Карамазов. Книга вторая

Скальпель и Топор

Гоблин, Каин

Добро пожаловать в новую историю цикла «Легенды о Хранителях».

Также в цикле «Легенды о Хранителях» кроме полных книг будут выходить бонусные рассказы, заметки о мире и много чего интересного. Подписывайтесь на цикл, чтобы не пропустить обновления.

До скорых встреч на страницах книги и в ветке комментариев.

Коллектив авторов цикла «Легенды о Хранителях».

* * *

Пролог. Театр Вихо

Большой зал Николаевского театра был забит. Сегодня давали премьеру и аншлаг был ожидаем.

Князь Добрынин делал вид, что увлечен представлением и получает удовольствие. Он расположился в индивидуальной ложе, отделанной красной кожей и время от времени поглядывал в экран телефона. На нем появлялись фотографии красивых девиц в изысканном белье. Под каждым снимком виднелись цифры и значки стихий. Цены в каталоге были немалые, но и качество жриц любви в этом приложении было на высоте. Почти каждую из них можно арендовать на долгий срок и даже… Мужчина облизнулся. Пару таких девушек он забирал в свой загородный дом для долгих развлечений. Князь воплощал с ними самые дикие фантазии, после чего исковерканные тела приходилось сжигать на заднем дворе. Но это того стоило. У каждого аристо свои слабости. Пожалуй, надо сегодня присмотреть одну или двух девок посвежее.

Зал взорвался рукоплесканиями, отвлекая мужчину от тяжелого выбора. Вспыхнули лампы по периметру огромного помещения. Актеры и актрисы кланялись на сцене. Кто-то довольно глупый, чтобы выставить себя идиотом, швырнул огромный букет, который был тут же сбит воздушной плетью одного из охранников.

Занавес опустился, и люди потянулись в фойе. Князь постучал пальцем по нераскрытой программке и тоже неспешно поднялся с кресла. Молчаливый охранник тут же подал хозяину шарф и трость. Последняя выполняла роль аксессуара для подобных мероприятий. Стоило сохранять вид достойного аристократа и трость из кораллового дерева алого цвета. Набалдашником ей служила голова змеи из черепашьего панциря и перламутра, с глазами из рубинов.

Князь Добрынин свернул на экране каталог и раздраженно набрал сообщение водителю. Он хотел поскорее выбраться из этого места и оказаться там, где можно перестать держать осанку и раздаривать вежливые улыбки посторонним.

В холле гудел народ. Мало кто спешил уходить. Достойный повод выгулять свои драгоценности, меха и юных вторых супруг выдавался нечасто. Между мрачного вида мужчинами пестрели их спутницы. Лениво окинув взглядом присутствующих, Добрынин убедился, что никого по-настоящему стоящего здесь нет. Великий князь, младший брат Императора, так и не появился, а значит, и выражать свое почтение было не кому.

«Федор должен был подать машину еще пять минут назад. Где его носит?», — с раздражением подумал князь.

— Как вам постановка, Антон Васильевич? — послышалось за спиной.

Добрынин обернулся. И едва сдержался, чтобы не скривиться в отвращении. Перед ним стоял мужчина в элегантном костюме, белой рубашке и узким галстуком, который удерживал зажим из желтого металла, усыпанный прозрачными камнями. Чернов. Бывший бастард, который быстро поднялся на работе с Мезоамериканскими корпорациями. Он стал настолько богат, что даже смог купить себе титул. Теперь Чернов имел право разговаривать с чистокровными аристократами и, кажется, считал, что ничего предосудительного в этом нет.

Добрынин никогда не любил таких выскочек. Имя нужно было заслужить, наследовать. Многие старые семьи Святославичей, которые вели родословную от Рюрика, не чтили даже Романовых. Не говоря уж об этих «Заводных», как презрительно называл наглых самодовольных выскочек сам князь. За деньги можно купить титул, но не родословную. Разбавленная грязью кровь никогда не станет чистой.

— Прекрасно, — нехотя сказал князь. — Несмотря на то, что главную роль играла Ольга Павлова. Певички новой волны считают себя центром мироздания. И мнят себя талантливыми. Хотя на деле большинство из них весьма посредственны. Их карьера строится исключительно на деньгах отцов или любовников.

— Возможно, князь, в чем-то вы и правы. Хотя отыграла Ольга весьма неплохо.

Морщинистое лицо Добрынина тронула гримаса отвращения:

— Не думаю, что это ее заслуга. Скорее, талант режиссера. Он способен заставить даже табуретку отыграть нужную ему роль.

Чернов обернулся по сторонам, словно пытаясь кого-то высмотреть:

— Вы сегодня без семьи? — улыбнувшись, уточнил он.

— Раисе Павловне нездоровится. А Василий и Татьяна уехали к родне.

Разговор прервал писк пришедшего сообщения.

— Прошу меня простить.

Антон Васильевич вынул телефон. Посмотрел на экран и криво усмехнулся.

— К сожалению, мне пора, — сообщил он. — С радостью пообщался бы с вами еще, но…

— Конечно, я понимаю. К слову, в четверг я хочу организовать небольшой прием в родовом особняке. Выпить вина и устроить домашний турнир в «Мотыгу».

Чернов улыбнулся и протянул руку. Князю пришлось ее пожать. Мужчину неприятно удивило, что молодой выскочка крепко сжал его ладонь и первый ее отпустил.

— Мне нужно будет свериться графиком дел, — сухо ответил князь. — Я дам вам знать.

Он коротко кивнул, развернулся на каблуках и направился к выходу. Дверь ему распахнул швейцар в ливрее и белых перчатках. Антон Васильевич рассеянно отметил, что слуга недостаточно низко склонил голову. «Новые времена учат плебеев быть слишком дерзкими. Куда катится мир?», — подумал он, оказавшись на крыльце.

У входа уже стояла вереница машин премиум-класса. Водители услужливо распахивали двери, помогая хозяевам сесть в авто.

Черный «Доминатор — Рысь» тысяча девятьсот шестьдесят девятого года уже стоял напротив крыльца. Антон Васильевич с удовольствием отметил, что его авто выгодно отличается от других в длинном ряду. Все же хороший вкус был достоянием не каждого.

Не очень высокий, спортивный двухдверный монстр черного цвета, сделанный под индивидуальный заказ, идеально смотрелся на улицах столицы. Капот машины украшала оскалившаяся в прыжке рысь. Правда, забираться в него в последнее время князю было не особенно удобно. Мужчина набрал несколько килограмм и живот мешал самому садиться за руль.

Чуть дальше стоял черный внедорожник, в котором нанимателя дожидались четверо лучших бойцов дружины. Добрынин и сам был хорош в драке и мог постоять за себя в случае атаки. Только времена, когда бой шел один на один, давно прошли. И если бы семья решила напасть на него в дороге, то это произошло бы без расшаркиваний и извинений.

Рядом с пассажирской дверью автомобиля стоял мужчина. Он был поджарым, с широкими плечами, коротко постриженный, с хмурым выражением на рябом лице.

Заметив на крыльце Добрынина, он низко поклонился и открыл дверь.

— Федор, почему так долго? — недовольно насупил брови князь.

— Простите, Александр Васильевич, — зачастил слуга. — На парковке образовалась пробка. Премьера, милсдарь. Весь бомонд съехался.

Добрыни поджал губы, забрался в машину. Федор занял водительское место, и автомобиль медленно тронулся по ночному городу.

— Навигатор говорит, что в сторону острова образовалась большая пробка, — обеспокоенно покосившись на панель, произнес Федор. — Система предлагает маршрут через Работный район. Кузнечный мост свободен.

Князь тяжело вздохнул: меньше всего ему сейчас хотелось ехать через грязные трущобы. И смотреть на оборванцев, которые греют руки у разведенного в бочках огня. Или жарят крыс. Это бы окончательно испортило впечатление от вечера. Но…

Князь желал поскорее оказаться в доме удовольствии, где он уже забронировал девчушку, только что выписанную из приюта. У молодой незаконнорожденной на фото был затравленный. Пальцы напряженно вцепились в край простыни, в которую она завернулась, на щеке алел след от пощечины, а под глазами растеклась тушь.

Антон Васильевич увеличил изображение, чтобы рассмотреть ее лицо и убедился, что морщин на нем нет. Такую быстро перекупят, если не успеть ко времени.

— Ладно, — недовольно произнес князь, словно делал Федору одолжение. — Едем через Кузнецкий.

Федор благодарно кивнул и «Доминатор» развернулся на широком шоссе.

* * *

Справа мелькнула вывеска «Добро пожаловать в Работный район». И машину тут же тряхнуло. Колесо попало в выбоину, и Добрынин подпрыгнул на сиденье.

— Простите, милсдарь, тут дорога такая, — извиняясь, забормотал Федор. — Одни ямы да колдобины.

«Значит, завтра нужно будет распорядиться, чтобы отогнали машину в сервис», — подумал Добрынин.

«Доминатор» едва полз по грязным улочкам, словно водитель решил устроить князю экскурсию по гетто. Федор пытался объезжать ямы, но получалось у него скверно.

По обе стороны узкой дороги высились дома из красного кирпича. По потрескавшимся стенам тянулись толстые пучки черных проводов. Несмотря на то что город был плотно застроен вышками вай-фай, старые кабеля убирать никто не собирался.

У парадных домов, под редкими горящими фонарями, толпились люди. На лавочках уже были накрыты вечерние «столы». Водка была разлита по пластиковым стаканчикам, а на газетных листах лежала нехитрая закуска. Неподалеку от старшего поколения обитали стайки молодежи. Только эти предпочитали «беленькой» пиво в полуторалитровых пластиковых бутылках из ближайшего винного магазина. Коих в таких районах было чуть ли не три на улицу.

Все они недобро косились на машину, но Добрынин был спокоен. Нападать люди не станут, если не совсем выжили из ума. У него и его людей была Сила. А у «пустотных» простолюдинов она была заблокирована.

Он не винил простых людей в том, что они недолюбливали аристократию. Такова жизнь. Одним достается все, а другим — ничего. Потому что ресурсов на всех не хватит. Этим бедолагам приходится довольствоваться тем, что оставил им Спаситель. И не роптать. Плебеям остается только завидовать и тихо злиться.

Впереди на дороге виднелись рабочие в оранжевых жилетах. Клубы пара свидетельствовали о том, что там произошла авария и лопнула труба с кипятком.

— Час от часу не легче, — протянул Антон Васильевич разочарованно и внес полную сумму за товар до осмотра. Теперь можно быть уверенным, что сиротку не перекупят. Оставалось надеяться, что она соответствует описанию.

Машина свернула в узкий проулок, оставив быдло за углом. И в этот момент, на пожарной лестнице одного из домов мелькнула черная тень. Словно большая птица вспорхнула в вышине. А затем послышался тяжелый удар и скрежет металла. Машина остановилась.

Добрынин уставился через лобовое стекло, не веря своим глазам. На капоте сидел человек в черном кожаном плаще. Лицо его скрывала маска из мешковины. А на голове красовался высокий черный цилиндр. Он сидел на пятках, рассматривая князя.

— Ты… — начал было Федор.

Незнакомец одним ударом пробил руками лобовое стекло, ухватил слугу за отвороты камзола и выдернул Федора наружу. Затем отбросил тело в сторону вместе с крошащимся полотном стекла.

Водитель с хрустом врезался в стену и свалился сломанной куклой в переполненный мусорный бак, из которого с недовольным писком бросились прочь большие серые крысы.

— Мы пришли не за ним, — проревел человек и спрыгнул с капота. — За тобой.

Горящие багровым огнем глаза пристально смотрели на Добрынина. И в этот момент, где-то в глубине души князя зашевелился первобытный страх.

Позади послышался визг тормозов, и на улочке остановился внедорожник. Хлопнули двери и наружу выскочила четверка бойцов. Один уже что-то торопливо говорил в динамик телефона. Это отвлекло незнакомца. Он осмотрел на бойцов, склонив голову к плечу. И шагнул к ним.

В руке мужчины появился небольшой топорик, который он на ходу метнул в одного из противников. Охранник успел активировать броню, но это его не спасло. Топор вонзился в лоб, разбрызгивая кровавые капли. А незнакомец уже начал создавать плетения.

У его ног с рычанием появились два черных волка, которые бросились на второго противника, сбивая его с ног. Третий охранник создал ледяную ловушку в том месте, куда должен был шагнуть маньяк в черном. В ловушку ударила плита изо льда. Но незнакомца она не задела. А на голове бойца, который создавал серию, появился мешок из плотной ткани. Мужчина замычал, судорожно пытаясь стащить с себя тряпку.

Нападающий что-то пробормотал, широко расставил ноги, развел в стороны руки и будто стал объемнее. Его окутал мутный туман, а на грязную мостовую прямо из его тела вышли три фигуры.

Все они были одеты, как и главарь. Отличались лишь ростом и сложением. И одна из явно была женской.

— Уна, Канги, помогите разобраться с этими, — приказал незнакомец и указал на охранников.

Бойцы переглянулись и бросились вперед.

Один из них на ходу создал веревку с петлей и накинул ее на шею охранника, голову которого скрывал мешок. Рядом тут же появилось дерево, и парень деловито перебросил через сук веревку и повис на ней, вздергивая противника над асфальтом.

В руке Уны появился серп, который она метнула в сторону последнего противника. Удар пришелся в броню, и с рук парня сорвался веер кровавых ядовитых брызг. Контратака была быстрой и выводила на связку. Плетения которой были стремительными и смертоносными. Но главарь только и ждал этого.

Брошенное им призрачное копье пробило грудь атакующего бойца, оборвав серию. Лезвие вышло из спины обагренным жалом. Уна подскочила, с громким выкриком подхватила копье, подняла бойца и присела на колено, с силой ударяя древко в мостовую. Несчастный оказался насаженным на оружие как бабочка на булавку. Уна одним росчерком серпа развалила череп бойца надвое.

Добрынин уже понял, что победа не на их стороне. И от этой мысли лоб князя покрылся испариной. А руки мелко задрожали. Он наконец смог справиться с ручкой, пытаясь распахнуть покореженную дверь. Вышло у него это далеко не с первого раза. А когда же князь выпал на улицу, рядом с ним стояла четвертый подручный маньяка.

Ладони в черных перчатках схватили мужчину за плечи и рывком подняли на ноги. Князь прикоснулся к плетению, отбросив противника к стене. И копию поглотил песчаный вихрь. Но следующее плетение уже не ответило на призыв Антона. Лоза обернулась вокруг тела Добрынина, царапая шипами. Спутывая по рукам и ногами, не давая князю ни пошевелиться, ни активировать плетения.

Тем временем трио уже заканчивало разбираться с парой последних бойцов. Телохранитель князя, атакованный волками, поднялся с земли. Он был изодран клыками животных, но смог с ними совладать. Парень ударил вокруг волной огня. Начал плетения, атакуя Канге. Однако за его спиной возник черный медведь. Он вонзил в жертву кинжалоподобные зубы, и лапами разодрал тело пополам.

Канге пнул подвешенного, который все еще дергался на веревке. Боец хрипел, суча ногами в воздухе и пытаясь найти опору.

— Скорее, родичи, — хохотнул парень. — Тяжело… держать… этого…

— Апачи не жалуются на трудности, — усмехнулся главарь. — Он твой, сестра. Добей его.

Уна кивнула. Шагнула в сторону повешенного, и полоснула его серпом по животу. Лезвие рассекло кожу и плоть, а следующий удар серпа рассек ребра. Последним ударом, девушка отрубила голову повешенного. И обезглавленное тело выскользнуло из петли, рухнуло на колени, склонившись вперед. Но не упало на мостовую, застыв в этом жутком положении.

— Нуто, тащи сюда толстого, — обратился главарь к четвертому бойцу. Тот стряхивал с себя песок и, словно очнувшись, кивнул. Схватил Добрынина за плечо и поволок князя по асфальту к месту экзекуции.

Боковым зрением Антон Васильевич заметил, что в арке подворотни столпились люди. Те самые простолюдины, которые распивали на лавочках алкоголь. Они стояли здесь уже давно. И четверка не обращала на пришедших поглазеть никакого внимания. Словно их здесь не существовало.

— Помогите, — прохрипел князь.

Но люди молчали, с интересом глядя на происходящее в переулке. Только один из них, старик в синем докерском комбинезоне поправил на голове засаленную кепку и заявил:

— Нет, милсдарь. Сами разбирайтесь.

— Вас… накажут, — хрипел Добрынин, пытаясь тормозить пятками о выбоины асфальта.

— Ну коли справитесь с ентими — накажете, — с усмешкой продолжил старик. И добавил, обращаясь к главарю:

— Вы не переживайте, господин. Места здесь зовутся кричи-не кричи.

— Городовых здеся вызывать не станут, — пояснил стоявший рядом со стариком парень в тельняшке. — Хоть кричи, хоть не кричи.

— Я заплачу, — попытался было выложить последний козырь князь.

— Не, милсдарь. Такое зрелище, как аристократа линчуют ни за какие деньги не купить, — хохотнула крепкая женщина в оранжевой железнодорожной куртке.

Уна и Канге подняли Добрынина с мостовой.

— Он твой, Вихо, — ледяным тоном произнесла Уна, обращаясь к главарю.

Главарь кивнул. Подручные потянули жертву за руки, заставляя приподняться на колени, а потом рванули их в стороны. Князь взвыл от боли в надрывающихся мышцах. В руке Вихо появился топорик. Блеснуло лезвие в тремя зазубринами.

Удар рассек грудную клетку Антона Васильевича. От шеи до живота. Боль затопила сознание, и князь дико заорал. Спустя целую вечность он затих и едва разобрал слова старика:

— Ну, пойдем. Театр на сегодня закончен. Прошу, милсдарь, примите.

Послышался звон падающих на мостовую монет. А затем, сердце князя сдавила сильная ладонь. И вместе с этим пришло спасительное забытье.

* * *

Приглушенные голоса людей, которые обсуждали кровавый акт спектакля, затихли. Вихо посмотрел на выпотрошенную тушу, которая лежала у ног. Рот наполнился слюной.

— Пора, братья, — прошипел он. — И сестра.

Двойники шагнули и слились воедино. Вихо пошевелил руками, размял шею, словно утрамбовывая в себе своих соратников. Голоса в голове затихали. Родичи погружались в сон. До следующего момента, когда их потребуется выпустить наружу. Вихо же склонился над телом князя. Достал из висевшей на поясе кобуры широкий нож и провел лезвием по лбу князя, рассекая кожу.

— Кровавое зрелище. Но… грязновато. Не находишь? Стиль больше подходит мяснику, чем скульптору.

Голос был знаком. Рука дрогнула и Вихо выругался. Скальп был испорчен. Мужчина развернулся. В нескольких шагах от него, в темноте, на нижней площадке пожарной лестницы сидел человек, напоминающий его самого. Только плащ парня был темно-серым, а не черным. Заметив, что Вихо обратил на него внимание, незнакомец прикоснулся двумя пальцами к полям цилиндра, приветствуя бойца:

— Рад видеть тебя в добром здравии, — насмешливо продолжил парень.

— Ты как здесь очутился? В Содружестве Британской Короны закончились люди для вскрытия?

Свидетель кровавого спектакля спрыгнул на мостовую.

— Я там немного наследил. Пришлось бежать сюда. Город-то похож на родину. Туман, сырость, дожди. Все как в Лондоне. Только Тауэра не хватает. И часы Биг Бена не отбивают время, когда пора выходить на охоту.

— Здесь есть крепость Петра и Павла, — успокоил его Вихо. — Как ты нас нашел?

— Случайно, — пожал плечами парень. — Я задумал поселиться в этих трущобах. А тут как раз ты. Решил наследить на моей территории?

В руке парня появилось лезвие скальпеля, которое он принялся ловко перебирать между пальцами.

— Где твоя сестра?

— В Тауэре, — равнодушно ответил парень. — Но за нее я не переживаю. Она как-нибудь выкрутится.

— Семья — это важно, — проворчал индеец.

— Все-таки ты лучший, Вихо. Из всех, кого мне удалось создать. Самый старательный ученик. Правда, у меня так и не получилось привить тебе манеры тонкой работы. И изяществу ты предпочитаешь кувалду.

Последние слова, парень сказал с видимым сожалением.

— Нам нужна твоя помощь, Рипер, — произнес Вихо.

Мужчина только пожал плечами:

— Я так и знал, что это шоу было неспроста.

— Ты поможешь? — с нажимом уточнил маньяк, сам не замечая, что перешел на рык.

— Отчего же не помочь хорошему человеку, — спокойно ответил Рипер. — Идем. Перекусим, и ты все расскажешь. Местное темное пиво ничем не хуже того, что подают в пабах Лондона.

Глава 1. Возвращение на родину

В сознании всплывали мысли и образы чего-то чуждого, непонятного мне. Словно я преисполнился, постиг мир от самого зарождения. И кажется, я шел к реке… и при этом существовал уже сотни десятки тысяч лет…

Затем силуэты исчезли. И взору открылся старый храм. В свете факелов у алтаря стоял мужчина лет сорока. Обнаженное по торсу тело покрыто боевой раскраской жителей Мезоамерики. Кеотцль. Его зовут Кеотцль. А еще, он вождь племени Ак-Пуч.

У его ног лежит старик в цветастом халате жреца. Горло служителя богов вскрыто, и на каменные плиты уже натекла красная, липкая лужа.

Напротив Кеотцля стоял ящер, чем-то похожий на зверя, в которого превратился Оболенский. Существо протягивало мужчине когтистую лапу. На ладони лежал черный, пульсирующий сгусток, походивший на жемчужину. Мужчина принял его, и… съел. Зверочеловек довольно ощерил мелкие, иглоподобные зубы. Отошел на шаг назад и растворился в тени. А Кеотцль упал на колени. Глаза вождя вылезают из орбит, а на губах выступает пена.

«Он принимает объект, — зашептал в голове женский голос. — А вскоре, Кеотцль объединить племена и создаст Империю».

Видение сменилось. И теперь вождь восседал на каменном троне, установленном на вершине пирамиды. А у подножия, на большой центральной площади, собралось великое множество народа. Все они преклонились перед лидером.

«Прими и ты дар богов. Познай их мудрость», — вкрадчиво шептал мне соблазнительный голос.

Говоривший был убедителен. Но его прервали самым наглым образом.

Хлесткий удар по лицу вышиб меня из царства видений.

— А ну, не балавайся! — грозно крикнул Виктор. — Простите, князь, но я сделал это для вашего блага.

Щеку жгло огнем. Мне даже показалось, что Виктор поджег ладонь силой, перед тем как влепить мне пощечину. Воспользовался ситуацией.

Я с трудом открыл глаза. Мейхэм уже успел привести в себя Ивана и Катерину. Они сидели на мягком покрывале из мха, и удивленно осматривались по сторонам. Словно не понимали, где они и как здесь оказались.

Упыри недовольно зашевелились. Встали на ноги, собираясь атаковать Виктора, который посмел ударить их божество. Но были остановлены моим резким окриком:

— Спать!

Мой голос был подобен грому. Я даже поморщился от этого звука.

Твари исполнили приказ. Словно послушные зомби развернулись и зашагали к дому. Видимо, там они обустроили гнездо.

— Ты справился…. - протянула Катерина. Она поднялась с мха и сделала пару неуверенных шагов к трону.

— Простите, но убить Оболенского пришлось без вашего участия, — усмехнулся я, и указал на лежавшую у ног голову ящеролюда. — Увы, но я не мог ждать, пока вы придете в себя и зафиксируете смерть хранителя. А объект вот.

Я поднял руку, показывая маску с прикрепленной к ней опухолью. После видения мне стало ясно, что является истинным объектом.

— Давайте уберем эту мерзость, — предложил Мейхэм.

Дворецкий торопливо захромал в мою сторону. Вытащил из рюкзака какой-то хитрый стеклянный ларец. Открыл и протянул его мне:

— Прошу, поместите его сюда.

Я убрал маску внутрь, лишь на мгновенье помедлив. Мейхэм поспешно захлопнул саркофаг. Надавил на панель. Послышалось шипение, щелчки и от тонкого зазора между ларцом и крышкой потянулся дымок. Скорее всего, манипуляции дворецкого вызвали какую-то сложную реакцию и теперь крышка намертво припаялась, дабы не выпустить заразу в мир.

Мне показалось, что Виктор ждал подвоха и следил за тем, чтобы я не передумал отдавать объект. Тут же в голову впилось сомнение: а вдруг Круглов сам желает им владеть?

— Надеюсь, стекло заговоренное, — прохрипел я и с трудом встал с трона. Ноги подкосились, и я едва не рухнул в мох. В последний момент Финист и Иван подхватили меня, спасая от падения.

— Предлагаю уничтожить этих существ, — сказала Катерина. — Я понимаю, что они были людьми, но обратить процесс впять нельзя. Их никто не вылечит. Давайте проголосуем…

Виктор шагнул к покосившемуся особняку. На ладони парня появился огненный шар, который Круглов ловко забросил в окно. И огонь растекся по сырой древесине. Феникс же добавил еще одно плетение, и от разгорающегося костра во все стороны разошлась огненная волна. И пожар начал разгораться, окрепнув и набирая обороты. Вскоре пламя загудело.

— Сделано, князь, — равнодушно ответил парень и обернулся к нам.

В его глазах полыхало жутковатые отблески стихии.

— Тогда пора выбираться, — прохрипел я. — Это была славная победа.

* * *

К машинам мы двинулись лишь после того, как крыша горящего здания с треском провалилась внутрь, похоронив останки упырей. Мы боялись, что твари решат бежать. Но к моему удивлению, из здания не вышел никто. Скорее всего, упыри впадали в некое подобие анабиоза. И вообще не обращали внимания на то, что творилось вокруг.

— Госпожа Калинина, зафиксируйте факт, что упыри уничтожены, — доложил Виктор. — Мы можем посидеть еще несколько часов, обыскать пепелище и пересчитать трупы…

— Этого вполне достаточно, — поспешно ответила девушка. — Не думаю, что кто-то смог бы выжить при таких высоких температурах.

Виктор хотел было возразить, но не стал. Только махнул рукой. Фениксу было наплевать, если пара-тройка тварей выживут и очухаются. Места тут дикие, необжитые. И охотиться здесь не на кого. А если нелюди и поймают нескольких селян — какое ему, Виктору, до этого дело?

Обратная дорога была долгой. И мучительно сложной. И пока мы выбирались к деревне, я не раз успел проклясть покойного Петра, который вздумал обосноваться так далеко.

Всем было дурно. Запах с болот не прочищал мозги от ядовитого газа, который мы щедро вдохнули. Вдобавок ко всему, Мейхэм очень заинтересовался телом убитого мной мутанта. Идею поддержала Калинина, которая решила добавить результаты вскрытия к делу. Поэтому Виктор и Иван тащили тело. Девушка волокла голову, предусмотрительно надев перчатки и маску. А Финист помогал идти мне. Поэтому путь к машинам занял у нас куда больше времени. И когда я сел на пассажирское сиденье, то ощутил блаженство и эйфорию, сравнимую разве что с получением объекта.

— Отдохнул бы ты, княжич, — посоветовал Виктор. — Думается, мы только в начале большого пути.

— Ты о чем? — не понял я.

— О долгой бумажной работе, — ответил Круглов. — Императорское финансирование требует строгой отчетности.

— Да. Об этом я… не подумал.

Вспомнились бесконечные рапорты и формуляры, которые заполнял дед. Хотя у меня теперь есть секретарша. Вот Катерина пусть и занимается.

— Нужно будет решить вопрос с Финистом, — продолжил разговор Виктор, едва машина тронулась с места и на автопилоте покатилась по дороге.

— А что с ним?

— Думается мне, он очень много видел. И может рассказать все семье Юсуповых, с которым его связывает клятва. Не думаю, что главе организации понравится, что мы привезли Финиста живым.

— Пусть Калинина сама решает этот вопрос, — буркнул я.

— Ага, — кивнул Виктор. — Только решение не всем понравится. Финист первоклассный боец. Мы с Мейхэмом вдвоем не смогли с ним справиться. Если бы ты не убил Петра и морок бы не спал — нам пришлось бы несладко.

— Думаешь, лучше будет завербовать его в команду?

— Все зависит от преданности Финиста семье Юсуповых, — с неохотой ответил Виктор. — Если он чтит старые традиции — то шансов на такой исход мало.

Я задумчиво побарабанил пальцами по деревянной обшивке торпеды.

— Кажется, я знаю, как можно попробовать решить вопрос, — наконец, ответил я.

Виктор равнодушно пожал плечами. Откинулся на спинку сиденья и уставился на дорогу. Я же устало прикрыл глаза. И провалился в тяжелый беспокойный сон.

* * *

— Алексей!

Восклицание Кристины было первым, что я услышал, едва ворота отворились и машина въехала на территорию особняка. Юсупова с радостным визгом бросилась ко мне, но заметив мое состояние, остановилась. А веселье на ее лице сменила тревога. Особенно когда она увидела ожог, оставленный ядовитым плевком Оболенского. Девушка побледнела, отступила на шаг назад.

— Мой новый облик пугает, княжна? — усмехнулся я.

— Не говори глупостей! Идем со мной! — нетерпящим возражений тоном начала она. — Виктор, поможешь?

Круглов высвободился из объятий Насти, рассеянно пригладив ее по волосам. Затем подошел к нам, подставляя плечо:

— Идем, князь. Пора отдохнуть. И подлечиться.

Опираясь на приятеля, я добрел до своей комнаты. Сел на кровать, а руки Кристины уже торопливо снимали с меня куртку:

— Сейчас, — бормотала она. — Потерпи, скоро станет легче.

Лицо Кристины было бледным. Она закусила нижнюю губу. Вслед за курткой, на пол полетела рубашка. Девушка сняла кофту, оставшись только в спортивных штанах и коротком топе, который подчеркивал грудь Кристины:

— Ложись! — мягко попросила она.

Я послушно откинулся на матрас. Девушка уселась на меня:

— Откройся мне, — приказала она.

Ее голос был ласковым, и я не смог сопротивляться, открываясь девушке. Кристина приложила ладони к моей груди. А через секунду, за ее спиной распахнулись сотканные из ослепительного света крылья. Ничего прекраснее в своей жизни я не видел.

Тело затопила волна ее силы, проникающей через каналы. Из-за волнения Кристина не стала нежничать и впускать силу понемногу. Я выгнулся от мощного потока, перетекающего в мое тело. И непроизвольно потянулся к девушке, чувствуя, как свет смешивается с дымом, связываясь в восхитительный вихрь.

Меня окутал кокон, пульсирующий и перекачивающий в меня энергию, которой щедро делилась девушка.

— Тише, тише, — простонал я. — Иначе выгоришь.

Юсупова потянула меня, и я послушно сел на кровати. Кристина прильнула ко мне всем телом. И я заметил, как в ее глазах пляшет, заволакивая зрачки, дым. Руки девушки мелко подрагивали. Она обхватила меня ногами так крепок, что я не смог бы освободиться при все желании.

Я обнял ее в ответ, но княжна отстранилась, словно не пуская мою силу в себя. Мне удалось прикоснулся к дымному плетению, но услышал ее горячий шепот:

— Нельзя. Не давай мне ничего, Леша. Иначе дома могут возникнуть ненужные вопросы.

А затем, ее крылья сомкнулись за моей спиной, завернув нас в кокон. Касание светлой силы лишало ориентиров и наслаждение накрывало с головой. Блаженство впитывалось в каждую клеточку моего тела, растворяясь в крови. Сердце билось часто, а кожа, казалось, светилась от впитанной энергии. Кристина коснулась губами моей щеки в месте, где остался ожог. Кожа начала зудеть, зачесалась. Кристина мягко отвела руку, когда я попытался притронуться к ране:

— Не трогай. Просто получай удовольствие.

И я подчинился. Что в этот момент было совсем несложно.

Когда Кристина нехотя перекинула через меня ногу и сошла с кровати, я чувствовал себя намного лучше.

— Ну, как ваше состояние, больной? — строго осведомилась Юсупова, надевая толстовку.

— Вы просто чудо, доктор, — выдохнул я. — Можете поставить на ноги даже самого безнадежного пациента. И если вы умеете творить такое руками, то боюсь представить, как это будет…

Кристина усмехнулась и села в кресло, пытаясь унять возбуждение.

— Мы ведь уже… — я облизнулся, вспомнив, как провел ночь с двумя сестрами.

Похоже, Кристина тоже подумала об этом и едва заметно нахмурилась.

— Я тогда еще не умела владеть силой и… — она посмотрела на меня исподлобья, — ты больше был занят не мной.

— Мне сложно жалеть о том, что я открыл твою силу.

— Ну, об этом мечтает каждый. Я понимаю тебя. И очень благодарна.

— А… — начал было я, но девушка не дала мне договорить:

— Главная добродетель светлых — умение бороться с желаниями. И я воспитываю в себе эту добродетель. Но возможно, ты проверишь свою гипотезу. И мы попробуем это вдвоем.

— Когда?

— Нибудь, — односложно ответила Кристина.

— Зря ты отказалась от того, чтобы я добавил тебе немного силы. Это было бы вкусно.

Юсупова с неохотой покачала головой:

— Все, не искушай меня. Мне ибез этого было тяжело сдержаться. Такие вещи чувствуются издалека. Да, фактически мы не переспали. Но кому какое дело? Если в девушке есть чужая сила — никто не будет разбираться.

Я попытался сесть на кровати, но тело почти не слушалось.

— Черт… — прохрипел я и провел по губам пересохшим языком.

— Обезвоживание? — иронично уточнила Кристина.

— Что-то вроде… того.

— Ну, прости. Ты был сильно отравлен… странным веществом. Каким-то токсином. Так что другие методы выведения яда не сработали бы. Ну, или я их пока не знаю. Сейчас попрошу кого-нибудь принести воды.

— Давай лучше попьем чай, — предложил я.

Кристина склонила голову и внимательно посмотрела на меня большими, голубыми глазами:

— Хорошо, — согласилась она и хитро добавила. — Только переоденься. У тебя на штанах появились какие-то влажные пятна. И я даже думать не хочу об их происхождении.

Она вышла за дверь. А я встал с кровати и тяжело прошелся по комнате.

Усталость и сонная оторопь, вызванная отравлением, прошли будто их и не было. Подошел к шкафу, торопливо переоделся, закинув перепачканные после пережитой страсти штаны в ведро. Вместо них я надел просторные спортивки для бега. Накинул кофту. Посмотрел на себя в отражение ростового зеркала.

Бледность сошла, пропали и черные круги под глазами, которые вызывает сильное истощение и выгорание. А на месте, где должен был остаться ожог, красовался тонкий, едва заметный белесый шрам. Я провел по нему пальцами:

— Ну, с боевым крещением тебя, Карамазов. Думаю, скоро шрамов прибавиться. С такой-то работой.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Мейхэм. В руках дворецкий нес поднос, на котором стоял чайник и две чашки. За Мейхэмом с немного пристыженным видом шла Кристина. Заметив, что я стою у шкафа, слуга недовольно нахмурил брови:

— Негоже, князь. Отдохнули бы.

— Я прекрасно себя чувствую, — отмахнулся я. — Как Феникс и Катерина?

— Екатерина отдыхает. А Виктор тренируется с Настасьей, — дворецкий покачал головой, — Безграничная энергия — удел молодых.

— А Екатерина, значит, старуха, если отдыхает, — довольно пробормотала за спиной слуги Кристина. — Ну, значит мои подозрения сбылись.

Дворецкий поставил поднос на стол и обернулся:

— А вы, княжна? Чай таскать удумали. Не для аристократов это занятие. Не хочется, чтобы ваш папенька решил, что в доме Камрамазовых вас учат плохому.

Последняя фраза прозвучала двусмысленно и мы все это поняли.

Кристина опустила голову и потупила глаза. Спрятала руки за спиной и принялась водить по полу ножкой в белом носочке:

— Просто я хотела поухаживать за больным. А то оставишь его здесь на секунду и сразу набегают всякие престарелые секретутки. Покушаться на честь князя. А он сильно ослаб. Может, и не справится с наглыми девками.

Мейхэм скрыл довольную улыбку, но ничего не ответил. Поклонился и вышел из комнаты, оставив нас наедине. И Кристина тут же подошла ко мне, взяла меня за руку:

— Больному нужен уход! — не терпящим возражений голосом произнесла она, подводя меня к столику.

Я кивнул и сел в кресло. Ее забота пришлась по душе. Кристина уселась напротив и разлила напиток по чашкам.

— Спасибо. Ты просто чудо, — поблагодарил ее я.

— А то, — подтвердила Кристина и взяла чашку. — Кстати, я видела, что вы приехали с Финистом?

— Да. Нашли его в туманном городе. Есть такой по дороге в страну болот.

— Ага. Там похитили папу, брата и Ольгу. Отец рассказал.

Кристина взяла из вазочки печенье и осторожно отломила кусочек.

— Кстати, у меня есть разговор к Михаилу Александровичу.

— По поводу клятвы крови? — тут же с интересом уточнила Кристина.

— И по поводу ее тоже, — ответил я.

Откинулся на спинку кресла и сделал глоток. Довольно прикрыл глаза: чай был хорош.

— Ты заваривала? — уточнил я, но Кристина только махнула рукой:

— Из меня весьма посредственная хозяйка. В нашем доме все делает Леночка. Так что…

Юсупова развела руками:

— Но я умею готовить борщ, — не без гордости добавила она. — Меня Настя сегодня научила, пока я вас ждала. Кстати, не расскажешь, куда вы ездили?

Она сделала глоток горячего напитка и отставила чашку. С любопытством посмотрела на меня, ожидая истории.

— Потом. Когда приду в гости. Все расскажу, обещаю.

Кристина тяжело вздохнула:

— Так и знала, что у вас с Калининой какие-то секреты. Я предполагаю, что эта старуха тебя и отравила. Хотела взять тепленьким. А мне потом выхаживай и отгоняй всяких.

— Откуда такие домыслы?

— Она похожа на ведьму из сказок. Вся мерзкая такая. Только бородавки на носу не хватает. Не понимаю, что в ней тебя привлекло? Надеюсь, ты был пьян. Сильно пьян. Прямо вот….

— Ты такая милая, когда ревнуешь, — улыбнулся я.

— Лучше не играй со мной, Алексей Юрьевич, — вдруг серьезно произнесла Кристина.

— Я и не думал, — как можно мягче произнес я и сделал глоток. — Но Калинина побудет здесь.

— Тогда мне придется принять ответные меры, — мило улыбнулась девушка и встала из-за стола. — Ладно, я побежала. У меня еще тренировка. Не хочу пропускать ее.

Она подошла к выходу. Уже у двери остановилась и послала мне воздушный поцелуй. С ладошки девушки сорвался светлый образ отпечатка ее губ, который медленно пересек комнату и прикоснулся к моей щеке. А в душе расплылось приятное тепло.

— Это ты со мной не играй, — буркнул я.

Но Кристина не ответила. Хихикнула и выскочила из комнаты.

— Долгих лет, Катерина Сергеевна, — послышался с лестницы ее звонкий девичий голос. — Как здоровье? Давление не беспокоит?

— Вы решили поселиться здесь, Екатерина Михайловна? — холодно уточнила Калинина.

— Кто знает? Я думаю над этим вопросом. Девушка я совершеннолетняя, и вполне могу съехать из родительского гнезда. И наняться на службу.

— Каков мезальянс, — тяжело вздохнула Екатерина.

— Ну, семья Калининых тоже более древняя, чем Карамазовы. Но вас этот мезальянс не беспокоит, — парировала Кристина. — Кстати, Алексей Юрьевич отдыхает. Я подлатала его раны. Чуть подпитала Силой.

— Я вижу, — сухо ответила Калинина. — Но я хочу навестить его по другому вопросу.

— Ага. Да не рассматривайте вы меня так пристально. Хотя… я могу открыться. И сами посмотрите, есть ли во мне сила Алексея. Прямо здесь. Ну, или в спальне.

— Спасибо, — сухо поблагодарила ее Калинина. — В другой раз.

— Ну, до встречи, Екатерина Сергеевна. Рада была повидаться.

Секунду спустя, во входную дверь постучали. И не успел я произнеси «Войдите», как дверь распахнулась, и в комнату влетела Катерина. Калинина вздрогнула и остановилась, ощущая в воздухе силу Кристины. Да и в моих глазах все еще плясали, растворяясь, искорки света. Девушка недовольно поджала губы.

— Угомони младшую Юсупову, — зашипела она с порога.

Я лишь пожал плечами и сделал глоток чая:

— Прости, но я не вправе командовать свободной девушкой из аристократической семьи. Я не ее муж, не опекун и не отец. Так что…

Я развел руки, словно извиняясь.

Калинина подошла ближе и бросила на столешницу папку с документами:

— Пока вас лечила Кристина Михайловна, князь, я заполнила за вас все формуляры. Вам осталось только прочитать все и подписать.

Я покосился на пухлый том:

— Прочитать…. все это?

— И подписать, — с нажимом повторила Калинина. И я заметил, что на ее губах играет тонкая усмешка. — А затем, мы приступим к опросу участников.

Я вздохнул и открыл папку.

* * *

Юсупов сидел в кресле гостиной, набивая трубку ванильным табаком. За дверью комнаты о чем-то общались Ольга и Сергей. И судя по повышенному тону обоих, разговор не задался. Впрочем, ничего нового в этом не было. Ольга всегда будет гнуть свою линию, а Сергей пытаться навязать свое мнение.

Кристина левитировала над ковриком у камина в гостиной, подобрав под себя ноги и сложив ладони в молитвенном жесте. Вокруг девушки светился ореол Силы. Ее собранные в косички волосы покачивались в такт ее сердцебиению. И глядя на девушку Михаил Александрович довольно улыбнулся: ему было приятно видеть, что Кристина много тренируется. Да и результаты, которых она достигала, впечатляли. Плетение «Крыльев» она освоила за два дня.

«Упорная девочка. Не отступает перед трудностями. Вся в меня. Ее ждет большое будущее», — довольно отметил Юсупов.

Кристина опустилась на коврик и вскочила на ноги. Пружинистой походкой подошла к креслу и забралась в него. Вынула из-под бедра пульт и включила телевизор.

— Как состоялся твой визит к Алексею Юрьевичу? — начал беседу Юсупов.

Старику не очень нравилось, что Кристина зачастила в гости к новому соседу. И каждый раз, когда она возвращалась, он невзначай присматривался, нет ли в дочери силы энэнра. Потому что за долгие годы Карамазов снискал себе сомнительную славу. И явись он на любой прием — претензий от семей к Алексею было бы великое множество.

Но то ли Алексей и Кристина вели себя пристойно, что маловероятно, то ли они хорошо маскировались. Но запрещать Кристине что-либо было невозможно. Ее настойчивость было не сломить ни угрозами, ни лишениями, ни уговорами. Поэтому Юсупов давно усвоил: если ей запретить, она все равно сделает так, как она решила. Назло отцу и для того, чтобы доказать, что ее не сломить. Только делать она будет втайне. Уж лучше пусть будет на виду.

— Плохо. С тех пор как там поселилась Катерина Сергеевна, — недовольно поджав губы, ответила девушка.

Горящая спичка выпала из руки князя и полетела на пол. Но Кристина ловко протянула руку, и спичка упала в сотканную из силы ладонь, которая сжалась в кулак, потушив огонь.

— Пап, ты чего?

— Катерина Сергеевна Калинина? — переспросил Михаил.

Кристина отвлеклась от просмотра музыкального шоу и взглянула на отца:

— Ага. Она работает у семьи Карамазовых секретарем, представляешь?

Юсупов потер ладонью лоб. Интересные дела творятся на княжеском острове. А он, Михаил, и не в курсе.

— И давно Катерина перебралась?

— Вчера вечером, — с готовностью поделилась дочь. — Крайне вздорная женщина. Оно и неудивительно — она же из семьи военных.

— Но у Калинина с ним какие-то общие темы, — пробормотал князь, потирая подбородок.

— Да, — подтвердила Кристина. — Вчера секретничали о чем-то. А с утра уехали. Когда я зашла к нему в гости, дома была только Настасья. Интересная девушка, кстати. Учила меня готовить борщ.

Михаил недовольно поджал губы, но не стал делать девушке замечание о том, что кухарство — удел, недостойный аристократов.

— И долго их не было? — осторожно осведомился он.

Кристина наморщила лобик:

— Несколько часов. Мы с Настасьей успели приготовить борщ и поболтать. Правда, кухарила в основном Настя. Но я запомнила рецепт. А еще, она не сильно разговорчивая. Я спросила у нее, где она обучалась владеть Силой молний. Это же такая редкость и наставников крайне мало! А она палец порезала. Хорошо, что я рядом была и залечила. Даже шрама не осталось.

Последние фразы она произнесла с нескрываемой гордостью. Но Михаил только рассеянно кивнул:

— Ты молодец. А куда они ездили?

— Не знаю. Алексей расскажет все, когда зайдет в гости. Но куда-то на болота. О, — она воодушевилась. — Они нашли Финиста. Представляешь, папа, он жив.

— Ага, жив. Это хорошо, — задумчиво протянул Юсупов и забарабанил пальцами по столу.

Ему не был важен работник, которого он уже похоронил. А вот остальная информация была крайне интригующая. Калинин был не дурак. Хитрый аристократ, который прикидывался простаком. Для чего-то он решил занять место рядом с Карамазовым посредством дочери. Молодой и красивой девки, кстати. Она вроде проходила стажировку у «Ищеек». И попала туда благодаря таланту, а не протекции деда. А отзывались о ней, как о сильной и очень перспективной аристократке. Неужто Калинин решил породниться с Карамазовыми? Старик давно ищет себе замену на посту начальника охранки. И решил посадить на это место Алексея?

— Кстати, пап, ты не знаешь, что за токсин блокирует Силу и ослабляет прирожденных? — спросила вдруг Кристина.

— Нет, — покачал головой Юсупов.

Анализ крови дочерей после похищения не показал никаких следов яда. Словно бы вакцина, которой оглушили девочек, и не существовала вовсе. И если бы не осталось следов от укола — Михаил Александрович решил бы, что девочкам показалось.

— А почему ты спрашиваешь?

— Ну, когда Алексей и Катерина эта вернулись, он был как будто… притравлен. Мне пришлось вытягивать из него яд. У него такой странный привкус… миндаля. Нет, ты не подумай, мы с ним не… — поспешно поправилась она, понимая, что могла сболтнуть лишнего.

Но Михаил Александрович не обратил никакого внимания на смущение дочери.

— А когда Алексей собирался к нам в гости? — живо поинтересовался он.

Кристина едва слышно выдохнула с облегчением. Девушка была довольна, что отец не стал расспрашивать о том, каким именно образом доченька вытягивала яд:

— Сейчас узнаю, — весело ответила Кристина и достала из кармана телефон.

— И обязательно передай любезному другу: если Алексей Юрьевич не в силах приехать, я буду рад навестить его.

В этот момент из соседней комнаты раздался хлопок и сдавленные проклятья. Двери распахнулись и раскрасневшаяся Ольга вышла в гостиную.

— Он невыносим, — выдала старшая Юсупова с яростью. — Просто…

— Не ругайтесь, — Михаил не воспринимал всерьез эти игры, давно для себя решив, что не стоит вмешиваться в отношения отпрысков.

Дети были важным ресурсом его Семьи. Ольга станет хорошей партией для одного из представителей уважаемых Семей. Михаил уже вел переговоры по этому поводу. Сергей будет супругом девушки хорошей крови, с которой уже был составлен контракт. Это неизменно.

Юсупов не был слеп и видел, что Сергей с голодом смотрит на неродную сестру. Если в один из дней они дадут выход страсти, то лишь укрепят отношения в семье, что сделает их командой, против которой мало кто сможет выступить.

А Кристина… Михаил посмотрел на девушку, которая щебетала по телефону и улыбнулся. Она была его отрадой, главным его козырем.

Глава 2 Подарки

На опрос и заполнение всех бумаг ушло три часа. И когда Мейхэм, дав последние показания, вышел из комнаты, я вздохнул с облегчением. Отложил планшет, на котором хранились файлы закрытого дела.

— Не думал, что это так муторно, — пробормотал я, откинувшись на спинку кресла.

— Дело было не слишком сложным, — бодро возразила Катерина. — Так что и материала немного.

Мне хотелось ответить что-то резкое, но сил на это не осталось. Бюрократия выматывала похлеще боя.

— Так, отчет… есть, показания участников… есть, отчет о вскрытии Оболенского… Точнее, того, в кого превратился князь Петр, — девушка перекладывала листы бумаг и сверяла наличие копий в электронном виде. Проверка на уничтожение объекта…

— Я не притронусь к этой х…не даже в костюме биологической защиты, — безапелляционно заявил я. — Газ проникает даже через фильтры бронекостюмов первого класса.

— Ладно, — великодушно согласилась секретарша. — Запишем: не установлены из-за повышенной опасности и неустойчивости артефакта. Так… Свойства объекта….

— Выделяет ядовитый газ, который подвергает мутациям людей. Может ослаблять прирожденных, и даже лишать их силы.

— Ага, — кивнула Катерина. — Пробы крови я тоже взяла. У всех, кроме тебя. Так что…

Калинина достала вакутейнер для забора крови и выжидательно посмотрела на меня:

— Ну? Закатывай рукав.

— Кристина меня подлечила. Вывела яд, — просто ответил я. — Поэтому выгляжу я намного лучше тебя.

Калинина посмотрела на меня, словно сомневаясь, в своем ли я уме. Недовольно поджала губы:

— Надеюсь, что Юсупова не смогла запомнить послевкусие от яда. Иначе моему деду придется ее «того».

— Хватит уже воевать с девочкой, — примиряюще проворчал я. — Ты могла бы проявить мудрость…

— Закрой рот, Алексей. Пока не ляпнул какую-нибудь глупость.

— Кстати, что будем делать с Финистом? — сменил я тему.

— А что с ним? — удивленно подняла брови Катерина.

— Он много видел. И Оболенского, и упырей.

Девушка задумчиво забарабанила пальцами по столешнице:

— Скорее всего, Михаил Александрович примет это за бред. Но лучше будет подстраховаться. Я сообщу отцу, он решит вопрос.

— Стоп, — оборвал ее я. — Решить вопрос — это убрать его?

— А что ты предлагаешь?

— Финист неплохой боец. Не проще ли принять его в команду?

Калинина равнодушно пожала плечами:

— Если сможешь переманить его у Юсупова, то возражений не будет.

— Мне кажется, что ты не мой секретарь, а надсмотрщик, — недовольно отметил я.

— Я не против такой ролевой игры, — поддела меня девушка.

Из кармана послышалась мелодия телефонного звонка. Я вынул аппарат, посмотрел на дисплей. Кристина.

— Слушаю.

— Добрый вечер, Алексей Юрьевич, — послышался веселый голос девушки.

— Привет. Как добралась до дома?

— Нормально, — ответила она. — Стоп! Я же отправила тебе сообщение.

Я вздохнул:

— Прости, у меня были кое-какие дела.

— С этой бабкой? — тут же колко уточнила Кристина.

— Нет, не с ней, — покосившись на Катерину, ответил я. Поправлять Юсупову я не решился, чтобы не спровоцировать новый виток конфликта.

— В общем, мой папа интересуется, когда ты зайдешь в гости… Погоди… Сейчас.

Она зажала ладошкой динамик, и я расслышал приглушенный разговор. Видимо, Кристина находилась в одной комнате с Михаилом Александровичем.

— Если тебе нужно официальное приглашение, отец пришлет его с курьером. Или навестит тебя сам.

Вот оно что. Чем же я так сильно я заинтересовал Юсупова?

Посмотрел на часы. И удивленно присвистнул: заполнение всех бумаг заняло остаток дня.

— Могу сегодня, если Михаил Александрович не будет против.

— Сейчас узнаю.

Трубка на несколько секунд замолчала, а потом Кристина вернулась к разговору:

— Он будет рад. Присоединишься к ужину. У нас сегодня гусь.

— Ни за что не пропущу такое. Через час у вас.

— Чудненько, — обрадовалась Кристина. — Жду.

А затем, я услышал приглушенный крик Юсуповой:

— Ольга! Алексей сегодня заедет к нам в гости.

Видимо, девушка не успела нажать на завершение вызова, и я отсоединился, чтобы не подслушивать чужие беседы.

— Юсупова? — осведомилась Катерина.

— Да. Михаил Александрович имеет ко мне разговор. Так что мне нужно посетить соседей.

— Бумаги…

— Отвезу их завтра, — пожал плечами я. — Не думаю, что Юсупов примет отказ. С него станется нанести визит самому.

— У вас с князем какие-то совместные дела? — как бы между прочим, уточнила Катерина.

— Пока нет. Хочу поговорить с ним по поводу Финиста. И клятвы крови.

— Он предложил союз? — мигом отреагировала Калинина.

Я подошел к шкафу, распахнул его, осмотрел приготовленные Мейхемом костюмы.

— Да. Я обещал подумать.

— Странный ты человек, честное слово, — протянула девушка. — Союз даст тебе множество плюсов. И только один минус. Кристина Михайловна зачастит в гости. Но полагаю, это я как-нибудь переживу.

— А работа? Ну…

— Алексей Викторович поговорит с Юсуповым. Если Михаил Александрович начнет сильно интересоваться нашими взаимодействиями. Так что по этому поводу можешь не переживать.

За спиной послышался стук каблуков.

— Давай я помогу, — произнесла помощница.

Ладони Катерины коснулись моих плеч. Девушка прижалась ко мне, и я почувствовал, как вздымается ее грудь.

— Хорошо, что мы так долго заполняли бумаги, — проворковала Калинина мне на ухо. — Потому, что если бы ты явился в гости час назад — Юсупов убил тебя во дворе собственного особняка.

— С чего это?

— От тебя за километр веяло светлой силой невинной девочки.

— Катя…

— Будь осторожнее, Алексей Юрьевич. Одно дело играть с замужними дамами или встречаться тайком в твоей берлоге в городе. Но тут, на острове надо вести себя достойно.

Рука девушки расстегнула замок моей толстовки. Калинина стянула с меня кофту, провела пальцем по татуировке на спине:

— Судьба улыбается смелым, — произнесла она томно. — Как точно подмечено.

— Девиз Легиона, — хрипло ответил я. — Такие рисунки делали почти все.

За спиной послышался тяжелый вздох. Катерина шагнула к шкафу, постояла там пару мгновений, будто приходя в себя. Извлекла черный пиджак.

— Мануфактура «Тим Райлер», — произнесла она твердо. — Надежность, проверенная временем. Думаю, самое то для визита. Не буду смущать вас, Алексей Юрьевич больше положенного.

Она вышла из комнаты. Остановилась у выхода, но так и не решилась что-то добавить. А затем, я услышал, как захлопнулась дверь.

Я быстро переоделся, осмотрел себя в зеркале. И остался весьма доволен. Калинина была права, костюм мне подходил. Из зеркала смотрел немного бледный молодой мужчина со светло серыми глазами, прямым носом, широкой челюстью и губами, кривящимися в неизменной ухмылке. Мой взгляд всегда был несколько надменным и изучающим. Про таких говорят «морда кулака просит». И быть бы мне вечно битым, не будь я Карамазовым — внуком Федора. Стоило бы потренироваться перед зеркалом, чтобы научиться выглядеть менее вызывающе.

— Екатерина Сергеевна сказала, что у вас назначен визит к Юсуповым? Я мог бы вас отвезти.

Я обернулся. В дверях стоял Мейхэм.

— Спасибо, — мягко поблагодарил его.

Дворецкий окинул меня внимательным взглядом.

— У Екатерины Сергеевны есть чувство вкуса, — отметил он. — Вам повезло… с секретарем.

Я только усмехнулся, но ничего не ответил.

* * *

Юсупова встретила меня на пороге дома. Она пританцовывала от нетерпения, пока я выходил из машины.

— Ты долго, — она настороженно осмотрела меня и, убедившись в отсутствии отпечатков силы Катерины, расцвела в улыбке.

— Торопился как мог, — я мягко коснулся губами ее запястья.

Мы вошли в дом и прямо за порогом меня неожиданно тепло принял Юсупов.

— Ну и заставили вы нас поволноваться, юноша, — произнес он, пожимая протянутую мной руку. — Кристина себе места не находила, переживая за ваше самочувствие. Полагаю, что с Оболенским покончено?

Я не ожидал такого вопроса и несколько растерялся, что отразилось на моем лице.

— Я слышал, что вы освободили Финиста, — пояснил свою догадку Михаил. — все же стоило прихватить бойцов моей семьи.

— Благодарю, но мы сумели справиться своими силами, — сдержанно улыбнулся я.

— Шрамы красят мужчин, — князь указал на мою новую отметину на щеке. — Но все же жизнь нам к лицу. Помните об этом. Но, хватит о делах. Сегодня больше ни слова о скучном и неприятном.

— Благодарю, — с облегчением выдохнул я.

— Предлагаю разделить тихий семейный ужин. Ничего изысканного и пафосного… — мужчина поправил шелковый платок на шее, затем вынул из кармана часы на длинной цепочке и довольно ощерился. — Как раз гусь поспел.

Из соседней двери вышел Сергей и при виде меня едва заметно скривился.

— Поздоровайся, сын.

Он нехотя кивнул и, сказавшись больным, попытался уйти.

— Семейный ужин, — весомо повторил Михаил Александрович и все обреченно побрели в столовую.

— Сядешь рядом со мной, — ободряюще сообщила Кристина и пока никто не видел, потерлась о мое плечо щекой.

За столом царила праздничная атмосфера. Подали ужин из восьми блюд. Потом был десерт из двух видов пирожных и крема из манго. Наследник фамилии бросал на меня мрачные взгляды и царапал вилкой тарелку. Ольга была бледна и натянуто улыбалась моим шуткам. Пару раз я поймал ее уставший взгляд, который девушка тут же отвела в сторону. Кристина рассказывала об успехах в тренировках и буквально светилась. От ее энергии становилось тепло на душе.

Юсупов сдержал обещание и не стал говорить о делах. Только пригласил меня после трапезы на террасу, где раскурил трубку и предложил мне табаку.

— Спасибо. Отказываюсь от этой привычки.

— А вот это верно, — похвалил князь. — Пора завязывать с глупостями. Это нам старикам можно уже не думать о будущем.

Он явно лукавил, и только дурак посчитал бы его старым.

— Вы выбрали правильный путь, юноша. С хорошими семьями налаживаете контакты.

Я тут же понял, что речь о Калинине, а потому сдержанно кивнул и сказал:

— Важно хранить репутацию. Кто мы без семьи?

— Верно, — мужчина посмотрел на меня сквозь клубы дыма. — Я считал вас юным и несколько взбалмошным. Но вижу, что ошибался. И это приятно.

— Спасибо, Михаил Александрович. За доверие и за то, что принимаете в своем доме.

— После смерти Федора Ивановича у вас ведь никого не осталось?

— Формально я один.

— У вас есть поддержка и дружба достойных фамилий. Это чего-то стоит.

— Вы правы.

Мы помолчали какое-то время.

— У меня есть к вам одна небольшая просьба, — начал я.

Михаил Александрович внимательно посмотрел на меня:

— Слушаю.

— Я хотел бы заключить контракт с Финистом. Он же свободный человек?

Юсупов кивнул:

— В связи с событиями на болотах, его уже объявили погибшим. Контракт был аннулирован по причине смерти. А новый мы заключить еще не успели.

— Тогда…

— Конечно, — кивнул Юсупов. — Это меньшее, что я могу сделать для семьи Карамазовых. В благодарность за спасение.

Он хлопнул в ладоши и на террасе появилась гувернантка.

— Леночка, пригласи Финиста, — мягко попросил Михаил Александрович.

Гувернантка кивнула и вышла. А через пару минут, на террасе появился боец.

— Финист, мы не успели подписать с тобой новый контракт. Но тебя хочет нанять Алексей Юрьевич. Так что если ты не против…

В глазах Финиста промелькнула растерянность. Но он быстро совладал с ней и кивнул:

— Как скажете, босс.

