Морозов книга 3

Глава 1 Бергардовка

Путь до Бергардовки оказался долгим. Мы даже успели вздремнуть, пока Петр вез нас в деревню. Загородная дорога была практически пуста. Лишь однажды, водитель вдруг с опаской покосился в боковое зеркало, а затем вывернул руль, прижимаясь к обочине и останавливаясь. И я заметил, как Петр и Денис переглянулись. И на лицах обоих проступила тревога. А по дороге пронесся черный вихрь. И мне показалось, что в клубах пыли я заметил горящие багровым огнем глаза.

Ксения же при виде такого действа удивлённо подняла брови:

— Это же… это, — потрясённо бормотала она. — Нужно успеть это снять.

Девушка вытащила из кармана телефон, включила камеру. Но вихрь пролетел мимо и скрылся за горизонтом.

Я же удивлённо высунулся в открытое окно, посмотрел на безоблачное небо:

— Что это было?

— Встречник, — хмуро ответил брат. — Злой дух, который носится за душами грешников. В особенности любит прибирать пьяниц. И летит он в ту же сторону, куда едем мы. Не думаю, что это совпадение.

— Редкое явление, — разочарованно буркнула сидевшая рядом со мной девушка. — Жаль я не успела его заснять.

Петр посмотрел на нее в зеркало заднего вида. Заговорщицки улыбнулся, и указал на закрепленную камеру видеорегистратора. И заметив черной коробочки, девушка мигом просияла:

— О, мастер Морозов, вы же скинете мне это видео, правда?

— Ну, конечно, Ксения Васильевна. Как я могу вам отказать? — с улыбкой ответил Денис. Петр же завел машину и выехал на дорогу.

За окном снова замелькали сменяющие друг друга пейзажи. Леса, поля, деревни... И к середине пути, мне это изрядно надоело. Ксения задремала, положив голову мне на плечо. Я же достал из кармана телефон и наушники, и включил аудиокнигу.

Указатель с названием "д. Бергардовка", промелькнул за окном, когда уже начало вечереть. А через несколько минут появились огороженные высокими глухими заборами дома.

— И никого нет. — задумчиво пробормотал Денис, осматривая деревню.

На улицах и правда не было ни души. Бергардовка словно вымерла. Только из-за заборов слышался лай собак, говоривший о том, что в деревне живут люди.

Мы выехали к центральной площади, и водитель остановился у дома старосты. Повернулся к Денису и коротко сказал:

— Приехали, князь.

Братец кивнул и вышел из машины. Я и Ксения последовали за ним. Серова сразу же забрала с заднего сиденья рюкзачок, достала из него камеру и включила ее:

— Мы прибыли в деревню под названием Бергардовка, на окраине которой сегодня утром нашли единственного выжившего ведьмака из семьи Суворовых, — начала она, снимая панораму. — Деревня словно вымерла с наступлением тьмы. Слышен только лай собак. И сейчас мы хотим поговорить с местным старостой и узнать, что здесь происходит.

Дом старосты был двухэтажным. Но из-за высокого кирпичного забора была видна лишь четырехскатная черепичная крыша с кованным воином с мечом на коньке. Как только Денис подошел к воротам, за высоким забором залаяли собаки. И лай приближался. Видимо, псы были на свободном выгуле.

Я подумал, что Денис постучит в ворота. Или громко крикнет "эй, хозяин", но братец меня удивил. Он достал из кармана телефон, вбил в поисковой строке "Бергардовка", и быстро нашел сайт деревни, где был номер телефона старосты. Нажал на вызов и посмотрел на меня:

— Что? — спросил он в ответ на мой удивленный взгляд. — Не полезешь же ты через забор? У него там вон собаки гуляют… Алло.

Последняя фраза, видимо, относилась к старосте, который снял трубку:

— Доброго вечера, Иван Ильич. Надеюсь, вам уже позвонили из Синода. Мы ведьмаки из семьи Морозовых. Прибыли по срочному поручению…

В динамике послышалось торопливое радостное лопотание, и Денис поморщился:

— Мы уже у ворот вашего дома, Иван Ильич… Хорошо… ждём.

За забором послышалась возня. На территории вспыхнул свет. Раздался крик "а ну, хватит", а затем раздался лязг отпираемых засовов. Ворота открылись, и на пороге появился мужчина с коротко остриженными седыми волосами. С широким лицом, высоким лбом и глубоко посаженными карими глазами, которые цепко осмотрели нас. Он слегка сутулился и при каждом шаге слегка припадал на правую ногу. При этом вовсе не производил впечатление слабого или больного человека. Его широкие плечи и лопатообразные ладони давали понять, что работать мужчина умеет.

— А ну, хватит! — снова прикрикнул на собак мужчина и извиняюще пояснил, — Животинки у меня хорошие. Послушные.

Свора, которая вилась за спиной старосты и впрямь замолчала почти тотчас. А потом и вовсе раздалось заискивающее поскуливание.

— Молодцы, — довольно похвалил их хозяин и распахнул перед нами дверь. — Проходите, милсдари…

Мужчина запнулся и низко поклонился Серовой, которая вошла следом за мной.

— Девку-то зачем сюда…— едва слышно пробормотал мужик, но тут же всполошился, — проходите, господа… и дама.

Мы прошли по выложенной декоративным камнем дорожке через разросшийся сад, к крыльцу. Огромное дерево с качелями на большой ветке, раскинулось недалеко от порога. Поднялись по ступеням и вошли в открытые двери, над которым горел фонарь. Десятки серых бабочек бились о лампочку, и Ксения ухватила меня за руку, шепнула:

— Какие они гадкие.

— Тебя не укусят.

— Собачки у меня хорошие. Не укусят без моего указа, — «успокоил» нас староста, оправляя на животе стеганную жилетку, отороченную мехом.

Мы оказались в довольно просторной гостиной со стенами, обитыми бежевым сукном. В центре комнаты стоял большой стол, а вокруг расположились удобные полосатые кресла. С потолка свисала лампа с объемным тканевым желтым абажуром. Она источала теплый свет, от которого комната казалась уютнее. Полы от стены до стены застилал большой узорчатый ковер. У выложенного красным кирпичом камина с потрескивающими дровами лежала пара рыжих котов, которые при нашем появлении лишь лениво потянулись.

На стенах кто-то любовно развесил картины с пейзажами в золоченых рамах. На самом видном месте висел портрет с четырьмя членами семьи. В центре в красном кресле сидел встретивший нас хозяин дома. Он был облачен в добротный костюм тройку. За его спиной по правую руку стоял высокий парень в светлой рубашке и жилете, а по левую — улыбчивая крупная женщина с буйными кудрями. На подлокотнике кресла сидела миловидная девчушка с большими глазами в платье в крупный горошек.

Нам поклонилась полноватая женщина в цветастом платье и вязаной шали поверх покатых плеч. В ней без труда угадывалась женщина с портрета. Она ловко расстелила поверх стола отбеленную льняную скатерть с вышивкой по краю. Той явно пользовались не часто, и хозяйка любовно разгладила ткань на столешнице, расправляя складки.

— Присаживайтесь, гости дорогие, — засуетился староста, указывая на кресла. — Сейчас стол накроем. Вы, наверное, проголодались, с дороги-то? Ох, радость-то какая. Наконец-то. Дождались. Агафья, накрой гостям поесть. Прибыли, спасители наши.

Женщина вынесла пузатый казан и водрузила его на стол. За ней из примыкающей комнаты вышла невысокая девушка, которая ужасно смущалась. Она расставила перед нами глиняные тарелки и завернутые в салфетки приборы.

По мискам была разложены молодые круглые картофелины, томленые с кусочками утки и ароматными травами. От густого пряного аромата закружилась голова.

— Не побрезгуйте, господа и дама, — хозяин принялся нарезать круглый хлеб с хрустящей корочкой на толстые ломти. — Мы люди простые да и еда у нас обыкновенная. Вы-то наверняка привыкли к чему повкуснее.

— Благодарствуем, добрый человек, — ободрил его Денис. — Мы и сами приучены к нехитрой снеди.

Я заметил, что Серова на это заявление поморщила носик, но тут же его потерла и потупилась.

— Наш отец всегда говаривал, что желудок нельзя баловать, — продолжил князь и слегка склонил голову, благодаря хозяйку дома.

Она густо покраснела, пробормотала извинения и попятилась на кухню.

Вкусный запах и виды расставленных на столе блюд мигом напомнили мне, что я не ел со вчерашнего дня. Чай, который я успел выпить перед отъездом, не в счёт. И мы с Денисом набросились на еду. Даже Ксения, которой вид блюд поначалу не понравился, с аппетитом поужинала с нами.

Лишь когда тарелки опустели, а мы насытились, Денис откинулся на спинку кресла и сказал:

— Ваша хозяйка достойна высших похвал. Вам повезло с супругой.

— Спасибо, княже, — умилился мужчина.

Женщина также вышла в комнату и принялась убирать посуду. При этом она светилась от гордости.

Денис немного помрачнел, вспомнив о цели нашего приезда.

— Мы прибыли в вашу деревню по поручению Синода, Иван Ильич. Я Денис Владимирович, а это, — он указал рукой в мою сторону, — мой брат Михаил.

При упоминании моего имени староста ахнул:

— Сам темный ведьмак? Как же? Наслышаны.

Из кухни донесся восхищенный вздох.

— А это журналист Ксения Васильевна Серова, — продолжил Денис, указав на Серову. Девушка смущённо улыбнулась и кивнула.

— Вот все документы.

Братец достал из кармана пиджака и протянул Ивану Ильичу несколько сложенных пополам листов.

Староста бережно взял их, вынул из кармана жилетки изысканный кожаный футляр с инициалами. Затем вынул из него очки и водрузил их на нос. Я едва удержался от усмешки, когда заметил на стекле очков наклейку с логотипом известной в этом мире и очень дорогой фирмы. Староста же, бормоча, принялся внимательно читать переданные ему документы.

— Да, все в порядке, — ответил он наконец и положил бумаги на край стола.

Ксения включила камеру:

— Вы не против, если я запишу ваше интервью? — с милой улыбкой уточнила она.

Староста удивлённо посмотрел на нее:

— Это меня что? В телевизоре покажут? — спросил он и быстро проверил все ли пуговицы на жилете застегнуты.

— В небольшом интернет-блоге, — мягко поправила его Серова. И мужчина кивнул:

— А, ну это ладно. Ничего я в этих ваших блогах не смыслю. У нас вроде тоже двое блогеров есть. Видиво про рыбалку снимают и в Сеть выкладывают. Один из этих самых блогеров дом новый построил. А второй машину купил. Хотя потом разбил по пьяни, но это уж потом. Выгодное, наверное, это дело — блоги вести. Ой, вы уже снимаете? — мигом осекся он, заметив мигающую лампочку камеры. — Ну, такое, наверное, вашим зрителям неинтересно будет.

— Мы вырежем это на монтаже, — успокоила его Ксения.

— Сделайте милость, госпожа. Не позорьте старика.

— Иван Ильич, что произошло у вас в деревне? — вклинился в разговор Денис.

— Ну, стало быть, две недели назад с того берега, со стороны Вороньего холма, упыри полезли. Не упыри даже, а люди. Да вот только будто безмозговые.

— Это как? — подивился я.

— Взгляд бессмысленный, говорить словно разучились. Бормочут только да и все. Да и одёжа у них вся грязная, в крови и всякой гадости перепачканная. Пришлось нам мосты взорвать, чтобы твари эти перебраться не могли. Только вот они всё одно дорогу на этот берег находят. Ну, вот с тех пор так и живём. Дружины да ополчение деревню днём патрулируют. А ночью к берегу уходят и там вахту несут. Мы писали в Синод, а в ответ только "Ваша заявка очень важна для нас, спасибо за обращение, мы обязательно проведем проверку и доложим о результатах".

Он произнес эти слова безэмоциональным голосом, тем самым дав понять, что звонил он часто и заучил ответ бота наизусть.

— Ну и все в таком духе, — покачал головой Иван Ильич. — Хорошо хоть вас прислали. Вы уж разберитесь с этим, господа ведьмаки. А то совсем житья от тварей этих нет.

— Разберемся, Иван Ильич, — кивнул Денис. — Обязательно разберемся. — А жертвы от нападений были?

Староста задумчиво почесал в затылке:

— Ну, по первости, когда ещё мосты целы были, безмозговые эти людей воровали. Дружина даже хотела спасательный отряд снарядить, да я не позволил. А несколько деревенских все одно меня ослушались и пошли. Ну и сгинули на тех берегах. Ни слуху ни духу. А как мосты взорвали, твари эти стали злобствовать, кидаются и зубами щёлкают, словно загрызть хотят.

— А ведьмака кто нашел? — уточнил Денис.

— Так дозорные поутру на берегу реки и нашли. Сразу в лазарет наш притащили и в Синод сообщили. А через час за ним на вертолете прилетели и забрали.

"Могли бы и нас на вертолете сюда забросить", — подумалось мне, но озвучивать эту мысль я не стал.

Мы с Денисом переглянулись:

— Ничего не понятно, но очень интересно, — пробормотал я, подводя итоги разговора.

Братец же улыбнулся:

— Разберемся, Илья Ильич. А теперь, нам пора.

— Куда? — удивлённо спросил староста.

— Искать места на вашем постоялом дворе, — ответил брат.

Иван Ильич только руками всплеснул:

— Вот глупости какие. У меня и оставайтесь. Дом большой, места всем хватит. Да и гостям мы всегда рады. Особенно таким дорогим.

— Да неудобно как-то, — замялся Морозов.

Но староста только рукой махнул:

— Да полно вам. Агафья! — крикнул он. — Подготовь комнаты для гостей.

В этот момент за воротами послышалась какая-то возня. А затем на территории залаяли псы.

Староста тотчас вскочил и подошел к комоду у стены. Осторожно снял с монитора ажурную вязанную салфетку и покачала головой.

— Лариска! Подь суда.

Из двери тотчас выскочила девица, которая была немного старше своей копии с картины. Она бегло посмотрела на нас и неловко поклонилась

— На какую кнопку жать, чтобы опять вернулась картинка, доня? — громким шепотом спросил староста.

Девушка ловко вывела на экран изображение, и Иван Ильич мягко погладил ее по волосам.

— Спасибо, умница, — а потом добавил уже громче, — Я слишком стар для всех этих ваших интернетов. А без них ведь теперь никак.

На монитор, как я сейчас заметил, велись трансляции с установленных по периметру камер.

У ворот топталось двое крепких мужиков в черных рабочих костюмах и кепках. И крикнул:

— Агафья, там Петрович пришел. Открой!

— Ох, никакого покоя, — запричитала женщина и вышла из дома. А через пару минут, мужики стояли на пороге гостиной.

— Ильич, — с порога начал один. — Там это… Семёнычу заплохело. Беса поймал и по деревне с топором бегает. Мы уж его изловим. Уже и брезент взяли на складе. Может сверх накинем, как мешком его прибьем. Но ты поговори с Агасфером Лукичом. А то Семёнычу завтра на смену выходить. А как он на смену выйдет, если кого убьет? Иль покалечит его, бедалагу, кто?

— Так, сам и поговори, — возразил староста.

— Да он нас даже слушать не станет, — отмахнулся мужик. — Ну поговори, Ильич. Будь человеком. Тебя-то он всяко послушает. Так как уважает шибко.

Иван Ильич скрыл довольную усмешку, явно довольный лестью и вздохнул:

— Ладно, сейчас схожу. Вот ты Петрович отвлекаешь меня от важных дел. А к нам, между прочим, ведьмаки из Снежинска прибыли. Морозовы.

Мужики переглянулись, а затем радостно взглянули на нас. Сняли кепки и поклонились в пояс:

— Ну мы это… не будем мешать, — забормотал Петрович. — Прощения просим. Ну, с прибытием, милсдари ведьмаки. Очень рады вам, так сказать…

Староста зашикал, прерывая это приветствие:

— Ну, мы пойдем.

Они развернулись и вышли из дома.

— Иван Ильич, а что значит "поймать беса"? — уточнила Ксения.

— Да синего беса, — вздохнул староста и встал с кресла. — Рыбак -то он хороший, да только бывает срывается. И уходит в пике.

Он щёлкнул по кадыку большим и указательным пальцами, показывая, какое именно пике имел в виду:

— Вот придется звать Агасфера, чтобы помог.

— А можно посмотреть? — живо заинтересовалась девушка. — Я слышала, что обряд очень сложен.

— Да нечего там смотреть, — буркнул староста. — Ну, если хотите…

— Хочу, — тут же согласилась Ксения.

— Тогда идёмте, — вздохнул староста.

Я тоже вызвался посмотреть. Очень уж мне интересным показалось понаблюдать, как мужика будут от пьянства лечить. И Денису ничего не осталось, как последовать с нами к выходу.

Глава 2 Обряд

— Ты везучий, — произнесла Ксения, когда мы вышли из ворот старосты и направились по пустой улице к высившейся в отдалении громадине храма. — За один день мне повезло заснять и встречника, и одержимого. А ещё попасть на обряд изгнания.

Девушка понизила голос и добавила:

— Попасть на такой обряд — большая удача.

— Почему? — не понял я.

— Подобные ритуалы совершают только в некоторых поселках, далёких от крупных городов, — пояснила Серова. — Там ещё встречаются старые традиции мастеров. Храмовников, которые владеют древними практиками по изгнанию из человека злых духов.

— Злых духов? — не понял я. — Староста же сказал, что этот Семёныч просто допился до безумия.

Серова покачала головой:

— И да и нет. Если верить старым преданиям, во время "измененного состояния" душа человека уходит в астрал, превращая тело в пустую оболочку. Поэтому протрезвев, он не может вспомнить, что вытворял, будучи сильно пьяным. А разум и совесть отключаются. И в это время, в человека может вселиться злой дух. И если он будет достаточно сильным, душа не сможет вернуться в тело. Поэтому про некоторых людей и говорят, что их будто подменили.

— Интересная теория, — задумчиво протянул я. И Ксения кивнула:

— Это называется "эффект перекидывания". Эту теорию до сих пор изучает Синод. Так вот: храмовник может изгнать из человека злого духа, и душа снова сможет вернуться в тело.

— Ну, сейчас посмотрим какой в нем дух, — скептически ответил я.

Мы как раз подошли к старому храму. Когда-то он был величественным и возвышался над стоявшими по соседству домишками. Сейчас же постройки подросли, обзавелись острыми крышами, а сам храм обветшал. Ранее яркий витраж сейчас растрескался и выцвел, стены посерели. Краска облупилась, а оконные рамы прогнили. Храм окружали строительные леса и часть крыши уже была разобрана и затянута пленкой.

— Вот. Ремонт идет, — словно оправдываясь, заявил Иван Ильич. — Синод выделил денег. Да только служка, который здесь раньше заведовал реставрацией, все полученное — пропил. А потом сбежал.

— Не нашли? — полюбопытствовала Ксения, снимая постройку в свете фонарей.

— Да как его найти? — махнул рукой староста. — Человек он не особо важный. Обычный бедолага без роду и племени. Да и мордой не вышел. Из примет лишь дырка в кармане, да перегар, — мужчина спохватился и попросил, — Вы это не записывайте, княжна. Я ж по-стариковски бурчу.

— Не переживайте, — искренне успокоила его Серова.

— А мы теперь всем миром поднимаем храм. Чтобы потом не стыдно было жреца пригласить. У нас уже почитай лет десять, как синодника в деревне нет.

— Как так? — удивился Денис.

— Везде сокращения, — вздохнул староста. — То больницу сельскую прикроют, то школу. Но чтобы деревню без жреца оставить — это уж ни в какие ворота. Комиссия приезжала и объявила, что храм надобно починить. После этого нам выделят жреца. Скорее всего, совсем молодого. Но мы и такому будем рады. Воспитаем, откормим… — мужчина снова смутился, — Это тоже не надо оставлять. Не губите старика.

— Я не стану публиковать ничего компрометирующего вас, — повторила Ксения.

— Она не обманет, — весомо подтвердил Денис и многозначительно посмотрел на нашу спутницу.

После этого заявления староста выдохнул и приосанился. Подошел к воротам, на которых висел амбарный замок, но свернул и пошел вдоль забора, чтобы пройти сквозь внушительную прореху.

— Ремонт, — повторил он, словно это все поясняло. — А замок для чужих висит.

Мы вошли во двор храма. У скромного домика рядом со стеной, больше похожего на строительный вагончик, сидела крупная лобастая псина светлой масти. Ее морда смотрела на нас с ленивым любопытством. Собака склонила голову набок и оглядела гостей.

— Ой, — растерялась Ксения и добавила, — какой крупный.

Она не казалась испуганной. Девушка с большим страхом косилась на ночных мотыльков, которые бились о лампочку над входом в домик.

— Зверь безобидный, — хмыкнул Иван Ильич. — Его давеча безмозговые гоняли по улице, а он их ждал и отбегал, стоило им подобраться ближе. Так и вывел их из деревни.

— Полезный, — отметил я.

— Вув, — наконец лениво подал голос пес и повернулся к порогу.

Дверь со скрипом отворилась и в проеме показалась высокая фигура.

— Вы кто такие? Чего вам надо? Я вас не звал, — сурово заявил мужик и наконец вышел на свет фонаря.

Я подумал, что хозяин и его питомец очень похожи. Этот мужик также склонил голову и посмотрел на нас без особого интереса. Потом спустился по ступеням и потрепал по холке питомца.

Здоровяк был облачен в темную рясу, подпоясанную крученой веревкой.

— Агасфер Лукич, здрав будь, — вежливо поклонился староста.

— И тебе не хворать, голова. Чего это ты в такой поздний час ко мне пожаловал. Да еще и не один. Иль случилось чего?

— Как не случиться, в такие-то времена.

— Времена всегда одинаковые. И беды тоже. А вот люди… — Лукич почесал в затылке, — они также не особенно друг от друга отличаются. Так чего тебе надобно?

— Тебе Агафья велела передать пирожков, — очень ласково продолжил Иван Ильич.

— Благодарствую. Повезло тебе с супружницей. Береги ее, — проворчал мужик и взял сверток.

Он неловко покрутил его в руках и лишь потом положил его поверх собачьей будки. Пес повел носом, облизнулся и с надеждой покосился на хозяина. Но тот сурово приказал:

— Не трожь.

Собака печально вздохнула и улеглась набок, свои видом пытаясь показать какая она несчастная.

— Так чего хотел-то, голова? — уже не так сурово уточнил храмовник.

— Помощь твоя нужна, Агасфер Лукич. Никак без тебя.

Здоровяк вздохнул, снова осмотрел всех присутствующих. Особенно внимательно взглянул на Серову. Та присмирела и словно стала меньше. Даже шагнула поближе ко мне. Но камеру так и не опустила.

— Ну? — нетерпеливо протянул храмовник. — Так и будешь мяться или скажешь уже, чего надобно?

Иван Ильич будто ждал этих слов и сразу же оживился и приосанился.

— Стало быть, Семеныч опять задурил.

— Да что ж такое, — раздраженно выдохнул мужик.

— Ты ж знаешь Семеныча. Он человек неплохой. Рукастый. Да и безотказный, ежели о помощи попросить.

— Безотказный, когда наливают ему, — Агасфер покачал головой.

— Ну, есть такое. И что же, нам теперь его из деревни гнать?

— Меня это не касается.

— Ты такой же Бергардовец, как и мы все, — возразил Ильич.

— Я живу при спасительном доме, — проворчал храмовник, с тоской покосившись на мрачное строение. — И дела мирские не для меня.

— Агасфер Лукич, — староста поцокал языком. — Мы тебя своим почитаем. И когда тебе зуб надо было дергать — кузнец не отказал. И когда картоху выкопать понадобилось…

— Эти гады у меня хотели украсть урожай, — недовольно воскликнул Агасфер.

— Они помогали выкопать картоху, — терпеливо возразил староста.

— Ночью!

— Чтоб не жарко, — дипломатично пояснил Иван.

— Втихаря!

— Что б тебя не беспокоить, — не потерялся Ильич.

— И потащили прочь!

— Чтоб просушить да вернуть, — ответил староста, не моргнув глазом. — К тому ж, не унесли ведь.

— Да потому что я им солью в задницы жахнул! — сурово припечатал Лукич. — А ведь мог и головы снести.

— Но не снес, — резюмировал староста. — И все потому, что ты добрый. И соседей не обижаешь.

— Вот за мягкосердие мое и страдаю, — вздохнул здоровяк и криво усмехнулся. — Ну и многих успел покалечить Семеныч, что ажно ведьмаков с городу позвали?

— Никого не успел, — староста пожал плечами и добавил, — вроде.

— Ладно, кликни мужиков, пусть тащат этого убогого.

Храмовник отошел к стене своего домишки и тронул шток рукомойника. Из него в эмалированный таз потекла вода.

— Дивчина, подай полотенец, будь добра, — вдруг попросил мужик.

Я ожидал, что Серова не сдвинется с места, но она тотчас сложила камеру и подошла к Агасферу. Сняла с крючка тряпицу и протянула ему. Мужик поблагодарил и вдруг добродушно сказал:

— Спрашивай уже, я ж вижу, что ты от любопытства извелась.

— А почему вам зуб кузнец рвал? Есть же доктора.

— То доктора. А у нас мракобес, — поучительно пояснил Лукич. — Носит на одежде красный крест. Прямо напротив сердца. И что это, если не знак нечистый? Не доверяю я такому докторишке.

— Понятно, — важно кивнула Ксения.

— Больше не о чем не хочешь узнать? — с какой-то хитрецой уточнил храмовник.

Но девушка мотнула головой.

— Тогда отойди подальше. Сейчас притащат Семеныча. Он, когда буйный, орет, руками машет. Еще зашибут тебя и не заметят, — потом повернулся и позвал собаку, — Ленивый, иди стереги.

Пес поднялся, подошел к ногам княжны и принялся оттеснять ее к забору, толкая округлым боком. Сопротивляться животине было невозможно. Потому вскоре Ксения стояла у храмовой ограды и гладила псину по спине.

В этот момент во двор сунулся тощий парнишка и свистящим шепотом уточнил:

— Можно тащить уже? А то…

— Тащите, чего уж там, — пробасил храмовник, заставив гостя охнуть и выскочить прочь.

Лукич насухо вытерся полотенцем, аккуратно повесил его на крючок. Потом скинул тапки и прошел на небольшую площадку, покрытую сочной муравой. Стало ясно, что за травой ухаживают и поливают. Потому как в остальном дворе растения казались чахлыми.

— Тащи его… Осторожнее… Не толкай… — раздались глухие голоса, перемежающиеся ругательствами.

В проломе забора показались мужики. Они волокли за собой куль из темно-зеленого брезента, в котором кто-то бился и надрывно орал.

— О, как рычит, — покачал головой Лукич. — Знамо дело, плохо ему.

— А почему вас всего трое? — всполошился Ильич. — Да и тот хилый.

— Семеныч лютовал. Раскидал нас как щенков. Выбил плечо…

— Так надо было других позвать…

— Давайте мы поможем, — предложил я.

На это Денис кивну и застегнул куртку.

— Что вы, милсдари, — запричитал староста. — Негоже вам руки марать…

— Мы спасаем людей, — отрезал Морозов. — И здесь есть те, кому нужна помощь.

Чумазый мужик не растерялся.

— Господа, вы хватайте цепи и скоренько тащите каждый к себе, расходясь в разные стороны. Вы, — он указал на меня, — к храму тяните. А вы, — он неуверенно поклонился Денису, — к дырке в заборе.

— Он дергаться будет. Не отпускайте, — с готовностью пояснил другой крупный работяга в засаленной куртке.

— Вытряхивайте аккуратнее, — подал голос староста.

— Погодите, — приказал храмовник.

Подошел к кулю, наклонился и позвал:

— Семеныч, ты меня слышишь?

Раздался нечленораздельный ответ и Лукич несколько раз ударил мужика под брезентом пудовым кулаком.

— Это чтобы его оглушить? — тихо осведомился Денис.

— Не любит Агасфер Семеныча, — покачал головой Ильич.

Храмовник пнул куль, откуда раздалось тихое ворчание.

— Не любит, — повторил староста и пожал плечами, — да той картохи было всего мешок. А Лукич не может забыть.

Агасфер отошел на несколько шагов и приказал:

— Вытряхивайте и держите крепко. Ежели кто отпустит, не обессудьте — розг потом всыплю.

Я проникся такой угрозой, так как прозвучала она буднично.

Мужики ухватили за веревки, связывающие куль и быстро их развязали. Вышло у них так споро, что стало ясно — делают они это часто.

— Держи барин, не зевай, — крикнул мне один из рабочих и кинул цепь.

Я ухватил за кольцо, которое крепилось к звеньям, и рванул к храму. Все же сказалась служба в армии, когда не надо задавать вопросов, а нужно просто исполнять приказ. Когда я ощутил сопротивление и меня дернули назад, то уперся ногами в землю. А потом намотал цепь на предплечье, через локоть. И лишь затем развернулся.

Агасфер Лукич закатал рукава рясы. И я заметил на предплечьях мужика ряды рун. Только они были не нарисованы краской, а скорее вытатуированы на коже. Да и обозначения этих знаков я не мог разобрать.

"Ты посмотри, а храмовник-то настоящий, — с уважением протянул Александр. — только они такие татуировки делают. Без риска выгореть или рассудка лишиться. Скорее всего, ведьмачий бастард. Они мелкую нежить гонять могут, но для работы частенько слабоваты. Годятся на роль подмастерий или храмовников. Но бывают и исключения. И предупреждая твой следующий вопрос, отвечу: эти руны не совсем ведьмачьи. И могут только изгонять духов. В бою с тем же упырем они совершенно бесполезны. Светлый цвет силы идеально подходит для лечения. И храмовник-настоящий целитель человеческих душ".

Лукич тем временем подошёл к Семёнычу, и при его виде одержимый забился в цепях и защёлкал зубами.

— Ставьте его на колени, — распорядился храмовник.

Семеныч завыл, рванулся к Лукичу. И нам с трудом удалось его сдержать. Кое-как у нас получилось выполнить приказ и поставить одержимого на колени. И Лукич начал обряд.

Агасфер поднял левую руку вверх и принялся нараспев произносить странные слова, которых я не мог разобрать. А точнее, не сумел понять. Меж тем голос Лукича становился все сильнее. Каждый звук делал воздух вязким, словно тот был разогретым на солнце медом. Я ощутил, что несчастный, которого мы держали, напрягся.

— Не отпускать, — прохрипел Денис, тоже это поняв.

Семеныч дернулся, едва не вырвав из рук работяги цепь. Но остальные держали крепко и бесноватый не сумел освободиться. Потому одержимый начал слегка покачиваться, проверяя нашу хватку на прочность.

Храмовник не смотрел на него и не отвлекался от ритуала. Рисунки на его руке пульсировали, источая силу, и становились все ярче. Пришлось сощуриться, чтобы рассмотреть происходящее. А затем я прикрыл глаза тонкой пеленой тьмы, которая сработала как солнечные очки. Ослепительный белый свет заполнил пространство.

Продолжая говорить что-то нараспев, Лукич с размаху впечатал вторую ладонь в лоб пленнику. Тот выгнулся, истошно заорал. Его судороги были настолько сильными, что все мы сдвинулись со своим мест.

— Назад, — просипел работяга и пришлось вновь натянуть цепь.

Но при этом я завороженно наблюдал, как с поднятой вверх руки храмовника к ладони, опущенной на голову Семеныча, стекает сила. Она наполняла бедолагу, выталкивая из него нечто густое и темное. Странная жижа выплеснулась из Семеныча, сквозь поры кожи. И на свету тотчас выцвела и высохла, словно грязь на солнце. Она растрескалась и осыпалась в траву.

Цепь начала жечь кожу. Пахнуло полуденным ветром с ароматом горячего песка. Над храмовником кружились сотни ночных мотыльков, создавая бархатный вихрь. А потом все закончилось. Семеныч вдруг затрясся, роняя с губ пену. И я даже решил, что у одержимого начался приступ эпилепсии. Но Лукич не останавливался, продолжая ритуал. За спиной одержимого мне почудился черный силуэт, который оплетал Свет. Силуэт ярко вспыхнул, осыпаясь в траву раскаленным пеплом, который нас в воздухе, не долетая до земли. А Семеныч завопил словно раненый зверь. И замер. А из его глаз потекли слезы. И буквально в одно мгновенье во дворе старого храма воцарилась ночь. После ослепительного света я не сразу смог рассмотреть тусклый фонарь, разгоняющий темноту. Лишь спустя минуту понял, что пальцы никак не могут разжаться.

— Пустите, мужики, — попросил кто-то надтреснутым слабым голосом. — Ну чего вы, а?

— Все, — глухо произнес храмовник и отошел к домику, чтобы вновь умыться.

Затем он взял таз, вернулся к Семенычу и плеснул на него воду. Мужик всхлипнул и затрясся.

— Все хорошо, — сказал Лукич и похлопал спасенного по дрожащему плечу.

— Благодетель, — прошептал бедняга.

Он ухватил Агасфера за ладонь, пытаясь поцеловать ее.

— Пустое, — отмахнулся здоровяк и тяжело поплелся к порогу своего дома.

— Я отблагодарю, — продолжил лепетать Семеныч. — В долгу не останусь…

— Соли принеси пачку и капусту не воруй с храмового огорода, — хмыкнул Лукич и бесцветно попросил, — Уходите. Устал я от вас.

Глава 3 В бой идут одни ведьмаки

Двое дюжих мужиков подхватили потерявшего сознание Семеныча под руки и, что-то бормоча, потащили прочь.

— Куда вы его? — удивлённо спросил я.

— К лекарю, — был мне ответ.

— Но зачем? Злого духа из него изгнали. Он в порядке.

Мужики остановились. Один из них обернулся и терпеливо ответил:

— Может оно и так, барин, а прокапаться все же надобно. Чтобы организм от дряни очистить. Не помешает оно, мы уж точно зннаем. Потащили, Петрович.

И мужики поволокли Семеныча по пустой улице. Собаки погавкивали из-за заборов, но как-то дежурно, без огонька. Мы же с братом переглянулись.

— Морозовы, огромное вам спасибо.

К нам подошла Ксения, и я заметил, что девушка аж светилась от счастья:

— Этот материал — настоящий эксклюзив. Уверена, он просто порвет Сеть.

Денис улыбнулся:

— Это ли не прекрасно, княжна?

От этих слов,Ксения почему-то зарделась и потупила взор.

— Ну вот, ещё одна душа спасена, — заключил староста. — Идёмте, что-ли?

Денис и Ксения посмотрели на меня, словно ожидая ответа. Но мне хотелось проверить одну идею. Поэтому я обернулся к старосте и уточнил:

— Иван Ильич, где живёт этот самый Семеныч?

Денис покосился на меня:

— Тебе зачем?

— Да появилось у меня пару мыслей, — ответил я и посмотрел на старосту:

— Ну так где?

— Да прямо идете, — начал объяснять тот, — и на первом повороте налево поворачиваете. Третий по правой стороне дом как раз его. У него во дворе дуб растет, не ошибётесь.

— Спасибо, — поблагодарил его я и направился в указанную сторону.

— Эй, ты куда? — удивлённо крикнул мне вслед Денис.

— Хочу проверить одну теорию, — не оборачиваясь, ответил я, думая, что Денис и Ксения просто пожмут плечами и пойдут по своим делам. Но они быстро меня нагнали:

— Не поделишься этой теорией? — с интересом уточнила Серова.

— Да, — добавил Денис. — Рассказывай, что ты там задумал.

Я обернулся. Староста по-прежнему стоял у храмовых ворот, с удивлением глядя нам вслед. И понизив голос, начал объяснять:

— Да при Ильиче говорить не хотел. А идея вот в чем: если иногда люди допиваются до одержимости — может быть это как раз наш случай?

Денис и Ксения вопросительно смотрели на меня, ожидая подробностей. И я со вздохом продолжил:

— Ну слушайте: наш случай массовой пропажи людей произошел на похоронах. А Шереметьева обмолвилась, что в одной из деревень все пропали на свадьбе. Оба случая связаны с массовой попойкой.

Денис задумался:

— Тогда почему они друг друга не перебили?

— Ну, кровь во дворе церкви в Салтыковке была, — возразил я. — Значит, кто-то все-таки пострадал. Возможно, некоторых и убили. А остальные пошли искать новые жертвы.

— Хм, — Денис задумчиво потер ладонью подбородок. — Случаи, когда одержимые могли договориться, бывали. Но есть одно "но". Обычно одержимые не превращаются в этих… безмозговых, как их обозвал староста. Они умеют говорить, и даже понимают людскую речь. Просто чаще всего склонны к немотивированному насилию. Да и если бы все было так просто — их бы уже давно изловили. А потом отправили на перевоспитание этому… Лукичу. Ну, или местные бы решили вопрос.

Он не уточнил, каким образом, но мы все поняли. Люди тут жили суровые.

— В общем, — заключил Денис, — если ты и прав — то это какой-то новый вид одержимости.

— Или давно забытый старый, — резонно возразил я. — Как маньяки. Или бильвизы. Кстати, интересный способ изгнания злых духов. Я про храмовников. У нас в Муроме о таком не знают.

— Это считается забытыми практиками Синода, — ответил братец. — Раньше храмовники не уступали по популярности нам. Но потом что-то пошло не так, и ведьмаки их вытеснили.

— Жаль. И кто же теперь занимается одержимыми?

Денис пожал плечами:

— Чаще всего-местные жители.

— А иногда ведьмаки? — уточнила Ксения. — Ну, если оказываются рядом.

— Народ требует хлеба и зрелищ. И ведьмаки дают зрелища. Все же убийства нечисти выглядят куда эффектнее, чем спасение жалких алкоголиков.

Ксения посмотрела на брата огромными глазами. Он нахмурился, и мягко обратился к девушке:

— Хочу попросить вас, Ксения Васильевна.

— Да? — она смущенно поправила волосы.

— Перед тем как размещать материал в блоге, покажите его нам.

— Думаете, что я вас подведу? — с обидой уточнила она.

— Вы можете подвести и себя в том числе.

— Это как? — вмешался я.

— Есть вещи, о который не стоит говорить прилюдно. У нас один наниматель. Это Синод. И не надо с ним играть в демократию. Надеюсь, это не нужно объяснять?

— Но они сами позволили мне вести блог. Они понимают…

«Девчонка опасна», — протянул Александр.

— Вы ведь не настолько наивны, княжна, — сказал уже я. — Вам позволили быть нашим представителем в сети лишь до того момента, пока вы играете по правилам.

— И что же не нужно вставлять в ролик? — напряженно спросила девушка.

— Как минимум эту беседу, — припечатал Морозов-старший. — И я откажусь от каждого своего слова, если вы сошлетесь на наш разговор.

Я понимал, что прозвучало это жестко. Но все же стоило признать, что в словах Дениса была истина.

— Вы ведь не просите у меня материалы перед публикацией, а настаиваете, чтобы я вам их предоставила для редактуры?

«Может, стоит ее прибить аккуратненько? По голове кирпичиком тюкнуть, а потом сказать, что сама упала?» — Александр откровенно потешался.

— Мы не враги тебе, — наконец не выдержал я. — Но если ты ошибешься, то ни я ни брат не сможем тебе помочь.

Ксения побледнела, но поджала губы и не стала спорить. Я решил, что это хороший знак.

«Про кирпич подумай, родственничек. Дедушка плохого не посоветует», — коса захихикала.

Мы подошли к небольшому домику из белого кирпича. Крыша по местному обычаю была выложена черепицей. На коньке покачивался металлический воин с мечом. Окна прикрывали узорчатые ставни, выкрашенные в синий. Из щелей сочился свет, который хозяин не потушил в доме. У порога под навесом виднелся ряд калош и цветных резиновых сапожек. Трехколесный велосипед с яркими лентами на ручках притулился у раскидистого дуба. У него же стоял грубо сколоченный стол со скамьей.

Несколько клумб, засаженных ромашками, кто-то заботливо обложил

обрезанными старыми покрышками, пытаясь создать порядок.

— Уютненько, — сказал я под нос.

— Уют — это для бедных, — заметила Серова с грустью. — Люди с достатком живут в комфорте. И только те, кому не по карману, пытаются сделать свой быт хоть немного приятнее.

— Глупости, — возразил я и распахнул калитку.

Но девушка не удостоила меня взгляда и продолжила:

— Тебе не придет в голову назвать спальню князя уютной. А вот бедную квартирку студента, в которой салфетка прикрывает пятно на прожженной столешнице и заправленный клетчатым пледиком продавленный диван…

— Ты на удивление много знаешь о жизни бедных студентов, — сказал Денис, ступая по выложенной битым кирпичом дорожке.

Я поднялся на порог и толкнул дверь. Та оказалась не заперта и легко открылась. В коридоре на полу лежала скомканная домотканая дорожка. Сдвинув ее ногой, я задел изящный ботинок с тонким каблучком.

— Тут может быть еще кто-то, — тихо предположил брат.

— Староста сказал, что жена Семеныча уехала в гости к сестре в соседний городок. И детей с собой взяла. Вот мужик и заскучал.

Мы оказались в гостиной, и я едва не присвистнул.

— Тут не скукой пахнет!

Диван был разломан, вещи вывернуты из комода, а сервант опрокинут на пол. Его содержимое разлетелось по углам. Осколки хрусталя и фарфора жалобно скрипели под подошвами ботинок. Выпотрошенный плюшевый медвежонок смотрел в потолок испуганным наполовину вырванным пуговичным глазом. Второго на мордочке не было вовсе.

Посреди комнатки мрачным зевом распахнулась крышка подвала. Вниз вела добротная лестница. Я заглянул внутрь, оценив ряды полок с баночками закруток. На каждой боковине светлела наклейка с названием консервации.

— Хозяйка тут имеется.

Пришлось зайти в соседнюю комнату и убедиться, что детская в таком же плачевном состоянии, как и гостиная. Кровать была перевернута, фанерный домик для кукол раскрошен на куски, розовая штора наброшена поверх сорванной с потолка люстры.

— Хорошо, что семьи не было рядом, — тихо произнесла Серова и усадила порванного медвежонка на чудом уцелевшую книжную полку.

Однако самое любопытное ждало нас на кухне. Тут мебели не осталось. Ее всю выбросили в окно, предварительно его разбив. А быть может стекло рассадили одним из стульев, который лежал с другой стороны подоконника.

Плита валялась на боку, но, к счастью, она была электрической, а не газовой. Иначе дом бы могло разнести. Потому как тут было накурено. На грязном линолеуме хозяин тушил окурки.

— Ой, — вскрикнула Ксения и Денис тотчас оттеснил ее к стене прикрыв собой.

В его ладони вспыхнул огонь. И даже мне стало не по себе. Но никого постороннего в доме не оказалось.

— Я чем-то укололась, — жалобно простонала девушка, припадая на правую ногу.

— Где?

Журналистка оперлась о стену и неловко задрала штанину на лодыжке. Из-под ткани показалась кожа, испачканная красным.

— Чем это ты умудрилась пораниться? — я подтянул сломанное кресло и усадил Ксению на подлокотник.

— Спасибо, — она поморщилась. — Вы занимайтесь своими делами. А я справлюсь с этим.

Девушка принялась закатывать рукава.

— Уверена? — напряженно уточнил князь. — Не хватало нам потом тебя к врачу вести.

— Там сейчас Семеныч, — закатила глаза девушка. — Мне туда совсем не хочется. Это всего лишь царапина, с которой я справлюсь.

Мне так вовсе не казалось. Рана была внушительной.

— Не сморите, а то зайчиков в глаза поймаете, — пошутила она.

Затем встряхнула руками и провела ладонью над своей раной.

Пространство вокруг царапины замерцало, как будто перед нами работал сварочный аппарат. Свет был таким ярким, что пришлось и впрямь прищуриться.

Однако рана прямо на глазах принялась стягиваться. Пока не осталась лишь незначительный порез.

Девушка утерла лоб ладонью и пробормотала:

— Уже не так страшно.

— Так вы целительница, — протянул Денис.

— Лечение ран не самая моя сильная сторона, — как-то сразу напряглась Серова.

Затем вынула из рюкзака пластырь и налепила его поверх ранки.

— И чем ты умудрилась так порезаться? — уточнил брат, меняя тему разговора.

— Вон той штукой.

Мы повернулись и увидели, что на бельевом ящике лежала расколотая бутылка из зеленого стекла. А еще несколько чудом уцелевших стояло рядом у стены.

— А вот это интересно, — пробормотал я. Подошёл к ним и склонился.

Поднял одну и повертел в руке. Прочитал на этикетке:

— Водка "Особая". Меняет восприятие мира. Узнаешь?

Я показал ее Денису. Но тот посмотрел на меня с непониманием. А вот Ксения, которая уже встала на ноги, задумчиво наморщила лобик, словно бы что-то вспоминая:

— Где-то я ее уже видела, — пробормотала она и посветлела — А, да. Не ее ли рекламировали те анархисты из этого нового движения?

Я кивнул:

— Про "скинуть оковы офисного рабства и сломать систему". Вот Семёныч и сломал. А потом топором вооружился и другим ломать пошел. И сдается мне, водка играет в этой схеме ключевую роль.

"Да ты настоящий сыщик", — восхитился Александр. Хитрый старец понял, что на людях я ему отвечать не стану. И решил посоревноваться в сарказме и остроумии.

Денис и Ксения же молчали. Но судя по их лицам, мою мысль уловили.

— Считаешь, что водка притягивает злых духов? — после недолгого молчания уточнил Денис.

Я пожал плечами:

— Может быть дело и не в ней. Но там, где возникало безумие всегда оказывается эта "Особая". Помнишь битые бутылки с остатками зелёных этикеток в том церковном дворе в Салтыковке?

Денис кивнул:

— А ведь что-то такое там было. Только этикетки я не разобрал.

— Я тоже. Помню лишь, что они были зелёными. Ксения, у тебя же та самая камера?

Девушка кивнула. И мы подошли к ней:

— У тебя же осталась та запись, правда? — вкрадчиво уточнил я.

— В самой камере нет, — произнесла девушка, — но если тут есть интернет, то я найду исходники видео в хранилище.

Она принялась искать файл в своем телефоне и вскоре воскликнула:

— Ага, есть.

— Запускай.

Ксения включила запись. Прокрутила ее на нужный момент. И мы внимательно уставились на видео. На экране мелькнул монастырский двор, перевернутый стол, пятна красного… и битое стекло с зелёным крошевом.

— Ага, вот! — крикнул я. — Поставь на паузу.

Девушка послушно остановила запись на крупном плане, где была разбитая бутылка. И остатки зелёной этикетки с куском надписи "Осо…".

Денис задумчиво потер ладонью подбородок:

— Вроде она, — неуверенно произнес он.

— Да точно она, — ответил я. — И это уже не кажется мне совпадением.

Разговор прервал звук набата. Братец и Ксения вздрогнули:

— Поменяй звонок, — прошел Денис, зло глядя на меня. — Или клянусь всеми мучениками, я утоплю этот демонический аппарат в ближайшем водоеме.

— Это не мой телефон, — спокойно ответил я. — Кажется, в деревне бьют тревогу.

В этот момент колокол снова гулко ударил. И не сговариваясь, мы бросились к выходу.

Деревня словно ожила. Хлопали двери, скрипели ворота. На улицы с оружием в руках выбегали люди. И я отметил, что деревня была зажиточной. Почти у всех в руках были новенькие карабины. Паники не было. Видимо, местные уже к такому привыкли. Люди торопливо шли на площадь, словно колокол не бил тревогу, а сообщал о ярмарке. Видимо, для того, чтобы староста распределил их на посты.

— Вот это я понимаю ополчение, — восхищённо протянул Денис, глядя на поток народа.

— Да, кивнул я. — Звони старосте.

— Зачем? — не понял брат.

— Чтобы он это народное ополчение остановил, — пояснил я. — Неизвестно, сколько их там. И что они могут.

— А если их там орда? — уточнил брат, но аппарат из кармана все же вытащил.

— Если их много, то ведьмачьий семей останется на одну меньше, — спокойно ответил я. — И никакое ополчение нам не поможет. Если бы они могли справиться сами — вряд ли с таким нетерпением звали бы ведьмаков.

— Логично, — согласился Денис, на ходу набирая номер. — Алло! Иван Ильич? У вас там на площади ополчение кучкуется. Пусть они ждут там. Сами разобраться попробуем. Если что — отступим к вам. Ага, спасибо.

Он сбросил звонок, а через несколько секунд набат на колокольне храма замолк.

— Отлично, — зло процедил я, на ходу заряжая обрез. — А теперь идём искать.

В этот момент где-то на окраине деревни со стороны берега послышались выстрелы. И я мигом сориентировался:

— Кажется, нам туда.

Ксения кивнула, и я заметил, как она морщится от боли, припадая на раненую ногу.

— Идти можешь? — уточнил я у Серовой. И она кивнула.

Мы выскочили на окраину как раз в тот момент, когда пятерка упырей уже выбиралась на берег. Точь-в-точь как зомби из моего сна. В мокрой грязной одежде, хрипя и щёлкая зубами, они брели в сторону дружинников, которые палили в них. Но тварей словно окружал щит. Только глаза существ горели не так ярко, как в моем сне. Скорее всего, багровые огоньки едва тлели.

Ксения словно забыв о боли уже начала снимать, торопливо бормоча:

— На окраине деревни, мы столкнулись с несколькими странными упырями…

Слушать дальше я не стал. Вышел вперёд, на ходу рисуя в воображении руны "мора" и "разложения":

"Осторожнее, — предостерёг меня Александр. — Видимо, ты был прав с одержимостью. И эти зомби с сюрпризом".

— Уходите в деревню, господа, — крикнул я отступающим дружинникам. Парни оглянулись. И на хмурых лицах проступила робкая надежда:

— Неужто дождались? — весело крикнул один из них — усатый мужик в форме дружинника.

Я кивнул, замечая, как один из зомби поднял руки. А его ладони замерцали. Шагнул вперёд, вскинул обрез. Напитал знаки энергией, а затем резко выжег плетение, вкладывая силу в выстрелы:

Бах!

Первым в толпу полетел "мор", который ударил зомби со светящимися ладонями. Руки твари погасли, и она упала на землю. А от уничтоженного к остальным потянулись чернильные нити.

Бах!

Вторым было разложение, которое пробило защиту одного из противников. И черные пятна проступили у всех четверых бойцов. Нить сработала. Я же бросил обрез на землю и снял с пояса цепь, кидая на него "мглу".

Один из зомби вскинул руки и его ладони замерцали.

"Защиту"! — заорал наставник, и я успел выставить "костяную броню" перед тем, зомби с гортанным криком бросил в меня веер ледяных игл.

Я выстоял и метнул цепь, на ходу выжигая плетение Мглы, и зомби забился в путах. Я дернул его, притягивая к себе. А в следующую секунду, Денис разом добил остальных. В толпе взорвалась огненная глыба, разом сжигая и броню тварей, и их самих. Я же добил ослабленного косой. Та восторженно прожужжала в воздухе. Брызнула кровь. А я приложил ещё раз, почувствовав, как ладони холодеют, а в меня вливается "грязная" сила. Но не темная, как у нежити. А словно бы… ледяная. Хотел было ударить по голове, как учили фильмы про зомби, но заметил, что багровые угли в глазах твари погасли. Взгляд был остекленевшим, как у обычного покойника.

— Ну, вот и все, — прохрипел Денис.

Он был бледен как полотно. Парень спокойно убрал пистолеты, покачнулся и хотел было упасть, но его подхватила Ксения. Торопливо обняла парня и крепко прижала к себе. Ее ладони замерцали, переливая силу в брата:

— Зачем же ты так себя не бережешь? — ласково зашептал Серова. — Так и выгореть недолго. Потерпи. Скоро будет легче.

— Ты почему не предупредил, что у них есть сила? — зло прошипел я.

"Ты мне? — со сделанным непониманием уточнил наставник. — Предупредил. Сразу, как только увидел. Нам повезло что их что-то ослабило. Иначе, нам пришлось бы несладко.»

— Все-таки ты… ошибся, — послышалось за спиной.

Я обернулся. Денис сидел на берегу и спокойно пил отвар из фляжки:

— Это не злые духи, — пояснил он и сделал глоток.

— Пришел в себя? — уточнил я.

Парень кивнул:

— Ксения Васильевна творит настоящие чудеса.

Девушка густо покраснела и хмыкнула. Потом смахнула с волос ошалевшего от всполохов света мотылька. Деловито застегнула курточку и направилась к убитому мной упырю. Включила камеру:

— До чего же мерзкие твари, — произнесла она, снимая одно из тел. — Дорогие зрители, Вы вряд ли когда-то встречали подобных существ. На ваших глазах…

Серова неловко оступилась раненой ногой и с коротким криком повалилась на землю. Денисом рванул к ней. Я же поднял ее, ставя на ноги. И заметил на раненой лодыжке расплывающиеся пятно крови. То ли рана открылась, то ли девушка испачкалась в крови упыря. Хотел было помочь стряхнуть с одежды тину, но девушка резко вырвалась. И снова чуть не упала.

— Вот зачем ты полезла…— начал было брат, но осекся, поймав полный обиды взгляд княжны.

— Надо бы смыть грязь, — предложил я.

— Я не неженка. И испачкаться не боюсь, — возмутилась девушка и тут же озаботилась. — Камера цела?

Морозов-старший поднял аппарат и протянул его журналистке. Она тотчас забыла обо всем и сдувая песчинки с бесценной аппаратуры. Спустя минуту она продолжила съемку.

— Звони старосте, — произнес я, обращаясь к брату. — Нам нужен большой черный мешок для этого господина. Надеюсь, местный лекарь хоть что-то понимает в анатомии. Он нам пригодится. Желательно трезвым.

— Будет в сознании — уже хлеб.

Глава 4 Лекарь

Староста явился на место боя спустя пять минут. Он прибыл в сопровождении десятка дюжих селян, и увидев его, я с трудом удержался от улыбки: от добродушного мужичка, который встречал нас у ворот дома, не осталось и следа. Вместо него передо мной стоял дядька в "горке", с кепкой-восьмиклинкой на голове, и карабином в руке.

— Ну, милсдари ведьмаки? Как успехи? — важно поинтересовался он.

— Этих убили, — Денис указал на останки обугленных тел, и упыря, которого я добил косой. — Но думаю, на том берегу их осталось ещё много.

Он указал за широкую ленту реки, на скрытый за густым туманом берег.

От этих слов староста заметно побледнел и отшатнулся. А от былой серьезности и уверенности не осталось и следа. Дрогнувшим голосом уточнил:

— Ну вы ведь поможете нам, милсдари? — запричитал он. — Ведь поможете?

— Постараемся, — ответил я. — Но для этого, нам нужно побольше узнать про этих тварей.

Я пнул ботинком единственный уцелевший труп, и продолжил:

— И для этого, нам нужен мешок. Надеюсь, ваш лекарь сведущ в анатомии?

Староста сдвинул на лоб кепку и задумчиво почесал в затылке:

— Да вроде бы чему-то обучен, — неуверенно произнес Ильич наконец. — Нет, как лекарь-то он превосходный, а вот как анатом... Вроде бы в академиях Снежинских учился.

— Надеюсь, этих знаний нам хватит, — ответил я и тут же уточнил:

— Вы нашли мешок?

Ильич кивнул и обернулся к мужикам. Те с опаской подошли к мертвецу. Один из селян достал мешок и расстелил его на земле.

Денис шагнул было к мертвецу, но я его остановил. Вызвал двойника, и темный силуэт без труда поднял тело, переложил его в мешок. И тут же растворился:

— Вот теперь нормально, — заключил я. Мужики переглянулись и с опаской взялись за углы куля. Потащили его прочь. Мы же направились следом.

— Иван Ильич, что же вы не предупредили нас, что нежить эта силой владеет? — как бы между прочим, начал я разговор.

Староста удивлённо посмотрел на меня:

— Какой такой силой, Михаил Владимирович? Отродясь у них силы никакой не было.

— Ну как не было? — мягко поправил его я. — Когда они из реки выбрались, то могли защиту создавать. А один из безмозговых этих ещё и криомастером оказался. Пытался меня иглами ледяными прибить.

От моих слов глаза старосты стали похожи по размеру на большие монеты:

— Какой ещё криомастер? — глупо уточнил он, обводя нас взглядом. — Вы, верно, меня разыгрываете, Михаил Владимирович. Защиты магические они ставить умеют, это верно. Как и другая нежить. Но щиты те слабенькие, так что наши дружинники хоть с трудом, но справлялись с ними. Но чтобы безмозговые эти магией кидались… да не было такого ни разу.

"А ведь не врёт староста. Он и правда не знал ни о чем таком, — подтвердил Александр. — Уж я-то ложь бы мигом учуял. На этом берегу зомби что-то ослабляет. Поэтому деревня и простояла так долго".

Мы с Денисом переглянулись. И судя по выражению лица брата, он был того же мнения, что и наставник.

На этом я решил допрос окончить. И остаток дороги мы прошли молча. Тем более, идти до местной лечебницы было недалеко.

Лечебница больше походила на барак. Длинное здание с железной крышей, выкрашенной в красный цвет, было обнесено невысоким забором из редкого штакетника. На пороге, освещенном большой лампочкой с банкой вместо плафона, стоял мужик в белом халате, напяленным на тельняшку. Он флегматично смотрел на приближающуюся процессию и курил. Кольца сизого дыма поднимались высоко и таяли в темноте. Рядом с лекарем сидел толстый серый кот и неспешно намывал усатую морду. При нашем появлении он оттер ногу хозяина и скользнул под навес, где рядами лежали дрова.

— Здрав будь, Лапин, — сказал староста, толкнул калитку, которая тотчас упала наземь. — Ох…

— Да все никак руки не дойдут починить, — лекарь расслабленно пожал плечами, и щелчком пальцев отправил окурок в стоявую у нижней ступени, большую консервную банку с надписью «Иваси».

