Гоблин, Каин

Боги среди нас

* * *

Пролог

Назойливый невнятный звук вырвал меня из мирного глубокого сна. Он доносился откуда-то издалека, скользя по самой границе сознания. Не открывая глаз, я попытался отмахнуться от этого раздражающего звука, но он не отпускал. Наоборот — креп, набирался силой, становился Зовом. Сложно игнорировать подобное. Его можно было сравнить с тем, как будто кто-то забивал молотком гвоздь прямо в голову.

Я заворчал нечто нелицеприятное, открыл глаза, осмотрелся осоловелым ото сна взглядом. Рагнарек уже начался? Пора просыпаться на последнюю битву?

Но в просторном чертоге было тихо. На широких лавках, по соседству со мной, уронив головы на столы, застыли воины — эйнхерии. Стоявшая перед ними глиняная посуда покрылась толстым слоем пыли. Ею же словно серым ковром был застлан пол. В центре зала высится трон. На нем неподвижно сидел отец, похожий на каменный истукан. Даже во сне он не выпустил из рук копье, которое без промаха поражает любую цель, и пробивает даже самую толстую броню.

На секунду мне показалось что Один мертв и его пальцы окоченевшие застыли на древке. Но это не могло быть правдой. Вся наша судьба была предсказана норнами много веков назад. И отец должен будет погибнуть во время Рагнарёка от зубов волка Фенрира. А не во сне, восседая здесь, в чертоге славных воинов.

Между тем звук, разбудивший меня, повторился. Только сейчас я осознал, что это был не голос рога, который должен был служить началом последней битвы. Какой-то тихий путанный шепот, повторявший время от времени моё имя. Слабый отголосок просьбы из Мидгарда. Причём жрица, которая пыталась призвать меня в свидетели о правосудии, была неопытна в подобных делах.

Я замотал головой, прогоняя остатки мутного сна. На стол полетели комья пыли и паутины.

— Как долго мы спали? Сколько прошло времени? — с трудом ворочая языком, произнес я. Звук голоса больно резанул по ушам.

Попытавшись встать с лавки, я едва не упал. Руки и ноги затекли от долгой неподвижности. Пришлось двигаться медленно как младенцу.

Придерживаясь за стол, я сделал несколько коротких шагов. Ноги подгибались норовили подвести меня. И лишь пройдя так десяток метров, я осторожно опустил ладонь от столешницы и попытался пройтись без опоры. Ноги слушались плохо, но мышечная память быстро возвращалась. И до стены чертога, я мог дойти уже вполне уверенно.

В горле першило. Безумно хотелось пить, но в кубках на столах, не было ни капли влаги. Я закашлялся, подняв клуб пыли, и тут же чихнул. Пыли в воздухе стало еще больше.

Звук призыва повторился. Он звучал уже громче.

До чего же назойливая попалась жрица! Где-то в глубине души даже зашевелились слабые ростки интереса. Что же такого могло случиться в Мидгарде, раз призывательница решила обратиться ко мне для разрешения дела? В последний раз я был в Мидгарде для того, чтобы рассудить двух ярлов, бьющихся на хольмганге. Весёлое было дело. После него меня чествовали долго и потчевали отменным пивом. А какие там оказались ладные девки. Румяные, светловолосые, с крепкими бёдрами и упругими задницами. Моя постель не остывала несколько дней, а кубок не просыхал от хорошего питья. Глотка саднила от песен, а костяшки кулаков от удачных драк. Я знатно повеселился в тот раз.

Что же сейчас? Что там вообще нынче происходит?

В душе начала просыпаться былая тяга к приключениям. Подобно тем, как в старые времена по Мидгарду в обличии человека путешествовал мой отец. Рассказы об этих приключениях я часто слышал во время вечерних посиделок в Вальхалле. Мне же выбираться в мир людей доводилось нечасто. Человеки редко обращались ко мне за помощью. А после того как вера в верховного бога и наш пантеон на земле ослабла, призывы меня для того, чтобы рассудить спор, прекратились вообще.

Очень хотелось посмотреть, как изменился мир за время нашей долгой спячки. Это и стало решающим аргументом откликнуться на зов.

Оглянувшись, я убедился, что братья крепко спят, а кроме моих следов в пыли других не было.

Тяжело ступая, я побрел к воротам, с трудом открыл створку врат, зажмурился, прикрыв рукавом глаза, чтобы уберечь их от яркого солнца. Убрал руку и прищурился, привыкая к свету. Ветер прокатился по коже, растрепал волосы, забрался под одежду. Я вздохнул полной грудью свежий весенний аромат листвы и влажной земли, а после того зашагал вниз, спускаясь с крутого холма. Каменные плиты тропинки мелко прошлись под ногами. Между ними уже проросли пучки сорной травы. Признаки запустения. Это плохо. Значит, чары всемогущего Одина, которые должны были поддерживать в Асгарде порядок, начали ослабевать.

Тропинка вывела меня к чертогу Хеймдалля, за которыми открывался Биврёст — Радужный мост, связывающий Асгард со всеми девятью мирами.

Хеймдалль, один из немногих асов, которые не погрузились в спячку, сидел на обзорной башне, наблюдая за окрестностями. Если к городуподойдут враги, он затрубит в рог, поднимая всех по тревоге. Заметив мою ковыляющую фигуру, Хеймдалль спустился по лестнице, на время покинув пост:

— Ты чего это очнулся? — удивленно осведомился он, заглядывая мне за плечо. — А другие?

— Я один, — успокоил я воина. — Услышал зов из Мидгарда.

— Даже так, — страж уже не пытался казаться строгим и расслабил ремень на слегка располневшем животе.

Он выглядел несколько непривычно: в свободной рубахе, с расстегнутым воротом, широких светлых льняных штанах и босыми ступнями.

— Жарковато сегодня, — пространно пояснил он отсутствие брони.

— Открой врата, брат. Меня ждут, — попросил я, морщась от шепота, звучавшего в голове.

Хеймдалль насупился, но все же открыл ворота добавив:

— Будь осторожнее, брат. В Мидгарде многое поменялось.

— Так уж и многое? — усмехнулся я.

— Мир сейчас иной и люди не помнят богов и героев прошлого.

— Раз меня зовут, то все не так плохо, — возразил, вступая на Биврёст.

— Ты… — начал было страж врат, но меня уже хватило белое сияние.

Невероятная сила потянула меня вниз, разгоняет кровь в проснувшемся теле.

Призыв

— Ну? Он вас услышал? — с нетерпением спросила женщина средних лет, сидящая за столом.

Расположившаяся напротив гадалка не спешила с ответом.

Неопределённого возраста баба в чёрном балахоне, густо накрашенная, с крупной бижутерией, делающей ее похожей на гнездо сороки, застыла, подняв полные руки к потолку, и закатив глаза. Она что-то бубнила и замирала время от времени, словно ожидая ответа. Перед ней на столе, застеленном черным сукном, лежала старая истертая книга, распахнутая на странице убористо исписанной странными знаками. Рядом стояло несколько зажженных свечей, которые служили единственным скудным источником света в комнате. Они были расставлены таким образом, чтобы робкие блики выхватывали из темноты зловещие предметы колдовских ритуалов: изогнутый нож, с рукоятью, обернутой кожаной летной, уютно расположившийся на каминной полке, белый человеческий череп, подозрительно напоминающий гипсовый слепок, рога козла брошенные как бы случайно в углу комнаты, огромный хрустальный шар на пластмассовой подставке под дерево, в центре стола гадалки, колода карт Таро с оборванными уголками и какой-то кривой сухоцвет обвитый цветными нитями и залитый воском. Все это придавало салону колдовской шарм. Каждая странная вещица и даже простые камни, привезенные с Черного моря и уложенные в щербатое блюдце казались чем-то важным и страшным.

Когда гадалка отклонялась чуточку назад, то тень скрывала ее, оставляя видимым чужому взгляду лишь силуэт. Что позволяло чёрный колдунье с дипломом не применять свой актерский талант в полную силу. Иногда можно и схалтурить.

Ираида Велесова была потомственной колдуньи в пятом или шестом поколении. Сколько поколений в роду были магами, а порой и шаманами, она не помнила. Все зависело от настроения и толщины кошелька зашедшего. К тому же она всегда цепко оглядывала украшения посетителей. От них и зависело, к каким богам обращалась Ираида. Гадалка давно поняла, что тренды игнорировать не стоит, а потому всегда интересовалась веяниями. На сайтах-барахолках она отслеживала различные ненужные наигравшихся в язычество хозяевам книги, амулеты любых направлений, кости, шкуры или старые карты, оставшиеся кому-то в наследство. В шкафу без дела пылился бубен, но Велесовна знала — придётся его время. Она как-нибудь обязательно проскачет с ним по кругу, выкрикивая что-нибудь нечленораздельное.

Магических сил у Ираиды не было, зато был артистизм и огромная тяга к постанове. А также умение играть на публику. Неоконченное образование педагогического института по специальности «психология» дала Ираиде Велесовне умение разговорить человека и узнать обо всех проблемах. А от полученной в беседе информации следовало лечение в виде снятие порчи, сглаза и прочих магических заболеваний. Иными словами, Ираида Борисовна настолько мастерски ссала в уши, что умела убедить: порча у дебилов есть, сглаз наложен. Но высшие силы всегда помогут, если человек заплатит Ираиде Велесовне, а сам затем не будет отпускать руки и усиленно работать над собой. Со временем пришла и практика. Да такая, что Ираиду Велесовну опасались и обходили стороной даже гадалки из цыган, обитавших возле Московского вокзала. До того убедительно вешала на уши лапшу эта медиум.

Неудивительно, что с таким даром от клиентов у Ираиды Велесовны не было отбоя. Их она принимала в своём салоне возле Таврического Сада. А рейтинг и отзывы в поисковике, был самым высокими в городе.

— Ну? — с нетерпением проныла женщина, с надеждой глядя на гадалку.

Ираида уронила руки. Это клиентка начинала её раздражать. Отказывать ей, пророчица не могла. Женщина была женой одного из депутатов местного Законодательного собрания. Через неё в салон шли жены и любовницы всех политиков города. А такие клиенты всегда хорошо платили за пустяковые вопросы вроде: куда лучше поехать на отдых, или какой цвет подойдет для привлечения удачи. Ну или какую зверушку завести для идеального астрального союза.

Это вот пришла потому, что ее собачка, чихуахуа, в которой посетительница души не чаяла, вдруг пропала. Женщина была уверена, что её похитили, очень хотела, чтобы воры получили по заслугам. Вот и пришлось проводить этот дурацкий ритуал, взывая к богу мщения.

— Олеся Константиновна, — ответила гадалка, тщательно пряча в голосе нотки раздражения. — Ну конечно, поможет.

Где-то за стеной раздался глухой удар, похожий на раскат грома. И этот резкий грохот заставил женщин застыть в изумлении. Первой пришла в себя гадалка:

— Бог услышал наше обращение и дал знак.

* * *

Приземление было жестким. Прямо в какую-то квадратную бочку, в которой мидгардцы зачем-то хранили объедки.

— Забери тебя Хелль, — прохрипел я, пытаясь вылезти из квадратного ларя.

Та загрохотала, реагируя на каждое моё движение. Зачем ковать бочки из железа и потом хранить в них объедки? Неужели так сложно вырыть ров для отходов? Туда будут собираться дикие свиньи, которых затем можно преспокойно заколоть да зажарить.

Я осторожно ступил на камень мостовой, с опаской глядя себе под ноги. Вдруг мидгардцы обленились настолько, что и под нужники ямы перестали копать? Очень не хотелось наступить сапогом в отходы человеческой жизнедеятельности. Осмотрелся по сторонам.

Я оказался во дворе какого-то диковинного чертога. Узкий и маленький, ни собак, ни стойла для лошадей. Да и слуг незаметно. Хорошо хоть кованные врата закрыли, иначе не миновать незваных гостей. Богатый же ярл здесь живёт. Да ещё и в каждом окне чертога светится огонёк. А вот серебра для найма дружины жалеть негоже. Так можно и головы лишиться.

Дверь в здании была открыта, и я вошёл в дом. Поднялся по лестнице, остановился напротив нужной двери, из-за которой раздавались голоса. Я по традиции трижды ударил кулаком по косяку и потянул створку на себя. Дверь распахнулась, я вошел в комнату, всматриваясь и привыкая к полутьме. В большом зале за столом сидели две женщины.

Боком ко мне оказалась толстуха в ярко-красном одеянии. Ткань вызывающе облегала ее складки, делая похожей на свинку. Ноги оказались обнажены, явив моему взору толстые лодыжки. Видимо, она достаточно богата, раз еды вдоволь и работа не сжигает жир.

Вторая баба оказалась куда интереснее. Она зачем-то набросила на себя попону для лошади, лицо было размалевано на манер воинов, которые собираются на бой.

Меня они не заметили, о чем-то оживленно переговаривались. Я остановился в дверном проеме, с интересом наблюдая за происходящим.

— Ну конечно, поможет, — сказала крашеная, поправив на голове свернутый нелепым гнездом платок.

Ее окружала ярко-красная аура. Посмотрел повнимательнее, и причина цвета стало ясна.

— Я в совершенстве овладела практиками скандинавской магии. В том числе и рун.

На этой фразе терпение начало заканчиваться, и я все же решил нарушить маскировку:

— Мой отец, ради получения знаний о рунах, прибил себя копьем к мировому дереву Иггдрасиль. Так он провисел на нём девять дней, — сказал я, входя в помещение. — Не думаю, что ты смогла повторить его деяние.

В комнате наступила тишина. Женщины обернулись ко мне, раззявив рты, испуганно хлопая глазами. Я сел в кресло, откинувшись на спинку, закинув ногу на ногу, и с интересом наблюдая за ситуацией.

— Ты… кто? — испуганно спросила женщина в попоне.

— Видар, — протянул я со смаком. — Бог мщения. Ты же призвала меня, и вот я здесь.

Я развел руками, словно говоря: но сама же виновата.

— Но я…

— Понимаю, — перебил ее я. — Ты обычная лгунья, которая обманывает честных горожан. Не знаю как, но у тебя получилось призвать меня. И я внимаю. Зачем взывала ко мне?

Я окинул ее мрачным взглядом. Но предсказательница не торопилась с ответом. Она застыла, будто статуя, смешно выпучив глаза. Зато женщина, которая сидела напротив, покраснела от злости:

— Вы хотите сказать, что Ираида Велесовна — мошенница?

— Мошенница? — переспросил я и пригладил бороду. — Не знаю такого слова, но та, что сидит перед тобой не прорицательница. Нет у неё никакого дара.

— Боюсь, вы ошибаетесь, — парировала женщина с вызовом, отчего ее третий подбородок вздрогнул. — Ираида Велесовна самая уважаемая гадалка в городе. Она ещё ни разу не ошибалась в предсказаниях.

— Бойся, дитя. Это правильно. Но я вижу людей насквозь, — усмехнулся я. — Сидящая за столом женщина никакая не пророчица. В ней нет ни капли Дара. И я могу это легко доказать.

Я внимательно посмотрел на сидевшую передо мной размалеванную бабу. Она пыталась отвести глаза, но мой взгляд будто бы гипнотизировал её.

— Отвечай на вопросы, женщина, — я повысил голос, так, что он прозвучал в комнате будто удар колокола.

Блеск в глазах ложной гадалки поблек, взгляд утратил всякое подобие осмысленности. Сидевшая напротив неё женщина ахнула и отстранилась. Оно и не удивительно. За секунду я подчинил разум гадалки, и теперь за столом вместо человека, сидела послушная кукла.

— Обладаешь ли ты магическим даром?

— Нет, — глядя в одну точку, безжизненным голосом глухо ответила женщина. — Я не обладаю никаким магическим даром.

— Тогда зачем ты это делаешь?

— Это заработок. Люди хорошо платят за то, что я им говорю, — сухо и безэмоционально ответила лже прорицательница.

Лицо женщины, которая сидела напротив, аж почернела от злобы:

— Даром не обладаешь? — взвизгнула она, вскочив из-за стола. — Людей обманываешь? Да ты совсем охуела?

— Охуела, — повторил я за женщиной. — Не подскажете, что означает это дивное слово? Дюже оно мне понравилось.

Гадалка вышла из транса, и попыталась было остановить клиентку:

— Олеся Константиновна…

Но женщина и слушать ничего не желала:

— Учти, — зло прошипела она, указывая пальцем на побледневшую от страха лжепрорицательницу — Что мой муж депутат Законодательного собрания города. И теперь у тебя появится серьезные проблемы. Пиздец твоему бизнесу! Это я тебе обещаю!

Она развернулась и вышла из комнаты, оставив нас с прорицательницей наедине.

Дверь хлопнула, и я вновь подумал, кто же закроет за гостьей ворота?

— Итак, — устало спросил я. — Зачем вы с этой бабой ко мне обращались?

— Ты… ты, — моя собеседница открывала и закрывала рот, как выброшенная на сушу рыба, не в силах договорить.

— Я, — удивляясь глупости бабы, подтвердил.

Неужели она в шоке от того факта, что у неё получилось призвать бога? Хотя, это вполне нормальное явление. Раньше люди часто впадали в ступор при первой встрече со мной. Я поистине великолепен. Даже в испачканной одежде, со спутанными волосами и всклокоченной бородой. На столике рядом лежал гребень с причудливой ручкой в виде позвоночника и зубьями-ребрами. Это меня не смутило и я принялся расчёсывать волосы.

— Ты весь бизнес мне разрушил своим появлением! — тонко завизжала прорицательница, указывая на меня трясущимся пальцем. — Знаешь, кто её муж? И какие меня теперь ждут проблемы?

— Что такое «бизнес»? — уточнил я. Со времени последнего визита у мидгардцев появилось много странных, но интересных словечек.

Я хотел по мере сил и возможности, расширить свой словарный запас. Чтобы при случае козырнуть каким-нибудь непонятным словечком в Асгарде и ввести приятелей в ступор.

Но гадалка не ответила мне. Вместо того чтобы объяснить суть диковинного слова, она достала откуда-то плоскую прямоугольную коробочку, и принялась торопливо водить по ней пальцем. От её прикосновений, предмет начинал как-то странно светиться в полумраке комнаты.

— Москва? Нет, там меня быстро достанут, — лихорадочно бормотала она, постукивая большим пальцем по непонятной штуковине. — Нужно найти какой-нибудь глухую деревню и пересидеть там. Лучше, конечно, вообще за границу свалить…

Коробочка, с которой разговаривала гадалка, привлекла моё внимание. Скорее всего, это какой-то магический артефакт, сделанный мидгардскими карликами. В сокровищнице Асгарда хранилось немало вещей, созданных альвами. А ещё больше подобных предметов было среди асов. Таких, как Мьёльнир, коим владел Тор. Молот, скованный Брисингами Или Гунгнир, копьё Одина, выкованное братьями Ивальди. Оружие, разившее без промаха и навылет пробивавшее даже самую крепкую броню. А вдруг, с помощью этой коробки, она сейчас попробует меня убить? Я резко выхватил штучку из рук оторопевшей гадалки.

— Эй! Ты что делаешь? А ну, отдай, — предсказательница потянулась было, чтобы вернуть себе предмет, но я ее перебил:

— Эта коробка отвлекает тебя от нашей беседы.

Вещица оказалась на удивление гладкой и легкой. Я принялся с интересом верттеть коробочу к руках, с интерессом ее расссматривая. И пришел в ужас. На мерцающей поверхности переливались, какие-то непонятные значки. Скорее всего, это местный алфавит, которым мирдгардцы заменили руны. Интересно, что здесь написано? Какие-то заклинания?

Внезапно коробочка зажужжала и затряслась, на экране высветились непонятные мне буквы. От неожиданности я выронил эту гадость на пол. А затем припечатал ее ногой к деревянной доске так, как если бы давил мерзкого гада. Раздался треск, и коробочка развалилась на кусочки, перестав жужжать. Лжепрорицательница издала какой-то нечленораздельный вой. Она что-то быстро говорила, но слов я не разобрал, а те, что были различимы, всё равно не казались понятными.

— Что это было? — оторопело спросил я, и добавил с угрозой. — Ты решила меня убить?

— Чем? — огрызнулась женщина. — Телефоном? Совсем из ума выжил? Я искала, куда можно свалить от тех проблем, которые у меня появились благодаря тебе.

Тон, с которым разговаривала со мной предсказательница, мне не понравился. И я решил напомнить о том, кто перед ней сидит:

— Не забывайся, женщина, — рявкнул я. — Ты разговариваешь с богом.

— А ты подставил меня перед женой депутата Законодательного собрания города, — лжепредсказательница не выказала должного раболепия — Это куда хуже, чем бог, явившийся в мое жилище весь в мусоре.

— Кто такой «депутат»? — озадаченно переспросил я.

— Очень могущественный дядя. Человек, в чьих руках власть.

— А, — понимающе протянул я. — Ты дурачила голову жене ярла. Тогда на твоём месте я бы опасался за свою жизнь. Шарлатанов казнят на городской площади, на потеху толпе. Ладно, рассказывай, зачем ты ко мне обращалась? Я не могу уйти из Мидгарда до тех пор, пока не осуществлю правосудие.

— Собаку найти, — устало ответила лжепредсказательница.

— Собаку? — счел нужным уточнить я. — Вы что здесь, совсем охуели?

Значения последнего слова я не знал. Злая баба, ушла так и не обьяснив мне значения. Но судя по тону, это было очень сильное ругательство. Или оскорбление. И сейчас, оно пришлось как раз к месту:

— Я бог правосудия А вы призвали меня, чтобы найти какую-то псину?

— Никто тебя не призывал. Так получилось. Откуда я знала, что ты явишься? — ее плечи опустились. — Эх, блядь, и нажила же я себе проблем.

— То есть ты произвела ритуал, но не знала, что я явлюсь?

— Да я половину жизни провожу эти самые ритуалы. И никто ни разу не являлся.

— Зачем тогда делаешь это? — не понял я.

— Потому что люди любят шоу, — ответила гадалка и тут же поправилась:

— Когда я устраиваю представление.

— А. Ну, это в мире не меняется, — посетовал я. — Эх ты! Вроде молодая баба, неглупая. А влачишь жалкий образ жизни балаганной шарлатанки. А ведь Нидхегг, что сидит у корней Иггдрасиля, пожирает лгунов.

— Знал бы ты, сколько я зарабатываю, — попыталась оспорить это заявление пророчица, но я ее перебил:

— «Гибнут стада, родня умирает, и смертен ты сам; но знаю одно, что вечно бессмертно: умершего слава.» Так сказала Гьюльви, когда Один спустился в Хельхейм, чтобы узнать судьбу богов и людей. И в отличие от тебя, у этой пророчицы был Дар.

— Если бы у меня был этот самый Дар, то жила бы я в глухой деревушке и доила коз, — женщина устало посмотрела на меня. — У каждого свои таланты.

— Ладно, — решил не спорить я. — Это может прозвучать странно, но мне нужна твоя помощь. И начнем с того, что ты расскажешь, где я оказался.

Мидгард

— Ты оказался в Санкт-петербурге, Россия, — начала рассказывать гадалка.

— Россия? Не помню такую.

— А в каком году ты… ну… приходил в этот мир в последний раз?

— Когда конунгом Швеции был Харальд Косматый, — удивлённо ответил я.

Женщина вздохнула и встала с кресла:

— Здесь без бутылки не разобраться. Погоди, я сейчас.

Гадалка вернулась с каким-то прозрачным сосудом, такими же двумя кубками, жёлтым продолговатым плодом и тарелкой с ломтями мяса странного животного. Круглое змееподобное тело без костей с кусочками сала.

— Богато живёшь, — усмехнулся я. — Раз посуда из стекла. Это, конечно, не серебряные кубки, но все равно, уважила гостя. Твое поместье?

— Стеклянные стаканы в этом мире не такая редкость. А поместье не мое. Я здесь квартиру снимаю.

— Квартиру? — не понял я.

— Вот это помещение, — гадалка обвела рукой зал. — А дом, или, по-твоему «поместье», поделен на несколько таких квартир. И у каждой квартиры свой хозяин.

— То есть, вы ютитесь в этих клетях? Как крестьяне?

— Такая теперь жизнь, — ответила гадалка, щёлкнув кнопкой.

Зал тут же озарил яркий свет. Я зажмурился, прикрыв глаза рукой. Вскочил на ноги, ожидая атаки. Не зря же эта ведьма ослепила меня. Хотя, какая она ведьма? Это просто хитрая ловушка, сделанная при помощи магии. Открыл глаза, быстро поморгал, привыкая к яркому свету. Принялся озираться по сторонам.

— Это всего лишь электричество, — губы женщины тронула лёгкая ироничная усмешка.

Я уставился к потолку, рассматривая источник света, который лился из маленького стеклянного шара.

— Что это? Артефакт местных гномов?

— Скорее, обычная физика. Ток, который идёт по проводам, замыкает контакты и лампочка загорается. Вот.

Она нажала на кнопку и свет погас. Потом включила, и шар снова ярко засветился.

Мне только и оставалось, что глядеть на этот ритуал, открывая и закрывая рот. Женщина тем временем прошла к столу, села в кресло и разлила по стаканам янтарную жидкость. Она взяла с каминной полки жутковатый на вид кинжал и порезала плод на дольки. Они источали приятный аромат.

— Давай садись к столу.

Я соизволил пододвинуть кресло, поцарапав ножками деревянный пол. Только сейчас я понял, как сильно хочется пить. Обхватил стакан, на дне которого плескалась жидкость, и залпом вылил его в глотку. Тут же поперхнулся: в горло будто бы потек жидкий огонь. Я с трудом сдержался, чтобы не выплюнуть выпитое на стол.

— Закусывай, — женщина протянула ко мне тарелку со странным мясом и нарезанным плодом, присыпанным невиданным богатством — крупной солью.

Я поспешно схватил несколько желтых долек, засунув их в рот:

— Да не так много, — ахнула призывающая, но было поздно.

Мое лицо скривилось, до того кислым был плод. Я поспешно выплюнул все на пол. Но гадалка неожиданно улыбнулась и отпила из стакана:

— Ты и правда не из этих мест, раз уж не знаешь что такое лимон и коньяк.

— Не боишься, — полувосхитился я. — Странная ты женщина. Неужто не веришь в то, что я Бог?

— А что мне от этого? — резонно заметила Ириада. — Я, знаешь ли, много чего повидала. До того как стать Велесовной, я на рынке работала и ларьки держала.

— Ларьки?

— Торговые палатки, — пояснила она охотно. — Ты даже не представляешь, какие там отморозки попадались. И я справилась. У меня требовали дань. Резали меня, и стреляли. У меня бита была и я ею одному голову снесла…

— Ты воительница? — внезапно развеселился я. — Почти как валькирия.

— Можно и так сказать, — Ираида пожала плечами. — Ладно, слушай. У меня есть желание потрепаться. Редко удаётся найти хорошего собеседника, который не боится обидеть. Или настроить против себя.

Женщина говорила долго, рассказывая о быте и нравах страны, в которой я оказался. Выходило так, что Россия — это страна которую раньше называли Русь. Или Гардарики. А город, в котором я нахожусь — Санкт-петербург. Его построили неподалеку от Хольмграда. Про Хольмгард я знал, и даже бывал там. Когда ярлом там был ещё Святослав. Нужно сказать, хороший он был мужик. И воин славный, и правителем Гардарики был достойным. Оказалось, что за это время, столицей страны стал этот самый Санкт-петербург. А Хольмгард как-то захирел и стал, как выразилась Ираида, городом провинциальным. А вообще, как я понял, жизнь в Мидгарде сильно изменилась.

Велесовна немного захмелела и очень скоро я перестал понимать, что в мире творится. Она сыпала какими-то непонятными словами: «интернет», «телевидение», «сотовая связь», «машины». Из того, что я смог усвоить, было понятно: мир изменился и сильно. В высоких домах, поделенных на клети, или как сказала призывательница «квартиры», теперь живут по нескольку семей. Они работают, учатся в университетах, а по вечерам смотрят движущиеся картинки в телевизорах и интернетах. И никто больше не ходить в набеги за хорошей наживой. Да и зачем? Серебро теперь не добывается в боях с соседями. Скорее, люди получают деньги «оказанием услуг». Я слушал и аж рот открыл от удивления, до того чудные вещи говорила мне эта женщина. Правду сказал Хеймдалль: мир сильно изменился, пока мы спали в Асгарде.

Бутылка постепенно пустела, а гадалка все рассказывала.

Она стянула с себя попону, оказавшись вполне ладной женщиной. А когда сняла гнездо, то и вовсе стала симпатичной. Хотя уверенности в этом не было. Рисунки на лице меня напрягали.

— Ты колбасу-то ешь, — посоветовала Велесовна.

— Что за зверь? — подозрительно уточнил я. — Змея?

— Да брось, — хохотнула баба. — Сырокопченая колбаса это… — она покрутила пальцем в воздухе, — ешь, короче. Не отравлю.

— Как будто ты смогла бы, смертная.

Я все же осторожно сунул в рот кольцо этой странной колбасы, но она оказалась вполне съедобный. Как вяленое мясо, только чуточку мягче.

— Значит, теперь у меня будут проблемы от этой Олеси, чтобы ее…

— Ты ж неглупая женщина, — подхватил я ушлую Ириаду. — Думаешь, она впрямь признается, что пришла к тебе из-за псины? Что ты ее надурила? Что развела на серебро?

— Хммм, — задумалась хитрая баба и вынула откуда-то вторую бутылку. — Дело говоришь. Чего, там ты бог?

— Мщения, — прогрохотал я.

— Ну вот скажи по совести, разве справедливо, что я делаю представления для всяккого сброда, спасаю их от страхов, помогаю верить в себя и прочее, — она плеснула коньяк по стаканам, — а мне за это наказание? Несправедливо!

Я захохотал в голос, восхитившись тому, как ловко она вывернула дело.

— Ну, признай, — настаивала Ираида.

— Хорошее пойло, — усмехнулся я. — И еда годная. Но этим меня не купишь, смертная.

— Значит, я на верном пути? — прищурилась Велесовна.

Заметив мой взгляд, она приосанилась, поправила волосы и захлопала ресницами. И хотя у меня давно уже не было телесных утех, чресла остались безучастны к движениям Ираиды.

— Ты это брось, — я даже прокашлялся. С этой станется силой всучить мне плату натурой. — Я не продаю справедливость.

— А мщение? — хитро уточнила гадалка.

— Наливай, — приказал я. — И нарежь мяса этой дивной колбасы.

— И лимончик.

— Давай, — благостно согласился я. — Соли не жалей.

Так мы начали распивать вторую бутылку:

— Где, говоришь, живёт эта нанимательница? Мне нужно побеседовать с ней…

— Решил мне помочь?

— … насчёт собаки.

* * *

Нанимательница жила где-то на Крестовском острове. И когда вторая бутылка коньяка подошла к концу, я попрощался с гадалкой, которая вдруг стала приветливой к незваному гостю, и решил идти к нужному мне адресу. Можно было, конечно, переместиться к нанимательнице мгновенно, но немного подумав, я отверг эту идею. Во-первых, пугать людей неожиданным визитом я больше не желал. Во всяком случае, сегодня. А во-вторых…

Я хотел прогуляться по вечернему городу и посмотреть на те красоты, что описывала гадалка.

В голове слегка шумело, ноги подкашивались, но я встал из-за стола и шагнул к двери.

— Эй, ты куда? — крикнула мне в спину Ираида Велесовна.

— Ну, к этой бабе твоей.

— Зачем тебе идти? — удивилась гадалка. — Да ещё и на ночь глядя.

— Хочу побыстрее закончить начатое.

— Ночью? Пьяный?

— Да какой я пьяный? — удивился я. — Ну, захмелел чуток. Но думаю, доберусь.

— У тебя же даже документов нет. Попадешься первому полицейскому патрулю — и привет.

— Это как понять — «привет»?

— Ну, задержат тебя и все.

— За что? Я же свободный, не раб какой.

— Потому что нет документов, — отрезала женщина.

— Вот придумали, — пробурчал я. — Документы какие-то. Но мне же надо как-то добраться до нужного дома. Так что я пойду. Да и кто остановит Бога?

— Ну, давай. Если тебя всё-таки задержат — говори, что ты не местный. Первый раз в городе, правил не знаешь, на русском говоришь плохо. Может быть, это тебя спасет. Хотя и вряд ли. Твоя одежда…

— Селяне будут видеть меня в том облачении, к которому привыкли.

Покачиваясь, я вышел из квартиры, спустился по широкой лестнице, и толкнул дверь. Но та не поддалась. Я присмотрелся повнимательнее в поисках засова. Но его не было. Пришлось толкнуть дверь посильнее, но она даже не дрогнула.

Внезапно раздался писк, заставивший меня отскочить назад. И дверь открылась, впустив в дом мужика, который вел на веревке огромную черную собаку. И едва заметив меня, животное рванулось в мою сторону.

— Стоять! — крикнул мужик, но псина уже была рядом со мной.

— Какой хороший пес.

Я протянул руку, потрепал животное по короткой гладкой шерсти на загривке. Собака села на пол, довольно оскалившись. Язык свесился из зубастой пасти, придавая животине забавный вид.

— Это еще что за херня? — удивлённо спросил мужик, глядя на питомца.

— Ты хорошо его кормишь и не тиранишь, — с уважением сказал я вошедшему, погладив пса по голове. — Славно, славно. Не обижай его впредь.

После этого я шагнул к закрывающейся двери, провожаемый удивлённым взглядом мужика.

Замок за спиной с металлическим щелчком закрылся. Я спустился по каменным ступеням и вышел из арки. И застыл, с удивлением глядя по сторонам.

Хеймдалль был прав: в Мидгарде многое изменилось с тех пор, как я был здесь в последний раз. Дома, уходящие в небо, волшебные разноцветные доски, которые мерцали надписями и рисунками. Они переливались и двигались. Вдоль дороги высились огромные столбы, на которых были закреплены освещающие улицу магические шары, похожие на тот, что висел в комнате гадалки. Ради интереса я дотронулся до одного из таких столбов. Кожа ощутила мокрый, холодный металл. Все-таки здесь живут карлики, умеющие создавать волшебные вещи. Иначе как объяснить эти вывески и магические шарики, освещающие улицы.

По дороге, мимо меня пронесся черный монстр с огромными горящими глазами и оскаленной пастью. Он был похож на Гарма. Пса, охраняющего вход в Хельхейм. Монстр резко затормозил возле какого-то дома, над которым красовалась светящаяся вывеска. Я понял, что это повязка, только когда из нее выскочили четверо человек в черных костюмах. Их лица скрывали маски с какими-то диковинными рисунками. Скорее всего, для того чтобы отпугивать злых духов. Маски действительно были страшными. Перекошенные в жутких гримасах то ли людей, то ли демонов. Люди ворвались в здание, а через секунду, внутри раздались какие-то хлопки и крики.

Прохожие странно отреагировали на это событие. Некоторые закричали и бросились бежать. Другие остановились, не подходя к зданию, но с интересом наблюдая за развивающимися событиями. Вскоре, вдалеке собралась толпа. Люди что-то обсуждали, а некоторые мидгардцы достали из карманов знакомые мне плоские коробочки. Гадалка вроде бы называла их «телефонами». Люди держали их так, чтобы большие поверхности были направлены на здание. Это событие меня здорово заинтересовало. Потому я направился к толпе. Видимо, будет что-то очень занимательное, раз у здания собралось такое количество зевак. Возможно, в черном монстре прятался бродячий цирк. И сейчас начнется уличное представление.

— Эй, парень, что это там? — я толкнул локтем мальчонку лет пятнадцати, который как раз держал «телефон». Похожий на тот, что я разбил, гостя у Ираиды Велесовны.

— По ходу грабят, — не отвлекаясь, ответил тот, глядя на поверхность телефона. На нем был прекрасно виден вход в здание. Будто мы стояли на пороге. Чудной аппарат. За стеклянными дверьми суетились люди в масках. В руках они держали какие-то предметы. Один как раз угрожал странной штуковиной испуганным людям. Те сбились в угол комнаты, доказывая: это оружие не стоит недооценивать. Ещё один актер наблюдал за входом. Другой о чем-то беседовал с трясущейся от страха девушкой. А четвертый, сгребал в сумку все, что лежало на прилавках.

— Грабят? — удивился я. — А где дружина?

— Какая дружина? — не понял парень. — Мужик, ты чего?

Я замолчал, подбирая слова. Гадалка предупреждала, что если я буду разговаривать с людьми на улице также как с ней, приедут какие-то люди в белых халатах и увезут меня в дурку. Что это за место она не объяснила. Только сказала, что там плохо обращаются с людьми, а также с царями. Она выразила предположение, что и богам там найдётся место. И немного подумав, я решил не выяснять все в первый день, что это за место «психушка». Вдруг боги, которые там обитают, окажутся зловредными. Не хочется с ними разбираться, пока я не насладился приключениями.

— Ну, набег, — осторожно начал я. — Захват крепости, битва…

— Да никакой битвы не будет, — парень решил не обращать внимания на причуды бородатого мужика. — Может быть, заложников застрелят, — тут он алчно добавил, — Эх, хоть бы убили. Тогда видео наберёт миллион просмотров. Или даже два.

«То есть как нет боя? Нет чести в добыче, полученной не в схватке с противником». - хотел сказать я, но вовремя умолк.

— Совсем суки, страх потеряли, — грустно вздохнул рядом какой-то мужчина. — Будто в девяностые живём. Сплошной беспредел.

— Кто страх потерял? — уточнил я.

— Да эти, — незнакомец указал в сторону здания. — И взяться за них некому.

— Как это некому? — тут же влезла в разговор стоявшая рядом женщина. — А полиция? Мы налоги платим…

Тем временем люди выскочили из здания. За плечами они тащили большие черные мешки. А один из них толкал перед собой худенькую девицу.

По щекам несчастной катились слезы. На негнущихся ногах она шла к хитрой магической повозке. Она могла двигаться сама по себе, без лошадей. Что ещё раз доказало: в мире людей есть магия. Гадалка вроде называла эти повозки «машинами».

— Ещё и бабу похитили, — с грустью протянул старик. — Пиздец ей.

Человек запихнул бедняжку внутрь монстра, сел рядом с ней. Машина взревела и сорвалась с места, оставив на каменной дороге темные отметины и клубы дыма.

— Вот тебе и вся полиция, — заключил мужик. — Считай, через час приедут. Свидетелей опрашивать. А этих уже и след простыл. И остановить их некому.

— А как же герои? — не смог удержаться я.

— Ты что, парень? Фильмов американских насмотрелся? — грустно усмехнулся мужик. — Нет никаких героев.

— Как нет героев? — удивился я. — А люди, желающие окутать себя подвигами?

— Были, да все вышли. Кто полезет на банду? Да и зачем? Под пулями и помереть можно.

Собравшиеся люди начали медленно расходиться, оживленно обсуждая произошедшее событие.

Я же остановился, раздумывая над тем, что увидел. Что за мир, где нет героев? Почему? Ведь все, что есть у человека — жизнь, длиной в миг. Дана она для того, чтобы мидгардец смог оставить след в истории. Вписать себя в пантеон героев посступком, по которому его будут вспоминать потомки. Как Эрика Рыжего. Или Харальда.

В голове всплыли истории о совершенных подвигах, которые рассказывал отец. Подобным мог похвастать и братец — громовержец. А я…

Я был редким гостем в Мидгарде. И особыми подвигами не отличился. Но попробовать себя в славном бою, хотелось. Чем я хуже Тора или отца? В конце концов, я бог мести. А собака? Я скривился, вспомнив причину своего появления в этом мире. Если я не сделаю чего-нибудь по-настоящему стоящего, то рискую добрую половину вечности выслушивать смешки своих боевых товарищей. Разве может герой прославиться местью за собаку? Решено! Собака подождет.

— Громкая слава деяний достойных, — пробормотал я, и двинулся в путь. За дружиной грабителей и чёрной повозкой.

* * *

Машина была более быстрой, чем я ожидал. Чтобы ее нагнать, пришлось устроить пробежку. Давно хотел проверить в деле башмаки Локи.

Этот предмет гардероба был весьма любопытным и требует особого представления.

Когда в Вальхалле ещё кипела жизнь, я выиграл в кости ботинки из сокровищницы Асгарда. Поговаривали, человек в этой обувке может бежать со скоростью ветра. Даже Тьяльви почти обогнал Хуги-мысль, когда король великанов устроил асгардцам испытание. Впрочем, я всегда считал это откровенным враньём. В той истории Тор смог поставить на одно колено старуху смерть. Этот показушник любил прихвастнуть подвигами, часть которых были зверски преувеличены.

Случая испытать обувку мне до этого момента не представилось. И сейчас настал их звёздный час.

На тротуарах было слишком много людей. Не разбежишься. А если и разгонишься — покалечишь пару десятков человек. Их потом придется соскабливать со стен домов, извиняться наверняка перед хозяевами жилищ. Да и за изломанные трупы на мостовой будет неловко. Я привык вести себя прилично в любом обществе. Даже в обществе смертных человечков.

Я перепрыгнул через перила моста, и оказался на воде.

Легенда не врала. И ботинки держали меня, будто бы я стоял на гладкой земле. С моста раздались удивлённые возгласы. Кто-то крикнул «Смотри! Там какой-то чудак по воде ходит!» Я обернулся. Несколько человек стояли, направив на меня телефоны. Наверное, чтобы лучше меня рассмотреть. Вид у людей был очень удивленный. Они указывали на меня пальцами и о чем-то переговаривались. Смешные людишки. Цепляются за эти штуковины — телефоны, как церковники бриты за свои подвески. Фанатики всегда вызывали у меня недоумение.

Я бы постоял ещё, но меня ждала дружина грабителей. Поэтому я элегантно поклонился толпе, и побежал.

Ветер свистел в ушах, а дома, статуи и фонари превратились в одно смазанное пятно. Воздух стал плотным. Сквозь него пришлось прорываться. Но у меня неплохо получалось. Все, что меня сейчас интересовало — светящийся след повозки в виде золотистой нити. Он и вел меня за собой.

* * *

На самой вершине креста Исаакиевского собора сидел светловолосый парень. Жилистый торс украшала диковинная вязь рунической татуировки. А предплечья от локтя до кистей, были обмотаны обрывками цепи.

Он небрежно держался за вершину креста, свесившись вперёд и глядя на ночной город. Люди далеко внизу были меньше муравьев. Впрочем, большая их часть, по мнению сидящего на кресте человека, была очень похожа назойливых насекомых. Светловолосый пристально смотрел вдаль в одну точку. Туда, где на воде стоял высокий лохматый парень. Видимо, он не чувствовал неудобств, словно под подошвами сапог была земля. Это привлекало немало внимания к его персоне со стороны толпы набережной. Парень поклонился, а потом словно исчез.

Сидевший на кресте человек приосанился и нахмурился. Телепортация? Вряд ли. Парень задумчиво почесал ладонью острый подбородок. А потом, усмехнулся: никто не телепортировался. Незнакомец просто очень быстро побежал по воде. Очень интересный тип. Нужно узнать, что задумал пришелец. Выяснить кто и откуда прибыл в этот мир.

Парень с силой оттолкнулся от перекладины креста и взмыл в воздух, расправив огромные черные крылья. Он стремительно полетел в ту сторону, куда убежала быстрая как стрела цель.

Разбойники

Мерцающий след вывел меня за город, где я выскочил на дорогу. Как летящая в цель стрела, я стремглав бежал вперед. За городом людей не было, поэтому я без помех двигался по тракту.

Дорога из расплавленного камня сменилась обычной, деревенской. Интересно, что за повозки оставили в грязи такую мощную колею? Да и следы колес очень уж широкие. Что за лошади таскают такие повозки?

В голове возникли образы крылатых коней Вальхаллы. Например, Слейпнира, восьминогого коня, на котором ездил отец.

Тракт петлял, вел меня вперёд. А по обе стороны не было и намека на человеческое жилье. Дорога вывела меня к указателю. На металлическом нарисованы несколько домов. И стрелка, указывающая направление. А это местные люди удобно придумали, И дорогу спрашивать не нужно.

Указатель не обманул. И очень скоро я заметил селение. Вернее, то что от него осталось. Оно состояло из пары десятков срубов, заросших бурьяном. Крыши домов провалились внутрь, открыв черные гнилые стропила. И никакого намека на частокол. Наверное, это и стало причиной того, что люди здесь больше не живут. Скорее всего, поселок попросту разграбили разбойники. Жителей перебили увели в плен, чтобы продать в рабство. Все потому, что местные селяне не озаботились огородить деревню или навтыкать кольев по периметру. Хотя, сторожевую вышку поставили. Вон, стоит, проржавевшая от времени.

Нужный мне дом был последним на единственной улице. Выглядел он немногим лучше, чем остальные. Даже крыша, покрытая сколотыми серыми листами, цела.

Ограды вокруг дома не было. Или она давно осела, скрывшись в густой, в рост человека траве и кустарнике.

Рядом со строением стояла та самая черная повозка, на которой разбойники уехали из города. Значит, я не ошибся. Логово и вправду здесь. Я был доволен собой. Все же не растерял навыков и смог найти негодяев.

Четкого плана, как разобраться с разбойниками, у меня не было. Как, впрочем, и всегда.

