Владимир Поляков

Крымские татары в Великой Отечественной войне. Учебное пособие

Министерство образования, науки и молодежи Республики Крым

Государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования Республики Крым

Крымский инженерно-педагогический университет имени Февзи Якубова

Утверждено Ученым советом ГБОУВО РК КИПУ имени Февзи Якубова Протокол № 7 от 27 декабря 2021 г.

Рецензенты:

Щевелев С.С. – доктор исторических наук, профессор кафедры археологии и всеобщей истории исторического факультета института «Таврическая академия» КФУ им. В.И. Вернадского

Гуркин В.Г. – доктор культурологии, профессор Ульяновского государственного технического университета.

Автор: Поляков Владимир Евгеньевич – доктор исторических наук, доцент, профессор кафедры истории ГБОУВО РК КИПУ имени Февзи Якубова.

© В.Е. Поляков, 2022

Введение

Основным источником информации является Обобщённый электронный банк данных (ОБД) «Мемориал» и сайт «Подвиг народа», созданный на базе подлинных документов Центрального архива министерства обороны Российской Федерации, а также Военно-Морского архива и Военно-Медицинского архивов. К сожалению, нет доступа к архиву пограничных войск НКВД, а также КГБ, где до 1944 года крымские татары были представлены достаточного широко.

К сожалению, самобытные имена и фамилии крымских татар постоянно искажались, порой до неузнаваемости. Приходилось сталкиваться с тем, что родственники предъявляли фотографию человека с боевой наградой на груди, но в базе данных «Подвиг народа» этот человек не значился. Только после того, как сознательно вводились различные искажения в фамилию, удавалось найти подтверждение тому, что этот человек действительно был награждён. Изучая весь массив награждений жителей Крыма, очень часто даже в голову не приходило, что носитель той или иной фамилии – крымский татарин. С другой стороны, многие фамилии крымских татар широко используются другими народами: азербайджанцами, башкирами, кабардинцами, казахами, казанскими татарами, лезгинами, узбеками… и еще добрым десятком народов. Всё это приводило к тому, что после тщательной проверки десятки людей приходилось исключать из списков. При этом эти люди призывались из различных районов Крыма. Вероятно, это были бывшие военнопленные Крымского фронта, части которого формировались из жителей Кавказа.

При исследовании наградной политики автор сознательно отказался от раздельного учёта наград по степеням, за исключением только ордена «Славы». Как показал провёденный анализ, эта градация, особенно в отношении ордена «Отечественной войны», была совершенно надумана.

Выявленный массив наград, вероятно, будет незначительно увеличиваться, но в целом это не изменит общую картину.

Вопросы участия крымских татар в Великой Отечественной войне, начиная с 1944 года, либо находились в зоне умолчания и потому не входили в сферу внимания историков, либо преподносились исключительно сквозь призму «массового предательства», а преступная депортация преподносилась как «справедливое, неотвратимое возмездие».

Шли десятилетия. Менялось общество, менялись оценки нашего прошлого. Был официально осужден культ личности, были возвращены с мест депортации и восстановили свои государственные образования практически все «наказанные народы», и только в отношении крымских татар все оставалось по-старому. С началом развала СССР народ самовольно вернулся на родину. Интеграция шла очень болезненно, в обществе с новой силой стал муссироваться миф о «народе-предателе».

Опирающаяся, исключительно на пропагандистские материалы татарофобия, породила своего антипода – татарофильство. Оно исключало любое упоминание даже о единичных фактах действительно имевшего место сотрудничества с оккупантами кого-либо из отдельных крымских татар. Главная беда современного «татарофильского» подхода – некритический характер к подбору и подаче материала. В качестве крымских татар-героев войны преподносятся казанские татары, представители многочисленных народов Кавказа со схожими для крымских татар именами и фамилиями, в разы завышается количество участников войны, партизанского движения.

По теме участия крымских татар в Великой Отечественной войне ни в СССР, ни в России, ни в Украине не было защищено ни одной диссертации.

Игнорирование этой проблемы профессиональными историками невольно освободило нишу для журналистов. После отмены комендантского режима в Узбекистане начала функционировать газета «Ленин байрагъы», которая первой обратились к теме участия крымских татар в Великой Отечественной войне.

Крымскотатарские журналисты в течение полувека оставались монополистами в этой сфере. Наряду с безусловным позитивом – люди узнали о многочисленных фактах героического участия крымских татар в этой войне, был и определенный негатив. Прежде всего, это была информация о себе – самим себе. Русскоязычные читатели о том, как в действительности воевали крымские татары, по-прежнему ничего не знали, поскольку газета печаталась на крымскотатарском языке. При этом использовался вольный перевод воинских званий, должностей, специальностей и даже названий боевых наград. Максимальное число вариаций написания одной и той же награды – 4. Всё это со временем породило вольное отношение к наименованию наград. С появлением в Крыму, ориентированных на крымскотатарского читателя, русскоязычных газет, этот некритический подход породил много грубых ошибок уже на русском языке. Постоянно писалось о награждении того или иного человека несуществующими в СССР наградами: медалями «За мужество», «За храбрость», «За освобождение Москвы», «За взятие Сталинграда»…

За последнее десятилетие ситуация кардинально изменилась. Стали выходить в свет серьёзные научные монографии Неменко А.В., Полякова В.Е.; научные статьи Куртсеитов Р.Д., Чачи Э.И. [37, 44, 45, 46–53, 64].

Первые научные статьи по данной тематике стали появляться только, начиная с 2009 г., в различных научных журналах и научно-популярных монографиях [47–53]. Впервые в 2009 году на основании архивных документов были опубликованы наградные листы крымских татар участников партизанского движения в Крыму, которые в силу субъективных причин так и не были удостоены боевых наград [47]. Начиная с 2014 года стали регулярно появляться как научные, так и общественно-политические статьи Курсеитова Р.Д., который первым обратил внимание на факты представленных крымских татар к званию героя Советского Союза, но в ходе прохождения традиционного согласования: полк – дивизия – корпус – армия – фронт – Верховный Совет, как правило, уже на этапе «армия» или «фронт» по различным причинам, а начиная с 1944 года субъективным, статус награды существенно понижался [37].

Глава 1

Крымские татары в межвоенный период (1921–1941 гг.)

1.1. Состав и состояние РККА

В 1924 году был принят план военного строительства, в соответствии с которым 3/4 всех дивизий стали территориальными, а приписанные к ним военнослужащие находились в частях только на учебных сборах по два-три месяца в году В Крыму таким единственным воинским формированием была 3-я Крымская дивизия.

Как бы по наследству от царской России в Красной армии оставались пехота, артиллерия, кавалерия, военная авиация. Практически с нуля надо было создавать: бронетанковые войска, автомобильные, флот.

Если в царской России пограничные войска находились в ведомстве министерства финансов, то в СССР они стали частью НКВД. В них отбирали лучших из лучших. Пограничные войска были обеспечены самым современным автоматическим оружием. Как показали дальнейшие события, именно пограничники оказались самыми боеспособными, самыми надежными частями, которые с честью приняли на себя первый удар.

1 сентября 1939 года был принят Закон СССР «О всеобщей воинской обязанности». Следует заметить, что представители многих национальностей были лишены «почётной воинской обязанности» защищать родину. Применительно к Крыму в соответствии со специальным указом, в РККА не призывались: болгары, греки, иранцы, итальянцы, китайцы, корейцы, латыши, немцы, поляки, румыны, турки, финны, чехи, японцы. Из них массово проживало в довоенном Крыму: болгары – 7320 чел., греки – 9805 чел., немцы – 23284 чел., поляки – 2292 чел., чехи – 801 человек, что составляло 45 тысяч, или 8,22 % всех мужчин [23, с. 18].

Как мы можем видеть, в этот перечень неблагонадежных народов крымские татары не входят. Для тех из них, кто имел семилетнее образование и чья биография не была омрачена раскулачиванием родственников, дворянским или духовным происхождением родителей, были открыты двери многочисленных военных училищ.

Обрушившиеся на армию, авиацию и флот аресты привели к пониманию того, что инициатива наказуема. Из боевых учений было изъято всё, что могло привести к травматизму, утрате техники и личного состава. Прекратились полеты ночью и в сложных погодных условиях. Была введена уголовная ответственность за выполнение фигур высшего пилотажа. Из учебной практики были изъяты такие понятия как ведение боя в окружении, действия батальона, полка, дивизии, армии в условиях отступления.

Подразумевалось, что Красная армия должна учиться только управлению войск в наступлении. Репрессии в науке на десятилетия отбросили СССР в развитии вычислительной техники, радиолокации.

Вся вторая половина межвоенного периода прошла в локальных войнах, в которых РККА, когда официально, а когда и не официально, принимала участие. К сожалению, полученный боевой опыт не изучался и не обобщался ни по вертикали, то есть сверху вниз (армия, корпус, дивизия, полк), ни по горизонтали. Вернувшиеся из Испании или Китая летчики, танкисты, артиллеристы даже в курилке или «за рюмкой чая» ничего не рассказывали своим сослуживцам, так как с одной стороны давали подписку о неразглашении государственной тайны, а с другой справедливо боялись обвинения в «прославлении вражеской боевой техники», так как уже были печальные прецеденты.

Участие, как в локальных конфликтах, так и крупномасштабных боевых действиях выявило ряд серьёзных недостатков.

Испания наглядно продемонстрировала преимущество истребителей «Люфтваффе» над советскими И-15 и И-16.

Финская война показала преимущество автоматического оружия, которому до этого не придавали никакого значения. Обозначилось отсутствие в РККА зимнего обмундирования. Нужны были шапки-ушанки, овчинные полушубки, ватные брюки, овчинные рукавицы.

К сожалению, главные недостатки, касающиеся организации боя, так и не были выявлены, и эти ошибки пришлось исправлять уже в ходе следующей войны.

Наиболее успешные участники этих событий, тем не менее, отмечались боевыми наградами. К 1941 году номенклатура боевых наград была весьма ограниченной: ордена Ленина, Красного Знамени, Красной Звезды, Золотая медаль Героя Советского Союза, медаль «За отвагу», «За боевые заслуги».

Весь предвоенный период процедура награждений была предельно централизована, так как осуществлялась только Указами ЦИК с вручением наград любого статуса непосредственно в Кремле.

1.2. Крымские татары, отличившиеся в предвоенных вооруженных конфликтах

В довоенный период число крымских татар, награждённых боевыми наградами, было минимальным. За успехи в боевой подготовке быв награждён орденом Ленина военный моряк, комиссар подводной лодки Мамутов Абидин. За участие в боях у озера Хасан орденом Красного Знамени был награждён Мустафаев Абибула. Примечательно, что он пока единственный, выявленный военнослужащий из числа крымских татар, награждеёный юбилейной медалью «XX лет РККА». На первый взгляд, он не имел на неё права, так как вступил в армию только в 1922 году, но получил её как орденоносец, что соответствовало статусу награды.

За участие в Финской войне были награждены: орденом Красного Знамени летчик Осман Зиядинов и авиатехник Мамет Насурлаев. Орденом Красной Звезды артиллерист Ягья Кадыров и подводник Ибрагим Рамазанов. Медалью «За отвагу» пехотинец Муса Саптаров. Медалью «За боевые заслуги» шофёр Батал Меметов и связист Асан Измайлов. Часть из них представлена на Рис. 1.

К началу Великой Отечественной войны в рядах Красной Армии служило 1152 человек (Подсчет автора на июль 2021 года).

Впереди было 1418 дней и далеко не всем из них суждено было остаться живым.

Кадыров Ягья

Мамутов Абидин

Мустафаев Абибулла

Насурлаев Мамет

Рамазанов Ибрагим

Хайруллаев Изет

Рис. 1. Крымские татары, награжденные в предвоенный период

Вопросы и задания для самоконтроля и самопроверки

1. Какому современному воинскому званию соответствовало звание комдив?

2. Как сами летчики называли самолет И-16?

3. Кого из репрессированных советских военачальников вы можете назвать?

4. Кто из крымских татар был награждён в межвоенный период?

5. Кто из крымских татар участвовал в Финской войне?

Глава 2

Внезапность, 1941 год

2.1. Приграничное сражение

«Двадцать второго июня ⁄ Ровно в четыре часа ⁄ Киев бомбили, нам объявили, ⁄ Что началася война»… Это строки из переделанной песни «Синий платочек». Фраза «Ровно в четыре часа» взята из сообщения диктора Юрия Левитана: «Внимание, говорит Москва. Передаём важное правительственное сообщение. Граждане и гражданки Советского Союза. Сегодня в 4 часа утра…». В действительности война началась несколько раньше, так как уже в 3 часа 06 минут по местному времени зенитные орудия Севастополя открыли огонь по самолетам противника.

Катастрофическое для РККА начало Великой Отечественной войны до сих пор пытаются объяснить (оправдать) внезапностью нападения противника. Довод совершенно несостоятельный. К тому же в первый день войны в результате «внезапного нападения» не пострадал ни один корабль ВМФ РККА. Минимальными были потери в частях Одесского военного округа. Произошло это потому, что начальник штаба округа Матвей Захаров самостоятельно привёл войска в боевую готовность. Как результат, «внезапный» удар противника пришелся на пустые аэродромы постоянного базирования и в опустевшие казармы частей Одесского военного округа.

По-иному сложилось в Киевском и Белорусском особых военных округах, командующие которых смертельно боялись проявлять инициативу и действовали только по личным указаниям товарища Сталина.

