Мичман Империи. Часть первая.

Глава 1

Лето на Святогоре нежаркое. По крайней мере, там, где живут люди. Но очень пыльное. Особенно на открытом пространстве военного космодрома.

Подать транспорт никто не догадался. Мы прятали лица за воротниками плащей всю дорогу, пока двигались через взлетную площадку, оставив за спиной орбитальный шаттл. Пятнадцать взрослых и кроха младенец, которому было уютнее всех в закрытой от ветра ручной люльке, к тому же защищенной моей внутренней силой.

— Почему я не могу поставфить… тьфу, щит? — рассерженно шипел Серафим. — Всем было бы легче.

— Нельзя, — одёргивал его Ерастов. — Мы прибыли инкогнито, и так из-за ребенка палимся. Пусть наблюдатели думают, что мы обычная пехота, недоразвитая в индексе.

— Может, и нет никого, к чему эта секретность? — не успокаивался Апостолов.

— Ты издеваешься, подполковник? — возмущался Александр Ярославович.

Эти двое собачились всю дорогу. Всю неделю, что мы провели в пути к Святогору. Достали всех, даже Варенька начала морщиться, когда слышала их голоса.

— Какими силами располагают Раксы? Сколько у них агентов в городе? Как осуществляются связь и снабжение? Где расположены основные силы и ударные части? — вмешался в перепалку Абаимов, верный союзник и помощник премьер-майора. — Мы идем без разведки и поддержки. Наше преимущество в скорости, и незаметности.

— Скорость — это хорошо, — в который раз завел старую пластинку казак. — Но эта ваша секретность, толку от нее….

Серафим всё понимал. Ворчал, скорее из принципа, чем из-за не согласия. Оказался на вторых ролях, и никакие отговорки, что он здесь по собственному желанию и просьбе матушки настоятельницы не помогали. Младше по званию? Подчиняйся. Не важно, что представление к новому чину уже лежит на столе. Звезды не вручены? На погонах отсутствуют? Значит всё ещё подполковник. Нет, он не вредничал, просто, ревность — она такая.

Со стороны всё это смотрелось бы забавно, если бы не было так утомительно.

Наконец взлетная площадка кончилась. Разошлись створки дверей, и мы прошли внутрь бетонной коробки космопрота. В коридоре уже стояли встречающие — местный военный комиссар с подпоручиком.

Ерастов сразу же вышел вперед и немного распахнул плащ.

— А где…? Господин премьер….

— Спокойно, штабс-капитан, — Александр Ярославович прервал вялую попытку военкома взять под козырек и сориентироваться в происходящем.— –Секретная миссия. Где ближайший кабинет?

Комната отдыха оказалась в двух шагах. Камер наблюдения не было и мы с радостью поскидывали рюкзаки прямо на пол, да избавились от накидок, отряхивая их от пыли.

— Я не понимаю… — бормотал прямой, словно шпагу проглотивший комиссар. — Что происходит?

Он таращил глазища то на одного офицера, то на другого, а когда узнал меня, и увидел планку «Георгия», враз поперхнулся, и захлебнулся своей речью. Его же помощник слился со стеной, и боялся даже шелохнуться. Бедняги — они прибыли встречать призывников, для местного гарнизона.

— За пополнением, на чём приехал? — Ерастов не собирался ослаблять лихой напор. — Давай ключи!

— На антиграве… — штабс-капитан вспотел, а дрожащий подпоручик уронил брелок на пол.

— Военный или гражданский?

— Микроавтобус….

— Абаимов, скотч и стяжки.

Военком начал приходить в себя, но протестовал всё ещё слабо.

— Господин премьер-майор, зачем? — вопрошал он со стянутыми запястьями.

— Секретная миссия, без обид, — Ерастов заклеил рот комиссара клейкой лентой, и похлопал того по плечу. — Тебе медаль дадут, обещаю.

Подскочивший Гусаров тут же вколол штабс-капитану, а затем и его помощнику снотворное.

Уложив бедняг спать, и получив команду воздеть плащи, мы покинули комнату отдыха. Остались позади несколько поворотов по коридору, лифт спустил нас на пару уровней, и, провожаемые недоуменными взглядами двух унтер-офицеров от авиации, мы оказались на крытой, служебной парковке.

— Обязательно было, вот это вот всё? — ворчал Серафим. — Зачем скотч и снотворное? А если бы аристократы оказались?

— Без разницы, — отмахнулся Александр Ярославович. — Я его не знаю, а, следовательно, не доверяю.

— Это понятно, но какой толк от стяжек и ленты? Бесполезно же.

— Для антуража. Чтоб поверил в важность и секретность, — премьер-майор оглянулся, — по местам. Пруха, за штурвал, едем в дворянскую палату.

* * *

Прохор водил отлично. Всё же пилот-механик первого класса. Мы даже не почувствовали, как микроавтобус тронулся и покинул территорию космопорта, влился в уличный поток транспорта, и помчал к намеченной цели. Движение отмечалось лишь краем глаза, по мельканию в окнах высотных зданий и встречных антигравов.

Мы же были заняты. Сослуживцы отца вместе с Серафимом, по команде капитана Жичкина доставали из своих рюкзаков и готовили к бою оружие. В основном автоматические винтовки и карабины, но нашлось и несколько пистолет-пулемётов, которые были вручены моим бойцам.

Нет, никто не разрешил выдать нам из арсеналов служебное вооружение. Каждый гражданин империи, обладая индексом развития более двадцати пунктов, мог приобрести личное оружие. Чем больше единиц внутренней силы было у человека, тем шире и мощнее ассортимент разрешенных пушек и боевой техники.

Например: мне не хватает шести разрядов силы до тридцати четырех, чтобы купить метелицу; а Ерастов, или Серафим могут позволить себе танк. Правда, в отношении бывших и действующих военнослужащих, а также аристократов, действовало множество исключений, и я, как мичман морской пехоты, все же мог бы обладать личной снайперской винтовкой, но это не важно — приобрести её мне было некогда, как и остальным парням из моего отделения. Поэтому они доставали из рюкзаков различное оборудование: очки с тактической системой, портативные наборы диверсантов, личные аптечки, несколько десятков гранат, дополнительные бронежилеты. И много чего ещё, что неугомонный Александр Ярославович не только успел купить буквально за несколько часов до вылета с Владивостока, но и провести все это на Святогор, миновав досмотр багажа.

Эх, как же я хочу себе чин, хотя бы, секунд-майора.

— Мало мощи! — заворчал Серафим, оглядывая салон антиграва. — Чем отстреливаться в воздухе будем, решительно не понимаю!

— Вот ты сварливый, как вахтерша в общаге, — сплюнул Ерастов. — Вот! — он извлек из своего рюкзака два ручных гранатомета. — Главное, защиту транспорта обеспечь!

— За это не сомневайся, — махнул рукой Апостолов и недовольно добавил, — всё равно мало.

— Остальным у Драгомира на ферме разживёмся.

— Подъезжаем, — вмешался в перебранку Пруха, и уточнил уже сто раз оговоренное, — наверх или вниз?

— На крышу. Приготовиться! — Ерастов окинул всех взглядом и удовлетворённо кивнул. — Напоминаю, Турова с графиней сопровождают жеребята и Апостол, остальные ждём в автобусе. Как дочка? — он повернулся к Лире.

— Спит, — улыбнулась она, перебирая в руках чётки.

— Отлично. Абаимов на тебе Варя, головой отвечаешь.

— Есть.

Пруха влетел на верхнюю парковку дома дворянского собрания, величественного, тридцатиэтажного здания в центре Великого Новгорода, и приземлился недалеко от створок лифта.

— Вперёд! — скомандовал премьер-майор, и мы покинули салон антиграва.

* * *

— Мертвецы мы, мертвецы, — бубнил себе под нос Феймахер, топая следом за мной. — Как это достало! Ну, какие, на фиг, жеребята? Тот же Пруха, мерин старый, а не…

— Поэтому он за штурвалом и остался, — перебил его раздражённый голос премьер-майора. — И одёр, а не мерин, которым ты станешь, если не прекратишь засорять эфир!

Хирш замолчал, и влетел в кабинку лифта. По его недовольно поджатым губам всем стало ясно, сегодня разум возобладал над словоблудием. Инстинкт самосохранения — он такой.

Гвоздь нажал на кнопку двадцатого этажа, и мы начали спуск.

— Помните, — повторял вводную Серафим, стоя перед самыми створками дверей, — вы охрана графини, её род ведёт войну, а значит, никто не смеет требовать от вас сдать оружие, и заставить пройти проверку. Жизнь господина главное, и любой, кто пытается ослабить охрану — наш враг.

Я сжал ладошку Лиры, и улыбнулся ей, пытаясь приободрить. Апостолов тем временем продолжал:

— В дворянской палате нельзя применять силу — это закон. Первыми на рожон не лезем. Только оборона. Наша задача ошеломить скоростью, быстро решить вопросы и уйти. В случае столкновения отступаем наверх через лестницу. — Он обвёл нас суровым взглядом. — Наш этаж. С Богом.

Аристократов было немного, гораздо больше в коридорах и залах суетилось служащих дома собрания, и родовых слуг. Они замерли, кто, где, и ковырялись в своих инфопланшетах. Стучали ими о стены и столешницы, перезагружали, ругались на них, но ничего не происходило. Связи как не было, так она и не появлялась.

На нас не обращали внимания, и мы стремительно продвигались к нужному кабинету по шикарным, под старину декорированным помещениям, бдительно контролируя окружающее пространство. Только Чюватов вертел головой по сторонам с выражением детского, незамутненного счастья, наблюдая за делом рук своих. В рюкзаке за его спиной притаилась армейская глушилка — причина локальной катастрофы.

Двери в приёмную председателя. Раньше, этот пост занимал отец Лиры, кто же им стал сейчас — неизвестно, одни догадки, но точно не Раксы. Что ж, самое сложное на сегодня, последний рывок, так сказать.

* * *

Секретарь в приёмной пыталась добиться хоть какой-то реакции от коммутатора, когда мы ввалились в помещение, оставив на часах за дверью Гусара и Гвоздя.

— Вы кто? — голос девушки был полон раздражения.

— Графиня Юдина, — я вышел вперёд под руку с Лирой. — Прибыла к председателю дворянского собрания для вступления в права наследства.

Полы плаща случайно распахнулись, и девица смогла увидеть пистолет-пулемёт.

— У нас связь не работает, — ничуть не смутившись, отвечала она. — Не приемные часы.

Тяжелые, украшенные затейливой резьбой двери кабинета председателя распахнулись:

— Галя, что происходит? — пузатый, пожилой мужчина с залысинами предстал перед нами в гневе. — Я не могу никуда дозвониться!

— Николай Петрович, нет связи, интернет тоже молчит, — девица тут же преобразилась в саму учтивость. — Тут еще посторонние, настаивают на….

— Лира, красавица ты наша, — толстяк состроил горестную мину и подошёл к нам. — Прими мои соболезнования, Иллирика Данактовна. Чудовищный, монструозный удар по нашему обществу. — Распылялся он, целуя ручку моей возлюбленной. — Не думал, что ты решишься вернуться, не чаял увидеть ещё раз. Да что мы здесь стоим, проходите в кабинет. Галя, сделай нам чаю, и к нему чего-нибудь… — он на мгновение замер на месте, — тех пирожных, что мне вчера понравились, и непременно с оранжевым кремом.

Бойцы остались в приёмной, а я прошёл вместе с Лирой в кабинет. По виду пузан был явно недоволен моим присутствием, но мне было плевать. Возможно, он бы попытался высказать своё фи, но Лира держала меня под руку, а это, как бы намекало.

Скрипнули по полу тяжёлые стулья, слегка затрещала кожа на кресле председателя — мы расселись за «Т» образным столом.

— Лира, зачем ты приехала? — грустным, немного напыщенным тоном начал беседу Николай Петрович. — Ваши силы полностью уничтожены, все предприятия на планете и в системе захвачены. Твоего отца и брата больше нет. Твой приезд — какое-то безумие. Из-за него может пресечься род Юдиных.

Иллирика стойко дожидалась окончания его речи. Лицо, будто восковая маска. Спокойное, отрешенное. Даже, когда он про семью вспомнил, не было ни одной эмоции. Я впервые видел ее такую, словно не живую, будто она отлита из гипса.

— Николай Петрович, познакомьтесь, — Лира стала заходить с козырей, как репетировали, — мой будущий муж Ростислав Драгомирович Туров.

Я кивнул. Молча. Не вставая. А что, я простолюдин, мне можно. Неприязнь к этому человеку тут не при чём.

— Туров… тот самый Туров? Из семьи скотоводов? — глазки председателя забегали по сторонам, он, даже, ворот своей рубашки оттянул в сторону. — Из рода Воислава?

— Да, — кивнул я.

— Приятно, — пузан облизал губы, и немного ими поплямкал, — познакомиться. Наслышан о Вас, молодой человек.

Галя внесла в кабинет поднос с чашками чая и блюдом пирожных. Стремительная сервировка стола, и девушка удалилась, плотно закрыв двери.

— Я хочу вступить в наследство, мне нужно подтверждение моих прав палатой, — Лира снова привлекла его внимание. — Также нужна выписка всех зарегистрированных активов, и утверждение их принадлежности графскому роду Юдиных.

— Иллирика Данактовна, для чего это Вам? — глазки у пузана снова забегали. Он явно не понимал, что происходит, и просчитывал текущую ситуацию. — Всё имущество захвачено, а армии у Вас нет, как и….

— Союзников, — кивнула Лира, — Вы же это хотели сказать? Отец писал, что все, абсолютно все связи были разорваны после начала войны, причём не папой.

— Лира, ну что ты, нельзя нас в этом винить, — запричитал толстяк, отложив в сторону ложечку в оранжевом креме, — это не наша война, никто из нас её не потянул бы. Ты же знаешь, — его голос становился уверенней, сладкой патокой вливаясь в уши, — ты кушай пирожное, очень вкусно. Пойми, род Юдиных был сильнейшим в системе, но его раздавили за считанные месяцы. Мы ничем не могли помочь тогда, в той ситуации. Да, мне стыдно, но….

— Зато, Вы, можете помочь сейчас, Николай Петрович, и стыд уйдёт, — ай да Лира, ай да молодец, не зря каждый день они разыгрывали с Серафимом и дядей Сашей множество вариантов разговора. — Раксы еще не предъявили права на мои владения, ведь я жива, и не подписывала капитуляцию, а полгода еще не прошло.

— Почти прошли, через четыре недели всё имущество перейдет им по праву удержания, — не согласился с ней толстяк.

— Это уйма времени, Николай Петрович. Но решиться всё должно здесь и сейчас, — Лира наклонила голову, и решительно посмотрела в глаза председателю. — Подтверждение моей легитимности через другие инстанции будет дольше, а потом через суд придётся оспаривать эти недели. Ведь я пришла и обратилась в палату, а вы….

— Что за день сегодня, а? — толстяк повёл головой влево, сильнее оттягивая ворот, и дёргано рассмеялся. — Лира, пожалей старика, в память о твоём отце! — как же мне хотелось вставить своё слово, но нельзя. Долбанные сословные правила, а я ещё не муж! — Я же тебя с младенчества знаю, не хочу тебе зла, и не хочу….

— Ссориться с Раксами, я понимаю. А если я Вам намекну, что этот род в системе не задержится, а все мои владения через месяц будут распроданы на местном аукционе?

А вот и главная наживка сегодняшнего разговора — личная выгода. Если он сейчас её заглотнёт, то сделает всё, даже сохранит в тайне наш приезд. Блин! Как же права была любимая: местные аристократы трусливы и предсказуемы! Только и умеют, что интриговать, да предавать. На их фоне, даже Ярик достоин уважения. Не могу себе представить этого холеного толстяка не то, что в бою, даже просто с винтовкой в руках. Так, всё, пью чай, ем пирожное. А действительно вкусно! Главное не забывать стучать ложкой громче, пузан от этого дергается.

— Вы разыгрываете меня, Иллирика Данактовна? — председатель весь подобрался и испытующе посмотрел на Лиру.

— Нет.

— Но как⁈ — столько мучений от непонимания было в его голосе, что я поёжился.

— У каждого рода свои секреты, — произнесла Лира с многозначительным видом, и добавила, — и свои союзники.

— Я….

— Я здесь, это главное! — толстяк аж вздрогнул от неожиданности. Так что оставьте догадки, Николай Петрович.

Председатель несколько мгновений помедлил, а потом засуетился.

— Сейчас, Иллирика Данактовна, сейчас.

Он нажал что-то на сенсорной панели:

— Галя! Да что б его, не работает. Сейчас, Иллирика Данактовна, сейчас!

Он просеменил в приемную, чтобы дать указания секретарше, и спустя минуту вернулся.

— Ну и бойцы у Вас, — обратился он ко мне. — По виду сущие демоны. Армейские?

— Благодарю, — вместо меня сухо ответила Лира.

* * *

Через десять минут мы покинули кабинет гостеприимного хозяина с нужными бумагами на руках. Любимая прижималась ко мне. Она дрожала, и еле переставляла ноги. Тяжело ей дались переговоры, тяжело.

— Всё получилось? — не удержался от вопроса Серафим.

Я кивнул, а Лира добавила:

— Прав был папа, после Юдиных выберут самого удобного, даже я смогла слепить из него то, что надо.

— Так и запишем, мягкий, как г… кхм, глина — сдержался казак, а Лира захихикала.

— А у вас? Всё спокойно было, пока мы общались? — обратился я к Апостолову.

— Да что могло случиться? — махнул рукой он, — какой-то дворянин бородатый пытался пробиться к председателю, права начал качать, меня толкать вздумал, так я ему в глаз дал, и спать уложил под стол секретарше.

А я думал, чего она такая бледная была, когда мы уходили.

— Какой герб был? — поинтересовалась Лира.

— Рыбина с трезубцем, не Раксы, не переживай, девочка.

— Михайла Фролыч это был, Рыбаков, — Лира хихикнула, — забавный дядька, дважды ко мне сватался.

— Мы ничего в приёмной не забыли? — я на ходу повернул голову к Серафиму.

— Хорошо его приложил, — ухмыльнулся казак, а любимая еще раз хихикнула, и сильнее прильнула ко мне. — Ему должно понравиться.

— А если нет? — влез в разговор Гвоздь, контролируя нижний пролет лестницы.

— Пусть на дуэль меня вызовет, — пожал плечами Апостолов.

Лира рассмеялась звонко, взахлёб, а мы поняли — Рыбакову точно понравится.

На тридцатом этаже мы ненадолго задержались. Заскочили в апартаменты графов Юдиных. Целый пентхаус, под самой крышей.

Лира забрала какие-то документы из спрятанного в стене сейфа, а затем окинула грустным взглядом покрытую пылью, но всё еще шикарную, огромную гостиную.

— Август здесь жил, когда ссорился с отцом, — всхлипнула любимая, и я крепче её обнял, слова были бы лишними. — Папа в такие моменты не приезжал сюда, говорил, что брату надо остыть и образумиться.

Она снова всхлипнула, уткнулась в мое плечо, и я увёл её из квартиры.

В автобусе Абаимов осторожно, как самое дорогое, что есть у него в жизни, передал Иллирике люльку с проснувшейся Варенькой, и Пруха рванул с места. Домой.

* * *

Отпуск. Нет, не так. «Отпуск». Так гласили бумаги, на деле же, боевая операция. Могута дал задание, надо выполнять. Графиня Юдина должна вступить в наследство, а Ерастов проследить, чтобы всё имущество рода было передано армии в качестве компенсации. Да, этим будет заниматься военный суд, но надо сначала дожить до него. Верно ведь?

Александр Ярославович всё распланировал, опираясь на силы одного отделения. Из сослуживцев отца в живых остались лишь семь человек, включая самого премьер-майора. Поэтому он не стал больше никого привлекать. Лишнее это, да и не согласились бы они. Кто такой для них Туров? Неизвестный ветеран, и его сын.

Как же мне хотелось, чтобы Гадел был здесь, вместе с нами! Всё подразделение было бы в сборе. Но они с Леной уехали к её родителям, а я не рискнул брать кого-то другого с собой в «отпуск». Хотя желающие были, даже несмотря на то, что Ерастов подробно объяснил, куда едем и зачем, а затем выставил ограничение по количеству человек. Вот и набрался наш сегодняшний отряд. А потом в него затесался Серафим, отговорившись просьбой настоятельницы.

Фух, хватит раздумий. Самая сложная часть исполнена. По уму, нам бы стартовать обратно в космос, да на суд мчаться. Но ближайший рейс только через две недели, потому надо где-то затаиться. Ферма моей семьи подходила для этого, как нельзя лучше. Простолюдины, да еще и с гербом, никакой аристократ не посмеет напасть, боясь привлечь гнев императора.

Можно подумать: «Император далеко, как он узнает?». Но с нами был целый боярин, око и десница его величества. Так что бояться было нечего. Кроме снайперов. Но это решаемый вопрос, когда есть целое отделение морпехов.

Да, оставался еще момент возвращения на космодром через две недели. Но мы сделали всё, чтобы о нас не узнали, а эвакуация, как сказал дядя Саша, будет проще. Надо только разжиться нормальным транспортом и оружием. Подозреваю, он купит танк.

— А хорошо тут, поля, луга, лепота! — протянул Александр Ярославович, отвлекая меня от мыслей.

— Это степь, — поправил его Серафим.

— Да какая разница. Эх, выйду на пенсию, куплю здесь землю, буду коней разводить, — мечтательно протянул Ерастов.

— И лошадей.

— Я и говорю, коней.

— Кони без лошадей не разводятся, — улыбнулся Апостолов.

— У меня будут! — твёрдо произнёс премьер-майор.

— Ага, выдашь им звание, — ехидно добавил казак. — Будет конь, но женского полу.

Дядя Саша насупился, и отвернулся к окну, так ничего и не ответив.

Дальше ехали молча. Вечерело. Кто-то смотрел по сторонам, кто-то задремал, я же, обнимая прижавшуюся Иллирику, любовался Варенькой и предвкушал скорую встречу с семьёй. Благодать.

Через какое-то время Серафим начал хихикать, всё громче и громче.

— Смешинка в рот попала? — повернулся к нему Ерастов. — Смех без причины — признак дурачины.

— Да нет, Саш, — покачал головой казак. — Я тут подумал, знаешь, что ты не учёл в своём плане?

— Ну? — нахмурился Александр Ярославович, а все остальные навострили уши.

— Шикарно всё распланировал, до миллиметра…. Предугадал почти всё… — сквозь смех начал объяснять Апостолов. — Даже антигравом где разжиться продумал…. А главное, секретность! — Серафим воздел палец к потолку. — Инкогнито!

— Ближе к делу! — глаза Ерастова метали молнии.

В прямом смысле метали! Маленькие такие, даже озоном запахло.

— Только вот мы под плащами в повседневной форме, со знаками различий… — Апостолов не сдержался и заржал.

Дядя Саша несколько мгновений смотрел на заходящегося от смеха казака, и загоготал сам.

Вдвоем они заразили остальных, и вот, уже весь салон наполнен хохотом. Даже Варенька что-то весело угукала в люльке, стуча крохотными кулачками по одеяльцу.

— Впереди пылевой след! — Пруха разрушил весёлую атмосферу.

— Апостол, щит! — скомандовал премьер-майор.

— Свернул влево, удаляется. Очень быстро.

— Ростислав, что там?

Я моментально сориентировался на местности:

— Ферма наших соседей.

— А откуда они могут так мчаться?

Даже думать не надо.

— Только от нас, — я на миг задумался, — Вы же не думаете…?

— Будем исходить из худшего. Приготовиться к бою.

Загудели энергетически блоки на бронежилетах, защелкали затворы на винтовках.

— Рохля, что со спутником?

— Есть контакт, — один из старших лейтенантов застучал пальцами по инфопланшету, а Чюватов с завистью на него покосился. — Вывожу картинку. У Ворот три полувоенных антиграва и два отделения террористов. Вооружение лёгкое. Против них, на ферме, десяток человек в гражданском. Стоят на местах.

— Пруха?

— Пять минут, и на месте.

— Снижайся. Жеребята, десантируетесь за километр, выдвигаетесь во фланг. Туров, забираешь с собой графиню.

— Александр Ярославович, — я так посмотрел на него, что он моментально капитулировал. — Абаимов, отвечаешь за графиню головой.

— Есть.

* * *

— Ещё раз повторяю, шли бы вы отсюда, ребятки, ферма не продаётся! — раздался голос Деда из динамиков. — Я и бычков, ведь, выпустить могу, и броневички ваши не помогут.

— Ты, старый, не пугай, пуганые! — отвечал ему один из «гостей» грубым голосом. — Граф Ракса даёт хорошие деньги за землю и быков, аристократы согласны свой бизнес продать, а ты воду среди простолюдинов мутишь. Дедушка, ничего не попутал? С кем связался, понимаешь?

Мы ждали в микроавтобусе, когда бойцы моего отделения выйдут на позицию, а Чюватов тешил чувство собственного величия, запустив разведывательный мини беспилотник, который и транслировал нам разговор.

— Ну, чё вылупился? Думаешь, статус простолюдина защитит тебя и родню от несчастных случаев? — у меня аж скулы свело, он угрожает моей семье! — Никого ещё не защищал, а тебя защитит? — небольшая пауза. — Ахренеть, ты чё, трубку набиваешь? Ты, дед, даешь. Вкури вместе с табаком, что власть в системе поменялась. Ни один аристократ здесь не пойдёт против моего господина, а местные чинуши будут через день у него с руки есть. Так что кончай дурачиться, и подписывай купчую, не то….

— Не то, что, малец? — кажется, я услышал, как дед затянулся. Значит, успокаивается. Не дай Бог взорвётся. Тогда бой будет, а мы еще здесь, не там.

— Ты на понт меня не бери, инвалид. Мы знаем, что ты на флоте служил, и сын твой, только не поможет вам это. У меня здесь десяток бойцов с индексом под двадцатку, да у меня двадцать пять. Мы тут камня на камне не оставим, и свидетелей не будет. Вот бумаги, подписывай, и проваливай с нашей земли, час тебе, чтобы манатки собрать. Ну, бери, бери. Ты на хрена инфопланшет сломал?

— Вот, поросль зелёная, разговаривать со старшими не умеете….

— Пруха, мчи! — дал команду Ерастов.

-… ты передай своему господину, слуга, чтобы он подумал хорошенько, прежде чем снова сюда вас отправить. А сейчас ты ничего не сделаешь, через минуту вокруг будет столько народу, что замучаешься свидетелей убирать. И сказки свои, про кормление с рук, рассказывай в другом месте. А теперь, восвояси шагом марш, ребятушки. Разговор окончен.

Щелкнул затвор, за ним еще с десяток.

— Ты безумен дед, реально. Думаешь твои фермеры нам противники? Ты сам выбрал….

Дальше я не слышал, наш антиграв подлетел к толпе, и мы пулей вылетели наружу, занимая боевые позиции. Восемь человек, хоть и без ЛДПМ, но упакованные в отличное, современное снаряжение.

Мы произвели фурор. Люди Раксы крутились на месте, не понимая, в кого целиться.

Вперёд вышли Ерастов и Апостолов. Серафим растянул перед нами видимый, огромных размеров локальный щит, и тут же щелкнул зажигалкой, отбрасывая её в сторону, раздувая из пламени огненный вихрь выше человеческого роста. Демонстрация силы — она такая.

— Приветствую, господа! — Александр Ярославович поднял руку, и вода из ближайшей поилки для животных вытянулась в тонкую, длиннющую плётку, одним концом овившуюся вокруг запястья. — Прошу вас сложить оружие и средства связи. — Он добродушно улыбнулся.

Плеть притягивала внимание, выписывая в воздухе замысловатые круги, роняя капли, на лету превращавшиеся в ледяные иглы, которые замирали перед лицами врагов.

Какие там двадцать пять единиц, хоть тридцать пять! Любой до сороковника отложил бы кирпичей от такой картины.

На землю полетели винтовки и инфопланшеты. Лица у врагов были угрюмые и печальные.

— А теперь идите с миром, — Александр Ярославович махнул рукой, и иглы дернулись, вызвав коллективный вздох.

Не было никаких угроз, или послесловий. Люди Раксы молча потянулись к своим антигравам. Вдруг, они замерли. Перед ними стоял капитан Жичкин и, вынырнувшие из сгущавшейся ночи, мои бойцы.

— Два броневика оставляете, как откупные, — елейным тоном выдал дядя Саша. — На одном доедете, в тесноте, да не в обиде.

Главный злодей сегодняшнего вечера зло сверкнул глазами, и втиснулся в салон оставшегося транспорта. Хлопнула дверь, загудел движок, и антиграв, медленно набирая скорость, полетел восвояси.

— Жичкин, убери с дороги технику, — бросил премьер-майор, разворачиваясь к воротам, и раскидывая в стороны руки, — Драгомир! Принимай гостей! Вовремя мы по….

— Воду в корыто верни, — мимо Ерастова прошёл Дед, сверля меня взглядом. Как же я по ним всем соскуч….

— Явился, значит, кавалер! — Заметил он планку «Георгия», — посмертный, слышишь, Драгомир? — Дед на мгновение обернулся к отцу, а затем, вдруг, схватил меня за ухо, выкручивая его.

Протезом схватил! Больно! Я сжал челюсти, прикусив язык от неожиданности. Было обидно. За что⁉

— Ты почто матери письмо не написал? Свинтус махровый! — выговаривал мне Дед. — Она похоронку на тебя получила с неделю как! Вот же ж вырастили, орясину стоеросовую.

— Воислав Драгомирович, Ваше благородие, это я виноват, не мучьте парня, — попытался прийти мне на помощь дядя Саша.

— С тобой, оболтусом, я позже поговорю, — так ласково ответил ему Дед, что Ерастов поежился. — Не мешай мне внука воспитывать.

— Здравствуйте, Воислав Драгомирович, — из темноты, в сопровождении Абаимова, вынырнула Иллирика с люлькой в руках, и замерла рядом с нами.

— Здравствуй, внучка, — Дед отпустил моё многострадальное ухо, и, сделав шаг к ней, осторожно обнял, чмокнув в лоб. — Соболезную, девочка. Жаль, что так вышло. Теперь ты дома, добро пожаловать. — Он отстранился от неё, и посмотрел на Вареньку.

Одним взглядом попросив разрешения у Лиры, он осторожно, одним пальцем, нежно погладил доченьку по щеке.

— Вот и правнучку увидел, — как-то сипло произнёс он, с хрипотцой. Драгомир, теперь ты дед, а не я!

— Угу, — услышал его отец, стоявший поодаль рядом с Серафимом и дядей Сашей.

Он, как никто другой знал, когда нельзя идти поперек Деда, и был немногословен, но я видел, он рад мне, очень рад. А мне было стыдно, мама….

— Чего застыл, как столб? Ей-богу, бестолочь, — прошипел Дед. — К матери иди, она в доме. Да не один иди, куда рванул, жену с дочкой забери. Наградил же господь внуком! — ворчал он, нам в след. — Валенок от матроса, а не морпех. Разве бывают такие морпехи?

— Так точно….

— Поговори мне ещё, оболтус.

— Нас не представили, Серафим Апостолов….

Родное крыльцо. В окнах горит свет, ступеньки поскрипывают. Лира сзади стоит, за мой пояс держится, как тогда, в лесу на Тауметам, а мне боязно повернуть ручку. Вздохнув, решаюсь. Дверь открылась. Вперёд.

Она застыла на полушаге. В центре горницы. Морщины на лице стали глубже. Прибавилось седины в волосах, а в глазах застыли неверие, надежда и радость.

Во рту пересохло.

— Мама.

Глава 2

Я проснулся рано. По армейскому расписанию. Ночная прохлада ещё не успела уйти. Перекатившись на спину, подтянул штаны и оторвал голову от подушки. Лиры в постели уже не было.

В центре комнаты, над старой, из резного дерева, колыбелью, в которой выросли все дети нашей семьи, склонилась Белослава.

— Тише, Брусника, не разбуди! — шикала она в кроватку и шурудила там руками, но в ответ раздавался только мерный, мощный мурк.

Чтобы не испугать сестру вставал я шумно, громко зевая.

— Доброе утро, — с натугой выпрямляясь, держа в руках здоровенную кошку, обернулась ко мне Белослава.

— Привет Белка, — улыбнулся я, и подошёл к ней, чтобы растрепать светлые, торчащие в разные стороны косички. Сама заплела, видимо. — А где Лада? Ты чего одна?

Брусника вывернулась, упав на пол, и тут же юркнула обратно. Улеглась вокруг Вареньки и затарахтела, как БТР дизелем.

— На кухне вместе с мамой и Лирой хлопочет, — сестрёнка уклонилась от моей ладони, и снова нырнула в люльку. — Бруська, поросль трёхцветная, разбудишь же.

— Да оставь ты её, пусть сон охраняет, — я направился к своей, как с иголочки, повседневной форме, висящей на дверце шкафа.

— Мама утром отстирала и погладила.

Мама… она вообще спала сегодня? Взгрустнул я, вспомнив вчерашний вечер — сначала нас встречали, определялись с размещением, позже подоспели на помощь соседи. Суета стояла до глубокой ночи.

Белка крутилась вокруг меня, пока я доставал из рюкзака в углу полевую форму, и отдирал шевроны с нашивками.

— У тебя как дела? Как учёба? — поинтересовался я.

— Каникулы же, какая школа? — изобразила она умильную мордочку, а затем похвасталась: — всего шесть четвёрок.

— Умничка! — лучше меня учится!

— Ростик, — пискнула она, затаив дыхание, когда я поцеловал дочку, и собрался идти умываться, — можно с Варей во дворе погулять, как она проснётся? Я ей всё покажу, всё расскажу.

— Конечно можно, — улыбнулся я, всё-таки потрепав косички, — только осторожно, и Лиру с собой возьмите, ей тоже интересно будет.

— Здорово! — Белка скукожилась под моей ладонью. — Утру нос Ладке, а то задрала его, как готовить с мамой стала. Взрослая такая! Ууу, даже на Вареньку всего пять минут смотрела.

Ничего не меняется. Два самых близких друга, и два злейших соперника одновременно. Так и живём.

* * *

— Доброе утро, Ростислав, — сверх всякой меры напыщенная Лада склонила голову, стоило мне только войти на кухню.

Ох, как же пахло выпечкой и жареным мясом! Слюной можно захлебнуться, но сначала тренировка.

— Доброе, ты чего такая деловая? В слуги к аристократам готовишься? — не удержался я от шпильки, целуя в щечки маму с Лирой.

Ничего мне сестра не ответила, только вздернула гордо голову, да, махнув толстенной русой косой, отвернулась к овощам на столе.

— Пусть её, — улыбнулась мама на немой вопрос, — переходный возраст.

— А, — протянул я, — кажется, у Ждана было, что-то подобное. Перебесится.

— А вот и нет! — буркнула Лада, начав громко нарезать огурцы.

Ну, да её дело.

Возмущенные голоса с кухни были слышны даже на крыльце, но румяный, только из духовки расстегай стоил того! Честно отдав половину щенкам, торпедами подскочившим ко мне, и погладив за ушами Няшку — четырёхгодовалую сучку гигантского святогорского тигродава, я припустил вокруг усадьбы.

Долго любоваться видами родного подворья не получилось. Минут через десять почти всё подразделение было в сборе.

— Фея где? — поинтересовался у поравнявшегося Гвоздя.

— Пруха⁈ — крикнул тот, — где Хирш?

— Та подушку давит! — донеслось сзади. — Ещё уточку просил зачем-то!

— После завтрака займусь воспитанием, — поймав мой взгляд, кивнул Анджей.

Через тридцать минут, закончив разминку, мы приступили к рукопашке.

Замечательное утро, бодрое. Завтра будет сложнее. Ночью покой на ферме стерегли бойцы капитана Жичкина, сегодня же наша очередь. Надо за день успеть расставить датчики с камерами, да организовать наблюдательный центр — всяко лучше, чем самим вглядываться в темноту.

— Хорошо здесь, командир, — сообщил Прохор, в конце тренировки поднимаясь с земли, и направляясь вслед за всеми в дом. — Настоящий терем, как в древности, а брёвна какие… тоже сруб поставлю для Миланы.

— Красота! — протянул Гусар согласно. — А давайте его так оставим, не будем портить гармонию?

Вокруг усадьбы от стаи щенков убегал Хирш. По виду довольно долго. То один, то другой догоняли его и в прыжке хватались зубами за штаны, тогда Феймахер ускорялся, но хватало его на минуту, и всё повторялось вновь.

Периодически Фея пытался юркнуть в сторону, уйти к хозпостройкам и сараям, но Няшка бдела. Бегала по внешнему кругу, пресекая любые попытки дичи скрыться. Вот же, нашла тренажер для мелких!

На крыльце за всем этим безобразием с интересом наблюдала Белослава, с весело лопочущей Варенькой на руках.

— Саблезубые тигры очень опасны, Варюша, — донеслось до нас на подходе, — охотятся на маленьких туров, и людей, поэтому давным-давно человек приручил волков. У нашей семьи много тигродавов, но они сейчас на работе, а Няша осталась с щенками, она воспитательница в собачьем детском саду. — С учительскими интонациями рассказывала сестра. — А еще, они очень верные и добрые. Вот теперь Няшка тебя знает и от всего защитит, видишь, как она наказывает этого дядю, который нас отругал?

Ах, вот с чьей подачи Хирш надрывается.

— А вот с другими собачками тебя познакомит братик, ой, папа, или мой папа, то есть дед, нет… дед теперь прадед. Ой, привет!

Сестренка увидела нас и помахала рукой.

— Варенька, помаши папе, — она мягко взяла племянницу за руку, и изобразила приветствие.

— Так, Белка, отменяй свою месть, и дуй завтракать, — я забрал у неё дочку, и прошёл в горницу.

* * *

В столовой собрались все, благо места было предостаточно. Жичкин с бойцами вернулись из дозора, отец с Дедом и дядей Сашей вынырнули из подпола, да довольный Серафим спустился после душа, благоухая полевыми травами.

Мама с девчонками совершили подвиг. Стол ломился от блюд. Каши, салаты, выпечка, морсы — всё, что нужно для обильного, калорийного завтрака морпеха. Что же на обед будет? Надо намекнуть, пусть помощниц позовут, а то замучаются готовить на такую ораву.

— Аннелиса, доченька, пригласи девочек Евстафия, — словно услышал мои мысли Дед, — они уже взрослые, будут подмогой на кухне, а мы оплатим их труд. Степаныч сетовал, работу на лето не смогли найти.

— Хорошо, Воислав Драгомирович, — согласилась мама,подкладывая в тарелки моих бойцов жареное мясо.

Ребята, как-то стушевались за столом, притихли, и матушка решила проявить о них заботу. Я же в этот момент ухаживал за Лирой, занятой Варенькой, и не мог им помочь влиться в домашнюю атмосферу.

— Спасибо. Ой, вот это кусочище, я такой не съем, — удивлённо выдал Феймахер.

— Кушай матрос, старшим станешь, — приободрил его Дед.

— Да я уже, Ваше благородие, — тихо брякнул Хирш, сгорбившись над своей тарелкой.

— Принято, а чего ты такой бледный, будто всю ночь не спал? Краше в гроб кладут, знаешь ли. Ты не заболел часом?

— Нет, — покачал головой с лицом невинного ангелочка Хирш, — от собачек ваших бегал, думал всё, сожрут.

Хочу заметить, Фея не подозревал, что тигродавы без команды людей не трогают. А уж о том, что на него их натравили, даже помыслить не мог, вот и ляпнул, безмерно тем удивив Деда.

— О как! Это кто же….

— А нечего было умничать и Няшку обзывать страхолюдиной! — не удержала язык за зубами Белослава, злобно зыркнув на Хирша. — У неё душа ранимая, и прекрасная.

— Ты что же других способов не нашла? — Дед в изумлении откинулся на спинку стула. — Перед гостями позоришь род! Колючка малолетняя!

— Гости не обзываются, — готовая к бегству Белка напряженно ковыряла вилкой пюрешку. — Не пойму, что такого-то? Весело было, и ему полезно….

Дед нашарил в кармане трубку, но опомнился, что в доме у нас не курят — мама постоянно ему об этом напоминает.

—…Ой, всё! Ладно! — видя, что глава рода сейчас взорвется, Белка пошла на попятную, но как-то язвительно. — В следующий раз не буду так.

Хирш, открыв рот, переводил взгляд то на одного, спорщика, то на другого, а Гусар в этот момент отпиливал половину от его куска мяса. Аккуратно, долго, нож-то тупой, столовый.

— И как же ты поступишь в другой раз? — глубоко вздохнув, поинтересовался Дед.

— Брату пожалуюсь. Он у меня мичман, — протянула Белослава, грозно посмотрев на Фею, от чего тот закрыл рот и поёжился.

Вот язва!

— О как!

— Да! А он его тоже бегать заставит. Можно сказать, я всем время сэкономила! — кривляясь сообщила она.

Ой, переигрывает! Вот что внимание публики делает с людьми неподготовленными.

— Откуда такие выводы? — Дед явно сдерживался. Не хотел устраивать сцен, но, как по мне, было поздно. Остапа понесло, а все сидящие за столом улыбались, слушая эту пикировку.

— Что я, не знаю военных что ли? — покачала головой Белослава, и продолжила ехидно: — Или круги вокруг усадьбы наматывай, или упал, отжался триста раз. Скукота.

— Выпорю! Как сидорову козу! — подался вперёд Дед, сминая в кулаке вилку.

— Не поймаешь! — Белка пулей выскочила из-за стола, и метнулась в горницу.

— Егоза, — скорее восхищенно, чем недовольно пробурчал Дед. — Распоясалась совсем, ни Бога, ни чёрта, ни меня не боится. — А затем посмотрел на моего отца. — Драгомир, твоя недоработка, поймать и дать ремня.

— Да ладно вам, — решил я вмешаться. — Она же хорошая на самом деле, вон всего шесть четвёрок за год, да и Хирш не в обиде, ему и правда, полезно было. Ведь так?

— Да, — закивал головой Феймахер под моим тяжелым взглядом.

— Брат мичман, — послышался шёпот Прухи и смешки остальных.

— Всего шесть, да, — грустно усмехнулся отец, — остальные тройки.

Белка! Провела! Как дурачка наивного! Сам поймаю и выпорю!

— Эй! — Феймахер наконец заметил диверсию в тарелке, но было поздно.

— Сам говорил, что тебе много, — Миша закинул к себе половину отбивной, и занял круговую оборону.

Минут через пять обстановка за столом нормализовалась. Перешла в жевательнорабочую, за ушами трещащую. Вдруг, на кухне громыхнуло!

— Спокойно! — остудила мама самых нервных, потянувшихся к винтовкам. — Белка пропитание добывает.

— Белослава, хватит кусочничать! Иди сюда, внучка, позавтракай по-человечески! — крикнул Дед.

— Пороть не будешь? — с грацией хищника возникла в дверях сестрёнка.

Хмурая моська, вся измазанная в красном соусе, только усиливала сходство с диким зверьком.

— Не буду, только лицо вытри.

— Ясное дело, — убрав грязное, бумажное полотенце, Белослава уселась на свое место за столом. — Ты же не догонишь.

— Лада догонит, — пробурчал Дед.

— Предательница! — обречённо выдала Белка.

Лада же, аккуратно, отточенным движением промокнув губы салфеткой произнесла:

— Благородные дамы ни за кем не гоняются! У них своих дел полно.

А я говорил, они друг за друга горой! Знают, что Дед в них души не чает, только грозится наказать, но быстро оттаивает.

— Как с ними, порослью зелёной, можно разговаривать, а? Драгомир?

— Ничего, пара лет и в возраст войдут, выдадим замуж, спокойно станет, — улыбнулся отец, — скучать ещё будем.

— Ты мне это брось! — одернул его Дед. — Мужей в наш род введут, нечего расслабляться там.

— Ну да, с ними парни не совладают, — рассмеялся папа.

— Драгомир! — возмутилась мама.

Причины разговора тем временем о чём-то перешёптывались. Лица довольные-довольные, явно что-то задумали! Прав Дед, совсем распоясались. Ну, ничего, будет время, я припомню и четвёрки, и благородных дам. А вот и союзник нашёлся! Судя по взгляду Ждана, брошенному в мою сторону, я не одинок в своих намерениях.

* * *

Прием пищи закончился. Отправив сослуживцев отца на боковую, Ерастов позвал нас вниз, в подвал.

— А раньше здесь соленья хранились, — задумчиво протянул я, оглядывая разнообразное оружие в шкафах.

— Отец охотой увлекся, пока тебя не было, — похлопал меня по плечу папа, — так что пришлось выделить место. Как видишь, не зря.

— Выбирайте, что душе угодно, — махнул рукой Дед, и скрылся в следующей комнате.

Интересно, нужны ли для охоты два десятка армейских АКР? Ещё понимаю «Метелица», но «калашей» столько зачем?

— Ты идешь? — выглянул отец из дверного проема. — Только тебя ждём.

Оставив ребят вооружаться по единому стандарту (унификация наше всё), да прихватив для себя «Метель», последовал за предками.

Во втором помещении, большом, квадратов двадцать, всё было уставлено мониторами. Велась прямая трансляция окрестностей фермы.

— Капитан не терял ночью времени, — восхищенно протянул я.

— Если бы, — хмыкнул дядя Саша, — всё до нас готово было.

— Граф Юдин перед смертью приезжал, — проворчал Дед, привлекая моё внимание, — предупреждал, что Раксы всех под себя грести будут, только люди им не нужны. Земли и производства подавай. — Он серьезно на меня посмотрел, прищурив глаза, и продолжил: — Прощения просил за тебя. Уверял, на коленях перед воротами стоя, что ты жив. За Иллирику молил, чтоб приняли, о правнучке рассказал, — Дед замолчал на пару секунд, пожевав губами. — С тех пор мы готовились, как раз граф спонсором выступил, откупные и приданное привёз, его часть.

Ничего себе! Данакт Родомирович явно отчаялся, раз решился на такой шаг. Хотя, кто я, чтобы осуждать человека, защищавшего свою дочь?

— Потом похоронка пришла. Кумушки быстро весть разнесли, а мы с Драгомиром не знали, что делать. И вот, вчера, без письма, да предупреждения, — Дед недовольно поморщился, — как снег на голову свалились….

— Я….

— Хотя, это к лучшему, — не стал он слушать мои оправдания, — о вас с Лирой никто не знает. У нас преимущество, и надо им воспользоваться.

— Так вчерашние «гости» нас видели, — я вытер выступившую испарину со лба. Озарение, что мы спалились, пришло только сейчас.

— Какие «гости»? — удивился Ерастов, а затем хлопнул меня по плечу. — Сам о них забудь, и бойцам накажи. Не было никого, ясно?

— Так точно! — вытянулся я, понимая, чем занимался ночью Жичкин с командой. Далеко не охраной фермы….

Дальнейший разговор только подтвердил мою догадку.

— По данным разведки, — Александр Ярославович вывел карту на один из свободных мониторов, — граф Ракса, Гавел Дариушевич, на данный момент глава рода, находится на Святогоре. Его силами, в составе двух батальонов гвардии и двух рот наемников из свободных миров, захвачены все объекты Юдиных. — На карте подсветилось множество точек. Большая часть находилась на севере, в горах: шахты и комбинаты по добыче алмазов. — На орбите к станции космопорта пристыкован БДК «Виорыб»… «Вилорыб»… короче, кит по-нашему. На нём расквартированы ещё два батальона гвардии.

Охренеть! Целый полк личных сил! А тут мы! Вместе с отцом и Дедом отделение набирается. Ждана в расчёт не берём, хоть он и не расстаётся с винтовкой.

Кажется, у меня на лице отразились эти мысли. Дед желтозубо ощерился и произнёс:

— Не дрейфь, внучок. Это еще не конец, — он кивнул Ерастову: — продолжай, Санька.

— В системе также присутствует ещё один МДК «Орка», касатка то есть. Отвечает за снабжение батальона гвардии, что рассредоточен по объектам Юдиных в астероидных поясах. — Александр Ярославович хлебнул из фляги, и продолжил: — боевые корабли были, четыре НРКА, но они ушли. Я так понял, альянс Ракс ещё с кем-то воюет, и противник более зубастый.

Ошеломление от чужой силы схлынуло, и дальше я слушал бесстрастно. Подумаешь, полк! Почти пять тысяч человек, да батальон — еще полторы! И пусть я слегка преувеличил, на сотню другую, ну и что из этого? Наша цель незаметно переждать и свалить, а не воевать против них.

— По броне на планете, — Ерастов уткнулся в свой инфопланшет, — у противника два десятка гравитанков, под сотню ГБТР. Количество полувоенных транспортов неизвестно, много захватили у Юдиных. Вся техника на четыре поколения отстает от армейских образцов, но это не главное, — он что-то пролистнул на коммутаторе, — с Раксой две роты гвардейцев в ЛДП «Гридень», его личная охрана и основная ударная сила войска, — дядя Саша обвёл нас взглядом. — Жопа, господа!

— Да ладно тебе, — махнул рукой отец. — Жопастее видали.

— Это кто такой осведомлённый попался? — Задумчиво потеребив чуб, спросил Серафим.

— Вчерашний переговорщик, поручик гвардии, — Ерастов сверился с информацией. — За старшего при наёмниках был.

— По-нашему он кто? — прокряхтел Дед.

— Старлей, Воислав Драгомирович.

— Ха! — хищно оскалился Дед. — И всего двадцать пять пунктов? Да у нас мичмана не получить, за такой индекс.

— Да, — кивнул дядя Саша, — у меня тут аналитика проведена, я скину копию всем. Секунду.

Моргнул красным один из мониторов, привлекая внимание отца. Он мгновение в него вглядывался, затем, отстучав пальцами по коммутатору, сообщил:

— Петрович, в сорок четвертом квадрате арктодус. От гор идёт, внимательнее там.

Медведь решил полакомиться турами, бывает. Пастухи предупреждены. Косолапый станет чьим-то ужином. Делов-то.

— Выходит, майоры и полканы в гвардии графа максимум сорокет силы имеют? — ознакомившись с данными, произнёс Серафим, и продолжил пренебрежительно: — да я таких с десяток положу….

— А с танками, что делать? — поморщился от его хвастовства Ерастов. — Остальные стоять, и смотреть не будут.

— А ты на что? — хохотнул Апостолов, залихватски расправляя вислые усы.

А вот дядя Саша свои сбрил, когда летели на Святогор. Подозреваю, не хотел походить на казака, так он его злил. Эх, помириться бы им.

— Отставить бахвальство, оболтусы, — нахмурился Дед. — Обойдёмся без гопа при прыжках. Не важно, какие они, главное, что у нас. По индексу доложиться!

— Пятьдесят два, — козырнул Ерастов, вытягиваясь во фрунт, и горделиво улыбаясь.

— Пятьдесят один! — гаркнул Серафим, повторяя движения премьер-майора.

Мои двадцать восемь потерялись на фоне отцовских тридцати восьми. Силён, батя! Не бросил тренировки после армии, а я и не знал, что он продолжил рост. Куда только полезли вчерашние «гости»? Он бы их в одного растоптал.

Судя по взглядам дяди Саши и Апостолова, они думали о том же.

— Жичкин сорок три, два каплея по сорок, и старлеи, как Драгомир, — доложился за отсутствующих Ерастов.

А я думал, Абаимов послабее будет.

— За твоих, Ростик, спрашивать не буду, только уточни, есть кто слабее двадцати пяти пунктов?

— Пруха, пятнадцать, и это предел.

— Печально, хороший мужик, — протянул Серафим.

— Что ж, по индексу ясно, — подытожил Дед, — давайте думать над обороной.

— Воислав Драгомирович, Ваше благородие, — замялся Ерастов.

— Что, оболтус, интересно? — ехидно улыбнулся Дед.

— Ну, как бы… — смутился дядя Саша.

— До полтинника дотянул на старости лет, — как о чём-то обыденном сообщил глава моего рода. — Как сказал Ростислав, это предел.

Охренеть! Нет, отец понятно, но Дед? Как так-то? А главное, незаметно. Никто не подозревал даже. Этот конспиратор, умудрился не только от посторонних скрыть свой реальный индекс, но и от семьи. Та же Белка, знай об этом, не была бы так уверена в своей безнаказанности. Да она бы тише воды сидела, убежать-то невозможно! Совсем!

— Свою силу, надо в тайне держать, внучок.

Снова у меня по лицу всё видно. Да что ж такое! Надо учиться контролировать эмоции и мимику. Одно радует, Ерастов был удивлен не меньше меня. У него глаза сейчас вывалятся, да по полу покатятся.

* * *

Ощущение крутости от нашей мощи было втоптано в пыль буквально через час. К нам пожаловали гости.

Как и говорил Дед, не надо недооценивать противника. Два десятка ГБТР с гербом Раксы на бортах полукругом зависли в воздухе перед воротами усадьбы. Орудия наведены на терем. В открытых люках виднелись решительные лица гвардейцев.

Одна машина приземлилась, из нее выскочил статный офицер лет сорока в расфуфыренном, будто на парад, мундире.

Его встречал Дед. Мы же, спрятав женское население в подвальном убежище, да подняв по тревоге капитана Жичкина, залегли на позициях во дворе и доме.

— Майор гвардии графа Раксы, Шимон Вуйцик, — он картинно встал напротив Деда, заложив руки за спину, и окинул моего родича презрительным взглядом. — Мне нужен….

— Погоди, малец, — не дал ему договорить Дед, ковыряясь протезом в висящем на груди инфопланшете. — Я стрим настраиваю, надо подписчиков в соцсетях порадовать. Хочешь ссылку дам? На себя, красавчика, полюбуешься.

Вуйцик не ответил. По его лицу в прицеле ясно читалось, он бы с радостью разорвал собеседника на части.

— Дорогие зрители, сегодня к ферме Туровых приехали гвардейцы графа Раксы, — донесся до меня через тактическую связь голос Деда, — приехали на больших и страшных машинках с пушками, хотя в гости их никто не звал. — Он выпятил грудь, давая панорамный обзор зависшей в воздухе техники. — Целый майор Шимон Вуйцик, командует парадом.

Дед снял крупным планом офицера, и пошёл вперёд, на дорогу.

— Так чего ты, говоришь, хотел, малец?

Вуйцик, совладав с эмоциями, развернулся к прошедшему мимо него Деду, и открыл рот:

— Обращаться ко мне госпо…

— Ох ты ж! глядите, что творится, дорогие подписчики! — воскликнул Дед, снова прерывая поляка. — Машинки-то на мою землю залетели, не на дороге стоят. Не порядок! Жаловаться буду. Ишь ты, воздух над пастбищем портят.

Раздражённый майор что-то проговорил себе в плечо, и ГБТР, поломав строй, тут же образовали линию над дорогой.

— Ты приземляй их, чего энергию зря жжёшь? — посоветовал ему Дед. — Я не кусаюсь.

Броневики змеёй вытянулись на грунтовке. Мы незаметно перелезали на новые позиции, беря под контроль технику. Злой, до красной рожи, Вуйцик снова провожал взглядом Деда, вернувшегося на ферму.

— Мне нужен Воислав Туров! — завопил, не сдержавшись, поляк.

— Чего орёшь, как оглашенный? Я это.

— Вчера к тебе приезжали мои люди с предложением купить ферму. Было⁈ — сыпал раздражением майор.

— Ну, было.

— И?

— Что и?

— Где мои люди? — пылающий, как раскаленный прут, поляк, казалось, сейчас взорвётся.

— Мне откуда знать? — развёл руками Дед. — Твои люди, тебе видней.

— Они не вернулись после встречи. На связь не выходят, — чеканил слова майор. — Где они⁉

— Без понятия, дорогой. Мож забухали? Али по бабам отправились? Расскажи о них подробнее, вместе покумекаем.

Тут до поляка дошло, что над ним издеваются, и он стал цепким взглядом осматривать дорогу и видимый двор поместья.

— Дорогие телезрители, сейчас мы наблюдаем майора обыкновенного, из семейства планетарников, — Дед ехидно комментировал действия Вуйцека, умело пародируя известного ведущего из программы о животных. — Используя зрение, и острый нюх, он ищет следы своих людей на ферме. Возможно, даже лизнёт пыль на дороге, чтобы понять, где стояли их антигравы, но это ему ничего не даст. Они уехали сразу, после моего отказа. Здесь их нет.

— В какую сторону уехали? — тут же развернулся к Деду поляк.

— В сторону Малого Новгорода.

Вуйцек посмотрел на дорогу, и зарычал:

— Если я найду….

— Шимон, не натягивай ихтиорниса на гравитанк! — строгим голосом прервал его Дед. — Моя земля чиста, они уехали, а дальше, за их судьбу я не в ответе. У нас места опасные, всякое может произойти, но ко мне это отношения не имеет. Уезжай с миром, майор, а я помашу тебе в след ручкой, и закончу стрим.

Поляк сплюнул, неразборчиво ругнулся, и, не прощаясь, нырнул в ГБТР.

— Шимон! — Закричал Дед, размахивая руками. — Имей в виду, по периметру моих земель камеры стоят! Земля-воздух! Не озоруй!

Загудев движками, противник рванул ввысь, оставляя после себя пыльное облако, закрутившееся вокруг щита моего предка.

* * *

— Горазды же Вы, Ваше благородие, тигра за усы дергать, — поделился восхищением Ерастов, когда гвардия Раксы скрылась за горизонтом, а мы повылезали из укрытий.

— Тю, — поморщился Дед, — разве ж это саблезуб? Так, котёнок. — Затем окинул дядю Сашу взглядом с головы до ног, и ехидно спросил: — А ты, небось, обделаться успел?

Не представляю, как дядя Саша держится? Хорошо еще, Дед позволял себе такие высказывания исключительно в малом кругу «избранных».

— Нет, — насупившись отвернулся Ерастов.

— А нечего подлизываться, оболтус. Не люблю я этого. Сколько лет знакомы, никак не уяснишь.

— Да я….

— Да ты! — махнул рукой Дед. — Думать пойдём, как с силой этой совладать. Сам видел, сколько их. Толку от нас в прямом столкновении мало, на защиту императора одна надежда.

— Так, может и не сунутся больше? — вмешался я в беседу, пока мы шли в усадьбу.

— Если бы, Ростик, если бы, — покачал головой Дед. — Да только думается мне, что наемники у них для силовых акций завезены. Сам же читал, на планету в тайне перебрасывали, малыми группами. И квартируют отдельно, не светятся рядом с графом. А для чего?

— Под банду маскироваться будут, для «работы» с населением.

— Верно, Сашенька, верно, — похвалил Ерастова Дед. — Это ж, какое раздолье для действий у Раксы откроется.

— Бать, может, ополчение поднимем? — спускаясь в штаб, задумчиво произнёс отец.

— Рано, Драгомир, да и повода нет, генерал-губернатор всех распустит.

— И всё же, — Серафим с интересом смотрел на Деда, — если бы они не выдержали, и атаковали? — и тут же добавил: — хочу понять, чего Вы добивались, Воислав Драгомирович. Честно, я б не сдержался, в атаку пошёл, и не успокоился, пока всех не положил.

— Если бы, да кабы… дамс, — потер подбородок Дед, — Хорошо стало бы Серафимушка. Всем.

— Не понимаю, — нахмурился я.

— Ну, смотри, — он стал загибать пальцы, — я в личных щитах хорош, пять минут бы смог продержаться, пока вы их гасите. Для того у нас все условия были, зря что ли ПЗРК запасали? Усадьбу жалко, конечно, да и меня б схоронили, но война могла закончиться сегодня. А всё благодаря стриму в интернете, и имперским силам. Чем не вариант? — Дед криво ухмыльнулся, посмотрев на наши ошарашенные лица. — Не срослось, придётся действовать по основному плану.

— Не знаю, что сказать, — покачал головой Апостолов.

Вид у него был пришибленный. Я же вспомнил старый кинофильм, вернее фразу из него: «Гениальность или сумасшествие — две стороны одной медали». Ох, сколько же трупов могло сегодня быть. В том числе и с нашей стороны. А мне парней сохранить надо, я их звал не воевать, а охранять. Лёгкую прогулку обещал. Даже отдых…. Тревожно за них. Не как на Тау Метам, по-другому.

— Про план расскажете? — справившись с удивлением от услышанного, выдавил из себя Ерастов.

Ничему его жизнь не учит.

— Много будешь знать — скоро состаришься.

— Тогда что….

— Ждать будем, Ростик, ждать и готовиться. Ты же пока займись монтажом видео с камер, думается мне, в скором времени оно понадобиться.

Глава 3

Терпеть не могу ждать, особенно, когда от меня ничего не зависит. Всякие мысли в голову лезут, и кружат, кружат, смущают разум, но делать нечего, ждём. Это не значит, что мы просто сидели, и изнывали от неизвестности. Нет, занятие нашлось для каждого. После обеда мне, даже пришлось отрывать друзей от их задач, собирая во дворе для разговора.

-…Вот такая задница, парни, — ввёл я бойцов в курс происходящего. — Я не предполагал, что может быть настолько опасно, и мы столкнёмся с такой силой. Потому, спасибо за помощь, но вам лучше уехать. Корабль только через две недели, я вам сниму номера в гостинице, отдохнёте.

— Ростислав, ты чего⁈ — воскликнул Анджей, и все его поддержали, возбуждённо забурчав, и удивлённо на меня уставившись.

— Командир, — начал Хирш, — на Тау Метам ты за нас так не переживал, хотя мы трусили отчаянно. Бобёр и Гусар больше всех, конечно, потом Мелкий, Арфа, так вообще….

— Куда тебя несёт? — перебил Феймахера Миша. — Тур, в чём-то Фея прав. Ты такую надежду в нас вселял, такие силы, что мы удивляться не успевали, что, да, как, шли и делали. Мы выжили благодаря тебе, и… — он посмотрел на ребят, — я не знаю, как сказать правильно.

— Рос, — снова подхватил эстафету Гвоздь, — а ты с друзьями своего отца общался? Они друг за друга жизни отдадут. Плевать где. — С нажимом произнёс он. — Ты в курсе, что из их отделения еще несколько человек в отставке? Когда у них были проблемы дома, а капитан Жичкин не мог приехать на помощь из-за службы, твой отец ездил один. И далеко не на пикник, а на родео с пострелушками, даже в одной войне родов поучаствовал.

Анджей говорил, а я вспоминал редкие, но такие долгие отъезды отца с планеты в неизвестном направлении. Хех, он всегда сувениры привозил.

— Так что мы остаёмся, — закончил свою речь старшина.

— Один и все за одного! — подтвердил Чюватов, и все закивали головами.

— Ты фразу перепутал, — улыбнулся я, на душе было тепло и приятно, но тревога всё равно не уходила. — Парни, я благодарен за такие слова, но я не хочу рисковать вами, поймите.

— Ой, командир, ладно тебе! Не здесь, так на войне. Главное, в бою и за правое дело, — обычно сдержанный, и соблюдающий субординацию Пруха подошёл ко мне, и хлопнул по плечу. — Мы сейчас равны в своих желаниях, мы семья, братья. Ну, Хирш, разве, что младшенький, непутевый, но тоже любимый. — Он подмигнул Фее, и продолжил: — братья друг друга не бросают, так что никуда мы не поедем, а будем драться, хоть с полком, хоть с бригадой, хоть со всеми демонами космоса. Будь в нас уверен, и не надо сомнений.

Я смотрел на их улыбающиеся лица, и не мог подобрать слова. Именно в этот момент я осознал — он прав, а я единственный, кто этого не понимал. Мама с первой встречи о них заботилась, как о своих детях, пусть и взрослых. Дед с отцом поглядывали одобрительно и с гордостью. Тревога ушла в момент. Сменилась уверенностью в наших силах. И пусть хоть бригада будет, прав Прохор, мы всех одолеем. Мы семья.

— Вот и порешали, ты молчи, командир, молчи, — Пруха ещё раз похлопал меня по плечу, словно читая мысли. — А мы пойдём. Там у одной машинки трофейной привод барахлит, надо исправить.

— Отделение, разойтись! — скомандовал Гвоздь, и ушёл, подмигнув на прощание.

Я постоял ещё немного, смотря им вслед, и вернулся в дом, к Лире. Захотелось обнять её, прижать к себе вместе с Варенькой, и не двигаться.

* * *

Через час, когда я закончил с монтажом видео, в дом буквально влетел размахивающий руками, и голосящий Феймахер. За ним шёл Чюватов. Губы недовольно поджаты, в глазах грусть не земная. Ещё чуть, и, кажется, покатится одинокая, мужская слеза. Мы столкнулись в горнице, я как раз поднялся из подвала, притворив за собой дверь.

— А она фьють! Когтями хвать! А он… — надрывался Хирш. — Да ты не переживай, сейчас разберёмся, Риф. — Командир! — воскликнул Фея, увидев меня. — Беда!

— Что случилось? — напрягся я, не слыша общей тревоги, да и поисковая техника молчала.

Хирш замер, уставившись на Рифката, и выдал:

— Ты сам, или мне рассказать?

Чюватов, засопев, меланхолично махнул рукой.

— Тогда я, — кивнул Феймахер и обернулся: — командир, Риф на беспилотнике облёт делал, и тут птица здоровая, как спикировала на него! — Подпрыгнул на месте Хирш, руками помогая себе для создания образа. — Схватила когтями, и утащила ввысь. Вот!

— Какой облёт? Зачем? — не понял я. — Мы со спутника мониторим ферму и окрестности.

— Ну… — замялся Феймахер.

— Тренировался, — пробурчал татарин номер два нашего отделения. — У меня пока еще не слишком хорошо получается им управлять.

Я в уме сложил кусочки мозаики воедино. Фея детально знает, как, и, что произошло, а Риф не горит желанием делиться подробностями. Всё ясно. Они игрались с беспилотником!

— Запасной есть?

— Нет, — громко сопя, покачал головой Чюватов.

— Надо его вернуть, командир! — Феймахер нетерпеливо перетаптывался на месте.

— Ша! — осадил я его. — Как ты искать собрался?

— На нём маячок есть, в горах он, — ожил Рифкат, активно задвигав руками. — Цел и невредим, но в гнезде. Туда-обратно час на антиграве.

Я посмотрел на две взрослых, но таких ребячьих моськи, в глазах которых теплилась надежда, вздохнул, мысленно их обругав, и пошёл к Деду.

За беспилотником поехали вдвоём с Чюватовым. Взяли антиграв военкома, и рванули прямо через наши земли. Так выходило короче. К моему удивлению, Дед отпустил нас легко, без уговоров: бойцов дома хватало, а нападения он ждал ближе к ночи, потому наказал обернуться за два часа, не позже.

Мы неслись над пастбищами, огороженными стальными заборами, где, по брюхо в траве, бродили сотни туров — каждому стаду своя территория, иначе передерутся. За животными, верхом на конях, или гравициклах наблюдали вооружённые пастухи, тигродавов же не было видно, они несли службу на границе, патрулируя периметр фермы.

Я любовался родными просторами, вертя головой по сторонам, и крепко держа штурвал. Только сейчас до меня начало доходить, как же я соскучился по нашим степям. Никакие джунгли, ни каменные, ни с Тау Метам, не пойдут в сравнение с этим раздольем, с прекрасным, почти бесконечным морем однообразия.

Впереди, на границе степи и подножия гор искрилась от солнца синева озера. Туда работники водили быков на водопой, и там же хищники часто устраивали засады. Вот и сейчас, подлетая ближе, я заметил, как несколько человек разделывают на берегу огромную медвежью тушу. Один из них помахал нам рукой. Я качнул антиграв в стороны, отвечая на приветствие, и помчался вдоль горного массива, оставив позади стайку псов, что задрали головы к небу, провожая нас взглядами.

К сожалению, напрямик подобраться к утесу, где свил гнездо чернохвостый орел, единственный небесный хищник святогорских степей, было невозможно. Ветер в горах круглый год словно с ума сходил, и чем выше, тем сильнее были его порывы.

Я нашёл удобный путь через ущелье, и, сбросив скорость, повёл транспорт вперёд, маневрируя на крутых поворотах. Но и здесь взбешённая стихия попыталась закрутить антиграв, столкнуть с маршрута, ударить о скалы, но я держал штурвал крепко, реагируя на малейшее изменение воздушной трассы.

Минут десять, как мы пролетели мимо горки, со склона которой я когда-то сверзился. Где-то там, уже не увидеть в зеркало заднего вида, развернулась в прошлом трагедия моей семьи. Погибла бабушка, и чуть не умер я. Удивительно, даже сейчас не могу вспомнить подробностей, хотя, обстановка располагает, но нет, как отрезало.

— Командир, ты знаешь… — как-то неловко и смущенно нарушил молчание Рифкат. — Ты только не пугайся… — запнулся он на мгновение, — я знаю о Сарае, что ты его убил.

Я промолчал. Только сильнее стиснул штурвал, аж кулаки побелели. В ушах зашумело, сердце ускорило свою работу. К чему он? Откуда?

— Нет, нет, — зачастил Чюватов, — ты не подумай, я сохраню это в тайне. Просто… хотел сказать… я на веки твой должник, и всегда тебя поддержу, во всём.

Я на секунду отвлёкся от пути, бросив на него взгляд. Риф был красный до кончиков ушей, лицо решительное, а в глазах плескалась щенячья преданность.

— Как узнал? — перевёл я внимание обратно на изгибы ущелья.

— Гадел.

От шока я резко повернулся к нему, и тут же потерял управление. Антиграв свалился вниз, к скалам. Ветер радостно рванул к нам, ударил в борт, кидая на отвесный склон. Рифкат вскрикнул, схватился за поручень над головой, и зажмурился. Транспорт закрутило. Пришлось реагировать быстро. Выравнивать движение, набирать высоту….

Стабилизировал. Блин, нашёл он время и место для таких разговоров!

— Я не стал при ребятах говорить, — словно прочтя мои мысли, начал оправдываться Чюватов, все еще держа глаза закрытыми. — Понимаю, это тайна, и на Гадела не думай, он молчал, я сам догадался по его реакции на вопросы. Очень уж тема для нас… особенная.

Я не отвечал. Сосредоточился на полёте: ущелье становилось уже, со всех сторон торчали обломки гигантских глыб, словно клыки в пасти невиданного зверя.

— Я хотел, чтобы ты знал.

— Хорошо, — кивнул я, — спасибо за откровенность.

— Тебе спасибо, командир. Фух! — протяжно выдохнул он и обмяк в кресле. — Как хорошо, легко. Свербело тебе рассказать.

Мне же легче не стало. Посвящённых в жуткий секрет прибавилось. Хорошо, что Рифкат не стал говорить при других. Пруха знает, конечно, но остальные пусть и дальше остаются в неведении. Только, надолго ли? Вот в чём вопрос. Это не должно выплыть наружу, иначе у всех будут проблемы… даже текущие покажутся пустяком.

Ну, Гадел, не мог держать морду кирпичом? Как вообще можно что-то прочитать по его лицу? Мысли крутились вокруг разговора, отвлекая от пилотирования. Я настолько в них погрузился, что делал всё на автомате.

Нужный утёс был высоким, очень высоким. Казалось, он упирается вершиной в небосвод, поддерживая его, не давая рухнуть. Антиграв болтало в разные стороны, пока мы поднимались. Моё сознание распараллелилось. Часть меня напряжённо боролась со стихией, не давая разбить нас о склон, вторая же всё гоняла насчет недавней беседы.

Чюватов не замечен в болтливости. Он, скорее молчун, да и сам сказал, но…. Но! Вдруг проболтается? Нечаянно… или подвыпив… да мало ли поводов бывает для откровенности. Его жизнь не зависит от тайны. Надо ее сохранить, во что бы то ни стало, иначе слишком многие пострадают.