Я отличался тем, что бился вдохновенно, яростно, бросаясь в гущу противников. Раздавал удары направо и налево, разбрасывая глупцов, подвернувшихся мне под руку. Разойдясь, я вполне мог начать озорничать и пинать под задницы тех, кто пытался отползти с поля боя. Убивать напрасно я не любил. Нет чести в крови слабых. Но и отступать я не умел. Может, это божественная суть во мне играла, но нравилось мне вступать в поединки с мощными противниками. И чем жарче был бой, тем больше удовольствия он мне приносил. А разбойники, судя по всему, были достойными противниками.

Высокий бурьян дал мне возможность добраться до повозки незаметно. Осторожно дотронулся до ее бока и удивился, что тот оказался теплым.

Я выглянул из-за черной махины, оглядывая местность. Тихо. Разбойники даже не выставили стражу. Пригнувшись, я нырнул в тень. Осторожно обошел дом, пробрался к старой, покосившейся двери. Попытался заглянуть внутрь сквозь кривые щели между рассохшимися досками. Но внутри темно. И тихо.

Я осторожно дотронулся до косяка, ожидая подвоха. Если разбойники не оставили часовых — на входе наверняка какая-то магическая ловушка. Но молния меня не ударила. А под ногами не вспыхнула огненная стена. Ржавая металлическая ручка была прохладной. Я потянул за нее и поморщился. Ловушка все-таки была. Петли двери мерзко заскрипели, сразу разрушили всю маскировку.

Лихие люди в доме мигом оживились. Из-за двери раздалась приглушенная брань и лязг металла. Времени на раздумья не было. Я резко рванул на себя дверь. Влетел внутрь, набирая скорость.

Первого противника я ударил плечом, отбрасывая в сторону. И на долю секунды, время замедлилось. Мне показалось, что я смотрю сквозь предметы и плоть.

Удар плеча смял грудную клетку, вбил ломающиеся ребра внутрь. Обломки костей впились в лёгкие. Противник отлетел, врезался в стену. И я заметил, как ломается, крошась на осколки, позвоночник.

«Душа противника поглощена».

А вот это странно. И… необычно. По телу растеклась лёгкость. Словно я выпил медовухи, которую варили дивные девы в чертогах Отца. Я замер посередине комнаты, так и не до конца осознав, что произошло. И это промедление едва не стоило мне жизни. Потому как трое оставшихся в живых бойцов быстро пришли в себя. И вскинули оружие.

Понимая, что противники не хотят угостить меня свежими пряниками, я прыгнул в сторону, перевернул грубо сколоченный стол. Через секунду в комнате загрохотало. В доски врезались крохотные кусочки металла. Они походили на арбалетные болты. Только маленькие и с тупыми навершиями. Болты пробили доски. Я пригнулся, ожидая, пока стрельба не прекратится.

— Окружай его! — крикнул кто-то по ту сторону укрытия.

Это в мои планы не входило. Я вскочил на ноги, пнул обломки мебели. Тяжёлая конструкция врезалась в грудь одного из противников, сбила его на грязный пол. Другой разбойник остановился, опустил оружие. Он вытащил из него какую-то продолговатую штуку, отбросил ее в сторону. Видимо, пытался перезарядить этот чудной арбалет. И допускать обстрела я не хотел. Столов для укрытия, в хибаре больше не было. Новый залп может оставить меня на полу истекать кровью. Вальхалла пока закрыта, а Хельхейм попадать я не желал. Поэтому выбросил вперёд правую руку, приводя в действие хитроумный механизм, созданный Брисингами.

В воздухе сверкнула тонкая цепь, которая обвилась вокруг арбалета. Я резко дёрнул рукой, цепь натянулась, вырывая оружие из рук ошеломленного противника. От неожиданности, стрелок подался чуть вперёд, потерял равновесие и свалился на пол. А в следующую секунду, в его затылок ударила подошва сапога. Череп треснул, разлетелся на куски.

«Душа противника поглощена».

Остался последний. Я развернулся. И увидел в метре от себя глупца. Перед собой он держал похищенную в городе девушку… И у шеи трясущейся от страха пленницы тускло блестело лезвие ножа.

— А ты силен, — усмехнулся разбойник, пятясь назад. — Хотя я и не думал, что по нашему следу пойдут….

На миг он ослабил хватку. И в то же мгновение, я метнул цепь. Конец обмотался вокруг ножа. Глейпнир была создана Брисингами. Этой цепью братья приковали к скале Фенрира. А значит, тонкая с виду веревочка была крепче всяких пут. В одно мгновение лезвие ножа раскалилось добела. Разбойник вскрикнул и выронил оружие. Девушка словно ждала этого момента. Она мигом вырвалась из захвата, отскочила в сторону.

— А я думал, вы будете сильнее, — криво усмехнулся я, и рванул цепь, направляя ее вверх.

Раскалённые звенья распахали плоть несчастного, словно воск, прожигая кожу и мышцы. Вторая цепь рванулась из левого рукава, оставляя новую отметину.

Разбойник взревел, упал на колени и схватился ладонями за изуродованное лицо. Позади послышался слабый шум. Я резко развернулся, метнул цепь в того противника, сбитого ударом стола чуть раньше. Тонкие звенья плотно обмотались вокруг шеи, и я рывком потянул ее на себя, оторвав голову от тела. Время вновь замедлилось, пока отделенная башка, пульсируя фонтанами крови, взлетела в воздух. Лицо мертвеца было искажено жуткой гримасой. Скорее всего, он собирался закричать. Но звук навеки застыл в его изуродованном горле. Голова с мерзким стуком упала на доски пола, и время вернулось в обычный ритм.

«Душа противника поглощена».

И вновь, меня охватило пьянящее чувство эйфории. Я довольно улыбнулся, прикрыл глаза. Наверное, со стороны я выглядел идиотом. Но мне плевать.

Внезапный звук, напомнивший всхлип, заставил меня обернуться.

Девушка сидела в углу комнаты, сжавшись и со страхом глядя на меня. Нет, это иное чувство. Первобытный ужас исказил ее лицо. Такой вид был у монахов, когда к берегам Британии причаливали корабли норманнов.

Но я не мог винить несчастную за такие эмоции. Не каждый день тебя сначала похищают, а потом при тебе жестоко убивают нескольких человек. Четверых. Хотя, нет. Трех. Тот, на ком я оставил метку все-таки сумел сбежать.

— Ты цела? — спросил я, протягивая девушке руку. Она коротко кивнула и судорожно ухватилась за мою ладонь, поднимаясь с пола.

— Пора уходить. Пока разбойник не привел помощь.

Она снова кивнула и попыталась что-то сказать. Но, язык подвёл несчастную. На трясущихся ногах девушка шагнула к порогу. Оказавшись на улице, девушка побрела сквозь заросли сорной травы. Я прошел в угол, где были сложены мешки разбойников. Поднял один из них с грязного пола. Повертел в руках. Видимо, эти грабители были не из самых смышлёных. Взяли мешки без заплечных лямок. Придется тащить их в руках. Неудобно же.

Я поднял сумы, закинул на плечо. Мертвецам добыча ни к чему. И шагнул за порог, когда в небе мелькнула тень. Я выкинул голову. Но в затянутом тучами предрассветном небе ничего не рассмотрел. Я пожал плечами и по едва заметной тропинке пошел к дороге.

* * *

Девушка сидела внутри повозки. Заметив меня, она высунулась из окна и помахала рукой:

— Я не увидела машины, на которой ты приехал. Так что садись.

— В этого железного монстра? — усмехнулся я. — Да никогда.

Я направился в сторону, откуда прибыл несколько минут назад. Можно было убежать в город, но бой и бег в это селение порядком меня утомили. Все-таки в Мирдгарде мои силы не такими, как дома. Хотя в этом мире я был выносливее местных воинов.

Машина поравнялась со мной. И из окна снова высунулась спасённая мной:

— Ты решил идти до города?

Я кивнул, но девушка не унималась:

— Брось. Садись в машину.

Но я гордо проигнорировал это приглашение, и продолжил упорно идти вперёд.

— Садись, говорю! — визгливо потребовала девица.

Машина издала какой-то пронзительный звук. Такой резкий, что я подскочил на месте. Звук повторился. И в этот раз он был протяжнее.

— Садись! Я ведь не отстану.

Я вздохнул. Упорная попалась девица. Подошёл к монстру, уставился на дверь в поисках ручки. Но ее нигде не было. Это меня озадачило. Я провел ладонью, нащупав какую-то выемку. Потянул на себя. Но дверь не открылась. Я снова дёрнул. Безрезультатно.

— Не ломай. Я открою.

Если девушка и удивилась, то не подала вида. Щелкнуло, и дверь приоткрылась. Я победно усмехнулся: волшебная железная повозка побеждена. И вскрыта.

— Давай сумки, — сухо велела девица, явно отойдя от шока.

Я послушно поставил мешки на сиденье. Девушка проворно забросила их назад, а потом хмуро посмотрела на меня:

— Ну, чего ждёшь? Запрыгивай. Поехали.

Я устроился на сиденье и немного поерзал. С этой стороны двери ручка была. Я потянул ее на себя, резко захлопнув. С такой силой, что девушка вздрогнула:

— Ну, зачем так мощно?

— Иначе я не умею, — с гордостью заявил я.

— О, боже, — пробормотала она.

Было приятно, что девица признала мое происхождение. Хотя в голосе ее не звучало подобострастия, но я решил не обижаться на глупышку. Она многое пережила.

Машина поехала вперёд. Я откинулся на спинку, наблюдая за возницей из-под полуприкрытых век. Она была расслаблена. Совсем непохожа на испуганную пленницу, только что освобожденную из лап грабителей.

Невысокая, видимо, небогатая, раз питается скудно. Девица оказалась на редкость худенькая, но симпатичная. Светлые волосы коротко обрезаны, на манер бритов. Скромные украшения: крохотные серьги и тончайшая цепочка с небольшими блестящими камнями. На запястье виднелось клеймо, но я не смог рассмотреть, что именно изображено на коже. Скорее всего, она служит при храме. Может послушница. Возможно, поэтому на ней такая необычная одежда. Узкая юбка, открывающая колени, белая рубашка без вышивки, странная удавка на шее расслабилась, но смотрелась странно.

Тонкие черты лица девушки были красивы. Изящную шею хотелось пригладить ладонью, как и на удивление высокую грудь… На нее я невольно засмотрелся.

Девица заметила мой интерес и нахмурилась.

— Они тебя успели обесчестить? — хмуро предположил я.

— Что?

— Надругались над тобой, дева?

— Им было не до этого. Твари не знали, как от меня избавиться почище. Никто из них не решился… — она густо покраснела, — оставить на мне биологические следы.

Я не знал, о чем она говорит, но решил не уточнять. Вступать в долгие пояснительные беседы не хотелось. Дева вела повозку и заставлять ее переживать не стоило.

Она держала руки на небольшом черном колесе, то и дело немного поворачивая его. Босые ноги нажимали на какие-то пластины. А время от времени она переключала рукоять с черным навершием, которая располагалась между мной и девушкой.

— Как ты их нашел? — повернувшись ко мне, спросила, наконец, девушка.

Я пожал плечами:

— Повезло.

— Угу, рассказывай, — хмыкнула собеседница, и снова спросила:

— А добрался как? Дом в глуши. А другого транспорта возле хибары я не увидела.

— Прибежал, — просто ответил я.

Девушка присвистнула:

— Да ты у нас спортсмен?

— Кто такой «спортсмен»?

— Тот, кто быстро бегает. Ты приезжий? У тебя какой-то странный акцент.

— Кто такой приезжий? — вновь уточнил я.

— Ну, не здесь родился. Откуда приехал, кстати?

— Из Асгарда! — гордо ответил я.

Лицо девушки скривилось, словно она что- вспоминала:

— Не знаю такой страны.

— Не страны, — мягко поправил ее я. — Из другого мира.

— Мира? — девушка удивлённо подняла брови.

— Ну, да.

В глазах собеседницы на секунду мелькнул испуг, который тут же сменился удивлением. А потом, она весело рассмеялась:

— Больше никому не говори, что ты прибыл из другого мира, — посоветовала она. — За такое заявление могут отправить на принудительное лечение в дурку.

— Мне уже говорили об этом, — хмуро ответил я, памятуя о предупреждении гадалки.

— Там тебя могут познакомить с царями.

— Так это место для аристократии? — немало удивился я.

— Для тех, кто себя таковым считает.

— Для лжецов?

— Они верят в свою ложь, — сказала девушка. — Меня зовут Катя.

— Я Видар — защитник справедливости.

Девушка замолчала, уставившись на дорогу. Видно было, что она верит мне не до конца. Может даже боится обидеть этим.

— Расскажи мне о своем мире, — наконец, попросила она.

— То есть, ты принимаешь в то, что я прибыл из другого мира? — усмехнулся я.

Девушка неопределенно пожала плечами:

— Может быть. Я маленькая и еще верю в некоторые сказки. Про школы магии, одаренных и прочее, — она криво улыбнулась. — До сих пор жду, когда сова принесет мне письмо.

— Какое письмо? — не понял я. — Да и зачем вам совы письма носят, когда в вашем полно магии?

— Не бери в ум, — отмахнулась девушка. — Про сову я потом объясню, если захочешь. Так расскажешь о своем мире?

Я вздохнул:

— Долгая выйдет история.

— Ну и дорога до города неблизкая, — ответила девушка. — Все лучше, чем слушать музыку по радио.

— Хорошо. Но в обмен ты расскажешь мне все, что знаешь об этом мире. Слишком давно я здесь не был. Многое поменялось.

— По рукам, — нервно хихикнула девушка, и протянула мне узкую ладонь. Я с сомнением покосился на неё, но все же тронул хрупкие пальцы, не решаясь их сжать.

— В общем, слушай…

* * *

Новый жилой комплекс, построенный среди болота, не пользовался спросом среди покупателей. До метро далеко, да и соседство с наркоманами и сатанистами, поселившихся в руинах старого завода неподалеку, не радовали законопослушных граждан. Потому, когда к застройщику ещё на стадии закладки фундамента приехали два человека в строгих черных костюмах и предложили купить все квартиры, хозяин жилого комплекса был на седьмом небе от радости. Даже оформил скидку за покупку всех квартир в домах. Тем более, люди предложили расплатиться наличными. Сделка была оформлена на корпорацию «Зион». Кидать таких людей застройщик не решился, поэтому комплекс был сдан в срок. Исполнитель получил премию, чтобы забыть об изменениях в планировке, которые не были отмечены на чертежах. Вскоре новые многоэтажные дома обнесли глухой бетонной стеной. На въезде появился пост с дежурившими круглосуточно охранниками.

На удивление быстро из района исчезли наркоманы, сатанисты и прочая мерзость, засоряющая город. Законопослушные граждане были только рады подобному положению дел. Ну его на хуй, иметь таких соседей, которые за пару доз запросто могут пробить голову железным прутом. Полиция не стала заводить уголовных дел. Пропали и ладно. Плакать по ним никто не будет. Может, уехали куда-то. Так от этого переезда только плюсы. Например, снижение уровня преступности. Так, одна из самых неблагоприятных северных окраин города превратилась в обычный спальный район.

Светловолосый парень влетел в открытое окно балкона одной из многоэтажек, стоящей особняком. Трижды ударил в дверь, ведущую в квартиру.

Штора отодвинулась. Из окна на парня с недоумением уставился мужчина лет сорока. Потом дверь балкона распахнулась, пропуская гостя в помещение:

— Даже не сомневался, что это ты. Кто ещё мог влететь на шестнадцатый этаж и ломиться ко мне через балкон?

— Один из многих плюсов города, — светловолосый, сложил крылья и вошёл в комнату. — Низкие северные тучи. Поэтому мало кто смотрит на небо.

— Ты в курсе, зачем нужны парадные, Азазель? — с лёгкой укоризной спросил он визитера.

— Тогда бы я не успел доставить его тебе, Той, — с усмешкой проворчал Азазель, положив на пол человека в черном костюме. Лицо бедолаги крест-накрест, ото лба до подбородка, пересекали две глубокие полосы, развалившие плоть. Мужчине даже показалось, что в глубине раны виднеются белые кости. Раненый был бледен как больничная простыня. Он не говорил, даже не стонал. Обескровленные губы были сомкнуты.

— Это Макс? — ошарашенно переспросил мужчина.

Аззазель коротко кивнул.

— Он жив?

— Если бы умер — я бы почувствовал это, — хищно усмехнулся крылатый. — И отправил бы его душу в свой мир.

— Что с ним произошло? Кто его так? — пораженно ахнул хозяин жилища.

— На них напал незнакомец. Догнал машину по реке. Никогда не видел, чтобы человек двигался с такой скоростью.

— Прирожденный?

Аззазель пожал плечами, задумчиво почесал большим пальцем щеку. Потом нехотя ответил:

— Нет. Это бог. Или кто-то из высших сущностей. Думаю, ему не понравилось, что четверо парней грабили ювелирку Исаака. А может дело в заложнице.

Мужчина посмотрел на гостя испытующе, но тому больше нечего было добавить.

— Ладно. Неси этого в другую комнату, — не дождавшись продолжения, приказал Той.

Аззазель легко подхватил с пола раненого и направился за мужчиной. Со стороны казалось что ему не составляет труда нести довольно крупного человека. Ноша не мешала его лёгкой походке.

Они прошли через небольшой холл. Мужчина открыл дверь, ведущую в маленькую комнату. Вернее, полупустое помещение без окон. В нем стояло кресло, похоже на стоматологическое, и стол, с расположенными на блестящих лотках хирургическими инструментами.

— Сажай его, — велел Той, указав на кресло.

Аззазель послушно уложил парня на поверхность, застеленную плотным целлофаном.

— С ним можно что-нибудь сделать? — спросил он с холодным любопытством.

Той с интересом посмотрел на раненого. Приложил пальцы к его шее:

— Пока ещё жив. Но я бы не стал ручаться, ччто эти раны можно вылечить. Я постараюсь, но… — тут он неожиданно хмыкнул, — В конце концов, его всегда можно будет разобрать на запчасти.

Той включил операционную лампу, направив пучок света в лицо пациента и принялся рассматривать рану.

— Мне придется тебя покинуть, Той. Нужно рассказать совету о провале миссии. И о новом пришельце.

Аззазель помолчал пару мгновений, словно запоминая расположение отметин на умирающем. А затем тихо покинул комнату. Но Той, казалось, этого не заметил.

История

Девушка поверила рассказу про девять миров, Вальхаллу и прочее. Во всяком случае, всю дорогу она охотно меня слушала, ловя каждое слово. И когда я замолчал, она повернулась и прямо спросила:

— То есть, ты бог мщения, который пришел в наш мир, ничего о нем не зная? Почему же боги не следят за жизнью в этом мире?

— Силы Одина угасли, — ответил я. — Наверное, виной всему то, что нам перестали поклоняться. Тогда всеотец погрузил Асгард в спячку. Не заснули только Тор и Хеймдалль. Первый обороняет наш мир от вторгающихся великанов, второй следит за всем, что происходит. Он протрубит в Гьяллархорн, рог Рагнарека, и это поднимет нас на последнюю битву.

Девушка задумчиво кивнула:

— А, вон что. А ты почему проснулся раньше времени?

— От зова гадалки, — ответил я. — Она призвала меня.

— И кому ты должен отомстить? Крупной банде? Людей, задолжавших гадалке? Или…

— Тех, кто похитил собаку, — хмуро прервал я догадки девушки.

Она как-то странно на меня посмотрела, пытаясь понять смысл услышанного. А потом звонко рассмеялась:

— Кажется, я знаю одну такую историю. В ней сошедший с ума белорус пытался отомстить за убитую собаку.

— И чем все закончилось? Он жестоко отомстил?

— Ага. И в одиночку уничтожил половину города. Если хочешь, я покажу тебе.

— Покажешь историю? — удивился я.

— Это называется «художественный фильм», — ответила девушка. — В нем актеры рассказывают историю.

— А, как в театре, — понял я.

— Ну типа того.

— А когда ты мне его покажешь?

— Когда приедем домой.

— Домой? — удивился я довольно неожиданному приглашению.

— Будем считать, это ответная услуга. За то, что ты буквально спас меня от этих подонков. Мало ли что могло произойти в том старом доме. Тебе ведь все равно негде ночевать?

Я замолчал. Ночевать мне и правда было негде. Я рассчитывал на другую прогулку. Сделать то зачем меня призвали, и возвратиться домой. Но….

Но за сегодня, я даже не добрался до женщины, которая взывала к мести.

— Ну? Примешь приглашение на ночёвку? — повторила девушка. Она пристально смотрела на меня, ожидая ответа.

— Пожалуй, да.

— Пожалуй? — хихикнула собеседница. — О времена, о нравы. Раньше джентльмен просился к девушке на чай, и то после нескольких свиданий. А теперь? Я зову мужчину к себе, а он ещё раздумывает. Куда катится мир? Я связалась с грубияном. Хамом. Классическим, коллекционным. Эх, видела бы это матушка….

Девушка трагически закатила глаза. И сначала я нахмурился, внезапно почувствовав лёгкий укол вины. Но быстро понял: трагичность эта наигранная. И девушка просто развлекается, подшучивая надо мной.

— Ты расскажешь мне об Асгарде? — спросил я, желая прекратить балаган.

Девушка задумалась:

— Пожалуй. Если будешь хорошо себя вести, — хихикнула она.

На том и порешили. Я откинулся на спинку сиденья, удобно развалившись в кресле. Все-таки до чего хорошая повозка.

* * *

В город мы въехали, когда небо на горизонте было уже алым. Короткая летняя ночь уступала место утру.

Едва мы въехали в город, девушка притормозила в одном из дворов. Вышла из автомобиля, галантно открыв мне дверь.

— Приехали, сударь, — поклонилась она. И мне показалось, что в ее жесте была плохо скрытая насмешка. Я нахмурился, но вышел из машины, потянулся, разминая мышцы после дороги. Девушка вынула сумки и бросила их мне:

— Решил присвоить награбленное?

— Нет. Лучше это вернуть.

— Здравая мысль, — неохотно согласилась собеседница. — Сбыть товар в городе будет чрезвычайно сложно. Паленую ювелирку возьмет не всякий ломбард. А попасть в тюрьму за подобное будет проще простого.

— В тюрьму? — переспросил я, подняв сумки.

— Место, где люди отбывают наказание за плохое поведение.

— За что нас наказать? — искренне удивился я. — Мы не сделали ничего дурного.

— За то, что пришли продавать ворованное.

— Но это же неправильно!

— Именно так ты и будешь писать в жалобе на приговор, — улыбнулась Катя. Она внимательно протёрла рулевое колесо и ручки машины.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Уничтожаю улики.

— Что такое «улики».

— Доказательства, которые могут привести к дверям квартиры полицию, — девушка закончила протирать машину и достала из кармана телефон.

— Дальше поедем на такси, — пробормотала она и постучала пальцем по блестящей поверхности. — Идём.

— А наша колесница? — начал было я, но тут же поправился:

— Машина?

— Во-первых, она не наша. И если нас остановит патруль полиции — проблемы будут гарантированы. Во-вторых, машина в розыске. Свидетели дерзкого ограбления уже дали показания, что преступники скрылись с места происшествия на машине, которая подходит под описание. И в-третьих: грабители, скорее всего, угнали ее для преступления. Думаю, данных пунктов хватит.

— Что за мир такой? Я убил грабителей, значит, добыча принадлежит мне по праву.

— Если бы, — вздохнула Катя. — Кстати, о том, что ты разобрался с грабителями лучше никому не рассказывать. Убийство с особой жестокостью тоже подпадает под статью.

— Как под статью? — возмутился я. — Я же тебя спас!

— А в суде скажут, что мы были в сговоре. И избавились от исполнителей, чтобы забрать себе всю добычу.

— Но это же несправедливо!

— Отчасти да, — согласилась Катя. — Но если подумать — мир в принципе несовершенен. Кстати, вот и такси.

Девушка прошла к машине, открыла дверь и, пропустив меня, уселась рядом на заднее сиденье. Машина тронулась с места, увозя нас от улик.

****

Катя жила в многоэтажном доме в южной части города. И до нужного места мы добрались без происшествий.

— Благодарю, — учтиво поблагодарила водителя Катя, когда машина затормозила у парадной. — Счастливого пути.

Она выпустила меня из салона и захлопнула дверь. Машина выехала со двора и скрылась за торцом дома.

— Никого, — пробубнила девушка, воровато оглядевшись по сторонам. — Значит так: у нас серьезные проблемы, дружок.

— Это ещё почему? — с вызовом спросил я.

— Потому что меня, скорее всего, объявили в розыск. Как похищенную грабителями. И завтра, мне необходимо будет дать показания в полиции. Рассказать стражам правопорядка, как мне удалось освободиться из плена.

— И что ты им поведаешь?

— Думаю, полицию вполне устроит сказка о том, что разбойники убили друг друга. Не поделили награбленное. А украшения придется вернуть. Тогда Исаак поможет сделать так, чтобы дело закрыли. Ему тоже не нужен лишний шум про то, что в ювелирном доме устроили грабеж. Да ещё и с захватом заложников.

Разговор прервал странный звук. Железные врата распахнулись, и девушка вошла в небольшую клеть.

— Ты живешь в такой маленькой квартире? — удивился я. — И как мы здесь вдвоем ночевать будем? Я стоя спать не умею.

Лицо Кати на секунду приняло изумлённый вид. А потом она рассмеялась:

— Нет, дурачок. Это лифт. Идти я не хочу. Заходи.

— И он доставит нас до квартиры? — уточнил я. — Как тот извозчик?

— Почти, — Катя нажала на какую-то кнопку, которая тут же загорелась красным, и двери с лязгом закрылись, заставив меня с испугом обернуться. А потом кабина вздрогнула и поехала вверх.

В голове спутанным клубком промелькнуло несколько мыслей. Девушка ведьма? Она решила отправить меня а Асгард при помощи этой чудной штуки? Я рванул к двери, стукнул ладонью по сомкнутым створкам. Металл загудел, отзываясь на удар. А через секунду, на плечо легла девичья ладонь:

— Успокойся, — ласково прошептала она мне в самое ухо. — Иначе мы можем не доехать.

Я замер. Обернулся, скосил глаза в сторону девушки. Губы Кати тронула лёгкая улыбка.

— Пятнадцатый этаж, — сообщил откуда-то с потолка приятный женский голос. Лифт пискнул, створки распахнулись. Перед нами открылся пустой узкий холл. Собеседница взяла меня за руку и вывела из лифта. А створки за спинами тут же закрылись.

Квартира Кати была последней в длинном узком коридоре. Девушка пошарила ладонью под ковриком, вытащила ключ, сунула его в дверь. Раздался щелчок, и Катя потянула за створку. Услужливо поклонилась, пропустила меня вперед.

— Прошу пожаловать в мои чертоги, — с лёгкой насмешкой произнесла она.

Я пожал плечами и вошел в квартиру. Катя юркнула следом, закрыла дверь. Мгновенно загорелась лампочка, осветившая помещение.

Жилье моей собеседницы оказалось куда меньше чем квартира, Велесовны. Две довольно маленькие комнатки, одна из которых едва ли полтора шага в длину. Справа от меня виднелся проход в небольшой закуток. Из любопытства я заглянул туда. Свободного места там практически не было. Только какой-то чудной белый стул с дыркой, продолговатое корыто у стены, и квадратный узкий короб.

— Подвиньтесь, сударь, — девушка протиснулась в этот закуток. И захлопнула дверь прямо перед моим лицом. А вскоре, в комнатке раздался шум льющейся воды. Только через секунду до меня дошло, что угол, видимо, отгорожен для мытья.

Я прошел в большую комнату. Несколько шкафов у стены, рядом — металлическая коробка со стеклянной дверцей. Шкаф с одеждой в углу, и широкое ложе. Вот и все нехитрое убранство комнаты.

Я обессиленно сел на единственный табурет. Тяжело прислонился к стене. Все-таки денёк выдался не из простых. Я пробежал несколько десятков миль, а потом ещё и вступил в бой с четырьмя противниками. Будет, о чем рассказать в чертогах Одина.

При воспоминании о Вальхалле мигом накатила тоска. Перед глазами всплыли картины зала, больше похожего на погребальный курган, чем на чертог воинов. Спящие на стульях эйнхерии, потухший котел, в котором когда-то варилось мясо Сехримнира, и пустые кубки на покрытом пылью столе.

— Печальная участь героев, прославившихся на полях сражений, — прошептал я. Интересно, смогут ли воины выйти на последний бой? Или, норны ошиблись, и не будет никакого Рагнарёка. А отец и братья спокойно умрут во сне оттого, что магия Одина больше не может защищать Асгард.

Я прислонился затылком к стене и уставился в потолок.

Завтра надо найти ту женщину, что воззвала ко мне за помощью. И помочь ей отомстить за питомца.

Я усмехнулся: бог мщения пытается найти и наказать похитителей собаки. Дожили.

— О чем задумался?

Я лениво взглянул на девушку. Она стояла у входа в комнату, вытирая мокрые волосы.

— Да так. О доме. И о предстоящем деле.

Девушка прошла в комнату, села на ложе, и посмотрела на меня:

— Кстати, о деле. Пока ты здесь в потолок пялился, я кое-что придумала.

— Сначала историю, — оборвал ее я. — Про собаку.

Девушка наморщила лоб, словно что- вспоминая, а потом встала с дивана и подошла к столу. Взяла прямоугольный предмет, напоминающий телефон, но большего размера. Вернулась на ложе.

— Садись, — она хлопнула ладонью рядом с собой. — Расскажу я тебе эту историю.

Катя что-то нажала, и картинка на экране пришла в движение. Будто заворожённый, я присел рядом с Катей, не отрывая взгляда от экрана. Настоящее чудо. Правда, лицедеев мне было немного жаль. Бедолаг заточили в эту коробку, заставляя устраивать кровавые бои друг с другом на потеху людей. Хотя, может быть так поступают с людьми, которые нарушили закон и не смогли заплатить виру?

— А если его разбить, он умрет? — я указал пальцем на экран, где мстивший за смерть собаки бородатый мужик как раз встречал гостей, которые пришли к нему под покровом ночи с оружием в руках. Нужно отметить, бойцом бородач был неплохим. Когда вернусь домой — поручусь за него перед отцом. Чтобы после смерти, валькирии забрали его в чертоги павших. До того мне понравился его стиль боя.

— Что разбить? — . не поняла девушка. — И кто должен умереть?

— Ну, этот большой телефон. Лицедеи, которые показывают нам спектакль, станут свободными?

Катя секунду растерянно смотрела на меня, а потом заливисто рассмеялась:

— Не нужно ничего разбивать. Лицедеи живы здоровы. Это запись. Само действие было снято очень давно.

— Снято? — не понял я.

— Ну да. Это называется «фильм». Это когда люди снимают на камеру истории, и потом их смотрят на протяжении многих лет.

— А, — протянул я, хотя и не совсем понял, как можно снять историю на какую-то камеру. Наверное, это тоже местная магия. Я замолк и уставился на экран,

* * *

Центральный дом жилого комплекса «Зион» ничем не выделялся среди других многоэтажек. Разве что стоял он на невысоком холме, обнесенном глубоким ручьем, русло которого было выложено камнем. Этакий шестнадцати этажный замок из стекла и бетона, возвышающийся над комплексом.

Аззазель приземлился на мосту через ручей. Прошел вдоль дома, поднялся в подъезд.

На вахте стояли несколько человек в строгих черных костюмах. Один из них всмотрелся в приближающийся силуэт, и открыл дверь.

— Совет в сборе?

— Да, все ждут тебя, — ответил один из охраны.

Аззазель коротко кивнул в бойцам, собравшимся у входа, и вошел в открытый лифт. Нажал на нужную кнопку. Створки с лязгом сомкнулись, и Аззазель прислонился к стенке, ожидая, пока лифт поднимется на последний этаж. Предстояло самое трудное. Объяснить совету, почему тщательно спланированное преступление пошло не так, как задумывалось. А все из-за этого бойца, чтоб его. Он просто перечеркнул четыре месяца подготовки. Просто припёрся в дом и перебил всех, кроме Макса. Интересно, выкарабкается ли парень? Если останется в живых может быть, сможет рассказать о стиле боя незнакомца.

Прототипы одушевленных, бойцы с татуировками паутины крови, стоили недешево. Той потратил больше года на эксперименты по созданию бойцов с двумя личностями. Людей, которые могли беспрекословно исполнять приказы, если включить подконтрольную сущность. Из тридцати подопытных выжило семеро. Паутина крови, татуировка бойца, превратила многих в овощей. Те, кто уцелели, получили статус. А неизвестный убил четверых из них в первом испытании.

Аззазель поднял голову, и помахал в камеру, закрепленную в углу кабины. Пластиковый глаз едва заметно двинулась вверх-вниз. И Аззазель усмехнулся: совет наблюдал за ним, как только он вошёл.

Лифт пискнул. Аззазель вышел в темный холл. Шагнул вперёд, чувствуя пристальные взгляды двух охранников.

Двери в жилой корпус открылись словно сами по себе. Приглашение войти. И Аззазель шагнул вперёд.

Под зал, в котором собирался совет, была отведена целая квартира. Для удобства, стены были снесены, вместо них по площади зала возвышались, подпирая потолок, колонны. В центре комнаты стоял большой круглый стол, за которым собрались члены совета. Двенадцать человек.

— Джентльмены, — Аззазель остановился у дверей, поклонился.

— Проходи, Аззазель, — наголо обритый боец указал на пустое место за столом. — Присаживайся.

Он был спокоен. Но Аззазель знал: за маской хладнокровия магистр хорошо прятал раздражение и ярость. Неудивительно. На создание каждого из подопытных были потрачены большие денежки. Миллионы, если не десятки миллионов. Теперь эти десятки миллионов придется отскребать от гнилого пола в заброшенном доме.

Аззазель с трудом скрыл улыбку и прошел через комнату. Сел на стул, откинулся на спинку кресла.

— Группа А приступила к выполнению тренировочного квеста в час тридцать по местному времени, — спокойно начал он отчёт. — Моей задачей было проследить за их работой. В случае форс-мажора я должен был вмешаться в ситуацию.

— И? — спросил один из сидевших за столом людей. — Почему вы не предприняли контр мер?

— Объект, который решил вмешаться в сценарий тренировки двигался крайне быстро. Я прибыл на место происшествия, когда от группы остался только один человек.

— И как же он бегом смог догнать машину?

— Не просто догнал, — ответил Азазель. — Он предоставил ей фору приблизительно в десять — пятнадцать минут.

Брови члена совета, который задрал вопрос, изумлённо приподнялись:

— И… как…

— Бежал по реке, — пояснил Аззазель. Будто вода была покрыта толстым слоем льда. На шоссе вырвался только за городом.

— Но как он нашел группу? — вмешался в разговор Магистр.

Аззазаль пожал плечами:

— Неизвестно. Может быть, успел поставить на цель отметину.

— Объект ещё в городе?

Аззазель кивнул:

— Для безопасного отхода с места преступления группа взяла в заложники одну из работниц ювелирного магазина. Екатерину Котову. Скорее всего, Спаситель пошел за ней. Что и привело к провалу миссии. Котова живёт в одном из новых микрорайонов на юге города. На проспекте Большевиков. Было бы неплохо направить на адрес пару человек. Чтобы они проследили за квартирой. Хотя я полагаю, девушка не сунется на адрес. Она не так глупа.

— Делай что хочешь, Аззазель. Но найди этого нового бойца. И приведи его сюда.

Аззазель коротко кивнул и встал со стула:

— Можно приступать?

— Иди, — махнул рукой Магистр.

Ночлег

Я долго пялился в телевизор, как назвала его Катя и даже смог завладеть пультом. Эта штука открыла мне путь к информации об этом мире.

До чего чудные здесь были нравы. Дамы удаляли волосы на теле, на виду у всех желающих, да еще и хвастали этим. Мужчины считали честью иметь гладкую кожу и избегали волос на лицах. А те, кто носил бороды показались мне странными. Я даже обрадовался, что такие не водятся в Асгарде. Тогда заснуть в хмельном угаре в общем зале было бы страшно не оттого, что кто-то злонамеренно может ткнуть тебя мечом. Жутко, что рядом с тобой пьяным возляжет такое существо.

Люди хвастались повозками, телефонами, мыльными растворами и одеждой. Катя пояснила, что это реклама и принимать ее всерьёз не стоит. Выходит, то, что кричали на ярмарках зазывалы тоже было рекламой, но бесстыдной она не была. За очень громкую можно и поколотить глупого крикуна.

Потом я наткнулся на рассказ про одинокую мать и гнушающегося отцовской заботы мужа. Оказалось, что муж сей не так прост и охоч до других мужей. И я подумал, что мир жесток и коварен.

Моя сообщница пояснила, что это ток-шоу и их нельзя считать правдой.

— Весь Мидгард погряз во лжи, — воскликнул я в отчаянии. — Где правда?

— Правда? — протянула девица, протягивая мне мясо колбасы на блюде. — Нет ее, правды. Даже в новостях.

— Новостях?

Она молча переключила телевизор на картинку, где серьёзная женщина вещала об историях, происходящих в мире.

— Тоже реклама? — недоверчиво уточнил я.

— Иногда, — пожала плечами хозяйка квартиры.

— И как понять что правда, а что нет?

— Если что-то кажется излишне хорошим, то это наверняка чушь. А о чем говорят вскользь и неохотно…

— Вы несчастные люди! — воскликнул я, сгребая ломтики колбасы. — И мясо у вас ненастоящее и вести пустые и…

— Туалет зато не за углом, — парировал девушка, напомнив, как я попытался справить нужду на балконе.

— Да понял уже, — скривился я как от оскомины.

— Ты ведь вроде бог, — Катя хитро блеснула глазами. — Вот и учись правилам этого мира. Телек тебе в помощь.

Она потянулась и влажно поцеловав меня в щеку добавила:

— Мне очень хочется спать. Ты как?

— Я спал века. Лучше посмотрю… телек, — слово далось легко.

— Хорошо, мой герой, — девица заснула. — Не забудь нажимать кнопку слива…

— Кака же ты желчная баба, — покачал я головой. — Вот потому и мужа у тебя нет.

— Мужа? — она широко распахнула глаза и я тут же пожалел, что мог ее обидеть. Кто же позариться на бедную девицу с такой клетью вместо хором? Да и крепостью бёдер она не отличалась. Сможет ли она родить с десяток детей? Вряд ли.

— Мужика сейчас хрен прокормишь, — хмыкнула Катя. — Я тебе пиццу заказала. Через минут десять дверь открой и забери коробку.

— Что такое пицца?

— Еда, — Катя улыбнулась. — Тебе должно понравится.

— У нас еду готовят женщины в своих домах, — проворчал я, с тоской смотря на пустую тарелку.

— Потому у меня мужа и нет. Станет еще требовать еды, стирки и постели.

Я подозрительно покосился на Катю. Она меня кормит, одежду мою положила в машину для очищения и постель у нее одна. Может я уже прошел местный ритуал соединения? Вдруг девица обманом меня сделала своим спутником? Заметив мой ошарашенный взгляд, сообщница хохотнула.

— Я не претендую на твое тело, — она все же жадно осмотрела меня, обернутого простыней на манер тоги. — Мужчины во все времена избегают ЗАГСа и обязательств.

— Я ничего не боюсь, — запальчиво воскликнул я и тут же уточнил, — А ЗАГС — это полюбовник, что ли?

— Это чуточку страшнее, Вилли. Там женятся.

Я побледнел, и чертовка прыснула.

— Спи уже, вздорная баба. Потом расскажу тебе, как нужно вести себя девке, чтобы стать невестой.

— Ой, не могу, — Катя зарылась носом в подушку, явив мне вполне соблазнительные ягодицы, едва прикрытые тонкой развратной одеждой.

Мне подумалось, что девица, пожалуй, знает, как соблазнить мужика. А я чего-то не понимаю в этом мире.

Чуть погодя Катя засопела и я осторожно прикрыл ее пледом. Костяшками пальцев очертил скулы с едва заметной ссадиной. Все же в этом тщедушном теле было не только очарование, но и сила духа. Она не закатила истерику и не визжала от ужаса, когда с ней случилась беда. Собралась и вывезла нас двоих из того проклятого места. Мне вдруг захотелось, чтобы все у нее наладилось. Чтобы она научилась готовить, начала нормально питаться, избавилась от синяков под глазами и встретила мужика, который не стал бы зариться на других мужиков. Может даже она смогла бы…

Катя завозилась, скинув плед и я увидел полукружие груди. Красивое, к слову.

— Решишь согреть, не откажусь, — пробормотала она сонно, посмотрев на меня осоловевшими глазами.

— Я подумаю, — ответил негромко и погладил ее бок ладонью.

Все же долгое воздержание сказалось, и я задумался, что и впрямь не прочь опробовать ее таланты. Когда-то мидгардские девы славились горячим нравом в постельных утехах.

Мысли мои прервал стук в дверь.

Неохотно поднявшись с ложа, я прошлёпал босыми ступнями по полу.

В коридоре снаружи стоял высокий парень в зелёной кепке с квадратным ящиком.

— Коробейник? — уточнил я с сомнением.

— Чего? — не понял незнакомец. — Я пиццу привез.

Он вынул из ящика три узкие упаковки из плотной бумаги и шуршащую суму с бутылями тёмного напитка.

— Это не еда, — недовольно протянул я.

— Ну, многие хавают за милую душу, — окрысился парень.

— Это для людей? — повторил я уже с угрозой.

— Слушай, жалуйся по телефону. Я всего лишь развожу заказ. Вы оплатили — я доставил. Мог бы и чаевых добавить, — он закрыл ящик и закинул ремни за плечи.

— А тебя часто бьют? — поинтересовался я вполне искренне и намеревался пнуть наглеца.

На это коробейник не ответил и быстро сбежал по коридору.

Я занес свертки и принюхался. От них весьма недурно пахло. Немного потрудившись, я раскрыл одну из упаковок и увидел круглую лепёшку с кусочками снеди, накиданной поверху. Забавные куски легко отделялись друг от друга. Кухарка расстаралась на славу и еда оказалась горячей и весьма вкусной. Я даже пожалел, что хотел поколотить гонца. Еда не была знатной, но для Мидгарда вполне сносной. Скорее всего, эти яства готовились из кухонных остатков, но я был голоден и не стал придираться. В походах доводилось питаться чем похуже.

К тому же лакомство мне показалось знатным, когда я сложил все ломти друг на друга. В таком виде оно было привычным. Как говаривал Тор: «Большому куску рот всегда рад».

Заметно повеселев, я открыл бутыль с напитком, вспомнив, как это делали в рекламе. Жидкость оказалась пузырчатой и обожгла язык. Когда я утолил жажду, то не сдержался и выдал самую мощную отрыжку, на которую были не способны и великаны.

— До чего знатно питье, — подавился я и прочел, — «ноль калорий».

В том что я понял местную грамоту не было ничего удивительного. Бог я или хвоста кусок? Такие, как я мастерсски сливались с толпой в любом из миров и перенимать их умения, словесность и культуру. Вот только Мидгард оказался слишком велик. Я не успею постичь все его тайны на неделю, как было везде до этого. Может, стоит подзадержаться здесь и попробовать местные чудные вещи вроде майонеза, который так настойчиво предлагала с экрана толстомясая девица. Она уверяла, что с ним вкусно все. Я с сомнением покосился на картон и решил, что это враки.

— Видимо, реклама, — понял я.

Программа «Новости со всего мира» привлекла мое внимание и я подсел ближе к экрану. Рядом расположил пиццу и колу. А жизнь то интереснее, когда не спишь.

Утро застало меня у кровати. Видимо, усталость вчера взяла свое, так что я заснул, стянув на себя одеяло. Кати рядом не было. Но из маленькой комнаты доносился шум льющейся воды.

Я встал, потянулся. Прошел к столу, на котором стояла кружка наполовину заполненная каким-то черным как деготь напитком. Посомневавшись, сделал большой глоток. И едва не выплюнул пойло обратно. Оно было горьким, и словно обжигало рот. Однако хмельным не казалось.

Голова слегка закружилась, а пол попытался уйти из-под ног. Я с трудом удержал равновесие, чтобы устоять и не свалиться. А затем… по жилам будто бы пробежал огонь. Меня наполнило энергией, что потекла по телу. Казалось, я могу свернуть горы.

Уж не знаю, что за зелье было в кубке, но несмотря на премерзкий вкус и странный аромат оно мне пришлось по душе. Такой бодрости я не испытывал даже после хорошей медовухи. Надо будет обязательно выяснить что это за зелье и прихватить в Асгард. Вот бы такой пить после похмелья или поутру.

Щелкнул дверной замок и я резко развернулся на месте, хватая наручи со свернутыми в хитром механизме цепями. Но в небольшом коридорчике стояла хозяйка квартиры.

— Проснулся? — с улыбкой спросила она. — Как спалось?

— Отлично, — быстро ответил я.

Катя присмотрелась ко мне, на ее лице проступило лёгкое беспокойство:

— Что с тобой? Выглядишь так, будто грибов обожрался.

— Выпил этого эликсира, — я кивнул на кружку. — И чувствую себя… необычно. Но мне нравится.

— А, кофе, — понимающе протянула она. — Да, напиток сильно бодрит. Особенно с утра.

— Бодрит? Да я никогда ещё не чувствовал такого прилива сил.

— И это хорошо, — усмехнулась девушка. — Потому что пора в дорогу. Нас ждут великие дела.

