Кейси Уэст

Слава, судьба и первый поцелуй

© 2019 by Kasie West

© Родионова К., перевод на русский язык

В оформлении макета использованы материалы по лицензии ©shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Донавану, человеку с большим сердцем, пытливым умом и заразительным смехом. Ты делаешь мою жизнь лучше, я люблю тебя!

Танцующие могилы

INT[1]. Особняк Грэмов. Ночь

СКАРЛЕТТ, семнадцатилетняя дочь зажиточного владельца особняка и охотника на зомби, ЛОРДА ЛУКАСА ГРЭМА, проходит мимо своей спальни; в камине горит огонь. Она с волнением ожидает возвращения с охоты отца и БЕНДЖАМИНА СКОТТА, мужчины, за которого она надеется выйти замуж.

СКАРЛЕТТ

Где ты?

EXT[2]. Лес. Ночь

В лесу у поместья верхом на лошади ЛОРД ЛУКАС и БЕНДЖАМИН СКОТТ, девятнадцатилетний жених СКАРЛЕТТ ГРЭМ, сражаются с ордой разгневанных зомби.

ЛОРД ЛУКАС

Убивайте, только если нет иного выхода. Надежда все еще есть. Противоядие почти готово.

БЕНДЖАМИН

Их слишком много!

ЛОРД ЛУКАС

Отступаем!

Один

– У тебя лицо отваливается.

Грант смотрел куда-то вниз. Я коснулась подбородка и поняла, что длинный кусок искусственной кожи, который гример приклеил к моему лицу, в буквальном смысле висит на ниточке.

– Так и задумано. Я же зомби.

Я правда была зомби! Играла в своем самом первом фильме вместе с Грантом Джеймсом. Суперзвездой Грантом Джеймсом. Съемки шли уже неделю, но я все еще не могла унять дрожь, которая возникала от одной этой мысли.

– Не думаю, что это должно выглядеть именно так, – сказал он.

– У меня лицо отваливается, – сказала я, поворачиваясь к Реми, режиссеру. Он стоял за монитором и камерами с десятком других людей.

Стоящий справа от меня помощник режиссера застонал и прислонил «удочку» [3] к плечу. Это был по меньшей мере наш двадцатый дубль; его рука, должно быть, сильно болела.

– Леа, грим! – позвал Реми. – Нам нужно подправить лицо!

Даже несмотря на то, что большой лайтбокс перекрывал прямые солнечные лучи с реальной локации, от почвы все еще исходил сильный жар. Для сентября в Лос-Анджелесе было жарковато. Сегодня мы снимали на кладбище, и я была на грани того, чтобы ощутить себя настоящим зомби, который медленно растекается в лужу.

Леа поспешила в нашу сторону вместе с сумкой, полной необходимых вещей, и приступила к моему лицу. Реми тоже подошел ближе.

– Мне нужно больше химии от вас обоих. Я ничего не чувствую.

– И я, – пробормотал Грант.

Между нами не было химии? Между нами была еще какая химия на пробах. Похоже, мое превращение в зомби все испортило.

Я могла это исправить. Пусть я и новичок на площадке, но играть начала не вчера. Снималась в нескольких рекламах, участвовала в дюжине школьных пьес и четыре раза появилась в идущем уже много лет шоу «Кафетерия» в качестве гостя. Конечно, об этом помнили ровно три человека, но это не значило, что я плохо справилась с работой.

Этот фильм – мой шанс проявить себя и доказать, что у меня есть потенциал стать отличной актрисой.

Я спокойно терпела, пока Леа тыкала и колола мой подбородок. Грант ходил туда-сюда позади нее, переступая через могильные холмы и фальшивые надгробные камни. Он бормотал свои слова, совершенно забыв две фразы. Я ничего не сказала. Это работа Реми.

Леа сделала шаг назад, бегло меня осмотрела и заключила:

– Идеально.

Я улыбнулась.

– Мне идет?

Она игриво ударила меня по руке и вновь вернулась на свое место за монитор.

– Ладно, – сказал Реми, – все по местам.



Три часа спустя Реми закричал:

– Снято! Мы закончили.

Леа выступила вперед, чтобы снять специальную маску, закрывающую часть моего лица. «Больших денег стоит», – как-то пояснила она мне. Я начала что-то говорить Гранту, но через яркий свет и мониторы заметила пробирающегося через толпу папу. Его взгляд был прикован к Реми.

Я встряхнула руками, надеясь, что это поможет Лее поскорее закончить. В тот момент, когда она наконец отступила, я рванула вперед, чтобы остановить отца. Но не успела. К тому времени, когда я до него добралась, папа говорил о допустимом количестве перерывов для несовершеннолетней актрисы. Что на этот счет думает Реми, по его лицу сказать было трудно.

– Папа! – крикнула я. – Ты здесь. Снова.

Он не пропустил ни секунды.

– Я здесь уже два часа, и вы до сих пор не сделали ни единого перерыва.

– Мы учтем ваше замечание, – сказал Реми.

– Спасибо, Реми, – поблагодарила я. – Увидимся завтра.

Я вцепилась в руку отца и потянула его в сторону трейлера.

– Лейси, – сказал папа, – вообще-то я еще не закончил.

– Разве вы уже не разговаривали вчера на эту же тему?

– И, как видишь, ничего не поменялось.

– Пап, я чувствую себя превосходно. У нас была куча перерывов, поверь. Половину времени мы тупо стоим и ждем, пока передвинут освещение.

Впереди еще как минимум два месяца съемок. Так не может продолжаться.

– Это не то же самое, что официальный перерыв, – сказал он, когда мы остановились у моего трейлера. Папа посмотрел на дверь, затем снова на меня. – Ты что, не идешь домой?

Правильно. Домой. Я была несовершеннолетней и единственной из съемочной группы, кто не ночевал в трейлере. Каждый день в зависимости от локации я тратила на дорогу не меньше сорока минут, чтобы добраться до папиной квартиры… до места, которое уж точно не могла назвать своим домом. Я не живу с отцом на постоянной основе уже семь лет, так что мы пока притираемся друг к другу. Когда он предложил переехать с ним в Лос-Анджелес, я подумала, что он наконец-то решил поддержать мой выбор. Поэтому я не понимала причину, по которой он начал так сильно контролировать меня.

– Сначала мне нужно кое-что сделать. – Я открыла дверь и зашла внутрь. Он последовал за мной.

– Кстати, а почему ты сказала Тиффани больше не приходить?

Я села на кушетку и развязала шнурки.

– Кому?

– Тиффани, твоему репетитору.

– Совсем забыла тебе сказать. Это не я сказала ей не приходить. Она сама так решила.

– Правда?

Что было не удивительно. Это случилось после того, как она три дня подряд ждала меня по два часа после съемок. В моем расписании было время и для учебы, но реальность не всегда соответствует графику.

– Ну да. К тому же, дражайший папочка, репетитор мне не требуется, – сказала я с британским акцентом. – Я могу делать домашнее задание самостоятельно.

Папа нашел школу неподалеку, чтобы та проспонсировала мое домашнее обучение. Семестр начался три недели назад, еще до начала съемок. Если бы я осталась дома, то выпустилась бы вместе с друзьями и рядом была бы мама. Наверное, поэтому я не особенно занималась домашкой или не читала все еженедельные письма на почте от местного учителя.

– Все в порядке. Тебе не потребуется репетитор, если ты самостоятельно выполнишь все задания и без проблем их сдашь, – ответил он со своим собственным британским акцентом.

Я улыбнулась. Мой папа немного походил на ботаника, с этим своим вечным хаки и рыжевато-каштановыми волосами, разделенными косым пробором. Но если он приложит усилия, то станет неплохим лидером. Он кивнул на лежащую на столе домашку.

– Вот почему я нанял тебе еще одного. Того, кто будет в курсе всех твоих изменений в графике.

Я тут же забыла про акцент.

– Что? Нет, папа. Я все сделаю сама, обещаю. Мне не нужна нянька. Это самая большая возможность в моей жизни. Мне нужно сосредоточиться. Зомби, знаешь ли, по своей природе не особо занимаются домашкой.

Он махнул в сторону моего лица.

– Почему-то я не думаю, что это самая большая возможность, которую тебе предложит жизнь. А по поводу школы у меня для тебя потрясающие новости: если закончишь ее, будет на что опереться, когда твои возможности исчезнут. – Папа взял мою едва начатую работу. – Он будет здесь завтра.

– Он? Ты нанял мне репетитора-мужчину? Будет странно, если я буду тусоваться в трейлере с незнакомцем.

– Это не мужчина. На этот раз я нанял ученика из твоей школы. Тебе будет полезно провести время с кем-то твоего возраста.

– Ты не думаешь, что парень моего возраста скорее будет отвлекать?

– Ты всегда придумываешь самые немыслимые оправдания. Нет, я так не думаю. Я хорошо знаком с твоей логикой. Мальчики встанут на пути у твоей большой мечты. Не помню, когда ты в последний раз выделяла кому-то из них время в своем расписании.

– Я бы выделила, если бы кто-нибудь попросил.

В дверь постучались, и Аарон, пятнадцатилетний сын режиссера, заглянул внутрь.

– Тебе чем-нибудь помочь, Лейси?

Я улыбнулась.

– Принеси, пожалуйста, бутылку воды, если не трудно.

– Лейси сама может принести себе воды, – сказал папа.

– Все в порядке. Я хочу помочь. – Аарон прошел к маленькому холодильнику в кухне трейлера. – Сегодня утром я положил сюда кучу разных напитков. – Он достал одну бутылку и протянул ее мне.

– Ты лучше всех. Спасибо!

Он посмотрел вниз, его щеки порозовели.

На столе зазвонил телефон. Нам не разрешали использовать мобильники на площадке, так что у меня было довольно много непрочитанных уведомлений. Я ввела пароль и быстро просмотрела сообщения. В основном они были от Эбби и других моих школьных друзей.

– Что-нибудь еще? – спросил Аарон за моей спиной.

– О, нет. Все хорошо. – Я продемонстрировала свою бутылку воды. – Спасибо.

Он кивнул, затем, пятясь, покинул трейлер и закрыл за собой дверь.

– Когда это у тебя появилась личная прислуга? – Отец снял листок, прилипший к стеблю одной из присланных мамой в первый день съемок роз. Семь дней спустя они выглядели довольно грустно. – Я думал, твоего ассистента зовут Фейт. Тебе нужен еще один?

Я открутила крышечку с бутылки и сделала глоток.

– Папа, Фейт – ассистент режиссера. А это был сын Реми. Не называй его прислугой. Он хочет заниматься кино, когда вырастет.

– Так он приносит тебе напитки?

– Нет, он просто ходит за мной и спрашивает, чем мне помочь. Поначалу я пыталась говорить ему, что мне ничего не нужно, но его это очень расстраивало. Так что время от времени я его о чем-нибудь прошу. Так проще. – Я поставила воду на стол и вытащила из волос несколько ленточек, привязав их к напольной вешалке с одеждой в углу трейлера.

– Понимаю, – сказал папа, хотя по его лицу можно было скорее сказать обратное. – Так как прошло сегодня? Еще не хочешь все бросить?

Я шумно втянула носом воздух.

– Ты будешь первым, кто об этом узнает. Постарайся не сильно злорадствовать, если это случится.

Он положил руку себе на грудь с видом оскорбленной невинности.

– Ты знаешь, я бы никогда так не поступил.

– Нет, ты бы взорвался от счастья.

– Я не такой.

– Знаю-знаю. Ты просто очень обеспокоен моим хрупким эго.

– Просто я думаю, что нет ничего плохого в том, чтобы разрешить себе немного побыть ребенком перед тем, как вырастешь. Эта индустрия делает с людьми страшные вещи.

– У этих людей нет тебя, пап. – Я крепко обняла его.

Моим единственным источником волнения был он сам, но все же он был моим отцом, и я почти уверена, что именно так отцы и должны себя вести, поэтому его можно понять. Даже мой сверхзаботливый папа не мог отнять у меня радости от осознания того, где я была и чем занималась.

Его плечи поднялись и снова опустились.

– Ты знаешь, что на мне это работает лучше всего.

– Кроме того, я далеко не ребенок. – Я подцепила краешек латекса на щеке и медленно потянула за него. – Па-а-а-па-а-а, помоги мне! У меня отваливается лицо.

– Ты делаешь это на полном серьезе сразу после заявления, что уже не ребенок?

– Ты прав. Надо было сделать это попозже.

Я подошла к туалетному столику и бросила туда кусочек латекса, затем взяла ватную палочку и окунула его в своего рода волшебное средство для снятия грима, которое мне как-то дала Леа. С ним фальшивая кожа отходила легче.

– В общем, увидимся дома в десять, и я надеюсь, что вся твоя домашняя работа будет сделана, – заявил папа, одной рукой касаясь двери.

– Окей.

Он покинул трейлер, и дверь за ним закрылась с громким щелчком.

Я уселась в кресло и тут же пожалела об этом: твердые края корсета впились в бедра и ребра. Я встала и ослабила шнуровку. Грим был, мягко говоря, отвратительный, но вот костюмы потрясающие. В былые времена зомби знали, как одеваться. Я провела рукой по драному рукаву воздушной блузки.

Я закинула корсет на вешалку и снова взяла телефон. Эбби ответила через три гудка.

– Ну привет, суперзвезда.

– Привет! Я получила твою тысячу сообщений.

– Знаю что ты не можешь отвечать во время съемок, но это уже просто привычка.

– Понимаю. Я тоже скучаю по тебе!

– Когда у тебя будет время, чтобы навестить твоих не таких крутых друзей с Центрального побережья?

Чувство вины затопило грудную клетку. Не было ни секунды, когда бы я жалела, что согласилась на роль Скарлетт, но было тяжело не скучать по дому. Мне казалось, что я в миллионе миль от друзей, которые продолжали делать то, что мы раньше делали вместе. Например, встречались в небольшой кафешке после школы, чтобы обсудить, что будем делать в выходные.

– Мои друзья с Центрального побережья самые крутые в мире, но, судя по всему, следующие несколько недель я буду плотно задействована на съемках. Тем более что не все идет так гладко, как хотелось бы. Видимо, мы с Грантом потеряли нашу химию.

– Почему?

– Возможно, потому что большую часть времени я выгляжу так, будто мною отобедали личинки. – Я схватила салфетку и принялась стирать остатки клея и макияжа с кожи. Сегодня вечером мне понадобится очень долгий душ. Мои волосы, обычно рыжие и кудрявые, были выпрямлены и склеены грязью, что делало их цвет скорее каштановым.

– Я все еще не понимаю, почему его персонаж вообще жаждет поцеловать твоего персонажа в таком состоянии.

– Потому что настоящая любовь побеждает все. О чем тебе действительно стоит беспокоиться, так это почему мой персонаж хочет поцеловать его. Я зомби. Конечно, частично исцеленный зомби, но все же – не было бы более логичным, если бы я хотела съесть его мозги? Думаю, в фильмах не обязательно все должно иметь смысл.

– Это как раз имеет смысл. Настоящая любовь и правда побеждает все. Это даже мило, на самом деле.

Я засмеялась.

– Говоришь как влюбленная. Кстати, как у вас с Купером?

– Потрясающе.

– Так что, рекомендуешь влюбиться в какого-нибудь хорошего друга?

– Безусловно. А что? У тебя, что, появился такой друг?

– Ха! У меня вообще нет друзей. Я только сюда переехала, живу с таким же асоциальным, как я, отцом и, более того, каждый день на съемочной площадке.

– Не знала, что ты в этом фильме единственная актриса.

Я сжала губы.

– Ты права. Мне стоит больше общаться с людьми.

– Что не очень на тебя похоже. Здесь ты была королевой вечеринок. Ты их устраивала при каждом удобном случае.

Кончиками пальцев я пробежалась по висящей на вешалке одежде, чувствуя всю хрупкость шелковистой ткани.

– Ты еще здесь? – спросила Эбби.

– Я чувствую небольшое давление. Это прекрасная возможность, и мне очень страшно налажать. – Впервые я признала это вслух. Возможно, именно поэтому я была сама не своя и, конечно, это повлияло на химию между мной и Грантом. Мне нужно было расслабиться. Я вдохнула и медленно выдохнула.

– Мне жаль, – сказала Эбби.

– Хватит обо мне. Как твои картины? Ты запостила что-нибудь еще, на что я могу попускать слюни?

Я была уверена, что однажды Эбби станет всемирно известной художницей.

– Нет. Школа занимает все свободное время.

– Школа – пожиратель времени, это точно. Между прочим, у меня тут минимум половина домашки, которую нужно сделать до десяти, так что мне надо бежать.

– Ладно, удачи, – сказала она.

– Передавай Куперу привет.

– Удачи с химией с Грантом Джеймсом. Может, он ничего и не чувствует, но тебе стоит один раз взглянуть на его лицо и, думаю, проблем не будет, – добавила она. – В жизни он такой же привлекательный, как на экране?

– Еще привлекательнее.

И все на площадке об этом знают, включая его самого.

Она засмеялась.

– Тебе предстоит непростая работа, Лейси Барнс. Очень непростая.

– Я знаю. На некоторых из нас возложена миссия принести себя в жертву ради общего блага. А другие должны платить хорошие деньги за то, чтобы на это посмотреть.

– Созвонимся позже.

Мы обе отключились, и я схватила свою папку с заданиями. Я работала над ними целых пять минут, прежде чем мой мозг вернулся к мыслям о том, что произошло сегодня на площадке. По-хорошему, мне надо было изучать Гранта Джеймса, а не делать домашку. Эбби была права. Мне нужно было работать над химией, и я знала, как это сделать.

Танцующие могилы

INT. Особняк Грэмов. Утро

БЕНДЖАМИН и СКАРЛЕТТ разговаривают в кабинете с подругой Скарлетт ЭВЕЛИН, двадцатиоднолетней давней знакомой семьи и наставницей, читающей книгу в углу, но на самом деле ловящей каждое слово, которое они произносят. Скарлетт не подозревает, но у Эвелин есть чувства к Бенджамину.

СКАРЛЕТТ

Все хорошо? Много было жертв прошлой ночью?

БЕНДЖАМИН

Мы едва смогли отбросить их назад. Я переживаю, что твой отец слишком озабочен тем, чтобы сохранить их жизни, в то время как мы должны больше думать о еще живых.

СКАРЛЕТТ

Они живые, Бенджамин. Ты увидишь; отец закончит противоядие и исцелит их.

БЕНДЖАМИН

Я надеюсь, ты права. Для их же блага.

ЭВЕЛИН

Для блага всех.

Раздается грохот, и камень, брошенный в окно, с глухим звуком падает на ковер позади Скарлетт. Бенджамин хватает девушек и выгоняет их из комнаты.

БЕНДЖАМИН

Прячьтесь! И не выходите из укрытия, пока я вам не скажу.

Два

Мы с Грантом Джеймсом должны стать друзьями вне площадки. Больше нечего добавить. Не то чтобы мы не болтали между дублями и иногда не валяли дурака вместе, но очевидно, что это была недостаточная близость. Если бы мы были друзьями за площадкой, мы бы естественнее вели себя перед камерой. Мы снимались только неделю, но лучше бы я подумала об этом заранее.

Было почти восемь, так что у меня оставалось где-то полтора часа, чтобы укрепить нашу дружбу с Грантом до того, как мой отец будет ждать меня дома. Проходя мимо оставшейся на площадке команды, убирающей свет после сегодняшнего съемочного дня, я остановилась на мгновение, чтобы осознать происходящее. Я была на настоящей съемочной площадке и снималась в настоящем фильме. Я мечтала об этом сколько себя помню, и сейчас это действительно происходит. Словом «счастье» не описать того, что я чувствовала. Скорее, это была эйфория, или я просто чувствовала себя живой. Как будто все, чем я занималась всю свою жизнь, вело меня к этому.

Пара охранников караулили перед ограждениями, окружавшими трейлер Гранта. Его трейлер стоял отдельно от остальных, как будто он не мог вращаться в обществе обычных актеров.

Охранники были средних лет, около сорока пяти. Я помахала.

– Здравствуйте, мисс Барнс, – сказал тот, что справа.

– Привет, я заскочила увидеть Гранта.

– Он знает, что вы придете?

– Нет, но я подумала, что мы могли бы почитать сценарий.

– Подождите здесь, я согласую с ним. – Он снял с плеча рацию и передал о моем присутствии кому-то еще. Я понятия не имела, зачем нужно было сообщать об этом третьему лицу. Я видела за их спинами трейлер Гранта с горящими окнами. Очевидно, охранники не имели допуска к его мобильному телефону… или его входной двери. Мы втроем дружно стояли молча: я и двое мужчин в три раза больше меня.

– Вы обязаны стоять здесь всю ночь? – Я прервала долгое молчание.

– Да, у нас ночная смена.

– Кстати, я Лейси, – вымолвила я прежде, чем осознать, что они уже называли меня по имени.

– Да, мы знаем, кто вы.

Я улыбнулась.

– Согласно правилам этикета, теперь вы должны сказать мне ваши имена.

– Ах, да, – тот, что был болтливее все это время, сказал: – я Дункан, а это Фил.

Рация Дункана затрещала, и женский голос произнес: «Отошлите ее обратно».

– Дайте-ка я угадаю, я могу уходить?

Дункан улыбнулся и отошел в сторону.

– Проходите, мисс Неприятности.

– Ты же не первый человек, кто так меня называет? – спросила я.

– Не сомневаюсь в этом.

Проходя мимо Дункана, я похлопала его по плечу. Затем я подошла к трейлеру и постучала.

– Заходите.

Я потянула за ручку и вскочила на две металлические ступеньки. Первое, на что я обратила внимание, – это то, что трейлер Гранта был намного больше, чем мой. Длинный большой диван по одну сторону, стол по другую, телевизор с плоским экраном, потрясающая кухня и рядом закрытая дверь, видимо, в спальню. Второе, что я заметила, был он сам. Он сидел на диване, поедая протеиновый батончик. На нем были подвернутые до колен штаны и футболка. Я уже давно не видела его в повседневной одежде. Мне привычнее были пышные блузоподобные рубашки, шейные платки и жилетки. Сейчас он больше походил на девятнадцатилетнего себя. Он поймал мой взгляд ярко-голубыми глазами. Да, он, определенно, имел полное право быть самовлюбленным.

– Привет! – сказал он. – Я почти забыл, как ты выглядишь без грима.

– Да, я тоже почувствовала это. – Я поднесла руки к подбородку, словно демонстрируя ему свое лицо, – запомни это на завтра.

Он слегка улыбнулся и поднял протеиновый батончик.

– Хочешь?

– Нет, спасибо.

– Я думал, ты пошла домой.

– Еще нет. Я могу присесть? – спросила я, указывая на подушку около него.

Он убрал ногу с дивана, освободив мне место.

– Конечно.

– Что ж… – Я села и оглянулась. Не то чтобы я часто мгновенно заводила новых друзей. Конечно, у меня не было особой проблемы подружиться с кем-то, но, с другой стороны, обычно я не чувствовала, что моя карьера напрямую зависит от контакта с человеком. Очевидно, этих мыслей было достаточно для того, чтобы забыть, как я обычно разговариваю с людьми. Я заметила книгу, лежащую на столике напротив.

– Ты любишь читать?

– Иногда.

Его телефон завибрировал. Он проверил экран и что-то набрал в ответ. Я протянула руку и взяла книгу. Это была книга «Танцующие могилы», которая легла в основу нашего фильма. Я прочитала ее сразу же, как получила роль. Закладка была на пятидесятой странице.

– Ты что, ее еще не прочитал? – удивленно спросила я.

– Я в процессе.

– Ты не думаешь, что книга поможет глубже прочувствовать персонажа?

– Мне нравится вносить собственные черты в моих персонажей.

Вдруг раздался стук в дверь.

– Входите! – крикнул он.

Зашла Аманда. Она играла Эвелин, мою лучшую подругу, добрую, смелую и влюбленную в моего жениха. Она должна была носить чистенькие платья и избегать какого-либо грима на красивой загорелой коже. В реальной жизни я знала о ней еще меньше, чем о Гранте.

В руках у нее были две бутылки пива. Она удивленно подняла брови, когда увидела меня.

– Привет!

– Одна из них для меня? – спросил Грант.

– Да, сэр. Я подумала, что тебе не помешает, после вчерашнего разговора о спазмах в горле.

Она посмотрела на меня.

– Я не знала, что ты тут, иначе я бы захватила еще.

– О, ничего страшного. Мне только семнадцать. – Еще не хватало, чтобы меня застали пьющей. Этого было бы достаточно для моего отца, чтобы разорвать контракт и отправить назад к матери.

– Точно. Вот почему твой отец постоянно тут торчит.

Грант засмеялся и открыл бутылку. Я знала, что Гранту всего девятнадцать, но была уверена, что обычные правила на него не распространяются. Я была без понятия, сколько лет Аманде.

– Все время забываю, как ты выглядишь без грима, – сказала мне Аманда.

Грант пнул ногой в сторону Аманды.

– Да, я сказал ей то же самое.

– И пряди грязи бесподобны тоже, – продолжила она.

Я провела рукой по волосам. Точнее, попыталась – это было почти невозможно.

– Это один их моих лучших образов.

Она похлопала Гранта по колену.

– Освободи мне место.

Он скатился с дивана, и она втиснулась между нами. Я была рада, что она пришла. Ее присутствие может разрядить обстановку.

– Вы встречаетесь?

Грант засмеялся.

– Нет, мы хорошие друзья. – Он чокнулся с ней бутылкой.

– Вы знали друг друга до съемок? – спросила я.

– Нет, – ответила Аманда. – Но сейчас мы тусуемся здесь.

Если бы я могла находиться тут двадцать четыре на семь, я бы, вероятно, была намного ближе с ними.

– Так, ну и что вы тут делали, пока я не пришла? – спросила она.

– Я не уверен, – ответил Грант. – Лейси только что зашла. Тебе нужно было что-то, Лейси?

– Нет, я хотела немного поболтать. Реми упомянул о нашей химии сегодня, так что я подумала, что это могло бы быть неплохой идей.

Грант и Аманда переглянулись.

– Да, может быть, – сказал он.

– В смысле? Есть ли что-то, о чем я должна знать? – Я спросила, потому что они явно говорили об этом.

– Да нет, у тебя получится.

– Знаю, – сказала я. То, что я была младше, совсем не означало, что я не знала, как играть. Я вздохнула и оглядела трейлер. Это не помогло. Я чувствовала давление и неловкость. Нам надо было чем-то заняться. – Давайте поиграем в карты. У вас есть колода?

– Э‐э-э… – Грант указал на ящик у раковины. – Проверь там.

Я встала и отодвинула указанный ящик. В самом углу за блокнотом и вскрытыми письмами я нашла колоду. Достала ее и подняла вверх.

– Поехали!

– Во что мы играем? – спросила Аманда. – В сундучки?

– Забавно. – Я села за стол и перемешала колоду. – Начнем: все просто. Тот кому достается самая большая рука [4], выигрывает кон и забирает карты. Но в этой игре, если у вас наименьшая рука, вы должны раскрыть какой-то факт о себе. Выигрывает тот, у кого больше всего карт в конце.

Не только сама игра помогла бы мне узнать Гранта получше, но и соревнование всегда оживляет обстановку. Когда люди вместе веселятся, они сближаются.

Я забарабанила по столу:

– Ну же, вы двое, время не стоит на месте, мы не молодеем.

– Мы уж точно не моложе тебя, – сказала Аманда, улыбаясь, но все равно встала и села напротив меня. Я не была уверена, пыталась ли она казаться веселой, или хотела задеть меня по какой-то причине. В любом случае, я умела держать себя в руках.

Она посмотрела на Гранта, который опять копался в телефоне.

– Не будь занудой. Сыграй с нами!

Он не сдвинулся с места.

– Это бесполезная игра. Все все уже давно знают обо мне.

– Грант! – сказала Аманда предостерегающим голосом.

Он раздраженно хмыкнул и присоединился. Я раздала карты.

– Положите их на стол рубашкой вверх, затем мы их раскроем одновременно. Вы готовы?

Они оба кивнули.

– Отлично, поехали!

Мы открыли карты. У меня был валет, у Аманды оказалась восьмерка, у Гранта выпало меньше всего: тройка.

– И вот наш первый проигравший! – сказала я.

– Конечно, – ответил он.

– Я никогда не видела, чтобы проигравший настолько был похож на победителя, – сказала Аманда.

Да, это была проблема. Возможно, она с ним не встречалась, но он ей определенно нравился. Он ей нравился, и она думала, что я хочу увести его. Через несколько недель мне предстоит поцеловать его на камеру, но за площадкой он меня не интересовал. На него было приятно смотреть, но он не стоил того, чтобы погубить мою карьеру.

– Давай, Грант! – сказала я. – Порази нас чем-то интересным, что мы еще не прочитали в интернете.

– Наверное, будет проще исправить некоторые факты, которые вы уже прочитали.

– Это тоже сойдет, – сказала я. – В любом случае, это будет что-то новое.

– Ладно, на самом деле, у меня нет кота по имени Бади. Его зовут Баки.

– Эй! – отреагировала Аманда. – Давай-ка что-то поинтереснее.

– Для этого тебе придется выиграть не одну партию, – сказал он.

– Нормально, – ответила я. – Сойдет! Суть этой игры в скорости, поэтому кто-то делится фактом, и мы сразу начинаем новый кон. – Я положила руку на колоду. – Тем более, я не знала, что ты, оказывается, кошатник. Как это ты не взял кота с собой сюда?

– Когда я снимаюсь, он живет с родителями.

– Дальше, – перебила Аманда, и мы раскрыли карты.

– Аманда, – сказала я, когда у нее выпала наименьшая рука. Я щелкнула пальцами. – Быстро!

– Да, я люблю быстро водить.

Я закатила глаза, но мы открыли новые карты.

Грант забарабанил двумя пальцами по столу.

– Раньше я играл.

– На барабанах? – спросила я. – Хорошо?

– А почему, по-твоему, я стал актером?

Я рассмеялась.

– Это намного практичнее.

Следующий кон проиграла я.

– Я могу одна съесть целую пиццу. Хотя уже давно этого не делала, сейчас я контролирую все, что кладу себе в рот.

– Отвратительно, – сказала Аманда, когда мы открылись в очередной раз.

Теперь игра набирала обороты.

– Я просмотрела все диснеевские мультфильмы без исключения, – выпалила Аманда.

– Впечатляюще! – ответила я.

– Раньше я водил грузовик, – сказал Грант после своего проигрыша. – Мне нравится водить.

– Я ненавижу животных, – призналась я в следующей раздаче. – Они воняют и линяют.

Грант вздохнул, а Аманда рассмеялась.

– Я могу проспать двенадцать часов подряд, – сказала Аманда. – Я бы победила любого в конкурсе сонь.

– Моя слабость – это карне асада [5], – сказал Грант. – Я провожу лишний час в спортзале каждый день, чтобы есть его.

– Я играла в трех сериалах, – сказала Аманда.

– Мило, – ответила я.

– И вот я в кино! – сказала она.

– Ты? – спросил Грант. – В каком?

– В лучшем в мире, – ответила я.

Грант засмеялся, а Аманда крикнула:

– Слышишь?! Слышишь?!

Я проиграла следующий кон.

– Я люблю петь.

– О, да вы двое можете создать группу, – сказала Аманда.

– Я не хочу в своей группе второсортного барабанщика.

Грант толкнул меня в плечо. Аманда собрала карты в центре, чтобы начать кон.

Грант проиграл следующим.

– Однажды я сделал предложение девушке, а она мне отказала.

Аманда на секунды замерла, потянувшись за колодой.

– Тебе же всего девятнадцать, – сказала я.

– А нам было всего пять на тот момент.

Я вздохнула и бросила в него карту.

– Оставлю это себе, – сказал он, забирая мою карту.

Мы закончили играть спустя еще несколько конов. Выиграла Аманда.

– Давайте заново, – сказала она.

– Подождите, – сказала я, заметив время на настенных часах. – Это точное время, или часы встали? – На часах было без десяти десять.

– О, нет! У маленькой девочки комендантский час. Ты сейчас превратишься в тыкву?

– А вот и цитаты из Диснея подоспели, – ответила я.

– Ты же знаешь.

– Мне надо идти, – вставая, сказала я. – Было весело.

– Да, было весело, – сказала Аманда. – Увидимся завтра на площадке.

– Запомни мое лицо, – сказала я Гранту, подмигивая.

Он ухмыльнулся.

Я спрыгнула со ступенек на асфальт, чувствуя удовлетворенность от вечера. Все прошло на достаточно поверхностном уровне, но этого следовало ожидать от первого раза.

Я сделала всего пару шагов, как услышала, что дверь трейлера открылась за мной. Я оглянулась и увидела Аманду.

– Эй, можно тебя на минутку? – спросила она.

– Конечно.

Она оглянулась на закрытую дверь и отвела меня немного в сторону от трейлера.

– Я знаю, что Грант сказал, что мы не вместе, но я бы хотела, чтобы мы были.

– Хорошо, – я все поняла.

– Хотела сказать тебе это прямо.

Я подняла руки.

– Он весь твой. Отношения не в моей зоне интересов.

– Поняла. Я только… стоп, что? Тебя не интересуют отношения? То есть вообще? – Ее черные брови опустились в замешательстве. – По религиозным соображениям или чему-то в этом духе?

Я засмеялась.

– Нет, по соображеням моей карьеры. Не хочу отвлекаться. Мне нужно сосредоточиться.

Она улыбнулась.

– Хорошо. – Затем она кивнула головой в сторону трейлера. – Мне тоже нужно сосредоточиться.

– Хорошо вам повеселиться! До завтра.

Она поднялась на две ступеньки, затем остановилась и сказала:

– Так если ты ни с кем не встречаешься, то что думаешь о вашей предстоящей сцене с поцелуем? Ты… эм-м… знаешь, что делать?

– Я целовалась с парнями до этого. Правда, только на съемках.

– Ну, если тебе нужны какие-то рекомендации по химии или сцене с поцелуем, то я неплохо в этом разбираюсь. Я королева мелодрам.

– Думаю, у меня все в порядке. Но в любом случае спасибо. Мне только нужно было немного побыть с Грантом, чтобы найти контакт, и у нас получилось.

– Да, это правда. Надо будет как-нибудь повторить.

– Обязательно, – сказала я. Хотя я шла на это с определенной целью, мы действительно весело провели время. – И да, я, может, и не встречаюсь ни с кем, но я небезызвестная сваха. Если тебе нужна какая-либо помощь в этом плане, я готова.

– Правда?

– Точно!

– Я была бы рада, – сказала она.

– Тогда договорились. Еще увидимся.

Она практически рванула к трейлеру. Вечер неожиданно обернулся лучше, чем я могла подумать. Я была удивлена. Может быть, и отец тоже удивит меня и не будет в ярости из-за моего опоздания.

Три

– Ты поздно, – сказал папа, когда я закрыла за собой дверь.

– Привет, пап. Рада тебя видеть.

Я прошла в крохотную гостиную, переходящую в такую же маленькую кухню. Папа вынужден был приехать в Лос-Анджелес за несколько месяцев до меня, чтобы найти нам достойную квартиру. Он был графическим дизайнером, так что в основном работал из дома. Каким-то образом он убедил меня, что с его стороны это не такая уж большая жертва, но я-то знала, что для того, чтобы так круто изменить жизнь и переехать, пусть всего на полгода, нужно немалое мужество.

– Ты поздно, потому что слишком увлеклась домашней работой и не уследила за временем? – спросил он.

Я похлопала по башне из трех коробок справа от телевизора.

– Учился прокрастинировать у меня? Сколько ты уже здесь? Два месяца? Что вообще в этих коробках? Очевидно, ничего существенного для нашего выживания. – Я попыталась приоткрыть одну из коробок, но скотч не поддавался.

– Лейси, – сказал он предупреждающим тоном.

– Знаю, ты думаешь что я занималась совсем не домашкой, но на самом деле это так.

– Задания.

– У меня не с собой. Оставила их в трейлере.

– Не знаю, что с тобой делать. Не знаю, поговорить об этом с режиссером или…

– Пожалуйста, не надо. Пожалуйста. Все и так думают, что я маленькая капризная девочка. Как будто никто никогда за всю историю Голливуда не играл главную роль в семнадцать лет.

На какой-то момент взгляд папы задержался на мне, и это заставило меня занервничать. Затем он сказал:

– Если ты голодная, в холодильнике лазанья. – Он развернулся, прошел по короткому коридору и закрылся в своей комнате.

Я села на диван и уткнулась лицом в ладони. Моя кривая проживания с отцом была достаточно крутой. Он был строже мамы, и я пыталась понять, как мне жить с этим. До этого я проводила с ним одни выходные в месяц и две недели летом. В промежутках мы общались по почте, в сообщениях или созванивались. Мы оба понимали, что по-настоящему жить вместе – это кое-что совсем другое.

Я собиралась было подняться, но моя рука нащупала крышку ноутбука. Сейчас, наверное, был не лучший момент, чтобы гуглить себя. Я уже была расстроена, а если прочитаю комментарии в интернете, то, скорее всего, сделаю только хуже. Но комбинация обстоятельств и возможности доступа в интернет всегда работала против меня. Я ввела свое имя в поисковую строку.

Раньше выходило всего несколько результатов, обычно они были связаны с «Кафетерией». Сейчас же все было про Гранта. Первый заголовок, который я прочитала, звучал как «Кто эта неизвестная актриса, что играет главную роль вместе с суперзвездой Грантом Джеймсом?»

– Никто, – ответила я.

Еще хуже, чем статьи на развлекательных порталах, было то, что писали фанаты Гранта. Они были безжалостны. В социальных сетях было полно упоминаний того, кого именно они хотели бы видеть на моем месте. Вроде Натали Мендозы, другой крупной кинозвезды. Они правда думали, что этот независимый фильм мог позволить себе двух больших звезд? Я не понимала, как они смогли уговорить одну. Гранту, скорее всего, заплатили немалые деньги.

Я просмотрела еще несколько страниц и увидела картинку. Я перестала дышать. В сети были мои фотографии, и стоило ли ожидать, что это будут изображения из рекламы и сериала? Это было ужасно. Но хуже всего то, что здесь были и фото меня, идущей на съемки в спортивках, без макияжа и с кислой миной на лице. Подпись внизу гласила: «Спасите Гранта Джеймса от нежити».

– Не заходи в интернет, Лейси, – сказала я себе, закрывая крышку ноутбука. – Это тебе не сильно поможет. – И я заставила себя лечь в кровать.



На площадке всегда было большое разнообразие еды, и после грима на следующее утро я решила чем-нибудь перекусить. Аманда уже стояла у стола в длинном черном чехле, защищающем ее костюм, и накладывала себе кусочки дыни канталупы. Она выглядела чуточку испуганной, когда заметила меня, а затем засмеялась.

– Если бы я была охотницей на зомби, от тебя бы избавилась первой, – сказала она.

Я положила руку на грудь.

– Меня ранит то, что я для тебя ничего не значу.

– Скорее убивает.

Я обнажила зубы. Она улыбнулась и сделала шаг назад. Я взяла банан.

– Вы с Грантом продолжили играть в ту игру после того, как я ушла?

– Вообще-то да.

– Ты узнала о нем что-нибудь новенькое?

Было весело, но накануне вечером мы поделились друг с другом лишь самыми очевидными вещами. Я все еще чувствовала, что плохо знаю его.

– О Гранте Джеймсе?

– А что, кто-то еще пришел?

Я сняла кожуру с банана и принялась есть, отламывая небольшие кусочки. Аманда же отковыряла кусок гранолы из миски на столе и бросила его в меня с улыбкой.

– Нет, но это же Грант Джеймс. Он на публике с шести лет. Ничего из того, что он мне вчера сказал, включая карне асада, не было новостью. Я почти уверена, что все, что ты хочешь о нем знать, можно найти онлайн.

– Онлайн, – повторила я с отвращением.

– Да, тебе придется не заходить в сеть как минимум два месяца. Тебе это не поможет. Народу не нравится, что ты стащила их парня.

– Ты гуглила меня?

– Мне было любопытно, кто же эта неизвестная актриса рядом с моим парнем. – Она подмигнула мне. Мне нравилась Аманда, кажется, она всегда говорит то, что думает.

– Да-да. Так… про Гранта, – сказала я. – Лично я не знала этих вещей, о которых он рассказал прошлым вечером. Я читала только о том, что его родители развелись, когда ему было десять; что у него есть брат, который был усыновлен; у него три дома, а его любимый человек – его бабушка.

– Ты прочитала и статьи из People? – спросила она.

– Кто-то упомянул мою бабушку? – поинтересовался Грант, проходя мимо стола с едой и цепляя пончик по пути.

– Мы говорили не о тебе, – сказала я, затем сквозь зубы обратилась к Аманде: – Скажи ему.

– Мы говорили именно о тебе! – крикнула ему Аманда, и он улыбнулся ей через плечо. Она толкнула меня локтем. – Все в порядке.

– Я же говорила.

Ной, первый помощник режиссера, заглянул за угол с вечным выражением недовольства на лице.

– Лейси, тебя ждут.

– Потом договорим, – сказала я Аманде.

Она помахала мне вилкой с насаженным на нее кусочком канталупы. Я пошла за Ноем.

Грант был уже на кладбище. Он стоял на куче земли рядом со свежевырытой могилой. Его волосы были идеально уложены, а глаза под искусственным светом выглядели особенно голубыми.

– Эй, – сказала я, вставая перед ним, – не кажется ли тебе странным, что мы снимаем на настоящем кладбище? Удивлена, что никто еще не пожаловался.

Я кивнула на группу людей за забором, которых еще не было, когда я приехала, но которые сейчас прижимались к решетке. Они держали большие плакаты, но не с требованиями, а с вариациями на тему «Мы любим Гранта Джеймса». Мне было любопытно, могли ли мы вообще куда-нибудь пойти, где бы нас не узнали. Я улыбнулась. Ждало ли это и меня? Я могла бы привыкнуть к людям, держащим плакаты в мою поддержку.

Он закинул последний кусочек пончика в рот, затем принялся утрамбовывать землю ногами.

– Это потому что мы в той части кладбища, где никто не похоронен.

– Знаю, но все равно.

– Как так получилось, что вся эта речь о кладбище исходит от девчонки, которая ненавидит животных?

– Ты же понимаешь, что кладбища и животные не совсем одно и то же, правда?

– Ну да, кладбища же неодушевленные. Ты правда ненавидишь животных? Прямо всех? Даже котят? Кто может ненавидеть котят?

– Ты не переставал думать об этом с прошлого вечера?

Реми присоединился к нам на земляной куче.

– Привет, ребята, как настроение? – В руках он держал список сцен, которые мы должны сегодня отснять.

– Отлично, – сказала я.

– Эта девчонка не любит даже котят, – сказал Грант.

– Котята вполне сносные, – возразила я.

– Хм, – сказал Реми, – возможно, нам стоит включить сцену того, как ты поедаешь мозг котенка.

Я открыла рот от удивления.

Реми коротко кивнул Гранту.

– Выходит, котята ей нравятся больше, чем она готова признать. – Он взглянул на свой планшет с бумагами. – Кроме того, зрители нас за это не простят. Остановимся на людях. – Он хлопнул в ладоши, чтобы настроить нас на рабочий лад. – Так, массовка для батальных сцен будет после полудня, поэтому с утра займемся вами двумя. Хотелось бы видеть побольше энтузиазма. В конце концов, вас на этом кладбище и похоронят, если противоядие на сработает. Сцена довольно эмоциональная. Грустные глаза, влюбленный взгляд, ну и все такое.

– Звучит отлично, – сказал Грант, я согласно кивнула.

– Тишина на площадке! – крикнул Ной, когда Реми вышел из кадра. Все притихли, включая, кажется, даже птиц. Ассистент режиссера зафиксировал микрофон над нашими головами.

Парень с хлопушкой выступил вперед.

– Свет, камера, мотор! – закричал Ной.

– Сцена одиннадцать. Дубль один, – произнес парень с хлопушкой.

– И начали, – сказал Реми.

Четыре

Эмоции, которые от нас ожидались, мы продемонстрировали с лихвой, но стоит признать, что даже после шести часов съемок наши совместные с Грантом сцены Реми не оценил. По-видимому, химии между нами все еще не наблюдалось. В какой-то момент он выкрикнул:

– У нее красные волосы? Слишком ярко! Они сливаются с кровью. Нужно больше грязи или еще чего-нибудь. – К моим волосам добавили еще грязи. Теперь я стояла рядом с софитом с грязными волосами и окруженная зомби. Было жарко. Начиналась клаустрофобия. Рядом со мной кто-то споткнулся, и я потянулась, чтобы не дать ему упасть, когда огромный софит начал опрокидываться. Попыталась схватить штатив, но это не помогло – он упал на землю, и лампа с треском разбилась. Кто-то закричал. Тут же примчались несколько членов съемочной группы и начали сметать стекляшки в кучу.

– Что тут случилось? – завопил Реми и уставился на меня. Я всплеснула руками.

– Он просто упал. – Я сама не была уверена в том, что произошло. Его сбил споткнувшийся зомби? Я была рада уже тому, что никто не поранился.

И именно в этот момент появился мой юрист и что-то сказал Реми, но я не расслышала, что. Вероятно, что разрешенное специальным контрактом время на съемочной площадке для несовершеннолетней звезды подходило на сегодня к концу, потому что Реми сказал:

– В чем была проблема нанять тридцатилетних актеров, выглядящих на семнадцать?

Грант рядом со мной издал смешок. Я сморщила нос.

– Твоей партнерше мог бы быть тридцатник.

– Шикарно, – сказал он.

– Ты серьезно?

Он пожал плечами и снова засмеялся.

– На сегодня все, закругляемся, – объявил к моему удивлению Реми. Правда? Мы закончили так рано? Раз уж папа не стоит над душой, я думала, что Реми починит софит и уболтает юриста. Он уже делал так раньше.

Когда Леа сняла часть грима с моего лица, я шепотом спросила:

– Мне есть о чем беспокоиться? Он думает, что это я снесла тот софит?

– Нет, это была случайность. Ты прекрасно справилась. Он просто важничает. Иногда он забывает, что фильм становится фильмом только в результате монтажа.

– Ты работала с ним раньше?

– Много раз.

– Леа! – позвал ее важничающий Реми.

– Да?

– Мне нужно больше… больше… для зомби чего-то не хватает. Давай поговорим.

– Вот видишь, – сказала Леа, – Это он так самовыражается. В итоге он будет доволен. – Она сунула фрагмент грима, который до этого сняла с моей щеки, в красный пластмассовый ящик.

– Красный для крови? – спросила я, кивнув в сторону ящика.

– А еще внутренностей. Для крови и внутренностей. – Она улыбнулась и пошла обсуждать грим с Реми.

Грант разговаривал с каким-то парнем, которого я уже видела на площадке. Он был высокий, в шортах и шлепках, и не выглядел счастливым. Я помахала рукой на прощание, но Грант меня не заметил. По пути к трейлеру я начала стаскивать с себя слои одежды.

Рядом со мной появился Аарон.

– Ты в порядке? – Он таращился на мои руки, как будто они были полностью в крови.

– Я в порядке. Твой отец разозлился из-за софита.

Он закатил глаза.

– Да он вечно злится. Ты сегодня справилась на отлично. Мне нравится, когда ты так впиваешься в Гранта взглядом. Очень в духе зомби, по-моему. Папе тоже понравилось. Он проворчал что-то довольное.

Я сдержала смешок, потому что мне показалось, что он просто пытается меня порадовать. Он же сын режиссера, и за свою жизнь наверняка бывал на площадке миллион раз.

– Когда-нибудь ты станешь отличным режиссером.

Он уставился в пол.

– Спасибо. Тебе нужно что-нибудь?

– Спасибо, ничего не нужно.

Он кивнул и оставил меня одну. К тому времени, как заперла трейлер, я уже стянула блузку и осталась в майке и порванной юбке.

Парень примерно моего возраста сидел на диване, закинув ноги на журнальный столик. Рядом с ним лежал раскрытый рюкзак. Среди парней, что я встречала, этот выглядел самым лощеным. Он что, только что с репетиции церковного хора? Его волосы были коротко острижены на висках, а на макушке чуть длиннее. На нем была рубашка с воротничком и черные брюки.

Я попятилась к выходу из трейлера, якобы чтобы проверить, мое ли имя написано на двери.

– Разве я сегодня заказывала миленьких мальчиков?

Он вытащил карандаш из рюкзака, убрал ноги со столика и подался вперед, даже не улыбнувшись.

– Ты здесь, чтобы пробежаться по сценарию? – спросила я. Может, поэтому Реми сегодня не стал спорить по поводу окончания дня: он прислал мне того, с кем я могла бы порепетировать. Я направилась к шкафчикам в углу, в которых у меня обычно хранился сценарий.

– Я Донаван, твой новый репетитор.

Я развернулась и пошла к вешалке. Повесила блузку и корсет.

– А, репетиторов я тоже не заказывала.

– Твой отец предупредил, что ты ответишь именно так. И еще он просил передать, что либо так, либо ему придется потолковать с твоим режиссером.

Да, Реми бы это точно не понравилось.

– Как преподнести эту информацию, тоже он тебе сказал? Ты говоришь прямо как он. Хотя вид у тебя более угрожающий. Может, сбавишь немного тон?

– Тебе нужно подготовиться до того, как мы начнем?

– Подготовиться? Ты хочешь провести разминку для моего мозга?

Он внимательно посмотрел на мое лицо. Мой подкол его не смутил.

– А. Ты имеешь в виду грим. Я тебя пугаю?

– Ничуть. Я нашел твои задания. Вижу, что ты сделала примерно половину.

– Сделала половину? Круто. – Я села на диван рядом с ним. – Но есть проблемка: я не могу делать уроки с кем-то, кого совершенно не знаю. Потрать пять минут и расскажи о себе.

– Пять минут чтобы… что?

– Ну… – Подождите-ка. Мы и впрямь не были знакомы. Реми не собирался посылать мне помощника, но может, от этого парня, сидящего со мной на диване, был бы толк. – Ты можешь мне помочь.

– Да, именно. Начнем с математики или с английского?

– С химии.

Он пролистал несколько страниц в моих материалах.

– У вас в этом году и химия есть?

Я схватила и выложила на столик все, что лежало между нами: материалы, папку, карандаш, его телефон.

– Ты ведь без грима никогда меня не видел. – На моей щеке не хватало элемента грима, из-за которого я выглядела еще более жутко, но я знала, что и с тем, что осталось, зрелище было не из приятных.

– Еще твой папа предупредил, что ты будешь изобретательно избегать выполнения домашки. – Он потянулся к вещам на столике.

Я схватила его за обе руки и развернула так, чтобы он смотрел прямо на меня.

– Твои задания подождут минуту.

– Это твои задания.

– Какая разница. Просто быстренько помоги мне, а затем займемся уроками.

Он вздохнул.

– Ставлю таймер на пять минут. Как только он сработает, садимся за уроки.

Я поморщилась.

– Ты и правда напоминаешь мальчика-паиньку из хора.

– Пять минут.

Он достал телефон.

Я усмехнулась. А он стойко держится! Большинство молодых людей обычно не мешают мне делать то, что я сочту нужным.

– Договорились.

Он нажал несколько кнопок и положил телефон обратно на стол.

– Что от меня требуется?

– Просто сиди тут и скажи, когда ты что-то почувствуешь.

Для многочисленных прослушиваний мне приходилось и просто встречаться с незнакомыми людьми, и сходу разыгрывать с ними сцены. Тут немного другое, потому что он все же не актер, но тоже сгодится.

– Готов? – спросила я.

– Да.

Я медленно подняла руку, прошлась пальцем по его предплечью и пристально посмотрела ему в глаза. Красивые, темно-карие, с густыми ресницами.

Он отпрянул.

– Подожди, я думал, ты будешь пытаться меня напугать.