Юсупов недовольно поморщился:

— Твой новый босс — Алексей. Если ты согласишься подписать с ним контракт. Если же нет…

Он не договорил. Но все прекрасно поняли, что имя Финиста теперь покрыто позором. Потому что он не смог защитить семью, которую поклялся охранять. И ни одна семья не возьмет его в дружину. Несмотря на уровень подготовки и умения.

— Идем, — мягко сказал я. И Финист опустил голову. И пошел за мной.

— Вас проводит Ольга, — неожиданно предложил хозяин дома и вздохнул. — Вы уж простите старика, я останусь тут еще ненадолго. Каждый закат грозит стать последним. Хочу полюбоваться им.

Я пожал протянутую руку и вышел прочь. Хитрый князь вел свою игру и мне стоило быть с ним осторожнее.

Юсупов задумчиво посмотрел вслед молодому Карамазову. У Алексея Юрьевича все-таки были дела с семьей Калининых. Потому что Алексей Викторович лично позвонил ему час назад. С той же просьбой. Чтобы Карамазов забрал Финиста. И Юсупов не смог отказать Калинину. По старой дружбе.

Он довольно откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Сегодня ему удалось убить одним выстрелом двух зайцев. Оказать услугу и Калинину, и Карамазову. А Финист… мало ли в городе хороших бойцов?

* * *

Ольга ждала меня у выхода и натянуто улыбнулась:

— Ты это пережил.

— Пожалуй.

Мы вышли к машине, где девушка неожиданно расправила плечи и посмотрел на меня с лукавством:

— Охмуряешь мою сестру?

— О чем ты? — улыбнулся я хитро.

— Ты прав. Ты не такой.

Мы засмеялись, и я тепло обнял девушку. Она обмякла в моих руках и нехотя отстранилась.

— Я тебя подставил? — тихо спросил я, надеясь, что она не станет уточнять.

— Брось. Я не ребенок и не дама в беде.

— Если что-то понадобится — можешь ко мне обратиться, ты ведь это знаешь?

— Теперь знаю, — она мягко поцеловала меня в щеку и не стала стирать следы от помады. — Покажешь своей секретарше.

Ольга подмигнула, давая понять, что в семье Юсуповых знают о наличии в моем доме великородной помощницы.

* * *

Этот дом стоял на набережной и мало чем отличался от остальных, что высились над Невой. Юркий слуга подскочил к подъехавшей машине и распахнул дверь.

— Добрый вечер, господин.

Он низко склонился, демонстрируя уважение к гостю и принял ключи от автомобиля, чтобы отогнать машину на стоянку.

Князь поправил полы пиджака, стряхнул с плеча несуществующую пылинку, перехватил поудобнее трость, в которой пряталась глушилка сигнала и поднялся по ступеням. Он занес руку, чтобы постучать, но дверь сама распахнулась, чприглашая гостя войти.

— Здравствуйте, господин, — пробасил привратник и заученно поклонился. Протянул вошедшему поднос, на котором лежала белая маска. Та легко скрыла лицо князя, а на поднос упала монета.

— Благодарю вас, господин.

Мужчину всегда раздражала подобострастие, которое проявлялось в отношении аристократии. Эти поклоны с прогибом, заискивающий голос, желание заслужить похвалу — вызывали оторопь. Большинство бастардов были куда сильнее местной элиты. Но при этом они не смели роптать и заявлять о своих правах.

Именно по этой причине князь испытывал к покорным лишь презрение. Он вернул на голову шляпу и лениво уточнил:

— Что с торгами?

— Начнутся с минуты на минуту. Ваш кабинет свободен и ждет вас.

Нетерпеливо махнув рукой, мужчина неспешно пошел по темному коридору. По правой стороне располагались красные двери. Любому непосвященному внутренняя архитектура здания показалась бы странной. Широкий проход изгибался полукругом и уводил вниз на несколько уровней в виде спирали. На самом нижнем князь остановился и вынул из кармана ключ. Он легко провернулся в скважине замка и дверь распахнулась.

В небольшом темном кабинете стоял удобный диван, низкий стеклянный столик и пульт для вызова персонала. Стена напротив была завешена тяжелой портьерой на манер театральной.

Усевшись поудобнее, князь закинул ногу на ногу, положил трость рядом с собой и нажал на панель, спрятанную в подлокотнике. Штора с тихим шорохом поднялась. За ней оказалось окно. Сквозь него виднелся круглый подиум, залитый светом софитов. Все кабинки с их владельцами скрывались за зеркальными стеклами. Тут работало правило полной анонимности. Каждый член клубы мог быть уверенным, что его покупки не станут достоянием общественности.

В центре подиума показался высокий человек в черном костюме и такой же маске, скрывающей лицо. Мужчина водрузил на возвышение клош, а потом застыл в ожидании приказа распорядителя.

— Уважаемые гости, не стану отнимать ваше драгоценное время. Представляю вам лот с номером один на сегодня. Он привезен из Мезоамерики и является подлинным.

Слуга ловким движением стянул с подноса металлическую куполообразную крышку и князь подался к стеклу, рассматривая вещь. В небольшой баночке с пробковой крышкой лежало нечто, напоминающее крупный миндаль.

— Это сердце…

— Какая чушь, — мужчина откинулся на спинку дивана и потер переносицу.

Первые лоты обычно были из тех, которые покупает только глупый или наивный. Но все же он не пропускал такие торги, так как довольно часто тут можно было приобрести ценные предметы. В прошлый раз ему удалось купить несколько дневников одного из почивших аристократов. Его наследники не нашли записи ценными, а вот князь заполучил информацию, которой можно разрушить пару брачных союзов. Несколько писем фаворитки старого императора дали намек на поиск одного любопытного объекта.

— Продано, — провозгласил голос из динамика. — Следующий лот…

В этот момент дверь позади князя открылась и в кабинет вошел слуга. Краем глаза мужчина заметил сюртук пришедшего с белыми полосками и щелкнул пальцами:

— Завари-ка мне чаю, любезный.

— Будет сделано, милорд, — послышался за спиной насмешливый голос слуги. И мужчина обернулся. На ладони замерцали огненные искры, которые сплетались в шар.

Голова вошедшего была низко опущена. Вдобавок лицо скрывали широкие полы цилиндра. Он держал поднос, на котором стоял чайник. И две чашки.

— Я не ждал гостей, — резко ответил мужчина.

— Порой еще с утра мы не догадываемся, с кем нам придется встретиться вечером, — загадочно ответил незнакомец и прикоснулся пальцами к полям шляпы, приветствуя сидевшего в кресле. — Но судьба может выкинуть весьма интересный фокус. Позвольте представиться. Меня зовут Джеки Бринн. Но на острове вечного тумана меня знают под… другим именем.

— Жнец с Ист-Энда, — спокойно произнес мужчина.

— Приятно, что вы обо мне слышали, — довольно усмехнулся парень. — Это упростит наше общение. Кстати, аукцион пуст. Ничего стоящего. Даже девственница, которую выставят в самом финале, уже пару лет, как потеряла невинность. Никогда не понимал тяги аристократии к покупкам безделушек по завышенным ценам.

Джеки прошел через комнату и поставил чайник на стол. Разлил жидкость по чашкам и по-собачьи шумно втянул носом воздух:

— Напиток отличается от того, что подают в Содружестве Британской короны, — произнес он, презрительно скривившись. — И по купажу, и по способу заваривания. Здесь добавляют травы и кусочки фруктов. Это… необычно. Да вы пейте.

Он криво усмехнулся и кивнул на чашку. Но мужчина и не думал прикасаться к напитку:

— Назовите мне хоть одну причину не прикончить вас прямо здесь, — прошипел он. А шар на ладони разгорелся.

— Охотно, — спокойно ответил Рипер. — Вы не сможете. И сами прекрасно это знаете. Меня убивали… — он прищурился, — кажется, трижды. И каждый раз, я возвращался.

Парень развел руки, словно бы извиняясь за подобное.

— Зачем вы пришли?

— Ну точно не за тем, чтобы вас убить. Если бы я хотел этого — поверьте, вы бы уже были мертвы. Но… вы мне нравитесь. Так что я пришел договориться.

— О чем?

— Сущая безделица. Вам это ничего не будет стоить.

— Не тяните.

— Я хочу, чтобы вы отпустили Вихо, — с ядовитой улыбкой произнес Рипер. — Знаю, он немного со странностями, но держать его в клетке, как собаку… это как-то бесчеловечно. Не надо так.

Князь нахмурился, словно всерьез обдумывая предложение.

— Вихо может устроить в городе хаос.

Рипер отпил чай и улыбнулся:

— Вам это будет только на руку. Такие люди, как вы или я, родились в хаосе. Единственная стихия, в которой нам с вами комфортно. В ней лучше всего проявляется теория естественного отбора. Как завещал старик Дарвин.

— И что же я получу взамен? Кто сядет на цепь вместо него? — резко перебил собеседника князь. — Природа не терпит пустоты.

— Ну точно не я, — рассмеялся парень. — Мне претят решетки и запоры. Но я могу предложить вам кое-что другое.

— Что же?

— Я помогу вам поймать Карамазова. И Феникса. Две зверушки по цене одной. Как вам?

— Я заполучу их с помощью Вихо. Или кого-то из следующих своих зверушек.

Гость театрально вздохнул и отпил чай, отставляя в сторону мизинец:

— Но они не смогут дать вам то, что могу предложить я. Это будет не почка египетского фараона. Не ложка Спасителя…

Рипер вздохнул, словно бы мужчина вынудил его:

— Я дам вам адрес одного человека. Мастера Карло. Слышали о таком?

Князь резко выдохнул и откашлялся, а глаза расширились от удивления.

— Вы знаете… кто такой Карло? — князь ощутил, как его ладони взмокли.

Рипер кивнул:

— Он научил меня кое-каким фокусам. Вряд ли вы сможете посадить его на цепь, но думаю, пообщаться вам вполне удастся. Кстати, у меня остался небольшой подарок на память от мастера Карло.

Он достал из кармана вырезанную из дерева куклу и поставил ее на стол. Мужчина торопливо склонился к ней, рассматривая вещицу.

Кукла была как живая. Изящная фигурка балерины в крохотных пуантах стояла на носочках. Ленты оборачивали ее тонкие лодыжки. Пачка топорщилась над бедрами. Казалось, что на напряженной шее пульсировала вена.

— Софья, пройдись, — скомандовал Рипер. И кукла покорно зашагала, по театральному вытягивая стопу вперед.

— Моя любимица, — ответил Джеки, заметив восхищенный взгляд собеседника, махнул рукой:

— Впрочем, примите ее как маленький презент. Компенсацию за испорченный вечер. Ну? Договорились?

Рипер протянул рукам. И мужчина, не колеблясь, пожал неожиданно жилистую ладонь. Цена, которую гость назвал за голову Вихо, была хороша.

Мужчина достал из кармана старые четки, собранные из какого-то хлама. Задумчиво перебрал разнокалиберные разноцветные бусины. Он словно вслушивался в только ему слышимые голоса. Наконец нашел нужную. Сжал ее между пальцами. И бусина лопнула. А осколки медленно осели на пол, превратившись в пепел.

И заметив это, Рипер довольно оскалился:

— Я знал, что два джентльмена смогут договориться. Ждите обещанного. И… — он вынул из-за спины трость красного цвета со знакомым набалдашником в виде змеиной головы, и небрежно положил ее на столик. — Этого убили бесплатно. Авансом, чтобы показать добрые намерения. Этот напыщенный индюк мало кому нравился, верно?

Он небрежно поклонился и вышел из комнаты, оставив мужчину любоваться неожиданными подарками.

Глава 3 Праздник

Утро началось с визита Катерины, которая по привычке вошла в комнату сразу после того, как постучала в дверь. Словно приглашения ей не требовалось. Достаточно было сообщить о визите коротким стуком.

— Подъем, князь! — весело крикнула она и бросила на стол бумаги. — Алексей Викторович уже звонил и интересовался, когда вы привезете документы по делу. Чтобы перевести плату за найденный объект.

Я заворочался в кровати. Сейчас мне меньше всего хотелось вставать из постели и тащиться в город.

— А почему сама не можешь отвезти документы? Ты же вроде доверенное лицо семьи.

Я хотел было добавить «поставленное надзирать за мной без моего спросу», но промолчал.

— Потому что, Карамазов, — недовольно ответила Катерина. — Калинин и Беломорцев хотят с тобой пообщаться. Ну и я не уполномочена подписывать финансовые документы от твоего имени.

Говорила девушка убедительно. Видимо, эта способность к манипулированию перешла к ней от деда.

— Ладно, — сдался я. — Сколько времени?

— Начало десятого. Самое время для того, чтобы выдвигаться. Через пару часов центр города встанет в пробке.

— Это еще почему? Выходной же вроде.

— Потому что сегодня день Святого Петра. Юсупова точно вылечила тебя от яда? — язвительно поинтересовалась девушка. — Так что подъем, князь. Завтрак уже готов.

Я с неохотой встал с кровати. А ведь Калинина права. Сегодня День города.

День Святого Петра в Петербурге всегда праздновался с размахом. В двенадцать начнется праздничный концерт. А перед этим ведущие примутся устраивать конкурсы и постановки, и на площадь потянется народ.

Гуляния затянутся до глубокой ночи. А потом, городские службы до утра будут убирать оставленный горожанами мусор, а жандармы развозить по участкам загулявших бездельников.

Я прошел к шкафу и принялся перебирать костюмы. Хотя… Визит же неофициальный? Значит, можно пренебречь деловым стилем.

Снял с полки синие джинсы и удобную черную кофту. Быстро оделся. Обернулся к Калининой. Девушка поморщилась:

— Не очень представительно, но ладно. В конце концов, это не прием у генерал-губернатора города. Идем, завтрак ждет.

Я скривился от ее тона, но подумал, что роль начальницы ей идет. Девушка смотрелась шикарно в узкой юбке, белой блузе и туфельках на каблуках.

* * *

Первым сюрпризом для Калининой было то, что в столовой собрались все. Включая Финиста, который долго упирался, и не хотел садиться за общий стол. В доме Юсупова слуги находились на определенном уровне, который не позволял им трапезничать вместе с хозяевами.

Девушка не выказывала недовольства. Наверное понимала, что если она начнет задавать вопросы, я могу намекнуть ей, что Катерина Сергеевна — секретарь. Но никак не член семьи. А потому ее тоже можно было отправить на кухню.

— Виктор, — обратился я к другу, когда с едой было покончено. — Не мог бы ты отвезти меня по делам?

Катерина пробормотала что-то вроде «ну и нравы», но я сделал вид, что не расслышал ее.

— Конечно отвезу, княже, — спокойно произнес Виктор и отставил чашку с недопитым чаем. — Куда едем?

— На Соборную площадь, — ответила за меня Катерина. — Нужно встретиться с….

Она покосилась на Финиста, но я ее успокоил:

— Все нормально. Соколов уже дал клятву верности Семье.

— Алексеем Викторовичем и отцом-настоятелем Беломорцевым, — с явной неохотой закончила девушка.

— Я думал, встреча пройдет в… — начал было я, но Катерина меня перебила:

— Нет. В старинном особняке Головиных.

— А, понял, — протянул Виктор и встал из-за стола. — Ну, пойду приготовлю машину. Екатерина Сергеевна с нами не поедет?

Калинина покачала головой и вздохнула:

— Думаю, нам с Мейхэмом нужно будет разобрать архив Федора Ивановича. Поискать там… что-нибудь интересное.

— Я могу помочь, — неожиданно вызвалась Анастасия.

— Ты умеешь работать с бумагами? — подозрительно уточнила Калинина.

— Если Белова предложила, значит, способна помочь, — бросил Феникс напряженно.

Катерина смутилась и посмотрела на меня, словно ища поддержки. Но я лишь хмыкнул, доверив девушке самой разобраться с ситуацией. Мне не хотелось поддерживать снобизм.

— Я согласна, — ровным тоном произнесла девушка.

— Тебе нужна моя помощь? — Белова удивила саркастической насмешкой.

— Лишней не будет, — процедила секретарша и подцепила вилкой кусочек бекона. — Так мы быстрее разберемся с делами.

— Хорошо. Я согласна, — Анастасия вернулась к завтраку.

— Годится, — мигом подытожил я. — Значит, я устрою себе выходной. Ну, отвезу бумаги и прогуляюсь по городу. Давно не выбирался.

Катерина открыла было рот, но я уже поднялся из-за стола:

— Ну, мне пора.

Финист дернулся, чтобы встать, но я махнул рукой, останавливая его.

— Приходи в себя, — посоветовал я. — Отдыхай. Нам понадобится твоя помощь и таланты.

Виктор уже ждал меня у крыльца. Театрально поклонился и распахнул передо мной дверцу машины:

— Прошу, барин.

— Заканчивал бы ты уже, — буркнул я возмущенно.

Для визита в старинный особняк Головиных Виктор выбрал черный «Премьер», мотивируя это тем, что такая машина есть только у меня и Майкла Джексона. И когда еще ему, босяку с рабочих окраин, удастся посидеть за рулем машины премиум-класса. Сам Феникс с гордым видом уселся на водительское сиденье.

— Старт! — скомандовал он, и двигатель послушно завелся.

— Когда ты успел внести образец своего голоса в базу? — удивился я. Виктор вбил координаты в навигатор и включил автопилот.

— Да это дело пяти минут.

Машина пересекла мост, выезжая на Приморский проспект. И… встала в пробку.

* * *

Один известный человек как-то сказал: «не в километрах расстояние измеряется. Два часа туда ехать». Тогда фраза показалась мне смешной. И только сегодня я понял, какой глубокий смысл был заложен в этих словах.

До Соборной площади мы добирались три часа. И еще полчаса Виктор катался по округе, пытаясь найти место, где можно было оставить машину.

И наконец когда «Премьер» угрожающе пища парковочными датчиками, все-таки вписался в узкий зазор между плотно стоявшими авто, я вздохнул с облегчением. С трудом приоткрыл дверь и вышел из машины.

— Тебя подождать? — уточнил он.

— Ну, если есть желание напиться в приличной компании…

Виктор не задумываясь, кивнул:

— Почему бы и нет. Сегодняшний день сам располагает к распитию спиртного, ругани, а возможно — что и к драке.

Я усмехнулся:

— Я скоро.

Феникс отрегулировал водительское сиденье, откинулся на спинку и прикрыл глаза.

Я же прошел через заполненный народом сквер и вышел к площади.

Сегодня погода решила побаловать столичных жителей. Солнце пробивалось сквозь полупрозрачные светлые облака. Блики света играли на золоченом куполе величественного собора. Здание выгодно смотрелось на фоне желтых домов, которые расположились по соседству. На площади перед ним собралась пестрая толпа. Я лениво осмотрел горожан, отметив, что редко когда в одном месте собирается настолько разная публика. Здесь были важные лавочники, выгуливающие свои семейства, уличные торговцы, по случаю разносящие среди праздных гуляк лотки с сувенирами. То тут, то там виднелись белые платки служительниц, которые не уставали нести весть о прародительнице всем желающим. Стайки гимназисток в синей форме, и кадетов в нелепых кепках с красной полосой взрывались искристым смехом. Дамочки с кружевными зонтиками соседствовали с девицами в косухах. На нижние ветки деревьев в парке забрались чьи-то неугомонные дети. Встревоженная нянька громко охала, да только без толку. Хмурый бездомный беззастенчиво копался в урнах для мусора и время от времени успевал ухватить проходящих мимо женщин за ягодицы. На их возмущение он разводил руки в стороны и затягивал:

— Сдайте меня в жандармерию, раз вам попы жалко.

Желающих жаловаться на него явно не находилось. Мужик снова грустнел и возвращался к поискам съестного.

Чуть поодаль девочка в потрепанной балетной пачке и в серой застиранной маечке балансировала на тугом надутом шаре.

Верткие цыганята носились между гуляками, и изредка кто-то вскрикивал, пытаясь отвесить им оплеуху. Рядом со мной прошел парень, задев локтем. Он рассеянно извинился, а я схватил его за плечо и крепко сжал.

— Верни, — угрожающе потребовал я.

— Милсударь, вы обронили, — пролепетал жулик и протянул мой бумажник.

— Не умеешь — не берись, — я толкнул его прочь, забрав кое-что из его кармана, и приблизился к всполошенной даме.

Та которая испуганно вытряхивала содержимое сумочки в подол своего платья и бормотала:

— Я же покупала газировку… был же тут…

— Вы забыли кошелек на прилавке, — улыбнулся я, отдав добычу которую я присвоил у карманника.

Вместо благодарности дама принялась проверять содержимое мошны. А я благополучно скрылся в толпе. Какая-то мелкая собака пронеслась мимо. Розовый поводок вился следом словно веселая змейка.

В небо вспорхнул упущенным букет из шаров, и кто-то попытался ухватить его огненной плетью. Видимо, решил вернуть. Да только не подумал, что в резиновую оболочку закачан ксилений. Оглушительный взрыв прокатился над площадью, а следом раздались ругательства и угрозы убить лихача.

Жандармы тут же поймали бедолагу и потащили к стоявшему неподалеку фургончику.

Чинно прогуливались драгуны, выслеживающие наивных девушек провинциалок. Пару раз я слышал их козырное: «Вашим мамам зять не нужен», и кривился от отвращения.

На высоком сколоченном из струганных досок помосте работники сцены выставляли аппаратуру. Ветер трепал натянутые баннеры с именем певицы и группы, которые собирались выступать. Жирная чайка уселась на стойку и несколько раз с силой ткнула в микрофон клювом.

Наконец я вышел к нужному зданию и отряхнул лацканы пиджака, от налипших на них неведомым образом конфетти. Пробегающий мимо чернявый ребенок попытался было выхватить из моих рук папку с документами. Но получил ловкий пинок под задницу и не останавливаясь скрылся за углом.

— Эх, молодость, — усмехнулся я, вспомнив Мейхэма. И потянул на себя дверь.

Небольшой холл выходил в светлую приемную. Напротив двери расположился тяжелый стол. За ним сидела девушка со смуглой кожей, темными волосами, собранными в узел на затылке, высокой грудью и сильными пальцами, которыми она стучала по механическим клавишам старой печатной машинки. На ее переносице сидели тяжелые очки в роговой оправе. Красная помада четко очертила тонкие губы. Из-под коротких рукавов легкого платья виднелись витиеватые татуировки.

— Вы к кому? — сурово уточнила она, посмотрев на меня поверх стекол.

— К Калинину.

— Фамилия? — она взяла с края блюдца рядом с кофейной чашкой тонкую сигарету и затянулась.

— Карамазов.

— Ясно, — выдохнула она и взяла трубку дискового телефона, набирая три цифры. — Карамазов в приемной… Да… Ясно.

Она ударила трубкой по рычагу и поднялась на ноги, чтобы подойти к двери, с надписью «АК». Короткая юбка позволила рассмотреть рисунки на бедрах и лодыжках девушки.

Девушка приложила ладонь к замку, и он оттаял. Только теперь я понял, что дверь прежде была заморожена.

Секретарша вернулась на свое место и вновь взяла сигарету.

— Чего уставился? Иди.

Я толкнул створки и вошел в кабинет. Именно таким я и представлял вотчину Калинина. Несколько старомодный, уютный с массивной мебелью, стеной, завешенной грамотами, полочкой с наградами и снимками. Единственным, что выбивалось из общей картины, был большой аквариум, в котором лениво плавали крупные красноперые рыбы.

Калинин и Беломорцев уже сидели за столом.

— Проходите, Алексей Юрьевич, — заметив меня в дверях, недовольно произнес Калинин.

— Благодарю.

— Как-то вы не особенно торопились, — Беломорцев закинул в рот мятную конфетку из вазочки, стоявшей в центре стола.

Я пересек комнату и положил на стол бумаги:

— Все образцы заполнены и подписаны.

Калинин взял папку, принялся перебирать документы.

— На месте, на месте, — бормотал Алексей Викторович. — А где… Ага, вот оно. Вроде все.

Он передал бумаги коллеге. И процедура изучения повторилась.

— Поздравляю с первым закрытым делом, Алексей Юрьевич, — сухо поздравил меня Калинин и протянул планшет. — Подпишите копию акта выполненных работ и сумма будет переведена на ваш счет.

Я благодарно кивнул и склонился над планшетом. И от суммы, указанной в файле, у меня отвисла челюсть:

— Двадцать пять тысяч рублей? — удивленно переспросил я.

— Да, налоги и десятина уже уплачена от вашего имени.

— Ошибки нет?

— Вы особо не радуйтесь, — «обнадежил» меня Калинин. — В эту сумму включены расходы по розыску, оплата команды, подготовка к ликвидации хранителя и прочие мелочи, которые съедают большую часть бюджета. Ну и данный объект был признан артефактом первого класса. То есть, как представляющий исключительную опасность для общества. Второй и третий класс стоят на порядок меньше.

Спрашивать о том, кто оплачивает работу секретаря, я благоразумно не стал. И так ясно, что имелось в виду под фразой «оплата команды».

— Кстати, вы нашли «партию»? — уточнил я. — И что было в той самой «партии»?

— Баллоны с газом, который синтезировал объект, — спокойно ответил Беломорцев. — Их вывезли с территории Союза. Скорее всего, в Центральную Америку. Так что этот газ перестал быть нашей с вами проблемой. Что с ним сделают за границей — уже не наша забота.

— Ага, — протянул я. — Ясно. Ну, был рад пообщаться. Но мне пора. Кстати, почему на площади так мало жандармов? Я видел только десяток драгунов.

Беломорцев отвлекся от изучения бумаг и взглянул на меня:

— Вы не смотрите новости, молодой человек? — удивленно спросил он.

— Не успел.

— Напрасно. Надо быть в курсе происходящего в стране и мире. Сегодня, из Дома призрения Николая Чудотворца сбежала группа существ, которые перестали быть людьми.

— А, вот оно что, — протянул я.

Законы в Союзе считались «гуманными», и для Императора и Синода была важна жизнь каждого подданного. Приговаривать людей к смертной казни, и отправлять их в дома призрения было запрещено. Поэтому приговор суда в таких случаях гласил: «Избавить общество от существа, которое перестало быть человеком». А существ уже можно было отправлять на виселицу или колесо. Ну и в дома призрения, само собой.

— Какое крыло? — осторожно уточнил я.

— Северное, — хмуро ответил Калинин и я присвистнул. Неудивительно, что вся жандармерия и ищейки подняты по тревоге.

В северном крыле дома призрения содержались особо опасные преступники, признанные душевнобольными. И все они были обладателями Силы. Аристократы или бастарды.

— И много народа сбежало?

— Да кто их там считал? — удивленно поднял брови Беломорцев. — Северный блок был переполнен. Ситуация сейчас такая. Упадок нравов, безбожие и расшатывание устоев. Вот люди и перекидываются в бесноватых. А если бы казначейство выделило финансирование на постройку новых храмов…

— И все об этом знают? — осторожно уточнил я, не желая слушать рассуждения о значимости религиозных построек.

Калинин кивнул:

— Да. Но людей ничем не удержать от празднований. Ни сбежавшими преступниками, ни землетрясениями, ни наводнениями, ни пожарами. Даже чума не остановит! А если бы мы начнем ограничивать свободных людей под защитой закона и Императора…

— Вспыхнет бунт, — закончил я.

Калинин победно посмотрел на Беломорцева и довольно заключил:

— Ну вот. А ты говорил, что у него совсем котелок не варит.

— Не перехвали, — буркнул жрец. — Ладно, Карамазов. Иди. У нас еще много дел.

Я склонился и вышел за дверь.

Секретарша в холле проводила меня равнодушным взглядом. И мне почему-то стало не по себе. Словно в душу закралась странная, необъяснимая тревога. Ее причину я понял, когда вышел на крыльцо.

В кармане завибрировал телефон. Я вынул аппарат, на дисплее высвечивался номер Виктора.

— Да.

— Ты тоже чуешь? — послышалось в динамике.

— Чую что?

— Зов объекта, — рявкнул Феникс.

Я замолчал. Значит, хранитель здесь. На площади. И пришел он не для того, чтобы бесплатно раздавать детям конфеты.

Я осмотрелся по сторонам, понимая, что искать человека среди многотысячной толпы — дело заведомо безнадежное.

— Переключи на беспроводной наушник, — скомандовал Виктор. — И идем искать.

Я поспешно вынул из кармана коробочку, достал один вкладыш и вставил в ухо. Нажал на подтверждение переключения, которое высветилось на экране. И осторожно двинулся сквозь толпу.

— Если ты подойдешь ближе — ощущение будет ярче, — предупредил меня Виктор. — Двигай к сцене. Встретимся там.

Я послушно принялся протискиваться сквозь толпу. Но обращая внимания на возгласы возмущения. И едва я подошел к помосту, как чувство тревоги накрыло меня.

— Вижу их, — коротко произнес Виктор.

— Их? — переспросил я.

А через секунду, я услышал истошный женский визг.

Обогнув сцену, я нырнул под заградительную полосу. И понял, кого именно «их» видел Виктор.

Глава 4. Представление

У крайнего трейлера, в которых обычно отдыхали звезды эстрады, стояла черная «Волга-Консул». Двери машины были распахнуты, а на асфальте у авто уже лежали три трупа в костюмах охраны. За машиной приготовилась к бою девушка. Невольно отметил, что стойка у нее правильная и расположилась она грамотно — оставив за спиной глухую стену.

Мне казалось, что я видел ее раньше. Невысокая, ладно сложенная, с высокой грудью под тесной футболкой, поверх которой оказалась надета портупея, которая выгодно подчеркивала все прелести девушки. А кожаные шорты и вовсе выглядели нарочито соблазнительными.

К машине уже крались несколько парней в зеленых робах Дома призрения. На куртках большими буквами было нанесено «Северное крыло». Я поморщился, понимая, что недолюди будут сильными соперниками. Которые презирают боль и не боятся смерти и наверняка будут биться до полного выгорания.

И в этот момент я увидел, как на сцену поднимается еще один человек. Он был облачен в черный плащ, на голове красовался высокий цилиндр, а лицо прикрывала странная маска из мешковины, окрашенная в красный цвет. Незнакомец вышел на помост, постучал пальцем по микрофону, проверяя, включена ли техника. Раздавшийся противный звук вызвал несколько ругательств у собравшейся публики. Не замечая недовольства, парень громко объявил звонким голосом:

— Дамы и господа, добро пожаловать на представление в честь празднования Дня Святого Петра.

Усиленный микрофоном голос разлетелся над площадью. Что-то было в этом звуке. Нечто заставляющее всех замереть и вслушиваться, ждать следующих слов. Он очаровывал, заставляя жаждать слышать его вновь. Застыли даже психи, которые окружили замершую девушку. В толпе послышались восторженные вздохи и шепот. А незнакомец широко развел руки. Он стал походить на огромную птицу с растрепанными крыльями. Парень поприветствовал собравшихся на площади:

— Достопочтенная публика. Как же я рад видеть здесь всех вас. Каждого из вас. Всех, кто считает себя достойными членами вашего гнилого общества.

Народ замер.

— Аплодисменты! — потребовал парень.

И площадь взорвалась звуками, которые напоминали хлопанье крыльев.

— Сегодня я подарю вам сказку. Мы разыграем одну чудесную пьесу. Она называется: «Город-тюрьма». Постановка неизвестна широкой аудитории. Она уникальна. Однако уверяю вас, неуважаемая публика, скоро она станет известной. Итак, представьте город, в котором есть заключенные и надзиратели.

— Ты еще кто такой?

Толпа расступилась, а к сцене пробился один из драгунов. Он казался запыхавшимся, словно долго бежал.

— А ну, слазь! — строго заявил парень, поправив парадный шлем. — Ишь чего удумал, фигляр.

Но конферансье не обратил на него никакого внимания:

— Тюремщики всячески издеваются над арестантами, — продолжал он. — Бьют их почем зря. Оскорбляют их и называют «нелюдьми». Разве это справедливо?

— Слезай, говорю! — вновь заорал драгун и стало понятно: он изрядно пьян и плохо понимает, что происходит.

Вояка полез на сцену, и конферансье, всплеснув руками, обернулся к парню:

— А вот и наш первый сегодняшний гость, который хочет поучаствовать в представлении, — обрадованно крикнул он. — Прошу, вас.

Он протянул руку, схватил драгуна за шиворот и рывком втащил на сцену. А затем…

Солдата рассекла пополам «коса крови», появившаяся в руке незнакомца.

В толпе послышался визг и крики. Кто-то рухнул на асфальт без сознания. Запищали дети. Громко заголосила женщина, взывая к Спасителю. Люди отпрянули от сцены, а парень ловко просунул руку в тело драгуна, используя на манер куклы:

— Как вам новая роль? — ехидно поинтересовался он у «куклы», развернув ее к себе.

Губы драгуна шевелились, а конечности судорожно подрагивали. И конферансье захихикал:

— Он очень тихо говорит. Я переведу: мне все нравится, мастер организатор. Всегда мечтал быть артистом и играть в театре.

Это стало последней каплей. Люди сорвались со своих мест и бросились бежать в разные стороны.

В стоявшего на сцене ударило плетение. Видимо, кто-то смог атаковать, скинув с себя жуткое очарование момента. Но парень ловко активировал броню.

— А вот и первые недовольные спектаклем, — воскликнул он радостно. — Пора, братья. Отомстите же своим тюремщикам. Твори бардак, мы здесь проездом!

И я увидел, как в обезумевшей толпе замелькали зеленые куртки. Над площадью чувствовалась активируемая сила. А конферансье скинул вниз неподвижное тело и поклонился:

— Приятного просмотра… Хотя о чем это я? Вы же не зрители, а актеры. Бегите, дамы и господа. Спасайтесь. И кто знает, возможно, останетесь в живых. Сегодня.

Он повелительно махнул рукой, словно разрывая гипнотический транс. Оторопь спала, и психи атаковали отмершую девушку.

— Одержимый, — прохрипел в наушнике Виктор. — Спасай принцессу. А я попытаюсь разобраться с ним.

Я прикоснулся к плетению, составляя серию атак. Фантом вырвался из земли под ногами одного из психов. Схватил его и, расправив крылья, взлетел в воздух. Второго противника с шипением окутала дымовая завеса. Она задержит его на время. В следующего нападающего я успел бросить плеть, которая обвила шею бедолаги. Затянул петлю и рванул противника на себя. Псих влетел в ловушку-круг, установленную на его пути. Стопы нападавшего примерзли и бесноватый замычал, пытаясь сдвинуться с места. Я же усилил плеть и рывком дернул ее на себя. Голова несчастного отделилась от плеч и взлетела в воздух. Я не успел насладиться этой победой. Потому что через долю секунды, на асфальт упало тело психа, которого поднял в воздух фантом. Дымовой двойник впечатался в визжащего человека, и внутренним взором я увидел, как ребра и позвоночник под ударом рассыпаются на белые обломки. Ага, значит, минус два.

Двое последних бойцов развернулись ко мне. И одного тут же в спину ударило копье, разбрасывающее искры. А девушка-то у нас стихийница. Молния угодила в броню, затрещав и ловко отскочило к последнему бойцу. В отличие от напарника, пятый психопат не успел активировать броню. Копье пробило его навылет и ушло в созданную мной ловушку. Послышался треск, вскрик — и из завесы выпал обугленный труп.

Оставшийся в живых противник шагнул в сторону. Посмотрел на меня. И в глазах психа было столько ненависти ко всему живому, что я невольно попятился. А девушка перехватила инициативу. Атакующие плетения посыпались на противника одно за другим. В длинной серии не было ни одного окна, в которое можно было бы влезть и контратаковать. Так что незадачливому напавшему пришлось уйти в глухую оборону. Длинные серии одна за другой уходили в щит, заставляя противника пятиться. Пока броня психопата не выгорела. И сотканный из молнии шар тут же врезался в грудь парня. Противник затрясся, в глазах заплясали разряды. А затем его голова взорвалась.

Девушка пошатнулась и тяжело осела на землю, у машины.

— Неплохо, — послышался за спиной голос конферансье. Я покосился на сцену. — Не ожидал вас здесь встретить. Одним выстрелом двух зайцев!

Парень стоял на помосте и размашисто хлопал в ладоши. Видимо, бой позабавил этого устроителя праздников.

— Но мне кажется, пора заканчивать спектакль. Надеюсь, он вам понравился. Если нет… — незнакомец пожал плечами, — я придумаю нечто новое, что вас развлечет.

Я коснулся плетения телепорта в тот момент, когда подо мной дрогнул асфальт. Открылась ловушка, но над ней никого не было. Я уже стоял за спиной противника. Впрочем, конферансье тут же развернулся:

— Не хотел прибегать к самым крайним мерам, — с сожалением произнес он. — Но… стой на месте и не сопротивляйся.

Его глаза вспыхнули багровым огнем. ФОкусник щелкнул пальцами, и мое тело оцепенело. Разум вопил, что надо двигаться. Но голос незнакомца укачивал и заставлял повиноваться.

— Вы пойдете со мной, мастер Алексей, — строго проговорил он. — Нас уже ждут. И опаздывать невежливо.

Я дернулся, а потом кивнул.

— Как… скажете… Мастер.

За спиной манипулятора приземлился Виктор, покрытый красными пятнами крови. Послышался лязг металла, и я смог взять разум и тело под контроль. А конферансье удивленно воскликнул:

— Ловко.

Виктор дернул цепь, рывком подтягивая противника к себе.

— Иди сюда, — мой друг пугающе ощерился.

А я уже коснулся последнего плетения, которое было напитано силой. И созданный из дыма фантом сбил конферансье с ног. Как раз в костлявые руки активированной Фениксом ловушки.

Серию Виктора прервал Молот Света. Он прилетел из толпы и с размаху ударил Феникса в грудь. Круглов успел отменить заклинание и активировать щит, но молот снес напарника с ног. А на сцену выбрался один из беглых, в зеленой куртке дома призрения. Он шагнул к Виктору, на ходу активируя новую атаку. Однако с моих ладоней сорвалось несколько сотканных из дыма игл, которые изрешетили бойца, опрокинув того на пол.

Расслабляться было рано. С опустевшей площади на сцену лезли еще двое недобро настроенных «актера».

Ловчая сеть, созданная хранителем, разбилась о броню. Но щит уже начинал жечь, напоминая о скором выгорании. Еще пара ударов, и…

В отдалении послышался вой мигалок машин жандармерии. Осталось продержаться… еще… немного…

Атака сбила меня с ног. Я завалился на доски. Но щит не отпустил. Точно понимал, что это мой единственный шанс остаться в живых.

Психи шагнули ко мне, но остановились. Мимо меня что-то пролетело, ударилось о колонну и разнесло ее на мелкие осколки. А противники рухнули на колени.

— Кажется, мне пора, — торопливо произнес хранитель. — До новых встреч, дорогие зрители.

Он снял шляпу и театрально поклонился. А затем, возле его ног появился мерцающий на досках круг. Парень прыгнул в него за долю секунды до того, как на полу с треском появилась ощетинившаяся иглами ловушка. И круг захлопнулся, будто не было его.

На сцене стояли Иван и Финист. Причем Соколов держал в руке зеленый составной лук. Который тут же растворился.

— Все в порядке, князь? — обеспокоенно спросил Финист.

— Как вы здесь… очутились?

— Приехали за вами, — ответил Иван. Он подошел ко мне и протянул руку, помогая подняться. — В городе… неспокойно.

— Мы пытались вас предупредить, но вы не брали трубку, — добавил Финист. — И Екатерина Сергеевна направила за вами.

Я подумал, что мне повезло с помощниками.

— Что с Виктором?

— Пока жив, — послышалось справа.

Я обернулся. Круглов сел, присыпанный опилками. Он потирал ушибленную грудь. Сплюнул на доски. И довольно кивнул.

— Эти твари слишком сильны. И не жалеют усилять атаки. Молот пробил щит. И врезал так…

— Они не совсем разумны. Потому и не бояться гореть. Плюс ко всему ими управлял манипулятор.

— Этот позер? Он тебя заворожил, что ли? И потому ты застыл столбом?

Вместо ответа я кивнул и взглянул на баннер над сценой. С плаката смотрела девушка, которая чуть раньше выручила меня, метнув молнию. Выругавшись, я заковылял к даме. Она не двигалась, и я забеспокоился, как бы мадам не выжгла себя, атакуя нападавших.

Незнакомка сидела, прислонившись к машине. Ее черные волосы с ярко-красными прядями были обрезаны у подбородка и обрамляли бледное лицо. Аккуратный нос, брови вразлет, едва заметный шрам на лбу, который ее не портил — девушка была красивой. Я склонился, притронулся рукой к изящной шее, пытаясь нащупать пульс. И в этот момент пальцы дамы неожиданно сильно схватили меня за запястье. Тело пронзил электрический разряд, который отбросил меня в сторону. Спина врезалась в опору, вышибая из легких воздух.

— Нет! — с трудом прохрипел я.

Фраза относилась к Ивану и Финисту, которые уже готовы были атаковать девушку. Виктор с любопытством смотрел на незнакомку, словно прикидывая, как быстро она меня размажет.

Девушка с трудом поднялась на ноги. И между ладонями пробежал электрический разряд.

— Только так… И никак иначе… — прохрипела она и выкрикнула с яростью, — Давай! Давай!

— Вперед гусары! — затянул я, вскинув руку вверх.

— Еb…ть и резать! — откликнулся Виктор. — Сила есть?

— Ума не надо, — вторил ему я. — Дуракам…

— Закон не писан, — с трудом ответила девушка. В ее глазах промелькнуло узнавание, искры на коже погасли. — «Висельники» правят миром.

— Ну вот. Признала, — с разочарованием выдохнул Виктор. — Значит, обойдемся без третьего раунда. Приятно встретить ту, что служила с нами в одном полку.

— Меня зовут Виктория, — представилась девушка. — И спасибо за помощь.

Она внимательно всмотрелась в нас:

— Билли я признаю, — неуверенно произнесла она и кивнула на меня. — А остальные кто?

— Виктор Круглов, — представился мой напарник.

— Феникс? — удивленно переспросила девушка.

— Он самый, — не без удовольствия ответил парень. — А это Иван и Финист. Из дружины семьи Карамазовых.

— Так мне помог князь, — девушка усмехнулась. — Неисповедимы пути Спасителя. Вот только кажется, что убивать меня не собирались.

Виктория кивнула за спину, и я смог увидеть лежащих там парней.

— Они атаковали, чтобы меня оглушить.

— Ты уверена? — на всякий случай уточнил я.

— На меня нападают не первый раз. И я знаю, как выглядит попытка убить.

— Не думаю, что все это затеяли ради похищения. Слишком много пострадавших. Могли бы сделать все тихо, — произнес Иван. — К чему такие сложности.

— Ты видела раньше того парня со сцены?

— Нет.

— Из какой вы Семьи? — поинтересовался Финист.

— Моя фамилия Ро…, - девушка запнулась и хмыкнула. — Теперь моя фамилия Муромцева.

— Дочь консула Содружества Британской Короны? — осторожно уточнил Феникс.

— Бастард семьи, — поправила она. — Сын консула был найден в загородном особняке мертвым. А папе, — девушка скривилась, — нужен наследник. Поэтому он вспомнил о незаконнорожденных. Быть может, дело в моей семье? Хотели получить выкуп?

Я покачал головой, не соглашаясь с этим предположением. Слишком большие жертвы. Да и не смогли бы психи организовать похищение. Хотя…

Беглые явно кому-то подчинялись. Уж очень складно они появились на празднике. Как раз после выхода хранителя. А в том, что шут, который устроил кровавое представление, был хранителем, я уже не сомневался.

* * *

На площади царил хаос. Повсюду сломанными куклами лежали несколько десятков тел. Обугленные, разорванные плетениями и затоптанные в давке — некоторые мучительно стонали. Чуть поодаль стояла бледная, как бумага, девушка и раскачивалась. Из ее горла раздавался странный звук, напоминающий вой. Над собой она держала зонт с вывернутыми под разными углами спицами.

Феникс поднял с асфальта чудом уцелевшее яблоко и с хрустом откусил.

— Чего? — непонимающе спросил он у Виктории, которая посмотрела на него с укором. — Я люблю яблоки.

Площадь оказалась покрыта красными пятнами. Здесь же валялись разломанные перевернутые тележки с едой, брошенные сумочки, шляпы. Легкий шелковый шарфик вился по ветру, зацепившись за чью-то неподвижную руку.

— Этот День города запомнится всем надолго, — хмуро протянул Иван, осматривая масштабы бедствия.

Между раненными ходили послушницы и то тут, то там вспыхивал белый свет. Они облегчали состояние потерпевших, в ожидании жрецов, которые наверняка выполнят свой долг и помогут искалеченным. Все же происшествие случилось в День города, на виду у всех и никто не помешал беспорядку.

Я невольно подумал, что все это странно. Этот хохочущий хранитель удивился, завидев меня. Но в то же время, он меня узнал и собирался куда-то сопроводить. И я не мог возразить! Странное тягучее желание подчиниться боролось во мне с потребностью сопротивляться. Если бы не Круглов…

— Да где все драгуны? — выругалась Виктория. — Обычно на выступлении их достаточно.

В кармане Феникса завибрировал телефон. Виктор выкинул огрызок, вынул аппарат и удивился, взглянув на экран.

— Екатерина Сергеевна, — задумчиво протянул он, проводя пальцем по дисплею. — Алло.

В наушнике послышался громкий голос девушки, которая сбивчиво объясняла что-то Круглову. Виктор потемнел и рявкнул:

— Скоро будем.

— Что случилось?

— Финист, подгони машину, — властно потребовал он. — Пора домой князь. На особняк напали.

Глава 5. Незваные гости

— Простите, княжна Виктория, — расшаркался я. — Но нам нужно идти. Семейные проблемы.

Девушка, которая вернулась к машине, только кивнула:

— Я найду вас, — пообещала она.

— Прозвучало как-то… не очень, — пробормотал я, — будто скрытая угроза.

— Ну, простите великодушно, — усмехнулась она.

— В меру агрессивная, в меру ядовитая барышня, — резюмировал Виктор. — Мечта прям.

Впрочем, сказал это Круглов довольно тихо, чтобы дочь консула не услышала.

Машина затормозила у площади, и мы торопливо заковыляли к авто. Наверняка со стороны мы выглядели комично: бледные, словно обескровленные, хромающие и покачивающиеся. Точно зомби из фильмов ужасов.

Виктор открыл дверь и не очень учтиво подтолкнул меня в спину, вынуждая сесть:

— В этот раз безо всяких насмешек над вашей персоной, — произнес он.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил я, едва только приятель сел рядом и закрыл дверь.

— Екатерина Сергеевна говорит, что на особняк напали, — хмуро ответил Феникс. — Сказала, что не смогла до тебя дозвониться.

Я вытащил из кармана телефон. Вернее, то что он него осталось. Гаджет был расколот на части.

— Неудивительно. Все целы?

Виктор подкинул монету и поймал ее. Вот только кругляш упал между пальцами, показав хранителю ребро.

— Думаю, да, — мрачно подытожил Феникс и отвернулся к окну.

Обратно мы добрались без пробок. Дорога была пуста, словно весь город вымер. И сидевший за рулем Иван гнал, будто его черти несли.

Следы погрома мы увидели, когда машина въехала на территорию родового особняка. На газоне лежал десяток трупов в разной одежде. А на пороге сидели растрепанные Мейхэм и Катерина.

Анастасия лежала на земле. Над ее телом уже склонилась Кристина. И заметив это, Виктор выскочил из машины, которая еще не затормозила.

— Что с ней? — прорычал он.

Я успел схватить его за плечо раньше, чем Феникс оттолкнул от ученицы Юсупову.

— Да все с ней нормально, — ответила Кристина. Непослушная прядка волос выбилась из собранного на затылке хвоста и упала на бледное лицо девушки. Юсупова раздраженно сдула прядку. Провела ладонями по окровавленной ткани, облепившей Настю, а потом склонилась над лицом девушки и подула на губы.

Глаза Беловой распахнулись. Она выгнулась в спине, словно пытаясь встать на мостик. Затем села и резко втянула в легкие воздух.

— Как ты? — уточнила целительница у Насти.

Виктор вырвался из моей хватки, оказался рядом с подопечной на коленях и обхватил ее голову. Заглянул в мутные от слез глаза девушки и выдавил:

— Жива? Где болит?

— Нигде… Вроде… — ответила та, а потом прильнула к Фениксу, обхватив судорожными пальцами за шею. — Ты пришел.

— Веселые вы соседи, — протянула Юсупова, вставая с травы. — Зашла к вам в гости, а здесь такое. Хорошо, что я была рядом. Только шрам все равно останется.

Начальник охраны грубовато отодвинул от себя пострадавшую и беззастенчиво потянул лоскут ткани под грудью. Разрезанная блузка разошлась, показав белесый тонкий шрам. Девушка попыталась прикрыться и всхлипнула.

— Это неважно, — глухо проговорил Виктор, погладив подопечную по голове. — Не переживай, слышишь? Ты здесь. Со мной. Вот это важно.

— Я прикончила его.

— Кого?

— Того, кто меня убил… то есть ранил.

Виктор обернулся к Юсуповой, которая, как ни в чем не бывало, стояла, убрав руки за спину:

— Спасибо, — глухо произнес он, но его лицо казалось жутким. Словно под кожей заострились кости. Глаза запали и белки заполнил густой дым.

— Мне было несложно, — сглотнув, ответила девушка. — К тому же ты спас меня. А я помогла ей.

— И нам, — сдержанно подтвердила Катерина.

Юсупова кивнула и подошла ко мне. Обняла и спрятала на моей груди лицо.

— Вы вовремя вернулись. Говорят, на Соборной площади случилась что-то… очень плохое.

Я прижал ее к себе, погладил по золотистым волосам:

— Прости, но нам нужно поговорить. Если хочешь — можешь подождать в гостиной. Хорошо?

В кармане спортивных штанов девушки зазвонил телефон. Кристина достала аппарат и посмотрела на экран:

— Наверное, не получится, — с сожалением произнесла она и провела пальчиком по дисплею, принимая вызов:

— Да, папочка… Да… Мрак! Ужас! Кошмар! Ну па-а-а-ап… Да, я здесь… Молния не бьет два раза в одно дерево… А, поняла… Жду…

Она убрала телефон в карман и виновато посмотрела на меня.

— Папа звонил. Сказал, что напали еще и на особняк Муромцевых. Всю охрану перебили, — девушка зябко повела плечами. — Хорошо, что Василия Петровича не оказалось дома. Папа сказал, чтобы я здесь оставалась. За мной приедет машина.

Транспорт прибыл через пару минут. В двух внедорожниках, скорее всего, ехала охрана, а в центральная машина представлялась дочери хозяина.

Я привлек Юсупову к себе, наплевав на свидетелей, и произнес:

— Ты оказала услугу моей Семье. Спасибо.

Кристина приподнялась на носочки и чмокнула меня в щеку.

— Потом все обсудим.

Она вывернулась из моих рук и направилась к воротам:

— Не скучай. Постараюсь сбежать из дома на днях.

Слуга уже открыл перед Юсуповой дверь, и девушка села в салон. И автомобили сорвались с места, выбросив из-под колес камни.

— Ты уже сообщила обо всем деду? — обернулся я к Екатерине.

Секретарша кивнула:

— Скоро прибудет.

— Что случилось на площади? — подал голос Мейхэм.

— Беглые, — ответил я. Подошел к одному из трупов и перевернул его.

У незнакомца были криво острижены волосы, а на запястьях виднелись потертости от длительного ношения наручников. Сомнений в том, что урод был из беглых, у меня не осталось. Но под краем воротника футболки виднелась странная отметина.

Я создал дымный кинжал и распорол ткань.

— Мастер Алексей, — произнес Виктор осуждающе, — зачем ты решил осквернить дохляка? Пока он живой был это еще имело смысл.

На груди парня красовался вырезанный рисунок. Несколько латинских букв, которые складывались в причудливую аббревиатуру «RotToL».

Шрамирование было свежим. Края ран только стянулись, вокруг линий красовался ореол воспаления.

— Интересная тяга к нанесению увечий, — протянул я и встал с земли. — Идемте, господа. Нам нужно кое-что обсудить.

И как раз в этот момент, у ворот остановилась черная «Волга» с номерами «Ищеек». Дверь машины открылась, из нее вышел Калинин. Он направился к нам пружинистой походкой.

— Вы вовремя, мастер Алексей Викторович, — сердечно поприветствовал я начальника охранки. — Мы как раз собирались пить чай.

* * *

Все собрались в столовой. Калинин уселся на хозяйский стул и опомнившись хотел было встать, но я знаком показал, что не имею ничего против. Мейхэм поставил в центр стола поднос, разлил по чашкам чай и разнес напиток, поставив перед каждым ароматный отвар.

— Ну, господа, — Калинин сложил на столе руки и осмотрел нас. — Кто начнет?

Я сделал глоток горячего напитка, чувствуя, как Сила потихоньку начинает возвращаться:

— Мы с Виктором почувствовали неподалеку от площади хранителя. Попытались обнаружить владельца объекта, но хранитель устроил на площади хаос. Он погрузил публику в некое подобие транса. Словно заворожил всех. Заклятие не подействовало только на одного из драгунов. Но хранитель убил его и разыграл мерзкий спектакль. А затем на тех, кто были на площади, напали сбежавшие психи.

Катерина побледнела и опустила глаза. Видимо вспомнив нападение на дом.

— Во время боя хранитель применил свойство объекта ко мне. Словно… загипнотизировал, — нехотя я продолжил, — подчинил волю. И приказал мне идти за ним. Но Виктор подрезал тварь. После этого морок спал.

— Второй раз он не пробовал подчинить вас?

Я покачал головой:

— Скорее всего, свойства не позволяют использовать объект несколько раз подряд. Или…

— Что «или»? — не понял Калинин.

— Злость сделала меня сильнее. Адреналин увеличил Силу. Может быть поэтому этот шут не смог загипнотизировать меня. Ему нужно было, чтобы мы выдохлись.

— И поэтому же он не вмешивался в бой. Просто ждал, пока беглые выжгут нас, — добавил Виктор. — Сходится.

Калинин недовольно посмотрел на Феникса. Видимо, начальнику «Ищеек» не очень понравился тот факт, что бастард перебивает главу Семьи. Но старик промолчал.

— Вот и все. А, когда мы прибыли, пятеро психов напали на Викторию Ивановну Муромцеву. Скорее всего, ее тоже хотели похитить.

— Вот значит как… — гость потер подбородок, размышляя об услышанном. — Первая группа хотела похитить Муромцеву, вторая напала на особняк семьи Виктории. А третья напала на вас.

— Бесноватые подконтрольны хранителю, — просто ответил я. — Сдается мне, хранитель помог им бежать. И подчинил их своей воле. Слишком уж складно они появились на площади. И напали на нас, словно по его команде. Но хранителя при этом они не трогали.

— Викторию убивать не собирались, — вновь вступил в разговор начальник моей охраны. — Девушка заметила, что ее хотели взять живой.

— Еще один подчинитель, — хмурясь пробормотал Калинин. — Ходит по городу с армией психопатов. Замечательно. Просто чудесно.

Я лишь развел руками:

— Простите, Алексей Викторович. Не я создаю этих тварей. И не я решаю, где они объявятся.

Калинин задумчиво забарабанил пальцами по столу:

— Вчера ночью в Работном районе был убит Добрынин. Сегодня напали на особняк Муромцева.

Алексей Викторович посмотрел на Катерину, ожидая ее доклада.

— Я и Белова разбирали архив Федора Ивановича, — начала девушка мрачно. — Сработала тревога внешнего периметра. Мы вышли во двор и на нас напали эти…

— Сильные противники, — добавил Мейхэм. — Нам с трудом удалось с ними справиться. Если бы не Кристина Юсупова….

— Кристина участвовала в бою? — уточнил Калинин.

— Да. И Девушка неплохо владеет Силой. Она атаковала их в спину и отвлекла напавших. Даже убила одного. А затем.

— Воскресила меня, — вздохнула Анастасия.

— Что? — в один голос переспросили мы с Калининым.

Катерина кивнула:

— Если не воскресила, то вытащила с пограничного состояния. С Анастасии сбили щит и ударили в грудь клинком изо льда. Там была очень серьезная рана. Но Кристина залечила ее.

Белова осторожно отодвинула разрезанную ткань, показывая едва заметный белесый шрам.

— Лед закрывал рану как пробка. Потому крови мало вышло, — пояснила Белова смущенно.

— А девочка… сильна, — пробормотал Алексей Викторович. — Значит, пока хранитель развлекал на площади жандармерию, две группы напали на особняки. Интересно.

Калинин поджал губы. Прищурил глаза, будто бы что-то обдумывая:

— И при этом, хранитель имеет тягу к недоброму чувству юмора. И обладает даром гипноза. Он где-то укрылся и ждет, когда можно будет напасть… При таком раскладе проще эвакуировать город. И построить новую столицу. Желательно, подальше отсюда.

Все присутствующие переглянулись.

— Ладно. Мне еще нужно явиться на прием к Императору. С докладом о произошедшем на площади. Думаю рассказывать ему о том, что я здесь услышал, не стоит.

Алексей Викторович поднялся со стула:

— Да, Алексей Юрьевич, можно вас? На пару слов без свидетелей.

— Разумеется, мастер, — я встал из-за стола. — Пойдемте, я вас провожу.

* * *

— До меня дошел слух, что Юсупов предлагает вам сделку? — начал Калинин, едва мы вышли на крыльцо.

— Как быстро распространяются в городе слухи, — усмехнулся я. — Охранка следит за всеми через камеры ноутбуков и динамики телефонов?

— Не мы, а поисковые системы, — ответил Калинин. — Чтобы навязывать людям нужные им вещи через рекламу. Нам сообщают только самое интересное.

Я открыл рот, но не сказал ни слова. Решив для себя раз и навсегда оставлять телефон подальше, если замыслю разговаривать с кем-то о действительно важном. Или тащить в постель особенную даму.

— Так вот, — как ни в чем не бывало, продолжил Калинин. — На вашем месте я бы соглашался. Клятва крови свяжет вас с сильной Семьей.

— И добавит проблем, — буркнул я.

Алексей Викторович остановился у ворот и обернулся ко мне. Осмотрелся по сторонам, словно проверяя, не подслушивают ли нас:

— Кристина Михайловна Юсупова — уникум. Судя по тому, что я сегодня услышал. Со времен Спасителя воскрешать и залечивать смертельные раны, человек десять. Кристина Михайловна пока еще сама не понимает потенциала, который в ней заложен. Таких людей нужно держать близко. Желательно, чтобы они помогали, а не вредили.

— Михаил Александрович… — начал было я, но Калинин меня перебил:

— В городе неспокойно. Поэтому Юсупов может стать неугодным Императору. А значит…

Я кивнул, понимая, к чему клонит Калинин.

— И я бы очень не хотел, чтобы дети семьи Юсуповых отправились за родителем. Особенно Кристина. А теперь откройте старику двери.

— Наташа, выпусти гостя, — скомандовал я.

— И еще одно. Информация про Юсупова получена из неофициальных источников. И хотел бы, чтобы она осталась нашим секретом.

Я кивнул, прекрасно понимая, что, если я проболтаюсь — во главе семьи Карамазовых может встать новый «наследник». А я пропаду без вести. Такие вещи лучше не знать вообще. Или забыть сразу после того, как их узнал.

— И постарайтесь решить вопрос с хранителем как можно быстрее, юноша, — мягко добавил Калинин. — Этот тип может наворотить в городе дел. Если нужна будет помощь или силовая поддержка — немедленно обращайтесь ко мне. Ну, жду доклад.

— Алексей Викторович, — произнес я, когда старик уже шагнул за ворота. Калинин остановился и обернулся ко мне, ожидая вопроса.

— Я хотел бы присутствовать на вскрытии тех беглых, которые были на площади. Проверить одну гипотезу.

Калинин кивнул:

— Думаю, это можно устроить.

* * *

В гостиной остался только Финист. Боец с растерянным видом сидел за столом и пил чай. Парень явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Где остальные?

— Мастер Феникс ушел с Анастасией. Она все же потеряла много крови, хоть и не хочет этого признавать, — ответил парень. — Екатерина Сергеевна вернулась в архив. А Мейхэм с Иваном отправились «убирать трупы». Так они выразились.