Примечательна их дальнейшая судьба: генерал Дмитрий Павлов был расстрелян 22 июля 1941 года. Генерал Михаил Кирпонос погиб в окружении 20 сентября 1941 года. Матвей Захаров прошел всю войну. Стал дважды героем Советского Союза, маршалом Советского Союза. Впрочем, если даже предположить, что все наши войска были бы своевременно приведены в боевую готовность, то итог первых недель войны вряд ли бы существенно изменился.

2.2. Северный, Северо-Западный, Западный фронты

Северный фронт был создан 24 июня 1941 года на базе войск Ленинградского военного округа. Командующий – генерал-лейтенант Попов М.М. [16, с. 642].

В силу того, что находился на второстепенном участке, боевые действия в этот период носили локальный характер. Противостояли ему в основном финские части.

Северо-Западный фронт. Противостояла ему группа армий «Север», которая действовала на территории протяженностью 230 км. С 22.06.41 и по 16.01.42. ее возглавлял Риттер фонЛееб. В состав группы входили 16-я и 18-я полевые армии. Всего 29 дивизий, а также 4-я танковая группа, 1 воздушный флот.

Командовали Северо-Западным фронтом: 22.06.41. – 03.07.41. Кузнецов Ф.И. 04.07.41. – 23.08.41. Собенников П.П. 23.08.41. -октябрь 1942 Курочкин П.А.

В состав войск Северо-Западного фронта входили 8-я и 11-я армии [16, с. 642]. В соответствии с доктриной «воевать на чужой территории» в Либаву были переведены корабли Балтийского флота. Только 27 августа был получен приказ об эвакуации. Во время перехода флота назад в Кронштадт погибло 2/3 кораблей.

Западный фронт. Противостояла ему группа армий «Центр», которая действовала фронтом протяженностью 550 км. В состав группы входили 9-я и 4-я полевые армии. Всего 50 дивизий. 2-я и 3-я танковые группы. 2 воздушный флот.

Командовали группой «Центр»: Федор фон Бок. 22.06.41. -19.12.41.

Командовали Западным фронтом: 22.06.41. – 30.06.41. Павлов Д.Г.; 30.06.41. – 02.07.41. Ерёменко А.И.; 02.07.41. -19.07.41. Тимошенко С.К.; 19.07.41.-30.07.41. Ерёменко А.И.; 30.07.41. – 12.09.41. Тимошенко С.К.; 12.09.41. – 13.10.41. Конев И.С.; 13.10.41. – август 1942 Жуков Г.К.

В состав войск Западного фронта входили: 3 А, 4 А, 10 А, 13 А, 17 и 20 мехкорпуса, 4-й воздушно-десантный корпус, 2-й. 44-й и 47-й стрелковые корпуса. Всего 24 стрелковых дивизии, 12 танковых, 6 моторизованных, 2 кавалерийских и 1 воздушно-десантная [16, с. 278].

Если взглянуть на предвоенную карту западных границ СССР, то невольно бросается в глаза Белостокский выступ, устремленный на запад.

Рис. 2.1. Белостокский выступ

При наступательной войне – это прекрасный плацдарм, но в случае, если противник нападет первым – смертельная ловушка. Здравый смысл подсказывал, что при первых же подозрениях о начале войны находящиеся в западной части выступа подразделения надо срочно выводить на восток, хотя бы до линии Нарев – Брест. Увы, только в полдень 25 июня штабы 3 и 10 армий получили приказ о выводе войск, но к тому времени он уже безнадёжно запоздал, 1 июля кольцо окружения замкнулось.

В Белостокском, а за ним и в Минском «котлах» противником были уничтожены: 11 стрелковых, 2 кавалерийские, 6 танковых и 4 моторизованные дивизии Красной армии.

11 июля 1941 года в сводке немецкого Главного Командования были подведены итоги боёв группы армий «Центр»: взято в плен 324 тыс. человек, захвачено 3 332 танка, 1 809 орудий [16, с. 447].

2.3. Провал «Блиц крига»

Почему так получилось, что Советское правительство, командование РККА не знало о том, что огромная армия готовит на нее нападения? Со Сталиным всё понятно, он руководствовался известной псевдомарксистской формулой: «Этого не может быть, потому, что этого не может быть», а окружение вождя, зная его точку зрения, уже старалось вести себя соответствующим образом, дабы не впасть в немилость.

С вождём понятно, но для себя, для «внутреннего пользования», командование РККА должно же было попытаться понять истинное положение дел? Вот тут выяснилось следующее. В Главном разведывательном управлении РККА были убеждены, что если Германия решится в 1941 году напасть на СССР, то уже в 1940 году должна приступить к изготовлению тёплой одежды, валенок, шапок, рукавиц, без которых воевать в России невозможно. Подготовить зимние сорта масел для танков, автомобилей, орудий, автоматического оружия. Поскольку ничего этого не делалось, то сделали вывод о том, что в 1941 году Германия нападать на СССР не будет.

В действительности нападение уже готовилось. После триумфальных побед в Польше и во Франции, которые состоялись вопреки пессимистичным прогнозам немецких генералов, Гитлер уверовал в свой военный гений и несокрушимость проводимых им «блицкригов».

Война с Францией была выиграна за 6 недель. 10 мая 1940 года она началась, а уже 14 июня был взят Париж. Примечательно, что французскую армию Гитлер оценивал гораздо выше, чем РККА, к тому же у французов были союзники – Англия. Вот почему идея «молниеносной войны», в ходе которой можно будет управиться за три летних месяца, представлялась ему вполне реальной, и поэтому был сделан вывод о том, что можно будет обойтись без зимней одежды, зимних сортов масел и прочих нюансов.

Соответственно был выбран и срок нападения – май 1941 года, о чем в Москву сразу же сообщили советские разведчики, но им не поверили. К тому же и нападение в указанный срок не состоялось.

Оказалось, что 3 апреля 1941 года появился новый приказ Гитлера, согласно которому операция «Барбаросса» переносилась на немного более поздний срок. Причиной для переноса стало обострившееся положение на Балканах. Только после того, как Германия оккупировала Грецию и Югославию, появилась новая, уже окончательная дата начала нападения – 22 июня 1941 года.

С учётом того, что во Франции немецкие войска продвигались приблизительно со скоростью 10 км/сутки, я составил подобный график для действий Вермахта против РККА.

Как-то в мемуарах прочитал о том, что спасшийся на парашюте немецкий летчик, почему-то шёл не на запад, а на восток. На недоумённый по этому поводу вопрос, он объяснил, что по графику, который он видел в штабе, к этому числу город, к которому он шёл, уже должен быть взят.

Практически половину пути войска вермахта шли даже с опережением графика, следуя проторенной еще Наполеоном дорогой, но совершенно другими темпами.

Почему же продвижение врага было таким стремительным? Ведь войска Белорусского военного округа имели больше танков, больше артиллерии, больше самолетов, не говоря уже о пехоте. Проблема заключалась, прежде всего, в отсутствии в РККА современных, даже для того времени, средств связи. Отсутствовала и надлежащая координация действия разных родов войск. В каждом танке противника, в каждом самолёте, в каждой бронемашине была радиостанция, настроенная на соответствующую волну В случае необходимости моментально создавался мобильный кулак: авиация, мотопехота, танки. Советские же войска действовали «растопыренными пальцами», не взаимодействуя с другими родами войск.

Предлагаем вашему вниманию таблицу, снабдив её еще одним столбцом, указывающим, как всё происходило в действительности.

Таб. 2.2. Предполагаемый график наступления

Лучший на тот период в мире танк Т-34 не знал себе равных, но после того, как заканчивалось горючее, он превращался в бессмысленную груду металла. Бензовозов в РККА было катастрофически мало. Доставляли бензин на бортовых автомобилях в бочках. При полном господстве авиации противника в воздухе подобные автомобили становились легкой добычей. Те танки, которые успели вступить в бой, поразили немцев своей неуязвимостью. Выпущенный в них прямой наводкой снаряд, отскакивал от брони Т-34, как горох. Правда, очень скоро выяснилась одна неприятная для нас деталь: неуязвимый для обстрела с земли, танк оказался беззащитным от ударов с воздуха. «Юнкерсы» уничтожали их не только бомбами, но и расстреливая из пушек. Вводить в состав танковых подразделений батареи противозенитной артиллерии стали только в 1943 году.

После того, как у артиллеристов заканчивались снаряды, они взрывали свои орудия, так как буксировать их на восток было нечем.

Часть самолётов, которые уцелели в первый день войны, удалось перегнать на восток, но там они оказались без технического состава, которому предстояло самостоятельно выбираться из окружений. Обслуживать «чужие» самолеты никто не собирался, так как существовавшая в ту пору система аэродромного обслуживания не предусматривала такого положения.

Вот фрагмент опубликованных воспоминаний Нури Халилова, о событиях 22 июня 1941 года. «Около 15 часов появился комиссар Ракитин и несколько средних командиров. Стали выдавать сухой паёк: сухари и по 100 грамм колбасы. Вручили новые винтовки, патроны, гранаты. Артиллеристы стали получать снаряды, мины. К17 часам полк и вся дивизия вышли к дороге на Брест и заняли позицию, чтобы напасть на беспечно едущих немцев. Полковые орудия 128-го, 102-го и 106-го полков, 77-го артполка и минометные роты неожиданно открыли швальный огонь. Фашисты заметались. Много грузовых машин было побито. Наши пехотинцы, автоматчики героически сражались с врагом. Бой продолжался до девяти вечера пока не начало темнеть. Мы смогли парализовать движение фашистских войск. Противник вызвал авиацию. Нас беспрерывно бомбили. Почти весь наш полк был уничтожен» [62, с. 86].

Есть в Белоруссии река Щара, небольшая речушка, приток Немана протяженностью в 325 км. Вот что произошло на ее берегах в самые первые дни войны, а точнее 24 июня 1941 года. Далее мы цитируем наградной лист на командира орудия 141 гаубичного полка 55-й стрелковой дивизии Саида Усейнова. Далее по тексту: «В районе р. Щара. Командир орудия Усейнов остался у орудия один, остальной расчет не мог работать, так как не давала истребительная авиация противника, но он не испугался свинцовых пуль и продолжал прямой наводкой расстреливать танки противника. Многие танки уже были охвачены пламенем огня, а враг продолжал свое движение на огневую позицию. Передний танк был на расстоянии 150 метров. Командир орудия навел 152 мм гаубицу и вражеский танк запылал. Радость т. Усеинова описать было нельзя. Тов. Усейнов вскочил на лафет гаубицы и начал танцевать. Это была победная радость комсомольца Усейнова. В этом бою Усейнов прямой наводкой вывел из строя 3 танка. Управляя орудием один».

…. Командир 141-го гаубичного артполка майор Рожетович.

09.07.41. Командир 55-й стрелковой дивизии подполковник Тер-Гаспаръян.

22.07.41. Указ Президиума ВС СССР.

От себя добавлю, что танцевал мой земляк хайтарму – национальный танец крымских татар.

Здесь же на реке Щара в составе 228 сп той же 55 сд сражался его земляк Исмаилов Нафе. В его семье сохранилось предание о том, как в те дни он встречался с известным впоследствии писателем Константином Симоновым и фотокорреспондентом Павлом Трошкиным. В книге воспоминаний писателя действительно упоминается о его пребывании в 55-й дивизии.

Рис. 2.3. Исмаилов Нафе на фото Павла Трошкина

Оказавшиеся в окружении формирования, противник автоматически переставал учитывать как боевые единицы. Несмотря на это, оставшиеся в живых бойцы и командиры упорно шли на восток. Вновь обратимся к воспоминаниям Нури Халилова: «Нас было всего 11 человек. Тем не менее, дважды мы нападали на одиночные машины. Закидывали их гранатами, стреляли, потом забирали всё, чем можно было поживиться, прежде всего, продукты, и уходили в лес. Отойдя от места нападения километров на десять, делали привал. Однажды напали на охрану железнодорожного переезда на магистрали Минск-Москва, южнее Орши. Уничтожили четырех немцев, забрали их оружие, продовольствие. В районе между городами Борисов и Орша, когда мы шли по лесной дороге, прямо на нас выехала легковая машина. Свет фар осветил нас, в том числе и меня. Фашисты схватились за оружие, но мы их опередили. Автоматной очередью я скосил водителя и полковника, который сидел рядом. На заднем сидении было еще два офицера. Всех четверых мы убили, продукты забрали, оружие выбросили, а колеса прокололи. Через 15–20 минут начался какой-то шум. Оказалось, что неподалеку от этого места в деревушке находился штаб немецкого полка. Полковник ехал в свой штаб. Захваченный нами его портфель мы посмотрели на следующий день, естественно, ничего не поняли» [62, с. 83].

Рис. 2.4. Осенняя распутица 1941 года

В 63 км к востоку от Смоленска и в 350 километрах к западу от Москвы на пути Вермахта оказался маленький городок Ярцево. Еще не был взят Смоленск, а вокруг Ярцево уже шли бои. Здесь впервые страна услышала имя будущего прославленного полководца Константина Рокоссовского. Возглавляемая им

группа выходящих из окружения войск на какое-то время остановила противника. Бои продолжались до 5 октября. После этого говорить о блицкриге можно было только как о несостоявшейся авантюре. Тем не менее, враг продолжал рваться к Москве. Из-за начавшихся дождей дороги стали непроходимыми. Была магистраль, связывающая Москву с Минском, но её пропускная способность не могла удовлетворить и сотой части потребностей. Наступление забуксовало.