Я лишь пожал плечами и взглянул на мятую простынь поверх себя.

— Пора так пора. Только негоже без одёжи идти.

— Твоё, — Катя подала мне стопку вещей и с интересом посмотрела, как я стану облачаться.

Поначалу я подумал, попросить ее отвернуться. Но потом решил, что стыдиться мне нечего. Поэтому отбросил простыню и неспешно надел на себя штаны и рубаху.

— А ты хорош, — нагло протянула девица.

— Мне положено быть идеальным. Бог все-таки, — поправил я Катю, но остался доволен ее комментарием.

Проверил, хорошо ли застегнуты наручи, накинул куртку, надел башмаки, которые превратились в высокие ботинки армейского образца. Именно такие я видел в одном из роликов в новостях.

— Я готов.

Катя в это время одела синие штаны, ладно облегающие ее задницу такого же цвета куртку поверх белой футболки.

— Джинсы тебе к телу, — козырнул я знаниями.

— Спасибо, бог, — Катя подбросила на ладони ключи и открыла дверь. — Пойдём.

****

— Докладывай.

Магистр сидел в кресле во главе стола, скрестив на груди сильные руки. Не моргая, он пристально смотрел на Аззазеля. Парень прошел через комнату, сел в кресло напротив здоровяка.

— Девушка и ее спаситель не появились в квартире. Впрочем, этого и следовало ожидать. Машина группы обнаружена. Скорее всего, Котова и неизвестный вернулись на ней. Бросили ее на окраине. Никаких следов найти не удалось.

— Все залапано местными?

— Девочка не дура. Бросила машину в неблагоприятном районе. Наши люди нашли только кузов. Аборигены сняли все, что можно было открутить или оторвать. И вызвала такси поблизости от места, где они бросили машину.

— Таксиста уже нашли?

— И даже успели с ним побеседовать. Он отвёз девушку и странного парня в один из микрорайонов. С собой у них были черные сумки.

— С награбленным. Значит, наш знакомый забрал украденное, — Магистр задумчиво почесал щеку. — Решили продать?

— Очень вряд ли. Я уже говорил: Котова далеко не дура. Скорее всего, она попытается вернуть украденное Исааку, чтобы он замял дело с полицией.

— Значит, мы знаем, где нужно их искать, — магистр довольно хлопнул ладонью по столу.

— Не совсем. Вряд ли они поедут в контору ювелира. И ещё менее вероятно, что Котова вломится домой к старику. Но я отправил пару человек, чтобы они проследили за ювелиром.

— Кто возглавил группу?

— Змей, — коротко ответил Аззазель.

— Надеюсь, ты сказал, что пришелец нужен живым?

Тонкие губы парня скривились в усмешке:

— Разумеется.

На самом деле он был бы не против проверить, сколько продержится незнакомец, если Змей решит его убить.

****

Уже у выхода из дома, Катя забросила ключ от двери квартиры в плоский ящик, висевший на стене.

— Зачем? — спросил я.

Катя усмехнулась и хитро мне подмигнула:

— Такой уговор с хозяином квартиры.

— То есть жилье было не твое?

— Конечно нет, мы же в бегах, — весело ответила девушка.

— Что означает «в бегах»?

— Все просто: нас ищет вся полиция города. И думается мне, не только. А еще люди из той банды, что напали на ювелирку.

— Вон оно что, — пробормотал я. — Ты хитрая бестия. И как только мужика не захомутала?

Мне нравилось подначивать девушку. Она так забавно надувала губы и краснела.

К крыльцу парадной подъехала машина. Похожая на ту, что привезла нас сюда этой же ночью. Машина дважды моргнула фарами, и девушка потащила меня к ней.

— Идём и быстро. Рожей по сторонам не свети.

Я собрался возмутиться такому обращению, но не успел.

Эта недовалькирия открыла дверь и затолкала меня на сиденье. Сама села вперёд.

— Привет, Данила, — весело прощебетала она.

Водитель молча кивнул, приветствуя девушку. Выкрутил руль и машина выехала на оживленную улицу.

— Связался с Исааком?

Парень снова кивнул.

— Данила у нас не любит разговаривать, — пояснила девушка, заметив мой удивленный взгляд.

— Понимаю, — протянул я.

Наверное, парень дал какой-нибудь обет. Молчать, пока не достигнет цели. Конунг Швеции Харальд, помнится, за один такой обет получил прозвище «Косматый». Потому что пообещал не стричь волосы, пока не объединит всех ярлов Швеции. Зарос он, надо сказать, знатно. А молчание… не такая уж большая жертва.

— Красивый город.

— Да, есть в нем что-то, — согласилась Катя. — Если решишь остаться погостить, я покажу тебе город.

— Было бы неплохо.

Мы ехали по дороге, вымощенной каким-то особым камнем, который расплавили после укладки.

За окном мелькали чудные высокие дома с резными колоннами, украшенными балконами, глупомордыми ангелами, фигурами птиц, цветов и завитков.

Мне пришла в голову мысль, что город строили для богов, но по какому-то недоразумению поселили в нем мидгардцев.

То тут, то там по мостовым кучно бегали людишки во главе со знаменосцем.

— Туристы, — пояснила Катя, заметив, как я провожаю их взглядом. — Почти как ты.

— Мелкие они какие-то, — фыркнул я, игнорируя ее намёк, что богов здесь бывает много.

— Китайцы в основном. Любят они Питер.

— А у них нет городов?

— У них все без красот особых. Больше похоже на громадные деревни. Или ульи.

— Я видел жилища диких ос. Ты об этом?

— Навроде того, — подтвердила Катя. — Но китайцы нереально трудолюбивые.

— Крестьяне должны усердно работать. Они этим живут, — флегматично отметил я.

Девушка прыснула в кулак, и я понял, что сморозил глупость. Возница тоже посмотрел на меня с любопытством. Я зыркнул в ответ так, что зеркальце едва не треснуло.

Мне нравились строения и мосты, по которым машина проехала трижды. Низкое небо хвасталась перьями лёгких облаков и они не отражались в темной воде широкой реки. Я заметил несколько толстых чаек и хотел было спросить о море, но не решился портить момент. Ясно же, что неподалеку было море. Воздух был напоен колкой солью.

— Пожалуй, я здесь задержусь.

— Мне стоит быть благодарной? — поддела Катя.

— Польщенной, — невозмутимо поправил ее я. — Может я даже согрею тобою свою постель.

Девушка закашлялась, и я скривился.

— Если ты окажешься в силах и не больна, конечно.

— Конечно, — сдавленно ответила она, видимо, воодушевившись.

Приятно было дать девице стимул заботиться о себе?

Машина остановилась около двухэтажного здания, огороженного кованым забором. Данила дважды просигналил, и ворота медленно открылись, пропуская нас на территорию.

Девушка обернулась ко мне:

— Прошу на выход, мастер Видар.

В ее тоне прозвучала плохо скрытая насмешка. Но я сделал вид, что её не заметил. Хорошо хоть Вилли не зовёт. А то ведь придется наказать ее шлепком по заднице.

В этот раз мне удалось открыть дверь самостоятельно. Помня, что хлопать дверью неприлично, я осторожно толкнул створку, и дверь медленно закрылась. Катя поморщилась:

— Замок не защелкнулся. Давай я.

Она нащупала ручку, потянула ее на себя, распахнула дверь. И осторожно захлопнула ее.

— Вот так.

Я кивнул, тщательно пряча улыбку. Мне было интересно, как открываются двери у этих колесниц. Катя не сочла нужным показать мне это вчера. И теперь я увидел то, что меня интересовало. В знак признательности я притянул ее к себе, коснулся губами щеки. Так же, как сделала вчера она.

Девушка вспыхнула, но на этот раз не стала кашлять. Может, она и не безнадёжна.

В гостях

— За нами наблюдают, — едва слышно прошептал я ей в самое ухо.

Цепкий изучающий взгляд, я почувствовал, как только мы вышли из машины. И, видимо, это беспокойство коснулось не меня одного. Потому что Данила тоже осмотрелся по сторонам, будто пытаясь кого-то найти. Но на подворье дома было пусто.

— Нас не встречают, — пробормотал я. — Хотя у торгаша наверняка должна быть охрана.

— Им не за чем, — Катя кивнула в сторону забора. На шесте столба сидел странный полукруглый зверёк. Девушка приветливо помахала рукой. Зверек тут же повернулся в нашу сторону, уставившись мутным бликующим глазом с множеством маленьких круглых зрачков.

— Камера наблюдения, — пояснила мне Катя. — Это чудное магическое око заметило нас ещё когда машина подъезжала к дому. И передало информацию охране.

— Одноглазый наблюдатель, который все видит, — понимающе кивнул я. — Прямо как мой отец, который раньше мог наблюдать с Хлидскьяльфа за всеми девятью мирами. А ещё, у него есть два ворона, Хунин и Мунин. Их имена переводятся как Вижу и Помню. Они тоже наблюдали за Мидгардом и докладывали ему обо всем, что происходило в каждом уголке мира.

— Ну, считай у охраны Исаака тоже есть птицы, которые наблюдают за особняком. Будешь себя плохо вести — выбьют тебе глаз. Станешь как папка.

— Всеотец пожертвовал однимокомв обмен на то, чтобы испить из источника Мимира и обрести мудрость, — буркнул я. — Аэти штуки умеют летать? У них же даже крыльев нет.

Мной овладел интерес. Я поднял с тропинки небольшой камушек, и кинул его в сторону наблюдательного ворона.

— Стой!

Окрик моей спутницы застал меня как раз в то момент, когда камень уже сорвался с ладони. Бросал я, скорее, напоказ, нарочито небрежно. Чтобы заставить диковинную птицу взлететь. Но не тут-то было. Камень врезался в глаз, брызнули искры, и наблюдатель застыл.

— Какой-то очень глупый ворон, — сокрушенно пробормотал я. — Он похоже помер.

Катя тяжело вздохнула:

— Ох, свалился же на мою голову.

— Не на твою, — мрачно поправил ее я. — Ты ведь не собака.

— Да уж, я лучше какой-то псины.

За стеклянными дверьми дома мигом появились несколько человек в черных костюмах. Они мне не понравились. Именно так и выглядели разбойники, которых я убил в заброшенном доме. Я напрягся, проверил наручи. Не подведут ли цепи, когда начнется бой.

В том, что во дворе сейчас начнется драка я не сомневался. Уж больно злые лица были у явившихся мужиков. Один из них открыл дверь, и бойцы вышли на крыльцо. Я шагнул вперёд, готовясь записать на свой счёт ещё один подвиг и оценивая противников.

Крепкие мужики, все вооружены и готовы применить силу. Каждого бойца обволакивала ярко-красная аура. И я усмехнулся: этим ребятам уже доводилось проливать кровь.

Зрение Форсетти, бога правосудия. Давненько я им не пользовался. Думал, в этот раз оно не сработает.

Я обернулся, решив изучить спутников. Как я и подозревал, Данила был темно-красным. Значит, на руках водителя тоже есть кровь. А вот Катя…

Девушка была чиста. Вернее, не так: у ауры моей спутницы было странное зеленоватое свечение. Она нарушала правила, но это и неудивительно. Вряд ли в Мидгарде найдется человек, который ни разу не преступил закон. Но преступлений, которые она совершала, оказались незнакомы. Нужно будет порасспрашивать ее по этому поводу. Надо расширять кругозор. Именно так учила во вчерашней программе про здоровье какая-то страшная баба, напоминающая овцу. Ее слушали и хлопали в ладоши, Значит, это не была реклама.

— Ты какого хрена имущество портишь?

Я развернулся, внимательно посмотрел на говорившего со мной человека:

— Ты это… со словами поосторожнее, — недобро процедил я. — А то горе может прийти в твою семью, воин.

Мужик слегка побледнел. Но не отвел взгляда:

— Ты что, угрожаешь мне?

Голос был спокойным. Я шагнул вперёд, не желая вести переговоры, но драке помешал Данила. Он встал между мной и главарем разбойников, примирительно поднял руки:

— Тихо, парни. Я прошу прощения за моего друга. Он хороший малый, но немного диковат. И не очень дружит с электроникой. Смотрел фильм про гремлинов, Гора?

Гора смерил меня недовольным взглядом:

— Что-то он больно большой для гремлина. Не иначе под дождь попал.

— И зонтика подходящего не нашлось, — пропела Катя и улыбнулась. — Нас ждут. И хозяин простит испорченную камеру, уверяю вас, уважаемый начальник охраны.

— Этот ворон сам не взлетел, — хмуро пробурчал я. — Может он больной был.

— Эх, если бы наниматель не ждал вас — разговор у нас был бы другим, — покачал головой мужик — И ты, косматый, поплатился за разбитую камеру. Ладно, идём.

Он развернулся. И спутники, не мешкая, поспешили за ним по широким ступеням. Я двинулся за ними, в холл особняка.

Это были знатные хоромы. Я осмотрел светлые каменные стены, резные колонны, оценил пол из мрамора с золотистыми прожилками. Несколько высоких статуй, сделанных, несомненно, хорошим мастером, изображали крылатых дев. Я был лично знаком с такими. Невольно восхитился тому, как скульптор повторил одеяние и формы. Хотя, он не смог передать живость их лиц, но грудь и бедра ему удались на славу.

— Не отставай, — шепнула Катя.

Я зашагал следом по здоровенной лестнице, ведущей по широкой дуге на второй этаж. Зеленый ковёр покрывал ступени, не давая ногам скользить. Сколько же ткачих трудились над этой дорожкой?

— Торгаш при деньгах, — заметил я.

Барельефы на стенах демонстрировали битвы великих воинов. Среди которых наблюдались и мои боевые товарищи. На одном я заметил парня с крыльями и нахмурился. Что-то в этом мужике показалось мне смутно знакомым.

— Себя нашёл? — язвительно уточнила Катя.

— Мой образ слишком выразителен, чтобы кто-то смог его повторить, — высокомерно отозвался я, на самом деле смутившись, что мне не нашлось места на картинах.

— Или тебя было так много…

В этот момент Катя замолчала и остановилась на верхней площадке. Я едва не столкнулся с ней и грубовато подвинул в сторону, чтобы пройти.

Прямо перед нами стояла статуя какого-то мужика, обернутого в ткань с огромной трезубой вилкой в руке. Мне пришлось вглядеться в его лицо, чтобы понять — оно очень знакомо.

— Это ведь… ты, — произнесла девушка благоговейно. — Ты…

— Посейдон, — прочел я буквы у подножья изваяния. — Что за хрен?

— Бог моря.

— Какого…? — возмутился я. — Стоило всего раз пойти на рыбалку и забыть сети. Один раз с похмелья набить копьём рыбы! И эти суки меня богом луж назначили? И вилку приляпали на кой? А это? — я указал на открытый участок тела, где виднелись очень скромные причиндалы с завитушками. — У меня что, такой маленький?

— Видар, — ахнула Катя, когда я принялся расстегивать штаны, чтобы явить свою мощь наружу.

— У меня ничего нет маленького! — рявкнул я так, что огромный подсвечник под потолком жалобно зазвенел. — Да как посмели? Меня…

— Тихо, — взмолилась девушка, повисая на руках.

— Кто сваял эту непотребщину?

— Микеланджело, — быстро ответила проводница.

— Черепаха? — я сощурился. — Вчера я видел кусок фильма. Нарисованного. Ты меня дурить удумала?

— Это человек с таким именем.

— Что за хрен с горы? Где живет?

— Он уже умер.

— Это плохое оправдание, Катя, — покачал я головой. — Есть возможность вернуть гада и спросить за такую срамоту.

— Что?

— Ладно вилку в руки дал, — не унимался я. — Пускай назвал Пос…адоном. Прилепил мне звание повелителя рыбьих хвостов! Все знают, что хозяин морей Ньорд. Он худой как плеть и злой как скорпион. Это я мог бы простить, — в груди клокотала злость. — Но прилепить такую кроху между ног! Сволочь! Себе то наверняка бы сваял как у быка! — меня трясло от возмущения. — Даже Локи… — я воровато оглянулся, проверить не вызвал ли лихо, когда упомянул его имя, — даже этот гаденыш не шутил так убого. Унижать мужчину подобным…

— Никто не считает это, — она указала на статую, — Видаром. Это всего лишь мужик с вилкой.

— Но лицо и фигура… — я осекся.

— У тебя лучше, — хмыкнула девушка. — Этот немного перекачен. И лицо у него не такое умное. И…

— Ты точно не Локи? — я сощурился. — Больно ладно плетешь.

— Я женщина. И вижу тебя именно таким, — она повела меня дальше, остановившись у стены с зеркалом. — Ты лучше, — девушка прильнула ко мне всем телом.

В отражении мы выглядели действительно неплохо. Я высокий, крупный и статный. А Катя хоть и худенькая, но весьма аппетитная в груди и заднице.

— Я идеальный, — неохотно согласился я. — Ты права, женщина.

— И мы опаздываем, — напомнила чертовка.

— Знаешь, — я оценил ее со спины. — Пожалуй, я с возлягу с тобой сегодня.

— За что мне такое счастье привалило? — не очень восторженно отозвалась она.

Я списал это на шок. Не каждый день бог снисходит до смертной. Тем более, такой несовершенной как она.

— Сегодня я добрый, — пояснил вальяжно. — Ну, и бабы давно не было. А ты хоть и не самая лучшая, но…

— Вот спасибо, — проворчала Катя.

— Тебе надо озаботиться тем средством, которое пьют, чтобы не отяжелеть, — продолжил я.

— Это ты о контрацептивах? — развеселилась Катя.

— Это я про то, чтобы ты брюхатой не сделалась, — пояснил терпеливо глупышке. — Моего дитя ты не сможешь выносить.

— Чего это?

— Ты же хворая и в бёдрах не широка. Возлечь с тобой еще можно, а вот плодиться опасно. Помрёшь в родах или дитя погибнет…

— Видар, — оборвала меня девушка, — Ты хоть и бог, но заткнись, пожалуйста.

— Ох, прости, — я понял, что обидел Катю правдой. — Можно найти лекаря, который лечит убогих.

— А голову они врачуют? — девушка недобро оскалилась.

— У тебя с головой беда? — озаботился я.

— Не с моей.

— С родителями?

— Заткнись.

Я решил простить глупышку за дерзость. Ей и так досталось от жизни.

Девушка фыркнула, прошла вперёд, демонстративно ускорила шаг.

— Прошу, проходите, — охранник распахнул массивные створки из резного дерева, пропуская нас в огромный зал. Катя и Данила вошли внутрь. Я на миг остановился возле стражника, смерил его испытующим взглядом.

— Чего уставился? — недовольно окрысился тот.

— Следи за территорией, — серьезно произнес я в ответ. — У меня недоброе предчувствие. Будто бы сегодня прольется кровь.

Охранник побледнел, но не выдавил из себя ни слова. Я прошел в помещение, остановился у входа. Осмотрелся.

Богатые хоромы у этого торгаша. Высоченные потолки украшала лепнина судя по мелким трещинам на украшениях. Их я увидел только потому, что обладал зорким глазом. Поверхности были искусно позолочены. Огромные, во всю стену окна открывали роскошный вид на ухоженный сад. Как я понял, стекло было в этом мире не особо дорого, но все же смотрелось это довольно богато. Как и ниспадающие каскадом шёлковые занавеси. Пол выложен простой корабельной доской. На вид она была старой, хоть и гладкой. Все же дела у торгаша шли не так хорошо, раз сэкономил на материале. У дальней стены располагался здоровый стол. Но на нем не стояли яства. Лишь множество бумаг в картонных коробках, как те, в которых разносили пиццу.

— Экономит на упаковках, — покачал я головой.

Но на столешнице стоял телевизор и пульт в виде здоровой пластины. Наверняка у него жуть как много каналов, раз у пульта сотня кнопок.

На стене за креслом висела картина — тонущий корабль. Как по мне, так скверная мазня. Мало того, что мрачная, так еще и старая — вся краска потрескалась.

Посреди зала расположились несколько изящных кресел на причудливо изогнутых ножках, обитых тонкой кожей. Я подумал, что хороший торгаш не стал бы использовать такую недолговечную хлипкую мебель, а обошёлся дешёвыми, но крепкими лавками. А стол между креслами и вовсе был из целой пластины стекла, положенного на необработанный корявый кусок дерева.

На противоположной от окна стене висели чудные маски, размалеванные белой краской по тёмному дереву. Я подошёл ближе, чтобы рассмотреть их. По центру висел огромный круг, походивший на бубен. Такой мне однажды подарил один вонючий бродяга, что именовал себя шаманом. Он вручил его мне как ценную вещь, соврав, что этой штукой вызывал дождь и солнце.

Убогих я не бил, ибо нет в этом чести. И потому велел дворовым накормить бедолагу. Но перед тем помыть в реке. Шаман долго орал, когда с него снимали корку грязи. Проклинал всех и каждого, пока дородная баба, которая могла ударом кулака сбить с ног лошадь, не заткнула ему рот куском мыла.

Шаман оказался бледным, черноволосым, лупатым и немного испуганным. Он истово верил, что грязь на нем была лечебной и духи теперь накажут его за чистоту. Спустя час я начал верить в эту чушь. Потому баба, что потратила на него мыло, разглядела в бедолаге мужчину и утащила к себе в дом. На том шаман и кончился, а появился новый певец и собиратель диких трав для отваров. Прозвали мы его Иванушкой. Хороший был парень. Смешной, когда хмельной выл песни своей родины. Как я слышал, персонаж вошел в саги Мидгарда. Звали его Иван-дурак. Что же, саги не врали. Мне кажется, парень и правда был маленько не в себе.

А подаренный мне бубен, я выбросил. Хрень это все. К чему торгаш держит в доме такую срамоту? Тоже верит, что сможет вызвать дождь?

А вот хозяин особняка мне не понравился. Невысокий, с пухлыми губами, с глубоко посаженными глазами под кустистыми бровями таились за круглыми стёклами в оправе из золотой проволоки. Та устроилась на мясистом носу. Голова этого мужчины была странно выбрита на затылке, а по вискам вились крупными кольцами густые, крашенные черным пряди. Костюм хозяина дома был смешным и, на мой взгляд, глупым. Несмотря на качественную ткань пиджака, его жилетка темно-жёлтого атласа, бросалась в глаза. Из маленького кармашка на боку свисала тяжёлая витая цепочка. Неужто толстячку нужен компас? Странный он.

Зрение Форсетти же говорило, что человек этот — самый ушлый проходимец из тех, кого я встречал. И если бы торгаш встретился с Локи — могу поспорить, что бог хитрости ушел со сделки без порток. Потому что торгаш сумел нарушить, наверное, все законы этой страны.

— Привет, Исаак, — поприветствовала его Катя.

Мужик вскочил из-за стола, словно не видел нас до того, и резво подошел к нам.

— Ой вэй, кто пожаловал в скромную обитель Исаака? Катенька. Как же я рад, что ты осталась жива. И вырвалась из лап этих проклятых воров и убийц. Как же я рад.

Он расплывался в улыбке, а уста его источали медоточивую лесть. Торгаша выдавали глаза. Блестевшие от жадности, они цепко изучали нас в поисках украденного груза. Я скинул сумки на пол, толкнул их ногой в сторону прохиндея:

— Спастись удалось не только Катеньке. Но и вашему товару.

Я редко ошибаюсь в людях. И в этот раз я точно угадал жадную до наживы суть торгаша. Едва сумки проехали по полу, остановились у его ног, как Исаак мигом забыл о девушке. Упал на колени, пытаясь открыть трясущимися пальцами застёжку черной молнии.

— Всего за пару дней вам повезло дважды, да Исаак? — скрывая усмешку, спросила Катя, глядя на то, как мужчина вскрывает сумки и достает пропавшие драгоценности. — Вы уже успели оформить возврат страховки за украденный товар, а меньше чем через сутки к вам вернулись и драгоценности. В обход полицейских разбирательств и прочей волокиты. Настоящая удача для бизнесмена вашего уровня.

— Ой вэй, — запричитал бизнесмен. — Таки вы спасли бедного Исаака от нищеты. Теперь я ваш должник. Шо ви желаете за то, что спасли меня от разорения?

«Половину украденного», — хотел было сказать я, но Катя, стоявшая рядом со мной, больно ткнула меня локтем в бок. Я вовремя замолк. Девушка права. А то от моего щедрого предложения торгаша может хватить удар.

— Нам нужно, чтобы вы замяли дело, — быстро ответила девушка. — Услуга за услугу.

— Что значит «замяли»? — не понял Исаак. — А как же те, кто пытался меня обокрасть?

— Они мертвы, — спокойно ответила Катя. — Так что искать полиции будет некому.

— Ой вэй, — запричитал Исаак, заламывая мясистые ладони. — Таки неужто ви убили этих подонков.

Катя покачала головой:

— Не совсем. Они расправились друг с другом, пытаясь поделить добычу.

Исаак на секунду задумался, потом кивнул:

— Ну, если некого искать — зачем тогда доставлять уважаемой полиции лишние хлопоты?

Внезапно чувство какой-то непонятной тревоги овладело мной. Я завертел головой по сторонам в поисках того, что могло бы стать причиной этого необъяснимого чувства. И нашел. Снаружи, прилипнув к стене особняка, сидело нечто невидимое. Оно внимательно наблюдало за нашим общением. Существо было невидимым. Я смог его различить только зрением Форсетти. Его выдавала аура. Темно-красная, цвета пролитой крови.

— За нами пришли, — едва слышно прошептал я Даниле, указав за окно. — Так что будь готов к драке.

И в этот момент, рама за спиной Исаака влетела в кабинет, ударившись об пол. А стекло рассыпалось на тысячу осколков.

Визит вежливости

Я успел отреагировать и отскочить в сторону. Сбил на пол замешкавшегося Исаака, который, как мне показалось, даже толком понять не успел, что происходит.

В кабинете, среди осколков стекла и обломков выбитой рамы, кто-то распрямился, вставая на ноги. Данила завертел головой, пытаясь понять, кто ворвался в комнату. И не мог никого найти. Противник был невидим для всех. Кроме меня.

Я прыгнул вперед, пинком перевернул толстое стекло стола, подбросив его в воздух. Тяжёлый предмет полетел в сторону оппонента. Но тварь оказалась на удивление ловкой. Аура дернулась, уворачиваясь от снаряда. Предмет мебели пронесся по низкой дуге и вылетел в разбитое окно. На улице раздался сочный звук удара и сдавленные ругательства. А я уже сделал пару шагов назад, увеличивая расстояние. И резко рванулся вперёд.

Удар плечом выбил тварь из равновесия. Она покачнулась, аура мигнула, и хитрая маскировка спала. Теперь, у стены особняка стоял вполне видимый противник. Обычный парень лет двадцати пяти, в черном костюме и тяжёлых ботинках. Рукава кофты закатаны, открывая взгляду предплечья, покрытые рунической татуировкой. Лицо нападавшего рассмотреть не удалось. Его скрывала черная маска.

Незнакомец со злостью посмотрел на меня. И, как мне показалось, глаза его были вовсе не человеческими. Холодные, крупные, с вертикальными как у ящера зрачками. А больше я не успел ничего отметить. Потому что тварь атаковала.

Прыжок ее был быстрым. Едва размытая тень мелькнула в воздухе, а через долю секунды, я почувствовал удар в скулу. Настолько сильный, что я попятился назад, едва устояв на ногах. А противник уже был передо мной.

Сбоку что-то мелькнуло, и это отвлекло нападающего. Существо резко развернулось, глядя в одну точку. Быстрым, смазанным движением сорвал с пояса небольшую колбу и бросил ее куда-то в сторону. Раздался звон бьющегося стекла и шипение. А затем дикий, истошный вопль боли, эхом разлетевшийся в большом кабинете. Настолько сильный, что я невольно сделал шаг в сторону и прижал к ушам ладони. Но даже так мне казалось, что этот вопль разрывает мозг.

Существо тут же повернулось в мою сторону. Не мигая, уставилось на меня. И в его вертикальных зрачках читалось явное любопытство. Противник будто бы изучал меня. Секунду, не больше. А потом, боец атаковал.

Тварь была быстрой. Но не настолько, чтобы сбить меня с наскока. Я отступил на шаг назад, и костяшки кулака вспороли воздух в сантиметре от лица. От дверей послышался приглушённый вскрик. И топот тяжелых ботинок. Значит, этот пришелец пришел не один. Скорее всего, остальные гости без шума перебили охрану. Видимо, вороны, которые сидели на столбах забора и наблюдали за территорией, оказались бесполезными. Или их прикормил враг.

Мои размышления прервала атака бойца в маске. За ту долю секунды, что я думал о мертвой охране и бесполезных продажных птицах, противник шагнул вперёд, и снова попытался достать меня. В этот раз я не стал уворачиваться. Перехватил руку, ткнул кулаком в локтевой сгиб. Противник зашипел от боли, а я отпустил руку, ударил ногой. Подошва ботинка попала в грудь, отбросив противника на пару шагов. И с места рванул вперёд, ударив бойца плечом в грудь. Противник отлетел к стене, тяжело врезался в шкаф, осев на пол, обрушив полки. На него тут же посыпался ворох всякого хлама и тяжёлые доски. Я прыгнул к осевшему противнику, схватил его за отвороты черной куртки, рывком поднимая с пола, и с размаху ударил его головой, целя в скрытый под маской нос. Хрустнула кость, на темной ткани проступило зеленоватое пятно. Я тут же отпустил бойца, отшатнулся от него. Вдруг он болезный какой-нибудь, и его кровь окажется заразной?

Сзади раздался шорох. Я развернулся как раз в тот момент, чтобы перехватить занесенную дубинку. Резким движением вывернул кисть, заставив противника выронить оружие и закричать от боли. Ткнул его ботинком в колено, заставив бедолагу потерять равновесие и присесть. Затем точным ударом тяжёлой подошвы впечатал по ребрам сбоку и отбросил его в сторону. Грудная клетка хрустнула, а я будто бы увидел, как тонкие, обычно довольно гибкие кости с треском ломаются, и один из длинных осколков насквозь пронзает лёгкое, вонзаясь в быстро колотящееся сердце. Боец перестал кричать и замолк.

«Душа противника поглощена».

На лице расплылась довольная улыбка. Я переступил через распластанное на полу тело и быстрым тычком кулака ударил в затылок пришельца, теснившего Данилу. Боец качнулся вперёд, и Катя, которая стояла слева от Данилы, ударила его в шею. Противник захрипел, пошатнулся, и Катин знакомец добил его, уронив на пол.

— Ты ещё жив, гость с севера? — усмехнулся он. И только сейчас я заметил, что лицо парня, с правой стороны сильно обожжено. Покрытая ужасными волдырями кожа ото лба до скулы пузырилась и сползала, обнажая красные мышцы. Справа к парню двигался один из бойцов, но Данила никак не реагировал на это. Видимо, ожог сильно повредил глаз, и парень ослеп.

— Выжил, — подтвердил я хмуро, наконец поняв, кто кричал от боли.

Видимо, тот боец с зеленой жижей вместо крови бросил в противника что-то вроде уксуса. Это не приносило чести. Только слабые могут пользоваться подобным подлым трюком.

Я шагнул в сторону, отводя оружие напавшего в сторону. Сбил подоспевшую жертву с ног. Стреляющее оружие или «пистолет», как его называли в одном виденном мной фильме, остался в моей ладони. Я повертел его, отбросил в сторону. Подошёл к лежащему противнику, с силой опустил ботинок на его голову. Раздался треск, и кости черепа с хрустом разлетелись от тяжёлого удара.

«Душа противника поглощена».

Глаза застилала багровая пелена, которая мешала ориентироваться. Поэтому атаку последнего из непрошеных гостей Исаака я пропустил. Удар пришелся в спину, и все мышцы судорожно сократились. Пол внезапно встал на дыбы, сильно ударив в лицо. Знакомое ощущение. В последний раз, так подшутил Тор, который швырнул в меня разрядом. Правда, тогда эффект был сильнее. Этому магу удалось обезоружить меня лишь на миг. Потому что через секунду, я стоял на ногах, и зло посмотрел на человека, державшего в ладони длинную черную дубинку, на конце которой пробегали голубоватые искры.

— Неприятно. Мой братец любил так делать. Только его молнии были сильнее. А тебе, мальчик… — я злобно оскалился, — тебе пиздец.

Последнюю фразу я почерпнул из истории про эльфов, которую Данила слушал в машине. Книга, озвученная незнакомым мужиком, изрядно меня позабавила. Хорошими они были ребята, эти эльфы. Хотя и кормились, по их же словам, грибами. Не самое хорошее для здоровья питание.

Увидев, как поднялся, мужик расстроился. Видимо, теперь ему изменила его бесноватая смелость. Оно и понятно: как в спину током бить — все герои. А стоило честно сойтись лицом к лицу — так побелел словно морская пена. Парень как-то странно заблеял и отскочил назад. Но разрыв дистанции не спас его от расправы. Цепь из наруча змеёй рванулась к нему, опутала ноги. Я дернул ее на себя, и мужик тяжело упал на пол, выронив дубинку. Голова опасно столкнулась с палубными досками. Только по сдавленному стону стало ясно, что неудачливый маг жив и в сознании. Я поднял штуковину хранящую в себе силу молний, с интересом повертел в ладони. На рукояти была кнопка, при нажатии на которую дубинка начинала трещать, метая с кончика искры. Я несколько раз ткнул ей в лежащего передо мной противника. При каждом прикосновении он дёргался и пытался что-то сказать, но челюсти сжимались, словно их стягивал магнит.

— Ну что? Приятно? Приятно? — вопрошал я после каждого тычка. — Уууу, сука.

— Хватит, Видар.

Сильные руки буквально оттащили меня в сторону. Данила склонился над парнем:

— Ты чьих будешь?

Боец не отвечал. Только с ужасом смотрел на Данилу. Лицо Катиного знакомца походило на маску драугра, сбежавшего из Хельхейма.

— Мужик, у нас два варианта, — спокойно продолжил Данила. — Или ты все рассказываешь, или я зову парня с шокером, и он забьет тебя током до смерти. Ну, считаю до трёх…

— Не надо шокера, — быстро ответил лежавший на полу, с ужасом покорившись на меня. — Мы из банды Змея. Нам прислал Аззазель. Нужно было взять живым этого.

Он ткнул пальцем в мою сторону. Голос срывался на всхлипывания. Видимо, парень боялся, что я снова начну его бить.

— Что за Змей? — хрипло спросил Данила.

— Работает на Аззазеля, — скороговоркой выпалил парень. — Все время ходит в маске. Люди говорят, он не человек вовсе. Не убивайте!

— Который со мной драться пролез? — уточнил я. — Кстати, где он?

Я бросил взгляд на разбитый шкаф. Но бойца там уже не было. Странно, учитывая, что лицо у него было основательно сломано.

— Где искать этого гада ползучего? — задал я вопрос, многозначительно постукивая дубинкой по ладони.

— В южной части города живёт, в новом микрорайоне «Зион».

— Хреново, — заключила побледневшая Катя и зачем-то пошла в угол.

Я поднял дубинку, ткнул ей в подбородок выжившего. Он затрясся, но я видел лишь белый скелет, опутанный сетью голубых молний. С неохотой я оторвал дубинку, резко ударил ею по голове бойца. Череп треснул, развалившись на части.

«Душа противника поглощена».

Так то лучше. Я быстро осмотрелся. Визит дружбы превратился в шесть трупов на полу кабинета торгаша. Двух охранников убило вещество в колбе, которую бросил Змей. Скорее всего, она попала в начальника охраны. От мужика остался только выбеленный скелет, лежащий в луже крови. Ещё часть попала на подопечного. Тело было сильно обезображено, на лице запечатлелась гримаса боли. Парень умирал несколько минут. А остатки этой жидкости задели Данилу, уничтожив часть лица. Четверо были из пришлых. Трёх убил я, ещё одного прикончил Данила.

— Боже мой, — залепетал Исаак, вынырнув из-под стола. — Шо делается? Как же так? Охрана! — заорал он, теряя испуганный вид и наконец показав истинное лицо. — Я вас сгною!

— Зря кипишь, — отозвался я неприязненно. — Думаю, что охраны у тебя больше нет. Они оказались плохими воинами. За двое суток допустили два нападения. Первое — на твою лавку, а во второй раз противники проникли в жилище.

— А я вроде не спрашивал, о чем ты думаешь? — он злобно скривился. — Что делать-то теперь?

— Звонить Чарли, — глухо ответил я фразой из фильма про белоруса и собаку. — И заказывать столик на шесть персон.

— Ты что несёшь? — разъярился торгаш. — Какому Чарли?

Я демонстративно осмотрел дубинку с молниями, а затем швырнул ее под ноги Исаака.

— Следи за языком, — проревел я. — Иначе я научу тебя вежеству.

Тот отшатнулся, и в его глазах я заметил искорки зарождающегося страха. Я шагнул в его сторону, намереваясь прояснить торгашу правила хороших манер, но конфликту помешал Данила. Парень пошатнулся и я едва успел подхватить его у самого́ пола.

— Держись, друже, — я поискал взглядом свою проводницу. — Катя. Надо лекаря сыскать.

— Сейчас, — девушка бодро подошла к нам и села на пятки.

Ее глаза странно мерцали, а аура полнилась зелёными всполохами. На светлом, почти побелевшем лице, виднелись особенно выделялись тёмные губы, подведенные краской. А под заострившимся носом у нее были крохи белой пудры.

— Он страдает. Как только продержался…

— Скорее всего, в колбе помимо кислоты был яд. Ну, ничего. Сейчас поправим, — резко оборвала меня девушка и вынула из кармана изящную металлическую коробочку с крышкой на крохотных петлях.

— В моем доме не надо этой ереси! Я не потерплю… — презрительно процедил Исаак.

— А если он помрет в твоем доме от ожога и потери крови? Такую ересь ты допустишь? — зло ответила Катя.

Она выглядела совсем иначе, чем пару минут назад. По-другому двигалась и говорила отрывисто и чуть громче, чем следовало. Не дождавшись ответа, Катя высыпала светлый порошок на кончики пальцев и затолкала его в ноздри Данилы. Затем она зажала его рот ладонью и дождалась пока он судорожно вдохнул через нос. После этого девушка бережно собрала все крупинки вещества с кожи и втёрла его в свою десну.

— Что? — злобно рявкнула она, когда поймала меня за наблюдением.

Для чего служил ритуал я не знал, но Катя неприязненно зыркнула на меня, словно стыдясь, а потом спрятала коробочку во внутренний карман курточки. Затем пригладила джинсовую ткань, словно убеждаясь в сохранности сокровища.

Зато на Данилу ее зелье подействовало благополучно. Он распахнул глаза. Даже тот, что был изуродован.

— Как ты друже? — спросил я обеспокоенно.

— Еще не сдох, — хрипло сказал он и попытался улыбнуться.

— Тащи его в машину, — распорядился торгаш, не отрывая глаз от телефона. — Отвезете его к моему доктору.

— Лекарю?

— А? — он посмотрел на меня с подозрением. — Ну да, лекарю, — Исаак отвернулся и буркнул — понаехали деревня немытая.

— Мы спасли тебя, — напомнила ему Катя, все еще пребывая в своём странном состоянии. — Второй раз оказали услугу…

— Я всегда плачу по счетам, девочка, — холодно отчеканил он и посмотрел на меня. — Хотя, как я понял, этот Змей, интересовался не мной. А нашим гостем, как тебя там зовут?

— Ты считаешь меня Посадоном, — ответил я ему таким же тоном.

— Посейдоном, — поправила Катя и не к месту хихикнула.

— Чудное имя. Он из Сербии?

— Вроде того, — ответила за меня девушка и многозначительно поджала губы, когда я хотел возразить.

Данилу я поднял на ноги и закинул на плечо. Он глухо застонал и попытался было возразить.

— Я сам…

— Не дергайся, — властно приказал я. — Ты пытался меня защитить. Это глупо, но очень благородно.

Шагая по коридору, я старался не смотреть на богомерзкую статую в нише напротив лестницы. Исаак зачем-то шёл следом. Чуть позднее я понял, что он давал инструкции по связи, с помощью телефона. — Катенька, скажешь доктору, что от меня. Он уже предупрежден и не попросит оплаты.

— Ваши целители просят денег? И не боятся кары? — возмутился я совершенно искренне, уже подходя к повозке.

— Они боятся налоговой, — саркастично произнесла Катя и открыла дверь. — Усади его. Только осторожно.

— Не учи, — огрызнулся я, но действительно устроил парня очень аккуратно.

Данила странно кривил губы, словно пытался улыбнуться.

— Он будто в трансе, — задумчиво сказал я.

— Если бы не раны, то ему было бы очень хорошо, — нервно отозвалась девушка и села за руль.

— Ты принимаешь зелье, потому что болеешь? — я сел на переднее кресло рядом с ней.

— Скорее болею оттого, что принимаю, — она вскинула голову и со злостью уставилась на меня. — Что? Осуждаешь?

— Не мне судить того, кто страдает, — я нахмурился, наконец поняв, что за свечение вижу вокруг Кати. — Ты зависима от этого порошка, верно? Как те, кто чрезмерно увлечён медовухой или ячменным пивом?

— Не то сравнение, но…

Машина тронулись с места. С заднего сиденья раздался стон и вялый голос:

— Она наркоманка.

— Живой еще? — язвительно уточнила Катя. — Я тебе отдала тебе целую дозу.

— Я не просил. Лучше сдохнуть, чем принимать эту дрянь.

— У тебя еще есть шанс помереть, — неприязненно уколола его Катя.

Потом она искоса посмотрела на меня, ожидая осуждения.

Я не позволил себе проявить ни того ни другого. Катя мне была никем. Случайной девкой, встретившейся на пути. Чье место могла занять любая другая.

Тех, кто проявлял страсть к дурманящему питью или зельям я никогда не уважал. Такие могли легко предать. Такие не держали слов и клятв. Но Катя продолжала смотреть на меня. И ждать.

Невольно вспомнил, как она держала меня за руку, когда мы стояли напротив зеркала. Как улыбалась моим вопросам и терпеливо поясняла простые для себя вещи.

— Я не сужу тебя, — сказал наконец.

— Мне все равно, — она даже не заметила, как расслабила окаменевшие плечи. — Меня мало интересует чужое мнение.

— Знаю, Катя. Ты не из тех, кто заботится о чужаках.

Я легонько сжал ее колено и отдернул руку до того, как она возмутилась. А потом отвернулся к окну.

Город уже не казался мне таким красивым. Небо нахмурилось свинцовыми тучами. Ветер рвал листья с деревьев.

— Крепкий парень, — с уважением протянул я. — Такая рана, а он не впал в беспамятство от боли.

— Данила страдает очень редкой болезнью, — пояснила девушка. — Сенсорно-вегетативная нейропатия четвертого типа. Он не чувствует боли. Вообще.

— А еще мертвые не потеют, — усмехнулся с заднего сиденья парень.

Я пораженно замолчал, уставившись на девушку:

— Откуда…

— Училась в первом меде, — отрезала Катя. — Только не закончила. — И сейчас мы едем к одному моему знакомому. Вместе работали в больнице. Теперь помогает хорошим людям. Типа охраны этого торгаша.

— Лекарь?

— Бывший травматолог, — поправила меня девушка. — Очень вспыльчивый парень. На тебя, кстати, чем-то похож. Так что, думаю, вы быстро найдете общий язык.

— Мирко, — проворчал с заднего сиденья Данила. — Ебучий отморозок и наркоман.

— Зато он может попытаться поправить твое лицо. Так что придется тебе потерпеть общество отморозка, алкоголика и наркомана.

Данила недовольно заворчал, но не стал отвечать.

— Ты не ответил на вопрос, — начала разговор Катя. — Про порошок.

— Каждый от чего-то зависит, — буркнул я, думая о том, что последнего человека можно было оставить в живых.

Естественные причины

Остаток пути к лекарю мы провели в молчании. Лишь когда машина свернула в одну из арок, Катя предупредила:

— Приехали. Постарайся вести себя вежливо.

— Ты это про кого? — уточнил я, вытаскивая с заднего сиденья впавшего в беспамятство Данилу. — Про меня? Вежливость — мое второе имя, девочка.

Двор дома пустовал. Где-то тоскливо выла собака, словно напоминая мне про повод, по которому меня вызвали.

Подальше от парковки стояла избушка с надписью «Круглосуточно». Рядом кто-то добавил слово «дают».

— Питейная, — сухо пояснила Катя. — Этот район не так хорош, как тот, где мы ночевали.

— Понятно.

Мы вошли в темную парадную. Здесь пахло мокрой ветошью и старой штукатуркой. Под ногами крошилась плитка. Лифт был весь исписан непотребными словами. Да и стены коридоров пестрели объявлениями, обвиняющими жителей каждой квартиры в недостойном поведении. Однако по какой-то неизвестной мне причине никто не спешил опровергнуть заявления.

— Это реклама? — решил уточнить я у Кати, указав на фразу «Гоша пидор» рядом с одним косяком.

— Общественное мнение, — хмыкнула она. — Свобода слова выражается местами именно так.

— Отчего хозяин не смоет? — удивился. — И не спросил с хулигана за такое оскорбление?

— Потому что в народе есть одна поговорка: свято место пусто не бывает.

— И?

— Сотрет человек это — появится другое объявление. Куда хуже. И остаётся ещё вариант, что Гоша и правда не самый порядочный мужик. А может, и не мужчина вовсе.