— Ясно.

— Мастер, — позвал меня парень немного растерянно. — Могу ли попросить?

— Конечно.

— Я хочу новое имя, — он расправил плечи. — Я сменил Семью, которой служу и хочу сменить жизнь.

— И как мы будем тебя называть?

— Сокол.

— Достойное имя, — я кивнул. — Пусть будет так. Ты разбираешься в машинах?

— Да.

— Как будешь готов, отправляйся в гараж и осмотри автомобили. Хочу быть уверенным, что транспорт нас не подведет.

Сокол довольно улыбнулся и тут же встал на ноги.

— Уже иду.

Я был доволен, что дал задание. Новый сотрудник не должен бездельничать и ощущать себя ненужным.

— Значит, тела уже в прозекторской. Пора устроить осмотр.

Мейхэм и Иван и правда были в подвале. Тела нескольких буйных лежали на полу, а один расположился на столе.

Дворецкий повязал поверх костюма кожаный мясницкий фартук и приготовился к вскрытию.

Я присел на пятки, рассматривая мертвецов. И моя догадка начала подтверждаться.

На груди всех нападавших, под сердцем, красовался один и тот же знак. Вырезанная аббревиатура «RotToL».

Я прикоснулся к буквам, чувствуя слабый отклик объекта.

— Значит, наш новый клиент любит резать людей, — задумчиво пробормотал я. — И через порезы подчиняет волю. А еще он умеет гипнотизировать. Это плохо. Не думаю, что ты обнаружишь что-то при их вскрытии, Мейхэм. Они не мутировали.

Дворецкий разочарованно посмотрел на меня. Но принялся развязывать фартук.

— У них один и тот же рисунок, — продолжил я. — Словно бы…

— Они члены какого-то общества. Или банды, — закончил Мейхэм.

— Именно, старый друг. Именно. Но где они прячутся?

Калинин сказал, что нападение на Добрынина было в Работном районе. На следующий день на дом призрения напали.

— Где их вещи?

Мейхэм кивнул в угол, где грудой была свалена одежда и обувь мертвецов. Я подошел к куче изрезанного, обожженного тряпья. Отдельным рядом стояла обувь, с маркировкой «собственность Императорского дома призрения».

Я присел, взял один из грубых башмаков. Повертел его в руке, рассматривая со всех сторон. Позаимствованным с лотка на операционном столике шпателем соскоблил с подошвы грязь.

И заметил, что в толстую резину вбились частички чего-то красного.

— Мастер Алексей, вас зовут, — послышалось от двери. Я встал, обернулся. В проеме стоял Сокол.

— Кто?

— Екатерина Сергеевна.

— Где она?

— В синей гостевой комнате.

— Мейхэм, закинь ботинки в бочку с чистящим веществом, — обронил я. — Сдается мне, мы найдем кое-что интересное.

* * *

Екатерина Сергеевна сидела в одной из гостевых комнат. Девушка сделала кое-какие перестановки, из-за чего помещение напоминало кабинет. Стол у окна, пара кресел, внушительный шкаф с толстыми папками на полках, большой проектор, который смотрел в стену. Вот и все убранство.

Девушка сидела за заваленным бумагами столом, перебирая листы.

— Когда только успела, — пробормотал я, осматривая помещение.

— Мне нужно было место для работы. Не в свою же спальню мне каждый раз приглашать тебя для решения вопросов. Согласен?

Я кивнул, отмечая, что прозвучало это очень двусмысленно.

— Откуда бумаги?

— Копии всех дел, которые сдал перед смертью твой предок, — не отвлекаясь от чтения, ответила Екатерина. — Завершенных и тех, что были в процессе. Такие уж правила. В случае если бы ты не дожил до вступления в наследство, хранителем был бы назначен кто-то из ближнего круга. А вероятность того, что ты помрешь, была очень уж велика.

— Так вот какой архив вы с Беловой разбирали, — усмехнулся я. Прошел через комнату и сел в кресло. Откинулся на спинку и закинул ногу на ногу. Посмотрел на девушку:

— Зачем звала?

Калинина отложила пачку листов и внимательно посмотрела на меня:

— Тебе не кажется, что в городе есть еще один хранитель? — прямо спросила она.

— Кажется, — подтвердил я. — Я видел его сегодня на площади.

Екатерина поморщилась. Словно ей приходилось разговаривать с умственно отсталым:

— Этот появился в городе совсем недавно. День, может быть — два. Я говорю про то, что в Петербурге есть человек, который ищет обьекты. Не просто так хотели похитить Виктора Круглова. И объявили охоту на тебя.

— Уверяю вас, Екатерина Сергеевна, у меня хватает недоброжелателей в городе. И без охотников за артефактами. А у моего начальника дружины врагов едва ли не больше.

— Тогда бы вас просто прикончили, — ответила Екатерина. — А вас хотели именно похитить. Чтобы охотник убил вас. И забрал объект. И если в первом случае вы нужны были Оболенскому лично, то сегодня фигляр на сцене мог бы запросто прикончить вас при помощи своих прислужников. И забрать артефакты.

— Об этом я не подумал…

— Неудивительно, — снисходительно хмыкнула Калинина. — И у меня возникает такое ощущение, что встреченным вами сегодня хранителем кто-то управляет. Как марионеткой.

— Кто-то управляет гипнитизером? — ошарашенно уточнил я. — Каким образом.

Катерина вздохнула:

— Эх, Карамазов. Если бы я знала…. Да еще Муромцева эта…

— А что Муромцева? — не понял я.

— Она не вписывается в схему. Если бы Виктория Ивановна или ее отец были хранителями — мы бы уже знали об этом. Но Виктория и Иван Васильевич тоже зачем-то понадобились хранителю.

Калинина встала из-за стола:

— Предлагаю зайти к ним в гости, — сухо произнесла она. — По-соседски.

— Я попрошу Виктора нас сопроводить, — ответил я и полез было в карман, но вспомнил, что мой телефон геройски пал. — Кстати, Екатерина Сергеевна, не дадите телефон позвонить?

— Ох уж эти твои трущобные привычки, Карамазов, — вздохнула девушка, не оценив моего уличного произношения. Вынула из стоявшей на столе сумочки красный аппарат, провела пальцем по экрану:

— Виктор, не мог бы ты сопроводить нас в особняк Муромцевых? — проворковала она в трубку. — Мы уже выходим.

— Сказал, что будет ждать нас во дворе, — пояснила Калинина, убирая телефон в сумочку. — Ну, едем?

Машина уже стояла у крыльца. И Виктор открыл двери, помогая нам сесть.

— Ты знаешь, где особняк Муромцевых? — уточнила Катерина, когда Виктор сел на водительское сиденье.

Круглов пожал плечами и принялся нажимать кнопки на навигаторе. И спокойно ответил:

— Теперь знаю.

— С Анастасией… — начал было я, но Виктор не дал мне договорить:

— С моей… — он запнулся и посмотрел в зеркало заднего вида, потемневшими глазами, — с ней все будет в порядке.

Дороги были пусты. В воздухе висело какое-то тревожное напряжение. Словно мы были в оке шторма. На островке спокойствия, вокруг которого бушует стихия.

Дворы особняков патрулировали дружинники семей. Камеры провожали взглядами красных глаз-точек нашу машину. Пока мы проехали три квартала до особняка Муромцевых, нам повстречался десяток постов жандармерии.

— Такое ощущение, будто назревает война, — хмуро пробормотал Виктор. — Причем не мелкая семейная междоусобица.

Машина остановилась у запертых ворот. И закрепленные на столбах камеры тут же повернулись в нашу сторону.

— По какому вопросу вы прибыли? — послышался из динамиков голос.

— Нам нужно поговорить с князем Муромцевым, — опустив стекло, громко и отчетливо произнесла Екатерина.

Динамики помолчали. А затем, голос уточнил:

— Алексей Карамазов и Виктор Круглов с вами?

— Да, — подтвердила Екатерина.

Замок пискнул, и ворота открылись. Машина въехала на территорию особняка. И в тот же момент, я почувствовал слабый, едва ощутимый зов объекта…

Глава 6. Апраксин двор

На пороге нас встретили пятеро бойцов. И зов объекта пропал, заглушаемый Силой. Охрана явно была готова вступить в бой, если что-то пойдет не так.

Это напряжение передалось и Виктору. Мой чуткий слух уловил едва слышный звон цепи. Да и сам я потянулся к плетениям.

И в этот момент, на порог вышла Виктория. Она была одета в простое закрытое платье, подчеркивающее ее фигуру, перетянутую поверх ткани портупею. Эта модная деталь гардероба весьма пикантно смотрелась на Муромцевой.

— Добро пожаловать, — сухо произнесла она, приветствуя нас. — Расслабьтесь ребята. Разве так нужно принимать гостей?

Последняя фраза была адресована охране.

— Идемте, господа, — Виктория развернулась и прошла в дом. Мы последовали за ней.

— Располагайтесь, — произнесла Муромцева, едва мы оказались в гостиной.

Под ногами пружинил начищенный паркет. Светлые стены создавали в комнате атмосферу воздушности. Над головой высился потолок с витражным окном в виде купола. Сквозь цветные стеклышки сочился скудный свет. У камина лежал огромный пес, который поначалу показался просто ворохом шерсти. Но он флегматично посмотрел в нашу сторону и вернул морду на лапы.

Девушка прошла через комнату, села в кресло, скинув туфли и подобрав под себя ноги.

— Рад видеть вас в добром здравии, Виктория Ивановна, — начал я. — Я хотел бы поговорить с вашим отцом.

— Тогда вам придется искать медиума, — с горькой усмешкой ответила Виктория. — Потому что Иван Васильевич уже беседует со Спасителем и святыми страдальцами.

И только сейчас, я заметил черную ленту, повязанную на плече девушки.

— Примите мои соболезнования, — произнес я.

— Мои соболезнования, — вторила мне Катерина.

— Я только прибыла в особняк. И узнала об этом.

Виктория говорила спокойно. Ее глаза были сухи, а лицо не выражало никаких эмоций. Стало ясно, Муромцева не особо жаловала отца. А притворяться скорбящей дочерью, ей было лень. Или не желала играть роль перед нами.

— От лица главы Семьи Муромцевых, я хотела бы выразить вам признательность. За то, что спасли меня, — продолжила девушка. — Моя семья в долгу перед вами.

— Вы сообщили в Охранку о смерти отца? — уточнила Калинина.

Девушка покачала головой, и волосы полыхнули яркими прядями:

— Нет. Семья должна сама решать проблемы. И отомстить убийце. Вмешивать сюда «Ищеек» и жандармерию я не считаю нужным. Мои люди уже начали искать тех, кто дерзнул напасть на дом. Я сообщила только в Священный синод. Чтобы жрецы зафиксировали смерть моего отца.

За воротами послышался шум двигателя прибывшей машины. И приятный женский голос из динамиков сообщил:

— Виктория Ивановна, к вам прибыл глава Священного синода Беломорцев.

— Пропусти гостя, Люба, — спокойно сказала Виктория. — Простите, господа. Но вы прибыли в не самое лучшее время.

Я кивнул. И мы вышли из особняка.

На встречу нам, по дорожке к дому уже спешил в окружении пары жрецов Беломорцев.

— Добрый день, Николай Владимирович, — сердечно поприветствовал я, протягивая руку. — Рад снова вас видеть.

— Да какой же он добрый? — удивленно покосился на меня жрец. Но на рукопожатие ответил.

— Можно вас на пару слов? — уточнил я. — Наедине.

Беломорцев кивнул:

— Подождите меня в доме, братья, — обратился он к жрецам и отошел вслед за мной к одной из скамей у входа в дом.

— Николай Владимирович, тут такое дело, — осмотревшись по сторонам, начал я. — Мне бы взглянуть на тело покойного. Одним глазком.

— Зачем тебе? — удивился жрец. — Ты вообще как здесь оказался? У тебя хранитель по городу бегает. Сеет хаос и панику. Дело на личном контроле Императора. А ты пришел утешать дочурку безвременно погибшего консула. Не удивлюсь, если еще и согрешил с дамой рядом с телом покойного.

— Хм, — я потер подбородок. — А это идея.

— Эх, Карамазов, — покачал головой жрец. — Гореть тебе в Преисподней, за такие мысли, — а потом его взгляд стал цепким. — Зачем тебе тело Ивана Васильевича?

— Где-то здесь объект, — пробормотал я. — Был. Или есть. Я его почуял. И думается мне, из-за артефакта Муромцева и прикончили.

Беломорцев хмыкнул:

— Ладно, коли так.

Я опасливо покосился на особняк:

— Только вот не хочется, чтобы Виктория Ивановна заметила мой интерес к трупу ее отца.

Беломорцев удивленно покосился на меня:

— Вам бы в храм сходить, юноша. А то в голове у вас какие-то мысли… греховные.

Я поморщился:

— Очень смешно.

— Ладно. Брат Олег, — позвал он одного из охранников, широкоплечего бородатого мужика, больше похожего на разбойника, чем на жреца.

Охранник подошел к настоятелю, и Беломорцев протянул Олегу папку, которую держал в руке:

— Не могли бы вы передать Виктории Ивановне бумаги для заполнения? Чтобы, так сказать, ускорить процесс?

Мужик кивнул. Взял папку и пошел к особняку.

— Пусть не забудет заполнить квитанцию о посмертном отпущении грехов! — крикнул вслед Беломорцев. — Иначе очень велик шанс, что ее батюшка попадет в Преисподнюю!

Я же махнул рукой своим спутником: мол идите. Подождите меня в машине. Катерина и Виктор сигнал поняли и пошли к воротам. Мы же направились к дому.

— А что, если Муромцев был без греха? — уточнил я, когда мы с Беломорцевым двинулись по дорожке к дому.

Жрец посмотрел на меня с хитрым прищуром.

— Ну кто же из нас без греха? — добродушно пробасил он. — Все будем гореть в Преисподней. Если не покаемся.

— Или не заплатим денег за очищение души, — добавил я.

В гостиной нас встретил дворецкий. Завидев нас, он склонился в приветствии и указал рукой:

— Идемте, я провожу вас.

Беломорцев и жрец отправились за слугой. Я же пошел следом. Причем старался двигаться так, чтобы спины служителей Спасителя скрывали меня от Виктории.

Но Муромцева была занята. А Олег стоял так, чтобы девушка не видела тех, кто пришел. Он быстро что-то ей объяснял, активно при этом жестикулируя, и указывая на бумагу. Виктория смотрела в документы и только успевала кивать.

— Олег раньше работал в похоронном ведомстве, — пояснил Беломорцев. — Хороший был работник. Подающий надежды.

Мы прошли в комнату, где на столе лежало тело мужчины, одетого в строгий черный костюм. Руки покойника были сложены на груди. Голова у трупа отсутствовала. А еще, в комнате я почувствовал зов. Но слабый. Словно объект был здесь.

— Что за… начал было я, но Беломорцев меня перебил:

— Не стоит ругаться, юноша.

Жрец достал из дипломата папку, вытащил ворох бумаг и принялся перебирать их. Я же подошел к мертвецу, осторожно прикоснулся к шее покойника, словно бы хотел пощупать пульс. И отдернул руку, почувствовав сильное влияние объекта на плоть.

— Значит, хранителей двое, — пробормотал я. — Думаю, Алексей Викторович не обрадуется такой информации.

Беломорцев уже опрашивал дворецкого, записывая показания в протокол.

— Мне нужно идти, — попрощался я с Николаем Владимировичем, и торопливо направился к выходу.

* * *

— Ну? Что узнал?

Катерина набросилась на меня с расспросами, едва только я сел в машину.

— Объект был здесь. Вместе с хранителем. У Муромцева отрублена голова. Которую посетитель зачем-то унес с собой.

А если один хранитель был на площади, значит…

— Хранителей двое, — закончила Калинина. — И работают они сообща.

Я кивнул, подтверждая ее теорию.

— Неплохо было бы съездить в Дом Призрения. Попытаться узнать, как бежали бесноватые.

Феникс пожал плечами и завел двигатель.

— Хотя…. Виктор, ты же знаешь, где прячется Павел?

— Зачем тебе понадобился этот проныра? — тут же спросила Катерина.

— Он знает всех преступников города. Возможно, Павел подскажет, где искать этого безумного шляпника.

— Даже если знает — с чего ему тебе помогать? — удивилась Калинина.

— Потому что так принято? — вопросом на вопрос ответил я.

— Помогать людям, которых не знаешь? Где такое принято? Карамазов, ты точно в своем уме?

Я только усмехнулся. И повторил вопрос, обращаясь к Фениксу:

— Ты знаешь, где он может быть?

Виктор достал из кармана монету. Подбросил ее, поймал и взглянул на выпавшую сторону. И с неохотой ответил:

— На Апраксином дворе.

— Тогда думаю, пора его навестить, — пробормотал я.

— В этом жутком месте? Нет, Карамазов, ты точно сошел с ума.

Но Феникс уже завел машину и выехал на дорогу.

* * *

Апраксин двор расположился на границе Работного района и Торговой стороны, соединяя в себе нравы и обычаи обеих земель. Огромная, огороженная высоким забором территория, была сердцем всех нелегальных дел города. Здесь можно было купить или продать краденое, нанять людей, которые не задавали вопросов и исполняли контракт на убийство. Сюда же стекалось награбленное из богатых особняков.

На большом пространстве Апраксина двора расположились публичные и игорные дома, букмекерские конторы, подпольные ринги и притоны, в которых можно было найти любые запрещенные вещества. Крупные магазины торговали краденым и контрабандой. Здесь же работали подпольные клиники лекарей, в которых за умеренную цену в антисанитарных условиях, могли вживить в тело импланты, доставленные из Азиатского Конгломерата, Мезоамериканской Империи, или Североамериканских Штатов.

Естественно, такие клиники не давали никаких гарантий. Но даже на таких условиях, их услуги пользовались повышенным спросом. Если бы жандармерия прикрыла всю эту лавочку — количество преступлений в городе упало бы на девяносто процентов. Но…

С Апраксина Двора кормились слишком многие. А еще больше людей из благородных и не очень Семей, пользовались услугами местных обитателей. И если бы особо упорный сыщик начал раскручивать сплетенный здесь клубок, нити увели бы очень высоко. А это грозило сыщику потерей карьеры, шансом быть запертым в доме призрения, а возможно, даже смертью. Поэтому, Апраксин двор, который существовал со времен основания Петербурга, по-прежнему стоял на своем месте. И простоит еще не один десяток лет.

Территория была огорожена высоким забором, за которым начиналась иная жизнь. Нравы и обычаи здесь царили суровые. А законы Имперского Союза аннулировались, уступая неписаному кодексу местных. Даже привыкший ко многому Виктор недовольно поморщился, когда авто подъехало к воротам.

— Лучше будет припарковаться у «Империи» — пробурчал он. — Если машина попадет на территорию Апраксина двора — обратно мы можем пойти пешком. Тачку там разуют.

Я кивнул, соглашаясь с доводом, и Феникс въехал на закрытую парковку шестиэтажного торгового центра «Империя». Пропетлял между рядами машин, пока наконец не нашел свободное место.

— Екатерина Сергеевна, вам лучше бы подождать нас здесь, — не оборачиваясь, предупредил он. — Сходите в кино, попейте кофе, пройдитесь по магазинам.

Калинина не стала спорить. Молча вышла из машины, одернула юбку и направилась к входу в торговый центр. Мы же с Виктором двинули к воротам.

Небольшие ангары тянулись по обе стороны от дорожки. Вывески обещали низкие цены, заманчивые акции и оригинальные товары. Верить всему, что написано, не имело смысла. Почти на каждом пороге павильона стоял зазывала и по совместительству вышибала. Здоровяки бойко рекламировали услуги и товары и также ловко могли вышвырнуть прочь тех, кто оказывался недоволен сделкой или качеством покупки.

В одном из закутков я заметил указатель, который вел в салон вуду. Тот располагался в глубине рынка и, судя по выстроившейся в длинную очередь веренице людей, явно пользовался успехом. Выходившие от колдуна прятали в сумках склянки со всякой дрянью и сшитые из лоскутов куклы.

— Мракобесы, — проворчал Виктор.

— Не желаете купить ребеночка? — спросил меня какой-то мрачный тип и тут же юркнул прочь, заметив мой недовольный взгляд.

— Глаза жаб в маринаде, сушеные крысиные хвосты, беличий помет — хрипела старуха, бредущая сквозь толпу с лотком. Ее глаза были совершенно белыми. Но стоило кому-то заинтересованно уставиться в ее товары, как бабка тут же подавалась к потенциальному покупателю и начинала приговаривать, — Купи, мил человек, все свежее, все со страны болот привезенное…

— Погадаю, — тонким голосом пропела девица в красном сари. — Всю правду расскажу. Не обижайте даму, дайте монету…

— Кадык спрячь, — посоветовал ей Виктор и хохотнул. — Говорил мне Эльдар, старый знакомец, что здесь бывают бабы, которые и не бабы вовсе, а я и не верил.

— Эльдар врать не станет, — заметил я философски. Наш друг держал небольшой бар в старом городе и знал множество баек, которые в приличном обществе не нашли бы понимания.

— И где же нам искать Павла? — обернулся я к Виктору.

— Дядь, дай копеечку, — подскочил ко мне чумазый оборванец и протянул грязную руку, ожидая подаяния.

— Нет у меня денег, мальчик, — покачал я головой.

Если бы я поддался сейчас жалости и дал попрошайке денег — через минуту ко мне стянулись все страждущие этих мест. А когда охочих до денег становится много — они вполне могут обокрасть жертву. И ищи их потом.

— А купи колоду, — попрошайка тут же вытащил новую стопку карт в кардхолдере. — Первый тир, на черной мане. Недорого отдам.

— Карты-то поди фальшивые, — фыркнул Виктор. — Если с такими за столом поймают — позору не оберешься.

Мальчуган состроил обиженную физиономию:

— А вот и нет. Оригинал. Смотри, даже номера стоят.

Он достал несколько карт, упакованных в протекторы. В правом нижнем углу действительно красовались заводские номера.

— Я еще легендарок накину, — пообещал мальчуган, достав из кармана пачку перетянутых банковской резинкой карт. — Две колоды соберешь. Под себя. Любой турнир твой будет.

— И где ты их взял?

Парень загадочно улыбнулся:

— Санта принес. За то, что я хорошо себя вел.

— Ладно, — сдался я. — Но с одним условием.

— Каким? — живо заинтересовался малец. — Если что-то надо — скажи. Я принесу.

— Мне нужно найти одного человека. Апостола.

Мальчуган потер подбородок грязной ладонью:

— Но за дополнительную плату, — с неохотой согласился он.

— Идет, — мигом согласился Феникс.

— А это кто, дядь? — поинтересовался паренек, ткнув пальцем в сторону Круглова. — Охранник твой? Не очень-то он здоровый.

Вместо ответа Виктор молча создал на ладони огненный шар. Парень намек понял и вопросы задавать перестал.

— Идемте. Только не отставайте. И за карманами следите.

Ботинок шлепнул по грязи. Я остановился и брезгливо стряхнул мутную воду. И покосился на огромную лужу, в которую я чуть не вошел.

— И под ноги смотрите, — не оборачиваясь, запоздало предупредил парень.

К нужной нам антикварной лавке мы нашли не сразу. Уж больно много всяческих магазинчиков располагалось по дороге.

Однако завидев заведения Павла, узнали его тотчас. Довольно большой павильон подвинул соседние магазинчики, образуя вокруг свободное пространство. Учитывая, стоимость местной недвижимости — это говорило о влиятельности хозяина. Строение было невысоким, из белого камня с мраморной дорожкой и массивными ступенями. У входа стоял швейцар в белых перчатках и в темно-красной ливрее. На его голове был высокий цилиндр. Мужчина не испытывал смущения от своего слишком официального вида. Вряд ли кто-нибудь додумался предъявить ему хоть что-то относительно одежды. А еще возле лавки дежурило трое хмурого вида типов в черных костюмах. Тяжелые ботинки и кепки на головах не вязались со стилем дорогих пиджаков. Видимо, так парни отдавали дань босяцкому прошлому в приютах, рабочим районам и промышленным зонам.

Пацанчик получил свою плату, довольно хмыкнул и смылся. Виктор кивнул в сторону входа:

— После вас.

— Вы кто такие? — довольно неучтиво уточнил один из охранников.

Я вышел вперед и приподнял шляпу в приветственном жесте:

— Мы хотели бы поговорить с Павлом.

— Он сегодня не принимает, — грубо ответил парень. — В городе неспокойно. Так что шли бы вы…

Внутри начала закипать злость:

— Нас примет, — в тон ему ответил я. — Ты что, скоморох паскудный, драться со мной хочешь? Давай! Давай!

Парень с уважением покосился на меня:

— «Висельники»? Ладно, сейчас передам, что пришел…

— Мастер Феникс, — усмехнувшись, встрял в разговор Виктор.

— Ага, мастер Феникс. Понял.

Парень кивнул швейцару. Тот потянул на себя створку двери и скрылся в магазине. Послышался громкий крик Павла, а затем привратник вышел из лавки:

— Прошу, господа, — он улыбнулся, продемонстрировав блеснувший золотой зуб и открыл перед нами дверь.

Магазинчик оказался на удивление темным. Однако сразу стало понятно, что свет был грамотно расставлен, чтобы освещать прилавки с их содержимым. А на полках за стеклом и впрямь было множество всякого. Серебряная посуда, образа Спасителя, ордена и полувековой давности соседствовали с монетами и медалями с последних Союзных Спортивных Игр. Любой достаточно прозорливый заметил бы, что по-настоящему редкого тут не было. Лишь у прилавка рядом с кассой виднелись карманные часы, трости и трубки, которые явно принадлежали разорившимся князьям.

— Господин Павел, предупредите пожалуйста охрану, чтобы вела себя повежливее, — спокойно сказал я и повернул вывеску на «Закрыто».

— Добрый день, господа, — радушно воскликнул невысокий человек, больше напоминающий растолстевшего гнома.

Он вышел вперевалку, выкатывая за собой из подсобки передвижную лестницу, состоящую из трех ступеней. Одет он был в велюровый пиджак, который не сходился на животе. Впрочем, шелковая жилетка прикрывала пузо весьма успешно. Толстая золотая цепочка крепилась к петле ремня и пряталась в кармане. Шейный платок напоминал зоб и явно скрывал двойной подбородок.

Мужчина вытер со лба испарину и улыбнулся нам.

— Чем мой скромный магазин заинтересовал высоких господ?

И хотя он имел в виду вовсе не рост, я едва сдержал ухмылку.

— Хотите что-нибудь купить? Есть очень интересная подборка.

— Спасибо, я уже приобрел одну, — хмуро ответил я, демонстрируя отданный мне бродягой кардхолдер.

Павел хитро прищурился:

— Нет, это особенные карты.

Он вытащил из коробки колоду, пружинкой перекинул ее из одной ладони в другую. А затем показал нам. Рисунки на картонных прямоугольниках будто бы двигались. Но зова объекта я не ощутил. Обернулся к Виктору, но тот покачал головой. Карты были безделицей.

— Интересная безделушка, но нет. Мы пришли кое-что узнать.

— Что именно? — мигом насторожился Павел.

— Про психа, который устроил сегодня бойню на праздновании, — ответил я.

Апостол замер. Затем покачал головой:

— Не, я за него не в курсе. Он реальный псих. Я с такими дел не имею.

Я кивнул:

— А теперь напряги память, Павел. Ты же знаешь все обо всех в этом городе. К тому же ты нам должен, Апостол. Думаешь мы не в курсе, кому Оболенский заказал похищение Юсуповых. Михаил Александрович очень зол на то, что не удалось поквитаться с Петром. Так что ты тоже сгодишься на роль козла отпущения.

Павел попятился. Глазки мужика предательски забегали, сообщая о том, что Апостол боится. На лбу выступили бисеринки пота:

— Ладно, ладно, — Павел примиряюще поднял ладони. — Зачем сразу угрожать? Я все понял. Зовут его Жнец с Ист — энда. Бежал из содружества Британской Короны. На острове вечного тумана он возглавлял банду «Вороны Лондонского Тауэра». Потом, когда полиция прижала его, парень бежал сюда. Его сестра сидит в Тауэре. Я слышал, скоро ее повесят.

— Ну вот, — расплылся я в улыбке. — А говорил не знаешь ничего. Где его искать?

Павел замялся, словно бы не желая выдавать информацию.

— Да брось. Ты же сам понимаешь, что этот Жнец сеет хаос и панику. И привлекает ненужное внимание ко всему городскому и каторжному преступному сообществу. Дело на контроле главы Охранки. А князь вполне может запустить маховик карательных способов. Например, начать облавы. Чем быстрее мы найдем этого британца, тем быстрее в городе все устаканится.

— Я не знаю, где Жнец, — ответил Павел. — Но могу попросить людей поспрашивать на улицах.

— Вот и чудно, — я мило улыбнулся Павлу и направился к выходу.

— Жду звонка, — не оборачиваясь, крикнул я и открыл дверь.

Глава 7. Экскурсия

Калинина нашлась на фуд-корте. Девушка сидела за столиком, пила кофе и мило болтала с каким-то подсевшим к ней джентльменом. А у ног Екатерины стояло несколько больших пакетов с логотипами бутиков.

— Видимо, Екатерина Сергеевна от скуки решила скупить половину торгового центра, — глядя на девушку, прокомментировал Виктор.

Я же подошел к столику, недобро покосился на сидевшего парня. И при моем приближении гость сконфуженно вскочил:

— Простите, дама не сказала, что она пришла с молодым человеком.

— А он и не мой молодой человек, — фыркнула Калинина. — Ладно, мне пора бежать. Думаю, мы еще с вами увидимся, Станислав Петрович.

Парень улыбнулся ей на прощание, и протянул мне руку:

— Рад был вас повидать, Алексей Юрьевич.

— Взаимно, — ответил я, отвечая на рукопожатие.

На перстне красовался всадник, который несется по полю, опустив для атаки копье. Значит, семья Павловых.

Парень растворился в толпе праздношатающихся. Калинина же встала из-за стола, оставив чашку с недопитым кофе:

— Джентльмены, помогите даме донести покупки? — проворковала она, указав на пакеты.

Виктор молча поднял с пола покупки и пошел к эскалатору. Екатерина взяла меня под руку и направилась следом.

— Не боишься, что Станислав Петрович Павлов начнет ревновать? — ехидно уточнил я. Но Катерина только фыркнула:

— Он уверенный в себе, перспективный молодой человек. Из приличной семьи. Так что ревновать к тебе он точно не станет.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами я.

— Как прогулялись? — тут же начала допрос Калинина.

— Павел обещал сообщить, если что-нибудь узнает, — ответил я.

— Сомнительный осведомитель, — покачала головой Екатерина.

— Ну, ваш дед доверяет ему, — просто сказал я. — Или вы не знали, что Павел — осведомитель «Ищеек», Екатерина Сергеевна?

Калинина не ответила.

Мы спустились на парковку. Виктор уже убрал пакеты в багажник и стоял у открытой двери. Усадив в машину сначала меня, и только затем Калинину. На возмущение девушки «а как же дамам надо уступать», Круглов флегматично ответил, что он служит семье Карамазовых. Аргумент оказался весомым, и Екатерина не стала спорить.

— Куда дальше, босс? — уточнил Виктор, усевшись на водительское сиденье.

— В дом призрения, — ответил я.

Круглов покосился на меня. На его губах заиграла ехидная усмешка. Но от комментариев вроде «решил сдаться лекарям» он удержался. Вбил адрес в навигаторе и выехал с парковки.

* * *

Мы проехали мимо глухого забора и оказались у высоких решетчатых ворот. Не знаю, кому пришло в голову размещать по двум сторонам от створок статуи человеческих скелетов в молитвенных позах. Но смотрелось это жутковато. Вывеска над въездом выцвела и хранила лишь несколько букв. Но предупреждающая табличка была свежей и гласила: «Входит любой, а возвращается не каждый».

— Им стоит сменить менеджера по рекламе, — буркнула Катерина, пытаясь скрыть нервозность.

— Постарайся не казаться психопаткой.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Вот прямо сейчас ты очень подозрительно себя ведешь, — пошутил я, но моя спутница не оценила юмора.

Виктор припарковался на стоянке, поставив авто в ряд довольно дорогих машин, которые соседствовали с несколькими скутерами и велосипедами. Очевидно, что не все сотрудники имели здесь высокий доход.

На панели для связи я нажал кнопку вызова. Спустя несколько длинных гудков, мне ответил скрипучий голос:

— Чего надо?

— Я князь Карамазов…

— По записи? — перебил меня голос.

— Да. Я договаривался…

— Щаз проверю. Ждите.

Учтивостью тут не страдали. Оно и ясно, ведь в застенках этого заведения находились граждане всех рангов. Здесь хватало всяческих важных персон. Кто-то потерял рассудок от обретения Силы, кто-то предал доверие Императора и Синода, а кого-то сюда запихнули заботливые родственнички после составления завещания. И пусть об этом не принято говорить вслух, но часть дам когда-то были замужем за ушлыми разорившимися князьками и после оформления брака попадали сюда.

Никому нет дела, насколько жители Дома были безумны до того, как оказались в этих мрачных стенах.

Впрочем, я мог ошибаться в своих выводах и слухи оставались всего лишь сплетнями и досужими домыслами.

Замок щелкнул и ворота со скрипом отворились.

— Заходите. Главное здание по дорожке прямо, — прокаркал невидимый привратник. — Но не сверните с дороги. Если вы здесь заблудитесь — есть шанс остаться в этих стенах навечно.

Собеседник хихикнул и отключился.

Однако я заметил, как вслед за нами повернулась камера видеонаблюдения. Катерина поежилась и неожиданно подхватила меня под локоть.

— Жутковатое место, — пояснила она. — Не хотелось бы оказаться тут в роли постояльца.

— Согласен, — коротко бросил я.

Дорожка была выложена из плоских плит разного оттенка и толщины. Приходилось посматривать под ноги, чтобы не запнуться о край следующей плиты. Я не сразу понял, что камни подозрительно напоминают кладбищенские надгробия, но говорить об этом своей помощнице не стал. Она и так вздрагивала от каждого звука и жалась ко мне, сама того не замечая. Однако она сама пришла к таким же выводам, заметив несколько сколотых надписей.

— Это ужасно, — пробормотала она и на красивом личике отразилось отвращение. — Разве им не хватает финансирования на…

— Не будь наивной, — оборвал я девушку. — Деньги пригодятся для покупки новых машин и квартир для младших жен.

Катерина собиралась сказать что-то еще, но поджала губы и промолчала.

Здание самой больницы было внушительным. Высотой в шесть этажей, оно образовывало квадрат с каждой стороной протяженностью более ста метров. Во внутренний двор, видимо, выводили только самых опасных пациентов. Над главным входом вверх уходил шпиль, походивший на зубы хищника. Узкие окна оказались зарешеченными бойницами. Разглядеть в них постояльцев было невозможно. По территории бродили пациенты в зеленых куртках под присмотром охраны. Только от дорожки, по которой мы шли, с двух сторон тянулась тонкая ограда. По проволоке пробегали искорки, а кое-где виднелись таблички с предупреждением: «Забор под напряжением» и «Пациентов не кормить».

На крыльце нас встретил дюжий санитар в сером застиранном хирургическом костюме. На ботинках санитара виднелись пятна, подозрительно напоминающие кровь. Парень отбросил вонючий окурок и вытер ладонь о штанину.

— Милсдарь, вы Карамазов будете?

— Все верно.

— Мне велено проводить вас к директору.

Сотрудник цепко осмотрел меня и мою спутницу, задержал взгляд на ее груди, обтянутой светлой рубашкой.

— Провожать будешь? — недобро уточнил я.

— У вас с собой нет ничего острого? Шокера или…

Стало ясно, что он был бы не прочь обыскать Калинину.

— Ничего такого нет.

— Надобно убедиться, — парень облизнул искусанные губы.

Катя оттолкнула меня с пути и внезапно ухватила верзилу за грудки, дернув к себе.

— Дурака не включай, — прорычала она. — Я тебе не беспомощная девка в оковах, которую ты можешь лапать. Попробуй только глянуть на меня снова, и я выжгу тебе глаза. Ты узнаешь, что такое молить о смерти, в темноте…

От ее голоса у меня по коже скользнули мурашки. Такой Катерины я никогда не видел. Парень сглотнул и заискивающе улыбнулся.

— Госпожа, я всего лишь спросил…

— Ты получил ответ, — резко отозвалась она, отпуская санитара. — Веди нас.

Княжна вынула небольшой флакончик, побрызгала себе на ладони и растерла антисептический раствор на коже.

В холле было тихо. Пол оказался выложен крупной черно-белой плиткой и напоминал огромную шахматную доску. Стены покрывала зеленая краска, а под потолком мерцали лампы дневного цвета. По обе стороны виднелись одинаковые двери без ручек с панелями вместо замков.

За стойкой сидела сестра милосердия в высокой белой накрахмаленной шапочке. Девушка холодно посмотрела на нас и вернулась к изучению журнала.

— Вам сюда, — произнес наш сопровождающий и постучал в дверь, прячущейся за колонной.

Кабинет директора отличался от предыдущего помещения. Добротный паркет был натерт до блеска, тканевые золотистые обои сочетались с бежевыми шторами на окнах. Большой стол был почти пуст и его занимали только письменные принадлежности и внушительный блокнот. В углу виднелась высока клетка с яркими птичками, которые прыгали по веткам и пронзительно вскрикивали. На стене висела целая коллекция грамот и снимков хозяина кабинета со жрецами всех рангов.

— Князь Карамазов и Княжна Калинина, — воскликнул невысокий человек, которого мы сразу не заметили.

Мужчина с выцветшими серыми глазами на невыразительном лице вышел из-за небольшой ширмы, застегивая на груди клетчатый желто-коричневый пиджак, наброшенный поверх рубашки и жилета. Нелепая красная бабочка под воротником завершала образ. Меж тем мужчина вынул из кармана плоскую расческу из черепашьего панциря и причесал жидкие волосы, пытаясь скрыть лысину на затылке. Это у доктора предсказуемо не получилось.

— Меня зовут Семен Семенович Горшкович, — бодро представился он и протянул мне ладонь.

Рукопожатие вышло вялым, словно в моих пальцах побывала рыба. Едва удержался, чтобы не оттереть от кожи неприятное прикосновение. А моя спутница решила вопрос с приветствием очень хитро. Она чихнула, прикрыв рот пальцами и виновато пожала плечами.

— Простите, аллергия на перья, — пояснила она с обезоруживающей улыбкой.

Директор посмотрел на нее с прищуром, словно решая, верить ей или нет, а потом хмыкнул:

— Простите великодушно. Я привык сомневаться во всем, что мне говорят люди. Это моя работа.

— Была ваша работа, — мягко поправила его Катерина. — Насколько я знаю, вы ушли на пенсию буквально на днях.

— Все так, — с готовностью кивнул доктор и предложил нам разместиться в креслах перед массивным столом. — Буквально неделю назад я вверил дела своему преемнику. Передал все ключи и парковочное место. Думал, что могу позволить себе заняться рыбалкой, — он указал на огромную рыбину на стене за его спиной. — Это моя гордость. Поймал ее пару лет назад в заливе.

— О, — с мнимым уважением протянул я, чтобы произвести нужное впечатление. И к моему удивлению, мужчина не заметил притворства.

— И теперь вы вернулись на работу? — осторожно осведомилась Катерина. — Другого кандидата на эту должность не нашлось?

— Юная княжна, вы хоть понимаете, где вы оказались и что это за место? — снисходительно уточнил Семен Семенович. — Сюда абы кого не поставишь и лишь бы кого не приткнешь. Может быть, в других организациях и можно пристроить кого-то из родственничков. Но это место не из тепленьких.

— Разве Дом призрения не получает дотации? — не унималась Катя.

— Узнаю в вас кровь Калинина, — с явным одобрением заявил мужчина, но на лице главного целителя предательски дернулась жилка у виска. — Старик наверняка вами гордится.

— Не думаю, что он одобрил бы такое прозвище.

— Мы с вашим дедом имеем давнее знакомство…

— Вернемся к нашему вопросу, — девушка не купилась на смену темы.

— Екатерина Сергеевна, я знаю множество тайн и секретов. В курсе семейных конфликтов, измен… — он прищурился, положил на свои тонкие губы указательные пальцы и почти шепотом пояснил, — не только семейных измен. И это чего-то стоит.

— Безусловно, — со значением кивнул я.

— Не каждый сможет нести это бремя, оставаясь достойным служителем Синода и самого Императора.

Мы синхронно кивнули, понимая, что сделать это необходимо. Не удивлюсь, если в кабинете есть камеры и прослушка, которую Горшкович сам и установил.

— Моя замена планировалась на случай болезни или неожиданной смерти.

— А вы больны? — беззастенчиво поинтересовалась Катя и тут же добавила, — Очевидно, что вы не погибли.

— Так вышло, что около полугода назад мое здоровье было несколько… подорвано, — мужчина покривил губы и всем своим видом дал понять, что делиться подробностями не желает. — Было принято решение, что мне стоит подготовить преемника.

Катерина, видимо, собиралась спросить, кем именно было принято это решение, но благоразумно промолчала. И так было понятно, что такие вопросы не принимались без участия Синода.

— Не оставлять же важный пост пустым. Как говорят у вас, молодых: «Шоу Маст Гоу Вона».

Семен Семнович оказался весьма довольным тем, что смог выговорить эту фразу и широко улыбнулся. Его зубы сияли новеньким фарфором.

— Теперь вы в порядке? — вступил в беседу я. — Надеюсь, что недуг вас оставил.

— Спаситель не обошел меня своей благодатью, — ответил директор, но на виске Горшковича снова дернулась жилка.

Мужчина потер кожу, словно его беспокоила головная боль.

— Но я намеревался уйти на покой. Распланировал строительства домика у залива, покупку новой лодки. К счастью, моего довольствия хватало на жизнь холостяка, и пенсия выделена солидная. Но теперь все придется отложить на неопределенный срок. Новый директор себя дискредитировал.

— Нам нужны подробности, — попросил я.

— Если бы за вас не замолвил словечко сам Беломорцев, я бы даже на порог этого заведения вас не пустил, — проворчал старик, снимая маску благодушия. — Все просто. Мой заместитель, едва заняв пост, решил заработать. Он дал ключи от закрытого блока одному из посетителей, чтобы тот мог вдоволь повеселиться над своей бывшей супружницей, которая ранее наградила его срамной болезнью. Но все пошло не по плану и несколько боксов были открыты. Опасные преступники смогли освободиться и сбежать. Дальше, вы и сами знаете, что произошло.

— Сотня за каждого, — раздался хриплый голос из клетки, и мы повернулись к попугайчику, который смотрел в нашу сторону черным глазом. — Оптом дешевле, — проорал он до того, как директор подскочил и набросил на клетку покрывало.

— Крикливые твари, — всполошился Горшкович. — Стараюсь не оставлять радио включенным. Но иногда…

— Глупые птицы, — важно поддакнула девушка и снова чихнула. А потом сделала это опять. — Мы, пожалуй, пойдем.

Она легко встала на ноги и расправила на бедрах юбку.

— Знаете, я верю в мудрость Спасителя. Неспроста ваш преемник погиб от рук психов. Которые сбежали по его же вине.

Калинина коснулась своего лба в молитвенном жесте, и у меня едва не отвисла челюсть от удивления. Никогда не замечал за своей подругой религиозности. Ухватив меня под локоть, Калинина пошла в сторону выхода. Это избавило меня от необходимости вновь жать руку директору.

Оказавшись снаружи, я понял, что до момента выхода буквально задыхался. Потянув ворот рубашки, я закашлялся.

— В Доме призрения есть объекты? — едва слышно спросил я.

— Надо поинтересоваться у деда, — хмуро ответила Катя. — Но точно знаю, что там есть комнаты, которые выполняют функцию блокирующих браслетов. Потому всем нам в этих стенах неуютно.

— Но ты не из-за этого сбежала от Горшковича.

— Не хотела тебе признаваться, но у меня появилось ощущение, что доктор может не выпустить нас оттуда, если решит, что мы опасны. А санитары здесь наверняка умеют обращаться с «буйными», за которых бы нас могли выдать.

— С чего ты взяла, что такое могло произойти?

— Он врет, — просто ответила девушка. — Лекаришка не собирался сдавать пост. И уступать кабинет другому человеку тоже.

— Ты так решила, увидев грамоты? — я усмехнулся. — Да любая медсестра могла завесить всю стену за пару часов.

— Эта его жуткая рыба, — скривилась Калинина.

— А что с ней не так?

— Ее никто не снимал со стены уже очень давно, потому как это чучело в пыли и на поверхности нет ни одного отпечатка от пальцев.

Мне стало неловко оттого, что сам я не заметил такой важной мелочи.

— Горшкевич бы утащил эту фигню домой в первую очередь. Рыбой он гордится. Считает своим важным трофеем.

— Ты права, — согласился я с помощницей. — А ведь доктор точно подметил, что ты пошла в старика.

— Хорошо, что не внешностью, — хихикнула девушка и прижалась ко мне. — Пойдем скорее отсюда.

Уже на парковке нас ждал неожиданный подарок. Под дворником на стекле был зажат буклет с рекламой Дома Призрения. Выбросить его было некуда и я швырнул брошюру на панель управления.

— Где Виктор?

Катерина пожала плечами:

— Мне откуда знать? Это твой начальник охраны.

Калинина заняла переднее сиденье, взяла книжицу, и принялась лениво перелистывать ее.

— Ой, — она подняла с коврика под ногами выпавший листочек. — Смотри. Лежал между страниц…

Она развернула записку.

— Прочти, — приказал я.

«Горшкович изрядно потратился на лечение полгода назад. Затем он пытался заработать на подпольных карточных турнирах, но не сумел и проигрался. Однако, несколько дней назад он вернул часть займов наличными.

Подпись: Ононим».

— Вот нам и ответ, — нахмурился я. — Надо осмотреть труп преемника главного целителя.

— Могу запросить снимки из дела, — с готовностью предложила Калинина.

— А ты голова! — похвалил ее я. — Без тебя я бы пропал.

Катерина хмурилась, рассматривая что-то в телефоне. А потом взглянула на меня.

— Считаешь, что на беднягу воздействовали?

— Что ты нашла?

— Подозрительная царапина, — она показала мне экран телефона.

На снимке был кусок человеческой кожи, на котором виднелись отметины, складывающиеся в буквы «RoToL».

— Сходится, — выругался я.

* * *

Кировская мануфактура была давно заброшена. Ее владелец, глава семьи Кировых, бывший бастард, стал весьма заносчивым с тех пор, как купил семейный герб. И судьба «заводного» аристократа была как в старом известном стихотворении про то, как маленький мальчик бабла нарубил. Стал зазнаваться он, всем нагрубил. Только финал у истории был менее криминальным. Киров пристрастился к азартным играм. И проиграл очень много. Пришлось продавать имущество за бесценок, чтобы хоть как-то покрыть долги.

Кирова нашли мертвым через пару дней после того, как он подписал бумаги о продаже мануфактуры. Иван Анатольевич висел в петле.

Его вдова вместе с детьми куда-то исчезла, а цеха мануфактуры так и остались заброшенными. Как напоминание бастардам о том, что «заводные» никогда не станут ровней семьям.

Три года мануфактура стояла сама по себе. А затем, в кирпичных цехах обжились маргиналы. Опустившиеся на социальное дно алкоголики и наркоманы. С ними по соседству появились служители какого-то культа. Которых, в свою очередь, выловила жандармерия. Культистов отправили на дыбу, а на мануфактуре образовалось сообщество художников, которые открыли там картинную галерею. Но интерес к современному творчеству у высшего общества быстро угас, и цеха вновь оказались позабытыми.

Вихо отодвинул ржавый железный лист, который закрывал дыру в стене, воровато осмотрелся по сторонам и пролез в пролом. Свернул к двухэтажному кирпичному строению. Потянул на себя скрипучую дверь, и вошел в здание старого цеха.

Тяжелые ботинки ступали по бетонному полу.

— А, Вихо, — послышался из тени знакомый голос.

И темноту ангара слабо осветила масляная лампа, которую держал в поднятой руке один из «приближенных» Рипера. И глядя в белое, словно бы обескровленное лицо психа, Вихо едва не скривился от отвращения.

В центре зала был установлен стул, на котором восседал Рипер.

— Зачем ты держишь их рядом? — спросил Вихо, подходя к жнецу.

— Они мне нравятся, — пожал плечами напарник. — Полностью свободные люди. Их не сдерживают моральные нормы и человеческие законы. Такие люди вольны делать все что вздумается. А что до прошлого в доме призрения — так кто из нас в здравом уме. И у каждого из нас есть свои маленькие хобби.

Жнец хихикнул, указывая на мешок, который нес в руке охотник. Грубая ткань пропиталась красными пятнами.

Вихо промолчал. Бросил мешок на пол, открыл его и достал голову Муромцева. А затем вынул нож из висевшей на поясе кобуры и принялся за дело.

— Карамазова и Круглова не было на острове, — не отрываясь от своего занятия, произнес охотник.

— Знаю. Они были на площади. Довольно сильные бойцы.

Вихо прижал голову ногой и дернул за волосы, сорвав трофей.

— Кстати, я видел на площади дочь Муромцева, — добавил Рипер. — Очень… интересная девушка.

— Она нам больше не нужна, — равнодушно ответил Вихо. — Но возможно, мы убьем ее потомков. Если окажемся здесь.

— Ты же не отступишься, пока не завершишь ритуал Охоты.

— Это выше нас, — протянул Вихо. — Таков обычай. Двенадцать потомков лучших воинов должны пасть от наших рук. Таков наш путь. А потом мы уйдем.

— На родину?

Вихо равнодушно пожал плечами:

— Возможно.

Охотник осторожно продел скальп в отведенное для трофея гнездо на рукояти томагавка. И лезвие топора вспыхнуло, словно отвечая на зов хозяина. А затем выпрямился и посмотрел в глаза Риперу:

— Твои люди убили нашу добычу. Хотя мы приказали доставить девку живой. Она должна была умереть от нашей руки.

Рипер развел руки:

— Значит, такова была судьба, брат.

Вихо зло взглянул на бойца, но ничего не ответил. Молча встал и направился к выходу.

Глава 8. Допрос с пристрастием

Виктор вышел из-за угла забора. И вид у напарника был очень злой. Рядом покорно плелся мужчина лет тридцати. Он перебирал ногами, желая поспевать за сопровождающим его парнем.

— Вы уже вернулись, — глядя на нас, протянул он. — А я как раз хотел поговорить с этим господином.

Круглов встряхнул мужика так, что у бедолаги клацнули зубы.

— Это еще кто такой? — уточнила Катерина.

Виктор пожал плечами:

— Сам хотел бы узнать. Я отлучился на минуту. А когда вернулся — он крутился рядом с машиной. Заметил меня и бросился бежать. Вот я и решил догнать его и поинтересоваться, что он здесь делал.

Феникс покосился на мужичка. Невысокого роста, бледный, с широким дряблым лицом, тянущимися от висков к макушке залысинами, и животом, который нависал над штанами на резинке. Поверх майки был надет расстегнутый халат дома призрения.

— Я просто хотел оставить послание, — оправдываясь, проблеял он. — Донести о подозрениях.

— То есть это ты подсунул брошюру? — уточнил я. — Тот самый «Ононим»?

Мужичок покосился на Виктора и нервно кивнул. Я довольно усмехнулся:

— Ну тогда рассказывай.

— Что? — оторопело переспросил мужик.

— Все, что знаешь, — вздохнул я.

Осведомитель воровато осмотрелся по сторонам:

— Не здесь. Вся территория вокруг дома призрения заставлена камерами. Эта сторона отключена до вечера. Но если вдруг кто решит включить запись…

Ононим заметно затрясся.

— Лекарь-настоятель страшный человек. Он отомстит. Лучше….

Виктор кивнул, понимая, к чему клонит мужик. Ухватил пленника за шиворот и потащил к машине.

— Эй! — возмутился было наш осведомитель, но Феникс и слушать не стал. Открыл багажник и указал на дно.

— Сам полезешь? Или тебе помочь? — усмехнулся он.

— Я на такое не подписывался! — взвизгнул мужик. — Это нарушение прав!

— Ты же сам сказал, что вокруг дома призрения полно камер, — резонно возразил я. — Значит, если тебя заметят в салоне — это будет выглядеть странно. А вот если ты поедешь в багажнике…

Виктор покосился на сотрудника:

— Ну!

Мужик тяжело вздохнул:

— Наверное, вы правы. Ладно.

Подталкиваемый Кругловым, осведомитель полез в багажник и принялся там устраиваться.

— Ну как? Удобно? — участливо поинтересовался Феникс, когда мужик улегся в багажник, поджав к груди ноги. — Ты смотри не балавайся!

Виктор шутливо погрозил пальцем и захлопнул крышку.

Машина тут же ощутимо просела на заднюю ось. И я начал переживать, как бы не отлетели колеса.

— Теперь поехали, — напарник хлопнул в ладоши, будто бы оттирая грязь, и направился к водительскому сиденью.

— Куда?

— В этом городе много мостов.

— Только не надо лишнего насилия, — фыркнула Катерина, садясь в машину.

— Сама хочешь все выяснить?

— Считаешь, что я не смогу? — с вызовом уточнила она.

Девушка попросила остановиться нас у забегаловки, которая продавала еду на вынос. И вскоре приняла пакет, из которого исходил аппетитный дух.

— Только сунь туда руку, — предупредила она воодушевленного Виктора.

— С чего это ты решила кормить этого бедолагу?

— К каждому человеку нужен свой подход. У того, что в багажнике, на бейдже наклейка с этого заведения питания.

— Не заметил.

— Не удивлена, — девушка закатила глаза. — Остановите у того парка. И не мешайте мне работать.

— И жрать вкусняшки, — проворчал Феникс. — Что мешало взять и на нашу долю?

— Это ж чистый яд, — возмутилась секретарша. — Мне придется принять на себя этот груз…

— Ага. Не подавись бургером, — оборвал ее Виктор и отвернулся.

— Можешь забрать картошку, — подобрела Катя.

— Сам себе куплю, — проворчал начальник охраны, а потом покосился на пакет с едой, вынул оттуда коробочку с длинными желтыми палочками и небольшую баночку с соусом.

Девушка взяла еду и вышла наружу. Открыла багажник и ласково попросила незнакомца выйти.

— Пойдемте поедим у того столика и заодно поговорим без свидетелей, — предложила она и мужик засеменил следом за ней.

— Она и тебя так купила? — осведомился Виктор.

— Глупости. Мы какое-то время иногда встречались…

— Хватит врать. Она хитрая бестия. Играет кнутом и пряником. А ведь я вижу, что ей не нравлюсь.

— С чего ты так решил?

— Друже, я ведь не слепой, — хмыкнул Феникс и протянул мне лакомство. — Она воспитана в старых традициях. Считает высокородных достойными, а бастардов типа меня — отребьем.

— Не думаю… — начал я примиряюще.

— Забей, — прервал меня парень. — Меня это не задевает. Мне всю жизнь встречаются подобные ей. И я сам смотрю на плебеев с таким же выражением на лице, какое появляется у нее, стоит бастарду оказаться рядом с аристократами. Все жду, когда она ляпнет что-нибудь мне.

— Ты ведь не станешь ее воспитывать? — насторожился я.

— Дураков учить — только портить, — успокоил меня друг. — Ее так воспитали. И такое не вытравить ничем. Калинин тоже не в восторге от того, что ты не ставишь слуг на место. А Юсупов и вовсе свою прислугу поколачивает.

— Серьезно? — скривился я. — С чего ты взял?

— Его служанки вздрагивают от резких движений. Я замечаю такие вещи, потому что рос в приюте. Там нас часто наказывали розгами и тумаками.

— Дичь, — неприязненно отозвался я.

— Согласен.

Мы наблюдали, как Катерина протянула мужику салфетку, как улыбалась, слушая его. Никто бы не заподозрил девушку в игре, пока сотрудник психушки не потянулся к руке Калининой. Катерина едва заметно скривилась и позволила чужим пальцам коснуться тыльной стороны ладони. После чего продолжила разговор, чуть отстранившись.

— Как она его по морде не двинула, — восхитился Виктор. — Умеет. Могет!

Спустя несколько минут девушка тепло попрощалась с информатором, сунув ему пару купюр. А потом пошла к машине, брызгая на ладони санитайзер. Лысенький мужичок смотрел ей вслед с глупым выражением на лице, словно узрел богиню.

— Все узнала, — довольно произнесла Калинина. — Едем домой. Все расскажу по дороге.

— Как прикажет моя госпожа, — произнес Виктор с пафосом и я понял, что на какое-то время Круглов отстанет от меня со своими шутками.

— Семен долгое время работал верой и правдой. Воровал умеренно, сотрудников особо не тиранил. Но около года назад и впрямь захворал. Обратился в Синод за помощью, но совет, видимо, решил, что хватит с Горшковича коптить воздух, — девушка рассеянно взяла из рук Виктора хрустящее лакомство. — Решили, что от лекаря-настоятеля проще избавиться, чем тратить время и ресурсы на лечение.

— Баба с возу — кобыле легче, — резюмировал водитель.

— Вроде того, — снисходительно кивнула девушка. — В любом случае директор решил, что не станет полагаться на волю Спасителя. А потому обратился к корпоратам и получил от них помощь. Его прооперировали, о чем Руслан мне поведал.

— Телефончик ему дала? — хитро уточнил Круглов, чем заслужил презрительный взгляд. — Вы отлично смотрелись рядом. Такая пара…

— Ну зачем суешь голову в пасть тигру? — поинтересовалась Катерина.

— А чего ты мне сделаешь? — с любопытством утоянил парень.

— Скажем, я намекну кому-нибудь из домашних, что Виктор Круглов ко мне пристаетс неприличными предложениями. И будешь потом доказывать, что я, добропорядочная девушка, солгала.

— Думаешь, что я твоего деда испугаюсь?

— Анастасия будет не в восторге, — небрежно ответила Катя. — И вполне может отомстить тебе. Например, окажет внимание кому-нибудь вроде Сокола.

— А ты меня предупреждал, что она хитрая змея, — бросил Виктор хмуро, но я успел поймать его веселый взгляд. — Правильно ты исключил ее из списка…

Катерина на провокацию не повелась. Поджала губы, сглотнула, а потом продолжила рассказ:

— Семен много заплатил за операцию. Это покачнуло его финансовое благополучие. Пришлось ему продать кое-что из своего имущества, а потом решиться на подпольные игры. Ему везло с переменным успехом. Но вскоре он увяз в долгах и в больницу стали наведываться мутные типы.

— Что это значит?

— Некоторые просили за плату оформить их родственников. Кто-то хотел подписать бумаги о выздоровлении.

— Понятно, — я потер подбородок.

— А на днях, как раз в смену Руслана к Семену пришел странный человек. Был одет в пальто с высоким воротником, а голове был цилиндр. Лица его рассмотреть не удалось. Человек провел в кабинете директора около получаса. Потом Горшкович пригласил на разговор своего заместителя, и они что-то там недолго обсуждали. Когда посетитель уходил, наш информатор заметил, что лицо гостя скрывала красная материя.

— Хлыщ с площади, — понял я.

— Заместитель после этого визита был сам не свой. Отпустил домой дежурного доктора и сказал, что отработает смену сам.

— Дай догадаюсь, именно той ночью и произошел побег, — негромко произнес я.

— Верно.

— Нам нужно еще раз поговорить с Семеном Семеновичем.

— Но только не в стенах его заведения, — тут же уточнила девушка. — Мы можем оказаться там в роли пациентов.

— Не хотелось бы, — скривился Виктор. — Надо выяснить…

— Я узнала, когда Горшкович заканчивает работу и уезжает домой. А также, каким маршрутом он пользуется.

Начальник охраны довольно кивнул и добавил:

— Знаешь, пожалуй, я и правда предложу тебе что-нибудь неприличное. Чтоб тебе не пришлось врать.

— Хам.

— Даже не начинал.