В 175 километрах к востоку от Смоленска и уже в 210 километрах от Москвы есть городок Вязьма. Древний городок, впервые упоминается в 1239 году. Вот там под Вязьмой была сделана попытка отбросить врага. В бой были брошены кадровые дивизии второго эшелона, а также сформированные из жителей Москвы ополченческие дивизии, многие из которых даже не успели переодеть в военную форму. Страшные бои продолжались с 2 по 13 октября. Увы, ничего не получилось. Воевали мы пока также, как и в Белоруссии – «растопыренными пальцами».

7 октября Вязьма была взята противником. В окружение попало 37 дивизий РККА, 9 танковых бригад, 31 артиллерийский полк Резерва Главного Командования, в том числе 10 дивизий добровольцев-ополченцев из Москвы. Из 15 тыс. бойцов и командиров 7-й Бауманской дивизии народного ополчения под Вязьмой погибло около 14 тыс. Всего в октябре 1941 года в боях под Вязьмой погибло около 400 000 чел. В плен попали около 688 000. Вышли из окружения 85 000.

После катастрофы под Вязьмой на пути к Москве частей Красной армии уже не было. 15 октября было принято решение об эвакуации Москвы.

Наконец, поверили разведчику Рихарду Зорге о том, что Япония не нападёт на СССР. С Дальнего Востока, Забайкалья, Средней Азии стали снимать дивизии, которые направлялись на оборону столицы. 5 декабря передовые части противника вошли в село Красная Поляна, от которого до центра Москвы было всего 39 километров.

Прибывшие под Москву части Красной армии сначала остановили противника, а затем и отбросили на 100–250 км.

Гитлер был в ярости, обвинял генералов, в том, что они украли у него победу. Был отстранен командующий группы «Центр», снят командующий танковой группы Гудериан.

2.3.1. Крымские татары в битве за Москву

В битве за Москву не только принимали участие, но и были отмечены высокими наградами многие крымские татары. 92 человека впоследствии были награждены специально учрежденной медалью «За оборону Москвы» (Данные автора на 03.07.21).

Расскажем о подвиге в защите Москвы отдельных наших земляков.

Айвазов Арсений (1919–1941). Уроженец села Алупка.

Командир орудия 326-артполка 148-й стрелковой дивизии.

В его наградном листе было написано следующее: «Когда пехота приблизилась на расстояние 200 метров тов. Айвазов заменил наводчика, продолжая в упор расстреливать врага, обеспечил отход батареи из-под огня автоматов и только по приказу командования вывел свое орудие из-под огня противника».

Аджи-Халиль Абдурахман (1918–1941). Уроженец села Ай-Василь.

«Участвуя в боях по разгрому озверелых фашистов на подступах к Москве, имеет 40 боевых вылетов из них 12 в сложных метеоусловиях: снегопад, низкая облачность, обледенение машины в полете. Тов. Аджи-Халиль спокойный, уверенный, отлично ориентируется, всегда точно выводит звено на цель, отлично бомбит и стреляет.

18.11.41 возвращаясь с боевого задания, попал в сплошной туман. Земля просматривалась с 30 метров и только перед собой. Тов. Аджи-Халиль точно вывел звено на свой аэродром.

Его экипаж уничтожил 22 танка, 52 автомашины с людьми и боеприпасами и около 212 человек фашистских солдат и офицеров».

Зарединов Джемаледин (1916–1941). Уроженец села Ай-Тодор.

Политрук танковой роты в армии Рокоссовского.

Абибулаев Сафат (1920–1942). Уроженец Бахчисарайского района.

Разведчик спецгруппы Западного фронта.

Люманов Эмир (1911–1941) Уроженец села Актачи Бахчисарайского района. Командир батальона. 586 сп. 5 гв сд. Представлен к званию героя Советского Союза.

Сеферов Иззедин (1906-?) Уроженец села Аджи-Булат Бахчисарайского района.

«… военный комиссаром 470-го стрелкового полка. В период ожесточённых боёв с 16.12.41 по 24.12.41 тов. Сеферов служил примером для всего личного состава в смелости, упорстве, решительности и бесстрашия в борьбе с врагом, он неоднократно ходил в атаку с подразделениями и в самые трудные минуты боя тов. Сеферов показывал образцы отваги в борьбе с врагом.

23.01.42. Командующий Западного фронта генерал армии Жуков».

2.4. Юго-Западный, Южный фронты

Противостояла ему группа армий «Юг», которая действовала на территории протяженностью 1300 км. С 22.06.41 и по 03.12.41. ее возглавлял Карл фон Рундштедт. В состав группы входили 6-я, 11-я и 17-я полевые армии, 3-я и 4-я румынские армии, венгерский корпус. Всего 44 немецких дивизий, 22 румынских и 4 венгерских. 1 – я танковая группа. 4-й воздушный флот.

Командовали Юго-Западным фронтом: 22.06.41.-20.09.41. Кирпонос М.П.

30.09.41. – 18.12.41. Тимошенко С.К.

Фронт был сформирован на базе войск Киевского особого военного округа в составе 5-й, 6-й, 12-й и 26-й армий [16, с. 821].

В полосе Юго-Западного фронта приграничное сражение складывалось не так драматично, как на Западном фронте. Благодаря ударам механизированных корпусов фронта наши части смогли выйти из Львовского выступа и избежать окружения. В частях фронта сохранялась управляемость, что на фоне событий на Западном и Северо-Западном фронтах породило в Москве убеждённость, что ситуация стабилизировалась. К тому же естественной надёжной преградой для дальнейшего продвижения войск немцев на восток был Днепр.

Однако успехи противника на флангах способствовали тому, что к 19 августа стала реальностью угроза окружения 5-й армии. Командование Юго-Западного фронта отдало приказ об отводе войск за Днепр. При этом 27-й ск переподчинили 37-й армии Власова.

Немцы быстро нащупали слабое место на стыке 5-й армии и отходившего к переправе 27-го ск. 23 августа три пехотные дивизии противника прорвали слабую арьергардную завесу и ввели в прорыв части 11-й танковой дивизии. При помощи спецназовцев из полка «Брандербург-800», переодетых в советскую военную форму, они захватили в целости Окуниновский мост и создали плацдарм на левом берегу Днепра.

Это было крупное поражение, сыгравшее зловещую роль в окружении войск Юго-Западного фронта. Как впоследствии указывалось в немецких источниках: «В воскресенье 14 сентября после проливных дождей предыдущих дней установилась удивительно ясная и солнечная погода. В 18.20 у Лохвицы встретились передовые отряды 3 танковой дивизии 2-й танковой группы и 9 танковой дивизии 1 танковой группы. В тот же день 16 танковая дивизия захватила Лубны и изготовилась к обороне на внутреннем фронте «котла»: острие танковой группы Гудериана встретилось с острием танковой группы Кляйста за спиной пятидесяти красных дивизий. Большое кольцо окружения под Киевом было замкнуто» [34].

С 17.40 до 19.00 15 сентября состоялись очередные переговоры начальника Генштаба маршала Шапошникова с маршалом Тимошенко, содержание которых определило в значительной степени основной характер дальнейших действий войск Юго-Западного фронта на ближайшие дни.

«Считаю, что мираж окружения охватывает прежде всего Военный Совет Юго-Западного фронта, а затем командующего 37 армией» [34].

Но это уже был не мираж, а страшная реальность. Вот как описывали то, что происходило в те дни возле Оржицы немецкие источники: «На Оржице, на участке 24 пехотной дивизии, русские согнали в одно место несколько тысяч автомашин и подожгли их. Черный дым вздымался к небосводу целыми днями. В кукурузных полях многие русские покончили с собой, предпочитая смерть плену. На следующий день «котёл» был ликвидирован. Взяты были огромные массы военного снаряжения и лошадей. Полк доставил на сборные пункты 19 000 военнопленных».

16 сентября 1941 года вокруг 5, 26, 37 и отдельных соединений 21 и 38 армий замкнулось кольцо окружения.

По немецким данным было захвачено 103 тыс. пленных и 858 единиц артиллерии. [Там же].

В их числе оказался и Ганиев Осман 1901–1941 Уроженец с. Дуванкой. Комиссар 321 стрелкового полка 15 сд 12 А. Погиб. 08.10.1941 в Уманском котле.

Искандер Ваапов рассказывал, что, будучи сапером, выполняя приказ, лично взорвал в Киеве мост через Днепр – знаменитый мост Патона.

На базе частей Одесского военного округа первоначально была сформирована 9-я отдельная армия, а затем 25.06.41 года Южный фронт. Командующие фронтом: 25.06.41.-20.08.41 генерал армии Телегин И. В.; 20.08.41–05.10.41. генерал-лейтенант Рябышев Д.И.; 05.10.41-декабрь 1941 генерал-лейтенант Черевиченко Я.Т.; декабрь 1941- июль 1942 генерал-лейтенант Малиновский Р.Я.

На 25.06.1941: в состав фронта входили: 9-я и 18-я армия; 7-й и 48-й стрелковый и 9-й особый стрелковый корпуса. Всего 15 стрелковых, 3 кавалерийские, 6 танковых, 3 моторизованные дивизии. Кроме того, в Южный фронт входило четыре 10, 12, 80 и 82-й [16, с. 822].

Частям фронта в основном противостояли румынские войска, а также южный фланг группы «Юг».

Особенностью частей Южного фронта было то, что они старались избежать окружения и потому отступали на восток, не задерживаясь даже на таких водных преградах как Южный Буг и Днепр. Уже в октябре значительная часть войск Южного фронта все же оказалось в Мелитопольском котле. Остановились отступающие части уже за Ростовом, который был оставлен 20 ноября 1941 года. Осознав, что преследующий его противник тоже выдохся, неожиданным ударом 28 ноября освободили город. Событие это получило большой позитивный резонанс в стране, так как Ростов был первым крупным городом, освобождённым в период Великой Отечественной войны. В составе 9 армии был 427 отдельный автомобильный батальон, сформированный из крымчан, которые пришли в него на своих машинах. Среди них удалось установить 12 крымских татар.

2.4.1. Оборона Одессы

Оборона Одессы занимает особое место в истории Великой Отечественной войны своей неоднозначностью. Прежде всего своей целесообразностью, потом малочисленностью защищавших ее войск: 25 сд, 95 сд и 2 кав. дивизия. Тем не менее, указом № 20 от 1 мая 1945, когда было учреждено звание город-герой и его присвоили Ленинграду, Одессе, Севастополю, Сталинграду. Фактически Одесса стала первым городом героем потому, что оборона ее началась раньше всех остальных городов-героев 5 августа и закончилась оставлением города 16 октября 1941 года.

Указом от 22.12.42. в честь вышеперечисленных городов были учреждены медали «За оборону…», которые выдавались всему личному составу частей, принимавших участие в защите указанного в медали города.

Оборона Одессы крайне негативно отразилась на ситуации в Крыму. Формирующиеся на полуострове воинские части, которым предстояло защищать Крым, испытывали острый дефицит в вооружении, но 5 сентября поступила директива Генерального штаба: «Немедленно выделить за счет 51-й армии и отправить в Одессу пять тысяч винтовок, сто пятьдесят станковых пулеметов, триста ППД, двести ручных пулеметов Дегтярева, сто 82-миллиметровых минометов с тремя боекомплектами» [21, с. 29].

Только в начале октября, когда стало очевидным, что потеря Крыма уже неизбежна, было принято решение об оставлении Одессы. Эвакуация прошла блестяще. В период со 2 по 16 октября было вывезено 86 тысяч военнослужащих и 426 орудий. Если бы неделями двумя раньше они были на Перекопе – Крым бы оставался нашим.

Командование РККА оказалось благосклонным к защитникам Одессы. Щедро были награждены ее немногочисленные участники. Среди них были и крымские татары. Так уроженец Ялты Асанов Сиит-Мелида, который командовал пулеметным взводом в 25 Чапаевской дивизии Приморской армии, 10.02.42. был награжден орденом «Ленина».

Медалью «За оборону Одессы» было награждено 29 крымских татар (Подсчет автора, данные на 03.07.21).

2.4.2. Оборона Перекопа

Перекоп не случайно называли в древности Op-Капу, то есть «укрепленные ворота». Перекопский перешеек действительно был воротами в Крым.

12 сентября 1941 г. разведывательные группы противника впервые появились на Перекопском направлении. 15 сентября был взят Геническ, а на следующий день враг подошёл к Чонгарскому мосту и Арабатской стрелке. В этот день именно там оказался журналист Константин Симонов. Его впечатления были совершенно безотрадны: бойцы вооружены из рук вон плохо, артиллерии нет, окопы – это только то, что еще не окончательно разрушилось после Гражданской войны. И самое поразительное – на Перекопе и Чонгаре почти не было наших войск.

Объяснить этот факт можно было только тем, что командование отдельной 51-й армии зациклилось на идее высадки в Крыму крупного морского или воздушного десанта противника. На возможность такого развития событий их постоянно ориентировал и Генеральный штаб. Вот почему дивизии 51-й армии были равномерно рассредоточены по всему Крымскому побережью. На Перекопском и Чонгарском направлениях находилось только по одной дивизии.

Противник же создал мощную группировку, в которую вошли румынский горный корпус, артиллерийская группа резерва Верховного командования, авиационная группа 4-го воздушного флота и собственно части 11-й армии. В сентябре это составляло около 124 тысяч человек, 2 тысячи орудий и минометов, 150 самолетов. Советское командование, в целом располагая почти таким же количеством войск, выдвинуло против наступающего противника всего лишь 30 тысяч бойцов и командиров.