— Делааа, — протянул я, поразившись местным порядкам.

Мы добрались до нужной двери. Вокруг нее записей не имелось. Подозрительно чисто было на самом лестничном пролёте, только у нижних ступеней стояла банка полная окурков, торчащих как обезглавленные рыбки из бочки.

На железном сером листе двери кто-то написал тонкой кистью: не беспокоить — могу вломить.

— Вот это реклама, — хмыкнула Катя.

— В чем она заключается?

— Реклама здорового образа жизни. Хочешь остаться в живых — не лезь к Мирко.

Девушка громко постучала. Затем повторила.

Но за дверью стояла тишина. Катя ещё раз саданула по створке:

— Мирко! — крикнула она.

— Вы кто такие? — раздался из-за двери недовольный приглушённый голос. — Я вас не звал.

— Мы приехали от Исаака, — терпеливо ответила Катя.

— Забери вас черти.

В квартире послышались тяжёлые шаги. Щелкнул замок и дверь распахнулась.

Я ждал чего угодно, но не высоченного крепкого парня с недельной щетиной, суровыми чертами лица и злым взором, лишённым осмысленности. Именно так выглядели берсерки. А я знавал таких. Потому завел Катю себе за спину и заявил:

— Ты лекарь? Нас к тебе направил Исаак.

— А ты болеешь? — недобро поинтересовался Мирко. — Или баба твоя? Если не венеричка, то ее я полечу охотно.

Наверное, он сказал что-то обидное, потому как Катя возмутилась:

— Ты совсем берега попутал? Забыл, что ли, как я могу в нос зарядить?

— Катюха? Ты что ль? — вдруг радостно ощерился лекарь, заглядывая мне через плечо.

— У нас раненый, — мрачно сообщила девушка, обогнув меня и толкнув мужика в грудь, чтобы войти в квартиру.

И это она меня просила о вежливости несколько минут назад?

— Чем у тебя воняет?

— Котом, — одним словом ответил Мирко и добавил уже мне, — тащи убогого. Гляну что и как.

— Какой еще кот? — выкрикнула девушка из глубины квартиры.

— Скорее всего, мёртвый, — проворчал я, помогая Даниле переступить через порог.

Пахло здесь и впрямь не очень. Но источник я обнаружил почти сразу. У порога в полупрозрачном пакете лежала рука человека. Несвежая и уже распухшая.

— Ты людоед? — я напрягся.

— Я людей не люблю. И жрать их точно бы не стал. А это… — он почесал лохматую голову, — пациент сдачу забыл. Обычно они свое с собой забирают.

— Фу, — зажала нос Катя, — это даже для тебя перебор!

— Я отсутствовал дома три дня. Только с час как вернулся. И ваще… — парень мельком взглянул в зеркало на стене и скривился, — в своем доме делаю что хочу. Или ты решила стать здесь хозяйкой?

— Вот еще, — вспыхнула Катя и почему-то покосилась на меня.

— А то — проходи в спальню и проведём кастинг, — хохотнул Мирко и наконец посмотрел на раненого. — Кидай кости на диван. Я обработаю руки и займусь делом.

От лекаря несло немытым телом, перегаром, кровью и дымом. Такими мужики обычно возвращаются с боя. Мне ли не знать. Этот еще покачивался от усталости и выпитого.

— Уверен, что сдюжишь? — ухватил я его за локоть.

Мирко сменил меня мрачным взглядом. Таким, от которого любой дрогнет. Я выдержал, но в лекаре было нечто знакомое. Богиня смерти таилась в его сузившихся зрачках.

— Не трогай меня, если не хочешь к той руке пару оставить, — прорычал лекарь и ушел в комнату для омовений.

Я невольно хмыкнул, поняв, что из всех местных этот парень больше походит на братьев. Ему бы наверняка пришлись по душе попойки и развлечения Асгарда.

— Не смотри на его пришибленный вид, — тихонько проговорила Катя. — Поднимет на ноги даже мертвеца.

— Серьезно? — уточнил я подозрительно.

— Поговаривали, что он умеет почти все.

— Но как видно счастья ему это не принесло, — раздался голос с дивана.

Данила с отвращением сбросил с подушки исподнее, явно принадлежащее женщине.

— Это не мое, — заявил появившийся Мирко.

— Серьезно? — фыркнул пациент.

— Размер не мой и фасончик. А ты примерь, вдруг понравится.

Лекарь был мокрым и завернутым в небольшое полотенце. Он прошёл к шкафу, сбросил ткань на пол и вынул с полки штаны и футболку.

Катя демонстративно отвернулась и фыркнула:

— Мог бы выйти или прикрыться.

— Я у себя дома, — повторил парень и язвительно добавил, — не нравятся мои манеры — вали отсюда. И конечность захвати. Это твой реальный шанс получить от мужика руку. А чуть позже я тебе чье-нибудь сердце подгоню.

— Зачем хамить девушке? — нахмурился я.

— Спроси ее, отчего у меня на носу горбинка? Кто мне его сломал за то, что я сберег девичью честь и достоинство? — Мирко облачился в одежду, которая тут же прилип к его влажной коже. — Я не привык, чтобы мне указывали и напрягали по пустякам. Вы пришли ко мне за помощью и предъявляете за вонь, мой вид и манеры. По законам гостеприимства могу вас выкинуть на хрен за порог и кое-кого и пнуть в упругие еще ягодицы, — он подмигнул покрасневшей Кате.

— Зря пришли, — просипел Данила, который уже покрылся испариной и окончательно побледнел.

— Заткнись, — беззлобно оборвала его Мирко. — Я могу исправить тебе морду. А вы, — он посмотрел на меня и Катю, — вынесете мусор и купите пожрать.

— Что? — возмутилась девушка.

— И холодного пива. Это ваша плата. Я так решил, — добавил он. — Пшли с глаз долой. У меня дела.

— Это тоже? — Катя кивнула в сторону отрезанной руки.

— Это и остальное.

— Что «остальное»? — счёл нужным уточнить я.

— То, что лежит в багажнике машины. Тачка стоит у гаражей. Вот.

Он бросил Кате связку ключей и отвернулся, не сомневаясь, что поставленные условия мы выполним.

* * *

— Ты неправа.

— По поводу? — девушка с удивлением посмотрела на меня, ожидая уточнения.

— Про лекаря. Он совсем на меня непохож. Хотя, мужик вроде толковый.

— Вы знакомы очень поверхностно, — хихикнула Катя. — Вот если ты пообщаешься с ним дольше…

— Нужно будет сходить с ним в трактир, — кивнул я. — Пора заводить в Мидгарде новых друзей.

— Я бы настоятельно не рекомендовала тебе такую компанию, как Мирко. Особенно для прогулок по барам и притонам.

— Это ещё почему?

— Потому что когда наш общий знакомый напивается, им овладевает тяга к насилию и погромам. И очень часто такие вечерние прогулки заканчиваются в отделе полиции. Хотя, думаю в изоляторе ты тоже можешь найти новых друзей.

— За что же он попадает в полицию? — изумился я.

— Как правило, за мордобой и недоброе чувство юмора, — ответила девушка. — Пьяный Мирко славится тем, что любит подшутить над людьми. В результате смешно бывает только ему. А остальным хочется плакать.

— Он эльф?

— Вроде бы человек. Но это неточно. Многие в этом городе не стали бы принять термин «человек» по отношению к Мирко. Да думаю и сам доктор не стал бы так про себя говорить.

— Значит, точно эльф, — заключил я. — Это хорошо. Очень уж я хочу выпить с эльфами…

— Баки там, — перебила меня Катя, указав в сторону нескольких выкрашенных в зелёный цвет коробок. — Этот пакет оставь.

Она забрала у меня пластиковый мешок, в котором хранилась рука.

— Это нельзя выбрасывать в мусор?

— Не стоит. Если ее найдут — начнутся поиски. Которые могут привести полицию к дверям квартиры Мирко. Отвезем ее подальше. Вместе с остальным.

— И утопим в реке? — поинтересовался я.

— Нет. Один деятель уже пытался помыть руки в Мойке. Теперь сидит в тюрьме особо строгого режима. Отвезем это барахло подальше.

Я равнодушно пожал плечами. Проедем по городу, достопримечательности посмотрим. Пусть, и из окна машины.

— Баки, — напомнила мне Катя.

Я послушно прошел в сторону пластиковых коробок.

Крышки ящиков были откинуты, а сами баки, как называла их Катя, были до половины заполнены разноцветными мешками и мусором. В нос тут же ударила вонь от разлагающихся отходов. НАстолько сильная, что на глазах выступили слезы. Забавная у мидгардцев традиция — выбрасывать мусор прямо во дворах. Интересно, куда он попадает из этих ящиков? Наверное, уничтожается каким-то магическим образом.

Катя уже ждала меня в машине, которая стояла возле ряда невысоких квадратных клетей, сложенных из кирпича. У каждой такой коробки были отдельные металлические ворота, выкрашенные в разный цвет. В правом верхнем углу у створок белой краской написаны цифры. Некоторые ворота были открыты, и из коробок раздавался лязг металла, музыка и людские голоса.

Заметив меня, Катя помахала рукой. Я кивнул и направился к ней.

Машина была грязной. Кое-где на кузове виднелись глубокие следы ржавчины. Глядя на это, я поморщился: негоже богу кататься на такой рухляди. Внутри машина оказалась ещё более неудобной и неприятной. Низкие сиденья с потертой, прожженной во многих местах обивкой, мусор, грязь. И сладковатый запах разложения.

— Что за вонь? — прохрипел я, закрыв лицо рукавом.

— Остатки, забытые пациентами. А может быть, и сами болезные. Я не заглядывала в багажник. Не хочу портить свою нежную психику.

— А это что? — я указал на ряд кирпичных клетей. — Тоже жилье?

— Гаражи. Место, где люди хранят машины.

— А, стойла, — понял я. — Здесь питаются эти металлические монстры?

— Нет. Питаются они на заправках. Я покажу. Да заводись ты, рухлядь проклятая!

Катя со злостью ударила ладонью по рулю. Выдохнула, и уже, наверное, в десятый раз повернула ключ в замке зажигания.

Машина заворчала и громко взревела.

— Ещё и бензином воняет. Вот что значит отечественный автопром. И машина, которая старше меня.

— Это сколько ей? — удивился я.

— Лет сто. Раритетная модель. Главное, чтобы она не заглохла по дороге.

Катя вдавила в пол педаль газа и машина поползла вперёд, чихая и захлебываясь.

— Может быть, перевезем мусор на нашей? — поинтересовался я. — Мне кажется, этот зверь при смерти.

— Он мёртвым был еще на заводе. Но не стоит перегружать мусор здесь, да ещё и белым днем, — отрезала девушка, выворачивая руль. — Остается надеяться, что этот зомби не перестанет двигаться по пути. Или что нас не остановит полицейский патруль.

— Повезет, — хмыкнул я, понимая, что Фригг крепко спит в чертогах Асгарда. И вряд ли ей есть дело до того, повезет ли какой-то мидгардке. Говорить я этого не стал. Просто отвернулся, уставившись в открытое окно.

Я оказался прав. Едва машина, рыча, как разозлившийся Фенрир, выползла из арки двора, мужик в зелёном жилете махнул полосатой палкой в сторону обочины.

— Блядь! — выругалась Катя, послушно сворачивая в указанную точку. — Проклятые мусора.

— Что случилось?

— Пока ничего. Но если он начнет досмотр машины — мы поедем в изолятор. А оттуда в тюрьму. И очень надолго. Там и заведешь себе друзей.

Катя осеклась и замолчала. Потому что к водительской двери не торопясь подошёл огромный мужик в фуражке и зелёной жилетке, на которой было написано «Дорожная автоинспекция». При виде этого мужика я испытал самые противоречивые чувства. Скорее всего, стража дорог в городе мало работает и хорошо зарабатывает. Вон, какое пузо отъел. Да и шеи почти нет. Стражник больше походил на вставшую на задние лапы свинью. Наверное, здесь очень мало преступников или они очень неторопливые. Иначе пузатых стражей быстро бы разогнали. Такой вряд ли догонит базарного вора.

Сотрудника окружала темно-зелёная аура. Этот цвет преступления я знал. Стражник был взяточником.

— Мусор очень любит деньги, — едва слышно шепнул я, нагнувшись к Кате.

— А кто их не любит? Они обычные люди, ничто человеческое им не чуждо, — одними губами прошептала Катя в ответ.

Сотрудник правопорядка все еще стоял у двери. И вид у него при этом был крайне недовольным. Он постучал костяшками пальцев по стеклу и сделал какой-то жест. Катя тут же закрутила ручку на двери и стекло медленно поползло вниз.

— Добрый день, — задыхаясь, прошипел стражник, приложив ладонь к козырьку фуражки. Видимо, дорога в несколько метров оказалась слишком тяжёлый и утомила этого мужика. — Майор Самойлов. Предъявите документы.

Губы Кати расплылась в самой милой улыбке, на которую только была способна девушка:

— Добрый день, товарищ майор, — проворковала она. — Документы? Сейчас.

Она наклонилась ко мне, открыла маленькую дверцу на панели. Порылась в тайнике, обернулась к стоявшему стражнику:

— Простите. Документы я, наверное, дома забыла, — пожала плечами девушка, и вид при этом у нее был очень виноватый.

— Да, — влез в разговор я. — Давайте мы просто вам заплатим. Сколько денег вы хотите, чтобы нас отпустить?

Лицо Кати мигом побледнело. Стражник же, наоборот, покрылся красными пятнами:

— Взятку предлагаете? — прохрипел он, буравя меня маленькими злыми глазками.

— Ну, разумеется. Вам же нравятся деньги, не так ли? — с невинным видом подтвердил я, глядя на красного от гнева полицейского.

— Выйти из машины, — с трудом прострел Самойлов.

— Зачем? — не понял я.

— Выйдите из транспортного средства, — повторил майор. — Иначе мне придется применить силу.

— По отношению ко мне? — я ткнул себя пальцем в грудь. — Ты? Я же тебя как тростинку сломаю.

— Не спорь с ним, — прошипела Катя. — Просто выходи из машины.

— Ладно, — пожал плечами я. — Как скажете.

— Откройте багажник.

— Может быть не надо, майор, — слабо попыталась поспорить Катя.

— Откройте багажник! — железным тоном повторил страж порядка.

Девушка обреченно вздохнула и нажала на рычаг. Сзади щелкнуло.

— Сержант, проверь.

От машины с синей полосой на борту отошел высокий, тощий парень. Он подошёл к багажнику, открыл его. Я лениво наблюдал за тем, как цвет лица стражника сменился на белый, а потом на зеленоватый. Парень отскочил в сторону и согнулся пополам. Долго и шумно блевал на обочину.

— Что там? — недовольно спросил Самойлов, обходя машину. — Ух, еб… Эй вы. Руки за спину. Сержант, охранять их. Я вызову патруль.

С необычайной прыткостью для его одутловатой фигуры, он бегом бросился к машине. А на нас уставилось воронёное дуло ствола:

— На колени! Руки за спину.

Я тяжело вздохнул, но все же послушался тощего стражника. А через секунду, на запястьях защелкнулись холодные стальные кандалы.

* * *

Замок не поддавался. Виной этому были трясущиеся руки. Ключ долго не мог попасть в замочную скважину. А когда Змей все-таки смог совладать с тремором, ключ встал не той стороной, и намертво застрял в двери.

— Блядь!

Змей зло ударил по створке. С трудом вытащил ключ, глубоко вздохнул, пытаясь унять тремор. И снова вступил в борьбу с замком.

Наконец, ключ провернулся, и Змей торопливо потянул на себя створку двери. Из дверного косяка выпала заложенная туда спичка. Значит, люди «Зиона» ещё не нашли эту берлогу.

Змей тихо прошел в квартиру. Нужно собрать вещи и как можно быстрее бежать из города. Пока его не нашел Азазель. Или магистр.

Квартира была арендована на подставного человека. Змей понимал, что это поможет выиграть время, если сложится ситуация типа сегодняшней. Когда Змей или его люди накосячат и начнется грандиозный раздербан. Если бы он узнал, как закончится сотрудничество с «Зионом», то ни при каких обстоятельствах не стал влезать в этот непонятный блудняк. Но пять лет назад, когда гости с северных окраин предложили ему сделку, он согласился. Правда, ему и его людям пришлось пройти некоторые…изменения. Поучаствовать в экспериментах безумного Тоя. Те, кто выжил в результате этого, получили бонусы. Остальные нашли последний покой в печах цеха утилизации. Впрочем, Змей не жаловался на результаты трансмутации. Он стал сильнее, быстрее, мог становится человеком-невидимкой. А то, что его рожа покрылась костяными наростами и стала напоминать змеиную было не такой большой платой за новые способности. Змей и до изменений был не особо красив.

Но теперь… теперь Михаил Реутов, по кличке Змей жалел, что согласился тогда на сделку с «Зионом».

Тихо ступая, боец пробрался в зал. Темнота скрывала предметы в комнате, оставив лишь очертания. И Змей, который никогда не жаловался на память, быстро заметил, что кресло, которое стояло в углу, теперь передвинуто.

— Дай угадаю: ты провалил задание, которое возложил на тебя магистр.

Голос прозвучал в темноте комнаты неожиданно. Змей отшатнулся, а в голове тут же ярко возникла мысль о побеге. Но в тот же момент в комнате вспыхнул свет. Настолько резкий, что Змей прикрыл рукой глаза.

В кресле, закинув ногу на ногу, сидел Аззазель.

— Блядь, зачем так пугать? — прошипел Змей.

— Где наш гость? — вопросом на вопрос ответил парень. В голосе не было злости или раздражения. Только интерес.

— С-с-сбеж-ж-жал, — стараясь не смотреть в глаза Аззазеля, быстро ответил Змей.

— Плохо, брат. — В тоне гостя не было ни капли сочувствия. — Ты не справился с заданием.

— Но я знаю, откуда он прибыл, — быстро добавил Змей. — Пришелец говорил что-то о своем брате, Торе. Повелителе молний.

— Асгард, — протянул помрачневший гость. — Интересно, как он попал на землю? Боги Асгарда спят в ожидании начала Рагнарёка. Кто из них смог проснуться?

— А еще пришелец увидел меня. Когда я был невидим. И быс-с-стро атаковал.

— Очень интересно, — Аззазель задумчиво потер ладонью подбородок. — Ладно, идём к магистру.

— Вы уже проголосовали? — уточнил Змей, попятившись к двери.

— Если бы совет проголосовал, то не было бы между нами никакого разговора, — холодно произнес Аззазель. — Ты пытался бежать, Змей. А Канн не любит трусость. Но твоя информация про пришельца оказалась полезной. Так что я не стану говорить о том, что ты хотел покинуть город. Или страну. Не думаю, что тебя вызовут на поединок. Идём, брат. Нужно поговорить с Канном.

В полицейском участке

Патруль прибыл быстро. Не успел я и глазом моргнуть, как к месту, где нас задержали, прибыли две машины. На их крышах зачем-то были приделаны смешные фонари, переливающиеся синим и красным цветами. Мне казалось, что стража должна быть малозаметной, чтобы подкрадываться к преступникам. А здесь они кричали о самом присутствии. Возможно, они опасались нападения и привлекали внимание горожан для свидетельствования.

Две пары рук бесцеремонно рванули меня, поднимая с колен. Я встал, холодно уставился на дула автоматов, которые упирались прямиком в грудь. У парней в чёрной одежде лица были скрыты под масками. Плотная ткань полностью закрывала голову, от макушки до шеи, оставляя на виду только глаза. Возможно, они боялись показывать себя незнакомцам. Потому как в самих масках ничего угрожающего я не видел.

— Погоди, это же тот пацан, который вчера по воде Мойки ходил, — донёсся до меня удивленный шепот. — Я про него в интернете видел.

Я растянул губы в ухмылке и вышла она больше похожей на оскал. Но парни не дрогнули, продолжая наставлять на меня оружие.

— В машину его, — распорядился один из стражников.

Парни потащили меня в сторону. Я обернулся. Катю вели у другой повозке с синей полосой на борту. И заметив мой недобрый взгляд, она едва заметно покачала головой и одними губами прошептала «не надо».

Кто-то грубо толкнул меня в спину:

— Не оборачивайся!

— Ещё раз ты меня пихнешь и я сломаю тебе руку, — спокойно произнес я.

— Угрожать мне вздумал? — со злобой спросил кто-то за спиной.

Но толкаться перестал. Видимо, поверил, что я смогу осуществить обещанное.

Я не лукавил. Как минимум я мог бы спокойно убежать с места. Только меня и видели. Эти ребята были слишком медлительными для меня. Особенно когда на мне были башмаки Локи. Они и опомниться бы не успели, как я уже оказался на другом конце города. Или…

Или, я мог бы попросту всех их перебить. Залить мостовую кровью, и вытащить Катю из машины. А после сбежать с нею на руках. Избавиться от мусора в багажнике, и жить себе спокойно.

Но вот при таком раскладе, Катя могла бы пострадать. Кто-нибудь из дружины стражников наверняка начнет стрельбу. И в этом случае, девушка не будет застрахована от случайной пули. В фильме про мстителя за собаку я видел, как это работает.

Ну и во-вторых, стражники ни в чем не виноваты. Они просто охраняют горожан. Исполняют приказ. А убивать законопослушных граждан, пусть и стражников, я не хотел. Неизвестно как это могло бы сказаться на моей судьбе. Поэтому будь как будет. Если обстоятельства сложатся совсем уж погано, тогда… тогда придется пробиваться с боем. Пока же последуем совету девушки. Она больше живёт в этом мире. Знает правила города куда лучше, чем я. И если она считает, что выбираться с боем не надо, то стоит прислушаться к этому совету.

Меня грубо посадили в салон. Рядом уселся один из бойцов в черной форме. Ещё двое разместились на передних сиденьях.

Я не мог не заметить, что дуло оружия упёрлось мне под ребра.

— Не рыпайся, — потребовал сосед и осекся, когда я хмыкнул в ответ.

— Не боись, парень, — ответил я негромко. — Не будешь тыкать в меня этой игрушкой- не зашибу.

Он хотел что-то ответить, но вместо этого громко икнул, чем вызвал недовольное ворчание коллег.

— Ты там не обгадься, Петь, — посоветовал водитель, заставив моего охранника икнуть снова.

— Это я с голоду, — буркнул он.

— Я бы тоже поел, — заметил я небрежно. — Может быть, заедем в трактир по дороге? Угостите меня пивом, а я вам расскажу пару знатных историй. Наверняка там найдутся лиходеи, которых можно наказать. И вам работа будет. Все лучше, чем от добрых граждан скрываться за тряпками на лице.

— Ты забавный, — процедил тот, кто сидел рядом с водителем.

— Не особо, — возразил я, — особенно когда голодный.

— Поговори еще, — бросил парень, видимо, имея в виду обратное.

Я замолчал, прикрыв глаза.

Машина тронулась, увозя меня на встречу с судьбой.

* * *

— Асгардец, значит.

Магистр откинулся на спинку кресла и задумчиво забарабанил пальцами по столу, глядя на Змея и Аззазеля.

Посетители терпеливо ожидали, не прерывая тишину.

— И зачем он прибыл сюда?

— Кто знает? — небрежно пожал плечами Аззазель.

— Я надеялся, что ты что-то знаешь. Точнее, уверен, что точно в курсе, кем этот мудень может быть.

Аззазель не спешил с ответом. Он усмехнулся, провёл пальцами по волосам, словно решая, с чего начать. Магистр ответил ему любезностью и не стал торопить с ответом. И он не заставил себя долго ждать.

— В мире Асгарда двенадцать богов. На Фрейю или Фригг он не похож, — парень отмахнулся от только ему видимой пылинки. — Локи привязан к скале. Это месть Скади за его выходки. Вряд ли он смог бы освободиться.

— Уверен?

— Иначе, по земле уже ходили бы толпы мертвецов. А я пока не вижу ни зомби, ни Ньяльфгарра, на котором они должны приплыть. Один, одноглазый старик, тоже не подходит под описание. Да и воронов поблизости от пришельцы я не видел.

— Это факт.

— Тор в долгой аренде у Мстителей, — парень презрительно скривился, — так что тоже мимо. Тюр, бог войны, имеет только одну руку. Вторую ему откусил Фенрир, когда асы приковали его к скале. А у этого паренька две руки, так что бог войны не подпадает под ориентировку. Браги больше спец в разговорах, чем в боевом ремесле, Хед слеп, а Хеймдалль не покидает свой пост у Бивреста. Остаются Хермонд, Магни, Моди, Улль, Вали и Видар. Двое последних-боги мщения.

— А остальные? — живо заинтересовался Магистр, с интересом глядя на Аззазеля.

— Разных дел, — уклончиво ответил тот. — Моди и Магни сыновья Тора. Моди бог воинской ярости, Магни — бог силы и мощи. Улль, тоже сын бога грома, правда, приемный — бог лука и стрел. Он покровительствует ходящим по снегу.

— Значит, этот хрен норвежский — Магни или Моди, — заключил магистр.

Аззазель язвительно усмехнулся:

— Не так просто. Мне удалось найти вот что.

Он бросил на стол сложенный вчетверо лист и толкнул его в сторону Магистра. Тот поднял лист, развернул его. На белом прямоугольном куске бумаги была распечатана фотография вечерней улицы. И крупный план светловолосого человека, в черной кофте, широких спортивных штанах и тяжелых армейских ботинках.

— Фото с камеры, расположенной в квартале от ювелирки Исаака. А вот видео из социальной сети. Хит интернета. За сутки набрало тридцать миллионов просмотров.

Аззазель подтолкнул к Магистру телефон, на котором уже было загружено видео. Магистр нажал на кнопку запуска. На экране тут же крупным планом появился тот же светловолосый мужчина, который стоял на поверхности реки Мойки.

— А это точно не фейк?

— Железно. Некоторые секты уже говорят о втором пришествии, — многозначительно добавил Аззазель. — Знакомое лицо, не так ли?

— Ага.

— Я проверил адреса в квартале от того места, где камера в первый раз засекла пришельца. Так вот: во дворе этого дома зарегистрирован салон некой ведьмы. Гадалки Ираиды Велесовны. Может быть, ведьма что-то знает о боге?

— Думаешь, какая-то колдунья могла призвать его? — усмехнулся магистр. — Серьезно?

— Смогла же одна из них призвать в этот мир тебя? — вопросом на вопрос ответил Аззазель.

Магистр со злостью посмотрел на парня. Но тот принял этот полный ярости взгляд невозмутимо. Можно было принять это за вызов, если бы не безразличие, которое Аззазель всегда демонстрировал к власти.

— Адрес стоит проверить, — повторил Аззазель. — И поговорить с этой гадалкой.

— Что же, если ты так настаиваешь… Возьми Змея и ещё пару человек, и навестите эту бабу. И молись всем своим богам, чтобы гадалка что-нибудь знала.

— Я никому не молюсь, Магистр, — парировал Аззазель с иронией и поднялся на ноги. — А те из богов, что имели какой-нибудь недобрый интерес к моей персоне, плохо кончили.

В комнате резко похолодало.

Словно в подтверждение сказанных слов, за спиной Аззазеля с шелестом раскрылись огромные черные крылья. Они были настоящими. Не из тех, что рисовали великие художники на своих полотнах, не такие, которыми наделяли бесполых ангелов скульпторы. Нет. Они были истинными. И потому в них не было величественный красоты. Огромные, с жёсткими иссиня чёрными перьями, растрепанными ветрами и полетами. Ободранные в нескольких местах до самой плоти. Обнажающие один жуткий давно затянувшийся шрам на внутренней стороне правого крыла. Эта отметина напоминала владельцу о том, что когда-то он был наивнее. Каждое длинное перо имело острый, словно заточенный бритвенный край и не единожды эти перья напивались крови. За много лет Аззазель научился владеть крыльями как опытный воин верными мечами. Они исправно служили ему и складывались между лопаток оставаясь для любого, кто бы смог увидеть, лишь широким ровным шармом лежащим вдоль позвоночника.

* * *

Караулка стражников располагалась в торце одного из жилых домов. Рядом с распахнутой настежь железной дверью была прикреплена табличка «Второй отдел полиции».

— Приехали, выгружаемся, — скомандовал водитель, ловко загнав машину на стоянку перед бетонным крыльцом.

— Хороший возница, — справедливо заметил я.

Бойцы быстро вытащили меня из машины и направились ко входу.

Помещение было тесным и темным. Оно разделялось решёткой. В образовавшейся небольшой клети ютился ряд деревянных кресел. Видимо, здесь ожидали приема всякие пришлые жалобщики.

Прямо за решеткой виднелось небольшое окошечко. Из него выглянул толстый человек в темно-красной форме. На губах его налипли крошки, грязные волосы сбились комом, а свисающие веки доказывали — мужик спал на службе после трапезы.

На сопровождавших меня людей он не походил ни одеждой, ни поведением. Видимо, на мою поимку отправили не обычную стражу. А гвардию. Или дружину самого ярла. Приятно, когда противник тебя уважает.

Один из сопровождавших меня бойцов кивнул сидевшему в клети стражнику. Раздался короткий гудок, входная решетчатая дверь щёлкнула и открылась.

— Это такая магия? — обернувшись, спросил я у сопровождавшего меня бойца. — А человек в окошке охраняет вход? Как Гарм?

— Кто такой Гарм? — подозрительно уточнил сопровождающий.

— Огромный пёс, который сторожит врата в Хельхейм. Вернее, он прикован к скале в пещере Гнипа. А ещё у него есть напарник. Великан по имени…

— Ты поумничай нам, — боец грубо оборвал мою речь, толкнув меня в полутемный коридор. — Всю эту херню следователю расскажешь, когда под дурака косить будешь.

Я послушно замолчал. Не стоит доводить бойца. Он вон уже злой. Кабы не началась в караулке какое-нибудь паскудство вроде драки. Убью кого-нибудь, а потом совесть замучает.

Двери по обе стороны коридора были тонкими. И мне было прекрасно слышно то, что творится в комнатах.

За одной из таких тонких преград я и услышал очень знакомый голос:

— Какие трупы? Не знаю я ничего.

— Те, что были в багажнике автомобиля, — оборвал Катю мужской голос.

— Так машина не моя была.

— А чья? — вкрадчиво спросил мужчина.

— Понятия не имею, — быстро ответила девушка.

Я усмехнулся. В фильмах, что мне довелось посмотреть, такое поведение называлось «уйти в отказ». Хотя, тут девушка говорит правду. Машина и правда была не наша. Наша. Как быстро я решил, что «мы» вместе. Забавно получилось.

— Пришли, — боец открыл дверь одной из комнат и толкнул меня внутрь. — Не дури.

— Да вроде я не ударился головой, — пробормотал я.

Обстановка клети была скромной. Я бы даже сказал — скудной. Заваленный бумагами стол, шкаф со стеклянными дверцами у стены, большой железный короб, да два рассохшихся стула. Окно было заляпано грязью и забрано решёткой. Под потолком чуть заметно мерцали плоские длинные фонари за тонким мутным стёклами. В них успели набиться мухи и ночные мотыльки.

Невольно подумал, что местные работники находятся здесь не по своей воле. Может проштрафились чем-то.

За столом сидел мужчина средних лет в темно-синей форме. Она отличалась как от одежды стражника, который сидел на вахте, так и от черной формы бойцов, изловивших нас с Катей. И как только мидгардцы не путаются в цветах нарядов местной стражи?

Заметив мое внимание, мужчина улыбнулся и протянул руку, указав на стул.

— Прошу, присаживайтесь.

Я с опаской покосился на ненадежный предмет мебели, осторожно сел. Стул тут же предательски заскрипел, готовый вот-вот развалиться.

В нос забилась пыль и запах плесени. От этого я достаточно громко чихнул. Звук почему-то знатно напугал мужика. Он едва ли не подпрыгнул на своем кресле и рука его дернулась куда-то вниз. Или он весьма рад меня видеть или же скрывает оружие под столешницей. Не самая достойная часть обстановки и говорит не в пользу хозяина комнаты.

Мужчина меж тем протер лоб куском светлой ткани, а затем и шею. Однако это не спасало его от того, что одежда попыталась потом. Видимо, не все мидгардцы имели доступ к воде. Как еще можно было пояснить, что часть их пренебрегает омовениями?

— Будьте здоровы, — кисло протянул человек.

— Да я и не болен, — настороженно ответил я.

В этом заведении уже дважды озаботились состоянием моего здоровья. Вроде это не лекарский дом.

— Вот и славно. Рад, что вы хорошо себя чувствуете.

С каждой минутой этот мужик за столом нравился мне все меньше. Показная вежливость, видимо — желание показаться мне другом. Надеется разговорить меня по поводу машины. Вернее, про мертвецов, которых в ней нашли.

Мужчина с интересом посмотрел на меня. Потом взял чистый лист и ручку. И только сейчас я заметил, что на плечах синей формы красовалось по одной золотой звёздочке. Что это означало я не знал, но раз уж этот хитрый тип сидит в маленькой каморке, заваленной бумагами, то это наверняка не такая уж значимая персона.

— Меня зовут Константин Васильев. Младший советник юстиции, следователь по особо важным делам.

— А как младшему советнику доверили особо важное дело? — тут же уточнил я, и поправился:

— Вы уж простите за мое любопытство. Я в вашем городе человек новый. Только знакомлюсь с местными обычаями.

Бровь Константина предательски дернулась. Видимо, мой вопрос каким-то образом смог задеть самолюбие мужика:

— Такие здесь порядки, — натянуто улыбнулся он. — Как вас зовут? Документов при вас обнаружено не было.

— Видар, — охотно представился я, чем изрядно его порадовал. — Бог мщения и безмолвия. Хотя, последний титул мне навязали. В насмешку, так сказать. Уж очень я поболтать люблю. В нашей семье так, знаете ли, принято. Вот мой отец…

— Вы сказали, что не местный, — Васильев поморщился и попытался было перевести разговор в более предметное русло. — Так откуда вы приехали, с какой целью?

— Из Асгарда, — тут же ответил я. — Один из девяти миров, где живут асы. Нас там всего двенадцать человек, ну ещё жены, дети. И эйнхерии. Но они в Вальхалле живут. В чертогах моего отца. Воины, которые пали в бою. Не все, конечно. Те, кого выберет Один…

Бровь Васильева дернулась ещё раз. Константин нахмурился, внимательно глядя на меня и постукивая ручкой по листу бумаги. Я же, в свою очередь, пытался построить простодушный вид. А губы будто сами собой растянулись в идиотской улыбке. Как у деревенского дурачка.

— Это такой город, — снова начал разговор следователь. — То самураи столы в барах на щепки рубят. Теперь вот боги трупы перевозят. Кстати, о мертвецах. Куда вы их везли? В загробный мир?

— Каких мертвецах? — я сделал вид, что не понял о чем речь.

Васильев взял со стола исписанный лист бумаги:

— В рапорте майора написано, что вы и Екатерина Чехова были задержаны при осмотре транспортного средства. В багажнике машины были обнаружены части человеческих тел…

Васильев небрежным жестом откинул документ в сторону и посмотрел на меня:

— Судебно-медицинский эксперт сейчас собирает в морге тела по частям. Как головоломку. Такая находка в багажнике вашей машины тянет на пожизненный срок, многоуважаемый бог… — он поморщился, припоминаю мой титул, — мщения и безмолвия. Из Асгарда. Уверен, в тюрьме найдутся те, кому придутся по душе ваши байки про родину.

— Как понять «пожизненный срок»?

— Понимаю, — с готовностью кивнул следователь. — Боги не разумеют местного диалекта. Так вот я вам объясню: выражение «пожизненный срок» означает, что вы просидите до конца жизни в колонии особо строгого режима. Страшное место, скажу я вам. Камера два на два, с тремя соседями. Свет в помещении горит круглосуточно. Прогулка раз в день на тюремном дворе. С мешком на голове. Зато на полном государственном обеспечении.

— Кормят, поят и одевают бесплатно? Не так уж и плохо, — быстро ответил я. — Телевизор можно круглые сутки смотреть.

Лицо Васильева вытянулось от удивления:

— К сожалению, там нет телевизора.

— Как это нет? Как же там люди живут, без телевизора?

— Вы, наверное, не понимаете. Эти места мало кому по душе. Так что я спрошу ещё раз оказались в машине с мертвецами в багажнике?

Я откинулся на спинку стула и лукаво посмотрел на следователя:

— Зачем же мне все вам рассказывать? Если я поведаю эту историю, то буду до конца жизни сидеть в клетке. Как вы сказали? — я наморщил лоб и прикрыл глаза, вспоминая нужное слово. — А, точно. В колонии особо строгого режима. Я не очень люблю спать при включенном свете.

— Если вы расскажете мне всё как есть, и не станете ничего утаивать — вам зачтется. Это называется чистосердечное признание и сотрудничество со следствием.

— Как зачтется? — живо поинтересовался я. — Свет в камере будут на ночь выключать?

Васильев посмотрел на меня с плохо скрываемой злостью:

— Вы не угадали…

— То есть, даже свет выключать на ночь не будут? Неужели дадут телевизор?

— Чистосердечное признание и сотрудничество со следствием помогут вам уменьшить срок заключения в исправительном учреждении.

Я задумчиво наморщил лоб:

— А как можно уменьшить пожизненное?

Следователь раздражённо бросил ручку на стол и отодвинул лист бумаги. Видимо, он передумал записывать наш разговор.

— Да и не понравится вашему ярлу держать пожизненно на соцобеспечении бессмертного. Это же сплошные траты. И ем я много. Хотя вот в последний день меня не торопятся кормить. Я готов даже вашу пиццу принять за еду. Хотя уверен, что мало кто из Асгардцев счел бы ее едой. Но я добрый…

— В соседнем кабинете уже даёт показания Екатерина Чехова, — перебил меня Васильев.

Но я лишь усмехнулся, вспомнив, какие показания даёт девушка в соседнем кабинете.

— Кто это? — переспросил я.

Константин Васильев тяжело вздохнул и потёр ладонями лицо:

— Да поймите… Как вас зовут?

— Я же уже говорил. Видар. Бог мщения и безмолвия, — охотно напомнил я.

— Ебать-колотить, — устало вздохнул следователь. — До чего же тяжёлый и запущенный случай.

— А скажите мне, уважаемый мастер-следователь. Почему у вас за перевозку мертвецов приговаривают к пожизненному сроку? За убийство меньше дают. Это я так, интереса ради спрашиваю. Вы не подумайте, будто я какие-то там трупы перевозил, или видел, или что-то о каких-то трупах знаю…

Следователь тихонько взвыл, качнувшись на стуле и закрыв лицо руками.

— Говорила мне мама: «Иди в архитектурный», — прошептал он.

«Видимо, мы с ним не подружимся», — отчего-то подумалось мне. — «А жаль. Мужик всего лишь хотел, чтобы мы стали добрыми друзьями».

Наш интересный диалог прервала хлопнувшая входная дверь. И женский голос:

— Он уже успел что-то вам рассказать?

Я обернулся. У входа в кабинет стояла девушка в строгом чёрном пиджаке и юбке, доходившей до колен. В правой руке она держала прямоугольную папку.

— А вы ещё кто? — спросил следователь. — Тоже Бог? Или богиня?

— Почти, — кивнула девушка, и ловко вынула из кармана какой-то небольшой прямоугольный документ в ярко-красной обложке. Она заученным движением раскрыла его, показывая следователю:

— Капитан Ольга Клименко. Спецотдел, — с усмешкой сообщила она. — Так что про бога вы почти угадали, младший советник юстиции.

Увидев этот документ, лицо стражника — следователя стало совсем уж грустным.

— Пока ничего. Несет какую-то лютую ересь. И задаёт дурацкие вопросы.

— Нормальные вопросы, — проворчал я недовольно.

— Я как раз хотел отправить его в камеру. И какое отношение спецотдел службы безопасности имеет к инциденту с машиной?

— Потому что хозяином автомобиля является гражданин Артур Соколов. Известный в городе под кличкой «Борода». Таким образом, уважаемый Константин Сергеевич, — девушка высокомерно усмехнулась, — дело подпадает под статью «Бандитизм». И переходит под нашу юрисдикцию. Поэтому этот парень и его подруга поедут со мной.

Пожалуй, с ней бы я пошел и по своей воле. До того мне понравилась эта строгая девушка.

Мне было не совсем ясно, зачем она выкрасила ногти в алый цвет, но в остальном девка удалась. Конечно, по моим меркам худовата, но видимо тут другой вкус. Однако, ее тронутая загаром кожа светилась здоровьем, подведеные по восточной моде глаза, казались глубокими, а медные волосы вполне можно намотать на кулак. Мне всегда нравились воительницы и даже местная форма не портила впечатление.

— Уводите, — бросила она через плечо.

В комнату вошли двое. Заметив их, я нахмурился. Аура обоих была ярко-красной, цвета пролитой крови. Почувствовал мой интерес, парни переглянулись, и цветное свечение мигом исчезло. Забавный фокус. Нужно будет узнать, как они его провернули.

Парни подошли к столу, и я послушно встал, улыбнувшись на прощание следователю. Васильев буркнул себе под нос какую-то погань, но кому она адресовалась, мне, девушке или парням, я так и не понял. Ну, будем считать Константин так попрощался.

Под конвоем ребят Ольги я вышел из кабинета, оставив капитана и следователя по особо важным делам.

Сама девушка обогнула нас и направилась по коридору. И как они ходят в таких странных башмаках? Это же пыточные устройства. Хотя, ноги в них кажутся вполне соблазнительными.

— У нее мужик есть? — спросил я, когда Ольга зашла в кабинет и потребовала вернуть наши вещи.

— Тебе не светит, — презрительно сказал парень справа.

— Ты бы удивился, если бы знал, — хмыкнул я, вспомнив, с каких баб удавалось снимать короны, перед тем как завалить в стог сена.

Гадалка

В отличие от машин городской стражи, транспортное средство Ольги и ее товарищей было без синей полосы. Обычная черная тачка, очень похожая на ту, в которой я и Катя возвратились вчера в город после убийства бандитов в заброшенной деревне.

Катя уже была на заднем сиденье. И заметив ее, беспокойство и волнение, которое я испытывал за девушку, пока общался со следователем, мигом улетучились.

— В машину, мистер Видар, — грубо сказал один из парней, стоявших за спиной.

Вместо ответа я повернулся и показал ему скованные руки. Конечно, проще было разорвать металлическую цепь, но привлекать к себе лишнее внимание, я не хотел.

Второй провожатый понял намек. Открыл дверь, но вталкивать меня внутрь не стал. Просто терпеливо дождался, пока я сяду в машину. Спокойно устроился рядом, подвинул меня и Катю и закрыл дверь. Второй парень неторопливо обошел машину и сел на водительское сиденье, ожидая, пока Ольга Клименко, выйдет из отдела.

— У вас хороший сервис, — похвалил я парней. — Намного лучше, чем у городской полиции.

Тот, что сидел за рулём, кивнул. Сидящий рядом с нами, вообще никак не отреагировал на одобрение. Просто неподвижно застыл, как каменная статуя. И за все время, пока мы ждали Ольгу, парень не произнёс ни слова. И, как мне показалось, даже ни разу не пошевелился.

— Кто эти ребята? — едва слышно спросил я у Кати.

Краем глаза я заметил, что парень с переднего сиденья внимательно наблюдает за нами через зеркало заднего вида.

— Федералы, — просто ответила девушка.

— И что им от нас нужно?

— Понятия не имею. Но полагаю, скоро они нам все расскажут.

— А все это из-за безумного лекаря, — буркнул я.

Разговор прервала Ольга. Девушка вышла из отдела, быстро спустилась по истертым бетонным ступеням и направилась к машине. И я невольно залюбовался этой строгой дамой с развевающимися на ветру волосами. Она была похожа на одну из валькирий, дочерей Одина. Строгое лицо с морщинками на лбу, плотно сжатые губы, а глаза будто бы метали молнии. Шикарное зрелище.

Интересно, а обязательно снимать обувь во время соития? Какие здесь правила? Не уверен, что Катя ответит, если я уточню. Кажется, она не особо охоча до постели и потому ведёт себя в данных вопросах как старая дева.

— Поехали, — произнесла Ольга, едва только села на пассажирское сиденье.

Водитель послушно повернул ключ в замке зажигания и машина выехала с парковки.

— Можно поинтересоваться, куда нас везут? — нарушила тишину Катя, когда автомобиль удалился на пару кварталов от полицейского участка.

— Домой, — не оборачиваясь, ответила Ольга.

— Вот как? — недоверчиво уточнил я. — То есть, пожизненное лишение свободы отменяется?

— Будем считать, вас выпустили условно-досрочно. За хорошее поведение, — девушка повернула зеркало, чтобы видеть меня.

— И что вам необходимо взамен на досрочное освобождение? — быстро спросила Катя.

— Вы сделали достаточно. Восемь трупов ребят из «Зиона» — прекрасная плата за выход на волю.

— Мы не при делах, — ответила Катя.

— П-ф-ф. Тоже мне достижение, — в один голос с ней сказал я.

Девушка улыбнулась, глядя прямо на меня:

— Вы путаетесь в показаниях, ребята. Вообще, убийства не повод для гордости, Видар, — жёстко произнесла Ольга, но в глазах ее плясали черти. — Но за вас поручился один человек, которому вы спасли жизнь. Он мой хороший знакомый, поэтому нам и пришлось вмешаться в следственный процесс. Но это одноразовая акция. Больше такой поддержки не будет.