Катерина уже вынула из сумочки телефон. Затем застыла, словно бы что-то обдумывая:

— Да, совсем забыла тебе сказать. Вот, Алексей держи.

Она вынула из сумочки белую коробку и протянула мне:

— Считай, подарок за первое завершенное дело.

Я взял упаковку с нарисованной моделью телефона.

— Эм… ну, спасибо. Но я не такой. И если ты думаешь, что сможешь при помощи подарка затащить меня в постель….

— Тогда верни.

Она требовательно протянула руку, но я уже торопливо сорвал пленку и вскрыл коробку:

— Упс… прости, я такой неаккуратный. Теперь его, наверное, не возьмут обратно в магазин, — потупив глаза, пробормотал я.

— Все, теперь он будет говорить, что заработал, — прокоментировал Виктор.

Я приложил большой палец к сканеру, и на дисплее аппарата появилась надпись:

«Пожалуйста, подождите…

Инициация пользователя…

Идет синхронизация с облаком…

Синхронизация завершена. Добро пожаловать, Алексей Юрьевич».

Я быстро выбрал оператора связи и тариф, восстанавливая номер. И тут же посыпались оповещения.

Первое сообщение пришло от Кристины. Сначала выпало «Этот абонент звонил вам двадцать пять раз», а следом высветилось:

«Что стряслось? Перезвони, как только включишь телефон. Целую».

Я улыбнулся и хотел было убрать аппарат в карман, но заиграла мелодия вызова. А на дисплее высветилось имя. И прочитав надпись, Катерина недовольно скривилась. Но не сказала ни слова. Я же провел пальцем по экрану, принимая вызов:

— Слушаю!

— Ну наконец-то!

Голос в трубке был раздраженным. Но за недовольством я уловил плохо скрытую тревогу.

— Прости. Старый телефон сломался, — попытался было успокоить девушку я.

— Папа не смог до тебя дозвониться. Приглашал в гости. На разговор.

Я покосился на часы и с сожалением ответил:

— Сегодня я не успею. У меня еще остались кое-какие дела.

— Будь осторожен, — с тревогой произнесла Кристина. — В городе творится не пойми что. Говорят, Император ввел военное положение из-за сбежавших психов.

— Не переживай, я с Виктором.

— И еще поди с этой старухой? — уточнила девушка. — Смотри. Заманит она тебя в пряничный домик. Зажарит и съест.

— Не съест, — с улыбкой ответил я. — Ладно, мне пора.

— Созвонимся, когда приедешь домой? — с надеждой спросила Юсупова. — Отец не отпускает меня из особняка. Хочет, чтобы все были под охраной.

— Позвоню, — клятвенно пообещал я. — Ладно, мне пора бежать.

— Жду звонка, — бодро ответила Кристина и отключилась.

Я же убрал телефон в карман.

— Как поживает Юсупова? — ехидно осведомилась Катерина. — Опять называла меня старухой?

— Ну что ты? — притворно удивился я. — Кристина Михайловна — воспитанная, образованная девочка. Она не станет оскорблять тебя за глаза.

— Не хочу вмешиваться в вашу беседу, но нам пора, — иронично обронил Феникс. — Доктор уже скоро свалит из Страны Дураков.

Мы сели в машину, и Круглов выбрал адрес из памяти навигатора. Когда мы оказались у больницы, я напомнил:

— Виктор, камеры.

Напарник достал прибор, похожий на бинокль. Приложил хитроумную штуковину к глазам, осматривая территорию:

— Ага, вижу, — кивнул он и убрал прибор. — Действительно полно.

В эту секунду, кованые металлические ворота дома призрения открылись, и с территории выехала машина.

— А вот и наш клиент, — пробормотал Виктор.

— С чего ты взял? — удивился я.

— На номера посмотри — и сам поймешь.

Я покосился на номер и не смог удержаться от улыбки. На металлической табличке было выбито «ГОРШ 359».

— Молодость, семья и сцена, — буркнул Виктор. — Ладно, поехали за ним.

Феникс переключил машину на ручное управление, подождал, пока автомобиль лекаря-настоятеля отъедет на достаточное расстояние. И двинулся следом.

Преследуемый нами объект проехал по Академической набережной, и выехал на Никитинское шоссе.

— Куда это он? — удивился я.

— Не знаю. Но его путь лежит через Корабельный район. А там клиента спокойно можно будет взять на абордаж.

Машина и правда пересекла знак с надписью, которую кто-то остроумно подправил «Добро пожаловать в Карательный район». И Виктор, словно ждал этого.

— Советую пристегнуться, — бросил он и вдавил газ в пол.

Авто сорвалось с места, нагоняя Горшковича. Нас прижало к спинкам сидений. Виктор же завершил маневр, выскочив перед машиной преследуемого и перегородив дорогу:

— Выходим, господа и дамы, — весело скомандовал он и выскочил из машины.

Рванул пассажирскую дверь автомобиля лекаря-настоятеля:

— А ну выходи, животное! — рявкнул он.

Видимо, лекарь-настоятель предусмотрел этот ход и заблокировал двери. Но Виктора было не остановить. Кулак напарника окутало пламя. Круглов размахнулся и ударил в стекло. Поверхность пошла трещинами, но выдержала.

Я подскочил к машине и притронулся к плетению. И в салоне оказался фантом. Который покосился на бледную от страха жертву:

— Он размажет тебя по сиденьям, — предупредил я. — Так что выходи по-хорошему.

— Что вы себе позволяете? В с ума сошли?

— Не надо ставить диагнозы, — недобро протянул Виктор и на мгновенье кости на лице моего товарища проявились под кожей.

Удивиться я не успел. Семен Семенович лихорадочно завозился, открывая дверь и выбираясь наружу.

— Мы ведь с вами цивилизованные люди! — возопил он. — Давайте договоримся! Катерина Сергеевна! Остановите этих безумцев!

— Забирайтесь в багажник, — холодно отчеканила девушка, открывая отсек. — Давайте обойдемся без ваших сломанных ног. И наденьте сами, — она вынула и сумочки наручники, блокирующие силу.

— Сучка, — прошипел мужчина, забираясь вовнутрь со скованными руками.

Виктор загадочно усмехнулся:

— Кажется, я знаю одно подходящее место, где нам никто не помешает.

Вскоре мы подъехали к гаражному кооперативу, который каким-то чудом не был снесен еще во времена борьбы с нелегальными застройками. Рядом проходила железная дорога, по которой таскались редкие вагоны со строительной базы по соседству.

Виктор вышел из машины, направляясь к металлическим воротам. Склонился над замком. Через несколько секунд потянул на себя изрисованную граффити створку, и скрылся в гараже.

Заскрипели ворота, и вскоре Круглов появился в свете тусклой лампочки, дав мне знак въезжать.

— Ладно, достаем клиента.

Крышка подпрыгнула, и багажник открылся.

— А ты это? Не перестарался? — осторожно спросил я, указывая на бессознательное тело, лежавшее на дне багажника.

— Вроде нет, — ответил Виктор. Но в голосе напарника не было уверенности. — Эй! Просыпайся, хрячина.

Парень несколько раз с силой ударил по щекам директора, но это не подействовало.

— Ладно, давай его вытащим. И потом уже решим, как быть.

Сказано — сделано. Вдвоем мы быстро вынули бессознательное тело и бросили его на протёртый диван. Виктор задумчиво почесал в затылке:

— И что теперь с ним делать? — спросил он, глядя на тушу.

Но делать ничего не пришлось. Мужичок сам пришел в себя. Резко распахнул глаза, уставился на нас полным непонимания взглядом:

— Где я?

— В гостях, — просто ответил мой товарищ. — И ты пробудешь в нашем обществе ровно до того момента, пока не расскажешь все, что знаешь о человеке, которому ты продал психов.

— Чего — о — о?

У мужика от удивления аж глаза округлились. Но на нас эта актерская игра не подействовала. Напарник подвинул к дивану стул и уселся на него. А в руке его появился такой знакомый мне нож для разделки. И мне на секунду показалось, будто бы на лезвии темнели бурые пятна крови. Однако в следующее мгновенье я убедился, что их там нет.

— В психологии есть понятие: пять стадий принятия неизбежного, — начал объяснять Виктор. — Отрицание, когда ты будешь гнать одно и то же, что ничего не знаешь. Потом гнев, когда ты начнёшь грозить нам. Типа «да вы понимаете, кто он», и «вам всем хана». Потом будут торги, когда ты будешь отчаянно предлагать нам все, что имеешь, чтобы остаться целым. Потом депрессия, когда ты будешь плакать и просить тебя не убивать. И, наконец, принятие, когда ты поплывешь и расскажешь все. Переход с одной стадии на другую будет очень болезненным. Потому что…

Виктор проверил большим пальцем остроту лезвия. И убедившись, что все в порядке, продолжил:

— Потому что очень устал и вымотался за сегодняшний день. И больше всего на свете хочу поехать домой. Искупаться, попить чаю и выспаться. Поэтому я приложу все усилия, чтобы узнать нужную мне информацию как можно быстрее.

— Кто приходил к тебе накануне произошедшего?

— Ко мне? Вы что-то путаете, — отшатнувшись от парня, быстро ответил он.

— Господин с красной мешковиной на лице. Не припоминаешь?

— Я не…

В гараж вошла Калинина. В кулаке девушка сжимала созданную изо льда биту. Не замедляя шаг, Калинина оказалась рядом с пленником. Размахнувшись, она вмазала по голове Горшковича. Осколки замерзшей воды рассыпались крошевом по серому бетонному полу.

— Задолбал уже, — с неожиданной яростью просипела девушка. — Говори: как он на тебя вышел, как связался, чем расплатился?

Мужчина внезапно замычал и выгнулся, будто кто-то изнутри ударил его, пытаясь вырваться наружу.

Виктор недоверчиво хмыкнул и почесал ладонью подбородок:

— Точно не болеет?

Горшкович заорал, вскочил на ноги и рванул прочь, растолкав нас локтями. На пол упали наручники, которые хитрец каким-то образом сумел снять.

Несся лекарь-настоятель красиво, словно бычок, который случайно сорвался с привязи.

— Он совсем дурак? — удивленно пробормотала Катя, начиная плетение.

Мы бросились следом и успели как раз к тому моменту, когда директор торопливо перелез через насыпь, окружающую кооператив:

— Ты куда? А ну, стой! — я выпустил фантом, который скользнул за беглецом. Но у дверей двойник наткнулся на щит, выставленный лекарем-настоятелем.

Семен Семенович скрылся из виду. Но через минуту, нам удалось разыскать беглеца.

Горшкович очень неосторожно приземлился на железнодорожные пути. Он поднялся, ухватив поврежденную падением ногу. Ему навстречу уже летел локомотив.

Директор вполне мог уйти с путей. Он попал в свет фар, прикрыв лицо руками, поезд засигналил и начал было тормозить.

— Лучше смерть! — проорал хозяин психушки, удерживая щит, чтобы мы не столкнули доктора с рельсов.

Из-под колес локомотива посыпались искры, но машинист не успел. Раздался хруст, и Семен Семенович исчез под тяжелым составом.

— Вот не дурак ли? — выдохнула побледневшая девушка и отвернулась.

— Он все равно ничего бы нам не рассказал, — мрачно пояснил я, указав на кусок директора, шлепнувшийся у моих ног. На коже виднелась царапина, напоминающая английские буквы. — У нас появился враг, который хорошо заметает следы.

Глава 9. Обыск

Машина лекаря-настоятеля находилась на том же месте, где ее оставил Горшкович. Правда, ушлые обитатели уже успели снять с нее колеса и вытащили из салона все более-менее ценное. Включая электронику, которую можно было скрутить или вырвать. Жители беззастенчиво слонялись вокруг изуродованного транспорта. Какой-то чумазый мальчонка устроился на коробке, которую сунул на место отсутствующего сиденья. Пацан крутил воображаемый руль и рычал, пытаясь воссоздать звук мотора.

— Машину угнал? — осведомился я с показной суровостью.

— Отвали, дядь, — огрызнулся малец. — Я по делам еду.

— Пошел вон, пока уши не оторвал, — шикнул на него Виктор.

На это пацан злобно фыркнул и вышел из развороченного салона.

— Если дашь рупь, то скажу, куда утащили добро, — сощурившись, предложил он.

— Ага, чтоб там нас кирпичами закидали, — хохотнул напарник и попытался дать пендель ушлому мальчишке.

— Хватит, — прервала веселье девушка и обворожительно улыбнулась. — Мальчик, иди отсюда по-хорошему.

— А что ты мне сделаешь, ежели…

— Пипирку отморожу, — с тем же милым выражением на лице пообещала девица и над ее ладонью появился ледяной шарик. — Будешь снежинками писать.

Пацан проникся угрозой и что-то ворча себе под нос поплелся прочь.

— Я думал, что ты добрая, — поддел Калинину начальник охраны.

— Была бы злая, то осуществила, что обещала, — парировала она и добавила, — Попробуй пожалей такого и он вставит тебе нож между ребер, когда отвернешься.

— Считаешь плебеев злобными на весь мир?

— Я знаю, какие они, — оборвала спор Катерина и скрестила руки на груди.

— Куда нам всем до чистокровных аристократов, — пробурчал Феникс.

— Им, — уточнила девушка. — Мир несправедлив. И я не возражаю, что в нем мы сильнее, а не они.

Мы покосились на собравшихся свидетелей, которые поглядывали на пришлых с ленивым любопытством. Нападать никто не собирался, а желающих поглазеть нашлось немало.

— Для них нет военного положения, — хмыкнул Феникс. — Одаренные вырезают друг друга. Простолюдины заготовили попкорн.

— Мы выживем, — презрительно скривилась Калинина. — И им никогда не встать рядом с нами.

По счастью, панель автопилота была встроенной. И вынуть ее, не разобрав половины машины, было невозможно. Иначе автомобиль давно бы уже угнали на заброшку, где рассортировали по винтикам.

Панель зажигания откликалась на голос. Но Виктору удалось ее обойти. Он вскрыл панель, замкнул какие-то провода, пару раз выругался, и машина послушно завелась. Круглов же запустил автопилот и принялся искать нужный адрес.

Горшкович не стал особо мудрствовать и подписал часто используемые адреса как «домой» и «дом за городом».

— Где он бывал последние дни?

Начальник охраны пролистал список и продиктовал:

— Парковая аллея сорок восемь. Жилой комплекс «Имперский сад».

— Попасть туда будет не так просто, — пробормотал я. — Особенно сейчас. Охрана будет настроена уничтожать всех подозрительных посетителей. А разбираться будут потом.

— Может придумаем, как их отвлечь? — кровожадно ощерился Виктор.

Калинина только фыркнула в ответ на такое заявление.

— Немного рациональности не повредит.

Она вынула из сумочки телефон и принялась искать нужный номер.

— Алло! Алексей Викторович? Могу ли я попросить вас об одолжении…

Девушка улыбнулась, видимо, услышав что-то очень приятное.

— Да, дедушка. Этот остолоп снова нуждается в нашей помощи.

Заявление было сильным. И мне пришлось признать:

— Хотя я совсем забыл, с кем мы работаем.

— Спасибо… Да, я буду осторожна… Обещаю, — мило проворковала Катерина и убрала телефон в сумочку. — На пост охраны сообщат номера машины семьи Карамазовых. Так что проедем мы без проблем.

— Хорошо, когда в охранке свои люди, — Круглов одобрительно усмехнулся. — Не придется заматывать камеры пленкой и перелезать через забор. Выгодный ты союзник, Катерина Сергеевна.

Калинина не ответила, но выглядела она весьма довольной собой.

— Ладно, едем. Барышня… — Феникс любезно помог девушке сесть, а потом занял сиденье водителя.

— То есть мне дверь ты открывать не станешь? — ехидно осведомился я.

— Сам откроешь. Руки не отвалятся, — небрежно бросил Виктор, и это отчего-то не вызвало у секретарши недовольства.

Адрес был вбит в автопилот, и машина поехала по шоссе, покидая Корабельный район. Я посмотрел в боковое зеркало на стоявую толпу, которая вернулась к машине доктора, чтобы растащить то, что от нее осталось.

* * *

В центре города не было ни души. Пусто и тихо. Люди словно вымерли. Здесь как раз жили наделенные силой и им было чего опасаться. Неоновые вывески баров и клубов погасли. А окна домов были закрыты ставнями. На дорогах почти не было машин, а на тротуарах и в парках не встречались праздношатающиеся гуляки. Пара кошек сидела прямо на дороге и неспешно ушли при нашем приближении.

Конники настороженно объезжали улочки, подсвечивая темные углы и мусорные баки. Ветер гонял по тротуарам обрывки газет и ворох конфетти смешанный с пылью. Несколько перевернутых ларьков быстрого питания на одной из площадей и расписанная граффити витрина магазина напоминала, что кто-то достаточно глупый попробовал проявить непослушание. Не замытые на асфальте пятна крови свидетельствовали о том, что попытка это провалилась.

— Хватает в жизни идиотов, — высказал мои мысли Виктор.

В каждом квартале дежурило два-три патруля жандармерии. Причем я заметил несколько броневиков со специальными отрядами силового ведомства. Город замер, ожидая очередного удара от палача в красном капюшоне.

— Один человек смог запугать весь город, — глядя в окно, задумчиво произнесла Катерина.

— Ты просто не видела его, — возразил я. — Тип рассек пополам драгуна и надел тело на руку. Как куклу в театре. А затем играючи устроил бойню на площади. Я понимаю, почему Алексей Викторович дал нам карт-бланш. И расширенные полномочия.

Девушка поежилась и тихо сказала:

— Ясно, что не по доброте душевной дед распорядился усмирить мерзавца любой ценой. Алексей Викторович понимает всю степень опасности.

Машина подъехала к воротам жилого комплекса. В нашу сторону сразу же повернулись две камеры наблюдения. После прочтения номеров ворота автоматически открылись, и Виктор проехал на территорию.

Первый сюрприз ждал нас на посту охраны. На полу будки лежало два тела. Вернее, того, что от них осталось. Здесь поработал огневик и мастер льда.

— Это… — пробормотала Калинина.

— Наш знакомый понял, что лекарь-настоятель мертв. И решил замести следы, — перебил ее я.

Виктор уже торопился к нужному дому. И только сейчас я понял, что номер квартиры мы не знаем, а подсказать некому.

Стараясь не наступить в натекшую лужу крови, я вошел в каморку. Открыл журнал со списком жильцов и быстро нашел на нужный адрес. Лекарь-настоятель жил один. Значит, лишних жертв будет не так много.

Круглов уже стоял у двери парадной, придерживая створку:

— Ну? Что так долго?

— Выяснял точный адрес. Десятый этаж, сорок пятая квартира, — ответил я.

Мы вошли в просторный холл. За конторкой никого не было. А на полу виднелась лужа крови. Смотреть на очередное искалеченное тело мне особо не хотелось.

Виктор несколько раз нажал на кнопку вызова лифта:

— Да давай уже… — раздраженно пробормотал Феникс.

— От этого он быстрее не приедет, — резонно заметил я. Круглов недобро покосился на меня, но ничего не ответил.

Наконец раздался мелодичный звон и металлические панели плавно разъехались в стороны. И мы заскочили в кабину. Виктор нажал на кнопку напротив нужной цифры:

— Надеюсь, что лифт не из новомодных новинок, — пробормотал он. — Иначе придется возвращаться на пост охраны.

Я только кивнул, понимая, к чему клонит напарник. В лифтах последней модели встроена система «умный дом». Она требует сканирования отпечатков пальцев. Иначе кабина не повезет нас на нужный этаж.

— Твою ж… — прорычал Виктор, когда кабина не тронулась с места.

— Сейчас, — отрывисто произнесла Катерина и вернулась в холл.

Она метнулась к стойке администрации и скрылась за ней.

— А девчонка не так бесполезна, как я думал, — с уважением протянул Виктор, когда заметил, что Калинина возвращается, неся что-то в руке. — Ты палец отрезала? — с надеждой протянул он.

— Пропуск.

Калинина приложила карточку к панели, и лифт пришел в движение.

— А если бы понадобилось… — не унимался парень.

Вместо ответа Катерина показала ему свой средний палец, на котором появилось ледяное лезвие.

Кабина пискнула, и женский голос сообщил:

— Десятый этаж.

Створки распахнулись, выпуская нас на площадку.

Одна из трех дверей была приоткрытой.

— А вот и нужное нам жилье, — Виктор указал в сторону сорок пятой квартиры. — Так что адрес ты бы мог не искать.

Из апартаментов Горшковича слышался шум возни, передвигаемой и ломаемой мебели и бьющейся посуды. Все это сопровождалось руганью и сдавленными проклятьями.

У порога валялась отсеченная человеческая ладонь и стало понятно, как, «гости» сумели вскрыть квартиру. В таких домах охрана могла в экстренных случаях заходить к постояльцам. И теперь здесь вовсю проводят обыск посторонние. Придется им помешать.

Я прикоснулся к плетению, вызывая фантома. Двойник шагнул в квартиру, но не прошел сквозь поверхность двери, а потянул за ручку. Пространство между косяками тут же утонуло во вспышке пламени.

— А психи не так глупы, — пробормотал я. — Догадались поставить ловушку на входе.

Шум ломаемой мебели и голоса за дверью стихли. Я торопливо призвал еще одну копию, и снова попытался войти в квартиру.

В этот раз ловушка была от криомастера. Фантома приморозило к полу, а затем разорвало ледяными иглами.

Я же шагнул следом, касаясь плетения и активируя броню.

В большой гостиной все было вверх дном. Обивка дивана и кресел вспорота, обнажая пружины, наполнитель кусками разбросан по полу. Ящики стола выворочены и разбиты. Вытащенная из шкафа одежда валялась на затоптанном грязными ботинками ламинате. Стеклянный столик был разбит, а от дорогих резных деревянных стульев остались лишь обломки.

А еще, в комнате стояло четверо бойцов. И все они были похожи друг на друга словно близнецы. Серые плащи и высокие цилиндры. Лица «гостей» скрывали маски из красной грязной ткани.

Один из противников вышел вперед. Склонил голову, рассматривая меня сквозь рваные отверстия на тряпке.

Догадавшись о том, что меня ждет, я шагнул в сторону. Веер ледяных игл ушел в приоткрытую дверь. Ловушка, которая активировалась под моими ногами, разбилась о броню. Но сама защита лопнула, впитав силу ловушки. А на ладони третьего противника уже начал разгораться огонек. Ну, с него и начнем.

Дымовая граната ударилась в ноги огневка, запирая того в клетку. Почти одновременно с этим, я сложил руки, уходя в дымовую завесу. Подался в сторону, и в завесу тут же угодила мощная волна огня, ледяное копье и сгусток сумрака. Меня окатило жаром, а затем в легкие набился смрад.

Я коснулся плетения телепорта, оказавшись за спинами бойцов, и активировал взрыв.

Пара противников успела набросить на себя броню, и ударная волна разбилась о щиты. Но двоих оставшихся швырнуло в разные стороны. Один из психов тут же контратаковал. Но пепельное копье ударило в мой щит.

Здесь появилась Калинина. Ноги противника сковала ледяная ловушка. Она ощерилась иглами, которые пробили ступни бойца. Красные шипы вышли из плоти.

Ледяной фантом Катерины возник позади обездвиженного. Сильные полупрозрачные руки обхватили свою жертву и резко сжали. Истинным зрением я заметил, как согнулись и треснули кости. Между мной и истошно вопящим психом возникла вторая ледяная женская фигура. Ребром изящной ладони статуя ударила противника в висок, а другую руку погрузила в сломанную грудную клетку. Пальцы сжали бешено колотящееся сердце, замораживая его. Затем мерцающие фантомы растворились, будто их и не было. А изувеченный труп упал на пол, заливая паркет красным. Катерина убрала со лба выбившуюся прядь волос и пожала плечами.

Другого противника взял на себя Виктор. Костлявые руки попытались схватить психа за лодыжки. Тот плавно ушел в сторону и хотел было контратаковать.

На полу возникла гигантская огненная пасть неведомого существа. Она сомкнулась, щелкнув зубами. Противник тонко вскрикнул. А затем морда, подозрительно напоминающая какого-то мутированного пса, рассеялась, и на пол упал обугленный труп. Глаза Виктора при этом как-то странно блеснули, а кости черепа заострились и грозили порвать кожу, выскользнув наружу.

Вот только подумать над происходящим было совершенно некогда. Отброшенные взрывом противники уже пришли в себя и поднимались с пола. И я коснулся плетения.

Сотканный из дыма фантом появился над потолком и рухнул на одного из психов, впечатавшись подошвами в позвоночник. А потом двойник с силой ударил пяткой в затылок бедолаги. Словно в замедленной съемке я смог увидеть внутренним взором, как ломается основание черепа и разлетается на осколки шея. Минус три.

Оставшегося бойца взял на себя Феникс. Точнее, его миньон. Костлявый помощник появился за спиной противника и ударил его по ребрам. А затем тонкие пальцы фантома вонзились в голову психа, пробивая кость. И управляемый Виктором помощник резко дернул руку вверх, отделяя голову и цепочку позвонков.

— Раунд, — прохрипел Феникс. — Партия.

— Красиво, — удовлетворенно кивнула Катерина.

За окнами уже выли сирены патрульных машин городской жандармерии.

— У нас есть три минуты, — подытожил напарник. — Максимум — пять. Потом в квартиру ворвутся господа в белых мундирах. Или темно-синей форме. И поставят нас на колени. Если не начнут сразу бить на поражение.

— Хорошая перспектива. Они не станут слушать наши оправдания, — пробормотала Калинина. — Пора валить.

Но я переступил через труп и вошел в гостиную. Стало ясно, что психи пытались здесь все спалить, но противопожарная система сработала отменно. Капсулы с гасящим порошком разорвались над потолком, засыпав все вокруг белыми хлопьями, напоминающими снег. Они-то и не позволили пламени разгореться.

— Гады хотели замести следы, а когда не вышло… Они решили вынести отсюда все, что может вывести нас на их хозяина.

Я направился в сторону спальни, но за спиной послышался голос Виктора.

— Не туда, князь.

Феникс держал в руках пропитанную кровью зеленую сумку.

— Наши товарищи уже собрали все нужное, — пояснил он, убирая котомку под куртку. — Пора валить.

Но покинуть злополучную квартиру нам не удалось. Дверь распахнулась, и в помещение ворвалась толпа бойцов в темно-синем тактическом камуфляже. И строгий окрик остановил нас:

— А ну, стоять! На колени! Руки на затылок! Убиваем без раздумий!

Мы тотчас безропотно выполнили команду. Я заметил, как Катерина опустилась коленями в тончайших чулках в лужу крови и даже не поморщилась. Я склонил голову и уставился в пол, рассматривая одного из убитых нами противников. Ткань камуфляжных штанов была перепачкана какой-то красной пылью. Такая же была и на подошвах высоких армейских ботинок другого мертвеца. Похожую грязь я уже видел на ботинках, снятых с трупов в прозекторской нашего дома.

— Ребята, вы с девчонкой полегче, — мрачно потребовал Виктор. — Вам же потом будет лучше.

— Закрой рот, — приказал ему кто-то особенно смелый и, кажется, ударил в спину.

Мне было точно известно, что дурачок заработал себе штрафных баллов. Он наверняка чуть позже поплатится за грубость.

Потом я услышал едкий смешок самой Калининой и понял, что недооценивал девушку.

Но на этом мои размышления были грубым образом прерваны. Руки стянули за спиной, на запястьях с писком защелкнулись чип-браслеты. И где-то в глубине себя, там, где по легендам должна была быть душа, я ощутил тягучую пустоту.

Глава 10. Падение легенды

Под конвоем нас вывели из парадной и грубо затолкали в броневик. Дверь захлопнулась, и машина тронулась с места, покидая двор.

— Итого шесть трупов, — подытожил Виктор. — Которые захотят повесить на нас. И попытка поджога.

— Четверых в квартире спишут, — возразил я. — Как неустановленных лиц. За них даже обвинения выдвигать не станут.

— Зато за охрану вполне могут, — ответил Феникс. — Скорее всего, они из жандармерии. А это уже можно подвести под убийство государевых служащих. В лучшем случае нам грозит каторга.

— В том случае, если родственники поддержат обвинения, — фыркнула Катерина. — Если же они бастарды…

Круглов покосился на нее, но ничего не ответил.

— Еще покушение общеопасным способом, — напомнил я.

— Да что вы панику разводите? — возмутилась Калинина. — Думаю, Алексей Викторович сможет решить эти вопросы. Да и к тому же убили мы только беглых из дома призрения. Исключительно в целях самообороны.

— Ваш благородный родственник поможет нам, если нас везут в башню охранки, — резонно возразил Виктор. — А вот если эти люди — прихвостни нашего общего знакомого-хранителя…

— Не может такого быть, — ответила девушка, но голос ее прозвучал очень уж неуверенно.

— Почему? Смог же этот шут завербовать в свои ряды лекаря-настоятеля? Подкупить или заморочить десяток бойцов гвардии — не такое уж сложное дело.

Катерина не ответила. Но судя по тому, как побледнело личико девушки, мои слова ее напугали.

— Хотя в каждой ситуации есть плюсы, — продолжил Виктор небрежно. — Нас привезут прямо в логово этих психов. И мы точно будем знать, где они скрываются. А если нам удастся выбраться…

— Хватит! — оборвала его Калинина.

Виктор усмехнулся, довольный результатом своего вброса. Я мрачно посмотрел на него, и до конца поездки парень не проронил больше ни слова. Придвинувшись к Калининой, я прижал Катерину к стене, чтобы при тряске девушку не кидало в стороны.

— Ничего не бойся, — произнес я тихо. — Мы со всем справимся.

— Обещаешь? — всхлипнула она.

— Конечно. Скоро приедем домой, будем составлять твои любимые отчеты. Я даже сам тебе заварю чай.

— Не верю.

— Я умею делать отличный пуэр.

— Я про заполнение бумаг, — слабо улыбнулась Катя.

— Знаешь, а ты меня удивила, — продолжил успокаивать ее я. — Не спасовала…

— Считал меня бесполезной? — сощурилась помощница и я ощутил удовлетворение оттого, что уверенная в себе Калинина возвращается. — Да я была лучшей на курсе по…

— Я тобой горжусь, — шепнул едва слышно. — Мне повезло, что ты рядом.

Девушка зарделась, вздохнула и положил голову мне на плечо. Виктор закатил глаза к потолку, всем своим видом давая понять, что думает о моем поведении.

Броневик остановился, снаружи послышались приглушенные голоса. А затем дверь распахнулась:

— На выход господа! — скомандовал один из конвоиров и нам пришлось послушно покинуть транспортное средство.

Мы оказались в маленьком дворе, обнесенном высоким кирпичным забором. Поверх него в несколько слоев была пущена колючая проволока.

В центре двора красовалось двухэтажное здание из красного кирпича. На пороге уже стояло трое человек в синей форме сотрудников «Охранки».

— Вперед!

В спину подтолкнула чья-то ладонь и я послушно пошел в указанную сторону.

— Прошу, господа!

Один из сотрудников с усмешкой открыл перед нами створку. Я оказался в коридоре, по обе стороны которого тянулись ряды металлических дверей.

Дальше нас разделили. Меня остановили у ближайшей камеры, Виктора и Катерину повели по коридору. Конвоир приложил карту к замку, и втолкнул меня в небольшую комнату.

— Жди! — послышалось за спиной и дверь закрылась.

Я зябко поежился: в камере было холодно и сыро. Осмотрелся. Небольшое помещение, противоположную от входа стену занимало внушающих размеров зеркало. Уверен, что с той стороны за мной уже наблюдает несколько человек. Чтобы посмотреть, как я себя поведу.

В центре комнаты стоял обитый металлом стол, и два прикрученных к бетонному полу стула. Вот и вся обстановка.

Спокойно уселся на стул. И уставился в стену, ожидая, пока придут дознаватели.

Где-то за стеной, где должна была быть соседняя камера, послышались приглушенные удары. И отчаянный крик боли. Но на меня этот хитрый трюк подействовал слабо. Скорее всего, ребята просто включили запись. Или разыгрывают сценку, чтобы напугать меня. И сделать сговорчивее. Поэтому я спокойно откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Было удивительно не ощущать в себе силы. Неужели простолюдины именно так живут? Хотя если они никогда не были такими, как я, то и не понимают собственную ущербность.

Дознаватель пришел минут через двадцать. Замок пискнул, и дверь открылась. В камеру вошел мужчина лет средних лет. Он был невысокого роста, плотный, с опухшим лицом, на котором широко расположились невыразительные рыбьи глаза и широкий тонкогубый рот. В руке посетитель держал объемную папку:

— Добрый день, — вежливо поприветствовал он меня. — Мастер…

— Карамазов, — охотно подсказал я.

Мужчина кивнул и сел напротив. Открыл папку и сделал вид, что изучает документы:

— Меня зовут Никита Ростов. И я хотел бы немного с вами пообщаться.

— Сначала скажите, в чем меня подозревают? — усмехнулся я. Заходить с козырей вроде «Позвоните Алексею Викторовичу Калинину» я не стал. Скорее всего, этим уже воспользовалась Катерина.

Ростов оторвался от чтения и с удивлением посмотрел на меня:

— Спаситель с вами, юноша. Какие подозрения? Вас привезли просто для того, чтобы поговорить. Что вы делали в квартире Степана Степановича Горшковича?

— Какого Горшковича? — удивленно поднял бровь я.

— Лекаря настоятеля дома призрения святого Николая Чудотворца, — спокойно пояснил Ростов. — Степана Степановича, к слову, нашли в Корабельном районе. Вернее… то, что от него осталось.

— А что с ним случилось? — удивился я.

— Его сбил поезд. Тело пришлось собирать по кускам, представляете?

— Горе-то какое, — покачал я головой. — Невосполнимая утрата для города.

— Семен Семенович подозревался в помощи в побеге пациентов дома призрения, — сухо отрезал Ростов и пошамкал ртом, словно репетируя фразу перед тем, как ее сказать. — Так что, скорее всего, он покончил с собой.

«Удобно, — отметил про себя я. — Хотя по факту это и было самоубийство».

Высказывать мысли капитану я, само собой, не стал. Вместо этого произнес:

— Бес попутал, с кем не бывает. Кто из нас без греха?

Ростов торопливо кивнул:

— Так что вы делали в квартире покойного?

— Шел мимо. Смотрю — дверь открыта. Я заглянул — а там четыре трупа.

— Откуда шли? — тут же уточнил Ростов.

— От любовницы, — просто ответил я.

— Она сможет подтвердить, что вы были у нее в момент, когда убили людей в квартире?

Я посмотрел на мужчину, словно бы сомневался, в своем ли уме капитан:

— Боюсь, что нет. Она — жена высокопоставленного чиновника. Так что, если она признается в нашей связи — семья разрушится.

Ростов кивнул:

— Понимаю. А кто был с вами в квартире?

— Екатерина Сергеевна Калинина, — охотно подсказал я. — И начальник моей охраны, Виктор Круглов.

— Они тоже от любовницы шли? — удивленно уточнил дознаватель. — Решили устроить оргию?

— Зря вы так про Катерину Сергеевну, — с сожалением протянул я. — Она — девушка из приличной семьи. Ее дед, Алексей Викторович, занимает высокий пост. А вы так про его внучку.

— Что про мою внучку? — послышалось от двери.

Мы обернулись. В проеме стоял Калинин.

Ростов стал еще бледнее. Подбородок его мелко задрожал, а глаза расширились.

— Да так. Капитан рассказывал, какая она замечательная, — подсказал я.

— Ростов, не могли бы вы покинуть кабинет? — с наигранной добротой произнес Алексей Викторович. И капитана не пришлось просить дважды. Он принялся собирать листы бумаги, большая часть из которых оказалась чистыми.

— Я пойду? — спросил Ростов и на полусогнутых ногах выбежал из допросной.

Калинин же сел на стул:

— Ну, рассказывайте, — тяжело вздохнул он. — Что произошло в квартире?

Я покосился на зеркало, и начальник охранки отмахнулся.

— Там уже мои люди удаляют записи. Так что говори свободно.

— Горшкович помог психам сбежать, — коротко ответил я. — Мы нашли лекаря-настоятеля и хотели с ним поговорить. Но Семен Семенович покончил с собой, прыгнув под поезд.

— Прямо сам? — недоверчиво уточнил Калинин.

— Сам. Скорее всего, это было воздействие хранителя. Мы решили обыскать его квартиру, а дальше… Кстати, вы не могли бы снять с меня наручники? А то я чувствую себя как-то… неуютно.

Алексей Викторович встал со стула, подошел ко мне и вскрыл наручники.

— Спасибо, — я принялся разминать затекшие запястья. Улыбнулся, чувствуя, как Сила начинает понемногу разгораться.

— Продолжай, — сухо потребовал Калинин.

— Вроде все, — нахмурился я. — Ах да. На ботинках мертвяков, убитых при нападении на семейный особняк, была обнаружена въевшаяся красная пыль. Такую же пыль я обнаружил на телах в квартире Горшковича.

— Ясно. Дальше.

— И еще одно. Но боюсь, эта новость вам не понравится.

— Что? — уточнил начальник охранки.

— Скорее всего хранителей двое.

Калинин нахмурил седые, кустистые брови и со злостью ударил кулаком по столу:

— Да бл…..!!!

— Я предупреждал вас, что информация может вам не понравиться.

Впрочем, вспышка ярости начальника охранки быстро прошла, уступив место спокойствию:

— С чего ты взял, что хранителей двое?

— Пока первый был на площади, второй напал на особняк Муромцевых. И…

— Убил князя, — закончил Калинин. — Я уже в курсе. Ладно, иди, Карамазов.

— Надеюсь, моих друзей тоже выпустят и снимут все обвинения? — уточнил я.

— Само собой. Особенно я позаботился о девушке. Ей здесь явно не место.

— Она сама отправилась со мной. Я не думал…

— Ясно, что не думал, — оборвал меня мужчина. — Моя внучка сильная и вовсе не беспомощная. Она сама решает, что нужно делать. Не надо трястись над ней как над хрустальной вазой.

— Хорошо.

— Но если с ней что-нибудь случится по твоей вине, тебя придушу голыми руками, тезка.

— О как, — икнул я.

— Не бери в голову, — кивнул Калинин и махнул рукой. — Все, иди.

* * *

Вокруг особняка Алешиных рос большой сквер. Правда, здесь было полно камер. Но Вихо не боялся электроники. Его покровитель мог сделать Вихо невидимым.

Хранитель усмехнулся, вспомнив, как мамбо Вуду слагали про него легенды. Что Лоа берегут его, скрывая от ненужных глаз. Поэтому Вихо ни разу не поймали. А он выходил на охоту дважды. И оба раза убивал двенадцать целей.

И сейчас хранитель сидел на толстой ветви раскидистого дуба и лениво рассматривал территорию двора особняка, в котором заперлась новая жертва. Отмечал патрули дружинников, чуял цвет силы, которой владеют бойцы.

— Четыре человека? — удивленно пробормотал хранитель. — Это будет славная охота.

Он сжал в кулаке рукоять топора и спрыгнул во двор. Скрылся за ближайшим деревом, ожидая патрульного. И едва боец поравнялся с Вихо, хранитель схватил его. Зажал рот ладонью и рывком втащил противника за дерево. Дружинник успел активировать броню, но топор пробил магическую защиту. Раздался хруст, и мертвец осел на землю.

Вихо осторожно прислонил тело к дереву, и прокрался в тени, стараясь не попадаться на свет фонарей. Вынырнул позади второго противника, стоящего неподалеку от фонаря. Топор ударил в спину, ломая кости. А следующий удар пришелся в основание черепа, лишив противника жизни.

Вихо выдернул оружие, подхватил тело, оттащил мертвеца в кусты. Покосился на дорожку и поморщился: на плитке растеклось большое красное пятно.

Еще двое охранников остановились на крыльце. И хранитель не стал с ними церемониться.

— Лови томагавк, — прошептал воин, и лезвие топорика вспыхнуло зеленым. Вихо метнул топорик. Оружие ударило в голову одного из дружинников. Томагавк отскочил от убитого, будто лезвие было резиновым, и вонзился в череп второго противника. Тела с глухим стуком упали на каменное крыльцо.

Хранитель вышел из засады, поднялся по ступеням, на ходу выдернул томагавк из головы мертвеца и с силой ударил топором в дверь. Лезвие вошло в обитые металлом толстые доски как раскаленный нож в масло. Раздался глухой удар и створка содрогнулась.

— Не ломал бы ты двери, — послышался за спиной мягкий голос.

Вихо обернулся. Опустил занесенную для удара руку.

На дорожке стоял мужчина в добротном черном костюме. Высокий, жилистый, с широкими плечами, хозяин особняка казался крепким и вовсе не старым. Несмотря на то, что в длинных волосах уже серебрилась седина.

Вихо склонил голову, рассматривая стоявшего перед ним бойца:

— Алексей Алексеевич Алешин. Теперь понятно, почему здесь было так мало стражи, — растягивая слова, произнес хранитель, спускаясь по ступеням. — Ты решил не прятаться и выйти на бой?

— Таков наш путь, — спокойно ответил мужчина и скинул на тротуар пиджак.

— Добрынин бы с тобой не согласился, — возразил Вихо.

— Он сбился с пути, — спокойно ответил Алексей Алексеевич. — Таких как вы с каждым годом становится все меньше. Да и победа не приносит ни чести, ни славы. Мой предок сразил Змея и прославил себя и нашу семью в веках. А его потомки сражались с одержимыми, которые были куда сильнее Змея. И пропали бесславно. Но не будем ворошить прошлое.

— Ты прав, охотник. Ни к чему оглядываться, — прорычал Вихо. — Начнем.

Брошенное хранителем копье разбилось об ослепительно белый щит. У ног незваного гостя появились два волка, которые с рычанием бросились на противника. Но боец метнул тонкий плоский диск, сбивший животных. А Вихо затопил упавший с неба белоснежный луч. Кожу начало нестерпимо жечь, и хранитель с проклятиями отскочил в сторону.

Сотканный из света молот разбился о броню пришлого. А под ногами Вихо тут же активировалась ловушка. Сбоку появился камень, от которого в разные стороны разошлась волна света, отбросившая Вихо.

Хранитель врезался в дерево и осел на землю. С трудом поднялся на ноги. Плащ дымился.

— Неплохо, — с одобрением протянул он. — На выход, родичи.

Трое помощников шагнули в разные стороны. Но Алешина это не испугало:

— Так будет даже интереснее, — усмехнулся он, закатывая рукава рубашки.

В ладони хозяина особняка появился сотканный из света меч, которым мужчина разрубил ядовитую лозу, выскользнувшую между камней дорожки. Алешин вновь метнул щит света. Белый диск ударил в грудь Канги, сбивая апача с ног. Отскочил к Уне, но девушка успела активировать броню и диск рассыпался искрами. А Алексей развернулся и метнул молот света в медведя, который появился за спиной хозяина особняка. Зверь встал на задние лапы, готовясь к атаке.

Нуто и Уна напали одновременно. Но волки, выпущенные Нуто, поглотила вспышка света. А очередная ядовитая плеть-лоза, которая должна была обездвижить Алешина, разбилась о щит.

Алексей шагнул в сторону, склонил голову и сложил руки. И возле Нуто возник серафим в белых одеждах. Ангел вознес меч, и нанес мощный удар. Нито отменил серию, но активировать броню не успел.

Чудовищный удар ангельского клинка разрубил апача пополам. Серафим развернулся к Уне. Та закричала, запрокинув голову, словно это ее сейчас разрезали на две части. Уна не сопротивлялась ангелу. Но Вихо успел контратаковать.

Копье пробило грудь Алешина. Боец пошатнулся, и светящийся серафим рассеялся.

— Неплохо, — роняя с губ кровавую пену, прохрипел хозяин особняка. — Ну хотя бы одного из вас я отправил обратно в Преисподнюю.

Брошенный Уной серп вонзился в плечо Алешина. Хозяин особняка пошатнулся и рухнул на колени.

Вихо подошел к противнику:

— Ты сильный боец, — с уважением произнес он. — Твой скальп займет достойное место в моей коллекции.

— Тебя все равно прикончат, отродье Преисподней, — спокойно сказал Алешин. — Ты не успеешь убить девятерых.

— Восьмерых, — поправил его хранитель. — Пока я разбирался с Муромцевым, девку случайно прикончили люди Рипера. Остальные не так сильны, как ты. К сожалению, с ними не так интересно. Покойся с миром.

И лезвие топора рассекло шею князя.

Глава 11. Гости

Полный приключений день изрядно меня вымотал. Вдобавок пришла слабость, вызванная боем. И едва мы сели в такси, как глаза закрылись словно сами собой. И я провалился в сон.

Странное видение проникло в сознание.

Я долго шел сквозь густой подлесок. Тонкая тропа упрямо вела меня, то пропадая, то вновь появляясь. Наконец впереди показался просвет, и я вышел на поляну. По кругу на ней стояли колонны из переливающегося света. Внутри каждой мне виделся человеческий силуэт. В центре поляны клубилась тьма. Что-то в ней было неправильным. Она казалась живой и злобной. Но черный комок никак не мог выйти из окружающих его… «стражей», — шепнуло мне сознание. Из центра темноты вырвался упругий жгут и ударил в столб. Тот треснул и осел на траву. Над землей пронесся стон и само небо содрогнулось. Мне показалось, что в осколках поверженного столба лежит тело…

— Подъем, княжич.

Кто-то толкнул меня в плечо, и я с неохотой открыл глаза.

— Ты храпел, — рассеянно соврал Виктор.

— Неужели? — я потер лицо. — Сниться какая-то чушь.

Машина такси остановилась у ворот семейного особняка. Рядом с открытой дверью оказался Виктор:

— Не будем задерживать машину, — продолжил он, и я с трудом выбрался из авто.

Катя молча волочилась следом.

— Как прошел визит к Муромцевым? — осведомился Мейхэм, когда мы, усталые, грязные голодные и злые, вошли на территорию особняка. — И… где ваша машина?

— Осталась в городе, — ответил я.

Иван удивленно поднял бровь:

— Вы… ездили в город? Без охраны?

— Со мной был Виктор. Такой кого хочешь скрутит, — отмахнулся я. Поднялся по ступеням и вошел в дом.

За спиной послышался счастливый визг. Настасья встречала Виктора на пороге. Она обхватила его за шею и, не замечая никого, прильнула к нему. Парень расплылся в довольной улыбке, к чему я был совершенно не готов.

— Как ты себя чувствуешь? — послышался его усталый голос.

— Хорошо. Ужасно за тебя переживала?

Виктор начал рассказывать Беловой о нашем приключении. Я же поднялся по лестнице и ввалился в комнату.

— Будете ужинать, мастер Карамазов? — послышался за створкой голос дворецкого.

— Нет, Мейхэм. Я очень устал и хочу спать.

За дверью послышалось постукивание трости. Я же упал на матрас. И едва веки сомкнулись, как я провалился в глубокий сон без сновидений.

* * *

Солнечный свет пробивался сквозь плотно сомкнутые веки, вырывая меня из сна. Я с неохотой открыл глаза и сел на кровати. Потер ладонями лицо, прогоняя остатки сонной оторопи.

В дверь постучали. А следом послышался голос Мейхэма:

— Мастер Алексей, вы спуститесь на завтрак.

— Иду, — прохрипел я и встал с кровати.

— Но сначала душ. От вас разит, князь, что совершенно неприемлемо.

* * *

— Как вчера прошел ваш визит к Муромцевым? — осторожно начал Мейхэм, когда завтрак уже подошел к концу. Белова и дворецкий убрали тарелки и разлили по кружкам чай.

— Отлично, — ответил я. — Виктория Ильинична играет роль безутешно скорбящей и ждет вступления в наследство. А покойный князь был убит хранителем.

Иван и Мейхэм переглянулись:

— То есть получается, что хранителей… двое? — осторожно уточнил дружинник. — И пока первый развлекал народ на площади, второй напал на особняк Муромцевых?

— Ага, — подтвердил я.

— Значит, он охотится на глав семей, — задумчиво протянул Мейхэм. — Ночью кто-то убил Алешина. В собственном особняке. Тело нашли сегодня утром. И еще одно… Труп был скальпирован.

— Выходец из Конфедерации североамериканских племен?

— Судя по Силе и следам с места боя — да.

Калинина задумчиво нахмурила лоб, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Слышала о таком? — уточнил у нее я.

— Видела подобное в архивах Федора Ивановича, — ответила секретарша. — Случай был в Конфедерации в начале прошлого века. Один из охотников вламывался в дома воинов и убивал их топором. Он убил двенадцать человек. И пропал, будто и не было его.

— Еще один случай был зафиксирован примерно за сто лет до этого, — добавил Мейхэм.

— Но он же мог прожить так долго! — воскликнула Екатерина.

— Значит, подражатель, — хмуро произнес Иван.

— Муромцев, Добрынин, Алешин, — задумчиво произнес я.

— Все из старых семей, — с неохотой сказал Сокол. — Их предки были известными воинами.

— Кстати, о бойцах, — вклинился в разговор Иван. — Можно вас на пару слов, мастер?

— Слушаю.

Но дружинник замолчал, покосившись на террасу. И я понял намек:

— Ладно, идем.

Мы вышли во внутренний двор, и мой провожатый начал разговор:

— Мой кровный брат служил в семье Алешина. И сейчас дружинник ищет нового нанимателя.

Я задумчиво потер ладонью подбородок. И Иван торопливо продолжил, видя мое сомнение:

— Алексей Алексеевич отпустил охрану. Оставил только четверых самых близких. Братец невиновен в том, что глава семьи погиб.

— А чем владеет? — поинтересовался я.

— Тайная магия, — с неохотой ответил Иван.

— Вот как? А основной стиль какой?

Тайная магия относилась к красному цвету силы. И способности серий были в основном вспомогательными.

— Это и есть основной, — буркнул Иван. — Но владеет он им на уровне Легенды.

У меня аж челюсть от этой информации отвисла. Наставников, которые могли обучать тайной магии, во всем мире были единицы.

— Да ладно? Что же ты раньше молчал? Когда он сможет прийти?

— Сегодня. Только…

Иван замялся, словно бы не зная, как сказать что-то очень важное.

— Что? Да не томи ты, ирод! Говори! Он проигрался и должен много денег? Или под наблюдением охранки?

— Нет. У него есть одна маленькая… странность.

— Ну, кто из нас без них. Ладно, пригласи своего братца на разговор. Как говоришь, его зовут?

— Иван, — ответил бывший начальник дружины.

— Твой тезка, значит. Буду ждать.

Я покосился на манекены, словно намекая, что разговор окончен. И боец кивнул:

— Я свяжусь с ним. И дам вам знать.

Дружинник развернулся и направился к дверям. Я же прошел на тренировочную площадку и сел на коврик, погружаясь в транс.

Сознание заволокло дымом. И я словно оказался в доме, заполненном ядовитым смогом. Шагнул вперед, и из марева передо мной появился энэнра:

— Давненько тебя не было видно, — растянув губы в усмешке, начал он. — Решил поучиться чему новому?

— Все так.

— Ну, ученье свет, — протянул сотканный из дыма дух. И отступил в сторону:

— Проходи.

Передо мной возник стол, на котором, как на ткацком станке красовались полупрозрачные серые нити. Энэнра встал у стола и принялся плести узоры, создавая сеть. Я осторожно начал повторять за ним, соединяя атаки в связки.

Знаков плетений в школе энэнра было немного. Но меняя местами знаки, можно было получить новую комбинацию. Обычно это делалось под надзором учителя — наставника. У меня же этот процесс проходил спонтанно. Впрочем, иногда мне подсказывал дух дыма. Но подобное случалось крайне редко. И только когда у него было хорошее настроение. Так что учился я в основном методом проб и ошибок.

Это была долгая и кропотливая работа. Она могла занять весь день. Особенно учитывая, что в состоянии глубокой медитации время текло по-другому. Порой я мог создать серию интуитивно. А иногда выходило так, что мой фантом разваливался на части или атаковал своего создателя. Подобные казусы очень веселили духа.

Ладно, начнем.

Я завязал знак, и над столом появился фантом. Уменьшенная копия того, что я призывал во время боя. Я напитал плетение силой, и фантом послушно выполнил заложенную команду. Отлично. Посмотрим, с чем это можно скомбинировать.

Сегодня работа шла на удивление легко. И узоры — знаки получались на загляденье красивыми. Даже сложные плетения добиваний давались быстро, словно я вязал эти узелки не один десяток раз.

Новая серия легла в арсенал, а за ней еще одна. Для надежности я попробовал их, и фантом послушно выполнил команды. Вроде все гладко. Даже окон нет.

Я оторвался от стола и вытер со лба пот. Пора выходить из транса.

Медитативное состояние отпускало медленно и неохотно. Словно бы я выныривал из густой патоки. Но Дом Дыма растворился, а я вновь оказался во дворе.

Рядом со мной стоял дворецкий.

— Давно… ты… здесь? — прохрипел я.

— Нет, мастер, — Мейхэм протянул мне руку, помогая встать. — К вам пришла гостья.

— Кто? Кристина Михайловна?

— Нет. Но мадам Юсупова недавно звонила. Была недовольна тем, что вы ей вчера с ней не связались.

Последнюю фразу дворецкий произнес с видимым осуждением.

— Позвоню, — поспешил успокоить я Мейхэма. — А кто пришел?

— Виктория Ильинична.

— Хм…

Признаться, Викторию я увидеть не ожидал. Ну, посмотрим, с чем пришла соседка.

Муромцева ждала меня в холле. Она сидела в кресле и, задумчиво уставившись в окно, пила поданный Мейхэмом чай. Девушка не стала менять прическу и прятать дерзкие красные пряди волос. Виктория была одета в джинсы, футболку и поверх которой лежали ремни портупеи. Эту деталь гардероба девушка наверняка считала удобной. Каждая кожаная полоска подчеркивала ее фигуру.

— Ты же не возражаешь против дружеского визита? — спросила она у меня.

— В тяжелые времена только такие встречи и нужны, — ответил я, не зная, стоит и обнимать гостью.

Она все решила за меня и протянула руку. Я пожал крепкую ладонь и оказался в объятьях Виктории. Княгиня отстранилась и наморщила носик.

— Я ожидала чего-то большего.

— Что? — не понял я.

— О тебе ходят слухи, Карамазов. Поговаривают, что ни одна дама не может устоять против твоей харизмы.

— Ну…

— Бессовестно врут, — усмехнулась нахалка, отходя на пару шагов. — Хотя сила у тебя наверняка вкусная. В городе не найти другого энэнра.

— Круглов тоже владеет этой энергией, — принял я ее правила игры.

— Он не такой, — девушка нахмурилась.

— Ты имеешь что-то против бастардов? — с сарказмом протянул я. — Княгиня обрела коготки?

— У меня всегда будут зубы и когти, милый, — девушка прошлась по гостиной прислушиваясь к звукам, которые издавал паркет. — Странно, что полы скрипят даже в доме богачей, — пробормотала она.

— Влажность высокая. Мы живем на острове, — пожал я плечами.

— А мне кажется, что дело в наших предках, которые под конец жизни начинают понимать, что все становится скверно. Они готовы отдать фамилию выродкам, которых и за людей не считали. Ирония судьбы.

Я на это лишь улыбнулся.

— Мне тоже большую часть прожитых лет пришлось прожить с клеймом позора рода…

— Мой ответ «нет», — резко перебила меня Виктория и в ее зрачках блеснула молния. — Я ничего не имею против бастардов. Никогда не понимала этих игр с чистотой родословной. Семьи вырождаются из-за того, что не желают пускать в свои жилы свежую кровь.

— И чем же плох мой друг? — вернул я разговор в интересующее меня русло.

— От него веет смертью, — неожиданно выдала Виктория.

Стало ясно, что она привыкла к прямоте и не считает нужным интриговать. Всегда ценил в людях эту черту и потому не стал играть.

— О чем речь?

— Разве ты не замечаешь в нем этого? — гостья устроилась в кресле, закинув ногу на ногу. — Будто кто-то проводит кромкой ножа по твоей коже. Именно так я ощущаю его силу. Она не режет меня. Но стоит дернуться…

Девушка не договорила и прижала пальцы к губам, словно не позволяя себе произнести следующие слова.

— Он пугает тебя? — я подошел ближе.

— Нет, — Муромцева покачала головой, словно пытаясь убедить в сказанном саму себя. — Настораживает. Что-то в нем неправильное.

— Есть такое, — не стал я спорить. — Этот гад почти не пьянеет.

Муромцева засмеялась и хлопнула себя по бедру.

— Ну вот же, признак того, что он не от мира сего. Никогда не доверяла тем, кто не может нажраться в хлам и выложить все свои секреты.

— Он мой человек. Я ему верю.

За смехом гости все же угадывалось напряжение.

— И он не причинит тебе вреда, — мягко произнес я.

— Тогда и я не трону его, — пообещала Виктория. — Но ты ведь понимаешь, что я пришла не для того, чтобы обсудить с тобой нашего общего знакомого.

— Понимаю.

— Поговаривают, что у вас в доме есть девушка…

— Так бы сразу и сказала, что ты по дамам, — поддел я гостью. — А то придумала, что у меня харизмы маловато.

— Алексей, ты и вправду хорош, уверяю, — улыбнулась княгиня. — Но ходят слухи, что тебе служит некто с силой молний.

— Все так, — тут же насторожился я.

— Эта стихия очень капризная и довольно редкая.

— Знаю.

— Мало кто в Союзе способен грамотно обучать владению ею. А если говорить точнее, почти некому сделать это. Мне пришлось пройти через очень болезненный опыт, — она поежилась, подцепив пальцами и слегка оттянув в сторону ремень на плече.

— К чему ты ведешь?

— Я могу помочь. И более того, хочу это сделать.

— Уж прости, но я должен спросить, зачем тебе это?

— Все логично. Я хочу получить опыт взаимодействия с молниями другого человека и сделать тебя обязанным.

— О как, — я не смог скрыть удивления.

— Прости, все время забываю, что в высшем свете принято наводить тумана, — девушка пожала плечами. — Но мне на самом деле нужен союзник и поддержка. В обществе аристократов к бастардам относятся с презрением. Я сменила фамилию, но для многих осталась девкой, которую отец не взял в дом, пока не припекло.

— Другими словами…

— Тебя не все считают адекватным, уж прости за правду, — продолжила Муромцева. — Но ты законнорожденный. У тебя не только титул, но и хорошие отношения с Юсуповым, Калининым и говорят, что сам Беломорцев отзывался о тебе как о толковом парне. Уж не знаю, чем ты сумел ему услужить.

— Прошлые заслуги деда помогли.

— А я боец из «Висельников», понимаешь? Еще вчера я вычищала из-под ногтей чужую кровь, меняла любовников по своему желанию, а не по указке папули. Я жила как человек, которому не светил титул. Мне было уготовано довольствие наемника и служебная квартирка в работном районе.

— Ты ведь поешь, — напомнил я.

— Наша группа выступает по барам и клубам. Сам знаешь, что в Союзе долго не останешься наверху, если время от времени не петь псалмы для Синода.

— Это так, — кивнул я.

— Теперь я стала княгиней. И черт подери, — она едва сдержалась, чтобы не выругаться словами покрепче, — я не знаю, как вести дела Семьи. Как заручиться лояльностью Синода и не попасть под нож соседей. У меня есть деньги, но нет того, кто подставит плечо. Я не знаю, кому могу доверять.

— Понимаю, — повторил я.

— Я не смогу перенять должность отца. Никто не даст мне такой власти и не выпустит за границу с моим-то прошлым, — она все же встала на ноги и принялась расхаживать по комнате. — Я лишняя в этом городе, Карамазов. Они отнимут у меня деньги, которыми я не умею управлять. Загонят меня как зверя, заставят сделать что-то глупое и неуместное. А потом придут за моей головой. И одна я не выстою. Не смогу убить их всех. Никто не позволит выскочке из гусар стать рядом с аристо. Моя Семья станет могилой. Она уже давит мне голову крышкой гроба.

В ее словах было столько страсти, что становилось ясно — характер ей достался от матери простолюдинки. У этого сословия хватало эмоций, которыми мы были обделены.