— Так ты мужиков попроси…

— Да те мужики обо мне вспоминают, только когда им прокапаться надо или зашить порез какой, — с детской обидой сообщил Лапин, а потом махнул рукой. — Чего надобно?

— Тут к нам ведьмаки пожаловали, — пояснил староста и указал в нашу сторону. — И еще гости пришли из-за реки.

При упоминании пришлых лекарь вмиг посерьезнел и неожиданно прытко зашагал нам навстречу. От него пахнуло до того густым перегаром, что я невольно занюхал рукав.

— Здравы будьте, — отрапортовал медик и посмотрел на нас. — Кто ранен?

— Ни у кого нет серьезных повреждений, — пояснил я. — Только княжна Серова повредила ногу в доме Семеныча.

— Глупости, — фыркнула девушка, но оперлась на руку князя и скривилась. — Небольшая царапина.

— Обработаем, — кивнул Лапин. — А кого принесли-то?

— Так пришлого, — староста дал знак работягам, и они потащили мешок в сторону лечебницы.

— Стало быть, на вскрытие? — серьезно уточнил мужчина и крикнул помощникам, — несите через задние двери. Там не заперто. И уложите на стол посредине.

— Прошу простить, господа и дама, — Иван Ильич откашлялся, привлекая внимание. — Мне надо сообщить народу на площади, что опасность миновала и разобраться в ситуации.

— Спасибо за содействие, — тут же кивнул Денис. — Мы воспользуемся вашим предложением устроиться на ночлег, если оно в силе.

— Конечно, милсдари. Будем вас ожидать, а вы пока занимайтесь своими ведьмачьими делами.

— Уж извините за вторжение, — вежливо обратился я к лекарю. — Но нам нужно знать, чем этот упырь отличался от обычных.

— А вы полагаете, что есть отличия? — мужчина сделал знак следовать за ним и направился к порогу.

Он слегка покачивался и остановился у рукомойника, который по местным обычаям висел на стене дома рядом с порогом. Мужчина щедрыми пригоршнями плеснул себе в лицо воду, а потом фыркнул и тряхнул головой.

— Вы хорошо себя чувствуете? — озаботилась Ксения.

— Могло быть и лучше, княжна, — мужчина криво усмехнулся. — Сегодня я немного не в форме. Но работать это не помешает. Уж будьте спокойны.

Он утерся полотенцем и повернулся к нам.

— Меня зовут Лапин. Просто по фамилии. И вы не заморачивайтесь с именем.

— Михаил Морозов, — представился я и указал на брата, а потом на журналистку, — князь Денис Морозов и Ксения Серова.

— Знавал я Владимира, батюшку вашего, — усмехнулся лекарь. — Суровый мужик. И похоже, мертвый, раз старший сын князем сделался.

— Он пропал, — сухо поправил его брат.

— Все мы однажды пропадаем, — философски заметил Лапин, заходя в здание. — Очень надеюсь, что батюшка ваш найдется. Потому как он умел быть…

Тут он замолчал, словно вспомнив о чем-то.

— Вы работали в Снежинске? — неожиданно спросила Ксения. — Я припоминаю об одной истории, где фигурировала такая же фамилия. Тот случай, когда нашли убитую девицу…

— Фигурировала моя фамилия, — грубовато перебил ее лекарь, сделав особое ударение на слове "моя". — И предвосхищая ваши вопросы, любопытная княжна, девушек было несколько. И в убийстве каждой обвинили лекаря, который никогда бы не оставил столько улик. Не такой уж я глупый. Но Синоду был нужен козел отпущения. И почему не сделать его из того, кто поддерживал мятежных ведьмаков?

Мужчина посмотрел на Дениса, который помрачнел от сказанного.

Серова попыталась было что-то уточнить, но брат мягко сжал ее локоть и заявил:

— Мы тут по другому поводу. Господин Лапин наверняка даст вам интервью в следующий раз, когда…

— Очень вряд ли, — проворчал лекарь и уже громче добавил, — проходите по коридору прямо в прозекторскую. А я приму лекарство.

— Опохмелиться решили? — язвительно уточнила Ксения.

— Выпить нашатыря с водой, — ответил лекарь, нисколько не смущаясь того, что его поймали с поличным. — Мне нужна трезвая голова.

— Что ж, — девушка скинула руку князя и подошла к Лапину.

Тот не успел понять, что происходит, как на его голове оказались целительные ладони. Я тотчас зажмурился, беспокоясь, что глаза потом и впрямь будут болеть как после сварки. Даже сквозь закрытые веки я ощутил мерцание света.

— Ох, — выдохнул лекарь.

Он попятился и едва не упал, но вовремя успел ухватиться за дверной косяк.

— Легче? — нетерпеливо уточнила Ксения и, не дожидаясь ответа, пошла по коридору.

— Она целительница, — ошарашенно выдал лекарь.

— Чему вы удивляетесь?

— В семье Серовых таковых не имеется. Уж я точно знаю, — мужчина покачал головой и тут же оговорился, — А может, я ошибаюсь. Что взять с алкоголика, сосланного в забытую Спасителем деревушку?

Очевидно, что он попытался сгладить впечатление от сказанного, прикинувшись убогим. Да только я ни на секунду не поверил в это оправдание. Как и мой брат. Мы с ним переглянулись и направились вслед за Ксенией.

Она уже была в прозекторской. Стояла у стены и с отвращением смотрела в угол, где виднелось несколько зеленых бутылок со знакомыми уже этикетками.

— Вы это пьете? — с вызовом уточнила княжна.

— Боже упаси употреблять такую гадость, — непритворно скривился Лапин.

— А что не так? — живо поинтересовался я.

— Пробки прикручены как попало, наклейки косые, акцизные марки вырезаны под наклоном. Страшно подумать, какие там сивушные масла.

— Да вы эстет, — фыркнула журналистка.

— Я больной человек, — грубо оборвал ее лекарь. — И не скрываю сего факта. Не пытаюсь казаться кем-то иным. Вы хотите это обсудить?

Девушка на мгновенье побледнела, словно ей и впрямь стало неловко, а потом тихо сказала:

— Не мое это дело. Вы правы.

— От прежнего предшетвенника мне достался отличный самогонный аппарат. Лекарь варил первач, которым обрабатывал раны пациентов, — отмахнулся Лапин, не тая обиду. — И у меня выходит отменная настойка на ягодах и травах. Вот ею я и лечу нервы.

— А эта водка здесь откуда?

— Принес Семеныч, когда заштопать ножевое после пьянки надо было, а потом собаке ухо порванное зашить.

— Вы и животных здесь лечите? — удивилась Ксения.

— Ветеринаров у нас нет, — развел руками мужчина.

— Но вы ведь не пьете это пойло. Зачем его берете?

— Каждый платит, чем богат. Отказать Семенычу я не имел права, так как давал клятву. А бесплатно помогать нельзя. Иначе обнаглеют и уважать перестанут. Да и мне работы меньше, если он эту водку мне отдаст. Меньше выпьет, дольше проживет.

Говоря это, мужчина вынул из шкафчика инструменты, сложил их в эмалированный таз. Там оказались ножницы разного размера, с острыми и тупыми концами. А одни и вовсе изогнутые. Скальпель, нож, кусачки, долото и молоток. Все было блестящим, без ржавчины. Видно, что за инструментами лекарь ухаживал и держал и в чистоте. Потом Лапин надел перчатки, щиток из пластика, закрывающий все лицо. Поверх белого халата с ярким красным крестом на груди, Лапин надел клеенчатый фартук с пятнами от йода.

— Надевайте перчатки, — он кивнул на открытый металлический бокс, где лежали прожаренные желтоватые резиновые изделия. И от их вида Серову передернуло:

— Мы не собираемся это трогать, — произнесла она с надеждой, и уточнила, — Ведь не собираемся?

— Ксения Васильевна, вы снимайте, — посоветовал я. — Вдруг что-то можно будет вставить в блог.

Она оживилась и кивнула. Вынула камеру и принялась настраивать режим съемки.

— Только постарайтесь, чтобы в кадр не попало мое лицо, — посоветовал Лапин. — Иначе ваше видео могут заблокировать.

Я ожидал, что Серова начнет уточнять причины или возражать. Но к моему удивлению, она лишь кивнула и не сказала ни слова.

Лапин разрезал плотный куль вдоль тела и распахнул жесткий целлофан словно обложку журнала.

Пахнуло сырым несвежим мясом, болотной тиной, влажной глиной и вязкой ржавой кровью. Я покосился на Серову, которая проявила стойкость и осталась на месте. Мужик наклонил скрипучую хирургическую лампу, висящую над столом так, чтобы направить пучок света на верхнюю часть тела.

— Записывайте, госпожа Серова, — резким голосом потребовал Лапин.

— Уже, — коротко отрапортовала она.

Лекарь оглядел лежавшего на столе труп опытным взглядом:

— Цвет кожи бледный. Трупные пятна ярко выраженные. Раны на теле рваные, часть прижизненных. Но вряд ли ставшими причиной смерти. Помогите, милсдари!

Мы подчинились приказу и придержали мертвеца, когда Лапин повернул тело набок и осмотрел спину, бедра и лодыжки.

— Причина смерти — обширная рана в области шеи, и головы, — добавил он уверенно. — Начнем вскрытие.

Лекарь ловко расчертил скальпелем линии от ключиц до грудной кости.

Я невольно отвел взгляд, чтобы не видеть, как бывший снежинский лекарь недрогнувшей рукой раскрывает тело. Стоял хруст и треск. Потом что-то влажно чавкнуло.

— Так… изменения физиологические. Печень увеличена… сердце тоже, но так он же пил… желудок… — буднично продолжил вещать Лапин, выкладывая органы в лотки. — Очевидно, ведь он курил каждый день по паре пачек…

— Откуда вы знаете? — подала голос Ксения.

— Потому что был знаком с этим человеком, — уверенно заявил Лапин. — Я у него аппендикс вырезал. И свою работу узнаю, — лекарь указал куда-то внутрь мужика. — Поверьте, милсдари, это Прошка-царек.

— А почему царек? — зачем-то уточнила девушка.

— Потому что всегда лезет поперек каждого и пустословить горазд, — лекарь чему-то усмехнулся и вдруг погрустнел и поправился, — Был. Он на той стороне реки жил и любил пить все, что горит. Но это не объясняет, одно странности.

Лекарь наклонился ниже и поцокал языком:

— Все железы изменены. Структура другая, губчатая.

Он поднял голову и пояснил:

— В этих условиях невозможно определить, что с ними не так. Но я могу собрать образцы и сохранить их до вашего отъезда. Отдадите в лабораторию и там уже определят причину изменений.

— У вас нет никаких предположений, чем эта тварь отличается от обычных упырей?

— Я не волшебник, милсдари, и не могу сказать вам больше, чем вижу.

— На этом все? — осторожно уточнила княжна.

Стало заметно, что девушка побледнела и на ее лбу выступила испарина. Я понимал, что вид упыря на столе мог у любого вызвать оторопь. А уж тем более у девицы, которая не знала военных действий.

— Осталось еще кое-что, — довольно улыбнулся лекарь и бросил мстительный взгляд на Серову. — Сейчас я снесу ему череп.

Электрическая пила появилась в его руках словно из ниоткуда. Лапин с восторгом в глазах сделал свое дело. Фреза пилы довольно быстро срезала крышку черепа.

— Откуда у вас такие инструменты? — наверно, чтобы отвлечься, спросил Денис. — Это ведь недешевое удовольствие.

— Иван Ильич в восторге, что в лечебнице работает мастер моего уровня, — довольно протянул Лапин. — Красный крест на халате мне дан не просто так. Я имею право носить его даже несмотря на то, что меня выгнали из Снежинска и запретили возвращаться. Бергардовка богатая деревня. Иван Ильич покупает любые инструменты и материалы, которые я прошу. Не экономит.

Он замолчал, принявшись осматривать содержимое головы упыря. Мы ждали и не торопили лекаря.

— Я такого еще не видел, — произнес он ровным голосом и посмотрел на нас через пластиковый щиток. — Тут что-то неправильное. Я не понимаю. Но образцы соберу и сделаю опись всей изменений в органах.

Сбоку от меня раздался гулкий стук. Я оглянулся и выругался. Ксения осела на пол.

Денис оказался быстрее и сел рядом на пятки..

— Здесь душно, — произнес Лапин, словно бы извиняясь

— Дело не в этом. Она сегодня отдала много сил.

— Мне надо на воздух, — слабо прошептала девушка. — Помоги... те, князь.

Мы вышли наружу, в прохладном ночном воздухе пахло влажной травой. Где-то неподалеку ухала сова. Я повернулся в сторону улицы и тотчас выхватил косу. Во тьме оградой виднелись силуэты. Словно у лечебницы собралась целая толпа.

Глава 5 Воспоминания

Держа косу наготове, я вышел вперед, и только сейчас заметил, что в темноте не горят багровыми угольями глаза. Значит, это были не упыри.

Ярко вспыхнул фонарь в руке Лапина. И неверный свет вырвал из тьмы народное ополчение из десятка хмурого вида мужиков. Каждый из них был изрядно потрепан, словно бы только что вышел из схватки с медведем. На лицах были плохо заживающие отметины минувшего боя: кожа уже начала переливаться разноцветными кровоподтеками. Глаз у одного мужика заплыл, и почти полностью закрылся. Дядьки держали дреколье, а кое-кто сжимал в руках вилы:

— Ну? Чего собрались? — сурово уточнил Лапин.

Мужики переглянулись, наверно решая, кто начнет говорить первым. Видимо, все боялись начать разговор с лекарем. И только теперь я понял, насколько уважаемым в Бергардовке был Лапин.

Наконец, после недолгой паузы, один из мужиков, дюжий, широкоплечий и бородатый, вышел вперед:

— Выдай нам Семеныча, — заявил он.

— Зачем?

— Судить его будем. Товарищеским судом.

Лапин удивленно поднял брови:

— Вот как?

Мужик кивнул:

— Он давеча по деревне бегал. Всем пить с ним предлагал. А кто отказывал — тех поколотил. Мне вот зуб выбил. А Валере вон синяк под глаз поставил.

Мужик с заплывшим глазом кивнул.

— Виру будем с него брать, — заключил вышедший вперед и хмуро посмотрел на Лапина. — За увечья, стало быть.

Лекарь достал из кармана серебристый портсигар. Неспешно вынул сигарету, постучал ею по ладони, сунул в рот и раскурил. Затянулся и спокойно ответил:

— Семеныч лежит под капельницей. А пока в лазарете — то находится под моей защитой. Завтра выйдет — тогда и судите да рядите.

— Не дело это… — начал кто-то, но тут же затих.

— Ежели кто несогласен, то пусть выйдет и скажет об этом прямо мне в глаза.

— Чего это? — как-то неуверенно уточнил громила.

— Чтобы я запомнил, кто здесь такой умный. И в следующий раз, когда он придет, иголку взять потолще, — зловеще протянул Лапин.

— Ну объясни ты ему, Иван Ильич, что не делается так, — возмутился мужик, обращаясь к старосте. — Наказать надобно. Иначе непорядок!

Ильич только руками развел:

— Семеныч был одержим злым духом. А значит, под ваш товарищеский суд не подпадает. Невиноватый он. Агасфер Лукич может подтвердить. Да и ведьмаки вот.

Мужики покосились в нашу сторону. И былой злости на лицах при упоминании ведьмаков уже не осталось.

— Все так, — подтвердил я. — Храмовник при нас из Семеныча тварь изгнал. Кстати, я заметил в кабинете у лекаря водку с зеленой этикеткой. “Особая” называется. У кого есть — могу выкупить. За три цены.

Мужики переглянулись:

— Так нет у нее цены,— пробормотал один из них. — Ее монахи черные в Вороньем Холме ящиками раздавали. Кто сколько унести может. Потом к нам прибыли, да только кончилась она у них почти.

Я хитро прищурился:

— По пятьдесят копеек за бутылку заберу.

Мужики удивленно переглянулись. И злость на лицах сменила жажда наживы.

“Хитро, — одобрительно произнес Александр. — Только наверняка найдутся жадные, которые решат ее припрятать. И попытаться дороже продать. Если уж мастер ведьмак за пойло такие деньжищи предлагает»...

Но я уже прекрасно знал, как это исправить:

— Только смотрите. Сдавайте водку пока мы здесь, — предупредил я. — А то потом синодники приедут с дознавателями и все конфискуют.

“Отличный ход” — прямо-таки возликовал Александр.

Один из мужиков почесал в затылке:

— Конфис… что? — не понял он.

— Бесплатно отберут, — пояснил я. — А тех, кто попробует припрятать, могут еще и поколотить для острастки.

Других аргументов мужикам было не нужно. Они мигом забыли про товарищеский суд и, побросав дреколье, бросились, по дворам.

— А вам эта водка зачем, Михаил Владимирович? — поинтересовался староста.

Я обернулся к нему:

— Есть информация, что в "Особой" дух злой сидит, — ответил я. — Так что если не хотите, чтобы у вас был такой же Воронов холм…

Боковым зрением я заметил, как побледнел Лапин. Он выбросил недокуренную сигарету в консервную банку, развернулся и ушел в лечебницу.

— Защити Спаситель, — запричитал староста и быстро осенил себя защитным знаком. — Дак как же водка может быть с духами, когда ее монахи раздавали? — уточнил он.

— Никаких визитов Синода в Бергардовку и Воронов Холм не было, — хмуро ответил Денис. — Ряженые это были. Проехали по деревням княжества с отравой. Вот и результат.

“Вы с братом правы, — протянул Александр. — Водка и правда “Особая”. Превращает людей в лишенных разума животных”.

— Ну ежели вы правы, то водку и правда собрать надобно, — согласился староста. — Готов поспособствовать.

Я довольно улыбнулся:

— Я уж думал, вы не предложите. Тогда на вас, Иван Ильич и падет тяжелое бремя по выкупу. За счет деревенской казны, — произнес я и добавил, заметив, как вытянулось лицо старосты:

— Не беспокойтесь, Синод вам все возместит. Напишите отчетные документы, и наша организация переведет вам все потраченное до последней копейки.

Растерянность на лице Ивана Ильича мигом сменилась довольной улыбкой. И судя по простодушному виду старосты я понял, что он увеличит отчетную сумму минимум вдвое. Впрочем, не мое это дело. Синод богатый, не обеднеет.

На крыльцо вышел Лапин, держа в руке бутылки с водкой:

— Заберите, Михаил Владимирович, — произнес он и добавил. — Денег не надо.

Я кивнул, принял тару с пойлом:

— Благодарствую. Ну что? Идем? ваше приглашение на ночлег еще в силе, Иван Ильич?

Староста с готовностью закивал и направился по дорожке. Я последовал за ним. Денис и Ксения, которая к этому времени пришла в себя и смогла идти без посторонней помощи, замыкала шествие.

Я рассеянно уставился на бутылку. Интересно, каким образом она превращает людей в озверевших животных? И можно ли превратить их обратно в людей? Нужно будет поговорить по этому поводу с наставником. Только сделать это лучше без лишних ушей.

Я обернулся, посмотрел на Ксению, которая шла рядом с Денисом. Недовольно нахмурился: девушка была бледной как лист бумаги, и сильно припадала на раненую ногу. Эти изменения мне не понравились. Как бы ни случилось с ней чего. Но девушка не жаловалась.

“Думаешь, не подхватила ли она чего?” — догадался о моих сомнениях наставник. И я с удивлением не заметил в голосе Александра привычного сарказма.

Я едва заметно кивнул, но наставник меня успокоил:

“Светлые не могут заразиться. Особенность цвета силы. Она вполне успешно перемалывает все попадающие в организм вирусы и болезни. Ну, почти все”.

Это заявление немного меня успокоило. Но сомнения остались. Неизвестно, что это за дрянь такая.

Наконец, мы пришли к дому старосты. У ворот крутилась настороженная собачка, которая при нашем приближении юркнула под забор и звонко залаяла.

— У них здесь полно собак, — заметил я отстраненно.

— Только у лекаря кот, — Денис крепко держал Серову за талию.

Она и не собиралась возражать, прильнув к нему. Я даже подумал, что не видел ее прежде такой смущенной. Ксения всегда вела себя дерзко, нагло лезла везде, где ее не ждали, возражала и давила. Но с Денисом отчего-то робела. И от этого мне становилось не по себе.

— Милсдари? — послышалось за высокой металлической дверью. — Это вы?

— Да, Иван Ильич, — отозвался я, пропустил брата с его спутницей вперед и лишь потом вошел во двор.

Староста запер ворота на засов и затопал к дому.

— Тяжелая выдалась ночка, — запричитал он. — Вы наверно привыкли к таким.

— Нечисть не любит солнце, — подтвердил князь. — И довольно часто именно без светила приходится работать.

— Агафья вам уже протопила комнаты, чтобы спалось лучше. Ночи еще прохладные.

— Спасибо, — выдохнула Ксения и добавила, — мне бы сладкого чая.

— Конечно, — закивал мужчина и шикнул в сторону качнувшейся на двери кухни занавески. — Воды вскрипяти, доня. Да чабрецу добавь поболе.

Денис сунул старосте небольшой бумажный сверток:

— Здесь специальный сбор, который поможет княжне прийти в себя. Добавьте его к чаю.

Пришлось подниматься на второй этаж, и лестница оказалась куда круче, чем в семейном особняке. Сказывался размер дома, в котором невозможно было сделать ее более пологой.

Ксения крепилась и мне даже показалось, что ей лучше, но уже на верхней площадке, она едва не свалилась на пол.

— Держитесь, княжна, — я подставил ей плечо, и вдвоем с братом вы ввели ее в комнату, которую нам отпер староста.

— Может Лапина позвать? — обеспокоенно уточнил Иван Ильич, глядя, как мы укладываем девушку на диванчик.

Мы с братом переглянулись, и Денис мрачно сказал:

— Лекарь здесь не поможет.

— Оставьте нас, — попросил я и мужчина не стал ни о чем спрашивать. Просто вышел прочь.

Серова свернулась калачиком и часто дышала.

— Она себя едва ли не выжгла, — пояснил князь. — Но этим спасла меня.

— Ты можешь ей вернуть хоть немного силы?

— Я уже попытался. Но сам слишком много потерял.

— Значит, отдам я.

С этими словами я скинул куртку и закатал рукава. Брат неожиданно напрягся и в комнате ощутимо потеплело. Я вдруг подумал: Денис знает о том, что Серова ночевала в нашем доме в моей комнате. И понимает, что между мной и журналисткой уже был обмен энергии.

— Я выйду, — равнодушно произнес брат. — Буду в своей комнате. Сделай все как надо.

Он покинул нас раньше, чем я успел ответить хоть что-то. Но раздумывать о поведении князя мне было некогда. Уж очень не нравилась мне бледность Ксении. Поэтому сел рядом с девушкой на край дивана и обнажил ее запястья. Руки оказались ледяными. Я попытался растереть их, но кожа стремительно серела. Выругавшись, я расстегнул курточку княжны, а потом рванул в стороны полы ее рубашки. Молочная кожа ее живота оказалась теплой. И я положил на нее ладонь. Тьма выскользнула из меня и буквально впиталась в девушку. Она дернулась, затем выгнулась и заскребла ногтями по обивке дивана. Я прижал ее к подушкам, положил вторую руку на девичью грудь на кружево белья. Ксения забилась, всхлипнула, и я словно ощутил нечто удивительное. Мою кожу словно обожгло огнем, а потом меня буквально тряхнуло, отбрасывая от девушки. Я вдавил в нее руки, борясь с упругим сопротивлением. И в этот момент Серова распахнула глаза, и они были жуткими. В них клубилась моя тьма, но через мгновенье девушка зажмурилась и по ее щекам побежали чернильные слезы.

— Пусти, — взмолилась она, ухватив мои предплечья. — Не надо…

Я подчинился и резко поднялся на ноги, а потом попятился. Княжна плакала, слабыми пальцами стягивая на груди рубашку. Она неловко села и откинулась на спинку дивана.

— Зачем… зачем... — простонала девушка. — Что ты со мной сделал?

— Я влил в тебя своей тьмы.

— Что? — она испуганно уставилась на меня и ее губы задрожали. — Ты же отравил меня. И когда я теперь восстановлюсь? Что ты наделал, темный?

Я подался вперед, и девушка неожиданно влепила мне хлесткую пощечину.

— Чего творишь? Что с тобой не так?

И тут до меня дошло. Все было не так! Мы ведь уже обменивались с княжной энергией. И все было хорошо. Наши силы сплетались, доставляя нам двоим удовольствие. Ее глаза не чернели, а сама она не рыдала от боли и отчаяния.

— Ксения? — осторожно позвал я.

Но тут дверь тихонько отворилась и на пороге показалась дочка старосты. Она ойкнула, увидев плачущую Серову в разорванной одежде и меня, стоящего напротив, с красной щекой. Но девчонка не уронила поднос с чайником, не рванула прочь и даже не закричала. А посмотрела на меня сурово, став похожей на своего отца, и сказала:

— Я сейчас папеньку кликну.

— Ты отвар принесла? — спокойно спросил я, подойдя к хозяюшке.

Приоткрыл крышку чайника и поймал знакомый аромат.

— Налей княжне и побудь с ней, пока она не придет в себя. Если что позови…

— Вас не позову, — она упрямо нахмурилась и поджала губы.

— Брата моего позови, — усмехнулся я смелой девчушке. — Он в нашей семье хороший.

Я вышел в коридор и привалился к стене. В груди часто билось сердце. И не из-за потери энергии.

«Что случилось? Она тебя не приласкала?», — с ядовитым смешком спросила коса, которую оставил у лестницы.

Подхватив свое оружие, я направился к приоткрытой двери. Толкнул ее и оказался в небольшой комнатке с кроватью у зашторенного окна. У стены высился двухстворчатый шкаф, а рядом стояло кресло и стол. Мебель была добротной, но не сочеталась между собой. В памяти всплыл разговор с Серовой о разнице между комфортом и уютом.

На полу лежал узорчатый красный ковер, похожий на те, которыми славились квартирки хрущевок из моего мира. За небольшой дверью справа оказалась аккуратная душевая, наполненная горячим воздухом. В ней был включен бойлер, а на блестящей трубе висело широкое полотенце с вышивкой «Гость».

Я прошел к столу, достал из кармана плаща бутылку “Особой”. Резким движением скрутил крышку.

“Решил покончить с собой из-за неразделенной любви? — послышался голос косы. — Боюсь, на темного это не подействует”.

— Это еще почему? — тихо уточнил я, озираясь по сторонам.

“Даже слабого темного вроде тебя сложно убить ядом или зельем. Как и светлые, мы не подвержены мутациям. А с развитием навыка, тебя сложно будет убить еще и оружием. Ну и магией. А если освоишь запретные ритуалы…”

— Если ритуал называется запретным, то зачем его трогать? — возразил я.

Нужный предмет наконец нашелся. Я пересек комнату и поднял из-под тумбы коробок, на котором были нарисован лепесток пламени.

“Это пока ты не знаешь об их плюсах, — успокоил меня наставник. — Один ритуал расщепления сознания чего стоит”.

Я поднял коробок, потряс его. В коробке стучали пересыпаемые спички. Отлично. Я вернулся к столу, открыл бутылку. Сначала, конечно, были некие опасения по поводу своего здоровья. Но раз уж Александр говорит, что мутациям мы не подвержены…

Я осторожно убрал скатерть с края стола. Снял с глиняного блюдца толстую оплывшую свечу. Налил в тарелочку немного жидкости, и чиркнул спичкой, поднося робкий огонек к лужице.

Водка ярко вспыхнула, словно это был чистый спирт. Только пламя было не привычным светло-голубым, а темноватым.

Я хмыкнул и прихлопнул пламя ладонью. Но не тут-то было. Угасать водка не собиралась. А вот на руке заплясали темные язычки, которые мне с трудом удалось сбить. Потушить жидкость в подсвечнике не удалось. Пришлось ждать, пока она прогорит. Под конец донышко треснуло и водка потекла на столешницу, заставив меня похлопать по пламени рукавом куртки, защищенным рунами.

— Неплохо, — пробормотал я, рассматривая черное пятно на дереве. — Очень неплохо.

“Вы на него посмотрите, — саркастично произнес наставник. — Попортил чужие мебеля и радуется”.

— Горит хорошо, — пояснил я. — А Денис у нас кто?

“Огневик, — ответил наставник. — А это тут при чем”?

— Завтра узнаешь, — хитро прищурился я.

“Ох уж эти загадки, — буркнул Александр. — Планшета ты с собой не взял”?

Я только покачал головой:

— Прости, было немного не до того. Не каждый день тебя отправляют в деревню, в которой погибла почти вся семья ведьмаков. Кстати, ты же помнишь предыдущую чуму?

“Прекрасно помню, — хмуро ответил наставник. — Будто это было вчера”.

Я упал на кровать и полюбопытствовал:

— Расскажешь?

Александр немного помолчал. А затем ответил:

“Да не о чем, особо. В прошлый раз все начиналось почти так же. Та чума скорее всего была экспериментальной. И монахи сами добивали получившихся слабых зомби. Как в той деревне, где мы были с Федором. Я уже рассказывал тебе ту историю”.

Я кивнул:

— Федор — это который наш дворецкий?

“Он самый”, — зло прошипел наставник. И судя по его голосу я понял, что больше Александр и Федор почему-то не друзья.

“Началось все в Калязинском княжестве. Поначалу зомби было мало. Потом — все больше. Эпидемия захватила почти все княжество. А началось все с зерна”.

Я задумчиво посмотрел на косу:

— Вот как?

“Да”, — ответил Александр.

— И как же вы справились. Ну, тогда?

“Тебе уже сказали, что Весс — темная? — усмехнулся старик. — Вот тогда, она темной и стала. А до этого светлой была. Мы заманили тварей в Калязин, выкошенный чумой. И уничтожили все поселение вместе с зомби. А сами ушли через портал в другой мир”.

— Но… Как? — не понял я.

“Мы подготовили там ловушку. С черными рунами, динамитом и заготовками для портала”, — начал объяснять наставник.

— Нет, как Вес ... стала темной?

“А. Она… пожертвовала собой. И Барова приняла эту жертву. А цвет силы Весс изменился. И только тогда нам удалось одолеть тварей. Калязинское княжество, к слову, до сих пор считается чумным. Как и земли”.

— Вот как, — только и смог пробормотать я.

“Ага. И в благодарность, Синод объявил нас вне закона. Весс бежала в другой мир, а меня упрятали в склеп. Лишив всех званий и сломав мое оружие на центральной площади Снежинска”.

В голосе наставника прозвучала нескрываемая злоба. Даже ненависть. И я впервые подумал, что если Александру повезет, и он каким-то чудом выберется из склепа — Империя, а может быть, и мир, содрогнется.

Глава 6 Разведка

День и вечер был богат на события, поэтому заснул я почти сразу. Но выспаться у меня так и не получилось. Потому что с утра меня разбудил гомон, доносящийся снаружи. Разлепить веки удалось с трудом. Кое-как я встал с кровати и зевая добрел до окна. Выглянул во двор. И едва не выругался.

У дома старосты собралась целая толпа гомонящих и переругивающихся селян. От ворот тянулась длинная очередь. Видимо, из тех, кто хотел сбыть халявную водку за три цены, пока Синод не приехал и все не отобрал.

Староста подошел к нашему поручению со всей ответственностью. К порогу дома поставили грубо сколоченный стол, на котором староста разложил толстую тетрадь с кожаной обложкой и несколько жестяных банок с облезлыми боками.

Нацепив очки, староста пересчитывал бутылки, которые ставили на край стола, а затем отмечал что-то в тетради. Потом долговязый парнишка ловко составлял бутылки в подготовленные ящики. А Иван Ильич вытаскивал из банки монетки, складывал и в столбики, чтобы затем сдвинуть их в сторону селянина. Видимо, безналичный расчет здесь был не в чести. Жители забирали деньги, не пересчитывая, коротко кланялись, благодарили благодетеля и ведьмаков, желали нам долгих лет, и уходили. А к старосте подходил новый человек и начинал со звоном выставлять на стол бутылки. Один работяга притащил целый ящик, за который получил бумажную купюру и пару монет сверху.

— Дай вам спаситель всяческих благ, — мужчина поклонился и сунул деньги в карман.

— Не пропей, — сурово напутствовал его Ильич.

— Не, после того как Семеныч… — мужик осекся и воровато оглянулся.

За его спиной недовольно заворчали:

— Давай скорее уже, люди ждут.

Сон как рукой сняло и я довольно улыбнулся: значит, у старосты уже есть запас этой чудо-водки, которая здорово может пригодиться нам на том берегу.

Я покачал головой и направился в душ. После него уже посвежевший обновил руны на вещах, оделся и вышел в коридор. Комната брата оказалась пустой. Кровать была застелена, словно князь даже не воспользовался ею. К Серовой я не заглянул. Мне хватило вчерашнего общения наедине.

Княжна нашлась в гостиной. Девушка сидела за столом и пила отвар. При моем появлении вздрогнула, но осталась на месте. Что-то мне подсказывало, что ей с трудом это удалось.

— И тебе доброе утро, — произнес я, усаживаясь напротив. — Как спалось?

— Плохо, — буркнула она, не поднимая глаз.

В дверном проеме, ведущем на кухню, качнулась занавеска. Из-за нее выглянула хозяйка дома и озабоченно спросила:

— Милсдарь, завтрак подавать?

— Буду премного благодарен вам, — отозвался я.

Женщина мигом скрылась, и я подумал, что вид у нее был напряженный. Не удивлюсь, если дочка ей наговорила всякого о злом ведьмаке, обидевшем княжну. И теперь о темных пойдут новые слухи. Не то, чтобы мне было до этого дело, но осадок остался неприятный.

Ксения же всем своим видом демонстрировала нежелание со мной общаться. Она бы выпила чай одним глотком, но тот был слишком горячий. А сбегать она не решилась.

— Нам нужно кое-что обсудить, — уверенно начал я.

— Не думаю, — девушка зыркнула на меня и молча уставилась в свою чашку.

— Достаточно того, что думаю я. Твои размышления меня сейчас мало волнуют.

Затравленный взгляд княжны мне не понравился. Но делать вид, что я не заметил накануне ничего странного, не собирался.

— Ты вчера едва не выгорела. Надо было влить в тебя силу, чтобы ты не умерла. И к слову, ты умирала вчера на том диванчике.

— Ясно, — мертвым голосом произнесла девушка.

— Денис не смог вернуть тебе силу.

— Да? — она как-то сразу оживилась, но тут же потупилась.

— Мда, — я поднялся на ноги и прошелся вдоль стены, чтобы выглянуть в окно.

Там все также бойко шла скупка водки. Брата я не увидел, что меня не особо взволновало. Я уже привык, что князь живет по своему распорядку.

— Объясни мне, что вчера произошло, — потребовал я у девушки.

Та напряженно молчала. Когда я решил, что она не ответит, раздался сдавленный голос:

— Ты влил в меня силу…

— Спас тебя, — перебил ее я. — Но у меня другой вопрос…

В этот момент в комнату вошла хозяйка дома с подносом. На нем стояла миска с парящей кашей, ломоть пирога и чайничек с отваром. Женщина невозмутимо прошла к столу и поставила завтрак напротив моего стула. Положила рядом со столовыми приборами свернутую льняную салфетку. Потом повернулась ко мне и тихо произнесла:

— Готово, милсдарь. Приятного аппетита.

Было очевидно, что Агафье не хотелось оставаться в комнате. Женщина побледнела и мяла край фартука. Но косилась на поникшую Серову и не уходила. И от этого мне стало неловко. Будто я обидел эту добрую хозяйку одним своим присутствием.

— Пожалуй, я пойду, — сказал с кривой ухмылкой и направился к выходу.

— Михаил Владимирович, — позвала Ксения неуверенно, — подождите…

На меня внезапно накатил приступ ярости:

— Да пошла ты

— Что? — изумленно пролепетала княжна.

— Не расслышала? — зло уточнил я. — Так, я и повторить могу.

— Зачем ты так? — она повела плечами, словно сбрасывая с себя пелену тьмы.

— Ты вчера чуть не сдохла. Я в тебя влил своей жизни, отдал тебе силу! Безвозмездно. И вместо благодарности получил по морде. А теперь ты еще строишь из себя оскорбленную невинность. Будто я тебя обидел! Сделал что-то плохое.

— Я… — она зачем-то принялась поправлять воротник курточки.

— Мне надо было бросить тебя там корчиться и остывать?

— Княжич… — ее губы дрожали, а глаза стали влажными.

— Ты во что играешь, девочка? — недобро спросил я. — Ты ведь в первый же день прыгнула в мою кровать, а потом не оставляла меня в покое. Сама напросилась вести блог, ехать с нами в первую деревню, а потом и сюда.

— Барин, не злуйте, пожалуйста, — подала голос испуганная Агафья. — Вон от вас уже холодом веет.

Я опустил глаза и заметил, как под ногами колышется тьма. Усилием воли втянул силу в себя и спросил:

— Наш водитель в людской?

— Ему комнату выделили по соседству, — женщина быстро пришла в себя.

— Он отвезет тебя домой, — обратился я к Серовой. — Заодно доставишь образцы, которые собрал Лапин в лабораторию Синода.

— Но у нас договор…— начала было девушка, но я ее оборвал.

— Это временно. Я обращусь к Никону, он подберет нам другого представителя прессы. Терпеть рядом с собой манипуляторшу я не стану.

— Все не так! — выкрикнула девушка и вскочила на ноги.

— О, ты уже пришла в себя? — обманчиво ласково обратился к ней я. — Может, расскажешь, что за представление вчера устроила в своей комнате?

Говорить об этом девушка не захотела. Она насупилась и посмотрела мне за плечо. Мне не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто вошел в дом.

— Здравствуй, брат, — сказал я негромко.

— Мне стоит знать, что произошло? — сухо уточнил он, становясь рядом.

— Ничего особенного. Нам надо работать. А госпожа Серова закончила свою миссию и едет в Снежинск.

— Хорошо.

— Князь… — шагнула к нему журналистка, — позвольте мне остаться.

— Обсуждать решение своего брата с вами я не стану, — Денис повернулся ко мне. — Если ты готов, то можем выдвигаться. Дел много и хочется успеть всезасветло.

Мы вышли из дома, оставив позади княжну.

— Я не обижал ее, — тихо сообщил я брату.

Тот хлопнул меня по плечу и мрачно сказал:

— Мы не станем с тобой ссорится из-за девки. Не зря говорил, что она опасна.

«Вот потому я и не женился», — поддакнул Александр.

Мы подошли к старосте, который уже закончил прием водки и проверял записи.

— Иван Ильич, в деревне найдется человек, который сможет доставить нас на другой берег? — как бы между делом поинтересовался я у старосты.

Тот нахмурился и взглянул на меня:

— Лодки-то у нас почитай в каждом дворе есть, барин, — ответил он после недолгой паузы. — А вот найдется ли человек…

Я кивнул:

— Понимаю. Мы все оплатим. С надбавкой за риск.

Но даже разговор о деньгах не сильно изменил положение.

— Я поищу, — уклончиво ответил он. И я кивнул:

— Был бы очень вам благодарен.

— Решил заглянуть сегодня в деревню? — уточнил Денис, когда староста с важным видом скрылся в доме.

Но я только покачал головой:

— Нет. Хочу выбраться на разведку. Сейчас посмотрим.

Я достал телефон, вбил в поисковик “Воронов холм» и открыл карту.

— Ага, — забормотал я. — Смотри. Деревня у нас здесь

Я указал на точку на карте и продолжил:

— Вокруг нее есть пять усадеб. Дом и участок земли. Проберемся вот сюда, на холм, и запустим коптер. И посмотрим, что в деревне творится.

Денис кивнул:

— Идея хорошая. Мне нравится. Там и нежити этой поменьше будет.

Я рассчитывал на то, что зомби не будут сидеть в опустевшем доме и разойдется по своим делам. Но спорить не стал.

— Осталось только найти того, кто нас переправит на другой берег, прихватить несколько бутылок водки — и можно будет выдвигаться.

— Водка тебе зачем? — не понял Денис.

Я только загадочно улыбнулся и произнес:

— Она очень хорошо горит. Хочу испытать ее в полевых условиях.

Денис только хмыкнул, но ничего не ответил. Мы отошли к беседке, где можно было заняться нанесением рун .

“Осталось только определиться со знаками — и можно идти”, — довольно подытожил Александр.

Здесь я особых проблем не видел. Взял “мглу”, “кровавые брызги”, “мор” и пару “разложений”.

“Неплохо, — довольно оценил наставник. — Я бы добавил еще “точный удар”, “миньона”, и несколько “костяных клеток”. Не обязательно рунических. Сойдут и обычные. И “проклятую землю”.

— Это которое руки из земли создает? — уточнил я.

“Почти. Его усиленную версию. Можно еще попробовать на теневые болты. Штуки три — четыре. Для стрельбы самое то. В теории ты их уже освоил, пора переходить к практике”.

Я кивнул, соглашаясь с поправками. Достал из сумочки на поясе пузырек с краской и кисть. И принялся наносить руны. Затем встал, сжал кулаки, наполняя рисунки силой. Покачнулся, и едва устоял на ногах. Голова закружилась, и я торопливо открутил крышку фляги и сделал несколько жадных глотков. Сел на лавку и прикрыл глаза, ожидая, пока слабость пройдет. И провалился в полудрему, из которой меня вырвал голос старосты:

— Михаил Владимирович, простите что отвлекаю. Нашелся доброволец, который согласился вас переправить.

— Хорошо, — не открывая глаз, прохрипел я. -. Скажите брату, что мы скоро выдвигаемся.

— Мне уже передали, — послышался веселый голос.

Я открыл глаза, осмотрелся, пытаясь сфокусировать взгляд. Денис уже стоял рядом со старостой, а за спиной парня на лямках висел короб с коптером. Братец внимательно посмотрел на меня:

— С тобой все в порядке?

Я только отмахнулся и встал с лавки:

— Небольшая слабость. Сейчас пройдет. Иван Ильич, у меня к вам еще одна маленькая просьба.

— Что угодно, мастера ведьмаки, — тут же с готовностью откликнулся староста.

— Мне нужен заплечный мешок и десяток бутылок той водки, — произнес я.

Ильич с удивлением покосился на меня:

— Там все посчитано. Зачем она вам?

— Исключительно в боевых целях, — усмехнувшись, ответил я и добавил:

— Очень уж хорошо она горит.

* * *

Проводником оказался Семеныч, который уже ждал нас у причала. Завидев нас, мужчина улыбнулся, выбросил недокуренную папиросу, сдвинул на лоб кепку и помахал нам рукой.

— Готов? — уточнил Денис, и мужик кивнул:

— Готов, барин.

— Не страшно? — прямо спросил я.

Работяга ответил не сразу. Но судя по его виду, боялся он сильно. Но вслух Семеныч ответил:

— Дак чему быть — того не миновать. Да и вы мне вчера жизнь спасли. Так что я вам вроде как должен. Ну? Едем что ли?

Мы кивнули. Побросали в лодку свои вещи и сели на скамьи. А Семеныч завел мотор, и катер рванул от причала.

Волны бились о борт, заставляя лодку покачиваться на воде. Я прищурился, всматриваясь вдаль.

— Не увидите вы ничего, мастер ведьмак, — послышалось за спиной.

Я обернулся, взглянул на Семеныча. И сейчас, он напоминал мне Харона, который перевозил несчастных через реку мертвых.

— Здесь всегда такой туман?

— Да почитай с тех пор, как из деревни нечисть полезла, — ответил мужик, пожимая плечами.

Я зябко поежился. Вынул из чехла обрез. Переломил его, проверяя патроны. Затем провел ладонью по прикладу. Дерево отозвалось теплом, и это меня успокоило:

— Хорошо, что информация дошла до нас летом. Зимой, когда река замерзла бы, упыри просто перебрались бы по льду. И устроили в вашей деревне резню.

Лодочник только кивнул, вглядываясь в туман.

— Страшно, братец?

Я поднял голову. Денис сидел на лавке в рядом со мной. На мокрой доске стоял пузырек с бурой краской. А напарник, тонкой кисточкой рисовал на предплечьях руны.

— Не боишься, что криво намалюешь? — усмехнулся я.

Денис закончил рисунок, довольно посмотрел на два ряда рун. Крепко сжал кулаки. И письмена засветились, откликаясь на призыв заклинателя.

Я закатал рукав, проверяя свои знаки. Сжал кулак и способности откликнулись на Зов. Хорошо сделано, крепко.

Нос лодки ударился о песок. Денис подхватил и закинул за спину рюкзак. Вскочил на ноги. Вытащил из-за пояса пистолет. Ловко вынул магазин, привычно проверяя патроны.

— Идем.

— Были бы вы осторожнее, милсдари ведьмаки, — прохрипел за спиной Семеныч.

Мы переглянулись. А затем, Денис перемахнул через борт. Пистолеты он держал наготове. Я подхватил зазвеневшую бутылками сумку, и последовал за ним. Толстые подошвы ботинок увязли в мокром песке.

Мы с опаской осмотрелись по сторонам. Но вокруг не было ни души.

От подгнившего пирса, к усадьбе на холме тянулась вымощенная камнем дорога. Вдоль нее высилось несколько чугунных фонарей, в которых горели лампы. Значит, электрическая подстанция была цела. Уже неплохо. Где-то вдали раздался тоскливый вой, который почти сразу прервался. Над нами громко хлопая крыльями, пронесся ворон. Птица уселась на фонарь и каркнула, словно здороваясь. Потом принялась долбить клювом по металлу, отбивая частый ритм. Мне вдруг захотелось кинуть в нее камень, чтобы отогнать подальше и не слышать этот нервирующий звук. Но я сдержался и зашагал по дороге.

Усадьба встретила нас густой тишиной. Ни рева скотины в хлеву. Ни людских голосов, ни лая собак. Лишь шумела листва деревьев, и ветер покачивал высокий бурьян. Ноздри щекотал едва уловимый запах тлена.

Поля мы обошли стороной, помня о фокусе с бильвизами. Поднялись на холм и вышли к приоткрытым воротам усадьбы.

Денис остановился. Коснулся пояса, на котором висело несколько склянок с отваром. Вытащил одну из колб, выдернул пробку и залпом выпил содержимое. Взглянул на меня. И я кивнул, подтверждая, что готов.

Денис потянул на себя створку, и я первый шагнул на территорию, спиной ощущая напряжение брата. Осмотрелся. Передо мной раскинулось невысокое строение, покрытое позеленевшим от времени шифером. Когда-то этот дом был добротным, но оконные рамы давно не знали краски, завалинка у одного угла рассыпалась, порог прогнулся, под нижнюю проломленную ступень кто-то заботливо подложил несколько кирпичей. Вдоль стены разросся клен, который никто не вырубал. Рядом со старой корявой яблоней стояло полуразвалившееся кресло, обитое клетчатой тканью, с почерневшей от времени пластмассовой куклой на сиденье. С толстого сука свисала веревка, на которой когда-то были закреплены качели. Сейчас же она походила на висельную петлю.

Вдоль забора виднелись пустые бутылки из зеленого стекла с уже знакомыми нам этикетками. Судя по количеству тары, жители здесь не особенно заботились о своем здоровье.

За домом стоял большой амбар со скатной крышей. Но оттуда тоже не доносилось ни звука.

Дал знак братцу: заходи. Тот вошел во двор:

— Вроде никого, — прошептал он.

И в этот момент, в доме послышалась какая-то возня. Входная дверь открылась, и во двор выскочило несколько человек. Точнее — нелюдей. И глаза у них горели багровым огнем.

Глава 7 Супер

Секунду упыри рассеянно озирались. А затем уставились в нашу сторону. И их взор обрёл осмысленность. А ладони засветились, напитываясь силой. Но я успел среагировать раньше. Выхватил обрез, на ходу активировал руну "проклятой земли", в которую я набросал усилений на долгое действие. И выстрелил в толпу.

Картечь ударила в серые доски крыльца, выбивая щепу. А секунду спустя, из земли полезли костлявые руки, хватающие зомби за лодыжки и отрезая от силы. И ладони упырей погасли.

Вторым выстрелом были "кровавые брызги". И полетевшая в цель картечь замерцала красным.

Часть заряда принял на себя ближайший противник. Он упал на землю и завыл, а остальная алая картечь ушла в толпу.

Торопливо переломил обрез, и стреляные гильзы полетели в траву. Забил в ложи два новых патрона. Вскинул оружие. Выжег руну "мора" и выстрелил. И между тварями потянулась черная нить. Выхватил из сумки одну из бутылок, бросил над головами упырей. И крикнул Денису:

— Подбей ее "поджиганием".

Дважды брата просить не пришлось. Загремели пистолетные выстрелы. Бутылка разлетелась, и на зомби полился огненный ливень, который быстро охватил отряд противников. Послышался вой, и я даже перепугался, что сейчас сюда стянутся все зомби из окрестных усадеб. А может быть, даже из деревни. В воздухе запахло жареным мясом. Денис открыл стрельбу по горящим противникам. Братец не стал мудрствовать и бил простейшими способностями, которые усилил до максимума. И пока это работало.

Я же выхватил ещё одну бутылку и бросил ее под ноги тварям. Брызнули осколки стекла, землю объяло чёрное пламя.

Ловушка развеялась, и я торопливо выстрелил в ближайшего зомби, одновременно выжигая «теневой болт».

Результат мне понравился. Картечь разлетелась, приобретая форму оскаленного черепа. А затем каркас обтянула чернильная, непроглядная тьма. Способность врезалась в противника, лязгнул зубами, и попросту перекусил зомби пополам, оставив от него только ботинки. Брызнула кровь, орошая зелёную траву.

Оставшиеся же зомби пытались уйти в защиту, чтобы сбить пламя. Но водка с названием "Особая" горела лучше, чем керосин, испепеляя бредущих к нам тварей.

Один из упырей попытался было даже уйти в ледяной блок, укрывшись в толще льда. Но это его не спасло. Огонь она потушила, но быстро рассеялась, и на траву упал мертвый противник. Остальные догорели ещё раньше. И теперь на земле лежал десяток дымящихся трупов в полностью обгоревшей одежде.

Я переломил обрез, выбросил гильзы, обернулся к Денису и тяжело дыша.

— Ну, все, — но тут же неуверенно добавил,— Вроде.

Но как же я ошибался. Потому что как раз в эту секунду в доме послышался рев. А затем тяжёлые шаги. Это мне совсем не понравилось, и я торопливо выхватил из сумки последние бутылки, решив поджечь эту хибару раньше, чем тварь из нее выйдет.

Бутылки полетели в стену и в темный проем дверей.

— Чего стоишь? — крикнул я Денису. — Поджигай.

Дважды братца просить не пришлось. И три выстрела, заряженные "воспламенением" угодили в разлитые лужи, поджигая жидкость. И дом ярко вспыхнул. А затем, внутри послышался новый крик ярости. В стену что-то ударило, и дом затрясся. Удар повторился, оконная рама с хрустом и звоном вылетела, а в проёме показалась лысая голова. И от вида этого существа мне стало не по себе.

Широкие плечи, небольшая башка с маленькими и глупыми глазками, в которых горел багровый огонь,мощные челюсти. Толстые губы не могли скрыть крупные клыки. Хозяин дома уставился на нас и снова заревел.

— Ничего себе, — послышался за спиной удивленный голос Дениса. — Он там что, всех сородичей съел?

— Делаем отсюда ноги! — рявкнул я. — Если это выберется…

И оно выбралось. Просто ударил в проем, и остатки рамы вылетели, и тварь свалилась наружу. Упала в крошево из осколков стекла и серых обломков рамы. Денис выстрелил, но зомби окутал костяной щит, поглотивший способность. А затем он поднялся. Уставился в нашу сторону, забормотал что-то нечленораздельное. Ладони зомби-переростка засветились, и я едва успел поставить костяную защиту, как тварь запустила в меня «теневой болт». Череп ударил в щит, снеся его, и погас. Но сила удара отшвырнула меня в сторону. Спина встретилась с досками забора, послышался хруст. И я довольно отметил, что разминулся со столбом, который стоял в нескольких сантиметрах слева от меня.

От удара меня спасли "крылья", которые распахнулись за спиной и сложились в кокон, погасив силу удара.

"Сильный боец, — довольно отметил Александр. — Ему ещё хотя бы элементарную технику… и тебя бы наверняка уже хоронили. Но как сильно он зарядил"...

Я зло фыркнул, но промолчал. Выбрался из груды обломков, отряхнулся, и накинул на себя щит.

Денис попятился, несколько раз выстрелил в тварь, но она только отмахнулась. И пришлось бы нам несладко. Но помощь пришла, откуда я совсем не ждал.

В кармане плаща гулко ударил колокол. И от этого звука тварь как будто съежилась и заскулила. Багровый огонь в глазах поугас, а ладони монстра погасли, словно супер зомби отрезали от источника силы.

Колокол ударил ещё раз, и тварь ретировалась. Развернулась, словно собираясь бежать.

— Никогда бы не думал, что скажу спасибо за твой звонок, — произнес Денис, выжигая руны, — но когда я грозился выбросить его — то был неправ.

Он вскинул оба пистолета и несколько раз выстрелил. Первые пули сбили ослабленную броню, а затем, тварь загорелась. Задергалась, пытаясь погасить пламя. Но я добавил «теневой болт», и череп врезался в спину, пробив в супер зомби дыру. Противник ничком упал в траву и застыл.

"Повезло вам, — прокомментировал Александр. — Но нет худа без добра. Вы хотя бы выяснили, от чего ослабевают эти твари. Ну и узнали, что есть новый вид".

В этом я был с наставником согласен.

— Надеюсь, больше в доме никого, — произнес Денис.

— А я надеюсь, что в таком тумане не очень виден огонь, — добавил я. Переломил ружье и вытащил пустую гильзу и достал из кармана патрон. — Иначе сюда скоро сбегутся все.

— Твоя правда, — согласился братец, перезаряжая пистолеты. — Ставим коптер, проверяем деревню и ходу отсюда. У тебя же есть "дальнее зрение"?

Я кивнул. "Дальним зрением" была простенькая способность из школы иллюзий. Она позволяла мне или объекту, на который была наложено плетение, видеть в непогоду.

Денис установил коптер, я коснулся аппарата ладонью, на которой уже было заготовленное плетение, и братец поднял птичку в воздух. Коптер улетел в сторону Воронова холма, мы же уставились на экран планшета.

Коптер прожужжал над черной асфальтовой дорогой. Справа мелькнул указатель "д. Воронов холм", на котором сидел ворон. И у меня появилось острое чувство дежавю. Это же я видел в недавнем сне, когда стоял на этой самой дороге. Денис взял чуть выше, и на планшете появились первые дома, стоявшие по обе стороны от черной ленты дороги.

В отличие от Бергадровки эта деревенька не могла похвастаться добротными домами. Быть может, когда-то здесь и жили в достатке. Однако сейчас строения представляли жалкое зрелище. Крыши местами провалились, окна сиротливо смотрели наружу выбитыми стеклами, двери покачивались на скрипучих петлях. Печные трубы раскрошились. Во дворах то тут, то там виднелись старые костровища. Над ними стояли рогатины, а кое-где и висели котелки. Выходит, что селяне готовили на огне прямо на подворьях. Об этом говорила поломанная мебель, валяющаяся вместе с разобранными заборами в виде дров. Кое-где было развешано загрубевшее серое от времени белье на веревках.

Детские игрушки сиротливо валялись в большой пыльной песочнице, неподалеку от позеленевшего сруба уличного колодца. Я невольно ежился от жуткого ощущения неправильности происходящего. Ветер гонял по улицам сор в абсолютной тишине.

Часовня из траченого временем кирпича тянулась вверх посреди площади. Черные от копоти окна пялились на нас грязными провалами. И я со злобой отметил, что под крышей не было колоколов.

Взгляд зацепился за большую сколоченную из старых досок будку. Что меня дернуло рассматривать ее — тьма знает. Однако я заметил брошенную в пыль цепь с разорванным ошейником и темные, почерневшие от времени пятна, припорошенные шерстью.

— Эти твари собак пожрали, — тихо поделился я своими наблюдениями с Денисом.

Брат хмуро кивнул, а потом процедил:

— Всю эту деревню надо изничтожить. Нет здесь ничего человеческого.

Зомби на улицах видно не было. Будто им вдруг надоело сидеть в деревне, и они ушли. Как из Салтыковки и ещё пары десятков других. Но все иллюзии, что деревня пуста, превратились в прах, едва только коптер вылетел к пирсу.

Здесь собрался всеь поселок. Да еще и гости. Около пяти сотен человек. Видимо, зомби стянулись сюда со всех окрестных заражённых деревень. И только река спасала Бергардовку от полного уничтожения. И кажется, "безмозговые" упыри нашли выход, как перебраться через преграду. Недалеко от пирса стоял недостроенный остов здоровенного плота. Люди разделились на группы, и сновали как муравьи, занимаясь делом. Часть из зомби тащила с окраины деревни любой материал, другие разбирали его, сортируя на древесину на пригодную и бесполезную. Последняя мигом летела в разведённые неподалеку большие костры, которые освещали пирс. Третьи же забирали пригодные материалы и перетаскивали их рабочим.

— Интересно, этот монстр вообще поплывет? — невольно вырвалось у меня.

— Да, забавный у них получается уродец, — согласился Денис. Братец рассматривал плот, на постройку которого шло все, что нашли зомби селяне. — Ладно, уходим отсюда.

Коптер быстро вернулся. Мы торопливо убрали его в чехол, и направились прочь с холма.

— Звони старосте, — произнес я, обращаясь к Денису, когда мы уже стояли на пирсе. — Пусть вызывает эвакуационную группу.

Но братец сам знал, что делать. Потому что уже достал из кармана телефон набирал номер:

— Алло, Иван Ильич? У меня к вам есть одна маленькая просьба. Не могли бы вы попросить Семёныча нам забрать?

Динамик что-то залопотал, но слов разобрать я не смог.

— Да с того же пирса, где он нас высадил, — ответил Денис. — Все, ждём.

Братец положил трубку, обернулся ко мне:

— Говорит, спасатели скоро прибудут.