– Так могло показаться, но нет. Мне нужно знать, когда ты почувствуешь пробежавшую искру.

– Я тебя даже не знаю.

– Это и не нужно. Я пытаюсь понять, как сделать так, чтобы получалась химия, когда на мне это. – Я указала на грим.

Его глаза забегали по моему лицу. Разглядывал ли меня так же Грант? Может, он пытался сконцентрироваться на единственном, что не затронула рука гримера: на моих глазах?

– Эй… – Я поняла, что забыла, как его зовут.

Он это тоже понял.

– Донаван.

– Точно. Прости. Донаван, смотри только мне в глаза, больше никуда.

– Окей. – Наши глаза встретились. Он, очевидно, испытывал только дискомфорт.

С этим нужно было что-то делать. Я перестала трогать его и начала крутить прядь волос, продолжая смотреть ему в глаза. В своих глазах я попыталась показать мягкость и ранимость. Накручивая волосы на палец, я услышала хруст, и пришлось сдержать вздох. В этом и была проблема – я слишком полагалась на тактильные ощущения, к которым я обычно обращаюсь в романтических сценах, а это как раз то, что не сработает в моем загримированном положении. Я медленно двигалась ближе к нему. Чувствовала запах мятной жвачки. Если она у него и была, он ее не жевал. Он сидел абсолютно неподвижно.

Я потянулась к его лежавшей на колене руке и медленно сплела свои пальцы с его. Кончики его пальцев были огрубевшие. Интересно, из-за какой работы они стали такими? Работа в саду? Или на стройке? Большим пальцем я рисовала круги на его ладони.

Он был расслаблен, вдавливаясь всем телом в диван, наклонялся ближе ко мне. Я тоже наклонялась, пока мы не соприкоснулись плечами. Мой взгляд бегал по его лицу. У него была чистая, загорелая кожа. Полные губы немного потрескались.

Он подпрыгнул, когда зазвонил таймер. Потянулся к телефону, и на его щеках появился румянец.

– Прекрасно, – сказала я, откидываясь назад. – Ты что-то почувствовал, так ведь?

– Да… конечно.

Я знала, что это правда. Иначе он бы не покраснел.

– А я что? Было впечатление, что я тоже что-то почувствовала?

– Да.

– Что ж, спасибо. – Завтра мне это пригодится. По крайней мере, должно. С Грантом я еще не пробовала манипуляции с руками, и надо было убедиться, что зрительный контакт нам тоже поможет.

– Это правда было?

– Было что?

– Ну, ты правда что-то почувствовала?

Почувствовала ли я? Я так сильно сосредоточилась на его ощущениях, что не заметила.

– Нет. Но это не имеет значения.

Донаван поднял со столика материалы и вручил их мне.

– Было интересно. Теперь вернемся к работе.

– Можно я сначала смою грим?

– Одни отговорки.

– Ладно. Уроки. Позадыхаюсь в этом гриме еще часик, подумаешь.

В дверь постучали и тут же ее распахнули, вошла Фейт, держа в руках какие-то розовые листы. Она была очень молода, около двадцати лет. Она всегда была в очках, а волосы были неизменно собраны в небрежный пучок.

– Небольшие исправления в завтрашних сценах.

– Серьезно? – Я взяла листы и пробежалась глазами по своим репликам. Они не сильно отличались, так что запомнить эти незначительные изменения не составит труда.

– Ной сказал, что завтра нужно сделать что-то с твоими ногтями, так что приходи пораньше.

– Ладно.

– Я могу для тебя что-то сделать? – спросила она, глядя на Донавана с таким выражением лица, как будто спрашивала, не выставить ли его за дверь. Я даже и не думала, что она так обо мне заботится.

Заманчивое предложение.

– Все в порядке.

Она ушла, и я кинула взгляд на Донавана. Я его не знала, но скрывать раздражение у него получалось плохо.

– Эй, мальчик из хора, ты принят.

– Я уже жалею.

Я сверкнула отрепетированной улыбкой. Это ненадолго. Обычно я быстро начинаю нравиться людям. Или ему придется уйти.

Танцующие могилы

INT. Особняк Грэмов. День

БЕНДЖАМИН СКОТТ пытается отбиться от орды зомби, проникшей в поместье. Некоторым из них удается пробраться мимо него к СКАРЛЕТТ и ЭВЕЛИН, спрятавшимся в библиотеке. Скарлетт берет кочергу из камина и пытается сдержать нападающих, изо всех сил размахивая кочергой. В конечном счете ее кусают. Эвелин удается сбежать и найти Бенджамина.

ЭВЕЛИН

Поторопись! Иначе может быть поздно!

БЕНДЖАМИН

Где она? Где Скарлетт?

ЭВЕЛИН

Иди за мной.

Бенджамин находит Скарлетт в библиотеке без сознания. Он торопится в лабораторию лорда Грэма, находит самую последнюю версию противоядия и несет его Скарлетт. Он приподнимает ее голову и заставляет проглотить эликсир, затем прижимает к груди.

БЕНДЖАМИН

Не покидай меня. Только не так.

Пять

Я вручила отцу папку с заданиями.

– Держи. Теперь можешь отозвать своего вундеркинда. Где ты вообще нанимаешь этих людей? В сообществе отличников?

– Думаешь, он настолько ответственный, что будет толкать речь на школьном выпускном?

– Именно. Он воспринимает домашнюю работу серьезнее, чем должен семнадцатилетний подросток.

Я не была уверена, исполнилось ли ему семнадцать. Он выглядел моим ровесником, но вел себя скорее как мой отец.

– Не дай бог, – сказал папа. – Но, как я уже говорил раньше, он ходит в школу, которая спонсирует твое домашнее обучение. Школа, куда бы ты ходила, если бы реально ходила в школу.

Так его порекомендовали в школе. В этом был смысл. По какой-то причине я представляла себе, что папа пересек город в поисках человека, больше всего похожего на репетитора.

– Если бы я ходила в школу, то это была бы школа рядом с маминым домом.

Слова слетели с языка, прежде чем я осознала, что это заденет его чувства, и тут же пожалела о сказанном. Ощутила себя неблагодарной дочерью. Я знала, что причина была в том, что я измотанная и уставшая. Но я также знала, что сказала это, потому что он обращался со мной как с третьеклашкой. Если бы мама была здесь, она бы больше мне доверяла. Но продолжив вести себя как настоящая третьеклашка, я не признала свою ошибку. Вместо этого пробормотала:

– Пойду спать. – И оставила его стоять посреди гостиной.

Когда я надевала пижаму, зазвонил телефон. Мама.

– Алло?

– Привет, моя сладкая девочка. Как ты?

Услышав ее голос, я тут же почувствовала себя лучше. До этого момента я не понимала, как сильно по ней скучаю.

– Хорошо, – ответила я, забираясь в кровать.

– Просто хорошо? – спросила она.

– Ну… – Я села на кровати, прислонив голову к изголовью и готовясь получить от нее совет.

– Нет, – сказала она, – не делай это.

– Что?

– Не тяни за провода, или телевизор может упасть на тебя.

Я не сразу поняла, что она обращалась к Колби, моему младшему брату.

– Тебе нужно пойти спасать его от телевизионной катастрофы?

– Нет, все в порядке. Ему уже четыре, так что он все понимает. Он попытался забрать свое одеяльце, но попутно захватил провода.

– Понимаю.

– Так, о чем мы говорили?

Я хотела было спросить, как лучше выстроить отношения с отцом, но быстро остановила себя. Это было наше личное дело. Мне не стоило ввязывать маму во все это. Мы сами все решим. Вместо этого я спросила:

– Почему у меня вообще возникла проблема с этой химией?

Мама провела множество часов, наблюдая за мной из-за кулис или с первого ряда.

– Что ты имеешь в виду, дорогая? Я… Он в сушилке, Сидни! Я отнесла его туда прошлым вечером. Он воняет? Тогда рискну предположить, что он три дня пролежал в стиралке. Сейчас приду и постираю его еще раз.

Лампа на моем рабочем столе стояла в режиме, в котором по потолку плясали звезды. Я мысленно соединила их в созвездие, пока мама продолжала говорить с сестрой.

– Мам, может, тебе нужно идти? – спросила я, когда на другом конце вновь воцарилась тишина.

– Что? Нет. Я хочу поговорить с тобой.

Я знала, что это была правда, но голос мамы был таким, будто она на грани.

– Как дела? Все в порядке? Похоже, ты очень занята.

– Ты даже не представляешь. У Билла новое дело, и оно занимает все его время, а у меня ощущение, что я круглыми сутками за рулем. Когда ты была дома, ты мне очень помогала. К тому же Колби и Сид скучают по тебе.

– Я по ним тоже!

– О чем я говорю? – спросила себя мама. – Я не пытаюсь вызвать у тебя чувство вины. Очень рада за тебя. Я здесь умираю от любопытства. Ты, должно быть, отрываешься там по максимуму. Воспринимай это как один большой отпуск. Еще и с Грантом Джеймсом. Ты, должно быть, ощущаешь себя в раю, правда?

Ей не нужно было переживать еще больше. Поэтому ей не нужно знать, что люди пишут обо мне в сети. Ей не нужно знать, что я не могла решить проблему с химией. В конце концов, в остальном я была в порядке. Я была восхитительным зомби. А эта возможность была ее мечтой в такой же степени, как и моей, поэтому иногда мне хотелось, чтобы она тоже смогла всем этим насладиться. Она помогла мне оказаться здесь.

– Да, мам, все потрясающе. Ты как-нибудь должна посмотреть, что происходит на площадке. Тебе понравится. – Это правда. Все было превосходно.

– Обязательно! Это было бы круто… очень круто. Я посмотрю, куда смогу это втиснуть… Колби, не засыпай прямо здесь, милый. Сначала почисти зубы.

– Мам, похоже, вы все там готовитесь ко сну. В общем, отпускаю тебя. Спасибо, что позвонила.

– Ладно, Лейси. Люблю тебя. Спокойной ночи, – сказала она.

– И я тебя. Спокойной.

Я отключилась, затем потянулась к лампе и выключила свет. Легла на спину и какое-то время пялилась на темный потолок. Я была вымотана физически, но все равно бы сейчас не уснула из-за навязчивых мыслей. В руке я все еще сжимала телефон, поэтому я провела пальцем по экрану, и тот загорелся. Зашла в список контактов и нажала кнопку вызова.

– Приветики, – сказала Эбби, подняв трубку, – ты в курсе, что сегодня люди в основном используют мессенджеры, верно?

– Хочешь, чтобы я тебе написала?

– Нет, я рада снова слышать тебя.

– Слишком поздно, – сказала я. – Теперь я знаю все твои тайные мысли.

Эбби вечно шутила по поводу и без, поэтому меня ее замечание не особо волновало.

– Как дела? – спросила она.

– Ты все еще сидишь с детьми?

– Хм… У тебя, что, появился ребенок, о котором я не знаю?

– Нет, но моей маме не помешал бы выходной. Я бы тебя наняла.

– Это так мило. Конечно, я бы позаботилась о твоих брате и сестре. Даже денег не возьму.

– Ты лучше всех.

– Да, я такая, – сказала она. – Как проходит твоя операция «Заведи друга на площадке?»

– Хорошо. Я обнаружила, что одна из актрис влюблена в Гранта, так что я ей помогаю. Ну, знаешь, я ведь знаменитая сваха.

Эбби фыркнула.

– Знаменитая? Ты ведь в курсе, что должна сначала что-то сделать, чтобы считать себя знаменитой?

– Ш‐ш-ш.

– Ты основываешь свою известность на мне и Купере? Потому что, если я все правильно помню, план, который ты мне предложила, вообще не сработал. Чудо, что мы вместе после всего, что случилось.

– Ш‐ш-ш. Знаменитая. Ладно, проехали. Спасибо, что согласилась присмотреть за братом и сестрой. Я тебе должна по-крупному.

– Тогда, может, проведешь мне экскурсию по голливудской студии и познакомишь с парочкой знаменитостей? Это звучит по-крупному. Ну, или купишь мне молочный коктейль, что для меня примерно равнозначно.

– Ты хочешь экскурсию по съемочной площадке?

– А кто бы не хотел?

– Тогда давай! Приезжай. Тебя впечатлит мой уровень «славы» и количество фанатов Гранта.

– Меня всегда впечатляют люди, которым слава не ударила в голову. Не могу дождаться.

– Я проверю расписание и попытаюсь выделить день, который мы бы могли провести вместе.

– Жду не дождусь.

– И я познакомлю тебя с Грантом, живой знаменитостью.

– Да, пожалуйста.

Танцующие могилы

INT. Лаборатория лорда Лукаса. Ночь

БЕНДЖАМИН рассказывает о событиях, которые произошли в отсутствие лорда Лукаса, обращая внимание на то, где был флакон, который он дал Скарлетт, и как он выглядит. Скарлетт была без сознания три дня и лежала в своей спальне, куда Бенджамин перенес ее после того, как дал ей принять эликсир. Эвелин ухаживала за ней.

ЛОРД ЛУКАС

Как она себя вела после того, как ты дал ей принять эликсир?

БЕНДЖАМИН

Ее дыхание замедлилось; казалось, что ее тело полностью расслабилось.

ЛОРД ЛУКАС

Это хороший знак. У меня не было возможности дать такую большую дозу так скоро после укуса. Возможно, реакция организма будет совершенно другая.

БЕНДЖАМИН

Мы только можем надеяться.

Шесть

Одна из моих наименее любимых частей работы над этим фильмом – это процесс нанесения грима зомби. Вот поэтому я была счастлива, когда Леа наложила грим за рекордно быстрое время. Правда, я не уверена, что теперь могу делать с новоприобретенным свободным временем. Я подошла к съемочной площадке, где Грант и Аманда заканчивали снимать свою сцену. Они стояли под большим дубом и думали, что делать дальше, если мои дела не станут лучше. Я представила, как позже буду двигаться, как буду подбираться к ним, что мне нужно донести в этой сцене.

Реми стоял прямо за светом, наблюдая за происходящим в наушниках.

Аманда была хороша. Ирония в том, что ее героиня влюблена в героя Гранта, учитывая, что он ей нравился в реальной жизни. Интересно, помогают ли ее реальные чувства играть на площадке лучше? Еще я задумалась, была ли безответная любовь персонажа Гранта в сценарии правдива и в реальной жизни. Если да, то нужно было это изменить.

– Хорошо, очень хорошо! – крикнул Реми в перерыве между сценами. Он повернулся ко мне.

– Ну что, девочка-зомби. Иди туда и напомни своему охотнику, почему он еще не убил тебя.

Я присоединилась к Гранту на площадке, пока камеры и свет выставляли для новой сцены. Аманда села на стул около монитора, и Ной показал ей дубль, а Аарон смотрел через плечо. Казалось, он предлагал разные идеи. Ной бросил на него нетерпеливый взгляд, давая понять, что он думает об этих предложениях.

Я снова повернулась к Гранту.

– Ты меня еще не убил, потому что мой отец близок к исцелению. На самом деле ты хочешь унаследовать все его состояние, когда женишься на мне, – сказала я, чтобы услышал только Грант.

Он улыбнулся. Он расхаживал взад и вперед от дерева к надгробию, затем к повозке мимо фонарей с садовыми инструментами и обратно, бормоча что-то себе под нос.

Реми был занят разговором с оператором, поэтому я схватила Гранта за руку, когда он начал наматывать второй круг, и притянула его к себе.

– Ты помнишь мои глаза? – спросила я. Он запрокинул голову, как будто я сказала что-то неожиданное.

– Да, они прекрасны.

– Спасибо. Но самое важное, на них нет грима, верно? Смотри только на них сегодня. Мы это сделаем.

– А ты видишь мои глаза? – теперь спросил он, наклоняясь ко мне. Вблизи его глаза казались еще более голубыми.

– Да, они прекрасны, – сказала я, пародируя его.

– На самом деле большинство девушек любят смотреть в них.

– Что?

– Ты думаешь, это я, – сказал он. – Твой визит в мой трейлер на днях. Это… Ты думаешь, это я.

– Я… может быть. – Я подумала, что это мы оба.

Он наклонился ко мне еще ближе, его взгляд стал мягче и теплее, показывая, как легко он может «включить» химию.

– Это не так.

– О‐о-у.

– У нас все хорошо? – спросил он.

– Да, определенно, – ответила я.

Только это было не так. Он заставил меня волноваться и сомневаться в себе. Я планировала показать то, что практиковала с Донаваном накануне, но если именно я была тем человеком, у кого не было химии, то ничего не поможет.

Мы начали с этой сцены.

– Снято! – крикнул Реми в середине дубля. – Что это? – он указал прямо на меня.

– Что? – Я перепутала текст? Это бы меня не удивило, я чувствовала, что что-то не то.

Он направился ко мне, продолжая указывать пальцем, пока не ткнул меня в руку. Я увидела длинный разрез на моей блузке. На ней было много разрезов, но я заметила, что этот был новым. Его точно не было в других сценах, что очень плохо. Это заметят, если две сцены будут идти друг за другом, где на одной я с разрезом, а на другой без.

– Понятия не имею, откуда он здесь появился – сказала я. – Я бы не смогла не услышать, как так долго рвется ткань. Странно.

– Костюмерная! – он заорал, а я постаралась не съежиться.

– Я сбегаю за подкреплением, – сказала Фейт.

Это заняло у нее больше времени, чем Реми бы хотелось (я поняла это по его постоянным вздохам), но когда она вернулась, Реми сказал:

– Отличный способ показать себя на высоте, Фейт.

Как только она помогла мне переодеться, я сказала ей:

– Спасибо!

Она мне кивнула, и мы продолжили.



Я уходила с площадки в подавленном настроении второй день подряд, потому что ничего не получалось. Химии так и не было. Реми открыто дал нам это понять. Вернувшись в трейлер и стянув корсет, я вытащила ноутбук и загуглила: «Лучшие сцены с поцелуями Аманды Рот». Мне выдало огромный список. Я кликнула на первое видео.

Спустя восемь минут я уже просмотрела первые три. Она была замечательна. Та химия, которую она создавала, просачивалась сквозь экран. Я была настолько поглощена тем, чтобы понять, как у нее это получается, что я не заметила, что кто-то вошел в мой трейлер и кашлянул.

Я поставила видео на паузу и подняла глаза, увидев передо собой Донавана.

– Я постучал, – сказал он.

– Я сделала уроки вчера, – ответила я.

– Ты закончила только один предмет из трех. Это треть.

– Смотри-ка. Да ты используешь репетиторские навыки даже в обычных разговорах.

– Это талант. – Он вошел и закрыл за собой дверь.

– Ты обязательно должен добавить это в свой профиль.

– Мой профиль?

– Ага. У тебя, наверное, и профиля нет. Я создам тебе: Донаван – любит домашку, прическу и гармонию.

– Ты же знаешь, что я на самом деле не пою, да?

– Давай не будем спорить о семантике.

Он указал на мое лицо.

– А «носить грим зомби двенадцать часов подряд» записано в твоем профиле?

Я вообще забыла, что грим все еще был на мне.

– Пытаюсь вжиться в роль. – Я потрогала щеку. – Неужели прошло уже двенадцать часов?

– Ага, согласно графику, который твой отец присылает мне каждый день.

– Он не всегда точный, – ответила я. – Честно предупреждаю тебя.

– Ты уже начала делать следующее домашнее задание?

– Что?

Он кивнул в сторону ноутбука.

– А, нет. – Сейчас у меня были дела поважнее. Я соскользнула с дивана, чтобы он сел. – Но я занимаюсь. – Я включила видео, на котором остановилась до его прихода.

Несколько минут он смотрел видео в полной тишине, пока Аманда переходила от откровенных монологов к поцелуям с кем-то.

– Разве она не великолепна?

– Я не совсем понимаю…

Я указала на Аманду.

– Это одна из актрис нашего фильма. Она собирается научить меня, как она это делает.

– Как она делает что?

– Я должна убедить зрителей по всему миру, что зомби любит охотника на зомби. Пока не выходит. Пока единственное, что волнует будущих зрителей, что я не кто-то другой.

– Откуда ты это знаешь?

– Интернет.

– Интернет?

– Ну, от пользователей интернета. В основном фанатов Гранта.

– Ты знаешь, что сказал один мудрый философ? – спросил он.

– Что?

– Ты должна выкинуть это из головы. Выкинь, выкинь, выкинь тараканов из головы [6].

Я слегка улыбнулась. Он действительно умел шутить.

– Потому что хейтеры будут хейтить?

Он ответил мне улыбкой, которая смягчила всю его серьезность.

– Именно.

Он огляделся вокруг, видимо, решив, что и так уже достаточно долго развлекал меня, и стал опять серьезным.

– Ты знаешь, где остальная часть твоего домашнего задания?

На секунду я уставилась на него. Он совершенно не был очарован тем фактом, что находится на съемочной площадке и разговаривает с актрисой.

– Что? – спросил он, поймав мой взгляд.

– Ничего. – Я подошла к письменному столу, взяла стопку бумаг и бросила их на стол перед ним. Затем я вернулась к просмотру остальных видео.

– Это не задания.

– Они где-то там.

– Что это?

Я наклонила голову, чтобы посмотреть.

– А, это мой сценарий. – Я протянула руку, но он продолжил листать страницы.

– Что значит INT и EXT?

– Это примечания к сцене. INT значит, что сцена внутри помещения, а EXT – что она снаружи. А вот эта часть – где конкретно происходит каждая сцена и в какое время дня. В основном, это заметки для осветителей.

Он кивнул и продолжил читать.

– Тебе правда нужно произносить все эти строки?

– Нет, я просто должна прочитать, а потом произношу, что хочу сказать перед камерой.

– «Мое сердце жаждет быть с тобой, но скоро ты захочешь только моей плоти»?

– Мне не надо это говорить. Это строчки Гранта.

– Грант Джеймс. – Он произнес его имя утвердительно, а не вопросительно, словно он уже знал ответ.

– Хочешь встретиться с ним? Могу вас познакомить, – сказала я. Мне нужно было наладить отношения с репетитором, чтобы он немного расслабился. Возможно, он был ко мне равнодушен потому что я пока никто, в отличие от Гранта, которого знали все.

– Я не хочу с ним знакомиться.

– Не хочешь? – Все хотели с ним познакомиться.

– Тут он говорит: «Я хотел бы утолить твой голод одними моими губами».

Я забрала у него сценарий.

– Ты только что это сам придумал!

– Близко к оригиналу.

– Все, хватит прикалываться. Слушай, давай заключим сделку. Я сделаю твою домашку.

– Твою домашку.

– Если ты кое-что сделаешь для меня.

– В смысле? – Он застучал по крышке ноутбука. – Ты же не собираешься опять попытаться меня поцеловать?

– Ха! Я не пыталась поцеловать тебя вчера. Я сделала именно то, что мне было нужно. Ни больше, ни меньше. Если бы я хотела поцеловать тебя, мне не пришлось бы и пытаться. – Когда я поняла по его побагровевшему лицу, что эти слова его совершенно не радуют, добавила:

– Но не переживай! Я не заинтересована сейчас в такого рода отвлекающих факторах. Ни с кем не встречаюсь.

– А я не встречаюсь с актрисами, так что думаю, мы четко определились в наших позициях.

Я остановилась, отвлекшись.

– Ты не встречаешься с актрисами? Неужели одна определенная актриса стала причиной масштабного запрета? Если да, расскажи мне, это, должно быть, занимательная история.

Он взял папку с домашкой, игнорируя мой вопрос.

– Тогда в чем же проблема?

Верно, проблема. Мне все равно не интересна была история свидания Донавана. Я пыталась проводить с ним меньше времени, чтобы не привязываться к нему. Дело было не в Донаване, а во вмешательстве. Я хотела делать домашнее задание по собственному расписанию. Когда я не работала над сценой или оттачивала игру. Хотела заниматься учебой по частям, а не уделять этому несколько часов подряд.

– Я буду делать все уроки, если мы будем связываться удаленно.

– Удаленно?

– Да, вместо того чтобы приходить сюда. Я буду присылать тебе фотографии выполненных заданий. Потом, когда я сделаю все, оставлю папку у ворот, чтобы ты доставил в школу. И то, чего не знает мой отец, не расстроит его.

Он пристально смотрел на меня несколько секунд, а я сопротивлялась желанию снять свой грим зомби.

– Договорились, – сказал он.

Я остановилась у трейлера Аманды в день отъезда на выходной. Она впустила меня внутрь, а затем подошла к микроволновке и включила ее.

– Итак, – сказала я. – Я думаю, мне все-таки нужна помощь с моей химией.

– Правда?

– Да, я смотрела несколько твоих сцен из мелодрам, и ты там изумительна.

– Спасибо. Конечно. Дам тебе несколько советов. Но, для справки, я не думаю, что проблема только в тебе. Я видела вашу сцену сегодня, и Грант был не похож на себя.

Я с облегчением выдохнула и опустилась на диван.

– Спасибо, что сказала это. Сегодня он убедил меня, что это все моя проблема.

– Слишком многое зависит от этого фильма. Его последняя работа «Хит Холл» провалилась. И отзывы об этом фильме не выходят у него из головы. Особенно один, ставший вирусным.

Хит Холл – имя шпиона, которого он играл в серии боевиков. Это была роль, которую он популяризовал или которая сделала популярным его. Сейчас уже невозможно отделить одно от другого.

– Из-за плохого отзыва? – спросила я.

– Это не просто плохой отзыв, – сказала она. – Он язвительный, вирусный, и был репостнут больше, чем все его положительные рецензии. И он никуда не делся. Он продолжает всплывать.

Я съежилась. Знала, о какой рецензии она говорит. «Грант Джеймс сгорает в огне». Из этого даже сделали мем – фото красивого лица Гранта, охваченного пламенем и искаженного в крике. Сейчас все используют этот мем в разговорах на любую тему.

– Думала, что у него больше уверенности в себе.

– Обычно да. Но иногда наоборот.

Я могла это понять.

– Тогда почему он решил сняться именно в этом фильме, чтобы спасти свою карьеру? Разве не лучше ему сняться в новом блокбастере о Хите Холле?

– Он надеется, что его фанаты встретят положительно сладенький фильм ужасов в противовес его холодным боевикам. Нам нужно сообразить, как помочь ему пережить эту плохую рецензию, потому что я дам тебе все лучшие советы, но если он тоже не в форме, это не поможет.

– Мы должны исполнить для него песню Тейлор Свифт, – произнесла я думая о том, что Донаван сказал мне ранее, и невольно улыбнулась.

– Что?

Микроволновка запищала, и она достала оттуда полную кружку с водой, затем опустила в нее чайный пакетик и села рядом со мной.

– Неважно, тонкий юмор.

– Ладно, значит, химия на камеру. Мой первый совет, который вызовет много химии, это представить своего коллегу-звезду, в данном случае Гранта, как парня, который тебе действительно нравится.

– Парень, который мне действительно нравится? Мне никто не нравится сейчас.

– Хорошо, тогда того, кто тебе нравился раньше. Вспомни и представь те чувства, которые ты испытывала в самый разгар вашей симпатии.

– Хорошо…

Она прищурилась и пристально посмотрела на меня.

– Подожди… Я помню, ты говорила, что сейчас ни с кем не встречаешься, но ты вообще никогда не встречалась с кем-то? Никогда не была влюблена?

– Нет?

– Это вопрос?

– Нет. Я целовалась со многими актерами в театре, но никогда не была влюблена. – Я была сосредоточена на единственной цели с шестого класса: сделать кинокарьеру. Видела, что мальчики могут сделать с нормальными рациональными людьми, завладеть всеми их мыслями. Я была слишком занята погоней за своей мечтой. У меня еще была вся остававшаяся жизнь, чтобы разобраться с любовной ее стороной.

– Оу. Хорошо, я думаю, что тебе надо поработать над личной жизнью. Тебе семнадцать, и ты снимаешься в кино, но никогда не была влюблена? Между вами с Грантом все будет сложнее, чем я думала.

– Но я действительно хорошо притворяюсь. Я играла многие сцены, которых у меня не случалось в реальной жизни.

– Верю.

Я посмотрела на свои руки и потом опять на нее.

– Аманда?

– Да?

– Спасибо большое за помощь. – Мне нужен был друг на площадке. Но до этого момента я не понимала, насколько. Просто сидеть и разговаривать с ней сильно меняло ситуацию.

– Конечно, – ответила она. – В любое время.

Танцующие могилы

INT. Спальня Скарлетт. Ранний вечер

БЕНДЖАМИН СКОТТ нетерпеливо ждет у кровати Скарлетт, которая все еще без сознания. Он надеется, что противоядие сработает, хотя с каждым днем надежда его угасает.

Внезапно Скарлетт шевелится и оживает. Она исследует окружающую обстановку, очевидно, еще не до конца придя в себя. Он торопится к ней и берет ее за руку. ЭВЕЛИН ждет в углу, взволнованная и растерянная.

БЕНДЖАМИН

Скарлетт? Поговори со мной.

СКАРЛЕТТ пытается что-то сказать, но ничего не выходит. Ее глаза расширяются от ужаса.

БЕНДЖАМИН

Не волнуйся, любовь моя, все будет в порядке. Твой отец все исправит. Думаю, мы замедлили трансформацию. Твое сердце никогда не переставало биться.

ЭВЕЛИН

Ты нас понимаешь, Скар?

СКАРЛЕТТ кивает.

БЕНДЖАМИН

Слава богу. Я не выдержал бы, если бы потерял тебя.

Семь

Я открыла глаза и сразу поняла, что что-то не так. Свет в комнате был слишком ярким, и мне было жарко. Я скинула одеяло, затем схватила с прикроватной тумбочки телефон. Время семь утра. Мой будильник, тот, что срабатывал каждый день всю прошлую неделю, почему-то оказался выключен. Это сделала я?

У меня было пять сообщений от Леи. Я вскочила с кровати. Начало в восемь, но я едва ли успею на площадку к этому времени, не говоря уже о гриме. Я почистила зубы и побежала к двери, надеясь, что у дома меня не поджидали какие-нибудь особенно терпеливые фотографы.

Папа сидел в кухне на барном стуле за ноутбуком, а рядом стояла миска с хлопьями.

– Ты не хочешь поесть перед выходом? – спросил он.

– Нет, я проспала.

– Я заметил.

Моя рука уже была на двери, но я остановилась и повернулась.

– Ты знал, во сколько мне нужно вставать. Почему не разбудил?

– Потому что подумал, что тебе не помешало бы поспать подольше. Ты явно недосыпаешь.

У меня отвалилась челюсть.

– Это ведь не ты отключил мой будильник?

– Конечно, нет. Я более чем уверен, это сделало твое уставшее подсознание.

Я злилась, но времени выяснять отношения не было.

– Если это случится снова, пожалуйста, разбуди и мое сознание, и мое подсознание.

Он согласно махнул рукой, и я выбежала за дверь.

Написала Лее: «Опаздываю. Прости!»



– Мне так жаль, – сказала я, когда, запыхавшаяся, появилась перед Леей.

Она посмотрела на часы, которые сказали ей, что до начала съемок всего пятнадцать минут, в то время как грим занимал около полутора часов.

– Ничего страшного.

– Мне пойти и сказать Реми или Ною, чтобы меня не ждали?

– Нет, иногда они сами опаздывают. Если это так, то даже не заметят, что опоздал кто-то еще. А если нет, то достаточно скоро они узнают, что мы еще не готовы.

Конечно, они не опаздывали. Ной был на своем месте за пять минут до начала.

– Не выглядишь готовой, – сказал он, хмурясь.

Я уже открыла было рот, чтобы объяснить ситуацию, но Леа решила сделать это за меня:

– Прости, сегодня что-то не ладится с гримом. Скажи Реми, мне нужен еще час.

– Он не обрадуется.

– Искусство требует времени, – сказала она.

Когда Ной ушел, я сказала:

– Тебе не нужно было этого делать. Это ведь моя вина.

Она помахала перед моим лицом чем-то похожим на маленькую кисточку.

– Все в порядке.

– Спасибо, – сказала я.

– Сиди спокойно, – приказала она и начала приклеивать мне на щеку заготовку. – В любом случае, что случилось? Почему ты опоздала?

– Проспала. Сидела допоздна за домашкой.

– И ты закончила ее?

– На самом деле нет. Я уснула. Возможно, у меня на лбу отпечатались кое-какие цифры. – Я потерла лоб, как будто это реально было возможно.

– Я тут как-то впустила к тебе в трейлер парня, который сказал, что он твой репетитор. Донаван? Разве не предполагается, что с репетитором домашка делается быстрее?

– Ну… Он бы помог, если бы я не заставила его уйти.

– Зачем ты это сделала? Он показался мне очень приятным. И милым.

– Он таким и был… В смысле, милым. Не уверена, что он приятный. Он вел себя как мой папа номер два, вот я и повела себя с ним точно так же.

Она засмеялась.

– Твой отец не так уж плох.

– Ты видела его. И знаешь, какой он суперзаботливый.

Она махнула рукой в воздухе, показывая, что это должно волновать меня.

– Смысл в том, что мне не нужен еще один папа. Того, который у меня есть, более чем достаточно. Но я правда думала, что смогу сама заняться уроками. Я редко бываю в одиночестве, а вчера мне нужно было побыть одной. И я могу делать домашку сама… кроме математики. Математика сложная.

– И какие выводы ты можешь из этого сделать?

– Надо отсылать репетитора после того, как я сделаю математику.

– Хорошо, что мы можем учиться на своих ошибках.



Час спустя я вышла на площадку и только затем осознала, что все еще держу в руках телефон. У меня не было времени отнести его в трейлер. Я запаниковала, но Фейт с улыбкой протянула мне раскрытую ладонь.

– Спасибо, – прошептала я.

Она засунула его к себе в карман, и я присоединилась к Гранту.

– Проспала? – спросил он.

Мой взгляд упал на Реми, исследующего надгробие вместе с арт-директором. Это был наш последний день на кладбище. Сегодня все будет собрано и перевезено в церковь.

– Откуда ты знаешь, что я опоздала?

– Потому что Леа занималась моим гримом в то время, когда должна была заниматься твоим.

– И сколько туши ей потребовалось, чтобы сделать твои ресницы такими длинными?

Он выдохнул, прикидываясь оскорбленным.

– Это все натуральное, детка.

Несмотря на шутливый тон, он не шутил. У него были длинные ресницы, и я знала, что он их не наращивал. Скорее всего, его лишь немного припудрили и слегка подвели глаза. И тонна геля для волос.

– Что тебе больше всего нравится в этой работе? – спросила я.

– В этом конкретном фильме? Или в актерстве в целом?

– В этом фильме. – Пусть Аманда и сказала, что он взялся за эту роль, чтобы вернуть любовь некоторых фанатов и восстановить репутацию.

Мне было любопытно, не крылось ли за этим что-то еще. Его гонорар, скорее всего, составлял половину бюджета, но все равно вряд ли был соотносим с тем, что он получал раньше.

– Ты, конечно. – Он подмигнул.

Я закатила глаза.

– Ты говоришь это всем своим партнеррша.

– И каждый раз говорю правду.

Я засмеялась, затем остановилась и осторожно прикоснулась к лицу.

– Не смеши меня, иначе подбородок снова отвалится.

– Это будет не моя вина. Это будет вина Леи. Надо было лучше его закрепить.

– Мой подбородок очень надежно закреплен.

Реми повысил голос, чтобы все могли услышать:

– Кто сломал надгробие?

– Надгробие? – переспросил Грант.

– Большого куска не хватает, – ответил он.

Скорее всего, фальшивое надгробие было сделано из пенопласта или чего-либо похожего, потому что надгробие, о котором шла речь, отсвечивало белым, и кто-то уже занимался его покраской.

– Люди, – сказал Реми, – будьте осторожны на площадке.

Когда он говорил это, то почему-то смотрел прямо на меня. Я улыбнулась, надеясь, что у него и в мыслях не было думать, что я могу сделать что-то подобное. Слишком поздно я осознала, что с моим зомби-лицом эта улыбка, должно быть, выглядела весьма устрашающе.

Реми перешагнул через могильный холм и встал прямо перед нами.

– Вы готовы?

– Уже час как, – сказал Грант.

– Да, – сказал Реми, – простите за это ЧП с гримом.

Грант повернулся ко мне и заиграл бровями. Я просто кивнула Реми в ответ.

Он взял меня за руку и принялся исследовать мои накладные ногти.

– Очень похоже на реальную нежить, верно? – спросил он с улыбкой.

– Мне нравятся, – сказала я.

– Хорошо, тогда приступим, – ответил Реми.

Прошло два часа, и Реми закричал:

– Снято!

Он прошел мимо оператора, затем подошел ко мне. Внимательно изучил мое лицо и помахал перед ним рукой.

– Не вижу никаких эмоций.

Грант поднял в воздух палец.

– Могу я предложить использовать поменьше грима? В конце концов, в этой сцене она только наполовину зомби.

Реми снова взмахнул рукой у моего лица.

– Леа, мы можем что-нибудь с этим сделать? – спросил он, как будто она стояла рядом и слышала весь разговор.

Хотя, может, она и слышала, потому что кивнула из-за монитора и сказала:

– Без проблем.

– Ладно, тогда поработай над этим. И быстро. У нас осталось мало времени.



Я прижала телефон к уху по пути к трейлеру.

– Расскажи мне что-нибудь приятное обо мне.

Эбби засмеялась.

– Тебе нужно потешить свое эго?

– Да, и поскорее.

– Ты лучшая актриса в мире, – сказала она. – А теперь надо сказать что-нибудь искреннее. – Ее смех стих. – Прости, я не хотела использовать это как повод посмеяться. Могу сказать, что твоя уверенность пошатнулась. Ты правда потрясающая. Я до сих пор помню историю, которую ты придумала внутри той церкви прошлым летом. Я думала, ты говорила про свою жизнь, настолько реалистично это звучало.

– Какая же ты молодец, – сказала я. – Сколько нужно платить, чтобы ты сидела в моей гримерке и дни напролет строчила мне комплименты?

– Я бы сделала это и бесплатно.

– Вы приняты. – Я завернула за угол, мой трейлер появился в поле зрения. – Что делаешь сегодня?

– Пойду на домашний матч.

– Футбол? Ты идешь на футбольный матч? Не знала, что теперь тебе это нравится.

– Можно сказать, что мне пришлось заменить тебя, когда ты уехала.

Я не могла принять мысль, что сегодня был последний домашний матч в моей старшей школе.

– Похоже, жизнь без меня продолжается. Хм… – Неожиданная волна грусти удивила меня. Меня больше расстраивало не то, что что-то происходило без меня, а то, что я все это пропускала.

– Знаю, шок.

Я зашла в гардеробную и чуть не выпрыгнула из штанов, когда увидела сидящего там Донавана с книгой в руках.

– Мы договорились.

– Что? – спросила Эбби.

– Ничего. Перезвоню тебе позже.

Я подняла обе ладони в воздух, книга осталась на коленях.

– Мне позвонила Леа.

Весь мой гнев тут же улетучился. Леа была самым добрым человеком на земле.

– У Леи есть твой номер?

– Я был обязан дать все свои контакты охране еще в первый день.

– О, ясно. Что сказала Леа?

– Что-то о том, что математика чуть не разрушила твою жизнь.

– Это правда. Математика та еще сволочь.

Он улыбнулся, и я почувствовала вину. Математика не была сволочью, а вот я была, еще какой. Донаван просто пытался делать свою работу, и несмотря на то, что он был лучше предыдущих репетиторов в плане того, что старался не давать мне спуску, я все еще вставляла ему палки в колеса своим поведением.

– Похоже, мы начали не лучшим образом, – сказала я. – Прости. Просто я все время под давлением, а домашка только добавляет стресса. Плюс, мой отец… – Я прикусила язык. Ему не нужно было знать, что моему отцу все равно, получится у меня или нет с этой карьерой.

– Мы можем начать заново сегодня, – сказал Донаван.

Я подняла в воздух сжатый кулак.

– Да, за новое знакомство.

– Да, за то, что мы сегодня закончим всю папку, чтобы твой отец перестал строчить мне СМС‐ки, спрашивая, как дела.

– Мне жаль.

Выходит, я была не единственная, кого он доставал. Меня накрыла новая волна разочарования. Нужно поговорить с отцом… Когда-нибудь.

Восемь

Полтора часа спустя вторая часть заданий была закончена, и Донаван перешел к объяснению уравнений из следующей части.

– И затем, – сказал он, – числа перестают разрешаться и начинают ладить друг с другом.

– Угу, – сказала я, теребя пальцами отклеивавшийся кусок латекса. Чтобы не испортить костюм, я всегда снимала его как можно скорее, но грим не смывала сразу уже третий день подряд.

– Слышала, что я сказал?

– Что?

– Ты отвлекаешься.

– Я думаю о том, что сказала мне моя подруга Эбби.

– Что-то про математику?

– Нет. Про мой давнишний способ не погрязнуть в рутине. – Как же давно я так не делала! Ни разу с тех пор, как оказалась здесь. Я знала, что мне нужно расслабиться, отвлечься от мыслей. Это, надеюсь, помогло бы мне создавать в кадре химию. В былые времена мы называли это прогулками переосмысления. Как жаль, что я не могу позвать Кару и Эбби пойти вместе со мной. Но нас разделяли четыре часа езды. Придется обойтись тем, что есть, – Грантом и Амандой. Было интересно, согласятся ли они. Что ж, есть только один способ это выяснить.

– Сделаем перерыв? – спросила я. – После полутора часов мой мозг все равно не в состоянии переваривать информацию.

Он засунул блокнот и карандаш в рюкзак.

– Конечно.

– Не обязательно торчать здесь, если тебе нужно идти.

– Ты что, не собираешься заканчивать третью часть после перерыва?

– Вообще-то не совсем. – Я одарила его самой лучезарной улыбкой.

На его лице было написано разочарование от отсутствия у меня мотивации. Но я же только что уделила урокам целых полтора часа. Это что-то да значит.

Я вздохнула.

– Ну ладно, может быть. Если мой план не сработает. Пошли со мной.

К моему удивлению, он пошел. Я провела его через огромную парковку, где декорации упаковывали в грузовики и трейлеры. Заходящее солнце, подобно художнику, окрасило расчертившие небо облака в розовый и оранжевый.

Сначала мы остановились у трейлера Аманды. Она открыла дверь.

– Привет, не хочешь пойти с нами?

– С кем это с нами? – Она оглядела Донавана.

– Это Донаван. Донаван, это Аманда, – представила я.

Они обменялись приветствиями.

– Уже работаешь над тем, о чем я тебе говорила? – она ухмыльнулась. – А ты шустрая.

– Что? – Я искренне смутилась. И тут внезапно вспомнила, как она говорила мне, что для появления химии на площадке нужно представлять кого-нибудь, кто мне нравится за ее пределами.

– Нет! Серьезно. Нет. – Даже если бы я попыталась строить с кем-нибудь отношения, чего я не делала, то точно не с Донаваном. Он был слишком скованный и серьезный, и… скучный.

Аманда пожала плечами, затем продемонстрировала мне какие-то листы.

– Не могу никуда пойти, мне нужно работать над завтрашней сценой, и я пока не готова. Фейт оставила мне заметки.

– Оставила заметки? Что, серьезно, прям от руки написала? Мне никогда не пишет. Только меняет диалоги.

– Потому что ты и так идеальна.

– Ха. Да, точно.

– У тебя телефон с собой?

– Эм… да, а что? – спросила я.

Она протянула руку. Я разблокировала телефон и положила его в ее раскрытую ладонь. Она что-то напечатала и вернула его мне. Я посмотрела на экран. Она добавила свой номер под именем «Аманда красотка Рот».

– Потом расскажешь. А вы развлекайтесь, – сказала она, взглядом показывая, что имеет в виду что-то большее. – И не за что.

Когда она закрыла дверь, я лишь вздохнула.

– Что это было? – спросил Донаван.

– Ничего. – ответила я. – Совершенно ничего.

Я повела его к трейлеру Гранта.

Донаван разглядывал кладбище.

– Не страшно спать тут ночью?

– Я тут и не сплю. Мне приходится каждый вечер ездить домой.

– Зачем?

– Я несовершеннолетняя. Могла бы оставаться здесь вместе с папой, или если бы он подписал мне разрешение, но этого он ни за что не сделает.

– А ты и правда хочешь здесь ночевать? – Он все еще впечатлялся надгробными камнями.

– Безусловно.

Вдалеке за проволочным забором по-прежнему стояли фанаты Гранта с большими плакатами. Мне было интересно, не один ли из них выложил мое фото без макияжа с подписью «восставшая из мертвых»?

– Сегодня без плакатов с Лейси Барнс? – прокомментировал Донаван, тоже обративший на них внимание.

– Завтра можешь притвориться моим фанатом. И плакат поярче принеси. Или мою большую картонную голову. Это и то будет более продуктивно, чем делать домашку, – сказала я.

– Не искушай меня.

Уже новые охранники забаррикадировали трейлер Гранта.

– Приветствую, – я выступила перед ними. – Где Дункан и Фил?

– Их смена начинается в восемь.

– А. Мне… нам нужно увидеть Гранта.

– Я же тебе сказал, что не хочу его видеть, – пробубнил Донаван из-за моей спины. Я нахмурила брови. Так он это серьезно? Он правда не хочет с ним увидеться? Видимо, к славе он был совершенно равнодушен. Это что-то новенькое. Любопытно.

– Он просил его не беспокоить. – сказал один из охранников.

– Но он же меня не имел в виду?

– Он имел в виду всех, мисс Барнс.

– Так… ладно. Я, по крайней мере, могу ему кое-что передать?

– Конечно.

– Тогда скажите ему, что я хочу позвать его на прогулку. Мне нужно найти музу.

Охранник так на меня уставился, как будто я сказала что-то на другом языке, а он теперь ждал перевода.

– Это все, – сказала я. – Он поймет, о чем я.

– Ладно.

– О, и скажите ему, что я буду у себя в трейлере. А вообще-то лучше дайте ему мой номер.

Я похлопала по карманам, потом огляделась в поисках листочка бумаги, как будто он мог бы волшебным образом материализоваться прямо на земле по одному моему желанию.

Листочек протянул мне Донаван.

Я его взяла и сказала:

– Ну настоящий бойскаут. Спасибо.

Он протянул мне еще и ручку. Я записала свой номер и отдала охраннику.

– Потому что в гримерке меня не будет.

– Понял, – сказал он.

– А где ты будешь? – спросил Донаван, когда мы уходили.

– Буду искать музу. – Наши глаза встретились. В одиночку я не могла этого делать. Мне нужна была хоть чья-то компания. – Очевидно, с тобой.



– Нам нужно найти место, где я никогда не была, – сказала я после того, как мы прошли обратно через парковку мимо еще одной группы охранников, стоявших у входа на кладбище, к машине, припаркованной на улице. Донаван остановился около нее. Видимо, это его машина. Бампер держался на нескольких длинных полосках черного скотча.

– Возьмем мою машину, – сказала я, указывая на моего красивого вишнево-красного «Мустанга», стоящего на той же улице чуть дальше.

– А ты когда-нибудь бывала в машине, которой уже десять лет? – спросил он. – Может, зачтется как новое место в твоем сегодняшнем опыте.

Он открыл дверь, вопрошающе поднял брови и залез внутрь. Он меня разочаровывал.

Я обошла машину, чтобы проскользнуть на пассажирское сиденье.

– В машине, которой десять лет, я была. Ты считаешь меня избалованной?

Он на мгновение запнулся, затем сказал:

– Да.

Я легонько ударила его по руке, и он засмеялся.

– Это неправда, – сказала я. – Я живу в двушке с папой.

– Но это потому, что ты здесь временно. А обычно где ты живешь?

А вот тут он меня подловил. Не знаю, как, но он об этом узнал.

– В доме, – вот и весь мой ответ. Мой отчим был авторитетным юрисконсультом в Сентрал Кост. У него была своя фирма и все такое. Так что да, то место, где я жила с мамой, представляло собой прекрасный дом на побережье. И да, машина у меня была новехонькая, но купила я ее себе сама, на деньги, заработанные на телевидении. Так что не так уж я и безнадежна.

Дальше он не стал расспрашивать.

– Ну а ты что? Живешь в Южной Калифорнии, может, это ты избалованный?

– Возможно, – только и сказал он.

Мы пока не были настолько хорошо знакомы, чтобы распознать, говорил ли он с сарказмом. У него получалось произносить фразы, не вкладывая в них вообще никаких эмоций. На самом деле это впечатляло и… раздражало.

Он повернул ключ зажигания. Громкая музыка с тяжелыми звуками электрогитары вырвалась из радиоприемника, и он тут же его выключил.

– Серьезно? – спросила я. – Мальчик из хора любит хэви-метал?

– Я все же не такой примерный, каким кажусь.

Может, и правда.

– Куда едем? – спросил он.

Вопрос на миллион. Я не отсюда, так что понятия не имела.

– Есть ли тут поблизости какие-нибудь заброшенные здания?

– Совершим незаконное проникновение?

– Так кто это у нас не слишком примерный?

Он крепко схватился за руль и выехал с парковки.



– Что это? – спросила я.

Донаван остановил машину в тени трехэтажного здания.

– Раньше это был дом престарелых. Теперь ничего, очевидно.

Я открыла дверь машины, чтобы получше рассмотреть то, чего не было видно из заляпанного грязью окна. Здание было заколочено, но не слишком плотно. Надо надеяться, через окна все же мог просочиться свет. Парковка была абсолютно пустой, и все, что находилось за машиной Донавана, – раздолбанные, полуразрушенные ограждения.

– Давай посмотрим, можно ли забраться внутрь, – предложила я.

Он глубоко вздохнул, но спорить не стал.

Мы обогнули здание по периметру по высохшим сорнякам, обошли свалку, в которую, по-видимому, кидали все подряд. Это ведь бесплатно, и на городскую свалку ехать не надо. Торшер, матрац…

– Это что, гигантская игральная кость?

– Похоже на то, – сказал он.

– Зачем кому-то ее выбрасывать?

Он усмехнулся.

– Можешь забрать себе.

– Кто знает, где она была.

– На свалке. За заброшенным домом престарелых.

Я дернула коричневую металлическую дверь в здание. Она была крепко заперта. Поперек соседнего с дверью окна была прибита доска, которая держалась на одном-единственном гвозде.

Я потянула доску, и она сразу же с грохотом упала на землю. Я торжествующе приподняла брови и посмотрела на Донавана.

– Ну и чего хорошего? – спросил он. – Окно-то все равно заперто.

Он постучал по стеклу, как будто пытался показать мне, какое оно прочное.

Я надавила на окно и попыталась его отодвинуть. Иногда окна в старых зданиях достаточно легко поддавались. И оказалась права – это тоже поддалось.

Оно немного приподнялось, а затем, хоть и пришлось применить силу, открылось.

– Ты точно актриса, а не вор-домушник, влезающий в дома через форточку, как кошка?

– Как кошка? Ну и сравнение. Говоря о кражах, вечно вспоминают о котах, можно ли их сюда не приплетать?

– А ты бы это как назвала?

– Точно не так. – Я забралась на окно. Сначала оперлась на раму, а затем запрыгнула внутрь, как… как кошка.

Он ничего не сказал, но легко было догадаться, что он думал.

– Заткнись, – сказала я.

Он усмехнулся, а потом тоже пролез через окно и оказался со мной рядом.

– И все же я вообще не понимаю, как тебе это поможет.

– Иногда мне нужно абстрагироваться от привычного хода мыслей. И тогда я делаю что-то неординарное: посещаю незнакомое место, испытываю новые эмоции. Это помогает сдвигаться с мертвой точки. Тогда во мне открывается что-то, что помогает работать дальше, что бы ни мешало мне до этого.

– Трудности со сценарием? С этим шедевром, который я прочитал у тебя в гримерке? Даже не знаю, почему.

