит у меня из-под ног. О боже. О боже. Я должна поговорить с Дэвом. Мысленно борюсь с желанием прогуляться вокруг поместья, или захватить в столовой что-нибудь поесть, или вообще запереться в туалете, пока все не уедут в Америку. Но знаю, что, если буду оттягивать, мне будет только тяжелее находиться рядом с ним. Я делаю глубокий вдох и заставляю себя идти дальше.

Как только я поднимаюсь на его этаж, мой мозг подкидывает мне воспоминания первого дня здесь. Я боюсь, мое сердце разорвется в тот момент, когда я стучу в дверь.

Хуан открывает, он выглядит уставшим.

– Привет.

– Привет. А-а-а… могу я поговорить с Дэвом?

Он удивленно смотрит на меня.

– Дэв дописывает свой экзамен.

У меня в груди нарастает волнение, и я судорожно вздыхаю.

– Какой экзамен?

– По анатомии. Он не рассказывал о нем?

– Я спрашивала у него вчера про вашу учебную группу, но он сказал, что вы не занимались вчера.

Хуан фыркает.

– О, серьезно? Что ж, он соврал. И теперь я могу официально обвинить тебя в моем недосыпе.

– Почему меня?

– Потому что ты причина, по которой Дэв пропустил нашу учебную группу. Вместо этого он сам готовился до четырех утра, периодически будя меня, чтобы задать свои глупые вопросы. – Хуан кивает в сторону. – Вспомнишь солнце, вот и лучик.

Я оборачиваюсь, и мое сердце готово выскочить из груди. Дэв подходит ко мне, и мне приходится приложить недюжинные усилия, чтобы не броситься в его объятья. Когда я снова оборачиваюсь к Хуану, он уже захлопнул за собой дверь.

– Элли, что ты здесь делаешь? Я думал, ты проводишь сегодняшний день с Уиллом.

Я пытаюсь заговорить, но у меня не получается. Все мое тело дрожит. Мне приходится заставить себя сделать глубокий вдох. Это же Дэв. Неважно, что случится, он не причинит мне боль.

– Я рассталась с Уиллом.

Он удивленно глядит на меня.

– Что? Ты в порядке?

– Я не уверена.

– Он что-то тебе сделал? – Он подходит ближе. – Если этот придурок…

– Нет, – быстро отвечаю я. – Ничего такого не было. Я рассталась с ним только из-за… из-за Венеции. Истории искусств, квиддича и потайной учебной комнаты. И подаренной феи. И позднего занятия, когда кое-кто должен был заниматься с учебной группой.

Он удивленно приоткрывает рот, но на его лице я не вижу расстройства или отвращения. Я воспринимаю это как хороший знак.

– Я так рада, что ты считаешь меня своим лучшим другом. И знаю, что сейчас могу все испортить, но не могу притворяться, что хочу, чтобы мы были просто друзьями. У меня ушло так много времени, чтобы осознать, что я хочу быть рядом с человеком, который понимает меня. С человеком, которому нравятся мои причуды и увлечения, который может рассмешить меня так, что у меня заканчивается воздух в легких. Уилл никогда не смог бы этого сделать. – Я тяжело сглатываю. – Не так, как это делаешь ты.

Его лицо меняется. Морщины на лбу разглаживаются, а глаза становятся мягкими и теплыми, как в момент нашей первой встречи на лестнице. Он делает шаг вперед, и все мои страхи испаряются. Мы стоим близко друг к другу, и, когда я смотрю на его лицо, понимаю: моя мама была права, когда сказала, что нет на свете более восхитительного чувства, чем смотреть на кого-то и понимать, что этот человек любит тебя настолько же сильно, как и ты его.

– Ты рассталась с ним из-за меня?

Я киваю.

– Ты даже представить не можешь, сколько раз я надеялся услышать это от тебя. Как же сложно было делать вид, что мне все равно.

– Делать вид? Но что насчет выпускного и двойных свиданий?

Он тихо смеется.

– Ты поверила в это? Из меня, наверное, вышел бы отличный актер.

Из моих глаз льются слезы, и я судорожно выдыхаю. Я готова рассыпаться от счастья.

– Прости, что я потратила столько времени, – шепчу я. – Я должна была догадаться, что ты чувствуешь. Что я чувствую.

Он откидывает волосы с моего лица, отчего по моему телу пробегает дрожь.