— Понимаю, — протянул я. — Передавайте Даниле привет. И простите, что так вышло с глазом.

Ольга насупилась, но ответила:

— Просто рабочий момент. Я понимаю.

— А как быть с машиной и трупами?

— Парни заберут тела из морга, перегонят тачку и уничтожат ее. Вместе с расчлененкой. Будем считать, мы покроем за вас долг перед Мирко. И ещё: на вашем месте, Видар, я бы возвратилась на родину. За пару дней вы нажили в городе заклятого врага.

— «Зион»?

Ольга не ответила. Просто кивнула.

— Чем же они так опасны, позвольте поинтересоваться?

— У этих парней деньги и связи. А ещё, в «Зионе» есть несколько бойцов, которые… не совсем люди, — после недолгого молчания произнесла Ольга. — «Зион» контролирует большинство мелких уличных банд. Что очень улучшает статистику преступлений в городе. Плюс, ребята «Зиона» убирают с улиц шушеру вроде наркоманов, алкоголиков и дилеров. В обмен на это полиция закрывает глаза на проделки банд «Зиона».

— Типа нападения на ювелирный магазин Исаака?

— Да. При условии, что не будет жертв среди населения, — поморщилась Ольга. — Екатерину случайно намотало на этот маховик репрессий. К тому же грабители, скорее всего, отпустили бы ее.

— Вас там не было, — буркнула Катя. — Оставлять меня в живых они не собирались.

— Нападение преследовало собой крупную цель, — пожала плечами Ольга. — А разбой — всего-лишь метод демонстрации возможностей. Но в план вмешался ваш друг из Асгарда. Не поведаете, как вы познакомились?

— То есть, бойцы «Зиона» хотели доказать несостоятельность охраны ювелирного дома, чтобы потом заключить с Исааком договор о защите? — проигнорировала ее вопрос Катя и демонстративно положила ладонь мне на колено.

— Все правильно. Но Видар все испортил.

— Он у меня такой, — ехидно согласилась моя знакомая. — Любит делать как считает нужным.

— Мы приехали, — сухо сообщила Ольга.

— Спасибо, что доставили к самому дому. С радостью пожал вам руку, но, как видите….

Я поднял руки, на запястьях которых все ещё красовались оковы.

— Простите. Беседа была настолько увлекательной, что я совсем забыла про браслеты. Сними наручники, — Ольга кивнула сидевшему рядом со мной бойцу.

Тот быстро залез в карман, достал небольшой ключ и вскрыл металлические браслеты. Оковы щелкнули и я потер ладонями затёкшие запястья.

Боец вышел из машины, выпуская нас на свободу.

— И последнее: ваши цепи, конечно, хороши, — неожиданная осведомлённость в моей экипировке удивила, но Ольга продолжила, — но если вам понадобится что-нибудь для защиты вас или вашей прекрасной дамы…

В открытое окно высунулась изящная женская рука. Между указательным и средним пальцами был зажат белый прямоугольник из плотной бумаги. Я взял его покрутил и убрал в карман:

— Большое спасибо, Ольга. Если, это ваше настоящее имя.

— До встречи, Видар.

Машина тронулась с места, увозя нашу спасительницу и ее воинов. Я успел подметить ее острый взгляд в боковом зеркале и решил, что при случае попрошу не снимать ее ту странную обувь.

* * *

Ираида Велесовна осторожно открыла дверь квартиры. Не включая свет пробралась внутрь. Осмотрелась. Вроде бы вещи лежали на своих местах. Именно так она оставила все, когда спешно покидала квартиру, в которой вела прием клиентов. Ираида подошла к каминной полке, открыла потайную дверцу. Вытащила две пачки наличных, и быстро убрала из в принесенную сумку. Прислонилась к стене, переводя дух. Вроде бы все прошло как надо. Пора уходить.

С тех пор как в эту самую квартиру явился гость из Асгарда на душе у гадалки было очень неспокойно. И наверное виной этому был Видар. Именно он заставил Ираиду рассказать Олесе про то, что в салоне происходит форменный фарс и мракобесие, но никак не магия. Именно по этой причине, гадалка уже сутки жила на квартире, снятой на чужие паспортные данные. Впрочем, находиться в городе гадалка больше не собиралась. На вечер уже был куплен билет на самолёт, который унесет ее далеко-далеко, в другую страну. Где муж Олеси, бывший бандит, а теперь депутат Законодательного собрания города, не сможет до нее добраться. Осталось только собрать наличку по старым заначкам на черный день — и денег на то, чтобы пересидеть устроенный богом мщения кипиш, хватит. Потом, когда поднятая пыль уляжется, она вернётся в город. Начнет все заново.

Громкий стук в дверь заставил Ираиду Велесовну вздрогнуть. Мысли о счастливом будущем за границей рассеялись как утренний туман и гадалка бросила испуганный взгляд на дверь.

Неслышно ступая, Ираида Велесовна прокралась в прихожую, осторожно посмотрела в дверной глазок.

На лестничной площадке стоял молодой человек, лет двадцати пяти. И для головореза он одет вполне прилично. Гадалка с удивлением отметила, что классический черный костюм чертовски идёт этому блондину с голубыми глазами.

Будто бы почувствовав, что за ним наблюдают, парень поднял голову, и внимательно посмотрел на дверь.

Этот взгляд заставил гадалку в классе отпрянуть. У нее почему-то появилось скверное чувство, что парень наблюдает за ней через запертую металлическую дверь.

— Ираида Велесовна, откройте. Нам нужно поговорить. Я знаю, что сейчас вы стоите у двери.

Волосы на затылке гадалки зашевелились, а в желудке заворочался неприятный ледяной ком ужаса. От парня исходило сильное, почти ощутимое чувство опасности. И после этих слов Ираида Велесовна была уверена, что у нее будут большие неприятности, если она откроет дверь.

Гадалка почти бегом бросилась в комнату. Схватила сумку, перекинула ее через плечо. Обернулась, прислушалась. За дверью стояла тишина Но Ираида Велесовна знала наверняка: парень никуда не ушел. По-прежнему за дверью. И терпеливо ждёт.

Ираида подошла к окну. Открыла створку, выглянула наружу. Во дворе не было ни души. И на секунду, гадалка подумала о том, почему этот странный блондин не оставил во дворе пару человек, на случай, если она решит уйти через окно? Неужели, он настолько самоуверен и подумал, что она добровольно откроет ему дверь.

Рука словно сама собой потянулась за пояс. Туда, где за спиной спрятан пистолет. Ладонь легла на теплую рукоять. И на душе сразу стало чуть спокойнее.

Ираида Велесовна осторожно ступила на белый пластиковый подоконник. И тут же сильный порыв ветра всколыхнул занавеску и сбил гадалку с ног, опрокинув на деревянный пол. Затылок отозвался резкой болью, а перед глазами вспыхнули искры. Мир погас, растворившись в разноцветной вспышке. А через несколько секунд, щёлкнула входная дверь.

Ираида поднялась с пола, держась за голову. Комната опасно качнулась, и гадалке стоило больших трудов сохранить равновесие. Она бросила беглый взгляд в сторону окна, но была остановлена окриком парня:

— Очень не советую, Ираида Велесовна. Или как вас именуют по паспорту? Ирина Павловна Гончарова?

Гадалка резко развернулась. Парень стоял у входа в комнату. В руках он держал два стула.

Рукоять пистолета словно сама прыгнула в ладонь. Гадалка вскинула оружие, но в следующую секунду, резкий удар выбил оружие из ее руки. Пистолет со звоном упал на доски и словно сам по себе уехал в сторону. К дальней стене.

— Ай, как плохо же вы относитесь к гостям. Знали, что в старые времена люди были более гостеприимны? Потому что они твёрдо верили: под личиной людей по миру ходят боги.

От этих слов Ираида смертельно побледнела.

Парень поставил перед ней один из стульев:

— Прошу вас, присаживайтесь, — вежливо протянул гость. — И не нужно больше делать глупостей. Вы уже проявили решимость, и это достойно уважения. Но минувшие сутки выдались крайне тяжёлым. Мне удалось поспать только пару часов.

Ирина собрала остатки мужества и приняла приглашение. Стараясь не делать лишних движений, она покорно села на предложенный стул и даже закинула ногу на ногу. Стопа подрагивала, но вряд ли это волновало пришедшего.

— Всему виной гость из Асгарда. Ночной пришелец, чтобы его черти украли, вмешался в дела фирмы, которую я курирую, — парень удобно устроился на стуле напротив, приняв такую же позу. — Ещё этот негодяй оставил за сутки восемь изуродованных трупов. Неплохие парни, я их знал. А он попросту взял и жестоко убил их. Представляете, Ирина Павловна?

— Вы про кого говорите? — с достоинством спросила гадалка.

Парень пришел не от мужа Олеси. Это хорошо. Потому что, если бы гость был одним из друзей депутата-не было бы меж ними никакого разговора. И тем более он не стал бы расспрашивать ее про Видара. Скорее всего, попросту хорошенько избил бы. А то и сделал бы чего похуже. После чего оставалось только покончить с ней, а потом ловко избавиться от мертвеца. Благо, в городе можно легко проделать подобное. Гадалка знала об этом слишком хорошо. А если бы злодея поймал полицейский патруль, то благодетель-депутат отмазал его от срока.

Эти мысли породили в душе Ираиды Велесовны иллюзорную надежду, что она благополучно доживет до вечера.

— Про парня, — незнакомец наклонился и передал гадалке сложенный лист бумаги.

Она ухватилась за него и стало очевидно, что и руки ее здорово трясутся.

— Да успокойтесь вы, — гость был само радушие. — Я просто хочу с вами поговорить.

Последнюю фразу парень добавил, заметив, как хозяйка салона сглотнула.

Ираида Велесовна кивнула и быстро развернула лист. Распечатка фото. Скорее всего, с камеры уличного видеонаблюдения. Ночной проспект, ярко светящиеся витрины магазинов, прогуливающиеся одинокие прохожие. И Видар, крупным планом.

— Узнаете старого знакомого? — поинтересовался парень, но вопрос был больше похож на утверждение.

Он был наблюдательным. Веко гадалки предательски дернулось, едва она увидела фото.

— Я не знаю, куда он пошёл, — устало ответила женщина, вернув парню фото. — Пришел ко мне накануне.

— Представился?

Незнакомец даже подался вперед в ожидании ответа.

— Сказал, что Видар.

Парень на секунду задумался. Потом неторопливо потер ладонью подбородок:

— Значит, Видар. Бог мщения и безмолвия.

— Про безмолвие не знаю. Он очень любит поболтать, — вставила Ираида и покосилась на пистолет, лежащий поодаль.

— Ладно, личность парня мы установили. Осталось понять, как и для чего он попал в наш мир. Не расскажете, Ираида Велесовна?

— Долгая история, — отмахнулась женщина.

— Мы никуда не спешим, — приятно улыбнулся парень. И от его оскала кровь стыла в жилах.

«Кто это „мы“?» — хотела спросить гадалка. Оглянулась по сторонам. Но кроме нее и блондина в комнате никого не было.

— Рассказывайте, Ирина Павловна. Не думаю, что вам по душе наша компания, — напомнил о себе блондин.

— Одна постоянная клиентка часто приходит ко мне с пустяковыми вопросами. То про цвет кухни уточнит, то спросит, куда поехать отдыхать. Но деньги платит хорошие и любит потрепаться.

— Выбалтывает секреты и, вероятно, не только свои, — сообразил гость.

— Все так. Она хороший источник информации, — не стала опираться Велесовна. Что-то ей подсказывало, что врать парню не стоит.

— В общем, у Олеси исчезла собака, — продолжила она. — Маленькая типа чихуахуа. Она решила, что её убили. Сатанисты какие-то.

— Это важно? — скривился блондин.

— Это причина, — заявила женщина.

Парень пораженно посмотрел на неё:

— Довольно интересное начало. Продолжай.

Гадалка вздохнула. Она была уверена, что гость все понял. Попросту хотел дослушать историю до конца.

— Я налью себе коньяка?

— Хорошо, — великодушно разрешил парень.

— Тебе налить?

— Только если он не паленый.

— Видар оценил, — хмыкнула Ираида. — Даже лимон по вкусу пришёлся.

— Ну, раз напиток подошёл богу, то и мне сойдёт, — парень довольно усмехнулся и добавил, — Мне стоит напомнить, чтобы ты не делала глупостей?

Ираида с тоской посмотрела в угол, где темнел ствол и кивнула.

— Просто для справки, — молодой мужчина откинулся на высокую спинку стула, — ты не успеешь им воспользоваться. Как и ножом. Но сможешь сильно разозлить меня и…

Судорожно кивнув, гадалка уверенно прошла за кружевную ширму, где стоял холодильник, замаскированный под шкаф.

— Олеся звонила, а вчера пришла ко мне. Никогда не видела ее в таком подавленном состоянии, — энергично принялась говорить женщина. — Я думала, она немного погорюет, а потом попросту купит новую псину. Но видимо, эта собака была ей сильно дорога.

— Сейчас бабы стали дурными, — проговорил Аззазель задумчиво.

— Она считала ту шавку чуть ли не ребенком. Сюсюкалась с ней. Покупала бриллианты и паштет из печени гуся.

Женщина вынесла доску с нарезанным фруктом и колбасой, чтобы поставить их на столик. Затем вынула довольно дорогую бутылку из запасов и пару стеклянных стаканов, еще влажных после предыдущего использования.

Ираида невольно задумалась, насколько эти попойки отличаются друг от друга.

— Она настроена уничтожить похитителей и вернуть тело псины, если возможно.

— Погоди. Она решила призвать Видара из-за… собаки? — прервал парень.

— Бог тоже оказался недоволен причиной вызова, — с ироничным смешком подтвердила Ираида.

— Недоволен?

— Ну, точнее, охренел он знатно, — плюнула на социальные условности гадалка и протянула гостю стакан. — Даже материться научился от шока.

— Да как ты додумалась его вызвать? Не могла обмануть клиентку по старой памяти?

— Я не знала, что ритуал сработает, — женщина махнула коньяк и заела довольно большой долькой лимона, присыпанной крупной солью.

Она скривилась и шумно выдохнула.

— Я просто выкрикивала дичь, которую вычитала из старой книги.

— Книга? — махом выпив напиток, уточнил парень. — Что за… ух, хорошая вещь.

— Херни не держу, — Велесовна налила новую порцию. — Ту макулатуру я купила на барахолке. Для бутафории брала. И я притворилась, что взываю к силам мщения. Кто знал, что в мусорный контейнер во дворе свалится языческий бог?

За спиной Ираиды Велесовны раздалось странное шипение. Гадалка обернулась, но комната по-прежнему была пуста. А сидевший на стуле блондин аж в ладоши захлопал, до того ему понравилась история. Успокоиться он смог лишь через несколько минут.

— Ладно, продолжай, — сквозь смех, с трудом произнес парень, утирая выступившую в углу глаза слезинку.

— Я попросила за ритуал ужасно большую сумму. Но Олеся без проблем отдала мне деньги. Наличными. Оказывается, она таскала миллион в сумочке на пластиковой карте. На мелкие расходы, наверное. Кто их поймет, — пожала плечами гадалка.

— А дальше?

— Когда тот тип вошёл сюда весь в мусоре, то я приняла его за бродягу. Но Видар быстро обломал мне все представление. Заявил, что я мошенница и шарлатанка. И заставил меня в открыто признаться.

— И ему это удалось? — прищурился парень.

— Да, — нехотя признала Ираида. — Я будто бы под гипнозом рассказала все Олесе.

— Думаю, твоя бывшая подруга очень разозлилась, когда узнала, что ты ненастоящая колдунья.

— Разозлилась — ещё мягко сказано. Она была в ярости. Я думала, что это от нее гости. Вернее, от её мужа.

— И, вы купили билет на самолет? Хотите спешно покинуть страну?

— Мне необходимо переждать, пока в городе не уляжется шум, который поднял этот пришелец, — гадалка снова опрокинулся стакан.

Гость невольно восхитился ее выдержке. Он ожидал истерики и слез.

— К сожалению, я не могу позволить, чтобы вы сейчас уехали, — покачал головой блондин.

— Это ещё почему? Я все вам рассказала! — встрепенулась Ираида.

— Потому что вы единственная его знакомая в этом мире. Нам нужно, чтобы вы связались с Видаром и назначили встречу.

— У меня и без того полно проблем. Хотите, чтобы список моих врагов ещё вырос?

— Об этом можете не переживать. Будете находиться под постоянной охраной наших бойцов. А печальное недоразумение с Олесей я решу.

— Боюсь, я не в силах вам помочь.

— У вас нет выбора, Ираида Велесовна, — мягко сказал гость, ко в его голубых глазах промелькнули нехорошие, злые искорки. — Иначе вы попросту пропадете без вести. Поэтому вы свяжетесь с Видаром и назначите ему встречу. Я хочу с ним поговорить. Давненько не общался с богами.

Ирина Павловна на секунду замерла, будто бы обдумывая решение. А потом коротко кивнула.

— Если вы и впрямь поможете с моими проблемами, то я смогу вам быть полезной, — женщина выпрямилась и вскинула подбородок. — Я согласна.

— Вот и замечательно, — парень встал со стула и протянул ей руку. — Я знал, что вы неглупая женщина. Уверяю, вы не пожалеете об этой сделке.

Ее рукопожатие было сухим и крепким.

Аззазель подумал, что стоит забрать ту самую макулатуру и лично ознакомиться с текстами.

Самовольное вселение

— Куда нас привезли? — спросил я, едва машина выехала со двора. — Это не твой дом.

— Мой, — буркнула в ответ Катя и, осмотревшись по сторонам, добавила:

— Отчасти. Одна из квартир отца. Вернее, людей с которыми он работал.

— Тогда почему мы идём в гости с пустыми руками?

— Кто сказал? — удивилась девушка. — В квартире никого нет.

— А где хозяин? — полюбопытствовал я. — Сидит в тюрьме?

— Нет. Скорее всего, на Пескаревке. На подселении к одному из добропорядочных горожан.

— Как понять «на подселении»?

— Это когда в могиле законопослушного гражданина, который внезапно умер от обширного инфаркта, внезапно появляется сосед. Неучтенный труп с признаками насильственной смерти.

— Похороны без соответствующих почестей? — скривился я.

— Директора некоторых кладбищ покупают себе квартиры за такое вот подселение.

— Хороший бизнес, — кивнул я. — Довольно прибыльный. А как можно устроиться директором на кладбище?

— Никак, — усмехнулась в ответ Катя. — Хорошая работа передается по наследству. И если у тебя нет влиятельного родственника….

— Мой отец правит всеми девятью мирами, — заявил я важно. — Куда уж влиятельнее.

Катя не ответила. Неопределенно пожала плечами и поднялась по ступеням.

Дверь парадной была открыта. А для того чтобы она не захлопнулась, кто-то заботливо подложил к дверному косяку красный прямоугольный камень. Рядом со входом, на асфальтовой площадке стояла куча картонных коробок. И новых, запакованных в пластик досок. Катя прошла в холл, подошла к почтовым ящикам. На секунду замерла, внимательно рассматривая прикрепленные номера. Будто бы что-то вспоминала. Потом присела, достала из волос заколку. Ловко взломала нужный, вынула кучу бумаг. И ключи.

— Поехали, — произнесла она, указывая на открытые створки подъехавшего грузового лифта. Двое крепких мужчин, отчаянно сквернословя как раз пытались вытащить из кабины часть раскладного дивана.

— Значит, люди всё-таки съезжают отсюда, — задумчиво пробормотала Катя и нажала нужную кнопку. Створки с лязгом захлопнулись и лифт пополз вверх.

— Что?

— Да так. Мысли вслух, — отмахнулась девушка. — А я думала, в этом месте квартиры нарасхват.

В жилище было довольно темно. Наверное, из-за того, что окна были занавешены тяжёлым занавесями из плотной ткани. Пол густо покрывал толстый слой пыли. Видимо, друзья Катиного отца внезапно уехали на подселение к добропорядочным гражданам уже довольно давно.

— Света нет, — буркнул я, щёлкнув выключателем.

— Само собой. Электричество выключили за неуплату.

— За него нужно платить?

Катя ошеломленно посмотрела на меня:

— Ну, разумеется. А ещё, за воду и саму квартиру. Это называется «квартплата».

— То есть, все жилье арендовано? — уточнил я.

— Нет. Даже если ты купил квартиру, придется отдавать квартплату. Оплата поставщикам жилищно-коммунальных услуг.

— Несправедливо! — воскликнул я. — То есть вы много раз выкупаете свое же жилье?

— Можно в деревне приобрести хатку и свечи. Топить печь…

— Неплохо, — пожал я плечами.

— И не смотреть телевизор, — лукаво добавила девушка.

— Это жестоко, — выдохнул я, признавая поражение, а потом задумался, — Так вот отчего вы так сильно любите маленькие квартиры. Чтобы меньше платить.

— Большие еще купить надо.

— Разумно. Хотя я все равно не понимаю, зачем отдавать кому-то деньги, если жилье твое.

— О, это я тебе ещё про ипотеку не рассказала. Вот бы ты удивился.

— Что это?

— Что-то вроде долгового рабства за квартиру.

— И можно жить в нем даром?

— Не, схема другая, — девушка зашла в ванную и говорила уже оттуда, — Берёшь деньги у ростовщика, ежемесячно платишь их за жилье. Это растягивается на срок от десяти до двадцати пяти лет. И все время, пока не отдашь долг до последнего гроша, квартира будет принадлежать ростовщику. А ты вроде как ее арендуешь.

— Проще в тюрьму за бандитизм сесть, — пробурчал я.

— Откуда знаешь про тюрьму и статью? — поразилась девушка.

— Телевизор смотрел, — похвастался я. — Там говорили.

— Та-а-а-ак, нужно поставить родительский контроль на пульте, — ответила она многозначительно.

— То есть ты в рабстве на весь срок, — я безуспешно попытался понять смысл ипотеки. — А если нечем платить?

— Выгонят и отберут жилье.

— А деньги вернут?

— Не все.

— Даже я понимаю, что это долговая кабала. А я здесь новичок. Наверно мало полных идиотов, которые охотно соглашаются на такое, — заключил я.

— Ты бы сильно удивился… — хохотнула Катя.

Я прошел в комнату, распахнул шторы. В воздух поднялось облако мелкой пыли. Но светлее в квартире не стало. Наверно потому, что оконные стекла были покрыты толстым слоем грязи. Из ванной тем временем, донёсся шум льющейся воды.

— Не отключили, — раздался из-за двери удовлетворённый голос моей спутницы. — Уже хорошо.

Я открыл дверцы кухонных шкафчиков. И как ожидалось, не нашел ничего, кроме хлебных крошек.

— Еды нет.

— А ты искал запасы сухого пайка? — спросила Катя, выходя из ванной.

— Нет. Просто хотел перекусить.

— Можно заказать еду.

— И кофе? — с надеждой уточнил я.

— И кофе, — подтвердила девушка, доставая телефон.

— Ладно. Пусть привозят мусорную еду — пиццу, — царственно согласился я.

Пустой желудок заворчал я и добавил:

— Мужчину нужно кормить регулярно.

— Я запомню.

— Лучше запиши, — порекомендовал я, догадываясь, что девица бывает рассеянной. — Я обещал тебе помочь стать интересной для мужиков. Так что — запоминай и записывай.

Она кивнула. Было приятно оказаться полезным для Кати в таком деликатном деле. Глядишь, научится быть годной женщиной и без хорошего тела.

Я прошел в главную комнату, сел на диван, потер ладонями лицо. Усталость и практически бессонная ночь давала о себе знать. В глаза будто насыпали песка. А веки стали тяжёлыми. Я откинулся на спинку, и едва затылок коснулся мягкого подголовника, тут же провалился в глубокий безмятежный сон.

* * *

Черная машина пересекла мост и въехала на один из островов. Затормозила у проржавевшего железного забора, за которым скрывался заброшенный старинный особняк.

На карте города это место значилось как владения Фоллвейндера. Памятник исторического и культурного наследия, выкупленный для реставрации. Частная фирма собиралась организовать здесь отель. Но время шло, а застройщик все никак не приступал к работе, ссылаясь то на нехватку средств, то на затяжной финансовый кризис, то на эпидемию, то на парад планет.

Водитель остановился возле ворот, дважды просигналил. Словно по волшебству, створки тут же начали медленно открываться, пропуская гостей внутрь, в заросший неухоженный сад.

Водитель вел машину мимо рядов засохших, мертвых деревьев и въехал в большой гараж. Мужчина вышел из машины и открыл дверь девушке, сидевшей на переднем пассажирском сиденье.

— Надо же, какой учтивый кавалер, — улыбнулась рыжеволосая, выходя из машины. Набойки высоких каблуков цокнули по бетонному полу.

— Все для тебя, Кристина, — парень растянул уголки губ в некоем подобии улыбки. — Или называть тебя Ольга?

— Не важно, — отмахнулась девушка.

— Он придет?

Кристина задумчиво посмотрела в сторону сада. Голые, лишенные листьев ветви скрипя покачивались в такт лёгким порывам ветра.

— Вернётся, Феникс. Нашему гостю из Асгарда неизбежно придется выбирать сторону. И очень вряд ли что он решит быть с «Зионом» и его бойцами.

— Это твой официальный ответ? — раздалось с заднего сиденья автомобиля.

— Скажи Мейхему, что бог и его проводник на свободе, — обернулась девушка к собеседнику.

— Хорошо, Кристина, — кивнул парень и тоже вышел из машины.

Планы

— Пора просыпаться, соня. Еду привезли.

Я с трудом разлепил глаза. Попытался пошевелиться, но все тело затекло оттого, что я заснул сидя. Рядом со мной на диване, улыбаясь, сидела Катя. А на столе уже стояли какие-то пакеты.

— А где пицца? — я подозрительно принюхался.

— Будем считать, сегодня у нас вечер азиатской кухни, — ответила девушка и подошла к столу.

— Азиатской? — я усилился вспомнить хоть что-то о такой стране. На ум приходили только змеи и верткие пацаны, которых было очень тяжело достать пенделем.

— Ага, — девушка вскрыла пакеты и поставила на стол небольшие продолговатые коробки. — Роллы, лапша и чай. Надо же, чай ещё теплый.

— Сколько я проспал?

— Примерно час.

Я встал с дивана. На пол упал небольшой белый прямоугольник из плотной бумаги. Я поднял его. Это оказалась та самая бумажка, которую мне дала на прощание Ольга.

— Где станция метро «Ленинский проспект»? — спросил я, рассматривая бумажку.

— На другом конце города, — Катя уже сидела за столом, подогнув одну ногу и поставив ее на стул и положив подбородок на колено, внимательно наблюдала за мной. — А зачем тебе?

Вместо ответа, я протянул ей прямоугольник. Девушка взяла бумажку:

— Мастерская «Руян», — прочла она. — Скандинавские украшения. Что это?

— Карточка, которую дала мне Ольга. Она сказала, там можно купить что-нибудь для защиты.

— Хм, — девушка бросила прямоугольник на стол. — Ну ладно. Садись есть.

Катя открыла одну из коробок. И при виде пищи, желудок заурчал, напоминая мне о том, что я не ел с самого утра.

— Пицца была бы лучше, — хмуро буркнул я, садясь за стол. — Опасаюсь я есть вот… что это за херня? Будто кто-то выплюнул то, что ему не понравилось. Катенька, — я обеспокоенно посмотрел на девушку, — Если еда здесь дорогая, то я могу отправиться на реку за рыбой…

— Не рекомендую ловить рыбу в черте города, — поспешно ответила девушка.

— Ну или могу поймать какую-нибудь живность, — с готовностью предложил я. — Здесь ведь есть леса.

— Ты лицензии не имеешь, — заявила она без уважения.

Сомнения в моих талантах были унизительными. Я умел охотиться и ловить рыбу. Тем более с башмаками Локи мне даже не нужен был лук. Я легко мог загнать дичь, и не запыхаться. Зачастую именно мне поручили приволочь в лагерь кабана или лося. Неприятно понимать, что девушка голодает и согласна питаться всякой гадостью, но не доверяет мне озаботиться добычей мяса.

— Я готов был смириться с тем открытым пирогом для бедняков, но это… — я подхватил пальцами прозрачную лапшу, которую поленились даже порезать. — Ты уверена, что это свежее? Выглядит…

— Сперва попробуй, — хитро произнесла Катя.

— Если невкусно, то я набью нам голубей или крыс…

— Фу! — возмутилась девушка.

— Что? — не понял я. — Голуби едят зерно, а городские крысы — объедки с наших столов.

— Сейчас эти твари жрут совсем другое. И поверь, ты не захочешь знать что именно. И еще, — девушка сунула мне в руки вилку, — ты в моем доме и не привередничай.

— Он не твой, — буркнул я. — Даже не ипотечный.

Девушка трижды плюнула за плечо. Жест был мне знаком. Так отгоняли неудачу и злых духов. Забавно, что и в Мидгарде еще соблюдают старые ритуалы.

Против моих сомнений еда и вправду оказалась вкусной. Я даже не заметил, как съел половину содержимого коробки.

— Ну как? — уточнила Катя, ловко орудуя двумя прутиками вместо ложки.

— Фполне фьедобно, — с трудом произнес я, пережевывая пищу и запивая ее горячим, настоявшимся до черноты чаем.

— Ну надо же, — хмыкнула девушка. — Пора писать на коробках «роллы одобрены одним из скандинавских богов».

— Кабан на вертеле мне нравится больше.

— Ты просто вредничаешь, — отмахнулась девушка.

Спорить я не хотел. Все же сытым я добрел. Даже сподобился рассмотреть ее. И на мой взгляд, Катя все же была не так плоха. Если откормить и дать в руки весло — мышцы нарастут. У нас многие женщины владели лодками и вполне неплохо веслами. Может, оттого у них и задницы были аппетитными.

Хотя, когда она сидела вот так — вполоборота, футболка очень соблазнительно облегала ее грудь. Девушка расстегнула пуговицу на джинсах для удобства и стал виден край белья, которое здесь называли трусами. Забавная вещица, если разобраться. У нас таких не было. А в этом месте я насмотрелся в рекламе на девиц в подобных нарядах.

Катя поймала мой взгляд и подозрительно сощурилась:

— Ты чего это удумал?

— Чего сразу «удумал», — возмутился я, поправляя штаны в районе паха.

— Я ж не в твоём вкусе, — мстительно напомнила девушка.

— Есть поговорка в моих краях, — я насупился, — «на безрыбье…»

— Заткни свою божественную хлебалку, — зло отчеканила девица и указала в мою сторону палочкой для еды.

И выглядела она при этом на редкость красивой. Глаза полыхнули, губы изогнулись в хищной ухмылке, блеснули белые зубы. Я восхищенно цокнул языком.

— Прямо валькирия!

— Чего? — воинственно уточнила девушка. Она даже жевать перестала, ожидая моего ответа.

— Знаешь, я ведь могу извиниться, — доверительно сообщил я.

Мне казалось, она оценит этот широкий жест, но девица проявила скверный нрав и неуважительно хмыкнула.

— Между прочим, я нечасто извиняюсь, — весомо растолковал я.

— Между прочим, глаз у тебя всего два, — ляпнула она и тут же прибавила, — Тебе обязательно оставлять оба? Ты бы хорошо смотрелся с одним.

На душе посветлело. Эта малышка сравнила меня с верховным отцом. Самим Одином. Неожиданно и очень показательно. Все же я понравился этой мышке. Удивляться было глупо, я все же хорош. Но Катя очень колючая и не умеет проявлять уважение к мужчинам.

— Спасибо, — произнес я с улыбкой и подметил, как моя подруга смутилась. — Ешь больше. Тебе полезно.

— Что б тебя… — пробормотала она охранное заклятье.

Заботиться обо мне. Все же приятно.

— Нужно ехать, — напомнил я, когда стоявшие на столе коробки опустели.

— Куда?

— Как куда? — удивился я ее девичьей памяти. — В мастерскую. Я же показывал тебе карточку, которую дала мне Ольга.

При упоминании этого имени Катя недовольно поморщилась:

— Видар. Мастерская далеко. И ехать туда сейчас…

— За сутки, которые я провел в вашем городе, пришлось прикончить восемь человек, — перебил ее я. — Здесь небезопасно. Уж не знаю, как я перешел дорогу парнями из «Зиона»…

— Серьезно? Ты сорвал им операцию. За минуту убил четверых бойцов. И спрашиваешь, как ты умудрился им насолить?

— Если я смог разобраться с ними так быстро — значит, они были плохими бойцами, — равнодушно пожал плечами я. — Выживает сильнейший, такие сейчас времена. Хотя, если в «Зионе» осталось побратимы убитых — они могут попробовать взыскать с меня цену крови. И это возвращает нас к предыдущей теме: мне нужно оружие.

Неожиданно комната поплыла перед глазами, очертания предметов завертелись, растворяясь в быстром танце. Пространство начал заполнять густой, белый как молоко туман. Я попытался было встать, но пол опасно закачался под ногами, будто палуба драккара. Я не мог удержать равновесие и упал в бездонную пропасть.

— Видар, что с тобой?

Обеспокоенный голос Кати звучал приглушённо, будто бы издалека. Я попытался ответить, но губы не слушались. Словно один из братьев Ивальди сшил мне их. Как тогда, когда Ивальди зашил рот Локи. Бог хитрости в тот раз проиграл спор и должен был лишиться головы, но умело выкрутился. И смог отделаться только зашитым ртом.

Я не видел собственных рук перед собой и с трудом вздохнул ими.

Белый туман начал рассеиваться. Но комната, в которой я оказался, была другой. Я никогда не жаловался на память, и беглого взгляда мне хватило, чтобы вспомнить это помещение. Салон Ираиды Велесовны. Только теперь в квартире гадалки кто-то устроил погром. Будто на жилище совершила набег разбойничья дружина. Сама лжевещунья бледная как полотно, сидела в центре комнаты на единственном уцелевшем табурете. Она смотрела на меня огромными глазами, полными священного ужаса и мольбы. А за ее спиной стоял светловолосый парень, руки которого от запястий до локтей, были обмотаны обрывками цепей. И рядами татуировки. Вязью рун, сплетающихся в хитрые заклинания. На груди у парня красовался рисунок Ермундгарда. Мирового Змея, который прячется в океане. Если пророчество не врет, когда наступит Рагнарёк, сын Локи всплывёт на поверхность и устроит в Мидгарде наводнение. А затем тварь вернётся в Асгард, чтобы принять участие в последней битве. Его противником будет мой братец Тор. И он бьёт его, но и сами умрет от яда. Тор уже дважды встречался со своим заклятым врагом. Первый раз в замке Утгард, когда коварный великан Утгарда Локи превратил Мирового змея в кошку и заставил Топа поднять ее. Тогда Тор едва смог оторвать от пола одну лапу питомца. Но даже это испугало великанов. Второй раз Тор встретился с Ермундгардом, когда они с Хрюмиром отправились на рыбалку. Тогда бог грома и великан заплыли далеко в море. Тор забросил леску, и Мировой змей клюнул на наживку. Тор вытащил его на поверхность воды, Но тогда, брату не удалось сразиться с ним. Испугавшись, Хрюмир перерезал леску, и чудовище скрылось в пучине. Говорят, Тор бросил вслед Мьёльнир, и даже разбил змею голову. Но все же твари удалось выжить. И сейчас, каждый из бойцов готовится к последней битве. Интересное тату, ничего не скажешь.

Рядом с блондином расположился тот зеленокровный, что напал на меня в поместье Исаака. Он был невидим, но ярко-красная аура выдавала бойца.

— Ну привет тебе, бегун, — усмехнулся парень. Его светло-голубые глаза пристально изучали меня. И от этого становилось слегка не по себе. Этот незнакомец был непрост. Его аура была черной как вороново крыло. Он убил кого-то. Очень и очень сильного бойца.

Вторым фактом, который мне не понравился, был намалеванный мелом круг на полу. И я стоял в нем. Символы из связанных рун тускло поблескивали силой. И стоило мне пошевелиться, как они задержали, вызвав вибрацию во всем моем теле.

— И вам не хворать, — осторожно ответил я. — Почему твой дружок пытается спрятаться? Пусть выходит, я его не обижу.

Блондин взглянул на меня с интересом. Потом повернулся к невидимке и кивнул. Воздух замерцал, и в комнате появился силуэт. А через секунду, рядом с парнем стоял человек в зелёной полумаске, которая скрывала нижнюю часть лица.

— Как нос? — участливо поинтересовался я. — Не болит?

Боец едва слышно прошипел в ответ какое-то ругательство.

— Нам нужно поговорить, мастер Видар, — холодно произнес блондин. — Встретимся в девять на Дворцовой площади.

— О чем мне с тобой разговаривать, человеческий детёныш? — презрительно скривился я в ответ.

— Не бойся, это людное место. Убивать тебя мы там не станем, — зло ответил невидимка. И в его голосе прозвучали странные, шипящие, змеиные нотки.

— Помнится, ты и твои приятели хотели поговорить, когда я пришел в гости к ювелиру. И вот он я, а где эти черти? — я издевательски усмехнулся. — Ну вот то-то же.

Блондин посмотрел на меня с плохо скрываемой злобой:

— Мы бы нашли вас сами, мастер Видар. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Поэтому, пришлось связаться с вами через посредника. Думаю, вы прекрасно знаете сидящую перед вами леди, — блондин положил ладонь на плечо сидевшей перед ним гадалки. И от этого жеста, гадалка испуганно вздрогнула.

— Ираида пока побудет у нас, — продолжил блондин. — И если вы не явитесь на место встречи.

Парень недоговорил. Но судя по его лицу стало ясно: если я не явлюсь, с моей собутыльницей произойдет беда.

— Вы меня поняли?

— Предельно и ясно.

— Вот и чудно. Можете отпустить его, Ираида Велесовна. Мы уже все обсудили.

При упоминании своего имени гадалка вздрогнула и быстро закивала. Она вновь посмотрела на меня и одними губами произнесла: «Помоги». Я закрыл глаза, показав, что понял ее просьбу. Женщина сбиваясь и заикаясь, скороговоркой начала читать какие- слова. И пол снова качнулся, уходя из-под ног.

* * *

— Эй, что с тобой?

Я с трудом смог открыть глаза. Затылок пульсировал болью, реагируя на любую попытку пошевелиться.

Тело мое лежало на полу квартиры, куда привела меня накануне Катя. Девушка сидела рядом со мной. И вид у нее был очень испуганный.

— Что случилось? — пробормотал я.

— Это я у тебя хотела спросить. Ты встал из-за стола, и упал. Дергался будто у тебя приступ эпилепсии. Я пыталась удержать тебя, прижать к полу, но мы в разных весовых категориях.

— Теперь ясно, почему у меня так болит голова, — прохрипел я.

Затем с трудом сел, приложил руку к затылку. Пальцы мигом испачкались в чем-то липком.

— Ничего себе! — ахнула Катя.

— Что?

Вместо ответа, девушка указала пальцем вниз. На полу растекалась небольшая темная лужа.

— Идём. Я рассмотрю рану.

— Да, это пустяк, — буркнул я. — Если бы было что-то серьезное — я бы уже отправила домой. Максимум сотрясение.

— Это вряд ли. Сотрясаться в твоей пустой черепной коробке нечему, — в тон мне ответила Катя. — Идём.

— Ладно, ладно, — примирительно произнёс я. — Как скажешь, лекарь.

Девушка остановилась и задумчиво взглянула на меня:

— К слову о докторах. Может быть, ты хочешь, чтобы тебя осмотрел Мирко?

Я поспешно замотал головой и скривился от боли:

— Нет, к этому коновалу я не поеду. Я бы ему свою кобылу не доверил. Вдруг он ей ногу отрезал бы.

— Тогда идём.

Я послушно поплелся вслед за девушкой в ванную.

В шкафчике нашлась небольшая пластиковая коробка с нарисованными на ней красным крестом. Девушка открыла ее, достала кусок белой, свёрнутой в рулон материи, и какую-то бутылочку.

— Садись и не дергайся, — строго произнесла Катя. — Будет щипать.

Я послушно сел на крышку унитаза.

— Не поведаешь, что случилось?

— Что-то вроде призыва. Ай… — не смог я сдержаться.

— Не дергайся! Я предупреждала, что будет щипать, — раздался за спиной строгий голос Кати. — Что за призыв?

— Видимо, по поводу гадалки я ошибался, — недовольно проворчал я. — Сначала ей как-то удалось призвать меня из Асгарда, а теперь она заставила меня явиться в салон.

— И как же ей это удалось?

— Прочитала одно из заклинаний. И оно сработало.

— Ты же говорил, что эта Ираида Велесовна ничего не умеет.

— Выходит, я ошибся и у нее есть магическая сила.

Признавать свои ошибки я не особо-то умел. Но сейчас приходилось.

— И зачем она тебя призвала? — отвлеклась меня Катя, очень ласково протираю рану.

— Она сделала это под давлением наших новых друзей из «Зиона». Уроды нашли ее и заставили связаться со мной.

— Она в норме?

— Нет. Какая на хрен норма? — я скривился. — Зионцы предложили встретиться сегодня в центре города.

— И ты решил добровольно поехать в эту ловушку?

— У меня нет выбора. Я не могу допустить, чтобы женщина пострадала за меня. Она не самый порядочный гражданин, но не заслуживает издевательств и смерти.

Рука Кати коснулась моего затылка и я едва слышно зашипел сквозь плотно стиснутые зубы. Девушка начала накладывать повязку выученными движениями, будто ей уже доводилось заниматься подобным.

— Могу поспорить, что с этой встречи ты поедешь прямиком на съёмную квартиру. Или дом за городом. Где испытаешь на себе все прелести ведения допроса.

— Постараюсь, чтобы этого не случилось, — как можно спокойнее ответил я. — Но для того чтобы чувствовал себя увереннее…

Катя тихо застонала…

— Да поняла я! Ладно, поехали в эту мастерскую. Перевязка готова.

Я встал на ноги и скептически посмотрел в маленькое зеркальце на двери шкафчика. Катя не пожалела перевязочного материала. И моя голова была обмотана так, будто меня огрели дубиной. Ладно, это можно скрыть.

Я вышел из ванной, надел куртку. Ткань заискрилась, будто по ней пустили электрический разряд. И через секунду, на спине куртки красовался широкий капюшон, который я тут же накинул на голову.

— Ты… как это провернул? — изумлённо спросила Катя.

— Особенности Асгардской одежды, — пояснил я. — Вернее, рунического заклинания, наложенного отцом. Одеяния может принимать любой вид, который захочет хозяин. Это было создано для того, чтобы отец и братья могли путешествовать по Девяти мирам, не привлекая к себе внимания.

— Думаю, в этом мире твоего отца ждала бы смерть за такое изобретение.

— Это ещё почему?

— Целая отрасль делает неплохие деньги на том, что выпускает каждый год новую коллекцию одежды. А с таким заклинанием модные дизайнеры быстро бы разорились.

— Ваш мир стал очень странным за то время, пока мы его не посещали.

Катя ещё раз с любопытством взглянула на меня:

— Тебе идёт, — нервно хихикнула она.

Я зло посмотрел на нее и подошёл к зеркалу. Глубокий, почти до самых глаз, капюшон толстовки надёжно скрывал наложенную Катей повязку.

— В этом прикиде я больше похож на уличного дилера, — ответил я, рассматривая отражение.

— Такой нынче в моде. Здесь половина района так ходит.

— Того и гляди, менты повяжут, — проворчал я.

— Я тебя отлучу от телевизора! Нахватался там всякого…

— Я учусь, — не оценил я ее меторского тона. — Информацию я усваиваю из обрывков разговоров, радиопередач, услышанных случайно, роликов из телека, или увиденных газетных статей.

— Ты обиделся? — нахмурилась Катя.

— Я взрослый мужик и бог. Обижаются девочки и щенки, а я просто уберу из настроек в телевизоре родительский контроль.

Мы оба засмеялась и девушка посветлела лицом.

— Ты напугал меня этим приступом.

— Прости.

— Ладно, поехали. Машина уже ждет нас у парадной.

Оружие

Катя не врала. Мастерская и впрямь находилась на другом конце города. Ехать до неё пришлось очень долго. Причём большую часть пути машина просто стояла на трассе, в потоке таких же неподвижных транспортных средств. А впереди, куда ни кинь взгляд, стояли другие повозки. Возницы сигналили и переругались, пытаясь втиснуться в свободное место на дороге и хоть как-то продвинуться вперёд. Иногда по пути встречались врезавшиеся друг в друга машины, рядом с которыми, чего-то ожидая, стояли люди. Другим водителям приходилось объезжать такие столкновения.

— Почему они просто не едут по делам? — спросил я у Кати, когда таксист объезжал очередное столкновение. Скорее всего, один из водителей неудачно попытался въехать на другой ряд. И зацепил машину соседа, слегка оцарапав ему дверь.

— Ждут дорожно-инспекторскую службу, — ответила девушка.

— Но зачем? Они просто могут ехать дальше.

— Служба составит протокол и зарегистрирует нарушение.

— И виновный заплатит штраф? Тогда почему-то, кто виноват, просто не может отдать деньги на месте?

— Не совсем так. Документы передадут в страховую компанию. А страховая возместит убытки. Это сложный процесс. И в него вовлечены многие организации, которые имеют с этого деньги.