Я проигнорировала его слова, потому что он, очевидно, ставил себя выше низкобюджетных фильмов. По всей видимости, в качестве своего первого фильма он избрал бы не меньше потенциального номинанта на «Оскар». И это я еще избалованная? Каждому нужно с чего-то начинать, и мой старт был таким. К тому же этот фильм каким-то образом заполучил Гранта Джеймса. Продюсеры не глупые, он обеспечит фильму успех. И я тоже не глупая – его звездное влияние можно считать гарантией того, что люди посмотрят фильм и заметят меня.

– Прогулка по старому заброшенному зданию каким-то образом поможет тебе что-то почувствовать? – Донаван повернулся ко мне, но его лицо оставалось в тени, выражение невозможно было разобрать.

Мне снова вспомнились слова Аманды о том, что лучший способ почувствовать химию – это обратиться к реально испытанным эмоциям. Мне не хотелось, чтобы она оказалась права. Я бы нашла другой способ. Не хочу знать, каково это – влюбиться в кого-нибудь.

Я включила фонарик на телефоне, направила на его лицо и увидела, что он смотрит прямо на меня темными глазами. Он прищурился, тогда я убрала свет от его лица и начала искать дверь, через которую можно было бы пройти вглубь здания.

– Пойдем.

Пыль и паутина покрывали практически все вокруг.

– Выглядит как прекрасное убежище для зомби, – сказал он.

Точно. Грим. Он все еще был на моем лице. Обязательно нужно добавить в резюме строчку о том, что я могу стойко переносить его наличие долгое время.

– Это точно.

В первой комнате, где мы оказались, было достаточно дневного света. Я выключила фонарик и убрала телефон в карман. В комнате был каркас кровати. В полной сохранности, но поставленный вертикально к стене. Изголовье оказалось на полу и было довольно устойчивым. Я встала на него и подергала за нижнюю часть, чтобы проверить, выдержит ли она мой вес, затем попробовала повиснуть.

– Окей, самое время для импрува, – сказала я.

– Импрува?

– Да, это актерский термин. Нам нужно придумать какие-нибудь истории.

Донаван кивнул, затем прошелся по комнате. Он остановился у небольшого шкафа и наклонился, чтобы что-то поднять. Это был какой-то лист. Он расправил его на коленках и начал рассматривать ближе.

– Что это? – спросила я.

– Фотка.

– И что на ней?

Я спрыгнула с кровати и подошла поближе. На какое-то время он затих, а потом сказал.

– Мой дедушка. Я думал, что он скоропостижно умер от инфаркта. По крайней мере, так сказали родители. Но… они отправили его сюда?

– Что? – Я плавно подошла к Донавану, мои губы оказались на уровне его плеча, и я посмотрела на фотографию. Только это была вовсе не фотография, а старый выцветший рецепт. – Это не…

– Так ты же сказала, что мы придумываем истории. Разве по правилам ты не должна подыгрывать моей?

– Да… вообще-то, должна. Ты застал меня врасплох.

– Но ты буквально только что сказала, что нам нужен импрув.

– Знаю. Я просто не ожидала.

– Думала, это получится только у тебя?

Именно так я и думала.

– Прости. У тебя правда хорошо получилось. Ты раньше где-то играл?

– Нет, но это не шибко сложно. Не ракеты строить.

– Ну спасибо, – пробурчала я.

– Я не это имел в виду.

– О, я абсолютно уверена, что ты сказал именно то, что имел в виду.

Слишком поздно оправдываться. Разумеется, он так и думает. В конце концов, он был папа номер два. Почему я позволяю этому так меня задеть? Мне все равно, что думает мальчик из хора. Если бы я была очень умной, гениальной, буквально проектировала бы ракеты, вот это бы его впечатлило.

– Я хочу дальше осмотреть здание.

Девять

Мы с Донаваном разделились (очевидно, что я так и не перестала раздражаться в его присутствии), и я отправилась блуждать по темным коридорам третьего этажа, освещая путь телефоном. Я шумно выдохнула и провела рукой по лицу. Руки у меня были в грязи, поэтому уверена, что все, чего я добилась, – это сделала лицо еще более страшным.

В конце коридора я заметила дверь, из-под которой виднелась тонкая полоска света. Я выключила фонарик на телефоне и попыталась представить, что бы сделал мой персонаж. Если бы я была Скарлетт, шатающаяся по заброшенному зданию в поисках человеческой плоти, какая бы у меня была походка, как бы я думала, что бы чувствовала? Я замедлила шаг и начала красться вдоль стены. Если я заражена, то, по идее, должна испытывать какую-то боль. Я стала слегка прихрамывать и прижала руку к груди. Быстро вжилась в роль, что меня не удивило. Скарлетт была для меня понятным персонажем. Но что так и оставалось загадкой, так это ее чувства к Бенджамину.

Представила себе глаза Гранта. Вот о чем я должна думать. О его глазах.

– Тебе нужно увидеть эту комнату, – сказал Донаван за моей спиной.

Я остановилась, но не стала сразу оборачиваться, а вместо этого продолжила хрипло дышать. Затем начала медленно поворачиваться, завершив маневр рывком, пока мы не встретились лицом к лицу. Я вперилась в парня голодным взглядом.

Он приподнял брови.

– Ты пугаешь. Не сомневаюсь, что у тебя отлично получается входить в образ. Идем.

Да, в образ я войти могла, но кое-что мне все-таки нужно было в нем изменить. Могла ли я быть не просто зомби, а влюбленным зомби?

Я неторопливо последовала за Донаваном, все еще в образе, волоча за собой одну ногу. Он провел меня по пролету на этаж ниже, затем исчез за открытой дверью. Когда я оказалась внутри, не стала осматриваться, а сосредоточилась на Донаване. Он стоял ко мне спиной. Я похромала в его сторону, затем схватила его за голову и притворилась, что хочу свернуть шею.

– Если честно, не думаю, что у тебя хватит сил свернуть мне шею. Тебе нужно было найти какой-нибудь тяжелый предмет, чтобы сначала вырубить меня.

Я попыталась спрятать улыбку, потому что сейчас он смотрел прямо на меня. Вместо ответа я потянулась к его шее с открытым ртом.

Он засмеялся и отпрянул, схватив меня за руки, чтобы удержать на расстоянии.

– Ты не вампир! – сказал он, постепенно сдаваясь под моим натиском. Он развернул меня, чтобы я смотрела в другую сторону, а затем притянул к себе, обнимая со спины и таким образом заключая в ловушку. Я позволила себе расслабиться в его объятьях. Я была Скарлетт – он был Бенджамином. У него были сильные руки и твердая грудная клетка, которой он прижимался ко мне сзади.

– Если я отпущу тебя, будешь еще пытаться меня укусить?

Кожа у меня на шее покрылась мурашками. Это было что-то новенькое. И работало. Находясь в этом здании, вдали от камер, взаимодействуя с кем-то как Скарлетт, я наконец поймала за хвост чувства, которые помогли бы мне сыграть по-настоящему правдиво.

Донаван едва ощутимо усилил захват.

– Сделка?

Волна дрожи прошла сквозь мое тело. Я наклонилась вниз и укусила его за руку. Несильно, но достаточно, чтобы он почувствовал.

Он отпустил меня.

– Лейси Барнс, ты странная. Я серьезно.

Я наконец-то вышла из образа и засмеялась.

– Ой, да ладно тебе, это весело. Признай.

Удивительно, как весело было дурачиться с Донаваном. Может быть, потому что обычно он был таким серьезным. Я решила, что теперь моей миссией станет помочь этому парню вести себя как семнадцатилетнему. Хотя бы иногда.

– Подожди, тебе вообще семнадцать?

– Что? Да, – сказал он, удивившись вопросу.

– И тебе не нравится веселиться? – спросила я. – Развлечения отвлекают тебя от учебы?

– Мне нравится веселиться.

– Хорошо.

Я осмотрела комнату, в которой мы находились. В ней было чище, чем в других. Здесь как будто все еще жили. В углу стоял металлический остов кровати со старым матрасом в застарелых пятнах. Рядом была прикроватная тумбочка со сломанными ящиками. На ней стояла рамка с фотографией. Я подошла, чтобы рассмотреть, что именно там изображено. Мужчина, женщина и трое детей улыбались в объектив, по колено в пожелтевшей траве.

– Здесь что, забыли убраться? – спросила я.

Остальная часть комнаты была завалена всяким барахлом: напольная вешалка с мужской одеждой, совсем как у меня в гардеробной, стопка пыльных книг, фонарь.

– Не знаю, но ты только взгляни. Не думаю, что этот старик очень любил местных медсестер. – Донаван подошел к тумбочке и с трудом выдвинул скрипящий верхний ящик. Телефоном он посветил на содержимое.

Я заглянула внутрь и увидела большой нож.

– Вау. Вряд ли он обедал этим ножом.

Это был огромный нож с зазубренным краем. Я как-то видела нечто подобное на съемках фильма про наркобарона. Мои мысли ушли куда-то далеко. Пыталась представить, как такой нож мог оказаться в доме престарелых. Оценив все обстоятельства, я чувствовала, что была близка к разгадке.

– А что во втором ящике?

Донаван потянул за ручку, и на свет показался пластиковый пакет с белым порошком.

Я поймала ртом воздух, затем сказала.

– Кто-то все еще живет здесь.

Донаван замер, задумчиво поднял глаза, а затем выругался. Забавно было слышать от него такое, будто он сказал нечто подобное впервые в жизни. Он захлопнул ящик, схватил лежащее на кровати грязное полотенце и принялся протирать ручки так, будто его отпечатки магическим образом вдруг появятся во всех базах данных.

– Нам нужно идти, – сказал он. – Сейчас.

В тот самый момент, когда мы были уже у лестницы, на первом этаже раздался громкий хлопок.

Донаван снова выругался. Я вспомнила, что в коридоре позади нас был шкаф, поэтому взяла Донавана за руку и потянула его в обратную сторону. Мы забрались внутрь, и я закрыла за нами дверь.

– Кто бы это ни был, он видел мою машину, – прошептал Донаван. – Не мог не увидеть. Это единственная машина на парковке. Нас поймают. Или копы, или владелец ножа. Это внесут в мое личное дело.

– Или тебя убьют, – прошептала я в ответ.

– Точно. – Он замолчал на мгновение. – Ты думаешь, это смешно? Как такая ситуация вообще может тебя забавлять?

– Я не… Хорошо, это немного забавно. Мне кажется, как будто я попала в фильм Хита Холла.

Мне тоже было страшно. Сердце колотилось с бешеной скоростью, нервы напряжены. И все же в какой-то степени это будоражило.

– В фильм Хита Холла?

– Это персонаж, которого Грант обычно играет.

– Я знаю, кто такой Хит Холл, – огрызнулся он.

– О. – Я потянулась вперед и нащупала какую-то из частей тела Донавана. Спину? Грудь? По ощущениям походило на лопатку. – Не волнуйся.

– А когда можно начать волноваться? – Он снова сделал паузу. – Это что, розыгрыш? Ты все подстроила?

– Ага.

Мы оба замолчали в тот момент, когда шаги раздались совсем рядом. Кто бы это ни был, он не замедлился, а прошел дальше. Я могла ощутить, как напрягся Донаван. Мы оставались в шкафу, пока все звуки не стихли окончательно.

– Спасибо за то, что составил мне компанию, – прошептала я. – Тебе таких приключений не хватало?

Я была заперта внутри крохотного темного шкафа вместе с парнем, мы оба были невероятно напряжены.

– На самом деле, мне это очень помогло.

– Я рада, что мы извлекли из этого хоть что-то хорошее. Как думаешь, нам остаться здесь на ночь или попытаться выбраться сейчас? – спросила я.

– Это наши единственные варианты?

– Да.

– Тогда, думаю, попробуем сбежать.

И будто все это время он только и ждал этого предложения, Донаван открыл дверь и рванул вниз по ступенькам. Когда он добрался до окна, через которое мы сюда попали, буквально выкинул меня обратно, затем полетел следом. По инерции он покатился по земле, прежде чем встать и врезаться в свою машину.

Я поймала его, не сумев сдержать смех.

– Это не смешно, – сказал он, когда мы оказались в салоне и в полной безопасности. Двери были закрыты.

– А вот и смешно. На сто процентов. Ни на процент ниже от планки «абсолютно уморительно».

Он включил зажигание, выехал с парковки и только затем сказал:

– Семьдесят пять процентов. Не больше.

Я снова засмеялась.

Спустя несколько минут тишины Донаван сказал:

– Что бы ты сделала?

– Не поняла.

– Если бы этот кто-то открыл дверь и обнаружил нас там. Что бы ты сделала?

– Включила бы свой зомби-режим. Зашипела бы, захромала и так далее. Это бы сработало как эффект неожиданности, и тогда бы я сбежала.

– Ты бы правда так сделала, – сказал он, и это было утверждение, не вопрос.

– Да, – все равно ответила я.

– Ты сумасшедшая.

– Не забудь это.

Я принялась рассматривать его профиль, когда он посмотрел в окно. Его челюсть была напряжена, губы сжаты в тонкую линию.

– Что бы ты сделал, если бы нас обнаружили?

– Без понятия. Думаю, в сценарии «сражайся или беги» я бы выбрал последнее. Моим единственным инстинктом было уносить ноги.

– Звучит так, будто тебе самому это не нравится.

– Ну да. Мне никогда не нравились конфликты, но эта ситуация… Я в себе очень разочарован.

– А ты бы что хотел сделать? Наброситься на него и яростно поколотить? Спросить его, не нужна ли ему компания для проведения досуга?

– Нет… Не знаю.

Я взяла его за плечо и мягко встряхнула.

– Взбодрись, приятель. Ты абсолютно точно вытолкнул меня из окна, хотя мог выбраться первым. Можешь вспоминать об этом как о мужском поступке.

– Ты только что назвала меня приятелем?

– Ага. Это хуже или лучше, чем мальчик-колокольчик?

– Одинаково ужасно.

– Думаю, ты имеешь в виду одинаково очаровательно.

– Ты и себя считаешь очаровательной?

– Да. И ты тоже, даже не пытайся отрицать.

Он потряс головой, но улыбка на его лице подтверждала мою правоту.

Что-то за окном привлекло мое внимание. Я показала пальцем.

– Все эти приключения заставили меня проголодаться. Давай поедим.

– Когда ты в таком виде?

– Я тебя смущаю?

Он искоса взглянул на меня, затем пожал плечами.

– Не очень.

– Давай сделаем заказ, не выходя из машины.

Так было лучше. Не думаю, что кто-нибудь узнал бы меня, но хотела перестраховаться на всякий пожарный. Мне хватило моих неудачных фоток, гуляющих по сети.

Танцующие могилы

INT. Библиотека особняка. День

СКАРЛЕТТ с каждым днем становится хуже. Она еще не превратилась, но чувствует себя так, будто умирает медленной смертью. Она хочет уйти, чтобы избавить семью и БЕНДЖАМИНА от страданий, но он переживает за ее безопасность.

БЕНДЖАМИН

Куда ты пойдешь?

СКАРЛЕТТ

Думаю, на кладбище рядом с заброшенной церковью. Ты можешь мне оставить пропитание там.

БЕНДЖАМИН

Я не смогу вынести этого. Ты должна остаться. Хотя бы еще на немного.

СКАРЛЕТТ

Пообещай мне кое-что. Если мне станет хуже, если я начну требовать то, что другие едят, ты должен будешь меня остановить. Любой ценой.

Десять

То, что я сказала Донавану, было правдой. Выйти из ежедневной рутины было важно для меня, когда я начинала чувствовать себя подавленной. И наше приключение накануне определенно меня взбодрило, я чувствовала себя заряженной на работу. Или была бы готова, если бы нашла свои накладки на колени. Сегодня мне нужно было ползать по лавкам, и гардеробная выдала мне пару, как раз для этой цели.

Я опять встала на корточки и заглянула под вешалку с одеждой. Никак не могла их найти. Я сняла с вешалки всю свою одежду и переложила на диван. Единственной вещью на полу осталась пара конверсов, которые я забыла взять с собой в трейлер.

– Фейт! – выкрикнула я из трейлера на улицу, как будто она все время была рядом и ждала меня. Ее тут не было. Я взглянула на часы на телефоне. У меня оставалось две минуты, чтобы добраться до здания церкви. Я не собиралась снова опаздывать.

Спрыгнула вниз по ступенькам и на полпути заметила моего любимого помощника.

– Аарон!

Он разговаривал с кем-то из команды и поднял голову, когда я окликнула его по имени.

– Ты не видел мои накладки на колени?

Он приложил руку к уху, как будто меня не слышал. Я отмахнулась от него. Фейт стояла у двери церкви.

– Фейт, у тебя есть еще накладки на колени?

– Ты потеряла свои?

– Думала, они у меня в трейлере, но не смогла их найти.

– Я принесу тебе другую пару. Поторопись, они тебя ждут.

– Спасибо.

Грант кивнул мне, когда я присоединилась к нему около скамьи при входе в церковь. Это была великолепная комната со скамьями из темного дерева и ступеньками, ведущими к кафедре, которая была освещена самым удивительным витражом, что я видела в своей жизни. На стене висел большой гобелен со словами: «Матфей 5:44. Любите ваших врагов и молитесь за гонящих вас».

– Эй, – сказала я, заметив, что все люди выстроились вдоль стены, чтобы посмотреть на происходящее. Мой взгляд остановился на знакомом лице человека, с которым Грант разговаривал раньше.

– Кто этот парень в шлепанцах?

– Это мой агент.

– Вау, я постоянно его вижу на площадке. Он очень вовлечен в съемочный процесс.

Он закатил глаза.

– Это он меня уговорил на этот фильм. Считает, это восстановит мою репутацию.

– Неужели твоя репутация действительно так очернена? Я вижу, что фанаты приходят большими группами на все локации за тобой. И ты, вероятно, получаешь миллионы упоминаний в соцсетях в день. – Как сказала Аманда, нам нужно вернуть Гранту уверенность. Помочь ему перестать чувствовать себя неудачником.

– Раньше я получал больше, и они в основном были положительные. Но мы переживали не только о фанатах. Основная проблема была в продюсерах и в кастинг-директорах. Они должны увидеть, что у меня есть актерский диапазон, в котором я могу играть.

– Верно.

Грант перевел взгляд с агента на меня.

– Готова лазить по скамейкам?

Мои колени еще были неприкрытыми, но я сказала:

– Готова. А ты готов бежать?

Он улыбнулся.

– Да, я получил вчера твое сообщение и хотел написать тебе, но было уже позже десяти. Твой папа забирает у тебя телефон после десяти?

Меня беспокоило, что мой отец заработал репутацию, которая делала из меня ребенка. Ладно. Я была ребенком.

– Нет, но я уже спала. Устала после своего приключения. Мы с репетитором ездили в заброшенный дом, где он раньше жил, и наткнулись там на торговца наркотиками.

– Что? Не уверен, что это как-то поможет развитию нашей химии.

Я улыбнулась.

– Да, звучит не очень. Но это не то, что я имела в виду. Я не употребляю наркотики. Только хотела сказать, что мы нашли логово наркоторговца и вынуждены были удирать.

– Это была та самая муза, о которой мне говорил охранник?

– Да.

– У тебя есть репетитор, который помогает тебе найти музу?

– Теперь да.

Он ослепительно улыбнулся и сделал шаг ближе ко мне.

– Тебе не нужен репетитор. В меня не так трудно влюбиться, если ты себе позволишь.

– Я не пытаюсь в тебя влюбиться.

– Вот именно.

– Мы же говорили о наших персонажах, не так ли? Ну, Скарлетт влюбилась в тебя… я имею в виду в Бенджамина… конечно.

– Ты должна позволить себе быть ею. – Он взял меня за руку и притянул чуть ближе.

Я знала, о чем он говорил. Мне нужно было расслабиться, чтобы полностью погрузиться в моего персонажа. Хотя бы на восемь недель.

Краем глаза я заметила, что Аманда наблюдает за нами. Она слегка помахала мне рукой.

– Тебе не кажется, что Аманда замечательная? – спросила я.

– Да, знаю. Вчера я говорил ей то же самое о том, чтобы она позволила себе влюбиться в меня. У нее это получается лучше.

Вдруг вспыхнул свет, на мгновение ослепив меня. Я прищурилась.

– Все нормально? – спросил Реми. – Или ты действительно стала настоящим зомби, избегающим дневного света? – он улыбнулся.

– Все хорошо, – сказала я. Просто не ожидала. Я привыкла к свету прожекторов. Я повернулась к Гранту и выдернула свою руку из его. – Хорошая новость: мне не нужно влюбляться в тебя сегодня, только попытаться убить.

– Вы готовы? – спросил Реми.

Я оглянулась в поисках Фейт с моими новыми накладками на колени, но нигде ее не увидела.

– Давайте начнем.



– Отличная работа в роли зомби, – сказал Реми, когда я проходила мимо мониторов, слегка прихрамывая. Теперь я поняла необходимость накладок.

– Ты излучала реальную смерть.

– Спасибо, – сказала я. Я тоже это почувствовала. Он кивнул, и его внимание сразу переключилось на кадры, проигрывающиеся на экране.

Фейт присоединилась ко мне с парой накладок на колени в руках.

– Извини, я знаю, что немного запоздала, но чтобы найти лишнюю пару, понадобилась вечность.

Я забрала их у нее.

– Все нормально.

– Можешь оставить их себе на следующий раз.

– Хорошо.

– По графику завтра у всех выходной. А затем во вторник мы снимаем только Гранта и Фредрика. – Фредрик играл моего отца, лорда Лукаса, в фильме.

– А, хорошо. Тогда увидимся в среду.

Аманда схватила меня за руку, когда я подошла к ней.

– Ты сегодня отлично справилась!

– Спасибо. – Я увидела, что мой отец стоит у дальней стены. – Сколько тебе было лет, когда ты снялась в первой мелодраме?

– Пятнадцать, – ответила она.

– А сколько тебе сейчас?

– Двадцать, – ответила она.

– И твоя жизнь не разрушена?

– Что?

Я кивнула в сторону отца, который шел в нашу сторону.

– Подумала, что, может, ты поговоришь с моим отцом, чтобы он не переживал так сильно обо мне? – Я знала, что он переживает. Знала, что именно поэтому он так часто приезжал на площадку и проявлял строгость к моему расписанию.

Он подошел к нам, как только я закончила говорить.

Аманда протянула руку.

– Здравствуйте, мистер Барнс. Я Аманда. Мне двадцать, и я пока не облажалась.

– Спасибо, Аманда, – сказала я. – Это очень помогло.

Она засмеялась.

– Как мило, что вы так часто посещаете площадку. Чем больше публики, тем лучше.

– На это забавно смотреть, – сказал отец.

– Ну ты и вредина, – сказала я ей.

– Я говорю серьезно!

– Знаю, – ответила я и легонько толкнула ее в плечо. – Иди поговори до того, как он уйдет.

Она посмотрела туда, куда отправлялся Грант, к выходу.

– Да, наставник, – сказала она и поспешила.

– Она интересная, – сказал отец.

– Замечательная. Мне она очень нравится.

– Рад, что у тебя появились друзья.

– Я тоже. – Я развела руки в стороны. – Чем же еще заниматься на новом месте?

– Это отлично!

– Согласна. – Мои коленки болели. Я перенесла свой вес и постаралась не исказить лицо от боли. Отцу не нужно знать о моих болящих коленях. Ему бы это не понравилось. – Знала, что ты придешь сегодня.

– У меня был клиент в этой части города, поэтому я решил зайти по дороге домой и посмотреть новое место. – Справа были новые декорации, которые не использовались сегодня, но, вероятно, будут добавлены послезавтра. Большой деревянный стол, на нем стояли красные свечи с воском, стекающим до самых подсвечников. Одна свеча лежала на боку, а рядом валялся смятый листок бумаги. Папа поправил свечу и взял бумагу. Затем огляделся вокруг, словно ища мусорное ведро.

– Пап, – сказала я. – Это хот сет. Лучше не лезь сюда.

– Что значит хот сет?

– Это значит, что художник-постановщик собрал этот стол, и даже все эти вещи, которые кажутся мусором, являются частью декораций.

– Ой. – Он аккуратно положил листок бумаги на место и вернул свечку в прежнее состояние.

Я улыбнулась.

– Ошибка по неопытности.

– Мама бы, наверное, это знала.

– Может быть.

Он положил мне руку на плечо, и мы отправились к выходу.

– Как дела?

– Хорошо… Сегодня все прошло хорошо.

– А как твой новый репетитор? Он справляется?

– Да, он мне очень помогает. – Я подумала о том, как мы отправились в приключение позавчера. Вероятно, это не то, что подразумевал отец, но он мне также помог и с домашним заданием, поэтому я сказала правду.

Мы остановились около входной двери в мой трейлер.

– Ты зайдешь? – спросила я.

– На самом деле, мне нужно домой, чтобы сделать кое-какие дела.

– Хорошо, я собираюсь поделать домашку тут.

– И ты будешь дома к комендантскому часу.

– И я буду дома к комендантскому часу.

Отец ушел, и я слегка кивнула. Все было не так плохо. Он не сказал ни слова о том, что я опять провела на площадке много часов, и не счел нужным отметить, сколько домашнего задания мне нужно сделать. Может быть, он начал понимать, что могу справиться с этим сама.

Я открыла дверь трейлера в полной уверенности, что увижу внутри Донавана, несмотря на нашу сделку, но его там не было. Я быстро смыла грим, думая, что он появится в любую минуту, и мне придется оставаться в обличии зомби четвертый день подряд. Но он не пришел.

Хорошо. Он спас меня с математикой, когда Леа позвонила, но теперь выполнил наше соглашение о моем желании иметь больше личного пространства. Мне нужно было отправить ему несколько фотографий со сделанным заданием.

Я забросила ботинки в угол и осмотрела колени. Они были красными. Завтра точно будут синяки. Мне нужен лед.

Я нашла Аарона сидящим на походном стульчике около трейлера его отца и уставившимся в записную книжку.

– Пс-с, как девушка может достать здесь немного льда? – Я не была даже уверена, что здесь где-то в принципе есть лед.

Он немного подпрыгнул, но затем улыбнулся и поднялся.

– Могу достать его для тебя. Тебе нужно в чашке?

– В пластиковом стаканчике будет лучше всего.

– Хорошо. Скоро вернусь.

– Я пойду с тобой.

– Ладно.

Пока мы шли, он спросил:

– У тебя есть аккаунты в соцсетях, верно?

– Да. Почему ты спрашиваешь? Твой отец хочет, чтобы я больше рекламировала фильм? – Я задумалась, как можно это сделать. У меня не было сотен тысяч подписчиков, даже близко не как у Гранта, но я вообще старалась не постить много. Но могла бы это исправить.

Аарон опустил взгляд, будто смутившись.

– Нет, я только хотел узнать, можно ли подписаться на тебя.

– А, да, конечно!

Он достал телефон, и я сказала ему свой ник. Он записал и убрал телефон в карман.

– У меня нет с собой телефона, но я добавлю тебя, как только вернусь в трейлер.

– Спасибо!

Мы обогнули здание церкви с обратной стороны, где располагалась мастерская, и я увидела агента Гранта, ковыряющего еду у шведского стола. Аарон вздохнул.

– Что? – спросила я.

– Питер такой надоедливый, всегда болтается поблизости и предъявляет требования.

– Какие требования?

Он покачал головой, как будто решил, что сказал лишнее, и ответил:

– Нет, ничего серьезного. То, о чем просит большинство агентов.

Я задумалась, просил ли мой агент что-то, кроме тех вещей, которые требовал добавить в контракт мой отец, например, дополнительные перерывы и рабочее расписание до десяти часов вечера.

Мы подошли к столу с едой, и Питер поднял на нас глаза. Он кивнул Аарону, затем оглядел меня, словно не понимая без зомби-грима, кто я. Я слегка улыбнулась.

– Сейчас вернусь, – сказал Аарон и подошел к металлическому контейнеру на колесах. Он открыл крышку спереди и огляделся, вероятно, осознав, что ему некуда положить лед. Показал мне жестом, чтобы я никуда не уходила, и ринулся куда-то.

Чувствуя себя немного не в своей тарелке, стоя одна в мертвой тишине рядом с агентом Гранта, я начала исследовать шведский стол. И хотя не была голодной, взяла йогурт.

– У вас есть пиарщик? – спросил Питер. Конечно, он знал, кто я.

– Гм… – Честно говоря, я не была уверена. – Мой агент, возможно, упоминал об одном раньше.

– Вам нужен пиарщик, – сказал он. – Чтобы поработать над вашим имиджем.

Он взял со стола клубнику, покрытую шоколадом, а затем пошлепал прочь, сверкая загорелыми ногами.

Аарон вернулся спустя пару минут, держа в руках сумку на молнии размером с галлон [7], полную льда.

– Все в порядке?

– Да.

– Для чего это, кстати? – Он указал на сумку.

Я взяла ее у него.

– У меня болят колени. Лавки были жесткие. – Я кивнула в сторону трейлера. – Мне лучше вернуться к домашке. Спасибо большое за помощь.

Вернувшись в трейлер, я положила лед на колени и принялась за домашнее задание, пока меня не отвлекли мысли. Стучала и стучала карандашом по бумаге. Телефон лежал рядом на диване. Почему Питер спросил меня об агенте по рекламе? Было ли там что-то еще, кроме ужасной картинки и подписи, которую я увидела на днях? Я взяла телефон и загуглила свое имя. Задержала дыхание, пока ждала, когда загрузится страница. Ничего нового не появилось, и тот пост, который я видела, исчез, не став вирусным. Я выдохнула с облегчением и отправила сообщение отцу: «У меня есть пиарщик?»

Он ответил почти сразу: «Нет, это слишком для того, сколько ты получаешь».

Скорее всего, так оно и было. Но я отправила мейл своему агенту, на всякий случай: «Мне нужен пиарщик?»

Я еще некоторое время пялилась в экран, но ответа не последовало. Если что, проживу и без пиарщика. Жила же как-то все это время.

Одиннадцать

– Это все, что ты успела сделать за вчерашний день? – спросил папа, когда следующим утром я вошла на кухню. Хотела поспать подольше, но тело уже привыкло к ранним подъемам.

– В смысле? – переспросила я, спросонья потирая глаза, затем открыла шкаф в поисках еды. Там был батончик гранолы, поэтому я взяла его и открыла.

– Домашняя работа. Ты решила всего два примера.

– О, верно. Я все доделаю. Именно поэтому взяла папку с собой. У меня впереди два выходных, – сказала я, жуя гранолу.

Папа положил папку на стол.

– Конечно, доделаешь. Сейчас. И сегодня же отнесешь в школу и сдашь своему наставнику. Самое время познакомиться с ней.

– Пап, но сегодня мой первый выходной за все время.

– Если бы ты сделала все вовремя, то сейчас наслаждалась бы заслуженным выходным. Но ты не сделала. Много времени это не займет.

Я застонала. Почему мы снова и снова спорили на одну и ту же тему?

– Папа, ты слышишь?

Он замер и прислушался.

– Слышишь что?

– Скрежет твоих клинков у моего горла.

– Хочешь сказать, я один тех родителей-самураев?

– Так ты слышишь?

– Следить за тем, чтобы ты не отставала от школьной программы, – моя работа. Так что давай за дело.

– Хорошо.

Я жестко плюхнулась за стол, с трудом сдерживая рвущееся наружу «ауч». Возможно, из-за желания что-то доказать отцу или поскорее уйти из дома я закончила задания быстрее, чем когда-либо до этого. Половина ответов, были, скорее всего, неправильными, но дело не в этом. Дело в том, что я наконец-то была свободна.

Официально школьные занятия шли уже больше месяца, но лично я не была в школе с начала летних каникул. Не говоря уже о том, что в здании школы, к которой я была прикреплена здесь, не была никогда. Здесь все ощущалось другим. Более масштабным. Но в то же время многое выглядело смутно знакомым.

Я остановилась в середине прохода и глубоко вдохнула. Старшая школа. Трудно сказать, скучала ли я по ней. Когда-нибудь буду проходить мимо места вроде этого, и люди меня узнают. Эта мысль заставила меня улыбнуться. Только вот сегодня был совсем другой день. Прозвенел последний звонок, так что по холлу шли всего несколько учеников, и никто из них не обратил на меня внимания. Мне было любопытно, узнал бы меня Донаван без зомби-грима. Ко всему прочему, накануне я помыла голову, чего мне обычно не разрешали делать из-за роли, и я не могла перестать тянуть за шелковые кончики.

Я припарковалась на месте для посетителей и теперь пыталась найти кабинет директора. Почему нигде нет никаких обозначений? Вокруг меня было четыре здания с кучей надписей, и ни одной, которая помогла бы мне сориентироваться.

– Прости, – сказала я, ускоряя шаг и нагоняя шедшего впереди меня длинноволосого парня. – Можешь мне помочь найти кабинет директора?

Он хотел было уже указать нужное направление, но затем встретился со мной взглядом.

– Я тебя знаю?

– Нет. – Какой шанс, что он видел всю ту чушь, которую пишут про меня в интернете?

– Я тебя где-то видел, – сказал он.

– Ну да, в школе. Так что насчет кабинета?

Он щелкнул пальцами, его взгляд просиял.

– Прыщи.

О, почти пронесло. Если люди и узнавали меня, то делали это по одной-единственной причине – рекламе крема от прыщей. Почему мой агент вообще разрешил мне сняться в этом проекте? Это были достойные деньги, но реклама была повсюду. Даже сейчас, два года спустя, я могла включить телевизор и наткнуться на тот самый ролик.

– Да. Прямо в точку.

– Не волнуйся, я бы сказал, половина школы снималась в неловкой рекламе.

– Половина?

– Ладно, я преувеличиваю. Но порой кажется, что здесь каждый второй – начинающий актер.

– О. – Я хотела сказать, что не была новичком. Я снималась в настоящем кино. С Грантом Джеймсом. Но у меня было чувство, что он мне не поверит. – Кабинет? – попробовала я еще раз.

– Точно. – Он показал направление. – Иди по дорожке между двумя этими зданиями. Кабинет директора будет слева.

– Спасибо.

И я пошла по обсаженной цветами дорожке мимо нарисованного вручную плаката с надписью «Школьный бал» прямо к кабинету директора. Когда я вошла в помещение, сразу же почувствовала, как там холодно, особенно по сравнению с уличной жарой. Я подошла к стойке секретаря.

– Здравствуйте, думаю, мне нужен гостевой пропуск. Я здесь, чтобы увидеться с миссис Кейс. Она мой наставник на домашнем обучении. Отец сказал мне, что она принимает в это время, так что надеюсь, он не ошибся, потому что мне бы точно не хотелось отвлекать ее от занятий.

За стойкой сидела девушка с белым бейджиком на груди, гласившим: «Меня зовут Тейлор», – и «Тейлор» было написано зеленым цветом. Она была похожа на школьницу.

– Подпишись здесь и возьми бейджик из корзины. Миссис Кейс находится в здании С, в кабинете 303.

Я вписала свое имя в бланк и взяла бейдж.

– А где здание С?

– Большое такое, справа.

– Справа от чего? – Тут все здания огромные. – Может, здесь есть гид?

– Гид?

– Ну, тот, кто смог бы мне здесь все показать.

В моей школе подобное практиковалось. Я сама часто выступала таким гидом, и моя экскурсия по кампусу обычно начиналась с мест, где можно поесть.

– Тебе нужно изучить весь кампус? – спросила Тейлор. – Или все-таки встретиться с учителем?

Конечно, последнее, но, видимо, для Тейлор это была недостаточно серьезная причина, чтобы объяснить мне дорогу. Поэтому я улыбнулась самой обворожительной улыбкой и сказала:

– Вполне возможно, что я буду здесь учиться. Мне могут показать, где что находится? Я даже знаю одного ученика, который мог бы мне с этим помочь.

– Почему нет, – сказала она, уже утомленная разговором. Сняла трубку стационарного телефона и спросила: – Как его зовут?

– Донаван.

Передо мной стояла миссия: привнести в его жизнь чуточку веселья. В школе он наверняка был самой серьезной версией себя, поэтому если я смогу немного встряхнуть его в этих стенах, то сочту это настоящим чудом.

– Донаван… – начала Тейлор, ожидая, пока я заполню анкету.

Я сжала губы.

– Не знаю его фамилии. Здесь, что, учится больше одного Донавана?

– Лично я знаю троих.

Я неотрывно смотрела на нее в течение нескольких секунд, пытаясь понять, шутит ли она. Если да, было незаметно. Может, она была начинающей актрисой, звездой миллионов стыдных рекламных роликов.

– Правда? – спросила я наконец.

Она повесила трубку.

– Донаван Лейк, Донаван О’Нейл и Донаван Риттер.

– Вау, так ты серьезно. Не уверена, который из них. На самом деле, я не против, чтобы тур провели все трое. А я потом прикину, какой из них пригодится для будущих экскурсий.

Когда она не засмеялась, я сказала:

– Шутка.

– Он играет в футбол?

Я не могла представить моего репетитора на футбольном поле. Он казался слишком… циничным для этого, так что я была без понятия.

– Не знаю.

– У него есть младшая сестра? Он играет на гитаре?

– Может быть?

В конце концов, в машине он слушал рок, поэтому вполне возможно.

– Он репетитор.

Она встряхнула головой, словно этот факт ей ни о чем не сказал.

– Он пишет?

– А он пишет? – я переспросила с удивлением.

Тейлор продолжила тупо пялиться на меня.

– У него темные волосы, и он примерно вот такого роста. – Я вытянула руку вверх, а затем опустила ее ниже, внезапно осознав, что не была уверена даже в его росте.

– И, когда ты сказала, что знаешь его… – начала она.

– Да, видимо, я его не знаю. Можете еще раз сказать, как дойти до кабинета миссис Кейс? – спросила я, решив окончательно сдаться.

Она дала мне указания, и я покинула здание.

– Не могу поверить, что сюда ходит целых три Донавана… – пробормотала я себе под нос. Насколько эта школа большая?

Миссис Кейс писала что-то на доске, когда я вошла в кабинет, где, кроме нее, больше никого не было. Она была высокой, атлетично сложенной женщиной, и я задалась вопросом, не тренирует ли она здесь волейбольную команду по совместительству. Я почти спросила у нее об этом, но в последний момент решила, что это было бы грубо. Это лукизм… или как его там. Как часто высоких людей спрашивают, занимаются ли они каким-нибудь спортом? Высокие люди не обязаны это делать только потому, что они высокие.

– Добрый день, – сказала я вместо этого и передала ей папку с выполненными заданиями. – Я Лейси Барнс.

– Лейси, наконец-то мы встретились. Заходи-заходи, присаживайся. – Она указала на стул напротив доски, а затем села сама и принялась просматривать мои бумаги.

– Как у тебя дела? Было очень легко? Трудно?

– Нормально, – сказала я.

– Это значит, слишком просто? Ты ответила чересчур быстро.

– Нет, если честно, с математикой были кое-какие проблемы.

– Трудности – это хорошо. – Она закрыла папку и положила на нее обе ладони. – Ладно, я не буду проверять все прямо сейчас, а отправлю тебе результаты по почте. Ты же получала мои письма, верно?

– Да.

– Там есть крохотная кнопочка, которая называется «ответить». Если нажмешь ее, тоже сможешь мне написать. Я знаю, что молодежь сегодня уже почти не пользуется почтой, но я верю, что ты быстро научишься.

Я улыбнулась.

– Простите. Просто я очень занята. Но постараюсь разобраться с кнопочками. Я могла бы и задания вам таким образом отправлять.

– Знаю. Я сказала это твоему отцу, но он ответил, что будет лучше, если ты хоть иногда будешь приходить сюда.

– Это в его духе.

Еще бы мы обсудили это заранее.

– Я все спрашивала себя, дойдешь ли ты сюда когда-нибудь. Но часто видела твоего почтальона.

– Да, Донаван. Он… играет на гитаре, – рискнула предположить я, потому что это была единственная вещь из списка, которая ему подходила.

– Правда? – спросила миссис Кейс.

Может, и не очень подходила.

– И пишет?

– Да, он пишет, – согласилась она на этот раз, – для школьной газеты.

Я удивилась, но затем вспомнила, как быстро он выдал ту импровизацию. Очевидно, что в нем было креативное начало в этой области.

Она указала на угол стола, куда крепился специальный держатель для бумаг.

– У школы все еще есть бумажная газета? – Я думала, она говорит про онлайн-версию.

– Да, пусть кому-то это и кажется устаревшим. Думаю, это все потому, что примерно тридцать два года назад у нас появился свой маленький печатный станок. Он все еще находится на нашем журналистском отделении и весело жужжит. Мы слишком гордые, чтобы дать бумаге умереть.

– Мне до сих пор нравится, когда текст именно напечатан.

Я вытянула шею и попыталась найти имя Донавана на первой странице. Но с этого угла было плохо видно.

Она кивнула.

– Мне тоже.

– У вас есть где-нибудь лишний экземпляр газеты?

– О, да, на отделении точно есть. Я бы дала тебе свою копию, но там меня где-то цитируют, а я эти статьи еще не читала. К тому же ты сможешь посмотреть на печатный станок, если сходишь туда.

Я никогда не видела станок вживую, не говоря уже о том, что по жизни я старалась не отказываться от возможностей попробовать что-то новое. Никогда не знаешь, когда подобные знания пригодятся в работе.

– Конечно.

– Это через два здания, кабинет 114.

Я встала.

– Было приятно с вами познакомиться. Надеюсь, я теперь ни в чем не отстаю в плане учебы.

– Ты не отстаешь до завтра, когда у тебя будет новая пачка заданий.

Я спросила про себя, в курсе ли папа. Хотя кого я пыталась обмануть? Конечно, он в курсе.

– Ну да, верно. Спасибо.

– Если бы я знала, что ты придешь, то уже бы все приготовила.

– Извините, я думала, мой папа предупредил, что я приду. Донаван передаст мне все задания.

Она кивнула, положила мою папку в верхний ящик и проводила меня из кабинета.

Я направилась в сторону корпуса, о котором она говорила. Кабинет 114. Должно быть, это первый этаж. Зайти туда и осмотреться, посмотреть на станок, возможно, взять газету, – все это звучит не так сложно. Какая вероятность, что сейчас у Донавана занятие по журналистике? Правильно, крайне небольшая.

Когда я добралась до кабинета и заглянула в окно, не смогла увидеть ни станка, ни газет. Видела только ряды парт и учеников, печатающих за компьютерами с такой скоростью, будто они не успевают за всеми новостями, которые приходят каждую секунду. Я подалась назад, чтобы проверить номер кабинета – 114. Так где они хранят всю прессу? В чулане?

Я уже хотела уйти, когда заметила большую доску объявлений, которая занимала всю стену внутри класса. Повсюду были прикреплены газетные вырезки. Я никому не помешаю, если войду и посмотрю поближе, какие статьи обычно печатают в этой газете. Ладно, меня волновали не столько все статьи, сколько те из них, которые написал Донаван. Я удивилась, когда узнала, что он пишет для газеты, и мне стало любопытно, смогу ли я через его тексты узнать его лучше как человека. Если я хочу немного встряхнуть его, то любая информация пригодится. Я открыла дверь.

Я была неправа. Отвлекла практически всех. Все присутствующие посмотрели в мою сторону, их пальцы замерли на клавиатурах, пока я пробиралась вдоль стены. Я почувствовала потребность как-то официально объяснить свое присутствие, так что остановилась перед учителем и помахала гостевым пропуском.

– Здравствуйте, извините, что отвлекаю. Я здесь новенькая и хотела осмотреть кампус.

– И тебе нравится журналистика? Ты пишешь?

Я послала ему самый искренний взгляд старательной ученицы.

– Конечно.

В этот момент он мог бы пропустить меня к доске и дать шанс найти Донавана в этом море газетных вырезок.

– Донаван, – сказал учитель, будто прочитав мои мысли.

Я открыла рот, чтобы ответить, но вдруг глубокий голос справа от меня произнес:

– Да?

– Почему бы тебе не показать этой юной леди наше отделение?

Я шумно сглотнула и проследила за взглядом учителя, смотрящего в сторону прилегающего к кабинету небольшого помещения, которое до этого было вне моего поля зрения. Донаван сидел за столом, просматривая какие-то распечатки.

– Она писатель, – пояснил учитель.

Я была уверена, что Донаван меня еще не узнал. Он сидел довольно далеко… и я не была в образе зомби. Меня не так легко смутить, но я все равно почувствовала, как загорелись щеки. Почему я краснела?

– Все в порядке, – сказала я тихо учителю и сделала шаг назад. – Вижу, что он занят.

Донаван сложил бумаги в стопку и встал. Внезапно я поняла, что он чувствовал, когда рассказывал про свое желание сбежать, когда дело казалось выбора между «сражайся или беги». Но я не могла сбежать. Что, если он узнает меня? Вместо этого я включила все актерские способности и заставила себя принять нормальное выражение лица.

– Ну здравствуй, мальчик-колокольчик, – сказала я, когда он оказался прямо передо мной.

Двенадцать

– Лейси? – Его глаза забегали по моему лицу.

– Привет. Я тут сделала все задания и занесла их миссис Кейс.

– О, отлично. Не придется ехать.

– Точно.

Преподаватель журналистики поднялся со стула. Он был ниже, чем казался, когда сидел.

– Похоже, вы уже знакомы с писательницей. Ты не мог бы показать ей здание?

– Конечно.

Я надеялась, что он покажет мне то, над чем работает, но он провел меня к входной двери, так что я не успела разглядеть доску.

Когда мы вышли в холл, и за нами закрылась дверь, он произнес:

– Ты не писательница.

– А может, писательница. Или начинающая журналистка.

– Правда?

– Нет. Но у меня бы прекрасно получилось вести журналистские расследования. Например, сегодня я выяснила, что у вас в школе по меньшей мере трое Донаванов. Трое! Такое вообще возможно?

– Школа большая.

– С таким большим ирландским наследием?

– Один из Донаванов – афроамериканец.

– Который: гитарист или футболист?

– Что?

– Или тот, у которого есть маленькая сестра?

– Ты преследуешь Донаванов?

– Получилось бы хорошее название для фильма.

Его глаза засияли так, как будто он и правда посчитал это забавным, но он слишком сильно старался притворяться, что это не так. Мне никогда еще не приходилось завоевывать чью-то симпатию, и, стоит признать, эти маленькие победы доставляли мне удовольствие.

Я оглядела пустой холл.

– Все? Экскурсия окончена? Твой учитель сказал, что ты покажешь мне здание. Я доложу Тейлор, что гид из тебя никакой. Пусть зовет следующего Донавана.

Он посмотрел на свою ладонь и попытался стереть с нее чернильное пятно.

– Твой отец говорил тебе, что я писатель?

– Нет. А что? Это значилось в твоем репетиторском резюме?

– Нет. Я просто… забей, – он глубоко вздохнул и расправил плечи. – Ты и правда хочешь увидеть все здание?

– Конечно. Мне все уши прожужжали про нечто, что называется печатным станком. Где оно живет?

Он указал на дверь в другом конце холла, затем повел меня за собой.

– У тебя сегодня хорошее настроение.

– Это потому, что у тебя нет с собой новых заданий, и ты не ждешь, что я их сделаю за негуманный отрезок времени.

– Три часа – это не так уж и негуманно. Думаю, моя маленькая сестра справляется быстрее.

– Значит, это у тебя есть сестра. Сколько ей?

– Первокурсница.

Я закатила глаза.

– Ты это представил так, как будто ей пять. Мне больше не обидно, что она делает уроки быстрее меня.

Он остановился перед дверью.

– Ты готова?

– Когда мы войдем, случится что-то поразительное?

Он усмехнулся и открыл дверь. Станок был больше, чем я представляла, и на нем было множество металлических пластинок и ручек.

– Да, не те элективы я выбирала в школе. Если я пойду сюда учиться в следующем семестре, выберу что угодно, что позволило бы мне управлять этой красотищей. Ты работаешь на нем?

– Иногда. То есть, говоришь, ты не стала бы ходить на актерское мастерство?

– Конечно, стала бы. А вот на математику – точно нет.

Он засмеялся.

– Не уверен, что можно обменять математику на журналистику.

– Я же буду Лейси Барнс. Звездой. Мне позволят делать все, что захочу, не так ли?

– Уверен, что большинство людей и так позволяют тебе делать все, что захочешь.

– Если бы это было правдой, ты бы делал уроки за меня. – Я повернулась к нему и посмотрела умоляющими глазами. – Все еще не поздно это устроить.

– Смешно. – Он наблюдал за тем, как я ходила вокруг станка. – Ты что, правда собираешься учиться здесь в следующем семестре? После того, как закончатся съемки?

– Нет, я собираюсь выпуститься дома.

Мне было интересно, действительно ли ему не все равно. А если и все равно, то мне-то что? Я провела пальцем по черному рычагу.

– Нужно что-нибудь напечатать. Газету, в которой было бы написано: «Лейси Барнс ждет большой успех». Шокирующие новости.

– А меня бы ждали большие неприятности.

– Думаешь? Ты выглядишь как дружелюбный соседский парень, так что я уверена, что и тебе тоже люди позволяют делать то, что ты хочешь.

– Ну, вообще-то нет. Никогда.

Он открыл мне дверь, и мы вошли в холл.

– Что, прям никогда? Давай-ка проверим. Попроси меня что-нибудь. – Я повернулась к нему и сложила руки за спиной, как будто в терпеливом ожидании его вопроса.

– Я могу вернуться в класс?

– Нет, – я ухмыльнулась. – Хах. Ты был прав. У тебя такое угрюмое лицо, что лучше ни о чем не просить. Улыбайся! – Его улыбка искушала как минимум меня. Нет, не искушала. Меня искусить невозможно.

– Ха-ха.

Я указала в конец холла.

– А что за дверью номер три?

– Графический дизайн. Они помогают с расположением материала в газете.

– Здорово. Мой папа графический дизайнер.

– Правда?

– Да. Ему бы точно понравилось, если бы вместо этого всего я занималась дизайном.

– Вместо чего?

– Вместо съемок в фильме.

Донаван удивленно поднял брови.

– Правда?

Я пожала плечами.

– Это же так несерьезно. – Я развернулась на месте и сменила тему. – Значит, это твоя стезя? И какие статьи ты пишешь для стенгазеты? Вы же ее так называете? Звучит что надо.

– Нет.

– Можешь так и называть. В любой школе, где все еще есть настоящие газеты, напечатанные на печатном станке, они должны называться стенгазетами.

– Это не британское название для газеты?

– Британское? Тебе нужно поискать. Мне кажется, ты бы написал целую статью по этому поводу.

– Бьюсь об заклад, что не смог бы.

– Это потому, что ты пишешь… – я прищурила глаза и внимательно посмотрела на него, – колонку текущих новостей?

– Нет.

– А что тогда?

Прозвенел звонок, и внезапно все холлы заполонили студенты. Донаван поднял руки, как будто так нам было бы легче прокладывать путь по коридору, а потом направился обратно, в сторону первого класса, где мы встретились. Я следовала сразу за ним, вцепившись в край его рубашки.

Мы добрались до класса, где он забрал рюкзак. Я помахала учителю.

– Спасибо, что позволили мне позаимствовать вашего лучшего колумниста. Он прекрасно разрекламировал мне ваш отдел.

Учитель помахал мне в ответ.

– Не за что.

Я дождалась Донавана, и мы вместе вышли из класса. Он не произнес ни слова, пока мы не оказались на улице, затем сказал:

– Ну, я лучше…

– Ты же не хочешь сказать, что предпочел бы вернуться к учебе, так ведь? Нам нужно закончить экскурсию.

– Мы, в общем-то, осмотрели все.

– Я хочу посмотреть все, солнышко. Весь кампус.

– Я опоздаю на занятия.

Я картинно закатила глаза.

– Да брось! Ты же разоблачающий журналист. Тебе должно быть плевать на правила. Ты прокрадываешься в заброшенные здания и совершаешь облавы на наркоторговцев.

– Или удираю от них, – вздохнул он.

