Эмма Скотт

Сахар и золото

© Злобина М., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Благодарности

Выражаю благодарность огромному количеству людей, которые помогли мне вдохнуть в эту книгу жизнь.

Спасибо Мелисе Панио-Питерсен за неустанную работу и великолепные обложки. Я избалована и благословлена тобой и просто не знаю, что бы без тебя делала.

Я искренне признательна удивительной Анжеле Бонни Шокли, которая несмотря на сильную загруженность сделала все, чтобы текст получился таким же красивым внутри, как и снаружи. Да, знаю, я проблемный ребенок, но спасибо, что не прибила меня. Целую и обнимаю.

Благодарю Джой Крибел-Садовски, Грея, Робина Хилла и Кейтлин Рипли за то, что вы снова и снова (и снова, и снова) проверяли и вычитывали текст, несмотря на все мои усилия создать хаос и все испортить.

Спасибо Суанне Лакер – ты всегда находишь нужные слова, когда я в них нуждаюсь. И за лучшие советы на тему «как не сойти с ума». Пусть мы всегда будем вместе.

Благодарю Ирен Оуст за помощь с русским языком, spasibo!

Спасибо вам, мои бесстрашные бета-читатели, чьи обратная связь и поддержка стали неоценимы для создания этой книги: Лиза Экли Айелло, Жаннин Эллисон, Хизер Бентли, Мелисса Брукс, Аннет Чиверс, Саша Ламберт Клементс, Доун Дейримпл, Лизель Феликс, Доун ДеШазо Геринг, Саффрон Кент, Дезире Кетчум, Алисса Ларош, Элисон Макки Лазовски, Джулия Лис, Алисса Марино, Даниэль Макгрегор, Кейси Мецгер, Мишель Моррисон Монро, Джоанна Гудспид Рагона, Триша Рай, Стеф Симмонс, Мег Торнтон, Мари Ти, Тихуана Тернер и Бекка Цуркан.

Благодарю своего редактора Дженифер Ливингстон, которая привнесла в данный проект гораздо больше, чем просто редакторскую работу (хотя и это тоже). Так было предначертано.

Огромная благодарность Шеннону Фейху – ходячей энциклопедии по покеру. Ты подарил очень много характеру Николая, и я благодарна тебе за то, что ты поделился со мной своими знаниями и опытом.

И спасибо книжному сообществу – блогерам и читателям, которые каждой своей публикацией, тегом и упоминанием, обзором делают столь много… Вы дарите книге жизнь, и мне не хватает слов благодарности, за ваше простое «Эй, я прочитал эту книгу, и она мне понравилась. Прочитайте» – эти слова заставляют вселенную автора вращаться.

Плей-лист

«Criminal», Fiona Apple

«Hey Baby», Dmitri Vegas

«Stay with Me», Sam Smith

«Trouble», Cage the Elephant

«Blood in the Cut», K. Flay

«Keep Going», The Revivalists

«Yellow», Coldplay

«Lost on You», LP

«Wish I Knew You», The Revivalists

Посвящается

Робин, мою благодарность не выразить одним лишь «спасибо».

Пролог

Проснувшись, мужчина резко выпрямился. Дом на воде мерно покачивался в тиши глубокой ночи. Он попытался ухватиться за мелькающие в сознании отголоски сна. Картинки проносились перед глазами подобно призракам: ночная дорога, стоящая на коленях темная фигура на обочине, дождь, очень сильный дождь. Оставшаяся часть сна ускользнула, словно песок сквозь пальцы, оставив лишь обрывки, которые мужчина мог ясно видеть.

Шоссе 23

Марго Петтигрю

Благодарность не выразить одним лишь «спасибо»

Как и с другими видениями такого типа, он не знал, что это означает. Но узнает. Потом.

Мужчина повернулся к спящей рядом жене и поцеловал ее. Заворочавшись, она в защитном жесте положила руки на заметно округлившийся живот.

– Я должен идти, – прошептал он.

В полумраке жена моргнула, откинула темные волосы с лица и приподнялась. Шрам делил ее щеку на две равные части.

– Идти?.. – Она заспано покосилась на цифровой будильник, показывающий двадцать одну минуту четвертого утра. – Сейчас?

– Да, – кивнул мужчина.

– Зачем? – Она села. – И куда?

– Сон, – просто ответил он. – Я еще не знаю, куда именно. – Слегка наклонив голову набок, мужчина словно прислушался к голосу, который слышал лишь он один. – На восток. Я должен ехать на восток. И мне понадобится пикап.

Мужчина встал и включил лампу, осветившую маленькую комнату теплым светом. Надел джинсы и футболку. Когда он подошел к комоду за сменной одеждой, которую после кинул на кровать, дом на воде слегка покачнулся.

– Подожди, ты не можешь… не можешь оставить меня. Нас, – произнесла женщина, обхватив себя за талию руками. – А вдруг что-то случится?

Остановившись, мужчина повернулся к жене. В лучах ночника ее светлые волосы отливали золотом. Приблизившись, уселся рядом с ней на кровати.

– Со мной все будет в порядке, обещаю. Но я должен идти. Обязан помочь.

– Кому?

– Пока еще не понятия не имею, – отозвался он. – Но когда его увижу, сразу узнаю.

– Зачем ему твоя помощь?

Мужчина лишь пожал плечами и слабо улыбнулся.

– Любовь, – сказал он. – Из-за любви.

Женщина откинулась на подушки, в ее глазах мелькало беспокойство. Муж потянулся к ней и прижался лбом к ее лбу.

– Помнишь, что я говорил тебе в последний раз? – спросил он. – Ничего не изменилось. Клянусь, детка, это все еще правда.

– Ты всегда будешь возвращаться ко мне, – прикрыв веки, прошептала она и прикоснулась к руке мужа, удерживающей ее ладонь.

– Всегда, – подтвердил он. – Клянусь.

Под взглядом супруги мужчина собрал вещи.

– Надолго? – поинтересовалась она.

Он остановился, прислушиваясь, и вскоре сообщил:

– Шесть дней.

– На пожарной станции тебе как раз дали отпуск на эти дни, – заметила женщина. – Ты так и планировал?

– А разве это возможно? – печально улыбнулся он.

В ответ жена одарила его скупой улыбкой, но и та быстро растаяла на ее губах.

– Я думала, со снами покончено. Считала, их больше не будет.

– Я тоже, – кивнул мужчина. – Но это важно. Мне нужно идти. Чувствую…

– Что?

– Если я не уйду, он потеряет ее. Они заблудились в темноте.

– Кто они? – вскинулась она, но потом махнула рукой. – Забудь. Ты не знаешь, пока не встретишь их.

– Верно.

Мужчина перекинул спортивную сумку через плечо и направился к передней части плавучего дома. На прощание крепко обнял жену и рукой потянулся к ее животу. К сыну, которому было уже шесть месяцев.

– Скоро вернусь, – прошептал мужчина в ее волосы. – Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Отстранившись, жена требовательно уставилась на него. Ее шрам четко выделялся на коже.

– Пообещай мне. Повтори свои слова.

Поцеловав ее, мужчина скользнул пальцем по поврежденной щеке.

– Я всегда буду возвращаться к тебе.

А после вышел на палубу, и темнота поглотила его без единого звука.

Часть I

Нечистая сила

ПРОВИДЕНИЕ (сущ.) – диапазон знаний или восприятие. Синонимы: узнавание, прозрение, понимание, восприятие.

Глава 1

Николай

– Когда это началось, Ник?

– Я не помню. С незапамятных времен.

– Ты можешь описать, что я сейчас чувствую?

– Да. Выглядит как коричнево-оранжевое облако пыли, а пахнет… как будто мокрая листва.

– Что еще?

– Ваши эмоции. Я вижу их. Вы не верите мне, но взволнованы, поскольку прежде не сталкивались с подобным. Для вас это нечто новое.

– И ты зовешь это «провидением»?

– Я понятия не имею, как это назвать. Поискал подходящее определение в словаре и обнаружил это слово. Больше нет ничего подходящего.

Врач что-то помечает себе.

– Ты всегда обладал этой способностью? Видеть «чувства»?

– Да, «nechistaya sila». Верно, мама?

Доктор смотрит на мою мать, а после поворачивается ко мне.

– Что это означает?

– Нечистая сила внутри меня.

– Думаешь, термин «провидение» не подходит?

– Мне это не нравится. Не хочу обладать такими способностями. Вы можете меня вылечить?

– Думаю, лечение поможет. В тебе нет нечистой силы, Николай. Твой мозг играет с тобой злую шутку, заставляет думать, будто ты можешь ощущать чувства других людей.

– Но я вижу облака пыли, пробую их на вкус.

– Всего лишь галлюцинации.

– Хотите использовать электрошоковую терапию?

– Что-то вроде. – От улыбки доктора веет гарью, рождая у меня желание лгать. – Представь, что твой мозг – это компьютер, у которого произошел небольшой сбой. А чтобы его устранить, нам нужно включить и выключить систему. Ток предназначен для перезагрузки.

– Вы собираетесь выключить, а затем включить мой мозг?

– Просто объясняю, чтобы ты понимал метод лечения.

– Я не знаю…

– Лекарство ведь не помогает, верно?

– Нет. Ненавижу таблетки. От них я становлюсь заторможенным.

– Думаю, что этот способ лечения больше подойдет для твоего недуга.

– Значит, я болен? Отец мне так и сказал перед тем, как ушел. Больной на голову.

Натянуто улыбнувшись, он продолжает, словно не слышал моих слов.

– Что думаешь Николай? Готов попробовать?

– Думаю, да.

– Очень хорошо. – Доктор снова смотрит на мою мать. – Если вы подпишете согласие от его имени…

– Мама?

Она отворачивается от меня. Возможно, все изменится, если я соглашусь на лечение.

Меня отводят в другую комнату и заставляют лечь. Что-то вкалывают в руку и надевают на лицо маску. Стоит вдохнуть газ, я становлюсь легче воздуха и взлетаю к потолку. Взглянув вниз, моргаю. Я сплю с приклеенными ко лбу липкими подушечками и засунутой в рот палкой.

Доктор с искусственной улыбкой нажимает на кнопку и ничего не происходит. Только моя нога, торчащая из-под простыни, немного дрожит, будто замерзла из-за того, что ничем не накрыта.

Секундой позже мое сознание разлетается на куски. Пронзившая меня молния ослепляет, разрывает и обжигает одновременно. Вспышка повергает мысли в хаос, а затем все резко меняется и перед глазами мелькает серость мертвой плоти.

И в этом сне я кричу: «НЕТ! ХВАТИТ! ПОЖАЛУЙСТА!»

Медсестры и доктора, до этого спокойно сидящие на своих местах теперь мечутся вокруг меня. Мое сердцебиение ускоряется, словно тело пронзила громовая стрела. И это не прекращается до тех пор, пока все – громкий шум и ужасная боль – не сливается воедино.

«ОЧНИСЬ!»

Доктор выключает аппарат. С треском молния исчезает, и я прихожу в себя.

Открываю глаза и втягиваю воздух так, словно не дышал годами. Агония разрывает голову. Вокруг раздаются голоса:

– Он был под полным наркозом…

– Сильная тахикардия…

– Невозможно…

Усевшись, я слышу еще более растерянные вскрики. Отшвыриваю электроды, снимаю липкие подушечки со лба и вырываю трубки из руки.

– Николай, пожалуйста, успокойся…

Сбрасываю тонкую простыню. Убегая, ощущаю холодный пол под ногами. Чьи-то руки пытаются схватить меня, но я ускользаю. Боль стучит в голове подобно барабану, подталкивая меня к двери. Бегу, но слепящий дневной свет останавливает меня словно кирпичная стена. Вскидываю ладонь, прикрывая глаза. Меня грубо хватают и тащат назад.

Я сопротивляюсь, но они сильнее, а свет такой яркий… слишком яркий.

– Ты все еще с нами, Ник?

Резко моргнув, я отвел взгляд от единственной висевшей над столом лампочки. Потребовалась секунда, чтобы отбросить воспоминание и осознать реальность. Мелькающие перед внутренним взором картинки сменяли друг друга, будто сцены из телешоу. Четырнадцатилетний мальчик в больничной рубашке превратился в двадцатичетырехлетнего накаченного и покрытого татуировками парня. И будь я проклят, если еще хоть кто-нибудь попробует отправить меня в пси-хушку.

– Наш новый приятель, Ник, оставил нас. Пока-пока, – буквально пропел Поли.

Атланта. Покер. Выпрямившись на стуле, я фыркнул.

– Я все еще здесь и обчищаю вас, болванов.

Несмотря на грубое замечание, остальные шестеро присутствующих рассмеялись. Беседа протекала вяло и напряженно. Я им не нравился. Перед нами лежали стопки фишек, но моя выглядела самой большой.

Мы находились в подвале ломбарда Поли в центре Атланты, штат Джорджия. На первом этаже отчаявшийся народ продавал семейные ценности или бабушкины украшения, чтобы выручить немного денег на жизнь, оплатить коммунальные услуги, а порой и ради очередной дозы. В подвале ситуация ничем не отличалась.

Поли трижды в неделю собирал людей для игры в «Техасский холдем»[1]. Кое-кто играл на деньги, отложенные на аренду или продукты. Малые блайнды составляли пятнадцать и двадцать пять долларов и вступительный взнос в две с половиной сотни.

Такие ставки я мог бы найти где угодно, в любом подпольном месте, почти в каждом городе. Бесконечно путешествуя по стране, я играл. Но сейчас захотелось в большой город. Мне нужны были люди.

«Я просто не могу находиться к ним так чертовски близко».

Однако Атланта оказалась слишком густонаселенной. Я серьезно сглупил, полагая, что сумею справиться с ощущениями. Сейчас же создавалось впечатление, будто не только ломбард, а весь город давил на мою долбаную голову. Тяжесть человеческих чувств обрушилась на меня, как если бы я поймал непрекращающиеся галлюцинации, находясь под наркотой. Слишком много переполненного эмоциями народа. Буйством красок люди кричали о своей жизни, а в моем рту скапливалась горечь их тягостных воспоминаний.

Несмотря на то, что в помещении у Поли имелся кондиционер, непрерывно работающий в летнем зное Джорджии, пот струился по шее, а голова трещала, словно изнутри стучали молотком. Будто я находился на дне моря и на виски давила сокрушительная тяжесть воды …

Большим пальцем я приподнял уголок двух своих карт. Двойка и четверка червей. На флопе десятка и семерка червей и бубновый валет.

Не став скидывать карты, я сохранил бесстрастное выражение лица. Флеш-дро – неплохая комбинация. Много возможностей для победы, а затем можно будет уехать. Атланта – это уже слишком. Мне нужно валить отсюда к чертовой матери.

– Черви, одни черви, что за дерьмо, – возмутился слева большой парень по имени Оливер.

«Лжец».

Фишкой Оливера было комментировать карты в каждой игре. Такой ход сбивал с толку остальных игроков. «Черт побери, неужели он говорит правду?» – задавались они вопросом. Иногда Оливер блефовал, а порой нет. Я безошибочно угадывал его мысли. Собственно, как и всех присутствующих. Читал игроков как открытую книгу, даже не используя дар провидения. А с провидением я становился непобедим. За двадцать четыре года моей фальшивой жизни в этой способности обнаружился один-единственный чертов плюс.

– Итак, Ник, – проговорил Поли, жуя сигару, – чем зарабатываешь на жизнь?

«Жульничаю в покере».

– Я торговый агент, – ответил, стараясь, чтобы мой голос звучал нормально. Настала моя очередь делать ставку. Обычно я пропускал ход, но в этот раз увидел большой блайнд и увеличил его на пятьдесят баксов.

Стол единогласно вдохнул. Слегка мерцающая на свету эмоциональная дымка сменилась болезненными настороженными серовато-зелеными оттенками, а страх молодого парня по имени Илай слева от меня приобрел цвет мочи. Входная ставка в двести пятьдесят баксов – больше, чем Илай мог себе позволить, но все равно играл. Для многих парней зависимость от покера сильнее героиновой.

– Продаешь запчасти для мотоциклов, да? – поинтересовался Ангус. Это он ввел меня в игру. Я познакомился с ним в онлайн-покере, немного пообщался в чате и получил приглашение сюда. Обычно я работаю именно так.

– Да, продаю запчасти. – Я щедро глотнул пива из бутылки.

Заметив мою ставку, Ангус бросил свои фишки в стопку вместо того, чтобы передвинуть их через стол.

– Черт возьми, Ангус, прекрати швырять фишки, – возмутился Илай.

Он работал в ломбарде и, по моему глубокоуважаемому мнению, являлся идиотом, поскольку все остальные уже догадались, что сбрасывая фишки, Ангус блефовал.

– Не лезь не в свое дело, – отмахнулся Ангус.

Илай искоса посмотрел на меня.

– Нельзя отставать от Ника, который всю ночь усердно работал.

– Всю ночь, – зло хмыкнул парень по имени Уилл.

Он сидел напротив меня – костлявый и угловатый с колючим взглядом и подозрительностью на лице. Уилл был из тех парней, к которым стоит повернуться спиной, и он замахнется на тебя ножом – прирожденный засранец, не понимающий шуток, даже если бы от этого зависела его жизнь.

Такой тип людей я встречал ранее – хищные ястребы, с чрезмерным усердием следящие за теми, у кого блайнды. Я сразу же возненавидел Уилла.

Он в сотый раз за ночь пялился меня. Рассматривал покрывающие мои шею и руки татуировки и пирсинг в ушах – десятимиллиметровые серебряные когти.

– Обман и пешка, – прочитал Уилл фразу, выбитую у меня между костяшками. – Что это значит?

– Секрет, который я расскажу только на третьем свидании.

Все захохотали. Чувства собравшихся здесь людей витали вокруг меня в виде тумана, шума и цветов. Уилл разозлился.

Поли сдал ход. Шестерка червей, и у меня флеш.

Оливер присвистнул сквозь зубы и скинул карты.

– У кого-то сегодня праздник, но, черт побери, точно не у меня.

По сероватым оттенкам эмоций присутствующих я понял, что ни у кого нет хороших карт. Будучи слишком глупым, чтобы вовремя сбрасывать, Илай пытался блефовать. Только слепой мог этого не заметить. Трое других парней пропустили ход, и вновь настал мой черед делать ставку.

– Действуй, – сказал Уилл, словно я, черт возьми, сам не знал.

Уилл внимательно наблюдал за мной. Несмотря на замашки первоклассного мудака, играл он хорошо. С этим не поспоришь. Однако благодаря провидению я улавливал тонкий привкус сомнений. Имея неплохой расклад, он гадал, не лучше ли мой. Не обладай я способностями, играл бы более сдержанно и предположил, что Уилл собрал лучший флеш. Но провидение говорило мне об обратном.

По-хорошему, следовало бы пойти ва-банк, заставить всех сдаться, но у меня ужасно болела голова. А еще мне не нравилось повышенное внимание Уилла: подозрение вилось вокруг него серой дымкой.

– Двадцать, – произнес я.

Увидев мою двадцатку, Уилл поднял до пятидесяти. Я же боролся с мигренью и безжалостным давлением, от которого раскалывалась голова.

– Ты неважно выглядишь, Ник, – ухмыльнулся Уилл. – Передумал?

– Нет.

Я поднял ставку до пятидесяти и сделал еще глоток пива. Почувствовав зуд под носом, я потер то место державшей бутылку рукой. Татуировка на тыльной стороне ладони окрасилась красным.

«Черт».

Поли сдал последнюю карту, ривер. Пятерка треф – мусор для всех, включая Уилла. Но гордость Поли говорила за него – он слишком далеко зашел, чтобы отступать. Остальные пропустили ход или скинули карты. Уилл пошел ва-банк.

– Тупица, – прокомментировал Оливер. – У Ника флеш. Зачем ты разбрасываешься деньгами?

– Он блефует, – отмахнулся Уилл. – Вот увидишь, сейчас пойдет на попятную.

Я незаметно поднес салфетку к носу, старясь не показать кровь. К счастью, натекло немного. Если я выберусь отсюда достаточно быстро…

– Поднимайте, – велел я.

Необходимости перекладывать свои фишки в стопку не было – все и так принадлежали мне.

– Ублюдок, – хлопнув ладонью по столу, буркнул Уилл.

– А я предупреждал, – фыркнул Оливер.

Я показал своих червей и потянулся за стопкой фишек в триста долларов. За последние пару ночей мой выигрыш превысил шестьсот долларов.

– Рассчитай меня, я выхожу из игры, – обратился я к Поли.

– Черт бы тебя побрал, – разъярился Уилл. – Ты не можешь просто забрать столько денег, не дав нам шанса отыграться.

– Могу, – произнес я, быстро складывая фишки в башни. – Я нехорошо себя чувствую. Поэтому и ухожу.

Поли молча рассчитал меня. В тесном подвале витало такое же напряжение, как и в небе перед ударом молнии, покалывая мою кожу.

– Ты мне не нравишься, – заявил Уилл, тыча в меня пальцем, словно ножом.

– Взаимно.

Уилл был таким же гриндером[2], как и я. Парень зарабатывал на жизнь игрой. Если когда-нибудь я снова сяду напротив него, нужно будет следить за тылом. Уилл знал, что я жульничаю, просто не мог понять как именно. Я еще раз промокнул нос. Заметив ярко-красное пятно на белой салфетке, он прищурился и побарабанил пальцами по столу перед собой.

Ощущая негодование и гнев, исходящие от оставшихся в подвале людей, я покинул его через ведущую на улицу боковую дверь.

Снаружи оказалось не лучше, чем внутри. Атланта буквально бурлила, и я испытывал потребность выбраться отсюда. Убрав выигрыш в одну из боковых сумок своего мотоцикла «Бонневилль T100», модель две тысячи двенадцатого года, накатавшая более девяноста тысяч миль, я натянул черную кожаную куртку. Следом надел шлем и опустил забрало, отчего мир резко потускнел.

Разбрасывая гравий, я вырулил прочь от ломбарда. Атланту я покинул вместе с рассветом.

Свинцовые тучи предупреждали о дожде.

Надвигался шторм. Сильный.

Я представил, как буря, словно огромный кулак, обрушивается с неба. Захватывает в объятия и сдавливает до тех пор, пока от меня ничего не останется.

Пока я удалялся от города, мои мысли бродили по опасной траектории. В последние несколько месяцев это стало частым явлением во время моих бесконечных поездок по стране.

Казалось так легко пересечь разделительную полосу, за которой машины проносились мимо, двигаясь в противоположную сторону. Закрыть глаза и направить мотоцикл на встречку, лоб в лоб сталкиваясь с грохочущим полуприцепом. Будучи слишком большим, он не успел бы убраться с дороги, поэтому истерично сигналил бы мне.

Порой вероятность причинить боль не только себе, но и окружающим – это единственное, что меня останавливало. В иных случаях мне было плевать. Навязчивые мысли подталкивали меня повернуть руль к разметке. Или до упора выжать газ и увеличивать скорость, пока дорога не сольется в сплошное серое пятно, которое разорвет меня в клочья, и дорожному патрулю придется соскребать мои останки с асфальта.

Страшная картинка действовала умиротворяющее. Я не хотел умирать, но и жить так больше не мог. Страстно желал покончить со всем этим.

Будто в тумане мимо промелькнул дорожный знак «Саванна, 3 мили[3]».

Стремясь сбежать от ливня и уехать подальше от Атланты, я разогнал мотоцикл до семидесяти пяти миль. Судя по указателям, чтобы попасть в Саванну, мне следовало съехать с Шестнадцатого западного шоссе, но я двигался дальше, пока не заметил другую табличку: «Гарден-Сити, население 8905». Саванна была слишком крупным городом. После Атланты я не справился бы с ней. А пот с маленьким Гарден-Сити вполне.

Даже спустя четыре часа и сотни миль, я все еще ощущал Атланту, словно скопившиеся на коже после долгого путешествия пот и грязь. Мне хотелось перезагрузиться. Почувствовать наконец-то только собственные эмоции. Даже если это лишь боль.

Вместо того чтобы поесть и заселиться в мотель, в первую очередь я отыскал тату-салон, прятавшийся в углу небольшого торгового центра. Подъехал на своем «бонневилле» к главному входу «Гарден-Сити. Тату и Пирсинг» и снял шлем.

Несмотря на собиравшиеся над головой темно-серые грозовые тучи на многочисленных деревьях, высаженных между магазинами и дорогой, росла яркая и сочная листва. Влажный воздух разносил несмолкающее стрекотание цикад – нескончаемая песня в июне в Джорджи. В отличие от людских переживаний, я по какой-то причине не улавливал чувств животных. А еще меня раздражало, что по всей видимости, никто кроме меня не испытывал подобных ощущений. Я любил постоянное стрекотание насекомых на юге. Такой же звук издавали иглы, набивающие татуировки.

К счастью, в тату-салоне оказалось прохладнее. Он походил на парикмахерскую: белые полы, темные стулья, и простые стены, на которых висели образцы татуировок в рамках. Два мастера работали. Третий подошел ко мне как раз в тот момент, когда я снял черную кожаную куртку и бросил ее вместе со шлемом на скамейку возле двери… На одной руке этого большого лысого парня был набит красный дракон, исчезающий под рубашкой.

Я почувствовал его скуку и желание свалить к чертовой матери из Джорджии. Серо-зеленый дым от травы проник в его голову, притупляя желание сбежать из города.

– Что тебе сделать? – поинтересовался он так, словно работал барменом.

Осмотрев татуировки на моих кистях, предплечьях и шее, он зацепился взглядом за серебряный пирсинг в ушах.

– Я бью татуировки, а парень, делающий пирсинг, сегодня выходной.

– Тату, – решил я.

– Ладно.

Мастер повел меня к своему рабочему месту – маленькой кабинке с образцами работ в рамках по всей стене. По дороге мы прошли мимо других зон, где били тату. В соседней клиентка изо всех сил старалась не показывать, что испытывает сильную боль. Очевидно, молодая девушка долго решалась, но зашла слишком далеко, чтобы останавливаться.

– Ты хотя бы имеешь представление о том, чего хочешь? – спросил меня парень.

С губ едва не слетела фраза «мне все равно». Только одна татуировка на моем теле имела значение – обман и пешка. Меня не волновал дизайн, я попросту нуждался в боли.

Она была мне жизненно необходима.

Внимательным взглядом окинув работы мастера, я приметил японскую рыбку кои. Ярко-оранжевая с розоватым отливом, она обвивалась вокруг себя. Чешуя переливалась почти всеми цветами радуги. Еще с минуту я делал вид, будто изучаю и другие рисунки, а после обратился к мастеру:

– Думал о чем-то японском. Что-то типа… как там ее называют? Гигантская золотая рыбка?

– Кои, – ответил парень и, приблизившись, постучал пальцем по работе, на которую я смотрел. – Что-то похожее?

– Да, верно, чувак, – ответил я. – Это именно то, чего я хочу.

Парень нахмурился.

– Может, видоизменить?

– Сделай оранжевый цвет более насыщенным. И черными чернилами нанеси японский иероглиф.

– Какой? – В голосе мастера слышалось раздражение, тусклые дымки этой эмоции слегка ужалили мое внутреннее око. – Их… существует много.

«Как насчет «к черту это дерьмо», – подумал я, но вслух произнес:

– Стойкость.

– Договорились. Кстати, меня зовут Гас.

– Ник, – представился я. – Сколько по времени займет работа?

Гас пожал плечами.

– Какой ты хочешь размер?

– Примерно такой, – ответил я, вытянув руки так, словно держал невидимую дыню.

– Хорошо.

Несмотря на попытки Атланты потопить меня, деньги, которые я выиграл у Уилла и компашки, прибавились к двадцати тысячам долларов на моем банковском счету – единственной ощутимой связи с реальным миром. Кроме того, у меня имелось две тысячи наличными и три тысячи предоплаты за онлайн-покер. Поэтому я мог позволить себе татуировку побольше, только вот на моей коже заканчивалось место. Вся шея, грудь, большая часть спины, обе руки и пальцы были забиты. Оставалось еще немного места на ногах, но боюсь, что с той скоростью, с какой я делал татуировки, на теле не останется свободного пространства еще до того, как мне исполнится тридцать.

«Так зачем я, черт возьми, это делаю?»

Мысль, что еще шесть лет мне терпеть свое проклятое провидение, сводила меня с ума. Если в ближайшем будущем ничего не изменится, я не доживу до тридцати. Хотя, черт возьми, я не планировал дотянуть и до двадцати пяти.

– Готов? – спросил Гас, вырывая меня из мыслей.

– Да, конечно.

Я снял черную футболку и показал ему единственное пустое место на спине – от левой лопатки до талии.

– Здесь будет хорошо.

– Ладно.

Поудобнее устроившись на стуле, я опустил веки и положил голову на руки так, словно лежал на пляже под солнцем и дремал. Пока готовил чернила и иглы, Гас попробовал порасспрашивать об остальных моих татуировках, но я отвечал коротко и резко. Быстро поняв намек, парень заткнулся к чертям.

Когда он прикоснулся рукой в перчатке к моей коже, ощущения усилились, но все же латекс помог. От жужжащей иглы вышло больше толку: она заглушила шепот мыслей Гаса, цвет и вкус его жизни. Впрочем, лишь боль смогла стереть все это подчистую.

Игла вонзилась в кожу, заставив меня сконцентрироваться. Это была замечательная боль – не невыносимая, но и не слабая. Мастер оказался не особо нежным, и я наслаждался каждым моментом. Моя кожа, моя боль. Ничья больше.

Почти два часа спустя Гас закончил работу.

Сначала я несколько мгновений просто получал удовольствие от пульсации с левой стороны спины.

– Эй, приятель, ты уснул?

– Нет, не уснул, – пробормотал я, уткнувшись в руку.

«Я все еще здесь. И чувствую себя лучше. Чище. Я выиграл себе немного времени».

Сев, я схватил футболку.

– Наверное, тебе интересно посмотреть, что получилось? – проговорил Гас.

Вокруг него вилась дымка подозрительности. В последнее время я часто замечал похожую реакцию. Парень беспокоился, что я уйду, не заплатив.

Ради него я посмотрел в зеркало. Гас хорошо справился. Сердитая рыбка кои с переливающейся оранжевым чешуей скользила по покрасневшей коже. На одной стороне черными чернилами был выбит иероглиф. Видимо, «стойкость» по-японски. А может, «носящий эту татуировку – кретин». Мне было все равно.

– Да, выглядит здорово, – похвалил я.

Пока парень накладывал повязку, я достал бумажник и протянул ему две стодолларовые купюры и пробормотал:

– Спасибо.

Натянув футболку, я вышел и перекинул через плечо черную кожаную куртку.

Снаружи собирались грозовые тучи. Они словно намеревались посостязаться в регби. Я подумал о том, что нужно найти мотель, но в этом же небольшом торговом центре приметил интернет-кафе, где решил поискать очередную подпольную игру в покер.

Зайдя внутрь, арендовал компьютер в углу, чтобы никто не наблюдал за мной и не видел, чем я занимаюсь. К счастью, здесь не имелось ограничений доступа, и я мог поиграть. Зашел в проплаченный с банковской карты аккаунт и присоединился к «Техасскому холдему».

Через несколько минут пользователь под ником TMoney1993 пригласил меня в Порт-Уэнтворт к северу от Гарден-Сити, где послезавтра вечером планировалась игра. Я согласился, и он прислал адрес, очевидно, приняв меня за легкую добычу.

«Извини, TMoney, но это я собираюсь обчистить тебя».

– Извини, – с отвращением пробормотал я себе под нос и вышел из игры.

Как будто в мысленных извинениях имелся смысл. Чувственное восприятие – это как дорога с односторонним движением. На протяжении многих лет я отчаянно штудировал информацию в интернете, но так и не сумел найти хоть кого-то с такими же способностями, как у меня.

Ни одного гребаного человека, нигде.

* * *

Мотель в Гарден-Сити ничем не отличался от остальных, где я останавливался в последние несколько лет. Все они сливались воедино: двуспальная кровать, тонкий ковер, ванная комната с крошечными бутылочками дешевого мыла. Даже эмоции людей в соседних комнатах имели одинаковые цвета и оттенки. Я всегда знал, кто меня окружает: скучающие бизнесмены, родители, стремящиеся выжать максимум из дешевого семейного отдыха с невоспитанными отпрысками, туристы, считающие, что обязаны увидеть самый большой моток бечевки[4] в мире прежде, чем умрут.

Но это только если мне везло.

Для моего внутреннего ока опасны безнадежность и отчаяние, а мотели в отдаленных местах были наполнены именно такими людьми – одинокими и отчаявшимися. Худшие ночи – это те, которые я провел в темноте более глубокой, чем ночная, где призрачная боль находящегося неподалеку человека просачивалась в мой номер чернильно-черным пятном.

В мире было так много страданий.

Все эти ощущения вставали мне поперек горла каждый час моего бодрствования.

Я сидел на кровати в мотеле, слушая, как громыхает гром, а буря набирает силу.

Новое тату чесалось под повязкой. Сорвав ее, я наслаждался болью, но она быстро прошла.

«Я не могу продолжать забивать себя…»

Я жил с провидением с того момента, как себя помнил. Провел годы в метаниях между безнадежной покорностью судьбе и яростным желанием узнать, с какой целью мне дана эта способность. Туда-сюда, туда-сюда… как мои поездки по стране… в поисках ответа или в попытке убежать от него.

Вскочив, я прошелся по маленькой комнате. В темноте за окном деревья раскачивались от ветра, а по стеклу забарабанили первые капли дождя. Я рукой потянулся к охотничьему ножу, который носил на поясе. Тупая боль от новой татуировки исчезла.

«Это больше не работает».

Я все чаще и чаще задумывался о том, зачем мне татуировки или покер, да и вообще что-либо.

«Ты живешь на деньги от игры», – прошептал жалкий голос в моей голове. Умирающий инстинкт самосохранения.

Я не жил. Просто бесконечно путешествовал в никуда. На моем банковском счету скопилось двадцать тысяч долларов, выигранных в покер. И при этом я не мог назвать ни одну чертову причину, почему должен добавлять туда деньги. Сбережения стали чем-то вроде моего провидения. Я не понимал, зачем они нужны. Может, для крупной ставки? Самой крупной игры в моей жизни? Последней игры в жизни? Покера по типу русской рулетки?

Если выиграю – продолжу жить.

Проиграю…

«Нужно выбросить эти мысли из головы прежде, чем я совершу что-нибудь глупое».

Я убрал руку с охотничьего ножа и схватил с кровати куртку. Захотелось в клуб – место, где я окажусь не один, где буду окружен людьми, но их запахи, цвета и мысли приглушат алкоголь, грохочущая музыка и мигающие огни.

Я спросил у скучающего парня за стойкой регистрации, знает ли он какое-нибудь такое место.

– Ближайшее – «Клуб 91», недалеко от Саванны, – ответил он. – Небольшое заведение, но там дешевая выпивка. – Парень странно посмотрел на меня, и любопытство придало его словам цитрусовый привкус. – Думаю, из-за бури они не будут сегодня работать.

– Есть только один способ это узнать, – пробормотал я.

Глава 2

Фиона

У питомника «Гарден-Сити Гринс» дела шли плоховато. Из-за надвигающегося шторма Двадцать пятое шоссе, простирающееся вдоль его территории, почти опустело. Лишь несколько посетителей прогуливались возле деревьев и разнообразных ярких цветов в горшках. В дальнем конце помещения продавец Марко стоял на лестнице среди терракотовых горшков и разговаривал с покупателем.

Я помогала миссис Полсон выбрать саженец ореха высотой в четыре фута для переднего дворика. Начиная с момента общения по телефону, пожилая леди задала миллион вопросов о том, как ухаживать за растением, о почве, и насколько вероятно, что белки покусятся на его плоды. И я отвечала на все до тех пор, пока они не иссякли.

– Ты разбираешься в ботанике, да, милая? – заметила она.

Я пожала плечами и улыбнулась.

– Люблю заботиться о растениях.

– Эмм…

В сотый раз за этот день миссис Полсон уставилась на мои светлые, длиной до талии волосы с широкими розовыми прядями. Под фирменным фартуком «Гарден-Сити Гринс» я носила мужской комбинезон, на коленях испачканный землей, а на ногах мартинсы. Из-под рубашки виднелась татуировка в виде гибискуса на правом плече, а запястья украшали бесчисленные плетеные браслеты.

– Выгляжу как фермер, который только что вернулся с вечеринки, верно? – ухмыльнулась я.

Миссис Полсон поджала губы.

– Что?

– Ничего.

Подавив смех, я улыбнулась самой обворожительной улыбкой, которую использовала при работе с клиентами.

– Кто-то может помочь вам с посадкой дерева, миссис Полсон?

– Сегодня вечером приезжают племянник с женой, – отозвалась пожилая женщина. – А сейчас мне нужна помощь с погрузкой в машину. И желательно до того, как мы промокнем.

– Я на смене, не могу помочь, – развела я руками.

– Дерево, наверное, ужасно тяжелое, – с сомнением протянула миссис Полсон. Коротко покосившись на мои руки, принялась оглядываться в поисках помощи. – Может, мы позовем мальчика со склада?..

Я присела на корточки и подняла горшок.

– Ведите меня к машине.

Я вынесла дерево из деревянного здания питомника, где витали ароматы цветов и влажной почвы, на грязную парковку. Под углом втиснула за пассажирское сидение в бордовый седан миссис Полсон. Ветви задевали крышу машины, но растение влезло.

Я вытерла руки о свой испачканный комбинезон.

– Все готово, миссис Полсон.

– Должна признаться, я сомневалась, – заявила пожилая леди. – Ты слишком тощая.

«Ради бога, может, ты что-нибудь съешь? Ты ставишь меня в неловкое положение…»

Я вздрогнула от внезапно нахлынувшего дурного воспоминания, выскочившего словно чертик из табакерки. Несмотря на жару под девяносто градусов, кожа покрылась мурашками, и я потерла руки.

– Я сильнее, чем кажется, – сообщила я миссис Полсон, пытаясь удержать улыбку на лице.

– Видимо, так оно и есть.

Подняв окруженные морщинками глаза, она посмотрела на небо, на сгущающиеся облака.

– Надеюсь, тебя отпустят с работы раньше, чем пойдет дождь, – произнесла она, садясь в седан. – Не хочу, чтобы тебя смыло.

Я отмахнулась от обидного замечания, решив не позволять ничему и никому – ни старушкам, ни призракам прошлого – портить себе настроение.

Вернувшись в здание, я подошла к кассе, где наш менеджер, Опал Кроуфолд, разбиралась с бухгалтерией. Сегодня она крепко завязала ярким шарфом свои вьющиеся волосы, чтобы они не падали на лоб, а поверх бирюзовой блузки надела безупречно чистый льняной фартук.

Я оперлась грязными руками на испачканную стойку.

– Миссис Полсон передала, что тебе следует отпустить меня домой пораньше, – с усмешкой заявила я. – А ты знаешь: клиент всегда прав.

Опал улыбнулась, и ее зубы сверкнули безукоризненной белизной на фоне смуглой кожи.

– Возможно, твое желание исполнится. Я жду звонка от мистера Карлсона, который отдаст распоряжение закрыть питомник.

Мои плечи поникли.

– Надолго?

– Метеорологи утверждают, будто идет очень сильный шторм, поэтому на несколько дней.

Я закусила губу.

– Я за то, чтобы пораньше улизнуть в пятницу, но пару дней выходных… не хочу терять и часа.

– К вопросу о часах…

Схватив небольшую стопку конвертов из ящика под кассой, Опал нашла тот, на котором значилось мое имя, и протянула мне.

– Из-за того, что Луиза болела, ты брала много сверхурочных, но я не думаю, что мистер К одобрит, если ты будешь работать еще больше…

Взяв чек, я засунула его в один из передних карманов комбинезона.

– Если мы закроемся на пару дней, мне это понадобится, – лукаво улыбнулась я и снова перегнулась через стойку. – Слышала у Луизы рецидив. Ужасный. К тому же очень заразный. Не думаю, что ей следует выходить в ближайшие пару недель…

– У нее просто сильная простуда, а не черная чума, – возразила Опал. – В любом случае нет, я отказываюсь становиться твоей пособницей.

– Моим кем? – рассмеялась я.

– Ты прекрасно поняла, что я имею в виду, – сказала Опал. – Я не собираюсь помогать тебе копить на то, чтобы уехать из страны быстрее, чем планируешь. – Она покачала головой и цокнула. – Нет, мэм. Не стану. Слишком сильно буду скучать по тебе.

Я нежно улыбнулась подруге. Будучи на десять лет старше меня, Опал уже состояла в браке и имела репутацию серьезной и уравновешенной женщины. Я же в свои двадцать три носилась по питомнику и старалась испачкать руки как можно сильнее. Ее жесткий льняной фартук «Гарден-Сити Гринс» оставался идеально выглаженным и чистым, в отличие от моего, вечно испачканного грязью. «В нашей дружбе нет никакого смысла», – часто шутила она, но каким-то непостижимым образом мы подходили друг другу. Она была моей лучшей подругой. Единственным другом…

«А что насчет меня? Неблагодарная сука. Почему я недостаточно для тебя хорош?»

Вздрогнув, я постаралась отмахнуться от насмешливого голоса в голове. Бывало, он молчал несколько дней, и я становилась близка к тому, чтобы развеселиться, превратиться в счастливого человека, которым стремилась стать. В другие дни – как, например, сегодня – он преследовал меня, незаметно подкрадывался и нападал из темных уголков памяти. Это походило на сумасшествие, когда тебя настигают и кричат «Попалась!». Мне приходилось бороться, изо всех сил стараться сохранить бодрость духа. Как если бы я постоянно убегала от темнеющего неба, пытаясь остаться под лучами солнца.

«В Коста-Рике всегда солнечно», – подумала я и потянулась через стойку, чтобы дернуть Опал за локоть.

– Ты моя помощница и помогаешь мне осуществить мечту о переезде в Коста-Рику.

Она фыркнула.

– Ты ведь близка к ее воплощению, верно?

– Да, – призналась я, ощутив прилив счастья, прогнавший плохие воспоминания. Словно яркий свет, рассеявший тени. – Думаю, через полгода накоплю достаточно, чтобы обустроиться там.

Опал собралась что-то сказать, но замолчала.

– Нет. Не обращай внимание.

– Что? – спросила я, хотя, кажется, догадалась, в чем дело.

– Ничего.

Подруга смахнула кусок грязи, который я оставила на ее руке, и вернулась к работе.

– О-о-о, – протянула я, стараясь, избежать напряженности в наших отношениях, – ты опять превращаешься в мать-медведицу. И так происходит каждый раз, когда я заговариваю о Коста-Рике.

– Даже не знаю почему, – пробормотала она, отрываясь от подсчета чеков. – Определенно не из-за того, что тебе всего двадцать три, и ты собираешься переехать за три тысячи четыреста миль в чужую страну, язык которой не знаешь. Одна. Нет, конечно, дело вовсе не в этом.

– Со мной все будет хорошо, – уверила я. – Более чем. Я действительно мечтаю об окруженном джунглями небольшом клочке земли с горами за спиной и пляжем у ног. Как много на земле таких мест?

Подняв голову, Опал устремила на меня пронзительный взгляд карих глаз.

– Я просто хочу знать, что ты переезжаешь туда только ради себя, а не сбегаешь куда подальше от него, – медленно произнесла она.

Я замерла, а после заправила за ухо прядь длинных розовых волос.

– А почему бы и не по обеим причинам?

Опал продолжала проницательно смотреть на меня, но теперь к задумчивости в ее взгляде примешивались сочувствие и целый миллион невысказанных мыслей. По вечерам подруга посещала вечерние занятия по психологии и, без сомнений, видела меня своим внеурочным проектом. Особенно когда пыталась вытянуть информацию о нем. Моем бывшем, Стиве Дэниелсе. Опал знала о нем не много, лишь то, что у меня имелся бывший (она считала его бывшим парнем), и что мы плохо расстались. Она понимала, что в этой истории я о чем-то умалчиваю. Однако я не могла заставить себя рассказать подруге абсолютно все.

Это было бы слишком унизительно.

Не хотелось ничего говорить. Я не желала облекать в слова вспоминания о годах в браке с социопатом. Признаю, я была наивной восемнадцатилетней девчонкой, которой легко манипулировали. Скажу честно, он очаровал меня и вовлек в бурный роман, а потом чары рассеялись, и Стив показал свое истинное лицо – передо мной предстал обманщик и манипулятор. Он лгал, оскорблял и унижал меня, уничтожал мою самооценку, а потом плакал, ползая на коленях и уверяя, что я единственный человек, который понимает его. Он перекрыл мне доступ к деньгам, сделал пленницей в собственном доме и захватил мое сознание.

Стив опустошил меня, словно сосуд, и наполнил сомнением, отвращением и недоверчивостью к собственным чувствам. Коста-Рика воплощала все, чем не смог стать он – зеленая, золотая и солнечная.

Я хотела найти солнечный свет.

– Эй, – весело произнесла я, опираясь на стойку, чтобы сохранить равновесие, – я собираюсь сегодня танцевать. Пойдешь со мной?

– Резкая смена темы, опять семь пятниц на неделе. – Опал задержала на мне пристальный взгляд, а затем отвела его. Сняла меня с крючка. На время. – С каких пор ты ходишь на танцы?

– С этой минуты. Хочешь?

– Сегодня не могу, – сказала она. – Джефф тащит меня в Шрайнерс играть в бинго. Ты можешь в это поверить? Наверное, там будет и миссис Полсон.

Она с грохотом закрыла кассу.

– Бинго? Шрайнерс?

Я прикрыла рот рукой, и десятки разноцветных браслетов рассыпались по запястью.

– Да-да, я в курсе, – пробормотала Опал. – Джефф волонтер и, думаю, лишние руки не помешают.

– Ты имела в виду, что не сможешь удержаться и не помочь, – мягко парировала я.

– Я слишком стара для клуба, – отмахнулась подруга. – Но молода для бинго в Шрайнерс. Неужели это средний возраст? Уже?

– Определенно, – поддразнила я, хватая метлу и подметая пол перед кассой.

– Я рада, что ты решила развлечься. Вдруг встретишь хорошего парня, и вы поладите. – Опал пожала плечами. И пусть подруга старалась выглядеть непринужденно, ее выдавало напряжение в голосе. – Ты работаешь здесь уже почти два года, а я никогда не видела рядом с тобой мужчину. Я про серьезные отношения.

– Я скоро перееду в Коста-Рику, – быстро ответила я. – Нет смысла заводить роман. Так будет честно. – Прекратив подметать пол, я оперлась на метлу. – Хотя, кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я проводила время в мужской компании. – Я непристойно ухмыльнулась. – У девушек, знаешь ли, имеются потребности.

Моя подруга вмиг просияла.

– Ах ты бесстыдница! – протянула она. – Секс на одну ночь?

Я засомневалась. Вообще-то о потребностях я пошутила, но произнесенные слова пробудили их. У меня действительно давно никого не было. Сначала я слишком сосредоточилась на побеге от Стива, а после копила деньги на переезд в Коста-Рику, вот и пренебрегла этой частью человеческой жизни. Мое тело скучало по прикосновениям крепких рук. Люди постоянно устраивали встречи на одну ночь. Я могла бы тоже разок с кем-нибудь переспать… разве нет?

Сбежав от Стива, я поклялась себе жить по собственным правилам. А у меня их не было. Если мне хотелось сделать что-то веселое и захватывающее, то я делала это. Мне надоело прятаться от тени. Я собиралась жить полной жизнью. Так почему бы не найти парня на одну ночь, если мне захотелось?

– Да, а почему бы и нет? – отозвалась я, подметая опавшие с фикуса листья у двери. – Восхитительный страстный секс без обязательств? Я бы не корила себя.

Ощутив жар в своем теле, осознала, что да, я смогла бы с кем-нибудь просто переспать. Я скучала по тяжести мужских рук на своем теле и по тому, как забываешься в удовольствии. К тому же вдруг голоса прошлого умолкнут в присутствии другого человека. Например, очаровательного незнакомца на одну ночь.

– Да, я смогла бы, – кивнула я. – Ну или посмотрим, как пойдет.

Опал искоса посмотрела на меня.

– В любом случае, как в наши дни ищут партнера на ночь? Цепляешь незнакомца и едешь к нему?

– Я не эксперт, но думаю, что мы поедем ко мне. А с восходом солнца он уйдет, – предположила я.

– А ему обязательно уходить? – мягко поинтересовалась подруга.

– Да, безусловно.

Выдержав ее пристальный взгляд, я вернулась к прерванному занятию – продолжила собирать в кучу опавшие листья.

– Не все парни такие, как Стив.

– Знаю, – вздохнула я, – но у меня нет возможности увидеть разницу.

«Ты такая тупая… глупая маленькая дура…»

Тряхнув головой, я принялась мести сильнее.

– Мне нужно переехать в Коста-Рику. Как только прибуду туда, сразу стану свободной… снова стану собой… Нет, – я решительно покачала головой, – как только я приду в себя, смогу ходить на свидания. Возможно, полюблю кого-нибудь.

Такая перспектива звучала как нечто невероятное. Мысль о том, чтобы открыть кому-то свое сердце, довериться, казалась нереальной.

– Я желаю, чтобы так и произошло, – с жаром произнесла Опал. – Просто не хочу, чтобы ты уезжала. Иначе я смогла бы это увидеть.

– Увидишь, – пряча улыбку, постаралась ее успокоить. – А пока меня ждет ночь разврата.

Опал помимо воли рассмеялась. Я понимала, что она жаждет помочь, но излечить меня могла только Коста-Рика. Лишь выбравшись из страны, я перестану ежеминутно оглядываться.

Освобожусь.

– Как хочешь, Фи, – проговорила Опал. – Только прошу, не обрывай все связи, идет?

– Хорошо, – согласилась я, поскольку так было проще.

Проще, чем объяснять, что моя жизнь теперь принадлежит мне, и я не собираюсь быть настолько глупой, чтобы отдать ее. Не в этот раз.

* * *

Опал оказалась права. Мистер Карлсон, владелец питомника, позвонил и отдал распоряжение закрыть здание до тех пор, пока не закончится буря. Повесив трубку, Опал повернулась ко мне.

– Если ты скажешь Марко, что мы закрываемся, то сможешь пойти и станцевать горизонтальное мамбо с высоким темноволосым незнакомцем.

– Ты и в самом деле произнесла «горизонтальное мамбо»? – Я рассмеялась. – Я считала, вечерняя игра в бинго твой максимум.

– Ой, заткнись, пожалуйста.

Я оповестила остальных сотрудников, и мы закрыли питомник. Опал обняла меня на парковке рядом с моим «приусом». Небо над нами налилось желтовато-серым, а вдалеке уже громыхал гром.

– Береги себя, – попросила Опал тоном мамы-медведицы. – Не делай того, чего не сделала бы я.

– У меня остается слишком мало вариантов, – поддразнила я.

Подруга фыркнула.

– Иди. Развлекись. И будь осторожна.

Со стоянки я выехала на Двадцать пятое шоссе, а оттуда на север к окраине Гарден-Сити.

Мой небольшой жилой комплекс напоминал одноэтажный мотель, окруженный кленами и дубами. Создавалось впечатление, что дом находится в небольшой рощице или в лесу.

По дороге я обдумывала планы на вечер. Мысль о свидании на одну ночь вызвала томление, и щеки покрылись румянцем. Я гадала, пойдут ли со мной Грифф и Нейт, станут ли моими сводниками.

Я припарковалась перед домом номер четыре, вышла и постучала к соседям. Пока ждала ответа, нервно поглядывала на небо, где продолжали сгущаться грозовые тучи. Стрекотание цикад – постоянная фоновая музыка – заглушала раздающиеся с шоссе звуки, добавляя комплексу уединенности. Я прикинула, что дождя не будет еще несколько часов.

Наконец дверь открыл Нейт Миллер. С идеально уложенными короткими темными волосами, в поло и брюках цвета хаки он выглядел привлекательно и опрятно.

– Фиона, дорогая! Боже посмотри на себя, ты один сплошной хаос. – Парень обнял меня на расстоянии вытянутой руки, чтобы не запачкаться о комбинезон. – Ты закончила на сегодня таскать грунт и продавать корешки?

– Да. И подумала, может, вы с Гриффом захотите пойти со мной в «Клуб 91» на танцы?

– Дорогая, я бы с удовольствием, но супруг настаивает на том, чтобы мы посмотрели игру его друга в Саванне. Экспериментальная театральная пьеса, которая, я уверен, будет совершенно нелепа… – тяжело вздохнув, сообщил он. – Однако я пообещал сходить.

В дверях появился Гриффин. Он тоже был при параде: в стильных джинсах и шелковой рубашке с расстегнутым воротом, а его светлые распущенные волосы завивались вокруг ушей.

– Так и есть, – подтвердил он, с восхищением глядя на Нейта. – Натаниэль обещал внести свой вклад в поддержку искусства.

– Искусство, – с нажимом произнес Нейт, закатывая глаза.

Я рассмеялась.

– Тогда пойду сама.

– Зачем? – поинтересовался Гриффин.

– Потанцевать в «Клубе 91».

«Познакомиться с незнакомцем и затащить его в постель».

Я прикусила щеку, чтобы не рассмеяться. От легкого возбуждения по спине пробежали мурашки. Моя жизнь, мои правила.

– На нас идет шторм, Фи, – предупредил Гриффин. Чмокнув меня в щеку, он покосился на небо. – Буквально. Кажется, он будет очень сильным.

– Может, тебе не стоит садиться за руль? – нахмурился Нейт.

– А если все же решишь поехать на машине, не пей.

– Или вызови «Убер».

– Или позвони нам.

Замахав руками, я покачала головой.

– Боже, ребята, вы такие же вредные, как и Опал. Но все равно замечательные и удивительные. Люблю вас. – Начиная пятиться в сторону своего дома, я послала парням воздушный поцелуй. – Развлекитесь в театре.

– Развлекитесь, говорит, – протянул Нейт. – Пока, дорогая.

– Мы любим тебя, Фи, – крикнул вслед мне Гриффин.

Открывая дверь своей студии, я услышала гудок машины. Обернувшись, увидела выезжающих со стоянки на серебристом внедорожнике Нэнси Дэвис из восьмого дома и ее четырехлетнюю дочь Хейли. Девочка активно махала мне маленькой ручкой, похожей на морскую звезду, и широко улыбалась.

Я помахала в ответ. Когда Нэнси требовалась помощь, я нянчилась с ее малышкой. Если бы могла, я бы сидела с ней каждый день. Я любила смотреть, как Хейли засыпает, уложив голову мне на плечо, ощущать запах ее волос и наблюдать, как день ото дня увеличивается ее словарный запас. Маленький ребенок рос, учился и прокладывал свой путь в этом мире…

Я призналась подруге, что Стив отнял у меня способность доверять собственным чувствам, но это еще не самое худшее. Он лишил меня того, что я желала больше всего на свете.

Боль, острая словно нож, ударила меня в живот. Я не понимала, реальная ли она или всего лишь плод моего воображения.

С трудом подавив рыдания, я снова помахала Хейли, и вскоре они скрылись из вида.

– Черт возьми, – прошептала я.

Крепко сжав дверную ручку, я удерживала ее до тех пор, пока боль не утихла. А потом закопала ее глубоко, прежде чем она вонзила бы в меня свои острые зубы и испортила вечер.

Да, я могла убежать в Коста-Рику, Непал или на Северный полюс, но это недостаточно далеко. Я могла посвятить свои дни уходу за растениями, начать выращивать фрукты, ухаживать за тысячей животных, но это все равно не поможет. В моей душе все равно останется пустота. И это уже навсегда.

Глубоко вдохнув, я распахнула дверь и вошла в свою крохотную студию. Закрывая створку, я представила, что избавляюсь от Стива и ужасных лет жизни с ним. В своей идеальной квадратной квартирке я чувствовала себя в безопасности. Ванная комната и кровать находились справа от входа, кухня вдоль левой стены, а напротив нее располагалась небольшая гостиная. Старое широкое окно выходило во двор, где росли дубы и клены.

Именно этот вид, а не только дешевая аренда, благодаря которой получалось экономить и откладывать на Коста-Рику, подкупил меня два года назад. Я представляла, что уже поселилась в лесу вдали от цивилизации. В квартирке, окруженной густой зеленью и дикой природой. И плевать, что это была самая обыкновенная студия, для декора заставленная десятками горшечных и плетущихся растений.

Из клетки возле окна прощебетал приветствие Лемони Сникет. Маленькая канарейка прыгала с одной перекладины на другую, взмахивая желтыми крыльями.

Я подошла к клетке и, прикоснувшись пальцами к прутьям, проворковала:

– Привет, мой милый мальчик.

Он легонько клюнул меня в пальцы, а потом отпрыгнул.

– Грядет буря, – сообщила я, убирая клетку с подоконника. – Я перенесу тебя, чтобы ты не испугался молнии, хорошо?

Я поставила клетку на кухонный стол и свистнула Лемони. Он запел в ответ. Где-то в отдалении прогремел гром.

– Сильная буря, – пробормотала я. – Может, стоит остаться дома…

«Куда ты ходила? На улицу? Одна? И не спросила меня?»

– Я пойду, – произнесла я, стиснув зубы, и повернулась к Лемони. – Хочу, поэтому пойду. И если мне вдруг захочется привести в дом незнакомца, то так и сделаю.

Высказав свои мысли, я ощутила уверенность в решении противостоять безжалостному призраку бывшего мужа. А потом задумалась, можно ли считать его бывшим, если мы так и не развелись.

– Да, – ответила себе вслух, напоминая, что мысленно уже давно аннулировала наш брак.

– Брак, – это союз, в котором люди заботятся друг о друге. – На это раз я обращалась к Лемони. – В таком союзе один не может запугивать другого, отбирать деньги и превращать собственный дом в тюрьму. Я права?

Лемони прыгал взад и вперед.

Я открыла холодильник, чтобы перекусить.

– Он далеко, а я здесь и хочу привести в дом незнакомца, потому что я взрослая женщина. – Я вытащила из холодильника салат, горошек и початок кукурузы и положила все на стойку. Губы помимо воли искривила легкая усмешка. – Лемони, прости за то, чему сегодня станешь свидетелем, но мне нужно немного физической близости. Или много.

Волна жара пробежала по коже, прогоняя эхом раздающийся в голове ледяной голос Стива.

Я накрошила салат, почистила горошек и ножом срезала кукурузу с початка. Высыпала все в миску, полила соусом и плюхнулась на табурет у стойки, чтобы поесть. И пусть в чаше было полно зелени и кукурузы, но салат оставался салатом.

«Это все, что ты ешь? Господи…»

– Да, – кивнула я, укладывая в рот самый большой листок.

Я всегда обладала плохим аппетитом и ускоренным метаболизмом, поэтому могла съесть хоть тонну и не набрать вес.

«Анорексичка…»

Я поморщилась, еда по вкусу стала напоминать глину. Я с трудом сглотнула.

– Как насчет музыки? – поинтересовалась у птицы.

Открыла iTunes на телефоне и включила «Criminal» Фионы Эпл. Я любила эту песню. В ней женщина играла с сердцем мужчины, а не наоборот. Мне нравился глубокий голос Фионы Эпл, хорошие слова и музыка.

Даже ее имя.

Я умяла все до последнего листика, хотя наелась еще примерно на половине миски. Но все равно заставила себя доесть, ненавидя каждый следующий кусок, поскольку он виделся мне поражением, а не победой.

«Прекрати, – подумала я, ставя миску в раковину. На глаза навернулись слезы, но я их сморгнула. – Нет ни победы, ни поражения. Это просто чертов салат».

На этот раз гром прогремел ближе. Небо за окном стремительно темнело. Я же вела сражение за свое хорошее настроение, желание танцевать и веселиться. Как и всегда, мне пришлось копаться в остатках манипуляций бывшего мужа. В этой связи я представлялась себе покрытым черной сажей шахтером, который, задыхаясь от пепла, пытается найти алмазы.

– Да пошел он, – пробормотала я и направилась в свою крохотную ванную.

В выложенном розовой плиткой душе я смыла с себя рабочую грязь. Стараясь избавиться от воспоминаний, тихо напевала себе под нос. Еще одна причина, почему я любила шум и грохочущую музыку в клубе – они заглушали коварный шепот Стива в моей голове, наполняя ее мелодией.

Выйдя из душа, я уже снова улыбалась.

Одно полотенце я обернула вокруг длинных волос, в другое завернулась сама. В поисках подходящего наряда осмотрела небольшой шкаф. Обнаружив хлопчатобумажное кружевное платье длиной почти до колен, надела его. Лифчик доставать не стала. Обладая очень маленькой грудью, я практически не носила этот вид белья, а сегодня поступила так целенаправленно.

«Боже, ты похожа на парня, – рассмеялся в моей голове Стив. Он использовал тот самый небрежный тон, которым обычно говорил что-нибудь унизительное, не забывая при этом улыбаться. – Если ты переоденешься, то я успокоюсь».

– Заткнись, козел, – заявила я, рассматривая себя в зеркале, а потом обратилась к Лемони: – Что думаешь?

Как мне показалось, он прощебетал: «Сногсшибательно».

– Спасибо, – поблагодарила я.

Конечно же, от моего внимания не ускользнуло то, что я разговариваю с канарейкой.

«Жалкая. Слишком эмоциональная. Ради бога, будь тверже».

Я снова включила музыку, чтобы заглушить эти слова… уже запутавшись, кому они принадлежат: мне или Стиву.

Расчесала волосы так, чтобы на спину ниспадали мягкие волны, подчеркнутые розовыми прядями. Надела на запястья кучу браслетов, накрасилась, выделив голубизну глаз, и надушилась.

– Ты прекрасна, – сообщила я девушке в зеркале. Она почти мне поверила.

Усевшись на диван, я положила сумочку на колени и достала из бумажника водительские права. Вышибалы из «Клуба 91» обязательно их проверят. Вертя документ в разные стороны, я рассматривала водяные знаки и наблюдала, как падает на них свет.

Выглядели как настоящие.

К тому же содержали мою фотографию, имя – Фиона Старлинг – и дату рождения.

Естественно, указанная дата была неверной, но близка к реальной. В любом случае, возраст один.

На диван упали чеки с зарплатой. Взглянув на сумму, я открыла ноутбук и вошла в свой банковский счет. Накопления составляли тринадцать тысяч долларов.

Десять из них я забрала у Стива в день своего отъезда. Я могла бы снять со счета всю сумму, оставив его с носом, но взяла только то, что принадлежало мне – деньги, доставшиеся мне после смерти отца.

Я подсчитала цифры – вычла арендную плату и расходы, а остаток добавила к сбережениям.

– Еще шесть месяцев, – сказала я Лемони. – Думаю, через полгода мы накопим пятнадцать тысяч долларов и привет Коста-Рика.

«Ты бы и дня не прожила без меня в реальном мире. А если попытаешься, я найду тебя…»

Я прикусила губу и инкогнито открыла вкладку поисковика. Оглянулась так, словно Стив или полицейский, или детектив, волшебным образом могли материализоваться за моей спиной. Руки слегка дрожали, когда в строке поиска я вбивала «Дулут, Миннесота».

В местной новостной ленте «Дулут курьер» мелькнула та же новость, которую я видела уже сотни раз. Она не обновлялась два года. Просмотрев статью, я успокоилась.

Полиция прекратила поиски…

Муж в отчаянии.

Она просто исчезла.

Я вдохнула через нос, выдвинув вперед подбородок. Мое желание повеселиться и найти незнакомца вернулось с новой силой.

«Нет правил. Живи громко. Найди солнечный свет».

Я захлопнула ноутбук и громко объявила:

– Я сильнее, чем кажется.

Глава 3

Николай

Когда я покидал мотель, едва моросил легкий дождик, но стоило заехать под крышу парковки возле «Клуба 91», как спустился настоящий ливень. Кстати, здесь находилась достаточно мало машин. Несмотря на шум барабанящих капель, из клуба доносилась ритмичная му- зыка.

У главного входа я показал вышибале водительское удостоверение и прошел в помещение. В свете разноцветных огней две дюжины людей танцевали под звуки электронных мелодий. Внутри стояла духота как в теплице. Кондиционер едва справлялся. Я вздохнул с облегчением – музыка вытеснила поток чужих жизней. Рассекающие пол лучи приглушили исходящую от танцоров дымку разных оттенков. Я почувствовал себя почти нормально.

Заняв место в конце бара, заказал себе бутылку пива. Откинулся назад и оперся локтями о стойку, наблюдая за толпой фанатов жесткой электроники, которые плевать хотели на шторм и собирались прыгать вверх-вниз всю ночь. Люди ловили ритм, замедляясь вместе с музыкой и ускоряясь под наращивание битов диджея.

Все, кроме нее.

Девушка в белом танцевала в одиночестве так, словно осталась единственным человеком в клубе. Или вообще на всей Земле. На долю секунды мне показалось, что так оно и есть. Я видел только ее. Следил за гибким стройным телом, которое двигалось в такт мелодии. Играло пульсирующее техно, но эта девушка плавно раскачивалась, напоминая водоросли в прозрачной воде.

Сначала я решил, что это игра света, но нет, ее волосы и правда оказались окрашены в розовый цвет. Оттенок сахарной ваты. Длинными, похожими на струящийся шелк прядями, они опускались по спине и почти доходили до талии. Она была стройна как балерина, а белое летнее платье до бедер лишь подчеркивало изящную грудь. Ремешки сандалий обхватывали аккуратные лодыжки. Под мерцающим освещением кожа незнакомки блестела, будто алмазная пыль, отражая розовые блики.

Я завороженно любовался тем, как она убрала волосы с шеи и на ее губах заиграла улыбка. Некоторое время девушка так и продолжала танцевать. Платье обтянуло грудь, и у меня перехватило дыхание. Незнакомка опустила волосы, и они каскадом упали на спину.

Не задумываясь, я схватил лежащую рядом с чьей-то банковской картой ручку и салфетку. Поглядывая на девушку, я рисовал ее устремленное вверх лицо с закрытыми глазами и легкой улыбкой.

Я с благоговением посмотрел на свой рисунок, ведь не рисовал годами. Раньше любил, даже считал, что, наверное, в этом и заключается смысл моей жизни. Но психушка выжгла во мне это стремление. В течение многих лет я даже не думал о том, чтобы вновь прикоснуться к кисти, а сейчас изобразил незнакомку.

Вот только в ручке черные чернила, в то время как девушка была полна красок…

К ней присоединился какой-то парень. Встал слишком близко. А меня внезапно наполнило безумное желание надрать ему задницу. Отложив рисунок, я взял бутылку пива и крепко сжал ее в руке.

Незнакомка открыла глаза и очень удивилась, обнаружив, что у нее появился партнер. Парень наклонился и прокричал ей что-то на ухо. И пусть девушка кивнула, но язык ее тела изменился. Она немного отступила, но похоже, это заметил только я. Мне и провидение не требовалось, чтобы понять: ее не интересует ничто, кроме танцев.

Наши глаза встретились. Однако незнакомка не отвела от меня взгляда даже после того, как парень положил руку ей на талию и придвинул к себе. Они танцевали, прижавшись друг к другу, и когда повернулись, я заметил, что ладонь партнера медленно подбирается к ее заднице.

Я сделал глоток пива, надеясь, что холодный напиток погасит бушующий внутри огонь.

«Какого черта тебя это волнует?»

Я не знал ответа, но ситуация меня будоражила.

Пара повернулась и девушка, склонив голову на бок, посмотрела на меня с легкой улыбкой. И не отрывала от меня глаз, резко отталкивая партнера по танцам. А потом направилась в мою сторону, а парень уставился ей вслед.

Невзирая на ускорившееся сердцебиение, я ощутил спокойствие. Словно прохладный ветерок в знойную жару. Не чувствуй я себя так хорошо, наверняка был бы шокирован. Между тем белое платье плотно облегало девичью фигуру. На шее поблескивал пот и вблизи я заметил, что незнакомка без лифчика. Хотелось прикоснуться к ней, забрать как можно больше себе той безмятежности, которую она излучала.

«Тебе это кажется», – сказал я себе. Но спокойствие ощущалось реальным. Маленький душный клуб, наполненный грохочущей музыкой, бурлил эмоциями, жизнями других людей. Но как только эта девушка приблизилась ко мне, все куда-то исчезло.

– Не танцуешь? – поинтересовалась она.

– Не особо люблю.

Вблизи удалось рассмотреть цвет ее глаз. Я слышал, такие называют небесно-голубыми или васильковыми. В полумраке клуба их радужка выглядела искрящейся. Когда наши взгляды пересеклись, я приметил смесь нервозности и вызова. Казалось, девушка изо всех сил старалась не растерять уверенность.

– Я надеялась, ты согласишься, – тихо проговорила она. – Думала, потанцуешь. Со мной.

Ее реплика должна бы затеряться в грохочущей музыке, но я расслышал каждое сказанное слово и интонацию, с которой незнакомка их произнесла. Это была легкая застенчивость. Однако несмотря ни на что она твердо встретила мой пристальный взгляд, заставив пульс участиться, а пах болезненно потянуть.

– Не хочешь выпить? – предложил я, следя за тем, как капелька пота стекает по ее шее и исчезает в ложбинке между грудей.

– Думаю, да, – согласилась она. – Меня зовут Фиона.

– Ник, – представился я и подозвал бармена. – Все, что пожелает девушка.

– Мартини с вишней, – сделала заказ Фиона.

Устроившись на соседнем табурете, она повернулась ко мне лицом и грациозно закинула ногу на ногу.

– Комплименты уже не в моде, но это не означит, что они не нравятся девушкам.

Когда бармен поставил перед Фионой бокал, наполненный бледно-розовым мартини, за ее спиной появился парень с танцпола.

– Эй! – Он выглядел разочарованным. Покосился на меня, а затем обратился к Фионе. – Чертовски грубо вот так уходить, ты в курсе?

Она медленно повернула голову и с напряжением в голосе ответила:

– Это свободная страна.

– И что? – не унимался парень. – Все равно некрасиво так поступать.

Проигнорировав его, Фиона взглянула на меня, а после сосредоточилась на своем напитке.

– Эй, я с тобой разговариваю, – похлопал ее по плечу парень.

Страх окружил девушку быстрой вспышкой, пахнущей горящим углем. Фиона отшатнулась от его прикосновения, а меня моментально наполнила ярость.

Ей не нравилось поведение этого прилипалы. Мне тоже.

– Эй, – громко позвал я, привлекая внимание парня, и спокойно поставил пиво на стойку бара, – хочешь потанцевать?

– Что? – Он обескураженно моргнул. – Только не с тобо…

Я вскочил с табурета и сгреб парня за ворот рубашки. Его шокировало мое поведение, и я это уловил. Однако все равно оттолкнул назад, увеличивая расстояние, заставляя отступить. Расталкивая танцоров, я вытащил его на танцпол и притянул близко к себе.

– Если ты еще хоть раз ее тронешь, получишь по морде.

Я не стал дожидаться реакции. Желтоватый оттенок его страха – цвет мочи – дал мне исчерпывающий ответ. Я выпустил его рубашку из рук и, толкнув напоследок, оставил парня в центре танцпола.

За барной стойкой Фиона играла с вишенкой в своем бокале. На ее губах играла легкая улыбка.

– Думаю, мы больше его не увидим.

Я сел рядом с ней и сделал глоток пива.

– Я уже по нему скучаю.

Мой пристальный взгляд вызвал у нее искрений смех. Сейчас Фиона представлялась мне буквально сотканной из розового: волосы, напиток, яркий ореол мерцающей пыли вокруг нее.

Доброта, сострадание, милосердие – именно такие чувства ассоциировались у меня с этим цветом. И я давно не видел ничего подобного.

Фиона чокнулась бокалом о мою бутылку.

– Спасибо, что позаботился о моем чрезмерно нетерпеливом партнере, Ник. И о выпивке.

– Всегда к твоим услугам.

Она потягивала свой мартини.

– Ты не очень-то разговорчив, так ведь?

Ее глаза выглядели невероятно яркими, а губы пухлыми и мягкими.

– Клуб не лучшее место для разговоров, – отозвался я.

– Верно, – согласилась она. – Но мы сейчас здесь.

«Мы сейчас здесь…» – повторил я про себя.

Повисла небольшая пауза.

– Ник, – задумчиво протянула Фиона. – Ник, Ник, – пропела она снова, – сокращение от Николас?

– Николай.

– О, мне нравится. – Словно приглашая, притягивая меня ближе, окружающие ее цвета потеплели и смягчились. – Ты русский? Говоришь без акцента.

– Моя мать русская.

– А ты говоришь по-русски?

– Да, я немного говорю.

Она подвинулась ближе.

– Скажи что-нибудь.

– Например?

– Я непривередлива. Не знаю ни слова, так что все прозвучит хорошо.

Я подумал, а затем произнес единственную фразу, которая крутилась в моей голове:

– Ti samaya krasivaya devushka na svete.

Улыбка Фионы стала шире, меня окутали яркие лучи ее счастья. И пусть это не имело смысла, но хотелось вобрать в себя эти эмоции. От других девушек часто исходили приторные запахи. Нежеланные, словно не принадлежащий мне воздух.

«Черт возьми, что с тобой? Возьми себя в руки».

Я сделал большой глоток пива. Наблюдавшая за мной Фиона приподняла брови и рассмеялась.

– Эм, Ник, ты ведь в курсе, что обязан перевести мне сказанное?

– Не помню, – пожал я плечами, но губы дрогнули, выдавая меня.

Фиона снова рассмеялась.

– Лгун.

Мы одновременно отпили свои напитки. Вновь повисла небольшая пауза. Уютная тишина.

– Твой русский прекрасен, – наконец сделала комплимент Фиона. – Не знаю, что означает эта фраза, но прозвучала она… сексуально.

Я посмотрел ей в глаза.

– Правда?

Она заправила прядь волос за ухо.

– Да. Сначала я хотела сказать что-то безобидное вроде «уникальный» или «экзотический», но предпочла быть честной, Николай. Не люблю играть в игры. – Фиона слегка нахмурилась. – Очень не люблю.

Я уловил, как на нее надвигается тень. Что-то старое и полное боли. Прогнать эту черноту внезапно стало моим смыслом жизни.

– Думаю, что в таком случае я тебе не слишком-то понравлюсь, – заявил я. – Постоянно играю в игры. Каждый день.

Улыбка скользнула по ее губам.

– Неужели?

– Ага, – уверил я. – «Омаха», «Техасский холдем», «Стад», «Дро», «Лоуболл», «Сплит», «Хай-лоу».

Фиона засмеялась, и вокруг нее вновь вспыхнул розовый цвет, заставив тень отступить.

– А ты умеешь шутить и улыбаться. Я уже гадала, улыбался ли ты когда-нибудь.

– Случается, – пожал я плечами.

– Игры, которые ты перечислил, ведь все относятся к покеру, да? Ты каждый день играешь в покер?

– Ну не каждый день, но часто.

– Зарабатываешь игрой на жизнь?

– Нет, я… – чуть замявшись, я прокашлялся, – продаю запчасти для мотоциклов. Из-за работы много путешествую, а покер – это своего рода хобби.

Пусть и не хотелось ей врать, но мои губы выдали привычную ложь. Я знал много зарабатывающих покером ребят, и они любили игру. Я же занимался этим только потому, что благодаря провидению легко выигрывал. Меня не заботило, что я жульничаю. Это был единственный способ использовать мою странную способность. К тому же таким способом я посылал Вселенную ко всем чертям за то, что она прокляла меня подобным даром.

Но лгать Фионе показалось мне грязным. Даже одолеваемая плохими воспоминаниями, она сияла. А я был весь в татуировках и грязи. Казалось, стоит прикоснуться к девушке, и чернила потекут с моих рук на ее белое платье.

Она склонила голову набок, уставившись на меня со слегка озадаченной улыбкой.

– Ты не похож на торгового представителя. – Фиона скользнула взглядом по татуировкам на моих руках и шее, пирсингу в ушах. – Почему-то разъездного агента я представляла себе мужчиной средних лет в костюме с чемоданом, полным каталогов.

– Нет, чемодана нет, – покачал я головой. – Равно как каталогов и бланков заказа.

– Ты часто путешествуешь?

– Почти без остановок.

– Наверное, чувствуешь себя одиноким.

– Когда занимаешься чем-то постоянно, привыкаешь.

– Понимаю, – согласилась Фиона, и ее снова окутала тень. Впрочем, вскоре она стала рассеиваться. Очевидно, девушка справилась с эмоциями. – Покер не дает скучать?

– Сглаживает монотонность дороги.

– Ты много зарабатываешь? – поинтересовалась она и снова рассмеялась. Легкое смущение очень ее красило. – Извини, меня не интересует твой банковский счет, просто хотела спросить, насколько ты хорош в игре?

– У меня чертовски сильная рука, – подтвердил я.

Она подняла брови и, смеясь, толкнула меня локтем в плечо.

– Сам себя не похвалишь…

– Может, я хочу быть честным с тобой.

От места, к которому она прикоснулась, исходил постепенно угасающий жар.

– Мне это нравится. – Фиона за плодоножку покрутила вишню в своем бокале. – Итак, ты приехал в город продавать запчасти для мотоциклов. Надолго ли ты здесь остановился?

– Пару дней.

– Надеюсь, буря не помешает твоей работе.

– Нет, этого не произойдет.

– Счастливчик. На моей работе устроили несколько выходных.

– Кажется, ты расстроена.

– Считаю каждый пенни. – Она посмотрела на меня. – Собираюсь уехать из страны, поэтому коплю.

Я сделал глоток пива. Зная Фиону лишь пять минут, я ужаснулся, только подумав о том, что она переедет. Даже если просто отойдет дальше от барной стойки.

«Что, черт возьми, с тобой происходит?»

Только вот сейчас я не ощущал ненормальности. События развивались как надо. Излучаемое девушкой спокойствие окутывало меня. Я вдохнул, и доносящийся от нее аромат показался мне восхитительным и немного далеким. Бьющая ключом жизнь вокруг меня затихла. Я впервые познал состояние, близкое к умиротворению, и мне захотелось еще.

«Если я до нее дотронусь…»

– Николай! – Румянец на девичьих щеках соответствовал цвету ее напитка. Фиона подперла рукой подбородок. – Прозвучит банально, но ты буквально раздеваешь меня взглядом.

Я покраснел, и неловкие извинения едва не слетели с моих губ. Но вместо них я наклонился ближе, не разрывая зрительного контакта.

– Тебе интересно, что я тогда произнес по-русски?

Глаза Фионы сияли, и она придвинулась ближе.

– Да. Скажи.

– Ты самая красивая девушка на свете.

Темно-розовые цвета вокруг нее окрасились в пурпурный. Не уродливый красный – цвет ненависти или ярости, а в пылающий оттенок страсти. Сейчас наши взгляды излучали одно желание на двоих. Я хотел заполучить это странное чувство покоя, исходившее от Фионы, но кроме того жаждал прикоснуться к ней. Взять ее и растворится в нашей близости.

Фиона не отвела глаз.

– Вряд ли это правда, но ты так на меня смотришь… я почти готова поверить в твои слова. То, как ты наблюдал за мной на танцполе. Мне нравился твой взгляд, Николай. Я ощутила его прежде, чем увидела тебя.

«Ты нашла меня…»

Она обратила внимание на рисунок, который я набросал на салфетке.

– Это… я?

Фиона посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. Я приготовился к злости или настороженности из-за того, что незнакомец нарисовал ее без разрешения. Но она аккуратно взяла салфетку, словно боялась испортить ее.

– Это я, – повторила она.

– Ерунда…

– Не для меня, – заявила она. – Можно я оставлю рисунок себе?

– Да, конечно.

– Ты талантлив, Николай.

Я покачал головой и глотнул пива.

– И скромен, – добавила девушка, убирая салфетку в сумку. – Хочется быть с тобой честной, Николай. – Замолчав, Фиона вновь склонила голову набок. – Как звучит твое второе имя? Оно тоже русское?

– Алексей, – ответил я.

– Я чувствовала, что чего-то не хватает, – кивнула она. – Так вот, я хочу быть с тобой честной, Николай Алексей. Обычно я не привожу к себе парней. Почти никогда. А если точнее, то ни разу.