— Тебе нужно подумать, — княгиня поняла мое молчание по-своему. — Не буду торопить…

— Я слышал об одной девушке, когда служил, — мне удалось привлечь ее внимание тихим голосом. — Говорили, что она берсерк. Что в бою ей нет равных, когда вокруг собирались враги, а своих живых поблизости не оставалось. Неужели правда, небо раскалывалось у тебя над головой и молнии били в каждого?

— Это было лишь дважды, — она сглотнула, видимо, вспомнив те случаи. — Мне нечего было терять.

— Как и сейчас, — понял я.

— Никогда не думала, что так влипну, — кивнула она.

— А что ты скажешь на то, чтобы работать на Синод?

— Петь псалмы не стану, — строго оборвала Муромцева, но в глазах полыхнула надежда.

— Не придется, — успокоил я Викторию. — А вот вычищать из-под ногтей кровь возможно будет нужно.

— И за это я получу покровительство? — все так же прямо уточнила она.

— Если сможешь быть полезной, — не стал я лгать.

— Ты знаешь, кто я и что могу, — мрачно усмехнулась девушка и на мгновенье кости лица собеседницы проступили под кожей, словно подсвеченные молнией. — Сдаваться я не умею.

В этот момент в комнату вошла Анастасия и застыла, заметив гостью.

— Привет, — воскликнула Виктория и направилась к Беловой.

Я не знал, смогут ли девушки найти общий язык, учитывая характер Муромцевой. Но Настя улыбнулась, протянула гостье руку и не смутилась объятьям.

— У тебя молнии? — без предисловий спросила Вика.

— Да, — смешалась девушка.

— И у меня, представляешь? — довольно проурчала княгиня. — Меня когда первый раз шарахнуло… Я испугалась жутко. Весь район разбудила. Так орала…

Белова неожиданно засмеялась, откинув голову назад и хлопнула себя по бедру, как до этого сделала Виктория. Никакого презрения она не проявила, и я понял, что ни разу не замечал за Беловой надменного поведения.

— Ты ж не против, Алексей, если мы пообщаемся? — уточнила Виктория, бросив на меня хитрый взгляд. — Без договоров там всяких. Я просто хочу познакомиться.

— Конечно, княгиня.

На этом слове Анастасия побледнела.

— Княгиня, — произнесла она, немного запинаясь.

— Да брось, — отмахнулась Муромцева. — Меня до пробуждения силы даже за человека-то не считали…

С этими словами девушки вышли через террасу в сад, а я сел в кресло и задумался.

Муромцева обратилась ко мне из-за отчаяния. Это было ясно. И ее можно понять. Княгиня оказалась не готовой к своей новой роли в этом мире. Но она на редкость умная девица, раз осознает свое положение и понимает, что ее может ждать. Все верно. Никто не станет терпеть выскочку из народа, которую внезапно угораздило оказаться наследницей. Если бы Муромцев успел подготовить дочь, представить своим друзьям, кровникам, научить всему, что знал сам. Но старик был слишком слеп и не замечал, что его будущий наследник подсел на дурные привычки. Многие знали, что сын Муромцева уже больше года имеет специфический грешок. Он любил порошкообразные вещества и тусовки. Это не могло не привести к плачевным результатам. Парня нашли под окнами какого-то фешенебельного притона. И князю пришлось искать ему замену.

Он мог бы выбрать кого-то из тех, кого поддерживал рублем. Да только все они уже скурвились и потерялись в наркотическом бреду. Осталась Виктория. Сильная, злая, самостоятельная девчонка, которая умудрилась выжить. Она могла бы стать идеального княгиней. Но спустя пару лет, когда все кровные клятвы были б подтверждены, старик отдал бы ей все долговые расписки, поведал бы секреты. Мир был бы вынужден принять ее. Но все пошло по другому сценарию. И вот, покорительница молний явилась просить помощи у меня.

На улице полыхнуло и раздался хлопок. Я вздрогнул, как и все стекла в доме.

Из-под лестницы выскочил Виктор и воровато выглянул в сад.

— Тебе уже прилетало молнией, — догадался я.

— Настя сильная. Иногда она не может контролировать себя, — признался он нехотя.

— Ей нужен учитель.

— Я уже искал, — мрачно поведал друг. — Эта сила очень редкая…

— Муромцева предложила помощь.

— Она что-то потребует взамен, — насторожился Феникс.

— Насте нужна ее поддержка?

— Да, — выдохнул парень. — Сама она будет учиться очень долго и мне придется несладко.

— Значит, нам нужна услуга от княгини. Твоя подопечная — часть нашей семьи.

Виктор странно на меня посмотрел, и я вдруг вспомнил слова гостьи. У Круглова и впрямь был жутковатый взгляд.

— Я буду тебе обязан, — сипло сказал Феникс и сжал мое плечо сильными пальцами. — Эта девушка для меня не чужая, понимаешь? Я несу ответственность за нее.

— Повезло ей, — хмыкнул я и вздрогнул от очередного хлопка, донесшегося снаружи.

Запахло озоном.

— Главное, чтобы дом не спалили, — флегматично произнес Мейхэм, выносящий на террасу огнетушитель.

Мы вышли наружу, чтобы увидеть двух девушек. Они кидали друг в друга сгустки энергии, словно та была мокрым снегом. Виктор наблюдал за игрой с напряжением, и мне казалось, что он готов был броситься на гостью с плетью.

— Я не спрашивал тебя, дружище, но все же хотел бы знать, откуда она взялась?

— Настя? — уточнил парень и хмыкнул. — Случайно познакомились. Она мне помогла.

— Ясно, — я не стал давить.

Круглов недовольно скривился, заметив, как его подопечная пропустила снежок из молний.

— Она стала такой из-за меня, — неожиданно сказал он.

— Какой?

— Ее сила открылась, когда мы… Ну… когда были вместе.

Нечасто я видел смущенного Феникса и не мог отказать себе в удовольствии насладиться моментом.

— И когда вы с ней пересекались? Неужели ты совратил ее малолетней?

— Совсем ополоумел? — фыркнул начальник охраны. — Я ведь не Симакин.

Мы оба скривились, вспомнив Симакина, который был уличен в нездоровом влечении к детям. Этот служитель Синода был прикреплен к нашему отряду, чтобы осветлять мрачные души словами Спасителя. А на деле мерзавец пил горькую и пытался затащить детишек в туалет. Мы изловили попа за этим недостойным делом, да и притопили в испражнениях. Симакин был толстыми не хотел засовываться в отверстие клозета. Но все же сдался и оказался выпачканным в нем по самые уши. После этого в полку его имя стало нарицательным для тех, кто любил поглядывать на детей.

— Настя и я встретились совсем недавно. Она открылась за день до знакомства с тобой, когда мы пришли в твою квартиру.

Улыбка сползла с моего лица.

— Ты хочешь сказать, что до этих лет, она оставалась не открытой?

— Угу.

— И в какой же семье она росла без проявления сил? — я уже сам знал ответ, но должен был услышать его от Виктора.

— Хорошая у нее семья, — буркнул друг. — Знаешь, никому из нас так не повезло с отцом как ей.

— Она не бастард, — резюмировал я.

— Угу.

— И имя у нее другое.

— Ты не хочешь этого знать.

— Пожалуй, — после некоторых раздумий ответил я. — Но документы у нее чистые?

— Как мои глаза.

— И девчонка не проболтается?

— Ты сам понимаешь, что нет. Видишь же, что она неглупая. И учится.

Сказано это было с такой гордостью, будто сам Круглов делал что-то важное.

— Почем ты взял на себя ответственность за нее?

Парень отвернулся и облокотился о перила.

— Не знаю, — глухо проговорил он. — Помнишь крысу, которую я спас и таскал с собой почти год?

— Ага. Она потом еще сбежала от тебя на корабле.

— Ушла к своим, — поправил меня Виктор и продолжил, — я могу привязаться к животным. С людьми в разы сложнее. Они какие-то мутные.

— Они?

— Ну тебя я всегда воспринимал как «почти своего».

— Навроде крысы? — едва сдержав усмешку, уточнил я.

— Можешь считать как хочешь, — не стал поправлять меня друг. — Но вот Настя для меня как питомец. Я ею горжусь, когда она делает успехи. Переживаю, когда она падает.

— Она ведь не щенок, — напомнил я осторожно.

— Я не сумасшедший, — огрызнулся Круглов. — Не надо говорить со мной, как с убогим.

— Да я и не думал…

— Дело не в близости. У меня было много женщин. И не в характере. Я ведь ее почти не знал. Что-то есть в ней такого, отчего я хочу о ней заботиться. Кормить там…

— Менять лоток, — с важным видом продолжил я.

— Я тебя сейчас ударю, — совершенно серьезно заявил Феникс и мне пришлось вскинуть руки в примиряющем жесте.

— Просто непривычно видеть тебя таким.

— Нормальным?

— Вроде того. Что же ты особенного с ней сделал, раз у нее сила открылась? Да еще и такая! — не смог не спросить я. — Она же была простолюдинкой. Возраст для инициации не малый.

— Ей нелегко, — признал Виктор, а потом самодовольно покосился на меня. — Я не буду тебе рассказывать, насколько я хорош в постели. Просто знай, что я сумел разбудить в ней силу молний. Такие вот дела.

От громкого хлопка заложило уши, а в воздухе разлился запах озона.

— Ты видел? — выкрикнула Настя, подбегая к Виктору и хватая его за руку.

В ее глазах клубилась фиолетовая тьма, смешенная с искрами.

Парень обвел девичье личико пальцами, с которых сочилась дымка.

— Ты просто чудо, детка, — проговорил он и улыбнулся. — Я тобой горжусь.

— Ваша подопечная очень талантливая, — заявила княгиня, подходя к нам.

Она утирала испарину со лба.

— Учиться есть чему, но больших сложностей я не вижу.

— Считай, что мы договорились, — заявил я и протянул руку своей гостье.

Та ударила ладонью по моим пальцам, пуская по коже разряд.

— Ты не пожалеешь, Карамазов.

Глава 12. Клятва

Едва Муромцева покинула дом, как в кармане послышалась мелодия телефона. Я вытащил аппарат, взглянул на дисплей. Кристина.

Разблокировал экран и нажал на кнопку приема вызова:

— Привет.

— Ты обещал вчера позвонить, — начала Кристина и в ее голосе послышалась обида. — Я уже решила, что ты умер. Или что еще хуже, не хочешь со мной общаться.

— Я вчера вернулся домой очень уставшим.

— Ладно, будем считать я поверила. А сегодня почему трубку не брал? Папа хотел пригласить тебя в гости. Для какого-то очень важного разговора.

— Передай Михаилу Александровичу, что я с радостью приму его приглашение, — ответил я.

— Когда? Сегодня? — с надеждой уточнила Кристина.

— Да, — сдался я. — Через час. Если твой отец будет не против.

— Отлично, — голос Кристины сразу повеселел. — А то этот домашний арест меня уже утомил. Пойду передам отцу о твоем визите.

Юсупова отключилась. Я убрал телефон в карман и тяжело вздохнул.

В этот раз я собирался не на бегу. Тщательно подобрал костюм, соответствующий цели визита. Я точно знал, что Юсупов щепетильно относится ко всем атрибутам аристократии. Надел темно-синий костюм поверх белоснежной рубашки. Проигнорировал галстук, так как визит был все же дружеским. Но в нагрудный карман пиджака вложил алый платок, край которого выглядывал наружу. Теперь все цвета моей Семьи были на мне. Осталось только нацепить сапфировые запонки и спрятать неподходящие под образ часы под манжету. Я посмотрел на себя в зеркало, отметив, что события последних дней отпечатались в моем облике. Вроде ничего не изменилось, даже пара ссадин на лице и сбитые костяшки не придавали образу трагичности. Но вот взгляд стал другим, усмешка сделалась жестче и между бровями залегла упрямая складка.

— Ты уверен, что это хорошее время для визита? — спросила Катерина, которая оказалась на пороге гардеробной.

— Отказывать Юсупову будет глупо, и ты это прекрасно понимаешь, — отозвался я, шнуруя ботинок. — Или хочешь меня сопроводить?

— В этот гадюшник я ни ногой, — фыркнула девушка. — Виктор рассказал, что там заведено замахиваться на слуг.

— А в твоем доме так не принято? — с притворным удивлением осведомился я. — Дать плетей зазнавшимся плебеям — это ведь в духе аристократов!

Калинина не сразу поняла, что ее подначивают и даже побледнела от такого предположения. А затем выдохнула:

— Какой же ты мерзавец, Карамазов!

— Не хвали меня часто, детка, — я подошел к ней и шутливо приобнял. — А то я привыкну…

Внезапно девушка приподнялась на носочки и коснулась губами моего подбородка.

— Тебе стоит побриться, — отметила она шепотом, а потом попросила:

— Поделись Силой.

Я вдохнул ей в рот совсем немного своего дыма. Девушка резко оттолкнула меня и зашагала прочь. Выглядело все так, словно я причинил ей боль. И в этот раз я не стал идти следом, выяснять, что происходит и что я сделал не так. Выругавшись, я пошел к лестнице и спустился на первый этаж.

— Мы едем в пасть ко льву? — весело уточнил Виктор, который был подозрительно доволен.

Я не сразу заметил, что в его глазах пляшут отголоски молний. Проходя мимо, отвесил ему оплеуху.

— Что это было? — искренне удивился он.

— Ты не подумал, что можешь подставить Муромцеву? У нее ведь тоже этот вид Силы. — зло пояснил я. — Решат, что ты был с ней. Еще скомпрометируешь княгиню.

— Хватит ныть. Напоминаешь сейчас старика, — отмахнулся парень и в глазах Феникса качнулась уже знакома мне тьма. — Твой предок тоже был таким же занудой?

— Машину подгони, — отмахнулся я.

— Посмотрите, какая цаца… — проворчал Виктор и добавил, когда отошел подальше, — вот что бывает, если давно не расслаблялся и завидуешь более удачливому другу.

Мне хотелось ответить колкостью, но я поймал себя на мысли, что и впрямь давно не наслаждался вихрем силы. А потому в словах Феникса было зерно истины.

— Сволочь, — выругался я себе под нос.

— Не желаете взять зонт? — уточнил Мейхэм. — Погода сегодня не благоволит прогулкам.

— Я еду к Юсупову. И возможно, мы ограничимся распитием вина на летней террасе.

— Смею заметить, что вы прекрасно выглядите, мастер, — одобрительно произнес дворецкий. — Вам стоило бы захватить цветы для девушек. Ведь там живут две сестры.

— Сейчас ни один флористический магазин не работает, — возразил я. — К тому же боюсь, что Михаил Александрович не одобрит…

— Любой отец будет рад, если к его дочерям проявят учтивость, — не согласился со мной старик и бодро направился в сторону столовой. — Хорошо, что наша оранжерея не зависит от обстановки в городе.

Мейхэм вернулся, неся пару аккуратных букетов, обернутых в коричневую бумагу.

— Ничего изысканного, — пояснил он, вручая мне свертки, — но вполне в духе времени. И не забудьте про подарок самому хозяину дома.

Мужчина протянул мне пакет, из которого выглядывало зеленое горлышко бутылки.

— Ты подготовился, — восхитился я.

— В этом доме ничего не происходит без моего ведома. Я на многое не могу повлиять, но знать практически все обязан.

— Мне повезло, что ты не бросил меня на произвол судьбы и не сбежал к более достойному господину.

— Зря вы так, мастер, — дворецкий поправил платок в кармане моего пиджака. — Из вас получится достойный продолжатель рода Карамазовых. Федор Иванович в вас верил.

— У него не было выбора, — я покачал головой.

— Вы сами-то в это верите? — слуга иронично изогнул бровь. — Чтобы старый князь не предусмотрел и не просчитал все? Молодой человек, вы не знали его…

— И кто в этом виноват? — несколько нервно ответил я и тут же пожалел о своей горячности. — Спасибо, что поддерживаешь. Я очень это ценю.

— Знаю, — старик улыбнулся. — А теперь, идите на встречу. Вам предстоит тяжелый вечер. Сокол сопроводит вас на другом транспорте.

За ворота выкатил мотоцикл, в седле которого сидел дружинник, и я подумал, что и сам был бы не прочь прокатиться на таком роскошном байке.

Дорога до особняка Юсупова заняла много времени. Мы двигались на медленной скорости, чтобы охрана острова могла рассмотреть нас.

— У каждого дома целый полк бойцов, — с мрачным весельем отметил Виктор. — Никогда бы не подумал, что кто-то сумеет настолько напугать аристократию.

— Остается только понять, по какому принципу выбираются жертвы.

— Думаешь, есть критерии отбора?

— К нам они наведывались не для того, чтобы убить. Целью было похищение.

— Ты уверен?

— Да. Три успешных нападения это подтверждают. И тот шут с площади старался взять нас живыми, — от воспоминаний меня передернуло.

— Не твой формат свидания? — издевательски уточнил Виктор.

— Извини за оплеуху, — повинился я, понимая, что месть друга будет долгой.

— Хорошо, — внезапно согласился парень. — Но пенделя я тебе все же при случае отвешу.

— Только не на людях, — строго предупредил я и улыбнулся.

Все же мне повезло с другом, с которым не грозит стать надменным кретином. Он быстро поможет мне спуститься с небес на землю.

— Как считает монета, мне стоит принимать предложение Юсупова?

Виктор вынул металлический кругляк и подкинул его, чтобы тут же поймать.

— Надо принять, — глухо ответил он.

Я кивнул.

— Вроде и сам это понимаю, но что-то мне подсказывает, что последуют неприятности.

— Ты не про младшего Юсупова?

— И он тоже часть проблем, — согласился я.

— Парень тебя буквально ненавидит, — подтвердил мои наблюдения начальник охраны. — И, кажется, это что-то очень личное. Ревнует к вниманию отца?

— К сестре, — скривился я.

— Он на Кристину глаз положил? — возмутился Виктор.

— На Ольгу.

— За нее я не беспокоюсь. Девушка быстро ему подстрижет хозяйство.

— У пацана большие планы на сводную сестру.

— Ольга как в том анекдоте: из сорока сантиметров укоротит до тридцати, а потом несколько раз повторит.

— Все не так просто. Она ему неродная и вряд ли папа не замечает, как сынок пускает на падчерицу слюни. Но не вмешивается. Значит, одобряет поползновения Сергея.

— Может рассчитывает, что они будут состоять в тайной связи, — заметил Виктор и скривился. — Знаешь, я даже рад, что не отношусь к вашей великородной братии. Я могу делать все, что пожелаю. Захочу — отправлюсь наемником в Мезоамерику. Или обреюсь налысо и пойду молиться сидящему под горой пророку. Или взять в жены какую-нибудь простолюдинку, и никто не скажет мне ни слова поперек.

— Ей скажут, — оборвал я тираду друга. — И скорее сведут в могилу, чтобы не смущала этой связью других смердов.

Феникс нахмурился и повернулся к окну.

— Таков мир. Нет здесь справедливости, — продолжил я сухо. — У каждого свой ошейник. Разница только в длине цепи.

У дома Юсупова нас встретила хмурая охрана. Начальник подошел к нам. Он осмотрел меня, коротко поклонился, кивнул Виктору и скривился при виде Сокола.

— Вынужден попросить вашего слугу остаться здесь.

Мне не понравился его взгляд, брошенный на моего человека.

— По какому праву? — ядовито осведомился я.

— Что?

— Ты смеешь просить меня об этом? — пояснил я нетерпеливо.

— Он здесь ранее работал… — начал было парень.

— Сокол не покрыл себя позором, — оборвал я оправдания. — Финист погиб, защищая князя и воскрес. Мне повезло заполучить его в дружину. Если мой дружинник здесь не ко двору, если охрана Юсуповых решает, что мое сопровождение недостойно этого дома, то и мне здесь делать нечего.

Я развернулся и направился в машине.

— Князь…

— Передайте Михаилу Александровичу, что Семья Карамазовых вынуждена была откланяться.

— Алексей Юрьевич, голубчик, — послышалось от двери, и я оглянулся. — Что произошло?

На пороге стоял князь и было ясно, что он стал свидетелем произошедшего. По лицу мужчины сложно было понять, какие эмоции обуревали Юсупова, но в глазах князя качалась сила.

— Ваш охранник смеет указывать моим сопровождающим. Такого я не потерплю, при всем уважении к вам.

— В доме семьи Юсуповых никто не проявит к вам пренебрежения, — отчеканил мужчина. — А за самодеятельность виновные будут наказаны. Простите великодушно. В наше время так сложно найти толковую прислугу. Конечно, ваши сопровождающие могут пройти в дом, если вы желаете.

Сокол поджал губы и окинул взглядом бывших подчиненных. Каждый из них убирал глаза в сторону, словно смущаясь.

— Я так и не сказал вам спасибо, князь, — заявил я, поднимаясь на крыльцо. — За то, что уступили мне контракт на Финиста. Боец из него отменный.

— Эх, молодой человек, я знал, что пожалею, если потеряю такого начальника охраны. Но как я мог вам отказать?

Мы оба понимали, что на момент перехода Сокола ко мне, он уже не был обязан семье Юсуповых. А потому просто пожали друг другу руки.

— Приятно видеть вас в добром здравии, — тепло поприветствовал я мужчину.

— И я вам рад. Еще раз прошу прощение за такой прием, — князь махнул в сторону охраны. — Все нынче на нервах из-за происходящего. И на ваш дом было нападение. Никто не пострадал?

— Вашими молитвами все остались живы.

Мы вошли в холл и тут же по лестнице сбежала Кристина. Я был уверен, что Юсупова нарочно выжидала, когда мы переступим порог. Спускаясь по ступеням, девушка казалась прекрасным видением. Ее светлые волосы, забранные в два высоких хвоста, прыгали в такт шагам. Голубая ткань легкого платья облегала грудь и талию. Подол очерчивал бедра и открывал вид на колени. На ее ногах были кружевные туфельки, в которой стопы казались еще изящнее.

— Алексей, как я рада вас видеть, — она лукаво улыбнулась, остановившись напротив меня. — А вы? Рады?

Я смешался ровно на пару мгновений и тут же ощутил, как кто-то тронул меня за локоть. Виктор сунул мне сверток.

— Это вам, Кристина Михайловна. Если Михаил Александрович папенька не имеет ничего против такого подарка.

— Цветы? — охнула девушка, разворачивая бумагу. — Настоящие! Как ты их добыл?

Кристина порывисто обняла меня за шею и чмокнула в щеку.

Юсупов тактично кашлянул, но при этом не выглядел раздраженным.

— Приятно, что вы подумали о такой мелочи, — негромко сказал он, когда его дочь побежала искать вазу. — Наступили мрачные времена и сейчас, как никогда, нужен повод для радости. Для меня дочь… дети, — тут же поправился он, — источник гордости и надежд.

Его послание было предельно ясным. На Кристину мне можно лишь смотреть. Мне осталось только кивнуть и протянуть ему бутылку вина.

— О, вы принесли к столу… — снисходительно отмахнулся мужчина, а потом рассмотрел этикетку и с уважением протянул, — не может быть… это ведь вино из привоза шестьдесят седьмого года. Доставлено из Мезоамерики для Императорского двора. Редкость невероятная!

— Признаюсь, не знал таких тонкостей, — притворно повинился я. — Взял ту бутылку, что лежала на крайней полке.

— Вы угодили отцу, — раздалось от входа в комнату и к нам присоединился Сергей.

Сегодня он был бледен и казался больным. Парень подошел ко мне и протянул руку. Ладонь он стиснул крепче нужного и выпустил резче, чем следовало. Я сделал вид, что не заметил оплошности.

— Надеюсь, букетик не для меня? — иронично скривился княжеский наследник.

Я увидел Ольгу и сдержанно кивнул ей.

— Добрый вечер, мастер Карамазов, — девушка не стала церемониться и коротко меня обняла. — Рада вас видеть в нашем доме.

Протянул ей букет и получил довольную улыбку.

— Оля не любит цветы, — фыркнул Сергей.

— Обожаю пионы, — сказала княжна с придыханием и мне показалось, что она говорит искренне. — Я отнесу их в комнату, чтобы не завяли без воды и Кристина не стащила.

— Вы угодили все семье, — Сергей тоже растянул губы в улыбке. — Вот только не дали того, что обещали.

— О чем вы? — удивился я.

— Вы должны мне спарринг, — вызывающе напомнил парень.

На это заявление хозяин дома кашлянул и весомо заявил:

— Возможно, Алексей и впрямь пожелает дать тебе пару уроков. Когда будет в форме.

— Отчего же не сделать этого сейчас, — я ощутил предвкушение от возможности преподать наглецу урок.

— Юность, — Михаил возвел глаза к потолку. — Пойдемте во двор, через террасу. Там у нас площадка.

— Туфли достаточно удобные? — съязвил парень, кивнул на мои ноги.

— Настоящему бойцу ничего не мешает. Он может биться, даже будучи голым, — мягко ответил я.

— Про сражения без портков в присутствии девочек не говорить, — хохотнул довольный шутке князь. — Рано им знать о таких забавах.

В этот момент я поймал взгляд Сергея и в нем колыхалось обещание бури. Он и впрямь меня ненавидел.

Юсупов скинул толстовку на траву и вышел на прорезиненное покрытие площадки, огороженное тонкой сеткой. Видимо, это был своеобразный экран, который не выпускал наружу Силу. Свидетелями нашей забавы был князь, один из охранников и пара моих людей. Юсупов уселся на лавку и принялся набивать трубку, ожидая поединка.

Я снял пиджак, передал его Виктору. Тот коротко поклонился и шепнул:

— Будь осторожнее. Щенок может обоссать тебе брючину.

Я и сам понимал, что княжич способен сделать глупость. И даже внимание отца не поможет Сергею проявить благоразумие. Как бы не покалечить придурка. Потом ведь беды не оберешься.

Я вышел на коврик, который блокировал часть силы. Чтобы увлекшись тренировкой, боец ненароком не убил оппонента. Склонил голову в приветствии. И встал в стойку.

— Готовы, мастер Юсупов? — уточнил я.

Парень небрежно кивнул, и я начал серию.

Фантом возник за спиной княжича. Попытался было схватить Юсупова, но разбился о броню. А Сергей стремительно контратаковал. Но я активировал дымовую завесу, Отошел в сторону и в месте, где я только что стоял, с треском появилась ловушка, в которую тут же упала ощетинившаяся иглами ледяная плита. Я же прикоснулся к плетению телепорта, и оказался за спиной противника. Мгновенно активировал взрыв, и ударная волна сбила Юсупова на ковер. А следом, рядом с упавшим приземлился фантом.

Сергей вскочил на ноги. В глазах плясали искры разгоревшегося гнева.

— Раунд, — поспешно сказал Михаил Александрович. Юсупов вышел на ринг и встал между нами, дав знак о прекращении боя. — Пожмите друг другу руки, господа.

Я шагнул к сопернику и протянул ладонь. Юсупов зло взглянул на меня, но руку все же пожал.

— Надеюсь, я не задел вас? — участливо поинтересовался я.

Юсупов покачал головой.

— Какой бой! — послышался за спиной восхищенный голос Кристины.

Девушка подбежала ко мне, обняла меня. И я почувствовал ее силу.

— Спасибо.

— Неплохо, — оценила Ольга, подходя ко мне. — Весьма неплохо.

— Ну полно вам, девочки, — вмешался Михаил. — Мастер Алексей, можно вас на пару слов?

Я кивнул и Кристина с неохотой отпустила меня. И я зашагал по дорожке. А спину мне буравил полный ненависти взгляд Сергея.

— Ох уж эти дети, — протянул Юсупов, поднимаясь по лестнице. — Не так ли, Алексей Юрьевич?

— Ваш сын неплохой боец, — ответил я. — Мне просто повезло.

Юсупов остановился у кабинета. Потянул на себя дверь и пригласил меня войти. Значит, разговор очень серьезный, раз Михаил Александрович позвал меня в кабинет, а не на террасу. Князь не хочет, чтобы беседу подслушали.

— Присаживайтесь, юноша.

Юсупов указал на кресло у камина, и я устроился с комфортом.

— Времена сейчас неспокойные, Алексей Юрьевич, — начал князь. — Это видно даже здесь, на острове. Нападения на особняки в зоне, где в самые лихие времена старались соблюдать мир.

— Еще пара таких нападений — и Семьи начнут припоминать друг другу старые обиды, — согласился я.

Юсупов нахмурился:

— Уже начали. До меня дошел слух, что Михайловы напали на Павловых. В ту ночь, когда погиб Алешин.

Я кивнул, понимая, к чему клонит князь:

— Мне довелось многое обдумать и я хотел бы принять ваше предложение. И готов побрататься.

Михаил Александрович устало улыбнулся:

— Я признателен вам за это решение. Вы ведь в курсе последних новостей?

— Простите, было много забот, — осторожно ответил я. — Дела семейные.

— Под меня копает охранка. И вполне вероятно, что скоро я окажусь в крепости святых Петра и Павла. За себя я не волнуюсь. Жизнь все расставит на свои места. А вот дети…

Юсупов недоговорил. Но я и без слов понял, что дети могут оказаться на улице, если охранке удастся доказать обвинение в попытке государственной измены. Все имущество будет конфисковано. И передано другим людям. А в случае клятвы, Юсупов переведет мне часть активов. И передаст детей в нагрузку, с необходимостью заботы о них.

— Понимаю, что не смею просить вас в подобных обстоятельствах об услуге. Но вы водите дружбу с Калининым.

— Я согласен, — повторил хмуро.

— Ну, тогда…

Юсупов снял с полки и поставил на стол футляр. Достал нож и чашу.

Я принял нож и полоснул лезвием по ладони:

— Сталью, кровью и честью клянусь чтить названого брата, Юсупова Михаила Александровича. Клянусь в любой момент откликнуться на призыв о помощи от кровного родича и помочь в осуществлении мести. Если мой названный брат не сможет отомстить самостоятельно — клянусь осуществить месть за него.

Густые капли с шипением упали на раскаленное докрасна дно чаши. Я закончил говорить, и в кабинете повисло молчание. И мне показалось, что высшие силы услышали мою клятву. Теперь отступать было уже поздно.

Глава 13. Семья

Юсупов попросил оставить его одного ненадолго, сославшись на необходимость привести ритуальные предметы в порядок. Мне же показалось, что он получил неприятное сообщение на телефон и собрался ответить на СМС.

Я вышел на террасу, замотав ладонь платком, который мне одолжил князь. Рана почти сразу затянулась, но место пореза было еще чувствительным.

Погода снова изменила и зарядил мелкий дождь. Над головой проносились рваные серебристые облака, сквозь которые проглядывало серое небо.

Служанка стояла у столика в ожидании хозяина с чайником в руке.

— Оставьте, я сам разолью.

Женщина вытаращилась на меня, будто это предложение было жутко неприличным. И даже попятилась, обхватив посуду обеими руками. На это я лишь покачал головой, резонно рассудив, что в чужой монастырь ходить со своим уставом глупо.

«Хотя… теперь уже не чужой», — мысленно усмехнулся я.

Мне захотелось смыть с руки кровь. Она неприятно стягивала кожу.

— Подскажите, Елена, где мне найти уборную?

— За лестницей направо, — пискнула она и подозрительно проследила за тем, как я вернулся в дом.

Искомая комната и впрямь оказалась в нужном направлении. Я вошел в просторное помещение, облицованное малахитом. Раковина из здоровенного куска кварца была чрезмерно пафосной. Я невольно подумал, насколько же роскошной должна быть обстановка хозяйских комнат. Кран и ручки дверц шкафчиков оказались предсказуемо из желтого металла. Даже рулон туалетной бумаги висел на подвесе подозрительно поблескивающем золотом.

— У них и бумага наверное здесь гербовая, — проворчал я, но проверять свою догадку не стал.

Глухо выругавшись, я снял повязку и смыл запекшуюся кровь. Густо пахнущее медом мыло я брать не стал. Еще не хватало, чтобы на меня потом напали пчелы. Окрашенная в розовый цвет вода ушла в слив воронкой. Пришлось воспользоваться полотенцем с вышитым вензелем на краю.

Местечко тут было донельзя неприветливым. Хотелось уйти поскорее отсюда. Все же хорошо, что мой дед не страдал украшательством дома и родовое поместье Карамазовых не выглядело музеем.

Я вышел в коридор и собрался вернуться на террасу, но замер, услышав приглушенные голоса.

— Ты всерьез считаешь, что он…

— Отвали…

— Все равно будет, как я хочу…

Раздался хруст и тяжелый стон. Вмешиваться в чужие отношения я бы не стал, но теперь эта семья была как бы моей. Именно поэтому я вошел дверной проем, оказавшись свидетелем жуткой картины. У стены стояла старшая сестра Юсупова, а напротив нее возвышался Сергей. Он вцепился в шею девушки заледеневшими, примерзшими к коже пальцами.

— Ты совсем ополоумел? — рявкнул я, ухватив парня за плечо.

Я оттащил Сергея от задыхающейся девушки. Ольга растирала замерзшее горло, отдирая от кожи корку льда. Младший Юсупов зарычал, выпуская из ладони узкое ледяное лезвие. Затем обернулся ко мне, принимая боевую стойку.

— Не лезь к нам, — прошипел он. — Это не твое дело. Мы сами разберемся.

— Тут ты не угадал, — я сложил руки, выпуская фантома.

Мой дымный двойник подошел к Ольге и прикрыл ее спиной, загородив от разозленного братца.

Я успел заметить разводы туши под глазами княжны, снежинки на ресницах, кровоподтеки на шее от сильных пальцев. От ярости перед глазами качнулось пространство. И рядом появился второй фантом, готовый наброситься на противника.

— Леш, все хорошо, — сипло сказала девушка. — Не вмешивайся. Дела семейные.

— Слышал? — самодовольно уточнил княжич и убрал прозрачный ледяной нож. — Иди отсюда. Поболтай с папенькой…

Я размахнулся и по-плебейски ударил его в нос. А когда она развернулась вокруг своей оси, добавил пенделя под зад высокородному парнишке.

— Да как ты смеешь… — прогундел он, запрокидывая голову.

— Лед приложи, — издевательски посоветовал я, швырнув бедолаге полотенце.

Стало ясно, что били Юсупова нечасто. А точнее, никогда. Потому что княжич никак не мог справиться с кровью, которая лилась из его носа. При том, что Сергей вполне был способен создать кусок льда.

— И не к морде. К заднице приложи. Потому как полыхнет она у тебя нехило.

— Отец тебя убьет…

— Вряд ли, — я подошел к Ольге и протянул ей платок, извлеченный из кармана пиджака. — Сходи в туалет. Тебе надо умыться.

— Не трогай его, — девушка презрительно скривилась. — Отец…

Она замолкла, уставившись на мою руку. Схватила ее за руку и повернула к себе ладонь.

— Не может быть, — Ольга просияла и порывисто обняла меня, коснувшись губами щеки. — Будь осторожен с этим выродком, — шепнула она мне и отстранилась. — Оставлю вас, мальчики. Поговорите… по-семейному.

Я прикрыл дверь и повернулся к наследнику князя. Фантом приблизился к парню, который стоял, закрыв ладонями лицо. Низко склонился, словно рассматривая травму. Затем оттолкнул руки Сергея. Ловким движением пальцев выправил его нос и кость встала на место с хрустом.

— А… — тонко пискнул парень.

— Больно? — участливо уточнил я, усаживаясь на стул напротив. — Я про лед не шутил. Или ты хочешь неделю ходить с синей мордой?

— Тебе это с рук не сойдет, — с ненавистью сообщил мне Сергей.

— Что именно? — недобро усмехнулся я. — У Юсуповых считается нормой бить девушек? Нападать на беззащитных сестер с использованием Силы?

— Ольга не слабая. И если бы хотела…

— Она тебя жалеет, дурень. И потому не трогает. Не стоит этим пользоваться. Это у простолюдинов домашнее насилие не редкость. А у нас любая дама может снести тебе голову и не вспотеть. Странно, что твой папенька не научил тебя такой простой истине.

— Заткнись…

— Не хами, — я покачал пальцем, и фантом повторил мой жест. — Я ведь тебе не враг.

— Неужели? — ехидно протянул Сергей. Он наконец создал кусок льда и приложил к месту удара.

— Я не стану терпеть такого поведения. Девушек тиранить не позволю и вести себя как быдло ты не будешь. Уяснил?

Позади распахнулась дверь и мне не нужно было поворачиваться, чтобы понять — это была Кристина.

— Что тут происходит? — настороженно уточнила она.

— Твой братец неудачно упал.

— Неужели? — произнесла она в точности тем же тоном, каким это сделал Сергей чуть раньше. — Мой братец напал на тебя? — девушка мягко положила на мое плечо ладонь и сурово поджала губы. — Сережа, ты обидел нашего гостя?

Мне показалось, что в комнате стало чуточку темнее. То же самое заметил княжич и удивленно уставился на сестру. Она отбросила один из длинных хвостиков за спину и скрестила на груди руки. При этом грудь девушки приподнялась и я с трудом смог отвести взгляд от этого захватывающего зрелища.

— Ты видишь же, что я ранен! — заныл Сергей.

— Алексей Юрьевич никогда бы не стал причинять тебе вред без необходимости. А значит…

— Он приревновал меня в Ольге, — мстительно выдал парень и осклабился.

Кристина застыла. Теперь уже я положил на ее плечо ладонь и мягко сжал.

— Я не мог пройти мимо, когда он едва не убил твою сестру.

— Ольга бы ему голову оторвала, — холодно процедила Кристина и направилась к брату, пройдя сквозь фантом, который тут же развеялся.

Грубовато ухватила парня за голову. Тот попытался вырваться, но девушка резко, толчком влила в юношу чуточку своей силы. Ослепительная вспышка затопила комнату светом. Брат только ахнул и попятился, упираясь спиной в стену.

— Не смей больше трогать Ольгу, — надменно потребовала девушка. — Если сестра тебя пощадит, то несчастный случай тебе устроит другой член семьи. Я понятно пояснила ситуацию?

— Крис…

— Не зли меня, — отчеканила блондинка. — Я с тобой шутить не стану. Твои игры далеко зашли. Ты меня понял?

— Угу.

Я по-новому взглянул на девушку, заметив, что вокруг нее пульсирует свет. Она ощутила мой взгляд и обернулась. Прищурившись, осмотрела меня и уточнила:

— Тебе нужна помощь?

— Нет. Если только… — я показал ей сбитые костяшки.

— Ты ведь мог ударить его иначе, — княжна покачала головой, укоряя меня, будто подростка. — В следующий раз пусть твой дымный друг действует.

— Как скажешь, милая.

— Давай сюда.

Княжна ласково взяла мою ладонь, легонько подула на нее, и содранная кожа затянулась.

— Ты чудо, — шепнул я с благоговеньем.

— Знаю, — самодовольно кивнула девушка и коротко уточнила, — где Оля?

— В туалет ушла. Приводит себе я порядок.

— Ясно, — княжна кинула на брата яростный взгляд, не предвещавший ничего хорошего. — Если я вас оставлю, вы не станете вести себя как дети?

Мне с трудом удалось сохранить серьезное выражение на лице и сказать:

— Конечно. Не переживай.

Девушка погладила рукой мою щеку и произнесла одними губами:

— Не убей его… случайно.

После чего довольно улыбнулась и вышла из комнаты. Ее шаги стихли чуть поодаль и послышался приглушенный разговор двух девушек.

— Тебе ее мало? — ядовито осведомился Сергей, когда мы остались одни. — Обеих сестричек хочешь?

Я потер переносицу, силясь унять нарастающее раздражение.

— Ты идиот.

— Я все расскажу отцу. Я найду способ…

— Тебе опять нос сломать? — лениво спросил я.

— Ты пожалеешь, — по-змеиному прошипел парень.

— Зачем тебе Ольга? — я решил, что сейчас лучшее время, чтобы выяснить правду. — Она тебе не родная, но ведь она часть семьи.

— Ольга создана для меня, — надменно произнес Сергей и глаза его полыхнули силой. — Оля только моя и скоро поймет это.

— Твой отец не даст согласия на ваш союз.

— Мне плевать. Неважно, кто будет ее супругом. Я уберу его с пути и… — парень запнулся, наконец поняв, что сказал лишнее.

— Ясно. Ты долбо…

— Господа, князь просит вас присоединиться к столу, — перебила нас Елена и испуганно покосилась на кровь, которая покрывала пол.

— Несчастный случай, — пояснил я небрежно. — Могу ли я попросить вас отдать в чистку платок Михаила. Он мне его одолжил чуть ранее.

Я протянул служанке кусок ткани, который был обернут вокруг моей ладони.

Сергей пробормотал что-то нелицеприятное и выскочил из комнаты, ударив плечом замешкавшуюся женщину.

— Простите его. У мальчика психологическая травма.

Служанка коротко кивнула и попыталась изобразить улыбку. Стало ясно, что в доме слуги привыкли к подобному отношению аристократов. Правда, я не заметил, чтобы Кристина вела себя подобно братцу. Даже Мейхэму она нравилась.

Я прошел на террасу и увидел там семью Юсуповых. Они стояли, наблюдая, как по ярко-алому небу к горизонту катиться раскаленный огненный солнечный диск. Ветер трепал волосы князя, делая Старшего Юсупова похожим на демона. Ольга отошла чуть подальше и, обхватив себя за плечи, привалилась к колонне. Сергей хотел подойти к ней, но явно не решался. Бесноватая смелость покинула его. Кристина взяла отца под локоть и доверчиво прильнула к нему.

— Мой друг, — заметив меня, пробасил Михаил Александрович. — Присоединяйтесь. Мы празднуем единение семьи.

Я взял со столика наполненный вином бокал и подошел к остальным присутствующим.

— Дети, хочу представить вам…

— Мы уже знакомы с мастером Карамазовым, — фыркнул Сергей.

— Не перебивай отца, — не предвещающим ничего хорошего тоном оборвал князь. — Времена настали суровые. Даже лучшие представители семей не могут чувствовать себя в безопасности. Алексей Юрьевич отныне наш кровник.

На меня уставились три пары глаз. Сам князь продолжал смотреть на солнце.

— В случае, если со мной приключится оказия, я оставляю Алексею Юрьевичу заботу о вас, дорогие. Приказываю вам слушаться князя, словно меня самого.

— Отец… — начал было молодой Юсупов, но замолчал, когда Михаил вскинул руку.

— Не сомневайся в моих словах и поступках, сын. Поверь, твой старик вовсе не так глуп, как ты думаешь.

Он криво улыбнулся и вернул свое внимание к горизонту.

— Однажды вы тоже научитесь наслаждаться моментом, а не дергаться по пустякам.

Мужчина протянул руку, прося Ольгу подойти к нему. Девушка тут же подчинилась.

— Милая, ты ведь знаешь, что я желаю тебе только добра?

— Конечно.

— На днях мы сообщим о твоем обручении.

— Не самый удачный момент, — всполошился Сергей. — Сейчас же военное положение…

— Думаешь, я не помню об этом? — осведомился князь. — Как раз сейчас и нужно укреплять связи, заручаться поддержкой достойных аристократов.

— И кто станет моим супругом? — едва заметно дрогнувшим голосом спросила Ольга.

— Это имеет значение? — князь обнял девушку. — Лучше скажи папочке, что сделаешь все необходимое для семьи.

— Конечно, — выдохнула побледневшая брюнетка.

— Разве не замечательный вечер сегодня? — воскликнул князь. — Елена! Неси шампанское. Хочу праздновать с близкими!

Я подошел к перилам и вздрогнул, когда Ольга похолодевшими пальцами вцепилась в мою руку..

Она не поворачивалась ко мне и ни одним мускулом на лице не показала эмоций, которые ее обуревали. Истинная аристократка встречала плохие новости не показав ни слез, ни паники. Внутри меня неожиданно вспыхнула ярость. Она вырвалась изо рта струйкой дыма.

— Не надо, — шепнула Ольга и печально улыбнулась. — Таков путь.

Когда я уже едва не сделал глупость и не ляпнул что-то не соответствующее ситуации, на террасу вышла женщина с подносом. На нем высилось ведро с кубиками льда, из которого торчали зеленые горлышки бутылок. Пробки с хлопками вылетели наружу и в опустевшие после вина бокалы потек игристый напиток. Он не казался мне вкусным. Впрочем, весь вечер приобрел мерзкий вкус свернувшейся крови. Я выпил шампанское одним глотком и швырнул бокал на пол. Осколки прыснули в разные стороны, разлетаясь по доскам.

— По-гусарски, — одобрил Михаил Александрович и повторил за мной.

Сергей также кинул бокал. Тот ударился о колонну, хрустнул и отлетел в сторону Ольги. Она даже не повернулась, когда снаряд завис прямо за ее обнаженной спиной. Девушка улыбнулась и мановением ладони заставила все стекло, брошенное на террасе, завертеться в сверкающем вихре. Я восхитился тому, как мастерски она управляла ветром. Крошево обрело форму птицы и, взмахнув огромными крыльями, вознеслось над площадкой.

Князь сложил перед собой руки и с его пальцев сорвался поток водяной пыли. Веер брызг ударил в возносящуюся птицу. Ольга свернула стекло и воду в изысканный цветок. Сергей словно нехотя выдохнул ледяной воздух, заморозив композицию. Я вызвал фантом, который подхватил украшение и протянул поделку Кристине.

Девушка улыбнулась и наполнила хрустальное великолепие светом.

— Только вместе мы сила, — довольно протянул Михаил Александрович.

Я мрачно качнул головой, думая о другом. И словно очнулся, когда в кармане пискнул телефон. Едва скрыв облегчение, я провел пальцем по экрану.

— Простите великодушно, но я вынужден вас покинуть. Дела.

— Конечно, друг мой, — князь не стал сдерживаться и тепло меня обнял на прощание. — Берегите себя, Алексей Юрьевич.

— Благодарствую за все, — я окинул взглядом всех Юсуповых, вновь отмечая, что в семье ко мне явно относятся по-разному.

— Я провожу, — вызвалась Кристина.

Она чмокнула отца в щеку и пошла мимо меня в сторону парадного выхода. У самой двери девушка развернулась ко мне и на красивом личике отразилось замешательство.

— Ты ведь не из-за Сергея уходишь?

— У меня действительно дела, — я подцепил непослушный локон светлых волос и заправил его за аккуратное ушко. — Ты сегодня очень красивая.

— Знаю, — рассеянно ответила девушка и посмотрела мне прямо в глаза. — Береги себя. У меня плохое предчувствие.

— О чем ты? — нахмурился я.

— Закрой дома все двери на замки. Особенно спальню. Мне не нравится, что у тебя живет эта…

Я тихо засмеялся и ошалел, когда Юсупова встала на носочки и ласково коснулась губами моей щеки.

— Мы в доме твоего отца, — напомнил я сдавленно.

— Хорошо, — она довольно усмехнулась.

— Что…

— Хорошо, что только это тебя смущает, — хитро сообщила Кристина и вышла на порог. — Всего доброго, Алексей Юрьевич. До скорой встречи. И… — она понизила голос, — не смей игнорировать мои звонки.

— Как скажете, Кристина Михайловна.

— Ты забыл, — девушка сошла со ступени за мной и протянула мне платок, который до того я отдал Ольге.

— Пусть останется у тебя, если не возражаешь.

— Хорошо, — девушка сунула кусок ткани в карман и довольно улыбнулась. — До завтра.

Не дожидаясь ответа, она ушла в дом.

Глава 14. Дружинник

Виктор и Сокол уже ожидали меня возле машины. Бойцы семьи Юсуповых стояли поодаль, то и дело бросая на дружинников косые взгляды. Впрочем, говорить моим людям что-либо никто не осмеливался.

— Ну? Что притихли? Натворили чего? — громко поинтересовался я, подходя к автомобилю.

— Да они смирные, — успокоил меня Виктор. — Даже про Сокола ни одного дурного слова не сказали.

— Это хорошо. Дрессура — вещь полезная. Ладно, едем, — скомандовал я, и Финист послушно открыл дверь, помогая мне сесть. Виктор занял водительское сиденье, и машина выехала из ворот.

Позади послышался рокот двигателя мотоцикла. Сокол ехал чуть поодаль, чтобы прикрыть нас в случае чего.

— Мне написала Катерина. Вроде нашла что-то про хранителей в архиве Федора Ивановича.

Виктор кивнул:

— Вряд ли эта информация поможет нам найти хранителя. Но может быть, нам повезет, и мы узнаем о противнике чуть больше. А это нам пригодится.

— К слову о том, где могут прятаться эти твари, — задумчиво начал я. — У некоторых беглецов из дома призрения я заметил красную пыль на обуви.

— Это сужает область поисков, — многозначительно хмыкнул Круглов. — Остаются старые коллекторы, заброшенные мануфактуры, аварийные работные дома…

— А монета?

— Что монета? — Виктор удивленно повернулся ко мне.

— Что если с помощью ее выяснить, где искать наших противников?

— Ты знаешь, сколько заброшенных строений на окраинах Петербурга? Я буду выяснять трое суток, — парень вынул из кармана монету и погладил пальцем блестящую поверхность. — Вещица за такие проделки возьмет меня под контроль.

Я подумал, что не зря все рассказал другу. Он неожиданно заинтересовался информацией и с любопытством прочел записи про артефакты, которые я дал Виктору для ознакомления.

— Кстати, почему объект не подчинил тебя до сих пор? — задумчиво уточнил я.

— Потому, что я особенный, — хитро ответил Круглов.

— И эти двое, скорее всего, тоже, — заключил я. — Иначе как они смогли перебраться на другой материк?

— Может и они… не такие, как остальные, — пожал плечами Виктор.

— Не поделишься секретами вашей особенности?

— Когда приедем, — уклончиво ответил Феникс.

Машина въехала на территорию особняка. И во дворе нас ждало трое. Иван, Мейхэм, и третий боец, имени которого я не знал.

Иван открыл дверь, помогая мне выйти:

— Мастер Карамазов, вы просили…

— Да, помню, — ответил я, рассматривая гостя.

Выглядел пришлый странно. Вместо строгого стиля, присущего охране и дружине семей, парень вырядился в цветастую рубашку с разрезами по бокам и широкие спортивные с широкими лампасами штаны, заправленные в высокие ботинки армейского образца. Ремень с пряжкой в виде лягушачьей морды завершал странный ансамбль. Длинные волосы были подхваченные красной лентой. Широкое лицо покрывали бледные веснушки, а серые глаза цепко следила за каждым нашим движением. Из-за правого плеча выглядывала рукоять двуручного меча.

Но самое удивительное, что еще, молодой с виду парень, был абсолютно седым. Это намекало, что за свою короткую жизнь, дружинник успел повидать некоторое дерьмо.

— Иван? — уточнил я, подходя к парню.

Боец склонил голову, с любопытством рассматривая меня. А затем его тонкие, бескровные губы изогнулись в усмешке:

— Да, меня так называют, — произнес он, растягивая слова. — Так звали моего отца. И отца моего отца. И…

— Ясно, — оборвал я перечисление родословной бойца. — Дружинник поручился за тебя. Сказал, ты легенда.

Пришлый обернулся к Ивану, посмотрел на него с ленцой, а потом вернул внимание мне. И спокойно подтвердил:

— Так и есть.

— А это что? — я указал на рукоять меча, висевшего за спиной бойца.

Пришлый взглянул на меня, будто сомневался, в своем ли я уме:

— Меч, — наконец ответил он.

— А зачем он нужен? — искренне недоумевал я.

— Это наследство. Его мне передал отец. А отцу — его отец. А тому…

Стоявший за спиной Виктор заскрипел зубами:

— Может быть, выкинуть его, князь? Видно же, что человечек маленько блаженный. Нафига нам такое в доме держать?

Иван перевел взгляд и не мигая уставился на Круглова. На мгновенье мне показалось, что в зрачках гостя замерцала серебряная искра. Потом парень задумчиво потер ладонью подбородок:

— Какой интересный экземпляр. Тьма еще тобой не овладела. И это… удивительно.

Виктор сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Шагнул к гостю. Под кожей проступили кости черепа. Но Ивана это не впечатлило:

— Меня таким не напугать. Я уже видел подобные фокусы. Чего только не встречал, пока работал с отцом. И когда служил у князя Алешина, — спокойно ответил парень. — Может быть, и тебе пора домой?

Виктор покосился на меня, словно ожидая подтверждения. Я хмыкнул и кивнул. И Круглов атаковал.

Гарпун со звоном оказался в ладони бойца. А в лодыжки Ивана впились костлявые пальцы. Но соперник спокойно стоял, даже не принимая попыток защищаться. Просто прищурился и с интересом наблюдал за Виктором.

Миньон-скелет упал с неба, и… с визгом развалился пополам, разрубленный огромным мечом. Иван на лету поймал гарпун. И широченное лезвие оружия со звоном опустилось на натянутую цепь, разбивая звенья.

Виктор пораженно замер, и ловушка под ногами парня с мечом распалась. Через миг там, где стоял Иван, вспыхнуло пламя инферно. Но бойца там уже не было.

Круглов развернулся, да только сотканный из багрового тумана фантом врезался в Феникса, отбросив на пару метров назад. В то место, где в воздухе повисла чародейская руна.

Грянул взрыв, и Виктор с проклятиями улетел в сторону, протаранив живую изгородь и скрывшись в нестриженных кустах.

Иван же обернулся ко мне и небрежно отбросил прядь волос со лба.

— Достаточная проверка моих способностей? — растягивая слова спокойно поинтересовался он, убирая меч за спину. — Я дрался вполсилы. Даже руны усиления не использовал. Не хотелось калечить вашего помощника. Уверен, мастер, что вам бы это не понравилось.

В кустах послышалась возня, из пролома на дорожку шагнул Виктор. В волосах дружинника торчали ветки и листья. Рубашка была порвана. Из рассеченного лба по коже струилась кровь.

— Смотри под ноги, — не оборачиваясь, предупредил Иван. Но было поздно.

Виктор едва успел накинуть броню, и взрыв лишь сбил Круглова с ног. А через секунду, вокруг Круглова стянулась чародейская нить. А на груди Феникса появилась пылающая мишень.

— Это что за хня такая? — зло спросил мой друг.

— Я могу использовать чародейский взрыв, — лениво пояснил мне Иван. — Но тогда, господину нужно будет искать нового начальника дружины. Даже с его… особенностями, вряд ли парень выживет.

— Достаточно, — оборвал его я. — Ты нанят. С испытательным сроком.

Нить исчезла, и Виктор едва не упал. Шагнул к гостю:

— Псих какой-то.

Иван склонился, сорвал травинку и сунул конец стебля в рот. И философски парировал:

— А кто из нас в своем уме. Ты почти угадал, друже. Я как-то гостил в доме призрения. Но очутился я там по ошибке. Злые люди не любят, когда рядом с ними живут не такие, как они.

Эти слова сломали лед, и на лице Виктора заиграла кривоватая улыбка.

— А он мне по душе, — смахнув зависшую каплю крови с брови, заявил начальник охраны. — Думаю, мы сработаемся. Виктор Круглов. Но друзья зовут меня Феникс.

Напарник протянул ладонь, и боец крепко пожал ее:

— Иван, — ответил он. — Друзья зовут меня…. Иван.

— Мастер Мейхэм, у нас еще остались гостевые комнаты? — поинтересовался я.

— Есть летний дом, — неуверенно ответил дворецкий.

— Годится, — мигом согласился дружинник. — Если там нет клопов и белок. Белок особенно не уважаю. Уж простите, господа.

— Покажешь нашему новому бойцу, где можно разместиться? — обратился я к дворецкому. — Когда вы перевезете вещи, мастер?

Иван равнодушно пожал плечами:

— Все мои вещи здесь, с собой. Зачем воину обживаться скарбом?

— Оклад и премии согласно штатному расписанию…

— Важный момент, — Иван почесал затылок, бряцнув множеством фенечек и браслетов на запястье.

— Там есть душевая, — степенно пояснил дворецкий.

— Меня интересует довольствие.

— Что?

— Кормить будете?

— Конечно, — спохватился Мейхэм. — Я распоряжусь на кухне, чтобы для вас готовили дополнительную порцию.

— Две, — мягко поправил его Иван. — А в особо грустные дни — три. У меня быстрый метаболизм. Ничего изысканного: хлеб да каша — сила наша. И ломоть хлеба с крупной солью…

— Идемте, мастер, — вежливо пригласил Мейхэм парня следовать за собой.

Дворецкий пошел по тропинке, и Иван послушно затопал за ним, продолжая рассказывать мужчине про пользу некоторых продуктов. Я посмотрел ему в спину новоприбывшего дружинника, в очередной раз удивляясь, насколько безобидным выглядит человек, который смог сбить с ног Феникса.

Мы же направились в дом, где нас ждала Калинина.

* * *

— Ну? Где вы ходите?

Этот вопрос был первым, едва мы переступили через порог ее кабинета.

Девушка сидела за столом, копаясь в куче бумаг.

— Принимали в дружину нового бойца, — спокойно ответил я и сел в кресло.

Калинина оторвалась от изучения документов, с интересом посмотрела на нас:

— А это, видимо, результаты приема? — хмыкнула она, указывая на листья, налипшие на костюм Виктора. — Неужто этот новый боец отделал тебя как всевышний черепаху?

— И такое бывает, — равнодушно ответил Круглов. — Я умею многое. Но победить меня все-таки можно.

— Ладно, зачем звала? — оборвал я начинающуюся перепалку.

— Нашла похожие случаи, — Калинина положила передо мной несколько листов. Я бегло пробежал глазами по строчкам текста.

На первом были случаи, зарегистрированные в Содружестве Британской короны. В тысяча шестьсот восемьдесят восьмом году парень убил двенадцать рыцарей, принадлежавших к ордену тамплиеров. Мясник вырезал органы и забирал их с собой. Маньяка прозвали Жнецом или Рипером. Но преступника так и не нашли.

Дальше убийства переместились в Северную Америку. Первый случай произошел сто лет спустя. В землях апачей. Неизвестный при помощи топора вламывался в дома воинов племени, и жестоко разбирался с бойцами. Соплеменники находили утром только оскальпированный труп. Серийный убийца прикончил двенадцать человек, и… пропал.

Дальше событие повторялось каждое столетие. Менялся только регион совершения преступлений. Нападениям подверглись земли апачей и ирокезов. Объединили эти случаи две вещи: во-первых, убийца расправлялся с жертвой при помощи топора. И второе: каждый раз маньяк убивал по двенадцать человек.

— Выходит, первый убийца с топором — подражатель Рипера? — уточнил я, отложив бумаги.

Калинина кивнула:

— Или ученик. Мне тоже так показалось.

— Значит, убийства имеют цикличность. И в этот раз, новый хранитель убьет двенадцать человек, — заключил я. — Знать бы, кто в списке обреченных?

— Фамилии Муромцевы, Добрынины и Алешины тебе совсем ничего не говорят? — удивленно уточнила Катерина.

Виктор ехидно оскалился. Я же едва не хлопнул себя ладонью по лбу. Балбес ты, Карамазов. Хранитель охотится на Легенды. Вернее, потомков тех самых бойцов. Предки Муромцевых, Алешиных и Добрыниных снискали славу еще в дружине князя Святослава и были лучшими воинами. Муромец, Алеша и Добрыня, — основатели первых семей. Поэтому первенцев называли в их честь.

— А кто еще ведет родословную от времен Святослава? — поинтересовался я.

— В той дружине были потомки Финиста. И Марии Моревой, — начала перечислять Калинина.

— Сергей Волков, — добавил Виктор. — И Василиса Чернова.

— Вместе с убитыми семеро.

— Я, — послышалось от дверей.

Мы обернулись. В дверном проеме стоял новый дружинник.

— Тот с мечом тоже? — уточнил я.

— Тоже, — с неохотой подтвердил Иван. — Наши семьи лишили титулов и привилегий после Гражданской войны.

— Выходит, мне повезло заполучить в дружину сразу трех легендарных бойцов? — удивленно переспросил я.

Иван кивнул:

— Вам повезло, князь. А по поводу хранителей…

Разговор прервала мелодия звонка. И я достал из кармана телефон.

На экране высвечивался номер Калинина.