Мы зависли в воздухе далеко за пределами возможностей антиграва. Движок гудел, как не в себя, корпус скрипел, трясся, по стеклу червяком расползалась трещина от прилетевшего откуда-то булыжника. Под нами пятьсот метров каменной пропасти, а напротив огромное гнездо на уступе.

Я поставил антиграв на автопилот, и ошалел. Из переплетения веток торчал хвост беспилотника. Вроде бы целый. Но не это привлекло моё внимание. В гнезде находились пять чёрных, как смола и размером с арбуз яиц. Этого ещё не хватало! Это не кладка чернохвостого орла. Это обитель Аргентависа! Самой опасной и огромной птицы на Святогоре. Мы попали!

Я быстро огляделся, выпустил во все стороны поисковые щупальца. Чисто! Хозяйки дома из веток нигде не наблюдалось.

— Я пошёл! — Рифкат открыл дверь, и прыгнул прямо в центр плетёного дома, сразу же по приземлении провалившись в устилающий дно чёрный, как сажа птичий пух.

— Стой, страховка! — окликнул я его, держа в руках альпинистскую верёвку.

Он отмахнулся, и, выбравшись из мягкой подстилки, сразу же приступил к спасению летательного аппарата.

Я стоял в дверном проёме, напряжённо наблюдая за его действиями, и мониторя окрестности с винтовкой наготове. Если появится мамаша, нам несдобровать. Эх, яйца бы забрать, каждое стоит, как пара микроавтобусов, и это на нашей планете.

Аргентависа редко встретишь рядом с человеческим жильём — отстреливают его активно. Никому не нужен такой сосед с размахом крыльев до десяти метров, и весом в полтора центнера. Собственно, если не забрать кладку, то надо ее разбить, а птичку, желательно, уничтожить, и дело не в турах, она и на людей нападает с удовольствием. Хорошо ещё, что этот повелитель неба по натуре одиночка. Хоть здесь без сюрпризов.

— Готово! — довольный Рифкат держал в руках почти целый беспилотник, царапины и слегка вывернутое крыло не в счёт.

Я бросил ему веревку, и Риф быстро привязал к ней спасенное имущество. Втянуть аппарат в салон антиграва было делом пары минут, всё же ветер нехило так поддувает. Благо в самом гнезде было спокойно, и моему напарнику не грозило улететь в пропасть от порыва стихии.

— Риф! — прокричал я. — Давай яйца тоже заберём.

Никаких сумок мы не захватили, мешков тем более, мне пришлось пожертвовать своей курткой. Чюватов ловко упаковывал в неё яйца, и привязывал к тросу. Он так умело передвигался по гнезду, словно всю жизнь занимался хождением по канату, или древесным веткам, балансируя на краю пропасти. Только один раз споткнулся, навалился спиной на край птичьего убежища. Моё сердце ухнуло в пятки, я дёрнулся вперёд, бросая верёвку, потом к штурвалу, но тонкая ограда выдержала. Риф обернулся, рассмеялся, глядя на моё перекошенное волнением лицо, и зашагал дальше. В этот самый момент я кристально чётко осознал, как надо поступить, чтобы смерть Сарая навсегда осталась в тайне.

За полчаса, одно за другим, я разместил в салоне все чёрные шары, фиксируя их под сидениями. Осталось немного, и дело сделано, можно будет ехать домой, в безопасность.

Рифкат начал обвязываться верёвкой, ветер усиливался, сверху посыпались камни, стуча по веткам гнезда и крыше трясущегося в припадках антиграва. Чюватов взглянул на меня. Закричал, замахал руками, его лицо исказилось в тревоге, но я ничего не слышал. Сердце стучало в голове, вскинутая винтовка дергалась в унисон микроавтобусу. Заряд на полной мощности. Я припал на одно колено, прицелился. Задержал дыхание….

Приклад легонько толкнул в плечо, и тут же пронзительный визг полоснул по ушам. Удар сотряс антиграв. Стальной потолок пробило мощными, длинными когтями. Меня подкинуло вверх тормашками, лобовое стекло разлетелось на миллионы осколков под натиском клюва, похожего на стрелу крана, и на меня уставился желтый глаз с чёрным зрачком. При падении, больно ударившись головой об пол, я выпустил из рук винтовку, потому долбанул врага телекинезом, сжав гигантское зыркало в тиски. Буквально мгновение и Аргентавис, заверещав, взмахнув крыльями, отбросил транспорт от утёса, тут же ринувшись ввысь.

Ветер воспользовался ситуацией, и добавил огоньку. Микроавтобус крутило, меня болтало по салону, стремительно приближались скалы. Каким-то неимоверным усилием, я смог подтянуться к водительскому месту, и схватить штурвал. Пристёгиваться было некогда, пришлось фиксировать себя силой, упираясь в борта локальными щитами.

Порывы воздуха хлестали по салону, пробуя на прочность мой аурный купол, приборная панель была покорежена, нос антиграва дымил. Выровнять аппарат было не реально, любая манипуляция штурвалом только усугубляла ситуацию. Я разогнал мозг, перешёл в изменённое состояние сознания, лихорадочно ища выход из ситуации. Секунда, две… ещё пять и разобьюсь о склон. Решение пришло в последний момент, очевидное, как отличия женщины от мужчины. Нужен удар, он всё погасит за счёт импульса. Главное выжить!

За мгновения до столкновения со скалой, я напряг всё тело, на полную катушку задействовав индекс развития. Салон микроавтобуса наполнила моя внутренняя сила, вырвалась за его пределы, охватывая со всех сторон стальную скорлупку. Ещё одно усилие, и я, заглушив и вновь заведя двигатель, закрутил антиграв дном к каменной смерти.

В голове что-то лопнуло, в ушах зашумело, в глазах на миг потемнело. Корпус транспорта сотрясся от удара, тут же отскочив от скалы, как мячик от стены — толчковый привод сделал своё дело, ему всё равно от чего отталкиваться в начале пути, главное, чтобы была материя, а не воздух.

Стабилизировать микроавтобус в новых условиях было секундным делом. Подтянув телекинезом винтовку, рванул вверх. Я видел, Аргентавис готовится к новому заходу, но мне надо было к Чюватову, проверить его, а после, можно заняться птицей.

Рифкат вскочил на ноги сразу, как увидел меня. Он прятался за трупом убитого мной саблезуба. Если бы не камни сверху, я бы и не увидел эту кошку переростка. Не пойму, как эти твари могут бегать по отвесным скалам? Страшный противник, а рык у них какой? Нагоняет жуть, вызывая дрожь в коленях.

Пролетая мимо гнезда во второй раз, я бросил Чюватову свою винтовку, тут же уходя на вираж, уворачиваясь от атаки повелителя небес. Ещё немного и не он меня собьет, а микроавтобус на куски развалится. Как же это тяжело держать весь корпус своей силой. Скорее бы всё закончилось.

Рифкат понял меня правильно. Поймав метелицу, он тут же открыл огонь по Аргентавису. Я как раз выходил из очередного рывка вниз, когда мимо, оставляя за собой алый шлейф, пронёсся пернатый гигант. Кажется, я слышал хруст костей от удара о дно ущелья. Или это трещит антиграв? Не важно, пора забирать напарника и лететь домой.

* * *

Как мы выбирались из ущелья — отдельная история. Микроавтобус каждую минуту грозил развалиться на части, движок отказывал, в салоне нещадно дымило. После остановки рядом с тушей мертвой птицы, Рифкату захотелось трофеев, и он уговорил меня на этот шаг, антиграв еле завёлся, напрочь отказавшись подниматься выше десяти метров над землёй. О былой скорости не стоило и мечтать, мы еле плелись, практически не имея возможности сопротивляться порывам ветра.

Да, Чюватов помог своей силой удерживать корпус, но всё равно я вымотался так, что форму на мне надо было выжимать и сушить на солнце, буквально. Никогда у меня не было такого марафона по использованию внутренней энергии, так ещё и транспортом приходилось управлять на сложнейшей трассе. Ума не приложу, как мы не убились о камни, да, жаль, что отсутствовал наблюдающий от армии — мне бы точно пилота первого класса присвоили.

Появление степи мы приветствовали криками счастья, даже прослезились немного. Обожаю эти просторы, ядовитую траву выше пояса, пыль в лицо и жар светила! И пусть тут змеи водятся, или ещё какие твари земные, или подземные, норные то бишь, но это всё мелочи на мой восторг не влияющие. В горы же я больше не полезу. Ни за какие коврижки. Сегодняшней поездки на всю жизнь хватит, ещё и детям завещаю.

Мы уже летели над пастбищами фермы, когда я вспомнил о своём решении. Чюватов тогда меня поразил своим спокойствием и смелостью. Он чуть не сверзился в пропасть из гнезда, но, даже не испугался. Он верил в меня, верил, что я его спасу, подхвачу, или что-то в этом роде, не важно. Рифкат показал мне главное — абсолютную веру в своего товарища, и кто я такой, чтобы сомневаться в этом человеке? Единственное, надо донести до него всю серьезность секрета хранителем которого он стал.

— Риф, — начал я повернув голову к напарнику, — тайна о Сарае очень важна. От неё зависят жизни Гадела, Серафима с Прухой и моей семьи. Именно жизни, потому прошу тебя, ни при каких обстоятельствах, ни кому, а лучше забудь о ней.

Чюватов отвлекся от шнурка, которым пытался обвязать клыки сбалезуба вместе с когтями Аргентависа, и улыбнулся. Он заткнул себе за ухо несколько перьев павшей птицы, и был похож на Чингачгука, или кого-то из его соплеменников. Для полноты образа не хватало только боевой раскраски и томагавка за поясом.

— Я понял, — кивнул он, — ради такого знания могут и пытать. Положись на меня командир, даже Орде ничего не скажу, обещаю.

Вот и всё. Как бы ни хотелось добавить слов для пущей убедительности, но это будет лишним — воин услышал, сказал, значит сделает.

* * *

Транспорт я приземлил во дворе, перед гаражом и удивлённым Дедом с отцом. С ними ещё был Ерастов и какой-то пожилой мужик в гражданской одежде. Стоило мне заглушить движок, и, покинув салон, убрать внутреннюю силу, как сразу же просела крыша, дым повалил гуще. Антиграв, издав то ли скрежет, то ли стон, завалился на сторону.

— Мой автобус, — простонал незнакомец, оказавшийся военкомом, а я его и не признал сразу. Богатым будет.

Он как-то разом ссутулился, и жалобно зашарил взглядом по корпусу своей тачки. По виду, сейчас в обморок грохнется. Какой-то чувствительный у нас комиссар.

— Ну, работы тут недели на три, а то и более, — из гаража вылез Пруха, и, вытирая руки ветошью в масле, зашагал вокруг антиграва. — Хм, силовую установку повредило, дым оттуда прёт. Точно не меньше двух месяцев на восстановление, если не менять движок.

— Что ж ты, Ростик, не бережёшь имущество казённое? — Дед подошёл к микроавтобусу, заглядывая в салон. — Лаврентий Никифорович, — кивнул он на военкома прежде, чем полезть внутрь антиграва, — проникся секретностью, дал нам время, за что ему огромная благодарность, и только к вечеру приехал за своим конём летучим. Как теперь ему в глаза смотреть?

— Простите, — обратился я к штабс-капитану, а Чюватов шаркнул ножкой, опустив глазки долу.

— Ничего, — слегка заикнувшись, произнёс комиссар, — всё понимаю, у вас же секретная миссия, так что отремонтирую.

— Отставить Лаврентий, — Дед вылез из салона, держа в руке яйцо Аргентависа, и подошёл к нему. — Это тебе, подарок от всей нашей семьи, а теперь пожалуй в дом, отужинаешь с нами. — Дед подтолкнул военкома к крыльцу. — А машинку твою мы починим, и пригоним в город.

— Право, не стоит, Воислав Драгомирович, — замялся штабс-капитан, — меня помощник ждёт у ворот, не хочется Вас обременять….

— Лаврентий, ты меня уважаешь? — Дед приобнял его за плечи, и заглянул в глаза.

— Так точно, Ваше благородие, — если так и дальше пойдёт, ему к логопеду придётся обращаться.

— Тогда не перечь старшим, Лавруша, идём, — Дед таки увлёк его в дом. — И за подпоручика не переживай, он парень, как? Надёжный?

— Дочь невинную доверю, Ваше благородие.

— Тогда и его позовём на ужин, нечего за баранкой крошки разбрасывать.

* * *

Сразу за стол я не пошёл. Сначала принял душ и переоделся, а когда спустился вниз, все уже были в сборе. Отцы командиры нашего отряда о чём-то увлекательно беседовали с Лаврентием Никифоровичем, рядом с которым сидел смущённый оказанным вниманием помощник. Мама, держа Вареньку на руках, втолковывала что-то сестрам и Ждану, а Чюватов, увлечённо, активно жестикулируя руками, но при этом тихо, рассказывал ребятам о наших приключениях.

Благодарно улыбнувшись Лире за полную тарелку вкусностей, и поцеловав её в щечку, я принялся за еду, попутно прислушиваясь к разговорам.

— Мам, а откуда берутся дети? — донёсся звонкий голосок Белки.

— Ты и так знаешь, — оборвал её Ждан, — но конкретно тебя чайки принесли.

— А чего это меня чайки?

— Галдишь постоянно.

— Я не слышал, как он подкрадывался, а командир, из неудобного положения, прям от бедра очередь и нет тигра, кончился, — ой, и вруль же Рифкат.

— А почему у тебя клыки, они же трофеи Тура?

— А ему не надо. Наш командир настолько крут, что не нуждается в них. Скромный очень. Так что я буду его трофееносцем.

— Я тоже так хочу! — куда же мы без Феи.

— Ждан, когда ты уже женишься? — задавала коварные вопросы мама. — Бери пример с брата, и внучкой порадовал, и невестой.

— Так он и взял пример, в дворянку влюбился, — мстительно пискнула Белка.

— Из какого она рода, сынок?

— Дурёха, это секрет был! — Лада всегда побаивалась старшего брата. В принципе, правильно, Ждан мог и любил задать им перцу. Ох и коварные же он устраивал для них подлянки. Безвредные, но изощрённые.

— Сама такая, поросль зелёная!

— Лавруша, а подскажи, ты же всех командиров местных частей знаешь, у кого купить пехотный доспех можно? Сколько стоит? — О, а это интереснее.

Я сосредоточил внимание на военкоме. Кстати, держался он нормально, отошёл от смущения и робости охвативших его во дворе.

— Не знаю, — ай, сглазил мужика, он снова заикаться стал, — я ж новобранцами ведаю, Ваше благородие.

— Но людей нужных знаешь? — продолжал наседать Дед.

— Людей? — взгляд комиссара заметался по сторонам и лицам, остановившись на чёрном яйце, что лежало на кресле.

К слову, я тут недавно предрекал ему богатым стать, так сбылось. Этот «арбуз» стоит целый рубль золотом, и это на Святогоре, дальше дороже. Может мне предсказателем стать профессиональным? Говорят, они хорошо зарабатывают. Вон великая провидица Нина Взорова золотой миллионершей была. А какой бред несла! «И согнётся империя на коленях, склонит голову пред силой невиданной, и восстанут мертвецы из могилы, пройдут по столице, спасая императора, творя новый мир и победу». Тут же главное — нести всякую чушь, но чтоб хорошо заканчивалось, тогда и гонорары будут впечатляющими. Так, не будем отвлекаться.

— Их самых, Лавруша, да не шугайся ты, все свои, — успокаивал штабс-капитана Дед, — я же вижу, знаешь, рассказывай, в долгу не останусь.

— Только Вам, Воислав Драгомирович, без всяких долгов! — решился, наконец, Лаврентий. — Но техника, я слышал, списанная, на металлолом только и годная, да и цены ломят. Право слово, легче у дворян купить устаревшие модели. — Он посмотрел на Деда, дождался, когда тот махнет ладонью, и продолжил: — Вам нужен прапорщик Ульянов со склада планетарной утилизации. Хотя, — штабс-капитан пожевал губами, — что за честь прапорщику с Вами общаться, идите сразу к ротмистру Зубову, он этими складами заведует.

— Вот, спасибо, Лавруша, — ухмыльнулся Дед, — и не переживай, о тебе я ни слова не скажу, а из наших, никого не знаешь?

— Воислав Драгомирович, к Вашим на кривой кобыле не подъедешь, — заискивающе улыбнулся Лаврентий. — Говорят, последний раз за такие вопросы, кому-то глаз на пятку натянули.

— Ха, помню! — воскликнул Дед. — Я тогда мичманом был. Славно мы покуражились с Меньшовым, он как раз капитанские погоны обмывал. — Комиссар съежился, а Дед продолжил: — да ты слышал о нём, он генерал-адмирал нашего округа сейчас. Вон, внука к нему на службу отправил, пускай пользу отчизне приносит.

— Помню, помню, — часто закивал головой Лаврентий, а его помощник, что весь разговор сидел бледный, как приведение, подавился воздухом.

— Нам бы домой, поздно уже, Воислав Драгомирович, — постучав по спине подпоручика, стал отпрашиваться военком.

— Пожалуйста, — просипел его помощник.

— Ну, раз так надо, — протянул Дед, — на чай точно не останетесь? Аннелиса, хозяюшка наша, чудный пирог с ежевикой испекла.

— Благодарю, — поклонились оба, — но спешим, время уже….

— Так и быть, — Дед встал из-за стола, — пойдём, провожу вас. И, Лаврентий, ты помни, чуть что — звони.

— Всенепременно, Ваше благородие, всенепременно, — зачастил штабс-капитан, и, распрощавшись со всеми, да прихватив подарок, покинул нашу компанию вместе с подпоручиком.

* * *

— Какой-то он нервный и слабовольный, — поделился своим мнением Серафим, когда Дед вернулся.

— Я бы сказал скользкий, — внёс свою лепту Ерастов.

— Ша, оболтус, — Дед уселся за стол, и потянулся за пирогом. — Нормальный мужик, как мне говорили, только за место своё боится. У него индекс двадцать пять единиц, и возраст пенсионный, а планетарников, тепереча мордуют страшно.

— Это кто? — удивился дядя Саша. — Не слышал, чтобы сейчас реформы шли, наоборот, приказано сохранять на штабных местах заслуженных работников, чтобы на пенсиях экономить.

— Осёл в пальто, — проворчал Дед, — генерал-губернатор новый. Творит, что хочет. Тот же Зубов, не было его раньше на складах утилизации, если мне память не изменяет, а она ни разу ещё не подводила. Так что из его команды этот ротмистр.

— А Пётр Сергеевич? — спросил я о судьбе бывшего главы Святогора: веселого дядьки, что был старше Деда лет на пятьдесят, и приезжавшего к нам в гости несколько раз.

— Преставился Петруха, — поморщился Дед, — и Микола тоже на том свете. Я, как после него ополчение Малого Новгорода принял, так видеть начал, какой вред творится всюду. — Лицо Деда стало печальным, он набулькал себе стопку настойки, залпом её осушил, и протянул:- да, уходит старая гвардия, уходят братцы.

За столом воцарилась тишина. На целую минуту.

— А на военкома не греши, Санька, — нарушил молчание Дед, — я с ним только начал работу. Тут, ведь, тонко надо. Сейчас я в его глазах сила, связи имею, да и тебя он трухает, но и губернатор Швельброд для него непосредственное начальство. Так что, аккуратно надо, чередуя пряник и кнут, как сегодня. Глядишь, и обзаведусь союзником, тем более таким полезным.

— Да, Вы, никак, на кресло этого Швеллера нацелились! — воскликнул Ерастов.

— В корень зришь, Саша, — согласно кивнул Дед, — надоел бардак, так что думаю об этом. Благо выборы скоро, через полгода.

Дела! Этого генерал-губернатора по-любому назначили из округа, но каждый школьник на Святогоре знает, благодаря предмету введение в обществознание, что наша планета имеет статус поместной. Это значит, что изначально она заселялась армейскими ветеранами, которым за службу нарезали земельный надел, и только после, когда цивилизация здесь утвердилась, потянулись сюда аристократы и гражданский люд. И пусть сейчас бывших военных не так уж и много на Святогоре в общем соотношении, но статус остался, и он определяет право любого ветерана, имеющего во владении землю, баллотироваться на пост генерал-губернатора. Ха, чем-то это всегда напоминало мне казачество, суть почти одинаковая — вольница на рубежах империи.

Потихоньку беседа старших перетекла во двор, я же, кликнув своих бойцов, помог хозяйкам с посудой, и прилёг вздремнуть в нашей с Лирой комнате. Варенька была с мамой, где-то в доме, а точнее, поисковая техника…. На крыльце они, любуются закатом, так что я не удивился, когда Брусника забралась мне на грудь, и затарахтела, словно перегретый антиграв.

* * *

Проснулся я через пару часов, от неясного беспокойства. Подготовившись к бою, быстро умылся, и спустился в горницу. Вовремя.

— Кто-то едет! — пришёл по связи голос старлея Рохлина. — Цель одиночная, гравицикл.

Злоупотребляем мы спутником, надеюсь, у Ерастова есть полномочия. Хотя, о чём я, его же Могута сюда отправил, значит есть.

— Может смертник? — обеспокоился Александр Ярославович, он как раз был внизу, так что я и так его услышал.

— Совсем сдурел⁈ — возмутился Дед, — это ж наёмники, а ну пойдём на улицу.

Мы выскочили во двор, на всякий случай, заняв боевые позиции. Дед же с премьер-майором подошли к воротам. Гравицикл шёл низко, в метре над землёй, потому показался на дороге только через пару минут. Сначала свет от фар и бортовых огней, затем стало возможным разглядеть модель, и в последнюю очередь наездника, Алешку сына дядьки Евстафия, пацанёнка лет двенадцати, младшего брата маминых помощниц.

— Деда Воислав, деда Воислав! — ещё на подлёте стал голосить мальчишка. — Спаси! Убивают!

Он полетел бы кубарем, когда Ерастов выскочил на дорогу, но и его, и гравицикл, подхватили телекинезом, и приземлили.

— Бандиты, деда Воислав! Батю стреляют! — зачастил паренёк, оказавшись перед ним. — Матушка с сёстрами в сарае в погребе спрятались! Папка долго не продержится, к тебе послал! Связь, сказал, глушат! Спаси, деда Воислав, помоги….

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — протянул Дед, а затем скомандовал: — в бой идут мертвецы!

— А я⁈ — воскликнул Ерастов.

— И ты, оболтус. К бою!

Глава 4

Светить трофеи было рано, потому на помощь соседям мы мчались на семейном антиграве. Восемь готовых к бою человек: я со своим отделением, да Дед с Ерастовым; вторая часть отряда с Серафимом во главе осталась защищать усадьбу. На всякий случай, вдруг это отвлекающий манёвр. Хотя вряд ли, спутник ничего такого не показывал.

Кстати, насчет спутника. Рохлин буквально разрывался, между мониторингом окрестностей нашего «штаба» и передачей разведданных с угодий Евстафия Степановича. Увы, использовать беспилотник мы не могли. Он пережил захват птицей, пребывание в гнезде, но не смог вынести нашего возвращения домой. Фюзеляж покосило, крылья кое-где обломило. В общем, требовался ремонт. Чюватов с Прухой обещали починить, причём уже завтра, но он-то нужен был сегодня, сейчас.

— Четыре броневика с турелями, — комментировал Дед поступавшие на инфопланшет данные, — Сашка, выдюжишь?

— Так точно, вашбродь.

— Так, Ростик, — Дед повернулся ко мне, — я думал вас высадить подальше, чтобы вы были огневым прикрытием, но противник не столь силен, как предполагалось. Потому, — он движением пальцев отправил на мой коммутатор тактическую схему, — выгружаемся в лоб, Ераст обеспечит круговую защиту, и берёт на себя один броневик, я возьму остальные два, вы же уходите к дому на зачистку, — Дед глянул на нас быстренько, остановившись на Хирше, — старший матрос, подорвёшь четвёртый броневик.

— Фея, Ваше благородие, — прижав к себе трубу гранатомёта, твердо произнёс тот.

Гордость берёт, бойцы, даже не волновались, лишь суровые лица, выражающие готовность к схватке, да уверенность в своих силах.

— Принято, Фея, — хмыкнул Дед, — вот и поработаешь своей палочкой, а затем уходите к строениям. Ростик — он снова посмотрел на меня, — там тридцать две отметки. Судя по картинке, Стахей засел в бетонной пристройке, отвлекает от семьи. Вам надо зайти с фланга, отрезать противника от сарая, а потом с двух сторон мы их раздавим. Будьте готовы, на вас погоним.

— Так точно, — кивнул я.

— Вопросов нет? Вот и ладушки, — не дожидаясь ответа, закончил Дед. — Пруха?

— Десять минут.

— Санька, готовь щит.

Целых пять минут мы неслись к цели в полном молчании, наблюдая в инфопланшетах за ходом боя. Именно боя. Евстафий молодец, держался, отстреливался, да и не один он был. Не знаю, сколько человек в его доме находилось перед нападением, но из бетонки вели огонь из четырёх стволов.

Вот по ним засадили из гранатомёта. Без результата. Вот кто-то поджог основной дом, другие постройки. Прошла серия взрывов, видимо гранаты метнули. По ним палили со всех сторон, и вот, из одного окна прекратили отстреливаться. Надеюсь, человек выжил.

— Снижаюсь! — крикнул Пруха, и по нам забарабанили из пулемётов.

Щит Ерастова держал крупный калибр, не давал пулям прорваться, и порвать наш автобус в клочья. Блин, как же круто, такая мощь! Хочу, хочу себе индекс в пятьдесят единиц! И пусть я повторяюсь, но хочу.

В глазах Александра Ярославовича замелькали молнии, в салоне микроавтобуса запахло озоном. В окна задних дверей я увидел, как над машиной формировалась большая грозовая туча. Обалдеть, он кроме щита, ещё и атакующую технику формирует.

Коммутаторы нам были не нужны. Зарево пожара мы уже видели своими глазами. То и дело, что-то взрывалось. Сгущавшуюся вечернюю темноту прорезали воздушные следы от выстрелов.

— Полминуты! — крикнул Пруха.

Бетонная коробка, укрытие Евстафия, разлетелась на куски. Перед носом нашего антиграва расцвел взрыв гранаты. И тут же Пруха развернулся боком, резко замедляясь. Транспорт дёрнуло. Удар от приземления, и мы посыпались из автобуса, как блохи с купающейся собаки.

— Пленных не бррать! — прорычал Дед, и, окутавшись синим мерцанием, на дикой скорости рванул к парящим над дорогой броневикам.

Фея всадил в один из антигравов гранату, тут же отбрасывая от себя РПГ. Второй разлетелся на куски, от толстенной молнии из тучи Ерастова. А Дед, за секунду преодолел пятнадцать метров, и впечатался в нос третьего броневика, вминая метал внутрь, ударяя своим протезом по крыше, и тут же взмахивая второй рукой.

У меня волосы под шлемом дыбом встали, а по телу мурашки побежали от выброса его внутренней силы, а он махнул, и сжал кулак, и четвёртый броневик, что начал взлетать, просто скомкало, как бумагу.

Ничего этого я бы и не заметил, если бы не ускоренное восприятие пространства, и тактические очки. Всего две секунды, а у противника нет техники. Это… это для меня в новинку. Хорошо, что я наловчился разделять сознание на потоки, а то застыл бы на месте, открыв рот, а не вёл бы сейчас огонь, выбивая вражеских бойцов, что выскочили из-за угла горящего дома.

Всё идёт по плану. Уничтожив любопытных, мы вшестером переместились за угол. Пара выстрелов, ещё пара, и минус четыре наёмника. Идём короткими перебежками, стреляем, как в тире. Со спутника на визор очков выводятся пометки о противниках на улице, о тех, кто в зданиях предупреждают щупальца поисковой техники. Я их метров на пятьдесят раскинул. Никто не уйдёт.

Очищаем двор, рядом с мертвыми тигродавами падают враги. Где-то за домом сверкает молния, слышны взрывы. Гвоздь с Гусаром прошивают стены горящей усадьбы, минута, и вот он нужный сарай. В подвале шесть человек и с десяток собак, люк закрыт, а над ними двое с железом в руках. Стрелять сквозь доски нельзя, вдруг свои. Знаками даю команду к обороне, и тут же закидываю в щель свето-шумовую гранату. Рвануло, и я вламываюсь внутрь. Наёмники. Уничтожить.

В подвал я не полез. Зачем? Им там хорошо, безопасно, а тут чужаков много…. В углу визора очков моргала цифра двадцать семь, значит пять человек ещё осталось.

— Сашка, ты зачем взорвал загон? Держи щит! Не дай бычкам разбежаться, затопчут всех!

— Сделаю!

— Гражданские под защитой, — докладываю.

— Понял тебя, Ростик, ещё пятеро остались, уходят в поля….

— Воислав Драгомирович, я долго не выдержу.

— Держись Санька, я иду, Ростик, противник на тебе, фас, внучок.

— Так точно, — кивнул я, хоть он и не мог увидеть. — Риф за мной, Гвоздь за старшего.

Куда побежали враги я знал. Даже наблюдал, благодаря спутнику. На полпути, правда, притормозил — это надо было видеть. Ерастов сломал метров десять ограды загона, и сейчас стоял по центру пробоины, держа щит, на который с разгона кидались быки. Обезумевшие туши в полторы тонны весом, а то и больше. От их ударов тело премьер-майора сотрясалось, но он держался, упираясь изо всех сил, и ждал пока Дед стальным кулаком наведёт порядок.

Зафиксировать телекинезом, и лупануть промеж глаз, отправляя в нокаут — это было эпично.

Долго смотреть на борьбу не стал. Мы с Рифом проскочили хозяйственные постройки, оставив за спиной поле боя, и вышли на край степного простора.

Противник уже удалился метров на триста, но, разве ж это дистанция?

— Ты слева, я справа, — распределил я цели, и дал команду: — огонь!

А затем был контроль. Ни один не ушёл.

* * *

Возвращались мы бегом. Времени мало, а надо ещё проверить, выжил ли Евстафий.

— Гусар, в бетонку, Гвоздь, эвакуируй гражданских в автобус, Пруха за руль, — раздавал я приказы на полном ходу.

— Понял тебя Тур, приступаем! — отчитался Анджей.

— Кхм, — раздалось в эфире кряхтение Деда.

Я как раз поравнялся с загоном, и видел, как он закончил с быками, и, слепив при помощи внутренней силы подобие ограды из валявшихся на земле огрызков метала, заделал дыру. Тут же находился и Ерастов. Он устало привалился к опорному столбу, сидя на земле — отдыхал от труда и обороны.

— Тур — это я, — одними губами прошептал на бегу Деду, тыча в себя пальцем.

— Тут выживший, нужна помощь! — и без связи уже слышу Мишин крик.

К остаткам бетонной пристройки мы с Дедом подбежали одновременно, Рифкат и Ерастов отстали буквально на пару метров. Дед с ходу разметал в стороны крупные обломки, обнажив тела четверых мужчин. Покорёженные боем тела, хочу заметить. Двое из них еще дышали. Дядька Евстафий, и не знакомый мне парень, лет двадцати. Остальные, тоже молодые, были мертвы.

Миша тут же кинулся оказывать первую помощь, что-то вколол, наложил жгуты, принялся перевязывать, а мы стояли и ждали его команды.

— Состояние тяжелое, надо в больницу! — вынес Гусар свой вердикт. — Я их не вытащу.

— До города далеко? — спросил Ерастов у меня.

— К нам домой их везти надо, — Дед обернулся к полуразрушенным хозпостройкам, что-то выискивая взглядом. — Ростик, в гараже должен быть антиграв, выводи его. Негоже дочкам видеть отца в таком состоянии.

Это да. Евстафий Степаныч напоминал разобранного робота, а не человека. Надеюсь, он продержится, сколько потребуется.

— Может, лучше в больницу? — услышал я Ерастова, по пути к гаражу.

— К кому ты его там повезёшь? Аннелиса в отпуске.

— Точно, — как дядя Саша хлопнул себя по лбу, я видел уже через лобовое стекло.

— Да и оборудование у нас лучше, две медкапсулы есть.

Мы успели вовремя. На двух антигравах, в одном семья дедова друга, в другом я с бойцами и ранеными. Я старался пилотировать осторожно, но при этом выжимал из пикапа всё, что возможно. Было не то, чтобы страшно — волнительно. Теперь я понимаю, что значит фраза «промедление смерти подобно». Прочувствовал всем своим нутром.

Дома, вопреки ожиданиям, суеты не было. Только увидев окровавленные тела, матушка сразу же взяла командование в свои руки. Даже Дед беспрекословно выполнял её распоряжения.

Мы перенесли раненых в мою старую комнату, срочно превращённую в операционную, и остались стоять перед закрывшейся дверью. Мама взяла себе в помощь Лиру, Ладу и Мишу — всех наших медиков. И если со всеми понятно, то по поводу сестры я удивился, но отец просветил, что она закончила в этом году сестринские курсы. Даже шестой класс получила, так что крови не боится, и простейшие поручения вроде: принеси, подай, ей по плечу. А вот Белка, к сожалению, ещё не определилась со своим будущим, но, какие её годы, думаю, в следующем году и она пойдёт по материнским стопам. А сейчас, Белослава тоже пыталась помочь, занимаясь вместе с Жданом размещением спасённых.

К слову о гражданских. Кроме родичей Степаныча, в погребе прятались ещё две девушки, жёны пастухов, что с семьями жили у Евстафия. Одна из них, беременная, потеряла своего мужа, другая же, вся в слезах, сейчас стояла перед дверью, прижавшись к супруге Стахея.

Любовь Вадимовна, приятная, тёмноволосая, обычно весёлая, дородная женщина, поглаживала девушку по голове. Успокаивала, шепча что-то утешительное, хотя, по её лицу видел, она сама в шоке, и переживает за своего мужа, но именно присутствие молодой работницы не давало ей расклеиться окончательно.

— Люба, — Дед нарушил затянувшееся молчание, разбавленное всхлипами рыданий, — шли бы вы по комнатам, дети там одни совсем.

Она как-то неуверенно посмотрела на Деда, затем на всех нас, словно пыталась запомнить лица здесь присутствующих.

— Давай, Люба, идите, ты же знаешь, лучше Анны никого нет на планете, — Дед погладил женщину по волосам, и прижал к себе, шепча в макушку: — если она Ростика вытащила, то и ваших на ноги поставит, они ж не падали с горы.

— А вы? — всё же не удержалась, и всхлипнула она.

— Мы тут постоим, поохраняем. Идите.

— Спасибо, Воислав, — она посмотрела на Деда и расплакалась, — спасибо, что пришёл….

— Алёшке спасибо, что успел, Белослава, подь сюда, внучка, — Дед заметил мелькнувшую в коридоре сестру.

— Люди на кухне, собаки в вольере, — чётко, прямо по-военному доложилась Белка.

— Забирай Любовь Вадимовну с Татьяной, к детям отведи.

— Хорошо, пойдёмте, тёть Люб, — сестрёнка взяла женщину за руку и потянула за собой. — Да не переживайте Вы, на Ростика посмотрите, вон какая орясина стоит, и не скажешь, что по частям собрали.

Зараза. Язва малолетняя. Надо уже с Жданом договориться, да план наказания выработать.

— Драгомир, из неё психолог выйдет хороший, одной фразой успокоила, — заметил Дед, провожая взглядом женщин.

— Только порадуюсь за неё, — грустно улыбнулся отец, — что дальше делать будем, бать?

— Нужно усилиться, так что доспехи искать. Утром с Серафимом съездишь на склады, пообщаетесь с ротмистром Зубовым.

— А ополчение собирать? — удивился Ерастов. — Вы же повод ждали.

— Уже, Санька, — хмыкнул Дед, — уже. Поднял по тревоге первый батальон. Эх, — печально вздохнул он, — парней жаль, но повод у нас теперь есть, ты прав. Железобетонный.

* * *

Мы ещё несколько часов простояли под дверью. Не знаю, думал ли кто, что наша помощь понадобится, я-то просто ждал Лиру, но случилось это один раз, когда в коридор выглянула сестра и позвала отца. Как объяснил Дед, у мамы был не такой высокий индекс развития, немногим больше двадцати пяти пунктов, и при энергозатратных манипуляциях ей была нужна батарейка. В больнице для этого держали на зарплате несколько сотрудников, а вот дома роль зарядки выполнял папа.

— Тебя, когда лечили, бывало, и я подключался, — хмыкнул Дед.

— Это техника вампиризма? — спросил я, вспоминая свои беседы с Евгением Михайловичем.

— Упыризма, — зло сплюнул себе под ноги Дед. — Что за название-то такое, гадкое? Обычная техника подзарядки.

Я даже не нашёлся, что ответить.

— Да, — встрепенулся Дед, и посмотрел на нас с Чюватовым, — по два яйца на брата поделите, я скупщика приглашу знакомого на днях.

— Ой, и меня позовите, — сонно пробормотал Феймахер, сидя на полу, — я торговаться люблю.

— Шли бы вы спать, ребятки, — начал Ерастов, но тут открылась дверь.

Отец, ну, с очень усталым видом, словно выжатый лимон, появился в коридоре первым, и тут же привалился к стене.

— Не спать, милый, на кухню иди, тебе покушать надо, и выпить можно, — появилась следом за ним мама в красном, а когда-то белом хирургическом костюме. — Саша, проводи его, пожалуйста.

— Дочка, как… — замялся Дед, покрутив рукой в воздухе.

— Жить будут, оба, — улыбнулась матушка, — сейчас в капсулах восстанавливаются.

— Спасибо тебе, Анна, не сомневался в твоём мастерстве, — поклонился Дед в пояс. — Всё бойцы, ужинать, и спать.

— Не так быстро, Воислав Драгомирович, — мама подхватила его двумя пальцами за локоть, — пожалуйте в смотровую, а бойцы могут идти.

— Да цел я, дочка, — стал отбрехиваться Дед, — не беспокойся….

— Вот они, — матушка указала на нас, — целы, а за Вами, дорогой свёкор, с войны этого не наблюдается.

— Да я… да они….

— Доктор сказал, пациент сделал, — матушка мягко подтолкнула его к двери, — давно привыкнуть пора, тем более возраст уже не тот у Вас, зря строите из себя молодого. Уверена, снова, как любите, таранили всё на своём пути. Так что не надо упрямиться. Сейчас посмотрим и руку, и ногу, подтянем….

Мама затолкала понурого Деда в комнату. Он не мог сопротивляться ей, как это постоянно и бывает. И лицо его при этом, как и всегда, выражало страдание, и покорность судьбе.

* * *

Любимую я забрал из «лазарета» сразу же, как там оказался Дед. Бедняжка. Я про отца говорил, что он был изнурён? Вы ещё Иллирику не видели. Я её на руках отнёс в душ, а потом и в спальню, хоть она и сопротивлялась. Не сильно, правда. Так, еле-еле бормотала что-то против, но и только.

Приглядывающая за Варенькой Белка сразу же притащила с кухни кашу с мясом, целых две миски. Кормить пришлось чуть ли не с ложечки. Думаете, раз не лезет, то и не надо? А вот и нет. Внутренняя сила восстанавливается от калорий, так что через не хочу надо кушать. Хотя бы полтарелки.

Покормив Лиру, уложил её спать, проверил Варюшу, которая уже вовсю сопела под урчание Брусники, да завалился на кровать сам.

Ну и денёк выдался. Хотя, вечерний бой был каким-то лёгким. На Тау Метам сложнее приходилось, и эмоций больше было. Всё же, вот так и должны проходить штурмовые операции. Как по учебнику: с поддержкой из космоса, тактическим превосходством….

Я уже почти засыпал, обняв любимую, когда Лира, прижавшись ко мне, сквозь сон прошептала:

— Я знаю, где достать доспехи.

Глава 5

Лире хорошо, пробормотала, да провалилась в глубокий сон, а мне как теперь уснуть? Час проворочался на кровати, гоняя мысли, где она доспехи доставать собралась. Ничего не придумал, и всё же смог успокоиться. Плох тот матрос, что не может спать в любой ситуации, а, если уж речь о мичмане…. Да, я пока ещё так себе морпех. Исправлюсь!

Проснулся от смеха Вареньки. Иллирика уже встала, и посреди комнаты возилась в колыбели с весело лопочущей дочуркой.

— А кто у нас крошка лапушка? — с нежностью приговаривала Лира, аккуратно занимаясь гимнастикой с нашей малышкой. — А ещё помашем ручками, раз-два, ножками три-четыре. — Ах ты чудо моё прелестное, — любимая прильнула лицом к смеющийся Вареньке, и зацеловала ей животик.

Рассветный лучик, проникнув в комнату сквозь окно, словно окутал моих красавиц прозрачной, солнечной вуалью. Сверкал бликами, играя с водопадом Лириных волос, подсвечивая сквозь него кожу девчонок мягким, золотистым ореолом. Я лежал, смотрел, и не мог ими налюбоваться. Ненаглядные мои, любимые.

— Иди к нам, Душа моя, — не отвлекаясь от доченьки, ласково улыбнулась Лира, — хватит подглядывать.

Я осторожно, с замиранием сердца, боясь спугнуть момент чистейшего счастья нашей малышки, даже не подошёл, подкрался к возлюбленной, и, обняв её, посмотрел на Вареньку.

— Доброе утро, любимые, — прошептал я.

— Доброе утро, Душа моя, — Лира, прижавшись ко мне и повернув личико, подставила губки для поцелуя.

— Она смотрит на нас, — прошептал я через несколько секунд, чувствуя, как на моём лице появляется глупая улыбка.

— А что нам ещё делать, да, Варенька? — шутливо проговорила Лира. — Хоть наглядеться на папу, мы же ходить пока не умеем, — она снова прильнула ко мне, потянувшись для нового поцелуя. Потом ещё, и ещё….

* * *

— Душа моя, ты вчера во сне про доспехи говорила, — приподнявшись на постели, я нежно провёл пальцами по Лириной спине.

— Да, — прошептала любимая, довольно зажмурившись, — у отца по всей планете схроны резервные были, только я не знаю, где они, надо у слуг рода спросить.

— Где же их искать? — продолжал я гладить её плечи, и спинку, и ниже, и ниже, — будут ли они разговаривать со мной?

— Ростислав Туров, — Лира резко вскочила, и, повалив меня на обе лопатки, с придыханием прошептала: — позже о делах поговорим.

* * *

— Да я бы сама её забрала, только дверь закрыта была, — пробурчала Белка, принимая у меня Вареньку.

Лира, уже в фартуке, встала рядом с Ладой, за кухонной стойкой, внимательно слушая, что ей говорит матушка.

— Варюша! — воскликнула Белослава, видя, что на нее не обращают внимание. — А кого ты хочешь братика или сестрёнку? Решай быстрее, а то папа с мамой уже в процессе.

…!…!

— Белослава Драгомировна! — Воскликнула мама возмущенно. — Ты наказана за свой длинный язык, давай сюда внучку, и марш в комнату.

— А что я сразу? — прижимая к себе племянницу, отступила к выходу с кухни сестрёнка. — Это они двери закрывают, а мне ждать всё утро, пока они….

— Да чтобы ты понимала, — мама сделала шаг по направлению к ней.

— А то я не знаю, — пятилась сестрёнка, — и вообще, меня с Варенькой Няшка ждёт, у нас насыщенная программа на сегодня.

Сказала, и умчалась во двор. Слов нет, только повторы. Зараза мелкая!

— Что ты с ней делать будешь? — покачала головой мама, возвращаясь к плите. — Хорошо еще не при посторонних ляпнула. Лира прости её….

— Поросль зелёную, — поддакнула Лада, перебивая матушку.

— Ты еще начни, — мама ласково потрепала за ушко мою вторую сестру, — это вам надо в армию идти, а не Ростику.

Ну, всё, сейчас начнётся. Бежать, бежать, бежать! Куда? К Деду!

Умудрившись, в очередной раз, стиснуть выпечку, тем самым изменив тему кухонных возмущений, я выскочил во двор. Где тут мои «вассалы»? Еды на всех хватит.

На охотника и зверь бежит. Это я про щенков и Деда, которые оказались во дворе, не далеко от крыльца. А бывает, что и от — это я про Белку, которая, при виде меня, отступила в тень ближайшего сарая. Ничего, я верю в Ждана! Будет ещё и на нашей улице праздник со сладостной, приторной местью.

Рядом с Дедом, как водится, стояли все наши командиры: Ерастов, Серафим и Жичкин. Только отца не хватало. Была у меня мысль присоединиться к разминке своего отделения, парни как раз наматывали круги вокруг усадьбы, но я её отмёл в сторону. Информация о доспехах важнее.

— А вот и наш красавец, — услышал я Деда, подходя к ним, и наблюдая, как отец выруливает из гаража на броневике с двумя автоматическими турелями и ста миллиметровой пушкой.

— И это для охоты⁈ — удивился Александр Ярославович. — Что же за звери тут водятся?

— Мамонты всякие, Санька, — прокряхтел Дед, раскуривая трубку. — Мамонты, да прочие гиганты. Лучше тебе не думать об этом.

— После увиденного не могу, не думать, Воислав Драгомирович.

— Хорошо, думай, — кивнул Дед, — ко мне с вопросами только не приставай.

— Кек… — поперхнулся Ерастов от неожиданности, но быстро пришёл в себя, и отправился осматривать броневик.

— Так, — заметив меня, начал распоряжаться Дед, — Серафим с Драгомиром, сейчас мчите на военные склады, с Зубовым перетрёте, и прошу тебя, боярин, ты прижми его там хорошенько.

— Сделаю, — усмехнулся, подкручивая ус Апостолов.

— А я отправлюсь в Малый Новгород, на сходку ополчения, надо похороны погибших ребят организовать, да документы оформить в канцелярии. Санька, ты за старшего, Ростислав тебе в помощь. Слышишь? — обратился Дед к Ерастову, который влюблёнными глазами смотрел на охотничий антиграв.

— Слышу, — отозвался Александр Ярославович, постукивая по броне, и протянул: — что ж такое великолепие прятали, почему тебя раньше на свет не явили, красавец?

— А вон их ждали, — махнул рукой Дед, и тут же убрал погасшую трубку в карман, достав оттуда варёную картофелину — от одной машины толку мало.

На горизонте, со стороны Малого Новгорода в небе показались чёрные точки, которые быстро росли в размерах.

— Господа офицеры, у нас гости, — пробормотал Дед, сверяясь с коммутатором на руке, и продолжая чистить картошку, — наш выезд задерживается.

Через несколько минут я смог сосчитать точное количество антигравов, что летели к нам. Двадцать два аппарата. Ещё через пять минут, различить, что это такие же броневики, как наш. Один в один, словно близнецы. Только пара антигравов выбивалась из общей картины. Другая модель, да опознавательные маячки жандармерии.

Силы ополчения рассредоточились вдоль дороги, зависнув над ней в десяти метрах, а вот представители корпуса синих, коих было аж четыре человека, приземлились перед воротами фермы.

— Гражданин Туров? — обратился к подошедшему Деду один из жандармов, самый высокий, не знаю в каком звании, они все по гражданке были.

— Так точно, — шутливо козырнул тот, — мы тут все Туровы.

Серафим с Ерастовым не стали подходить к воротам, Дед попросил их позвать Любовь Вадимовну, а Жичкин ушёл на позицию, мало ли. Так что сопровождали Деда только родичи: отец и я.

— Воислав Драгомирович? — не поддержал шутку жандарм, сохранив холодный, казённый тон и высокомерный взгляд.

Дед кивнул. Блин, дежавю. Где-то я всё это видел. Что ж их сюда тянет-то всех? Совсем фантазии нет? С другой стороны, а куда ещё? Дед безвылазно на ферме находится.

— Нам стало известно, что хозяева сгоревшей в ночном пожаре усадьбы гостят у вас, мне надо увидеть Евстафия Степановича Колосова.

— Сгоревшей в пожаре? — вырвалось у меня, но я тут же прикусил язык, словив недовольный взгляд Деда.

— Именно так, молодой человек, как я могу к вам обращаться?

— Обращайтесь к нему — молодой человек, — усмехнулся Дед, переводя внимание синего на себя, и тут же, откусив половину картофелины, что до сих пор была в его руке, протянул с набитым ртом: — Вот, как к Вам обращаться?

— Штаб-ротмистр великоновгородского корпуса жандармов Зубенко.

— Кек, — крякнул дед, сдержав смех, — Зубов, Зубенко. Вот радость привалила, губернатор зубки показывает. Где ж он вас понабрал, прихлебателей грязноруких?

— Прошу прощения, — с таким тоном синему можно было подрабатывать морозилкой, — вы сейчас оскорбили честь моего мундира?

— Это у картохи мундир, — Дед подкинул на ладони полуочищеный корнеплод, — а ты ко мне по гражданке приехал. Документы покажи.

А нет, все же можно и этого вывести из себя. Уж как он поморщился, когда доставал свой цифровой жетон.

— Кирил Кирилович значит, — сверился со своим инфопланшетом Дед, отсканировав служебный чип личности. — Всего месяц, как перевёлся к нам из столицы округа, как и губернатор… что же, добро пожаловать, хлеба нет, солью компенсируем, — ехидно улыбнулся Дед. — А вот и Любаша, — заметил он спешащую к нам женщину.

— Любовь Вадимовна Колосова… — начал было синий.

— Люба, это штаб-ротмистр Зубенко, — не дал ему договорить Дед, — жандарм. Хочет с Евстафием пообщаться о вчерашнем пожаре.

— Пожаре? — по виду, вроде бы, её отпустили вчерашние переживания, от того было удивительно, как она с пол-оборота завелась, стоило только словам Деда дойти до неё. — Каком пожаре⁉ На нас напали! Стахий с Мишкой еле выжили, Потапа с Елисеем убили! Чуть детей не угробили! — голосила она, размахивая руками, — Всё взорвали, дом подожгли, скотину постреляли! Это бандитское нападение было, а не пожар!

— Минутку, гражданка Колосова, — прервал её хмурый жандарм, а его коллеги подошли ближе. — Не надо квалифицировать происшествие, с этим следствие разберётся.

— Ха, а сказывал, что честный, про мундир втюхивал, — пробормотал Дед в сторону, тут же доев картошку, будто и не он только что говорил.

Синий слова проигнорировал, вцепившись взглядом, словно клещами, в жену Евстафия.

— Говорите бандиты, а где же оружие нападавших? — знакомый тон, похожим со мной Гривасов на допросе разговаривал, брр. — На пепелище только остовы техники и трупы. Кто из них злодей? А может это вы их убили, а теперь водите всех за нос. — Зубенко оскалился в хищной улыбке, — пройдемте с нами Любовь Вадимовна, и семью свою берите. Разговор у нас будет долгий, без посторонних и не здесь.

Нет, вот мерзавец! И нас не стесняется. Тетя Люба испугалась, замешкалась, оглянулась на нас в поисках поддержки.

— Иди в дом Любаша, — ласково улыбнулся Дед, за плечи разворачивая её к усадьбе, и легонько подталкивая в спину. — Всё, что было нужно, мы услышали, а дальше я сам разберусь.

— Не понял, — возмутился один из группы поддержки Зубенко, мужик с холеным лицом и мутными глазками, — куда это вы пошли, гражданочка⁉ Вы задержаны….

— Да что ты орёшь, как патефон? — наигранно удивился Дед, — Ног нет?

Жандарм дёрнулся было за женщиной, но штаб-ротмистр схватил его за плечо, и оттянул назад.

— Спокойно Геннадий, — произнёс Зубенко, а затем обернулся к Деду. — Не надо провоцировать нас, гражданин Туров, мы ведь вернёмся с ордером, и всё здесь обыщем. А потом обвиним вас в укрывательстве….

— Наберут остолопов по объявлению, — вздохнул Дед горестно, и продолжил: — Какой ордер? Какое обвинение? Ты, штаб-ротмистр, законы наши изучи, они отличаются от столичных. Что над собой видишь? — жандармы дружно задрали головы вверх. — Боевые машины ополчения. А это значит, что в районе Малого Новгорода введено военное положение, и все твои полномочия перешли ко мне, как к выборному главе. Теперь сидеть тебе в офисе, да ждать, когда всё закончится, и никакой ордер, ни судьи, ни прокурор не помогут. А всё благодаря вам, синим. Так что езжай с миром, бумажки перекладывай.

— Позвольте, — нахмурился Зубенко. — При чём здесь мы?

— Вас вчера вызывали на ферму Колосовых? Вызывали. Я лично это сделал, пока ехал к ним на помощь, но не было там жандармов, ни во время боя, ни после. Только сейчас ты заявился и рассказываешь о пожаре. Так что плевать мне и на ордер, и на суды, да на любые твои обвинения. Доказательств, как всё было, у нас много.

— Воислав Драгомирович, — наверное, мне показалось, но тон штаб-ротмистра изменился, стал менее высокомерным, я бы сказал, уважительным, — зачем тогда это представление?

— А как ещё понять, Зубенко, кто на планете из пришлых грязнуля и под губера стелется? — усмехнулся Дед.

— Понял Вас, — кивнул жандарм. — Честь имею откланяться.

И он ушёл, забрав своих помощников, а потом и улетел в город.

— Кажется, я ошибся, — протянул Дед, разворачиваясь к нам.

— В чём именно? — поинтересовался я.

— Не всегда новое — плохо, но это не точно, — ответил он, направляясь к броневику, и тут же пробурчал: — хватит болтать, дел полно. Драгомир, вы с Серафимом со мной полетите на сходку, чую, Швельброд примчится, палки в колеса вставлять.

— Дед, поговорить надо, — поспешил я, пока он не уехал.

— Времени нет, опаздываем уже, — бросил он через плечо, — как вернёмся.

— Поздно будет, — я повторил мамин вчерашний манёвр с его локтем, — это важно, насчёт доспехов.

— Ладно, — не останавливаясь, согласился Дед. — По дороге расскажешь. Залезай.

* * *

Вот, вроде бы я морской пехотинец. Даже в бою был! Но ни разу ещё не летал в составе группы боевых машин. Ощущения скажу вам незабываемые. Мощь! Чувство силы за плечами, рядом, со всех сторон. Да что говорить, меня чуть ли не эйфория захлестнула, когда двадцать броневиков выстроились, нет, не охранным ордером, атакующим.

Трасса на Малый Новгород стремительно стелилась под нами. Оставались позади перекрёстки и повороты, грунтовые, и асфальтированные дороги. И везде, повсюду в небе были броневики ополчения. Мы полпути проехали, а я уже насчитал более сотни антигравов патрулей. Дед сказал, что поднял один батальон, а сколько их всего? Этот вопрос я и задал.

— Два полка, Ростислав, — Дед задумчиво ковырялся в своём коммутаторе, — впечатляет, да?

— Не то слово, — восторженно произнёс я, — такая силища, теперь понимаю твой план по обороне. Никто к нам не сунется.

— Не к нам, внучок, а в весь малоновгородский район, — поправил меня он. — Это был наш план с соседями и офицерами ополчения. Ты думаешь, просто так провоцировал противника на атаку? Нет, мы знали, на что идём. — Я хотел было спросить, когда они успели, но он продолжил: — То, что этот план работает и на твою ситуацию, счастливая случайность, ну и стратегический гений командующего.

— А кто он, этот командир?

— Я, Ростислав, я, неужто не понятно, — рассмеялся Дед, да и Серафим с отцом заулыбались. — Ты поговорить хотел.

— Так точно, — подтвердил я. — У Данакта Родомировича по всей планете схроны резервные были. Лира говорит, слуги точно знают, какие остались нетронутыми в войне. Она сама не в курсе, что, где, и сколько, но ЛПД там должны быть.

— Как мы и подозревали, Драгомир, — покосился Дед на моего папу, который был за пилота, — только одна проблемка, с нами слуги говорить не будут. Пробовали, да они сделали вид, что не слышат.

— Эм… — неуверенно протянул я.

— А это значит, что надо устраивать их встречу с Лирой, — развил мысль Деда отец, пока тот снова отвлёкся на свой коммутатор, — а это не безопасно, да и пропали слуги Юдиных куда-то, после того разговора. Потому, сначала я с Серафимом скатаюсь на склады, а там посмотрим.

— Понял, — принял я командирскую волю.

— Хотя знаешь, Ростислав, — Дед вновь обратил на меня внимание, — ты только не подумай ничего плохого, — я на эти слова лишь удивлённо вылупился на него, — но можно и попробовать устроить эту встречу. Убьем двух зайцев, — он жестом левой руки не дал возразить отцу, — под прикрытием, конечно, обрядим морпехов в цвета Юдиных, и если вас засекут, то устроим бой в городе. С одной стороны, это покажет, что графиня здесь, и род не сдаётся, что добавит очков в глазах общественности, с другой — оттянем внимание от себя. А то чую, если и дальше продолжим втихаря выносить людей Раксы, на нас сфабрикуют кляузу, и станет труднее рулить ситуацией.

— Тогда мы должны быть на виду постоянно, — задумался отец, — чтобы не подкопались.

— Правильно мыслишь, сынок.

— Получается, нельзя Серафиму светиться у Зубова на складах.

— Да и тебе туда не стоит ехать.

— Надо будет пути отхода проработать, чтобы на нас не указывало….

— А если в схронах не будет доспехов? — вмешался я в их мыслительный процесс.

— Там видно будет, а пока сделаем ставку на вариант со слугами, — принял решение Дед. — Иллирика знает, как с ними связаться?

— Да, есть адрес конспиративной квартиры.

— О, как, прям шпионские игры, — удивился Дед, отвлекаясь на коммутатор, сигналивший о принятом сообщении. — Да пень-едрень! Швельброд в городе.

Глава 6

Малый Новгород, несмотря на название, относился к разряду мегаполисов с населением около пятнадцати миллионов человек. Это ещё, когда я в армию уходил, а сейчас не знаю, может больше, может меньше. А вот высота домов наименованию соответствовала. Не было ни одного здания выше десяти этажей. Оттого и раскинулся город на степных просторах широким кругом, когда его сосед, Великий Новгород, был похож на половинку эллипса, вытянувшись вдоль всего морского побережья. Свободного от скал, и пригодного для жилья, конечно же.

Мы приземлились недалеко от «Народной» площади, почти в самом центре города. Сказать, что было людно — соврать, и не передать всей полноты ощущений от людского моря, что захлестнуло всё вокруг. Жители, в основном мужчины в военной форме и с оружием за плечами, были всюду.

— Революция? — удивлённо покрутил головой Апостолов, отрываясь от окна антиграва.

— Скажешь тоже, — хмыкнул Дед. — Серафим, посидишь в машине?

— Так точно, Воислав Драгомирович.

— Отлично, остальные за мной.

Продираться сквозь толпу не пришлось. Деда на улице узнавали, и расступались перед ним. Мы достигли центра площади минут за десять. Пока шли, со всех сторон раздавались приветственные и воинственные окрики, да пожелания:

— Воевода приехал!

— Отомстим за парней!

— Заткни эту макаку на трибуне!

— Надоела эта клоунада!

— За Стахея!

Смысл криков менялся, чем ближе мы подходили к трибуне на площади.

— Не тебе решать, урод зажравшийся!

— Свали в туман!

— Сейчас Воевода придёт, задаст тебе!

— Дорогие сограждане, — доносилось из динамиков на сцене, — повторяю, нет причин для собрания, ополчение мной распущено, следствие установило, имел место простой пожар!

— Слышал, что вещает? — из толпы перед нами вынырнул знакомый мне по детству друг Деда. — Распускает он нас, сволочь! Поспеши, Воислав.

— Тихон, всё готово? — бросил ему Дед, на ходу пожав протянутую руку.

— Так точно, сотники в первых рядах стоят, тысячники ждут у входа.

— Тогда начинаем.

Под неумолкающую речь губернатора мы оказались перед входом на трибуну. Охрана чиновника, пыталась было не пустить нас, но Дед раскидал их в стороны одним лишь движением пальца. Планетарники же из оцепления даже не шелохнулись. Бледные, лица в испарине, они смотрели на вооружённую толпу, и, казалось, задавались вопросом о смысле жизни, и своём месте в ней.

За кулисами сцены было многолюдно. Стояли чиновники, которые нервно на нас оглядывались, генерал великоновгородской жандармерии с сопровождающими, и люди, которых лично я не ожидал увидеть — бойцы с гербами графа Раксы на форме.

Дед глянул на них коротко, хмыкнул, презрительно сплюнул себе под ноги, и обернулся к нам с отцом.

— Останетесь здесь, на сцену ни шагу, чтобы ни случилось, особенно ты, Ростислав.

— Понял, — кивнул я, а он во главе шестнадцати тысячников, пошёл дальше.

—… чтобы успокоить вас, дорогие сограждане, хочу представить вам человека, который разберётся с этой ситуацией, принесёт безопасность на наши улицы! — надрывался у микрофона губернатор. — Встречайте! Представитель гра….

— Воевода! — дружно грянула толпа перед трибуной. — Ура! Ура! Ура!

Казалось, что каркас трибуны дрожит, и вот-вот развалится, а Дед шёл к съёжившемуся от злобы Швельброду, лысоватому крепышу с лицом не блещущим интеллектом. Народ на улице не замолкал.

— Тихо! — усилив голос внутренней силой, без всяких микрофонов произнёс Дед, и наступила тишина.

Застыли изваяниями бойцы ополчения, зависли в воздухе коптеры местных телеканалов, даже журналисты газет затаили дыхание, не рискуя лишний раз нажать на кнопки фотоаппаратов.

Из-за спин тысячников вынырнул Тихон, подавая Деду ручку и лист бумаги. Дед расписался, отдал документ своему другу и произнёс:

— Сегодня, из-за ночных событий, из-за вероломного нападения бандитов на ферму Колосова, из-за убийства наших товарищей, я, как воевода ополчения, подписал приказ о введении военного положения. Наша задача….

— Я отменяю его, как генерал-губернатор! — гневно выкрикнул Швельброд, подпрыгивая к микрофону. — У вас нет оснований! Безопасностью района займётся граф Ракса! Вот его представитель, — он махнул рукой, и на сцену вышел неприметный человек в деловом костюме. — Якуб Шимонович, он здесь чтобы подтвердить доброе желание Гавела Дариушевича, аристократа, который хочет жить на нашей планете, поддержать наше общество, жить ради его блага! Он будет….

— Блага своего или общества? — уточнил Дед.

— Конечно общества, неужели не понят….

— Вы так сказали, что я понял по-другому.

— Как вы смеете меня перебивать, что себе позволяе…

— Смею и позволяю.

— Ну, всё, включился режим тролля, сейчас начнёт раскачивать ситуацию, — покачал я головой, снова оглядывая людей за кулисами. — Пап, неужели губернатор настолько простак, что поведётся на провокации?

— Нет, конечно, Ростик, — улыбнулся отец. — Но нам выгодно такое поведение, не зря же держим марку. Смотри внимательно, тебе понравится представление.

— Мало ли, что вы там подумали, — продолжал возмущаться Швельброд, пропустив последние слова Деда мимо ушей.

— Ну да, — хмыкнул Дед, и обратился к толпе: — мало ли, что подумал, но что я вижу? Графа нет, а вместо него непонятный тип в костюме, — многие засмеялись, — и что он нам скажет? Пылесосы продать попытается?

Смех в рядах ополченцев стал громче. Человек Раксы стоял, и со злобой во взгляде смотрел на происходящее, но вмешаться в разговор не рисковал. Умный, от того опасный, надеюсь, Дед знает, что делает.

— Гавел Дариушевич занятой человек! — воскликнул губернатор.

— И так же он будет обеспечивать нашу безопасность, — парировал Дед, а Якуб поморщился, поняв, в какую ловушку только что угодил Швельброд. И не важно, что можно отбрехаться, главное уже произнесено.

Рядом с входом на трибуну приземлился антиграв жандармерии, кто там прибыл, я не видел, «синих» и так достаточно было за кулисами.

— Вы, Воислав Драгомирович, очень предсказуемы, — на удивление спокойно, ответил губернатор, широко улыбнувшись. — Ваша манера поведения, как у хулигана с улицы, стала притчей во языцех. Дворянин сам решит, как и что ему делать, а для выполнения его воли есть верные люди, — выкрутился, надо же, даже, кажется, наоборот, это на Деда ловушка была.

Дед стоял и хмурился, а Швельброд продолжал, перехватив инициативу:

— Давайте прекратим этот спектакль, и поговорим, как деловые люди. Вы хотели поднять ополчения ради личных целей, не имея на то никаких причин, а это превышение полномочий, но с этим мы разберёмся, сейчас. Генерал!

После его слов, в абсолютной тишине на сцену вышел генерал жандармерии, высокий мужчина лет пятидесяти, одетый в нарядную форму. Кажется, у спектакля сменился режиссёр. По крайней мере по лицу Швельброда можно было так подумать.

— Господин генерал-губернатор, — слегка поклонился начальник «синих», как только дошёл до середины помоста. — Проведённое расследование показало, что никакого нападения не было, — жандарм с микрофоном в руках повернулся к людям на площади. — Обычный пожар. Следов боя не обнаружено. Не знаю, что вам рассказывали, но это всё выдумки. Доказательства, переданные вашим воеводой в жандармерию, это просто постановка, ролик какого-то боя, который был неизвестно где. Можете сами в этом убедиться.

Сразу после его слов за спиной губернатора ожил экран, где заиграли кадры ночного боя. Сильно урезанные кадры, без лиц, без подробностей. Целая минута ночной пальбы, которая сменилась пожарищем фермы при дневном свете. Никаких следов боя на них не было.

— Этот документ, — продолжил генерал, показывая на инфопланшет в своей руке, — за подписью следователя корнета Вожаева, ставит точку в россказнях Воислава Драгомировича Турова. Всё выглядит, как обыкновенный розыгрыш, но с человеческими жертвами, и за это надо будет ответить.

— А всё из-за жадности, дорогие сограждане, — подхватил нить обвинений губернатор. — Многим из вас поступало предложение от графа Раксы продать землю, точно такое же было сделано и воеводе Турову. Но жадность взяла верх над разумом, и он решил запугать вас, чтобы получить земли себе. Но вы можете….

— Он это серьезно? — моему удивлению не было предела. — Пап, они же сейчас Деда попытаются арестовать, как я понимаю.

— Не дёргайся, всё под контролем, — успокоил меня отец. — Мы такой сценарий прорабатывали, всё хорошо будет, на крайний случай, у нас в броневике сидит джокер, которого ничем не перебить, — это он на Серафима и его боярство намекнул.

— Не думал, что Дед такой психолог и тактик, — протянул я.

— Короля играет свита, сынок, не забывай о матери и брате. Ты сильно удивишься, узнав об их роли во всем этом.

—… вы можете не переживать, — продолжал Швельброд, — злой умысел Воислава Турова раскрыт, и справедливость восторжествует, а потому….

— Стойте! — мимо нас с отцом пронёсся знакомый по утренним событиям штаб-ротмистр жандармерии. — Господин генерал, Ваше высокоблагородие! — Зубенко, а это был именно он, остановился в двух шагах от своего начальника. — Произошла ошибка, корнет Вожаев ошибся с выводами, — громко, чтобы все слышали, докладывал штаб-ротмистр. — Мной установлены нарушения в работе жандармского корпуса, а также то, что нападение точно было. Всё изложено в материалах, — он достал свой коммутатор, и принялся тыкать в него пальцами.

— Хм, а вот такого варианта мы не предусмотрели, — протянул отец рядом со мной, — но это, даже лучше, не надо будет раскрывать свои козыри.

— Можно и мне копию? — произнёс Дед, пока генерал сверялся со своим инфопланештом.

— Конечно, Воислав Драгомирович.

— Что ж, эм… — генерал не знал что сказать, рядом с ним стоял красный от злости Швельброд, и сверлил взглядом Зубенко, а человек Раксы уже ушёл со сцены, да и вообще покинул трибуну, забрав бойцов графа. — Эти сведения….

— Подтверждают, что я имел право поднять ополчение, — перебил его Дед. — Жандармерия не справляется со своей работой, потому мы сами себя защитим. Да, мужики?

— Да! — взревела толпа.

— Один момент, воевода, — процедил в микрофон губернатор, — вы подписали бумагу здесь, а подняли ополчение ночью. Это нарушение протокола, и я в праве отменить….

— Все приказы были подписаны ночью, — не дал ему договорить Дед, — а здесь, — он забрал бумагу у Тихона, и передал её Швельброду, — я подписал заявку на участие в губернаторских выборах. Согласитесь, подходящий момент, а реклама чудо, как хороша.

* * *

К броневику я пробирался один, чтобы не привлекать к себе чужое внимание. Журналисты, после заявления Деда, как с цепи сорвались. Швельброд со своими приближёнными уехал, а местные писаки просто завалили нового кандидата в губернаторы вопросами.

— Воислав Драгомирович, какая будет реакция на голословные обвинения Вас в превышении полномочий?

— Будет ли подан иск о клевете?

— Правда, что Вы считаете, будто за нападением на ферму стоит граф Ракса?

— Что сподвигло Вас на этот шаг? Это месть за гибель внука? — доносилось до меня через приоткрытое окно антиграва.

Мы с Серафимом забились в дальний угол машины, чтобы нас нельзя было рассмотреть, а Дед с отцом стояли у самого борта, отбиваясь от репортёров.

— Я не знаю, откуда вы берёте такие вопросы, — отвечал Дед. — Всё это досужее мнение, чей-то вымысел.

— Верны ли слухи, что Ваш второй внук крутит роман с аристократкой?

— А для внучек Вы будете подыскивать женихов среди дворян?

— Всем известно, что Ваш внук соблазнил графиню Юдину, что привело к войне двух аристократических родов, — вещал кто-то. — Юдины фактически уничтожены, юная Иллирика Данактовна пропала, Ростислав Туров погиб. Неужели Ваша активность и прибытие на планету графа Раксы совпадение?

— Ша! — рявкнул Дед, да с такой силой, что броневик тряхнуло, а журналистов повалило на землю. — Сейчас я на похороны, потом домой, — он поднял руку, призывая к молчанию, и продолжил: — через шесть часов, соберём пресс-конференцию, здесь, в Малом Новгороде, с прямым эфиром и фотосессией. До этого момента никаких вопросов. А пока готовьтесь.

Дожидаться какого-либо ответа они с отцом не стали, залезли в антиграв, и мы рванули к центральному кладбищу. Похорон я не видел. Вместе с Серафимом ждал в машине, чтобы не светить свои лица. Слышал только воинский салют, да, обрывки Дедовой речи.

После же, мы в молчании летели домой, где тут же был созван всеобщий совет, на котором кроме военных присутствовали и Ждан с мамой, и Лирой.

Еще до собрания, во время сидения в антиграве, я начал понимать, что за каша заварилась здесь после нашего приезда. А, если быть честным, ещё раньше, после того, как я слил Гривасова Могуте.

Началось всё с безобидной фразы Серафима:

— Крутой у тебя дед, Ростислав, — ни с того, ни с сего нарушил молчание Апостолов, пока антиграв стоял на кладбище.

— Ты так говоришь, потому что он Ерастова гнобит?

— Ха, — Серафим подкрутил ус, и посмотрел на меня, как на ребёнка. — Я бы с радостью поменялся местами с Саней. Ты этого не видишь, но Воислав Драгомирович к нему, как к сыну относится, любит и дорожит им.

— То есть, это так его отеческая любовь проявляется?

— Нет, Ростислав, это он так его наказывает за то, что тебя втянули в игры аристократов.

— Какие игры, — не понял я? — Это всё давно началось, с моих отношений с Лирой, а сейчас последствия….

— Говорю же, ты не видишь дальше собственного носа. Ты впутался в интриги дворян, а Сашка мог это предотвратить, но не сделал, или не вышло, не знаю, как там точно происходило. Может, у него и не было возможностей никаких.