В Симферополе, в штабе 51-й армии, не почувствовали той смертельной опасности, которая уже нависла над Крымом. В находящемся чуть менее в ста километрах от места боев штабе отдельной 51-й армии по воскресеньям никого не было, так как все командиры спокойно отдыхали с семьями.

Заместитель командующего генерал Батов П.И., который лично побывал на Перекопе, уже осознал масштабы грозящей катастрофы и настаивал на усилении северного направления. Его поддерживали член военного совета Николаев А.С. и 1-й секретарь Крымского обкома партии Булатов В.С., который даже направил письмо в Ставку с просьбой заменить командарма-5 1 на его посту. Только 26 сентября, через две недели с начала наступления противника на Перекопе, когда 156-я дивизия почти полностью погибла, и фронт был прорван Кузнецов Ф.И. решился отдать приказ о переброске 172-й дивизии на защиту Перекопа.

Катастрофа в Крыму стала очевидна всем, и выводы последовали исключительно в духе времени. Были отстранены командующий армией генерал-полковник Кузнецов Ф.И., член военного совета корпусной комиссар Николаев А.С., а с ними и командир 172-й сд полковник Торопцев И.Г. и подлинный герой защиты Перекопа – командир 156-й стрелковой дивизии генерал Черняев П.В.

Части отдельной Приморской армии, наконец, получили приказ об эвакуации из обреченной Одессы. Операция эта прошла блестяще, но в Крыму приморцы появились слишком поздно. К тому же при наличии на полуострове двух общевойсковых армий и Черноморского флота, даже не было сделано попытки координации их действий, не говоря уже об эффективном общем руководстве. В то время, как защищавшие Перекоп части истекали кровью, все остальные дивизии не сделали ни единого выстрела. То же самое можно сказать и о многочисленных подразделениях Черноморского флота.

Несмотря на поступившую 30 октября 1941 года директиву Москвы: «Всеми силами удерживать Крымский перешеек», фронт покатился окончательно. Если по всей линии советско-германского фронта отступление советских войск осуществлялось строго в одном направлении – на восток, то командиры находящихся в Крыму частей стояли перед дилеммой: «Куда отступать? На юг или восток? На Севастополь или на Керчь?»

Части Приморской армии, только недавно прибывшие из Севастополя, приняли решение пробиваться назад в этот город. Остатки войск 51-й армии двинулись на Керчь. Входившая в состав 51-й армии 172-я дивизия, сформированная из жителей Симферополя, по логике событий, тоже должна была уйти в сторону Керченской переправы, но её новый командир полковник Ласкин И.А. после консультаций с командованием Приморской армии, самостоятельно принял решение отходить вместе с ней на Севастополь.

Вот так в действительности развивались события в Крыму осенью 1941 г., но вот какое отражение они нашли в современных исторических исследованиях: «Части Красной Армии, укомплектованные крымскими татарами, оказались небоеспособными, и после вступления немцев на территорию полуострова подавляющее большинство их личного состава дезертировало». Приводит автор и источник информации – докладную записку на имя Берии Л.П., датированную 22 апреля 1944 года: «Все призванные в Красную Армию составляли 90 тыс. чел., в том числе 20 тыс. крымских татар… 20 тыс. крымских татар дезертировали в 1941 году из 51-й армии при отступлении ее из Крыма» [54, с. 26].

Прежде всего, обращает на себя внимание тот факт, что эта информация о 20 тысячах дезертиров впервые озвучена не в конце 1941-го или в начале 1942 г., что называется, «по горячим следам», а лишь спустя два с половиной года, буквально накануне депортации. Выражаясь современным языком, она носит откровенно «заказной» характер.

Сейчас мы знаем, что всего за годы войны в рядах Красной армии на всех фронтах и флотах побывало 12 тысяч человек из числа крымских татар. (Поимённый подсчет автора, данные на 03.07.21). В это количество включены и те крымские татары, которые уже служили в армии, и те, кто были призваны из мест ссылки, куда они были высланы еще детьми в результате раскулачивания их родителей. А вот по данным НКВД только дезертиров, оказывается, было 20 тысяч.

Читатель уже подробно познакомился с крымскими татарами героями обороны Москвы, но наибольшая часть наших земляков, вероятно, в силу географического расположения полуострова в 1941 году воевала на Южном фронте.

Меметов Якуб (1916–1943). Уроженец села Такиль.

Еще до войны он служил в 55 иап в одной эскадрилье с прославленными в самом скором будущем трижды героем Советского Союза Александром Покрышкиным и дважды героем Григорием Речкаловым. В 1941 году наш земляк раньше их был награжден боевым орденом. Погиб Якуб Меметов, имея на своем счету 9 сбитых самолетов противника.

2.5. Крымские татары, отмеченные боевыми наградами в 1941 году

Абдулаев Халил – воздушный стрелок. 05.11.41. Медаль «За боевые заслуги»; Южный фронт

Абибулаев Сафат – разведчик. 10.12.41. Медаль «За боевые заслуги»; Западный фронт

Джемелев Мамбек – политработник. 05.11.41. Орден Красного Знамени; Южный фронт.

Ислямов Джафер – тех. состав ВВС. 27.11.41. Медаль «За отвагу»; Северо-Западный фронт.

Куртбединов Эмир-Асан – подводник. 14.10.41. Медаль «За боевые заслуги»; Балтийский флот.

Меметов Исмад – краснофлотец. 13.08.41. Орден Красного Знамени. Балтийский флот.

Меметов Якуб – лётчик. 05.11.41. Орден Красной Звезды; Южный фронт.

Мустафаев Абибула – командир полка. 19.12.41. Орден Красного Знамени; Юго-Западный фронт.

Назиров Ирик – артиллерист. 22.07.41. Орден Красной Звезды. Указ ВС СССР. Юго-Западный фронт.

Омеров Сеит-Вели – политработник. 1941 год. Орден Красного Знамени; Южный фронт

Османов Рустем – политработник. 28.10.41. Орден Красного Знамени; Войска Крыма

Режепов Зиядин – лётчик. 31.12.41. Орден Красной Звезды. Ленинградский фронт.

Султан Амет-Хан – лётчик. 05.11.41. Орден Красной Звезды. Южный фронт

Умеров Али – лётчик. 09.11.41. Орден Красного Знамени. Юго-Западный фронт.

Усейнов Саид – артиллерист. 22.07.41. Орден Красного Знамени. Западный фронт.

Хайрединов Бекир – военный моряк. 18.09.41. Орден Красного Знамени. Балтийский флот.

Таким образом, первое награждения состоялись 22.07.41 Указом Верховного Совета, а последнее 31.12.41. приказом командующего войсками Ленинградского фронта.

Охвачен практически весь театр военных действий: Балтийский флот, Ленинградский, Северо-Западный, Западный, Юго-Западный, Южный фронт и войска Крыма.

Выводы

Проиграв приграничное сражение, части Красной армии, тем не менее, сорвали план «Молниеносной войны».

Враг находился на подступах к Москве, но был отброшен на 100–250 км; устоял, но оказался в блокаде Ленинград; оставлены Белоруссия, Украина, Крым. Держится Севастополь. В лесах Крыма развернуто крупномасштабное партизанское движение, в котором насчитывалось 3733 человек.

Англия, США заявили о своей поддержке СССР. Япония и Турция сохранили нейтралитет, позволив снять с границы столь нужные против Гитлера дивизии. Блицкриг провалился, но предстояла тяжелая долгая война.

Аблятифов Тейфук

Бариев Меди Азиз

Исмаилов Нафе

Люманов Эмир

Мамбетова Ребия

Меметов Мустафа

Меметов Якуб

Менадиев Смаил

Мензатов Кудус

Сеферов Изедин

Рис. 2.5. Крымские татары, отличившиеся в боях 1941 года.

Вопросы и задания для самоконтроля и самопроверки

1. Могла ли Красная Армия разбить противника летом 1941 года?

2. Какие события 1941 года можно отнести к успехам Красной армии?

3. Какие виды нового оружия хорошо показали себя в 1941 года?

4. В чем значение разгрома немцев под Москвой?

5. Кто из крымских татар наиболее отличился в 1941 году?

Глава 3

1942 год

3.1. Кто виноват?

По воспоминаниям современников – это был самый тяжелый год этой долгой войны. Если 1941 год еще таил в себе иллюзию, что всё дело только во внезапности, то 1942 год обрушился со всей ужасающей реальностью. Даже за бодрыми сводками Совинформбюро, люди угадывали, что дела на фронте идут «хуже некуда». Оставлены Белоруссия, Украина, Крым. Немец вышел к Волге, Дону, рвется на Кавказ.

Мой отец, который начал войну в Пинске, выходил из окружения, защищал Москву, как-то сказал, что если бы Гитлер предложил Сталину в конце 1941 что-то типа Брестского мира и Сталин бы его принял, то народ его бы понял и поддержал.

С таким трудом построенные фабрики и заводы оборонной промышленности оказались на территории, занятой противником. Эвакуированные на Урал или в Сибирь еще не работали.

Авторитет военного командования в глазах людей был крайне низок. Если вспомнить лермонтовское: «Слуга царю, отец солдатам», то это не про них. Командный состав РККА сам был запуган, и точно также в страхе держал своих подчиненных.

Вечный вопрос России: «Кто виноват?» сидел в голове каждого, но задать его вслух не решался никто. И вдруг в газете «Правда» с 24 по 27 августа 1942 года печатается пьеса «Фронт» малоизвестного украинского драматурга Александра Корнейчука.

В основе пьесы противостояние двух поколений генералов: старшего, которое сформировалось ещё в Гражданскую войну, и молодого, которое выдвинулось в первый год войны. «Добро» и «зло» персонифицировано: «хороший» – молодой командующий армией Огнев и «плохой» – командующий фронтом Горлов. Горлов уже не соответствует требованиям времени, воюет по старинке, его войска терпят поражение за поражением.

Огнев идёт наперекор воле Горлова и его войска одерживают победу. Далекое, но мудрое «Верховное командование» (на сцене не появляется), отправляет в отставку отсталого Горлова и назначает на его место прогрессивного Огнева.

В этом же 1942 году пьеса была удостоена Сталинской премии. Появился одноименный кинофильм. Страна, наконец, получила ответ на самый сокровенный вопрос «Кто виноват?» – полководцы старой школы.

Я же продолжу рассказ о событиях этого самого драматичного года в нашей истории. Начну его не в хронологической последовательности, что, возможно, было бы вполне логично, а по географическому принципу. С самого северного участка Советско-Германского фронта 1942 года, опускаясь на юг до самых Кавказских гор.

3.2. Карельский, Ленинградский, Волховский, Северо-Западный фронты

На 1 января 1942 года самым северным фронтом был Карельский. Обладал он и самой большой протяжённостью -1600 км. Располагался от Баренцева моря до Ладожского озера. К сентябрю 1942 года в составе фронта были 19-я, 26-я и 32-я армии, а к концу года и 7-я воздушная армия. В оперативном подчинении фронта находился Северный флот. Фронтом командовал: Сентябрь 1941 – февраль 1944 года – генерал-полковник Фролов В.А. [16, с. 322]

Сплошной линии фронта не было, и оборона строилась по опорным пунктам. Частям фронта в основном противостояли финские войска, которые вернув утраченные в ходе «зимней войны» свои территории, дальше этих мест уже не наступали.

При своей малочисленности и отдаленности, Карельский фронт имел чрезвычайно важное значение в связи с тем, что обеспечивал безопасность Мурманска, через который шли морские караваны с помощью союзников.

В конце войны 05.12.44. была учреждена медаль «За оборону Советского Заполярья», которой было награждено 22 крымских татарина. (Подсчет автора. Данные на 03.07.21).

Ленинградский фронт. Образован 23 августа 1941 года. Фронтом командовали: октябрь 1941 – 8 июня 1942 Хозин М.С.; июль 1942 – июль 1945 Говоров Л.А.

В состав фронта входили 8-я, 23-я и 48-я армии. 30 августа 1941 г. в оперативное подчинение фронту был передан Балтийский флот. 25 ноября 1942 г. из частей ВВС фронта сформировали 13-ю воздушную армию [16, с. 405].

Весь 1942 год фронт находился в условиях блокады и вел бои местного значения.

В обороне города участвовало 352 крымских татар, абсолютное большинство которых погибло.

22 декабря 1942 года была учреждена медаль «За оборону Ленинграда», которой было награждено 154 крымских татарина. (Подсчет автора. Данные на 03.07.21).

Я хочу перечислить крымских татар – героев обороны Ленинграда, отмеченных многими боевыми наградами:

Командир 611 батареи Кронштадского сектора Адаманов Идрис;

Командир взвода танков КВ-122 80 гв. ттп Акимов Сеит-мамбет;

Механик-водитель. 185 танковой бригады Бариев Ахмет;

Командир отделения разведчиков 194 минометного полка Газиев Джевдет;

Командир катер КМ-330 11 Дк ТЩ БФ Измайлов Рустем;

Инженер-механик дивизиона подводных лодок Рамазанов Ибрагим;

Командир 65 стрелкового полка 43 стрелковой дивизии Селимов Вехби;

Командир 1242 стрелкового полка 374 сд Сулейманов Усеин;

Командир БЧ-2. СКР «Буря» Хайрединов Бекир;

Командир батареи 84 озенабр ПВО Халитов Риза;

Командир батальона 934 сп 256 сд. Эмиров Артём.