– Ко всему прочему, Тейлор из управления дала мне разрешение позвать тебя в качестве моего гида. – Я поправила бейджик посетителя. – Я тут нахожусь официально в качестве гостя. Теперь покажи мне свое любимое место.

– На самом деле, у меня тут нет любимого места… а если и есть, то в этой комнате мы уже были.

– Хорошо. Тогда покажи мне то, что могло бы стать любимым местом для меня, если бы я тут училась.

Я думала, что он откажет, но он немного поразмышлял, глядя на меня. Было интересно, не пытался ли он до сих пор осознать, как выглядит мое лицо без грима. Но он согласился. Повернул в другую сторону от той, куда мы изначально направлялись, и мне потребовалось ускорить шаг, чтобы его догнать. Я задавалась вопросом, в каком здании находится театральное отделение. Была уверена, что именно туда мы и шли.

Он провел меня внутрь самого большого здания и, естественно, в конце зала располагались две двойные двери. Над ними было написано «Театр Эдварда». Хотя этот выбор был предсказуемым, я с радостным волнением захотела постоять на сцене. Давно этого не делала. Но вместо того, чтобы пойти к дверям театра, он резко повернул направо и поднялся по лестнице, затем еще по одной. Всего мы поднялись на четыре пролета, не сказав друг другу ни слова, пока не добрались до одиночной двери на самом верху.

– Лимит кардиотренировок на сегодня выполнен, – сказала я.

Он достал из кармана карту, приложил ее к черному квадрату на двери, и, когда зажглась зеленая лампочка, открыл ее.

– Ладно, кто ты и куда меня ведешь?

– Это студенческий сад.

Я переступила порог и оказалась на крыше. По всему периметру стояли разнообразные горшки с цветами. В центре находилось несколько зон отдыха с журнальными столиками и диванами и еще большим количеством растений. Несколько учеников читали или делали уроки. Вид на кампус был великолепный.

Я показала рукой на карман Донавана, где он хранил пропуск.

– Как? Откуда?

– Доступ дается не просто так.

– А как?

– Высокие оценки, рекомендации учителей, внеурочная деятельность, и еще нужно быть старшеклассником.

– Вау.

Удивительно. Я медленно прошлась, обращая внимание на разнообразие растений. Теперь я видела, что повсюду были выставлены и различные предметы искусства.

– Но если бы я тут училась, это не было бы моим любимым местом.

– Нет? – Он удивился, что не угадал.

– Нет, потому что меня сюда бы даже не пустили.

– Оценки за театральное искусство тоже считаются.

– Мой средний балл едва ли доходил до тройки.

– Ну, и тут не у всех средний балл четыре. Хотя, пожалуй, у большинства.

Я дошла до дальнего края крыши, где было несколько пустых стульев. Плюхнулась на один из них. Он был абсолютно прав, мне уже здесь нравилось, хотя я пробыла здесь меньше пяти минут.

– Уверен, ты бы придумала, как заполучить доступ в это место. Разве мы уже не обсудили, что ты всегда получаешь, что хочешь?

– Разве? По-моему, мы пришли к выводу, что уроки за меня ты делать не собираешься.

– Ты этого не хочешь.

– Хочу. Правда.

Он едва заметно улыбнулся. Да, такие победы приносили удовольствие.

– Как ты узнал? – спросила я.

– Как я узнал что?

– Что мне здесь понравится?

Он оглядел крышу, путь, по которому мы шли. Он начал было что-то говорить, но остановился. Пожал плечами и сказал:

– А кому бы здесь не понравилось?

Я подняла взгляд на чистое голубое небо и вздохнула.

– Мне все же кажется, что я немного скучаю.

– Эм… по чему?

– По школе.

– С чего бы? – спросил он, как будто не понимал, о чем я.

– В основном потому, что это выпускной класс, ну и по этому всему, – я обвела рукой крышу.

– У вас в школе тоже был сад?

Я поймала его взгляд.

– Нет, но у выпускников есть определенные преимущества, и я по ним скучаю. – Я опустилась на стул. Мой отец бы позлорадствовал, если бы услышал, что я это сказала. – Но потом я вспоминаю о том, зачем я здесь, и понимаю, что оно того стоит.

Донаван кивнул, затем посмотрел на дверь. Несколько учеников вошли и сели на другой стороне крыши.

– Ты мне так и не ответил, что пишешь для стенгазеты, – сказала я.

– Не используй это слово.

– Но тебя это так бесит, что я не могу остановиться.

– Я пишу… – он теребил носком ботинка коврик в сине-зеленую полоску, располагавшийся под журнальным столиком, – колонку развлечений.

– Развлечений? Отзывы о книгах и типа того?

– Ага. Еще на спектакли, ТВ‐программы и… фильмы.

Произнося последнее слово, он посмотрел на меня.

– О, значит, ты будешь обозревать «Танцующие могилы», когда он выйдет?

– Не обязательно. Мы голосуем за то, какие фильмы хотим смотреть и про какой будем писать.

– И мой фильм недостаточно хорош для этой колонки. – Я уже знала, что он считал его второсортным.

– Я за него проголосую.

– Только попробуй не проголосовать. – Я покрутила браслет вокруг запястья. – Вы обозреваете школьные спектакли или только профессиональные театры?

– Школьные тоже.

– Хочу прочитать что-нибудь из того, что ты написал.

Он опять начал почесывать ладонь.

– Возможно, ты уже читала.

– Что? Не помню такого.

– Один из моих обзоров стал популярным в интернете.

– Я думала, у вас только бумажная газета.

– У меня есть еще личный сайт для обзоров.

– Оу. – Картина начала складываться. Я открыла рот от удивления. – Подожди-ка. «Грант Джеймс сгорает в огне»? Твоих рук дело?

Он прикусил губу и пожал плечами.

– Я ни о чем не жалею.

– Ты же не фанат Гранта Джеймса?

– У него их и без меня полно.

– Ты бы удивился, если б знал, как этот обзор его задел.

– Он его читал?

– Конечно! Он же во всех соцсетях.

– Не только я писал о нем плохо. Были и другие крупные обозреватели, они тоже писали.

– Я знаю, но твой обзор намного популярнее. Он остроумный, продуманный, смешной, и его постоянно репостят.

Он несколько раз поводил рукой по голове.

– Спасибо.

Я была права. Прочитав что-то, что он писал, я получила больше представления о нем. Не то, чтобы я не считала его остроумным, умным и веселым, это все я в нем видела, но то, как эти качества выражались на бумаге, удивило меня. В реальной жизни он казался более закрытым. Возможно, он просто очень замкнутый. Моя совершеннейшая противоположность.

– Так вот почему ты не хотел видеть Гранта? Из-за обзора?

– Нет, он мне просто не нравится.

Я захихикала.

– Ага, точно. Напиши я этот обзор, я бы тоже не захотела с ним встречаться.

– Я встречусь с ним.

Если бы я говорила с кем-то другим, не подумала бы, что это серьезно. Но это был мой репетитор. Парень, постоянно присутствующий на площадке, где снимается Грант Джеймс. Возможно, ему и правда придется с ним встретиться. Интересно, на что это будет похоже.

– Значит, это то, чем ты хочешь заниматься по жизни? Быть профессиональным обозревателем?

– Ну, вообще-то да.

– Подожди, – сказала я, когда до меня начало доходить. – Вот почему ты не встречаешься с актрисами? Чтобы не беспокоиться о том, что приходится писать разгромные обзоры на их игру?

Он засмеялся, затем улыбка сползла с его лица.

– Пожалуй. Хочу быть объективным.

– Тогда я сделаю тебе одолжение и скажу коллегам, чтобы держались от тебя подальше.

– Незачем. Мне как-то и не хотелось.

Ну что ж, чувства были взаимными. Мне тоже ни капельки не хотелось.

Танцующие могилы

INT. Заброшенная церковь. Ночь

СКАРЛЕТТ сильно изменилась внешне. Она больше похожа на зомби, нежели на человека, несмотря на то, что разум еще не покинул ее. БЕНДЖАМИН приносит в церковь продовольствие. Он боится, что в один день обнаружит возлюбленную и не узнает ее. Скарлетт прячется в тени, когда он появляется.

БЕНДЖАМИН

Скарлетт? Ты здесь? Это я.

СКАРЛЕТТ

Я больше не могу здесь оставаться. Что, если другие охотники найдут меня? Посмотри, на кого я стала похожа. Они не сумеют отличить меня от остальных.

БЕНДЖАМИН

Ты должна вернуться домой. Там мы сможем защитить тебя.

СКАРЛЕТТ

Но кто защитит меня от меня самой?

Тринадцать

Оказавшись в машине на парковке, я взяла телефон и позвонила маме.

– Привет, Лейс, – сказала она. – Как ты?

Если учесть, что мы только что поссорились с отцом, а я снова вернулась в школу и обнаружила, что мой репетитор был критиком, который в один день мог уничтожить мой фильм, то не очень.

– Я в порядке.

– Спасибо, что прислала Эбби и Купера. Это было очень мило. Мне наконец удалось сделать кое-какие дела, которые я долго откладывала.

– Рада, что все сложилось. – Я уже забыла, что попросила Эбби об этом. У меня лучшие друзья в мире. – Слушай, сегодня и завтра у меня выходной. Я думала приехать к вам и повидаться с тобой и с младшими.

Был еще только полдень. Я бы доехала домой к четырем и провела бы с семьей целые сутки. Компания мамы – вот что мне нужно было сейчас больше всего.

– Конечно, приезжай!

– Приеду. Увидимся совсем скоро.

Я отправила отцу сообщение и не стала дожидаться ответа. Мне не нужно его разрешение, чтобы увидеться с мамой. И то, что я решила не заезжать домой, не имело ничего общего с тем фактом, что я в это не верила.

Из-за волнения четыре часа до дома показались вечностью. На Центральном побережье было прохладней, чем в Лос-Анджелесе, поэтому уже на подъезде к дому я опустила окно и вдохнула холодный воздух.

Когда я припарковалась и вышла из машины, почувствовала, что в горле образовался ком. Мама ждала меня на крыльце, а, увидев, побежала навстречу по дорожке. Она выглядела такой красивой со своими темными волосами и еще более темными глазами. Мы столкнулись в объятии. Я не хотела отпускать ее больше обычного.

– Скучала по тебе, – сказала она.

– И я. – Я сделала шаг назад и пошла к двери.

– Ты без вещей? – спросила она, указывая на машину.

Я прочистила горло и взмахнула рукой так, будто бы это не имело значения.

– Нет, я же здесь все равно кучу всего оставила, потому что у папы места не очень много.

– Знаю. Просто…

Я волновалась, что папа успел позвонить маме и наябедничать, так что поспешила вперед, не желая вступать в еще одну перепалку.

– Где Колби и Сид? Умираю как хочу их видеть.

– Они приготовили для тебя особенный подарок.

– Правда?

– Попробуй проглотить хотя бы кусочек. Остальное мы выбросим, когда они об этом забудут.

– Мне страшно, – призналась я.

– И правильно.

Когда я вошла внутрь, осознала, что дом казался знакомым и в то же время чужим. На стенах висели все те же картины. В проходе стояла все та же скамейка, а под ней – детская обувь. Но все казалось каким-то более масштабным, что ли. Я предположила, что это результат месяца, проведенного в маленькой квартирке.

Мама ногой отпихнула мягкую игрушку с дороги и сказала:

– Угадайте, кто дома!

Брат и сестра выскочили из укрытия. Каждый схватил меня за руку.

– Лейс! Лейс! – кричали они.

– Привет, ребята. Я скучала по вам. Вы, что, умудрились вымахать на целый фут, пока я была в отъезде? – Вот почему взрослые всегда так говорили. Только теперь я их понимала.

– Мы сделали тебе салат! – воскликнула Сидни.

– Салат? – Я подняла бровь, глядя на маму.

– Я сказала им, что ты отказалась от сладкого на пару месяцев.

– Как предусмотрительно, – ответила я.

Они потянули меня на кухню, где стояла миска, внутри которой, казалось, поместилось все содержимое холодильника.

– Если я съем это, то получу сальмонеллез? – шепотом поинтересовалась я у мамы.

– Думаю, там в основном все свежее, – ответила она.

– Утешает.

– Я добавлю тебе майонез, – сказала Сидни, доставая его из холодильника.

Пока она щедро поливала им каждый ингредиент салата, Колби сказал:

– А мы завели кошку! Она теперь живет в твоей комнате.

– Колби, – резко осадила его мама, – это должен был быть сюрприз.

Я резко повернула голову в мамину сторону.

– Что?

– Знаю-знаю, ты не большой любитель животных. Но тебя не было, и детям полезно учиться ответственности. К тому же она очень миленькая.

– Так у вас теперь есть котенок?

– Это не котенок, – сказала мама, – а кошка из приюта.

Сестра толкнула салатную миску по барной стойке в мою сторону. Мой желудок перевернулся. Я не была уверена, из-за чего: из-за тошнотворного запаха майонеза или из-за мысли о том, что в моей комнате теперь живет кошка.

– Она спит в моей кровати? – спросила я.

– Мы положили ей свою кроватку в углу комнаты, – сказала мама, чем, по сути, не совсем ответила на мой вопрос.

Она достала вилку из ящика и вручила ее мне.

– Приятного аппетита.

Три очень майонезные вилки спустя мне удалось сбежать в зал. Что теперь? В моей комнате жила кошка. Все не может быть так плохо. Людям нравятся кошки не просто так. Вряд ли благодаря их постоянной линьке или острым когтям, способным серьезно поцарапать, так что почему-то еще.

Я открыла дверь и сразу почувствовала какой-то запах. Он был похож на смесь мочи и «Лизола» [8]. Люди точно не заводят домашних животных, чтобы наслаждаться этим ароматом.

– Последние пару дней я не убирала лоток. Это работа Сида, но обычно я проверяю, как он справился, – сказала мама, следуя за мной. – Но я пропылесосила, когда ты позвонила. Перчинка ненавидит пылесос.

– Кто?

– Кошка.

– Вы назвали кошку Перчинкой?

– Да, у нее уже было это имя, когда мы ее взяли. Иди сюда, кис-кис, – позвала мама, обходя вокруг меня.

– Ей нужно время, чтобы привыкнуть к кому-то новому. Еще она любит набрасываться на ноги, когда ты проходишь мимо… – Мама продолжила говорить, но я уже не слышала ее, потому что все мысли занимала комната, которая больше не была похожа на мою. Это был кошачий рай. В углу возвышался игровой комплекс, вокруг каждой ножки кровати было обвязано полотенце (они, видимо, служили когтеточками); между гардеробной и стеной был втиснут пластиковый коврик с лотком, а по кровати раскиданы кошачьи игрушки. В моем шкафу – моем прелестном шкафу – больше не было одежды и обуви, теперь все пространство занимали коробки.

Я не могла понять, что чувствовала: злость или грусть.

Мама, должно быть, заметила, куда направлен мой взгляд, поэтому сказала:

– Перчинка висла на одежде и написала на несколько твоих туфель, так что я решила все упаковать.

– Напомните, почему людям нравятся животные? – пробормотала я.

Она прикусила нижнюю губу.

– Прости. Мы просто хотели, чтобы кошка привыкла к дому. У нее проблемы с доверием, и нам сказали, что будет лучше сначала держать ее в комнате, а затем постепенно знакомить с остальными частями дома. А твоя комната была пустой, поэтому это показалось нам наилучшим вариантом. Ей не очень нравятся люди.

– Вы взяли кошку, которой не нравятся люди?

– Ее предыдущие хозяева плохо к ней относились, но в хороших руках она непременно изменится. Ты злишься? Ты злишься.

Мама была в стрессе, а брат с сестрой так радовались животному в доме, поэтому я сказала:

– Конечно, нет. Я здесь всего на одну ночь.

– Спасибо, дорогая. Обещаю, к твоему возвращению твоя комната станет зоной, свободной от кошек.

– Звучит отлично. – Я указала на коробки в шкафу. – Случайно не помнишь, в какой из них спортивки и футболки?

Снова этот грустный взгляд.

– Без понятия. Тебе придется посмотреть их все.

– Хорошо, так и сделаю.

Я подошла к шкафу и достала первую коробку. Мама вышла из комнаты и закрыла за собой дверь, предполагаю, чтобы кошка не сбежала.

– Теперь ты прыгнешь на меня? – спросила я в пустоту. Кошка не ответила.

Я быстро сфоткала лоток и отправила фото Аманде с припиской: «Меня заменили на кошку».

«Твой папа завел кошку? Может быть, это его немного отвлечет от тебя».

Я улыбнулась.

«Было бы неплохо. Нет, мама завела кошку».

«Вам нужно сыграть в ту карточную игру, которая помогает лучше узнать другого человека».

«Не говори. Что ты делаешь в выходной?»

«Сбежала из трейлера и собираюсь переночевать у подруги».

«Повеселитесь там!»

Я села и открыла первую коробку. Там лежало все, что до этого было на комоде и приклеено к зеркалу: в основном фотки и украшения. Мама не упоминала, что упаковала и то, что лежало на комоде, но теперь, когда я туда посмотрела, конечно, там было пусто, за исключением непонятного мячика. Должно быть, кошка добралась и туда. Все в порядке. Ничего не произошло.

Я вернулась к фотографиям и принялась бегло их просматривать. Большинство были с мюзикла, который я срежиссировала этим летом, «Человек-музыка». Режиссер из меня неплохой: я подбадривала актеров и хвалила их большую часть времени.

Я бросила фото обратно в коробку. Нет, не буду сходить с ума в выходной. Мне нужно отвлечься.

Четырнадцать

После того, как я перерыла пять коробок, чтобы найти одежду, почитала брату и сестре книгу на ночь и рассказала маме все подробности о захватывающей жизни кинопроизводства, я спросила ее:

– Ты не против, если я потусуюсь завтра с друзьями, мам?

Мама сидела рядом со мной на диване с большим стаканом холодной воды в руках.

– Нет, конечно, нет. Развлекайся.

– Спасибо. – Часы на стене пробили десять. – Где Билл? Я думала, он уже будет дома к этому времени.

– Это все из-за того дела, о котором я тебе говорила. Он задерживается каждый вечер.

– Передай ему привет. Я пошла спать.

Она сжала мою руку.

– Передам. Рада, что ты дома, Лейси.

– Я счастлива быть здесь.

Кошка ни разу не показалась за все то время, что я была в комнате – ее комнате? Мама сказала, что она часто прячется под кроватью.

– Только попробуй наброситься на меня, – сказала я, как только вошла в комнату. Тут больше не воняло, потому что моя сестра убрала лоток. – У нас же есть взаимопонимание? Ты оставишь меня в покое. Не стану трогать тебя. Это будет к лучшему. – Я на цыпочках пробралась к кровати и быстро запрыгнула в нее.

Я заснула очень быстро.



Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз была в бургерной или в кафе с молочными коктейлями, но Эбби предложила место в городе, где подавали и то, и то в равных количествах.

Эбби вскочила и обняла меня.

– Так рада, что ты здесь.

– Всего на несколько часов.

Купер помахал и улыбнулся. Я не знала Купера так же хорошо, как Эбби. Узнала о нем больше в основном в то время, когда Эбби пыталась забыть о нем. Она отчаянно его любила, а он еще не знал, что тоже любит ее. Он явно пришел в себя. И был симпатичным. Его внешний вид кричал: «Серфер!» – загорелый блондин атлетического телосложения.

– Ты серфишь, Купер? – было первой вещью, о которой я спросила, когда присоединилась к их столику.

– Нет.

– Ха. – Я села и натянула улыбку. – Привет!

– Что за вопрос про серфинг? – спросила Эбби. Они сидели рядом и держались за руки.

– Он просто выглядит как серфер. Тебе не кажется?

– Это оскорбление? – спросил Купер. – Звучит как оскорбление.

Я рассмеялась.

– У тебя проблемы с серферами?

– Нет, но кажется, будто у тебя есть.

– Так кажется? У меня нет. Серферы симпатичные.

– Она считает тебя симпатичным, милый, – ответила Эбби.

– Это правда, – подтвердила я.

Купер подмигнул Эбби.

– Ты собираешься позволить ей так открыто флиртовать со мной?

– Если понадобится, буду отбивать тебя до потери пульса, – ответила Эбби. – Но сначала выпью молочный коктейль.

Я взяла пластиковое меню со стола.

– Не нужно жертвовать ничьими жизнями. Я только отметила, какой он симпатичный. Я ведь думаю, что и Эбби – красотка, но не пытаюсь увести ее.

– Если уж мы заговорили о красоте, – сказала Эбби. – Как тебе Грант Джеймс?

– Он тебе кажется привлекательным? – спросил Купер у Эбби.

– А тебе нет? – спросила она в ответ, как будто его вопрос ее шокировал.

Он пожал плечами.

– Видел и горячее.

Когда они начали спорить о Гранте, я поняла, что последний раз говорила о нем с Донаваном. Тот разговор всплыл в моей памяти – его признание, что это он был автором того вирусного отзыва. Отзыва, который не давал покоя Гранту и мешал нашей химии. Даже если Грант думал, что его вины в отсутствии химии нет, Аманда считала наоборот, и я была с ней согласна.

– Для справки, – сказала я громко, может быть, слишком громко. – Мне понравился его последний фильм. Я думаю, он там хорошо сыграл. Он отличный актер.

Они оба прервали обсуждение и удивленно посмотрели на меня.

– Мы и не говорим, что он плохой актер, – сказала Эбби.

– Ой, я думала, что вы именно об этом и разговариваете.

Эбби наклонила голову.

– Нет, мы говорили о менее серьезных вещах. Ты в порядке? Все хорошо?

– Все хорошо. – Похоже, только что я позволила мыслям о Донаване пробраться в мою голову.

– Уже случилась печально известная сцена с поцелуем? – Эбби подняла брови.

– Уже скоро. – Я вспомнила, как в первый раз прочитала, что должна буду целовать Гранта Джеймса, и подумала, что будет здорово. Теперь же это превратилось в испытание, к которому я не была готова, но я должна была готовиться. Ну, за исключением совета Аманды найти кого-то в реальной жизни, чтобы испытать настоящие чувства. Интересно, если бы я поцеловала кого-то в реальной жизни… Кого-то, кого действительно хотела бы поцеловать, поможет ли это? Нет, я покачала головой. Мне это не нужно. Я актриса. – Мне всего лишь нужно стать Скарлетт, – сказала я.

– Кто такая Скарлетт? – спросил Купер.

– Моя героиня. Я должна прочувствовать ее, и все будет отлично.

– Заказ номер семьдесят два! – крикнул кассир за стойкой, и Эбби вскочила.

– А, вы уже заказали. Пожалуй, я пойду закажу, иначе вы потом будете пялиться на то, как я ем одна, – сказала я.

Заказала курицу-гриль и воду, даже несмотря на то, что парень за прилавком посмотрел на меня с усмешкой, а затем вернулась за столик. Картошка Купера выглядела так привлекательно, что я чуть не украла у него пару кусочков, с трудом удерживая руки при себе.

– Так, поговори со мной, – сказала Эбби. – Кажется, ты сильно переживаешь из-за происходящего. Обычно, когда ты говоришь о своем проекте, просто пищишь от восторга.

– Пищу? Правда?

– Это все из-за той самой химии, о которой ты говорила?

– Ненавижу химию, – сказал Купер.

Эбби засмеялась.

– Другого рода химию.

– А, тогда я забираю назад свое заявление. – Купер сжал руку Эбби, она немного наклонилась к нему, и их плечи коснулись друг друга.

Если говорить о химии, между ними ее было больше за последние десять минут, чем у нас с Грантом за все две недели.

– Есть ли кто-то другой, кого ты бы хотела поцеловать? Может быть, в этом проблема? – спросила Эбби.

– Что? Нет! – Я осознала ошибку, как только произнесла ответ. Я была слишком быстра и категорична. Должна была просто закатить глаза или отмахнуться. В конце концов, не было человека, которого я бы хотела поцеловать, просто своим ответом я дала им понять, будто проблема была именно в этом.

– Палево! – сказала Эбби.

– Тут не о чем говорить. Я живу, ем и дышу своим сценарием и темой зомби. Кого я бы поцеловала?

– Для актрисы ты не очень хорошая лгунья, – заметил Купер.

– Приму это за личное оскорбление.

– Ты хочешь быть хорошей лгуньей? – спросила Эбби.

– Конечно! Но я не лгала, следовательно, я не играла, следовательно, твое утверждение, в любом случае, было неверным. – Я взмахнула рукой. – Достаточно обо мне. Расскажите мне все о вас.

– Все? – спросила Эбби. – Это тогда займет вечность.

– Хотя бы расскажи ей о нашем выпускном вечере.

Эбби засмеялась, и Купер последовал ее примеру.

– Это долгая история, – сказала она.

– Я люблю длинные истории, – ответила я.

– Эбби выпрыгнула на сцену и спела под фонограмму.

– Ты что? – спросила я удивленно.

– Очень сжатая версия реальной истории, но в общем, девушку, которая должна была петь под фонограмму, стошнило в последней сцене и…

– Это тоже сокращенная версия, – перебил Купер со смехом.

– Да, но это была важная деталь. – Они пересказывали историю еще и еще, дополняя ее деталями, не имеющими никакого смысла. Деталями, которые я хотела бы видеть, быть частью их. Звучало так, будто это был и мой вечер.

В конце концов, Эбби повернулась в мою сторону и сказала:

– Поэтому у меня не оставалось выбора, как выпрыгнуть на сцену.

– Не оставалось выбора, – повторила я с ноткой безысходности.

Купер и Эбби переглянулись и засмеялись опять.



Я собрала вещи, которые доставала из коробок, и убрала все в свой шкаф. Затем встала на четвереньки и взглянула под кровать. Там было слишком темно, чтобы разглядеть что-то, но пара горящих глаз не смотрела на меня. Я посветила фонариком на телефоне по всем углам. Ничего.

– Мам!

Он встала у порога.

– Ты уверена, что у тебя все еще есть кошка? Может быть, она сбежала.

– Уверена. – Она оглянулась. – Стой, ты уже уезжаешь?

Я опять села на корточки.

– Да, хочу вернуться, пока не стемнело. Мне завтра надо будет рано встать. – Плюс я надеялась, что мой ранний приезд домой сгладит тот факт, что я не отвечала на сообщения отца. Формально они не нуждались в ответе.

Первое гласило: «В будущем мы заранее должны обсуждать поездки на дальние расстояния». Второе: «Я поговорил с твоим учителем, она сказала, что твое последнее домашнее задание было далеко не лучшим». Утверждения не требуют ответов.

Я поднялась, взяла сумку и обняла маму.

– Ты должна поехать со мной, увидеть площадку, познакомиться с Грантом, Амандой и моим режиссером. Это было бы здорово.

Она кивнула.

– Было бы здорово. Но… – Она обвела взглядом комнату, будто в поисках невидимой кошки.

– Ты не можешь, – я закончила за нее.

– Я найду время. Только не на этой неделе.

– Хорошо. Скоро хотя бы?

– Скоро.

Я обняла ее, потом нашла моих младших на кухне. Они сидели на барных стульях, поедая крекеры с глазурью. Я сжала их в объятиях и атаковала их щеки многократными поцелуями.

– Постарайтесь не слишком тут развлекаться без меня.

Я уже подошла к входной двери, когда осознала, что забыла зарядку на ночном столике. Повернулась сказать маме, но она не пошла провожать меня, как всегда делала раньше перед моим уходом. Я вернулась на кухню – мама присоединилась к моим брату с сестрой за барной стойкой и намазывала розовую глазурь на крекер.

– Сегодня вечером мы должны устроить вечер кино в твоей комнате, – сказала Сидни маме.

– Обязательно, – ответила мама.

– Могу я выбрать фильм? – спросила Колби.

– Мы устроим хет-трик, – сказала мама, и они вдвоем засмеялись. Хет-трик? Понятия не имела, что это могло бы значить. Я проглотила подступавший комок в горле и быстро забрала зарядное устройство и ушла.



Я вернулась после четырехчасовой поездки совершенно не с тем чувством, которое ожидала после поездки домой. Никогда не чувствовала себя настолько чужой в собственном доме. Будто жизнь прекрасно протекала и без меня, если даже и не лучше. Отец стоял у стойки, и мы встретились глазами. Я была слишком эмоционально истощена, чтобы начать очередной словесный бой с ним.

– В следующий раз я тебя предупрежу о том, что собираюсь к маме, – сказала я в свою защиту. Он вытащил тарелку, обернутую пищевой пленкой, из холодильника.

– Ты голодна?

Я кивнула, он снял пленку и поставил тарелку в микроволновку.

Я плюхнулась на табурет у стойки.

– Спасибо!

– Я не пытаюсь стоять все время над душой, Лейси. Хочу только лучшего для тебя.

– Ты когда-нибудь задумывался, что это и есть лучшее для меня?

Микроволновка запищала, и он поставил тарелку с пастой передо мной. Я съела несколько кусочков.

Он вздохнул.

– Я переживаю за тебя.

– Почему? Со мной все в порядке.

– Переживаю, что с тобой может случиться то, что сломит дух. У меня что-то вроде шестого чувства.

– Гиперопекающий отец.

– Конечно, ты можешь называть это и так. Я просто хочу быть уверен, что у тебя есть еще жизнь, в которую можно будет вернуться, если этот путь не приведет ни к чему хорошему.

– Этот путь? Ты имеешь в виду съемки в фильме?

– Да.

– Что такого ужасного может случиться, пап? Плохие отзывы? – спросила я, думая о Донаване и его вирусной атаке на Гранта.

– Не знаю.

– Даже если худшее случится, я не сдамся. Буду пытаться опять. Я упертая.

– Да, ты такая.

– Это то, чем я должна заниматься. – Теперь мне просто необходимо было это доказать. Может быть, когда все закончится, когда отец увидит результаты, он в конце концов поймет, что я могу делать это.

Он покачал головой, давая понять, что я ищу поддержку не в том месте. Она никогда не будет исходить от него.

Танцующие могилы

EXT. Лес у поместья. Ночь

СКАРЛЕТТ ведет отряд зомби в пещеру у горы, где намерена собрать их всех, чтобы разделить их с людьми и не дать никому пострадать, пока ее отец работает над противоядием. Она чувствует, что ее место рядом с зомби, но понимает, что не должна так думать. Временами она более разумна, чем другие зомби, и это как раз один из таких моментов.

БЕНДЖАМИН следует за ней и ждет, пока они смогут поговорить наедине.

БЕНДЖАМИН

Скарлетт, это безопасно?

СКАРЛЕТТ

Со мной ты никогда не будешь в безопасности.

БЕНДЖАМИН

Я знаю, ты никогда не причинишь мне вреда. Зачем ты завела их сюда?

СКАРЛЕТТ

Пытаюсь выиграть время в надежде на чудо.

БЕНДЖАМИН

Не думаю, что держать их всех в одном месте хорошая идея. Если кто-то из охотников прознает об этом, может случиться катастрофа.

СКАРЛЕТТ

Тогда никому не говори.

Пятнадцать

Выходные плохо сказались на мне. Мне было труднее, чем обычно, войти в роль после того, как целых два дня я разрешила себе побыть собой.

Утро началось просто ужасно, и с тех пор все становилось только хуже. Каждая сцена требовала больше дублей, чем обычно: мы с Грантом никак не могли синхронизироваться. С течением дня Реми становился все более раздражительным, особенно ему не понравилось, когда мой адвокат сказал ему, что мой лимит рабочих часов был исчерпан. Я ушла с площадки такая же расстроенная, как и Реми.

«Ты сильная», – сказала я себе. Мне нужно на какое-то время забыть о реальном мире, реальной жизни и репетировать все свободное время.

Я вышла на парковку в костюме и гриме, чтобы забрать свой экземпляр «Танцующих могил» из багажника, но наткнулась на фанатов Гранта. Они были там, как обычно, в руках – самодельные таблички. Подумала, не поздороваться ли с ними, чтобы показать, что я хороший человек. Может, тогда они запостят обо мне что-нибудь другое. Только вот в ответ на мое письмо агент сказал, что я должна продолжать работать и не обращать внимания на такие вещи. После съемок мы подумаем, нужен ли нам пиарщик, как раз настанет пора озаботиться продвижением. Я подумала, не было ли это вежливым способом сказать, что денег на пиарщика не было и неизвестно, будут ли.

Я сконцентрировалась на машине, стараясь придать своему зомби-лицу максимально нейтральное выражение. Открыв багажник, достала оттуда книгу. Глубоко вдохнула и попыталась представить себя в роли Скарлетт. Возможно, мне стоит называть Гранта Бенджамином даже после съемок.

На обратном пути к трейлеру я открыла первую страницу. Давненько не читала эту книгу. В отличие от сценария, она тут же помогла мне погрузиться во внутренний мир персонажа и прочувствовать ее окружение благодаря деталям и многочисленным ответвлениям сюжета.

Я вошла в трейлер, положила раскрытую книгу корешком вверх на стол и направилась прямиком в ванную. Шторка на душевой кабинке была не в том положении, какой я ее оставила. Я потянулась, чтобы отдернуть ее, но кто-то сделал это за меня с противоположной стороны и закричал.

Я схватила со стойки расческу и взмахнула ей, закричав в ответ. Только потом осознала, что незнакомкой в моем душе была Аманда.

– Собиралась убить меня расческой? – спросила она, давясь смехом.

– Ты зло. Настоящее зло, – сказала я.

Она театрально поклонилась, а затем вышла из душа.

– Ты дьявол во плоти. Из-за тебя я чуть не намочила штаны.

Она отправила мне воздушный поцелуй и вышла из ванной.

– Как ты вообще оказалась здесь раньше меня? Только что видела тебя на площадке, – сказала я в то время, как она усаживалась на диван.

– Я быстро бегаю.

– Так вот почему у Гранта даже трейлер охраняется.

А здесь, по всей видимости, был общеизвестный проходной двор. Несмотря на то, что сердце все еще билось как сумасшедшее, мне удалось выдавить улыбку.

– У Гранта охрана даже у трейлера, потому что он знаменитость, – пояснила она, произнося последнее слово таким тоном, будто это была неправда.

– Ох. И что случилось?

– Ничего. Абсолютного ничего. В этом-то вся и проблема.

– Ты просто должна позволить себе влюбиться в меня, – спародировала я Гранта. – Ты все еще уверена, что хочешь, чтобы из этого что-то получилось?

– Он тебе тоже толкнул эту речь?

– Ага.

Она медленно кивнула.

– Он просто делает то, что делает всегда, и так, как привык. Когда он наконец осознает, что любит меня, то перестанет флиртовать с кем попало.

– Как скажешь.

– Ты уже продумала свой блестящий план?

– Пока нет, но это не значит, что я на это не способна.

– Жалко, не тебе с ним целоваться на камеру на следующей неделе. Я посмотрела твои видео. Такое бы точно его покорило. – Меня осенило. – Так и надо!

– Что надо? – не понимает Аманда.

– Ты сделаешь вид, что инструктируешь меня, и поцелуешь его вместо меня.

Она выпрямилась как струна.

– Это гениально!

– Знаю!

– Только тебе нужно предложить ему сделать это. Если инициатором буду я, он все поймет.

– Без проблем.

– Ты лучше всех! – Она положила ноги на кофейный столик. – А как у тебя с твоим мальчиком?

– Он не мой мальчик.

В дверь постучались. Кстати, о птичках.

– Входи!

Донаван вошел в трейлер, и мое сердце пропустило удар. Почему он так на меня влияет? Я была зла на себя за свою реакцию.

– Вижу, ты рада меня видеть, – сказал он.

– Она еще как рада тебя видеть, – добавила Аманда. – Мы как раз о тебе говорили. И я как раз ухожу. – Она повернулась ко мне и многозначительно выгнула бровь. Я со смехом покачала головой, и Аманда тут же испарилась из трейлера, будто ее и не было.

– Я принес тебе новую папку с заданиями, – сказал Донаван, когда дверь за Амандой закрылась.

– Скарлетт не делает домашку.

– Лейси, видимо, тоже.

– Ха-ха, смешно.

– А кто такая Скарлетт? – Судя по всему, он забыл, как звали моего персонажа.

Я потрясла книгой перед его лицом.

– О, ясно. – Он положил папку на стол и развернулся, чтобы уйти. – В общем, скинь мне фотку, когда что-нибудь сделаешь.

Он уходил?

– Ты не позанимаешься со мной математикой?

Он изогнул бровь, смущенный вопросом.

– Я думал…

Лейси, ему надо идти. А тебе нужно работать над образом Скарлетт. Донаван будет только отвлекать.

– Ты можешь позаниматься со мной в образе? – спросила я, игнорируя собственные мысли.

– Понятия не имею, что ты хочешь этим сказать.

– Ну, будешь заниматься со мной в образе. Я буду делать упражнения как Скарлетт. Это называется актерским методом.

– А я кем должен быть?

– Его зовут Бенджамин. Он охотник на зомби.

– Грант Джеймс его, что ли, играет?

Я ухмыльнулась.

– Это проблема?

– Скорее всего, я такой же крутой актер, как Грант Джеймс.

– Так у тебя уже есть опыт?

– Нет. Я буду ужасен.

– Ауч, мистер Обозреватель. Готова поклясться, ты и так не его фанат, а теперь еще и говоришь о нем плохо в моем присутствии.

У него был раскаявшийся вид.

– Прости. Неудачная шутка.

Я улыбнулась.

– Всего лишь дразню тебя. – И оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что дверь трейлера была плотно закрыта. – Отчасти.

– Так ты хочешь, чтобы весь следующий час я притворялся, что хочу убить тебя?

– Нет, он не пытается убить меня, помнишь? Он влюблен в меня. В общем, говори что хочешь, но с британским акцентом. Остальное на мне.

– Ты сделаешь что угодно, лишь бы не делать домашку.

Он сел на диван, а я схватила папку и учебник со стола и села рядом с ним.

– На этот раз все с точностью до наоборот. Это творческое выполнение домашки. Кстати, как у тебя с акцентом?

– Ужасно. Ты даже не представляешь, как ужасно.

– Подожди, перед тем как ты начнешь, я… – Я потянулась к Донавану и взъерошила его идеально уложенные волосы. Он выглядел мило: большие карие глаза, симпатичная форма губ, красивая линия нижней челюсти. – Вот, так-то лучше. О, секунду. Можно еще?.. – Я указала на его рубашку.

– Что?

– Только верхнюю пуговицу. Ты так не задохнешься?

Я расстегнула пуговицу, затем оценила общий вид. Только два этих изменения сделали его образ более расслабленным, что подходило ему гораздо больше. Несмотря на то, каким он был целеустремленным, характер у него все равно скорее мягкий. Он просто излучал спокойствие.

– Вот что ты предпочитаешь носить по средам?

– Я пришел сразу с работы.

Я прочистила горло.

– А сейчас ты где?

– Еще работаю официантом.

– Правда? – Я наклонилась ближе и понюхала его. – От тебя не пахнет едой.

– Ты такая странная.

– Где ты работаешь?

– У нашей семьи маленький ресторанчик рядом с домом. Называется «У Беллы».

– Подожди, ты официант, репетитор и пишешь обзоры? Когда ты находишь время на собственную домашку?

– Я не совсем репетитор.

Я посмотрела на него искоса.

– Эм… А мы тогда чем, по-твоему, здесь занимаемся?

– Ну, я, конечно, помогаю тебе с уроками, но ты единственная моя ученица.

– О, – теперь я запуталась еще больше, – вот почему Тейлор в школьной приемной понятия не имела, о ком я говорю, когда я описала тебя как репетитора.

– Возможно.

– Тогда как получилось?..

– Твой отец выглядел так, будто был в полном отчаянии.

Я кивнула.

– Да, он часто так выглядит.

Зная папу, он, скорее всего, потребовал назвать ему имена трех студентов с наилучшей успеваемостью и лично всех их обзвонил.

Донаван похлопал по папке у меня в руках.

– Мы вообще собираемся начинать, или как?

– Да, актерский метод. Давай представим, что мы сейчас в Англии восемнадцатого века.

Ответом мне был самый глубокий вздох в мире.

– Ты всегда получаешь то, что хочешь.

– Именно. Я и правда всегда получаю, что хочу. Мой отец – владелец этого поместья, этого города и твой господин, – сказала я в образе Скарлетт.

Донаван жестом попросил передать ему папку, что я и сделала. Затем он принялся читать первую страницу заданий другим голосом, что, как я предполагаю, и было его попыткой сымитировать британский акцент.

– Не смотри на меня так. Это была твоя идея.

Я засмеялась. Он был неплохим партнером.

– Пожалуйста, продолжай.

– Ты не собираешься смывать грим? – спросил он.

Я забыла, что все еще была в костюме.

– Грим? Какой грим?

– Ладно, с тобой шутки плохи, – сказал он. – Похоже, мы правда будем это делать.

– Пока я решаю уравнения, ты займешься вот этим. – Я протянула ему «Танцующие могилы», открытые на той странице, где как раз много Бенджамина.

– Почему?

– Это поможет тебе.

– Ты имеешь в виду, это поможет тебе.

– Здесь это равнозначные вещи.

Он взял у меня книгу и взамен вручил мне домашку. Читателем он оказался внимательным. Он пристально изучал каждую страницу, был полностью вовлечен: брови сведены вместе, кончик большого пальца правой руки слегка зажат между зубами.

Я же пробежала глазами первое уравнение, затем еще раз. Проще простого. Но если я решу его быстро, то вряд ли поступлю, как мой персонаж. Что бы Скарлетт сделала на моем месте?

– Сейчас вернусь, – прошептала я. Не уверена, услышал ли меня Донаван, потому что в ответ он даже не поднял головы.

Я вышла из трейлера и направилась прямиком к поместью. Конечно, это было бутафорское поместье. Настоящее было отснято давным-давно где-то в сельской местности рядом с дремучим лесом. Здесь же установили студию из трех комнат и с тремя стенами. В комнате, представляющей библиотеку, должны были отыскаться перо и чернила. Я не была уверена, настоящие ли они, потому что большая часть реквизита непригодна для использования. Только вот Аманде в одной из сцен нужно было написать письмо, поэтому я надеялась, что хотя бы одно перо окажется реальным.

Прошерстила предметы на столе, а когда не нашла то, что искала, открыла верхний ящик и продолжила поиски. Кое-что привлекло мое внимание – накладки на колени, сделанные под реальную плоть, которые были частью моего костюма. Я достала их на свет, не зная, что и думать. Как они здесь оказались? Возможно, я забыла их на площадке в один из съемочных дней, и их запихнули в ящик, куда складывали все бесхозные вещи.

– Что ты делаешь? – раздался голос за моей спиной.

Напрягшись, я обернулась, а затем тут же расслабилась.

– О, это ты.

Грант стоял между двумя мотками спиральных удлинителей с яблоком в руке. Я зажала накладки подмышкой и сказала с британским акцентом:

– Мне необходимы письменные принадлежности.

Он был один из тех, кто сказал мне быть Скарлетт, вот я и собиралась ей быть.

– В данный момент? – спросил он, с легкостью переходя на идеальный британский акцент. Получалось у него гораздо лучше, чем у Донавана.

Я улыбнулась.

– Отец послал наставника, чтобы помочь мне в исследованиях.

Грант запрыгнул в бутафорскую библиотеку и оказался рядом со мной.

– Ты и твои наставники. Женщина не должна брать на себя больше, чем способна выдержать, – сказал он. Так сказал бы Бенджамин, и он это прекрасно знал.

– Увы, я делаю то, что мне велено.

– У меня есть смутное подозрение, что это утверждение не может быть еще дальше от правды. – Он поднял с угла стола перо и чернильницу, которые я не заметила до этого, и протянул мне, затем снова откусил от яблока; его голубые глаза озорно блестели.

– Благодарю, милостивый сэр.

– Мое удовольствие. – Он взял мою руку в свою и поцеловал кончики пальцев.

Когда я развернулась к выходу, наши руки все еще касались друг друга. Грант не шевелился, и в какой-то момент мы разъединились. Однако мы все еще удерживали зрительный контакт, пока я шагала прочь. Затем я развернулась, взмахнула немытыми волосами и ушла. Этот актерский метод реально работал. Сейчас между нами была такая связь, какой не было даже на прослушивании.

Идя по коридору, я улыбалась; накладки все еще зажаты подмышкой, в руках – перо и чернильница. Я подошла к углу и уже собиралась за него завернуть, когда внезапно услышала голоса. Владельца первого я тут же распознала – Реми. Другой же оставался для меня загадкой, потому что голос был слегка приглушенный, но низкий и напряженный. Я не хотела мешать, поэтому остановилась на мгновение, пытаясь понять, что мне делать: вернуться назад или переждать. В этот момент я услышала:

– Ей не хватает опыта и таланта. Никто ее не знает. А те, кто знают, ее не любят. Тебе нужно почитать, что о ней пишут в соцсетях.

Я даже не могла определить пол говорящего из-за того, что его владелец высказывал негодование громким шепотом.

– Если мы заменим ее сейчас, то понесем большие убытки.

– И еще больше, если не сделаете этого.

Я медленно пятилась, боясь, как бы не выдать себя случайным шорохом. Когда отошла достаточно далеко, вышла через другую дверь, от которой до трейлера было гораздо дольше идти. Вернувшись, прислонилась к двери, пытаясь перевести дыхание.

Шестнадцать

Донаван сидел на диване в той же позе и читал мою книгу. Когда я встала у двери, он поднял взгляд.

– Что случилось?

Я поставила перо и чернильницу на стол и бросила наколенники в угол.

– Слышала, как в холле кто-то говорил с моим режиссером. Они думают, что я отстой. И сейчас это правда так.

– Так кто-то сказал? Кто?

– Понятия не имею, кто это был. А что, если Реми его послушает? Что, если это кто-то влиятельный?

Донаван встал и подошел к окну. Он взял меня за руку и подвел к дивану.

– Сядь.

Я села.

– Как ты это снимаешь? – Он указал на мое лицо. – Как-то по-особенному?

Я кивнула в сторону трюмо.

– Там есть ватные палочки, и еще салфетки и средство для снятия макияжа.

Он взял все, что я сказала, и принес на диван, вручил мне и сел рядом.

Я повернулась к нему, закинула ноги на диван и скрестила их. Смочила ватную палочку в средстве.

– Это когда он не смывается сразу.

Он замялся и уставился на меня, и я поняла, что он не собирался снимать мой грим – просто принес это все, чтобы я смыла его сама. У меня в голове был бардак. Я начала было говорить, но он взял у меня салфетку и спросил.

– Это больно?

– Нет, все нормально.

Он потянулся к гриму и аккуратно дернул. После этого я протянула руку, и он вложил в мою ладонь латексный кусок грима. Затем он повернулся так, чтобы оказаться ко мне лицом, пока я сидела со скрещенными ногами. Он наклонился ко мне, и когда аккуратно снимал остальные части грима с моего лица, смотрел на меня с таким же сосредоточенным взглядом, с каким до этого читал книгу. Мое сердце забилось сильнее.

Я прижала колени к груди.

– Удивлен, что у тебя нет человека, который снимал бы грим, – сказал он.

Мы сидели так, что я могла смотреть только на него. Он был близко, его карие глаза изучали каждую часть грима так, будто это было самым важным делом за весь день. Его волосы, которые я взъерошила до этого, опали. Я снова убрала их, чтобы они не лезли в глаза.

– Спасибо, – поблагодарил он. И провел пальцем по моей голой щеке, где не было грима.

– Почему эту большую часть всегда пропускают? Ты еще не полностью превратилась?

– Это единственная часть, которая есть в готовом виде, и Леа, мой гример, снимает ее перед тем, как я выхожу с площадки. Она ее мне не доверяет.

Он кивнул, как будто это было очень логично. Как будто он тоже не доверил бы мне ничего важного.

Он на секунду замолчал, потом мягко сказал:

– Ты не отстой. Ты заслуживаешь быть здесь.

Я пожала плечами. В последнее время я так не думала.

– Ты снимаешься в одном фильме с тем самым Грантом Джеймсом, – сказал он. Я улыбнулась. – Не говоря уже о том, что каждый эпизод «Кафетерии» был близок к совершенству.

У меня застрял комок в горле.

– Ты что, фанат «Кафетерии»?

– Да.

– И видел эпизоды с моим участием?

– Ты была великолепна.

К комплиментам я привыкла, но услышать это от Донавана – критика, парня, который, казалось, не одобрял и половины всего, что я делала, значило намного больше. Я покраснела. Интересно, достаточно ли на мне еще грима, чтобы скрыть это. Мои глаза опустились на воротник его рубашки.

– Ты это говоришь, чтобы я успокоилась.

– Нет… ну, то есть, да, но это не значит, что я так не думаю.

– Что случилось с твоей объективностью?

– Я объективен. Не думаю, что тебе стоит беспокоиться о людях, которые сплетничают в коридорах. Тебя взяли в этот фильм, потому что ты правда хороша.

Я закусила губу.

– Не думала, что ты знал меня раньше.

– А я тебя и не знал.

– Думала, что здесь ты увидел меня впервые.

Вся моя ладонь уже была заполнена латексом.

– Нет. – Наши глаза встретились. – Я видел тебя раньше. Но не хотел, чтобы ты думала, что я согласился на эту работу только из-за этого.

– Значит, это была одна из причин?

– Что? Нет.

Я удивленно подняла брови.

– Да все в порядке, – улыбнулась я. – Так в чем же была основная причина?

Он замешкался, как будто не хотел говорить, но в итоге сказал:

– Я согласился, потому что твой отец подал объявление в газету, я прочитал его, но не хотел отправлять в печать, потому что оно выглядело…

– Суперпозорно? – я закончила фразу за него. Мой отец хотел подать объявление в школьную газету? В моей груди вспыхнула ярость.

– В газете печатают объявления?

– Да, для этого есть отдельная колонка. Люди продают инструменты и машины и сообщают о распродажах вещей, так что не злись на него так сильно. Я уже говорил – он выглядел так, как будто был в отчаянии.

Я вздохнула, пытаясь последовать его совету, но это мне не удалось.

– И что там было написано? «Придите и помогите моей дочке, актриса из нее плохая, а ученик и вовсе никудышный?»

– Нет. Не помню точно, что там было, но точно не это. И мы уже договорились, что ты прекрасная актриса.

Я прищурилась.

– Но часть про плохого ученика ты не отрицаешь.

– Ученик ты ужасный. Но только потому, что твое желание заниматься учебой равняется нулю.

Я попыталась сдержать смех.

– Я бы не сказала, что нулю.

– Нулю.

Я закатила глаза.

– И что же, все видят эти объявления? Или ты редактор газеты или типа того? – Похоже, что так и было. Вот почему он сидел в маленьком кабинете в отделе журналистики.

Он пожал плечами так, как будто в этом не было ничего такого.

– Значит, ты можешь назначить себя автором любой колонки в газете. Почему именно развлечения? – спросила я. – Почему тебе нравится писать обзоры?

– Мне нравятся истории. Нравится смотреть, как они развиваются, и угадывать концовки. Нравится удивляться и узнавать новые вещи о людях или о самом себе.

– А потом ты любишь говорить, как можно было бы сделать все намного лучше?

Он засмеялся мягко и глубоко, отчего в моем животе запорхали бабочки.

– Или о том, как хорошо все получилось. Не забывай о том, что хорошие обзоры я тоже пишу.

– Значит, никакой сенсационной расследовательской журналистики?

– Не забывай, что я при любой возможности избегаю конфликтов.

– Это говорит человек, чей обзор на фильм стал мемом.

– Не по моей воле. У меня нет никакого желания нарваться на драку с Грантом Джеймсом.

Моя ладонь была заполнена латексом. Он закончил и еще раз окинул взглядом мое лицо. Я взяла средство для снятия макияжа и завершила дело.

– Спасибо, – сказала я, – что позволил мне выговориться.

– Обращайся.

– Тебе надо попросить моего отца о повышении. – Не знаю, почему я так сказала. Может, чтобы самой себе напомнить, что Донаван был здесь потому, что ему за это платили.