— Да о чём ты говоришь? — возмутился я. — Слышал, что репортёры говорили про внука соблазнившего графиню, так вот….

— Давай так, — перебил меня Серафим, — я не могу тебе сказать открытым текстом, обещал не делать этого, но никто не запрещал намеки.

— И? — уставился я на него, так как он замолчал.

— Думай, мичман, ты провернул успешную операцию на Тау Метам, а тут расслабился, положился на других. Ты вообще, понимаешь, что происходит?

— Ну, — замялся я, — война родов идёт, готовимся к ней….

— А зачем?

— Ну… — протянул я.

А действительно, зачем? Понятно, что ополчение для безопасности жителей и фермеров Малого Новгорода надо было поднимать, и мы тут не играем никакой роли. Это и без нас бы произошло. Что такого делается, от чего зависит наша с Лирой судьба? На ум приходит только то, что мы уже всё сделали. Нужные бумаги в дворянской палате выправили, спрятались в безопасном месте. Нам осталось только две недели переждать, даже меньше, и улететь. А к чему тогда был разговор о слугах и встрече?

— Доспехи? — посмотрел я на Серафима. — Две недели это всё бред.

— Молодец, Ростислав, — кивнул казак, — дальше сам думай, ты офицер, отец, а твои родные слишком сильно тебя опекают. Это, конечно, хорошо, но тебе надо научиться разбираться во всех этих играх аристократов. Чем раньше, тем лучше.

— Благодарю, — кивнул я. — А про Деда ты для красного словца сказал?

— Нет, — рассмеялся Серафим, — всё правда, до последнего слова, тут в другом дело. У тебя жена из свободной аристократии, и жить вы будете вдали от родичей.

Спасибо Апостолову за такой толстый намёк. Открыл глаза на происходящее. Он прав, я слишком положился на других, не думал сам, а просто плыл по течению, наслаждался общением с Лирой и Варенькой, да выполнял приказы. Я заигрался в рядового, хотя сам уже офицер.

Всю дорогу домой, я размышлял, сопоставлял факты и домыслы, вспоминал, что происходило, в каком порядке. И к моменту собрания понимал, что никаким образом у нас бы не вышло улететь с планеты через две недели. Даже, если бы смогли, то не успели бы вовремя. К моменту суда над родом Лиры, у неё бы не осталось ничего для компенсации пострадавшим. А значит, мы бы не получили то, чего хотели.

Поэтому Дед ищет возможность усиления. Поэтому нам необходимы доспехи. Именно поэтому он готов рисковать, и отправить Лиру на встречу со слугами. Потому что без риска не выигрывают войн. И я сейчас говорю не о возможном нападении людей Раксы на ферму, которого я боялся раньше, и хотел отправить друзей в гостиницу. Сейчас я говорю о том, что мы проигрываем. Этот Гавел сидит в чужом поместье, наслаждается жизнью, и готовится к победе над Юдиными. И в других условиях плевать, пускай! Но для жизни вместе с Лирой, нам нужно вернуть захваченное. А это значит, что мы будем атаковать.

Шестнадцать человек против четырёх полков. Это безумие! Но это единственный выход.

Поэтому, когда мы собрались дома за обеденным столом, я поцеловал Лиру в щечку и взял за руку, пытаясь передать ей хотя бы толику своей уверенности. Молча слушал, что говорили другие, не удивлялся откровениям Деда, который повторял то, о чём я уже догадался. И так же молча я услышал его вопрос, и принял её ответ.

— Ты готова внучка?

— Да.

Глава 7

— Ты злишься?

— Нет.

Лира повернулась всем корпусом, и стала смотреть на меня. Она сидела на переднем пассажирском кресле в салоне антиграва, которым управлял я. Больше в машине никого не было.

— Всё-таки злишься, — улыбнулась она, и нежно провела пальцем по моей руке.

— Нет, — отреагировал я на её слова, не отвлекаясь от неба перед нами.

— Тогда почему дуешься?

Дуюсь! Да, именно так. А ещё я зол, чего уж кривить душой. А всё потому, что на собрании «штаба», когда планировали поездку к слугам Юдиных, меня пытались задвинуть в безопасное место. Сопровождать Иллирику предложили Александру Ярославовичу, а мне приписывалась роль бойца защитного отряда.

Уверен, это идея мамы, а отец всего лишь не хотел её расстраивать, вот и озвучил, да и Ерастов подхватил тему как-то уж просто и с лёту. Хорошо, Дед оказался на моей стороне. Я даже не успел возмутиться, как он хлопнул ладонью по столу, и спросил моё мнение. Сложно было сдержаться и не взорваться, но я справился. Какие там аргументы были? Индекс развития, боевой опыт, личные навыки — дядя Саша превосходил меня по всем параметрам, даже то, что я знаю город лучше, билось поддержкой со спутника. Но нашёлся козырь в рукаве — я просто заявил, что муж отвечает за безопасность своей жены.

На своем настоял, но все равно злюсь на саму ситуацию, саму идею, убрать меня с острия конфликта, оставив там одну Лиру. Ну и чего уж скрывать, как-то неуютно мне. Вдруг она подумает, что я не прав, и лучше бы доверил её защиту профессионалам, а сам отсиделся в тылу. Вроде бы Лира не давала повода так думать, но, блин, червячок сомнения, вернее самоедства присутствовал. А ещё зудела в мозгу мысль, что могу не справиться, и случись что…. Вот я и дулся.

Так, всё, хватит! Надо….

Лира потянулась и чмокнула меня в щёку.

— Я рада, что мы вместе, — опередила она меня. — Когда я рядом с тобой, то знаю, всё будет хорошо.

— Так и будет, — кивнул я, и всё же спросил: — ты совсем не боишься?

— Не-а, — улыбнулась она и провела тыльной стороной ладошки по моему лицу. — Мне было страшно в монастыре, когда не знала, придёшь ли за мной, нужна ли тебе, как мы встретимся, как примешь Вареньку, — она на мгновение зажмурилась, и продолжила: — а сейчас ты рядом, и… даже будь далеко, сейчас мне ничего не страшно. Я….

— Тур, Апостолу, приём! — раздалось по связи, и мы с Лирой моментально вспомнили, где находимся.

— Апостол, Тур слушает. Приём.

— Тур, подлетаем к району Великого Новгорода, разбег и девичья фамилия. Приём.

— Вас понял. Конец связи.

Вот и всё, романтическая прогулка кончилась. Броневики ополчения, что имитировали патруль, а на самом деле являлись нашим сопровождением, развернулись, и полетели обратно, а мы, три неприметных гражданских антиграва, арендованные через подставных лиц, продолжили нестись к столице планеты, чтобы через пять минут тоже разойтись в разные стороны.

Задумка состояла в том, чтобы попасть в город незаметно, не привлекая чужого внимания. А что может быть не приметнее простого, семейного транспорта? Особенно, если он один на дороге?

Думаете, одинокой машине опасно? Нет, у нас на планете тихо, если не считать последних событий. Порядок и закон царят на всей территории. Обычно. Но и сейчас интерес проявляли к фермерам, а не к обычным людям, что в обед летят по своим делам в город. Да и мы, на всякий случай, не разъезжались дальше четырех-пяти километров друг от друга. Так что всё в порядке.

Вот, когда прибудем в город, там будет опаснее. Оба антиграва, в которых находятся два отряда поддержки, займут позиции в отдалении от нас с Лирой, чтобы, при необходимости, задержать силы реагирования Раксы. А мы с любимой будем предоставлены сами себе, и, если начнётся бой, должны будем отступать по заранее проработанным маршрутам, или в соответствии с оперативной информацией со спутника.

Кстати, так как Рохлин находился в одном отряде с Ерастовым, рулить космическим оком ему сегодня помогал Ждан.

Вообще, сам план на случай боев у нас был интересным. Было несколько целей и задач. Конечно же, чтобы Иллирика выжила, и нашла своих слуг, это не обсуждается, но только я отвечал за её безопасность. Отряды Апостола и Ерастова же, должны были устроить хаос. Наше с Лирой прикрытие, для них всего лишь элемент работы. Они, как акулы, должны кружить вокруг нас, уничтожая бойцов Раксы, для которых мы будем выступать наживкой.

Слишком сложно? Согласен, Дед сам себя превзошёл в стремлении убить сразу несколько зайцев одним выстрелом. Он был уверен, что нас ждут, хотя и допускал обратное.

Вот такой план «Б». «А» же совсем простой — скрытно проникнуть, найти слуг, и также скрытно свалить. Надеюсь, сработаем по первому.

Теперь понимаете, почему я злился? Ничего против дяди Саши не имею, но он мог увлечься боем, и забыть о главном. Для меня главном — о Лире.

* * *

Первый адрес, «конспиративных квартир» оказалось четыре, расположился на окраине Великого Новгорода, в небольшом коттеджном районе. Спутник давал картинку безлюдных улиц, поисковая техника подтверждала то же самое в ближайших домах. Видимо, все жители уехали на работу и учебу.

Сначала мы сделали несколько кругов вокруг нужного нам здания, спустившись на дорогу из белого пеноасфальта. Мы — это все три машины с дистанцией в сотню метров друг от друга. Убедившись, что вокруг всё также нет людей, а в самом обычном на вид одноэтажном домике с двускатной крышей находится один человек, я припарковал антиграв в одном из проулков рядом с нашей целью. Остальные заняли позиции неподалёку.

— Начали! — дал команду Ерастов по связи.

Мы с лирой покинули салон авто, и, прямо через газон, направились к двери коттеджа.

Со стороны, наверное, наша пара смотрелась странно, если не подозрительно. Тепло, на небе ни облачка, солнце жарит во всю, а мы одеты по-осеннему. Я в плаще, который скрывает разгрузку, камуфляж, броню, и кучу оружия, начиная от ножей, тесака и двух плазменных пистолетов, заканчивая пистолетом-пулемётом, и десятком гранат. Да меня экипировали так, что приключения на Тау Метам показались бы прогулкой в магазин за хлебушком. Тяжёлой такой прогулкой, потому что веса я тащил не мало, особенно на ногах и спине. Но, как говорится, своя ноша не тянет. Вся нагрузка сплошь полезная.

Лира же, под своей накидкой была одета в женский пилотный комбинезон на размер больше чем надо, чтобы под ним не угадывался броне-каркас. На спину, под плащ любимая повесила небольшой рюкзачок. Естественно, дополнительной защитой служили и компенсирующие костюмы из офицерских комплектов. Если бы не они, взопрели бы мы точно. Шлемов не было, их заменяли капюшоны накидок, вернее, могли в них превратится благодаря современным технологиям. А всё жидкий броне-наполнитель, который при необходимости распылялся и затвердевал между слоями ткани. Одежда сразу же становилась подобна камню. Жаль, это работало в одну сторону. Ну и не забываем про тактические очки.

Если у Вас возникли вопросы: где штурмовая винтовка; и почему нет тяжёлого вооружения, не только у меня, но и у других бойцов (все с ПП); и почему даже на антигравах не установлены пулемёты? Спешу успокоить. Всё нормально! Дело в том, что по законам Российской Империи в войне аристократов можно использовать любое оружие. Хоть танки, хоть ракетные установки, даже космические корабли любого класса. Абсолютно всё. Но! Только на родовых землях, пустых территориях, и в открытом космосе.

Если же бои ведутся в городах, деревнях, да везде, где проживает гражданское население из подданных империи, то арсенал дворян резко сокращается. Никакого массового и летального оружия. В нашем случае летальное — это любой огнестрел, начиная с калибра от трёх миллиметров и дульной энергией свыше тысячи джоулей. А также любая взрывчатка с массой взрывчатого вещества более ста десяти грамм.

Такие законы приняты очень давно. Их задача не допустить больших потерь среди гражданского населения. Главное помнить, мощности такого оружия достаточно, чтобы человек с индексом развития в двадцать пунктов не мог остановить пулю аурой или локальными щитами. Не летальность означала всего лишь невозможность пробить стены современных капитальных зданий. А значит, у мирного населения будет укрытие. Вот и всё объяснение.

Конечно же, эти законы порой нарушались, и появлялись жертвы среди гражданских. Тогда страдала репутация аристократов, они платили штрафы, восстанавливали за свой счёт разрушения, обеспечивали пожизненно семьи погибших, а «виновники» сиречь исполнители, отправлялись в тюрьму. Но здесь не только оружие было виновато, но и сами бойцы. Напоминаю, тот же Ерастов или Серафим — ходячие танки, если не несколько сразу. Так что во время городских боев мирных жителей старались по максимуму обезопасить.

Так, хватит болтать!

Примяв ногами недавно подстриженную траву, мы вошли на летнюю веранду, и Лира нажала кнопку звонка. Затем ещё. Через минуту, когда она позвонила уже пятый раз, дверь открыл лысый, усатый пузан лет сорока на вид. Он кутался в домашний халат, и сонно щурился.

— Вы кто? — спросил он, и на автомате сделал шаг вперед, тут же вскрикнув от боли: — ай! Какого хрена!

Я отслеживал его путь через поисковую технику, и знал, он безоружен, но на всякий случай, выставил перед дверью локальный щит, в который мужик и врезался. Я же воспользовался ситуацией, и впихнул его обратно в дом, повалив на пол, и закрыв за Иллирикой дверь. Мы вошли.

— Графиня Иллирика Данактовна, — представил я любимую, и, слегка распахнув плащ, показал дворянский герб на рукаве.

Я не силён в геральдике, и, что там за вензеля, завитушки, и прочее — не знаю. Но в центре эмблемы рода Юдиных красовался бутон пиона с алмазом внутри. Узнаваемый знак. На нашей планете так точно. К слову, каждому из бойцов перед походом такие нашили на камок.

Мужика же больше заинтересовал не герб, а куча оружия на мне. Его глаза расширились, всё тело задрожало, и он пополз на спине вглубь дома, тонко поскуливая:

— Прошу, не надо, у меня дети…. Не убивайте, я….

Пришлось отвесить ему оплеуху, и вздернуть за ворот на ноги. Халат распахнулся, явив свету рыхлое тельце и поджатые бубенцы. Лира отвернулась. Я усадил трусишку на диван, и замер, не зная, что делать дальше.

— Вокруг веранды на клумбах росла гортензия, — не оборачиваясь, произнесла любимая, — почему её нет?

— Не было, госпожа, не было, — бухнулся на колени усатый, — как въехали, только горшки на крыльце с ней стояли… не убивайте….

— Куда дел? — прикрикнул я, и возвратил мужика обратно. — Успокойся, не убьём.

— Ввыкинул, — он косился на меня и начал заикаться. — У жжены аллергиия.

Гортензия на входе была условным знаком, что адрес засвечен, или покинут. Мы же круги вокруг дома не только для поисковой техники нарезали, но и цветы высматривали. Нда, промашка вышла.

— Давно переехал? — уточнил я. — Что с прежними жильцами?

— Ммесяц, нне зннаю….

— Прости мужик.

— А….

Я вырубил его с одного удара, затем взял у Лиры инъекцию снотворного, и вколол усачу. Расположив тело на диване, как можно удобнее, даже накрыв пледом, я доложился Ерастову, и принялся обыскивать дом.

Ничего. Тут и правда жила семья, которая не имела никакого отношения ни к Юдиным, ни к Раксам, либо я чего-то не нашёл, хотя обыскал всё, от подвала до чердака. Через полчаса мы уже неслись к следующему адресу.

* * *

Второй адрес, что ближе к центру города, и третий, на морском берегу (эх, окунуться бы), тоже оказались пустышками. Везде были гортензии, правда, не на самых видных местах. Одна, так вообще расположилась в виде голограммы на рекламном щите рядом с домом. Единственное отличие от первого адреса — здесь было много людей, и мы привлекали внимание. Но никаких движений противника Ждан не засек, что подтверждал и Рохлин. Хотя мне от этого не легче. Присутствие не толпы, но приличного количества прохожих и беспечных зевак заставляло напрягаться.

Мало того, что поисковая техника сходила с ума, так мне пришлось войти в изменённое состояние сознания, распараллелить его потоки, чтобы контролировать окружающее пространство. Любое резкое движение человека, любопытный взгляд, телефонный звонок — всё заставляло напрягаться. Я не отходил от Лиры ни на шаг, на автомате укутывая ее своей аурой, чтобы вовремя выставить локальные щиты. Не завидую телохранителям, вот ведь нервная работа!

Любимая же, была довольно беспечной. Она с любопытством осматривала дом на берегу, и дверь квартиры в центре города (пока я напрягался стоя в длиннющем коридоре, прислушиваясь к малейшему шороху), крутила головой по сторонам, и, кажется, не только наслаждалась городским антуражем, но и прикидывала, где пообедать, когда всё закончится. Нет, она понимала всю серьезность ситуации, чётко следовала плану, но это не мешало ей наслаждаться моим обществом и радоваться жизни.

Финишная прямая — четвёртый адрес. Если и здесь будет пусто, то придётся обнародовать присутствие Иллирики на планете, чтобы слуги сами вышли на нее. Если их всех не выпилили Раксы. Но это вряд ли. Кто-то же оплатил голорекламу гортензии, так?

Район, где расположился нужный нам дом, считался одним из элитных в Великом Новгороде, для состоятельных граждан (Слуг аристократов и мелких дворянских родов). Десяток длинных улиц, где стояли трёх или четырёх этажные браунстоуны, образовывали ровный квадрат посреди высотной застройки финансовых районов, и были окружены лесистыми парками, где всегда бродило множество отдыхающих. Там даже имелось два прудика, где разводили местных лебедей, и декоративную рыбу.

Ох, не хотелось сюда приезжать. Очень неудобное для нас место, в плане путей отхода. Тут мало переулков, ведь колёсным транспортом никто не пользуется, сплошь антигравы, а сами улицы прямые, и спрятаться практически негде. Только вдоль домов, за лестницами, и редкими деревьями у дороги. Нам же уходить придётся пешком, до ближайшего метро, чтобы затеряться среди сотен станций. Но, ничего не поделаешь, остался только этот адрес, да и Дед, когда обсуждали, говорил, что, скорее всего, тут мы и найдём слуг рода. Даже хвалил за гениальность, якобы спрятались на самом видном месте.

* * *

Тактика была прежней. Снизиться над мостовой, и нарезать несколько кругов. То, что на улице имеются прохожие, и так видно, а вот то, что в нужном нам доме, находилось двадцать человек, стало сюрпризом.

— Что будем делать? — уточнил я у отцов командиров.

— Вдвоём туда соваться нельзя, — озвучил очевидное Ерастов.

— Дом не перепутали? — уточнил Серафим.

— Коричневая улица 83, — ответила Лира.

— Не, это не обязательно засада, — приободрил нас дядя Саша. — Может охрана Юдиных. Должны же слуги защищать графиню, если она вернётся.

Мы всё также кружили по району, и обсуждали ситуацию.

— Ну, так-то да, — протянул Серафим, но сам подумай, слишком много их. Выходить они не будут, чтобы не привлекать внимание, всё же война, но подвоз продуктов вызовет подозрение у соседей.

— На что намекаешь? — поинтересовался по связи Ерастов.

— Да ни на что. Много непонятного. Ты заметил, что на этой и соседних улицах ещё есть дома, где много человек живут? — вернул вопрос Серафим.

— Есть такое, но это же дворянский квартал.

— Тоже верно.

В эфире повисла тишина.

— Что делать будем? — задал я самый важный вопрос в данной ситуации. — Назад повернём или рискнём?

— Ераст, давай штурманём, — предложил Серафим. — Если свои, то поймут.

— А если чужие? — влез я. — Воевать ещё с одним родом?

— Если не Раксы, то извинимся, — кажется, Александр Ярославович уже всё решил.

— Только сделай тихо, Саня, — напутствовал его Серафим.

— Не сомневайся.

Штурмовать решили сверху. Я остановил антиграв напротив нужного адреса, только с другой стороны мостовой, перед парадной дома номер 38. Поисковая техника выдавала, что там только один человек, и тот, кажется, спал, так как его положение было горизонтальным. Если что-то пойдёт не так, и нам не удастся взлететь, то можно отступить туда. Будет, конечно, жаль ломать резную дверь из тёмного дуба, но, что поделать.

Серафим проехал чуть дальше по улице, затормозив аккурат за теми зданиями, где мы почувствовали ещё две больших группы людей. Таких тут было с десяток, только на разных улицах. Но блокировать все направления мы не могли. У нас просто не хватало на это сил.

Время замерло. Я стиснул под плащом рукоять МП3000, популярного пистолета-пулемёта у российской аристократии, и уплотнил свою ауру, стараясь накрыть оба передних сидения антиграва.

Я целую минут оглядывался по сторонам. Все спокойно. Никто не выбегает из дверей, не тычет оружием, лишь пионы в кадках распустились, и колышутся от ветра на крыльце дома, около которого мы припарковались. Прохожие чинно идут по своим делам, даже не обращают на нас внимания, но это самообман. От дворян и их слуг не укроется никакая мелочь, они всё подмечают к собственной выгоде. Хорошо у нас стёкла тонированы.

Машина Ерастова резко стартовала вверх, зависла над 83 домом. Я заметил, как на крышу спрыгнуло шесть морпехов, затем антиграв приземлился на мостовую. Еще минуту все было тихо, и по связи раздалось:

— Всех положили, Раксы оказались. Тур, пока на месте стойте.

На улице было тихо. Всё так же гуляли люди. Всё произошло неожиданно, миг, и клубы огня. Взрыв разворотил весь верхний этаж дома. Снёс крышу, вынес стены, осыпал осколками кирпича и стёкол мостовую, упавших на неё прохожих. Всё заволокло пылью и кирпичным крошевом.

Я хотел выжать педаль газа, но наш антиграв тряхнуло, пробило сверху стальной балкой, которая угодила в движок. Сработала аварийная автоматика и все приборы вырубило. Доездились. Надо к Жичкину, вроде бы его минивэн цел. А в это время по связи надрывался Ждан:

— Вижу множественные цели, из домов выскакивают, это Раксы.

— Без тебя видим, — одергивал его Серафим, смотри за техникой вокруг района! Ерастов, ты там жив? У нас контакт.

Тактические очки показывали, как Апостолов с моими бойцами ударили в спину отряду врага, что выскочил из двух домов перед машиной казака. Я сам видел, как капитан Жичкин выскочил из своего антиграва, и, засев за ним, встречал кинжальным огнём противника с другой стороны улицы. Все цели были подсвечены, но их было очень много.

— Пригнись, за мной через дверь, — скомандовал Лире.

Я вышел из машины, бросил на землю каркас плазменного щита, который тут же развернулся в рабочее состояние, и поддержал капитана огнём. Любимая застыла рядом, за моей спиной.

— Вижу технику, летит к вам, — раздался голос брата. — Помечаю на карте, отслеживайте.

— Десять минут до нас, — отозвался Серафим, они полностью уничтожили врага, и направлялись к нам. — Фея, Риф, держите тыл, остальные идём на помощь. Где Ерастов?

Плазменный щит — это хорошо. Антиграв Жичкина превратился в решето, а нам хоть бы хны. Все пули просто сгорали в высокотемпературной плазме. Ну не хватало им ни скорости, ни размера, чтобы преодолеть препятствие. Одно плохо, работает не долго, еще минуту и всё, а в два ствола мы с капитаном не сможем остановить накатывающую волну противника. И откуда их столько? Хотя, о чём я, их человек сорок, а волна будет позже, когда с остальных улиц добегут сюда, да на антигравах долетят.

Конкретно в данный момент мы бы и вдвоём справились, но с нами Лира, её нельзя оставлять одну. Ждём Серафима. Да где же Ерастов?

— Здесь мы.

Стена дома номер 83 распалась на отдельные кирпичи, и они полетели в противника, а в проеме показались все шестеро морпехов.

— Позер! — ляпнул подбегающий Серафим, не скрывая радости в голосе.

— А то, дом на себе держал, — похвастался дядя Саша, и атаковал врага, а дом рухнул.

* * *

— С нашей стороны всё чисто, но скоро тут будет не продохнуть, — доложился Рифкат.

С момента боя прошло всего четыре минуты. Мы стояли по центру мостовой. Прохожие попрятались, кто куда. Противник — вся сотня человек, что квартировала на этой улице — был уничтожен. А новых ещё подвезти не успели. Правда, вот-вот пара сотен должна была добежать с соседних улиц. Вот Раксы дают — скупили кучу особняков.

— Просил же тебя по-тихому, — возмутился Серафим. — Что делать будем?

— Кто-то подал сигнал тревоги, да подорвал опоры и верхний этаж, я только и успел что какую-то флешку из сейфа тиснуть, да папку с бумагами,- улыбнулся дядя Саша, и хлопнул Апостолова по плечу. — Не злись, у нас план «Б» есть, Тур с графиней на твоем антиграве улетят, а мы отвлекаем внимание.

— Принимается, — кивнул казак. — Ну, пойдем встречать гостей?

— Так точно, подполковник.

Наши силы снова разделились на два отряда, но не успели мы сделать и шагу, как открылась дверь того самого дома, где на крыльце стояли кадки с пионами, и из неё вышел седой, сморщенный, как финик старик и проскрипел:

— Госпожа Иллирика, сюда.

Глава 8

— Пётр Матвеевич, — прошептала Лира, и дёрнулась было к нему, но тут же сдержала порыв, и пошла чуть позади меня. — Отец Марии, моей молочной матери.

— Забирайте деда, и улетайте, — на ходу дал команду Ерастов.

— Не получится, — ответил я по связи и для любимой показал рукой за спину старика, где из-за двери к нему тянулись прозрачные провода: — он на кислороде, сам не дойдёт.

— Тогда решайте все вопросы, и уходите, мы дадим вам минут десять, Абаимов, закрой тот проулок, я прикрою.

Поисковая техника говорила, что слуга Юдиных в доме один. Мы заскочили на крыльцо, прошли мимо уцелевших в уличном бою кадок с пионами. Я первым юркнул сквозь дверной проём, держа наготове оружие и локальные щиты (на всякий случай — бережёного, Бог бережёт), тут же пропустил вперёд Лиру, и захлопнул дверь.

Старик стоял в центре просторной гостиной рядом с чайным столиком, опираясь на грядушку белого дивана. В воздухе за его спиной на тележке с бытовым антигравом висел кислородный баллон и ещё какое-то медицинское оборудование. Его внутренняя сила ощущалась еле заметно и была обращена внутрь него. Он был очень слаб, с индексом развития, скорее всего, ниже десятки.

— Госпожа, — по его лицу текли слёзы, а губы растягивались в улыбке. — Вы живы, я так счастлив Вас видеть… как жаль, что Август и Ваш батюшка погибли… я так боялся за Вас, переживал.

— Пётр Матвеевич, — Лира подскочила к нему, и усадила на диван.

— Думал, не доживу, но дождался, — шептал дед, дрожащим голосом, — хорошо, уйду спокойным.

— Что с Вами, Пётр Матвеевич? — любимая взяла слугу за руку, и пыталась успокоить. — Вы больны? Как Мария? Как её мальчишки?

— У нас шесть минут, не больше, — озвучил я для любимой, и встал за одним из кресел напротив дивана, так, чтобы контролировать и входную дверь, и проход на кухню с лестницей на второй этаж.

Иллирика кивнула мне, и тут же собралась с мыслями.

— Пётр Матвеевич, простите, но нам надо знать, где находится секретное хранилище рода. Там есть легкие доспехи? Военная техника?

— Да, конечно, вся информация в облаке, на анонимном аккаунте, — и он по памяти продиктовал адрес и логин с паролем.

Я тут же записал всё в инфопланшет, отправив копию отцу на всякий случай.

— Господин Туров, рад приветствовать Вас — старик повернул голову ко мне, и обнажил в улыбке желтые зубы. — Теперь мне многое стало понятно, и откуда такая мощь у госпожи в сопровождении, словно в гвардии родов из первой сотни, и почему не заметили цветочный знак на крыльце. Гривасов бы не полез в старый дом, а затаился, и всё выяснил.

Не пойму, мне стыдно должно стать после этих слов что ли? Ладно, цель достигнута, пора давать по тапкам.

— Антиграв уничтожен! — раздался в ухе голос Серафима.

— Да как так-то? — на фоне взрыва прокричал Ерастов.

— Так понимаю, раз Вы живы, то Авнер мёртв? — продолжал тем временем слуга юдиных. — Хоть, я и удивлён, но это к лучшему….

— Вы знали? — воскликнула Лира.

— Отвлёкся немного, — оправдался Серафим, — мы отбились, но они снова будут атаковать.

— С востока два взвода обходят, — вклинился Ждан.

— Видим, ты следи за транспортом и подкреплением врага! — одёрнул его Ерастов.

—… Он бы не смог ничего сделать в одиночку, — закончил свою мысль старик, и повернулся к любимой. — Знал, госпожа, но Ваш батюшка запретил говорить.

— Жив ваш Гривасов, — поморщился я, — Лира, наш транспорт взорван. Времени уже нет, надо уходить, пока все улицы не перекрыли.

Любимая кивнула, и встала с дивана.

— Не спешите, Ростислав Драгомирович, — слабо махнул рукой старик. — Из этого дома есть подземный ход в проулок рядом с парком. И о нём никто не знает кроме нас троих.

— Точно не знает? — я моментально вывел карту квартала на инфопланшет и подошёл к слуге. — Покажите, где именно выход.

— Все остальные мертвы, — произнёс тот, делая пометку на плане района.

— Тур, какого хрена вы еще там? — спокойный голос Александра Ярославовича был страшнее гневного крика.

Сразу же, как старик закончил с картой, я доложил о новом пути отступления.

— Это всё меняет, — дядя Саша успокоился. — Для нас там есть удобные позиции, выйдем на них через минут двадцать-тридцать, тогда выдвигайтесь.

— А нам что делать всё это время? — уточнил я, удивившись такой задержке.

— Чаю попейте, конец связи.

* * *

Чай мы пили в подвале, рядом с люком в подземный ход, который открыли сразу же, как только спустились вниз. На всякий случай.

Старый слуга утопал в мягком кресле и с любовью, взглядом преданной собаки смотрел на Иллирику. Любимая разлила по чашкам кипяток, кинула туда комочки моментальной заварки, и поставила на табурет, который заменил стол, тарелку с печеньем. Я же с жадностью лопал сухпай — необходимость для возмещения энерготрат.

Подвал был интересным. Вроде бы обычный склад старой рухляди и пыли, но конкретно в этом на стене висели два экрана, которые показывали всё, что происходило на улице перед домом и в двух ближайших проулках. А так же в самом подземном ходе и около его выхода. Сейчас в прямом эфире шла трансляция, как на мостовой валяются трупы солдат Раксы, и обломки взорванного дома, да где-то вдали чадит чёрным наш антиграв. И тишина. Ни одного живого человека, ни дуновения ветра. Ничего.

— В облаке все данные по тем, кто выжил, — старик напомнил о главной цели нашей вылазки, и я тут же подключился к хранилищу информации. — Из гвардии уцелело три взвода. Они не принимали участие в боях, господин запретил. Их цель, дождаться Вас, госпожа, и защитить. Это отборные воины, сильнейшие в роду Юдиных. Среди них нет никого с индексом развития ниже пятнадцати пунктов, а у командиров ниже двадцати.

Ну да, капитан гвардии обладал силой в двадцать две единицы. Я как раз просматривал информацию в облаке — списочный состав гвардейцев, и отметка на карте, где их искать. Ладно, не качество, так количество, хотя и оно не блещет. О, тут еще и спецназ есть, отделение из двенадцати человек, у каждого индекс двадцать пунктов. Судя по их возрасту и послужному списку, парни опытные, а это многого стоит.

— Как же так, Пётр Матвеевич? — возмутилась Иллирика. — Отец сознательно ослабил себя?

— Это Ваши отряды, госпожа, Данакт Родомирович закрепил их за Вами. Да и не сделали бы они ничего.

Это точно. На сервере, кроме прочего, был список погибших. Почти три полка — одиннадцать тысяч человек. Граф Юдин, оказывается, развернулся по полной программе, и содержал максимально возможное количество бойцов для своего рода. Три полка, по одному на каждого члена семьи.

— Господин хотел, чтобы Вы располагали двумя ротами, которые отвечали бы за Вашу безопасность, но, увы, — старик развёл руками, — молодежь не успели выучить и принять в гвардию.

Так, это информация по схронам, где находятся, но никакой конкретики, что внутри. Всё! Больше ничего полезного нет. В данный момент. Так-то имеется множество файлов с документами, купчими, долговыми расписками и прочими деловыми бумагами, что подтверждают права на собственность, на добычу и всё такое. Была ещё папка с названием «Архивы рода Юдиных», но это Лира сама посмотрит. Наверняка там история семьи, родословная, и ещё что-то подобное.

— Раксы так сильны? — закончил я с инфопланшетом.

— Они превосходят нас в разы, — грустно кивнул старый слуга. — Не только в количестве воинов и техники, но и в качестве. Для нас стала неожиданностью их мощь в космосе, а на земле, — он замолчал, чтобы перевести дух, и продолжил:- оказалось, что в их гвардии служат несколько бойцов с высоким индексом развития. Мы выяснили это в ходе боёв. Как минимум два отряда, где у людей силы явно около тридцати единиц, и несколько офицеров около пятидесяти, если не выше. Один из них и убил Ваших отца и брата, — обратился он в конце к Лире

— Хм, подробнее можно? — поинтересовался я, а Любимая печально, со слезами на глазах смотрела на старика, и слушала.

— Все подробности в папке «Архивы рода Юдиных», там пароль девичья фамилия матери госпожи.

— Как он погиб? — прошептала любимая, а я подошёл и положил ладонь ей на плечо.

— Господина Августа предали Упировы, — лицо слуги исказилось в гневе. — Заманили в ловушку на добывающей станции в космосе. Подали знак бедствия, и сообщили, что отбились, но требуется помощь и эвакуация. Ваш брат помчался к ним на выручку с медиками и спасателями, потому и воинов взял мало. Там их всех и уничтожили, а Августа, его… его… нет, нет… — старик помотал головой, его голос наполнился болью и горечью, а ладони сжались в кулаки, натянув дряблую кожу. — Это тяжело, госпожа, Вы….

— Я выдержу, Пётр Матвеевич, — голос Лиры дрогнул, и она прижалась щекой к моей ладони.

Я провёл рукой по волосам любимой, и укутал своей аурой.

— Его казнили, госпожа, — срывающимся тоном продолжил старик. — Показательно. Засняли на видео и прислали нам.

Старик вдруг решительно и яростно посмотрел на меня.

— Это есть в облаке. Всё, до секунды. Включая речь этого мерзавца Раксы.

Я кивнул. Обязательно ознакомлюсь. Лично с Августом не знаком, так, видел лишь один раз и то мельком. Но со слов Иллирики знал, что он поддерживал наши отношения, хотя и не мог ничем помочь. А ещё я помнил, что именно благодаря ему любимая смогла прислать мне в академию запись судьбоносного для всех нас разговора.

— Бедный братик, — прошептала Лира, съежившись в своём кресле.

— Ваш отец сильно переживал, именно тогда он решил просить за Вас у Туровых, — слуга юдиных всё ещё смотрел на меня, когда говорил. — Он очень сожалел о своем решении убить Вас, господин. Не потому, что Гривасов сильнейший в нашем роду. Он ничего не смог бы сделать один. А потому, что не прислушался к дочери.

— Я не господин, — покачал я головой.

— Возможно, не на бумаге, но Иллирика Данактовна выбрала Вас, значит для меня Вы господин, — его взгляд потеплел. — Знали бы Вы её с детства, как я, — он улыбнулся, напряжение разговора немного начало его отпускать. — С младших классов она не слушалась никого. А на все запреты и выговоры перечила отцу, мол мужа будет слушаться.

— Ераст, Апостолу. Кажется у них появилось летальное вооружение. Приём. — раздался по связи голос Серафима.

— Так не хрен было огненными шарами кидаться!

— Думаешь, они просекли фишку?

— Тут и дурак поймёт, что мы спокойно держим их пульки, — проворчал Ерастов. — Так ещё ты, вместо скрытности, лихими наскоками всё решаешь.

— Да, как бы всё равно, я и пулемёт выдержу.

— О пацанах подумай, ты за них теперь отвечаешь.

— Так точно, я их и так прикрываю.

— Тур, пять минут и выдвигайтесь.

— Так точно, — отметился я, и предупредил Лиру.

* * *

— Ваш отец погиб в бою, госпожа, — старик торопился сообщить всё, что хотела знать Лира, потому частил словами. — Он не стал оборонять поместье, а атаковал врага в момент высадки. Битва была страшная. Господин знал, что идёт на смерть. Это сейчас у Раксы всего два корабля в системе, и пара полков, а тогда кораблей противника было больше, как и людей. У Раксы не получалось высадить с орбиты на наши родовые земли всех своих воинов сразу. У нас был шанс перемолоть их по отдельности. Не сложилось. Тот же человек, что казнил Вашего брата, сошёлся в бою с Данактом Родомировичем, и убил его. Силы были несопоставимы. Ваш отец обладал индексом развития в сорок два пункта, но ничего не мог сделать. Единственное, что успел, это активировать самоуничтожение на своём доспехе, — слуга отхлебнул чаю, чтобы смочить горло, и продолжил:- господин забрал с собой много врагов, но убийца Августа не пострадал. Это командир гвардии рода Раксы. Его имя Матеуш. Он двоюродный брат Гавела Раксы.

Логично. Раз у них так много полков, значит и семейство большое. Видимо, побочные ветви не отделяются, а остаются в одном роду, как делают в первой сотне.

— Колонна антигравов идёт к взорванному дому! — сообщил Ждан. — Передаю на тактическую карту.

В очках на плане местности появились отметки, но мой взгляд уже зацепился за монитор в подвале, где на экране к дому приближался антиграв. За ним еще один, ещё два, ещё… всего полтора десятка.

— Тур, не рискуй, пора уходить, — ожила связь голосом дяди Саши. — На месте подождёте.

— Так точно. Уходим.

Я протянул руку Лире, и повёл её к люку, а Пётр Матвеевич заторопился ещё пуще прежнего:

— Госпожа, местное дворянское общество затаилось, и ждёт, как Вы будете исполнять свои слова об аукционе через месяц. Они не будут вмешиваться в войну, думают, раз Вы так сказали, значит, всё ещё сильны. Боятся нас, трусливые собаки. Но не надо заблуждаться, многие из них поддерживают Ракс. Те давят на всех, отбирают активы в системе и на планете. Многие поджали хвосты, а кто-то ищет своей выгоды, и о Вашем прибытии уже сообщили Гавелу. Собственно, сам глава дворянской палаты и доложил, чтобы не быть крайним. Это всё тоже в облаке есть, как и то, что Губернатор поддерживает наших врагов, мало того, его родственники состоят с ними в одном альянсе.

Хм, интересно, он же не аристократ.

— Вы про Марию спрашивали, и внуков, — спохватился слуга, провожая Лиру взглядом, — все живы, ждут Вас в убежище. Мальчишки служат в одном из взводов гвардии.

— А как же Вы, Пётр Матвеевич? — обеспокоилась Лира, застыв на краю спуска в подземный ход. — Идёмте с нами!

— Я бы и рад послужить Вам дальше, госпожа, — улыбнулся старый слуга, — но моё время пришло. Ростислав Драгомирович, у меня к Вам просьба.

* * *

Я выбрался из подвала и затаился в комнате, так, чтобы было удобно подскочить к входной двери. Тактические очки транслировали картинку со спутника. Вражеские антигравы приземлились рядом с разрушенным браунстоуном, и из них выскочили солдаты Раксы. Офицеры стояли около машин, пара десятков бойцов разошлись в стороны в качестве охранения, остальные же достали строительное оборудование и полезли на руины. Всего полсотни человек.

В максимальном приближении, казалось, будто наблюдаю через видеокамеру на крыше дома. У меня в запасе было не так много времени, всего пара минут, но хотелось уважить старого слугу, выполнить его просьбу.

Удобный момент подвернулся через полторы минуты. Один из рядовых на куче строительного мусора замахал руками, видимо, подзывая остальных. Все, кто был на улице, повернулись в его сторону. Пора!

Я подскочил к двери, распахнул её, и двумя короткими очередями срубил ближайшего офицера.

Его прошило насквозь. В изменённом состоянии сознания, как в замедленной съемке, я видел капли крови, что попали на стоявших рядом людей, которые довольно бодро среагировали и попадали на землю.

Бесшумное оружие так себе подходит для привлечения внимания. Я метнул одну гранату, как раз туда, где среди антигравов залегло человека четыре, дал очередь в сторону солдат-разнорабочих, и спрятался за стеной. Меня засекли.

По стенам застучало, разлетелись вдребезги кадки с пионами, осыпалось оконное стекло. Кто-то кричал матом на польском. Локальные щиты у меня были выставлены заранее, и я своей аурой ощущал, как в них бессильно вязнут пули ослабленные кирпичным укрытием. Смена позиции. Переместиться к окну, срезать двух противников, подбегающих к дому. Ещё одна очередь по машинам, отступить к подвалу, и забросить гранату на крыльцо. Просьба Петра Матвеевича выполнена. А теперь ходу.

Я буквально пролетел над ступеньками лестницы, приземляясь на бетонный пол подвала. Над головой, в гостиной, приглушённо хлопнул взрыв наступательной гранаты. С потолка посыпалась побелка, а я нырнул в люк подземного хода, где меня дожидалась Лира.

— Спасибо, господин! — донеслось мне в след.

— Бежим! — я схватил любимую за руку, и мы рванули по довольно просторному подземному коридору.

Свет от ламп под потолком превратился в сплошную линию. Гул от нашего топота заполнил уши, если бы не защитные маски, то нос бы забило пылью. А так, она просто взметалась за нашими спинами, и зависала в воздухе туманной дымкой, медленно оседая обратно.

Сто метров, двести, триста. Пятьсот! Дрогнули стены и пол. Свет мигнул, и погас. Сзади раздался глухой, объемный БУХ, будто кто-то ударил ладонью по воде, и нас обдало пыльной волной — Пётр Матвеевич ушёл. На своих условиях. Как мужчина, как достойный слуга древнего рода. Ушёл так же, как его господин.

Глава 9

Клеммы в энергоотсеке щёлкнули, и я выдохнул, разгибаясь из неудобного положения. Ячейка с батарейками встала надёжно, оставалось только дёрнуть рубильник, и маленький пятачок пространства в подземном туннеле осветило несколько мощных ламп.

Наблюдательный пост охраны был оборудован просто и по уму: пара кресел перед стеной с монитором, куда с поверхности передавали изображение камеры наблюдения; да оружейная стойка с пистолетами-пулемётами, боезапасом и другим оборудованием, что расположилась около панели управления бронированной дверью — входом в «приёмный шлюз». Гермошкаф с медикаментами и провиантом, а также автономность в плане электроэнергии довершали общую картину.

Внутренней силой я смёл пыль в угол, усадил в одно из кресел Лиру и включил моник. Голограмма несколько раз моргнула, и появилась чёткая картинка. В проулке, куда выходил подземный ход, засел противник: я насчитал целое отделение, и несколько броневиков на основной улице. Связи с нашими ребятами не было.

Оглядел пульт управления ещё раз. Никаких портов и антенн, только приёмники для камер. Чуватов бы точно смог использовать их и наладить сообщение через тактическую систему очков, но его здесь не было. У меня же только и получилось, что подключиться к видеонаблюдению, перекинув изображение на очки. Делать нечего, придётся лезть к выходу.

Бронедверь открывалась при помощи одноимённой кнопки и вела, как и показывал монитор, в крохотную комнатку с лестницей в стене. Подняться наверх было делом минутным. Ничего не скрипело и не шумело — я был осторожен.

Ступеньки окончились стальным карнизом с гермодверью в техническую пристройку на поверхности. Поисковая техника и картинка с камер сообщали, что в помещении людей нет, но внутрь я не пошёл. Стоило оказаться на карнизе, как тактическая сеть словно взорвалась от потока информации. Тут же определилось моё местоположение, и отметились ближайшие цели. Появились траектории возможных маршрутов, отметки противников, дронов Ракс и журналистов в воздухе над кварталом, но самое главное, вернулась связь.

Доложиться я не успел. В ухе сразу же раздался радостный вскрик Ждана, перекрывая абсолютно весь эфир:

— Ростик, вы живы! Хвала Господу!

Столько радости и облегчения было в его голосе, что у меня сбился боевой настрой, стало как-то легко и свободно, хотя и не понимал, по какому поводу он столь эмоционален. И что значит «вы живы?».

— Мы так испугались, когда дом взорвался! — брат игнорировал существующие правила связи и продолжал монолог. — Ваши отметки исчезли, и тут всё разнесло. Автогравы Ракс разметало в стороны, о гвардейцах вообще молчу. Их просто испарило. Ещё и соседним домам досталось, а вы… я так беспокоился…

— Ой, вот ты панику наводишь! — прозвучал фоном голос Белославы.

Они там что, все в штабе собрались, и за нами, как за сериалом наблюдают⁈

— Что ты машешь на меня? — фон перерос в активное возмущение. — Да не толкайся! Твоя несдержанность мешает людям! Всё, я пошла, маму успокою, а то ты уже всех своим беспокойством заразил.

— Сама же панику и навела, — возмутился Ждан. — Я что ли к матери бегал, про Ростика и взрыв рассказывал?

— Наговорились⁈ — рыкнул по рации Ерастов. — Тишина в эфире!

Одобряю его возмущение. Брат за минуту выдал на канале столько ненужной для нас информации, но важной для врага, что его трибунал бы ждал, будь он в армии. Хорошо, что нас нельзя прослушать, а то рассекретил бы всех. Не пойму, чего он так распереживался? Вроде инструктаж ему провели перед заданием, и всей информацией обладает, но… одно слово — гражданский.

— Тур, тебя видим, планы изменились, — продолжил Ерастов, как только на канале установилась тишина. — Не светитесь и ждите ещё.

— Так точно. В туннеле связи нет, но есть еда и вода, мы можем хоть неделю здесь прожить, — внёс я предложение.

— Ты дом взорвал, они уже сегодня раскопают там всё, — ровным голосом напомнил Ерастов. — Ждём ещё минут тридцать, нам надо отдохнуть и подготовиться к прорыву, потом поднимаетесь наверх. План «Г» я тебе скинул. Ознакомься и уточни детали, если надо.

План «Г»⁈ Не было такого!

Переспрашивать не стал. Итак, видно, что ситуация изменилась и операция пошла совсем по другому сценарию. К противнику подошло подкрепление, но внутрь дворянского квартала враг не полез. Теперь весь район был оцеплен. Над деревьями в парке парили редкие антигравы с тяжёлым вооружением и десятки беспилотников. В проулках снимались с позиций отряды пехотинцев численностью до отделения, и отходили к деревьям, занимая там оборонительные позиции. Метро, в которое мы изначально и планировали уходить, было заблокировано целой ротой.

Мы ошиблись, когда изначально рассчитывали на отсутствие сопротивления. Рохлин не смог обнаружить через спутник всего лишь одну роту гвардейцев. Все остальные были в положенных местах дислокации: кто в горах на объектах Юдиных, кто в поместье. Потому и предполагали, что в городе столкнемся только с неучтённым подразделением, да ещё и с наёмниками. Конечно, это довольно серьезные силы, но в городских условиях, да против отделения профессионалов с высоким индексом развития их сопротивление как мёртвому припарка.

У нас были все основания присвоить боевой задаче средний уровень сложности. Главное, уложиться за три часа после первого боевого контакта. Именно столько времени нужно для подхода в город подкрепления из поместья.

Десантный корабль на приколе у космической станции никто не брал в расчёт. Десантирование с орбиты в город запрещено, а выгрузка через планетарные шаттлы заняла бы целый день. Тут-то мы и просчитались.

Кто же знал, что губернатор окажется за них? Нет, подыгрывать — это одно, но совсем явно занимать чью-то позицию в войне аристократов⁈ Да ни один чиновник бы не рискнул. Это сложившиеся правила. Это аксиома… была.

Я это всё к тому, что Швельброд дал разрешение Раксам на десантирование в город, используя воздушные коридоры военных. Хорошо еще не в парк рядом с нами, а только на взлетную полосу военной части космопорта. Мало того, он разрешил им использовать местные БТРы для передвижения. И теперь из-за этого нехорошего человека мы имеем две роты гвардии Ракс в минуте подлётного времени от района аристократов. Как пить дать, там окажется один или два офицера с высоким индексом развития, о которых говорил Пётр Матвеевич. На это указывало и то, что местные командиры прекратили пытаться атаковать, отступили и организовали оцепление квартала. Они ждали подмогу, а мы теряли преимущество.

Самое неприятное — заметили их поздно. Рохлин был занят в бою, а Ждан гражданский, от него многого требовать нельзя. Ну и главное, не ждали мы их, и теперь поспешная атака на прорыв в любом случае закончится встречей с этим подкреплением. Причём на открытом пространстве, в парке, где из всех укрытий только деревья, а с нами Лира…

Ситуация складывалась патовая. Будь я сегодня командиром, точно бы растерялся и понаделал ошибок, а дядя Саша породил план «Г». Почти идеальный в достижении цели вывести Лиру из района, он всё же вызывал у меня несколько вопросов:

— Ераст, вы уверены в атаке на…

— Да, ещё вопросы?

— Но там будут сопоставимые силы, может…

— Тур, я знаю наши возможности, — связь донесла вздох дяди Саши. — Справимся. Тем более других вариантов нет. Ты к своей части подготовься.

— Понял! Ещё момент, я тут плазменные щиты видел, если надо…

— Своим бойцам отдашь, пригодятся, — недослушал премьер-майор. — Раз вопросов нет, конец связи, начинать пора.

Ерастов отключился, и силы нашего отряда пришли в движение, за полчаса им надо выполнить множество задач, а мне пора вниз, к Лире. Отдыхать и готовиться к прорыву.

Пока спускался, ознакомился с планом «Г» ещё раз, и чем больше всматривался в детали, тем лучше понимал ход мыслей Александра Ярославовича.

* * *

Столкновение с Раксами можно считать разведкой боем для них. И эта разведка показала, что мы — противник малочисленный, но способны укладывать рядовой состав пачками. За то время, что здесь находимся, наши бойцы уничтожили почти половину роты неучтенных гвардейцев. Какой из этого вывод? Простой — не будут Раксы лезть к нам до подхода всех сил. Вообще всех, и из поместья, и с БДК «Виорыб». Только тогда они и зайдут в квартал, проводить поиск и зачистку. Подлетающее же подкрепление — это сдерживающий фактор, чтобы уравновесить силы, вызвать в наших рядах смятение.

Все две роты из транспортеров, скорее всего, так же встанут в оцепление, рассредоточатся вокруг микрорайона, и организуют группу реагирования. Туда точно войдут офицеры с высоким индексом развития, и задача перед ними будет простая: не дать нам вырваться из окружения. Добавим ещё и фактор летального оружия — противник больше не соблюдал никаких правил. Ну а что⁈ Если уж губернатор на их стороне. Победителей не судят.

Итак, чтобы понять логику Ерастова, надо разобрать, с чем мы имеем дело.

Изначально в микрорайоне аристократов квартировала рота гвардейцев противника. Учитывая, что у дворян численность гвардии приравнивается к показателям морской пехоты, а не планетарных сил, где подразделения порой бывают раза в два, а то и в три больше, можно говорить о конкретных цифрах.

В роте морпехов обычно двести семьдесят шесть бойцов вместе с офицерами, плюс два или три отделения поддержки, которая может выглядеть как отряд в тяжёлых доспехах или группа разведчиков, а так же бронетехника: БТР, БТРВ, БММП и БАГи. Всё зависит от ситуации и комплектования. На Тау Метам, помню, Туман сильно ругался, что прислали нас вместо тяжей штурмовиков. У Ракс же с доспехами не очень хорошо, потому вся поддержка — это только боевые машины.

Вернёмся к нашим баранам. Мы уничтожили сто сорок четыре бойца, значит, на земле осталось меньше полутора сотен бойцов гвардии. Согласно данным со спутника, сейчас в парке находится шестьдесят четыре антиграва противника. Из них, только десять это БАГи, ещё четырнадцать уничтожены взрывом особняка. Остальные же переделки с гражданских бортов.

Для понимания, БАГ — это военный бронированный антиграв с пулемётами крупного калибра, гранатомётным и ракетным вооружением. Защита на таких машинах — одно название, зато, в отличие от других, они обладают хорошей манёвренностью и высотой подъема. Самое то в городских боях, где тяжёлая техника почти прижата к земле, а сверху атакует враг. Именно они представляют сейчас наибольшую опасность для нас. В смысле, для Ерастова и ветеранов. Лично мне хватит и обычного карабина, чтобы копыта отбросить. Переделки же, ничем круче двенадцати миллиметрового пулемёта не оборудованы, и страшны только своим количеством, но никак не качеством. Да их спокойно из наших нелетальных пукалок можно прострелить, а броню БАГа нет.

Вот и выходит, что гвардию мы ополовинили. Приплюсуем сюда две роты наёмников, не знаю, что у них взято за эталон численности, но распознанных отметок пятьсот двенадцать, и получится, что против нас, вместе с подошедшим подкреплением, всего тысяча триста человек, да чуть больше полсотни антигравов.

Все эти силы распределены по парку вокруг квартала дворян и получается их не так уж много. Ведь это не какой-нибудь стадион оцепить от фанатов, а распределить отряды на линию почти в два километра, да учитывая, что вход на станцию метро в парке охраняет целая рота. Если мы разом, со всей мощью навалимся, то обязательно прорвёмся. Вот тут и выходят на сцену высокоразвитые офицеры Ракс.

Мы не знаем, сколько их будет, Александр Ярославович допускает, что двое или трое. Точно известно, что индекс развития у них от полсотни пунктов. Такой противник точно ворвётся в самую гущу нашего прорыва и, как минимум, оттянет на себя Серафима и Ерастова, а без их прикрытия мы станем лёгкой добычей. Ну, все, кроме ветеранов, но нам от того ни горячо, ни холодно. Нас уже не будет в живых.

Вот такие пирожки с тунцом. Это еще хорошо, что подкрепление Ракс подошло на взводных БТРах, которые для боя вообще не предназначены. Только для безопасной доставки солдат. Кстати, они уже отправились за новой партией гвардейцев. Надо успеть проскользнуть до их подхода, а то точно будет нам тунец с высоким содержанием «свинца» и без всякого теста.

Но, дядя Саша не зря носит звезды премьер-майора на погонах. Это я потерялся бы в таких обстоятельствах, а Ерастов придумал план «Г».

В домах, где квартировали гвардейцы, нашлись оружейные комнаты, и наши бойцы стали счастливыми обладателями нескольких десятков ПЗРК, ручных миномётов модели «Сеятель» и нескольких сотен напалмовых зарядов к ним. Я сейчас самое основное говорю из перечня добычи, который висел в тактической системе.

Первый шаг плана называется «Небесный веник». Пока мы с Лирой будем отдыхать в туннеле, остальные бойцы нашего отряда начнут отстреливать дроны над кварталом. Задача простейшая. Они все подсвечены со спутника, даже искать не надо. Затем в дело вступят трофейные ПЗРК. Ребятам придётся помотаться по улицам, чтобы со всех сторон дворянского района отстрелять хотя бы половину боезапаса, заставить антигравы отступить.

Тут непредсказуемый момент. Либо они подтянутся под защиту офицеров, либо отлетят подальше от парка. На самом деле неважно. Главное создать напряжённость в их рядах. Чтобы они поверили в атаку, которая последует за этим.

Как только цель будет достигнута, Серафим с Ерастовым на пределе возможностей нападут на метро. Выявят сильнейших бойцов врага, и свяжут их боем, после чего Апостолов отступит к нам, а его место займут ветераны из отделения отца. Их задача разбросать по парку заряды с напалмом, подбить, как можно больше оставшейся техники, игнорируя живую силу противника, и в конце подорвать мины. Это второй раздел плана. Называется «Бешеные ёжики».

Что-что, а «красивые» названия дядя Саша давать умеет. Меня сильно беспокоит эта часть наших действий. Я даже пытался задать вопрос. Думал, что смогу придумать менее опасный вариант развития событий, но Ерастов уверен в своих силах. Блин, даже договорить не дал. Как-то не по себе мне от всего этого. Казалось бы, волновать меня должна третья часть плана, а нет…

Кхм, так, номер три. «За двумя мертвецами погонишься» — это я с моим отделением и Лирой, прорываемся с другой стороны парка. Техники там уже не должно быть, предполагается, что её всю стянут на Ерастова. Против нас останется одна пехота. Задача добраться до леса, тоже разбросать заряды с напалмом, и под прикрытием Серафима вырваться в город.

Я глянул на тактическую карту, против нас в парке не набиралось и пары взводов. В условиях, когда весь противник отмечен на визоре очков, и сам просится на мушку, наш прорыв вполне реален.

Ну а потом четвертая стадия, заключительная. Затеряться среди высоток, добежать до станций метро и уйти под землёй.

В целом, звучит выполнимо. С нашей стороны, так точно. Да и сомневаться в гении и способностях дяди Саши — такое себе занятие. Сказал, что они смогут, значит так и будет. Это у них почти полвека боевого опыта за плечами, не у меня. Так что не стоит даже волноваться. Тем более Ерастов написал, чтобы в парке Лира скинула капюшон и засветилась перед дронами. Так, мельком. Это должно отвлечь внимание врага, и дать им возможность вырваться, а мы уже будем в недосягаемости офицеров.

Не знаю почему, но зудит у меня где-то в голове на грани слышимости. Вроде бы нормальный план, рисковый, но выполнимый, а всё равно…

Оп, а ступеньки кончились. Я поймал себя на том, что уже минуту стою перед входом в туннель. Увлекся деталями плана. Так, надо поесть. Сил понадобится много.

* * *

Я закрыл бронедверь и столкнулся с вопросительным взглядом Лиры.

— Всё хорошо, — улыбнулся и распахнул дверцу гермошкафа с едой, и лекарствами. — У нас есть немного времени, кушать хочешь?

— Нет, — любимая с интересом рассматривая медикаменты на открытых полках.

Я достал первый попавшийся брикет сухпая, глянул на дату и тут же его распаковал. С набитым ртом разговаривать неприлично, да и неудобно, потому промолчал, когда любимая всё же подошла к полкам.

— Редкий препарат, нам пригодится, — с этими словами она сняла свой рюкзачок, и стала засовывать в него коробки с лекарствами.

— Места не хватает, — Лира прекратила попытки впихнуть очередную упаковку, и посмотрела на меня. — Дай свой.

Я передал ей медовый батончик из хлопьев, который только что достал из обёртки и собирался съесть, стащил со спины рюкзак, поставил его на пол, раскрыл пустой отсек.

— Готово.

— Уху, — она пожала мою протянутую руку, от чего я удивлённо на неё посмотрел.

Похожая на хомяка Лира сосредоточенно жевала. Медового батончика не было. Даже обёртку куда-то дела.

Я моргнул. Ещё раз. Любимая справилась с вкусняшкой, чмокнула меня в губы, и тут же юркнула к рюкзаку.

Вкусно! Но мало. Я взял еще брикет сухпайка, и пошёл к оружейной стойке.

Говорил же, что МП3000 самый популярный ПП у аристократов — тут их было четыре штуки. А ещё комплекты снаряжённых магазинов, ящик с гранатами, и защитным оборудованием. Красота!

Пополнив свой боекомплект, я задержался рядом с плазменными щитами. У меня с собой было два таких, только стационарной модели — это, когда он сам разворачивается в рабочее состояние, и стоит на месте. Тут же лежали ещё и переносные модификации с встроенными держателями для руки. Таким щитом можно на ходу прикрываться, как рыцарь, нет, скорее, как легионер древний — щит-то ростовой.

Прав дядя Саша, нам это больше пригодится. Отличное усиление защиты будет, если сразу за щитом выставить свой локальный из ауры. Взял на каждого по два. Мог бы и больше, да не было, кончились.

Запас карман не тянет, правда, бежать теперь будет неудобно, а ещё и рюкзак обратно надевать. Стараниями Лиры он уже утяжелился в полтора раза. Такое ощущение, что кто-то наперёд знал о наших потребностях, и устроил тут схрон ништяков. Хотя нет. Тогда бы тут что-то серьезней гранат и МП было, а так, только оборона и по лекарствам. Так, надо Лиру притормозить. Весь шкаф я точно не унесу.

— Да закинь туда сборные аптечки, зачем столько…

— У нас их и так достаточно, а это очень редкий препарат, — отмахнулась она бутербродом зажатым в руке. — У мамы дома всего одна упаковка, и та почти пустая. Всё на Стахея ушло и на тебя с бойцами.

— В смысле на нас? — протянул Лире еще один крекер с намазанным на него паштетом, и достал из подсумка нужный инъектор. — Дядя Саша приказал уколоться, поможешь? — я быстро оголил плечо. Не люблю через одежду, мало ли, заразу какую занесу.

— Конечно.

Любимая отложила еду в сторону, взяла шприц и ловко воткнула иглу.

— Кстати, это и есть тот самый препарат из дома.

Укол был довольно болезненным, особенно в момент ввода содержимого шприца. Лира убрала инъектор, подула на след от иглы, а затем и поцеловала.

— Надо и мне такой сделать.

— Зачем? — удивился я.

— Это препарат для реанимации после силовых нагрузок, — просветила она меня, достав и передав ещё один шприц. — Стимуляторы, витамины, гормоны, чего там только нет. Лучшее, что придумало человечество, но далеко не всесильное. Однако его часто используют военные, когда предстоит серьезная схватка, на пределе способностей. — Лира поморщилась, во время укола, и продолжила: — кпд и резерв внутренней силы увеличивается в полтора раза, но часто применять нельзя, возможно выгорание и, в лучшем случае, потеря пунктов развития индекса.

— Понятно, — кивнул я. — Допинг.

— Не совсем, но это не важно, — покачала она головой. — Нам надо поесть, и забрать отсюда препарат. Чем больше, тем лучше. В обоих случаях.

Ладно, в вопросах медицины её не переубедить, хорошо еще согласилась перекусить. Правда не уверен, что любимая чувствовала вкус еды. Так сильно увлеклась наполнением рюкзака, что чисто механически принимала от меня пищу, и жевала. Однако пять брикетов сухпайка мы осилили.

* * *

Всё, время вышло. На мониторах Гвоздь с бойцами минут пять как мелькнули в проулке, и уже ждут в технической пристройке. Пора подниматься наверх и выходить на связь.

На этот раз пошли вдвоем. На карнизе замерли, пока я ориентировался в оперативной ситуации.

Согласно инфе в тактической сети, за полчаса парни выбили из квартала все дроны, и уничтожили тридцать два бронеграва. Сбить БАГи не вышло, там была пометка офицера Ракс. Понятно всё, он их и защитил. Собственно только они и патрулировали сейчас парк, летали по кругу. Остальные машины встали у метро, или оттянулись назад, к городу, чтобы не попадать под обстрел.

Гермодверь в техническую пристройку открылась, и в тесноте, среди труб, и оборудования, я увидел бойцов своего отделения.

— Чего так долго?

Анджей улыбнулся и пожал мне руку, обнимая за плечо.

— Лира, — кивнул он почтительно.

— Да вроде вовремя, — ответил я.

Моментально образовалась суета и толчея. Каждый хотел поручкаться и обняться. Давно заметил, в бою время бежит по иному, меньше часа не виделись, а будто месяц прошёл.

— Там такая жара была, — Фея вернулся к своему рюкзаку, рядом с которым валялись две трубы трофейных ПЗРК и парочка РАМ «Сеятель».

— Жара сейчас будет, — Гусаров, как обычно, жевал.

— Я бы сказал пекло, — буркнул Пруха не отвлекаясь от какой-то приблуды, которую пытался закрепить у себя на предплечье. — Да едрёна кочерыжка, помогите мне с этой ерундой, Риф.

И только Чюватов ничего не сказал. Улыбнулся, помахал мне рукой, и поспешил к Байрачному на выручку.

— Это тебе, тоже надень, — Феймахер протянул небольшую коробочку, как у Прухи, и довольным словно у мишки из малинника голосом продолжил: — трофейные, мы их в одном из домов…

— Да двинь ты уже свою точку от меня! — возмущённо прошипел Гусаров. — Достал ей вертеть перед лицом. Весь аппетит отбиваешь.

— Так тесно тут…

Как же мне этого не хватало. Шутливых перебранок ребят, Гвоздя, закатывающего глаза от этой картины, Прухи, что еле слышно матерился на Чюватова — что-то там у них не получалось с креплением приблуды… Как дома оказался! И пусть мы на боевом задании, но вот такие минуты психологической разгрузки важны. Тем более что в радиусе пары сотен метров противника нет, а пристройка закрыта от чужих глаз зданиями. Так что нас не обнаружить не то что по тепловому излучению, но и в любых других спектрах. Аристократы те ещё затейники, свои дома возводили с применением лучших технологий защиты от сканирования и прослушки.

Я пропустил Лиру вперёд, и принялся разбираться с новым для себя девайсом. Любимая же уселась на какой-то ящик, прислонилась спиной к стене и, полуприкрыв глаза, стала наблюдать за нашей суетой.

— Давай помогу, — Анджей ловко справился с креплением коробочки и нацепил её на руку. — Мини установка дымового залпа, тоже трофейная, — он криво ухмыльнулся. — Настолько старая, что мы не сразу её узнали, когда нашли. С нашей системой несовместима, стрелять только в ручном режиме. Вот здесь, — он указал на кнопку сбоку.

— Хорошо прибарахлились, — кивнул я в ответ на его слова. — Взрывчатку дашь?

— Фея! — прошипел Гвоздь. — Где заряд для Тура?

— Да, сейчас, — отозвался наш сапёр, и тут же просеменил к нам. — Вот, — передал он мне несколько брусков и отдельно детонаторы. — Напалм тебе же не надо?

— Спасибо, нет, — покачал я головой. — Вы инъекцию сделали?

— Даже поели от пуза, — ответил за всех Пруха, и кивнул на Мишу, — кроме Гусара. И куда только лезет.

— Троглодит, — подтвердил Фея и пожаловался: — весь мой паёк схомяч…

— Время! — поднял я руку, прерывая его.

* * *

Никак у Хирша не получается поболтать всласть. Ничего, дома наговорится, а сейчас на визоре очков появились два новых отсчёта. Один, чуть меньше часа — время возвращения транспортников с новой порцией гвардии Ракс; и второй — двенадцать минут до начала прорыва.

Я распределил плазменные щиты между бойцами, каждый подхватил своё оружие, и мы покинули пристройку. Тут же рассредоточились в проулке с той стороны, что выводила из квартала аристократов и затаились, приготовившись к рывку вперёд.

Согласно маршруту нам надо выскочить из переулка, пробежать пятнадцать метров по парковке антигравов, которая сейчас пустовала, преодолеть чугунный, декоративный забор, и спрыгнуть на два метра вниз в кусты. Затем промчаться почти километр по газону меж лавочек и дорожек, и через небольшой лес выскочить на ещё одну парковку, за которой начинаются жилые кварталы. И всё это с боем. Хороший, прямой маршрут.

Кстати, как показывал спутник, в конечной точке маршрута было много жандармов. Они убирали с улиц зевак, и не пускали никого в парк. Стандартная практика во время войн аристократов. Работа у них такая. Главное, что к нам лезть не должны — государство не вмешивается в разборки дворян, только выставляет счёт по итогу. Причём завышенный в несколько раз. Очень удобная позиция.

Десять минут до начала прорыва. Всё идёт по плану: солдаты противника в парке; вокруг квартала двигается патруль из десятка БАГов, в них точно есть офицер с высоким индексом развития. Осталось найти еще одного или двух.

Восемь минут. Тактические очки показывают одинокую атаку Серафима на вход метро в парке.

Два десятка огненных шаров сорвались с крыши одного из браунстоунов, пролетели триста метров и вломились в ряды бойцов Ракс, что стояли перед спуском в подземку. Распугали в стороны технику, моментально сожгли полсотни пехотинцев и рассыпались искрами, столкнувшись с мощными локальными щитами. Вот и второй нашёлся.

Ответ не заставил себя ждать. Туда, где только что прятался Апостол, прилетело две ракеты, и устремился десяток бронегравов. Машины не стали подлетать близко, зависли высоко в воздухе над деревьями и залили всё здание огнём из пулемётов. Дом рухнул, а мы стоим, ждём.

Шесть минут. Серафим демонстративно выставил щит, и стал отступать.

Четыре минут. Бронегравы уничтожены ударом с фланга. Жичкин и компания постарались. Вынырнули из соседнего проулка, отстрелялись с ПЗРК и стали запускать в сторону метро силовые техники. Офицер Ракс был на месте, и огненные шары просто растворились в его щитах, но парни не прекращали огонь на подавление. Патруль Ракс рванул к метро. Мы стоим, ждём.

Три минуты. К атаке присоединился премьер-майор. Жахнул толстенной молнией так, что пробил вражескую защиту, и сжег разом пару отделений врага. Ещё одна молния! Вторая! Третья! Офицер Ракс не справлялся с защитой. Одним махом были уничтожены оставшиеся бронегравы. В наших полетели ракеты и мины, но ветераны не стояли на месте. С диким ускорением побежали в парк, в обход метро, обстреливая врага из РАМ, поднимая мощные щиты, которые было некому пробить.

Две минуты! Отметки всех бронегравов из парка сорвались к месту схватки, солдаты из оцепления покидали свои позиции, и спешили туда же. Патруль добрался до места схватки. Кто-то спрыгнул на землю, и тут же запустил в Ерастова огненный луч. Ещё один. Деревья вокруг ветеранов разлетелись в щепки. Обломки тут же вспыхнули яркими звёздами и устремились к людям. Ветераны окутались щитами. Вспышка.

Грохот от взрыва докатился и до нас. Часть тактической карты затопило огнём. Отметки ветеранов исчезли с визора и тут же вернулись. Время!

Я не видел, что было дальше — мы побежали. Проулок выплюнул нас словно из катапульты. Пересекли пустую парковку, и оказались перед чугунной оградой. Навстречу, по газону мчались солдаты из оцепления. Вскинуть МП, на колено. Лиру на асфальт. Огонь.

На открытом пространстве, как в тире. Расстреляли по два рожка, и заряды одного из миномётов. Всё, нет ни одной подсветки на очках. Спрыгнуть вниз, поймать на руки любимую. Вперёд.

Мы мчались мимо лавочек и тропинок. Мимо деревьев и кустарников. Поисковая техника не определяла живых кроме нас. Феймахер на ходу работал из Сеятеля, разбрасывал по парку заряды напалма. Гвоздь на острие атаки, Гусар и Чуватов по флангам. Пруха держит тыл, и уже совсем близко, почти в том проулке, откуда мы стартанули, появилась отметка Серафима.

Мы посреди парка. Спутник фиксирует отметки дронов. Пора.

— Лира! — тычу пальцем в сторону наибольшего скопления беспилотников в небе, и разворачиваю плазменный щит, на всякий случай.

Любимая остановилась, выпрямила спину и откинула капюшон назад. Подняла руку, и, впервые в жизни, показала кому-то… Нет, просто поправила причёску.

— Техника с флангов и тыла! — сообщение от Ждана, но я и так видел, как отметки нескольких беспилотников сорвались к нам.

Пехота тоже стала тормозить, разворачиваться, но им бежать дольше и их перехватит Серафим. С другой же стороны парка, где бушевал огненный ураган напалма стартанули пять недобитых Ерастовым БАГов.

Лес в двух шагах, я схватил Лиру за руку. Окутал внутренней силой и потянул за собой. Не отвлекаться. Только вперёд.

Беспилотники догнали нас у самой чащи. Земля перед нами заиграла фонтанчиками. Я резко обернулся, подхватил Лиру и ушёл в сторону, в перекат, страхуя наше падение индексом. Тут же что-то взорвалось. Ещё раз.