Волховский фронт. Создан 17 декабря 1941 года. Фронтом командовали: 17 декабря 1941 -23 апреля 1942 Мерецков К.А.; 23 апреля – 8 июня 1942 Хозин М. С.; 8 июня 1942 – 15 февраля 1944 Мерецков К.А. В состав фронта в 1942 году входили: 2-я Ударная армия, 4-я, 52 и 59 армии. Фронт вел тяжёлые безуспешные бои по попытке деблокады Ленинграда. После постигшей 2 Ударную армию катастрофы и, самое главное, измены её командующего генерал-лейтенанта Власова авторитет Волховского фронта резко пошатнулся.

Северо-Западный фронт. Фронтом командовали: 23 августа 1941 – 5 октября 1942 Курочкин П.А.; 5 октября 1942-14 марта 1943 Тимошенко С.К. В 1942 году в состав фронта входили 1, 3 и 4 Ударные армии, 11, 34, 53 армии, а также в конце года на базе ВВС фронта была сформирована 6 ВА [16, с. 642].

Рис. 3.1. Демянский котел

«Головной болью» Северо-Западного фронта всю первую половину 1942 года оставался «Демянский котел». В январе-феврале 1942 в ходе наступления советских войск между озерами Ильмень и Селигер были окружены основные силы 2-го армейского корпуса 16-й немецкой армии группы «Север». В течение полугода советские войска безуспешно пытались ликвидировать окружённые части. Противнику удалось наладить с окружённой группировкой воздушный мост. 25 мая немецкие войска успешно вырвались из окружения. Демьянская оборонительная операция была признана одним из крупнейших успехов вермахта, а его участники даже носили специальный знак.

Рис. 3.2. Демянский знак

3.3. Западный, Калининский, Брянский, Юго-Западный, Воронежский фронты

Западный фронт. Фронтом командовали: 13 октября 1941 – 26 августа 1942 Жуков Г.К. 26 августа 1942 – 27 февраля 1943 Конев И. С. Состав Западного фронта летом/осенью 1942 года: 5, 10, 16, 20, 31, 33, 43, 49, 50, 61 армии, 3-я танковая и 1-я воздушная [16, с. 278].

В неофициальном табеле о рангах, в сознании советских людей Западный фронт с начала войны считался главным. Да оно и понятно – он защищал Москву. После успешного наступления конца 1941 года, в ходе которого противник был отброшен от столицы, ситуация тем не менее представлялась тревожной. Если следовать от Москвы на запад, то уже в 300 километрах от неё в городе Ржев проходила линия фронта. Между Ржевом и Москвой был только городок Волоколамск, недавно освобождённый нашими войсками.

Несмотря на то, что Генеральный штаб, прогнозируя действия немцев в 1942 году, основываясь на данных разведки, собственном опыте, здравом смысле, в конце концов, считал, что противник будет наносить удар на юге. Сталин же был уверен, что направлением главного удара 1942 года опять будет Москва. Он настолько боялся повторения событий осени 1941, что, не считаясь ни с имеющимися силами, ни с возможностями требовал изгнания противника из Ржева и удаления его от Москвы.

Западный фронт предпринял наступление, имея целью во взаимодействии с Калининским и Брянским фронтами окружить и разгромить основные силы немецкой группы армий «Центр» и выполнить поставленную задачу.

Однако, проводимая 8 января – 20 апреля 1942 года Ржевско-Вяземская операция, не увенчалась успехом. В течение всего 1942 года Западный фронт и фланги Калининского и Брянского фронтов вели тяжёлые бои на этом направлении, но не достигли успехов. Потери советских войск в боях под Ржевом составили более 2 миллионов человек, вдвое превысив потери даже в Сталинградской битве. Боям вокруг Ржева посвятили прекрасные стихи Александр Твардовский и Илья Эренбург. Псевдоним Елена Ржевская стал литературным именем другой замечательной писательницы, которая там воевала.

В 2007 году город Ржев был объявлен «Городом воинской славы», но в сознании фронтовиков он оставался символом бездарного руководства, символом пренебрежения жизнями советских людей.

Калининский фронт. Фронтом командовали: 19 октября 1941 – 26 августа 1942 Конев И.С.; 26 августа 1942 – 25 апреля 1943 Пуркаев М.А.; В составе фронта действовали 22, 29, 30 и 43 армии [16, с. 316].

Брянский фронт. Повторно сформирован 24 декабря 1941 года. Фронтом командовали: 24 декабря 1941 – 2 апреля 1942 Черевиченко Я.Т.; 2 апреля 1942 – 7 июля 1942 Голиков Ф.И.; 07 июля 1942 – 13 июля 1942 Чибисов Н.Е.; 14 июля 1942 – 27 сентября 1942 Рокоссовский К.К.

28 сентября 1942-12 марта 1943 Рейтер М.А.

В составе фронта входили 3,13,40,48, 61-я армия [16, с. 115].

Юго-Западный фронт. Вновь был воссоздан 25.10.41. после гибели командного состава Юго-Западного фронта первого формирования в окружении.

В общественном сознании войска Юго-западного фронта были главными неудачниками лета 1942 года, породив известное выражение: «Зимой мы бьем немцев, летом – они нас». Фронтом командовали: 18 декабря 1941 – 8 апреля 1942 Костенко Ф.Я.; 8 апреля 1942 – 12 июля 1942 Тимошенко С.К.; 25 октября 1942 – 27 марта 1943. Ватутин Н.Ф.

Имел в своём составе 6, 21, 28 и 38 общевойсковые армии, 5 танковых корпусов, а также 13 танковых бригад [16, с. 821].

В январе 1942 войска фронта предприняли успешную Барвенково-Лозовскую операцию, в ходе которой части фронта продвинулись на 100 км и овладели большим плацдармом на правом берегу реки Северский Донец.

К лету ситуация на Юго-Западном фронте изменилась кардинально. Все наши наступавшие части оказались в окружении, которое получило название «Барвенковской западни». Вырваться удалось не более десятой части.

В окружении погибли: заместитель командующего Юго-Западным фронтом генерал-лейтенант Костенко Ф.Я., командующий 6-й армией генерал-лейтенант Городнянский А.М., командующий 57-й армией генерал-лейтенант Подлас К.П., командующий армейской группой генерал-майор Бобкин Л.В. и ряд других генералов, командовавших оказавшимися в окружении дивизиями.

В период с 12 по 29 мая 1942 года части Юго-Западного фронта потеряли 270 тысяч человек и 1240 танков. По немецким данным в плен было взято 240 тысяч человек.

23 июля противником вновь был взят Ростов. Путь на Кавказ был открыт.

Воронежский фронт. Образован 7 июля 1942 года из части сил Брянского фронта.

Фронтом командовали: 9 июля 1942 – 14 июля 1942 Голиков Ф.И.; 14 июля 1942 – 22 октября 1942 Ватутин Н.Ф.; 22 октября 1942 – 28 марта 1943 Голиков Ф.И. [16, с. 316].

3.4. Сталинградский фронт

Именно Сталинградский фронт стал главным триумфатором всей войны, однако заслуженная слава пришла к нему в самом конце 1942 года.

Слово Сталинград, ранее означавшее название областного центра на Волге, едва ли не на всех языках мира стало символом мужества, стойкости, воинской доблести и разгрома противника.

Первые названия фронтов были связаны со сторонами света: Северный, Северо-Западный, Западный, Юго-Западный, Южный. Первый оттопонимный фронт – Ленинградский. По мере продвижения противника вглубь страны, с целью улучшения управляемости войсками, появилась необходимость в выделении небольших, локальных фронтов. Так появились Калининский, Брянский, Воронежский. Сталинградский фронт стал самым восточным. Дальше уже была Азия.

Фронтом командовали: 12 июля 1942 – 23 июля 1942 Тимошенко С.К.; 23 июля 1942 – 12 августа 1942 Гордов В.Н.; 13 августа 1942-31 декабря 1942 Еременко А.И. [16, с. 686].

В действиях Германского командования лета 1942 года было много противоречий, которые вызывают у историков вопросы.

Как уже было сказано выше, после Харьковской катастрофы и взятия Ростова путь к нефтяным промыслам Грозного и Баку был открыт. В Москве по-прежнему ждали удара на Москву, поэтому на южном фланге у Красной армии не было сил, которые смогли бы остановить это наступление.

Если бы 6 армия, возглавляемая талантливым полководцем Фридрихом Паулюсом, имела конкретную задачу, не теряя времени, подключиться к рвущимся к Баку немецким войскам, то события могли получить для СССР более драматическое развитие. Вместо этого армия Паулюса, завязнув в уличных боях за Сталинград, не только не помогла южной группировке вермахта, но часть войск немцам даже пришлось снимать с направления главного удара, и посылать под Сталинград.

Вопрос второй. Может быть, озвученный впервые.

23 августа 1942 немецкие самолеты подвергли Сталинград бомбардировке. За один день противник совершил более 2000 самолето-вылетов. Несмотря на противодействие зенитной артиллерии, сумевших сбить 120 самолетов противника, город был превращен в руины. Зачем? Ведь немецкие войска намеревались войти в него в самом скором будущем. Сталинград, как крупный транспортный узел, безусловно, пригодился бы им.

Немецкая авиация превратила весь город в сплошные завалы или, если угодно, баррикады, где было удобно защищаться, но неудобно наступать. К чести советского командования оно своевременно вывело всю артиллерию и авиацию на правый берег Волги, и уже оттуда вела губительный огонь по наступающему противнику.

Хотелось бы отметить, что среди руководителей обороны города были люди, о которых мы ещё будем говорить в связи с обороной Севастополя. После оставления Крыма, командир 172 стрелковой дивизии, сформированной в августе 1941 года из жителей Симферополя, генерал Ласкин, станет начальником штаба 66 армии Сталинградского фронта, и первым будет допрашивать плененного фельдмаршала Паулюса.

Полковник Крылов Н.И., бывший начальником штаба Отдельной Приморской армии, которая защищала Севастополь, станет начальником штаба 62 армии и после окончания Сталинградской эпопеи возглавит 5-ю Ударную армию, с которой пройдёт до конца войны.

Ввязавшись в уличные бои в самом городе, лишив себя мобильности, потеряв темп наступления, германские войска предоставили широкую возможность маневра для советских войск, которые сумели собрать на флангах мощные силы в составе Донского фронта на севере Сталинграда и Юго-Западного на юге и замкнули кольцо окружения.

На помощь 6 армии была брошена с юга 4-я танковая армия Гота, которая в случае встречного удара из кольца могла деблокировать окружённую группировку. В очередной раз Германию подвел «вождизм». Гитлер запретил войскам Сталинградской группировки что-либо предпринимать для выхода из окружения, уповая на позитивный опыт «Демянского котла», рассчитывая создать подобный воздушный мост с окруженной 6 армией.

В этих боях против танкистов Гота в составе 39 ббап 202 бад 3 бак 17 ВА воевал мой отец, один из первых в 17 воздушной армии, награждённый новым тогда орденом «Отечественной войны». Номер ордена 7752. В этих боях полк понёс самые большие в своей истории потери.

Поражение германских войск было настолько крупным, что его невозможно было скрыть. В Германии даже был объявлен трёхдневный траур. Победа под Сталинградом взбодрила покорённую Европу. Во Франции, Италии стали создаваться партизанские отряды. Всем было очевидно, что падение Германии – это только вопрос времени.

Фронтовики, с которыми я вел многочисленные беседы, не раз упоминали, что именно после Сталинграда появилась надежда на выживание в войне.

3.5. Донской, Южный фронты

Донским фронтом командовали фронтом: 30 сентября 1942 -15 февраля 1943 г. Рокоссовский К.К. [16, с. 251].

Южный фронт. Командовали фронтом: 24 декабря 1941 -28 июля 1942 Малиновский Р.Я.

В состав фронта входили 6, 9, 12, 37, 56, 57 общевойсковые армии [16, с. 822].

В июле 1942, после крупного поражения советских войск под Харьковом, где войска Южного фронта также были задействованы, подобно эффекту домино катастрофа переместилась на юг. Дабы избежать окружения без приказа Ставки был оставлен Ростов-на-Дону.

Такого Сталин не прощал. Южный фронт был расформирован, а его части переданы в состав Северо-Кавказского фронта. Командующий фронтом Малиновский Р.Я. был отстранён и вместе с Членом военного Совета Лариным И.И. вызван в Москву. В гостинице, в ночь перед встречей со Сталиным, Ларин И.И. застрелился. Малиновский Р. Я. был понижен в должности и звании, но остался в войсках. В дальнейшем он хорошо проявил себя во второй фазе Сталинградской битвы, остановив 4 танковую армию Гота.

3.6. Боевые действия в Крыму

Рассказ о событиях в Крыму 1942 года территориально будет представлен Керченским полуостровом и Севастополем.

3.6.1. Крымский фронт

С 26 декабря по 2 января 1942 началась одна из самых крупных десантных операций, проводимых Красной армией в годы войны. Предполагалось, что 51-я армия высадится в Керчи, 44-я в Феодосии и с выходом на Парчанский перешеек обеспечит окружение всей Керченской группировки противника. В составе десанта предполагалось использовать 8 стрелковых дивизий, 2 стрелковые бригады, 2 горнострелковых полка – всего 82 500 человек, 43 танка, 198 орудий и 256 миномётов.

Противник имел на Керченском полуострове 46-ю дивизию, 8-ю румынскую кавалерийскую бригаду, 4-ю горнострелковую бригаду, два полка полевой и пять дивизионов зенитной артиллерии. Даже с учётом того, что советские части прибывали на Керченский полуостров не единовременно, соотношение сил было явно не в пользу обороняющихся. К тому же основные силы 11 армии в этот момент были задействованы под Севастополем.