Мое сердце едва не выпрыгивало из чертовой груди.

– Хорошо.

– А сегодня я собиралась сюда с мыслью, что могла бы провести время с парнем, если бы нашла подходящего человека. Одна ночь… – Фиона покраснела от смущения, но непоколебимо продолжала смотреть на меня. – Раньше я чувствовала себя глупо из-за этого, но теперь…

– Но теперь?..

Прежде чем вернуться к своему напитку, она дважды пробежалась по мне взглядом.

– На удивление хочу как можно быстрее остаться с тобой наедине, – призналась Фиона.

Я тяжело сглотнул.

– И я.

И это, черт возьми, еще мягко сказано. Никогда в жизни я так сильно не желал ни одну девушку. Не в силах оторваться от Фионы, скользнул взглядом по ее телу, легкому платью и поблескивавшим на шее капелькам пота. Ее кожа сияла в неоновом свете, придавая девушке потусторонний вид: бледная и прозрачная, но залитая розовым. Несколько прядей волос прилипли к щеке, словно сахарная пудра.

«Ставлю на то, что на вкус она такая же сладкая…».

– Я не цепляю незнакомцев в клубе, – повторила Фиона. – Это… весьма неожиданно.

Ее пугливость и настороженность переплетались с желанием и окружили меня, мешая думать.

– Чем я могу тебе помочь? – выпалил я.

Она собиралась отпить из бокала, но рассмеявшись, пролила напиток на подбородок.

– Типа всегда готов прийти на помощь, да?.. Чем ты мне можешь помочь?.. – Фиона задумалась, вытирая губы и выступивший на груди пот салфеткой. – Наверное, утешение. А перед этим чтобы мы немного поболтали.

– Никого кроме нас, не должно волновать, что мы делаем, – заметил я.

Она кивнула.

– До тех пор, пока находимся на одной стороне. Ты понимаешь, о чем я, Николай?

– Да.

– Мой дом. Одна ночь. На этом все.

Я бы согласился отрезать себе руку, если благодаря этому смог бы прикоснуться к ней.

– Как пожелаешь, – прохрипел я.

Фиона уставилась на мои губы и, тихо вздохнув, что я скорее почувствовал, чем услышал, приоткрыла рот. Сладкий жар ее возбуждения сгустился вокруг, словно пар.

– Как пожелаю… – медленно прошептала она и, оглядев мои плечи и грудь, посмотрела мне в глаза. – Не желаю больше разговаривать.

Я бросил двадцатку на барную стойку и, последовав за Фионой, покинул заведение.

На улице дождь лил как из ведра. Барабаня по капотам машин и разбиваясь об асфальт, капли издавали звук почти такой же громкий, как и музыка в клубе. Мы остановились на тротуаре под навесом.

Уверенность Фионы ускользала. Глядя в сторону, она прикусила губу.

Покосившись на девушку, я сжал руки в кулаки, чтобы не прикоснуться к ней.

– Мы не станем делать то, чего ты не хочешь, – заверил я, стоя под проливным дождем. – Если хочешь, я уйду.

Я не отвел глаз, давая понять, что говорю правду. И она поверила. Улыбка вновь вернулась на ее лицо, когда Фиона перевела взгляд на улицу.

– У меня своя философия, Николай, – сообщила она. – Жизнь коротка, и человек должен использовать каждую минуту по максимуму. Согласен?

– Думаю да.

– Я веду список желаний и пополняю его ежедневно. В нем то, что я хотела бы попробовать, но еще не успела. Добавляю пункты в список, исполняю их, а после вычеркиваю.

Дождь хлынул с новой силой, и Фиона выскочила из-под навеса под его струи. Она мгновенно промокла до нитки, а белое платье стало полупрозрачным и облепило фигуру, демонстрируя ее тело от и до. Фиона, слегка приоткрыв рот, наблюдала за тем, как я на нее пялюсь. Темно-красный цвет ее страсти по вкусу напоминал мне огонь.

– Скажи мне, Николай Алексей… – она откинула волосы с шеи, подняв лицо к небу, – ты когда-нибудь целовал незнакомого человека под дождем?

– Нет.

– И я, – призналась Фиона. – Но этот пункт есть в моем списке.

Я в три шага преодолел разделявшее нас расстояние. Мое тело каждой своей клеточкой молило, чтобы я обнял эту девушку, крепко поцеловал и попробовал исходящую от нее сладость, поглощая излучаемый ей покой.

Однако Фиона нуждалась еще и в капельке уверенности, чтобы уравновесить жгучую потребность.

Я повернул девушку к себе. Мы уже насквозь промокли. В свете желтых уличных фонарей ее глаза выглядели невероятно голубыми. Фиона удивленно выдохнула, слегка приоткрыв рот. Я же сдвинув брови, изучал ее лицо так, словно собирался найти ответы на свои вопросы в изгибе ее щеки или мягком сиянии кожи.

Нежно прижался к губам Фионы, пробуя на вкус дождевую воду и ее мягкость. Целоваться с ней под проливным дождем было все равно, что лакомиться конфетами под полуденным солнцем. Меня наполнили сладость и теплота.

Фиона ответила на поцелуй. Сначала нерешительно, но вскоре полностью растворилась в нем. Осторожными движениями языка она исследовала мой рот, пробуя меня на вкус, пока не удовлетворилась.

– Ко мне, – часто дыша, прошептала она. – Сейчас.

Фиона уселась в свою машину – старый синий «приус». Я на мотоцикле последовал за ней к небольшому жилому комплексу. Здесь располагались самые обычные дома, окруженные невысокими деревьями, чьи отяжелевшие от дождя ветви раскачивались на ветру.

Ни слова не говоря, я направился за Фионой к ее квартире. Она быстро достала ключи, но прежде чем открыть дверь, повернулась ко мне. Девичьи глаза лихорадочно блестели, а щеки покрылись румянцем.

– Только в презервативе, без нареканий, – потребовала она слегка охрипшим голосом. – Хорошо?

– Конечно.

– Никаких исключений.

– Я понял.

– И последнее…

– Говори.

Фиона положила руку мне на грудь, туда, где билось сердце.

– Не сдерживайся. Ты… я хочу жестко. Тебя. Твою силу. – Сильнее сжав мою руку, она посмотрела на меня с тоской в глазах. – Я желаю всего этого.

Я кивнул подобно безмолвному животному, в которое постепенно превращался, и только тогда Фиона открыла дверь.

Попав внутрь, я краем сознания отметил размеры квартиры. Здесь витал запах какой-то растительности. Девушка закрыла дверь, и я приблизился к ней настолько близко, насколько мог. Пока она стягивала с моих плеч куртку, наши губы едва не касались друг друга.

Легкое прикосновение раз, другой… и, наконец, они соединились. Меня затопила ее сладость. Фиона целовала жестко, напористо, запутавшись пальцами в моих волосах, прижавшись ко мне и тихо постанывая.

Мое тело не осталось равнодушным – член уже болезненно ныл в джинсах. Запустив ладонь в ее пряди, я осторожно потянул, а затем соскользнул на спину и ниже, на задницу. Фиона застонала и, юркнув под подол юбки, я дотронулся до ее бедра.

– Да, – прошептала она, – я хочу этого.

Столь страстный призыв спалил остатки моей сдержанности. Я прижал девушку к стене и целовал ее, руками лихорадочно блуждая по телу. Фиона с жадностью отвечала на мои поцелуи, покусывая губы и врываясь в рот. Она принимала все, что я предлагал: грубые ласки, поцелуи и щетину, из-за которой покраснела ее нежная кожа. Девушка отдавалась мне, и я чувствовал, как сильно она жаждет меня, насколько бесстрашно выдерживает мой натиск. Осознание этого лишь подогревало мое желание. Казалось, я сойду с ума, если сейчас же не возьму ее.

Фиона могла дать мне то, чего я хотел, в чем остро нуждался, и каждое прикосновение приближало меня к заветной цели. Заполучить ее будет чудом.

Прислонившись к стене, я стянул с нее платье и отбросил в сторону. Фиона наблюдала, как я рассматриваю ее почти обнаженное тело, совершенную маленькую грудь.

– Krasivaya, – прорычал я.

Обхватив рукой грудь, я буквально впился губами в девичий сосок. А потом принялся попеременно покусывать его и посасывать.

– Что это означает? – задыхаясь, поинтересовалась Фиона.

Я тут же уловил исходящее от нее смущение. Какой-то ублюдок заставлял девушку чувствовать себя уродиной. Он делал так постоянно, и эта установка прочно засела в ее голове. Черт возьми, я от всей души хотел показать Фионе, что это не так.

– Ты прекрасна. Каждой своей частичкой… ты божественно красива, – категорично произнес я.

А затем снова поцеловал, пресекая любые возражения, которые могли последовать в ответ на мое признание. Пробовал сладость пылающей от неистовой страсти Фионы. Она оцарапала мою спину ногтями, схватив и пытаясь сдернуть с меня рубашку. На миг отстранившись, чтобы все-таки снять ее, я вновь впился в девичьи губы. Фиона обвила мою шею руками, прижалась ко мне бедрами, и теперь – кожа к коже – появилась связь. Она стремительно усиливалась, заставляя мою голову кружиться от полноты ощущений.

«Ты нужна мне…».

Порой физический контакт выдавал мне настоящие мысли людей, и я ненавидел это. Терпеть не мог вторжение. Только не сейчас. Мысли Фионы, звучащие шепотом в моем сознании, напоминали легкие поцелуи. Она тоже хотела меня таким, какой я есть. А я до этого мгновения, до этой мимолетной секунды, еще никогда и ничего так сильно не желал, как отдать за нее жизнь, если смогу заполучить…

Скользнув ладонью между ее ног, я сорвал давно намокшие трусики.

– Да, – воскликнула Фиона, утыкаясь в мою шею, – да, Ник, да… именно вот так…

Мне не удавалось быстро расстегнуть молнию на штанах, но когда все же получилось, рука Фионы незамедлительно оказалась внутри.

– Боже мой, – прошептала она и, посмотрев вниз, широко распахнула глаза.

Сквозь красную дымку желания я едва вспомнил о презервативе. Из заднего кармана вытащил бумажник как раз в тот момент, когда джинсы поползли вниз. Зубами разорвал обертку, выплюнул уголок и быстро натянул презерватив. Вновь целуя, я поднял Фиону, и она обвила мою талию ногами.

– Николай, – выдохнула она, – давай. Поторопись…

«Да, точно. Прямо сейчас, или я издохну к чертям собачьим…».

Я толкнулся в нее, и глаза прикрылись сами собой. Уткнувшись в девичью шею, я утонул в ощущении окутавшего меня тепла. Моя потребность в этой девушке, невероятно сильное желание походило на жесткую зависимость. Фиона превратилась в наркотик, в котором я остро нуждался. И эта ее сущность, жизненная сила или костный мозг – как бы оно ни называлось, заглушало хаос людских эмоций, который постоянно бушевал во мне. Находясь вот так рядом с Фионой, внутри нее, соприкасаясь кожей, при каждом поцелуе ловя ее дыхание, чувствуя обхватившие меня жар и влажность, то, как она сжимается вокруг моего члена… я наконец-то обрел покой.

– Это, – рыкнул я, – это просто…

– Да, – вторила Фиона, – это…

Входя в нее быстро и жестко, не испытывал ничего, кроме неистового желания и безумного голода. Я жаждал покоя, однако принимал этот дар почти принудительно. Слегка прижавшись губами к ее губам, я поцеловал Фиону и постарался немного замедлиться, чтобы не причинить ей боль или не напугать. Но Фиона… черт возьми, эта девушка брала все, что я предлагал, и просила больше. Она царапала мою спину, талию и задницу, глубоко впиваясь ногтями в кожу. Я с легкостью держал Фиону на весу, как будто она ничего не весит. Она же настолько крепко обхватила меня ногами, словно не собиралась отпускать. И я этого тоже не хотел.

– Да, именно так, – прошипела она. Одарив меня требовательным поцелуем, Фиона откинулась назад и уперлась головой в дверь. – Прямо как… о боже… не останавливайся.

Я буквально стискивал ее в объятиях до тех пор, пока не ощутил приближение оргазма. После замедлился, сбрасывая темп до сильных и резких фрикций. Да, Фиона кайфовала от моих действий, но несмотря на это с каждым новым толчком с ее губ срывалась мольба о большем. Крики и стоны становились все громче и громче.

Наконец, я почувствовал, как она сжалась внутри. Острые ногти вонзились в мои плечи, и я наслаждался этой болью, куда более сладкой, чем та, что давали набивающие татуировку иглы. Мое тело судорожно поглощало ее, не в силах насытиться…

Кончая, Фиона впилась зубами в мою шею, а после откинула голову назад и издала крик. Я ощутил приближение собственного оргазма. Мой пах словно сжали кулаком, а потом резко отпустили, освобождая.

Обвив меня руками и ногами, она нашла губами мои губы и поцеловала. И в этот миг меня накрыл такой мощный оргазм, какого я не испытывал ни разу в своей проклятой жизни. Густую дымку моего экстаза Фиона приняла всем телом: она просочилась через рот, впиталась каждой клеточкой кожи.

Мы оба сотрясались от дрожи, и я прижал Фиону к стене. Мое дыхание обдавало ее шею, а ее обжигало мне грудь. Фиона уткнулась лбом в мое плечо. Несколько долгих мгновений мы просто восстанавливали дыхание, а я наслаждался тишиной.

Абсолютной тишиной мира, в котором находились только мы.

Глава 4

Николай

Мы старались отдышаться и обнимались, пока в наших телах утихали последние всплески оргазма. Медленно, с большой неохотой я опустил ноги Фионы на пол. Когда я выскользнул из нее, с девичьих губ сорвался тихий разочарованный стон. Она смотрела на меня снизу вверх, и в ее ярких глазах светилась решимость.

– Ты что-то с чем-то. Ты в курсе? – устало рассмеялась Фиона.

А потом мягко и аккуратно убрала упавшие мне на глаза волосы. Нежно поцеловала, но тут же игриво оттолкнула, прерывая наш контакт.

Натертая моей щетиной, кожа на ее шее и груди покраснела. Губы от поцелуев опухли и налились цветом. Поймав проходящую мимо Фиону, я коснулся ранки, оставленной моими зубами на ее нижней губе.

– Прости.

Она дотронулась кончиком пальца до пылающих царапин на моем плече и застенчиво улыбнулась.

– Отдаю столько же, сколько и получаю. Неужели считаешь, будто увидев тебя в клубе всего в татуировках, с пирсингом и голодным взглядом, я подумала, что ты будешь ангелом в постели?

Фиона прикоснулась ладонью к моей щеке и рассмеялась, прежде чем направиться к кровати, сбрасывая на ходу сандалии. Потрогала носком останки своих разорванных трусиков и весело ухмыльнулась.

– Тебе повезло, что они не мои любимые.

Я зашел в крошечный санузел рядом с кухней, избавился от презерватива, вернул джинсы на место и потянулся за рубашкой. И пусть уходить не хотелось, но я все равно собирался сделать это. Поступить как должно.

– Дождь льет как из ведра, а ты вымок до нитки, – заметила девушка, когда я вошел в комнату. Обнаженная, Фиона лежала в постели, натянув простыню до талии. Она откинулась на подушки, и влажные розовые волосы веером рассыпались по груди.

– Пиво в холодильнике. Еда тоже. Если проголодался, угощайся.

«Оставайся. Здесь лучше, чем в мотеле».

Это показалось мне хорошим оправданием, чтобы не уходить. Вполне подходящим для маскировки страха, что в ту же секунду, как я попаду на улицу, отдалюсь от Фионы, неистовый шум чужих жизней вернется вновь.

Здесь было тихо. И я не желал покидать это место.

– Хочешь? – поинтересовался я, доставая пиво из холодильника.

Фиона глубже зарылась в постель. Не сводя с меня взгляда, она легла на бок и прижалась щекой к подушке.

– Нет, спасибо. Ты лишил меня сил.

Одним глотком осушив бутылку, я отставил ее на стойку рядом с клеткой. Маленькая желтая птичка уставилась на меня черными, похожими на бусинки, глазами. Я тоже смотрел на нее.

– Да, согласен, – произнес я с непроницаемым выражением лица.

– Оставайся, на ночь, – негромко предложила Фиона.

«Для нее это важно. Лишь одна ночь, соглашайся или уходи».

Я выбрал.

– Думаю, я мог бы переночевать.

Вытянув ладонь, она и похлопала по пустому месту на кровати позади себя.

– Я не кусаюсь, – рассмеялась Фиона, когда я непроизвольно потянулся рукой к следам ее зубов на шее. – Ладно, может, это и не совсем правда. Но ты же не будешь меня винить? Ты очень вкусный. Однако сейчас меня не стоит бояться. Едва ты погасишь свет, я тут же отключусь.

Щелкнув выключателем, я погрузил маленькую студию Фионы в темноту. Приблизился к выделенной мне части кровати и разделся до трусов.

– Спокойной ночи, Николай, – проговорила Фиона сонным голосом, так и не повернувшись ко мне лицом.

Несмотря на царящий полумрак, мне удалось рассмотреть татуировку на спине Фионы: очень яркие полевые цветы, среди которых летела невероятно реалистичная пчела.

Я перевел взгляд на потолок. Обычно вторая часть свиданий на одну ночь давалась мне проще. Я просто вставал и уходил или засыпал, улавливая нежелательные отголоски женских эмоций, прилипавших ко мне словно дешевые духи. Сегодня же все происходило иначе.

Я лежал в тишине рядом с Фионой. Она равномерно дышала, хотя еще и не уснула. Ее сознание тускнело и вспыхивало от мыслей. Вместо того чтобы чувствовать себя так, будто подвергся нападению или вторжению, я ощущал, как от ее мыслей на языке разливается сладость. Благодаря провидению я видел цвета эмоций Фионы. И пусть они не ослепляли, но показались мне поистине прекрасными.

Нормально. Я чувствовал себя нормально.

Ну или довольно близко к этому состоянию. С Фионой провидение больше не воспринималось проклятием. Если не на полное исчезновение этой способности, то это лучшее, на что я вообще мог надеяться.

«Почему? Почему она?»

– Николай… – позвала Фиона из темноты.

– Ник. Просто, Ник, – попросил я, стараясь, чтобы мое замешательство не переросло в разочарование.

Тайна проклятого провидения добавила новый виток к сюжету.

– Хорошо, просто Ник, – согласилась Фиона, продолжая лежать ко мне спиной. – Хотя у тебя красивое полное имя, не обещаю, что не назову тебя им.

– Нет, забудь мои слова, – проговорил я, чувствуя себя придурком. – Называй, как хочешь.

Фиона повернулась ко мне лицом, и душу снова затопило умиротворение, напрочь вытесняя разочарование. Я видел розовый ореол ее врожденной сладости. Она приоткрыла рот, как будто собиралась что-то сказать, но передумала. Лишь покачав головой, рассмеялась.

– Ничего. Спокойной ночи, Ник.

Фиона снова отвернулась.

«Она хочет продолжения», – догадался я.

Только теперь уже не грубости, а нежных прикосновений и сладких поцелуев. Изначально предполагалось, что у нас будет бездушный секс на одну ночь, и сейчас Фиона не понятия не имела, как попросить о большем.

Благодаря провидению, ей этого и не требовалось.

Я придвинулся ближе. Так близко, что ощущал тепло ее тела. Убрал с шеи длинные влажные пряди и прижался губами к местечку между лопатками.

Слегка задрожав, Фиона пошевелилась.

Я снова поцеловал ее, пробуя на вкус и обдавая жарким дыханием. А потом проложил дорожку из поцелуев к татуировке, одарив вниманием каждый сантиметр кожи, украшенной полевыми цветами.

Вздрогнув, Фиона издала негромкий хриплый стон.

– О, Ник здесь моя… как это называется? Эрогенная зона.

Она мгновенно умолкла, стоило мне продолжить ласкать ее тело губами. Временами я легонько царапал ее зубами или щекотал языком, вызывая мурашки по коже, и Фиона доверчиво льнула ко мне.

Положив ладонь на тонкую талию, скользнул ей к изгибу бедра. Однако и исследовать ртом чувствительную спину я не прекратил. В моем сознании тлеющие угольки страсти были окрашены в оранжевый и красный, и сейчас я медленно раздувал их, стараясь вызвать пожар.

– Что ты творишь? – прошептала Фиона, теснее прижимаясь ко мне.

У меня не имелось ответа. Только новая потребность. Девушка обладала тем, в чем я остро нуждался, и я взял это, словно оголодавший, прижав ее к стене. Сейчас же мне хотелось отдать что-то взамен.

Поэтому я аккуратно перевернул Фиону на спину и, встав на колени, обхватил руками ее ноги с обеих сторон. Склонился, чтобы на этот раз поцеловать мягко, унимая боль от предыдущих поцелуев. Заскользил губами по оставленным на шее отметинам.

Фиона вцепилась в мои волосы.

– О, Николай, я не знаю, готова ли…

Я покачал головой, не прекращая рисовать на ее теле узоры из поцелуев.

– Это только для тебя, – сообщил, продолжая ласкать губами ее грудь, низ живота, спускаясь все ниже и ниже…

– Только ты. – Устроившись между женских ног, я поднял голову. Затаив дыхание от предвкушения, Фиона внимательно следила за мной взглядом. – Идет?

Она согласно кивнула и тут же прикусила губу. Желтые и красные оттенки ожидания и желания смешались, и Фиона слегка приподняла бедра, предлагая себя.

Не став медлить, я прижался к ней губами.

«О господи…».

До этого я вел себя грубо, буквально сгорая от желания. Однако теперь оно поменяла полярность. Теперь я хотел, чтобы Фиона чувствовала себя хорошо, желал успокоить любую боль, подарить настолько мощный оргазм, чтобы она забыла свое имя.

Она оказалась чертовски прекрасной на вкус. Только этой девушке была присуща подобная сладость. Я едва сдерживался, чтобы мои действия снова не стали грубыми. Вцепившись в волосы руками, Фиона сильнее прижала к себе мое лицо и принялась настойчиво двигать бедрами вверх-вниз. Ее голова металась из стороны в сторону, а с губ срывались негромкие хриплые стоны.

«Еще, еще, еще…», – просил голос в моей голове, эхом отдаваясь в пустоте, принадлежащей всем, кроме меня. Вытеснив оттуда все, Фиона заполнила эту пустоту собой. А я впервые почувствовал себя полноценным.

«Кто, черт возьми, эта девушка?»

– Ник, боже мой…

Ее слова вернули меня в реальность. Устремив лицо вверх, Фиона кончала. Девушка выгнулась, и каждый ее мускул застыл в напряжении. Вырвавшийся из ее горла мучительный вскрик разнесся по крохотной квартирке. Чувства Фионы обрушились на меня искрящимся каскадом удовольствия, и я добровольно впустил в себя эти эмоции вместо того, чтобы отгородиться.

Я обхватил ее за бедра и прижался сильнее, продлевая оргазм. По ее телу волнами пробегала дрожь. Неторопливыми размашистыми движениями языка я успокаивал ее напряжение до тех пор, пока обессиленная Фиона не рухнула на постель.

– Боже мой, – прошептала она, и темнота скрыла мою довольную улыбку.

Я уже собрался вернуться на свою половину кровати, когда Фиона схватила меня за плечи и потянула вверх. Неспешными поцелуями я поднимался по ее телу, пока не добрался до губ. Невесомо коснулся их в качестве поцелуя на ночь. Я ничуть не сомневался, что после такого оргазма она проспит сто часов, не меньше. Однако красный цвет ее желания разгорался, и Фиона настойчиво прижалась губами к моим губам.

– Я думал, у тебя закончились силы, – прошептал я, испытав резкий прилив желания.

– Я хочу тебя внутри, – заявила она. – Пока все еще чувствую… это. То, что ты сделал. Хочу почувствовать тебя внутри.

Она потянулась к ящику прикроватной тумбочки за презервативом, а я тем временем снимал трусы.

– На этот раз медленно, – разрывая обертку, попросила она. – Глубоко и медленно. – Натянув презерватив на мой член, Фиона снова выгнулась. – Ты можешь сделать это для меня, Ник?

Согласно кивнул. Я бы сделал для нее что угодно, если это позволит мне вновь погрузиться в то необъяснимое спокойствие.

Отбросив все мысли, я забылся в поцелуе, а затем медленно вошел в нее уже второй раз за ночь. От охватившего наслаждения сквозь мои стиснутые зубы вырвался стон. Меня вновь обуял дикий голод, но желание Фионы стояло в приоритете, обволакивая меня так же горячо и крепко, как ее тело.

Я входил на всю длину, совершая плавные и осторожные толчки. Именно так, как она просила. Фиона обвила ногами мою талию, а руками – шею, тем самым заключив в ловушку, которую я обычно старался избегать с девушками, которых трахал. Опасался, что слишком легко будет запутаться в их эмоциях или воспоминаниях. С Фионой же мне хотелось это прочувствовать.

Я накрыл ее рот медленным и нежным поцелуем и принялся аккуратно посасывать сладкую пухлую губу, ощущая на языке сахар, клубнику и летний ветерок, проносящийся над целым полем цветов…

«Что происходит?»

Однако все мысли разбежались, стоило почувствовать там, внутри Фионы, где я сейчас находился, приближение оргазма. И вскоре он выплеснулся, захватывая нас обоих. Секундой позже и меня накрыло внезапным взрывом удовольствия. Пытаясь вернуть способность дышать, я подумал о том, что попал в зависимость от Фионы. Последовав за ее желанием, мы практически слились в потном, задыхающемся крещендо. Как будто приливная волна обрушилась на спокойную гладь озера.

Мое тело обмякло, и я буквально рухнул на Фиону. Разомлевшая, она прижимала меня к себе, горячим дыханием обжигая мою шею.

– Николай Алексей, – прошептала Фиона и, обхватив мои щеки ладонями, уставилась на меня в полумраке, – кто ты такой?

Этим вопросом я задавался с тех пор, как себя помню, но ответа на него так и не нашел. Однако в тот миг, когда я увидел свое отражение в васильковых глазах Фионы, в голове промелькнула пугающая, взволновавшая меня до глубины души мысль.

«Я не знаю, но, возможно, ты знаешь…»

Глава 5

Фиона

Прогремел гром и Лемони зачирикал в своей клетке. Шум вырвал меня из тяжелого забытья. Моргая, я медленно села и в полумраке уставилась на спящего рядом парня.

Николай Алексей, фамилию которого я не знала, был по-настоящему красив. Его сильное мускулистое тело покрывали устрашающие татуировки, а пирсинг в ушах как будто предупреждал не подходить слишком близко. Однако меня это не касалось. Колючая броня Николая не распространялась на меня.

Ник обладал чуть удлиненными спереди, короткими темными волосами, голубыми глазами и резко контрастировавшим с остальным обликом по-мальчишески миловидным лицом. Как я успела заметить, обычно оно было сковано от напряжения: брови сведены на переносице, стальной блеск во взгляде… Сейчас же парень спокойно спал, лежа на животе и до пояса укрывшись простыней. Черты его разгладились, дыхание стало глубоким и ровным.

Он выглядел умиротворенным.

Я рассматривала его тело, расслабленные мышцы и гладкую кожу. Когда Ник проснется, его голубые глаза вновь обретут жесткость, а мышцы затвердеют, словно он постоянно готовился к встрече с невидимым врагом.

Судя по характерному покраснению и отеку, он недавно набил свежую татуировку на спине – японскую рыбку кои и черный иероглиф. Сразу стало любопытно его значение.

– Сексуален как дьявол, – пробормотала я и с трудом подавила хихиканье.

Ника мог похвастаться мощным телом. Еще в клубе он показался мне чертовски сексуальным. Я с удовольствием прокрутила перед мысленным взором воспоминание о том, как он избавился от парня, который похлопал меня по плечу. Ник отвел его в центр танцпола и поставил в угол, словно расшалившегося малыша.

Стыдно признать, однако меня это возбудило. Наблюдая за поведением Ника, я почувствовала пробежавшие по спине мурашки и резкий прилив желания. Именно в тот миг я и поняла, что если собираюсь осуществить задумку о свидании на одну ночь, то Николай Алексей прекрасный кандидат.

Не говоря уже о том, настолько это приятно, когда тебя защищает мужчина.

Сверкнула молния, заставив Лемони нервно пискнуть. Я поднялась с кровати и, стараясь успокоить канарейку, накрыла клетку полотенцем. На полу рядом с кухонным стулом валялись джинсы Ника и бумажник, который он вытащил из кармана, когда доставал презервативы. Я нагнулась за бумажником, собираясь положить на стойку, но оттуда выпало несколько визиток. На них был изображен силуэт байкера на мотоцикле, а в углу значились имя Ник Янг и номер телефона.

– Николай Алексей Янг, – пробормотала я. – Ну что ж, теперь я знаю фамилию.

Я вернула визитки на место. Все, кроме одной.

«Что ты творишь? Оставляешь на случай, если твой выдуманный мотоцикл сломается и тебе понадобятся запчасти?»

Я засунула визитку в лежащую возле двери сумку.

«Сувенир на память, – подумала я. – Могу себе позволить».

Впрочем, у меня уже имелся сувенир. В сумке лежала салфетка с моим портретом, который написал Ник. Я отнюдь не лукавила, когда делала комплимент его таланту. Набросок был выполнен профессионально и очень красиво, особенно если учесть, рисовался шариковой ручкой на салфетке. Более того, Ник уловил момент, когда я танцевала, полностью отдавшись музыке, буквально пропуская мелодию через себя. Он поймал миг, когда я испытывала чувство покоя и счастья, за которые день за днем боролась.

Я спрятала салфетку в ящик прикроватной тумбочки и вернулась в кровать, постаравшись не разбудить Ника. Он не проснулся, наоборот, лишь глубже зарылся в подушку и довольно вздохнул. Я принялась беззастенчиво рассматривать его, запоминая каждую черту.

– Кто ты? – негромко спросила у него.

Похоже, три умопомрачительных оргазма серьезно потрясли мой внутренний мир, иначе я не могла найти объяснения, почему этой ночью Николай Янг казался мне воплощением всех желаний.

Я считала, что оставив незнакомца в своем доме, буду чувствовать себя уязвимой, но ничего подобного. Думала, что буду стесняться, занимаясь с ним сексом, и здесь вышла осечка.

Я до сих пор ощущала прикосновения Ника. Везде, где он дотрагивался до меня, я ощущала восхитительную боль.

Я придвинулась ближе к столь великолепному молодому человеку. Прядь волос упала Нику на глаза, и я подняла руку, собираясь убрать ее.

«Всегда знал, что ты шлюха», – прошептал Стив в моей голове.

Я отдернула руку, словно обжегшись. Одновременно Ник вздрогнул во сне, его брови сошлись на переносице, губы скривились, и лицо сразу приняло сердитое выражение. Внезапно он притянул меня к себе, и я невольно затаилась. Лежа на боку, Ник обнял меня, а потом вздохнул, и я почувствовала тепло его дыхания. Успокоившись, он затих.

Я замерла. Сердце на пару мгновений остановилось. Внутренне я приготовилась к очередному жестокому комментарию Стива.

Однако ничего подобного не услышала.

Переведя дыхание, я расслабилась в объятиях Ника.

«Так и должно было произойти?»

Ответа я не знала. А между тем Ник обнимал меня, утягивая в глубокий сон.

* * *

Когда я проснулась, тусклая серость дождливого утра заполонила тесное пространство моей квартирки. Снаружи по стеклу барабанил непрекращающийся ливень. Ник в одних джинсах стоял возле окна и смотрел на дождь. Я закусила губу. Вот и наступило следующее утро, когда ночные решения можно начинать обдумывать при дневном свете. Сожалел ли он о прошедшей ночи?

– Льет как из ведра, да? – продолжая валяться в кровати, поинтересовалась я.

– Да, погода лишь ухудшилась, – не поворачиваясь, отозвался Ник.

– Мешает твоей работе?

– Нет, – медленно проговорил он. – Я вполне способен работать.

«Так и должно быть. Одна ночь».

– Может кофе?

– Да, хорошая идея.

Надев футболку и нижнее белье, я направилась на кухню. Сначала я собиралась достать из-под кровати свои мешковатые фланелевые штаны, но потом передумала. Мне понравился взгляд, каким Ник окинул мои обнаженные ноги. Этот парень развеял все сомнения и неуверенность, которые много лет назад посеял в моем сердце Стив. Ник не смотрел на меня с отвращением или неодобрением, как если бы его разочаровало мое тело. Нет, при виде меня в его глазах зажигался пожар. Ник заставлял меня чувствовать себя красивой и сексуальной.

От меня не ускользнуло факт, что он не надел рубашку.

«Ник не торопится уходить, – подумала я. – Хотя я бы пережила это».

Достав из шкафчика кружки, я заварила кофе. За все два года жизни здесь я не делала этого раньше. Не готовила кофе на двоих.

– А позавтракать не хочешь? – спросила я внезапно осипшим голосом. Пришлось быстро прочистить горло. – Могу приготовить яичницу с беконом…

– Я бы поел.

И пусть Ник произнес фразу достаточно небрежно, но я заметила, как загорелись его голубые глаза.

Я приготовила омлет с беконом. Кое-как расположившись на маленькой кухне, мы принялись за еду. Парень сидел на стуле у стойки, а я стояла напротив. Он завтракал молча, запивая яичницу черным кофе. Тишина постепенно напрягала, однако Ник не подавал никаких признаков того, что собирается ее нарушить.

– Ты и в самом деле сильный, молчаливый тип, не так ли? – со смехом произнесла я.

– Я не силен в светских беседах, – пояснил Ник. – Наверное, сказывается то, что я провожу длительное время в дороге.

– Ты упоминал, что много путешествуешь. Как часто? Пару раз в месяц?

– Чаще, – ответил он. Его чистый тенор сейчас звучал так, словно заржавел из-за долгого простоя. – Без перерывов. Я езжу по стране туда-сюда.

Я нахмурилась.

– Но у тебя ведь где-то есть дом, верно?

Ник лишь пожал плечами и воткнул вилку в омлет.

– Нет? – удивилась я. – Серьезно?

– Нет смысла платить за аренду, если я там почти никогда не бываю.

Недоуменно моргнув, я покачала головой.

– Твоя работа требует столько времени? А что насчет семьи? Праздников?..

– У меня нет семьи. Отец ушел, едва мне исполнилось десять, а мать в доме престарелых. Она потеряла рассудок и больше не узнает меня. – Ник снова пожал плечами, как будто это ерунда. Однако на меня он при этом не смотрел. – Но я постоянно играю в покер. Встретить Рождество в Вегасе в компании приятелей по покеру не так уж и плохо.

– Мне жаль твою маму, – произнесла я. – Альцгеймер? – Я махнула рукой. – Забудь. Прости. Не хотела совать нос не в свое дело.

– Все в порядке. О ней заботятся.

– Я рада. Но все остальное… просто не могу представить, что у тебя нет места, которое ты можешь…

– Которое я могу назвать домом? Возможно, когда-нибудь смогу. – Губы Ника изогнулись в слабом подобии улыбки. – Пока еще не выпали карты.

Закатив глаза, я коротко засмеялась.

– Ужасная игра слов.

– Тебе не повезло, я знаю миллион плохих покерных каламбуров.

Я уперла руку в бедро.

– Ты загадочен, Николай.

– Да?

– Да. Шутишь, когда я этого меньше всего ожидаю. – Я оперлась обеими руками о стойку. – В Джорджии запрещены азартные игры. Если подумать, то они незаконны в большинстве штатов. Где ты играешь в покер?

– Погреба, подвалы, закрытые бары, склады…

– Звучит пугающе, – заметила я. – Мне сразу представляется компания гангстеров в фетровых шляпах, под столом наставляющих друг на друга пистолеты.

– Нет, играют в основном обычные парни, – сообщил Ник. – Время от времени попадаются преступники, но мы играем незаконно, поэтому…

Он пожал плечами.

– Это опасно?

– Я умею за себя постоять.

Я тут же обратила внимание на его мощные плечи.

– Держу пари, так и есть.

Я замерла, и последние слова повисли в воздухе. Все еще опираясь на стойку, я прикрыла ладонью глаза.

– Да, я действительно произнесла это вслух.

Убрав ладонь, я обнаружила, что Ник улыбается. Он посмотрел на омлет и положил кусочек себе в рот. Я прокашлялась.

– Так и когда следующая игра?

– Сегодня, – отозвался он. – Первая из двух.

– Почему две?

– Большинство игр длятся несколько ночей по восемь или девять часов. Порой дольше…

Я широко распахнула глаза.

– Ты играешь десять часов подряд?

– Бывает больше.

Ник откинулся назад

– Похоже, ночь будет долгой, – протянула я. – Как ты встаешь на работу по утрам?

– Я сам устанавливаю часы свой работы.

– Да ты сова.

– Я сплю мало и обычно довольно плохо, – признался Ник.

«Сегодняшнюю ночь он спал прекрасно, – подумала я и ощутила, как щеки окрашивает румянец. – Очевидно, мы измотали друг друга».

Покосившись на Ника, я встретила его пристальный взгляд. У меня даже возникли опасения, а не произнесла ли я эти слова вслух.

Я потянулась за кофе.

– Итак, ты рассказывал мне об игре, которая длится две ночи?

– Да, первую ночь я играю достаточно хорошо, чтобы выйти в плюс или немного проигрываю, если ставки достаточно высокие. А следующей ночью всех обчищаю.

– Всегда? – Я выгнула бровь. – Ты выигрываешь просто, потому что хочешь? Постоянно?

Он твердо посмотрел мне в глаза.

– Да.

Удивительно, но я возбудилась, соски затвердели, а дыхание перехватило. Я сделала глоток кофе, но будучи горячим, он не помог мне охладиться.

– Это невозможно, – выдавила я, догадываясь, что все эмоции написаны у меня на лице. – Нереально выигрывать каждый раз. В чем твой секрет?

– Я умею просчитывать действия окружающих, – медленно произнес Ник. – Талант… у меня такой. У многих игроков он есть, мы улавливаем суть «фраз» других участников игры.

– Фраз?

– Незначительные детали, которые показывают, насколько сильна рука оппонента.

– И так ты выигрываешь? Читаешь людей?

Не разрывая зрительного контакта со мной, он кивнул.

– А как же удача? Не могут же твои карты быть идеальными в каждой раздаче?

– Да, верно, – согласился он. – Но когда соперникам выпадают хорошие карты, а мне нет, я аккуратен со ставками.

– Знаешь, когда придержать карты, а когда скинуть?[5] – ухмыльнулась я. – Понимаешь, когда стоит уйти…

Ник фыркнул от смеха, чуть не пролив свой кофе.

– А говоришь, что у меня плохие шутки…

Я бросила салфетку, чтобы он вытер подбородок. Осознание, что Николай улыбнулся, наполнило меня головокружительным счастьем. Особенно учитывая, что он этого почти не делал.

– Значит, ты умеешь читать людей? – все еще улыбаясь, продолжила я. – Что насчет меня? Можешь прочитать меня?

Ник резко посерьезнел.

– Ты загадка.

Я скорчила гримасу, не в силах понять шутит он или нет.

– Нет, мне говорили… я… – я заправила прядь волос за ухо, – довольно эмоциональна. Что-то типа душа нараспашку.

«Доверчивая, глупая, легкомысленная…».

Я вздрогнула. Когда-нибудь я перестану пугаться вторжений Стива в свою голову. Наверное, в Коста-Рике, где кишащие живностью джунгли и грохочущие волны заполнят мои мысли и не оставят места для его коварного шепота. Там он замолчит навсегда.

Могу поклясться, что за долю секунды до того, как я вскинула голову, Ник впивался в меня острым взглядом. Я невольно отшатнулась, и он тут же сделал вид, будто уставился на что-то за моей спиной. А затем встретился со мной глазами, моргнул, и его лицо снова приняло нейтральное выражение.

– Нет ничего плохого в эмоциональности, – негромко произнес он.

– Нет? – Пряча взгляд, я смахнула с кухонной стойки невидимую пылинку. – Мне казалось, большинству мужчин не нравятся эмоциональные женщины.

– Большинство из них чертовы идиоты.

Я посмотрела в его жесткие голубые глаза. Несмотря на резкий тон Ника, ко мне вернулось ощущение безопасности и непринужденности. Мы были едва знакомы, но я не чувствовала с его стороны навязчивого внимания. Или осуждения.

«Нет, безусловно, нет. Мы ничего не значим друг для друга. Просто ночь удовольствий. Мы всего лишь использовали друг друга».

Перед мысленным взором внезапно предстало воспоминание о ласках Ника, и мои щеки зарделись. Губы слегка приоткрылись, и я быстро отвела глаза в сторону стойки, к кофейной кружке, к окну…

– Необычайно сильный ливень, да? Тебе скоро нужно возвращаться? – поинтересовалась я.

– У меня есть немного времени, – ответил Ник и, как по команде его взгляд притянул меня. Внизу живота я ощутила возбуждение.

– Да?

– Я сам устанавливаю свои рабочие часы.

Я кивнула.

«Сама ведь говорила об одной ночи. Все. Ты сама установила правила».

Однако тело отчаянно молило, чтобы я нарушила собственные правила.

Ник выдержал мое пристальное внимание, вытирая рот салфеткой после кофе и вставая. Я оказалась беспомощна, не в силах отвести взор. Нет, не подавлена, но поймана в приятную ловушку. Ник обошел стойку и встал передо мной, прижав меня спиной к стене, но не прикасаясь при этом. Я даже на расстоянии улавливала исходящий от почти полностью забитого татуировками тела жар. Его мышцы напряглись и натянулись. Ник сгорал от желания.

Он окинул меня сверху вниз вопросительным взглядом.

«Поцелуй меня» – ответила я одними глазами.

Когда Николай накрыл мои губы своими, я почувствовала вкус теплого кофе и его собственный вкус. Мое тело отреагировало так, словно это вовсе не мы провели всю ночь, терзая друг друга и забываясь от удовольствия. Одной рукой я обняла Ника за талию, чтобы ощутить тепло обнаженной кожи, а другой обвила его шею, зарываясь пальцами в короткие шелковистые волосы.

Мы целовались до тех пор, пока нам не захотелось чего-то большего, чем просто поцелуй. И тогда Ник легко поднял меня и отнес на кровать.

– Ты можешь опоздать на работу, – прошептала, продолжая целовать его губы, иногда слегка прикусывая их зубами.

– Это того стоит, – заявил он, покрывая поцелуями мою шею, скользя языком по коже.

Моя футболка исчезла в неизвестном направлении, его джинсы последовали за ней, и Николай показал мне, что все, чем мы занимались ночью, он вполне способен повторить и при свете дня. В постели он целовал мое тело до тех пор, пока все мысли не улетучились из головы. Остались только ощущения и безумный экстаз, единый ритм наших движений, а после сокрушительный оргазм.

Мы еще долго лежали в тишине. Я положила голову на его грудь, а Ник пальцами перебирал мои волосы. Мы слушали стук дождя, считая минуты до того, как ему понадобится уйти. Он должен был покинуть меня. А мне пришла пора вернуть свою территорию. Рухнувшие ночью стены и барьеры, постепенно восстанавливались сами собой. Что бы ни твердил Стив, я давно перестала быть глупой девчонкой. В отношении этого вопроса я принимала взрослые решения. Да, я завела интрижку, но мне следовало попрощаться, даже если парень превзошел все мои ожидания.

«Я не попадусь в еще одну ловушку…»

В этот момент Ник выбрался из постели. Подперев рукой подбородок, я наблюдала, как он натягивает джинсы, ботинки и простую футболку. Затем он поднял черную кожаную куртку с пола, где та пролежала всю ночь, и вытащил ключи от мотоцикла.

Ник молчал, не став наполнять тишину неловкими словами, и мне каким-то образом удалось удержать рот на замке. Он склонился надо мной и подарил поцелуй – глубокий, страстный, но ни капли не похожий на прощальный. А потом мне осталось лишь наблюдать за тем, как Ник направляется к двери и открывает ее. Проливной дождь стучал барабанной дробью, и мне претила мысль, что Ник сейчас выйдет на улицу.

«Одна ночь, – напомнила я себе, – таков был уговор».

Николай замешкался у двери, но не оглянулся.

– До свидания, Фиона.

– До свидания, Ник.

Он накинул куртку и вышел, закрыв за собой дверь.

Как только щелкнул замок, я откинулась на подушки и вздохнула. Лежа обнаженной, я дрожала. Мое тело покрывали оставленные Ником следы, а между ног до сих пор пульсировало.

– Николай, – пробормотала я в тишину.

Ответом мне стало безмолвие, прерываемое лишь звуком барабанящих по крышам капель и ревом удаляющегося мотоцикла.

Глава 6

Фиона

Посетив душ и переодевшись, я поняла, что больше не в силах выносить тишину своей квартиры. Простыни до сих пор хранили запах мужского одеколона, зазывая меня проваляться в постели весь остаток дня, уткнувшись носом в подушку. Поэтому я взяла телефон и отправила сообщение подруге.

Я: Пообедаем в «Панере»?

Ответ пришел через несколько секунд.

Опал: В такую бурю?

Я: Уверена, у них найдется местечко внутри.

Опал: Не умничай.

Я закусила губу.

Я: Неужели тебе не интересно послушать о моем горизонтальном мамбо?

Опал: Буду в десять.

И вскоре на окраине Саванны, в местечке под названием «Панера», мы с подругой сидели за небольшим столиком друг напротив друга. Перед нами стояли тарелки с супом из брокколи и чеддера. Пристально глядя на меня, Опал на мгновение прищурилась.

– Не могу поверить, что ты это сделала. Но я рада за тебя. Особенно если все прошло удачно… – она склонила голову набок. – Удачно ведь? Ты выглядишь так, словно свидание удалось.

– Удалось ли? Дай-ка подумать…

Я притворно задумалась, постукивая ногтем по зубам. На что Опал лишь фыркнула.

– О черт…

Я рассмеялась.

– Ладно-ладно. Помнишь сцену из фильма «Тельма и Луиза»? Момент, когда находящаяся замужем за серьезным придурком Тельма занимается эпическим сексом с Бредом Питтом в гостинице?

– Да-а-а, – медленно протянула Опал.

– Помнишь, как на следующее утро Тельма показала Луизе эпический засос на шее, а та ответила: «Я наконец-то поняла, из-за чего весь этот шум»?

Опал откинулась на спинку стула.

– Ты не…

Расплывшись в улыбке, я отогнула воротник рубашки и продемонстрировала оставленные Ником следы.

– Я наконец-то поняла, из-за чего весь этот шум.

Широко распахнув глаза, рассмеялась.

– Дай пять, девочка. Серьезно…

Я хлопнула ладонью по ее руке.

– Боже мой, Опал, это безумие. Он оказался слишком…

– Горячим?

– Не то слово. Татуировки, ужасный пирсинг. Один парень в клубе повел себя как придурок, но Ник так отшил его… просто не оставил ему шансов.

– Ник? – спросила Опал. – Мне нравится имя…

– Сокращение от Николай, – произнесла я с такой гордостью, словно самолично дала ему это имя.

Подруга приподняла брови.

– О, посмотри-ка, ты нашла себе любовника-иностранца.

– О боже, не называй его моим любовником. Никто так уже не говорит.

– Приятель для секса? – предложила она, вызвав возмущенное фырканье у сидящей за соседним столиком пожилой леди. Я прикрыла рукой рот, чтобы та не заметила мой смешок. Опал же фыркнула в ответ. – Ладно, терминология не имеет значения, лучше расскажи мне подробности.

– Он торговый агент. Ник продает запчасти для мотоциклов, – начала я. – Знаю, что не следовало это делать, но я случайно залезла в его бумажник и нашла визитку.

– Визитку, с номером телефона, – со значением заметила подруга.

Я проигнорировала ее реплику.

– Ник разъезжает по стране на мотоцикле, поэтому пробудет в городе всего несколько дней, а потом уедет. Путешествует из одного города в другой.

Опал задумчиво кивнула.

– Хорошо. Опиши его. Высокий, темноволосый и привлекательный?

– Не сильно высокий, но повыше меня. Он… – на ум сразу же пришло слово «прекрасен», но вслух я сказала другое: – … невероятно красив. Темные волосы, голубые глаза и почти полностью забитое татуировками тело. – Я покраснела сильнее. – Ну почти полностью.

Опал бросила на меня лукавый взгляд.

– Черт, девочка, дай мне больше информации.

– Он играет в покер. Путешествуя, участвует в подпольных играх. У него сильная рука.

– Откуда ты знаешь?

– Я просто рассказываю. – Я поиграла соломинкой в стакане. – От него так и веет… уверенностью. Или высоким интеллектом, не знаю. Ник особо не болтает, но могу сказать, что он намного умнее, чем показывает. А еще он в клубе нарисовал меня на салфетке. Рисунок просто изумительный.

Опал открыла рот, собираясь что-то произнести, но покачала головой.

– Нет, оставь это на потом.

– О чем ты?

– Ничего. Продолжай. Ты почти дошла до самой интересной части.

– Не знаю, какого черта происходит, но с Ником мне было… комфортно, – мягко проговорила я, и мои щеки запылали. – Он поехал ко мне, и мы…

– И у вас случился секс как у Бреда Питта и Тельмы…

Я наклонилась над столом.

– Да, и скажу тебе, Опал, что чувствую я себя очень бодро. Впервые за последние несколько лет. То, что творил Ник… – Я покачала головой. – Если бы не шторм, уверяю, нас услышали бы все соседи. Грифф и Нейт точно… а может, и в соседнем городе.

Подруга принялась обмахиваться салфеткой.

– Вау, у тебя ночь прошла гораздо интереснее моей. – Она подняла руки, словно взвешивала два варианта. – Бинго в Шрайнерс… или горячий секс с забитым татуировками незнакомцем.

– Я выиграла, – рассмеялась я.

– Да, на все сто. – Опал сделала глоток лимонада и посмотрела на меня поверх стакана. – Собираешься с ним еще встретиться?

Я откинулась на спинку стула.

– Нет. – Я потянулась за своим напитком. – Нет, я… нет. Зачем?

– Ты упомянула, что он в городе всего на несколько дней?

Я действительно так сказала. Зачем? Зачем я сообщила информацию, точно зная, что она приведет к вопросу, который задала Опал.

«Потому что ты хотела, чтобы она спросила?»

Я нахмурилась.

– Такие интрижки не просто так называются сексом на одну ночь. – Я пожала плечами. – Никакого продолжения. Всего лишь одна ночь.

– Кто установил это правило?

– Я. – Мне не удалось сдержать вздох. – Сейчас мне не стоит заводить отношения, Опал.

– А почему нет? – удивилась она. – И не говори, что из-за переезда в Коста-Рику. Если человек встречает кого-то особенного, он может изменить намерения. Так делают все люди. Думаешь, я планировала выйти замуж за Джеффа? Нет! Я была довольна как слон, придерживаясь плана не выходить замуж до тридцати. Но потом этот подлый ублюдок пролил на меня кофе в Саванне, и спустя четыре месяца я оказалась помолвлена.

– Это так мило, – заметила я. – Джефф вообще очень милый…

– Дело в том, что мой тщательно составленный план накрылся медным тазом, но я приспособилась. Нашла место для счастья. Дала шанс. А теперь возьмем тебя. Ты прекрасно провела время с парнем, с которым тебе комфортно, и дело не только в классном сексе. И-и-и у тебя есть номер этого парня, ко всему прочему защитившего тебя от приставучего незнакомца! А ты говоришь, что не собираешься встречаться с ним из-за каких-то планов? – Опал наклонилась над столом, накрыла рукой мое запястье и уже мягче добавила: – Вполне возможно, что этот парень, Ник, окажется пустышкой. Вдруг он хорош в постели и только. Я не утверждаю, что это твоя судьба, но сейчас он в нашем городе. Всего на несколько дней. Почему не посмотреть, как будет развиваться сюжет?

И тут я поняла, что причина, по которой я не поведала Опал абсолютно все о Стиве, кроется в ее добрых советах. В нашей дружбе.

– Не хочу смотреть, как будет развиваться сюжет, – с расстановкой пояснила я. – Опал, я слишком влюбчива. Мне хватит лишь намека на доброе отношение, и я способна влюбиться сильно и слепо. А потом следующее, что я помню…

– Что?

– Ловушка.

Я едва заставила себя произнести это слово. Однако теперь, когда у меня получилось, правда буквально рвалась наружу.

Подруга медленно сложила руки на столе. Это движение означало, что она злится.

– Стив?

Я кивнула.

– Ты что-то умолчала?

Снова кивнула.

– Расскажи мне.

Резко втянув в себя воздух, я выпалила на одном дыхании:

– Он лишил меня моих же денег, Опал. После смерти отца мне досталось десять тысяч долларов. Стив хранил их на нашем «общем» счете, к которому я не имела доступа. Он украл мои деньги, а вместе с ними и мою самооценку. Нет, скорее не так, Стив изводил меня, а когда я считала, что уничтожена, он целовал меня и ползал на коленях, уверяя, что умрет без меня.

Явно пораженная таким признанием, Опал откинулась на спинку стула.

– Фиона, все это время я считала… нет, Стив настоящий абьюзер. Прости, я не знала. Ты никогда не говорила… – Ее зрачки расширились, и подруга понизила голос. – Дорогая, он тебя бил?

Я отрицательно покачала головой.

– Нет, ни разу. Он не был жестоким, просто… коварным.

– Это плохо, почему ты мне не рассказывала? Я думала, что у тебя просто был неудачный роман. Черт побери, со всеми такое случается.

– Слишком унизительно. Я чувствовала себя заключенной в тюрьме. Разве что дверь оставалась открытой, но я оказалась слишком измученной и обворованной до копейки, поэтому не могла до нее дойди.

– Он забрал твои деньги…

– И увез меня подальше от родных и друзей… – Язык чесался сообщить, что мы до сих пор женаты, но это было бы слишком. – Он перестал давать мне деньги и забрал все… – я сглотнула, – мне потребовалось много сил, чтобы набраться мужества и уйти.

«Мне требовалось нечто большее, чем мужество. Пять недель планирования, две из которых я провела на больничной койке…».

Стив не проявлял жестокости, это правда, но он предавал и лгал, навсегда оставив в моей душе шрамы…

Я закопала боль поглубже и сделала это достаточно быстро. Однако некоторые секреты нельзя рассказывать при свете дня, насколько бы благими намерениями ни руководствовалась моя подруга.

– Из-за всего этого я чувствую себя глупой, – призналась я. – И просто не имею права снова оказаться в подобной ситуации.

– Ничего ты не глупая, – яростно отмахнулась Опал. – Это я дура, поскольку не замечала и не расспрашивала тебя подробнее…

– О, поверь, ты задаешь много вопросов, – улыбнулась я. Впрочем, улыбка тут же угасла. – Именно поэтому одной ночи с Ником вполне достаточно, хотя…

– Что?..

Я принялась смущенно водить стаканом с водой по кругу.

– Хотя я не стала бы возражать против еще одной ночи. – Я обхватила голову руками. – Боже, Опал, неужели я такая гадина? Неужели все выглядит так, будто я использую Ника?

Опал ухмыльнулась.

– Это выходит за рамки моей компетенции. Если помнишь, я играла в бинго.

– Меня это немного пугает. – Я вспомнила прошлую ночь. – По нему стоит пускать слюни, и он абсолютный зверь в постели, но у Ника очень милое лицо. Он мало разговаривает, но у него есть чувство юмора, а еще он смотрит на меня…

– Да?

– Так, словно я красивая.

– Дорогая, ты прекрасна. – Опал хлопнула ладонью по столу. – Господи, что же этот Стив с тобой сделал?

– Ш-ш-ш! – шикнула на нее, оглядываясь по сторонам. – В любом случае, кого это волнует? Мне не нужен мужчина, чтобы чувствовать себя красивой. Но именно это посеял во мне Стив. В начале наших отношений он постоянно твердил о том, как я прекрасна и как он хочет меня. А спустя годы стал делать небрежные замечания типа «ты носишь такое?» или «в этих штанах ты похожа на парня». А потом замечания переросли в оскорбления. Он говорил, что у меня нет сисек, что я слишком худая. Раздражался, если я заказывала большие порции в ресторане, делал заказ за меня. Я всегда была худой и застенчивой, и ко мне цеплялись в младших классах. А он просто прямо говорил мне об этом. В одну минуту оскорблял, а в другую называл меня ангелом.

– Выводил из равновесия.

– Да, постоянно. И я до сих пор не восстановилась. Понятия не имею, как обрести покой. Я больше не доверяю собственным чувствам, поскольку сильно ошиблась в Стиве…

– Ничего подобного… – покачала головой подруга. – Ты все делала правильно. Доверяла ему и верила в него. А почему нет? У тебя не имелось причин вести себя иначе.

– Нет, причин было много.

– Оглядываясь назад, конечно, это заметно. Но тогда? Ты поступила так же, как и любой другой человек.

– Спасибо за слова поддержки, – улыбнулась я.

– Ты мне не веришь.

– Неважно, правильно я поступала или нет. Подобная ситуация не должна повториться. И я обязана знать, что тот, кого я впущу после Стива, не будет похож на него. Мне нужно защитить себя.

– Уверена, что так и будет. – Опал вздохнула, и ее плечи поникли. – Если тебе требуется время, я не стану торопить. Просто позволь мне находиться рядом. Не отгораживайся, пожалуйста. Если ты когда-нибудь захочешь об этом поговорить… я здесь.

– Спасибо.

– Тем не менее, вопрос с визиткой все еще открыт. – Подруга выгнула бровь. – Нет правила, запрещающего превратить одну ночь в трехдневную интрижку.

Чертов румянец вновь вспыхнул на моих щеках.

– Я еще не решила. Но… нет, я не стану ему звонить. Наверное. Он работает или играет в покер всю ночь напролет.

– Всю ночь?

Я рассмеялась.

– Да. Ты ведь сама понимаешь, что если я позову его после одиннадцати, это будет выглядеть откровенным приглашением.

– Ну и что тут такого? – заявила Опал. – Наслаждайся жизнью. Он ведь заставляет тебя чувствовать себя хорошо, да?

«Более чем», – подумала я, и в памяти всплыло воспоминание о губах Ника между моих бедер.

– Да, так и есть, – согласилась я, поигрывая салфеткой.

Опал раскинула руки.

– Тогда не вижу проблемы.

Я улыбнулась и промолчала. Разорвала салфетку пополам и положила посередине.

* * *

Вернувшись в свою крохотную студию, я полила комнатные растения и проверила, есть ли у Лемони вода и птичий корм.

– Как ты, милый мальчик? – проворковала я, пробегаясь пальцами по прутикам клетки. – Знаю, тебе надоело смотреть на эту решетку. Однако если я тебя выпущу, ты запаникуешь и начнешь истерично летать. Направишься прямо в окно, думая, что это свобода. Но это не так. Это иллюзия, и ты не увидишь подвоха, пока не ударишься о стекло.

Я сложила руки на стойке и опустила на них подбородок.

– Когда мы приедем в Коста-Рику, я освобожу тебя. И тоже стану свободной. А пока…

Я вспомнила о лежащей в сумочке визитке.

– Мне с ним хорошо. Разве это плохо? Может, все-таки следует прибавить еще одну ночь?

Лемони пискнул из клетки. Звучало как радостное щебетание, но откуда мне было знать?

Глава 7

Николай

Дождь не прекращался. Кожаная куртка, конечно, спасала, но джинсы, которые всю ночь сохли на кухне Фионы, уже промокли к тому времени, когда я вернулся в свой маленький дерьмовый мотель.

Сняв их, я направился прямиком в душ. Разделся догола, включил горячую воду, но так и стоял, не решаясь зайти. Я до сих пор чувствовал аромат Фионы на коже, ее вкус на губах. Не хотелось смывать ее следы. Я желал сохранить еще немного этого странного спокойствия, словно оно концентрировалось в запахе, исходящем от моей кожи.

«Дурак».

Как только я утром покинул крыльцо Фионы, мир снова ворвался в мою голову.

«Одна ночь. Сделка, которую я принял».

Наконец я залез в душ.

После переоделся в другие джинсы – у меня имелось всего две пары – и черную футболку. Ужиная фастфудом в мотеле, я смотрел новости об убийствах, смертях, несчастных случаях и страданиях. В какой-то момент очнувшись, я выключил телевизор.

Без четверти девять я направился к выходу. Настало время играть.

Единственной связью между мной и реальностью оставался мобильник. И сейчас я достал его, чтобы посмотреть присланный TMoney1993 адрес места, где будет проходить игра.

По пути туда снова зарядил дождь, и крупные капли с громким стуком разбивались о забрало моего шлема. Склад находился на берегу реки рядом с дюжиной таких же потрепанных ветром развалюх, заброшенных месяцами, если не дольше. Металлическое ограждение провисло, ржавая табличка с надписью «НЕ ВХОДИТЬ» накренилась на бок.

Лично мне казалось, что это нелепое место для игры с низкими входными ставками. С тем же успехом можно было устроиться в чьем-нибудь офисе в нерабочее время. Но когда я пробормотал пароль парню у входа, стало ясно, что игроки здесь такие же, как Тим. Большие шишки, сидящие в собственных банках или инвестиционных фирмах, и играющие в гангстеров, рискуя всем, если местные власти пронюхают об их делишках. Очевидно, они не понимали, что ФБР не станет тратить время на подобных бездельников. Вот если бы здесь обнаружилось оружие или наркотики, тогда да. А просто покер? С входной ставкой в сто баксов?

Я едва сдержал ухмылку, когда TMoney1993 – в реальном мире Тим – представил меня группе из шести парней, сидящих в центре за покерным столом. Внутри склад был обшит деревянными панелями, с земляным полом и флуоресцентным освещением.

«Добыча, все до единого», – отметил про себя.

Предполагалось, что я новичок, поэтому от меня требовались хорошие актерские навыки, чтобы играть хуже, чем они. Через три часа я усыпил бдительность присутствующих, тем самым подготовив сцену для следующей ночи, и мне стало скучно.

Я играл на автопилоте, вспоминая события прошлой ночи.

Фиона с розовыми волосами и окружающим ее ореолом сладости… Я чувствовал этот вкус на губах, ощущал, как обхватывая бедрами, она доводит меня до оргазма.

«Ее спокойствие…».

Я желал повторить. Хотел ее. Хотя бы еще разочек.

И тут заиграла мелодия вызова. Игроки, еще минуту назад сосредоточенные на картах, все как один уставились на меня. Их руки замерли, бесполезные разговоры смолкли. Мне же потребовалась секунда на осознание, что звонит мой мобильник.

Просто мой телефон обычно не звонил… если только это не вызов из дома престарелых, в котором догнивала моя мать.

«Вот дерьмо, неужели это произошло? Тот самый звонок?»

Разговаривать за столом с кем-то, кроме других игроков, не разрешалось правилами, и даже самые ничтожные болваны знали об этом. Подозрение витало вокруг меня черной сажей.

– Извините, – пробормотал я, поднимаясь и вытаскивая телефон из висящей на спинке стула кожаной куртки, – мне нужно ответить…

Я взглянул на номер, ожидая увидеть код Сент-Луиса, но тот оказался местным.

– Это Ник, – произнес я, отвернувшись от стола и нажав на зеленую кнопку.

– Ник, привет, это Фиона.

Я замер. От звука ее нежного голоса в паху потяжелело, а чертово сердце забилось как сумасшедшее.

– Фиона, – повторила она, не получив ответа. – Мы виделись прошлой ночью, помнишь?

– А, да, привет, э-э-э, – я слегка помедлил, – откуда у тебя мой номер?

– Увидела на твоей визитке, которая выпала из бумажника. – Она выдержала паузу. – Я не вовремя? Нет, прости. Поздно, наверное, уже. Мне нужно идти…

– Нет, подожди, – сказал я громче, чем хотел. Кашлянув, я немного понизил голос. – Что случилось?

«Что, черт возьми, произошло?»

Услышав, как Фиона глубоко вздохнула, я тут же представил ее в маленькой студии. Теплый желтый свет мерцал в ее розовых волосах, в то время как снаружи бушевала непогода. А я здесь, на заброшенном складе, пытался обчистить кучку идиотов, потому что мне больше некуда было идти.

– Я испекла печенье, – выпалила она.

– Печенье… – странное тепло разлилось у меня груди, – это хорошо.

– Да, я иногда готовлю, если не могу уснуть. Пеку. И вот меня снова одолела бессонница, поэтому испекла много шоколадного печенья. По тетиному рецепту. Оно очень вкусное. Я добавила много шоколадной стружки и хотела пригласить тебя попробовать.

Я покосился на часы. Печенье в десять минут третьего ночи. Тут и моей способности не требовалось, чтобы понимать: не в этом дело.

– Да, звучит интересно, – ответил я, а потом еще сильнее понизил голос. Так, чтобы следующие слова могла услышать только она. – Я и правда очень голодный.

– Я тоже, – медленно выдохнула Фиона. – Эм, ну тогда хорошо. Скоро увидимся.

– До встречи.

Я повесил трубку и повернулся к столу, где игроки ворчали и бросали на меня мрачные взгляды.

– Простите, ребята, но меня нужно рассчитать, – заявил я, сбрасывая карты.

– Что за черт, Ник? – спросил Тим, протягивая руки. – У нас игра или нет?

– Завтра доиграем – парировал я, быстро пересчитывая свои фишки. – Закончу с этим завтра.

«Избавлю тебя от страданий».

– Девушка, – весело фыркнул один из парней. – Наш малыш, Ник, хочет поразвлечься с девкой.

Я напрягся и едва не опрокинул стопку фишек из-за того, как он высказался о Фионе.

«Но будь он проклят, если это неправда. Так ведь?»

Да, я собирался меньше, чем через двадцать минут оказаться в постели Фионы, и эта мысль возбуждала меня. Та часть моей сущности, которую я считал мертвой и давно ушедшей, слабо вспыхнула собственным цветом и светом. Дело было не только в похоти. Мне нравилось проводить время с этой девушкой. А еще больше мне нравилось ощущать покой, который излучала Фиона, успокаивая мое провидение. Я желал большего. Даже нуждался в этом.

Скользкая от дождя дорога проносилась перед глазами, я давил на газ, мчась в ночи, словно наркоман в поисках очередной дозы.

* * *

Не успел я припарковаться у дома Фионы, как ливень обрушился с новой силой. Я поставил «бонневилль» позади ее небольшого «приуса» под навес для машин и направился к двери. Снял шлем и вдохнул влажный летний воздух, который не смог охладить даже дождь.

Постучал.

И услышал приглушенное «войдите».

Попав внутрь, я выдохнул от облегчения. Создавалось впечатление, будто я нес на себе тяжелый валун, но как только переступил порог, опустил его на землю.

В студии горела лишь одна маленькая лампа на прикроватном столике. В помещение витал запах темного шоколада. Духовка издавала тиканье. Птица в клетке все еще сидела на стойке, а рядом стояла тарелка с шоколадным печеньем.

Фиона лежала в постели. Голая. Пряди ее длинных волос лишь частично прикрывали грудь и когда я вошел, девушка даже не попыталась прикрыться. В руках она держала книгу.

Даже от двери я слышал, как часто бьется ее сердце.

– Привет, – произнесла она мягким сладким голоском.

– Привет, – ответил я, снимая кожаную куртку и вешая ее на крючок.

Услышав свое учащенное дыхание, я постарался успокоиться.

Подойдя к стойке, я взял печенье. Будучи еще теплым, оно буквально таяло во рту. Порывшись в памяти, я так и не смог вспомнить, когда в последний раз ел домашнее печенье. Наверное, это было еще в детстве.

– Вкусно? – поинтересовалась Фиона, наблюдая за мной из постели.

– Да, – кивнул я, – чертовски вкусно.

Провидение показало мне исходящий от девушки жар желания. На вкус оно было горячим и смешивалось с шоколадом на моем языке. Лучшее, что я когда-либо пробовал. Фиона отложила книгу на тумбочку и откинулась на подушки. Воздух вокруг нее заклубился, словно я смотрел сквозь огонь.

Доев печенье, я взял еще одно. Я не торопился, чувствуя, как между нами нарастает и становится томительным ожидание. В джинсах стало тесно.

Фиона прикусила губу.

– Дразнишь.

Закончив есть, я стряхнул крошки с рук, медленно подошел и встал рядом с кроватью.

Ярко-голубые глаза Фионы встретились с моими. Она не дрогнула. Я снял ботинки и разделся до трусов. Фиона посмотрела на мою эрекцию, и от меня не укрылось, как ее взгляд полыхнул от страсти. Когда она откинула простынь, обнаженное тело светилось в тускло освещенной комнате тем, что умел видеть только я.

– Иди ко мне, – позвала Фиона.

Пока я избавлялся от нижнего белья, ее желание разгоралось все ярче и жарче. Я еще только смотрел на обнаженную девушку, а в голове уже мелькали мысли о том, какой частью ее тела хочу заняться в первую очередь. Я улегся на Фиону, прижав твердый как сталь член к ее бедру.

Однако стоило оказаться в ее объятиях, похоть исчезла, превратившись в нечто более нежное. Я с удивлением осознал, что просто хочу быть с этой девушкой. Для того чтобы стать абсолютно довольным, необязательно заниматься чем-то, можно просто обнять ее и уснуть. Исходящее от Фионы умиротворение окружило меня, притянуло ее ко мне, и, черт возьми, какой же красивой она выглядела в этот миг…

Фиона тоже это почувствовала. Обняв меня, она прижалась еще ближе. Наши губы находились на минимальном расстоянии друг от друга, стремясь слиться в поцелуе, который позволит мне сделать то, ради чего я сюда явился. Между тем я притиснулся к девушке, дав ей возможность наблюдать за мной, прикасаться ко мне, и все это не имело никакого отношения к сексу.

Фиона провела пальцем по моей челюсти, очертила контур губ, скользнула на другую сторону, направляясь к уху с тяжелым пирсингом.

– Как покер? – тихо поинтересовалась она таким тоном, каким девушка спрашивает своего парня о том, как прошел его день.

«Я не ее парень. Она не моя девушка», – напомнил себе.

– Хорошо, – ответил я, изучая взглядом ее глаза, пушистые брови и мягкий изгиб щеки.

– Выиграл?

– Я не понес убытки. Завтра планирую их обчистить.

Фиона кивнула. Ее медленно начала охватывать неуверенность. Очевидно, в ее план не входили просто объятия.

– Поцелуй меня, – попросила она.

Подчинившись, я напористо завладел ее ртом. И уловил, как для Фионы все встало на свои места. Как и для меня. Я не мог остаться. Я не являлся частью ее плана. Сегодня не ночь нежности и прикосновений. Это ночь секса.

– Ты ждала меня, – прорычал я в девичью шею.

Нащупав маленькую грудь, обнаружил уже затвердевший сосок. Ущипнул, заставив Фиону ахнуть.

– Да, – выдохнула она. – Всю ночь.

– Ты готова для меня? – спросил, скользнув ладонью по плоскому животику, мимо пупка, а затем еще ниже.

Она выгнулась от моего прикосновения и прошептала:

– Да, готова…

Выяснив, что она уже мокрая, я застонал одновременно с Фионой.

После ее жесткого поцелуя я решил, что Фиона впустит меня внутрь, но она вдруг резко остановилась, словно вспомнив какое-то правило.

– Презерватив!

И она потянулась к ящику прикроватной тумбочки.

Я покорно надел защиту. А после Фиона приняла меня в свое тело, и мир исчез в идеальном покое. Весь остаток ночи я растворялся в ней. Доводил до мощного оргазма. И так по кругу, пока мы оба не выдохлись.

Позже Фиона уснула, а я обнял ее так, как обнимают только того, кто тебе не принадлежит.

Глава 8

Николай

Фиона лежала на моей груди. Мы тесно прижимались друг к другу, соприкасаясь обнаженной кожей. Серый утренний свет пробивался сквозь не желающие рассеиваться грозовые тучи. Снова барабанил по стеклу дождь. Я откинулся на подушки. Вымотанное тело отяжелело. Снаружи буря не утихала, но в студии Фионы меня окружала плотная тишина, от которой клонило в сон.

Нежные пальчики прошлись по татуировкам на моей груди, по плечу и дальше вниз по руке.

– Сожми кулак, – попросила она. – А теперь оба.

Левой рукой я лениво перебирал ее волосы, но вытащил ладонь и выполнил просьбу.

– Пешка и обман, – прочитала Фиона, очерчивая контур выбитых между костяшками букв, а потом заглянула мне в лицо. – Что это означает?

– Разве это не похоже на жизнь? Мы все пешки в космической игре. Либо так, либо все это гребаная шутка.

«Или ошибка. Я ошибка».

– Мрачновато звучит, тебе не кажется? – нахмурилась Фиона.

Я пожал плечами.

Она переплела наши пальцы, и стало заметно, насколько бледнее ее кожа. Особенно на фоне моих темных татуировок.

– Если бы я захотела набить буквы на каждом пальце, знаешь, что это было бы?

«Любовь и надежда».

Я отрицательно покачал головой.

– Не единого предположения.

– Любовь и надежда, – ответила Фиона. – Вот такая для меня жизнь. Любить заботящихся о тебе людей и надеяться, что боль станет терпимой или со временем уйдет.

«О ком заботишься ты, Фиона, и кто заботится о тебе?»

Провидение не могло ответить, а реальный мир не давал никаких подсказок. Ни фотографий на стенах, ни звонков или сообщений, никакого упоминания о семье. Единственным свидетельством ее взаимодействия с внешним миром была фотография на тумбочке. На ней Фиона улыбалась в объятиях афроамериканки и двух парней приблизительно моего возраста. Судя по всему, они находились на ярмарке, поскольку на заднем фоне виднелось колесо обозрения, а один из парней держал в руках сахарную вату, по цвету напоминающую волосы Фионы.

Я не привык задавать личные вопросы, поэтому сейчас с трудом заставил себя открыть рот.

– Итак… как долго ты здесь живешь?

– Два года, – отозвалась она. – Здесь прекрасный вид, но сама студия маловата. Пока нормально, я ведь коплю деньги на переезд.

– И куда на этот раз?

Аккуратные черты лица Фионы напряглись. Она испытывала неуверенность и сомнение. Благодаря провидению я увидел темные облака воспоминания – хотя нет, нескольких лет воспоминаний, – которые клубились вокруг нее подобно грозовым тучам. Ее желание покинуть Джорджию связано с каким-то травмирующим событием в прошлом. Провидение продемонстрировало мне размытое изображение: Фиона с развевающимися за спиной волосами и протянутыми вперед руками бежала к месту назначения, в то время как толстая черная линия привязывала ее к буре. Она рвалась изо всех сил, веревка ослабла, но все равно держалась крепко. Я знал, что она не остановится до тех пор, пока веревка окончательно не порвется, а Фиона не окажется на свободе.

Благодаря моей способности, я увидел все это меньше чем за секунду, и пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы не сунуть нос не в свое дело. Не надругаться над ее сокровенным «я».

– Ты не обязана говорить…

– В Коста-Рику, – решилась Фиона. – Ух ты, обычно я не рассказываю об этом…

Покачав головой, она коротко усмехнулась. На мгновение ее охватили сомнения, но Фиона отбросила эти мысли, как будто слова о переезде прогнали плохие воспоминания. Ее глаза заблестели от мечтаний и долгих лет планирования.

– Да, я переезжаю в Коста-Рику. Знаешь, хочу жить как отшельница. Купить маленький домик посреди всей этой прекрасной зелени. – Фиона пробежалась пальцами по ловцу снов – татуировке, занимающей всю левую часть моего тела. – Идеально. То, о чем я мечтаю.

– Звучит так, будто ты собралась жить где-то на отшибе, – заметил я.

– Именно это мне и нравится. Мечтаю выращивать овощи, может завести цыплят, гулять по пляжу, качаться в гамаке и слушать звуки джунглей. Просто…

– Просто что?

– Не знаю. – Она слабо улыбнулась. – Просто быть. Просто жить, дышать и без всяких помех быть той, кто я есть. Понимаешь, о чем я?

– Да, – произнес я, – прекрасно понимаю, о чем ты.

Фиона подперла рукой подбородок. Она продолжала лежать, прижавшись к моей груди, как будто ей там самое место.

– Ты когда-нибудь мечтал о таком месте, Николай? – спросила она.

– Нет.

– Нет? – Она склонила голову набок. – Если бы ты мог отправиться в любую точку мира, куда бы поехал?

Туда, где нет моего провидения. Только вот оно находилось внутри меня, словно болезнь, следующая по пятам, куда бы я ни шел. И успокаивалось лишь в присутствии Фионы.

– Не знаю, – отозвался я. – Никогда об этом не думал.

– Наверное, ты и без того часто путешествуешь, – предположила Фиона, – Почему у тебя так много татуировок? Делал по одной в каждом месте, где успел побывать? – Она возобновила изучение моей кожи. – Ты забит от шеи до талии. – Фиона застенчиво улыбнулась и перевернулась, рассматривая мое обнаженное тело. – Но на ноге еще есть свободное место. И, к счастью, на члене. У тебя классный член, Николай.

Я закашлялся от смеха.

– Спасибо.

Она откинулась назад.

– Но почему так много татуировок?

– Думаю, это самовыражение.

– Здесь мешанина из всякого-разного. – Фиона скользнула кончиком пальца по моей руке, по черепам, рыбе с гарпуном, стрит-флешу с тузом, по староанглийской каллиграфии, соседствующей с полуобнаженной девушкой в стиле пин-ап. – Не пойми меня неправильно, чернила красиво смотрятся на твоей коже. Я пытаюсь понять смысл послания. Словно…

«Какофония».

– Какофония чернил. Различные символы и идеи, требующие места на твоей коже.

Я уставился на Фиону. Она могла бы описать мое провидение. Мысли и чувства окружающих накатывали на меня подобно приливной волне звука и цвета. Казалось, она состояла из запутанных слов, умоляющих расположить их в правильном порядке. Я считал это кражей, вторжением в личную жизнь наихудшим из способов, но иногда создавалось впечатление, будто души сами неосознанно ищут меня. Словно это не ментальный грабеж, а отчаянное пожертвование. Какофония кричащих душ, которые мог слышать только я.

«Что подумала бы Фиона, узнав, каков я на самом деле?»

Я долгое мгновение смотрел на Фиону, на ее красивый приоткрытый рот и легкую улыбку. Гадал, как быстро эта девушка закрылась бы от меня, отгородилась, если бы узнала, что я дотронулся до тьмы прошлого, от которого она пыталась убежать.

– У тебя тоже интересная татуировка.

Стремясь сменить тему разговора, я очертил пальцами гибискус на ее плече и скользнул ниже к полевым цветам на спине. Фиона вздрогнула от щекотки. А я убрал ее длинные волосы со спины, чтобы повторить действие.

– О боже, прекрати, – рассмеялась она. – Ты ведь знаешь, что со мной происходит, когда ты касаешься меня там.

– Да, я точно знаю, что происходит…

Ее щеки покрылись румянцем, и Фиона мягко убрала мою руку.

– У нас тут, между прочим, цивилизованный разговор, – напомнила она. – Знакомимся, пока валяемся голышом.

– Вполне приемлемо, – с усмешкой парировал я.

Фиона посмотрела на меня, и черты ее лица смягчились. Протянув ладонь, она кончиками пальцев коснулась моей губы.

– У тебя по-настоящему милая улыбка, Николай. Хотя ее редко можно увидеть.

В воздухе повисло напряжение, наши глаза встретились, а румянец Фионы разгорелся еще ярче. Как и ее розовая аура. Умиротворение окутало меня как самое теплое одеяло в мире.

– В любом случае я не планировала делать татуировку. – Она опустила руку. – Или красить волосы. Просто пообещала себе, что всегда буду делать то, чего мне хочется. Конечно, до тех пор, пока это никому не причиняет вреда.

– Твой список желаний, – догадался я.

– Так и есть, – подтвердила Фиона. – Список, хранящийся только в моей голове. Если я хочу что-то сделать, я это делаю. – Она прикусила губу и улыбнулась. – Например, затащить тебя к себе домой.

– Даже так? – удивился я. – Я находился в твоем списке?