Я зябко поежился и покосился в сторону холма, где, весело треща и разбрасывая искры, догорала усадьба. Только бы гости со стороны деревни не прибыли.

Звук колокола раздался неожиданно. Я выхватил телефон и принял вызов раньше, чем брат успел возмутиться.

— Михаил Владимирович, я не помешал?

— Нет, что вы, наоборот. Рад слышать вас, — отозвался я, надеясь, что мой голос звучит дружелюбно.

Хотел было добавить "Вы нам с братом жизнь спасли", но промолчал

— На самом деле? — хитро уточнил жрец, но не дождавшись ответа, продолжил. — Вы там в порядке? Справились? Рассказывайте.

Это не звучал просьбой, скорее нетерпеливым приказом. И я не стал спорить и довольно кратко пересказал наши злоключения. Постарался обратить особое внимание на Лукиче, что вызвало у куратора только раздражение.

— Знаю я про этого мужика. Столько способностей растрачивает зря.

Я бы поспорил про «зря», но не захотел вступать в полемику. Вместо этого рассказал про встречу с упырями.

— Проявляют способности? — удивился Никон, но мне показалось, что сделал он это без огонька. Словно уже знал об этой особенности встреченных нами тварей.

— Вам обо всем сообщила княжна Серова?

Несмотря на вопросительную интонацию, я не ожидал возражений. И жрец не стал отрицать очевидного.

— Только собственные наблюдения. И я не могу быть уверен, что девушка чего-то не напутала.

— Не напутала, — сухо подтвердил я. — И мы с братом выслали ее в Снежинск. Она должна была захватить образцы тканей, которые извлек из тела упыря местный лекарь.

— Очень правильно вы сейчас не стали называть его по имени, — чуть понизив голос, сказал синодник. — Не упоминайте этого изувера в приличном обществе.

— Он не показался изувером, — зачем-то возразил я.

— Просто вы не подходите ему в качестве жертвы. Этот лекаришка развлекался тем, что…— голос Никона взмыл вверх, но тут же оборвался. — Не стоит нам это обсуждать.

— Нетелефонный разговор? — хмыкнул я.

— Ненужный никому из нас, — напряженно поправил меня мужчина.

Я буквально кожей ощутил, что сейчас он кривится и пытается взять себя в руки.

— Как скажете. — не стал драконить своего куратора.

— Так значит вами были извлечены органы и взяты образцы? — с деланной вежливостью уточнил Никон. — И переданы с госпожой Серовой в город?

— Именно.

— И почему вы решили отпустить от себя журналистку? — медовым голосом спросил он.

— Обсуждать такие вопросы мне бы не хотелось…— начал я осторожно.

— Если вы о том, что между вами и Ксенией Васильевной особые отношения, то я об этом знаю.

Эта брошенная снисходительным тоном фраза меня разозлила:

— Вы всерьез сейчас говорите обо мне и княжне Серовой в таком ключе? — вкрадчиво спросил я. — И ждете, что я стану скалить зубы на этот счет?

Жрец ненадолго замолчал. Наверняка понял, что слегка перегнул палку и быстро соображал, как выйти из щекотливой ситуации. Терять лицо Никону не хотелось. А я не собирался помогать ему.

— Я вас правильно понял? — нетерпеливо осведомился я.

— Наверно я не так выразился, — сообщил куратор. — Я вовсе не хотел отозваться о девушке неуважительно. Всего лишь посчитал, что вы по-приятельски договорились работать вместе.

— Значит, вам несложно будет понять, — растягивая слова, произнес я, — что это наше соглашение больше не работает.

— И могу я знать причины?

— А что сама Ксения Васильевна вам сказала? — мне и впрямь стало любопытно.

— Княжна уверяет, что между вами возникло недопонимание. Она не вдавалась в подробности.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я.

— Дорогой Михаил Владимирович, — с особой теплой интонацией начал Никон и я невольно поморщился, — я признаю ваше право выбирать себе помощников. Учителей вам назначил Синод и оплатил их недешевые услуги. Вы это признаете?

— Конечно.

— Одежду вам спроектировали с учетом ваших пожеланий. Все верно?

— К чему мы обсуждаем очевидные вещи?

— Синод может назначить вам своего представителя прессы. И он будет хорош, в этом нет сомнений…

Жрец мог не продолжать. Я понимал, что служка Синода будет работать не на семью. И не станет учитывать интересы Морозовых.

— Я выберу другого блогера, — буркнул я.

— Или вы можете проявить благородство и не топить девушку, которая во всем зависит от вас.

— Что? — тотчас вскинулся я.

Никон глухо выругался, прикрыв трубку. И я не мог быть уверен, что синодник не разыграл сцену специально для меня.

— Княжна Серова — известный блогер, которая имеет свою аудиторию и стиль. Но не так давно она выложила кое-что неприемлемое… — на мгновение мужчина замялся. — В общем, сейчас ей очень важно не потерять работу. Второго прокола ей не простят.

Я не стал уточнять, что девушка должна заслужить прощение Синода, а не зрителей. Говорить об этом вслух не было смысла.

— Вы просите меня вернуть Серову? — сухо уточнил я.

— Спаситель с вами. Я всего лишь прошу подумать, что для вас будет лучше. Жалеть Ксению Васильевну мне незачем. Ну потеряет она работу, ну останется на улице…

Жрец замолчал, а потом в трубке раздался звук зевка. Меня это не проняло. И уточнять, отчего княжна может оказаться в таком бедственном положении, я не собирался. Потому как понимал, что мной пытаются манипулировать.

— Мы подумаем, — холодно отозвался я.

— Хотелось бы знать точно…

— Не надо на меня давить, пожалуйста.

— Что вы, княжич. Я бы никогда не стал…

— Скажите мне лучше, образцы уже получены? Ими занимаются?

— Все в порядке, — с готовностью заявил жрец. — А по поводу остального…

— Это нетелефонный разговор, — оборвал я, поняв, что утомлен беседой. — Мы вскоре будем дома и составим отчет.

— Хорошо, — Никон не настаивал на ответе. — Здравы будьте.

— Вашими молитвами, — привычно заявил я и сбросил вызов.

А через секунду, в тумане на реке послышался рокот двигателя приближающейся лодки.

Глава 8 Антимаг

— Правильно сделал, что не рассказал о плотах, — негромко поддержал меня брат. — Не ровен час, нам бы отдали приказ оставаться на месте и ждать подмоги.

— А те бы не особенно торопилась, — кивнул я.

— Ты все понимаешь правильно. Минус семья в рейтинге — это всегда хорошо для соперников. Ведьмаки давно перестали быть братством.

— Думаешь, Никон не на нашей стороне?

— Он на своей стороне. И только, — ответил князь. — Ему повезло заполучить популярного ведьмака. Но если Синод по чьему-нибудь совету потребует скинуть наши фигуры с доски, твой куратор сделает это без особых раздумий.

Я и сам это понимал. Потому только кивнул. Семеныч не слушал нас, правя лодку к берегу. Он лишь однажды оглянулся, словно хотел удостовериться в том, что мы отдаляемся от проклятого пирса.

Спустя время мы пересекли широченную полосу реки. Нос лодки ткнулся в песок, и Семеныч перемахнул через борт, крепя конец троса к столбику. Только в этот момент я понял, что напряжение покидает мое тело.

— Прибыли, милсдари, — отчитался Семеныч. — Прошу на берег.

У пирса нас уже встречал староста. И едва мы спрыгнули в грязь, Ильич бросился к нам. Уточнил:

— Как прошло? Чем порадуете?

— Зачистили одно поместье и разведали деревню, — ответил я.

— И?

— Работы для нас там ещё много, — уклончиво произнес я.

Ильич мигом погрустнел:

— Ну ладно, — ответил он после недолгой паузы. — Главное — постарайтесь, чтобы они к нам на этот берег не лезли, милсдари ведьмаки.

"Этого я, к сожалению, обещать не могу", — хотел было сказать я, но промолчал. Просто ответил:

— Постараемся. А вы пока соберите дружинников на площади.

Староста побрел прочь. Мы же с Денисом остались на пирсе.

— Как я понимаю, свалить теперь не получится? — я первым нарушил молчание.

Денис покачал головой:

— Синод выставит нас виновными. Нас выследят и отправят на казнь. На потеху толпе.

Я нахмурился. Дела и правда оборачивались плохо. И наконец-то я начал понимать, что имел в виду Денис, когда говорил об "обратной стороне популярности". Я очень быстро раскручивался. И кому-то из ведьмаков это было явно не по душе. И я даже начал догадываться, кому.

— Пора сообщить Синоду о том, что в Вороновом холме происходит? — спросил я у Дениса. — их там слишком уж много. Даже если мы сможем ослабить тех тварей — все равно не сдюжим зачистку. Они просто задавят нас числом.

Братец только скривился:

— Вряд ли Синод пришлет подмогу.

Я усмехнулся в ответ:

— Есть у меня одна идея.

Достал из кармана телефон, набрал номер Никона. Синодник ответил почти сразу:

— Долгих вам лет, мастер Морозов. Случилось чего?

— Мы провели разведку Воронова холма, — ответил я. — И узнали, куда пропали ведьмаки из семьи Суворовых.

— И куда же? — хитро уточнил жрец.

— Их сожрали, — просто ответил я. — Этот новый вид нежити с ними и расправился.

— Да, дела, — произнес наконец куратор. — И много их там? В Вороновом холме?

— Несколько сотен, — ответил я. — И мы с ними не справимся. Нам бы помощь прислать.

— Увы, Михаил Владимирович, — со вздохом ответил куратор. — Все ведьмаки сейчас разъехались по княжеству. Так что…

Он недоговорил, но намек я понял. Ну, этого я в принципе ожидал. Интересно, как синодник отреагирует на припасенный козырь:

— Тут такое дело… — замялся я. — Даже не знаю, с чего начать… в общем, говорят, водку, от которой люди в безумие впадают и ы нежить превращаются, монахи развозили. Мы парочку, кстати, в деревне заприметили.

Куратор замолчал, словно обдумывая ситуацию. Я же продолжил:

— А коптер наш их заснял. И теперь видео в облаке висит. А вы должны понимать, что облако можно легко взломать. А информацию слить в Сеть.

— Да, нехорошо получится, — мигом согласился синодник. — Но вы же немаленький. Должны понимать, что такому вбросу не поверит никто…

— Согласен, — подтвердил я. — Но вот прямому включению из деревни от лица ведьмака с трехсот тысячной аудиторией… смерть в прямом эфире. Заодно остальные семьи задумаются, что их на произвол судьбы бросают. Сначала Суворовы, потом Морозовы…

Никон замолчал, обдумывая мои слова. Наконец, вкрадчиво произнес:

— Вы же понимаете, что Синод вам подобного не простит?

— Боюсь, мне будет уже наплевать, — ответил я. — Меня и брата, скорее всего, уничтожит орда. Семья погибнет. Так что нам терять?

В трубке воцарилось молчание. И в тишине я расслышал, как из динамика раздался звук звякнувшей монеты. А затем Никон ответил:

— И то верно. Я подумаю, что можно сделать. Оставайтесь на связи.

Трубка отключилась. И я, усмехнувшись, убрал телефон в карман и обернулся к братцу:

— Он обещал подумать.

— Кардинально решил вопрос, — покачал головой Денис. — Но ты был прав: выбора у нас нет. Но Никон этого не простит.

— Решим с ним вопрос, если уцелеем, — отмахнулся я.

Братец удивлённо поднял брови:

— Каким образом?

Я только пожал плечами:

— Как решали вопросы в моем мире. Очередь из окна проезжающей машины без номеров.

Братец нахмурился:

— Вариант хороший. Но временный. Устранишь этого куратора — нового пришлют. А если и с ним беда произойдет — то к семье начнут присматриваться.

— Ну, значит прижмем его.

— Этот вариант мне нравится больше, — кивнул братец.

Разговор прервал звон колокола. И я вытащил из кармана телефон:

— У аппарата.

— В общем, мастер Морозов, как я и говорил, ведьмаков нет. Я отправил вам на помощь группу антимагов.

Это мне не понравилось. Но я произнес:

— Надеюсь, не для того, чтобы кардинально решить вопрос с нами?

Мне показалось, что Никон усмехнулся:

— Вы можете мне не верить, мастер Морозов, но я на вашей стороне, — понизив голос, начал куратор. — Вы часть одной мозаики. Очень важный кусочек. Не всем это нравится. Но я хочу вам помочь. Поэтому я отправил антимагов вам на помощь.

"правду говорит, — подтвердил Александр. — Если бы он врал — я бы почуял".

— Ну хорошо. Тогда ждём подмогу. До скорой встречи, мастер Никон.

— До встречи, Михаил Владимирович, — ответил куратор и трубка замолчала.

— Ну, что сказал синодник? — уточнил Денис. Братец стоял, прислонившись к столбу, и скрестив на груди руки, наблюдал за мной.

— Что помощь приедет, — ответил я.

— Неужто угроза сработала и ведьмаки нашлись?

Я покачал головой:

— Нам помогут антимаги.

Братец нахмурился:

— Чтобы решить вопрос с нами на месте?

— Клянётся, что нет, — ответил я.

Денис хмыкнул:

— Ну, если клянётся…

Он больше не стал задавать вопросов. Или поверил мне, или клятвы в этом мире играли куда большую роль, чем в моем. Но Денис просто отлип от столба и посмотрел на меня:

— Ну что? Идём?

Я кивнул. И мы пошли к дому старосты.

— А кто такие антимаги? — начал я разговор. Этот вопрос интересовал меня с тех пор, как их упомянул Александр. И сейчас появилось время узнать о них побольше.

— Отдел Синода по урегулированию вопросов с ведьмаками, — ответил Денис. — Фанатики, которые свято верят жрецам и подчинены только ему. В основном, когда у ведьмаков возникает конфликт с кем-то, из промышленников, аристократии и великих князей. Обычно, в княжество приезжает антимаг и решает вопрос. Но иногда они… приструнят зарвавшихся ведьмаков.

— То есть эти люди могут противостоять даже ведьмакам? — уточнил я.

Денис недоверчиво покосился на меня, словно пытаясь решить, в своем ли я уме:

— Думаешь, Синод взял бы под контроль ведьмачьи семьи, не имея на них рычага давления? Никто не стал бы терпеть такую силу, если бы на нее не было управы. Поэтому сперва их пытались задобрить. Им были назначены наделы земель, и прочие блага в виде прав и привилегий. А параллельно, Синод пытался организовать отдел, который мог бы противостоять ведьмакам по силе. И у них получилось создать орден антимагов. Никто не знает, как у них это вышло, но жрецы вырастили таких тварей, на которых почти не действуют способности. А вскоре довелось проверить их в деле.

— Бунт одной из семей? — догадался я.

— Не из семи старших, — ответил брат. — Младшая, которая посчитала, что может забрать власть в княжестве. Они подбили жителей на бунт и даже свергли великого князя. Но потом в земли прибыли антимаги и мятеж был жестоко подавлен. А зачинщики доставлены в Снежинск и казнены. Это стало хорошим уроком и навсегда отбило охоту у ведьмаков проверять власть Синода на прочность.

— А Император? — полюбопытствовал я. — Как он мирится с такой силой в руках Синода? Ведь жрецы легко могут сменить власть.

Денис только усмехнулся:

— Император давным-давно просто марионетка в руках крупных промышленников. А они не станут идти поперек жрецов. Такой вот расклад.

Я только кивнул. Расклад и правда был занятным.

Ворота нужного нам дома были приоткрыты. Псы проводили нас безразличными взглядами. Видимо, уже поняли, что лаять на нас не обязательно.

Спустя несколько минут, мы сидели в гостиной дома старосты. Рядом суетилась хозяйка, подавая на стол снедь. Кроме нас с братом здесь был Иван Ильич и два работяги в чистых робах с красными нашивками на рукавах. Они стояли чуть поодаль, сминая пальцами выцветшие кепки.

— Какие указания, милсдари? — обеспокоенно уточнил староста.

— Организуйте дежурные бригады. Чтобы ходили вдоль реки и следили за водой.

— Думаете, что упыри вновь перейдут на этот берег?

— Переплывут, — поправил его я. — У них плоты.

— У безмозговых-то? — удивился хозяин и нахмурился. — Я верно понял, они могут с того берега прибыть на плотах?

Мужики переглянулись и заметно побледнели.

— Все так. Первому, кто заметит упырей на воде мы лично заплатим пять рублей, — заявил брат.

— А я прибавлю от себя… — Иван Ильич задумался на мгновенье и добавил, — личную благодарность.

— В бой с тварями не вступать, — проинструктировал я, уже повернувшись к бригадирам. — Подать знак и отойти от воды, чтобы не попасть под удар.

— Понятно, милсдари, — с готовностью закивали те.

Они тотчас ушли, чтобы передать указ. А мы сами принялись за ужин. На этот раз Агафья принесла пышные пироги с сытными начинками и кувшин с квасом. Но брат вновь попросил залить кипятком травы, которые протянул женщине.

— И заварите в термос.

Хозяйка дома подхватила сверток и скрылась на кухне.

У дома затормозили три внедорожника с тонированными стеклами. Я ожидал, что по местным правилам этикета водитель выскочит, чтобы открыть двери господам, но этого не произошло. Приехавшие сами вышли наружу. Первым оказался высокий парень, которого я тотчас узнал. Им был тот самый человек, который приезжал в особняк вместе с Никоном. Темноволосый, бледный, с цепким взглядом. Парень прошел по дорожке и остановился перед нами. Коротко кивнул опешившему старосте. Иван Ильич осмотрел облаченных в черную одежду гостей, и растерянно уточнил:

— Господа, а где же жрецы?

— Вам повезло, — хмыкнул Виктор и поднял руки к небу. — К вам прибыло спасение, а не молитвенники в переплете.

Антимаг обернулся и протянул руку в сторону помощников. От них отделилась девушка с рыжими волосами. Она подошла и вложила пальцы в ладонь Виктора. Между их кожей проскочили электрические искры.

— Моя помощница будет прикрывать вас, и я попрошу не мешать ей в этом деле. Все, что она скажет — выполняйте без оговорок. А вы, дорогие ведьмаки, — он с усмешкой посмотрел на нас с братом, — расскажите мне, что у вас здесь происходит. Идёмте, побеседуем.

Мы прошли в сад, в обвитую диким виноградом беседку, оставив позади старосту с рыжей. Солнце скатывалось к горизонту, окрашивая небо в багровые тона.

— Кровавый закат, — протянул Виктор. — В каждом из миров бывает такой. Старики говорят, что это плохая примета. А мне кажется, что это просто страхи. Как думаете?

Он с интересом посмотрел в нашу сторону, ожидая ответа.

Я хотел было отмолчаться. Но назначенный нам спасатель посмотрел на меня в упор и усмехнулся.

— Все может быть, — я неопределенно пожал плечами.

— В твоем мире тоже так считают? — неожиданно, с любопытством уточнил Виктор.

"А паренёк-то непрост, — задумчиво протянул Александр. — И тоже мироходец. Он прочитал тебя, как открытую книгу".

Я честно собирался принять удивленный вид, но кажется, что вышло у меня неубедительно.

— В Муроме… — начал было я, но синодник скривился. Откинулся на спинку лавки, и скрестил руки на груди:

— Я надеялся, что ты окажешься не таким скучным, — протянул он.

Денис мрачно вздохнул и растрепал свои волосы нервным движением ладони.

— Мой брат не самый интересный человек в империи, — сказал он твердо.

На это Виктор кивнул, но я успел заметить, как уголки его губ презрительно скривились.

— Понятно. Ну что же, господа ведьмаки, рассказывайте, что вы там увидели жуткого, раз отступили и помощи запросили? Неужто на том берегу все так плохо?

Денису явно не нравилось происходящее. Он нахмурился и бросил на меня вопросительный взгляд. Но делать было нечего. Потому я и рассказал Виктору все без утайки.

— Правильно, что не стали говорить все своему куратору с того берега, — неожиданно подтвердил мои подозрения антимаг.

Он сорвал усик с виноградной лозы и принялся крутить его в пальцах, а потом размял. Пахнуло сочной зеленью. Зубы внезапно заныли от необходимости расспросить о подробностях.

— И чем это могло обернуться?

— Да вы и сами понимаете, — отмахнулся парень. — Не всем по вкусу, что на арене появился темный ведьмак, который быстро набирает популярность. Нигде не любят выскочек. Вы кое-кому нарушили планы. А Никон — человек подневольный. И четко исполняет приказы, которые ему передают сверху.

— Это как раз понятно, — немного раздраженно сказал брат.

— Ладно, это все лирика. Давайте о делах насущных. Вы уже придумали, как их прихлопнуть? У всех существ есть уязвимости. А значит, любую тварь можно убить.

— Они слабеют от колокольного звона, — заявил я и Виктор довольно кивнул:

— Это хорошо. Очень хорошо.

— В Вороновом холме нет колоколов, — хмуро подтвердил Денис. — Они их скинули. Или разбили.

— Зато здесь есть, — возразил антимаг. — Значит, будем драться на этом берегу. Постепенно отступая от воды в деревню. Измотаем их и убьем каждого. И все дела.

— Отличный план. Вы уверены, что бойцов хватит?

— Не стоит недооценивать антимагов, — по-волчьи оскалился Виктор. — Вам повезло, Морозовы, что вы дороги своему куратору. Кстати, хорошая идея с компроматом. Правда хорошая. Никон оценил. Только вот врать жрецу это как-то… грешно.

Последние фразы он произнес как бы между прочим. Спокойно встал с лавки и направился к выходу из беседки.

— С чего вы взяли, что это ложь? — спокойно уточнил я, сжав рукоять косы.

Виктор остановился. Обернулся. Затем молча достал из кармана монету, подбросил ее. Поймал и взглянул на выпавшую сторону. И просто ответил:

— Потому что так сказала монета. Я всегда ей доверял. И знаете, она ни разу меня не обманывала. Правда, один раз она выпала на ребро. Но это неважно. Вы показали Никону, чего стоите. Силу и характер. Готовность идти до конца. Синодник не ошибся, когда подписал ваше назначение.

Мы с Денисом переглянулись, но Виктор только рассмеялся:

— Не переживайте. Если бы я хотел убрать вас — сделал бы это сразу после того, как мы зашли в беседку. Я правда приехал, чтобы помочь вам разобраться с упырями. И увеличить количество подписчиков темного ведьмака. Уж поверьте: Никон раскрутит это дело, превратив его в подвиг, достойный легенд.

Разговор прервал крик старосты:

— Милсдари ведьмаки, сигнал! Безмозговые через реку плывут. И много их!

Глава 9 Спартанец на дороге

Староста подбежал к беседке. И видимо, спортом он занимался нечасто. Ильич тяжело дышал, а лицо раскраснелось. Он достал из кармана белоснежный платок и промокнул лоб. И с трудом, пытаясь восстановить дыхание, произнес:

— Плывут.

Виктор улыбнулся. Подбросил монету, поймал ее и взглянул на выпавшую сторону. Довольно кивнул и убрал вещицу в карман. Обернулся к нам:

— Ну, господа? Какой у нас план? Командуйте.

— Нужно вывезти из деревни всех живых, — начал я. — Оставить только десяток добровольцев. Иван Ильич, у вас в рыбартели же есть тяжёлые грузовики?

Староста кивнул:

— А как же без них?

— Отлично. Пусть перегонят их к площади. Перекроем ими боковые улочки. А когда безмозговые зайдут в ловушку — отрежем дорогу назад. И под колокольный звон всех их истребим.

Виктор задумался:

— Я и мои люди ударят с крыш домов.

— Мы тоже, — ответил я. — Иван Ильич, отправьте людей выводить селян.

Староста кивнул и бросился прочь. Мы же вышли из беседки и направились к окраине.

В деревне уже царила суета. Люди бегали по домам, передавая приказ старосты. И я с удивлением заметил, что селяне покидают жилища без спешки и паники. Выходили быстро и без баулов, спокойно шли в противоположный от берега деревни. Видимо, они уже привыкли покидать дома по тревоге, и теперь делали это на автомате.

От пристани послышался рев двигателя. И на окраине деревни появилась колонна из четырех грузовиков. Они пронеслись мимо нас и разъехались по улицам, перекрывая отходы от площади.

— Грамотно и без суеты, — оценил я действия селян.

— Так они привычные, — ответил Виктор. — Поди не первый день их твари с того берега терроризируют.

— Мастер ведьмак у нас же сооружения защитные есть. Может быть, используем?

Ко мне подскочил один из дружинников. Судя по нашивкам — командир звена.

— Какие? — уточнил я.

— Ну знамо какие. Ежи деревянные. Хорошо себя показали, если на ночь улицы прибрежные перегораживать.

— Пусть поставят их во вторую линию, если нечисть перевернет машины, — распорядился я.

Дружинник кивнул,и бросился исполнять приказ.

Мы же вышли на окраину деревни, куда уже отходили дружинники из дозора.

— Далеко гости? — уточнил я.

— Километр, может два, — ответил один из дозорных и пояснил. — Медленные они.

— Не разбредутся?

— Степаныч их ведёт, — усмехнулся дружинник. — Так что будьте спокойны, барин.

— Это как? — не понял я.

— Держится от них на расстоянии, но чтобы видели, — пояснил дозорный. — И слова поганые в их адрес выкрикивает. Вот они за ним и бредут.

— Думаешь получится? — уточнил я.

— Всегда работало, — отмахнулся дружинник. — И сейчас выйдет.

— Ну, если так, — протянул я и добавил, — Помогите увести людей.

Вояка усмехнулся и кивнул:

— Будет сделано, барин.

Он направился в сторону деревни. Я же спокойно закатал рукава и принялся наносить руны. Уточнил, рисуя на предплечье закорючки:

— Думаете, мастер Виктор ваши люди справятся с нашествием?

Антимаг только пожал плечами:

— Ну, если вы установили правильно, и эти твари — просто агрессивные и безмозглые люди, только с разблокированный силой — то вполне. Если же вы ошиблись — то толк будет только от меня. Остальные на подхвате.

Я удивлённо покосился на парня, но тот спокойно ответил:

— В одном из миров я занимался чем-то похожим на вашу работу. Только чудища были страшнее. Навык есть, да и силы хватит.

Упыри подошли минут через двадцать. И к этому времени, я и Денис успели обновить арсенал, Виктор же заскучал. И когда вдалеке послышался крик, парень мигом повеселел. На лице заиграла довольная улыбка.

На дороге появился силуэт. Он пятился к нам и размахивал руками:

— Эй, псы, вы куда? Сюда идите, отродья.

Ответом ему было рычание и щёлканье челюстей. Видимо, что-то эти зомби соображали. И оскорбления от Степаныча им явно не нравились.

Парень отбежал, и в дорогу, где он только что стоял, ударило несколько способностей.

"Ловкий парнишка, — одобрительно прошептал Александр. — И страха не ведает".

Виктор же довольно усмехнулся:

— Этот тип напоминает мне одного знакомого, — протянул антимаг, вглядываясь в силуэт.

«Плотно же они идут, — подумалось мне. — А если…»

Я едва не подпрыгнул от радости от внезапно пришедшей в голову идеи. Это было решением, как сделать орду меньше. Хотя бы частичным. Чем меньше тварей придет в деревню, тем проще будет их перебить.

— Вы идите. Занимайте посты, а я прикрою Степаныча, — произнес я. — Только запусти коптер. Чтобы в случае чего подстраховать.

Денис и Виктор переглянулись. Но вопросов задавать не стали. Молча затопали в сторону деревни. Я же быстро коснулся нескольких рун, и рисунки исчезли, вернув мне силу.

Достал пузырек и кисть, и принялся перебирать в уме руны в поисках нужной. Ага, вот.

"Чего задумал?» — поинтересовался наставник.

— Что если накинуть контроль разума на зомби? — вопросом на вопрос, ответил я. — До деревни дойдет меньше безмозговых. Если вообще дойдет.

"А ты голова, — похвалил меня Александр. — Тогда лучше два усиления и два времени действия из младших".

Я чертыхнулся и торопливо убрал одно из усилений, переправив на освободившемся месте руну времени действия.

"И мор под нее рисуй, — велел наставник. — С тем же набором. И "истерию" прибавь в связке с мором. На второй залп бахнешь и посмотрим, сработает ли. Если нет валим к остальным".

Хрипение зомби становилось все ближе. Как и выкрики Степаныча, который вел орду. А вскоре, и ряды упырей выползли на чёрную ленту дороги. Они все выходили и выходили на свет фонарей, и казалось, что им не было числа.

Я вскочил на ноги, сжал кулаки, напитывая новые руны. Голова пошла кругом, и я торопливо начал убирать остальные, чтобы вернуть силу. Скрутил крышку с фляги и сделал несколько глотков отвара, приходя в себя.

Страха не было. Наоборот, внутри растекалось какое-то злое веселье. Над головой зажужжал зависший в воздухе коптер. Я обернулся, и довольно улыбнувшись, помахал рукой в камеру. А затем развернулся к дороге. И крикнул, доставая обрез:

— Беги, парень.

Степаныч обернулся ко мне. Коротко кивнул и бросился к деревне. Я же шагнул в сторону орды.

"Подпусти их ближе, — скомандовал наставник. — Ещё немного".

Один из упырей остановился, заметив меня. Его руки засветились. И я вскинул обрез, выжигая руну контроля:

Бах!

Краска мигом выгорела, осыпаясь на землю ворохом искр. Я же коснулся второй руны:

Бах!

Картечь первого выстрела зацепила двоих. И в голове мигом послышались шепотки:

"Приказывай, господин".

"Жду приказаний".

Они множились, потому что черная нить расползающегося по орде мора забирала все больше приспешников. И я замотал головой, чтобы прогнать голоса. Захотелось забить уши ватой, только бы не слышать эти шепотки, которые, казалось, проникали прямо в мозг.

"Да приказывай, — громко крикнул кто-то, заглушив остальных. — Чего замер"?

Этот голос был мне знаком. Он принадлежал наставнику. И я громко крикнул, указав пальцем на орду:

— Защищайте своего повелителя. Убейте всех, кто мне угрожает.

Успел накинуть "костяную броню" как раз в тот момент, когда один из зомби ударил по мне "искрами". И те, кто был под моим контролем, бросились на него и остальных.

Дорогу озарили огненные всполохи, послышался треск ледяных способностей. Вот с неба упал метеор, сбивая сразу нескольких упырей. А пятерых рядом испепелила разветвившаяся молния. В толпе послышались взрывы, и в вечернем воздухе запахло озоном. Из безоблачного неба ударили молнии, превращая зомби в пепел. А под ногами замелькали мерцающие "зыбучие пески", засасывающие в землю всех без разбора. Пролетел воющий череп, перекусивший пополам сразу двоих зомби. В толпу ударила огненная глыба, разметав нескольких вспыхнувших упырей. А голова закружилась от впитываемой разноцветной силы.

Голосов в голове становилось все меньше. Мои последователи гибли, защищая повелителя.

"Ещё раз, — скомандовал наставник. — Иначе чужая сила тебя разорвет".

Я послушно переломил обрез, и гильзы с глухим стуком упали на дорогу. Забил два новых патрона, и сделал круг, обходя орду. Вскинул оружие, прицелившись в одного из упырей, которых не задела черная нить "мора", представил руну "контроля", на ходу добавив нужных усилений, и тут же выстрелил, резко выжигая способность.

Бах!

Голова не закружилась. Я словно не почуял, как применил способность. Быстро добавил в толпу "мором" и в голове снова загудели как пчелы в растревоженном улье, чужие голоса.

— Убивайте всех, — скомандовал я. И зомби принялись за дело.

Я же обошел орду и взял в прицел тех, на ком не было метки! Активировал истерию и нажал на спусковой крючок.

Бах!

И зомби атаковали друг друга, бросаясь способностями. Снова замелькали электрические разряды, и огненные шары, прожигающие тварей насквозь.

В этот раз силы от убитых было меньше. Видимо, зомби здорово выгорели во время боя. Но результат был налицо. Вернее, на дороге.

Черной асфальтовой ленты было не видать. Повсюду лежали обугленные, разорванные, замороженные тела. Все вокруг было залито красным. А зомби истребляли друг друга, оставляя для нас все меньше работы.

Из земли ударил десяток больших ледяных шипов, насаживая на острия всех, кто попался на пути способности. Над толпой ударил огненный ливень, испепеляя всех без разбора. Закружились, разрывая тварей на куски, вихри воздуха. По земле заструилось ядовито-зелёное облако, с шипением растворяя попавших в его область.

"Хорошая вещь, — отметил Александр. — Я потом расскажу, как такое делать. Яд и кислота в одном флаконе. Хорошо помогает, если противников несколько".

Я только кивнул, наблюдая за побоищем. И когда голова снова закружилась от переполнившей меня силы, я повторил трюк с подчинением.

Остатки выживших, ослабленных и потрёпанных, я добил "истерией". Отметив, что зомби попросту уже не могли сражаться. А сил у них едва хватало на простенькие способности. Ну а последнего, который едва держался на ногах, прикончил "разложением". У зомби не было сил даже накинуть на себя броню. И мое заклинание попросту растворило его.

Я же сел на бревно. Устало вздохнул, а затем переломил обрез, вытащив пустую гильзу:

— Ну, вот и все.

"Кто молодцы? Мы молодцы"!

Александр ликовал, до того ему понравилось эта победа. Я же только кивнул. Забил новый патрон и со щелчком закрыл обрез:

"Может быть, пора на ту сторону? — продолжал рассуждения наставник. — Закончим начатое".

Я задумчиво потер ладонью подбородок. Идея была хорошей. Особенно когда тактика борьбы с ордами тварей отработана. Усталости я почти не чувствовал. Правда, слегка подташнивало от разноцветной силы, которая крутилась в черном вихре, теряя свои цвета и вливаясь в общий поток.

Достал из кармана телефон и нашел в списке контактов номер братца. Он взял трубку почти сразу:

— Это что такое было? — послышался в динамике удивленный голос Дениса.

— Цыганские фокусы, — ответил я. — Не хочешь перебраться на ту сторону? Проверим, сколько их осталось. Потому что судя по этой орде, добивать там почти некого.

— Ну, если ты в норме… сейчас я попытаюсь найти старосту. Чтобы отрядил кого-то с лодкой.

— Отлично, — коротко ответил я и сбросил вызов.

"Могли бы и вдвоем скататься, — прокомментировал разговор с братом наставник. — От них больше мороки".

— Ты мне лучше вот что скажи, — перевел я тему разговора. — Если я сейчас выпью отвара, который силу восстанавливает, эта разноцветная, которую я из убитых высосал, быстрее цвет сменит?

"Хм, — задумался наставник. — Интересный вопрос. Попробуй. Хуже то уже не будет".

Я кивнул, снял с пояса флягу и быстро открутил крышку. Сделал пару небольших глотков. Прислушался к ощущениям. Вроде бы стало чуть легче.

— Да вы просто монстр, — послышалось за спиной. Я обернулся.

На дороге, скрестив на груди руки, стоял Виктор. А рядом с ним был Денис. Антимаг рассматривал поваленную на шоссе груду тел и качал головой:

— Прямо машина. Комбайн! Достойный урожай же вы собрали, мастер Михаил Владимирович, — протянул он и в голосе Виктора я уловил нечто похожее на уважение.

— Благодарю, — хрипло ответил я. — Но мне повезло. Они слишком глупы, и легко поддаются подчинению. Да и бьют всех подряд.

Виктор заинтересовано взглянул на меня:

— И все же это прекрасный результат. Я уже готовился к бою не на жизнь, а насмерть, защищая бегущих селян. Но вы смогли меня удивить. Это было… сильно.

Он с уважением кивнул. Я же встал с бревна:

— Вы хотите составить нам компанию по вылазке на тот берег, мастер антимаг?

Виктор кивнул:

— Посмотрю, что там за деревня такая.

— Староста уже отправил Семёныча на пристань, — добавил Денис. — Так что идём.

* * *

Семёныч ждал нас у лодки. Он сидел на черных досках и с невозмутимым видом жевал травинку. Заметив нас, поднялся на ноги, кивнул нам.

Мы разместились на скамьях, и переправщик завел мотор. Лодка с рокотом пошла по воде к другому берегу.

— Лучше бы нам причалить поближе к деревне, — попросил я. Семеныч невозмутимо кивнул и направил лодку вдоль по реке.

Моторку подбрасывало на волнах, в лицо били брызги холодной воды. Но это не помешало мне начертать нужные руны.

— Биться буду я, — начал инструктаж, когда рисунки напитались силой. — Вы на подстраховке.

Денис и Виктор, не сговариваясь, кивнули. Видимо, зрелище, которое они увидели через камеру коптера, их впечатлило.

Из тумана показались остовы заброшенных домов. А через минуту, нос лодки зарылся в песок.

— Отплыви на воду и жди полчаса, — предупредил я Семёныча. — Завидишь огненный шар — плыви сюда.

— А если не увижу? — уточнил селянин.

— Тогда уходи на тот берег и проси старосту звонить в Синод вызвать новых ведьмаков. Скажешь, что эти без вести пропали, — хмуро ответил я.

Семёныч хотел было возразить, но я не стал слушать. Перемахнул через борт и спрыгнул на берег. Денис и Виктор последовали за мной.

Пристань была пуста. Костер уже прогорел, на его месте горели только припорошенные золой угли да почерневший сложенный из камней очаг.

Ближайшие дома были разобраны на плоты. А чуть дальше шла к усадьбе старосты улица, по которой мы и шли. Денис недобро покосился в сторону стоявших впереди зданий. Затем начал сжимать правую ладонь, и на коже появился огненный шар, который он метнул в сторону почерневшего бревенчатого строения. И пламя мигом охватило дом.

— Спишем на то, что имущество погибло во время боя, — просто ответил парень. — Синод покроет расходы. Лучше так, чем оставлять за спиной “перекинувшихся” хозяев.

Виктор довольно кивнул, и тоже создал шар темного пламени, бросил в строение по соседству. И вскоре дома заполыхал, уничтожая все, что было осквернено.

Туман попятился, расходясь в стороны. Видимость улучшилась, и стал различим перекресток у того самого холма, где стояла усадьба старосты, на котором красовалось синее знамя с черепом, обтянутым паутиной.

На площади нас ждал сюрприз. В виде начертанной на камнях пентаграммы, Внутри стояла сложенная из кирпича пирамида, Еа верхушке была установлена чаша, в которой горело ядовито-зелёное пламя.

"Странный ритуал, — пробормотал наставник. — Не знаю, что это, но эту погань лучше уничтожить".

Я кивнул Денису. Братец вытащил из-за пояса пистолеты, и выстрелил.

Шум эхом прокатился в воздухе. И где-то в отдалении недовольно закаркало воронье. Огненный шар ударил в пирамиду и взорвался, разбросав обломки кирпичей. Склянка с огнем отлетела в сторону и со звоном ударилась о дорогу. И тут же погасла. Воздух словно загудел, и туман стал рассеиваться.

И в этот момент, створки усадьбы старосты распахнулись, и на порог вышел человек в черной монашеской рясе. Взглянул на нас, и я заметил, как в глазах монаха горит багровый огонь.

Денис отскочил назад. Вскинул пистолеты.

Бах! Бах! Бах!

Но монах только лениво махнул рукой и пули натурально завязли в воздухе. А потом со звоном осыпались на каменное крыльцо:

— Надо же, ведьмаки пожаловали, — растягивая губы в недоброй улыбке, начал монах. — Приходили уже одни. Им здесь так понравилось, что они решили остаться. Мои верные слуги громят ту деревеньку. А потом, как тараканы, расползутся по княжеству. Орда завоюет империю.

— Нет никакой орды, — покачал головой я и вышел вперёд. — Была, да вся кончилась.

Монах удивлённо поднял брови:

— Вот как? Ну, было бы зелье. А новых создать всегда можно. Только разберусь с вами.

Его ладони замерцали, и я быстро выжег руну. А затем, нажал на курок.

Бах!

Монах успел отменить способность и выставить щит, но он поглотил не весь заряд. Пара картечин ударила в плечо, окрасив рясу красным. И когда в моей голове послышался послушный голос "приказывай, хозяин", я попросил:

— Рассказывай кто ты и зачем сюда явился.

— Мы… орден… в Ачинске… Магистр. Водка подчиняет…

Слова были отрывистыми, словно монах пытался сопротивляться. Но против руны да еще с четырьмя усилениями, он не сдюжил.

— Почему водка так действует на людей? — спросил я.

— Споры… делают послушными… меняет мозг… подчиняют.

Я кивнул и покосился на Виктора. И антимаг, видимо, был доволен этими данными. И тогда я со вздохом произнес:

— А теперь покончи с собой. Утомил ты меня.

Глаза монаха замерцали. Лицо покраснело, рот скривился. Задергал рукой, словно пытаясь бороться с одержимостью. Но на ладони загорелся огонь. А затем коснулся полы своей рясы огненной рукой, превращаясь в факел. И в этот момент, действие руны закончилось. Противник заорал. Упал на землю и принялся кататься, пытаясь сбить пламя. Но это не помогло. Он корчился и выл. Воняло паленым. И через минуту, на пороге лежал, не подавая признаков жизни, обугленный труп.

— Ну, вот и все, — я устало опустил обрез. — осталось обыскать окрестности на предмет упырей и можно уходить обратно. А затем домой.

* * *

В деревне зомби не обнаружилось. Видимо, в атаку на Бергардовку пошла вся орда. А поместья зачистили быстро. Виктор попросту спалил дома вместе с обитателями. Мы же с Денисом же отстреляли тех, кто пытался выбраться. И когда мы вышли на пристань, туман уже окончательно рассеялся.

— Эта земля очистилась, — довольно заключил Виктор, глядя в звёздное небо. — Скоро великий князь снова сдаст окрестности в аренду артели. Или бастардам. И сюда вернётся жизнь.

— Осталось только прочесать остальные деревни княжества на такие вот проклятые земли, — буркнул Денис, доставая из кармана телефон.

— По этому поводу можете не беспокоиться, — махнул рукой антимаг. — Вы провели огромную работу и Синод перед вами в неоплатном долгу. Остальное сделают другие семьи.

Денис только кивнул и поднес трубку к уху:

— Иван Ильич? Семёныч уже прибыл?

Динамик залопотал, а потом братец удивленно переспросил:

— Как нет?

Он обернулся к нам и, Виктор улыбнулся и произнес, обращаясь ко мне:

— Видать, не выполнил селянин твой приказ.

А затем, антимаг бросил в небо огненный шар. А через несколько мгновений, на реке послышался приближающийся рев мотора.

Глава 10 Секреты

Староста уже ждал нас на пирсе:

— Ну? — с надеждой уточнил он, едва только лодка причалила к берегу. — Что там?

— Все, — с облегчением ответил я, выбираясь на песок. И добавил:

— Зомби все.

Я ждал ликования. Что староста будет плясать от радости. Но Ильич только вымученно улыбнулся:

— Ну, наконец-то, — произнес он, и я услышал в голосе облегчение. — Дождались.

Мужик дал знак, и на колокольне спустя несколько секунд забил набат, стягивая людей на центральную площадь. Мы же направились к деревне.

Люди уже собрались неподалеку от храма. Переглядываясь и перешептываясь, они ждали новостей. И Ильич вышел вперед:

— Уважаемые односельчане, — начал он, и гул мигом стих. — Господа ведьмаки отчитались, что упыри на Вороновом холме уничтожены.

В его голосе не было пафоса. Только усталость и облегчение. Секунду на площади царило молчание. А затем толпа взорвалась радостным ликованием. Никогда прежде я не видел более искренних эмоций.

Потом накрыли столы. И староста настаивал, чтобы мы были дорогими гостями на празднике освобождения. Пришлось нам задержаться, добрый час выслушивая череду благодарностей и пожелания долгих лет. Я с усмешкой заметил, что алкоголя на столах не было. Видимо, история с водкой под названием “Особая” еще долго будет в памяти у селян.

Зато травяных отваров было вдосталь. И части из них мог бы позавидовать не только Федор, но и многие чайные лавки. Расслабляющий и успокаивающий сборы. И лишь спустя пару часов, нам удалось бежать с праздника. А провожать нас вышел Ильич.

— Благодарим вас, милсдари ведьмаки, — произнес Ильич, когда мы садились в машины. — Вы всех нас от верной смерти спасли. Век всей деревней за ваше здоровье молиться будем.

Мы закивали, расселись по машинам. Причем Виктор сделал так, чтобы я и Денис поехали на разных авто. И я согласился.

Антимаг сам сел за руль. Указал взглядом на сиденье рядом. Его рыжая помощница разместилась сзади

Виктор кивнул махавшему на прощание старосте и завел двигатель. Авто выехало со стоянки.

Некоторое время ехали молча. Фары вырывали из темноты черную дорогу, обочину и темный лес.

— Ты неплохо себя проявил, — после длительного молчания, начал разговор антимаг. И как мне показалось, в его голосе прозвучало уважение. — Не зря я приехал. Как чуял.

— Спасибо, — усмехнувшись, ответил я.

Виктор обернулся ко мне:

— Очень надеюсь, что вы не станете говорить на пресс-конференции про черных монахов?

Я покачал головой, понимая, что если ляпну про монахов — то долго не проживу. И антимаг довольно улыбнулся:

— Вот и правильно. Ни к чему это. Монахи те ряженые скорее всего. И мы сможем доказать. Представляете себе — раскроем целый заговор в Империи. Ну и спасем тысячи жизней, конечно же. Думаю, совместная работа будет полезна нам обоим. Вам для повышения рейтинга. Мне…

Он задумался, словно пытаясь решить, зачем ему нужно расследование. Но промолчал. И перевел тему:

— Но сдается мне, в этом как его…

Виктор пощелкал пальцами, словно бы пытаясь вспомнить слово:

— Ачинске, вот. Там уже никого нет. Проверку мы туда, конечно, направим, только она ничего не даст. Как насчет поработать вместе несколько дней? Поиграем в детективов, так сказать? Как вам идея, мастер Морозов?

Он снова обернулся ко мне. И я задумался. Эта идея мне нравилась. Но я колебался. Виктор же достал монету, подбросил ее и посмотрел на выпавшую сторону. Довольно улыбнулся и уставился на шоссе.

— Я согласен, — ответил после раздумий.

— Я знаю, — усмехнулся антимаг. Не отвлекаясь от дороги, он протянул мне руку.

И я пожал крепкую ладонь. Мы замолчали. Виктор сосредоточился на дороге, я же задремал, утомленный событиями вечера.

Проснулся же, когда до Снежинска оставалось совсем немного. Сел прямо, потер лицо, пригладил волосы. Подивился тому, насколько одежда хорошо сидела. Ведь даже после сна ничего нигде не давило и не натирало.

— Воды? — предложил Виктор.

На это я мотнул головой и хрипло выдавил из себя:

— Нет, спасибо.

Чтобы не терять времени, вынул телефон. Но аппарат оказался разряженным.

— На, — Виктор протянул мне конец шнура, Я благодарно кивнул и подключил аппарат. На экране показалась анимация заряда батареи, а через минуту телефон включился. Но как только экран ярко засиял, посыпались уведомления о вызовах.

Среди вороха всего мусора я нашел контакт Лилии и набрал номер. Она ответила на втором гудке.

— Да? — ее голос звучал напряженно. — Говорите!

— Это я. Все хорошо.

После этого послышался шорох, короткий глухой звук падения аппарата, а затем и торопливое:

— Повтори, я не услышала.

— Все хорошо. Мы едем домой, — сказал я негромко.

— Вы в порядке? Оба живы? — совсем не по-деловому уточнила девушка.

— Конечно. — с улыбкой ответил я. — Что с нами будет?

— А почему раньше не сообщил? — мне послышалась обида, но Водянова тут же исправилась. — Не то, чтобы я переживала…

— Не мог. Мы только недавно… разобрались с этим новым видом нежити.

— Каким видом? — мигом уточнила секретарь.

— Дома расскажу — ответил я. — Но мне было бы приятно знать, что ты о нас беспокоилась.

На это девушка не ответила. Она шумно вздохнула, и я словно воочию увидел, как секретарша закатила глаза.

— Вы уже знаете, про Серову? — осведомилась Лилия.

— А что с ней? — недовольно уточнил я.

— Она в госпитале.

Я нахмурился, попытавшись понять, что могло произойти с несносной журналисткой. С нее станется притвориться, что я ее обидел каким-нибудь изуверским способом. От этого у меня загорчило во рту.

— Надеюсь, она не винит темного ведьмака?

— Тебя, что ли? — недоверчиво переспросила Лилия и тут же продолжила. — Она скинула мне материал для ознакомления. Пояснила, что без вашего одобрения запись не будет опубликована. Когда я позвонила ей, чтобы уточнить детали… — стало ясно, что девушка хотела узнать о нас с братом, — но мне ответили лекари. Сказали, что княжна не может говорить.

Я отчего-то подумал, что Ксения могла оказаться в местечке куда хуже больнички. И обеспокоенно уточнил:

— Уверена, что это были лекари?

— Я умею делать свою работу. И выяснять то, что мне нужно, — с вызовом заявила Лилия. — Не положено мне было этого знать, но мне рассказали, что Серова лежит в палате под наблюдением лекарей.

— Скинь мне адрес заведения, — потребовал я.

— Может, сначала заедешь домой? — недовольно уточнила секретарша.

— Мне нужно тебя упрашивать? — с неожиданной злостью выпалил я.

Девушка замолчала, и я мысленно отругал себя за грубость. С Водяновой так нельзя. Она может прямо сейчас бросить трубку. Когда я собрался сказать ей что-то примирительное, послышался тихий выдох.

— Я скинула вам адрес сообщением. Еще будут распоряжения?

— Нет. Я…

Трубка замолчала. Я едва слышно выругался. Пожалуй, мне удалось обидеть секретаршу. И вряд ли она простит меня так просто. Если вообще простит.

— Мне нужно сюда… — я продиктовал высланный Лилией адрес, и Виктор кивнул.

Я набрал номер брата. Когда он принял вызов, то заявил:

— Я кое-куда заеду. Затем отправлюсь домой.

— Понял, — коротко ответил Денис и сбросил вызов. А я сунул аппарат в карман. На повороте автомобиль обогнул внедорожник. Его фары моргнули. Я автоматически махнул рукой, отстраненно подумав, что стекла тонированы и меня не видно. Как и мне неясно, кто сидел в уезжающей вдаль машине.

— К парадному въезду? — привлек мое внимание Виктор.

— Да. И если вам несложно.

Вскоре машина притормозила у шлагбаума, и к нам поспешил мужчина в синей форме. Охранник стянул с головы фирменную кепку, когда опустилось стекло двери.

— Красный пропуск, — отчеканил антимаг и показал картонный прямоугольник, который вынул из кармана.

— Милости просим, — заискивающе произнес сторож и метнулся к своей будке, чтобы поднять шлагбаум.

— Этот пропуск везде работает?

— Уж в лечебницу пройти можно, — кивнул Виктор и добавил, — идем, я тебя провожу. Чтобы пропустили

Поначалу я хотел отказаться от помощи, а потом подумал, что это серьезно сэкономит мое время и нервы.

— Буду благодарен.

Машина остановилась чуть в сторону от порога. Виктор обернулся и мягко попросил сидевшую на заднем сиденье девушку:

— Подожди меня немного. Я скоро.

— Хорошо, — ответила она, и антимаг улыбнулся. Вышло у него на редкость тепло и я подумал, что даже у этого странного человека есть сердце.

Он вышел из машины и пошел чуть впереди. Распахнул передо мной дверь и пропустил в просторный холл. Я осмотрел его, отметив выложенный черно-белой плиткой пол. Высокие стены были выкрашены в неприятный зеленый оттенок, который всегда ассоциировался у меня со старыми поликлиниками.

Из-за стойки администрации выглянула девушка с помятым ото сна лицом. Она поправила сползший на ухо накрахмаленный колпак и нахмурилась.

— Здравы будьте, — протянула она, воровато оглянувшись. — Вас кто пустил? У нас часы приема…

— У нас допуск, — перебил я ее и прищурился. — Подскажите, дорогая, в какой палате находится княжна Серова.

— Она…— лицо девицы пошло пятнами, — не положено знать посторонним.

— Ну кто же тут посторонний? — неожиданно мягко произнес Виктор.

По-кошачьи ступая, он обогнул меня, подошел к регистрации и оперся локтями на стойку. Практически заурчал, став похожим на большого кота.

— Мы ведь сюда по делу пришли. Но я вот не ожидал такую красавицу повстречать.

Его взгляд словно гипнотизировал. И девушка застыла, не в силах отвести глаз от антимага. Виктор же достал из кармана красное удостоверение, развернул его и показал девушке:

— И я бы с радостью с вами поболтал, но нам нужна Ксения Васильевна Серова.

— В пятой. На втором этаже, — сказала она нараспев, не отводя от моего провожатого осоловелого взгляда.

— Проводить? — тихо уточнил Виктор, но я мотнул головой и пошел прочь.

Поднялся по лестнице и направился вдоль дверей, проверяя номера над каждой. У пятого остановился. Из-за створки раздавались негромкие голоса. Я толкнул дверь и вошел. Внутри было душно и темно. К тому же густо пахло лекарствами.

У кровати я заметил силуэт сидевшей в кресле женщины. И едва только дверь открылась, она испуганно вскочила, уронив книгу на пол:

— Кто вы? Кто вас сюда пустил?

Она подскочила ко мне, на ходу поправляя растрепанные волосы за уши. Женщина оказалась совсем молодой, в строгом платье из темной шерсти, в тонких чулках и без обуви. Заглянул ей за спину, чтобы убедиться — она, как и Лилия, скинула обувь у места, где сидела.

— Я сейчас вызову охрану, — продолжила девушка, задрав подбородок.

Ее глаза были красными от слез, а губы припухли оттого, что девица их прикусывала. И я мог бы принять ее за Ксению в полутьме палаты, если бы не почти черные волосы, собранные в небрежную косу, спускающуюся до самых ягодиц.

— Не надо охраны, — отмахнулся я и попытался обойти девушку.

— Что вам надо? — та заступила мне дорогу и скрестила руки на груди. прищурилась, будто пытаясь что-то вспомнить:

— Кто вы такой?

За ее спиной замерцало. И я прикрыл глаза рукой. Девушка обернулась и пошла к кровати, на которой лежала прикрытая простыней фигура. Я приблизился и понял, что приглушенный свет источает сама Ксения. Казалось, что под ее кожей скользили крохотные искры. Княжна лежала на спине, тяжело дыша. Грудная клетка поднималась и опадала. Лоб покрывала испарина, под глазами залегли темные круги.

— Ей плохо, — сухо ответила на молчаливый вопрос девушка. — Лекари не знают, что не так. Взяли анализы, сменили повязку…

— На ноге, — продолжил я.

— Это с вами она ездила на работу? — со злостью уточнила девушка. Подхватила туфли и быстро обулась.

Она сразу же стала выше, но все равно осталась хрупкой.

— Вы сестры, — догадался я.

— Что вам надо? — с нажимом спросила она.

— Я хочу помочь.

— Помогли уже. Утащили Ксюшу не пойми куда.

— А чего ей дома не сиделось? — тут же парировал я.

На это девушка не ответила, нахмурилась и покачала головой.

— Она сама поехала с нами.

— Все сложно, — буркнула сестра Серовой. — И я не обязана вам ничего пояснять.

Пожав плечами, я вынул телефон. Девушка хмуро уставилась на аппарат и закрыла собой сестру.

— Вы ее снимать решили? Да что вы за человек такой?

— Злой и страшный Серый Волк, — пробормотал я, но осекся, заметив истинную ярость в глазах сестры Ксении.

— Пошел вон, гаденыш, — зарычала она.

Но в этот момент я включил рингтон и палату заполнил звон колоколов. Девушка часто заморгала, явно не ожидая от меня такого поступка. А за ее спиной застонала Ксения.

Мы оба шагнули к ней. Темноволосая незнакомка вынула из металлического лотка влажную салфетку и принялась обтирать лоб сестры.

— Тихо, милая. Тихо… — она обернулась и зашипела на меня, — Да выключите вы свой телефон.

— Воды… — неожиданно хрипло попросила Ксения и лишь потом раскрыла глаза.

— Родная моя. Ты слышишь меня?

Я взял графин с тумбочки и наполнил стакан. Потом отодвинул сестру своей журналистки и помог той приподняться. Поднес к ее губам воду и попросил:

— Пей.

Ксения сделала пару глотков и закашлялась. Потом отвела мою руку слабой ладонью. Я положил ее на кровать и прикрыл обнажившееся плечо хрустящей простыней. Ее сестрица обошла кровать и принялась причитать:

— Ксюша, слышишь меня? Ты поправишься. Ты…

Я вновь включил звук на телефоне и положил его на постель. На этот раз вторая Серова уже не возмущалась. Она посмотрела на аппарат, а потом на меня. Ее глаза светились благодарностью. Но я не ждал от нее слов. Лишь попросил:

— Скачайте такой же звук и включайте почаще…

— Так есть же Синод Радио, — девушка всплеснула руками и метнулась к подоконнику.

Там стоял радиоприемник, который она включила и принялась крутить ручку настройки станции. Спустя пару секунд послышался тихий перезвон колоколов.

Девушка робко улыбнулась и вернулась к кровати. Взяла за руку Ксению и прижала ее к груди.

— Ей станет лучше, — сказал я негромко и взял телефон.

Оставаться тут не было смысла. Именно потому я шагнул к двери. И столкнулся с Виктором, который ожидал меня в коридоре.

— Вы уже все? — усмехнулся он. И улыбка показалась мне хищной.

Я кивнул, и антимаг продолжил:

— Тогда подожди меня у машины, пожалуйста. Мне тоже нужно поговорить кое о чем с Ксенией Васильевной.

Я взглянул на него, но парень меня успокоил:

— Это касается дел Синода. Я быстро. И обещаю, что не причиню ей вреда. Клянусь.

— Я подожду у двери, — упрямо ответил я.

Виктор только пожал плечами:

— Как знаете.