Великолепно прошла высадка десанта в Феодосии, где крейсер «Красный Крым» дерзко вошёл в порт и пришвартовался у пирса, обеспечив высадку войск в самых комфортных условиях.

По-другому события складывались в Керчи. Дело в том, что военно-морской флот СССР в принципе не имел десантных кораблей. Вероятно, следует пояснить читателю, какие требования предъявляются к десантному кораблю: прежде всего это способность разместить значительное число людей, орудий, боевой техники. Иметь возможность передвигаться по мелководью и даже выходить на берег, где и будет осуществляться высадка десанта, способного сразу же вступить в бой.

Подобных кораблей ни на Черноморском, ни других флотах в СССР не было. В довоенное время учений по высадке морского десанта никогда не проводили. Почему-то уповали только на воздушный. Вот почему высадка морского десанта на Керченский полуостров оказалось делом чрезвычайно сложным. Ситуацию усложнили погодные условия конца декабря. Десантникам приходилось высаживаться в ледяную воду. В лучшем случае по колено, по грудь, а где и вплавь добираться до берега. Уже в момент высадки потери были огромные. Ситуацию спасли наступившие морозы, сковавшие Керченский пролив льдом, по которому и переправились остальные подразделения.

Трезво оценив сложившуюся ситуацию, командующий 42 корпуса генерал фон Шпонек отдал приказ своим войскам оставить полуостров и закрепиться на Парчанском перешейке. Ему удалось вывести свои части почти без потерь. Впрочем, его совершенно здравые действия, были расценены негативно уже его командованием. За оставление Керченского полуострова без приказа Шпонек был отстранен от командования корпусом и отдан под суд. Тем не менее, выведенная им дивизия закрепилась на Ак-Монайских позициях и не пустила передовые подразделения Красной армии вглубь Крыма.

Противник боялся, что высадившиеся в Феодосии и подходившие со стороны Керчи войска устремятся к Джанкою и перережут жизненно важную железную дорогу Джанкой-Симферополь. Тем более, что к 4 января в районе Феодосии уже было 6 дивизий РККА. Однако командующий фронтом Козлов Д.Т. откладывал наступление, ссылаясь на недостаточность сил и средств. Зачем-то силами двух стрелковых полков был высажен Судакский десант, который почти сразу был уничтожен. Погибло 2500 человек и лишь 350–500 человек, пробились к партизанам, о чем мы ещё поговорим.

15 января немцы внезапно перешли в наступление, нанося главный удар по стыку 51-й и 44-й армий в районе Владиславовка. Несмотря на количественное превосходство советских войск и наличие у них бронетехники, противник прорвал позиции войск генерала Первушина А.Н. и 18 января вновь занял Феодосию. Войска Кавказского фронта вынуждены были оставить занимаемые позиции и отойти за Ак-Монайский перешеек.

Вновь начался период накопления сил. Стали прибывать части 47 армии. Когда сил для наступления показалось достаточным, началась весенняя распутица и потому решили подождать пока дороги просохнут.

Но первым удар нанес противник. Манштейн задействовал 5 пехотных и 1 танковую, а также 2 румынских пехотных дивизии, 1 кавалерийскую дивизию и отдельную механизированную бригаду. 5 дивизий в это же время продолжали блокировать Севастополь. С воздуха поддержку данной группировки обеспечивал 8-й отдельный авиакорпус и главные силы 4-го воздушного флота. Для проведения артподготовки из-под Севастополя были переброшены батареи тяжелых орудий. Несмотря на то, что немецко-румынская группировка уступала советской в людях в 2 раза, в артиллерии в 1,8 раз, в танках в 1,2 раза, но превосходила советскую сторону в количестве авиации в 1,7 раза.

В ходе боев с 8 по 20 мая советские войска потеряли около 160 тыс. человек убитыми, ранеными и пленными, около 200 танков, 417 самолетов, более 4 тыс. орудий и около 10 тыс. единиц автотранспорта. На Таманский полуостров удалось эвакуировать около 140 тыс. человек, 22 орудия, 29 реактивных установок «Катюша», 157 самолетов [22].

3.6.2. Оборона Севастополя

После керченской катастрофы падение Севастополя уже было вопросом времени. К тому же под Керчью противник захватил исправными 1133 орудия, которые были направлены под Севастополь. Как отмечал Манштейн: «В целом во второй мировой войне немцы никогда не достигали такого массированного применения артиллерии, как в наступлении на Севастополь» [43, с. 289].

Я отвлеку внимание читателя, чтобы немного рассказать о подвиге и трагедии защитников Севастополя, но сделаю это через историю бойцов и командиров сформированной из симферопольцев дивизии: 3-й Крымской, затем 172-й стрелковой.

Отступая от Перекопа, первой пробилась в Севастополь группа из ста трёх бойцов 514-го стрелкового полка 172 стрелковой дивизии. Как ни мало было это подразделение, но ему тут же отвели участок обороны. К ночи 6 ноября 1941 года подошла вся дивизия, а точнее девятьсот сорок, оставшихся в живых бойцов и командиров. Страшно говорить, но в Перекопских боях и в ходе отступления погибло и попало в плен 90 % личного состава.

Несмотря на понесенные потери, дивизия представляла серьезную боевую силу. И прежде всего потому, что все бойцы и командиры уже имели боевой опыт – то чего ещё не было у с евастопольцев.

На командование 172-й дивизии было возложено руководство II сектором обороны. Комендант – полковник Ласкин И.А. Дивизию пополнили людьми, вооружением, а также боеприпасами. Придали 37 орудий, и уже на 10 ноября ее численность составляла 9903 человека.

17 декабря на все секторы обороны вновь обрушился шквал огня. Напряжение боев возрастало день ото дня и к 30 декабря достигло апогея. Местами вспыхивали жестокие рукопашные схватки. Противник захватил станцию Мекензиевы горы. И в этот критический момент поступило сообщение об успешной высадке наших десантов в Керчи и Феодосии.

Как ни странно, но гитлеровское командование не прекратило атак, ни на одного солдата, ни на один ствол не ослабило атакующую группировку, рассчитывая, что еще чуть-чуть усилий – и Севастополь падет. Однако он не пал.

В первый день Нового 1942 года у батальонного комиссара Кувшинникова Г.П., в недавнем прошлом секретаря Симферопольского горкома партии, собрались земляки. Настроение было приподнятое: отбит тяжелый штурм, наши войска успешно высаживаются под Керчью, Новый год… К тому же Кувшинников Г.П. получил директиву ЦК ВКП(б) сформировать состав Симферопольского горкома партии и готовиться к вступлению в должность в связи со скорым освобождением Симферополя. Хочу обратить внимание на тот факт, что аппарат Симферопольского горкома ВКП(б) поручено формировать не партизанам, где было более чем достаточно партийных работников этого уровня, а защитникам Севастополя. Впрочем, объясняется это тем, что с партизанами до апреля 1942 года не было радиосвязи.

В январь 1942 года, по словам Новичкова В.А., бывшего до войны водителем «Союзтранса», в городе работали парикмахерские, фотоателье, возобновилось трамвайное движение, можно было отправить на «Большую землю» телеграмму. Это были дивиденды, полученные в результате открытия Крымского фронта, но были и издержки, и притом весьма серьезные – резко уменьшилась доставка артиллерийских снарядов, которые в первую очередь направлялись частям Крымского фронта. Артиллерия Севастополя оказалась на голодном пайке.

Затишье оказалось временным. Крымский фронт, на действия которого возлагали столько надежд, обернулся еще одной трагедией.

Покончив с войной на два фронта, немецкие войска в Крыму вновь сконцентрировали свои усилия на Севастополе. Главный удар наносился в направлении IY сектора, который защищали 172-я дивизия и 79-я стрелковая бригада. Из Бельбекской долины показалась лавина танков, за ней – пехота. Завязался неравный, кровопролитный бой. В воздухе только немецкая авиация, которой специальными сигнальными ракетами указывали даже такие цели, как отдельный пулемет. Наша артиллерия почти молчит – нет снарядов. Местами противнику удалось вклиниться в расположение дивизии, но даже будучи отрезанными от своих подразделений, бойцы и командиры вели бой, надеясь с темнотой прорваться сквозь порядки противника.

Силы иссякали – заканчивались не только снаряды, но и патроны. Не осталось ни одного танка. После трагедии Крымского фронта враг продвинулся далеко на Кавказ, и теперь снабжение Севастополя стало архисложным. Противник безнаказанно топил авиацией наши корабли. Несмотря на то, что среди защитников Севастополя оставалось немало тех, кто оборонял Одессу, в возможность успешной эвакуации уже никто не верил. Как показали дальнейшие события, её никто и не планировал.

Не имея возможности оказать Севастополю реальную помощь людьми, снарядами Верховное командование, по-видимому, решило это как-то компенсировать и обрушило на защитников города настоящий дождь наград.

Если до сих пор звания Героя Советского Союза был удостоен только лётчик Яков Иванов, совершивший в небе над городом воздушный таран, за что Указом от 17.01.42 он первым из севастопольцев получил это высокое звание, то в июне 1942 года удостоенные этим званием стали появляться один за другим.

4 июня 1942 – лётчик Филипп Герасимов, установивший связь с партизанами.

14 июня 1942 – лётчики Михаил Авдеев, Иван Алексеев, Мирон Ефимов, Евгений Лобанов, Георгий Москаленко, Николай Наумов, Николай Остряков, Николай Челноков.

Все Герои Советского Союза – лётчики, а защищают Севастополь моряки и пехотинцы – нелепость, которая видна, что называется, не вооружённым глазом. Ошибку стали срочно исправлять.

16 июня 1942 был издан Указ о присвоении звания Героя Советского Союзу краснофлотцу Ивану Голубцу. Он оказался первым Героем Советского Союза из числа рядового состава армии и флота. Мне доводилось общаться с сослуживцами Ивана Голубца и, как они рассказывали, столь высокое звание, которое было присвоено их товарищу, породило недоумение. Дело в том, что возвратившийся из увольнения старший матрос Голубец был не трезв. Увидев пожар на тральщике, он бросился сбрасывать в море мины и от полученных ожогов скончался. Сослуживцами его гибель не воспринималась как подвиг.

20 июня 1942 звание Героя Советского Союза присваивают разведчице Марии Байде, артиллеристу Абдулхак Умеркину и политруку Михаилу Гахокидзе. Мария Карповна Байда, с которой мне потом доводилось общаться, рассказывала, что даже не успела получить звезду Героя.

За два дня до падения Севастополя Сталин И.В. обратился к защитникам Севастополя со словами благодарности и призывом удержать Черноморскую твердыню. Это был приговор. О том, что от окончательной катастрофы отделяют считанные дни, командование Черноморского флота уже знало и предприняло решительные меры, но только в отношении себя.

30 июня вице-адмирал Октябрьский Ф.С. сообщает в Москву Наркому ВМФ Кузнецову Н.Г. и в Краснодар комфронту Буденному С.М., что «организованная борьба возможна максимум 2–3 дня». Он просит разрешения «вывезти самолетами 200–250 ответственных работников, командиров на Кавказ, а также самому покинуть Севастополь».

В Севастополь прибыло две подводные лодки, а также было выполнено несколько самолетовылетов. Тяжело раненного комдива 172-й Ласкина И.А. поместили на лодку. Там же был и командарм Петров И.Е., чье честное сердце разрывалось от стыда и позора. В глубине души он еще надеялся, что сможет на Большой земле что-либо сделать для организации эвакуации.

Секретарь Крымского обкома партии Федор Дмитриевич Меньшиков по-видимому, чувствовал тоже самое, а потому вместо себя посадил в уходящий самолет первого подвернувшегося под руку раненого, а сам остался вместе с обреченными на плен или гибель людьми.

Восемьдесят тысяч бойцов и командиров, оказавшись без руководства стали покидать рубежи обороны и отходить к мысу Херсонес в надежде на эвакуацию. Вдумайтесь в эту цифру -80 тысяч. В окопах, блиндажах, дзотах – это большая сила, которая продолжала бы перемалывать солдат противника и выигрывать столь дорогое время, которое, как известно, работало не на Германию. Увы, брошенные своим командованием, они моментально превратились в дезорганизованную толпу, которая прекратила сопротивление и сдалась врагу.

Можно только скорбеть о том, что ничего не было предпринято для спасения людей, а особенно – в части задействования малых кораблей. Отдельные защитники города на самодельных плотах, на автомобильных камерах, на лодках выходили в море и… спасались. Командующий артиллерией отдельной Приморской армии полковник Рыжи Н.К., таким образом, достиг берегов Турции, где его передали в Советское посольство.

Оказался незадействованным весь малый флот, а это 325 рыболовецких судна, которые потом все были либо уничтожены нами, либо попали в руки врага. Использовать же их для эвакуации защитников Севастополя командование флота не решилось, так как не имело приказа на эвакуацию.

Рассказывают, что, когда командарм Петров И.Е. встретился с командующим Черноморского флота Октябрьским, то разговор произошел настолько нелицеприятным, что с той минуты и до тех пор, пока адмирал Октябрьский командовал Черноморским флотом, имя Петрова было запрещено в «Городе русской славы».

Все без исключения участники обороны Севастополя, чьи воспоминания автор использовал в настоящей книге, прошли унижения вражеского плена. Те, кто выжил, впоследствии испытали унижения и муки уже у себя на родине. Каждому защитнику Севастополя задавался один и тот же вопрос: «Почему ты, сволочь, не застрелился»?