– Что-то вроде. Ужасно звучит, не так ли? Когда я уехала, прошло достаточно много времени с тех пор, как я была с кем-то… – Фиона прочистила горло, не в силах встретить мой взгляд. – Нет ничего дурного в небольшой интрижке… то есть, ты ведь завтра снова тронешься в путь?

Ее эмоции напоминали робкое прикосновение. Как будто руку слишком близко поднесли к огню. И вроде бы ей требовалось мое «да», но где-то в глубине души Фиона хотела услышать «нет».

– Да, мне пора в путь, – согласился я, стараясь, чтобы мой тон звучал нейтрально.

– У тебя есть девушки в других городах? – спросила она. – Ты не обязан отвечать, если не хочешь. Тогда смогу вообразить, что есть.

– Нет… у меня нет девушек в других городах.

– Нет? А я-то решила, что я твоя девушка из Саванны.

«Моя девушка из Саванны…»

Фиона оперлась локтем на кровать и продолжила ласкать пальцами мою грудь.

– Почти полдень. Не скучает ли по тебе работа?

Я отрицательно покачал головой.

– Решил взять выходной.

– Но ночью ты играешь в покер, – заметила она.

– Верно. Меня ждут семь идиотов, жаждущих отдать мне свои денежки.

Она рассмеялась.

– Не-е-ет. Неужели они настолько слабые?

– Настолько.

Фиона усмехнулась и склонила голову набок, ее брови сошлись вместе.

– Ты действительно работаешь весь год? Не могу это представить.

– Пока да, – ответил я. – Не знаю, чем буду заниматься потом.

С тех пор как мы встретились, это была самая правдивая фраза из произнесенных мной. Говорить правду оказалось приятно.

– А что насчет тебя? – осведомился я. – Где ты работаешь? В пекарне?

– Нет, в питомнике. Цветы, почва, семена… мне нравится зелень. Наблюдать, как она растет. А еще люблю живность, как вот тот маленький Лемони. Если бы я могла завести здесь кого-нибудь покрупнее, студия была бы заполнена собаками и кошками.

– Да, я так и подумал, – медленно проговорил я.

– Кажется, и Вселенная это видит, – сообщила Фиона. – Однажды я в соцсети прошла тест на определение личности. И это первый глупый тест, который на сто процентов соответствовал истине.

– И что там? – поддразнил я.

«Почему вокруг тебя так тихо?»

– Я воспитатель, – вздохнула она. – Это точно. Пару раз в месяц я помогаю с животными в приюте. Выгуливаю собак, успокаиваю их. Когда животные только поступают туда, они очень напуганы. До того, как оказаться на улице, у них имелась налаженная жизнь, а теперь им снова приходится начинать сначала.

Тьма вернулась и зависла над Фионой, готовая наброситься. Я провел пальцами по ее спине, заставив рассмеяться.

– Дьявол в человеческом обличии, – заявила она, шлепнув меня по руке. – Чертов бог секса. – Секунду Фиона смотрела на меня, а затем прижалась щекой к моей обнаженной груди. – Как считаешь, какой результат выдал бы твой тест из соцсети?

Я нахмурился.

– Бога секса недостаточно?

Ее смех стал усладой для моих ушей, и вокруг нас заклубился розовый туман.

– Несмотря на все доказательства обратного в тебе есть нечто большее. Думаю, тест определил бы, что ты сильный немногословный тип, который защищает девушек. Что у тебя есть чувство юмора, которое не все видят.

– Не так много, – сообщил я, поерзав на простыне.

Фиона отвела взгляд.

– Прости, если задеваю слишком личное. Я не всегда чувствую границы. Но и это тоже в моем списке. – Ее цвета потускнели. – Дни моего молчания закончились.

Я прикидывал, насколько это правда. Гадал, поведает ли мне Фиона о черном облаке, которое я видел, если спрошу. Я мог бы задать ей вопрос о. … нем.

«Он. Это точно он».

Это напоминало исчезающий сразу после пробуждения сон. Мне оказалось бы достаточно просто схватить преследовавшую Фиону тень, и я бы увидел его – близкого человека, который нес ответственность за боль, от которой она бежала. Вены буквально вскипели от ярости, но я постарался взять себя в руки.

«Кто он такой?..»

Я сделал глубокий вдох. Какая разница? Я ничего не мог предпринять, ведь назавтра уже уезжал. К тому же постепенно попадал в зависимость от необъяснимого покоя рядом с ней. Последнее, в чем я нуждался – сблизиться с Фионой, почувствовать нечто большее, чем просто вожделение. Хотя где-то в глубине души зрело подозрение, что уже поздно. Во мне проснулся почти первобытный инстинкт защищать эту девушку, и это не имело никакого отношения к умиротворению и всему, что с ним связано.

Нарушая наш покой, в дверь позвонили. Потом еще и еще раз. Следом послышался стук, а затем детский голос снаружи позвал:

– Фиони? Ты дома?

Раздался еще один звонок в дверь, и лицо Фионы озарилось. Ореол вокруг нее вспыхнул розовым и золотым.

– Это Хейли, дочь моей соседки, – пояснила она, поспешно набрасывая шелковый халат. – Она просто ангел. Я нянчусь с ней каждую неделю.

Я вжался спиной в кровать. Угол был достаточно широким, чтобы меня не заметили со стороны входа. Снова прозвенел звонок. Стук дождя усилился, когда Фиона широко распахнула дверь и встала на колени. Маленькая девочка со светлыми кудряшками лет четырех обняла ее за шею.

– Фиони!

– Хейли, девочка.

– Прости, Фи, – произнес женский голос из-за спины девочки, – она решила, что дверной звонок – это игрушка.

– Ерунда, Нэнси, – уверила Фиона, обнимая малышку за шею. – Этот маленький персик Джорджии всегда желанный гость в моем доме.

– Я просто хотела поздороваться и попрощаться с тобой, – сообщила Хейли. – На выходные мы уезжаем к бабушке. Там нет дождя, и я смогу поиграть в парке…

– Ладно-ладно, – прервала ее мать, – думаю, Фиона занята. Пошли. Фи, как насчет через неделю в пятницу? Сможешь посидеть с этой маленькой негодницей?

– Я бы не отказалась.

– Пока, Фиони-балони!

– Пока, Хейли-бейли! Повеселись у бабушки. – Фиона поднялась на ноги. – Пока, Нэнси. Веди машину осторожно.

Закрыв дверь, Фиона некоторое время молча стояла, явно подавленная. Боль настолько сильная, что ощущалась физически, пронзила меня. Я как будто получил под дых.

«Какого черта?..»

Ничего подобного раньше не наблюдалось, и я догадался, что безымянная тень – он – имел к этому самое непосредственное отношение.

«Хватит, – подумал я. – Тебя это не касается. И не надо совать нос в ее жизнь…»

– Это была моя соседка Нэнси… – Фиона покачала головой. А потом обхватила себя руками и слабо улыбнулась. – Я это уже говорила, да?

Тень прилипла к ней.

– Мне нужно идти, – решил я, отбрасывая простынь, и потянулся за одеждой.

Фиона вскинула голову, от поразившего ее шока сгустился воздух. Она нервно рассмеялась.

– Сейчас?

– Да. Работа…

– Ты же сказал, что берешь выходной. – Опомнившись, Фиона замахала руками. – Нет, не обращая внимания. Все в порядке.

– Дело не в тебе…

– Во мне, – припечатала она, тяжело опираясь на кухонную стойку. – Ты не виноват, Ник. Я. Да?

Я натянул джинсы и остановился.

– Фиона, послушай…

Я осекся. Черт, она и так была слишком красива, а в этом шелковом халате просто чертовски привлекательна. Мне безумно хотелось поцеловать ее. Волосы Фионы спутались после секса. И неосязаемое чувство, похожее на эйфорию, до сих пор витало в студии.

«Будь я нормальным, пригласил бы ее на свидание и просто поговорил».

Я выпустил футболку из рук и сел на кровать. Фиона стояла у кухонной стойки, наблюдая за мной.

– Я не останусь, – покачал я головой. – Не сделаю этого.

– Знаю. И всегда отдавала себе в этом отчет. – Фиона слегка выпятила подбородок. – Но тебе не нужно красться в ночи как вору. Пережди бурю. А если нет, иди, но не веди себя как придурок из-за этого, хорошо? Я заслуживаю лучшего. И приложила немало усилий, чтобы иметь возможность заявить: я заслуживаю лучшего.

– Да, ты права, – согласился я.

Правда легко слетела с моих губ. И не прояви я осторожность, непременно выплеснул бы все наружу. От меня не укрылось, что Фиона стряхнула тень и изо всех сил старается остаться на свету.

Оттолкнувшись от стойки, она подошла ко мне. Раздвинула мои колени и встала между бедер, положив руки мне на плечи.

– Мы фактически не знакомы, – начала Фиона, пальцами зарываясь в мои волосы. – Завтра ты уезжаешь из города, а я через несколько месяцев покидаю страну. Давай просто проведем это время. Без напряга и обещаний, которые не сможем сдержать. Идет?

Я положил руки на ее бедра и прижался лбом к животу. Фиона слегка застыла от удивления, а затем потерла мою спину, плечи, провела пальцами по волосам. Наша кожа соприкасалась, и я прочитал ее мысли.

С одной стороны, Фиона хотела, чтобы я ушел, а с другой, чтобы остался. Но превыше всего стояла Коста-Рика. Ее свобода.

«Нескончаемый солнечный свет…»

Фиона стремилась к нему. Что я мог ей предложить? Расскажи я ей правду, она лишь возненавидела бы меня. И без того хватало людей, испытывавших по отношению ко мне ненависть. К примеру, родителей, которым следовало любить меня… или врачей, решивших, будто я лабораторная крыса.

Я не мог позволить себе приблизиться к Фионе или построить с ней отношения. Не хотелось смотреть потом, как все сгорит дотла, когда она узнает правду. Поэтому оставалось просто продолжить свой путь по стране, стремясь обогнать собственную тень.

– Я чертовски устал, – признался, уткнувшись в шелк ее халата. – Измотан до чертиков.

– Тогда отдохни. – Фиона мягко коснулась моей кожи. – Просто будь собой.

Глава 9

Фиона

Николай проспал несколько часов глубоким и крепким сном. Пока я хлопотала на кухне, готовя обед, он почти не шевелился. Не ворочался с боку на бок. Мышцы лица расслабились. Судя по всему, Ник освободился от стресса, являвшегося неотъемлемой частью его жизни. Когда день сменился ранним вечером, я задалась вопросом, что нас ждет дальше. Не просто через несколько часов, а спустя несколько дней, недель.

«Завтра он покинет Саванну, – напомнила я себе, сидя на малогабаритном диванчике в своей небольшой гостиной и пытаясь читать книгу. – Нет никаких дней и недель. Есть только сегодня…»

Сегодня.

И пусть во всем теле до сих пор ощущался приятный трепет, а в внизу живота разливалось сладкое томление, но в сердце уже пыталась укорениться тоска.

«Сегодня наша последняя ночь».

Я избавилась от этого легкого сожаления, как от сорняка, проросшего среди цветов в «Гарден-Сити Гринс».

«Отнесись к ситуации по-взрослому. Хотела интрижку, ты ее получила, а теперь она подходит к концу».

Ник пошевелился, и мимолетная тень набежала на его красивое лицо, на миг омрачив его. Впрочем, вскоре оно снова разгладилось. Пока я наблюдала за спящим Ником, книга выпала из моих ослабших рук. Я легко могла представить его маленьким мальчиком, когда он еще не успел забить тело татуировками и сделать пирсинг. Этот парень обладал невинным выражением лица, как будто его заставили слишком рано повзрослеть, и теперь ему требовалось защитить себя чернилами и острым металлом.

Очень хотелось расспросить Николая о жизни до того, как он начал путешествовать, но слишком боялась, что ответ причинит боль. Я не могла позволить себе страдать из-за мужчины.

«Но ты можешь трахаться с ним как шлюха, которой и являешься…».

Я вздрогнула, книга упала с колен. Ник проснулся, резко сел на постели и заморгал.

– О, э-э-э, извини, что разбудила тебя…

Я наклонилась, чтобы поднять книгу.

Ник нахмурился и уставился на меня с подозрением. В его чертах читалось замешательство и беспокойство.

– Все хорошо?

Я тоже нахмурилась.

– Да, конечно. Все в порядке. Просто читаю.

Ник перестал буравить на меня изучающим взглядом и осмотрелся по сторонам, как будто искал кого-то, а затем тяжело вздохнул и покачал головой. Его лицо вновь выражало напряженную настороженность.

– Хорошо спалось? – поинтересовалась я. – Если хочешь еще, не стесняйся.

– Сколько времени? – спросил он.

– Четверть пятого.

Ник потер глаза и потянулся за футболкой.

– Мне, наверное, стоит вернуться в мотель, – произнес Ник, и я не упустила нотку досады в его голосе. – Нужно привести себя в порядок и съесть что-нибудь перед игрой.

– Ах да, – протянула я. – Забыла про покер.

Между нами повисло молчание. Пока Ник надевал джинсы, я пыталась придумать, что бы еще сказать.

«Останешься на ужин?»

«Думаю, приготовить тако».

«Хочу провести с тобой еще одну ночь».

«Тако и секс? Как звучит?»

Раздался звонок в дверь, затем стук и снаружи послышался голос Нейта.

– Фи? Ты одета?

– Иду, – крикнула я, но все же подождала, пока Ник натянет футболку. – Это мой друг и по совместительству сосед. Как думаешь, он поверит, если я скажу, что ты мой дальний родственник и приехал меня навестить?

– Я бы не поставил на это, – ответил Ник.

Издав короткий смешок, я поспешила открыть дверь.

– Привет, Натаниэль.

– Ты жива! Потрясающе, – воскликнул Нейт. Войдя в квартирку, он расцеловал меня в обе щеки. – После того ужасного спектакля мы выпили слишком много коктейлей и в итоге остались на ночь в Саванне…

Нейт замер и смешно распахнул глаза, когда обнаружил облокотившегося на кухонную стойку Ника.

– О боже, – протянул Нейт, переводя взгляд с меня на Ника. А потом вопросительно уставился на меня. – Прости, не знал, что у тебя гость.

Наконец он повернулся к Нику и представился:

– Нейт Миллер, любопытный сосед Фионы, обожающий совать нос не в свое дело и никогда не извиняющийся за это. – С присущей ему бесцеремонностью друг принялся рассматривать татуировки и пирсинг Ника – А ты, наверное?..

– Ник Янг, кузен Фионы. Проезжал мимо, вот решил заглянуть.

Нейт разразился смехом.

– Ну конечно, кузен. Нахальный. Мне нравится. – Нейт попятился к все еще открытой входной двери и крикнул через плечо: – Эй, Грифф, иди сюда и познакомься с новым другом Фи. Сейчас же.

Я закатила глаза и беспомощно взглянула на Ника. Уголок его рта приподнялся в улыбке. Гриффин появился в дверях, как и обычно небрежно-элегантный – в джинсах и свитере.

– Привет, любимая, – проговорил он, целуя меня в щеку. И хоть Грифф по сравнению с Нейтом был в миллион раз тактичнее, но стоило увидеть моего гостя, и он широко распахнул глаза от удивления. Подойдя к Нику, сосед протянул руку. – Гриффин Миллер.

– Приятно познакомиться, – отозвался Ник, совершая ответное рукопожатие. При этом он слегка поморщился, словно оказался чем-то шокирован.

Повисла неловкая пауза. Впрочем, мои соседи всем видом показывали, что у них куча вопросов.

В итоге Гриффин ткнул Нейта локтем.

– Что ж, нам пора…

– Нет, круто, что вы пришли – произнес Ник, отталкиваясь от стойки. – Я как раз собирался уходить.

– О, ты что?.. Хорошо, – пробормотала я.

Сотня разных слов вертелась у меня на языке. Не так я хотела попрощаться.

В моей студии было слишком тесно для четырех человек, собравшихся в прихожей. Ник в кожаной куртке протиснулся мимо моих друзей прежде, чем Грифф оттащил Нейта с дороги, оставляя нас с Ником лицом к лицу.

– Что ж, увидимся ли мы… до того, как ты уедешь из Джорджии? – спросила я, с болью осознавая, что у нас есть свидетели.

– Я зайду, – пообещал Ник.

«Сегодня? Завтра?»

Отголоски манипуляций Стива вновь попытались атаковать меня. Пока еще не слишком активно, выжидая, пока я останусь в одиночестве. Вздернув подбородок, я выдавила небрежную улыбку.

– Если сможешь. Знаю, что ты занят.

Ник посмотрел на меня сверху вниз, и жесткие черты его лица смягчились.

– До встречи, Фиона.

Моя твердая решимость растаяла под теплотой его внимания.

– Хорошо. До встречи.

Он задержал на мне взгляд еще на секунду, а затем повернулся к моим друзьям.

– Рад был с вами познакомиться.

– Абсолютно точно взаимно, – заявил Нейт, скрестив руки на груди.

– Очень приятно, – кивнул Грифф, толкнув локтем Нейта.

Я закрыла дверь за Ником, стала ждать, когда мои буйные друзья набросятся на меня с вопросами.

– Так-так-так Фиона Старлинг, – протянул Нейт, изучая свои ногти, – ничего не хотите рассказать классу?

Мне не понравилась нежная задумчивая улыбка Гриффа. Кажется, он научился плохому у Опал Кроуфолд, которая дала ему пару уроков, как надо беспокоиться о моей личной жизни. Они с Нейтом постоянно удивлялись, почему я ни с кем не встречаюсь. В то время как Опал владела хоть какой-то информацией о Стиве, Миллеры ничего о нем не знали. Я решила, что чем меньше людей я втяну в свою сомнительную ситуацию, тем лучше.

– Кто он, Фи? – поинтересовался Грифф.

Пожав плечами, я отошла от двери. Почти ответила «никто», но вовремя остановилась. Интрижка или нет, но мне казалось неправильным называть Ника никем.

«Боже, не наделай сейчас глупостей …».

– Мы познакомились в «Клубе 91», – сообщила я. – Разговорились и вроде как поладили.

– Это такое жаргонное название секса у молодежи? – осведомился Нейт, направляясь к холодильнику и не преминув бросить взгляд на кровать со смятыми простынями. – В наши времена говорили «посмотреть «Нетфликс» и потрахаться».

Грифф сел на табурет у стойки и свистнул Лемони.

– Эта птичка видела много непристойностей, не так ли?

Нейт достал из холодильника бутылку с водой.

– Не возражаешь? Так и не попил.

– Угощайся, – ухмыльнувшись, разрешила я, когда Нейт уже открутил крышку.

– Ты видел все самые пикантные моменты? – проворковал Грифф птице, а затем обратил на меня мечтательный взгляд. – Так у вас с Ником… роман или интрижка?

– Второе. Интрижка. – Я плюхнулась на диван и повернулась лицом к соседям. – Он всего на несколько дней в городе. Разъездной торговый агент.

Нейт поперхнулся водой.

– Что он продает? Кнуты и цепи?

Я рассмеялась.

– Запчасти для мотоциклов.

Нейт положил руки на стойку.

– Дорогая, если этот парень торговый агент, то тогда я Папа Римский.

Я нахмурилась.

– Конечно же, торговый агент. Ник сам так сказал, к тому же я видела его визитку. – Я покачала головой. – В любом случае он путешествует по стране. В дороге играет в покер. Подпольный.

– О, немного криминала, – заметил Нейт. – Плохой мальчик.

– Собираешься с ним еще встретиться? – спросил Грифф, опершись рукой о стойку. – Когда он в следующий раз зайдет?

Я убрала невидимый кусочек ворса с дивана.

– Вероятно, нет. Он уедет, а я через несколько месяцев покидаю страну, так что…

Нейт закатил глаза.

– Фу, не напоминай мне.

– Как у вас дела ребята? – громко поинтересовалась я. – Как пьеса?

– Отвратительно, – сообщил Нейт, а Грифф в то же время ответил:

– Работа в порядке.

Я подавила смешок, когда Грифф бросил на Нейта испепеляющий взгляд.

– Просто сказал правду, – пожал плечами Нейт.

Грифф повернулся ко мне.

– Хорошо, что мы поддержали моего друга, и это окупилось с лихвой.

– И как же? – удивилась я.

– Мы немного перебрали и сняли номер в отеле, – начал рассказывать Нейт. – На следующее утро Гриффу приспичило поискать жилье. Во время урагана. Все ведь так делают.

– Трудно назвать это ураганом. И под поиском жилья он подразумевает, что на обратном пути я приметил вывеску «Продается» на маленьком домике в викторианском стиле. – В голубых глазах Гриффа светилось счастье. – У меня было предчувствие, Фи. Здание немного обветшало, но несмотря на облупившуюся краску и провисшие водосточные желоба, меня осенило. – Он покачал головой. – Я понял, что это тот самый дом.

– Тот самый? – спросила я. – Точно он?

Мои друзья подыскивали подходящий дом с тех пор, как я переехала в этот комплекс два года назад. Грифф был начинающим адвокатом, а Нейт работал в галерее. Живя в нашем уютном комплексе, они копили на первоначальный взнос за дом своей мечты в Саванне.

– Мы нашли дом, – подтвердил Нейт и его обычно резкий тон смягчился и потеплел. Он протянул ладонь и Грифф, ни слова не говоря, взял его за руку. – У меня были сомнения, но…

– Владелицу не волновало, что дождь лил как из ведра, – продолжил Грифф. – Она пригласила нас на чай, и мы проговорили несколько часов. К тому времени, как ушли, она согласилась снять его с продажи, если мы встретимся с риелтором на следующей неделе, чтобы оформить все официально.

– Именно так, – подтвердил Нейт.

– Боже, я так счастлива за вас, ребята! – Вскочив с дивана, я подлетела к Гриффу и обняла его, а затем направилась к Нейту. – Безумно счастлива и расстроена. Когда вы переезжаете?

– Надеемся примерно через месяц.

Я шлепнула Нейта по руке.

– Месяц? Вы, ребята, бросите меня раньше, чем я вас.

– Да, вот только мы будем жить в центре Саванны, – заметил Нейт, – а не в чертовой Центральной Америке.

– Я все равно буду сильно скучать, – произнесла я, с трудом сдерживая улыбку.

– Ты обязана приезжать к нам в гости каждые выходные, если будешь свободна от выгуливания собак и посиделок с Хейли, – заявил Нейт.

Грифф взял меня за руку и сжал ее.

– В доме три спальни. Хватит места и для гостей.

Я сжала в ответ его ладонь и отпустила. А потом вернулась обратно на диван.

– Так, говорите, дом в викторианском стиле? Расскажите подробнее.

* * *

Мы с Гриффом приготовили тако и гуакамоле, пока Нейт пил вино и наблюдал. А потом все вместе принялись за ужин, болтая и смеясь. Соседи отправились домой ближе к десяти часам вечера. Не успела я закрыть дверь, как воцарилась тишина.

В доме витало одиночество. Кровать была пуста.

Я задавалась вопросом, насколько сильной станет тишина, когда уедут мои неугомонные соседи.

«И какой холодной станет постель, когда в ней буду только я?»

Да, Ник упоминал, что зайдет, но он не был мне ничего должен. Я прекрасно понимала: когда он прощался у двери, вполне вероятно, мы виделись в последний раз.

Я попыталась отринуть негативные мысли. Мой план не изменился. Коста-Рика. В маленьком домике, который я планировала снять, не будет тихо. Кишащие джунгли станут саундтреком к каждой темной ночи, а разбивающиеся у моих ног в течение дня волны унесут с собой любую тишину, которая попытается напомнить об одиночестве.

«Одна. Одинокая. Одиночество».

– Да прекрати уже, – вслух прикрикнула на себя.

Лемони не мог ответить, он крепко спал на насесте. Я повесила его клетку обратно на крючок у окна. Шторм немного успокоился, и в новостях сообщили, что к завтрашнему дню все стихнет.

Я проверила телефон на наличие сообщения от Ника. Теперь у него имелся мой номер. Однако парень им не воспользовался.

«Я зайду», – так сказал Ник.

Только вот когда?

– Вечером, после работы, мы пойдем в ресторан.

– Оу… но я собиралась встретиться с Дженис. Это наша соседка. Я здесь никого не знаю. И она первая, с кем я, наверное, могла бы подружиться…

– Отмени встречу. Я хочу пригласить тебя на свидание. В какое-нибудь шикарное место. Надень для меня красивое платье, заеду за тобой в восемь.

– Давно мы не ходили на свидания. Думаю, я отменю встречу…

– Поверь мне, милая, я планирую удивить тебя сегодня.

– Звучит потрясающе, Стив.

– Ты лучшая. Люблю тебя.

Я моргнула, избавляясь от воспоминаний, которые крутились перед глазами, словно кадры плохого фильма. В тот вечер я надела красивое черное платье. Я ненавидела краситься, но старательно следовала инструкциям из видео в интернете. Сделала элегантную прическу, поскольку Стив всегда жаловался, что из-за длинных волос я похожа на старшеклассницу.

И ждала.

Несколько часов.

Стив вернулся домой далеко за полночь. Несколькими часами ранее я сняла платье, смыла макияж и забралась в постель. Отвернулась и притворилась спящей, когда он лег на свою сторону кровати. Выждала еще немного. Но нет, ко мне никто не прикоснулся, никто не прошептал «прости». Ничего. А стыд не позволил мне снова предложить соседке как-нибудь потусоваться.

Я резко моргнула, прогоняя слезы, и направилась к шкафу, чтобы переодеться во что-нибудь громоздкое, несексуальное и удобное для сна. Ведь теперь я могла носить все, что, черт возьми, захочу…

Мой телефон завибрировал. Ник?

Ник: Мне жаль, что ушел раньше. Разделаюсь с ними за несколько часов. Можно прийти или будет поздно?

Мое тело отреагировало так, как обычно реагировало на мысль о прикосновениях Ника: его охватил безумный огонь, а дыхание сбилось. На моем лице расцвела улыбка, но быстро поникла, когда я начала печатать ответ подрагивающими от нервов пальцами.

Я: Не поздно.

Пауза.

Ник: Увидимся.

И я не сомневалась, что Ник не шутил. Поэтому и осталась в сорочке.

Лежа на диване, я тщетно пыталась сосредоточиться на чтении. От предвкушения по телу то и дело пробегали мурашки. Снова спустился дождь, но на этот раз слабый. Капли тихонько постукивали по стеклу, ветер шептал, а не завывал как раньше.

В четверть третьего явился Николай.

– Входи, – тихо разрешила я, услышав стук в дверь.

Войдя, он принес с собой резкий запах дыма, спиртного и мягкий аромат теплого летнего дождя. Ник закрыл дверь и, не сводя пристального взгляда, остановился напротив меня с мотоциклетным шлемом в руке. Блестевшие на черной коже его куртки капли скатывались вниз, напоминая ртуть. Темные волосы намокли, а голубые глаза излучали дикое, неистовое желание. Ни один мужчина никогда не смотрел на меня так, как Ник в тот момент. Так, словно я – это единственное, что ему нужно в этом мире. Так, будто ему жизненно необходимо прийти и взять это.

Мое тело отреагировало мгновенно, возбудившись до сладкой боли между ног.

– Все еще идет дождь? – спросила я, пытаясь привести мысли в порядок.

– Да, так и есть, – ответил Ник, не отрывая от меня глаз.

– Обещали, что сегодня шторм закончится, – проговорила я. – Завтра небо прояснится.

Ник кивнул.

– Завтра.

Завтра он уедет вместе со штормом.

Мы оба понимали это, собираясь вместе провести ночь. Нашу последнюю ночь.

– Итак, – я медленно отложила книгу на кофейный столик, – как прошла игра?

– Я выиграл, – почти прорычал Ник, скользя взглядом по моему телу.

Я на физическом уровне ощущала, как он остановился на поджатых обнаженных ногах, а потом на легком летнем платье. Как раз там, где слегка просвечивалась грудь, поскольку я забыла надеть лифчик.

– Значит, удачная ночь? – поинтересовалась я. – Тебе повезло?

– Это не удача. Я выигрываю, когда хочу победить.

– Постоянно?

Я слегка развела ноги в стороны.

– Да. – Глаза Ника буквально прилипли к моим бедрам. – Каждый гребаный раз.

От его жаркого тона меня словно пронзило током. Сгорая от желания, я приподняла платье, чтобы продемонстрировать Нику больше. У него расширились зрачки, а ноздри затрепетали от участившегося дыхания. Он бросил мотоциклетный шлем, стащил куртку и в три шага пересек маленькую гостиную. Остановившись передо мной, Ник опустился на колени и резким движением широко раздвинул мне ноги.

– О боже, – выдохнула я, потрясенная и одновременно испытавшая облегчение, – да…

Скользнув ладонями вверх по моим бедрам, он вскоре вернулся вниз к стрингам. Трусики спустились до такой степени, что обхватили мои раздвинутые колени, и Ник, разорвав их, отшвырнул.

– Я разорюсь на нижнем белье, – с бешено колотящимся сердцем пожаловалась я.

– Тогда перестань его носить, – прорычал Ник.

Запустив мощные руки обратно под платье, он схватил меня за бедра и подтащил к краю дивана. Платье задралось. Ощущая очередной прилив жара, я со вздохом откинулась назад.

Бросив на меня последний, полный похоти взгляд, Ник еще шире раздвинул мои ноги и наклонил голову. При первом же прикосновении его языка, с моих губ сорвался всхлип. Однако Ник был безжалостен и тверд в намерениях.

Я изо всех сил вцепилась в спинку дивана, в то время как Ник ласкал самую чувствительную часть моего тела с таким голодом, от которого у меня замирало дыхание. А потом я сильно напряглась и дернулась, издавая громкие стоны и бормоча нечто нечленораздельное. Звезды вспыхнули за закрытыми веками, и на меня обрушился оргазм.

– Очень сладко, – проурчал Ник. – Так чертовски сладко…

Его слова рывком вознесли меня на новый уровень наслаждения еще до того, как стихли волны первой разрядки. Я обвила шею Ника ногами и уперлась пятками в спину, притягивая поближе к себе.

Николай не прекратил своих ласк, проникая языком внутрь и заставляя мои бедра дрожать.

Я чувствовала себя так, словно попала в сон. За едва успевшим утихнуть первым оргазмом последовал второй. Я прекратила держаться за спинку дивана и опустила руки по обе стороны от себя. Крепко сжала ладонями сидение и выгнулась, предлагая себя.

– О боже, Ник…

Тело на миг напряглось, и я достигла очередного пика. Буквально рухнув на диван, я откинула голову на спинку. Ноги на плечах Ника обмякли. Покачиваясь на волнах блаженства, я сделала глубокий вдох, и даже воздух показался мне сладким на вкус. Ник осторожно опустил мои дрожащие ноги. Сидя на корточках, он выглядел не менее довольным, чем я. Я устало и с восхищением наблюдала, как он облизнул нижнюю губу языком, который только что подарил мне невероятное наслаждение.

– Боже мой, – выдохнула я, – если так происходит каждый раз после твоей победы…

– Если бы проиграл, я бы вел себя так же, – сообщил Ник. – Но я не проигрываю.

– Никогда?

Блуждая глазами по моему телу, он проигнорировал мой вопрос.

– Всю игру я мечтал о тебе. Чертовски сильно хочу…

– Да?

– Да.

Поднявшись на ноги, Ник потянул меня вверх. Окинул внимательным взглядом и, взяв на руки, понес в сторону кровати. Обнимая его шею, я поинтересовалась:

– Ты собираешься перекинуть меня через плечо как пещерный человек?

– Ты хочешь, чтобы я это сделал?

Я ухмыльнулась и пожала плечами.

– В списке есть такой пункт.

Впрочем, моя студия была слишком маленькой, и мы уже достигли кровати. Ник опустил меня на пол, снял платье, и я растворилась в нем. Безумное сплетение наших тел, поцелуи и укусы… Боже, руки Ника были повсюду. Я жила лишь ощущениями и яростным желанием подарить ему не меньшее наслаждение, чем он мне.

Наконец Ник рухнул на меня сверху, а я, полностью удовлетворенная, обмякла в постели. Казалось, каждая клеточка вибрирует от восторга. Я прижала Ника к себе, зарывшись пальцами во влажные волосы на затылке. Мы лежали, судорожно хватая ртом воздух.

«Кто ты такой Ник?»

Кем, черт возьми, был этот парень, который мог завести меня одним лишь взглядом? И пусть от него веяло угрозой, но все же я чувствовала себя с ним в полной безопасности. То, насколько его тело настроено на мое, не поддавалось пониманию.

Ник собрался скатиться с меня, но я схватила его, не позволяя сделать это.

– Останься.

«Останься здесь…»

– Нельзя, – произнес он настолько усталым голосом, словно слова весили тысячу футов, – я… слишком тяжелый.

Однако я не отпустила его. В итоге Ник подвинулся так, чтобы его левая сторона полностью лежала на кровати, но я все равно закинула ногу ему на бедро и прижалась ближе, чтобы соприкасаться с ним. Уткнувшись мне в шею, Ник пытался восстановить дыхание. Успокоившись, он со вздохом перевернулся на спину.

– Расскажи мне что-нибудь, Ник, – попросила я, устраиваясь у него на груди.

– Что, например? – поинтересовался он, перебирая прядки моих волос.

– Все что угодно. Про себя.

«То, что я смогу сохранить на память, когда ты уйдешь».

Ник заерзал подо мной. Повернувшись, я прижалась щекой к его груди и заглянула ему в лицо.

– Например, о рисовании, – предложила я. – Где ты научился рисовать?

Он пожал плечами.

– Не знаю. Просто всегда рисовал. Чаще всего остального. Мне нравилось… работать с яркими цветами.

– Ты все еще рисуешь?

– Нет, – покачал он головой.

– Ты очень талантлив. Но больше не занимаешься этим? Теперь рисуешь только на салфетках?

– В последний раз я притрагивался к кисти в старшей школе, а потом…

– Потом?..

– Я заболел. Очень долго находился в больнице. А когда вышел, желание рисовать пропало.

Мое сердце пронзила боль.

– Прости.

Я собралась спросить, чем он болел, но вовремя прикусила язык.

– А что насчет тебя? – медленно произнес Ник. – Кем ты хотела стать? Садовником? Пекарем?

– Нет. – Боль превратилась в нечто острое и колючее. – Мечтала работать воспитательницей в детском саду.

– Но ты не работаешь воспитателем?

Повернув голову в сторону окна, я наблюдала за струями дождя, стекающими по стеклу, словно дорожки слез.

– Я надеюсь. – Я крепко зажмурилась. – Может когда-нибудь. Но сначала Коста-Рика. А там я устроюсь и решу, чем заниматься дальше.

Старая рана попыталась укорениться глубже, и я приготовилась к следующему вопросу. С моей стороны глупо было начинать этот разговор. Зачем я задала вопрос о чем-то настолько личном? Ник уезжал, да и мне не стоило заводить речь о своих мечтах, которые оказались разбитыми.

Ник промолчал. Он снова начал перебирать мои волосы, наматывать локоны на палец, поглаживать пряди и выпускать их из рук. Благодаря его вниманию, старая боль отступила.

Вот так, лежа рядом с Ником я и уплыла в царство грез, ощущая его тепло, твердость и непоколебимость.

Когда я проснулась, дождь уже прекратился.

Ветер утих.

Буря закончилась.

В тишине Ник поднял голову и посмотрел на меня. Его голубые глаза были полны невысказанных мыслей, которые отражали мои собственные.

«Останься», – хотела попросить я, но слова застряли где-то глубоко в сердце, пойманные в ловушку страха и запутавшиеся в сотне эмоций, ни одной из которых я не верила.

«Не могу», – ответил Ник взглядом, в котором пылала боль. Она же читалась и в чертах его красивого лица.

Я каким-то образом знала, что у Ника имелись свои секреты, которые он должен увезти из Саванны и от меня. И эта необходимость сильнее любого долга перед работой.

Ник поцеловал меня нежно, затем более настойчиво. Мы вновь поддались безумию страсти. Задыхались от жадных прикосновений. А насытившись, уже через несколько минут снова тянулись друг к другу. Наши последние часы вместе мы провели, утоляя отчаянное желание, пока, наконец, не впали в ступор от истощающего экстаза. В эту ночь нам было не до сна.

Утренний свет заструился чистым золотым оттенком безоблачного неба, выкрашенного в ярко-голубой цвет. В квартиру уже начала просачиваться жара.

Ник пошевелился, а затем бесшумно сел на край кровати.

– Кофе? – предложила я.

Он ссутулился, опустив мускулистые, покрытые татуировками плечи.

– Мне нужно идти.

«Он должен. Потому что это мой дом. Мои правила…»

В течение двух лет эти правила выступали моей единственной защитой от последствий жестокого обращения. Теперь, когда я наблюдала, как Николай Янг натягивает джинсы, казалось, я слышу торжествующее хихиканье бывшего.

Ник закончил одеваться. Накинув шелковый халат, я проводила его до двери.

– Мой маршрут идет к Восточному побережью, а затем обратно, – сказал Ник, надевая куртку. А потом, пряча глаза, дернул меня за рукав. – Примерно через полгода ты будешь здесь?

У меня участилось сердцебиение.

– Я… не знаю…

– Ничего страшного, – быстро ответил Ник. – Я понимаю.

Очень хотелось поинтересоваться, что именно он понимает. В моей голове витала тысяча разных мыслей, от которых замирало сердце. От призыва защитить себя до мольбы о том, чтобы рискнуть еще раз.

Николай открыл дверь, и влажная жара летней Джорджии обволокла нас. Слегка помедлив, он посмотрел так, будто собирался что-то сказать, но затем просто взял мое лицо в руки и поцеловал. Глубокий, нежный поцелуй я прочувствовала всем своим существом. Даже трещинами, оставленными Стивом глубоко в моей душе.

Ник оторвался от моих губ, продолжая удерживать лицо. Красивые черты его лица были напряжены, брови нахмурены.

– Хорошо, увидимся, – быстро произнес он и отпустил меня.

– Да, увидимся, – робко произнесла я, испытав облегчение, когда он убрал руки.

Я наблюдала, как Ник сел на мотоцикл и надел шлем, закрывший от меня его лицо. Когда он заводил двигатель, я знала, что Ник смотрит на меня – чувствовала его пристальный взгляд. Кивнув на прощание, он развернулся и выехал со стоянки.

Я вцепилась в дверной косяк и не двигалась, пока не затих звук двигателя. Пока ничего не осталось.

Часть II

Лань

Глава 10

Николай

– Ваш способ не работает.

– Лечение занимает время.

– Он сжигает меня изнутри.

– О чем ты, Ник?

– Видели фильмы, где горит дом, а человек оказывается в ловушке? Огонь разгорается сильнее, дым становится гуще. Человек пытается сбежать, но не может. Именно это я чувствую.

– Больно? Тебе следовало бы спать во время…

– Это жжет меня постоянно. А после начинается головная боль. Очень сильная.

– Еще немного.

– Как долго?

– Ты можешь ощутить мои эмоции сейчас?

…

– Ник?

– Да.

– О чем я думаю?

– Это не так работает.

– Что я чувствую?

– Любопытство.

– Мне всегда любопытно. Это моя работа. Что еще?

– Вы разозлитесь.

– Обещаю, нет.

– Чувствуете, что вы лучше меня.

– И как это выглядит?

– Нет, я не вижу. Я ощущаю запах. Словно духи, перебивающие запах гнили. А теперь вы хотите ущипнуть меня за руку.

– Когда это началось, Ник? Когда произошло в первый раз?

– Вы спрашиваете это в который раз, но я не помню.

– Все же попытайся вспомнить.

– Я был ребенком.

– Сколько тебе было лет?

– Папа казался великаном. Злым великаном.

– Он стал первым человеком, эмоции которого ты почувствовал?

– Нет, первой была мама. Она ощущалась теплом в холодный день и первым кусочком еды, когда ты голоден.

– А твой отец? Как ты ощущал его?

– Дым. Жара. Огонь. Словно дом в огне, и мы не можем убежать.

– Ник, он обижал тебя?

– Иногда. Но в основном маму.

– Ты слышишь голоса?

– Нет. Я читаю мысли. Иногда.

– А в чем разница?

– Нельзя слышать голоса. А мысли, они реальны. Теперь вы разочарованы. Мне не становится лучше.

– Думаю, мы попробуем еще один способ.

– Когда?

– Сегодня.

– Нет! Почему?..

– Ник, а чего тебе хочется? Если бы у тебя появилась возможность исполнить желание, то чтобы ты выбрал?

– Я хочу, чтобы мама вновь обратила на меня внимание. Прикоснулась ко мне. Она обычно обнимала меня, когда мне было страшно. А сейчас мне страшно все время…

– Что заставит ее снова тебя обнять?

– Если мое провидение исчезнет?

– Бинго. Этого мы и пытаемся достичь. Согласен?

…

– Ник?

– Хорошо.

А потом они подожгли дом, и я не смог выбраться…

Я подъехал на мотоцикле к дому престарелых под названием «Всегда солнечно» в Сент-Луисе, штат Миссури. Город жутко давил на меня, и когда я попал на парковку, из носа текла кровь. Меня не покидала мысль, на кой черт я это с собой делаю.

После расставания с Фионой сердце пронзила необъяснимая сильная боль и упорно не желала отступать. Я испытывал безнадежное желание находиться рядом с единственным человеком на планете, которому было не плевать, жив я или уже умер.

«Да, если не считать маму, которая уже более десяти лет не смотрела на тебя дольше десяти секунд».

Однако я снова приехал сюда. Прямо как один из тупых ублюдков, которые упорно продолжают подходить к карточному столу, несмотря на то, что заведение его обыгрывает.

Я расписался в журнале посещений, отчаянно стараясь игнорировать жизни вокруг меня, огоньками мерцающие на кончике фитиля. Однажды во время моего визита кто-то умер. И я почувствовал, как жизнь этого человека угасла, оставив после себя лишь тоненькую струйку дыма. Я едва успел добраться до санузла, где меня вывернуло наизнанку.

Поднявшись в комнату матери, я постучал и открыл дверь. Место больше напоминало больничную палату, нежели жилое помещение. Мама лежала на кровати, повернув голову к окну. Она выглядела хрупкой и изможденной, словно на нее давили даже прикрывающие тело простыни.

– Привет, ма, – поздоровался я.

Она не посмотрела на меня, хотя заметила мое появление.

Я подошел к маме и взял ее за руку. С прошлого визита она стала еще тоньше и суше, теперь напоминая рисовую бумагу. Провидение показало мне неясную дымку разрозненных мыслей и воспоминаний. Вместе со вспышкой я увидел разгневанное лицо отца и удар, от которого голову моей матери отбросило в сторону. Сжав челюсти, я отпустил ее руку.

– Николай, – выдохнула мать, а потом крепко зажмурилась и прижалась ко мне. Мне как будто залепили пощечину.

– Как поживаешь, ма?

А в ответ тишина.

– С тобой хорошо обращаются?

Лишь тиканье часов на прикроватном столике.

– Тебе нужно что-нибудь?

Странное колючее облако материализовалось вокруг роем пчел, и она посмотрела на меня. Взгляд темных глаз внезапно прояснился.

– Нужно ли мне что-то? Я скажу тебе, чего мне точно не надо. Проклятие. Ты принес его с собой? – потребовала она. – Ситуация ухудшилась, да? Твоя кожа в чернилах, и ты нацепил на себя металл…

– Хорошо, ма…

– Те врачи, они оказались никуда не годными. Выпустили тебя, и ты пришел сюда с проклятием ко мне, к больной пожилой женщине…

Я сжал челюсть.

– Я твой сын…

– Чушь! – Мама покачала лежащей на подушке головой, отчего ломкие волосы запутались еще сильнее, а затем ее глаза расширились от паники. – Мой сын, мой сын? Где мой сын? – запричитала она. Ясность сознания ускользала, как будто щелкнули переключателем, оставляя ее в отчаянии. – Мой милый маленький мальчик исчез. Пропал…

Вошедший в комнату санитар снисходительно ухмыльнулся.

– Так, миссис Янг. Слегка расстроились, да?

Он окинул взглядом мои татуировки.

Я поднялся со стула.

– Я ухожу. Не знаю, почему я беспокоюсь.

Санитар молча согласился.

Моя мать продолжала качать головой, что-то бормоча по-русски. Закрыв глаза и сжав губы, она вспоминала меня до того, как пробудилось провидение. Как обнимала, смеялась вместе со мной, когда мы играли с разбрызгивателями на заднем дворе под жарким техасским солнцем, как целовала меня в щеку перед сном и уговаривала не переживать, ведь папа не будет долго злиться, к тому же мы есть друг у друга, не так ли?..

«Те времена чертовски давно прошли, – напомнил себе. – Зачем ты над собой издеваешься? Это последний визит…»

Я остановился у двери, всей душой желая проникнуть в воспоминания, в которых жила моя мать. Я хотел быть там вместе с ней.

– Прощай, ма, – сказал я. – Увидимся.

Покинув дом престарелых, я выехала на окраину города и нашел мотель. Очередной дерьмовый мотель в моей жизни. Сел на кровать и обхватил голову руками.

«И что теперь?»

Откинувшись на жесткую кровать, я уставился в потолок. Бледно-желтое пятно от воды окрасило один из углов. Вот она реальность. Я видел все собственными глазами. Благодаря провидению, боль и страдания просачивались сквозь стены чернильными потеками, растекаясь грязными пятнами. Обитатель соседней комнаты, так же, как и я, находился на грани. Возможно, у него даже имелся пистолет или горсть таблеток. Или мотоцикл, который частенько вылетал на встречку. Перед внутренним взором тут же возникло видение, как он милосердно разлетается по всей дороге. Все что угодно, лишь бы прекратить боль. Все что угодно, лишь бы покончить с гребаным провидением.

– Фиона, – прошептал я в пустоту.

Ну да, конечно, так мне и ответили! Фиона собралась покинуть эту чертову страну. У нее имелись собственные планы и в них не входил пункт о спасении отчаявшегося фрика, которому необходима доза, чтобы сдерживать натиск жизни окружающих. Чтобы его собственная жизнь стала терпимой. Сносной.

«Она делает мою жизнь сносной».

Необъяснимый покой, который дарила мне Фиона, походил на искаженное воспоминание. Я считал это невозможным, но сладким поцелуем она заглушила голоса и смыла кислый привкус с моих губ. А еще красивая и сексуальная Фиона в постели оказалась горячее любой из встреченных мной девушек.

«Она лишь страстное увлечение, а не чудо».

Только вот покой был настоящим, и неважно, в чем я пытался себя убедить. Из-за этого я еще тяжелее мирился с провидением. Я не мог перестать думать о Фионе. Об ее красоте, улыбке и присущей ей доброте…

Вскочив с кровати, я принял душ и оделся в черную футболку и джинсы.

«Лекарство от увлечения Фионой лежит между ног другой девушки», – с отчаянной надеждой решил я.

Стойка регистрации в мотеле пустовала, и мне не у кого было выяснить расположение местных клубов. Впрочем, я посчитал, что в небольшом Саммервилле с поиском не возникнет проблем. Направившись в центр города, быстро нашел джаз-бар. Не такой шумный, как клуб, но народа сидело много. Малый барабан, саксофон и пианино играли вместе, приглушая какофонию жизни. Тусклый свет успокоил провидение, настаивавшее на том, чтобы продемонстрировать мне цветной туман вокруг всех присутствующих.

Я протиснулся к бару и приблизился к брюнетке в черном обтягивающем платье с декольте, от которой исходило красное свечение. Когда девушка повернулась на стуле и окинула меня оценивающим взглядом, я ощутил на языке вкус перца.

– Привет. – Она изучила мои татуированные руки и пирсинг, и лишь потом посмотрела в глаза. – Я Лидия.

Брюнетка протянула мне руку, и вся ночь пронеслась в моей голове.

Вот я угощаю девушку выпивкой, исподтишка наблюдая, как постепенно разгорается ее интерес. Когда понимаю, что она готова, мы едем к ней или ко мне в мотель, где я трахаю ее до бесчувствия. Или, точнее, пока я не потеряю сознание. Ее оргазмы сливаются с моими, и все, что я способен видеть, чувствовать и пробовать на вкус – это то, как она кончает. После я быстренько скатываюсь с нее, используя летнюю жару как предлог, чтобы оказаться на другой стороне кровати. Девушка засыпает, а я ухожу. Неважно, даже если это моя чертова комната в мотеле. Я собираю вещи и уезжаю, отправляюсь в путь и повторяю то же самое другой ночью в очередном городе.

Брови Лидии приподнялись, и она опустила протянутую руку на колени, став похожей на подстреленную в небе птицу.

– Эй? Пенни за твои мысли?

Я перевел на нее взгляд и моргнул. Лидия. Темно-красные оттенки. Вкус шоколада и специй, пахла бархатом. Любой мужчина продал бы душу, чтобы уехать с ней.

Фиона же была мягкой и милой, а когда я поцеловал ее, мир растворился сахарной карамелью на моем языке…

Я развернулся, а когда выходил, в спину прилетело «чудак» от Лидии, словно прощальный выстрел. Однако он не достиг цели. Я выскочил на улицу и помчался назад в мотель. Собрал вещи, выписался и в одиннадцать вечера отправился в путь. Пока дорога проносилась мимо, мои мысли крутились по кругу. Если продолжать в том же духе, то ничего хорошего не выйдет. Я не просто уловил эмоции парня из соседней комнаты в мотеле. Я как будто стал им.

«Всего несколько недель. И все. Перерыв. А потом ты оставишь ее в покое».

План выстроился моментально. Выиграть немного денег. Так, чтобы хватило на пару недель. Потусоваться с ней и просто… быть собой.

«О, ты хотел сказать использовать Фиону. Погрузиться глубоко в ее личную боль и мрачные тени, пока сам, словно энергетический вампир будешь впитывать то, что необходимо тебе. А потом наблюдать, как она уходит. Отличный, черт возьми, план».

Я притормозил и съехал на обочину.

– Черт.

Заглушил двигатель.

– Черт.

Слез, сорвал с себя шлем и швырнул его на землю.

– Черт, – заорал я в ночную тьму.

Я вспоминал улыбку Фионы, чувство юмора, бесстрашие и доброту, которые разливались вокруг нее розовым. Наверное, так выглядели ее волосы при солнечном свете.

Только вот Фиону уже предавали, и она желала защитить себя. Во время прощания я улавливал в равной степени нежелание меня отпускать и гордость за то, что она выполнила свою часть сделки. Он – кем бы ни был этот ублюдок – что-то у нее украл, хотя я не знал, что именно. Из-за этого Фиона опасалась снова довериться мужчине. Мог ли я винить ее за это?

Я отыскал валявшийся в грязи шлем и, поднимая его, решил не исполнять недавно придуманный план.

«К черту все, найду очередную игру в другом городе…»

Шлем повис на моей руке.

Но…

Тогда в комнате я стал парнем с пистолетом, у которого пропало желание жить. Не осталось бы ничего кроме мозгов и кишок на дороге, если бы мотоцикл пересек желтую линию.

Или я потерял бы себя.

«Она мой последний шанс».

Надежда затопила меня, подобно прохладной воде смывая кровавые видения моего будущего. Надев шлем, развернул мотоцикл на двухполосной дороге и вернулся обратно в убогий мотель на окраине города тем же путем, что и приехал.

Припарковал «бонневилль» у входа и вбежал в обшарпанный вестибюль. Замер, вглядываясь в пространство и весь превратившись в слух. Провидение потянулось к человеку, будто голос, зовущий меня по имени.

Человек ответил.

Я удивленно моргнул и судорожно вздохнул. Никогда не делал этого раньше. Не контролировал провидение, поскольку понятия не имел, что могу.

«Очередное чертово изменение сюжета».

Окинув беглым взглядом помещение, приметил на стойке регистрации бумажку и ручку. Торопливо нацарапал записку, ничего профессионального или клинического. Просто обращение одной души к другой, написанное первыми пришедшими на ум словами.

«Переспи с этим. Встреть еще один рассвет. Попроси помощи».

Подбежав к комнате, соседствующей с той, что я освободил ранее, подсунул записку под дверь.

«Наверное, поможет. Или нет, но я сделал все что мог».

В три часа ночи я снова отправился в путь – на восток в Джексонвилл, штат Флорида. Мысль о том, чтобы провести время в еще одном крупном городе вызывала тошноту, но помимо Атлантик-Сити, который находился слишком далеко, в Джексонвилле располагалось крупное казино с крупными ставками. У меня имелась пара тысяч, и я мог увеличить сумму, чтобы хватило на жизнь.

Потому что я собирался жить полной жизнью. Не существовать.

«Если только Фиона тебя не пошлет».

И тогда я дал зарок, что если Фиона сжалится надо мной, то останусь. А если нет…

Я надавил на газ, и в предрассветных сумерках раздался громкий рев мотоцикла. Шоссе напоминало темную змею с желтыми полосами на спине и казалось бесконечным. Полосы светились, когда на них падал свет от фар «бонневилля», уносящего меня навстречу очередному восходу солнца.

Глава 11

Фиона

– Фи? Ты все еще с нами?

Моргнув, я убрала подбородок с руки, лежащей на стойке в «Гарден-Сити Гринс».

– Хм? Прости, да. Просто задумалась.

Опал поджала губы.

– Что-то подсказывает мне, что ты думала не о том, куда положить недавно поступившую циннию.

– Нет, именно об этом и думала, – со смехом произнесла я. Выпрямившись, вытерла руки о комбинезон спереди. – Просто размышляла о стеллажах.

– Хм.

Опал одарила меня сочувственным взглядом, противоречащим кривой усмешке на лице, и оставила у кассы одну, пока помогала клиенту.

Подруга устраивала уже третий по счету допрос о Николае, но мне нечего было рассказывать. Он уехал, как и собирался, я же намеревалась отправиться в Коста-Рику, как и планировала. Невзирая на небольшое отклонение, жизнь вернулась в прежнее русло.

Вот только я никак не могла выбросить из головы эти три дня. Воспоминания обрушивались на меня ежеминутно. Тело помнило горячие прикосновения Ника, а сердце отзывалось на проблески его юмора и на тепло его голубых глаз…

Очевидно, в ту ночь мне не следовало идти в клуб.

Вздохнув, я опустила подбородок на тыльную сторону ладони и принялась выводить пальцами узоры на рассыпанном на столе грунте. Ранее клиент купил кротон с широкими зелеными листьями и красно-желтыми полосками. Когда саженец поставили на прилавок, туда попало немного земли. Кротоны были моими любимыми растениями, и я подумала, что в Коста-Рике их должно быть целое море. Всякий раз, когда их выбирали клиенты, настроение поднималось, ведь я становилась ближе к тому, чтобы видеть их постоянно возле своего нового дома.

Сейчас яркие цвета Коста-Рики размылись. Как будто кто-то наложил тусклый фильтр на цветную фотографию, которую я в своем воображении приклеила на стену.

Моя смена закончилась в четыре часа, и когда я собиралась уходить, Опал снова покосилась на меня с сочувствием.

– Планы на вечер? – осторожно поинтересовалась она, проверяя чеки на кассе.

– Да, – ответила я, закидывая на плечо холщовую сумку, служившую мне кошельком. – Мы с Лемони собираемся лакомиться домашними пирожными и до рассвета смотреть повторы «Секса в большом городе».

Опал слабо улыбнулась.

– Звучит заманчиво.

Я вздохнула, скрестив руки на зеленом фартуке.

– Продолжай. Скажи это.

Моя подруга была слишком прямолинейной, чтобы притворяться будто, не понимает, о чем я.

А может, я хотела это услышать.

– Тебе двадцать три года, и я не припомню, чтобы ты упоминала о том, что проводишь время с друзьями. – Она подняла руку. – Это не относится к татуированному незнакомцу. Сейчас я беспокоюсь о тебе. О том, что ты молода, тебе нужно веселиться и ходить на вечеринки. Делать то, что делают молодые люди.

– У меня есть друзья, – медленно возразила я. – Грифф, Нейт и ты…

– Я твоя подруга и безумно люблю тебя, но единственная причина, почему мы знакомы – мы вместе работаем. Грифф и Нейт сначала оказались твоими соседями.

Пожав плечами, я заправила прядь волос за ухо и опустила взгляд.

– Это просто… так сейчас нужно.

Опал вздохнула.

– Знаю, дорогая. – Она понизила голос. – И теперь, когда мне известно о Стиве, я злюсь. Если бы он сейчас был здесь, я бы выкрутила ему яйца…

– Не сомневаюсь.

– Но теперь я понимаю, как ты себя мучаешь, – продолжила Опал. – И, боюсь, Коста-Рика – это шаг к твоему полному исчезновению.

Подняв голову, я постаралась улыбнуться.

– В этом весь план.

Подруга одарила меня одновременно тяжелым и ласковым взглядом и поинтересовалась:

– Ты звонила Нику? Или хотя бы задумывалась об этом?

«Каждую минуту…»

– Думаю, да, – ответила за меня Опал. – Считаю, тебе следует позвонить. Или еще лучше. Отложи переезд и позвони моему знакомому психологу. Поговори с ним, дорогая. – Она достала из кошелька визитку и вложила мне в руку. – Я не хочу, чтобы ты оборвала все связи.

* * *

Когда я вошла в дом, Лемони Сникет приветственно запищал. Часы показывали пять вечера, и солнце еще не собиралось садиться. Я наблюдала за светом, играющим на желтых перьях Лемони и на искусственных прутьях его клетки.

– Коста-Рика ведь верное решение, да? – спросила вслух. – Я все так же мечтаю о пляже, горах и кишащих джунглях. Но сейчас…

«Я не хочу быть одна».

Глупая мысль, ведь в этом заключался весь смысл переезда в Коста-Рику.

– Черт возьми, ну что за отстой. – На глаза навернулись слезы, и я сердито смахнула их. – Я сильнее, чем кажется, верно?

Лемони склонил голову набок и начал перепрыгивать с одной перекладины на другую, пытаясь взмахнуть маленькими крылышками. Только вот он не мог их расправить.

Он не мог летать.

Я плюхнулась на диван и открыла стоявший на кофейном столике ноутбук. Стоило ввести первую букву, и поисковик выдал информацию. Статья с местного новостного портала ничем не отличалась от последнего раза, когда я ее видела. Не было обновлений. Новостей тоже.

– Она просто исчезла, – пробормотала я.

Когда я открыла свою почту, обнаружила, что та заполнена спамом. Единственное личное сообщение пришло от Клаудии Арайи – контактного лица в Коста-Рике, помогавшей мне получить рабочую визу, чтобы я смогла работать в приюте для животных в маленькой деревушке Сан-Хосесито, в Увите. Опал, Грифф и Нейт, а теперь и Ник знали о моем переезде, но Клаудиа оставалась единственным человеком, который мог сказать мой точный адрес в Коста-Рике.

От кого: Клаудиа Арайя caraya@migracion.gov.cr

Кому: Фионе Старлинг FionaStar357@gmail.com

Отправлено: Пятница, 1 июня, 9:19 утра

Тема: Почти здесь!

Buenos Días, mi dulce niña[6],

Во вложении ты найдешь список квартир для аренды. Все находятся достаточно близко к центру, и ты сможешь ездить на велосипеде. Чтобы устроиться на работу в приют, тебе необходим договор аренды квартиры. После мы сможем направить весь пакет документов в Эмбахаду[7] для получения визы. Знаю, что эти спрятанные от посторонних глаз дома не идеальны, но через год ты сможешь найти себе «вечный дом» как любите говорить, вы, американцы. Пожалуйста, дай мне знать о том, какой вариант тебе подходит, заполни заявку, и я перешлю ее Сильвии в агентство недвижимости.

Надеюсь, ты подтягиваешь испанский!

Muy atentamente[8],

Клаудиа.

Я просмотрела объявления о сдаче трех маленьких уеденных домиков, спрятанных в джунглях. Все три имели одну спальню с видом на пляж, зеленые горы на востоке, а на севере заповедник дикой природы.

– Идеально, – произнесла я.

Оно так и было, вот только меня уже почему-то не вдохновляло.

Порывшись в сумке, нашла визитку терапевта, которого рекомендовала Опал, и положила ее рядом с визиткой Ника на журнальный столик возле ноутбука.

У меня имелось три варианта. Выбирать предстояло из трех возможных путей, два из которых являлись отклонением от моего тщательно продуманного плана побега. Я прикоснулась пальцами к помятой визитке с номером Ника.

«Я скучаю по нему. Ведь это нормально признавать правду, да?»

Ответа не последовало. Даже Стив сдержал ядовитый комментарий, словно напоминая, что выбор, по какой дороге идти за мной.

Я закрыла крышку ноутбука, не ответив Клаудии и не позвонив ни по одному номеру. Рухнула в кровать. Сейчас она воспринималась в десять раз шире, чем прежде. Я зарылась лицом в подушку и глубоко вдохнула, но запах Николая Алексея Янга уже давно выветрился.

Создавалось впечатление, что когда уезжал, Ник забрал с собой кусочек фундамента, из-за которого все сооружение пошатнулось.

– Со мной все хорошо. Это глупо, – немного удивленно произнесла я и разозлилась оттого, что снова оказалась на грани истерики и почти расплакалась.

Благодаря тонким стенам студии я услышала со стороны кухни искренний раскатистый смех Гриффа. Тут же схватив телефон, написала сообщение Нейту.

Я: Вы дома?

Сосед довольно быстро ответил.

Нейт: В десять собираемся смотреть фильм. Присоединишься?

Я закусила губу.

Я: Не хочу срывать горячее свидание.

Нейт: Свидание завтра, сегодня вечером Аль Пачино и пицца. Приходи.

Я: Точно?

Нейт: Плата за вход – знаменитые пирожные Фи.

Я: По рукам.

Нейт: Без тебя не начнем. <3 <3

Испустив судорожный вздох, представила снисходительную ухмылку Стива. А потом принялась замешивать муку, шоколад, сахар и яйца. Сорок минут спустя я стояла перед дверью друзей, держа в руках горячий противень. Локтем нажала на дверной звонок, и дверь открыл Грифф в клетчатых пижамных штанах и майке. Сосед тоже выглядел подтянутым, недаром проводил в спортзале на Пятой улице каждое утро перед тем, как отправиться на работу в юридическую фирму. Только вот его руки – бледные и без татуировок – ни капли не походили на руки Ника.

«О, прекрати» – мысленно одернула себя.

– Фи, пахнет божественно! – воскликнул Грифф. – Проходи, любовь моя.

– Спасибо, что пригласили, – тихо поблагодарила я и поспешила протиснуться мимо него, чтобы поставить пирожные на кухонный стол. – Им нужно остыть.

– Ты в порядке? – нахмурился Грифф.

– У нее сексуальная голодовка, – постановил его сидящий на диване Нейт и жестом подозвал меня. – Фиона, дорогая, присядь. Расскажи все дядюшке Нейту.

– Нет у меня никакой голодовки, – пробормотала я.

– Ломка без татуированного байкера?

– Нет, все хорошо, – возразила я, усаживаясь на диван. – Все… в порядке.

Грифф устроился по другую сторону от меня, и я ощутила обеспокоенные взгляды на своем затылке.

Ни слова не говоря, Нейт погладил меня по голове, а Грифф обнял.

– Что это за фильм? – поинтересовалась я, прежде чем они успели бы спросить меня о чем-нибудь еще.

– «Собачий полдень», – ответил Нейт. – Грифф, не мог бы ты?..

– Ага. – Грифф и потянулся за пультом.

Набивая рты пиццей и пирожными, мы следили за тем, как Аль Пачино пытается ограбить банк, но его план терпит поражение. Я сидела, зажатая между парнями, и по мере того, как сгущались сумерки, все острее и острее чувствовала свое одиночество. Мои друзья постоянно пожимали руки друг другу или дотрагивались пальцами, когда передавали тарелку или напитки. Эти легкие намеки выглядели вполне естественно и демонстрировали привязанность. На них приятно было смотреть, но боль в сердце лишь усиливалась, когда Нейт заканчивал фразу за Гриффом, или Грифф протягивал салфетку Нейту как раз в тот момент, когда тот хотел об этом попросить.

– Крис Сарандон в халате, – сказал Грифф, когда актер появился на экране.

– О-о-о, – одновременно с актером проговорил Нейт, – я принял с полдюжины таблеток: голубеньких, желтеньких и всяких-разных…[9]

Я отключилась от фильма, и диалоги заменились одиноким голосом, раз за разом повторяющим: «Я хочу».

Я хотела того же, что имелось и у ребят. Желала шуток, случайных прикосновений, которые говорили бы: «Я с тобой». Чтобы кто-то знал меня так хорошо, что заканчивал за мной предложения. Или понимал, когда следует молчать.

Поглубже втиснувшись между друзьями, я устроила щеку на плечо Гриффа. Когда фильм закончился, он уже спал. Я толкнула локтем Нейта, и тот посмотрел на Гриффа с улыбкой.

– Он совсем устал, – прошептал он. – Углеводы действуют на него так же, как на меня успокоительное.

Я поднялась с дивана, и Нейт проводил меня до двери.

– Спасибо за пирожные, – сказал он. – Как и всегда они лучшие.

– Спасибо за компанию, – отозвалась я и поцеловала его в щеку.

Нейт притянул меня ближе.

– Знаю, мне далеко до мистера Янга, но…

– О, замолчи. Я люблю тебя. Увидимся завтра.

– Фи.

Я выскользнула из его объятий.

– Спокойной ночи, Нейт.

– Сладких снов, Фиона, – тихо ответил он.

Я вернулась в свою студию, которая была меньше однушки моих соседей. Теперь она казалась убогой. Тихой. Пустой.

Вскоре я провалилась в бесконечный сон, наполненный странными видениями о мужчине под дождем, который стоял на коленях рядом с темной фигурой на дороге.

Когда солнечный свет наполнил комнату, я моргнула и пыталась восстановить в памяти сон. Однако он ускользал от меня по мере того, как я просыпалась. Взгляд случайно упал на часы.

– Дерьмо.

* * *

– Ты опоздала, – констатировал Марко, когда я влетела в подсобку «Гарден-Сити Гринс», чтобы надеть фартук. А потом бросил на меня озадаченный взгляд. – Ты же никогда не опаздываешь.

– Все случается впервые, – натянуто улыбнулась я.

Несмотря на мой поспешный приход, смена затянулась. Все утро я бездельничала, зато с полудня носилась туда-сюда, невзирая на высокую температуру и невозможную влажность. Судя по ощущениям, термометр показывал градусов девяносто девять.

– Все это ерунда, – пробормотала я в кладовке и положила двадцатифутовый мешок почвы на тачку, собираясь отвезти его на территорию. Пот и грязь стекали по моему лицу. Тыльной стороной ладони в перчатке я провела по лбу и схватила другой мешок. – У меня был план. Нет, он все еще есть. Мне не нужны сложности.

«Ты не так сильна, как кажешься», – ухмыляясь, заявил Стив.

Плюхнув мешок в тачку, я потеряла равновесие. Споткнулась и приземлилась задницей на небольшую стопку пятидесятифутовых мешков. Из глаз хлынули слезы.

Стив оказался прав. Я не была сильной, поскольку впустила в свой мир другого мужчину, который пошатнул мои принципы. Николай заполонил мои мысли, тело до сих пор не забыло нашу близость, а разум снова и снова прокручивал воспоминания, где он улыбался в ответ на мои шутки. Выглядело так, словно улыбка давно не появлялась на его лице, и Ник забыл, как это делается.

«Так позвони ему», – прозвучало в моей голове голосом Опал.

Только что это даст? Ник постоянно путешествовал по работе, а у меня имелся план. Я застряла на месте, и вот уже три ночи не могла отпустить ситуацию. Впрочем, вполне возможно, я не хотела этого. В смысле, отпускать Ника.

– Однако я сделала это. Отпустила его, – прошептала я.

Скатившаяся с кончика носа слеза упала на комбинезон и оставила после себя влажное пятно.

– Эм, эй? – позвал Марко от двери. Сейчас у него был вид обескураженного подростка, столкнувшегося с женскими эмоциями. – Ты в порядке?

Я быстро вытерла глаза грубыми брезентовыми садовыми перчатками, без сомнения размазав грязь по щекам.

– Да, все хорошо. Здесь просто жарко, как в духовке.

Шмыгнув носом, я встала и продолжила свое занятие.

– Мисс Кроуфолд просит, чтобы ты заменила ее на кассе, пока она разговаривает с оптовиком, – сообщил Марко, входя в помещение. – Я разберусь с мешками.

– Спасибо.

Направляясь к кассе, я посмотрела на свое растрепанное и грязное отражение.

«Я настоящий хаос как внутри, так и снаружи».

Меня ожидала женщина средних лет, которая собиралась оплатить коробку пышных белых алиссумов и совок.

– Здравствуйте! Извините за ожидание.

Я поспешно встала за кассу.

– У вас розовые волосы и зеленый большой палец, да? – прокомментировала покупательница. При виде моего заляпанного грязью комбинезона она приподняла брови.

– Да, – вежливо улыбаясь, согласилась я. – С головой окунаюсь в работу.

Женщина расплатилась наличными. Я протянула руку, чтобы отдать ей сдачу, и тут на входе появился Николай Янг.

Я буквально впилась в него взглядом, осматривая с головы до ног. Ник был в джинсах, черной футболке, ботинках и с перекинутой через плечо черной кожаной курткой. Яркий солнечный свет отражался от серебряного пирсинга в ушах.

Мое сердце на миг замерло, но тут же до краев наполнилось радостью.

«Николай…»

Рука, в которой находилась сдача, зависла на полпути к клиентке, а затем вниз посылался каскад из четвертаков, пяти и десятицентовых монет. Они разлетелись по сторонам и покатились по деревянному полу.

Этот звук и вернул меня в реальность.

– О, черт, простите, – обратилась я к покупательнице. – И за «черт» извините! А-а-а, я опять это сказала…

Николай шагнул вперед, намереваясь помочь мне, и мы втроем наклонились, чтобы собрать монеты. Закончив, я быстро выпрямилась и уставилась на Ника сквозь розовые пряди, выбившиеся из распущенного хвоста. Повисла небольшая пауза.

Клиентка стояла между мной и Ником и ошеломленно улыбалась.

– Пожалуй, я пойду.

Она забрала коробку с маленькими белыми цветами и направилась к выходу.

– Хорошего дня, – пробормотала я, не сводя глаз с Ника.

«Две недели назад он был так же красив? Невозможно…»

Ник провел рукой по своим коротким каштановым волосам.

– Прости, что так появился…

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, внезапно осознав, как выгляжу: потная, в испачканной одежде и грязью на щеках.

«Боги дезодоранта, умоляю, не подведите меня…»

– Фиона, – рядом со мной внезапно материализовалась Опал, заставив подпрыгнуть от неожиданности, – познакомишь меня со своим другом?

На моих щеках вспыхнул румянец. Она прекрасно знала, кто мой друг.

– Конечно. Да. Опал Кроуфолд. А это Николай Янг.

– Очень приятно, – протягивая руку, произнесла подруга.

Когда они обменивались рукопожатием, я обратила внимание на то, как напряглись мышцы на челюсти Ника, стоило их ладоням соприкоснуться.

«Ты слишком пристально смотришь…» – мысленно одернула себя.

Я не могла оторвать взгляд от лица Николая. При виде его крупного рта кожа моментально покрывалась румянцем. И я все еще хорошо помнила, как приятно легкая щетина на его сильной челюсти обжигала меня во время грубых поцелуев…

Опал толкнула меня локтем в бок.

– Фиона.

Я моргнула.

– Прости что?

– Я как раз говорила Нику, что завтра у тебя выходной. – Окинув меня проницательным взглядом, подруга высоко подняла брови. – На случай если он немного задержится в городе. Я просто подумала…

– Опал… – стиснув зубы, процедила я.

В плотном воздухе повисло неловкое напряжение.

Ник покосился на Опал, а потом снова посмотрел на меня.

– Можем поговорить? Наедине?

– Да, иди за мной, – ответила я, стараясь успокоить свое бешено колотящиеся сердце.

Бросив на Опал прощальный взгляд, я повела Ника на территорию, чтобы без лишних свидетелей прогуляться по аллеям деревьев в горшках и цветочных клумб. Солнце палило нещадно, и от жары воздух казался густым и липким.

Когда мы дошли до суккулентов и кактусов в дальнем конце сада, Ник остановился возле группы темно-фиолетовых эхеверий в большом глиняном горшке и провел пальцами по расходящимся веером толстым листьям с заостренным концом. Я не поднимала глаз от похожих на артишоки кустиков, но все равно ощущала, что он внимательно за мной наблюдает.

– Это эхеверия, – нарушила я молчание. – Существует много видов, но эта… – кивнула на фиолетовое растение, – ее называют «Черный принц».

– О, да? – сказал Ник, продолжая смотреть на меня.

– Да. – И уже тише добавила: – Ты вернулся.

Предполагалось, что это будет вопрос, но прозвучало скорее как вздох облегчения. Мне было приятно снова увидеть его и приятно его внимание.

– Да, – подтвердил Ник. – Подумал тут, может, проведем завтра время вместе? Сходим куда-нибудь, поболтаем.

– Поболтать мы можем и здесь, – заметила я.

– Нет, у меня к тебе разговор.

– О! – Мое сердце на миг остановилось, а затем забилось с удвоенной силой, наверстывая упущенное. – О чем?

– Об изменении планов, – утомленно признался Ник. – Я устал от дороги. Просто вымотался.

– Знаю, – мягко произнесла я, вспоминая ощущения, когда Ник обнимал меня за талию. То, как его лоб прижимался к моему животу, а он говорил эти же слова.

«Кажется, у нас все вверх ногами. Толком не знакомы, а так много уже пережили вместе».

Он уставился мимо меня на парковку в дальнем конце.

– Я решил немного отдохнуть.

– Да?

От такой новости душу сначала накрыло волной счастья, но вскоре я испытала сомнения и растерянность, будто придавленная чьей-то рукой.

– Да, – подтвердил Ник. – Поэтому хочу пригласить тебя завтра куда-нибудь… поговорить об этом.

– Хорошо, – протянула я. – Конечно. Если хочешь.

– Нет, Фиона, если ты хочешь, – пророкотал Ник.

Стив никогда интересовался моими желаниями или чувствами, впрочем, как и моим мнением. И сейчас таким с виду простым жестом Ник подарил мне драгоценный подарок.

«Будь умнее, вспомни, что случилось в прошлый раз, когда ты увлеклась парнем…» – предупредила себя.

Даже выпрямившись во весь рост, я оказалась Нику по плечо.

– Да, хочу. Просто поговорим, да?

– Верно, просто поговорим, – кивнул Ник. – Я заеду за тобой. Как насчет завтра в десять?

– В десять утра?

– Да, я подумал, что мы могли бы провести вместе весь день. – На его губах мелькнула легкая улыбка. – Слышал, у тебя выходной.

Несмотря на все попытки сдержаться, у меня все равно вырвался смешок.

– Ты не ослышался. – Я заправила прядь волос за ухо. – Наверняка у нас найдется немало тем для беседы.

Ник закусил губу.

– Да, верно.

«Просто пообщаться – это замечательно. Может, после этого мне удастся выбросить его из головы. Разобраться со своими чувствами», – мысленно кивнула я.

– Десять подходит.

– Круто.

Мы направились назад к выходу. Ник попрощался с Опал и присоединившимся к ней Марко, а потом с ревом покинул парковку на мотоцикле.

– Так значит это Ник, – заметила Опал, стараясь выглядеть невинной, но у нее ничего не вышло.

– Да, это Ник, – подтвердила я.

– Кто такой Ник? – спросил Марко, переводя взгляд с меня на Опал.

«Ошибка? Возможность? Плохая идея? Интрижка?»

– Друг, – рассеянно пояснила я.

– Я была уверена, что твой друг следующие полгода будет в разъездах, – произнесла Опал.

Я едва сдержала улыбку.

– Он поменял планы.

Глава 12

Фиона

Вскочив с первыми лучами солнца, я не нашла в себе желания без дела валяться в постели. Накануне вечером я снова и снова прокручивала перспективу появления в своей жизни Николая. Разве не об этом он собирался поговорить? Он решил отдохнуть от бесконечных разъездов и остановиться в Саванне или Гарден-Сити? Просто если нет, то тогда зачем искал меня? И тут проснулся мой инстинкт самосохранения. Я придумала речь, в которой благодарю Ника и прошу оставить меня в покое, поскольку мне нельзя отвлекаться, осуществляя давно разработанный план.

Впрочем, стоило перекатиться на другую сторону кровати, и подготовленная речь вылетела из головы из-за воспоминаний о поцелуях и сильных руках Ника, заставляющих чувствовать себя в безопасности.

«Он использовал тебя, дурочка», – напомнил Стив.

Эта реплика меня задела, ведь я тоже использовала парня. После страстного секса Ник смотрел на меня своими голубыми глазами так, словно я была ответом на вопрос, который он задавал себе очень долгое время.

«В постели он в миллиард раз лучше, чем ты, Стив».

После этого мой бывший заткнулся.

Продолжая размышлять о Нике и наших с ним отношениях, я незаметно задремала. Мне снился сон: ночная тьма, дорога и стоящий над темной фигурой на земле человек. Фары, отбрасывающие желтые блики под проливным дождем, как если бы прожектор бросал свет на серебристые занавески. Мужчина повернулся…

Будильник прозвенел, и я окончательно проснулась.

Приняв душ, натянула брюки карго и розовый топик. Рассудила, что не нет смысла одеваться красиво и романтично. В конце концов, мы собирались просто поговорить, а не шли на свидание. Когда я быстро позавтракала, время приближалось к десяти.

– А вдруг это ошибка? – спросила у Лемони. – Что из этого выйдет? Я уезжаю в Коста-Рику…

Однако едва послышался стук в дверь, я осознала, что хочу открыть ее, а не держать закрытой.

«Я собираюсь выслушать Ника. Провести с ним хорошо время. Найти солнечный свет».

Улыбаясь, я распахнула створку.

– Вы весьма пунктуальны, Николай Алексей.

– Это мое лучшее качество, – заявил Ник, сегодня одетый в кожаную куртку, джинсы и простую темно-синюю футболку, придающую его глазам оттенок сапфиров. Протягивая мне шлем от мотоцикла, он поинтересовался: – Ты когда-нибудь каталась на байке?

– Нет, никогда, – ответила я, широко распахнув глаза.

– А в твоем списке желаний есть такой пункт?

– Хм, – постукивая пальцем по подбородку, я подняла глаза на потолок, – теперь есть.

Захватив сумку, я заперла за собой дверь. Невзирая на затянутое тучами небо, стоило покинуть помещение, и тело мгновенно окутала густая июльская жара.

– Куда поедем? – спросила я.

– Думаю, прокатимся по побережью, посидим на пляже и где-нибудь пообедаем.

– Ты ведь хотел отдохнуть от дороги?

– Чаще всего я ночи напролет сижу в мрачных подвалах и играю в покер с банковскими клерками, которые любят курить сигары. Поэтому я нечасто провожу время, осматривая местные достопримечательности.

Мы подошли к его мотоциклу, и от нервов мое сердце пустилось вскачь.

– Я не буду сильно разгоняться, если ты этого не хочешь, – с улыбкой пообещал Ник.

– Как ты узнаешь, хорошо ли я провожу время или испугана до смерти?

– Я пойму, – с непроницаемым выражением лица заверил Ник и быстро добавил: – Давай поступим вот как: если захочешь, чтобы я снизил скорость, сожми меня один раз, если же нет, то два.

Я кивнула. Сердце все еще продолжало бешено биться. Вот только я не могла понять: виной тому всплеск адреналина или перспектива обнимать Ника.

– Примерно в сорока минутах езды отсюда я нашел подходящий пляж. Если это слишком долго или ты не любишь кататься верхом, придумаем что-нибудь другое.

Его предупредительность вызвала у меня прилив радости.

– Хорошая идея. А где пообедаем?

Он ткнул ботинком в одну из пары больших кожаных сумок, привязанных по обе стороны от мотоцикла рядом с задним колесом.

– Ты приготовил для нас обед?

Ник поджал губы.

– Это неуместно?

– Нет, это просто… мило.

– Не так уж и мило, – парировал он. – Все куплено в магазине.

– Все равно мило.