— У аппарата! — бодро отрапортовал я.

— Уже заполучил в свою команду легендарного бойца? — сухо уточнил Алексей Викторович.

— Да.

— Значит, ты не совсем дурной. Парень маленько со странностями…

— Это я уже понял, — оборвал я начальника охранки. — У вас что-то важное?

— Хранитель прислал мне письмо.

— Чего? — не понял я.

— Письмо. Такое, в конверте. Написанное от руки. Сейчас.

Телефон пискнул, оповещая о пришедшем сообщении.

— Секунду.

Я свернул звонок и зашел в мессенджер. В чат пришло фото. Я открыл его, удивленно присвистнул.

Почерк был неразборчивым, и слова разбирались с трудом:

«Смертные!

Вы не поймали меня за сотни лет и никогда не поймаете. Вы никогда не видели меня, потому что я невидим, как газ, который окружает вашу землю. Я не человек, а дух. Демон из самой Преисподней. Я то, что вы и ваши глупые жандармы, называете Дровосек.

Когда я сочту нужным, то вернусь и потребую других жертв. Я один знаю, кем они будут. Я не оставлю никаких подсказок, кроме следов от моего топора, и снятого скальпа.

Если вы хотите, можете сказать жандармам быть осторожным, чтобы не раздражать меня. Конечно, я разумный дух. Я не обижаюсь на то, как они проводили свои расследования в прошлом. На самом деле, они были настолько глупы, что не только развлекали меня. Пусть они не попытаются узнать, кто я.

Несомненно, вы думаете обо мне как о самом ужасном убийце, которым я являюсь, но я мог бы быть намного хуже, если бы захотел. Если бы я хотел, я мог бы посещать ваш город каждую ночь. По желанию я мог убить тысячи ваших лучших граждан (и самых худших), потому что я в близких отношениях с Ангелом Смерти.

Надеюсь, что ты опубликуешь это. Я был и буду худшим духом, который когда-либо существовал или на самом деле, или в сфере воображения.

Дровосек».

— Прислал в жандармерию? — уточнил я.

— Нет, он разослал это во все новостные паблики, — сухо ответил Калинин. — Теперь охранка шерстит все издания, чтобы никто не выложил подобное в сеть. Иначе начнется паника.

— А вам это прислал доброжелатель? — осторожно уточнил я.

— Будем считать, что так. Думай, Карамазов. Времени все меньше. Докажи, что ты неслучайно занял пост Инквизитора.

Калинин отключился. Я же задумчиво уставился на фото.

— Что там?

Я не успел сказать ни слова, как Калинина нагло выхватила телефон из моих рук. И уставилась на снимок. А через секунду, глаза девушки округлились, и она забормотала:

— Это… это…

— Что? — не понял я.

Вместо ответа, Калинина достала еще несколько листов. Положила их перед собой, сравнивая:

— Даже почерк сходится, — пробормотала она и протянула мне листы. — Читай.

Я уставился на копии писем, под каждым из которых стояла отметка о годе написания и землях, где оно было обнаружено. Почерк и правда совпадал.

— Но это же… Невозможно. Человек не сможет прожить столько лет, — потрясенно пробормотал я, переводя взгляд с одной бумаги на другую.

— Все возможно — послышался голос второго Ивана.

Парень вошел в комнату, бряцнув мечом привалился к косяку. В руке гостя был бутерброд с шапкой из ломтей колбасы и сыра.

— Это как понимать? — удивленно уточнил я.

— Значит, они умерли, прошли Преисподнюю и воскресли… не совсем людьми, — пояснил Иван, пережевывая еду. — Так что это не подражатели. А те самые люди, что жили много веков назад.

— Бред какой-то, — буркнула Калинина.

— Вы в чем-то правы, — чуточку обиженно протянул парень. — Сыр и впрямь какой-то ненастоящий. Я дам адрес лавки, где продают хороший. Там затаривался еще мой отец и…

— Катерина не о продуктах говорит, — перебил я Иванушку. — Речь о воскресших. Это ведь полнейшая чушь. Никто не возвращается на землю из-за Последней черты.

— Мастер, вы бы не были столь уверены. Стоит спросить у Виктора, который дозволил звать себя Фениксом. Он знает о таких куда больше, чем каждый из нас.

— О чем ты?

— Они одержимые. Как и начальник вашей дружины, князь.

Глава 15. Судоверфь

— То есть… — растерялся я.

— Мы с отцом часто охотились на одержимых, — продолжил Иван. — А когда отец погиб, я поступил на службу к главе семьи Алешиных. Он работал на Синод.

— То есть Виктор, — переспросил я. — Он тоже…

— Феникс поборол в себе эту сущность, — спокойно ответил дружинник. — Вернее, смог подавить ее. Но иногда она проявляется. Ваш начальник дружины не совсем человек. Точнее, в нем живет вторая сущность.

Я перевел взгляд на Виктора. Тот стоял у окна с невозмутимым видом, будто мы обсуждали обивку мебели.

— Так и есть. Я умер и воскрес, — Круглов пожал плечами. — И вот я здесь.

— В тебе живет другая личность? — мне стало не по себе от этой мысли.

— Спит, — ответил парень. — Ну, большую часть времени спит.

— А меньшую? — Калинина подобралась и, кажется, собиралась осенить начальника охраны крестом.

— Подозреваю, что эта сущность способна доминировать над носителем или жить в согласии.

— Отчего это зависит?

— Тут уж как договоришься, — Виктор развел руками. — Мой демон вполне приличный парень. Мы с ним прекрасно поладили. Он не мешает мне, а я ему. Живем в согласии и не тираним друг друга.

— Удивительно, — Иванушка криво улыбнулся. — И даже не мучаешься?

— С чего бы? — недоуменно уточнил Виктор. — Почти у каждого в душе есть пустота. И это вас не мучает. А у меня внутри ее нет. Пазл сложился и я стал полноценным.

— Поэтому ты умеешь создавать такие хитрые ловушки, которые я принимал за школу Вуду?

— Приятный бонус за нахождение в Преисподней.

— И много вас таких? — уточнила Калинин.

— Красивых и шикарных? — язвительно уточнил парень.

— Одержимых.

— Вы даже не представляете, как много, княжна, — усмехнулся Круглов. — Многие из тех, кого вы считаете порядочными гражданами на самом деле вовсе не так просты.

— И на вас действует святая вода и осиновые колья? — дрогнувшим голосом уточнила девушка.

— Ну мы же не вампиры из легенд, — возразил Феникс и благодушно улыбнулся. — Так что на нас не действует даже святая земля. Я знаю одну одержимую мать-настоятельницу, которая управляет приютом для бастардов. Премерзкая, скажу я вам дама. И спокойно заходит в храмы и даже бьет поклоны Святым страдальцам. При этом не возгорается и не рассыпается в прах.

— Поэтому объект не может брать тебя под контроль? — понял я наконец. — В тебе живет сущность, которая не дает тебя поработить?

— Думаю, что объект все же способен на такое, — нехотя признал Виктор. — Я прочел кое-что и понял, что не стоит слишком часто использовать своего помощника, — он похлопал по карману. — Только объекту потребуется куда больше сил и времени, чтобы поработить меня. И к тому же я не привязан к месту, где был найден артефакт.

— Как и эти двое, — задумчиво пробормотал я. — Умерли и воскресли.

Калинина задумчиво забарабанила пальцами по столу:

— Вот так дела…

— А князь Алешин выяснил что-нибудь по поводу одержимого хранителя?

Иванушка несколько секунд молчал, будто бы вспоминая:

— Я знаю только, что этот одержимый умеет призывать что-то навроде своих копий, — ответил он наконец. — И может быть незаметным. А еще у него есть топор, который разрубает все. Любой металл и даже магическую защиту.

— То есть хранитель может становиться невидимым?

— Нет. Он незаметен. Его не может обнаружить электроника. А люди могут принимать его за другого человека. Например, за соседа.

— Словно он ворует личины, — догадался я. — И может принимать нужный облик. У князя был архив по таким одержимым?

— Старый князь был охотником, — подтвердил Иван и покосился на начальника охраны. — Работал на Синод.

— Впервые об этом слышу, — потрясенно сказала Катя.

— Если досье на одержимых и существует, то оно уже хранится в специальных архивах Синода. Под грифом абсолютной секретности, — заключил я. — До того, пока храмовники не выберут преемника на должность охотника.

— Нужно будет поговорить об этом с Беломорцевым, — пробормотала Катерина. — Может быть, он даст посмотреть на эти записи…

Лежавший на столе телефон пискнул, оповещая о пришедшем сообщении.

Я лениво взял его, открыл мессенджер. Сообщение было с незнакомого номера:

«Вы искали психов, которые устроили в городе погром»?

Я задумчиво потер ладонью подбородок. И написал в ответ:

«С кем имею честь вести диалог?».

Сообщение мгновенно отметилось как прочитанное. А затем прилетел ответ:

«Что в имени тебе моем, уважаемый Алексей Юрьевич? Если хотите узнать про психов — приезжайте в парк Авиаторов. Через час».

Я нажал на кнопку вызова, но в трубке послышалось:

«Абонент не зарегистрирован в сети. Уточните номер и перезвоните».

А затем послышались короткие гудки отбоя.

— Кто написал? — ехидно осведомилась Катерина. — Твоя подруга Юсупова?

— Нет. Человек, который утверждает, что знает информацию по хранителям.

— Павел? — уточнил Виктор.

— Нет. Тип не представился. Но я уточню.

Я открыл список номеров и нашел Павла. Нажал на вызов. Трубку взяли почти сразу:

— Рад вас слышать, мастер Карамазов, — послышался в динамике голос сбытчика краденого. — Как ваши дела?

— Только что мне написал один человек, — вместо приветствия начал разговор я. — Сказал, что может поделиться информацией про тех, кого мы ищем.

— Да, — подтвердил Павел. — И я порекомендовал ему обратиться к вам.

— И что это за человек?

— Ну Алексей Юрьевич, я дал слово жулика, что…

— Калинину вы тоже дали слово жулика? — оборвал его я. — Ведь мы оба знаем, что вы охотно делитесь информацией с охранкой.

Динамик замолчал. А затем Павел с неохотой сказал:

— Ваша осведомленность меня поражает, Алексей Юрьевич. Вот что значит водить дружбу с Калининым. Филип. Бывший сотрудник охранки. Сейчас промышляет частным сыском.

— Огромное вам спасибо, уважаемый, — сердечно поблагодарил его я. — Вот видите? Сдать источник совсем несложно. С вами очень приятно иметь дело.

— Думаю, услуга, которую я вам оказал, не будет забыта? — мигом поинтересовался Павел. — И начальник вашей дружины больше не держит на меня зла.

— Я уточню у него, — холодно ответил я и отключился.

— Ну? Что поведал крысеныш? — живо поинтересовался Виктор.

— Сказал, что некий Филип жаждет поделиться информацией о хранителях, — ответил я.

— Вот как? И кто такой этот Филип?

— Частный сыщик, — вклинился в разговор Иванушка, доевший бутерброд. — И мелкий жулик. Бывший сотрудник охранки, уволенный за многочисленные превышения должностных инструкций.

— Это что же он такое превысил, что его уволили? — удивленно поинтересовался Виктор.

— Покрывал грязные делишки некоторых семей, — ответила Калинина. — И раздаривал уголовные дела.

— Это как? — не понял я.

— Мастер Филип очень добросердечный человек. Очень часто отпускал подозреваемых в крупных преступлениях. А на память отдавал человеку уголовное дело, которое было заведено на преступника., - пояснил Иван. — Добрейшей души человек.

— Ты его знаешь? — удивился я.

Иванушка кивнул:

— Да, доводилось общаться.

— Вот и хорошо. Значит, поедешь с нами, — я встал из-за стола. — В путь, господа. Дела не ждут.

— Я с вами, — спохватилась Катерина.

— Уверены, княжна? — с сомнением уточнил Иванушка.

— Она у нас воительница, — важно ответил ему Виктор и я не понял, шутит он или нет.

— Да. Я уверена, — проигнорировала эту реплику Калинина.

* * *

На Васильевском мосту нас встретило первое нововведение. Дорожное полотно было перегорожен броневиками, а у черных бортов со скучающим видом дежурило несколько бойцов в форме спецотрядов. Лица бойцов скрывали маски-балаклавы.

Виктор послушно остановил машину перед награждением и открыл окно. И к автомобилю подошел боец с нашивками лейтенанта.

— Куда путь держите? — поинтересовался он.

— В город, — ответил Феникс, протягивая документы. — А это что?

Напарник указал на броневики, преграждающие дорогу.

— Усиление мер безопасности, — не отрываясь от проверки документов, с неохотой ответил жандарм. — Успеете вернуться до начала комендантского часа?

— А во сколько он начинается? — переспросил я.

— В десять, — был мне ответ. — Мосты поднимут. Так что на остров вы уже не вернетесь.

Я покосился на часы. До развода мостов оставалось три часа. Кивнул:

— Успеем.

— Если нет, князь, то постарайтесь найти в городе безопасное место для ночлега.

Сержант дал знак, и двое бойцов запрыгнули в броневики. Послышался рев заводимых моторов, и машины отъехали, освобождая нам дорогу.

— Удачи на дороге, — посоветовал сержант на прощание. Виктор кивнул, и машина покатила по мосту.

— Что ты знаешь об этом Филипе? — обернулся я к Ивану.

Тот выглядел донельзя довольным, уминая белую булку, которую ему на дорогу всучил Мейхэм.

— Старый князь нанял его после убийства Добрынина. Как будто чувствовал, что Дровосек придет за ним, — ответил парень. — Что, собственно, и случилось. Сыщик успел накопать материала, и теперь ищет, кому бы продать компромат.

— Скорее всего, он обратился к Павлу. И жулик мигом смекнул, как может погасить долг, — продолжил Виктор.

— А почему Алешин решил принять бой?

— Князь Алексей верил, что его хранит сам Спаситель, — растягивая слова, ответил Иван. — И решил повторить подвиг предка. Чтобы его имя осталось в веках. И о нем слагали легенды знающие люди. Поэтому убрал охрану. Он был необычайно благородный человек…

— Ну, теперь его имя точно останется в веках, — буркнул я.

— У каждого из нас свой путь, — философски продолжил Иван. — Кому-то уготована судьба страдальца, другому суждено сгинуть в безызвестности, а кто-то вынужден пропасть в оковах навязанного брака…

На последней фразе парень странно посмотрел на меня и отвернулся к окну.

— У вас, аристократов, куда ни кинь всюду клин. И жизнь ваша порой…

— Он никогда не затыкается, — вздохнул Виктор и вынул из бардачка шоколадку. — Иван, это тебе.

— Благодарствую, — важно ответил паренек и сунул сладость в карман рубахи. После этого он продолжал шевелить губами, будто говоря с кем-то невидимым. Отчего-то меня все же не раздражал этот боец. Было в нем нечто искреннее и светлое, отчего на душе было легко.

Телефон брякнул, и я прочел сообщение от Кристины: «Спокойной ночи, Алексей», а после моего имени оказался смайлик с сердечками вместо глаз.

— Эх, зря ты играешь с этой девочкой, — тихо посетовал Виктор, убедившись, что Катерина слушает плеер на заднем сиденье. — Она не так безобидна, как кажется.

— Полагаешь, мне стоит ее бояться? — усмехнулся я, набирая вежливый ответ.

— Девушка явно к тебе неровно дышит. Может все дело в том, что ты открыл ее силу. А вот если она к тебе привязывается…

— Как к тебе Анастасия? — перебил я друга, желая смутить.

— Моя Настя совсем другая, — легко отозвался Феникс. — Она знает, кем является для меня.

— Уверен? — поддел я парня. — Ты и сам не знаешь, кто она тебе. А потому, свой совет себе посоветуй. Как прижмет тебя эта девица к теплой стеночке…

— Скажешь тоже, — проворчал он.

— Однажды я заметил, как она… — начал я, желая рассказать, что видел странное лицо Василисы, но друг недобро покосился на меня.

— Незачем тебе на нее пялиться, княже. Поверь, ты не переживешь, если к тебе еще одна дама начнет подкатывать.

С заднего сиденья раздался тихий смех.

— Был у меня один друг, — начал историю Иван. — Так вот он знал парня, который работал на князя, сын которого служил в одном полку с мужиком, чей бастард однажды решил завести себе четыре жены…

Я понял, что надо повсюду хранить запасы баранок и конфет. Иначе мы будем узнавать очень интересные истории в совершенно неподходящее время.

Машина катила по Николаевскому району. Здесь жили молодые семьи, которые еще не успели обзавестись статусом для покупки особняков на княжеском острове.

На улицах не было ни души. Только ветер гонял по тротуарам мусор и обрывки газет. Окна домов закрывали металлические жалюзи. Было ясно, что люди готовились к беде.

— Ты когда-нибудь видел такое? — обратился я к Виктору.

Тот покачал головой:

— Даже во время войн кланов такого не припомню.

Автомобиль свернул с Проспекта имени трехсотлетия Империи и выехал к докам. Мелькнула табличка Корабельного района.

Здесь все было по-прежнему. Вывески кабаков ярко горели, привечая местных. В отдалении мерцали неоновые щиты публичных домов. На грязных улицах было полно пьяного народу. Все веселились, словно отмечая Новый год.

— Тут все как всегда, — заключил Виктор. — Ничего не меняется. Радость и веселье.

— А что они отмечают? — поинтересовалась с заднего сиденья Катерина, снв наушники.

— Смерть Алешина, вестимо, — ответил Виктор. — Глава Семьи пал. Разве может быть более радостная новость.

Катерина, которая в Корабельном районе была второй раз в жизни, скривилась:

— Пляски на костях. Какое кощунство.

Виктор обернулся и посмотрел на Калинину:

— Мадам, такие как Алешин столетиями имели все, что недоступно местным. Здесь каждая новость о смерти главы семьи — праздник. А Рипер и его друг Дровосек наверняка стали национальными героями.

Словно в подтверждении этого, машина проехала мимо огромного, во всю стену, граффити. Парень в плаще и красном колпаке в поклоне снимал цилиндр, а за спиной стоял такое же персонаж с топориком в руке. А под рисунком красовалась надпись:

«Добро пожаловать на представление».

В тени рядом со стеной мелькнули два силуэта. Очевидно, художники, которые рисовали картину, решили укрыться от лишних глаз.

— Это… ужасно, — выдохнула Катерина. — Как же бесчеловечно делать кумирами тех, кто убивает людей. Какая же низость. Вместо того чтобы добиться чего-то своим трудом, они…

— Как есть, — пожал плечами Круглов.

— Еще скажи, ты это одобряешь?

Виктор задумался, а потом покачал головой:

— Нет. Но прекрасно понимаю мотивы.

— Такие люди как Алешин дают им работу. Деньги. Средства к существованию… — начала было Катерина.

— Но если бы не они, — перебил ее Виктор и кивнул в окно, где толпа гуляк шатаясь шла по улице и орала песни. — То и работать бы некому было. Пришлось бы самим горбатиться на мануфактурах по двенадцать часов. Думаешь, они бы на это пошли?

— Мы живем в цифровой век, Круглов, — фыркнула Калинина. — Сейчас один умный станок заменит сотню таких вот…

— Только вот обслуга станка будет стоить дороже чем сотня таких вот, — парировал Виктор. — Да и станок не оштрафуешь. А начнешь штрафовать тех, кто обслуживает — они уйдут. А перед тем как уволиться такого натворят, что мануфактуру проще будет закрыть за долги. Люди трудятся на тяжелой работе. Им нужно то, что отвлечет их от мрачных мыслей. А тут отичный повод появился. Смотри, даже кабак открыли.

Виктор указал на неоновую вывеску, на которой красовался парень в красном колпаке. И надпись: «Вечеринка у Рипера».

— Вот поэтому наша последняя надежда на Филипа. Потому что иначе мы хранителей не найдем. Они спокойно могут укрыться в квартире любой из семей района. И не напугает простолюдинов ни дыба ни колесование за сокрытие преступника.

Катерина замолчала, насупилась, нацепила наушники, включив музыку еще громче, и уставилась в окно.

Машина же свернула к распахнутым ржавым воротам, над которыми красовалась табличка «Городской парк Авиаторов».

Виктор переключил на ручное управление и проехал по дорожке. С обеих сторон тянулись ряды деревьев, и разросшаяся живая изгородь. То тут то там виднелись облезлые остовы лавочек, со сломанными планками сидений.

Виктор выехал к центральной карусели, и остановился. У бетонного ограждения уже стояла черная машина. Водительская дверь была открыта. Мы вышли из машины. Я уставился на экран телефона, а Круглов вытащил из кармана монету. Посмотрел на выпавшую сторону:

— Мог бы не бросать, — равнодушно ответил Иван. — Я и так скажу, что быть крови. И беде.

— Тебе так духи меча нашептали? — огрызнулся Виктор.

— Нет, — просто пожал плечами парень.

А затем вспыхнули яркие софиты. Свет был выставлен на карусель, которая под детскую песенку медленно покатилась по кругу. Мы попятились, прикрывая глаза от слепящего света. Я отнял руку от лица, проморгался. И то, что я увидел, меня не обрадовало.

На лошадке карусели сидел мужчина. Его руки были скованы наручниками так, чтобы Филип держался за шею лошади. И безголовое тело подскакивало в такт движениям лошади. А затем послышался знакомый голос, усиленный громкоговорителями:

— Леди и джентльмены, добро пожаловать на представление.

Глава 16. Перемены

Из темноты, в круг света прожекторов вышло пятеро бойцов. Вслед за ними показался хранитель с красной мешковиной на лице. Он снял цилиндр, театрально приветствуя нас:

— Прошу прощения, что пришлось так поступить с вашим товарищем. Но этот тип совал нос куда не следовало. Вот и пришлось провести с ним воспитательную беседу. Но свою роль сыщик выполнил. Пригласил вас на спектакль. И вот мы снова встретились.

Иванушка вышел вперед. На его простодушном лице заиграла кривая улыбка. Крепкая ладонь легла на рукоять висевшего за спиной меча:

— Кого я вижу! — воскликнул он. — Сам Рипер, жнец с Ист-Энда вернулся в наш мир. Вот чьи псы сеют по городу хаос и панику.

При виде бойца Рипер содрогнулся и попятился. Он неосознанно потер грудь, будто под одеждой у него что-то зудело.

— Старый шрам напоминает о себе? — услужливо уточнил Иван. — Кажется, пришло время оставить тебе новый. На память. Надеюсь, недолгую память.

Зомбированные психи шагнули вперед, скрывая за своими спинами хранителя. А глаза Рипера стали похожими на черные провалы, в которых пульсировал багровый огонь. Он манил меня. И я с ужасом понял, что не могу оторвать взгляда от зрачков хранителя. Они словно гипнотизировали. А затем, в голове прозвучал вкрадчивый, успокаивающий голос: «Если ты поедешь со мной — сам узнаешь, где мы укрылись. Иди за мной».

Мое сознание корчилось от желания подчиниться. Здравый смысл еще справлялся, но тихий шепоток подчинял волю. Первый шаг моя нога сделала как сквозь толщу влажного песка.

«Не это ли тебе было нужно?»

— Нужно, — в унисон ответили я и Катерина.

Сбоку послышался вскрик, и я с неохотой обернулся. Один из психов горел в пламени ловушки Инферно. Феникс уже активировал защиту, и веер красных брызг ударил в его щит. А следом, в броню угодило ледяное копье. Атака вышла сильной. Феникс пошатнулся, но устоял. Четверка психов продолжала теснить Круглова, но…

За их спинами возник Иванушка. Один из напавших рухнул на траву, из ужасной раны на шее фонтаном ударила кровь. А широкое лезвие описало дугу и ударило сверху вниз, разрубая пополам очередного безумца.

«Идемте, друзья мои. Нам нужно поторопиться» — зашептал в голове голос. Тот, кого Иван назвал Рипером, шагнул за край круга света, растворяясь в темноте. Мне хотелось остановиться, активировать фантома, разломать кого-нибудь… Вот только мы с Катериной послушно последовали за хранителем. На лице девушки отобразился страх, к которому я не был готов. Калинина побледнела. На ее виске билась венка, лоб покрыла испарина, а из закушенной губы просочилась кровь. Девичья ладонь ухватила мои пальцы и судорожно сжала их.

За спиной послышался запоздалый окрик. А Рипер уже стоял у начерченного на земле круга, по диаметру которого горели непонятные багровые значки. Он обернулся и поманил нас за собой: «Скорее! Идите за мной!»

А затем вошел в круг. И его тут же поглотил багровый всполох. Мы направились было следом, но чья-то ладонь ухватила меня за плечо. От неожиданности, я выпустил руку своей спутницы. И Катерина обреченно шагнула в круг. Она успела обернуться, бросив на меня раненый взгляд, в котором таился первобытный ужас. А потом девушка исчезла, ровно за долю секунды до того, как лезвие легендарного меча обрушилось на письмена на бетоне, рассекая круг пополам. Раздался резкий вой. Такой сильный, что я отшатнулся и зажал ладонями уши. Круг вспыхнул и растворился. В ноздри ударил едкий дым. Голос в голове прокричал что-то на чужом языке, а потом стих, будто и не было его.

Я обернулся. За спиной стоял, вытирая лезвие пучком травы, Иван.

— С одержимыми нужно быть осторожнее, — растягивая слова, флегматично произнес он.

— Успел?

Виктор вышел из круга софитов и подошел к нам.

— Князя спас. А вот Катерина Сергеевна ушла с Рипером.

Виктор сдавленно выругался. Подошел ко мне, развернул и осмотрел, как обычно делают взрослые с детьми:

— Он не успел тебя порезать? — строгим учительским тоном спросил он.

Я пьяно покачал головой. Язык плохо мне повиновался.

— Просто… был под гипнозом, — кое-как выдавил я. — А потом голос в голове требовал идти с ним. Что это за…

— Его зовут Рипер. Жнец с Ист-Энда, — спокойно объяснил Иван.

— Ты уже видел его? — смог выдавить я.

Дружинник с неохотой кивнул:

— Было дело. Интересно, кто вытащил его из Преисподней? Сам бы он вряд ли сумел бы после тех ранений…

— Катя, — я скривился, вспомнив ее взгляд. — Я ее подвел. Этот выродок ее убьет?

— Хотел бы, то сделал это, — отмахнулся Феникс. — Мы бы ему не помешали. Ему зачем-то понадобились вы живьем.

— Или кто-то один, — поправил его Иванушка.

— И что умеет этот ваш Жнец? — осведомился Виктор.

— Исполнять желания, — хмуро ответил боец. — Вернее, обещать исполнение. Он точно знает, чего ты хочешь больше всего. И обещает даровать тебе это. Что обещал вам голос?

— Показать место, где прячутся хранители, — оторопело ответил я. — А почему голос не подействовал на вас?

— Виктор одержимый. На него не действуют способности обитателей преисподней. А я ни о чем не думал. Вот он и не смог определить, чего я хочу.

— Хорошо иногда ни о чем не думать, — хмуро заметил Виктор. — Если бы он загипнотизировал троих, да еще пять этих…

Он кивнул на валявшиеся на земле изуродованные трупы.

— Мне пришлось бы несладко, против девяти противников.

— Тогда зачем Риперу объект? Он же сам умеет подчинять волю.

— Сила одержимого действует на небольшом расстоянии, — пояснил Виктор. — А вот артефакт дает неограниченную власть. Человек остается рабом хранителя до тех пор, пока на теле остается вырезанный им узор.

— Интересное совпадение, — протянул я. — Ну, или выбор артефакта.

Иванушка покачал головой:

— Не совпадение. Рипер и создал артефакт. Или, как вы его называете, объект. И подкинул его в мир.

— Силен, подонок. А кто он? Демон?

— Демонов не существует, князь, — покачал головой Иванушка. — Есть люди, которые взялись присматривать за порядком в Преисподней.

— Это как?

— Когда ты попадаешь в Преисподнюю и получаешь предложение, от которого не можешь отказаться, — ответил за дружинника Виктор. — И устраиваешься перевоспитывать заблудших грешников.

— О как… — только и смог произнести я. — То есть Книга Книг врет про демонов.

Мне хотелось скорее прийти в себя, для этого я принялся массировать виски. Только в этот момент заметил, что мое кожу покрывала изморозь. Катерина не совладала с силой и подморозила, или таким образом пыталась привести меня в чувство.

— Ну, со временем они и становятся теми, кого жрецы называют демонами, — согласился Иван. — Но изначально они были людьми. Просто стали такими. Кто-то же должен присматривать за порядком даже на той стороне.

— И зачем тогда они делают эти объекты?

— Потому что даже в Преисподней бывает скучно, — ответил Круглов. — Ладно, нам нужно обыскать машину. Да и труп детектива осмотреть не помешало бы. Чтобы выяснить, куда Рипер увел Катерину. Хоть я и не люблю эту девку, но без нее будет скучно. Кого Кристина будет поддевать?

На эту попытку меня подбодрить, я отреагировал кислой ухмылкой.

Круглов направился к автомобилю. Я же подошел к карусели. Коснулся плетения фантома. И двойник возник рядом с телом, привязанным к деревянной лошади.

Мой помощник резким движением разрезал путы и взвалил детектива на плечо. А затем спрыгнул с карусели и осторожно положил убитого у моих ног. Затем растворился. Я же присел рядом с мертвецом, осматривая запачканную одежду.

На правой ладони убитого была свежая ссадина, наспех заклеенная пластырем. Я осторожно сдвинул его, прикоснулся к ране. Но не ощутил зова объекта.

Края пореза были неровные, рваные, словно человек зацепился о зазубренную кромку. А еще, на одежде детектива виднелись следы той самой красной пыли. Эта же грязь въелась в подошвы ботинок мертвеца.

Я похлопал по карманам трупа, вынул телефон. Приложил палец мертового к сканеру и экран мигнул. Я открыл аппарат, зашел в настройки и отключил функцию пароля. И убрал телефон в карман.

— Эй, детектив, нашел что-нибудь? — послышался голос Виктора.

Круглов сидел на пассажирском сиденье машины сыщика.

— Ничего, что дало подсказку. А ты? Вскрыл навигатор автопилота?

Круглов пожал плечами.

— Да, но последние номера стерты.

— Восстановить можно?

— Если только дома. Это может занять не один час.

Иван топтался возле круга — портала, в котором скрылись Катерина и Рипер. Он вновь казался неуклюжим и лопал шоколадку.

— Что там? — окликнул его я.

— Руны, которые связывает два портала, могут действовать в определенном радиусе, — задумчиво отозвался парень. — Так что, Рипер может прятаться неподалеку.

— А можно отследить, где он вышел из портала? — с надеждой уточнил я.

Но Иванушка покачал головой:

— Это так не работает, князь. Я не смогу его найти прямо сейчас.

Разговор прервала трель телефонного звонка. Все еще онемевшими пальцами я вынул аппарат из кармана, на экране высвечивался номер Кристины.

— Прости, но ты сейчас невовремя…

— Ой, дурак, — пробормотал Виктор негромко на мое обращение к девушке.

В динамике послышались всхлипывания, в которых можно было с трудом разобрать слова:

— Папу… забрали в крепость Петра и Павла. Люди… из охранки. Папа сказал ехать к тебе…

— Поезжай в мое поместье немедленно. Возьми с собой всю охрану Юсуповых. Скоро будем, — коротко ответил я и добавил, — не плачь.

— Не буду, — пообещала девушка и снова всхлипнула.

— Ты умница. Жди меня дома, — убирая телефон в карман, обратился я к дружинникам. — Едем, господа. Виктор, сможешь завести машину детектива?

Круглов встал с сиденья и подошел к трупу. Присел рядом. Звякнула цепь гарпуна, и Феникс встал. В руке он держал отрезанную ладонь мертвеца. Дружинник подошел к машине и отсканировал руку на панели зажигания. Пискнуло, и приятный женский голос сообщил:

— Добро пожаловать, господин.

Виктор бросил конечность в пакет из закусочной, который лежал на коврике под ногами водителя и обернулся ко мне:

— Готово. Я поеду на ней. А Иван отвезет тебя.

— Забери тело с собой. Возможно, оно даст нам ответы.

Возникший из-под трупа фантом подхватил того на костлявые руки и донес до машины. Фениксу осталось только открыть багажник.

* * *

Сергей Юсупов сидел в кресле гостиной и с задумчивым видом оглядывал погром, устроенный во время обыска сыщиками охранки. Мебель оказалась перевернутой. Большое деревянное блюдо раскололось и блестящие зеленые яблоки, заботливо уложенные Еленой еще утром, раскатились по полу. Отец любил чтобы в вазах стояли свежие срезанные цветы и эти идеальные фрукты, от одного вида которых у Сергея сводило зубы. Кто-то из офицеров наступил на плод и теперь кисловатый аромат растекался в воздухе.

Стоящие на каминной полке рамки с фотографиями разлетелись по паркету. Прямо у ног княжича оказался снимок. Он поднял его, стряхнув раскрошенное стекло и вынул кусок картона с изображением улыбающейся Ольги. Красивая девушка с сияющей улыбкой и холодными глазами смотрела прямо. Она всегда казалась младшему Юсупову снежной королевой. Парень увидел ее в доме, когда вернулся из кадетской школы на каникулы. Заметил ее сидящую на террасе и не смог отвести глаз. Девчонка смотрела куда-то вдаль с неизъяснимой тоской. Поначалу княжич решил, что она пришла с кем-то из слуг и не знает, что нельзя сидеть в кресле для хозяев. Парень вышел и швырнул в глупышку снежок. Снаряд угодил девушке в плечо, и она вскрикнула. Подскочила и кинула в него невероятную по силе волну ледяного воздуха. А потом заставила поток завернуться, подхватив парня и приподняв над землей.

— Не смей! — раздался окрик отца, и девчонка повернула голову в сторону князя.

Но не подчинилась и с мстительной усмешкой метнула Сергея в стену. От удара выбило воздух из легких. Михаил Александрович подскочил к незнакомке и ухватил ее за локоть. Он встряхнул ее, словно тряпичную куклу, а потом запрокинул ее голову и влил в рот воду, которую создал прямо над искаженным болью личиком.

— Слушайся меня с первого слова, — требовал князь.

— Нет, — отплевываясь шипела девочка.

Она вывернулась, ударила силой князя, заставив того качнуться, и встала в боевую стойку. Гибкая, дикая, в разорванном платье, красивая, даже несмотря на мокрые волосы и раскрасневшиеся глаза — она сопротивлялась Юсупову. Никто не смел делать того, что делала она. И это покорило Сергея, проникло под кожу, заставило сердце спотыкаться каждый раз, когда он смотрел на сводную сестру. Ольга научилась с годами прятать непокорность за видимой лояльностью. Улыбаться, когда это было нужно, говорить то, что от нее ждал глава семьи. Но княжич видел в ее глазах икры непокоренной добычи. Он всегда знал, что девушка не сдалась. Она только затаилась. Сергей грезил об Ольге с того самого дня. Мечтал, как однажды сделает ее своей, станет для нее всем. В своих фантазиях он создавал с ней вихрь силы, просыпался рядом с ней, видел в ее глазах восхищение и ненавидел саму мысль, что она станет чьей-то чужой супругой.

Ради Ольги он затеял все это. Узнал за год о планах на ее скорое замужество и понял, что не может позволить случиться этой несправедливости. Несколько месяцев разрабатывал и потом реализовывал идеальный план. Он сделал все, чтобы получить желаемое — чтобы она посмотрела на него с уважением, чтобы оценила проделанное и наконец поняла, что он тот, кто ей нужен. Однажды она должна перестать смотреть на него как на врага.

Фотография покрылась льдом, и Сергей выругался. Он снял с изображения слой инея и сунул снимок в карман. Бросать его на пол было кощунством.

Отец уехал. И судя по всему, надолго. Если не навсегда. Без силы, которую заблокируют чип-браслеты, Юсупов-старший быстро зачахнет. Значит теперь он, Сергей Михайлович Юсупов, стал главой семьи.

Парень устало усмехнулся. А затем по его лицу пробежала судорога и княжич со злобой ударил ладонью по подлокотнику.

Все получилось не так. О какой семье может идти речь, когда перед самой посадкой отец заключил союз с этим проклятым Карамазовыми? Да еще и через клятву крови. И теперь Алексей стал главным. А Ольга и Кристина уехали в дом Карамазовых. Нет, он пытался удержать сестру, но…

Сергей приложил ледяную ладонь к щеке, которая все еще горела, напоминая о пощечине. Ольга ударила его не в первый раз. Но сегодня в ее глазах было что-то новое. Нечто, что княжичу не нравилось.

Одним соглашением отец испортил все, к чему он шел многие месяцы. Теперь самостоятельность испарилась, будто и не было ее. А Ольга была все так же далека от него.

Сергей взял со стола телефон и набрал нужный номер:

— Добрый вечер, Николай Александрович, — осторожно начал он беседу.

— И вам всего хорошего, — ответил в динамике хриплый голос. — Хотя, для вас этот вечер не самый счастливый. Сочувствую по поводу ареста вашего батюшки. Надеюсь, это всего лишь ошибка и Михаила Александровича скоро выпустят.

«Не выпустят», — хотел было съязвить Сергей, но вовремя сдержался. Вместо этого парень произнес:

— Судебные издержки потребуют некоторых затрат…

— Здесь я ничем не могу вам помочь, — ответил консильери. — Перед арестом ваш отец потребовал перевести все активы на имя Алексея Юрьевича Карамазова. Теперь князь будет распоряжаться счетами вашей общей семьи.

Телефон в ладони Сергея заледенел, треснул и раскрошился на куски. И парень швырнул обломки на грязный затоптанный паркет.

— Тварь! — заорал он и крик заметался под высоким потолком.

Вскочив с кресла, Сергей зашагал по комнате. Под его ботинками захрустели осколки и щепки.

Чего и следовало ожидать. Нет, у младшего Юсупова оставались кое-какие сбережения, которые он понемногу переводил на сторонние счета. Но этих денег не хватит, чтобы жить с желанной Ольгой здесь. В городе, который она так обожала. Ее собственное приданое было значительным, потому как после убийства ее отца, все его имущество ушло в фонд единственной дочери. Третья часть всех денег Юсуповых была активом Ольги. По брачному договору Михаил не отдал бы больше десятой доли от причитающегося супругу падчерицы. И даже на эту долю любой аристократ был бы счастлив претендовать.

Сам Сергей рассчитывал на иной расклад. Он собирался сбыть пустую Кристину в монастырь, обязав принять постриг, а имущество не делить, оставив все себе. Не зря он подсыпал блондинке зелья из лавки Муэрте. Они и впрямь помогали сдерживать раскрытие сил, и даже князь стал сомневаться в том, что из Кристины будет толк.

Но тут появился выскочка Карамазов. Сила младшей Юсуповой открылась, не без участия этого выродка! А Ольга вместо того, чтобы хранить себя для единственного… От ярости перед глазами княжича встала пелена.

— Почему? — глядя в потолок зарычал Юсупов. — Почему все достается Карамазову?

— Это можно легко исправить, — послышался от террасы мягкий голос.

Сергей обернулся. У распахнутых дверей стоял незнакомец, лицо которого скрывала красная маска.

— Как вы сюда попали? — удивленно начал парень, но незнакомец его перебил:

— Это неважно. Я пришел с миром, Сергей Михайлович, — подходя к Юсупову, вкрадчиво произнес собеседник. — У нас есть общий враг. И я думаю, мы можем помочь друг другу. Вы же хотите отомстить Карамазову? Вернуть все, что он у вас отнял?

— Хочу! — поспешно ответил Юсупов, и в его зрачках начали разгораться огоньки ненависти.

Хранитель довольно усмехнулся. И в его глазах замерцало багровое пламя.

Глава 17. Домой

— Твой меч… что он может? — полюбопытствовал я, чтобы отвлечься от тяжелых раздумий, когда машина выехала с территории парка.

Иван хитро покосился на меня и бросил беспечно:

— Обычная заговоренная железка. Что-то вроде талисмана.

— Я видел руны на лезвии…

— Клинок защищает хозяина от способностей одержимых.

— Выходит, магия демонов на тебя не действует?

— Влияние есть — с неохотой ответил Иван. — Просто слабее. Мне проще сопротивляться их зову.

— Но… это не объект?

Дружинник покачал головой:

— Артефакты, ну или объекты — это вещи, которые были созданы святыми страдальцами. Или одержимыми. Мой же клинок ковал обычный человек. Просто его сделали заговоренным.

Я замолчал. Иванушка уставился в окно.

В кармане послышалась мелодия телефона. И вытащил аппарат:

— Мастер Карамазов. Не хочу вас отвлекать, но в ваш дом прибыли сестры — Юсуповы. И десяток дружинников семьи, — послышался из динамика голос дворецкого.

— А Сергей? — я скривился, представив этого мерзавца в своем доме.

— Ольга Михайловна сообщила, что он остался в особняке отца.

Из моей груди вырвался вздох облегчения. У нас полно проблем и без самовлюбленного дворянчика, который не смирился бы с моим старшинством. И попытался бы диктовать свои условия.

— Мы уже едем, — коротко ответил я и нажал на отбой.

На десяток бойцов я не рассчитывал. Признаться я решил: чем меньше отряд — тем лучше. Особенно учитывая, что финансирование нашей компании не зависит от количества бойцов. Черт, нужно будет придумать, как избавиться от них, когда отменят комендантский час.

Город словно вымер. Машина летела по пустой дороге, и мы успели пересечь мост и попасть на остров до начала комендантского часа.

У ворот особняка нас ждали Иван и Сокол.

— Мастер Мейхэм уже сообщил вам, что к вам прибыли гости? — хмуро уточнил Сокол, открывая дверь и помогая мне выйти из машины.

— Сообщил, — подтвердил я и покосился на толпу бойцов, которые стояли чуть поодаль. Среди них я заметил того самого парня, который не хотел пропускать Сокола в особняк Михаила Александровича.

— А это кто? — поинтересовался я, кивнув на бойца.

— Новый начальник охраны Юсуповых, — буркнул Сокол. — Василий Федорович.

— У вас с ним был конфликт? — поинтересовался я.

Боец посмотрел на меня исподлобья и кивнул:

— Он всегда хотел занять мое место в охране семьи.

— И решил отыграться, когда ты перешел к нам?

Сокол снова кивнул:

— Не самый лучший человек. Карьерист и любит достигать поставленных целей.

— Любыми способами, — закончил я и направился к дружинникам Юсуповых:

— Добрый вечер, господа, — поприветствовал я их.

Парни переглянулись и негромко поздоровались. Василий вышел вперед и приосанился:

— Мы прибыли с семьей Юсуповых, — начал он, но я прервал его:

— Насколько я знаю, у вас личный конфликт с одним из моих дружинников?

— Это наше дело, мастер. Оно не касается господ.

— У Карамазовых дружный коллектив, — продолжил я. — Нас мало, но мы держимся друг за друга. И боюсь, ваш конфликт внесет в наш коллектив некий… хаос.

Василий покосился на Сокола и недобро усмехнулся:

— Срок нашего контракта еще не закончился. Так что…

— Вы заключали контракт с Михаилом Юсуповым, — припечатал я. — А не с семьей Карамазовых.

— Верно, — кивнул боец. — Только вот в случае смерти, болезни или ареста старшего в семье, подданство переходит…

— К следующему по старшинству, или наследнику, выбранному на совете, — перебил я. — Я не желаю принимать вас в свою дружину. Возвращайтесь к Сергею Михайловичу.

— Дочери князя…

— Они здесь по распоряжению Михаила Александровича. И останутся под защитой Карамазовых. Для этого нам не нужны те, кто вносит смуту.

Василий обернулся к бойцам:

— Ну, коли здесь нам не рады… идем, что ли?

Дружинники переглянулись и неуверенно шагнули было за командиром, но я остановил их:

— Те, кто хочет — можете остаться.

Василий нахмурился:

— Вы сами сказали, князь…

— Отсутствие старшего дает возможность заключить контракт с главой новой семьи, — объяснил я. — Так что те, кто хочет жить в мире — можете остаться. Если у моих бойцов нет к вам претензий.

— Вот как? — усмехнулся Василий. — Дружинник решает, кто будет служить княжеской семье?

— Вы хотите обсудить этот вопрос, сударь? Сомневаетесь в моем решении? — удивленно поднял бровь я. — Что же, извольте. Тренировочная площадка пустует. Только бой будет идти до смерти. За оскорбление чести дворянина.

— Вы можете выставить вместо себя бойца, — напомнил стоявший за спиной Сокол.

Я обернулся. Парень стоял и исподлобья смотрел на Василия, сжимая и разжимая кулаки.

Василий замер, сглотнул и затем покачал головой.

— Тогда те, кто хочет остаться — милости просим. Те же, кто решил служить под командованием Василия может вернуться в дом Юсуповых и заключить контракт с Сергеем Михайловичем…

Я не договорил. Кивнул в сторону ворот. Начальник охраны и двое мрачных бойцов двинулись к выходу. Остальные остались передо мной.

— Добро пожаловать, господа, — поприветствовал я оставшихся.

Бойцы ответили слаженным гулом:

— Служим Семье!

— Чуть позже мы оформим контракт и решим, где вас разместить.

— Вас ждут, князь, — послышался за спиной голос Мейхэма.

Я обернулся. Дворецкий стоял на пороге особняка и неодобрительно смотрел след уходящим по дорожке бойцам.

— Идем. Нам нужно кое-что обсудить, — я хлопнул Сокола по плечу и направился к крыльцу.

— Спасибо, — глухо произнес боец, когда мы, провожаемые полными удивления взглядами, отошли от дружины Юсуповых.

— Пустое, — отмахнулся я, поднимаясь по ступенькам. — Я не хочу, чтобы в команде были некоторые… недопонимания. Нам вместе работать. И я не желаю, чтобы разногласия в дружине стали причиной моей смерти. Ты уже часть семьи, а они нет.

— Как прошла встреча с осведомителем? — поинтересовался Мейхэм, когда мы остановились у двери. — И… где мадам Калинина?

— Это плохая новость, мой старый друг. Катерина попала под гипнотическое влияние хранителя. Рипера с Ист-Энда. И ушла с ним. Теперь…

— Нужно найти логово хранителей как можно быстрее, — закончил за меня дворецкий.

— И желательно, чтобы Алексей Викторович не узнал о пропаже дочери, — добавил Сокол.

— Верно мыслите. Хранителей нужно найти как можно скорее.

— Дружина Юсуповых останется с нами? — уточнил Мейхэм.

— Нет. Они пробудут здесь, пока я не решу…

— Кстати, совсем забыл, — дворецкий хлопнул себя ладонью по лбу. — Простите старика. Память ни к черту. Вас искала княжна Муромцева.

— Когда?

— Прибыла, как только вы уехали. А покинула особняк, когда приехали сестры Юсуповы. Девушки восприняли ее весьма… прохладно. А у княжны Муромцевой…

— Перебили охрану во время нападения, — уловил я мысль. — Значит, ей нужны новые бойцы. И если я дам Виктории Ильиничне хорошие рекомендации…

— Ты окажешь услугу княгине. И содержание лишних ртов станет ее головной болью, — послышалось за спиной. — Чем меньше людей знают про вашу работу князь — тем лучше. Главное, чтобы Виктория Ильинична согласилась тебе помочь.

Я обернулся. Феникс уже стоял на крыльце. А Иваны подходили к дому.

— Муромцева нуждается в близких союзниках, — ответил я. — Она осталась совсем одна. И ей очень нужна поддержка. Ты перегнал машину детектива?

Вместо ответа Круглов указал на ворота гаража.

— Перегрузите с Иваном труп. Только сделайте это осторожно. Не привлекая лишнего внимания.

— Очередной труп? — осведомился дворецкий, подняв бровь.

— Детектив отдал душу Спасителю, пока ждал нас в парке развлечений. Поэтому, осведомитель приехал с нами. Может быть удастся что-нибудь узнать. Подготовь прозекторскую.

— Как все не вовремя, — пробормотал дворецкий. — В доме гости, которые могут… не оценить подобное.

И только сейчас я вспомнил про сестер — Юсуповых.

— Они…

— Дожидаются вас в гостиной, — ответил Мейхэм.

— Князь прибыл, — громко провозгласил Виктор с ехидной улыбкой и распахнул дверь, приглашая войти.

Я глубоко вздохнул и шагнул в холл.

— Леша! — вскрикнула Кристина и бросилась ко мне.

Мне пришлось поймать ее на бегу и позволить прижаться ко мне всем телом. Девушка дрожала и казалась на редкость беззащитной. Она была без косметики и выглядела моложе своих лет. Видимо, она часто проводила по волосам пальцами и из-за этого они выглядели растрепанными.

— Все хорошо, — прошептал я.

— Они забрали его… увели из дома… Ворвались в особняк и уволокли папу, как преступника! И я не могла им помешать. Папа запретил…

— Мы не могли ничего поделать, — устало произнесла Ольга, и стало ясно, что она говорит это сегодня не в первый раз.

— Ты не понимаешь! — ранено вскинулась блондинка. — Ты никогда не любила его…

— Крис, не говори глупостей, — старшая сестра сурово поджала губы. — Нам нельзя делать опрометчивых поступков. Иначе мы подведем отца. Он не хотел бы, чтобы мы…

— Откуда ты знаешь, чего он хотел? — я понял, что Кристина искала виноватых и решила излить обиду и страхи на Ольгу.

— Послушай меня, — потребовал я, и прозвучало это немного резко. — Неужели ты думаешь, что князь сам бы не сумел бы справиться с жандармами? Михаил не оценил бы, если бы вы приняли бой. Тогда бы у врагов появилось доказательство измены.

— Измены? — шокировано спросила девушка и отодвинулась, чтобы уставиться на меня распахнутыми глазами. — Папа никогда бы не предал Императора и Синод! Он не…

— Его не казнили на месте, не сожгли дом и не отобрали титул, — жестким голосом сказала Ольга. — Нас не отдали под опеку врагам Семьи. А значит, вскоре что отец докажет свою непричастность и вернется домой.

— И тебе бы этого хотелось? — неожиданно зло уточнила Кристина. — Ты ведь только выигрываешь от того, что папу арестовали. Ведь теперь тебе не нужно становиться невестой. Кто захочет путаться с дочерью изменника…

Ольга подошла и хлестко ударила младшую по лицу. А потом ухватила за плечи и тряхнула.

— Не теряй голову. Мы в одной лодке.

Девушка напряглась и подалась назад. Над ней вспыхнул свет, и я зажмурился от боли в глазах. Воздух пришел в движение и высоко над головой зазвенели капельки хрусталя огромной люстры.

— Хватит! — рявкнул я, хлопнув в ладоши. — Обе прекратите немедленно. Вы в моем доме и я не потерплю здесь подобного поведения.

Девушки посмотрели на меня несколько смущенно и вихрь со всполохами света исчез.

— Вы ничего не поняли? Князь догадывался, что все пойдет по этому сценарию? Или вы думаете, что Михаил Александрович случайно побратался со мной именно сейчас? Не удивлюсь, если и обручение Ольги он запланировал с тем расчетом, что сторона жениха откажется от обязательств.

— О чем ты? — нахмурилась брюнетка.

— Михаил Александрович не глуп. Он подозревал, что все обернется таким образом. Кто согласится взять в семью дочь изменника?

— Никто, — фыркнула Кристина.

— Когда ваш папенька вернется домой, он сможет предъявить обидчикам претензии. И получить компенсацию за нанесенное Семье оскорбление.

— Его торопливость казалась мне странной, — кивнула старшая сестра.

Кристина покосилась на девушку и насупилась, все еще раздумывая над моими словами.

— И уж совершенно лишним будет, если вы разругаетесь. Милая, — я взял блондинку за руку, — ты ведь знаешь свою сестру. Понимаешь, что она такая же пострадавшая сторона, как и ты. Ей тоже страшно. Хотя она и пытается казаться сильной…

— У меня уже было подобное в жизни, — произнесла Ольга, мягко коснувшись локтя младшей девушки. — Отца убили на моих глазах. А меня привезли в твой дом.

— Сейчас все иначе… — пролепетала Кристина.

— Там я нашла сестру, которая стала новой семьей. Я не хочу терять тебя сейчас…

Юсуповы обнялись, а я ощутил себя совершенно лишним. У порога также молча стоял дворецкий и ждал, когда сможет предложить свою помощь. Невольно подумал, что он на редкость терпеливый человек.

— Прости меня. Я очень испугалась… — шептала Кристина.

— И я тоже.

— Никогда не ощущала себя такой слабой и беспомощной…

— Девушкам стоит отдохнуть, — вежливо предложил Мейхэм. — Комнаты для гостей готовы…

— Можно нам общую комнату? — попросила Кристина. — Я не хочу оставаться одна.

— Ты не одна, — я погладил ее по волосам.

Я подумал, что мой дом может показаться Юсуповым слишком скромным. Их гостевой туалет был роскошнее хозяйской спальни.

— У нас есть гостевая с большой кроватью. Княжнам она подойдет. Только ваши вещи стоит перенести.

— Вы ужинали? — спохватился я.

— Нас уже покормили, — Ольга тепло улыбнулась.

— На кухне, — заговорщически добавила Кристина.

— Правила в этом доме немного мягче, чем в особняках других семей, — сообщил я. — Надеюсь, что вам здесь будет хорошо.

Девушки переглянулись, и блондинка спросила:

— А где Калинина? Что-то я ее не видела. Она съехала, наконец?

— Она… отлучилась, — осторожно ответил я.

Фыркнув, девушка закатила глаза. И я понял, что она приходит в себя, что было уже неплохо.

— Давайте я вас провожу, — в комнату вошла Анастасия со стопкой свежих полотенец. — Ванна с лавандовой солью будет к месту. Мэйхем приготовит успокаивающий чай. Я утром испекла печенье.

Я с благодарностью кивнул Беловой. Все же Виктору повезло с ученицей.

— Ты сама готовишь? — насторожилась Ольга.

— Я много чего умею делать, — с достоинством подтвердила Настя. — В нашей семье это не считается зазорным.

Кристина уже была знакома с повадками Беловой и потому не удивилась. Она подошла ко мне и доверчиво обняла.

— Я рада, что у нас есть ты.

— Ни о чем не беспокойся.

— Все ведь будет хорошо? — она заглянула мне в глаза и мне удалось не отвести взгляд.

— Мы со всем справимся. Мы ведь семья.

Девушка кивнула и вдруг помрачнела:

— Сережа остался там, дома.

— Он сам решает, что делать.

— Я пыталась ему объяснить… — она закусила губу.

— Твой брат — взрослый парень. Мы поговорим и все решим.

— Обещаешь? Ты ведь попробуешь с ним помириться? — с надеждой протянула Кристина.

Я понял, почему она была для Юсупова источником радости. Девушка умела нравиться. В своем розовом домашнем костюмчике с изображением зайчиков, она вызвала желание о ней заботиться. Очертив ее скулу пальцем, я с трудом удержался от желания обнять девушку.

— Я сделаю все, что от меня зависит.

— Ты хороший, Карамазов, — промурчала она и потерлась лбом о мой подбородок. — Папа не зря тебе доверяет.

У меня было другое мнение на этот счет, но я благоразумно оставил его при себе.

— Ты ведь зайдешь, чтобы пожелать нам спокойной ночи?

На это я лишь кивнул.

Как только гости покинули гостиную, я облегченно вздохнул и уселся в кресло. Откинул голову на спинку и закрыл глаза.

— Переезжай к Иванушке в гостевой домик, — предложил Виктор, который сел в кресло напротив.

— У нас большие проблемы, — высказал я очевидное. — Калинин с нас шкуру спустит.

— Не с нас, — покачал головой Круглов и ткнул пальцем в мою сторону. — С тебя. Кстати, за девушку ты совсем не переживаешь?

— Думаю, что ей действительно ничего не угрожает, — устало отозвался я. — Ему был нужен я. И теперь у подонка есть наживка. Он понимает, что я пойду выручать Катю и окажусь в его лапах.

Прозвучало двусмысленно, и я добавил:

— В плену у урода.

— За тобой никогда раньше не увивался мужик? — осведомился Феникс.

— Плохая шутка, — меня перекосило. — А куда все ушли?

— Мейхэм отправился в прозекторскую, оставив гостей на попечение Насти.

— Думаешь, он справится без меня?

— У твоего дворецкого на редкость жуткие таланты, — кивнул Виктор. — Думаю, что он все сделает как надо. А нам нужно заняться делами.

— Да. Скажи всем, чтобы собрались в… кабинете Катерины.

Глава 18. Мозговой штурм

Я вошел в кабинет Калининой. Прошел к столу и сел в кресло.

В комнате чувствовался едва заметный запах духов Катерины. И я неожиданно ощутил в душе какую-то пустоту. Будто во мне заблокировали Силу.

Я коснулся плетения, и на ладони появился шар дымовой бомбы. Сила была. Просто…

Мне не хватало Калининой, к которой я успел привязаться. Мы были знакомы очень давно и я привык, что она всегда была рядом.

— Скучаешь по своей секретарше? — послышался от дверей голос Виктора.

Я поднял голову, посмотрел на Феникса. Отшучиваться не хотелось, но и говорить правду я не стал. Потому решил сменить тему.

— Всем сообщил о сборе?

Виктор в два шага преодолел расстояние до второго кресла и развалился в нем, по-хозяйски закинув ногу на ногу.

— Настя развлекает Юсуповых, Мейхэм разделывает труп в прозекторской. Остальные…

В комнату вошли оба Ивана и Сокол.

— Прошу, мастера, — я указал рукой, предлагая сесть за стол. Иванушка, который таскался со своим чудо-мечом даже по дому, удивленно поднял брови. Двое других, казалось, уже привыкли к подобной забаве барина. Пусть князь поиграет в рыцарей круглого стола и первого среди равных. Поэтому бойцы спокойно пододвинули кресла и уселись за стол. Иванушка же, которому места не досталось, остался стоять, привалившись к стене.

— Итак, нужно думать, как вызволить Калинину из плена, — начал я.

— Может быть ей понравится быть в плену у этого… Рипера, — не согласился со мной Виктор.

— Может, — поддержал я шутку ледяным тоном. — Но вряд ли это понравится ее деду. Начальнику охранки. И если он узнает — у нас будут большие проблемы. Иван, ты же знаком с Рипером?

Дружинник кивнул:

— Виделись, — растягивая слова, произнес боец. — Как-то раз мне уже доводилось отправлять его в преисподнюю.

— Значит, он уязвим, — протянул Сокол. — И его можно убить.

— Можно, — подтвердил Иванушка. — По сути, Рипер обычный боец. Уровня легенды. И умеет подчинять волю. Ну и быстро восстанавливает силы. А еще…

— Стоп, — оборвал его я. — А как тогда ты его убил?

— Отправил в Преисподнюю, — терпеливо поправил меня боец. — Отец тренировал меня с малых лет. Искать и убивать одержимых.

— Ага, — только и смог произнести я. А в голове мелькнула мысль:

«Нужно будет сказать спасибо Ивану. За то, что дал рекомендацию на прием такого бойца».

— Ладно. У нас остается один вопрос. Где Рипер спрятал Калинину?

— Скоро узнаем, — мрачно пообещал Виктор. — Сам и сообщит. Уверен, он уже вовсю готовится к нашему визиту. А пока мы будем спасать даму из беды, его сообщник нанесет еще один удар.

Круглов посмотрел в окно. На улице не было ни души. Окна домов были надежно закрыты ставнями.

— Сообщник Рипера охотится на легендарных бойцов, — возразил Сокол. — А значит…

— Этот дом первый в списке, — закончил Иван. — Сразу три скальпа.

— Вихо, — буркнул Иванушка.

— Кто? — не понял я.

— Подражатель Рипера. Вернее, его марионетка. Последний из апачей. И кошмар Центральной Америки.

— Ты и его отправлял в Преисподнюю? — поинтересовался я.

Дружинник покачал головой:

— Его не доводилось. Но кое-что я о нем знаю.

Иванушка замолчал, словно пытаясь придумать, с чего начать.

— Да что ты молчишь, ирод? — не выдержал я. — Говори.