Вскочить на ноги, потянуть любимую за собой. От одного дерева к другому. От одного к другому. Пригнуться, упасть, кинуть плазменный щит. Взрывы слева. Деревья разлетаются щепками. Пискнул компенсирующий костюм, вывел сообщение. Я отмёл его в сторону. Вперёд. Только вперёд!

В какой-то момент всё стихло. Отбились! Вырвались!

Мы оказались на краю леса. Лира, бледная от бега, прижалась ко мне и часто дышала. Я протянул ей флягу с водой, и огляделся. Рядом с нами, среди деревьев, затаились бойцы моего отделения. Сзади догонял Серафим, летели БАГи, а впереди жандармы и пустые улицы. Таймер подкрепления Ракс мерцал красным — осталось десять минут…

Пофиг! Вперёд, вариантов нет.

Выскочили на парковку, пробежали среди антигравов, и оказались на дороге перед оцеплением жандармов. Законники защелкали оружием, навелись на нас. Пруха и Гусар вырвались вперёд, выставили щиты.

Не понял! Какого лешего происходит⁈ Они же нас задерживают. БАГи уже к лесу подлетают! Я задвинул Лиру себе за спину, и взял на мушку законника.

По бледным лицам синих было видно — они сами не в восторге от своих действий. В отличие от гражданских, которые снимали происходящее из окон высоток на инфофоны.

— Бросайте оружие! — тонко взвизгнул кто-то из рядов законников.

— Я графиня Юдина! — любимая выглянула из-за моей спины и протараторила: — Вы вмешиваетесь в войну родов, это нарушение уложений и законов импери…

— Вы арестованы! Приказ генерал-губернатора!

Ах, вот оно что!

— Жги! — Раздался по связи голос Серафима.

— Жгу! — восторженно заорал Фея.

За спинами раздался взрыв, над лесом взметнулось пламя. Исчезли с карты две отметки БАГов, остальные полетели в обход. Покачнулись антигравы на парковке, резанул по ушам хор сигнализаций. Нас обдало жаром взрывной волны.

Кто-то из жандармов не удержался на ногах, и припал на одно колено.

В очках на тактической карте увидел, как из огненного ада с другой стороны парка выбрались семь человек. Чётко различил Ерастова. Он отбежал несколько метров и рухнул на бетон. Бойцы подхватили его на руки, и стремительно потащили в город.

От этой картины меня бросило в жар. На глаза стала наползать красная пелена, и я рыкнул, не узнав свой голос:

— Лежать! Глуши их!

Не успели. Жандармы побросали оружие и вскинули руки вверх. Бледность их лиц дополнилась ужасом в глазах. Я обернулся.

Пламя взметнулось ввысь, разошлось в стороны, и на парковку выбежал Серафим. Его плащ полыхал, на форме были видны прорехи, а над головой кружились маленькие смерчи огня.

В три прыжка Апостол добежал до нас и крикнул не останавливаясь:

— Не стоим!

И снова бег. Где-то сзади остались БАГи и жандармы, по сторонам высотки, а впереди пустая улица. Мы пронеслись мимо двух проулков и свернули налево. Выскочили на пустынный перекрёсток, и побежали в сторону точки эвакуации — очередной станции метро, только по другой ветке.

Три отметки БАГов с разных сторон улицы заходят на вираж. До метро каких-то пятьсот метров! Четыреста! Еще немного. Уже! Почти!

Лира споткнулась и завалилась вперёд. Я обернулся, успел подхватить любимую, но не удержался и мы упали вместе. Тут же вскочили на ноги. Поздно.

Серафим с парнями уже на ступеньках вниз, и к ним летит ракета. На дороге в нашу сторону пенобетон крошится от пулемётной очереди. Толкнул любимую в сторону, отпрыгнул сам. БАГ пронёсся над нами.

Серафим отбил ракету, запустил все смерчи вверх и подбил один из броневиков. Тот закружило, завертело, ударило о стену дома над нами с Лирой.

Взрыв!

Заложило уши, выбило окна. Я прикрылся аурным щитом, прижал к себе Лиру. Горелая туша БАГа рухнула в центре улицы, а нас осыпало стёклами.

До наших двести метров. БАГи вернулись, один атакует вход, второй заходит на нас. Подкрепление Ракс в пяти минутах. Либо пан, либо пропал.

Я разогнал сознание так, что мысли тысячами проносились в мозгу, а время замедлилось. До наших не добежать. У всех боезапас почти на нуле, не осталось ни ПЗРК, ничего другого. Только МПешки, да у меня на руке залповая дымовуха. Серафим сам держится из последних сил, и безбожно мажет огненными шарами по броневику. Надо выбираться самим, куда⁈

Озарение пришло мгновенно, стоило увидеть спуск на подземную парковку через дорогу. Перед глазами развернулся план здания.

Я скинул свой вариант в сеть отряда и крикнул:

— Апостол, уходите. Это приказ!

Сам же выскочил на дорогу. Навёл руку на атакующий БАГ и нажал кнопку залповой системы. Из приблуды вылетел рой маленьких ракет. Броневик применил манёвр уклонения, врубил противоракетную систему, но это была не атака. В воздухе возникло огромное пятно дыма.

Пилот среагировал мгновенно. Вместо пулемётного огня пустил ракеты. Мы успели перебежать дорогу, почти спустились на пролёт по серпантину, как за спиной рвануло. Дважды.

Свистнули над головой осколки. Нас подхватило взрывной волной, толкнуло вперёд и вверх. Только и успел в полёте укутать Лиру своей силой.

Приземление вышло жестким. Меня приложило о стену и пол так, что, кажется, отбил все внутренности.

Поднялся на ноги, достал плазменный пистолет, помог встать Лире и прохрипел:

— Ты цела, Душа моя?

Кивнула. Дышит часто-часто, глаза расширены, рот приоткрыт, меня слушается на автомате. Любимая явно в шоке. Ничего, главное не ранены. Лира, так вообще цела, отделалась лёгким испугом.

— Я сейчас, постой секунду.

Отпустил её руку, дохромал до поворота и посмотрел, что там творится. На полу растекались лужи антикинетического геля, вход на парковку обвалился, тут теперь не пройти. Я даже не вижу просветов меж обломков пенобетона и искорёженной арматуры. Это какой же мощности у них заряды, что, первый слой перекрытий разнесло? Явное нарушение правил войны аристократов. Хотя, о чём я. Правил уже не существует.

Сверился с тактической системой, пока есть сигнал. Один БАГ Ракс улетел в парк, другой кружит над улицей. БТРы с подкреплением через четыре минуты будут здесь. По противнику всё. Наши же два отряда, судя по отметкам, уже в метро. Значит всё идёт по плану. Пора и нам уходить.

Ах, да, ещё было сообщение от Серафима: «Принял! До связи через два часа!». Приятно от такой веры в мои силы.

Вернулся к Лире, чмокнул её в лоб, снова взял за руку, и мы, разгоняясь, поковыляли вниз. Медленно, но верно любимая приходила в себя, я же озирался по сторонам: во время полёта выронил свой МП, и его куда-то унесло. Хотелось бы найти.

Не скажу, что я профессионал с большой буквы, всё же стаж на военном поприще у меня маленький, но поисковую технику включал уже машинально. Потому скопление людей на парковке сюрпризом для меня не стало.

Перед последним поворотом притормозил Лиру, и вместо щупалец запустил поисковый купол. Ну и пусть узнают наше расположение, всё равно отступать некуда, а так, хоть пойму, есть ли у них оружие.

Не было. Вернее, в руках не было. Я вышел из-за угла и, припав на одно колено, навелся на двух жандармов.

— Не двигаться!

Синие замерли, где стояли. Мужики, лет по сорок. Усатые, один щекастый, другой сухой, как старый кизяк. У первого в креплениях на спине штатный карабин. Второй безоружен и как раз наклонился к моему МП. Хотел его поднять, но так и застыл на месте. Даже не шелохнулся, когда с его головы свалился кивер.

— Это моё.

Я кивнул на пистолет-пулемёт, и подтянул его к себе в руку телекинезом. Блин, неисправен.

— Не стреляйте, — щекастый нервно сглотнул. — Ппожалуйста.

— Не буду.

За их спинами стояло с десяток гражданских, в основном молодёжь, но были и взрослые. Они также замерли. Оружия у них не было, только инфофоны в руках. Хорошо, что на мне маска, чую, стану звездой соцсетей.

— Боевая операция рода Юдиных, — успокоил я их, показав знак на рукаве, и поманил к себе Лиру. — Не дёргайтесь, и никто не пострадает.

— Хорошо, мы и не должны мешать Вам, — произнёс сухой. — Воины аристократов нас не касаются, мы жителей с улицы убирали, можно я выпрямлюсь?

Он начал разгибаться.

— Не двигайся, — среагировал я, и законник замер.

Мы уже поравнялись с ними, обходя по дуге и держа дистанцию.

— Без обид, мужики, но сегодня ваш брат на нас уже нападал, — хмыкнул я. — Приказ генгуба.

Оппа, а глазки-то забегали. Блин! Теряем время! Нам в закуток у лифта надо, а это тридцать метров. У меня пистолет только на пятнадцать достаёт. Ладно, сделаем так…

— Аккуратно снимай карабин и клади на пол.

Я дождался, пока щекастый выполнит приказ, и скомандовал:

— А теперь прошу всех отойти в другой конец парковки. Всех!

Народ нехотя потянулся подальше от нас. Обалдеть! Человек с пистолетом им не страшен. Шоу лишают. Зато жандармы были самыми первыми.

Я подхватил карабин, не спуская глаз с толпы, проверил заряды, и приготовил его к бою. Всё, теперь я воин на дистанции. Убрал пистолет и отправил Лиру к лифту, а сам попятился туда же, но спиной.

Вот и закуток. В полу, как и отмечено на плане, стальная решётка без замка — наш вход на технический этаж. Именно по нему я планировал уйти от погони. Там должны быть спуски ещё глубже, до теплотрасс и метро. В Великом Новгороде настоящий лабиринт под землёй, не удивительно, что дядя Саша настаивал на эвакуации таким образом.

Жандармы напряжённо следили за нами от противоположной стены, толпа горожан увлечённо снимала происходящее, а где-то наверху, уверен, всё уже кишело гвардией Ракс.

Теперь надо отвлечь возможных наблюдателей. Я стукнул по кнопке лифта, вскинул карабин и два раза выстрелил по видеокамерам в углах. Сорвал с разгрузки пару дымовых гранат. Хлопнуло, перед нами всё заволокло дымом, и я метнулся к решётке в полу. Напрягся, вырвал её из креплений и спустил вниз Лиру. Приготовился спрыгнуть сам, как что-то выбило искру из решётки. Вырвало её из рук, лягнуло в плечо, в ногу.

Меня швырнуло на стену. Удар в грудь и я падаю вниз. Визор очков затопило красным. Пронзительно закричала Лира.

Глава 10

Вдох, ещё один. Не могу, больно…. Больно дышать полной грудью.

Лежу на спине. Перед глазами кружит цветной калейдоскоп, в уши, словно вату напихали, а в голове пусто, шаром покати. Мыслей нет. Хотя, одна есть. Простая такая, но объёмная, на всю черепушку: «Больно дышать!»

Спереди будто пластина стоит и сдерживает лёгкие, не даёт им расправиться во всю ширь. Приходится вдыхать мелкими глотками, часто-часто, словно после долгого бега.

Я зажмурился, и усилием воли отрешился от действительности. Прислушался к внутренней силе, попытался шевельнуть рукой, ногой…

Конечности слушались, а индекс поддерживал поисковую технику. Удивительно, толи я её так и не убрал, толи включил на автомате….

Неважно. Я нащупал рукой плазменный пистолет и приготовил его к бою. Теперь надо «осмотреться».

Щупальца ауры тут же отозвались информацией: рядом со мной ощущалась Лира, а наверху кто-то неспешно, осторожно приближался к дымовой завесе. Как пить дать, он меня и подстрелил.

Я сосредоточился и прислушался внимательнее. Кто-то превратился в двух людей. Они замирали на каждом шагу, но двигались вперёд. У одного в руках было что-то длинное, наверное, карабин, а другой держался чуть позади.

Ну, точно, Жандармы! Больше некому. Только откуда у них оружие?

Здание содрогнулось. Еле заметно, на самой грани чувств и ощущений. Затем ещё раз. Не знаю, что это, но где-то наверху. Зафиксировав несколько поисковых крючков на законниках, я потянулся аурой дальше.

Щупальца вытягивались, превращались в нити, натыкались на бетон, растворялись в толщи перекрытий, но одно всё же проскользнуло на серпантин дороги, по которой мы спустились на парковку.

Выше. Ещё выше, дальше, быстрее.

Поиск дошёл до самой грани способности, когда почувствовал новый толчок, что-то посыпалось на нить-щупальце, а затем я ощутил людей. Много.

Всё ясно: Раксы уже здесь и расчищают завал взрывом, чтобы пройти внутрь. Значит и в здание они уже кого-то отправили, следовательно, время отлеживаться вышло.

Я «вернулся в тело» и распахнул глаза. Боли не было, наоборот, какая-то лёгкость появилась, и дышалось свободно. На визоре очков, в углу, красной рамкой мерцало сообщение о прямом попадании, да о пустом статусе аптечки.

Отлично, попасть — попали, но ранений не было, только сильные ушибы: локальный щит притормозил пули, а броник и компенсирующий костюм остановили. Последний ещё и отработал по мне арсеналом медикаментов, приводя в чувство.

Взгляд зацепился за системные часы. Они говорили, что на всё ушло две минуты. А казалось, что целый час….

— Сейчас! Сейчас, любимый. Да куда же он делся⁈

О! Звук включили.

Я повернул голову. Лира что-то искала в куче вещей на полу, рядом валялся враз похудевший рюкзачок. Мы находились в коротком, узком коридоре.

— Ростик, я сейчас, только не умирай!

— Душа моя, — я сперва сел, а потом встал на ноги, — бросай всё, мы уходим.

Лира вздрогнула, глянула испуганно, дёрнулась было ко мне, затем к вещам. Скинула накидку, сгребла всё на неё, и, прижав к себе получившийся узелок, вскочила с пола.

— Скорее!

Я схватил Любимую за руку, и потянул за собой. Нам налево согласно плану здания, туда, где за поворотом лестница вниз.

Несколько шагов, и мы достигли цели одновременно с тем, как жандармы подошли вплотную к дымовой завесе.

Законники замерли наверху. Замерли и мы. Они не решались войти в дым, а перед нами была стальная дверь с электронным замком.

* * *

На занятиях в академии с похожими преградами я разделывался играючи, даже с такой моделью встречался. Помню, мне понадобилось полчаса, чтобы открыть её. Там алгоритм защиты хитрый, оттого и пришлось немного попотеть, но в зачёт уложился.

Оборудование для взлома у меня при себе, проблема в другом — времени нет.

Эх, придётся и дальше портить чужое имущество. Эту дверь я открою за полминуты.

Скинул рюкзак на пол, достал брусок взрывчатки и отломал несколько кусков. Размял пальцами, словно пластилин, налепил их на дверную коробку там, где были петли, и ригели замка входили в запорную планку, подключил детонаторы, и отвёл Лиру обратно за угол поворота.

Поисковая техника сообщала, что жандармы уже подходят к люку.

— Открой рот, — я прижал к себе любимую, окутал её защитным коконом и нажал кнопку взрывателя.

Бумкнуло!

Нас обдало бетонной крошкой вперемешку с дымом. Жандармы отбежали от люка, а мы уже мчались дальше.

Железная лестница, огромное помещение с какими-то генераторами, турбинами, и Бог знает, с чем ещё. Очередной коридор, новый спуск, и вот он вход на городской технический уровень.

Снова минирую дверь — уже в традицию превращается. Взрыв, и мы вырвались.

Городская теплотрасса встречала нас пылью, запустением и тусклым светом, словно глубокие сумерки наступили. Сразу видно, здесь люди редко бывают. Хорошо ещё пол под ногами ровный, и можно стоять во весь рост.

Я перевёл очки в ночной режим, и стал монтировать растяжку из всех своих гранат.

— Зачем это? — прошептала Лира, отдышавшись, — здесь же люди ходят.

— Чтобы тормознуть погоню, сюда только враг полезет сейчас, — пара мгновений и готово. — Бежим.

Лира вздохнула, схватила меня за руку, и мы потрусили вперёд.

Трубы вдоль стен, какие-то кабели под потолком, наш топот смешивается с мерным гулом. Поворот, второй, третий. Редкие двери в другие здания, но нам не туда. Тут довольно длинный туннель без ответвлений, примерно с километр, а потом развязка будет на пять направлений. Вот там и затеряемся.

Эхо от хлопка гранат настигло нас на перекрёстке. Вот Раксы и под землёй. Не думаю, что синие сунулись бы так далеко, значит надо спешить.

Я оглянулся назад, на цепочку наших следов в пыли, снял тактические очки и надел их на любимую.

— Что ты делае….

Не дал ей договорить, накрыл губы поцелуем. Затем развернул и подтолкнул в один из ходов:

— Маршрут на карте, беги изо всех сил, и не оглядывайся.

— Ростик, я….

— Беги или умрём! — слегка повысил я голос. — Беги!

* * *

Лира растворилась в сумерках туннеля, а я на максимум запустил поисковые щупальца назад, откуда мы пришли, и полез в свой рюкзак. Вывалил всю взрывчатку, что осталась. Напихал в неё запасные батареи от своего ПП, даже из карабина законника выщелкнул, и стал подключать детонаторы.

По уму, надо бы в углах минировать, чтобы перекрытия обрушить, но у меня всего два с половиной брикета, так что только по центру, благо помещение не большое, да и высота всего два с полтиной метра. Готово.

Я посмотрел на дело рук своих: один брусок на потолке, полтора на полу, и решил усилить. Все батареи и заряды от плазменных пистолетов отправились на пол, в общую кучу.

Всё, даже при желании мне больше нечего добавить. Только тесак, но он мне нужнее. Осталось одеть рюкзак на плечи и поставить таймер. Сколько ставить? Думаю, полминуты форы у нас есть, поисковая техника молчит, да и после растяжки Раксы не сразу осмелеют, всё-таки разом шесть гранат.

Пискнул таймер, и мы побежали наперегонки. Каждый в свою сторону. Обратный отсчёт и я.

Мировой рекорд побит, точно вам говорю. Сам время считал!

Лиру я увидел через тридцать секунд. Как раз свернул, и на перекрёстке бахнуло, подтолкнув меня волной в спину.

Любимая явно устала. Вздрогнула от взрыва, прислонилась к стене и сползла на пол, уронив узелок с вещами.

Я приземлился рядом, приобнял, стянул с неё очки и шутливо спросил:

— Скучала?

Любимая, не моргая, смотрела отрешённым взглядом в одну точку.

— Лир, ты чего⁈

Развернул её к себе, укрыл силой. Дышит, сердце слышу. Жива!

— Малыш, Душа моя! — поцеловал, прижал к себе, провёл по волосам рукой, отстранился и взглянул ей в глаза. — Лирочка, Лира, что с тобой⁈

Её взгляд оживал с каждым словом. Она моргнула раз, второй, подняла руку к моему лицу, слабо провела пальцами по щеке. Приоткрыла губы, словно хотела что-то сказать, зажмурилась, вновь посмотрела на меня и тихо заплакала.

Я прижал любимую к себе. Стал гладить её волосы, утешать словами, но, она вздрогнула и расплакалась навзрыд.

Я же вздрогнул, когда на перекрёстке бабахнуло второй раз.

* * *

— Это не я!

Ситуация «типичный Феймахер».

— Я этого не планировал, — даже интонации голоса, как у Хирша.

Лира молча сжала мою ладонь и прижалась сильнее. Мы стояли и смотрели на завал из обломков бетона: развязки туннелей больше не существовало. Пропал куда-то гул, сменился звуками льющейся воды. Кстати, она уже начала прибывать, и на полу растекалась огромная лужа. Отключился свет, и от ночного режима очков больше не было толку, пришлось включать фонарик.

Как такое вообще возможно? Да, что там такого взорваться могло? Нет, что могло, я знаю, но этого явно не достаточно, чтобы обрушить сотни метров теплотрассы. Да….

Я поймал себя на мысли, что превращаюсь в Фею. Вопросы, отмазки, оправдания…. Да какая разница что⁈ Рвануло и рвануло, нам же лучше. Надо продолжать движение, а с остальным разберёмся позже.

— Душа моя, ты готова? — я отвернулся от завала, и увлёк за собой Лиру.

— Да, — она слегка отстранилась, и ухватилась за мой ремень. — Наверх пойдём?

— Нет, тут сейчас будет куча народу, — я подошёл к своему рюкзаку и достал ещё один фонарь более мощный, чем на очках. — Технику нагонят, рабочих, аварийные службы. Надо уйти, как можно дальше, потом найдём, где отдохнуть.

— Мне тебя осмотреть нужно, возможно, ты ранен.

— Да в порядке всё, просто ушибы, — я прикрепил фонарь на груди, включил его, закинул рюкзак за плечи и взял Лирин узелок.

— Ростик, у тебя форма порвана, это может быть серьезно, хватит бравировать.

— Пойдём уже, времени мало, — я взял Лиру за руку и потянул за собой.

Любимая завела эту тему сразу, как прекратила плакать. Очень настойчиво, даже темнота её не смущала. Она не принимала никаких отговорок. Поразительная настойчивость. Хорошо, что удалось переключить её внимание сперва на завал, а теперь на нежелательность встречи с людьми.

Свет всё не появлялся, и темнота ощутимо давила на мозги. Вернее не она сама, а силуэты и тени вокруг фонарного луча. Они принимали порой столь причудливые формы, что у меня сердце начинало чаще стучать, а рука непроизвольно хватала рукоять тесака. Не помогало даже то, что я постоянно мониторил пространство вокруг, и знал, что рядом никого нет.

Остроты ощущений добавляли мысли, которые вращались вокруг сложившейся ситуации. Я пытался предугадать, каким будет следующий шаг противника. Там такое обрушение, что о нашем местоположении только гадать, да и Раксы, возможно, решат, что мы мертвы. Хотя, вряд ли. Скорее всего, они будут высматривать нас на поверхности. Отправят по городу патрули совместно с жандармами, раз уж губер на их стороне, да будут использовать систему распознавания лиц. На этот раз у них людей будет больше, и с десантного корабля подтянутся силы, и из поместья. Только и мы теперь не понятно где. Искать нас, что иголку в стоге сена. Главное самим не попасться. Потому я и стремился уйти как можно дальше, правда Лира думала иначе. Она замедлила шаг и попросила:

— Люба мой, давай сделаем привал.

— Ты устала? — я остановился и обернулся к ней, — болит что-то?

Боже, как же она прекрасна, даже несмотря на следы всех наших приключений. Ни спутанные волосы, что украшены бетонной крошкой, ни красные от плача глаза, ни пыль на лице с дорожками от слёз, совсем её не портили. Она выглядела мило, не смотря ни на что. У меня дыхание на миг перехватило, чем Лира и воспользовалась.

— Нет, чтобы тебя осмотреть, — она улыбнулась, и потянулась снять с меня рюкзак.

— Душа моя, — я перехватил её ладошки, и поцеловал их. — Не сейчас, ещё рано. Нужно уйти, как можно дальше.

— Ростик, я беспокоюсь, я….

— Лира, — я притянул её к себе, и поцеловал, — понимаю, но не время. Враги могут оцепить районы в радиусе километров пятьдесят и полезть под землю. Пойдём.

Она насупилась, но пошла дальше. Кстати, это и не отмазка вовсе, реально такая мысль в голову пришла. Вот прям сейчас. Я даже притормозил немного — надо было решить, что делать с этим озарением.

Я же в кино такое видел. Уходит человек от погони, в реку нырнул, и федералы ставят оцепление по берегу. Районы перекрывают, дороги и мосты, на станциях метро дежурят — это, когда скрываются в городе. Возможно ли такое сейчас? Почему нет?

Спасателей и аварийщиков нагонят на место катастрофы точно. Жандармы их сопровождать будут, возможно, армию подключат. Хотя, вряд ли. Раксы рядом, их и пустят первыми. Выставят один заслон в туннелях около места обрушения, а второй в радиусе десятка километров, и будут сужать круг.

Получается, мы идём навстречу противнику, а у меня из оружия только тесак. Зашибись.

Нет, я не жалею, что разоружился. Время точно выиграл, но надо что-то придумать. Уходить наверх, в какое-нибудь здание? Так там однозначно посты выставят, плюс камеры повсюду, наш выход заметят. Остаётся только один вариант, спускаться ещё ниже, в метро. Там вдоль электромагнитных трасс идут служебные пути. По ним можно выбраться на станцию, где нас тоже будут ждать.

Торпеду им в дюзы! Куда ни кинь — всюду клин. Обе наши команды точно прорвутся, а мы…. Получается, сам в ловушку загнал нас….

Должен же быть выход из ситуации. Просто обязан быть! По изначальному плану мы уходили в метро, там переодевались в гражданское платье и смешивались с толпой. Всё, ищи ветра в поле.

Проблема в том, что сейчас людей нет, мы везде на виду будем….

Так, поезд идёт со скоростью в несколько сот километров в час. В составе до десяти вагонов. В них находятся пассажиры. Если поймать нужный момент, то можно прыгнуть….

Бред! Там такое воздушное завихрение будет, что нас размажет по стенам. Хотя…. Там же все пути вдоль трассы идут, стена только с одной стороны. Не думаю, что кто-то пойдёт по ним на встречу. Значит, мы можем дойти до станции, и запрыгнуть на поезд, когда он остановится. Главное успевать закрепиться у стены, когда пролетает состав, чтобы не сдуло….

Я ещё до конца не представлял, как всё это будет выглядеть, но других вариантов у нас не было. Так, война план покажет, только одежду сменить надо заранее, потому я остановился и сообщил об этом Лире.

Переодевались в темноте, практически на ощупь в неровном свете фонарей. Эх, жаль броню снимать, она выручила сегодня. Хорошо ещё, что в рюкзак сумку спортивную запихал, в неё можно снаряжение переложить. Идти с ней будет не так удобно, зато она дополняет образ и сочетается со спортивным костюмом из тонкой синтетики. К слову, у Лиры наряд аналогичный моему, только фасон дамский.

Смена образов закончилась умыванием водой из фляги и приведением в порядок внешности. Пока любимая заплетала волосы в косу, я собрал всё нужное в сумку, а в рюкзак запихал всё то, что придётся оставить, и запустил режим самоуничтожения. Минут через пятнадцать легонько так полыхнёт, и кроме сажи на стенах, следов нашего пребывания не останется.

Я закрепил на бедре тесак, поправил тактический ремень на поясе, и протянул Лире мультиочки.

— Готова?

— У нас точно нет времени тебя осмотреть? — спросила она, накидывая капюшон и надевая свой девайс.

— Нет, — покачал я головой.

Лира вздохнула и недовольно протянула:

— Тогда готова.

Она взяла меня за руку, и мы зашагали к ближайшему повороту, туда, где находился спуск на трассу метро.

Я готовился к долгому взлому, подбору алгоритмов управления. Вспоминал всё, чему учили на занятиях. Поэтому открытая дверь меня удивила, но стоило увидеть название модели, как стало ясно, что сработала аварийная система и створка сама отъехала в сторону.

Здорово, когда твой план начинается с приятных сюрпризов.

Второй сюрприз не заставил себя долго ждать. Как только мы оказались внизу, я ощутил множество людей.

Глава 11

Рвануть обратно было первым желанием, но я пересилил себя. Подал Лире знак затаиться, выключил фонарь и замер на месте.

Тут же накатили темнота и холод. Согласно карте на очках, мы находились в небольшом кармане технической тропинки. Где-то впереди должна была быть электромагнитная рельса, но я её не видел. Я вообще, ничего не видел, только чувствовал силой.

Люди, очень много. Стоят посреди туннеля в каком-то контейнере и практически не двигаются. Только два объекта обходят их по сторонам.

Я осторожно двинулся вперёд и выглянул из-за угла. Слева, в ста метрах от нас стоял поезд и светился красным, как новогодняя ёлка. Я включил ночной режим на очках, и присмотрелся внимательнее.

Двух машинистов увидел сразу по световым пятнам. Они обходили вагоны, подсвечивая себе фонариками. Гражданские, опасности явно не представляют. Я присмотрелся к последнему вагону, и очки тут же выдали, что источник света аварийный, химический.

Дела…. Это что же получается, я умудрился подорвать какой-то важный узел электроснабжения, и обесточил метро? Выходит так, и это прекрасно! Я сетовал, что нет людей для массовки? Так вот они. Их однозначно будут спасать, выводить на станцию. Конечно же, там будут Раксы, но пойди, найди нас в такой толпе. Надо срочно проникнуть в поезд.

С этой мыслью, я взял Лиру за руку и потянул за собой. Шли мы медленно, аккуратно, стараясь не шуметь. Это было трудно — под ногами что-то похрустывало.

У самого поезда мы увидели, что стекол в вагонах нет. Я остановил наше движение, отключил ночной режим на очках, и стал дожидаться, когда машинист подойдёт ближе.

Через пару минут до моего уха донесся голос одного из них. Он бурчал себе под нос ругательства, иногда покрикивая, что есть мочи, что бы пассажиры переходили в первые вагоны.

— Дяденька, может Вам помочь?

Как я ни старался, появление вышло неожиданным.

— Ёж….

Мужчина вздрогнул, выронил фонарь, и обернулся к нам.

— Ммальчик ты о… и девочка… — запнулся он, как только рассмотрел нас в красном свете. — Вы что тут делаете?

Ему было лет за шестьдесят. Высокий и крупный из-за полноты, с лицом доброго человека, хотя сейчас хмурился.

— Помочь Вам вышли, — развёл я руками. — Мало ли….

— Обратно в вагон идите, — машинист нагнулся за своим фонариком, подобрал его и выпрямился. — Спасибо, конечно, но ничем помочь вы не сможете, посидите тихо в вагоне, скоро спасатели прибудут и выведут нас на станцию.

— Хорошо, — кивнул я.

Долго уговаривать нас ему не придётся. Добавим ещё несколько штрихов к легенде внедрения.

— Вы случаем не ранены? — поинтересовался я. — Моя супруга доктор, может оказать помощь.

— Нет, — лицо мужчины приобрело благодушное выражение. — Обошлось, слава Богу, но мой коллега сейчас помогает пассажирам, вот ему помощница пригодится.

Точно, в поезде же трое служащих должно быть.

— Отлично, — я добавил радости в голос. — Где он сейчас?

— Во втором был, — машинист осмотрел последний вагон в свете фонаря, и удивлённо воззрился на нас. — А как вы наружу вылезли? Двери же закрыты.

— Через окно, — ткнул я рукой в пустую раму.

— Молодежь, — покачал он головой. — Понасмотритесь своих геройских сериалов….

Мужчина подошёл к раздвижным створкам, что-то нажал и те разошлись в стороны.

— За мной идите.

Он грузно, но ловко залез на высокую подножку и скрылся внутри поезда.

Я подсадил Лиру, и запрыгнул сам. В вагоне было пусто, пассажиры уже перешли в начало состава. В тусклом свете аварийных ламп повсюду были заметны осколки стекол и пятна крови.

Машинист проверил, не остался ли кто, и полез в какой-то ящик под потолком.

— Вот, — он протянул мне аптечку, когда мы подошли к нему. — Сейчас соберём по всем вагонам, и тогда поможешь, дочка. Пострадавших немного, но имеются. Не все пристёгиваются в креслах, так что работы хватит.

— А что вообще произошло? — поинтересовался я.

— Да… кто его знает? — сдержался он от ругательства. — На ходу система отключилась, и пошло экстренное торможение. Вы сами-то как? Не побились?

— В норме.

— Повезло вам.

* * *

Первых пассажиров мы встретили в пятом вагоне.

Люди толпились около входа в тамбур, ожидая своей очереди пройти дальше. Помятые, многие из них прижимали к лицам окровавленные платки и тряпки, кто-то при ходьбе кривился от боли. Съездили за хлебушком, называется….

Выделялись на общем фоне трое мужчин. Они помогали молодой женщине, которая не могла идти сама. Растянули под ней свои куртки, и несли её на этих импровизированных носилках. Один из них, видимо, был мужем, потому что громко успокаивал девушку, когда она вскрикивала от боли.

— Милый, я обязана им помочь, — вырвалось у Любимой, и она посмотрела на меня. — Это мой долг.

Я кивнул.

— Положите её на пол, я врач! — скомандовала Лира, и подбежала к ним.

Мне оставалось только вздохнуть, и пройти следом.

— У неё вывих плеча и перелом ноги, — руки любимой засветились зелёным, и она водила ими над телом притихшей женщины.

— Вы точно доктор? — спросил муж пострадавшей с надеждой в голосе.

— Медицина катастроф, — ответил я вместо Лиры, так как она полностью сосредоточилась на диагностике. — Не переживайте, мы здесь, всё будет хорошо.

Мужчина кивнул и присел в одно из кресел рядом с остальными.

— Так вы развитые, — протянул машинист, — теперь понятно….

— Есть немного, — кивнул я, и отвлёк его от размышлений: — достаньте, пожалуйста, шину из аптечки.

Не знаю, что ему понятно, но лучше пусть делом займётся. От лишних мыслей, знаете ли, одни неприятности, да и Лира молодец. Так хорошо внедрились, а она привлекает внимание. Хотя, не могу её винить. Самому не по себе от последствий взрыва. Это же из-за меня пострадали обычные люди. Пусть я и не хотел этого, и нацеливался на врагов…. Так что любимая права, надо исправлять ситуацию. Помочь пассажирам — наш долг.

В поезде мы пробыли где-то часа полтора. Лира умудрилась израсходовать пять медицинских наборов, оказывая помощь всем, кто в этом нуждался. Коллега машиниста от неё не отставал. Он тоже обладал индексом развития, но, куда меньшим, чем у любимой, и в перерывах с восхищением смотрел на её работу.

Раненых было много. Кто-то не пристегнулся, и вылетел из кресел во время торможения, кого-то посекло осколками. Особо мне запомнились школьник с открытым переломом руки и старушка с крупным осколком стекла в шее.

Не знаю, чтобы я делал, если бы в поезде оказались погибшие. В том, что виноват я, лично у меня сомнений не было. Не важно, какие намерения тобой движут, главное результат. Здесь мы ситуацию исправили, помогли людям, но есть ведь ещё поезда, и там могут быть…. Надо будет узнать потом, есть ли погибшие, и….

Народ зашевелился, пошли шепотки, возгласы, и это прервало мои мысли. Мы с Лирой устроились в конце третьего вагона для отдыха. Любимая так вымоталась, что это было ей необходимо. Она слопала последние два сухпайка и задремала, прижавшись ко мне.

— Спасатели подъехали.

Подошёл Агап Михайлович, тот самый машинист, который первым нас встретил. Представился он уже потом, после лечения девушки с переломом ноги, и затем всегда был неподалёку, оказывая посильную помощь. Своих имён мы ему так и не сообщили, и он сделал вид, что не заметил этого.

— Понял, — кивнул я, и стал будить Лиру.

— Друже, вы вперёд не лезьте, — вдруг перешёл на шёпот Агап, и я с недоумением посмотрел на него. — Мужики говорят, на станции полно дворянских военных и жандармов, — он немного помедлил, ожидая моей реакции, но я лишь молча смотрел в ответ, — ищут девушку с мужчиной в военной форме.

— Мы здесь при чём? — я пожал плечами и сделал вид, что нас это не касается.

— Ну да, — хмыкнул машинист, — а тесак флотский у тебя просто так на бедре висит?

Наши взгляды встретились. Я видел, он осознавал серьёзность ситуации, но всё равно добродушно улыбался. И что мне теперь делать? Убивать его, как шпионы в кино, чтобы сохранить своё инкогнито? Вот ещё, я не кровавый мясник. А так ведь хорошо всё шло….

— Душа моя, мы уходим, — я встал с кресла, контролируя при этом движения здоровяка машиниста.

Лира уже проснулась и, не шелохнувшись, слушала наш разговор, чтобы не привлекать внимание, но при моих словах подняла голову, и с укором посмотрела на машиниста.

— Ребята, вы чего? — виновато протянул Агап, под Лириным взглядом он как-то сразу стушевался. — Я же вижу, что вы не злодеи какие, и к людям с любовью относитесь, так что не сдам.

От него повеяло такой искренностью, какой не может быть ни у одного лжеца, как бы он ни старался. Весь его вид словно кричал, что он на нашей стороне, и отчаянно хочет, чтобы ему поверили.

Сомнения никуда не делись, конечно же, но даже они теперь казались какими-то неубедительными, и я решил рискнуть.

— Благодарю за предупреждение, — кивнул я.

— Не за что, — приободрился Агап, проводил взглядом уходящих в другой вагон пассажиров и продолжил: — держитесь меня, когда доедем до станции, помогу незаметно уйти в другой туннель, по нему доберётесь до следующей станции, там работает другая ветка, сами решите, куда дальше.

— Не страшно нам помогать? — я взял сумку и подал руку Лире.

— Я на флоте двадцать пять лет отслужил матросом в БЧ-3, вот там было страшно.

— Ничего себе, — удивился я, — а в метро почему тогда работаете?

— Торпедный аппарат напоминает, — усмехнулся Агап, — изнутри. — Он развернулся и направился вслед за пассажирами. — Не отставайте.

Спасатели в сине-оранжевых спецовках были повсюду, и от них веяло злостью. Они осветили мощными фонарями пространство, подогнали к поезду платформы на антигравах, и грузили на них пассажиров. Мы смешались с толпой, и хотели занять места по центру, но с краю, чтобы была возможность спрыгнуть, но Агап увлёк нас на передний ряд, сразу за креслом пилота. Сам он устроился перед нами, рядом с водителем, своим ровесником коллегой, который прибыл на эвакуацию и не умолкал ни на минуту.

— Представляешь, командиру спасателей по морде дали, когда он отказался ждать и рваться вперёд начал.

— Это кто же?

— Да гвардеец дворянский, там чуть побоище не началось, примчался какой-то генерал из мчс вместе с бойцами аристо, и прямо там разжаловал этого командира, на виду у всех.

— И чего?

— Да ничего, как военные установили пулемёты, и взяли всё под свой контроль, так мы и поехали. Сначала по встречной ветке с поезда Петровича всех сняли, теперь сюда.

— А дворяне зачем, Андрюх?

— Я ж тебе говорил, ищут девчонку молодую, графиню Юдину, даже фото её показали, — водила на секунду замолчал, и протянул: — милая такая, домашняя, взгляд добрый, весёлый, а они её врагом особо опасным называют, даже награду объявили в тысячу серебром.

Лира при этих словах сильнее натянула на себя капюшон, а меня внутри обдало холодом, побежали мурашки по телу. Сомнения в желании Агапа нам помогать вернулись с новой силой. Соблазнится он наградой, передумает и сдаст нас. Тело и так было в постоянном напряжении, а тут, готовность к бою усилилась стократно. Голова мгновенно очистилась от лишних мыслей, мышцы налились кровью, а внутренняя сила уплотнила ауру, сконцентрировалась в конечностях и замерла готовая к атаке, словно хищник на охоте.

От каких-либо действий меня останавливало только то, что мы ещё не начали движение, и спасплатформа была закреплена для погрузки. Не угонять же мне её пока люди занимают свои места, побьются ведь, да и тихоходная она, на ней с боем не прорвёшься. Только соскакивать в нужный момент, но мы всё ещё были далеко от станции, и пока я решил послушать, что ещё расскажет коллега Агапа.

— Совсем озверели, на девочку солдат натравливать, — процедил Агап. — Ни стыда, ни совести.

— Ага, — согласился водитель Андрей. — Сталеварова на них нет, вот это был генерал-губернатор, а нынешний под дудку новых аристо пляшет и не краснеет, аж противно.

— Да, при нём дворяне не лезли в гражданские дела.

— Угу, ты представляешь, они и Петровичу грозили карами, если тот не будет подчиняться.

— Представляю, как он орал, — протянул Агап с усмешкой.

— А эти потом к нам с фоткой и деньгами, тьфу! — от возмущения Андрей сплюнул себе под ноги.

— И чем тебе деньги так противны? — вкрадчиво, с интонациями змея искусителя спросил Агап.

— Ты бросай это, — вдруг нахохлился водитель. — По роже дам, и не посмотрю, что вместе служили.

— Да ладно, Андрюх….

— Вот тебе и ладно, а как я потом буду внучкам в глаза смотреть? — Андрей снова сплюнул и произнёс, изменив тон голоса на карикатурный: — дедушка продаёт девочек на убой, вот, — он потёр пальцами, — вам на мороженое заработал, — и уже нормальным голосом закончил, — так что ли⁈

— Прости Андрюх, пошутить хотел, — повинился Агап. — Я ведь такой же, как ты.

— В самое сердце пошутил, брат, до боли — скривился водитель и закончил: — да я бы этой девочке помог при встрече.

— Я тоже, брат….

— Хватит болтать, двигаем.

Я оглянулся. Все платформы, кроме одной были полны людей, и водители запускали движки. На месте аварии же оставалось совсем немного спасателей и работников метрополитена.

Приборы перед нашим водителем мигнули, и платформа оторвалась от пола. Андрей мягко переключил скорость, выжал педаль, и мы медленно поплыли вперёд.

Скорость набралась постепенно, но сам транспорт не был предназначен для быстрой езды. Мы двигались по трассе метро довольно медленно, километров тридцать в час. Парили прямо по центру. Мощные фонари освещали туннель словно днём, но сквозняк никуда не делся, даже усилился, обдавая нас холодными порывами на открытой спасплатформе. Пассажиры вжимались в кресла с подогревом, и кутались в тёплые одеяла, я же отгородил нас с Лирой аурным щитом.

Разговор Агапа с Андреем меня успокоил, и предательства я уже не опасался так остро, но напряжение не отпускало. Оно только нарастало с каждой секундой приближения к станции. Я сделал надо собой усилие, и вышел в изменённое состояние сознания. Готовность к бою номер один.

— На Маршала Дубова точно вторая ветка работает? — нарушил молчание Агап, когда до станции оставался один километр.

— Я же тебе говорил, что да, — недовольно отвечал водитель.

— Не куксись, друже, — похлопал его по плечу машинист. — Сделай одолжение, вырвись вперёд, и на станции подойди как можно ближе к туннелю на Дубова.

— Зачем? — Андрей удивлённо посмотрел на друга.

— Я тебя прошу, — улыбнулся Агап. — Так надо.

— Пока не скажешь, не сделаю, — упёрся водитель.

— Ладно, — вздохнул машинист и через своё плечо ткнул пальцем назад: — сам говорил, что поможешь.

Андрей обернулся и уставился на нас.

— Здравствуйте, — потупила глазки Лира и кротко улыбнулась.

Мне же было все равно, я полностью контролировал своё тело и эмоции.

— Зздрасти, — выпучил глаза Андрей, затем повернулся к своему другу, — торпеду мне в гланды!

Он развернулся обратно и тут же вцепился в штурвал. Ожила рация.

— Всем, прижмитесь влево, иду на обгон.

— Что случилось, Фадеич? — раздалось в ответ. — Пассажиру плохо?

— Нет, в гальюн приспичило, — буркнул Андрей. — Конечно пассажиру! Прижимайтесь!

Наш транспорт плавно ушёл вправо, резко увеличилась скорость.

Стоило обогнать какую-то платформу, как она тут же возвращалась на место. Мы обошли всех и вырвались вперёд уже у самой станции. Андрей сбросил скорость до положенной, и в общей колонне спасплатформа вылетела из туннеля.

* * *

Мощные прожекторы освещали станцию, играли тенями. Гудели генераторы, всюду сновали люди в форме спасателей и рабочих метро. На гранитной платформе, меж колонн, стояли медицинские блоки с оборудованием, где оказывали помощь уже спасённым пассажирам. Ситуация радостная, если бы не пулемёты на треногах, да пара взводов солдат с жандармами по периметру. Гвардейцы Ракс цепко смотрели по сторонам, а синие ходили среди людей, и сверялись с инфопланшетами.

На прицел нас взяли сразу же, как спасплатформа появилась из туннеля. Пассажиры загомонили, смотрели на происходящее с радостным недоумением. Лира хотела было съежиться, стать незаметнее, но я её придержал. Нельзя выделяться из обще толпы.

Андрей сбрасывал скорость, но уверенно вёл транспорт к нужному туннелю. Когда пролетели середину станции, а все спасплатформы втянулись на неё, он крикнул по рации:

— Петька, ты слишком быстро идёшь, врежешься же в зад! — И тут же слегка увеличил скорость, тем самым проскочив лишние метры.

— Нормально я иду! — проорала в ответ рация. — Ты пьяный что ли?

— Прости, показалось!

Мы остановились в паре шагов от туннеля на Дубова. Транспорт дёрнулся и выпустил трапы. Пассажиры стали выскакивать на платформу станции, образовалось сутолока и толкотня.

— Как встарь, в трубе торпедной ползаем, — довольно гыкнул Андрей.

— Спасибо, брат, — Агап хлопнул по плечу друга. — Свет отключи, прикроем мальцов.

Больше я ничего не слышал. Мешкать не стал, хлопнул по плечу Агапа, соскользнул вниз с другой стороны и утянул за собой Лиру. Мы юркнули, прикрываясь спасплатформой, в углубление между магнитным рельсом и стеной, улеглись там и поползли вперёд. Фары погасли, и нас окутала темнота.

Глава 12

Слепые, без трости и собаки поводыря, шажок за шажком, не отрывая подошвы от пола, мы плелись на ощупь, словно улитки. Щупальца силы, натыкались на стены, давали направление, но не могли осветить пространство вокруг, и мы не могли ускориться.

Я не рисковал включить фонарик, опасался выдать наше местоположение. Нужно отойти подальше, кажется, впереди поворот, до него сто метров. Целых сто метров, почти бесконечность, а сколько мы здесь бредем? Не могу ответить. Вечность?

Космос живой, там много света, и сплошная тишина, здесь же мрак и холод. Жизнь словно ушла, её поставили на паузу, только капнет по нервам вода, что-то звякнет до дрожи, зашуршит, застучит в ушах, и запляшут скопом, разом все детские страхи, и кошмары.

Тьма подземная давила со всех сторон, сминала волю в тисках, пытаясь выжать разум, лишить спокойствия, но тщетно. Я просто знал, что рядом никого нет, иначе разорвал бы его на части. Сила бурлила во мне, переполняла, согревала изнутри, и я старался делиться этим теплом с Лирой, быть для неё маяком, опорой во мраке.

Я не возмущался, не роптал на судьбу и ситуацию, и хотел только одного — видеть. Это желание захватило меня, толкало вперёд, превратилось в предвкушение момента, когда включу фонарь. Я всматривался в темноту, прислушивался к ощущениям, напрягал поисковые щупальца. Именно это стало олицетворением скорости в черепашьем походе.

Без результата. Всё, как и было, только глаза устают и слезятся. Я моргнул и замер….

— Что там? — тревожно прошептала Лира, уткнувшись мне в спину.

Я не ответил, стоял, зажмурившись, и не мог поверить своим глазам. Звучит абсурдно, но не знаю, как сказать по-другому. Темнота исчезла, сменилась туманом, сквозь который проступало окружающее пространство, или это дымка? Не понимаю, да это и неважно. Я видел!

Туман колыхался вокруг нас. Он то сгущался, скрывая стены и пол туннеля, то начинал рассеиваться, и всё вокруг становилось видимым, пусть и слегка искажённым.

Я прислушался к ощущениям. Закономерность заметил не сразу, но….

— Ростик, — Лира сильнее сжала мой пояс, тревоги в её голосе добавилось.

— Всё хорошо, Душа моя, — я нашарил её руку сзади, и нежно погладил. — Отдохнём немного.

Присаживать любимая не стала, а я вернулся к своим опытам.

Открыл глаза, и снова ослеп. Зажмурился, вернулся в туман. Убрал щупальца, и попытался видеть аурой, вдруг будет лучше, но темнота была ответом. Вернул щупальца, и снова темнота.

Застучало сердце, вспотели ладони, заныло в левом боку. Захотелось кричать и рвать воздух руками, но я не двинулся с места. Задышал глубже, открыл и закрыл глаза, сосредоточился.

Не надо паники, ничего страшного не произошло, всего лишь смена техник. Если результат другой, значит, делаю не то, надо вспомнить, как было в прошлый раз.

Экспериментировал недолго, но разобраться в новой способности получилось. Это не поисковая техника. Там я постоянно держал щупальца-нити, словно рыбак леску, и ждал поклёвки, а тут выбрасывал и тут же подтягивал назад. Видимо, в какой-то момент блужданий, я стал делать неправильно, и качество техники перешло в количество забросов, а затем сработали законы физики, по которым живёт наш мир.

Свет отражается от поверхности, и мы видим предметы, тут был тот же принцип, только от щупалец ауры. Они ударялись о предметы, отскакивали назад, создавая вибрации, которые преобразовывались в очертания объектов и представали перед… пусть будет третьим глазом, картиной окружающего пространства. Кстати, так и назову эту технику.

Область и чёткость видимого в тумане зависела от количества и скорости возврата щупалец, а их толщина не играла никакой роли, хоть совсем тонкие нити ауры запускай. Осознав это, получилось довольно быстро подобрать удобный режим работы с техникой, и дымка отодвинулась на пять метров вперёд.

Я убрал Лирины руки от своего пояса, ещё раз успокоил её, и прошёлся из стороны в сторону. Подпрыгнул, кувыркнулся, ускорил шаг, дымка послушно двигалась вместе со мной, соблюдая дистанцию. С не привычки хотелось открыть глаза, да было неуютно от неизвестности за стеной тумана, но с этим можно жить, даже исправить частично. Я запустил поисковую технику параллельно третьему глазу, и почувствовал себя человеком.

Лира стояла там же, где её оставил. Я не видел лица любимой, цвета одежды, только очертание силуэта. Она переступала с ноги на ногу, то теребила манжеты на рукавах куртки, то переплетала пальцы между собой, и вертела головой, прислушиваясь к происходящему.

— Я здесь.

Шагнул к ней, взял за руки, и без ошибки, с первого раза нашёл её губы своими.

— Пойдём, — потянул её за собой, попытался ускорить шаг.

Не вышло. Это у меня теперь новое зрение, а Лира всё так же шла с опаской, осторожно, вслепую.

Долго не думал, подхватил её на руки, и зашагал вперёд. Так в любом случае быстрее, чем учить новой технике, да и рассказать о способности можно на ходу.

* * *

Лира была лёгкой, почти невесомой. От неё веяло радостью и удовольствием. Она обняла меня за шею, прижалась всем телом, и нежно прикасалась своей аурой к моей коже. Всего пара шагов, а я уже ощутил, как отступают даже намёки на усталость. Эта часть нашей прогулки под землёй нравилась мне больше, чем….

Человек! Приближается сзади и быстро. Куда прятаться?

Поисковая техника дала чёткий сигнал, и я шагнул к стене. Поставил любимую на пол, и зашарил руками по бетону. Не ошибся, выемка. Сила отметила здесь неровность, ложбинку, складку, если хотите, но не совсем пустую… понятную что ли.

Я нащупал резину проводов, толстенных, словно древние морские канаты. Они плотно переплетались друг с другом, образуя сплошную стену, но за ними была ниша, где можно укрыться. Хорошо, что нет электричества, иначе бы я сюда не полез и не потянул за собой Лиру.

Пригнуться вниз, к самому полу, затаиться.

Человек всё ближе. Не знаю кто это, друг или враг. Сейчас ставки слишком высоки, мы без «минуты» вырвались из окружения, потому я буду сперва бить, потом спрашивать. Щупальца поиска контролировали каждый его шаг, а я готовился нанести силовой удар.

Помню, Мангуст говорил, что он не делается в слепую, но придётся пробовать. Надо видеть конечную точку? Фокусироваться на ней? Хорошо, совместим с техникой третьего глаза. Возьмём одно из щупалец и зафиксируем на противоположной стене. Буду бить вдоль него, как только противник окажется на линии.

Замерло всё. Кажется, даже сердце перестало биться. Я сосредоточился на цели, и готов к любой ситуации.

Человек вышел из дымки и обрёл очертания. Огромный, широкий, в руках….

Не заметил! Удар. Вперёд.

Враг успел только пикнуть. Я оказался рядом раньше, чем выбитый фонарь стукнул об пол.

Налетел, схватил за руку, подсёк ноги, и тут же навалился сверху, приставил тесак к горлу.

— Назовись, — прошипел я.

— Агап, — пискнул человек и замер дальше.

Я открыл глаза, наклонился ближе, и на секунду включил свет в очках на малую мощность. Точно, Агап.

— Ты что здесь делаешь? — прошептал я, вставая с машиниста.

— В трубу лезу, — зашевелился тот. — Помочь решил, да включи ты свет, не видно ни зги.

— Заметят, — меня насторожили его слова. — Ты уже помог.

— Мы за поворотом, не заметят.

Я включил фонарь на очках. Вроде бы никого не ощущаю, да и поворот я пропустил, оказывается.

— Парень, — посмотрел на меня, а затем на тесак Агап, — я чуть не обделался.

— Извини, издержки профессии — пожал я плечами. — Так чем помочь решил?

— А как ты объяснишь спасателям, что делаешь на трассе, да ещё идёшь от другой станции?

Действительно, хороший вопрос. Не думаю, что он соблазнился наградой и решил нас предать. Здесь уже были бы гвардейцы Ракс, так что задвинем паранойю назад.

— И как будем отбрехиваться? — я достал свой фонарь и пошёл высвобождать Лиру из ниши.

Хм, не думал, что так отлично получится замаскировать её за кабелем, даже со светом почти не заметно.

— Пахома проведать иду, а тут вас нашёл и теперь сопровождаю до ближайших спасателей.

— Звучит правдоподобно, может прокатить — яподошёл к машинисту, держа любимую за руку. — Ну, пойдём тогда?

— Только фонарик найду, — улыбнулся Агап, — а задумка сработает, вот увидите.

* * *

Вместе шагать веселей, особенно, если есть свет. Я вздохнул свободнее, когда прекратил поддержку третьего глаза, даже не ощущал, как тяжело даётся эта техника. Сразу же выяснилось, каким образом пропустил поворот. В темноте мне всегда казалось, что он впереди, а это всего лишь туннель плавно изгибался. Поэтому мы давно уже скрылись из прямой видимости противника, и могли включить фонарик. Досады от промаха не было, жаль, конечно, потраченного времени, зато научился новому приёму.

По пути Агап рассказал, что их с Андреем помощь осталась незамеченной со стороны. Только помучили расспросами, почему ускорялись, кому было плохо, да отчитали Фадеевича за ошибки, чтобы впредь казалось меньше.

До вставшего на Дубова поезда мы добрались за двадцать минут. Спасатели встретили нас хорошо. В историю Агапа поверили, выделили нам спасплатформу с пилотом, даже не верится, что здесь всё прошло так легко и просто.

Пока летели, молодой водитель, что представился Петром, рассказывал, как они эвакуировали пассажиров. Погибших не было, опасных ранений тоже. По всему выходило, что у нас была ситуация куда серьёзней.

— А военные на станции есть? — ненавязчиво поинтересовался Агап, пока мы с Лирой отыгрывали шок и растерянность. — У нас там целый полк пригнали.

— Скажете тоже, Агап Михайлович, — махал рукой Петя, — зачем столько? — и тут же добавил: — жандармы приезжали, это да, искали кого-то, а военных было мало, человек пятьдесят.

— Приезжали? — уточнил Агап.

— Ну да, — закивал водитель, — как пассажиров проверили, так толпой и уехали, оставили немного людей для поддержки.

— Какой поддержки? — вырвалось у меня. — Сколько их?

— Порядка, — отвечал Пётр, не оборачиваясь. — У нас же другая линия метро работает, народу полно, вдруг полезет кто в туннель, — а потом постарался нас успокоить: — не волнуйтесь, там достаточно людей, чтобы оказать вам помощь.

Ага, не волноваться. Прям в тему рекомендация. Знал бы он, что происходит на самом деле….

В конце туннеля замаячил свет. Мы подлетали к станции Маршала Дубова. Пётр включил рацию и доложил о новых спасённых. На том конце уточнили количество. У меня в голове замкнуло. Я не знал, как ему помешать….

— Триста метров, — сказал для меня Агап.

Он сам побледнел, видимо, испугался, что я атакую парня.

— Да, совсем чуть, — согласился с ним Пётр. — Поднажмём, — и тут же ответил на вызов: — двое, парень и девушка.

Время для меня замедлилось. Спасплатформа рванула вперёд, но я не ощутил скорости. Повернулся к лире, включил на её очках режим мультимедиа маскировки и приготовился к последнему рывку.

События повторялись, только на этот раз здесь было прекрасное освещение и отсутствовали пулемёты. Транспорт вылетел из туннеля, и затормозил напротив середины платформы. Упала подножка, выдвинулся трап, и мы выскочили на гранит перрона.

Пётр хотел было что-то сказать, но его уже никто не слушал. Я окинул взглядом станцию и тут же шагнул за колонну, утягивая Лиру за собой, чтобы нас не видели. С правого края платформы к нам бежало с десяток жандармов, за ними шли врачи, а впереди, разделяя станцию пополам, стояли металлические ограждения, за которыми непрерывно двигался людской поток.

— Агап, благодарю за помощь, ты с нами?

— Мне ничего не будет, — улыбнулся машинист. — Идите, я задержу их.

Мы пожали руки, и он пошёл навстречу синим, а мы наоборот двинулись от них. От колонны к колонне, приближаясь к ограждению. Сзади что-то крикнули. Быстрее.

Секунда, и мы у забора. Высота по грудь. Подсадить Лиру, перемахнуть самому. Одно мгновение, и мы в потоке, идём по течению к выходу.

Подошёл поезд уже с нашей стороны платформы. Шаг, второй, сменить поток на встречный, ускориться. Извини прохожий, что толкнул тебя… вас. С шипением закрылись створки, состав тронулся. Мы успели.

* * *

Катались на метро долго. Сначала пришлось сменить шесть поездов, чтобы запутать возможных преследователей, а затем мы отправились подальше от квартала аристократов, на другой конец города.

Лира спала. Объелась шоколадом с чипсами, которые я купил в автомате во время одной из пересадок, напилась лимонада, удобно устроилась в мягком кресле, положив голову мне на колени, и провалилась в царство морфея. Я же был настороже, всё проверял, нет ли за нами хвоста.

Вроде бы всё спокойно, можно выдохнуть, и подумать, как быть дальше.

Думаю, через пару станций поездка закончится. Можно и дальше проехать, дать Лире отдохнуть, но будет как раз конечная по этой линии, да и нам пора уже подниматься наверх, и выходить на связь. Конечно же, у нас в метро и интернет, и инфофоны работают, прогрессивное общество как-никак, но у меня всё завязано на военный спутник и его систему шифрования, чтобы переговоры не могли перехватить. Только сюда его сигнал не добивает, а переключаться на местную сеть опасно.

Эх, хорошо будет. Выйдем на поверхность, обрадуем всех, что живы. Наверняка ребята уже в безопасности и гадают, куда мы пропали. Представляю, как обрадуются домашние, как меня будет отчитывать Ерастов, скрывая радость за нарочитым возмущением.

Возможно, удастся куда-нибудь зайти и нормально поесть, пока будем решать, как попасть домой. Главное, на глаза жандармам не попадаться, а камеры наблюдения, и система распознавания лиц нам не страшны. Мультимедиа маскировка делает их бесполезными. Она не обманет людей, но любое электронное устройство вместо наших лиц увидит другие, а голос так вообще не слышит.

Отличная штука, военная разработка, правда, запрещённая для гражданских. За её использование грозит крупный штраф и разбирательство. Зато у нас их полно, и нам можно, когда на службе.

Ладно, хватит мечтать, пора будить любимую.

* * *

Конечная станция встречала нас в отличие от остальных почти пустым перроном. Я хотел было сразу идти на выход, но Лира придержала меня, взяв под руку.

— Ростик, давай в уборную зайдём.

В туалет, так в туалет, тем более один из женских рядом.

Перед входом в дамскую комнату я замер, проверил поиском, что внутри никого нет, все кабинки пустые, и открыл дверь, сделав галантный жест рукой:

— Прошу.

— Ты тоже заходи.

Любимая буквально втащила меня внутрь и тут же заперла дверь изнутри.

— Раздевайся! — потребовала она, оборачиваясь ко мне.

— Лир, ты чего? — удивился я.

Нет, так-то в голове крутилось несколько мыслей, и не все были приличными…. Ну, правда, не страсть же взяла над ней верх, не подходящее место и время же.

Пока я думал, она не стала ждать от меня действий, сама расстегнула и стащила куртку, а штаны спустила до колен.

— Компенсирующий костюм расстегни и сними по грудь, — она положила куртку рядом с умывальником, и стала мыть руки.

— Душа моя, нас наверху заждались….

— Ты ранен, и не спорь, — она выключила воду, замерла напротив и добавила: — Я провела диагностику, пока ты на руках меня нёс, на левый бок посмотри.

Глянул вниз. Костюм в том месте был порван и стянут вокруг прорехи. На рваных краях наноматериала угадывалась кровь. Несколько заторможено я стал выполнять команды любимой.

— Дальше я сама, — произнесла Лира, когда я всё сделал в точности. — Обезболивающее пока действует, но может быть неприятно.

Признаться, я до конца не верил в своё ранение. Потому был готов увидеть огромный синяк во всю грудь и часть живота. Ещё два таких же, только чуть меньше на плече и бедре, но когда она сняла костюм, вид стянутой рваной раны меня удивил.

Лира легонько пробежалась пальцами по коже вокруг запекшейся крови, надавила на края, и рана разошлась, выпуская зелёный гной, а я дёрнулся и зашипел от неожиданности. Боли, как таковой не было, так, стрельнуло что-то.

— Прости, прости, — любимая тут же приложила свою ладошку к моему лбу. — Рана не особо опасная, сквозная, но медицинский гель не до конца растворился, и при нагрузке она может раскрыться.

— Я в порядке, не пойму, откуда она там, — прошептал я. — Даже не чувствовал.

— Не удивительно, — Лира достала из моей сумки хирургический набор и разложила его на подставке для умывальников. — Ты постоянно на адреналине, и автоматика тут же навела мощную блокаду.

Она подготовила какой-то тюбик с лекарством, надела перчатки, и взялась за инструмент, похожий на стилус, а я вспоминал, прошедшие события. Кажется, было какое-то сообщение, когда по нам дроны палили в лесу, но я не придал ему особого значения и просто отмахнулся.

Пока я отвлекался, Лира уже начала водить по моему телу палочкой. Сначала по спине, а потом и по животу, и её руки в этот момент светились мягким, но довольно ярким зелёным светом. Длилось это минут десять, а когда она закончила, и сняла перчатки, я увидел ровный шов и слегка розовую кожу на месте ранения.

Душа моя смахнула лёгкую испарину со лба, и улыбнулась.

— Вот и всё, через пару часов и шрама не останется.

— Без медкапсулы? — удивился я.

— Аннелиса Торбеновна превосходный учитель, — Лира стала водить руками над моей грудью, где фиолетовым солнцем распустился синяк. — За одну только ночь, когда Евстахия оперировали, она показала столько нюансов и тонкостей работы, что никакие академии не нужны.

— Мама может, да, — согласился я, вспоминая своё детство.

— Великая женщина, — кивнула Лира.

— Вы обе великие, — я понял, куда она клонит. — Ты же знаешь, что пока ты ждёшь, я всегда вернусь?

— Сейчас самая трудная часть работы, буду убирать синяки, и лечить ушибы, — нахмурилась любимая, но затем всё же улыбнулась. — Знаю.

— Вот, а потому….

— Пациент, не отвлекайте доктора, — чуть распевно произнесла она, и я почувствовал, как моё тело нежно окутывает теплой силой. — И это всё равно не отменяет волнения.

* * *

Лечение продолжалось долго. Я устал стоять на одном месте, непреодолимо хотелось почесать всё тело, но приходилось сдерживаться.

В какой-то момент Лира убрала руки, отстранилась, и устало осмотрела меня целиком. Увиденное ей понравилось. Она улыбнулась, чмокнула меня там, где был синяк, и довольно произнесла:

— Всё.

— Наконец-то, — выдохнул я, и стал скрести пальцами по груди, спине и рукам. — О, да, так хотелось….

Любимая вдруг игриво улыбнулась, взяла меня за руки и прильнула к груди.

— А знаешь, чего хочу я? — томным голосом спросила она, и снова поцеловала место ушиба. — Знаешь?

Она стала нежно покрывать поцелуями моё тело, её ладошки заскользили по спине, животу….

Да, я помню, что не время и не место, но как я могу отказать возлюбленной в её желаниях? Тем более она права, надо дать выход напряжению.

Желание охватило меня моментально. Я обнял любимую одной рукой, другой нашаривая молнию на куртке. Почувствовал ладонью упругий холмик груди, вдохнул запах её волос, потянулся за поцелуем….

Лира вывернулась из моих объятий, замерла в двух шагах и весело рассмеялась.

— Одевайся! — задорно выкрикнула она и скользнула в сторону. — Нас же заждались!

Захлопнулась дверь в одну из кабинок, а я стоял и ловил ртом воздух. Вот это развод! По всем правилам. Хах, ладно, вызов принят. Пойду, умоюсь, хоть какая-то альтернатива холодному душу.

* * *

Мы чуть подурачились, пока убирали следы операции, потолкались на лестнице, пообнимались на эскалаторе. Настроение было игривое, лёгкое. Мы спаслись, самое сложное позади. Скоро будем дома.

Поверхность встречала нас редкими прохожими и появившейся связью. Люди на улицах шли в стороны перекрёстков, там стояли внушительные группы жителей с голотранспорантами над головами, и что-то выкрикивали. Неподалёку от митингующих, находились отряды жандармов. Я заметил не так много законников, их было куда меньше, чем припаркованных служебных автогравов.

Я не понимал, что происходит, и повёл Лиру к ближайшему зданию, чтобы слиться со стеной и не отсвечивать на открытом пространстве. Надо осмотреться.

— Ростик, ты жив, — раздался по связи какой-то уставший голос Ждана, — хотя бы вы появились.

— Ждан, как… — я замер на полпути, когда дошло. — В смысле хотя бы мы?

— Дорогой, — голос сменился на мамин, — ни Саша, ни Серафим так и не вышли на связь.

Меня словно током ударило.

— Ккак? Ребята….

— Не знаю, но вас ищут жандармы по всему городу, у них метрики Лиры, не попадайтесь им на глаза.

Стоило ей договорить, как я заметил двух законников метрах в ста. Они вышли из-за поворота и по тротуару направились в нашу сторону. Блин, блин, блин! Надо укрыться.

— Мам, что-нибудь слышно о ребятах, какие-нибудь новости, сообщения?

На тактическую карту времени не было, я просто отвернулся, и быстрым шагом пошёл от синих. Лира двигалась рядом, держа меня за руку. Она не слышала разговора, но поняла, что-то не так.

— Нет, в сми и соцсетях ничего.

Жандармы шли следом. Проулок, что там? Кажется, вывеска бара. Можно укрыться, пока синие с улицы не свалят. Заскочим на минуту.

— Значит, они живы, просто не выбрались ещё, — подвёл я итог разговора.

На сердце полегчало. Мы почти у входа в кабак.

— В городе облава, но да, особого движения не заметно, — согласилась со мной мама. — Пару часов назад затихло.

— Не думаю, что их поймали, — я даже головой качнул. — Появятся, время ещё есть.

— Будьте осторожны, сынок.

Я приоткрыл дверь, пропустил вперёд лиру, и оглянулся, попятившись в бар спиной вперёд. Жандармы поравнялись с проулком и остановились, обернувшись назад.

— Не переживай, мамуль, всё будет хорошо, конец связи.

Я почти закрыл дверь, продолжая наблюдать в щёлку, когда к синим подошло еще двое законников, и они вошли в проулок.

Да чтоб их!

— Любимый, — вдруг прошептала Лира, — тут….

Я обернулся. В баре сидело и смотрело на нас человек двадцать. Сплошь жандармы. Один из них указал на Лиру:

— Та девка, хватайте её!

Глава 13

— Я попал в него, Войцех, попал, — тощий жандарм за барной стойкой крутил в ладонях кружку пенного напитка, и канючил одну и ту же фразу.

— Успокойся, Латек, — ерзал на стуле щекастый напарник, — попал, но не убил.

— Какая же у него сила, раз тела не было, и кровь, ты видел кровь⁈

Толстяк кивнул, вместо слов допил свой напиток и рукой сделал бармену знак повторить.

— Он точно ранен, надо было идти быстрее, — худой отставил кружку в сторону, и посмотрел на соседа, — это ты виноват, твоя трусость оставила нас без денег.

— Скорее твоя жадность, Латек, — поморщился толстяк, глядя куда угодно, только не в лицо напарнику. — Говорил тебе, стреляй в девку, но ты никогда не слушаешь.

— Тогда дыма ещё не было, он бы нас пристрелил…

— И это меня ты называешь трусом? — Щекастый, наконец, встретился взглядом с товарищем, и тот вздрогнул. — Ты глуп и ничего не понимаешь, он бы замешкался и погиб следом.

— Но за живую больше денег, — тощий отвернулся и стал рассматривать свои ботинки.

— Жадность и тупость твои пороки, за мнимой выгодой не видишь главного.

— Это чего? — вскинулся Латек.

Войцех дождался, когда бармен отправится в зал, и ответил:

— Ты видел, как Раксы взорвали реактор метро? —

— Даже записал на камеру, о… — заблестели глазенки тощего жандарма, — думаешь, они заплатят нам за….

— Идиот, — покачал головой толстяк, — причём круглый, — тут же схватил напарника за шею и притянул к себе. — Удали запись, если хочешь жить.

— Я….

— И надо залечь на дно, пока всё не успокоится.

Звякнул колокольчик и оба жандарма обернулись ко входу. В бар зашла девушка, замерла, оглянулась и что-то сказала парню, который пятился следом спиной вперёд.

Войцех спрыгнул со стула, взмахнул рукой и закричал:

— Та девка, хватайте её!

— Живой или мёртвой! — вскочил Латек.

Камеру наблюдения тряхнуло. Видеозапись на мгновение подёрнулась рябью, скрывая происходящее, но я и так знал, что будет дальше.

Силовой удар, воздушная волна, и мебель в зале разлетелась в стороны. Синих впечатало в стены, всех, кроме двоих. Я успел мельком разглядеть погоны вахмистра и поручика, когда сошёлся с ними в рукопашной. Мельком, потому что всё быстро закончилось.

Никакого эпика, раскидал, как котят. Пара ударов, и самые сильные жандармы в баре мешками валяются на полу.

* * *

Законники уже минут пять как обезврежены, разоружены, связаны, и заперты в подсобке. Лира оказывала им медицинскую помощь, оборудование для взлома трудилось над видео камерой тощего жандарма, а я сидел за уцелевшим угловым столиком и смотрел запись с камеры наблюдения, снова и снова.

Перематывал к началу, останавливался на непонятных моментах, включал покадровый показ — так быстро всё происходило. Я анализировал случившееся, пытался понять, что произошло, а главное, как?

Думаю, вы тоже удивитесь, если поднимете машину без домкрата, чтобы сменить колесо. Что-то похожее произошло и со мной.

Например, вот этот момент — в бар ввалились четыре жандарма. Я как раз заканчивал с последним синим, окончательно его вырубая, потому находился далеко от входной двери. Законники тут же ломанулись назад, на улицу, и я не могу понять, как остановил их.

— Э, Сюда иди!