Лишь улыбнувшись, он взял свой шлем: черный, потрепанный ветром и дождем за месяцы езды на байке. Кстати, я в руке держала шлем цвета голубой металлик с белыми полосками. А когда начала надевать его, уловила аромат новой машины.

– Подожди. Ты купил мне шлем?

Ник в замешательстве приподнял брови и, чуть помедлив, ответил:

– Да, нельзя ездить без шлема. Это для твоей безопасности.

«Не будь дурочкой! Возьми себя в руки».

Я проглотила комок в горле. Просто я не привыкла к подобному отношению со стороны мужчины.

– Но он новый, – заметила я, когда получилось совладать с голосом. – Наверное, дорого стоил?

– А тебе больше понравился бы старый и вонючий? – ухмыльнулся Ник.

– Навряд ли. Но… спасибо тебе.

– Фиона, по сравнению с тем, чего ты заслуживаешь, это ерунда.

У меня возникла странная уверенность в том, что сейчас Ник говорил не только о шлеме. И тут он скользнул взглядом по моей обнаженной коже.

– Дерьмо. Твои руки.

Осознание налетело на меня, словно стервятник. На автомате, ни на секунду не задумываясь, я обхватила себя руками. Помрачнев, Ник с досадой покачал головой.

– Нет, просто я имел в виду… у тебя есть что-нибудь кожаное?

– Я не ношу кожаные вещи, – сообщила я. – Больше предпочитаю натуральные волокна, пеньку, хлопок. Вот такая вот девочка-хиппи.

– Вот.

Ник снял с себя куртку и протянул мне.

Когда я взяла ее, рука дрогнула под тяжестью кожаной вещи.

– А что насчет тебя?

– Все нормально, – ответил он и вздернул подбородок. – Поехали.

Надев пахнущую Ником, ветром и бензином крутку, я вытянула руки по сторонам и продемонстрировала, насколько утопаю в ней.

– Спасибо, Николай, но она мне немного велика.

– Зато защищает.

Он встал напротив. Так близко, что я уловила запах лосьона после бритья. Я наблюдала за Ником, вглядывалась в черты его лица, пока он застегивал на мне куртку. Клянусь, я слышала, как соединяются зубцы на молнии. По плечам пробежали мурашки, а шея покраснела, когда его ладонь двинулась вверх по моей груди.

Ник снова уставился на меня голодным взглядом. Все три дня, которые мы провели вместе, я часто замечала это выражение. Дыхание перехватило. Я не сомневалась, что Ник поцелует меня, и мы вернемся в мою квартирку, где он обратно расстегнет куртку… и мы забудем о по-} ездке…

– Готово, – сказал Ник и быстро отвернулся.

Я сделала глубокий вдох, успокаиваясь.

– Хорошо. Куда мне сесть?

Ник оседлал мотоцикл и похлопал по черному кожаному сидению позади себя.

– Сюда. Как только двинемся, поговорить не получится. У меня нет блютуза.

– Твоя компания одобрила отпуск? – поинтересовалась я, устраиваясь за спиной Ника.

– Да… одобрила. – Он прочистил горло. – Готова? Помни: одно сжатие, и я снижу скорость, два – поеду быстрее.

– Хорошо.

Каждый из нас надел шлем, и я осторожно обняла Ника за талию. Тут же по коже побежали мурашки. Сквозь хлопчатобумажную ткань футболки я ощущала напряженные мышцы его пресса.

«Господи, несколько недель назад ты его не только обнимала, но и проделывала куда более откровенные вещи», – напомнила я себе.

Однако сейчас все воспринималось иначе. Происходящее отличалось и казалось совершенно другим.

– Ты готова? – крикнул Ник, и шлем немного приглушил его голос.

Я показала ему поднятый вверх большой палец и крепко сжала. Ник завел двигатель, а я тихо вскрикнула и ощутила выброс адреналина. Вскоре мы выехали из комплекса Гарден-Сити на прибрежное шоссе. Дорога колыхалась в знойном мареве, и я чувствовала себя так, словно катаюсь на американских горках. Не хватало лишь рельсов, которые удерживали бы нас на дороге.

Внезапно возбуждение пронеслось сквозь меня, заставив задыхаться. Поэтому стоило выехать на свободный участок дороги, я дважды сжала Ника, и двигатель моментально взревел. Оставалось крепко вцепиться в парня и ногами обвить его бедра. И плевать, что завтра все будет чертовски болеть. Дорога петляла, но Ник умело вел мотоцикл. Вопли страха и восторга срывались с моих губ, но у меня не возникало ни малейшего желания попросить Ника притормозить.

Словно в калейдоскопе, перед глазами мелькали красивые виды побережья. Мы направлялись на юг, а бескрайняя синева Атлантики простиралась на многие мили вокруг, встречаясь с исчезающим в низких густых облаках горизонтом. Снова дважды сжав Ника, я почувствовала, как его грудь завибрировала от смеха. Он покачал головой. Я тоже рассмеялась, ощущая себя живой, как никогда.

Поймала себя на мысли, что в последний раз испытывала нечто подобное, когда мы с Ником находились в постели, и я трогала руками его мощное тело.

Минут через сорок Ник, следуя указателям, свернул на извилистую дорогу, которая вела на восток, к океану. Он постепенно сбрасывал скорость, и я слегка ослабила смертельную хватку. Мы подъехали к уеденному месту, где заканчивалась дорога и начинался пляж, и нашим взорам открылись километры гладкого песка и мертвые высохшие деревья, лежащие наполовину погребенными в нем. Мне тут же представился древний дракон, который здесь упал и сгорел, оставив после себя лишь обугленные кости.

Остановившись, Ник заглушил двигатель. Я со стоном оторвалась от него, чувствуя боль в затекших конечностях, и сняла шлем.

– О боже, это просто невероятно… черт возьми… я имею в виду… – слова лились потоком, но в итоге я просто покачала головой.

– Я переживал, не многовато ли для первой поездки, – усмехнулся Ник. – Но, видимо, ошибся.

– Ты совершенно неправ, – ухмыльнулась я.

Из одной седельной сумки Ник достал плед, а из другой – пакет из «Джиджи», хорошо знакомого мне гастронома в Гарден-Сити.

– Надеюсь, с обедом все в порядке. Не знал, что ты любишь…

– Успокойся, все замечательно, – заверила я.

Ник полез в сумку и вытащил два пластиковых стаканчика и бутылку лимонада.

– Я бы предпочел пиво, но не хочу употреблять алкоголь за рулем.

– Спасибо, – тихо произнесла я. – Для меня это важно.

Ник странно покосился в мою сторону: одновременно жестко и мягко, но у меня возникло впечатление, будто взгляд предназначался не мне.

Мы зашагали по пляжу, петляя между выжженными солнцем ветвями. Солнце играло в прятки. Облака и прохладный бриз не давали жаре стать невыносимой. Примерно милей южнее я заметила разноцветные пятна – людей, которые тоже наслаждались горячим песком и водой. Однако здесь находились только мы. Болотистая топь отделяла берег к северу, а поваленные деревья и еще одна заболоченная бухта удерживали отдыхающих на юге. Таким образом мы оставались совершенно одни.

Старые раны открылись, а страхи восстали, словно зомби из могилы.

«Зачем ты согласилась? Зачем подпускаешь его близко…»

Ник опустился на колени, чтобы расстелить плед, но резко вскинул голову, посмотрел на меня и произнес:

– Мы можем уехать, если хочешь…

Я нахмурилась и обхватила себя руками.

– Что? Нет… почему ты это сказал?

– Ты выглядишь так, словно… сомневаешься.

Я пнула носком холщового ботинка кусок обугленного дерева.

– Нет… я просто, – я вздохнула, – действительно рада тебя видеть, Николай. И мне понравилась поездка на мотоцикле. Пикник – вообще замечательная идея, но… зачем все это?

– Просто пообщаемся.

– А потом?

«Коста-Рика. Вот что дальше будет. Ты собираешься испортить свой план…»

– Я ничего не хочу испортить, Фиона. Но я должен был вернуться. Обязан…

Я метнула взгляд в сторону, где Ник стоял на коленях.

– Что ты сейчас сказал?

– Что должен был вернуться и поговорить с тобой. – Ник наклонил голову, жестом предлагая сесть на плед. – Давай поедим и поговорим, а потом… уедем отсюда. Идет?

Кивнув, я приказала себе не обращать внимания на совпадение своих мыслей и его слов. Инстинкт самосохранения включился, выискивая в Нике признаки неискренности. Но вскоре я поняла, что это глупая и невыполнимая задача. В отличие от Ника, я не настолько хорошо разбиралась в людях. Даже не так, мне следовало доверять. Однако проблема заключалась в том, что человек либо доверяет, либо нет. И не имелось никаких гарантий, что в конце он получит награду или будет наказан за это.

Выглянувшее из-за облаков солнце окрасило песок золотом и согрело мою кожу. Опустившись на колени рядом с Ником, я плечом коснулась его плеча и согласилась:

– Хорошо. Давай перекусим.

Глава 13

Николай

В непринужденной тишине мы с Фионой активно жевали, снова привыкая друг к другу. Сбросив туфли, она зарыла ступни в песок, откинулась на локти и подставила лицо солнцу.

Я старался не пялиться на нее.

«Она просто чудо».

Необъяснимое спокойствие в ее присутствии все-таки не являлось иллюзией. Я ощущал его, стоя у входа в питомник, и вот сегодня снова растворялся в умиротворении. Когда на мотоцикле Фиона обвила руками мою талию, меня окутала безмятежность. Голову наполнило облегчение от натиска людской жизни, и я не хотел останавливаться.

За этим умиротворением скрывалось нечто чистое и простое.

Я скучал по ней. Скучал по Фионе.

Она выглядела красивее, чем я помнил. От розовых волос отражалось солнце, но врожденная доброта сияла не менее ярко. На прогулку она постаралась одеться приличнее: топик, мешковатые брюки, но мне это не помогло. Я все равно беззастенчиво глазел на изгиб ее шеи, на грудь. Хотя, казалось бы, уже изучил ее тело. Все в ней было чертовски идеальным, и я испытывал дикое возбуждение, желая прикоснуться, жестко трахнуть ее или взять сильно и медленно. Глубоко. Так, как ей нравилось.

Но кроме того меня снедало еще одно жгучее желание. Хотелось просто лежать, опустив голову на ее колени. Чтобы она перебирала пальцами мои волосы, пока мы в тишине и покое смотрим на океан.

«Что это, черт возьми, такое?»

С трудом оторвав от нее взгляд, я сосредоточился на том, чтобы налить лимонад. Фиона прикоснулась своим пластиковым стаканчиком к моему.

– Твое здоровье.

Она сделала лишь глоток, в то время как свой стакан я осушил полностью. Хотелось чего-нибудь крепкого, чтобы немного притушить возбуждение.

Фиона сделала небольшое углубление в песке и установила в него стаканчик.

– Итак, Ник, расскажи мне об изменении в твоих планах. Разве ты не должен работать?

«Будь осторожен, – сказал я себе, – ничего не испорти».

– Я не работаю на компанию, – признался я. – Обычно я просто говорю эту ложь, поскольку правда звучит или жалко, или странно. Хотя скорее и то, и другое.

– Это ложь?.. – протянула Фиона, отстраняясь и замирая. – И что же тогда правда?

– Я игрок. Вернее, зарабатываю на жизнь игрой. Разъезжаю по стране. А когда партнеры по покеру интересуются, чем я занимаюсь, говорю, что продаю запчасти для мотоциклов. Не хочу, чтобы они знали, что я гриндер.

Фиона кивнула, переваривая услышанное.

– Мне показалось, что твоя визитка выглядит невзрачно.

– Прости, что солгал тебе, – сказал я.

«Жаль, что приходится тебя обманывать».

– Меня бы беспокоило это, но… ты всем рассказываешь одну и ту же историю?

– Ага.

Напряжение, от которого вибрировал воздух вокруг нее, ослабло.

– Мне без разницы, что ты гриндер, – заявила Фиона. – На самом деле, это даже интересно. Как ты вообще начал играть в покер?

Уткнувшись взглядом в песок, я принялся выводить круги костяшками пальцев, на которых было вытатуировано слово «Обман».

– В детстве у меня начались… эмоциональные проблемы. – Мягкое тепло Фионы обволокло мое беспокойство. – Мой отец был мудаком. Он не мог общаться со мной. Или не хотел. Сбежал, когда мне исполнилось десять.

– Ник, мне очень жаль…

– Я рад, что он исчез. – Подняв голову, я заглянул Фионе в глаза. В них читались доброта и сопереживание, и следующие слова сами сорвались с моих губ. – Он бил мою мать. Нечасто, несколько раз в год. Но даже один раз – это чертовски много.

Провидение показало, как Фиона отшатнулась, и ее накрыла его тьма. Вспыхнувшая внутри злость сожгла мою боль дотла.

«Он бил тебя, Фиона? Я убью этого ублюдка…»

Нет… воздух извивался вокруг нее змеей, и я понял, что он не доходил до рукоприкладства.

«Расскажи мне Фиона. Сделай это раньше провидения…»

Однако она молчала, отгородившись от собственных воспоминаний, и ждала продолжения. Я не стал обманывать ожиданий. И плевать, что с тех пор, как отлежал в больнице, я никогда не рассказывал свою историю. Никому. А вот теперь решил раскрыть душу перед Фионой.

– Моя мать в двадцать лет эмигрировала в Америку. Из Москвы. Она почти не говорила по-английски, и когда отец ушел, ей пришлось туго. Она не знала, что со мной делать. А я оказался…

«… больным на голову».

Я вздрогнул, но быстро спохватился и сделал вид, что пожал плечами.

– Да… в любом случае мама не смогла бы справиться.

– Что случилось? – тихо спросила Фиона.

– Она водила меня по психиатрам, но все они оказались некомпетентны. У меня редкий случай. Во всяком случае, так они говорили. Я провел три года в дерьмовой низкобюджетной психушке, где меня тыкали, кололи, накачивали дурью и использовали шоковую терапию…

– Электрошок? – в ужасе переспросила Фиона. – Сколько тебе было?

– Четырнадцать, когда это началось. Семнадцать, когда закончилось. Я попросту сбежал.

Фиона сидела, скрестив свои длинные ноги и наклонившись ко мне.

– Сбежал? Из больницы?

Витающие над ней мрачные воспоминания потянулись ко мне.

«Вот и связь. Она тоже сбежала…» – догадался я.

Я моргнул.

– Да. Я не мог удрать в прямом смысле, хотя, видит бог, и пытался. Нет, пришлось притвориться, что мне стало лучше. Справился с программой. Перестал конфликтовать с санитарами. Выплевывал лекарства. Говорил то, что от меня хотели слышать. Это заняло шесть месяцев, но план сработал. Меня выпустили.

– Так ты одурачил врачей?

– Я знал, о чем они говорят, – сухо произнес я и покачал головой. – Это была дешевая больница. Ниже стандарта. Моя мать не могла позволить себе врача, который бы оказал мне реальную помощь.

– Поэтому они тебя отпустили.

Я печально улыбнулся.

– Вылечился.

– Но это не так? – осведомилась Фиона.

– Нет, у меня… сильная агорафобия и клаустрофобия.

Беспокойство Фионы смягчилось, ее аура согревала меня.

– Агорафобия… это страх перед толпой? – Я кивнул. – Тебя из-за этого не выпускали из больницы?

– Нахождение в толпе народа вызывает приступы паники, и если они сильные, то у меня возникают зрительные и слуховые галлюцинации. – Я отвел взгляд от доверчивого лица Фионы. – Врачи сказали, что не встречали ничего подобного.

Прозвучало неплохо. Во всяком случае, правдоподобно. Синтез реальности и дерьмовых диагнозов, которые мне ставили врачи. Только вот правда рвалась наружу, желала быть высказанной вместе с историей об оскорблениях со стороны отца и апатии матери. Однако узнав, кто я такой, Фиона возненавидит меня. А я не вынесу ненависть еще одного человека, до которого мне есть дело, за то, что не в силах контролировать.

– Очевидно, тебе пришлось нелегко, – произнесла Фиона. – Сейчас лучше?

«Нет, я на грани…»

Я пожал плечами.

– Более-менее. Стараюсь избегать толпы. Большой город убивает меня.

– А как сюда вписывается покер? – поинтересовалась Фиона.

– Когда я перестал драться с санитарами, у меня появилось много времени. Один и парней, Анжело, проводил ночную игру. Я мало сплю и Анжело знал это. Он дал мне возможность посмотреть, а кто-то другой решил, что будет забавно пустить меня за стол. А потом оказалось, у меня дар читать людей.

– Их фразы, – кивнула Фиона.

– Анжело пошутил, что мне следует зарабатывать на жизнь игрой. А когда покинул больницу, это оказалось единственным, что я умею. Ну я и решил попробовать.

– А что с твоей мамой?

– Она довольно быстро деградировала, – ответил я, нащупывая в песке небольшой камешек. – Как ментально, так и физически. Сейчас находится в доме престарелых в Миссури.

– Ты навещаешь ее?

– Да, заглядываю каждый раз, когда проезжаю поблизости. Но она меня не помнит. Сижу с ней и пытаюсь поговорить, а она просто плачет и бормочет по-русски. – Я швырнул камень в кучу водорослей в двадцати футах от себя. – Мы не близки.

– Мне жаль, Николай. – Окружавшая ее дымка вспыхнула ярко-розовым, и эта сладкая доброта просочилась в меня. Фиона потянулась ко мне, чтобы накрыть ладонью мою ладонь. – Я тоже не близка с родственниками, – призналась она. – Меня вырастили тетя с дядей, но для них это было обузой.

– Что случилось с твоими родителями? – спросил я.

Мои руки чесались от желания снова коснуться ее ладони, но Фиона уже отстранилась, принявшись пальцем рисовать линии на песке.

– Мама умерла, когда я была младенцем, а когда мне исполнилось тринадцать, заболел отец. Рак легких. Он быстро сгорел.

– Мне жаль, – произнес я.

Она моргнула, прогоняя тягостные воспоминания.

– Я скучаю по нему. Папа был добрым и хорошим человеком, а тетя с дядей вели себя холодно и отчужденно. После достижения совершеннолетия… я на некоторое время перебиралась на север, – уклончиво проговорила она, и я увидел его силуэт. Так чертовски близко, что мог бы протянуть руку и коснуться его темной тени. Фиона вздрогнула. – Я прожила там три года, а потом подальше от холода переехала в Саванну, где не бывает снега. И очень скоро переду в Коста-Рику, где почти всегда тепло. – Она вымученно улыбнулась, отчаянно желая сменить тему. – А ты… получается, ты путешествуешь по стране, играя в покер с семнадцати лет?

– Разъездной торговый агент звучит лучше, – хмыкнул я.

Фиона подтянула колени к груди и, обхватив себя руками, уставилась на океан.

– Нет, в этом есть смысл. Я понимаю, почему одинокая жизнь в дороге тебе нравится больше.

– Да. Раньше нравилась.

– А сейчас?

– Больше не помогает, – признался я. – Перегорел. Поэтому и вернулся.

Фиона повернулась ко мне и облокотилась щекой о колено.

– Поясни.

– Я размышлял о том, чтобы где-нибудь осесть. Я собирал выигрыши, и на банковском счету у меня куча денег. Наверное, для этого они и нужны. Чтобы остепениться.

– Ты не знаешь, для чего тебе деньги? – удивилась Фиона.

– Всегда чувствовал, что они для чего-то понадобятся, но пока не понял, для чего именно. – Я отмахнулся от песчаной мухи и от этой мысли одновременно. – В любом случае в последнее время это чувство усиливалось. Я уже несколько месяцев подумываю бросить игру. Или хотя бы сделать перерыв. Но не представлял, где именно осесть. Пока не встретил тебя.

Фиона еще сильнее сжала колени. Воздух вокруг нее сгустился от настороженности.

– Я знаю, что у тебя свои планы и не хочу вмешиваться, но…

«Но я не знаю, что, черт возьми, можно еще сделать».

Фиона перевела взгляд на океан.

– Не хочешь вмешиваться… – тихо проговорила она. – Думаю уже слишком поздно. Честно признаться, Ник, я очень много думала о тебе. Скучала. – В моей груди вспыхнула надежда, и сразу же погасла от ее вздоха. – Но что произойдет по истечении полугода, когда мне придется сесть на самолет в Коста-Рику? Я улечу. Пообещала себе. И до того, как я встретила тебя, план казался мне идеальным. У меня тяжелое прошлое. Коста-Рика – это место, где я собираюсь оставить его позади. Навсегда.

Фиона сгорбилась, сразу став еще меньше, и он наклонился над ней, протягивая руку. Коста-Рика – это ее спасение, а я все испортил.

– Мне жаль, – мягко произнес я. – Мне не следовало приезжать.

– Нет, я рада, – возразила Фиона. – После твоего отъезда и беседы с Опал у меня появились и другие мысли. Не о том, чтобы остаться, а том, как я хочу устроить свою жизнь до отъезда. Опал сказала, что иногда людей нужно впускать в свою жизнь. Нашла место для счастья. Я называю это «найти солнечный луч». Но как можно его найти, если закроешься, верно?

Я покачал головой, надежда слабо тлела, но изо всех сил пыталась разгореться снова.

Фиона вздохнула и крепко обняла свои колени.

– Не знаю, что будет дальше.

– Я остановился в мотеле. Планировал снять жилье и задержаться на пару недель. Если это сработает, то может, останусь подольше.

– Тебе не нужно мое разрешение, Ник.

– Да, знаю, – кивнул я. – И пусть вернулся из-за тебя, но если тебе это не по душе, я уеду.

Фиона выдержала мой пристальный взгляд, а затем положила подбородок на колено, наблюдая, как волны бьются о берег.

– Помнишь, как мы впервые встретились? – спросила она. – Перед тем, как отправиться ко мне, ты сказал примерно то же. Что достаточно моего слова, и ты исчезнешь.

– Помню.

– Когда ты сообщил, что остаешься ради меня, мне захотелось тебя поцеловать, но я не сделала это, – продолжила она с печальной улыбкой. – В этом дело. Сердце говорит мне одно, а разум совсем другое, и я не знаю, чему верить. И так всю жизнь. – Вокруг Фионы заклубился туман меланхолии. – Я постоянно прокручиваю в голове твой вчерашний приход в «Гарден Сити-Гринс». Меня это шокировало, к тому же я смутилась из-за своего внешнего вида, ведь была вся в грязи, потная и отвратительная…

«Ты великолепно выглядела…»

– Но в целом я очень обрадовалась, поскольку счастлива снова тебя увидеть, Николай. – Туман развеялся, вернув ее розовый яркий цвет. Фиона обратила на меня взгляд своих голубых глаз. – Я не хочу, чтобы ты исчезал.

От этих слов дыхание сперло, а сердце заколотилось, как сумасшедшее.

– Фиона…

– Думаю, это значит, что я хочу, чтобы ты остался. Попытаемся… встречаться? Если ты этого хочешь.

«Я хочу быть рядом с тобой».

Провидение показало мне смятение Фионы, тоску, смешанную с глубокой болью, которая, как она боялась, никогда не пройдет.

– Я не понимаю своих желаний, – прошептала она со слезами на глазах. – Ужасное ощущение, верно? Когда не можешь разобраться в себе.

«Ей нужно домой, в место, где она почувствует себя в безопасности и сможет все спокойно обдумать».

– Вставай, – решил я. – Поехали назад.

Фиона собралась протестовать, но потом неохотно кивнула.

– Прости…

– Нет, Фиона, тебе не за что извиняться. Абсолютно не за что.

«А вот причинившему тебе боль придурку…»

Мы собрали вещи и направились обратно к мотоциклу.

По дороге темные воспоминания цеплялись за Фиону, пока я не почувствовал, как она дышит мне в спину. Резко выдохнув, она дважды сжала меня. Я дал газу. И только после этого тени развеялись, и Фиону заполонили восторг и возбуждение. Где-то даже счастье.

Из всех эмоций, которые я улавливал благодаря провидению, ее счастье смотрелось самым красивым.

Заехав во двор, я проводил Фиону до квартиры.

– На обратном пути я кое-что обдумала, – заявила она. – Представила, что произошло бы, если бы я сказала «нет». С… нами. Словом, неважно что именно, но мне это не нравится.

– Хорошо, – кивнул я, крепко сжимая свою кожаную куртку.

– Несколько лет назад у меня были… отношения, – медленно проговорила она, стиснув зубы так, словно каждое слово причиняло физическую боль. – Я не люблю об этом упоминать. Эта связь здорово ухудшила мое эмоциональное состояние, и теперь я понятия не имею, что творю.

Я изобразил улыбку.

– Все хорошо. Я тоже ничего не понимаю.

Фиона слегка улыбнулась.

– Возможно, мы сможем… разобраться с этим. Вместе. Ну или хотя бы попробовать. Я хочу попытаться.

У меня сердце уже едва не выскакивало из груди.

– Мы не станем торопиться. Идет?

– Начнем ходить на свидания? – Она поморщилась. – А это не странно? Мы все делаем наоборот.

– Нам не нужно ничего делать, кроме как…

Фиона вздернула подбородок.

– Просто быть собой?

«Господи, она прекрасна».

– Да. Просто быть собой.

На ее губах расцвела улыбка, и я рассудил, что сейчас правильнее всего будет уйти. Оставить Фиону, чтобы она могла разобраться в своих чувствах. Никаких туманящих разум поцелуев и прикосновений.

Фиона подняла шлем, который я купил.

– Можно оставить его себе?

– На самом деле мне нужно его вернуть, – улыбнулся я. – Отвезти девушке, ждущей меня в другом городе.

Фиона шлепнула меня по руке.

– Очень смешно.

– Он твой.

– Хорошо, спасибо. – Она открыла дверь позади себя. – Спасибо за пикник. Все было чудесно, Николай.

Фиона приподнялась и поцеловала меня в щеку. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не вовлечь ее в поцелуй.

Но я выдержал, чтобы иметь возможность увидеть ее снова.

Глава 14

Фиона

Заперев дверь, я прислонилась к ней и слушала, как взревел двигатель мотоцикла, а потом постепенно затих по мере того, как Ник выезжал со стоянки комплекса. Медленно опустила веки и вдохнула в ожидании ехидного комментария Стива. Уж он-то такого не пропустил бы. Однако никаких замечаний не последовало, и я выдохнула. На душе было тепло и спокойно, а на губах чувствовался вкус Ника.

«Все ли правильно? Кажется, да».

Помимо воли я мысленно вернулась к моменту, когда встретила Стива, и попыталась сравнить ощущения тогда и сейчас. Словно обыскивала руины тех ужасных отношений в стремлении найти подсказки, которые дали бы мне ответ, не ведет ли это к катастрофе.

Оглядываясь назад, я осознала, что мне попросту не дали времени влюбиться в Стива. Он увлек меня и унес в свой мир, а я согласилась, слегка пьяная от мысли, что мужчина настолько увлечен мною. Я с детства обожала сказки, в которых принц убивает дракона и спасает принцессу. Моим драконом стала смерть родителей. Замком – холодный дом тети с дядей. Я верила, что Стив мой спаситель. Вот только он забрал меня в более холодную зиму. В совсем другой вид тюрьмы.

А сейчас я молилась, чтобы чувства, которые заставляли мое сердце биться быстрее, не оказались игрой воображения или напрасной надеждой. Эмоции, которые я испытывала рядом с Ником, совсем не походили на те, что вызывал во мне бывший. Стив любил меня, как мужчины обычно любят свою машину или лодку. Как собственность, которая служит для определенной цели. Стив отвел мне роль жены, которая готовит обед и дома ждет его прихода с работы. Я стала женщиной, которая обязана накормить, согреть постель, но ни в коем случае не иметь собственную жизнь.

С Николаем я не ощущала давления, не боялась сделать или сказать что-нибудь глупое. Но что станет с нами, когда наступит время улетать в Коста-Рику?

– Я не знаю, – пробормотала я, и это была правда. – Во всяком случае, на данный момент все нормально.

* * *

Несколько дней спустя Опал едва не выпрыгнула из рабочих штанов, пытаясь выведать новости. Она подловила меня на территории, где я поливала поддон с голубыми гортензиями из шланга с установленным на низкое давление распылителем.

– Итак? Как прошло свидание? Что делали? Где он сейчас?

Я ухмыльнулась.

– Свидание прошло прекрасно, мы устроили пикник на пляже, а где он сейчас, без понятия. Наверное, ищет дом.

Опал разинула рот.

– Для вас?

Я с удивлением покосилась на нее.

– Нет, он подыскивает жилье себе. У него свой дом, у меня свой. Идеально.

– Но вы встречаетесь, да? Вместе? Именно поэтому он остался? Ради тебя?

Я не смогла сдержать улыбку.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты задаешь много вопросов?

– Муж постоянно твердит. И не меняй тему.

Рассмеявшись, я брызнула водой ей под ноги.

– Мы просто встречаемся. В этом вопросе я стараюсь вести себя по-взрослому. Впустить Ника в свою жизнь, не руша ее. Для меня это серьезный шаг вперед.

– Знаю, дорогая, – кивнула Опал. – И очень горжусь тобой. Ты пытаешься найти место для счастья. Выглядишь счастливой, Фиона. Ты всегда была веселой, но теперь стало гораздо лучше, так ведь?

Я пожала плечами.

– Возможно. Давай постараемся не сглазить, ладно?

В тот день я снова подметала на территории опавшие листья и следила за тем, чтобы большим деревьям в горшках хватало воды. В итоге добралась до дальнего конца, где росли кактусы и суккуленты. Мой взгляд наткнулся на эхеверию, несколько дней назад привлекшую внимание Ника.

– Черный принц, – пробормотал я.

Я взяла горшок и отнесла его к кассе, где Опал разбирала квитанции и счета.

– Очередной зеленый? – поинтересовалась она, когда я поставила растение на стойку. – Девочка, твоя студия скоро будет похожа на джунгли.

– Зачем нужна скидка для сотрудников, если не пользуешься ею?

«В любом случае растение не для меня».

Смена закончилась, и я отправилась домой. Приняв душ, я переоделась в струящееся летнее платье бледно-голубого цвета, а затем села на диван с телефоном в руках. Палец замер над номером Ника. Прошло три дня, и кроме приветствий и вопросов о делах других сообщений он не присылал.

Закусив губу, я начала набирать послание.

Я: Занят?

Ник: Нет. Мне нужно купить в дом кое-какие вещи, поэтому я ничего не делаю.

Я усмехнулась.

Я: Нужна помощь?

Ник: Если тебя не смущает беспорядок.

Я: Издеваешься? Ты видел меня на работе?

Ник: Я хочу увидеть тебя сейчас.

Я практически слышала, как на этих словах голос Ника становится глубже.

Я: Адрес?

Он прислал.

Я: Жди, скоро буду.

Квартира, которую снял Ник, находилась в небольшом просторном комплексе в конце квартала однотипных домов. Одни из них выглядели обветшалыми, как будто увядали от жары, другие были свежевыкрашены с яркими клумбами во дворе. Я припарковала свой старый «приус» на подъездной дорожке позади его мотоцикла. Схватила горшок с эхеверией и поднялась по цементным ступенькам на второй этаж.

Нашла нужную дверь и постучала. Николай открыл мне, стоя босиком на деревянном полу и одетый в джинсы и простую белую футболку, в которой его мышцы смотрелись дико сексуально.

«Черт возьми, ну что за мужчина…»

Николай уставился на меня, но вскоре моргнул, словно выходя из задумчивости.

– Знакомое растение, – заметил он, глядя на горшок у меня под мышкой.

Я вложила презент ему в руки.

– Подарок на новоселье.

– Спасибо, – поблагодарил он. – Будет прекрасно смотреться на полу в гостиной.

Я рассмеялась, и Ник отступил в сторону, пропуская меня в квартиру. Первым делом я увидела гостиную без мебели и небольшую кухню с белыми шкафами. На стойке валялась самая разная кухонная утварь, в том числе кофеварка и набор пластиковых стаканчиков. Коридор справа, скорее всего, вел в спальню.

– Ты говорил, что здесь бардак. – Облокотившись на стойку, я покосилась на Ника. – Чтобы его устроить, нужны вещи.

– Знаю, – кивнул он, прислоняясь бедром к плите, и указал на разбросанные на стойке предметы. – Понятия не имею, что мне нужно. Зашел в чертов хозяйственный магазин и просто хватал все, что показалось полезным.

Улыбаясь, я взяла венчик в одну руку и ковшик в другую.

– Только самое необходимое.

– Все, что мне нужно, – пробормотал Ник, окидывая меня взглядом с ног до головы. – Ты безумно красива. Хочу пригласить тебя на ужин.

Моя улыбка слегка померкла от желания, слов Ника и его голодного взгляда, который не имел ничего общего с ужином.

– Свидание? – спросила я.

– Первое свидание, – уточнил Ник.

Я рассмеялась, чувствуя, как ускоряется пульс.

– Первое свидание. Кажется, в постели мы перепробовали уже все.

– Еще нет, – поддразнил Ник слегка огрубевшим голосом. – Могу назвать восемь пунктов, которые мы не воплотили.

– О, да? – Я тяжело сглотнула. – И какой первый?

– Поцелуй, – ответил он. – Мы никогда не целовались просто так.

Я резко втянула воздух, едва не задрожав от предвкушения первого поцелуя. А голова уже шла кругом от желания и нервов.

И пусть я уже целовала его сотни раз, но сейчас это было другое.

– Ты продолжаешь меня удивлять, Николай.

– Надеюсь, в хорошем смысле.

– В наилучшем…

«Поцелуй меня…»

Не успела эта мысль окончательно оформиться в голове, как Ник оттолкнулся от плиты и шагнул ко мне. Посмотрел в глаза и, забрав из моих рук посуду, бросил ее на пол. Эта близость пробудила воспоминания о наших ночах, и у меня перехватило дыхание. Большим пальцем Ник коснулся моей нижней губы, а другой рукой обнял за шею.

– Спасибо за эхеверию.

– Ты запомнил название, – выдохнула я.

Ник кивнул. Не разрывая со мной зрительного контакта, он накрыл мои губы нежным, мягким поцелуем. Когда же отстранился, я приоткрыла рот, и он снова поцеловал меня, на этот раз глубже. Ник обнимал ладонями мое лицо, касался шеи, а после, обхватив за талию, привлек меня к себе.

Издав тихий стон, я запустила пальцы в его волосы. Мы двигались в унисон. Мне безумно нравился его вкус и прикосновения мягких губ, контрастировавшие с царапающей щеки щетиной.

«Вот какой он… мягкий, твердый и грубый».

Я никогда не целовала мужчину с такой самоотдачей. И понимала, что больше никого не буду.

Неохотно оторвавшись друг от друга, мы затаили дыхание. Но хоть глаза Ника потемнели от желания, он нежно обхватил мое лицо руками.

– Просто поцелуй, – повторил он. – И сначала ужин.

Я моргнула.

– Ужин…

– Я приглашаю тебя на свидание.

– О, в этом нет необходимости, – отмахнулась я, скользя пальцами по темным татуировкам на его предплечьях. – Мы можем заказать пиццу…

Ник снова прошелся по мне огненным взглядом и, клянусь, я чувствовала жар в тех местах, куда тот обращался.

Николай покачал головой.

– Ты чувствуешь нечто особенное? – спросил он низким голосом. – Прямо сейчас?

– Да…

«Боже, да…»

– Я не желаю, чтобы это чувство уходило. Хочу тебя куда-нибудь пригласить и сидеть напротив, предвкушая, как час спустя ты окажешься в моей постели. – Ник посмотрел мне прямо в глаза. – Если ты не против.

Ощущая, как щеки покрылись румянцем, я вцепилась в его запястья. Мышцы на ногах превратились в желе.

– О, это именно то, о чем я мечтаю.

– Это наше первое свидание, – Ник прикоснулся большим пальцем к моей нижней губе, – и я хочу сделать все правильно.

Я тяжело сглотнула.

– Ты все делаешь правильно.

Тень улыбки скользнула по его губам.

– Я на вершине.

– На вершине?

– Близок к победе. И ты не делаешь ничего, что могло бы ей помешать.

Ник снова целовал меня. Медленно и со вкусом. А затем ушел в комнату, чтобы переодеться.

Пока я ждала Ника, обмахиваясь и пытаясь восстановить дыхание, меня осенила идея. И прежде чем успела отговорить себя от озорства, я сняла трусики и убрала их в сумочку.

– Этот пункт есть в моем списке, – со смехом пробормотала я.

«Ты маленькая шлюха…»

Я съежилась и прошептала:

– Оставь меня в покое.

– Ты в порядке?

Я подпрыгнула от неожиданности, но это оказался Ник. Стоя в коридоре, он внимательно смотрел на меня.

– Да. Все хорошо. Замечательно.

Он присоединился ко мне на кухне. Надев черную футболку, кожаную куртку и ботинки, Ник стал выглядеть очень мрачным и опасным. Одним своим присутствием он прогнал Стива, а земля под моими ногами вновь стала твердой.

– Спасибо, – сказала я, когда мы направились к двери.

Ник мрачно кивнул, даже не поинтересовавшись, за что я его благодарю.

С наступлением темноты на улице громко застрекотали цикады и сверчки. Желтый свет заливал небольшую тихую улочку. Ночь буквально дышала жарой и ожиданием.

– Я не взяла с собой шлем. Думаю, стоит поехать на моей машине. – А когда мы направились к моему «приусу», небрежно бросила через плечо: – Кроме того, неразумно ездить на мотоцикле без нижнего белья.

Николай остановился как вкопанный. Я бы посмеялась над выражением его лица, если бы сама не умирала от желания.

– Ты не?..

– Нет. – Я застенчиво улыбнулась. – Кажется, ты просил меня перестать носить трусики. Полагаю, что смогу сэкономить, если тебе нечего будет рвать.

– Я передумал, – заявил Ник. – Мы заказываем пиццу.

Я рассмеялась и открыла машину.

– Нет-нет-нет, ты хотел пригласить меня на свидание, так что поехали.

– Самая глупая идея из когда-либо пришедших в мою голову, – проворчал он.

Хихикнув, я кинула ему ключи.

– Ты за рулем. Не знаю, куда мы направляемся.

– Как и я, – заметил Николай, садясь за руль.

Устроившись на водительском сидении, он с минуту таращился на приборную панель.

– Какого черта? Выглядит как заросший гольф-кар.

– Да ну тебя. – Я показала Нику кнопку, и он завел машину. – Может, здесь и не сотня лошадок, но машина не вредит окружающей среде.

– Ну если ты так говоришь… Так куда едем?

– В городе есть небольшой итальянский ресторанчик. Мне он нравится. Внутри полумрак, на каждом столике стеклянные подсвечники и клетчатые красно-белые скатерти.

Я не стала добавлять, что каждый раз, ужиная там с Нэнси и Хейли или Нейтом и Гриффом, мечтала оказаться в нем на свидании. А сегодня как раз представилась возможность.

Ник с нежностью посмотрел на меня.

– Звучит прекрасно.

Он завел машину и выехал с подъездной дорожки. На первом же светофоре двигатель перестал работать.

– Черт, она заглохла, – посетовал Николай, отыскивая на приборной панели аварийку. – Я сделал что-то не так?

– Машина не заглохла, а переключилась на электричество, чтобы экономить энергию.

Он нахмурился.

– Я куплю тебе другой шлем и оставлю его у себя.

Я хихикнула, ведь если честно, даже разочарование Ника в моем автомобиле невероятно заводило меня. Подумать только, татуированный байкер на «приусе»! Постоянно путешествующий одинокий волк снимает квартиру и не имеет понятия, что с ней делать! И все ради меня. Я хотела попросить, чтобы он развернулся и возвращался домой, где мы закажем пиццу, но потом решила, что Ник прав: предвкушение слегка пьянило, как будто я выпила пару бокалов шампанского.

Я показывала Нику дорогу, и вскоре мы добрались до маленького ресторанчика в центре Гарден-Сити с названием «Рим». Заняли кабинку в задней части зала, и официантка принесла нам ламинированное меню.

– Напитки?

Я заказала два бокала домашнего вина, а Ник пиво.

– Мне нравится твоя квартира – сообщила я, пока мы ждали возвращения официантки. – Не думаешь поискать работу?

– Пока не знаю. Прежде чем вернуться, я выиграл в Джексонвилле немного денег. Так что пока планирую пожить на эти средства, а там посмотрим.

– Разве Джексонвилл не крупный город? – уточнила я.

– Да, так и есть. – Ник понизил голос. – Даже слишком крупный.

Я накрыла его руку ладонью.

– Трудно пришлось?

Он пожал плечами.

– Я рискнул. – Ник посмотрел на наши переплетенные пальцы, а затем мне в глаза. – Это того стоило.

Казалось, воздух между нами исчез, а физическое влечение вспыхнуло с новой силой, на этот раз гармонируя с потребностью просто полежать с ним в постели, просто побыть вместе.

Но поскольку испытывать что-то к человеку – не то же самое, что говорить, я сказала лишь:

– Мне нравится проводить с тобой время, Ник. Очень сильно нравится.

– И мне, – ответил он. – Но я ничего не смыслю в отношениях. С одной стороны мне хочется схватить тебя, перекинуть через плечо…

– Как пещерный человек.

– Черт, да. А с другой, хочется рассказать, как прекрасно ты выглядишь в свете свечей, произнести вслух комплименты, которые ты заслуживаешь. Я боюсь все испортить.

– Ты только что сказал, что я красива в свете свечей. Это романтично. Ты скрытый романтик, Николай Алексей.

– Нет, – прорычал Ник. – Ведь еще я сгораю от желания проверить, правда ли ты без трусиков.

– Какая дилемма. – Я сочувственно покачала головой, ощущая, как сердце едва не выпрыгивает из груди. А потом взяла Ника за руку, утащила ее под стол и положила на свое бедро. Реакцией на мои действия стали заигравшие на его щеках желваки. Я же тем временем переместила его конечность дальше под платье и сообщила: – Я не врала.

Прижав к себе его ладонь, всмотрелась в глаза. Наши зрачки одновременно расширились, и у нас перехватило дыхание. Пульс Ника под тату на шейной впадинке участился, а мое тело охватил жар. Его глаза вспыхнули синим пламенем.

– Фиона…

– Фиона! Дорогая!

Застигнутые врасплох, мы с Николаем отодвинулись друг от друга. Он выдернул руку из-под моего платья, а я принялась теребить салфетку, стараясь собраться с мыслями, прежде чем повернусь к остановившимся возле нашего столика друзьям. На лице Нейта расплылась хитрая ухмылка, в то время как его муж улыбался дружелюбно и вежливо, делая вид, будто ничего не заметил.

– Странно встретить тебя здесь, – начал Нейт, не сводя глаз с Николая. – Ты вернулся? Когда?

– Решил ненадолго задержаться в городе, – ответил Ник. – Отдохнуть от дороги.

– Вы живете вместе? – продолжил допрос Нейт, за что получил локтем в бок от Гриффа.

– Нет, я снимаю отдельное жилье. Кажется, на Мулани-Стрит.

– Прекрасно, – вступил в разговор Гриффин. – Рад снова тебя видеть, чувак. – Грифф посмотрел на меня. – Действительно рад.

Повисла небольшая пауза. Я разрывалась между необходимостью из вежливости пригласить их за наш столик и желанием остаться с Ником наедине.

«Нет, я отчаянно хочу остаться с Ником наедине» – наконец решила я.

Нейт покачнулся.

– Итак! Раз уж вы спросили, мы поужинали и возвращаемся в наш будущий дом. Уже начали упаковывать вещи на кухне. Я отказываюсь готовить на этой маленькой плите.

Я одарила друга скептическим взглядом.

– С каких это пор ты готовишь, Натаниэль?

– Ни с каких, – хмыкнул Грифф. – Он так и не сказал тебе хорошую новость. Мы заплатили взнос, – улыбаясь до ушей, сообщил он, – и теперь дом официально принадлежит нам.

– Боже мой! – ахнула я. – Так быстро!

– В точности моя реакция, – кивнул Нейт. – Каждый раз, когда Грифф произносит слово «собственники», у меня перед глазами возникают видения лопающихся труб и обваливающейся крыши.

– Не слушай его, он счастлив, – отмахнулся Гриффин.

– Через две недели мы устраиваем вечеринку в честь новоселья.

– Вы переезжаете? – удивилась я. – Я думала, еще не скоро.

– Пока не сделаем небольшой ремонт, не съедем, – успокоил меня Гриффин. – Но вечеринка…

– …в стиле шебби-шик[10], – подхватил Нейт. – Будет много света, маленькие столики, кейтеринг, танцпол в каждой пустой комнате. Будет…

– …потрясающе. – Гриффин перевел взгляд с Ника на меня. – Ты должна прийти. Вы оба.

– Как будто я могу пропустить такое. – А потом обратилась к Нику. – Что думаешь?

– Звучит неплохо, – отозвался Ник и посмотрел на Гриффина. – Что-нибудь принести?

– Да, крепкий алкоголь, – заявил Нейт, прежде чем Гриффин успел открыть рот. – Что-то тяжелое, что вызывает ярость у вас, байкеров.

Я прикрыла глаза рукой.

– Что? – воскликнул Нейт. – Хочу, чтобы он чувствовал себя желанным гостем. Не каждый день среди нас появляется мотоциклист, играющий в покер.

– Тебе следует сейчас же замолчать, – предупредил Гриффин, а затем повернулся к нам с извиняющейся улыбкой на лице. – Думаю, пора вас оставить. – И, наклонившись, поцеловал меня в щеку. – Жду звонка, дорогая.

– Конечно.

Нейт лишь послал мне воздушный поцелуй. Грифф подтолкнул его прочь от нашего столика и, тихо переругиваясь, они покинули заведение.

– Все нормально? – забеспокоилась я. – Насчет вечеринки. Если не хочешь, тебе не обязательно…

– Хочу, – заявил Ник, придвигаясь ближе и скользя ладонью обратно под мое платье. – Хочу тебя. Прямо сейчас.

Я тяжело сглотнула.

– Мне казалось, мы не торопимся.

– Да, – протянул Ник, – я не буду торопиться.

Он пробежался пальцами вниз, вызывая у меня прилив возбуждения. Чтобы не застонать в голос, я прикусила внутреннюю сторону щеки.

Когда вернулась официантка, Ник и не подумал убрать руку. Абсолютно невозмутимым тоном он заказал курицу с пармезаном, продолжая колдовать пальцами под столом.

– А вы, дорогая? – спросила у меня официантка.

– Феттуччине Альфредо, – ответила я голосом, который звучал едва громче шепота. – Нам с собой, пожалуйста.

* * *

Ник вернул нас в свою квартиру настолько быстро, насколько позволяла мощность двигателя моего «приуса». Занеся пакеты с едой в кухню, я поставила их на стойку. Буквально мгновение спустя Ник оказался рядом и вовлек меня в страстный и жесткий поцелуй. Я с облегчением растворилась в нем, нуждаясь в прикосновениях Ника, желая почувствовать его обнаженную кожу.

Оставив губы, он принялся прокладывать дорожку поцелуев к шее, а затем дальше к ключицам. Сотрясаемая дрожью, я прижалась к нему ближе. Соски затвердели, а внизу живота я ощутила прилив дикого возбуждения. Прикусив мочку уха, я коснулась холодного металла и языком повторила контуры пирсинга. Задела зубами, еще раз легонько прикусила и аккуратно потянула.

Ник застонал.

– Пожалуйста, скажи, что ты купил кровать, – прошептала я.

– Это первое, что я купил.

Я ахнула, стоило руке Ника дотронуться до моей груди, а другой скользнуть по бедру и немного приласкать меня пальцами. Захотелось всего и сразу.

– О боже Ник, – прошептала я, – поторопись.

Выпустив меня из объятий, он торопливо снял куртку и футболку. Стянул с меня платье через голову и швырнул на пол. А потом остановился, рассматривая мое обнаженное тело. Лифчик я не носила, трусики сняла перед свиданием и теперь наблюдала за тем, как Ник буквально пожирает меня взглядом.

– Черт возьми, Фиона, – прохрипел он, и я снова оказалась в его объятиях. Пока мы, закрыв глаза, целовались, а я старалась избавить его от ремня. – Спальня, – прорычал Ник, зубами задевая мою нижнюю губу.

Он отнес меня в пустую темную комнату, в которой имелись лишь кровать и прикроватная тумбочка с маленькой настольной лампой, и опустил на постель. Разделся догола и накрыл меня своим телом. Серебристый лунный свет струился из окна, наполняя его глаза сиянием и отражаясь от серебра в ушах. Тьма скрывала твердые мышцы, но я чувствовала их, когда Ник прижимался ко мне.

До безумия хотелось почувствовать в себе его член без презерватива, но отголоски прошлого не давали расслабиться.

– Защита, – прошептала я.

Кивнув, Ник потянулся к ящику прикроватной тумбочки. Я услышала, как рвется фольга, и несколько мгновений спустя он вошел в меня. Казалось, что прошла вечность с тех пор, как я в последний раз чувствовала внутри себя его твердый член.

– Боже, Ник, – простонала я, когда он начал двигаться, – хочу еще… я…

– Ты, – прорычал он мне в шею, – только ты.

И пусть руки Ника были грубыми, толчки жесткими, но за всем этим скрывалась нежность. Я видела, насколько сильно он хочет меня. Не просто как мужчина обычно желает женщину. Нет. Он жаждал исключительно меня.

На пике наслаждения я выкрикнула имя Ника, ногтями царапая его спину и впиваясь каблуками в заднюю часть бедер. Я тоже не хотела нежностей. Его грубость заставляла меня чувствовать себя живой.

И я жаждала его освобождения. Освобождения от боли, которую он испытывал в прошлом, когда скитался из города в город и раньше, когда провел несколько месяцев в ужасной больнице. Теперь, когда знала о постигшей Ника участи, я желала забрать его боль. Обменять на экстаз, поскольку именно это он подарил мне. Благодаря его прикосновениям все, что происходило раньше, исчезло. Смылось стекающим с наших тел потом. С ним не было никакого коварства, только поцелуи и мольбы, от которых я чувствовала себя желанной. И неважно, насколько резко он двигался или как сильно ударился лбом об изголовье кровати.

Позже Ник принес в постель еще теплые блюда из ресторана, и мы поужинали, пользуясь одной вилкой на двоих. А закончив, отдались страсти, пока я не потеряла счет тому, сколько раз мое тело возносилось к небесам.

Уже перед рассветом я уткнулась лицом в шею Ника и держалась изо всех сил, пока он доводил меня до последнего сокрушительного оргазма, который оставил мне лишь одну мысль: «Боже помоги, я сейчас отключусь…». А когда сон настиг меня: «Я засыпаю».

Глава 15

Николай

Я проводил первую ночь в собственном жилище, и в моей постели находилась Фиона. В данный момент лежала у меня на груди. Спала на мне, словно щит, закрывающий меня от натиска чужих жизней. Я же никогда нормально не спал.

Скользнул ладонью по ее спине – кожа была влажной от пота.

Поскольку у меня не имелось кондиционера, мы сбросили покрывало, и летняя жара погрузила нас в сонную дымку.

Мое жилище…

Честно признаться, смотреть тут было не на что, дешевая мебель и интерьер. Уже не мотель, но и не настоящий дом. Учитывая арендную плату в полторы сотни долларов в неделю, я мог остаться здесь на несколько месяцев. Благодаря выигрышу не беспокоился о деньгах.

«А что потом?»

Я посмотрел на Фиону. И пусть ответа я пока не нашел, но обрел покой. Тишину. Отсрочку от путешествия. К тому же у меня появилась девушка. Это больше, чем я когда-либо имел.

Пробудившись, Фиона повернула голову в мою сторону.

– Доброе утро, – поздоровалась она, одарив меня сонной улыбкой.

– Доброе.

– Давно проснулся?

– Нет, недавно, – ответил я. – Слишком жарко, чтобы двигаться.

– Кажется, ночью тебе это не мешало, – усмехнулась Фиона.

Пребывая в состоянии неги, я лениво улыбнулся и принялся перебирать ее волосы. Длинные пряди свободно скользили сквозь пальцы. Розовые, словно сахарная вата. Прикрыв веки, я увидел излучаемый Фионой свет.

«Великодушие, сострадание, доброта…» – отметил про себя.

– Почему? – расслабленно поинтересовался.

– Хм?

– Почему ты перекрасилась в розовый?

– Ничего примечательного.

– Мне любопытно.

Фиона отодвинулась от меня и легла на живот, приподнявшись на локтях.

– Когда я училась в начальной школе, учительница дала нам письменное задание. Попросила выбрать цвета и на каждый написать стихотворение. Стихи должны были описывать то, что на наш взгляд представляли цвета. К примеру, синий – цвет глаз, когда мне грустно. Красный – цвет заходящего солнца. Ну что-то в этом роде.

Приподнявшись немного выше, я оперся на спинку кровати. Мое сознание резко проснулось, словно меня окатили холодной водой. Не заметив моей отвисшей челюсти и широко распахнутых глаз, Фиона провела по завитушкам тату на моей груди.

– А какие выбрала ты? – спросил я.

– Розовый и золотой.

– Ты помнишь, что написала о них?

Она задумчиво наморщилась.

– Да. Не знаю почему, но запомнила почти слово в слово.

– Расскажи.

Фиона прошлась пальцами по изображению ловца снов на левой стороне торса, по перьям, бусинкам вдоль каждой нити, и продолжила свою историю.

– Розовый – волнение, которые испытываешь, открывая подарок на день рождения. Розовый – счастье, когда сидишь на переменке, а одноклассник предлагает тебе поиграть. Розовый – это то, что ты чувствуешь, когда обнимаешь плачущего, и заставляешь его чувствовать себя лучше.

От внезапного прилива эмоций я стиснул челюсти. У меня появилось странное ощущение дежавю. Раньше я не испытывал ничего подобного.

«Какого черта?..»

– Довольно мило, да? – проговорила Фиона, заметив мое смятение. – Когда собиралась перекраситься, я вспомнила о написанном и вроде как… не знаю… наверное, решила привнести это в свою жизнь. Что-то простое, делающее меня счастливой.

– А что насчет золота? – задал я вопрос, ощущая комок в горле.

– Как заявила я в семь лет, золотой – это запах картошки фри из «Макдональса». – Фиона смущенно рассмеялась. – Это отчасти правда, не так ли?

Я слабо кивнул.

– А что еще?

– Золотой – цвет утра нового дня, который все так же прекрасен. Золото это… – мило засмущавшись, она покачала головой.

Я осознал, что эта девушка подходит мне во всех отношениях. Все ржавое, сломанное во мне тянулось ко всему светлому и доброму в ней.

– Так что еще? – настоял я.

– Золотой – цвет любви. – Фиона прижалась щекой к моей груди. – Но любви не между членами семьи. Я имею в виду сказочную любовь, где принц ради возлюбленной совершает подвиги. Даже ценой собственной жизни. А принцесса, спасая принца от дракона, жертвует собой. Вот такая любовь… безграничная. Хотя тогда я не знала этого слова. – Она улыбнулась. – Забавно насколько чисты помыслы ребенка. Простая истина, никаких причудливых метафор и громких слов.

Я посмотрел на лежащую на моей груди девушку. Ее пальцы блуждали по чернилам, которые я нанес, чтобы почувствовать что-то настоящее и принадлежащее мне. Боль. Не любовь. Я почему-то никогда не думал о любви.

Фиона поцеловала ловец снов.

– Из всех твоих татуировок эта моя самая любимая.

«Расскажи ей правду. Сейчас. Сделай это прямо сейчас…»

Однако Фиона уже сползла с меня и встала с кровати. Натянула одну из моих футболок и, наклонившись, поцеловала меня.

– Вставай, лентяй. Мне нужно на работу. Я заварю кофе на твоей пустой кухне.

Я крепко ухватил ее за руку.

– Фиона…

– Да?

Я застыл, пока признание крутилось на кончике языка.

– Я… хочу увидеть тебя завтра.

«Трус».

Фиона улыбнулась той самой застенчивой улыбкой, которая появлялась на ее лице в моменты счастья, и вокруг нее в воздухе заплясали серебряные искры.

– Да?

– Ага.

Она заправила прядь волос за ухо.

– По субботам я обычно провожу час или два в приюте для животных. Ты мог бы зайти после, если хочешь.

– Звучит хорошо.

Фиона просияла.

– Кофе тоже звучит неплохо.

Она поцеловала меня в висок и вышла. Я же со вздохом откинулся на подушки и мысленно я вернулся к рассказу Фионы о цветах.

«Это ничего не значит… просто совпадение», – попытался убедить себя.

Вот только розовый выглядел именно таким, каким его описала Фиона, даже провидение трактовало его как доброту.

«А золотой?»

Я никогда не видел золотой.

* * *

– Меня ожидает позорное возвращение, – осматривая помятое платье, пожаловалась Фиона на парковке возле моего комплекса. – Случится чудо, если удастся проскользнуть домой так, чтобы меня не заметили Грифф и Нейт.

– Ты прекрасно выглядишь, – возразил я.

Даже лучше. Проведя ночь в моей постели, Фиона покидала меня с распухшими губами и растрепанными волосами. Черт возьми, да она выглядела идеально. Я притянул ее к себе и поцеловал.

– А ты немногословный парень, – проворчала мне в губы. – Приют для животных «Потерянные лапки» находится на южной окраине города, недалеко от шоссе, которое нам нужно. Встретишь меня завтра около десяти?

– Конечно.

– Конечно, – передразнила меня тихим голосом, а потом снова поцеловала. – Увидимся.

Я коснулся щеки в том месте, где до сих пор ощущал поцелуй, а затем поднес пальцы ко рту. Я наблюдал, как Фиона уходит, а сам сгорал от сильнейшей потребности. Да, можно было списать это на умиротворение, которое она мне дает. Тем более, когда ее машина отъехала, все вернулось в привычное русло. Парень, выносящий мусор через улицу, обитатели каждой квартиры – все они вторглись в мои чувства. Или это я влез в их владения. Только вот тоска, которую я испытывал по Фионе, не имела ничего общего с тем, что она дала мне, и с тем, кем она являлась.

– Господи.

Вернувшись в пустую квартиру, я подумал о том, что мне нужна мебель. Однако сейчас едва смог распаковать даже одежду. Я провел ладонью по стойке и кофейной кружке, к которой притрагивались губы Фионы. Это был не дом. Всего лишь место, где я выжидал время до ее отбытия в Коста-Рику.

«Езжай с ней».

Я замер, впервые позволив себе просто подумать об этом.

– Она не звала меня, – заявил я в пустоту комнаты. Но душу все равно наполнило тепло. Ничего подобного я не испытывал с детства. – Она возненавидит меня, если узнает, что я влез в ее чувства.

Словно в подтверждение моих слов я ощутил кислоту, исходящую из соседней квартиры, где хозяйка переживала о счетах. Вкус заполнил мой рот, напомнив, что провидение украло у меня любую надежду на счастье.

За неимением стула я прислонился к стойке рядом с живым растением, которое мне подарила Фиона. На конце у каждого из толстых листьев эхеверии имелся зазубренный кончик. Я прижал указательный палец к чему-то похожему на иглу и удерживал до тех пор, пока не испытал боль от прокола. Я взглянул на свою кожу. На ней выступила одна ярко-красная капля. Цвет жизни.

«Фиона тоже распознает цвета, – закричал тихий отчаянный голос, похожий на голосок десятилетнего ребенка. – Она подарила тебе покой. Это что-то значит. Расскажи ей правду…»

«Что ты больной на голову», – усмехнулся отец.

А мать заплакала, причитая: «Nechistaya sila…»

Я вытер палец о джинсы, и красное пятнышко пропало.

* * *

Следующим утром я принял душ, оделся и позавтракал в местной закусочной, поскольку у меня в холодильнике повесилась мышь, а после направился на юг в приют «Потерянные лапки».

Помещение оказалось небольшим. Слева от входа стоял письменный стол, справа находилась зона ожидания, а дальше шел широкий зал с дверьми по обе стороны. Густой и громкий собачий лай моментально разносился по этажам. Пронзительный визг мелких пород звучал так, словно они собирались делать это вечно. В этих звуках ощущался постоянный страх.

Остановившись в холле, я наблюдал, как Фиона разговаривает с семьей из четырех человек, вышедших из комнаты с левой стороны. Сегодня Фиона надела мешковатые джинсы и безрукавку на пуговицах, а розовые волосы собрала в хвост. Пока общалась Фиона с взрослыми, рядом с ней стояла маленькая белая собачка на поводке. Две девочки лет шести или восьми опустились на колени и пытались погладить спрятавшуюся за ногами Фионы псинку.

Фиона тоже опустилась на колени, став вровень с малышками, взяла две собачьи вкусняшки и положила их в детские ладошки. Собака приняла угощение и позволила себя погладить.

После короткой беседы, слова которой я не расслышал, Фиона передала поводок отцу семейства. Когда она жестом пригласила семью к стойке регистрации, ее окутывал мерцающий туман. Девчонки светились и казались таким же ярким, как подсолнухи.

С задумчивой улыбкой на лице Фиона смотрела им вслед, а потом заметила меня. Вспышка счастья стала для меня подарком, о котором она и не подозревала. Фиона помахала рукой, и мы встретились на полпути друг к другу.

– Привет, – склонив голову набок, поздоровалась она. – Что за взгляд?

– О чем ты? – поинтересовался я.

– Ты смотришь, как… не знаю, словно давно меня не видел, хотя мы встречались вчера.

«Чувак, перестать показывать эмоции. Где твоя сдержанность?»

– Мне нравится, как ты обращаешься с животными.

Еще не успев договорить, я мысленно закатил глаза от нелепости собственных слов.

– Все просто, я люблю их. Нет ничего лучше, чем видеть, как они находят себе дом. – Она перевела взгляд на семью, у стойки заполнявшую документы на собаку. – Ладно, мне надо умыться. Я вернусь через пару минут.

Вскоре Фиона попрощалась с остальными сотрудниками, и мы направились на парковку.

– Прокатимся, если ты не против, – предложил я.

– Я бы с удовольствием, но у меня нет шлема, – ответила Фиона. – Следовало попросить тебя встретить меня у дома.

– Все в порядке, поеду за тобой, – отмахнулся я. – Начнем поездку от твоего дома.

Приподнявшись на цыпочки, Фиона поцеловала меня.

– Наперегонки.

Я коротко рассмеялся.

– Если ты настаиваешь.

Дав Фионе трехминутную фору, я рванул к ее дому и припарковался прямо перед ним. Уже зная, насколько аккуратно она водит, я не удивился, что приехал первым. В ожидании синего «приуса» небрежно прислонился к входной двери. Выйдя из машины, Фиона бросила на меня лукавый взгляд.

– Слишком просто, – скрестил я на груди руки.

– Умник, – фыркнула Фиона и остановилась, окинув меня взглядом с ног до головы. – Черт. Тебя научили этому в школе.

– Чему?

– Прислоняться, – махнув рукой, пояснила она. – Скрещенные руки, плечо прислонено к стене, взгляд такой…

– Какой?

– А такой, – Фиона открыла входную дверь, а после закрыла ее за нами. – Вроде бы обычное приветствие, но если присмотреться…

– Присмотреться?

– Как будто он говорит: «Я хочу затащить тебя в постель».

Я притянул ее к себе.

– Я хочу затащить тебя в постель.

Я уже собирался поцеловать ее, но тут раздался пронзительный стук в дверь и громкий детский голосок прокричал:

– Фиони! Фиони!

Фиона застенчиво улыбнулась.

– Попридержи эту мысль.

Она открыла дверь и опустилась на колени как раз в тот момент, когда Хейли влетела в ее объятия. Я никогда еще не видел, чтобы человек так сиял от счастья, как Фиона при виде соседского ребенка.

– Хейли, девочка!

Фиона поцеловала малышку в щеку.

В дверном проеме материализовалась мать девочки. Насколько помню, ее звали Нэнси. Высокая брюнетка в элегантных брюках и блузке выглядела так, словно в колледже играла в хоккей на траве – жесткой и серьезной.

– Фиона, привет. Мне очень жаль, что без предупреждения, но я подумала… – Нэнси на мгновение опешила, заметив меня. – О, прости, не знала, что ты не одна.

Фиона поднялась на ноги, и Хейли тут же вцепилась в ее руку.

– Николай Янг, это Нэнси Дэвис.

Нэнси протянула руку, и я приготовился к толчку, которым неизменно сопровождалось прикосновение к жизни незнакомца. У нее оказалась сильная хватка. Во время рукопожатия я уловил недоверие и желание защитить Фиону.

– Приятно познакомиться, Николай, – медленно произнесла она, разглядывая мои татуировки и пирсинг.

– Взаимно.

Оторвавшись от меня, Нэнси посмотрела на Фиону.

– Извини, что не вовремя, но у меня через двадцать минут важная встреча. Всего на час, может, немного больше, но если ты занята…

– Нет, все в порядке, – ответила Фиона. – Ник, мы ведь можем подождать час?

– Конечно.

Нэнси испытывала сомнения. Тем временем ее дочь уставилась на меня большими карими глазами и задала вопрос, который из-за вежливости не смогла Нэнси:

– Почему на твоей коже так много рисунков?

– Называются татуировки, – ответил я. – Рисунки на коже.

– А как ты их нарисовал? Ручками и фломастерами?

– Нет, иголками.

Любопытство Хейли сменилось настороженностью.

– Тебе было больно?

Напряженное внимание Нэнси охватило меня, словно зажало в тиски. Тут имелся лишь один правильный ответ.

– Конечно. Очень больно.

– Ненавижу иголки, – заявила Хейли. – Они плохие. Это похоже на уколы?

– Что-то в этом роде.

Нэнси немного расслабилась и, повернувшись к Фионе, достала из сумочки несколько банкнот.

– Я очень ценю твою помощь, Фи. Честное слово, ровно час.

– Забери деньги, – отмахнулась Фиона, но проигнорировав, Нэнси сунула двадцатку ей в руку.

– Ты моя спасительница, – выдохнула соседка и бросила на меня еще один взгляд. – Приятно познакомиться, Николай. Пока, Хейл. Веди себя хорошо.

Она поцеловала дочь в щеку и вышла.

– Нэнси прекрасная мама, но чересчур заботливая, – сказала Фиона, накручивая прядь волос на палец.

– Понимаю, – произнес я с легкой улыбкой на губах. – Я не совсем подхожу на роль няни.

– Что это? – спросила Хейли, указывая на пирсинг в моих ушах. – Сережки?

Усмехнувшись, я опустился на колени перед девочкой. Она протянула руку и коснулась пирсинга в моем ухе. Я замер, давая ей возможность хорошенько его рассмотреть. От Хейли пахло чистотой, свежим бельем и маргаритками.

– Такие тяжелые! – воскликнула она, теребя маленькими пальчиками пирсинг. – Острые?

– Есть немного. Постарайся не надавливать на кончик.

– Тебе было больно, когда их вставляли в уши?

– Сейчас мне уже нет, – покачал я головой. – Но сначала да, болело, – добавил, стремясь так преподнести малышке информацию, чтобы ее мама не злилась.

Хейли склонила голову набок.

– Зачем ты делаешь то, что причиняет тебе боль?

– Я… – И пусть причину я знал, но не издал ни звука.

Девочка взяла мое лицо в свои маленькие ладошки.

– Больше так не делай, хорошо? – попросила она, а затем обняла меня за шею.

Я замер, ощутив окутавшую меня силу привязанности Хейли – белых облаков, хлопка и детской присыпки. Вдыхая ее искреннюю доброту, прикрыл глаза.

«Никакой больше боли…»

На несколько секунд я познал покой другого рода, не похожий на тот, который дарила мне Фиона. А затем Хейли разрушила чары пронзительным криком в мое ухо:

– Лемони!

Она подскочила к окну и забралась на стул, размахивая руками и разговаривая с маленькой птичкой.

Поднявшись на ноги, я вынырнул из спокойствия Хейли и тут же погрузился в бурю Фионы.

– Фиона?

Сгорбив плечи, она отвернулась от меня. Вокруг нее клубились голубой туман и черные тени. Внимательнее посмотрев сквозь туман, я увидел стоящую на коленях Фиону. Раскачиваясь взад-вперед, она хваталась руками за живот. По ее щекам струились слезы, а рот был открыт в безмолвном мучительном крике.

При виде такой боли ярость во мне разгорелось подобно лесному пожару. Я потянулся к своей девушке.

– Фиона, что случилось?..

– Ничего, – глухо ответила она, отстраняясь. Закусив тыльную сторону ладони, Фиона изо всех сил старалась сдержать слезы. – Я в порядке. Все… хорошо.

Видение дрогнуло. Очевидно, Фиона попыталась запрятать его поглубже в недра памяти. Рука так и тянулась к ней, но я не прикоснулся. Попробуй я сейчас дотронуться, и узнал бы все. Однако я знал, что и без прикосновения провидение расскажет мне всю историю по кусочку. Я разрывался между двумя противоположными желаниями. С одной стороны, очень хотелось узнать, кто причинил ей такую боль, чтобы наказать ублюдка. А с другой, я не хотел влезать на ее личную территорию.

«Расскажи мне Фиона… пожалуйста. Сделай это раньше провидения».

– Фиони? – вскинулась Хейли. – Ты плачешь?

– Нет, все в порядке, дорогая. – Фиона помассировала веки и вытерла ладони о джинсы. – Просто хотела чихнуть, но не вышло, и у меня заслезились глаза. – Избегая моего взгляда, она подошла к устроившейся возле окна Хейли. – Хочешь помочь мне накормить малыша?

Я уставился ей в спину и моргнул, пытаясь связать воедино женщину, которая в данный момент помогала Хейли насыпать семена для птицы, и разбитую горем женщину из своего видения. Фиона несла в себе столько боли…

«Я убью его. Кто бы он ни был, я, черт возьми, убью его».

Пока не показал лишнего, я заставил себя успокоиться. Очевидно, Фиона уже взяла себя в руки и не желала, чтобы я видел ее стыд. Поэтому я накинул куртку на плечо и сказал:

– Мне нужно идти. У меня дома дела. Покатаемся в другой раз?

– Да, может, это и к лучшему, – пряча глаза, откликнулась Фиона. От нее исходили волны благодарности. – Вдруг Нэнси опоздает…

– Конечно.

Я направился к двери.

– Ник? – позвала Фиона, и я остановился.

В ее голосе слышались слезы, разбивая мне сердце. Я повернулся, и наши взгляды встретились. В ее глазах плескались грусть и чувство вины. Она все так же стояла рядом с девочкой и канарейкой, окруженная множеством зеленых растений. В своих импровизированных джунглях, находясь рядом с чужим ребенком. Фиона не хотела отпускать меня, но и рассказывать о нем не желала, поскольку этот ублюдок причинил ей слишком много гребаной боли. Но я знал, что мучения Фионы не связаны с детьми, животными и проклятыми растениями, то есть всем, что ее волновало. Причиной ее страданий был он.

Испугавшись, что оттолкнула, она одарила меня робкой улыбкой.

– Позвони мне, – попросил я. – В любое время, когда будешь…

Хотелось сказать «готова», но я передумал.

– В любое время, когда захочешь.

– Хорошо, – тихо пообещала Фиона и посмотрела мне в глаза. – Спасибо.

Я улыбнулся в ответ. Но чего мне стоило выдавить из себя улыбку! Я буквально пылал от злости на безымянного ублюдка, принесшего ей столько страданий. По-моему, сделать Фиону счастливой было легче легкого. Кто оказался так чертовски плох?

– Пока Ник! – крикнула Хейли, помахав мне со стула. В руках она держала маленький пакетик птичьего корма. – Увидимся!

– Пока Хейли. – Я взглянул на Фиону. – Увидимся.

Глава 16

Николай

За три дня Фиона не прислала ни одного сообщения. Моя квартира оставалась все такой же пустой, а без нее казалась заброшенной. В ней не хватало воздуха и пахло затхлостью. Наверное, следовало купить мебель, немного обустроиться, но без Фионы ничего не имело смысла. Она стала лучом света в моем темном царстве.

– Я скучаю, – признался я вслух, но ответом мне была тишина.

Я по ней скучал. Скучал по окружавшим ее цветам и улыбке. Скучал по ее вкусу на губах. Скучал по тому, как она на меня смотрит. Словно я, черт возьми, что-то значу для нее.

Вероятно, даже нет, скорее всего, у меня появилась цель помимо покера и вечных скитаний. Периодически мелькала мысль, что, может, и в чертовом провидении есть определенный смысл, а не только пытки…

Воспоминание, словно шепот, проникло в мою голову. Стоя в своей тихой квартире и чувствуя, как между лопаток струится пот, я зажмурился.

– Кем ты хочешь стать, когда вырастешь, Ник?

– Никем.

– Думаю, это неправда. Все хотят кем-то быть.

– Механиком.

– Ты хочешь работать механиком?

– Нет, но отец говорил, что нужна нормальная работа. Живопись – это не работа

– Ты рисуешь? Хочешь стать художником?

– Да. Но уже не хочу.

– Почему?

– Потому что…

– Ты можешь мне рассказать.

– Потому что живопись помогает мне рисовать людей так, как я их вижу. Мне это нравится. Но после вашего лечения желание рисовать пропадает. Теперь вы жалеете, что я это сказал…

– Ты упомянул, что твой отец хотел, чтобы ты стал механиком. Может, стоит совместить? Стать и художником, и механиком.

– Я же сказал, что у меня нет желания рисовать. Оно пропало.

– Рисование помогает тебе видеть людей. Что это значит?

– Если я расскажу людям, что вижу, они испугаются. Но если нарисую, то это будет считаться искусством. Креативностью. Так безопасней.

– Тебе нравится писать людей? Портреты?

– Да.

– Кого ты рисовал?

– Моего учителя. Друзей. Маму однажды.

– И что она сказала, когда увидела свой портрет?

– Сожгла его.

– Она… сожгла?

– Да, и отправила меня сюда.

Я распахнул глаза. Больница исчезла, и я вернулся в свою пустую квартиру.

«Рисование помогает мне видеть людей…»

– Глупец…

Однако я не лгал. Когда я рисовал, мое кажущееся безумием и галлюцинацией провидение обретало форму. И мне становилось легче.

Прежде чем успел бы себя отговорить, я позвонил в местный художественный магазин и заказал срочную доставку.

Ожидая стука в дверь, я расхаживал по квартире. Когда курьер явился, я расплатился и забрал заказ: мольберт, холст размером три на четыре фута и набор профессиональных пастельных мелков. Там, где в гостиной стоило бы размещаться дивану и стульям, установил мольберт. А потом водрузил на него холст, предварительно избавив тот от словно душившей его обертки.

Рука дрожала, когда я взял пастель темно-розового цвета.

Вдохнул и на мгновение прикрыл веки. Я сидел на «бонневилле», а Фиона – позади. Душу обволакивали ее смех и радость. Она обвила меня руками, а когда дважды сжала, я принялся рисовать.

Глава 17

Фиона

Ялежала на кровати с телефоном в руках, пальцы зависли над заветным номером. Мне потребовалось три дня! Целых три проклятых дня, чтобы прийти в себя. Я скучала по Нику. Наверное, даже чересчур сильно. Но каждый раз, когда собиралась позвонить, перед глазами всплывала картинка, как Ник опускается перед Хейли на колени, и та кладет свои маленькие ручки ему на лицо…

«Больше никакой боли», – приказала я себе.

Для меня это стало почти невыносимым. Чувствуя себя зверем в клетке, я рвалась на волю. Агония почти утихла, когда я представила Ника на месте отца, а Хейли дочерью. Только вот какая роль досталась бы мне?..

«У тебя никогда этого не будет…»

Очевидно, Ник заподозрил неладное. Меня преследовало прошлое, от которого я так надеялась убежать. А в последнее время все чаще создавалось впечатление, будто оно догоняет меня. С рычанием кусает за пятки, и если я упаду, непременно попытается сожрать.

– Нет, я сильнее, чем кажется, – сказала себе, продолжая держать в руках телефон, и решительно набрала Нику сообщение.

Я: У меня выходной. Ты свободен?

Он ответил быстро.

Ник: Приходи.

Я сделала глубокий вдох.

Я: Скоро буду.

Незадолго до полудня я надела брюки карго, короткую футболку и поехала к Нику. Жара уже стала невыносимой, а из-за влажности воздух буквально лип к телу.

«Тренировка перед Коста-Рикой», – напомнила себе. Впрочем, никакой радости от осознания близящегося переезда я не испытала.

Ник открыл дверь. В простой темной футболке и джинсах он выглядел потрясающе.

– Привет, – поздоровалась я.

– Привет, – ответил он, и нежно меня поцеловал.

Напряжение ослабло, когда я поняла, что он не собирается спрашивать о произошедшем. Такое ощущение, что Ник всегда знал, когда я нуждаюсь в нем, когда необходимо что-то сказать, чтобы я почувствовала себя лучше, или когда следует промолчать.

«Вот что он делает. Читает меня», – догадалась я.

Когда мы прекратили целоваться, я улыбнулась и обняла его руками за шею.

– Я скучала.

– И я, – признался он. – Заходи, там жарко. Я купил кондиционер и вообще на полпути к преображению квартиры.

Я хихикнула, но когда вошла в квартиру, выяснилось, что кондиционер – единственный предмет интерьера, который сподобился приобрести Ником. В гостиной царила пустота, на кухне тоже, если не считать пластиковых стаканов и посуды. В основном все лежало в коробке на стойке.

Ник заметил нахмуренное выражение моего лица и потер подбородок.

– Ладно, может, с преображением я погорячился.

– Тебе нужно… все, – сообщила я.

– Да, наверное. Я не привык так долго жить в одном месте, – медленно проговорил он.

В этом имелся смысл, ведь он постоянно путешествовал.

– Что ж, я могу помочь, – с энтузиазмом предложила я. – Немного южнее отсюда есть местная барахолка. Съездим?

– Давай, – согласился он, но на этот раз с очевидной неохотой.

Ник явно не стремился устроить свой быт, и я подумала, что он наверняка не собирается оставаться надолго. Однако могла ли я его винить за это?

– Или, может… – я запнулась, – нам не нужно туда ехать?

Он улыбнулся.

– Нужно. Мне нужен хотя бы один стул.

У меня вырвался короткий смешок.

– Думаю, он поместится в «приус».

Ник ухмыльнулся.

– Без комментариев.

– Неужели новое тату? – поддразнила я, заметив розовые пятна на его пальцах.

– О, хм… нет. Я… рисовал.

– Да? Где? – Я оглянулась по сторонам. – Можно посмотреть?

И лишь посмотрев в сторону ранее пустовавшей гостиной, я обнаружила небольшой столик с пастелью и стоявший рядом мольберт. А когда увидела изображение на закрепленном на нем холсте, не сдержавшись, ахнула. Ник написал мой портрет. Выполнил с идеальной точностью, с долей импрессионизма и абстрактных линий. На рисунке я улыбалась, сверкая глазами потрясающего голубого цвета, а рассыпанные по плечам волосы переливались каскадом золотого и розового. На заднем плане виднелись залитые солнцем джунгли, сочная зелень которых вела к пляжу, где на песок набегали серебристые волны. А еще я заметила смеющееся лицо немного похожего на Хейли ребенка. Хотя, как мне показалось, этот круглощекий малыш с яркими глазами и бесхитростной улыбкой мог быть абсолютно любым.

Когда я повернулась к творцу, он неловко переминался с ноги на ногу и нервно проводил рукой по волосам.

– Ник, это невероятно. – Я медленно покачала головой. – Похожа на меня, но ведь это не я.

Он засунул руки в карманы джинсов.

– Все в порядке…

– В порядке? – Я сморгнула внезапно выступившие слезы. – Картина словно зеркало, но… – посмотрела в его лицо, – неужели ты меня видишь такой?

Ник слегка смутился.

– Да… именно такой.

– Прекрасно! – хмыкнула я. – Можно я кое в чем признаюсь? Твой талант невероятен.

И тут моя улыбка застыла. Только сейчас я заметила деталь, на которую не обратила внимания сразу. В правом нижнем углу холста шла полоса насыщенного черного цвета с голубоватым туманом по краям, угрожая поглотить свет.

– Я еще не закончил, – произнес Ник, явно испытывая неловкость. – Остались кое-какие детали. Ну что, поехали?