— Раньше он был чем-то вроде Инквизитора. Шаман, говорящий с духами, — начал дружинник. — Охотился на одержимых по всей Центральной Америке. И не только. Его имя было известно даже в Мезоамериканской Империи. А потом Рипер поймал его. И подчинил его волю. И Вихо убил собственную семью. А затем покончил с собой. Так, он оказался в преисподней. Где Рипер провел ритуал объединения душ. В одном теле теперь таятся четыре личности. Вихо говорить о себе во множественном числе.

— Шаман стал одержимым? — уточнил я.

— Рипер любит ломать таких, как он. Убежденных фанатиков и идеалистов. И как бы ни была крепка вера Вихо…

— Я понял, — пробормотал я и откинулся на спинку кресла. — И что он умеет?

— Сильный боец природной школы. А еще может выпускать в этот мир семью. Каждый из которых обладает своими особенностями.

— Весело, — протянул Сокол.

— А еще, он охотится на инквизиторов. Типа меня. Или Сокола.

— Дюжина скальпов.

— Да. Скорее всего, таков их договор с Рипером.

— Стоп, — оборвал я Иванушку. — Но Добрынин…

— Основателем семьи был легендарный Убийца Змея. Добрыня был одним из первых, кому была дарована Сила. Как и Алеша…

— И Муромец, — закончил я.

Иванушка кивнул.

— Предки этих древних семей числились в ордене охотников-бесобоев. Правда, многие… расслабились на императорском окладе. Работу продолжал только Алешин.

— Вот оно что. Тогда почему Беломорцев не предупредил нас о…

— Скорее всего, старик уже позабыл об этом отделе, — ответил Виктор. — Вот и не заметил закономерности.

— Ладно, теперь главный вопрос. Где искать этих одержимых-хранителей? Иван, ты говорил, что круг, в который они шагнули…

— Портал входа. Он связан с таким же порталом, в котором вышли Рипер и Катерина Сергеевна. Сейчас.

Дружинник достал из кармана и положил на стол старый, исцарапанный телефон.

— Вот.

Мы уставились на снимок круга, по диаметру которого были начертаны какие-то странные знаки.

— Что «вот»? — не понял Сокол.

Иванушка посмотрел на дружинника, словно сомневался, в своем ли Сокол уме:

— Эти знаки, — боец ткнул пальцем в несколько письмен по диаметру. — Руны среднего портала. Значит, цель должна была выйти из круга где-то в трех километрах от парка, в котором мы встретились.

— Нет гарантии, что там не было нового портала. И еще одного.

— Создание портала отбирает много сил. Второй бы Рипер не потянул, — пожал плечами парень.

Разговор прервал телефонный звонок. Я покосился на аппарат, жужжащий на столе. На дисплее высвечивался номер Калинина. Вот и помяни нечистую силу к ночи. В душе кольнуло недоброе предчувствие. Но я отбросил страх и взял телефон. Провел по экрану пальцем, принимая звонок:

— У аппарата, Алексей Викторович, — осторожно начал я.

— И тебе долгих лет жить и здравствовать, Карамазов, — послышалось из динамика. — Только вот вечер-то с чего добрый? Или ты хочешь сказать, что вы хранителей поймали, и мне есть что доложить начальству?

В голосе Калинина послышались нотки зарождающейся надежды, но мне пришлось его расстроить:

— Поимка в процессе. Сейчас как раз думаем, где могут скрываться эти…

Я чуть было не ляпнул «одержимые», но вовремя поправился:

— Хранители.

— Тогда какой же этот вечер добрый, — чуточку разочарованно буркнул начальник охранки. — Ладно, это был ожидаемый ответ. Звоню я по другому поводу. У моей внучки отключен телефон. Не могу до нее дозвониться. Не передашь ей трубку?

— Как только увижу — обязательно сообщу, чтобы она с вами связалась, князь, — ловко вывернулся я.

— Почему-то я чувствую, что ты мне врешь, Карамазов. Есть в твоих словах какой-то подвох.

— Ну как можно, Алексей Викторович? — заверил я. — И в мыслях не было. Просто сейчас много дел. Работа над поимкой хранителей в процессе.

— В процессе, — передразнил меня Калинин. — Дело на контроле Императора. Мне каждый час звонят и требуют отчетов. А у них все «в процессе». Карамазов, ты хоть понимаешь, что хранитель убил глав трех старых и уважаемых семей? А сколько еще он прикончит до того, как вы его изловите?

— Девятерых, — пробормотал я.

В динамике наступила тишина, которая длилась несколько томительных секунд. И когда я уже решил было, что старого князя хватил удар, Калинин Переспросил:

— Что?

— Хранитель должен убить двенадцать охотников-бесобоев.

— Замечательно, — рявкнул начальник охранки. — Просто превосходно. То есть прикончит еще девять человек, а ты так спокойно об этом говоришь? Знаешь, что со мной сделает Император, если он снимет еще девять скальпов?

— Могу только предполагать, — вежливо ответил я.

— Нет, ты даже представить не можешь! — продолжал бушевать Калинин. — И давно вы выяснили…

— Только что. Лучше всего будет связаться с Беломорцевым и узнать, кто еще состоит в этой канцелярии.

— Именно так я и сделаю. А вы…

— Понял, Алексей Викторович. Ищем, — отрапортовал я.

— Все! Жду отчета!

— Хорошо. Скоро будет.

Но трубка уже замолчала. И я выдохнул:

— Начальник звонил? — со сделанным сочувствием осведомился Виктор.

— Угу.

— Злой поди, — продолжал размышлять вслух Феникс. — Хотя будешь тут добрым. Ловко ты соскочил со скользкой темы. Перевел тему на более злободневную.

Последние слова Круглов сказал с явным уважением.

— У меня не было выбора. Не о том думаешь. Нужно найти Калинину. И как можно быстрее. Наташа, открой карту.

— Выполняю, — раздался голос умной помощницы дома.

На столе появилась проекция карты Петербурга.

— Так, парк здесь, — я поставил маркер. — А портал выхода может быть в радиусе трех километров.

Я очертил круг.

— Наташа, увеличь область поиска.

Карта пропала, уступив место выделенного круга. Пересечение Корабельного и Работного районов.

— Желаете найти что-нибудь в отмеченном месте? — уточнил женский голос.

— Заброшенные мануфактуры, аварийные расселенные дома, старые коллекторы, — начал перечислять я, и на карте один за другим стали проступать маркеры.

Аварийных домов в указанной области не оказалось. А вот мануфактур было аж три.

— Посмотреть бы записи с камер, — пробормотал я.

Виктор покосился на меня:

— Окститесь, князь. Какие рабочие камеры в Корабельном и Работном районах?

— Первое нападение было в Работном, — не обращая внимания на сарказм, протянул я. — Интересно, что забыл там Добрынин? Дом призрения, из которого бежали психи в нескольких кварталах от места нападения. А Горшкович ехал через Корабельный, когда его поймали.

— Думаете, он ехал к хранителю? — уточнил Сокол.

— Думаю, да.

В голову пришла очень интересная мысль. Да, прибегать к подобному я не хотел, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. Я взял со стола телефон и нашел нужный номер.

— Кого я слышу! Мастер Карамазов? — послушался в динамике голос Павла. — Как прошла встреча с осведомителем?

— Прекрасно, — я не стал вдаваться в подробности о том, что Филип уже лежит на столе прозекторской. — Я хотел бы уточнить еще кое-что.

— Что именно вас интересует? — голос дельца мигом стал серьезным. — Помогу всем, чем смогу.

Я понимал его оживленность. Долг Павла был уплачен, и теперь уже я беру взаймы, обращаясь за услугой.

— Что ты знаешь о Никитинской, Павловской и Кировской мануфактурах?

— Заброшены, — растерянно ответил делец, и тут же с пониманием добавил:

— А вам для чего? Хотите открыть маленький подпольный цех? Выращивание? Или…

— Что там сейчас? — оборвал я словоохотливого дельца.

— Ну, Никитинская и Павловская заброшены. Там обитают только бездомные да торчки.

— А Кировская? — продолжал настаивать я.

Павел замялся, словно думая, отвечать или нет.

— Помоги мне — и я помогу тебе, — сдался я.

— Я только за слухи знаю. Которые на улицах ходят, — начал делец. — Кировскую выкупила какая-то фирма. Там открыли подпольный цех по пошиву.

— Что там производили?

— Вроде рабочую робу. А, еще маски навроде шутовских — красные. А неделю назад в цех наведался спецотряд жандармерии. И пошивку прикрыли.

— А владелец фирмы?

— Бежал в Мезоамериканскую империю с уголовным делом на хвосте.

И тут мне вспомнились бойцы в красных масках, встречали нас в квартире Горшковича. А еще то, что в одежду и кожу мертвецов въелась красная пыль.

— Спасибо, Павел, — крикнул я в трубку.

— Надеюсь, князь не забудет о небольшой услуге, которую ему оказал бедный уличный делец… — начал было Павел, но я уже отключился.

— Катерина здесь, — я ткнул пальцем в маркер. — На Кировской мануфактуре.

— С чего ты взял? — удивленно уточнил Виктор.

— На мануфактуре был цех по пошиву одежды. Красные маски. А бойцы, которые были в квартире…

— Были в красных масках, — закончил Виктор.

— Бинго. А на руках и подошвах ботинок бойцов была пыль такого же цвета. Краситель.

Виктор достал из кармана монету. Подбросил ее. Поймал и посмотрел выпавшую сторону. Довольно хлопнул в ладоши и встал с кресла:

— Ну тогда едем, что ли? Никогда не думал, что скажу это, но давайте спасем Калинину.

Мы вышли в холл, и я увидел сидящую на диване Кристину. Она была бледной и казалась растерянной с влажными волосами и в розовой пижаме с отпечатками кошачьих лапок.

— Ой, — пискнула она и прижала к груди подушку с дивана. — Я не знала, что у вас тут собрание.

— Это вам, — неожиданно вперед вышел Иванушка и протянул девушке леденец на палочке в цветной пленке. — Мне всегда помогает сахар, когда становится грустно.

Княжна на редкость тепло ему улыбнулась и произнесла:

— Спасибо. Мне очень приятно.

Парень зарделся и быстрым шагом направился к выходу. Остальные последовали за бойцом. Я подошел к гостье и сел на край дивана.

— Прости, что не могу уделить время…

— У тебя дела, — девушка вздохнула. — Ты просто обязан себя беречь, понял?

— Конечно.

— Ты теперь отвечаешь за меня и Ольгу, — продолжила она. — Пока папа не вернется.

— Хорошо, — я кивнул. — Недолго мне придется быть твоим опекуном.

— Не то, чтобы я была против, — Кристина повертела в пальцах конфету.

— Ничего не бойся. Здесь ты в безопасности. Я скоро вернусь.

— Даже если я уже буду спать, зайди пожелай мне хорошего сна.

— Думаешь, Ольга не станет возражать? — хитро уточнил я.

— Не станет, — раздалось позади и я резко обернулся.

Никогда не позволял подкрадываться ко мне хоть кому-то, но старшей княжне это удалось.

— Я пришла за сестренкой. Нам принесли чай с травками. Горький…

Кристина мне подмигнула и убрала в карман лакомство, которое ей вручил дружинник. Девушка мягко меня обняла и коснулась губами щеки.

— Жду тебя дома, — шепнула она мне на ухо и пошла в сторону лестницы.

Я невольно засмотрелся на хвостик, который украшал ее костюм и тряхнул головой. Ольга заметила это, погрозила мне пальцем и запахнула на груди пеньюар. Тяжеловато мне придется в ближайшее время. В одном доме с такими девушками…

Снаружи Виктор раздавал указания нашим новым дружинникам.

— Защищать сестер Юсуповых ценой собственной жизни, — подтвердил я приказ и хлопнул друга по плечу. — Поехали. Нас ждут великие дела.

* * *

Мост, который выводил к Британской набережной, был уже поднят. Виктор остановился у броневиков, и к машине тут же подошли трое бойцов в черной форме спецотряда охранки:

— Простите, господа, но начался комендантский час. Въезд и выезд запрещены до десяти утра.

— Дело государственной важности, — ответил я.

Бойцы переглянулись:

— А бумага у вас имеется? Чтобы подтвердить, что все так? Вы уж простите, господа, да только приказ надобно исполнять.

Бумаг у нас не имелось. Пришлось звонить Калинину.

— Слушаю, — послышался из динамика усталый голос начальника охранки.

— Алексей Викторович, тут такое дело, — начал я. — В общем, нам нужно выехать в город.

— Ну так езжайте! — рассвирепел старик. — Или тебе мое благословение понадобилось? Что за привычка отвлекать меня по пустякам, Карамазов?

— В городе комендантский час. Мосты разведены, — поспешно добавил я, пока Алексей Викторович не бросил трубку.

В динамике послышался усталый вздох:

— Какой пост? — уточнил начальник.

— Э-э-э-э… — замялся я. — Не знаю.

— Ну так спроси, авось не развалишься. Или скажи, на каком вы мосту!

— Сейчас, — я прикрыл ладонью динамик и вежливо поинтересовался у старшего в тройке, — Какой пост?

— Двадцать второй, — ответил жандарм. И я послушно повторил в динамик:

— Двадцать второй.

— Сколько вас? — уточнил Калинин.

— Пятеро.

— Сейчас, — коротко бросил начальник охранки и отключился.

Я же убрал телефон и обратился к старшему:

— Сейчас с вами свяжется…

Но боец уже отошел в сторону, разговаривая с кем-то по встроенному передатчику внутренней связи:

— Слушаю, господин Калинин. Так точно. Да, пятеро. Слушаюсь.

Он махнул рукой, и сидевший в будке боец нажал на кнопку. Мост с гудением медленно начал опускаться. Командир отряда же подошел к машине.

— Если будете возвращаться до утра — позвоните по этому номеру, — боец протянул мне прямоугольник, на котором был написан короткий телефон. — Не стоит беспокоить Алексея Викторовича по всяким пустякам.

Я благодарно кивнул, взял бумажку и спрятал ее в карман. Мост с лязгом сомкнулся, и машина тронулась в путь.

— Нужно будет попросить Калинина сделать спецпропуск, — пробормотал я. — Чтобы не было таких вот накладок.

Виктор в ответ лишь хмыкнул:

— Знаю я тебя. Будешь потом пьяный в кабаке пропуском размахивать и кричать, что ты из секретного отдела охранки. А люди это на видео снимут и в интернет выложат. Опозоришь же и себя и охранку.

Я промолчал, но для себя решил, что вполне мог так поступить пару недель назад. Но не сейчас. Что-то во мне изменилось. И не уверен, что это хорошо. Иванушка неожиданно поддержал разговор:

— Помню, рассказывал мне как-то друг, как один его приятель слышал от знакомого, а тот прознал от деверя…

Я достал из бардачка пачку леденцов и не оборачиваясь протянул их дружиннику.

— Благодарствую, князь, — послышалось с заднего сиденья. А затем Иванушка зашелестел, вскрывая пакетик.

— Простите его, Алексей Юрьевич, — сдержанно попросил Иван. — У него такое бывает, когда волнуется.

— У меня обмен веществ такой, — пояснил паренек.

— Ага, — односложно ответил я.

Осуждать дружинника за боязнь было глупо. Я сам сейчас испытывал мандраж. Шутка ли: там, на мануфактуре нас ждут двое одержимых. И от одной мысли о предстоящем бое, адреналин в крови восполнял Силу, которая напитывала плетения.

— Страшно, князь? — послышался голос Виктора.

— Не по себе, — ответил я.

Круглов достал из кармана монету. Подбросил ее. Поймал и посмотрел выпавшую сторону.

— Что говорит? — поинтересовался я.

— Жить будем, — хмуро ответил Виктор.

— Но? — уточнил я.

На это мой друг лишь дернул плечом и не стал ничего объяснять.

Машина тем временем пересекла знак «Добро пожаловать в Работный район». На вывеске кто-то дорисовал череп и кости на манер пиратского флага. Все же своеобразное чувство юмора у простолюдинов.

— Подъезжаем, — покосившись на навигатор, произнес Виктор. — Приготовиться.

Машина проехала пару кварталов, а затем Феникс сам повернул руль, сворачивая в сторону. Автомобиль остановился во дворе:

— Не будем ломиться в ворота, — пояснил он. — Проще обойти.

Мы вышли из салона. Рядом затормозил Сокол.

— Готовы? — обращаясь к дружинникам, уточнил Виктор.

Бойцы кивнули. Иванушка бережно свернул пакетик с оставшимися карамельками и положил в карман. Круглов вышел через арку, покидая двор. Мы последовали за ним.

Когда квартал остался позади, мы оказались у траченной временем стены. Бетон местами раскрошился, обнажая ржавые арматурные прутья. Кивнул на закрытый листом пролом. Я же активировал плетение, и созданный фантом перепрыгнул через стену. Но на территории было тихо. У пролома не было ни души. Ловушек тоже не было. Слева и справа стояли два двухэтажных здания, и я осторожно проверил их фантомом. Никого.

Плетение начинало жечь, сообщая о том, что фантом скоро выгорит. И в бою мне придется обходиться голыми руками. Я заскрипел зубами, но отпустил теневого помощника, который тут же рассеялся.

— Чисто, — прошипел я, и Круглов отодвинул лист. Один за другим мы пролезли в дыру и оказались на территории.

— Добрый вечер, господа. Признаться, я вас заждался, — послышался знакомый голос.

— Ты же сказал никого! — шикнул Виктор.

Я обернулся. Из темноты к нам вышел Рипер. А справа от него шел Вихо. Правой рукой он высоко подбрасывал томагавк и ловко хватал его за рукоятку.

— Джентльмены, неужели вы думали, что я куплюсь на трюк с разведывательным фантомом? Я сражаюсь с охотниками не одну сотню лет. Трижды меня ловили. Но вот я здесь.

Рипер развел руки, словно хотел обнять старого знакомого.

— Но вам пора спать! — строго добавил он.

Под ноги упала колба. Послышался звон бьющегося стекла, и нас окутал клуб едко пахнущего дыма. А затем земля поднялась на дыбы и ударила меня в грудь, выбивая сознание.

Глава 19. Прятки

— Подъем, подъем! — послышался веселый голос.

И прозвучал он как удар колокола, вырывая меня из забытья. Я сел, осмотрелся и оценил место, где оказался. Находился я в маленькой комнатке. Под потолком виднелось узкое прямоугольное окно, затянутое решеткой. Краска на потолке и стенах облупилась и крупными кусками отвалилась на бетонный затоптанный грязными ботинками пол. Сам я обнаружился на топчане, поверх которого кто-то кинул грязный продавленный матрас. На стене напротив, висел большой плоский телевизор. Он был включен, но экран рябил помехами. Входная железная дверь была закрыта, и я сомневался, что смогу ее открыть. Хотя, проверить все же не помешало бы.

Было дурно. Голова кружилась, а перед глазами плясали разноцветные круги. Тело сковала предательская слабость, на лбу выступили мелкие бисеринки холодного пота. Но Сила не была заблокирована. И плетения отзывались, хоть и неохотно. С превеликим трудом удалось подняться на ноги, но колени предательски дрогнули, и я рухнул обратно на свое лежбище.

Телевизор тем временем моргнул. Помехи исчезли и на экране появился Рипер. Вернее, его лицо. Парень нахмурился и всматривался в камеру, словно проверяя, включена она или нет.

— Меня видно? — уточнил он обеспокоенно. — Ало? Алоооо?

— Да, — хмуро ответил я. — И слышно тоже.

— Это хорошо. Я страсть как не люблю, когда важное мероприятие срывается по какой-либо глупости.

Хранитель лучезарно улыбнулся и отошел на пару шагов. Сел на стул и беспечно закинул ногу на ногу:

— Ну привет, спящая красавица, — пропел он. — Как спалось на новом месте? Кошмары не мучали? Не нашлась в постельке плебейская горошина, которая впивалась в нежные аристократичные бока?

Вопрос был произнесен с притворной тревогой.

Я только мотнул головой. Где я оказался? Скорее всего, на старой мануфактуре, куда мы ехали. Вряд ли нас стали бы тащить куда-то еще. А где остальные?

— Прости, что пришлось так бесцеремонно вас разбудить, — не дожидаясь ответа, продолжил Хранитель. — Долгий сон вредит здоровью. Помните, как говорится в поговорке: «Кто рано встает, тому Спаситель подает»? Так что вставайте, князь. Нас ждут великие дела.

— Ох и доберусь до тебя, — со злобой в голосе прохрипел я.

— Обязательно, — лукаво усмехнулся в ответ Хранитель. — Но потом, ладно? Когда взрослые натешатся, тогда и детишкам можно будет поиграть. Сейчас вам нужно найти и спасти своих товарищей. Ну? Вы готовы к шоу?

Я пошевелился, и твердый прямоугольник больно впечатался в бедро. Пошарил по карманам и вытащил телефон, который у меня не конфисковали. Скорее всего, меня даже обыскивать не стали. Впрочем, робкий лучик надежды тут же погас. Аппарат никак не хотел реагировать на нажатие кнопки включения.

— Здесь все равно нет связи, — заметив мои манипуляции, благодушно пояснил мой пленитель. — Если вы только не намеревались сделать селфи на память.

Рипер сложил губы «уточкой», и захлопал веками. Точь-в-точь как модели социальных сетей.

— Неужели я не настолько хорош? — уточнил он, заметив отвращение на моем лице. — Князь, да вы сноб, каких свет не видывал. Я-то надеялся, что вы не пошли в своего сварливого деда. Но как видно, вы так же как и он не имеете чувства юмора.

— Что тебе нужно? — прорычал я.

— Не надо грубить, юноша, — Хранитель выставил перед собой ладонь и покачал пальцем. — Нет-нет. Я не из породы тех, кто ведет себя гадко только потому, что оказался на матрасе, полном клопов.

Меня аж передернуло.

— Я привык к приличной публике и хорошим нравам. Любое представление стоит устраивать по всем правилам. И совершенно неважно, сколько зрителей пришло. Вы понимаете, о чем я?

Я неопределенно повел плечами. Мне совершенно точно не нравилось, что Сила во мне вяло покачивалась.

— Но хватит праздности, — хлопнул в ладоши Рипер. — Леди и джентльмены!!! Добро пожаловать на шоу!

«Шоу? Какое еще шоу? Что там придумал этот псих?»

— Как известно, с древних времен народу требовалось две вещи: хлеба и зрелищ! Хлеб я не обещаю, но уверяю: зрелище вас ждет незабываемое! Итак…

Закрепленные под потолком лампы дневного света загудели, и в комнате вспыхнул свет. Такой яркий, что я закрыл лицо рукой, чтобы уберечь глаза.

Проморгался и взглянул на экран.

Рипер вскочил с импровизированного трона и вскинул вверх руки. По обеим сторонам от него взорвалась пиротехника, с шипением разбрасывая в стороны снопы разноцветных искр.

Хранитель словно позабыл обо мне и принялся пританцовывать вокруг своей трости. Он перебирал ногами, словно пытался написать что-то на пыльном полу носками своих остроносых ботинок. Но при этом этот одержимый не казался смешным. Отнюдь. Было в его движениях что-то жуткое. Словно ему плевать на окружающих и то, как он выглядит, кем кажется. Стало ясно, что он просто наслаждается происходящим и плевать хотел на впечатление, которое производит. Он был вне этого времени и вне нашей морали.

— Игра, в которую придется сыграть князю Карамазову, называется «прятки», — со страстью в голосе выдал он. — Суть проста: пять человек прячутся, а нашему Искателю нужно найти всех за полчаса. А прячущимся нужно сидеть тихо, — он прижал к губам тонкий палец. — Если мастер успеет найти всех — я отдам ему то, что он так долго искал. Если же наш важный аристократ не справится с заданием за полчаса….

Рипер задумчиво потер ладонью подбородок, будто раздумывая, что придумать на этот случай. Мерзавец не спешил и его позерство казалось мне омерзительным.

— Оставим это в секрете. Так даже интереснее. Вы готовы, мастер? — склонив голову, участливо поинтересовался Хранитель.

Я стиснул зубы так, что выступили желваки. Кулаки сами сжались до побелевших костяшек. И Рипер расценил это как мою готовность:

— Отлично. Тогда… Мастер Карамазов, есть одна детская считалка: «Я считаю до пяти, не могу до десяти»… Ну и так далее. Отвернитесь к стене и начинайте считать. Правила должны быть соблюдены, сами понимаете.

— К чему это цирк? — зло осведомился.

Лицо похитителя на мгновение скривилось от ярости, но тут же вновь на нем появилась шутовская улыбка.

— Это представление. Не надо все портить. Иначе я накажу… но не вас, князь. Накажу ту, кем вы дорожите. Я смогу с этим жить. И дама без глаз тоже сумеет, наверно. А вы, уважаемый?

Я заскрипел зубами: ну, попадись мне, тварь.

— Начинайте считать, Карамазов.

Просьбу Хранителя я все же выполнил. Подошел к стене, прислонился к кирпичной кладке и принялся вслух повторять считалку. И когда я произнес последнее слово, замок двери лязгнул и за спиной послышался скрип открываемой двери. Я обернулся:

— Пора выходить, мастер Карамазов, — глумливо протянул с экрана Рипер. — И поторопитесь: скоро мне придется пустить по вашему следу недобрых собачек. Охотников-загонщиков. Чтобы чуточку усложнить нашу забаву. Сделать ее более интригующей. Итак, игра началась!

И я шагнул из комнаты, прошел сквозь узкий коридор и оказался на осыпающемся бетонном крыльце.

Темнота скрывала предметы, оставив только заросшие высоким бурьяном силуэты зданий, расположенных на территории мануфактуры.

Я сделал шаг и пошатнулся: во всем теле чувствовалась сковывающая слабость. Лишь с большим трудом удалось ее перебороть. Коснулся плетения, и рядом со мной возник фантом-разведчик. Я дважды моргнул, и двойник в точности повторил мой жест. А я увидел окрестности мануфактуры его глазами в черно-белом спектре. В ближайшем двухэтажном здании администрации, расположенном справа от меня, через стены проступили едва заметные красные силуэты. Трое стояли у входа, еще два были словно под землей. В подвальном помещении. Значит…

— Ой, совсем забыл, мастер Карамазов!

Голос Хранителя, донесшийся из прикрученного к столбу громкоговорителя прозвучал в вечерней полумраке неожиданно. Я вздрогнул и едва не отпустил плетение.

— Каждого прячущегося будут охранять. Чтобы игра была… более динамичной, — медовым голосом продолжил Хранитель.

Я махнул рукой, и фантом послушно исчез. Улучшенная версия разведчика с тепловизором, была хороша. Но выжигала много Силы. А она мне еще понадобится. Подкрался к зданию. Створка была гостеприимно приоткрыта. И в полумраке виднелись двое. Один сидел на колченогом стуле рядом со входом, второй стоял в центре холла, у лестницы. С него и начнем.

Я коснулся плетения телепорта и оказался за спиной бойца, который стоял в проходе. В ладони появился созданный из дыма нож, и я вогнал острие в основание черепа бойца, стоявшего спиной ко мне. Противник обмяк и осел на пол. Минус один.

Тот, что сидел на стуле, мигом среагировал. Вскочил на ноги, но я уже начал плести серию.

Из пола вынырнул фантом, который схватил всполошенного бойца, поднял его в воздух. Послышался глухой удар, голова противника впечаталась в перекрытие, и «внутреннее зрение» показало, как белые кости черепа разбиваются на части. Двойник же бросил противника вниз, и тело с глухим стуком ударилось о деревянный пол. А затем, фантом спикировал вниз. Подошвы ботинок двойника ударили в основание черепа, ломая шейные позвонки. Мой дымный помощник всегда добивал противника, не давая тому ни единого шанса. Минус два.

— Чистая победа! — прокомментировал Рипер. — Разумеется, бой был учебным, разминочным. Дальше будет сложнее.

Я утер выступившую на лбу испарину. Перед глазами дрожало пространство. Сердце бешено колотилось, а легкие сипели, втягивая воздух. Я чувствовал себя так, словно пробежал пять километров. Ноги подогнулись, пришлось прислониться к стене, чтобы не потерять равновесие и не рухнуть на пол.

— Что, плохо? — послышался из динамиков голос Хранителя.

Я кивнул, тяжело хватая ртом воздух.

— Совсем забыл вас предупредить: вы «случайно» вдохнули один очень интересный токсин, который ослабляет Силу. Токсин экспериментальный, так что дозу пришлось рассчитывать произвольно. Но по моим расчетам, его должно хватить на полчаса. А если вы не успеете к обозначенному сроку…

— Сука, — пытаясь унять дрожь, прохрипел я. С трудом оторвался от стены и пошатываясь зашагал к лестнице, которая вела в подвал. Уже у входа остановился. Мало ли, какой сюрприз ждет меня на спуске?

Расстояния до конца лестницы хватало. И я коснулся плетения, вызывая доппельгангера.

Фантом получился слабым. Подрагивающим, словно он вот-вот растворится. Но свою роль он выполнил. Под подошвами сотканного из дыма бойца затрещал лед, и копия распалась в ловушке. Пора.

Я активировал телепорт и оказался внизу, у ступеней лестницы. Покачнулся, но устоял.

— Мой вам совет, мастер Карамазов: расходуйте силу экономно, — предупредил Рипер. — Потому что восстанавливается она куда медленнее, чем раньше.

— Благодарю за подсказку, — просипел я.

Активировал броню и шагнул к двери. Потянул на себя створку, и в щит тут же врезался веер ледяных игл. Боец Рипера продолжал серию, но я отменил броню, и моментально скрылся в дымовой завесе, прерывая серию противника. Коснулся плетения телепорта и оказался за спиной противника. Боец вертел по сторонам головой, не понимая, куда я делся. А в моей ладони уже появилась созданная рапира, которой я ударил в спину бойца. Противник захрипел, развернулся, активируя броню, то я был к этому готов. Щелкнул пальцами, рассеивая щит, и ударом в шею добил противника. Псих захрипел и осел на пол.

Я же осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, где нахожусь.

Первый пленник сидел в старой комнате для хранения документов. Большое помещение с широкими колоннами. Стеллажи для бумаг были вынесены, и пространство было свободным. В центре комнаты на стуле сидел человек. Руки были заведены за спину, и, скорее всего, скованы чип-браслетами. А на голове пленника была надета маска из красной мешковины.

— А вот и первый прячущийся! — радостно крикнул Хранитель. — Признаюсь, этот человек не умеет прятаться. Вы же понимаете, что в любой игре задания идут от простых к сложным? Так что дальше вам придется постараться. Ну же? Что вы застыли? Идите освобождать своего друга. Только смотрите под ноги, мастер.

Но я не торопился. Внимательно осмотрел комнату. И заметил то, на что не обратил внимания с самого начала.

Пол был поделен на ровные квадраты. Словно бы плитки. А стул с пленником стоял на краю ямы. Значит, скорее всего хитрый хранитель оставил в комнате пару ловушек. И если я наступлю не на тот квадрат…

Впрочем, долго думать над ответом не пришлось. Взгляд зацепился за красные следы подошв. Едва заметной кривой линией они проходили от входа к стулу, на котором сидел пленник. И я шагнул на один из квадратов, отмеченный красным следом. И… ничего не произошло. Стул с пленником не взорвался, не упал в стоявшую позади яму. И осмелев, я уверенно зашагал по выделенным клеткам.

— М-да, накладочка вышла, — голос Рипера за спиной прозвучал чуточку разочарованно. — Вы должны были разгадать головоломку, мастер Карамазов. Поломать голову. Но вы воспользовались глупостью помощника.

— Не моя вина, что вы разочарованы, господин распорядитель, — ядовито отозвался я.

Я подошел к сидевшему на стуле человеку. Осторожно заглянул ему за спину. Стул располагался на краю ямы, в которой плескалась какая-то похожая на кисель бурая жижа. Проверять, что было залито в бассейн, я не хотел. Поэтому склонился над пленником и коснулся капюшона. И тут же ошарашенно отдернул руку, почувствовав зов объекта.

— Придется мне тоже чуточку нарушить правила, и подсказать ищейкам, где вас искать, — послышался назидательный голос хранителя.

Я выругался и торопливо сорвал маску с головы пленника. Убрал красную мешковину в карман и коснулся плетения, призывая фантома. Тот нехотя проявился и принялся покачиваться, словно ковыль на ветру.

На стуле передо мной сидел Виктор. Рот бойца был заклеен скотчем. Глаза его полыхали яростью. Я резко дернул за край клейкой ленты, отлепляя ее от кожи.

— Удалось-таки разгадать головоломку с квадратами, — с уважением протянул Виктор. — Если честно, я думал, что мне конец. Как догадался-то?

Я нервно пожал плечами:

— Да никак. Просто пошел наугад.

Напарник с недоверием посмотрел на меня.

— Серьезно? Я ведь мог пострадать!

— Вполне.

— Нельзя так рисковать ценным сотрудником, — проворчал Феникс.

Тем временем фантом завис над ямой за спиной пленника, и ловко снял браслеты. Круглов поднялся, потирая запястья, на которых остались красные полосы от металла:

— Благодарю. А теперь, пора валить. Пока не прибыли псы.

Феникс шагнул к выходу из комнаты. Подошва тяжелого ботинка наступила на плитку без отпечатка. Я открыл было рот, чтобы предупредить напарника об опасности, но было поздно. Послышался тихий щелчок. Стул, на котором еще секунду назад сидел пленник, опрокинулся и плюхнулся в «кисель». Послышалось шипение, и из ямы повалил едкий дым.

— Ну вот и выяснили, как работает ловушка, — довольно заключил Виктор. — И что бы со мной было. Ты осознай, княже, что чуть было не погубил своего самого важного соратника.

— Ага.

— И как бы ты потом смотрел в глаза моим детям?

— У тебя нет детей, — напомнил я, обеспокоившись состоянием разума начальника своей охраны.

— Вот именно. У меня все впереди.

Он зашагал к двери. Под ногами защелкали нажимные пластины, но больше ничего не произошло. И я поспешил за ним.

— Рад видеть тебя живым, — хлопнул я по плечу напарника, когда мы поднялись по лестнице в холл первого этажа.

— Угу, — односложно ответил Феникс. — Тихо!

Я послушно замер, а через секунду услышал топот тяжелых ботинок. К зданию и правда стягивались бойцы Рипера.

— А вот и охотники! — послышался из динамиков веселый голос хранителя. — Примите бой! Или бегите.

Глава 20. Тик-так

Виктор резко развернулся ко мне, блеснув бешеными глазами.

— Наверх! — коротко скомандовал он и стремглав бросился к лестнице.

Я не стал спорить и последовал за напарником, перепрыгивая через щербатые, траченные временем ступеньки.

Мы успели укрыться в разбитом кабинете второго этажа как раз в тот момент, когда в холле послышался топот тяжелых ботинок. Охотники вошли в здание особо не таясь. Они громко переговаривались и широко шагали. С треском переворачивали сломанную мебель в холле, выбивали двери в кабинеты в поисках беглецов.

Вслед за Виктором я влетел в небольшую комнату. Поморщился и закрыл рукавом лицо: от вони, которая стояла в помещении, заслезились глаза.

В бывшем кабинете администрации царил полумрак. Он скрадывал предметы, оставляя только черные силуэты разбитой мебели и сваленного в кучи мусора. Единственным источником скудного освещения был оконный проем с остатками серой деревянной рамы, из сгнившего остова которой торчали осколки.

Я шагнул в комнату и под толстой подошвой ботинка захрустело битое стекло. И был тут же остановлен злым шипением:

— Пс-с-с-с. Не шуми, окаянный.

Виктор говорил едва слышно. Но я вздрогнул. Мне показалось, что в тишине голос напарника прозвучал очень громко.

Прямо у стены я смог рассмотреть привалившийся к стене мешок. Сощурился, поняв, что на самом деле эта бесформенная туша и была источником вони. Мертвецу было не меньше недели. Он распух и неспешно гнил, источая газы.

— Какая мерзость, — одними губами произнес я, стараясь не думать о том, кем был этот несчастный.

Виктор поманил меня жестом и указал на оконный проем:

— Скоро они поднимутся сюда. Так что покидаем здание через эвакуационный выход, — велел он.

Я кивнул, соглашаясь с предложением. Неизвестно, сколько противников ждет нас в холле первого этажа. Лучше не рисковать. Меж тем наши преследователи продвигались по коридорам. Кто-то завизжал, и его соратники заткнули его старым как мир способом — зарезали, судя по звукам.

Стараясь не шуметь, Виктор подкрался к оконному проему. Рывком выдернул остатки рамы, когда ищейки заржали. Жалобно звякнули куски стекла. Феникс сделал ладонью жест и вниз полетела осветительная ракета. Магический снаряд упал в высокую траву, залив окрестности тусклыми бликами сияния.

Прямо под окном была свален строительный мусор, из которого торчали обломки досок и ржавая арматура. Среди хлама тускло поблескивали осколки битого стекла. «Будто праздничный торт, на котором не хватало пары свечей из человеческих тел.» Я тряхнул головой, отгоняя жутковатые картины из своего сознания.

Сколько таких осколков, обломков досок с торчащими ржавыми гвоздями, и арматуры прячется внизу, в высокой траве, я старался не думать. Путь отхода уже не казался таким манящим.

— Сможешь телепортироваться чуть в сторону? Вон туда?

Виктор толкнул меня в плечо и указал на тропинку, которая вилась от здания администрации в один из цехов.

Я прикинул расстояние и неуверенно потер подбородок:

— Далековато, но с усилением, думаю…

— Тогда давай, — оборвал напарник, и одобряюще хлопнул меня по плечу. — Нечего тянуть кота за енто место.

Закусив губу, я коснулся плетения и щедро влив силу. Этим я активировал дополнительные узелки-усиления. А затем активировал способность…

Подошвы ботинок ударились о твердую землю, и я присел. Высокие заросли кустов тут же скрыли меня от посторонних глаз. Если кто-то из психов будет высматривать нас в окно, то вероятность, что нас заметят, будет очень мала.

Я обернулся. Приземлиться удалось неподалеку от опасных обломков, которые пряталась в жухлой траве. И не прикинь я расстояние — корчиться мне сейчас на ржавых прутьях арматуры.

— Жив?

Я обернулся. Виктор стоял в нескольких шагах позади, пристально рассматривая меня.

— Да. Я в порядке.

Феникс как-то странно покосился на меня, словно хотел о чем-то спросить. Но сдержался и мое заявление не прокомментировал. Вместо этого коротко ответил:

— Идем.

Напарник сделал шаг в сторону и скрылся в зарослях травы.

— Итак, вам удалось спасти одного друга. Осталось четверо, — пропел из динамиков Рипер. — Поторопитесь, мастер Карамазов. Если они вам нужны. Ежели нет, то… — он откашлялся и продолжил, — Игра приготовила для вас еще великое множество фокусов. Не разочаруйте меня, князь. Я хочу повеселиться.

Я не стал отвечать на это заявление. Молча шел следом за Виктором.

— Под ноги смотри, — послышалось из темноты злое шипение напарника. И я тихо выругался: Круглов прав. Мало ли, какие сюрпризы могли прятаться на пути?

Пару раз я почти наткнулся на свернутую ленту колючей проволоки. Потом перепрыгнул странную лужицу, напоминающую вязкую нефтяную субстанцию. Только от нее несло тухлыми яйцами и это наводило на невеселые мысли.

Феникс неожиданно остановился, выпрямил спину, и привлек мое внимание взмахом руки. Я не сразу рассмотрел блестевшую тонкую леску, натянутую на уровне глаз, которую каким-то чудом сумел заметить начальник охраны. Чуть дальше нашелся огромный капкан, навроде медвежьего, но металлическая ловушка просто отвлекала внимание от рассыпанного на бетоне порошка, который тихонько шипел, разъедая поверхность плиты.

— Больной ублюдок, — выругался Виктор, заметив хирургически выпотрошенную собаку, в которой копались крысы. — Не, ну ты видел? — искренне возмутился друг.

Я не стал спорить, резонно признав, что только моральный урод мог сотворить такое с собакой. С человеком — не так страшно. Но собака — это перебор.

— Его надо наказать, — буркнул Виктор. — Я ему зубы в глотку вобью.

— Как скажешь, — устало отозвался я.

Сила пульсировала во мне то откатывая, то наваливаясь вновь. Будто старая лампа дневного света, которая норовила затухнуть, но продолжала мерцать.

Мы вышли к одному из цехов. Виктор повел меня вдоль стены. У угла здания остановился, осторожно выглянул. И тут же спрятался обратно:

— Тшш.

Он дал знак остановиться. Что я и сделал. Прильнув к стене, Круглов подобрался. НАпарник выглядел словно приготовившийся к прыжку зверь. Но чего-то выжидал. И спустя пару секунд я понял, чего именно.

За углом послышались тяжелые шаги. Кто-то беспечно шел по заросшей травой дорожке, очевидно, осматривая территорию. И едва патрульный прошел мимо нашей засады, Виктор ловко метнул гарпун. Острое жало ударило в затылок, а напарник дернул на себя натянувшуюся цепь, рывком подтягивая труп. Ловко перехватил мертвеца:

— Баю-баюшки-баю, — успокаивающе прошептал напарник, пряча тело в густой траве.

Мне стало жутковато при виде воркующего над мертвецом.

— Вот теперь чисто, — пробормотал Феникс, выглянув из-за угла. И неуверенно добавил:

— Вроде.

— Вроде? — уточнил ядовито и тут же оборвал себя на этом недостойном занятии. Подкалывать друга сейчас глупо.

Мы вышли из засады, сделали крюк и остановились неподалеку от темного провала, ведущего в цех.

— Ты готов? — осведомился начальник охраны и дождался моего кивка.

Созданный Виктором фантом подошел к дверному проему, и исчез во всполохе установленной у порога огненной ловушки. А Круглов уже забросил в темный провал очередную сигнальную ракету. Тусклое пламя осветило помещение, подсветив три силуэта, которые устроили засаду у входа.

Заметив влетевшую в цех ракету, бойцы вскочили со своих мест. Первый противник появился в проеме, и созданная мной дымовая граната отлетела в сторону, ударившись о броню. Противник тут же контратаковал, но я коснулся телепорта и скрылся внутри здания. В том месте, где я только что находился, расцвела морозная ловушка. А следом ударил веер ледяных игл. Они зазвенели, крошась от удара о бетонный пол.

Брошенный Кругловым гарпун навылет пробил шею противника, который не успел отменить серию. Феникс потянул цепь на себя и укрылся за грузным телом, как за щитом.

Двое бойцов уже стояли в проеме, атакуя Виктора. Но я вовремя оказался за их спинами.

Дымовая граната окутала одного из противников. Но другой успел отменить серию, и созданный мной фантом разбился о броню. И мы застыли друг напротив друга, не решаясь открываться.

Феникс тем временем добил бойца, которого я запер в ловушку. За дымовой завесой вспыхнуло пламя, послышался предсмертный крик, а затем Круглов шагнул к дверям:

— Ну? Долго ты будешь стоять и любоваться на этого уродца?

Псих обернулся на голос, и мы с Виктором, не сговариваясь, одновременно атаковали.

Выскочивший из-под земли фантом врезался в броню и разлетелся на сотни серых лоскутьев. Противник обернулся ко мне и криво усмехнулся одним уголком рта. На миг, на его лице возникло выражение победного триумфа. Превосходства. А затем, оно сменилось на удивление. Когда за спиной психа лязгнула цепь. А через долю секунды, на лице последнего противника появилась гримаса боли. В тот момент, когда лезвие гарпуна с глухим ударом вошло в спину. Окровавленное острие показалось из груди.

Несчастный широко раскрыл глаза. Захрипел, роняя с губ красную пену. Протянул вперед руки, шагнул ко мне как завороженный. Словно хотел ухватиться за меня, чтобы не потерять равновесие. Ноги его предательски подвернулись, и псих упал на колени. А затем завалился лицом на дорожку.

— Готов, — тяжело дыша резюмировал Виктор, утирая выступивший на лбу пот. — Что-то сил маловато. Это проделки того клоуна?

— Все так, — кивнул я. — Надо экономить энергию.

Круглов шагнул в сторону двери. На ходу выдернул гарпун из спины бойца и уверенно вошел в цех.

— Раз, два, три, четыре, пять. Я иду искать, — хрипло пропел он, и его голос гулким эхом разлетелся в пустом цеху. — Кто не спрятался — я не виноват.

От друга веяло яростью. Словно мы вновь оказались на поле боя, куда отослала нас Империя.

За спиной послышалось гудение. Виктор обернулся, но толстая металлическая створка уже с лязгом перекрыла вход, отрезая нас от внешнего мира.

— Вы на правильном пути, — ожили динамики. И голос Рипера прозвучал в тишине так громко, что мы подпрыгнули на месте.

— О, простите. Кажется, я вас напугал.

Раскаяния в голосе хранителя не было. Даже наоборот: он был полон издевательской насмешки.

— Не то слово. Так и от сердечного приступа помереть недолго, — хмуро ответил Виктор. — Ну, или испачкать штаны ненароком. А запасных тут нет.

— Приношу свои извинения. И чтобы исправить возникшее недоразумение, пожалуй, я дам вам подсказку: ищите цель, которая отмечена крестом. И поскорее. Через пять минут сюда прибудут собаки-ищейки. Время пошло.

Динамики замолчали, а на стене, напротив входа, вспыхнуло большое табло, на котором появился таймер обратного отсчета. Пять минут. Четыре минуты, пятьдесят девять секунд…

— Тик-так, — протянул манипулятор.

— Ну, погнали искать, — буркнул Виктор. — Здесь ждать нечего.

Большое помещение цеха было практически пустым, если не считать разбросанного на грязном сером бетоне мусора. Под подошвами ботинок хрустели осколки стекла и камешки.

Отмеченная крестом «цель» нашлась через три минуты.

— Смотри.

Виктор кивнул на торчавшую из горы мусора руку. Обычную человеческую бледную руку. Она словно просила о помощи. Виктор осторожно взял за тонкое запястье, и потянул на себя.

Из кучи тряпья показалась грязная тонкокостная девушка, больше походившая на подростка. Ее светлые длинные волосы закрывали лицо. Откинув локоны ей за спину, Виктор выругался и спросил у меня:

— Что это за погань мракобесная?

Развернув фигуру, Виктор продемонстрировал мне хрупкую девчушку. Я не сразу понял, что с ней не так. Красивое лицо словно потекло набок при наклоне головы. А когда Круглов встряхнул тело, веки незнакомки медленно поднялись, явив стеклянные глаза. Нечеловеческие.

— Млять, — выдал я с отвращением.

— Думаешь? — с любопытством уточнил Виктор. — А мне кажется, что это кукла.

Ростовая виниловая игрушка удивительно походила на человека, если бы не странные, словно треснувшие от высокой температуры стекляшки глаз. Кукла была сделанная настолько мастерски, что я поначалу спутал ее с человеком. Рваная одежда едва прикрывала тело и кожа под тряпьем казалась настоящей. На груди, прямо напротив сердца, был грубо намалеванный красной краской крест.

— И что с ней делать? — задумчиво протянул я.

Виктор присел рядом с куклой и потряс ее, будто пытаясь извлечь из нее звук. Она и вправду застонала.

— Не делайте мне больно, — выдохнула кукла и слабо всплеснула руками. — Он причинял мне боль.

— Что за… — растерялся я, разглядывая испуганное выражение на лице игрушки, которая все больше казалась мне живой.

— Я ощущаю, чувствую… — принялась говорить она плаксивым голосом. — Во мне живет душа…

— Ага, — флегматично кивнул Виктор и с размаху вонзил в нарисованный крест лезвие гарпуна.

И в этот момент личико куклы исказила гримаса боли. Рот открылся, и по ангару разлетелся крик, который эхом отражался от стен, уходя к потолку. Крик был такой силы, что я невольно отшатнулся и зажал ладонями уши.

— Ты что делаешь? — проорал я.

Виктор только равнодушно пожал плечами:

— Решение было очевидным. Разве нет?

— Начальник вашей охраны довольно умен, — прокомментировал это «решение» Рипер. — И, надо отметить, достаточно хладнокровен. Так спокойно уничтожить творение великого Карло. И…

Под потолком послышался лязг, и сверху упало кресло, зависнув в полутора метрах от пола.

В кресле сидел человек. Руки его были прикованы к подлокотникам. А на голове красовалась маска из красной мешковины. Такая же, в которой я нашел Виктора.

— Так, спрятанного мы нашли, — довольно заключил я. — Осталось придумать, как его снять.

— Просто перерезать стропы. И все. Не сломает же он себе шею, при падении с такой высоты?

Сверху послышался скрежет, и мы подняли головы.

Тонкая металлическая труба, закрепленная между двумя балками, дергалась, готовая вот-вот сорвать крепления, которые явно не были рассчитаны на вес пленника. И в этот самый момент, пол под висевшим креслом заскрипел, и плита, замаскированная под грязный серый бетон, медленно отъехала в сторону.

Я с опаской покосился на табло. До прибытия патруля психов оставалось еще полторы минуты.

Глядя под ноги, Виктор осторожно подошел к краю образовавшейся ямы. Взглянул в провал. Удивленно присвистнул.

— Что там?

— Сам посмотри, — был мне ответ.

Я подошел к напарнику. Внизу, в забетонированной нише, был устроен глубокий бассейн. В прозрачной воде которого сновало множество мелких рыбешек.

— Это еще что за… — вырвалось у меня.

— Хрен его знает, — устало ответил напарник. — Но вряд ли они безобидные.

Диалог прервал скрежет под потолком. Я поднял голову. Крепления практически оторвались, и времени на раздумья оставалось крайне мало.

— Виктор. Сбей трубу миньоном, — скомандовал я.

Напарник удивленно покосился на меня, но просьбу исполнил. Костлявый миньон возник в воздухе и врезался в трубу, срывая крепления. Пленник полетел в бассейн. И в тот же момент, созданный мной фантом оттолкнулся от пола и взмыл в воздух. Подхватил кресло и отбросил его на бетон, разбив на куски. Пленник вскочил на ноги и принялся смешно вертеть головой, словно пытаясь осмотреться. Фантом тут же возник рядом с ним, ловким движением освобождая найденного от браслетов.

Мужчина сорвал маску и уставился на нас. А затем его рот расплылся в довольной улыбке. От уха до уха:

— Знакомый друга моего товарища как-то рассказывал, что племянник кума его деда попал точно в такую же историю, — начал он.

И Виктор вздохнул с нескрываемым облегчением:

— Наш бесобой жив-здоров. И в своем умею. Рад видеть тебя. Жаль только что твой меч отобрали.

— Найдется, — отозвался Иванушка.

Он шагнул к начальнику охраны, обнял того за плечи, словно старого знакомого. А потом вынул из кармана конфету и быстро закинул ее в рот.

— Потом будете радоваться, — хмуро сказал я, покосившись на табло. — Нужно думать, как свалить отсюда.

До прибытия патруля оставалось меньше минуты…

Глава 21. Загадка

Я затравленно осмотрелся по сторонам. Но прятаться в пустом ангаре было негде. Значит, придется принимать бой. Чего бы это ни стоило.

Виктор подскочил к входу и бросил в створку огненный шар. Но металл не оплавился, а лишь впитал снаряд, не оставив на поверхности даже отметины.

— Металл заговорен, — пояснил Иванушка протяжно и кивнул на ряды рун, выгравированных вдоль края плиты. — Язык преисподней. Древний и крепкий. Такой запросто не стереть и не поправить.

Я глухо выругался, забыв о своем происхождении. Услышал бы меня сейчас Мэйхем, наверняка покачал головой и неодобрительно поджал губы.

Мой взгляд упал на красную маску, сброшенную с пленника на грязный бетон. Я рассеянно поднял колпак из красной мешковины. Сквозь меня прошел зов объекта. Каждый нерв вздрогнул и заныл. Торопливо сунул маску в карман.

«Нужно будет разобраться, что это за штука. Когда вернемся домой, — хмуро подумал я, и тут же поправил себя. — Если вернемся».

В этот момент, створка со скрежетом начала медленно отъезжать в сторону, и мы с Виктором одновременно активировали плетения телепорта, оказавшись на свободе. Как раз за спинами готовых к нападению бойцов.

Охотников было половина дюжины. Они сгруппировались у двери, готовясь к резкой атаке. И никак не ожидали того, что напуганная и ослабленная дичь сама выскочит им на встречу.

Виктор создал огненный шар и метнул его в спину ближайшего противника. Снаряд с шипением врезался в бойца, мгновенно прожигая плоть и кости. И тут же Феникс активировал «Пламя Инферно», которое взметнулось из земли и охватило второго противника, испепелив его в долю секунды.

Я бросил дымовую бомбу, заблокировав одного из психов в ловушку. А созданный фантом атаковал четвертого противника, который уже развернулся к нам. Но броню бедолага активировать не успел. Дымный двойник в подкате ударил его в ноги, сбивая с ног. Тут же вскочил, повинуясь моим командам, пнул противника в затылок. Подошва тяжелого ботинка сверху вниз врезалась в шею. Послышался хруст шейных позвонков, и боец замер. А я торопливо создал «Призрачную плеть» и ударил ею по заключенному в дымовую ловушку психу. Сжал ладонь, заставив тонкий шнур затянуться в смертоносную петлю, которая впивалась в кожу, рассекая мышцы.

Из завесы послышался хрип, и я резко дернул плеть на себя. Хрустнуло и на дорожку выпал куцый труп. Следом покатилась голова. Глаза оказались распахнуты, из раззявленного рта вывалился темнеющий язык.

Двух оставшихся противников добил Иванушка. Ударная волна взрыва сбила бойцов с ног. На груди одного из них тут же появилась мишень, в центр которой метко ударили три чародейских снаряда, пробив тело насквозь. А Иванушка в пару невероятно быстрых прыжков оказался рядом с бойцом, который уже начал подниматься на ноги. Он успел создать щит, но в ладонях дружинника появился чудовищных размеров клинок, который был едва ли не больше самого Ивана. И дружинник опустил клинок на противника, пригвоздив бойца к дорожке.

— Ну, вот и все, — спокойно заключил он, когда противник затих. — Готовы. Бесславная смерть. Досадно как-то…

— Угу, — тяжело дыша, хмуро подтвердил Виктор. — Только у меня не осталось ни одного усиления.

— Поздравляю, — послышался из динамика веселый голос Рипера. — Нужно сказать, вы меня не разочаровали, мастер Карамазов. И до сих пор, вам удалось устраивать первоклассное шоу. Еще один прячущийся найден. Осталось трое. Тик-так-тик-так.

Я только кивнул. Потяжелевшая голова кружилась, а во рту чувствовался мерзкий металлический привкус. Кажется, я прикусил щеку от напряжения. Почему-то покачивался левый клык. Вдобавок, все тело ломило. Кости ныли, будто у старика перед непогодой. На меня накатила жуткая усталость. Захотелось сесть у стены, прямо на осколки, рассыпанные поверх бетона, и просто замереть, не двигаясь. И гори оно все синим пламенем. Перед внутренним взором появилось лицо деда, на котором растянулась ехидная усмешка. Она говорила: «Сдаешься? Тебя так просто сломать?»

— Нет уж, — хрипло выдохнул я. — Еще повоюем.

Лишь большим усилием воли я заставил себя двинуться по дорожке:

— Надо… идти… — стуча зубами, просипел я. — Этот квест… на время. Там… наши. Их надо…

— Спасти, — ровным голосом закончил Иванушка и бросил в рот очередную конфетку. — Однажды друг моего троюродного деда…

Виктор заворчал что-то похожее на проклятье и двинулся следом за дружинником. Думаю, из соображения экономии сил он не стал одергивать нашего свежего сотрудника.

И мы двинулись в путь.

* * *

Дорожка вывела нас к небольшой, заваленной мусором погрузочной площадке. В ее центре был установлен черный прямоугольный камень. На матовой поверхности виднелись нарисованные три стрелки, указывающие направления. А над полосками красовались два смайлика: один в виде сообщения мессенджера, а второй изображал оскаленный человеческий череп.

От площадки в разные стороны расходились проложенные рельсы. Они уводили к громадам высившихся в отдалении цехов. На каждом из путей стояла пустая вагонетка.

— Вы пришли к распутью, друзья мои, — послышался из динамиков голос Рипера. — И теперь вам нужно выбрать правильное направление. В одном из ангаров вас ждет любопытнейший сюрприз. В двух других — только верная смерть. На камне высечен ребус, разгадав который вы получите подсказку. Но напомню, что в нашей игре нельзя долго задерживаться на одном месте. Через пять минут сюда прибудут собачки — ищейки. Итак, время пошло. Тик-так-тик-так.

И на камне вспыхнуло табло с таймером обратного отсчета.

Я уставился на намалеванные знаки, пытаясь разобрать, что они означают:

— Первый — это скорее всего облачко диалога, — начал размышлять я вслух. — А второй? Смерть? Мертвец?

Опасливо поглядывая на табло, я начал перечислять все варианты словосочетаний:

— Сказать о смерти, говорить со смертью, смертельный разговор… говорить о смерти, говорить с мертвецом…

Камень отреагировал на последнюю фразу и со скрежетом отъехал чуть в сторону. Из черного провала начал медленно возноситься фонарный столб. На нем сломанной куклой болтался висельник. Невысокий, нескладный парень, с криво остриженными волосами, одетый в потрепанную несвежую робу. На ткани виднелись следы крови и чего-то дурно пахнущего. Один башмак с изрядно истертой подошвой сиротливо болтался на стопе, а вторая нога оказалась голой и хвасталась отросшими грязными ногтями.

Я подошел к столбу, запрокинул голову, чтобы уставиться в уродливое лицо убитого:

— Ну, что скажешь?

Как и следовало ожидать, висельник ничего не ответил. Он молча пялился на меня красными от лопнувших сосудов глазами, даже не думая открывать рта. Меня пронзило пониманием. Стоп! Рот!

Обычно болтаясь в петле, человек разевает, рот как выброшенная на берег рыба. В попытке втянуть в легкие хоть немного воздуха. Вот и остается он висеть с открытым ртом и вываленным наружу распухшим языком.

Рот болтающегося передо мной, был плотно закрыт. Словно кто-то впихнул язык за зубы и крепко сжал его челюсть.

Я как можно быстрее взобрался на камень и протянул руку к лицу мертвеца. Подошвы ботинок скользили по гладкой поверхности камня. И я балансировал на «указателе», рискуя сверзиться вниз.

— Да вы никак с ума сошли князь, — послышался за спиной удивленный голос Иванушки. — Не обижайте этого убогого. Грешно это, право слово.

Но я проигнорировал просьбу и потянул мертвеца за подбородок. И рот покойника широко открылся.

Язык был вырезан, и я сунул пальцы в черный провал, стараясь не касаться зубов. На секунду мне показалось, что покойник сейчас придет в себя и сомкнет челюсти, откусывая мне руку. Такой трюк вполне быть в духе «недоброго чувства юмора» Рипера. Но все обошлось и пару секунд спустя, пальцы нащупали пластиковую капсулу. Я зацепил ее кончиками пальцев и осторожно вытащил наружу.

Спрыгнул с камня и трясущимися руками открыл капсулу и вытащил мятый клочок бумаги. Развернул его.

— Направо, — указал я, и табло с таймером замерло на пятидесяти девяти секундах. Значит, загадку я разгадал правильно.

Виктор ободряюще хлопнул меня по плечу.

— С меня пиво.

— И чистое белье, — хмыкнул я в ответ.

Вагонетка тронулась, едва мы успели забраться внутрь. Наш транспорт покатился по рельсам, быстро набирая скорость.

— Как бы не расшибиться, — буркнул Виктор.

Вагонетка уже неслась как пущенные с горы сани. И металлическая дверь быстро приближалась. И только сейчас я рассмотрел намалеванный на створке веселый смайлик и подпись:

«С приездом».

Ворота дрогнули и медленно разъехались в стороны, впуская нас в ангар. А вагонетка начала тормозить с мерзким скрежетом, о которого заныли все зубы разом. Из-под колес полетели искры.

Транспорт замер в центре цеха. И мы выбрались на бетон.

— Приехали, — буркнул Виктор, хищно озираясь по сторонам.