Не помню, что бы этого кричал, но факт на лицо. Первый жандарм уже распахнул дверь, как она с силой захлопнулась, ударив его по голове, отбросив на товарищей. Секундная заминка, враги пытались удержать равновесие, а я уже рядом.

Хорошо, это все рядовые и унтера, а как быть с обер-офицерами? Ладно вахмистр, по идее у него индекс не выше двадцати пунктов, скорее до, чем ровно, а как быть с поручиком? Я же видел, как он ставил локальный щит, тот даже бледно светился. Я заметил, да, но не почувствовал. Два удара, ярко-синяя вспышка на видео, и законник лежит.

Конечно, совсем недавно я боролся с пиратами, но у них и развитие было ниже десятки, а с их командирами пришлось потеть по полной программе, чуть не погиб. Тут же была имперская жандармерия, противник куда более сильный…. Как?

Это не укладывалось в моей голове, я даже встал из-за стола, чтобы пройтись по залу, но замер на месте, вглядываясь в планшет. Меня озарило догадкой.

Кажется, понял. За цифрами индекса и словесными кружевами описания, потерялась реальность. Каждый пункт расписан по возможностям в теории, и до двадцатки я её хорошо знаю, настолько хорошо, что до сих пор мыслю на этом уровне.

Моя сила слишком быстро увеличилась, а я этого не заметил, не осознал. Только в бою, во время схватки, используя на автомате то, что вдолбил в меня Мангуст, я раскрываюсь полностью. В остальное же время осторожничаю, будто до сих пор школьник с одиннадцатью пунктами развития, хотя знаю точно, что вчера было двадцать восемь.

Взгляд снова сфокусировался на записи драки. Инфопланшет продолжал крутить её, не останавливаясь. Только в этот раз картинка воспринималась по-другому.

Я понимал свои действия, читал чужие движения, как раскрытую книгу. Чувствовал каждый миг, видел, что могло бы быть, поступи по-иному. Снова проживал каждый момент схватки.

Спина сама собой выпрямилась, плечи расправились, ноги налились лёгкостью, аура закрутилась, стала осязаемой. Мой самый злейший враг это я сам. Все ограничения у меня в голове, а на записи момент триумфа.

Я крут! Силён и опасен!

Я раскатал жандармов, как каток велосипеды. Хотя, нет, это слишком… не зазнаваться….

Я волк среди овец. Лис в курятнике, медведь среди пчёл….

Тур в человечьем обличии….

— Ростик, ты чего застыл как монумент? Штаны снимай.

— А?

— У тебя дырка на попке, трусы видно.

Голос Лиры ворвался в мои мысли, отвлёк, сбил с панталыку. В руках иголка с ниткой, глаза искрятся весельем.

— А… эм….

Я разулся, запутался в штанинах, но снял и отдал ей. На столе откуда-то взялась пицца. В животе заурчало. Поправил компенсирующий костюм, взял один треугольник с тарелки, откусил. Пока жевал, придумал остроумный ответ, но любимой рядом уже не было.

Так, о чём я? Взгляд снова вернулся к инфопланшету.

Ммм, как же вкусно… сладко, осознавать свою силу и превосходство. Я разящий меч, копье пронзающее….

Я тур среди диких собак….

— Статуя голопопик героический, — Лирин смешок вернул меня к реальности, снова. — Надевай, зашила.

— Ничего не голый, — буркнул я, пока расправлял штаны. — Компенсирующий костюм же на мне.

Любимая взлохматила волосы на моей голове и чмокнула в щеку.

— Знаю, но ты слишком забавный, когда пафос из тебя так и прёт.

Я реально ощутил, как вспыхнули щёки. Она мысли читает?

— Не читаю, — хихикнула Лира. — Все вы мальчишки одинаковые, Август такой же был.

Сказала, и тут же её губы прекратили улыбаться, из глаз ушло веселье.

Я шагнул к ней, обнял, прижал к себе.

— Душа моя, любимая, — погладил по волосам, спине.

— Надевай штаны, — Лира отступила назад, взгляд снова лукавый, смешливый, — а то я за себя не ручаюсь.

Отправила мне воздушный поцелуй и скрылась за дверью на кухню.

Ну вот, а я, может, и не против! Может, тоже хочу. Тоже пользуюсь силой туда-сюда, гормоны бурлят.

* * *

— Какая она хрупкая, и такая смелая!

— Ещё бы, вон амбал какой за спиной стоит.

— Лол, парниша, этот амбал ничего не решает, посмотри, сколько против них.

— Ага, потому там много амбалов.

— Этот амбал такой же герой, как и она! Они все герои!

— Ты что городишь, амбалы зарешали, смотри линк, ну или в окно выгляни.

— Какое окно, я на площади стою, руки прочь от амбалов и нашей графини!

— Я тоже, братуха!

— Смотрите ссылку, жандармы в нее стреляли, прав Туров, губер её убить хочет!

— Какая красивая, а глаза какие, а как она прическу поправляет, я влюбился!

— Хочу такие же волосы себе.

— Девочки, как познакомиться с тем мужчиной?

— Сударыня, у вас ничего не треснет?

— От него я не против треснуть.

— Она жива?

— Кто?

— Ещё не познакомилась, так что цела.

— Графиня!

— Фу, тролль!

— Долой Ракс! Долой Губера! Даёшь Турова и Юдину! Все на баррикады!

— Мы в центре на главной площади, тут не продохнуть.

— Там полгорода, а площадей ещё много, подходите.

— Перекроем все!

— Долой Ракс!

Видео, где Лира в парке поправляет волосы завирусилось. Миллионы просмотров и комментариев. Куча ссылок вели на любительские ролики битвы в парке; боя на улочках города, когда мы убегали от БАГов; и отдельно шёл видос, как тощий жандарм хватает из служебного антиграва карабин, и палит по дымовой завесе.

Власти критиковали эти ролики, пытались заблокировать, говорили, что доказательств нет, но народу было достаточно героического образа Лиры, оброненных слов жандармов, и того, что мы побеждаем.

Конечно, были и противники, и просто тролли, но большинство людей выражали поддержку, а тут ещё и отрывок интервью Деда, где он критиковал Швельброда, и говорил, что своих героев надо поддерживать.

Смотрел и читал я всё это на своём инфопланшете, а по телеку в баре шли новости, но там ничего, кроме обвинений в сторону Лиры не было. Кстати, вменяли ей взрыв реактора метро.

Да, не удивляйтесь, я решил остаться на месте, разработать план дальнейшего отступления, а не пытаться второпях куда-то рваться.

А что? Жандармы обезврежены, если кто и выберется из них, то могу повторить. Повара и бармен сдали свои инфофоны, и спокойно занимаются уборкой. Обещание щедрой награды, и оплаты всех расходов превратили их в наших союзников. Конечно же, я контролирую их перемещения поисковой техникой, и отключил сигнализацию, но это не главная гарантия их лояльности. Они тупо меня опасаются.

Это заметно по взглядам и поведению, и, скажу вам, чувство не из приятных. Я бы хотел переубедить их в обратном, заверить, что не опасен, но сейчас это играло нам на руку. Если не дураки, дойдут сами, как хозяин заведения, он же бармен.

Мужик сразу понял свою выгоду. Прикинул, что ему ничего не будет: всегда сможет отбрехаться, что его заставили; и стал помогать добровольно. Запер двери в бар, вывесил таблички «закрыто», зашторил окна, и организовал шикарный обед, а затем и наведение порядка.

Так что, если кто и сунется сюда из жандармов для отдыха, то войти не сможет, а начнут операцию по захвату, так я со спутника замечу, и мы с Лирой успеем уйти.

Ах, да, самое главное — скрученных синих не должны хватиться на службе. На улице бардак, а они улизнули отдохнуть, при этом отключив служебные маячки. Тоже мне, представители порядка. Дисциплины никакой. Хорошо ещё, отключили в соседнем районе, так что искать их, если и будут, то там.

Одно плохо: оружия у жандармов при себе не было, в машинах оставили. Так что добычи с них только стопперы и телескопические дубинки. Бесполезные вещи для меня, но парочку электрошоков всё же прихватил.

Была мысль сходить к транспорту законников за карабинами, или использовать его для побега домой, но там всё сложно. Защита настроена на личный состав, и незаметно взломать не выйдет. Тащить же пленного через несколько улиц будет глупо.

Вот и получается, что решение остаться на месте, разобраться в происходящем, и продумать дальнейшее отступление самое лучшее сейчас.

Эх, знать бы ещё, где застряли Ерастов с Серафимом, и как им помочь. Ещё и доступ к видео с камеры законника у меня не вышло получить. Требовалось больше времени, но лично я успокоился. Исчезли мысли о вине за возможные жертвы среди гражданских.

— Ну что, Внучок, крутую кашу Вы заварили? — я аж подпрыгнул от неожиданности, когда в ухе раздался голос Деда.

— Дед, ты откуда здесь?

— Драгомир тоже в сети, мы только с телевидения вышли, теперь можно.

Ну да, он же уехал давать интервью, заодно обеспечивать себе алиби, пока мы воюем.

— Ростик, рассказывай как дела? — не пойму настроение отца по голосу, но он явно уставший.

— Не очень, — начал я доклад, — Ераст и Апостол с группами куда-то пропали, мы сидим в баре, кругом жандармы, транспорта нет, искать опасно.

— Да, обвинение серьезное, Швельброд им прикрывается, и творит, что хочет, — протянул Дед. — Ты правильно решил спрятаться в баре, сиди там пока, и не дергайся, я придумаю что-нибудь.

— Надо ребят найти, они….

— Вы сейчас важнее, — прервал меня Дед. — Драгомир, что там Зубенко, нашёл что-нибудь?

— Ничего.

— Напоминаем важные новости, — раздалось из телевизора, — по обвинению в пособничестве графине Юдиной задержан Агап Михайлович Иванов, — тут же показали его фото, а потом ролик, как мы перебираемся через ограждение. — Преступница Юдина и её телохранитель, будьте осторожны, если заметите их, то незамедлительно сообщайте в жандармерию, — и добавили, — напоминаем, за любые сведения о Иллирике Юдиной положена награда.

И вот тут меня обдало холодным потом. Лица мы изменили, благодаря три М системе, но мы до сих пор в тех же костюмах. Да, на станциях было многолюдно, на всех, кроме последней. Если будут проверять, то выйдут на нас. Если уже не вышли.

Я быстро проверил данные со спутника, вроде чисто, но надо уходить, а перед этим переодеться.

— Дед, нас сейчас по телеку показали, по одежде вычислят, так что мы уходим.

— Куда ты собрался, план перехват в действии, хоть один антиграв в небе видел? — возмутился дед. — Жди, я за тобой пришлю конвой ополчения.

— Бать, это конец, — озвучил отец своё мнение.

— А то я не понимаю, придумаем, что-нибудь….

— Лучше возьму с собой пленного жандарма, попробую добраться до служебной машины, — позволил я себе прервать Деда. — Всё больше шансов….

— Какого жандарма? — не дал мне договорить отец.

— Ростик, внучок, — прошипел голос Деда, а всё ли ты нам доложил?

— Виноват, — рявкнул я, чем вызвал удивлённые взгляды сотрудников бара, а Лира напротив меня вздрогнула. — Докладываю….

— Поросль зелёная, валенок от матроса, — негодовал Дед, а отец его поддерживал. — Копыто от тура, педаль от торпеды, мы тут доказательства невиновности Лиры ищем, а ты на нём сидишь, и молчишь.

— Виноват, — ну не подумал я, растерялся.

— Высылай всё, что есть, — потребовал Дед. — Я жди, пришлю план действий.

Я выполнил его приказ и посмотрел на Лиру:

— Ждём, — развёл я руками в ответ на её немой вопрос, на что она пересела ко мне и прижалась.

* * *

— Воислав Драгомирович, Вы чувствуете свою ответственность за происходящее?

Ведущий был собран, даже напряжен, как кобра перед атакой. Не понимаю, как это возможно, в таком-то мягком кресле.

— С чего бы?

Дед же наоборот развалился по всей площади мягкой мебели, закинул ногу на ногу и широко улыбался. До полноты картины «аристократ на отдыхе» не хватало только хрустального бокала, да трубки в руках. Ну и протез бы спрятать лучше, а то блестит в свете софитов.

— Ваше интервью несколько часов назад вызвало народные волнения, — ведущий демонстративно указал рукой на огромный монитор, где мелькали кадры с митингующими по всему городу. — Вы призвали людей подняться против действующего губернатора.

— А Вы шутник, — Дед поднял руку и покачал пальцем, улыбаясь. — Я всего лишь поддержал народное мнение и высказал свою точку зрения.

— И после этого люди вышли на улицы, — не сдавался ведущий, не пойму, чего он такой напряжённый, словно ждёт оплеуху. — Вы обвинили генерал-губернатора в игре на стороне дворян.

— Не дворян, а конкретного рода, — Дед продолжал всё так же расслабленно.

— Но никто из других аристократов не жаловался….

— Кишка у них тонка, — Дед усмехнулся, и посмотрел прямо в объектив камеры. — Трусы, безвольные слабаки, боятся слово молвить в свою защиту.

— А Вы не боитесь? — ведущий мерзко улыбнулся, и тут же едко подколол Деда: — судя по интервью, Вы за словом в карман не лезете.

— Потому что они в голове, а не в карманах, милок, — весь вид Деда говорил, что он словно малому ребёнку объясняет очевидные вещи, — а бояться мне по должности не положено.

— Это какой… — начало было ведущий, но скептический взгляд Деда вернул ему память. — Воевода, да, а… — журналист запнулся, бросил взгляд в свой инфопланшет.

— Милок, ты свои слова ищешь? — Дед пошевелили пальцами протеза, сделал вид, словно проверяет чистоту ногтей на нём, — в карманах смотрел?

— Ростик, я и не знала, что твой Дедушка умеет играть на публику, словно заядлый политик, — прошептала Лира мне в ухо, завороженно наблюдая за тем, что происходит на экране телевизора.

— Не ты одна, он всех удивляет, на старости лет.

— Только что пришло сообщение, — никакого смущения, гнева, или не довольства, ведущий просто оторвался от инфопланшета и выдал в камеру, — Жандармерия обнаружила место, где скрывается графиня Юдина, стягиваются силы для задержания. — Затем он повернулся к деду и продолжил: — То есть, Вы, пришли сюда утверждать свою позицию, и поддерживать прилюдно графиню Юдину?

— Что значит пришёл? — удивился Дед. — Вы меня упрашивали прийти, говорили, что здесь Швельброд будет, кстати, где он?

— Значит, Вы поддерживаете тот беспредел, который творит графиня? — продолжил атаку журналист. — Её люди уничтожают парк, нападают на жандармов, взрывают метро….

— Милок, я вопрос задал.

Дед смерил ведущего суровым взглядом, от чего тот всё же упустил контроль, и слегка вжал голову в плечи.

— Генерал-губернатор занят служебными делами, но уже едет.

— Что ещё надо сказать? — взгляд Деда был всё так же суров.

— Из… извините? — было видно, что ведущий делает над собой усилие, ему было страшно.

Неужели Дед пользуется силой? Или просто аурой давит?

— Молодец, хороший мальчик, — кивнул Дед.

Визор тактических очков мигнул, пришло сообщение от Ждана, но я и сам видел, как перед входом в бар приземлился антиграв законников, а ещё с десяток зависли над проулком.

— Но Вы изначально отказались, а потом сами связались с нами и решили приехать, — выпалили скороговоркой журналист, заметно вжав голову в плечи.

— Пора, — я встал из-за стола, и протянул руку Лире.

Мы подошли к выходу, я взялся за ручку двери, и бросил последний взгляд на экран.

— Да, было такое, — кивнул Дед, и встал с кресла, глянув в объектив, — пускай видео.

— Куда Вы? — удивился ведущий.

— Домой, Швельброд не приедет.

— Душа моя, готова? — спросил я.

— Да.

Я глубоко вдохнул, покрепче сжал ладошку Лиры, распахнул дверь, и сделал шаг вперед. Проулок встречал нас вечерними сумерками и разноцветьем проблесковых маячков, а в спину, с экрана телевизора донеслось:

— Я попал в него, Войцех, попал….

Глава 14

— Руки за голову, на колени!

Закричал жандарм в чине корнета, ещё четверо выскочили из-за служебного антиграва типа микроавтобус, и навели на нас карабины. Я только и успел закрыть собой Лиру, да приготовиться к бою: в одной руке электрошок, в другой дубинка.

— Бросай оружие!

— Отставить, в этом нет необходимости! — раздался знакомый голос, и следом за бойцами появился штаб-ротмистр Зубенко.

Замерли на своих местах законники, в воздухе зависли дроны журналистов, явно снимающие всё происходящее крупным планом, застыли и мы с Лирой. А такой уютный был переулок, пустой….

— Её сиятельство Иллирика Данактовна сейчас даст слово рода ни на кого не нападать, и не оказывать сопротивления при задержании и транспортировке в участок, — тон у Зубенко был властный, а вид уверенный, приклад мне в зубы, такому хотелось подчиняться.

— Даю слово рода.

Лира вышла из-за моей спины и ритуально поклонилась, прижав правую ладонь к сердцу.

— Вот и славно, — улыбнулся штаб-ротмистр, — Прошу в машину, Ваше сиятельство.

Он распахнул боковую дверь микроавтобуса, и сделал приглашающий жест, но оттуда, как чёртик из табакерки выскочил какой-то тип в явно дорогом костюме тройке. За ним последовала парочка телохранителей со знакомыми мне ПП наперевес.

— Я категорически возражаю, — удивительно, несмотря на слащавую внешность чиновник обладал приятным тембром голоса. — Требую заковать преступников в наручники и доставить по отдельности.

— Не вижу для этого причин, советник, — тон Зубенко похолодел на несколько градусов, и он рукой указал на дроны телевизионщиков, — или Вы прилюдно ставите под сомнение клятву аристократа, что ни он, ни его люди не будут сопротивляться?

Мне до сих пор сложно разбираться во всей этой дворянской кухне, но то, что штаб-ротмистр загнал советника генгуба (а чьего ещё) в угол, понимал даже я. Несмотря на обвинения и статус преступника, клятва рода — самое ценное, что есть у дворянина. Прилюдное сомнение — это оскорбление в лицо, и аристократ имел право вызвать обидчика на дуэль, и ничто не могло бы помешать ей состояться здесь и сейчас.

Повторюсь, даже обвинение в преступлении не повод сомневаться в клятве рода. Если дворянин её дал, значит сдержит, иначе навлечёт позор на свою фамилию, и со всем родом не будут иметь дел, да и просто уничтожат.

Система аристократии именно на этом стоит в Российской империи. За дворянами сохраняется свобода действий, личного мнения и личной же ответственности за проступки, если только они не действовали от имени рода. Тогда отвечают все.

Следует добавить, что сомнение в такой клятве, это ещё и плевок всему обществу благородных. Хотя, сейчас это не играло большой роли. Аристократы на Святогоре, как оказалось, одно название.

Советнику, если он недоволен этим, следовало выскакивать первым, и не давать повода для клятвы, но он прошляпил момент, и теперь будет вынужден согласиться.

— Вы точно служите в жандармерии? — скривился чиновник. — Или адвокатом у Юдиных работаете? — и тут же добавил, не дав штаб-ротмистру ответить: — не пойму, как вас ещё не уволили.

— Сам удивляюсь, — прошептал Зубенко, провожая взглядом исчезающего в салоне микроавтобуса советника. — Хотя догадываюсь.

* * *

Стопперы и дубинки пришлось отдать, но это ничего, куда хуже, что и тесак забрали. Неуютно без него, сроднился с ним.

В салоне антиграва нас с Лирой усадили спинами к водителю, лицами к недовольному советнику и его телохранителям. Два мордоворота не спускали с меня глаз, держа наготове ПП. Не смущало их даже то, что рядом уселся Зубенко, и при желании я мог защититься им от пуль.

С переднего сидения наши движения контролировал младший унтер-офицер, ещё один уселся за штурвал.

— Вы больше никого не возьмете для охраны? — удивился советник, когда двери микроавтобуса закрылись и мы взлетели.

— Карл Семенович, Вам недостаточно своей и конвоя? — хмыкнул Зубенко, не поворачиваясь к чиновнику.

— Я доложу обо всем генерал-губернатору, — насупился советник, — поверьте на слово.

— Хорошо, слова мне достаточно, вашего, её сиятельства, — Зубенко достал из-под сиденья какой-то прибор, и посмотрел на меня: — Ростислав, мне сказали, у Вас что-то есть для меня.

— О чём вы, медь вашу⁈ — воскликнул чиновник, отрываясь от своего инфофона, что-то он там строчил кому-то.

— О доказательствах, Карл Семёнович.

Я залез одной рукой в карман, медленно, осторожно, на показ. Достал оттуда служебную камеру тощего жандарма, Латека, кажется, и протянул ее штаб-ротмистру.

— О каких ещё доказательствах? — удивился советник.

— Сейчас покажу, — Зубенко подключил приблуду к прибору, и стал нажимать какие-то кнопки.

Блин, как же меня напрягает вся эта ситуация. Дед прислал план, которому мы следовали неукоснительно. Сдались жандармам. Принял нас Зубенко, которому Дед стал доверять, но там ни слова не было об этом Карле Семёновиче и его телохранителях.

Согласно задумке, Дед пускает в эфир видео драки в баре, чтобы вызвать панику у генгуба, и отвлечь его внимание. Мы сдаёмся Кириллу Кирилловичу, и я передаю ему камеру Латека. Зубенко достаёт из неё видео, снимает обвинения с Лиры, и вывозит нас из города.

Всё просто, если бы не осложнения в виде чиновника, и что с ним делать, я не знаю. Без понятия, какой индекс развития у его мордоворотов, и стоит ли нападать на них, а ведь нам надо уйти от конвоя. Ладно бы там только жандармы были, которые просто выйдут на связь и удовлетворятся приказом отбоя, за нами еще и две дюжины БАГов Ракс следует, и какой-то гражданский антиграв. Так и хочется стереть их отметки с тактической карты в очках. Хорошо еще, мы им технику нехило подбили, и их не так много, как могло быть. Хотя, нам и этого за глаза.

Кстати, очки с нас не сняли. Удивительная безалаберность, или хитрый ход, учитывая, что Кирилл Кириллович на нашей стороне.

— А вот и доказательства.

Зубенко наконец отвлёкся от своего прибора, над которым замерцала проекция туннелей метро забитых солдатами Ракс. Все в салоне антиграва тут же уставились на картинку. Кроме водителя, разумеется.

Вот гвардейцы приближаются к перекрёстку, бахает взрыв, но локальный щит офицера минимизирует жертвы. Вот они стоят на краю дыры в бетонном перекрытии, а там, сквозь обломки арматуры виднеется помещение с реактором, и один из офицеров Ракс запускает туда силовую технику.

— Что же, — протянул Зубенко, — в свете новых доказательств я снимаю с её сиятельства графини Иллирики Данактовны Юдиной все обвинения, Вы свобо…

— Я не могу этого позволить, — оторвал взгляд от картинки советник. — прошу передать запись мне.

— Ростислав, мне говорили, что кроме жандармов в рукопашной Вы уделаете любого с индексом до двадцати пяти….

Зубенко еще договаривал, а я уже сорвался с места, как ракета из шахты.

Отвести телекинезом стволы, прихватить локальный щит. Удар, пробил! Тут же завертелся винтом, локтем по щиту, кулаком, ещё раз, прихватить руку на слом, добить.

Фух, готовы. Вот же человек, раньше не мог сказать с кем дело имею, хотя, ему и некогда было.

— Ччто ппроисходит, — выдал советник, вжавшись в кресло, и наблюдая за мной округлившимися глазами. — Вы же дали слово, — справился он с удивлением и повернулся к Лире.

— Дала, — любимая, как залезла в антиграв в образе ледяной королевы, так и сейчас, даже не шелохнулась. — И соблюдаю его.

— Но, но… — чиновник посмотрел, как я обыскиваю его телохранителей, вооружаюсь, и снова повернулся к Лире.

Договорить он так и не смог. Душа моя сняла очки, посмотрела на него одновременно надменно и презрительно, и произнесла:

— Это мой будущий муж, — холодная улыбка. — Он из другого рода.

— Коварная тва….

— Прошу, Ростислав.

Советник и Зубенко заговорили одновременно, и я тут же вырубил первого. Грязная работа, но сейчас я не против.

— Благодарю, — кивнул штаб-ротмистр, и повторил: — в свете новых доказательств я снимаю с её сиятельства графини Иллирики Данактовны Юдиной все обвинения, экипаж, доставить графиню в Малый Новгород.

— Есть, Ваше высокоблагородие, — донеслось с передних сидений, на что я удивлённо взглянул на Зубенко, слишком уж покладисто вышло.

— Племянники, — развел он руками и улыбнулся.

* * *

— Может, стоит опубликовать доказательства сейчас? — задал я мучивший меня вопрос, пока наш антиграв медленно, по возможности незаметно для конвоя, смещался в нужном нам направлении.

— Вы думаете? — взглянул на меня Зубенко, застёгивая наручники на телохранителях советника, и вкалывая им снотворное.

— Не посмеют же они стрелять по служебной машине, — пожал я плечами.

— Согласен, — Зубенко закончил с пленниками, зафиксировал их в одиночных креслах, и взялся за инфопланшет, — сейчас сделаем.

В следующий момент произошло два события. Начну с хорошего.

Отметки отрядов Ерастова и Серафима появились на тактической карте, причём в одном месте, и по связи раздался голос Александра Ярославовича:

— Скучали?

Гора с плеч. Не успел я ответить, как рация в антиграве разразилась командой:

— Говорит генерал-губернатор Швельброд, графиня Юдина нарушила слово рода, транспорт захвачен, приказываю открыть по нему огонь.

Антигравы жандармов просто ушли в стороны, а БАГи Ракс рванули вперёд.

— Жмись к земле! — закричал Зубенко, бросая инфопланшет, и хватаясь за страховочную систему.

Наш микроавтобус тут же рванул вниз. Меня сначала вдавило в кресло, а потом я чуть не вылетел из него, но успел зафиксировать себя силой. Пристегнулся, проверил, всё ли в порядке с Лирой, и спросил у Зубенко:

— Советник подсобил?

— Нет, скорее изначальный замысел, или заметили наше смещение, что делать будем?

— Тур, что там у тебя⁈

— Уходим от погони.

— Это и так понятно, — Зубенко сохранял самообладание, — я ни разу в бою не был, так что командуйте.

— Попробуем до вас добраться, — Ерастов тоже был спокоен. — вот точка на карте, дотяни до туда, мы встретим.

На тактической карте замигал маркер в трёх районах от нас, а за окном антиграва замелькали воздушные росчерки от выстрелов.

Микроавтобус резко выровнялся и помчал вперёд. Молодой жандарм за штурвалом отчаянно матерился, второй же унтер орал в рацию, что они не захвачены, что это ложь, но толку не было. Машины жандармерии быстро удалялись от нас. Мы остались один на один с БАГами Ракс и странным гражданским антигравом.

Я переключился на вид со спутника и стал выкрикивать команды пилоту:

— Налево!

— Направо!

— Набирай высоту!

Мы словно заяц от гончих петляли по улицам среди высоток. БАГи Ракс разделились: штук пять сели нам на хвост, а остальные рассыпались, пытаясь зайти с флангов. Стрелять по ним мне было не из чего. ПП для этого не предназначены, а пулемёта не было.

— Ракета, вниз, влево, вверх! — проорал я, и противник промазал, взорвал угол здания. Фух, отлично, но с соседних улиц два БАГа заходят.

— Уходи на вираж!

— Я не умею!

Ответ дошёл не сразу. Антиграв тряхнуло, брызнули осколками стёкла, зависнув в моей ауре. Запахло горелым.

Я в заднее окно видел, как над нами сзади завис счастливый попаданец, навёлся всеми стволами и разлетелся на осколки….

— Что за⁈

Второй БАГ заискрил, смялся и полетел в землю. Остальные противники разлетелись в стороны по маневру уклонения, и из-за угла выскочил странный гражданский антиграв. Закрутился винтом, по немыслимой траектории ушёл вниз, в сторону, тут же рванул вверх.

Да что происходит? Кто это? Обычный человек не способен так пилотировать! Да что обычный, я так не смогу!

Всё происходило так быстро, что я успел разглядеть только пулемёт, установленный на крыше, да стрелка в кепке. И то, всё это на размытой фотке со спутника.

— Мы падаем! — крик пилота вернул меня к реальности, — Стена!

Как я умудрился перелезть вперёд, и выпихнуть унтера назад, для меня до сих пор секрет. Успел в последнее мгновение.

Развернул машину дном к стене. Удар, и нас отбросило в сторону. Я силой держал гибнущий микроавтобус, как с Чюватовым в горах. Чуть не выломал штурвал, продавил педаль, но мы, чиркнув о бетонный бордюр, сорвав крышу, влетели на парковку пятнадцатого этажа в здании напротив.

— Все наружу!

Повторять не пришлось. На ходу я перекинул второй ПП Зубенко, подхватил Лиру под руку, и мы помчались к лифту.

Не успели. Несколько БАГов зависли у входа на парковку и с них спрыгивали гвардейцы. Воздух тут же расчертило от пуль. Створки лифта покрылись вмятинами. Я утянул любимую на пол за бетонной колонной, а сам выкатился в сторону.

За спиной взорвался служебный антиграв. Зубенко с племянниками залёг недалеко от Лиры и неумело отстреливался. Я вскочил на одно колено, снял двоих, ушёл перекатом дальше. Заметил восьмерых, тактическая система насчитала отделение.

Я успел вынырнуть еще пару раз, и подстрелить несколько вражин, когда они залегли и в игру вступили БАГи.

Крупный калибр засвистел над головой, припаркованные машины превращались в решето. Бетонные колоны покрылись дырами, из них сочился антикинетический гель. Всё, что я успел, это доползти до любимой, и улечься на неё сверху, прикрыв от осколков.

Щит пробило, ПП разлетелся в дребезги, но я не пострадал. Огонь прекратился так же неожиданно, как и начался. В воздухе висела бетонная пыль вперемешку с дымом, со всех сторон слышались голоса и команды. Враг подходил к нашей позиции, началась зачистка.

Я помог Лире, затолкал её под раскуроченный антиграв, а сам пополз под другой, ближе к нашим попутчикам, их первыми найдут. Как же я костерил себя в тот момент, что отдал второй ПП Кириллу, и не забрал свой тесак.

— Сдаёмся! — хором закричали Зубенко с племянниками, — не стреляйте!

Поисковая техника не подвела. Сразу восемь человек вышли на жандармов.

— Где графиня?

— Не знаю.

Удар Зубенко по челюсти — последнее, что сделал гвардеец. Я вынырнул из-под днища антиграва и свернул шею его напарнику, подхватил его тело, руку, и просто нажал на спусковой крючок. Длинная очередь срезала двоих, остальные успели уйти с линии огня, спрятались за машину.

Я выхватил из ножен мёртвого гвардейца тесак, у поляков корд, и перекатился к врагу через крышу. Легче, чем с жандармами. Уйти вниз, подрезать по ногам, резко вверх. Я колол и рубил, пока не потерял нож. Последнего убил голыми руками, завладев его винтовкой.

Всё кончено, тут же перекатился назад, уходя от обстрела — подходили еще враги. Встал, прицелился, как в тире, минус четыре.

Вроде бы всё….

Откуда он взялся, я не знаю. Дёрнуло щит, ожгло бок, плечо. Меня завертело и отбросило в сторону.

Это меня и спасло. Исчез с линии огня. Гвардеец вскочил на крышу антиграва, нацелился туда, где я лежал, но меня там уже не было. Винтовка отлетела в сторону, поэтому я просто нырнул ему в ноги. Сбил на пол.

Мы покатились по бетону, как два сцепившихся кота. Я пытался прихватить его за руку, но не выходило. Наши ауры буйствовали вокруг нас, давили на окружающее пространство, на нас самих. С пола взметались в воздух обломки, которые мы тут же посылали друг на друга. В какой-то момент мы расцепились, вскочили на ноги, и он тут же пробил мне в голову.

Щит еле выдержал, и я ушёл в сторону. Нанёс пару ударов, попытался войти в клинч, но гвардеец был слишком умел и силён. Отбил атаку, и тут же зарядил мне в раненый бок, пробил локальный щит.

Удар меня потряс, я на миг застыл, и тут же пропустил ещё один в корпус. Воздух вылетел из лёгких, тело согнулось, и я ушёл в перекат на автомате, пропуская силовой удар поверху. Да он им кусок колонны оторвал!

Я поднялся на ноги, а он стоит с кордом в руке, и тот светится оранжевым. Походу я нарвался на серьезного противника. Ха, будто Америку открыл.

Гвардеец сделал выпад, я отшатнулся. Он продолжал размахивать клинком, я ставил локальные щиты, отбивал руками.

— Ростислав, лови! — Зубенко с пола кинул мне чей-то тесак.

Гвардеец среагировал моментально, переместился и атаковал туда, где я должен быть. Как у меня получилось среагировать, не знаю, какой-то рефлекс сработал. Я не полез за ножом, а прыгнул к врагу. Вошёл в клинч, прихватил локальный щит, удар….

Щит растаял, я провалился, получил по голове кулаком. Отшатнулся, попытался сохранить равновесие, но гвардеец полоснул на уровне горла.

Защититься никак, только вниз. Я упал на колени. Опа, пах!

В пах бах. Пробил!

Врага скрючило, корд выпал из руки, но я его подхватил, и тут же воткнул, еще раз, ещё, и ещё….

Я поднялся на ноги. Слегка пошатывало. Поисковая техника говорила, что врагов нет.

Я огляделся. Зубенко с племянниками забились в щель между колонной и чадящим антигравом, и смотрели на меня со страхом и уважением. Перевёл с них взгляд и упёрся в дуло пулемёта БАГа, что завис напротив перед зданием.

Готов поклясться, я ощущал, как губы стрелка кривятся оскалом, как палец нажимает на гашетку.

Тело не успело среагировать, а на БАГ сверху рухнул граждански антиграв. Сбил его вниз, влетел на парковку. Пулемётчик на крыше выдал очередь мне за спину. Я обернулся, а там взорвалась вторая машина врага.

Антиграв затормозил рядом, и с крыши на меня в бейсболке и темных очках смотрел счастливый татарин.

— Быстрее на борт! — прокричал Гадел, и выдал ещё одну очередь.

Я оглянулся. Лира уже стояла около меня, а с другой стороны парковки, с БАГа спрыгивали новые гвардейцы Ракс, и один из них остановил пули взмахом руки.

— Быстрее!

Глава 15

Транспорт не был рассчитан на такую толпу. Полуспортивная модель, максимальная вместимость четыре человека. Если бы не вырванное с корнем переднее сиденье, наша команда не поместилась бы.

Мы набились внутрь, как шпроты в банку, буквально за одно мгновение.

— Два человека на пол! — крикнул Гадел, поливая бегущих врагов очередью из пулемёта.

Он стоял по грудь в салоне, исчезая в рукотворном люке на потолке.

— Любимый, толкай справа!

Пилот кричал голосом Елены, и почему я не удивлён?

— Держитесь!

Я почувствовал, как аура татарина упёрлась в бетон справа, и Лена вдарила туда же своей силой.

Антиграв подпрыгнул, и понёсся влево, переворачиваясь с крыши на днище, с днища на крышу, и всё это с отключенной ходовой.

Я еле успел развернуть индекс, чтобы никто не выпал со своих мест. Прижал к полу племянников Зубенко. Они так и не успели принять удобное положение, замерли в раскорячку. Штаб-ротмистра зафиксировал в кресле. Вдавил в грядушку дивана, и он с трудом, но пристегнулся ремнём. Лира же устроилась у меня на коленях. Прижалась всем телом, голову устроила на плече, обхватила руками за корпус.

Антиграв вынесло, выбросило с парковки, и мы рухнули вниз.

Что-то орал Гадел, хохотала и материлась Лена, вопили от страха жандармы.

У самой земли врубились движки. Лена вдарила силой в асфальт, и нос задрался вверх. Машина перевернулась на сто восемьдесят градусов, и рванула вперёд, крутясь как сверло.

Мы мчались, метались между домами. Пикировали вниз, возносились ввысь, а за нами носились БАГи Ракс. Они гоняли нас, как коты мышь, не давая уйти. Постоянно окружали, вылетали со всех сторон.

В какой-то момент я заметил, что мы кружим по одному району. Вырваться не удавалось.

— Не успеваю прицелиться! — Гадел юркнул обратно в салон, и устало облокотился на Зубенко.

— Я сама еле успеваю замечать и маневрировать, — ответила Лена. — Их слишком много, придётся рисковать и уходить через парковки.

Ничего удивительного. Пока мы были в транспорте жандармов, на антиграв моих друзей не обращали так много внимания, целью были не они. Потому и получалось у ребят атаковать. Сейчас же, кто его знает, на сколько у Земной хватит сил.

Я решил исправить ситуацию. Помочь нашему пилоту.

— Душа моя, — прошептал я, усиливая свои объятия, — возьми мои очки и надень на Лену.

Любимая кивнула, сняла девайс, и потянулась к креслу пилота.

— Ленок, сейчас всё будет! — крикнул я. — Лира тебе тактические очки наденет.

— Давай, — крикнула Земная, снова уходя на вираж.

Любимая аккуратно дотянулась, надела на нее очки. Кто бы знал, сколько сил ушло на подстраховку. Со лба текли ручьи пота, руки дрожали, в глазах слегка двоилось.

Всё прошло, как только Лира резко вернулась назад. Она тут же впилась поцелуем в мои губы, и я ощутил прилив энергии. Стало намного лучше.

— Ничего себе, у тебя тут спу….

— Ага, — оторвался я от поцелуя, и не дал Лене договорить, не надо жандармам знать лишние подробности. — Подойдёт?

— Ещё бы, милый на крышу, дадим прикурить этим… — Земная выругалась, и дико захохотала.

Всего мгновение, а картина погони изменилась. Лена тут же рванула на боковую улочку, ушла от выстрелов, поднырнула под вражеским БАГом, и на вираже зашла на атаку.

— На шесть часов, огонь!

Антиграв Ракс разлетелся на куски, а мы пронеслись мимо.

— Это вам не планетарных крыс гонять! — рассмеялась Земная. — Ещё один….

Она давала целеуказание, а татарин выполнял. Из них вышел отличный дуэт.

Враги не понимали, что происходит несколько минут, и вылетали прямо под прицел, но лафа быстро закончилась. Они перестроились, стали аккуратнее, но главное, мы вырвались из окружения, и помчались вперёд. Противник отстал.

— Куда летим? — настроение у Земной улучшилось, она даже оглянулась на нас с Лирой, широко улыбаясь.

— Домой, — улыбнулся я сначала ей, а потом и татарину, который снова вернулся в салон антиграва, вид он имел переутомлённый.

— Это ку… — она на мгновение запнулась, и продолжила: — он не может говорить, я за него.

Я сначала не понял, о чём она, так как достал инфопланшет, чтобы отправить на тактическую карту маршрут до Малого Новгорода.

— Нет, не Лира, — продолжала Лена, — что значит, кто такая? — возмутилась она, меняя маршрут. — Ожидайте ответа, Ростислав мне тут какой-то Ераст угрожает.

— Всё нормально, — улыбнулся я, — скажи ему, что мы вырвались.

Лена кивнула, и вышла на связь:

— Валя Ерасту, летим домой, как у вас обстановка, нужна поддержка с воздуха?

Без очков я не видел, что происходит в городе, потому прижимал любимую к себе и смотрел на Лену. Она закончила говорить, что-то выслушала, и снова вышла на связь:

— Мичман флота Земная, пилот истребитель, — вот и познакомились. — Так точно все живы, есть премьер-майор.

Она закончила говорить, и улыбнулась нам в зеркало.

— Серьезный дядька, сразу в оборот взял.

— Он такой, — рассмеялся я. — Как они?

— Нормально, приказал домой лететь, и держать в курсе.

— Всё закончилось? — подал голос с пола один из племянников Зубенко. — Мы можем нормально сесть?

Я не успел ничего сказать, как ответ пришёл от Лены:

— Подожмите булки мальчики, сейчас снова начнётся.

Как же меняется человек во время боевых действий. В обычной жизни она не такая властная, наоборот скромная, даже стеснительная.

— Любимый, через минуту на два часа, — и Гадел со вздохом полез обратно.

Перехватывали нас жандармы. Оцепили последний район, и открыли огонь, как только мы появились перед ними.

Никаких требований остановиться, ничего, совсем офонарели.

Татарин подбил затесавшийся среди синих БАГ Ракс, и снова юркнул вниз. Вновь нас мотало и бросало между домами. Я ощущал ауру Лены. Каждый манёвр она сопровождала своей силой. Поддерживала антиграв, отталкивалась от стен, от асфальта.

Я только недавно применил что-то подобное, когда с Чюватовым за беспилотником ездил, и сегодня, а для неё это была норма. Не представляю, как так, ведь индекс развития не больше моего. Наверное.

Маневры, кульбиты, пять минут и мы вырвались из города. За спиной столкнулась и рухнула на землю пара антигравов синих, остальные отстали, уступив место нагнавшим нас БАГам гвардии.

Гадел, как заправский болванчик полез обратно. На прямой трассе наши с преследователями скорости выровнялись, нас, даже стали нагонять.

Резко стемнело. Вечер плавно перетекал в ночь. В городе всюду были источники света и позднее время было не так заметно, здесь же и фонаря не найдешь. Силуэты противников различались всё хуже, только не тех, что вели по нам постоянный огонь. Дульные вспышки хорошо подсвечивали.

Согласно карте мы летели над холмами, пастбищами и полями, редкими озерами, речками и ериками. Это была чужая земля, и здесь нельзя было ездить, но сейчас всем было плевать. Потом, конечно, будут проблемы. Около Великого Новгорода территории принадлежали аристократам, и они позже обязательно выкатят свои претензии.

Ха, сам пошутил, сам посмеялся. Кому они что предъявят? Лире? Раксам? Так что можно здесь летать, можно. Даже жечь можно, подумал я, наблюдая за взрывом БАГа среди пшеничных колосьев.

На открытом пространстве скорости выросли, но стало некуда прятаться. Лена погасила огни и маневрировала, как могла, играя с высотой, но противников было много. Татарин пытался устроить заградительный огонь, подбил уже двоих, но враг выстраивался в атакующий ордер.

Вот вперед на разных высотах выдвинулись два БАГа, и прямое попадание из пулемёта им ничего не сделало. Уверен, там главные офицеры, и теперь они не дадут Гаделу просто так расстреливать антигравы. Будут медленно нас настигать и давить. Блин, а точно мысль рваться домой была такой уж хорошей?

Следующие пятнадцать минут Лена отчаянно уворачивалась от очередей и ракет, но нас всё же подбили.

Не брызнули во все стороны стёкла, не заполнился дымом салон. Моя сила держала внутри всё на своих местах. Только пули просвистели через всю машину, пробив её на сквозь.

— Охренеть.

Прошептал один из племянников Зубенко, заглядывая в дыру там, где был бардачок. Второй же просто икал от страха.

Несмотря на столь малые повреждения внутри, я почувствовал, что мы замедляемся. Бросил взгляд на приборы, на свой инфопланшет. Иконка двигателя горела красным, мы не дотянули до Малого Новгорода каких-то пятьсот километров, и два до области. Антиграв начал снижение.

Лена выровняла полёт над самой землёй, каким-то образом ускорилась.

— Стрелять бесполезно, — татарин вернулся в салон, краше в гроб кладут, бледный, словно привидение, и посмотрел на меня. — Что делать будем, Тур?

— Дотяни за холмы, — крикнул я Лене, и обернулся назад.

БАГи заходили на атаку, что тут сделаешь? Отразить её мы не сможем. Единственный вариант, приземлиться за холмами. Там начиналась область Малого Новгорода, может, Раксы туда не сунутся, всё же военное положение объявили.

У самых холмов, за кормой антиграва по земле ударили трассеры, взорвалась ракета, ещё одна. Лена выдавливала из машины всё, что можно, но смертельный поток приближался ещё быстрее.

Ракета взорвалась совсем рядом, нас тряхнуло от волны, бросило вперёд, антиграв задрал нос к верху, а потом помчался вниз.

— Держитесь! — закричала Елена, и антиграв зарылся капотом в землю.

Удар был знатным, но мне удалось удержать пассажиров на своих местах. Правда, какой ценой, в голове словно что-то лопнуло, перед глазами заплясали разноцветные круги.

— Все из машины, — простонал Гадел, и выскочил через крышу.

Мы вывалились следом. Отбежали от антиграва на несколько метров и рухнули в траву. За холмом снова рвануло, озарив вершину красным.

— Может не найдут в темноте? — приземлился рядом Татарин.

— Слабо верится, — качнул я головой, одной рукой прижимая к себе Лиру, другой копаясь в инфопланшете. — За мной, — скомандовал я, сверившись с картой.

Буквально в паре сотен метров от нас находился очередной ерик. Можно было укрыться на склоне его берега. Всяко лучше, чем лежать на открытом пространстве.

Бежали мы не так быстро, как хотелось бы. Жандармы нас сильно тормозили, постоянно спотыкались, да и приходилось постоянно замирать, оглядываться. Почти полторы минуты.

Добежали до места, залегли среди низких, кривых деревьев на склоне берега. Вершина холма, через который мы перемахнули на антиграве, вспыхнула огнём и разлетелась в стороны. Враги приближались.

Я руками и внутренней силой выбил небольшое углубление для себя и Лиры. Нагрёб из земли бруствер перед собой, уплотнил его телекинезом, и занял позицию.

Хотел помочь Зубенко с племянниками, но они справились сами, Кирилл Кириллович наконец вспомнил, что тоже имеет индекс развития.

Татарин совсем рядом занимался тем же, укрыл Лену, оборудовал огневую точку: сделал себе упор для ног, ступеньку на склоне, и выставил перед собой пулемёт. В отличие от меня, у него было оружие.

— Ты где его взял?

— Отнял у врагов, — хмыкнул Гадел.

— Больше нет?

Татаририн перевёл взгляд на Елену, что улеглась рядом с другой стороны. В руках у неё была штурмовая винтовка.

— Не отдам, — насупилась девушка.

— Нету, — Повернулся ко мне Гадел, и подтолкнул свою пушку: — бери пулемёт.

Затем он вновь посмотрел на свою подругу.

— Дорогая, твой мужчина тебя защитит.

— На, — вздохнула она, протягивая ему оружие и несколько магазинов.

— Тур, давай меняться, мне с пулемётом привычнее.

— Конечно, давай.

— Бекетов, ты поплатишься за это, — прошипела Земная.

— На что только не пойдешь ради командира, — расплылся в улыбке татарин, возвращая свой трофей.

— Лена, где очки? — заметил я, что она без моего девайса.

— В машине обронила.

— Да как так, — удивился я, — это же наше преимущество.

— Так сходи за ними, — надулась она.

— Поздно идти, — вмешался Гадел, — сейчас враги появятся.

Ракета прилетела в наш антиграв. Я проследил за ее полетом до самого момента, пока машину не разнесло на кусочки. Думаю, не буду надеяться, что Раксы на этом успокоятся, и дураку ясно, что нас там не было.

— Теперь точно поздно.

Ещё пара ракет взорвались недалеко от горящего антиграва, и наступил тишина.

— Дружище, а ты что тут делаешь? — не удержал я любопытство.

Нет, ну а что, мы, возможно, сейчас погибнем, и мне очень интересно, какого лешего тут забыл татарин. Тем более выдалась спокойная минутка.

— Ты же сейчас должен был в гости к Лене ехать, или, наоборот, к себе, — продолжил я.

— Ребята… — дрожащий голос Зубенко попытался влезть в беседу, но мы пропустили его мимо ушей.

— Понимаешь, какое дело, — Гадел приник к прицелу и стал всматриваться в темноту. — Мы уже собирались уезжать, когда заскочили в пансион, я награды забыл, — он повел стволом в сторону, и продолжил: — а там на наших пацанов наткнулся, и они обсуждали очень интересную тему, как некий командир, — в составе мощного отряда собрался домой, и явно не отдыхать.

— Только без обид, я вам не хотел мешать, тем более Лена после ранения, — хлопнул я его по спине, ощущая неловкость.

— Я не в обиде, — хмыкнул он. — Рассказали ребята всё, а я и подумал, что тебе помощь понадобится. Следующим же рейсом и вылетел, через два дня, ну и Елена со мной, как и положено будущей офицерской жене.

Земная на этих словах фыркнула, но ничего не сказала.

— Сегодня прибыли, получается, — посчитал я в уме, пытаясь разглядеть хоть что-то впереди, кроме полыхающей травы и антиграва.

— Да, арендовали машину, адреса не знаем, ничего не знаем, ты на звонки не отвечаешь, а тут какие-то бойцы паникуют, бегут по полосе, грузятся в БТРы, ну, мы и решили за ними покататься, как знал, что с тобой связано.

— Ребята…. — снова проблеял Зубенко.

— Ну а там, по новостям стали всё показывать, Лиру увидели, тебя, — голос у татарина стал весёлый, словно усталость ушла. — Что вы не погибли, я сразу понял, и мы летали за этими БАГами, думал, если найдут, то им в тыл ударю, собственно, так и получилось.

— И по пути ты отжал пулемёт и винтовку? — что-то мне тоже весело стало, приятно осознавать, что кроме семьи ты еще кому-то настолько дорог.

— Это всё Лена, — хмыкнул Гадел. — Говорит, чем воевать собрался?

— Спасибо, что рванул на помощь, хоть это и безрассудно, — поблагодарил я, — и тебе Лен спасибо, я такого пилотажа в жизни не видел, ты только скажи, почему Валя?

Татарин захихикал, но тут же получил в бок и замолчал.

— Валькирия занята была, — буркнула Земная, и недовольно поинтересовалась: — у меня уже тело устало лежать, где враги, мы воевать будем?

— Ребята….

— Да погодите, Кирилл Кириллович, не до вас, — отмахнулся я, — и правда, где Раксы?

— Может, высадились и пешком идут?

— В радиусе трёхсот метров никого.

— Силён, — Татарин хлопнул меня по спине, а затем выставил большой палец над кулаком.

— А то, — хмыкнул я.

— Нас всех убьют, — прошептала Лена и нервно засмеялась, хорошо ещё тихо.

Рядом зашевелилась Лира, поползла помогать подруге. Правильно, что забрал у неё винтовку, ну не боец она в наземных схватках. Хотя странно, за штурвалом у неё выдержка железная, если не считать дикого хохота и ругани.

— Надо на разведку идти, — толкнул я в бок татарина.

— Согласен.

— Прикрывай.

— Ростик….

Я повернулся к любимой, посмотрел на неё, назад, и расхохотался, упав спиной в окоп.

— Ты чего?

Гадел повторил мой манёвр и замер, а я всё смеялся и не мог остановиться. Смотрел и ржал.

— Долго ещё валяться будешь, валенок? — разнесся над степью голос Деда.

За нашими спинами парили в воздухе едва различимые в темноте броневики ополчения, и было их несколько сотен как минимум.

Глава 16

— Не хочу! Не буду!

Крик Белки вырвался из кухни и разнёсся по гостиной, когда я рано утром спустился вниз, и подошёл к двери в женское царство.

Я замер на месте. Ароматы выпечки и жаркого ударили в голову. Живот, предатель, заурчал, рот наполнился слюной, но я устоял и, прижавшись к стене, стал слушать.

— Не повышай голос, Белослава, — выговаривала сестрёнке мама. — Это не достойно современной девушки.

— А занятия рукоделием прям для современной, да? — голос Белки так и сочился сарказмом. — Сплю и вижу, как лечу на антиграве, рядом охранник с плазменным ружьем, по головизору рассказывают последние новости о покорении галактики, а я вышиваю крестиком.

— Навыки благородной дамы оттачивались веками, — не сдавалась мама. — Они все нацелены на выживание и престиж рода. Думаешь это мелочи? Устаревшее и ненужное умение в современном мире? Ты ошибаешься.

— Да? А как же Лира? Она настоящая леди.

Белка не собиралась сдаваться и зашла с козырей:

— Иллирика, скажи, пожалуйста, помогло ли тебе рукоделие вчера, когда ты сражалась с врагами рода?

— Да.

Повисшая на кухне тишина, нервировала… Да что врать, меня любопытство снедало, и я выглянул из-за дверного косяка. Осторожно выглянул, на пол глазика: не хватало ещё стать одной из сторон этой битвы. Нет уж, сегодня выходной.

Белка стояла по центру кухни и, широко открыв рот, смотрела на Лиру. Глаза у сестрёнки сделались огромными, как золотой рубль, зрачки не двигались. Да что говорить, даже мама, Лада, и Лена смотрели на Иллирику удивлённо. Любимая же с абсолютно невозмутимым лицом методично нарезала овощи, будто ничего не произошло.

— Ккак? — заикнувшись, спросила Белка.

— Просто, — пожала плечами Лира, не отвлекаясь от своего занятия, — сначала заштопала Ростика, а потом его штаны.

— Сама? Ппочему?

Лира отложила нож в сторону и, оперевшись руками о столешницу, повернула к Белке голову, но мама её опередила:

— Мужчины стесняются воевать с дыркой на попе, Белослава.

Это был нокаут. Великий гроссмейстер нашей семьи по проделкам и хулиганству пал, получив удар откуда не ждал.

Лицо Белки залилось красным под цвет её сарафана. После секундного замешательства она обвела взглядом всех девушек. Задержалась глазами на улыбающейся Ладе, сжала маленькие кулачки и, набрав в грудь воздуха, вылетела из кухни.

Я отпрянул в сторону, когда она пронеслась мимо меня. Проводил её взглядом, пока не хлопнула входная дверь. Всё, сейчас будет жаловаться Няшке на свою тяжелую судьбу.

Эх, Лира, ну как же так. Нет, я всё понимаю, любимая сказала правду, но момент был не подходящим.

Белка явно обиделась, и пусть она не столь коварна, как многие аристократы, но мало какая шпага сравнится по остроте с её язычком. Да и фантазии ей не занимать.

Белослава опасный противник. Для нашей молодой ячейки общества так точно. Надо срочно с ней замириться, даже на кухню заходить не буду. Да-да, именно из-за этого не буду, а не потому, что девушки начали обсуждать меня.

Эх, Лира, как же не вовремя ты проявила откровенность.

* * *

Операция «Дань» стала венцом моей карьеры на сегодняшний день. Всегда бы так!

Я подловил момент, когда дамы на кухне увлеклись «перемыванием» моих штанов и, при помощи телекинеза, стащил блюдо с пирожками.

Отступление тоже удалось. Заглушив шаги своей аурой, я аккуратно пересёк гостиную и покинул дом.

Взгляд тут же нашёл Белку. В окружении свиты из щенков она наматывала круги по двору, словно акула вокруг жертвы. На роль жертвы был назначен Феймахер.

Хирш стоял недалеко от вольера с тигродавами, и наблюдал, как Дед их кормит. Больше на улице никого не было: народ всё ещё отсыпался после вчерашнего.

То, что Фея ничего не подозревал, я понял сразу, как только подошёл к нему. Он был увлечён беседой с Дедом, и по сторонам вообще не смотрел.

— Не переживай, много они утром не едят, так что сонными днём не будут, — рассказывал Хиршу Дед, отряхивая ладони. — О, а вот и Ростик пожаловал.

— Доброе утро, — поздоровался я со всеми.

— Добрее видали, — кивнул Дед, и покосился на Белку, — Что на этот раз?

— Не сошлись в вопросах досуга и воспитания.

— Как обычно, — хмыкнул Дед, — выпусти собак, как поедят.

Он силой подхватил с земли мешок с кормом и пошёл в сторону сараев.

Забавно, походу он Хирша прикрывал от Белославы, а тот так ничего и не понял.

— Ты сегодня рано, — бросил я Феймахеру и махнул рукой Белке, чтобы подошла.

— Пруха храпит, что спать невозможно, — поделился своими трудностями Хирш, и тут же заметил Белку, которая подкрадывалась к нам, заинтересованно поглядывая на блюдо с пирожками в моих руках.

— Здравствуй, Белослава, — поздоровался он.

— Здоровее видали, — Белка замерла в паре метров от нас и хмуро посмотрела на меня: — Зачем звал?

— Это тебе, — я отправил к ней по воздуху тарелку с пирожками, оставив себе несколько штук.

— К чему такая честь? — хватать угощение она не спешила, а вот её взгляд стал подозрительным.

— Просто, — улыбнулся я, — люблю тебя…

— Конкретнее.

— Мира хочу, — выпалил я, пока она не сбежала.

Белослава посмотрела на меня, задумчиво пошевелила бровями, что-то прошептала себе под нос и улыбнулась.

— Принято.

Она тут же схватила тарелку, и с радостью принялась делить добычу между своими помощниками, что, весело гавкая, прыгали, и лезли друг другу на головы, лишь бы дотянуться до пирожков.

Как же мало ей для счастья надо! Я посмотрел недолго на образовавшийся хаос. Хлопнул по плечу ничего не понимающего Хирша и открыл дверь вольера.

— Альфа, вперёд, — обратился я к вожаку тигродавов и продолжил: — первый пошёл, второй пошёл, третий…

— Ничего себе, — протянул Феймахер удивлённо, глядя, как псы по номерам выбегают из вольера и устремляются в поля, — они математику знают?

— А ты как думал? — с набитым ртом ответила ему Белослава. — По выходным ещё и разговаривают.

— Я не думал…

— Тебе идёт.

— Нет, Хирш, их так зовут, — вмешался я в процесс морального уничтожения Феймахера и посмотрел на сестру: — Белка, мы, кажется, мир заключили.

— Его это не касается.

Я ничего не сказал, только посмотрел на нее более пристально.

— Ладно, — протянула она, — но только на сегодня.

— По рукам.

Белка на секунду подвисла, посмотрела на Хирша, потом снова на меня. На мгновение в глазах у неё мелькнула досада, но тут же исчезла.

— Тогда на речку пойду, — улыбнулась сестрёнка, — Няшку искупаю. Скажи маме, что буду к обеду.

Она, было, отбежала от нас, но тут же развернулась и прокричала:

— До завтра, матрос!

— Командир, а ей неопасно уходить с фермы одной? — спросил Хирш, проводив Белку взглядом, пока она не скрылась из виду.

— Шутишь? С ней же Няшка.

— Не понимаю, — покачал он головой. — Дикие места, а вы так полагаетесь на собак.

— На тигродавов, — я улыбнулся и хлопнул его по плечу. — Они, может, математику и не знают, но умнее многих людей. И вообще, не о том переживаешь, держи пирожок, и пойдём будить ребят на пробежку.

— Командир, ещё один вопрос, — у самого крыльца, доев пирожок, остановил меня Хирш. — Что она имела в виду, когда сказала «на сегодня»?

Кажется, до него начало доходить.

— Прости, друг, — он поёжился, когда я сжал его плечи руками и посмотрел ему в глаза. — Большего сделать не мог, слишком многое поставлено на карту.

* * *

Во время пробежки мысли о том, что завтра будет с Феймахером, плавно перетекли в раздумья о том, что всех нас ждёт сегодня.

Тем более, что с Хиршем всё понятно. Может так статься, что ничего с ним не будет. Уж очень Белка коварна, а пытка неопределённостью одна из её любимых. Поговорку «Ожидание пакости, хуже самой пакости» она знала и успешно практиковала уже не один год. А вот, как будем действовать мы, это вопрос.

Вчера мы оказались дома поздно, было не до разговоров. Мама быстро осмотрела бойцов, признала всех здоровыми, и отправила спать. Дед же, приняв отчет Александра Ярославовича, ничего не сказал, только задумался, так и не поделившись ни с кем своими планами.

По логике сегодня надо лететь в убежище Юдиных, там техника и люди, но смущает меня отсутствие реакции генерал-губернатора и Раксы.

Мы знатно дёрнули их за усы. Если точнее, то нанесли мощный удар по их силам и самолюбию, и остались безнаказанными. Теперь их очередь делать ход.

Кстати, интересно, достаточно ли вчерашних событий, чтобы наши Аристократы зашевелились и поддержали Лиру? Или они и дальше будут зрителями?

Вопросов много, а ответов нет. Информации слишком мало. Надо хотя бы новости посмотреть.

Пока я бегал и думал, приехал и тут же скрылся в доме Зубенко. Сразу расхотелось продолжать тренировку, но я всё же довёл её до конца, и только через полчаса направил бойцов к крыльцу. На нём как раз стояли отец с Ерастовым, и на него же вышел Дед, а значит, ничего важного мы не пропустили.

— Глаза радуются, — донеслись до меня слова Ерастова, когда мы с Гаделом впереди всех подходили к дому. — Посмотри на них, Драгомир, не разлей вода, прямо как мы с тобой в молодости. Куда один, туда и второй.

— Не, Санька, парнишка поумнее тебя будет, — ответил вместо отца Дед, — Вон жену себе уже нашел, валькирию.

— Я Вас тоже люблю, Воислав Драгомирович, безмерно уважаю и почитаю, как отца, — не смутился Александр Ярославович, только выпрямился, и одёрнул форму.

— Снова подлизываешься? — хмыкнул Дед.

— Да нет, накипело, — Ерастов повернулся к Деду и посмотрел ему в глаза. — Сколько можно, Воислав Драгомирович? Сколько Вы ещё будете припоминать мне тех бычков? Больше двадцати лет уже прошло.

— Накипело? — ухмыльнулся Дед, — так не держи в себе, пойдём поспарингуем.

Александр Ярославович замер, выпрямился так, словно кол проглотил. Стоял и смотрел на Деда, а тот продолжал ухмыляться.

— Бать, правда, хватит уже, — попытался вмешаться отец.

— Цыц, не мешай воспитывать молодежь, — одёрнул его Дед и посмотрел на Ерастова: — Санька, если бы не видел вчерашний бой, подумал бы, что ты трухаешь, но сдаётся мне, за меня переживаешь. Не стоит. Я не сахарный, не растаю. Соглашайся.

— А давайте, — вдруг махнул рукой дядя Саша, вид его стал лихим и бесшабашным, он сбежал по ступенькам крыльца вниз и тут же развернулся к Деду. — Где будет удобно?

— Да вон, на площадке, — Дед махнул рукой туда, откуда пришли мы с бойцами.

* * *

Посмотреть на спарринг собрались все обитатели усадьбы. Правда, узнав, чего мы ждём, девушки под предводительством мамы вернулись в дом. Только Лена осталась. Прижалась к Гаделу и с предвкушением наблюдала за подготовкой к бою.

Я стоял рядом с отцом и капитаном Жичкиным, и смотрел, как Александр Ярославович разминается. Он ходил по площадке, словно сам не свой. Размахивал руками, постоянно улыбался, и ждал, когда Дед будет готов. Деду же кто-то позвонил, и он отошёл в сторону для разговора.

— Нервничает Сашка, — обронил Серафим, подходя к нам. — На белого кита замахнулся, давно пора.

Никто Апостолову не ответил, только отец покачал головой. Я же понял, о чем говорил Серафим. Дядя Саша давно сравнялся с Дедом по заслугам и статусу, только слишком благоговел перед нашим патриархом. Потому вёл себя при нём, как нашкодивший мальчишка. Дед его постоянно третировал, чтобы вывести из себя, чтобы он заявил о своей значимости, но проблема была в том, что Ерастов сам не считал себя ровней. Только вот Дед всегда доводил дела до конца. Даже если выбирал сомнительные способы. Хотя, какие умел.

Однако же, сегодня знаменательный день.

Дед закончил разговор и встал напротив Александра Ярославовича.

— Готов, Санька?

— Да.

— Только не сдерживайся, Драгомир, командуй.

Отец помедлил несколько секунд, и дал отсчёт:

— Начали!

Ерастов тут же поднял пыльную завесу и толкнул её в Деда. Дотянулся силой до ближайшей поилки, и в его руке образовалась длинная водяная плеть. По взмаху руки она описала полукруг, роняя капли, которые тут же превращались в ледяные иглы.

Удар плети и сотни игл по Деду был одновременным, но бесполезным. Мигнула синим защитная сфера, и атакующие техники исчезли.

Александр Ярославович не остановился. Сформировал из оставшейся воды ледяной ком, и начал расширять его до самого настоящего снежного смерча.

Воздух вокруг площадки сразу же стал холодным. Лицо защипало от мороза, и я, как и все остальные зрители, уплотняя ауру, и поднимая локальный щит, отошёл назад.

Снежный смерч, хищно изогнувшись, накрыл Деда с головой, и тут же исчез, когда сверкнувшая синим аура просто расширилась в диаметре.

Не знаю, было ли Деду трудно, но лицо его оставалось невозмутимым, даже скучающим.

Ерастов не сдавался. Запахло озоном, его тело покрылось множеством мельчайших молний, и он кинулся в рукопашную.

Защитная сфера Деда разрушилась после второго удара, и он стал быстро-быстро формировать локальные щиты, удерживая Александра Ярославовича на расстоянии. Но давалось это ему всё труднее, Ерастов пробивался всё ближе и ближе, казалось, ещё пара шагов, и они сойдутся вплотную.

Вдруг всё изменилось. Ерастов ударил в очередной щит, и провалился вперёд, не встретив сопротивления. Дед же сделал шаг ему на встречу и атаковал сам.

Отбил руку в сторону, толкнул новым щитом в грудь, подставил за спиной ещё один щит, о который дядя Саша ударился. Ещё один справа, слева другой. Он просто избивал Ерастова локальными щитами.

Александр Ярославович попытался вырваться, выпрыгнуть, уйти в сторону, выставить свою защиту, но Дед просто притянул его обратно телекинезом, и стал давить силой.

Мне стало не по себе от ощущения дедовой мощи. Засосало под ложечкой, накатила тошнота. Пришлось отойти еще дальше. Теперь я был в десяти метрах от сражающихся, но дурнота продолжала накатывать. Не представляю, каково сейчас дяде Саше.

Всё кончилось неожиданно. Ерастов прекратил сопротивляться и просто разлёгся на земле. Тут же исчезло ощущение силы, и мы все рванули ближе, вдруг понадобится помощь.

— Как? — прохрипел Ерастов, откашлявшись. — Не понимаю, Воислав Драгомирович, как?

Ещё бы он понимал, тут все в шоке. У него индекс на пару единиц выше, чем у Деда. А на их уровне это разница существенная. Это, как сравнивать тридцать пунктов и двадцать пять. Практически пропасть.

— А я, Саша, только щиты ставить, да телекинезом рулить умею, — пожал плечами Дед и протянул руку Ерастову, помогая тому встать. — Потому они такие мощные у меня. Я ж академию не кончал, как ты.

— Так давайте я Вас другим техникам научу?

— А давай, — улыбнулся Дед и приобнял дядю Сашу за плечи, — будет от тебя польза, наконец.

— Воислав Драгомирович…

— Я шучу, Саша, шучу, пойдём завтракать, нам ещё в убежище лететь.

* * *

За столом сегодня стоял шум и гам. Кроме девчонок абсолютно все обсуждали прошедший спарринг. Казалось, утренняя схватка затмила собой вчерашние события. Не каждый день лично можно наблюдать бой двух морпехов с индексом за пятьдесят единиц.

Да при чём тут наблюдать, главное, ощущать. Вот где собака зарыта. Ощущение силы Ерастова и Деда перекрывало любые визуальные эффекты. Подумаешь, хлысты, сосульки, огненные шары увидел, а вот прочувствовать всем телом и душой чужую мощь, понять, что ты бессилен перед ней. Честно, лучше с танком встретиться один на один.

Хотя, сослуживцы отца были спокойнее остальных. Для них такое событие почти обыденность. Единственное, что вызывало у них удивление — это победа Деда. Всё же не ожидали.

Но сильнее всех впечатлился Зубенко. От него так и веяло восторгом и преклонением перед Дедом. Сегодня он воочию убедился, что выбрал правильную сторону в конфликте. Хотя, о чём я, конечно же определяющую роль сыграла справедливость в происходящем, а сила так, маленький камешек на весы совести и чести.

— Все, кто помогал Ростиславу и Иллирике Данактовне освобождены, — сообщал нам последние новости Зубенко, излучая довольство жизнью и завтраком в частности. — С графини сняты все обвинения, дворянское общество выступило единым фронтом в её поддержку.

— Ну ещё бы, — хмыкнул Дед, и тут же приободрил своего разведчика: — продолжай, Кирилл Кириллович, слушаем внимательно.

— Проигравшей стороной и виновником агрессии признаны Раксы, так что все счета на восстановление города адресованы им, и не кем-то, а имперским судом.

— А за метро, что им будет? — поинтересовался я.

— По этому вопросу графа вызвали на заседание, которое пройдёт через неделю.

— Нормально, почему не через месяц? — удивился я.

— Особые обстоятельства, — хмыкнул Зубенко, — война родов, но даже если и завтра, всё равно выманить Раксу не выйдет, на заседание приедет слуга.

— Это и так понятно, — махнул рукой Дед, — что с жандармами?

— Все приказы Швелброда отменены, начальство отстранено от должностей, — Зубенко глотнул морса и продолжил, — сейчас везде в столице творится неразбериха: Швельброд отстранён судом от власти, и куда-то пропал; его заместитель найден мёртвым, поэтому врио генгуба назначили вообще несвязанного с ним человека, бывшего начальника по связям с общественностью, который лет пять назад вышел на пенсию; у военных кипешь, все части планетарников поставлены в ружьё, приказа у них два — не допустить беспорядков, и охранять гражданских от войны родов.

— Спасибо, Кирилл, Рохлин, где сейчас граф Ракса? — Дед посмотрел на нашего спеца по работе со спутником.

— Вернулся в поместье, туда же стянул своих сильнейших офицеров со вчерашнего боя.

— Будем ждать его хода? — спросил я.

— Зачем? — удивился Дед, — он там засаду на Лиру сделал, в гости приглашает, потому что не знает где она, так что будем и дальше гнуть свою линию.

— Хочу заметить, — Зубенко дождался, когда Дед закончит, чтобы вклиниться в разговор. — Где находится Иллирика Данактовна догадываются все заинтересованные стороны, более того, ей просто нельзя сейчас появляться на людях: о встрече с ней сразу станет известно всей планете, на сегодня она самый популярный человек Святогора.

— Догадываться и знать, разные вещи, — хмыкнул Дед, — хотя, в нашей ситуации равнозначные. В обоих случаях никто ничего сделать не сможет. Ладно, все поели? — он оглядел бойцов за столом и поднялся на ноги, — тогда поехали, схрон юдиных ждёт графиню.

* * *

Мы с Лирой летели к схрону в одном броневике вместе с отцом, Ерастовым и Гаделом. За штурвалом была Елена.

Сам броневик, как и ещё два, на которых далеко вперёд умчались остальные члены нашей команды, Дед реквизировал у ополчения. Он вообще, во всю пользовался своей должностью.

Благодаря ему сейчас наш дом остался под охраной двух десятков боевых машин, а еще несколько сотен экипажей, далеко на флангах обеспечивали наше прикрытие.

Поездка обещала быть долгой. Мы специально сбросили скорость, чтобы Дед с Апостоловым прибыли на место первыми и всё разведали.

— Кажется, предосторожности излишни? — Ерастов оторвался от инфопланшета и обратился к отцу. — Ясно же видно, что в квадрате пусто.

— Батя перестраховывается, — пожал плечами папа.

Я тоже мониторил свой коммутатор. Вернее картинку на нём.

Вчера, после того как я скинул инфу по облаку в общий доступ, Дед настроил спутник на круглосуточное наблюдение за окрестностями главного убежища. Нам надо было убедиться, что там нет засады.

Пока выходило, что нет. Ни одного движения за всё время.