Я с усилием оторвала глаза от холста.

– Да, конечно.

Мы направились к выходу, но я остановилась у двери, желая еще раз взглянуть на темное пятно.

«Еще не закончена, – напомнила себе. – Эту часть он еще не закончил».

Только вот чернота ощущалась такой же родной, как и розовый цвет моих волос или зелень джунглей.

Я повернулась к Нику и поцеловала его в щеку.

– Идеально. Ничего не меняй.

* * *

Усевшись в мой автомобиль, мы направились на юг, мимо живописной равнины, разделенной на одинаковые по размеру поля. Позже повернули на проселочную дорогу, ведущую к скоплению амбаров, переоборудованных в склады антиквариата. Единожды побывав здесь вместе с Опал и Миллерами, я помнила, где располагалась небольшая барахолка. Сегодня занимавшая ровный участок земли импровизированная автостоянка оказалась почти заполненной машинами. Некоторые строения были украшены разноцветными воздушными шарами и серпантином. Позади небольших построек стояли карусель и колесо обозрения. Отовсюду лилась музыка.

– Похоже, небольшая сельская ярмарка, – заметила я, паркуясь. – Прости, не знала, что она проходит на этой неделе. Мне стоило проверить.

– И в чем тут твоя вина?

– Я подумала о твоей агорафобии. Не хочу, чтобы ты испытывал дискомфорт.

– Ярмарка под открытым небом. Со мной все будет в порядке.

– Уверен?

– Воспользуюсь шансом, – ухмыльнулся Ник.

– Ладно, здесь должно быть весело. – Взяв под руку, я повела его по территории ярмарки. – Хочу вредную пищу и сладкую вату. Сыграешь в игру и выиграешь мне одну из огромных мягких игрушек, как в фильмах?

– Если хочешь, то я раздобуду тебе игрушку, – пообещал он.

Я вздрогнула.

– Мне нравится, когда ты говоришь так уверенно, мужественно и сексуально.

– Все, что захочешь, Фиона, – серьезным тоном повторил Ник.

«Все, что захочу…»

Попав в ловушку голубых глаз Николая, я вдруг осознала, что никогда не видела в них презрения или раздражения. Ночами его руки с жадностью блуждали по моему телу, и этому парню было плевать, что я худая и с плоской грудью. Он никогда меня не оскорблял, не унижал и не заставлял чувствовать себя маленькой и глупой.

Я взяла его за руку.

– Хочу прогуляться с тобой на солнышке.

* * *

Мы гуляли по усыпанной сеном земле. Музыканты играли веселые мелодии. Горячий ветерок приносил ароматы сахарной ваты, хот-догов, булочек с корицей и попкорна. Я слегка переживала из-за толпы бегающих и смеющихся ребятишек, желающих попробовать свои силы в разных ярмарочных играх. Возможно, для Ника вокруг находилось чересчур много народа, но даже если так, он крепко держался за мою ладонь и не выказывал признаков беспокойства.

Язык чесался слегка подразнить Ника за то, что он вцепился в мою руку, но я не стала. Вдруг, ему это помогало. Я где-то читала, что порой прикосновение к другому человеку помогало страдающему клаустрофобией справиться с беспокойством, напомнив, что мир больше, чем видится. Этот человек выступал своеобразным якорем.

Держа при себе, Стив считал меня несамостоятельной. Я никогда еще не была чьим-то якорем.

Остановившись возле палатки с закусками, мы купили хот-доги с лимонадом, и перекусили за столиком под небольшим зонтиком. На тарелке Ника лежали два хот-дога, каждый с горчицей, кетчупом и луком. Не желая вспоминать о Стиве, я помимо воли продолжала сравнивать двух мужчин.

Высокий и рыжеволосый Стив выглядел привлекательно, но после всего произошедшего он представлялся мне извивающейся змеей.

При этом с темноволосым и опасным на вид Ником я чувствовала себя спокойно. От него не исходила угроза. Наоборот, я не сомневалась, что он защитит меня. В Николае меня возбуждало абсолютно все. И то, как он сидел, сгорбившись и положив локти на стол. И как напрягались мышцы его рук, натягивая футболку, пока Ник поедал хот-дог. Я не могла отвести взгляд от его рта, когда он слизнул с уголка горчицу.

«Боже милостивый, этот мужчина ходячий оргазм!»

На лицо Ника медленно скользнула озорная улыбка. Он собирался снова откусить свой хот-дог, а я едва не треснула себя по губам.

«Я произнесла это вслух? Нет…»

Ник молча доел и запил еду остатками лимонада.

– Закончила? – спросил он, бросая салфетку в пустую тарелку. – Тогда пошли за призом.

На ярмарке имелось несколько игровых палаток и аттракционов. Когда мы шагали через зону аттракционов, в которой находилось заметно больше народа, Ник крепко сжал мою ладонь.

– Как ты? – поинтересовалась я.

– Нормально, – отозвался Ник. – Присмотрела что-нибудь?

– Пока нет, но ты улавливаешь этот аромат? – Я демонстративно повела носом. – Сахарная вата.

Ник указал направление подбородком.

– Там.

Он подвел меня к тележке, где продавец накручивал вату с помощью уловителя, пока не сформировалось облако.

– Я куплю, – сказал Ник, доставая бумажник.

– Спасибо, – поблагодарила я, забирая вату у мужчины и немедленно отщипнула кусочек того же оттенка розового, что и мои волосы. – Хочешь?

Отвернув меня от толпы, Ник оторвал пальцами еще один кусочек и прижал к мои губам. От его взгляда у меня участилось сердцебиение и, не задумываясь, я приоткрыла рот. Ник положил сахарную вату мне на язык, и та начала таять – липкая, сладкая и вкусная. Втянув в рот его большой палец, я тщательно его облизала.

– Господи, Фиона…

Наклонившись, Ник пальцем слегка оттянул мою нижнюю губу и поцеловал. Я едва не стонала, пока он пробовал на вкус оставшуюся сладость, все глубже продвигаясь языком. В какой то момент распахнув глаза, я увидела, что Ник нахмурился, как будто внезапно почувствовал боль. И пусть вата растаяла, но он и не думал останавливаться. Наши языки продолжали сплетаться в танце, а в теле начало постепенно разгораться желание.

– Так хорошо, – прошептал Ник, когда мы оторвались друг от друга и пытались выровнять дыхание. – Боже, Фиона… это ты. Ты такая…

Он стоял ко мне так близко, что в его ясных голубых глазах виднелось только мое отражение.

– О чем ты? Какая я? – спросила, тяжело сглотнув.

Моргнув, Ник отвел взгляд и глубоко вздохнул.

– Ничего, извини, – ответил он. – Просто ты чертовски сексуальна, и мне трудно себя контролировать.

– Может, ну эту сахарную вату? – предложила я.

– Хорошая идея.

Я не любила выбрасывать продукты, но и есть в одиночку без ощущения языка Ника во рту, не хотела.

«Семейное место», – мысленно хмыкнула я и глубоко вдохнула, успокаивая бешено колотящееся сердце.

– Мы собирались что-нибудь тебе выиграть, – напомнил Ник, стараясь незаметно поправить джинсы на паху.

«Ага, ходячий оргазм…» – усмехнулась я про себя, проводя языком по губе.

– Как тебе это место?

Ник склонил голову набок, изучая предлагаемые в качестве призов игрушки, которые стояли вдоль обшитой деревянными досками стены. Судя по всему, наибольшей популярностью пользовались плюшевые мишки. Их размеры варьировались от крошечных до поистине гигантских, какие могли висеть только на крыше игровой палатки.

– Без какой ты не сможешь жить? – поинтересовался он.

– Они все одинаковые. – Я пожала плечами. – Не такой уж большой выбор…

Ник резко остановился. Я успела сделать шаг вперед, но он дернул меня за руку, удерживая. Повернувшись в ту сторону, куда Ник буквально впился взглядом, я увидела молодую пару. Держась за руки, они шли нам навстречу. На парне была надетая задом наперед красная бейсболка и футболка без рукавов с изображением рок-группы. Темные волосы девушки были заплетены в две едва доходившие до плеч тоненькие косички. На ней красовалась красная клетчатая рубашка и шорты, как у Дейзи Дьюк[11]. Девушка смотрела прямо перед собой, а лицо парня не выражало эмоций, он лишь крепко сжимал губы.

Пара прошла мимо нас, и Ник на мгновение замер. А потом отпустил мою руку и, резко развернувшись, последовал за ними.

– Ник?..

Пара скрылась за углом. Я поспешила за ними к уединенному проходу между деревянной стеной, окружавшей площадку аттракционов, и небольшим амбаром. Из-за плеча Ника мне удалось рассмотреть, как парень прижал девушку к стене, и его лицо остановилось в нескольких дюймах от ее лица. Схватив ее рукой за шею, парень явно напугал девушку.

– Думаешь, я этого не видел? – прорычал он. – Тупая сука, тебе стоило бы лучше знать…

Кровь прилила к моим ушам, и я замерла.

«Тупая сука… тебе стоило бы лучше знать…»

А потом он ударил кулаком деревянную стену рядом с головой своей подружки. Звук вывел меня из оцепенения. Не останавливаясь, Ник подошел и похлопал парня по плечу.

– Эй.

Парень повернулся.

– Какого чер…

Ник врезал ему в челюсть. Голова парня откинулась, бейсболка слетела. Он приземлился на задницу, подняв вокруг себя облако пыли.

– Какого черта, ты творишь? – закричала девушка, бросаясь рядом с возлюбленным на колени. – Детка, ты в порядке?

Парень одарил Ника злобным взглядом и, лежа ничком на земле, ткнул в него пальцем.

– Ты труп. – Он сплюнул кровь Нику под ноги. – Мертвец. Я подам на тебя в суд. Позвоню копам…

– Валяй, – разрешил Ник. Его руки все еще оставались сжатыми в кулаки, словно он намеревался ударить парня снова. Голос звучал убийственно спокойно, но я видела пожар в его голубых глазах. – Звони копам. Давай вызовем их и покажем синяки, которые ты ей оставил.

Глаза незнакомца расширились от страха, смешанного с шоком и гневом. На лице девушки мелькали противоречивые эмоции – тоска, страх, надежда, и все это за пару секунд. Она встала и с вызовом посмотрела на Ника.

– Ты не имеешь понятия, о чем говоришь. Ты нас не знаешь. Не лезь не в свое дело…

– Забудь о нем, детка, – сказал парень, поднимаясь на ноги. Подружка крепко вцепилась в его руку. Отступая назад, он снова ткнул пальцем в Ника. – Придурок, еще раз подойдешь, и я тебе прибью. Я не шучу.

Он снова сплюнул кровь и обнял за талию девушку. Она с неприязнью покосилась на нас, но это была лишь маска. Притворство. Прикрытие.

«Он не хотел этого, – услышала я свои слова. – Ты не знаешь его…»

Несмотря на жуткую жару, меня пробирала дрожь. Стив меня не бил и не разговаривал со мной таким тоном. Вместо того чтобы злиться, он небрежно, с этаким презрением бросал фразы, всякий раз поражаясь моей глупости.

Я гадала, было бы мне легче дать отпор, если бы он ударил меня? Ушла бы, если бы он оказался жесток?

Или я опустилась бы на колени в грязь рядом с ним, помогая подняться?

– Фиона?

Моргнув, я разжала кулаки. Ногти оставили небольшие следы на коже.

– Да, извини, просто… задумалась.

– Ты в порядке? – забеспокоился Ник.

– Я? Да, в порядке. Зачем?

Ник промолчал. Создавалось впечатление, будто он уставился не на меня, а на что-то над моей головой. На его лице читался гнев. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, словно пытался успокоиться.

– Прости, что тебе пришлось это увидеть, – пробормотал Ник. Его челюсть сжалась, а глаза устремились вслед молодой паре. – Отец бил мою мать…

– Знаю. Все в порядке, – произнесла я, вставая рядом с ним. Ник сразу же взял меня за руку. Дрожащими пальцами я крепко обхватила его ладонь. – Ублюдок заслужил это. Все они…

Повернувшись, Ник посмотрел на меня. На его лице читалась тысяча разных вопросов. Я ощутила, как заискрился от напряжения воздух, и испугалась, осознав, что вот-вот сломаюсь и выплесну свою душу. Нику хватило бы просто спросить, и я бы все рассказала.

«Я не могу. Не здесь. Разваливаюсь на части…»

Ник закрыл рот, и момент, когда я была готова раскрыть свою тайну, улетучился. Мы молча направились обратно в зону аттракционов. Ник осмотрел палатки и направился к игре «Проверь силу» так, будто именно ее искал все это время.

Этот аттракцион представлял собой ярко-красный столб в форме термометра с делениями от нуля до ста, окрашенными в ярко-желтый цвет. Чем выше градус, тем крупнее приз. Имея пять баксов, можно было достать до колокольчика наверху и выиграть гигантского плюшевого медведя.

Так же ни слова не говоря, мы стояли позади парня в рваных джинсах и белой рубашке, который выглядел гораздо мощнее Николая. Едва не выронив заткнутую за рукав пачку сигарет, он поднял молоток и ударил по платформе. Шкала поднялась до цифры восемьдесят.

– Неплохо, но недостаточно. – Работник протянул парню плюшевого медведя средних размеров. – Следующий? Кто дальше, сделайте шаг вперед. Вы, молодой человек? Давайте посмотрим, есть ли под вашими татуировками мышцы.

Ник заплатил пять долларов и сжал молоток обеими руками. Одним плавным мощным движением взмахнул им вверх, а затем вниз. Температура достигла ста градусов, заставив громко звякнуть колокольчик.

Зрители вокруг нестройно захлопали в ладоши, а работник на мгновение уставился на нас, а потом присвистнул сквозь зубы.

– Видели это, ребята? Среди нас настоящий силач. Так что не сомневайтесь, достичь такой температуры вполне реально. О да, здесь все честно.

Я наблюдала за Ником, когда он бросил молоток. Он явно не испытывал ни счастья, ни торжества. В глазах притаились тени да застыло затравленное выражение.

Работник вытащил гигантского плюшевого медведя – бледно-желтого, около трех футов в высоту и вдвое меньше в ширину. Казалось, будто игрушка набита маленькими пластиковыми камешками.

– Подарю Хейли, – решила я.

Ник кивнул, и мы отошли от палатки. Глядя прямо перед собой, он сильно сжимал челюсть.

– Думаю, достаточно, – сообщил он. – Толпа начинает прибывать.

– Хорошо, – согласилась я. – Конечно, как скажешь.

Обратив внимание на то, насколько мне неудобно держать огромного мишку, Ник забрал у меня игрушку.

Не отпуская мою ладонь, Ник перекинул медведя через плечо, и мы молча зашагали через ярмарочную площадь. По дороге к парковке он постоянно оглядывался в ту сторону, откуда мы приехали.

– Она его не бросила, – произнес он, останавливаясь возле моей машины. – Почему она не ушла?

Мне стало интересно, кого Ник имел в виду: свою мать, незнакомку за амбаром или меня.

Я собиралась пожать плечами, сказать, будто понятия не имею, не сталкивалась с таким прежде, но внезапно услышала собственный голос:

– Она боялась. Боялась уйти и остаться… Страх… он парализует, и ты не можешь сбежать. – Ник не сводил с меня глаз, а я продолжала говорить, не в силах остановиться. – Как говорится, борись или беги. Но получается как с оленем, выбежавшим на дорогу и парализованным от страха из-за света фар. И здесь надеешься, что либо машина проскочит мимо, и ты освободишься, либо что конец настанет достаточно быстро.

Жесткий взгляд Ника смягчился, словно моля рассказать ему все. Однако слова так и повисли в воздухе, оставшись невысказанными.

«Маленькая дурочка, у тебя не выйдет меня отпустить. Ты никогда не могла и не сможешь».

– В любом случае, это мое предположение, – резко заявила я, отворачиваясь, поскольку румянец уже обжигал щеки. – Кто знает, какая на самом деле у этой девушки жизнь?

Ник открыл рот, но замолчал прежде, чем успел что-то сказать. Он неохотно кивнул, и мы направились домой, только на этот раз машину вел Ник.

Мы находились примерно на полпути к Гарден-Сити, когда настойчивая, зудящая мысль поселилась в моем сознании, словно заусеница, которую не получалось вырвать.

– Как ты узнал? – не выдержав, спросила я.

– Ты о чем?

– Что он собрался ее бить? Они проходили мимо нас. Держась за руки. Прямо как мы.

С виду Николай оставался спокойным, лишь крепче сжались ладони на руле, отчего вытатуированное на костяшках слово «пешка» слегка натянулось.

– Он не держал ее за руку, а крепко сжимал запястье, пальцами впиваясь в кожу, – пояснил Ник.

Я нахмурилась.

– Да? Мне показалось…

– Да, – отрезал Ник. – Я обратил внимание на выражение его лица. И ее. Видел такое прежде. Когда отец выходил из себя, мать обычно выглядела примерно так же. Если надвигалась буря, она уходила в себя. Притворялась, что ей все равно. Словно в этом нет ничего особенного.

– Ты сказал, что у нее синяки…

Ника скользнул по мне взглядом, а затем снова вернулся к дороге.

– Предположил. Парень не отрицал.

– Нет, я не думаю, что он…

«Но они держались за руки. Не так ли?»

Ведь я не вообразила себе оскорбление и то, насколько грубо он швырнул девушку в стену.

– Я рада, что ты вступился за незнакомку. Даже если сегодня бездействовала, она знает, что ты прав. Кто-то, кроме голоса в ее голове, подтвердил, что парень неправильно себя ведет.

Ник поджал губы.

– Фиона…

– Жара сводит меня с ума, – пожаловалась я. – У меня начинает болеть голова. Ты не против, если я вздремну?

– Нет, конечно, нет.

Я положила голову на дверной косяк и притворилась спящей. Уверена, Ник догадывался, что я не сплю. Он был очень проницательным.

И действительно хорошо разбирался в людях.

Глава 18

Николай

Еще до наступления сумерек мы въехали в комплекс Фионы. Всю оставшуюся дорогу она молчала, притворяясь спящей, но я улавливал, как мечутся ее мысли. Ощущал кисловатый привкус воспоминаний на языке. Он напоминал лимонный сок. Над Фионой витали тени, приглушая ее цвет, крадя счастье.

– Спасибо за то, что выиграл медведя, – сказала Фиона, когда я проводил ее до двери. – Он понравится Хейли.

– Я рад.

Фиона не хотела оставаться одна. Меньше всего она сейчас желала одиночества, но еще не была готова рассказать мне о нем. Инцидент на ярмарке заставил ее вспоминать прошлое.

– Эй, мы так и не прокатились на мотоцикле, – улыбнулся я.

Едва заметная тень улыбки мелькнула на ее лице.

– И то верно…

– Поехали. Бери сумку.

– Сумку… куда мы поедем?

– Не знаю. Разберемся по дороге.

– Просто сядем на мотоцикл и поедем, куда глаза глядят?

Господи, эта девушка была прекрасна, и я желал, чтобы она нашла свой солнечный луч.

– Возьми все, что понадобится для ночевки, – велел я. – Вернусь через двадцать минут.

Фиона звонко рассмеялась. Ее цвета засияли ярче, а розовый наконец вернулся.

– Эм, хорошо. Увидимся.

Я нежно поцеловал ее.

– Увидимся.

* * *

Мы выехали на прибрежную дорогу, которая вела на юг. Этим же маршрутом мы следовали на пляж, когда я вернулся в Саванну. Миновав залив, продолжили путь, пока горизонт не окрасился золотисто-оранжевым, а заходящее солнце не озарило темно-зеленый лес ярким пламенем.

Снова одетая в мою кожаную куртку, Фиона, крепко обнимала меня. Она дважды сжала мою талию, и я прибавил газу. Несмотря на то, что шлемы заглушали звук, я расслышал ее смех. Исходящее от нее возбуждение насыщало меня, просачиваясь сквозь кожу. Мне хотелось смеяться или плакать, а может, и то и другое одновременно.

Когда стемнело, я заметил вывеску небольшой гостиницы, спрятанной в лесу рядом с шоссе. Включив дальний свет, я повернул на извилистую тропинку, которая вела к причудливому зданию, выкрашенному в кремово-желтый и белые цвета. В окнах горел свет, а вывеска гласила «Марлинг».

Я снял шлем.

– Как тебе такой вариант? – поинтересовался, заглушая двигатель на парковке.

Фиона тоже сняла шлем и, черт возьми, как же ярко вспыхнули ее глаза, когда она детально рассмотрела гостиницу, спрятанную в лесу среди зелени и порхающих вдоль тропинки светлячков. Никогда в жизни я не видел ничего более прекрасного.

– Идеально, – выдохнула Фиона. А потом, нахмурившись, посмотрела на меня. – Но это ведь дорого?

– Я все предусмотрел, детка, – подмигнул я.

Фиона коротко рассмеялась.

– Николай Алексей, неужели ты только что мне подмигнул?

– Этот пункт есть в моем списке желаний.

Громко хохотнув, она затихла. Теплое сияние ее чувств ко мне засветилось на милом и чистом лице в обрамлении теней прошлого. Как будто белая, обугленная по краям бумага.

– Николай… спасибо тебе за это.

Она наклонилась и поцеловала меня в щеку.

– Спасибо, что поехала со мной.

«И за все хорошее в моей жизни, Фиона…»

Однако последние слова застряли в горле, а Фиона уже слезла с мотоцикла.

В гостинице женщина подняла от стойки регистрации седовласую голову, наблюдая, как мы входим. На мгновение ее глаза расширились из-за моих татуировок и розовых волос Фионы. Но совладав с собой, женщина приветливо улыбнулась.

– Привет, ребята, – проворковала она. – Разве вы не чудо? Добро пожаловать, проходите. Меня зовут Хелен Марлинг, я хозяйка данного заведения. А вы… молодожены?

Фиона покраснела.

– Нет, мы здесь всего на ночь.

– Так тоже можно! – улыбнулась Хелен.

Мы зарегистрировались, и хозяйка лично показала нам номер-люкс под названием «Лобелия», сообщив, что каждая комната в «Марлинге» названа в честь произрастающих в Джорджии цветов.

Она повела нас по изогнутой деревянной лестнице. Стена, оклеенная бледно-желтыми обоями с голубыми цветами и фотографиями начала века, повторяла строение лестницы. На втором этаже Хелен отперла дверь в наш номер настоящим ключом, а затем вложила его мне в руку.

– Ужин в восемь. Надеюсь, вы присоединитесь.

Доставая вещи из захваченных с собой небольших сумок, мы рассматривали номер. Как по мне, в декоре использовали слишком много цветов. Обои, ковер, даже покрывала оказались покрыты крошечными фиолетовыми бутонами. На подушке, лежащей на антикварном стуле, тоже были вышиты побеги.

– Хелен не шутила, когда сказала, что эта комната посвящена лобелии, – хмыкнула Фиона. – Давай осмотрим балкон.

Она распахнула двойные двери, и я последовал за ней на балкон. Внизу темнела в наступающей ночи густая роща. За ней виднелся освещенный лунным светом океан, и серебристые отблески переливались на темной воде.

– Это восточная сторона. Держу пари, вид на рассвете здесь потрясающий, – заметила Фиона.

– Если не заснем ночью, обязательно выясним это, – сказал я, обнимая ее за талию.

– У тебя есть идея, как это устроить? – Фиона наклонилась ко мне.

Я уткнулся носом в ее шею.

– Да, парочка затей имеется.

– Я и не сомневалась, – хихикнула она.

Я быстро принял душ, и освободил ванную Фионе. Пока она освежалась, надел джинсы и свою единственную черную рубашку на пуговицах. В комнату Фиона вернулась в бледно-зеленом платье, которое доходило ей до лодыжек и элегантно облегало стройную фигуру.

Внимательно разглядывая свою девушку, я использовал не только обычное зрение, но и провидение. Впитал в себя цвета Фионы, излучаемый ей свет, аромат и появившийся на языке вкус, оказавшийся слаще сахарной ваты на ярмарке.

– Господь всемогущий, Фиона, – пробормотал я.

Приблизившись, она положила руки мне на грудь, и я уловил аромат духов, мыла и тепла ее кожи.

– Ты и сам прекрасно выглядишь, Николай. – Она скользнула ладонями вверх по моей шее, – Более чем. Ты… – Фиона склонила голову набок, – как по-русски будет «разрушительно красивый»?

На секунду я задумался.

– Razrushitel’no krasivyy.

– Так вот ты «razrushitel’no krasivyy», – с акцентом повторила она.

Удерживая эту девушку в объятиях, слышать, как она говорит на языке твоей матери… как это было назвать, если не принятием?

«Видит бог, она расскажет мне все, и я тоже наберусь храбрости. Но не сегодня. Сегодня ее ночь».

– Как я выгляжу? – поинтересовалась она.

– Прекрасно, – хрипло произнес я. – Даже чересчур. Поэтому если мы сейчас же не спустимся на ужин, то так и не попадем туда.

Фиона рассмеялась.

– Думаю, тебе следует подождать и проверить, надела ли я нижнее белье.

Я притворно застонал. Ее цвета возвращались, и для меня это было важнее всего на свете.

Мы спустились по лестнице в небольшую столовую, расположенную недалеко от главного входа. Здесь все выглядело так, будто мы перенеслись на полвека назад, оказавшись в доме богатой пожилой леди. В центре находился темный камин с уставленной керамическими безделушками полкой. Время показывали старинные часы с медным маятником. Граммофон у окна проигрывал незнакомую мне мелодию. С десяток столиков были уставлены фарфором и украшены скатертями с оборками. За каждым сидели гости отеля, и самый младший из них выглядел лет на пятьдесят.

Стоило нам появиться в помещении, и разговоры мгновенно смолкли. Обернувшись в нашу сторону, присутствующие уставились на нас широко раскрытыми глазами. Настороженность выросла, словно возвели кирпичную стену. Они беспокоились, что мы будем шуметь и испортим их тихий ужин. Но тут в столовую буквально ворвалась Хелен, и вмиг разрушила эту стену.

– А вот и вы! Я так рада, что вы присоединились к нам. – Она провела нас к маленькому столику в центре комнаты и вручила меню. – Салат со стейком – сегодня блюдо дня. Подается с жареными кабачками. А на десерт, конечно же, персиковый пирог.

Я взглянул на Фиону.

– Звучит неплохо?

– Прекрасно.

– Давайте два, – произнес я, возвращая меню.

– Великолепно! Энни принесет вам напитки. – Хелен наклонилась над столом. – Мне приятно видеть здесь молодых людей. И пусть кое-кто смотрит с недовольством, но им это пойдет на пользу. – Указав пальцем на других посетителей, Хелен подмигнула. – Развлекайтесь, милые.

Мы с Фионой обменялись улыбками. Она положила салфетку себе на колени и потерлась подбородком о плечо. Окинув столовую пристальным взором, Фиона пробормотала себе под нос:

– И чего так на нас пялиться?

– Они просто любуются тобой, – уверил я.

– Здесь немного тесновато. Как ты себя чувствуешь?

Я потянулся через стол, и она взяла меня за руку. Тут же шепот и цвета постояльцев потускнели, и меня окутал покой, который могла дать только Фиона.

– Сейчас уже лучше.

Она сжала мою ладонь и не отпускала.

«Я не смогу ее отпустить…»

Эта внезапная мысль застала меня врасплох. Скорее даже напугала до чертиков. Я постарался отмахнуться от нее, поклявшись провести эту ночь со своей девушкой. Дать ей все, в чем она нуждалась. Все, чего желала. Все, что она заслуживала, и в чем ей было отказано. Воспоминание о том, как Фиона кричала в агонии, осталось шрамом на сердце. И пусть мне не избавить ее от этих страданий, но я мог подарить Фионе много хорошего, чтобы она вспоминала об этом, когда внутри поднимается боль.

Мы съели салат со стейком и отменно приготовленные кабачки. Блюда оказались невероятно вкусными. В разъездах я не пробовал ничего подобного.

– Похоже на домашнюю еду, – заметила Фиона. – В разъездах ты не часто с таким сталкивался?

Услышав из уст Фионы собственные мысли, я удивленно покосился на нее.

– Нет, не особо.

– Ты скучаешь по путешествиям? По покеру?

– Ни капельки.

– Думаешь, ты мог бы… бросить играть?

«Остаться?» – подобно эху донеслись до меня ее мысли. Я услышал их благодаря контакту наших переплетенных рук.

– Хочу, – медленно произнес я, – хочу… чего-то другого в жизни. Чего-то кроме бесконечной дороги, грязных подвалов и карточных игр.

Вокруг Фионы закружили образы зеленых джунглей и синего океана.

«Коста-Рика…»

У меня ускорился пульс в ожидании того, что последует дальше. Однако Фионой уже завладело напряжение невысказанного признания – истории о нем, и внутри заплескалось слишком много боли.

«Больше не будет боли… не сегодня» – мысленно пообещал я, а вслух предложил:

– Идем танцевать.

Она моргнула.

– Танцевать? Здесь? Мы привлекли еще недостаточно внимания?

– Это для твоего списка желаний, – заявил я. – Ты когда-нибудь танцевала в переполненном обеденном зале перед толпой незнакомцев?

Фиона рассмеялась, и напряжение слегка отпустило ее.

– Но теперь, когда ты упомянул об этом…

Я встал и протянул ей руку. Фиона оглянулась на посетителей, снова обративших на нас взгляды.

– Серьезно?

– Не отталкивай меня на виду у всех, – попросил я.

– Я думала, ты не танцуешь. – Она протянула мне ладонь и медленно поднялась со стула. – Когда мы встретились в клубе…

– Не танцую, – подтвердил я, притягивая Фиону ближе. Прижал ее ладошку к области сердца и обхватил свою девушку за талию. – Но с тобой…

Фиона тут же склонила голову на мою грудь, и меня наполнили ее удовлетворение и облегчение. Словно теплая вода, они снимали усталость и расслабляли напряженные мышцы.

Присутствующие принялись перешептываться, но уже чувствуя их улыбки, я прикрыл веки и закружил свою девушку в танце.

– Николай, я никогда не делала этого раньше, – призналась она, уткнувшись в мою рубашку.

– Я тоже.

– Нет, я не о танцах, – пояснила Фиона. – Я о нас. Прежде я не испытывала ничего подобного.

– Так же, как и я.

Я ощутил, как она судорожно вдохнула и выдохнула.

– Я ведь уже упоминала, что мой последний роман закончился неудачно.

– Да, упоминала, – подтвердил я, крепче сжимая ее в объятиях.

– Ты не все знаешь.

– Да. – Я тяжело сглотнул. – Ты тоже, Фона.

Подняв голову, она посмотрела мне прямо в глаза.

– Мне страшно.

– И мне. Фиона, я чертовски испуган.

На сосредоточенном лице отразилось удивление, но она кивнула.

– Это место такое тихое и милое. Такое впечатление, будто мы попали в иное измерение. Можно ли провести эту ночь так, чтобы нам не помешали тени прошлого? Я жутко устала от неуверенности и беспомощности. Сейчас мне хочется…

– Просто быть собой, – закончил я. – Поэтому мы здесь. Именно этого я и пытаюсь устроить.

Фиона откинула голову мне на грудь и вздохнула.

– Кажется, ты знаешь все о моих желаниях. Порой даже больше меня.

Никак не прокомментировав последнее замечание, я просто обнял ее и продолжил кружить в танце. Фиона считала себя слабой, но мое внутренне око видело, насколько ярко полыхает в ней сила духа. Не что иное, как стальной стержень помог ей вырваться из всего уродливого и плохого… и привел в мои объятия в ту ночь.

«Она защищает меня от провидения. А я спасу ее от боли, если Фиона позволит мне это», – решил я.

Обуреваемые предвкушением, сразу после ужина мы поднялись наверх. Войдя в номер, я закрыл дверь и прислонился к косяку, любуясь тем, как Фиона приближается к кровати и включает тусклую лампу возле нее. Когда помещение залил желтый свет, она повернулась ко мне.

– Ник…

– Да, детка?

Впрочем, ей необязательно было озвучивать свое желание. Я прекрасно видел и сам. Фиона хотела меня. Тянулась ко мне всем своим существом.

Я подошел к кровати и взял лицо Фионы в свои руки. Мы смотрели друг другу в глаза, и я знал, что ждет нас дальше. Ее прошлое, мои страхи – все это стояло между нами. И как бы я ни боялся потерять Фиону, понимал, что просто обязан ей все рассказать. В конце концов я никогда не испытывал подобных чувств ни к одной девушке. И дело было не только в покое и облегчении, которые дарила мне Фиона.

– Ты, – прошептал я, – ты…

Она кивнула так, словно догадалась, о чем я пытался сказать. В ее глазах плескались страх и желание, но Фиона не разрывала зрительный контакт.

«Любовь и надежда…».

– Поцелуй меня, – прошептала она.

Наклонившись и коснувшись губами ее губ, я постарался как можно больше выразить в этом поцелуе. Дал обещание изо всех сил постараться сделать все правильно. Рассказать о себе так, чтобы Фиона сумела меня понять и не возненавидеть, ведь я уже целиком и полностью принадлежал ей.

«Она тоже принадлежит мне. С ней я становлюсь целым», – подумал я, когда она приоткрыла рот и зарылась пальцами в мои волосы.

По какой причине провидение умолкало рядом с этой девушкой?

Пока мы торопливо расстегивали пуговицы и раскрывали молнии на одежде друг друга, во мне пробудилась надежда. Надежда, что Фиона не возненавидит меня, и когда я признаюсь во всем, вместо отвращения примет меня. Надежда, что ее врожденная доброта, эта наполняющая мой рот сладость, спасет меня. А взамен я сделаю все, чтобы обезопасить ее. Чтобы она чувствовала себя желанной. Фиона заслужила это.

Избавившись от одежды, мы устроились на кровати. Я неторопливо прикасался к Фионе, даря ей нежные поцелуи. Сжигавшее меня вожделение и потребность в удовлетворении могли подождать. Сейчас настало время наших сломленных душ. Держась в темноте друг за друга, они ковали свое собственное счастье.

В какой-то момент Фиона извиняющимся тоном прошептала мне о защите, тем самым напомнив об еще одной части прошлого, которая вставала между нами. Надев презерватив, я наконец-то вошел в нее. Ее тело, непрекращающиеся ласки и поцелуи пьянили, заставляли меня жмуриться от счастья.

Я оперся на локоть одной руки, а пальцами другой скользил по ее лицу. Ее длинные волосы разметались по подушке розоватым облаком. Фиона крепко держала меня за бедра, стараясь прижать сильнее. Свободной рукой я обхватил ее талию, подстраивая под свои толчки. Казалось, я не мог войти в нее достаточно глубоко, а Фиона не могла насытиться мной.

– Ник, еще, – выдохнула она. – Я хочу еще…

Удовольствие слилось воедино, сотканное из тысячи прикосновений. Раскрываясь, Фиона выглядела невыразимо красивой, в то время как я терялся в ней.

когда все закончилось, мы лежали в привычной уже позе: Фиона расположилась на моей груди, а я лениво перебирал рукой ее пряди. Эта девушка… стала моим щитом. Спасла меня, подарив покой. Я лежал под ней сильный и непоколебимый. Как опора, на которую она могла положиться.

Мы проснулись незадолго до рассвета. Ни слова не говоря, я натянул джинсы, а она накинула на плечи мою рубашку, и мы вышли на балкон.

Серая утренняя дымка на востоке медленно загоралась золотым огнем. Посылая косые лучи на воду, над океаном поднималось солнце. В роще внизу слышалось пение птиц. Низко над землей стелился туман.

Фиона взяла меня за руку как раз в тот момент, когда на небольшую полянку недалеко от задней части территории отеля вышел олень. Хотя, скорее это была лань. Животное подняло голову, прислушиваясь. Темные глаза уставились в нашу сторону. Она принюхалась и грациозно зашагала по высокой траве. А спустя мгновение за ней последовал олененок с множеством белых пятнышек на коричневой спинке. В отличие от матери, он двигался быстрее и явно нервничал.

Фиона крепко сжала мою ладонь. Я сжал в ответ, пытаясь унять глубокую тоску и боль в сердце своей девушки, чтобы ей стало легче.

«Что же случилось Фиона? Расскажи мне первой…»

Звук заведенного двигателя на парковке спугнул животных. Они подняли головы и двинулись вперед. Лань бросилась прочь, олененок вслед за ней, и вскоре они скрылись в лесу.

– Как же это прекрасно, – произнесла Фиона, отворачиваясь в стремлении не показать горечь.

Я отпустил ее, притворившись, что не заметил скатившуюся по щеке слезинку.

Иногда я гадал, как сложилась бы наша судьба, если бы в тот миг на балконе Фиона открыла мне свои секреты. Или если бы я спросил. Рискнул и признался в том, какими обладаю способностями. Сделал бы ставку, а не придерживал карты, ожидая окончания раунда.

Впрочем, по большей части мне некогда было думать об этом.

А молчание в то серое утро стало величайшей ошибкой в моей жизни.

Глава 19

Фиона

– Я хочу предложить Николаю отправиться со мной в Коста-Рику.

Стоило озвучить эту идею, и сердце забилось быстрее. Прямо как в детстве, когда я открывала подарок на день рождения, не зная, что внутри. Ведь имелось так много вариантов!

Опал остановилась и внимательно посмотрела на меня. Ранним утром понедельника мы прогуливались по набережной в центре Саванны. С одной стороны улицы тянулись различные магазинчики, с другой открывался вид на Атлантический океан. В такое время людей почти не было, и никто не заслонял вид.

Опал расплылась в улыбке, а на ее глаза навернулись слезы.

– Ох, Фиона, я… я так рада! У меня сразу отлегло от души. Боже, сама мысль о том, что ты уедешь одна… не давала мне спать по ночам. Что произошло? Когда?

– В выходные он отвез меня в отель на побережье, и это было… прекрасно. Просто идеально. И он… я поняла, что…

– Что он тебе нравится? – предположила Опал.

Я отрицательно покачала головой.

– Больше. Хочу, чтобы он остался в моей жизни. Мне не нравится просыпаться без него. И когда думаю, что может он согласиться… меня переполняет невероятное счастье. Я такого еще никогда не испытывала.

– Я рада за тебя Фиона. Честно.

Я слабо улыбнулась

– Мне страшно. А вдруг еще слишком рано? Порой мне кажется, что я снова веду себя глупо. С очередным мужчиной прыгаю в омут с головой, не зная, вытащит он меня или утопит, как это сделал Стив. Но Ник… он… у него нет ничего общего со Стивом. Я чувствую это всем сердцем… и просто не могу заставить себя опасаться.

Опал печально кивнула.

– Абьюзер, дорогая. Дело не в тебе. И не в Нике. А в нем.

– Знаю. Ник – замечательный парень. С ним очень просто. И у нас есть связь. Все начиналось с физического влечения, но стало намного серьезнее. Кажется, и он это ощущает, понимаешь? Мне даже не приходится говорить вслух, Ник точно знает, что мне нужно, что следует сделать, чтобы заставить чувствовать себя…

– Как, милая?

– Особенной. – Хмыкнув, я вытерла выступившие на глаза слезы. – Боже, я кажусь себе такой жалкой, когда говорю это. Когда Ника смотрит на меня, такое впечатление, что ему больше никто не нужен. Только я.

– В следующий раз, когда я увижу мальчика, задушу его в объятиях, – заявила Опал. – Ну или шлепну по заднице, если ты не против.

Фыркнув от смеха, я вздохнула.

– Он очень добр ко мне, Опал, но дело даже не в этом. Он… дает мне понять, что я подхожу ему.

– Так и есть, Фи, – произнесла подруга. – Лично я ни капли не сомневаюсь в этом.

– Надеюсь. После года со Стивом я стала никем. Обслуживала его в быту, бесконечно слушала о том, как он провел день, об его работе, друзьях и перспективах. А я превратилась просто в тело. Не осталось даже души, поскольку Стив высосал ее досуха. – Я покачала головой. – Но Ник… у него непростая судьба. Он очень одинок. Ник пока не рассказал мне всего, но догадываюсь, что в его истории есть нечто большее, и он очень устал от этого. Однако со мной он просто живет. Не так уж и много.

– В этом и весь смысл, – проговорила Опал. – Принятие. Сопереживание. Жизнь без осуждения. А ты, моя дорогая, как никто другой стараешься никого не осуждать. Просто позволяешь людям быть собой и заботишься о них.

Я кивнула, а из глаз снова потекли слезы.

Опал нахмурилась.

– Этого… ты боишься, милая? Тебе страшно, что он откажется.

– Нет, он наверняка согласится, – прошептала я. – Коста-Рика ему подойдет. Ему… трудно находиться в толпе. Там он мог бы отдохнуть и обрести покой, которого так жаждет.

– Тогда почему плачешь?

– Я… не рассказала ему о Стиве. Не уверена, но скорее всего, Ник что-то подозревает. Время от времени возникают ситуации, которые возрождают те ужасные воспоминания, и они сбивают нас с толку.

– Почему? Ник давит на тебя? – спросила Опал. – Ты не обязана рассказывать, если не хочешь. Даже мне.

Я украдкой покосилась на одетую в ярко-желтую рубашку подругу. На ее лице читались доброта и беспокойство, а темные глаза буквально лучились любовью. А она ведь тоже не все знала.

– Нет, я хочу, но…

Опал нахмурилась.

– Фи, скажи ему то, что сказала мне. Что встречалась с парнем, и он оказался абьюзером, а теперь ты изо всех сил стараешься…

– Это еще не все, – тихо перебила я.

Подруга замерла.

– Что-то еще? Он не только украл твои деньги?..

– Он забрал больше, – отозвалась я. – Слишком много…

Несколько мгновений Опал сверлила меня внимательным взглядом, а после осмотрелась по сторонам в поисках места, где можно посидеть в тишине.

– Не хочешь пойти куда-нибудь? – предложила она. – В более уединенное место?

Я отрицательно покачала головой.

– Так я могу передумать. А сейчас мне очень надо выговориться.

– Валяй.

Опал подвела меня к старой деревянной скамейке, декорированной кованым железом. Впереди за небольшой полоской песка простирался бледно-голубой океан.

– Расскажи мне, милая, – попросила она, когда мы сели. – Вдруг тебе станет легче.

«Давай, доверь ей свои тайны, пока этот яд не разъел тебя еще сильнее».

Я сделала глубокий вдох.

– В последний год, перед тем как я ушла от Стива, мы почти не спали вместе. Он скрывал от меня интрижки и, как мне казалось, ненавидел меня. Выводил из равновесия, а потом возвращал назад, когда я уже думала, что он порвал со мной.

– Придурок, – пробормотала Опал.

– Однажды ночью он явился нетрезвый и возжелал меня. Черт возьми, я была счастлива, – с досадой воскликнула я. Изнутри поднялась волна стыда за подобное унижение. – Наши отношения трещали по швам, но я все еще на что-то надеялась. Мы переспали. Все случилось быстро, и он сразу же отрубился. Однако это положило начало… новой жизни.

Мы с Опал сидели на скамейке, которая стояла на дощатом настиле, вокруг шумел океан, но все исчезло, и я вновь оказалась в том маленьком домике на окраине Дулута. Изолирована. Одна. А за окном валил снег…

– За окном была зима, – продолжила я. – Налетела сильная метель, нас практически занесло снегом. У меня заболел живот, а когда я зашла в ванную, внутри уже просто горело. Я попросила Стива отвезти меня в больницу, но он посоветовал выпить клюквенного сока, сообщив, что все пройдет. Мне становилось лишь хуже. В какой-то момент словно щелкнули выключателем, Стив стал внимательным и милым, как в начале наших отношений. Но он просто испугался. Боль… – обхватив себя руками, я коснулась нижней части живота, – мне казалось, что я проглотила огонь, и он проник в самые потаенные места. Поднялась температура, аспирин, который давал мне Стив, не помогал. На третью ночь я попыталась дойти до ванной и едва не свалилась в обморок. Я кричала и кричала, а потом упала на пол. Умоляла его отвезти меня в больницу. Думала, я умираю. – Опал издала какой-то звук, но ничего не стала никак комментировать, давая мне возможность выговориться. – Наконец Стив сдался и отвез меня в больницу. Он походил на вора, который после ограбления возвращался в банк. Выглядел напуганным. А я чувствовала себя так, словно меня пронзили осколками раскаленного стекла. Врачи вкололи антибиотики и обезболивающее, назначили кучу анализов и в итоге обнаружили инфекцию. Стив изменял мне, – буквально выплюнула я, – и заразил меня дрянью, из-за которой произошло воспаление органов малого таза.

– Боже мой, – почти прошептала Опал.

Слезы тут же наполнили мои глаза и потекли по щекам.

– Инфекция чуть не убила меня. Еще сутки, и все. В первые дни я даже жалела, что этого не произошло.

– Почему?

– Болезнь оставила шрамы. Много. – Я изо всех сил старалась сдержать рыдания. – Доктор сообщил… он сказал… после такого вероятность, что я смогу забеременеть лишь десять процентов. Десять процентов, Опал. Десять.

Воспоминание о том, как доктор озвучил прогнозы, снова и снова прокручивалось в моей голове, разрывая сердце.

– У меня никогда не было настоящей семьи, – сквозь рыдания произнесла я. – Родители умерли, а тетя и дядя не имели своих детей. Я давно решила, что обязательно создам собственную семью. Представляла, как большая семья сидит за обеденным столом, все смеются и смотрят друг на друга с любовью. В такой атмосфере нет места холодному молчанию. – Я повернула к подруге залитое слезами лицо. – Я упоминала о том, что собиралась работать воспитателем в детском саду? Сколько себя помню, мечтала находиться в окружении детей, петь с ними песни. Я хочу детей. Очень сильно. Но не могу. А мысль о детском саде причиняет мне сильнейшую боль. Поэтому я завела Лемони, выгуливаю собак и ухаживаю за растениями, и я…

Все-таки разрыдавшись, я вцепилась в подругу, как в буй, брошенный в неспокойное море. Она обнимала меня и гладила по волосам.

Какое-то время спустя я судорожно вздохнула, успокаиваясь.

– Я никогда не почувствую, как мой собственный ребенок растет внутри меня. Он забрал это у меня. Украл…

Опал принялась слегка покачивать меня.

– Мне жаль, дорогая. Очень жаль.

Я продолжила плакать. Создавалось впечатление, будто мои глаза превратились в бездонный колодец. Наконец взяв себя в руки, я села. Глубоко вдохнула и выдохнула. С души словно камень свалился. Мне определенно стало легче, пусть даже историю рассказала не до конца. О побеге я умолчала ради безопасности Опал. Да и своей собственной тоже.

– Мне уже лучше. – Я вздохнула. – Но как я поведать об этом Нику? Мне будет трудно предложить ему переехать со мной в Коста-Рику. Слишком. Как потом вести разговоры о детях… он наверняка решит, что я сумасшедшая.

– Пусть привяжется еще сильнее, – с легкой улыбкой посоветовала подруга.

Я фыркнула от смеха.

– Ну это я дразню тебя, милая, – уверила Опал. – Следует быть честной. И если парень согласится уехать с тобой, он должен знать всю историю. Он заслужил этого. А ты заслуживаешь его.

«Всю историю, включая то, что была замужем? По факту я все еще замужем?»

Я отмахнулась от этих мыслей. У Фионы Старлинг не было мужа.

– Ник оценит честность, – продолжила подруга. – Лучше ему узнать об этом до того, как вы осядете на новом месте. – Глядя на меня, она поерзала на скамейке. – Думаешь, он захочет детей?

– Не знаю. На прошлой неделе он был очень ласков с Хейли. Выглядел очень естественно и даже не осознавал этого. Когда я увидела их вместе, испытала… боль. Если Ник захочет детей, то они должны быть. Но со мной… он не сможет.

Слезы снова навернулись на глаза. Из-за того, что я пыталась их сдержать, мышцы лица заболели.

– Ну почему, – возразила Опал, – неизвестно, что произойдет. Доктор сказал, что есть десять процентов. Знаю, этого мало, но явно больше, чем ноль.

Я покачала головой.

– Доктор сообщил, что с медицинской точки зрения, если мне удастся забеременеть, это станет чудом. Чудом, Опал. – Я вытерла нос. – В мире много детей, которые нуждаются в семье. Я могу усыновить ребенка. Точно. Только вот я так сильно хотела забеременеть, чувствовать, как малыш растет и пинается… даже боль при родах. Я считала, что обязательно должна испытать этот опыт.

Постепенно рядом с нами начали появляться все новые и новые туристы. Опал обняла меня.

– Пошли. Давай отвезу тебя домой.

Она привезла меня в Гарден-Сити и проводила до квартиры. Выжатая словно лимон, я свалилась на кровать. Сев рядом, подруга принялась гладить меня по волосам.

– Когда ты собираешься предложить ему? – мягко поинтересовалась она.

– Не знаю. – Я прикрыла глаза. – Боюсь, что впаду в истерику. Ты единственная, кому я призналась. Я устала. Боль еще не покинула мое сердце. К тому же я сразу начинаю плакать.

– Ты когда-нибудь думала о том, чтобы поговорить со своим бывшим? Немного? Предпочтительно в суде?

Чувствуя, как от лица отхлынула кровь, я напряглась и свернулась в клубочек.

– Нет, – отрезала я, как будто захлопнула дверь. – Не желаю видеть его. И Нику о нем хочу рассказать как можно меньше.

– Почему?

– Это унизительно. – Открыв глаза, я серьезно посмотрела на Опал. – Меня до сих пор преследует голос этого придурка. Как объяснить новому парню, что бывший все еще не отпускает меня, и не выглядеть при этом жалкой или одержимой?

– Не нужно ничего выдумывать, просто объясни как есть. Он поймет. Если Ник такой, каким ты его описываешь, он непременно поймет.

«Да, точно. Если кто и сможет, так это он».

Я вновь опустила веки.

– Я жутко устала.

– Полагаю, да. – Я поняла, что Опал улыбается. – Любовь утомительна.

Меня окутало тепло, словно глоток горячего напитка в морозный день.

– Ой, да ну тебя. Я не… имею в виду… ой, ну ты сама знаешь.

– Знаю, – хмыкнула подруга, и я почувствовала, как прогнулась кровать, когда она встала. – До скорой встречи, милая.

– Да, до скорого, – повторила я, уже засыпая.

Словно издалека услышала, как щелкнул замок на входной двери, оставляя меня одну. Я заснула, а когда проснулась, за окном уже сгустились золотистые и теплые сумерки.

Я вылезла из постели. Тело болело так, словно я пробежала марафон. Взяв с прикроватного столика телефон, обнаружила сообщение от Ника.

Ник: Хочу тебя увидеть.

– Немногословный парень, – улыбнувшись, пробормотала я.

Однако улыбка медленно растаяла, когда я увидела еще одно уведомление на телефоне – мне пришло письмо от Клаудии, контактного лица из посольства Коста-Рики.

Я схватила ноутбук и открыла электронную почту.

От кого: Клаудиа Арайя caraya@migracion.gov.cr

Кому: Фионе Старлинг FionaStar357@gmail.com

Отправлено: Пятница, 21 июня, 9:19 утра

Тема: Собирай вещи!

Дорогая Фиона,

Сегодня у меня для тебя две хорошие новости! Твою визу одобрили! Знакомый друга помог. Риелторская компания тоже приняла твою заявку. Так что ты можешь переехать уже первого июля!

Догадываюсь, что до отъезда тебе нужно уладить свои дела, поэтому если дата не подходит, я придержу для тебя квартиру. Сообщи мне о своих планах и на следующей неделе жди пакет документов.

Всего доброго,

Клаудиа.

Я дрожащей рукой закрыла ноутбук. Свобода. Я находилась к ней так близко. Вместо страха или переживаний во мне поселилась надежда. Надеюсь, что Ник согласится, и мы начнем новую жизнь в тропическом раю. Вместе.

– Любовь и надежда, – пробормотала я в тишину. – Любовь и надежда.

Глава 20

Николай

Прошло четыре дня с тех пор, как мы вернулись из отеля. С тех пор мы с Фионой провели много времени в постели. Обнажали наши тела вместо того, чтобы обнажить душу и признаться в секретах. Не обсуждая вслух, мы словно сошлись на том, что скоро наступит подходящее время, но оба понятия не имели, когда точно. Бездельничали сутки напролет, а затем наступил день, когда Нейт и Гриффин закатили вечеринку.

Ради Фионы я приобрел парадные брюки, рубашку и галстук, но надев все эти вещи, почувствовал себя обманщиком.

«Уж на один вечер ты можешь притвориться цивилизованным», – подумал я, оглядывая свою пустую квартиру. Кроме единственного стула в гостиной и пары дешевых табуреток на кухне я так ничего и не приобрел. Конечно, Фиона обратила на это внимание и все поняла. Впрочем, вместо беспокойства или даже любопытства в ней ощущалось растущее волнение, ведь я не обустраивался здесь.

«Она собирается предложить мне поехать с ней в Коста-Рику», – догадался я, и от счастья перехватило дыхание.

Ранее я не смел даже надеяться на нечто подобное. А теперь передо мной простиралось будущее. Наше одно на двоих будущее. Осталось преодолеть лишь одно препятствие – рассказать ей правду о том, кто я такой. И я от всей души молился, чтобы Фиона не отвергла меня.

Едва золотистый закат сменился сумерками, я отправился к Фионе. Когда она распахнула дверь, я едва не потерял дар речи. В темно-синем шелковом платье, подчеркивающем розовый цвет волос и татуировку в виде гибискуса на правом плече, Фиона выглядела просто сногсшибательно. Глядя на глубокое декольте, моим первым желанием было сорвать это чертово платье и забыть о вечеринке.

– Ты разрушительно красивый, – сказала она, тяжело дыша после того, как мы прервали приветственный поцелуй у входа. И, поправляя мой галстук, добавила: – И галстук мне очень нравится.

– Летом в Джорджии не стоит носить галстук, – посетовал я.

– Но тебе идет, – возразила она. – Боже мой, Николай… ты способен довести девушку до сердечного приступа.

– Если ты плохо себя чувствуешь, – начал я, скользя ладонями по шелковой ткани на ее спине, – может, тебе стоит прилечь…

Фиона рассмеялась мне в губы.

– Если мы опоздаем, ребята нас убьют. Точнее, Грифф-то поймет, а вот Нейт точно убьет.

Я прикусил зубами ее нижнюю губу.

– Оно того стоит.

Фиона вздохнула и приоткрыла рот, пропуская мой язык глубже. Я вовлек ее в страстный поцелуй, из-за которого мы могли потерять счет времени. Но вскоре Фиона все же отстранилась и затаила дыхание. В ее голубых глазах виднелась решимость все мне рассказать. Или надежда. Мы оба понимали, что сегодняшняя ночь будет полна откровений. После вечеринки, на которой отпразднуем первый шаг ее друзей к светлому будущему, мы раскроем карты.

– Поехали на мотоцикле, – предложила Фиона.

Глядя на черные туфли с ремешками, я мысленно отметил, что из-за ветра ее платье будет задираться. Но уже успел представить, как еду на вечеринку в центр Саванны, а Фиона сидит на заднем сидении моего «бонневилля».

– Хорошо. – Я снял кожаную куртку и накинул ей на плечи. – Не боишься, что шлем испортит прическу?

– Меня не волнуют подобные мелочи, – хмыкнула она.

– Да, точно, – кивнул я и снова припал к ее губам.

До безумия хотелось продолжать поцелуи, любоваться ее улыбкой. Ведь я не исключал варианта, что сегодня будет наша последняя ночь.

«Этого не может быть. Если кто и может меня принять, так это Фиона. Только она».

До адреса в центре Саванны, который дал Нейт, мы добрались минут за пятнадцать. Их новый дом представлял собой построенный в викторианском стиле трехэтажный особнячок бледно-голубого цвета с белой отделкой и богато украшенный деталями. Когда мы подошли к входной двери, в окнах горел свет, а изнутри доносились смех и музыка.

Фиона постучала и, прежде чем нам успели ответить, я нежно притянул ее к себе и коснулся щеки ладонью.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась она

– Смотрю на тебя, – отозвался я. – Просто смотрю.

Фиона растроганно улыбнулась.

– Мне нравится, как ты на меня смотришь. И я не хочу, чтобы ты прекращал. – Она тяжело сглотнула. – Николай…

Дверь распахнулась, и меня накрыло волной издаваемого людьми шума. Как будто налетело цунами. Я отшатнулся, но Фиона взяла меня за руку, возвращая назад.

– А вот и вы! – воскликнул Нейт и поцеловал Фиону в щеку. – Как и всегда, выглядишь сногсшибательно.

Парень повернулся ко мне и, увидев мой костюм, удивленно распахнул глаза. Уставившись на выглядывающие из-под воротника рубашки татуировки, Нейт произнес:

– Мистер Янг как всегда дерзок и опасен. Здесь много пижонов из юридической конторы Гриффа, но ты… – Он покачал головой и доверительно сообщил Фионе: – Приготовься к тому, что каждая гетеросексуальная девушка возненавидит тебя до глубины души. Идемте. Entrez-vous[12].

– Ты в порядке? Или это слишком? – спросила Фиона, крепко сжимая мою ладонь.

– Все нормально, – отмахнулся я.

Дом оказался именно таким, каким его описывал Нейт – пустым. Деревянные полы были отполированы до блеска, а в воздухе витал запах свежей краски и штукатурки, смешиваясь с ароматами канапе с курицей и вафель. Закуски разносили официанты на подносах. Окна украшали светящиеся белым гирлянды, а единственными предметами мебели оставались арендованные складные стулья и накрытые скатертями столики. На каждом из них в бледно-голубых стеклянных чашках мерцали свечи. Человек пятьдесят, не меньше, болтали и смеялись под музыку, которую на другом конце гостиной включал диджей.

Все мужчины были в костюмах, а женщины в коктейльных платьях. Впрочем, ни одна из обладательниц модных украшений с идеальным макияжем и сделанной в салоне прической и в подметки не годилась Фионе. Моя девушка смотрелась полевым цветком среди сада идеальных роз. Ее розовые волосы мягкими волнами струились по спине, а единственным украшением были плетеные браслеты на руках.

– Я рад, что вы смогли прийти. – Гриффин забрал два бокала с шампанским у проходящего мимо официанта и протянул нам. – Чувствуйте себя как дома. – На его лице появилась улыбка. – Я так и сказал, не так ли? Дом. Это наш дом.

– О боже, самое время пустить слезу, – проворчал Нейт, беря его под руку. – Снова.

– Красивый дом, – похвалила Фиона. – Я рада за вас, ребята. Уверена, здесь у вас появится много счастливых воспоминаний.

Нейт от ее слов буквально расцвел. Но вскоре, заметив новых гостей, направился их поприветствовать. К нам подошли подруга Фионы, Опал, и высокий бледный мужчина с залысинами.

– И вы здесь, – протянула Опал, приобнимая Фиону. – Рада снова тебя увидеть, Ник. Знакомьтесь, а это мой муж, Джефф.

– Приятно познакомиться, – кивнул я, внутренне готовясь к рукопожатию. К счастью, вторую ладонь сжимала Фиона, облегчая вспышку от прикосновения к Джеффу.

– Рад, что ты пришел, Джефф, – тепло произнес Грифф. – Знаю, ты не любишь подобные мероприятия.

– Нет, сэр, – усмехнулся Джефф и слегка оттянул воротник рубашки. – Дайте мне лодку, удочку и пиво, и я буду счастлив.

Опал закатила глаза.

– А лучше сыграйте в бинго.

– Хм? – прищурился Джефф.

– Ничего, – отмахнулась Опал. И, похлопав Гриффа по щеке, предупредила: – Мы хотим поболтать. У меня есть час, прежде чем этот товарищ начнет жаловаться.

– Тебе не хватит часа, чтобы по десятому кругу обсудить со всеми погоду, – ухмыльнулся Джефф.

– Ну раз ты упомянул об этом, погода стоит не по сезону жаркая, – заметила Фиона.

– Еще одна, – проворчал Джефф.

Опал фыркнула.

– Не подыгрывай ему.

Джефф рассмеялся, и жена потащила его прочь.

– Приятно познакомиться, Ник.

Ответив легким кивком, я оттянул воротник рубашки. Мне бы тоже хотелось оказаться на озере в лодке, и чтобы тело обдувал прохладный ветерок. Такое впечатление, что чертов галстук не выпускал тепло из моей рубашки. Неправильно истолковав мои гримасы, Фиона крепче сжала ладонь.

– Как ты? – тихо спросила она, а потом покосилась на входную дверь, где Нейт громко приветствовал еще две пары. – Здесь становится многолюдно.

Прежде чем я успел ответить, в разговор вклинился Гриффин, проявляя столь присущую ему чуткость.

– Я так и не устроил вам грандиозную экскурсию. Для двоих. Только вы.

– И что же делает нас особенными? – осведомилась Фиона.

– Хочу показать тебе твою комнату. – Посмотрев на нас, он приподнял брови и поправился: – Вашу комнату.

– Кто-то рано начал праздновать, – едва слышно прокомментировала Фиона, когда вслед за Гриффом мы покинули гостиную и по винтовой лестнице поднимались на второй этаж.

– Дорогая, я навеселе с полудня, – бросил через плечо Грифф. – До сих пор не верится, что дом теперь принадлежит нам. Кто-нибудь ущипните меня, я сплю.

Фиона протянула руку и ущипнула его за задницу. Грифф рассмеялся и шлепнул ее по руке.

– Ник, только не надо флиртовать, я счастлив в браке.

По отделанному деревом коридору он привел нас в небольшую спальню, вид из которой открывался на улицу. Пока ничего, кроме круглого окна и зоны отдыха здесь не имелось. Снизу доносились звуки вечеринки.

– Ты можешь останавливаться здесь, когда захочешь, – сообщил Грифф, с нежностью глядя на Фиону. – Знаю, конкурировать с джунглями комната не сможет, но я надеюсь, что она будет вызывать у тебя желание хоть иногда приезжать. Желательно почаще.

Глаза Фионы заблестели.

– Конечно. – Она и обняла друга. – Спасибо.

Часто заморгав, Грифф крепко обнял ее в ответ и отстранился.

– Мне лучше спуститься вниз, пока Натаниэль не начал ругаться. – Он одарил меня понимающей усмешкой. – Подождите минутку, но ведите себя хорошо.

Фиона игриво толкнула друга.

– Не обещаю.

Отступив, уже через пару мгновений Гриффин оставил нас наедине в небольшой комнатке.

– Прекрасный вид, – заметила Фиона, подходя к окну. – Посиди со мной.

Я присоединился к ней, и мы устроились на встроенной в оконную нишу деревянной скамейке, наблюдая, как ночь опускается на Саванну. Фиона снова взяла меня за руку.

– Вечер просто прекрасен. Считать, что дом – это начало новой жизни, не зная, к чему это приведет, но чувствовать себя таким счастливым и полным надежд похоже на волшебство, правда?

– Да, это так, – согласился я.

– Николай…

«Вот оно…»

– Ты мне стал очень близок. Все время думаю о тебе. Буквально каждую минуту. Происходящее между нами кажется… настоящим. С тех пор, как решила переехать в Коста-Рику, я впервые знаю, чего хочу. И это тоже своего рода магия. – Фиона обхватила мое лицо руками, а в ее глазах стояли слезы. – Я хочу, чтобы ты отправился со мной. Что скажешь?

– Я хочу, Фиона, – внезапно охрипшим голосом произнес я. – Чертовски сильно, ты не представляешь, до какой степени.

Она засияла, очаровательно прекрасная в своем счастье. Я не мог перестать на нее смотреть.

– Правда? – выдохнула она.

– Да, детка. Хочу. – Я взял ее ладони и отвел их от своего лица. – Но прежде я должен кое-что тебе рассказать…

– Да, я тоже, – призналась Фиона, и ее сияние слегка померкло. – Мне казалось, что слишком рано, но ты должен знать все.

– Так же, как и ты, – уверил я.

От предчувствия провала душу охватила тоска. Как бы дико и чертовски безумно это ни звучало, единственным способом, моим единственным шансом было спокойно все объяснить. В тишине и уединении.

– Не здесь, лучше у тебя дома. Там мы будем одни.

Я почувствовал, как сладкая забота и внимание Фионы окутали меня, словно сахарная пудра.

– О, все настолько серьезно?

– Да, детка. Так и есть, но…

– Что такое? – медленно проговорила она. – Ты можешь рассказать мне все что угодно, Ник.

Боже, я надеялся, что это правда.

– Фиона…

Я сглотнул, слова застряли в горле.

Она отстранилась от меня и прислонилась спиной к подоконнику. Теперь ее беспокойство сменилось настороженностью.

– Скажи мне сейчас, – попросила она. – Пожалуйста. Мучаясь от неизвестности, я не смогу спуститься вниз, улыбаться, вести светскую беседу и притворяться, что радуюсь счастью своих друзей. Ник, пожалуйста. Просто скажи мне.

Я поднял на нее умоляющий взгляд.

– Боюсь, ты возненавидишь меня.

– Почему? – Фиона сглотнула и предприняла новую попытку уговорить меня. – С чего бы мне тебя ненавидеть? Что такого ты можешь сказать?

Покачав головой, я встал и принялся мерить шагами комнату.

– Никогда об этом никому не рассказывал, поэтому не знаю, с чего начать. Наверное, вообще не следует этого делать. Возможно, это станет гребаной ошибкой, но я не могу ехать с тобой в Коста-Рику, пока ты не узнаешь правду.

– Хорошо, – с расстановкой проговорила она, – слушаю.

Между нами воцарилось молчание, и лишь снизу доносились музыка и звук полсотни смеющихся и ведущих беседы голосов.

«У меня все получится, – попытался уговорить себя. – Я смогу заставить ее понять».

– Ты это слышишь? Чувствуешь? – спросил я. – Вечеринку? Звуки, ощущения… это моя жизнь. Куда бы я ни шел, меня всюду преследуют потоки шума и цвета.

– Что ты имеешь в виду? – настороженно нахмурилась Фиона.

Я провел руками по волосам и указал на окно.

– Там, снаружи, громко и ярко. Я говорю сейчас не о том, что можно услышать ушами и увидеть глазами. Внутри меня есть что-то еще. Интуиция или эмпатия. За неимением другого обозначения, я зову это провидением. Способность улавливать то, что чувствует каждый человек вокруг меня.

– Ты улавливаешь… – голос Фионы сорвался, и она попробовала еще раз, – ты улавливаешь эмоции других людей?

– Да, – подтвердил я. – Ощущаю или воспринимаю в виде цветной дымки, слышу звуки, иногда чувствую вкус во рту или отголоски фраз так, как если бы человек говорил. Я постоянно чувствую все это. И это громко. Чертовски громко. Ярко. Слишком много слов и красок – эмоций других людей. Их жизни мгновенно раскрываются передо мной, показывая свое нутро, словно разбитое яйцо. Именно поэтому я не останавливаюсь на одном месте. Знаю слишком много. Чем дольше я нахожусь рядом с кем-то, тем больше он попадает под мое воздействие, даже не догадываясь об этом. Черт возьми, люди понятия не имеют, что я, сидя за покерным столом или в соседней комнате мотеля, краду их сокровенные эмоции. – Фиона смотрела на меня во все глаза, но я уже не мог остановиться, слова неудержимым потоком выплескивались из меня. – Поэтому я путешествую. Играю в покер, поскольку умею читать людей. С таким же успехом их карты могли раскрытыми лежать на столе. Я мгновенно чую блеф, улавливаю возбужденный пульс игрока с сильной рукой, нервозность отчаявшегося парня, который решил пойти ва-банк, играя на деньги, которые отложены на аренду. Я часто тусуюсь в клубах, где громкая музыка приглушает эмоции. Набиваю татуировки… огромное количество гребаных татуировок – и неважно каких – потому что мне не важен результат. Мне необходима боль. Чувствовать вонзающуюся в кожу иглу, ведь только в этот момент я знаю, что испытываю собственную боль. Только мою и ничью больше. Жужжащая игла заглушает весь остальной мир, даже мастера, и на несколько минут я принадлежу себе. Никому больше. Только эти татуировки, – я поднял руки с надписями на костяшках пальцев, – имеют значение. Ведь кто я, если не обман и пешка? Мишень какой-то гребаной космической шутки? Мистификация, совершенная каким-то больным ублюдком, который дал мне способность чувствовать всех, но не объяснил, что с этим делать? А может, я пешка в чьей-то игре? Словно у меня есть судьба, частью которой является провидение, но я не вижу других игроков или доску, на которой стою. Я просто… потерялся. – Фиона излучала страх и сомнения, и я стиснул зубы. – Иногда в больнице я надеялся, что сошел с ума, и эта чертова способность просто побочный эффект. Что врачи оказались правы, и мой мозг вышел из строя. В попытке вылечить меня накачивали наркотиками, однако ничего не помогло. Потому что моя способность реальна. Фиона, я жутко ее ненавижу, но она не вымысел.

Я медленно повернулся и поднял взгляд от пола, чтобы посмотреть на Фиону. Ее сверкающие голубые глаза поймали мои и удержали в поисках хоть малейшего намека на то, что я морочу ей голову, или еще хуже, что я безумец, и она находится наедине с сумасшедшим.

– Мир снаружи полон боли и страданий, и я должен терпеть это каждый божий день. Питаться этим, – продолжил я. – Так происходило, пока я не встретил тебя, Фиона. Не знаю почему, но ты – единственный человек, который способен заглушить шум. С тобой провидение выглядит красиво. Вернее, ты в нем прекрасна…

Уловив обуревающие ее недоверие и сомнения, я замолчал. Страх. Она испугалась.

– Ты пытаешься сказать, – категорично заявила она, – что способен… влезать в жизнь других людей? Их мысли и чувства?

В комнате повеяло тоской. Очевидно, Фиона не верила мне. Она ожидала услышать от меня нечто такое, что смогла бы просто принять, а не чувствовать себя беспомощной и глупой. Не ощущать себя обманутой психом, который решил, будто она слишком доверчива. Над ней нависла его темная тень.

– Это правда, Фиона, клянусь. – И пусть я понимал, насколько неубедителен этот аргумент, но не мог подобрать правильных слов, которые заставили бы ее поверить в нечто столь невероятное. – Провидение со мной с тех пор как я себя помню. Сначала я считал, будто эта способность есть у всех. Но нет, только у меня. И это разрушало мою гребаную жизнь. Пока не появилась ты. Ты даешь мне покой, которого я был лишен прежде.

Она нахмурилась и крепче обхватила себя руками.

– Покой?

Я кивнул, чувствуя, как почти угасла надежда.

– Да, Фиона. Как я упоминал, мир очень громкий. Здесь, с тобой, – я положил руку на сердце, – тихо.

– Ты имеешь в виду, что не можешь читать меня, улавливать мои эмоции?

– Нет. Провидение видит и тебя, но по-другому, нормально. По какой-то причине, с тобой… все иначе.

А все остальные кажутся такими чертовски далекими.

– Почему? – спросила она. – Как у тебя получается это делать? Почему?

– Я задавался этим вопросом всю свою жизнь.

С трудом сглотнув, Фиона крепче сжала руки. Тень вокруг нее сгустилась сильнее.

– Я… усердно старалась… перестать быть излишне доверчивой, Ник, – дрожащим голосом произнесла она. – Я хочу тебе верить, но… ты хочешь сказать, что можешь читать мои мысли?

– Я не умею читать твои мысли, – ответил я. – Скорее получаю впечатления от мыслей. Чувствую. Это сродни интуиции. Я способен их видеть, пробовать на вкус и ощущать запах.

– Ты умеешь… пробовать чувства на вкус? – Фиона покачала головой. – Боже, Ник… не знаю, что и думать. Или как…

«Маленькая дурочка», – внезапно прошептали между нами.

– Кто это сказал? – потребовал я.

– Что? – Фиона с недоумением покосилась на меня.

«Только ты можешь быть настолько глупой, чтобы поверить в подобную историю…»

Догадавшись, что это он, и он находился прямо здесь, в этой комнате, я стиснул зубы.

– Кто это? – с нажимом проговорил я. – Кто? Кто назвал тебя глупой?

– Что ты сказал?

Фиона уставилась на меня широко распахнутыми глазами. Краска сошла с ее лица. Она покачала головой и, поднявшись на дрожащие ноги, попыталась пройти мимо меня. Над ней повисло густое, пахнущее гнилью облако.

– Нет. Я не… я не глупая. Не знаю, что происходит, но я не могу…

Я протянул руку и поймал Фиону за запястье, желая спасти, пока она с головой не окунулась в эту черноту.

Пустая комната преобразилась, и я оказался в белой, выложенной голубой плиткой ванной с полевыми цветами на занавесках. Мужские бритвенные принадлежности здесь соседствовали с женским кремом для лица, а на полу лежал розовый коврик.

Небольшое пространство разорвал женский крик.

Я отшатнулся к стене между унитазом и туалетным столиком и уставился на девушку. Фиона лежала на полу, свернувшись калачиком, корчась и держась за живот. Ее длинные светло-русые пряди прилипли к щекам, а пот заливал искаженное агонией лицо.

Она снова закричала. Звук эхом отразился от стен и достиг барабанных перепонок, разбивая мне сердце.

– Фиона… – прошептал я.

– Стив, – она протянула руку в сторону двери, – помоги мне… пожалуйста…

Черт возьми, как много боли! Горячая и желтая, воняющая гноем и желчью, она исходила от Фионы волнами.

Дверь открылась, и в проходе появился он. Высокий. Бледный. Рыжеволосый. С безжизненными голубыми глазами.

– Черт возьми, Тесс, что такое?

«Тесс? Ее ведь зовут Фиона…»

– Стив… – она подняла к нему залитое потом и слезами лицо, – мне плохо. Мне очень плохо. Страшно. Помоги мне.

Я оттолкнулся от стены, желая опуститься рядом с ней на колени, поднять и отнести ее, однако не смог пошевелиться. Попробовал еще раз, но нет.

– Помоги мне, – захныкала Фиона.

– Помоги ей! – закричал я.

Стив потер подбородок.

– Хорошо, Тесс. Господи, поехали. Давай.

Он наклонился, помогая Фионе подняться на ноги. Попробовав выпрямиться, она непроизвольно вскрикнула и рухнула обратно. На полу она снова свернулась калачиком.

Я бросился к Фионе, чтобы обнять ее, но не получилось даже сдвинуться с места.

– Чертов ублюдок, сделай что-нибудь! – рявкнул я.

Стив вздохнул и, неспешно наклонившись, поднял Фиону. Она вцепилась ему в шею, судорожно всхлипывая и рвано дыша, словно тонула.

Нет, она и правда тонула. В боли, лихорадке и страхе.

Стив вынес ее из ванной, и я последовал за ними в машину. На заднее сидение. Он усадил ее спереди и сел за руль. Снаружи стояла глубокая ночь, фары освещали сугробы, а на лобовое стекло падали снежинки.

Фиона вздрогнула и захныкала под одеялом.

Я протянул руку в попытке коснуться ее.

– Я здесь, детка.

Однако моя рука замерла, осталась на месте. Звуки вернулись ко мне, как если бы я прослушивал аудиозапись.

– Это ерунда, идет? – проговорил Стив. – Когда мы приедем, не устраивай сцен. Это только между нами, так ведь? Никому не нужно знать лишнего, Тесс.

«Тесс. Почему он называет ее Тесс?»

Фиона молчала и тихо плакала, а в те моменты, когда машину подбрасывало на кочках, слабо вскрикивала.

Добравшись до больницы, Стив вышел на подъездной дорожке к отделению неотложной помощи. Он оставил Фиону в машине. Со мной.

– Фиона. Фиона, ты меня слышишь? Я с тобой. – Я потянул к ней ладонь, но ничего не произошло. – Боже, детка, мне так жаль, что с тобой это происходит…

Распахнулась дверца, и чужие руки принялись вытаскивать Фиону наружу.

Теперь мы находились в больничной палате. Фиона лежала на кровати, а ее светлые волосы, тусклые и ломкие, безжизненно падали на плечи. В ее венах торчали трубки от подвешенных сверху капельниц, а к запястьям крепились датчики от фиксирующего пульс аппарата. Глубоко ввалившимися глазами она следила за доктором, который опускался на стул рядом с ее кроватью.

– Результаты ультразвука не утешающие, – мягко произнес он. – Инфекция распространилась довольно быстро и нанесла серьезный ущерб.

– Насколько все плохо? – спросила Фиона голосом едва громче шепота.

Я собрался подойти к ней ближе, но так и остался в углу.

Доктор снял очки. Положил руки на колени, как бы показывая, что они сделали все, что в их силах.

– Остались спайки, – сообщил он. – Инфекция оставила спайки на ваших фаллопиевых трубах и значительной части матки.

Уставшая от боли Фиона напряглась.

– Что это значит?

– Это означает, что ваши шансы забеременеть и выносить ребенка очень низкие. Я бы сказал, в пределах десяти процентов.

– Десять процентов, – уставившись на него, Фиона повторила: – десять…

– Мне очень жаль. Извините за плохую новость. Я уже сообщил вашему мужу…

«Ее муж. Этот ублюдок ее муж?»

Врач произнес что-то еще, но уже шепотом, а потом удалился.

Мы с Фионой остались одни. Я с ужасом наблюдал, как возрастают ее страдания. Провидение безжалостно демонстрировало мне ее самые сокровенные желания и мечты, сгоревшие, словно бумага и унесенные ветром.

Вот она сияет ярче солнца, узнав, что внутри нее зародилась жизнь. Вот стискивает зубы во время схваток, но забывает обо всем, когда ребенка прикладывают к груди. Утренний хаос за завтраком, когда дети собираются в школу. Смех или пререкания за обеденным столом, ободранные колени, сказки на ночь. Дом, наполненный звуком шагов, мультфильмами и плачем голодного младенца.

А потом все исчезло.

Болезнь опустошила ее, оставив зияющую рану и черноту.

Красивое лицо Фионы исказилось. Рот открылся в беззвучном крике, тихие рыдания пронзили ее тело, согнув пополам. Звука не было. Лишь агония и слезы. Лежащая на кровати Фиона выглядела одинокой и маленькой.

– Николай… – Услышав ее голос, я отвел шокированный взгляд от фигуры на кровати. – Николай…

Я моргнул. Дом Нейта и Гриффа. Пустая комната. Передо мной стояла Фиона. Здоровый цвет кожи, волосы длинные и розовые… но над ней пеленой навис страх. И в этом была моя вина, потому что Фиона старалась вырваться из моего захвата.

– Ты делаешь мне больно.

Посмотрев вниз, туда, где крепко удерживал ее за запястье, я увидел свои побелевшие пальцы и сразу же отпустил ее. Фиона отдернула руку, и я заметил оставленные мной следы.

– Мне жаль, – произнес я. – Сожалею о том, что этот ублюдок сделал с тобой…

Мои глаза застилала ярость, приглушавшая исходившие от Фионы страх и стыд.

– Что происходит? – со слезами на глазах спросила она, отступая. С каждой секундой страх усиливался. – Как ты… то, что ты сказал. Откуда ты узнал?

– То, что я сказал… – Стоило взглянуть на нее, и меня охватило дурное предчувствие. Наверное, во время видения я разговаривал. Выглядел как чертов сумасшедший. – Подожди, Фиона… подожди…

Если честно, я просто не находил слов. Раньше такого не случалось, меня не засасывало в чужие воспоминания.

Наполненные слезами глаза Фионы метались по пустой комнате. Голос дрожал из-за того, что я разбил ей сердце. Предал.

– Он здесь? Он знает, где я нахожусь?

Меня пронзил ледяной ужас.

– Что? Нет…

– Значит, он придет, не так ли? Ты его знаешь. Как еще?.. Откуда тогда ты в курсе, что я была замужем… и мое имя?..

«Господи, что я успел наболтать?»

– Нет, Фиона… клянусь. Дело не в этом. У меня есть способность…

– Способность, – усмехнулась она. Слезы текли по ее щекам. – Мне следует выбрать? Либо твой дар читать людей, либо ты мне лжешь. – Она с несчастным видом покачала головой. – Боже, ты с ним знаком. Все это время…

Я пошатнулся от исходящих от нее эмоций: страх, предательство и боль. И в этом я тоже был виноват.