— Да, нелегкая у вас жизнь, — потянул я, глядя на столкнувшиеся машины. — Из-за этих людей страдают ни в чем неповинные граждане. И вместо того, чтобы убрать машины с дороги и проучить тех, кто водить не умеет, все просто стоят и ждут.

— Всем на это похуй, — вклинился в разговор водитель. — Такие у нас порядки. А ты что? Иностранец?

— Да. Приехал ваш город на экскурсию.

Таксист внимательно посмотрел на меня в зеркало заднего вида:

— Тогда тебя ждёт ещё немало сюрпризов.

Я не ответил. Тоскливо взглянул на бесконечный поток стоявших в пробке машин. И в очередной раз подумал, что со временем, мидгардцы сами стали усложнять себе жизнь.

Мне показалось, что дорога до мастерской заняла у нас целую вечность. И когда машина, наконец, затормозила у нужного адреса, я успел возненавидеть автотранспорт, тупых водителей, по вине которых случаются аварии, пробки, дорожную инспекцию, которую приходится ждать часами, и многие другие сферы мидгардской жизни.

— Спасибо, — торопливо произнесла Катя водителю и выскочила из машины. — Идём.

* * *

Двор был скрыт за высоким забором. Поверху кто-то заботливый закрепил тонкую ленту металла с зубьями. Все это больше проходило на оборонительные заграждения крепости, чем на кузницу, или оружейную.

Когда ворота со скрипом отъехали, мы двинулись по дороге внутрь. Свободное пространство покрывал асфальт. По периметру стояли открытые стойла с различными машинами. Над некоторыми копошились работяги судя по замасленной одежде. Они не сильно озаботились нашим прибытием и не обратили на нас должного внимания. Однако я успел заметить здоровенного пса, который трусил вдоль построек и поглядывал на нас злыми глазками.

У здания напротив стояли в ряд удивительные повозки на двух колёсах. Я видел как по городу ездят на таких и искренне восхитился конструкции так здорово напомнившей мне лошадь. Люди на них подходили на наездников и, вероятно, были из касты воинов. Кожаная одежда была вроде доспехов. За поясами висели ножи и цепи. На головах у них во время поездок виднелись шлемы. Сейчас пара наездников стояли рядом с открытой дверью в дом и неспешно курили.

Я вышел из машины и направился ко входу, над которым светилась надпись «Мастер». В коридоре было темно. Из боковой двери доносились звуки музыки и голоса людей. Я заглянул в помещение и увидел стоящих за столами людей. Они ели и не пиццу. Значит, не все в этом мире так запущено и таверны в городе все же имеются.

— Обедать зашёл? — спросила дородная женщина за прилавком.

— Ищу ювелира.

— Мастера? — тихо уточнила она и подошла ближе.

— Да.

— Передай ему… — она сунула мне свёрток с чем-то горячим. — И сам угостись, красавчик.

К моему всему смущению баба попыталась шлёпнуть меня по заднице. Это не было приятным потому как рядом с Катей я стал привыкать к изящным дамам. Да и красоткой она не была. У меня от ее вида озноб пробежал по коже. Здоровая, с кривым сломанным когда-то носом, нарисованными углём бровями, с тремя подбородками и расплывшимися татуировками на толстых руках.

Я прошёл по холлу и увидел дверь с нужной табличкой. Постучал, и не дождавшись ответа, толкнул створки и вошёл.

За широким столом сидел бородатый парень невысокого роста. Он оторвался от работы и уставился на меня через чудное прозрачное забрало. Перед ним в тисках виднелось украшение.

— Чего надо? — неприветливо спросил он и тут же странно побледнел.

— Я от Ольги, — продемонстрировав карточку, указал на свёрток, — а это повариха передала.

— Упрямая баба, — вздохнул парень, стаскивая перчатки и щиток. Потер шею, разминая мышцу и кивнул в сторону стула. — Садись.

— Тебя кормят. Обычно это от любви.

— Она меня измором берет, — парень прошёл к двери и воровато выглянул наружу.

Я развернул пакет и в нос ударил аромат свежего хлеба и мяса.

— Знатная пища, — оценил я. — Женись!

— Ты ее видел? — ошарашенно спросил мастер. — Она же страшна как атомная война.

— Какая война? — не понял я.

— Третья мировая, — путался в показаниях парень. — Короче…

— Ты собираешься это есть? — сппросил я, с живым интересом глядя на завернутые пирожки.

— Еще бы, — мастер выхватил у меня пакет и вынул булку с ломтями снеди внутри. — Бери и себе.

Мы с удовольствием ели. Я осматривал мастерскую. Просторное помещение из красного кирпича, пол покрыт гладким камнем, который тут звали бетоном. Вдоль стен высились полки с коробами и ящиками. Через дверь виднелся вход в другую комнату, откуда тянуло жаром кузни. Рядом с косяком висел рисунок с воронами. Это были Хунин и Мунин — верные спутники Одина.

Мастер скинул толстовку и уселся на стул. Я рассматривал его татуировки с этими же птицами на плечах. Сделано было не просто красиво. Изображения пульсировали силой.

На стене за спиной мастера висели пара топоров в два локтя длиною, с изящными ручками и изогнутыми полотнами лезвий.

— Баба хорошо готовит, — переключил я внимание на еду, — владеет таверной рядом…

— Арендует, — хмуро поведал парень. — Я здесь тоже не у себя дома.

— Ипотека? — на всякий случай спросил я.

— Нет, — он трижды плюнул за плечо. — Гаражи принадлежат брату.

— Вот и женись на трактирщице. Эта баба родит тебе детей да будет готовить.

Парень уставился на меня со священным ужасом.

— А себе найди девку для утех…

— Она же меня на пирожки пустит, — мастер сглотнул. — Я в такие игры не играю. Буду держать осаду.

— И есть на халяву, — кивнул я на опустевший пакет.

— Разберусь, — он скрестил руки на груди и посмотрел на карточку, белеющую на столе. — А зачем ко мне явился мастер Видар?

— Вот как? — недоверчиво спросил я. — Ольга сказала, кто я?

Парень покачал головой:

— Нет. Просто знаю, кто вы.

— Но как?

— У всех есть свои суперспособности, — хитро усмехнулся собеседник. — Просто не все о них знают. Или не хотят развивать.

— Какая-то баба хотела убить меня только за то, что я ищу местного кузнеца! — раздался за спиной возмущенный голос Кати. — Представляешь?

— Которая? — уточнил я. — Владелица корчмы?

— Корчмы? — переспросила девушка и тут же кивнула. — Из закусочной. Она меня пускать не хотела и едва не задушила. Пристала с расспросами.

— Это неудивительно. Парень на ней жениться собирается, а тут ты ходишь, её жениха ищешь. Может быть, ты решила его увести. Разбить будущую счастливую семью.

Мастер гулко сглотнул и тряхнул головой. Выглядел он на редкость раздосадованным.

Катя же недовольно фыркнула, но промолчала. Она кивнула владельцу и отошла к полкам.

— Можно посмотреть? — с живым интересом спросила девушка, и глаза ее жадно заблестели.

— Да, открывайте коробки. На дальней полке кольца и…

— Здесь подписано, — произнесла девушка восторженно и принялась перебирать украшения, примеряя то одно, то другое.

Я невольно хмыкнул. Все женщины любят побрякушки. Надо будет прикупить для нее что-нибудь в подарок. Вон как она вздыхает.

— Расскажете мне об Асгарде? — спросил у меня парень, и глаза его загорелись любопытством.

— Конечно. Но после того как решу одно дело. И для этого мне нужно оружие.

— Понимаю. Но боюсь, мастер Видар, я всего лишь мидгардский ремесленник. Мне недостаёт мастерства братьев Ивальди, которые сковали Гунгнир, копье Одина. И уж тем более я не Синдри или Брок, создавшие Мьёльнир, молот Тора. А легенды про поводу молота не врут? Ну, я про то, что его ковали карлики? И что бог хитрости хотел им помешать?

— Локи превратился в муху и кусал Брока до тех пор, пока гном не отвлекся и не перестал раздувать меха. Потому рукоять Мьёльнира вышла короткой. Но Локи все равно проиграл спор и должен был лишиться головы.

— Что за легенда? — живо поинтересовалась Катя.

Я посмотрел на мастера, но тот тоже смотрел на меня в ожидании истории. Я мог поспорить, что кузнец знал эту легенду. Просто хотел услышать ее от бога.

— История длинная, — вздохнув, начал я рассказ. — И начинается она с того, что Локи однажды решил подшутить. Он прокрался в дом Тора и срезал у Сив ее прекрасные волосы, пока жена Тора спала. Тор и по менее серьёзному поводу мог прийти в ярость. Очень скоро Локи понял, что шутка зашла далеко. И бросился в бега. Но бог грома, едомый яростью, быстро нагнал Локи. И бог хитрости понял, что его сейчас будут убивать. Тогда, Локи пообещал, что исправит свой косяк. И направился к знакомым карликам, сыновьям Ивальди. Карлики почли за честь создать подарок для жены Тора. И сделали ей волосы из чистого золота. А кроме того, они создали волшебный Скибландир — замечательный корабль, который, стоит поднять на нем парус, всегда движется в нужном направлении, даже если ветер дует ему навстречу. А сойдя на берег, его можно свернуть как простой платок, легко умещающийся в кармане, и Гугнир — копье, которое разит без промаха.

Локи с облегчением вздохнул, когда увидел эти сокровища. Казнь, назначенная ему Тором, откладывалась. И бог хитрости мигом пришел в добродушное состояние. Он забрал дары Ивальди и отправился обратно в Асгард. Но по пути он встретил Синдри и его брата, Брока. И начал потешаться над ними, говоря какие чудесные вещи умеют ковать братья Ивальди. И что Синдри и Брок никогда не сравнятся с ними в мастерстве. Локи был уверен в этом настолько, что был готов поставить на кон свою голову. Брок, как и все в Асгарде, ненавидел Локи и уговорил Синдри участвовать в их споре. Синдри сразу же принялся за работу.

Он положил в горн свиную кожу и велел Броку раздувать меха до тех пор, пока он, Синдри, не вернется, причем не останавливаться ни на мгновение.

Синдри ушел, Брок добросовестно работал мехами, и пламя в горне горело все ярче. Локи испугался, что проиграет пари, а вместе с ним и собственную голову. Он решил помешать Броку. Для этого он обернулся надоедливой мухой, и принялся кусать карлика. Но несмотря на это, Брок продолжал работать, как прежде, не останавливаясь ни на миг до тех пор, пока не пришел брат. Синдри вынул из горна готовую вещь — вепря с золотой щетиной. Вепря так и прозвали: Золотая Щетина. Шкура его сияет так ярко, что, где бы он ни был, даже в мрачном подземном мире, он всегда ярко светит, лучше любого фонаря или факела. Он может бегать по воде и по воздуху, и притом резвее самого быстрого коня.

Потом Синдри положил в горн кусок золота и велел Броку снова раздувать меха. Он ушел, а Брок раздувал и раздувал огонь. Локи, который превратился в муху, мешал ему, нещадно жаля, но невзирая на боль, Брок продолжал работать, и когда Синдри вернулся, он вынул из горна необыкновенной красоты золотое кольцо.

— Драупнир, — не удержавшись, пробормотал кузнец.

— Верно, — ответил я. — Что означает «капающий». Каждую девятую ночь капают из него по восемь таких же колец, и так будет продолжаться до бесконечности. Но вернемся к нашей истории. Последним Синдри положил в горн кусок металла и велел брату раздувать мехи изо всех сил. Брок качал и качал рукоятку мехов. И Локи понял, что может проиграть. Он подлетел к нему и ужалил в веко. Кровь залила Броку глаза, так что он ничего не видел вокруг. И пришлось ему все-таки смахнуть муху. Но в тот самый момент, как он отнял руку от мехов, они опали. И рукоять у молота вышла слишком короткая.

Синдри попросил Брока пойти с этими вещами в Вальгаллу, чтобы там решили, кто победил в споре. Брок отнес туда изготовленное Синдри, а Локи — то, что сделали братья Ивальди. Судьями решили избрать Одина, Тора и Фрейра.

Копье Гунгнир Локи отдал Одину. Это самое лучшее из всех копий на свете. Оно легко разит навылет любую цель, в какую бы ни попало.

Тор получил для Сив золотые волосы, и не успели они коснуться ее кожи, как сразу же приросли к ней. Они растут как обычные волосы, хотя каждый из них сделан из чистого золота.

Пришла очередь Брока. Карлик вручил золотое кольцо Одину, вепря — Фрейру, а молот — Тору. Асы решили, что лучшее среди даров карликов — это Мьельнир. А Локи проиграл свой заклад. Понимая, что может лишиться головы, он надел свои башмаки, в которых мог бежать по воде и по воздуху, и пустился наутек. Он бежал так быстро, что Брок не мог его поймать. Но Тор помог карлику настигнуть беглеца и вернул его для суда.

— И Локи казнили? — ахнула Катя.

— Нет. Когда Синдри хотел уже отрубить его голову, Локи заявил, что он проиграл голову, но шею рубить нельзя. И касаться шеи топором, карлик не имеет права. Тогла Синдри рассвирепет и сшил и губы Локи толстыми нитями. Он считал, что тем самым навсегда избавил и себя, и асов от его гнусных шуточек. Но Локи быстро освободился от этих пут.

— Красивая легенда, — протянул мастер. — Особенно когда ее рассказывает сам бог мщения. Кстати, об оружии. Вы тоже хотите себе молот?

— Нет. Не стану повторять за братом в выборе оружия. Мне нужны парные топоры. Лёгкие и удобные для метания, и в то же время чтобы подходили для ближнего боя. Лезвия загнуты вниз, наподобие крючьев. Как эти.

Я указал рукой за спину парня. Тот обернулся, взглянул на стену. Потом кивнул:

— Хороший выбор, мастер Видар. Их ковал брат. В подарок одному человеку, да только он не сумел их взять.

— Как это? — удивился я.

— Оружие выпадало из его рук, когда он пытался их поднять. Тот помучился и выбрал другие изделия. Попроще.

Парень снял оружие, и протянул мне. Ладони легли на рукояти, словно родные.

Топоры оказались лёгкими. По рукоятям была выгравированы цепочки рун, которые заканчивались Райдо — Руной справедливости и порядка. Я провёл пальцем по лезвию одного из топоров, на коже тут же выступила крупная, ярко-алая капля крови. Капля упала на руну, и по цепочке-заклинанию пробежали серебристые искры.

— Посвящение кровью, — раздался за моей спиной удивленный шепот хозяина лавки.

— Все верно, — подтвердил я. — Оружие признало меня. Эти топоры мне подходят. Сколько я за них должен?

— Считайте это подарком. Жестом доброй воли, — поспешно ответил парень. И секунду спустя, неуверенно добавил:

— Разве что я посмею просить бога мощения о помощи для брата.

— Какой помощи? — я убрал топоры за пояс, и они тут же исчезли, стали невидимыми для обывателей.

— У моего брата есть загородный дом в экологически чистом районе. Старая деревня, которую хотят выкупить и построить там элитный поселок.

— Топоры брат ковал? — перебил я, ощущая, как энергия от металла течет в меня.

Парень кивнул:

— Я занимаюсь украшениями оберегами. Кольца, цепочки, кулоны и серьги. Вот мое ремесло. А он кует холодное оружие. В основном ножи.

— Передай брату, что у него есть талант. И когда он закончит свой жизненный путь в Мидгарде, Тор с радостью примет его в Трудхейм, чертог ремесленников.

— Это величайшая похвала для меня, мастер Видар, — раздался раскатистый бас.

Из дверей ведущих в другую комнату вышел обнаженный по пояс мужик.

Он был выше брата, покрытый такими же искусными татуировками. Лохматый, с тонкой полоской, перехватывающей лоб, с красной от жара кожей. Он надел футболку, покосившись на Катю. Но та и не замечала никого, роясь в коробке как в сокровищнице.

— Я хочу попросить вас о помощи, — обратился ко мне здоровяк.

— Я слушаю.

— Мой брат уже сказал вам, что у меня есть дом в пригороде. Его строил ещё мой дед. А теперь, там хотят построить элитный поселок. И скупают землю. Я не желаю его продавать. Семье там нравится.

— Справедливо, — медленно протянул я, понимая, к чему клонит мой собеседник. — Кто мы, без семьи?

— В общем, этот человек не привык, когда ему отказывают. Мне и моей жене угрожают. Говорят, что если я не продам дом, они сожгут его. Вместе с людьми. Там моя основная кузница, где я работаю с большими заказами.

— А пожар спишут на кузню, — смекнул я. — Удобно. Ты хочешь, чтобы я решил этот вопрос?

Бородач неспешно кивнул:

— Больше мне обратиться не к кому. Уж очень влиятельный он человек.

— Ну, назови имя. И он больше тебя не потревожит.

— Павел. Павел Комаров.

— Тот самый Комаров? — переспросила Катя. — Депутат местного Законодательного собрания? В своем ли ты уме?

— Да, — подтвердил бородач. И я заметил, как в его глазах начал разгораться огонь ненависти. Чистой и незамутненной.

— Услышано, — быстро ответил я, протягивая кузнецу ладонь. — Я решу эту проблему.

Кузнец недоверчиво посмотрел на меня. И пожал протянутую руку. Сделка была заключена, и обратной дороги уже не было. Даже сейчас, когда я был уверен: боги не наблюдают за Мидгардом, нарушителя клятвы ждал Хельхейм. А в царство Хелль я попадать не хотел.

Встреча с Аззазелем

— И как ты думаешь решить вопрос кузнеца?

— Как всегда, — пожал плечами я.

— Боюсь, как всегда — здесь не получится. Павел Решетников довольно влиятельный в городе человек.

— Депутат Законодательного собрания, я помню, — отмахнулся я. — И что? Это даёт ему бессмертие?

— Видар, нельзя убивать всех подряд! Такими темпами ты закончишь путь в тюрьме. Или в могиле.

— Не думаю, что кричать на всю улицу про убийство — это хорошая идея, — буркнул я, оглядевшись по сторонам.

— За нападение на государственного служащего в нашей стране светит пожизненное заключение, — не сдавалась Катя.

— Я крайне быстро бегаю. А поймают — эка невидаль. Вернусь домой — и все дела.

— Надо же как все у тебя просто, — обиженно протянула Катя.

— Не люблю сильно усложнять себе жизнь, — буркнул я в ответ. — Что это?

Я указал на большое кольцо, красующееся на маленьком пальчике Кати.

— Мастер мне презентовал, — умиленно сообщила она, забыв о том, что злилась минуту назад. — У этих воронов аметистовые глазки. Смотри, какая прелесть.

Я подумал, что все женщины по своей природе очень любят блестящие вещицы. Девушка вскинула руку, показав мне широкое кольцо из двух воронов, обнимающих фалангу. Каждое пёрышко смотрелось объёмным. Невольно улыбнулся искренней радости Кати.

— Ты ведь понимаешь, что это не просто украшение? — я погладил девушку по волосам. — Это настоящий оберег. Хунин и Мунин. Вижу и помню. Мастер сделал их с душой.

— Мне нравится, — Катя прижала пальцы к груди. — Мне редко что по-настоящему нравится.

Мне подумалось, что в сущности я совсем не знаю девушку, которую судьба дала мне в напарницы в данном мире. Кто она на самом деле? Какие тайны скрываются в ее прошлом? Отчего она легко поверила в мое происхождение? И почему она приобрела свою зависимость? Мне внезапно отчаянно захотелось, чтобы она чаще улыбалась. Вот прямо как сейчас, когда ее лицо приобрело мягкое свечение радости.

Мы шли по Речному проспекту — центральной улице города. Безоблачный день выгнал на прогулку великое множество народа. К ним добавились толпы туристов. Большинство из них пялились в экраны телефонов, рассматривали окружающее через эти идиотские штуки. А ведь посмотреть здесь было на что.

Впереди, за высокими крышами домов старинной постройки, сверкали на солнце купола Кафедрального Собора, стоявшего в центре Парламентской площади.

За храмом, у самого спуска к набережной, стоял памятник основателю города. А справа от памятника, если пройти через Императорский сквер, мимо высокого шпиля Военной — Морской академии, выйдешь к Центральному мосту, который ревностно охраняют золотые статуи львов. Все это я прочитал в брошюре, которую вручил мне парень в костюме гвардейца. Он зазывал всех на экскурсию, но мне пришлось отказаться. Однако, для себя я твердо решил, что если задержусь в городе — обязательно пройдусь по этим местам.

— Красивый город, протянул я, осматриваясь по сторонам.

— Устроить тебе экскурсию? — тут же спросила Катя.

— Неа, — отмахнулся я от ее предложения как от назойливой мухи. — Не сейчас.

— Нам сюда, — Катя указала на арку, у основания которой располагались статуи римских легионеров. И я невольно залюбовался творением скульптора. Воины были проработаны до мелочей. И поэтому, казались живыми. Они строго взирали на проходящих через арку людей через прорези в закрытых шлемах. Казалось, что если они почувствуют неладное-то попросту раздавят тебя как букашку. Неудивительно, что на скульптурах не было ни одной надписи типа «здесь был Локи». Или что там ещё пишут малолетние дебилы, пытаясь оставить свое имя в веках. Каменная стража, которая охраняет вход в арку Центрального Штаба, внушала почтение и страх.

— Только люди с благими намерениями могут пойти на Императорскую площадь, — сказала Катя, глядя как я, с открытым от удивления ртом, рассматриваю статуи. — По легенде скульптор заточил в камень душу, поэтому стража и вышла настолько реалистичной.

— Красивая легенда, — согласился я.

— Кто знает, может быть в этой легенде есть доля правды, — напряженно пожала плечами девушка.

Я хотел было уличить ее в издевательстве, но девушка не выглядела хитрой.

— Ладно, идём. Хватит глазеть.

Она спокойно прошла мимо великанов, и свернула к одному из зданий, расположенных в арке.

— Я подожду тебя здесь, — она кивнула на вывеску одного из баров, расположенных рядом с аркой. — Людное место. Вряд ли они рискнут подойти ко мне.

— Свалим, как только освобожусь.

— Я беспокоюсь за тебя, — неожиданно сказала Катя и подступила ко мне вплотную. Она нахмурилась и смахнула с моего плеча пылинку.

— Ты ведь не собираешься домой сегодня? В свой долбаный Асгард?

— Кать…

Она вдруг поддалась ко мне, поднялась на носочки и коснулась губами моего рта.

— Попробуй только не вернись. Ты мне еще должен кабана принести.

Пока я пытался понять, насколько мне нравится ее прикосновение, Катя отшатнулась и прочистила горло:

— Возвращайся скорее. Я тебя жду.

Я отвернулся и пошёл прочь из арки, чтобы оказаться на месте встречи — огромной площади. В центре ее красовалась высокая колонна.

Не знаю, как мидгардцы могли соорудить подобное. Приходилось признать, что они неплохо справлялись с обустройством своего мира. Город был красив. Множество красивых зданий, мостов, дорог и странных арок, ведущих в узкие дворики.

Площадь была почти пуста. И решив, что колонна будет неплохим ориентиром для встречи, я направился к ней.

Остановился у постамента, лениво наблюдая за туристами, которые шли в сторону дворца. Провожатый что- рассказывал группе, но я слышал лишь отдельные слова.

— Добрый вечер, мастер Видар. Устроились уличным дилером? Очень не советовал бы. За это в нашем мире дают большие тюремные сроки.

Блондин в строгом черном костюме появился передо мной будто из воздуха. Никаких цепей, никаких татуировок. В этой одежде он был похож на торгового представителя или на директора мелкой фирмы. Таких показывали в рекламе банков и мерзких ипотек.

— Так вроде виделись уже, — я развел руками. — А по поводу одежды — мне просто сказали, что так модно. Стиль сейчас такой.

Блондин усмехнулся. Сделал несколько шагов, обходя меня по дуге и не сводя с меня напряжённого, изучающего взгляда. Будто бы ждал от меня каких-то действий. Но я просто стоял и невозмутимо смотрел на него, ожидая, пока он заговорит.

— Наша общая знакомая рассказала нам, зачем вас призвали в Мирдгард мастер Видар, — начал разговор блондин. — И я прекрасно понимаю ваше негодование и злобу. Призвать бога мщения из-за собаки…

— Да не очень я разозлился, — прервал я собеседника, чем изрядно его раздосадовал. — Нет, сначала я, конечно, был немного обескуражен.

Хотелось размяться и убить пару годных врагов. Спасти мир для разнообразия. Но теперь я полностью и абсолютно доволен.

— Мы поможем вам в решении вопроса, — холодно ответил парень. — И вы вернетесь домой.

— Да я вроде как и не просил о помощи, — с ухмылкой напомнил я.

— Считайте это жестом доброй воли, — улыбнулся блондин. Но улыбка вышла какой-то неестественной. Так скалятся волки, пытаясь показать права на свою территорию.

— Не обессудьте, но мне не подходят ваши условия, — я с наигранным сожалением развел руками. — Мне здесь понравилось.

— Хотите немного погостить? Новое место, новые знакомые, — парень скрестил руки на груди. — Боюсь, с этим у нас могут возникнуть некоторые проблемы.

— Неужто? — осведомился я.

— Видите ли, мой босс очень хочет заполучить вашу голову. Желательно, в коробке, перевязанной подарочной лентой.

— Чем же я смог так ему насолить? Я вашего босса в глаза не видел.

— Вы убили семерых бойцов, — просто сказал блондин.

— Семерых? — я прищурился. — Мне казалось, что при двух наших встречах погибло восемь человек.

Блондин поморщился, осознав что ляпнул лишнее. И замолчал, недовольно скривившись.

— Как его лицо? — участливо поинтересовался я, желая поддержать разговор.

— Заживает, — нехотя сообщил он. — Конечно, у него останутся шрамы в память о встрече с вами.

— Это не беда, — успокоил я собеседника. — Главное что жив остался. А шрамы украшают воина.

Парень молчал. Он сжал челюсти с такой силой, что послышался скрип зубов.

— Так все же, как и когда я перешел дорогу вашему боссу? — уточнил я. — Если проблема в убитых, то я не понимаю, почему глава зол на меня. Воинами они были никудышным. А если это отребье было лучшими бойцами — у меня для вас плохие новости. Вам нужно серьезнее подходить к тренировкам. Я не сражался тысячу лет, но поломал этих ребят как спички. При этом даже не вспотел.

Блондин с ненавистью посмотрел на меня, но промолчал. Видно было, что давалось ему это нелегко.

— Может быть, мы сможем найти этот… как его, — я задумчиво потер лоб, вспоминая нужное слово. — Компромисс. Точно, компромисс.

Вопрос был с подвохом. Мне нужно было потянуть время для того, чтобы создать заклятье признания Правды. Как тогда, когда я заставил рассказать Ираиду Велесовну правду про ее бизнес. Но даже напитав слово силой, я не был уверен, что оно подействует на парня. Но Глас Правды сработал, как я и ожидал. Глаза блондина заволокла поволока. Он дёрнул плечами, словно ему что-то мешало за спиной.

— На этих бойцов было потрачено много сил, средств и времени, — безжизненным голосом начал он.

Я усмехнулся: в любом из девяти миров все сводится к банальной алчности. А вот дальше все пошло совсем не так, как я хотел. Я расслабился, рассчитывая, что парень все мне сейчас расскажет, но вышла лажа. Поволока спала, и взгляд блондина приобрел осмысленный вид. Блондин разорвал контроль да так хитро, что я даже не почувствовал. И теперь, в льдисто-голубых глазах блондина не было ничего, кроме ярости и желания решить вопрос о моем пребывании в этом мире здесь и сейчас. Он шагнул ко мне, и крепко сжал кулаки. Так, что костяшки пальцев побелели. Наверное, парню не понравилось то, что я попытался подчинить его. Взять над ним контроль. Я усмехнулся, предчувствуя хорошую драку. Наконец-то мне выпала честь сойтись в схватке с достойным противником. Ведь далеко не любой боец сможет сбросить ментальный контроль. Многим из богов был не под силу этот фокус.

— Хорошая попытка, бог мщения, — прорычал он. Строгий черный костюм исчез, и блондин снова предстал передо мной в своём истинном обличье. Руки от запястий до локтей были покрыты татуировки. Руны искрились, лучась силой. А змей на груди будто бы оскалил пасть, обнажив ядовитые клыки. А ещё, за спиной парня теперь развернулись огромные черные крылья. Это было неожиданным атрибутом. Вряд ли люди научились отращивать себе подобные штуки. Хотя они решили бы проблему с пробками на дорогах. Но ни у одного моего знакомого, я крыльев не замечал.

Парень оценил мой любопытный взгляд. Расправил крылья и оторвался от земли, зависнув в полуметре от мостовой, словно красуясь:

— В свое время они принадлежали ложному богу, который очень любил вмешиваться в чужие дела.

— Не помню, чтобы у Локи было такое, поспешно ответил я, указав за спину парня.

В следующую секунду морок исчез. И передо мной вновь стоял обычный человек в костюме.

— Локи тут ни при чем, — ответил он. Злоба в его глазах уже пропала, уступив место холодному безразличию. — Он по-прежнему сидит прикованный к скале. Месть богов за смерть Бальдра. А Скади, мстя за своего отца, повесила над его головой змею. У него осталась одна лишь Сигюн. Верная жена, которая держит над его головой чашу, в которую капает змеиный яд. Ужасная судьба.

Я кивнул.

— Но тем не менее он доживет до Рагнарёка. А вот ты…

Парень замолчал, не договорив фразу до конца. В этом не было необходимости. Итак было ясно, что хорошего он мне не пророчил.

— Гьюльви уже предсказала мою судьбу, — спокойно произнес я и вновь попытался принудить собеседника сказать правду. И у меня получилось. Даже к магии прибегать не пришлось.

— И, возможно, что она даже была права, — согласился блондин, не замечая принуждения. — Я не утверждаю, что это все правда. Возможно, провидица тронулась умом, пока сидела в Хельхейме. Судьба способна измениться и бог мощения может никогда не вернуться в Асгард. Но даже если гадалка и рассказала правду Одину вряд ли Гьюльви могла предсказать судьбу твоих знакомых. Например, Ираиды Велесовны. Или той девки, которую ты спас. Как там ее звали? — парень сделал вид, что задумался. — Катя, кажется. Сейчас она сидит в кафе под аркой, пьет темное пиво и с нетерпением ждёт твоего возвращения. Волнуется за тебя, переживает, — в последней фразе звучала издевка.

Я стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Парень победно усмехнулся, заметив мою реакцию. Ублюдку все-таки удалось вывести меня из состояния спокойствия. А ещё, он сумел найти слабое место в моей броне. И теперь, он надавит на эту точку.

— Ты же знаешь, что когда наступит Рагнарёк, мне придется отомстить за отца?

Я старался, чтобы мой голос звучал спокойно, без злобы или ярости. Не как угроза. Скорее, как предупреждение.

— Я разорву пасть Фенриру потому, что он сожрет Одина. А ты не похож на огромного волка, одного из сыновей Локи. Ты больше похож на обычного человека, хоть и с перьями за спиной. Гребень не отрастил? Клюв не жмёт?

Парень зло засопел, сжимая кулаки.

— Спасибо, что показал мне истинное обличье. Крылья и все такое. Забавно выглядишь и перья теней к лицу. Но если ты ещё раз встанешь на моем пути, если ты косо посмотришь в мою сторону или в сторону Кати, если ты ещё хоть раз подумаешь о нас — мне придется тебя убить. И поверь: я сделаю это без зазрения совести.

— Так говорили многие. В том числе и владелец этих крыльев. И вот он я, а где он?

— Думаю, ищет тебя, чтобы наказать за воровство, — предположил я с едва заметной издевкой.

— Нет. Я убил его, — высокомерно заявил собеседник. — А крылья стали моим проклятьем за убийство бога. Что-то вроде метки.

— И как же звали того бога? — уточнил я, видя, что парень не прочь рассказать об этом.

— Танатос. Ангел смерти.

— Не знаю такого, — отмахнулся я небрежно, чем разозлил незнакомца. — Но если ты смог его одолеть — воином он был не очень.

— Считайте это последним предупреждением, мастер Видар, — отчеканил блондин. Видимо, разговор со мной начал его утомлять. — Мы поможем вам решить вопрос с собакой. Сорока восьми часов вполне хватит. Но если после этого вы задержитесь здесь хоть на минуту-разговор между нами будет другой.

— Поживём увидим, выживем учтем, — неопределённо пожал я плечами.

Незнакомец развернулся и быстрым шагом направился прочь. Я смотрел ему вслед, и на моих губах расплылась довольная улыбка: вряд ли блондин знал про наш уговор с кузнецом. А значит, так легко отделаться от меня у местных ярлов не получится.

Допрос

В корчме, или, как его называли мидгардцы «баре» было многолюдно. Но шум и гомон людей тонул в громкой музыке, доносившийся из больших, закреплённых у стен ящиков — телевизоров без экранов.

Катю я увидел сразу же, как вошел. Она сидела за столом неподалеку от входа. Рядом с ней на столе, стоял полный стакан темного пива. Девушка задумчиво смотрела в окно.

Я уселся на стул напротив Кати. И на грустном личике тут же появилась довольная улыбка.

— Надо же, кто вернулся? — воскликнула она. — Я рада, что ты живой.

В ответ я лишь развел руками:

— А что со мной будет? Я же бог.

— Нуууу, мало ли.

Рядом с нашим столиком появилась официантка:

— Что будете заказывать? — с милой улыбкой поинтересовалась она.

Я смерил девицу любопытным взглядом. Симпатичная девочка. Белые волосы страны в тугой хвост на затылке, пухлые губы выкрашены в ярко-красный цвет, а длинные, пушистые ресницы аккуратно подведены. Она смотрела на меня большими, светло-голубыми глазами с невинным видом, который придавал ей еще больше привлекательности.

— Пива. Темного. Оно у вас хорошее?

— У нас лучше крафтовое пиво, — с готовностью заверила меня официантка.

— Что означает «крафтовое»? — уточнил я.

— Это значит сваренное в лучших традициях Севера, — быстро ответила за девушку Катя. — Принесите моему другу того же, что и мне. Уверена, ему понравится.

Официантка кивнула, записала что-то в блокноте и удалилась, бросив на меня многообещающий взгляд.

— Ну? как вы поговорили? — перегнувшись через стол, спросила Катя. — Судя по тому, что синяков на тебе нет, беседа прошла в мирном русле?

— Да, этот парень оказался очень дружелюбным. Предложил мне жилье и работу.

Катя недоверчиво посмотрела на меня:

— Серьезно?

— Ну, конечно же, нет, — хохотнул я.

Мне нравилось, что Катя проявила собственнические замашки. Она поправила волосы, поправила футболку на груди.

— Чужак мягко попросил меня покинуть город. Иначе гадалке будет очень плохо.

— Какой гадалке? — не поняла Катя.

— Той самой, что призвала меня в Мидгард. А потом создала ритуал для того, чтобы крылатый блондин пообщался со мной в ее салоне и пригласил на встречу.

— Прямо крылатый? — недоверчиво переспросила Катя. — Как ангел?

— Не знаю, кто такие ангелы, но у этого типа за спиной большие черные крылья. Он хвастался, что оторвал их у какого-то Танатоса. Ангела смерти.

— Серьезный тип, — протянула Катя. — Раз уж сумел убить ангела смерти.

— Не назвал бы его серьезным. А вот его друзья вполне могут быть серьезными, — начал было я и осекся.

Потому что заметил двух парней, сидевших за столом у входа. Они о чем-то переговорили, покосившись на наш стол, а потом подозвали официантку.

Я напрягся, воззвав к зрению Форсетти. И не ошибся: у этих гостей была ярко-красная аура. Убийцы. И явно именно они сообщили крылану про мою помощницу. Значит, они могут и мне рассказать о заказчике что-нибудь любопытное.

— Давно они там сидят? — спросил я, указав на подозрительных посетителей.

Катя наморщила лоб, словно что-то вспоминая:

— Они были здесь до того, как я пришла, — ответила она. — А что?

— Нужно поговорить с ними. Расспросить их про того парня, с крыльями.

— А с чего ты взял, что они имеют к нему какое-то отношение?

— Чутье, — просто ответил я и встал из-за стола. — Даже если эти парни не имеют никакого отношения к «Зиону» — мне все равно хотелось бы с ними поговорить.

Мной вдруг овладело то странное чувство. Вернее, предвкушение скорого убийства. Сильное, почти болезненное, будто по венам трек жидкий огонь. Эти незнакомцы все равно виноваты в чьей-то смерти. Вряд ли кто-то станет горевать.

— Подожди меня здесь. Я быстро.

— А если… — начала было Катя.

— Это людное место. Вряд ли кто-то решится на тебя здесь напасть. Дождись меня. Я просто хочу поговорить с ними. И все.

— Ладно уж. Иди, — махнула рукой Катя.

Я улыбнулся и вышел из помещения следом за чужаками.

Парни уже сели в черный седан. Но нападать на машину в центре города я не стал. Слишком много ненужных свидетелей. Что же, придется немного прогуляться.

Машина тронулась с места, выезжая на пустое шоссе. Я немного подождал, а потом бросился следом за ней.

* * *

Машина возвращалась в «Зион». И Азазель сидел на переднем сиденье, рядом с водителем. Он довольно усмехнулся. Теперь парень был уверен, что бог мщения не покинет Мидгард. Слишком уж тот задет угрозой расправы. Вряд ли Видар стерпит такое. Скорее всего, он попытается узнать, где они прячут гадалку. И попытается спасти даму из беды.

Нужно будет вывезти Ираиду за город. И приставить к ней усиленную охрану. А когда долбанный Асгардец придет — разобраться с ним. Да, магистр вряд ли будет доволен подобным. Даже не так. Скорее всего, он будет в ярости. Но этот вопрос Аззазель решил отложить на потом.

При мысли об убийстве одного из богов, Аззазель ощутил азарт. В его льдисто-голубых глазах разгорался злой огонь. Тяга к старому доброму ультранасилию наполнила тело теплом.

— Влад, полиция ещё не прикрыла тот притон на Большевиков? — хрипло спросил он у водителя.

— Нет, босс. Дилеры щедро платят стражам правопорядка за защиту точек.

— Думаю, пора закрыть его самим, — Аззазель злорадно усмехнулся. — И найти дилеров. Но сначала навестим местных барыг. У органов правопорядка было слишком много времени, чтобы разобраться с наркоманами.

— Позвонить кому-нибудь, босс? — уточнил водитель.

— Зачем? Этот всего лишь несколько жалких наркоманов. Не думаю, что стоит беспокоить парней по пустякам, — он нервно дёрнул плечом. — Хотя может быть, кто-нибудь из новичков захочет присоединиться, — Аззазель будто только в этот момент вспомнил про что-то и бросил, — Позвони Тою.

Не отрывая взгляда от дороги, Влад достал телефон. Набрал номер и поставил звонок на громкую связь.

— У аппарата, — раздался из динамика недовольный голос.

Той не был ночным жителем, так что, скорее всего, старик уже спал. Звонок по приказу Аззазеля разбудил его, и поэтому доктор был чуточку зол.

— Как дела, док? — поинтересовался Аззазель.

— Были нормально. До того момента, пока ты не побеспокоил, — ворчливо отозвался тот.

— Это хорошо, док. Я рад, что тебя не тревожат старческие болячки. Давление там, или артрит.

— Зачем звонишь? — недовольно оборвал Аззазеля Той.

— Я хочу наведаться в гости в один притон. И если у тебя есть новенькие..

— Новичков нет. Если только Макс…

— Он уже пришел в себя? — удивлённо переспросил Аззазель, подавшись вперед. Словно от близости трубки ответ придет быстрее.

— Ты не поверишь, что могут сильные транквилизаторы и ритуалы магии крови, которыми владеет магистр, — с некоторой долей гордости поведал Той. — Парень неважно выглядит, но в целом держится бодро. И вполне может принять участие в мероприятии. Ты ведь за этим обратился?

— Хорошо. Отправь его на место встречи. Адрес я скину, — коротко сказал Аззазель и отключил телефон прежде, чем старик выразил недовольство.

* * *

В этот раз бежать пришлось недалеко. Машина не стала выезжать за город. Остановилась на окраине, свернув с дороги и приехав в большой гаражный кооператив. Водитель ехал через лабиринт одинаковых кирпичных коробок, по только ему известному маршруту. До сих пор не понимал, как мидгардцы могут найти свой гараж среди сотен, а то и тысяч таких же? Я едва не потерял их из виду, пока ребята катались по этому лабиринту. Но наконец они остановились у грязно серых ворот. Водитель просигналил. Заскрипели петли, и створки медленно открылись, впуская машину внутрь.

Я осмотрелся по сторонам и остался довольным. Рядом не было ненужных свидетелей и в соседних гаражах было тихо. Вокруг нее было ни души. Только где-то в отдалении лаяли собаки. Но вряд ли они смогут помешать моему делу. Если не окажутся вдруг людоедами, охочими до свежей крови.

Я ворвался в гараж, плечом сбив с ног бородача, который как раз собирался закрыть ворота. Ударил ногой в дверь седана, из которого как раз хотел выйти один из тех людей, которых я вел от бара. Дверь ударила его в лоб, отбросив обратно на сиденье. Я развернулся, перехватывая руку с зажатой в ней монтировкой, ударил кулаком в локоть. Противник вскрикнул, выронив оружие. Кусок металла со звоном упал на бетонный пол. Рукоять одного из топоров будто сама прыгнула в мою ладонь. Загнутое вниз лезвие хищно блеснуло в тусклом свете висевшей под потолком лампы. Я без размаха ударил, целя острой кромкой в ключицу. Металл вонзился в плоть аккурат над костью. И тут же раздался истошный крик, многократно усиленный тем, что звук отталкивался от стен. Парень упал на колени, и я выдернул оружие, зацепив кость. Волшебное зрение показало, как сломалась ключица. И как белые осколки кости впились в плоть. Я вырвал топор и метнул его в приближающегося врага.

«Душа противника поглощена».

Лезвие вошло противнику в лоб, голова запрокинулась назад. Парень вскинул руки и завалился на пол. Но я шагнул вперёд, схватил рукоять, удержав человека на ногах, и вторым топором ударил в шею, отсекая голову.

«Душа противника поглощена».

Минус два. Осталось ещё двое.

Бородач-привратник уже поднимался на ноги. Я подошёл к нему, вмазал ногой в грудь, и прижал к бетонному полу. Недолго раздумывал о том, оставлять ли бедолагу в живых.

Хотя для разговора по душам мне хватит одного человека. Того, который сидит в машине.

Я протянул руку, ощущая в ладони приятную тяжесть оружия. Коротко, без замаха ударил вторым топором, раскроив бородачу череп.

«Душа противника поглощена».

Осталось только поговорить с последним из бойцов. И можно возвращаться в бар.

Я дёрнул дверь, но она оказалась заперта. Ну ладно. Подойдём к решению вопроса по-другому. Я двинул локтем в стекло. От места удара в разные стороны тут же начали расползаться змеящиеся трещины. Ударил ещё раз, вдавив стекло в салон. Схватил пассажира за отвороты куртки и резко выдернул его из машины. Тот даже не сопротивлялся. Похоже, первый удар в лоб его дезориентировал. Я придержал его на слабых ногах, осмотрел гараж.

Убранство гаража была скудным: Грязный бетонный пол, засаленный, протёртый, прожженный диван, бывший когда-то украшением чьей-то квартиры, а потом перекочевавший сюда с мусорки, такое же кресло в углу, стеллаж для инструмента у дальней стены, небольшой, обитый металлом стол, покрытый черными маслянистыми разводами. Я оттащил жертву к креслу, толкнул его, усаживая на засаленную обивку:

— У меня нет навыков скальда, парень, и к долгим разговорам я не расположен. Поэтому давай перейдем сразу к делу: ты наблюдал за мной и девушкой в баре. Кто ты такой и что тебе было нужно? И перед тем как ответить, помни: за сутки я убил десять человек. Включая трёх твоих друзей, которые сейчас лежат в луже крови на полу этого гаража. А ещё один парень до конца жизни будет носить на своем лице ужасные отметины, напоминающие ему о встрече со мной.

— Наблюдал и за тобой? — ошеломленно переспросил парень, с испугом глядя на меня. — Мужик, ты в своем уме? Я тебя впервые вижу.

— И чтобы эта встреча была последней, я советую тебе ответить на мой простой вопрос.

— Мужик, ты пришел в гараж и убил трёх человек только потому, что на тебя в баре косо посмотрели? Да ты просто псих!

— Убил, — холодно подтвердил я. — Причем в сводках полиции это будет проходить как убийство с особой жестокостью. Так что лучше рассказывай, иначе мне и тебя убить придется.

Парень был сильно напуган. Это читалось по его бледному лицу и расширенным глазам. А ещё, у него мелко тряслись губы, на виске выступила капля пота. Я был уверен, что остатки самообладания, этот тип тратит на то, чтобы унять предательскую дрожь. Но как бы сильно он ни боялся меня, блондина с крыльями он боялся больше:

— Не понимаю, о чем ты, — проблеял он. — Мы просто сидели в баре, пили пиво. Искали девочек, чтобы продолжить вечер в приятной компании.