Шагнул в палату. Улыбнулся и взглянул на девушку, которая сидела у кровати:

— Не могли бы вы дать нам пару минут?

К моему удивлению, она не стала спорить. Молча кивнула и вышла из палаты. Остановилась у дальнего от меня окна и уставилась куда-то во двор лекарня.

* * *

Антимаг закрыл дверь палаты. Осмотрелся.

— А ничего так. Уютно, — оценил он.

Прошел к кровати. Присел и взял девушку за руку. Едва слышно зашептал какие-то слова. Кожа парня стала бледной, сквозь нее, казалось, проступили кости. От его ладоней пробежали искорки, которые проникли под кожу девушки. Какое-то время, Ксения лежала без движения. А затем резко села на кровати. Тяжело дыша, уставилась на Виктора, который прижал к губам указательный палец, призывая к тишине:

— Ты… кто такой? — спросила она.

— Я твой счастливый билет, девочка, — антимаг почти ласково улыбнулся. — Не надо кричать. Я пришел, чтобы тебе помочь.

Серова недоверчиво смотрела на него, а Виктор продолжил:

— Этот парень, Морозов, жизнь тебе спас. Вовремя прибил споры колоколом. Иначе бы ты превратилась в одну из безмозговых. Помнишь тех, у реки?

Она судорожно кивнула, и Виктор продолжил:

— А ты хочешь с ним так паскудно поступить. Не надо так.

Он покачал головой, словно осуждая решение Кении. И лицо Серовой побелело. А антимаг встал и взглянул на нее сверху вниз:

— Мой тебе совет. Выброси ту самую запись, — он сделал ударение на последних словах. — Я тебе новую подарю. Еще лучше прежней. Ты удалишь компромат. И покаешься Морозову во всех грехах и снова наступит мир и дружба.

— Он меня не простит, — всхлипнула девушка и прикрыла рот дрожащей ладонью.

Виктор хмыкнул. Достал из кармана монету, подбросил ее. Поймал и взглянул на выпавшую сторону:

— Простит, — успокоил он девушку. — Эта монета никогда не врет.

Ксения мотнула головой.

— Дело хозяйское, — развел руками антимаг. — Можешь и дальше прятать горькую правду. Но запись удали. Не нужно твоему нанимателю о ней знать. Хорошо?

Антимаг вопросительно посмотрел на нее. Девушка сглотнула и закивала.

— Ну вот и чудно, — улыбнулся Виктор. — Ну все, мне пора. Выздоравливай.

Он шагнул к двери, потянул на себя створку и вышел из палаты, оставив Ксению сидеть на кровати.

* * *

Виктора и правду не было ровно минуту. А когда он вышел, я заметил в приоткрытую дверь, что Кения сидит на кровати и смотрит ему в спину. Но заметив мой взгляд, щеки девушки покраснели и Серова легла на кровать.

Что ты там делал? — уточнил я, — Ей уже лучше?

— Ты ее спас, — просто ответил парень. — Теперь она полностью здорова.

Он обернулся к Серовой и помахал ей рукой.

— Идем.

Виктор хлопнул меня по плечу и мы молча направились к выходу.

Я не стал задавать вопросов, как ему удалось поднять Ксению на ноги. Викор же не особо хотел рассказывать. Просто шел по коридору и насвистывал незатейливую мелодию.

Мы спустились на первый этаж, прошли мимо стойки регистрации. Виктор улыбнулся и поклонился на прощание девушке. И щеки дежурной сестрички покрыл румянец.

Я вышел на порог и вдохнул полной грудью весенний воздух, в котором чувствовались ароматы зелени и цветов. Подруга Виктора стояла у машины, и, скрестив на груди руки, наблюдала за входом. Заметив моего провожатого, она улыбнулась:

— Скучала? — уточнил Виктор и девушка ответила:

— Немного.

Она села на заднее сиденье машины. Парень же запрыгнул на переднее водительское. Дождался, пока я сяду во внедорожник и завел двигатель:

— Ну, пора домой, князь? А то близится утро.

Я только устало кивнул. Хотелось есть, потом вытянуться на кровати и заснуть. И ни о чем больше не думать. Совсем.

* * *

На пороге меня ждали. Позволил рыжей девушке меня обнять. Тихо сказал:

— Привет, Мариш.

— Я так боялась за тебя, — шепнула она мне прямо на ухо. — Мы обе боялись.

Было понятно, что она говорила про Лилию. Улыбнулся и погладил компаньонку по голове.

— Спасибо, милая, — хрипло сказал я.

Мы вошли в дом вместе. В гостиной стоял Федор. Он выглядел непривычно уставшим. И почему-то мне стало за это стыдно.

— Все хорошо, мой друг, — сказал я прежде, чем услышал вопрос. — Брат уже дома?

— Отбыл, — виновато отозвался слуга.

— По делам семьи, — догадался я и покачал головой. — Не бережет он себя. Надо это с ним обсудить.

— Быть может, вы и правы, княжич. Да только кого ж Денис Владимирович послушает? Он князь.

Мужчина развел руками. А потом уточнил:

— Ужин подавать? У нас сегодня телятина в сливках с репой и зеленью.

— Съем все что угодно, — я довольно улыбнулся и поплелся в сторону столовой.

— Не желаете в комнате своей откушать?

— Так даже лучше, — согласился я.

С помощью ласковой Маришки я принял душ. Девушка деловито намылила мочалку и тщательно смыла с меня грязь. Потом я обернул бедра полотенцем, вернулся в спальню. Там меня ждал сытный ужин. Компаньонка собрала и убрала за дверь посуду. Потом вернулась и настойчиво стянула с меня махровую ткань. Поначалу мне показалось, что близость будет неуместной. Но девушка взглянула на меня глубокими зелеными глазами, и я понял, что нам двоим нужно немного тепла. Девушка была горячей и непривычно тихой. После того как тьма в комнате растворилась, мы лежали в растрепанной постели и тяжело дышали.

— Мне было страшно, когда ты уехал, — тихо повторила девушка. — Я боялась, что не вернешься.

— Если со мной что-то случится — получишь компенсацию…

Она положила мне пальцы на губы и покачала головой. На пухлых губах появилась грустная улыбка.

— Иногда ты говоришь глупые вещи, Михаил.

— Я не идеален, — пожал плечами.

Девушка встала на ноги. Потянулась, заставив меня любоваться ее загорелой кожей, а потом принялась неспешно одеваться.

— Тебе надо отдохнуть, княжич, — сказала Маришка с улыбкой. — А я пойду заниматься делами.

— Каким?

— Лилия Владимировна оплатила мне курсы. Там меня учат правильно двигаться, позировать.

— Здорово, — я и впрямь был доволен этим.

— Постарайся помириться с Лилией Владимировной, — неожиданно попросила Маришка. — Когда у нее скверное настроение, всем в доме плохо.

— Мы не ругались, — отмахнулся я.

— Значит, она расстроена не из-за тебя, — девушка хмыкнула и подошла ко мне, чтобы поцеловать в щеку. — Все же хорошо, что ты дома.

Когда она вышла из спальни, я остался лежать в своей кровати. Закрыв глаза, я прислушался к происходящему в доме. Где-то внизу болтала счастливая Маришка. Федор что-то выговаривал ей. Но я был доволен.

Хотя смущало то, что Лилия так и не встретилась дома. А ведь она знала, что я вернулся. Неужели секретарша и впрямь затаила на меня обиду. Если так, то мне придется несладко.

Глава 11 А дома лучше

За эту ночь мне удалось урвать всего пару часов сна. Утром же меня разбудил зазвонивший на прикроватной тумбочке телефон. Я с трудом разлепил веки и взял аппарат, на экране которого высвечивался номер Алины. Я улыбнулся, принимая вызов.

— Привет, Шереметьева.

— Миша, здравствуй, — раздался ласковый голос. — Ты где?

— Дома, — сообщил я. — Недавно вернулся.

— Почему на базе отдыха Пожарских ты не сказал мне, что тебя вызвал Синод? Я ведь думала, что… — она смутилась и замолчала.

— Мне очень не хотелось выходить тогда из домика, — признался я честно. — Но пришлось.

Говорить, что причиной моего отъезда был сон, я не стал. Вряд ли смог бы объяснить ей, что видение для меня было реальным.

— Поговаривают, что Морозовы свершили подвиг, — осторожно подбирая слова, сказала Шереметьева.

— Кто так говорит? — уточнил я.

— Наш куратор выяснял, знаю ли я подробности твоей командировки. Но я ничего не знаю.

Остатки сна как рукой сняло. Я задумчиво потер переносицу, понимая, что девушка ждет подробностей о моих злоключений. Но говорить я не решился. Отчего-то подумал, что сообщать всего не стоит. И не только Алине. Вообще никому. Поэтому я сказал девушке:

— Это нетелефонный разговор.

— Ты хочешь встретиться? — с надеждой спросила Алина.

— Хочу.

Мы неловко помолчали. Я вспомнил ее сонную, подумав, в каком виде она сейчас сидит в своем доме. Или лежит.

— Я только за. Узнаю расписание и дам знать, — сказала девушка.

— Буду ждать. И…— я провел пальцами по волосам, не решаясь ляпнуть глупость.

— Мне тоже было хорошо в тот вечер, — выпалила Алина и резко оборвала звонок.

Я подумал, что мне невероятно повезло. Не только с девушкой, но и с семьей. Пусть не самой популярной, но ставшей мне родной.

Я принял душ и спустился в столовую, где меня уже ждал завтрак. К моему облегчению компанию мне никто не составил. Так что завтракать пришлось в одиночестве.

Федор поставил передо мной тарелку с варениками с творожной начинкой. Рядом расположил соусник с кисловатым джемом и вазочку с хрустящим овсяным печеньем. Чайник с отваром источал пар.

— Я скучал по этому сбору, — признался дворецкому. — Странно, что вроде тот же состав в других местах заваривают иначе.

— Может там вода другая, — пожал плечами старик и быстро откланялся.

А я с удовольствием принялся за еду. Утро было достаточно теплым и окно оставили открытым. Штора чуть заметно покачивалась на ветру. На подоконнике сидел толстый полосатый кот, которого я раньше не замечал.

Именно в этот момент, когда я наслаждался жизнью, раздался колокольный звон. Проглотив кусочек печенья, взял трубку и ответил на вызов.

— У аппарата.

— Не отвлекаю? — поинтересовался мужчина и на этот раз решил дождаться ответа.

— Все в порядке. Рад вас слышать.

— Это хорошо, — довольно крякнул жрец. — Хорошо, что рады, Михаил Владимирович. Мне показалось, что вы затаили на меня обиду.

— Когда кажется… — я осекся, подумав, что здесь не знают продолжение поговорки из моего мира и потому сказал, — вы спросите, и я вам честно отвечу.

— Договорились. Скажите, княжич, вы готовы к пресс-конференции?

— К какой? — тотчас оживился я.

— Ну как же? — голос Никона стал по-деловому сухим. — Сегодня на студии, в третьем павильоне запланирована конференция с вашим участием. Список возможных вопросов я выслал Лилии Владимировне. Журналисты будут уведомлены о том, какие темы затрагивать не нужно. Вам же рекомендую вести себя благожелательно. Если кто-то позволит себе лишнее, ваш помощник попросит следующего участника задать вопрос. Прямого эфира не будет и запись смонтируют.

Я пролистал почту, чтобы убедиться — Лилия не оставила мне письма с вопросами и ответами.

— Надеюсь, вам не надо пояснять, что не стоит упоминать монахов? — вкрадчиво уточнил Никон.

— Конечно, я все понимаю, — скривившись, произнес я. — Ничего из запретного я не скажу.

— Это не самое правильное слово, — произнес Никон. — Вам никто ничего не запрещает. Просто это будет неуместно. Мы с вами в одной лодке.

— Да, — не стал спорить я. — Подскажите, мне стоит быть в костюме или в штатском?

— Вы ведьмак, — внушительно сообщил жрец, словно мне нужно было это напоминание. — Костюм будет смотреться просто шикарно. И я постараюсь приехать на студию. Быть может, мы пообедаем.

Прозвучало это как-то неубедительно, словно синодник не собирался выполнять обещание. Я уже понял, что мне достался хоть и деятельный, но нетранспортабельный куратор. Хотя я бы на его месте использовал любую возможность, чтобы выбираться из кабинета как можно чаще. Стоило только вспомнить его суровую секретаршу. Но кажется, Никон придерживался другого мнения. Он попрощался и добавил дежурное:

— Здравы будьте, княжич.

— Вашими молитвами, — ответил я, положив после этого трубку.

Затем я принялся листать ленту соцсети, убедившись, что появилось много новостей. В глаза бросился заголовок: "Бунд вне закона", и я с интересом открыл статью.

“Снежинск и другие города и княжества теперь могу спать спокойно. А все потому, что новое популярное движение “Life for bunD”, сегодня было признано вне закона.

После того как целая деревня погибла от отравления водкой с торговой маркой “Особая”, Служба внутренних проверок Синода провела расследование и взяла на анализ образцы водки этой марки, которая была так популярна среди представителей движения анархистов. Экспертное заключение было неутешительным. В составе водки содержались вещества, которые вызывают целый ряд неизлечимых болезней. В связи с этим вся партия водки была конфискована из лавок и питейных заведений. Жандармерия под строгим контролем Синода начала расследование и выясняет, кто причастен к массовому отравлению людей в деревнях".

Далее шли фотографии с конфискованными бутылками, с ящиками, которые выносили из небольших бревенчатых домиков, снимки горящих костров, рядом с которыми стояли контролеры в костюмах химзащиты. Несколько коротких роликов демонстрировали безумных жителей, отравленных водкой. Вот только они даже близко не походили на упырей, с которыми мы столкнулись в Бергардовке.

— Постановка, — догадался я с отвращением.

Это событие было главной новостью дня. Под каждым постом с упоминанием заразности водки были тысячи комментариев. И мнения пользователей разделились от “Давно было пора” до “Да я пил ее много раз и ничего со мной не произошло. Это все заговор промышленников. Верните дешевую водку”.

Вторым главным событием было: "Суворовых больше нет. Последний из рода ведьмаков будет принят в одну из семей". На экране было несколько фотографий молодого парня. И несколько мутных снимков из палаты лекарской сделанных скорее всего, на телефон с большого расстояния. И я с интересом открыл новость:

“Сегодня срочная комиссия Синода подписала указ о том, что семья Суворовых будет расформирована. Напомним, что согласно Земскому закону семья ведьмаков лишается патента, если в ней остался только один ведьмак. Несколько дней назад, все Суворовы, кроме младшего ее члена, Сергея Петровича Суворова, были уничтожены от атаки нового вида нежити, во время выездной проверки деревни Воронов холм. Сейчас, Сергей Петрович находится в лекарской, но наши источники утверждают, что состояние молодого ведьмака стабилизировалось, и вскоре он покинет лекарскую. Возможно, Сергей Петрович появится сегодня на конференции, посвященной зачистке семьей Морозовых Воронова холма. После чего, скорее всего, парень подпишет договор о работе с одной из шести старших семей”.

Я подумал, что было бы неплохо, если он успел сделать это прежде, чем пройдет мое выступление. Вряд ли его приключения будут интересны после того, как Морозовы станут героями, которые победили страшную беду.

— Здравствуйте, Михаил Владимирович, — раздалось от порога, и я увидел щурившуюся на солнце Лилию.

— Привет, — сказал я, откинувшись на спинку стула. — Прекрасно выглядишь.

Сирена презрительно фыркнула и прошла в комнату. Села напротив. Придвинула к себе мою кружку с отваром и сделала большой глоток. Затем скривилась и отодвинула посуду от себя.

— Уже остыл, — нехотя пояснила она, а потом продолжила, — Нам надо кое-что обсудить...

— Ты обиделась? — решил спросить я.

— С чего ты взял? — недовольно прищурилась Водянова.

Хотелось сказать ей, что в ином случае, она присоединилась ко мне за завтраком. Или дождалась в гостиной. Но она не смогла выдержать нескольких минут ожидания и пришла в столовую сама. Однако я взглянул на девушку, облаченную в голубое платье в белый мелкий горох, и промолчал. Она собрала волосы в высокий хвост, как обычно делала... Шереметьева. Мнепоказалось это странным, и отчего-то я захотел подойти к ней и распустить эту прическу, которая делала Лилию немного чужой.

— Так мне показалось? — спросил я скучающе. — Вчера ты была занята и поэтому не вышла меня встретить?

— Избаловались вы, княжич, — ядовито сообщила мне девушка и положила перед собой планшет, рядом разместила толстый блокнот и пару заточенных золотистых карандашей.

Уж лучше бы она кричала. Или продолжала презрительно смотреть на меня. Но Лилия опустила глаза в свой растрепанный блокнот с ворохом цветных ленточек закладок, а ее пальцы подрагивали.

Я подался вперед, навалившись на стол. И посмотрел на секретаршу в упор.

— Чего? — насупилась она.

А мне стало понятно, что секретарь на удивление хороша. Даже когда злиться.

— Прости меня, — тихо сказал я и протянул девушке печенье.

Она свела брови у переносицы и хмуро посмотрела на угощение.

— Решил меня подкупить? — воинственно уточнила она и кивнула в сторону печенья. — Этим?

— Конечно нет, — я тяжело вздохнул. — Ты бесценная. А мне стыдно, что я тебя обидел.

— Я не…

— Конечно, не обиделась, — кивнул я. — Но я все равно прошу меня простить. Я был с тобой груб. И не имел на это права.

Ее щеки покраснели, губы поджались, ресницы взметнулись, и сирена посмотрела на меня потемневшими глазами.

— Ты быстро учишься, Миша, — сказала она негромко.

И я понял — простила. А значит, война откладывается. Кажется, секретарша готовилась к чему-то другому и потому немного растерялась. Она перевернула несколько страниц блокнота, потом пролистала вкладки планшета. Затем выдохнула:

— Сегодня у тебя пресс-конференция. Никон прислал вопросы и ответы. Предлагаю проработать их...

— А мы успеем? — уточнил я.

— Подождут, — хмыкнула девушка. — Ты герой этого дня. И если нужно, конференцию отложат.

Словно вспомнив о чем-то, секретарша прокашлялась, и на этот звук в столовую заглянул Федор.

— Вам чаю? — осведомился он.

Лилия благостно улыбнулась:

— Если вас не затруднит. И подготовьте для княжича костюм. Тот, с бордовыми вставками. Как их назвал Никон?

— Не помню, — пожал плечами. — Чтобы я без тебя делал?

— Сам знаешь, — Лилия наконец мне улыбнулась. — Пропал бы.

— Точно.

Она повозилась с планшетом и распорядилась:

— Открой документ и ознакомься с ответами. Я начну задавать вопросы, а ты представь, что перед тобой журналисты.

— Это будет сложно.

— Почему? — удивилась Водянова.

— Они никогда не будут такими красивыми, как ты.

В комнате наступила тишина. Лилия Владимировна покачала головой, поправила волосы, потом не удержалась от улыбки и прикрыла рот ладонью.

— Только там вслух такого не скажи. А то еще обвинят в домогательствах.

— Ты не обвинишь? — пошутил я.

— Начнем, — деловито потребовала она, меняя тему разговора.

Спустя какое-то время мы закончили репетицию. Лилия убедилась, что я не опозорю семью. А я понял, что тот, кто составлял опросник, проделал большую работу. И как только все успели. Все же за одну ночь провели анализ и определили стратегию поведения.

— Самое главное, — уточнила Лилия, — любой неудобный вопрос ты игнорируешь. Понятно?

— Разве не ты будешь моей помощницей на конференции?

— Нет, — она покачала головой. — Я буду с тобой. Но вести беседу будет представитель Синода.

— Все готово, — подал голос дворецкий. — Ваш костюм в комнате.

Я всал с кресла:

— Благодарю. Но я попрошу вас, Лилия Владимировна, одеться официально. Хотя вам очень идет голубой цвет.

— Это домашнее, — смутилась она и тут же уточнила, — прямо официально?

— Считаю, что глупо будет не представить анонс «Русальной недели».

— А Синод не станет возражать?

— Продажу мерча они предоставили нам, — напомнил я.

— Но…

— И на празднике мы будем продавать именно мерч. Он ведь готов?

Я не успел отреагировать, как сирена оказалась рядом и обняла меня за плечи. Девушка мягко коснулась губами шеи и прошептала в кожу:

— Теперь точно прощаю.

От ее теплого дыхания у меня споткнулось сердце. Лишь усилием воли я смог остаться на месте и даже улыбнулся, когда девушка попятилась.

— Не задерживайся, — глухо сказал я. — Иначе уеду без тебя.

— Куда ты без меня, — девушка закатила глаза и пошла прочь из комнаты, вновь забыв свои туфельки под столом.

Оделся я быстро, особо не глядя в зеркало. Уже привык к тому, что ведьмачий костюм мне шел. К тому же был уверен, что в ином случае, Лилия подправит недочеты. Когда я спустился, встретил в гостиной Маришку. Девушка ходила по комнате с книгой на голове, и меня ее вид позабавил.

— Не смейся, — она скорчила смешную рожицу. — Мне нужно учиться держать осанку.

— Как скажешь, — я не удержался и шлепнул ее по ягодице.

К моему удивлению, компаньонка ловко отскочила в сторону, словно дикая кошка. При этом книга осталась на ее голове.

— Ты умница, — похвалила ее вошедшая Лилия и укоризненно взглянула на меня. — А вот наш княжич стал очень…

— Сдаюсь, — воскликнул я, подняв руки.

Довольная собой секретарша пошла к выходу. И я пошел следом. Не хотелось мне портить своей спутнице настроение. Мне с ней еще ехать до места съемок.

Лилии шла белая блузка и темная юбка карандаш. Она казалась непривычно высокой в туфлях. Прическу она не сменила, и я невольно сравнил ее с Алиной.

— Скажи, а почему ты ходишь босой?

Сирена удивленно подняла брови и неопределенно пожала плечами. Но мне и впрямь стало интересно, что заставляет не носить обувь.

— Все просто, — она опустила перегородку между нами и водителем и посмотрела на меня в упор, — Я не человек. Ты ведь знаешь об этом, верно?

— Мне сложно об этом забыть.

— Это почему? — Лилия нахмурилась.

— Ты ведь не можешь отрицать, что для обычной девушки ты слишком красива, — ушел я от прямого ответа.

Говорить ей, что от взгляда сирены во мне иногда вскипает кровь, не хотелось.

Водянова хмыкнула, а потом неожиданно призналась:

— Иногда мне тесно в обуви. К тому же так приятнее. Ты бы знал, какие у меня в комнате ковры на полу.

Глава 12 Феникс

Машина подъехала к студии довольно скоро. Наверно все дело было в том, что на улицах города было мало автомобилей.

— Синод рекомендовал населению пользоваться общественным транспортом, — объяснила Лилия.

— Зачем?

Секретарша хмыкнула.

— Чтобы городская жандармерия могла быстро реагировать на обращения граждан. По пробкам это сделать будет проблематично. Люди привыкли, что рекомендации Синода нужно воспринимать буквально как приказы.

— Но ведь на самом деле причины другие, — предположил я.

— Обыскивать автобусы проще, чем личные авто, — девушка пожала плечами. — И беспорядки проще локализовать. В любом случае дороги стали свободнее и стоит сказать за это большое «спасибо» нашим нанимателям.

Меня покоробило это определение Синода, но возражать не хотелось. Вместо этого еще раз просмотрел список вопросов и отметил для себя самые каверзные.

Рядом со студией толпились люди. Их не пропускали за оцепление жандармы, и я подивился этому зрелищу.

— Ты стал популярным, Морозов, — усмехнулась Водянова. — Придется смириться с тяжкой ролью звезды.

Мне показалось, что сказала она это с легкой издевкой. Но стоило посмотреть в честные глаза сирены, как эти мысли покинули мою голову.

— Вот. Я приготовила тебе маленький подарок.

Лилия протянула мне небольшой продолговатый футляр.

— Кисть? — спросил я, открывая коробку, и скривился, увидев маркер с надписью «темный». — Что это?

— Креативный мерч, — не растерялась секретарша. — Это аналог ведмачьих маркеров. Конечно, в них нет особенных чернил. На рынке таких пока еще не выпускали, и мы будем первыми, кто предложит любому попробовать немного темного…

Девушка хищно облизнулась и продемонстрировала одну из своих фирменных улыбок.

— Тебе стоит радоваться, что я не выбрала леденцы в форме твоей головы. А ведь мне предлагали заказать такие конфеты.

— И когда ты все успеваешь, — проворчал я.

— Ты недоволен?

— Все в порядке, — отмахнулся я. — Просто не особенно нравятся маркеры.

— Никто не требует от тебя использовать их для нанесения рун. Это всего лишь канцелярия, которую любят подростки. А они составляют большую часть нашей целевой аудитории.

Мне стало неловко перед секретарем. Она ведь старалась, поправляя благосостояние семьи.

— Ты права, — кивнул я. — Мне нужно будет подписывать карточки? А у нас есть карточки?

— У нас есть все, — снисходительно пояснила секретарша. — И не спрашивай, когда я все успела. Я заказала небольшую партию в типографии. Их доставили в киоски с прессой. Посмотрим, какие будут пользоваться спросом.

Я кивнул. Почему-то показалось, что я оказался лишним в собственной жизни. Но я тут же оборвал себя, поняв, что должен быть благодарным за помощь.

— Спасибо.

Моя помощница слегка покраснела, будто одобрение ее порадовало. Или все дело было в том, что я взял ее ладонь в свою.

— Пойдем, — тихо сказала она и подала знак водителю.

Тот вышел и открыл дверь, в которую я вышел. Первые вспышки фотоаппаратов оказались для меня неожиданными. Они застали меня врасплох. Но Лилия мягко толкнула меня, и я пришел в себя. Тут же улыбнулся именно так, как мне советовала Тоня. Потом махнул рукой.

— Покажи свои крылья! — завизжал кто-то.

— Я люблю тебя! — крикнула девица в футболке с надписью «Синод Вперед» на груди.

Она попыталась прорваться через оцепление, но ее тут же схватил охранник и вернул за ленту. Мне удалось сохранить на лице благостное выражение.

— Посмотрите сюда, мастер Морозов!

— Расскажите…

— После пресс-конференции вас ждет автограф-сессия, — глубоким голосом сообщила Лилия.

Она отвлекла от меня лишнее внимание. Тотчас к девушке подскочил высокий парнишка, с бейджем «пресса» и что-то забормотал.

— Я секретарь семьи Морозовых и все вопросы по поводу сотрудничества прошу обсуждать со мной.

Лилия щедро раздавала визитки, и я оставил ее за спиной. Поймав глазами пару вспышек, я вошел в темный переход.

Там меня перехватила ассистентка в наушниках и с планшетом.

— Господин Морозов, мы вас ждем.

— Я опоздал?

— Вы вовремя, — примирительно поправила меня она, явно не желая обидеть. — Вас все ждут. Но сначала надо привести вас в порядок.

— А что со мной?

— Там лампы, — девушка окончательно смутилась. — И камеры…

Чтобы не доводить беднягу до сердечного приступа, я согласился следовать за ней. За небольшой перегородкой нашелся высокий барный стул. на его спинке кто-то написал имя "Тоня". Я успел осмотреться и заметил свою знакомую с красными прядями в черных волосах. Завидев меня, фотограф махнула рукой и гордо прошествовала ко мне. И громко заговорила:

— Михаил Владимирович, как я вам рада. Как вам коптер? Остались довольны?

Стало понятно: она показывала окружающим, что мы знакомы. Причин отрицать это у меня не нашлось. Потому я сам протянул ей руку для пожатия. Тоня сумела из простого жеста сделать шоу. Она сделала вид, что заметила у меня что-то в прическе. Приблизилась и провела пальцами по моим волосам. Я позволил это, но едва заметно отклонился.

— Могу сама вас подготовить к эфиру.

— Отлично, — я ей улыбнулся, позволив провести салфеткой по лбу.

— Вы не загорели, — заметила девушка.

— Ночная работа, — пояснил я.

— Тяжело быть темным, — она произнесла это тихо, только для меня.

— Иногда.

Ассистентка пританцовывала рядом, не решаясь нас торопить. Я откашлялся, дав понять, что стоит завершать подготовку. На это Тоня вздохнула и нехотя отошла.

— Вы уже решили, кто будет вести съемки для ваших каталогов? — с плохо скрываемым интересом уточнила она.

Я понятия не имел, о чем она говорит, но решил не показывать этого. Лишь неопределенно пожал плечами и ответил:

— Это решает Лилия Владимировна, мой секретарь.

— Быть может, вы замолчите словечко за меня? — не отступала Тоня. — Мне кажется, что я не особенно понравилась госпоже Водяновой.

— А вот это зря, — я усмехнулся совершенно искренне. — Я уже понял, что секретари — очень важные люди в семье.

Заметив, как поникла девушка, я добавил:

— Но я намекну, что буду рад вашей кандидатуре.

— Спасибо, — просияла брюнетка и отошла, предоставляя мне возможность встать со стула.

— Вам передали список вопросов? — запоздало спохватилась помощница.

— И ответы, — подтвердил я. — Не беспокойтесь. Я готов.

Я оказался у небольшого прохода, где девушка меня оставила.

И тут я подумал, что еще никогда не выступал перед настолько большой аудиторией. Ведь это можно считать экзаменом.

— Ни о чем не беспокойся, — раздалось прямо за моим плечом.

Лилия оказалась рядом и прижалась ко мне всем телом, пропуская мимо себя парня с аппаратурой. Она почти ласково улыбнулась и вложила мне в ухо вкладыш.

— Ты ведь не думал, что я оставлю тебя одного? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.

— Какая же ты… — выдохнул я и мотнул головой, не в силах выразить свои эмоции словами.

— Я буду дублировать ответы, если ты растеряешься. Я с тобой.

Последнюю фразу она произнесла одними губами, но я услышал ее в своем сознании. Отвернулся, чтобы прийти в себя тряхнул головой. И только после этого прошел между щитами с нарисованными стрелками, указывающими направление, и оказался в большом зале. Одна стена представляла собой баннер с надписью «Синод Вперед». Трибуна была образована длинным столом, за которым скучали двое человек. Напротив центрального пустующего кресла размещался целый букет микрофонов. А в самом зале кто на стульях, кто прямо на полу расселись с полсотни журналистов. Я узнал их по бейджам с пометкой «пресса». При моем появлении кто-то выкрикнул:

— Он здесь!

И тотчас все оживились. Защелкали камеры, вспышки почти ослепили меня. Пришлось прикрыть ладонью глаза и мягко извиниться:

— Простите за опоздание, дамы и господа. У семьи Морозовых выдалась тяжелая неделя. Я очень рад встретиться с вами и ответить на ваши вопросы.

Кто-то охнул, и я понял, что тьма покачивалась за спиной почти прозрачными крыльями.

— Не беспокойтесь. Просто моя сила тоже решила выйти и поздороваться.

— Вы хотите сказать, что не контролируете ее? — спросил звонкий голос.

— Она часть меня. А себя я полностью контролирую, — ответил с благостным выражением на лице, а потом прошел к столу.

Синодник в бежевой рясе указал мне на свободный стул и сам устроился по правую руку от меня. С левой стороны оказался уже знакомый мне Антон — парень из рекламного отдела.

— У вас отличный костюм, — он растянул губы в напряженной улыбке.

— И я считаю, что в этом есть и ваша заслуга, — отозвался я и уточнил, — микрофоны работают?

— Сейчас включат всю аппаратуру.

— Готово, — послышался голос откуда-то из-за потолка. — Можно начинать.

— Готовы, мастер Морозов? — уточнил у меня рекламщик. И я кивнул.

— Тогда приступим.

Он постучал указательным пальцем по микрофону, проверяя, включили ли аппаратуру, и произнес:

— Дамы и господа, давайте начнем конференцию.

Часы на стене начали обратный отсчет.

— Сергей Щеглов, "Губернская газета", — тут же задал вопрос один из сидевших передо мной людей. — Мастер Морозов, что ждало вас в Вороновом холме?

— Нам попался новый вид нежити, — ответил я. — Мы доставили образцы тканей в Синод, чтобы учёные смогли установить причину появления подобных существ. И разработать эффективные методы для борьбы с ними.

Мужчина благодарно кивнул и передал микрофон сидевшей рядом девушке.

— Анна Прокофьева, газета "Статский физкультурник". Михаил Владимирович, когда вы прибыли в деревню, там ещё оставались выжившие?

— К сожалению, живых мы не обнаружили, — ответил я.

— Как вы думаете, именно эта нежить уничтожила семью Суворовых? — тут же уточнил третий журналист.

— Достоверно сей факт сможет установить только специальная комиссия Синода. После того как проведет расследование, а Сергей Петрович Суворов придет в себя и даст показания.

— А какие ваши предположения? — настаивал журналист.

— Не стоит говорить, что думаешь, — послышался в наушнике голос Лилии. — Скажи, что ты не строил подобных теорий.

Я повторил слова секретаря, и представитель прессы с кислым лицом сел на стул. Видимо, этот ответ его не устроил.

Дальше конференция пошла по стандарту. Журналисты по одному задавали вопросы, я же отвечал. Иногда я забывал подготовленный ответ, начинал мяться, и тогда Лилия подсказывала, что нужно говорить. И к концу пресс-конференции мне начало нравиться. Я даже немного расстроился, когда часы на стене закончили обратный отсчёт, и Антон произнес:

— Всё, дамы и господа. К сожалению, нам пора завершать конференцию.

— Но Михаил Владимирович не сказал, кого считает виновным в произошедшем! — выкрикнул бледный парень в толстовке с надписью “Синод вперед”.

— Я ведьмак, а не судья, — тут я немного нахмурился, помня, что так выгляжу внушительнее и добавил, — я всего лишь несу свет, и надеюсь, что этого будет достаточно.

К моему изумлению, парень принялся хлопать в ладоши и остальные журналисты поддержали его. Не все они выглядели довольными, вероятно, ждали от меня более откровенных ответов. Но никто не возмущался.

Журналисты собрали аппаратуру и потянулись к выходу. Тех, кто нес видеокамеры, ненавязчиво оттеснили к стене и сопроводили в комнату с надписью “операторская”. Я же откинулся на спинку кресла, устало помассировал пальцами виски.

— Ты молодец, — ободряюще произнес в наушнике голос Лилии. — Отлично справился. Семья может тобой гордиться.

— Мы молодцы, — тихо поправил я девушку. — Без тебя я бы не справился.

— Все в порядке, мастер Морозов? — послышался рядом голос Антона.

— Да, все хорошо.

— Тогда идёмте? — уточнил рекламщик.

Я кивнул и встал из-за стола.

Мы вышли из павильона, и в коридоре столкнулись с Виктором. Антимаг стоял, прислонившись к стене. И, скрестив руки на груди, наблюдал за входом в павильон. Видимо.ю ждал, когда закончится конференция. И как только мы вышли, он направился в нашу сторону:

— Доброго дня, Михаил Владимирович, — произнес парень, подходя к нам. — Как все прошло? Надеюсь, все в порядке?

С рекламщиком он здороваться не стал. То ли они уже виделись сегодня, то ли Виктор не посчитал это нужным.

— Спасибо, все прошло хорошо, — ответил я. — Как ваши дела, мастер?

Антимаг развел руками:

— Вашими молитвами, как вы любите говорить.

Я постарался скрыть удивление осведомленностью парня относительно своей привычки прощаться с Никоном.

— Позвольте, я провожу вас на парковку. Очень хочется обсудить с вами одно дело. Вы же не против, Антон?

Он вопросительно взглянул на рекламщика, и тот поспешно замотал головой. И Виктор добавил:

— Ну, вот и чудно. Идёмте, мастер Морозов.

Я попрощался с рекламщиком, и мы с Виктором направились по коридору:

— Как я и предполагал, проверка в Ачинске ничего не дала, — начал антимаг. — Мы нашли только остановленный конвейер, на котором производили водку. И все. Ни людей, ни сырья. Мне кажется, кто-то следил за Вороновым холмом. И дал знак остальным, чтобы они сворачивали производство.

— И что вы думаете? — уточнил я.

— Что в Империи зреет заговор, цель которого — подставить Синод, — просто ответил антимаг. — И мы только начали пожинать последствия. Так сказать, увидели цветочки. Если это не остановить — многих из нас ждёт лихая судьба. В том числе и вас, Михаил Владимирович.

— Полагаете, что это борьба дворянства за власть?

— Или угроза из-за границ Империи, — поправил меня собеседник.

Я кивнул. Расклад и правда был безрадостным. Прямо спросил:

— Что предлагаете, мастер?

— Есть у меня подозрения, что зерно для водочного завода в Ачинске шло из Салтыковки, — задумчиво протянул Виктор. — Ну, помните ту пустую деревню с ожившими пугалами?

— Такое сложно забыть, — пробормотал я.

— Так вот. Сдается мне, зерно выращивали там. Ну и заодно опробовали на местных зелье. Я хочу проверить эту теорию. Не просто так промышленник привлек к работе бильвизов. Ритуал по их приручению сложный и дорогой. И для этого мне нужна ваша помощь.

— Сделаю все, что в моих силах, — ответил я.

Виктор обернулся ко мне. Уточнил:

— Тогда как насчёт прокатиться в эту самую Салтыковку? Скажем, завтра утром?

— С радостью, Виктор…

Я замялся, словно бы вспоминая отчество. Но антимаг только отмахнулся:

— Я бастард, и в приюте отчества мне не дали. А может быть, я уже давно забыл имя своего вымышленного отца. Так что просто Виктор. Хотя друзья зовут меня Феникс. И вы тоже можете звать меня так, Михаил Владимирович.

— Тогда попрошу вас также называть меня по имени, — решил сказать я. — Это будет уместно?

Парень внимательно посмотрел на меня и неожиданно уточнил:

— В вашем мире у вас было то же отчество?

Я сбился с шага и невольно оглянулся, проверяя, нет ли поблизости свидетелей нашего разговора. К счастью, никого рядом не оказалось. Но это вовсе не означало, что я в безопасности.

— Я не понимаю, о чем речь. Муром все же не настолько глухое местечко, чтобы быть отдельным миром.

— Вы не желаете обсуждать это здесь или со мной? — не стал менять тему мой собеседник, не сводя с меня при этом испытующего взгляда.

— Рыбак рыбака видит издалека, — произнес он нараспев. — Вам нечего беспокоиться, Михаил. Я не стану выносить эту информацию за пределы нашего с вами круга.

— А у нас с вами есть круг? — поежился я.

Этот человек не внушал мне доверия. Точнее, я совершенно точно понимал, что он опасен. Вот только что именно антимаг мог принести в мою жизнь — оставалось загадкой.

— В родном мире, — я осторожно подбирал слова, чтобы потом не сожалеть о сказанном, — мне довелось довериться не тем людям. Одним из этих людей оказался друг, который меня предал. И после этого я думаю, что стоит осторожнее выбирать тех, кого можно назвать только по имени. И кому можно называть меня без отчества.

— Что же, я вас услышал, Михаил, — усмехнулся антимаг. — Но к этому разговору мы вернемся.

— Как скажете, мастер Феникс, — согласился я.

Глава 13 На публике

Виктор проводил меня до парковки:

— Я позвоню вам, Михаил Владимирович, — произнес он, протягивая на прощание ладонь. — По поводу нашего… общего дела.

Я только кивнул, пожимая его руку. Парень же улыбнулся Водяновой, которая уже ждала меня у машины:

— Добрый день, Лилия Владимировна. Прекрасно выглядите. Дому Морозовых очень повезло с секретарем.

Девушка как-то натянуто улыбнулась в ответ:

— Добрый день, мастер…, — неуверенно начала она.

— Виктор, — охотно подсказал антимаг. — Но друзья зовут меня Феникс.

— Виктор, — повторила Лилия и уточнила:

— Уж не тот ли Виктор Круглов? Из отдела по урегулированию вопросов с ведьмаками?

Антимаг развел руками:

— Вы уже обо мне слышали? Моя слава идёт далеко впереди меня. Хотя сам я в вашем… городе недавно.

Лилия не ответила. И повисла неловкая пауза, которую прервал мой провожатый:

— Ну, не буду вам мешать. У вас наверняка ещё много дел. Да и у меня сегодня очень плотный график. До связи, мастер Морозов. Лилия Владимировна.

Он поклонился, а затем развернулся и направился к зданию киностудии, оставив нас с Лилией вдвоем.

— Что он от тебя хотел?

— Предложил вместе поработать, — ответил я.

— Поработать? — переспросила Лилия. — Это как?

— Довести до конца дело с водкой. Он хочет, чтобы я помог ему найти тех, кто все это затеял.

Девушка задумчиво посмотрела на здание студии, где недавно скрылся антимаг:

— Очень интересное предложение, — пробормотала она.

Я посмотрел на нее, ожидая пояснений, но Лилия ничего не ответила. Наморщила лоб и что-то отметила в своем блокноте.

— Все в порядке? — уточнил я.

— Можно и так сказать, — она неопределенно пожала плечами. — У нас не так много времени отведено на автограф сессию. Студию надо освободить через пару часов.

— Пару? — удивился я. — И это мало?

— Ты недооцениваешь себя, Михаил Владимирович. Фанатов набежало многовато. Это тебе не фестиваль, где они прогуливаются между стендами. Здесь все пришли, чтобы повидать тебя. А я не ожидала такой толпы.

Девушка указала на выезд, где и впрямь виднелось множество человек.

— Я заготовила сотню карточек. И что делать?

Она закусила губу и мне пришлось мягко тронуть ее за локоть.

— Есть идея.

— Какая?

— На площадке я встретил Тоню, нашего фотографа.

Лилия при упоминании брюнетки скривилась. И я тяжело вздохнул.

— Она тебе не нравится, хотя не знаю почему, — терпеливо продолжил я. — Но она профессионал.

— И? — секретарша с вызовом скрестила руки на груди.

— У нас есть свой куратор, — я принялся загибать пальцы. — Фотомодель для демонстрации мерча.

— Блогер, — добавила девушка.

— Ну да, — я все же загнул еще один палец. — И почему нас не завести себе личного фотографа?

Прозвучало немного странно, но Лилия оценила. Она улыбнулась и покачала головой своим мыслям. А затем нахмурилась.

— И чем она поможет?

— Она будет снимать меня с фанатами. Потом мы разместим все фото на стене моего профиля. Надо будет поставить лайки от моего имени…

— Это не проблема. Только зачем?

— Каждый репостнет фото со своим изображением к себе на страницу — я довольно улыбнулся. — А это дополнительная реклама.

— Умно, — хитро сощурилась Водянова. — Но мне очень не хочется ее просить. Девчонка такая наглая.

— Она ждет этого, — уверенно возразил я. — И сама просила меня замолвить за нее словечко.

— Вот стерва, — прошипела Лилия, но не выглядела разозленной. — В обход меня пробует.

— Но у нее это не получилось.

— Разве? — я вынул пушинку из волос Водяновой и словно невзначай коснулся ее щеки тыльной стороной ладони. — Я бы никогда не стал указывать тебе, как поступить. Потому что ты и сама знаешь, как делать свою работу.

Я немного помолчал и добавил:

-— Мне все говорят, что Морозовым повезло с секретарем. А я думаю, что все не так.

— Что? — растерялась девушка.

— Ты не просто секретарь. Ты член семьи.

Водянова бросила на меня острый взгляд, словно сомневалась в моей серьезности.

— Я и правда не знаю, что бы мы делали без тебя.

— Льстец, — фыркнула девушка и заправила за ухо выбившуюся из прически прядь. — Но ты прав. Я на самом деле умею быть полезной.

Она пожала плечами и добавила:

— Сейчас пойду и возьму в штат фотографа. Надо как-то крутиться.

Я смотрел вслед Лилии и думал, что ловко ее провел. Хотя справедливости ради стоит признать, что в моих словах не было лжи.

Ко мне подошел ассистент, но не решился заговорить, пока я не уточнил:

— Я могу вам помочь?

— Это я должен помочь вам, — смущенно пролепетал парень и тут же поправился, — Мне надо проводить вас в студию. Там уже все оформлено.

— И кем же? — насторожился я.

— Представителями Синода, — понизил голос и сообщил заговорщическим шепотом, словно бы нас подслушивали. — Сам Антон этим руководил.

— Там нет летучих мышей? — на всякий случай уточнил я.

— Что? У нас нет вредителей.

— На самом деле они не вредители. И едят насекомых, — хохотнул я, радуясь, что рекламный отдел не стал эксплуатировать идею мрачного рыцаря.

— А вашу помощницу вы можете подождать там, — он махнул рукой в сторону павильона с указателем «Темный ведьмак» у входа.

— Она секретарь семьи, — автоматически поправил парня и пошел в указанном направлении.

Тот засеменил следом, сбивчиво извиняясь.

— Мне жаль… Я не хотел…

— Все в порядке, — остановил его я.

Бросил взгляд в сторону, заметив странного, наблюдающего за нами человека в темном костюме.

— Кто это?

— Охранник, наверно, — беспечно отмахнулся мой провожатый.

Мне же показалось, что его одежда странным образом напоминает облачение того бедолаги, который напал на меня во владениях Морозовых. Однако я не мог точно знать, имеет ли он отношение к тому ордену, о котором говорил погибший.

Подумалось, что возможно стоит обсудить это с Виктором. Все же этот парень уже намекнул, что у нас много общего. А значит, он может знать о хранителях времени. И, скорее всего, способен разъяснить мне, что это за организация и насколько опасна для таких, как я. Или как я и он.

— Насколько серьезная охрана у мероприятия? — решил узнать я.

— В каком смысле? — тотчас насторожился парнишка.

— На меня нападали не так давно, — зашел я издалека.

— О, вы боитесь… — он тотчас замолчал, поняв, что сказал глупость.

— Я беспокоюсь, что кто-то может слететь с катушек и навредить моим поклонникам, которых достаточно много. И между прочим, среди них есть подростки, насколько я знаю.

— Вы же не думаете…

— Как раз думаю. О безопасности людей. — я улыбнулся побледневшему парню и добавил, — Потому как мне практически ничего не грозит. Ведь я вернулся из деревни полной упырей.

— Мне надо согласовать… — несчастный смахнул со лба испарину и оглянулся.

Того странного мужика в черном уже не было и это мы отметили оба.

— Быть может…— пробормотал парень и тут же вынул из чехла на поясе маленькую рацию. — Охрана? Попрошу к четвертому павильону двоих… — он глянул на меня и скривился, — троих человек для обеспечения безопасности мероприятия.

— Вы можете сказать, что это было мое требование, — любезно позволил я. — Темный ведьмак не захотел проводить сессию без дополнительной охраны.

— Правда? Вы не возражаете? — с видимым облегчением произнес паренек и улыбнулся. — Вы простите…

— Перестаньте уже извиняться, — отмахнулся я. — Вы просто хорошо делаете свою работу.

— Про вас говорили…— он покраснел и умолк.

— Что говорили? — осведомился я.

— Что вы очень вежливы с персоналом. Обычно… ну то есть, часто ведьмаки ведут себя иначе.

— Морозовы ценят людей, — я пожал плечами и вошел в павильон.

Сразу за порогом меня встретил… я сам! Вырезанное из картона изображение в полный рост удивило. Я подошел к нему, обнял за шею, повернувшись к помощнику.

— Сфотографируете нас?

— Позвольте, это сделаю я, — громко потребовала Тоня и щелкнула камерой.

— А можно… — парень сник, и я поманил его к себе, и уточнил:

— Что вы хотели?

Он густо покраснел и пробормотал:

— Сфотографироваться с вами.

В ответ я широко улыбнулся:

— Ну, конечно же.

Далее Тоня сняла меня у стола с карточками. Оглянувшись, она зашептала:

— Спасибо за помощь. Я в долгу перед вами, Михаил Владимирович.

Я только развел руками.

— Я почти ничего не делал. Просто Водянова обратилась к профессионалу.

— Хорошо, — подмигнула девушка, явно подумав, что я решил ей польстить.

Уверять ее в своей искренности я не стал. Что-то мне подсказало, что этим я добьюсь противоположного эффекта.

Вскоре я заметил Лилию собственной персоной. И девушка выглядела собранной и уверенной в себе. Она приказала проверить фанатов и тоже мне подмигнула. Я сел за стол и положил перед собой маркер. Тоня тотчас поймала его в кадр.

— Кривая усмешка, — тихо попросила девушка и я не стал отказывать.

В павильон зашли охранники и заняли места, чтобы контролировать помещение. Один из них приблизился и уточнил:— Добрый день, мастер. Мы подстрахуем…

— Главное, чтобы люди не пострадали, — негромко попросил я.

— Ну да. Вы же у нас герой, — насмешливо бросил парень у стены в форме охраны.

— Я не хочу, чтобы на меня повесили смерти невинных, — резко оборвал я. — Этого парня попрошу заменить на адекватного. Терпеть хамство я не стану.

— Да я просто… — начал было он, но замолчал и зашагал прочь.

— Простите, княжич. Некоторые решили, что вы очень добры к простому люду, — подал голос здоровяк.

— Вежливость приняли за слабость? — хмыкнул я. — То есть с народом надо быть пожестче?

— Простите, милсдарь…

— Пшел вон, — выкрикнул знакомый голос и я едва не выругался, узнав Барашкина.

Тот подошел ко мне и протянул руку через стол.

— Здравствуйте, дорогой Владимир Михайлович.

Его ладонь была мягкой и пожатие некрепким. Сразу захотелось обтереть кожу как минимум первачом. Но я сдержался и даже нацепил на лицо благостную улыбку. Нас уже снимала Тоня.

— Я ожидал, что вы заглянете ко мне в гримерку, — заявил актер немного капризно. — Думал, что захотите выразить свое почтение.

— Мое время не принадлежит мне, — я пожал плечами. — Сначала конференция, потом сессия, сразу после этого мне придется уехать…

— Да, вы теперь занятой, — кивнул мужчина и оглянулся через плечо, заставив Тоню попятиться. — Вас окружают почитатели и фанаты. Мне все это так знакомо. Приходится постоянно держать лицо. Стараться дать им хоть немного своего света.

— Пожалуй, — вынужден был ответить я.

— Удивительно, что в темном есть свет, — хихикнул Барашкин и уселся на край стола.

Я отметил, что двигался он на редкость грациозно.

— Вы учились танцам? — спросил я его, чем на секунду смутил.

— Что?

— Чувствуется в вас это, — я склонил голову к плечу, — что вы ощущаете ритм и в каждом шаге. Словно танцуете.

— Княжич, вы на редкость проницательны, — мужчина расцвел. — Да, я долго посещал…

— Простите мою дерзость, — к нам подошла Лилия и виновато улыбнулась, — время поджимает, господа. Нам пора начинать.

— Женщины, — Барашкин закатил глаза,— вечно они все портят.

— Что поделать, — нехотя отозвался я.

— Я ведь для чего к вам заскочил, Михаил Владимирович, — собеседник словно опомнился и потер переносицу, будто пытаясь что-то вспомнить. — Хочу вас пригласить на шоу.

— Неужели? — я постарался вложить в одно слово как можно больше восторга.

— Да-да, руководство канала вами очень впечатлилось. И желает видеть вас в передаче «Пусть не молчат» в качестве приглашенного гостя.

— О, — я посмотрел на секретаршу.

Актер проследил за моим взглядом и с едва заметным презрением скривился.

— Вам нужно посоветоваться?

— Княжич сейчас нарасхват. Но в вашем шоу обязательно примет участие, — тотчас успокоила его Лилия. — Просто он еще не знает свое расписание.

— Понятно, — кивнул актер и подмигнул мне. — Мужчина всегда нарасхват.

Он ушел, а я подумал, что у всех окружающих меня нервный тик. Иначе зачем бы им всем моргать мне одним глазом?

После этого в павильон запустили первую партию фанатов. Я улыбался и коротко отвечал на вопросы о моем возможном романе с Шереметьевой.

Идея с фото для соцсети людям пришлась по вкусу. Хотя в каждой волне звучал вопрос:

— Покажите тьму? А крылья?

— Здесь места маловато, — отвечал я с неизменной улыбкой. — Если вы подождете снаружи, то после сессии, я расскажу вам интересные новости и покажу немного темного ведьмака.

Лилия при этом закусывала губу или вздыхала. А я понял, что два часа — это и впрямь немного для такого мероприятия.

Когда фанаты закончились, администратор дважды заходил и объявлял, что наше время вышло. Но Лилия смогла договориться.

Когда все завершилось и Тоня выставила охрану к дверям, я потер шею и застонал.

— Как вы переносите все это?

— Мы? — уточнила Тоня.

— Люди, которые работают в шоу бизнесе, — пояснил я.

— Вы один из нас, — напомнила девушка и направила на меня камеру.

— Не снимай, — попросил я. — Не надо.

После нескольких щелчков, она убрала камеру и улыбнулась.

— Мне кажется, что последние фото самые удачные.

На это я мотнул головой и просипел:

— Надо выйти и закончить шоу.

Снаружи меня ждала толпа. Я и не думал, что людей настолько много. Вверху висела пара коптеров. Для меня освободили площадку, на которой разместили постамент. Пришлось взойти на него и поднять руки. Толпа ликовала.

— Рядом с вами я ощущаю себя нужным, — сказал я в микрофон и люди захлопали в ладоши. — И я буду рад видеть вас нат праздновании «Русальной недели» в Морце, принадлежащем семье Морозовых. Все заявки можете присылать на официальную почту семьи. Их рассмотрят и если вы получите одобрение, то сможете распечатать билет.

Народ загудел.

— Все, кто сделает репост своих снимков со мной в свои социальные сети получат билеты в личные сообщения.

Толпа взорвалась овациями, а за моей спиной развернулись крылья из тьмы.

— Он несет свет во тьме! — скандировали люди.

Мы пробрались сквозь созданный охранниками коридор к машине. Лилия молча села на переднее сиденье. Я же разместился на заднем диванчике, и авто выехало с парковки.

Девушка достала планшет и уставилась на экран, время от времени касаясь его пальцем.

В кармане зазвонил телефон. Я достал аппарат. На экране высвечивался незнакомый номер. Интересно.

Провел пальцем по дисплею, принимая вызов:

— У аппарата.

— Добрый день, мастер Михаил Владимирович, — послышался из динамика незнакомый женский голос. — Вас беспокоит секретарь блогера Игоря Луля. Я думаю, вы о нем слышали…

— Нет, — перебил я эту пафосную речь. — Это кто?

Секретарь поперхнулась, и в динамике воцарилось молчание. Видимо, секретарь отходил от шока, который вызвал мой простой вопрос. Затем, девушка осторожно продолжила:

— Игорь Луль, блогер и журналист. Основной вид его занятий — брать интервью у звёзд. И вы можете стать вторым ведьмаком, который попадет на прием к журналисту номер один в Империи.

— Заманчивое предложение, — протянул я. — Мне нужно подумать. Сообщите моему секретарю.

— Но… — начала было девушка, но я уже сбросил вызов.

— Кто и что мне должен сообщить? — не отрываясь от планшета, уточнила Лилия.

— Секретарь какого-то Игоря Луля, — ответил я. — Блогер и журналист хочет взять у меня интервью. Я попросил ее связаться с тобой.

Лилия оторвалась от планшета и обернулась ко мне:

— Ты сейчас серьезно? — уточнила она.

Я только пожал плечами:

— Абсолютно. Зачем мне шутить?

Лилия наморщила лоб, обдумывая мои слова.

— Что? — не понял я.

— Предложение интересное, но как бы это сказать…

Она задумчиво посмотрела на меня, словно бы подбирая слова:

— Как прогулка по неприбитой доске над морем, в котором полно акул. Есть шанс получить признание и новую волну подписчиков. А есть неплохая возможность попасть под четкое наблюдение отдела антимагов.

— Это как? — не понял я.

— Игорь достаточно… провокационный интервьюер. Порой он задаёт очень уж неудобные вопросы.

Мне стало интересно. И я вытащил из кармана телефон и принялся искать того самого Игоря Луля, представитель которого предложил мне интервью. Результат нашелся почти сразу. И я удивленно присвистнул: на каждом видео было по десять миллионов просмотров.

Первого ведьмака, у которого Луль брал интервью, я нашел почти сразу. Это был младший Воронцов. И я с интересом открыл видео.

Ролик мне понравился. Аркадий вел себя спокойно, хотя вопросы интервьюера и правда были провокационными. НАпример, про то, как Воронцов относится к Императору и Синоду. Мне подобный контент не зашёл, и до конца я видео смотреть не стал, но под роликом было несколько тысяч комментариев. И судя по безграмотности и стилю изложения мысли, возраст подписчиков этого Луля и моих примерно совпадал. Подростки.

Ради интереса я посмотрел ещё несколько роликов. Попался даже с Барашкиным. И на удивление, ведущий был не в своем привычном амплуа деревенского дурачка. В кадре был взрослый образованный и умный человек, который никак не походил на того избалованного нарцисса-ведущего, которого я видел на площадке.

— Дом, милый дом, — послышался голос секретаря. — Приехали, мастер.

Голос Лилии отвлек меня от просмотра, и я выглянул в окно. Машина уже стояла у крыльца особняка. И я только диву дался, как так получилось, что машина так быстро доехала до дома. Сначала я даже решил, что меня так увлекли ролики. И только потом мне вспомнилось, что дороги пустые, и ехали мы без пробок.

Лилия уже ожидала меня у машины. И едва я вышел, девушка улыбнулась:

— Могу ли я поинтересоваться, что же так увлекло вас, Михаил Владимирович?

— Видеохостинг, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

Лилия кивнула:

— Самый страшный убийца времени, который только изобрело человечество. Смотрел видео с котиками?

— Нет, до котиков я так и не добрался, — ответил я.

— Ладно, идёмте домой, мастер, — с улыбкой произнесла Лилия. И мы пошли к крыльцу.

Глава 14 Мироходцы

Остаток дня прошел стандартно. Ужин в компании Лилии, потом пару часов я смотрел сериал. Причем Александр тоже с удовольствием принял участие в киносеансе. И только когда часы пробили восемь, наставник с неохотой произнес:

"Пора на занятие, ученик. Мы и так пропустили несколько дней".