– Я не знаком с ним, клянусь тебе, Фиона.

– Опал не сказала бы тебе о десяти процентах. – Лицо Фионы стремительно бледнело. – Она бы не стала. И Тесс… ты произнес это имя. Я никому его не говорила. – Фиона впилась в меня взглядом своих голубых глаз, и я понял, что разбил ей сердце. – Я доверяла тебе.

– Я не лгал тебе, Фиона. – Я покачал головой. – Провидение реально, чертовски реально, и я ненавижу его. Ненавижу то, что украл у тебя воспоминания… клянусь…

– Заткнись! – крикнула она. – Ты врал мне. О работе. А теперь пытаешься убедить, будто узнал о моем прошлом, потому что умеешь читать мысли? Ты экстрасенс? И ты думаешь, я в это поверю? Я не дура, – воскликнула она, и эта фраза оказалась наполнена годами боли и страха. – Я не чертова дура! Нет. Больше нет…

Я сделал неуверенный шаг вперед.

– Пожалуйста, – попросил, мучительно осознавая, что наше время ускользает, а мечты о совместном будущем в Коста-Рике сгорают дотла. – Понятия не имею, какие нужны слова, чтобы ты поверила мне. Благодаря провидению я вижу воспоминания. И сейчас увидел о тебе то, чего никто больше не знает…

– Кроме Стива, – закричала она. – Для чего он послал тебя сюда? Поиздеваться надо мной? Это его месть?

Я провел руками по волосам.

– Нет, Фиона… послушай…

– Нет, это невозможно…

– Это моя жизнь! – крикнул я в ответ.

Фиона отпрянула.

– Невозможно, – повторила она низким и дрожащим голосом. – Никто не знает моего имени. Никто. – В ее голосе звучала подступающая истерика. – Зачем? Почему ты так со мной поступаешь?

Подняв руки, я отшатнулся. Боль и страх поглотили Фиону. Теперь уже не имело значения, верит она мне или нет. Главным было лишь то, как себя чувствовала пока еще моя девушка. А она была чертовски напугана.

– Фиона, поверь, – проговорил я, чувствуя ком в горле. – Клянусь своей жизнью, ему не известно, где ты. Я ничего ему не говорил. Я его даже не знаю!

– Убирайся, – прошептала она, прислонившись спиной к дальней стене, а затем закричала. – Убирайся! – Фиона уже плакала, обхватив себя руками. – Оставь меня в покое. Оставь меня…

Я отшатнулся, словно надо мной накренился пол.

На лестнице послышались шаги и голоса, а потом появилась Опал и Гриффин. Фиона опустилась на пол, всхлипывая. Подруга упала рядом с ней на колени, успокаивая ее и бросая на меня уничижительные взгляды.

Гриффин кричал мне что-то прямо в лицо. Требовательно. А потом подтолкнул меня к двери. Я не толкнул его в ответ.

– Фиона…

– Нет никакой магии, – повторяла она, тихо рыдая в объятиях Опал. – Волшебства не существует.

Глава 21

Николай

Спотыкаясь и пробираясь сквозь толпу народа, я покинул дом. Они шептались и наблюдали за моими действиями с подозрением и любопытством. Пошатываясь, я вышел на улицу. За мной следовал Гриффин. От него исходил гнев. Боже, Фиона… я коснулся ее запястья и провалился в воспоминания. Такого раньше не случалось. Я все испортил.

Все.

Гриффин стоял у входной двери, с недовольным видом скрестив руки на груди. Он не сдвинулся с места, пока я не скрылся из виду. Моя душа тянулась к Фионе, желая все исправить. Сказать ей, насколько мне жаль, что я сделал все, чтобы ей стало тяжелее поверить моим словам.

Я сел на мотоцикл, руки тряслись. Шлем Фионы все так же оставался прикрепленным к боковой седельной сумке. Заметив его, я снова испытал боль.

Я все испортил. Чертово провидение все разрушило.

«Нет, я должен попробовать снова».

Сначала я рвался поехать к ее дому, дождаться Фиону, но это стало бы еще одной ошибкой – торчать возле ее дома, словно сталкер. Желая оказаться вовсе не здесь, я вернулся в свою дерьмовую квартиру и принялся расхаживать перед портретом Фионы. Казалось, яркие цвета на картине отвешивали мне пощечины. Ее улыбающееся, красивое лицо превратилось в воспоминание.

«Нет! Я все исправлю».

Время тянулось ужасающе медленно. Я выдержал достаточно для того, чтобы написать сообщение. Просто сообщение.

Я: Прости. Пожалуйста, поговори со мной. Я все объясню.

Я нажал кнопку «отправить». Ответа не пришло. Минул еще один час.

Я: Пожалуйста, ответь мне, Фиона. Напиши, лишь одно слово, скажи, что мы поговорим снова, когда ты будешь готова. Пожалуйста.

И пусть послание выглядело бессвязно и жалко, но я все равно отправил текст в надежде получить хоть слово.

Она молчала.

Я лежал на кровати, сон никак не приходил. В ближайшие часы я так и не уснул. Беспрестанно ворочался, не находя себе места. Когда первый луч рассвета упал на мой телефон, я схватил его. Ничего.

Я: Фиона, пожалуйста. Мне нужно увидеть тебя. Я хочу попытаться все исправить.

Она снова ничего не ответила. Наступило утро. Я задумывался о том, чтобы явиться к Фионе при свете дня, но боялся ее напугать. Из всех исходящих от нее эмоций страх сильнее всего разбивал мое сердце.

Я молил лишь об одном слове, одном телефоном звонке. Просто услышать ее голос, даже если она не готова со мной общаться.

Пока не готова.

Я не мог поверить в то, что она больше не заговорит со мной.

Незадолго до полудня телефон все-таки зазвонил, вызвав у меня учащенное сердцебиение. Я вскочил и схватил его, отметив смутно знакомый номер. Нажал ответить и приложил трубку к уху.

– Фиона?

– Нет, сэр. Это Николай Янг?

Я рухнул на кровать.

– Да, это я.

– Мистер Янг, меня зовут Майк Гаспаро, я управляющий дома престарелых «Всегда солнечно». Хочу с прискорбием сообщить, что вашей матери осталось недолго, у нее сильнейший упадок сил. Мы решили, что в такой ситуации будет вполне разумно предупредить вас.

– Она… умирает?

Гаспаро прочистил горло.

– Врачи осмотрели ее, и мы считаем, что она близка к завершению своего жизненного пути, поэтому да.

– Моя мать умирает.

Одно за другим, слова вонзались в меня, словно нож. Да, она была стара, долго болела и не могла смотреть на меня. Все это я повторял себе сотни раз, чтобы не впускать слишком глубоко боль после ее ухода.

– Мне очень жаль мистер Янг. Сможете ли вы навестить ее и все подготовить?

Я упал на колени, молча прижимая телефон к уху. Другой рукой провел по волосам.

– Да, я приеду.

– Очень хорошо. Я оповещу работников…

Повесив трубку, я вцепился себе в волосы.

«Моя мать умирает. И Фиона…»

Я резко втянул в себя горячий и липкий воздух, и он застрял в горле. Создавалось впечатление, будто я тону. Я снова схватил телефон, собираясь забронировать билеты на самолет до Сент-Луиса, но вспомнил, что этот способ передвижения мне не подходит. В воздухе я чувствовал себя так, словно в моей голове находился пластиковый пакет, из которого вытекал кислород.

– Черт, – процедил я сквозь стиснутые зубы.

Я рассчитал, сколько времени займет дорога до Сент-Луиса. Почти двенадцать часов.

– К черту все.

Упаковывая вещи в небольшую сумку, я осознал, что бесполезность происходящего замедляет каждое мое движение. Если я поеду без остановок, то доберусь до места ночью. Но предыдущей ночью я не спал. Если же лягу спать сейчас, то мать может меня не дождаться. А еще оставалась Фиона. Как я мог оставить ее сейчас?

Закончив собирать вещи, я набрал номер Фионы. Пока слушал гудки, молился, чтобы она взяла трубку. Однако вскоре меня перекинуло на автоответчик. Черт возьми, она записала свой голос, и он звучал так ярко и жизнерадостно.

– Привет, вы позвонили Фионе. Сейчас я не могу ответить, оставьте сообщение, и я вам сразу же перезвоню. Спасибо!

Раздался звуковой сигнал, и я с трудом сглотнул.

– Фиона, это Ник. Прости, я все испортил. Самым наихудшим способом признался тебе во всем. Надеюсь, ты мне поверишь. Я хочу, чтобы ты помнила: я никогда не желал причинить тебе боль. Мне чертовски жаль, что я это сделал. – Я судорожно вздохнул. – Моя мать в критическом состоянии, и мне нужно уехать в Сент-Луис. Пожалуйста, дождись меня. И поговори со мной, когда я вернусь. Прошу…

Запись оборвалась.

Я долго сидел, держа телефон в руке и желая услышать мелодию вызова. Молил, чтобы это оказалась Фиона, сообщающая, что будет ждать меня.

Однако этого так и не произошло.

Глава 22

Фиона

– Пожалуйста, дождись меня. И поговори со мной, когда я вернусь. Прошу…

Запись оборвалась. Я повесила трубку и включила сообщение снова. А потом еще раз.

Липкая от пота я лежала на кровати, завернутая в кокон одеяла и сжимала в руках телефон. Голос Ника охрип от боли и, осознав это, я снова расплакалась.

Сердце рвалось на части. С одной стороны, ему хотелось верить, хотелось верить в реальность того, что происходило между нами. С другой стороны казалось, будто я снова выставила себя дурой. Что те эмоции, которые я испытывала в течение последних недель, стали результатом чьих-то манипуляций.

Ник мог узнать правду, только поговорив со Стивом. Неужели они были друзьями? Стив не раз предупреждал, что найдет меня, если я попытаюсь уйти. Выследит ради моего же блага, поскольку я не выживу самостоятельно.

А вдруг Ник говорил правду? И как насчет всего остального, о чем он знал? К примеру, тот случай на ярмарке.

Я сильнее закуталась в теплое одеяло, вспоминая, сколько доброты и внимания проявлял ко мне Ник. Как он каждым прикосновением и словом заставлял меня чувствовать себя красивой. Создавалось впечатление, что я для него важна. Почему-то не получалось вообразить, будто все это было лишь притворством.

– Все казалось таким реальным… – прошептала я.

«Как и сладкие обещания, данные Стивом».

– Нет.

Я сбросила одеяло и легла на спину. Ник не ничем не походил на Стивена.

«Но тогда откуда он узнал?»

После того как Грифф вышвырнул Ника с вечеринки, у меня случилась истерика. Я потребовала у Опал ответить, не сообщила ли она Нику о моем диагнозе. Подруга поклялась, что ничего ему не говорила и никогда бы так меня не предала.

Между тем Ник знал мое имя. И о том, что я была замужем. Неужели он действительно обладал экстрасенсорными способностями? Ведь именно в это он просил меня поверить?

«Тупая, глупая девочка. Ты хочешь ему верить, да?» – прозвучал в голове голос Стива, и меня накрыло волной паники. Боже, он мог быть уже на пути ко мне. Возможно, даже добрался до в Гарден-Сити.

И тут раздался стук в дверь, заставив меня выронить из рук телефон.

– Фиона? – позвал Грифф. – Это мы, проверяем.

– Я в порядке, – крикнула я, съежившись, когда услышала свой напоминающий карканье вороны голос.

– Поговори с нами, милая, – попросил Нейт. – Пожалуйста.

– Мне нужно в душ, – ответила я. – Срочно. Потом поговорим. Я приду, как закончу.

– Обещаешь? – с сомнением поинтересовался Грифф.

– Обещаю, – солгала я.

– Мы вернемся через двадцать минут, – предупредил Нейт. – Запомни: двадцать и ни минутой позже.

– Спасибо, Нейт. – В моих глазах стояли слезы. – Увидимся.

Я взяла телефон и снова прослушала сообщение Ника. Как теперь ему верить? Как мне хоть во что-то теперь верить?

«На пляж. Надо на пляж» – решила я.

Здесь у меня не получалось нормально обдумать ситуацию. Я испытывала острую потребность отправиться на пляж. Туда, куда отвез меня Ник сразу после возвращения в Саванну. Хотелось смотреть на необъятный океан и чувствовать на лице порывы ветра. Зарыться ногами в теплый песок, закрыть глаза и подумать. Найти солнечный свет. Просто побыть собой.

Достав сумку, я перекинула ее через плечо и выдернула из-под ремешка спутанные волосы. Увидев свое отражение в длинном зеркале у шкафа, я замерла. Глаза опухли от слез, из-за недосыпа под ними залегли тени, а мятое платье покрылось пятнами пота.

– О боже…

Я схватила ключи и послала Лемони воздушный поцелуй. Тихо закрыв за собой дверь, выскользнула из квартиры. Села в машину и завела двигатель, опасаясь, что меня заметят соседи. Впрочем, мой «приус» был достаточно тихим, поэтому я незамеченной покинула комплекс.

У знака «стоп» на выезде из Гарден-Сити я включила радио. Заиграла «Criminal» Фионы Эпл. Наверняка это был знак. Я почувствовала себя лучше. Стала больше похожа на себя. Я облегченно вдохнула и двинулась по маршруту через все еще спящую ранним воскресным утром Саванну вдоль засаженного деревьями бульвара, ведущего к прибрежному шоссе.

Когда загорелся красный свет, я заметила высокого рыжеволосого мужчину, переходящего дорогу в квартале впереди. У меня перехватило дыхание. Он повернулся в мою сторону, и я с трудом сглотнула. Это был не Стив.

«Я найду тебя…»

Сигнал переключился, и я миновала перекресток. Дрожащей рукой потянулась, чтобы включить музыку, стремясь заглушить коварные комментарии Стива. Я на секунду отвлеклась, увеличивая громкость, и тут случилось это.

Через лобовое стекло я увидела каштановые волосы, голубую блузку, коричневую юбку, а затем последовал отвратительный, тошнотворный звук удара. Бампер помялся. Я обеими ногами нажала на тормоз. Машина с визгом остановилась, и меня отбросило вперед, а потом обратно на сидение.

«О боже, я кого-то сбила».

Моей жертвой оказалась девушка. Сейчас она валялась с раскинутыми в разные стороны конечностями на асфальте примерно в десяти футах перед моей машиной. Одна нога лежала неправильно, отчего казалось, что у девушки три колена.

От моего лица отхлынула кровь. Ощущая легкое покалывание, я потрогала ледяными пальцами свою онемевшую кожу. Меня накрыло пеленой ужаса, а сердце едва не выпрыгнуло из груди.

Руки дрожали так сильно, что я с трудом припарковалась. Еле открыла дверь и, спотыкаясь, вышла из машины.

«Боже. Боже. Боже», – мысленно причитала, направляясь к девушке.

Я выискивала признаки жизни в лежащей фигуре, при этом ощущая себя вне собственного тела. Такого кошмара просто не могло произойти. Девушка выглядела даже моложе меня. Она лежала с открытыми глазами и часто моргала. Грудь высоко вздымалась, и она тихо стонала.

Словно из ниоткуда подбежал мужчина, с ног до головы одетый в черное. Он перевел взгляд с девушки на меня, а затем опустился перед ней на колени.

– Мне жаль, – прошептала я. – Отвлекалась буквально на секунду. Мне очень жаль.

Словно цунами на меня обрушились стыд, вина и страх. Бедра моей жертвы были вывернуты, из сломанной ноги торчала кость.

«Это моя вина. Я ее сбила…»

– Мне жаль, – дрожащими губами повторила я. – Мне очень жаль…

Мужчина повернулся ко мне и бросил сочувственный взгляд, но после черты его лица вновь ожесточились. Достав телефон, он начал что-то говорить в трубку. Слова не имели смысла. Меня оглушил стук сердца в ушах.

Останавливались машины, из них выходили люди. Мне показалось, что кто-то вызвал 911. Я упала на колени рядом с девушкой, ободрав их до крови об асфальт, но даже не почувствовав боли. Она еще дышала. Ее глаза остекленели и смотрели куда-то за пределы этого места. Я надеялась, что она не испытывает боли.

– Мне так жаль, – твердила я ей. – Просто на секунду отвлеклась.

Я все повторяла и повторяла эти слова. Так и продолжалось, пока не приехали полиция и скорая помощь. Офицер осторожно оттащил меня, чтобы врачи могли помочь пострадавшей. Увидев ее скрюченные ноги, меня затошнило.

– Вы пили, мэм? – осведомился офицер, разглядывая мое помятое вечернее платье и растрепанные волосы.

– Нет… – ответила я, вытягивая шею, чтобы посмотреть через его плечо на девушку. – Просто на секунду отвлеклась.

Он задавал мне еще много вопросов. Я едва понимала его речь, как будто офицер говорил на другом языке. Я дала ему свои водительские права на имя Фионы Старлинг. Офицер заставил меня подышать в трубку. Алкоголь прибор не показал, но моя жизнь все равно закончилась.

Меня усадили на обочину, и я наблюдала, как санитары вкатили носилки с пострадавшей в машину скорой помощи, а мужчина (ее телохранитель?) залез следом.

«Господи, пожалуйста, пусть с ней все будет в порядке. Пусть с ней все будет хорошо…»

Двое полицейских, не прерывая беседы, осторожно подняли меня на ноги.

– Пошли, дорогая.

Меня развернули и завели мои руки за спину. Один из офицеров зачитал мои права. Я ощутила холод метала на запястьях, меня обхватили за затылок и повели к заднему сидению патрульной машины.

Дверь закрылась и за несколько секунд до того, как офицеры заняли свои места, я оказалась заключена в нагретый, пахнущий металлом, салон-клетку, находящийся между мной и передним сидением.

– Мне жаль, – прошептала я. – Мне очень жаль.

Часть III

Черный принц

Глава 23

Николай

Я ненавидел Сент-Луис.

Стоило въехать на его окраину почти две недели назад, и ко мне потянулся шум города. Натиск лишь усилился, когда я оказался в жилых кварталах. Жизни других людей захлестнули восприятие, но если обычно они наполняли эмоциями, то сейчас высасывали из меня всю энергию, вытесняя мою собственную.

Чем дальше я находился от Фионы, тем сильнее это меня разрушало. Покой, который она подарила мне, испарялся с каждой милей. Надежда, что она когда-нибудь со мной заговорит, тоже постепенно гасла. Мне следовало скорее возвращаться. Уже казалось, что приезд в Сент-Луис стал ошибкой, но, черт возьми, как иначе я мог поступить? Я разрывался от чувства долга перед единственными людьми, которые остались в моей жизни.

«Мать не смотрела на тебя восемь лет. Фиона ненавидит. Никого у тебя не осталось».

Именно эти мысли крутились в моей голове все двенадцать дней, пока я просыпался по утрам в мотеле, расположенном поблизости от дома престарелых. На тринадцатый я встал, принял душ, оделся и сказал себе, что надо держаться. Любовь и надежда. Любовь и чертова надежда.

А потом я на мотоцикле проехал сквозь туманную желтую дымку к дому престарелых «Всегда солнечно» и припарковался на стоянке. Еще до того, как снял шлем, я ощутил напряжение в воздухе.

Сегодняшнее посещение отличалось от предыдущих двенадцати.

Я подошел к стойке регистрации, и Дорис Уокер, одна из помощниц, поприветствовала меня жалостливой улыбкой.

– Мистер Янг, как вы сегодня?

«Сегодня умрет моя мать», – подумал я, но вслух ответил:

– Нормально.

Она протянула мне бейджик посетителя.

– Уверена, что в эти дни вы помогаете матери.

Я же считал, что все эти дни моя мать была не в себе и вообще понятия не имела о моем присутствии. Я кивнул, позволил женщине думать, будто ее слова помогают.

Далее поднялся по лестнице на второй этаж, легонько постучал в комнату двести девятнадцать и открыл дверь. Медбрат по имени Карл уже находился здесь. Моя сильно исхудавшая мать с желтоватого оттенка кожей лежала на кровати, ее каштановые с проседью волосы разметались по подушке.

– Доброе утро, мистер Янг, – поздоровался Карл, скрывая насмешку за вежливой профессиональной улыбкой.

Я ему не нравился. Карл присутствовал во время моих прошлых визитов, когда мать впадала в панический бред, запертая в ловушке прошлого и в реальности. Карл считал, что мне не следует приходить.

– Она сегодня довольно тихая, – произнес он. – Совсем ослабла.

Я сел на стул у кровати. Карл оказался прав, я тоже чувствовал, что моя мать куда слабее, чем в предыдущие дни. Тело и душа отдалялись друг от друга с каждой секундой все сильнее, словно нити, которые постепенно распутывались.

«Это случится сегодня».

– Можно мне минуту, Карл? – спросил я, поняв, что он не собирается уходить.

Одарив меня долгим взглядом, а он все же кивнул.

– Я подожду за дверью.

Голова моей матери оставалась повернутой к окну, а глаза уставились на пейзаж снаружи.

– Привет, ма, как ты сегодня?

Как и предыдущие дни, она не обратила на меня ни малейшего внимания. Провидение показывало, что сейчас она находится в совершенно другом месте. Походило на беседу с человеком, который поглощен чтением книги или просмотром фильма.

«Она не вернется в реальность», – подумал я обреченно.

– Мам? Ты слышишь меня?

Она слабо улыбнулась, но не мне. Лежа в больничной палате, мама улыбалась чему-то там, где витала сейчас. Нити продолжали распутываться.

– Мама, я просто хочу сказать, что понимаю, почему ты отправила меня в психушку. Я не сержусь. Правда.

Она вдохнула, ее узкая грудь дрогнула.

Я медленно наклонился вперед.

– Мама, мне нужно, чтобы ты меня выслушала.

«Мне нужно услышать, что я все еще твой сын».

Ее глаза расширились от чего-то, что видела только она. Ее время ускользало.

– Ма?..

Ее рука дернулась на кровати и от отчаяния меня посетила идея.

«Не делай этого. Провидение разрушило отношения с Фионой. Даже не пытайся…»

Однако та часть меня, которая помнила любящую и смотрящую на меня мать нуждалась в том, чтобы я попытался дотянуться до нее в последний раз.

Я взял ее за руку, больше напоминающую кости, завернутые в рисовую бумагу. Провидение продемонстрировало мне спутанный мираж из разрозненных мыслей и воспоминаний. Я закрыл глаза и сконцентрировался. С Фионой все произошло само собой. Я просто провалился в ее воспоминания, даже не напрягаясь.

«Просто быть собой…» – вздохнул я.

Комната растворилась, превратившись в наш двор в Уэйко, штат Техас. На улице стояло лето. Трава на заднем дворе пожухла от безжалостного солнца. Моя мама включила разбрызгиватели, это означало, что отца нет дома, и никто не будет кричать из-за счетов за воду.

Молодая и красивая мама запрокинула голову и рассмеялась от того, что маленький мальчик с каштановыми волосами погнался за ней с ведром воды. Она бежала медленно, а мальчик изо всех сил пытался тащить свою ношу. Мама притворилась, будто ее загнали в угол, и позволила мальчику расплескать воду себе под ноги.

– Ай, ты меня поймал, – воскликнула она и подняла мальчика. Разбрызгиватели разносили вокруг них воду, вскоре появилась радуга. Я продолжал наблюдать.

– Мой милый Коля, – проворковала она, – мы вместе, да? Ты мой маленький соучастник преступления.

Она улыбнулась мальчику – шестилетнему мне – затем поцеловала в щеку. А потом они вдвоем принялись танцевать в воде.

Мое зрение затуманилось.

– Я люблю тебя, мама, – прошептал я слишком тихо, поэтому за шумом разбрызгивателей и смехом мальчишки меня невозможно было услышать.

Вскоре мама перестала танцевать и, взяв мальчика за руку, посмотрела на меня. Прямо на меня.

– Я люблю тебя, Коля. Всегда любила тебя, мой милый мальчик. И буду любить.

У меня вырвался вздох, я уже едва видел ее из-за пелены слез. На мамином лице сияла улыбка, и я моргнул, чтобы снова на нее посмотреть. Она подняла руку и приложила пальцы к губам, посылая мне воздушный поцелуй. Затем взяла мальчика на руки и продолжила их танец в лучах солнечного света и брызгах воды. Она нашла свой луч, и теперь будет жить там вечно.

Я опустил веки. Часть моего разбитого сердца восстановилась. Открыв глаза, я вернулся в комнату матери в доме престарелых.

Последняя нить распуталась.

* * *

– Похороны состоятся через четыре дня, – сообщил мне директор. – Ваша мать совершила все необходимые приготовления.

Все еще пребывая в оцепенении, я кивнул. Все вокруг считали, будто я погрузился в горе. Я действительно оплакивал мать, но знал, что она счастлива в том месте, где осталась.

В течение следующих трех дней я постоянно проверял телефон на наличие сообщений от Фионы. Ничего. Дважды звонил ей, но попадал на голосовую почту. Когда набрал ее в третий раз, автоответчик сообщил, что почтовый ящик переполнен.

«Дождись меня, детка. Пожалуйста…»

На четвертый день я стоял у могилы своей матери со священником и мистером Гаспаро из дома престарелых. На памятнике установили небольшую мраморную табличку. Изначально на ней должны были значиться только имя и дата, но я заплатил, чтобы надпись изменили.

Надя Соколова Янг

Любимая мама

Гроб опустили в землю. Я бросил на него горстку земли, священник произнес несколько слов, и на этом все закончилось. Положив цветы на могилу, я дотронулся пальцами до мемориальной доски.

«Наслаждайся своим солнечным лучом, ма».

А потом покинул Сент-Луис навсегда.

* * *

Я решил вернуться в Саванну. Необъяснимое упорство заставляло меня двигаться с каждой секундой быстрее. Мне была необходима Фиона, даже если она будет кричать и ненавидеть меня. Это лучше, чем молчание. Невероятная радость от того, что я почувствовал рядом с матерью, уступила ощущению, будто я слишком долго отсутствовал. Оно словно вонзилось в меня когтями и не желало отпускать.

Миновав Чаттанугу, я поспал несколько часов в дешевом мотеле и отправился в Гарден-Сити. Около десяти утра я приехал к дому Фионы, но не увидел на стоянке «приуса».

«Ничего особенного, – подумал я. – Она на работе или машина в ремонте».

Я постучал в дверь. Затем еще раз. Тишина с другой стороны напугала меня. Она ощущалась глубокой и бездонной. Я попробовал повернуть ручку, особо не рассчитывая открыть дверь, но ошибся. Толкнув створку, вошел внутрь.

Ни растений. Ни клетки с птицей. Ни мебели.

Мое сердце бешено колотилось, пока я быстро осматривал ее квартиру.

Пара открытых шкафов на кухне, пустые полки. В центре кухни стояла мусорка. На стойке лежал рулон бумажных полотенец. Рядом с гостиной был подключен пылесос.

«Фиона…»

Она уехала. В Коста-Рику. Сбежала, чтобы обрести свободу. Боль острым ножом вонзилась в мою грудь, но я принял ее с охотой. Фиона исчезла, и все, что у меня от нее осталось, это лишь боль. Если для счастья ей требовалось именно это, то готов был принять свою судьбу.

– Могу я чем-то помочь? – раздался позади меня мужской голос.

Я резко обернулся. Передо мной стоял мужчина лет сорока в джинсах и футболке, обтягивающей выпирающий живот. В одной руке у него находилась связка ключей, а в другой ведро с чистящими средствами.

– Я…

– Что вы здесь делаете? – спросил он.

– Я ищу Фиону, – ответил я. – Кто вы?

Лицо мужчины исказилось от разочарования.

– Ее арендодатель, – сообщил он. – Вернее, был им.

Мужчина прошел мимо меня на кухню и поставил ведро на пол.

– Когда она съехала? – поинтересовался я.

– Съехала? – фыркнул мужчина. – Да, думаю, можно и так сказать. Она нашла себе новое место. В тюрьме округа Саванна.

Кровь отхлынула от моего лица.

– Что вы сейчас сказали?

– Не знаю, что произошло, поэтому не спрашивайте, – ответил он, роясь в ведре в поисках чистящего средства. – Мне известно только, что несколько дней назад явился полицейский с социальным работником из офиса шерифа. С ними была ее плачущая подруга, которая хотела забрать вещи на хранение.

– Она… она в тюрьме? Арестовали?

Мужчина выпрямился.

– Обычно именно так человек оказывается в тюрьме. Послушайте, я ведь уже сказал, что не знаю ничего, кроме того, что у нее осталось еще шесть чертовых месяцев аренды. А теперь, если не возражаете, я должен подготовить это место к сдаче.

Я в последний раз окинул взглядом квартиру Фионы. В ней было пусто. Не только из-за отсутствия вещей, но и ее самой.

«Произошла какая-то ошибка. Ужасная гребаная ошибка».

Выйдя на улицу, я попытался вспомнить, где находится квартира Нейта и Гриффина. Постучал в дверь с номером пять, но никто не открыл. По всей видимости, они уже переехали в новый дом. Хейли и Нэнси? Я не знал, где они живут, а терять время больше не хотел. Я сел на «бонневилль» и достал телефон, чувствуя себя так, будто попал в ловушку сюрреалистического сна и не мог проснуться. В поисковике набрал «тюрьма округа Саванна».

«Черт возьми, ну что такого могла сотворить Фиона?»

Я катался по стоянке возле муниципального здания в поисках входа в тюрьму. С той стороны несло пеплом, кровью, потом и гневом.

Двое полицейских провели мимо меня сурового вида мужчины в наручниках, и у меня свело живот. Сильное загрязнение сдавило горло и защипало глаза. Я попытался представить Фиону с розовыми волосами и ее неземным сиянием, запертую здесь, но не смог этого сделать.

Отыскав стойку дежурного, я ухватился за ее край.

– Фиона Старлинг, – сказал я сидящей за столом девушке. – Где мне найти Фиону Старлинг?

Бросив на меня лукавый взгляд, она застучала по клавиатуре.

– Такой нет.

– Проверьте. Мне сказали, что она здесь.

– Возможно, ее перевели или освободили. В моем списке нет Фионы Старлинг. – Она напечатала что-то еще. – Даже записи о такой девушке нет за последние тридцать дней. Кто-то дал вам неверную информацию.

– Тесс, – воскликнул я. – Попробуйте Тесс. Ее зовут Тесс.

Девушка вздохнула.

– Тесс, а дальше? Извините, но система не ищет по именам.

Черт, я не слышал ее фамилии.

– Попробуйте Тесс Старлинг, – произнес я.

Она вбила имя и покачала головой.

– Возвращайтесь, когда будете знать, кого ищете.

Мне потребовалось вся сдержанность, чтобы не стукнуть кулаком по стойке. Я вышел из тюрьмы, чувствуя, как по венам вместо крови разносится огонь.

«Опал. Опал наверняка в курсе».

Я глубоко вздохнул и снова сел на мотоцикл. Маневрировал в пробках, не стесняясь лихачить. Въехал на парковку возле «Гарден-Сити Гринс», бросил «бонневилль» и побежал внутрь. Опал стояла у кассы, помогая клиенту. Ее глаза расширились, когда она увидела меня. Темное облако гнева и боли нависло над подругой Фионы, словно шторм. Глядя на меня, она медленно покачала головой. Словно предупреждала.

Закончив с покупателем, она тут же повернулась ко мне.

– Нет-нет-нет. Тебя здесь быть не должно, – заявила она, тыкая пальцем в мою грудь. – Тебе здесь нечего делать.

– Опал, пожалуйста, расскажи мне, что случилось. Я был у нее дома, но арендодатель сообщил, будто Фиона в тюрьме. Как такое, черт возьми, возможно?

– Она была расстроена, – ответила Опал. – Фиона не призналась, что между вами произошло, но что бы ты ей ни сказал… что бы ни сделал, это расстроило сильнее, чем я предполагала.

В глазах у Опал стояли слезы. Она крепко сжимала губы, пока не взяла себя в руки. Ее молчание сводило меня с ума. Руки чесались схватить ее, прикоснуться и силой добыть информацию из ее чертовой головы, если придется.

«Именно так ты и потерял Фиону».

– Пожалуйста, Опал, знаю, что облажался, но скажи мне, где она. Она и вправду в тюрьме? Это должно быть ошибкой.

– Это ошибка, – кивнула Опал. – Долбаная ошибка. Я не знала всего до конца. Через что она прошла, но теперь этот ублюдок найдет ее.

Я стиснул зубы.

– Черт возьми, Опал, да говори же уже, что случилось.

Она пристально посмотрела на меня.

– Нет. Ты такой же, как и он. Или замешан в этом. Почему ты ее бросил? Где ты был? Пошел отчитываться перед этим засранцем Стивом?

– Что? Нет… моя мать… она была больна… – Я покачал головой. – Это не имеет значения. Расскажи мне.

С сокрушенным видом Опал немного смягчилась и уставилась куда-то в пространство.

– Я тоже ее бросила. Оставила одну после того дня. Мне не следовало так поступать. Она сказала, что хочет поспать, и я согласилась. А потом она сбежала. – Опал уставилась на меня холодным стальным взглядом. – Она сбила человека. Девушку. У нее раздобрен таз и сломала нога. Когда прибыла полиция, Фиона находилась в отчаянии. Так мне сказали, сама я не присутствовала. – У нее снова потекли слезы. – Они сказали, что Фиона была в отчаянии. Все еще в этом чертовом платье с вечеринки, а из ее автомобильного радиоприемника доносилась музыка. Фиона не виновата. Она осторожный водитель. Она никогда бы никому не причинила вред. Что бы ты ей ни сказал…

Я почувствовал себя так, словно этими словами Опал ударила меня под дых.

– Ее отвезли в участок, – продолжила она. – Там выяснилось, что она не Фиона Старлинг. Оказывается, этот придурок, Стив, ее законный муж. Она сбежала от этого скользкого гада, а я этого не знала. Бедное дитя, теперь уже слишком поздно. Ее обвинили в неосторожном вождении и в подделке документов.

Мое сердце глухо застучало в груди.

– У нее был адвокат?

«Господи, ей кто-нибудь помог?»

– Гриффин, и он был хорош, но все оказалось бессмысленно. Девушка – дочь сенатора штата Флорида. Богатый политик заплатил судье, и та ополчилась на мою бедную девочку. Штраф за подделку документов почти не оставил ей сбережений. За неосторожное вождение Фиону осудили на три года. – Она смерила меня еще одним недоверчивым взглядом. – Три года.

Я пошатнулся.

– Три года… где?

Только вот Опал меня не слушала.

– Она позвонила мне. Говорила мало, попросила позаботиться о Лемони. Даже не заикнулась об адвокате, я сама попросила Гриффина, забрала ее вещи на хранение. Хотела забрать и птицу, но знаешь, что я увидела, когда приехала в студию? Птица умерла. Лемони лежал на спине лапками к верху. У него имелась еда и вода, нормальная температура, но он просто умер. – Опал шмыгнула носом и вытерла глаза салфеткой, вытащенной из кармана передника. – А Фиона в тюрьме, – монотонно произнесла она. – Ты больше ничего не способен сделать. – Ее тон стал жестче. – Просто уходи.

– Опал, подожди. Скажи мне ее фамилию. – Я запустил пальцы в волосы. – Мне нужно ее увидеть. Я не причиню ей боли. И не хотел это делать. Мне просто нужна ее фамилия…

– А что ты можешь сделать? Хуже? Расстроить еще больше? Прийти к ней, пока она в ловушке и не в силах отказать?

– Прошу. Молю тебя. Я должен все исправить…

– Ты не сможешь, – отрезала Опал. – Все, что нужно знать, ты найдешь в новостях. Ее отыщет муж и будет мучить одним лишь своим присутствием. Все, ради чего она так усердно трудилась, разрушено. – Глядя на меня, она покачала головой. От нее волнами исходило отвращение. – Я ничего тебе больше не скажу. Найдешь сам. Я сохраню ее тайны. Не предавала и не собираюсь. Это меньшее, что я могу сделать.

Опал ушла, оставив меня стоять в одиночестве. Казалось, влажный жаркий воздух сгущался, пытаясь меня задушить.

Двигаясь словно зомби, я покинул питомник, вернулся на парковку и достал из кармана телефон. Вбил в поисковике «несчастный случай в Саванне с Тесс». И нашел в местных новостях статью.

Ранним воскресным утром двадцатитрехлетняя Тесс Дэниелс сбила на своем автомобиле двадцатиоднолетнюю Марго Петтигрю. Марго – дочь сенатора штата Эндрю Петтигрю из Майами-Бич, штат Флорида. Семья отдыхала на острове Тайби и, по словам охранника Марго, мисс Петтигрю хотела прогуляться в одиночестве по Саванне утром в день инцидента. Дэниелс была арестована и обвинена в неосторожном вождении. Также выяснилось, что она виновна в подделке документов. Дэниелс жила под вымышленным именем в пригороде Саваны, Гарден-Сити. Ей предъявили обвинение и приговорили к трем годам лишения свободы в женском исправительном учреждении Уитуорт. Мисс Петтигрю перенесла три операции и пока восстанавливается в медицинском центре Маунт-Синай в Майами-Бич.

Меня затошнило, а слезы сдавили горло. Три года. Целых три года…

В статье не говорилось, перевели ли Фиону в другую тюрьму или еще нет. Сев на мотоцикл, я направился к окружной тюрьме. Безнадежность утягивала меня за собой.

– Тесс Дэниелс, – сообщил я той же девушке за стойкой. Имя прозвучало для меня как иностранная фраза. – Мне нужна Тесс Дэниелс.

Бросив на меня усталый взгляд, она напечатала имя. А потом посмотрела на меня и покачала головой.

– Прошлой ночью перевели. Женская тюрьма в Уитуорт. – Она цокнула языком. – Сегодня просто не твой день, да?

Вернувшись на парковку, я снова достал телефон. Солнце Джорджии безжалостно палило. Уитуорт находился к северо-востоку от Афин Примерно в четырех часах езды.

«Это ошибка, – подумал я, надевая шлем. – Огромная гребаная ошибка».

Выехав на шоссе, я направился на восток. По дороге вспоминал, как Фиона обнимала меня за талию и дважды сжимала, чтобы я прибавил скорости, отчего мое тело окутывал трепет ее возбуждения.

Воспоминания теперь казались сном, а наяву остался лишь кошмар.

Глава 24

Фиона

Когда нас привезли в женское исправительное учреждение Уитуорта, часы показывали уже больше десяти часов вечера. Вместе с другими заключенными меня направили в зону досмотра. Все сняли оранжевые комбинезоны. Нас заставили раздеться и присесть на корточки. Раньше я считала, будто хуже уже не будет, и я смогу к этому привыкнуть. Не смогла.

Тюрьма была переполнена. Это я поняла из разговоров в автобусе. Мою группу собирались отправить в крыло с неопасными преступниками. Но все заключенные здесь выглядели более жесткими и, судя по виду, не попадали под понятие «неопасные». У многих женщин лица выглядели как будто высеченными из камня. Словно их трудные судьбы затвердели изнутри. Считалось признаком слабости демонстрировать свои страдания. А я была буквально пронизана ними.

Когда мы покинули автобус, я попыталась рассмотреть остальных заключенных, чтобы понять, есть ли среди них такие же, как я – до смерти напуганные новенькие. Приказав смотреть вперед и молчать, нас повели в камеры. Помещение после отбоя было наполнено дыханием ста пятидесяти женщин. Я представила спящего дракона, которого не хотелось будить.

Меня отвели в камеру с двухъярусными кроватями по обе стороны. Единственной свободной оставалась верхняя койка с левой стороны. Я поставила на нее сумку с вещами: кусок мыла, полотенце, зубная паста, щетка, шлепанцы и две пары казенного нижнего белья слишком большого размера. Насколько возможно я тихо забралась на койку, но она все равно скрипела и дребезжала.

– Заткнись к черту, – донеслось сонное бормотание одной из женщин в камере.

Укрывшись тонкой простыней, я свернулась калачиком рядом со своей сумкой. Неподвижно лежала, прислушиваясь к кашлю и скрипу кроватей ста пятидесяти заключенных в одном помещение. Никто не плакал. Или, возможно, делали как я – молча, не позволяя кровати дрожать.

«На ближайшие три года это твоя жизнь».

Через восемнадцать месяцев у меня появится возможность выйти досрочно.

Судья был другом отца Марго, сенатора штата. Они вместе играли в гольф и катались на лодке у острова Тайби. Они слишком быстро взялись за мое дело. Гриффин едва успевал перевести дыхание. Он лез из кожи вон, но судья с сенатором обо всем уже договорились. По словам Гриффа, сенатор Петтигрю хотел, чтобы дело побыстрее закрыли.

– Это подозрительно, – прошептал он мне перед тем, как судья объявил приговор.

Подозрительно или нет, но судья вынес приговор. Три года за неосторожное вождение и нанесение тяжкого вреда здоровью. Штрафы в размере восьми тысяч долларов за поддельные права и карточку социального страхования. Если бы нашли мой фальшивый паспорт, то меня посадили бы на десять лет. Мне полагался единственный звонок, и я позвонила Опал. Попросила ее найти мой паспорт и сжечь его, а также позаботиться о Лемони. С первым она справилась, однако Лемони умер.

Лежа на койке, я мысленно обращалась к Марго Петтигрю и ее страданиям. Снова и снова прокручивала в голове тот момент, когда с тошнотворным скрежетом ее сбила машина. Я не превышала скорости. Просто включила музыку погромче и на секунду отвлеклась. Все произошло настолько быстро, как если бы Марго материализовалась на капоте моей машины. Неважно. Я совершила наезд. И едва не убила. Я могла сделать ее калекой. Сейчас ей предстояли месяцы реабилитации. Боли.

«Так много боли…»

Мне показалось, что я только уснула, когда охранник прошелся по камерам, будя всех свистом. Мы вылезли из постелей и встали по стойке смирно для переклички. Я принялась рассматривать соседок по койкам. Рядом стояла афроамериканка примерно моего возраста, нижнюю койку занимала латиноамериканка чуть старше сорока. Еще возле нас обнаружилась светлокожая девушка с бритой головой и синими татуировками, заканчивающимися на шее и запястьях. Она одарила меня хитрой и расчетливой усмешкой.

«Неопасные, – напомнила я себе. – Здесь нет опасных преступниц».

Шагая на завтрак, я почувствовала на себе взгляд девушки. Ее бейджик гласил «Таггерти».

По коридорам нас повели в столовую. Завтрак оказался скудным: яичница-болтунья, твердое печенье, приготовленные в микроволновке сосиски и стакан сока. Я взяла свой поднос. Меня не покидало ощущение, что я в школе. Новенькая, которая еще не заимела друзей и понятия не имела, за чей столик сесть. Я выбрала тот, за которым почти не было людей за исключением трех женщин. Сев, я ссутулила плечи и не поднимала глаз от тарелки. Надеялась, что так на меня никто не обратит внимания.

– Эй, Розочка, кто тебе сказал, что ты можешь к нам подсесть?

Я опустила глаза.

– Эй, я с тобой разговариваю.

– Посмотрите на эту девицу, – подхватил кто-то. – Анорексичка?

– Скорее булимия, – вклинилась другая. – Зря только ест.

Я покосилась на темноволосую женщину с жестким взглядом. Она сидела рядом с моей сокамерницей Таггерти. На ее бейджике значилось Брукс. А третью звали Васкез.

На моем бейдже стояла фамилия мужа – Дэниелс. Жаль, что не моя фальшивая фамилия или данная при рождении.

Таггерти поднялась со скамейки и пальцами ухватила угол моего подноса.

– Булимия, – авторитетно заявила она, цокнув языком. – Пища просто пропадает даром. Розочка все равно выблюет ее при первой же возможности, не так ли? Когда ты поразмыслишь над этим, – она подтащила поднос к своему концу стола, – то поймешь, что мы делаем тебе одолжение. Спасаем от чистки.

Таггерти поделила мою еду между другими сокамерницами, а затем вернула мне пустой поднос и сказала:

– Обращайся.

После завтрака я отправилась к тюремному магазину. После оплаты штрафа у меня ничего не осталось. Сбережения для поездки в Коста-Рику канули в лету. Я думала, Стив приедет и заберет оставшееся.

– Сникерс, пожалуйста, – попросила у местной продавщицы.

В этом небольшом магазинчике можно было приобрести закуски, средства гигиены и канцелярию. Бросив короткий взгляд на бейджик, продавщица вбила мою фамилию в компьютер, а после протянула в окошко шоколадный батончик.

Взяв его, я вернулась в камеру и забралась на койку. Латиноамериканка читала на кровати. Так же как и я, она молчала. Я проглотила батончик, но он не утолил голод. К тому же нервы натянулись до предела.

Раздался еще один свисток, на этот раз на прогулку. Здесь соблюдался строгий распорядок дня. Кто-то постоянно говорил, куда идти и что делать. Словно грубая рука толкала, стоило только захотеть уединиться. Отыскав тихий уголок под деревом, я подтянула колени к подбородку, как будто старалась стать меньше.

«Невозможно притворяться три года, что тебя не существует, – мелькнуло в голове. – Мне нужно найти способ бороться со страхом, который душит меня как удав».

За прогулкой следовал душ. Сердце стучало в бешеном ритме, я едва могла дышать. Взяла полотенце, кусочек мыла и надела дешевые пластиковые шлепанцы. Встала в очередь. Через несколько минут явилась Таггерти со своими подружками, и их троица оказались у меня за спиной. Они хихикали и шептались, их внимание ощущалось подобно пронзающей меня стреле.

– Эй, Розочка, – позвала Брукс.

– Не, не Розочка, – возразила третья, Васкез. – Как звали ту модель, жившую до нашей эры? Та тощая британка? Стик? Стики?

– Твигги, тупица – фыркнула Брукс. – Твигги уже занято. Дэниелс нужно новое имя супермодели. Свинни. Свинни, ты супермодель? Это поэтому ты выглядишь так, будто не ела три года?

Стараясь игнорировать их, я ждала своей очереди.

У душевых кабинок не имелось дверей, только занавески. Обнаженные женщины ходили туда-сюда, словно мы были в тренажерном зале. Одна абсолютно голая заключенная задрала ногу на раковину, осматривая грибок между пальцев. Задавшись вопросом, сколько времени нужно провести в тюрьме, чтобы чувствовать себя здесь так же комфортно, как она, я понадеялась, что ответа на него никогда не узнаю.

Стоя в очереди, я крепко обмоталась полотенцем. Зайдя в кабинку, задернула шторку и принялась мыться. Мыло оставляло на коже тонкую меловую пленку. Я выдавила немного шампуня из дозатора на стене. Мои волосы были слишком длинными. Не думала, что смогу вымыть их нормально под слабым напором воды, но пришлось поторопиться – я хотела вернуться обратно и поскорее одеться.

Выключив воду, я потянулась за полотенцем. Оно исчезло. Выглянула из-за шторки и увидела Таггерти, Брукс и Васкез, до сих пор стоящих в очереди. На плече Таггерти болталось мое полотенце.

– Верни обратно, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал максимально твердо. Но получилось довольно пискляво.

– Свинни-стесняшка, – хмыкнула Таггерти. – Не будь такой. В конце концов, ты супермодель. Давай, выходи, покажи нам свое тело.

Я понимала, что не стоит трусливо прятаться за занавеской. Но все равно мне потребовалась вся сила воли, чтобы отодвинуть ее и встать перед Таггерти.

– Дай мне полотенце, – потребовала я, вытянув руку.

Осмотрев меня с головы до ног, Таггерти усмехнулась.

– Мелкие сиськи. Свинни с маленькими сиськами.

– Боже, съешь сэндвич. Или десять, – поморщилась Васкез.

Каким-то чудом мне удалось не разорвать зрительный контакт с Таггерти, хотя по ощущениям я стояла в пламени.

– Верни мне полотенце, – повторила я.

На мгновение задержав на мне взгляд, Таггерти сорвала его с плеч и протянула его мне.

– Конечно. Держи.

Быстро схватив полотенце, я завернулась в него. Очевидно, следовало быть более бдительной, но меня целиком и полностью поглотило облегчение. Когда я устремилась прочь из душевой, Брукс слегка выставила ногу вперед и подставила мне подножку. Мне почти удалось удержаться, но дешевый шлепанец подвернулся под ступней, и я упала, приложившись щекой о твердую кафельную стену.

Место под глазом вспыхнуло болью, а Таггерти с подружками рассмеялись. Правая сторона неприятно пульсировала, а по щеке потекла струйка крови.

У входа в душевую материализовалась надзирательница.

– Двигайтесь, дамы. – Она посмотрела на меня. – Что здесь произошло? Дэниелс, тебе нужно в лазарет?

– Нет, все в порядке, – ответила я.

– В порядке, да? Не хочешь рассказать, что случилось.

Она бросила взгляд на Таггерти, Брукс и Васкез, но их лица выражали полное безразличие.

Я прошла мимо надзирательницы и вернулась к своей койке, чтобы одеться. Останавливая кровь, я испачкала полотенце. И пусть ее было немного, но кожа вокруг правого глаза потемнела и опухла.

– Вижу, ты познакомилась с Радужной бандой, – со своей койки подала голос Мартинез. Она вела себя настолько тихо, что я ее не заметила.

– Кем?

– Белая девушка, черная и латинка, – пояснила Мартинез. – Таг, Брукс, и Васкез. Они называют себя Радужной бандой. Думают, что это мило.

– Хулиганки только и всего, – быстро одеваясь, пробормотала я.

– Ай, – цокнула Мартинез. Склонив голову, она уставилась на меня со своей койки. – Смотрю на тебя, на твои розовые волосы, милое личико и думаю, что произошла ошибка. Что случилось, querida?[13]

– Несчастный случай, – произнесла я, дрожащими пальцами застегивая комбинезон. – Несчастный… случай.

У меня не получалось говорить об этом без слез, но плакать было нельзя. Где угодно, но не здесь. И хоть Мартинез выглядела спокойнее остальных, но как я могла быть уверена?

Одевшись, я почувствовала себя лучше. Легла на кровать и уставилась в потолок. Впервые с тех пор как все это произошло, я разрешила себе подумать о Николае больше, чем на несколько секунд.

Сердце заныло от боли и сжалось так сильно, что на глаза навернулись слезы. Я быстро смахнула их, пока никто не заметил. Николай ушел. В моей душе появилась пустота. Вряд ли я смогу заполнить ее хоть когда-нибудь. Сейчас уже казалось неважным, что именно он рассказал мне на вечеринке. Мне стало все равно, даже если его послал Стив. Ничто не имело значения. Он исчез, а я угодила в клетку, из которой еще долго не выйду.

Мимо прошагала надзирательница с планшетом в руках.

– Дэниелс, к тебе посетитель.

Я спустила ноги с койки, чувствуя, как снова начинает колотиться сердце. Стив. Он нашел меня и теперь явился, чтобы мучить.

– Кто? – спросила я.

– Я что, похожа на твоего секретаря?

– Мне обязательно идти?

Надзирательница посмотрела на меня с удивлением.

– У тебя есть занятия поинтереснее?

«Лучше покончить с этим, – решила я. – Встречусь сейчас, и больше его не увижу. Может, тогда перестану все время бояться».

«Ты не продержишься здесь и месяца, милая», – рассмеялся он в моей голове.

Меня провели по главной тюремной улице, через приемную в центр для посетителей.

Поскольку я только сюда попала, мне не разрешали встречаться лицом к лицу. Поэтому подвели к кабинке, разделенной на две части пуленепробиваемым стеклом, по обе стороны которого стояли стулья для посетителя и заключенного и имелись телефонные трубки.

– Седьмой стул, – сообщил надзиратель. – У тебя пятнадцать минут.

Я отсчитывала стулья, пока не приблизилась к седьмому. А потом едва не споткнулась, увидев посетителя. Ко мне пришел вовсе не Стив.

Николай.

После всего уродства, которое мне довелось увидеть в тюрьме, он выглядел невероятно красивым. Я любовалась Ником, стараясь буквально впитать его образ. И только теперь заметила, что в чертах его лица читались боль и сожаление. Голубые глаза смотрели устало и умоляюще. Это не походило на взгляд победителя, который обманул и влюбил в себя девушку. На его лице я видела растерянность.

«Может, он говорил правду?» – поинтересовался тихий шепот в глубине моего сознания.

«Без разницы, – подумала я, дрожащей рукой поднимая трубку. – Поговорю с ним и отпущу».

Я поднесла ее к уху.

– Привет, Ник.

Глава 25

Николай

Фиона сидела по другую сторону стекла. Когда увидел ее, мое сердце разлетелось на куски. И пусть она выглядела такой же красивой, как и раньше, но сейчас, в оранжевом комбинезоне не по размеру, Фиона смотрелась маленькой и испуганной. На ее бейджике значилось «Дэниелс». Под глазом ей уже успели поставить синяк, и теперь кожа опухла, а на лбу виднелся небольшой порез с запекшейся кровью.

Я крепко сжал руку, в которой держал телефонную трубку.

– Привет, Ник, – произнесла она слабым голосом.

– Кто это сделал? – процедил я сквозь стиснутые зубы.

Она грустно улыбнулась.

– Мои новые друзья.

– Черт, Фиона…

Мне потребовалась вся сила воли, чтобы усидеть на стуле. Хотелось разбить стекло и забрать ее из этого проклятого места.

– Ты выглядишь усталым, – тихо заметила Фиона, и ее кожа порозовела. – Я получила твои сообщения. Как твоя мама?

– Она умерла, – ответил я.

Вспыхнувший вокруг нее розовый цвет окрасился в фиолетовый оттенок.

– О, Ник, мне очень жаль.

– Нет, это мне жаль, Фиона. Я чертовски сожалею…

Посмотрев на меня, она сглотнула.

– Здесь не о чем жалеть. Я сама виновата. Все испортила. Облажалась, причинив боль той бедной девушке.

– Но этого бы не произошло, если бы не я.

– Нет, здесь моя вина. Но…

– Что?

Она съежилась в кресле.

– Я не превышала скорость. Просто будучи расстроенной включила музыку слишком громко, но внимательно следила за дорогой. Ну или мне так казалось. – Ее голос дрогнул. – Хотя нет, все же я отвлеклась.

– Фиона…

– Это не важно.

– Не сдавайся, детка…

– Все пропало. – Она сокрушенно покачала головой. – Коста-Рика. Моя квартира. Даже Лемони. – В ее глазах стояли слезы. – И ты.

Меня наполнил ужас.

– Нет, я здесь. Все еще с тобой. – Я тяжело сглотнул. – Или… это я потерял тебя?

Да, Фиона выдержала мой пристальный взгляд, но я видел, чего ей это стоило.

– Не знаю, что и думать, – прошептала она. – Я хочу верить тебе Ник, но не имею представления как.

– Понимаю, это безумие, – резко ответил я. – Провидение… мучило меня всю жизнь. А теперь из-за него я причинил тебе боль. Прости.

– Тебе не за что просить прощения, – сказала Фиона. – Я в тюрьме. Ничего не имеет значения.

– Нет, Фиона…

Я чувствовал, как она теряет себя, как постепенно затухает надежда, и под мертвыми флуоресцентными лампами тускнеет ее свет.

«Ее место под солнцем».

– Я должен вытащить тебя отсюда, – стиснув зубы, заявил я. – И я это сделаю.

– Грифф сделал все, что мог. – Фиона покачала головой, но в ее глазах плескалось воодушевление. – Я рада видеть тебя, Ник. В отличие от уродства, которое здесь на каждом шагу, ты очень красив. Думала, что буду на тебя злиться, если встречу снова. Или приду в замешательство. Да, я расстроилась из-за твоего рассказа, но теперь просто хочу выжить.

– Фиона… – начал я, изо всех сил стараясь взять себя в руки.

– Я устала бояться. Очень устала… – Она опустила глаза. – Тебе пора идти. Не ставь на своей жизни крест из-за меня, Ник.

Я так крепко сжимал телефонную трубку, что заболели костяшки пальцев.

– В течение долгих лет я не жил. Что значит жить, я понял, лишь встретив тебя.

– И я, чувствую то же, что и ты, – тихо ответила Фиона и посмотрела на меня. – Но… ты ничего не можешь сделать. Не хочу, чтобы у тебя возникли неприятности. Пожалуйста, береги себя, Ник.

Ее голос надломился и сорвался. А мое имя она произнесла словно мольбу. Как будто мне бросили спасательный круг, за который я не мог ухватиться. Она приложила ладонь к стеклу, и я повторил ее жест.

– Не жди меня, Ник, – прерывисто попросила Фиона. – Три года – это слишком долго. И тяжело. Мне трудно видеть тебя лишь изредка. Раз в неделю на несколько минут? Мне…

Я покачал головой.

– Нет, я буду возвращаться сюда каждый чертов день. Каждый день, Фиона. Не…

– Мне жаль, Николай, – прошептала она в трубку. – Прости меня. За все.

Появившаяся за спиной Фионы надзирательница объявила:

– Время вышло.

Я быстро покосился на настенные часы.

– Еще не прошло пятнадцати минут. Фиона подожди…

– Дэниелс вперед.

Надзирательница оторвала руку Фионы от стекла.

Я поднялся со своего места.

– Стой! Мы не закончили. У нас еще есть четыре минуты…

– Николай… – прошептала Фиона в трубку, ее глаза блестели, а на губы скользнула неуверенная улыбка.

– Фиона, подожди, – сдавленно прошептал я. – Просто подожди.

Надзирательница выхватила трубку из руки Фионы и повесила ее. Столь грубый обрыв связи походил на резко захлопнувшуюся дверь.

– Нет… – злость поднималась во мне со страшной силой, – подождите хотя бы чертову минуту. У нас ведь осталось еще четыре.

Но меня уже не слышали. Просто забрали Фиону и все.

– Эй! – Я стукнул трубкой по стеклу. – Мы не закончили. У нас еще четыре минуты! – Я снова сильно ударил трубкой. И опять. Теперь я каждое слово сопровождал ударом по пуленепробиваемому стеклу. – Четыре минуты! Черт подери, у нас есть еще четыре минуты!

Фиона бросила на меня взгляд из-за плеча надзирательницы и мило, но очень грустно улыбнулась. А потом и вовсе ушла.

Грубые руки схватили меня за плечи и оттащили от стола.

Я смутно осознавал, что на меня пялятся посетители, а офицеры кричат друг на друга. Меня протащили через центр помещения в зону досмотра. Кто-то швырнул меня грудью о стену. Щека врезалась в цемент, а голову пронзила боль.

– Фиона…

На запястья надели наручники, и один офицер прижал меня к стене, в то время как другие переговаривались по рации, пытаясь решить, что же со мной делать. Я закрыл глаза, вспоминая Фиону в последний момент перед уходом. Подбитый глаз. Темную безнадежность, затмевающую ее свет. Эта девушка не заслужила три года тюрьмы и издевательств со стороны сокамерниц. Она задыхалась здесь.

Однако правда состояла еще и в том, что я и сам не мог жить без нее. Хотелось сжечь это место дотла, чтобы забрать ее. Увезти в Коста-Рику. Там, на солнце, рядом с животными и растениями она расцветет. И ни одна напасть не сможет коснуться ее, причинить страдания. И я тоже выживу, если буду знать, что она счастлива и в безопасности. Лишь это имело смысл.

– Несчастный случай, – пробормотал я в стену. – Она бы никому не причинила вреда… это гребаный несчастный случай. Ошибка.

«Это должно быть ошибкой».

Офицеры потащили меня по коридору к задней двери. Солнечный свет слепил и обжигал. Сняв наручники, меня толкнули так же, как вышибалы выгоняют пьяного из бара.

Я себя таким и ощущал. Земля уходила из-под ног. Дверь за мной захлопнулась, и я услышал, как ее закрыли на засов. Тяжелый груз трех лет отразился в этом звуке и осел прямо в моем сердце.

Глава 26

Николай

«Бонневилль» ревел.

Я жал на газ все сильнее и сильнее, поворачивая и маневрируя между машинами. Вокруг постепенно сгущалась ночь. Одно шоссе сменялось другим. Дорожные знаки мелькали, но я почти не обращал на них внимания. Я не знал, где нахожусь. Ехал в никуда, поскольку мне некуда было идти. Не имелось возможности помочь Фионе.

Шоссе 23, юг

Я приметил этот знак как раз в тот момент, когда полностью стемнело. Послышался удар грома.

Я включил фары, продолжая гнать настолько быстро, насколько позволяла извилистая двухполосная дорога, со всех сторон окруженная деревьями. Шоссе проходило через густой лес. Когда меня нагнал дождь, я все равно продолжил движение. Не остановился, даже когда видимость упала почти до нуля, и стало опасно передвигаться. Фары отбрасывали призрачный тусклый свет на безмолвную дорогу впереди. Ни в одной стороне я не видел ни одной машины.

Плечи уже ныли от долгого сидения в одном положении. Вцепившиеся в руль руки тоже болели. «Бонневилль» зашипел, словно был измотан не меньше моего. Толчок, и мотоцикл подо мной накренился. послышался хлопок двигателя. Сначала я решил, что дело в дожде или поломке. Но бросив быстрый взгляд на индикатор, увидел, что топливо на нуле. У меня, черт подери, закончился бензин.

Я направился к обочине, однако мотоцикл заглох. Дорога вела в неглубокий овраг, поэтому пришлось с него спрыгнуть. Раздался звук бьющегося стекла. Наверное, разбилась фара. «Бонневилль» заскользил вниз по мокрым листьям и остановился только в восьми футах от дороги. Когда-то для меня он был самым ценным. Но это было давно.

Я расхаживал по дороге туда-сюда, словно запертый в клетке зверь, отчаянно желавший убежать от всего этого безумия. Наконец я сел на корточки и, обхватив голову руками, вцепился в волосы. Ощутив очередную волну ярости и боли, сильно дернул себя за них.

– Фиона… – закричал я, и небеса разверзлись.

Дождь хлынул как из ведра. Стук капель мгновенно заглушил все остальные звуки. Вода омывала листья окружавших меня деревьев. Вдали вспыхнула молния, а затем прогремел гром. В следующий миг сверкнула еще одна молния, на секунду осветив извилистую, уходящую вглубь леса дорогу.

Я тяжело дышал, а горло саднило. Казалось, все мое тело изранено, с меня содрали кожу, и я истекаю кровью, ведь единственный человек, который в этом мире имел для меня значение, был напуган и страдал от боли, а я ни черта не мог сделать.

Я долго стоял под дождем, пока прохладная вода не остудила мой гнев, оставив после себя лишь онемение. Я зашагал вниз по оврагу, намереваясь переждать дождь.

Душу снова охватило отчаяние, я понятия не имел, что, черт возьми, делать.

Сделав еще шаг, я услышал пронзительный вой, от которого волосы на затылке встали дыбом. Ни секунды не сомневаясь, я направился на звук. Глаза уже привыкли к темноте, а вспышки молний освещали изгиб дороги.

Я прошел совсем немного, прежде чем увидел на дороге фигуру. И вздрогнул, снова услышав вой. Спеша к фигуре, я гадал, уж не мое ли это сердце кричит от бессилия. Я облажался, не смог уберечь Фиону.

Звук повторился, только теперь звучал тише, как-то устало. Фигурой оказалась лань с раздробленными передними копытами. Из разорванной груди текла густая черная кровь, лужицей собираясь вокруг. Я оцепенел. Лань пролежала здесь бог знает сколько часов, мучаясь в предсмертной агонии. Наехавший на нее водитель не стал добивать животное.

Я упал на колени рядом с ланью как раз в тот момент, когда облака над головой разошлись, и нас осветил лунный свет. Лань смотрела на меня широко открытыми глазами, черными, полными ужаса и боли. При моем приближении пронзительный вой животного затих – у нее больше не осталось сил издавать этот ужасный звук.

«Или, может, она звала меня».

Грудь словно сжало тисками, дыхание перехватило, когда я потянулся к охотничьему ножу на поясе за спиной. Положив клинок на бедро, я сел, не в силах пошевелиться. Лань прерывисто дышала и смотрела на меня остекленевшим взглядом.

– Мне жаль, – прошептал я. С кончика моего носа стекали капли дождя. Хотя вполне возможно, это были слезы. – Мне очень жаль, но я не могу тебя спасти.

Лань лежала головой на асфальте, касаясь моего колена. Сердце сжалось. Не раздумывая больше ни секунды, я перерезал ей горло.

Теплая кровь смешалась с дождем.

В то же мгновение, когда лань испустила последний вздох, я увидел свет фар приближающейся машины. Ехавший с противоположной стороны пикап вошел в поворот и замедлился. Свет фар осветил меня.

Пикап остановился. Вытерев о штаны охотничий нож, я поднялся на ноги и сунул его обратно в ножны на поясе. Открылась водительская дверь и из автомобиля показался светловолосый парень примерно моего возраста или чуть старше в джинсовке.

Одарив меня теплым взглядом голубых глаз, незнакомец молча опустился на колени рядом с ланью и положил руку ей на морду.

– Tʼáá íiyisíí ahéhee, – тихо пробормотал он

– Что ты сейчас сказал? – спросил я, когда он поднялся.

– Точного перевода на английский нет, – ответил он низким голосом.

Парень выглядел дружелюбным, но в голубых глазах читалась печаль. И тут я с ужасом осознал, что мое провидение не читает его.

– У племени навахо, да и у других местных племен есть ритуал, когда они охотятся, – начал объяснять незнакомец. – Одним лишь «спасибо» не выразить благодарность животному, которое отдало свою жизнь для того, чтобы они могли выжить. – Парень покачал головой, словно удивляясь собственным словам.

«Благодарность не выразить одним лишь «спасибо», – повторил про себя, уставившись на человека, которого не видело мое провидение. Ни цветов, ни вкусов, ни звуков.

– Кто ты?

– Зови Джастином, – ответил он.

– Я не имя спросил.

Он спокойно улыбнулся и посмотрел на дорогу. Как раз туда, откуда я пришел.

– Проблемы с машиной?

– Примерно в двадцати ярдах отсюда закончился бензин в мотоцикле.

– Здесь неподалеку город. Я тебя подброшу.

Под проливным дождем мы отправились за моим «бонневиллем».

– Закончился бензин, да? – усмехнулся Джастин и хлопнул меня по плечу. – Давай загрузим его в мой пикап.

Мы с Джастином вытащили мотоцикл из оврага: я тянул за руль, а он толкал заднее колесо. Так же сообща подняли его на холм по грязи и скользким листьям, а потом вернулись на трассу. Там погрузили мотоцикл в бледно-голубой старый, ржавый и местами помятый пикап. Шлем я бросил туда же.

Забравшись в салон, я посмотрел на Джастина. Дождь барабанил по стеклу и капоту.

– Кто ты? Не морочь мне голову.

– Я здесь, чтобы помочь, – ответил он. – И я сейчас не о мотоцикле. – Парень завел двигатель. – Город, о котором я упоминал, уже близко. Давай заправим твой байк, выпьем пива и я расскажу тебе, что смогу.

* * *

Примерно через полторы мили мы приблизились к расположенному в стороне от трассы городку, который при ином раскладе я мог и не заметить. Когда Джастин заехал на заправку, дождь наконец прекратился. Недалеко от нее располагались мотель и небольшой бар с мерцающей неоном вывеской на входе «По стопарику».

Освещение внутри было приглушенным, желтый свет ламп слабо мерцал на темном дереве. Музыкальный автомат играл какую-то песню в стиле кантри. Я раньше ее не слышал. Несколько парней явно собирались задержаться здесь до утра, пили и курили. Этот бар походил на место, где вместо того, чтобы подождать и воспользоваться туалетом, ты просто выходил помочиться в лес.

– За мой счет, – сказал Джастин. – Что будешь? Стакан виски? Или сразу бутылку? Выглядишь так, будто тебе не помешало бы надраться.

– Стакан виски и пиво, – ответил я, усаживаясь за столик в углу спиной к стене так, чтобы видеть все помещение.

Провидение молчало, не давая мне никакой информации о Джастине. Наверное, мне стоило бы испытать облегчение, но я нервничал. Поэтому незаметно вытащил охотничий нож и положил его на сидение рядом с бедром.

Вернувшийся Джастин в одной руке нес за горлышки две бутылки пива, а в другой две порции виски. Он поставил все на стол и сел напротив меня.

– Твое здоровье, – произнес он и, отсалютовав своей бутылкой, отпил.

Промолчав, я хлебнул виски и запил его пивом.

– А у тебя есть имя? – поинтересовался Джастин.

– Николай, – представился я. – И тебя зовут не Джастин.

– Так написано в моих правах. – На его лице появилась странная улыбка. – Но мы ведь знаем, что это ничего не значит, верно?

Во рту пересохло, мышцы напряглись. Я положил руку на нож у бедра.

Джастин сложил руки на столе и наклонился вперед.

– Ты ведь не можешь меня прочитать, да?

– Нет, не могу, – ответил я и вздрогнул, осознав, о чем он спросил. – Откуда ты знаешь? Как ты узнал?

Нахмурившись, Джастин откинулся на спинку стула. Его лицо приняло задумчивое выражение. Он был хорошим человеком. Мне не требовалось провидение, чтобы это понять. Я умел читать людей. Поэтому и убрал руку с охотничьего ножа.

– Думаю, как лучше тебе объяснить, чтобы ты не посчитал меня сумасшедшим, – сказал Джастин. – Хотя, думается, тебя тоже не раз так называли, верно?

Я кивнул.

– У тебя тоже оно есть?

– Какая способность у тебя, Николай?

– Я могу улавливать эмоции людей все время, везде, без перерыва. Иногда понимаю, о чем они думают. Но тебя не вижу. Смотрю и как будто ослеп. Нет, не так… – Я покачал головой. – Если бы я решил нарисовать тебя, то ты бы был черно-белым. Без красок.

Джастин усмехнулся.

– Что видишь, то и получаешь.

Парень сделал глоток пива, а я смотрел на него, гадая, правильно ли он меня расслышал. Джастин отреагировал так, будто мое последнее заявление представляло собой нечто само собой разумеющееся. Просто еще одна информация, которую понадобилось обработать. А у меня желудок горел огнем, словно я выпил что-то более крепкое, чем виски.

– Я называю эту способность провидением. Все двадцать четыре года я мечтал избавиться от этого, либо найти того, кто сможет мне поведать, что это, черт возьми, такое. И вот сейчас ты здесь…

Джастин стойко встретил мой взгляд.

– Да, – подтвердил он, – я здесь.

Я наклонился вперед, от этой дикой энергии чувствуя себя едва ли не безумцем. Наверное, так ощущали себя бегуны, пересекающие финишную черту: измученные, но все еще продолжающие нестись вперед с горящими мышцами и одышкой.

– Расскажи, – попросил я. – Поведай мне, что я такое.

С добрым и полным терпения выражением лица Джастин проговорил:

– Ты такой же, как и я. Только способность другая. Я не обладаю провидением. Мне снятся сны. Сны, которые я до поры до времени не понимаю. В нужный момент ко мне приходит осознание. А во сне чаще всего мне приходят указания. Ты мне приснился, поэтому я здесь.

– Поэтому ты здесь, – повторил я. – Тебе снится будущее?

Он кивнул.

– Ладно… – протянул я. Джастин выглядел чертовски спокойным, в то время как я буквально пылал изнутри. – Но что это означает? Как ты это делаешь? Как я делаю это? Что мы, черт возьми, такое?

Джастин поднял руку, и я понял, что уже почти вскочил со своего места. Пришлось спешно опускать задницу назад на стул.

– Не знаю, кто мы, Ник. – Он вздохнул. – Иногда мне кажется, что я краем глаза увидел ответ, но он постоянно ускользает. Словно я прохожу мимо зеркала, поворачивая голову, стараясь рассмотреть, но запаздываю на минуту. Вижу лишь вспышку… чего-то.

– Что ты видишь?

– Неясный силуэт, который чувствует энергию вселенной так, как не способны другие. На этом все. Я долго терпеть не мог свою способность. Возненавидел, стоило понять, что я один такой. Раньше считал, что все так могут.

Я сжал челюсти от прилива чего-то большего, чем облегчение. Наконец-то из уст другого человека я услышал собственные размышления. Стук моего бешено колотящегося сердца замедлился, и я почувствовал исходящий от бутылки пива холод.

– Я ненавидел себя, – продолжил Джастин, – пока не понял, как использовать эту способность во благо. Помогать окружающим. Это меня и спасло. Вернее, она. – На добром лице мелькнула печальная улыбка. – Я встретил девушку… разве не так начинаются хорошие истории?

– Да, – согласился я, и в горле встал ком от сдерживаемых слез и сожалений. Я сделал глоток пива, пытаясь успокоиться. – И я встретил девушку.

Джастин наклонился ближе.

– Я бы хотел рассказать, откуда взялось твое провидение, однако у меня нет ответов. Могу лишь дать совет, который помогает мне. Ты наделен способностью, связан с энергией этого мира и единственный способ выжить – использовать ее на благо других.

– Помогать? Мы что какая-то чертова команда супергероев, имеющих бесполезные способности? Я никому не в силах помочь, – дрожащим голосом произнес я. – Не смог помочь ей. Опоздал. И все испортил.

Джастин покачал головой.

– Нет, еще не поздно. – Он ухмыльнулся. – Иначе меня бы здесь не было.

Поддаваясь его спокойному уверенному тону, я сделал очередной глоток пива.

– И что же можно сделать?

– Сон, который я видел о тебе, содержал достаточно много информации. Но когда я проснулся, сумел вспомнить только название шоссе, где нашел тебя и молитву, которую обычно воздает племя навахо. А также имя Марго Петтигрю. – Его глаза расширились из-за шокированного выражения на моем лице. – Ты ее знаешь? Она твоя девушка?..

– Нет, мою девушку зовут. Но Фиона сбила на машине Марго Петтигрю. И за это ее посадили на три года. – Подняв глаза, я обнаружил, что Джастин внимательно наблюдает за мной. – Она не выдержит столько в тюрьме.

– Найди Марго Петтигрю.

– Зачем?

Джастин печально улыбнулся.

– Если твое провидение похоже на мои сны, то ты все поймешь, когда доберешься до нее.

– Марго Петтигрю дочь сенатора штата Флорида. Она в больнице под охраной. Я не подберусь к ней.

– Ты найдешь способ, – сказал Джастин. – Это важно, поэтому ты найдешь вариант.

– Это поможет Фионе? Разговор с этой девушкой каким-то образом вытащит ее из тюрьмы?

«Волшебства не существует…»

– Я не могу объяснить, – покачал головой Джастин. – Не заглядывал так далеко в будущее.

Наши глаза встретились, и на меня навалилась тяжесть озвученной Джастином правды. Теперь, сидя напротив парня, утверждающего, будто во сне видит будущее, я осознал, насколько трудно Фионе было поверить мне.

– Ты не заглядывал так далеко…

На моих губах расцвела улыбка, которая быстро переросла в смешок, а потом и полноценный смех. Глубокий и раскатистый, до выступивших на глазах слез.

– О, черт, – выдохнул я, откидываясь на спинку стула.

Судя по ощущениям, я пробежал пятидесятимильный марафон и теперь мог отдохнуть минутку, прежде чем пробегу еще столько же до Марго Петтигрю.

Джастин улыбнулся и подозвал официантку.

– Повторите, пожалуйста, виски, – попросил он. – Хотя почему бы не взять бутылку?

Я посмотрел на Джастина, сконцентрировав на нем все внимание, как обычно концентрировался на боли, когда мне набивали татуировки. На этот раз я обретал опыт пребывания в присутствии того, кто знал, кем я являюсь, но не осуждал, не сомневался и не боялся. Мы просто проводили ночь в баре за выпивкой. Я сомневался, что еще когда-нибудь встречу Джастина.

Официантка вернулась с бутылкой и разлила виски. Мы чокнулись и одновременно опрокинули по стакану. На левой руке Джастина я заметил золотое обручальное кольцо.

– Получается, ты женился на девушке, которую встретил.

– Черт, да, – усмехнулся Джастин. Даже без провидения я видел любовь, которую он испытывал к своей жене, и она была такой сильной, словно девушка сидела сейчас рядом с ним.

– Ее зовут Джо, – пробормотал он. – Но в ее водительских правах другое имя. И у нас скоро будет ребенок.

– Поздравляю, – проговорил я, чокаясь с ним. – Мальчик или девочка?

– Мальчик, – с гордостью ответил Джастин. – С нетерпением жду и чертовски испуган. – Он вздернул подбородок. – А что насчет тебя? Хочешь детей?

Я вспомнил Хейли, обнимавшую меня за шею. А еще чувство, которое сопровождало меня, жизненный опыт, о котором я даже и не задумывался, поскольку считал это невозможным.

Я покачал головой. Татуировки на моих руках выглядели темнее, чем когда-либо.

– Я понятия не имею, что значит быть отцом.

Джастин спокойно выдержал мой взгляд.

– Уверен? – Он проследил глазами за тем, как поднимается пена на его пиве. – Женщины видят сквозь все эту чушь и понимают, что в этом мире по-настоящему важно. Моя жена… рассмотрела во мне нечто большее, и это меня спасло. А я, наверное, спас ее. Во всяком случае, она говорит так. Получается, мы спасли друг друга.

Я сделал глоток пива.

– Если я вытащу Фиону из тюрьмы, это ее не спасет. Я лишь искуплю вину.

– Всему есть причина, – произнес Джастин, наклоняя горлышко бутылки в мою сторону. – Это я могу сказать тебе точно.

– Если бы я не облажался, она не попала бы в тюрьму.

– Что ты сделал?

– Рассказал ей о себе.

Джастин налил нам еще виски.

– Она не поверила тебе.

Я покачал головой и осушил стакан. Мир постепенно становился размытым.

– Сделал это неправильно, напугал ее, – с отвращением проговорил я. – Не хотел, но так вышло.

– Она любит тебя?

Вопрос, словно стрела, поразил в самое сердце.

– Не знаю. Думаю, да.

Глядя на меня, Джастин выгнул бровь.

– Думаешь?

– Она никогда не признавалась вслух. Не успела из-за провидения. Ненавижу влезать в воспоминания окружающих. Я очень хотел, чтобы Фиона поведала мне о своем прошлом, прежде чем это показало бы провидение. Фиона не успела. Я все узнал, попав в ее воспоминания.

Глаза Джастина изумленно расширились.

– Твою мать.

– Никогда не смогу это исправить. Не смогу забыть увиденное. – Я чувствовал, как тело расслабляется по мере выпитого виски. – Ты сказал единственный способ выжить – научится использовать эту способность во благо. Но как я могу помочь кому-то?

– Разве до того инцидента ты не использовал провидение рядом с Фионой? Понимал, что она чувствует? Делал ее счастливой? Ощущала ли она себя любимой и в безопасности?

Я откинулся на спинку стула.

– Не знаю.

– Я не азартный человек, – усмехнулся Джастин, – но готов поспорить, что да.

– Я считал неправильным использовать эту способность. Когда она рядом, мир, вся его энергия, успокаивается. Ты говоришь, мы можем ее чувствовать? Людские эмоции чертовски громкие и яркие, а на вкус порой как дерьмо. Все эти ощущения не оставляют меня в покое ни на минуту. Только с ней все иначе. Я испытываю умиротворение. С Фионой я могу жить с провидением, а без нее погибну. А вообще неважно, с провидением или нет, без Фионы мне крышка.

– Потому что ты ее любишь.

Я открыл рот, собираясь поспорить, но тут показалось, что не следует произносить этого вслух. Я ведь и так сильно подвел Фиону.

Я потер глаза, пытаясь прояснить взор.

– Черт возьми, почему я сижу здесь? Мне нужно во Флориду.

– Не сегодня, – возразил Джастин. – Даже трезвый ты был не в состоянии ехать. Тебе нужно поспать. Отдохни немного, поешь, а потом в путь.

Не хотелось признавать, но Джастин был прав. Казалось, с вечеринки по случаю новоселья прошла целая вечность. С тех пор я толком не спал.

– Допей со мной. – Джастин поднял свой стакан. – Знаешь, не каждый день я встречаю кого-то похожего… на себя.

– Гребаное чудо, – проворчал я, опустошая стакан. – Много ли еще таких, как мы?