– И что же ты чувствуешь?

– Что ты стоишь слишком далеко от меня.

Его губы растягиваются в ухмылке, которую я раньше никогда не видела. Затем он придвигается ближе и прижимается к моим губам так, словно я его единственный источник кислорода. У меня в глазах взрываются фейерверки. Я обнимаю его, и он прижимается спиной к стене. Его руки скользят по мне, и он запускает пальцы в мои волосы. Я целую уголок его рта и провожу губами по линии его челюсти. Он стонет, низко и хрипло, отчего мне хочется целовать его сильнее.

В конце концов мы ослабляем объятия, наши грудные клетки тяжело вздымаются, и тела трясутся. Мы смотрим друг на друга в изумлении. Как мы жили все эти месяцы? Мы должны были начать целоваться в первый же день. Чувствовали мы себя так, словно и правда начали целоваться с того момента.

– Я даже не верю, что в реальности этот поцелуй гораздо лучше того, что я представлял, – говорит он, пока мы пытаемся перевести дыхание.

– О, так ты представлял, как целуешь меня? – Я еще раз прохожусь поцелуями по линии его челюсти, и его пальцы сильнее впиваются в мою спину.

– В последнее время я ни о чем другом думать не мог.

Очевидно, что от его слов мне хочется поцеловать его снова. На этот раз он разворачивает меня, и я оказываюсь прижата к стене. Я была бы счастлива остаться здесь навсегда.

Дверь открывается со скрипом.

– А-а-а-а, ребята, вы же понимаете, что я слышу абсолютно каждое ваше слово.

Мы оба вздрагиваем от неожиданности. Я забыла обо всем на свете, все мои мысли заняты только Дэвом.

– Я, конечно, очень рад, что вы наконец-то перестали терзать друг друга, – шипит Хуан, – но кое-кто здесь пытается поспать после сложного экзамена.

– Надень беруши тогда, – отвечает Дэв и наклоняет голову, чтобы оставить поцелуй на моей шее.

– Уединитесь уже.

Дэв собирается огрызнуться, но я тяну его за руку. У меня появляется идея.

– Как думаешь, твоя потайная учебная комната свободна?

Его губы снова растягиваются в идеальной улыбке.

– Есть только один способ узнать это.

Глава 41

На следующее утро я стою в главной галерее Эмбертона. Именно здесь мистер Оделл произнес приветственную речь в наш первый день, и тогда я никак не могла сконцентрироваться на его словах, потому что сильно нервничала. Сейчас я тоже не могу собраться, но на этот раз потому, что жду кое-кого.

Люди проходят мимо меня в сторону столовой. Кроме студентов в этой толпе встречаются и профессора. Одна из них выбивается из общего потока и направляется ко мне. Доктор Лотфи.

– Элли, ты не видела сегодня Дэва?

– Я как раз жду его. Что-то случилось?

– Просто передай, чтобы он подошел ко мне сегодня. До меня дошла информация, что его родители интересовались моими студенческими программами.

– Оу, серьезно?

Она пожимает плечами.

– Многие родители поначалу переживают, когда их ребенок переключается на гуманитарные науки. Но ему не о чем беспокоиться, потому что обычно родители быстро успокаиваются.

– Хорошо. Рада слышать. – Мысли мечутся в моей голове, когда она отходит от меня. Дэв все-таки поговорил с родителями об истории искусств? Стоило мне подумать, что я знаю о Дэве все, ему удалось снова меня удивить.

Так странно идти к полю для квиддича, держа Дэва за руку. Ведь я никогда не думала, что буду встречаться с кем-то, кто бегает по полю, зажав метлу между ног. Но не мне судить о странных хобби моего парня, потому что на мне толстовка с единорогом, та самая, у которой сзади развевается радужная грива. Мы с Дэвом вместе составляем идеальную пару.

Я прижимаюсь ближе и снова целую его. Мне никак не оторваться от него.

– Увидимся после игры, да?

Но он не отпускает меня, ухмыляется и тащит в сторону трибун, которые стоят на другом конце поля.

– Иди за мной.

Трибуны не заполнены, но там сидит достаточно людей, чтобы я не чувствовала себя одиноко. Там собрались люди разных возрастов, и на них шарфы разных факультетов. Некоторые размахивают волшебными палочками.