– Я должен добавить умение слушать в резюме? Как там было? Прическа, гармония…

– Домашка, – сказала я с улыбкой.

– Точно. Как я могу забыть единственное из этого списка, что на самом деле правда.

– Но умение слушать не подходит к остальным пунктам – везде по одному слову, а тут – два.

– Внимательность? Помощь?

– Уже лучше. – Я взяла кусочек грима со своей ладони и прилепила ему на щеку.

– Из тебя бы вышел прелестный зомби.

Латекс упал ему на ногу. Он поднял его одной рукой, а второй поддерживал мою, пока возвращал его к остальным латексным кусочкам. Пока он клал его на место, мы снова встретились глазами. Он отвел взгляд, опустил руку и встал.

– Извини, мне нужно идти. Обещал маме, что приду сегодня пораньше.

Я выкинула весь грим, что был у меня в руке, в мусорку.

– Да, все в порядке. Я истратила все наше время.

– Пиши мне, если застрянешь с математикой.

– Обязательно. Спасибо.

Я подалась, чтобы обнять его, когда он поворачивался к двери.

– Оу, – сказал он и неловко похлопал меня по спине. – Увидимся.

– Пока.

Он закрыл за собой дверь, и я опустилась на диван. Почему я вела себя так странно? Что я вообще делала? Мне не нравится Донаван Лейк. Он – просто друг, готовый помочь, и в чьей компании я чувствую себя комфортно. И это прекрасно. Потому что это именно то, что мне сейчас было нужно.

А вот что мне не было нужно, так это люди, говорящие обо мне с Реми. Я глубоко вздохнула, но Донаван был прав – это всего лишь съемочные сплетни. Реми, возможно, уже к ним привык. Это не должно на него никак повлиять… надеюсь.

Танцующие могилы

INT. Лаборатория лорда Лукаса. Поздняя ночь

ЛОРД ЛУКАС смешивает химикаты и травы в мензурке, тщательно отмеряя каждый компонент. Глаза ученого налиты кровью. Волосы взъерошены, нервы на пределе. Любой посторонний шорох заставляет его вздрагивать. Он проливает химикат мимо мензурки и обжигает запястье. Выругавшись, он швыряет мензурку, и она разбивается о дальнюю стену. БЕНДЖАМИН врывается в комнату.

БЕНДЖАМИН

Кто это был?

ЛОРД ЛУКАС

Это я. Думаю, кто-то подменил мои ингредиенты.

БЕНДЖАМИН

Кто? Почему?

ЛОРД ЛУКАС

Кто-то не хочет, чтобы мы помогли зараженным. Он думает, что лучше уничтожить их и тем самым остановить распространение заразы.

БЕНДЖАМИН

Не дайте ему сломать вас. Не сдавайтесь, вы нужны Скарлетт.

ЛОРД ЛУКАС

Единственное, что заставит меня сдаться, это смерть.

Семнадцать

На следующее утро, после того как мне нанесли грим и сделали прическу, у меня оставалось еще немного свободного времени, так что я направилась к трейлеру Аманды.

– Входи! – крикнула она в ту же секунду, как я в первый раз постучала по двери.

Войдя, я обнаружила Аманду за просмотром каких-то бумаг. Когда она подняла на меня глаза, ее рука автоматически легла на грудь.

– Никогда не делай таких вещей, когда ты при полном зомби-параде. У меня чуть сердце не остановилось.

– Сказала та, кто вчера пряталась у меня в душе.

– Ты права. Я заслужила. – Она заметила, что со мной что-то не так. – Все в порядке?

– Ох. – Я прислонилась головой к внутренней стороне двери. – Я кому-то здесь очень не нравлюсь, и вчера он попытался настроить Реми против меня.

– Тебе это Реми сказал?

– Нет, я подслушала их разговор.

– Скандалы и происшествия так и липнут к тебе: упавший свет, порванный костюм, пропавшие накладки, а теперь и сплетни. – Она засмеялась.

Я присоединилась к ней, но потом перестала и прошла дальше вглубь трейлера.

– Подожди, ты думаешь?..

Она помахала рукой в воздухе.

– Шучу. Всякое случается. А люди… Даже не хочу начинать объяснять, что с ними не так. На площадке все говорят гадости друг у друга за спиной. Они ноют и жалуются. Это часть работы. Однажды я снималась с девчонкой, которая жаловалась на всех членов съемочной группы каждому, кто готов был слушать. Она думала, что она лучшая актриса во вселенной, а когда что-то шло не так, то, конечно, виноват в этом был кто-то другой. Поэтому смотри на это так: кто-то пытается выпустить пар.

– Ты права.

Накануне я пришла примерно к таким же выводам, но то, что кто-то другой сказал это вслух, успокаивало.

Аманда взяла пульт и указала им на телевизор за моей головой. Я повернулась и увидела застывшую версию Аманды на экране.

– Что ты смотришь?

– Пересматриваю пробы. Фейт как-то сказала кое-что о моем прослушивании, поэтому я решила пересмотреть, чтобы понять, о чем идет речь.

– О‐о-о, круто. Включи. Хочу посмотреть на твое прослушивание. – Я села на диван.

Она нажала кнопку воспроизведения, и мы вдвоем уставились на Аманду из прошлого в обстановке, которую я прекрасно помнила. Куча людей оценивает твою игру и делает заметки. Весь процесс довольно пугающий.

– Как насчет того, чтобы сделать это завтра? – спросила реальная Аманда, пока Аманда в телевизоре что-то говорила.

– Сделать что?

– Поцелуй. Я буду болтаться у твоего трейлера после съемок, возьму с собой Гранта, и ты предложить порепетировать сцену с поцелуем. Я окажусь рядом как раз вовремя, чтобы дать тебе мастер-класс.

– О да, завтра – наш единственный шанс, если учесть, что эту сцену мы снимаем послезавтра.

– О том и речь.

– Тогда да, думаю, твой план должен сработать.

– Вообще-то это твой план.

– Ты права. – Я указала на экран. – Здесь все прослушивания или только твое?

– Думаю, все. Хочешь, найдем твое? – Она начала перематывать, ее тело на пленке неестественно задергалось.

После Аманды был какой-то парень, которого я не узнала, потому что он, очевидно, никакой роли не получил.

– О‐о-о, посмотри, с кем мы могли играть, – сказала Аманда, нажав на воспроизведение, чтобы мы могли послушать. У парня был глубокий бархатный голос. – А он милашка.

– Ничего так, – сказала я. – Староват.

– Не очень староват для меня, – парировала Аманда. – Но кстати о милых парнях. Если вы с Донаваном не встречаетесь, почему он всегда вертится вокруг тебя?

– О, я не сказала тебе, что он мой репетитор?

– Правда? – спросила она. – Если бы у меня был такой репетитор, я бы делала домашку с удовольствием. Темные волосы, чувственный взгляд. Не понимаю, почему он не может помочь тебе с предметом под названием химия.

– Прекрати.

– Что? Он ничего. Это должно быть несложно.

– Не буду использовать его в собственных целях.

– Я ничего не говорила о том, чтобы использовать его. Как насчет чего-нибудь настоящего, не для съемок?

Я так давно была перед камерами и на сцене, что, видимо, разучилась видеть разницу.

– Не могу заставить себя полюбить даже кошку. Я не создана для того, чтобы привязываться к живым созданиям.

Аманда запрокинула голову и закатила глаза.

С экрана послышался знакомый голос, и я повернулась, чтобы увидеть нового кандидата. Очень знакомого кандидата. Перед тем, как я успела что-либо сказать, Аманда опередила меня.

– Эй, это же Фейт.

– Фейт была на пробах? – спросила я.

– Как видишь. Кто бы знал. – Она вновь нажала на перемотку. – Так, давай найдем тебя. Кстати, ты не из тех людей, кто не выносит свой вид на экране?

– В старшей школе у меня был классный учитель по актерскому мастерству. Он записывал наши монологи на видео, а затем заставлял смотреть и анализировать наши выступления перед всем классом.

Я привыкла видеть себя на экране и, более того, старалась использовать это время как возможность чему-то научиться.

– Отлично, тогда наслаждайся. – Она включила запись.

Пока я смотрела, кое-что заметила: в тот день я была гораздо больше уверена в себе, чем непосредственно на площадке.

– Что не так? – спросила Аманда через минуту. – Ты превосходно справилась.

Должно быть, я слишком громко вздохнула, когда смотрела. Я встала.

– Лучше пойду на площадку, пока не опоздала. Спасибо за все. Реально очень полезно.

Просмотр этого прослушивания напомнил мне о том, что я заслужила эту роль. И я хотела использовать это в сегодняшних съемках. Все вокруг заряжало меня энергией.

– Ты сегодня в ударе, – сказал Грант во время очередного перерыва, когда настраивали свет.

– Вроде того. У меня чувство, будто я наконец проснулась.

– Я заметил, ты себя не особо жалеешь. – Он положил ладони мне на плечи и слегка их сжал. – Никогда не сомневайся в себе. Ты именно там, где должна быть. – Но Грант не был бы собой, если бы не добавил: – Рядом со мной.

Я с улыбкой потрясла головой, зная, что в этой шутке была, как минимум, доля шутки.

– У тебя почти получается подбадривать людей.

– Я в этом невероятно хорош.

– Можно спросить?

– Конечно.

Несмотря на то, что я отчаянно пыталась забыть о том, что сказал незнакомец в коридоре, кое-что из сказанного им было чистой правдой.

– Ты варишься во всем этом практически всю свою жизнь. Что бы ты посоветовал мне сделать, чтобы люди в сети изменили обо мне свое мнение?

– Все так плохо?

– Ты что, не видел, что обо мне говорят? Если меня и упоминают, то контекст не самый приятный.

– Нет, не видел. Иногда проверяю свое имя, но в последнее время там тоже мало приятного. Прости, не думаю, что у меня найдется для тебя подходящий совет. Найми пиарщика?

То же самое предложил его агент.

– А что, если я не могу себе этого позволить? Что ты думаешь о том, чтобы подойти к той группе фанатов, которая вечно караулит тебя с плакатами? Это поможет или нет?

Грант пожал плечами.

– Точно не повредит.

– Ты с ними вообще разговариваешь?

– Время от времени.

– Мы могли бы сделать это вместе? Может, ты скажешь им что-нибудь хорошее про меня? Дашь парочку автографов, что-нибудь такое. Вдруг они запостят это. Или даже ты мог бы что-нибудь запостить про меня.

– Надо спросить пиарщика, хорошо ли это для моего имиджа. Я дам тебе знать.

– Ладно, поняла.

Я правда ожидала, что мы достаточно близкие друзья, чтобы он сразу кинулся исполнять подобную просьбу? Плевать. Не важно. Я оказалась на этом самом месте благодаря людям, которые меня поддерживают. И вместе с ними отправлюсь дальше. Так что я не позволила словам Гранта задеть меня. Я закончила съемочный день так же уверенно, как и начала, и покинула площадку в абсолютной уверенности, что со всем справлюсь.

Восемнадцать

На следующее утро, как только я вылезла из машины у студии, другая машина резко затормозила, ревя мотором, и остановилась рядом с моей. Я оглянулась и увидела Аарона, сидящего за рулем черного кабриолета его отца. Я знала, что это была машина его отца, потому что видела, как Реми приезжал на ней раньше.

Я улыбнулась.

– Извините, молодой человек, а вы не слишком молоды, чтобы водить такую машину?

– Отец позволяет мне кататься на ней по студии.

– Твой отец очень смелый.

– Хочешь прокатиться?

– Твой отец смелее, чем я.

– Ты можешь хотя бы посидеть в ней.

– Хорошо. – Это была отличная машина. Я не очень хорошо знала марки и модели машин, но у нее был коричневый кожаный салон, который выглядел совершенно новым. Я открыла дверь и села в кресло.

– Что ты думаешь? Когда мне исполнится шестнадцать, он подарит ее мне. Она выглядит как машина для стариков?

– Она похожа на машину богатого старика. Но если бы мой отец подарил мне дорогой кабриолет, когда мне исполнилось шестнадцать, я бы не жаловалась.

Он пожал плечами.

– Это подарок из чувства вины.

– Чувства вины?

– Да, мы должны были отправиться в большое путешествие в этом году, но потом отец получил предложение работать здесь.

– Куда вы должны были поехать?

– В разные места, но я больше всего хотел в Таиланд.

– Может быть, вы все еще сможете поехать, когда закончатся съемки?

– Ну, после еще монтаж и промоушн, а потом они начали говорить о продолжении. Ты знаешь, как это обычно происходит.

– Вообще-то, нет.

Он улыбнулся.

– Узнаешь.

– Мне жаль, что путешествие сорвалось.

– Не переживай. У меня скоро будет мой подарок. – Он застучал пальцами по рулю. – Кстати, я собирался сказать тебе, что вчера ты отлично справилась на площадке.

– Спасибо, это приятно.

– Я собираюсь подвезти тебя к входу. – Он указал на открытые ворота в пятидесяти футах от нас.

Мы глаза округлились от ужаса.

– Правда? – удивился он. – Тебе настолько страшно?

– Я уже вижу заголовки: «Лейси Барнс попала в аварию с несовершеннолетним водителем».

– Между нами и этими воротами буквально ноль машин.

– Хорошо, но поезжай медленно, действительно медленно.

– Может быть, мой отец должен подарить тебе эту машину для стариков.

Серьезно. Неужели это Донаван так на меня влияет? Когда я превратилась в старушку? Когда стала так сильно переживать? Аарон спустил ногу с тормоза, и машина медленно тронулась. Казалось, что он вообще не прибавлял газа весь путь до ворот.

– Вот мы и приехали, сударыня. Хорошего дня.

– Спасибо, что подвез, и будь осторожен.

Второй день подряд Реми улыбался, когда мы закончили снимать. Затем он поднял большой палец вверх и крикнул:

– Отличная работа, Лейси. – Конечно, мы работали над зомби-сценами, а не любовными, но я все равно была довольна.

В трейлере я переоделась в повседневную одежду и быстро разобралась с гримом. Мы закончили сегодня немного раньше обычного, потому что все шло как по маслу. Я даже уже на секунду подумала пойти домой, но потом вспомнила, что обещала Аманде помочь с Грантом. Причина, почему ей нравится Грант, становилась все более загадочной для меня. Она общалась с тем же Грантом, что и я? Неважно, может быть, с ней он вел себя по-другому. Я не нашла никаких плохих комментариев об Аманде, когда гуглила ее сцены с поцелуями.

Папка с поправками к сценам лежала на столе рядом с нетронутым домашним заданием, которое Донаван оставил на днях. Я посмотрела на обе папки и взяла домашнее задание. У меня еще будет время посмотреть поправки позже.

Я устроилась поудобнее и разобралась с тремя заданиями, когда в трейлер постучали.

– Заходите! – крикнула я в полной уверенности, что это Аманда или Грант.

Это был Донаван.

– Привет, – сказал он. – Ты сегодня не зомби.

Мои щеки загорелись, память о нашей недавней неловкой химии еще была свежа. Сегодня я не допущу этих неловкостей. Мы друзья.

– Так, обозреватель. Что меня выдало? – Я убрала бумаги, разбросанные по дивану, чтобы он мог сесть. – Не думала, что ты придешь сегодня.

Он бросил рюкзак на стол.

– В прошлый раз мы сделали ноль заданий, поэтому я подумал, что могу прийти помочь тебе с математикой.

– Спасибо, приятель, – сказала я с ухмылкой.

– Ха, мне все еще не нравится, когда ты так меня называешь.

– У тебя есть прозвище? Дони, может быть?

– В начальной школе меня так называли, но теперь обычно произносят все три слога.

– Это хорошее имя.

– Я рад, что ты одобряешь.

– Сядь уже.

Он сел рядом со мной.

– Как все прошло сегодня? Ты узнала, кто говорил о тебе в прошлый раз?

– Нет, но все в порядке. Типичные терки на площадке. Спасибо, что выслушал, кстати, и за… За то, что помог снять грим. – Слишком много спасибо, чтобы избежать неловкости.

– Нет проблем, – ответил он с безупречным самообладанием. Он, казалось, совсем не обращал внимание на мои неловкость и смущение.

Концентрация. Я тоже могу быть нормальной.

– Я действительно хорошо себя чувствовала перед камерой последние два дня.

– Отлично.

– Да, в мире все хорошо.

– Не уверен, что все в мире хорошо.

Волна паники накатила на меня.

– Почему? Все в порядке?

Он улыбнулся и кивнул в сторону папки с домашкой.

– Похоже, ты правда села за уроки даже без принуждения.

Я выдохнула.

– Знаю. Я тут подумала на днях, что ты на меня оказываешь влияние. Видимо, скоро наступит конец света.

Он рассмеялся.

– Кстати, миссис Кейс попросила меня дать тебе эту контрольную. – Он достал несколько скрепленных листов из сумки. – Она сказала, что ты не можешь пользоваться компьютером, но она не думает, что это может вызвать какие-то трудности, так как она уверена, что ты знаешь, как им пользоваться.

– А, миссис Кейс. Кто же знал, что она еще и юмористка.

– Юмористка слэш тренер по волейболу.

– Значит, она тренер по волейболу? Я так и думала, что она похожа на тренера.

– Моя сестра играет в команде.

– Здорово. Я не уверена, смотрела ли хоть раз волейбол.

– Его интересно смотреть.

– Моя сестра занимается танцами, а брат – тиболом [9]. Но они оба еще маленькие, так что большую часть времени играют в догонялки. Это тоже интересно смотреть, но немного в другом ключе. Очень весело.

– Вероятно. – Он взял мою папку с домашкой и просмотрел то, что я успела сделать. – Похоже, тебе все-таки не нужна моя помощь.

– Это не так. Мне определенно нужна твоя помощь, – промямлила я.

Донаван поднял глаза от заданий и уже хотел было что-то сказать, как дверь трейлера резко распахнулась и вошел Грант. Он переводил взгляд с меня на Донавана и обратно.

– Господи, Грант, ты меня испугал. Тебя не научили стучать? – возмутилась я.

– Стучать? Это как? – Он одарил меня ослепительной улыбкой. – Ты действительно хочешь, чтобы я постучал? Могу постучать.

Он вышел из комнаты, показательно захлопнул дверь и затем трижды медленно постучал.

– Кто это? – спросила я.

Он приоткрыл дверь.

– Это твой самый преданный фанат пришел, чтобы ты оставила автограф у меня на лбу.

– Я сегодня не захватила с собой маркер. Может быть, попросишь у твоего фан-клуба снаружи? И скажи им, какая я замечательная сегодня.

Он вошел внутрь, и на этот раз за ним проследовала Аманда. Я и не заметила, что она была с ним раньше.

– Привет, – сказала Аманда. – О, привет, Донаван!

– Привет.

– Мы зашли узнать, не хочешь ли ты потусоваться. – Она одарила меня взглядом, говорящим, что сейчас самое время воплотить наш план.

– О, эм-м… – Я посмотрела на Донавана, который уставился на свои ладони – его нервная привычка, как я поняла. – Я сейчас делаю домашку. Это Донаван, мой репетитор. Донаван, это Грант, и ты уже знаком с Амандой.

Донаван кивнул.

Грант широко улыбнулся Донавану.

– А, это печально известный репетитор. Приятно познакомиться. – «Танцующие могилы» лежала на кофейном столике перед Донаваном, и Грант поднял ее. – Если у тебя есть ручка, то я подпишу ее. Люблю своих фанатов.

Мой ироничный смех чуть не вырвался наружу.

– Это моя книга, дурак. И мне не нужен твой автограф.

– Ну, а я хочу твой, – сказал Грант.

Я закатила глаза, потому что знала, что он пытается шутить.

– Значит, ты занята? – спросила Аманда, которая, видимо, не могла думать ни о чем другом.

– Только еще некоторое время. Я думала, Грант… – Когда мы с Амандой обсуждали наш план, не предполагалось, что Донаван будет при этом задействован. Не знаю, почему это имело значение, но мне стало не по себе. Я вытолкнула эти мысли из головы. – Может быть, мы попрактикуемся в сцене с поцелуем после того, как я закончу домашку? – Я знала, что Гранту не покажется это предложение странным. Он бы понял, почему я это предлагаю. Нам уже несколько раз говорили о том, что нужно работать над химией, и так было без добавления поцелуя ко всему прочему.

Грант подкинул книгу в руках и положил назад на стол.

– Без проблем!

– Аманда? Может быть, ты тоже поучаствуешь и дашь нам фидбек? – попросила я.

– Конечно. Тогда встретимся с тобой в трейлере Гранта через некоторое время? – спросила она.

Я кивнула.

Они отправились к двери.

– Приятно познакомиться, Джонатан. – сказал Грант, и в тот же миг его необъятное присутствие исчезло.

Аманда прислонилась к двери.

– Спасибо! – прошептала она и закрыла дверь.

Все было совершенно спокойно в течение трех ударов сердца, затем я сказала:

– Кстати, об этом. Это всего лишь…

Донаван протянул руку и взял папку.

– Я здесь только для того, чтобы помогать тебе с домашним заданием, поэтому ты не обязана мне что-то объяснять.

– Хорошо. – Я собиралась сказать ему, что делаю это не для себя, а для Аманды, но, очевидно, ему было все равно. Вот и отлично. Я не хотела, что его это волновало. Вообще ничего от него не хотела, кроме помощи с домашним заданием.

– Я могу прийти завтра, если тебе нужно идти, – сказал он.

– Нет, останься. У меня есть немного времени.

– Спасибо, что не сдала меня, – сказал он, протягивая мне папку.

– С чего мне это делать?

– Ты была права, – сказал он. – Я не хотел говорить Гранту, кто я.

– Он вел себя слишком уверенно, в любом случае. Он не заслужил знать, кто ты такой. Может быть, ему нужны были эти плохие отзывы. Иногда людям нужно слышать неприятные вещи, чтобы стать лучше.

– Ты так думаешь? – спросил он.

Мы встретились глазами.

– Думаю, да.

Танцующие могилы

EXT. Лес у поместья. Ночь

БЕНДЖАМИН сжимает в руке пузырек с ярко-зеленой жидкостью в надежде, что противоядие поможет его возлюбленной. Он отчаянно рыщет по лесу, пытаясь найти СКАРЛЕТТ. Постоянный шум листвы заставляет его кидаться то в одну, то в другую сторону. Он видит зомби, но это не та, кого он ищет. Зомби кидается в его сторону, и Бенджамин быстро вытаскивает меч из ножен. Зомби явно испуган, но уже не может отступить и после короткой драки погибает. Слева появляется Скарлетт, удивляя Бенджамина. Он поворачивается и замахивается на нее мечом, чудом не попав в цель. Когда он наконец видит, кого чуть не убил, немедленно роняет оружие на землю и приближается к ней вплотную.

БЕНДЖАМИН

Скарлетт! Ты цела?

СКАРЛЕТТ

(смотрит на мертвого зомби)

Что ты наделал?

БЕНДЖАМИН

Прости. У меня не было выбора.

СКАРЛЕТТ

Скоро у тебя не будет выбора и по отношению ко мне.

БЕНДЖАМИН

Это неправда. У меня есть противоядие. Вот, выпей это.

Девятнадцать

Я постучала в дверь трейлера Гранта после того, как Донаван ушел. Мне открыла Аманда. Она распахнула дверь на полную и пропустила меня внутрь.

– Привет, – сказал Грант с дивана. – Время поцелуев?

Лицо Аманды, прежде светившееся надеждой, немного потускнело. Грант понятия не имел, что должно произойти.

– Аманда, я тут посмотрела твои видео. Думаю, ты мне как раз здорово поможешь.

– Какие видео? – спросил Грант. – Ты снимаешь туториалы по поцелуям и выкладываешь их в интернет?

– Нет, но могла бы, – ответила я. – Но вообще я имела в виду ее совместные сцены с другими актерами.

– О, круто, – сказал он.

– Целоваться на камеру не то же самое, что нежничать со своим парнем, – пояснила Аманда. – Давай сюда, Грант. Вставай прямо здесь. – Она указала на пространство передо мной.

Он встал, одернул штанину спортивок и подчинился приказу Аманды.

– Все будет в рамках приличий, – сказал он.

Я засмеялась.

– Ну да, засовывать язык кому-нибудь в рот – это очень прилично.

– Ты меня поняла, – возразил он.

– Конечно, не переживай.

– Языка будет совсем немного, – сказала Аманда. Она была такой спокойной. Возможно, потому что знала: всего через несколько секунд она окажется на моем месте.

Грант взял мою руку в свою и посмотрел мне прямо в глаза. После небольшой паузы он взглянул наверх.

– Что я там должен говорить? Ну, перед поцелуем.

– Не хочу заставлять себя жить без тебя, – напомнила я.

– Я так вовлечен в процесс, – ответил Грант с улыбкой.

– Знаю. Просто не оторвать.

– Деньги, да? Думаешь, я делаю это из-за денег?

Сначала я подумала, что он говорит о себе, поэтому сказала:

– Нет, я никогда не думала, что ты получаешь, как… – И затем внезапно поняла, что он говорил от лица Бенджамина, ссылаясь на то, что я как-то сказала про него, что он охотится за деньгами моего отца. – В смысле, да, я так думаю. Ты бы тоже это знал, если бы прочитал книгу.

– Так ты не веришь, что я люблю тебя? По-настоящему люблю? Искренняя любовь порой требует жертв.

– Думаю, ты пытаешься заставить себя в это верить, чтобы не испытывать чувство вины. Ты человек с добрым сердцем. Если мой отец не добудет противоядие, тебе будет сложно выносить мой внешний вид и не влюбиться в мою лучшую подругу. Она и так уже немало тебе помогла.

– Еще как, – соглашается Аманда, – включая сегодняшнюю помощь. А теперь говори свои реальные слова.

Несмотря на мнение Донавана об игре Гранта, я всегда была восхищена тем, как быстро он перевоплощается в своего персонажа. Как сейчас, когда ему хотелось задать мне вопросы, но вместо этого он остановил на мне мягкий взгляд и сказал:

– Не хочу заставлять себя хотеть жить без тебя.

– Не хочу заставлять тебя жить с той, в кого я превратилась, – говорю я в ответ.

Он медленно сократил расстояние между нами и за мгновение до того, как его губы коснулись моих, я сказала:

– Подожди, все это как-то странно.

– Да? – спросил он.

– Аманда, ты не могла бы встать на мое место, чтобы я могла посмотреть? Возможно, я смогу повторить за тобой.

Грант недоуменно переводил взгляд с меня на Аманду, и я уже подумала, что он вывел нас на чистую воду и сейчас скажет, что знает, что мы задумали. Но он так не сделал. Вместо этого он отпустил меня и позволил Аманде занять мое место.

– Помнишь совет, который я тебе как-то дала? – спросила Аманда. – Представь на месте Гранта человека, который тебе по-настоящему нравится.

– Эй, – возмутился он.

Аманда похлопала его по щеке.

– Не волнуйся, малыш. Я буду представлять тебя. – Она сделала вид, что шутит, несмотря на то что я знала, это правда. – А ты можешь представить своего милашку-репетитора, – сказала она мне.

Я улыбнулась. Она никогда не сдается.

Аманда пожала плечами.

– Это же очевидно.

– Что за милашка-репетитор? – спросил Грант.

– Тот, которого мы только что видели, – пояснила Аманда.

– Правда? Я бы не сказал, что он красавчик.

– Он красавчик, – сказала я.

Аманда приподняла брови, словно бы тем самым говоря, что она была права.

– Но это ничего не значит, – сказала я. – Я просто отметила очевидный факт.

– Короче, неважно. Представь кого-то, к кому тебя тянет.

– Ты хочешь сказать, что ее не тянет ко мне? – Грант развел руки в стороны, пытаясь покрасоваться. – Я тоже симпатяга.

– Раскрою тебе секрет, Грант, – сказала я. – Только потому, что кто-то называет кого-то красавчиком, не значит, что ты автоматически становишься уродом. И если ты симпатичный, это не значит, что всех автоматически к тебе тянет.

– Очень ценное замечание, – согласилась Аманда. – Теперь опусти руки.

Она положила одну ладонь Гранту на плечо, а другой пробежалась по линии его челюсти.

– Совет номер два. Перед поцелуем не помешает какой-нибудь интимный жест. Иногда это поможет зрителю догадаться, что именно сейчас произойдет, и тем самым он сможет себя подготовить. Я не говорю, что поцелуй не может быть быстрым или отчаянным. Но все равно что-то должно предшествовать самому действию: взгляд, короткий вдох, прикосновение.

Грант рукой обвил Аманду за талию и притянул к груди.

– Обычный поцелуй без всего этого никогда меня не подводил.

– Ну, тогда тебя никогда не целовал профессионал. – Она дотронулась до его волос и только затем прижалась своими губами к его. И вот они уже целовались. Я не была уверена, была ли это игра, но, в любом случае, то, что я видела, напоминало очень даже убедительный настоящий поцелуй.

Возможно, Аманда права, и важно знать, каково это – целоваться с тем, кто тебя по-настоящему волнует. Если у меня такого опыта еще не было, могу ли я убедить зрителей в том, что я действительно влюблена?

Поцелуй продолжился, и теперь я чувствовала себя третьей лишней. Я должна уйти? Не станет ли это подтверждением тому, что все было подстроено?

– Хм… Я думала, ты сказала, что языка будет совсем немного.

Они отпрянули друг от друга, и Грант засмеялся.

– Прости, – сказал он, хотя я была не уверена, кому именно.

– Все прошло замечательно, – ответила Аманда. Ее дыхание было быстрым и прерывистым.

– Теперь меняемся, – сказал Грант, протягивая мне руку.

Это не совсем, как мы все планировали. Не знаю, что должно было случиться, но точно не двойной поцелуй с Грантом Джеймсом.

– На самом деле, думаю, что и так все поняла, – сказала я. – Очень хорошая демонстрация. Если мы сделаем так перед камерой в первый раз, возможно, это даже добавит эмоций.

– Но Скарлетт, – сказал Грант с акцентом, – я люблю тебя так сильно! Мне не нужны деньги твоего отца.

Я плюхнулась на стул за его кухонным столом.

Грант сел напротив меня, и я видела, как он задумался о чем-то.

– Подожди. Ты думала, минуту назад я говорил о себе.

– Что? – Я растерялась.

– Когда я спросил, думаешь ли ты, что я делаю это из-за денег. Считаешь, мне здесь хорошо платят?

– Я не думала, что тебе платят так же хорошо, как обычно, если ты об этом.

– Мне платят достаточно, – сказал он.

– Но ты согласился на эту роль в основном ради репутации, – сказала я.

– Ты правда уверен, что этот фильм сильно поможет? – поинтересовалась Аманда.

– Люди любят ужастики. Я отдалился от фанатов, пока играл Хита Холла и снимался в многомиллионных блокбастерах. Я пытаюсь воссоединиться с моим зрителем с помощью независимого кино. К тому же здесь меньше беготни и стрельбы и больше…

– Поедания мозгов? – предположила я.

– Отрезания голов? – предложила Аманда.

Грант закатил глаза.

– Больше возможности показать чувства.

Я подняла воображаемый бокал.

– За то, чтобы все получилось.

Аманда присоединилась ко мне.

– За то, чтобы у тебя больше не было плохих рецензий, которые бы репостил кто ни попадя. – Ее тон был радостным, но сама фраза тут же изменила общее настроение.

Я скривилась.

– Не думаю, что эта рецензия так уж сильно повлияла на всех, – сказала я. – Все или думали так изначально, или нет.

Я чувствовала, что должна хотя бы попытаться защитить Донавана перед Грантом и Амандой. Это не сработало.

– Ты шутишь, правда? – спросил Грант. – Если бы не та рецензия, ты бы сейчас была совсем в другой ситуации.

– Ты отскочила назад.

– Мне и не пришлось, я и так была далеко позади. – Я вздохнула.

– Так что, – сказал Грант, – нам нужно поцеловаться.

– Не сегодня. – Я встала. – Но Аманда может меня заменить, если тебе нужно больше практики.

Я направилась к выходу.

– Прощай, любовь моя, – сказал Грант.

Аманда проводила меня на улицу.

– Спасибо.

– Как все прошло? – спросила я.

– Потрясающе. Но я притворюсь, что ему есть над чем поработать. – Она подмигнула мне. – Увидимся завтра.

– Ты же не убьешь меня, когда мне придется поцеловать его завтра, правда?

– Конечно, нет, потому что сделаю так, чтобы на твоем месте он представлял только меня.

Двадцать

Было только восемь, но я решила поехать домой. Привыкла оставаться в студии настолько долго, насколько могла, но я не говорила с отцом с тех пор, как Донаван рассказал мне о тематическом объявлении в газету, которое чуть не опубликовали. Все это время я его избегала, но нам нужно было поговорить.

В нашем многоквартирном доме было тихо и спокойно. Я припарковалась и прошла через двор к двери. Вместо того чтобы рыться в сумке в поисках ключей, я постучала.

– Пап, это я, – позвала я, стараясь подойти как можно ближе к дверному проему. Он не ответил. Он что, уже спал? Еще и девяти не было.

Я сняла сумку с плеча и поставила ее на крыльцо, села на корточки и начала перебирать содержимое в попытке найти ключи. Там были жвачка, ручки, заколки, старые квитанции, но ключей от дома не было. Поискала во второй и в третий раз, но так и не нашла. Их не было.

Я достала мобильник из кармана и позвонила отцу. После третьего гудка он ответил.

– Алло?

– Привет, я на крыльце. Выйди и спаси меня.

– Я бы с радостью, но я не дома. Открой дверь ключами.

– Ты не дома? А где?

– В «Якоре».

– В ресторане? – Я помедлила. – В шикарном ресторане? Подожди. У тебя что, свидание?

– Может быть. Увидимся позже, ладно?

– Но подожди, у меня нет ключей. Мне кажется, что я оставила их в трейлере. Я поэтапно вспоминаю утро и точно помню, что из дома вышла с ними, но в итоге все сводится к этому ужасному моменту, когда я оказалась одна на крыльце в незнакомом городе, еще и в темноте.

– Как драматично, Лейси.

– Спасибо.

Я услышала улыбку в его голосе, когда он сказал:

– Это не должно было прозвучать как комплимент.

– Это лучший комплимент, который я могу получить. Ну что, ты спасешь меня? Приведи свою спутницу, я смогу с ней познакомиться.

– Видишь цветок в горшке у входной двери?

– Да.

– Ключ с задней стороны, в фальшивом камне, неглубоко закопанном в землю.

Удерживая телефон плечом, я раздвинула листья и раскопала землю. Нашла камень, а в нем ключ.

– Ты спрятал ключ от дома прямо рядом с дверью? Как будто приглашаешь нас ограбить или похитить меня. Хочешь, чтобы меня похитили?

– Думаю, ты хотела сказать спасибо. Увидимся позже.

– Пока, пап.

Связь прервалась.

Я вошла, волоча за собой сумку. Заперла дверь, положила ключ и фальшивый камень на столешницу на кухне. Единственным источником света была лампочка над плитой. Я добавила еще света, постепенно включив его по всей кухне. В мире этой квартиры не произошло ничего нового.

Я поджала губы, почесала подбородок и медленно прошла в свою комнату.

Почему я оставила домашку в трейлере? С Донаваном мы сделали математику, но на этом все. Сейчас я могла бы сделать английский или историю, потому что ни капли не устала. Может, я нервничала из-за завтрашней сцены с поцелуем? Как бы забавно это ни было, но мне хотелось, чтобы Аманда не испытывала симпатии к Гранту, потому что практика мне на самом деле не помешала бы. Я легла на кровать и включила лампу с проекцией ночного неба. Полежала так несколько минут, потом достала телефон и отправила сообщение Донавану: «Можешь отправить мне фото моей домашки? Я оставила ее в трейлере»

Пять секунд спустя телефон зазвонил.

– Вау, вот это обходительность, – сказала я, ответив на звонок. – Мог бы и написать.

– Иногда написать сообщение занимает вдвое больше времени, чем звонок.

Я вспомнила, что Эбби говорила мне, что я чаще звоню, чем пишу.

– Полностью согласна.

– У меня нет твоей домашки. Она была только в одном экземпляре, и я отдал его тебе, сфотографировать как-то не пришлось.

– В следующий раз так сделаешь? – поддразнила я его. – Для таких вот случаев.

– Конечно. Обожаю тебе прислуживать, – поддразнил он в ответ.

– Давно подозревала, что дело именно в этом. – Я закинула ногу на стену за кроватью. – Мне говорили, что люди дают мне то, что я хочу.

– Кто бы ни сказал тебе это, им следовало бы оставить это при себе.

– И правда следовало бы, потому что теперь со мной невозможно иметь дело. – Я стучала ногой по стене. На этом моменте можно было бы закончить разговор, но я не была к этому готова.

– Ну-у… Как жизнь?

Он посмеялся.

– Лейси, тебе что, скучно?

– Да. Расскажи мне что-нибудь о себе. Я знаю, что у тебя есть младшая сестра. А еще у тебя есть братья или сестры?

– Нет, нас двое.

– А чем занимаются твои родители?

– Моя мама – медсестра, а отец – оператор.

– Типа кинооператор?

– В данный момент оператор в студии новостей.

– Круто. Эта работа мне всегда казалась занимательной.

– Это не так гламурно, как кажется. – Я что, услышала горечь в его голосе?

– Ты прав. Занимательный и гламурный – разные вещи. Ты не слишком ладишь с отцом?

– Не особо.

Прямо как я в последнее время.

– Почему?

– Тебе никто никогда не говорил, что ты любопытная?

– Вообще-то, говорили. Но потом все равно отвечали на вопрос.

– Ты и впрямь невыносима, – сказал он.

– И все же…

– Тебе правда интересно узнать о моем отце?

– Ага.

– Ну, мой отец относится к такому типу людей, кто говорит, что приедет, сделает что-нибудь, но всегда делает только десять процентов обещанного. – Зная, насколько скрытным был Донаван, я подозревала, что ему было очень тяжело рассказать это.

– Мне очень жаль.

– Я уже давно перестал ждать от него чего-либо, но вот сестра все еще надеется, и именно это меня злит.

– Это из-за того, что он занят? Чем он это мотивирует?

– Работа. Всегда работа. Пытается во всем преуспеть. Берет все сторонние проекты – короткометражки, фильмы независимых студий – думает, что в один прекрасный день крупная производственная компания наймет его, но шансы очень уж малы.

– Легко начать думать, что что-то положит начало твоей карьере. Я о том, что сама именно этим и занимаюсь – снимаюсь в вульгарном фильме ужасов в надежде, что поднимусь на следующий уровень.

Уже знакомая тревога, приходящая вместе с этой мыслью, расползлась по моей груди.

– Это не то же самое, – сказал Донаван, – тебе семнадцать. А он десятилетиями топчется на месте в ущерб семье.

– Мне жаль, – сказала я снова.

На этом стоило бы закончить, позволить ему идти спать или что он там делал до того, как позвонил мне. Я чувствовала, что он не хочет висеть на телефоне и говорить со мной об этом. Но я не могла закончить разговор на такой ноте.

– Что делаешь?

– Что я делаю? – спросил он.

– Вопрос предельно простой.

– Говорю с тобой.

– Ты понимаешь, что я имею в виду.

– До этого я писал обзор на «Плыть по ветру».

– Оу, правда? И как он, хорош?

– Вообще-то да. – После двух глубоких вдохов он сказал: – А ты? Что ты делала до этого?

– Меня не украли.

– Прекрасная новость.

– Знаю. Я не могла попасть в дом, а мой отец на свидании, и он оставляет ключ рядом со входной дверью. Я рада, что жива.

– Твой отец часто ходит куда-нибудь?

Я перевернулась на живот и подперла голову одной рукой.

– Хороший вопрос. Я вообще не думала, что он куда-то ходит, так что для меня это тоже в новинку.

– И тебе не нравится его спутница?

– Мой тон прозвучал так, будто она мне не нравится? Я не знаю, кто она. Так что да, возможно, она меня бесит.

Он посмеялся.

– Думаю, это хорошо, что все начинают с тобой игру, будучи в одинаковом положении. Даже если это значит, что ты одинаково всех не любишь.

– Абсолютно верно. – И это действительно было правдой. И как я раньше не замечала такую свою черту вплоть до этой минуты? Возможно, из-за того, что у меня хорошо получалось притворяться до тех пор, пока я не могла сказать, что человек мне действительно нравится. Но Донаван, очевидно, видел меня насквозь. Я сделала глубокий вдох.

– Просто я… – А что я? И вправду была расстроена этим свиданием? Не думаю. – Вообще-то по части отцов у меня противоположная проблема.

– И какая же?

– Мой отец всегда где-то рядом со мной. Может показаться, что это хорошо и что меня всегда есть кому поддержать, но на самом деле – наоборот. У меня чувство, будто он ждет, пока что-то пойдет не так, пока мои мечты не разлетятся на куски. И тогда он точно будет рядом, чтобы поддержать меня, но почему-то сейчас он этого делать не может. – Я только что сказала это вслух своему репетитору. Зачем? Я человек достаточно открытый, но только потому, что я никогда не делилась ничем важным. Мне захотелось вернуть слова назад. Я как будто выставила душу напоказ, как будто позволила ему увидеть, какая я на самом деле уязвимая. Это та моя сторона, которая говорит: «Я нуждаюсь в том, чтобы отец мной гордился, чтобы чувствовать, что я чего-то стою». – В любом случае, – добавила я, когда он ничего не ответил, – бедняжка я, правда? Всего лишь стану звездой кино.

– Ты имеешь право расстраиваться.

– Но я не расстроена, просто раздражена больше, чем обычно. И я счастлива, что отец сегодня на свидании. Может, у него появится кто-то, на кого он переключит внимание.

– Может быть, – сказал Донаван.

– Я лучше пойду. Сообщу, когда закончу с оставшимися уроками.

– Окей.

– Пока, – сказала я и быстро повесила трубку. Я зарылась лицом в одеяло. Почувствовала тепло. И почему меня так волновало, что я с ним разоткровенничалась? Мы же были друзьями. Он рассказал свою историю. Мы квиты. Я просто устала. Мне нужны были душ и сон, и затем я снова буду чувствовать себя нормально.

Танцующие могилы

EXT. Лес. Ночь

СКАРЛЕТТ все хуже, несмотря на то что она выпила противоядие. Она преследует ничего не подозревающего ГОРОЖАНИНА, пока тот вместе со своей собакой идет домой по лесной тропинке. СКАРЛЕТТ сохранила кое-какие человеческие черты, так что она умнее обычного зомби, подчиняющегося инстинктам, и более опасна. Она знает, как спрятаться, как незамеченной пробраться куда-нибудь, как убедить кого-нибудь в чем-нибудь и может даже предсказать реакцию.

ГОРОЖАНИН

Ты слышала какие-то странные звуки, Перчинка? Нам лучше поторопиться. Здесь небезопасно.

Слишком поздно. СКАРЛЕТТ не оставила ему возможности сбежать, а он об этом еще не знает.

Двадцать один

– Скучала по мне? – спрашивает меня Грант на площадке на следующий день.

Нам все еще предстоял день съемок в библиотеке перед тем, как мы переместимся в лабораторию. И сегодня, в первый раз с момента начала съемок, мы снимали сцены, где я еще не была зомби. Так что сегодня я в человеческом обличии.

– Со вчерашнего дня? – спросила я.

– Да.

– Как ни странно, совсем чуть-чуть.

Он засмеялся, будто это была шутка.

– Кошку моей мамы зовут Перчинка, – сказала я.

– Прости?

– Я думала об этой сцене, где Скарлетт в первый раз убивает человека. Мы снимаем эту сцену в конце недели в горах. Собаку зовут Перчинка. Я только сейчас это вспомнила. Забавное совпадение, что мамину кошку тоже так зовут. Это кошка из приюта, поэтому имя шло с ней в комплекте. – Только сейчас я осознала, что не могла перестать говорить, потому что очень волновалась. Сегодня мне придется поцеловаться с Грантом Джеймсом.

– С ума сойти.

– Энтузиазма в тебе хоть отбавляй.

Я попыталась найти Гранта глазами и обнаружила, что он совсем рядом.

– Знаешь, – сказал Грант, – если бы ты все время была человеком, то с химией бы у нас проблем не возникло.

Он положил руки мне на плечи. Я прислонилась спиной к его груди и закатила глаза.

– А если бы ты не был более понимающим, то тебе бы пришлось палкой отгонять от себя девчонок, – сказала я сухо.

– Уже этим занимаюсь. – Он придвинулся ближе. – Приготовься, скоро твой мир изменится навсегда, – сказал он псевдо-шутливым тоном, но по голосу я уловила, что он действительно в это верит.

В это время Реми обходил декорации вместе с оператором. Половина времени на площадке – это ожидание, другая половина – повторение одних и тех же сцен снова и снова, пока камера снимает с разных углов. Это не как в театре, где у тебя только один шанс, чтобы произвести на зрителя хорошее впечатление.

– Кстати, – сказала я, пытаясь сменить тему, потому что Грант вообще не помогал мне в области «притворись-что-я-тебе-нравлюсь», – чем вы занимались с Амандой вчера после моего ухода?

– Да так. Она думала, мне нужны ее поцелуйные советы. Сегодня как раз скажешь, права она или нет.

Если я закачу глаза еще больше, то они вывалятся из глазниц.

Реми подошел к столу, за которым мы сидели.

– Кто-нибудь трогал что-нибудь на столе?

Арт-директор поспешила вперед и принялась переставлять предметы перед нами.

– Здесь ничего нельзя трогать, – предупредил Реми.

– Не хватает пера и чернильницы, – сказала арт-директор.

О, черт.

– Простите, я одолжила их. Пойду принесу обратно.

Я убежала, боясь увидеть выражение лица Реми.

Добравшись до трейлера, я быстро нашла нужные предметы и затем облокотилась на стойку у висящего на стене зеркала.

– Ладно, Лейси, ты все сможешь. Тебе может не нравиться Грант Джеймс в романтическом смысле, но Скарлетт любит Бенджамина. Ты Скарлетт.

Мой желудок сжался, когда я осознала, что это не сработает.

– Тогда как насчет вот чего? – спросила я у отражения. – Притворись, что на его месте Донаван.

На моих губах заиграла слабая улыбка, и я заметила, что к щекам вернулась краска.

– Теперь счастлива? Ты наконец признала это. Аманда была права. Тебе нравится Донаван. Жаль, это знание ничего не изменит.

Не считая моего собственного запрета на отношения, Донаван не встречается с актрисами. Мне просто повезло, что я не была интересна первому же парню, на которого запала.

Вернувшись на площадку, я вручила чернильницу и перо раздраженной арт-директору.

– Простите, – сказала я.

Она не ответила, но отнесла их к столу, где разместила ровно на тех местах, где они были до этого.

– У тебя неприятности, – прошептал Грант.

– Знаю. Мне стоило сказать, что это ты дал их мне. Никто никогда не злится на Гранта Джеймса.

– Что верно, то верно.

Реми вышел из библиотеки и сел за монитором.

– Вы двое, готовы?

Я кивнула.

Грант сказал:

– Как никогда.

В фильме эта сцена происходит через два дня после того, как меня укусили, поэтому нельзя не заметить, что я меняюсь, совсем как те несчастные, которых отец Скарлетт безуспешно пытался исцелить. Я закрыла глаза и спросила себя, как бы я себя чувствовала, если бы знала, что никогда не увижу Донавана снова, если, конечно, не случится чудо? Неожиданная тяжесть грусти поселилась в моей груди. Я зацепилась за это ощущение.

– Тишина на площадке! – закричал Ной. – Свет, камера, мотор!

– Сцена девять, дубль один.

– …и начали!

– Иди сюда, – сказал Грант. Он взял меня за руку. – Все будет хорошо.

Я вырвала руку и повернулась к нему спиной.

– Не будет. Ничего уже никогда не будет хорошо. Мне нужно уйти. Если останусь, а ты будешь наблюдать за всем, станет только хуже.

Грант обнял меня со спины и положил голову в ложбинку между моим плечом и шеей.

– Не хочу заставлять себя жить без тебя.

– Не хочу заставлять тебя жить с тем, во что я превращусь.

Он положил пальцы мне на губы и развернул меня так, чтобы видеть мое лицо. Мои руки были зажаты между нашими телами. Я позволила себе ненадолго закрыть глаза, чтобы представить Донавана: его карие глаза и его губы, которые вот-вот должны были коснуться моих. Его губы на моих. У меня перехватило дыхание, и я слегка приподнялась на цыпочках, сильнее прижимаясь к его губам. Рука Гранта легла мне на спину, удерживая меня. Я положила ладони ему на грудь, а затем переместила их на линию ключиц.

– И снято! – заорал Реми, сильно испугав меня.

Я распахнула глаза, и наши губы разъединились, хотя Грант продолжал меня держать. Он коснулся своим лбом моего и прошептал:

– Ух ты.

– Это было идеально, – сказал Реми. – Давайте менять позицию для общего плана.

Восемнадцать раз. Дальний план, средний план, крупный план с каждой стороны… Именно столько раз мне пришлось целоваться с Грантом Джеймсом. Каким бы удачным и «идеальным» ни был наш первый поцелуй, нам пришлось повторить его восемнадцать раз. Восемнадцать.

С площадки я выходила, открывая и закрывая онемевший рот.

– Лейси! – окликнул меня Грант, догоняя. – Похоже, нам не нужна была репетиция. Мы буквально созданы для этой сцены.

Он набивался на комплимент?

– Да, все прошло отлично. – Я улыбнулась. Все прошло отлично благодаря Донавану.

Но Грант продолжал идти за мной. Где Аманда? Я думала, она будет наблюдать за съемками, но так и не смогла ее увидеть.

– У тебя разве сейчас не сцена с лордом Лукасом? – спросила я.

У меня впереди было несколько свободных часов.

– Она после обеда.

– Окей. Ладно, увидимся позже. У меня осталась кое-какая домашка.

Мое сердце было полно надежды и оптимизма, что Донаван будет ждать меня в трейлере. Он прочитает мои мысли, поймет, что нравится мне, и выбежит с урока, чтобы увидеть меня. Тогда я… я что? Скажу ему, что он мне нравится, но мы не можем встречаться из-за моей работы? Попрошу его подождать пару-тройку лет, пока я добьюсь цели?

Даже если мы найдем способ обойти все это каким-то образом… Но я знала Донавана. Он не из тех, кто сбегает с уроков, чтобы ждать меня в трейлере, и не из тех, кто бы согласился встречаться с такой, как я. В конце концов у него тоже есть планы.

Я вошла в трейлер. Пусто.

Телефон лежал на столе, где я его и оставила на время съемок. Я посмотрела, не писал ли Донаван. Вместо того чтобы запросить пароль, смартфон сразу показал мне меню. Что значило, что кто-то недавно им пользовался. Я проверила будильник. Он был поставлен на шесть утра, как всегда. Проверила календарь. Все выглядело, как всегда. Я заблокировала телефон и разблокировала снова. Вот теперь меня просили ввести пароль, что я и сделала, и вернулась в меню. Я закрутила головой, осматривая крошечное пространство трейлера. Затем замерла, прислушавшись. Ничего. Я осторожно зашла в ванную и проверила душевую кабинку. Никого. Я встряхнула руками. Кто, по-моему, здесь мог спрятаться? Охотник на зомби?

Я немного посмеялась, затем вышла из трейлера, направилась мимо остальных фургонов в сторону трейлера Аманды и постучала в дверь. Прождала несколько минут, но ответа не было. И только я уже хотела было уйти, как услышала голос Аманды за спиной:

– Ищешь меня?

– Где ты пропадала сегодня? – спросила я, когда она впустила меня внутрь. – Я думала, ты хотела понаблюдать за поцелуем.

– Ты правда думаешь, что я хотела бы это видеть?

– Нет. Не знаю.

Я села на диван и откинулась на подушки.

– Вчера у нас с Грантом была собственная сессия поцелуев. Мне не нужно никаких дополнительных изображений в голове. Как все прошло?