– То, что я вижу, похоже на внеземную жизнь, – начал Джастин. – Существуют миллиарды солнечных систем с планетами, как и Земля вращающимися вокруг солнца. Считать, что мы единственные – безумие, верно? Мы с тобой в одной лодке. На этой планете семь миллиардов человек. Поэтому думать, что мы одни такие… немного высокомерно.

– Высокомерно заявлять о том, что эта способность – нечто хорошее, – пробормотал я. – Моя скорее напоминает ночной кошмар с тех самых пор, как я себя помню.

– Настало время и тебе найти применение своему провидению.

Я с мрачным видом покачал головой.

– Не знаю…

Я умолк, когда Джастин склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то. Очевидно к тому, что слышал только он.

– Неужели что-то еще? – поинтересовался я. – С тобой кто-то разговаривает?

Джастин печально кивнул.

– Мне говорят…

Я наклонился к нему.

– Что?

Джастин посмотрел мне прямо в глаза и шепотом произнес:

– Каким ты выстроишь свое будущее, таким оно и будет.

Я моргнул и откинулся на спинку стула.

– Ублюдок, – пробормотал я, а потом громко рассмеялся. – Ублюдок. Это из дурацкого фильма о бейсболе? Твою мать, я вдрабадан…

– Да, так и есть, – кивнул Джастин, его плечи подрагивали от смеха. – Ты вусмерть пьян.

– Придурок, – со смехом произнес я.

– Давай еще по одной, – предложил Эван.

Да, по-настоящему его звали Эван, а я напился до чертиков. В номере упал лицом на кровать даже раньше, чем это осознал. Меня поглотил сон, и я спал лучше, чем в последние недели. Проснулся на следующее утро от упавших на лицо солнечных лучей.

Сонно щурясь, я сел в кровати. Голова слегка побаливала. В окно мотеля я увидел свой мотоцикл. Припаркованный у входа, он стоял помытый и с замененной фарой. Выглядел почти как новенький.

Мой взгляд скользнул по записке, которую я обнаружил на столе в номере.

Ник.

Прошлой ночью мне приснился очередной сон. Вот что я помню.

Фионе понадобится новый паспорт. Найди Дэл Дэльрио в Долорес, штат Луизиана. У Дэл есть контакт. Она тебе поможет так же, как помогла нам.

Когда пойдешь к Марго Петтигрю, надень все черное. Скажи Чаку, что у его сестры начались роды.

Удачи, брат.

– Э

Выписавшись из мотеля, я поехал в небольшую закусочную на окраине города. Заказал огромную порцию и попросил сделать еще одну с собой, а затем снова отправился в путь на юг.

– Tʼáá íiyisíí ahéhee, – произнес я.

Понятия не имел, как смог выговорить эту фразу, но я знал, что она означает. Благодарность не выразить одним лишь «спасибо». Я послал эту фразу звездам или небу, или той энергии, которая связывала нас, надеясь, что она дойдет до Эвана и Джо.

Глава 27

Фиона

Мне снилась извилистая темная дорога в лесу. Сверкнула молния, и я увидела Николая. Опустив голову и ссутулив плечи, он шел в одиночестве, насквозь промокший под безжалостным дождем. Впереди на обочине виднелась темная фигура. А затем послышался звук, напоминающий полный боли предсмертный вопль.

Резко вздохнув, я проснулась. За окном стояла темнота, до рассвета было далеко. Мои щеки оказались мокрыми. Меня бросило в жар от страха, что я кричала во сне. Задержав дыхание и изо всех сил подавляя рыдания, я постаралась лежать абсолютно неподвижно. Кожа ощущалась липкой от пота. Прислушиваясь, я пыталась понять, не разбудила ли кого-нибудь. К счастью, в камере было тихо.

До меня доносилось лишь спокойное дыхание спящих женщин.

В стремлении сдержать слезы я несколько раз глубоко вдохнула.

«Николай…»

Я руками вцепилась в тонкое одеяло, отчаянно желая, чтобы оно превратилось в футболку Ника, скрывающую его теплую кожу и сильные мышцы. Обхватила подушку, моля, чтобы Николай сейчас лежал рядом со мной, обнимал и защищал.

Только вот он больше не возвращался. Три дня назад я велела Нику уйти, и с тех пор ничего о нем не слышала. А сейчас начала сомневаться в правильности такого решения. Я все время чувствовала себя напуганной и слишком растерянной. Вообще с трудом себя узнавала.

«Глупая маленькая дура. Ты попала в неприятности, да?»

Я зажмурилась и стиснула зубы, чтобы не расплакаться. И вздрогнула, ощутив нежное прикосновение к волосам. Распахнув глаза, обнаружила стоявшую у кровати Мартинез. Лицо латинки было на одном уровне со мной. В темноте в ее карих добрых глазах отражался тусклый свет.

Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, а я лежала все так же неподвижно, ожидая щипка, оскорбления или унизительного комментария из-за своих слез. Казалось, одного грубого слова будет достаточно, чтобы я почувствовала себя стеклом, треснувшим в сотни разных мест. Малейшее прикосновение разрушило бы меня.

Однако Мартинез гладила меня нежно.

– Вытри слезы, querida, – с материнской теплотой прошептала она. – Ты не выдержишь, если не найдешь, за что держаться. То, ради чего стоит сражаться.

Я медленно выдохнула и прошептала:

– Я отпустила его.

Мартинез убрала волосы с моего лба материнским прикосновением, которого я никогда не знала.

– Нельзя ни на кого полагаться. Ни на мужчину, ни на семью. Ты должна найти в себе силы выкарабкаться.

– Что помогает тебе? – спросила я.

– Книги. Каждой новой я жду с нетерпением. Я предвкушаю конец любой истории. Мне интересно, чем все закончится. А когда книга подходит к концу, я беру новую. И так далее. Именно это меня спасает. – Она провела большим пальцем по моему подбородку, и я увидела в темноте ее улыбку. – Ты похожа на мою дочь. Милое маленькое создание, которое и мухи не обидит, да?

– Но это не так, поскольку я причинила девушке сильную боль, – произнесла я.

Мартинез похлопала меня по щеке.

– Так отпусти это, querida. Если можешь. Найди для себя то, что тебе поможет.

– Найти солнечный луч, – пробормотал я, закрывая глаза.

– Si, querida, найди солнечный луч.

* * *

Я буквально провалилась в тяжелый сон.

Когда нас разбудили свистком, из-за ночного пробуждения и слез я ощущала себя вялой и разбитой.

Нас повели на завтрак, где я взяла поднос с овсянкой, двумя ломтиками бледной дыни и кусочком тоста. И нервно зашагала по столовой, закрыв лицо волосами в попытке спрятать свои красные опухшие глаза.

Заняв угол пустого стола, я собиралась как можно скорее поесть и уйти. Но стоило только засунуть ложку в рот, как Радужная банда присела за мой стол.

– Свини-Свини-Свини, – устало вздохнула Таггерти, – в Китае голодают дети. Они были бы счастливы съесть твою еду. Ты ведь все равно выблюешь ее в унитаз.

– Я не разбрасываюсь едой, – возразила я, отрывая взгляд от подноса.

– Отрицает – заявила Брукс. – Нужно ей помочь.

– Верно, – согласилась Таггерти. В поле моего зрения попала рука, собирающаяся забрать мой поднос. – Для твоего же блага, правда…

Я схватила поднос.

– Не надо так, Свинни. – Таггерти снова потянула поднос. – Отдай его мне.

Но я держала крепко, подгадывая нужный момент. Таггерти резко дернула поднос, и он упал со стола. Овсянка вывалилась ей на колени, а апельсиновый сок забрызгал комбинезон. Брукс и Васкез – вместе с другими заключенными – расхохотались.

– Ты права, – заметила я, вставая. – Чувствую себя лучше.

Сжав руки в кулаки, чтобы они не дрожали, я направилась на выход. Я шагала, глядя прямо перед собой и чувствуя, как сердце едва не выпрыгивает из груди. Да, я добилась небольшой победы, но какой ценой? Таггерти не спустит мне этого с рук… а я так и не позавтракала.

Я свернула к тюремному магазинчику.

– Сникерс… – На глаза попались стопки мыла. Тяжелые бруски огромного размера. – И три куска мыла.

Продавщица застучала по клавиатуре.

– Тебе не хватит. У тебя заканчиваются деньги.

– Как? Уже?

– Попробуй иногда питаться в столовой, – с ухмылкой заявила она.

«Боже, жаль, что я не подумала об этом».

– И на что мне хватит?

– Сникерс и два куска мыла,

– Давай тогда только три куска мыла, – решила я.

Продавщица потянулась за мылом.

– Ты же знаешь, что оно несъедобно, да?

Я забрала покупки и голодной вернулась на койку.

Таггерти и ее компания избегали меня весь остаток дня, но я догадывалась, что возмездие близко, надвигается как шторм на горизонте. Пора было мыться. Я хотела пропустить посещение душа, но в здании стояла духота, и с меня ручейками тек пот. К тому же сгустившийся вокруг меня страх походил на нагретое одеяло.

Когда раздался звонок, оповещающий время водных процедур, я разделась, завернулась в полотенце и заняла очередь. Три куска мыла были зажаты у меня под мышкой.

Таггерти, Брукс и Васкез намеренно задержались, чтобы встать позади меня. Я чувствовала, что их месть приближается и почти не вздрогнула, когда кто-то похлопал меня по плечу.

– Эй, Свини, – позвала Таггерти.

Я проигнорировала ее.

Похлопывание повторилось, на этот раз сильнее.

– Я с тобой разговариваю, сука. Из-за того, что ты устроила сегодня, мне придется как следует помыться. – Она приблизила губы к моему уху. – Мне потребуется еще одно полотенце. Твое. Но ты ведь не против, Свини? Ты ведь любишь демонстрировать тело супермодели.

Она потянула за край моего полотенца, и я повернулась. Волосы Таггерти закрывали один глаз. Другой, ярко-зеленый, твердо смотрел на меня.

– Отвали от меня, – предупредила я.

– Это мило, Свинни. Мне достаточно пальца, чтобы сломать тебя, и ты знаешь это.

Я молчала. Не отвечала, не угрожала. Просто отвернулась от нее, ощущая, насколько участился пульс.

– Не поворачивайся ко мне спиной.

Таггерти толкнула меня, и я споткнулась, задев женщину перед собой.

Я вновь повернулась к Таггерти.

– Если еще раз так сделаешь…

– И что?

Она снова толкнула меня.

Жар залил мои щеки. Меня тошнило от того, что мной помыкали, унижали и заставляли чувствовать себя слабой и глупой. Мне все время было чертовски страшно. Но сейчас я в ответ сильно толкнула Таггерти. Пошатываясь, она врезалась в Брукс. Прежде чем успела обдумать собственные действия, я сорвала с себя полотенце и обернула в него три куска мыла. А потом подняла его над головой, намереваясь ударить.

– Отвали от меня, – повторила я.

Таггерти рассмеялась.

– О, наша Свинни повзрослела, не так ли? Уже целых четыре дня в тюрьме и стала крутой сучкой.

Васкез ухмыльнулась, Брукс поджала губы, посмотрела в сторону входа в душевую И проговорила:

– Пошли Таг, забей на нее.

– К черту все, – хмыкнула Таггерти. – Сука хочет поиграть. Так давай сыграем.

Она сделала ложный выпад в мою сторону, но я ожидала это. Взмахнув полотенцем, попала прямо в лицо Таггерти. Мыло врезалось в ее щеку, заставив голову дернуться. Отшатнувшись, Таггерти налетела на стену.

Адреналин стремительно разносился по венам, и я крепче сжала полотенце.

– Я ведь попросила тебя отвалить к черту, – прерывисто дыша, произнесла я.

Таггерти широко распахнула глаза и медленно дотронулась пальцами до своей щеки, где набухала гематома. Из скулы текла кровь. Я отзеркалила то, что Таггерти сделала со мной три дня назад.

Она пристально посмотрела на меня.

– Ты не сделаешь этого снова.

Обнаженная и дрожащая, я крепче сжала полотенце. Мышцы собрались, а тело напряглось.

– Можешь рискнуть, – проговорила я.

Таггерти смерила меня взглядом. Я не отвела глаз. Вскоре она рассмеялась и снова коснулась своей щеки.

– Это чертовски больно, Свинни.

– Меня зовут не Свинни.

– Полагаю, нет. Как тебя зовут? Дэниелс?

Я кивнула.

– Это чертовски больно, Дэниелс, – ухмыльнулась Таггерти.

– Ну и хорошо, – сказала я.

Глаза Брукс расширились, и она толкнула Васкез локтем. Обменявшись удивленными взглядами, они рассмеялись.

Появилась надзирательница.

– Почему задерживаетесь, дамы? Что с твоим лицом Таггерти?

– Ничего, мэм, – ответила та, не сводя с меня глаз. Легкая улыбка тронула ее губы. – Поскользнулась и ударилась о стену. Все в порядке. У нас все хорошо.

Надзирательница покосилась на обнаженную меня, так и державшую полотенце.

– Дэниелс?

– Да, у нас все в порядке, – медленно проговорила я, не разрывая зрительного контакта с Таггерти.

– Тогда идите в душ. За вами очередь.

Как только надзирательница ушла, Брукс и Васкез расхохотались. Мне показалось, что воздушный шар, до отказа наполненный напряжением, медленно выпустил воздух, а не лопнул.

– Дэниелс, ты сумасшедшая сука, – сообщила Брукс.

– Она хорошо тебя отлупила, Таг, – добавила Васкез.

– Черт, а она сильнее, чем кажется, – протянула Таггерти, пусть и с неохотой, но уважительно кивнув мне.

* * *

После душа я вернулась в камеру, оделась и направилась в библиотеку. Читать, затерявшись в сюжете книги, выглядело идеальным планом. На стойке записи в небольшой библиотеке лежали стопки буклетов и брошюр. Одна из них, предлагавшая программы в колледже, привлекла мое внимание. Можно было получить диплом учителя. Хотя кто возьмет на работу учителя с криминальным прошлым?

«Решу проблему, когда придет время», – решила я и взяла брошюру.

Час спустя, зажав под мышкой историю о графе Монте-Кристо, я направилась назад в камеру. Ко мне подошла надзирательница с планшетом в руках и сообщила:

– Посетитель.

При мысли о возвращении Николая внутри сжалось от счастья.

– Я расстроена, Дэниелс, – между тем заметила надзирательница, просматривая список посетителей. – Ты не упоминала, что замужем.

Сердце ухнуло вниз так быстро, что я едва не задохнулась.

Он приехал.

Глава 28

Николай

Я добрался до Майами-Бич за полтора дня. Правда, хотел быстрее, собирался гнать мотоцикл всю ночь, ведь каждую секунду промедления Фиона гнила в тюрьме. Казалось, минуты были вытатуированы на моем сердце. Однако, чтобы сосредоточиться, мне следовало спать. Я не знал, что делать, когда встречусь с Марго Петтигрю, но решил вести себя как можно жестче.

Майами-Бич кишел людьми. Я едва выдерживал издаваемый туристами шум, жару и постоянную бомбардировку чужими эмоциями. Из-за крови я дважды промокал нос салфеткой.

Устроившись в интернет-кафе, я поискал информацию о семействе Петтигрю. Выяснилось, что недавно избранный сенатор штата был весьма популярен. Его дочери Марго не так давно исполнился двадцать один. Согласно местным газетам, ее сбили в Саванне, где семья отдыхала на острове Тайби.

Марго Петтигрю находилась в частной больнице «Маунт Синай». У нее был раздроблен таз, а левая нога в нескольких местах сломана. Врачи задумывались об ампутации.

К горлу подкатила тошнота, и я прикрыл веки. Фиона никогда не проявляла безрассудства. И в произошедшем я видел свою вину, ведь именно я вырвал ее худшие воспоминания, выставив их на всеобщее обозрение.

Я медленно выдохнул. Эван утверждал, будто Марго – ключ к освобождению Фионы. Мне следовало ему доверять. Собственно, ничего больше мне не оставалось.

Около шести часов вечера я зарегистрировался в небольшом приморском мотеле, принял душ и, несмотря на жару в девяносто пять градусов по фаренгейту, оделся во все черное: джинсы, футболку, мотоциклетные ботинки и кожаную куртку.

Направляясь в «Маунт-Синай», я чувствовал, как буквально весь город прижимается к моей спине, нашептывая на ухо. В прохладном из-за кондиционеров помещении больницы это ощущение немного отступило, но боль, страдания и страх сотен пациентов и их семей сгустились вокруг меня словно туман.

Я постарался сконцентрироваться, но так, черт возьми, и не придумал, как поступить дальше. Купить цветы и притвориться посетителем? Спросить на ресепшне, где поправляется Марго Петтигрю? Только вот она была дочерью сенатора, и о ней ничего не скажут незнакомцу.

Постояв какое-то время в зоне ожидания, я так же, как и несколько недель назад, потянулся к провидению. Словно воззвал в темноту. Улавливая волны находящихся здесь жизней, я искал лишь одну. Душу, страдающую от боли в ногах, или ту, которую преследуют воспоминания об аварии.

Марго ответила на мой зов, но совсем не так, как я ожидал. Я ощутил зияющую пустоту и каким-то образом понял, что это она.

Я позволил провидению вести меня вверх по лестнице на пятый этаж. Крыло предназначалось для не стесненных в средствах пациентов. В пустом белом зале ожидания на столах стояли цветы, а на стенах висели картины. У сестринского поста стояла тележка с закусками для посетителей. Здесь царило спокойствие, но для Марго…

Твою мать, она воспринималась черной дырой, высасывающей весь свет и притягивающей меня к себе.

Я прикинул, что идти к медсестрам будет неправильно, поэтому целеустремленно двинулся по коридору навстречу зияющей пустоте. К двери, перед которой стоял одетый во все черное мужчина. Очевидно, это был телохранитель.

На бейджике значилось «Чарльз Мерфи».

«А вот и Чак. Спасибо тебе, Эван», – подумал я.

Изобразив на лице понимающую улыбку, я приблизился к нему.

– Эй, Чак, время пришло.

Парень нахмурился, стараясь вспомнить меня.

– Я работаю до полуночи, потом у Спенсера на кладбище. Где твой бейдж?

Я притворился шокированным.

– Тебе никто не звонил? Босс послал меня, чтобы вытащить твою задницу отсюда. С тобой пыталась связаться сестра.

– Сестра?

– У нее схватки.

Глаза Чака расширились, затем сузились.

– Подожди. – Он вытащил телефон и проверил его. – Мне никто не звонил.

Уставившись мне в глаза, он набрал номер и поднес к уху трубку.

Покачиваясь на каблуках, я вел себя чертовски непринужденно.

– Привет, Пэтс? Что случилось? Ты что?.. Ты? Где? Саутсайд? Хорошо… Брайан там? Да, я еду…

Чак сунул телефон обратно в карман и хлопнул меня по плечу.

– Твою мать, мне нужно идти… понимаешь?

Облегченно вздохнув, я ответил:

– Да, иди, конечно. Ты скоро станешь дядей.

– Твою мать…

Чак удалился по коридору и завернул за угол, оставив меня наедине с Марго Петтигрю.

Эван пока не ошибался. Моя надежда вспыхнула ярче… и снова потускнела, когда я тихо вошел в палату Марго.

Она напомнила гостиничный номер, но с медицинскими приборами, необходимыми для контроля жизненных показателей пациента. Над кроватью висели капельницы. Сама Марго – хрупкая брюнетка – терялась в море белых простыней. Трубки тянулись к ее рукам, носовая канюля снабжала кислородом, а нога…

Господи, ее левая нога была слегка приподнята и загипсована от лодыжки до бедра. Спицы входили в покрытую синяками и струпьями кожу почти каждые три дюйма вдоль бедра и голени, ступня распухла.

Однако хуже всего была пустота, которую я чувствовал.

Что-то более глубокое, чем печаль или меланхолия, скрывалось за депрессией.

«У нее совсем не осталось слез…» – отметил я про себя.

Но в ее больших глазах светился ум. Когда я приблизился, она посмотрела на меня, а затем отвернулась, уставясь за окно, где уже наступали сумерки.

– Что тебе нужно? – поинтересовалась она. – Боишься, что я встану и убегу?

Я приблизился к кровати.

– Мне нужно поговорить.

Ее темные на фоне бледной кожи брови сошлись вместе.

– Поговорить? Не думала, что такие тупицы, как вы, способны на что-то кроме «да, сэр», разговаривая с моим отцом.

– Об аварии, – уточнил я.

Марго даже не вздрогнула. Монитор тоже не показал ускорение пульса.

– Уходи, – устало бросила она.

– Не могу, – ответил я. – Я не уйду, пока мы все не обсудим.

– Тебя послал мой отец?

– Нет, я здесь по собственной инициативе.

Снова повернув голову, Марго окинула меня быстрым взглядом и заметила отсутствие бейджа.

– Ты не работаешь на него. – Ее губы скривились. – Ты пришел убить меня?

– Нет…

– Жаль.

– Мне нужно с тобой поговорить о девушке, которая тебя сбила.

Марго на мгновение прикрыла глаза, и я уловил шепот сожаления, пронесшийся в пустой комнате.

– Один звонок и тебя вышвырнут отсюда.

– Пожалуйста, – попросил я. – Она в тюрьме. Ей дали три года…

– Она едва не убила меня, – решительно заявила Марго. – Не говоря уже о поддельных документах. Это преступление. – Она пристально посмотрела на меня. – Это твоя подружка? И я должна ее жалеть? Я перенесла четыре операции на ноге. В моем бедре титан, я не способна и двадцати минут продержаться без морфия. Вот только мне не часто дают морфий.

Окружавшая девушку пустота увеличилась. Создавалось впечатление, что из комнаты медленно высасывается кислород.

– Если ты пришел просить меня поговорить о ней с отцом, забудь, – припечатала Марго, – Я лежу сейчас здесь благодаря ей.

– Марго, мне нужна твоя помощь, – произнес я. – Фиона-Тесс нуждается в ней. Все что случилось не ее вина, а моя. Я расстроил ее…

– Тогда ей не следовало садиться за руль, – отрезала Марго, и в ее словах ощущалась ложь. Вина и раскаяние витали вокруг нее словно пепел после пожара. – Убирайся, пока не позвала медсестру, – предупредила она. – Или охрану. Настоящую.

– Марго, прошу…

– Хватит звать меня по имени! – прошипела она. – Ты меня не знаешь. Ни черта обо мне не знаешь. Твоя девушка почти убила меня. Она получила то, что заслужила.

– Тогда почему ты чувствуешь себя виноватой?

Вздрогнув, она откинулась на подушки.

– Что? Я не… – Овладев собой, Марго хлопнула ладонью по ноге. – Взгляни на это и скажи, какого черта я должна чувствовать себя виноватой?

– Не знаю. Это тебе и нужно рассказать. Свою историю. Ведь она есть, да? Имеется то, о чем ты умалчиваешь?

Марго уставилась на меня. Все находилось на поверхности, но я не мог понять, в чем дело. Если бы я влез в секреты Марго так же, как вышло с Фионой, то проиграл бы.

«Если ты хочешь чего-то добиться, дай ей что-то взамен».

– Все в порядке, – сказал я. – У меня тоже есть история. Секреты начинают изводить тебя, если не делишься ими. Остается лишь пустота.

Марго молчала, но я ощущал, как мои слова буквально тащат ее наружу. Уловил, как она тянется ко мне, как и все остальные тысячу раз, неизменно получавшие от меня пощечину.

– Я не охранник, – напомнил ей.

– Да ладно, – произнесла она, но прозвучало неуверенно.

– У меня нет постоянной работы. Зарабатываю игрой в покер. Пока не встретил Фиону, постоянно туда-сюда мотался по стране, передвигаясь от одной подпольной игры к другой. Ни стремлений, ни целей. Я целых шесть лет притворялся, что в конце меня ждет нечто важное. Но все повторялось, а по итогу ничего.

Марго слушала, буквально впившись в меня взглядом.

– Порой, находясь в пути в течение восьми часов, я позволял мотоциклу дрейфовать. – Я посмотрел на нее. – Понимаешь, о чем я?

– Выезд на встречную полосу, – ответила Марго.

– Да. Я выезжал на встречку.

Наступило короткое молчание, и я уловил, насколько Марго жаждет услышать продолжение. Ей требовалось больше слов. Нужна была связь.

– Я почти полностью забил себя татуировками, ведь боль от иглы – настоящая. Похожа на что-то реальное, имеет смысл. Она напоминала, что я до сих пор жив. Все еще на этой земле.

– Я щипала себя, – едва заметно кивнув, призналась Марго. – Кожу резать не решалась, иначе заметили бы. Щипала так сильно, что оставляла синяки на внутренней стороне бедер. Наворачивались слезы. Они показывали, что я способна еще что-то чувствовать. – Она тяжело вздохнула. – Ты знаешь, каково это, не так ли?

– Ага.

Она отвела взгляд и моргнула.

– Мне казалось, я одна такая.

– Это утомительно, не так ли? – спросил я.

– Боже, да. Я безумно устала. Притворяться, будто все в порядке, намного сложнее.

Позволив установиться связи между нами, я мягко поинтересовался:

– Что случилось? Что произошло на самом деле?

Марго печально улыбнулась. Ее глаза сияли.

– Ты что, не читал новости? Твоя девушка не смотрела на дорогу и сбила меня. Беспомощного пешехода. Почти убила. – И шепотом добавила: – Почти.

Боясь все испортить своим отчаянием, я промолчал и затаил дыхание.

«Просто позволь ей быть собой…»

Марго затеребила пальцами простыню.

– Знаешь, ты первый человек за четыре дня, который навестил меня, – сказал она. – Отец слишком занят, а мачеха в Париже. Летом она всегда уезжает в Париж. Не на остров Тайби. Утверждает, что там слишком много комаров и деревенщины. Мачеха до сих пор в Париже. Я не получила от нее ни весточки. А отец вечно работает. Но он попросил Анжелу, свою секретаршу, прислать мне цветы. – Склонив голову, Марго посмотрела на белые розы на столе. – Разве они не прелестны? Там даже есть записка. «С любовью, папа». Разве это, черт возьми, не замечательно? Только вот почерк не его.

Очевидно, она вот-вот собиралась начать рассказ. Слова буквально рвались из девушки из-за годами не видящей света затаенной боли.

– В тот день меня охранял Грегори. Ему предстояло присматривать за мной, пока отец с друзьями катался на лодке. Я не пожелала к ним присоединиться, но меня никто не спросил, все ли со мной в порядке. Слишком тихая. Много не говорю. Угрюма и незаметна. Не такая должна быть дочь политика, показывающего себя с лучшей стороны. «Сделай все возможное, Марго», – любит повторять мой отец. И почти каждый день мне хочется ответить, что все, на что я способна – это встать с постели, принять душ, одеться и убедиться, что мои туфли подходят к сегодняшнему наряду.

Повернув голову, она покосилась на меня.

– Говорят, депрессия вводит тебя в грусть. Но я поняла, что она дает возможность не беспокоиться о том, что ты творишь.

Я наклонился вперед на стуле и тяжело сглотнул.

– Марго, как ты оказалась на той улице?

Она склонила голову и твердо посмотрела на меня.

– Как тебя зовут? Настоящее имя, и не вздумай мне лгать.

– Николай.

– Николай, – повторила она. – На той улице я делала все возможное, чтобы шагнуть вперед – целенаправленно на дорогу. Под машину твоей девушки. На несколько драгоценных минут я сбежала от Грегори. Их хватило, чтобы пересечь бульвар и выйти на дорогу. Никто не гоняет в воскресное утро. Все набирают скорость на бульваре. Так решила я. Но не твоя девушка. – От горечи ее губы скривились. – Ей следовало выполнить задание, но она провалила его.

Я рискнул. Потянулся и взял Марго за руку. Огромная зияющая пустота поглотила меня целиком. Внутри ничего не было. Но я увидел…

Собравшись с силами, я принял все. Ощущал ее боль и одиночество. Она сидела на семейном ужине. Смех и разговоры окружали ее, но казалось, что Марго находилась на необитаемом острове, посылая сигналы о помощи, которые никто не замечал.

– Они думают, что с тобой все в порядке, – сказал я. – Считают, что тебе следует взять себя в руки. Не понимают, почему ты не можешь улыбаться и быть милой…

– И не показываю свою лучшую сторону, – прошептала она.

– Лекарства для больных, – заметил я. – Болезнь для слабых.

– А Петтигрю не слабы. Мы ничто, если не сильны и здоровы. Мы обязаны соответствовать статусу, – продолжила Марго. – Однако это не про меня. Я слабая. И больше ничего не чувствую, устала от этого.

Мое зрение затуманилось от боли Марго и Фионы.

– Она не виновата. – По лицу Марго заструились слезы. – Никто не сумел бы вовремя остановиться. Это было невозможно. Грегори знал, но ему приказали молчать. Мой отец хотел скрыть этот факт и быстро свалить вину на твою Фиону. Это ведь оказалось так легко…

– Потому что она была подавлена, – закончил я, моргая. – Это моя вина. Пожалуйста, не позволяй ей страдать из-за этого.

Марго тяжело вздохнула, и я ощутил, как пустота вокруг нее немного рассеялась, начали понемногу пробиваться свет и надежда.

– Как ты понял, какие мне следует сказать слова? – спросила Марго. – Я в течение многих лет не могла объяснить собственное состояние. Просто… пустота. А сейчас ты произнес это вслух.

– Это что-то значит? – вскинулся я.

На мгновение задержав на мне взгляд, она покачала головой. На ее губах мелькнула едва заметная улыбка.

– Думаю, нет, – ответила Марго. – Важно, что меня понял кто-то другой.

Я кивнул, вспоминая Эвана и накрывшее меня облегчение, когда понял, что не один такой.

– Ты не слабая, – уверил я. – Но тебе нужна помощь. Она нужна всем.

– Мне страшно, – призналась Марго. – И это первая настоящая эмоция, которую я испытывала за долгое время. – Она покачала головой. – Мне жаль, что из-за меня Фиона попала в тюрьму.

– Ты поможешь нам? Ей?

Марго слабо сжала мою ладонь, но тут вошла медсестра, не позволив ей ответить. Я хотел отпустить руку Марго, но она крепко меня держала.

– Как у вас дела? – спросила медсестра, и ее взгляд метнулся к нашим рукам. – Что-нибудь нужно?

– Да, – подтвердила Марго. – Позовите врача. Не ортопеда… а того, с кем я смогу поговорить.

– Конечно, мисс Петтигрю. Что-то еще?

– Мне нужно, чтобы приехал отец. Можете связаться с ним? И если он скажет, что слишком занят и не хочет со мной беседовать, передайте ему, что тогда я пообщаюсь с прессой. Сможете?

Я увидел весомость имени Петтигрю и то, как Марго его использовала, возможно, в первый раз в своей жизни.

– Да, мэм, – отозвалась медсестра. – Никаких проблем. Насколько сильно вам больно?

– Хуже, – сообщила Марго и, встретившись со мной глазами, добавила: – Но мне немного полегчало.

– Время для приема лекарства.

Медсестра ввела бледно-желтую жидкость в капельницу, а после покосилась на меня и посоветовала Марго:

– Вам нужно отдохнуть. Уже поздно.

Она вышла, а Марго обратила на меня уже слегка помутневший взор.

– Я сделаю для Фионы все, что смогу, – пообещала она. – Это не должно составить труда. Отец сделает все, чтобы избежать огласки. Вероятность, что я поведаю всему миру о том, как бросилась под машину или о том, что в стремлении скрыть этот факт он подкупил судью, заставит его в мгновение ока все исправить.

– Спасибо, Марго, – поблагодарил я дрожащим голосом.

– Спасибо, Николай, – откликнулась она, засыпая под действием морфия. Ее голос постепенно затихал. – Николай… кем бы ты ни был. Черный принц, пришедший меня спасти. Дракон кружил… собираясь меня съесть, а потом появился ты.

– Я не принц.

– Ты черный принц, спасший меня.

– И ты меня, Марго. Помогая Фионе, ты спасаешь мою жизнь.

Она печально улыбнулась.

– Я никому раньше не помогала, – произнесла Марго, закрыв глаза. – Оказывается, это прекрасное чувство.

Глава 29

Фиона

Я направилась в центр для посетителей, чувствуя себя так, словно это камера смертников. Сердце бешено билось в груди, во рту пересохло.

«Не иди. Ты не обязана с ним встречаться».

Но ноги сами меня несли, делая шаг за шагом. «Покончи с этим», – однажды посоветовала мне Опал. Наверное, поэтому я и продолжала идти. Я на протяжении многих лет шарахалась от любой тени, даже от голоса Стива в собственной голове. Пришло время избавиться от страха.

Однако несмотря на все уговоры, я шла на ватных ногах и едва дышала. Я уже направилась к телефонной кабинке, но мне сообщили о том, что в данном случае разрешено личное общение.

«О боже, я встречусь с ним лицом к лицу…»

Меня развернули в комнату для свиданий, где заключенные сидели за маленьким столом напротив своих близких. Пока надзиратель отпирал дверь, я заглянула в стеклянное окошко. Комната была заполнена моими сокамерницами, мужьями, друзьями, детьми… людьми, к которым они жаждали прикоснуться и увидеть.

В центре сидел Стив Дэниелс.

Он так навязчиво поселился в моей памяти, занял все место, что я ожидала увидеть великана. Монстра.

В кресле сидел обычный парень в джинсах и зеленом поло. И это оказалось куда хуже, поскольку так мне стало труднее оправдать свой страх. Для остальных он был вполне нормальным парнем. Он не походил на чудовище до тех пор, пока не посмотришь в его глаза. Мертвые глаза.

На мгновение я замерла, но затем на меня нахлынули воспоминания о том, как в женской душевой я размахивала завернутым в полотенце мылом.

«Я сильнее, чем кажется», – повторила как мантру.

Стоило войти в комнату, и Стив вскинул рыжую голову. У него отросли волосы. И вообще выглядел растрепанным, на поло красовались пятна. Тот Стив, которого я помнила, всегда имел безупречный вид, ходил в выглаженной одежде и с аккуратной прической. Нога этого Стива дергалась под столом, руки были скрещены на груди, как у жаждущего дозы наркомана.

Едва он увидел меня, нога замерла, а руки расслабились. А появившаяся на его губах улыбка заставила мою кровь застыть в жилах. Я часто видела ее в начале наших отношений, когда мне было восемнадцать. Считала, будто эта улыбка искренняя и предназначена только мне, а Стив и есть тот самый принц на белом коне.

«Он не принц. Дракон. Хотя какой из него…»

– Тесс, – прервал он мои мысли, разводя руки в стороны, как бы пытаясь сказать «вот и что мне с тобой делать?».

Я подошла к стулу и села на него.

– Как ты, милая? Мы так давно не… – он склонил голову. – Розовые волосы? Мило. Мне нравится.

Я напряглась. Он казался очень заботливым и добрым. Как в самом начале наших отношений.

– Что тебе нужно? – поинтересовалась я.

Он усмехнулся.

– Спустя два года это первое, что ты спрашиваешь у своего мужа?

– Ты мой муж только на бумаге, но не здесь, – отрезала я, указав пальцем на область сердца. А потом сложила руки на коленях, стараясь скрыть дрожь.

Лицо Стива застыло, словно маска.

– Я твой муж, – отчеканил он. – И не перестал им быть, несмотря на твой отъезд.

– Как ты меня нашел?

– Погуглил. Я делал это каждый день в течение последних двух лет. Не сомневался, что рано или поздно что-нибудь обнаружу.

Я открыла рот.

– Каждый день?

– Каждый день, – с нажимом произнес он, буквально пригвоздив меня взглядом к месту.

Его ногти, обычно идеально ухоженные, сейчас были неровно обрезаны, и Стив слегка поскреб ими по столу. От этого тихого, едва уловимого звука, который я скорее чувствовала, чем слышала, мое сердце ухнуло вниз. Кожу неприятно покалывало, как будто на рану насыпали соль.

Я еще крепче сжала руки под столом.

– Ты искал меня. Отправлял… – я тяжело вздохнула, – отправлял ли ты кого-нибудь на мои поиски?

Стив нахмурился.

– Мне не требовалось никого посылать за тобой, Тесс. Я знал, что лишь вопрос времени, когда ты во что-нибудь вляпаешься. Но не думал, что настолько серьезно…

Я почти его не слушала. Вопрос только сорвался с моих губ, а я уже знала ответ. Спустя два года встретившись лицом к лицу со Стивом, все стало очевидным. Прозрачным. Николай не похож на него и никогда бы не захотел иметь со Стивом ничего общего. Даже невзирая на выпавшие на его долю страдания, Ник был живой и энергичный. Время, которое мы провели вместе, воспринималось насыщенным и полным света. Единственная возможная связь между ними – Ник надрал бы Стиву задницу так же, как тому парню на ярмарке.

Но если Ник получил информацию не от Стива, это значит, он говорил правду о своей способности. О провидении. Однако сейчас не время и не место обдумывать этот вопрос. Все, что происходило между нами, было реально. Я чувствовала это каждой клеточкой тела, всем сердцем. Слова, которые он мне говорил, то, как он смотрел на меня, целовал, занимался со мной любовью… все оказалось настоящим.

– Это магия, – пробормотала я.

– Что? – нахмурился Стив.

– Ник. Ник волшебник.

Стив поерзал на стуле, скрестив руки на груди, словно строгий босс, который узнал, что его сотрудник нарушил приказ.

– Ник? Кто такой Ник?

– Он настоящий мужчина. В сто раз лучше тебя. С ним я не сомневаюсь в себе. Он не называл меня страшной. Не заставлял чувствовать себя нежеланной или не… – я сглотнула слезы, – нелюбимой.

– Ага, – кивнул Стив. – И где этот Ник сейчас?

Я молчала. Не знала, где Ник, но хотела, чтобы он вернулся, ведь теперь я поняла, чего жаждет мое сердце.

Стив торжествующе улыбнулся. А затем сел, провел руками по поло и выпрямился.

– Понимаю. Он поимел тебя и заставил думать, что ему не все равно, а потом сбежал, да? Ты просто таскалась по мужикам, да? Всегда знал, что ты шлюха…

Я считала, что его слова причинят боль, но нет.

– Я не шлюха. Я провела в одиночестве два года, – тихо возразила я. – И оттолкнула Ника из-за тебя.

Стив прочистил горло, притворяясь озадаченным.

– Ты обвиняешь меня, Тесс. Хочешь сказать, я виноват, что Ника здесь нет? Может, я не все знаю? Кто-то еще будет ждать тебя из тюрьмы? Это слишком просить ждать столько времени, особенно когда ты оказалась глупа и безрассудна. Я знал, что ты слаба, но не думал, что настолько беспечна. Какова настоящая история? Ты села за руль пьяная и сбила ту несчастную девушку?

– Нет. Мне показалось, что ты идешь по улице и я… на секунду растерялась.

– О, так это я виноват в аварии? Может, если бы ты не сбежала под покровом ночи как вор, то не волновалась бы в тот день и этого не произошло? Думала об этом? Ты просто исчезла, Тесс. Ты хоть задумывалась о том, что я испытывал, обнаружив твое отсутствие? Догадываешься, каково обеспечивать кого-то три года, а потом в один прекрасный день проснуться и осознать, что человек просто исчез, ничего не сказав? Не оставив сообщения? Ни разу не позвонив?

– У меня не было телефона, – категорично заявила я. – Ты забрал его.

Он отмахнулся от моего ответа, моих чувств, его волновало лишь то, как я с ним поступила.

– Ради бога, Тесс, ты моя жена. Без тебя я потерял все. Превратился в ничто. Испугался. Считаешь, я не волновался за тебя? Думал, ты издохла в канаве! Обзванивал больницы, полицию. Я написал заявление о пропаже человека. Знала об этом? Жутко беспокоился и боялся, а ты просто сбежала… чтобы трахаться с этим Ником.

– Закончил? – поинтересовалась я.

Стив моргнул.

– Закончил ли я? Закончил?

– Да. Может, хватит распинаться о своих чувствах?

– Тесс.

– В твоем маленьком монологе «я» прозвучало раз десять. А не интересно ли тебе, Стив, что испытываю я? Например, сейчас. Угадаешь?

Он нахмурился, сведя брови на переносице.

– Стыд за то, что совершила наезд на девушку и почти убила ее.

Я вздрогнула от этого, затем кивнула.

– Да. Что еще? Как я отношусь к твоему приезду?

– Ощущаешь облегчение. Ведь я простил тебя и ты больше не одинока, – произнес Стив и потянулся к моим рукам, но я попятилась назад.

– Ошибаешься, – сообщила я. – Нет никакого облегчения, Стив. Меня тошнит от тебя. И если ты попытаешься прикоснуться ко мне, я позову охрану.

На мгновение он уставился на меня, его бледно-голубые опустели, скрывая разные мысли.

– Ты драматизируешь и ведешь себя глупо.

– Глупо? – повторила я. Грудь сжало, будто в тисках. – Ты едва не уничтожил меня. Почти.

Он моргнул.

– Уничтожил? Ты сбежала и украла десять тысяч…

– Это были мои деньги. Мне их оставил отец. А ты меня лишил всего, не давая возможности уйти. Я забрала то, что принадлежало мне. Да и плевать мне на эти деньги. Это ерунда по сравнению с тем, что ты отнял у меня.

Слезы наполнили глаза, первым желанием было сморгнуть их. Заставить исчезнуть, прежде чем Стив обвинит меня в слабости и эмоциональности. И тут подумалось, что слезы – это часть меня. Они появились из-за того, чего у меня никогда не будет. Поэтому я позволила им пролиться.

С осуждающей улыбкой на губах Стив откинулся на спинку стула.

– Продолжай, Тесс, – скомандовал он. – Ты ведь знаешь, почему плачешь? Прячешься от реальности. Хочешь, чтобы я тебя пожалел, а не…

– Я не поэтому плачу, – возразила я. – Оплакиваю потерю. То, что не смогу вернуть.

– Так вот в чем дело? Именно поэтому ты ушла? Из-за того, что тебе сказал врач?

Я откинулась на спинку стула. Его бессердечные слова ощущались пощечиной.

– Ты изменял мне. Заразил гадостью, и я была близка к смерти. На моем теле остались рубцы.

– Послушай, я никогда не желал детей, – начал он. – Ты знала об этом. Если чему-то суждено случиться, это произойдет. Если нет… – Стив пожал плечами, – попробуем ЭКО или что-то еще. Усыновим, в конце концов, если для тебя это так важно.

Я посмотрел на него.

– Ты думаешь… что когда я выйду, то вернусь к тебе?

Он посмотрел на меня, фальшивая улыбка исчезла. Ногтями он поскреб стол.

– Мы женаты, Тесс. Ты моя жена. Я терпел два года. Могу подождать еще три, и тогда эта ерунда закончится. Когда выберешься отсюда, ты вернешься ко мне. – Он положил ладонь на край стола, снова поскреб его ногтями, а затем поднял руку. – Ко мне, Тесс.

Я ожидала, когда вновь вернется страх и укоренится глубоко внутри меня. За годы нашего брака Стив перекроил мой только начинающийся путь, превратил меня в оболочку. Я постоянно сомневалась, не доверяла самой себе. Он использовал меня, из любви сделал оружие, манипулируя мной. И так продолжалось, пока я не распалась на мелкие кусочки и понятия не имела, как собрать себя воедино. До сих пор. Наверное, стоило посмеяться над иронией: чтобы освободиться, мне требовалось сесть в тюрьму.

Я подняла голову и встретилась со Стивом взглядом. Удушающий страх, долго не отпускавший меня, постепенно ослабевал и наконец вовсе исчез.

– Нет, – ответила я.

– Нет… что?

– Ты жестокий абьюзер, и нет никаких нас. Забудь об этом.

Стив закатил глаза.

– Жестокий? Я ни разу не поднял на тебя руку…

– Не все удары наносятся кулаками, – парировала я. – Не все порезы повреждают кожу, но я все равно истекала кровью. Изнутри.

Глаза Стива остекленели.

– О, ради бога, Тесс, прекрати это мелодраматическое дерьмо. Ты выглядишь глупо…

– Я не глупая, – заявила я, привлекая взгляды остальных присутствующих. – Именно поэтому я сбежала от тебя…

– Сбежала, – фыркнул он.

– Я сбежала от тебя, – повторила, – не освободилась. По-настоящему. Ты тенью стоял за моей спиной, и я не могла скрыться. Вместо того чтобы высказать все тебе в лицо, я сбежала. Поэтому мне и чудилось, будто ты за мной гонишься. Но больше я не побегу.

– Ты права, не убежишь, поскольку в тюрьме, – почти торжествующе заметил он. – Тюрьма, Тесс. Во время аварии ты потеряла ясность мысли, и сейчас то же самое. Но это нормально. Я вернулся. Я…

– Я и так в течение долгих лет находилась в тюрьме, Стив. Боялась, и жутко устала от этого. Ты вселил в меня страх. И я решила, что если я убегу далеко, из страны, то смогу стать свободной. Но теперь понимаю, что дело не в тебе. Страх укоренился внутри меня. А сейчас все стало предельно ясно: ты – ничто, и я больше не боюсь.

Стив закатил глаза. Мелькнула мысль, что акула сделала бы это примерно так же – закатила свои черные глаза мертвенно-белого оттенка.

– Мне больно, Тесс. Ты выставляешь меня жестоким человеком. Тебе не кажется, что ты несправедлива? Я пришел с распростертыми объятиями, а ты отталкиваешь меня.

– Все кончено, Стив. Нас больше нет. Забудь обо мне навсегда.

Он выдержал мой пристальный взгляд. Возможно, это была всего лишь игра воображения, но мне показалось, будто я заметила вспышку настоящего страха, промелькнувшую в глазах Стива. А затем гнев.

– Ничего не кончено.

– Ты не прав. Между нами все кончено, ведь нас даже никогда и не существовало. Ты использовал меня для достижения собственных целей, а я позволяла тебе это, поскольку не ценила себя. Не думала, что могу быть хороша для кого-то другого. Или для себя.

«Но я подхожу кому-то другому. И он мне».

– Ты не справишься без меня, Тесс. У тебя никого нет…

– У меня есть я. – Впервые за много лет поняв это, я встала. – Пока, Стив.

Он схватил меня за запястье, отчего я мгновенно ощутила отторжение и отвращение.

– Отпусти меня, – спокойно попросила я.

– Я могу подождать. Буду ждать. Неважно, сколько это займет времени. Ты не сможешь спрятаться от меня.

– Я не прячусь. Смотрю тебе в глаза и говорю отпустить меня.

Стив смотрел на меня, а я на него, твердо настаивая на своем решении. Сердце едва не выпрыгивало из груди. Наконец он выпустил мою руку. Я повернулась и пошла прочь.

– Ты не сможешь убежать от меня, – донеслось мне вслед яростное.

Услышав скрип стула, я поняла, что Стив встал, но продолжала шагать не оглядываясь. Его голос стал громче.

– Это еще не конец, Тесс. Это никогда не закончится.

Я покинула центр для посетителей и закрыла за собой дверь. Прислонившись к стене, попыталась отдышаться. В стремлении подавить рыдания я прижала руку ко рту, но неожиданно рассмеялась. Болезненным смехом, который копился глубоко во мне неразработанной мышцей, которой долго не пользовались. Я прожила половину жизни, пытаясь найти солнечный луч под небом, затянутым облаками, но теперь…

«Я свободна».

Мир передо мной распахнулся. Я собиралась сбежать в Коста-Рику, чтобы спрятаться. Преподавать, чтобы окружить себя детьми. Я надеялась, что мои собственные дети будут меня там ждать.

Я подумала о Николае.

Смех стих, и боль переросла в тоску.

«Хочу Николая».

Этот парень всегда принимал меня такой, какая я есть, невзирая на мои сомнения и страх. Он видел мои недостатки и опасения, и если то, что говорил о провидении правда, то Ник понимал даже больше. И все равно желал меня. Он позволил мне просто быть собой. Неужели я потеряла его?

По дороге в камеру я проходила мимо висящих на стене телефонов. Дождалась своей очереди и набрала номер Николая. Система попросила назвать имя, чтобы сообщить получателю, что оплата будет за его счет, если он примет звонок от заключенного в Уитуорте. Ник не брал трубку. А голосовой почты у него не имелось.

«Ты выгнала его».

Я резко вдохнула. Если он ушел навсегда, тогда мне придется с этим смириться, хотя жизнь без Ника гораздо худший приговор, чем три года.

«Ты не можешь знать наверняка. Жди. Просто подожди».

Я глубоко вздохнула и набрала номер Гриффина Миллера.

– Боже мой, Фиона. Я только собирался тебе звонить. – В его голосе слышалось волнение.

– Что случилось?

– Ты сидишь?

– Прислоняюсь к стене. Считается?

– Держись за что-нибудь, милая. Судья Райли попросил губернатора смягчить тебе приговор.

Я замерла.

– Что ты сейчас сказал?

– Смягчить. Все. Ты уже отсидела срок и пятьсот часов общественных работ.

Я оперлась рукой о стену, чтобы не упасть.

– Как… это возможно?

– Мне позвонили сегодня. Решение суда лежит прямо передо мной. В нем новые свидетельские показания. Там написано, что не ты виновата в аварии, а Марго Петтигрю обеспечила внезапное препятствие для встречного движения.

Я медленно кивнула.

– Не знаю, что сказать. А что насчет Марго? Как она?

– С ней все в порядке. Судя по тому, что я слышал, она быстро поправляется.

– Я очень рада, но мне все еще плохо из-за того, что я ее сбила. Причинила страдания…

– Это несчастный случай, Фи, – сказал Грифф. – Несчастный случай, за который ты не заслужила трех лет тюрьмы. И судья это узнал. Откуда-то.

– Откуда-то… – пробормотала я, мысленно возвращаясь к Нику.

– Фиона, – позвал Грифф, – ты выходишь.

– Выхожу, – выдохнула я. – На самом деле?

– Да, милая. Тебя выпустят в ближайшие несколько дней, как только обработают постановление суда. Я буду держать тебя в курсе событий.

– Спасибо тебе, Грифф. За все.

– От меня не было толку. Разве что ответил на звонок.

– Спасибо, что ответил на него за меня, – сообщила я. – Пока ты все еще мой адвокат, могу я попросить тебя об услуге?

– Конечно.

– Подготовь документы о разводе и передай их Стиву Дэниелсу. Как можно быстрей.

– Считай, уже сделано, – с улыбкой в голосе произнес Грифф.

Я продиктовала ему адрес Стива, нашего дома в Дулуте и название компании, в которой он работал, и добавила:

– Правда, не знаю, насколько актуальна информация на данный момент.

– Этого хватит, чтобы его найти.

Я ухмыльнулась.

– Да. Разыщи его, ладно?

Повесив трубку, я вернулась к своей койке, испытывая головокружение от стольких событий. Благодарность и тоска… соединились в моем сердце.

Желание увидеть Николая переросло в голод. Мне хотелось прикоснуться к нему, признаться, как мне жаль, попросить вернуться ко мне. Пообещать, что приму его таким, какой он есть…

Мартинез лежала на своей койке и рылась в содержимом конверта из плотной бумаги.

– Посылка от детей, – пояснила она, проводя пальцами по открыткам и письмам.

– Это замечательно. – Я опустилась на колени рядом с ней. – Сколько у тебя детей?

– Две девочки четырех и восьми лет, – ответила она. – Маленькие еще, но пока я здесь, о них заботится тетка.

– Как часто ты их видишь? – тихо поинтересовалась я.

– Каждую субботу, – отозвалась Мартинез. – Еще три месяца. Три месяца, и я вернусь домой.

Она достала ловца снов, сделанного из палочек от эскимо, ниток, бус и пера и протянула мне.

– Думаю, он тебе нужнее.

– Мне? Нет, я не могу…

– Он поймает твои мечты, – сказала Мартинез, вкладывая ловца в мою ладонь.

– Я сохраню его на память о тебе, – пообещала я. – Через несколько дней я выйду.

Влажные карие глаза Мартинез расширились, а затем она с гордой улыбкой склонила голову набок.

– Я очень рада, querida. Тебе не место в этой клетке. – Она протянула руку, и шуточно потянула прядь моих розовых волос. – Радужная банда будет скучать.

Я рассмеялась.

– Думаю, они переживут.

Ее улыбка смягчилась.

– Тебя встретит кто-нибудь?

– Не знаю, – ответила я, опуская взгляд. – Я отпустила его, помнишь?

Мартинез обхватила мои пальцы вокруг ловца снов.

– Так поймай его снова.

В ту ночь я сунула ловца снов под подушку. Казалось, что буду чувствовать себя глупо, но нет. Ведь я знала себя, понимала, чего хочу.

– Вернись, Николай, – прошептала я. – Вернись ко мне…

Глава 30

Николай

В Майами-Бич я пробыл еще два дня. Марго пригласила меня в больничную палату сообщить, что дело сделано.

– Я заставила отца поговорить с судьей, – сказала она. – Тесс или Фиона? Ее в течение недели должны выпустить из тюрьмы.

Испытывая просто неимоверное облегчение, я сел на стул у ее кровати.

– Спасибо, Марго. Как ты? Что решила?

– Здесь имеется психолог. Она собрала нас с отцом, и мы долго беседовали. А потом я дополнительно пообщалась наедине с ней. Все, чего я сейчас желаю – разговаривать с ней. – Она указала на свою подвешенную ногу. – Это пока все, на что я гожусь. Доктор назначил мне лекарства. Отец сначала не оценил эту идею, но боится скандала. Что его посчитают плохим отцом. – Марго пожала плечами. – Мне нехорошо, но уже лучше. Раньше я бы так не сказала.

– Рад за тебя, – произнес я. – И еще раз спасибо.

Она снова покачала головой.

– Это тебе спасибо, Николай. И передай Фионе, что мне жаль.

– Все происходит по какой-то причине, – улыбнулся я. – Во всяком случае, так мне сказали.

Выйдя из больницы, на стоянке я прислонился к мотоциклу. Фиону либо уже освободили, либо скоро выпустят. Но какая теперь у нее будет жизнь? Ее студия, сбережения – все исчезло, а переезд в Коста-Рику канул в небытие. Фионе понадобятся деньги, чтобы начать жизнь с чистого листа или уехать из страны, если она все еще хотела этого. А на моем банковском счету лежало двадцать тысяч долларов.

«Фиона. Все для Фионы…»

Однако двадцати тысяч было мало. Особенно если Фионе требовался паспорт, который пройдет проверку на границе и в Коста-Рике. Я вспомнил, что Эван посоветовал контакт в Луизиане. Я полез за лежащим в боковой сумке телефоном, намереваясь узнать, сколько стоит фальшивый паспорт. Телефон исчез. Я проверил другую сумку, там тоже не оказалось. Видимо, он выпал, когда мотоцикл улетел в кювет.

Я поехал в ближайшее интернет-кафе и поискал информацию о ценах на паспорта. Если не желаете иметь проблем с законом, следовало раскошелиться на десять тысяч долларов, А покупать дешевле не имело смысла. Не хотелось, чтобы Фиона снова загремела в тюрьму, только на этот раз на десять лет. Я должен был доверять Эвану.

– Черт, – пробормотал я.

Если я куплю паспорт, Фионе не на что будет жить. А я собирался обеспечить ей твердую опору.

«Снова покер», – со вздохом решил я.

Возвращаясь в Джорджию, я смог за несколько дней выиграть приличную сумму.

Играл в онлайн-покер и участвовал в подпольных играх недалеко от Гейнсвилла. Игра проходила в ресторане морской кухни. Десять столиков в нерабочее время становились покерным столом. Ставки были приличные. В тот вечер я появился в одиннадцать вечера с паролем от своего онлайн-контакта.

Оживленное место напоминало мини-казино. Владелец ладил с местными властями, поэтому бояться было нечего. За одним из десяти столов играла пара свободных от работы полицейских. Конечно, можно сказать, что они нарушали закон, но парни вели себя так, словно игра проходила здесь только благодаря их разрешению. Наверняка так и было, но вот только я все равно считал их виновными.

Облака, туман и неприятный привкус заполонили мой рот. Я занял место у стола и принялся играть. Весьма агрессивно. У меня не осталось времени валять дурака.

К тому времени, как встало солнце, и его лучи начали просачиваться в окна, я прибавил шесть тысяч долларов к десяти, с которыми играл. Обчистил всех игроков, кроме семи и решил двигаться дальше.

– Неплохо, – заявил рассчитывающий меня парень. – Вернешься?

– Нет, я закончил.

– Так он обычно и поступает, – произнес кто-то позади меня. – Он гребаный гриндер. Только жульничает, а потом забирает деньги и уходит.

Обернувшись, я увидел Уилла, мелкого хитрого ублюдка, с которым играл в Атланте еще до того, как встретил Фиону. Он выглядел более худым, чем я помнил. От него исходил запах зависимости. Очевидно, Уилл пристрастился к героину.

– Смелое обвинение, – заметил банкир. – У тебя имеются доказательства?

Я скрестил руки на груди.

– Да, мне тоже интересно послушать.

Остальные присутствующие уставились на меня с особым вниманием. У игроков существовал собственный кодекс чести. Один намек на мошенничество (или шанс вернуть свои деньги), и возмездие окажется быстрым и беспощадным.

– Не знаю, как он это делает, но ублюдок жульничает, – сказал он, не отрывая своих пожелтевших глаз от моих. – Пару месяцев назад он на раз-два обчистил нас всех в Атланте, а потом сбежал из города. Вот такая у него схема.

Менеджер заведения напрягся, как и все находящиеся внутри. Свободные от дежурств люди выглядели готовыми свернуть мне шею.

– Обыщите его, – приказал менеджер.

С меня сдернули черную кожаную куртку, проверили все карманы в поисках электронных устройств или пресловутого туза в рукаве, но ничего не нашли.

Не было закона, обязывающего меня играть все три дня. Как и доказательств того, что я жульничал. Банкир рассчитал меня.

– Если я тебя еще раз увижу здесь, то у тебя будут неприятности.

– Не делай этого, – заныл Уилл. – Он жулик и ублюдок…

– А ты не думал, – протянул я, чувствуя, как опасность окружает меня, словно черный туман, – что моя рука сильнее твоей?

Оглядываясь назад, я понимаю, что не следовало мне этого говорить.

Я покинул ресторан, провожаемый десятками прищуренных глаз и с восемнадцатью тысячами долларов в маленькой кожаной сумке, но даже не успел добраться до мотоцикла. Путь мне перегородили трое парней, а четвертый похлопал по плечу.

Когда я повернулся, мне в челюсть врезался кулак Уилла. Голова тут же откинулась в сторону. Я сверкнул глазами. Уилл сделал шаг назад, и я нанес ему апперкот. После набросились его друзья. Шквал ударов сбил меня с ног. И они принялись пинать меня сапогами, вышибая дух.

Я заметил, как изо рта Уилла течет кровь. Он поднял сумку с деньгами Фионы.

И пусть в крови бурлил адреналин, но их было четверо, а я один. Несколько раз мне удалось нанести мощные удары, но самый крупный из них двинул меня в почку в тот момент, когда я стоял на четвереньках, а другой ударил по голове. Я тяжело рухнул на землю.

– Мы знаем, кто ты, – заявил Уилл. – Гребаный гриндер. Ездишь от побережья до побережья. Но ты, черт возьми, закончил. Я позабочусь об этом.

Они так и оставили меня, с раскинутыми ногами прислонившегося к стене здания. У меня болело все тело. Из носа, а также из раны под глазом сочилась кровь.

«И что, черт подери, мне теперь делать?»

Подпольный покер раскинулся обширной сетью. Уже завтра я мог не найти мест для игры в пределах трех штатов. Единственной возможностью выиграть денег для Фионы оставалось казино.

– Черт, – пробормотал я, сплевывая кровь.

В казино делали серьезные ставки. Я мог выйти оттуда с приличным выигрышем… если бы сумел пережить натиск провидения.

На моем счету лежало десять тысяч долларов, а также предоплата за онлайн-покер и пара тысяч на непредвиденные ситуации. Если бы пришлось, я использовал бы их. Самое большое казино находилось в Джексонвилле. Как раз там я выиграл достаточно, чтобы поселиться в Гарден-Сити. Но стоило вспомнить это место, и я похолодел. Оно едва не прикончило меня.

Вернувшись в отель, я постарался привести себя в порядок. Честно признаться, выглядел я дерьмово: весь в синяках, с усталым взглядом, разбитой губой и порезом на лбу. Я играл всю ночь, и теперь мое ноющее тело и уставший разум требовали сна. Я выделил себе час, чтобы поесть и отправился в путь.

Джексонвилл представлял собой буйство красок, вкуса и звуков. Меня било со всех сторон, бросало в море эмоций, угрожая утопить до того, как я доберусь до парковки возле казино. Припарковавшись, я снял шлем. Закрыл глаза и глубоко вдохнул. Выдыхая, я представил Фиону. Улыбаясь своей чертовски красивой и милой улыбкой, она держала меня за руку.

«Просто быть собой…»

Я желал покоя, но сейчас это было невозможно. Только рядом с Фионой я находился близко к познанию себя. Именно с ней меня охватывало умиротворение. Именно с ней провидение не затапливало меня какофонией людских эмоций. С этой девушкой провидение становилось частью меня. Жизнь – легкой. Фиона позволяла мне быть собой.

«Дождись меня, детка, – попросил мысленно. – Я вернусь к тебе…»

Я подошел к зданию казино. У входной двери висела табличка, приглашающая на турнир по покеру, который принести пятьдесят тысяч долларов.

– Это шутка, – пробормотал я.

Я подготовился к трехдневной игре с высокими ставками, возможно даже в отдельной комнате. Огромный прорыв.

«Все происходит по какой-то причине».

Найдя линию регистрации, я подошел к ней. Кто первый явился, тому первому и подали. Входная ставка составляла пять тысяч долларов. Очередь тянулась почти до двери, и мне казалось, что я не попаду за стол. Когда подошла моя очередь, принимающая заявки девушка окинула беглым взглядом мои пирсинг и тату.

– Везунчик. Допускается лишь сотня игроков. Ты счастливый номер сто.

– Да ладно?

– Именно. – Пока я заполнял регистрационную форму, девушка забрала мои деньги. – Удачи, милый.

– Спасибо, – поблагодарил я, забирая карточку и ощущая нахлынувшее провидение.

«Это хорошо, оно мне понадобится».

Обменяв карточку на фишки, я сел за стол. Сразу понял: чтобы выиграть, мне понадобится все, что у меня есть.

В зале, чем-то напоминающем конференц-зал с низким потолком, стояло двадцать столов. Здесь густым дымом витали цвета и эмоции других игроков. Мне пришлось пробиваться сквозь эту какофонию, чтобы сосредоточиться на противниках и прочитать их, рассмотреть то, что мог увидеть любой игрок. Провидение здесь было бесполезно. Я играл наравне с остальными за исключением того, что мои глаза были частично ослеплены цветом и светом, а в ушах раздавался шепот.

Через три часа я промокнул нос салфеткой. На ней оказалась кровь.

«Я этого не переживу».

Мне потребовалось взять себя в руки, чтобы сосредоточиться на картах, общих и противников. Очевидно, я выглядел как сумасшедший. Часть игроков вылетела, столы переформировывались, а оставшихся перетасовали за новый стол. Новые противники хихикали над изворотливым ублюдком, у которого выступил пот на лбу. Но они перестали смеяться, когда я обыграл их.

«Ради Фионы. Победи ради нее».

Спустя, кажется, вечность я рассеянно посмотрел на фишки на столе. Двадцать два игрока вылетели, оставив свои. Покосившись на собственную стопку, я сделал быстрый подсчет. Прикинул, что я примерно шестнадцатый человек, у которого большая стопка. Пятнадцать лучших игроков забрали деньги и ушли. Заняв шестнадцатое место, я получил бы десять тысяч долларов. Этого было мало. Финиш в первой пятерке – вот где настоящие деньги, но, черт возьми, это походило на восхождение на гору голышом или заплыв в океане, не поднимаясь на поверхность.

Я сморгнул застилающий глаза пот, вытер нос и притворился, что красный цвет меня не пугает.

День тянулся медленно. Час за часом, по мере того, как казино заполнялось ночными игроками, провидение становилось все более безжалостным. Я едва держался на ногах. Наконец менеджер похлопал меня по плечу, сказав, что комната снова переформировывается. За финальный стол я сел рядом с восемью другими игроками.

После перестановки столов вышло так, что зрители окружили нас, топя меня своими эмоциями. Чудилось, будто я рыба, а вода, в которой я плаваю, становится все темнее. Нервы и страх противников сжали меня в тиски так, что я едва мог дышать.

Вытирая нос, я обдумывал варианты. Если займу седьмое место, то уйду с двадцатью пятью тысячами долларов. Но если получится нокаутировать еще одного парня, то выигрыш составит тридцать тысяч долларов. Получив такие деньги, я смог бы вернуться в Джорджию, к Фионе.

«Если я сам не пойду ко дну…»

Мы сыграли несколько партий, и я ознакомился с особенностью моих товарищей по столу. Большинство из них являлись закоренелыми игроками. Они не раз сидели за профессиональным столом. Я был единственным новичком, но у всех имелись свои секреты. Даже без провидения я замечал, как у кого-то дергалась щека или чью-то ухмылку.

Я посмотрел на сидящего напротив мужчину средних лет с черными волосами и сединой на висках в ковбойской рубашке и галстуке боло[14]. Он стал моей целью.

«Выбей его, обналичь тридцать тысяч и убирайся из этого казино к чертовой матери».

Я сосредоточил на нем все свое внимание. Мне требовалась цель, поскольку эмоции наблюдающей за игрой толпы, постояльцев отеля, да и вообще всех находящихся внутри обрушивались на меня каменной плитой.

«Сосредоточься на этом парне в галстуке боло».

Тот был раздражен. Нервничал. Но я успел заметить, что когда у него имелись хорошие карты, тонкие усики мужчины подергивались, а когда плохие, он барабанил пальцами по столу.

«Очевидно. Возможно, даже слишком. Понаблюдай за ним».

Спустя еще один мучительный час стопка фишек у мужика в галстуке опустела, моя же наоборот выросла. Пришла пора выкидывать его. Сдающий карты перетасовал их и раздал каждому из нас по две. Они скользнули по зеленому столу, практически влетая в наши руки.

– Нервничаешь, приятель? – Сидящий рядом со мной парень, быстро покосился на меня и снова посмотрел на две карты, лежащие рубашкой вверх. – Финальный стол. Выше ставок еще не было.

«Черт».

Я приподнял уголки двух своих карт. Король и валет пик.

– Я люблю такие ставки, – пробормотал я.

Флоп состоял из десятки пик, девятки пик и бубновой дамы.

«Черт возьми, у меня натс».

Мне хватило бы любой черной масти до флеша и пиковой дамы до стрит-флеша. С такой рукой я справился бы с любым игроком за столом, но мне трудно было сосредоточиться. Ставки снова пошли по кругу. Я уже собрал стрит. Сделал ставку, чтобы мужик в галстуке в себе не сомневался. Он поднял до двух тысяч долларов.

Я догадался, что у него червовая дама. Усы парня дернулись, и он поставил еще тысячу. Видимо, у него была не одна дама. Три, если не четыре.

Моя победа ради Фионы, которой требовались деньги на отъезд, сводилась к чертову гатшоту. Если у мужика в галстуке три дамы, я выиграл. Но если все, я труп.

Парень справа от меня тоже сделал ставку. Думаю, он собрал фулл хаус. Но он все равно уже проиграл и не знал об этом. Я поднял ставку.

Голова болела, создавалось впечатление, что изнутри ее бьют молотом. Мне казалось, будто мир перевернулся вверх тормашками, кровь прилила к лицу, давление возрастало с каждой секундой. Я не собирался растягивать игру. Снова промокнул нос салфеткой. Судя по ощущениям, прошла целая вечность, прежде чем дилер положил ривер на стол.

«Пиковая дама. Стрит-флеш. Игра окончена. Я выиграл».

Я ничем не выдал свое торжество.

Мужик в галстуке пошел ва-банк. Последняя дама образовала ему каре. Его усы дернулись, как если бы он повесил на себя неоновую вывеску. Раскачиваясь на стуле, я ждал, когда настанет моя очередь делать ставку, едва замечая действия остальных игроков. Один скинул карты, другой справа от меня бросил в банк кучу фишек.

У меня была лучшая рука, и я знал это. В этот раз мне не помогли ни провидение, ни просчитывание действий других игроков. Я выиграл самый крупный банк в своей жизни благодаря чистой удаче.

Правила покера гласят, что если у вас сильнейшая рука, то следует вскрываться. Парень в галстуке проследил, как я хватаю стопку фишек на тысячи долларов и бросаю их в банк.

– Вскрываемся.

Слово слетело с моих губ, и напряжение повисло в воздухе, сдавливая словно петля. Сидевшие вокруг нас зрители вскочили на ноги, аплодируя и крича.

Мужик в галстуке встал перед своим стулом, все еще не веря.

– Нет… быть не может, – произнес он, широко раскрыв глаза. – У меня четыре дамы.

Он перевернул двух своих дам, присоединяя их к риверу.

– А у меня это, – невнятно пробормотал я и перевернул свои карты, показывая стрит-флеш. – Рука сильнее.

– Сильнее? Черт!

Мужик в галстуке поднял руки, словно собирался перевернуть стол, но сцепил их за головой и начал расхаживать взад-вперед

Зрители разразились радостными возгласами и аплодисментами, смешанными с криками удивления и волнения. Не каждый день руку с каре выбивают стрит-флешом. За все годы, что играл, я видел его раза два. Я знал, что мой противник будет рассказывать историю о бэд бите всю оставшуюся жизнь.

– Гатшот века, – заметил парень справа от меня и протянул ладонь для рукопожатия. – Молодец.

Моргнув, я пожал руку и посмотрел на его фишки. Я оказался прав: парень собрал фулл хаус, но это ему не помогло. Я выбил его и еще двух игроков, даже не осознавая этого

– Три лучших финишера, – сказал он. – Еще полны сил?

Я взглянул на количество фишек в своем выигрыше. Нас осталось только трое. Игрок на третьем месте получал сорок тысяч долларов.

– Твою мать.

Я вздохнул с облегчением. Никто не покидал покерный турнир до его окончания. Поэтому я дерьмово играл еще два мучительных часа, пока меня не вырубили, и занял третье место.

У меня не хватало сил достаточно быстро добраться до кассы со своим ваучером.

– Третий из ста. Ты должен гордиться собой, дорогой, – заметила девушка с пышной прической, щелкая жвачкой. Ее улыбка слегка потускнела. – Ты не очень хорошо выглядишь. Отдохни немного.

Она распечатала кассовый чек. Я схватил его и, пошатываясь, прошел через казино.

Снаружи Джексонвилл ревел, словно дракон. У меня из носа текла кровь, но я все равно сел на мотоцикл и осторожно двинулся на север.

Через десять минут, покинув город, я снова получил возможность дышать. Я остановился, чтобы привести себя в порядок, и присел со шлемом на коленях и чеком на сорок тысяч долларов в кошельке. Каждая частичка моего тела болела, навалилась дикая усталость, но стоило подумать о победе, и на моих губах появилась слабая улыбка.

Говорят, нужно уходить красиво. Неважно, что решила Фиона, впустит она меня в свою жизнь или нет, я сыграл свою последнюю игру. Меня охватила ностальгия, но потом исчезла и она.

* * *

Женское исправительное учреждение Уитуорта находилось в пяти часах езды от Джексонвилла. Если гнать всю ночь, я рассчитывал добраться на рассвете. Все мое естество буквально кричало о сне, но что-то подсказывало, что нужно двигаться дальше. Если я приеду туда завтра днем, будет поздно. Я потерял телефон и не знал, когда освободят Фиону, но…

«Завтра. Ранним утром. Будь там, когда она выйдет».

Я въехал в Уитуорт еще до рассвета. Остановился у ворот, и офицер в будке проверил мое удостоверение личности.

– Встречаешь?

– Да, Тесс Дэниелс. Сегодня выпускают?

Он странно посмотрел на меня, затем проверил свои документы.

– Да.

Офицер отправил меня в дальний конец стоянки для посетителей, за тюрьмой. На каменной серой двери висела надпись «Обработка, ВХОД воспрещен».

Там стоял Стив Дэниелс.

Я сразу узнал этого высокого, светлокожего и рыжеволосого парня, от которого исходило странное жужжание. Пустым взглядом Стив наблюдал, как я подъезжаю на «бонневилле». Я заглушил двигатель и снял шлем. Мы рассматривали друг друга в предрассветной тишине.

Стив выглядел отвратительно. словно его слепили из глины. Казалось, если я вскрою его, то вместо крови посыплются насекомые и личинки.

– Это ты, – начал Стив. – Ник.

«Он приходил сюда. Разговаривал с ней…»

Ярость закипела внутри меня, я гадал, успел он снова вонзить свои когти в Фиону или нет.

А вдруг Фиона попросила забрал ее? Ведь если она и звонила мне, я не ответил.

Я слез с мотоцикла и сделал шаг назад. И пусть Стив был выше меня, но я примерно на сорок футов мощнее.

– Она с тобой не поедет, – заявил я, сжав руки в кулаки.

– Думаешь, она пойдет с тобой? – усмехнулся он. – Я ее муж.

Эти слова прозвучали, как яд для моих ушей, из-за чего я вздрогнул.

– Она ни с кем из нас не обязана уезжать. Но с тобой она не поедет. – Я прищурился. – Она звала тебя?

Стив вздрогнул.

– Да.

– Гребаный лжец.

– Я нужен ей. Ей некуда идти. У нас общий дом…

Я рванулся вперед, не давая ему договорить, схватил за горло и припечатал к стене. Он заскреб ногтями мои запястья.

– Сейчас ты уйдешь и исчезнешь, – прошипел я. – Ты больше никогда с ней не заговоришь и даже не посмотришь в ее сторону.

Стив не мог ответить, поскольку я передавил ему горло. Жужжание вокруг него усилилось. Я посмотрел в его полные паники глаза и ничего в них не увидел. Пустота, а за ней ужас. Образы мелькали, и благодаря провидению я увидел впечатления.

Пустое поле с гудящими над головой электрическими проводами.

Муравьиная ферма, в которой маленькие насекомые ползают сами по себе.

Стив пожизненно чувствовал себя жертвой, спешил заполнить пустоту своей души, высасывая энергию из окружающих. У меня чесались кулаки избить его за все, что Стив сделал с Фионой, но в тот момент я понял, что это бессмысленно. Он будет продолжать жалеть себя, обиженный, но не наказанный.

Провидение слегка углубилось в его эмоции. Внизу той пустоты горел мягкий розовый огонек. Одинокая яркая точка в глубоком черном море, куда никогда не проникал солнечный свет. Неудивительно, что он хотел заполучить Фиону. Понятно, зачем он ждал два года. Эта частичка – единственное, что привлекало внимание внутри него.

– Она. – Я злился, испытывал такое отвращение, что еще сильнее сжал горло Стива. – Она нужна тебе. Все это время… ты заключил ее в тюрьму. Удерживал. Заставлять чувствовать себя дерьмом. Чуть не убил, просто чтобы она всегда находилась при тебе.

Стив задыхался и вырывался, а провидение тем временем демонстрировало мне его жизнь без Фионы. Он превратился в отчаявшегося, едва держащегося на ногах человека.

– Я вижу тебя насквозь, – прорычал я. – Ты слаб. Без нее ты ничто. – Я притянул его ближе, чтобы оказаться нос к носу. – Ты… ничто.

Когда я отпустил Стива, он тяжело прислонился к стене и судорожно пытался отдышаться. Мои пальцы оставили следы на его горле.

Я молчал. Больше не требовалось слов. Я снял с него кожу, обнажив его трусость, и Стив знал это, потому и прятал взгляд. А потом уставился на меня подобно желающему сбежать животному.

– Она моя, – хрипло сказал он. Поправил воротник и попятился к своей машине, не сводя с меня глаз. – Моя жена…

От этих отвратительных слов я сжал кулак.

– Больше нет.

Глаза Стива широко распахнулись.

– Ты не можешь просто… забрать ее у меня.

– Она не чертова собственность, – процедил я сквозь стиснутые зубы. – И если я когда-нибудь снова увижу тебя рядом с ней, то не буду столь мил, как сегодня.

Челюсть Стива беззвучно двигалась, и я подумал, что он сейчас заплачет. Он взял себя в руки и плюнул мне под ноги.

– Пошел ты. Думаешь, ты крутой? Иди к…

Сжав кулаки, я бросился в его сторону. Стив попятился назад и споткнулся о собственные ноги. Он с глухим звуком упал в грязь, и рядом не оказалось Фионы, чтобы поднять его.

Наконец он встал на ноги, осторожно забрался седан и уехал. Как только его машина скрылась из виду, я оперся рукой о стену, глубоко дыша и старясь успокоить подкатившую к горлу тошноту. События последних двух недель грозили обрушиться на меня, но я взял себя в руки и оттолкнулся от стены.

Я вернулся к «бонневиллю», сел и принялся ждать Фиону. Когда раздался звук открывающейся створки, я находился в десяти шагах от нее. Обернулся как раз в тот момент, когда полностью взошло солнце. Офицер придержал дверь, и из нее вышла Фиона.

Вроде она оставалась все той же, но все-таки что-то изменилось. Она выглядела немного выше. Цвета вокруг нее стали ярче. Я понял, что люблю ее. Никогда в жизни никого так не любил, как Фиону в тот момент, когда она шагнула из тени на солнце.

Глава 31

Фиона

Я покинула тюрьму в джинсах не по размеру, выцветшей желтой футболке и сандалиях, которые надела в то утро, когда выходила из квартиры после вечеринки у Нейта и Гриффа. Платье не пережило моего заточения. На руке болталась пустая сумка. Сотрудник тюрьмы дал мне пятнадцать долларов на автобус. Мои фальшивые водительские права конфисковали, а ключи от квартиры пропали. Мне некуда было идти. У меня ничего не было.

«Все будет в порядке», – подбодрила себя.

Я улыбнулась придерживающему дверь надзирателю и вышла на улицу, навстречу свободе.

«Николай…»

Время остановилось. У меня перехватило дыхание, а сердце в груди разогналось до невероятной скорости. Ник казался либо сном, либо миражом.

«Он словно соткан из золота…»

И пусть он стоял весь в черном, но взошедшее за его спиной солнце окружило Ника золотым ореолом. Теперь это смотрелось как темная и светлые стороны. Глядя на мышцы Ника, я чувствовала его силу. На его красивом лице читались радость и любовь.

Любовь. Золото – это любовь. И Ник излучал именно ее. Золотые лучи попадали на его кожу, волосы и отражались от пирсинга в ушах. Я чувствовала себя озолоченной.

Солнце поднялось выше, и ореол вокруг Ника стал ярче. А потом рассеялся. Но в моем сердце это видение будет жить вечно.

– Привет, – хриплым от обуревающих эмоций голосом произнес Ник. – Я не хочу усложнять тебе жизнь. Просто… приехал узнать, не нужно ли тебя подвезти.

На мои глаза навернулись слезы. Не хотелось прекращать на него смотреть.

Ник порылся в бумажнике и вытащил конверт.

– Это тебе. Я хочу отдать это тебе. – Он протянул мне конверт. – Ты сможешь начать все сначала.

– Без тебя?

Челюсть Ника дернулась, а красивые голубые глаза засияли в лучах утреннего солнца.

– Если ты этого хочешь.

– Вот чего я хочу.

Я шагнула к нему и обняла. Вдохнула его запах, вспоминая. Буквально впитывала глазами каждую черту лица, будто заново знакомясь. Прижимаясь ко мне, Ник напрягся, и на его шее ускорился пульс. По выражению лица я догадалась, что он не смел и надеяться на подобный поворот событий. Я медленно опустила голову ему на грудь и обняла крепче.

Ник не шевелился, и я прикрыла глаза. А потом он так сильно прижал меня к себе, что у меня едва получалось вдохнуть. Он положил подбородок на мою голову, а я с упоением слушала его сердцебиение. Так мы и стояли, крепко обнявшись и осознавая реальность происходящего. Я освободилась, а Ник приехал ко мне.

Отстранившись, он посмотрел на меня. Собрался откинуть волосы с моего лица, но его пальцы зависли над побледневшим синяком вокруг моего глаза.