Мой взгляд цепляется за кое-кого. Это… Сэйдж. Рядом с ней Фрэнк и – мне приходится прищуриться, чтобы разглядеть получше, – Хуан, на котором гигантская львиная шляпа, которую носила Полумна Лавгуд. Я разражаюсь смехом. А я думала, этот день лучше уже быть не может.

– Вы успели! – орет Хуан, когда мы подходим ближе. – Я уже боялся, вы слишком увлеклись друг другом и забыли прийти.

Я поворачиваюсь к Дэву.

– Ты наконец-то рассказал им о квиддиче?

– Я не мог лишить их такого сочного повода придумать про меня новые шутки.

– Но теперь у меня нет на тебя никакого компромата.

– Уверен, скоро ты найдешь что-нибудь еще, – говорит он и целует меня.

– Элли, иди уже к нам! – Хуан машет мне. Он напоминает мне маленького ребенка, который все еще под кайфом от недавно открытых рождественских подарков. – Ты готова увидеть то, ради чего мы все сегодня здесь собрались? Дэв играет в квиддич! Он же гребаный индийский Гарри Поттер!

Дэв смеется.

– Но я не ловец.

– И его распределили бы не в Гриффиндор, – добавляет Сэйдж.

Хуан отмахивается от них.

– Плевать, это лучшее, что может быть в этом мире. Команды разминались, и один игрок бегал по полю, пытаясь залезть другому парню в шорты, чтобы забрать теннисный мяч… – Хуан смеется так дико, что даже не может закончить предложение.

– Это было нечто! – добавляет Фрэнк. – И вы только взгляните на Хуана! – Он показывает на его шляпу. – Чувак, ты должен расписаться на ней после игры. А еще нам надо сфотографироваться.

К моему удивлению, Дэв не выглядит смущенным. Ну, он не выглядит сильно смущенным. Он притягивает меня ближе и позирует перед камерой.

Сделав несколько снимков, Фрэнк протягивает мне телефон.

– Не возражаешь?

Я киваю и закусываю губу. Кажется, он без слов понимает, о чем я хотела спросить.

– Все в порядке, – тихо отвечает он. – Он всегда будет одним из моих лучших друзей, и я ненавижу видеть его расстроенным или подавленным, но, думаю, все к лучшему. Я разговаривал с ним сегодня утром. Он скоро вернется в форму.

Я благодарно киваю и делаю несколько фотографий с парнями. Сэйдж встает рядом со мной.

– Ты выглядишь счастливой. Теперь тебе хорошо?

– Определенно. – Я смотрю на Дэва, который для снимка делает вид, что летит. – У меня все прекрасно. Если ты, конечно, не против, что мы…

– О чем ты говоришь? С самого начала было понятно, что вы идеально подходите друг другу. Стоило всего лишь подождать, когда вы перестанете быть идиотами.

Если бы это сказал кто-то другой, эти слова можно было бы расценить как оскорбление, но из уст Сэйдж это прозвучало так, что мне только захотелось обнять ее.

– Ты все еще должна мне шарф, – говорю я ей. – Я ничего не забыла.

– Возможно, я сейчас работаю над чем-то для тебя. Но тебе придется ждать до Рождества, чтобы увидеть это.

Я тру ладони, представляя, как мы будем обмениваться подарками дома. Кто-то на поле свистит, и в ту же секунду Дэв возникает рядом со мной.

– На удачу, – говорит он и целует меня. Поцелуй настолько долгий, что ребята начинают улюлюкать.

Он бежит на поле, и мои друзья обступают меня, выкрикивая слова поддержки. Я не перестаю смеяться. Дэв прав. Жизнь – штука сложная.

Но при этом очень, очень восхитительная.

Благодарности

Хотя я и начала писать еще в начальной школе, у меня ушло много времени, чтобы поверить, что мои мечты о публикации собственной книги могут стать реальностью. И теперь, когда это свершилось, мне надо поблагодарить многих людей. Во-первых, спасибо моему агенту, Таре Гонзалез, которая верила в эту историю с самого начала. Я безмерно благодарна, что ты решила попытать со мной удачу. Моему редактору, Кэтрин Уоллес, за то, что поддерживала меня, была внимательна и давала потрясающие советы, как сделать историю Элли намного сильнее. Спасибо, что сделала мою детскую мечту реальностью. И всем из HarperCollins, кто помогал в создании этой книги: Кейтлин Лоннинг, Кимберли Стелла, Крис Квон, Шеннон Кокс и Митчелл Троп. Отдельное спасибо Жаклин Ли за создание лучшей из возможных обложек!