В номере симферопольской гостиницы «Украина» Мария Карпова Байда рассказывала мне, как в 1945 году после возвращения из плена её терзали наши сотрудники КГБ, добиваясь все того же: «Почему она, Герой Советского Союза, не застрелилась». На десятом, наверное, допросе она не выдержала и запустила в следователя массивную пепельницу.

Уже упоминавшийся в статье Кувшинников Г.П. рассказывал, как в колонне пленных его гнали в Симферополь, в город, где едва ли не каждый житель знал его как Секретаря Симферопольского горкома партии. Рядом с ним шел знакомый политрук.

«Давай бежать»} Возле станции Альма произошла небольшая заминка, связанная с тем, что женщины стали кидать пленным еду.

«Бежим» – шепнул Кувшинников политруку.

«Боюсь» – последовало в ответ. И тогда Кувшинников сам бросился в кусты. Несколько суток он бродил по лесу, пока не вышел на партизан.

В 1946 году его вызвали в КГБ и потребовали описать свое пребывание в плену по часам. Кувшинников Г.П. честно описал все, что было, не забыв упомянуть и струсившего политрука. Почти месяц он сидел под домашним арестом, ожидая худшего. И вдруг все изменилось, он восстановлен на работе.

Встретившись как-то с начальником КГБ, Кувшинников Г.П. осторожно попробовал узнать, что всё же произошло? Как о деле прошлом, ему рассказали, что была анонимка о том, что он сидел в плену и потому не может быть на партийной работе. В ходе проверки удалось найти того «трусливого» политрука, который описал, что с ним вместе в колонне военнопленных был такой мужественный человек, как батальонный комиссар Кувшинников Г.П., который предлагал ему бежать вместе, а когда он не рискнул, то тот бежал сам. Кувшинников Г.П. узнал адрес политрука и до конца своей жизни на каждый Новый год отправлял ему праздничные поздравления. Одну из полученных в ответ открыток я видел собственными глазами.

3.6.3. Дивизия, сформированная в Симферополе

15 августа 1941 года она первоначально называлась 3 Крымская. В её состав входили призванные в Красную армию жители Симферополя и Бахчисарая. Затем ей был присвоен боевой номер 172 стрелковая дивизия. Это была, воспетая впоследствии Константином Симоновым дивизия, которая обессмертила себя в боях под Могилёвым на Буйническом поле, где остановила немецкие танки. Именно там перед своей смертью Константин Симонов завещал развеять его прах. Вся 172 стрелковая дивизия погибла, но было вынесено боевое знамя. 3-я Крымская стала 172 стрелковой дивизией второго формирования.

Как и под Могилёвом, в Севастополе погиб или был пленен весь её личный состав, но командир дивизии полковник Ласкин И.А. вывез на подводной лодке боевое знамя.

Драматично сложилась судьба ее командира севастопольской поры полковника Ласкина И.А. Первоначально всё у него складывалось прекрасно. После обороны Сталинграда, где он был начальником штаба 64 армии, был назначен начальником штаба Северо-Кавказского фронта (13.05–20.11.43). Затем новое повышение, уже на более высокую должность начальника штаба 4-го Украинского фронта, как вдруг последовал его арест.

Поскольку никакой объективной информации не было, то слухи ходили самые разные. Участник обороны Севастополя известный краевед Михаил Франжуло рассказывал мне, что причиной ареста якобы послужил тост Ласкина. Отмечая победу под Сталинградом, Ласкин будто бы провозгласил здравницу за героических защитников Севастополя.

Олег Беспалько, создатель школьного музея истории 172 сд при симферопольской школе-гимназии № 10, встречался в Минске с дочерью генерала и рассказал о том, что, по её словам, у Ласкина И. А. не сложились отношения с начальником особого отдела фронта, которому он, якобы, отказался подписать наградной лист на орден Ленина, за что тот ему и отомстил.

В действительности все оказалось совершенно иначе. В 1941 году в должности начальника штаба 107 Сивашской стрелковой дивизии полковник Ласкин оказался в окружении. Это был знаменитый Уманский котел, о котором уже было рассказано. Тогда в окружение попали две наших армии: 6-я и 12-я. В плену оказалось 103 тысячи бойцов и командиров, включая обоих командармов, четырёх командиров корпусов, одиннадцать командиров дивизий. К тому же два командира корпуса и шесть командиров дивизий погибли в боях.

Ласкин И.А., комиссар дивизии Конобевцев Т.Ф. и командир 14-го танкового полка Фирсов И.А., переодевшись в гражданскую одежду, попытались самостоятельно выйти из окружения, но были схвачены. Через пару дней Ласкин И.А. и Конобевцев Т.Ф. смогли бежать и выйти к своим войскам. О судьбе Фирсова И.А. они ничего не знали. Посоветовавшись между собой, Ласкин И.А. и Конобевцев Т.Ф. решили о своем пребывании в плену никому не рассказывать.

В 1943 году был арестован Фирсов И.А. Он сообщил «компетентным органам» об истории своего пленения и назвал имена Ласкина И.А. и Конобцева Т.Ф. Их тут же арестовали. Конобцев Т.Ф. признал свою вину. В 1945 году Фирсов И.А. был расстрелян, а Конобевцев Т.Ф. бесследно сгинул в лагерях. Ласкин же четко держался принятой линии защиты: в плену был, с немцами не сотрудничал. Вероятно, этим он и спас себе жизнь, так как следствие длилось девять лет. После пребывания в различных тюрьмах, в конечном итоге он был приговорен к 10 годам заключения. Вышел на свободу только после смерти Сталина И.В… Ему возвратили воинское звание, вернули на службу.

А мы вновь вернемся к Петрову И.Е. Начав войну в Одессе командиром дивизии, он покинул Крым командующим армией и впоследствии командовал фронтами. В 1948 году, уже после войны, он командовал Туркестанским военным округом. Как-то прибыл на смотр одной из вверенных ему частей. Командующий выслушал доклад, а потом неожиданно сказал: «Кто воевал под моим командованием, три шага вперед». Младший лейтенант, Петр Осиюк, который еще молодым бойцом защищал Перекоп, а затем Севастополь, прошёл плен, там же в Крыму бежал, сделал три шага.

По всей линии строя вышло всего восемь человек. Командующий подходил к каждому, что-то спрашивал. Как оказалось, практически все воевали на 2-м Украинском фронте. С каждым из них Петров И.Е. здоровался за руку. Наконец, он подошел к нему. Волнуясь, но, тем не менее, громко и чётко доложил: «Младший лейтенант Осиюк. Севастополь. 514-й стрелковый полк, 172 дивизия» Генерал армии улыбнулся. «Дивизия Ласкина», – и обнял офицера.

172-я стрелковая дивизия, снискавшая себе славу обороной Могилева, Севастополя, вошла в историю Великой Отечественной войны. Ее имя было присвоено вновь сформированному соединению. Уже под Сталинградом, на Украине, Белоруссии, Польше, Германии и Чехословакии сражались все те же 514, 747, 383-й полки 172 стрелковой дивизии. Она получила название «Павлоградская». Была награждена орденами Суворова и Красного Знамени. Восемь раз упоминалась в приказах Главнокомандующего. Но среди всех ее почетных титулов и наград нет самого для нас дорогого – «Симферопольская».

Медалью «За оборону Севастополя» было награждено 52 540 человек. Из них 83 крымских татарина. (Подсчет автора, данные на 03.07.21)

В процессе работы над книгой удалось выявить крымских татар, которые служили в 172 стрелковой дивизии.

1-го формирования (оборона Могилева) – 0.

2-го формирования (Оборона Перекопа и Севастополя)

Анафий Сейдали 13 сп, Асанов Асан 514 сп, Аледин Кевши 514 сп,

Караев Осман 514 сп, Караев Рустем 13 сп, Куркчи Сеит-Джелиль 514 сп, Мазинов Мансур 514 сп, Меметов Мустафа 514 сп, Мурадасилов Абдурахман 747 сп, Мустафаев Эдем 13 сп, Османов Кязим 514 сп, Умеров Ягья инструктор политотдела 172 сд, Усманов Хаяли 9 сп, Хайрулаев Абдул 2 сп, Халилев Кудус 2 сп, Эльвединов Лятиф 514 сп.

3-го формирования

Асанов Николай 134 ап, Ахметов Амет 13 сп, Зевадинов Аджи-Омер 514 сп, Капаров Абдул 514 сп, Чаплаков Исмаил 388 сп.

В предложенных списках необходимо выделить двух человек.

Караев Осман – комиссар 514 сп 172 сд. До войны партийный работник. Вместе с полком прошел Перекоп, Севастополь. Пропал без вести в феврале 1943 года.

Чаплаков Исмаил. Служил в388сп172сд третьего формирования. В соответствии с сохранившимися наградными листами можно понять, что он 1900 года рождения, призывался Судакским райвоенкоматом. В действующей армии с 1944 года. Впрочем, в другом наградном листе, по которому Чаплаков награждён орденом Славы III ст. указывается, что призывался в 1942 году. Воевал с мая 1942 года на Юго-Западном фронте, потом на Белорусском, 1-м Украинском. Легко ранен 25 мая 1942 года.

Приказом командира дивизии от 20.01.45 командир отделения 388 сп 172 сд был награждён орденом Славы III ст.

Следующий наградной лист на Чаплакова, составленный 29 января 1945 года командиром полка был представлением к званию Героя Советского Союза, так как возглавляемое Чаплаковым отделение первым форсировало реку Одер, лично Чаплаков своим пулеметом уничтожил до 100 солдат, два бронетранспортера и 23 человека взял в плен.

Ходатайство поддержали командир 172 сд и командир 102 стрелкового корпуса, но командующий 13 армии своим приказом наградил Исмаила Чаплакова орденом Красного Знамени. Следует, наверное, отметить, что в 1944–1945 годах в 172 сд только шесть человек были удостоены звания Героя Советского Союза.

3.7. Крымские татары, отмеченные боевыми наградами в 1942 году

Медаль «За боевые заслуги» -123 награждения.

Медаль «За отвагу» -109.

Орден Красной Звезды – 65.

Орден Славы III ст. – 1.

Орден «Отечественной войны» -10.

Орден Красного Знамени – 20.

Орден Ленина – 4.

Высшими наградами СССР были удостоены:

орден Ленина

10.02.42. Асанов Сиит-Мелида

1915 года рождения. Ялта

Командир взвода. 65 отд. пулемет, бат. 25 сд Приморская армия.

21.02.42. Айвазов Арсений

1913–1942 Алупка.

Командир орудия. 326 ап 148 сд. 13 А Брянский фронт.

23.02.42. Решидов Абдраим

1912 года рождения. Бахчисарайский р-н, с. Мамашай.

Командир эскадрильи 5 баи 21 САД Южный фронт.

09.07.42. Люманов Эмир Люман

1911 года рождения. Бахчисарайский р-н, с. Актачи.

Командир батальона. 586 сп. 5 гв сд.49 армия Западный фронт.

23.10.42. Султан Аметхан

1920 года рождения. Ялтинский р-н, с. Алупка.

Командир эскадрильи 4 иап 288 иад Сталинградский фронт.

орден Красного Знамени

06.01.42. Аджи-Халиль Абдурахман Ахтем

1915–1941 Ялтинский р-н, с. Ай-Василь.

Штурман. 46 ббап 77 ад. Западный фронт.

17.01.42. Зарединов Джемаледин

1916–1941 Севастополь, с. Ай-Тодор.

Политрук танковой роты. 27 тбр 16 А. Западный фронт.

23.01.42. Сеферов Иззедин

1909 —? Бахчисарайский р-н, с. Аджи-Булат.

Начальник политотдела 30 гв. сд 15 гв. ск 10 гв. А. Западный фронт.

23.02.42. Решидов Абдраим

1912 года рождения. Бахчисарайский р-н, с. Мамашай.

Командир эскадрильи 5 баи 21 САД Южный фронт.

28.02.42. Кокче Мустафа

1921 —? Судак.

Командир роты. 1178 си 350 сд 61 А Западный фронт.

17.03.42. Велиев Асан

1909–1941 Бахчисарайский р-н.

Зам. полит эскадрона. 138 кп 30 окд 12 А Южный фронт.

01.03.42. Ислямов Идрис Оти

1912-? Маяк-Салынский р-н, с. Катырша-Сарай.

Партизан керченских каменоломен. Крымский фронт.

16.04.42. Чалбаш Эмир-Усеин

1918-? Алуштинский р-н с. Шума.

Командир эскадрильи. 49 иап 309 иад Западный фронт.

20.04.42. Даирский Эскендер

1917–1942 Симферополь.

Воздушный стрелок-радист. 24 ббап. Брянский фронт.

12.06.42. Бариев Амед

1919 —? Керченский п-ов

Механик-водитель. 185 т. бр. 4 А. Волховский фронт.

23.06.42 и 10.12.42. Мазинов Мансур Мустафа

1906 —? Ялтинский р-н, с. Гурзуф.

Командир эскадрильи. 885 савп 31 А. Калининский фронт

31.06.42. Султан Аметхан

1920 года рождения. Ялтинский р-н, с. Алупка.

Командир эскадрильи 4 иап 288 над Сталинградский фронт

22.07.42. Хайбуллаев Идрис

1915-? Судак.

Командир взвода. 39 осбр. 4 Уд. А Калининский фронт.

16.10.42. Абилов Фатислям

1915–2007 Джанкойский р-н, с. Джадра Шейх-Эли.