– В целом очень хорошо. – Я выпрямилась.

Аманда посмотрела куда-то в пол.

– Потому что я сделала то, что ты мне советовала.

– Что именно? – спросила она.

– Я представила того, кто мне нравится на самом деле.

– О, правда? – Ухмылка медленно расплылась по ее лицу. – Кого?

– Сама знаешь, кого, – призналась я нехотя.

– Парнишку-репетитора?

Я улыбнулась.

– Не думаю, что ему понравится это прозвище.

– Так ты наконец приняла тот факт, что он тебе нравится!

– Да-а-а, – простонала я.

– Это не обязательно плохая новость.

– Мне нужно сконцентрироваться. Передо мной столько карьерных возможностей!

– И если поцелуешь парня, который тебе нравится, то они все автоматически отменяются?

– Меня не смущают поцелуи, а волнует тот факт, что он мне нравится. Это отвлечет меня, я буду только о нем и думать. Мне никто никогда не нравился. В девятом классе я целовалась с Хэйденом в «Парнях и куколках». Он классно целовался. Потребность удовлетворена. На следующий год это был Райан в «Король и я». В одиннадцатом был Брэди в «Некоторым нравится погорячее».

– Хорошо, я поняла. То есть ты имеешь в виду, что у тебя с поцелуями сложилась определенная традиция, и ты не хочешь ее нарушать?

– Что-то вроде того.

– То есть в двенадцатом классе тебе достаточно поцеловать Гранта Джеймса в «Танцующих могилах»? Потребность удовлетворена?

– Звучит жалко.

– Так оно и есть, – соглашается Аманда, – и я кое-что поняла.

– Что?

– Тебя никогда не целовали. Это грустно.

– Еще как целовали. Я тебе только что перечислила.

– Речь идет о постановочных поцелуях. Лейси, ты понятия не имеешь, какая это большая разница. Тебе нужен настоящий поцелуй. Твой первый настоящий поцелуй. Серьезно, это совсем другое. Тебе никогда не захочется останавливаться.

– Ты ни капельки не помогаешь. Это как раз то, что меня волнует. Я пущу свою жизнь под откос. Ты знаешь, что мама ушла из колледжа из-за папы? Им пришлось переехать, потому что он пошел в аспирантуру, и ей не хотелось оставлять его одного. Так что она так и не получила диплом.

– И она жалеет об этом каждый день?

– Они развелись. Она бросила то, что было для нее важным, ради того, чего больше нет. Уверена, еще как жалеет.

Аманда положила руку мне на плечо.

– Нельзя смотреть на любовь в таком ключе. Ты должна думать о том, что приобретешь благодаря тому, что имеешь сейчас. Я не говорю бросать кино. Просто хочу сказать, что ты думаешь, это повлияет на твои способности, будет отвлекать. А я имею в виду, что именно те чувства, которые приходят с отношениями – любовь, гнев, страдания, желание, – помогут тебе стать по-настоящему сильной актрисой. Поверь мне.

Я открыла рот, чтобы возразить, когда осознала, что она права. Только сегодня на площадке, когда я представляла Донавана на месте Гранта и думала о своих чувствах к нему, я сыграла хорошо как никогда.

– Не думаю, что это взаимно, – сказала я в итоге.

– Сильно сомневаюсь.

– Он не встречается с актрисами.

– Что? Почему?

– Он пишет рецензии на фильмы и хочет оставаться беспристрастным.

– Я тебя умоляю. Это глупейшее из оправданий. Ты легко можешь переубедить его, особенно если уже нравишься ему. Он хочет, чтобы его переубедили. Поверь мне. Тебе всего лишь нужно убедить его, что актрисы – обычные люди. Так что? Дашь этим отношениям шанс?

– Может быть… – Я хотела закричать «да!», но, к счастью, еще могла себя контролировать.

Аманда встала, в ее лице читалось твердое намерение.

– Так давай действовать. Где он сейчас?

Внутри меня словно произошло извержение вулкана, когда я увидела, что она направилась к выходу, даже не дождавшись ответа.

Двадцать два

– Ты правда думаешь, что я могу спокойно пойти куда-то в город и не привлечь толпу фанатов? – Грант стоял у открытой двери трейлера, где Аманда пыталась убедить его пойти с нами в ресторан, где работал Донаван.

– Он прав. Его фан-клуб найдет его везде, – сказала я. Я и так достаточно нервничала из-за предложения Аманды прийти в ресторан, где работал Донаван, без Гранта на хвосте, но Аманда настаивала, что это будет выглядеть естественнее, если мы пойдем все вместе, как обычные коллеги, которые зашли перекусить.

Аманда не принимала «нет» в качестве ответа.

– Как насчет машины Лейси, небольшого ресторана с официантом, нашим знакомым, и шляпы с солнечными очками?

– Это прозвучало так, будто ты только что раскрыла убийство в игре-квесте, – сказала я.

Грант потянулся.

– Почему бы и нет? – Он, видимо, не очень и переживал, что его появление наделает много шума, так как я сомневалась, что план Аманды может сработать. Но я вообще не переживала, что кто-то может узнать Гранта. Меня бросало то в жар, то в холод от одной мысли, что я увижу Донавана, чтобы признаться ему в своих чувствах.

– Я думал, у тебя есть солнечные очки и шляпа, – сказал Грант, когда мы подъехали к ресторану. Он сидел сзади, растянувшись на всем сиденье.

– Это было всего лишь мое предложение. Я думала, ты сам их возьмешь. – Аманда указала на кофту рядом с ним. – Вот, надень худи Лейси.

– И у меня есть какие-то солнечные очки, – сказала я, доставая их из центрального бардачка.

– Отлично, – сказал он, надевая все вместе. Мой худи был ему слишком мал, и рукава задрались до плеч. Я сжала губы, чтобы не засмеяться. Мы с Амандой шли по обе стороны от него по тротуару к ресторану.

В кармане завибрировал телефон. Сначала я его проигнорировала, затем он завибрировал снова три раза подряд. Я достала его и увидела на экране список уведомлений. Аманда подошла к двери ресторана, но я остановилась.

– Что там? – спросила она.

– Какая-то статья. Я подписана на рассылку онлайн-статей, видимо.

– Давай ее прочитаем внутри.

Я кивнула и проследовала за ней и Грантом внутрь. Была суббота, но еще рано, так что людей внутри оказалось немного. Плюс это был достаточно маленький ресторан.

Аманда подошла к хостес.

– Можно ли нас посадить в секцию Донавана?

Девушка кивнула.

– Он пока единственный обслуживающий официант.

– Отлично.

Он был тут. Мы были тут. Это случилось.

– Пройдемте за мной. – Она отвела нас к угловому столику в задней части ресторана. Свет был тусклый, и посередине стола стояла свеча. – Принести вам что-то выпить? – спросила она.

– Что-нибудь диетическое, – сказала Аманда.

– Можно просто воду, – ответила я.

– У вас есть тут карне асада? – спросил Грант.

– Во-первых, – сказала Аманда – сначала нам принесут напитки. Во-вторых, я почти уверена, что это итальянский ресторан.

– Да, итальянский, – ответила девушка.

Грант все еще не снял солнцезащитные очки и худи.

– Мне тоже воды.

Она ушла, и Грант произнес:

– Я думал, ты сказала, что мы знаем официанта.

До того, как я успела ответить, Донаван подошел к нашему столику с маленьким блокнотом и ручкой. Аманда счастливо напевала рядом со мной. Это был первый раз, когда я видела Донавана с тех пор, как призналась себе, что он мне нравится, и мое сердце начало учащенно биться. Он выглядел таким официальным в застегнутой до конца рубашке и черных брюках, и он был таким милым. Когда он увидел меня, его глаза расширились от удивления. Я не могла понять, это был хороший знак или плохой.

– Никогда не стоит говорить девушке, где ты работаешь, – сказала я, улыбаясь своей фирменной улыбкой.

Он улыбнулся мне в ответ, что заставило мое сердце биться еще быстрее, а затем он, похоже, заметил Гранта и Аманду.

– Привет… Эм… Добро пожаловать. Эш уже приняла у вас заказ на напитки?

– Да.

– Вы уже ознакомились с меню?

– Нет, нам еще нужно время, – ответил Грант, снимая солнцезащитные очки. Видимо, Грант его узнал или понял, что мы были чуть ли не единственными людьми в ресторане. Мы прошли мимо одной парочки, и они сидели в другой части зала.

– Что тут вкусного?

Донаван открыл меню передо мной и указал на несколько блюд.

– Вот эти самые популярные.

Эш вернулась с напитками, и Донаван помог ей поставить их на стол.

– Я дам вам несколько минут, – сказал он и ушел.

Мой телефон опять завибрировал, уведомляя, что жизнь в онлайне не стоит на месте. Я достала телефон и кликнула на одну из ссылок. Меня перенаправило на большой развлекательный сайт. У меня внутри все сжалось от страха. Заголовок гласил: «Зомби поедают карьеру Гранта Джеймса». От заголовка мои глаза перескочили к содержанию статьи. По последним сообщениям со съемок нового фильма Гранта Джеймса, его новый фильм – это провал. Пока большинство именитых актрис готовы были рискнуть быть укушенными зомби, чтобы сыграть вместе с горячим голливудским охотником, как сообщается, Лейси Барнс, неизвестная актриса, испытывает трудности в поиске близкого контакта с Грантом Джеймсом. Возможно, в этом нет вины Гранта. Тайный источник сообщает, что на площадке она полное недоразумение: перекладывает реквизит, сбивает оборудование и опаздывает на съемки. Возможно, она еще слишком молода, чтобы сниматься с таким опытным актером, как Грант Джеймс. Время покажет.

Аманда что-то говорила рядом со мной. Я оглянулась, в глазах потемнело.

Она взяла мой телефон и пробежала глазами по статье.

– Что за?..

– Что происходит? – спросил Грант.

Аманда передала ему телефон и повернулась ко мне.

– Это просто сплетни, – сказала она, но я точно могу сказать, что на этот раз даже она не поверила в это.

Я отрицательно покачала головой.

– Кто-то позвонил и сообщил об этом. Кто-то, кто, очевидно, был на площадке и знает, что там происходит. Кто это мог быть?

– Ты думаешь, кто-то специально пытается насолить тебе?

Грант вернул мне телефон.

– Это была бы неудачная попытка.

– Ты думаешь? – спросила я.

– Просто глупая статья, – ответил он.

– Но это не просто статья, разве нет? – вдруг осознала я. – Кто-то пытался навредить мне на площадке: опрокидывая свет, портя мою одежду, крадя мои вещи. – Я замолчала. – Кто-то еще сидел в моем телефоне. Мне кажется, мне переставили время в будильнике в день, когда я опоздала.

– Кто бы мог это сделать? – спросила Аманда.

– Без понятия.

Гранту это не казалось чем-то серьезным.

– Даже если что-то из этого действительно было сделано специально, какой в этом смысл? Ты накручиваешь себя.

Было сложно не думать об этом. Только факт, что я наконец-то поняла, что происходит, не означает, что саботаж, если это он, прекратится. Я взяла телефон.

– Ты позвонишь им вместо меня, Грант? Скажи им, что у нас какой только химии нет. Может быть, они напишут другую статью об этом.

– Я думаю, мы просто должны забить на нее. Если я позвоню, это только привлечет больше внимания.

– Грант, – сказала Аманда.

– Это правда, – ответил он, защищаясь.

Донаван подошел к столу с блокнотом в руке.

– Вы готовы заказать?

– Да, – сказал Грант, будто ничего не произошло.

Он сделал заказ, за ним – Аманда. Мне удалось взять себя в руки и не думать о статье, и я указала на какое-то блюдо в меню.

– Ты хочешь сет? – спросил Донаван. – Это три разные закуски. Он достаточно большой.

– А, тогда что угодно.

Он кивнул, что-то записал и ушел.

– Это и есть твой репетитор, да? – спросил Грант.

– Да, – ответила Аманда. – И ее будущий парень.

– Ш‐ш-ш, – зашипела я. Я смотрела, как Донаван остановился у другого столика и разговаривал с клиентами пару минут, затем сказала: – Сейчас вернусь.

– Пойдешь за ним? – спросила Аманда, улыбаясь.

Я не ответила, выскользнула из-за столика и прошла по длинному коридору, туда, куда, как я видела, исчез Донаван за двойными дверями. Добравшись до них, я толкнула двери и оказалась на кухне. Донаван брал тарелку с металлической стойки и затем развернулся. Он остановился в оцепенении, когда увидел меня.

– Привет, – сказала я. – Все хорошо?

Он посмотрел на парня, который стоял за плитой, помешивая в большой кастрюле соус.

– Что «хорошо»?

– Что мы тут.

– Посетителям обычно запрещено проходить на кухню.

Я улыбнулась повару, который кивнул мне в ответ.

Донаван ухмыльнулся.

– Конечно, правила не распространяются на тебя.

– Я имела в виду «хорошо», что «мы» пришли к тебе в ресторан.

– Да, все в порядке, Лейси. – Он поднял тарелку с салатом. – Но мне надо работать.

Он начал протискиваться мимо меня, когда я сказала:

– Стой.

Он остановился в нескольких сантиметрах от меня. Сейчас самое подходящее время признаться ему в чувствах, которые я осознала сегодня утром, но я была слишком подавленной, чтобы сказать об этом.

Я несколько раз глубоко вздохнула и попыталась сконцентрироваться. Посмотрела ему в глаза, думая, что это поможет, но он казался напряженным, и я поймала себя на том, что уже говорю.

– Сегодня обо мне написали статью. В ней говорится обо всех вещах, которые происходили со мной на площадке. Таких вещах, о которых не мог узнать посторонний человек.

Казалось, он пытался понять, что это могло бы значить, так же, как и я.

– Ты думаешь, что человек, который разговаривал с директором на днях, слил всю информацию журналистам?

– Это ты скажи мне, – ответила я. Он был журналистом, в конце концов. Он должен был обладать какими-то сведениями и ресурсами.

– Предполагаю, что мог.

Я быстро пересказала, что еще было написано в статье.

– Ты думаешь, что все связано?

– Слишком много совпадений начинают казаться уликами, – ответил он. Он не вел себя так, будто это все было придумано в моей голове, в отличие от Гранта и Аманды.

– Поможешь мне попытаться разобраться, кто это делает? – Неважно, связано ли это с рассеянностью членов съемочной группы или с чьими-то недобрыми намерениями, я не хотела бы оказаться застигнутой врасплох, если кто-то действительно пытался навредить мне по какой-то причине.

– Конечно, – ответил он и поспешно вышел из кухни.

Когда дверь за ним захлопнулась, я прошептала:

– Ты мне действительно нравишься.

Двадцать три

– Лейси! – окликнул меня кто-то сзади, когда мы выходили из ресторана. Я повернулась и увидела Донавана, поэтому замедлила шаг, чтобы позволить ему нагнать нас.

– Спасибо, что был нашим официантом сегодня, – сказала я. – Ты был великолепен.

В руках у него было три двадцатки, и он протянул их мне.

– Скажи Гранту, что чаевые в сотню – это чересчур.

Я и не знала, что Грант столько оставил.

– Просто возьми деньги. Грант может себе это позволить.

– Это суперстранно.

Должно быть, Грант услышал наш разговор, потому что, когда он присоединился к нам, то одной рукой обнял меня за плечи и сказал:

– Не хочу, чтобы люди потом писали в интернете, что я жмот.

– Я бы так не сделал, – сказал Донаван.

– Ну, может, теперь ты можешь хвастаться о том, что обслуживал трех известных актеров, и они оставили тебе хорошие чаевые.

– Так бы я тоже не сделал, – настаивал Донаван.

– Почему нет? – Грант прижал меня ближе. – Ты ведь знаешь, кто это, верно? Это Лейси Барнс. Совсем скоро она станет очень знаменита. Запостишь об этом сейчас и сможешь говорить, что знал ее еще в те далекие времена. Хочешь селфи? Можем сделать одно.

– Грант, прекрати, – попросила я.

– И правда, – согласилась Аманда, схватив Гранта за руку и попытавшись оттащить его прочь.

Донаван взял мою руку и положил в раскрытую ладонь шестьдесят долларов.

– Увидимся позже. – С этими словами он развернулся и ушел.

– Ну ты и дурак, – сказала я Гранту.

– Довольно симпатичный дурак. – Он обвил Аманду свободной рукой и повел нас к выходу. – Давайте, вперед.

Я оглянулась через плечо и увидела Донавана, уже обслуживающего новых клиентов. Сейчас было не самое подходящее время для разговора.

– И это ты только что говорил, что «актрисы – обычные люди», – сказала Аманда.

– Я все испортила, – сказала я.

– Не парься. Все еще можно исправить, – заверила меня она.

– Может, я не заслуживаю второго шанса. Ты знаешь, что я сделала, когда погналась за ним на кухню? Я почему-то начала говорить про карьеру. Вместо того, чтобы признаться ему в чувствах, попросила у него помощи! Это очевидно: работа всегда будет для меня на первом месте. Вряд ли ему нужна такая девушка.

Аманда сжала мою руку.

– Это просто привычка. Вредную привычку не так сложно заменить полезной.

– И Донаван в твоем понимании – полезная привычка?

– Уверена, что он сможет ей стать, – заявила Аманда.

– Девочки, ну что, готовы пробежаться до машины? – спросил Грант. – Похоже, твой дружок позвонил журналистам.

Я увидела человека с камерой через дорогу.

– Это не Донаван, – сказала я.

Гранта это не убедило. Он просто надел очки.

– Лучше склоните головы вниз.



Дома я застала отца за просмотром телевизора. Казалось, мы не виделись целую вечность. Он выключил телик, но не встал. Я села рядом. Мне хотелось рассказать про статью, но я не знала, как он отреагирует, и не была готова услышать его реакцию сегодня. К тому же есть еще кое-что, в чем мне нужно было признаться.

Вместо того чтобы сразу начать жаловаться, я сказала:

– Как прошло твое свидание в тот вечер? Не знала, что ты с кем-то встречаешься.

– Это не так… Не совсем. Это кое-кто, с кем я только познакомился… – Он будто хотел, но не мог закончить предложение.

– А я подумала, кто-то знакомый.

Он не улыбнулся, как я ожидала, – лишь похлопал рукой по дивану.

– Мы познакомились на площадке.

– На площадке? – Я не сразу поняла, что именно он имел в виду. – Погоди, ты хочешь сказать, на съемочной площадке?

– Ну да.

– Кто это?

– Леа.

– Гример? Эта Леа?

Он кивнул.

– Тебя это беспокоит?

Конечно. У меня и так было достаточно проблем на съемках, чтобы прибавлять сюда еще и роман моего отца.

– Не знаю, пап. В каком-то смысле. Еще меня беспокоит, что ты опубликовал объявление в школьной газете, чтобы найти мне репетитора.

– Тебе Донаван рассказал?

– Я бы хотела, чтобы это сделал ты.

– Прости, у меня не было выбора. Я обзвонил всех учеников из списка репетиторов. Даже был в репетиторском центре, но у них не оказалось никого, кто захотел бы ездить так далеко, даже с учетом денег, что я им предлагал. Это был мой единственный шанс.

Я откинула голову на спинку дивана, разом почувствовав всю усталость.

– Как бы я хотела, чтобы ты прислушался к моим желаниям и разрешил мне самой делать домашку. – Это была не совсем правда, потому что тогда я бы не встретила Донавана. Но сейчас я хотела, чтобы отец меня услышал и понял.

– Прости, но, Лейси, ты ведь не справлялась. Давай не переписывать уже свершившуюся историю.

– Ты прав.

Он чуть не подавился от удивления.

– Знаю. Я не очень часто говорю это. Не моя вина, что ты так редко бываешь прав.

Папа засмеялся, и я улыбнулась. Затем мы оба какое-то время просидели в тишине, пока он не сказал:

– Так ты хочешь, чтобы я перестал видеться с Леей?

– Она тебе нравится?

– Очень.

Было бы эгоистично запретить отцу встречаться с кем-то только потому, что я работала с этим человеком. Мне семнадцать. Я почти взрослая. Папа имеет право на личную жизнь, даже если это осложнит ситуацию на работе.

– Она мне тоже нравится. Она всегда хорошо ко мне относилась. Ты должен дать ей шанс.

Папа провел рукой по моим волосам.

– Спасибо. Я надеялся, что ты скажешь нечто подобное.

Я встала.

– Но больше никаких сюрпризов.

Он поднял правую руку, будто давал клятву.

– Никаких сюрпризов.

Я направилась в свою комнату. Мне не удалось сказать отцу все, что я хотела; то, о чем говорила с Донаваном по телефону в тот вечер. Но сейчас я устала, а он выглядел таким счастливым, что признаться во всем было слишком трудно.

Танцующие могилы

EXT. Вход в пещеру. Ночь

СКАРЛЕТТ, которой с каждым днем все хуже, несет сумку с припасами в сторону пещеры, где она собрала других зомби. Первый признак опасности – кровавые следы на грязи, ведущие из пещеры. Она бросает охапку вещей и идет выяснять, что случилось. Никого не осталось. Все, что она находит – следы кровавой бойни. Только один человек знал об этом месте. Он ее предал.

СКАРЛЕТТ

(шепотом)

Бенджамин.

Вся ярость, которую она подавляла, разжигается в ее груди. Она выпускает ее.

Двадцать четыре

На следующий день я оказалась в гримерке раньше и размышляла о том, не странно ли мне теперь будет видеться с Леей. Сказал ли ей отец то же, что и мне? Проанализировать этот момент шанса так и не представилось, потому что Леа была в бешенстве, когда я к ней пришла. Она перекладывала предметы на столе с места на место, а затем опять хватала их и двигала на пару сантиметров. Она подошла к дивану и начала заглядывать под подушки. Увидев, что я вошла, она с облегчением выдохнула.

– Пожалуйста, скажи, что они у тебя.

– Что? – Я ничего не могла с собой поделать, но смотрела на Лею другими глазами, зная, что она встречается с моим отцом. Я никогда не замечала, какая она раздражительная. Или, по крайней мере, никогда об этом не задумывалась. Даже более раздражительная, чем отец. У нее было несколько татуировок на руках, пирсинг в носу. Коротко стриженые фиолетовые волосы выглядели классно.

– Готовая часть твоего грима на щеке, – сказала она, вернув меня в реальность.

– Зачем она мне? Ты всегда ее забираешь.

Она выругалась сквозь зубы, затем продолжила обыскивать подушки.

– Она пропала?

– Да.

Черт, черт, черт, черт! Значит, мне точно не показалось. Кто-то на площадке мутил воду. Имелась ли тут связь с разговором, который я подслушала в холле? Кто-то не хотел, чтобы я была здесь? Кто-то пытался выставить меня в плохом свете? Но это больше подставляло Лею, нежели меня. Может, этот человек не понял, что к зомби-гриму я не имею отношения?

Я стала помогать Лее с поисками. Начала с одного из концов комнаты и тщательно все исследовала. Дойдя до другого конца, я произнесла:

– Сейчас вернусь. Проверю в нескольких местах.

– Есть идеи?

– Возможно.

Она указала рукой в мою сторону.

– Иди. Скорее.

Единственным, что пришло мне в голову, было место, где я нашла мои наколенники. Может, вор положил грим туда же. Но когда я подошла к декорациям и просмотрела каждый ящик, ничего не нашла.

Было еще рано, но я все равно решила пойти к трейлерам. Охранники Гранта меня пропустили, я постучала в дверь. Он открыл, натягивая футболку, а затем запустил руку себе в волосы.

– Что случилось? Снова хочешь порепетировать сцену с поцелуем? Дай только зубы почищу.

– Ты видел мой зомби-грим? – Я показала на свою щеку.

– Ага.

Я с облегчением вздохнула.

– Правда?

– Конечно. Постоянно его вижу.

– Нет, я имею в виду не на моем лице.

Он покачал головой.

– Нет. А что?

– Он пропал.

– Странно.

– Ты все еще думаешь, что ничего не происходит? – спросила я. – Что никто не хочет мне специально все испортить?

– Я думаю, что здесь много рук, постоянно таскающих куда-то разные предметы, и да, такое иногда бывает. Это случайность.

– Ладно, увидимся позже.

Я побежала к трейлеру Аманды и постучала в дверь.

Она открыла.

– Что за шум?

– Не видела мое зомби-лицо? – Может, она разыгрывала меня, как тогда в душе.

– Что? Нет.

– Это очень плохо.

– Ты бы хотела, чтобы оно было у меня?

– Вообще-то да. Тогда сейчас я бы его уже забрала. Его кто-то взял.

– Кто?

– Не знаю.

– Я помогу тебе его найти. Возможно, оно где-то затерялось.

Она вышла в том, в чем была – в шортах, майке и без обуви. Я выглядела почти так же, только у меня были шлепки. Мы вместе побежали к гримерке.

– Скажи мне, что ты ее нашла, – сказала Леа, когда мы пришли.

– Нет, не нашла.

Она медленно выдохнула.

– Думаю, мне нужно пойти к Реми и рассказать ему плохие новости.

Она ушла, мы с Амандой посмотрели друг на друга и начали снова обыскивать комнату.

– Что будет, если не найдем? – спросила я.

– Им придется делать еще одну, это займет день-два. Вчера отсняли все сцены, где ты человек?

– Все, что нужно снимать в студии.

– Значит, полагаю, у тебя неожиданный выходной или два. Ура.

Я закрыла глаза. Думала, что хуже будет Лее, чем мне, но не в этом ли суть игры – добиться того, что пару дней меня не было на площадке?

– Все будет хорошо, – пообещала Аманда.

– Посмотрю у себя в трейлере, – сказала я. – Может, ее спрятали у меня, чтобы подставить.

– Я пойду с тобой.

Мы некоторое время обыскивали трейлер.

– Ты серьезно думаешь, что все это – просто ряд случайностей? – спросила я.

– Не знаю. Я видела слишком много странного на съемках, чтобы исключать такую возможность.

– Но та статья точно не была случайностью.

– Это да.

В дверь постучали.

– Заходите! – позвала я.

Показалась голова Ноя, и он сказал:

– Реми созвал собрание, и вы обе должны там быть.

– Когда? – спросила Аманда.

– Сейчас, – сказал он и закрыл дверь.

– Что ж, пошли смотреть трудностям в лицо.

Я осталась сидеть на полу у гардероба. Аманда подошла ко мне и протянула руку.

– Ты так сильно переживаешь?

– Да. Не знаю, зачем кому-то это делать.

– Уверена, что все образуется.

Я взяла ее за руку и позволила ей помочь мне подняться.

– Надеюсь, ты права.

Реми кипел от злости, когда мы присоединились к остальным членам команды в студии. Он расхаживал туда-сюда, и, если бы это был кадр из фильма, режиссер бы точно добавил пар, выходящий из его головы.

– Где Грант? – спросила я шепотом.

– Он же большая звезда. Его, наверное, не заставили идти сюда ради этого, – сказала Аманда.

Я не ответила, потому что Реми начал говорить.

– Большая часть грима, который Лейси носит на щеке, пропала. Очевидно, это недопустимо. Кто-нибудь ее видел?

Все резко начали разговаривать, люди были удивлены этому объявлению. Я огляделась, чтобы посмотреть, не выглядел ли кто из них не удивленным. Единственным был Ной, стоящий в отдалении. Но это, вероятно, потому что он узнал об этом тогда же, когда и Реми – когда Леа ему об этом сказала. А кстати, где Леа?

– Очевидно, Лейси не может сегодня сниматься, так что мы изменим график и снимем те сцены, в которых она не участвует. В течение получаса проверьте почты, чтобы посмотреть, нет ли вас в новом графике. Можете идти.

Люди разбрелись, как будто были рады, что огонь обрушился не на них.

– Пойду лучше сделаю грим, – сказала Аманда, – потому в этих сценах скорее всего буду я.

– Да, иди. Поеду, наверное, домой. – Я повернулась, чтобы пойти и забрать вещи из трейлера, когда Реми остановил меня.

– Лейси. На пару слов.

Я сглотнула и вместе с ним встала под большой софит. Заметила мешки с песком, привязанные к его основанию для того, чтобы предотвратить падение.

– Ты уверена, что понятия не имеешь, что могло случиться с гримом?

– Уверена. Обычно Леа забирает его.

– Леа уволена.

– Что? – Я была в шоке.

– Ее ассистент, Симона, займет ее место до конца съемок. Слава богу, у нас есть оригинальный слепок, мы можем поторопиться и успеть к завтрашнему дню. Просматривай почту.

Он ушел.

В трейлере я надела имевшуюся у меня одежду и села на крыльцо. Уволили Лею. Женщину, с которой встречался мой отец. Я не знала, как он отреагирует, но выяснять это по телефону не собиралась. Страшно этого не желая, я поехала домой.

Двадцать пять

Что скажет папа, когда узнает, что женщину, которая ему нравится, уволили из-за меня? Ладно, может, не совсем из-за меня, но ощущение было именно такое.

Солнце светило ярко, когда я остановилась у многоквартирного дома. Желтая краска на фасаде выцвела, штукатурка потрескалась до самого карниза. Никогда этого не замечала. Обычно я возвращаюсь, когда уже темно.

Я вставила ключ в замок и открыла дверь. Та заскрипела.

– Привет! – позвала я, потому что не была уверена, кто внутри.

– Лейс? – Папа стоял на кухне, на плите жарилась яичница. – Ты сегодня рано.

– Ну да.

Он достал еще одну тарелку из шкафа, положил туда немного яичницы и поставил блюдо на барную стойку.

– Спасибки. – Я забралась на высокий стул.

На столе стоял открытый ноутбук, и я только хотела спросить у папы, знает ли он о случившемся, как увидела, что именно он читал – статью обо мне.

– Ты вообще собиралась рассказать мне об этом? – спросил он.

– О чем? О слухах в интернете? – Или о том, что на площадке есть вполне себе реальный недоброжелатель. Я не была уверена в том, что он предпримет, если узнает, но я знала абсолютно точно, что с Реми он поговорит в последнюю очередь. А учитывая то, что Реми только что уволил Лею, я не жаждала лишнего внимания.

– Если это неправда, то я позвоню им и потребую написать опровержение.

– Пап, мое имя по всему интернету. И моя фотка. Тебе не нужно заставлять людей удалить то, что я хотела, чтобы там было.

Папа тыкнул пальцем в монитор.

– Ты хотела, чтобы про тебя это писали?

– Ну, не это конкретно, но вообще. Когда-нибудь я стану знаменитой, и такие вещи не остановить. – Я встала.

– Я попытаюсь. По крайней мере, до тех пор, пока тебе не исполнилось восемнадцать.

– Почему ты просто не можешь меня поддержать?

Если бы он поддерживал меня, я могла бы признаться в том, как статья задела меня на самом деле. Что я ненавидела, когда обо мне писали подобное. Если бы он сделал так, что я могла открыто разговаривать с ним, я могла бы попросить его совета.

– Ты слишком молода, так что вероятность, что такое внимание изменит тебя, достаточно высока. И вряд ли к лучшему.

– А если бы я была старше, то что? – спросила я, чувствуя напряжение в горле.

– То все бы было в порядке. Когда ты вырастешь, тебя будет труднее переубедить в чем-то, в чем ты уверена.

– Приятно знать, что родной отец в меня не верит!

– Это не так. Леа рассказала мне про…

– Про меня? – спросила я.

– Нет, о других молодых актерах.

– Тогда, думаю, это хорошо, что она теперь не сможет за мной шпионить. Потому что сегодня ее уволили! – Последние слова буквально вырвались из меня, и я тут же захотела забрать их обратно, преподнести новость по-другому, потому что я точно могла сказать, что он услышал это в первый раз. Она ему еще не сказала. Но я не могла молчать, и неважно, как именно он узнает, он должен это сделать. Новость так сильно потрясла отца, что он, кажется, даже не заметил, как я ушла в свою комнату.

Я легла на кровать и уставилась на экран телефона. Ни одного сообщения. Весь последний час я пыталась придумать, что написать Донавану. Набрала и стерла несколько вариантов по типу:

«Прости, что заявилась вчера к тебе на работу с актером-нарциссом, капризулей и невежей. Сам реши, кто есть кто. Скорее всего, мы взаимозаменяемы».

Но я не могла это отправить. У меня всегда получалось лучше все разрешать лицом к лицу. Но не с ним, судя по всему. С ним с самого первого дня я была полной катастрофой. Так что, скорее всего, мне нужно его отпустить. Я не хотела, потому что сейчас мне нужна была его помощь больше, чем когда-либо до этого. Да, мы и правда взаимозаменяемы. Или во мне поселились все три этих отвратительных качества.

Я вздохнула, положила телефон на прикроватный столик и накрылась одеялом с головой.

Когда на следующий день Аманда поймала меня у моего трейлера, то сжала в крепких объятьях.

– Я скучала по тебе вчера.

– Как все прошло? Кто-нибудь выглядел счастливее обычного из-за того, что меня не было?

– Не скажу, хотя я пыталась за всеми наблюдать.

– Мне нужно идти на грим к… Напомни, как зовут того гримера? Стыдно, конечно. Надо было мне сразу запомнить.

Из-за чего мне было стыдно по-настоящему, так это из-за увольнения Леи. И из-за вчерашней ссоры с отцом. Не только из-за того, как именно я рассказала ему новость, но и всего, что сказала до этого.

– Ее зовут Симона.

– Симона. Точно.

– До сих пор не могу поверить, что Лею уволили, – сказала Аманда.

– И я.

– С другой стороны, если учесть их совместное прошлое с Реми, этого можно было ожидать.

– Совместное прошлое? – переспросила я, удивившись. – Хочешь сказать…

– Ну да, они встречались. – Аманда посмотрела куда-то за моей спиной. – Мне надо бежать. Рада, что ты вернулась.

Она еще раз обняла меня и быстро исчезла.

У Леи и Реми были отношения в прошлом, а сейчас мой отец встречался с ней… Может, в этом все дело?

Двадцать шесть

– Лейси Барнс, – произнес Грант, как только присоединился ко мне в комнате – спальне Скарлетт. Я сидела на краю кровати, и он сел рядом со мной.

– Грант Джеймс.

– Выглядишь так, будто тебя преследовала смерть.

– Ты что, не слышал? Я зомби, – ответила я.

Он улыбнулся. Признаю, Грант был очарователен. Но также стоит признать, что он есть в списке подозреваемых, который я начала вести в голове: людей, которые могли бы желать моего ухода. Возможно ли то, что тот, кто хотел навредить мне, добивался, чтобы меня уволили, как и Лею?

– Почему так на меня смотришь? – спросил он.

– Как так?

– Как будто хочешь реально съесть мои мозги.

– Просто вхожу в роль.

На площадке горел яркий свет, потому что мы снимали дневную сцену. Я осмотрела толпу людей, которые каждый раз находились тут поблизости. Они все двигались туда-сюда среди световых приборов, мониторов, реквизита, как колония муравьев, усердно трудящихся на работе. Реми, как обычно, разговаривал с оператором перед съемками. Мой взгляд упал на один силуэт, который не двигался. Он был в длинных шортах и шлепанцах, его седые волосы были зализаны назад, и он говорил по телефону.

– Твой агент опять тут.

Грант поднял руку, чтобы заслонить глаза от света, и прищурился.

– О, реально. – Он помахал ему, и тот помахал в ответ.

– Почему он здесь?

– Я ему нравлюсь. К тому же я его самый большой клиент. Он хочет убедиться, что все идет гладко.

– А он так считает?

– Да, Лейси. Кстати, говоря о случайных людях на площадке, – продолжил Грант. – Это случайно не твой парнишка-репетитор?

Мое сердце ушло в пятки, и я сразу просканировала студию. Сомнений не было, Донаван сидел позади с каким-то блокнотом в руке, разговаривая с кем-то.

– Что он делает? – спросил Грант.

– Не уверена, – ответила я. Что он делал? – Может быть, он хочет стать актером в будущем и конспектирует что-то для себя.

Грант слегка кивнул. Затем сказал так, словно он заранее делал большое одолжение:

– Скажи ему, что, если хочет, он может взять у меня интервью.

– Я сообщу ему. Уверена, он будет безумно рад.

Грант улыбнулся.

– Всегда пожалуйста.



Хотя я знала, что он был сегодня на студии, все равно удивилась, как сильно была рада увидеть Донавана в моем трейлере.

– Не была уверена, придешь ли ты сегодня, – сказала я, подходя к зеркалу и сразу начиная снимать грим.

– Я подумал, что мог бы помочь.

– Как?

– Попытаться определить, кто стоит за всем этим.

Чувство благодарности согрело мою душу. Он был первым человеком, который не пытался разубедить меня.

– Спасибо. – Я откашлялась и кивнула в сторону блокнота. – Так, что тебе удалось узнать?

– Ты знала, что Симона, твоя новая гримерша, замужем за Ноем?

– Помощником режиссера?

– Да.

– Не знала. Это имеет какое-то отношение к происходящему?

– Не знаю. Пока я просто пишу заметки обо всех. Мы выясним все позже.

Я была так рада, что он помогал мне, что не могла скрыть улыбку, появившуюся на лице.

– Хорошо. – Я бросила последний кусок латекса на туалетный столик, взяла салфетку для снятия макияжа и села рядом с Донаваном на диван.

– Кстати о гримерах, у моей бывшей гримерши, Леи, было что-то с режиссером, Реми.

Он записал это в блокнот.

И я тихо добавила:

– А сейчас она встречается с моим отцом.

– Она?

Я кивнула.

– Это тебя напрягает?

– Немного, но я подумала, что это может помочь.

– Ты думаешь, Реми может навредить собственному фильму?

Я застонала.

– Нет, я так не думаю, видимо, прицепилась к этому.

– Понял.

Я подсела ближе к Донавану, положив локоть на спинку дивана так, чтобы можно было читать через его плечо. И увидела имя «Питер» прямо под именем Симоны.

– Агент Гранта? Ты с ним говорил?

– Да.

Я потрясла салфеткой около его имени несколько раз.

– Он скверный. Тебе не кажется, что он излучает отрицательную энергетику?

Донаван покрутил кистью в воздухе, будто говоря «так себе».

– Правда? Всего лишь «так себе»? – Я закончила вытирать лицо салфеткой и кинула ее в мусорную корзину в углу комнаты. Промах.

– Почему у тебя ничего не записано около его имени?

– Потому что он особо ничего не сказал.

– О чем ты с ними болтаешь?

– Болтаю?

– Ты ходишь с блокнотом и спрашиваешь – что? «Привет, я Донаван, расскажите мне о своей жизни и что вы знаете о том, как подставили моего друга?»

– Знаешь, это был мой запасной план. Я решил начать с чего-то поскучнее. «Привет, я делаю школьный проект о создании кино».

– Вероятно, неплохой заход. Так их не смущает, когда ты начинаешь задавать вопросы об их семейном положении?

– Я не задаю личные вопросы. Они обычно сами заканчивают тем, что делятся личным, когда я задаю вопросы о работе. Например, если я спрошу: «Трудно ли совмещать длинный рабочий день с семейной жизнью?» – Они или говорят, что у них нет семьи, или – «нетрудно, потому что моя жена работает здесь тоже, так что это не проблема».

– Это так ответил Ной?

– Именно.

– Удивлена, что он вообще стал с тобой разговаривать. Не уверена, мотив ли это или просто полезный факт, но думаю, что он меня ненавидит. Я всегда чувствую негативную энергетику, исходящую от него.

– Мне тоже показалось, что он меня ненавидит, так что, может быть, это его особенность. – Он взглянул на меня, и я поняла, как близко мы находимся друг к другу, его лицо в паре сантиметров от моего. Я не отодвинулась, просто встретилась с ним взглядом. Он тоже не двинулся. Было бы неправильно с моей стороны нарушить это расстояние. Поцеловать его прямо сейчас. Так неправильно. Я отказалась от него, потому что думала только о карьере. Я эгоистка.

– У тебя это хорошо получается, – сказала я, прежде чем начала рассуждать про себя о поцелуе.

– Что?

– Вести расследования. Может быть, это твое будущее.

Он слегка рассмеялся и покачал головой.

– Нет, я боюсь этим заниматься.

И все же, он это делает… для меня.

– Кто еще? – спросила я.

– Кто еще что? – переспросил он.

– Кто еще записан в твоем блокноте?

Он перевел взгляд на блокнот.

– А, да. Ты знала, что Фейт тоже пробовалась на роль?

Мои мысли вернулись к тому видео, которое я посмотрела в гримерке Аманды.

– Да, я знала, – у меня вылетело из головы, – это может что-то значить? Фейт завидует? Что еще ты узнал? Ты уже говорил с Грантом?

– Нет, еще не говорил с ним.

– Когда я увидела, как ты ходишь по съемочной площадке, он спросил, что ты тут делаешь. Я сказала ему, что ты интересуешься актерским мастерством. На что он ответил, что ты можешь взять у него интервью.

– Какая честь.

– Вообще, это правда честь с его стороны. Он важная фигура, Донаван. Здорово, что он согласился дать тебе интервью.

– Мне? Так как я «никто»?

– Я такого не говорила.

Он сжал губы.

– Знаю, что ты не считаешь его великим актером и не любишь его фильмы, но он не знает, что ты автор вирусного отзыва, поэтому если ты боишься этого…

– Я не боюсь.

– Что тогда?

– Просто не думаю, что это он. Это будет трата времени.

– Правда? Что случилось с фразой «подозреваются все»?

– Думаю, он слишком гордый, чтобы решить, что ты можешь сломать ему карьеру.

– Он нет. На самом деле, он как-то мне сказал, что не хочет, чтобы я испортила ему карьеру.

– Ого! Мило. В таком случае я не думаю, что он настолько предусмотрителен, чтобы спланировать все это.

– Ты думаешь, он недостаточно умный? Я правильно тебя поняла?

– Может быть.

Я покачала головой.

– Даже если и так, у него есть агент, который легко мог ему помочь.

Он кивнул, но не выглядел убежденным.

Раздался стук в дверь, и я отодвинулась от Донавана.

– Войдите!

Аарон открыл дверь.

– Привет! – сказал он. – Тебе что-то нужно?

– Все хорошо.

– Рад, что ты вернулась. Извини за все эти разборки с пропавшим гримом. Жаль, что я ничего не мог сделать. – Было так мило, когда он вел себя как взрослый. Как будто он отвечал за что-то на площадке.

– Ты ничего не мог сделать. Но все равно спасибо.

– Скажи мне, если что-то будет нужно.

– Хорошо. Спасибо, Аарон.

Он улыбнулся и вышел.

– Кто это был? – спросил Донаван.

– Сын режиссера и мой самый преданный фанат.

Донаван удивленно поднял брови.

– Который влюбился в тебя?

– Нет, он просто милый.

– Что значит «пропавший грим»?

Я опустила бровь и указала на свою щеку.

– Та часть моего грима, которую Лея снимала каждый раз, пропала несколько дней назад… Подожди, ты не знал?

– Откуда мне это знать?

– Думала, ты мог где-то услышать… То есть ты помогаешь мне из-за того, что я сказала в ресторане?

Я почувствовала, как мои щеки розовеют, но попыталась сделать вид, что не замечаю этого.

Мы встретились взглядом.

– Да.

– Спасибо.

Он улыбнулся.

– Ты уже это говорила.

– Просто я чувствовала себя такой одинокой, будто никто не воспринимает эту ситуацию всерьез.

Он взял блокнот.

– Так что насчет этого ребенка? Аарон. Есть ли у него причины мстить тебе?

Я задумалась.

– Грустно, что дошло до этого.

– Знаю.

– Не могу придумать ни одной причины. Я действительно ему нравлюсь. Но может быть! Не знаю, какой у него может быть мотив.

– И я не знаю. – Донаван коротко кивнул. – Я поговорю с ним.

– Наверное, каждый должен быть в списке подозреваемых, – сказала я.

– Ну, все, кроме меня.

Я громко засмеялась.

– Нет, ты первый в списке. Помнишь, ты раньше думал, что я избалованный, заносчивый сноб.

– Раньше?

Я сморщила нос, глядя на него.

– Подло.

Его взгляд упал на пространство, которое образовалось между ними, когда я отодвинулась при стуке в дверь.

– Как ты думаешь, кто был за дверью? – спросил он.

– Мой отец.

Он записал еще два имени в блокнот: Аарон и Донаван. Рядом со своим именем он добавил «месть за всю математику, которую Лейси заставляет его объяснять».

Я ухмыльнулась.

– И за это я тоже хотела бы отомстить. Я тебя не виню.

Он закрыл блокнот.

– Мне надо идти. Я работаю сегодня вечером.

Я взглянула на свои руки.

– Прости меня за это, кстати.

– За что?

– За то, что явилась на твою работу и вела себя… Не знаю, как я вела себя.

Он слегка улыбнулся.

– Все было в порядке. Только ты была слишком требовательна.

Я вяло усмехнулась.

– Вот это качество я бы тоже приписала себе.

Он встал и немного помедлил.

Я встала тоже.

– Ладно, можешь идти. Но дай мне еще раз взглянуть на наш список. Я еще поболтаюсь поблизости и попробую поговорить с несколькими людьми.

– Как требовательно.

Я толкнула его рукой.

Он раскрыл книгу, и я просмотрела имена подозреваемых, которые мы добавили.

– Попробую поговорить с Филом и Дунканом.

– Кто они такие?

– Охранники Гранта. Возможно, они что-то видели.

– Хорошая идея.

– Мы увидимся завтра? – спросила я.

– Надеюсь. – Он помахал мне рукой и вышел из трейлера.

Я смотрела ему вслед. Он по-прежнему относился ко мне как к другу. Хотя он был хорошим другом, меня убивало, что он не хочет чего-то большего.

Танцующие могилы

INT. Лаборатория лорда Лукаса. Ночь

СКАРЛЕТТ подслушивает разговор ЭВЕЛИН и ЛОРДА ЛУКАСА, которые обсуждают тот факт, что Бенджамин рассказал ей о пещере, полной зомби. В последнее время число найденных в лесу трупов увеличилось, и девушке кажется, что она обязана поделиться информацией с другими охотниками.

СКАРЛЕТТ входит в комнату через окно. ЭВЕЛИН кричит.

ЛОРД ЛУКАС

Это я, дорогая. Твой отец.

СКАРЛЕТТ до этого видела все будто в тумане. Теперь разум стал чище. С криком девушка сбегает из поместья.

Двадцать семь

Я вышла наружу. На следующий день нам предстояли съемки на локации, и площадка представляла собой настоящий улей. Бригада рабочих выносила оборудование и паковала в трейлеры на другой стороне парковки. Я дошла до конца ряда машин, где Дункан и Фил стояли, окруженные охраной.

– Ух, вот и наша ходячая катастрофа, – сказал Дункан, когда я дошла до границы парковочного места трейлера Гранта.

– Привет!

– Хочешь, чтобы я свистнул Гранту?

– Нет, просто хочу с вами поговорить.

– Правда? – спросил Дункан. – Ну и чем можем быть полезны?

– У вас обоих неплохой вид на мой трейлер. Вы видели, чтобы кто-то кроме меня, конечно, туда заходил?

– Да кто там не был? Прости, но у тебя там проходной двор.

– Согласна. Я имею в виду того, кто при этом выглядел бы подозрительно. Как будто ему там быть не положено.

– Всех на площадке так или иначе изначально проверяет охрана, так что нет, здесь все или актеры, или члены съемочной группы. А, ну еще твой репетитор.

– Хм-м. Что насчет тех, кто заходил туда, пока меня не было внутри?

– Мы же не знаем, была ты тогда внутри или нет. – Дункан посмотрел вверх, будто раздумывая. – Но я бы сказал, что чаще всего к тебе захаживал тот репетитор…

Конечно. Он был там постоянно.

– Еще сын режиссера…

– Аарон, – закончила я за него. И снова ничего удивительного, он всегда пополнял запасы моего холодильника и приносил закуски.

– И Фейт.

Пусть у Фейт и имелась причина ненавидеть меня из-за собственной неудачи на прослушиваниях, было понятно, что она все равно время от времени бывала у меня в трейлере. Кроме того, не могу представить, что именно она решила подставить меня. Но то же касалось и всех остальных людей, с которыми мне довелось здесь работать.

– Что насчет Аманды? – спросил Фил. – Она тоже довольно часто заходила.

Конечно, и это имело смысл. Она была моей самой близкой подругой на площадке.

– Ладно, спасибо. – Я развернулась и пошла назад. Никаких зацепок.



Во вторник мы снимали в пригородных полях. Фургоны были припаркованы на гравиевой стоянке, а съемки разворачивались в лесу неподалеку. Камеры и свет в маленькой пещерке были настроены так, что на экране пространство будет казаться гораздо больше. И сегодня в этом небольшом пространстве нам предстояло снять самую кровавую зомби-сцену за весь фильм.

– Снято! – закричал Реми. – Помни, Лейси, для Скарлетт это переломный момент. Еще раз. С самого начала.

Я кивнула и вернулась к входу в пещеру, где уже были разложены муляжи частей тела, и тут наступила на человеческий палец, который принадлежал явно кому-то живому.

– Ауч! – прошептал актер массовки, слегка приподняв голову.

– Простите, – сказала я.

– Ничего страшного. – Он опустил голову обратно.

Мы уже отсняли самое начало сцены, где я обнаружила кровавую бойню. Теперь мы снимали следующую часть, и я была с ног до головы покрыта бутафорской кровью. Она капала с кончиков пальцев прямо на землю.

Я подошла к первому зомби, моей стартовой отметке, и опустилась на колени рядом с ним. Подошла Симона и вылила на мою протянутую ладонь еще крови.

– Спасибо, – поблагодарила я.

Она хихикнула.

– Всегда пожалуйста!

Я улыбнулась, и девушка вышла из кадра.

– Тишина на площадке! – объявил Ной. – Свет, камера, мотор…

– …и начали! – сказал Реми.

– Нет! – закричала я, прижимая поврежденную ногу. – Нет!

Я встала и похромала глубже в пещеру.

– Пожалуйста, нет…

Попытка сделать еще один шаг привела к тому, что я наступила на подол юбки и упала на колени так, что оказалась лицом к лицу с зомби, чей взор был устремлен в пустоту. Я завизжала.

– Снято! – крикнул Реми. – Очень хорошо. Думаю, здесь мы закончили.

С этими словами лежащие на земле мертвые тела начали вставать и обмениваться впечатлениями. Я тоже встала. Мои руки были полностью в крови и земле, и я попыталась отряхнуть одну ладонь о другую, но это была плохая идея.

Грант стоял позади световых установок. Я не сразу поняла, что он наблюдал. Его даже не было в этой сцене.

– Не трогай меня, – сказала я, подойдя ближе.

Выставила перед собой руку в предупреждающем жесте. Грант забавно взвизгнул, а затем засмеялся.

– Не волнуйся, – сказала я. – Отправляюсь на охоту за тобой и твоим видом только завтра.

– Можем, лучше останемся друзьями? – спросил он.

Повисла небольшая пауза, и я посмотрела на его ухмыляющуюся физиономию. Не сразу поняла, что он говорил от лица своего персонажа.

– Никогда, – ответила я. Мне нужно было создать впечатление, что я сейчас никому не доверяю.

Я не очень часто пользовалась душевой кабинкой в трейлере, но на сегодня я была свободна, и к тому же скорее умру, чем сяду в машину в таком виде. Я распределила окровавленные предметы гардероба по вешалкам и зашла в маленькую ванную. Когда я закончила, стены ванной выглядели так, будто здесь произошло убийство. Попыталась побрызгать на них из душевой лейки, но бесполезно – здесь придется поработать тряпкой.

Я вышла из душа, завернулась в полотенце и протерла запотевшее зеркало полотенцем для рук, а затем принялась расчесывать волосы. Внезапно я услышала звук хлопнувшей двери и вздрогнула от неожиданности. Хлипкая дверь-купе в ванную не имела задвижки, так что я схватилась за ручку, приготовившись держать оборону.