Я кивнул и с большой неохотой встал с кресла. Больше всего мне сейчас захотелось послать все и завалился спать. Но Александр был прав. И я вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Спустился по лестнице и вышел на террасу.

На улице уже сгущались сумерки. Я остановился на площадке, любуясь вечерним небом. За высоким забором виднелись верхушки деревьев. В воздухе пахло хвоей и листвой, и какими-то цветами. И я вдохнул полной грудью свежий воздух. Спустился по ступенькам и направился к склепу.

— Рад, что застал тебя дома, старик, — произнес вместо приветствия, спустившись в берлогу наставника.

Александр открыл глаза, уставился на меня:

— Рано или поздно, я отсюда выберусь, — растянул он в усмешке тонкие, бескровные губы.

— И что будешь делать? — полюбопытствовал я. — Мир уже поменялся…

— Ну, он не один, — ответил наставник. — Ты, например, как и твой новый друг Виктор тоже не здесь родились.

— Святая правда, — согласился я и полюбопытствовал:

— А какие миры ещё есть?

— Расскажу после занятия, — ответил Александр. — Считай, это будет вступительная лекция в обучении тебя мироходчеству. Если ты ещё не передумал.

Я замотал головой. Изучение проходов между мирами мне и правда было интересно.

— Тогда начнем урок, — объявил наставник.

Занятие прошло почти стандартно. Но было недолгим, потому что из-за усталости и недосыпания я вымотался очень быстро.

— Эх, до чего молодежь пошла слабая, — покачал головой наставник, когда мне не удалось активировать очередную руну. — Ладно, слушай про путешествеников. Только начать придется издалека. Миров существует великое множество. Мироходцу не хватит жизни, чтобы посетить их все. В большинстве своем, они непохожи друг на друга, хотя иногда и попадаются почти одинаковые. Есть миры из одних парящих в пустоте островов, а есть, например, бесконечный город, в котором все подчинено одной системе. Какие-то миров погибают, другие только зарождаются. И всем этим заведует Верховный Созидатель. Кто-то зовёт его Дамбалой, кто-то — Родом. Я думаю, что сверхсущество такого класса просто не нуждается в имени. Все миры связаны одной структурой. Кто-то называет это древом, но на самом деле это башня, в которой есть перекресток, где заведует... многие зовут его Папой Легба. Он принимает души погибших в том или ином мире. Там они назначаются в другой мир, где и перерождаются в новом теле. Но нашлись люди, которые научились попадать в башню, минуя смерть. Одни делают это для развлечения, другие — чтобы сбежать. Третьи чтобы исследовать новые земли. Четвертые водят по мирам туристов. Это и есть мироходцы.

— И как им стать? — уточнил я.

— Для этого нужен компас и ключ-рисунок для того, чтобы создать портал в башню. Ну и везение, чтобы не попасться на глаза контролерам.

— А если попадешься — что они сделают? Убьют?

— Нет, выбросят в мир, из которого придет ближайший запрос. Как произошло с тобой. По протоколу они должны доставить тебя в перекресток, установить, из какого ты мира, и выбросить обратно. Но все избегают этой бюрократии и заполнения бланков. Поэтому путешественник идёт в ближайший мир.

— Неплохо, — оценил я.

— Не всегда, — поправил меня наставник. — Иногда можно попасть в мир, которому не рад будешь. Таких тоже хватает. И запросов на новых жителей оттуда больше всего. Люди, знаете ли, там дохнут и дохнут.

— Ага, ясно. А что за компас? — полюбопытствовал я. — Как те часы, которые достались мне... в наследство?

— Не только. Это может быть перстень, кулон, даже татуировка. Главное — нужный рисунок, напитанный силой.

— И зачем он?

— За тем же, зачем и вегвизир ведьмаку, — ответил наставник. — Чтобы указать правильный путь. И выскочить в нужный мир.

— Ага. Ну пока вроде несложно. А ритуал какой?

— Ключ-рисунок, — поправил меня наставник. — Но он сложен для восприятия. Потому что состоит из множества символов. И если сложить эти символы в правильную фигуру — все сработает как надо.

— О как, — протянул я.

— Ладно, сами знаки ты сегодня не осилишь, — буркнул наставник. — Вот уже еле сидишь на месте. Так что на сегодня занятие закончено.

— А Виктор? — задал я интересующий меня вопрос.

— Что "Виктор"? — не понял Александр.

— Ну из какого он мира?

— Кто его знает? — ответил старший Морозов. — Сам завтра и спроси. А я подскажу, врёт он или нет.

Этим ответом я остался доволен. Другого все равно не последовало. Так что я поднялся, забрал пузырек с чернилами, кисть, и направился спать.

* * *

Утро началось со звонка телефона. Не открывая глаз, я нашарил аппарат на прикроватном столике и взглянул на экран. Номер был незнакомым. Я провел пальцем по дисплею, принимая звонок:

— У аппарата, — сонно пробормотал я.

— Вставайте, князь, нас ждут великие дела, — послышался в динамике весёлый голос Виктора. — Я по поводу нашего сегодняшнего визита в Салтыковку. Уж простите, что разбудил, но выехать нам лучше рано утром. Иначе не успеем до ночи.

— Я помню. Сейчас приведу себя в порядок и можем выдвигаться.

— Отлично, — бодро ответил Виктор. — Я заеду через час.

Трубка замолчала. И я бросил ее на столик. Потер ладонями лицо, чтобы прийти в себя.

"Звонил твой новый друг"? — хитро уточнил наставник, который даже отвлекся от просмотра сериала.

— Он самый, — ответил я и с неохотой встал с кровати. — Так что просмотр кино тебе скоро придется прекратить.

Наставник не ответил. Я же добрел до ванной, чтобы умыться и привести себя в порядок. Быстро оделся, захватил со стойки плащ, на ходу надел его и взял косу:

— Нам пора идти.

Спустился в гостиную, плюхнулся в кресло.

— Вы сегодня рано, князь, — послышался за спиной голос дворецкого.

— Да, нужно будет съездить кое-куда. По делам, — не оборачиваясь, ответил я.

— Продать завтрак? — уточнил Федор.

Я кивнул.

— Будет исполнено.

Слуга вышел из комнаты, я же достал из кармана телефон. Есть время на деградацию в Сети.

В ленте мелькнуло видео, мимо которого я не смог пройти. Название гласило «Вывожу темного на чистую воду». Я нажал на воспроизведение и смог оценить трансляцию разгрома таинственного культа. В очередной раз удивился тому, как Лилия все организовала. В кадре было отчетливо видно, как я бьюсь с врагами. И вновь я залюбовался картинкой. Но голос ведущего с именем Санек разрушил иллюзию.

— Очевидно же, что все это подделка, только наивные и тупые поверят в реальность происходящего. И сейчас я вам покажу ляпы этого видео.

Я тотчас напрягся и увеличил громкость на телефоне. Далее ловкий парнишка принялся покадрово разбирать ролик, где привлекал внимание зрителей то к выступающему из-за угла дома осветительному прибору, то к меловой отметке в траве, на которую ориентировались актеры.

— Вас не удивило, что во дворе кузнеца совершенно случайно оказались лампы, освещающие темного ведьмака? — издевательски уточнил Санек. — И он не нарочно встал так, чтобы мы любовались его профилем? Очень хорошо просматриваемым, к слову.

Кадр был увеличен до максимума.

— Лицо наложено поверх другого! Вот, посмотрите, как тут хорошо видна граница на коже.

Он обвел линию, которая казалась обычной тенью. Я на это лишь хмыкнул. Доказательство было сомнительным. Впрочем, как и все остальные. Однако сразу несколько наталкивали на крамольную мысль.

— И я уже не говорю о том, что один ведьмак не мог бы справиться с толпой культистов. Один! — ведущий закатил глаза. — Кто из вас видел подобное? Чтобы эти позеры в одиночку выходили на дело? И не говорите, что Морозовых всего двое. Это тем более свидетельствует о подставе. Стал бы этот княжич так рисковать? Нет!

Далее Санек накручивал подписчиков, поднимая накал страстей до предела.

— И потому я не удивился, что парня стал спонсировать Синод. Это было слишком очевидно! Он их марионетка. И я сомневаюсь, что Морозов темный. Да, зрители. Этот парень может быть кое-кем другим. Вы не думали об этом? Когда он выпустил эти свои якобы крылья, — парень презрительно фыркнул, — первое, о чем я подумал — они не настоящие.

Я усмехнулся и скрестил на груди руки.

— «И кто же он?», спросите меня вы, — продолжил парень. — А я вам отвечу.

Санек сделал паузу, а потом провозгласил:

— Я скажу вам это в своем новом ролике, который выйдет…

Пришлось перейти к новому выпуску. Там меня ждал разбор по кадрам видео устранения фаната. Санек нашел съемку с шоу, где выделил изображение парня в капюшоне.

— Вот этот поклонник якобы напал на Морозова. Никто не знает кто он и где его найти. И был ли он? — Санек пожал плечами и потом добавил, — Быть может, этого парня наняли и загримировали. Он напал на княжича в студии, где велись съемки? А я вам скажу по буквам: инсценировка! Все это часть спектакля! Новое шоу под названием «Синод Вперед», — он издевательски протянул последнюю фразу. — Они пытаются завоевать популярность. Пытаются подкупить нас с вами историей о темном ведьмаке, которому не плевать на людей. И вы ему верите?

Потом на экране появился кадр со двора нашего особняк, а и ведущий вновь принялся за разоблачение:

— У этого актера плечи более узкие и рост намного меньше того придурка с шоу. И темный ведьмак здесь играет роль борца. С ним в паре работает другой. То есть им было лень нанять того же парня!

Я лично не заметил большой разницы, но это было не так важно.

— Вам не кажется подозрительным, что съемка прекратилась на таком интересном моменте? А зернистость пленки? Размытость изображения на руку только Синоду и их подопечному. Им не нужно, чтобы вы видели все четко!

Я раздраженно выругался и запустил пальцы в волосы. Теперь даже мне казалось, что видео было не самое удачное.

— Но я решил и на этот раз не открывать вам своих подозрений. Вы достаточно умны, чтобы сказать мне о своих? Оставляйте комментарии под роликом. Пишите, кем является княжич Морозов. Кто он на самом деле! А я скажу вам об этом в своем следующем ролике. Я вам открою правду!

— Вот же гаденыш, — оценил я попытку нагнать интригу.

Под видео были тысячи комментариев. Меня называли перевертышем и нанятым актером. Кто-то предположил, что я наследник императора. Некоторые считали меня шпионом и даже упырем.

Следующее видео имело очень высокий рейтинг. В нем ведущий разбирал ролик из блога Серовой про Салтыковку. Санек возмущался тому, что съемка была постановочной. В голос смеялся над пустыми домишками и бытом селян. Обзывал их ущербными актеришками, которых не захотели ставить в кадр. Мерзавец называл наше расследование фарсом.

— Кто поверит во все это? Мы ведь не совсем дураки. Синодники могли бы постараться и срежиссировать все лучше. Не так ли?

Я сжал аппарат в ладони, злясь на твареныша, который глумился над погибшими. Мне теперь было не так важно, что с другими роликами он не ошибся.

— И я уверен, что Синод придумает что-нибудь новое. Наверняка покажет своего протеже в выгодном свете. Быть может, он даже спасет пару деревенщин. А потом покажет свои крылышки. Вот только я открою вам наконец…

Я перемотал часть пафосной болтовни, чтобы остановить видео на моменте, где парень приблизился к экрану.

— Очевидно, что он иллюзионист! Скорее всего, сирена, только в мужском варианте. Мало кто знает, что кроме способности нравиться, эти твари умеют принимать чужой облик! Они могут воссоздавать образ, который вы считаете привлекательным. Знаю, вы сейчас думаете, что все это маловероятно. Но подумайте! — он постучал по своей голове. — Синод имеет средства и цели! Он может найти или создать аналог сирены…

Я опять перемотал ролик и остановился на очередном приближении лица парня.

— … а может это баба! Просто подумайте…

Удивительно, но под роликом были сотни комментариев, где люди соглашались с сумасшедшими идеями ведущего.

Я выругался и направился с телефоном в руке к секретарше. Мне было нужно узнать ее мнение. Потому что только Лилия была способна мыслить холодно.

Водянова нашлась в своем кабинете. Она сидела за столом, закинув ногу на ногу, и покачивала на кончиках пальцев атласную туфельку. Я обратил внимание, что подошва обуви была совершенно новой. Это подтверждало мои наблюдения — Лилия практически всегда ходила босой.

— Михаил Владимирович, чем обязана? — она улыбнулась, разворачиваясь в кресле.

Я даже сглотнул, оценив ее одежду. Точнее, почти полное ее отсутствие. Лишь спустя мгновенье я понял, что на Водяновой надето тесное платье телесного цвета. Только при движении стало ясно, что секретарша не обнажена. Но все же мне с трудом удалось отвести взгляд от красивой фигуры.

— Чего ты хотел, Миша? — невинно поинтересовалась девушка, точно понимая, почему я замешкался.

— Я посмотрел видео одного блогера. Канал, кстати, довольно крупный.

Мне наконец удалось взять себя в руки и подойти к столу. Положил телефон перед Водяновой и включил ролик.

— Я видела это, — беспечно отмахнулась девушка. — И он не единственный разоблачитель темного ведьмака.

— Есть другие? — изумился я.

— Конечно, — Лилия улыбнулась мне, словно неразумному ребенку и склонилась над экраном.

Ее палец пролистал несколько роликов, а потом секретарша просто пожала плечами.

— Любое внимание нам только в плюс. Черный пиар — это не худший пиар. Было бы странно, если бы никто не попытался разоблачить тебя.

— И там много попаданий! — воскликнул я.

— Это не значит ровным счетом ничего, — Лилия похлопала меня по ладони. — Не бери в голову, княжич. Этот Санек просто пытается заработать на твоем имени. Пока ты популярен, он будет лаять в твою сторону.

— Ясно, — я подошел к окну и выглянул наружу. — Мне кажется, я никогда не смогу к этому привыкнуть.

— Привыкнешь, — не согласилась девушка и поднялась на ноги.

— И перестанешь реагировать так остро. Все хорошо, Миша. Не переживай.

— Ты завтракала? — спросил я.

— Готова составить тебе компанию, — девушка набросила на плечи шаль и двинулась к выходу. Потом обернулась и невинно спросила, — Ты идешь?

Уверен, она точно понимала, что выглядит эффектно. Потому я поравнялся с ней и подал руку, на которую девушка оперлась.

— Ты учишься манерам, княжич, — Лилия улыбнулась.

— Расскажи мне о сиренах, — неожиданно попросил я и лицо Водяновой тотчас приняло серьезное выражение.

— Что тебе интересно?

— Это правда, что сирена умеет принимать облик того, кто нравится человеку. То есть каждый видит ту, кто ему по вкусу?

— Ну… — девушка лукаво усмехнулась и уточнила, — и какой ты видишь меня?

— Ты красивая, — не стал юлить. — Светлая кожа, голубые глаза, которые часто становятся фиолетовыми…

— Даже это заметил, — похвалила меня секретарша.

— А еще у тебя крохотные веснушки на кончике носа. Такие бледные, что их почти не видно.

— Но ты рассмотрел, — усмехнулась Лилия и опустила взгляд.

— Так ты не ответила, — напомнил я.

— А сам-то как думаешь? Я тебе нравлюсь, Михаил Владимирович?

— Ведь все понимаешь… — я понял, что сам загнал себя в ловушку.

— Ответь.

— Ты очень красива. И знаешь это.

— Только истинные сирены, не полукровки умеют принимать чужой образ. Это искусство подвластно высшей нечисти. И это скорее легенда.

— Так ты…

— Мы уже выяснили, что я в твоем вкусе. Но это не делает меня… — она запнулась и посмотрела на меня немного смущенно. — Так тебе и веснушки нравятся?

— Уже не уверен, — проворчал я и предложил девушке первой войти в столовую.

Она заняла свое привычное место и откинулась на спинку стула. Федор не удивился второму едоку и принес нам завтрак. В этот раз это была яичница с расплавленный сыром, крохотными колечками зеленого лука и крупной солью, смешанной с черным перцем. Ломти тминного хлеба идеально дополняли блюдо.

— Куда собрался, кстати? — уточнила девушка, оценив мой образ.

— Встречаюсь с Виктором.

Лилия помрачнела.

— Какая кошка пробежала между ним и тобой? — спросил я.

— Мне он не нравится, — она произнесла это так тихо, что мне пришлось перестать жевать, чтобы услышать. — Будь с ним осторожнее.

Глава 15 Бесы

Виктор приехал на черной блестящей служебной "Волге" Синода ровно через час, как и обещал. Я заметил, как машина въехала на территорию, остановилась у крыльца. Допил отвар и взял приютившуюся у кресла косу:

— Ну, мне пора. Не скучай без меня, — произнес я с улыбкой.

Лилия встрепенулась и встала на ноги. Зачем-то поправила воротник моего плаща, разгладила его тонкими пальцами и заглянула мне в глаза.

— Будь осторожен.

— Как всегда, — я пожал плечами.

Спустя минуту я вышел наружу, к ожидавшему у машины Фениксу. Заметив меня, парень улыбнулся и кивнул в знак приветствия. Я спустился с крыльца, прошел к авто и сел на сиденье рядом с водителем. Феникс же занял место за рулём. И машина выехала с территории.

— Как спалось, Михаил Владимирович? — осведомился антимаг. — Кошмары после Бергардовки не мучают?

Я покачал головой, и Феникс довольно кивнул:

— Вот и хорошо. Значит, нервы крепкие и совесть чиста

— А вас? Не мучают? — полюбопытствовал я.

Парень только пожал плечами:

— Предлагаю перейти на «ты».

— Согласен.

— И нет, кошмарные сны меня не посещают. Я видел вещи и похуже, чем мутанты.

— В родном мире? — решился спросить я.

— Я уже и не помню, в каком мире появился на свет, — честно ответил антимаг и стукнул себя костяшками пальцев в грудь. — У кочевников дом внутри, родина с ними повсюду.

— Хорошая фраза, — ответил я.

— Это сказал один мой знакомый. Я полностью с ним согласен. И стараюсь не задерживаться на одном месте надолго. Такой уж я человек, — он улыбнулся, наверно считая, что выглядит дружелюбно. — Только такие и становятся мироходцами.

— Интересная философия, — отметил я, вспоминая, как колесил до армии по городам страны. И тут же вспомнил про гостя, который поджидал меня вчера на автограф-сессии. И прямо спросил:

— Ты же слышал про культ "Хранителей времени"?

При упоминании этих слов Виктор напрягся. Обернулся ко мне и процедил:

— Они к тебе приходили?

Я кивнул:

— Перед выездными проверками встретился один.

— Тот самый парень, которого ты убил во дворе? — буднично осведомился парень. — Я видел ролик. Сняли грамотно, я прямо проникся.

Оправдываться и врать смысла не было. Но все же отметил:

— Его застрелил дворецкий. На самом деле.

— Старик оказался крепким, — хмыкнул Виктор. — Но ты ведь не просто так заговорил о Хранителях.

— Вчера во время автограф-сессии я вроде как увидел в толпе одного из них.

— Уверен?

— Нет. Но чуйка сработала, и я ей доверяю. Там был один из этих странных типов.

— Это плохо, — процедил Виктор. — Очень плохо.

— Они есть во всех мирах? — уточнил я.

— Почти, — ответил антимаг. — Это культисты, которые поклоняются хозяину перекрестка и следят за тем, чтобы ход истории мира не был нарушен.

— Разве мы опасны?

— Мироходцы меняют реальность. И это может исказить другие миры.

— Как? — не понял я.

— Да очень просто, — ответил парень. — Мы существуем в мультивселенной. Миры взаимосвязаны, и значимые события здесь отражаются в других реальностях. Например, убийство императора крупной империи в одном мире, может вызвать резонанс. И в мирах по соседству начнется хаос и анархия. Или ещё что-нибудь.

— Эффект бабочки, — кивнул я, поняв, что он имеет в виду.

— Хранители времени стараются все это предотвратить. Ты начал менять эту реальность. И они пришли.

"Интересная теория, — задумчиво пробормотал Александр. — Даже я до этого не догадался. А твой новый друг умен".

В последней фразе прозвучало явное уважение.

— И что я такого изменил? Я ведь никого важного не убил.

— Все не так просто. Морозов получил себе брата и не пошел по миру, потеряв титул. Ты заборол темный культ, — парень произнес это с легкой иронией, но не стал выяснять подробности. — И вроде мелочь, но ты, например, вовремя выяснил про влияние колокольного звона на новых упырей.

— Такие себе подвиги, — с сомнением протянул я. — Мир такие вещи не меняют.

— Одна упавшая костяшка домино может породить целую волну, — резонно возразил Виктор.

— И как решить вопрос с культистами? — уточнил я. — Они ведь не отстанут.

Антимаг замолчал, словно обдумывая варианты.

— Есть одно решение, — ответил он наконец. — Сложное и не факт, что выгорит, но…

— О чем речь? — уточнил я.

— Попасть в перекресток и поговорить с хозяином, — просто ответил парень. — Может быть, он прикажет своим ищейкам отстать.

— А если решить вопрос… старым способом?

— Это каким же? — с кривой ухмылкой спросил парень.

— Силовым, — просто ответил я. — Ну, или...

— Вряд ли это поможет, — пояснил антимаг. — Хранители времени — фанатики, которые верно следуют своему пути. Их нельзя запугать или подкупить. А если перебить весь культ — так через год появится новый. И рано или поздно, они тебя достанут. Да и меня тоже. И отправят в перекресток самым простым способом.

— Прикончат, — догадался я, и Виктор кивнул.

— А этот владелец перекрестков… он поможет?

Антимаг хмыкнул и пожал плечами:

— Так или иначе, это единственный шанс, который может сработать.

"Интересный вариант, — задумчиво протянул Александр. — Если Легбэ тебя не депортирует домой — все может получиться".

"А если депортирует"? — хотел было спросить я, но не стал. Вместо этого поинтересовался у Виктора, переводя тему разговора:

— Так из какого ты мира?

— Да точная копия вашего, — был мне ответ. — Только управлял всем не Синод, а охранное отделение. Вернее, те, кто за ним стоял. А в остальном очень похож.

— И Император есть? — уточнил я.

— Был, — поправил меня антимаг. — Один из мироходцев его прикончил. А почти сразу после этого я оттуда ушел. Смута междуцарствия, конечно, хорошее время для наемника, но я хотел отдохнуть от войны. Такие дела.

— Вот оно что, — протянул я.

— А у вас императора нет?

— У нас избранный президент вместо него. И никаких аристократов с силой, — гордо ответил я и тут же поправился:

— Ну, вернее, сила есть, но она в другом.

— Это как? — не понял антимаг. — Бесцветная?

— Да нет, — вздохнул я. — Как раз разноцветная.

— Деньги? — догадался Виктор и я кивнул:

— Ну, брат, такая сила правит почти во всех мирах. Но мир без аристократии интересный. Надо будет как-нибудь заглянуть.

— У нас и чудовищ нет.

— Уверен? — хитро сощурился парень. — Иногда от населения такие вещи скрывают, чтобы не вызывать паники. А то, что народ пропадает да мрет — никого особо не волнует. Как говорили в приюте, где я рос «бабы новых нарожают».

— У нас порой случаются разные странности, но чаще по "синей лавочке". То есть в связи с пьянством. А то, что люди пропадают, так инопланетян приплетают.

Тут я понял, что звучит все очень неправдоподобно.

— В деревнях люди больше верят во всякое сверхъестественное, — признал я. — Да и в городах есть множество легенд.

— Вот так иногда пораскинешь мозгами и многое видится в ином свете. А чудовища могут быть вовсе не в водяными да лешими. А существами куда похуже.

— Неужели? — я присмотрелся к своему новому приятелю.

— Поверь, существуют очень странные миры, где правит сила, заставляющая людей работать за талоны. Грустить и радоваться по приказу.

Виктор оказался приятным собеседником и охотно рассказывал истории о своем бывшем мире и еще некоторых. Иногда мне казалось, что он просто шутит или пытается меня запугать. Но благодаря беседе дорога до Салтыковки пролетела незаметно.

— Приехали, княжич, — произнес Виктор, когда за окнами авто мелькнул дорожный знак с названием населенного пункта.

Осиротев без своих жителей, деревня здорово изменилась.

Двери домов были распахнуты, а стекла выбиты. Видимо, через окна выгружали из жилищ все более-менее ценное. То, что нельзя было продать, или крупногабаритные вещи, были вытащены на улицы и брошены на дороге. Повсюду валялась разбитая мебель, стоптанные ковры, сломанные велосипеды, тележки, тряпки. Матрасы нещадно потрошили в поисках зашитых заначек. Полосатые чехлы валялись у каждого порога, а вата оказалась разбросана по дворам, походя на пыльные истаявшие мартовские островки снега.

— Быстро же сюда добрались мародёры, — оценил я, осматривая окрестности.

Антимаг только усмехнулся:

— Добрались бы ещё быстрее, если не бильвизы на поле. Видимо, монстры долго отпугивали любителей поживиться чужим добром. А когда прошел слух, что вы перебили нежить, которая охраняла здешние клады — сюда прибыли искатели сокровищ со всех окрестных деревень. Ладно, мы же не за этим приехали.

Машина проехала через поселок и остановилась у ворот комбината. Кто-то выкатил на дорогу проржавевший автобус, но тот не захотел заводиться или кому-то стало скучно. В любом случае транспорт подожгли. Теперь он перегораживал дорогу обугленным железным скелетом.

Виктор заглушил двигатель и обернулся ко мне:

— Дальше придется пешком, княжич.

Я вышел из машины, прихватив косу. Ветер бросал в лицо пыль и запах гари. Виктор обошел авто, открыл багажник, и достал оттуда металлический чемоданчик.

— Готов? — спросил он у меня со злым весельем в глазах.

Я кивнул, и мы пошли к дверям проходной. Мародёры добрались и сюда. Под подошвой ботинок хрустели осколки стекла. Кто-то выбросил из окна администрации сто, а за ним и папки с бумагами. Те разлетелись по территории и шуршали от сквозняков.

Турникеты уже были отключен. В холле валялось все, что не успели вынести. Но к моему удивлению, фото погибшего с черной траурной лентой в уголке, стояла нетронутой. Ее даже не сбросили на пол.

— Местные, как ты понимаешь, очень суеверны, — пояснил Виктор, заметив мой удивленный взгляд. — Многие верят, что стоит разбить посмертное фото — злой дух мертвеца выберется из могилы. И будет преследовать вандала.

— Неудивительно, — хмыкнул я в ответ. — К тому же все возможно. В этом мире хватает всяких чудес.

Мы прошли через проходную, свернули во внутренний двор. Техники в ангарах уже не было. Впрочем, этому я не удивился.

Справа высились мукомольные цеха. Слева же были башни, в которых, скорее всего, хранили зерно. И мы с Виктором направились в указанную сторону.

Искомое нашлось сразу же. В углу первой же башни обнаружилось несколько пригоршней зерна. Виктор надел перчатки, открыл чемодан и достал колбу с синим веществом. Выдернул пробку и щедро полил зерно содержимым емкости. Послышалось шипение, повалил едкий черный пар. Настолько едкий, что я закашлялся

— Ага, оно, — довольно заключил антимаг. — Зерно, из которого в Ачинске делали чудо-зелье, хранилось и выращивалось здесь.

Он достал пустую колбу, собрал немного сырья и засыпал его в ёмкость. Наклеил на нее наклейку с надписью "Салтыковка" и убрал в чемодан. А затем щёлкнул пальцами, и на ладони парня вспыхнуло темное пламя.

— Ну все, идём, — произнес он.

Когда мы уже вышли из здания, антимаг развернулся и бросил сгусток пламени на рассыпанные по полу остатки зерна. Шар ударился об пол, ярко полыхнуло. И в этот момент, вегвизир на пальце ожег кожу.

— Стой, — крикнул я.

Напарник остановился. Обернулся. Я поднял руку с компасом, стрелки которого горели красным.

Вопросов Виктор задавать не стал. Кивнул, бегло осмотрелся по сторонам.

Стрелки по одной затухали, определяя путь. Но этого было не нужно.

Между ангарами мелькнула маленькая тень. И я бросился туда, на ходу доставая обрез.

К моему удивлению, противник и не собирался атаковать. Вместо этого он метнулся прочь. Как заяц пропетлял между строениями и выскочил к полям. И я бросился за ним.

— Эй, ты куда? — донеслось мне в спину, но я не стал объяснять.

На ходу напитал силой руну костяной клетки, и тут же выжег ее. Вскинул обрез и выстрелил в маленькую фигурку, которая со всех ног бежала по заросшему травой полю.

Картечь ушла в броню. А вот ловушка сработала. И над зелёным лугом выросла костяная клетка. А следом послышался протяжный писк.

Я подбежал к ловушке и уставился на пойманную добычу.

Внешне он был похож на нашего дворового. Тоже маленький и поросший густой черной шерстью. Отличия были лишь в том, что у пойманного мной на полях существа, на голове красовались маленькие рожки. А вместо носа был свиной пятачок.

Тварь смотрела на меня огромными испуганными глазами, и жалась к стенке клетки.

— Ты ещё кто такой? — изумлённо пробормотал я, опуская оружие.

"Опивень это, — ответил за беса Александр. — Только вот что он здесь забыл. Деревня-то пустая".

— Что за опивень? — не понял я.

"Да перед тобой же сидит. Вид нечисти. Безобидный зачастую. Селится в деревне и на пьянство людей подбивает. Обычно сидит во главе стола и подначивает сыграть в игру "кто кого переплет". Только сам не пьянеет.

Я почесал в затылке и задумчиво протянул:

— Так вот как деревни так быстро спились этой водкой. Да?

Последний вопрос был адресован уже пленному. Тот затрясся:

— Не губи, милсдарь ведьмак.

— Я прав? — повысил я голос.

— Прав, — тут же подтвердил бес. — Наш клан монахи наняли. Чтоб мы нужные деревни быстро споили.

— А вам что за это обещали?

— Монеты золотые.

Бесенок трясущейся лапой вытащил откуда-то большую золотую монету. И показал ее мне:

— Вот.

Он протянул мне желтый кругляш, и я забрал его сквозь прутья клетки. Повертел в руке.

На обеих сторонах были выгравированы рисунки и знаки на непонятном для меня языке.

— Ну? Как пробежка? — послышалось за спиной.

— Да вот гостя поймал, — не оборачиваясь, ответил я, глядя на клетку. — Где монахов искать?

— В Ачинске были, — пропищал бес. — А куда потом делись не ведаю. Но они не из нашей Империи. У них акцент был странный. Откуда прибыли не знаю.

— С кем ты разговариваешь? — удивлённо уточнил подошедший Виктор.

— Так вот же, — я указал на клетку, но ответом мне было только полный удивления взгляд антимага и хихиканье наставника:

"Они невидимы для трезвых людей. Пьяным только являются, да и то не всегда. Иначе как бы им удавалось людей спаивать"?

— Хм…

«И темные их видят, потому как мы это умеем. А твой новый друг не из нашей братии.»

— Да опивень здесь жил, — пояснил я. — Которого монахи наняли. А заплатили они вот этим.

Я протянул Виктору монету. Антимаг взял ее, повертел в ладони, рассматривая:

— Все интереснее и интереснее, — пробормотал он. — Ты не против, если я заберу ее?

Я только покачал головой. А опивень сделался на редкость грустным. Его уши повисли, пятачок задрожал, хвостик печально покачивался позади пухлой задницы.

— Это мое, — всхлипнул он и посмотрел на меня карими коровьими глазами.

— А откуда монахи он не знает? — осведомился Виктор.

— Сказал, что жили в Ачинске, — ответил я. — И что у них был очень странный акцент. А больше он не ведает.

— Уверен, что не врет?

— Уверен! Не вру! — выкрикнул опивень и закивал так часто, что, казалось, вот-вот голова у него отвалится.

— Не знает он больше.

И в этот момент, клетка с четырьмя рунами времени действия, треснула, и бесенок бросился прочь, сверкая пятками и тоненько повизгивая. Я вскинул было обрез, прицеливаясь в покрытую шерстью спину, но в последний момент передумал и опустил оружие. Ну не видел я в нем монстра, которого надо убивать. Нет в этом чести. Сбежал, да и бес с ним.

Глава 16 Открывая истину

Лилия ждала меня в гостиной, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. И едва я вошел, девушка шагнула ко мне:

— Как все прошло? — она цепко осмотрела меня.

— Я не ранен…

— Меня больше интересует, как много ты выболтал этом Виктору.

Эта формулировка мне очень не понравилась, о чем я и сообщил девушке.

— Он не просто случайный знакомец, Миша, — отмахнулась от моих возмущений секретарь. — Я не смогла узнать о нем ничего конкретного. Это настораживает.

— Почему?

— Люди любят разносить сплетни, чесать языками и обсуждать людей. Но не Круглова. И это неспроста.

— Он тоже мироходец, — пояснил я. — Потому и не светится.

— Что значит… — Водянова заметно побледнела, — Ты рассказал ему, что теневой двойник?

— Конкретно этого я не говорил, — осторожно начал я. — Но Виктор знал, что я пришел из другого мира. Он это понял и смысла таиться у меня не осталось.

— Ясно, — девушка прижала пальцы к вискам, что делала нечасто. — Антимаг имеет против тебя козырь и нам придется это учитывать. Быть может…

— Успокойся, — попросил я, беря секретаршу под локоть. — Мы с ним обсудили некоторые наши общие проблемы и воевать не собираемся.

— Да что у вас может быть общего…— начала Лилия, осеклась, и ее голос дрогнул, — Не говори, что ты поделился с ним подробностями нападения того безумца. Ты ведь считаешь, что он набросился на тебя из-за твоего происхождения, верно?

— Не хотел тебя беспокоить, дорогая, — я усадил девушку на диван. — Ведь знаю, что у тебя хватает забот. И новая тебе совершенно ни к чему.

— Что ты пытаешься мне сказать? — она нахмурилась.

— Тот безумец не был одиночкой. И на студии я видел другого парня из той же компании.

— Не может быть, — на этот раз Водянова выглядела по-настоящему встревоженной. — Ты уверен?

— Иначе не стал это обсуждать.

— И насколько все плохо?

— Не надо об этом, — моя ладонь сжала похолодевшие пальцы Лилии. — Прошу тебя заниматься своими делами и не забивать голову этой проблемой. Обещаю, что все решу.

Она напряженно смотрела в мои глаза, будто прикидывая, может ли на меня положиться. Потом кивнула и тут же мотнула головой.

— Мне сложно не думать об этом.

— Ты ничего не сможешь сделать. А значит, незачем заморачиваться. У тебя впереди «Русальная неделя».

— Видел бы ты, сколько заявок нам прислали на приглашения, — Лилия закатила глаза. — Тоня разместила фотографии, сделанные во время автограф сессии в твоей группе. И ты был прав, она хорошо отработала.

— Ты бы не выбрала ее помощницей в ином случае.

Мы оба понимали, что я откровенно льстил Лилии. Но она не возражала. Только улыбнулась мне и посмотрела на каминные часы, которые начали отбивать время ужина.

— Ты уверен в этом Викторе? — тихо уточнила девушка, когда мы направились в столовую.

Я знал, что она не ждет от меня правды. Просто хочет услышать, что все под контролем. Именно потому я твердо произнес:

— Он надежный человек. И тоже заинтересован в устранении общей угрозы. Но я буду осторожен с ним.

— Спасибо, — Лилия прошла к своему стулу и села, откинувшись на спинку.

— Дениса снова нет? — ни на что не надеясь, уточнил я.

— Не обижайся на него, — мягко попросила Водянова. — У князя много забот. Поэтому он не помогает тебе адаптироваться.

— Я не об этом беспокоюсь. Он устает и выглядит нездоровым. Тем более в Бергардовке он выгорел и только чудом выжил.

Лилия поджала губы, явно недовольная такой информации. Но тут же фыркнула:

— Мужчины иногда ведут себя безответственно.

— Поэтому нам и нужны ответственные женщины, — я примирительно развел руки в стороны.

— Он не рассказал про выгорание. Как это случилось?

Мне стало неловко говорить об участии Ксении. Тем более, что сам брат не афишировал произошедшее.

— Денис потратил много энергии на плетение. Потом получил светлой силы и вновь оказался в строю.

— В той деревеньке есть целитель? — удивилась девушка.

— Кстати, там есть один любопытный монах, — ловко ушел я от темы. — Агасфер Лукич. Потрясающий дядька.

— Наслышана, — чуть заметно скривилась девушка. — Этот мужик служил в Снежинске какое-то время. Но не поладил с Синодом.

— Надо же, — я задумался. — А еще в той деревне живет лекарь с фамилией Лапин.

— Что ж это за проклятое место, — охнула девушка. — Ты ведь знаешь, чем знаменит тот лекаришка?

— Он уверяет, что никого не убивал, — возразил я.

— Его обвиняли не просто в убийствах. Но и во вскрытии тел, — едва слышно выдавила из себя девушка.

— Женщин из района красных фонарей? — осведомился я.

— Что не делает его невиновным, — возмутилась Лилия.

— Просто в моем мире тоже был такой Потрошитель. Только давно и в другой стране.

«И это подтверждает теорию Хранителей времени», — подумал я мрачно.

— В каждом мире найдется свой урод, — девушка нахмурилась. — Меня это не удивляет.

Федор невозмутимо поставил перед нами тарелки и водрузил на стол доску с запеченной рыбой.

— Богато, — заметил я с удовольствием.

— По-княжески, — довольно отозвался дворецкий и вышел из комнаты.

— Быть может, нам станет по карману нанять помощников? — спросил я у Лилии, когда мы остались вдвоем.

— Считаешь, что Федор не справляется? — изумилась девушка. — Ты чем-то недоволен?

— Он немолод и думаю, ему не помешает больше отдыхать, — быстро пояснил я, беспокоясь, что нас услышат.

— В этом доме всеми хозяйственными делами заведует только он. И помощники у него есть.

— И кто же? Что-то я не видел больше никого. Только кухарка, которая гремит посудой и готовит всякие вкусности.

— Ты забыл Тихона, — сирена скривилась. — Этот мужичок заменяет целый штат слуг, которых нам пришлось бы нанимать во двор.

— Мне просто хотелось облегчить жизнь Федору.

— Поверь, если ему станет в тягость вести дом, то он сам нам об этом скажет. К тому же мы привыкли не пускать на свою территорию посторонних. Так живем уже не первый год.

— Времена меняются, — заметил я.

— Чужие люди могут оказаться не лояльными к семье, — резонно возразила Лилия. — Твой учитель живет в склепе только потому, что никто его не сдал Синоду. Где гарантия, что садовник, к примеру, не сболтнет про Александра где-нибудь в пивной? Мы, к примеру, Маришку нанимали только после проверки и долгого ее проживания в Морце.

— Испытательный срок, — догадался я.

— Что поделать? Никому нельзя доверять, — вздохнула девушка.

Я подумал, что в этом есть смысл. Пришлось признать, что чужие в доме и впрямь не нужны.

— Кстати, а где моя компаньонка?

— Соскучился по ней? — с непонятной интонацией протянула секретарша и, не дождавшись ответа, продолжила, — Она занимается с учителем риторики.

— С Лесновым?

— Шутишь? — Водянова приподняла брови. — Нам не по карману оплачивать самого дорогого столичного педагога. Это для тебя Синод расщедрился. Кстати, ты ведь не прогуливаешь уроки?

Я усмехнулся, сравнив Лилию с мамой, которая в свое время беспокоилась о моей школьной домашке.

— Дневник показать?

— Не надо, — совершенно серьезно ответила девушка, но в ее глазах плескался смех.

— Ты заметила, что я стал изъясняться куда лучше?

— Словно рос в семье потомственных аристократов, и с детства тебе прививали манеры, — улыбнулась девушка. — И хорошо держишься на публике. Даже на видео смотришься отлично. Но иногда не проговариваешь окончания слов.

— Могла бы и не заметить этого.

— Мог бы лучше учиться, — парировала Лилия и протянула мне корзинку с хлебом.

— Благодарю.

— Ну, хоть с воспитанием у тебя проблем нет. А ведь мог бы попасться какой-нибудь увалень, не умеющий ложку в руках держать.

— Или слюни пускал на красивую девушку, — буднично заметил я. — А я вот держусь. Тяжело, конечно…

Наконец, Лилия не сдержалась и засмеялась. Хрустальный звук отразился от стен и звучал завораживающе. Я тряхнул головой и в очередной раз подумал, что сирены весьма опасны для мужчин.

После ужина я быстро освежился и переоделся. Наскоро списался с учителями и получил от них одобрение моего последнего выступления. Не удержался и переслал на почту секретарше оценки и комментарии преподавателя по сценарке. Водянова ответила смайликом.

— А жизнь-то налаживается, — сказал я в тишине комнаты и выглянул наружу.

Вечер сгустился и на небе зажглись прохладные звезды. Я набросил куртку, взял с собой чернила и кисть. И зашагал в склеп.

Во дворе пахло зеленью. Неподалеку от кладбищенской ограды стояла большая корзина, заполненная яблоками. Я оглянулся, но не увидел того, кто собирал плоды.

В склепе было свежо. На полу нашелся ворох свежескошенной травы.

— Что это? — удивился я.

— Тихон озаботился, — протянул Александр, довольно втягивая носом вязкий аромат. — Обычно дворовой не такой старательный. Принесет пучок полыни и был таков.

— Каким образом Морозовым удалось заиметь настолько полезного помощника? Сомневаюсь, что у каждой семьи есть в хозяйстве представитель нежити.

— Правильно понимаешь, — кивнул старик. — Не все и сирену в дом приводят.

— Об этом я тоже хотел узнать.

— Много хочешь — мало получишь, — хмыкнул темный ведьмак и скрестил руки на груди.

— Ты просто не знаешь, — попытался схитрить я.

— Думай как хочешь, — не купился Александр. — Вот только у Морозовых всегда было не так, как в других домах Империи. Мы особенные. Иначе в семье огненных ведьмаков не рождались бы темные.

— Ты забыл, что я родился не здесь.

— Ты Морозов, — отрезал старик и его глаза как-то странно блеснули. — И чтобы больше я не слышал подобных рассуждений. Ясно?

— Ясно.

— Не слышу! — гаркнул старик, враз перестав казаться безобидным.

— Так точно, — четко ответил я и уселся на давно обосновавшийся здесь стул. — Готов внимать.

Когда урок закончился, я поднялся и потянулся.

— Устал? — ехидно поинтересовался Александр. — Я вот в твои годы…

— Врешь ты все, — отмахнулся я небрежно. — Не делал ты ничего из того, что говоришь.

— Манипулятор, — фыркнул старик и дернул себя за кончик бороды. — Много ты знаешь. Я делюсь с тобой знаниями и опытом семьи.

— Ты ведь очень странная часть семьи, — заметил я.

— Что ты имеешь в виду? — насупился ведьмак.

— Почему Денис тебя здесь держит? Почему не отпустит?

— Потому что я не уйду просто так. Я заберу с собой много кого… — старик прикрыл глаза и запрокинул голову, обратив лицо к крыше склепа. — Каждый день я предвкушаю…

— Как получилось, что ты оказался убит?

Сам спросил, а потом понял, что наверно зря это сделал. Переступил черту. Хотел было сказать, что все неважно. Однако Александр удивил.

— Это не самая радостная история, — тихо произнес он и предложил, — ляг на траву и вытянись. Я расскажу тебе сказку на ночь, внучек.

Я с готовностью лег на спину и заложил руки за голову. С удивлением отметил, что на потолке вьется глубокая трещина, рассекая намалеванный узор, напоминающий созвездия.

— Морозовы всегда были сильной семьей. Мы с братом оказались разными. Он огненный, порывистый и резкий. Княжич — благородный, четный, верный своему слову. А я темный, — старик горько усмехнулся, — во мне, как головешка из костра тлела ярость и злоба. Всегда так было. Я не умел прощать и забывать. Это не касалось близких. Хотя и было их немного. А вот посторонних я не особо ценил.

Мне легко было в это поверить. Глядя на Александра, я понимал, что он темный по своей сути. И дело не в цвете силы.

— Я встретил девушку. Особенную, — старик отвернулся, словно не хотел встречаться со мной глазами. — Она сумела пробраться в мое сердце и знаешь, что удивительно — она выбрала меня. Не моего сияющего брата, а его темного родича. Она удивила меня резкими движениями, недобрым взглядом, громким смехом и тем, что умела любого заткнуть за пояс острым языком. Я увлекся ею. Не заметил, как впустил в свою жизнь постороннюю, сделал ее своей частью.

Старик потер грудь, словно ему было больно. Я даже напрягся. А он выдохнул и продолжил.

— Она подарила мне сына. А потом дочь. И еще… Наши дети стали бастардами, потому как моя женщина была вдовой и Синод не одобрил наш брак. Но нам было все равно. И даже Владимир, мой братец, принял в семью мою ветвь. Знаешь, нет ничего более неуместного, чем счастливый темный ведьмак.

Старик хохотнул, и звук вышел злой и хлесткий. Словно плеть рассекла воздух.

— Наша семья стала слишком сильной. У моего отца было много бастардов, которые заводили семьи и детей. И они были ведьмаками. Огненными Морозовыми. Великий князь возжелал забрать себе в служки не только тех, кто сам хотел пойти к нему сам. Он потребовал, чтобы ему отдали бастардов семьи, которые носили нашу фамилию. Захотел забрать моих детей.

Старик ударил себя в грудину, словно пытался выбить из легких что-то густое. Быть может, собственную боль.

Я замер, не решаясь издать хоть какой-нибудь звук. Не хотел спугнуть момент, в котором Александр распахнул передо мной душу.

— Брат хотел убить его. Мой огненный светлый брат был готов пойти на все, чтобы остановить великого князя, — старик покачал головой. — Но я знал, что семье нужен Владимир. Потому что я не подходил на роль главы рода.

Тут Александр посмотрел на меня, словно сама тьма взглянула в мои глаза.

— Они убили меня и моих близких. Ту женщину, которую я считал своей. И наших детей. Вот только не учли, что темного уничтожить чуточку сложнее. И одного раза убить недостаточно, чтобы упокоить такого как я.

Старик вновь хохотнул, но вышло зловеще, словно наждачкой провели по коже.

— Я убил всех, кто им дорог. Каждый, кто был причастен к смерти моих родных, познал, что такое боль. Потому что сами они умереть не смогли.

— Как это? — не удержался от вопроса я.

— Я нарушил закон, Миша. Я создал из своих обидчиков нежить. Они не могут умереть и ненавидят каждую секунду своего бытия.

— За это тебя заперли здесь?

— За это меня снова убили. А я вот опять воскрес, — он развел руки в стороны, чтобы показать всю иронию положения. — И когда я выйду, то могу вновь сделать что-нибудь непростительное. А самое приятное, что никто не сможет меня остановить.

Александр хотел вновь расхохотаться, но похоже, в горле у него пересохло, и он закашлялся.

— Подай водички, — он протянул в мою сторону руку, и я было взялся за флягу, а потом опомнился.

— Хорошая попытка, — я встал на ноги, сбрасывая с плеча травинку.

— И чего это ты такой серьезный? — фыркнул старик и прикрыл глаза.

— Почему их нельзя убить?

— Кого? — невинно уточнил ведьмак.

— Ту нежить, которую ты создал?

— Я закинул ее в те миры, где убивать их не умеют.

— Зачем?

Старик растянул тонкие губы в злой усмешке:

— Чтобы им тоже было больно, Миша. Это ведь так просто.

Глава 17 Родня

Мы пообщались ещё немного, и Александр выгнал меня из склепа:

— Тебе пора, — сварливо сказал он. — А у меня ещё сериал недосмотренный остался.

— Если часто смотреть сериальчики, можно деградировать, — с довольной улыбкой поддел я наставника.

Но тот пропустил мое высказывание мимо ушей. Он откинулся на спинку трона, а через секунду, глаза наставника затянула поволока. Я же встал с пола, низко поклонился и саркастично произнес:

— Спасибо за науку, наставник.

Но ответом мне послужило молчание.

Я забрал пузырек с краской и кисть и вышел из склепа.Прикрыл глаза, наслаждаясь ветром. Все же внизу было не особо комфортно. Хотя со свежей травой стало немного приятнее.

Неожиданно я заметил движение в стороне дома и тотчас напрягся. Нападение Хранителя помнилось хорошо. И потому на занятия с Александром я носил с собой обрез.

— Барин? — тихонько позвал меня знакомый хриплый голос и я убрал ладонь с рукояти оружия.

— Здрав будь, княжич, — сказал тот же голос и на дорожку вышел небольшой человечек в шляпе, которую дворовой тут же снял и поклонился мне.

Я оглянулся:

— Доброй ночи, Тихон. Все в порядке?

— А как же иначе? — ошарашенно уточнил мужичок. — Я, вона, яблоков набрал. И сена натаскал к окаянному, — на последнем слове он запнулся, а потом виновато улыбнулся, — вы уж ему не говорите, что он окаянный. Он то, окаянный, не думает, что он окаянный…

— Я понял. И не скажу Александру…

— Что он окаянный, — деловито напомнил мне Тихон и смял в руках свою объемную шляпу. — Я вот тут стараюсь для хозяйства.

— Мы все это очень ценим.

— Вы? Все? — мужичок оглянулся. — А кто тут еще?

— Это я про членов семьи, — с готовностью пояснил я.

— Ох, — мигом успокоился мужичок.

— Александр доволен свежей травой.

— Да? — улыбнулся дворовой. — Так, стало быть, и ему понравилось? А я такмо для вас, барин, старался. Чтобы вам мягше сиделося в ентом склепе-то. Чтобы пахло приятнее.

— Спасибо тебе за это.

Тихон явно был чем-то обеспокоен и не спешил уходить. И я понимал, что если его не поторопить, то мы тут до утра будем языками чесать.

— Ты чего хотел-то, Тихон?

— А чего мне хотеть? — деланно удивился дворовой. — Я работаю, все выполняю как положено. Вон, кролов выгнал из огорода, муравейник перенес в лес. А как я справился с хорями!

— Понимаю, — кивнул я, с тоской посмотрев на окна дома.

Похоже, я нескоро освобожусь от своего собеседника. Мне удалось сдержать вздох, чтобы не обидеть дворового. Не хватало еще испортить с ним отношения.

— Знаете, барин, как тяжко с хорями? Они живут по много зверей в норе. И роют ходы к курям. А потом их таскают из сарайчика. И вот что я делаю, значица, — мужичок бросил шляпу наземь и вынул из кармана тонкую веревку. — Я ее сворачиваю петлей и накладываю на выход норы, которую…

— Тихон, — мягко прервал я разговорчивого мужичка, — ты ведь для чего-то меня тут ждал?

— Да? — рассеянно уточнил дворовой, затолкал веревку обратно в карман, поднял шляпу и забормотал, — Чего мне надо то? Да всего у меня вдосталь. И даже хоревых шкурок много. Я, вона, жилет себе справлю на зиму. И жинке своей тоже…

— Семья — это важно, — кивнул я.

— Точно, — живо согласился мужичок и переступил с ноги на ногу. — Семья — это главное. И я вам так благодарен, что вы пожалели деверя моего двоюродного деда, который моей жены золовки приемный брат.

— Чего? — ошалело переспросил я и тут же пожалел о сказанном.

— Вы в Салтыковке были, барин, — внезапно заявил Тихон. — И там встрели Миколу.

— Кого?

— Так говорю ж, деверя двоюродного деда, который моей жены золовки приемный брат, — как ребенку пояснил мне Тихон.

— Так тот опивень — твой родич?

— Деверь…

— Я понял-понял, — вскинув руки, остановил я речь дворового. — Микола из твоей семьи.

— Верно, — вздохнул Тихон. — Он не самый ловкий из нашей семьи. Но все ж не посторонний. Не чужой. И жена моя так мне и сказала: пойди, грит, котя моя…

— Кто?

— Меня жена котей зовет, — нехотя пояснил мужичок. — Что с бабы взять? Любит она меня. Видит, какой ей красивый муж достался.

— Понятно, — скрыл я улыбку.

— Так вот, она мне и говорит, чтобы я к вам пришел и в ноги поклонился. За то, что вы Миколу не пришибли.

— Не за что, — я пожал плечами.

— Да только это не все, — Тихон утер нос рукавом и воззрился на меня с надеждой. — У Миколы было золотишко.

— И? — нахмурился я.

— Оплата, которую он должен был отдать в профсоюз.

— Чего? — опешил я.

— А чего? Неужто вы думаете, барин, что у нас нет своего профсоюза? Что мы живем без законов и организаций?

— Прости, Тихон. Я как-то не думал об этом.

— Ясно дело, — вздохнул человечек. — Мало кто из людей думает о том, как нам живется. Да и не думает вовсе…

— Так что с Миколой?

— Выгнали его, — горестно вздохнул Тихон. — Он денег не принес? Не принес. И никому нет дела, что их у него отняли.

Тут Тихон с осуждением посмотрел на меня. Я даже попятился, так как не ждал подобного от дворового.

— Мне жаль, но золото стало вещественным доказательством в деле об отравлении селян.

— Какие вы слова умные знаете, барин, — уважительно закивал Тихон. — Вот только сейчас Микола без работы и с долгами.

— И? — тут уже мне стало интересно.

— Что «и»? — оглянулся дворовой и, не найдя никого другого рядом, повернулся ко мне. — Он к нам жить собрался.

— К нам?

— К вам, — подтвердил Тихон.

— Опивень? — уточнил я, чтобы не ошибиться.

— Да, — мужичок был доволен моей понятливости. — И я рад, что вы не против. Спасибо, княжич. Ох, и заболтали вы меня! А у меня ведь дел много…

— Стоять, — потребовал я, вдруг осознав, что дворовой что-то не так понял. И чо, если я не поясню — завтра к нам переедет жить бес.

— Чего? Это вы кому, барин? — крутнулся Тихон.

— Я не давал разрешения на переселение опивня в наш дом.

— Разве? — грустно уточнил Тихон. — А чего вам, жалко? Он очень хороший опивень. И будет исправно…

— Что? Заставлять нас спиваться?

— Ну… — Тихон смутился и сглотнул. — Как контракт составите, так и будет работать.

— Он же не дворовой.

— Толерантостей вам не хватает, барин! — неожиданно заявил мужичок. — Микола многое что может. Дайте только возможность. Профиль и ква-кваликацию сменить — и станет помогать.

— И чем? — я решил выслушать предложение дворового.

— Вот вам в Морец нужен такой специалист, верно говорю.

— Зачем? Чтобы спаивать селян?

— Вы опять нетолерантничаете, — дворовой топнул ногой. — Он ведь может людей уговаривать есть побольше пирогов, пить квасу, покупать всякие бусики.

— Зачем? — совсем запутался я.

— Михаил Владимирович, — Тихон хитро улыбнулся. — У вас же гости ездют по Золотому обручу. В деревеньки ваши, что для гостей построены.

— Верно.

— А тут опивень свойский, то бишь нашенский, им начнет подсказывать, чтобы покупали всякие сувениры. Чтобы в харчевнях больше кушали.

— И он это может?

Дворовой кивнул:

— Просто никто не договаривался о таком. А вы с ним договор подпишите.

— Зачем сразу договор?

— Чтобы все по закону было, — Тихон замялся и выдал, — депортируют его. А жена мне потом ни за что не простит.

— Так, — я почесал затылок. — Идея хорошая.

— Я б негодного и не посоветовал, барин.

— Надо составить бумаги…

— Вот же, — из большой шляпы тут же был изъят свиток.

— Сначала ознакомимся с бумагами и примем на испытательный срок.

— Пытать не надо, — забеспокоился Тихон. — У него шкура нежная и он не вытерпит.

— Примем на время и посмотрим, сдюжит ли, — пояснил я, незаметно перейдя на язык Тихона. — А если покажет себя хорошо, то примем на работу постоянно.

— Хм, — дворовой подергал себя за бороду. — Это правильно. Пусть старается.

— Но главное, — я взял бумаги и сунул их в карман куртки, — ты, Тихон, за него поручился. Значит, если Микола чего натворит — ты за него в ответе.

— Да это я понял, — вздохнул мужичок и вновь переступил с ноги на ногу.

— Что еще?

— Золото вернуть надо, — вздохнул он. — Чтобы внести профсоюзу оплату вовремя. А то приедут изымать долг…

— Обязательно то самое золото?

— Не, — замотал головой Тихон. — Любым металлом по курсу.

— Заплачу.

— Токма можно побыстрее.

— Почему?

— Так говорю ж, шкура у него нежная. А они его, Миколу, посадили в клетку и не выпускают.

— Кто "они"?

— Профсоюз, — терпеливо пояснил домовой.

— Сколько надо, чтобы выкупить твоего родича?

— Не родич он, а …

— Сколько? — прервал я начатую было речь.

— Колечко золотое сойдет. Или серебра какого. Но по курсу. А Микола отработает. Спокойны будьте.

— Федор отдаст металл без герба, — кивнул я Тихону. — Сейчас его попрошу.

— Благодарствую, княжич, — всхлипнул дворовой и поклонился. — Никогда не забуду. Могу вам хоря принести, если желаете.

— Сена лучше приноси в склеп.

— Договорились, — тотчас согласился помощник и отошел с дорожки. — Вы идите, княжич. А то заболтали тут меня. А вам еще Федору про должок напомнить надобно…

— Это задаток за работу Миколы, — тотчас поправил я. — Я его поймал на месте преступления и изъял у него плату за это самое преступление.

— Умный вы, княжич, — вздохнул Тихон. — Сразу видно, что Морозов. Вот и дед ваш меня так к себе на работу взял. С задатком. А потом…

Я поднялся на порог и оглянулся.

— Жди здесь.