Мне очень повезло, потому что у меня была система поддержки, без которой я бы не справилась. Здесь так много имен, но они все достойны признания! Спасибо моим друзьям из SCBWI[12], которые все эти годы следили за обновлениями моей книги, а также участникам Highlights Foundation Whole Novel Workshop и сотрудникам факультета, а именно: Саре Аронсон, Дженифер Джейкобсон, Аманде Дженкинс, Мелиссе Уайатт. Спасибо, что первыми увидели потенциал моей книги и предложили для нее название. Я бесконечно благодарна всему PitchWars сообществу и в частности моим наставникам, Кэрри Аллен и Сабрине Лотфи. Если бы не вы, мне не довелось бы писать эти благодарности. Я люблю вас! #TeamGirlPower навсегда!

Всем моим первым читателям и критикам, которые без устали помогали мне исправлять мой текст: Лоуренс Кинг, Стефани Кардел, Холли Руппел, Кили Пэррэк, Бэки Генрих и Диане Мунгован. Я так благодарна Дэбби Макико Флоренс, что верила и поддерживала за меня все эти годы. Мы сделали это, Дэбби! И Кэтрин Пауэрс, наши посиделки в китайских забегаловках, полуночные блинчики и гифки с единорогами помогли мне пройти через огромное количество тяжелых дней! Без тебя я бы не справилась!

Моим друзьям неписателям, а именно: Мисси, Анна, Кристин, Кортни, Кристи, Бэт, Дэвид и Эммет, за то, что не позволяли витать в облаках и праздновали со мной все успехи! Мэгги Стивенсон, ну что я могу сказать?! Мы вместе начали писать (до умиления плохие) истории еще в детстве, ты прошла со мной всю дорогу до сегодняшнего дня. Спасибо, что так страстно поддерживаешь эту книгу! Мне так повезло иметь такого лучшего друга.

Моей семье за их поддержку, особенно моим родителям. Я так благодарна, что мои родители всегда воодушевляли мои стремления и мечты. Я люблю вас. Папа, спасибо, что стал моим первым читателем.

Наконец, мне не хватит страниц, чтобы выразить всю мою любовь к Майку и Лиаму. Лиам, с тобой мой каждый новый день счастливее и ярче. Я люблю тебя и не могу дождаться, когда же ты сможешь прочитать эти слова. Я же говорила тебе, что добавлю тебя в книгу!

Майк, спасибо, что всегда верил в меня, что помог мне расставить приоритеты в моей работе независимо от того, на какие жертвы я должна пойти, и за то, что спасал меня (иногда в буквальном смысле), когда я была на самом дне. Ты причина, по которой я пишу романы YA. Ты научил меня, что школьная влюбленность может длиться вечность.

Примечания

1

Здесь и далее: деятельность метаплатформы Meta Platforms Inc. и ее соцсетей Facebook и Instagram запрещена на территории РФ.

2

Английское Регентство, или Регентство – наименование периода в истории Англии с 1811 по 1820 гг.

3

Имеется в виду вытянутое в длину крытое помещение или переход между частями здания.

4

KRNFX (Терри Им) – корейско-канадский битбоксер и певец.

5

Песня группы Radiohead.

6

Скон – небольшого размера британский хлеб быстрого приготовления. Обычно делается из пшеницы, ячменя или овсянки, с разрыхлителем теста. Скон является обязательной составляющей церемонии так называемого корнуольского или девонширского чая со сливками.

7

Pizza Hut – американская сеть пиццерий.

8

«Буря» (итал. La Tempesta) – одна из известнейших картин венецианского художника Джорджоне.

9

Скажете нам направление? (ит.)

10

Не могли бы вы подсказать нам направление? (ит.)

11

Туннельный синдром запястья (синдром запястного канала) – неврологическое заболевание, при котором ткани в карпальном канале запястья отекают и сдавливают срединный нерв. Может привести к боли или онемению в руке.

12

Society of Children’s Book Writers and Illustrators – Общество детских писателей и иллюстраторов книг.

Content

Кристи Бойс
Горячий британский парень

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Благодарности

Примечания