— Может, нет там никого? — размышлял вслух Ерастов, — убили всех.

Рядом беспокойно зашевелилась Лира, и я накрыл её ладошку своей. Чем ближе мы подлетали к убежищу её слуг, тем тревожнее она становилась. Переживала за близких людей.

— Саня, полегче, — одёрнул его отец.

— Прошу простить, — повинился Ерастов, посмотрев на нас с Лирой, и продолжил: — это всего лишь предположение. Может статься, что они внутри пещеры устроили фишку, или наблюдают по камерам…

— Чего замолчал?

— Точно, камеры, мы же на движение мониторили, а технику искали?

— Нет, — покачал головой отец, — давай на связь с Рохлиным.

Через пару минут пришёл доклад: «Камер нет».

— Странно, — протянул Александр Ярославович, — не понимаю.

— Значит в пещере фишка, — добавил я, успокаивая Лиру.

Её уже потряхивать начало. Мы знали только, что там около тысячи человек прячутся, и сейчас любимая осознавала всю меру ответственности за них. Я её понимал. Буквально вчера её мир состоял из двух людей. Вареньки и меня. Сегодня же…

Нас тряхнуло. Антиграв рухнул вниз и почти мгновенно выровнялся. Тут же по ауре резанул щит Ерастова, что полностью накрыл броневик.

— Твою медь! — воскликнула на выдохе Лена.

— Что случилось? — спросил отец, подключаясь к системе управления пушкой.

— Турбина заглохла, — выглянул с переднего сидения Гадел.

— Вернёмся, я хозяину этого драндулета руки оторву, — яростно пообещала Лена, быстро переключая тумблеры на приборной панели.

— Долетим? — Ерастов убедился, что опасности нет, и убрал щит.

— Да, раскрутила запаску. Чтобы я ещё раз, без предполётной подготовки…

Окончания фразы я не услышал, из-за кашля Гадела, и смеха дяди Саши.

— Рохлин скинул, — вмешался отец, — вчера в окрестностях ущелья замечен БТР. Моделирование говорит процентов шестьдесят, что из убежища.

Лира прижалась сильнее. Прошептала:

— А вдруг Раксы?

Поцеловал её в макушку, укутал своей аурой и постарался успокоить:

— Остались бы следы боя.

— Ростислав дело говорит, — подключился дядя Саша. — Там девственное ущелье, на склонах ни гари, ни осколков.

— А вдруг? — не сдавалась Лира.

Не пойму, она решила подготовить себя к самому худшему сценарию?

— Если они ещё там, то мы их уничтожим, — пожал плечами Ерастов.

— Не переживай Иллирика, всё будет хорошо, — пришёл на помощь папа, — уверен, это всего лишь случайность.

— Уверен? — покосился на него Ерастов?

— Ой, Сань, — поморщился отец, — хватит этих суеверий, лучше скажи, ты почему позывной сменил? Прежний лучше был.

— Что? — дядя Саша как-то резко стушевался, а потом вспыхнул: — ты издеваешься⁈

— А в чём проблема? — мне стало интересно.

— Твой дед назвал моим позывным какого-то пса, — пробурчал Ерастов набычившись, а я удивлённо посмотрел на отца.

— Не какого-то, а вожака стаи.

— А, — протянул я понимающе, — тогда это комплимент, Альфа очень умный.

— Не называй этого имени при мне.

— Но, правда же, — не сдавался я.

— Вот что вы, Туровы, за люди такие а? — покачал головой Александр Ярославович, отворачиваясь

— Твоя семья, Саня, — рассмеялся отец, обнимая Ерастова за плечи. — А помнишь ту соседскую девчонку?

Александр Ярославович ещё пытался демонстративно дуться, но быстро сдался под напором отца.

— Помню, и кто-то обещал…

— Как приедем, скажу Аннелисе, — закивал отец, — она всё ещё свободна.

— Слушай…

— Подлетаем, — вклинилась Елена, — готовность две минуты.

Лишние разговоры тут же прекратились. Атмосфера в салоне антиграва снова стала напряжённой.

Пара минут, и мы приземлились.

Вздымались по сторонам крутые склоны ущелья. Ветер гонял по камням сухую траву и мелкий гравий. Небо казалось далёким, далёким, словно в прицеле двух направляющих рельс. Пахло свежестью, и, совсем немного застарелой гарью из зева большой пещеры.

Дед и Серафим встречали нас около своих антигравов. Мои же бойцы рассредоточились вдоль ущелья, заняв оборону. Замаскировались так, что простым взглядом не увидеть. Зато на новеньких тактических очках отображались их маркеры.

— Где Жичкин? — спросил отец, как только оказался снаружи.

— В пещере, разведку заканчивает, — ответил Дед и, посмотрев на Лиру, подмигнул ей. — Вот и всё, внучка, сейчас встретишься со своими.

Только он договорил, как из пещеры вышел капитан Жичкин, и направился к нам. Лицо его было хмурым.

Глава 17

— Ну что там?

Крикнул Дед, смотря на подходящего к нам капитана Жичкина, а Лира закусила губу, и сильнее сжала мою руку.

— Чисто? — продолжил Дед.

— Чисто, — кивнул Жичкин, — так чисто, что нет людей и гермодвери нараспашку.

— В смысле? — недоумевали все, но спросил Ерастов.

— Долго рассказывать, — хмыкнул капитан, и, тут же махнув рукой, и развернувшись к пещере, бросил: — пойдёмте, вам нужно это видеть.

Конечно, так не делается. Внятного доклада не было. Впереди неизвестность. Но все как-то спокойно отнеслись к предложению капитана, и расслабленно, кроме Лиры, двинулись за ним. Только у самого входа в пещеру Дед притормозил и отдал распоряжение:

— Серафим, остаёшься за старшего.

Пещера встречала нас сыростью, звуками падающих капель и длинным, широким, что проедет БТР, нерукотворным туннелем, который постепенно уводил всё ниже под землю.

В какой-то момент свет от входа прекратил поступать. Пришлось включить фонари. Сразу же вокруг нас запрыгали, заиграли тени. Я, даже словил дежавю, и не я один: Лира в первый момент чуть не споткнулась, схватила меня за пояс и прижалась к моей спине. Сердце её застучало громко-громко, дыхание участилось.

Я обернулся и обнял её. Окутал силой.

— Всё хорошо, иначе бы капитан не повёл нас сюда.

Любимая вздрогнула пару раз, но быстро успокоилась.

Заминка продолжалась пару мгновений, и нас никто не ждал. Пришлось догонять. Хотя, пара широких и быстрых шагов, разве догонялки?

Буквально десять минут хода, и мы перед створками гермодверей, которые действительно стояли нараспашку. Тут нас встречали остальные бойцы отцовского отряда.

— Ну что там? — спросил Жичкин, — всё так же?

— Ага, — кивнул Абаимов, и широко улыбнулся, — цирк уехал, а клоунов забыли.

— Прошу заметить, — Жичкин повернулся к Деду и Ерастову, — сенсорная панель вырвана изнутри, а на полу есть следы от транспорта.

— Странные дела, — протянул Дед. — Ну, идём дальше.

— Конечно, Рохля, наверх, на тебе контроль со спутника.

Возможно, мне показалось, но Рохлин был слегка разочарован таким поворотом событий. Он протопал на выход, а мы отправились дальше.

Сто метров и вырвавшийся вперёд капитан Жичкин замедлился, и поднял руку, призывая к тишине, и вниманию.

Мы тут же остановились, а я резко почувствовал огромное скопление людей впереди и чуть ниже нас.

Медленно, стараясь не шуметь, мы двинулись вперёд. Поворот, ещё одна распахнутая гермодверь, и нашим взглядам предстала гигантская пещера.

* * *

Огромное пространство было хорошо освещено. Мощные прожекторы и лампы светили со стен и с ферм на высоченном потолке. Прямо перед входом в пещеру стояли в разнобой несколько БАГов и один БТР. Вдалеке, у противоположной стены, выстроились сотни грузовых контейнеров и жилых боксов. В центре же, на открытом пространстве, словно на кремлёвской площади, собралась огромная толпа.

Толпа шумела и гудела. Множество мужчин и совсем чуть женщин в гражданской одежде собрались вокруг пары сотен военных, которые все были вооружены, и никто не молчал.

Разговаривали все на повышенных тонах, можно сказать кричали.

— Вот, уже давно ругаются, — указал на людей Жичкин, — цирк, да и только, даже охранение сняли ради скандала.

Лира выглянула из-за моего плеча, а затем встала рядом. На лице её сменяли друг друга то радость, то облегчение, что все живы. Наконец, она нахмурилась и посмотрела на Деда, который за ней наблюдал.

— Готова? — спросил Дед.

Любимая кивнула.

— Тогда подойдём ближе, дюже интересно, о чём они там гутарят. Жичкин, пять минут, займите пару броневиков по флангам, Санька, ты рядом со мной, на нас щиты. Драгомир, Ваша с Ростиком задача сохранить графиню если что.

Только после его слов я обратил внимание на то, что слева и справа от нас, недалеко от гермодверей в кучу был свален какой-то строительный мусор, а у стен стояла военная техника. Немного, пара десятков машин, но мою невнимательность это не оправдывало. Слишком уж я сконцентрировался на Лире, и по сторонам совсем не смотрел.

Мы выждали, пока наши бойцы займут технику и развернут мощные стволы в сторону толпы, и только потом двинулись вперёд, прикрываясь броневиками перед нами.

Лиру больше не потряхивало, она только хмурилась, всё сильнее и сильнее.

Поразительно, но люди нас в упор не видели. Мы шли и шли, но они были так увлечены выкриками, что в нашу сторону почти и не смотрели совсем.

Конечно, нас было мало, всего пять человек. И большую часть пути мы были скрыты за машинами. Но будем честными, это так себе маскировка, а местное воинство крайне безалаберно, даже часовых не выставили. Да и все военные стояли спиной к нам.

Когда между нами осталось каких-то двадцать метров, и всего пара БАГов, мы, наконец, смогли разобрать, о чем они там так ожесточенно спорят.

— А я говорю, приказ был дождаться госпожу! — кричал кто-то гулким басом. — Они сами виноваты!

— Они госпожу спасать отправились! — отвечало ему несколько голосов в разнобой, а другие их поддерживали выкриками. — А ты, Дементий, здесь сидишь!

— Я начальник гвардии…

— Почему тогда Евпатию запрещаешь разведать обстановку? Спецназ тебе не подчиняется!

— Да потому…

— Да трусит он! — закричал кто-то.

— Долой такого командира! Давайте к Петру Матвеевичу гонца отправим!

— Сами видели в новостях, взорвался он!

— Тогда Марию спросим!

— Да она уже все сказала, её же сыновья рванули на помощь, а не этот трус…

Последний крикун прервался на полуслове. Мне показалось, или я услышал, как ему вмазали.

— Я не трус…

— Он напал на Василия, ну, Дементий…

— Я запрещаю вам ехать, — снова летел по пещере уверенный бас Дементия.

— И что ты сделаешь? Стрелять по нам будешь? — Спросил кто-то.

Спросил ровно, не криком, и шум прекратился.

— Евпатий, ты хоть не начинай, — в голосе Дементия чувствовалось смущение.

— Дём, люди дело говорят. Мальчишки рванули в бой, и не вернулись, надо хотя бы узнать, что с ними, но сначала надо найти госпожу.

— Да где же её искать, сам видел вчера погоню…

— Поедем к Туровым и спросим.

На этих словах толпа снова стала шуметь. Слышались крики поддержки.

— Хорошо тебе, Евпатий Иванович, — казалось, мужик с басом готов сдаться. — Отвечаешь только за десяток своих парней, а у меня приказ и тысяча гражданских…

— Потому и поедем только мы. Дайте пройти.

Именно на этих словах мы миновали последний БАГ и вышли к толпе, военные, что стояли к нам спиной расступились в стороны, и нам на встречу шагнул невысокий мужчина, видимо Евпатий, в сопровождении дюжины бойцов.

Шагнул, увидел нас и тут же рухнул на колено, вздымая вверх винтовку. Его рот открылся в крике:

— Трево…

Всё произошло мгновенно. Остальные поспешно разворачивались, ещё не понимали, что происходит, а Дед уже телекинезом вырвал из их рук винтовки и бросил к нашим ногам. Тут же обозначили свое движение броневики на флангах, развернулись пулемёты.

—…га! — закончил мужчина и ушёл в перекат к нам.

Он ни на секунду не удивился потере оружия. Вышел из кувырка уже с ножом в руке, и замер на месте, не в силах пошевелиться.

— Всем стоять! — Закричал Александр Ярославович.

Они с отцом вскинули винтовки, и перед нами замерцал локальный щит, а толпа подалась назад, но тут же замерла. Люди вскидывали руки вверх и со страхом, и ненавистью смотрели в нашу сторону.

— Не ласково нас тут встречают, Иллирика Данактовна, — произнёс Дед громко, подходя к командиру спецназа и вынимая из его руки клинок. — Надо бы с ними беседу провести воспитательную, да пару нарядов вне очереди за халатность.

— Я передам Ваш совет мужу, Воислав Драгомирович, — кивнула Ему Лира, прижимаясь ко мне.

— Думаю, главнокомандующий сам справится с наказанием, — улыбнулся я, делая шаг вперёд, выводя любимую на всеобщее обозрение, — мне лучше по пряникам работать.

— Драгомир? — Дед повернулся к отцу.

— Не, бать, — отозвался папа, не отрываясь от прицела, — я уже накомандовался.

— Санька…

— Не-не, — передёрнул плечами Ерастов.

— Да я и не предлагаю тебе, — хмыкнул Дед, — жаль, Серафима тут нет. Эх, не дают старику покоя, всё на моих костях выгребают, — обратился он к главе спецназа, что так и стоял рядом с ним, и продолжил, отпуская свою силу: — чего замер истуканом, отомри уже.

Тот очнулся, будто на половине движения, но тут же выровнялся, и упал на одно колено:

— Госпожа Иллирика.

Это его действие будто прорвало какую-то пелену, и вернуло людям зрение. В толпе тут же раздались возгласы: «Госпожа! Это Иллирика Данактовна! Слава тебе Господи!», и люди тут же стали опускаться на пол вслед за Евпатием.

Пара мгновений, и нет никого кроме нас на ногах. Все стоят на коленях, склонив головы. Дед довольно крякнул, Ерастов с отцом опустили оружие, а Лира вцепилась в меня сильнее. Я же терялся, чьи эмоции чувствую острее, её волнение или радость и благоговение сотен людей. Кажется, кто-то из них плакал.

Да нет, точно плакали, причём многие даже рыдали. Поднимали головы, смотрели на Лиру и утирали слёзы. У них на лицах обречённость сменялась надеждой и облегчением.

Именно в тот момент я понял, что быть господином это больше, чем быть командиром. Это значит не только давать веру в свои силы в моменте, но быть для других смыслом жизни. Тем, кто покажет путь, и даст веру в будущее. Кто возьмет на себя всю ответственность за жизни людей. Потому что сами они не хотят.

* * *

Дед не просто так устроил спектакль со знакомством. Демонстрация силы, которая даже Ерастова удивила, пришлась к месту. Над всеми «И» были расставлены точки, и определено, кто есть кто.

Мы уже час ходили по убежищу, принимая доклады. Рядом с Дедом вышагивали Дементий, Евпатий и некто Кирилл Русланович, завхоз. Рядом с Лирой шла Мария, её молочная мать и по совместительству главная над гражданскими. Ерастов с отцом прикрывали всю нашу процессию находясь в шаге от любимой, а Жичкин и его бойцы следовали позади отсекая множество слуг, что брели за нами и буквально поедали Иллирику взглядом. Я же разрывался, кого и каким ухом слушать.

Правым:

— Взрослых не так много, как детей, госпожа, — рассказывала Мария. — Родители погибли, и мы уже здесь распределили их по семьям.

— Детские психологи? Что с медикаментами? — интересовалась Лира.

— Первых всего несколько человек, жены гвардейцев. С остальным всё в порядке, есть всё, кроме сложного медицинского оборудования, и некоторых докторов.

Левым:

— Десяток БТРов, сотня БАГов, шесть танков на ходу и одна «Пустельга» — докладывал Дементий. — Ручного оружия на две роты, боеприпасов на батальон.

— Откуда так много? — поинтересовался Дед.

— Убежище рассчитано на большее количество людей, плюс основной схрон, — пояснял Кирилл Русланович.

— Ведите к Пустельге, — решил Дед, — он на ходу?

— Да, но… — Дементий обвел взглядом соратников, — есть сложности…

— Куда уж без них, — хмыкнул Дед, — разберёмся, это наш джокер будет.

Левым:

— Сейчас тут семьсот пятьдесят пять женщин, сто двадцать пять мужчин, все от сорока до шестидесяти лет, и восемьсот двадцать два ребёнка, госпожа.

Правым:

— Двадцать два доспеха гардемарин модификации тридцатилетней летней давности, целое состояние за них отдали когда-то.

— Где остальные бойцы? По документам было тысяч двенадцать.

Левым:

— Мария, у нас же было больше людей, они где-то прячутся?

И одинаковый ответ с обеих сторон:

— Все погибли.

Дед хмурился, Лира еле сдерживалась от слёз. Потери рода были колоссальными.

Вот такая она война аристократов. Если человек слуга рода, то он уничтожается. Закон империи защищал только свободных от присяги дворянам граждан. Потому и остались в живых сотни и тысячи наемных работников. Для них просто сменилось руководство на предприятиях. Слуг Юдиных же, больше не существовало. От самого крупного рода Святогора осталась едва ли одна десятая часть.

Есть, конечно, надежда, что кто-то нашел убежище в городах, но это будут единицы. Не думаю, что больше: на слуг во время войны родов объявляют охоту, самую настоящую.

— Вот он, красавец, — прервал мои мысли глава гвардии Юдиных.

Оказывается, мы уже пришли в дальний конец пещеры, и теперь стояли перед ЛВСБК «Пустельга».

Красавец. В отличие от наших флотских кирпичей, лёгкий внутрисистемный боевой катер «Пустельга» имел обтекаемые формы и приятную, футуристическую стилистику хищной птицы. Ну, оно и ясно. Клиентура другая. Аристократам важно, чтобы красиво, солидно, статусно. Дорого, богато, другими словами.

Но не подумайте, это нисколько не умаляло ценности Пустельги. Это был многоцелевой космический катер, пусть он и не мог нырять в слои и перемещаться между системами, но мог спокойно входить в атмосферу планеты, и работать, как тяжёлая авиация. Да он даже стартовать с планеты мог.

— Все системы рабочие, орудия заряжены, вмещает на борт до двух отделений бойцов — горделиво проговорил Дементий, поглаживая ладонью «крылья» катера. — Правда, он ещё ни разу не был на орбите, только воздушные испытания, но к первому бою готов.

— А что за сложности с ним? — поинтересовался Дед.

Все слуги, кроме Евпатия как-то разом смутились, поэтому ответил глава спецназа:

— Пилотов у нас нет.

— Как нет? — удивился Дед, переводя на них взгляд. — Почему тогда вас отправили сюда ещё до войны, если пилотов нет?

— Ну, они были…

— Сигнал телевидения мы ловим, хоть и не всегда…

Начали было одновременно Дементий и Кирилл Русланович, но Евпатий был не настроен слушать их сбивчивую речь, а потому коротко доложил:

— Вчера, когда начались бои в городе, убежище покинул недоукомплектованный взвод молодых. Им не понравилось наше бездействие, и они, угнав БТР, отправились на помощь госпоже. Среди них было два пилота.

— И они не вернулись? — уточнил Дед.

— Так точно, — кивнул Евпатий. — Их судьба неизвестна.

— Это их вы собирались искать?

— Так точно.

— Воислав Драгомирович, — влез в разговор Ерастов, протягивая свой инфопланшет. — Мы пока летели, смотрели вчерашние данные по замеченному здесь БТРу, вот запись их боя в городе.

Нда, назвать это боем язык не поворачивается. И куда они полезли? Стоило транспорту достигнуть Ракс, как машину тут же подбили, а выскочивших из него ребят положили. Не всех, правда, человек пять, как было видно, пленили.

Только пошли эти кадры, как вскрикнула, и тут же закусила свою ладонь Мария. Заструилась кровь по запястью. По щекам потекли слезы. Женщина содрогнулась всем телом, и упала на колени, заходясь в немом вое и рыдании.

— Мария Петровна, — рухнула следом Лира, обнимая свою молочную мать. — Мария Петровна, Ростик, мальчишки.

Любимую саму затрясло, и я поспешил к ней.

— Куда пленных повезли? — Сухо бросил Дед.

— Ищу, — отвечал Ерастов.

Лира гладила по волосам рыдающую женщину, что-то шептала ей. Я же просто положил руку на плечо любимой. Не знаю, как поступать в таких ситуациях, теряюсь.

— Нашёл, их в усадьбу Юдиных переправили, — доложил Ерастов, — будем отбивать?

Только он это сказал, как Лира оторвалась от Марии и прошептала, посмотрев на меня полным мольбы взглядом:

— Ростик.

У меня аж скулы свело. Сжал её плечо посильнее, и перевёл взгляд на Деда.

— Можно было бы, там же наверняка есть потайные туннели, да и авиция теперь у нас имеется, только пилотов нет, — протянул он, задумавшись.

— Лена пилот, — напомнил я.

Дед покивал своим мыслям, встретился с нами всеми взглядами, и произнёс:

— Тогда иди наверх и спроси её, оживит ли она сокола, — и тут же добавил: — Дёма, Кирилл, готовьте доспехи, а мы пока продумаем план операции, имеет ли смысл вообще. Всё-таки сутки прошли.

— Есть, господин, — взяли оба под козырёк.

— Евпатий, останься, твой опыт может пригодиться, вспомни, есть ли вариант скрытного проникновения в поместье.

Кто-то подогнал к нам БАГ, Лира передала Марию на руки подоспевшим слугам и мы с ней, и Ерастовым помчались к выходу. Эх, связь с поверхностью не работает, а то бы узнали всё без лишних телодвижений. Но ничего, минут за десять, а то и меньше домчим.

Жаль Марию. Привести её в чувство не особо получилось, хоть любимая и шептала ей, что не всё кончено, и если мальчишки живы, то мы их вернём.

Не думаю, что Лира давала напрасные обещания. Лена точно согласится, и всё решит это неопределённое «если», и решение Деда. Эх, жаль, что это только запись, в реальном времени можно было бы увидеть, кого конкретно взяли в плен.

Так, ладно, хватит отвлекаться, сейчас будет сложная трасса. Я на скорости, под самым потолком пересёк убежище, и нырнул вниз. Вырулил к туннелю на поверхность, слегка сбавил скорость и затормозил совсем, что бы не сбить выскочивших из темноты Фею с Гусаром.

БАГ ударился дном о каменный пол, нас ощутимо дёрнуло. Ерастов выскочил наружу и закричал:

— Торпеду вам в дюзы, валенки! Жить надоело⁈

— Беда! — бледный как смерть, Фея подбежал к машине, — Белославу похитили!

Глава 18

Домой мы неслись на всех парах. Лена оторвалась от остальных броневиков, выжимая из нашего все возможное и невозможное.

Лира отказалась оставаться в убежище, и сидела рядом со мной. Теперь она успокаивала меня, прижавшись всем телом, и поглаживая по руке. Хотя, лично мне это было не нужно. Я отрешился от эмоций, выйдя в изменённое состояние сознания, и тихо жаждал крови.

Кто нуждался в успокоении, так это Феймахер. Он под шумок влез к нам в салон, и теперь крутился на месте, а с его бледного лица не сходили тревога. Но никто ему на помощь не спешил. Все застыли, как истуканы, и молча всматривались в инфопланшеты.

Если бы не Дед, то и я, крутился бы, как Фея, не находя себе места. Но именно Дед не дал панике захватить нас с отцом, когда пришло осознание новостей. Он словно заморозил нас своим спокойствием. Стал якорем. Эмоций, как у скалы.

Когда выбрались на поверхность, стало легче. Оказалось Белку не похитили, а только попытались, но безуспешно. Подробностей не было, но ополченцы в усадьбе сообщили, что сестрёнка смогла каким-то образом отбиться от нападавших и сбежать. Сейчас она с мамой в операционной.

— Крови много, чудом выбралась, не иначе, — с горечью в голосе говорил по связи Кузьма Олегович, старший охраны. — Мы и не знали ничего, пока Аннелиса Торбеновна не подняла тревогу. Прости, воевода.

Мама же на звонки не отвечала.

Что тут скажешь? Ничего. Ругаться смысла не было. Вот и Дед лишь хмурился, да удалённо руководил погоней за диверсантами.

Они пытались скрытно уйти на двух Багах. Смогли улететь довольно далеко от усадьбы, но от всевидящего ока спутника в небе не спрячешься. Один антиграв уже догорал в полях, второй пока ещё жил, отчаянно пытаясь уйти от погони. Бессмысленность этих попыток для меня была очевидна. Каких-то пять минут, и он будет в плотном кольце окружения. Уйти из области Малого Новгорода диверсанты не смогут.

Почти у самой фермы позвонил Ждан. Он сегодня утром поехал в город к своей девушке, и теперь рвался обратно. Отец запретил ему возвращаться. Опасно мол.

Почему опасно, если враг почти уничтожен, я не понял, но додумать не успел. Мы приземлились во дворе дома.

Посадка вышла резкой, жёсткой. Тряхнуло на вираже, удар от торможения, и мы на земле. К нам было кинулся Кузьма Олегович, но Дед от него отмахнулся.

Крыльцо залито кровью. Словно из ведра поливали. По земле к ступеням тянулась алая полоса, будто волочили кого, в которой отпечатались следы подошв. Побольше, явно мамины, и редко-редко маленький каблучок.

Спокойствие слетело, как не бывало. В груди защемило. В глазах потемнело. Как же так, сестричка, Белочка?

Я рванул в дом, но Дед с отцом опередили меня на пару шагов.

В гостиной картина не лучше. Кровь, много крови. А было ещё больше. Тетя Люба, жена Евстафия, и её дочери тряпками тёрли полы, пытаясь убрать следы, но пока получалось плохо.

— Воислав, ты здесь,— стоило войти, как тетя Люба приподнялась с пола, — слава Богу. — Прошептала она, а из покрасневших глаз хлынули слезы, — как же так, Воислав, как же так? Она такая смелая и сильная, Ддрагомир….

От этих причитаний стало еще больше не по себе. Останавливаться и что-то уточнять никто не захотел. Слушать тем более. Алый след вёл точно.

Перед самой операционной вперёд вырвалась Лира. Она обогнала нас, и, замерев на мгновение перед дверью, открыла её, и юркнула внутрь.

Мы так не смогли.

Застыли перед дверью всей толпой, Дед так и не донес до створки руку, занесённую для стука, и мы стали молча на неё пялиться. На дверь, не на руку.

— Ростик, — прошептал Дед, — хотя бы поиском посмотри, что там.

— Не буду, — также шепотом ответил я, мотнув головой, — вдруг помешаю.

— Драгомир…

— Даже не проси, отец, — тихо ответил папа.

— Я не трус, Воислав Драгомирович, но и я боюсь, — не стал дожидаться просьбы дядя Саша.

Феймахера и Лену Дед просить не стал. Фея вообще стоял столбом, словно парализованный, с застывшей маской ужаса на лице.

Так мы и замерли, пока не подошли остальные. В коридоре сразу же стало тесно, но тишина соблюдалась.

— Как она? — Еле слышно спросил Гадел, — долго оперируют?

— Не знаем, — пожал я плечами, — пару часов точно.

— Едрёна медь, что за люди пошли, — шепотом возмущался Пруха, — с детьми воюют ироды, ты как, малыш? — он приобнял Феймахера за плечи.

— Сейчас противошоковое ему вколю, — пришёл на помощь другу Гусаров.

— Что будем делать? — спросил меня в правое ухо Гвоздь?

— Пока ждём, — я смотрел, как Миша сделал Хиршу инъекцию, и тот стал приходить в себя.

— Капрал, — Дед заметил Гусарова, — зайди туда, вдруг помощь…

Не успел он договорить, как дверь приоткрылась, и из комнаты пахнуло железом, лекарствами, и почему-то палёным. Секунда и на пороге появилась мама.

— Лира перевяжи, и заканчиваем, — уставшим голосом попросила она через плечо, и повернулась к нам.

Лицо осунувшееся, изнурённое. Медкомбез весь в пятнах и алых разводах, а руки по локоть в крови. Она так вымоталась, что даже не удивилась, когда увидела нашу толпу.

Во рту у меня сразу же пересохло.

— Дочка, — с трудом, словно гору поднимает, просипел Дед, — как она? Будет….

— Всё хорошо, Воислав Драгомирович, жить будет, — слабо улыбнулась мама, и посмотрела на отца: — любимый пить хочется.

Я ещё не осознал до конца, что всё обошлось, а папа не успел флягу подать, как рядом с мамой возникла Белка.

— Мамуль, посмотри Хрустика, у него лапка болит, — на прижатых к груди руках сестрёнки, норовя лизнуть её в лицо, бодро махал хвостиком щенок. — Пожалуйста.

Вид у Белославы и маленького тигродава был ещё хлеще, чем у мамы. Они, словно искупались в кровавой реке.

Мы замерли. Слов не было.

— Белочка пришла, — первым прошептал Феймахер, и посмотрел на Гусарова: — ты мне что вколол?

— А вы чего столпились тут? — возмутилась Белослава, повернув к нам голову. — Не отвлекайте нас, делом займитесь лучше, — и, тут же уцепилась ладошкой за мамин пояс, — пойдём, мамуль, Лира уже зашила Няшку.

* * *

Как говорится: «клин клином вышибает». Вот и мы, как увидели Белку, так сразу и отпустило. Дед моментально пришёл в себя, ругнулся пару раз, да погнал всех в гостиную.

— Код красный, пять минут на усиление, — скомандовал он, и мы, хоть и были вооружены, ломанулись в арсенал.

Дополнительная броня, гранаты, боекомплект, разведывательный дрон. Мы и так были готовы к бою, всё же не на прогулку ездили, а теперь, даже и не знаю, готовы к захвату планеты. Феймахер даже пару минометов Прухе на спину закинул.

Со двора выдвинулись к речке, оставив Серафима в поместье. Искать место нападения на Белку долго не пришлось. Алый след всё так же вёл точно, а примятая трава не успела ещё распрямиться. Да и вряд ли сможет вообще.

Это потом Белка рассказала, как волокла раненую Няшку половину пути, как бегала за мамой, и они вдвоем дотащили тигродава домой. Как мама включала сигнал тревоги. Потому, кстати, никто и не заметил их раньше, хотя, тоже мне, охрана. Одно слово — ополчение.

Сама Белка не пострадала, хоть и красовалась потом боевыми ранами: парой синяков на боках, да царапиной на щеке. Маленькой, быстро зажившей, но всё же. Специально просила маму не сводить.

Место бойни на берегу находилось не так чтобы далеко от дома. Минут сорок пешком. С другой стороны, это наводило на мысли, что нападали на сестру, когда мы только уезжали. Диверсанты оказались очень самоуверенные. Даже наглые. Как представлю, сколько времени Белке понадобилось, что бы тянуть Няшку, страшно становится.

Пока шли по полю, ощущал поисковую технику дяди Саши, он её метров на пятьсот раскинул. Я б так мог.

Смысл такой предосторожности стал понятен, когда по связи сообщили, что в сбитых БАГах находились только пилоты. Значит, диверсанты уходят по земле…. Додумать я не успел, мы оказались на месте.

Маленькая поляна. Пятачок метров пять на пять, что окружен с трех сторон травой выше моего роста. Пологий, песчаный берег, да мелководная речка с чистым дном. Идеальное место для отдыха и купания. Обычно. Сейчас же — скотобойня на минималках.

Няшка защищала хозяйку яростно. Мы собрали четверых диверсантов, но…

— Я палец нашёл, — махнул рукой Феймахер, привлекая наше внимание к кустам. — Нужен кому?

— Лишний, — покачал головой Гусар.

— Зубы мелкие, — отец подошёл к Фее и вертел в руках находку. — Явно щенок постарался.

— Их было шестеро, ещё шестеро на том берегу реки, — Дед закончил читать следы, и начал делиться информацией. — Вот здесь они схватили Белку, уверен, это палец того злыдня, — он сделал пару шагов в сторону, раздвинул заросли травы, — здесь она затаилась, когда вырвалась.

— У них низкий индекс выходит, раз её поиском не нашли, — резюмировал Ерастов.

— Нет, их Няшка отогнала, — покачал головой Дед, — её смогли уложить только с того берега, так бы она тут всех порвала, а снова они сюда не полезли.

Признаться, всегда восхищался способностью Деда по следам восстанавливать картину произошедшего. Хотел бы я так уметь. Учился, но особых успехов пока не достиг.

— Значит их восемь, один ранен, — подвёл итог Жичкин.

— Смотрите, ещё рука! — Феймахер снова вылез из зарослей, только с другой стороны.

— Двое ранены, — поправился Жичкин.

— И со спутника их не видно, профи, — добавил Рохлин.

— Запустим дрона? — спросил у меня Чюватов.

— Есть способ лучше, — ответил вместо меня Дед и ухмыльнулся, посмотрев нам за спину.

Я обернулся. На поляну медленно, на полусогнутых лапах, вздыбив шерсть и оскалив клыки, выходил Альфа. За ним же, след в след, шла вся наша старшая стая тигродавов.

— Спасибо, Петро, — Дед кивнул пастуху, что пригнал собак, и снова взглянул на меня:— ну что, Ростик, не забыл ещё, как командовать стаей?

* * *

Тянуть время не стали. Сразу разделились на две поисковые партии. Одну возглавил Отец, вторую я. И тут же стартанули. Дед же с Ерастовым остались на месте, как тактический резерв.

Сначала мы шли все вместе. Тигродавы уверенно взяли след и скрылись в траве, время от времени подавая голос.

Первая находка не заставила себя ждать. Минут через десять Альфа вывел нас к трупу диверсанта.

Это был тот самый лазутчик, который лишился руки. Видимо, он сильно ослаб, и его добили свои же.

Только сейчас мы смогли по достоинству оценить снаряжение противника. После Няшки этого, к сожалению, сделать было невозможно. Что сказать, профи, не хуже нас оснащены, даже тактические очки имеются, и компенсирующий костюм, как у меня.

Здесь следы диверсантов расходились в стороны: они разделились на два отряда. Логично, чем меньше людей, тем сложнее их заметить в траве. Мы не стали задерживаться у тела. Разошлись каждый за своим отрядом. Надеюсь, враг не будет больше делиться. Погонщиков тигродавов у нас всего двое, я и отец, и нам придётся тогда долго выслеживать противника поодиночке.

Минуты тянулись одна за другой. Местная живность попряталась по норам. Трава, колыхаясь на ветру, возвышалась над нами, порой закрывая небо. Тигродавы, скрывшись из виду, иногда мелькали перед нами, заставляя Феймахера вздрагивать от неожиданности.

— Да вруби ты поиск, — не выдержал Гвоздь, когда Фея снова дёрнулся. — Будешь знать, когда выскочит.

— Я мн п ен… — пробурчал не разборчиво Фея.

— Что?

— Не умею я, — чуть громче выдал Хирш, густо покраснев.

— Приплыли, — вздохнул Анджей, — почему я об этом не знаю, почему командир не знает?

— Гвоздь прав, Хирш, — я бросил на него взгляд, — это не дело, приедем, будешь тренировать.

Вдруг раздался дикий, пронзительный крик. Вздрогнули все. Тут же присели на колено, ощетинились стволами во все стороны. Завертели головами. Все, кроме меня.

— Что это? — промямлил Фея.

— Зверь какой-то, — Гвоздь глянул на меня, — тигродавы?

— Нет, — покачал я головой, — отец.

И тут же выдал похожий крик.

— Я чуть не обделался, — Фея был бледен и прямолинеен.

— О, местная связь, — просиял лицом Чуватов.

Я кивнул ему в ответ и улыбнулся. А как еще прикажете общаться, когда все сигналы глушатся?

— Это крик вожака тигродавов, — всё же пояснил я бойцам. — Они с детства учатся различать нас, там куча тональностей, и прочих нюансов.

— Круто, — Феймахер встал, отряхнулся, и поравнялся со мной. — Я вообще восхищен ими, особенно Няшкой. Теперь понимаю твоё спокойствие, когда Белка на речку одна пошла. Только скажи, как она умудрилась выжить? В неё же куча народу стреляла.

Хирш тараторил без умолку, будто торопился высказать все, пока его не прервали. Явно отходняк начался.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Тигродавы, конечно, довольно защищены для схваток с хищниками, но от огнестрела это не спасает, не танк же.

— Тогда как? — поддержал друга Гусар.

— Скорее всего, они мазали, — подумав, ответил я. — Неожиданное нападение, плюс тигродавы хитрые, она же не будет переть на пролом. Скорее всего, пряталась в кустах, нападала, снова пряталась, и атаковала с другой стороны. Няшка очень быстрая.

— Опасный противник, — протянул Пруха задумчиво. — Хорошо, что они за нас.

— Не представляешь, как ты прав, — улыбнулся я, — с индексом до тридцати пяти, даже не надо думать к ним лезть.

Стоило мне договорить, как перед нами появился Альфа. Глянул на меня, рыкнул, гавкнул, тут же развернулся и замер.

— Враг рядом, к бою, — скомандовал я и вскинул винтовку к плечу.

Рядом, да не совсем. Мы пробежали пару километров, до самой границы степи. Туда, где за очередной речкой возвышались огромные сосны в пару охватов толщиной, и начинались склоны предгорья.

В самом конце Альфа замедлился, почти прижался брюхом к земле и осторожно подкрался к границе травы. Поисковая техника показала, что на флангах таятся остальные тигродавы, а глаза увидели противника, что переправлялся через речку.

Семь человек. Снова собрались вместе. Двое еще на нашем берегу, четверо в воде, а один уже перебрался. И этот один самый опасный. На нём был ЛПД.

— Замерли все, — молча дал рукой сигнал бойцам, и тут же начал указывать, кому куда двигать.

Противник в доспехах — это опасно. Нельзя к нему подпускать тигродавов, да и для нас он проблема. Если бы я атаковал с ходу, то выбить его дело пары очередей, но я допустил ошибку. Остановился.

С другой стороны, двое на нашем берегу точно подстрелили бы меня и кого-нибудь из ребят. Так что всё правильно сделал.

Пока думал, тип в доспехах скрылся за деревьями, а четверо перешли на тот берег и ещё не успели занять позиции. Лучшего момента для атаки нельзя придумать.

— Огонь по команде, — выдал я, и тут же закричал, отсылая тигродавов назад, за отцом.

Двоих в речке скосило сразу, упал ещё один на том берегу, остальные попрятались за деревьями.

— Пруха, Гусар, Чюватов, огонь на подавление, Фея, накрывай миномётом и гранатами, — быстро скомандовал я, и вскочил на ноги, — Татарин, Гвоздь, за мной.

Пара минут бега. За спиной слышны хлопки взрывов. Речка делает поворот. Русло узкое, можно просто перепрыгнуть. Вот мы и в лесу, заходим с фланга.

Легли, осмотрелись. Вперёд.

— Один минус!

Услышал я Гусара, в момент затишья от взрывов, когда добрались до места боя.

Ответить не успел, перед нами в ста метрах вынырнул тип в доспехе. Атаковал он быстро, но я успел попасть в него дважды. Даже успел заметить, как пули вязли в его щитах, а затем бессильно ударялись о доспех.

Мы раскатились в стороны, словно кегли. Залегли за деревьями. Заплясали вокруг нас фонтанчики земли, да залетали древесные щепки.

— Полная мощность, — скомандовал я, — у него индекс далеко за тридцатку, возможно сорок.

Это мы попали, в лоб такого не завалить. Надо отходить к своим и охватывать с флангов. Он просто не успеет ставить щиты со всех сторон.

Хорошая мысль, только где-то ещё двое….

Стоило подумать, как они вылетели из-за деревьев, поливая нас огнём. Прижали к земле, а боец в доспехах рванул к нам.

Бум!

Под его ногами взорвалась граната, и его отбросило за деревья.

Взгляд влево, наши перебрались через речку, и давят снизу. Фея вскинул ещё один гранатомёт на плечо. Пошла ракета.

Мы подхватили атаку. Перекат, выстрел. Снова перекат. Так, это не дело, надо наверх подниматься.

Диверсанты залегли на склоне, один стрелял в нашу сторону, второй вниз. Бойца в доспехах нигде не было видно. Убит? Вряд ли, но возможно.

Минута, враг уничтожен. Типа в ЛПД нигде не видно. Поисковая техника ничего не показывает.

— Чисто, — Гвоздь закончил контроль, и повернулся к подходящим бойцам, — Тур у тебя поисковая мощнее, я ничего не чувствую, а ты?

Я как раз закончил рассматривать следы от последнего диверсанта и направился к своим. Ничего не понимаю. Здесь он упал, вот пара шагов, а потом, будто растворился.

Стоило глянуть на ребят, как меня озарило.

— Не собираться, в стороны!

Народ бросился в рассыпную. Я упал на спину и задрал ствол вверх, а с дерева уже падал противник.

Я промазал. Слишком быстро.

Враг приземлился между мной и Гвоздём. Выбил ногой из моих рук винтовку. Приложил Анджея в грудь. Махнул клинком в сторону Гадела, но тот успел отпрыгнуть.

Миг и враг надо мной. Я только и успел подставить свой тесак под удар. Руки загудели от усилия, а он уже атакует других. Отбросил силой Пруху с Феей. Приложил Гусара, пырнул Рифа.

Гадел сошёлся с ним на две секунды, и тут же был отброшен.

Оп, и на ногах только я и враг. Отвести удар тесаком. Уйти с линии атаки. Поставить локальный щит ребром. Только на таких и могу держаться.

Диверсант ускорил свои атаки. Бьёт без какой-то техники, на голой силе. На том его и подловил. Раз, и тесак скрежетнул по доспеху. Два, воткнул нож под колено. Три, ударил рукоятью в визор. Бесполезно.

Я лучше. Превосхожу его в умении. Даже его индекса в силе не ощущаю, но доспех всё нивелирует.

Он снова бьёт. Отвести удар, захват щита, руки. Бросок.

Мои бойцы разоружены и только поднимаются с земли. А враг уже на ногах, но не нападает. Патовая ситуация. Никто из нас не может одержать верх. Видимо, придётся биться на истощение.

— Ну ка, сын, отойди в сторону.

Отец? Успели? Я так увлёкся боем, что не заметил, как вокруг нас уже стоит отряд папы. Что-то я сегодня лажаю раз за разом. Расслабился, не иначе.

Я сделал шаг в сторону, и моё место занял отец. У него в руках не было никакого оружия, даже ножа. Он просто встал напротив диверсанта, и хмуро произнёс:

— Ты напал на мою дочь. Затем напал на моего сына. Попробуй теперь со взрослым.

Диверсант стал в стойку, и рванул вперёд. Батя не стал ждать, когда тот добежит. Сорвался на встречу, словно комета. Врезался в доспех. Снёс его, словно пушинку и впечатал в ствол огромной сосны. Да так, что там трещины пошли. Миг, и он голыми руками, сорвал с противника шлем, вырвал защиту рук.

— Только и умеете, что с детьми воевать, — презрительно бросил отец, и лбом погасил свет в глазах врага.

* * *

Домой возвращались пешком. Так же как и пришли в сопровождении тигродавов.

Пленного связали, обкололи успокоительным, и теперь он послушно парил за нами. Жичкин его транспортировал.

Моим бойцам оказали первую помощь, а другой и не понадобилось. Чудо, но все оказались целы. Даже Рифкат. Не зря гоняю их постоянно на тренировках. Всё-таки стиль Мангуста рулит, даже против врага с большим индексом.

По пути ребята обсуждали прошедший бой. Делились впечатлениями со старшими товарищами. Я же молчал. Разбор своих ошибок сделал, осознал, а о большем говорить и не хотелось. Только:

— Пап, — начал я, когда мы почти пришли, — я уже взрослый.

— Пока не изучишь родовую технику, — хмыкнул отец, — для меня ты останешься маленьким.

— Ты о лобовом ударе? — спросил я, и не удержался, — это ж примитивно, на голой силе.

— Не всё так просто, — улыбнулся отец.

— Да ты не переживай, — подбодрил меня посмеивающийся Жичкин. — Что твоего батю, что деда не просто так турами прозвали, — и тут же добавил:— бьюсь об заклад, даже Мангуста они озадачат своими выкрутасами.

Нет ну если так….

На поляну, где «повеселилась» Няшка, мы вышли одновременно с Ерастовым, который сопровождал двух гостей. В качестве гостей выступали председатель дворянского собрания Николай Петрович, и неизвестный мне аристократ, лет шестидесяти.

— Воислав Драгомирович, дорогой, — председатель бросил настороженный взгляд на второго аристократа, затем расплылся в слащавой улыбке, и засеменил к Деду, но тот не обратил на него внимания.

— Как прошло? — Дед повернулся к нам с отцом, и заметил пленного.

— Потерь нет, группа уничтожена, — коротко доложил батя, — языка взяли. Командира.

Дед довольно кивнул и повернулся к Ерастову:

— Саша, оттащи его в острог, а мы пока тут побеседуем.

Затем он повернулся к председателю, который, вытирая лоб платком, с опаской таращился на рассевшихся кружком тигродавов.

— Николай Петрович, какими судьбами? — оскалился в улыбке Дед, — Вот уж не ожидал тебя здесь встретить. Никодим Захарович, — кивнул второму аристократу.

— Да вот, с делом я к тебе, Воислав Драгомирович, — оторвав взгляд от собак, председатель достал из кармана инфопланшет и передал его Деду. — Времена нынче странные, тяжёлые, приходится самому всё делать.

Дед взял инфопланшет и тот сразу же зазвонил. На экране появилось лицо человека похожего на крысу. Глазки мерзкие, слащавые. Я сразу узнал Раксу.

— Воислав Драгомирович, — начал тот без приветствия. — Рекомендую отвести войска с дороги к убежищу Юдиных. Вам дела до жизней тех людей нет, а мир со мной важен….

— Едрижки-коврижки, — перебил его Дед, расплываясь в едкой ухмылке, — какие люди да по удалёнке, и охрана не нужна.

Ракса открыл было рот, но дед продолжил:

— А до чего ж мне дело есть, умник высокородный, просвети убогого?

— А я хотел по-хорошему, — хмыкнул Ракса. — Правду о тебе говорят старик, ты только силу понимаешь. Что ж, будь, по-твоему, — оскалился Ракса, — жизнь твоей внучки, вот цена за дорогу.

— А на сдачу что? — улыбнулся Дед.

У Раксы лицо пуще слов выражало: «Что?». Потому Дед продолжил:

— Цена большая, услуга мелкая, что ещё попросишь, малыш?

— Невесту верни, а я откажусь от претензий к твоему внуку, — Ракса самообладания не терял, не смотря ни на какие усилия Деда. — Да-да, я знаю, что он жив, и рано или поздно точно уедет по месту службы. Подумай об этом, старый, — протянул Ракса противно.

— Подумаю, — переменился в лице Дед, не знал бы его, решил бы, что испугался. — Гарантии?

— Никаких, только моё слово, — Ракса был доволен.

— Внучку покажи, что всё в порядке с ней.

— Обойдешься, мучайся в неведении, пока не отведёшь войска.

— Так не пойдёт, хвост дворянский, — покачал головой Дед. — Баш на баш, покажи, я отведу….

— Что ж, видимо, ещё не дозрел, — выражение у Раксы было мерзкое премерзкое. — Подумай ещё, поговори с невесткой, с сыном, а внучка твоя пока переночует в подвале без еды и воды. Главное помни, это всё из-за тебя, во взрослые игры полез, возомнил себя аристократом. Утром созвонимся.

Ракса исчез, а Дед скомкал инфопланшет в шарик.

— Вот так, Воислав Драгомирович, — печально произнёс председатель. — Не с теми людьми ты тягаться вздумал.

— А ты, Петрович, курьером заделался, — хмыкнул Дед, — если с теми людьми, то можно и честью поступиться?

— Говори, да не заговаривайся, простолюдин, — председатель гордо вздернул голову вверх, и колыхнул пузом. — Лучше о внучке своей подумай, когда Гавел Дариушевич о своем замысле рассказал, я не думал, что выйдет. Всё же Туровы, династия военных. А оказалось так, пшик.

— То есть, ты знал о его плане? — прорычал Дед.

— Мне пора, — председатель попятился назад, но не преуспел в этом.

— Сюда иди! — гаркнул Дед, и силой притянул толстяка к себе, тут же двинув ему прямым в нос.

Брызнуло красным. Нос сломался. Председатель обмяк.

— Фу, противно, — дед отбросил от себя тушу председателя, и обратился ко второму аристократу, грозно прищурившись:— Никодим Захарович, ты тоже курьер?

— Никак нет Ваше благородие, — с интересом рассматривавший место боя дворянин по-военному щёлкнул каблуками, и вытянулся во фрунт.

— От чего тогда в наших краях появился?

— Воислав Драгомирович, не яритесь, — аристократ расслабился, и поднял раскрытые ладони. — Мы не представлены друг другу официально, так сказать, но род баронов Окуневых ваш союзник, а не враг.

— О как? — удивился Дед. — С чего такая щедрость?

— Моя дочь и ваш внук любят друг друга, — улыбнулся Никодим Захарович, и продолжил:— думаю, пора уже к свадьбе готовиться, да познакомиться всё никак не получалось….

— Да знаю я, к кому Ждан ездит на свидания, — хмыкнул Дед, а отец удивлённо посмотрел на него. — Никодим Захарович, давай без политесов, зачем ты здесь?

— Помощь предлагаю, — улыбнулся барон, приосанившись. — Это с Юдиными я нейтрал, а с родней я до конца, пусть и будущей.

— Какого рода помощь? — прищурился Дед, он явно о чём-то задумался.

— Любого, похищение сестры Ждана я не могу игнорировать, — голос барона налился твёрдостью, а глаза стали холодными. — Гвардия поднята, ответ должен быть жёстким. Располагайте мной, воевода.

— Щедро, по-семейному, — Дед улыбнулся, и подошёл к Никодиму, протягивая тому руку. — А корабль у тебя есть?

— Только внутрисистемный катер, — немного растерялся от вопроса барон.

— И то хлеб, — оскалился Дед, а затем повел рукой в сторону усадьбы:— ты проходи в дом, гостем будешь, Драгомир, проводи барона.

Отец с Окуневым пошли вперёд. Жичкин двинулся следом, подхватив с земли председателя. Я тоже хотел было пойти за ними, но Дед меня притормозил:

— Ростик, говоришь Елена у нас флотский пилот?

— Так точно, — кивнул я, и тут же уточнил:— будем освобождать пленных?

— Нет, внучок, — оскалился Дед. — Ракса любит торговаться, вот мы и предложим ему хорошую цену. Захватим его десантный корабль.

Глава 19

Что-то я реально туго соображаю. Наверное, виноваты последние дни, насыщенные событиями. Да и новость о Белке. Ну не тормоз я обычно, однако….

То, что Дед достоин оскара за актёрскую игру, я понял не сразу. Это ж какой он у нас, оказывается, разносторонний. На ходу раскусил блеф Раксы, и включился в представление, сливая дезу уже со своей стороны.

Стоит признать, Ракса тоже выступил на отлично. Да, он враг, и принёс нам одно лишь зло, но нельзя не отдать ему должное. Врага вообще нельзя недооценивать. Лучше переоценить.

Смысл этого звонка — блеф, как в покере. Потеряв связь с диверсантами, он решил их подстраховать. Помочь, своей игрой. Ну а что? Позвонил весь такой серьёзный, показал, что всё прошло по его плану. Белка захвачена, сидит в подвале. Давай-ка воевода, отводи войска.

Ясно, что без демонстрации внучки Дед не пойдёт на контакт, и открывать дороги не станет. Но и не это было целью. Задача — помочь диверсантам. Как? Да просто. Зачем искать противника, если его уже нет? Бессмысленно это. Вот и отзывай отряды, прекращай глушить связь.

А как он Деда изучил! Ударил в самое уязвимое место. Не в семью, нет. Дед спокойно переживёт мою смерть или Ждана. Он, хоть и не воспитывал меня, как военного, но брата всегда лепил по своему внутреннему образу мужчины. А мужчины, по его мнению, защитники рода. Они должны быть готовы к гибели. Полной боевой славы и смысла, конечно же.

Ракса ударил ниже пояса. Пытался захватить одну из внучек. Одну из тех, кого Дед любит больше всего на свете. Любит, холит и лелеет, только лишь создавая видимость строгости. И мне нетрудно это признавать. Я целиком и полностью разделяю его мнение. Какой смысл в жизни, если дома нет любимой жены, дочерей, сестёр, мамы? Да без них нет дома. И жизни нет. Так, лишь существование.

Так что Ракса сделал всё правильно. Дед мог психануть и прекратить поиски. Ночь бы гонял мысли, грузился, а утром пошёл бы на сделку (если бы Белка реально оказалась в руках врага). Потом, оставил бы дела на отца, и, как велит офицерская честь, застрелился бы. Хотя, сперва бы пошёл и уничтожил Раксу. Да, так точнее будет.

В общем, расклад понятен, и Ракса реально зашёл с козырей. Даже прислал председателя дворянского собрания, чтобы показать свою крутизну. В одном просчитался — на кон не посмотрел, а там, вместо треф, оказались бубны в козырях. И все в руках у Деда.

Теперь мы знаем, что Ракса тянет время, и запасного плана у него нет. Да что тянет, он сам же дал нам отсрочку до утра, и чтобы всё прошло гладко, Дед решил ему подыграть.

Отозвал часа через два поисковые отряды, только глушение связи не убрал. Он вообще, стал делать всё, чтобы Ракса поверил в свою победу. Даже собрался родственникам председателя позвонить и заявить, что обменяет того только на свою внучку, но об этом позже.

Эх, так хочется увидеть их лица. Правда, не думаю, что там будет что-то кроме глупости и злости.

Зато Дед радовался остаток дня вовсю. Ухмылялся, был весел и добр. Даже не зубоскалил в нашу с Ерастовым сторону. Даже Белку обнял, поднял на руки и расцеловал. Он был доволен, словно кот, обожравшийся валерьянки. Реально опьянел от счастья, правда, только на глазах у ближних. В общении с аристократами у него лицо каменело, а глаза метали молнии.

Я сам не понял, чего это он. Но потом дошло. Послушал, о чём говорят, подумал немного, и картинка выстроилась цельная. Ракса совершил фатальную ошибку, затем дал нам время, и теперь Дед праздновал победу, заражая нас оптимизмом.

Праздновать — праздновал, но для победы всё ещё надо было многое сделать. Именно поэтому я сейчас находился на борту ЛВК «Чайка» вместе со всеми нашими бойцами, кроме отца, Ерастова и Серафима. У них были свои задачи, не менее важные, чем у нас. Нам же предстояло захватить БДК «Вилорыб», где квартировало два батальона гвардейцев противника.

Сложно? Возможно. Но нас учили захватывать такие БДК силами от взвода. И пусть сейчас нас набирается меньше отделения, главное, мы в доспехах.

* * *

— Вхожу в зону орбитальной стыковки, приготовились.

Голос Лены разнёсся по кают-компании, заставив нас подхватится с мест, и направиться в грузовой отсек.

— Расслабились, стыковка через три часа, — сообщила она через полминуты. — Выхожу на рейд.

— Да блин, — возмутился Фея, падая обратно на диван и зажимая АКР между ног. — Что за не пруха?

— А по мне, как раз пруха, — откинув забрало шлема, и позёвывая, потянулся Прохор. — Покемарю пару часиков, командир, можно?

Я кивнул.

— Мне показалось, или она хихикнула в конце? — спросил Гусар у Гадела, и тут же продолжил: — точно у неё подруг нет? Может всё-таки есть?

— Сходи в рубку, да узнай, — поморщился Татарин, которого уже в конец задолбали расспросы о его девушке.

Только Чюватов приставал с вопросом, почему Арина не прилетела. Всё никак не мог забыть о своей влюблённости.

Кстати, Лена могла и похихикать. Кажется, она заметила, что Гадела бесят расспросы сослуживцев, и теперь играла роль скромной, почти замужней девушки. Типа могу познакомить с подружками, но всё через мужа. Сдаётся мне, графиня Земная по-тихому мстила Татарину за вчерашний автомат. Хотя, может у меня паранойя разыгралась?

— Блин, ой! — воскликнул Фея, с плеча которого соскользнули ремни РПГ, да раскрылся на доспехе клапан кармана, и оттуда посыпались гранаты. — Да что такое?

— Замерли все! — Гаркнул Жичкин, подскакивая к скрючившемуся закорючкой Хиршу. — Ты что творишь, боец, почему на трубе предохранитель снят?

Я присмотрелся. Наш Фей поймал РПГ рукой, да только пальцем почти нажал крючок пуска. Благо тот тугой, а то бы не было сейчас катера. Ну, или кают-компании.

— Я…

Жичкин не стал слушать оправданий. Быстро поставил на предохранитель, да отвесил нашему саперу легкий подзатыльник.

— Простите, — жалобно протянул Феймахер, покачнулся на пятках, и рухнул на диван. Тот жалобно скрипнул.

Блин, стыдоба какая! Это мой боец, моя ответственность. Расслабились, как…. Спустимся на землю, я ему устрою. Никакой жалости!

Приняв решение, я огляделся. Судя по раскрасневшемуся лицу Гвоздя, у него крутились аналогичные мысли. Остальным было пофиг. Чтобы думать, командиры имеются. Нет, ребята, так не пойдёт….

— Не напрягайся ты так, — услышал я шепот Прухи на ухо. — Раздолбайство — наша фишка, а гранату из РПГ я вытащил, перед боем отдам.

— Зачем? — не понял я.

— От греха подальше, — хмыкнул Прохор. — Это же Хирш.

Добавить нечего. Вот совсем. Я огляделся, все смотрели на меня. Даже Жичкин сотоварищи смотрели, и чего-то ждали.

Состроил грозное выражение лица и зыркнул на них. Тут же поступил вопрос от Абаимова:

— Чем займёмся командир?

И какого лешего Ерастов с Дедом решили, что командовать операцией должен я? Мне опыта и на практике хватило.

— Спать, два часа, — сказал, как отрезал. — Потом ужин.

Лучше так, а то неизвестно что они учудят за пару часов безделья. Представить страшно.

* * *

Все спят. Я специально проверил. Лично. Ко мне же сон не шёл. Мысли возвращались к вечерним событиям.

Окунев оказался не одинок в своём желании выступить против Ракс. Как только они с Дедом пришли к согласию и пониманию, на клич аристократа примчалось ещё пол десятка дворян. Что примечательно, все они состояли в оппозиции к нынешнему председателю, да и к прошлому тоже. Если не строили козни роду Лиры, то держались в стороне, соблюдая нейтралитет.

Вот тут и выяснились настоящие мотивы Окунева. Да, он не против брака Ждана со своей дочкой, но выступать против опасного, в разы превосходящего по силе аристократа из-за похищения сестры жениха? Да ещё и простолюдина? Согласитесь, это не просто нонсенс, это бред. Самый настоящий. Да у них гвардии на всех едва батальон набирается.

Хотя, красиво звучит. Благородно. Этакие рыцари на белых антигравах.

А вот когда вся эта благородная братия проговорилась, что Ракса в процессе отжимания их бизнеса, при чём, абсолютно всего. Тогда и стало понятно, что Дед, вернее Иллирика, их последняя надежда на выживание.

Видимо, зацепил их бой в парке, а потом и погоня по городу. Да они многих не оставили равнодушными, что тут говорить? Горстка бойцов против толпы врагов. А ролик со мной и жандармами в баре? Не думайте обо мне плохо, могут же и у меня быть слабости. Честно, дальше я тщеславию не поддамся, но этот ролик, каюсь, уже раз десять пересмотрел. Круть, а какие под ним комментарии в соц сетях мм….

Так вот, впечатлились аристократы, и решили поставить на нашу победу. Особенно, когда Дед ополчение поднял. Только просчитались, пытаясь сыграть на его тщеславии. Оно у него показное, для посторонних, а не смысл жизни, как у некоторых.

Если бы дворяне сразу явились, да всё, как есть рассказали, Дед бы оценил. Он вообще за честность и прямоту по натуре. Но эти высокородные решили выждать удобный момент. Самое интересное — дождались.

Эх, надо было видеть, как Дед им мозг выносил. Крутил и так и эдак, а потом продемонстрировал Белку во всей красе с царапиной на щеке. Сестрёнка ещё и глазки жалостливо потупила, ножкой шаркнула, за бочок схватилась, вызвав сочувствие зрителей, и тут Дед их добил. Заявил, что это не его война, а графини Юдиной, но он гарантирует — победа будет за ней. Он для этого всё сделает.

В общем, у Лиры теперь семь вассальных родов. Я вместе с ней клятву верности принимал, а председатель визировал. Его из острога ради этого выпустили. Даже накормили, и выпить дали.

Вот такой поворот. Ну не любит Дед аристократов. Особенно тех, кто хочет на его горбу выехать. Всё чётко, как в аптеке: хотите жить, платить придётся. Либо Раксам всё, либо Юдиным верность и честь.

Время подумать никто брать не стал. Хотя, судя по председателю, думается в остроге хорошо. Блин, Дед, что акула. Не удивлюсь, если и зубы у него загнуты вовнутрь: что придёт к нему в руки, из хватки не выпустит.

Вот так и вышло, что сейчас на Чайке, легком внутрисистемном катере барона Окунева, мы приближаемся к космической орбитальной станции Святогора. Именно здесь пристыкован БДК Ракс, и нам его надо взять.

Доверять новоиспечённым вассалам Дед особо не стал, и место пилота на Чайке заняла Лена. Да и сами аристократы остались гостить в нашей усадьбе. Интересно, будут ли от них проблемы в ближайшем будущем, пока идёт война с Раксами? То, что они будут ерепениться позже, это, как пить дать. А вот сейчас? Понимаю, что они клятву дали и всё такое, но, что-то я уже не верю во всё это благородие. А ведь, именно мне после свадьбы с ними разбираться, и держать их в ежовых рукавицах.

Эх, где бы найти курсы молодого аристократа? Если такие есть, конечно. Не сомневаюсь, Лира подскажет, как быть, да она уже, после принятия присяги шепнула мне, что слуги и вассалы это понятия хоть и похожие, но во многом разные.

Слуги являются частью рода. Он смысл их жизни. А вот вассалы, это, как подчинённые на работе. Вроде должны слушаться, но сами себе на уме.

Вроде бы, и клятвы серьезные приносились, и за их нарушение последствия жесточайшие. Вплоть до изгнания из общества и лишения дворянства. Но всё же, такое себе, если честно. Слишком много в дворянском уложении подводных камней и лазеек.

Любимая сказала, что вассал должен постоянно видеть выгоду от своего положения, и испытывать страх от одной только мысли о предательстве. Идеально, если получится между ними создать атмосферу соперничества. Чтобы они друг за другом следили и тут же сливали друг дружку при случае.

Звучит просто. Да только ненавижу я эти интриги и подковёрные игры. Боюсь, не смогу….

Ладно. Что-то уж совсем о далёком будущем думаю. Тут бы сейчас всё сделать правильно, да выжить в бою. А как быть с аристократами, разберусь позже. Если что, сдам их Деду. Он это всё провернул, пускай разбирается с ними. Великий комбинатор, блин. А что? Отличная мысль. Они его боятся, как ипохондрик чиха. Буквально до дрожи.

За размышлениями не заметил, как пролетели два часа. Сна всё так же ни в одном глазу. Наоборот, какой-то бодряк. Так и подмывает вскочить на ноги и двигаться, двигаться, двигаться. Определённо, это ожидание уже начало надоедать. Прям нервяки какие-то.

Поскорее бы всё закончилось. Домой хочется. Обнять и поцеловать Лиру, понянчить доченьку.

Варюша сегодня ручкой поймала меня за палец и не отпускала, весело что-то агукая и шевеля ножками. Вечность бы стоял у колыбели, и смотрел на неё. А когда чуть постарше станет, буду её на плечах катать, научу тигродавами командовать, по деревьям лазать…. Интересно, а надо ли дочку учить стрельбе и рукопашному бою? Так-то Белка с Ладой основы знают, а вот Лира нет, кажется….

Сигнал будильника в тактической сети отвлёк меня от мыслей. Бойцы сразу же заворочались, просыпаясь, приподнимались на своих местах.

— Доброе утро, — хмыкнул я глядя на заспанные лица. — Умываемся и завтракаем, — то, что у солдата не должно быть времени на безделье я уяснил сегодня железно.

* * *

— Стыковка завершена, — сообщила Лена по связи. — БДК под нами через один стыковочный модуль, который занят каким-то катером.

— Принял, — тут же среагировал Ерастов. — Договорённости в силе, горизонт чист, мы на готовности.

— Услышал, — а это уже Дед. — Жду сигнала для операции «обмен».

— Доложить о готовности, — моя очередь занимать эфир.

Дождавшись доклада от каждого бойца, скомандовал:

— Валя, открывай шлюз.

Стоило сказать, как раздался звуковой сигнал. Всё вокруг залило красным светом. Зашумели насосы грузового отсека, откачивая кислород из тамбура, где мы стояли. Забегали разноцветные огоньки по приборной панели состояния отсека. Как только все лампочки загорелись зелёным, створки шлюза дрогнули и разошлись в стороны. Освещение отключилось.

Я осторожно подошёл к краю тамбура и выглянул наружу, взявшись рукой за край борта.

Ух, красотища!

Мы сейчас на теневой стороне Святогора. Вокруг темнота, только бортовые и стыковочно-навигационные огни кораблей и самой станции её рассеивают. А как красив ночной Новгород! Словно огненная змея светится. Нет, как медуза или гриб какой. Зрелище неописуемое!

А звёзды⁈ Я глянул чуть в сторону, мимо планеты и кораблей. Просто чудо какое-то! Словно кто-то вагон алмазов рассыпал. Сияют, кружатся водоворотом, зовут к себе!

Мне аж кричать захотелось от восторга! Завопить во всю силу! Завопить и нырнуть в эту черноту навстречу свету.

Все же есть в космосе что-то гипнотизирующее, чарующее. Как только оказываешься снаружи корабля, видишь всё это великолепие, этот размах, так сразу ощущаешь себя не то, что букашкой, а молекулой, атомом. Настолько незначительны становятся все проблемы, да вообще всё. Катастрофы, воины, человечество: да мы просто блошки на теле вселенной. Даже не на теле, а на отдельно взятом пятачке тела.

Вот возьмёт она, встрепенётся, и сбросит всех, или смоет галактику вселенским потом. И всё. Нет никого. И неинтересно ей ни наше хвалёное самомнение, ни наша суета мирская, ни трагедии, ни счастье….

Так, работать пора. Поймите правильно, нереально относится к такому зрелищу равнодушно. Возможно потом, когда у меня за плечами будут сотни, тысячи выходов в открытый космос, но не сейчас. Так что это совершенно нормально. Вон, даже Жичкин рядом замер и наслаждается видом.

Я встряхнулся, переключился на рабочий лад, и скомандовал:

— Валя, выпускай фал.

Тут же из специального отсека корпуса вылетел цилиндр на тонком, но очень прочном тросе. Правда он полетел не вниз, а в сторону, собственно, куда и был отстрелян цилиндр. Да и низа тут нет, это я так, по привычке. Под ногами, значит низ. Ну и ориентирование по станции, тоже играет роль в определении.

Я дотянулся до фала, подобрал его к себе, пока цилиндр не оказался у меня в руках, и я не прицепил к нему свою страховку. Затем аккуратно свесился на руках с края тамбура, и пополз по обшивке вниз, под днище катера, аккуратно перехватываясь руками за специальные поручни.

Пять минут, и я на месте. Благо катер небольшой. Развернулся, упёрся ногами в днище. Нацелился на такой же катер внизу, и, сильно оттолкнувшись, полетел вниз.

* * *

— Я пошёл, — успел сообщить перед «прыжком». — Кстати, чей ЛВК между нами?

— Купца Нагреева, — тут же ответил Ерастов. — На борту никого нет.

— Кучеряво живут торговцы, — прокомментировал Жичкин, пока я мчался к цели.

Полёт проходил нормально. Триста метров за каких-то десять минут. В самом конце затормозил при помощи доспешного модуля со сжатым воздухом, ловко изогнулся, и схватился за поручень на борту купеческого катера. Тут же закрепив за него конец троса.

Нравятся мне гражданские кораблики, тут поручни есть. На военных их нет.

— На месте, спускайтесь, — сообщил бойцам, как только проверил надёжность крепления. А то лови их потом в открытом космосе. Нет, Лена, конечно же всех подберёт, но время потратим знатно, а его у нас не так много.

Просто стоять и ждать не стал. Прошёлся по борту катера, глянул вниз. Заметил освещённый иллюминатор и решил в него заглянуть.

Уютная каюта: на полу ковры, на столе початая бутылка вина, фрукты, и девушка с парнем на кровати. Забились в угол, подтянули на себя одеяло и таращатся в мою сторону.

— Здрасти, — на автомате кивнул я, но только лишь ударился шлемом о стекло.

Ребята вздрогнули. Девушка, распахнула в испуге ротик, и, наверное, закричала.

Блин! Вот зачем я сюда полез? Чисто машинально глянул!

Я тут же приложил к шлему палец. Тсс. И на всякий случай, покачав головой из стороны в сторону, показал в иллюминатор тесак (винтовка за спиной, долго доставать).

Кажется, девушка потеряла сознание: как-то странно она обмякла, а глаза закатились. Парень же задёргался и часто-часто закивал головой.

Показал ему большой палец, и полез обратно.

— Тур Ерасту, на борту катера есть пассажиры, меня заметили, успокой их.

— Принял, — раздалось в ответ.

Надеюсь, он их успокоит, и у ребят не будет психологической травмы. Блин, такое свидание испортил. Они же планетой любовались….

Пока осматривался, на корпус ЛВК перебрались остальные бойцы отряда. Всё, пора двигать дальше.

До БДК пятьсот метров. И на этот раз нам придётся преодолеть их по корпусу станции.

Перебрались, закрепили персональные страховки, и стали прыжками спускаться. Словно альпинисты, только толкайся сильнее, да маневрируй при помощи сжатого воздуха.

Перед самым БДК остановились. Проверил, что на корпусе отключена следящая автоматика, и спрыгнул на его крышу. Ох, огромная махина, как пятиэтажный дом.

— На месте, — отчитался по связи.

— Принял, — отозвался Ерастов. — Приступаем.

— Звоню, — откликнулся Дед.

Началось. Сейчас, пока я закладываю взрывчатку на гибком шлюзе десантного корабля, Дед звонит родичам председателя и сообщает, что обменяет того на свою внучку. Это на какое-то время займёт Раксу, отвлечёт его внимание.

Ерастов же с Серафимом в сопровождении взвода местных морпехов блокируют подход к стыковочному отсеку на станции, чтобы гвардия Ракс не пришла на помощь своему кораблю.

Готово. Я отошёл на пару шагов от взрывчатки, оглядел бойцов и активировал взрыватель.

Глава 20

Не было ни вспышки, ни грохота. Специальное вещество из стальных коробочек просто испарило часть стыковочного рукава, оставив ровное, круглое отверстие.

Я прыгнул в дыру и оказался за спиной часовых. Два удара и две тушки валятся на пол. Тут же развернулся, но Жичкин на месте. Вырубил ещё двоих, и прижал к переборке третьего, старшего караула. Я тут же рванул к оставшемуся на ногах гвардейцу, и завладел его коммутатором.