— А где ж мне еще ждать-то…

Оказавшись в доме, я потер лицо. А потом направился к комнате Федора. Но он предвидел гостей и вышел мне навстречу:

— Что-то желаете, княжич? — поинтересовался он.

Я кратко обрисовал ситуацию, надеясь, что не наобещал лишнего.

— Откуп я выдам, — кивнул дворецкий. — Вы правильно все сделали. Даже если не наймем опивня, то не испортим отношения с дворовым. А вот документ вы передайте Лилии Владимировне. Она там наверняка найдет лишних пунктов.

— Не сомневаюсь.

Позади послышалось покашливание. Я обернулся и заметил Водянову. Та скрестила руки на груди, подчеркнув эту соблазнительную часть своего тела.

— А наряд вам идет, сударыня, — зачем-то сказал я.

Девушка покраснела и запахнула полы халата плотнее.

— Я шла на кухню… за водой, — сказала она и отвернулась.

— Ты мне очень нужна, — вежливо попросил я.

— До утра не подождет?

— Мы тут вроде как сотрудника нового нанять можем.

— Ты опять за свое? — недовольно проворчала Водянова и бросила на Федора вороватый взгляд. — Пойдем в столовую.

— А я пока соберу ложки, — буркнул слуга и направился на кухню.

— Зачем? — уточнила девушка.

— Для откупа деверя дворового.

-— Зачем ложки? — удивился я. — У Лилии же есть запас из...

— Зачем? — не поняла девушка.

Пришлось снова рассказать историю Миколы, но только вышло у меня быстрее, чем у Тихона. Я ожидал, что Лилия возмутится. Но она выхватила у меня бумагу и развернула на столе.

— Ты не против нанять опивня? Он же…

— Даже не представляешь, как нам повезло, — восхитилась секретарша. — Люди не понимают, что есть очень полезная нечисть. Опивней недооценивают. Они способны усиливать желания людей. Главное грамотно все прописать… Это условие тут явно нам не нужно…

Я отошел от Лилии, поняв, что она меня уже не замечает. Погруженная в свою работу сирена слегка светилась.

— Спокойной ночи, — сказал я, уходя прочь.

В гостиной было пусто. На столе уже стоял чайник с отваром, чтобы восстановить силы.

Уселся в кресло и налил отвара в чашку. Сделал глоток, достал из кармана телефон, и открыл социальную сеть.

Визит в деревню здорово мне помог. Подписчики в профиле росли как на дрожжах. Цифра уже приближалась к полумиллиону. А количество лайков и репостов под фотографиями с автограф-сессии подходило к тысяче. Да и комментариев хватало. Почти все были восторженными. Хотя был процент оскорбительных. В основном про то что я позёр, и допускать подобных мне до ведьмачества никак нельзя. Но раздражения такие комментарии не вызывали. Наоборот, немало меня повеселили.

Я ответил нескольким самым активным фанатам и хотел было уже закрыть приложение, как прилетело сообщение от Пожарской:

"Мог бы и предупредить про Бергардовку".

"Прости, я не успел, — написал я в ответ. — Надеюсь, я не испортил праздник своим резким отъездом".

Сообщение было прочитано почти сразу. А затем Марья написала ответ:

"Все хорошо. Кстати, поздравляю с победой в Вороновом холме. Мы с братом смотрели пресс-конференцию. И ждём рассказа о приключениях при личной встрече".

"Обязательно", — пообещал я.

"Мы получили от вашего секретаря приглашение на русальную неделю. Так что жди в гости".

"Буду рад вас видеть", — ответил я.

"Ладно, до встречи на фестивале", — написала Пожарская. И это сообщение меня заинтересовало:

"Каком? — быстро уточнил я. — Недавно же только был".

"Синод уже анонсировал событие первого месяца лета, — ответила девушка. — Сейчас".

Марья вышла из сети, а через несколько секунд, в чат прилетела ссылка. Я перешёл по ней и едва не присвистнул от удивления.

Группу создали три дня назад. И на нее уже подписалось десять тысяч человек. А судя по анонсу, этот фестиваль должен был стать одним из самых значимых событий лета. А стартовать он должен был через две недели.

— Интересно, — едва слышно протянул я, листая группу. — И почему же меня не предупредили?

Нужно было узнать об этом у Лилии. Но она сейчас была занята. А мне пора было спать.

Я сделал глоток отвара, отставил чашку, встал с кресла и направился к себе.

* * *

Утро началось с сюрпризов. И когда я спустился в гостиную, к завтраку, то увидел в кресле Виктора. Антимаг сидел за столом, пил отвар и мило беседовал с Лилией. И судя по весёлому настроению секретаря, парень смог найти с девушкой общий язык. Но едва только я спустился с лестницы, как разговор мигом смолк.

— Доброе утро, княжич, — с улыбкой поприветствовал меня Виктор. -Уж простите, что я без приглашения. Звонил вам, да вы не брали трубку. Лилия Владимировна хотела вас разбудить, но я настоял, чтобы княжич выспался. И предложил попить отвара. Очень вкусный, кстати.

Виктор взял чайник и подлил себе в кружку. Сделал глоток и довольно цокнул языком:

— Никогда такого не пил.

— Лилия Владимировна, вы не могли бы попросить Федора приготовить нашему дорогому гостю кисет с отваром? — уточнил я.

— Сделаю, Михаил Владимирович, — мило улыбнулась девушка. Встала с кресла и направилась в сторону кухни.

Виктор же сделал глоток отвара и взглянул вслед удаляющейся Водяновой и спросил у меня:

— Я уже говорил, что вашему дому очень повезло с секретарем? Умная и обаятельная. Роковое сочетание.

Я только кивнул и сел за стол:

— Надеюсь, ты с хорошими новостями, мастер Феникс?

Антимаг усмехнулся и налил отвара в чашку:

— Я передал монету, которую вы отобрали у опивня Синоду, — произнес он, подвигая напиток мне. — И нашел местного… проводника. Да вы пейте отвар.

Я благодарно кивнул, взял чашку и сделал глоток:

— И когда только вы все успеваете?

— Такова моя работа, — развел руками антимаг. — В общем, я снова приехал к вам за помощью.

Я откинулся на спинку кресла, сделал глоток отвара, и с интересом взглянул на парня, ожидая продолжения.

— В общем, хозяина зернового комбината убили, — продолжил Виктор. — Сотрудники Синода и жандармы обыскали квартиру и особняк промышленника. Там никого. Только бардак, как будто кто-то что-то искал.

— Или быстро собирался, — возразил я. — Может быть, промышленник бежал из страны.

Виктор покачал головой:

— Билетов на его имя не было зарегистрировано ни на поезд, ни на самолет.

— У тебя же есть монета, которая показывает правду, — хитро прищурился я.

Виктор задумчиво потер ладонью подбородок:

— И то верно, — пробормотал он. — И как же я сразу до этого не додумался?

Антимаг вытащил из кармана монету, щелчком большого пальца подбросил ее в воздух. Ловко поймал и взглянул на выпавшую сторону. И довольно заключил:

— Я был прав. Промышленника убили. Так что зацепок нема.

— А монета? — полюбопытствовал я. — Ну та, которую я отобрал у опивня.

— На ней выбита тарабарщина какая-то, — отмахнулся антимаг. — Поэтому я и приехал к вам за помощью, мастер ведьмак.

Я сделал глоток отвара. Поставил на стол чашку и встал с кресла:

— Ладно. Есть у меня одна идея.

Глава 18 Свидетель

Виктор удивлённо взглянул на меня:

— Ты куда?

— Сейчас вернусь, — ответил я. — Какой там адрес у особняка этого промышленника? Желательно бы ещё местоположение квартиры узнать.

Феникс достал из кармана телефон:

— Секунду, — пробормотал парень, проводя пальцем по экрану. — Где оно? Ага, вот.

Антимаг продиктовал мне адрес, и я довольно усмехнулся:

— Скоро вернусь.

Виктор не стал задавать вопросов. Просто кивнул. Я же вышел на террасу. Осмотрелся по сторонам. И тихонько позвал:

— Тихон! Ты где?

Ответом мне послужило молчание.

— Ну вот. Как ему что-то надо, этот дворовой тут как тут, — разочарованно буркнул я и хотел было вернуться домой, чтобы расспросить Лилию, куда мог пропасть дворовой.

Но тут вдруг услышал шорох шин машины. А через секунду, к лужайке медленно подъехало авто с номерами семьи. Из-за автомобиля появился Тихон. На плече дворового висел смотанный кольцом садовый шланг.

Насвистывая песенку, помощник поправил шляпу, снял шланг с плеча, размотал его и деловито принялся присоединять конец к трубе машины.

— Ты чего задумал? — поинтересовался я.

Дворовой обернулся ко мне, улыбнулся и помахал рукой:

— Здравы будьте, барин. А я думал, все по делам отбыли. Вот, машину притолкал.

— Дотолкал? — не понял я, рассматривая щуплого дворового.

— Ну да. Мы, маленький народец, тоже способностями обладаем. Вот.

Тихон положил лапу на капот машины, слегка толкнул ее, и та послушно сдвинулась чуть назад.

— Ага, — кивнул я. — А зачем тебе здесь машина?

— Кроты, — Тихон указал на норку, вырытую на лужайке. — Я уж им объяснял, чтобы не баловали, но они не слушают. И так с ними и эдак. И по-хорошему просил и грозил по плохому. Вот, сейчас в норку шланг суну и все дела…

— Оригинально, — оценил я. — И не жалко тебе животин?

Дворовой только рукой махнул:

— У них тута ходов уйма. Разбегутся, не помрут. Зато потом долго не вернутся, помня про запах дурной.

С этими словами, дворовой сунул конец шланга в нору.

— Слушай, Тихон… — осторожно начал я.

— И не просите у меня кротовью шубу, — фыркнул человечек. — Одно дело хоря на мех пустить, который вредный и опасный. Совсем другое беззащитного кротовушку. Хоть они и глупые, но я к ним слабость имею. Потому и не гублю их.

— Да я не об этом хотел поговорить.

— Все же хоря решили завести? — оживился дворовой. — Могу живого изловить и вам доставить. Токмо за ним убираться надобно. И пахнуть будет страсть как гадко. Так что с Федором сами договаривайтесь.

— Тихон, — я поднял руки, признавая свое поражение.

— Двоих хорей? — осведомился мужичок.

— Никаких хорей мне не надо.

— Точно?

— Совершенно точно.

— Точно не надо или…

— Хорей мне не надо точно, — четко произнес я и добавил, — мне животных в доме не хочется заводить совсем.

— А в подвале? — уточнил дворовой.

— Я ведь по делу к тебе обратиться хочу, — сурово оборвал я новый виток разговора.

— Так и говорите по делу, барин, — возмущенно вскинулся Тихон. — Зачем вы меня забалтываете? От дел отвлекаете?

— Прости, дружище. Подскажи, а среди домовых у тебя случаем родни нет?

Дворовой задумчиво почесал затылок:

— Есть, — неуверенно ответил он после паузы. — А вам, барин, зачем?

— Он, случайно, не знает, есть ли домовой в одном особняке? — вкрадчиво уточнил я и продиктовал адрес промышленника.

Тихон посмотрел на меня, нервно дернул ухом и ответил:

— Вы ж про Прошку. Мы все знаем, что он теперича без хозяина остался. Такая беда. Нечасто у нас так вот домовые без работы остаются. Контракт-то у него был старый, привязанный к человеку, а не к дому. Так что съезжать ему придется. Хозяина-то у дома больше нет.

Дворовой вдруг с надеждой взглянул на меня:

— Барин, а может…

Я вздохнул, начиная понимать, к чему ведёт хитрый человечек:

— Если он сможет помочь нам, я подумаю, как оказать ему услугу в ответ.

— Поможет, — тут же затараторил Тихон. — Обязательно поможет, можете не сомневаться.

— Он все ещё в том доме? — уточнил я.

— А куда ему деваться, — пожал плечами дворовой. — Тама он. Знаете, как тяжело переезжать? Скоко вещей собрать надобно? Проверить замки, краны, трубы, окна и двери? Котов выгнать, если имеются. С собак снять ошейники да цепи…

— Спасибо, Тихон, — попрощался я, и собирался уже было уходить, как вдруг вспомнил про монету. Остановился, обернулся:

— Кстати, что за монета была у твоего родича. Опивня.

Дворовой только руками развел:

— Оплатили ему мелкими. Вот он все переплавил в одну.

— А что за знаки были на монете? — продолжил я.

— Это из бесовского языка, — гордо пояснил дворовой. — Родич мой из образованных.

— А, вон что, — протянул я. — Ну ладно.

— Я вот на трех языках говорю, да всяких зверьков понимаю. Окромя хорей. Эти гады фыркают и пованивают. Их не понять…

Я направился к террасе, оставив бормочущего дворового на лужайке.

Виктор ждал меня в гостиной. А на столе уже лежал кисет с травяным сбором.

— Нам нужно посетить особняк промышленника, — прямо сказал я.

Феникс удивлённо поднял брови:

— Зачем? Там уже провели обыск и люди из охранки, и спецслужба Синода.

— Чтобы допросить одного свидетеля, которого вы не учли. Может быть, он кого-то видел.

Антимаг не стал задавать вопросов. Встал с кресла, взял со стола кисет с отваром и спрятал в карман:

— Ну, давайте прокатимся.

— Мне нужно собраться, и выезжаем, — предупредил я и Феникс кивнул:

— Хорошо, — просто ответил он.

Я поднялся в комнату. Быстро переоделся. Правда, в этот раз я не стал облачаться в плащ. Больно уж он приметный. Поэтому я ограничился строгим костюмом и белой рубашкой. Забрал стоявшую в углу косу.

"Ну и куда ты собрался"? — недовольно уточнил Александр, который вынужден был оторваться от нового сериала.

— Помочь одному знакомому, — просто ответил я и вышел в коридор.

— Уезжаете, мастер? — уточнил Федор, когда я спустился по лестнице в гостиную.

Я только кивнул.

— Подать машину? — осведомился слуга.

— Думаю, мастер Феникс подвезет меня, — ответил я, и антимаг кивнул:

— Конечно, Михаил Владимирович. И привезу обратно, так уж и быть.

— Тогда едем, — произнес я и направился к выходу.

* * *

Особняк, где жил пропавший, расположился за городом, в поселке гильдии Промышленников.

Ехать пришлось через весь Снежинск, но по полупустым дорогам добрались мы туда довольно быстро.

Номера Синода были в этом мире универсальным пропуском, по которому, наверное, можно было попасть куда угодно. Потому что едва только авто подъехало, и камера считала номера, ворота сами открылись, пропуская нас на территорию.

— Хорошее это дело — служебные машины Синода, — оценил я.

Виктор остановился у крыльца особняка, заглушил двигатель и обернулся ко мне:

— Да, здесь они, можно сказать, волшебные.

— А если машина с такими номерами попадет не в те руки? — уточнил я.

Антимаг только пожал плечами:

— То эти самые руки переломают при колесовании. За кражу имущества Синода. А если при этом ещё и сотрудник пострадает…

Дом был куда больше, чем мой семейный особняк. Он был выложен из розоватого мрамора, с широкими балконами, огражденными ажурными решетками, арки окон обрамляла лепнина. На крыше расположились гаргульи, строго взирающие на гостей. Площадка перед крыльцом была выложена мелкой мозаикой, образующей рисунок солнца.

Как только мы остановились на парковке, вымощенной камнем, как перед крыльцом появилась здоровенная собака. Темный доберман с острыми ушами уставился на нас с подозрением.

— Тихон предупредил, что с собак будут снимать ошейники, — пробормотал я, беря в руки косу.

«Ты в своем уме?», — возмутился Александр.

— Чего удумал? — вторил ему Виктор.

— Пугануть хочу собачку, — пояснил я.

— Не надо. Я сам справлюсь.

Парень вышел из салона. А потом медленно пошел к псу, расставив в стороны руки.

— Я не собирался убивать собаку, — заявил я, чтобы Александр перестал возмущенно пыхтеть.

Виктор меж тем принялся что-то негромко говорить. Собака на это переминалась с лапы на лапу и озабоченно оглядывалась куда-то за спину. К моему удивлению, агрессии пес не проявлял. А потом и вовсе сел у нижней ступени, выразительно глядя на подходящего к нему гостя. Парень вынул из кармана кисет с чаем, высыпал чуточку сбора на ладонь и растер на коже. Пес жадно втянул носом воздух и облизнулся. Спустя мгновение Виктор протянул ему руку, дав обнюхать. Осторожно склонив голову, зверь позволил коснуться его острого уха. Тряхнул головой и чихнул. После этого антимаг ласково погладил животное по спине. И махнул мне рукой. Но едва я подошел, как пес снова прижал уши и оскалил зубы.

"Чует, меня, — пробормотал Александр. — Придется тебе оставить меня в машине.

Я выполнил его просьбу. положил "Темную Скорбь" на заднее сиденье и вернулся к крыльцу. И в этот раз, пес никак не отреагировал на меня. Поэтому я спокойно направился к входу в дом.

Массивные двери были крест-накрест опечатаны жёлтой лентой с надписью "не входить". Но Виктор проигнорировал это . Отклеил край ленты, открыл дверь, предлагая мне войти:

— Прошу, мастер, — с усмешкой сказал он.

Собака проводила меня задумчивым взглядом, но с места не двинулась.

Я кивнул и вошёл в гостиную.

Здесь царила идеальная чистота. Паркет был начищен, а мебель расставлена по местам. И только присмотревшись, я заметил царапины и сколы на мебели. И тонкие, едва заметные швы на обивке диванов и кресла.

— Кто-то привел здесь все порядок, — произнес я.

И в эту секунду, со второго этажа раздался вой. Настолько жуткий, что кровь в жилах стыла.

За спиной раздался едва слышный звон цепи и я обернулся. Виктор стоял в центре гостиной, сжимая в ладони обоюдоострый нож.

— Это ещё что за… — начал было антимаг, но я его успокоил:

— Свидетель. Показания для Синода он не даст, так что информацию нельзя будет приобщить к отчёту. Подожди здесь.

Я шагнул к лестнице. Поднялся по ступеням и вышел в коридор второго этажа:

— Прохор, я пришел с миром, — тихо начал я. Но ответом мне снова послужил злой вой.

Я шагнул вглубь коридора.

Тварь появилась передо мной внезапно. Обросшее шерстью существо было почти с меня ростом. Внешне он был похож на Нафаню из старого мультика. Только вот смотрел этот Нафаня очень уж зло.

— Тихо, тихо, — я примирительно поднял руки. — Я приехал поговорить. И только.

— УУУУ, — завыла нечисть, раскинув огромные лапы, увенчанные когтями.

— За тебя Тихон просил. Дворовой Морозовский.

Упоминание родственника подействовало. Домовой остановился. Взглянул на меня, и в глазках-бусинках я увидел нечто похожее на понимание.

— Простите, мастер ведьмак, не признал, — произнес он сипло. — Слушаю.

— Мы ищем хозяина этого дома, — отчетливо проговорил я. — Ты не знаешь, куда он мог пропасть?

Его глаза повлажнели, и в них проступила грусть.

— Убили его, — Прохор шмыгнул носом. — В этом доме и убили. И я ничего поделать не смог.

— Почему об этом никто не узнал?

— Так записи на камерах подменили. А тело вывезли.

— И давно это было? — уточнил я.

— Месяц уже прошел, почитай, — всхлипнул Прохор. — Они ночью приехали, охрану и хозяина убили. Бардак тут навели. Да такой, что несколько дней прибирать пришлось.

— Ты помнишь, кто приезжал? — осторожно уточнил я.

Домовой махнул рукой:

— Долго рассказывать. Идёмте в столовую, за чаем все и поведаю.

Он буквально на моих глазах сделался меньше ростом и более узким в плечах. Вынул откуда-то из подмышки тапочки и сунул в них ноги. Его кожа стала светлее.

— Уж прости, Прохор, но я ни разу не видел домовых.

— Разве? — удивленно уточнил мужичок и покосился на меня. — Нас не так много в этом мире. Получить лицензию сложно. И договор составить тоже нелегко. Нетолерантные люди пошли. Мало кто решается впустить в дом таких. Не понимают, что мы полезные. И не Нечисть вовсе. А Чистость!

— Согласен. В доме просто чистота и порядок.

Прошка зарделся от похвалы и ненадолго расправил плечи. Затем, похоже, вспомнил обо всем произошедшем и снова понурился.

— Мы не в каждом месте прижиться можем. Надобно, чтобы силы там хватало. Это вот опивни почти везде способны притулиться. А домовые — нет.

— Вам обязательно один дом нужен?

— Ну что вы, барин, — оживился Прошка. — Иногда мы берем под надзор небольшие поселки, деревеньки на несколько домов. Главное, чтобы договор подписали. А не то депортация… Или…

Он внезапно остановился и уставился в стену. Там висело огромное зеркало. Мужичок глухо забормотал:

— А ведь я дичать начал. И оброс. И зубы вона какие…

— Все не так плохо, — неуверенно сказал я, не зная, как должен выглядеть такой, как он.

Воровато оглянувшись, домовой, направился к ближайшей двери и попросил:

— Вы не могли бы подождать меня в столовой, милсдарь? И друг ваш пусть книгу не мнет… Хотя какая теперь разница…

Прошка скрылся за дверью, а я пошел по лестнице вниз. Там нашелся Виктор, который и впрямь листал книгу. На обложке виднелась фамилия писателя и название истории «Преступление и сокрытие».

— Пойдем, — предложил я и проследил, чтобы парень вернул томик на полку.

Мы оказались в столовой, совершенно лишенной пыли.

— Как так получилось, что здесь такая чистота, — удивился Виктор. — Здесь никого не должно быть.

— Это домовой заботиться об особняке.

— Ты ведь не серьезно, — поразился антимаг и оглянулся.

— Серьезно, — ответил я. — Он и есть свидетель преступления. И я очень хочу с ним побеседовать. Может быть, он чего и расскажет.

— И тот вой…

— Промышленника убили почти месяц назад, — пояснил я, предложив напарнику присесть за стол. — Тело вывезли. Записи подменили. Домовой остался один и немного одичал.

— Поверить не могу, что ты не шутишь.

С кухни донесся звон посуды, и Виктор вздрогнул, хватаясь за нож. Потом посмотрел на меня и виновато пожал плечами.

— Милсдари, что желаете к чаю? — донесся до нас дружелюбный голос. — Есть печенье с орехами.

— Мы будем благодарны за любое угощение, Прохор, — ответил я.

Спустя минуту в комнату вошел невысокий мужчина с бледным лицом. Похоже, он потратил время на стрижку, обкорнав небрежные пряди, побрился и срезал когти. Домовой все еще выглядел немного дерганным. Большие уши шевелились, улавливая звуки. Мужчина окинул столовую придирчивым взглядом и криво улыбнулся.

— Здравствуйте, — неуверенно сказал Виктор и от этого я опешил.

— Ты видишь его?

— Меня можно видеть, если я того желаю, — смущенно пояснил Прохор. — У домовых такая особенность есть. Талант, коли вам будет угодно. Вы уж не обессудьте. Я сейчас немного не в форме.

— Прохор, не стесняйся, пожалуйста. Мы не станем тебя судить.

— Хорошо, — он часто закивал и наконец поставил на стол чайник, который до того держал в руках. — С шиповником и облепихой. Как хозяин любит… любил…

Мужичок опять посмурнел и быстро вышел из комнаты, и вернулся несколко минут с пустя. В лапе он держал корзинку с печеньем. Я собирался сделать вид, что доволен угощением, чтобы не обидеть домового, но выпечка и впрямь была вкусной.

Кажется, Виктора это тоже удивило. Антимаг пристально осматривал слугу, будто он был как минимум одно из чудес света. И был в восторге от увиденного.

— Так вы домовой.

— Он и есть, — вздохнул мужчина и неловко отодвинул стул, чтобы вновь придвинуть его к столу.

— Присядь, пожалуйста.

— Как можно? — охнул Прохор и даже попятился.

— Здесь нет твоего хозяина, — напомнил я и мужчина понурился.

Он занял стул и сложил руки на коленях.

— Расскажи, что ту произошло месяц назад.

Я подумал, что сейчас начнется повествование в стиле Тихона, но домовой вел разговор иначе.

— Хозяин не ждал гостей. Кто-то из охраны впустил их во двор. А потом он сам открыл им дверь.

— Почему не ты? — уточнил Виктор.

— Меня хозяин в тот день отослал в подвал, проверить вино и выбрать бутылки для ужина. Когда я вернулся, он был уже мертв.

Мужчина вздохнул и ухватил себя за волосы. Затем принялся раскачиваться, тихонько приговаривая:

— Будь я в доме, то сумел бы помочь. Хоть хозяин и не был очень добр ко мне, но все же был! А теперь мне тут не место. И придется уйти. В Профсоюз.

При упоминании этой организации Прошка побледнел так, что стали заметны вены под тонкой кожей.

— С этим разберемся, — пообещал я, внезапно поняв, что не смогу оставить этого родича Тихона в беде.

— Как разберетесь? — домовой поджал ноги под стул и скрестил руки на груди.

— Найдем тебе новый дом.

— С договором? — шепотом уточнил Прохор.

— С ним самым.

— Правда? — он часто заморгал, пытаясь остановить слезы, но одна капля все же сорвалась с века и покатилась по щеке.

Мужчина смахнул ее ладонью и тотчас вытер о платок, который вынул из кармана.

— У меня и документы есть. И отзывы от прежних хозяев. И…

— С этим позже, Прохор, — попросил я. — За тебя поручился Тихон, а ему я доверяю.

— О, — просиял домовой. — Он моя родич. Правда, из дворовых. Но все же.

— Так по поводу напавших на твоего бывшего хозяина, — напомнил я. — Что можешь о них сказать?

— В рясах были. Как монахи. Но не из Синода, точно знаю, — зачастил Прохор. — Люди как люди.

Он принялся детально описывать гостей. И у антимага едва челюсть не отвисла от такого перечисления всех особых примет, которые перечислял домовой. Описание заняло добрых десять минут. А затем Прохор почесал заылок и неуверенно добавил:

— Вроде все. Память плохая стала. Раньше все десятилетиями помнил. А теперь напрягать мозги приходится. Да и проверять, не забыл ли чего.

Мы переглянулись с Виктором, и тот выглядел задумчивым. Поднялся со стула и вынул из кармана монету. Подкинул ее, поймал и взглянул на выпавшую сторону.

— Решка, — тихо сообщил Прохор и виновато пожал плечами, когда парень обернулся. — Вы ведь мне не обманули, милсдарь? Правда поможете мне с работой?

— Слово Морозова, — сказал я и протянул ему руку.

Домовой тотчас ухватил мою ладонь и крепко пожал ее. Его лицо озарила такая радость, что я решил обязательно узнать побольше о Профсоюзе, который так пугал домашнюю нечисть.

— Но мне собраться надобно, — забеспокоился Прохор. — Котов собрать. Я их бросить не могу. Да и в доме коты всегда нужны.

— А собаки?

— Одна только осталась, — вздохнул домовой. — Внутрь не идет. Ходит вокруг дома и грустит.

— А вы не передадите ее мне? — неожиданно попросил Виктор.

— Вы же не обидите Пушка? — деловито осведомился Прохор, неожиданно заложив руки за спину.

— Ни в коем случае. Я и моя супруга…— он улыбнулся, — мы будем рады взять себе этого красавца. Назову ее... Террор. Точно.

— Это хорошо. А котов уж я с собой соберу, — повторил домовой и с надеждой посмотрел на меня.

— Собирай.

— Завтра за нами машину отправите? — осторожно уточнил мужчина.

— Давайте подпишу бумагу, которую надобно, — я понял, что домовому страшно остаться без договора.

Буквально в следующую секунду из его рукава появились два листа.

— Вот. Это предварительное соглашение о предоставлении места пребывания и дальнейшего трудоустройства. В двух экземплярах.

Виктор аж крякнул.

— Быстро вы.

— Порядок должен быть во всем, — закивал домовой.

А я подписал бумагу и вернул одну Прохору.

Он проводил нас к выходу пританцовывая. И даже всучил Виктору ошейник и поводок для Пушка.

— Спасибо вам, милсдари. Вы согрели мое сердце надеждой, — домовой улыбался во все свои тридцать клыков. — Вы не пожалеете.

— Уверен, что не пожалею. И буду рад, что встретил вас на своем пути.

Глава 19 Катарина

Прохор проводил нас до двери особняка:

— До скорой встречи, мастер Морозов, — попрощался он, украдкой смахнув слезу. — А я собираться пойду. Жаль, конечно, с домом расставаться. Но...

Он развел руками словно говоря: что уж поделать.

Я остановился на крыльце. Прищурившись, всмотрелся в сторону дороги. На противоположной от ворот стороне стояла черная машина с тонированными стеклами:

— Кажется, к тебе гости, Прохор, — протянул я. И антимаг с домовым удивлённо посмотрели на меня.

Вместо ответа я указал на стоявшую машину. Но словно заметив повышенное к ним внимание, авто сорвалось с места и укатило в сторону города.

— Прохор, у покойного хозяина был ром? — уточнил Виктор.

Домовой задумчиво почесал в затылке. А затем произнес:

— Есть.

— Дай нам одну бутылку, — попросил антимаг. — Ему она все равно уже без надобности.

— Ага, сейчас, — пробормотал Прохор и быстро скрылся в доме.

— Решил отметить удачный допрос? — полюбопытствовал я.

— На откуп, — отмахнулся антимаг и кивнул в сторону, куда уехала машина. — Скорее всего, эти прибыли по твою душу.

Домовой вскоре вернулся. В правой руке он сжимал бутылку с ромом.

— Вот, держите, — Прохор протянул бутыль антимагу. — Хозяин говорил, лучший ром. А сам-то я не пью.

— Спасибо.

Виктор забрал подарок и направился к авто. Я последовал за ним.

— Так зачем тебе алкоголь? — уточнил я, когда машина выехала с территории особняка, а стоявший на крыльце, провожающий нас Прохор скрылся из виду.

— В подарок мадам Катарине, — с усмешкой ответил антимаг. — Чтобы ведьма организовала тебе встречу с папой Легбэ. Если ты, конечно, ещё не передумал.

Я не передумал. Поэтому молча кивнул. И машина поехала в сторону города.

Салон мадам Катарины располагался рядом с Центральным вокзалом, где начиналась Верхняя улица. И по обе стороны от дороги потянулись дома с вывесками различных салонов. В большинстве своем на вывесках были заметки, что тот или иной экстрасенс или колдун был победителем или финалистом битвы ведьмаков. А на некоторых даже были отметки, что колдун сотрудничал с одной из семей ведьмаков.

Салон леди Катарины выделялся на общем фоне. Обычное, неприметное здание без вывески. Виктор остановился напротив салона, обернулся ко мне:

— Прибыли. Идём.

Он вышел из машины, и я последовал за ним.

Антимаг потянул на себя створку, и зазвенели колокольчики музыки ветра, предупреждающие хозяйку салона о том, что прибыли гости.

В помещении царил полумрак, в котором я смог рассмотреть только стол, за которым был виден силуэт человека.

— Лоа предупредили меня, что вы приедете, — послышался в темноте женский голос. — Добро пожаловать, мастер Морозов. Виктор.

Вспыхнул яркий свет, и пришлось на несколько секунд зажмуриться, чтобы уберечь глаза.

— Добрый день, леди Катарина, — послышался голос Виктора. — Мы пришли, чтобы.

— Лоа сказали, зачем вы приедете, мальчик, — мягко перебила его гадалка.

Я открыл глаза, несколько раз быстро моргнул, привыкая к яркому свету. Осмотрелся и увидел девушку. Она сидела в кресле, откинувшись на спинку, и смотрела на меня насмешливыми полупрозрачными глазами. Острые черты лица казались хищными, но стоило незнакомке склонить голову к плечу, как тени сделали лицо почти нежным.

Не сразу стало ясно, что смущало меня в облике хозяйки дома. Весь образ девушки мог бы казаться безобидным, если бы не странный оттенок волос, который стал заметен, когда незнакомка качнулась вперед и свет из окна высветил частые серебряные пряди среди черных локонов. Мне на мгновенье померещилось, что девичье лицо стало жестким, испещренным глубокими морщинами на потемневшей коже. Но когда девица растянула тонкие губы в улыбке. Блеснули острые зубки и морок спал. Она вновь была молодой.

Катарина была облачена в тесное черное платье с затянутой на груди шнуровкой. Ведьма сидела за столом, на котором стояло несколько черепов. Часть которых явно были настоящими из желтоватой кости, а пара из матового стекла, самый маленький был из мутного зеленоватого нефрита. Ведьма закинула ногу на ногу, продемонстрировав шелковый чулок и туфельку с высоким каблуком. И я заметил, как странно девушка взглянула на закреплённую за спиной косу. Но промолчала. Только загадочно улыбнулась.

"Хитрая баба. Поняла, что я за тобой присматриваю. Но антимагу не сдала", — прокомментировал это Александр.— Прошу вас, проходите, -

Катарина указала на свободные кресла.

Я прошел к столу. Виктор последовал за мной.

— Ну, мальчик, — Катарина взглянула на меня. — Вы готовы?

Я кивнул, и гадалка улыбнулась. Взяла бутылку рома, которую Виктор поставил на стол. Открутила пробку, щедро полила один из стоявших на столе черепов. Взяла коробок спичек, вытащила одну, подожгла ее. Коснулась спичкой черепа. И его окутало синее пламя.

— Готов к встрече с владыкой перекрестков? — хитро уточнила она и я кивнул.

Гадалка закрыла глаза. Подняла к потолку руки и принялась читать что-то на гортанном наречии. А пламя черепа сменилось на зелёный. Череп взлетел над столом, и в глазницах вспыхнул багровый огонь. А затем он щёлкнул челюстями, и в воздух взвилось облачко зелёной пыльцы. И кресло подо мной закрутилось, проваливаясь в черную пустоту.

* * *

Я сидел за столом какой-то забегаловки. Заведение было неуютным. Старый дермантин обнажил жёлтую вату, служащую мебели набивкой. Пол покрывал истертый до дыр, потрескавшийся линолеум.

Вместо привычной яркой раскраски помещения все вокруг было будто бы выцветшим. Даже меню, которые висят возле касс, были выгоревшими. Так, что и строчек было не рассмотреть. Лишь два слова были видны четко: блюдо дня.

Кассы пустовали без продавцов. Да и на открытой кухне не было видно обслуживающего персонала. Печи были выключены, а на огромных лотках с невысокими бортами, где обычно лежит приготовленная продукция, было пусто.

Кафе было практически пустым. Только в углу, за одним из столов, сидело двое: коротко стриженный светловолосый парень в тюремной робе и мужчина, одетый по моде итальянских гангстеров 30 х годов. И как я не силился — так и не мог понять, что связывает этих двоих.

За их спиной на стене висело большое табло. И я покосился на экран, на котором мерцали строки:

“Хэппи. Город Мечты. Убит в драке в тюремном дворе. Статус: ждет перевода в новую зону”.

“Фибоначчи, Город Мечты. Убит при штурме дома. Статус: ждет перевода в новую зону”.

Едва хлопнула дверь, двое обернулись. Смерили меня равнодушными взглядами, и вернулись к беседе.

— Ваш заказ.

Передо мной будто бы из воздуха появилась девушка с тёмными как смоль волосами. Одежды на незнакомке было минимум. Короткий топ, подчёркивающий все выдающиеся прелести, шорты, которые с трудом прикрывали все интригующие выпуклости, высокие ботинки и тонкие перчатки до локтей. Одежда была чёрного цвета. Готично и очень сексуально.

— В моем заведении самые красивые официантки. А ещё, здесь можно курить.

Я обернулся. У дверей кафетерия стоял, опираясь на трость, высокий, широкоплечий мужчина во фраке. Длинные темные волосы заплетены в дреды. Лицо его было скрыто под толстым слоем белого грима, на котором был нарисован черный оскаленный череп. Рисунок был сделан так искусно, что, казалось, на лице растворили кожу и мышцы, оголив кости. Он прошел по залу, тяжело опираясь на резную трость, и присел за напротив меня. Стряхнул пепел в блюдце и усмехнулся, обнажив большие белые зубы:

— Вы можете звать меня Самеди, Барон Шестого Дня.

В этот момент, табло пискнуло, и напротив имени Хэппи появилась строчка:

“Переведен в Гигаполис”.

— Тяжело ему там придется, — буркнул барон.

Парень удивленно покосился на табло, и в этот момент, к столу подошла официантка, которая передала парню счет. Протянула руку, и гость встал. Тепло попрощался с товарищем и направился к выходу. Официантка проводила его до двери. Обняла и поцеловала, словно на прощание. Открыла ее, и парень шагнул в туман.

— Там он начнет новую жизнь. И попытается исправить ошибки прошлой, — пояснил Легбе. — Но мы ушли от темы вашего визита. Я знаю, зачем вы прибыли. И могу помочь. В обмен на одну услугу.

— Какую? — осторожно уточнил я.

— Не так давно, в Сваор пришел один мироходец. Типа вас или вашего друга Виктора. Признаться, мне нет дела до переходов людей между мирами. Даже наоборот. Вы приносите в миры, куда попадаете, что-то… интересное. За этим забавно наблюдать. Но этот мироходец… играет нечестно. И ворует души, которые должны попадать сюда для распределения по мирам. А такого, как вы понимаете, я простить не могу. Поэтому прошу вас найти его и переправить ко мне. А я прикажу Хранителям времени отстать от вас.

Легбэ показал жестом, как перерезает себе горло.

Я задумчиво потер ладонью подбородок:

— А что я получу кроме свободы от Хранителей?

Барон удивлённо посмотрел на меня:

— Разве этого мало?

— Думаю, добыча, на которую придется охотиться, слегка… крупновата, — начал я. — Раз уж он умеет поглощать души. И справиться с таким будет непросто.

Легбэ запрокинул голову и раскатисто рассмеялся:

— Неплохо, юноша. Мне понравилась ваша наглость. Ладно, я выпишу вам чек. На одну просьбу. Так сказать, буду вам должен. Как вам такое?

Я задумался, а Легбэ продолжил:

— Не торопитесь с ответом, юноша. Сделки надо заключать с холодной головой. Если вы согласитесь на мои условия — свяжитесь с Катариной. Она передаст мне ваш ответ. А теперь мне пора. Много дел.

Он встал из-за стола, тяжело опираясь на трость, пошел к дверям.

— Ваш счет.

Голос официантки вырвал меня из раздумий. Девушка положила передо мной кожаную папку, и я принялся шарить по карманам. Интересно, чем платят в этом заведении?

Открыл папку, удивленно посмотрел на имя, выведенное на листе.

— А теперь, вам пора домой.

На миг, сквозь кожу на лице девушки проступили кости черепа. Изо рта вырвался зеленоватый дымок, который окутал меня. И пол улетел из-под ног.

* * *

Я с трудом вышел из заведения Катарины на заплетающихся ногах и кое-как пришел в себя, вдыхая свежий воздух. Рядом со мной стоял Виктор и слегка придерживал за локоть.

— Не падай, — негромко попросил он и усмехнулся под моим тяжелым взглядом. — Я знаю, как бывает после таких вот путешествий.

— Если бы я знал…

— И все равно бы сделал все то же самое, — отрезал парень. — Мне даже на монету смотреть не нужно.

— Ну да, — выдавил я из себя и оглянулся. — Мне бы домой добраться.

— Я же обещал, что довезу. А не то меня твоя секретарша покусает.

— Не говори, что ты ее боишься.

— Опасаться оскорбленную женщину не зазорно, — усмехнулся парень и направил меня к машине.

Я сел на пассажирское сиденье и пристегнулся. Глаза сами собой закрылись и я незаметно для себя задремал под мерный гул мотора.

— У меня есть небольшая просьба, — начал я, едва только вошёл в гостиную.

Сидевшая в кресле Лилия оторвалась от планшета и с беспокойством взглянула на меня:

— Интересное начало разговора. Что ты натворил?

— Заключил контракт с ещё одной нежитью, — честно ответил я.

Водянова нахмурилась:

— Я очень надеюсь, что это не упырь или утопец какой-нибудь, — пробормотала она.

— Нет, что ты, — замахал я руками. — Домовой. Правда, он долго жил в изоляции от людей…

— Долго — это сколько? — мигом уточнила девушка.

— Почти месяц. Но он очень ответственный. Хозяйственный, прибирать любит. И заваривает прекрасный чай. Жил в доме промышленника. Больше нашего раза в три.

Секретарь вздохнула:

— Домовой в хозяйстве это неплохо. Но в особняке мы его поселить не сможем. А вот если отправить его в Морец…

— Почему не сможем оставить в особняке? — уточнил я.

"Потому что он будет конфликтовать с кухаркой, — хихикнул наставник. — Да и с Федором тоже".

— С этим могут быть определенные… проблемы, — осторожно произнесла Лилия. — А вот в Морце нужен будет такой. Я подготовлю документы, если он, конечно, не против присмотра за целой туристической деревней.

— Думаю, ему понравится такая работа. У него еще котов много, вроде, — ответил я.

— И это хорошо, — просияла Водянова. — В деревне мышей тьма. Староста жалуется уже давно. Коты домовитые очень даже пригодятся.

— Хорошо. А то я переживал, что ты будешь недовольна моей инициативе.

— Что ты, — отмахнулась девушка. — Найти лояльного домового, который служил в большом поместье — это невероятная удача. Обычно можно встретить одичавшего из забытого всеми деревенского сарайчика. Такого проще обойти стороной, чем одомашнивать.

Я хотел расспросить Лилию про страшный Профсоюз. Но подумал, что стоит выяснить как успехи у самой Водяновой.

— Как наши дела? Ну, вернее, твои, — спросил я.

При упоминании о делах девушка мигом развеселились:

— О, ты не поверишь. Мне не просто написали, а позвонили. Причем сразу с двумя предложениями.

— Тебя это удивило? — усмехнулся я.

— Обычно присылают письмо, — терпеливо пояснила секретарша. — Чтобы была возможность обдумать ответ, обосновать отказ или составить условия. Звонить по рабочим вопросам не принято.

— И почему ты не злишься? — заинтересованно уточнил я.

— Потому что первым был помощник Барашкина, — Лилия закатила глаза. — То есть нам не хотели дать шанса сказать им «нет».

— Когда я должен пойти на его шоу? — недовольно осведомился я.

— Ты меня недооцениваешь, дорогой, — Водянова победно улыбнулась. — Мало кому по силам тягаться со мной в составлении договоров. Потому я попросила время «на подумать».

Она ухватила меня за руки, чтобы толкнуть на диван, а сама села рядом.

— Перед тем как позвонил секретарь этого Петрушки, мы получили официальное приглашение от самого Луля.

— Ясно.

— Игоря Луля, — повторила Лилия и выдержала паузу, чтобы дать мне возможность выразить эмоции.

— Я смотрел его ролики. Не хочу тебя разочаровывать, но я так и не понял, почему все от него в таком восторге.

— Поверить не могу, что ты не видел его интервью с пророком Икаром, — всплеснула руками Лилия. — Этот мужик ни с кем не хотел общаться. И Луль сделал его популярным.

Она достала телефон, некоторое время что-то набирала в поисковой строке. А потом сунула мне под нос аппарат. На экране шел ролик. В просторной комнате на высоком барном стуле сидел худощавый парень с бледными глазами, короткой стрижкой и натянутой улыбкой. Напротив него расположился крепкий мужчина в серой хламиде. Они о чем-то беседовали, что не особенно мня впечатлило. Мне не хотелось разочаровывать Водянову, но пришлось уточнить:

— Ты то же самое говорила про Барашкина и его шоу. Что «Пусть не молчат» поможет мне понравиться аудитории.

— Барашкина смотрят и ценят люди среднего возраста и те, что постарше. А Луля любят молодые и резвые. То есть это совершенно разные аудитории.

— И какая для нас важнее?

— Не глупи, Михаил Владимирович, — девушка покачала головой. — Важны все. И нам очень полезно засветиться везде. Хотя Луль известен тем, что задает порой крайне провокационные вопросы.

— А это не опасно?

— Мы со всем разберемся, — Водянова хитро мне усмехнулась. — Главное, попасть к нему. Часть зрителей начнет тебя ненавидеть, но важнее другое — о тебе начнут говорить.

— Разве обо мне мало болтают? — нервно уточнил я.

Водянова ткнула мне пальцем в грудь.

— Нет ни одного твоего интервью, где ты рассказал о себе. И так, чтобы это не было скучно. А главное, чтобы казалось достоверно. Лулю верят. Про него часто говорят, что парень неподкупен.

— А это так?

— Не будь наивным, княжич. Все журналисты на кого-то работают.

Я подумал, что в этом есть доля истины. Ведь даже Серова играла в независимость, но все же подчинялась Синоду.

— В любом случае мы встретимся и обговорим примерный сценарий передачи.

— Примерный?

— Луль обязательно попытается вывести тебя на эмоции. Он отметит, какие темы тебе неприятны и будет развивать именно их.

— Нам это точно надо?

— Я договорилась с твоим преподавателем по актерскому мастерству о дополнительной консультации.

— Зачем?

— У нее в договоре есть пункт о неразглашении. И потому мы можем попросить ее научить тебя демонстрировать равнодушие. И особенно нервозность.

— Последнее для чего?

— Думаю, если ты проявишь эмоции на вопросах о Шереметьевой, к примеру, Луль вцепится в эту тему. Тем самым мы сумеем отвлечь его от действительно опасных вопросов.

— Ты говорила, что он работает на кого-то. Разве не на Синод?

— Любое его интервью, даже то, где он раскатывает своего гостя под орех — это всегда выгодно для приглашенного. Черный пиар — все равно остается пиаром.

— Понятно, — вздохнул я.

Водянова как-то сразу подобралась, встала на ноги, обошла меня со спины и положила пальцы на плечи.

— Ты наверно очень устал ото всего этого.

— Ото всего? — уточнил я.

— Сложно быть публичной личностью.

— Это да.

— Тебе нужно больше отдыхать, — Лилия мягко массировала мою шею.

— Пока не время, — я прикрыл глаза.

— Ты прав. Но я тут запланировала кое-что.

— Что?

— Пожарские здорово придумали отключать в своей деревне телефоны и не выходить в сеть.

— Но для Русальной недели нужна реклама, — напомнил ей я.

— Однако, мы можем организовать для приглашенных ведьмаков небольшой островок без внимания прессы и общественности.

— И каким образом?

— У нашего озера есть хорошая расчищенная площадка. Мы разместим на ней шатер. В дальнейшем я планирую поставить там несколько скромных домиков.

— Было бы замечательно.

— Я распишу мероприятия так, чтобы гости развлекались и без присутствия ведьмаков. Хотя часть времени вам все же придется побыть в толпе.

— Ты очень умная, — я запрокинул лицо, чтобы поймать лукавый взгляд Лилии.

— Мне приятно, что ты это заметил.

В этот момент мой телефон ожил. Водянова преувеличенно тяжело вздохнула, будто ей не хотелось отходить от меня. Но я был уверен, что ее день был расписан по минутам. Однако девушка дождалась, когда я вынул из кармана смартфон. Прятать экран смысла не было, и я показал ей высветившийся незнакомый номер.

— У аппарата, — ответил я.

— Здравствуй, княжич, — из динамика раздался приятный женский голос.

— С кем имею честь говорить?

— Ты серьезно? — кажется, девушка обиделась.

Я зажмурился, пытаясь сообразить, кто бы это мог быть.

— Ты часто проводишь ночь с прекрасными девушками на природе? — с ноткой недовольства уточнила собеседница.

— Кармен, — наконец понял я. — Твой голос по телефону звучит иначе.

— Сделаю вид, что поверила в это, — фыркнула певица и тут же заворковала, — Ведь я не могу обижаться на тебя, Морозов. И я точно помню, что разрешила тебе звать меня настоящим именем.

— Мне повезло, — ухмыльнулся я. — Ты ведь не случайно позвонила сейчас. Что-то случилось?

— Я скоро буду в твоем особняке.

— Что? — я невольно дернулся, когда пальцы Лилии сжали мою шею сильнее. — Ты едешь к нам?

— Надеюсь, что ты не против?

— Я очень рад тебе.

— Буду в восторге, если угостишь меня ужином, — Милана отключилась.

Я повернулся к Лилии и сообщил:

— К нам в гости едет Кармен.

— Которую тебе можно называть настоящим именем, — напомнила мне девушка. — Она наверняка хочет, чтобы ты пригласил ее группу на «Русальную неделю».

— А ты не связывалась с ее секретарем?

— Ответа я так и не получила, — Водянова направилась в сторону столовой. — Кармен хочет решить все напрямую. И ее сложно в этом винить.

— Считаешь, с ней могут быть проблемы?

— Она неглупа и точно понимает, что делать стоит, а чего не нужно. Уж поверь, эта девица не первый год в шоу-бизнесе. Она выступает в имперском театре и поговаривают, что сама супруга монарха ей благоволит.

— Даже так?

— Императрица любит искусство и поддерживает таланты. Довольно часто спонсирует выставки картин, — подтвердила Лилия.

— Тогда зачем ей я?

— Симпатия сильных мира сего может перейти на кого-то другого. И ты недооцениваешь, насколько сейчас интересен публике. Однако, мой тебе совет, — Водянова потерла висок, — будь с девушкой осторожнее. Она знает толк в интригах. Сомневаюсь, что она попытается тебя использовать открыто. Но обязательно попробует получить выгоду от знакомства с тобой.

— Все вопросы по сотрудничеству я доверяю тебе.

— Это хорошо, — девушка кивнула и продолжила, — я попрошу накрыть вам стол на веранде. Сегодня отличная погода.

— Спасибо.

Пошел к двери, чтобы встретить гостью.

Неподалеку от крыльца остановилась «Победа» ярко-красного цвета. Я ожидал, что Кармен сама будет на водительском сиденье, но ошибся. Мужчина вышел из-за руля и открыл заднюю дверь машины. Наружу выпорхнула девушка в длинном платье оттенка шампанского и накидке из вязанного меха.

Мне подумалось, что Тихон решил бы, что это хоревые шкурки, но, скорее всего, то была норка.

— Милана, ты прекрасно выглядишь, — сказал я, подходя к девушке и приняв ее руку для легкого поцелуя. — Мне даже неловко, что я выгляжу куда скромнее и не соответствую.

— Брось, Михаил, — певица явно осталась довольной комплиментом. — Ты смотришься очень достойно. Хотя я была бы хотела увидеть тебя в плаще. Том самом, ведьмачем.

— Давай в другой раз, — я ответил ей улыбкой. — Сегодня с тобой мне хочется побыть без официального костюма.

— Не многие видят тебя таким, верно? — девушка осмотрела дом и не особенно впечатлилась.

— Считаешь, что тут все скромно?

Она поняла, что ее реакция не осталась незамеченной и слегка скривилась.

— Извини, я привыкла к домам новой аристократии. Редко удается посетить жилище старой семьи.

— И в чем разница? — я повел ее вокруг дома, к веранде.

— Внешне особняк и впрямь выглядит куда скромнее других фамилий. Но он принадлежит старой семье. А значит, стоит дороже многих особняков нуворишей.

— Дело только в фамилии? — беззаботно уточнил я.

— Выша собственность стоит на местах силы, — лукаво улыбнулась Милана. — Да ты и сам это знаешь, Михаил. И просто проверяешь меня.

На это я лишь пожал плечами. Не хотелось ни спорить, ни выяснять подробности. Не хватало еще показать свою неосведомленность, по сути, посторонней девушке.

На веранде уже был накрыт стол. Оставалось только диву даваться, насколько достойно смотрелись простые блюда на тарелках с голубыми каемками поверх белой скатерти. Особенно трогательно выглядела аккуратная вазочка из синего стекла, в которую кто-то заботливо поставил хрупкие желтые цветы, которые походили на маленькие звезды.

При виде их Милана странно усмехнулась и обвела край вазы пальцем.

— У тебя есть компаньонка? — спросила она.

— Странный вопрос, не находишь? — я скрестил руки на груди.

— Просто эти цветы…

— У тебя аллергия? — уточнил я.

— Растение относится к семейству лилейных. Оно очень интересно пахнет.

— Да? — я наклонился, чтобы вдохнуть аромат и едва сдержался, чтобы не рассмеяться.

— Серой несет, верно? — уточнила девушка. — Гуси очень любят эти цветочки. Потому они и зовутся Гусиный лук.

— Смотрится красиво.

— Наверно кому-то из домашних не очень нравится мой визит.

Я покачал головой, заметив, как из-за угла постройки выглядывает довольный собой Тихон. Улыбнулся ему и кивнул, давая понять, что подарок пришелся по душе.

— Они красивые, — продолжила девушка и села за столик.

Вскинула подбородок всем своим видом давая понять, что довольна происходящим. Я все же отодвинул цветы подальше и поднял крышку над блюдом с тушеной телятиной и грибами. Сам выложил порции на тарелки, затем подал девушке корзинку с хлебом.

— У вас отличный повар, — похвалила Милана.

— Кухарка, — привычно уже поправил ее я.

— А чем они отличаются друг от друга? — удивилась девушка, чем изрядно меня умилила.

— Я тоже не понимал разницы. Но мне разъяснили. Повар имеет штат прислуги на кухне и создает новые блюда. А кухарка сама делает все на кухонке, не имеет помощников и не придумывает блюд.

— А по вкусу и не отличишь, кто готовил, — заявила певица, подцепляя вилкой кусочек мяса.

Я с ней согласился, наслаждаясь вкусной едой. Внезапно вспомнил печенье, которое предложил нам с Виктором домовой. И как на кухонке позвякивала посуда прямо перед тем, как Прохор вынес нам угощение.

— Что случилось? — осведомилась Милана. — У тебя такое лицо…

— Все хорошо, — сказал я, понимая, что у меня появились новые вопросы к нашему дворецкому.

Глава 20 Домовой и Полуночник

Милана была отличной собеседницей. Она умело вела разговор, замечала мои шутки, сама доливала отвар в чашки. Пришлось признать, что ее общество не тяготило. В нашу первую встречу в баре, когда она была в образе обычной девчонки, она была такой же приятной, как и здесь — в мехах и шелке. Я понимал, что девушка и впрямь искусная актриса. Она создавала комфортную атмосферу и очень ловко уходила от любых неприятных тем.

— Рядом с тобой время бежит незаметно, — сказал я, откинувшись на спинку стула.

— Это ведь хорошо, — отозвалась девушка, поднимаясь на ноги и потягиваясь.

Мех упал на пол, темные волосы рассыпались по спине, тонкая бретелька ее платья соскользнула с плеча, и певица не спешила ее поправлять. Милана знала, что я смотрю на нее и намеренно встала так, чтобы свет закатного солнца играл на ее загорелой коже. Один луч попал на камни в роскошном колье, и я зажмурился от блика.

— Я рада, что мы смогли встретиться в такой вот неформальной обстановке, — промурлыкала девушка и подошла к моему стулу.

Она присела на подлокотник, тронув бедром мою руку. Ткань платья была теплом и гладкой. Я провел по ней пальцем и убрал ладонь, словно опомнившись. Певица склонилась ко мне. Ее дыхание коснулось моего лица. Сладковатый аромат парфюма обволакивал. Мне вдруг захотелось запустить пальцы в волосы девушки и проверить, насколько нежные его губы.

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, и встал со стула. На мгновенье с лица певицы слетела маска безмятежности. Стоило задуматься, для чего она затеяла эту внезапную встречу. И только я собрался спросить ее об этом, как Милана заняла мое место, закинув ногу на ногу. В разрезе подола мелькнула лодыжка в тонком чулке. Изящная туфелька повисла на пальцах стопы, а затем упала на дощатый пол. Стало понятно, что она ожидала моей помощи. Немного помедлив и не получив ее, девушка наклонилась, взяла обувь и вернула ее на ногу.

— Ты скучал по мне? — игриво уточнила певица.

— Прости, было некогда, — честно сказал я.

— А если бы времени хватило? — она улыбнулась, давая понять, что все понимает.

— Ты очень красивая, — обдумав ее слова, ответил я. — И знаешь, что умеешь нравиться. Что тянешь к себе, как магнит. Быть может, все дело в твоем природном обаянии.

Милана пожала плечами, всем своим видом говоря, что не знает о чем речь.

— Или же причина в твоих духах?

— Нравятся? — лукаво уточнила девушка. — Мне подарил их один князь. Привез из Полинезии. Уверял, что в составе есть священное растение. Название только не припомню.

В это я не поверил. Совсем немного времени прошло с того момента, когда она рассказала о свойствах цветочков, которые принес к столу Тихон. А значит, разбиралась в ботанике. Но говорить о таком вслух я не стал. Вместо этого улыбнулся гостье и долил отвар в чашки.

— Мне и впрямь было некогда скучать, — повторил я. — Со мной заключили контракт. Пришлось заниматься делами.

— Да, твоя жизнь изменилась. Появились новые знакомые и друзья.

При этом девушка прищурилась, словно оценивая меня.

— Ты бы мне не стал звонить, верно?

— Мы здорово провели время, — подбирая слова, сказал я. — Но я вряд ли сумел произвести на тебя должное впечатление.

— На комплимент напрашиваешься? — хмыкнула девушка и напомнила. — Когда мы познакомились, ты не был тем самым ведьмаком с косой. Разве не так?

— Твоя правда, — согласился я.

— Я к тебе приехала.

— Все так. И мне интересно почему.

— Вот зачем ты все усложняешь, Михаил? — певица обезоруживающе улыбнулась. — Мы ведь отлично проводим время…

— Время не проведешь, — философски отметил я.

— Беспокоишься, что Шереметьева тебя заревнует? — неожиданно колко уточнила девушка и нервно растрепала волосы.

Очевидно она привыкла к обожанию. И к тому, что ее не отталкивают.

— Ты хочешь обсудить княжну? — я оперся спиной о перила и внимательно посмотрел на Милану.

Она несколько смутилась, но тут же вернула лицо благостное выражение.

— Я не претендую на место твоей пары, Морозов.

— Понимаю, — не заботясь о том, как это прозвучит, заявил я. — Ведьмак из обнищавшего рода — не самая интересная партия для звезды имперского театра.