Я тяжело вздохнул: добровольно, этот гад говорить не хочет. Может приступить к пыткам. Хотя…

Я решил попробовать куда более простой способ, чтобы разговорить бойца «Зиона». Это будет быстрее. А то Катя уже, наверное, заждалась меня в баре. Да и пиво, которое я заказал, уже наверняка было теплым.

По ладони растеклось тепло, сменившиеся приятным покалыванием в кончиках пальцев. Руна правды. И когда знак наполнился силой, я хлопнул сидевшего на диване парня по плечу, и мягко произнес:

— Возможно, мы сможем найти взаимопонимание, не так ли?

Глаза парня затянула мутная пелена. Я усмехнулся: этот тип поддался очень легко.

— Зачем вы следили за той девушкой в баре? — мягко спросил я. — Расскажи мне все.

— Аззазель приказал присмотреть за девушкой, пока он будет разговаривать с Видаром, — безжизненным тоном ответил тот.

Ага, значит, моего нового знакомого зовут Аззазель. На всякий случай я уточнил:

— Аззазель — это блондин в строгом черном костюме?

Парень кивнул. Послушно, как марионетка.

— Ну, будем знакомы, Аззазель, — пробормотал я. — Теперь я знаю кто ты такой. Осталось только узнать, где ты живёшь.

Парень нахмурился, пытаясь понять смысл моих вопросов.

— Зачем он попросил вас наблюдать? — снова спросил я парня.

— Чтобы устранить проблему.

— Поясни-ка, каким образом, — я уже понимал к чему он ведёт, но хотел, чтобы мои догадки подтвердились.

— Если бы разговора между Аззазелем и Видаром не получилось, то надо было ее убить.

— Что?

— Она не должна была остаться в живых, — безразлично произнёс парень.

— Вот как?

В душе начинало разгораться жгучее пламя черной злобы. Просто решить вопрос. Интересно, эти парни решились бы убить Катю просто там, в баре? Или проследили бы за ней до какого-нибудь тихого места? Суки! Ну и суки!

— И что же ты планировал, подонок?

— Она красивая, — он пьяно улыбнулся. — Я бы ее опробовал здесь, а потом ребята позабавились…

Слушать дальнейшие откровения выродка относительно ее планов было противно.

— Где Аззазель и его бойцы прячут гадалку? — ледяным тоном потребовал я ответа.

Парень послушно продиктовал адрес. И я удовлетворенно кивнул. А потом, из наруча выскользнула цепь. Словно по команде она обвилась вокруг шеи бойца. Пелена спала с глаз собеседника. Он содрогнулся, захрипел, глядя на меня с удивлением и ужасом. Его руки сами собой потянулись к удавке, пытаясь ослабить хватку. Но смертоносные кольца сжимались все сильнее. Из-под врезавшейся в кожу цепочки брызнула кровь. Я упёрся ногой в грудь парня и резко дёрнул цепь на себя. Голова противника взлетела в воздух, разбрызгивая красные капли из разорванных артерий.

«Душа противника поглощена».

Я спокойно вытер лезвия топоров о толстовку одного из убитых и спрятал оружие за пояс. Подошёл к стеллажу, взял с него кусок грязной, промасленной тряпки. Окунул кончик в лужу растекшейся крови и нарисовал на стене указывающую в потолок стрелку. Это был древний знак войны, который должен быть понятен Аззазелю. Дело сделано. Пора забирать Катю из бара. И возвращаться домой.

Я накинул на голову капюшон толстовки и вышел из гаража. Вокруг никого не было. Лишь худющий одноухий пес стоял неподалёку и, наклонив голову, недобро смотрел на меня. Из его глотки вырвалось угрожающее низкое рычание.

— Не сегодня, — проворчал я беззлобно. — Иди прочь.

Животное нервно оглянулось и затрусило по дорожке. А я зашагал в другую сторону, растворившись в надвигающихся вечерних сумерках.

Притон

— Готов к предстоящему делу?

Капюшон скрывал лицо человека, который ожидал Аззазеля. Но крылатому бойцу показалось, что глаза парня как-то странно блеснули багровым огнем. Как у демона, выбравшегося из преисподней.

— Идем, — Аззазель дружески хлопнул парня по плечу. — Нужно решить один вопрос.

Домофона на двери не было. Вместо него в углублении сиротливо торчали несколько разноцветных проводов. Аззазель потянул на себя железную створку двери, вошёл в парадную.

Здесь все пропиталось сыростью. А от резкого запаха мочи сразу начало щипать глаза. Аззазель прикрыл лицо рукавом пиджака, но это почти не спасало. И боец пожалел, что не взял с собой противогаз. Или лучше костюм химзащиты. Казалось, сама аура этого дома была враждебна к чужакам, которые пришли навестить местный притон.

Стены парадной были густо исписаны народными художниками. Здесь были телефоны и адреса сайтов даркнет, с предложением дешёвых синтетических наркотиков, краткие характеристики многих жильцов парадной типа «Вася-пидор», или «Маша из 17 квартиры-блядь». Глядя на все это, Аззазель усмехнулся: интересно, правду ли пишут люди, или Вася просто выгнал из парадной местную гопоту, которая распивала на лестничной клетке пиво. А Маша попросту отказала кому-то в любви и ласке?

Аззазель поднялся по широким ступеням лестницы, остановился у нужной двери. Нажал на обожженную кнопку звонка и сложил руки на груди.

В квартире воцарилась тишина. А потом раздались тихие, крадущиеся шаги.

— Я знаю, что ты стоишь по ту сторону, — Аззазель хлопнул ладонью по хлипкой деревянной преграде. — Открывай, нам нужно поговорить.

— О чем, товарищ полицейский? — раздался из квартиры грубый голос. — Мы уже оплатили аренду.

— Я не полицейский, — как можно мягче ответил Аззазель.

— Даже так? — глумливо спросил голос из квартиры. — Тогда пошёл на хуй. У нас неприемный день.

— Вот тебе и ответ, — буркнул блондин. — Никакого уважения. Ну, если они не хотят по-хорошему…. Макс.

Парень вышел вперёд, и с силой ударил ногой в деревянную поверхность. Раздался хруст, и дверь гостеприимно распахнулась.

Внутри квартиры послышался приглушённый стон и топот.

— Прошу, босс, — боец указал на вход широким гостеприимным жестом.

Аззазель посмотрел на развороченный дверной косяк. Удар ноги попросту выбил замок вместе куском крепкой древесины. И сорвал крепление цепочки.

— Довольно радикальный метод, — оценил Аззазель, и вошел в комнату.

— Я не мелочусь, — буркнул боец.

В притоне стоял удушливый смрад, сотканный из вони грязной одежды, затхлой воды из ржавого бачка унитаза, гниющих пищевых отходов и плесени. На брошенном на пол засаленном, прожженном во многих местах паласе, растеклись огромные черные пятна. И Аззазель предпочитал не думать об их происхождении.

Грязные обои видали лучшие времена. Наверняка их клеили еще в эпоху красных знамен и под слоем бумаги можно было найти множество газет с наивными статейками о пятилетках и победе коммунизма. Стены, как и облупленный потолок были затянуты жёлтой никотиновой плёнкой, а сверху густо покрылись пылью. На стене, на нескольких вбитых гвоздях висел изъеденный молью ковер с аляповатым узором из кривых завитков. Поверх него кто-то накинул гирлянду из крохотных лампочек, нервно мерцающих мутными стекляшками и огромную мишуру из алюминиевой фольги, видимо, украденную с городской новогодней ёлки. Люстра из чешского хрусталя когда-то была украшением квартиры, а сейчас скалилась с потолка осколками и одной куцей лампочкой. Остальные три патрона обуглились. К расплавленной розетке был подключён радиоприёмник, из него сквозь помехи доносились визги очередного татуированного попсового кумира молодёжи.

Пыльные занавески, каким-то чудом еще держались на карнизе и почти не пропускали свет в комнату. Может это было и к лучшему, потому как убогий диван, пара кресел и изгвазданный чем-то мерзким столик представляли собой печальное зрелище.

На столе лежал нехитрый инвентарь торчка: закопченная ложка, бумажка с остатками грязно серого порошка, дешёвая зажигалка, поцарапанная пластиковая карта и несколько потертых инсулиновых шприцев с красными колпачками. На их стенках виднелись кровавые разводы. По порошку лениво ползала наглая жирная муха.

— Добрый вечер, джентльмены, — стоя в дверях, произнес Аззазель.

В комнате сидела четверо. И при виде гостей, один из наркоманов поднялся со стула, и на плохо слушающихся ногах направился в сторону гостей.

В грязно-серой майке и растянутых трениках он больше походил на восставшего мертвеца, вынырнувшего, по собственному недоразумению, из ила социального дна. Обтянутый кожей череп с запавшими глазницами повернулся в сторону пришлых. Тощие руки покрывала синева хуево сделанных партаков. Татуировки расплылись так, что уже и не разобрать было, что на них набито. Кисти существа мелко подрагивали. Ноги подкашивались, нарику с трудом удавалось держать равновесие. Глядя на это существо, у Аззазеля непроизвольно вырвалась только одна фраза:

— Да еб твою мать.

— Какого хуя надо? — грозно спросил наркоман.

В этот раз Аззазель уже не стал тратить на пояснения слова. Коротко размахнувшись, он ударил подобие человека кулаком в подбородок, сбив его с ног. Затем внимательно осмотрел остальных присутствующих. Но двое наркоманов, судя по всему, были в глубоком наркотическом путешествии. Один из этих участников назревающего карнавала почему-то запомнился бойцу больше остальных. Да так, что при виде этого создания, Аззазель аж скривился от презрения. Если наркомана, который хотел встретить гостей, еще можно было определить в «неуподоблюсь» с большой натяжкой, то сидевшего за столом кадра можно было смело вносить в списки, до того он производил отталкивающее впечатление. Выбритый кривым ножом ирокез на голове, рваная, засаленная штормовка и такие же изорванные, покрытые пятнами джинсы-весь его облик кричал: «Добей, чтобы не мучился.» Рукава куртки были закатаны по локоть, явив взору ужасные гнойные язвы, которыми были покрыты руки этого недочеловека.

Лицо неразумного существа украшали татуировки. На лбу, щеках, скулах были выбиты какие-то письмена на непонятном мне языке. Возможно, какой-то убогий колол ему эти рисунки, находясь под таким же наркозом, что и владелец тела. Но с каждой новой буквой он забывал о предыдущей и какое слово намеревался увековечить.

Глаза существа закатились, а веки, видимо, были слишком тяжёлыми. С губ к столу тянулась тонкая мутная ниточка слюны. Складывалось впечатление, будто парень очень хочет спать. На самом деле, мозг этого «неуподоблюсь» галлюцинирует сейчас в далёких астральных измерениях. Про себя Аззазель окрестил типа «Панк».

Макс подошел сидевшим за столом, и отвесил одному из них сильную пощечину. Голова наркомана дернулась, но он не пришел в себя. Видимо, демон, что сидит в героиновом порошке, плотно всосал душу этого бедолаги.

Наркоман, который недавно предлагал гостям уйти, поднялся с пола.

— Спокойно Шниффер, — предупредил его Аззазель. — Не нужно делать глупости.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — оторопело переспросил парень.

— Я знаю о тебе все. Где ты родился, кто твои родители. И я знаю один твой маленький грешок. Что ты сосешь хер за порошок.

Говоря последнюю фразу, Аззазель сделал характерный жест, будто бы чистил зубы невидимой щеткой.

Наркоман, которого Азазель назвал Шниффером, воровато огляделся, проверяя, не услышали ли об этом «грешке» друзья. Но сидевшие за столом мирно спали, погруженные в крепкий героиновый сон. Шниффер открыл было рот, но Аззазель жестко его оборвал:

— Си-деть!

Наркоман мигом послушался, попятившись назад и словно марионетка сел на колченогий стул. Открыл рот и с удивлением уставился на Аззазеля:

— Так вот, Шниффер. Мы приехали сюда потому, что ваш притон указан в поисковике как неблагонадежный. И мне очень хочется знать, где вы берете товар?

В этот момент в беседу вмешался ещё один человек. Видимо, героиновый демон все же отпустил сидевшего за столом Панка. Он поднял голову и уставился на нас обессмыслившимися глазами:

— Вы ещё кто такие? — спросил он.

— Не волнуйся, мы скоро уйдем, — успокоил его я.

— Нет, вы уйдете сейчас. А ну живо пошли отсюда на хуй.

— Не пыли.

— Я могу быть опасен, придурки! — взвыл нарик. — Пошли вон!

Это заявление Аззазелю не понравилось. Но ещё больше оно не пришлось по душе Максу, который подошёл к столу, схватил Панка за затылок, и с силой приложил его лицом о столешницу. Удар был так хорош, что голова аж отскочила от грязной поверхности, как мяч. Панк выпрямился, а потом сполз со стула на грязный пол. На его носу осталась раздавленная муха.

— Хороший удар, — с уважением протянул Аззазель и улыбнулся. — Мой товарищ спортсмен. Ходит в зал, жмёт от груди штангу. Сколько жмешь, Макс? — с любопытством уточнил он. — Три блина по двадцать килограмм?

Боец кивнул.

— Уважаю. А ты, Шнифер? Сколько?

— Чего? — наркоман почесал затылок и непонимающе уставился на гостя. — Чего сколько?

— Сколько жмёшь?

— Ччч чего жму? — переспросил Шниффер, которого, видимо, тоже впечатлило наказание товарища за чрезмерные ругательства в наш адрес.

— Да ты и носок мокрый не выжмешь, ебучий наркоман.

Аззаель слегка прикрыл глаза, чтобы не видеть омерзительного окружения и этих уродов. Он тяжело вздохнул, вытащил из кармана небольшой блокнот, вырвал один из тонких листков. Насыпал на него щепотку темно-зелёной, высушенной травы из маленькой металлической коробочки.

— Никогда не понимал нынешнюю молодежь, — с отвращением произнес он, заворачивая траву в листок. — И эту вашу тягу к синтетике. Даже косяки сворачиваете не пойми как. Бадяжите продукт кокаином. Чистый продукт помогает ценителю расслабиться после долгого трудового дня. И забыть про общение с такими вот отбросам типа вас. Зачем садиться на «хмурый»? Или кислоту? Гнать во вене химию? Это же единственные наркотики, которых стоит избегать. Любой скажет.

Аззалель повернулся к напарнику.

— Макс, ты пробовал химию? — обратился он к стоящему у стены парню.

Тот покачал головой и с отвращением сплюнул на пол.

Аззазель сунул скрученный косяк в рот, похлопал по карманам в поисках зажигалки:

— Героин не помогает вам решить проблем, — продолжил он. — А если вам не хватает чего-то в жизни — купите бухла, с друзьями пересекитесь. Но нет, вы добровольно падаете на социальное дно, превращаясь в человеческий фарш. Как этот твой дружок.

Аззазель указал на лежащего без сознания панка. Потом все же нашел зажигалку и чиркнул колёсником, высекая искру. Затянулся, запрокинув голову, и выдохнул спустя несколько секунд. Кольца дыма поднялись к липкому потолку и растаяли в воздухе.

— И, видимо, вы употребляете не только героин. А ещё метадон. Или крокодил. У твоего дружка уже начался некроз, — парень кивнул в сторону бессознательного нарика. — Через пару месяцев он сгниет заживо. Но даже наглядные примеры того, как хуево может кончиться ваша жизнь, вас не останавливает. И вы продолжаете гнать по вене это дерьмо, лишая себя близких, работы и перспектив. Вступаете на путь криминала, чтобы найти денег на дозу.

Шниффер, который до этого момента сидел с открытым ртом и смотрел на Аззазеля, читавшего лекцию о вреде наркотиков, вдруг замотал головой:

— Погодите-ка. В чем я виноват? Я так и не понял, больно мудреные слова.

— В том что ты долбоеб, Шниффер, — обреченно вздохнул Аззазель и повторил внятно. — В том, что ты долбоеб. И к сожалению, уже неисправимый. Героин разрушил твой хрупкий мозг. Поэтому вернёмся к нашему вопросу. Где вы берете товар?

— Беру не я. Он берет, — Шниффер указал пальцем на Панка, который без сознания лежал на полу.

Аззазель вздохнул, глядя на тело:

— И что теперь делать?

Макс молча подошел к Панку, присел рядом с ним на пятки и несколько раз довольно сильно ударил его по лицу.

— Считаешь, поможет? — флегматично уточнил Аззазель. Макс коротко кивнул. И ударил ещё раз.

Панк заворочался и открыл глаза.

— Нам нужно встретиться с дилером, — выговаривая каждое слово, произнес Аззазель, пытаясь донести наркоману, зачем они пожаловали в гости. — Точка же явно недалеко. Иначе вы нипочём бы не добрались.

— А ты мне что? — тут же спросил Панк и Аззазель удивился его оптимизму.

— Предприимчивый парень, — протянул боец, задумчиво рассматривая наркомана, словно он был чем-то навроде забавного насекомого. — А он не будет тебя бить. Как тебе сделка?

— Годится, — мигом согласился Панк. — На Большевиков. Мы берем товар на Большевиков.

— Если ты пытаешься лукавить, — начал было Аззазель, но Панк его перебил:

— Точно говорю, он там.

— Адрес, — коротко потребовал боец.

Панк послушно продиктовал улицу и дом.

— Хорошо. Очень хорошо.

Аззазель сделал последнюю глубокую затяжку и бросил недокуренный косяк на пол, придавив его подошвой ботинка.

И в этот момент, один из парней, что сидел за столом, внезапно пришел в себя. Вид стоявших в комнате чужаков, ему явно не понравился. Видимо, от большого количества принятого наркотика, он «перекинулся», а новая личность наркомана была склонна к насилию и «недоброму» чувству юмора. Потому что он встал и пошатываясь направился в нашу сторону. В руке парня тускло блеснул молоток. Аззазель шагнул было вперёд, но тут в игру вступил Макс.

Глаза напарника снова блеснули демоническим, багровым огнем. Макс поднял руку ладонью вверх, и наркоман взлетел в воздух, врезавшись в потолок. Захрустели ломаемые кости. Макс резко опустил ладонь, и парень рухнул вниз, впечатался в грязный пол, на котором тут же начала расплываться лужа крови. На искаженном лице мертвеца не было страха. Только удивление. Как у ребенка, которому показали фокус. Он даже испугаться не успел. Как, впрочем, и его друзья, которые наблюдали за этой экзекуцией.

Ладони Макса окутало зеленоватое свечение. Он указал Панка, и тот послушно встал на ноги. Боец начертил рукой в воздухе странный жест, и Панк схватился за голову. Одна его ладонь легла на подбородок, а вторая — на затылок. А потом Панк резко повернул голову так, что хрустнули позвонки. И уставился стекленеющим взглядом себе за спину. Секунду, тело стояло на ногах, а потом с глухим стуком упало на пол.

Шниффер попятился назад, к окну, с ужасом глядя на стоявшего в середине комнаты Макса. Боец медленно повернулся к нему, прожигая наркомана немигающим взглядом. И указал на молоток. Шниффер послушно шагнул вперёд, присел и разжал пальцы мертвого наркомана. Вытащил из его ладони молоток. Он дрожал и обливался потом. Шептал что-то бессвязное. Возможно, именно сейчас он вспомнил, что когда-то умел молиться и пытался просить о помощи высшие силы. Но его никто не услышал. Может быть, у его бога был выходной или он не понимал наркоманского наречия, но Шниффер размахнулся и с оставшейся в изъеденных кислотой мышцах силой ударил себя бойком в глаз. Глазное яблоко лопнуло с мерзким звуком. Парень потянул молоток на себя, но тот застрял в глазнице, так что выдернуть оружие с первой попытки ему не удалось. Он потянул его, и боек с хлюпаньем вышел из раны. Шниффер размахнулся и ударил себя снова, против лобную кость. Несколько секунд он стоял неподвижно, уронив руки. Инструмент с металлическим звоном ударился об пол, оставив новое пятно на засаленном паласе.

Тело хозяина квартиры наконец окончательно потеряло связь и душой и тяжело осело на пол.

Аззазель стоял, глядя на Макса, который отправил трех человек на тот свет всего за пару минут. И при этом он даже пальцем никого из них не тронул. Свечение, которое окутывало ладони бойца, медленно угасало. Как и багровый взгляд демонических глаз.

— Ну ничего себе, брат! — потрясённо протянул Аззазель. — Как у тебя это вышло?

Макс медленно обернулся к нему. Снял капюшон, и взору Аззазеля предстало перемотанное бинтами лицо. Он был похож на мумию, как их показывают в фильмах ужасов. Повязка не скрывала только глаза. Глубоко запавшие в череп, еще не потухшие окончательно.

— Нас было много, — произнес он. И его голос прозвучал так, будто это говорил вырвавшийся из преисподней демон. На миг показалось, что фразу одновременно произнесли сразу десятки голосов.

— Все ясно, — осторожно протянул крылатый. — Пора валить, пока не приехала полиция.

Макс кивнул. Накинул на голову капюшон и молча вышел за дверь.

«Нужно будет узнать у Тоя, чем он его так накачал», — подумал Азазель, и вышел из квартиры, в которой несколько минут назад состоялась самая настоящая бойня.

В пути

— Что думаешь делать?

Это был первый вопрос, который задала мне Катя, едва мы оказались в темной прихожей ее квартиры.

— Спать, — ответил я, снимая ботинки.

— Я не о том, — поморщилась девушка. — Я про твоего друга. И его банду.

— А, — понимающе кивнул я. — Про Аззазеля. Решу этот вопрос. После того, как исполню просьбу кузнеца….

— И убьешь Павла, — с готовностью закончила девушка.

— Не исключаю этот вариант, — зевнул я. — Все зависит от того, как пройдет наша беседа.

— Значит, будущей вдове уже стоит искать ритуальную компанию, — с грустью сказала девушка.

— Это ещё почему? Смогли же мы как-то договориться с Аззазелем.

— Он предложил тебе убраться из города. И дал на это сорок восемь часов. Вряд ли ты примешь его условия.

— Скорее всего не приму, — кивнул я. — Хотя, там видно будет. Так или иначе, сначала нужно решить вопрос кузнеца. Не просто так Ольга дала мне эту визитку. Она была уверена, что я приду в эту кузницу. Значит, я им зачем-то нужен. И если они хотят, чтобы я им помогал…

— Ты попросишь их помочь решить вопрос с Аззазелем, — договорила за меня Катя.

— Все верно. Нужно заручиться помощью этих ребят.

— Умно, — оценила девушка.

— Ладно, все потом. Сейчас мне хочется спать. Очень уж тяжёлым выдался денёк.

Зайдя в комнату, я скинул с себя одежду. Совершенно не заботясь о том, что девушка может меня увидеть голым, завалился на диван. Тело окутало саваном усталости.

Веки становились тяжёлыми. Я прикрыл глаза и заерзал на диване, пытаясь устроиться поудобнее. И уже проваливаясь в сон, я услышал из ванной шум льющейся воды. И голос Кати, которая разговаривала с кем-то по телефону.

* * *

Я проснулся, когда изрядно стемнело. Хотя, из-за грязных окон было непонятно, сколько сейчас времени. Я сел, почесал голову и осмотрелся. В квартире было пусто. И тихо. Катя куда-то ушла. Не забыв накрыть меня покрывалом. Все же приятно, когда кто-то проявляет заботу.

Я зевнул и встал с дивана. Неспешно оделся, подошёл к окну, отдернул тяжёлую штору. Открыл раму. Но светлее от этого в квартире не стало.

Небо было затянуто низкими свинцово-серыми тучами. На землю срывались редкие капли дождя. Ветер трепал листву на деревьях. Этот город казался мрачным и все же притягательным. Было в нем что-то величественное и загадочное. Я видел много разных селений и городов. Но этот был не таким как другие. Мне тут нравилось.

Щёлкнул дверной замок, и остатки сна мигом развеялись. Я подскочил к столу, хватая парные топоры. Накинул куртку.

— Уже проснулся?

В дверях стояла Катя. И вид у девушки был очень хитрый.

— Как спалось? — весело поинтересовалась она, словно не замечая моего настроения.

— Неплохо, — я пожал плечами и добрел до кресла. — А тебе?

— Представь себе, я ещё не ложилась. Нужно было встретиться с одним старым знакомым.

— Данилой? — догадался я.

— Ага. Он рассказал о цели, которую ты хочешь уничтожить.

Она протянула мне тонкую папку.

— Так быстро? — удивлённо поднял я бровь.

Катя лишь хмыкнула:

— А что такого? Долго ли умеючи? — с гордостью поведала девушка. — Данила умеет искать информацию. К слову, мы успели не только собрать досье на этого джентльмена. А ещё и проследить за ним. Сегодня он ночует в особняке на Каменном острове. Так что если хочешь решить этот вопрос…

Я только рассеянно кивнул:

— Как чувствует себя наш общий знакомый? Как он?

— Прекрасно. Терапия Мирко творит чудеса. Жаль, глаз спасти не удалось. Но в целом, он стал только лучше. Как в девизе одной организации «быстрее, выше, сильнее». Так что парень бодр, свеж и готов к новым свершениям.

— Это хорошо, — кивнул я и открыл папку.

И первая страница этого дела меня удивила. С фото на меня смотрел коротко стриженный парень, который исподлобья пялился в объектив камеры. В руках этот господин держал табличку с номером. При виде лица на фото, меня аж перекосило:

— Какая отвратительная рожа.

— Да, тип неприятный, — согласилась Катя. — Но ты ещё даже не читал, что про него пишут.

— Родился в таком — то году, в городе на Неве, — забормотал я, пробегая глазами по строчкам букв. — Закончил среднюю школу, поступил в институт. Но был отчислен со второго курса за неуспеваемость. По итогу, высшего образования так и не получил. Ну, оно и понятно. Кому нужно это высшее образование? — повторил я услышанную ранее фразу. — В паре с Максимом Громовым организовали частное охранное предприятие. По сути занимался рэкетом. Это как? — не понял я.

— Частные охранные предприятия того времени осуществляли охрану крупных бизнес точек, по принципу предложения, от которого невозможно отказаться, — пояснила Катя. — Не хочешь, чтобы твое заведение сгорело или было ограбленным — плати.

— А компания зарабатывала как на защите, так и на вооруженных налетах, — понимающе кивнул я. — Как с ювелирным домом Исаака. Хоть что-то в этом мире не меняется.

Катя покосилась на меня, но промолчала.

— Так, что там дальше? — я читал дальше. — Спустя пару лет был задержан по обвинениям в рэкете и вооруженных ограблениях. Но дело развалилось в связи с недостаточностью улик. Позже организовал фонд «Город без наркотиков». И за два года деятельности фонда, потребление наркоты упало в восемь раз. Ну, хоть что-то полезное сделал.

Катя посмотрела на меня скептически:

— Ты серьезно? Обычно, такие фонды попросту грабят и убивают торговцев, а зависимых собирают в специальные учреждения, и используют их там в качестве рабов. Например, грузчиками. Или демонтажниками. В общем, на тяжёлом физическом производстве. По мнению таких фондов это лечит от зависимости. И приносит хорошие деньги.

— Не важен способ, — отмахнулся я. — Важен результат. Метод суров, но в целом справедлив.

Я не ждал понимания, но в то же время хотел, чтобы Катя услышала меня.

— Ладно, что там дальше: шесть лет назад, Павел Решетников стал помощником депутата законодательного собрания города. Женат на Олесе Решетниковой, бизнес-леди.

— В общем, миллионер, меценат и филантроп, — закончила Катя.

— Очень интересная информация, — согласился я, и откинул папку. — Только вот ни адреса, ни того, где искать этого Решетникова в бумагах нет.

— Я же сказала: сегодня, он ночует в своем доме на Каменном острове, — пояснила девушка. Данила уже пообещал подстраховать тебя на случай чего… — она неопределённо махнула рукой.

— Да? И где же он?

— Внизу. Ждёт нас в машине, — усмехнулась девушка.

— Так с этого и надо было начинать, — я вскочил с кресла и быстро засобирался в путь.

Пристегнул наруч, спрятав его под курткой, убрал топоры.

— Едем, сударыня. Зачем задерживать такого человека?

* * *

Парень и правда ждал нас на улице. Сидел на капоте машины и курил, ожидая, пока мы выйдем из парадной.

— Привет, Видар, — весело произнес он, едва мы вышли из дверей дома. Спрыгнул на асфальт, выкинул в урну дымящийся окурок. — Ну, мы едем или нет?

Выглядел парень, как и говорила Катя: бодрым, свежим и полным сил. Готовым к новым подвигам и свершениям. Единственным, что немного портило образ, была блестящая пластина, закреплённая вокруг правой глазницы. А сам глаз горел красным огнем.

— Бионический протез, — пояснил Данила, заметив мое пристальное внимание к его новому образу. — Подарок от организации.

— Ничего страшного, — успокоил его я. — Мой отец тоже одноглазый. Второй глаз он пожертвовал Мисиру в обмен на то, чтобы испить из источника мудрости и узнать все тайны девяти миров. И это не сделало его слабее.

— Ну, чисто технически я вижу двумя глазами, — усмехнулся юноша. — Этим даже лучше.

Он ткнул себя в красный глаз.

— Что ж, тогда ещё лучше, — согласился я. — Ладно, едем.

Данила открыл водительскую дверь и хотел было сесть за руль, но Катя ловко его оттеснила:

— Сегодня я у вас за водителя, — мальчики, — проворковала она, и уселась на водительское сиденье. Данила лишь пожал плечами. Открыл заднюю дверь и скрылся в салоне.

— Смотри, не мусори тут, — бросил он строго, едва я сел на пассажирское сиденье машины, рядом с водителем.

Она очень показательно отражала характер своего владельца. Чего тут только не было: пустые сигаретные пачки, упаковки от чипсов, сами чипсы, поломанными кусочками рассыпанные по коврикам и сиденьям. Я заметил кусочек фольги от презерватива на приборной доске. Оставалось надеяться, что само средство защиты извлеченное и использованное не нашло приют в салоне самой машины. Мне не стоило думать также о причинах странного кисловатого запаха. Как и того, что за жидкость была в бутылке без этикетки на заднем сиденье. Я думал, Катя будет возмущена таким состоянием автотранспорта. Но девушка отреагировала на бардак в салоне спокойно.

— Надеюсь, тачка спокойно заведется в случае форс — мажора? — уточнила она, запуская мотор.

Данила задумчиво посмотрел в потолок:

— Очень в этом не уверен. Так что двигатель лучше не глуши.

— Где ты только нашел такое корыто, — пробормотал я.

— Угнал с одной из городских парковок, — пожав плечами, спокойно ответил Данила. — Поехали.

— Надеюсь, ты угнал ее недавно? И ее не успели вбить в розыскную базу? — уточнила Катя, выезжая со стоянки кафе. — Мне бы очень не хотелось, чтобы камеры срисовали нас до того, как мы приедем на адрес.

— Может, и заявили — мне почем знать? Я же не ходил по району и не спрашивал каждого встречного «Эй, чувак, не твою ли тачку я угнал?».

Катя поморщилась, но вопросов больше задавать не стала. Оно и правильно. Так нервы целее будут. Я же недоверчиво покосился на сидевшего на заднем сиденье Данилу, пытаясь понять, издевается он, или попросту выжил их ума. Но мой напарник был абсолютно серьезен и невозмутим. Значит все же второе. Ну, с другой стороны: кто из нас в своём уме? Все мы немного того… слетели с катушек, в общем. Поэтому я просто уставился в окно, рассматривая город.

Тьма гетто сменилась неоновыми огнями развлекательного района. И сложно было поверить, что там позади, кто-то доедал лошадь в оврагах трущоб. Здесь по улицам прогуливалась разношерстная публика, которая в трущобах через секунду стала бы жертвами. Невольно провожал взглядом красивых девиц в ярких одеждах. Возле кафе топтались пара парней. Видимо, дети богатых и влиятельных родителей. В дорогих костюмах, рядом с машинами, стоимостью в квартиру неподалеку от центра. Рядом с ними стояли, весело хохоча, несколько весьма симпатичных девиц.

На пересечении Кантемировской улицы и Лесного проспекта, почти рядом со станцией метро «Лесная», на нас остановил экипаж дорожно — постовой службы. Пара мужчин в синей форме. Причем, работали они уже довольно давно: оба полицейских были настолько большими, что я всерьез задумался о том, как они влезают в машину. И как отечественный седан возит настолько раскабаневших мужиков. По моему мнению, у машины уже должны были отвалиться колеса от перегруза.

Едва заметив движение жезлом, приказывающий остановиться, Катя недобро посмотрела на Данилу. Но послушно остановилась у обочины.

Один из полисменов неторопливо подошёл к нашей машине. Но даже этот короткий путь, судя по всему, был для дядьки настоящим подвигом. У машины он тяжело дышал, будто пробежал марафон, и постоянно вытирал пот платком.

— Добрый вечер, — с трудом произнес он. — Капитан Смирнов, ваши документы.

— Одну секунду, капитан, — мило улыбнулась девушка, и полезла в бардачок машины. Покопалась там, будто бы искала документы, вытащила удостоверение личности и протянула в открытое окно. Капитан взял пластиковый прямоугольник, и нахмурившись, принялся его рассматривать.

— Документы на машину, пожалуйста.

При упоминании о документах на машину, лицо девушки вмиг стало виноватым:

— Простите, капитан, — потупив взгляд, пробормотала она. — Документы я дома забыла. Торопилась очень. Может быть, универсальный пропуск подойдёт?

Она протянула в открытое окно несколько крупных купюр. И при виде их, глаза капитана загорелись масляным блеском. Рука сотрудника правопорядка мигом выхватила деньги из протянутой ладони. Воровато озираясь, полисмен спрятал деньги и дружелюбно оскалился:

— Документы в порядке, — взлаивающим голосом произнес он. — Счастливого пути и удачи на дорогах.

— Спасибо, офицер, — улыбнулась в ответ Катя и завела мотор, выезжая со стоянки.

— Ненавижу, блядь, продажных мусоров, — зло процедил Данила, исподлобья глядя в окно на передвижной пост.

Фраза, а самое главное — интонация, с которой боец это все произнес, оказалась смутно знакомой.

— Иногда коррумпированные полицейские очень полезны, — ответила Катя. — Как например, сейчас. Когда нам отпустили покататься на угнанной машине.

Машина пересекла мост и остановилась в паре кварталах от особняка.

— Дальше пешком, мальчики, — обернувшись, сказала Катя.

— Засекай время, красавица, — весело ответил Данила, цепляя на лицо полумаску.

Он выскользнул из машины, скрывшись во мраке.

— Ты береги себя, здоровяк, — неожиданно попросила Катя.

— Не переживай. Я позабочусь о парне и о себе.

Я накинул капюшон и вышел следом за напарником.

Схватка

Вечер выдался холодным. Вдобавок ко всему, ветер нагнал темных туч, из-за которых на улице было темно. И сыро. Но на удивление, костюм и вправду не продувался.

Сунув руки в карманы и опустив голову, я резко ушел с дороги. Впереди горел фонарь, и я очень не хотел попадать в его свет. Поэтому я прижался к высокому забору одного из особняков, надеясь, что владельцы дома не держат собак. Не хватало истошного лая, который поднимет на уши весь поселок.

Впереди, в пару шагов от меня, маячила сутулая спина Данилы. Не дойдя нескольких метров до фонаря, он остановился. Немного повозился, будто бы что-то мастерил, и прикрепил к забору небольшую коробочку с мигающей зелёной лампочкой. Фонарь в паре шагов от Данилы мигнул и погас.

— Работает, — раздался впереди тихий шепот напарника. И прозвучал его голос чуточку удивлённо.

— То есть ты не был уверен? — едва слышно спросил я.

— Шанс того, что техника не сработает, есть всегда, — был мне ответ.

— Ебать ты… — прошипел я, но напарник живо меня перебил:

— Тихо. Мы на подходе.

Рядом с домом, в котором жила цель, Данила поставил ещё один маячок:

— На всякий случай, — пояснил он мне.

Он остановился у ограждения и задрал голову. Высокий, почти трёхметровый, сложенный из красного кирпича, он казался серьезной преградой. Я подпрыгнул, проверяя, чтобы в карманах ничего не звенело.

— Подсадишь? — обернулся я к стоявшему рядом парню. Да только моего напарника уже не было. Завертел головой, пытаясь понять, куда он делся, но в этот момент сверху раздался тихий свист. Я удивлённо задрал голову: Данила уже сидел на заборе, пригнувшись и протягивая мне руку.

— Как ты туда залез? — вырвалось у меня.

Вместо ответа, Данила лишь пожал плечами и снова протянул руку: мол, давай хватайся.

Я подпрыгнул, цепляясь за кисть, и боец неожиданно сильно дёрнул меня вверх. Я едва успел ухватиться за край забора. А потом запыхтел, заскреб ногами по кирпичу, пытаясь преодолеть преграду. Благо, ограждение украшала декоративная лепнина, так что подошвы моих ботинок быстро находили опору. Несколько мгновений Данила наблюдал за этими движениями, потом ухватил меня за ворот кофты и потянул вверх, втягивая на забор. Рывок был сильным, и я едва удержал равновесие, чтобы не улететь в сад.

На этот раз я совсем иначе оценил парня, доставшегося мне в подельники.

— Идём. И постарайся ничего не сломать при прыжке.

Мой напарник перемахнул через край и скрылся внизу. Захрустели ломаемые ветки, потом раздался приглушенный мат:

— Блядь! Ебучие кусты!

Очевидная мера предосторожности. Не удивлюсь, если кустарник будет колючим, типа декоративных роз. Прыжок в темноте в такой вот куст должен демаскировать проникшего на территорию без приглашения. Не говоря уже о том, что на шипах останутся обрывки ткани. Или кровь, если визитер приземлится неудачно. Поэтому я решил не повторять ошибку напарника. Оттолкнулся от края и прыгнул в глубину сада. В ушах засвистел ветер, а через секунду, подошвы ботинок ударились о землю. Жесткое приземление больно отдалось во всем теле. Я перекатился в сторону, гася энергию прыжка, вскочил на ноги. Мой напарник уже выбрался из кустов, отчаянно матерясь. В основном витиеватая речь была в адрес садовника и всей его родни. Выражения были забористыми и касались противоестественных связей предков несчастного флориста с разными существами. А самому садовнику Плут хотел вставить несколько таких вот веток в задницу. Разорялся он достаточно громко, так что я счел нужным вмешаться в монолог, чтобы не выдать нас и не испортить все дело. Так и погореть недолго.

— Ш — ш — ш, — я приложил указательный палец к губам, призывая к тишине. — Чего шумишь?

— Больно, блядь, — пожаловался Данила, выдергивая из носа острый шип. — Ебаный садовник.

— Я уже понял, — перебил его я. — Идём.

Темнота скрывала предметы, оставив лишь очертания. Видимо, фонари срабатывали на движение, и генераторы помех, установленные Данилой, вывели их на время из строя. Поэтому мне осталось гадать, как выглядит этот сад при хорошем освещении. Сейчас же я видел только силуэты аккуратно подстриженных кустов, обрамляющих газонные лужайки, да черные остовы садовых фигурок, расставленных вдоль дорожек.

Данила уже, пригнувшись быстро крался к высокому двухэтажному особняку.

Свет в окнах дома не горели. Это наводило на мысль, что сейчас все можно провернуть тихо, не поднимая лишнего шума.

К дому был пристроен гараж, крыша которого была примерно на уровне второго этажа. Это было нам на руку. Данила подпрыгнул, резко оттолкнувшись от земли и будто бы взлетев в воздух. Толчок — и гулкий топот по металлической крыше. Данила был уже наверху.

— Залезай, что ты там раскорячился? — раздался с крыши злой шепот.

Я подпрыгнул, ухватившись за край козырька. Подтянулся. И тут же меня ухватили за толстовку и резко дернули вверх. Затрещала ткань, но кофта выдержала.

Я торопливо осмотрелся. Данила уже осторожно вскрывал окно дома на втором этаже. Спустя мгновение рама распахнулась.

— Милости прошу в гости, — ехидно прошептал он. — Идем.

Данила легко перемахнул через подоконник и скрылся в темноте дома. Не мешкая, я последовал его примеру.

Внутри было темно. Только луч фонарика шарил по углам.

— Коридор второго этажа, — шепнул он. — Нам туда.

Ковер полностью заглушал шаги. Так, в тишине, мы прокрались к широкой сдвоенной лестнице и спустились на первый этаж.

Видимо, Павел и вправду любил роскошь. Потому что гостиная, была поистине великолепна.

Кроме огромного камина, обрамленного мраморным порталом, дивана и нескольких обтянутых расшитым шёлком кресел на вычурных ножках тут было много всякого. На двух комодах высились канделябры с восковыми свечами. А столик в центре комнаты венчало изысканное бронзовое блюдо с несколькими сочными яблоками. Рядом стоял ноутбук.

— Любят тут яблоки, — хмыкнул Данила, указав на девайс с этим самым символом на крышке. — И всякую хрень, — он кивнул на каминную полку, заставленную мелочами в виде статуэток и пары шкатулок. На полу стояли высокие вазы с китайским орнаментом и большие часы с ритмично раскачивающимся мятником за стеклянной дверцей.

Из обстановки выбивалась голова огромного вепря, приколоченная к стене. Оскаленная пасть, выступающие жёлтые клыки и блестящие глаза-бусины казались живыми и оттого особенно жуткими.

— Смешная штука, — Данила вынул из поставки кованую кочергу и взмахнул ею на манер клюшки для гольфа. — Как думаешь, смогу я носить такую по городу и уверять офицеров, что приобрёл ее для камина?

— Тогда уж и это таскай с собой, — ткнув в ажурную решётку напротив очага, сказал я. — За такой прятаться от дубинок очень удобно. Будешь павшим рыцарем.

Данила поморщился. Впрочем, недовольство его длилось недолго, и парень быстро нашел себе новое развлечение. В углу комнаты стоял манекен, облаченный в костюм Деда Мороза. Данила подошёл к нему, осторожно снял с манекена, быстро накинул на себя шубу и надел накладную бороду. Затем нацепил на голову красный колпак, забрал мешок.

— Как я тебе? — с интересом спросил он, заметив мой удивленный взгляд.

— Ты прямо Санта, — усмехнулся я, все ещё не понимая, зачем эта процедура требовалась Даниле. Но уточнять я не стал. Видимо, парень не очень дружил с головой.

И в этот момент, дверь в помещение скрипнула, и в комнату вошел дюжий мужик в дорогом черном костюме. в широкой лапе этот дядька держал стакан с янтарным напитком. и я думал, что мужик сейчас поднимет шум, начнет кричать что-то вроде: «Вы кто такие»? «Какого хуя вы меня грабите»?. но мужик лишь удивленно поднял бровь:

— Вот как? Бог мщения правда бился в мелкого воришку? Иначе как объяснить то, что сам Видар пришел в мой дом под покровом ночи, как ебаный грабитель.

Я задумчиво потер ладонью подбородок:

— Ты знаешь, кто я?

— Я вижу вас насквозь, — усмехнулся Павел. — Иначе как бы мне удалось сколотить такое состояние?

— Хм, — только и смог ответить я.

— Я ждал вас, — продолжил Павел. — Но я думал, что у вас хватит духу позвонить во входную дверь. A вы…

Хозяин дома презрительно поморщился, покачал головой и уселся в кресло, Сделал глоток из стакана.

— Да кто ты, чьёрт побьери, такой? — не выдержал Данила.

— Пришелец, — просто ответил Павел. — Но не из космоса, как думают люди, услышав это слово. Скорее, я из-под земли. Из Хельхейма.

И от такого громкого заявления я едва не поперхнулся:

— Вот как? и как же тебе удалось сбежать из владений Хеллы?

— Повезло, — развел руки Павел. — Думаешь, та гадалка, что призвала тебя-единственный человек в городе, кто овладел магией призыва? Нет. Их мало, но они есть.

— Так вот в чем дело, — протянул я.

— Я охотник, — продолжил Павел. — Собираю души и переправляю их заказчику. И взамен на эту незначительную услугу, я получаю годы жизни, которые должны были прожить мои клиенты. А сколько должен прожить ты, Видар? — он склонил голову, и с интересом посмотрел на меня.

— Думаешь, осилишь бой со мной? — усмехнулся я, и на поясе тут же появились парные топоры.

— Вот и посмотрим, — Павел встал, поставил на стол стакан с виски. — Когда-то человеку, которого сейчас в городе знают как Аззазеля, удалось отмудохать бога. И теперь он один из сильнейших бойцов. Так чем я хуже?

Хозяин дома встал, снял пиджак и небрежно бросил его на спинку кресла:

— Начнем?

— Не за тем ли пришли, — согласился я.

В ладони Павла замерцала какая-то зеленая пыльца. А затем, он быстро выбросил руку в сторону моего напарника. Миг-и голову Данилы окутало какое-то странное зеленоватое сияние. А затем парень чихнул, закатил глаза и осел на пол.

— Он спит, — пояснил Павел в ответ на мой удивленный взгляд.

Хотя от человека теперь в нем мало что осталось. На меня смотрело заросшее зелёной чешуей, прямоходящее звероподобное существо с лысой головой, покрытой шипами и вытянутой мордой, внимательно, не мигая, эта мразь смотрела на меня. Оно сжимало и разжимая когтистые, шипастые лапы. И в вертикальных зрачках его глаз не было ничего, кроме ненависти и желания убивать. Прирожденный усмехнулся, продемонстрировав мне неровные черные зубы, и, пригнувшись, прыгнул ко мне.