Подключил дешифратор, сделал несколько манипуляций пальцами, и створки шлюза разъехались в стороны. Бойцы тут же нырнули внутрь, занимая круговую оборону. Мы внутри.

Вся операция по проникновению не заняла и пары минут, если не считать дороги до БДК.

Прежде чем последовать вслед за бойцами я оглянулся. Ерастов в повседневке со знаками различия стоял на другом конце стыковочного коридора и махал рукой. Серафим раскладывал переносной стул, а какой-то офицер морской пехоты в чине премьер-майора показывал мне большой палец. Остальные морпехи просто стояли за их спинами.

Махнул в ответ, и скрылся за переборкой. Нравится мне так работать. Если бы не доступ к камерам стыковочного отсека, пришлось бы действовать вслепую. И как только Ерастов умудрился подбить на это местных вояк? Да и не только на это, а на всю помощь, которую они оказывают прямо сейчас. Что-то не верится мне в такие знакомства и дружбу без границ. Надо будет поразмыслить на досуге: что-то я точно упускаю.

На борту БДК было пусто и тихо.

— Работаем, план «Э», — скомандовал я, и мы тут же разделились.

Отряд Жичкина направился в одну сторону, мы с парнями в противоположную.

БДК «Вилорыб» хоть и носил иностранное название, относился к устаревшему отечественному проекту. Поколений на десять устаревшему. Потому все необходимые чертежи и данные о его характеристиках находились в штатной базе данных морской пехоты. Собственно этот факт и стал одним из решающих в нашем плане захвата.

Мы бежали по палубе. Настроение спокойное, рабочее. Какие-то кабели тянулись по переборкам, порой безобразно свисая до самого пола. Местами, прося помощи электрика, моргали светодиодные лампы. На полу, то там, то здесь валялись какие-то ящики и небольшие контейнеры.

Безобразие. Что за отношение к кораблю? Сплошное нарушение устава. Ничего, накажем всех причастных, и наведём тут порядок. А вот и первая партия безобразников.

Поисковая техника показала отряд караульных за очередным поворотом, как раз там, где им и положено нести вахту: в месте перехода с палубы в десантный отсек.

Пять гвардейцев стояли кружком, что-то обсуждали и выпивали, передавая по кругу фляжку. Короткая очередь. Ещё одна. Двигаемся дальше. Нарушение устава гарнизонной и караульной службы чуть ли не самый страшный грех в армии. Хотя нет, самый. Даже дезертирство имеет меньше последствий.

Несколько минут бега, минус ещё один отряд часовых, и мы почти на месте. Переход вниз, каких-то сто метров и окажемся перед отсеком управления. Другими словами — рубкой. Одного из самых защищённых мест на корабле, между прочим. Здесь по штатке должен быть усиленный караул, да на самом мостике вахтенный офицер.

Поисковые щупальца показали целое отделение гвардейцев. Что особо печально, похоже, они реально несли службу, а не играли в карты или выпивали.

— На позиции, жилые палубы блокированы, — раздался голос Жичкина по связи. — Готовы к обороне.

— Приступаем, — сообщил я ему, и тут же скомандовал:- Гусар, Татарин, плазменные щиты и вперёд.

Парни развернули защиту, заняв всё пространство палубы в ширину, и сиганули мимо трапа вниз. Я прыгнул следом, буквально через секунду.

Нас заметили. Несколько гвардейцев вскинули винтовки. Кто-то начал поворачивать к нам голову, но я успел выстрелить первым.

Очередь, вторая. Слева присоединился Гвоздь, справа Риф. Шесть врагов срубило, мгновенно. Остальные попадали на пол. Кто-то развернул похожий на наши щит. Миг и сработала тревога.

Завыла сирена. Лампы заморгали красным.

— Да твою же склянку, Туров! — выругался Жичкин, — Что ж так сразу⁈ — а мы шли вперёд. Шаг, второй, успеть бы до перекрёстка!

Не успели. Сверху вынырнули три турели. Одна сзади, две впереди.

— Пруха! — гаркнул я. — Всем на пол!

— Готово! — тут же ответил Прохор, уничтожив заднюю турель.

Спаренные пушки ударили прямо в щиты. Пробили. Прошли над нами. Калибр крупный, защита не справится.

Турели сделали поправку.

— Локальные щиты!

Пули пробивали плазму очередь за очередью и тут же зависали перед стоящими на коленях Гусаром и Татарином. Шесть локальных щитов внахлест держали атаку. Не зря тренировались, но надолго ли нас хватит?

Где-то в груди поднималась злость. Клокотала, по-тихому набирая обороты. Опростоволосился, на ровном месте. Что ж, мне же и исправлять. Идея пришла внезапно.

— Фея лошадкой встань!

Хирш резко встал на карачки, ударившись лбом об палубу. Винтовку за плечо. Сорвал с его спины гранатомёт, от неё же оттолкнулся. Взмыл над щитами и…. Минус турель.

Приземлился перед нашими щитами. Тут же перекатился к стене, метелицу в руки. Минус вторая турель.

Гвардейцы не аплодировали моей акробатике. Навелись всеми стволами и открыли огонь. Я вскочил на ноги, метнулся к стене напротив, запрыгнул на подволок. Об ответном огне некогда думать. Гадел и Миша прыжком сдвинулись вперёд, и я упал за их спинами.

Фея подхватил с пола гранатомёт, перезарядил и сделал залп. Плазменные щиты противников погасли и разлетелись.

— Вперёд!

Двое гвардейцев ушли. Гнаться за ними не стали, замерли перед гермодверью на мостик, и я взломал панель управления доступом. Просто выломал её тесаком.

Подключить шину, запустить протоколы взлома. Программное обеспечение БДК отечественное, системы шифрования наши. Так что служебное оборудование справлялось великолепно. Ещё бы, все протоколы и алгоритмы ему известны. Буквально пара минут и створки гермодвери разошлись в стороны. Мы на мостике!

— Какого хрена? — удивлённо возмутился вахтенный офицер, когда мы ворвались в рубку.

Только что он склонялся над пультом управления, а теперь удивлённо смотрел на нас. Я вырубил его прикладом метелицы. Он рухнул, как полено, даже силу не использовал для защиты. Настолько был шокирован. Ещё бы, Раксы и представить не могли, что их будут штурмовать подразделения имперских морпехов с военным дешифратором. Хотя, тут главное базы данных. Кстати, ещё один вопрос в копилку: откуда это всё у Ерастова? Мне бы никто не разрешил взять с собой секретку.

Дальше просто. Всё то же оборудование подключить к системе управления кораблём, и ждать. На этот раз долго. Больше часа. Эту часть системы Раксы всё же перепрошили, надеюсь не чем-то сложным и иностранным.

— У нас прорыв! — коротко доложил Жичкин, когда осталось взломать последний слой защиты. — Ты скоро?

«Ну же, быстрее, быстрее!» — торопил я девайс, матерясь про себя и переключаясь на доспехи отряда Жичкина. Я командир, мне можно.

Почти все держат позиции, но Абаимов отступает за угол, по нему хлещут очереди, бьют силой. Офицер Ракс попался сильный, не ожидали мы такого. Рохлин пока прикрывает, но именно, что пока. Ещё метров десять попятятся, и выйдут в тыл к Жичкину, и всё смешается. План полетит коту под хвост.

— Сейчас, ещё чуть! — крикнул по связи. — Держитесь? Помощь идёт! Гвоздь….

— Пока держимся, не лезьте сюда!

Неожиданно пискнул Дешифратор, столбцы цифр прекратили свой бег. Панель управления кораблём мигнула.

— Готово! — от радости проорал я, и взял управление системами корабля на себя. — Блокирую.

Замолк сигнал тревоги, вернулось нормальное освещение. Но главное — жилые палубы оказались изолированы. Я заблокировал гермодвери, врубив в том отсеке режим карантина, и сменил протоколы безопасности. Теперь открыть их смогу только я, ну или кто-то другой из рубки. Фух, всё же курсы программирования не прошли для меня даром.

— Потери? — задал вопрос Жичкину, а сам обвёл взглядом своих бойцов, все целы.

— Обошлось, Аба отступил, а они решили не лезть дальше. Это капитан и несколько офицеров были. С ними где-то два взвода бойцов. Капитан силовик, без оружия прорвался.

Н да, хреново. По уставу корабли такого типа должны охраняться караульной ротой. Вместе с двумя взводами, это под пятьсот гвардейцев. Да, мы часовых проредили, но всё равно. Против нас это очень много.

Пока думал, вывел изображение системы наблюдения на мониторы рубки и нашёл всех гвардейцев.

— Есть новости, нормальная, хорошая, плохая и ещё хуже, с какой начать?

— Судя по твоим словам, спешить нам некуда, — на одном из мониторов я увидел, как Жичкин откидывает забрало, и устало приваливается к переборке. — Давай по порядку.

— Плохо выглядишь.

Он нашёл глазами камеру, и улыбнулся.

— Сдерживать вшестером два батальона на жилой палубе, то ещё развлечение.

— Особенно, если некоторые вооружены, — рядом с капитаном оказался Абаимов.

— Ты сам как? — тут же спросил я его.

— Бывало и хуже, — философски пожал он плечами.

Его доспех в отличие от командирского был сильно испачкан кровью. Не успел он усесться на пол и достать флягу с водой, как в поле зрении камеры появились остальные бойцы группы. Они также разместились на палубе, уложив подле себя оружие, и полезли за сух пайком. Всё были уставшими, но в хорошем расположении духа. Я даже позавидовал их привычке к подобным ситуациям.

— У тебя новости были, — напомнил Жичкин, вскрывая упаковку шоколадки.

— Да, — встрепенулся я, — предлагаю вам подойти в рубку, отдохнём, восстановим силы, а потом зачистим корабль.

— Добрались до арсенала?

— Так точно, и это худшая новость, — кивнул я, хоть он и не мог этого видеть. — соединиться с караульными они не успели, всех заблокировал по отсекам. Работы будет много.

— Сейчас будем, — вздохнул капитан и отлип от переборки, но я уже не обращал на них внимания: Ерастов подал сигнал, что Раксы появились на орбитальной станции.

* * *

— Как это понимать⁈ — возмущался немолодой гвардеец с нашивками полковника гвардии Ракс.

Он возвышался перед столом посреди стыковочного коридора, за которым местный премьер-майор перекидывался в картишки с Ерастовым и Серафимом. Рядом с полковником находились ещё два офицера, но моложе, один блондин, другой брюнет. Как пить дать — та самая тройка бойцов из парка с высоким индексом развития. Вроде бы я узнал одного из них, именно он кидал гранату в метро.

За спиной главного Раксы стояла толпа готовых к бою гвардейцев. Минимум рота. И все в доспехах. А интересно выглядит «Гридень». Отличается от «Гардемарина». Правда, в худшую сторону визуально. Слишком угловат и брутален.

Я отменил зум на визоре шлема, и снова посмотрел на полковника через тактические очки Ерастова. Хоть и стоял я у входа на БДК, изображая часового, но так и слышимость, и видимость лучше.

— Второй раз повторяю, — заговорил премьер-майор, не отрывая взгляда от карт в руке, — на БДК идёт боевая операция рода Юдиных, а мы обеспечиваем безопасность гражданского населения и государственного имущества, согласно распоряжению губернатора.

Он был спокоен как удав. Силы Ракс не производили на него впечатления. Подумаешь, рота гвардейцев. Буквально в двух шагах находился взвод морпехов, а ещё один заходил в тыл вероятного противника.

— Так это наш корабль, — не унимался полковник. — Дайте нам пройти, и мы тоже вступим в бой.

— Не могу, — пожал плечами премьер-майор, и положил карты на стол, — пас.

— Сейчас бомбу рассчитаем, — отозвался Серафим.

— Почему? — главный гвардеец с трудом сдерживал злость.

— Видите часового? — майор показал на меня пальцем и продолжил:- если вы пойдёте вперёд, он откроет огонь.

— Мы его уничтожим, — прорычал полковник.

— Не сомневаюсь, но он успеет выстрелить, и если не попадёт в вас, то заденет обшивку станции, а это порча госимущества, — тоном прожженного бюрократа продолжал майор. — Я не могу этого допустить.

— У меня индекс за полтинник, мы заблокируем его, — прорычал один из тех, что моложе, который брюнет, и тут же удостоился недовольного взгляда полковника.

— А вдруг нет? — майор начал сдавать карты. — Тем более бой на территории города и станции запрещён, вы по закону не можете применять силу в коридоре, а он не станет ждать и выстрелит раньше. Сплошные риски, господа, — теперь тон майора был скучающим. — Так что не могу вас пропустить.

— То есть их пропустили, а нам отказываете? — влез в разговор второй моложавый.

— Никак нет, они проникли на БДК из космоса, не нарушив правил.

— Да каких правил⁈ — вспылил блондин, и сделал шаг вперёд, тут же упёршись в локальный щит Ерастова.

— Но-но, не положено говорят, — покачал пальцем дядя Саша.

— Правил Святогора, — пояснил премьер-майор.

— Шаг назад, Лех, — одёрнул блондина полковник, и снова обратился к офицеру: — там наши люди, мы должны им помочь, я требую от вас содействия.

— Могу дать контакты похоронного бюро, скажете, что от меня, сделают скидку. Такое содействие подойдёт?

Моложавые дернулись, морпехи вскинули винтовки наизготовку, Серафим запалил зажигалку.

— Спокойно! — рявкнул полковник, и задвинул обоих себе за спину. — Вы же понимаете, я так это не оставлю, направлю жалобу вашему командованию.

— Я не представился, — посмотрел на полковника офицер. — Премьер-майор Станислав Станиславович Орлов, командир местного гарнизона. Приёмные дни: вторник и четверг до двенадцати пополудни, — он взглянул на свои карты, и добавил:- или можете сейчас, всё равно карта не идёт.

— Вышестоящему командованию, в штаб округа, — полковник постарался улыбнуться устрашающе, но вышло криво и мерзко.

— О, а это ко мне, — вскинул руку Ерастов. — Представиться, или погоны видно?

— А можете сразу генерал-лейтенанту, — поддержал дядю Сашу Орлов. — Без разницы, у нас имеется распоряжение губернатора.

— Не надо, — сплюнул полковник, и развернулся к своим:- уходим.

Гвардейцы раздались в стороны, пропуская своего командира, а затем развернулись и пошли за ним.

— Саня, — протянул Орлов, когда Раксы скрылись из виду, — у нас ведь имеется распоряжение губера?

— Момент, — Ерастов поднял палец вверх и задал вопрос:- Воислав Драгомирович?

— Да хоть десять, — оказывается, я не один смотрел представление. — Палыч пришлёт кого-нибудь с бумагами.

— Палыч? — удивился я. — Ты не говорил, что дружишь с новым ВРИО.

— А я и не дружу, но он просил так его называть, — хмыкнул Дед и тут же устроил мне нагоняй:- чего застыл, кино закончилось, в бой! Нам ещё переговоры вести.

* * *

Через час БДК «Вилорыб» пал. Точку в окончательном захвате поставил Ерастов. Свою задачу на станции он выполнил и присоединился к нам для захвата капитана. К сожалению, капитан сдаваться не стал, и был уничтожен, как и часть офицеров. Остальные сдались, когда осознали, что помощи не будет.

Всё прошло как-то так легко и буднично, что об этом и говорить нечего. Ещё бы, когда имеется такая поддержка, как дядя Саша, а у противника никого подобного уровня. В общем, всё прошло по плану.

Мы сидели прямо на палубе уже нашего корабля, и предавались отдыху. Вокруг шныряли слуги Лиры, вели учёт трофеям, тащили куда-то ящики и контейнеры. На караул заступили гвардейцы Юдиных, а пленными занимался Евпатий Иванович со своими людьми.

— Господин, всё готово, — подошёл к нам Дементий. — Корабль оформлен как трофей, и юридически принадлежит нашему роду.

В его голосе было столько уважения, что моё ЧСВ подпрыгнуло сразу на сотню новых уровней. Оно вообще прокачалось за последние полчаса неимоверно. Эти люди чуть ли не молились на нас. Настолько фанатичного почитания во взглядах я ни разу не видел. Ощущать такое было не то что странно и непривычно, а некомфортно, даже стрёмно.

Дементий ещё ладно, он бывалый, и понимал, что можно показывать, а что нет, но многие гвардейцы, и почти все гражданские слуги будто забыли, как смотреть по-человечески.

— Благодарю, Дементий, — кивнул я и спросил:- что по остальным трофеям?

— Навскидку тысяч триста золотом, Господин, — он уткнулся в свой планшет, тут же находя нужную информацию:- но надо закончить опись. Ещё оценку провести более точную

— У нас всего хватает?

— С лихвой, Господин.

— Понял, скинь мне список, пожалуйста.

— Будет сделано, Господин, — поклонился он. — Пойду, потороплю с описью.

Он быстро скрылся где-то на палубе, а я выдохнул.

— Тоже заметил, что он господин, будто с большой буквы говорит? — спросил Гадел у Гвоздя, при этом толкая в бок меня.

Подкалывают, но это ладно. Пусть тешатся. Тот же отходняк. Куда больше меня радует, что они даже не подозревают о дележе трофеев. Я Лире и Деду еще дома сообщил, что захваченное будем делить между участниками штурма. Никто не возражал, а Любимая тут же дала поручение Дементию подготовить счета. Так что я предвкушал, как удивятся друзья, когда станут богаче.

— Да ладно вам, — хмыкнул Ерастов, — поди, сами дома к такому привыкли, вот и Ростик пусть привыкает.

— Нет, на фиг, — взмахнул я руками, заставив вздрогнуть пробегавшего мимо паренька. — Я поубиваю их, у меня рефлексы включаются, ощущение, что они кинуться готовы.

— Да ладно, — улыбнулся Гадел. — Подумаешь, удавят в объятиях, да утопят в обожании.

— А я с ними ролики смотрел, как мы в парке воевали, — вклинился Хирш. — Так круто было, я себя им показал, — он улыбнулся и добавил:- но самые любимые у них, это где ты в баре жандармов выносишь.

Говорю же, никто не остался равнодушным к этим роликам. Чтоб я еще раз их посмотрел…. Никогда больше! Интересно, как их удалить из интернета?

— Кстати, а что мы будем делать с Феей? — весело спросил Гусаров, пережевывая… даже не знаю, что он там ел, снова что-то нашёл трофейное.

— А что с ним? — не понял Гвоздь.

— Переименовывать надо, — улыбнулся Пруха.

— Ага, в единорожку, — рассмеялся Гусаров. — Ну-ка, Хирш, скажи и-го-го!

— Да идите вы! — возмутился Фея.

— Тпру….

— Дядь Саш, — повернулся я к Ерастову, — а у Станислава Станиславовича проблем не будет из-за нас?

— Да ты что? — удивился Ерастов, и рассмеялся:- какие проблемы? Не будет ничего, всё норм.

— А как ты его уговорил нам помочь? — я решил прояснить непонятную для меня ситуацию.

— Ты смотри, переговоры начинаются, — он ткнул пальцем в инфоплашет, а затем хлопнул меня по плечу:- я потом расскажу, но там ничего интересного.

Ну, это, как посмотреть. Мне вот очень любопытно. Но он прав. Переговоры.

Процесс дипломатического действа Дед решил сделать публичным. Создал канал на стриминговой площадке. Дал рекламу в СМИ. Он даже умудрился продать право трансляции по центральному каналу.

Подавалось это всё, как событие года. Народ привлекался всеми возможными средствами. Будто Дед стремился заработать на запуске новой продукции. Не удивлюсь, если он на стриме ещё и рекламу включит.

Началось.

Экран разделился на две половины. На одной трансляция шла из богатого, убранного под старину кабинета. Тёмные, ореховые тона, винтажная мебель, ростовое зеркало, портрет императора на стене. Кто видел кабинет председателя дворянской палаты, тот сразу бы его узнал.

Это была трансляция Лиры. Душа моя сидела в мягком, кресле, которое напоминало трон. Строгое чёрное платье, да такого же цвета воздушный шарф на шее. Руки сложены на коленях. Волосы, открывая высокий лоб, собраны в пучок на затылке. Лишь стильная челка зачесана вправо, а из-под темных, подведённых тушью ресниц, сверкают изумрудами глаза. Взгляд твёрдый, волевой, властный. Она смотрела прямо в камеру, поджав, уместно, под образ подкрашенные красным губы.

В груди защемило, я вдохнул и забыл выдохнуть. Нет слов. Такой я её ещё не видел. Императрица. Я снова влюбился с головой и бесповоротно, да так, что глаз не могу отвести. Вечность бы любовался. Страшно подумать, сколько дуэлей меня может ждать из-за её красоты.

За спинкой кресла стояли полукругом семь аристократов. Новоиспечённые вассалы рода. Вот и торговля лицом. Хотя, судя по их решительному виду, они настроены идти до конца.

Когда включилась трансляция Раксы, аристократа с крысиным лицом, на фоне усадьбы Юдиных, в зеркале за спиной Лиры мелькнуло отражение протеза. Стальной руки, если быть точным.

Мелькнуло медленно, на показ. Так, что заметили все, кто смотрел трансляцию. Ракса тут же поджал губы. Намек он понял. Где только Дед научился такой тонкой игре?

— Гавел Дариушевич, враг мой, — произнесла Лира ровно, глядя в камеру. — Позавчера вы захватили в плен моих гвардейцев. Предлагаю обмен. — Ракса молчал, и она продолжила:- мои люди захватили ваш десантный корабль, — она снова сделала паузу, а Ракса лишь поморщился, но промолчал. — Я верну ваших гвардейцев. Тысячу шестьсот шестьдесят два человека.

— Остальные? — облизав губы, спросил Ракса.

Ему явно не нравилось происходящее, но и отвертеться от переговоров он не мог. Слишком большая публичность у мероприятия.

— Идёт война, — Лира шевельнула руками, словно объясняла неразумному.

— Гарант кто? — и снова облизывает губы. Нервничает, наверное.

— Самый надёжный, жители Святогора, — сверкнула глазами любимая. — Доставьте моих людей, живых, раненых и погибших в дворянскую палату через два часа, и сможете через восемь часов забрать своих людей из космопорта.

Ракса сверлил Лиру тяжёлым взглядом целую минуту. Она же сидела ровно так, как и в самом начале. Власть и воля. Ничего лишнего.

— Договорились, — произнёс Ракса. — А потом мо….

— Конец, — прервал его речь голос Деда, и трансляция Лиры пропала с экранов. Вместо неё появилась надпись: «Договор свят».

Ух, кажется, я забыл, как дышать, пока смотрел. Лира, просто нет слов. Это был образ истинной аристократки. Как она держалась! Просто уму непостижимо. Горжусь, люблю, я….

Пиликнул коммутатор, прерывая мои мысли. Сообщение от Деда:

— План «Э», часть два. Приступай.

Что ж, буду восхищаться любимой на ходу. Время отдыха вышло, осталось только скомандовать:

— Отделение, подъём!

Глава 21

План «Э» — состоял из двух частей. Первая — захват десантного корабля. Команда Жичкина блокирует жилые палубы, не пускает врага в арсенал. Мы же с ребятами берём под контроль БДК, а потом зачистка.

С одной стороны, всё легко, как по учебнику захвата кораблей противника на рейде. С другой, у нас была явная нехватка личного состава. Отсюда и прорыв капитана «Вилорыба» к арсеналу, а он даже не боец. Но это допустимая погрешность, в целом расчет на отсутствие развитых гвардейцев оправдался. Окажись на борту ещё один человек с индексом развития за сорок единиц, всё закончилось бы также. В худшем случае подтянули бы Серафима. Но вот большее количество подобных бойцов могло изменить картину радикально. Далеко не в нашу пользу.

На нашей стороне играла разведка, спутник и подробный анализ ТВД. Мы просто знали, кто, где, сколько. У Ракс же понимание наших сил отсутствовало полностью.

Они вели себя уверенно и нагло, окрылённые старым успехом победы над Данактом Родомировичем. Считали себя самым большим хулиганом во дворе. То, что война теперь другая, стало доходить до них только недавно, но ещё не полностью дошло. И Дед этим вовсю пользовался. Бил врага по отдельности.

Первая часть плана нацелена на спасение пленных гвардейцев Лиры и выманивание противника. Полтора батальона обменять на пять человек. Кто откажется от такой сделки? Зато пацаны будут жить.

Лишение Ракс преимущества в космосе — всего лишь побочный эффект (это для меня так, уверен, Дед просто ставил задачу в комплексе). Второй МДК противника «Орка» уже одним названием проигрывает нашему БДК. Малый корабль, против большого. Разница в живучести и вооружении нивелирует неопытность экипажа набранного из пилотов Лириных вассалов. Так что батальон гвардии Ракс просто выключили из уравнения. Они не рискнут даже приблизиться к планете.

Потому не будет у противника поддержки сверху, только местные силы. Это должно, если не напугать Раксу, то заставить задуматься: «а что дальше?». И понять единственно верный ответ — будущее туманно, надо собрать силы в единый кулак.

Сейчас в трофейном поместье у Раксы находятся четыре роты противника. Две из них та самая элита в ЛДП «Гридень». Довольно много, чтобы мы атаковали с наскока, всё же там высокоразвитые командиры. Но Ракса этого не знает. Для уверенности в условиях туманности ему нужна ещё сила. Где её взять, если противник легко захватил БДК, и резервов больше нет? Ответ один, снимать гарнизоны с захваченных предприятий и гнать их к поместью.

Вы можете спросить, а как же пленные гвардейцы? Их тоже много и они сила. Позвольте улыбнуться в ответ. Деморализованные, в одном нательном белье люди кто угодно, только не сила. Маловероятно, что у Раксы хватит снаряжения, снова их вооружить. Они балласт, а не сила. Всего лишь ширма, чтобы видимость крутизны Ракс сохранялась для публики как можно дольше. Зачем нам эта видимость? Не знаю, но Дед сказал, что так надо.

Потому Ракса вызовет своих людей с охраны предприятий. У него просто нет иного выхода. И вот тут в действие вступает вторая часть плана.

* * *

Два часа полёта на катере Окунева, уже с его пилотом, и мы на месте. За тысячи километров от обоих городов.

Здесь тайга переходила в тундру. На все ещё зелёные от гигантских елей предгорья накатывало море разнотравья, мха и лишайника. Оно тянулось до самого горизонта, местами подпираемого горными вершинами, блестело на солнце всеми цветами радуги, а по сторонам, казалось, уходило в бесконечность. В глазах рябило от яркости, будто сумасшедший художник пролил на холст все свои краски. Сумасшедший, но гениальный, и никак иначе.

Там, вдали, в низине, деревьев почти не было, только низкий кустарник. Бродили животные, разыскивая пищу. Одни лакомились ягодами, другие охотились на сладкоежек. И небо чистое-чистое. Ни одной птицы. Всех распугал наш катер. Мы же высадились на высоте. На противоположных склонах горного ущелья, единственной дороги к цивилизации. Именно здесь ходит транспорт, и здесь пройдут войска Ракс.

Для нас это место стратегическое. Любой военный командир будет ожидать атаки на колонну чуть дальше, там, где горы уходят на километровые высоты, а ущелье сотни километров скользит змеёй у самого подножья. Уйти от атаки в тех местах невозможно. Движение только вперёд, либо назад. Никакой возможности взлететь вверх. Слишком высоко, особенно для боевой и тяжело бронированной техники.

Наша же задача запереть ущелье, не допустить к нему Ракс. Мы атакуем раньше. Там, где высота утесов не превышает и трехсот метров. Тяжёлая техника в этом случае нам нестрашна, но БАГи доставят много хлопот. Ничего, справимся.

Мы ползали по склонам. Крепили мины, автоматические ракетные установки. Готовили огневые точки, устанавливая в них тяжёлые пулемёты. Прорабатывали маршруты отступления.

Работы было много, но мы справились. Благо снаряжения оказалось вдоволь. Правда, для этого пришлось распотрошить военные склады убежища Юдиных. А нам ещё усадьбу брать штурмом.

Только декорациями не ограничились, ещё и сценарии прописали. Под конец подготовки у меня и у каждого бойца в систему оказались загружены подробные планы местности, инструкции и алгоритмы действий аж на десять вариантов развития событий (Жичкин с этим помог, у него опыта океан). Одним словом, к бою подготовились полностью.

Часа через три мы со спокойной душой разместились на отдых. Разлеглись среди местных сосен и елей, росших на склоне горы, что спускался в тундру. Замаскировались так, чтобы нас не заметил враг, и началось самое трудное — ожидание.

* * *

Лёгкий ветерок приносил свежесть и запахи трав из тундры, разбавлял ими густой аромат хвои. Солнышко приветливо припекало. Не сильно, в самый раз, чтобы раздеться и безопасно позагорать. Приятно для уха перекрикивались птицы. Обстановка была ни разу не рабочая. Располагала к мангальчику и шашлычку.

— Как думаешь, успеют? — спросил Гусар, пережевав морошку и отправив в рот ещё одну горсть ягод.

— Надеюсь, — ответил я и обвёл взглядом вокруг нас. Где он ягоды нашёл? Не вижу ни одного куста. Только деревья и грибы.

— В любом случае нам будет жарко, — добавил Гвоздь, перевернувшись на бок и подложив под шлем камень.

— Жаль, спутник не подвинули, — протянул Гадел, и добавил:- посмотреть бы, где противник.

Все согласно закивали, что-то пробормотал Пруха. В данный момент спутник не доставал до предприятий с той точки, где находился. Ни один спутник. Использовать их мы могли, но вот менять орбиту или перемещаться вне расписания… Дед решил не наглеть, а Ерастов выдохнул.

Потому и не знали мы, где противник, и сколько. Ничего, эту часть тундры техника контролировала, скоро узнаем. Даже раньше: мы первыми заметим врага. Визуальное наблюдение никто не отменял.

— Смотрите, какая зверюга красивая, — Феймахер оторвался от бинокля и ткнул пальцем куда-то в тундровое море.

— Где? — заинтересовался Гусар, приникая к своему биноклю.

— На девять часов, — скорректировал его Фея. — Один большой, другой маленький. Мохнатенькие такие, а рожки как вьются.

— Это мамонт с детёнышем, — пояснил я, тоже глянув ради интереса.

Фея, наверное, единственный, кто находился сейчас в приподнятом настроении. Уж очень любит он всё, что взрывается. Кажется, установка мин его вообще не вымотала, а только придала сил. Даже несмотря на альпинизм и перетаскивание тяжеленных валунов.

— Круто! — не сдерживал он своего восторга. — А вон и папонт.

— Чего? — не понял я, снова прикладываясь к биноклю, всё же он позволял смотреть намного дальше, чем визор доспеха.

К двум мамонтам подходил третий, ещё больших размеров, чем первый взрослый.

— Ну, мама — мамонт, — стал объяснять Феймахер, — а папа — папонт.

— Хирш, ты издеваешься? — не выдержал Гусар.

— Если честно, то немного, — радостно сообщил Фея. — Надо же поддерживать репутацию.

— А я всегда знал, что он умнее, чем кажется, — хмыкнул Гадел, закидывая в рот горсть морошки. Да где они её нашли? Тоже хочу! Аж слюной исхожу.

— Пруха, ударь его что ли, — Миша убрал бинокль и полез за сухпайком. — Выдай за меня гусарского чапалаха.

— Мне лень шевелиться, — отозвался Байрачный. — Устал малёк, дай отдохнуть.

— Годы берут своё? — иронично уточнил Гусаров. — Уже не козлик?

— Да, не тот возраст, чтобы по горам скакать, — усмехнулся Пруха, состроив мудрое лицо и смешно пошевелив усами. — Старые козлы высоко не поднимаются.

Все рассмеялись.

— Ничего, скоро пенсия, отдохнёшь по полной, — успокоил я его, — откроешь мастерскую, детишек по лавкам настрогаешь.

— Бороду отрастишь, как у козла, — подхватил Фея.

— Не, — протянул Пруха. — Я даже усы сбрею, Милана любит чистое лицо. Если увидит, сразу укажет на бритву.

— А я думал ты главный в семье, — хмыкнул Гусаров, доедая крекеры с паштетом.

— Я простой матрос, — хмыкнул Прохор, подставляя лицо свежему ветерку. — Что на службе, что дома. Вон, Татарин меня понимает.

Все тут же повернулись к Гаделу.

— А я чего? — удивился тот. — У нас всё нормуль, Пруха, ты разговор не переводи.

— Точно подружек нет? — прищурился Гусаров. — А если найдём?

— А это выход, — я решил подлить масла в огонь веселья. — Отправить Лену искать и заводить подруг, потом с вами их познакомит.

— У меня Сельда есть, мне не надо, — отреагировал Хирш, а у Гусара на лице мелькнуло что-то вроде озарения.

— Умеешь ты поддержать друга, Ростик, — притворно надулся Гадел, отворачиваясь от меня, как раз в сторону Чюватова.

— Арина Лене ещё не писала? — тут же нарушил своё молчание Рифкат, будто ждал, когда на него посмотрят.

— Да тьфу на вас! — Гадел развернулся обратно и завалился на землю. — Реально не смешно уже.

— Просто все в восторге от твоей девушки, — протянул с земли Пруха. — Валькирия.

— Это да, — протянул Татарин мечтательно, закрывая глаза.

— Интересно, Сельда уже в академии? — обратился Гусар к Фее, размещаясь поудобнее в корнях ели.

— Нет, — печально протянул Хирш. — Она к осени прилетит, — и тут же встрепенулся, улыбнувшись, — мы тут недавно списывались, хочешь, фотки с её выпускного балла покажу?

— Покажи, — Чюватов подполз к Фее. — Интересно же, а у неё подруги есть?

— Прух, а ты сможешь выйти на пенсию досрочно? — очень уж захотелось мне осчастливить нашего товарища радостной новостью, но надо сначала разузнать, получится ли.

— Зачем это? — удивился Прохор. — Зарплата больше пенсии, да и копим мы, я же говорил.

— А если нежданно разбогатеешь, — прищурился я.

— Шутишь? — рассмеялся он. — Откуда богатство, да и сколько его? Пара десятков золотом ничего не решит.

— А если речь о паре тысяч?

— Рос, ну ты и фантазёр.

— Да просто представь, — не отставал я от него.- Ушёл бы?

— Ладно, — усмехнулся Пруха, — твоя взяла. У меня появилось несколько тысяч золотом, так? — он посмотрел на меня, и я кивнул. — Этих денег хватит на всё: на дом, мастерскую, и на жизнь останется, — рассуждал Прохор, — на учебу детям, на антиграв, на эвакуатор даже, но я бы всё равно не ушёл со службы.

— Почему? — удивился я. Да все удивились и уставились на Прохора. Даже Гвоздь проснулся и смотрит на него.

— Не ради денег я служу, парни, — улыбнулся Пруха, и устремил взгляд куда-то в небо. — Родина, она же хрупкая женщина, — развёл он руками. — С виду сильна, как моя Миланка, но я-то знаю, как они обе нуждаются в крепком плече и широкой спине. А у меня есть и то, и другое. У меня есть сила, и я могу оборонить обеих.

— Так ты не один, есть и другие люди для этого, — проронил задумчиво Гвоздь.

— Есть, — кивнул Прохор, — и когда буду на пенсии, буду лежать на печи и есть калачи за их спинами. За вашими спинами, ребятки, — он обвёл нас взглядом и широко улыбнулся, по-доброму так, счастливо. — Потому что будет ваша очередь беречь и защищать Родину. Сейчас же я тоже имею на это право, и буду пользоваться им, пока оно есть.

— Ты знаешь, — протянул Гадел задумчиво, — вот не ожидаешь от тебя таких речей. Умеешь ты удивлять, Прохор.

— Это плюсы простой жизни, — усмехнулся Пруха. — Будьте проще, парни. Жизнь, — он на мгновение задумался, — она ж простая, как турбина антиграва, к чему весь этот тюнинг и обвесы? Взял и полетел.

Все как-то резко задумались над словами Прухи. Разговоры сами собой увяли.Зашуршали упаковки сухпайка, зашелестел ковер опавшей хвои, когда на него стали укладываться, и я решил узнать, как дела у Жичкина.

— Все спят, — ответил по связи Абаимов. — Разбудить?

— Не. Тревога будет, тогда поднимем, — ответил я.

— Жаль, — бросил он и отключился.

Ещё один приколист на мою голову. А железные нервы у Жичкина. Мы тут разговоры ведём, чтобы предвкушение боя унять, а они храпака давят. Гвоздь, видимо, от них набрался. Вон, снова сопит в две дырочки.

— Тур, вызывал? — раздался голос Жичкина.

— Эм, да, но вы же спали, — удивился я.

— Аба растолкал, что-то важное?

— Да нет, — ну Абаимов, ну жук. — Я ж сказал ему, что по тревоге подниму, не надо будить.

— Понял, — сухо ответил Жичкин, и добавил, но уже не мне:- Всем спать, Аба на часы.

— Он спит, — раздался голос Рохлина.

Жучара просто!

— Я ему сейчас посплю, — прорычал Жичкин и связь отключилась.

У нас тоже наступила полная тишина. Народ придремал. Я настроил бинокль на тревожное оповещение при обнаружении техники. Осмотрелся вокруг в поисках морошки. Не нашёл её, запил водой пару ягодных батончиков и улёгся под елкой. Часа два у нас ещё есть.

* * *

Сон, как это часто бывает в таких ситуациях, не приходил. Вместо него вспомнился обмен пленными.

На это мероприятие мне удалось посмотреть только удалённо, через сеть. Дед снова расстарался ради трансляции.

Ни Ракса, ни один из его офицеров не приехали. Видимо, отказались от идеи покушения, а просто позориться им не с руки. Ожидаемо. Но всё равно Лиру охраняли, как зеницу ока. Дед, отец, Ерастов и Серафим не отходили от неё ни на шаг. В кадре не мелькали, но я знал, что они рядом с ней. Будь план другим, я бы не понял и не поддержал его.

Душа моя в окружении вассалов и слуг встречала у входа дворянской палаты обычный гражданский антиграв. Автобус, если точнее.

У входа, значит на первом этаже. Прямо на земле. Рядом находилось оцепление планетарных войск, а ВРИО губернатора лично стоял позади Иллирики.

Вокруг собралось неисчислимое количество гражданских. Они расположились на тротуаре, на обочинах, выглядывали из окон домов. Кричали здравицы Лире, улюлюкали, горланили что-то обидное Раксам, особенно, когда те подъехали.

И это всё объяснимо. Рейтинг любимой на Святогоре взлетел до небывалых высот. Личная выдержка, поддержка Деда, правильное медийное освещение войны, да и успехи в боях, всё это не оставило равнодушных. Вишенка на торте — заявление, что в гаранты обмена привлекается простой народ.

Для жителей планеты это был комплимент. Подарок. Доверие, которого от аристократов не дождёшься. Лира показала, что они ровня дворянам, что их мнение важно и ценно.

Любимая и так была своей, но теперь стала всеобщей любимицей. Если бы мы жили в федерации при демократии, то, уверен, появились бы лозунги: «Иллирику в президенты!».

Хех, кажется, я знаю, кто будет следующим председателем дворянской палаты. Только, Лире это не нужно.

Автобус медленно опустился к самой земле где-то за километр до Лиры, и поплыл вдоль людского моря. Над ним, на разных высотах, парили БАГи планетарных войск. Боёв в городе Палыч решил не допускать.

Антиграв остановился в каких-то пятидесяти метрах. Дальше просто не пустили бы. Из него вышел слуга Ракс, и направился к Иллирике. В это время за его спиной открылась пассажирская дверь, и оттуда вышло двенадцать человек. Ещё двоих они достали на носилках. Народ загомонил.

Четырнадцать! Да, народ заулюлюкал: Раксы не оказали помощи раненым, даже издалека было видно, что состояние у них плачевное. Одежда изодрана, на лицах множество ран и кровоподтёков, а тела явно носят следы жестоких пыток. Но это всё ожидаемо. Мы готовились к подобной картине. Вопрос был в другом. Откуда четырнадцать человек⁈ Кроме молодых гвардейцев там были мужчины более почтенного возраста. Откуда? Неужели не всех убили?

Кинувшийся к пленным Дементий, судя по реакции, всех признал. До того уж радость на его лице была неподдельная. Да что радость, здоровяк рыдал от счастья, и не скрывал этого.

Бывших пленников тут же проверили на взрывчатку, и увели внутрь дворянской палаты. Оттуда была всего пара кадров, как бригады медиков начинают оказывать помощь раненым и проверять остальных.

— Мы выполнили требования, ждём вашего ответа, — надменно произнёс слуга Ракс, на камеру. Он даже не посмотрел в сторону Иллирики.

Лира промолчала, лишь махнула рукой Окуневу. Тут же зазвучала барабанная дробь, открылись створки подземной парковки палаты, и оттуда стали выходить колонны гвардейцев. Всё же их не стали раздевать до нательного белья. Форму оставили.

Заиграл тревожный марш. Начался парад побеждённых.

Они шли мимо толпы. Лица хмурые, взгляды устремлены в землю. Редко кто поднимал глаза, чтобы осмотреться. В них не летели помидоры и яйца, нет, до такого никто бы не опустился. Но осуждающий шум толпы сопровождал их всю дорогу до взлётных полос космопорта. Подогнать транспорт Раксам разрешили только туда.

— Мы выполнили свои обязательства, — сообщил Окунев, когда последний гвардеец покинул палату.

Слуга Ракс не отвечал. Он рассматривал Лиру. Смотрел пристально, тяжело.

Любимая выдержала эту игру. Глядела бесстрастно, ровно, лишь в самом конце мило улыбнулась. Народ от этого закричал пуще прежнего, а слуга развернулся и посмотрел в сторону.

— Отпустите председателя, — потребовал он.

Камеры журналистов не последовали за его взглядом. Будто им кто-то запретил снимать в той стороне.

— Его никто не держит, — насмешливый голос Деда не оставил сомнений кто там, и почему журналисты туда не смотрят. — Он сам не хочет уезжать, даже уговорил его семью в гости позвать.

Карьера Николая Петровича только что закатилась под лавку, и оттуда уже не выберется. Большее фиаско и представить невозможно. После таких авторитетных слов, да ещё прилюдно. Чудо будет, если он сохранит хоть какое-то влияние на Святогоре.

Слуга ничего не ответил. Развернулся и ушёл к автобусу. Залез в него, и антиграв последовал за пленными, чуть позже взлетев выше. Раксы остались без крайнего в этой ситуации.

Лира с сопровождающими сразу же ушла в палату, но трансляция продолжалась ещё долго. Пока последний гвардеец не исчез в транспортниках, а те не покинули город.

Граждане Святогора ликовали. Ощущение было, будто они сами победили врага. А то, что Раксы теперь на этой планете воспринимаются как враги, сомнений не осталось. Не то, что жить, вести дела они здесь не смогут. Если, конечно, на их стороне не окажется медийного гения, такого как Дед. Мнение толпы, знаете ли, переменчиво. Особенно, если умеючи.

Вот так прошёл обмен пленными. Эпичное мероприятие вышло. Особенно по телеку: смены планов, отдаление и приближение. Я был впечатлён. Не столько размахом, сколько силой воли любимой.

Лира позвонила мне сразу, как оказалась в квартире рода под крышей дворянской палаты. Я в это время уже готовил засаду. Сил улыбаться у неё не было. На заднем фоне мелькали слуги, слышались голоса Деда и Ерастова, а она смотрела на меня, и тушь текла по её щекам.

— Всё будет хорошо, Душа моя, — прошептал я. — Уже хорошо, я здесь, видишь меня?

В груди защемило. Захотелось обнять её, крепко-крепко прижав к себе. Растрепать узелок на голове и зарыться пальцами в волосы. Ощутить их шелковистость, погладить её по спине, нашёптывая нежности на ушко. Но расстояние… Вместо этого обнял Утёс, установив его на утёс.

— Вижу, — робко улыбнулась она, вытирая слезы белым платком. — Очень хотелось увидеть тебя, услышать твой голос.

— Душа моя, — я замер на месте и улыбнулся ей. — Я так тобой горжусь, ты у меня такая умница. Расскажи как ты? Почему ты грустишь?

Я бросил все дела, и уселся на ближайший камень. Любимой нужна поддержка, так пусть весь мир подождёт.

— Спасибо, а я горжусь тобой, — улыбка на её лице стала шире, настроение явно поднималось. — У меня всё хорошо, просто, — она задумалась на мгновение, тут же погрустнев, — одиноко без тебя, тяжело вот так, сразу… вроде люди вокруг, спасли близких слуг, мальчишки живы, — и снова улыбка лишь мелкнула, сменившись печалью, — но я, чувство такое… как тогда, в монастыре, и…

— Я понимаю, малыш, — не дал я паузе затянуться. — Посмотри на меня, вот он я, перед тобой, Варюша дома, а скоро мы все будем там. Сейчас скажу Деду отвезти тебя в усадьбу. Плюнем на все эти палаты, побудь с Варенькой, мамой и сёстрами, а там и я приеду, и сразу же устрою тебе обнимашки.

Пока говорил, набил сообщение. Всё понимаю, но пусть сначала позаботится о Лире, а потом дальше играет в войнушку.

— Обожаю обнимашки, — улыбнулась и тут же затревожилась. — Ой! Я же тебя отвлекаю своими проблемами, а у тебя скоро…

— Всё хорошо, душа моя, не отвлекаешь ни разу, — я поспешил её успокоить. — У нас полно времени.

— Ну и вруль ты, Ростик, — рассмеялась она, покачав головой, и тут же добавила:- возвращайся скорее, любимый, без тебя всё не так, — и она поцеловала экран инфопланшета.

Я ещё успел услышать, как Дед оперативно отреагировал на мою просьбу и зовет её в дорогу домой. А потом…

Тревога!

Сигнал от системы наблюдения вырвал меня из воспоминаний. Я вскочил на ноги, посылая сообщение Жичкину, и схватил бинокль. Резко поднимались бойцы, также вглядываясь вдаль. Только опавшая хвоя медленно кружилась, отваливаясь от доспехов, да ели размеренно покачивались на ветру.

— Вижу, — раздался спокойный голос капитана у меня в ушах. — Больше чем мы думали.

— Старший, Тур, приём, — попытался я связаться с Дедом. — Старший, Тур, приём! Видим пчёл, где Пух?

— Тур, Старший, — услышал я голос Деда, удивительно, но тон голоса со злого переходил в виноватый. — Задержится Пух, разжирел и застрял в норке. Если там совсем труба, то отступайте, нам еще час нужен.

Я оценивал ситуацию, переваривая слова Деда и то, что видел перед собой.

— Не успели, — вынес вердикт Гусар. — Что делать будем, командир?

— Придётся немного попотеть, — ответил я, и скомандовал, приняв решение:— Действуем по плану «Ю». Занять позиции!

Глава 22

— Им нужен, час. Всего час. — Стучало у меня в голове, пока мы пробирались на позиции в ущелье.

Это не много. Силы противника подойдут только через сорок минут. Но «Пуху» нужно время добраться сюда. А это еще час, а то и два.

По плану «Э» мы должны были всего лишь запереть ущелье. Добить бегущих с поля боя Ракс. Основной ударной силой же являлась…

А, чего об этом думать. Рокировка совершена, планы поменялись. Теперь на острие атаки мы.

— Двадцать ГБТР, восемнадцать БТРов, тридцать шесть БАГов, одна машина связи и четыре танка, — задумчиво сообщил по защищённому каналу Жичкин. — В принципе, у нас есть шансы.

— Ну да, танков немного больше, чем мы думали, — согласился с ним я. — Но у нас преимущество. Не надо побеждать, надо задержать.

— Отступать будем к «Чайке»?

— Так точно, только после уничтожения БАГов, иначе они яхту размолотят.

— Машина связи в центре колонны, — доложил Рохлин, дождавшись, когда мы с капитаном замолкнем.

— Тогда начинаем, как только она будет в зоне поражения, — дал я распоряжение и отключился.

Больше слов не нужно. Каждый морально готовился к противостоянию с двумя батальонами противника. Почти с двумя, но это не важно. Врагов больше, у них, пусть и устаревшая, но боевая техника. Много техники.

На нашей стороне неожиданность, подготовленные позиции с кучей всего взрывающегося, а ещё у нас есть доспехи. У врага нет, а у нас есть. Но, главное, мы морпехи Российской Империи. Элита! Нам на парах по тактике показывали и рассказывали, как работать малыми группами, как уничтожать такие цели. Даже тренировки были. И пусть половина из нас ещё студенты, но половина — супер бойцы. Они же прошли огонь и воду…

— Хрум, хрум, хрум, — раздались по связи хруст и чавканье. Я аж вздрогнул от неожиданности и огляделся.

— Да ты совсем офигел, Миша, — ошарашено прошептал я, убрав забрало шлема. — Ты, где орехи нашёл?

В метре от меня Гусаров закидывал себе под забрало орехи, и смачно ими хрустел.

— Сперва ягоды, теперь орехи, ты…

— С собой привёз, — прожевав, так же тихо прошептал Миша, и протянул пачку миндаля, — будешь?

— Нашёл время, — возмутился я, забирая пачку, и отправляя несколько орешков себе в рот. — Ягоды остались?

— А как же, — улыбнулся Гусаров, — всех угостил, для тебя оставил.

Он быстро отстегнул рюкзак, поставил его на землю и запустил туда руку.

— Вот, — в его ладони лежал небольшой пакет с морошкой.

Я забрал угощение, смешал с орехами. Мм, сладко и хрустит. Блин, что-то так сильно есть захотелось.

— Колбаса есть? Или мясо?

Миша улыбнулся ещё шире, и произнёс, отложив в сторону новый пакетик с орешками:

— Обижаешь, командир. Сейчас всё будет.

Ветер гонял пыль и мелкие камни по склонам гор. Техника Ракс только начала втягиваться в ущелье. Живность, предчувствуя скорый бой, попряталась по норам. А может, зверей испугал шум движков. Не знаю. Мы устроили пикник.

Передавали по цепочке домашние деликатесы из рюкзака Гусарова. Вскрывали сухпайки. Внезапный голод одолел всех. Словно организм каждого бойца понимал, скоро понадобятся силы. Удивительно, но не было никакого чувства переедания. Никакой тяжести. Продукты будто ухали в бездонную пропасть, а не в желудок, живот же только и кричал: «Ещё! Ещё!».

— Тур, Старший, наблюдаем за вами, — вышел на связь Дед, — у нас всё по графику, прием… Не понял, вы там жрёте что ли? Совсем стукнутые?

— Набираемся сил, Старший, — я прожевал кусок и посмотрел вверх, помахав палкой сервелата в руке. — Последний ужин. Всё под контролем.

— Кхм, — Дед явно пришёл в замешательство, закашлялся. — Ладно, внучата, вы там продержитесь часок, авось успеем. Мы с вами.

Он отключился, а я глянул в тактическую сеть. Раксы были в десяти минутах от нас. Эх, а так хорошо сидели. Ладно, быстро доесть колбасу (не выкидывать же) и к бою.

* * *

Машина связи поравнялась с моим укрытием. Буквально мгновение назад подомной шли два танка во главе колонны, а теперь сверкают бронёй на солнце десятки БТР.

Танки красивые. Не такие брутальные, как тяжёлые, но и в лёгких есть своё очарование. Обтекающие формы, модули активной брони, мощный ствол, готовый изрыгать смерть. Ещё немного и два таких красавца подорвутся на минах, и тогда…

— Начали, — скомандовал я за секунду до подрыва головного дозора врага.

Дно ущелья расцвело плазменными вспышками. Оглушающий гул прокатился по извилистой дороге и снизу в танки ударил десяток реактивных мин.

Тут же со склонов отстрелялись ракетные установки. Снаряды летели по извилистым траекториям, оставляя за собой белесый след в воздухе. Машину связи смяло, отбросило на склон, а затем она рухнула вниз, на камни.

Заработали пулемёты врага. Стволы БТРов развернулись в стороны, выпуская ураган из пуль и снарядов. Склоны ущелья вспухли каменными осколками, пылевыми облаками от попаданий, но там никого не было. Дистанционные установки своё отработали их не жалко. Хорошее начало.

Включилась атакующая линия выше по склону. Полетели новые ракеты, упали дымовые шашки. В мгновение ока ущелье заволокло черным, отливающим синевой дымом. Наступила тишина.

— Ждём, — я дал команду, и оторвался от прицела пулемёта.

Ничего не видно. Надеюсь, они там ещё и сами друг в друга врезаться начнут. Всё нам легче будет.

— Я думал, будет сложнее, — раздался восхищённый голос Феи по связи. — А тут, как два пальца.

— Тише, не сглазь, — оборвал я его, и в эфире тоже наступила тишина.

Минута, две, пять. Ничего не происходило. Я вглядывался во все стороны, но кругом только дым. И тишина. Это уже начинало нервировать.

— Кто-нибудь видит хоть какое-нибудь движение? — задал вопрос по связи.

В ответ тишина. Что за бред? Оглянулся на своих бойцов, вот они. Ждут врага. Только Чуватов копошится в радиостанции.

Почувствовав мой взгляд, Рифкат поднял голову и откинул забрало:

— Связи нет, командир, глушат.

Не успел я осмыслить эту фразу, как из дыма вырвались БАГи. Штук тридцать. Они рванули на максимальную высоту, зависли над нами. Секунда, и всё вокруг накрыло огнём. Огнём и пулями.

Мы вжались в камни. Нас не заметили, стреляли выше. Можно, даже нужно атаковать, пока мы не обнаружены. А связь, подумаю об этом позже. Возможно, машину связи не уничтожили полностью, или где-то есть установка подавления сигналов.

У дураков мысли сходятся. Со склона Жичкина заговорили пулемёты и РПГ. Несколько БАГов вспыхнули искрами попаданий, парочку просто разнесло.

Я перекатился в сторону, навёлся из своего оружия. Друзья поддержали огнём.

БАГи заметались. Двое столкнулись в воздухе и рухнули вниз. Я переводил прицел с одного на другой, видел, как пули прошивают обшивку. Воздух разрезал след от пули и голова пилота, за бронированным стеклом, залила всё красным. Гвоздь достал снайперку.

Долго это продолжаться не могло. Нас засекли. Противник перестроился, и ударил на подавление. Внизу, под нами, дым разошёлся в стороны и, поднявшись на предельную высоту, зависли БТРы. Их мощные пушки навелись на нас.

— Отступаем! — заорал я включая внешние динамики, перекрикивая шум боя.

Мы рванули в стороны и вверх. А наши позиции разнесло на части. Огромные валуны, с меня ростом, просто разлетелись на осколки.

Мы мчались по узкой тропе, перепрыгивали обрывы. Цеплялись за скальные крючья и стопперы с камалотами, которые установили заранее. За нашими спинами каменная стена рвалась в щебень, в крошево. Доберёмся до скального выступа, там сработает дымовая завеса, можно будет занять новые позиции.

Я видел, как колонна Ракс оттягивается обратно из ущелья. Назад, на открытое пространство. А там, где они только что были, горит с десяток ГБТР, мечутся в огне гвардейцы, чадят дымом БТРы и БАГи. Но всё равно, противников оставалось ещё много. Мы уничтожили едва ли половину.

Приземлился на выступ, вскинул Метелицу и подбил пилота БАГа, что потерял осторожность и завис довольно близко. Только отстрелялся, как рядом оказались все бойцы. Даёшь дым! Хлопок и все заволокло, словно шторку опустили. Но перед подрывом шашки я увидел танк.

Он лежал на дне, подбитый, задрав нос вверх. Но его пушка крутилась. И крутилась в нашу сторону. Она остановилась, и я увидел вспышку разгонной плазмы.

— К стене, лежать! — заорал я одновременно с залпом, уже в дыму отпрянув назад. — Щиты!

Удар был подобен взрыву динамита под водой. Нас тряхнуло. Подняло вверх. Уши заложило, несмотря на фильтры доспеха, и я полетел вниз. Уступа больше не было.

Короткий полёт. Удар о новый уступ и я покатился вниз. Поисковая техника фиксировала всех парней рядом. Никто не рванул в пропасть и не убрал щит. Все упали одной кучей.

* * *

Темнота, даже визор ничего не различает. Рядом ощущаю всех бойцов. Включил подсветку, мы в пещере. Широкий подъем сужается кверху, потолок высокий, а вход обвалился, закупорен стеной из камня.

В голове тут же пронеслись мысли, что во время пробежки я не видел отряд Жичкина. Живы ли они? А потом представил, каково сейчас Деду и Лире. Они же наблюдают через спутник, видели нас. Потом атака и нас нет на экранах. И связь глушат, не сообщить, что живы. Надеюсь, сердце у всех зрителей выдержит.

Народ включал подсветку и фонари, тьма отступала. Я смог разглядеть завал детально. Здесь нам не выбраться, капитально обрушило.

— Где мы? — послышался сзади голос Феймахера.

— Язык твой — враг твой, — я повернулся к нему, — сглазил, блин, Фея.

Стоило обернуться, как свет от моих фонарей отогнал тьму за его спиной. Выхватил из черноты огромную тушу пещерного медведя. Арктодус взвился на задние лапы, заревел, и ринулся на Фею.

Я видел это, как в замедленной съемке. Выдержит ли доспех удар двух тонной туши? Не знаю. Мыслей не было, сработал рефлекс.

Батя показал один раз, но мне хватило. Сила окутала меня плотным коконом. Руки прижались к телу, из горла вырвался рык погонщика тигородавов, а ноги толкнулись вперёд. Арктодус только падал, а я уже врезался в его грудь. Боданул его, как тур, и он отлетел плюшевым мишкой в стену.

Не дать опомниться. Не останавливаться. Впечатался в него ещё раз. В руках возник тесак. Удар, ещё один, ещё. Много раз в детстве я спрашивал отца и Деда, кто самый сильный и опасный зверь на Святогоре? Ответ очевидный — человек.

Пещера сменила своего хозяина. Теперь она моя.

— Добро пожаловать, — ухмыльнулся я, глядя на вскинутые винтовки бойцов. — Он не кусается.

— Ну, ты и зверь, командир, — восхищённо протянул Пруха. — Чисто Тур.

— Спасибо, — кивнул я, поднимаясь с туши поверженного хищника, и глядя, как Фея осознаёт случившееся. До него только дошло, чего он только что избежал.

— А его мясо съедобно?

— Тебе лишь бы пожрать, — Гвоздь толкнул Гусарова в плечо.

— Ой, ничего подобного, — усмехнулся Миша, и вытащил тесак. — В термопакет вырезку положу, потом спасибо скажете.

— Рос, как выбираться будем? — Гадел проводил взглядом Гусара и снова повернулся ко мне.

— Легко, — хмыкнул я. — В логове Арктодуса всегда два выхода. Так что за мной.

— Меня подождите! — интересно, успел ли Миша собрать трофеи?

Широкий, извилистый ход привёл нас в большую пещеру. Здесь было сухо, а на полу валялись тысячи костей различных животных.

— Самец был, — подумал я, не находя и следов медвежат, а вслух сказал:- Риф, ты можешь связь наладить, как на Тау Метам? Чтобы между нами была?

— Нет, — покачал тот головой, отбрасывая в сторону чей-то череп. — Тут модель доспеха не такая новая, нужен дополнительный модуль.

— Хреново.

— Дома сделаю, вроде видел что-то такое. А сейчас надо просто глушилку уничтожить.

Вот, что делает спешка с боевыми операциями. Не готовы мы оказались. Или это я зажрался на всём новом, да армейском?

— За мной, — махнул я рукой, как только нашёл второй выход из пещеры. — Кто-нибудь видел Жичкина?

— В сторону тундры отступали, — доложил Гвоздь, поравнявшись со мной, благо второй туннель был копией первого. — Вроде все целы, да они точно выживут. Профи.

— Дай то Бог, — согласился с ним.

Второй ход был более длинным и извилистым. Мы шли уже с полчаса. Встретили тонкий ручеёк прозрачной воды. Колонию местной плесени и грибов. Вляпались в следы бытия Арктодуса. Наконец стало светлее. Впереди показался выход.

Второй ход вывел нас на склон в тундру. Сам выход был прикрыт корнями гигантской сосны и её ветками. Только так можно объяснить, что Раксы его не обнаружили. А их вокруг было много.

Стояли на земле два ГБТР, вокруг них находились гвардейцы. Немного, человек пятьдесят. Ещё один БТР стоял чуть поодаль. Бортовые огни погашены, люки нараспашку, а стволы опущены. Пилот курил на обшивке. И всё это в каких-то десяти шагах от входа в пещеру.

Поисковая техника сообщала о сотне гвардейцах выше по склону, они отдалялись от нас. Наверное, идут проверять и зачищать наши позиции. Я бы так сделал. Справа, немного вдалеке, слышались взрывы и ухание крупного калибра. Очевидно, Жичкин с бойцами ещё живы, и продолжают бой.

Я вывел на тактическую сеть задачу. Сбросил её всем бойцам. Минута подготовки и мы вывалились наружу.

— Урааа! — заорал Гадел. Я зарычал, как тигродав, и ринулся вперёд, а Гвоздь снял выстрелом пилота БТР. Фея с Прухой на ходу отстреливали дымовые шашки. Гусар и Риф вели огонь на подавление.

Мы влетели в толпу гвардейцев. Дым, паника, крики. Ничего не видно. Только поисковые щупальца. Как я люблю такую схватку! Рубить, колоть, раздавать удары направо и налево. Противник дрогнул. Не был готов к такому.

Я вырвался из дыма через несколько минут. Вокруг меня сверкал синим цветом кокон силы, а по нему стекала чужая кровь. На тесак и смотреть нечего. Рядом оказался Пруха, а перед нами БТР, где на стволе одиноко висел пилот.

— Пруха, за штурвал! Сюда! — сказал я и тут же закричал, созывая остальных.

Со склонов уже бежали назад гвардейцы. Начали посвистывать пули. Полетели первые гранаты. Но мы успели нырнуть в БТР и задраить все люки.

Пруха поднял машину легко, стремительно. Я зажал гашетку пулемёта, срезая врагов десяток за десятком. Заговорила пушка. Гвоздь уничтожал ГБТР.

— На восточный склон, надо найти Жичкина!

БТР взлетел над деревьями, и мы тут же схлестнулись за власть в небе. Ударили в тыл врагу. Подбили пару бронемашин, срезали штук пять БАГов. Раксы не ожидали такого, но недолго были в замешательстве. Одно попадание, два.

— Вижу Жичкина! — крикнул Пруха, — лечу к ним!

Мы неслись над верхушками сосен, маневрируя, сбивая прицел врагам. Я и Гвоздь стреляли во все стороны, но успехов, как вначале уже не было. БАГи оттянулись назад, а броневики были крепче.

На помощь к Жичкину успели вовремя. Их зажали у крутого склона и они прыгали вниз, прикрываясь щитами. Из оружия только винтовки. Уже всё подрастеряли. Несколько БАГов зависли, прицеливаясь, и мы их разнесли в клочья.

— Приземляйся, подберём!

БТР нырнул вниз, затормозил у земли. Я раскрыл задний люк и крикнул капитану:

— Давай сюда!

— Все наружу! — заорал Пруха.

Взрывной волной от БТРа нас отбросило еще дальше, чем прыгнули сами. Прямо в центр небольшой поляны.

Я быстро пришёл в себя, и огляделся. Вроде все целы. Но как рвануло⁈ Чуть не накрыли нас. Рядом со мной, с одной стороны, поднимался Жичкин, с другой, горел зелёным люк от броневика.

— Ну, вы даёте, — протянул капитан, отряхиваясь, и смотря вперёд, — мы вас похоронить успели, а вы на тачках тут летаете.

— Образ жизни такой, — хмыкнул я, смотря в туже сторону, куда и он.

Сосны пригибались к земле. Хвоя с них слетала от потоков воздуха из турбины. К нам подлетали два танка, а за ними и несколько БАГов с БТРами.

— Что ж, сейчас поменяют наш образ жизни, — ровно произнёс Жичкин. — Есть чем жахнуть?

— У меня есть мина, — Фея выкинул на землю перед нами противотанковую мину. — Но она одна.

— И у нас ничего нет, — хмыкнул Жичкин. — Ладно, Абаимов! Ты козёл! — крикнул капитан и посмотрел, в небо.

— В кучу! Щиты! — Гаркнул я.

Разбегаться сразу нет смысла, по одиночке нас разобьют, а так, может, выдержим один залп, а там, поглядим, подойдём ближе и атакуем. Может, собьем один танк силой, другой миной… Но потери точно будут. Хорошо, у меня ребёнок уже есть, будет, кому род продолжить, но у парней-то нет. Да ёж вашу медь! Даже не думать, выдержим, всё сделаем. Всех вытащим!

Я почувствовал, что меня зажали со всех сторон. Бойцы сбились в тесный клубок, подпирая друг друга спинами и плечами. Воздух перед нами задрожал. Засветился разными цветами. Я выкладывался по полной программе. От напряжения, даже мышцы затрещали. Главное выдержать! Эх, Ерастова сюда надо было брать.

Раксы прицелились в нас, как в тире. По технике прошла дрожь. Замерцали плазмой стволы и машины вспыхнули.

Бам! Бам! Бам! Взрыв, взрыв, взрыв. Техника разлеталась на осколки. Те долетали до нас, застревали в щитах. Я успел заметить след от ракеты, а затем вернулась связь. В эфире заиграл симфонический оркестр.

— Валькирия в воздухе! — прорвался сквозь музыку восторженный крик Лены, а в небе, над нами, расправив крылья и сверкая хищным фюзеляжем, снова заходила на атаку «Пустельга».

Глава 23

В ущелье мы задержались до самого вечера. «Зачищали» местность от гвардейцев Ракс, да ставили на трофеи метки Лириного рода, чтобы не спёр никто. Чуть позднее отправим сюда её слуг для сбора добычи.

На первый взгляд, кроме ручного оружия и снаряжения взять нечего: вся техника подбита и её осталось только списать. Но это всего лишь видимость. На самом деле с машин можно снять кучу запчастей, как на продажу, так и для ремонта своего парка брони. Так что работы для слуг будет много.

Сама по себе «зачистка» — грязная работа. Грязная и бесчеловечная. Гвардейцы Ракс сдавались, бросали оружие, а мы должны были их уничтожить. Честно, я не смог отдать такой приказ.

Да, это не войны государств с кучей конвенций по правам человека. У аристократов свои правила, более жестокие. Но, одно дело убить противника в бою, другое, вот так, безоружного, сдавшегося на твою милость.

Выживших гвардейцев набралось едва ли две сотни. Мы оказали им первую помощь, благо среди них нашлись медики. Отконвоировали подальше от места боя и устроили полевой лагерь.

Пленные сами отыскали среди подбитых машин запасы провизии, мы выдали им их же оружие для самообороны (каждому десятому по карабину и запасу пуль), забрав всё остальное. Да, такие трофеи тоже они сами собирали, и несли к «Чайке».

Мы улетели, но обещали за ними вернуться. Через пару дней, как кончится война. Им пришлось нам довериться, как заявил один седовласый офицер. Ещё бы, без связи отсюда не выбраться и попуток не будет. Уже совсем скоро весь Святогор будет в курсе, что полеты здесь лучше не совершать в ближайшее время. Если, конечно, предприимчивый человек не захочет поссориться с Иллирикой Данактовной Юдиной. Думаю, дураков не будет. Деда уважают.

Домой прилетели уже затемно. Часов в девять. Как были в доспехах, так и зашли в гостиную. Чуватов просил оставить ЛДПМ в арсенале, чтобы не таскать потом по одному для модификации.

Только перешагнули порог, еще глаза с уличной темноты не привыкли к яркому свету помещения, а нас уже встречают.

Лира оказалась рядом со мной мгновенно. Обняла за шею, повиснув на мне, и впилась поцелуем в губы. Страстным, нежным, оочень дооолгим поцелуем.

— Я все видела, — мило покраснев, шепнула она на ухо и спрятала лицо, уткнувшись мне в шею. — Я так боялась. Сильно-сильно.

— А я сильно-сильно скучал и думал о тебе, Душа моя, — меня окатило такой волной нежности, что дыхание перехватило, я тут же, поддерживая, не давая соскользнуть, аккуратно прижал любимую к доспеху и поцеловал её за ушком, а после осмотрелся.

Бойцы стояли за моей спиной, а я оглядывал комнату поверх головы любимой.

Вот её слуги. Дементий, Евпатий Иванович и Кирилл Русланович с Марией Петровной. Встали из-за стола синхронно, с достоинством, глубоко поклонились. В глазах преданность, гордость и обожание. От них прямо веет фанатизмом. Кажется, скажу, что они должны вот сейчас пойти и умереть, пойдут и умрут, при этом ещё и поблагодарят.

Вот Лирины вассалы. Эти вставали вразнобой, да и поклонились не так глубоко. Скорее, даже кивнули, чуть качнув корпусом вперёд. Но всё равно приятно. Аристократы же кланяются мне, простолюдину. Взгляды все разные. Кто-то смотрит с уважением, кто-то с опаской, а кто-то и со страхом. Окунев не боялся. В его взгляде читалась ещё и радость от правильно сделанного выбора.

Отметил про себя тех, кто боится и опасается, надо будет с Лирой обсудить их персоны позже. Понять, чего они так переполошились, может, затаили каверзу какую против нас?

Вот ВРИО Губернатора. Приподнялся, короткий кивок. В глазах живейший интерес и одобрение.

Вот за столом матушка с отцом. Мама прижалась к папе. В глазах океан любви, на лице едва заметно блестят слезы, а на губах улыбка полная тепла и облегчения. Батя обнял её нежно, поцеловал в макушку, и широко мне улыбнулся, сжав кулак и оттопырив большой палец.

Вот Ерастов, Серафим, Зубенко и, неожиданно, Станислав Станиславович, премьер-майор со станции, с двумя неизвестными мне офицерами. Вся компашка весело скалится. Рады видеть, как равного. Веет неподдельным уважением.

Вот Дед во главе стола. Лыбится чему-то в инфопланшете, на правом ухе древний наушник, на нас даже не смо…

— А, вы уже здесь, наконец-то, — Он оторвался от коммутатора и махнул нам рукой, снова уткнувшись в гаджет: — молодцы. Снимайте доспехи и садитесь за стол, не стойте.

Эх, я тоже рад тебя видеть, Дедушка.

* * *

Когда мы вернулись из арсенала, стол ломился от еды. Он и до этого не был пустым, а сейчас, даже дополнительные столики вынесли, и заставили посудой. Получился такой фуршетнобанкетный вариант застолья.

Чего тут только не было: запечённое мясо птицы, тура, арктодуса, мамонта; соленья, салаты с заправками на любой вкус; разнообразная икра, местная рыба, как речная, так и морская. На гарнир каши, пюрешка, даже супов было несколько видов, а уж всяческих рулетов, нарезок сыров и колбас, да всяких канапешек, морсов и компотов — просто не счесть.

Разобраться во всём этом великолепии, что класть себе на тарелку, а, главное, как дотянуться, помогали девушки лет от двадцати и старше из Лириных слуг. Они всегда были рядом, за спиной. Прислуживали всем, никого не обделив вниманием. Кроме меня и Лиры. Душа моя взяла заботу обо мне в свои руки, а я отвечал тем же.

Если вы думаете, что еды было много, и столько не съесть, то вы никогда не видели на что способно отделение высокоранговых морпехов. После подвигов ратных пришло время героизму застольному, и мы были готовы. Да мы просто жаждали принять этот вызов. Я думаю… Нет. Я считаю, противнику понадобится подкрепление. И не одно.

— Душа моя, — прошептал я, подкладывая на тарелку Любимой вырезку тура, чтобы у неё сил было больше, а то она сидит рядом, и, втихую, незаметно, сканирует мой организм врачебными техниками, — По БДК и трофеям с него решился вопрос? Хотелось бы парней обрадовать.