— Ты сейчас намекаешь, что я продаюсь? — с внезапным холодом осведомилась девушка.

— Я и не подумал, что тебя можно купить, — парировал я с ледяной усмешкой.

Вечер перестал быть томным. Гостья встала на ноги, резким движением подхватила меховую накидку и набросила ее на плечи. Потом взглянула на меня зло и колко. Будто пощечиной обожгла.

— Вот сейчас ты перестала играть, — я склонил голову к плечу. — И сразу стала…

— Обычной? — мне показалось, что в ее голосе прорезался говорок.

— Настоящей, — поправил ее я. — Именно такой я увидел тебя в том баре.

Милана подступила ко мне вплотную, запрокинула голову и растянула накрашенный губы в ядовитой улыбке.

— Тебе понравилась обычная девка в цветастой юбке?

— А ты забыла? — против воли я отвел от ее лба завитую прядь волос. — Именно такой я тебя и встретил.

— Бред. Я приехала к тебе в идеальном образе, — она провела ладонями по своим бокам, привлекая внимание к тонкой талии, — а ты говоришь…

— Что ты слишком хороша для такого, как я.

— Ты сейчас мне отказал?

— А ты мне предложила себя?

Сощурившись, девушка шагнула назад и взяла со стола чашку с отваром. Сделала глоток и вернула посуду на столешницу. Мне почему-то казалось, что она собиралась запустить в меня стекляшку.

— Мы ведь можем остаться друзьями, — мягко предложил я.

— Что? — девушка нахмурилась и посмотрела на меня как на сумасшедшего.

— Ты интересная, яркая. От тебя исходит свет.

— А я слышала, что ты из Мурома, — в ее глазах мелькнули искры смеха. — Но комплименты раздаешь просто мастерски.

— Я говорю правду.

— Да что с тобой не так? — усмехнулась Милана и уселась на край стола. — Любой был бы счастлив заполучить меня.

— И что бы этот любой получил? — я приподнял брови.

— Хам, — бросила девушка, но без обиды.

— Ну вот, я предлагаю тебе дружбу, — продолжил я. — Я мог бы приглашать тебя на закрытые вечеринки. А ты…

— А я?

— Перестала бы вести себя как роковая женщина и научила меня управлять ручным медведем.

Милана засмеялась, хлопнув по изящному колену. Я залюбовался ею, отмечая, что такой открытой девушка нравится мне больше.

— Ты хотела попасть на «Русальную неделю»? — спросил я буднично.

— Получить контракт на сольное выступление, — не стала отрицать певица. — Это была бы отличная реклама для меня.

— Я думал, у тебя нет проблем с популярностью.

Милана на мгновенье помрачнела и опустила голову.

— Тебе ведь плевать, — буркнула она, запахнув накидку еще глубже.

— Никто не заставляет тебя откровенничать.

— Меня скоро попросят из группы, — нехотя сообщила девушка. — Уже нашли замену.

— Мне жаль.

— Не о чем жалеть, — Милана зябко повела плечами и бросила на меня затравленный взгляд. — Просто я не захотела подружиться с одним князьком. А он решил испортить мне жизнь.

— Тебя вроде имперская семья любит, — вежливо уточнил я.

Девушка фыркнула и махнула рукой.

— Сегодня меня, а завтра другую. И как только меня сменит новая прима, обо мне забудут.

— И чем я могу помочь?

— У ведьмаков другая аудитория.

Я потер подбородок, понимая, что девица оказалась не так проста.

— Осуждаешь меня? — с горечью спросила Милана.

— Нет, — я мотнул головой. — Каждый выживает как может. И тебе достаточно было просто попросить меня.

— И ты бы помог? Просто так?

— Обычно так поступают приятели. И я снова предлагаю тебе стать моим другом.

— Хммм, — девушка усмехнулась. — Так легко?

— Зачем усложнять?

— Так ты меня приглашаешь на «Русальную неделю»?

— Конечно, — я взял ее за руку. — Можешь подготовить сольное выступление.

— Не с группой? — удивилась Милана.

— Пусть группа выступает пять дней. А ты возьми себе два финальных дня. Как раз ведьмаки соберутся в это время. Пресса будет, блоги и прямые трансляции.

Глаза девушки загорелись. Она закусила губу и неуверенно улыбнулась.

— Ты серьезно предлагаешь такое?

— Только моя семья не сможет оплатить твои услуги.

— Согласна.

— Но за это…— я сделал многозначительную паузу.

— Что? — подозрительно прошептала она.

— Научи управлять ручным медведем.

Милана ударила меня кулачком в плечо. А потом порывисто обняла. Я на мгновенье зажмурился. Велик был соблазн присвоить себе эту красавицу. И это было странно.

— Что в твоих духах? — вновь спросил я.

— Прости, — выдохнула она, но в ее голове не прозвучало раскаянья. — Мало кто понимает, что этот запах заставляет тянуться ко мне. А ты заметил. Наверное, я старею.

— Ты прекрасна, — возразил я. — Но не пользуйся этим парфюмом со мной.

— Хорошо.

Мы вместе прошли к машине, где я усадил девушку в салон и тепло попрощался.

— Спасибо тебе, Миша, — сказала она, пожав мне ладонь.

— Не за что, — ответил я.

Когда автомобиль выехал с территории, я зашагал в сторону дома. Вошел в гостиную и прислушался. Где-то в глубине комнаты маятник часов отсчитывал время. В воздухе пахло лимоном и пчелиным воском.

— Федор, — негромко позвал я.

Дворецкий вошел в комнату и мягко осведомился:

— Все хорошо, княжич? Ужин прошел удачно?

— Он был безупречен. Впрочем, как и всегда.

Мужчина склонил голову к плечу, ожидая продолжения.

— Ты ведь не просто дворецкий, верно? — задал я главный вопрос.

— Я выполняю больше обязанностей в этом доме, — с готовностью ответил он. — Что поделать, особняк просторный, а на штат прислуги средств у семьи не хватает. Служу батлером, камердинером, исполняю работу лакея.

— Знаешь, я решил позвать в дом одного помощника.

— Что? — тотчас напрягся Федор.

— Сегодня я встретил любопытного представителя нечисти. И подумал, что стоит пригласить его к нам.

— Кого?

— Домового Прохора.

— Нет, — коротко ответил мужчина и его губы слегка скривились.

— Тебе станет легче. Он отлично будет управляться в доме.

— У вас есть претензии к моей работе?

Лицо дворецкого потемнело и дрогнуло. Ладони сжались в кулаки. Мне показалось, что из широкой груди раздалось низкое рычание.

— Ты не человек, верно? — я не отводил взгляда от стоявшего передо мной домового.

Тот пожал плечами, вмиг став прежним Федором.

— Я служу семье. И делаю это достойно.

— И почему ты мне не сказал?

— Что бы это изменило? — он виновато улыбнулся и развел руки в стороны. — Князь знает, кто я. Со мной заключен контракт.

— Ты домовой, — произнес я, до конца надеясь, что мужчина возразит.

— Есть такой грех. Но в семье Морозовых всегда все непросто. Пора вам уже это понять, княжич.

— Ясно, — я покачал головой. — Эх, Федя-Федя.

— Вы же не собирались приводить сюда Прохора? — усмехнулся домовой. — Подловили меня.

— Спасибо за ужин, Федор.

— Если что…

— Я тебя позову, — пообещал я и направился к выходу.

— Куда вы?

— В склеп. Родственничка навещу.

* * *

— Мог бы предупредить, что Федор домовой, — буркнул я, едва только вошёл в склеп.

Александр удивлённо поднял брови:

— Разве это так важно? Да и Федор не домовой. Вернее, не совсем.

— Это как? — удивился я.

Наставник закатил глаза и тяжело вздохнул:

— Эх, маладешшшь, — протянул он. — Ладно, сегодня я проведу короткую лекцию по монстроведению. Слушай. Домовой это дух, который остался охранять дом и живущих в нем людей. Этот человек либо много грешил и заключил договор с богами, чтобы искупить вину. Тогда высшие силы назначают его домовым, чтобы он следил за потомками. Или тому, кому принесли клятву. Дух перерождается в виде лохматого существа, которое способно становиться невидимым. А может обретать форму и даже принимать образ человека. Федор заключил договор с богами, чтобы искупить вину. И с тех пор охраняет фамильный особняк. Вот так.

— Интересно, — протянул я.

— Да. Потому они так быстро дичают, когда остаются без договора. И тогда княжество нанимает ведьмака, чтобы с ним разобраться. Так что Прохора вы спасли от верной смерти.

— А что он совершил? Ну, за что должен всю жизнь скитаться в облике домового? — полюбопытствовал я.

Наставник невесело усмехнулся:

— Как говорят в вашем мире "оказался крысой". Предал близкого ему человека, который ему доверял. И по его вине, близкий лишился всех, кто был ему дорог. Такая вот невесёлая история.

Я промолчал, понимая, про кого говорит наставник. И кого он потерял.

— Ладно, мы отвлеклись от темы, — произнес Александр. — Давай начнем урок.

Я достал пузырек с чернилами, кисть, и приготовился к освоению новых знаний.

И следующие пару часов занятия усердно запоминал и повторял знаки.

— Молодец, делаешь успехи, — похвалил меня наставник, когда часть с рунами подошла к концу. — Если так пойдет и дальше, ты перейдешь к способностям первого круга уже через месяц.

Я кивнул, довольный похвалой. Первый круг был небольшим по количеству способностей и тратили много сил, но именно они были самыми эффективными.

— А теперь переходим к мироходчеству, — продолжил наставник. — Итак, символы ключа-рисунка…

К концу урока я понял, почему мироходцами становятся не все. Даже часть символов вымотали меня до состояния, близкого к выгоранию. И когда Александр наконец отпустил меня, я с трудом выбрался из склепа. Сел у входа, трясущимися руками снял с пояса фляжку и жадными глотками принялся отпиваться.

А через секунду вегвизир на пальце обожгло.

— Доброго вечера, княжич, — послышалось из темноты. И я мигом вскочил на ноги, выхватывая обрез.

— Не стоит, — произнес из темноты незнакомец. — Бой вас убьет. А я пришел не для того, чтобы вы умерли раньше времени.

Из темноты вышел человек. И в тусклом, неверном свете мне показалось, что он был одним из немногих в этом мире, кто подходил на роль аристократа. Не зажравшиеся, потерявшие страх от безнаказанности дельцы новой формации, а именно аристократ, какими их описывали в книгах моего мира.

Острый подбородок, узкие скулы. Большие серые глаза. В левом ухе красовалась серьга-кольцо. Длинные черные волосы были собраны в хвост на затылке. Только кожа парня была чересчур бледной. А тонкие губы казались обескровленными.

На госте была черная рубашка и такого же цвета штаны свободного кроя, заправленные в высокие ботинки. На боку гостя висела рапира.

-— Ты сильный боец, — произнес парень, и в его голосе мне почудилось уважение. — Смог убить рыцаря. Причем считай без оружия.

— Ты кто такой вообще?

— Граф Калиостро, — с усмешкой ответил гость. — И глава ордена Хранителей времени Сваора.

Он закатал рукав рубашки и продемонстрировал мне татуировку.

— Вегвизир, — произнес я, глядя на гостя. — Ты…

— Полуночник, — подсказал пришлый. — Но я не причиняю вреда людям. И имею патент.

— Ладно, полуночник,-вздохнул я.— Зачем приперся на ночь глядя? Неужели чтобы выразить мне уважение за то, что я убил одного из твоих братьев?

— Таков был его путь и воля папы, — ответил парень. — Сказать, что Легбэ просил тебя не трогать. Считай, у нас вооруженное перемирие. Пока не заберёшь того, кого попросил Папа. Если ты все сделаешь — мы никогда не увидимся.

— А если не сделаю? — усмехнулся я.

Парень пожал плечами:

— Тогда я и мои братья вернутся, — просто сказал он. — И визит будет не такой… дружелюбный.

— А если я до вас доберусь? Мне терять нечего.

— На наше место придут другие, — спокойно ответил парень. — Это будет продолжаться до тех пор, пока ты не отправишься в "Перекресток". Сделать то, что от тебя просят — единственный выход.

С этими словами он оттолкнулся от земли и взмыл в воздух. А за его спиной раскрылись огромные черные крылья.

Глава 21 Точки над "и"

Я втянул в легкие вечернюю прохладу. Краем уха поймал бурчание дворового и содрогнулся. Сталкиваться с ним снова я был не готов. Именно потому быстро направился в сторону дома. Но мои старания оказались тщетными. Тихон нашелся у порога. Он строгал какую-то палочку и при моем появлении вскочил на ноги.

— Здравы будьте, княжич, — мужичок расплылся в улыбке. — А вы еще не спите?

— Я был у Александра, — вздохнул я, смиряясь с судьбой.

— А мне женушка моя все уши прожужжала. Прямо не остановить ее. Уж вы знаете, какая она у меня говорливая. Не переслушаешь ее.

— Да неужели, — отозвался без особого азарта.

— Ага, — закивал дворовой, — вот она мне и говорит: Прошка позвонил и похвастался, что теперь будет работать у Морозовых.

— Все так.

— «Ну конечно», говорю я ей, — не обращая внимания на мой ответ, продолжил Тихон, — Кто в дом приведет домового, когда в доме уже есть домовой? Это значит, что в следующий раз дворового второго приведут? «Не может быть такого», говорю я Марфушке.

— Ясно…

— Марфушка — это моя женушка. Имя-то ей дал ее батюшка в честь тетки, которая…

— Тихон, — прервал я излияния помощника. — Ты к чему ведешь?

— Веду? — озадаченно уточнил мужичок. — Кого я веду? Куда? Никого не веду. Вы чего-то путаете, княжич. Иногда говорите много, и не все понятно.

— Что поделать, — я пожал плечами. — Так ты решил, что Прохор приедет сюда жить?

— Я? — собеседник замотал головой. — Я такое решить не мог. И не я тут решаю, княжич. Стало быть, вы решаете. Так?

— Так.

— Значитца, права была Марфушка, — охнул мужичок и стянул с головы шляпу и принялся сминать широкие поля. — А я ведь к Федору привык. И как же так? Федор-то и с бабой ентой, секретуткой вашей справляется. Прошка-то не сдюжит с нею…

— Тихон, — позвал я без особой надежды. — Ты ошибаешься.

— Не, — дворовой мотнул головой. — Не справится Прошка с бабой водяной. Она ж не пресная русалица. Такую бы даже я не опасался бы. А ваша секретутка — соляная. Токма…

— Тихон, — я уже терял терпение. — Ты ошибаешься. И Прохора сюда никто не примет.

— Ох, — тотчас погрустнел мужичок. — Так, стало быть, он ошибся? И договора с вами не заключал? Ох, беда-беда. Пропадет ведь, одичает…

— Нет. Не одичает…

— Одичает! Он станет лохматым и злым. И его депортируют. Профсоюз заберет! — выкрикнул Тихон и неожиданно жалобно всхлипнул. — Надобно ему рекламцию устроить. Ведь негоже, чтобы хороший домовой пропадал. Княжич, вы же добрый. Вам же не все равно…

— Прохор будет служить в Морце, — почти выкрикнул я, чтобы оборвать речь дворового.

— А чего вы на меня кричите, барин? Серчаете? Я что-то не то сказал? Вроде же молчу…

— Мы с Прохором заключили соглашение. А завтра он получит работу в Морце.

— Очень надеюсь, что ему понравится. И с Миколой подружится. А там глядишь, и сынок мой подрастет и дворовым пойдет туды. А? — он с детской радостью прижал ладони к груди. — При годном домовом и во дворе работать сподручнее.

— Тебе виднее.

— Чего надо видеть? — нахмурился Тихон. — Вам бы выспаться, барин. А то вы опять меня заболтали. А меня Марфуша ждет. Борщ стынет.

— Извини, Тихон.

— Не всем же быть таким молчаливым, как я, — проворчал дворовой, поклонился и зашагал прочь.

Я наконец вошел в дом. Устало поднялся по лестнице, радуясь, что никто не встретился по пути. В моей комнате было темно. Не зажигая свет, я скинул одежду, подошел к кровати и сел на матрас.

— Ты чего творишь? — произнес девичий голос.

Я тотчас перекатился к краю кровати, чтобы включить лампу на тумбочке. Поверх покрывала на моей постели лежала Лилия. Она была слегка растрепанной. Домашнее платье казалось невесомым. Подол не прикрывал колени, и девушка осторожно потянула его вниз. Потом поправила волосы и села, подобрав под себя ноги.

— Ты перепутала комнату? — внезапно севшим голосом спросил я.

— Я ведь неглупая, Миша, — она покачала головой. — Просто думала, что ты уже вернулся из склепа. А когда поняла, что тебя нет…

Водянова выгнулась и потянулась. Потом зевнула с невероятно приятным звуком, который издают кошки. Я неожиданно осознал, что лежу с красивой сонной девушкой в одной кровати. И при этом я совсем не одет. Натянув поверх себя покрывало, я неловко уселся.

— И зачем ты тут? — я откашлялся. — Что нужно?

— Фу как грубо, — Лилия ударила меня подушкой. — А я ведь тружусь, не жалея себя. Стараюсь для семьи.

— Я это ценю, — потерев лицо, я посмотрел на гостью. — Но я устал. Совсем немного.

— Быть может, стоило позвать Маришку? — задумчиво уточнила девушка и в ее глазах колыхнулись фиалковые искры.

— Мне надо выспаться. Одному.

— А твоя гостья? Она уехала? — словно невзначай спросила Водянова.

Я наконец понял, что она лишь хочет казаться беспечной. А на деле напряжена.

— Было бы не очень хорошо, если она застала тебя в моей постели, — усмехнулся я.

— Брось. Никто в здравом уме не станет воспринимать секретаршу соперницей. И эта твоя певичка…

— Она не моя, — перебил я девушку. — Мы с Миланой друзья.

— А она знает об этом? — иронично уточнила Водянова.

— Знает. Мы обо всем договорились.

— Это ведь не она тебя бросила? — прищурилась сирена.

— Никто никого не бросал. Милане нужен контракт с нами на русальную неделю.

— В какой день группа сможет выступить?

— Вроде как до пятницы у нас будет группа, а в выходные Милана покажет сольную программу.

— Это что-то новенькое, — оживилась девушка. — Она начинает карьеру одиночки?

Я кивнул.

— Хм, — Лилия задумчиво постучала пальцами по подбородку. — Значит, она решила разыграть тебя как козырь.

— Ты очень умная, — отметил я сдержанно.

— А ты благородный. Но это на пользу семье. Значит, можешь быть немного глупым.

— Но ты ведь пришла не для того, чтобы поставить меня в неловкое положение?

— Нет, Михаил Владимирович. Неловкие положения — это не ко мне.

Она усмехнулась только ей понятной шутке и потом откашлялась, прочищая горло.

— Звонили из Синода. Видео отсмотрели и заявили, что там много лишнего. Им придется кое-что подрезать.

— Кое-кого, — догадался я.

— Лукича и Лапина упоминать нельзя. Эти двое в приличном обществе считаются изгоями.

— Понятно.

— К тому же все упоминания монахов недопустимы.

— Ясно, — кивнул я.

— Пока они приведут все в порядок, тебя будут спрашивать о произошедшем. Постарайся не проболтаться.

— Буду молчать как рыба.

— Это как раз будет проблематично, — Лилия вздохнула и пригладила пряди волос, которые разметались во время сна.

— Почему?

— Барашкин истерит и требует твоего участия в шоу. Он хочет стать первым, кто осветит историю темного ведьмака.

— А как поступим с Лулем?

— Готов подождать. Игорь не видит конкуренции в «Пусть не молчат». Это шоу его не особенно волнует.

— Это ведь хорошо?

— В общем-то это отлично. Барашкин прикормлен Синодом. Он не станет спрашивать о Бергардовке. Точнее, все вопросы будут подготовлены заранее. И сам эфир будет записан. Так что потом видео смогут отредактировать и убрать все сомнительное.

— Значит, беспокоиться не о чем.

— Но надо учесть, что и Барашкин может вывести тебя на эмоции.

— Я сумею справиться с собой. К тому же ты ведь можешь мне диктовать правильные ответы?

— Что бы ты без меня делал, — фыркнула Лилия, но я видел, что она довольна. — Конечно, я могу подсказывать тебе, если попросишь.

— Попрошу.

— Вот и договорились, — Лилия показала мне экран телефона, где светился документ. — Тебе придется потратить время и изучить вопросы.

— Спасибо. Я все сделаю.

— Постарайся. Съемка будет послезавтра.

— Можно перенести на более поздний день?

— У тебя планы? — удивилась девушка. — Завтра в Морец привезут Прохора. Я договорилась с доставкой. Тебе придется его устроить на месте. А на следующий день?

— Потом мне хотелось бы немного отдохнуть.

— Ох, дорогой, — девушка качнулась ближе и мягко обвела мое лицо пальцами. — Ты отдохнешь. Но позже. Сейчас не время.

Я прикрыл глаза, наслаждаясь этой украденной лаской. И изо всех сил постарался не потянуться вслед за ладонью Водяновой, когда она отодвинулась.

— Ты не говорила, что Федор-домовой? — сказал я, чтобы она не догадалась, как на меня действует.

— Что? — опешила Лилия.

— Я и подумать не мог о таком. Но стоило догадаться, что один человек неспособен тянуть целый дом.

— Ты с Тихоном говорил? — зло уточнила девушка. — Решил слушать этого сморчка?

— Федор признался, что он не человек.

Лилия совершенно точно собиралась что-то возразить, но замолчала и поджала губы. Я уже знал это выражение ее лица. Понимал, что у нас начинаются военные действия.

— Ты его заставил это сказать? — недобро осведомилась девушка.

— А в этом доме от меня у всех должны быть секреты? — я повысил голос.

— Тебе тут плохо? Тебя что-то не устраивает?

— Почему ты недовольна? Это был какой-то великий секрет, о котором мне не стоило знать? Я недостоин владеть этой информацией?

Я и сам не понял, как поднялся на ноги и упер руки в бока.

— Бестыдник, — выдохнула девушка и закатила глаза.

— Ответь на мой вопрос.

— На какой из них ты хочешь получить ответ первым? — ядовито осведомилась она и тоже поднялась с кровати.

Пришлось признать, что она была прекрасна в своей злости. И мое собственное недовольство тотчас утихло.

— Хорошо держишься, — фыркнула девушка, указав на покрывало на моих бедрах. — Не урони.

С этими словами Лилия вышла из комнаты. И к моему удивлениюне вернулась за оставленной обувью. Я подождал пару минут, и лишь потом запер дверь. С этой дамы станется вернуться и продолжить меня воспитывать.

— Почему она не может быть добрее…

«Женщины», — философски заметил Александр, о котором я успел позабыть.

— Разберемся, — отмахнулся я и уже дежурным движением нацепил на косу наушники.

После этого завалился спать и до самого утра не мучался никакими сновидениями.

* * *

Утром в дверь настойчиво стучали.

— Проснитесь, пожалуйста, — звал меня нежный голос Маришки.

Я поразмыслил, что ей досталось будить меня по какому-нибудь жребию. И это сработало. Взмахом руки, я выпустил наружу тьму, которая провернула ключ и распахнула дверь.

В комнату тотчас вошла Маришка и охнула.

— Княжич, ты еще не встал?

— Местами, — буркнул я и сел в кровати. — Я как-то очень крепко уснул.

— Устал, вот и проспал подольше, — улыбнулась девушка.

— Ты по-другому говоришь, — заметил я.

— Это плохо? — она озабоченно закусила губу.

— Мне нравился твой говорок, — признал я. — Но тебе идет новая манера. Ты стала такой…

— Какой? — она направилась в душевую, оставив дверь открытой.

Я не был святым. И Маришка роскошно смотрелась в сарафанчике, который просвечивал в утренних лучах солнца.

— Потрешь мне спинку? — попросил я, заходя в комнату следом за компаньонкой.

— Дверь прикрой, охальник, — хихикнула она и сбросила с себя одежду.

Когда мы закончили, то снова пришлось принимать душ. Но Маришка не жаловалась. Она прильнула ко мне и мечтательно улыбнулась, когда я попытался намылить ей спину.

— Ты не скучаешь? — спросил я.

— Нет. У меня много дел. Но мне очень нравится.

— Если тебе что-то понадобится…

— Лилия обо всем позаботилась.

Мне стало стыдно, что я не озаботился ее нуждами.

— Ни о чем не переживай, — она улыбнулась и погладила меня по мокрым волосам, смахивая с них пену. — Если мне что-то понадобится, я скажу.

— Спасибо, что ты у меня такая понимающая, — я поцеловал ее в лоб. — Мне надо торопиться?

— Да. Нас ждут на завтрак.

Я подумал, стоит ли спрашивать Маришку о домовом. И уже было хотел промолчать, но она сама заговорила:

— Ты узнал, что Федор не человек, верно?

— А ты знала? — хмыкнул я.

— Не обижайся, княжич, — девушка заглянула мне в глаза. — Сам Федор ужасно переживал, что ты начнешь к нему предвзято относиться.

— Глупости, — опешил я. — Я бы никогда…

— Ты ведь пришлый, — зашептала она и я едва разбирал слова в шуме воды. — Я все поняла, и он тоже это знает. Ты ведь привык к другим порядкам. Кто ж знает, как ты отреагировал бы…

Я положил на ее губы пальцы и покачал головой:

— Не надо оправдываться. Никто ни в чем не виноват.

Смыв пену, мы вышли из кабинки, и Маришка накинула на себя тот же халатик. В комнате меня ждал костюм ведьмака, и я уже не удивлялся тому, как он здесь оказался.

Внизу нас ждал завтрак. За столом также сидела Лилия. При виде нас она хитро прищурилась.

— Как спалось, Михаил Владимирович?

— Отлично.

— Как настроение?

— Отменное и предупреждая новый вопрос, дорогая Лилия Владимировна, документ пока не изучил.

— Ясно, — хмыкнула Водянова и вернулась к экрану планшета.

— А у тебя как дела? — спросил я.

— Что? — она иронично приподняла бровь.

— Как спалось? Как настроение?

В столовую вошел Федор и благодушно произнес:

— Доброе утро, княжич. Сегодня у нас блинчики…

— Девушки, оставьте нас, пожалуйста. Нам надо поговорить.

Маришка и секретарша переглянулись. Водянова при этом выглядела встревоженной. Она напряглась, но дворецкий обратился к ней с теплой улыбкой:

— Позвольте нам поговорить.

Когда мы остались одни я указал на свободный стул. Федор послушно сел, и на лице застыло дружелюбное выражение.

— Не хочу, чтобы в доме не было напряжения и недопонимания, — начал я.

— Понимаю, — степенно кивнул он. — Я полагаю, вы обижены и считаете уместным заменить меня?

— Ни в коем случае, — я поднял ладони вверх. — В этом доме все на своих местах. И у тебя тоже есть свое место. Мне жаль, что я не вызвал у тебя доверия. Но в этом нет твоей вины.

Федор побледнел. Дрогнувшей рукой, он вынул из кармана белоснежный платок и промокнул испарину со лба.

— Вы слишком добры ко мне, княжич.

— Неправда. Я эгоистичный человек. Просто я на самом деле считаю, что Морозовым повезло с таким управляющим.

— Я беспокоился, что для вас будет неприемлемым мое нахождение в доме ведьмака.

— Ты зря беспокоился.

— Завтрак стынет, — напомнил дворецкий.

— Неправда. Он всегда идеальной температуры.

— Естественно, — лукаво улыбнулся мужчина.

— Мне стоило догадаться обо все давно.

После еды я взял косу и вышел на крыльцо. Солнце отражалось от влажной от росы травы. Чуть поодаль стоял автомобиль с водителем у открытой двери.

На порог вышла Лилия, набросив поверх платья вязаную шаль.

— Все хорошо? — настороженно уточнила она.

— Я не маленький мальчик, чтобы обижаться и закатывать истерики. Просто мне хочется, чтобы в моей семье от меня были секреты.

От меня не укрылось, что девушка слегка напряглась. А потом натянуто улыбнулась.

— В Морец уже едет машина. Прохор отзвонился. Всех котов с собой забрал.

— Доволен?

— Кажется, немного нервничает. Тебе надо его встретить и подписать контракт. Если выедешь сейчас, то успеешь минут на пятнадцать раньше него.

— Спасибо.

Если Лилия ждала от меня чего-то еще, то ее ждало разочарование. Не собирался я играть с ней в поддавки.

Потому коротко попрощался и предупредил, что могу вернуться поздно.

Дорога до Морца пролетела почти незаметно. Я потратил время на чтение документов, которые приготовила для меня Лилия.

Морец встретил меня чистыми дорожками, уютными клумбами и играющими в песочнице детьми. Дом старосты оказался с распахнутой калиткой и во дворе суетилась полноватая женщина.

— Здравы будьте, — сказал я, и замер, заметив долговязую фигуру на веранде.

При виде меня Прохор махнул рукой и поспешил ко мне, перепрыгивая через ступени.

Он выглядел немного иначе, совсем по-человечески.

— Как ты сюда добрался? — удивился я. — Машина еще не приехала.

— А я по-своему донесся, — он неопределенно махнул рукой. — Решил осмотреться и с хозяевами познакомиться.

— И как? — осторожно уточнил я.

— Да я в восторге, — прошептал он восхищенно. — Тут столько работы! Столько забот! И котам здесь места хватит.

— А со временем дворового примешь?

— Естественно. Может, даже пару.

Я заметил, как к нам торопится раскрасневшийся староста.

— Княжич, благодарствую, — запричитал он. — Уж не знаю, чем мы заслужили такой чести…

Я смотрел на сияющие лица человека и домового и понимал, что между ними не так уж много разницы.

«Вот тебе и нечисть», — хмыкнул Александр.

В кармане зазвонил телефон. Я достал аппарат. На экране высвечивался номер Виктора.

— Он что? Уже нашел убийц? — удивлённо пробормотал я и провел пальцем по дисплею, принимая звонок:

— У аппарата.

— Доброго дня, княжич, — послышался в динамике голос Феникса. — Ваш осведомитель оказался на удивление точен в показаниях. Нам удалось задержать одного из подозреваемых.

— Он рассказал, где прячутся остальные?

— Ну разумеется, Михаил Владимирович. Служба безопасности Синода умеет вести допрос.

— Где искать этих монахов?

— Ряженых монахов, — поправил меня антимаг. — Они укрылись в Лукоморье. Без ведьмака туда не попасть. Да и Синод уже подготовил главный сюрприз фестиваля. И вам нужно будет помочь мне в разоблачении очередного культа, который устроил заговор с целью свержения законной власти.

— Почему бы не помочь Империи? — с усмешкой ответил я.

— Правильный настрой, — похвалил Феникс. — Забота об Империи особенно приятна, когда за этим стоят личные интересы. Вы начинаете понимать здешние правила.

В целом я был с антимагом согласен. Но говорить такого не стал. Вместо этого произнес:

— Я сейчас в Морце. Знаешь, где это?

— Найду, — коротко произнес Виктор. — До скорой встречи.

Трубка замолчала.

"Лукоморье, говорите"? — послышался голос Александра.

Я осмотрелся по сторонам. Отошёл за дом, чтобы никто не видел, как я разговариваю сам с собой. И тихо спросил:

— Слышал о нем?

"Ну разумеется, мой юный ученик. Это большой заповедник на болотах на севере княжества. Раньше там были рыбацкие деревни, но их давно расселили. Так что от них остались только воспоминания. Единственный уцелевший дом это, наверное, усадьба Ингвара, признанная памятником исторического наследия. Она недалеко от базы егерей, поэтому за ней могут присматривать".

— А чудища там есть?

"А как ты думаешь, о мой неразумный друг? Почему антимаг опасается ехать туда в одиночку? — хихикнул наставник. — Если бы все было так просто, тебя пририсовали на монтаже. И вышел бы геройский ролик".

— А кто там водится?

"Багники, баламутники, утопцы, — начал перечислять Александр. — Да много кого. Чернил, как я понимаю, у тебя с собой нет. Так что придется работать через перезагрузку силы. И бить наверняка. А теперь можно перекусить. Дорога предстоит дальняя".

Глава 22 Лукоморье

Виктор прибыл через час. Я за это время успел по совету наставника отобедать. Прохор прекрасно готовил. Рагу из кролика с молодой картошкой и зеленью было шикарным. И только теперь я понял, как повезло старосте Морца. Его жена буквально светилась от удовольствия, наверняка осознавая, что жить хозяйке станет куда легче. Дочка же пугливо поглядывала на нового помощника и пряталась за углом, когда тот проходил мимо.

— Как вам, барин? — участливо поинтересовался Прохор, когда я отодвинул в сторону пустые тарелки.

— Прекрасно, — утирая губы салфеткой, ответил я, и домовой улыбнулся.

— Михаил Владимирович, к вам гости, — прозвучало от порога.

В комнату вошёл староста, и я поднялся с кресла. Взял стоявшую у подлокотника косу:

— Значит, нам пора.

Виктор стоял, прислонившись к капоту и скрестив на груди руки, и ожидал меня.

— Добрый день, княжич, — улыбнулся антимаг, едва только я подошел. — Готовы к поездке? Думаю, нас ожидает интересное приключение.

Я кивнул:

— Да уж. Приключение и правда обещает быть интересным. Ты уверен, что мы справимся вдвоем?

Парень подбросил монету, поймал ее, посмотрел на выпавшую сторону и кивнул.

Дорога до Лукоморья пролетела быстро. Спустя несколько часов, зелёные луга и деревни за окнами машины пропали, сменившись на серые бескрайние поля. То тут, то там виднелись кочки с пучками жухлой травы.

— Зона отчуждения перед заповедником, — пояснил Виктор. — своего рода граница.

— И чем же эти места так опасны? — уточнил я.

— Все, что есть по Лукоморью, лежит в спецархиве Синода под печатью "тайна государевой важности первой степени", — ответил Феникс. — Так что меня туда не пустили. Я знаю только одно. Эти земли на северном пограничье. Дальше лишь тундра и ледяные пустоши.

— Ага, — я кивнул. — Понимаю.

Вскоре мы выехали на распутье, откуда вело три дороги. А на перекрестке был установлен огромный черный потрескавшийся камень. За булыжником начинался густой лес. Видимо, это и было Лукоморье.

Виктор затормозил, словно решая, куда ехать дальше.

— Где-то я такое уже видел, — пробормотал я. — Вернее, слышал.

— Я тоже, — мрачно ответил антимаг.

Мы вышли из машины, глядя на полустертые надписи под указателями на камне. Но что было там написано, никто из нас так и не разобрал. Видны были только части отдельных слов:

".... Мост".

"... а..а И… ра".

Послышалось хлопанье крыльев, и на камень сел растрепанный ворон.

— Ты-то что здесь забыл? — неприязненно буркнул Виктор.

Птица не ответила. Склонила голову, уставилась в нашу сторону блестящим глазом.

— Кар-р-р! — пронзительно крикнула пернатая.

— Понятнее не стало, — ответил Феникс.

Птица захлопала крыльями. А затем взлетела с камня и скрылась, цепляя перьями низкие серые облака.

— Куда едем? — обернувшись к Виктору, уточнил я.

— Здесь есть только один уцелевший дом, — ответил антимаг. — На делянке Ингвара. Туда и поедем. Думаю, там и найдем, что нам нужно.

Он ткнул на стрелку вправо, под которой было "... а..а И… ра".

Я только пожал плечами. Развернулся, открыл дверь и сел в машину.

Виктор занял место за рулём и завел двигатель:

— Надеюсь, в этом мире волшебный лес не глушит электронику, — пробормотал он. — Иначе придется идти.

— Думаешь, такое возможно?

— В иных мирах подобное не редкость.

Авто не заглохло. Спокойно въехало в лес и покатило по заросшей травой узенькой дороге. Местами оно подпрыгивало на кочках, цепляя днищем комья земли.

Слева мелькнула тропинка, которая уводила к полянке. И за стволами деревьев я заметил избушку, в окне которой, как мне показалось, горел свет.

— А это что? — я ткнул пальцем в сторону домика.

Виктор притормозил. Обернулся к поляне:

— Не знаю, — ответил он. — Проверим?

Я кивнул, мы вышли из машины и направились к дому. Потому как сдавать назад было практически невозможно.

Подошвы ботинок утопали во мхе. Под тяжёлыми шагами захрустели ветки. Но до хижины мы добрались на удивление быстро.

Избушка была старой. Скособоченной, вросшей в землю под гнетом лет. Когда-то ее сложили из тонких бревен и наверняка покрыли маслом. Но время не пощадило древесину, и углы заросли грибами и плесенью. Крыша поросла мхом, который присыпала палая листва. Сквозь мутное стекло единственного окна был виден слабый мерцающий огонек лучины. Или свечи.

Черное крыльцо вело к покосившейся, грубо сколоченной двери. Продавленные ступени зияли проломами.

Мы переглянулись. И Виктор шагнул было в сторону, обходя дом, как дверь вдруг со скрипом открылась. И на пороге появилась невысокая, ссутулившаяся старушка в сером изодранном сарафане.

Ее лицо было изрезано глубокими морщинами. А на кончике длинного крючковатого носа красовалась большая бородавка. Спутанные седые волосы свисали редкой паклей, из-под грязной косынки.

Завидев нас, старуха улыбнулась, ощерив кривые желтые зубы.

— Добро пожаловать, гости дорогие, — скрипучим голосом произнесла она.

Виктор покосился на меня, и я покачал головой. Вегвизир вел себя спокойно. Значит, она не чудище. Но подходить к ней ближе все равно не хотелось.

— Пожалуйте в дом. Устали с дороги поди? — продолжала бабка.

"Валите отсюда, — настойчиво посоветовал наставник. — И поскорее»

— Нет, спасибо. Мы уходим, — ответил я хозяйке дома.

Из дома послышался стук и приглушённый стон. И при этом звуке, лицо старухи на секунду окаменело. Но вскоре на нем снова проступила улыбка:

— Не обращайте внимания, — пояснила она. — Это дед мой. С брагой перебрал и в подполе буйствует. Я его туда отправила, пока в себя не придет. Злодей он, когда пьяный. Драться лезет. Вот я его и посадила под замок.

Мы с Виктором переглянулись, и я сделал знак возвращаться к машине.

— Пойдем мы, — ответил Феникс. — Спасибо, бабуля.

— Куда? — удивилась старуха и беспокойно заозиралась

— Друзей ищем, — произнес антимаг.

— Так какие тут друзья? Белки да зайцы. Иногда, правда, с болота… — хозяйка дома криво усмехнулась и промямлила что-то нечленораздельное.

— Пойдем мы, — повторил Виктор.

— Заблудились? — послышался за спиной весёлый голос. И старуха испуганно пискнула и скрылась в доме.

Я резко развернулся, вскидывая обрез. На ладони Виктора вспыхнул огненный шар.

В нескольких шагах от нас стоял сутулый дед в стеганой черной куртке и свободных штанах, заправленных в высокие ботинки. В длинной седой бороде виднелись зеленые листья, а в волосах запутались небольшие веточки. В левой руке дед держал дымящуюся трубку. А в правой ладони была зажата огромная дубина.

— Заблудились, сынки? — усмехнулся он, повторив вопрос.

Его голос был неприятным. Скрипучим, словно бы кто-то водил гвоздем по стеклу.

"Повезло нам, — произнес Александр. — Видимо, важные мы гости. Что за нами аж сам леший пришел".

Я шагнул вперёд и склонил голову:

— Заблудились, владыка леса, — подтвердил я. — Друзей ищем.

Леший нахмурился и хитро уточнил:

— Это которых? Егерей местных? Или тех, в черном?

— В черном, — быстро ответил я. — Знаете, где их искать?

— Отчего же не ведать? — пожал плечами дед. — На делянке они. По-вашему, она называется усадьба Ингвара. Там и ищите. А по другим местам не шастайте.

— Спасибо, владыка леса, — произнес я.

В ответ старичок только усмехнулся:

— Миколу за помощь благодари. И его друга Прохора. Очень уж они за тебя просили.

— Здравы будьте, — я поклонился.

— И вам не хворать.

С этими словами дед развернулся и скрылся за деревьями.

— Идём, что ли? — первым нарушил молчание Виктор. — Пока эта из дома не вышла.

До машины мы добрались быстро. Феникс сел за руль, я же занял место на переднем пассажирском сиденье.

— Это что было? — глухо уточнил антимаг, заводя двигатель.

— Ты про что? — растерялся я.

— Про деда этого. Как ты понял, что он говорил?

— А ты разве не… — начал было я и смекнул, что лешие скорее темная нечисть. И с людьми разговаривать не умеет.

— Дар темных ведьмаков, — ответил я. — Умение понимать существ и общаться с ними.

Виктор покосился на меня:

— И что он сказал?

— Что монахи в усадьбе Ингвара, — ответил я. — И чтобы мы где попало не шастали. А то так и сгинуть недолго.

— А в подвале у той бабки что? — уточнил антимаг.

"Букарица, — ответил наставник. — Старуха эта деда со свету сжила и в подвале упрятала. А там его дух в эту тварь переродился. А она его подкармливает. Поэтому, наверное, и пригласила на обед. Вот только обедом, скорее всего, стали бы вы".

Я пересказал антимагу услышанное. Виктор хмыкнул, но не сказал ни слова. Только поглядывал на меня с интересом.

Некоторое время мы молчали. Не отпускало напряжение, вызванное встречей с бабкой и спасение от нее же лешим. И лишь спустя полчаса Виктор произнес:

— Может быть, надо было в расход их? И бабку и букарицу эту.

Я только головой помотал:

— И ехать потом через весь лес без сил? Нет, мало ли кто по дороге встретится?

Виктор нехотя кивнул:

— Тоже верно.

Дорога петляла и раздваивалась, пока не вывела нас к развилке. Справа просека вела к усадьбе, а впереди виднелась темная лента реки. И мост, у которого я заметил силуэт человека. Он прислонился к опоре и, казалось, крепко спал.

— Это ещё что? — вырвалось у меня.

"Калинов мост через Смородину, — был мне ответ. — Реку, которая соединяет два мира. Живой и мертвый. Там, за мостом высится башня, в которой сидит хозяин перекрестков. А мужик — это Святогор. Он охраняет переход, чтобы с той стороны сюда не проникли злые духи, обманувшие Легбэ и охранников башни".

Его прервал громкий клекот. И было в нем что-то недоброе и тоскливое. Над верхушками деревьев мелькнули тени каких-то крупных дивных птиц. Они пролетели в небе и скрылись между грязной ватой облаков.

"А вот и гуси, которые переправляют души в башню, — добавил Александр. — Но это не единственные, кто провожает мертвых в последний путь".

Словно услышав его слова, за деревьями проявился силуэт. А через секунду, тварь оказалась на дороге.

Оно было размером с крупную кошку. Толстое тело на пяти ногах венчала небольшая голова, похожая на паучью. Гадина остановилась, обернулась и взглянула на нас. И в маленьких глазках блеснул багровый огонь. Но мне не показалось, что существо несет зло. Что-то в нем было настороженное и пугливое. Быть может, дело в подрагивающих костлявых ножках. А затем, существо перебежали дорогу и бросилось к усадьбе Ингвара.

"А вот и ловидух. Можешь не переживать, он забирает только души умерших. Для живых безвреден. Но если гаденыш идёт в сторону дома, куда едем мы, то у меня для тебя плохие новости".

Виктор покосился на меня, но я покачал головой:

— Тварь безвредна. Езжай.

— Про бабку ты то же самое говорил, — буркнул Виктор, но повернул направо к дому.

Усадьба стояла на холме, словно гнилой почерневший зуб.

Дорожка из камня давно заросла травой, старый клен рассыпал по всему двору гниющую годами листву. Когда-то этот дом был красивым. Он был деревянный. Голубая краска выцвела, но еще кое-где под кромкой крыши вились темные полосы. Дом был в два этажа, с мансардой, обрамленной широким балконом, с покосившимися перилами. Шифер позеленел и местами откололся. Гвозди размазались ржавчиной, и та потекла по стенам. Окна оказались целыми и отсвечивали мутными стеклами. Почерневшие подоконники покорежились. Порог кто-то обновил серыми досками, на двери грубо приколотили свежие петли. Труба была почерневшей от сажи. Чуть поодаль виднелся разломанный сарайчик с кругляками бревен и множеством щепок. Колун торчал в одном из пней, свидетельством тому, что недавно здесь топили печь.

Ступени скрипнули под ногами, но не сломались. Дверь оказалась не заперта. Внутри пахло чем-то кислым. Коридор застилал заляпанный грязью домотканый ковер. По стенам остались развешаны выцветшие почти добела фотографии за стеклами в деревянных рамках. Гостиная представляла собой жалкое зрелище. Старая мебель была кое-как сколочена и скрученная проволокой. Затхлая от влаги обивка мебели пахла псиной. Камин был закопченный. Кто-то выложил пол осколками кирпича, явно чтобы угольки не спалили деревянный пол. Пепел из него выгребали прямо в угол, где скопилась целая куча. Большой котел с черным дном лежал на боку и изнутри был облеплен кусками забродившей еды.

— Воняет тут как-то… неправильно, — протянул Виктор и скривился, подойдя к кособокой грязной ширме, что перегораживала арку в соседнюю комнату, видимо, столовую.

— Погоди, — позвал я его и покачал головой.

Антимаг цокнул языком и прямо рядом с ним материализовался скелет из полупрозрачных дымных костей. Эта фигура скользнула мимо своего хозяина и протиснулась между ширмой и стеной.

— Вот жеж, — выдохнул парень и отступил на пару шагов назад.

— Что?

— Там яд. И…

— … трупы, — продолжил я, поняв, что за запах я ощутил.

Выпустив тьму, я отодвинул ширму. За ней виднелись тела, рядами лежащие на полу. Их лица были почерневшими, с выпученными глазами. А на губах застыла красная пена.

"А вот и те, за кем приходил наш ловидух, — заключил наставник. — И монахи, за которыми мы приехали. Недавно померли. Это хорошо".

— Что делать теперь? — глухо спросил Виктор, глядя на трупы.

— У меня спрашиваешь? — усмехнулся я.

"Есть один способ, если конечно мастер антимаг не будет ругаться, — хихикнул Александр. — Пока душа мертвеца не дошла до башни ее можно выдернуть. На время. А потом мы отдадим ее ловидуху. И все".

— Ну да, — подтвердил антимаг. — Ты же у нас темный ведьмак. У вас там некромантию, часом, не изучают?

— Может, и изучают, — буркнул я.

— Ну так и за чем дело стало? Колдуй.

"Пацан правильно говорит, — подтвердил наставник. — Начинай призыв, пока душа в башню не попала. Я скажу, что за знаки нужны".

Виктор же понял мою заминку по-своему:

— Или ты боишься, что я тебя Синоду сдам? — уточнил он. — Не рассказал же я, что ты из другого мира? Делай, других способов узнать, откуда они, и кто их убил, не будет. Упустим организаоров этого банкета.

"Слушай внимательно, — продолжил наставник. — Тебе нужны три заклятья".

Я принялся чертить над одним из монахов знаки.

"Теперь добавь объятия мглы. Подготовь, и когда он вернётся"...

Я вспомнил нужную руну, добавляя к ней знаков долгого действия. И едва только я доделал заготовку, как мертвец резко открыл глаза и сел на полу. Уставился на меня затянутыми поволокой глазами. Протянул руки и попытался было неуклюже встать, но я накинул плетение "объятий мглы". И мертвец застыл. Заклацал зубами и уставился на меня полным ненависти взглядом:

— Спрашивай и отпусти меня, — прострел он. — Здесь холодно.

"Теперь не сбежит, — довольно ответил наставник. — Начинай допрос".

— Кто вы? — спросил я у ожившего мертвеца. — Откуда пришли?

— Жрецы владыки из-за океана, — был мне ответ. — Теотиуакан. Вы называете это империей Инков. Или Мезоамерикой.

— Зачем?

— Помочь одному человеку, — просипел мертвец.

— Что за человек?

— Промышленник. Крупный. Не знаю, не видел его. Он через посредника всегда все делал.

— Как зовут посредника?

— Терентий.

Мертвеца затрясло. А объятия мглы словно раскалились.

— Как выглядит? — быстро уточнил я, понимая, что заклятье скоро разорвется.

Мертвец принялся описывать человека.

— А вам в чем интерес здесь безобразничать?

— Нам приказал проснувшийся владыка. Кавиль, — ответил тот. — Водка была первым этапом. Если власть Синода рухнет, сюда наши ведьмаки приедут. У нас много. Через них взять контроль над гражданами. Они будут поклоняться владыке. Всем хорошо.

— Кто вас убил?

— Эррон. Начальник охраны. Ведьмак, из старого рода. Отпускай, я все рассказал.

Я отпустил плетение, а через секунду за ширмой мелькнул силуэт паучка-ловидуха. Он посмотрел на меня, и во взгляде нечисти мне на секунду проявилась укоризна. Мол, зачем ты так делаешь, человек? А затем охотник за душами скрылся за ширмой.

Глава 23 Темный ведьмак

— Выходит, они убрались обратно за океан, — задумчиво пробормотал Виктор, когда мы вышли из дома и сели в машину.

Он достал монету, подбросил ее, ловко поймал и посмотрел на выпавшую сторону. И довольно кивнул:

— Свалили на родину. Осталось найти этого Терентия и дело сделано. Не переживай, княжич, до фестиваля успеем.

Он завел двигатель, развернулся, и машина поехала прочь из этого чудного леса. Мне показалось, что дорогу нам не раз перебегали какие-то странные существа. Но мой спутник не замечал. Или делал вид, что не видел то зайца, на шести лапах, то лося со сложенными за спиной крыльями. Между стволов деревьев прятались девичьи фигуры, но стоило к ним присмотреться, как те таяли. Сквозь приоткрытое окно мне слышалось пение и тонкий хрусткий смех. Виктор, словно между прочим, нажал на кнопку, и стекло поднялось, отрезая нас от звуков снаружи.

— Неприветливое местечко, — негромко сказал он.

— Бывал в похожих? — полюбопытствовал я.

— Они все похожи друг на друга, и в то же время различны. Знаешь, есть места от которых кровь в жилах стынет. Но здесь все иначе.

— И как же?

— Отсюда хочется убраться подальше. Но что-то во мне противиться этому. Просит остановиться, выйти наружу и пройти по одной из троп. Туда, — он мотнул головой в сторону, — среди деревьев кто-то есть. Я прав?

Я внимательно посмотрел в указанной направлении и заметил покачивающееся марево между стволов.

— Все так, — медленно сказал я и отвернулся. — Но леший обещал, что мы сможем уйти.

— Ну раз он обещал… — антимаг нервно улыбнулся.

Оставшийся путь я потратил на знакомство с высланными вопросами и ответами от Лилии.

— Барашкин позвал меня на «Пусть не молчат», — пояснил я.

— Надеюсь, ты не обидишься, если я признаюсь, что не завидую тебе.

— Я и сам себе не завидую.

— Ты ведь хотел известности, — уточнил парень. — Я был уверен, что ты стремился на Олимп.

— Моя семья…

— Твоя? — цепко переспросил Виктор. — Ты ведь помнишь, что прибыл сюда из другого мира.

Я поежился, потому что не привык обсуждать это вслух.

— Не могу объяснить, — я осторожно подбирал слова. — Но Морозовы стали мне близки.

— Так ведь брат у тебя тут вроде один, — прищурился парень. — Почему ты говоришь о нем во множественном числе?

— Федор и Лилия всегда были частью семьи, — возразил я.

— Они слуги, — резонно отметил собеседник.

— Не для меня, — я покачал головой. — Ты не понимаешь. Но я считаю домашних своей семьей.

— У Морозовых удивительная секретарша, — согласился Виктор. — И дело не во внешности. Она умеет быть очаровательной и убедительной, когда нужно.

Я не стал развивать эту тему, понимая, что и так хожу по тонкому льду. Не хватало еще подсказать антимагу, что в семье людей-то почти и нет.

— В моем родном мире у меня не было близких людей. Только мама, которая всегда больше заботилась о себе. Я ее не виню. Она воспитывала меня хорошим человеком. Ну, или мне хочется в это верить.

— Мне с родителями повезло больше, — совершенно серьезно заявил Виктор. — Они оставили меня в приюте. И вот там я прошел школу жизни.

— Тебе никогда не хотелось узнать, кто твоя родня?

— Нет, — ответил парень. — Я владею силой. Это значит, что кто-то из родителей был высокородным.

— А ты не любишь аристократию? — предположил я и заметил, как парень поджал губы.

Другого ответа я и не ждал. Неизвестно, чем бы закончилась эта беседа, если бы Виктор не спросил:

— А как тебе господин Барашкин?

— Редкий мракобес, — фыркнул я и тут же добавил, — К нечисти он не имеет отношения. Но это не мешает ему быть неприятным человеком.

— Мне доводилось присутствовать на его выступлениях, — усмехнулся Виктор. — Люди его любят и считают хорошим человеком. Его мнению доверяют.

— Вот поэтому и приходится идти на его шоу.

— Но знаешь, несмотря на то, что актеришка ведет себя как избалованный ребенок, — он умен. Не стоит его недооценивать.

— И к чему тогда он создал себе такую репутацию?

— С дураков спросу нет, — предположил антимаг. — Или ему нравится бесить людей. При случае уточни у него. Вдруг признается.

— Пожалуй, просто буду иметь это в виду, — хмыкнул я.

Мы проехали мимо пограничного столба, который при ближайшем рассмотрении оказался собранным из костей. На его вершине сидел все тот же растрепанный ворон, проводивший нас недобрым взглядом.

— Ты тоже это видел? — уточнил я.

— Давай я притворюсь, что мы просто скатались в дом в лесу и нашли там монахов. Один из них был не совсем мертв. Он и рассказал нам про своих нанимателей.

— Мне нравится твоя версия событий.

— Отлично. А теперь давай ты почитаешь вопросы с шоу.

— Тебе вряд ли это будет интересно, — засомневался я.

— Зато отвлекусь.

Я не стал отказываться и начал читать заготовленный Лилией текст.

Когда машина уже въехала на территорию особняка, я ощущал себя уставшим. Виктор притормозил за воротами.

— Спасибо за помощь, княжич, — произнес он, протягивая мне руку. — Без вас мне пришлось бы куда сложнее.

— А Терентий? Как быть с ним?

— Думаю, с этим уже справится спецотряд Синода и жандармерия, — ответил парень. — А с тобой, думаю, мы свидимся на фестивале. Очень хочу его посетить. Из-за работы прошлый пришлось пропустить. В этот раз главным героем будет темный ведьмак. Думаю, это будет интересно.

Я только кивнул, пожимая протянутую ладонь. Вышел из салона. Лилию я увидел издалека. Она сидела на ступенях дома и при приближении машины встала на ноги. Едва дождалась, когда автомобиль развернется и уедет, и сошла с порога.

— Что-то случилось? — обеспокоился я.

— Ты не звонил, — сказала она с обвиняющей интонацией и скрестила на груди руки.

Мне вдруг показалось, что она сдерживается, чтобы не подойти еще ближе. Костяшки ее пальцев стали почти белыми от напряжения.

— Я был занят, — тихо пояснил я.

— От тебя тянет чем-то…— она принюхалась, словно большая кошка и фыркнула. — Где ты был?

— Местечко было неприветливое, — я пожала плечами. — Не замерзла?

Она словно только сейчас поняла, что стоит передо мной в одном лишь платье, а на ступенях осталась ее шаль.

— Нет, — девушка отмахнулась и зашагала в сторону дома. — Времени для того, чтобы просмотреть ответы для шоу у тебя, конечно же, не было.

— Как ни странно, но я успел кое-что почитать.

— Кое-что? — уточнила Лилия, бросив на меня колкий взгляд.

Она старалась делать вид, что не озабочена происходящем. Поднялась к двери и лишь на пороге поняла, что все еще босая. Но возвращаться за обувью не стала и зашла в дом.

В гостиной нас ждал приветливый Федор. Он также втянул носом воздух и переглянулся с сиреной.

— Позвольте узнать, где вы были, княжич? — мягко поинтересовался он.

— В Лукоморье.

— Что? — тут же всполошилась Водянова. — Как тебя угораздило? Что ты там забыл?

— Все в порядке, — успокоил ее я. — Там не произошло ничего дурного.

— Нет, ты слышал? — фыркнула девушка, посмотрев на дворецкого.

Тот помрачнел, покачал головой и сказал:

— Очень надеюсь, что вы были готовы ко всем опасностям, которые вас там ожидали.

— Как можно быть готовым к такому? — продолжала возмущаться Лилия.

— Не знал, что существуют подобные места, — я принял в руки чашку с отваром и поблагодарил домового.

— Мало кто додумается туда отправиться. Хотя там раньше жил какой-то лесничий. Но это было давно. Сейчас там нет людей. И тебе там тоже нечего делать.

— Не надо меня учить, дорогая, — обманчиво ласково произнес я.

Девушка запнулась, мрачно посмотрела на меня и получила чашку с напитком от Федора. Однако ей хватило здравого смысла не продолжать этот спор.

— Мы с господином Кругловым узнали кое-что важное. При этом не пострадали. А ко всему прочему, я изучил присланные тобой документы, Лилия, и подготовился к завтрашнему шоу. Кстати, во сколько оно?

— После полудня.

— Федор, накрой мне ужин в комнате. Очередные нравоучения у готов получать только от своей косы, — я усмехнулся собственной шутке, в которой, по сути, все было серьезно.

Водяновой это не понравилось. Я же поднялся на ноги и поплелся наверх по лестнице. Выяснять кто из нас тут важнее и главнее мне не хотелось.

Я вошёл в комнату, поставил "Скорбь" у стены и сел в кресло. Устало спросил:

— Знаешь, что мне кажется? Этому Терентию помогал темный ведьмак.

"С чего ты взял"? — уточнил наставник.

— Потому, что кто-то договорился с бильвизами, — ответил я. — Разговаривать с нечистью может только темный ведьмак.