– Эй, кто там? – крикнула я. – Папа?

Никакого ответа.

– Донаван?

Снова тишина.

– Я не одета, так что сюда не заходите! И, клянусь, если это ты, Аманда, и выпрыгнешь и напугаешь меня, я больше не буду с тобой разговаривать!

Раздалось какое-то шуршание, а затем входную дверь снова закрыли. Я быстро оделась и осторожно открыла дверь, ведущую в кабину трейлера. Пусто. Я проверила стол: вдруг Фейт оставила там комментарии к сценарию, но нет. Это было совсем не круто.

Сегодня я здесь не останусь. Лучше вернусь домой и буду делать домашнее задание там.

Схватив рюкзак, я слетела по металлическим ступенькам, повернула влево и направилась в сторону машины. Трейлер Аманды находился совсем рядом с моим, так что, проходя мимо него, я слегка замедлилась.

Я обернулась через плечо и увидела новых охранников, загораживающих проход к трейлеру Гранта. Почему бы им не защищать всех нас? Я вспомнила, как вчерашний охранник сказал, что Аманда частенько бывала у меня в трейлере.

Глубоко вздохнув, я постучалась, надеясь застать Аманду у себя. Никакого ответа. Я уже собралась было уходить, но передумала. Схватившись за ручку двери, я слегка толкнула ее, и дверь поддалась. Я зашла внутрь и прижалась спиной к ближайшей стене.

Здесь царил полумрак, все окна были закрыты. Пахло розовыми лепестками, пахло Амандой. Тот, кто так чудесно пахнет, не может причинить мне зла. Правда ведь?

Трейлер был очень похож на мой: напольная вешалка с кучей одежды в углу, диван, маленькая кухонька и спальное место. Не знаю, что я вообще искала. Улики? Дневник или какие-то письменные доказательства ее ненависти ко мне?

От одной мысли в глазах защипало. Она меня не ненавидела. Мы были подругами. Я была уверена в этом. Может, именно за этим я была здесь, чтобы привести мысли в порядок.

Я закрыла глаза и оттолкнулась от стены. Видимо, мне все-таки предстояло сделать это. Я начала с угла, где стоял шкаф. Как и я, здесь она хранила сценарий. Пролистав его, я поняла, что ничего необычного в нем не было.

Рядом лежал телефон. Нам не разрешали приносить мобильники на площадку, так что было не удивительно, что Аманда оставила его в трейлере. Я взяла устройство и нажала кнопку «домой». Телефон был заблокирован. Я не была хакером, так что положила смартфон на место.

Еще немного побродила по трейлеру и в итоге оказалась у кровати. Проверила под подушкой и одеялами. Ничего.

– Ты ужасный человек, Лейси, – сказала я себе, но это не остановило меня от того, чтобы начать выдвигать кухонные шкафчики. Я проверила каждый, засовывая руку внутрь до самого конца. На третьем шкафчике моя рука наткнулась на что-то твердое. Я потянула предмет на себя. Это была красная пластиковая коробочка. На мгновение я перестала дышать, потому что уже знала, что окажется внутри.

Я все равно открыла крышку, надеясь, что ошиблась. Но внутри лежал пропавший кусочек моей зомби-щеки. Все это время он находился в трейлере Аманды.

Моя нижняя губа задрожала, и я прикусила ее, не в силах сдержать гнева на саму себя за те эмоции, которые сейчас испытывала.

Я закрыла коробочку и положила ее обратно в ящик. После выпрямилась, не зная, что теперь делать. Рассказать о случившемся Реми? А что, если он подумает, что я все подстроила? Даже если он поверит мне, что тогда? Заменит Аманду? Мне этого не хотелось. Мне нравилась Аманда. Здесь, на площадке, она была моим единственным настоящим другом. Хотя, видимо, так из нас двоих думала только я. Притвориться, что все в порядке? Я не могла понять, зачем она это сделала; то, что она меня подставила, не несло ей никакой выгоды.

Я закрыла лицо руками. Значило ли это, что Аманда звонила на этот сайт, пытаясь разрушить мою репутацию с помощью статьи? Иначе для чего еще она была опубликована?

Задвинув ящик, я покинула трейлер и побрела к машине.

Дома никого не было. Не то чтобы я в первую очередь хотела обсудить все с отцом. Мы так и не разговаривали с момента нашей последней ссоры. Я хотела извиниться, а он наверняка только этого и ждал. Мы оба были в тупике.

Я думала о том, чтобы позвонить маме. Она меня, конечно, утешит, но и разволнуется гораздо больше отца.

Некоторое время я расхаживала по гостиной туда-сюда, решая, к кому стоит обратиться за помощью. И тут меня осенило. Донаван Лейк.

Двадцать восемь

На этот раз в кампусе, куда я приехала, было полно людей. Должно быть, только что прозвенел звонок, потому что было такое ощущение, что здесь собрались абсолютно все студенты. Я пошла прямиком к отделению журналистики.

– Эй, а это не… – услышала я, когда проходила мимо нескольких парней. Я не стала задерживаться, чтобы послушать, как они закончили реплику.

Перед тем, как я добралась до своего убежища, по обе стороны от меня оказались два парня. Один из них поинтересовался:

– Это не ты снимаешься вместе с Грантом Джеймсом? Ты намного симпатичнее, чем на той фотке. – Должно быть, статья популярнее, чем я думала.

Я мечтала стать известной, но не так. Хотела завоевать популярность выдающейся игрой.

– Нет, – сказала я.

– Да это точно ты, – сказал второй парень. Он приобнял меня, достал телефон и наклонился ко мне. Я хотела сказать, чтобы он не трогал меня, но боялась, что он снимает видео. Еще больше негативных отзывов в прессе мне не было нужно. Я опустила голову в надежде, что мое лицо будет не слишком хорошо видно на фотографии. В данный момент я находилась ближе к зданию, чем к своей машине, в ином случае развернулась бы и убежала. Наконец я не выдержала и оттолкнула его, тогда они оба ушли, но до этого прокричали всем, кто мог их услышать, кто я такая. Я ускорилась и нырнула в здание.

Класс журналистики, где я уже была, оказался наполовину заполнен, и люди продолжали стекаться. Я осмотрела комнату и дальний кабинет в поисках Донавана. И увидела его за тем же столом, за которым он сидел раньше, его голова наклонилась к бумагам. К моим глазам снова подкатили слезы.

– Ты Лейси Барнс? – спросил кто-то позади меня. – Я бы хотел взять интервью.

Точно, я же была в отделении журналистики, где кто-то наверняка решил, что про меня можно выпустить отличную статью.

– Не могу. Это не я. – Почему я продолжала это говорить, если было очевидно, что они понимали, кто я на самом деле? Мне пришлось обходить рюкзаки и людей, чтобы попасть в кабинет, где сидел Донаван. Я захлопнула за собой дверь, и он поднял на меня глаза.

– Лейси?

– Мне нужно выбраться отсюда.

Может, он услышал, что я готова заплакать, или увидел в моих глазах отчаяние. Что бы это ни было, он не стал расспрашивать, а просто встал со стула. Взял меня за руку, открыл дверь и протащил через комнату, хотя несколько людей, в том числе учитель, окликнули его.

Когда мы вышли, в коридорах уже почти никого не было, но он продолжал держать мою руку, как будто мне нужен был проводник.

– Прости, что тебе пришлось уйти с урока из-за меня. Не знала, к кому еще пойти, – сказала я.

– Правильный выбор, – ответил он.

Когда он это сказал, слезы, которые я сдерживала до этого, потекли по лицу.

Он стиснул челюсть и сжал мою руку.

– Мне здесь не по себе.

– Понятно. Куда хочешь пойти?

– Не знаю.

Он провел меня на парковку, где я оставила машину.

– Не избалованная, да? – произнес он, пытаясь, очевидно, заставить меня посмеяться. Все, на что я была способна, – это улыбка.

Я вручила ему ключи, и он увез нас от школы.

– Домой? – спросил он.

– Хочу уехать подальше отсюда, – сказала я.

– Окей. – Он повернул в обратном направлении на ближайшем светофоре и направился к шоссе.

Он вез меня куда-то целый час, и все это время мы почти не разговаривали. Затем он съехал с шоссе и заехал на парковку у городского пляжа. Был будний октябрьский день, так что там стояло всего несколько других машин, которые, скорее всего, принадлежали серферам, катавшимся на волнах чуть поодаль.

– На этот пляж нас раньше часто возили родители. – Он припарковал машину, заглушил мотор и вышел из нее. Я последовала за ним, и мы сели на скамейку, с которой открывался вид на океан. Мы смотрели, как накатываются волны. Один из серферов поймал волну и был на ее гребне до тех пор, пока она не угасла.

Из-за ветра волосы лезли мне в лицо, и тогда я убрала их за уши. Мысли никак не отпускали, не уходили из моей головы.

– Аманда ненавидит меня.

– Что? – спросил он.

Всхлипывая и заикаясь, я вкратце пересказала ему разговор с охранниками и поведала о поисках в трейлере Аманды. На его лице были заметны сильное удивление и сочувствие. Закончив, я подтянула колени к груди и спрятала в них лицо.

– Я просто хочу делать свою работу. Не понимаю, почему люди пытаются остановить меня. Возможно, я просто никому не нравлюсь.

– Лейси, – сказал он. Я не подняла голову, и тогда он мягко повторил: – Лейс.

Я повернулась к нему лицом, моя щека лежала на колене. Слезы стекали в сторону, по переносице и вниз.

– Мне жаль, – сказал он. И положил руку мне на спину, как будто не понимал, что со мной делать. Я тоже не знала. – Ты точно людям нравишься.

Я пожала плечами.

– Не думала, что это Аманда.

– Я надеялся, что это не она.

– Кстати, в твоей школе… меня узнают.

Он улыбнулся.

– Ты становишься популярной.

– Предполагала, что это будет немного не так. Что люди не запомнят меня с отрицательной стороны.

– Знаю.

Слезы вновь покатились по тому же маршруту. Я откинулась назад и подняла взгляд в небо, пытаясь их остановить. Ненавижу плакать не специально.

– Но, если честно, я не переживаю из-за этого так, как из-за Аманды. Я думала, что мы подруги. Она заставила меня так думать. Может, там все просто притворяются? – Я посмотрела на Донавана. – Мы-то хоть друзья?

Он придвинулся поближе ко мне и взял мое лицо в ладони. Большими пальцами вытер с моего лица слезы.

– Конечно, мы друзья.

– Может, я слишком долго пробыла в этом мире фальшивых эмоций, что уже не понимаю, какими должны быть настоящие.

Он притянул меня ближе к себе и поцеловал в лоб.

– Ты знаешь, что такое настоящие эмоции, – прошептал он.

То, что он сделал, меня успокоило, я снова прижала лоб к его губам, и он поцеловал его еще раз. Затем я подняла на него взгляд. Он помедлил, его губы задержались рядом с моими. Все это ощущалось таким настоящим. Я перестала об этом думать и перестала ждать, пока он не начнет анализировать ситуацию. Знала, что он мог так сделать и прийти к неверным выводам. Не самое подходящее время для размышлений. Я вдохнула и встретилась с ним губами.

Возможно, к неверным выводам он бы не пришел, потому что, не сомневаясь, ответил на мой поцелуй. Он целовал меня так, как будто это был не первый раз, когда он думал об этом. И впервые за день я забыла обо всем и отдалась моменту. Его руки были в моих волосах, его губы двигались вместе с моими, мои руки упирались ему в грудь, и я чувствовала, как быстро бьется его сердце. Мое сердце билось так же быстро, и от этого перехватывало дух.

Он простонал и отстранился.

– Прости. Прости.

– Не извиняйся. Только не за это.

Этот поцелуй оказался самым настоящим из всех, что у меня были. Аманда назвала бы это моим первым поцелуем. Я ощущала это именно так, потому что все, что было раньше, даже рядом не стояло.

Он закрыл глаза и обнял меня. Я перекинула ноги через его колени и положила голову ему на грудь. Он прижал меня к себе.

– Значит, ты думаешь, что это Аманда слила историю в прессу? – спросил он наконец.

– Да.

– Хм-м… – Он что-то пробормотал себе под нос.

– Что мне делать?

– Мы что-нибудь придумаем.

Я обняла его крепче.

– Ты лучше всех.

– И давно ты так думаешь? С сегодняшнего дня?

Я засмеялась.

– Как минимум с того момента, как ты отшил меня, когда мы говорили по телефону.

– Я не отшивал тебя, я… – Он замолк, как будто и не собирался или не хотел продолжать фразу.

Я отстранилась и посмотрела на него. Была уверена, что мое лицо красное и в пятнах, а глаза опухшие, но он видел меня и не такой страшной, так что черт с ним.

– Ты не встречаешься с актрисами.

– Таков был уговор. И я работаю на твоего отца.

– Эй, мой отец встречается с моей гримершей, он вообще не имеет права ставить такие условия. Ну, с моей бывшей гримершей.

Он улыбнулся и покачал головой.

– Ты Лейси Барнс. Знаменитость, – сказал он моими словами, используя их против меня. – В тот день по телефону я очень много тебе рассказал, и был уверен, что тебе уже почти что стало со мной скучно.

– Мне с тобой не скучно.

– Пока нет.

– Думаешь, мы плохая пара? Да мы еще хуже, чем зомби и охотник на зомби. Актриса и критик.

– Да, – сказал он.

– Ты правда так думаешь?

Он провел большим пальцем по моим губам и поцеловал меня.

– Да. Но, по всей видимости, я потерял способность рассуждать здраво, так что, возможно, критиком я быть перестану.

Двадцать девять

Какое-то время мы просидели на той скамейке. Из-за океанского бриза стало довольно холодно. Мы продержались дольше серферов и зарядок на наших мобильных, и тут Донаван сказал:

– Может, пора?

– А кто нас гонит? – Хотя без телефона я понятия не имела, сколько времени, но если судить по солнцу, то, скорее всего, далеко за полдень. Да и то я далеко не эксперт по определению времени по солнцу.

– Твой отец, наверное, волнуется.

– Он все равно не ждет меня раньше десяти вечера.

– А вот моя мама, думаю, начала беспокоиться в ту же секунду, когда ей позвонили и сказали, что я не явился в школу сегодня.

– Правда, мне очень жаль…

– Я не пытался вызвать жалость.

Донаван встал, и мои ноги соскользнули с его колен.

– Давай хотя бы двинемся к машине. Ты дрожишь. У меня в рюкзаке портативная зарядка. Посмотрим, насколько сильно мы влипли. – Он протянул мне руку.

Я приняла ее, позволив парню помочь мне встать на ноги. Он может зарядить свой телефон: это мне было не так уж и нужно. Съемки на сегодня закончены, так что вряд ли меня кто-то ищет.

Донаван продолжил держать мою руку в своей, пока мы шли к машине.

– Все еще хочешь, чтобы я сел за руль?

– А ты сядешь?

– Конечно.

Он открыл мне дверь, и я проскользнула в салон, затем он забрался на водительское сиденье и завел машину, повернув ключ в замке зажигания. Телефон он подсоединил к прикуривателю. Донаван показал мне указательный палец, как бы прося подождать, а затем снова залез в сумку и достал оттуда худи. Протянул мне кофту через приборную панель.

– Может, пахнет бумагой или маркерами для доски, но поможет согреться.

На заднем сиденье лежал мой собственный худи, но я не собиралась об этом сообщать и натянула то, что дал Донаван. Худи пах исключительно им самим – и ничем больше. Только тогда я осознала, что точно знала, как именно он пахнет.

Донаван попытался включить телефон, но заряда для этого пока было недостаточно.

– Можем выдвигаться, – предложила я.

– Ты?.. – спросил он нерешительно. – В плане, можем просто вернуться ко мне домой. Если тебе не пора ехать к себе, конечно.

Я кивнула.

– Звучит отлично.

– Правда?

– Правда.

– Тогда ладно.

Я не могла оторвать взгляд от от океана, пока мы выезжали с парковки. Чувствовала себя уставшей. Прислонив голову к оконному стеклу, я наблюдала за миром, проносившимся мимо в виде размытого пятна. Донаван без слов понял, что мне хотелось посидеть в тишине, так что за поездку мы не обменялись и словом. Я не собиралась засыпать, но в какой-то момент мои веки опустились сами.

Когда я проснулась, вокруг была тишина. С минуту я пыталась прийти в себя, а еще минуту осознавала тот факт, что проснулась, потому что Донаван легонько тряс меня за плечо.

– Эй, – сказал он, – мы на месте.

Я подняла голову, и моя шея запротестовала из-за того, что весь последний час была наклонена под странным углом. Потерев ее, я посмотрела на стоящий перед нами дом. Это был один из многих одинаковых маленьких домиков в районе. Двор выглядел мило: на подоконнике в горшке росли ярко-розовые и фиолетовые цветы, трава была аккуратно подстрижена, а дорожка к крыльцу выложена камнями.

Выглядело уютно. Донаван выпрыгнул из машины, и когда я открыла дверь, он уже подавал мне руку.

Он оглянулся через плечо на входную дверь, и его лицо приняло обеспокоенное выражение.

– Я так и не спросила. Ты в беде? Родители завалили твой телефон сообщениями?

– Похоже, моя мама до сих пор не поняла, что я прогулял школу.

– Тебе надо предупредить родителей или сестру, что ты не один? – спросила я, будучи не уверенной, в чем именно была причина его нервозности.

– Нет, но в каком-то смысле мне надо предупредить тебя.

– Предупредить о чем? У меня не бывает проблем с чужими родителями.

– Уверен, так и есть. Но моя сестра. Она… – Донаван сузил глаза и принялся внимательно изучать мое лицо.

– Что?

Я не нанесла макияж после душа, так что водопады слез точно не оставили у меня на щеках дорожек из туши. Разве что волосы могли быть в беспорядке. Когда я принялась их расчесывать как обычно, кудряшки повели себя особенно непредсказуемо. Тогда я посмотрела на свой наряд – джинсы, худи Донавана и шлепки. Не вычурно, но и не ужасно. Он меня стеснялся?

– Она большой фанат.

Секунду я обрабатывала в голове услышанное.

– Мой? – спросила я с недоверием.

– Она любит «Кафетерий» больше меня, и когда твой персонаж умер, она рыдала.

– Твоя сестра? Которая первокурсница?

– Да, ее зовут Кеннеди.

– Она умудрилась привязаться к персонажу за четыре эпизода?

– О чем я тебе говорил? Ты играла довольно убедительно.

– Ты мне ничего такого не говорил.

– Я сказал, что ты была потрясающей. Этот комплимент включает в себя абсолютно все.

– О, правда? Так ты потом можешь сказать мне, что говорил что угодно, потому что все это включено в «потрясающая»?

– Ну да.

– Думаю, мне надо к этому подготовиться.

– Заранее прошу прощения. – Он кивнул на ступеньки, ведущие к двери, и я встала туда, стараясь дышать и забыть обо всем, что случилось сегодня. Попыталась натянуть на лицо улыбку. Мне предстояло встретиться с мамой и сестрой Донавана, которая к тому же была моей единственной фанаткой. Мне нужно выглядеть на все сто, а не быть жалкой размазней.

Донаван повернулся и приподнял брови. Его волосы развевались на ветру, а кожа буквально светилась из-за времени, проведенного на улице. Он выглядел очаровательно, и я почувствовала, как мое сердце забилось сильнее.

– Ты идешь? – спросил парень.

– Иду.

Он правильно сделал, что предупредил меня: я совершенно не была готова к реакции его сестры. Сначала все шло хорошо. Мы зашли на кухню, где его сестра как раз намазывала арахисовую пасту на хлеб и сверху клала кусочки банана.

Донаван посмотрел на меня.

– Ты голодна?

Голодна ли я? Я не ела с утра, но желудок был словно стянут в тугой узел.

– Ну, все очевидно, – сказала его сестра, не поднимая головы, – поэтому и делаю бутерброд.

– Кеннеди, я не к тебе обращался.

– А к кому тогда? – Девушка оторвалась от своего занятия, и наши взгляды встретились. Я не предполагала, что она узнает меня так быстро, потому что большинству людей нужно время, чтобы осознать что-то подобное вне определенных обстоятельств, но ведь она, скорее всего, знала, что Донаван со мной занимается, поэтому моментально раскрыла рот от удивления.

– Кеннеди, это… – начал Донаван.

Но сестра его перебила:

– Я знаю, кто это! Я же не живу в лесу, знаешь ли.

Я не удержалась от смешка. Не нужно жить в лесу, чтобы не знать, кто я такая. На самом деле, напротив, должно сойтись очень много звезд, чтобы человек меня узнал. Например, нужно быть моим родственником, ходить в Тихоокеанскую старшую школу или же быть бешеным фанатом «Кафетерии», судя по всему. Ладно, это обстоятельства, которые учитывались до статьи. Сейчас же…

– Привет, – сказала я. – Приятно познакомиться, Кеннеди.

Девушка отвлеклась от бутерброда и принялась трясти руками и изображать бег на месте.

– Донаван! Почему ты привел ее к нам, не предупредив меня?! Я выгляжу готовой для встречи со знаменитостью?!

– Ты хорошо выглядишь, Кеннеди, – сказал Донаван, и я кивнула в знак согласия.

– Хорошо? Хорошо! Хорошо – это такой себе комплимент. Если бы ты это знал, возможно, у тебя бы уже появилась девушка.

Мы с Донаваном обменялись быстрой улыбкой.

Кеннеди тяжело вздохнула.

– Ну, думаю, теперь уже поздно. Первое впечатление испорчено. Ты навсегда запомнишь меня с волосами после волейбола и как девушку-с-бутербродом-с-арахисом-и-бананом.

– Могло быть и хуже, – заметила я.

– Могло? – переспросила она.

– В первую встречу с твоим братом – во вторую и в третью тоже, если уж на то пошло, – я была девушка-разлагающаяся-плоть.

– И чем это хуже? Мой брат не знаменитость. Мой брат вообще никто!

– Спасибо, Кеннеди. Я тоже тебя люблю.

Девушка махнула брату рукой.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Ну, – сказала я, – думаю, что ты выглядишь довольно мило. И я тоже не знаменитость, так что мы в равных условиях.

– Мне нравятся твои волосы, – призналась Кеннеди, – и кожа у тебя очень красивая. Теперь понимаю, почему тебя взяли в эту рекламу средства от прыщей. Мне жаль, что в последнее время про тебя пишут такое в интернете.

Последнее застало меня врасплох, и я резко вдохнула.

– Кеннеди, она пытается забыть об этом, – сказал Донаван. – Давайте больше не будем поднимать эту тему.

– Прости, – извинилась Кеннеди, а затем ее глаза расширились из-за осенившей ее идеи. – Можешь оставаться здесь, сколько захочешь! – Она пододвинула мне свой бутерброд. – Съешь-ка вот это. Мы можем выключить вай-фай и просто смотреть фильмы. Или «Кафетерию»! Хочешь посмотреть? У меня все шесть сезонов на DVD.

– Кеннеди, она не хочет смотреть на себя по телевизору.

Я пожала плечами.

– Почему, я не против.

Кеннеди засмеялась, и только Донаван выглядел удивленным.

– Что? – спросила я. – Это неплохой сериал. Сам так сказал.

Его глаза загорелись в восхищении.

Я взяла его за руку и чуть сжала ладонь.

– Делает ли меня это дивой? – спросила я.

На этот раз Донаван хихикнул.

– Вовсе нет. Рад снова увидеть тебя уверенной в себе.

Послышался вдох, и, повернувшись, я вновь застала Кеннеди с открытым ртом.

– Подождите, – прошептала она, глядя на наши сцепленные пальцы, а затем перевела взгляд на мое худи. – Вы двое… нет. Подождите, или вы все-таки?..

Я уже почти сказала «да», как Донаван ответил:

– Нет. А теперь иди и включи телевизор.

Кеннеди выбежала из кухни, и я отпустила руку Донавана.

– Прости, – сказал он. – Обычно она поспокойнее.

– Ты меня предупредил.

Донаван указал на брошенный бутерброд.

– Может, все-таки поешь чего-нибудь?

– Нет, спасибо. – Я вытащила из кармана севший телефон. – У тебя найдется зарядка? Моя осталась в трейлере.

– Да, сейчас принесу.

Он ушел, и я осталась в кухне совсем одна. Я что, была достаточно глупа, чтобы решить, что поцелуй на пляже что-то значил? У Донавана был час, пока я спала, чтобы все тщательно обдумать. Он решил, что это ошибка? Или он меня поцеловал, потому что ему было жаль меня? Потому что он хороший парень? Мне не нужна его жалость. И я не хотела, чтобы он меня жалел.

Тридцать

– Я не говорила, что ты можешь съесть мой сэндвич, – сказала Кеннеди, как только мы вошли в гостиную.

После того как Донаван поставил мой телефон на зарядку на кухонной стойке, он положил на тарелку сэндвич Кеннеди и уже откусил три больших куска.

– Это было для Лейси.

– Все в порядке, – сказала я.

– Ты уверена, что ничего не хочешь перекусить? – спросил он с переполненным ртом.

Желудок уже был полон нервного напряжения, и натянутое мной фейково-счастливое лицо для Донавана и его сестры совсем не спасало.

– Уверена.

Донаван минуту изучал мое лицо, склонив голову, как будто собирался вызвать меня на сцену, но затем сел на центральную подушку дивана.

Кеннеди достала DVD из коробки и вставила его в проигрыватель.

Я окинула взглядом комнату. Было несколько вариантов, где можно присесть. Конечно, Донавана окружали свободные подушки, но там еще был диванчик для двоих и два мягких кресла. Я подумала занять место на одном из кресел, но тогда Донаван может подумать, что что-то не так. Ему не нужно было знать, что я больше увлечена им, чем он мной.

Ряд фотографий в рамках на каминной полке привлек мое внимание, и я подошла рассмотреть их. Они представляли несколько лет и несколько локаций: Диснейленд, пляж, вечеринка по случаю дня рождения. На большинстве были Донаван и его сестра, на нескольких была его мама, и только на последнем снимке я увидела их отца. Он был сделан прямо здесь, в гостиной. Кеннеди смотрела на него снизу вверх с восхищением, Донаван не улыбался, а их отец безэмоционально глядел прямо в камеру. Не уверена, что это снимок, который я бы поставила в рамку, но, возможно, было особо не из чего выбрать.

– Это наша семейная история, – сказал Донаван, как только я присоединилась к нему на диване.

– Вы были очаровательными детьми.

– А теперь мы больше не очаровательны? – Он улыбнулся и поставил пустую тарелку на кофейный столик, на который также закинул ноги. В домашней обстановке Донаван вел себя расслабленнее. Это было здорово.

– Я тоже обиделась, – сказала Кеннеди, сидящая по другую сторону от Донавана.

– Вы оба суперочаровательны. – Я втиснулась в угол дивана, поджав под себя ноги. – Ты была очень хорошенькая тогда.

– Я не говорил тебе, что она грубая? – спросил Донаван у Кеннеди.

– Нет, ты же сам сказал мне, что она оказалась лучше, чем ты ожидал.

Я ахнула и ударила Донавана наотмашь по груди.

Он схватился за грудь, как будто его стиснула боль.

– Ты должна воспринимать это как комплимент, – сказала Кеннеди. – Большинство людей не получают такой восторженной оценки.

– Значит, ты тоже критикуешь людей? – Я поудобнее уселась в углу, вытащив из-под себя ноги и расположив их так, что они заняли место между мной и Донаваном.

Он покачал головой.

– Вы двое, перестаньте на меня нападать.

– Так вы готовы к улету? – спросила Кеннеди.

– Мы начнем прямо с серий, где появилась Лейси, или с начала сезона? – спросил Донаван.

– Прямо с Лейси, естественно! – воскликнула Кеннеди.

– Конечно, – согласилась я, подмигнув ему.

Почему-то он немного нахмурил брови на мой ответ:

– Окей, включай.

Заиграла мелодия заставки.

Донаван потянулся и положил руку на мою щиколотку. Я сделала вид, что не заметила этого, хотя внутри меня все затрепетало. Серия началась, и я не отрывала глаз от телевизора. Вместо того, чтобы убрать руку с моей ноги, он продолжать держать ее там.

Когда я появилась на экране, почувствовала, как Донаван и Кеннеди то и дело переводят взгляд с меня и на экран и обратно, очевидно, что им было интересно увидеть мою реакцию. Или, может быть, они сравнивали меня на экране со мной в реальной жизни. А я просто пыталась пройти через это. Старалась просидеть здесь как можно дольше, чтобы убедить окружающих, что все в порядке, и уйти без расспросов. Рука Донавана, все еще лежавшая у меня на щиколотке, особо не помогала.

Я услышала отдаленное вибрирование телефона в другой комнате, и с большим облегчением поняла, что это мой.

– Мой телефон звонит, – сказала я, поднимаясь с дивана. – Вероятно, это отец.

– Хочешь, чтобы я поставила на паузу? – спросила Кеннеди.

– Нет, не переживай. Я уже это видела. – Я ей подмигнула, и она рассмеялась.

К тому моменту, как я взяла телефон, он уже перестал звонить. Теперь, когда мой телефон был полностью заряжен, я увидела три пропущенных звонка от отца.

Я глубоко вздохнула и набрала его номер.

– Где ты? – было первым, что он сказал.

– У друзей.

– Это информация, которую ты должна мне сообщать заранее.

– Извини, это было спонтанное решение. Скоро буду дома.

– Хорошо.

Я повесила трубку и на мгновение облокотилась на стойку, позволив себе просто ровно дышать. Донаван стоял в коридоре между кухней и гостиной. Я подпрыгнула, схватившись рукой за грудь, и рассмеялась.

– Ты меня испугал.

– Почему ты это делаешь?

– Что делаю? – спросила я.

Он приблизился к кухне.

– Почему ты делаешь вид, как будто все в порядке?

Меня немного злило, что он понимал, что я делаю это. Думала, что я актриса получше, чем оказалось.

– Потому что все в порядке. Я чувствую себя лучше. Мне нужно идти. – Я держала в руке телефон. – Это был мой отец. – Я сняла худи, отдала его Донавану, затем заглянула в гостиную.

– Мне нужно идти, Кеннеди! Было приятно познакомиться.

Она подпрыгнула и вбежала в гостиную.

– Мне тоже было очень приятно познакомиться! Тебе нужно обязательно вернуться, чтобы мы вместе досмотрели сериал. Пожалуйста.

Я кивнула.

– Приду.

Она меня обняла и затем убежала обратно в гостиную.

Донаван слегка улыбнулся.

– Ты изменила ее жизнь.

– Она изменила мою. – Я прошла к входной двери и обернулась, почувствовав, что Донаван идет за мной. – Тебе необязательно меня провожать.

– Лейси, что случилось? Что я сделал?

– Ничего. Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал какие-то обязательства передо мной.

– Обязательства?

– Мы можем поговорить завтра? Я так устала. – Улыбка, которую я так старательно удерживала на лице, ускользнула, а вместе с ней мои плечи поникли.

– Да, мы сможем, – ответил он и открыл мне дверь. Несмотря на мои слова, он проводил меня. Когда я увидела свою машину, припаркованную на его подъездной дорожке, вспомнила, что это он поставил ее туда.

– Твоя машина, – спросила я. – Она у школы? Могу подвезти тебя, чтобы ты забрал ее.

– Все в порядке. Мама подбросит меня завтра по пути на работу.

– Хорошо, точно?

– Точно.

– Ладно. – Как только я повернулась к машине, Донаван схватил меня за руку и легонько потянул к себе.

– Утро вечера мудренее.

Он поцеловал меня в лоб, снова. Хотя я уже было хотела растаять в приятных эмоциях, окутавших меня, начала думать о том, что это была всего лишь жалость с его стороны. Он уже вел себя так раньше. Тем более, именно я поцеловала его первая. Я направилась к машине, но раздражение накрыло меня. Я развернулась к нему.

– Мне не нужно твое сочувствие! – воскликнула я. Прямо так. Я почувствовала себя лучше, сказав это.

– Мое… что? – спросил он, недоумевая.

– Ты сказал, что не встречаешься с актрисами.

– Да.

– Но ты не против целоваться с ними?

– Да, точнее, нет. Не с ними, с тобой. Я хочу целоваться с тобой. – Он провел рукой по волосам, как будто сам не осознавал, что он сказал.

– Не стоит целовать меня только из жалости, – сказала я.

– Ты думаешь, я просто хожу и целуюсь с девушками в качестве благотворительности?

– Откуда мне знать.

– Поверь, это не так.

– Хорошо, потому что девушкам это не нравится. В том числе и мне.

– Я не испытываю к тебе жалости.

Я застонала, глядя в небо.

– Конечно, испытываешь.

Он подошел ко мне ближе, взял мое лицо руками и поцеловал меня. Мое дыхание перехватило, а губы запылали. Я не должна была, но ответила ему тем же, схватив его за плечи и прижавшись к нему всем телом. Почему это настолько приятно? Я оттолкнула его, тяжело дыша.

Он понизил голос.

– Лейси, послушай, я очень переживаю из-за того, что произошло с тобой, но это определенно не жалость.

– Разве? Потому что я именно так чувствую. Чувствую себя так, будто я какая-то проблема, которую ты пытаешься решить.

Он напрягся.

– Я не актер. И не целую людей просто так.

Я воскликнула:

– Ну, хотя бы, когда я целую людей в реальной жизни, не притворяюсь, будто это ничего не значит!

Он поднял глаза, словно пытаясь понять мои слова. Я уже была готова развернуться и уйти, когда он произнес:

– Моя сестра? Это из-за того, что я сказал сестре?

– Нет… может быть.

– Моя сестра – твой большой фанат. У нее были бы только благие намерения, но она бы выложила в интернет, что ее брат встречается с Лейси Барнс. Я подумал, что сейчас тебе не нужны эти лишние трудности. И кроме того, не заметил твоего желания сообщить ей, что между нами что-то есть.

– Я как раз собиралась это сделать.

Он замер.

– Правда?

Вся злость и раздражительность, которые меня переполняли, улетучилась. Я наклонилась к нему, прижавшись лбом к его груди. Он погладил меня по спине.

– Извини, – сказала я.

– За что?

– Ты прав. Я не в порядке. У меня сейчас полный бардак в жизни. Возможно, сейчас не лучшее время для… чего бы это ни было. Слишком много негатива вокруг.

Он кивнул.

– Я все понимаю. Не хочу еще больше осложнить твою жизнь.

– Ты не осложняешь и не будешь. Мне просто нужно со всем разобраться.

Он обнял меня и долго не отпускал. Я чувствовала, как пульсирует его шея у моего виска.

– Поцелуешь меня в лоб еще раз? – спросила я.

Он усмехнулся.

– Издеваешься?

– Вообще нет.

Он прижался губами к моему лбу, и я закрыла глаза. В этом было что-то очень милое. Что-то за пределами страсти, вожделения, я ощущала его заботу обо мне.

Он отпустил меня, и мы встретились глазами.

– Спасибо тебе за сегодняшний день. Благодаря тебе я смогла пережить его.

Я села в машину и отправилась к отцу.

Тридцать один

Я уже вошла в комнату, когда заметила Лею, сидящую на диване.

– Привет.

– Привет, Лейси.

Мы не разговаривали с ее увольнения, и осадок от ситуации так и не прошел.

– Мне жаль, что так получилось.

Лея закатила глаза.

– В этом нет твоей вины. Реми и я… Ну, уверена, ты уже в курсе.

– Ага.

Я пошла в кухню и налила стакан воды.

– И к чему было представление с исчезновением? – спросил папа.

– Я просто… Мне хотелось уйти с площадки.

– Нужно было обо всем мне рассказать. Как я должен реагировать, когда все говорят, что не знают, где ты?

– Не знаю. Обеспокоиться… видимо.

– Видимо?

– Ты мог бы вообще не приезжать, и все бы было хорошо. Я была бы дома к комендантскому часу.

– Это не так работает, Лейси.

– Поверь мне, я знаю.

– Ты мне сейчас не особо помогаешь, – посетовал папа.

– Если я извинюсь, могу пойти спать?

– Не с таким отношением.

Я посмотрела на Лею через папино плечо.

– Кстати, тот пропавший кусок зомби. Он был у Аманды в трейлере. Может, если скажешь об этом Реми, он возьмет тебя обратно. – Затем обратилась к отцу: – Буду сообщать тебе о каждом своем шаге в СМС-ках.

А потом я пошла в спальню и сделала то, чего не делала годами: хлопнула дверью.

Полчаса спустя раздался осторожный стук.

– Пап, я не хочу сейчас разговаривать.

– Это Лея.

Я ни с кем не хотела общаться, но, по крайней мере, на Лею не злилась.

– Заходи.

Она открыла дверь и села на стуле у моего небольшого письменного стола.

– Так это Аманда?

– Я нашла бутафорскую плоть у нее в трейлере.

– Мне жаль, Лейси. Знаю, вы дружили.

Я села и прислонилась спиной к стене.

– Если захочешь поговорить с Реми, я выступлю свидетелем…

Еще прежде, чем я закончила предложение, Лея потрясла головой.

– Не хочу. У меня тут наклевывается кое-какая работка. Я волнуюсь совсем не за себя.

– За меня волноваться не нужно. Теперь, когда я знаю, что это она, буду настороже.

– Я больше обеспокоена за твое будущее.

– Папа послал тебя, чтобы ты объяснила мне, как важно делать домашнее задание, чтобы попасть в колледж?

Лея рассмеялась.

– Нет. А если бы попросил, я бы все равно такого не сказала. В плане, делать домашку и закончить школу – это обязательно. Но ты прекрасная актриса, Лейси, и получишь невероятный опыт, если решишь идти этой дорогой.

– Этого я и хочу.

– Хорошо. – Она хлопнула в ладоши и коротко выдохнула. – Я прочитала ту статью.

Я вздохнула. Та статья всегда будет меня преследовать.

– Вот из-за чего ты переживаешь? Думаешь, люди будут относиться ко мне с предубеждением?

– Не совсем. Тебе нужно научиться игнорировать чужое мнение и больше думать о том, что тебе говорит Реми. Поговори с ним.

– Сказать ему, что ничего такого не делала? Что это сделала Аманда?

– Возможно. Но тебе обязательно нужно убедить его, что ты профессионал. Он – тот, кому другие режиссеры будут звонить, прежде чем решить, дать ли тебе новую роль. Или когда-нибудь он вспомнит о тебе, когда в его фильме будет подходящая роль. Реми сыграет немалую роль в твоей карьере, так что убедись, что ни статья, ни драма на площадке не заставят его сомневаться в твоих возможностях.

– Ты права.

– Знаю.

– Спасибо… за совет.

– Всегда пожалуйста. – Лея встала и уже хотела было уходить, но остановилась. – Можно дать тебе еще крошечный советик?

– Конечно.

– Когда папа что-то говорит тебе, пропускай это через фильтр под названием «Я очень беспокоюсь за свою дочь, которую сильно люблю».

– Но в его поступках нет логики.

– Знаю. Отчасти это моя вина, потому что я рассказала ему немало страшилок. Так что прости меня за это. Но ты ведь взрослеешь. Для родителей это всегда непросто.

– Я попытаюсь применить этот фильтр, но тогда и ему стоит обзавестись парочкой.

Лея улыбнулась.

– Спокойной ночи.

– Спокойной.



Когда я подошла к трейлеру Реми на следующий день, услышала, как внутри кто-то разговаривал на повышенных тонах. Я решила подождать. Разобрать слова было невозможно, но несколько минут спустя дверь распахнулась, и оттуда вылетел Аарон.

Он заметил меня и нахмурился, а затем принялся внимательно рассматривать парковочный гравий.

– Ты в порядке?

– Нормально, – пробормотал он и ушел.

Скорее всего, это было не самое подходящее время для разговора, но я все же решила постучать по стене рядом с дверью, потому что Аарон оставил ее открытой. Реми сидел за столом и листал голубые страницы, напоминавшие пометки к сценарию. Выглядел Реми так же взволнованно, как я себя чувствовала. Увидев меня, он уронил бумаги на стол и поманил меня рукой.

– Лейси, заходи. Ты уже третий посетитель за утро.

Было рано. Еще даже не начали созывать на съемки. Моих сцен сегодня не было, но я знала, что не смогу отложить этот разговор. Я зашла в трейлер, оставив дверь открытой.

– Третий?

– Фейт, мой сын и ты.

– Фейт была здесь? Это как-то связано со мной?

Реми снова махнул рукой.

– Да так, ерунда. Чем могу помочь?

– Вы видели статью обо мне в интернете?

– Видел.

– Там говорят о вашем фильме. Это же хорошо, правда?

Зубастая ухмылка расплылась по лицу Реми.

– Черный пиар – тоже пиар? Ты это пытаешься сказать?

– И придерживаюсь этой позиции, – ответила я.

Режиссер не удержался от удивленного смешка.

– Теперь вспоминаю, почему мы выбрали тебя. В тебе есть огонь. Но ты такая молодая и неопытная, что об этом легко забыть.

– Знаю, что неопытна. Но я хотела поговорить с вами о том факте, что кто-то пытается меня подставить. – Я еще не была уверена, стоит ли упоминать имя Аманды или нет. Просто хотела, чтобы Реми знал, что я – профессионал. Что ни за что не сделала бы такого.

– Подставить?

– Кто-то пытается выставить меня в дурном свете.

Когда мой голос стал тверже, его выражение лица смягчилось.

– Лейси, мне не нужны скандалы на площадке.

Ладно, судя по всему, он не хотел, чтобы его в это втягивали. Подумал, что я незрелый параноик. Я буду звучать еще менее зрело, если буду настаивать на своем. Это я могла понять. Знала, кто пытается меня подставить, и хотела, чтобы этот человек тоже знал, что я отсюда никуда не уйду.

– Вы правы. Скандалы – последнее, что мне нужно. Я здесь, чтобы работать. Просто хотела бы, чтобы вы это знали.

– И я рад это слышать.

Тридцать два

Я вышла из трейлера Реми и направилась к своему. Должно быть, Аманда увидела меня в окно, когда я проходила мимо, потому что она вылетела из своей двери.

– Лейси! – Она обняла меня. – Тебе тут нравится? Мы раньше с семьей постоянно ездили сюда на пикники. Вечерком нам точно нужно развести костер и рассказывать страшные истории.

Я замерла на месте, потому что до сих пор не была уверена в том, что хочу ей сказать.

– Что случилось? – спросила она.

– Ничего. Я просто… устала.

– Ну, у тебя же сегодня выходной. Счастливица! – Она остановилась, осознавая, что сама только что сказала. – Но, если у тебя выходной, зачем же ты сюда приехала?

– Вообще-то, поговорить с Реми о тебе. – Я не привыкла держать такие вещи в себе.

– Что это значит?

– Я знаю, что ты сделала. Что ты взяла. Хотя я все еще пытаюсь понять, почему. – Мне пришла в голову мысль. – Это из-за Гранта? Чтобы помочь ему? Ты пыталась от меня избавиться? Надеялась, что на мое место возьмут кого-то получше?

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Я нашла то, что ты взяла. И ты ведь могла выйти сухой из воды. – Возможно, это было не лучшее место для разговоров. Позади нас стояли охранники, а вокруг ходили члены съемочной группы.

– Что нашла?

Возможно, она уже перепрятала мою находку, но я показала на ее трейлер.

– Пойдем, покажу.

– Окей. – Она показала рукой на трейлер, приглашая меня идти вперед.

Я поднялась по двум металлическим ступенькам и прошла через маленькую кухню, где открыла дверь шкафчика, ожидая, что грима там уже нет. Она проследовала за мной и остановилась, глядя через мое плечо. Мы одновременно увидели его: неброский красный футляр лежал на полке.

– Что за… – Она вытащила его из шкафчика и немедленно открыла, как будто хотела проверить содержимое. – Это не я его сюда положила.

– Ага, точно.

– Не я! Думаешь, среди всех мест, где его можно было бы спрятать, я бы выбрала это? Если бы я его взяла, спрятала бы настолько далеко от себя, насколько это возможно.

Эта логика поставила меня в тупик.

– Ты могла бы просто признаться. Я лишь хочу знать, почему. – Чтобы помочь Гранту? Себе? Может, это беспокойство из-за моего влияния на репутацию фильма?

– Я не делала этого. Клянусь.

– Это неважно, потому что я отсюда никуда не денусь. Можешь делать все что хочешь, но я остаюсь. Я заслужила эту роль, и сохраню ее за собой, потому что хорошо с ней справляюсь.

– Согласна. Ты ее заслуживаешь и должна ее сохранить. Лейси, ты мне нравишься. Думала, что мы подруги. Я бы так никогда не сделала.

Было сложно спорить с кем-то, кто выглядел так уверенно и искренне. Я скрестила руки.

– Реми я не сказала, но тебя раскусила, – пробурчала я. Я сбежала в свой трейлер, прижалась спиной к двери и опять позволила себе разреветься.



Ждать человека из школы около его дома не было странно. Особенно после того, как ты сказала ему, что тебе нужно во всем разобраться, намекая на то, что тебе нужно больше личного пространства. И он определенно дал мне его. Он не звонил, не писал и не крутился вокруг меня двадцать четыре часа в сутки. Ну, вообще-то, прошло только двадцать часов, восемь из которых он, скорее всего, потратил на сон. Еще восемь провел в школе. Так что оставалось только четыре часа, за которые он мне ни разу не написал, не позвонил и не приехал. Четыре часа! Окей, все же я вела себя странно, но эта мысль заставляла меня отказаться от того, чтобы повернуть ключ зажигания и уехать.

Я проверила часы на телефоне. Уроки закончились полчаса назад. Я сижу тут уже как раз полчаса. Может быть, он был чем-то занят после школы. Бумажная работа. Или, может, работал сразу после школы. Я открыла сообщения, чтобы убедиться, что ничего не пропустила.

– Вместо того, чтобы вести себя так странно, ты бы могла ему просто написать, Лейси.

В мое окно постучали, и я громко закричала. Затем я повернулась и увидела Донавана, стоящего рядом с машиной. Я опустила окно.

– Привет, – сказал он с улыбкой. – Ты говорила сама с собой?

Я ответила на его улыбку, потому что не смогла удержаться. Я была счастлива его видеть. Прошло целых двадцать с половиной часов.

– Да.

– Оставить тебя, чтобы ты закончила разговор?

– Нет, думаю, что предельно ясно озвучила себе свою точку зрения.

Он постучал ладонью по моей машине.

– Ты хотела зайти?

Я кивнула, и он открыл мне дверь.

– Как школа? – спросила я, пока мы шли к дому.

– Хорошо. А ты как?

– Не особо.

– Сочувствую.

Мы остановились на крыльце, он вытащил ключи из сумки и открыл дверь.

– Твоя сестра сейчас дома?

– Нет, у нее волейбол.

Мы зашли в дом, он бросил рюкзак и провел меня на кухню.

– Тебе принести что-нибудь?

– У вас есть батут, – сказала я. Из окна над раковиной открывался прекрасный вид на задний двор.

– Ага.

– Сто лет не прыгала на батуте. Моя мама называет их костоломнями и не разрешает купить такой моим сестре и брату.

– Сестра сломала на нем запястье в том году.

Я улыбнулась.

– Не рассказывай об этой моей маме. А то она убедится, что права.

Должно быть, я смотрела на батут со слишком выраженной тоской, потому что Донаван спросил:

– Хочешь попрыгать?

– Да!

Он засмеялся так, будто думал, что я шучу, но я уже шла к стеклянной двери на задний двор. Вокруг батута была сетка. Я сняла шлепки, расстегнула сетку и залезла на его упругую поверхность. Я поднялась и сделала несколько небольших прыжков, прежде чем начала прыгать в полную силу.

– Это весело! – Я позвала Донавана, когда он вышел из дома с двумя бутылками воды. Я приземлилась на колени, затем опять несколько раз на ноги, а потом, наконец, легла на спину, и оставалась так, пока батут не перестал раскачиваться.

Поверхность батута продавилась, когда Донаван залез на него и присоединился ко мне. Должно быть, он оставил воду на ступеньке – когда он лег рядом со мной, его руки были свободны. Я потрогала его ногу своей, чтобы проверить, снял ли он обувь. Голые ступней я нащупала его ноги в носках.

– Просто проверяю, – сказала я.

– Все знают, что нужно снимать обувь на батуте.

Я убрала ногу, и мы провели несколько молчаливых минут, смотря на облака, лениво плывущие по небу.

– Хочешь поговорить об этом? – спросил он еще раз.

– Нет.

Он потянулся ко мне и взял за руку.

– Сегодня утром я говорила с Реми. Леа сказала, что режиссеры общаются друг с другом, и мне нужно больше беспокоиться не о том, что думает обо мне публика, а о том, что Реми думает об этой статье… и обо мне.

– И что он сказал?

– Что я еще не опытная… но страстная.

– Ты страстная.

– Не знаю, возьмет ли он меня на роль еще раз. Порекомендует ли еще кому-то. Если эта вся ситуация на площадке продолжится, то, возможно, и нет.

– И что планируешь делать?

– У меня еще есть больше пяти недель съемок. Думаю, план такой: прекратить этот спектакль и изменить мнение о себе в интернете.

– Как?

– Еще не знаю.

– А Грант может написать о тебе что-нибудь хорошее? У него миллионы подписчиков. По крайней мере, это помогло бы твоей репутации в интернете.

– Он не станет. Я уже спрашивала… дважды. – Придумаю что-нибудь еще. Но пока я собираюсь прыгать на батуте, притворяться, что все хорошо, и целоваться с парнем, который мне нравится.

Я повернулась и задрала голову так, чтобы лучше разглядеть его приятное лицо.

– Как известный критик, что думаешь о моем плане?

– Что я думаю об отрицании ситуации?

– Вообще-то мне больше интересна часть с поцелуями.

Он улыбнулся, по-прежнему глядя в небо.

– Как критик, я думаю, что у плана есть недостатки. Пока кто-то пытается во всем разобраться, может настать полная неразбериха.

– Хорошее слово, неразбериха. Как будто из книги.

– Да, очень иллюстративно. – Он наконец-то посмотрел на меня, и я увидела его улыбающийся взгляд. Он долго меня разглядывал.

– Если так подумать, – сказал он. – Неразбериха – не так уж плохо, не находишь? Это слово обычно используют для разных интересных сюжетов.

Он дотронулся рукой до моей щеки, я повернулась, и мы встретились в поцелуе. Все было так, как будто мы до этого никогда не целовались. Было так же приятно, как и вчера вечером. Я переплела свои ноги с его и придвинулась ближе к нему.

– Ты как будто пытаешься уговорить меня делать вещи, которые я делать не должен, – сказал он, не отрываясь от поцелуя.

Я улыбнулась, но не отстранилась.

– Тебя не пришлось долго уговаривать.

Он легко поцеловал меня еще несколько раз раз, а затем отстранился. И прищурился, словно изучая меня.

– Ты права. Нам лучше попытаться снова. На этот раз я постараюсь выяснить, в чем дело.

Прежде чем успела засмеяться, я снова ощутила его поцелуй. Я закрыла глаза. Нечего тут было выяснять. Неразбериха у меня была с родителями, с Реми, с Амандой, а в этом аспекте жизни все было предельно ясно. Здесь не нужно было разбираться. Не было большой загадкой, почему мне нравилось целоваться с Донаваном Лейком.

– Кстати, – сказала я, отодвинувшись назад и снова оперевшись на локти. – Я поговорила с Амандой.

Он лег так же, как и я, и нахмурил брови, показывая беспокойство.

– И?

– Она все отрицает. Говорит, что понятия не имеет, как мой зомби-грим оказался в ее трейлере.

– Ты веришь ей?

– Я хочу ей верить. Она мне нравится и всегда нравилась. Она выглядела очень искренней. Но она актриса. Это ее стихия.

– Что ее стихия? Выглядеть искренней?

– Нет, заставлять людей верить в то, во что она хочет.

– Это и твоя стихия тоже? – Спросил он, проводя пальцем по тыльной стороне моей ладони.