— Да, — улыбнулась она благодарно, принимая мои ухаживания. — Кирилл Русланович обо всём позаботился, выходит по тридцать тысяч на человека, если поровну.

— Только так меня и устроит, — обрадовался я, получилось даже больше, чем предполагал, в разы больше! — Можно мою долю ещё на всех разделить.

— Сын, не стоит, — отец услышал наши перешёптывания, и наклонился к нам. Кстати, он тоже не допустил до мамы слуг, и ухаживал за ней, как, собственно, и она за ним. — Если ты решил, что все равны, то и ты равен им. Никогда не забывай о себе, бойцы это поймут. Даже если твоя доля будет в два раза больше, поймут.

— Понял, пап, спасибо, — кивнул я, — но не в этот раз больше.

— Твоё решение, горжусь тобой, Ростик, — он положил руку мне на плечо, и одобрительно потряс его.

— Ещё, думаю, что твоему отряду о долях должен ты сообщить.

— На самом деле без разницы, кто из нас, но сделаю, — кивнул отец улыбнувшись.

— А где Ждан? — спросил я, окинув стол взглядом.

Если с сестрами всё понятно, они дети и рано им ещё участвовать на таких сборах, то отсутствие старшего брата меня озадачило.

— Дед решил вывести его из операции, — улыбнулся отец. — Всё же его будущее не связано с армией, так что пусть у него будет мирная репутация. А для особо упёртых хватит и нас за его спиной.

Я согласно кивнул в ответ. Дед, как всегда, принял мудрое решение. Это мы привыкли по краю ходить, а Ждан наше будущее. Будущее рода. Тем более мой статус не понятен. Я ещё не разобрался, что дальше. Новый род будет у нас с Лирой, или она вступит к нам, или я к ней. Не понятно. Так что ход отличный, главное, чтобы Ждан был с ним согласен, а то знаю я его. Он ведь тяготится тем, что в армию не пошёл. Вдруг психанёт, и запишется в академию. Но, ничего, если что, прикрою его там.

Стоило повернуться обратно, Лира уже подкладывает мне какой-то салат и жареную картошку, а у самой тарелка пустая. Не порядок.

— Нет мне прощенья, Душа моя, — я мягко сжал её ладошку, поцеловал в щечку, и потянулся к салату «Нежность», её любимому. — Заболтался, и совсем не уделяю тебе внимания.

— Не переживай, всё хорошо, глава рода всегда решает важные вопросы, — улыбнулась она, а затем тихонько рассмеялась, тиснув с моего блюда кусочек индейки, и добавила, мило прожевав: — тем более с твоей тарелки всё вкуснее.

Вот так вот. Чтобы я не делал, это важно! Блин, сам себе завидую. И что она во мне нашла? Как вспомню себя того, каким был в школе, так задаюсь этим вопросом. И ответить не могу. Только одно в голову приходит. Судьба у нас такая.

Но вернёмся к важным делам. Обрадую сегодня ребят. Даже интересно, что Пруха скажет, после своего неверия в нежданное богатство. Я аж зажмурился от предвкушения и оглядел бойцов за столом с улыбкой человека замыслившего приятную шалость.

Феймахер пролил себе на штаны какой-то соус. Девушка из слуг тут же оказалась рядом с ним, предложила свою помощь, хотела наклониться, но Хирш, густо покраснев, помотал головой. Отстранился и принялся сам тереть свою штанину салфеткой. Девушка тронула его за плечо, улыбнулась, успокаивающе произнесла что-то, но тот лишь стал яростнее оттирать свою форму, забавно при этом дёргаясь.

Стоило девушке сделать шаг назад, а Фее справиться с пятном и прийти в себя, как Миша капнул ему на штаны тем же соусом. Девушка снова рядом, Хирш весь сжался, а Гусаров, довольно, ехидно улыбаясь, подтягивал к себе ещё одну соусницу.

Только он собрался повторить диверсию, как к его плечу склонилась другая девушка и что-то прошептала на ухо. Миша тут же сам густо покраснел, отодвинул соусницу подальше и сжал в руках вилку. Девушка продолжала что-то нашёптывать, касаясь его плеча одной рукой. Гусаров покраснел пуще прежнего и зажмурился. Вилка в его кулаке погнулась.

Чуватов наоборот, стоило кому-то к нему подойти, тут же приосанивался, улыбался. Что-то говорил, вызывая у девушек смех и улыбки. Больше всего он старался ради одной симпатичной блондинки, чем-то похожей на Арину Морозову. Девушки это заметили, и она стала ухаживать за ним персонально.

— Лир, мне кажется, или девчата настроены игриво? — повернулся я к любимой, кивая головой на происходящее.

— Ты о чём? — не поняла она.

— Ну, это, — я покрутил ладонью, не зная, как сказать культурно, — девчонки, они…

— Ты о благорасположенности девушек к ребятам? — хихикнула она, прикрыв рот ладошкой.

— Да, — кивнул. — Как бы, вроде и норм, но, как-то… что ли.

— Ростик, — любимая взяла меня за руку, и улыбнулась. — Это нормально, никто, никого, никуда силком не тащит. Если два человека друг другу понравятся, то почему бы и не провести вместе чуть больше времени, если это дозволено всякими правилами и условностями воспитания, и сословий. Тем более сейчас всё в рамках допустимого. Почти по правилам званого обеда.

— Ты сейчас так сказала, будто из учебника прочла, — проворчал я. — А если забеременеют? Парни же ответственные, что делать будем?

— Это инициатива девушек, вы для них словно с экранов телевизора сошли в прямом смысле слова, — прощебетала любимая, подливая мне морсу, и тут же продолжила:- мы же все вместе смотрели трансляцию из ущелья. Они без ума от вас и всё понимают. Если сблизятся, то никаких последствий не будет, но если войдут в положение, — Лира сверкнула глазками, — то род воспитает детей, как родных. Даст им всё, что нужно. И… — она запнулась на мгновение и тут же раскаянно произнесла:- прости, Ростик. Нельзя так говорить. Это же наши друзья. Я попрошу Марию, чтобы она приструнила девочек, а то они совсем голову потеряли.

Я глянул на друзей отца и сжал её ладошку. Бойцы Жичкина, холостяки со стажем, были совсем не против легкого флирта, и уверенно присматривались к девушкам.

— Поздно что-то менять, — произнёс я. — Цели уже обозначены. Просто, никаких «положений», Душа моя. А если что, то отдадим девушку из рода замуж. С приданным. И никак иначе.

— Хорошо, Ростик, — кивнула Лира, щечки у неё слегка порозовели, а на аурном фоне я почувствовал сильнейшее смущение, и досаду на саму себя. — Я распоряжусь, и отныне возьму строгий контроль над всеми действиями слуг, чтобы не было сюрпризов, это действительно лишнее.

— Не кори себя, — мне оставалось только обнять её и прошептать на ушко, успокаивая: — их можно понять, кто устоит перед такими героями? А мы с тобой ещё не опытны в вопросах управления. Да и вон, смотри, они и Дементию с Евпатием знаки внимания оказывают.

— Просто Кирилл Русланович женат, а они нет, тут другое, замуж хотят, — пояснила Лира глядя, куда я указал, я же снова посмотрел на своих.

Аджей принимал заботу слуг как должное. Сразу видно, аристократ в энном поколении. Никакого флирта, никакого подтекста. Выверенные, чёткие движения. Всё так, как и должно быть.

Пруха наоборот, отечески улыбался девчонкам, благодарил, весело подкручивая ус, рассказывал о своей Милане. Ему просто были приятны забота и внимание. Он построил такую атмосферу вокруг себя, что ни у кого не оставалось сомнений, человек отдыхает, но не более того. Место занято.

А вот Лена гневно сверкала глазами по сторонам. Стоило хоть одной девушке сделать шаг к Гаделу, тут же кивала на свою тарелку. Если каким-то чудом у Татарина на блюде что-то оказывалось, она мгновенно это перекладывала себе, а ему подкладывала то же самое, но сама. Съесть всё она не успевала, и тарелка у неё была переполнена.

Гадел же этим наслаждался. Он специально стрелял глазами то на одну девушку, то на другую, от чего Лена то прижималась к нему, то отвлекала какой-то беседой, то брала за руку. Забавно, но было видно — они именно что играют. Оба получали от происходящего удовольствие. Ну, каждому своё. Тем более девчонки тоже всё понимали, и просто подыгрывали.

Удивительно, но девушки и на Деда бросали заинтересованные взгляды, вернее одна, та, что постарше, лет тридцати пяти. По виду она была главной над девчонками. Зорко следила за происходящим, и ухаживала за нашим главой рода. Только к тому и на кривой козе не подъедешь. Он вообще на неё не смотрел и не слушал. У него был инфопланшет, и всё внимание в нём. Да что там такое⁈ Он даже не сказал ничего после приветствия. Уткнулся в гаджет, как подросток в пубертате, и залип в нём, идиотски улыбаясь, и ничего вокруг не замечая.

Остальные же, в том числе и вассалы, общались ровно. У Зубенко и морпехов со станции на пальцах сверкали обручальные кольца. А Ерастов и Серафим своим видом показывали отсутствие интереса. Да и вообще, они вместе с премьер-майором снова играли в преферанс.

Главное, что мне понравилось. Не было атмосферы фривольности, какой-то распущенности. Если не присматриваться, то и не заметишь все эти знаки внимания, микрожесты. Всё было очень, очень культурно и тактично, но не чопорно.

В какой-то момент все наелись. Причём до отвала. Слуги начали было аккуратно, постепенно убирать со столов, но Дед просто отвлёкся от коммутатора и отправил всех на улицу:

— Проветритесь, на звёзды полюбуетесь, и сюда. Скоро начнётся самое интересное, так что настройтесь на работу.

Что будет и где, я не понял, наверное, это связано с чем-то в инфопланшете, но команда дана, мы взяли под козырёк и повалили из дома наружу. Выполнять.

На улице все разошлись небольшими компаниями. Завязались разговоры. Забавно, но ближе всех к крыльцу стояли вассалы Лиры. Они почти не общались и с опаской всматривались в темноту, где, порой, сверкали глаза тигродавов.

Наши питомцы были сегодня за часовых. Последний круг сигнализации, так сказать. Хотя, я бы их и к обороне отнёс. Внешнее кольцо, как и в последние дни, было на ополчении, а между ними и псами расположились гвардейцы Лиры.

Охраны столько, что мы на подлёте замучились с сигналами «свой-чужой». Но я Деда понимал. Лучше перебдеть.

Иллирика со мной не пошла, осталась с мамой и Леной в доме, потому я быстро собрал своих бойцов, и мы отошли к спортивной площадке.

— Ты гений, Рос, — обрадовался Гадел, хватаясь за турник и начиная подтягиваться. — То, что нужно, после такого ужина.

— А ну-ка, кто больше, — присоединился к нему Гвоздь.

— Я сейчас не в состоянии подпрыгнуть выше плинтуса, — пробурчал Фея, присаживаясь на скамейку рядом с турниками.

— Тогда отжимайся, — пропыхтел Миша, повиснув на перекладине. Ему упражнение давалось труднее, чем остальным.

— Боюсь, меня вырвет, — печально констатировал Хирш, переходя в лежачее положение, и выдал лирично, словно поэт:— Надо отдохнуть. Ах, какое небо красивое, звёздное. Ветерок прохладный, свежий, и лягушки квакают так мелодично в дали. Так бы и уснул здесь.

— Я тут недавно прочитал, — начал Рифкат, подходя к Фее, — что ночные пауки Святогора за год съедают сотню уличных лежебок.

Уже на слове «пауки» Хирш взвился с лавки, и допрыгнул до перекладины. Резво подтянулся, выпрямился на руках и оказался высоко над землей, обхватив перекладину ногами.

— Дай пятюню, братюня, — смеясь, Миша спрыгнул на землю и хлопнул по ладони Чуватова.

— Меня сейчас вырвет, Пруха, — жалобно промычал сверху Фея.

— Да слазь уже, — под общий хохот буркнул Прохор. — Нет здесь пауков, — и тут же добавил, когда Фея свис вниз:- наверное.

Хирш тут же снова подтянулся, под новый взрыв смеха.

— С такими друзьями и врагов не надо, — жалобно протянул он. — Командир, хоть ты скажи!

— Да нету, нету, слазь, — махнул я рукой, не в силах сдержать улыбку. Чем бы дети ни тешились, лишь бы не плакали.

— Точно или, наверное? — уточнил Фея, чем вызвал у ребят новый приступ хохота.

— Точно-точно, Хирш, слазь.

— Смотри, я тебе верю, как никому, даже себе так не верю, командир…

— Это ты себя так успокаиваешь? — ехидно уточнил Гусаров, отсмеявшись.

Фея в нерешительности замер.

— Да слазь уже, — не выдержал я и рассмеялся. Очень уж забавное лицо у него было. — У меня объявление есть.

Пара минут и все успокоились, собрались вокруг меня. Я приосанился, расправил плечи, изобразил одухотворённое лицо, набрал в лёгкие воздуха побольше.

— Я пригласил вас, господа, с тем чтобы сообщить[1], — начал я, и тут же плюнул на театральщину:- короче, мы реализовали БДК и трофеи с него. Делим по одной доле на каждого участника, в том числе на Ераста, Апостола и Лену, — я обвёл притихших парней взглядом и закончил:- тридцать тысяч золотом на нос. Мне нужны номера ваших счетов.

— Манты прокисшие! — протяжно выругался Гадел, а Гвоздь присвистнул от удивления.

— На нос, это каждому? — уточнил Рифкат.

— Меня сейчас вырвет, — Фея кинулся к кустам.

— Каждому, — кивнул я и улыбнулся.

Парни, как громом поражённые, стояли вдоль дороги на спортплощадку. И тишина. Только слышно, как Хирша тошнит в кустах

— Рос, ты, поэтому спрашивал про нежданное богатство и пенсию? — поинтересовался Пруха, совершенно спокойным голосом.

В ответ угукнул и кивнул, продолжая смотреть на парней. Я реально наслаждался их реакцией. Надо было видеть эти ошарашенные лица. Такого набора эмоций я не замечал у ребят даже перед боем. Даже, когда сообщал, что противника больше, а наш план авантюрен и безрассуден.

— Да не, — прервал молчание Гусаров. — Да не… ну на… тебе нужнее… род поднимать… не надо, — он затряс головой, пожимая плечами.

— Да не, не надо…

— Не, зачем?

— Оставь…

— Да ну, не…

Вразнобой отказывались бойцы. Только Фея не отказывался, но и не соглашался. Его всё ещё рвало в кустах.

— Отставить, — твёрдо скомандовал я. — Смирно! — парни вытянулись во фрунт. — Предоставить личные счета, Гвоздь ответственный. Приказ ясен⁈

— Так точно, — гаркнули бойцы.

— А если без шуток, парни, — я широко улыбнулся, и распахнул объятия, сгребая их всех в одну большую кучу. — Я не могу словами описать, как люблю вас, и, как вам благодарен… Ни чем не могу. Деньги, это ж ерунда… Не отказывайтесь… мы заслужили… — в груди защемило, говорил я сбивчиво, прерывисто, с трудом выдавливая слова из враз сведённого судорогой горла. — Ребят, всегда… если что, вы скажите, я сразу… я…

— Рос, брось, я тоже… — протянул сбивчиво Гадел.

Гвоздь кивнул, Пруха незаметно смахнул что-то с ресниц.

— Всегда на связи, — прошептал Чуватов.

— Двери открыты, столы накрыты, — добавил Миша, враз разрядив обстановку.

— Вот ты ляпнул.

— Кто о чём, Гусар о жрачке.

— Тебя Фея покусал что ли?

— Что не так-то? Что сразу Фея покусал? — оправдывался Миша. — От сердца же сказал, от души.

— Я тоже хочу со всеми обняться, — Фея вылез из кустов и стоял перед нами с бледным, измождённым лицом.

— Братюнь, ты б душ сперва принял, — протянул Миша, делая шаг назад и прикрываясь Прухой.

— Хирш, а ты что о дележе добычи думаешь, — Прохор не растерялся и перевёл тему, когда все оказались за его спиной.

— Моя тётя Анат всегда учила, что в сложных финансовых вопросах надо довериться своему организму.

— И? — уточнил Гусар, выглядывая из-за спины Прухи.

— Что и? — вымучил очередную улыбку Хирш, разводя руками в стороны. — Я всё время молчал, так что я, как все согласен.

Глава 24

— Ты узнал, Матеуш⁈ — Голос Раксы сразу рванул в карьер, срываясь на крик. — Кто эти люди?

— Информации мало, брат, подтверждений нет, только догадки, — уверен, немолодой полковник гвардии, а это был его голос, покачал головой. — Ситуация осложняется…

— Так узнай! — рявкнул Ракса. — У тебя есть все ресурсы рода, дай мне результат!

— Ситуация осложняется тем, что с нами не хотят больше сотрудничать, — невозмутимо продолжил Матеуш. — Местные аристократы забились в свои норы и носа не кажут, а чиновники говорят только шёпотом, и то, лишь отказ.

— Они нас совсем не боятся? — вмешался в разговор третий голос.

— Боятся, Антоний, но не так сильно как Турова.

— Туров-дуров, — хмыкнул Ракса. — Ничего, сейчас подойдут наши силы с шахт, и все узнают, какую ошибку совершили. У тебя всё готово для размещения гвардии?

— А сейчас парни, — Дед поднял вверх стальную руку, выставив указательный палец вверх, и обвёл взглядом нашу команду за столом, — будет фокус. Я еле сдерживался во время ужина, чтобы не заржать.

Дед опустил руку, и аудиозапись совещания Ракс снова разлилась по гостиной.

— Гавел, тут…

Раздался стук. Хлопнула дверь. Послышались шаги и знакомый по станции, слегка запыхавшийся голос проговорил:

— Господин, простите за опоздание, — голос тараторил, быстро-быстро, чтобы успеть до выговора.

— Садись Лех, потом оправдаешься, продолжай Матеуш.

— Гавел, гвардия должна была прибыть пару часов назад, и это не простая задержка.

— Матеуш, не надо…

Матеуш вздохнул. Реально вздохнул, так глубоко и шумно, что это даже на записи было слышно. А ведь там микрофон где-то далеко, и шумов посторонних много.

— Брат, боюсь, у нас больше нет гвардии в шахтах.

— Что⁈ Да как⁈ — крики Раксы перешли в совсем беспросветную ругань.

Граф Ракса ругался минут пять. С чувством, но без расстановки. Просто поток чернушной брани. Вроде бы были интересные обороты, но я заслушиваться не стал, пропустил мимо ушей. Серафим с Ерастовым интереснее спорят, будто смакуют каждое слово, тщательно подбирают колкость, а тут — обычная базарщина.

— У тебя все ресурсы рода, ты…

— Брат, здесь не те возможности, а среди флотских продажных нет! — Матеуш не крикнул, но голосом надавил, да так, что наступила тишина.

— Не повышай на меня голос, не забывайся, с кем разговариваешь, — прошипел Ракса.

— Господин, пан Матеуш…

Звук пощечины и падения со стула прервали слова Леха.

— Прости, брат, но и ты не теряй голову, отец всегда говорил…

— Дядя Пшек был мудрым человеком, но не забывай, моя ветвь главная в роду. — Да он не крыса, он змеюка подколодная. Шипит, словно помехи на радио.

Матеуш снова вздохнул. Понимаю его, с таким братцем сложно разговаривать. Так он ещё и главный.

— Что ты вздыхаешь, сказать что-то хочешь? Так говори! — вот так, не успокоился, даже отпинав своего слугу. И этому роду служил Слава? А ещё что-то за честь мне задвигал. Хотя, о ком я говорю?

— Вот мои выкладки, всё на инфопланшете.

Матеуш держал себя в руках. Не было ни звука швыряния инфопланшета, ни обиды в голосе. Он оставался спокоен.

— Ты серьезно? — за пять минут тишины на записи Гавел успокоился, а голос его наполнился едким сарказмом. — Нам противостоит имперский спецназ?

— Да, и не просто имперский, а спецназ морской пехоты.

— Без разницы, — в голосе Раксы снова появилось раздражение, — это же абсурдно, это всё, чем ты можешь объяснить свой провал?

— Разница огромна, — как ребёнку стал объяснять Матеуш. — Только они способны на такое. Я изучил видеозаписи, как они перемещались, тактику, стиль боя. Там рвутся все шаблоны. — На этих словах Ерастов выпрямился на стуле и расправил плечи, хмыкнув в сторону Серафима. — Не забывай про личную мощь, Лех и Антоний не смогли пробиться сквозь их щиты. А та бойня в пабе? Силовые техники, которые использовал защитник Юдиной? Там контроль был запредельный, ни одного летального случая. Такому только в морской пехоте учат, и в СПБ.

Я выпрямляться не стал, хоть Дядя Саша и показал мне большой палец. Ну не нравится мне сравнение с СПБ. Силами подавления беспорядков. Всё же я военный, а не жандарм. Да и вообще, похвала от Ракс, ну её на фиг.

— Но одного мы ранили, — голос Леха был полон обиды. Они явно видели, как Жичкин выносил Ерастова из парка.

— Если я не ошибаюсь, это было просто истощение, и чтобы вы понимали, с этим бойцом вы потом встречались. Лицом к лицу.

— Где? — хором спросили Антоний и Лех.

— А ведь ты тогда не успел в парк, — протянул Гавел. — Твоя вина, что они ушли.

— Не факт, — я живо представил, как Матеуш покачал головой. — Они грамотно нас разделили, и успей я, всё равно был бы с другой стороны, куда и спешил, — он замолчал на минуту и продолжил: — премьер-майор на станции, не тот, что командует гарнизоном, второй. Я знаю его, видел в личном деле семьи Туровых, он сослуживец одного из них, — секундная заминка и: — Ерастов Александр Ярославович. Правда, в досье он был капитаном.

— Рассекретили, — Серафим повернул голову к дяде Саше и хмыкнул:- следи за спиной теперь, дружище.

— Не пугай стальной зад голыми ежами, — неловко отшутился Ерастов и нахмурился.

— Ты уверен? — тон Раксы был задумчивым.

— Да, это он. И раз в таком звании, то, и сила у него соответствующая, это не планетарники. Уверен, всё подразделение, где служил Драгомир Туров на планете, а это как раз спецназ, диверсанты Империи.

— Ты… как мы могли упустить это в начале войны?

— Так воевали против Юдиных, по Туровым собирали материал поверхностно. Да и информации в базах флота немного, там секретность такая, что наш человек в своё время смог узнать только имена и пару мелочей. Но я уверен, они нашли Юдину, привезли её сюда, позвали сослуживцев. Развитых нашего уровня там двое, остальные среднечки по меркам армии. Тридцать-сорок пунктов индекса. Для прямого столкновения даже с текущими нашими силами этого мало, но для диверсии, неожиданных операций и ударов спину…

— И они смогут разбить колонну? Уничтожить полтора батальона?

— На марше, неожиданно, подготовив засаду, да. Они и корабль захватили легко, как по учебнику. Это мои выводы. Также полагаю, что они пользуются спутником для наблюдения за нами, иначе не объяснить такую точность и выверенность планов, ну и гарнизон космопорта им подыграл, а это уровень намного выше, чем был у нашего губернатора.

— И где были твои выводы раньше? — голос Раксы был зловещим, сочился ядом, мерзостью, даже через запись заставлял поморщиться. — Почему не предупредил?

— Они готовились, я только закончил опрашивать наших людей с БДК, — судя по голосу, Матеуш не испугался. — Оперативность атаки говорит о том, что у них есть катер или яхта. Думаю, барон Окунев одолжил, у него как раз есть подходящее судно. Для атаки не подходит, а вот для перевозки личного состава, вполне.

Окунев вздрогнул, но тут же взял себя в руки и снова сосредоточился на прослушивании. Лицо его заострилось, стало хищным, в оскале показались зубы. Остальные вассалы косились на него, но я не мог понять, кто, о чём думает. Вроде бы злорадства нет.

— Может устраним этого Драгомира? — подал голос Антоний. — Им не надо будет сражаться за остальных.

— Не имеет смысла, но он должен быть первым на очереди, — ответил Матеуш. — Уверен, он является мозговым центром силовой операции.

Запись встала на паузу, и Дед посмотрел на папу:

— Сынок, — хмыкнул он, — вот ты и вышел из моей тени.

— Жара, — рассмеялся папа и провёл рукой по волосам. — Не, приятно, конечно, даже лестно, но мне в холодке комфортнее. Пожалуй, я обратно, можно? — он весело посмотрел на Деда, а все за столом заулыбались.

— Можно, — кивнул Дед. — Я передам Раксам о твоем решении. При встрече.

— С интересом посмотрю на неё.

— Даже поучаствуешь, — Дед широко улыбнулся и снова включил запись.

— Что насчёт Воислава? — уточнил Ракса.

— Тут проще, последние показания тестирования, а это прошлый год, дают силу в тридцать пунктов, — докладывал Матеуш. — Списанный материал, ни его, ни его воеводства опасаться нам не надо.

— Если не лезть в Малый Новгород, — уточнил Антоний.

— Да, если туда не лезть, — согласился Матеуш, — но и нас атаковать они не могут. Незаконно это.

— Что нам нужно для победы? — спросил Ракса.

— Время и силы, — отвечал Матеуш. — Ополчение в бой не пойдёт, но у Юдиной есть остатки гвардии, плюс силы вассалов. Силы равны в количестве, но в качестве и технике мы превосходим. «Орка» из игры выключена, но я уже отправил запрос старейшине, и через неделю здесь будет наш флот и несколько полков, а пока сосредоточимся на обороне. Жаль не могу полностью экипировать обменных гвардейцев, толку от них будет немного, но роль живого заслона они смогут исполнить.

— Франтишека не дам, — отрезал Ракса.

— Но, брат, если они нападут раньше…

— Нет, я сказал, без него справляйтесь, — снова отказал Ракса. — Если они нападут, он будет рядом со мной.

— Я тебя понял, — Матеушу осталось только согласиться. — Тогда у нас всё готово, чем удивить морпехов есть, осталось только ждать и тянуть время, я запланировал пару диверсий.

— Тогда заканчиваем и пойдём, перекусим, брат, составь компанию.

Заскрипели ножки стульев по полу. Застучали каблуки сапог, щёлкнул дверной замок.

— А представляете, — раздался смешливый голос Леха. — Если бы Туров старший позвал своих сослуживцев. Вот бы смеху было от этих пенсионеров.

Дверь хлопнула, отсекая ржач противника, и наступила тишина.

— Вот такое кино, — весело оскалился Дед, выключая запись. — Про тех, кто недооценивает врага. Понравилось?

Все наперебой закивали, соглашаясь, а я вспоминал недавние слова Деда. Кажется, он служил и был дружен с Меньшовым Валентином Севовичем. Так что Лех прав, смеху было бы много. Генерал-адмирал любит шутить.

* * *

— Что думаете? — мы были всё там же, всё тем же составом. Дед ещё раз обвёл всех взглядом.

— Матеуш этот головастый парень, правильные выводы сделал, — произнес Отец.

— Почти верные, — уточнил Ерастов.

— Ну, тебя он вычислил, — хмыкнул Жичкин, подливая себе в стакан морсу.

— Если ты не заметил, Жора, он весь отряд вычислил.

Капитан молча уставился на свой стакан, а потом поднял взгляд на дядю Сашу.

— Чистку устроишь, когда вернёмся?

Когда, не если! Его взглядом можно было гвозди заколачивать.

— Да, ты помогать будешь, — кивнул Ерастов, и тут же обратился к Деду:- Воислав Драгомирович, мне надо будет обыскать поместье и собрать всю информацию. Служебная необходимость.

— Понимаю, Саша, понимаю, — кивнул Дед, пыхнув трубкой. Он забылся, и злостная привычка взяла верх. — Сделаем всё, что сможем, крота надо найти.

— Да у нас этих кротов, — хекнул Абаимов. — При каждой чистке находим…

— Но-но, лейтенант, не все дворяне такие, — Осадил его Ерастов. — Есть имперская аристократия, и действует она в интересах государства и Императора.

— Понял, умолкаю, — кивнул Абаимов. — Только я старший лейтенант.

— Я тоже так думал…

— Хватит, оболтусы, — Дед хлопнул ладонью по столу, и от него разошлась волна силы. — По делу говорим, конкретику давайте.

— Он нас переоценил, — дядя Саша вытянулся во фрунт, сидя на стуле. — И одновременно с тем недооценил. Про кадетов не догадался, и вас, Воислав Драгомирович, за силу не считает.

— Очевидные мысли говоришь, Саша, — поморщился Дед, — а я только о тебе стал думать лучше.

— А у меня вопрос, — влез я в их разговор, пока один не зашёл слишком далеко, а другой не обиделся. Как дети, ей Богу. — Откуда у нас эта запись?

— С прямого эфира сделал, — улыбнулся Дед торжественно, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула.

А эфир шёл во время застолья, как понимаю. Но такого ответа мне мало. Я молча продолжал смотреть на него, и он снизошёл до объяснений:

— Пока вы развлекались с гвардией в ущелье, Евпатий проник в один из секретных туннелей. Евпатий, расскажи.

— Это дублирующая система наблюдения за усадьбой, — начал командир спецназа Юдиных. — На случай захвата противником. Основную и резервную враг обнаружил, эта же всегда была не активна, а потому и найти её меньше шансов.

Он рассказал, как пробрался в резервный бункер управления. Как проверил все системы, и с сожалением обнаружил, что работает только эта. Тут же он достал инфопланшет, на который вывел план усадьбы со свежими пометками.

— Подземные ходы и секреты Раксы обнаружили, завалили и заминировали, — голос его был полон печали, и я его понимал. Куда как легче было бы атаковать изнутри. — Повезло, что эта система работает. Я отметил основные узлы обороны, и уязвимые точки.

— Значит, будем штурмовать в лоб, — подвёл итог Ерастов, рассматривая карту. — Нам не привыкать.

— Даже больше, — папа хлопнул его по плечу. — Вспомним молодость, будем десантироваться с БДК прямо во двор, слуги Лиры перепрограммировали десантные боты.

— Только сперва обработка артиллерией, я пойду во главе сборной гвардии, и авиацией, — Дед покосился на Елену. Они с Лирой были единственными девушками на этом совещании. — Готова, Валькирия? Дадим тебе Вэ-заряды, как ты хотела.

— Всегда готова, — обрадовалась Лена, заправляя прядку волос за ухо и ослепительно улыбаясь. Хищно улыбаясь. А мы с Гаделом переглянулись. Вэ-заряд страшная штука, это вакуумная бомба повышенной мощности.

— Тогда вносим поправки, — Дед перевёл взгляд на Лиру, — Иллирика, внучка, нам придётся штурмовать поместье твоего рода. Укажи, где быть аккуратней? Что важно оставить целым, а где мы можем развернуться в полную мощь?

Дед говорил долго. Я удивился мягкости и тактичности, с которыми он подошёл к этому вопросу. Любимая выслушала его, не перебивая, подтянула к себе инфопланшет с планом, и минуту смотрела на него. Затем я почувствовал, как она напряглась и сжала мою руку. Но ничего не успел сделать.

— Мне всё равно, — тихо, но твёрдо произнесла она, — можете стереть в пыль.

— Значит, поправок нет, — кивнул Дед удовлетворённо, но глаза выдали его удивление. — Тогда совещание закончено.

— А когда выдвигаемся? — вырвалось у Феи, когда все стали подниматься из-за стола, а меня не покидало смутное ощущение, что мы что-то упустили. Снова появилось какое-то жужжание, пока ещё тихое, далёкое, но постоянное. Сразу же вспомнились все случаи, когда это происходило. По коже побежали мурашки, а мышцы бедра неожиданно скрутило.

— Хороший вопрос, старший матрос, — оскалился Дед, а Хирш втянул голову в плечи, — атакуем послезавтра, рано утром на рассвете, а сейчас, сутки отсыпных.

Глава 25

Сутки отсыпных. Я думал это шутка. Ну, кто столько спать будет, в самом-то деле? Ошибся. Никогда раньше не было у меня столь насыщенного дня. Даже на Тау Метам было по-другому.

Возможно, сказалась интенсивность боёв, но, скорее всего, дело было в постоянном использовании внутренней силы. Как-то незаметно её применение стало обыденностью. Словно, ещё один орган, вроде ушей или глаз появился.

Верни меня сейчас назад, в начало года, я бы такого пендаля отвесил самому себе тогдашнему за лень в развитии индекса. Как жил тогда, не понимаю.

Утро наступило для меня вечером следующего дня. В начале десятого. Проснулся от того, что по моей груди кто-то ползал, а с левого бока тёрся кто-то тёплый и мохнатый, да еще и тарахтел, как БТР дизелем.

На лицо наползла тень, и я открыл глаза. Сверкнули голубые глазки, маленький ротик растянулся в счастливой улыбке, и Варюша ухватила меня за нос. Рядом с ней тут же оказалась Брусника, потёрлась головой о руку, и лизнула её в щеку.

Варенька засмеялась. Звонко, заливисто, так, как могут только совсем маленькие дети. Затем она уселась на моей груди, не отпуская носа, и попыталась развернуться. Естественно, нос она решила забрать с собой.

— Кто это⁈ — рассмеялся я, подхватываю дочку на руки и поднимая над собой. — Кто у нас тут космонавт маленький?

Я качал её на руках, как на лифте, а она смеялась, смотрела на меня и махала ручками, одаривая океаном счастья. Счастья чистого, как ясное небо, безграничного, как космос, прекрасного как вселенная. Моя вселенная, не хватало только…

— Да не тебя, фу, Бруська, — я зажмурился и отвернул лицо от Брусники, которая решила умыть ещё и меня. — Фу, уйди, уй…

Мои губы столкнулись с другими губами. Мягкими, сладкими, родными. Поцелуй вышел долгим, чувственным. Он закончился, я открыл глаза и приземлил Вареньку между нами, скинув котейку с кровати, когда поворачивался.

Лира лежала рядом, напротив. Томный взгляд, чарующая улыбка, волосы после сна разлились водопадом по обнаженным плечам, слегка прикрывая грудь. Слегка, потому что ночная сорочка справлялась лучше.

— Неглиже, — сказал сразу, как вспомнил название, — а я уже размечтался.

Душа моя проследила за моим взглядом, тихо рассмеялась, натянув одеяло повыше, и потянулась за поцелуем, погладив меня ладошкой по щеке.

Только наши лица соприкоснулись, как маленькие ручки развели их в стороны. Варюша встала между нами, ухватила Лиру за волосы, меня за ухо, и, весело угукнув, потянула нас навстречу друг к другу.

Кровать слегка толкнуло, и под одеялом, у самых ног, вырос бугорок. Мы все вместе обернулись. Бугорок приближался, быстро. Момент, и показалась мордочка Брусники, затарахтел дизель. Варюша счастливо вскрикнула, отпустила нас, и ухватилась за кошку, а та не знала, к кому ластиться. Толкалась головой и терлась то об меня, то о Лиру, то тыкалась лбом в Варюшу.

Дочка смеялась, падала на попу, ойкала, снова вставала, держась руками за нас с Лирой, но Бруська раз за разом валила её с ног.

Меня захлестнули безмятежность и веселье. Захлестнули и поглотили, будто больше ничего нет, кроме комнаты, кровати, и нас троих с кошкой. Весь мир исчез, вселенная собралась и образовалась здесь. Мы с Лирой тоже смеялись, участвуя в этом копошении. Шутливо толкались, играли с Варенькой, гладили Бруську.

Наши ауры переплетались. Я чувствовал Лиру полностью, будто мы растворились друг в друге. Вокруг было полно любви и нежности, и самой искренней, какая только может быть, радости. Все переплелось, собралось во что-то незримое, но большое и целое. Ощущение, будто воздух пропитался нашими чувствами и эмоциями. И всё это мы дарили доченьке.

Варенька словно купалась, нежилась в этой общей ауре, в наших чувствах. Она что-то лопотала, смеялась, прижималась к нам то по очереди, то льнула сразу к нам обоим. То следила за руками, то хваталась за лицо. Протягивала свои ручки целовать то мне, то Лире. Она то вставала, держась за нас, то снова прыгала в низ. В какой-то момент мне показалось, что Варюша, словно парит над простынёй, но видение быстро исчезало.

Счастье длилось полчаса, пока доченька не утомилась. Варюша стиснула Бруснику в объятиях, и уснула буквально за мгновение, как сработал будильник.

— Пора, — я отключил сигнал, и встал с кровати, встретившись взглядом с Лирой.

Слова не понадобились, наши глаза справились без них.

* * *

В коридоре второго этажа встретил Ждана. Он ходил от одной двери ванной комнаты до другой и, суетливо оглядываясь, заламывал руки.

— Привет, — окликнул его и он вздрогнул.

Тут же обернулся в мою сторону, несмело улыбнулся и кивнул:

— Привет, а я тут вот, в душ хочу попасть, — пролепетал он.

— Так иди, — я подёргал ближайшую дверную ручку. Закрыто

— Все заняты, — вздохнул он, — за вами не угонишься.

— Тебе так срочно? — я окинул его взглядом. Что-то с ним было явно не так.

— Да уже поздно, — махнул он рукой, смущаясь и пряча глаза.

— Все нормально?

— Да, просто, ты это, не…

Дверь в ванную комнату открылась, и оттуда вышел напевающий веселую песенку Феймахер. Я не стал дослушивать Ждана, хотелось искупаться и перекусить чего-нибудь внизу. Тем более, знаю я брата, будь что серьезное, сказал бы.

— Тогда я первый, — махнул ему рукой и скользнул в комнату.

После душа я спокойно спустился вниз. Ждана в коридоре уже не было. Наверное, сделал, что хотел, и ушёл. Странный он какой-то сегодня.

Столы в гостиной снова были накрыты как на княжьем пиру. Только народу было мало. Видимо, еще не все проснулись. Хотя, судя по салатницам, кто-то уже успел поужинать и куда-то уйти.

Я буркнул приветствие Лириным Вассалам, вскочившим с дивана для поклона, обменялся кивками с Прухой, и приземлился напротив Феймахера.

— Приятного аппетита, — почавкал Фея, и мы уткнулись в тарелки.

Мне дали насытиться. Я про вассалов. Весь завтрак, вернее, ужин, ощущал их внимание и желание пообщаться, но они не осмелились мне мешать. Решились на разговор, когда я откинулся на спинку стула и стал потягивать морс.

— Ростислав Драгомирович, Ваше благородие, разрешите обратиться, — подошёл ко мне Окунев сотоварищи.

А хорошо он придумал, изящно. Я ещё не господин, хотя и так ясно, с кем придётся иметь дело, но сословные условия диктуют свои правила. Армейское обращение — хороший выход, без урона чести всем присутствующим. Мне прям понравилось!

— Никодим Захарович, — кивнул я, оборачиваясь к нему корпусом. Вставать со стула? Вот ещё, он сам расставил акценты, что я главный, так не мне это менять. — О чём Вы хотели поговорить?

— Ростислав Драгомирович, мы с друзьями верные вассалы госпожи Иллирики Данактовны, — он чуть развернулся и обвел рукой стоявших позади дворян. — Но так получилось, что из-за момента, когда была принесена присяга, она, как бы…

Он запнулся, и я пришёл на помощь:

— Вызывает сомнения в верности?

— Так точно, Ваше Благородие, — согласился он, а все остальные кивнули, чуть сморщившись.

— Бросьте, Никодим Захарович, — махнул я рукой, — у меня никаких сомнений нет, да и Дед в вас уверен.

— И мы признательны за это, — Окунев переступил с ноги на ногу в нерешительности, но всё же продолжил: — Но есть и другие люди на Святогоре. Мнение вашей семьи для них важно, но на нас всё равно будут коситься, подозревать в меркантильности.

— И вы хотите… — не договорил я, давая ему возможность продолжить.

— Мы хотим доказать свою верность и навсегда решить вопросы доверия и репутации, — он щелкнул каблуками и вытянулся во фрунт, задрав подбородок кверху. — Разрешите нам с элитными бойцами гвардии подержать вас в атаке. Десантироваться с вами.

Ну, этого и следовало ожидать. Он просится в самое пекло, чтобы заработать очки в свою пользу. Только вот, хитрит он. Там же мы будем, а значит, не так это и опасно, можно спрятаться за нашими спинами. Даже не явно спрятаться, достаточно не лезть на рожон. Нет, конечно же, для них там будет опаснее, чем с основными силами гвардии, но не так, как было бы без нас.

Я его понимаю, но, нужен ли он нам? Не станут ли обузой? Придётся отвлекаться на их прикрытие.

— Пойдём снаряжение готовить, — мимо протопал Пруха и толкнул в плечо развесившего уши Феймахера.

Тот недовольно засопел, но тарелку отодвинул.

— Никодим Захарович, Вы с Дедом говорили? — уточнил я у Окунева.

— Говорил, но он отказал, его сложно уговори…

Фея встал со стула и обошёл стол, ударившись о его угол бедром. Он не ругался, нет, даже не заметил столкновения, но из кармана его штанов выпала граната.

Тук, тук, тук. Проскакала граната по полу, и закрутилась на месте. Феймахер шагнул дальше. Пруха обернулся с интересом на лице. Я накрыл гранату своей силой, прижав спусковой рычаг к корпусу, и, не вставая из-за стола, подтянул телекинезом к себе. Проверил на месте ли чека, и окликнул Хирша:

— Фея, лови.

— Ой, граната, — Хирш обернулся, на автомате поймав гранату, посмотрел на неё, затем почесал макушку, хлопнул себя по карманам штанов, и посмотрел на меня: — моя граната, — улыбнулся он. — Чуть не потерял, спасибо, командир.

— Феяша-растеряша, — хмыкнул Пруха.

Они ушли, а я посмотрел на Окунева, что замер столбом подле меня. Лицо бледное, волосы дыбом, глаза огромные, как золотые червонцы.

— Вы не думали, что Дед прав? — спросил я, глядя, как остальные вассалы поднимаются с пола, вылезая из-под дивана и стола.

* * *

Он так не думал. Он это знал. Но отступать не привык. Окунев с остальными развлекали меня беседой ещё долго. Я успел даже в арсенал спуститься в их сопровождении, и подготовить амуницию.

Всё то время, что я был занят чисткой метелицы и подготовкой доспеха, они находились рядом и Окунев рассказывал местные истории, а вот Фея развлекался. То гранату уронит, то мину бросит на пол, то трубу гранатомёта «сломает». Вассалы шарахались от него по началу, а потом привыкли. Окунев, даже наградил Феймахера недовольным взглядом, на что Хирш ответил искренней, полной шкодливости, улыбкой.

— Ростислав Драгомирович, мы, даже завещание составили, — привёл он последний аргумент, мол, готовы к смерти.

Ну, кто я такой, чтобы останавливать людей, ищущих погибели? Тем более, я всё думал, почему пчёлы жужжат, теперь уже сильнее, и Окунев отвлекал от мыслей. Согласился и отправил его к Деду, передать моё решение. Что ж, семь аристократов и с ними по четыре гвардейца с индексом в двадцать пунктов. Плюс тридцать пять человек в штурмовой партии. Хорошо же. Главное, все в доспехах.

В общем, вечер прошел в трудах и разговорах. Слегка за полночь выдвинулись на борт БДК и заняли места в десантном отсеке бота. До боя оставалось совсем немного времени.

Окунев со своими друзьями и гвардейцами щеголяли устаревшими моделями планетарных доспехов. Я думал, Данат Родомирович купил старьё, но нет. Мы на их фоне выглядели, как новенький истребитель в сравнении с кукурузником. Больше всего бросалось в глаза то, как вассалы со своими людьми воспринимали происходящее.

Люди с бледными, полными решимости лицами, крутились на месте, шевелили губами, что-то шепча. А как они на нас смотрели. С удивлением и непониманием.

— У тебя это первый раз? — спросил Гусар у сидящего рядом гвардейца, усатого дядьки лет сорока.

— А? — вздрогнул тот, прекратив шевелить губами.

— Десантирование, говорю, впервые? — улыбнулся Миша, — В мой первый раз у нас бот в воздухе развалился, было много жертв. Да ты не бойся, на, орешки погрызи, успокаивает.

— Если выбирать между РГО и РГН, то мне больше по душе магнитные гранаты с кумулятивным зарядом, — откровенничал Хирш с другим гвардейцем. — Она доспех прожигает, понимаешь? А сначала примагнчивается к нему. Смотри, — он достал гранату, — вот тут отмыкаешь, вот тут магнит, а там внутри осколки, всё в крошево, как только внутрь попадут, но гранатомёт круче. Хочешь подержать? Да держи, чего ты…

— Саня, ты мухлюешь, — возмутился Станислав Станиславович, сбрасывая карты.

— Да ни разу, Драгомир, подтверди.

Отец был с нами, как и Станислав Станиславович Орлов, премьер-майор со станции с позывным Беркут. К моему удивлению и радости, Ерастов смог уговорить его, и ещё пятерых офицеров, поучаствовать в нашем мероприятии. Не знаю подробностей, но в отряде нас теперь было двадцать два морских пехотинца, не взвод, конечно, по количеству бойцов, но по качеству, можем поспорить с ротой.

— Абаимов, а где запасные коробки с пулями? — Уточнял Жичкин.

— А я не брал, лишние они, есть же тесак.

— Ясно, тогда первым пойдёшь.

— С радостью!

— Рохля, ты там сериал что ли смотришь вместо оперативной обстановки?

— Виноват, я одним глазком, Мария узнала, что…

— Не, Анджей, ты чак-чак не кушал, — делился Гадел секретами национальной кухни, а Чюватов ему поддакивал. — Такого нигде нет. Там весь секрет знаешь в чём?

— А ты Фаворки пробовал? — не отставал от него Гвоздь. — Очень похоже, даже лучше. Домой вернёмся, я тебе покажу, как готовить.

— Мужик, они всегда такие? — тихо спросил один из гвардейцев Пруху, безошибочно распознав в нём добродушного рубаху-парня.

— Раньше другими были, — ухмыльнулся Прохор в усы, — но флот сделал из них человеков.

Гвардеец закашлялся, а Пруха добавил:

— Ты приходи к нам, таким же станешь, если выживешь, — гвардеец подавился кашлем, и поспешил закончить разговор.

Странные они, вроде взрослые, служившие, но… одним словом — планетарники.

— Ушкуйники, готовы? — разнесся по отсеку голос Деда. — Стартуйте!

Бот дёрнуло, затрясло, взревели маневровые движки, и всё завертелось. Разговоры тут же прекратились, кого-то из гвардейцев вырвало. Эх, жаль тут нет мониторов внешней обстановки, летим как в консервной банке, без красоты на экранах.

— Валькирия отстрелялась, позиции вскрыты, наши наступают, есть потери в технике, — доложил Рохлин, и на визорах ЛДПМ появилась тактическая карта со всей информацией. — Бой сложный, у противника три тяжёлых доспеха.

ТПД — это серьезно, но, я прислушался к пчелам, не из-за них жужжит.

— Попробуем свалиться на один сверху, — командует Ерастов.

— По нам работает ПВО! Противоракетная ни к чёрту, попадание!

Бот тряхнуло, завертело сильнее.

— Ща ещё одно будет! Старший, накройте батарею! Даю координаты.

Попадание, ещё одно, десантный бот не выдержал. Оторвало часть обшивки, в отсеке рядом с Ерастовым образовалась дыра.

Кто-то из гвардейцев выругался матом, кто-то позвал маму, кто-то заплакал. Расклеились планетарники. А пчёлки всё так же тихо жужжали у меня в голове.

— Не ссыте, чуток осталось, — дядя Саша высунулся в пробоину, и посмотрел вниз. — Вижу цель.

Включились тормоза, тряхнуло раз, а потом удар о землю и распахнулся десантный люк.

— Делай как я! — Ерастов выскочил наружу, тут же поставив щит.

Мы неслись следом, оставив позади вассалов и гвардию. Земля вся в воронках от снарядов, обуглилась. Горела и чадила подбитая техника, застилая всю видимость черным. Дым разрезали следы от пуль. Мелькали тени на фоне огня. В этом аду ничего не было видно, только спутник выручал, и система прицеливания ЛДПМ.

Только я выскочил, как споткнулся о шлем тяжелого доспеха. Из-под бота торчала придавленная по плечи туша.

— Лех! — разнесся вдали рёв из мощных динамиков.

— Эх! — воскликнул Серафим, отсекая светящейся шашкой голову врага.

Тут же из дыма прилетел танк, а затем выскочила шести метровая фигура ТПД с ещё одним в руке.

— В стороны! — скомандовал Ерастов, и мы ушли с пути врага.

Ракса взмахнул танком и ударил, словно теннисной ракеткой по десантному боту. Дуло отвалилось, а наш бот, вместе с вассалами и их гвардией унесло куда-то в чёрный туман.

— Эх!

Серафим с оттяжкой рубанул нового врага. Ерастов долбанул молнией, а Стас прикрыл всех щитом.

— Эх! — второй удар и минус два.

— На группы разбились, зачищаем! — скомандовал Ерастов, и мы, разделившись на три отряда с мощным развитым офицером во главе, ударили по врагу.

Скучно, как в тире. Подсветка целей, мы под локальными щитами. Прошли через гвардию Ракс, как нож сквозь кисель. Полчаса боя, и выдавили врага во двор усадьбы.

В этой рутине запомнились только два момента. Когда наш отряд добрался до десантного бота, вернее, того, что от него осталось. Большинство элитных гвардейцев к тому времени погибли, из аристократов на ногах оставались только двое. Окунев и Дубов.

Помогли им отбиться, и отправили с ранеными в тыл. Никодим Захарович был ранен, и когда я к нему подходил, уже еле стоял. Вот, что тщеславие с людьми делает. Нет бы, спокойно с Дедом постоять, так полезли в самое пекло. Тем более не умеючи.

А второй момент — прорыв во двор поместья и уничтожение доспеха Матеуша. Ничего интересного, просто в очередной раз убедился, что даже с индексом в пятьдесят единиц, против троих таких же бойцов не выстоять, но убежать он смог. Выскользнул из брони и юркнул в дом. Опытный, бывалый боец, как сказал Ерастов, матюкнувшись.

Дед подошёл к нам, когда с врагами во дворе усадьбы было покончено, и мы рассматривали некогда величественное трёхэтажное здание. Сейчас оно зияло тёмными оконными провалами и дырами в стенах. Колонны у входа потрескались, а ступени просто раскрошились в мелкую щебенку. Дверей не было. Они валялись внутри дома, сорванные взрывом.

За Дедом ковылял раненый Окунев и шёл вполне себе целый Дубов.

— Чего стоим, меня ждём? — заворчал Дед, и поправил свою капитанскую фуражку. — Так вот он я, пойдёмте уже, надо закончить это безобразие.

— Докладываю, — Я решился поделиться своими тревогами. — Предчувствие какое-то плохое у меня, пчелы жужжат очень сильно, раньше такое было перед серьезной опасностью. Ощущение, что мы что-то упустили.

— Учтём, — кивнул Ерастов и раздал указания: — Апостол левый фланг, Беркут правый, я по центру. Смотрим в оба, Вперёд!

— А я сразу за вами, — хмыкнул Дед, посмотрим, что там за пчёлы, и кто их упустил.

Зашли в дом быстро. Бойцы сняли засевших по углам врагов. Я подстрелил двоих гвардейцев на лестнице. Зачистили холл и гостиную, докрушив остатки мебели.

Тактическая система выдала, что противник находится в бальной зале. Целая толпа. И нас от них отделяли только огромные, похожие на произведение искусства, резные двери.

— Входим под щитами, тактика прежняя, всех положить, только Раксу не подстрелите, он нужен живым, Матеуша берём в клещи, — Раздал указания Ерастов и вынес обе створки, а пчелы в моей голове взорвались и исчезли.

Мы ворвались в зал, навелись на гвардейцев. Серафим шандарахнул огненным шаром, Беркут поставил щит, Ерастов стегнул водяной плетью, запуская в противника сотни ледяных игл. Воздух прошили следы десятков выстрелов от наших винтовок. И всё это замерло в воздухе.

Сверкнул вражеский щит, на паркет упали пули, а силовые техники развеялись. Ерастов хотел что-то крикнуть, но получил такой невидимый удар, что его впечатало в стену. Щит Беркута пробило, самого Стаса согнуло к полу, а Серафим выронил вмиг потускневшую шашку и выгнулся дугой, закричав от боли.

Перед нами, выйдя из-за спин гвардейцев и растянув своё некрасивое лицо в глупой улыбке, стоял какой-то мужик в дорогом костюме двойке, но почему-то грязной, в жёлтых пятнах рубашке. Он махнул рукой, и дядя Саша отвалился от стены вместе со штукатуркой.

— Здравствуйте, а я вас ждал, — протянул мужик тонким, каким-то отстранённым голосом, отбрасывая за плечи длинные, сальные волосы.

— А ты ещё, репка-сурепка, кто такой? — Дед перешагнул порог зала и, пройдя мимо поднимающегося с пола Ерастова, остановился перед нами.

— Тебя я тоже ждал, — счастливо сообщил мужик, одним взглядом отрывая Деда от пола, и силой сжимая до слышимого хруста в костях. — Меня зовут Франтишек.

Глава 26

— Приятно познакомиться, — прохрипел Дед в воздухе, — у тебя крепкие объятия, давай полегче, а?

— Меня зовут Франтишек, — повторил чуть громче мужик, и оторвал от земли сразу всех сильнейших бойцов нашей команды. Всех четверых. — И я вас ждал.

— Я уже понял, — лицо Деда приобрело розоватый оттенок, — прости, мы без подарков, не ожидали тебя здесь встретить.

Всё произошло как-то обескураживающе быстро, и вначале я растерялся. Мы все растерялись. Но стоило Деду закончить говорить, как я вскинул винтовку, и тут же нас всех прижало к полу. Всех остальных морпехов. Просто скрючило, и впечатало в паркет, а винтовки вырвало из рук, и они отлетели в дальний угол.

— У него сила под шестьдесят единиц, — промычал парящий в лежачем положении Ерастов. — Я такое только один раз ощущал, от командира, нам…

— Шестьдесят два пункта, если быть точным, — из-за спины Франтишека вышел Гавел Ракса.

Наряд у него был, словно на праздник собрался. Туфли начищены ваксой, на брюках стрелочки, а пиджак и белая сорочка с иголочки. Даже рукоять шпаги на боку украшена брильянтами.

— Мой телохранитель, — оскалился Ракса и ехидно спросил: — впечатляет, правда?

— Господин? — Франтишек повернул голову к своему хозяину.

— Молодец Франтишек, умничка, — Ракса погладил его по голове. — Уже все в сборе, сейчас я с ними поговорю, и можешь поиграть, как с бабочками.

— Бабочки, — мечтательно произнёс Франтишек и улыбнулся, совсем по-детски.

Не понял, он что, не в своем уме?

— Франтишек у нас с особенностями, — пояснил Ракса Деду, — спас меня на одной из войн, и чуть не погиб сам. С тех пор он, очень добродушный малый.

— Я заметил, — кивнул Дед с трудом.

— Зря не согласился на мои условия, — пожал плечами Гавел, голос его был полон скуки, он даже сделал вид, что рассматривает свои ногти. — Теперь я уничтожу и твой род, и род каждого, кто помог вам, — он бросил взгляд на нас, — привет Никодим.

Ответа не было, да он Раксе и не нужен был.

— Франтишек, опусти его чуть ниже.

Дед приблизился к Раксе, и тот приник к его уху:

— Я убью всех, жалкий ты простолюдин! — заорал он, а лицо его исказилось гневом. — И внучек твоих плебейских, и даже собак уродских! — и тут же он стал нормальным и продолжил спокойным голосом: — это будет показательное наказание, а потом наступит очередь моей невестушки и её ублюдка.

У меня аж скулы свело от злости. Я себя вообще не чувствовал. Напрягался изо всех сил, чтобы двинуть хотя бы мизинцем, но всё тщетно. Вся зала была буквально затоплена силой Франтишека. В голове всплыли слова Евгения Михайловича, что при встрече с таким врагом, легче убить себя. Нет, дайте только шанс, только шанс, тесак ещё при мне, есть засапожник, да что нож, есть зубы, ногти, кости…

— Всё сказал? — просипел Дед. — Дай уже сдохнуть спокойно, без твоих криков.

— Хорошо, — ощерился Ракса ехидно, — но я люблю растягивать удовольствие. Франтишек, бабочки.

— Бабочки, — радостно кивнул телохранитель и посмотрел на Ерастова.

Дядя Саша закричал. Завопил так, словно все косяки мира ударили по его локтям. Ударили, и били, и били, и били.

Его доспех затрещал, бронепластины полопались, а потом ЛДПМ просто слетел с Ерастова, оставив того в одной форме.

— Крылышки, — радостно оскалился Франтишек, и повторил то же самое с Серафимом и Беркутом.

— А теперь сожги их, — прохрипел Ракса, и отошёл на несколько шагов назад, глаза его горели нетерпением и жаждой зрелища.

— Бабочки.

Вокруг Франтишека, чуть менее чем в полуметре от него, появилось плазменное поле. Воздух наполнился гулом и скрипом сгораемого паркета. Давление силы стало чуть меньше, на капельку, совсем не заметно, но всё же.

— Напрягитесь изо всех сил! — крикнул Ерастов, когда его потащило к плазменному кокону. — Растяните его силы!

Да куда уж больше напрягаться? У меня уже кости трещали от усилий. Кажется, даже мышцы с них слезать начали. Всё тщетно. Мы всё так же прижаты к полу, а четверо наших товарищей уже выстроились в очередь, чтобы сгореть в плазме. И Дед был первым. «Агрх!» — Зарычал я, от бессилия, срывая голос и прикусывая язык.

— Напрягайтесь, я уже что-то… — начал было Ерастов, но Ракса его прервал.

— Давайте, сопротивляйтесь, покажите жажду жизни! — морда его окрысилась, глаза горели жаждой крови. — Гори старик, гори!

Дед уже был впритык от поля. Несмотря на всё своё напряжение я ощутил запах палёной формы. Мыслей не было, даже думать не хотелось о его смерти. Я всего лишь хотел вырваться из плена и достать тесак. Вырваться, и начать рубить… Ну же, еще немного!

— Любишь бабочек? — просипел Дед почти у самой плазмы, — а фокус хочешь?

— Фокус? — расплылся в улыбке Франтишек, и счастливо закивал головой, уставившись на Деда. — Фокус хочу.

— Сейчас будет, — прохрипел Дед и, с трудом, медленно, словно выжимал тонну, поднял вверх правую руку с выставленным вперед указательным пальцем, — фокус!

Рукав куртки испарился мгновенно. Брызнули капли раскалённого металла. Запахло палёной резиной. Рука пробила плазменное поле и вошла Франтишеку в глаз, разломав его череп на части.

Чужая сила тут же исчезла. Мы взлетели на ноги! Наша сила затопила бальный зал. Накрыла всё вокруг!

— Франтишек, нет! — закричал Ракса и обернулся: — Матеуш!

Матеуш бросил оружие и встал на колени, сложив руки за голову. Его примеру последовали остальные гвардейцы.

— Зачем тебе протезы, отрасти себе новую руку, — громко ворчал Дед, отряхиваясь левой рукой и поправляя форму. — А вот зачем! — он взмахнул оплавленным обрубком протеза и посмотрел на Раксу, — продолжим разговор? Кого ты там убить собрался, кизяк благородный?

— Бой чести! — Ракса выхватил шпагу. — Ростислав Туров, давай решим вопрос, чья же Юдина по праву!

Мои глаза в момент заволокло багровым туманом, а злость и гнев потребовали выхода.

— Совсем умом тронулся, — хекнул Дед от удивления, — да кто ж с тобой драться соглас…

Дед не закончил, а я уже скинул доспех и с тесаком в руках прыгнул на Раксу.

Рубанул сверху, уклонился, отбил шпагу и вдарил ему в нос. Он поставил щит. Прихватить, подтянуть, пробил! Брызнуло красным, но я не остановился. Выбил шпагу из его рук, схватил за волосы и перегнул спиной через колено. Тесак замер под его кадыком.

— Ммм — промычал Ракса, глядя на меня расширившимися, полными боли глазами. — Пощади.

— Слабак! — плюнул я на пол и оттолкнул его от себя. Убивать это ничтожество расхотелось. Да у него индекс ниже моего! Теперь понятно, почему он такой мерзкий: компенсирует маленький размер.

— Вот, поросль зелёная, — проворчал Дед, снимая с головы фуражку и утирая пот со лба тыльной стороной ладони.

Я так и не понял, чего было больше в этих словах, недовольства или облегчения.

— Сам такой, — бросил я, глядя на его шевелюру.

Дед крякнул и повернулся к стене с зеркалами. Его волосы, вместо привычной седины, кричали ядовито зелёным. Кхм, да и у меня то же самое на голове.

Глянул на Ерастова с Серафимом. Та же песня! Даже мои парни ради интереса откинули шлемы. У всех волосы были ярко-зелёного, ядовитого цвета.

— Это у вас камуфляж такой? — прошепелявил Ракса, сплёвывая на паркет кровь вперемешку с зубами.

— Поговори мне еще, — буркнул Дед, и протянул ему инфопланшет, — давай, подписывай капитуляцию.

— А условия? — просипел Гавел.

— Жить хочешь? — Ракса кивнул, — ни мой род, ни род Юдиных тебя не тронут, прочти условия, там всё расписано.

Я же в этот момент написал сообщение Ждану:

— Шкерься! Если догадался я, поймёт и Дед.

* * *

— Саня, ты же давно хочешь лошадей разводить?

— Да, Воислав Драгомирович, — смутился Ерастов, и добавил: — только коней.

— Да без разницы, — буркнул Дед, и протянул дарственную Раксе, — подписывай.

Тот подмахнул документ, и Дед отдал его дяде Саше.

— Держи, недалеко от нашей ферма, соседями будем.

— Благодарствую, — склонил голову Ерастов, принимая бумагу.

— Стас, а ты чем бы занялся?

Мы находились в рабочем кабинете Данакта Родомировича, который Ракса облюбовал для ведения своих дел. Мерно тикали настенные часы. В свете ажурных люстр блестели позолотой корешки книг на полках. А старинный, резной стол из дуба еле проглядывал сквозь море бумаги: мы разбирались с добычей.

Всю территорию поместья сейчас наводнила гвардия Лиры и её вассалов. Вокруг усадьбы стояли планетарные войска, а побеждённые занимались уборкой территории. Те, кто не ранен, конечно же. Мы же не изверги какие. Всех, кому требовалась медицинская помощь, отправили в город под конвоем тех же планетарников.

— Так, Никодим, а это ваши предприятия пошли, — Дед повернулся к Окуневу и протянул стопку бумаг. — Забирай обратно.

— Премного благодарен, Воислав Драгомирович, — глубоко поклонился барон.

— Я бы для рыбалки чего, — пожал плечами Станислав Станиславович, — озерцо, причал, лодка.

— Так, понятно, — задумался Дед, копаясь в бумагах на столе. — Вот, держи, парк отдыха и поместье с озером, даже выход к океану есть с частным рестораном и яхт-клубом.

— Спасибо, Воислав Драгомирович, — уважительно кивнул Орлов, а Ракса хмыкнул.

— Чего скалишься, милок?

— Не так уж мы и отличаемся, Воислав Драгомирович, — проговорил тот с сарказмом в голосе. — Тоже решили обогатиться за счёт местных дворян?

— Нет, — мотнул головой Дед. — Ты бы понял, если бы мы были похожи.

— Отец, а вот и рыбный промысел Рыбакова с консервными заводами, — я тут же вспомнил о бородатом мужике, что сватался к Лире.

— Забираем для Ждана, Драгомир, — кивнул Дед, и посмотрел на Окунева: — чем больше у тебя с зятем общих интересов будет, тем крепче брак.

Тот кивнул, а Дед продолжал делёж. Ракса успел забрать у местных аристократов все предприятия, весь бизнес. Ну, почти весь. Какие-то мелкие производства он не трогал.

Со стороны может показаться, что это не правильно. Надо бы вернуть все обратно людям. Но! Аристократы сами переписали имущество на Раксу, не рискнув ему противостоять. Бросили своего из-за страха перед противником. А мы его победили. И теперь это наша добыча, а им кукиш без масла. Так сказал Дед, а он знает, что делает. Я в этом уверен. Хоть и не всегда всё понимаю.

— Палыч, торговый центр, как ты и хотел, — бумаги перешли в руки ВРИО губернатора, — а также сеть магазинчиков поменьше.

— Воислав Драгомирович, — покачал тот головой.

— Ничего, лишнего не бывает, тем более ты мне будешь нужен.

Мы с отцом удивлённо посмотрели на Деда, и он выдал подробности:

— Да, я решил баллотироваться в генерал-губернаторы, пора навести здесь порядок.

— Теперь понял, на такое даже я не замахивался, — хмыкнул Ракса, и пояснил: — Старший Туров губернатор, средний Туров воевода, младший Туров через Юдину председатель дворянской палаты.

Не знаю, какой он ждал реакции, но все просто пожали плечами и дальше занялись делами.

— Только смысл? — не унимался Гавел. — Даже при согласии Императора, никто не позволит превратить Святогор в свою вотчину, и стать владетельным князем.

— Смысл не в дворянстве, а в порядке на земле, и в системе, — буркнул Дед, и обвёл всех взглядом: — кому-то ещё что нужно? Ну, раз нет, то остальное переписываем на меня, когда Лиру лишат имущества, передам ей. Всё, уходим, Ераст замыкающий. Бывай, Гавел, увидишь отца, передавай привет.

Ракса ничего не ответил, только выдохнул. Мы покинули кабинет. В коридоре нас проводили поклонами гвардейцы Лиры. На лестнице к нам присоединился Евпатий, а Матеуш, которого и охранял спецназовец, выслушав шёпот Ерастова, понурил плечи и пошёл к своему брату. Я проводил его взглядом, и, вслед за остальными, протопав через холл по выбитым дверям, оказался во дворе поместья.

Вид у триумфа был помятый, весь в саже и обломках металла, но радость на лицах людей не давала усомниться: сегодня мы сделали великое дело. Одержали Победу. Неужели всё закончилось? Аж не верится.

* * *

Дни, оставшиеся до конца отпуска, пролетали стремительно. Дед почти не появлялся дома, к моему сожалению, я очень хотел с ним поговорить о бабушке. Но он с Палычем и Зубенко был занят подготовкой предвыборной кампании.

Любимая и я занимались делами рода и Варенькой. Гоняли слуг по поручениям, налаживали их быт. Принимали гостей, в основном одноклассников из простого сословия.

Мои бойцы отдыхали, предаваясь ничегонеделанию и предвкушению от траты денег, что на них свалились. Гвоздь единственный из них, кто решил связать судьбу своего рода со Святогором: взял во владение торговый центр и сеть стрелковых клубов. Остальные предпочли золото. Ну, нам не жалко, тем более всё оплачивалось из кармана Раксы. Дед стребовал с него десять миллионов контрибуции. Основная часть денег, конечно же, пойдет на возмещение убытков рода Юдиных от войны.

Ерастов, кажется, влюбился. Отец выполнил обещание, они с мамой познакомили его с Елизаветой Михайловной, и дядя Саша пропал. Отовсюду. Даже, когда встречал его, то было сразу видно, человек витает в облаках.

Даже сёстры, и те были заняты, всё время помогая маме. Их зелёные шевелюры постоянно мелькали по всей нашей усадьбе. Кстати, Ждан был прощён. Дед его выпорол и простил. А нечего! Будет думать, как бить по площадям, ради войны с Белкой и Ладой.

Раксу же мы больше не видели. Зарегистрировали его капитуляцию по всем правилам аристократов, и забыли о нём. Он собрал все силы и покинул не только планету, но и систему.

Народ Святогора нашу победу праздновал несколько дней. Даже в новостях показывали всеобщие гуляния, которые спонсировали Дед и Лира. Вполне себе официально, с громкими заявлениями (например о нашей помолвке) и обещаниями навести порядок. Даже создали фонд Победы для чисто гуманитарных целей: стипендии для одарённых детей и подростков, а также медицинская помощь.

Отдых — это хорошо, но вот и настал тот день, когда нам улетать обратно. Вечером шаттл, а потом военный суд над родом Юдиных.

Я вышел из дома, чтобы проветриться. Дела, вроде бы все переделал, вещи собраны, а слушать, как ругается Лена, смотря прямой эфир лотереи, мне не хотелось. Лучше проведаю Няшку.

На лавочке, рядом с крыльцом сидел Дед. Вид у него был утомлённый. Совсем загонял себя.

— Привет, Ростик, — улыбнулся он устало. — Кто там так матерится?

— Лена, — ответил я, и, вздохнув поглубже, пошёл в атаку. — Мне надо с тобой поговорить.

— Хочешь узнать, как я обманул систему оценки силы? — кивнул он, проведя ладонью по лысине. — Давай расскажу.

— Это тоже интересно, но поговорить хочу о бабушке.

— Кхех, — Дед немного опешил от такого поворота, но затем взял себя в руки и начал подниматься с лавки. — Ты знаешь, я занят сейчас, дел не в проворот, давай потом поговорим.

— Я сегодня уезжаю.

— Вот когда приедешь снова, тогда и…

— Дед, я не отстану, — надавил я голосом, и мы встретились взглядами. — Мне надо знать, я виноват в её гибели? Я «выпил» её силу?

Дед буравил меня взглядом целую минуту. Я не уступал. Собрался со всеми силами, и, упрямо нагнув голову, держался. Вдруг, он как-то разом обмяк и опустился на лавочку. Плечи опали, лицо осунулось и на нём проступили морщины.

— Нет, Ростик, ты не виноват, — произнёс он еле слышно, покачав головой. — Ты выпил Амура, своего тигродава. Он с детства у тебя был, как у Белки Няшка, а у Лады Грендель. Преданный пёс, умный. Вы его вместе с бабушкой выбрали.

Меня от его слов, словно отпустило что-то невидимое. Словно исчез какой-то груз с плеч.

— Дед, расскажи о ней, пожалуйста, — я приземлился рядом с ним, и подпёр его плечом, казалось, он совсем ослабел. — Почему о ней никто не говорил со мной в детстве?

Он вздрогнул, скособочился, и полез к себе за пазуху.

— Ася, — прошептал он, доставая и показывая старую фотографию с изображением улыбающейся, невысокой, с виду хрупкой женщины.

— Красивая.

— Она в тебе души не чаяла, — улыбнулся он криво, — ты её любимчик был, постоянно за ней таскался, киношки смотрели всякие.

— Дед…

— У нее просто не выдержало сердце, — просипел он глухо. — Не смогла жить с чувством вины за тебя, — Он говорил, а я боялся прервать, вслушивался в каждое его слово. — А когда умерла, и ты об этом узнал, то снова остановка сердца.

— Я хочу её вспомнить, — прошептал я. — Не правильно, что ничего не помню.

Дед поджал губы, поднял голову и посмотрел куда-то в небо. По его щеке скатилась слеза.

— Вот вы где, — раздался голос отца, он спустился с крыльца, глянул на меня, на Деда и присел рядом. — Маму вспоминаете?

— Угу, — тяжело вздохнул Дед и просипел: — Она вас любила. Сильно.

— Она всех нас любила, — вздохнул папа, и обнял Деда. — Мне её не хватает.

— Угу.

До шаттла оставалось шесть часов. Солнце медленно скатывалось за горизонт. Первые, самые яркие звёзды появлялись на небе. Возвращались с пастбищ туры. Тигродавы занимали свои места в вольерах, а мы, обнявшись, сидели на лавочке и вспоминали чудесную женщину, Асю Марковну Турову. Жену, мать, бабушку.

Примечания

1

Н. В. Гоголь — «Ревизор»

Content

Мичман Империи. Часть первая.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Примечания