"Ну, если учесть, что их осталось двое, — после недолгой паузы протянул Александр. — И один из них по документам уже много лет, как мертв…»

— Ну, ты же сам говорил, что цвет силы может меняться, — ответил я. — Как у тебя, например. Или у Весс.

"Но если ты уверен, что монахам помогал темный, у меня для тебя плохие новости".

— Многие главы семей уже отошли от полевой работы, — протянул я. — Уступили дорогу молодым. И кто знает, может быть, кто-то из них перешёл на темную сторону.

"Это ещё надо доказать. Пока я вижу, что все улики показывают на тебя".

— Понимаю, — ответил я. — Поэтому и не стал говорить про версию в машине Виктора. Он и без того знает слишком много.

"Как раз он бы тебе поверил, — возразил Александр. — К тому же у него есть монета, которая говорит только правду. И проверить ты ли помогал монахам, для него не составило бы труда. Впрочем, я уверен, что он уже догадался про темного ведьмака".

Словно в подтверждение его слов, запищал лежавший на столе телефон. Я взял трубу, на экране высветилось сообщение от Виктора:

"Да, чуть не забыл. Кажется, в Империи завелся ещё один темный ведьмак. И боюсь, он хочет тебя подставить".

— Ты прав, — ответил я и бросил трубку на стол. — Антимаг уже в курсе.

"Ну, если в ворота дома ещё не ломится спецотряд, я думаю, он понял, что ты не виноват. Ладно, тебе пора спать."

— Сегодня у нас нет урока?

«Сериальчик сам себя не посмотрит, Миша.»

* * *

Утром я проснулся без будильника. Наскоро принял душ и отправился на тренировку. Коптеры привычно жужжали над головой, а полена оживали одно за одним. Когда я завершил, то окончательно взмок. На краю площадки заметил движение и повернулся. Там стояла Тоня и делала снимки.

— Привет, — я махнул рукой. — Не знал, что сегодня ты решила сделать фотосессию.

— «Наблюдение за ведьмаком в естественной среде обитания», — произнесла девушка торжественно. — Вы отлично выглядите, княжич.

— Думаешь? — усмехнулся я, растрепав влажные волосы. — Может, мне стоит прямо в таком виде отправиться на шоу.

— Знаешь, а это понравится зрителям. Вот только Барашкин будет в шоке.

Девушка округлила глаза, поджала губы и потом забубнила:

— Я только один во всей империи умею играть.

У нее здорово выходило пародировать Барашкина, и я невольно заулыбался.

— Да уж. Сегодня мне придется наслаждаться его обществом.

— Не беспокойтесь. На шоу он будет блистать. Ну и к вам, может быть, подойдет только разок-другой.

— Было бы идеально, — ответил я. — Но ты так и не сказала, зачем приехала?

— А вы не рады мне? — девушка криво усмехнулась, но все же пояснила, — Поговаривают, что «Русалочья неделя» в этом году станет событием года.

— Очень на это надеюсь.

— И мне хотелось быть официальным фотографом мероприятия, — выпалил девушка и тотчас покраснела, видимо, ошалев от собственной смелости. — Я собиралась попросить об этом более вежливо.

— Все в порядке, — махнул я рукой. — Я не против. Не думаю, что понадобиться особое разрешение. В Морце будет много журналистов.

— Но не всем можно будет снимать в отдельном шатре.

Я подивился тому, что Тоня в курсе таких подробностей.

— И откуда ты знаешь про шатер?

— Лилия поделилась, — призналась девушка.

— Вы подружились? — удивился я.

— Скорее, она это сказала, чтобы меня задеть, — вздохнула Тоня.

— Предупреждаю сразу, я планирую создать дружескую атмосферу, которая напоминает обстановку в деревне Пожарских. Там нет прессы и съемки запрещены.

— Но я могла бы снять место без самих ведьмаков. И сделать это заранее. Скажет там, показать закулисье, чтобы подписчики имели представление о закрытой вечеринке.

— Зачем? — уточнил я.

— Вы не понимаете, что все связанное с ведьмаками имеет интерес для обычных людей.

— Люди захотят попасть туда, — резонно заметил я.

— Очевидно, что они не смогут.

Я понимал, что эта блажь мне не будет стоить ничего. Но при этом Лилия будет не особенно довольна. И это стало решающим фактором.

— Я не против, если ты снимешь шатер. Но потом я просмотрю снимки. И еще, — я подошел к девушке ближе, — не вздумай разместить нигде жучки или камеры.

— Да я и не… — растерялась она.

— Если я поймаю тебя на подобном, то не прощу. Учти.

— Хорошо, — коротко кивнула девушка.

— Если ты не завтракала, то проходи в столовую. Я подойду чуть позже, надо освежиться и переодеться.

— Вы сегодня будете в костюме?

— Естественно.

— С теми темно-красными вставками?

— Возможно. Не уверен.

— Это будет уместно, — важно добавила девушка.

— Почему?

— На шоу будет Шереметьева. И у нее в костюме присутствует красный галстук.

— Она там будет? — нахмурился я.

— А вы не знали? — прищурилась девушка.

— Нет. Но спасибо, что предупредила.

Я пошел в сторону дома, подняв куртку. По дороге выудил телефон из кармана и набрал номер Алины.

— Привет, — бодро ответила она.

— Здравствуй, — невольно улыбнулся, услышав ее голос. — Как твои дела?

— Много работы. И съемки. Знаешь, всем интересно, что между нами происходит. Кто-то увидел, что мы вместе ехали в сторону деревни Пожарских…

— Понятно, — нетерпеливо перебил я девушку. — И нам стоит поддерживать легенду, верно?

— Да.

— И почему ты не сообщила мне, что идешь на шоу Барашкина.

— О, тебе рассказали? Он договорился с моим секретарем и настаивал, чтобы я приехала сегодня. Обещали, что снимут один эпизод для финала шоу. Вроде я буду приглашенной звездой.

— Я тоже приглашен как основной герой.

— Что? — искренне удивилась Шереметьева. — Нам не сообщили о твоем участии.

— Значит хотят устроить внезапную встречу.

— Хорошо, что ты успел мне все рассказать.

— Уж прости, но цветов я не принесу. Это же будет «неожиданная встреча».

— Постарайся смотреть на меня со страстью, милый, — захихикала девушка.

— Мне не обязательно стараться, дорогая, — в тон ей ответил я. — До встречи.

* * *

Верховный жрец Синода сидел в кабинете башни Синода. Перед ним лежал планшет, на котором была вся информация по расследованию заговора в Империи. А напротив, в мягком кресле завернув ногу на ногу, сидел гость, который только что передал синоднику все результаты расследования.

— Неплохо, — произнес он и посмотрел на сидевшего перед ним человека. — А этот… как его…

Федор Петрович взглянул на экран планшета, словно сверяясь с текстом:

— Терентий.

— Уже даёт показания, — ответил гость. — Простите, что предупредил вас после того, как предателя задержали. Нужно было действовать быстро.

Феникс выглядел уставшим. Лицо парня было бледным, а под глазами залегли черные круги. Видимо, последние двое суток антимаг очень мало спал. Если спал вообще.

— Хорошо, — пробормотал жрец. — Вас не зря рекомендовали в отдел антимагов, мастер Круглов.

— Служу Отечеству и Синоду, — склонил голову Феникс.

— Но в следующий раз все же предупреждайте меня о таких важных изменениях плана, — строго добавил жрец. — Кстати, эти монахи. Они…

— Все мертвы, — ответил антимаг. — Последний, к сожалению, не пережил допроса.

Верховный жрец недовольно поджал губы, и Виктор удивлённо поднял бровь:

— Что-то не так, Федор Петрович?

— Хотелось бы предоставить кого-нибудь из них на показательный суд, — ответил синодник. — Но раз уж не вышло.

Антимаг только развел руками:

— Я сожалею.

— Поэтому нужно не проявлять самодеятельность а сначала советоваться с более старшими и опытными товарищами, — мягко произнес жрец. — Ну, ничего страшного. Вы в одиночку провели настолько большую работу.

— Я был не один, — поправил его Феникс. — Мне помогал младший Морозов.

— Темный ведьмак, — кивнул Федор Петрович. — Парень молодец. Достойно выполняет свою работу.

— Думаю, эта работа достойна того, чтобы упомянуть об этом на фестивале? — вкрадчиво уточнил антимаг.

Верховный жрец откинулся на спинку кресла. Сложил ладони домиком и посмотрел на Феникса:

— Это достойно не просто упоминания, — ответил он наконец после недолгой паузы. — Этому, мастер Круглов, будет посвящена отдельная тема фестиваля.

Глава 24 Все на своих местах

Федор как будто знал, что нужно приготовить мне костюм с бордовыми вставками. Хотя, почему же «как». Теперь я понимал, что от домового нельзя хоть что-то скрыть. В этом особняке он всегда в курсе происходящего. Что ж, одной загадкой меньше.

Я быстро освежился, оделся и только после этого взял в руки косу. Она как-то странно молчала, и я даже подумал, что Александр решил на меня обидеться. Но когда я спускался по лестнице, послышался сварливый голос.

«Какой ты стал деловой, темный ведьмак», — протянул наставник.

— Ну да, — ответил я себе под нос и повернул в столовую.

Там нашлась Тоня. Она совершила роковую ошибку, сев на стул Лилии. И прежде, чем я успел об этом сказать, в комнату вошла Водянова.

Девушка холодно осмотрела гостью, а потом неспешно приблизилась и положила перед чужачкой папку с документами.

— Что это? — настороженно уточнила фотограф.

— Работа на день, — пояснила сирена и ехидно усмехнулась, — раз вы заняли мое место, можете взять на себя и мои обязанности.

— Ой, — выдохнула Тоня и встала на ноги.

Потом растерянно взглянула на меня. Я указал ей на следующий стул, и девушка его заняла.

— Извините, — тихо сказала она.

Я ожидал, что Лилия проигнорирует Тоню, но секретарша меня удивила.

— Вы не могли знать, — снисходительно улыбнулась она и добавила после небольшой паузы, — не могли знать своего места. Хотя стоило догадаться, что рядом с главой располагаются наиболее важные члены семьи.

— Вы член семьи? — колко уточнила Тоня, которую явно разозлила ядовитая реплика.

— Михаил Владимирович, — ласково обратилась ко мне Водянова, — стоило разъяснить приглашенной, как надо вести себя в гостях.

— А вы часто позволяете себе поучать княжича? — не осталась в долгу фотограф. — Михаил Владимирович, я ведь была вами приглашена, а не явилась без одобрения.

Они посмотрели на меня с ожиданием, и я потер переносицу, пытаясь сдержаться.

— Я собирался позавтракать в приятной компании. Хотел начать день с положительных эмоций.

Лилия едва заметно усмехнулась, а брюнетка нервно сглотнула:

— Стоило бы попросить вас обеих выйти отсюда и обсудить свои проблемы вне столовой, но я сделаю лучше.

Я встал на ноги и посмотрел на девушек по очереди. Они переглянулись.

— Сегодня я буду завтракать в другом месте. А вам двоим желаю решить свои проблемы без меня.

— Что? — возмутилась Лилия.

Тоня при этом едва смогла сдержать самодовольную усмешку.

— Пока ты не договоришься с секретарем дома, ко мне не подходи, — этой фразой я заставил гостью побледнеть.

— Спасибо, — довольно кивнула Лилия.

— А ты, — я обратился к блондинке, — ведешь себя не как хозяйка. Знаешь, странно это.

— Что именно?

— Говоришь и делаешь ты, а стыдно почему-то мне.

Впервые увидел, как Лилия покраснела. Она отвернулась к окну, чтобы это не бросалось в глаза. Но вышло иначе, так как солнечный свет сделал оттенок ее кожи только ярче.

— Всего доброго, барышни.

С этими словами я вышел из комнаты и направился в сторону дверей. Отчего-то решил, что Водянова выйдет следом. Но она осталась в столовой, а у порога меня ждал Федор.

— Княжич, я приготовил вам отвар в дорогу, — слуга протянул мне фляжку.

— Знаешь, — вдруг сказал ему я, — мне редко удается сказать тебе «спасибо».

— Пустое, — смутился домовой.

— Спасибо за труд и помощь. Я очень это ценю.

На пороге я заметил крупного кота в полоску, который важно вылизывал лапу.

— Откуда у нас появились коты? — поинтересовался я. — Вроде раньше я их здесь не видел.

— Тихон призвал, — пожал плечами дворецкий. — А я не возражал. Плохого от животинки не будет. Но домовитыми я их не делаю. Пусть во дворе селятся.

— И зачем призвал? — уточнил я.

— Мышей в этом году стало много. Бегут изо всех щелей. Давненько такого не было.

— Мда уж, дела, — я почесал за ухом пушистого зверька, который принялся отираться о мою ногу.

— Вы уж их в дом не берите, пожалуйста, — усмехнулся Федор. — Они тогда мышей ловить перестанут.

— А в особняке их помощь не нужна?

— У нас хватает хищников, которые отпугивают грызунов.

Мужчина странно усмехнулся, показав кончики клыков, который пару секунд у него не было.

Позади послышался шорох шин, и я направился к притормозившей рядом с крыльцом машине. Водитель успел открыть мне дверь. Этому я уже не удивлялся и невольно задумался, кем мог бы быть этот сотрудник из штата прислуги Морозовых. Однако спрашивать у самого Петра я не стал.

Вместо этого попросил притормозить у какого-нибудь ресторанчика.

— У какого именно? — настороженно уточнил водитель.

— Любой подойдет.

— Даже если он принадлежит семье великого князя? — тихо осведомился мужчина.

Я едва не выругался. Петр прав. Не стоит рекламировать своим посещением заведения Долгоруких.

— Заведения Пожарских или Шереметьевых по пути найдутся?

— По пути есть ресторан Шуйских, — предложил Петр.

— Подойдет.

После тренировки мне и впрямь хотелось есть. Потому оставалось надеяться, что кормят там хорошо.

Ресторан оказался рыбным. На входе, оформленном в стиле рыбацкого баркаса, меня встретил швейцар в рубахе из неотбеленного льна, портах в полоску, онучах и лаптях. Он ловко стащил с головы шапку и поклонился мне в пояс. А потом распахнул дверь. Догадавшись, что от меня требуется, я бросил мужику монету. Тот поймал кругляш на лету и сунул ее под пояс, успев разок куснуть металл. Выглядело это забавно. Думаю, что так и было задумано.

Внутри меня встретила тихая музыка и аромат еды. Пол устилали выбеленные солью палубные доски, стены покрывала вагонка и полки, на который стояли расколотые блюда, куски весел, несколько кувшинов с облезлыми боками. Между ними кто-то расставил баночки с солью и связки сушеной рыбы.

Навстречу вышла девушка в сарафане. Окинув меня взглядом, она расцвела и, едва сдерживая эмоции, поздоровалась.

— Доброе утро, княжич. Вы не заказывали столик, верно?

— Не успел. Заехал по пути, решил перекусить.

— Я вас узнала, — зашептала девушка, прижимая к груди ладони. — Вы же темный ведьмак, господин Морозов?

— Все так, — согласился я. — К тому же весьма голодный ведьмак.

— Столик у окна или в глубине зала? Быть может, у стены? — тотчас зачастила девушка.

— У окна будет в самый раз.

— Свободен отличный столик с видом на реку.

Я прошел сквозь зал, отметив, что публика здесь собралась достойная. Некоторые лица оказались знакомыми. Я кивал на приветствия и подумал, что погорячился с визитом в ресторан.

Однако место, которое мне определила администратор, оказалось удобным. От зала меня отгораживал пышный цветок в кадке и небольшая ширма в виде рыбацких сетей в застрявшей в ней рыбешек и водорослей.

— У вас здесь уютненько, — улыбнулся я, усевшись на лавку.

— Надеюсь, вам понравится не только интерьер. Предлагаю вам отведать жареной корюшки. Свежайшая, утренний улов.

— Ну раз так, то давайте, — согласился я.

— Желаете добавить к заказу свежий хлеб с тмином и чесноком?

Я кивнул.

— Будет готово через пять минут.

— Так быстро? — подивился я.

— Кухня готовит без остановки. Сейчас у нас горячее время — сезон корюшки.

Я не успел толком заскучать, как передо мной на столе появилось блюдо с узенькими рыбками длинной с ладонь. Ломти пышного хлеба обрамляла хрустящая корочка. Небольшая пиала была наполнена белым соусом с зеленью.

Позабыв о возможных свидетелях, я расправил на коленях тканую салфетку и с удовольствием принялся за еду. Отчего-то она казалась особенно вкусной. Быть может, все дело в том, что я не успел позавтракать дома. Или же блюдо и впрямь было настолько шикарным.

В кармане зазвонили колокола. Я неспешно вытер пальцы от ароматного масла и ответил на вызов.

— Здрав будьте, княжич, — вежливо поприветствовал меня Никон. — Как ваши дела?

— Вашими молитвами, — привычно ответил я. — Посетил хороший ресторанчик. Решил попробовать свежей рыбки.

— «Лодка» Шуйских? Отличное местечко, уважаю…

Голос жреца перестал казаться глухим, и я обернулся, поняв, что куратор находится рядом.

— А я смотрю — вы это или нет, — улыбнулся мужчина. — Позволите составить вам компанию?

— Окажите мне такую честь.

Никон уселся на скамью напротив, и осмотрел меня с довольным видом.

— Вы изменились, княжич, — заметил он и нетерпеливым жестом позвал официантку. — Любезная, принеси-ка мне вина.

— И рыбы? — иронично уточнил я.

— Нет, только вина, дорогуша, — ответил синодник официантке. — Хотя, можешь добавить сырную тарелку.

Мужчина дождался, когда служанка отойдет, и вернул мне свое внимание.

— Вы стали лучше держаться на публике, княжич. И речь у вас заметно изменилась.

— Вы полагаете? — удивился я. — Мои домашние так не считают.

— Они общаются с вами практически постоянно. И потому не могут заметить прогресс, — резонно возразил жрец. — А мне со стороны виднее.

— Вы правы.

— Я удивился, заметив вас. Подумал, что обознался. Неужели дома вас перестали кормить?

— Решил устроить себе день свежей корюшки, — ушел я от ответа.

— Хорошо, что вы посетили именно ресторан Шуйских. Синод благоволит этой семье.

Я на это лишь кивнул.

— Вы же после трапезы отправитесь на шоу Барашкина?

— Все так.

— Не беспокойтесь о Ринате, — посоветовал жрец, забрал у официантки кувшин с вином и отослал ее небрежным взмахом ладони. — Барашкин не станет ссориться с Синодом. Но может поиграть на ваших нервах.

— Это я понимаю.

— Я узнал, что на шоу пригласили Алину Шереметьеву, — заговорщическим шепотом сообщил Никон.

— Неужели? — я изобразил удивление.

Если жрец и понял, что я лукавлю, то не стал уличать в этом. Я попросил счет.

— Позвольте мне, княжич, — Никон протянул официантке карту.

— Не стоит…

— Синод оплатит вашу трапезу и вино, — пояснил он с хулиганской улыбкой.

А потом вдруг ударил себя по лбу.

— Что же это я, старый дурак, совсем запамятовал. Ведь я ехал на студию, чтобы отдать вам документы.

Никон положил на опустевший стол свою легендарную папку и открыл ее. Я подался вперед, не сумев удержаться на месте.

— Вот ваш паспорт, — передо мной появилась книжечка, похожая на военный билет из моего мира, — вот лицензия, налоговый билет, удостоверение ведьмака.

При упоминании последнего документа он сделал особое ударение и позволил мне открыть черную корочку с вензелем на поверхности. Внутри нашлась моя фотография, имя и цвет силы — «темный ведьмак». Печать Синода подтверждала подлинность документа.

— И вы совершенно случайно заметили меня тут? — произнес я негромко.

— Именно так, — кивнул Никон, ничуть не смущенный моим ироничным тоном. — Хотя…

Он пожал плечами и положил передо мной свой телефон. На экране было мое фото за столиком ресторана, сделанное через окно. Приписка гласила: «Темный замечен в Лодке. Прямо сейчас!»

— Вам стоит уехать до того, как сюда доберутся отчаянные фанаты.

— Спасибо, — я кивнул жрецу и поднялся на ноги. — Мне и впрямь уже пора.

Вскоре я вышел из ресторана и подумал, что стоит попросить Федора запастись корюшкой. Было бы неплохо, чтобы и остальные домашние попробовали подобные блюда. Тут же вспомнил о поведении Водяновой и покачал головой. Хоть я и отчитал ее, но не мог всерьез обижаться. Это же была Лилия.

Вздохнув, я спустился со ступеней, а швейцар уже услужливо открывал мне дверь подкатившей машины.

— Спасибо, любезный, — произнес я, сунув ему купюру.

Тот принял ее с поклоном и сказал:

— Благодарствую княже. Век не забуду вашей доброты.

Ритуал был соблюден, и мужик зашагал к двери, чтобы открыть их перед следующим гостем.

* * *

У студии нас остановили и проверили документы. Я с удовольствием продемонстрировал новую корочку, еще пахнущую свежими чернилами.

— Княжич Морозов, вас ждут у третьего павильона, — поклонился мне охранник.

Машина притормозила у нужного входа. Я заметил несколько человек в темных костюмах, подозрительно напоминающих антимагов. Один из них подошел ближе и представился:

— Мы тут для вашей охраны по поручению господина Круглова. Если вам понадобится наше присутствие или вмешательство дайте знак.

Он протянул мне автоматическую ручку.

— Нажмите на кнопку дважды, если во время эфира что-то покажется подозрительным.

— Наконец-то! — раздался визгливый голос, и охранника оттолкнул Ринат.

Барашкин выглядел жутковато. На его голове виднелась сеточка, видимо, призванная сохранить прическу. Под глазами были наклеены гелевые капли розового цвета. А вокруг шеи он обернул палерину. Я успел заметить, что его ногти блестели от прозрачного лака.

— Михаил Владимирович, вы опоздали! — заскулил артист, заламывая руки. — Мне пришлось воспользоваться увлажняющим кремом, потому что моя кожа ужасно сохнет.

— Мне жаль, — с искренним раскаянием заявил я. — Я был вынужден задержаться. Но хочу знать, какой крем вы используете? У вас отличный вид. Я бы и не подумал, что у вас с кожей проблема.

— Да бросьте, — смутился артист и пригладил волосы под сеточкой. — вы мне льстите. Вам стоит отправиться в гримерку, чтобы…

Мужчина внимательно посмотрел на меня и усмехнулся.

— Пожалуй, вам пока не нужна помощь визажиста. Наверно ваша тьма помогает вам сохранить свежесть лица.

Барашкин направился в павильон, бросив на ходу:

— Я надеюсь, что вы получили список ответов?

— А я надеюсь, что вы помните весь список вопросов, — парировал я.

— Конечно же нет, — усмехнулся Ринат. — У меня все ходы записаны.

На мой недоуменный взгляд мужчина хихикнул.

— Все вопросы подаются в наушник. А вам давать ответы будет помогать ваша секретарша. Она, кстати, приехала на студию полчаса назад. И была крайне удивлена, что вас здесь нет.

Я вознес мысленную молитву доброте Водяновой и взял в руки телефон. По памяти набрал номер. Девушка ответила на пятом гудке.

— Слушаю.

— Ты приехала на студию.

— Это моя работа — помогать семье, — жестко ответила она.

— Принеси мне наушник. Я на входе в павильоне.

После этого я отбил вызов, не испытывая смущения. Если Лилия решила манипулировать мной, то ее ждет неприятное открытие. Вскоре я увидел секретаршу. Она шагала ко мне, цокая каблуками. Сегодня Водянова выглядела особенно привлекательной. Не удивлюсь, если она для этого не старалась. Наверно даже в мешке из-под картошки она будет выглядеть красивой. Однако тесный голубой брючный костюм и белая рубашка ей очень шли. Волосы на этот раз она собрала в тугую косу.

— Вот наушник, княжич, — она протянула мне вкладыш. — Громкость можно отрегулировать прямо сейчас.

Я вставил устройство в ухо, и, спустя минуту, добился нужного уровня звука.

— Благодарю, — сухо сказал я и вскинул подбородок, — Что-то еще?

— Нет, — холодно ответила девушка.

Она отвернулась и пожала плечами.

— Я буду за сценой и смогу отслеживать шоу по мониторам. К тому же, так звук будет лучше.

— Как скажешь, — ответил я ровным голосом и пошел прочь.

— Подожди, — раздалось в моем ухе, и я остановился.

Лилия подошла ко мне и поправила воротник плаща. Потом вынула из сумочки небольшую упаковку влажных салфеток и принялась стирать только ей видневшуюся грязь с моего плеча.

По старой привычке я хотел было сказать фразу «что бы я делал без тебя», но сдержался. Вместо этого дождался, когда она приведет мою одежду в порядок.

— Это все?

Лилия посмотрела на меня с раненым выражением в глазах. Их цвет стал глубоко фиолетовым. Пухлые губы слегка дрогнули.

Я мягко привлек к себе секретаршу. Девушка слегка напряглась, а потом позволила прижать ее крепче. От Водяновой пахло теплом. Она казалась такой домашней и родной. От нее веяло домом, теплый вишневым пирогом и сдобой.

— Все хорошо, — шепнула девушка и в ее голосе звучала улыбка.

— Спасибо, что хорошо выполняешь свою работу, — произнес я и уверенно отодвинул от себя опешившую Водянову. — Буду благодарен, если ты принесешь мне кофе.

После этого я не оглядываясь пошел в сторону студии. В моем ухе звучало яростное сопение сирены. Она наконец поняла, что со мной играть не стоит.

Глава 25 Шоу

Меня встретил администратор и окинул цепким взглядом.

— Визажист вам не нужен, — констатировал он и махнул рукой кому-то из помощников. — Сейчас на вас нацепят микрофон.

— Не будет фонить от моей аппаратуры? — я указал на вкладыш в ухе.

— Все в порядке. Не беспокойтесь об этом. Итак, когда ведущий вас вызовет, вы пройдете через этот коридор, — парень указал нужное направление и поманил меня за собой, — и окажетесь в студии.

Мы очутились в просторном ангаре, огороженном щитами зеленого цвета. Напротив стоящих полукругом диванов располагался небольшой постамент, а уже за ним ряды кресел для публики.

— Присядете сюда, — мне указали на центральное место. — Какая у вас рабочая сторона?

— Вроде обе, — я усмехнулся, занимая диван. — По крайней мере, что-то такое говорил мой фотограф.

— Оператор, снимите княжича со всех ракурсов. А вы, Михаил Владимирович, следите за мной.

Администратор принялся ходить по студии, по-видимому, имитируя передвижения ведущего. Я терпеливо выполнил команды, поворачивая голову, а потом и корпус.

— Свет надо сделать немного теплее, — администратор давал команды, которые тотчас исполнялись. — Направьте его чуть выше, чтобы лицо было не в тени.

Я понял, что глазам будет нелегко, и выпустил совсем немного дымки, чтобы закрыть радужку.

— Как вы это сделали? — неожиданно охнул парень. — У вас глаза стали черными.

— Не хочу ослепнуть от софитов, — пояснил я и пожал плечами.

— Выглядит эффектно. Но если Синод не одобрит, то мы вернем ваш оттенок глаз с помощью обработки.

Раздался шум. Из открывшейся двери показалась тощая девушка с оранжевым бейджем, которая вела за собой пару десятков людей.

— Нам надо рассадить аудиторию, — пояснил мне администратор. — Не обращайте на них внимания.

— А они не слишком безразличные? — уточнил я, заметив, как люди рассаживаются на стульях с флегматичным видом.

— Это профессиональные зрители, — охотно пояснил сотрудник. — Им раздадут яркие акценты. Шарфы, броши, всякие странные галстуки. На них будет останавливаться камера, собирая реакцию. Потом запустят вторую партию, которую рассадят между первыми. Они будут играть роль фона.

— То есть, это профессия такая — быть зрителями на шоу?

— Конечно.

— Здорово у вас тут все устроено, — подивился я.

— Реакцию они будут давать по команде. Так что не беспокойтесь, любая ваша шутка будет поддержана смехом.

— Понятно.

Барашкина я услышал до того, как ведущий показался из-за ширмы. Ринат умел быть громким, и сначала я услышал как он отчитывает ассистента, и только затем ведущий показался в студии:

— Мне не нужна вода в стакане! Неужели непонятно, что это должна быть бутылка, которую откроют при мне.

— Извините…

— И трубочку в бумажной обертке также открыть при мне! Я не могу смазать бальзам с губ…

Мужчина наконец вошел в студию и заметил меня.

— Почему княжич здесь? Его надо отвести в комнату ожидания и вызвать, когда я объявлю! — голос Рината сорвался на писк.

— Это моя вина, господин Барашкин, — я поднялся на ноги. — Когда мне еще доведется побывать на вашем шоу? Я замешкался.

Ведущий тотчас снисходительно улыбнулся, сменив гнев на милость:

— Вам сложно поверить, что вы оказались на главном шоу Канала Империи. У самого Барашкина, — мужчина развел в стороны руки, и помощница с готовностью поправила запонки на манжетах. — Я вас понимаю, княжич. Но время не ждет. Вам стоит пройти за кулисы.

Кивнув, я пошел вслед за администратором. Когда мы остались одни, он выдохнул:

— Спасибо вам, княжич. Наш ведущий иногда…

— …излишне строг, — продолжил я за парня, избавив его от необходимости говорить правду.

— Именно, — понимающе согласился тот и завел меня в закуток, где стоял диван и монитор, показывающий происходящее в студии. — Ждите тут. За вами зайдет помощница.

Стоило ему выйти, как в проеме двери показалась Лилия.

— Я буду следить за происходящим отсюда, — пояснила она глухим голосом.

Я подвинулся, чтобы дать ей больше места. Но девушка осталась стоять у стены, подперев ее спиной. Минуты шли, и тишина между нами стала давить на уши. Запах фиалок стал невыносим. Недобро посмотрев на секретаршу, я откашлялся. Девушка словно очнулась, тряхнула головой. Атмосфера разрядилась. Она подошла к дивану и заняла свободное место.

— Извини, но кофе я вам не принесла.

— Очень жаль. Как же я без него.

— Вы желаете кофе? — уточнила пробегающая мимо ассистентка. — У нас есть автомат совсем рядом. Или я могу попросить принести вам порцию из кафетерия.

Я усмехнулся, заметив, как Лилия стиснула зубы. Взял пульт с подлокотника и включил звук на мониторе.

Барашкин ходил напротив дивана по дуге, начерченной меловым маркером. При этом он, как и я за несколько минут до того, крутил головой и поворачивал корпус.

— Если моя кожа будет блестеть на видео, то кто-то останется без работы, — грозил Ринат.

— Он умеет работать лицом, — заметила Лилия.

— Это его профессия.

— Главное — не пасовать перед ним.

— Не беспокойся, я все сделаю как надо.

Водянова больше не пыталась со мной заговорить. Она сидела рядом с прямой спиной, сложив руки на груди, и смотрела в экран.

— Михаил Владимирович, — в комнатку заглянула та самая тощая девица, которую я видел ранее. — Ваш выход через три минуты.

Секретарша отмерла и повернулась ко мне.

— Включи наушник, — приказала она. — Надо проверить звук.

Я кивнул, нажал на вкладыш, а Лилия вышла из комнаты.

— Меня хорошо слышно? — спросила она.

— Отлично.

— Ничего не шуршит?

— Ты о своих крыльях? — пошутил я и тут же поправился, — Все отлично. Только не кричи, и все будет в порядке.

Я не стал дожидаться, когда она вернется и отправился к площадке. Там меня уже ожидала сотрудница студии. Она протянула мне бутылку с водой, но я отказался. Вместо этого отвинтил крышку с фляжки и глотнул отвара. Напиток прокатился по горлу теплой волной и осел в желудке.

— Ваш выход, княжич, — раздалось в ухе.

Я выдохнул и зашагал по коридору. Меня встретил яркий свет и громкие аплодисменты. Если бы не знал, что аудитория нанятая, то поверил бы в их радость при виде меня.

— Здравствуйте, Михаил Владимирович, — громко поприветствовал меня Ринат. — Дорогие зрители, я признаюсь, что давно знаю княжича Морозова. Мы познакомились до того, как он стал известен в Империи как темный ведьмак.

Я на это лишь улыбнулся. Не уличать же ведущего в лукавстве. Хотя на мгновенье меня напрягла покровительственная улыбка актёра.

— Мы встречались после его нашумевшего путешествия в Бергардовку, — многозначительно добавил Барашкин. — Но об этом мы условились не говорит на публике.

Люди ахнули. Я же занял место на диване, положив рядом уменьшившуюся косу. Ринат играл великолепно. Я не мог не признать этого. Ведущий играл голосом, то повышая его до высоких нот, то понижая до бархатного баритона. В общем, Барашкин казался вдохновенным и заинтересованным.

Ринат спросил о моем детстве. И было понятно, что он не ждал ничего интригующего. Я не стал его разочаровывать, рассказав уже заготовленную речь о простой жизни в Муроме. Затем мы посмеялись над шуткой Барашкина. Сделали несколько перерывов, во время которых ведущему стирали испарину со лба и подавали воду.

Разговор становился все более личными. Барашкин решил пойти ва-банк и спросил:

— Почему отец вас прятал?

Я взглянул на мужчину, храня на лице дежурную улыбку.

— Нам всем интересно, — продолжил Ринат.

— Следующий вопрос, — сказал я.

— Ваш отец не собирался показывать вас свету?

— Следующий…

— Михаил Владимирович, решать какие вопросы задавать, все же буду я.

— Решать, на какие мне отвечать будете не вы — резко отозвался я и понял, что в помещении стало немного темнее.

Барашкин не испугался. Он снисходительно улыбнулся и пожал плечами.

— Что же, значит, следующий. Скажите нам, Михаил Владимирович, куда делся ваш брат?

— Что? — не понял я.

— После путешествия в Бергардовку никто не видел старшего Морозова. Ходят слухи, что Денис Владимирович пропал. Прямо как ваш родитель.

— И кто распускает такие слухи, хотелось бы знать? — я ледяно улыбнулся.

— Всем не прикрыть рот, княжич. И люди говорят…

— Глупцы сомневаются в словах представителей Синода? — вкрадчиво произнес я.

— Но…

— Вы сомневаетесь? — надавил я.

— Нет, но…

— Но? — жестко уточнил я. — Готов выслушать вашу версию.

— Я не сомневаюсь, — голос Рината слегка дрогнул.

— Тогда к чему этот вопрос? Зачем подпитывать слухи, вынуждая меня оправдываться? Вам это необходимо? Это ваша инициатива?

— Стоп! — выкрикнул Барашкин и махнул рукой, подзывая помощницу.

Он отдал ей планшет, по которому читал вопросы и направился ко мне.

— Княжич, вы мешаете мне работать, — заявил он.

— Ваша работа дискредитировать Синод? — не меняя тона, спросил я.

— О чем вы?

— Мой куратор дал понять, что вы понимаете, каким должно быть ваше шоу.

Было понятно, что Барашкину не нравилась наша беседа. Он оглянулся, удостоверившись, что на нас не смотрят и тихо пояснил:

— Я просто хочу сделать шоу ярче.

— Вам мало приглашенной Алины? — осведомился я.

— Вы знаете? — не смог скрыть разочарования ведущий.

— Хватит игр, уважаемый Ринат, — я намеренно использовал его имя, а не фамилию. — Я не претендую на роль вашего критика. Но не стоит затрагивать темы, о которых мы не договаривались.

— Хорошо. Просто я знаю, что ваше следующее интервью будет с Лулем. Не думайте, что он станет с вами нежничать.

— Это не ваша забота, не так ли? — я потер переносицу и продолжил, — Когда приедет Шереметьвева?

— Она уже тут. В соседнем павильоне.

— Давайте закончим и разойдемся по домам.

Барашкин кивнул и вернулся на свое место. Он продолжил с тем же настроем и пригласил Алину. Та вошла в студию и изобразила смущение. Я встал ей навстречу и взял ладонь в свою. Мягко пожал ее, а потом коснулся губами похолодевших пальцев. Девушка пристально взглянула на меня, словно и впрямь хотела рассмотреть что-то в моих глазах.

— Рад видеть тебя, — тихо сказал я.

— И я, — ответила Шереметьвева. — Не знала, что ты здесь.

— И я не знал, — я лукаво улыбнулся. — Барашкин умеет удивлять.

— Скажите нам, ведьмаки, между вами что-то большее, чем просто сотрудничество и контракт?

Я искоса взглянул на замерших зрителей, а потом выпустил крылья из тьмы. Они обернулись вокруг меня и Алины. Мы стояли в коконе из черного бархата. Княжна прижалась ко мне плотнее и запрокинула лицо. Нас никто не видел, но за пределами тьмы звучали долгие аплодисменты.

— Пойдем отсюда, — сказала девушка и я кивнул.

Тьма накрыла студию. Люди замолчали и не могли видеть, как мы покинули павильон. Когда свет вновь залил пространство, нас там уже не было.

— Ты умеешь эффектно сбегать от ответа, — сказала девушка, проходя мимо мобильной камеры, словно случайно снявшей наше бегство.

«Молодец. Все вышло красиво», — раздался голос Лилии.

Я вынул вкладыш из уха и сунул его в карман.

Глава 26 Предатель

Оставшиеся дни до фестиваля пролетели быстро. И за это время мы успели сделать много полезного. Сдать отчёт по безмозговым в Синод и получить деньги за Воронов холм. Сумма гонорара меня порадовала. И как сказала Лилия, этих денег хватит на открытие ведьмачьей школы. Еще мы успели запустить производство мерча, получить большую партию для фестиваля подготовить Морец для русалочьей недели. Здесь нам очень здорово помогли Прохор и Микола. А я наконец смог зарегистрировать компанию для разработки программного обеспечения. И даже нанял людей, которые начали писать код под платформу интернет-магазина. За решением этих накопившихся бытовых проблем, вопросы о том, кто же помогал культу, ушли на второй план.

Виктор пропал, и если честно я был даже рад, что мой новый друг обо мне забыл. Он позвонил всего один раз и предупредил, что информация по заговору строго засекречена, и ее объявят только на фестивале. Шереметьева и Пожарские тоже не писали и не звонили. Скорее всего, готовились к фестивалю.

— Ждешь завтрашнего события? — спросил я наставника.

"С радостью посмотрю на это сборище, — был мне ответ.

Я сидел в кресле в комнате, а Александр смотрел очередной сериал про похождения одной из ведьмачьих семей.

Задумчиво побарабанил пальцами по столу. А затем взял телефон и зашёл во "Вместе". Нашел профиль Шуйской. Девушка была в сети. И я быстро набрал сообщение:

"Доброго вечера, Ольга Сергеевна. Как ваши дела"?

Ответ прилетел почти сразу:

"Спасибо, все хорошо. Прекрасная работа в Вороновом холме. Ваш рейтинг быстро растет, Михаил Владимирович".

Я отправил улыбающийся смайлик и написал:

"Спасибо. Кажется, вы предлагали совместное дело? Может быть, мы сможем обсудить это завтра с вашим отцом"?

Ольга недолго помолчала. А затем ответила:

"Он согласен".

Я довольно улыбнулся. Прекрасно. Осталось договориться о встрече в людном месте.

"Тогда может быть, мы встретимся с ним на "лодке Шуйских"? Недавно посещал его. Мне очень понравилось".

"Отлично, — ответила Ольга. — Тогда завтра в одиннадцать. До встречи на фестивале, Михаил Владимирович. Буду рада увидеться с вами".

Я довольно улыбнулся и отложил телефон.

"Судя по твоей ухмылке, ты что-то задумал", — обеспокоенно произнес Александр.

Я лениво зевнул:

— Нам нужно будет выехать пораньше. А теперь пора спать. Завтра тяжелый день.

Я встал с кресла, добрел до кровати. И едва только моя голова коснулась подушки, я тут же уснул.

* * *

Утро началось с приготовления к фестивалю. И в гостиной меня уже ожидала Лилия.

— Готовы, Михаил Владимирович? — уточнила секретарь.

Я только кивнул:

— Ты же составишь мне компанию на фестивале?

— Боюсь, без меня вы не справитесь, — ответила девушка. — Кому-то нужно будет организовать продажу мерча. Но мне придется выехать пораньше, чтобы привести к открытию стенд.

Я сел за стол, взял чайник и налил в чашку отвар. Откинулся на спинку кресла и сделал глоток. А затем отставил чашку и встал из-за стола:

— Я поеду с тобой.

Водянова удивлённо подняла брови:

— Дела в городе?

Я кивнул:

— Нужно кое с кем встретиться.

— Надеюсь, вы не опоздаете на фестиваль, мастер? — уточнила девушка.

— Нет, я буду неподалеку, — ответил я и взял косу. — Ну? Едем?

Лилия кивнула, и мы вышли из гостиной.

Машина уже ждала нас у крыльца.

— Вы не против, если я поеду с вами на заднем сиденье, княжич? — уточнила Лилия.

Я удивлённо поднял брови. Это было… неожиданно. Обычно Водянова всегда занимала место рядом с водителем. Но я был не против. И девушка уселась на заднее сиденье. А машина выехала с территории особняка.

— Петр, высади меня у ресторана "Лодка Шуйских", — попросил я.

Водитель взглянул на меня в зеркало заднего вида и кивнул.

— У вас назначена встреча, княжич? — уточнила Лилия.

— На базе отдыха у Пожарских Ольга Шуйская спрашивала меня о совместной работе. Но последние недели были богаты на события, так что вспомнил я про это предложение только вчера вечером. И хочу поговорить на этот счет с Сергеем Матвеевичем.

Водянова нахмурилась:

— Может быть, мне лучше сначала обсудить все с секретарем их семьи?

Но я покачал головой:

— Шуйский уже дал согласие на встречу. Убью двух зайцев: позавтракаю и обсужу дела.

— Ну, если вы уже обо всем договорились, Михаил Владимирович, — протянула Лилия, и остаток дороги мы ехали молча. Каждый думал о своем.

Петр остановился на парковке возле "Лодки Шуйских" спустя пятнадцать минут.

— Спасибо, — поблагодарил я водителя и вышел из авто. Забрал косу и направился к ресторану.

— Сергей Матвеевич уже ждёт вас, — поклонился администратор, едва только я вошел в заведение. — Я вас провожу.

Слуга развернулся и направился вглубь зала. Я последовал за ним.

Шуйский и правда ожидал меня за столом. Перед ним стояла чашечка с кофе.

— Добрый день, Михаил Владимирович, — с улыбкой произнес глава семьи, как только я подошёл к столу. — Прошу, присаживайтесь.

— Добрый день, Сергей Матвеевич, — ответил я и сел в кресло.

Шуйский сделал глоток кофе и откинулся на спинку кресла:

— Рад, что вы приняли мое предложение о совместной работе. В последнее время, дела нашей семьи строятся не очень хорошо.

— Поэтому я и хочу вам помочь, — ответил я. — Мы ведь братство ведьмаков, не так ли?

Шуйский невесело улыбнулся:

— Жаль, что мало кто думает так же, как и вы. Вам подходит ваше оружие. Идеально для образа темного ведьмака. Точная копия косы Александра Морозова?

"Оригинал, дебил"! — не остался в долгу наставник.

Шуйский на секунду недовольно нахмурился. Взял чашечку и сделал глоток.

— Не желаете кофе? — уточнил он. — Как большой фанат этого напитка без ложной скромности могу сказать: здесь варят лучший кофе во всей Империи.

— Спасибо, но я предпочитаю чай, — с улыбкой ответил я и жестом подозвал официанта:

— Можно мне также свежей корюшки и хлеба с тмином.

Парень кивнул и мигом исчез. Я же обернулся к Шуйскому:

— Итак, давайте обсудим совместное дело. У нас на примете есть одна проверка. Скажем через четыре дня. Раньше я не могу, потому что…

Я замялся, словно раздумывая, стоит ли говорить дальше.

— Что? — уточнил Шуйский, делая глоток кофе. — Можете мне сказать, княжич. Я сохраню вашу тайну.

— Буквально накануне, служба Синода попросила меня посетить особняк какого-то промышленника. Там остался домовой. Он маленько одичал, но синодникам нужно о чем-то с вами поговорить, — протянул я. — Так что, скорее всего, мне придется сначала съездить туда и поговорить с домовым. А уже потом решать по поводу проверки.

Заслышав про нечисть в доме, Шуйский едва заметно побледнел. Но кивнул:

— Помощь в расследовании благое дело мастер Морозов.

— Мой куратор говорит то же самое, — ответил я.

Официант поставил передо мной тарелку с рыбой и хлеб. И я благодарно кивнул слуге:

— Простите, Сергей Матвеевич, я не успел позавтракать.

— Понимаю вас, Михаил Владимирович, — ответил ведьмак, отставил пустую чашку и встал из-за стола:

— А теперь прошу меня простить, у меня ещё много дел. Я распоряжусь, чтобы ваш заказ оформили на заведение.

— Но… — начал было я, но Шуйский меня перебил:

— Я настаиваю, мастер Морозов, — мягко произнес князь и направился к выходу, оставив меня за завтраком. И едва только Шуйский пропал из виду, я отложил приборы и не спеша направился к выходу.

Машины Шуйского на парковке уже не было. Как и князя. А вот авто с номерами семьи Морозовых ждала меня у ресторана.

— Лилия Владимировна направила меня сюда, — пояснил Петр. — За вами.

— Отлично, — произнес я, усевшись на заднее сиденье. — Тогда поехали. Только сначала мне нужно будет попасть на один адрес.

* * *

Я попросил Петра высадить меня за пару кварталов от нужного дома:

— Езжай к павильону, — распорядился я, снимая плащ. — Я доберусь сам.

Прихватил обрез и косу и вышел из машины. Осмотрелся по сторонам и набросил на голову капюшон худи. Быстро добрался до особняка, обошел дом и вскрыл калитку черного хода. Пересёк двор и поднялся на террасу. Крепко сжал косу, распахнул дверь и тихо прокрался в гостиную.

Шуйский уже был здесь. Он стоял у лестницы, спиной ко мне. И я, усмехнувшись, достал обрез. Вскинул оружие и только потом окликнул гостя:

— Прохор уже несколько дней живёт в Морце, Сергей Матвеевич.

Ведьмак вздрогнул и резко обернулся. А на ладони мужчины вспыхнуло чёрное пламя. Но я только покачал головой:

— Вы не успеете прикончить меня и скрыться. Сюда уже едут антимаги, мастер ведьмак. И если они повяжут вас — у семьи могут возникнуть огромные проблемы. Старик сразу резко сутулился. Плечи опустились, а огонь на ладони погас.

— Как… — хрипло произнес он.

Я пожал плечами:

— Только двое ведьмаков почти отошли от дел. Вы и Воронцов. Но ему был невыгоден переворот. Тогда его семья потеряла бы позиции в рейтинге. А вот вы уже сдавали. Но окончательно на вас указала коса. Вы услышали голос проклятого предмета. А слышать одушевлённых могут только темные.

Шуйский невесело усмехнулся:

— Ваш наставник по-прежнему остер на язык, мастер Морозов. Я удивлен, что он выжил. Думал, Александр Морозов давно уже умер.

"Не дождешься”, — буркнул Александр, и Шуйский ответил:

— Ну, теперь уже не дождусь.

— Думаю, люди из-за океана дали вам денег за помощь, — произнес я. — И немало. И скорее всего, вы знали, что финал будет с самопожертвованием. Потому что вряд ли стали бы подставлять семью, ради которой и жили несколько десятков лет. Даже предали Империю ради того, чтобы у семьи было все. У меня только один вопрос, Сергей Матвеевич. Как давно синий цвет оставил вас, сменившись на черный?

— Несколько лет назад, — хрипло ответил старик. — Я стал темным, когда Синод от меня отвернулся. Когда моя семья оказалась на грани разорения. А что Великий князь? Он был только рад выкупить у Шуйских рудники. Заплатив чуть больше номинальной цены. И когда моя сила сменила цвет, я принял это за знак.

Старик расправил плечи, перестав казаться безобидным дедушкой. Глаза ведьмака полыхнули углями. Губы скривились в неприятной усмешке.

— Это не оправдывает того, что вы решили погубить безвинных людей.

— Я перестал быть слугой Империи, — процедил Шуйский. — Ведьмакам не стоит служить этому сброду, который зовет себя Синодом. Ты тоже это поймешь, однажды, мальчик. Я вижу в твоей душе непокорность. Даже если ты сам этого не ощущаешь.

— Неужели вам никого не было жаль? — спросил я. — Те люди…

— Обычные смерды. Никто и не заметил, что они сдохли. И другие бы померли — никто не стал горевать. Ты правда думаешь о простолюдинах? Считаешь, что они стоят того, чтобы их спасать?

Старик неприятно хохотнул и смахнул с глаз выступившую слезу.

— Все же Морозовы не от мира сего. Узнаю в тебе твоего деда и отца. Они тоже вечно пытались спасать всех и каждого. И где они сейчас?

Старик развел руки в стороны.

— Мой отец может быть живым, — мрачно отозвался я.

— И это еще страшнее, парень. Если Владимир жив, то его держат в застенках. Разве ты не понимаешь?

Некоторое время мы молчали. А затем, Шуйский произнес:

— Я должен…

Я кивнул:

— Так будет правильно по отношению к семье.

— Вы правы, Михаил Владимирович. Они здесь ни при чем. Остальные Шуйские не были в курсе всего, что я делал. И отвечать нужно тоже одному.

"Не врёт", — подтвердил наставник. И услышав это, Шуйский улыбнулся.

А затем поднял руку и начертил в воздухе темную руну. И из стены, к ведьмаку шагнул сотканный из мрака демон.

"Способность первого круга. Колдовство, — протянул наставник. — Неплохо".

Шуйский забормотал на гортанном наречии, и демон шагнул к нему. Коротко размахнулся — и ударом когтистой лапы разворотил грудь Сергея Матвеевича. Шуйский захрипел, осел на пол, роняя с губ розовую пену. Ведьмак указал на меня, и я вскинул обрез.

Но демон застыл, не мигая, уставившись на меня багровыми углями глубоко запавших в череп глаз.

И я невольно вздрогнул. Взгляд твари словно проникал в самые потаенные глубины моей души, вытаскивая наружу все сокровенные секреты и тайны, которые ты долго прятал в себе. Он рассматривал меня без агрессии. Скорее, с интересом.

"Жду приказаний", — пророкотала тварь. А затем, склонил голову, словно приветствуя меня.

— За то… что позволил уйти, не предав семью, — прохрипел Шуйский. — Будет твоим спутником. Сильный и верный союзник.

"Царский подарок, — протянул наставник, и в его голосе прозвучало уважение. — “Сергей Матвеевич отдал тебе фамильяра. Теперь, у тебя в подчинении есть помощник. Причем не самый слабый. Напомни мне вечером рассказать тебе ритуал призыва. А сейчас запоминай, как его отпустить".

Александр произнес заклинание, и я послушно принялся повторять слова силы. И демон рассеялся.

Я же шагнул к лежавшему на полу Шуйскому. Но глава рода был уже мертв.

— Он точно ушел за грань? — на всякий случай спросил я у наставника.

"Точнее не бывает, — ответил тот. — У него не было причин оставаться здесь. Так что"...

Разговор прервал топот маленьких ножек. И рядом с лежавший на полу телом оказался ловидух. Скорее всего, тот же самый, который был в Лукоморье. Во всяком случае, когда он меня заметил, то остановился и погрозил мне сразу двумя лапками:

— Уууу, — прокомментировал я эту манифестацию. — Да не буду я его возвращать. Забирай уже его душу.

Ловидух подбежал к телу, остановился. Принялся делать какие-то жесты лапками, словно бы сматывая что-то в кокон. А затем бросился прочь, оставив меня у тела.

"Мне кажется, его стоит похоронить, — пробормотал наставник. — Негоже оставлять мертвеца непогребенным".

Я только кивнул, соглашаясь с Александром. И тихо пробормотал:

— Спасибо за подарок.

А затем торопливо создал двойника, чтобы вынести труп во двор.

* * *

— Спаситель в помощь.

Голос послышался за спиной, когда двойник уже засыпал могилу, похоронив Шуйского под одним из деревьев.

Я обернулся. Феникс стоял в нескольких метрах от террасы. Видимо, он въехал на территорию на машине, и заметил пятно крови в гостиной.

— Разобрался с темным ведьмаком? — уточнил он, подходя ко мне.

Я кивнул.

— Шуйский? — поинтересовался Виктор.

— Да.

— Как ты догадался? — прямо спросил антимаг.

— Только двое ведьмаков уже давно не показывали свою силу, — просто ответил я. — Воронцов и Шуйский. И я начал с Шуйского. Подсказал ему, что в доме остался домовой, который видел убийц. И поможет на них выйти.

Виктор кивнул:

— Хитро.

— А ты как понял, что это глава Шуйских? — уточнил я.

— У князя вдруг появилась возможность купить ресторан. А ещё, служба внутренних расследований недавно раскрыла дело о взяточничестве в Синоде. Сергей Матвеевич заплатил секретарям, чтобы Суворовы отправились в Воронов холм. А Шуйский он уже почти договорился с передачей большей части земель Суворовых его семье. Остался простой вопрос: откуда деньги? И ответ у меня возник сам собой.

Некоторое время мы помолчали. А затем, антимаг спросил:

— Ты его убил?

Я покачал головой:

— Нет, он сам себя. Не выдержав позора.

— Сильно, — протянул Виктор. — Чтобы тень не пала на семью.

— Они здесь ни при чем, — просто ответил я. — Он действовал в одиночку.

Феникс обернулся ко мне:

— Благородно. Любой на твоём месте разобрался бы с семьёй конкурентов. Но не ты.

— Все равно на их место займет новая из более молодых, — пожал плечами я. — Проще сделать так, чтобы семья была тебе должна. За то, что я спас их.

Виктор покосился на меня. Вместо ответа я достал из кармана диктофон. Включил запись на моменте, где Шуйский не отрицает, что предал Империю.

— Хитрый план, — с уважением протянул антимаг, когда я выключил запись. — А видео с камеры гостиной докажет, что ты ни при чем. Ладно, идём. Подвезу тебя на фестиваль, пока не опоздали.

На этом все. Любите страну:)Коллектив авторов выражает благодарность читателям и поздравляет их с наступающими праздниками. 4 часть Морозова выйдет уже в январе. Причина задержки в том, что третью часть авторы писали еще с планом. А теперь он кончиля, так что какое-то время уйдет на прорабатывание сюжетных линий на 4ю книгу. Ну и может быть успеем написать запас, чтобы не гдать текст из-под пера. Подписывайтесь на авторов и цикл произведения, чтобы не пропустить старт новой части))).

Сцена после титров

Девушка сидела на парковой скамейке у берега озера. Рядом с ней, на лавочке, лежала разломанная пополам булка. И время от времени девушка отщипывала кусочки хлеба и бросала его плавающим в воде уткам.

Последние дни выдались тяжёлыми. Особенно после того, как заказчик узнал, что обещанного на Морозова компромата не будет. Ксения удалила видео, где братья общались, думая, что свидетелей нет. Также общение с Лапиным и Лукичем могло здорово срезать рейтинг.

Сразу после этого, у юной журналистки начали появляться проблемы, которые возникали на ровном месте. Словно сами собой. Она вылетела из съемной квартиры, когда арендодатель решил разорвать договор. Князь Серов запретил ей видеться с сестрой, заявив, что это грозит семье потерей репутации. Он намекнул, что может не просто доставить младшей Серовой неприятности, а отправить ее на костер.

И теперь, девушка думала, как выпутаться из сложившейся ситуации.

— Ксения Васильевна, я присяду?

Прозвучавший сбоку голос заставил Серову вздрогнуть. Она затравленно обернулась и заметила стоявшую рядом с ней женщину. Высокая, черноволосая, в темном длинном пальто, наглухо застегнутом на все пуговицы.

— Кто вы? — севшим голосом уточнила журналистка, но незнакомка только рассмеялась:

— Что вам даст мое имя? Гораздо важнее, что я вам принесла вам интересную вещицу. Держите, Виктор просил вручить его вам. Он сказал, что обещал вам подарок.

С этими словами она протянула Ксении телефон. Девушка взяла аппарат и растерянно посмотрела на гостью:

— Что это?

— Ваш билет на примирение с семьёй Морозовых, — ответила гостья. — Там осталось одно видео, снятое маленьким мальчиком в деревне, которую пыталась защитить от новых зомби. Делала это известная семья ведьмаков. Посмотрите. Очень интересно.

Пароля на телефоне не было. А файл был выведен на главный экран. И Ксения открыла его.

Видео было коротким. Но очень зрелищным. Семья ведьмаков полностью стирала деревню с лица земли. Не разбирая, где живые, а где зомби, ведьмаки превращали дома в пепел.

Многие кадры были взяты крупным планом. Особенно удались лица членов семей. И Серова посмотрела это видео на одном дыхании. Сердце учащенно забилось, девушка пробормотала:

— Это же сенсационный материал. Где вы его взяли?

Ответа не последовало. Серова оторвалась от телефона. Но гостьи у скамьи уже не было.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж (через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Морозов книга 3

Content

Морозов книга 3

Глава 1 Бергардовка

Глава 2 Обряд

Глава 3 В бой идут одни ведьмаки

Глава 4 Лекарь

Глава 5 Воспоминания

Глава 6 Разведка

Глава 7 Супер

Глава 8 Антимаг

Глава 9 Спартанец на дороге

Глава 10 Секреты

Глава 11 А дома лучше

Глава 12 Феникс

Глава 13 На публике

Глава 14 Мироходцы

Глава 15 Бесы

Глава 16 Открывая истину

Глава 17 Родня

Глава 18 Свидетель

Глава 19 Катарина

Глава 20 Домовой и Полуночник

Глава 21 Точки над "и"

Глава 22 Лукоморье

Глава 23 Темный ведьмак

Глава 24 Все на своих местах

Глава 25 Шоу

Глава 26 Предатель

Сцена после титров

Nota bene