– Нет. Не думаю. Точно не тогда, когда я с тобой.

Его взгляд смягчился, и он начал трогать одну из прядей моих волос.

– А что насчет тебя? Что твоя стихия, Донаван Лейк?

– Моя стихия? – Он посмотрел на меня карими глазами.

– Да, – повторила я, – стихия.

– На данный момент – ты. Я вроде как влюблен в тебя.

Мое сердце екнуло.

– Я тоже в тебя вроде как влюблена.

Он вскочил на ноги и начал прыгать вокруг меня на батуте, из-за чего я тоже подпрыгивала.

– В каком порядке мы сегодня собирались воплощать в жизнь твой план? – спросил он, пока подпрыгивал. – Прыгать на батуте, притворяться, что все хорошо и…?

Я завизжала, когда подпрыгнула выше.

– Целоваться с парнем, который мне нравится! – завопила я.

Он упал на руки, расставив их по обе стороны от моей головы:

– Звучит как идеальный день.

Я потянулась вверх и притянула его к себе.

– Согласна, – сказала я, и наши губы встретились.

Тридцать три

Тем вечером мне предстояло сниматься, и я была настроена серьезно. Я застану своего врага на месте преступления. План был такой: я оставлю телефон и кое-что, нужное для съемок, на столе в трейлере, а камеру на ноутбуке оставлю включенной. Буду делать так несколько дней подряд, если потребуется.

На следующее утро, во время моих сборов, зазвонил телефон, и на экране высветилось имя Эбби. Я нажала «Принять».

– Алло?

– Угадай, что? – спросила она вместо приветствия.

– Что?

– Я собираюсь приехать навестить тебя в эти выходные. Проведешь мне экскурсию по площадке? Хочу познакомиться со знаменитостями. Будет круто!

Я сглотнула. Это хорошая новость или плохая? Я хотела увидеть ее. Очень сильно. Сейчас, как никогда, мне нужен был друг. Но время было неподходящее.

– Не хочешь, чтобы я приезжала? – спросила она.

– Конечно, хочу. Просто… – И я рассказала ей обо всем, что происходило со мной в последнее время.

– Лейси! Почему ты мне не позвонила? Мы бы могли поговорить.

– Не знаю. Все случилось так неожиданно… Наверное, от шока.

– Я однозначно приеду в выходные и помогу тебе. Буду шпионом или кем-то вроде того.

Я засмеялась, но поняла, что Эбби права. Еще одна пара глаз на площадке лишней не будет.

– Ладно. Было бы здорово, на самом деле. О, и еще, мне надо познакомить тебя с парнем, который мне очень нравится.

– Что?! – закричала она так громко, что мне пришлось оторвать телефон от уха. – Тебе нравится парень?!

– Ну да.

– Тогда я в деле, – сказала она. – Даже больше, чем минуту назад.

– Не могу дождаться нашей встречи.

– И я!

После окончания разговора я взяла зубную щетку и уже собралась было чистить зубы, как в дверях ванной возник папа.

– Кто это был? – спросил он тоном, далеким от извиняющегося. Очень далеким.

– Моя подруга Эбби из дома. Вы не знакомы.

– Ты все еще злишься на меня.

– Пап, мне будет восемнадцать через пять месяцев.

– Я знаю.

Я положила щетку на место и повернулась лицом к отцу.

– Я знаю, что ты беспокоишься обо мне. Знаю, что ты хотел бы, чтобы я никогда не вырастала. Но то, чем я занимаюсь, делает меня счастливой.

– Ты была счастливой в последнюю неделю?

Должно быть, Лея ему все рассказала.

– А ты на работе разве не бываешь несчастлив?

Папа скривился.

– Хотелось бы мне, чтобы ты не была так хороша в спорах.

– Это мой талант.

– И он почему-то направлен против меня.

– Пап, разве ты не видишь, что это не про тебя? Это про меня. Про мою жизнь, мое будущее. Это о том, чего я хочу, и о том, что ты заставил меня чувствовать, будто для тебя это совершенно не имеет значения. Как будто я для тебя не имею значения.

Его лицо тут же побледнело.

– О, Лейси. Нет. Дело как раз в обратном. Ты для меня имеешь слишком большое значение.

– Такое большое, что ты даже меня не слушаешь и не обращаешь на меня внимания? Такое большое, что мне кажется, что ты не на моей стороне?

– Так вот как это выглядело?

– Я бы сказала, еще хуже.

– Мне жаль. Не хотел, чтобы тебе казалось, что я не на твоей стороне. Я переехал сюда ради тебя. Думал, ты понимаешь мои чувства.

– Я думала, ты переехал сюда, чтобы контролировать каждый мой шаг.

– Да, сложно было подумать иначе.

Я кивнула.

Папа поднял в воздух книгу, которую все это время, оказывается, держал в руке. Пальцем он зажимал то место, где остановился, где-то посередине.

– Вот, читаю.

– Читаешь что?

Он показал мне обложку.

– «Танцующие могилы».

– И как тебе?

– Нравится.

– Ты ее купил? У меня экземпляр лежит в машине, между прочим.

– Да, купил. И что-то мне подсказывает, что куплю еще одну, когда они сделают кинообложку. – Папа опустил книгу, выглядел он немного подавленным.

– Пап, обещаю, я не собираюсь пускаться во все тяжкие.

– Ты не можешь мне этого обещать.

– Перестанешь любить меня, если я так сделаю?

– Нет. Я всегда буду любить тебя.

Я улыбнулась.

– Тогда мы разобрались, правда?

Он издал легкий смешок, распахнул руки в стороны, и мы обнялись. Затем он поцеловал меня в макушку.

– Но я все равно не разрешаю тебе отлынивать от домашки.

– Не волнуйся, Донаван тоже меня контролирует, так что никаких проблем.

– Я выбрал неплохого репетитора, а?

Я прикусила губу и посмотрела на отца снизу вверх.

– Если я скажу тебе, что встречаюсь с ним, это будет считаться как то, что я пустилась во все тяжкие?

Он задумчиво наклонил голову в сторону.

– Правда? Я думал, он слишком правильный для тебя.

– Он такой и есть. Но вот какую странную вещь я узнала: оказывается, не все можно спланировать. Неплохой урок, могу поделиться мудростью.

Из папы вылетел смешок.

– Согласен, ценное наблюдение. Запомню.

– Хорошо.

– Ладно, я одобряю ваши отношения с Донаваном, хотя вряд ли мое одобрение имеет сейчас какое-либо значение.

– Имеет, пап. Именно это я и пытаюсь сказать тебе. Имеет, и очень большое. Это все, чего я хотела все эти прошедшие месяцы.

– Теперь оно у тебя есть.

Я усилила хватку, прежде чем сказать:

– Буду поздно.

– Удачи со всей этой чехардой на площадке. И для ясности: ты не хочешь, чтобы я вмешивался?

– Пап… – вздохнула я.

– Окей, нет так нет. Видишь, я учусь.

Если бы я была уверена в том, что папа сможет помочь, то ответила бы по-другому. Но я уже поговорила с Реми, и он мне не верил. Если подключится еще и отец, вряд ли Реми в будущем позовет меня в другие проекты или даст хорошую рекомендацию. К тому же у меня был план.

Танцующие могилы

INT. Лаборатория лорда Лукаса. Ночь

СКАРЛЕТТ пристроилась на подоконнике рядом с лабораторией ее отца, отсюда она видит, как БЕНДЖАМИН пробирается тайком. Он достает из-за пояса маленький мешочек, оглядывается и высыпает содержимое во флакон на столе, убивая последнюю надежду, что там было противоядие. Скарлетт зарычала, и он обернулся.

СКАРЛЕТТ

Ты предал нас.

БЕНДЖАМИН

Нет, я пытаюсь помочь.

СКАРЛЕТТ

Я не верю тебе.

СКАРЛЕТТ бросается на него с ржавым столбом от забора и вонзает его ему в плечо. Она стоит над ним, пока багровая кровь разливается по мраморному полу. ЭВЕЛИН появляется в дверях и ахает. СКАРЛЕТТ вытаскивает столб из плеча БЕНДЖАМИНА и медленно разворачивается. Кровь продолжает стекать с острия столба.

ЭВЕЛИН

Это я, Скарлетт. Не делай этого.

СКАРЛЕТТ приближается к ней.

Тридцать четыре

Как только я свернула на грунтовую дорогу, ведущую к съемочной площадке, увидела первую группу охранников впереди. Они расположились у ограждения. Я остановилась, опустила окно машины и помахала.

– Привет, Лейси, – сказал тот, что был справа, и отодвинул ограждение, чтобы я смогла проехать.

– Привет, спасибо!

Я въехала и припарковалась на первом свободном местечке около черной машины с изолентой на бампере. Прищурилась. Я только один раз сидела в этой машине, но запомнила ее. Это была машина Донавана. Зачем он здесь? Особенно сейчас, когда он должен быть в школе. Я выпрыгнула из машины и быстро отправилась к своему трейлеру. Его там не было.

Рядом с трейлерами, перед тропинкой, которая вела к съемочной площадке среди деревьев, был небольшой амфитеатр, окружавший костер и сцену. Именно там я увидела двух разговаривающих парней. Это были Грант и Донаван.

Неужели Донаван брал «интервью»? Он все-таки думал, что Грант подозреваемый? Я взглянула на телефон. Прямо сейчас я должна была сидеть в гримерке. Отправила Симоне сообщение: «Дай мне десять минут».

Я постучала в дверь Аманды. Она ответила, но когда увидела, что это я, луч надежды исчез с ее лица.

– Хочешь мне помочь кое с чем? – спросила я. Если она была искренней в том, что не подставляла меня, она могла бы это доказать, прикрыв меня для Гранта.

Она спрыгнула со ступенек и закрыла за собой дверь.

– Помочь с чем?

– Пойдем за мной.

Мы подошли ближе к парням. Я услышала, как Донаван говорит медленными размеренными фразами. У него в руках были блокнот и телефон, как будто он записывал разговор.

– Думаешь, окружающие люди помогли тебе оказаться там, где ты сейчас?

– Конечно, я не был бы здесь, если бы не огромное количество людей.

Донаван брал интервью.

Он стоял ко мне спиной, поэтому Грант увидел меня первым. Он улыбнулся.

– Лейси, Аманда, привет! – Я попыталась перехватить взгляд Донавана, но он был сосредоточен на блокноте и телефоне.

– Выглядишь отпадно, – сказал Грант, и у Донавана отвисла челюсть.

– Что вы тут делаете, ребят? – спросила я.

– Твой репетитор хочет узнать об актерстве. Он собирается написать статью для школьной газеты.

– У меня остался всего один вопрос, – сказал Донаван.

– Ладно, давай, – ответил он.

– Что бы ты почувствовал, если бы я запостил у себя в соцсети это сообщение? – Он откашлялся. – «Грант Джеймс, получивший поддержку и помощь от многих людей, не верит в помощь другим. Он спокойно наблюдал, как репутация его партнера по съемкам катится под откос»? – Лицо Донавана было спокойным. Он произнес этот вопрос с таким же невозмутимым лицом, как и все предыдущие.

Лицо Гранта, наоборот, окаменело.

Аманда испуганно закашляла, а я уставилась на Донавана. Не могла поверить, что он делал это, и к тому же так хорошо. Я знала, что ему должно быть очень тяжело.

– Это отличный вопрос, – воскликнула Аманда.

Грант скрестил руки на груди.

– Что, по-твоему, я должен был сделать? Я сейчас не совсем в том положении, чтобы помогать другим.

– У тебя все еще много преданных фанатов, – сказал Донаван. – Несколько милых постов с Лейси могли бы положительно повлиять.

– Мой пиарщик говорит мне, когда и что конкретно выкладывать.

– Я не верю тебе.

Грант ничего не ответил, а это означало, что Донаван был прав – Гранту не говорили, что выкладывать в сеть. По крайней мере, не все время.

– Мне тоже никто не говорит, что и когда публиковать, – сказал Донаван. – Поэтому, думаю, я знаю, о чем напишу сегодня.

– Не сомневаюсь, что тебе и твоей сотне подписчиков пост обо мне покажется шокирующим.

– Во всех соцсетях в целом у меня около двухсот тысяч подписчиков, – сказал Донаван.

– Что? – шокированно спросила я.

– У меня был обзор, ставший вирусным, – сказал он. – Так что большинство моих подписчиков – своеобразные люди. Такие, которых заинтересует немного ценной информации о Гранте Джеймсе.

Аманда засмеялась, стоя рядом со мной.

– Дайте-ка я угадаю. Можно я угадаю?

Грант взглянул на нее.

– Я что-то упускаю?

– Грант Джеймс сгорает в огне, – сказала она.

Грант повернул голову к Донавану так резко, что я удивилась, что он не потерял сознание.

– Это был ты?

Донаван отдал свой телефон мне, ожидая, что сейчас произойдет.

Я встала перед Грантом.

– Не делай никаких глупостей, – сказала я ему.

– Вы, что, все меня шантажируете? – спросил он.

– Всего лишь даем тебе возможность быть хорошим человеком, – сказал Донаван. – У меня есть другое утверждение, которое звучит намного лучше: «Грант Джеймс вдохнул жизнь в карьеру Лейси Барнс и одновременно оживляет свою собственную. Вместе они сила».

– Ты бы так сказал? – спросил Грант. – Толпе хейтеров Гранта Джеймса?

– И я действительно имел бы это в виду. Я даже мог бы добавить, что Лейси как-то отметила, что ты отлично целуешься, если хочешь.

Я чуть было не рассмеялась, потому что ничего подобного не говорила, но быстро остановила себя. Донаван был близок к тому, чтобы преуспеть в своем плане.

Аманда вмешалась в разговор.

– Можешь себе представить, какая тебя ждет реакция, если ты положишь начало ее карьере? Ее ждет большое будущее, запомни мои слова. И это будет благодаря тебе.

Очевидно, все понимали, что надежда была только на удовлетворение эго Гранта. Все, кроме него, видимо.

– Дело не в том, что ты мне не нравишься, Лейси, – сказал он. – Ты классная. Просто мне нужно восстановить свою репутацию в этом фильме, и если ты не сможешь отстоять себя, то я вынужден буду отстраниться от тебя.

– Знаю, – сказала я. – Я тоже не люблю, когда что-то идет не так. – Я взглянула на Аманду, ожидая услышать ее признание.

– Это была не я, – настаивала она. – А если это была не я, и я полагаю, что это был не ты, – сказала она, указывая на Гранта. Он отрицательно потряс головой. – Тогда кто бы это ни был, он все еще пытается все испортить.

– К счастью, я надеюсь найти обходные пути. Я так же, как и вы, хочу, чтобы этот фильм был успешным. И думаю, если мы поработаем вместе как команда, это только поможет всем нам. – Я встретилась глазами с Грантом.

Его взгляд опустился на телефон. И тут я поняла, что все еще записываю происходящее.

– Я отключила его. – Он тяжело вздохнул.

– Отлично. Я выложу пару классных вещей о тебе.

– Правда? – спросила я.

– И…, – сказал Грант, – я могу ожидать вирусную кампанию о том, как я вселил жизнь в Лейси или что-то типа того? Ты поможешь мне склонить на свою сторону моих хейтеров?

– Да, – ответил Донаван.

Грант указал пальцем на нас с ним.

– Все в порядке? Ты все еще сможешь работать со мной после всего этого? У нас еще многое впереди.

– Все хорошо, – сказала я. – И спасибо тебе.

Грант приобнял Аманду.

– А у нас все хорошо?

– Ты ужасный эгоист, но я, пожалуй, не буду обращать на это внимание. А там посмотрим. – Она повела его к трейлерам.

Я смотрела, как они вдвоем удалялись. После я хотела отдать Донавану его телефон, но он опустился на ближайшую скамейку амфитеатра.

– Ты в порядке? – спросила я.

Его руки дрожали, а лицо было бледным.

– Ты не в порядке, – поняла я.

– Со мной все хорошо, – он смог подняться. – Дай мне минуту.

– Ты рок-звезда. Спасибо тебе за это.

Он кивнул, но взгляд его все еще сверлил землю.

– У тебя больше подписчиков, чем у меня, кстати, так что я тебе завидую.

Он немного улыбнулся.

– Ты меня скоро обгонишь, уверен.

Я положила руку ему на лоб, холодный и мокрый.

– Давай, пойдем, принесу тебе воды и чего-нибудь сладкого. У меня все есть в трейлере.

Он позволил мне отвести его в трейлер, а там лег на мой диван.

– Чувствую себя сейчас так глупо, – сказал он.

– Пожалуйста, не надо. Ты просто подавил инстинкт бегства, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, кого раскритиковал в социальных сетях, и кто ударил бы тебя по лицу, если бы меня не было здесь. Это и не должно было быть легко, но ты блистательно справился.

– Блистательно?

– Это правильное слово, не так ли? Именно такое слово мы используем, когда восхищены кем-то?

– Да, – ответил он. – Это высший комплимент.

Я достала из холодильника бутылку воды и принесла ему. Он подвинулся к спинке дивана и потянул меня за руку, так как я сидела с краю дивана. Я подчинилась.

– Я сделал это ради тебя, – сказал он.

Я вытянулась рядом с ним, кладя голову ему на плечо.

– Знаю, и люблю тебя за это. Я просто надеюсь, что ты не возненавидишь меня, когда будешь сочинять и публиковать эти посты в соцсетях.

Я услышала его тихий смешок.

– Никогда не смогу возненавидеть тебя. А если для того, чтобы ты любила меня, нужно несколько разборок с твоими врагами, то составь список, и я разберусь с ними.

Я положила подбородок ему на грудь и взглянула на него.

– Думаю, с тебя пока хватит.

– И с тебя тоже.

Я улыбнулась, и у меня перехватило дыхание от переполняющего грудь чувства счастья.

– Знаешь, я всегда думала, что именно это и значит быть знаменитым. Ощущать счастье, удовольствие, восторг.

– Да?

– Может быть, даже больше, – ответила я.

– Только не сойди с ума. – Он накручивал на палец мой локон.

– Ты прав. Давай подождем, пока я действительно стану знаменитой, и потом решу.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Ты очень красивая.

– Ты тоже.

– Что теперь? – спросил он.

– Я буду усердно работать и поставлю ловушку.

– Больше не считаешь, что это может быть Аманда?

– Думаю, не она.

– Согласен.

– Хорошо, мне нужно идти превращать это лицо в зомби.

– Из тебя получается очень миленький зомби.

Я оскалила зубы и бросилась к его шее.

Танцующие могилы

EXT. Лес. Ночь

СКАРЛЕТТ выслеживает бывших друзей и родственников по очереди. БЕНДЖАМИН, которого, как она думает, она убила в лаборатории несколько ночей назад, знает, что она уже не контролирует себя и что он должен ее поймать. Он следует за ней с оружием наготове, надеясь, что сможет сделать, что должен. Он идет за ней по следам после ее последнего убийства.

БЕНДЖАМИН

Скарлетт, что с тобой стало?

СКАРЛЕТТ

Я стала той, кем должна.

Молодые люди дерутся; БЕНДЖАМИН, ослабленный из-за раны, в какой-то момент все-таки берет верх. Он смотрит, как она умирает, и его захлестывают эмоции.

EXT. Кладбище. Ночь

Камера направлена на могильный камень Скарлетт, затем медленно переходит на общий план. Свежая земля у могилы начинает двигаться. Из земли появляется рука. Лекарство, которое она приняла через несколько минут после того, как ее укусили, сделало ее практически неуязвимой.

Тридцать пять

На поле стояла темнота. Мы снимали сегодняшние сцены весь вечер и закончили только ночью. Сцены того, как Скарлетт охотилась. Площадка была залита рассеянным туманным светом, поэтому я и не заметила, как стемнело по-настоящему, пока не отошла на несколько сотен футов от световых установок.

Телефон все еще лежал в трейлере на столе: я оставила его там в качестве наживки, но сейчас мне это не особо помогало.

Я замедлила шаг, стараясь не сходить с протоптанной дорожки. Голоса за спиной растворились вместе со светом, и вскоре я оказалась среди деревьев, не в силах разглядеть что-либо дальше, чем на три фута перед собой.

Застрекотали кузнечики, и откуда-то сверху послышался хлопающий звук. Я выставила руки перед собой, чтобы ни на что не напороться, и продолжила идти. Если я просто пойду прямо, то рано или поздно деревья закончатся… Если я правильно запомнила дорогу, конечно.

Мне послышалось, будто к моим шагам присоединились чьи-то еще, поэтому я остановилась, прислушиваясь. Тот, другой звук тоже прекратился. Возможно, это было просто эхо. Или что-то дальше по тропинке. Я продолжила путь, но тут же услышала шаги снова.

– Эй? – позвала я. – Грант? Это ты?

Ничего.

Я ускорилась, через десять шагов наткнулась на дерево и остановилась. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, прислонилась спиной к стволу. Каким-то образом я все же ушла с тропы. Время проглотить свою гордость.

– Эй! – закричала я. – Я здесь застряла и не отказалась бы от фонарика! – Я подождала, но никто так и не ответил. Тогда я рупором сложила руки у рта и прокричала то же самое еще раз. На этот раз, едва я замолчала, шаги возобновились, и я отчетливо их различала. Их обладатель был близко. Без сомнения, этот человек слышал, как я кричала, и если уж он осознанно не отвечал, вряд ли можно говорить о его хороших намерениях. Я принялась прощупывать землю вокруг в поисках чего-нибудь. Чего угодно. Моя рука наткнулась на камень приличного размера, и я схватилась за него.

– Что вам нужно? – спросила я.

– Справедливость, – прошептал голос в ответ.

Я закричала и кинула камень в сторону голоса. И тут справа по тропинке вспыхнул огонек фонарика, и я услышала, как человек слева побежал прочь.

– Лейси? – Это был Грант.

– Я здесь! – позвала я, и затем мне в глаза ударил яркий свет.

Из Гранта вырвалось тихое хрюканье, и, не удержавшись, он засмеялся.

– Не советую прятаться в темноте в зомби-гриме. Ты сейчас выглядишь вдвойне жутковато.

– Здесь кто-то был. Он сказал, что хочет справедливости…

– Кто?

– Не знаю, разглядеть не получилось.

– С тобой все хорошо?

– Нет!

Грант встал рядом со мной и протянул мне локоть.

– Можно ли проводить вас до трейлера?

– Да. И возьми какой-нибудь камень или палку. Твой бутафорский меч нам не поможет.

– Он довольно острый, если хочешь знать.

– Камень! – скомандовала я.

Грант засмеялся и посветил на землю, где нашел большой камень.

– Устраивает?

– Да. Я буду светить.

– Вау, да ты напугана.

– Конечно, я напугана. Там кто-то есть.

– Кто, по-твоему, это был? – спросил Грант, поднимая камень.

– Без понятия. Было слишком темно, и я ничего не разглядела.

– Парень или девушка?

– Парень, кажется. Он шептал, трудно сказать. – Мы сделали еще несколько шагов. – Но, думаю, что есть шанс выяснить. У меня в трейлере стоит камера. Пойду посмотрю запись прямо сейчас.

– У тебя в трейлере камера?

– Камера ноутбука. Я включила ее, чтобы узнать, кто копается в моих вещах.

– Я с тобой. Давай захватим еще и Аманду.



– Это так скучно, – сказала Аманда, когда мы втроем окружили мой компьютер, всматриваясь в неподвижное изображение моего телефона на столе. Я увеличила скорость, но запись шла целый день, так что нам потребуется вечность, чтобы все отсмотреть. Если промотаю вперед, смогу пропустить что-то важное.

– Смотри! – крикнул Грант, тыча пальцем в экран. В кадре появился силуэт.

Я нажала на «Воспроизвести», чтобы вернуть нормальную скорость, а затем отмотала назад на тридцать секунд. Мы все наблюдали за тем, как Фейт зашла в трейлер с зелеными листами в руках. Она положила их мне на стол и ушла.

– Выходит, это не Фейт, – сказал Грант.

– Это ничего не доказывает, – возразила Аманда. – Здесь видно только, кто именно был у тебя в трейлере в твое отсутствие.

– Все подряд, – отметила я.

– Я к тебе не захожу, когда тебя нет, – сказал Грант.

– А я да, – призналась Аманда, – чтобы спрятаться у тебя в душе.

– Ты вредная, – сказала я и вновь ускорила запись.

Мы вновь продолжили смотреть на экран. Не знаю, как долго мы на него пялились, но нас прервал стук в дверь. Я подпрыгнула от неожиданности, и Грант рассмеялся.

– Заходите! – позвала я.

В дверном проеме показалась голова Донавана.

Я улыбнулась.

– Не думала, что ты сегодня еще вернешься.

– Получилось закончить работать пораньше. – Он окинул взглядом нас троих. – Что вы тут делаете?

– Смотрим видео из моего трейлера.

– Что-нибудь нашли?

– Ничего.

Грант не собирался уступать место рядом со мной, поэтому Донаван уселся на стул у стола. Так он и сидел, пока запись не закончилась.

– Ха, – сказала я, – думаю, завтра придется повторить.

Грант запротестовал:

– Не буду смотреть это завтра еще раз.

Я встала и положила ноутбук на стол. Донаван взял меня за руку и чуть сжал мою ладонь.

– Знаете, что нам нужно сделать? – объявила я. – Поставить ловушку.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Аманда.

– Кто-то подкараулил меня в лесу сегодня и попытался напугать.

– Правда? – удивился Донаван. – Ты в порядке?

– В полном. Но, предполагаю, этот человек предпримет еще одну попытку завтра вечером.

– С чего ты взяла? – спросил Донаван.

– Потому что ему это удалось. Я была в ужасе, и он знал это. Если я предоставлю ему еще одну возможность завтра, он ей наверняка воспользуется. Я буду громко жаловаться, что забыла фонарик. Потом попрошу тебя, Грант, проводить меня, и ты откажешь.

– Ну, в таком случае я буду выглядеть полным придурком, – сказал он.

– Ты не всегда ведешь себя как ангел, – прокомментировала Аманда.

– Спасибо.

– А затем я пойду той же дорогой, что и сегодня, и, надеюсь, он снова за мной увяжется, а вы все его окружите.

– Мы трое его окружим? – уточнил Донаван.

– Ты прав. Нам нужно больше людей, которым мы могли бы доверять. – Те, кто не задействованы в съемках. – Я об этом позабочусь. Вам, ребята, нужно только подготовиться к поимке преступника.

Аманда низко рассмеялась.

– Что? – спросила я.

– Ты только что сказала «преступника»?

– Заткнись.

Грант встал и потянулся.

– Это как кино в реальной жизни. Правда, час просмотра видео на твоем ноуте вырезали бы при монтаже.

Аманда тоже встала.

– Хорошо, что с нами любимый герой боевиков всей Америки, Хит Холл, – сказала она, беря Гранта за руку и ведя к двери.

– Я сейчас далеко не любимчик всей Америки, но скоро им стану. – Грант подмигнул мне, и они с Амандой покинули трейлер.

Я повернулась к Донавану.

– Привет.

– Привет. – Он потянул меня к себе, усадил на колени и обнял. – У меня всегда будут такие приключения, если продолжу встречаться с актрисой?

– Нет, в основном будет довольно скучно. Только я. И иногда тебе придется имитировать британский акцент, чтобы помочь мне с репликами.

– Звучит идеально.

– Дай мне секунду. Надо написать подруге, и тогда начнем целоваться.

Донаван засмеялся.

– Мне нравится, что ты предупреждаешь меня, что мы скоро начнем целоваться, как будто мне надо к этому приготовиться.

– Тебе надо.

Я взяла телефон и написала Эбби.

Я: «Все еще планируешь приехать завтра?»

Она ответила почти мгновенно.

Она: «Да!!»

Я: «Возьмешь с собой Купера?»

Она: «Да, если он свободен. А что?»

Я: «Нужно поймать одного плохого парня».

Тридцать шесть

На следующий день во время обеда я собрала всю банду мстителей в трейлере. Я не хотела, чтобы участников этого действа было слишком много, чтобы не вызвать подозрение. Но их должно быть достаточно, чтобы подловить виновника. Будем надеяться, что пять – счастливое число: Донаван, Эбби, Купер, Аманда и Грант.

– Всем спасибо, что пришли. И что поверили мне.

Эбби продолжала коситься на Гранта. Я до этого уже представила ему их с Купером, но они еще благоговели перед ним. Особенно сейчас, когда он стоял, прислонившись к стене, при полном параде, с идеально уложенными волосами, аккуратно завязанным шейным платком и мечом, висящим на поясе.

– И какой у нас план? – спросил Грант.

– После сегодняшней последней сцены я соберусь уходить с площадки, так же, как вчера. Скажу что-нибудь в духе того, что опять забыла взять фонарик. Я остановлюсь, притворюсь, что собираюсь повернуть назад, но передумаю. Донаван, Аманда, Эбби и Купер спрячутся и будут готовы отрезать ему путь с другой стороны. Грант, ты пойдешь за мной, потому что мы с тобой вместе будем на площадке.

– А если он так и не появится? – спросила Аманда.

– Надеюсь, появится.

– Поймаем плохого парня! – сказала Аманда, поднимаясь.

Я улыбнулась.

– Осталось два часа до взлета.

– Теперь можно пойти поесть? – спросил Грант.

– Да, можешь идти.

Грант помахал всем присутствующим, когда выходил.

– Я тоже пойду, – сказала Аманда. – Увидимся позже.

Она закрыла за собой дверь, и Эбби негромко взвизгнула.

– Я знаю, что не должна думать, что это классно, потому что кто-то пытается тебя подставить, но…

– Все в порядке, скажи.

– Я только что встретилась с Грантом Джеймсом, – сказала она.

– Вы были правы, – присоединился к обсуждению Купер. – Он и правда привлекательный.

Я засмеялась.

– Потусуетесь тут пару часиков, пока я буду на площадке?

– Да, мы будем допрашивать твоего бойфренда, – сказала Эбби.

Я подняла брови и посмотрела на Донавана, и он пообещал:

– Я выживу.

– Хорошо. Пойду перекушу, и в следующий раз увидимся, надеюсь, когда будем окружать моего мучителя.

Я ступила на дорожку у выхода из моего трейлера, когда Донаван окликнул меня.

– Эй!

Я повернулась.

– Все хорошо?

– Немного нервничаю, – призналась я. Хоть и хотелось узнать, кто меня подставил, какая-то часть меня желала остаться в неведении.

– Ты же не думаешь, что этот человек причинит тебе вред?

– Не думаю… – Хотя я не была в этом уверена. Прошлой ночью в безопасности я себя совершенно не чувствовала.

– Будь осторожна, ладно?

– Обязательно, – я обняла его.

Он потянулся, чтобы меня поцеловать, но я шагнула назад.

– Ты правда хочешь целовать это? – Я показала на свой зомби-грим.

Он улыбнулся.

– Эй, ты начала мне нравиться как раз когда он был на тебе.

Я похлопала его по щеке.

– Это очень мило, но поцеловать меня ты все же не можешь. Нельзя рисковать, вдруг испортишь грим.

– Справедливо. – Он еще раз обнял меня. – Увидимся позже.



Кончик меча Бенджамина надавливает мне на горло. Он холодный и, Грант был прав, немного острый.

– Знаешь, скольких людей ты убила? Я не могу позволить этому продолжаться, – сказал Грант-Бенджамин.

– Так не позволяй, – прорычала я.

Мы шли по кругу, камера следовала за нами.

– Скарлетт, чем ты стала?

– Тем, чем мне предназначено быть!

Он вытянул руку и выставил вперед меч. Я парировала, и мы пустились в отрежиссированную потасовку. Он воткнул меч мне в правую сторону шеи. На экране это должно смотреться так, как будто меч вошел прямо по центру. Я схватилась руками за горло, лопнув пакетики с фальшивой кровью, которые уже держала наготове. Грант стоял надо мной, затем снова опустил меч. Он остановился, на несколько секунд уставившись на меня, а потом Реми закричал:

– Снято!

Я встала, выбежала Симона, чтобы стереть кровь с моей шеи и подправить грим для следующего дубля.

В тусклом свете я рассматривала окружавших меня людей. Реми смотрел в монитор и указывал на что-то оператору. Ной стоял прямо за ним и заглядывал ему через плечо. Симона уже говорила с Одри, парикмахером. Фейт изучала сценарий. Неподалеку в одиночестве стоял агент Гранта. Мы на мгновение встретились глазами, и он едва заметно покачал головой. Не знаю, что это означало. Все остальные были членами съемочной группы, которых я видела, но с кем никогда не говорила.

Сердце забилось быстрее, когда я подумала о том, как мне придется идти одной в темноте.

– Хочешь взять мой меч? – прошептал Грант, подойдя сзади, как будто читал мои мысли.

Я улыбнулась.

Он тоже начал рассматривать людей вокруг.

– Думаешь, он сейчас здесь?

– Не знаю.

Мы отыграли сцену еще дважды, потом Реми сказал:

– Закругляемся.

Я поглубже вдохнула, чтобы успокоиться. Грант потянулся и сжал мою руку. После этого трогательного жеста мое мнение о нем резко улучшилось.

– Я буду прямо за тобой, – прошептал он.

Я кивнула.

– Эй, – сказала я громко, – ты не проводишь меня к трейлерам? Я забыла фонарик.

– Мне нужно поговорить с Реми и отсмотреть черновые материалы. Все будет в порядке, – сказал он, отыгрывая ту роль, которую я ему назначила.

– Ну ладно.

Он ухмыльнулся и направился к мониторам. Я пошла к тропинке и оказалась одна в темноте. Как только съемочная площадка осталась позади, я остановилась и оглянулась, стараясь показать, что нервничаю. Я сделала шаг назад к площадке, но затем тряхнула головой и продолжила путь.

Я шла медленно, чтобы предоставить ему все возможности. Проблема была в том, что я и впрямь ничего не видела. Со вчерашнего дня я должна была запомнить эту маленькую деталь. Я всем показала, на какой тропинке нужно меня ждать, но через несколько минут пути уже сама не была уверена, что иду по ней.

– Отстой, – пробурчала я тихо. С каждым следующим шагом я прощупывала ногой землю перед собой. Да я так всю ночь буду идти.

Затем я услышала. Опять шаги. Я оглянулась, но ничего кроме темноты не увидела.

– Грант? – Я знала, что этого не было в нашем плане, но может, он пошел за мной, когда я сбилась с курса.

Ответа не последовало.

– Эй?

– Тебе страшно? – прошептал чей-то голос.

Я издала крик в надежде, что мои друзья его услышат, и бросилась бежать. Пробежала только шагов десять, затем споткнулась о корень дерева и с силой упала на землю, оцарапав обе ладони. Повернулась на спину и начала отползать, озираясь вокруг.

– Чего ты от меня хочешь? – выкрикнула я.

Шорох справа заставил меня вскочить на ноги. Надо было взять меч Гранта.

– Я здесь! – завопила я. Мой крик терялся среди деревьев. Это точно не поспособствует моим поискам.

Тишина.

А затем более громкие шаги. Быстрые. Ко мне бежали. Мне следует убегать. Надо убегать. Но мысль о том, что я снова могу упасть, и что кто-то опять окажется у меня за спиной, заставила исполнить ровно противоположное. Я осталась там, где была, и когда в моем поле зрения показался темный силуэт, я бросилась вперед, обхватив его руками. Мы оба упали. Я приземлилась на спину, пытаясь скинуть его с себя. Он скатился с меня и удрал. Я перевела дух и лежала, оценивая повреждения. Все выглядело не так плохо, я разве что получила несколько синяков.

Я услышала крик позади себя, а потом несколько других. Заставила себя подняться с земли и поспешила на шум.

Мои друзья были там. Донаван светил фонариком на кого-то, кто пытался вырваться из рук Купера. Грант прибежал с другой стороны и присоединился к потасовке.

Эбби подошла ко мне.

– Прости! Мы кинулись к тебе, как только ты упала.

– Кто это? – спросила я.

– Не знаю.

Я подошла к остальным.

– Аарон? – удивилась я.

Он еще раз попытался вырваться из хватки Купера, но потом сдался, по его лицу было видно, что он принял поражение.

– Почему? – спросила я.

– Не думал, что ты упадешь. Я рассчитывал, что ты убежишь. – В его голосе чувствовалась паника, глаза бегали туда-сюда, хотя я знала, что он мало что видел, пока ему в лицо падал свет от фонаря.

– Но почему ты вообще все это затеял? Зачем пытался меня подставить?

– Я не пытался, – возразил он, но прозвучало неубедительно.

– Знаю, что пытался, так что говори.

– Я просто хочу уйти. Отпустите меня. – В его голосе слышалось желание заплакать, но на глазах слез не было.

– Сначала скажи зачем, а потом мы тебя отпустим.

– Потому что мой отец – придурок. Он отменил все наши планы ради этого тупого фильма. И он заслуживает, чтобы фильм с треском провалился.

Я посмотрела на Донавана. Он все еще светил фонариком в лицо Аарону, так что я его почти не смогла разглядеть. Я размышляла о том, могли ли горькие чувства, которые Аарон испытывал к отцу, действительно иметь к этому отношение.

– И ты думал, что добьешься своего, атакуя меня? – спросила я.

– Я не атаковал тебя. Пытался помешать успеху фильма в целом.

– Но все это касалось меня… – я только теперь поняла, что на самом деле это не совсем так. Когда упал софит и разбилось надгробие, я просто оказалась не в том месте не в то время. А пропажа моего зомби-грима больше навредила Лее, чем мне. Все остальное, казалось, было направлено на меня, но, вероятно, он делал что-то еще, о чем я не знала.

Вдруг я вспомнила о статье.

– Та статья сильно мне навредила.

Он покачал головой.

– Вот это не моих рук дело. Возможно, ребята из съемочной группы говорили с прессой, или еще что-то.

Купер отпустил Аарона, и он просто стоял, уставившись на меня с несчастным видом.

– Вы расскажете моему отцу? – спросил он.

– Конечно, мы расскажем твоему отцу! – сказал Грант.

Я подняла руку.

– У тебя есть два варианта. Или ты перестаешь появляться на площадке, или продолжаешь тут ошиваться и сам рассказываешь все отцу.

– Я не буду приходить, – сказал он сразу же.

– Не будем рассказывать? – спросила Аманда.

– Нет… – я поймала взгляд Аарона. – Не будем.

Он кивнул мне, вытер глаза тыльной стороной ладони, затем сказал:

– Мне жаль.

– Знаю, – ответила я.

Он продрался через стоящих, опустив голову, и скрылся в темноте.

– Вот сопляк, – заключила Аманда.

Донаван подошел ко мне.

– Он тебя поранил?

Я посмотрела на ладони, и он посветил на них.

– Всего лишь царапины. Со мной все будет в порядке. Я просто рада, что это закончилось.

Все и впрямь закончилось. Я это осознала. Теперь я могла работать, ни на что не отвлекаясь.

– Самое время развести костер! – предложила Аманда.

Тридцать семь

Прошло несколько недель взлетов и падений, но это определенно можно было считать взлетом. Я сидела у костра с кинозвездой, моими лучшими друзьями и моим парнем на локации, где снимали мой фильм. Я уже сняла грим и переоделась в повседневную одежду. Мы притащили стулья, но я предпочла сидеть на земле, опираясь на колени Донавана за моей спиной. Он перебирал мои волосы, пока я держала палочку над огнем.

– Думаете, у кейтеринговой службы есть маршмеллоу? – спросила Аманда.

– Думаю, они на сегодня закончили, – сказала я.

Было почти одиннадцать. Так как приехала Эбби, папа разрешил мне вернуться попозже.

– Вроде бы у меня завалялись в трейлере, – сказал Грант.

– У тебя есть маршмеллоу в трейлере? – спросила Эбби.

– Возможно. Бедняга Аарон всегда снабжал меня вкусняшками. Буду скучать по нему.

За его словами последовала тишина.

– Слишком рано? – уточнил он.

Все мы засмеялись.

Я потыкала палочкой в тлеющие в костре дрова.

– Не думаю, что у тебя в трейлере есть маршмеллоу.

– Спорим на тысячу долларов.

Амана бросила в огонь маленький кусочек коры, и в воздух взлетело несколько искр.

– Грант, люди обычно говорят: «Спорим на пять баксов». Ну, или на двадцать.

– Что? – не понял он.

– Пытаюсь спустить тебя на землю.

Грант послал Аманде ленивую улыбку.

– Кто сказал, что я хочу ходить по земле? – Он встал. – Пойду принесу зефирки.

Аманда выпрямилась.

– Я пойду с тобой, чтобы стать свидетелем того, что ты должен Лейси тысячу баксов.

Я засмеялась, провожая их взглядом.

– Я оставила телефон у тебя в трейлере, Лейси, – сказала Эбби. – Скоро вернемся.

– Хорошо.

Остались только мы с Донаваном. Я вновь прислонилась головой к его коленям и посмотрела вверх, на звезды. Сегодня они светили так ярко.

– Спасибо за помощь, – сказала я.

– Только позови. – Донаван еще какое-то время играл с моими волосами, а затем спросил: – Почему ты позволила Аарону выйти сухим из воды?

– Не знаю. Это не извиняет его поведения, но я в каком-то смысле понимаю его мотивацию. Он чувствует себя забытым, – объяснила я. – Знакомое чувство.

– И мне, – сказал Донаван. – Было благородно с твоей стороны.

– Знаю. Я бесподобна.

Донаван мягко засмеялся.

– Да, ты такая.

– На мне больше нет зомби-грима, – сказала я.

– Я заметил.

– Это значит, что теперь ты можешь меня поцеловать.

Донаван наклонился ко мне вперед и поцеловал в лоб.

– Неплохо, – сказала я, переворачиваясь и вставая на колени, – но мне нужно больше.

И я прижала свои губы к его.

Эпилог

Год спустя

Я знала, что фильм не будет блокбастером, но это не значило, что я не нарядилась, как какая-то мировая знаменитость, на премьеру «Танцующих могил». Даже расстелили красный ковер. Была уверена, что это делают на все кинопремьеры, или всякий раз, когда его нужно проветрить, но какая разница. Дорожка была красной, и я шла по ней.

Мои папа и мама обошли ковер и ждали меня внутри. Но у меня был красивый кавалер в смокинге, ведший меня за руку и разделявший каждую секунду этих новых впечатлений.

– Лейси, Лейси! Посмотрите сюда! – позвал нас фотограф, и мы с Донаваном остановились на мгновение, чтобы попозировать для фото.

– Это то, что ты имела в виду, говоря о людях, выкрикивающих твое имя? – тихо спросил Донаван.

– Вообще-то, да. – Я сжала его руку. – Это то, что ты имел в виду, когда зарекался не встречаться с актрисами?

– Это даже не приходило мне в голову. Но точно попало бы в список основных минусов.

Мы продолжили идти, разыграв еще раз ту же сцену перед фотографами, и затем вошли внутрь.

Аманда и Грант уже были там, выглядя бесподобно. Они пришли вместе, но я не думаю, что они все еще продолжали встречаться. Они расставались и сходились несколько раз за последний год. Я редко их видела. Я, в конце концов, закончила учебный год в школе, которая одобрила мое независимое обучение, удивив этим отца и мать. Скучала по друзьям с Центрального побережья, но хотела провести больше времени с отцом и сблизиться с ним. И тот факт, что Донаван был там, совсем не напрягал меня. Я также решила закончить среднюю школу прежде, чем начать сниматься в новом фильме. Был выпускной год, и я мечтала насладиться им. И это получилось. И, наконец, меня ждали новые прослушивания на следующей неделе.

Аманда бросилась ко мне с объятиями.

– Как ты? Готова увидеть себя на большом экране?

– У меня такого опыта еще не было, так что поделюсь впечатлениями после.

Грант неторопливо подошел к нам.

– Ты привела критика на премьеру?

– Я только твой критик, – ответил Донаван Гранту.

Я рассмеялась.

– Он прикалывается, Грант.

Когда он так и не засмеялся, я спросила:

– Как продвигается твоя съемка в кино?

Он был снова приглашен на свою неизменную роль Хита Холла, подростка-шпиона. Роль, которую, он думал, что потерял.

– Очень хорошо, – ответил он. – Там полно спецэффектов.

– Ты намекаешь, что в фильме, который мы сейчас будем смотреть, их вообще нет?

Он ухмыльнулся, наконец расслабившись.

– Увидимся позже, ребят, – сказала я. – Поищу родителей.

Мои мама и папа тоже пришли вместе, хотя, конечно, они не были вместе. Моя мама все еще была счастлива в браке, а папа был снова один. Они с Леа встречались только несколько месяцев, и последнее, что я слышала, – она опять сошлась с Реми. Интересно, увижу ли я их тут сегодня, и будет ли это неловко. Папа улыбнулся, когда мы с Донаваном подошли.

– Ты как? – спросила мама таким голосом, будто она была единственной, кто не мог скрывать восторг.

– Воодушевлена и немного в ужасе.

– Мы гордимся тобой, – сказал отец.

– За что же? – спросила я. – Что я нарядилась и пришла на премьеру фильма?

– За то, что довела это дело до конца, даже когда возникли трудности. – Это было большое откровение от моего отца. Он был одной из причин, почему стало так трудно. Но за последний год он многое отпустил. Мама была все такой же занятой, как и раньше, но я знала, что она счастлива за меня.

– О чем ты? Мне не было тяжело, – сказала я.

Донаван улыбнулся. Ему так шел смокинг.

– Правда? – спросила я Донавана. – Ты собираешься писать рецензию на фильм? Знаю, что ты уже закончил со школьной газетой и всем прочим, но может быть, в качестве твоего первого текста в колледже? – Донавана взяли в Беркли по направлению «журналистика и коммуникации», и я планировала проводить с ним как можно больше времени во время съемок.

– Сегодня я просто буду твоим парнем, – ответил он.

– Хороший ответ.

Люди начали заполнять кинотеатр.

– Все готовы? – спросила я.

– Неважно, готовы ли мы, – ответил Донаван, целуя мою руку. – Готова ли ты?

– Более чем готова.

Благодарности

Писать эту книгу было одно удовольствие! Чтобы подготовиться к работе, я даже посетила настоящую съемочную площадку. Мой друг режиссировал короткометражку. Он разрешил мне понаблюдать за процессом в течение дня. Это было мощно. Так что спасибо тебе, Брок Хизли (и «Тремендум пикчерз») за познавательный урок. И спасибо Сиаре Дэниел за то, что разрешила ходить за собой хвостиком и задавать наивные вопросы. Спасибо актрисе Эме Хорват за интервью, в котором я предстала неловким и несобранным фанатом. И еще спасибо Николь Спейт, остальному актерскому составу и вообще всей команде. Вы потрясающие. Я уверена: в книге куча неточностей и того, что бы никогда не случилось на реальной съемочной площадке, но мне очень было нужно, чтобы это произошло в этой истории. И все же надеюсь, опыт помог мне сделать книгу чуть ближе к реальности.

Как всегда, спасибо всем читателям! Мои романы видят свет благодаря вам, и я обожаю встречаться с вами вживую и читать ваши письма. Вы невероятные! Уверена, многие писатели говорят это, но я думаю, что мои читатели – лучшие люди на свете!

Еще я хочу поблагодарить мою семью. С ними всегда весело, и я люблю их всем сердцем. Так что моему мужу Джареду и моим детям – Скайлер, Отумн, Эбби и Донавану – спасибо за поддержку! Я знаю, вам ее приходится оказывать немало, и вы все в этом невероятно хороши.

Затем мне бы хотелось поблагодарить моего агента Мишель Волфсон. До сих пор удивляюсь, как я, такой «зеленый» писатель, поняла, что ты для меня – то, что нужно! Я ни разу не пожалела о том, что решила работать с тобой.

Спасибо Кэтрин Уалэс, моему великолепному редактору. Ты потрясающая, и с тобой легко работать. Занятому писателю без такого редактора никуда. Я очень ценю все, что ты делаешь для меня и моих книг, и знаю, что без тебя они бы были совсем другими. И спасибо всей команде «ХарперТин» за обложку, редактуру, маркетинг и все остальное.

Мои друзья – лучшие во вселенной. Друзья, которые читают мои книги и дают мне советы. Друзья, которые меня подбадривают. Друзья, которые вытаскивают меня из-за компьютера, когда мне это по-настоящему нужно. Это Стефани Райан, Кэнди Кеннингтон, Рейчел Уайтинг, Дженн Йохансон, Рене Коллинс, Натали Уиппл, Мишель Аржайл, Бри Деспайн, Элизабет Минник, Бриттни Свифт, Мэнди Хиллман, Джейми Лоуренс, Эмили Фриман, Мисти Хэймел, Клаудиа Уадсфорт.

И в последнюю очередь, но точно не по значению, спасибо моей семье, которая всегда была со мной, несмотря ни на что. Большая семья – это очень весело! Благодаря этому я так люблю описывать настоящие семейные взаимоотношения. Так что спасибо Крису ДеВуди, Стефани Райан, Дейву Гарза, Рейчел ДеВуди, Зите Коник, Кевину Райану, Вэнсу Уэсту, Карен Уэст, Эрику Уэсту, Мишель Уэст, Шарлин Уэст, Рейчел Брайтвэйт, Брайану Брайтвэйту, Энжи Стеттлер, Джиму Стеттлеру, Эмили Хилл, Рику Хиллу, двадцати пяти детям и – я потеряла счет – детям детей всех этих людей. Я люблю вас всех очень сильно.

Примечания

1

INT (от англ. interior) – обозначение, что сцена внутри помещения.

2

INT (от англ. interior) – обозначение, что сцена внутри помещения.

3

Конструкция, позволяющая закрепить микрофон и следовать за объектом записи на расстоянии (Прим. ред.).

4

Набор карт игрока.

5

Это блюдо, которое можно найти в меню ресторанов на юго-западе США; включает картошку фри, стейк, гуакамоле, сыр и сметану.

6

Имеется в виду песня Taylor Swift – Shake it off.

7

Мера жидких и сыпучих тел в США – 3,7 л (для жидких тел) и 4,4 л (для сыпучих тел).

8

Чистящее средство.

9

Тибол – командная игра, основанная на упрощенных правилах бейсбола и софтбола.

Content

Кейси Уэст
Слава, судьба и первый поцелуй

Танцующие могилы

INT. Особняк Грэмов. Ночь

EXT. Лес. Ночь

Один

Танцующие могилы

INT. Особняк Грэмов. Утро

Два

Три

Четыре

Танцующие могилы

INT. Особняк Грэмов. День

Пять

Танцующие могилы

INT. Лаборатория лорда Лукаса. Ночь

Шесть

Танцующие могилы

INT. Спальня Скарлетт. Ранний вечер

Семь

Восемь

Девять

Танцующие могилы

INT. Библиотека особняка. День

Десять

Одиннадцать

Двенадцать

Танцующие могилы

INT. Заброшенная церковь. Ночь

Тринадцать

Четырнадцать

Танцующие могилы

EXT. Лес у поместья. Ночь

Пятнадцать

Шестнадцать

Танцующие могилы

INT. Лаборатория лорда Лукаса. Поздняя ночь

Семнадцать

Восемнадцать

Танцующие могилы

EXT. Лес у поместья. Ночь

Девятнадцать

Двадцать

Танцующие могилы

EXT. Лес. Ночь

Двадцать один

Двадцать два

Двадцать три

Танцующие могилы

EXT. Вход в пещеру. Ночь

Двадцать четыре

Двадцать пять

Двадцать шесть

Танцующие могилы

INT. Лаборатория лорда Лукаса. Ночь

Двадцать семь

Двадцать восемь

Двадцать девять

Тридцать

Тридцать один

Тридцать два

Тридцать три

Танцующие могилы

INT. Лаборатория лорда Лукаса. Ночь

Тридцать четыре

Танцующие могилы

EXT. Лес. Ночь

EXT. Кладбище. Ночь

Тридцать пять

Тридцать шесть

Тридцать семь

Эпилог

Благодарности

Примечания