Я не мог не заметить, что лицо друга заострилось. Кости едва ли не прорывались сквозь кожу, глаза стали глубже и налились первозданной тьмой.

— Ты в порядке? — уточнил опасливо.

— Я с тобой, брат, — произнес раздвоившийся голос, в котором я с трудом узнал Виктора. — И плевать на порядок.

Иванушка нахмурился, но в его взгляде не было осуждения. Непривычная строгость придала облику достоинство, которое так удачно маскировалось цветастой рубахой, смешливыми фразами и присказками.

Охранников в цеху не было. Только стул, в котором сидел пленник. А дверь за спиной заскрипела.

Я обернулся. Створки снова медленно съезжались, отрезая нас от спасения.

— Нужно их заклинить! — рявкнул Виктор. — Иначе мы здесь застрянем. Вагонетка.

Мы навалились на металлический край, но с тем же успехом можно было пытаться сдвинуть бетонную стену. Тормоза заклинило, и теперь наш транспорт встал намертво.

Я коснулся плетения фантома. Под усилением, дымовой двойник должен сдвинуть ее с места. И даже докатить до входа. Наверное. Но Силы оставалось мало. И если будет драка — я останусь без главного козыря.

Внезапно вагонетка оторвалась от пола и зависла в воздухе. Я обернулся.

За спиной, вытянув перед собой руки, стоял Иванушка. Открытые ладони дружинника смотрели вверх. Пошатываясь, боец махнул ими к выходу, и вагонетка понеслась к двери.

Транспорт встал на входе аккурат в тот момент, когда двери уже преодолели половину пути. Они врезались в препятствие, силясь его смять и металл заскрипел. Но выдержал. Пока.

Иванушка опустил руки и устало пошатнулся. Утер рукавом выступивший на лбу пот. Из ноздрей дружинника, к подбородку, тянулись вязкие алые капли.

— У тебя…

Иванушка провел ладонью по лицу, размазывая кровь. Поднес руку к глазам, растирая в пальцах красную жидкость:

— Такое… случается, — просипел он.

Я прекрасно это знал. Иванушка выжег плетение. Я видел такое, когда служил в «Висельниках». Порой в пылу боя, разгоряченный адреналином боец действует словно на автомате, щедро осыпая противников сериями плетений. А затем падает замертво от лопнувшего в мозгу сосуда. Или, проводит остаток жизни прикованным к постели. Впав в состояние овоща. И второе, как по мне, было куда страшнее быстрой смерти. Иногда, жрецам удавалось вытащить человека из этого пограничного состояния. Но впереди бойца ждали годы реабилитации и тяжелых тренировок, чтобы начать ходить и разговаривать. Но Иван был на ногах. И умирать вроде не собирался.

— Пора забирать пленника и валить.

Голос Виктора вырвал меня из раздумий. Феникс сделал шаг, и где-то под потолком послышалось шипение.

«Это не к добру», — промелькнула в голове нехорошая мысль.

Времени на раздумья было мало. В два прыжка мы с Виктором оказались рядом с пленником. Я сорвал с головы «прячущегося» маску. И рука словно сама убрала ее в карман. Феникс же ловко освободил Ивана от чип-браслетов.

— Цел? — коротко уточнил я.

Боец кивнул и вскочил, растирая затекшие запястья.

А с потолка уже медленно опускался какой-то зеленоватый газ. И я глубоко вдохнул, задерживая дыхание. Жестом указал в сторону двери. На косяках пульсировали проклятые буквы, заставляющие створки тянуться друг к другу. Стремглав мы бросились к выходу. Что-то дернулось в моей груди, заставив меня оглянуться и замереть на месте.

Виктор оказался в ловушке. Цепь, которую он сорвал, обхватила запястье ожившей змеей и не собиралась отпускать добычу.

Глава 22. Сказка

— Беги, придурок! — рявкнул начальник охраны, заметив мою заминку.

— Надо…

— Ты тут сдохнуть решил? Иван! — приказал он громогласно. — Тащи князя на выход! Если надо придуши, чтобы не рыпался.

Меня обхватили сильные руки и кто-то потащил меня прочь.

— Пусти…

Я попытался пнуть того, кто посмел мне перечить, но ноги потеряли опору. Стало ясно, что два Ивана тащат меня, подхватив за конечности, как марионетку.

Я видел, что фантом Феникса яростно пытался разорвать цепь. Только безрезультатно. А потом замер, глянув на хозяина, и сорвался, чтобы подхватить меня и дружинников и вынести прочь из ангара. Виктор остался на месте. Его плечи расправились, а потом парень сел на стул, закинув ногу на ногу. Друг посмотрел мне вослед и криво улыбнулся. Газ обволакивал его густым полотном словно саван, пока не скрыл из виду.

Я взвыл, но мы уже оказались снаружи, а ворота за нами смяли наконец вагонетку, словно банку из-под газировки.

Ветер подхватил мой голос и вернул чужим эхом. Внутри меня кто-то яростно кричал.

— Нет, — вырвалось у меня сиплым шепотом. — Нет.

Костлявый фантом повел плечами, как обычно делал его хозяин, и растворился в прохладном воздухе.

— Князь, Виктор так решил, — раздалось со стороны.

Я коротко кивнул, ненавидя себя за то, что не могу убить кого-то прямо сейчас.

— Феникс отлучился, — произнес Иванушка неожиданно мягко, отчего стало только горше.

— Надо идти, — резче, чем хотел, сказал я. — Нечего здесь… ловить.

В динамике захрипело, а потом раздался знакомый голос:

— Кто бы мог себе представить? Князь был привязан к бастарду. Вот дела! Может, вам проще было завести собаку? Подумайте об этом, Карамазов, если у вас будет время.

Я создал фантома, который шагнул к створке. И рассеялся, едва только коснулся холодной стальной двери. А в груди словно вспыхнул огонь. Боль скрутила меня, заставив сесть на землю.

— К сожалению, в нашей игре нельзя возвращаться в комнаты, которые вы уже покинули, — отчеканил Рипер. — Только вперед, к победе.

Я зло покосился в хмурое ночное небо.

— Я убью тебя, — сказал негромко, но был услышан.

— Но пока вам удалось лишить жизни лишь своего друга. Быть может, остальных вы решите и не спасать вовсе? Я предлагаю вам выбор, князь. Такого шанса я никому не давал…

— Продолжим, — зло отчеканил я и поднялся на ноги.

— Ух, как же здорово, — в голосе Рипера послышалось торжество. — Игра становится интереснее. Кто следующий?

— Придет и твой черед, — холодно усмехнулся я.

— Все может быть, — не стал спорить маньяк.

Я взглянул на дверь ангара и невесело усмехнулся: на створке красовалась грубо намалеванная стрелка, которая указывала вправо. На едва заметную тропинку, которая огибала цех.

— Решил подсказать дорогу?

— Таково было последнее желание вашего друга, — хрипло ответил Хранитель. — А последняя воля для меня — закон.

Я стиснул зубы и сжал кулаки. Но промолчал. Феникса уже не вернуть. Эта мысль выхолаживала мое нутро, но осознание потери еще не пришло. Я подавил мимолетное желание расправы. Потом. Если не успеть отыграть спектакль за отведенное время — можно потерять еще двоих. И не найти Катерину. А этого Калинин не простит ни мне ни моей семье. И я шагнул на тропинку, которая огибала здание.

— Стой, князь. Давай я пойду первым, — послышался за спиной голос Ивана. Но я лишь покачал головой:

— Нет. Я вас в это впутал. Мне и идти впереди. А если моя голова поляжет — вы сами о своих озаботьтесь.

— Слова великого воина, — с уважением протянул Иванушка, но, к моему удивлению, не продолжил. Быть может, все дело в карамельках, которые еще не закончились в пакетике.

Мы обогнули здание и вышли на небольшую площадку. И здесь, нас ожидал сюрприз. От цехов медленно ковылял… зомби. В разорванном черном костюме, с обескровленным лицом, перепачканным грязью и чем-то красным. Хрипя, он ковылял в нашу сторону, вытянув перед собой руки.

— Это еще что за… — остановившись, протянул Иван.

— Кажись, Сокол, — всмотревшись в фигуру, ответил его тезка. Но голос дружинника прозвучал очень уж неуверенно.

Услышав имя, зомби остановился. А в затянутых белой поволокой глазах на секунду проступило нечто вроде понимания. Впрочем, оно тут же пропало, и зомби снова медленно заковылял в нашу сторону.

— Ага, — подтвердил Иванушка. — Только он маленько… не в себе. Заболел, что ли?

Видимо, хранитель пытался подчинить его волю. Вот и переусердствовал.

— Перед вами подопытный, который сбежал из секретной лаборатории, — пояснил Рипер. — Чтобы пройти дальше, вам придется пройти мимо него.

— И что с ним делать? — удивленно спросил Иван. — Не драться же с ним?

«Его можно привести в чувство, — внезапно послышался у моего уха злой шепоток. — Поговорить. И он узнает тебя. И я могу в этом помочь».

Я коснулся кармана, в котором лежали маски, и шепоток хихикнул:

«Верно мыслишь. Ну же. Хранитель должен работать с объектами».

Я с тоской взглянул на Сокола. По ходу, объект не лукавил. Я спрятал руку в карман, коснулся ткани. Это придало мне уверенности. Обернувшись, я делал знак Ивану:

— Прикрой.

И шагнул вперед:

— Сокол, ты узнаешь меня? — вкрадчиво начал я говорить. — Это я, мастер Карамазов.

Боец остановился и склонил голову, с интересом глядя на меня. И явно ожидая продолжения.

— Мы не причиним тебе вреда, — продолжил я, и мой голос прозвучал мягко, успокаивающе. — Ведь ты — член семьи Карамазовых.

Сокол замотал головой, словно пытаясь прогнать дурные мысли. Шагнул в нашу сторону, точь-в-точь как заведенная игрушка. Но я не попятился.

За спиной ощущалась вихрящаяся Сила. Видимо, бойцы готовили серии, собираясь в любую секунду атаковать несчастного. Уничтожить угрозу и спасти князя. Зомби это почувствовал. Остановился, поднял голову. По-собачьи втянул носом воздух. И зарычал.

— Уберите плетения, — не оборачиваясь, тихо попросил я.

— Но… — послышался за спиной голос Ивана, но я его перебил:

— Быстро!

Всплеск силы утих. И Сокол, как мне показалось, немного успокоился. Я же продолжил:

— Раньше ты служил семье Юсуповых. Но старый князь предал тебя, а я предложил тебе контракт.

Сокол сделал еще шаг и приблизился ко мне вплотную. Я не шевелился, позволив парню положить ладони мне на плечи. Некоторое время, смотрел на меня невидящим взглядом.

— Мы с тобой, друже, — негромко сказал я. — Мы пришли за тобой.

Лицо дружинника исказила гримаса боли. А из глаз потекли крупные слезы:

— Князь, — хриплым, взлаивающим голосом, с трудом произнес он. И пелена словно рассеялась. И я с облегчением вздохнул: признал.

«Ну вот. Видишь, переговоры — это не так сложно», — победно пропищал шепоток объекта.

Я попытался было высвободиться, но руки парня словно свела судорога.

— Сокол? — осторожно спросил я. — Ты меня узнаешь.

Боец с трудом кивнул. Разжал ладонь. Сделал неуверенный шаг в сторону, покачнулся и упал на дорожку.

— Ну, — заключил Рипер, и голос хранителя прозвучал, как мне показалось, чуточку разочарованно, — Такое решение тоже считается. Мертвый укажет вам дальнейшую дорогу.

«Какой еще мертвец? Уж не Сокол ли часом», — хотел было спросить я, но заметил труп, который лежал в густой траве. Он был повернут головой в сторону заросшей дороги. Значит, нам туда.

— Придется тащить, — глядя на тело, заключил Иван. — Если он вообще живой.

— Охотника не так просто убить, — возразил Иванушка и захрустел леденцом. — Так что я уверяю тебя: он живее всех живых.

— Ну, тогда потащили, — ответил дружинник. — Не оставлять же его здесь.

Бойцы подхватили Сокола, поднимая его на ноги:

— Какой… тяжелый, — пропыхтел Иван. — А ведь ест не так много.

Иванушка только хитро усмехнулся. Но, судя по блеску в его глазах стало понятно, что парень активировал печать усиления:

— Что нас не убивает — делает нас сильнее, — философски произнес он. Но Иван, заметивший действие печати, ничего не ответил. И мы медленно двинулись по заросшей дороге.

— С чего ты взял, что Сокол — охотник? — осторожно полюбопытствовал я, обернувшись к Иванушке.

— Финист принадлежит к одной из двенадцати старых семей. Представители которых и были легендарными охотниками.

— Финист из дворян? — удивился я.

— Бастард дома, — поправился Иванушка. — Как я. Или Иван. Но даже у бастарда семьи охотников есть навыки, полученные от предков. И пусть его не обучали ремеслу, сопротивляемость к подчинению у него куда выше.

Я кивнул, хотя мало что понял из слов дружинника. Если выживу и вернусь домой — обязательно попытаюсь узнать об этих охотниках побольше.

Дорога вывела нас к запертому ангару, у стены которого сидел, уронив голову на руки, один из бойцов Рипера. На наше появление парень не отреагировал ровным счетом никак. Казалось, он был без сознания. Ну, или крепко спал.

Мы же остановились, изучая створку.

— И? — первым нарушил молчание Иван. — Как попадем внутрь?

— Давай решим вопрос с этим, а потом уже будем думать — Иванушка указал на спящего. И шагнул было вперед, чтобы покончить с психом, но я его остановил.

— Стой! Кажется, я понял, как открыть дверь.

Оба Ивана с удивлением посмотрели на меня. Но я не ответил. Просто сказал:

— Прикройте, если что.

Бойцы кивнули, и осторожно опустили Сокола на землю. Я же шагнул к психу. Кончики пальцев пощипывали плетения серии, которую я собирался применить, если боец вдруг вскочит на ноги. Но противник не реагировал на мои осторожные шаги. Я остановился, глубоко вздохнул, пытаясь успокоить мандраж, и рывком сорвал расстояние до спящего. Подхватил парня, который, казалось, только сейчас начал приходить в себя, рывком поставил его на ноги, и с силой приложил лицом к черной панели. Такой же, которую я видел в кабинете покойного Федора. Дверь пискнула, и женский голос равнодушно произнес.

— Личность подтверждена. Дверь открыта.

Створка дернулась и начала медленно отъезжать в сторону, открывая проход. В ладони появилась рукоять рапиры, и удар в затылок оборвал жизнь стоявшего на коленях, оглушенного противника. И я шагнул в проем.

— Князь, — послышалось за спиной. Но я уже был в цеху.

Здесь было темно. А еще, в воздухе висел какой-то странный, словно бы успокаивающий сладковатый запах.

— Последние события были крайне тяжелыми, — послышался из динамиков голос Рипера. — И поэтому, я хочу рассказать вам и вашим друзьям сказку. Вернее, разыграть сказку. Помните, «Перед ним, во мгле печальной, гроб качается хрустальный. И в хрустальном гробе том, спит царевна вечным сном».

Где-то наверху загудели лампы и в ангаре вспыхнул яркий свет. И я увидел пять подвешенных на цепях металлических платформ в виде ступеней. Первая была пуста. На второй сидел боец. На третьей платформе меня ожидало уже два противника, а на четвертой — четыре. Психи никак не отреагировали на включенный свет. Просто сидели, словно чего-то ожидая. На пятой же платформе стоял большой хрустальный короб. в нем виднелась фигура, походящая на человеческую.

— Пока, наша спящая красавица еще не заснула вечным сном, — продолжил Рипер. — Но… признаться я думал, что вы доберетесь сюда… быстрее. И чуточку не рассчитал количество воздуха в этом ящике. Так что через три минуты, наша принцесса начнет задыхаться. И если вы хотите увидеть мадам Калинину в добром здравии — советую вам действовать быстро и решительно.

На стене вспыхнуло табло с таймером обратного отсчета. Я шагнул к первой платформе, которая болталась в паре метров от пола. Бойцы, которые уже вошли в зал, последовали было за мной, но были остановлены голосом Рипера:

— Э, нет. Так не пойдет. На платформу сможет ступить только рыцарь, который освобождает принцессу. Иначе мне придется применить кое-какие меры.

Бойцы переглянулись, но я процедил:

— Справлюсь.

И шагнул к первой платформе. Забрался на стоявший под ней ящик, подпрыгнул, ухватился за вбитую в край плиты скобу. Подтянулся и оказался на покачивающуюся платформу. Осторожно шагнул вперед, подошел к краю. Взглянул на первого противника, сидевшего на соседней платформе, той что была чуть выше. Но он не двигался. И я прыгнул.

Псих ожил, когда я выбрался на его платформу. Вскочил на ноги, уставился на меня, и тут же дымовая граната ударила ему в ноги, запирая в ловушку. Я же шагнул вперед, и пнул бедолагу в дымовую завесу. Подошва ботинка вышибла противника, отправив его с качающейся плиты на захламленный бетонный пол. Послышался вскрик, хруст и все стихло.

— Готов, — отчитался с земли Иван. А я уже торопливо перепрыгивал на третью площадку.

Голова кружилась. Накатывало оцепенение, клонило в сон. Видимо, Рипер пустил в ангар какой-то сонный газ. Поэтому бойцы и оцепенели на площадках.

Расстояние между плитами было больше. Да и висела следующая выше, чем вторая. И в полете я едва дотянулся до скобы. Повис, подтянулся…

Пара бойцов действовала шустрее, чем тот, что улетел на пол. Будто бы они давно пришли в себя, и чья-то злая воля не давала им действовать до того момента, пока я не окажусь на площадке. Я едва успел активировать дымовую завесу и шагнуть в сторону, как в место, где я только что стоял, ударили сразу две серии. Я же активировал плеть и ударил ей ближайшего противника. Хлыст обвил шею, стягиваясь и мешая дышать. Боец захрипел, попытался было ослабить хватку, но у него ничего не вышло.

Второй противник обернулся ко мне, но его взял на себя Иванушка. Чародейские стрелы пробили тело и псих рухнул, заливая площадку кровью.

— Эй! — послышался голос Рипера. — Я же…

— Ты сказал, что нельзя лезть на площадку, — послышался невозмутимый голос дружинника. — А про атаки с пола не было ни слова. Это твои правила.

Некоторое время в ангаре царило молчание, а затем хранитель с неохотой признал:

— Твоя правда. Это мы не оговаривали.

Я дернул рукой в сторону, сбрасывая психа с площадки, и шагнул к краю. Подошва ботинка наступила в красное, и я поскользнулся, едва удержав равновесие и не улетев вниз. Основание под ногами раскачивалось. Я покосился на таймер. Времени оставалось меньше минуты. Не успею, если буду драться еще и с последней четверкой.

И в голову пришла идея. Я прикинул расстояние до последней, пятой платформы, и принялся активировать плетения, объединяя их в серию. А затем шагнул к краю, одновременно с этим активируя плетение телепорта.

Миг — и я перелетел платформу со спящими противниками. На долю секунды завис в воздухе между четвертой и пятой платформами. Тут же активировал плеть и бросил ее. И у меня получилось перерубить цепи, на которых держался приют моих несостоявшихся противников. Они даже не очнулись, когда их плита рухнула на пол. Там же их встретили Иваны, на пару добившие несчастных.

Я повис в воздухе, зацепившись за обрывок цепи. Из последних сил подтянулся, и теряя остатки надежды, выбрался на последнюю платформу. Шагнул к хрустальному гробу.

— Хитро, — послышался голос Рипера. — Ну, что же…

Я уже стоял у короба. В нем, под толстой прозрачной крышкой, спала, сложив руки на груди, Катерина. Щеки девушки были бледны, но грудь мерно вздымалась. И я навалился плечом на крышку, сдвигая ее. Та соскользнула и рухнула вниз, разбившись со звоном.

— Осталось разбудить спящую красавицу, — хихикнул Хранитель. — Помните, как в сказке…

Я помнил. Склонился и поцеловал девушку в приоткрытые губы, вливая в нее остатки своей Силы. Та ухнула, уходя в девушку словно в пропасть без дна.

Некоторое время ничего не происходило. А потом Калинина резко открыла глаза. И я подумал, что она попытается отстраниться или оттолкнуть меня. Но девица удивила, обвив мою шею руками, отвечая на поцелуй. Так что отстраняться пришлось уже мне:

— Тише, тише, — мягко попросил я. — Иначе совсем меня обессилишь.

Катерина села в ящике, удивлением осматриваясь по сторонам:

— Мне приснился странный сон, — зашептала она сбивчиво. — Будто я, еще подростком, участвую в школьном спектакле. Меня кладут в хрустальный гроб, и я жду, пока меня освободит прекрасный принц. Но время идет, а принца все нет. А про меня просто забыли, — она задрожала. — И я начинаю паниковать, пытаюсь сдвинуть крышку. Но она не поддается. А воздуха все меньше, и я начинаю задыхаться. Кричу, но никто меня не слышит…

«Это был не совсем сон», — хотел было сказать я, но промолчал. Просто обнял девушку и прижал ее к себе, пытаясь успокоить. И она прильнула ко мне:

— А еще, кажется я люблю тебя, Карамазов, — внезапно выдохнула она.

И я открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент из динамиков прозвучал задорный голос:

— Итак, сказка рассказана. У всех сказок счастливый конец, не правда ли, мастер Карамазов? Ну, а вам пора в путь. Впереди вас ждет финальное испытание!

Глава 23. Битва титанов

Спуск был куда быстрее. И спокойнее. Калинина, которая чуточку пришла в себя, попросту создала «Ледяную горку». По ней мы и спустились с платформы вниз. Девушка принялась нервно поправлять одежду, и я старался не думать о том, кто переодел ее в свадебное платье. Наряд удивительно шел ей, и я подивился тому, что обратил на такую глупость внимание.

— А где Виктор? — осмотрев отряд, уточнила Катерина. — Неужто спрятался от боя?

На несколько секунд в ангаре повисло молчание. Оба Ивана посмотрели на меня. Пришлось ответить:

— Ушел…

Голос прозвучал глухо. И Катерина все поняла.

— Он был хорошим человеком. Несмотря на то, что у нас часто возникали недопонимания, — тихо произнесла девушка и крепко обняла меня.

— Пора уносить ноги, — оглянувшись, произнес Иван. — Искать дорогу к месту, где пройдет последняя сцена.

Я отстранился от Калининой. Боец был прав. Пора закончить это. Добраться до Рипера, убить его, и вернуться домой. Мне было нужно остаться живым. Ради своих людей и себя самого.

Один за другим, мы вышли из ангара. И у входа столкнулись со странным гостем.

Он стоял на тропинке в нескольких метрах от нас, словно ожидая кого-то. В правой руке пришелец держал горящий факел, чадивший и стреляющий искрами. Отблески огня освещали покрытое татуировками тело. И покрытое толстым слоем грима лицо. Сначала мне даже показалось, что Рипер попросту снял с черепа кожу и мышцы. Но присмотревшись понял: череп был нарисован на коже белой краской. И исполнен этот рисунок, нужно отметить, был очень качественно. Торс был обнажен и на нем виднелись порезы и синяки. Больничные штаны болтались на тонких ногах, а стопы оказались босыми.

При виде этого существа Катерина попятилась. А Иван оставил Сокола на тезку и вышел вперед, на ходу сплетая серию. Но прислужник Рипера не думал защищаться или атаковать нас. Вместо этого он склонил голову в шутливом поклоне. Это натолкнуло меня на одну мысль. И я положил ладонь на плечо бойца, который уже был готов атаковать:

— Стой! Кажется, это проводник.

Мы покосились на пришельца с подозрением. Тот кивнул и поманил нас, приглашая следовать за ним. А затем развернулся и потопал прочь, освещая факелом дорогу.

— Это еще что? — удивленно уточнила Калинина, когда мы последовали за бойцом.

— Одна из шуток хранителя — комедианта, — раздраженно ответил я и тут же добавил, — Рипера.

Провожатый привел нас к центральному ангару мануфактуры. Молча остановился у входа, приглашая войти. И я шагнул в цех.

В просторном здании царил полумрак, слабо освещаемый десятком факелов. Их держали стоявшие вдоль стен психи.

В центре ангара расположился импровизированный трон из грубо сколоченных ящиков. На нем сидел Рипер, закинув ногу на ногу. А по обе стороны от комедианта стояли Вихо, и… Юсупов.

Индеец почти не отреагировал на наше появление. Лишь с ленцой покосился на Иванов. Губы Сергея же, наоборот, изогнулись в мстительной усмешке. Он порывисто шагнул в нашу сторону, но был остановлен резким окриком Рипера:

— На место! Сперва я хочу поговорить с гостями.

Юсупов безропотно подчинился. Попятился назад и встал по левую сторону от комедианта. Тут же сложил руки за спиной и качнулся с пятки на носок, всем своим видом пытаясь демонстрировать безразличие. Да только тщетно. Желваки под кожей выдавали напряжение парня. Рипер же довольно оскалился и коснулся пальцами полей цилиндра, приветствуя нас.

— Простите, подручные очень… нетерпеливы. Итак, вам удалось добраться до моего скромного хранилища. Почти в полном составе, — он пожал плечами. — Мне нравился этот ваш одержимый. И я был бы рад заполучить парня в союзники. Может, еще и свидимся.

Тут конферансье высморкался в белый платок, который выдернул из нагрудного кармана. Он проделал это неспешно, явно испытывая наше терпение.

— Но осталось финальное испытание…

— Убить тебя и твоего прихвостня и забрать объект? — зло усмехнулся я и сжал кулаки. Но Рипер на такое заявление только рассмеялся:

— Убить? Меня? — давясь от смеха, с трудом произнес он и погрозил мне пальцем. — Ох, ну и шутник же вы, мастер Карамазов.

«Мы сможем, не переживайте, князь» — вновь заговорил злой шепоток. И нужно отметить, говорил он куда убедительнее, чем в прошлый раз.

— Задание финального раунда простое, — успокоившись и утерев глаза от выступивших от смеха слез, продолжил комедиант. — Бой насмерть. Выиграете — и получите это.

Рипер достал из кармана скальпель и повертел его в пальцах.

— Занимательная вещица. Уверяю вас, она займет достойное место в вашей коллекции. Я называю его «подчиняющим волю». Ну и бонусом, вы сможете забрать топор Вихо.

При упоминании своего инструмента смуглый воин злобно оскалился.

Рипер задумчиво потер ладонью подбородок, словно что-то вспоминая. А затем, довольно улыбнулся:

— Ах, да. Чуть не забыл. Если вы одержите победу — получите еще это.

Хранитель щелкнул пальцами, и из темноты за троном вышел один из его бойцов. Он катил перед собой столик, на котором расположился поднос с пятью шприцами с розовой жидкостью.

— Надеюсь, тут нет антипрививочников?

— Кого? — подозрительно уточнил Иванушка. — Что?

Остальные тоже не поняли, что означает это слово, отчего Рипер еще шире улыбнулся.

— Лекарство. Но если проиграете… То вакцины вам не видать. Хотя, признаюсь честно, в преисподней, куда я вас заберу, она не особо нужна. Там другие правила.

— А нам почем знать, что в шприцах лекарство?

Иванушка хитро прищурился и шагнул вперед. Но Рипер равнодушно пожал плечами:

— Гарантией может служить только мое честное слово, охотник. Или пробовать, или жить, в надежде, что наука когда-нибудь сможет вернуть вам Силы.

— Э, нет, — покачал головой дружинник. — Давай я сперва попробую…

Хранитель запрокинул голову и расхохотался:

— Хорошая попытка. Но красноречие никогда не было твоей сильной чертой, охотник. Это тебе не девка, чтобы пробовать. «Только опосля свадьбы», — издевательски проныл он. — Получить можно будет только после того, как вы победите. Итак, начнем бой.

«Это ваш последний шанс, князь, — заговорил шепоток. — Тебе придется говорить. А слова я подберу сам».

Объект был прав. Силы во мне не хватило бы даже на слабенькую серию. Вихо и Сергей шагнули к нам. Юсупов попытался атаковать, чтобы сократить количество, но Калинина его опередила. Ледяной двойник возник за спиной Сергея, обхватил его. А следом, под ногами возникла ловушка, которая превратила Юсупова в безмолвную ледяную статую.

Я убрал руку в карман и вынул красную маску, чтобы торопливо напялить мешковину на голову.

Мир словно взорвался. И от каждого в студии потянулся едва видимый шлейф. А еще я ощутил эмоции.

От индейца ощущался шлейф удивления. А вот замороженный в ловушке Сергей был напуган.

А затем, я начал говорить:

— Ты! — указал в сторону Вихо. — Посмотри, кем ты стал. Бывший охотник, легенда Мезоамерики, стал послушным псом того, на кого раньше охотился.

Вихо остановился. Взглянул на меня. И эмоции в глазах бойца сменялись.

— Убей его! — крикнул Рипер. И в тоне Хранителя слышался приказ.

Я же развел руки:

— Ну, исполняй приказ, который отдал тебе хозяин. Твой владелец.

Вихо резко развернулся к Риперу. И я почувствовал едва различимый страх, исходящий от хранителя.

— Он боится. Того, что ты узнаешь, кто убил твою семью. Семью, за которую ты мстишь, — продолжал я.

— Не слушай его! — оборвал меня Хранитель. — Просто покончи с выродком!

Это было ошибкой. В один прыжок Вихо оказался рядом с хранителем. Схватил его за лацканы пальто:

— Ты воняешь страхом, одержимый, и мы его чуем, — прорычал он. — Чего ты боишься?

— Он приказал тебе убить семью, — честно ответил я. — Навел на тебя морок…

— Это так? — прорычал Вихо, обращаясь к Риперу.

Но Хранитель только пожал плечами:

— Ты все равно никогда не любил родню, — спокойно ответил он, и пинком отбросил индейца. — И больше не смей поднимать на меня руку.

Боец отлетел на пару шагов и замер, буравя Рипера полным ненависти взглядом.

— Не пора ли отомстить? — вкрадчиво прошептал я. — Пришло время. Твое время вернуть себе честь.

И Вихо бросился на Рипера. Хранители сошлись в схватке.

Огромный медведь встал на дыбы за спиной Рипера. Но хранитель ловко ушел в сторону, и лапы с огромными, кинжалоподобными когтями, вспороли воздух. Брошенное Вихо копье разбилось о броню и разлетелось на куски. А Рипер контратаковал. И сделал он это так быстро, что я едва успел заметить.

Из пола, прямо под ногами Вихо, ударил фонтан огня. Индеец отпрыгнул в сторону и угодил в очистительный костер. Из-за стены пламени послышался рев боли.

— Ну, вот и все, — спокойно произнес Рипер. Но…

Объятая огнем фигура вышла из ловушки:

— Мы слишком долго прожили в преисподней, — несколькими голосами протянул индеец, сбивая пламя с рукава. — Родичи, помогите мне.

Он замерцал, и по бокам появились два силуэта. Мужчина и женщина. Рипер взмахнул рукой, и мужчину окутала сеть, которая тут же стала сжиматься. Пленник забился в ней, закричал, разрезаемый на сотни кусков. Брызнула кровь.

Рипер же оказался рядом с Вихо и взмахнул рукой. Индеец схватился за горло, пытаясь зажать рану на шее. Из-под широкой ладони хлестала кровь. Но индеец шагнул вперед. Замахнулся топором. Комедиант довольно усмехнулся. Взмахнул рукой, пытаясь влезть в «окно», и в этот момент, за его спиной появилась женская фигура.

Удар серпа пришелся в ключицу, и Рипер упал на колени. А Уна накинула на голову Хранителя мешок. Рипер дернулся, когда в его грудь угодил брошенный умирающим мужчиной топор.

Уна обошла замершего Рипера и взмахнула оружием. Ударила крест-накрест, рассекая живот.

На ткани мешковины выступила кровь. Уна же, тяжело дыша, посмотрела на бьющегося в агонии, хрипящего Хранителя.

— Месть свершилась, — прошипела она и выдернула топор из груди раненого. А затем обернулась к нам:

— Это твое, — она бросила мне томагавк, который с лязгом упал мне под ноги. — Мне пора возвращаться домой раньше времени. Но такова жизнь. Таков путь…

Она пошла к выходу. Шагнула за порог. И на секунду мне показалось, что огромная тень подхватила фигурку и, расправив крылья, взлетела в ночное небо. Я же снял маску и шагнул к Риперу. Тот уже лежал на полу, не подавая признаков жизни.

Но едва я взялся за скальпель, как холодная рука схватила меня за запястье. Неожиданно сжала.

— Вы… смогли, мастер Карамазов, — прохрипел мужчина, роняя кровавую пену, выступающую на мешковине маски. — Но вы так и не поняли правил игры, в которую влезли. И даже сейчас послушно исполняете чужую волю. Это всего лишь раунд.

— Ты бредишь.

— Ваш настоящий противник проиграл всего лишь одну битву, и уже на полпути к Карло. Скоро вас ждет новая битва. Эта война только началась.

— О чем ты?

— Вы все гоняетесь за безделушками, которые считаете объектами, — сипло выплюнул Рипер. — А их носителей принимаете за истинных хранителей. Вот вам мой совет: Найдите остров Дарроу. Там живет Хранитель Знаний. Если вы будете достаточно умны, то он может ввести вас в курс дела и прояснит правила игры. Ну, мне пора.

Прямо под телом появился белый круг, и Рипера через мгновение поглотила ослепительная вспышка.

— Стой, мразь! — запоздало крикнул я.

Но свет рассеялся, оставив только полосу из рун. Знаки быстро гасли. Из круга торчала рука с зажатым в кулаке скальпелем. Рука показала мне средний палец, а затем швырнула объект мне под ноги. Слепо пошарила по полу, ухватила высокий цилиндр, упавший во время боя с головы Рипера и вместе с нею исчезла.

Из-под земли послышался смех и приглушенное:

— До встречи, мастер Карамазов.

А затем круг перестал светиться. Я же остался сидеть на бетоне, глядя на валявшиеся на полу топор и острую полоску металла. Убрал скальпель в карман. А потом поднял томагавк. С трудом встал на ноги. Меня шатало.

Признаться, я ожидал атаки психов, но приспешники Рипера только отсалютовали нам, как будто поздравляя с победой. И стремглав бросились к выходу. Где-то в отдалении уже слышался вой машин. Жандармы прибыли, как всегда, вовремя.

Оба дружинника и Катерина стояли у подноса, с сомнением рассматривая шприцы.

— Я бы не рискнул, — покачал головой Иван.

Однако его тезка уже схватил один из шприцев, закатал рукав и вколол под кожу иглу. Нажал большим пальцем на поршень, закачивая розовую жидкость в тело. Потом отбросил шприц, прикрыл глаза и замер.

— Ну? — нетерпеливо спросила Катерина через несколько секунд.

— Кажется… чувствую, — неуверенно произнес Иванушка и тут же радостно добавил, — Работает жижа. Сила восстанавливается. Да еще и так быстро. Даже выгоревшие плетения чую!

Иван и Катерина тут же схватили с подноса шприцы. Оба шагнули в мою сторону. Переглянулись.

— Колите себе. И Соколу. Может быть, жижа приведет его в чувство.

Иван направился к лежавшему на полу Соколу. Калинина же неуверенно посмотрела на меня из-под пушистых полуопущенных ресниц.

— Коли, — повторил я. — Со мной возиться не надо.

Катерина закатала рукав платья и вколола вакцину. И в тот же момент, за спиной послышался треск раскалываемого льда:

— У нас остался один незакрытый вопрос, мастер Карамазов, — послышался за спиной злой голос. — Ты не займешь мое место…

Я резко развернулся, вскидывая руку. Юсупов, который уже начал создавать серию, отменил сатаку. Но лезвие топора пробило защиту, с треском сломав ребра и увязнув в груди. И Сергей замер. Посмотрел на торчавшую рукоять:

— Как… так?

Его лицо было по-детски удивленным. Словно парень увидел какой-то хитрый трюк уличного фокусника, и пытается понять, как он это сделал. А затем, Юсупов пошатнулся и завалился на бетон.

— Зачем ты это сделал, дурак? — спросил я устало. — Почему предал?

— Ненавижу… — выдохнул мерзавец и замер.

Калинина покосилась на тело. Перевела взгляд на меня.

— Его убил Вихо, — холодно сказал я. — Перед тем, как прикончить Рипера. Всем ясно?

Тезки-дружинники согласно кивнули, понимая — если правда всплывет, отношения с Юсуповыми могут обостриться. А проблемы семьи в первую очередь коснутся бойцов. Калинина поджала губы, словно сомневаясь, но кивнула:

— Пусть будет так.

— Только так, — припечатал я, сжав в ладони маску, которую держал в кармане. В этом прикосновении я находил странное успокоение.

— Что… тут… было?

Голос в тишине заставил всех обернуться. Сокол пришел в себя и встал с бетона, удивленно оглядываясь по сторонам.

— Ты все проспал, — спокойно пояснил Иван.

Дружинник подозрительно посмотрел на товарища:

— Ты хоть что-нибудь помнишь? — продолжал любопытствовать Иван.

Сокол неспешно почесал затылок, встопорщив грязные волосы:

— Нет, — неуверенно ответил он. — А что было-то?

— Мы убили Вихо и Рипера, — влез в разговор Иванушка. — Правда, индеец младшего Юсупова… того-самого, топором вон.

— Во как… — только и смог ответить Сокол. — Славная победа.

Я усмехнулся. Подошел к столику, взял последний шприц, чтобы вогнать его содержимое в кровоток.

Эффект от укола чуть не сбил меня с ног. Он был куда сильнее, чем Вихрь Силы. Кровь вскипела, разгоняя по телу приятное пузырящееся блаженство.

Я коснулся плетения фантома, чувствуя, как выгоревшее ранее плетение наполняется Силой.

— Ну вот и все, — прошептал я и устало опустился на пол.

Закрыл глаза, уронил голову на скрещенные руки и грустно улыбнулся: еще одно приключение позади. И мы все еще живы.

Кто-то положил ладонь на плечо. Я лениво взглянул на Катерину. Та молча расположилась рядом и привалилась к моему боку. Мы часто так сидели на крыше еще до того, как я стал князем. Как стал инквизитором.

«Девочка не врала, когда признавалась тебе в любви, князь», — послышался шепоток. Но обдумать эти слова мне не позволили. Потому что в ангар ворвался десяток бойцов в черной форме спецотряда жандармерии. Быстро рассредоточились, взяли под контроль пространство ангара. И только потом старший отряда отчитался в наушник рации:

— Заложники найдены. Один противник уничтожен. Второй исчез.

— Сам вижу, — послышался от входа недовольный скрипучий голос.

Из-за широких спин вышел Алексей Викторович, собственной персоной. Причем вид у начальника охранки был очень уж недовольный.

— Командир. Покиньте с бойцами помещение, — коротко бросил он.

Повторять не пришлось. Жандармы послушно вышли наружу.

— Дедушка!

Калинина смущенно отстранилась от меня. Вскочила и бросилась к Алексею. Начальник охранки крепко стиснул ее в объятьях, позволив нам увидеть мелькнувшее на лице облегчение, и порывисто погладил по волосам:

— Ну все, — успокаивающе произнес он. — Подожди меня в машине.

— Но…

Калинина отстранилась, с удивлением глядя на родича. Но тот был непреклонен:

— Подожди в машине, — негромко повторил он, и в голосе лязгнула сталь.

Катерина сразу словно стала меньше. Потупилась, скрестила руки на груди и поплелась к выходу.

— Ну? — обратился ко мне старик, когда внучка вышла. — Что мне доложить Императору?

— Противники ликвидированы, — сухо ответил я.

— А объекты?

Я кивнул в сторону рукояти томагавка, который торчал в груди мертвого Юсупова. И вынул из кармана скальпель.

— Изъяты.

— Хорошо, — сухо обронил Калинин и направился к выходу. — Жду отчет по форме.

— Как вы нас нашли? — крикнул я ему в спину.

Уже у выхода Алексей Викторович остановился. Обернулся:

— Этот псих вел прямую трансляцию. Видео до сих пор висит в топе всех видеохостингов. Так что вы теперь звезда, мастер Карамазов.

Внутри все похолодело. То есть момент казни Юсупова попал на видео?

— И…

— Нам удалось отключить трансляцию только когда вы вошли в этот ангар, — Калинин словно прочитал мои мысли. — Все. Жду отчет, Карамазов.

Он вышел из цеха. А затем послышался спор. Калинин что-то обсуждал с внучкой, которая, видимо, в машину не села. Судя по повышенным тонам, разговор складывался явно не в пользу Катерины.

— Видимо, придется искать нового секретаря, — пробормотал я. Калинин видел момент спасения внучки в последнюю секунду. А также смерть Виктора. Возможно он только сейчас начал понимать, что семья может лишиться наследницы. Вряд ли Алексей Викторович согласится рисковать жизнью Катерины. В этом я его прекрасно понимал.

— Ладно, пора домой.

Я подошел к трупу Юсупова, выдернул из груди топор. И направился к выходу. С лезвия на бетон стекали вязкие капли крови. Мне было плевать. Я устал.

У входа в ангар стояли два броневика типа «Рысь». Бойцы топтались рядом, курили, о чем-то вполголоса переговаривались. Медики в темных халатах грузили в кареты скорой помощи застегнутые черные мешки.

Краем глаза, я заметил Катерину. Она уже сидела на заднем сиденье служебной «Волги». Девушка заметила меня, грустно улыбнулась и неопределенно пожала плечами. Я лишь кивнул в ответ. Машина тронулась и поехала к воротам, увозя моего бывшего секретаря прочь. И в сердце кольнуло какое-то странное чувство, которого я раньше не замечал. Словно бы я потерял что-то очень дорогое. Кого-то.

— Пора домой, князь.

Ладонь Ивана легла на мое плечо, вырывая из раздумий. Сокол уже сидел в седле байка, А улыбающийся от уха до уха Иванушка был уже у двери машины.

— Да, едем, — глухо отозвался я и занял на заднее сиденье.

Иван сел за руль, его тезка расположился рядом с водителем. Пошарил в бардачке.

— Ага, вот она, — послышался его радостный возглас. А затем зашелестела фольга. И раздался довольный хруст.

Транспорт тронулся, выезжая с территории. Я невольно покосился на пассажирское место рядом, которое пустовало. Ни Катерины, ни Виктора. И в голове мелькнула мысль, что скоро придется объяснять Настасье, куда пропал Феникс. От этого хотелось выть.

— Не извольте беспокоиться за Виктора, — Иванушка словно прочитал мои мысли. — Феникс может вернуться к нам.

— Это как? — опешил я, решив, что ослышался.

— Просто, — хрустя шоколадкой, ответил дружинник.

И в этот момент, в кармане послышалась мелодия звонка. Видимо, появилась связь, и чудом уцелевший в передряге телефон, ожил.

Я достал аппарат. На дисплее светился незнакомый номер. Провел пальцем по экрану, принимая вызов.

— Алло?

— Мастер Карамазов? — послышался из динамика женский голос с сильным креольским акцентом. — Ваш приятель, Феникс, велел передавать вам поклон.

— Это что? Шутка? — вырвалось у меня.

— Все зависит от того, рассмешило вас это или нет, — ответила девушка лукаво. — Заглядывайте в гости. Нам нужно многое обсудить.

— Адрес! — потребовал я.

— Спросите вашего дружинника Ивана, где искать Муэрте, — был мне ответ и тихий смех.

Динамик затих. Я посмотрел на черный дисплей и уточнил:

— Иванушка, ты знаешь какую-то Муэрте?

При упоминании имени, дружинник аж поперхнулся куском шоколада. С трудом проглотив лакомство, боец покосился на меня в зеркало заднего вида. А потом настороженно уточнил:

— А что?

— Знаешь или нет? — теряя терпение, рявкнул я.

— Она держит салон возле Александровского вокзала, — начал дружинник, но я его перебил:

— Показывай дорогу. Едем.

Сцена после титров

В одиночной бетонной камере было темно и сыро. Металлический, прикрученный к полу умывальник, унитаз, колченогий стол и стул — вот и все нехитрое убранство.

На кровати неподвижно лежал заключенный. Заложив руки за голову, он смотрел в потолок, обдумывая сложившуюся ситуацию. Отстраненно он также слушал шаги в коридоре. Время от времени звуки затихали. Жандарм останавливался у дверей, смотрел в глазок, проверяя, все ли в порядке в камере. Это было вынужденной мерой. Спецблок для обладающих Силой славился количеством несчастных случаев. Аристократы и бастарды, которые с детства чувствовали в крови Силу, быстро начинали хандрить, когда на них надевали чип-браслеты. Хандра вела к депрессии, а те, в свою очередь, к попыткам суицида. Но Михаил Юсупов не собирался сводить счеты с жизнью. Адвокаты уже работают. Скоро князь выйдет под залог. И начнет решать сложившийся вопрос.

Шаги приближались. Остановились у двери. Юсупов встал, показал руки.

Некоторое время за створкой царило молчание. А затем с лязгом открылось окошко выдачи пищи. И на пол упал какой-то сверток.

— Что… это? — удивленно спросил князь. Но никто не ответил. Окошко закрылось, и шаги начали удаляться.

Михаил подошел к свертку. Кусок арестансткой робы, в которую был замотано что-то прямоугольное. И твердое. Поднял посылку, подошел к кровати, развернул его. На серой, ткани, лежал телефон. Бесполезная штука. В крепости Петра и Павла были очень толстые стены, которые не пропускали сигнал.

Михаил взял телефон, повертел в руке. И экран засветился. Ожил, запуская видео.

— Что за… — начал было Михаил, но тут на экране мелькнула знакомая фигура.

И как завороженный князь уставился на экран, внутренне леденея…

* * *

Мужчина откинулся на спинку кресла, задумчиво повертел в руке небольшой кусочек металла, на котором были выгравированы какие-то буквы. Бросил бирку на стол. Последний объект набора был создан. Можно было наведаться в гости к кукольнику. Но это могло подождать.

Мужчина уже знал, что Вихо и Рипер отправились в Преисподнюю. Но от них была хотя бы какая-то польза. В отличие от безмозглого хранителя Мора — Оболенского, Рипер назвал адрес Карл. Сыщик, который был отправлен проверить информацию пропал, словно ищейку черти украли. Значит, местоположение Карло было верным. Скорее всего.

— Ксюша, приготовь машину, — сухо приказал князь электронной помощнице. — И потуши камин.

Встал из-за стола и направился к выходу. Старик с портрета словно проводил его недовольным взглядом.

* * *

— Кажется… здесь, — неуверенно произнес водитель.

Машина остановилась у большого дома в центре заброшенной деревни. За время, пока они ехали, им не встретилось ни одного живого человека. Только серые срубы и заколоченные дома.

— Подожди меня, — коротко распорядился мужчина. Открыл дверь и вышел. Ботинок тут же погрузился в грязь.

Шофер, который уже привык к подобному поведению хозяина, только кивнул. Он флегматично смотрел в спину удаляющемуся мужчине. Тот поднялся по скрипучим доскам и открыл дверь, над которой красовалась вывеска с выгоревшими буквами «ТеатрЪ».

В нос посетителя ударил запах пыли. Засвербело в носу, и мужчина поспешно потер переносицу, словно побоявшись чихнуть и нарушить тишину. В окошке кассы мелькнуло бледное лицо, и мужчина подошел к будке.

— Билетов на сегодняшний спектакль нет, — с сожалением развела руками миленькая девочка.

«Как живая», — невольно залюбовавшись, отметил мужчина.

— У меня есть.

Гость достал из внутреннего кармана пиджака картонный квадратик. Девушка недоверчиво посмотрела на билет, но все же кивнула. И указала на двух охранников, дежуривших у входа в зал.

— Спасибо, — поблагодарил ее мужчина и направился к фигурам.

— Добрый вечер, господа, — поприветствовал он двух парней в красной форме билетеров. Протянул им кусочек бумаги. Один из билетеров взял квадратик:

— Прекрасный выбор, — оценил он. — Но до спектакля еще час. Могу посоветовать вам буфет. Сегодня там прекрасное блюдо от шефа.

— Нет, спасибо, — поспешно отказался князь, прекрасно понимая, что подают в местном буфете. — Я хотел бы выразить благодарность маэстро Карло.

Охранники переглянулись. Затем, один неохотно буркнул:

— Идемте за мной.

Он развернулся и потопал по полутемному коридору. Через каждые два шага он слегка покачивался, словно пытаясь удержать равновесие. Гость проследовал за ним.

Вдоль стен тянулись ряды дверей гримерных, за тонкими створками слышались приглушенные голоса и смех. Видимо, актеры готовились к предстоящему спектаклю. Пару раз, гость едва не столкнулся с выходившими из гримерных румяными, веселыми актрисами. Дверь в одну из гримерок была приоткрыта. И не удержавшись от любопытства, князь заглянул внутрь.

У зеркала сидела обнаженная девушка, вокруг которой суетились две гримерши, наносившие на личико грим. Заметив в зеркало гостя, актриса смущенно прикрыла идеальную грудь, но глаза ее не выражали недовольства. А одна из девочек зашипела и тут же метнулась к порогу, закрывая створку перед любопытным.

Мужчина прошел дальше и остановился у двери с надписью «Директор». Постучал.

— Кого там черти принесли? — послышался из кабинета раздраженный голос.

— К вам посетитель, мастер Карло, — смущенно произнес билетер.

— Гони его в шею!

— У него билет. И приглашение, — пояснил провожатый неуверенно, переминаясь с ноги на ногу.

— Вот же… Ладно, пусть войдет.

Билетер толкнул дверь и сделал приглашающий жест. И гость шагнул в кабинет.

В комнате было почти пусто. Только в углу стояло кресло, да в центре помещения расположился обитый металлом длинный стол, над которым висела хирургическая лампа. У стола была каталка с разложенными на салфетке инструментами.

На столешнице лежал обнаженный мужчина, в котором гость без труда узнал пропавшего детектива. Старичок сидел в кресле. А перед ним стояла ростовая кукла со вскрытой черепной коробкой.

Старичок колдовал над куклой так увлеченно, что, казалось, не заметил гостя. Только услышав скрип под ногой пришедшего, он с неохотой оторвался от своего занятия. А лежавший на столе сыщик, как показалось гостю, скосил глаза.

— А, это вы, — морщинистое лицо старичка расплылось в странной холодной улыбке. Он поправил очки в толстой роговой оправе. — А я тут с гостем засиделся. Места здесь глухие, людей мало. Каждому радуемся. Но охранник прервал меня, вот и получилось. Да вы подойдите, посмотрите.

Он поманил гостя к себе. Мужчина подошел, заглянул в открытую черепную коробку. И едва не отшатнулся.

В череп был вложен искусно вырезанный мозг. Точь-в-точь человеческий. Только одну из извилин пересекала черточка.

— Рука дрогнула вот тебе и пожалуйста, — сокрушенно вздохнул Карло. — Теперь образец будет вечно пускать слюни.

Сыщик промычал что-то невнятное. Глаза его были выпучены и следили за вошедшим.

— А жаль. Хороший был, — продолжил Карло с искренним переживанием. — Почти выдержал переселение. В моей работе, знаете ли, есть нюансы, которые нужно соблюдать.

— Неужели, — вежливо поддержал беседу князь.

— Конечно же, молодой человек. Образец должен быть живым. И в сознании. Так сказать, почувствовать все тонкости работы на своей шкуре. Да и попытка одна.

Карло довольно хихикнул.

— Иногда они часами мучаются. Представляете? Проходят путь от заготовки до настоящего шедевра. Больно, наверное, бедняжкам, — в его сочувствие поверил бы только сумасшедший. — Ну, искусство требует жертв. А такое великое искусство… У этого, правда, рот чуть скошенным получился.

Он повернул куклу к гостю. Лицо манекена в точности повторяло лицо сыщика. Только от уголка губ до самого уха виднелась тонкая трещина.

— Старею. Руки уже не те. Но ладно. Зачем пожаловали? Хотите получить вечное тело? Пройти обряд?

Карло снова хихикнул и с надеждой посмотрел на гостя. Тот поспешно покачал головой:

— Нет, мастер. Я хочу просить вас о помощи.

— Что ж, слушаю, — с некоторым разочарованием уточнил старик.

— Мне нужно, чтобы вы вытащили из Преисподней одного человека.

— И кого же? — полюбопытствовал Карло.

— Цареубийцу, — после недолгого молчания ответил гость.

— Да вы что? — хохотнул Карло, ударив себя по бедрам. — Цареубийцу? Это будет дорого стоить.

— Я готов заплатить, — подтвердил князь. — Это аванс.

Он вынул из кармана большой мешочек. Старичок проворно выхватил кошель из рук и взвесил в ладони. Распустил завязки и заглянул внутрь.

— Безделушки, — проворчал мастер с легким разочарованием. — Но все же сгодится.

— Я рад.

— Согласен. Но гарантии я давать не могу. Сами понимаете, сущность сильная…

— Понимаю, — торопливо кивнул князь. — Плата останется у вас в любом случае.

Старичок хитро прищурился.

— Мне понадобиться еще кое-что. Сущая безделица.

— Что же?

— Вам не будет это стоить много, — пояснил мне Карло. — Материал.

— Назовите пол, возраст и количество, — деловито уточнил князь.

— Приятно иметь дело с серьезным человеком. Мы договоримся. По рукам, — хихикнул Карло и протянул гостю узкую сухую ладонь.

И князь пожал ее, скрепляя сделку. Он был доволен.

* * *

Глава Священного синода Беломорцев сидел в кресле своего кабинета. Удобном кресле с умной материей, которая создавала не просто комфортные, а идеальные условия и комфорт. Разработка одной из Мезоамериканских корпораций пришлась ему по душе. Хотя он и ненавидел всей душой все, что приходило с языческого Запада. Но одно дело клеймить корпоратов еретиками, и совсем другое — сидеть в удобном кресле, в котором не болела старая поясница. В конце концов, Беломорцев был главой Синода, а не святым мучеником. В конце концов — кто из нас без греха?

Глава Синода читал план бюджета, утвержденного на предстоящее полугодие. Деньги должны были пойти на социальные программы, благотворительные акции и поддержание приютов, лекарен и домов призрения. А также, на строительство новых храмов. И сейчас, Беломорцев думал, как бы сократить финансирование социальных программ. Потому что храмы — всегда хорошо. Повышают духовность населения. А вот от домов призрения и приютов толку мало. И если бы была воля главы Синода — он без раздумий распределил бы деньги. Но..

Часть денег на нужды Синода поступало из Имперской казны. А за растрату государевых денег могли возбудить уголовное дело. И вряд ли бы оно закончилось общественным порицанием. Скорее всего, жреца отправили бы на каторгу. А для острога Беломорцев был уже староват. Каторжная жизнь — дело молодых. А ему и здесь, в кабинете, неплохо.

Скрепя сердце, Беломорцев все-таки взял ручку и поставил размашистую роспись «Утверждаю». тяжело вздохнул и убрал лист в папку. Что дальше по плану?

Глава Синода взял толстую папку со штампом «министерство науки». И поморщился: дальше на рассмотрении были запросы на грант. Беломорцев тяжело вздохнул и принялся перебирать бумаги.

Первым в списке был грант на изучение лекарства по борьбе со старением. И Беломорцев недовольно нахмурился. Кому нужна такая бесполезная разработка? Сила, которой обладают аристократы, и без того сильно замедляет процесс старения. Вон, люди до трехсот лет живут, куда уж больше?

Беломорцев взял ручку и написал «Отказано. Только Спаситель может даровать жизнь вечную». Отложил бумаги, которые даже не стал читать. Что дальше?

Дальше был запрос на разработку лекарства от рака. Который Беломорцев тоже отклонил. Заболеваемость раком среди дворян меньше одного процента. Зачем тратить деньги на изучение какой-то ненужной вещи? Лучше пустить их на постройку храмов. Чем крепче вера в Спасителя, тем сильнее иммунитет. И никакая зараза не пристанет.

Третьей бумагой был тоже запрос из министерства лекарных дел. И в душе Беломорцева начала закипать злость. Куда смотрел Совет? Почему они пропустили все это на подпись?

Даже не читая, Беломорцев поставил на листе отказ. Откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел в окно, где за невысокими зданиями блестел купол собора Святого Петра.

Зазвонил стоявший на столе стационарный телефон. И глава Синода раздраженно протянул руку и нажал на кнопку громкой связи:

— Слушаю.

— Николай Владимирович, к вам посетитель.

— Я же просил меня не беспокоить! — рявкнул Беломорцев, но на заднем плане уже послышался голос Калинина:

— Не волнуйтесь, верховный настоятель. Я не отниму много времени.

Жрец тут же прикусил язык, запоздало понимая, что Спаситель учил быть сдержанным. И что гнев — один из самых страшных грехов.

— Проходите, Алексей Викторович.

— Благодарствую.

Жрецу послышалась насмешка в голосе начальника охранки. Но Беломорцев не подал виду.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Калинин.

Начальник охранки придирчиво осмотрел кабинет, прошел к столу и сел в кресло. Откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу.

Беломорцеву не понравился тон этого визита. Калинин вел себя в его вотчине по-хозяйски. А значит, предстоящий разговор будет для жреца неприятным.

— Дорого-богато, — оценил он остановку. — Разве Спаситель не учит, что скромность — высочайшая добродетель?

— Это подарки Семей. Разве я могу отказать в подобном знаке внимания? — вопросом на вопрос ответил жрец.

Калинин кивнул:

— Подарки. Последнее дело отдела хранителей показало некую… некомпетентность Синода. У храмовников был целый отдел демоноборцев. Люди получали оклад, премии, а по факту….

Беломорцев съежился и вжался в кресло. Эта беседа ему не нравилась.

— Так а я что? — пробормотал он. — Синод большой, за всем не уследишь.

— Понимаю, — согласился Калинин. — Поэтому я решил, что вам нужен будет секретарь, который будет помогать в делах Синода.

— Само собой, секретарь будет от охранного отделения? — ехидно поинтересовался Беломорцев.

Калинин кивнул:

— Либо так, либо нам придется начать внутреннее расследование по факту трат государевых денег. А это может привести к… нежелательным последствиям.

Беломорцев сглотнул и закивал. Идея с секретарем нравилась ему больше, чем камера в крепости святых Петра и Павла, острог или дыба. Да, теперь Калинин будет в курсе всех дел Синода. А сам Беломорцев станет послушной марионеткой. Но….

Но выбора не было. А виноват во всем проклятый Рипер. И его дружок Вихо.

— Признаюсь, я пришел с этим разговором исключительно по старой дружбе. — продолжил Калинин. — И учитывая вашу верную службу Имперской короне. Иначе я бы не сидел в этом кресле. Кабинет уже обыскивал отряд жандармерии, а вы уже сидели бы в кабинете дознавателя.

— Ну что же, — добродушно улыбнулся Беломорцев. — С секретарем будет даже проще. Он возьмет на себя часть моей работы. А то дел навалилось — одному не разгрести.

— Вот и хорошо. Я знал, что нам удастся договориться, — мягко произнес Калинин. — В ближайшее время с вами свяжутся. И назначат… секретаря. И еще.

Начальник охранки бросил на стол несколько папок. Глава Синода с удивлением посмотрел на бумаги. Перевел взгляд на Калинина:

— Что это?

— Собранные досье на новых демоноборцев. Которых будет обучать Синод, — ответил Калинин.

Конец

Content

Карамазов. Книга вторая
Скальпель и Топор
Гоблин, Каин

Пролог. Театр Вихо

Глава 1. Возвращение на родину

Глава 2 Подарки

Глава 3 Праздник

Глава 4. Представление

Глава 5. Незваные гости

Глава 6. Апраксин двор

Глава 7. Экскурсия

Глава 8. Допрос с пристрастием

Глава 9. Обыск

Глава 10. Падение легенды

Глава 11. Гости

Глава 12. Клятва

Глава 13. Семья

Глава 14. Дружинник

Глава 15. Судоверфь

Глава 16. Перемены

Глава 17. Домой

Глава 18. Мозговой штурм

Глава 19. Прятки

Глава 20. Тик-так

Глава 21. Загадка

Глава 22. Сказка

Глава 23. Битва титанов

Сцена после титров