«Топор».

Оружие оказалось в моей ладони и я, не мешкая, метнул его. Лезвие ударило в плечо противника, но Павел на это даже внимания не обратил. Выдернул топор и стремительно атаковал. Я едва успел отклониться от изогнутого клинка, который вонзился в столешницу.

Ударил противника ногой, целя в грудь, ступней, но пнуть получилось лишь воздух. Павла в том месте не было и в помине.

Удар по почкам острой болью отозвался в пояснице. На мгновение, тело словно одеревенело. Лапа противника схватила меня за плечо, резко разворачивая. На секунду передо мной мелькнула его морда. А затем, мне показалось, что в переносицу ударили кувалдой, сбивая меня с копыт. В глазах поплыло. Я затряс головой, откатился в сторону, и удар кулака пришелся в паркетный пол. А через секунду я ударил, целя по ногам.

Нависающую надо мной фигуру смело на пол. Я тяжело поднялся на ноги, затряс головой, чтобы прийти в себя. И тут же увернулся от удара кулака, в очередной раз поражаясь своему сопернику. Твари удалось за долю секунды вскочить и снова атаковать. В один прыжок это существо оказалось передо мной, двигаясь так быстро и ловко, что я только диву давался, как у него это получалось.

Я перехватил руку атакующего, резко выворачивая кисть и ударив коленом в локтевой сгиб. Ногу полоснуло болью, будто я по своему скудоумию, решил пнуть бетонную плиту. Павел наотмашь ударил меня, вырвалась из захвата, и в один прыжок отскочил назад. Мне показалось, что мой противник улыбнулся, продемонстрировав внушительного размера иглоподобные клыки и выскользнувший из пасти раздвоенный язык.

Атака противника едва не застала меня врасплох, до того быстро эта тварь ударила когтистой лапой, пытаясь сграбастать меня. Лишь в последний момент я отскочил в сторону, разминувшись с противником. Сделал пару шагов назад. А Павел, тем временем, яростно шипя бросился на меня.

Быстрая серия выбила меня из колеи. И если первых двух ударов кулаком мне удалось избежать, то третий попал точно в скулу, отозвавшись резкой вспышкой боли, и вывел меня из равновесия. Я отлетел к стене, разбив спиной хлипкий журнальный столик.

Мир моргнул и рассыпался на сноп разноцветных искр, после попадания прирожденного. Я отшатнулся в сторону, сплюнул на пол красный сгусток, в котором белели осколок кости. Противник с ревом замахнулся, намереваясь меня добить. Это читалось в его глазах. Во взгляде существа отсутствовало хоть какое-то подобие разума. Только ярость и желание убивать. Хотя, признаюсь честно, разговор с ним у нас как-то с самого начала не задался.

— Хороший удар, — прохрипел я и одобрительно кивнул.

Хозяин дома вновь атаковал, но в этот раз я был готов. Отшатнулся в сторону, пропуская кулак перед собой.

И тут же ударил в спину, не давая существу опомнится.

Удар тяжёлого ботинка сбил противника с ног, и тут же, не мешкая, я нанес пару сильных тычков по ребрам и отпрыгнул в сторону. Павел вскочил на ноги, бросившись на меня. Я отступил на шаг назад. Как раз в тот момент, когда жилистая нога — лапа, увенчанная длинными загнутыми когтями, уже была нацелена мне в живот. Лишь в последний момент я перехватил ногу, с размаху ударил локтем в коленную чашечку, пнул носком ботинка в голень опорной лапы, заставив ящера потерять равновесие, и оттолкнул от себя.

Я сделал очередной шаг назад, утирая рукавом пот со лба. А вот Павел, судя по всему, был очень вынослив. Потому что он как ни в чем не бывало, вскочил с пола. Нужно было как можно быстрее измотать противника, иначе придет мне пиздец.

С шипением ящер оттолкнулся лапами от земли и взмыл в воздух, пытаясь атаковать меня сверху. Но я был готов.

Я взмахнул рукой, будто бы прогоняя противника, и летевшего ящера сбил скелетообразный миньон. Павел отлетел в сторону, упав рядом со столом. Я шагнул к нему, обеими руками схватил оглушенного от удара противника за лысую чешуйчатую голову, и трижды с силой приложил мерзкую морду о столешницу. Пнул в живот пытающегося подняться бойца, сделал шаг назад. И когда ящер вскочил, я увернулся от размашистого удара когтистой лапы, и атаковал.

Серия давалась мне с трудом. Точно пьяного меня шатало из стороны в сторону. В глазах двоилось. Но бой должен был быть закончен. Стоит остановиться и эта тварь просто порвёт меня на куски.

Моему противнику удалось заблокировать удар коленом в бок, но вот второй бок ящера оказался открытым. Кулак угодил под рёбра противника Туда, где под чешуйчатой бронёй была печень. Тварь согнулась, и я, не медля, нанес удар коленом в перекошенным от боли морду.

Два удара правой ногой в бок и голову твари пошатнули Павла. Не мешкая, я добавил ему кулаком в морду. Брызнула кровь, и на тыльной стороне ладони осталось большое мокрое пятно.

Второй удар кулака пришелся в шею. Существо захрипело и попятилось назад. Противник потерял волю к победе. И это давало мне шанс. Я шагнул вперёд пнул носком ботинка в голень, заставив ящера потерять равновесие.

«Топоры».

В руках появились парное оружие, к которыму я уже успел привыкнуть. И недолго думая, я ткнул одним из них в открывшийся бок противника, положив начало серии приемов.

Прирожденный взревел, вслепую отмахиваясь от нападающего. И снова я едва не угодил под раздачу, избежав встречи с огромным кулаком лишь в последний момент.

Резко, как пружина, я выпрямился, нанося тычок лезвием в открытое горло противника. Ушел в сторону, пропуская кулак Павла и ныряя под замах. Удар ножа пробил ботинок оппонента, пригвоздил ступню к полу. Я перекатился по полу, Быстрым резким движением полоснул клинком по открытой ахиллесовой пяте здоровой ноги противника. Прирожденный заревел, припадая на одно колено. Он обезумел от боли, рыча и хватая воздух, пытаясь поймать наглого верткого разбойника. И если бы я попался к нему в руки — мне прямо тут пришел пиздец. Разъяренный, усиленный боевым безумием, попросту разорвал бы меня на куски голыми руками. И после его бы не мучили угрызения совести о содеянном.

Я вскочил на ноги, оказываясь за спиной противника и нанес быстрый, но точный удар кулаком под ребра. Там, где за толстым слоем брони, у противника прятались почки.

Вдруг Павла окутало какое-то черное свечение. И я быстро смекнул, что оно означает. Я встал с пола и подошёл к попаданцу. Он усмехнулся, глядя на меня и сплюнув кровью.

— Ты украл у Олеси собаку?

— Я, — усмехнулся Павел, обнажив окровавленные зубы.

— Зачем?

— Потому что эта шавка меня заебала, — прохрипел он и закашлялся, сплевывая кровь. — Нет, какое-то время меня даже устраивало то, что женушка от меня отстала и носилась со своей новой игрушкой. Но потом… потом эта псина меня достала. И я решил от нее избавиться. Это даже не собака. Так, какое-то недоразумение…

— И где она? Я про собаку.

— Подарил одной бабе, — отмахнулся Павел. — Жена погоревала, но потом вроде бы пришла в себя. Ну, я так думал. А она вон чего. К гадалке пошла.

Я кивнул, соглашаясь. Тычок тяжелого ботинка угодил в челюсть, прервав беседу. Противник замычал, задергался на полу. Я присел рядом с прирожденным, хватая его за волосы и задирая голову. Широкий размах — и лезвие топора пробило череп насквозь. Павел заревел, забился на полу, выгибаясь дугой и суча ногами, будто его ударил сильный разряд тока. Я выдернул топор, перехватил его обратным хватом, и нанес резкий удар загнутой частью под ключицу. Павел обмяк, а через секунду, костлявые руки втащили его в открывшуюся в полу воронку.

— Домой вернулся, — пробормотал я, убирая оружие.

«Душа противника поглощена».

По телу пробежала волна силы. И мне показалось, что мышцы сейчас не выдержат, и меня попросту разорвет на кровавые брызги.

— Это еще что за хуйня? — пробормотал я.

Видимо, Павел и правда был охотником и поглощал души. И я сорвал куш, убив противника и прибрав его силу. Но разбираться было некогда. Данила уже пришел в себя. Сел на полу, затряс головой:

— Прикончил его? — прохрипел он.

Я кивнул, и Данила с трудом встал с пола. И торопливо заковылял к лестнице, по которой мы спустились в холл. Я тут же метнулся следом.

На наше счастье окно было открыто.

— Давай живее! — прошипел Данила, подталкивая меня к подоконнику. Я выпрыгнул в окно, ботинки с лязгом и грохотом ударились о металлическую крышу. Данила уже выскочил следом, закрыв окно.

— Валим, валим! — торопил он. Перемахнул через край крыши и исчез в темноте двора.

В несколько секунд я спрыгнул с крыши гаража и бегом бросился к забору. Данила уже перебросил через ограду мешок, в котором что-то зазвенело. Подпрыгнул, быстро подтягиваясь. Протянул мне руку, помогая взобраться на преграду.

Машина уже стояла рядом с воротами. Дважды мигнули в темноте фары, будто бы приглашая нас. Отказываться от этого щедрого предложения было бы глупо.

Я торопливо прыгнул на пассажирское сиденье. За спиной хлопнула дверь. А потом раздалось тяжелое дыхание Данилы.

— О, Санта? — весело поприветствовала его девушка. — А ты тут какими судьбами? До Рождества ещё вроде полгода.

— Гони! — прохрипел Данила. — Максимум через три минуты к дверям особняка пригонят целую частную армию. Бывалых наемников, вооруженных до зубов: от штурмовых винтовок, до гранатомётов. Лично я не горю желанием устраивать здесь мини — войну!

— Да не нагнетай ты.

Катя вдавила газ в пол, и черный неприметный седан сорвался, скрываясь в темноте. И увозя нас подальше от места преступления.

* * *

Мы припарковались в одном из гаражных кооперативов на окраине города. После недолгих споров, машину на которой мы прибыли решено было сжечь. Меня охватила странная эйфория. Будто сделано что — то стоящее. Мы помогли этому агонизирующему городу. Может, метод выбран не самый гуманный, но лекарство бывает горьким.

Чья-то ладонь легла на мое плечо, вырвав из размышлений:

— Поздравляю с решением проблемы.

Я обернулся. Прямо за мной, улыбаясь, стояла Катя. Она выглядела довольной.

— Какие твои дальнейшие планы?

— Разберусь с Азазелем. Спасу гадалку, — я хмыкнул. — А дальше видно будет.

— И где ты будешь ее искать?

Я хитро ощерился:

— Есть способы.

Катя нахмурилась:

— Видар. Азазель — серьезный противник. И ты…

— Не хочу вмешиваться в ваш спор, но нам пора уходить, — вклинился в разговор Данила. — От машины придется избавиться. — Но ты особо не переживай. Это южная часть города. Горящие машины здесь — не такая уж большая редкость.

— Это так необходимо?

— Огонь избавит нас от головной боли типа отпечатков пальцев, — пояснил напарник.

— А как мы выберемся отсюда? — не понял я.

— Отойдем на пару кварталов и вызовем такси, — ответил Данила.

— Красиво, — оценил я.

— А то. У нас были почти сутки на то, чтобы состряпать этот план.

— Пока ты спал, — ехидно добавила Катя, но я пропустил ее замечание мимо ушей.

— Готовы? — хмуро уточнил Данила и, не дожидаясь ответа, открыл капот машины. Склонился над металлическим нутром нашей колесницы, насвистывая какую-то незатейливую песенку, принялся ковыряться в моторе. Затем, с довольным видом захлопнул крышку:

— Готово, — бодро отчитался он, вытирая перепачканные черным руки о накладную бороду. — Пора валить.

Он закинул перемазанный клок волос в салон, затем, немного помедлив, швырнул туда костюм Санты.

— Идем.

Быстрым шагом он направился вдоль гаражных боксов к выходу. Мы последовали за ним.

Когда мы уже подошли к выходу, за спиной хлопнуло. Я обернулся: из под капота машины выпил столб черного дыма.

— Что это было? — полюбопытствовал я у Данилы, но тот лишь отмахнулся:

— Не бери в ум, асгардец.

* * *

Азазель сидел, откинувшись на спинку кресла, и задумчиво барабанил пальцами по столешнице. Перед ним лежал планшет. С экрана ведущий рассказывал последние новости к этому часу.

Асгардец убил Павла. И Канн будет недоволен такой новости.

Азазель вздохнул и прикрыл глаза. Вряд ли Видар уйдет обратно в Вальхаллу. Скорее всего, будет искать его, Азазеля. Он принял вызов. A на труса, бог мщения и безмолвия похож не был. Значит…

— Нужно ускорить нашу встречу, — пробормотал Азазель и растянул губы в мстительной улыбке. — Не терпится посмотреть, каков ты в бою.

Азазель почти забыл, что такое страх. Когда-то давно, за ним пришел ангел смерти. И Азазель убил эту тварь, впитав его душу. Нет, и до этого события он не был трусом. Но для себя он твердо решил, а что умер там, на камнях темной грязной подворотни, где осталось лежать тело Танатоса. С тех пор он жил так, будто каждый день был последним. Он словно брал его в долг. И если уж ему суждено было умереть-он бы хотел погибнуть в схватке с достойным противником. Да, по легендам Видар переживет Рагнарек, но судьба коварна и вполне может преподнести сюрприз.

Танатос тоже не собирался подыхать от рук своего противника. Значит…

Парень взял со стола монету, подбросил ее. Металлический диск недолго вращался в воздухе. Поймал его на лету и положил на тыльную сторону ладони. Затем посмотрел на выпавшую сторону. Недовольно нахмурился и бросил монету на стол. Вытащил из кармана телефон и нашел в списке контактов нужный номер.

— Зайди ко мне. Нам нужно кое- что обсудить, — хрипло выдохнул он трубку.

Финальный раунд

— Спасибо, — вежливо поблагодарила Кристина водителя.

Такси остановилось у парадной дома. Девушка выпорхнула из машины. Остановилась у двери:

— Ну? Вы идете? — нетерпеливо позвала она.

Я выбрался из машины и повозка, моргнув фарами, сорвалась с места и скрылась в арке подворотни.

Во дворе не было ни души. Только у торца дома стоял черный микроавтобус с черными стеклами. Неожиданно дверь фургона отъехала в сторону, выпуская наружу троих: Кристину и двух мужчин в строгих черных костюмах.

— Мое почтение мастер агардец, — Кристина наклонила голову в приветствии. С долей уважения, но больше напоказ.

— И вам не болеть, — ответил я, лихорадочно пытаясь сообразить, что ей здесь нужно.

— Не желаете побеседовать? — девушка указала на открытую дверь автобуса. Катя недовольно нахмурилась и хотела было что-то сказать, но Данила одернул ее за рукав.

— Охотно, — ответил я и двинулся к девушке.

Мои спутники направились было следом, но Кристина их остановила:

— Я хотела бы поговорить с нашим гостем наедине. Если вы не возражаете.

И тут ее губы изогнула змеиная улыбка, которая обещала неприятности.

— Мы… — начала было Катерина, но я обернулся и мягко сказал:

— Раз уж дама хочет поговорить наедине — так тому и быть. Подождите меня здесь.

Кристина довольно оскалилась:

— Поверьте, мы не хотим похитить вашего приятеля. Если бы мы хотели, то…

Она не договорила. Но и без слов стало ясно: если бы Кристина или человек, на которого она работает, надумали меня похитить, они давно сделали это.

Я шагнул в микроавтобус. Девушка последовала за мной. Охрану она оставила снаружи. Дверь микроавтобуса захлопнулась, отрезая нас от внешнего мира. мне никогда не нравились тесные клети и я повел плечами.

— Как дела, мастер Видар? — поинтересовалась девушка. Она уселась за столик и закинула ногу на ногу, с интересом глядя на меня. — Как обживаетесь?

— Знаете, — я устроился напротив девушки на узенький диванчик. — У вас здесь бывает достаточно занятно.

Я бы сказал: весело. Не так давно мне довелось разобраться с одним очень неприятным человеком. По просьбе кузнеца. Интересно, чем он мог так помешать бизнесу какого-то там кузнеца?

Я испытующе посмотрел в хорошенькое личико девушки. Но на нем не дрогнул ни один мускул. Словно она была ни при чем:

— Понятия не имею, — равнодушно бросила Кристина. — Это ваши дела. Мне до этого дела нет. Ну, убили и убили. В городе люди каждый день сотнями умирают. Я не из отдела полиции, не священник и не психоаналитик. К чему ты мне это рассказываешь?

— А к тому, — мягко начал я, — что это была ваша просьба. Пусть и действовали вы руками работников «Руяна».

Кристина открыла было рот но я приложил палец к губам, призывая се соблюдать тишину:

— Вы дали мне визитку и посоветовали посетить мастерскую. А в мастерской волей случая оказался человек, который решил воззвать к мести. Очень интересное совпадение.

Кристина молчала, с прищуром глядя на меня:

— Я помог вам, и в ответ на это хотел бы попросить об ответной услуге.

Она молчала, но едва заметно кивнула, призывая меня продолжить.

— Мне нужно узнать, где скрывается Азазель. Парень с черными крыльями за спиной. Вы наверняка о нем слышали?

Девушка откинулась на спинку кресла. Затем с явной неохотой произнесла:

— Знаю такого. Вернее, много о нем слышала, — и чуть подумав, добавила, — от его приятеля.

— Вот как? У него, оказывается есть друзья? — я предвкушающе потер подбородок. — И где его искать?

Вместо ответа, Кристина открыла лежавшую на столе папку. Поколебавшись, вынула один лист и нехотя протянула его мне.

— Копия из его личного дела. Вместе с фамилией, именем и адресом.

Я выхватил лист. Посмотрел на знакомую физиономию нарисованную очень точно и усмехнулся:

— То есть, ты знала, что я захочу его найти?

Девушка неопределенно хмыкнула.

— Слышала, что между вами произошло некое… недопонимание, — протянула она лениво. — И если ты убьешь его — я особо не расстроюсь.

— Ну… спасибо, — я убрал листок в карман. И потянул створку микроавтобуса.

* * *

— Эй, ты куда!

Катя задала этот вопрос, когда я прошел мимо них и направился к арке. Где еще недавно скрылась машина, которая привезла нас к дому.

— Хочу навестить одного старого знакомого, — процедил я.

— Мы с тобой, — решительно заявила девушка. — Сейчас только машину вызову.

Она вытащила телефон и открыла приложение для вызова такси. Но я ее остановил:

— Нет. Я иду один.

— Но… — начал было Данила.

— Никаких «но», — решительно отрезал я. — Я хочу решить все са..

— Я не стану отпускать тебя одного. Вдруг ты заблудишься. Или снова вляпаешься в неприятности, — всхлипнула Катя и ее глаза подозрительно заблестели.

Мне должно было претить, что кто-то считает меня настолько жалким. Но стало ясно, что девушка не понимала очевидного — я вполне мог о себе позаботиться. Но она не видела во мне бога. Я был для нее мужчиной, о котором она хотела заботиться.

— Присмотри за ней, — попросил я Данилу. — Скоро вернусь. Только поговорю с одним… человеком.

— Видар… — Катя подалась вперед.

Я сорвался с места. Ветер засвистел в ушах. Теперь они не догонят меня даже на машине.

Брать помощников с собой я не хотел. Азазель серьезный противник. И я не был уверен, что сумею с ним справиться. И подвергать опасности своих… друзей, я не хотел. Слишком уж я к ним привязался за этот короткий срок. Дома целее будут. К тому же, с ними осталась Кристина.

Дорога вела меня к нужному адресу. А за моей спиной сгущались тучи. В которых мелькнула большая крылатая тень.

Дом, где жил один из бойцов Азазеля, расположился на окраине. В этом мире такие места назывались гетто. Дома из потрескавшегося красного кирпича, на фасадах которых висели черные пучки кабеля. В нос ударила нестерпимая вонь мочи и гниющих отходов. Видимо, вывозить мусор здесь не спешили. В темноте подворотни слышался писк крыс, дерущихся за самые лакомые куски переполненных мусорных баков.

У двери парадной не горело ни одного фонаря. В полумраке слышались голоса, сухой смех и звон стеклянной посуды. Время от времени, в темноте вспыхивали огоньки.

Местные воины ночи отмечали удачный набег. На меня они не обратили внимания. Скорее всего даже не заметили. Я поднялся по ступеням и потянул на себя металлическую створку. Замка на двери не было.

Нужная квартира была на шестом этаже. Я прокрался по темному коридору, осторожно потянул на себя ручку.

— Открыто, — послышался из квартиры приглушенный голос.

«Топоры».

На поясе повинуясь мысленной команде, появилось оружие. Рукоять удобно легла в ладонь. Я рванул дверь на себя и быстро шагнул в комнату.

В студии почти не было мебели. Матрас в углу, на грязном полу, да стоявшее в центре комнаты кресло, в котором виднелся силуэт сидящего человека — вот и все, что было в комнате.

— Убери оружие. Я не враг тебе.

Щелкнул выключатель и я поморщился от вспыхнувшего в комнате света. Боец, который лишил Данилу глаза, сидел в кресле. И на его лице не было ни злости, ни страха перед возможной расправой.

— Я ждал тебя, — хрипло произнес он.

— Где Азазель?

— Ну, уж точно не здесь, — усмехнулся боец и развел руками.

Я ощутил разочарование смешанное с яростью.

— Ладно, шутки в сторону, — неожиданно заявил боец. — Он на старом складе. В одном заброшенной деревне. Километров пятьдесят от города.

— Вот так просто? — удивился я. — Даже бить тебя не пришлось?

— Они выгнали меня из семьи, — пояснил боец.

— Это как?

Он встал с кресла и обернулся. Во всю спину красовался огромный заживающий ожог.

— Такова цена выхода, — ответил он на незаданный вопрос. — Сведение татуировки. Тебе дают выбор: нож или огонь. Я выбрал огонь.

— Больно было наверное? — спросил я.

Боец криво усмехнулся. И его улыбка вышла очень уж невеселой:

— Семья была для меня всем. Но они отказались от меня. A раз так с чего бы мне их покрывать?

В глазах мелькнули уже знакомые багровые искры. И я сразу понял: он не врет. Хочет сдать Азазеля от чистого сердца.

— Верю, — кивнул я.

— Я буду болеть за тебя.

— Болеть не надо, выздоравливай, — участливо посоветовал я, развернулся и вышел из квартиры.

Убивать его было бессмысленно. Он уже сам себя наказал. Вернее семья, которая в один момент сделала из него изгоя. Теперь он никто. И смерть будет для него освобождением от моральных терзаний. А давать ему успокоение я не собирался. Я другой бог.

* * *

Деревня, название которой я не запомнил, надежно укрылась в самых настоящих ебенях. Огражденное от мира густым лесом, с подъездом по лесным дорогам, на которых большегрузы и лесовозы пробили глубокую колею.

Единственным ориентиром была старая дорога для длинных железных повозок, называемых поездами. Вернее, от нее остались шпалы. Сам путь густо зарос бурьяном, как, впрочем, и все окружающее меня. Тут и там виднелись остовы покосившихся, полуразрушенных зданий с заколоченными окнами и провалившимися крышами. Деревня была заброшена. И, судя по всему, давно.

Между зданиями шли дорожки из раскрошенного асфальта, сквозь который пробивалась трава.

Эта центральная улица вывела меня на край этого богами забытого поселения, к относительно целому строению.

Дом стоял на отшибе, на опушке хмурого леса. Он отлично просматривался со всех сторон, и дабы не попасть в непонятное в виде пули или лишних глаз, уже на подходе к дому, было решено сделать небольшой крюк. И теперь, сидя в развалинах одной из стоящей неподалеку избы, я оценивал окрестности.

С виду, старое двухэтажное здание было нежилым. Серая покатая крыша уже покрылась мусором и мхом, окна оказались плотно закрыты. Стены густо, в несколько слоев списаны перекрывающими друг друга граффити поверх облезлой краски. А на двери светилась белым криво выведена надпись о неприличной ориентации некоего Толика. Может это местный бог разврата. По периметру, жилище окружал изъеденный ржавчина забор, а за ним распростерся огромный, заброшенный сад.

Этот дом был единственным в деревне. От остальных строений осталось лишь полуразрушенные остовы.

Местечко это с самого начала показалось мне странным. Дело не в обветшалом фасаде дома, покосившейся ограде, когда-то выкрашенной в белый цвет, не в вытравленным солнцем газоне и безобразном кустарнике, разросшемся вдоль выложенной потрескавшейся плиткой дорожке. Даже облезлая дверь с металлическим молоточком по центру не смотрелась нелепо. Меня не смущали грязные окна, потрескавшийся лак на деревянных панелях. И даже крыша с отвалившейся местами черепицей не казалась неуместной. В какой-то момент жизнь стала слишком дорогой, чтобы содержать подобные строения в идеальном порядке.

Что-то неправильное было в этом месте. Неуловимое взглядом, но отчетливо ощущаемое нутром. А я привык доверять чуйке. Она никогда меня не подводила.

— Восемь, — прошептал я, отмечая позиции людей на территории особняка. — Хотя, нет… Десять.

На пороге дома появилось двое. И в этот момент, один из людей, что стоял у ворот особняка, указал рукой в сторону дома, где я прятался:

— Епвашумать, — вырвалась у меня.

Я торопливо съехал по ступеням, держась за поручни, и спрятался в бурьяне, уйдя в тень полусгнившей стены, стараясь держаться в тени, но удача моя была недолгой.

— Я на месте.

В двух шагах от меня, на выходе с участка, стоял один из бойцов охраны. Он всматривался в заросший участок, потом коротко что — то сказал в рацию.

Следом за ним, на участок тенями скользнули ещё два бойца в черном камуфляже. В руках у них были короткоствольные автоматы. Они разделились, огибая дом. Третий же остался охранять вход.

«Топоры».

В ладонях чувствовалась успокаивающая тяжесть клинков. Я сделал несколько шагов вперед, приближаясь к бойцу, и когда я уже почти подкрался к противнику, где — то за углом дома раздалась какая — то возня и приглушенный вскрик. И охранник тут же выхватил из кармана рацию:

— Что у вас там?

— Все чисто. Проверь постройку на западе. Там какой — то сарай, — раздалось из динамика сквозь треск и помехи.

— Понял, — коротко ответил мой оппонент и направился вглубь участка.

Беззаботно мыча незатейливую мелодию, он прошел почти вплотную со мной. И я замер прижавшись спиной к холодной влажной стене дома и затаив дыхание. Но боец неторопливо проследовал мимо. Решив не упускать такую возможность, я прокрался следом за жертвой.

Когда до цели осталась пара шагов, я рванул вперёд, срывая дистанцию, и ударил бедолагу под колени, заставив ее присесть. Тот дернулся, но я уже стоял за спиной, зажав рот и не мешая позвать на помощь. Теперь, вместо слов, противник мог издавать только бессвязное мычание. Он вцепился в мою руку, пытаясь оторвать ее от лица, но жить ему оставалось считанные секунды. Коротко размахнувшись, я ударил клинком в череп, погружая лезвие в мозг. Брызнула кровь. Жертва задергалась и обмякла.

«Душа противника поглощена».

Минус один.

Я выпрямился и шагнул за угол дома. И едва не врезался в одного из бойцов, которые обыскивали участок.

— Он здесь!

Воин вскинул автомат, но я юркнул обратно за угол, и пули врезались в гнилые бревна, выбивая щепки.

— Ну ничего себе, добрая встреча, — пробормотал я, отплевываясь от пыли, и выскочил из укрытия.

Боец снова вскинул оружие, но я ушел в подкат, врезаясь в ноги противника. Словно рентгеновским зрением я увидел, как ломаются кости. Противник закричал, нелепо взмахнул руками и выпустил оружие. Упал в траву, а я торопливо вскочил на ноги, нанося удар сверху вниз. Топор рассек плоть и кости на лице, и заставил врага замолчать.

«Душа противника поглощена».

Минус два.

Я вышел из — за здания, едва не наступив на труп противника, которого прикончил ранее.

— Толстый, что там?

Я покосился на рацию. Лучше ответить. Сквозь треск и помехи хрен разберёт, кто говорит. Хорошая вещь. Можно сказать, раритет.

Вытащил устройство из кармана чужой куртки:

— Все чисто.

Рация ненадолго замолчала. А потом через треск я услышал:

— Возвращайся на пост.

Несколько секунд я размышлял, глядя на мертвеца. Одежда почти не была запачкана кровью. И в голове созрел четкий план, как попасть на территорию.

Броня оказалась мне почти в пору. Немного маловата, но сойдёт. Да ботинки немного жали в пальцах. Но это мелочи. Надеюсь, мне недолго придется ходить в этом. И скоро я переоденусь в привычную для себя одежду. Попрыгал на месте, проверяя ничего ли не звенит и не мешает при ходьбе.

Топоры я убрал, решив, что боец с таким оружием не очень вписался бы в местную дружину. Подобрал валяющийся в траве автомат и решительно направился к воротам.

* * *

Я трижды стукнул в металлические ворота. Створки открылись, и на меня тут же уставились дула автоматов:

— Вы проверили участок? — спросил один из бойцов, выходя вперёд.

— Да. В заброшенном доме были обнаружены нарушители, — отрапортовал я.

— И что с ними?

— Оказали сопротивление и были уничтожены.

— А что у тебя с голосом? — подозрительно спросил один из бойцов. — А ну, сними маску.

«Топоры».

Рукоять послушно скользнула мне в руку. И я тут же метнул его в противника, который уже поднимал на меня оружие. Узкое лезвие ударило бойца в плечо, погружаясь в плоть. Боец вскинул руки и очередь из автомата ударила поверх головы.

«Душа противника поглощена».

Я метнулся вперед, выдернул лезвие топора, ударив второго противника в незащищенную шею. И тут же развернул его, укрывшись за ним, как за щитом.

«Душа противника поглощена».

Длинная автоматная очередь прошила тело живого щита. Боец задёргался от попадающих в него пуль, как кукла — марионетка, и потом затих. Аромат крови разлился в воздухе, дурманя. Собственное сердце выбивало радостный ритм. Я любил хороший бой.

Пинком я отбросил тело от себя и прыгнул в сторону, уходя в перекат. Тут же вскочил, глядя как один бойцов перезаряжает оружие. И метнул топор. Тот попал точно в лоб противника.

«Душа противника поглощена».

Над головой свистнуло и я инстинктивно пригнулся. Один из бойцов уже целился в меня. Я инстинктивно махнул рукой, словно бы пытаясь прогнать его как назойливую муху. Ушел в сторону, и пули врезались в сухую землю. Я же уже стоял за спиной стрелка. Коротко, без размаха, ударил противника крюком топора в спину. Затем вонзил оба крюка под ключицы, и резко дернул противника вниз, впечатав в обезображенное страхом лицо подошву ботинка.

«Душа противника поглощена».

Я рухнул на колени. У меня было такое ощущение, будто бы эти способности вытянули из меня все силы. И вместе со слабостью пришла та самая эйфория, которую я обычно испытывал после убийств.

Автоматная очередь прервала это состояние. Плечо обожгло болью. Я зашипел и покосился вниз. На рукаве куртки расплывались темные пятна.

Я вскочил на ноги. Противник уже торопливо перезарядил автомат, намереваясь меня прикончить. Руки его предательски тряслись, и он никак не мог пристегнуть рожок. Это его и сгубило.

На меня накатила такая ярость, что, казалось, кровь закипела в жилах. Противник, который выстрелил в меня, выронил автомат и упал на землю, пытаясь сбить огонь. Но это не помогало. И через пару секунд на земле осталось только обугленное тело. Пламя гнева испепелило бойца за считанные секунды.

«Душа противника поглощена».

Я осмотрелся по сторонам. Вроде все. Чисто. Остался последний. Тот, за кем я и пришел.

* * *

Деревья шелестели сухими ветвями, на которых не было ни одного листочка. По бокам от дорожек, между плитами которых уже начала прорастать трава, тянулись огромные кусты. Окна были заколочены гнилыми досками. Я хотел рвануть сразу к дверям, но внутреннее чутье настойчиво подсказывало, что нужно бы осмотреться. Вдруг люди Азазеля уже караулят меня в доме?

Осторожно ступая, и внимательно глядя под ноги, я пошел по одной из дорожек. Мимо старого, проржавевшего остова гаража на задний двор за домом. Осторожно прокрался вдоль стены и вышел ко входу на зимнюю террасу. И вот здесь меня ждал сюрприз.

Дверь на террасу была приоткрыта. Я рванул ее на себя, входя внутрь.

В прихожей пахло теплой сыростью, опилками и гнилой шерстью. Пришлось дважды моргнуть, чтобы глаза привыкли к полумраку.

Вдоль стен террасы стояли ряды коробок с хламом, который в изобилии можно было обнаружить около городских мусорных контейнеров. Старые настольные лампы со сломанными абажурами, тарелки, привезенные из отпусков, кружки с фотографиями чьи-то отпрысков, телефонные аппараты и домофоны, вышедшие в тираж, мониторы древних компьютеров, стопки покрытых плесенью газет и выцветших журналов. Чуть дальше высились тюки с тряпьем и целая гора игрушек, испорченных временем и кривыми руками детей. Тут валялись пластмассовые машинки, силиконовые пупсы и зверушки с переломанными конечностями, сдутые мячи, выцветшие гирлянды погремушек. В углу скособочилась коляска, которая когда-то была ярко желтой. Теперь в ней хранились мятые рождественские венки, среди которых угадывались и те, что оставляли на погостах.

За спиной мелькнул чей-то силуэт. Раздался шорох, похожий на звук огромных крыльев. А затем, я услышал уже знакомый голос:

— Гадалки здесь нет.

Я развернулся, хватаясь за топоры. На площадке, где я только недавно убил бойцов семьи показался Азазель.

Он стоял, расправив крылья. А перед собой он держал бледную Катерину.

— Кто к нам пожаловал? — растянув губы в ж усмешке произнес он. — Я ждал тебя в гости. Но не думал, что ты явишься ночью. Как вор. Людей моих перебил. Мы же цивилизованные люди.

Я медленно вытер с лицо чужую кровь и уточнил:

— Нам людям?

— Я вот не тронул твою подругу даже пальцем. Правда, идти к нам в гости она не хотела. Упиралась дралась, кусалась. Кричала, что ты мне голову оторвешь.

— Девка дело говорит. Оторву, — кивнул я и сделал шаг вперед. — Если ты ее не отпустишь. Зачем ты втягиваешь ее во все это? Она ничего тебе не сделала. Отпусти кроху и поговорим, как мужик с мужиком.

Я смотрел ему в глаза стараясь не смотреть на заложницу. Но я видел ее. Катя была бледной, взъерошенной. Отвратительный синяк расплылся на ее щеке. Тушь растеклась под потемневшими глазами. Из уголка губ сбегала тонкая струйка крови. Но Катя силилась казаться невозмутимой и сильной. У нее могло бы получиться обмануть кого-то другого. Но не меня.

— Отпущу, — кивнул Азазель. И в тот момент я заметил, как Катя убрала ладонь в рукав. Блеснуло крохотное лезвие, которой она при мне пилила ногти, и в следующую секунду ангел смерти поморщился.

— Какая непослушная девчонка.

Когти полоснули девушку по шее. В воздух ударил красный фонтан. Катя захрипела, Большие глаза девушки стали огромными. Азазель отпустил ее, и подруга упала на колени, пытаясь зажать ладонями рану на шее. Сквозь тонкие пальцы выплескивалась кровь. Азазель шагнул в сторону. Он слизнул темно красную жидкость с ладони и довольно зажмурил глаза.

— Вкусная.

В глазах потемнело. Я бросился вперед, на ходу метнул топо, р целя в ухмыляющуюся рожу противника. Но Азазель взмахнул крыльями и взмыл вверх. А через секунду камнем рухнул на землю, ударил обеими ногами мне в грудь.

Спина встретилась с твердой стеной здания. Дыхание перехватило и я захрипел, пытаясь сделать хоть один вдох. Но воздух упрямо не хотел идти в легкие. Азазель уже стоял pядом со мной.

— Боги, — с ненавистью прохрипел он. — Египта, Греции, Рима. Пантеон Севера и боги славян. Как же много вас расплодилось.

Он схватил меня за шею и поднял над землей. Ноги повисли в воздухе и я потянулся носками вниз, пытаясь дотянуться до земли.

— Сколько вас в моем мире! Кирпичу упасть негде.

Скулу обожгло. А за первым ударом последовал второй.

— Как же вас ненавижу, — Азазель отбросил меня в сторону. Я перекатился по земле, кашляя и жадно хватая ртом воздух.

Схватил меня за куртку, противник взлетел на пару метров. Сделал в воздухе кувырок и сбросил меня на землю.

— Слабые. Вы ничего не можете без людской веры, — продолжал рассуждать он. Подошел ко мне, и рывком поднял меня на ноги. Но в этот раз я был готов… Вывернулся из захвата, ударил его ботинком в голень, заставив противника поверять равновесия. Пнул ногой в грудь, отбросив его в сторону.

Ангел вскочил, сплюнул красным в грязь двора и довольно осклабился:

— Ну наконец-то! Хоть такое-то сопротивление.

Я разогнался. Ангел взмыл в небо, но я подпрыгнул и успел схватить его за ногю А потом рванул вниз, ударив о землю. Хрустнули кости. Азазель захрипел.

Крючья топоров вонзились под ключицы, и я рывком поставил его на ноги. Он тут же ударил снизу вверх, целя в челюсть. A следом, кулак ударил мне в солнечное сплетение, отбросив меня назад.

— А ты набрался сил, — с уважением, прохрипел он, рывком выдергивая крючья. И по торсу тут же заструилась кровь.

Аззазель шатался как пьяный. Он сделал пару неуверенных шагов в мою сторону. Я же поднялся на ноги рванулся к нему.

Плечо ударило в грудь и я словно рентгеновским зрением увидел как разлетелись куски кости грудном клетки противника. Aзазель попятился назад, но я схватил его за плечи, ударом в голени сбил с ног. А затем топоры, повинуясь мысленной команде, оказались в моих руках. И я ударил, целя в плечи.

Косые удары оставили на теле две просеки из которых хлынула кровь. А я уже замахнулся для нового удара. Острое лезвие прошло сквозь шею, отделяя голову от тела. Голова с распахнутыми от удивления глазами взмыла в воздух, и я пинком откинул ее в сторону. Обезглавленное тело двумя изуродованными кусками упало в грязь, заливая двор ослепительно черной кровью.

«Душа противника поглощена».

— Ну вот и все, — устало произнес я.

Но эйфории не было. Вместо этого накатила дурнота. Первобытный безысходный ужас растекался внутри, заставляя внутренности холодеть. На лбу выступил противный липкий пот. В глазах двоилось a мир плыл и покачивался. Я с трудом встал с земли. Руки и ноги слушались плохо. Будто кто-то пытался взять меня под контроль и управлять мною как балаганный кукловод марионеткой.

Покачиваясь, я шагнул к лежавшей в нескольких шагах от меня Кате. Склонился над ней, рассматривая рану. Плохи дела. Лицо девушки было бледным, обескровленным. Черты заострились, бледные губы предательски тряслись.

— Завалил? — прохрипела девушка, роняя с губ розовую пену. Я кивнул и встал, пытаясь ее поднять:

— Держись. Сейчас мы пойдем с доктору. Ну, тому чудотворцу, который Даниле глаз новым вырастил.

Но девушка попыталась улыбнуться, но унее не вышло.

— Не ври, Видар. Мне холодно, — сипло пробормотала она. — А значит, я скоро… умру.

Она с трудом подняла руку. В ладошке была зажата пилочка для ногтей.

— Я тебе помогла. Видишь?

— Прости, я виноват, что не смог тебя уберечь.

— Он не собирался оставлять меня в живых… Видар… там очень страшно?

Я помог ей не выпустить железку из пальцев и обхватил хрупкий кулачок своим.

— Тебе нечего бояться. Твой путь будет славным.

— Обещаешь?

Я кивнул, трудом подавляя приступ дурноты. Черное существо внутри меня поднимало голову и с интересом осматривалось по сторонам, пытаясь взять тело под свой контроль.

Катя вздрогнула, выдохнула, захрипела. И глаза девушки будто бы затянулись мутной пленкой. Она застыла и больше не двигалась.

— Девушки не могут попасть в Вальхаллу. Даже если они умерли с оружием в руках, — раздался за спиной хриплый, каркающий голос.

Развернувшись, я уставился на девушку. Она стояла в паре шагов от нас с интересом рассматривала меня. Девушка выглядела довольно безобидно. Но что-то в ее облике мне казалось хищным. Невысокая, изящная, со светлой кожей и тёмными волосами она походила на фарфоровую куколку, которые продаются в сувенирных магазинах этого города. Огромные глаза цвета холодной ртути следили за каждым моим движением. Гибкое тело облегал тонкий плащ с широким поясом. Из под него выглядывал подол платья, не скрывающий изящные лодыжки в ботильонах на высоких каблуках.

— Ты ее не тронешь, Хелла — сквозь зубы процедил я.

Девушка полоснула меня ледяным взглядом и тут же оскалилась в пугающей ухмылкой. Она преобразила девушку, сделав лицо строгим, кости острыми, практически поступившими из-под кожи.

— Ах вот как? — Хелла удивленно подняла бровь. — Ты хочешь бросить мне вызов?

Она шагнула в мою сторону и я стиснул в ладонях рукояти топоров.

Хелла тут же взяла себя в руки и вынула из кармана портсигар. Признаться, я давно не видел подобных вещиц. Смотрелся этот предмет весьма примечательно: тёмный металл, который подозрительно напоминал серебро, оказался украшен узором в виде скелета коня. Мне показалось, что ювелир имел странное понятие об анатомии животного, так как у того не хватало одной конечности.

— Не усложняй свою судьбу, — прокаркала Хелла. — Норны предсказали, что ты убьешь моего братца. Но им свойственно ошибаться.

— Она пала с оружием в руках. Так что она принадлежит нам.

Я и Хелла обернулись на голос.

С неба спикировали две воительниц в белых доспехах. С мечами наперевес они встали в стойку, готовые защищать лежавшую на земле Катерину. А следом, во двор спустилась девушка.

Она всегда казалась мне слишком красивой для любого из миров. Невысокая, изящная, с глазами цвета летнего неба, светлыми волосами отброшенными и за спину. Я невольно попятился, словно боялся навести тень на гостью. Она улыбнулась, окатив меня ласковым взглядом и посмотрела на Хель.

— Ты будешь оспаривать решение Всеотца? — склонив голову, ласково поинтересовалась она. И Хелла попятилась:

— Быть посему! — зло сказала мрачная повелительница загробного мира и начертила в воздухе какие-то знаки.

Воздух замерцал, и во дворе открылась дверь, за которой виднелся старый пирс. Выбоины в асфальте затянуло песком и пылью, то тут то там в рытвинах торчащие пучки сухой травы. Ветер трепал на стоке серую тряпку, бывшую когда-то флагом. У берега покачивалась старая лодка с проржавевшими боками, увешанными растрескавшимися покрышками. Чуть поодаль виднелась другая посудина, но стоило мне присмотреться к ней, как туман который клубился рядом становился гуще и моему взору представал лишь высокий остов. Клочья дымки обнимали мачту, создавая иллюзию рваных парусов. На борту расхаживал кто-то на редкость высокий, и время от времени взмахивал длинными руками. Но возможно, это был мираж.

Хелла обернулась и помахала нам рукой:

— До скорой встречи, — растянув губы в ядовитой улыбке проворковала она и шагнула в портал Воздух сомкнулся за ее спиной.

— Привет… сестренка, — прохрипел я.

Меня шатало будто пьяного. Существо пыталось взять меня под контроль, и сдерживать его мне было все сложнее.

Фрейя дала знак и валькирии подхватили тело Катерины. Взмыли в небо, унося павшую в Фольквангр.

Богиня подошла ко мне. Ласково провела ладонью по моему лицу и грустно улыбнулась:

— Сущность, которую ты поглотил, слишком сильна. Дух Танатоса хочет взять тебя под контроль. Скоро ты будешь не в силах сопротивляться ей. Пора домой, братец. Только родные стены смогут тебя излечить.

Я кивнул:

— Домой.

С неба, переливаясь всеми цветами, к нашим ногам спустила радужный мост. Фрейя подставила мне плечо, и я, поддерживаемый ей шагнул вперед. Я зажмурился, вспомнив о том, каким неприветливым показался мне этот мир, а теперь я не хотел его покидать.

— Надо, — прочла мои мысли сестра. — Ты сможешь вернуться сюда однажды.

— Обещаешь? — усмехнулся я, и скривился от нового приступа боли. — Проводи меня домой.

Миг — и нас окутал ослепительно белый свет, который уносил нас в Асгард…

Конец

Content

Гоблин, Каин
Боги среди нас

Пролог

Призыв

Мидгард

Разбойники

История

Ночлег

В гостях

Визит вежливости

Естественные причины

В полицейском участке

Гадалка

Самовольное вселение

Планы

Оружие

Встреча с Аззазелем

Допрос

Притон

В пути

Схватка

Финальный раунд