– Ты в порядке? Кто-то причинил тебе боль?

Я покачала головой, пальцами касаясь небольшой ранки на его губе, а затем края глубокого пореза на его лбу.

– Что случилось?

– Ерунда.

– Нет, расскажи мне.

Он покачал головой.

– Не могу. Слишком сложно. Прямо сейчас… я просто хочу знать, что все происходит на самом деле.

Мое сердце разрывалось от боли и надежды, прозвучавших в этих словах. Таким образом проявлялись отголоски прошлого Ника и того, как люди избегали его вместо того, чтобы принять.

Я положила руки по обе стороны от его лица.

– Все хорошо, Ник. Впервые за много лет я знаю, чего хочу. Раньше я не могла понять собственное сердце, меня душил страх, и я чуть не погибла. Но теперь нет.

– Я многого тебе не рассказал, – признался он. – О провидении…

– Да, – произнесла я. – Имею в виду, что сейчас я испытываю любовь. – Я едва сдерживала слезы, которые намеревались выплеснуться, но мне требовалось договорить. – Я люблю тебя, Николай Алексей. Люблю тебя.

Ник тяжело сглотнул, и я почувствовала, как он изо всех сил пытается сохранить контроль. Он посмотрел на меня пристальным и полным надежды взглядом, словно не мог поверить в услышанное. А когда до него дошел смысл мной слов, Ник зажмурился и прижался к моему лбу.

– Скажи это еще раз, – прошептал он.

Держа его лицо в ладонях, касаясь губами его губ, я прошептала:

– Я люблю тебя, Ник. Влюблена в тебя. Судя по всему, уже давно. Я просто не доверяла себе и не осознавала, что это реально.

Ник в замешательстве поднял голову.

– Я не понимал этого раньше. Не знал. Так красиво… но услышав твои слова… – Он уставился на меня, в его глазах застыли слезы. – Не я беру то, что мне нужно. Это ты даешь мне необходимое.

– Да, – прерывисто прошептала я. – Люблю тебя, Ник, каждой частичкой своей души.

Обхватив мое лицо руками, он вытер мои слезы большими пальцами.

– Я люблю тебя, – хрипло признался он. – Фиона, я люблю тебя так сильно, что мне кажется, будто я любил тебя всегда. Я буду любить тебя и после смерти. – Со страдальческим выражением лица он покачал головой. – Не знаю, как еще объяснить, почему ты даешь мне такой покой. С первой нашей встречи.

Я прижалась щекой к его руке.

– Я чувствую то же самое, Ник. Как будто мы всегда знали друг друга. Иначе как объяснить ощущение, что все так, как и должно быть?

Я наклонилась ближе и дотронулась губами до его губ.

– Вот так я себя чувствую прекрасно… так и должно быть, – прошептала я.

* * *

Не знаю, как долго мы обнимались, но стояли в такой позе, пока на стоянку не въехала машина. Я закинула сумку на плечо и забралась на заднее сидение мотоцикла. Ник протянул мне красно-черный шлем.

– Новый? – спросила я. – Прошлый был бело-голубой.

– Я купил его по дороге сюда, – пояснил Ник.

– Откуда ты ехал? – мягко поинтересовалась я.

– Из Джексонвилла.

– Джексонвилл… Флорида? И что ты там делал?

– Покупал тебе шлем. – Ник озадаченно посмотрел на меня. – Разве мы не о нем говорим?

Я шлепнула его по руке.

– Умник. – Я положила подбородок ему на плечо. – Хочу знать все.

– Я расскажу тебе все, детка. Но сначала скажи, куда мы едем? В мою квартиру?

– Или к Гриффу и Нейту. Они мне комнату выделили, помнишь? Нам – исправилась я. – Свободную комнату, если понадобится.

Ник поморщился.

– Не думаю, что они будут счастливы меня видеть.

– Я им все объясню. Столько, сколько им нужно услышать.

Он кивнул.

– Думал, за тобой приедут либо они, либо Опал.

– Мне сообщили только вчера ночью, что выйду утром. Не хотела отрывать друзей от работы.

– Тогда в Саванну?

– Четыре часа езды, – заметила я. – Ты выглядишь уставшим, дорогой, а я все еще пытаюсь осознать, что вышла из тюрьмы.

– Есть хочешь? – спросил Ник. – Еда в тюрьме должна быть отстойной.

– Не знаю, но если больше не стану питаться сникерсами, это будет прелестно.

Он повернулся на сиденье, чтобы посмотреть на меня.

– Мне интересно услышать твой рассказ.

Я улыбнулась.

– Услышишь.

– Я люблю тебя, – заявил он. – У меня есть идея, куда направиться.

– И я тебя, – отозвалась я. – И куда же?

– В какое-нибудь симпатичное местечко. Например, в шикарный отель с обслуживанием номеров.

– А отдельный санузел с гигантской ванной? Не хочу в душ.

– Все, что пожелаешь, – пообещал Ник.

– У меня и так есть все, – сказала я, крепко обнимая его. – Желаю провести время вдвоем.

* * *

Ник направил мотоцикл на юг, и через полтора часа я широко распахивала от удивления глаза, поскольку мы свернули к напоминающему величественный особняк отелю «Ритц-Карлтон» на озере Окони.

– Ник, я не одета для такого места, – пробормотала я, когда мы сняли шлемы и подошел работник отеля.

Ник устало мне улыбнулся.

– Деньги зеленые, а остальное их не волнует.

Благодаря отсутствию багажа мы быстро зарегистрировались, воспользовавшись кредитной картой Ника. Он оказался прав: несмотря на его татуировки и мою потрепанную одежду с чужого плеча персонал вел себя с безукоризненной вежливостью. Но это не помешало мне с облегчением вздохнуть, когда мы благополучно заселились в номер.

– О боже… – я повернулась вокруг своей оси, во все глаза рассматривая номер, – здесь… безумно красиво.

Ник устало опустился на кровать королевских размеров.

– Не больше, чем ты заслуживаешь.

Номер оказался в два раза больше, чем моя студия в Гарден-Сити. Я заглянула в похожую на пещеру ванную, отделанную керамикой и хромом. На небольшом возвышении рядом с душевой кабиной стояла ванна с гидромассажем.

– Ванна идеальна, – сообщила я.

Пройдя через комнату, я устремилась к двойным дверям, ведущим на балкон. С него открывался прекрасный вид на озеро, где яркие лучи солнца отражались от сине-зеленой поверхности.

– Великолепный вид. – Я плюхнулась на диван и положила ноги на кофейный столик. – В нашем номере есть гостиная.

Ник зевнул и вымученно улыбнулся. Я быстро подошла и села рядом с ним на кровать.

– О, Ник, ты еле держишься на ногах.

– Я мало спал в последнее время.

– Поспи, пока я отмокаю в ванне.

– А как же поесть? – спросил он. – И поговорить. Нам нужно поговорить… обо всем, да?

Пусть я и не обладала его способностью улавливать эмоции, но сейчас отчетливо видела, насколько Ник боится получить отказ. Несмотря на мое признание в любви, до конца его опасения не развеялись. Или он из-за любви страшился, что будет больнее, если я не смогу принять его… не поверю.

«А ты веришь?»

Измученный разум не давал ответов, но сердце шептало, что моя любовь к Нику реальна. Что я полюбила его таким, какой он есть. Но в усталых чертах его лица отпечатались мили и мили дороги, да и мне хотелось расслабиться.

Я погладила щетину на его щеке и провела пальцами по волосам у виска.

– Поспи. Я приму ванну. А позже мы поедим и поговорим.

Он устало кивнул и откинулся на кровать. Я поцеловала пальцы и приложила их к губам Ника. Он устало улыбнулся, но его глаза уже закрылись. Встав, я опустила жалюзи на балконных дверях и окне и потушила свет.

Отправившись в санузел, включила горячую воду и налила лавандовую пену в ванну. Пока та наполнялась, я внимательно изучила свое отражение в зеркале над раковиной.

– Господи…

Я выглядела изможденной. Лицо заострилось, под глазами залегли тени. Волосы безжизненно свисали на плечи, а розовый цвет довольно сильно потускнел. На глаза навернулись слезы, но я сморгнула их.

– Все кончено.

Я собрала волосы в пучок на макушке и скользнула в воду. Откинувшись на керамическую поверхность в гигантской ванне, ждала, пока растворятся напряжение и страх последних недель.

Тишина уютного номера показалась мне оглушительной. В тюрьме с этим было туго. Из-за издаваемого множеством заключенных шума мне не выдалось ни единой возможности тщательно все обдумать. И вот теперь на меня обрушились события последних нескольких недель.

Я сидела в ванне, подтянув колени к груди. Здесь, в тишине и одиночестве, я чувствовала себя маленькой и обнаженной. Островом, окруженным бескрайним океаном.

«Хватит! Ты ведешь себя нелепо».

Ник постучал в дверь и заглянул внутрь.

– Эй, ты в порядке?

Я фыркнула.

– Как раз тот человек, которого я хотела увидеть, – тихо заметила я. – Как ты узнал? – Я покачал головой. – Забудь. Глупый вопрос. Не смог уснуть?

Ник пересек комнату и опустился на колени рядом с ванной.

– Нет, не получилось.

– Из-за… меня?

– Благодаря своей способности я уловил твои эмоции.

Я рассмеялась, но смех глухо отозвался от плитки и быстро затих. В следующее мгновение Ник уже стаскивал с себя ботинки.

– Подвинься, – велел он. – Давай, двигайся, мне нужно место.

– Что ты творишь?

Я сдвинулась вперед и рассмеялась, когда полностью одетый Ник залез в ванну. Вода с шапками пены выплеснулись через край. Ник обнял меня и нежно притянул к своей груди. А я осознала, что именно это мне сейчас и требовалось.

– Прочувствуй все, что тебе необходимо, я рядом, – проговорил Ник.

Я опустила веки и с облегчением прижалась к его сильному телу. Мы переплели пальцы, и Ник обнял меня. Нас окутала теплая вода. Мы еще долго лежали в таком положении, едва шевелясь в такт дыханию. Я пережила все: и облегчение, и усталость, и благодарность… и чувство вины, поскольку чтобы там ни случилось, Марго предстояло еще долгое восстановление.

Когда я заплакала, Ник обнял меня крепче. Его любовь успокоила бурные эмоции. Этот парень подарил мне покой и сказал, что я сделала то же самое для него. Что я единственная, кто мог успокоить его провидение.

Перевернувшись, я устроилась на Нике лицом к лицу, положив предплечья ему на грудь. Грубые джинсы натирали обнаженную кожу. Ник внимательно смотрел на меня, и я поняла, что он чувствует все мои эмоции.

«Это правда? Может ли он…»

– Ты видишь мои эмоции? – спросила я.

Ник слегка напрягся.

– Да, вижу и пробую на вкус, а иногда, если прикасаюсь, слышу мысли.

– Какого я цвета?

– Розового.

– А на вкус?

– Как сахар. – Он коснулся мокрой рукой моей щеки. – На вкус ты сладкая, как сахар.

Я взяла его руку и положила себе на грудь в области сердца.

– А сейчас ты слышишь мои мысли?

Глаза Ника заблестели, а челюсть дернулась.

– Да, ты любишь меня.

– Таким, какой ты есть, – прошептала я. – Я люблю тебя таким, какой ты есть.

Он тяжело сглотнул.

– Тебя это не беспокоит? Что я вижу…

Я отрицательно покачала головой.

– Думала, буду ощущать себя уязвимой, но испытываю лишь облегчение. Безопасность. Я доверяю тебе, Ник. Всем своим сердцем. Кроме того, это мне стоит переживать, а не тебе. Это ведь ты видишь меня насквозь. – Я посмотрела на него. – Ты все еще любишь меня?

– Я люблю тебя, Фиона. Такой, какая ты есть, – отозвался он, убирая влажные волосы с моих глаз.

Наши взгляды встретились, и я искренне улыбнулась.

– Хорошо. Рада, что мы поговорили.

Ник коротко хохотнул, разрушив трогательный момент громким звуком.

– И это все?

– Да, – сказала я. – Мы друг другу подходим, Ник. Идеально.

Я накрыла губами его губы. Это был поцелуй-обещание. Я поклялась никогда не сомневаться в Нике и не заставлять его чувствовать себя ненужным или неподходящим из-за того, кем он являлся. В моих глазах этот суровый парень, прошедший через ад и вернувшийся ко мне, был прекрасен. Судя по усталости в его взгляде и запекшейся на лбу крови, он страдал ради меня. За последние несколько недель он повидал слишком много. Ник помог мне обрести покой и свободу быть собой. И он подарил мне свою любовь. Много любви.

– А теперь тебе нужно немного поспать, – велела я, прерывая поцелуй.

– Знаю, – согласился Ник, руками заскользив по моей спине под водой. – Но ты здесь обнаженная… мне трудно.

Я улыбнулась.

– Теперь у нас есть время. Столько, сколько захотим.

Я вылезла, а Ник снял свою мокрую одежду и оставил ее в пустой ванне. Мы вытерлись и молча забрались в постель. Ник откинулся на подушки, я легла ему на грудь, и он тут же принялся лениво перебирать пальцами мои пряди.

– Вот так все и должно быть, – пробормотала я.

– Да, – подтвердил он сонным голосом. – Вот так как сейчас. Всегда.

– Всегда.

Обняв Ника, я уткнулась лицом в его шею. Ник крепко прижал меня к себе, и со следующим выдохом я растворилась в его объятиях.

Мы спали в совершенной тишине. Он и я. Я стала щитом, охраняющим его покой, а он – моей непоколебимой опорой.

Навсегда.

Часть IV

Магия

Глава 32

Фиона

Когда я проснулась, сквозь жалюзи пробивались теплые лучи послеполуденного солнца. Ник обнимал меня, а лежала, закинув ногу на его талию. Сон взбодрил усталый мозг, и теперь я чувствовала себя готовой послушать последние новости.

Однако в первую очередь я нуждалась в Нике.

Поэтому принялась покрывать легкими поцелуями его шею там, где татуировки поднимались вверх до самого подбородка.

Он пошевелился и с тихим вздохом проснулся. Сейчас голубые глаза Ника напоминали сапфиры. Взгляд притягивал, в нем читались любовь и безудержная страсть, от которых у меня перехватило дыхание.

– Привет, – тихо произнес он.

– Привет, – прошептала я в ответ.

Ник склонил ко мне голову, и мы растворились в обоюдном желании. Мы неспешно покрывали поцелуями лица друг друга и надолго сплетались языками. Казалось, мы забрели в мелководье.

А потом нырнули. Ласковые поцелуи переросли в жесткие и настойчивые. Мы кусали губы и едва не задыхались, ведь целоваться было важнее, чем дышать. Руки требовательно скользили по телам. Я ощущала дикое желание Ника и мысль о том, на что он сейчас способен, заставляла мое сердце колотиться в бешеном ритме.

Ник накрыл мои груди ладонями, и те идеально в них поместились. Без малейшего смущения или стыда я выгнулась от его прикосновения, демонстрируя свое тело. Рядом с ним я чувствовала себя красивой. Ник буквально пожирал меня глазами, несмотря на то, что не единожды видел обнаженной.

– Krasivaya, – прорычал он.

Спустившись ниже, Ник впился губами в мой сосок. До боли прикусил его, а затем лизнул, унимая боль. Ахнув от неожиданности, я вцепилась ему в волосы.

– Ник, пожалуйста, – выдавила я, удивляясь, насколько долго мы ждали. – Мне нужно… – Я с трудом сглотнула. – Ты нужен мне… сейчас.

Он потянулся за бумажником на тумбочке.

– Нет, – я притянула его обратно в свои объятия, – хочу тебя чувствовать.

– Ты уверена?

– Презерватив защищал меня. А от тебя мне не нужна защита.

– Нет, все же не стоит, – запротестовал Ник, но голос дрогнул, когда я оседлала его.

Я перевела дыхание, сдерживаясь и стараясь подавить голод собственного тела.

– Я доверяю тебе, Ник. – Взяла его твердый член в руку. – Хочу, чтобы ты тоже прочувствовал все от и до.

– Фиона, – простонал он сквозь стиснутые зубы.

– Я хочу тебя целиком и полностью, – заявила я и опустилась, принимая его в себя.

Идеальная твердость растягивала и заполняла мое тело, и я прикрыла глаза от блаженства.

Стоило его члену полностью погрузиться в меня, с губ Ника сорвался стон, как будто он испытывал боль и экстаз одновременно.

– Боже, как хорошо, – выдохнул он. – Я чувствую… все.

– Да…

Страстный взгляд Ника переместился туда, где мы соединились, а затем вернулся ко мне. Я чувствовала его силу. Любовь, которую он ко мне испытывал, ласку и нежность. Его охватило не менее сильное вожделение, чем в первую ночь, когда мы встретились. И мы окунулись в это пламя страсти.

Прижимаясь к Нику, я принялась медленно… очень медленно двигать бедрами. Сама ощущала напряжение и видела, как напряглись бицепсы Ника. Ему хотелось перевернуть меня, швырнуть на постель и начать жестко вбиваться в меня. От этой мысли у меня участился пульс. Я тоже этого желала… но не сейчас. Я сопротивлялась, и Ник чувствовал это. У него имелось достаточно сил, чтобы сделать со мной все, что захочет, но Ник прочитал мое желание и сдержал напор.

– Фиона… – предупреждающе протянул он.

– Знаю, – прошептала я. – Еще немного…

Я наклонилась вперед и положила ладони на его покрытые татуировками запястья, продолжая неспешные движения бедер. Ник едва контролировал себя. А мне казалось, будто я серфер, поймавший волну перед тем, как она обрушится, и понимавший, что она затянет меня под воду.

«Сейчас…»

Нежно поцеловав Ника, я вторглась в его рот языком и засосала нижнюю губу.

С его губ сорвался стон, и сдержанность вмиг испарилась. Яростно поцеловав в ответ, Ник обнял меня за талию. А потом поднял, не разрывая контакта, и положил на спину. Когда он начал двигаться, волна все-таки увлекла меня за собой. С нас градом катился пот, а от яростного столкновения разгоряченной кожи раздавались шлепающие звуки. Я вцепилась в Ника, запрокинув голову и беспомощно царапая его плечи.

– О боже, Ник…

– Кончай, – прорычал он мне в губы, продолжая безжалостно толкаться. – Кончи для меня, Фиона. Сейчас…

Мое тело повиновалось. Оргазм захлестнул меня, словно цунами, и я закричала.

– Да… – с облегчением выдохнул он, – черт возьми, да…

Немного замедлившись, Ник наклонился ко мне, чтобы нежно поцеловать. Мой ответный поцелуй заставил его застонать мне в рот. Когда Ник рухнул на меня, и я крепко обняла его, чувствуя, как внутри разливается семя.

Когда мы немного восстановили дыхание, Ник посмотрел на меня с любовью и ласково поцеловал. Все еще находясь внутри, он вновь наградил меня нежным и долгим поцелуем. А потом обхватил мое лицо ладонями и обжег таким взглядом… господи… я снова запылала.

– Еще, – прошептал он. – Опять хочу тебя.

И я снова тянулась к его губам.

– Да… боже, да…

И мы начали все сначала.

Раз за разом дарили партнеру оргазмы, останавливаясь лишь, чтобы перевести дыхание, а после вновь тянулись друг к другу, пока наши тела не потребовали воды и пищи.

Ник заказал доставку в номер. Мы прямо в постели съели стейки с перцем и картофельным пюре. На десерт у нас был шоколадный мусс. Ник протянул мне ложку. Я лизнула лакомство, и наши взгляды встретились. Я провела языком по губе. Ник улыбнулся, а затем отбросил ложку и поцеловал меня настойчиво и страстно.

– Сладко, – прорычал он, – так чертовски сладко…

Вернувшись обратно в постель, мы тонули друг в друге, пока, наконец, глубокой ночью волны экстаза не выбросили нас на берег, задыхающихся и совершенно измученных.

* * *

– Какой по цвету… гнев? – поинтересовалась я.

– Это викторина? – усмехнулся Ник.

Мы лежали в излюбленной позе: я на его груди пальцами обводила контуры татуировок, в то время как Ник перебирал мои волосы или скользил рукой по спине, вызывая приятную дрожь.

– Да, – слегка смутившись, произнесла я. – Красный? Типа я настолько зла, что встает красная пелена перед глазами?

– Иногда, – кивнул Ник. – В принципе, ты правильно описала, но по большей части все зависит от человека. Гнев – красный туман, а иногда жужжащее, как оса, облако. И сразу понятно, что нужно, черт возьми, держаться подальше от человека.

Я распахнула от удивления глаза.

– Как настоящая оса?

– Нет, конечно. Это просто впечатление. И пусть разум понимает, что ничего нет, но провидение формирует его как хочет.

– Как ты трактуешь розовый? Ты говорил, что вокруг меня розовый ореол.

– Не просто ореол, ты почти соткана из розового. Зависит от настроения, но, похоже, розовый – твой по умолчанию.

Я рассмеялась.

– Но что он означает?

– Сострадание, доброту, заботу об окружающих.

Кивнув, я вспомнила о Хейли.

– А теперь вокруг тебя синий, – сообщил Ник. – Он появляется, когда ты думаешь о детях.

Ник нежно улыбнулся, но я заметила, что он подготовился к моей реакции.

– Ты прав, – улыбнулась я. – Скучаю по Хейли.

Он кивнул и вздохнул с облегчением. А я решила, что сейчас не время хандрить.

– Что насчет секса? Что происходит во время секса?

– Во время секса происходит многое, – с усмешкой протянул Ник.

– Например? – со смехом потребовала я. – Ты видишь мои оргазмы?

Я пошутила, но Ник ответил абсолютно серьезно:

– Конечно.

Я подняла голову и уставилась на него.

– Что? Не-е-е-ет.

– О да.

– На что они похожи?

– На падающие серебристые звезды или на огни на День независимости…

– Выдумщик, – рассмеялась я.

Он поднял правую руку.

– Богом клянусь…

– Ты хочешь сказать, что мои оргазмы – это фейерверк в буквальном смысле? Как иногда показывают в пошлых фильмах?

– Я не говорил фейерверк, но хороший пример для сравнения. – Ник провел пальцами по моей спине. – Мне придется постараться.

Я недоверчиво покосилась на него, а потом рассмеялась.

– Тебе повезло, что ты такой милый.

Я снова устроилась у него на груди.

– На портрете, который ты нарисовал, было много розового, – произнесла я. – Мне он понравился. Знаешь, он выглядит… честным. Как будто посмотрев в зеркало, я увидела больше, чем просто свое отражение. Ты продолжишь рисовать?

– Не знаю, – ответил Ник. – Пока не встретил тебя, я считал, что покончил с этим. Тот набросок на салфетке первый с тех пор, как я покинул больницу.

– А раньше ты рисовал? В детстве?

В тусклом свете единственной зажженной лампы я заметила, как потемнел его взгляд.

– Да. Рисование помогало мне справиться с провидением.

Нащупав его ладонь, я поднесла ее к губам.

– Когда это началось?

– Когда я был совсем маленьким. С незапамятных времен. Однако я помню, как рассказал об этом родителям лет в восемь. Отец решил, будто я валяю дурака и что у меня появился воображаемый друг.

– А мама?

– Сначала она не возражала. Тоже считала, что у меня разыгралось воображение, пока несколько лет спустя отец не начал поднимать на нее руку. Когда она целовала меня на ночь, я спрашивал то, что видел. Вот тогда мама испугалась. Сказала, что внутри меня нечистая сила. Через несколько лет нас бросил отец. Напоследок он заявил, что я больной на голову, а мать потворствовала моим выдумкам, усугубляя ситуацию. Отец сообщил, что это я заставил его уйти.

Мое сердце разрывалось от боли за Ника.

– А потом она отправила тебя в больницу? – тихо спросила я.

Ник кивнул.

– Все, что я сказал тебе в тот день на пляже, правда, – продолжил он. – Врачи диагностировали тяжелую форму клаустрофобии, агорафобии со зрительными и слуховыми галлюцинациями. В этой второсортной больнице главный врач понятия не имел, что со мной делать. К тому же то, что я рассказывал ему о нем же, не особо этому врачу нравилось. Довольно часто.

– Они использовали электрошоковую терапию.

– От нее не было толку, разве что я оказался напуган и начал страдать от головных болей. – Его глаза потемнели. – Такой метод выжег мое желание рисовать.

– Ты невероятно талантлив, – уверила я. – Надеюсь, когда-нибудь ты возьмешься за кисть.

Ник слабо улыбнулся и переплел наши пальцы.

– Возможно.

– Расскажи мне остальное, – попросила я. – О том, что произошло после вечеринки у Нейта и Гриффа.

Ник поведал мне все. О смерти его матери в Сент-Луисе. О поспешном возвращении в Гарден-Сити, где узнал о случившемся со мной несчастье. О поездке в Уитуорт, чтобы увидеть меня. А затем о мучительной и бесцельной гонке на юг.

Он говорил, а я прикрыла веки и слушала. Судя по всему, у меня разыгралось воображение, поскольку я отчетливо видела, как молодая женщина и маленький мальчик танцуют среди разбрызгивателей. Видела стоявшего в пустой квартире Ника, пытающегося справиться с потрясением и паникой от новости, что я попала в тюрьму. Я чувствовала безнадежное отчаяние, когда он ехал на юг до тех пор, пока во время сильного дождя у мотоцикла не закончился бензин на извилистой лесной дороге.

– Ты решишь, что следующая часть бред сумасшедшего, – предупредил Ник.

– Тут все безумие. Зачем останавливаться? – хмыкнула я, ткнув его в бок.

Ник рассказал мне о бедной лани и о том, как прекратил ее страдания. О том, как пил с парнем по имени Эван, который видит будущее во сне.

– Ему снится будущее? – удивилась я.

Ник кивнул.

– Звучало как бред, но в итоге Эван оказался во всем прав.

– Магия, – протянула я. – Все-таки в мире есть магия.

– Да, думаю, есть, – согласился он, поглаживая меня теплыми пальцами.

Ник продолжил. О том, как Эван объяснил, что Марго – ключ к моей свободе. О поездке в Майами-Бич. И о том, как используя провидение, дотянулся до Марго и поговорил с ней.

– Сочувствие, – прошептала я. – Ты понял ее, и поэтому Марго тебе доверилась.

– Марго приблизилась к грани, – тихо произнес Ник. – Даже не так. Остановилась на самом краю. Она бросилась под твою машину, Фиона. Единственная причина, почему Марго осталась жива – это то, что ты очень аккуратно водишь.

Я кивнула, ощущая, как глаза наполняются слезами.

– Грифф говорил мне примерно то же самое. Уверял, что я не сумела бы избежать аварии. Но я все равно чувствую себя ужасно.

– Марго попросила передать тебе, что сожалеет. И извиниться за то, что ты попала в тюрьму.

Я провела пальцем по татуировке в виде пробивающейся сквозь облака луны под правой грудью Ника.

– Если бы я не попала в тюрьму, то не встретилась бы со Стивом. Он так долго был моим кошмаром. Но когда села и поговорила с ним лицом к лицу, мне стало очевидно, что он ничего из себя не представляет. Мой страх в течение нескольких лет питался сам по себе… – Я слабо улыбнулась. – А хочешь услышать кое-что странное?

– Зачем останавливаться? – хмыкнул Ник.

– Ты упоминал, что в ту ночь, когда у мотоцикла закончился бензин, шел дождь?

– Да.

– И на обочине что-то лежало. Темная фигура…

– Лань, – подсказал Ник. – Несколькими часами ранее ее сбила машина.

– Я видела это, – призналась я. – Эван… подъехал к тебе в темноте. Я помню свет фар на фоне дождя…

– Когда?

– Мне это снилось.

– Серьезно?

Ник резко распахнул глаза, а потом моргнул, когда ему в голову пришла какая-то мысль.

– И не единожды, – продолжила я. – Однако это все, что я могу вспомнить.

– Тебе снился вещий сон.

– Интересно, почему.

Ник потянулся и поудобнее устроился на подушках.

– По мнению Эвана, наши с ним способности – это что-то вроде подключения к энергии Вселенной. – Он сонно улыбнулся. – Может, и ты тоже умеешь.

– Возможно, но как? Почему я?

Он потянулся ко мне и, подтащив ближе, прижал к своей груди.

– Ты тоже часть этого, детка. – Ник смежил веки, и я подумала, что заснул, но он внезапно заговорил. – Когда я убил лань, избавляя от страданий, Эван над ее телом прочитал молитву на языке племени навахо. Коренные американцы использовали ее, когда охотились. Так они благодарили животное, ведь оно отдало жизнь, чтобы они могли выжить. Эван перевел ее как «благодарность не выразить одним лишь «спасибо». Однако мы не охотились. Не употребили животное в пищу. Тогда я не понимал, почему Эван произнес ту молитву.

– Но теперь знаешь?

Ник открыл голубые, словно глубокий бассейн с чистой водой, глаза и посмотрел на меня.

– Эван нашел меня рядом с ланью. Без него я бы не догадался искать Марго. Я планировал сидеть рядом с мотоциклом и пережидать бурю. И пошел по той дороге только потому, что услышал крик лани. Не знаю, как разворачивались бы события, если бы Эван проехал мимо или что бы я сделал, если бы потерял тебя.

Ник снова закрыл глаза.

– Лань умерла за нас с тобой, – подытожил он. – Чтобы мы могли жить.

Глава 33

Николай

Следующим утром я позвонил на ресепшен и попросил принести зубные щетки и пасту, а также яичницу с беконом, овсянку и фрукты на завтрак. Накрытые серебряными крышками блюда привезли на специальной тележке, присовокупив к ним кофейник с кофе.

После завтрака Фиона сходила в душ. Вернувшись завернутая в белое полотенце, она села на кровать.

– Мне нужно набрать Гриффина и Опал, прежде чем они позвонят в Уитуорт и поднимут панику.

– Я в душ, поэтому не услышу криков, – усмехнулся я.

Фиона схватила меня прежде, чем я успел подняться с кровати.

– Я хочу рассказать им о том, что ты для меня сделал. За такой поступок они станут тебя обожать.

– Тебя они любят больше. – Я нежно поцеловал ее. – И это правильно.

Я принял душ и почистил зубы. Выйдя из ванной в обернутом вокруг бедер полотенце, я замер на полпути. Фиона сидела на кровати с сумкой на коленях. Влажные волосы упали, частично закрыв лицо. Витающие вокруг нее цвета демонстрировали смесь радости, волнения и неуверенности.

– Фиона?

– Что это? – поинтересовалась она, показав чек на сорок тысяч долларов, который я сунул ей вчера в сумку.

– Я же сказал, они твои. Так ты сможешь начать все с чистого листа.

– Сорок тысяч долларов? – Не позволяя мне вставить и слова, Фиона покачала головой. – Нет, я знаю, что это такое. Половина этих денег – твои сбережения. И ты просто… собирался отдать их мне?

– Это твои деньги для Коста-Рики.

В ее глазах светилась любовь, а вокруг разливалось темно-розовое сияние, по краям отливающее золотом. Словно небо на восходе солнца.

– Где ты их взял? Покер? Я не эксперт, но чтобы выиграть так много, нужно играть по-крупному. Этим ты занимался в Джексонвилле?

– Я играл на накопленные деньги, – пояснил я. – На деньги, с которыми понятия не имел, что делать, пока внезапно не осознал, для чего они нужны.

Фиона сморгнула слезы.

– Ник… а если бы… я не захотела поехать с тобой? Если бы злилась или считала, что ты лжешь? Ты бы остался без гроша.

– Это твои деньги, Фиона. Мне кажется, они всегда принадлежали тебе. – Я сел рядом и обнял ее за талию. – К тому же я надеялся.

– Любовь и надежда, – шмыгнув носом, пробормотала она. Затем коснулась моего лба рядом с небольшой раной на лбу. – А это откуда?

«Боже, я люблю ее».

Ее забота и беспокойство окутали меня, словно теплый воздух. И пусть Фиона предпочла бы услышать всю историю, но я не захотел портить ей настроение из-за действий Уилла, его дружков или турнира.

– Столкнулся со старыми знакомыми, – объяснил я. – Клянусь, все в порядке.

Не стоило ей рассказывать эту историю.

«Гатшот века – и об этом не нужно рассказывать?»

Я сдержал улыбку.

«Не сегодня».

Фиона прищурилась.

– Я заметила, насколько ты вернулся усталым. Может, я мало что понимаю в покере, но осознаю, что эти сорок тысяч достались тебе не слишком легко, так ведь?

«Вызови у нее улыбку. Оставь ее под лучами солнца».

– Нет, на самом деле у меня были тяжелые времена. И единственное, что способно помочь мне пережить стресс – это секс. Много-много секса.

Рассмеявшись, Фиона шлепнула меня по руке.

– У тебя уже было много-много секса. С момента вселения в номер мы только им и занимались.

– Вот видишь? Я уже чувствую себя лучше.

Фиона закатила глаза и невольно улыбнулась. Я притянул ее ближе и поцеловал в изгиб шеи.

– Это не мои деньги, а наши, – заявила она и ахнула, когда я слегка прикусил ее шею. – Они пригодятся, куда бы мы ни отправились. Согласен?

– Хорошо, – пробормотал я. – И куда мы едем?

Фиона отстранилась, чтобы посмотреть на меня.

– Я все еще хочу переехать в Коста-Рику, – проговорила она. – Сначала я стремилась сбежать подальше от Стива, но Коста-Рику выбрала не просто так. Пляжи, горы и лес. Безумно хочу находиться рядом со всем этим. – Вокруг Фионы мягко засияла надежда. – Возможно, я смогу преподавать английский малышам. Думаю, и тебе будет там хорошо. Мало народа. Спокойно. – Она посмотрела на меня. – Ты все еще хочешь со мной поехать?

– Да, детка.

Я не кривил душой. Я поехал бы куда угодно, сделал бы все, что она пожелала, лишь бы сделать ее счастливой. Оставалось под вопросом, есть ли в это стране что-нибудь для меня. Какая-нибудь цель.

Цвета Фионы вспыхнули ярко и очень красиво, и она нежно поцеловала меня.

– Я люблю тебя, – произнесла она, а затем отстранилась. – У меня еще два года условно и пятьсот часов общественных работ. Я собираюсь отработать часы, но два года…

– Эван дал мне контакт, который поможет получить новый паспорт, но, Фиона, это рискованно.

– Знаю, – вздохнула она. – Однако не могу больше ждать. Не желаю больше жить под именем Тесс Дэниелс. Эта девушка исчезла. Хочу начать новую жизнь.

Я обхватил ее лицо ладонями.

– Ты уверена?

Она кивнула.

– Так и должно быть. Я это чувствую. И Эван… все его слова исполнились, так ведь?

– Да.

– Ты ему доверяешь?

Вспомнив об Эване, человеке, которого знал всего несколько часов, я подумал: «А ведь он мне в каком-то смысле как брат».

– Как себе, – подтвердил я.

Лицо Фионы озарилось улыбкой, и она одарила меня поцелуем.

– Боже мой, неужели это реально? – выдохнула она мне в губы, крепко прижимаясь ко мне всем телом. – Мы действительно собираемся в Коста-Рику?

– Да, – ответил я, снимая с нее полотенце. – Но не сейчас.

* * *

На дорогу в Саванну мы потратили три часа. В город попали ближе к закату. Сначала попробовали зайти в мою квартиру, но ключ больше не подходил. Я заглянул в окно.

– Квартиру сдали, – констатировал я. – Там мебель.

– О, Ник… а как же твоя картина?

Я повернулся к Фионе.

– Нарисую еще одну. Хоть сто раз, если хочешь.

– Дело не во мне, а в том, что это твоя работа… – Она резко вскинула на меня глаза. – Подожди, ты снова начнешь рисовать? Правда?

Я пожал плечами и слабо улыбнулся.

– Когда-нибудь.

«Но не здесь» – добавил про себя.

Мы подъехали к дому Нейта и Гриффина как раз, когда солнце начало клониться к закату. Встретившие нас у двери парни обняли и расцеловали Фиону. Меня же Нейт смерил холодным взглядом и сухо произнес:

– Мистер Янг, мы снова встретились.

– Королева драмы, – закатил глаза Гриффин и с теплой улыбкой протянул мне руку. – Фиона все объяснила. Не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты для нее сделал.

– Просто исправляю ошибку, – отмахнулся я.

– Хм, – фыркнул Нейт.

Фиона встала рядом и опустила голову мне на плечо.

– Веди себя прилично, Натаниэль, – велела она. – Я его люблю. Значит, и ты должен любить. Так гласит правило.

Да, Гриффин меня быстро простил. И теперь улыбался как гордый отец. Однако мысли Нейта продолжали крутиться вокруг того вечера, когда я причинил боль Фионе.

– Нет, я понимаю его возмущение. И мне очень жаль. Я не собирался причинить ей боль. И не сделаю так больше.

Не опуская скрещенных на груди рук, Нейт постучал ногой по полу. А затем вскинул ладони и заявил:

– Я делал коктейли, и так получилось, что приготовил слишком много. Поэтому давай, помоги нам их выпить. Грифф, как ужин? Я еще не умираю с голоду.

Нейт вернулся в дом, его голос эхом донесся до нас.

– Он предложил тебе выпивку. Ты прощен, – наклонившись ко мне, сообщил Грифф.

– Это хорошо.

Фиона посмотрела на меня с улыбкой, и мы последовали за хозяевами внутрь.

Свое новое жилище Миллеры оформили в простом, но элегантном стиле. Обеденный стол был накрыт на шестерых, поскольку помимо нас ждали Опал с мужем. Когда они присоединились к нам на заднем дворике, подруга крепко обняла Фиону. Они обменялись несколькими фразами. А после, пока Фиона болтала с Джеффом, Опал отвела меня в сторону.

– Мне жаль, Опал, – начал я, прежде чем она успела заговорить. – Сожалею о случившемся той ночью. И рад, что ты поддерживала ее.

Застигнутая врасплох, она не нашлась с ответом.

– О да, я тебе кое-что сказала тогда в питомнике…

– Ты защищала Фиону, не надо извиняться за это.

– Фиона упоминала, что ты профессиональный игрок в покер. – Она бросила на меня острый взгляд, за которым скрывалась улыбка. – Ты меня разыгрываешь?

– Я говорю искренне. Просчитал возможные расклады. Либо ты надрала бы мне задницу, либо простила. – Я ухмыльнулся. – Подстраховал ставку.

Она с подозрением покосилась на меня, а потом притянула к себе и обняла.

– Иди сюда, здоровяк. Фиона рассказала мне о Марго, – шепнула Опал мне в ухо. – Спасибо.

Уловив исходящие от Опал благодарность и облегчение, но больше всего любовь к Фионе, я крепко обнял ее в ответ.

– Я позабочусь об ее безопасности, обещаю.

Она отстранилась.

– Звучит как прощание.

Я с непроницаемым выражением лица промолчал.

* * *

– Долорес, Луизиана, – проговорила Фиона, наблюдая, как я собираю небольшую сумку. – Никогда не слышала об этом месте.

– Контакт, который дал мне Эван, живет там. Если бы я ему не доверял, забыл бы об этом.

Прошла неделя после того, как Фиону выпустили из тюрьмы. Мы жили в комнате, которую выделили Миллеры. Ранний утренний свет падал на кровать. Свежеокрашенные в розовый волосы Фионы сияли золотом. После вчерашнего они до сих пор оставались взъерошены. Каждое утро Нейт жаловался, что мы расшатаем стропила в его доме, но мы с Фионой были не в силах оторваться друг от друга.

– Дальняя поездка, – заметила Фиона. – Мне не нравится долго находиться вдалеке от тебя.

– Мне тоже, детка, – уверил я.

Это было преуменьшением. Да, терять покой не очень-то хотелось, но еще сильнее мне претила сама мысль о том, чтобы просыпаться без нее.

«Я слишком сильно ее люблю».

– Всего несколько дней, – произнес я больше для себя. – Одно дальнее путешествие ради благой цели.

– Хотела бы я поехать с тобой.

По правилам условно-досрочного освобождения Фиона не имела права покидать штат. К тому же она уже начала отрабатывать пятьсот часов общественных работ в приюте, где жили жертвы домашнего насилия. Многие из них сбежали от своего партнера, и теперь им некуда было податься.

Даже если бы у нас уже имелся на руках паспорт, Фиона доработала бы свои часы. Она сказала, что только так будет чувствовать себя нормально, когда придет время нарушить условия освобождения.

– Более того, я хочу помочь, – сообщила она после первого дня. – Кажется, я смогу дать что-то взамен, даже если это утешение или сочувствие.

– Это имеет большое значение, – согласился я.

Я поцеловал ее на прощание, и Фиона крепко прижалась ко мне.

– Я люблю тебя. Обещай, что будешь осторожен.

– Я люблю тебя. Обещаю.

* * *

Я выехал сразу после рассвета и большую часть пути не отклонялся от маршрута, совершив лишь две короткие остановки на заправке и перекусить. В Луизиану я прибыл в половину десятого вечера и в этот же день отправился прямо в «Рио». Снаружи заведение выглядело небольшим баром, но внутри оказалось миниатюрным дворцом в стиле диско. Стену над бутылками с ликером украшали радужные флаги. Стоявший за барной стойкой человек с пышной прической и в платье с блестками явно повторял образ Дайаны Росс семидесятых годов. Я предположил, что это и есть Дэл Дэлрио. В помещении играла «Ain’t No Mountain High Enough». Здесь находились только мужчины, и когда я вошел, меня окутало облаком подозрительности и любопытства.

– Какой тебе яд налить, сладенький? – поинтересовалась Дэл, бросая передо мной салфетку.

– Виски, чистый, – попросил я, обратив внимание на бижутерию на запястье и покрытые красным лаком ногти.

Дэл налила напиток и поставила его передо мной.

– Разве ты не нечто, – произнесла она, разглядывая мои татуировки и пирсинг. Темные накрашенные глаза с накладными ресницами расширились, – Погоди-ка минутку… мы знакомы?

– Нет, но у нас есть общий друг.

– А как зовут нашего друга?

– Джастин. – Я усмехнулся. – По крайней мере, так написано в его водительских правах.

На лице Дэл появилась улыбка, а затем она хлопнула ладонью по стойке бара и искренне рассмеялась.

– Ты мне нравишься, – сообщила она. – Джастин позвонил дня три назад и предупредил меня о татуированном мотоциклисте. Сказал, что ты спросишь об особых документах.

– Слышал, у тебя есть контакт.

– Ты не ослышался, детка, – подтвердила Дэл. – Жена Джастина мне дороже, чем Рио. Их друг – мой друг. Как тебя зовут?

– Ник.

– Ты давно в городе, Ник?

– Буквально только что приехал.

– Не зря выглядишь усталым, сладенький. Сними номер в мотеле чуть выше по улице, а потом позвони мне и сообщи номер своей комнаты. Я попрошу своего мальчика связаться с тобой завтра.

– Спасибо, Дэл, – поблагодарил я. – Ценю твою помощь.

– Она стоит недешево, – предупредила она.

– Надеюсь, что нет, – кивнул я. – Мне не нужны проблемы.

– Их не будет. Мой мальчик стоит каждого пенни. Для тебя?

– Нет, для моей девушки, – ответил я.

От Дэл исходило тепло, и ее цвета были ярче, чем костюм и макияж. Я точно знал, что Эван не подвел нас.

– Мне следовало догадаться, – протянула Дэл. – Дело в любви. Нет настолько высоких гор, – пропела она, вторя певцу. А потом погладила меня по щеке и, продолжая напевать, плавной походкой направилась к бару, чтобы одарить вниманием очередного посетителя.

Сняв номер в мотеле, я словно вернулся в прошлое. Тогда остановка в дерьмовом мотеле посреди пустоты после десятичасовой поездки была обычным делом.

«Для Фионы, – подумал я. – В последний раз. Лишь для нее».

* * *

Четыре дня спустя мы с Фионой сидели в задней кабинке закусочной и наблюдали, как невысокий жилистый молодой человек по имени Джеймс жует чизбургер с беконом. Учитывая его скрытность при разговоре по телефону, я рассчитывал увидеть матерого уголовника. Однако парень выглядел так, словно работает в «Apple».

«Может, это его основная работа?» – предположил я.

– Дело в сети, – начал Джеймс, не прекращая жевать. А потом запил еду газировкой «Доктор Пеппер». – Я могу создать новую личность, которая пройдет все проверки. Такой пакет услуг стоит десять тысяч долларов. Пять до, пять после. Мне нужна фотография и имя. Можете выбрать любое. По времени примерно три недели, чтобы сделать все безукоризненно.

– Я могу самостоятельно выбрать себе имя? – медленно повторила Фиона, и сжала под столом мою ладонь.

– Да, – раздраженно буркнул Джеймс. – Я не занимаюсь ерундой, заменяя фото в паспорте, а изготавливаю документ из тех же материалов, что и официальные. Это гребаное произведение искусства. Никто не сумеет заметить разницу.

Фиона прикусила губу.

– Больше нельзя использовать фамилию Старлинг, но мне нравится Фиона. Это имя принадлежит мне сейчас. А что насчет фамилии…

Джеймс закатил глаза и откусил бургер.

Я взглянул на него, а затем на Фиону и внезапно занервничал.

– Ты можешь взять мою фамилию, – медленно предложил я.

Вокруг Фионы тут же заискрились самые яркие, самые потрясающие оттенки розового и золотого, который я когда-либо видел.

– Твою?

Я снова покосился на Джеймса, который все еще жевал и притворялся, будто увидел в телефоне нечто очень интересное.

– Да, детка. Если ты этого хочешь. – Я сглотнул. – А ты?

– Да, – прошептала она, – хочу.

– Значит, договорились? – громко сказал Джеймс. – Отлично. Так и какая у тебя фамилия?

Фиона посмотрела на меня с такой любовью в глазах, что клянусь богом, я держался изо всех сил, чтобы не разрыдаться, как чертова девчонка.

– Фиона Янг.

Едва мы покинули закусочную, Фиона запрыгнула в мои объятия. Мы целовались и обнимали друг друга. Ничего не имело значения, даже то, что мы стояли на пороге дешевой закусочной.

«Мы друг другу идеально походим», – однажды сказала Фиона и оказалась права.

Глава 34

Николай

Пять недель спустя Фиона закончила общественные работы и получила новый паспорт. Я был уверен, что все пройдет идеально. Когда сравнил ее паспорт со своим, они оказались одинаковы на внешний вид и на ощупь, изготовлены их похожих материалов, водяные знаки располагались на своих местах. И да, фамилия в ее паспорте значилась моя.

Миллеры на прощание устроили нам неофициальную свадебную церемонию у себя на заднем дворе. Единственными гостями стали Опал, Джефф, Нэнси и ее маленькая Хейли.

Я стоял в дальнем конце короткого, поросшего травой участка, рядом с играющим роль священника Нейтом. С другой стороны от меня находился Грифф, мой шафер. Джефф и Нэнси наблюдали за нами, сидя на белых шезлонгах. Хейли в розовом платьице зашагала прочь от дома, роняя лепестки нежных роз. Подошедшая Опал в цветастом платье как подружка невесты заняла место рядом с Нейтом, погрозила мне кулаком и рассмеялась.

Я улыбнулся, но улыбка пропала, когда я увидел Фиону. Она вышла из дома в простом платье по фигуре, таком же розовом, как и оттенок ее прядей. В руках она держала букет гардений, и исходивший от них запах смешивался с ее собственным сладким ароматом. В волосы Фиона вплела полевые цветы. Мое сердце остановилось от улыбки, которая предназначалась только мне. Фиона приблизилась и встала рядом со мной.

– Привет, – тихо произнесла она.

– Привет, – едва слышно отозвался я.

– О господи, да прекратите уже, – проворчал Нейт. – Иначе я расплачусь еще до того, как мы начнем.

А потом началась наша импровизированная церемония.

Мы поклялись защищать друг друга, оберегать и любить до конца дней. Обменялись кольцами из серебра со вставкой из зебрано[15]. Ладони Фионы выглядели маленькими и изящными, а у меня тяжелыми и широкими. Она надела кольцо на мой палец поверх буквы «к» в набитом слове «пешка». Я сначала подумывал избавиться от этих татуировок, но потом решил оставить, чтобы они мне всегда напоминали, через что я прошел. Обручальное кольцо Фионы, чтобы уничтожить слово «пешка» – что могло быть идеальнее? Я перестал быть пешкой и перестал жить во лжи. Королева имела цель, и с каждым днем я приближался к ее пониманию. И Фиона поможет мне в этом.

– А теперь, – произнес Нейт, – пусть у меня нет полномочий, но я объявляю вас мужем и женой. Ну или кем-то в этом роде. – Он наклонился ко мне. – Теперь вы можете поцеловать дезертира. Невесту! Извини, хотел сказать невесту.

Я обнял лицо Фионы, нежно поцеловал ее, и в золотом сиянии ее света мы прошептали наши собственные, сокровенные клятвы.

– Я любил тебя всегда, и буду любить вечно, – пообещал я.

Я почувствовал, как слеза скатилась вниз и попала на мои пальцы.

– И я буду любить тебя в этой жизни. И буду в следующей, – прошептала она.

Со стороны нашей горстки гостей послышались аплодисменты и одобрительные возгласы. Хейли бросилась в объятия Фионы. Я наблюдал, как моя жена взяла маленькую девочку на руки и крепко обняла ее, осыпая поцелуями щечку.

«Моя жена…»

Да, церемонию мы устроили неофициальную, но Фиона стала моей женой во всех смыслах, в сердце и душе. И чтобы подтвердить это, мне не требовался штамп в паспорте. У чувства, которое я испытывал по отношению к ней, не имелось границ. И я дал еще одну клятву, личную. Я пообещал себе, что мы создадим семью. Не только для того, чтобы восполнить пустоту нашего прошлого, но и с целью создать светлое будущее.

«Фиона может так много дать…»

Я наблюдал, как она закружила Хейли. Малышка взвизгнула от смеха. а Фиона запрокинула голову. От нее волнами исходила радость, светясь волшебным светом, словно яркий восход солнца, пылающий любовью и надеждой.

Любовь и надежда.

Она дала мне все это. Мое сердце было преисполнено любовью к ней, а мою благодарность не выразить одним лишь «спасибо».

Эпилог 1

Мужчина в сумерках шагал по причалу. Женщина стояла на верхней палубе плавучего дома, следя за тем, как он приближается. Мужчина знал, что жена ждала его каждую ночь с тех пор, как он уехал. Будучи уже на шестом месяце беременности, она грациозно поднялась со стула и спустилась по лестнице.

Мужчина встретил ее у перил плавучего дома, жена ступила на причал прежде, чем он успел подняться. Она обняла мужа за шею, прижавшись к нему животом. Мужчина прикрыл глаза, наслаждаясь ощущениями.

– Ты вернулся, – вздохнула женщина, уткнувшись в его грубую джинсовку.

– Я вернулся. – Он погладил ее по темным волосам. – Я скучал.

– Это решаемо. – Она крепче обняла мужа. – Просто не уезжай больше.

– Не уеду, – пообещал мужчина, а про себя добавил: «По крайней мере, пока не родится ребенок».

Мужчина понятия не имел, как скоро его настигнут сны, но осознавал, что должен будет прислушаться.

Но сейчас он вернулся домой.

Женщина отстранилась и, глядя на мужа, отвела прядь светлых волос, упавших на его подбородок.

– Как все прошло? – Она лукаво улыбнулась, и лунный свет упал на ее шрам. – Миссия прошла успешно?

Он улыбнулся.

– Да. Они нашли друг друга. Думаю, будут счастливы.

– Откуда ты знаешь?

– Просто у меня такое чувство…

– Расскажешь?

– Можно я сначала приму душ? – спросил он, притягивая ее ближе. – Мне потребуется помощь… слишком много мест, куда мне не дотянуться.

Она поцеловала мужа в губы нежно, а затем углубила поцелуй.

– Могу помочь.

Женщина за руку повела его в дом и, раздевшись, они зашли в маленький душ. Она намылила мужа мочалкой, смывая его кожи дорожную пыль. Мужчина повернулся в объятиях жены и поцеловал ее.

– Я очень рада, что ты вернулся, – призналась она. – И хорошо, если ты помог им. – Она посмотрела на мужа. – Будут ли они так же счастливы, как и мы?

Взглянув на любимую, мужчина положил руку на ее живот, и почувствовал, как пинается его сын.

– Будут.

Эпилог 2

Два года спустя

Фиона

– Cuántas hay[16]? – спросила я у класса, указывая на десять нарисованных кошек на доске, и добавила: – Contemos. En inglés[17]

Пятилетние дети, сидящие в сине-белой школьной форме, посмотрели на меня, а после двадцать голосов принялись хором считать кошек.

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять…

– Очень хорошо, – похвалила я.

Прозвенел звонок, и ребятишки поспешили за своими рюкзаками. Некоторые подбежали ко мне и обняли маленькими ручками. Я наблюдала за тем, как они покидали класс, унося с собой смех и оставляя после себя пустоту и тишину.

Потратив час на подготовку к утренним урокам, я собрала сумку и вышла из школы. Помахала на прощание коллегам и, сев на велосипед, поехала домой. Мы жили в миле от деревни Сан-Хосесито, поэтому я направилась по ведущей на восток ухабистой тропинке, подальше от голубых вод Тихого океана вглубь джунглей вдоль реки Увита.

Тропинка разветвлялась, и я свернула направо. Там, спрятанный в лесу, находился наш скромный деревянный домик с тремя спальнями. Попав на небольшую поляну перед домом, которую Ник называл подъездной дорожкой, я проехала между длинными низкими деревянными ящиками в саду. В одном у меня росли цветы, в другом фрукты, и еще несколько были заняты овощами и травами.

Остановившись возле входа, прислонила велосипед к стене. Над висящими кормушками порхали колибри. В воздухе пахло зеленью, бугенвиллией и океаном.

Внутри нашего жилища было просторно и везде лежало дерево теплого оттенка, которое светилось ночью, когда зажигались лампы. Ник оставил мне тарелку с фруктами. Я улыбнулась и отправила виноградину в рот. В доме стояла тишина. Это означало, что у Ника клиент, и они на заднем дворе.

Я прошагала через гостиную, обставленную простой мебелью из ротанга. У местных умельцев мы купили ярко вышитые подушки, а на стенах висели работы Ника. Его картины – это больше, чем просто краска на холсте.

Я вышла через заднюю дверь и двинулась по окруженной кротонами и папоротниками тропинке к небольшому деревянному строению на краю участка.

Ник называл его бытовкой, а я студией.

Оно представляло собой всего две стены, а после открытое пространство, выходящее в джунгли. Я выглянула из-за угла. На земле был расстелен брезент, испачканный яркой краской.

Сегодня на табуретке сидел пожилой мужчина из деревни. Ник, босой, в джинсах и белой майке, стоял за большим мольбертом, держа в руке масляную пастель. Поднос с примерно пятью десятками разнообразных оттенков располагался на столике рядом с ним. Ник был беспокойным художником. Если он не рисовал, то расхаживал перед холстом, внимательно разглядывая модель.

При виде сегодняшнего портрета в моем сердце расцвела сладкая боль. Ник нарисовал старика в ореоле ярко-желтого света. Старик радостно смеялся, его глаза были полны жизни, а на губах играла широкая непринужденная улыбка. Свечение неуловимо просачивалось сквозь морщинистую кожу, словно мужчина сам являлся его источником. Тонкие белые волосы сияли.

По краям желтого ореола Ник изобразил ночное небо. Сначала я решила, будто оно здесь не к месту, но, наблюдая за Ником, увидела, как он изучающе посмотрел на старика, а после взял серую пастель. Начал рисовать луну, закрашивая белым цветом так, чтобы она выглядела серебристой и яркой, выглядывающей из-за тонких облаков. Облака сливались с волосами мужчины, поэтому казалось, что ночное небо – его мечта.

– Расскажи мне о своей жене, – попросил Ник, не переставая работать кистью.

Мужчина улыбнулся, отчего на его лице появилось еще больше морщинок. Судя по всему, он часто улыбался.

– О, она была… как вы, американцы, говорите? Una romántica[18]?

– Даже так? – удивился Ник.

Луна оживала буквально на глазах. Ник рисовал быстро, твердой рукой скользя, изгибаясь по холсту и прижимаясь плотнее, чтобы добавить резкие штрихи.

– Да, романтичная, – кивнул мужчина. – Каждую ночь звала меня на улицу. Говорила, мол, луна показалась, идем на нее любоваться.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

Ник закончил луну и несколькими размашистыми мазками изобразил вдоль нижней части холста песчаный пляж, залитый лунным светом.

– Она любила каждую ночь гулять со мной по пляжу, – произнес старик.

Ник нарисовал следы на песке. Казалось, их отпечатали слова мужчины.

Старик усмехнулся.

– Ей нравилось держаться за руки, как будто мы любовники, а не женаты пятьдесят лет. – Он посмотрел на Ника. – Ты женат?

– Да, – ответил Ник.

– Держи ее за руку каждую ночь, – посоветовал мужчина, – и будешь чувствовать себя прекрасно.

Ник улыбнулся и на мгновение незаметно повернул голову в мою сторону.

– Я буду.

Я ухмыльнулась и тихо отступила, чтобы дать им закончить. Мужчина не узнает, что краска появилась на холсте задолго до его откровений. Он не увидит холст, пока Ник его не закончит. А к тому времени старик будет считать, будто Ник изобразил то, что ему рассказали.

Все началось с меня.

Ник восстановил мой портрет, утерянный в Саванне. Новый рисунок мне нравился так же сильно, как и старый. Хотя имелись отличия. На этом девушка выглядела ослепительно счастливой, а розовый вокруг нее отливал золотом.

Однажды вечером мы пригласили на ужин друзей из деревни. Те заметили портрет и попросили Ника нарисовать их. Он согласился и в процессе работы тихо задавал вопросы. Вел светскую беседу, примерно такую, какие часто происходят между парикмахером и клиентом.

Увидев свое изображение, женщина расплакалась.

Она рассказала об этом другу, и тот тоже обратился к нам. Так и повелось. За то, чтобы Ник нарисовал их, народ из деревни расплачивался фруктами или рыбой, иногда деньгами.

Наша деревня находилась недалеко от Увиты, где каждый год проводился музыкальный фестиваль. Когда Ник рисовал там, очередь из желающих тянулась почти до пляжа.

После этого о нем узнали, и народ начал стекаться со всего мира. Не толпами, но все же. Некоторые были готовы платить тысячи долларов. Один искусствовед назвал Ника новым Марком Шагалом. Однако нам следовало оставаться в тени. Поэтому Ник отказался от всех интервью и сохранил свою известность на уровне местной достопримечательности, того, что нельзя пропустить, если вы отдыхаете в Увите.

Впрочем, он обзавелся и постоянными клиентами. Думаю, кое-кто подозревал, что в рукопожатии Ника, с которого начинался каждый сеанс живописи, скрывалось нечто большее. А как было не заподозрить, если его картины раскрывали человека.

И сегодня, когда клиент ушел со слезами счастья на глазах, я сказала Нику:

– Ты видишь их, и они это чувствуют. Клиенты не раз говорили, что проведенное с тобой время – это своего рода терапия. Когда люди смотрят на готовую работу, им кажется, будто часть их возвращается на место.

– Ирония в том, что и я ощущаю нечто похожее, – сообщил Ник. – Когда заканчиваю очередной портрет, кусочки меня собираются воедино. Повсюду разбросано так много осколков… и теперь я возвращаю их на место.

– Это помогает всем. Провидение помогает.

– Эван предупреждал, что это единственный способ выжить. Я просто не представлял, что нужно делать. – Ник повернулся ко мне. – Это помогает всем, поэтому я считаю неправильным брать за свою работу деньги.

Ник брал только то, что люди могли себе позволить. То, что они считали уместным. Он хотел писать бесплатно, но клиенты считали иначе.

А сейчас мы ждали, когда будут готовы все документы на усыновление ребенка.

Восемнадцатимесячная Арасели жила в приюте в северной провинции. Наш агент Сара заверила, что мы на заключительном этапе. Мы понравились сотрудникам социальной службы. Их устроило и занятие Ника, и то, что я преподаю. Мы жили в обществе и созидали, а не вели себя как туристы.

Вентилятор на потолке повернулся, когда я его задела, снимая фотографию Арасели со стены над раковиной. Я посмотрела на темные кудряшки и большие внимательные глаза. Процесс шел ужасно медленно. Даже после получения всех разрешений ребенка нам передадут… только через год.

Но мы намеревались ждать. Когда Сара ее показала фотографию, мы поняли, что будем ждать хоть вечность.

Вошел Ник и налил из стеклянного кувшина на стойке апельсиновый сок. На стенке стакана остались пятна краски.

– Как все прошло? – поинтересовалась я.

– Хорошо, – рассеянно ответил он. – Как твой день?

– Прекрасно. Как и всегда.

Он слабо улыбнулся.

– Ты в порядке? – спросила я, убирая волосы с его глаз.

– Да.

Ник улыбнулся своей красивой улыбкой, но внезапно замер, уставясь куда-то за мое плечо.

– Ник?

Он покачал головой.

– Извини, ерунда. Наверное, из-за недосыпа в последнее время.

Я кивнула. В течение несколько ночей он беспокойно спал, ворочался с боку на бок и разговаривал.

– Как насчет тилапии на ужин? – осведомился Ник.

– Звучит неплохо. – Я притянула его к себе для поцелуя. – Я люблю тебя.

Ник обхватил мое лицо руками, и тут же свел брови на переносице, словно что-то вызывало его озадаченность.

– И я люблю тебя, – произнес он. – Чертовски сильно…

Я ухмыльнулась.

– Un romantico.

Ник рассмеялся, и странная рассеянность покинула его черты.

– Я в душ и поставлю гриль.

В ту ночь мы ужинали на плоской крыше дома, как поступали всегда, если позволяла погода. Отсюда джунгли казались темно-зеленым морем, сменявшимся золотым пляжем и синим морем. Насекомые бились о старомодный фонарь, который Ник выменял у рыбака в деревне на портрет.

В золотом свете глаза Ника встретились с моими, и рассеянное выражение на мгновение промелькнуло на его лице, а затем снова исчезло.

Он поднялся на ноги и протянул мне руку.

– Потанцуем?

– Я не брала с собой музыку, – заметила я, вставая.

– У нас есть музыка, – отмахнулся Ник.

Я взяла его за руку, и он заключил меня в объятия. Насекомые жужжали, сердце Ника билось в такт моему пульсу, мы кружились в танце на крыше, и вся Коста-Рика расстилалась перед нами.

– Останься, – прошептал он. – Пожалуйста, останься.

Я подняла голову.

– Хм?

Глаза Ника, ярко-голубые в янтарном свете лампы, встретились с моими, а затем он прижался губами к моим губам. Мягко и нежно, постепенно углубляя поцелуй. Мы целовались до тех пор, пока у меня не перехватило дыхание.

– Пойдем спать, – позвал он.

В ту ночь Ник занимался со мной любовью во всех смыслах этого слова. Я чувствовала, что мне поклоняются, мое тело пело под его руками и ртом. А после нахлынул оргазм, окатив меня волнами наслаждения.

– Я схожу за водой, – сказала я, собираясь встать.

– Я принесу, – произнес Ник, прижимая меня к себе. – Хочешь еще чего-нибудь?

– Манго, должны были дозреть, – попросила я, устраиваясь на подушке удобнее. – Спасибо.

Ник принес стакан воды и тарелку с нарезанным манго. Кормил меня сочным плодом, а я слизывала сок с его пальцев. После мы снова потянулись друг к другу. Ник вошел в меня, все время повторяя, что любит.

– Я тоже люблю тебя, Ник, – прошептала я со слезами на глазах, не понимая, из-за чего плачу. – Безумно люблю. Ты делаешь мою жизнь идеальной.

– Надеюсь на это, детка. Хочу, чтобы ты была счастлива.

Мы спали в объятиях друг друга, и я проснулась от того, что Ник разговаривал во сне.

– Ostan’sya, – бормотал он с умоляющим выражением лица. – Pozhaluysta. Ostan’sya…

Я осторожно убрала волосы с его лба, и лицо Ника разгладилось. Он повернулся ко мне, крепко прижал и мирно уснул.

* * *

Солнечный свет заливал наш домик, казалось, сразу отовсюду. Ник покрывал поцелуями мою спину, заставляя дрожать от желания.

– Что на тебя нашло? – устало хмыкнула я после сногсшибательного оргазма.

Он пожал плечами.

– Ты красивая, сексуальная, и я люблю тебя.

– Все просто, да?

– Ты все еще обнажена, – добавил он. – Так что есть проблема.

Я засмеялась и прижалась к нему поближе.

– Ты разговаривал во сне прошлой ночью, – сообщила я минуту спустя.

– Правда? И что я говорил?

– Что-то по-русски. Pozhal… ostan… как-то так. – Ник напрягся. Я подняла голову и посмотрела на него. – Что это значит?

– Ничего. Тарабарщина. Мой русский стал совсем ни к черту. – Он легко улыбнулся и поцеловал меня в плечо. – Позавтракаем?

– Конечно, – нахмурившись, ответила я.

А потом взяла телефон и, повинуясь интуиции, погуглила перевод на английский слова «останься». Получилось «ostan’sya».

В течение следующих нескольких дней Ник выглядел рассеянным, но больше не произносил «останься» ни на английском, ни на русском, а если и бормотал во сне, то я спала настолько крепко, что не слышала.

* * *

Месяц спустя я сморщила нос, когда Ник предложил мне кусочек ананаса.

– Фу, нет, спасибо, – отмахнулась я.

– Ты любишь ананасы, – удивился он.

– Знаю, но кажется меня сейчас…

Я резко замолчала и прижала ладонь ко рту. Желудок взбунтовался. Я едва добежала до ванной, где меня вывернуло наизнанку. Ник нашел меня, когда я стояла на коленях возле унитаза, тяжело дышала и вытирала подбородок.

– Ты в порядке, детка? – медленно спросил он, стараясь выглядеть непринужденно.

Я кивнула, и Ник помог мне встать. Мои пальцы дрожали, но и его рука тоже. Я взглянула на него.

– Ник…

– Тебе стоит прилечь, – заявил он, подводя меня к дивану. – Отдохни.

– Я что-то не то съела – произнесла я срывающимся голосом. – Вечером… мы ели тапас. Может, моему желудку не понравились закуски?

Ник промолчал. Еще бы, он съел две тарелки и был в порядке.

«Просто не подошла еда», – уверяла я себя, поскольку другой вариант был слишком эфемерным, чтобы рассматривать его. Одно прикосновение… и все развеется, как дым.

Следующим утром, а также в течение оставшегося дня меня тошнило или казалось, что вот-вот вырвет. Меня вывернуло наизнанку в раковину, и я избавилась от легкого обеда, который приготовил для меня Ник.

– Ник… – умоляюще прошептала я, вцепившись в его руку и крепко сжав, – у меня задержка. Ненамного, но все же. А еще я остро реагирую на запахи, начинаю ненавидеть блюда, которые люблю и мне страшно. Господи, как же мне страшно…

Он крепко обнял меня и погладил по волосам.

– Не бойся, – прошептал Ник. – Давай узнаем наверняка, и если ты…

– Если это так, – произнесла я, слезами пачкая его футболку, – шансы сохранить ребенка почти равны нулю. Вообще чудо забеременеть…

Мой голос надломился и сорвался на слове «забеременеть». Я зарыдала, прижавшись к мужу. Ник обнял меня и поцеловал.

– Я знаю, детка. Знаю.

* * *

Я сделала дома тест на беременность, а затем мы отправились в клинику, где молодой врач по имени Мигель Хименес сделал анализ крови, подтвердивший, что я была на шестой неделе.

– Вероятность десять процентов, – прошептала я, держа руку Ника, когда сидела у заваленного бумагой стола. – Лишь десять процентов.

Мы рассказали доктору Хименесу о моем положении. Он воспринял информацию со всей серьезностью, но в глазах читалась надежда. После полного осмотра и ультразвука он надул щеки и покачал головой.

– Не хочу обнадеживать вас, но стоит быть реалистом. Учитывая количество спаек в матке, я не уверен, что плод удастся сохранить. Езжайте домой и отдохните. Постарайтесь поддерживать постельный режим. Просто на всякий случай.

Я посмотрела Нику в глаза.

– Десять процентов…

Доктор Хименес тепло улыбнулся, собираясь уйти.

– Давайте надеяться на лучшее.

Я поклялась не только в этом. Каждый час, каждую минуту я посылала безмолвную мольбу богу, или богам, или энергии Вселенной – всему, что могло бы меня услышать. Просила сохранить ребенка…

– Останься, – обратилась к нему.

Едва это слово слетело с моих губ, взгляд сам собой метнулся к Нику. Широко раскрыв глаза, я уставилась на него.

Он никак не прокомментировал, но взял меня за руку и не отпускал.

* * *

Тошнота по утрам так и не утихала. И пусть мне не нравилось каждое утро выблевывать завтрак, но я испытывала искреннюю благодарность. Это означало, что я все еще беременна. Отвращение к еде, приступы токсикоза – эти моменты я лелеяла. Целых три дня я пролежала в постели, но на четвертый откинула одеяло.

– Мне нужно прогуляться. Хочу на свежий воздух и немного физической нагрузки.

– Если ты в состоянии, – заметил Ник.

– Да. Мне до смерти страшно, но я чувствую себя такой… счастливой. Довольной. Это странно. Где-то в подсознании мелькает мысль, что беременность может прерваться, но большую часть времени я счастлива. Словно все будет хорошо.

В тот же день мы получили известие, что усыновление одобрили. Арасели стала нашей.

В ту ночь мы отпраздновали, хотя и во всем проявляли осторожность. Долго гуляли по пляжу, держась за руки, а следы на песке приближали нас к нашим детям.

Два ребенка вместо одного. Я с трудом могла в это поверить.

Готовя комнату для Арасели, Ник разгреб третью спальню, где хранились вещи. Я наблюдала за ним, не смея надеяться, что у нас появится двое детей, когда уже смирилась с тем, что у меня их не будет.

– Мы должны быть готовы.

Я кивнула, хотя и ощущала себя безрассудной, бросая вызов судьбе. Но на пятнадцатой неделе почувствовала, как ребенок пошевелился.

– Я почувствовала его, – сообщила я, накрыв рукой свой слегка округлившийся живот. – Ребенок толкнулся.

Ник сел рядом со мной на кровать и положил ладонь туда же, где лежала моя. Сначала ничего не происходило, но потом…

Глаза Ника расширились, на его лице расцвела недоверчивая улыбка.

Любовь и надежда.

Это все, что у нас было.

* * *

Наступила и закончилась шестнадцатая неделя. Затем двадцатая. Я уже чаще чувствовала пинки малыша. Приятно удивленный доктор Хименес, сделал сонограмму и сказал, что все нормально.

– Вам интересен пол ребенка? – спросил он с сомнением в голосе.

– Мальчик, – глядя на Ника, произнесла я. – Я ведь права?

Ник кивнул, но сосредоточенный на ультразвуке доктор подумал, что обратились к нему.

– Да, – подтвердил он, – действительно, мальчик.

* * *

Он остался.

На тридцать восьмой неделе у меня начались роды. Я наслаждалась болью, которая ранним утром ощущалась как небольшой укол, а ближе к вечеру переросла в просто чудовищную. Однако я радовалась боли и поту. Ник держал мою руку. А я хотела прочувствовать все, до последней капельки. Наконец когда за окном опустились золотистые сумерки, на свет появился наш сын.

Он родился абсолютно здоровым. Медсестра приложила плачущего младенца к моей груди, которая стала полнее и округлее. Тот сразу же вцепился в нее, пока Ник перерезал пуповину. Я заметила, как руки моего мужа немного дрожат. Медсестра и доктор ушли, чтобы дать нам время побыть вместе.

Ник сидел рядом со мной, глядя на нашего сына. На его лице читались любовь, надежда, страх и сомнения.

– Ник…

Он хрипло откашлялся.

– А вдруг… он такой же, как я?

На мои глаза навернулись слезы.

– Если это так, то мы будем очень сильно его любить и скажем, что он не один. Что отец может делать то же, что и он. И другие люди могут быть такими же. Мы поведаем нашему сыну, что в мире найдется человек, который примет его таким, какой он есть. Они найдут друг друга и будут счастливы.

Ник на мгновение отвернулся, чтобы взять эмоции под контроль.

– Хорошо, – кивнул он. – Так и сделаем.

Я передала ребенка Нику и улыбалась до тех пор, пока не заболели скулы.

– Мы так и не придумали ему имя, – напомнила я.

– Эван, – сказал Ник. – Думаю, мы должны называть его Эван.

– Полностью с тобой согласна. – Я поцеловала Ника в щеку, затем нежно прижалась губами ко лбу малыша. – Эван Алексей Янг.

* * *

Через шесть недель после того, как мы забрали сына домой, приехала Арасели.

Ник открыл дверь Саре, которая держала за руку маленькую девочку.

Арасели уже исполнилось два, и в руках она сжимала плюшевого кролика. Малышка подняла на меня большие темные глаза, и я подумала: «Вот и наша маленькая девочка вернулась домой».

Несколько мгновений я просто смотрела на этого прекрасного ребенка, и осознавала, что передо мной стоит второе чудо.

Ник подошел первым и опустился перед ней на колени.

– Привет, милая.

– Привет, – едва слышно прошептала она.

– Мы учили ее английскому, чтобы было легче приспособиться, – пояснила Сара.

Арасели склонила голову набок и, протянув руку, коснулась пирсинга в ухе Ника, а затем принялась рассматривать его тату. Перед моим мысленным взором предстал образ Хейли, только на этот раз я не испытывала боли и тоски. Не в этот раз.

Я подошла и опустилась на колени рядом с Ником.

– Привет, детка. Меня зовут Фиона. Хотела сказать твоя мама, но подумала пока не торопиться.

Она протянула руку, дотронулась до моих волос и произнесла:

– Конфетка.

– Верно, – негромко отозвалась я. – Розовый похож на конфетку.

Темные глаза малышки метались между нами, и я могла бы поклясться, что ощутила, как в ее сердце изо всех сил пытаются пробиться робкие ростки надежды. Из комнаты донесся детский плач, и настороженность на лице Арасели сменилось улыбкой.

– Bebé?

– Да, – подтвердил Ник. – Хочешь познакомиться?

Арасели закивала головой. Мы с Ником бросили на Сару полные надежды взгляды.

– Я подожду здесь, – сказала она с понимающей улыбкой.

Мы отвели Арасели в детскую. Эван всегда принимался ерзать, когда просыпался. Арасели встала на цыпочки, чтобы посмотреть, но уронила свою игрушку и подняла руки, чтобы Ник взял ее на руки.

Я прикрыла рот ладонью, когда Ник поднял ее и усадил к себе на бедро, словно делал это постоянно. Арасели обняла его одной рукой за шею, и они вместе наклонились, рассматривая ребенка.

– Видишь, – сообщил он девочке, не отрывая от меня глаз. – твой младший брат. Hermano bebe.

Я подошла к ним, и Ник обхватил меня свободной рукой за талию. Арасели улыбнулась Эвану, а затем мне, и с этой улыбкой я почувствовала, что последний кусочек моей жизни встала на свое место.

«Моя семья… у меня есть семья».

Происходящее казалось сном. Я смотрела на Николая Янга, который вошел в мою жизнь подобно огненной буре, состоящей из похоти и страсти. А потом стал для меня всем, чего я когда-либо желала.

– Я люблю тебя, – призналась я в присутствии наших сына и дочери. – Люблю тебя, Николай Алексей.

Я знала, что Ник видел мою любовь к нему благодаря провидению, но это все равно отличалось от услышанного. Как книга, которую никогда не читали. Эмоции теряются, если не придать тональности. Когда я произнесла эти слова, выпустила их в мир, Ник услышал, с какими эмоциями они были сказаны не через завесу тумана, цвета или звука.

Он улыбнулся, и судя по выражению его красивого лица, тоже собрал все свои частички воедино.

Нашел покой, который отражал мой собственный.

Мы нашли свой солнечный луч и освободились.

Конец

Мини-справочник по покеру

Бэд бит – когда явный лидер по силе руки проигрывает удачливому оппоненту.

Флоп – второй раунд торговли в «Техасском холдеме». В этом раунде на стол кладутся три общие карты, используя которые игроки могут составлять покерные комбинации.

Флеш-дро – недостроенная (или прикупная) покерная рука из четырех карт одной масти, которой не хватает одной мастевой карты, чтобы собрать флеш.

Гатшот – недостроенная рука в покере, которой не хватает одной карты до стрита.

Внутренний стрит (Одноранговый стрит) – комбинация из четырех карт, в которой не хватает одной карты для образования полноценного стрита.

Натс (англ. nuts) – обозначает самую сильную руку в данной раздаче и уверенность игрока в доминирующей силе этой руки.

Например, фраза «у меня натс» означает самую сильную комбинацию или лучшую из возможных рук в данной раздаче.

Ривер – заключительный раунд торговли в покере.

Стрит-дро – недостроенная покерная рука, которой не хватает одной карты до стрита.

Сет – комбинация в покере из трех карт.

Терн – на терне открывается четвертая общая карта, в дополнение к трем, ранее открытым на флопе.

Каре – комбинация в покере, состоящая из четырех карт одинакового достоинства и одной произвольной карты, называемой кикером.

Примечания

1

Техасский холдем – иногда называемый просто холдем – самая популярная на сегодня разновидность покера, игра с двумя карманными и пятью общими картами, используемыми всеми игроками при составлении комбинаций.

2

Гриндер (в покере) – это профессиональный игрок в покер, который отыгрывает огромное количество рук за продолжительный промежуток времени.

3

В 1 миле приблизительно 1,6 километра.

4

Самый большой моток бечевки, находится в Кав- кер-Сити, Канзас. История его создания берет начало в 1953 году.

5

Строчки из песни Кенни Роджерса «The gambler» («Игрок»).

6

Добрый день, дорогая (исп.).

7

Эмбахада – посольство.

8

С наилучшими пожеланиями (исп.).

9

Редакция напоминает: данная ситуация является вымыслом. Употребление подобных веществ смертельно опасно.

10

Шебби-шик – стиль, совмещающий изысканность и элегантность классики с небрежностью и потертостью винтажа.

11

Дейзи Дьюк – вымышленный персонаж американского телесериала «Герцоги Хаззарда», которого играет Кэтрин Бах.

12

Заходите внутрь (фр.).

13

Дорогая (исп.).

14

Галстук боло (иногда бола-галстук или галстук с шнурком) – это тип галстука, состоящий из куска шнура или плетеной кожи с декоративными металлическими наконечниками (называемыми эгильеттами) и закрепленный декоративной застежкой или слайдом.

15

Экзотическая порода древесины. Широкое распространение древесина получила благодаря прочности и оригинальной крупной текстуре – узор зебрано напоминает раскраску зебры, темные полосы на светлом фоне

16

Сколько? (исп.)

17

Давайте посчитаем. На английском (исп.)

18

Безнадежным романтиком (исп.).

Content

Эмма Скотт
Сахар и золото

Благодарности

Плей-лист

Посвящается

Пролог

Часть I Нечистая сила

Глава 1 Николай

Глава 2 Фиона

Глава 3 Николай

Глава 4 Николай

Глава 5 Фиона

Глава 6 Фиона

Глава 7 Николай

Глава 8 Николай

Глава 9 Фиона

Часть II Лань

Глава 10 Николай

Глава 11 Фиона

Глава 12 Фиона

Глава 13 Николай

Глава 14 Фиона

Глава 15 Николай

Глава 16 Николай

Глава 17 Фиона

Глава 18 Николай

Глава 19 Фиона

Глава 20 Николай

Глава 21 Николай

Глава 22 Фиона

Часть III Черный принц

Глава 23 Николай

Глава 24 Фиона

Глава 25 Николай

Глава 26 Николай

Глава 27 Фиона

Глава 28 Николай

Глава 29 Фиона

Глава 30 Николай

Глава 31 Фиона

Часть IV Магия

Глава 32 Фиона

Глава 33 Николай

Глава 34 Николай

Эпилог 1

Эпилог 2 Два года спустя Фиона

Мини-справочник по покеру

Примечания