Зам. командир полка. 1290 сп 113 сд 33 А Западный фронт.

24.10.42. Аметов Ибрагим Курт-Асан

1906–1985 Симферопольский р-н, с. Коджук-Эль.

Партизан. Разведчик Алуштинского, Бахчисарайского, 2-го отряд 2-го сектора. Черноморская группа войск.

24.10.42. Аппазов Мемет

1914–1943 Ялтинский р-н, с. Дегирменкой.

Партизан. Командир группы разведки. 5 Красноармейский отряд.

Черноморская группа войск.

07.11.42. Абибулаев Сафат Гафар

1920–1943 Бахчисарайский р-н.

Рядовой. Спецгруппа. Западный фронт.

30.11.42. Фукало Музафар Кадыр

1916–1942 Алуштинский р-н, с. Ускут.

Командир отд. связи. Отд. мин. батальон 318 сд. Черноморская группа войск.

Абилов Фатислям

Аметов Ибрагим

Бариев Амед

Кокче Асан

Султан Амет-Хан

Чалбаш Эмир-Усеин

Рис. 3.3. Крымские татары, наиболее отличившиеся в 1942 году

Вопросы и задания для самоконтроля и самопроверки

1. В чём значение разгрома немцев под Москвой и благодаря чему он был достигнут.

2. Охарактеризуйте десантные операции в Крыму начала 1942 года.

3. В чём значение обороны Сталинграда?

4. Имена каких полководцев получили известность в 1942 году?

5. Назовите крымских татар наиболее отличившихся в 1942 году.

Глава 4

Переломный 1943 год

4.1. Возвращение воинских званий и погон

Этот год, как выяснилось потом, оказался серединным в хронологическом плане, и самое главное – переломным. Мы закончили отступать и, наконец, повернули на запад.

В этом году произошло в Красной армии то, о чём за несколько лет до этого и подумать было невозможно. На плечах красных командиров появились погоны. В нашу лексику, в нашу жизнь возвратилось слово офицер. Написал его и задумался о том, что оно всё же означает? Воинское звание? Нет. Воинские звания: лейтенант, капитан, майор… Сословие? Нет. Мой отец, прослуживший в армии с 1932 по 1957 год, писал о себе – «из рабочих», я – его сын в своих многочисленных анкетах писал – «Из служащих».

Вспомнился лозунг, увиденный ещё в моем детстве в доме Советской армии: «Офицерский корпус – золотой фонд Советских вооруженных сил».

Со словом офицер Российской армии досоветского периода, невольно возникают такие ассоциации: элита, закрытая каста, офицерская косточка.

Так в 1943 году был восстановлен нравственный мостик между офицерами Российской императорской армии и офицерами Красной армии.

Введение погон для рядового, сержантского и особенно офицерского состава было воспринято в армии с энтузиазмом. Это был откровенный респект нашей военной истории, воинским традициям.

4.2. Изменение отношения в СССР к религии

В этом году кардинально изменилось отношение властей к православной церкви. Обращение к верующим Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия, сделанное в первый же день войны, было опубликовано в советской печати, но только в 1943 году. 4 сентября того же года митрополиты Сергий, Алексий и Николай были приглашены в Кремль для встречи со Сталиным И.В. Состоялась беседа, в которой принял участие и Молотов В.М. Он сказал, что Правительство хочет знать нужды Церкви. Услышав, о необходимости открытия духовных учебных заведений, так как отсутствуют кадры священнослужителей, Сталин И.В. неожиданно спросил: «А почему у вас нет кадров?».

Митрополиты смутились, так как всем было известно, что кадры либо погибли, либо находились в лагерях. Ответил митрополит Сергий: «Кадров у нас нет по разным причинам. Одна из них: мы готовим священника, а он становится Маршалом Советского Союза».

Довольная усмешка тронула уста Сталина, понявшего намек на недавний Указ о присвоении этого высшего воинского звании начальнику Генерального штаба Василевскому А.М., который был сыном священника, да и сам закончил духовную семинарию. Сталин И.В. рассказал о том, что тоже учился в семинарии. Стал вспоминать годы учёбы и даже упомянул, что мать его до самой смерти сожалела, что он не стал священником. Разговор диктатора с митрополитом принял непринужденный характер. Затем после чаепития началась деловая беседа, затянувшаяся до трёх часов ночи. В ней, участвовали уже и технические эксперты. Беседу эту можно назвать в полном смысле слова исторической. После двух десятилетий террора, направлённого против Церкви, открылась возможность легального существования в СССР Православия.

Сразу же после беседы в Кремле 8 сентября 1943 года состоялся архиерейский Собор, в котором участвовало 19 архиереев, некоторые из них были доставлены в Москву самолетами из лагерей и ссылок.

В советской печати практически прекратилась антирелигиозная пропаганда. Журналы, издаваемые «Союзом воинствующих безбожников», перестали выходить, якобы из-за недостатка бумаги, сам Союз прекратил свое существование без его официального роспуска. Потом на его базе создадут общество «Знание». Были закрыты и некоторые антирелигиозные музеи.

Напомню, что в 1917 г. на Крымском полуострове функционировало: 9 монастырей, 197 церквей, 732 мечети, 24 синагоги, 6 кенасс. К 1941 г. в Крыму оставалась только одна действующая церковь – на новом русском кладбище, совсем рядом с учебным корпусом нашего университета, но и с нее были сняты колокола. Не существовало ни одной легально действующей мечети.

Нацистское руководство Германии довольно специфически строило свои отношения с институтом церкви, в том числе и в своей собственной стране. В книге «Моя борьба» Гитлер чётко выражал свое желание не вмешиваться в религиозные споры, так как понимал, что его избирателей – либо католики, либо протестанты. Одновременно, как и все диктаторы, он оспаривал право церкви «вмешиваться в преходящие дела», т. е. в политику. Его официальной целью была «декон-фессионализация общественной жизни». Религиозная жизнь оттеснялась в частную сферу. Из армии был изъят институт военных священников, действовавший в старом Райхсвере. Наряду с этим идеологи нацизма оказались в довольно щекотливом положении в связи с тем, что Иисус – этнический еврей. В связи с этим была выбрана тактика подмены христианских праздников языческими. При этом учитывался опыт Советского Союза, где вместо Рождества стали праздновать Новый год, вместо Пасхи – 1 Мая. Долговременная, рассчитанная на десятилетия программа нацистов предусматривала переход Райха на новую, приспособленную к требованиям их идеологии религию.

На оккупированных территориях Восточной Европы германские власти на первых порах в вопросах, связанных с исповедуемыми подконтрольным населением вероучениями, фактически заняли нейтральную позицию.

Несколько по-иному вопросы религии решались в Румынии. Румыния – одно из немногих государств Восточной Европы, в котором сохранилась православная вера. Несмотря на приход к власти режима Антонеску, позиции православной церкви оставались достаточно сильными.

С началом оккупации Крыма события, связанные с духовной жизнью православного населения, развиваются совершенно непредсказуемо для советского руководства.

25 декабря 1941 г. в Алуште открылся храм Святого Федора Стратилата, построенный еще в 1845 году и закрытый большевиками. В этом же году, буквально сразу же после прихода оккупантов, открываются: Николаевская церковь в Карасубазаре, Николаевская церковь в Зуе, Александро-Невская в Старом Крыму, Успенская в Феодосии, Екатерининская в Сарыголь (Феодосийский район).

Практически в каждом городе Крыма, в каждом селе, где проживали крымские татары, открывались мечети, количество которых исчислялось десятками.

За два месяца 1941 г. было открыто 6 православных храмов; в 1942 г. – 28; в 1943 г. – еще 3. Всего за годы оккупации было открыто 40 православных храмов [46].

Подобное происходило по всем оккупированным территориям. Факты открытия церквей воспринимались партизанским руководством Крыма как шаги откровенно недружественные. В непосредственной близости к лесу, то есть в зоне действия партизан, возрожденных церквей было немного: в селах Мазанка, Салы, Саблы. Как рассказывал мне Луговой Н. Д., в ту пору командир партизанской бригады, по его приказу была предпринята попытка взорвать церковь в селе Мазанка. В связи с тем, что с толом были проблемы, партизаны заложили слишком маленький заряд, и потому взрыв не принес зданию почти никакого вреда.

В годы оккупации неожиданно получила новый импульс старая вражда между «обновленцами» и приверженцами патриарха Тихона. На «обновленцев» посыпались доносы в гестапо, в которых священнослужителей обвиняли в былом сотрудничестве с Советской властью. Необходимо отметить, что на основании только старых обвинений, «обновленцев» не репрессировали и после проверок отпускали. Поскольку «обновленцы» Никипорчик В.В. и особенно Швец Н.Ф. в своих проповедях демонстрировали нелояльность к новому режиму и, самое главное – выдавали фальшивые свидетельства о крещении еврейским детям, то по доносам их же коллег они были вновь арестованы, а затем расстреляны. Примечательно, что уже в наши дни, когда был поднят вопрос об увековечивании их памяти, современное руководство Православной церкви в Крыму предпочло от них дистанцироваться.

Оккупационные власти не потратили на возрождение православных и мусульманских культовых сооружений ни копейки. Они просто не препятствовали. В сравнении с тем, что демонстрировала Советская власть два предшествующих десятилетия, все это воспринималось населением как большое благо для верующих.

Рассмотрим, как складывались дела в отношении мусульманства Крыма. После расстрела большевиками в 1918 г. крымского муфтия Номана Челебиджихана и репрессий против духовенства должность Крымского муфтия отсутствовала. В период оккупации и стихийного возрождения ислама в Крыму и на Северном Кавказе, автоматически возник вопрос о выборах муфтия. Вот тут оккупационные власти и показали свое истинное лицо, заняв жёсткую противоборствующую позицию. В этот период нацистские идеологи фактически наступили на те же грабли, что и большевики. Поскольку всё, что касалось вопросов религии, оценивалось населением по контрасту с тем, что было, то очень скоро выяснилось, что в новых условиях Сталин И.В. переиграл своего оппонента в этом вопросе. В октябре 1943 г. в СССР было принято судьбоносное решение избирать муфтия всех советских мусульман, а резиденцией возрожденного муфтията стал Ташкент. Кроме того, региональные муфтияты открылись в Азербайджане, Татарстане, Башкирии. Стало очевидным, что возрождение муфтията в Крыму – это только вопрос времени, и проблема решится с освобождением полуострова от оккупантов.

Поняв свою ошибку, оккупационные власти предприняли запоздалый ход и, пытаясь признать выборы Ташкентского муфтия нелегитимными, дали зел1ный свет выборам лояльных к Германии региональных муфтиев.

Как только стали готовиться к проведению этого важного и, как оказалось, весьма сложного мероприятия, оккупационные власти неожиданно осознали, что выборы муфтия – процедура демократическая, а осуществляющие её священнослужители в основной массе люди, которые имеют свои убеждения и которыми невозможно манипулировать. Когда стало известно, что общественное сознание крымских мусульман склоняется к тому, чтобы просить занять этот высокий пост, фактически стать формальным духовным лидером народа, Амета Озенбашлы, оккупационные власти восприняли этот выбор крайне негативно.

Амет Озенбашлы – легендарная личность своего времени, один из лидеров национального возрождения крымскотатарского народа первой четверти XX века, ближайший соратник Номана Челебиджихана и Джафера Сейдамета. Оказавшись в оккупированном Крыму, несмотря на свою, прежнюю «контрреволюционную» деятельность, он занял позицию, в соответствии с которой крымским татарам рекомендовалось дистанцироваться от сотрудничества с оккупантами. Из уст в уста передавали его наказ о том, чтобы крымскотатарские юноши не отдавали свои жизни за Гитлера. К тому же он отказался войти в состав Мусульманского комитета. Осознавая, что над ним стали сгущаться тучи, уехал в Румынию, где попробовал затеряться в крымскотатарской диаспоре.

Получив разрешение на создание муфтията, Мусульманский комитет, который не имел сопоставимых по авторитету с Озенбашлы политических фигур, понимая нравственный авторитет этого человека и его влияние на весь крымскотатарский народ, уже по своим каналам нашел его в Румынии и вновь сделал предложение занять столь важный пост. Амет Озенбашлы отказался. Примечательно, что такую же жёсткую конфронтационную политику по этому вопросу занял, находившийся в Турции другой лидер национального движения – Джафер Сейдамет.

Вел переговоры Эдиге Крымал (Шинкевич), литовский татарин, который по своей инициативе взял на себя функции представительства крымских татар в администрации Райха. Получив отказ Озенбашлы, он не успокоился. По-видимому, Крымал понимал, что «снизошедшая на советских мусульман кремлевская благодать» не коснется их крымских собратьев и потому продолжал настаивать на создании крымского муфтията пусть даже в эмиграции.

В 1947 г. органы КГБ нашли Амета Озенбашлы в Румынии и вновь отправили в сталинские лагеря. В 1955 г. совершенно больным он вышел на свободу и в 1957 г. ушел из жизни.

В 1992 г. тайно в большой спортивной сумке современный редактор газеты «Голос Крыма», а в ту пору студент Симферопольского университета, Эльдар Сеит-Бекиров, авиарейсом Ташкент-Симферополь перевезёт его тело в Крым, где в атмосфере строгой секретности, его похоронили в родном селе. Сегодня могила Амета Озенбашлы находится на самом почетном месте в Бахчисарае, рядом с могилой Исмаила Гаспринского.

Инициатива открытия тех или иных культовых сооружений в оккупированном Крыму исходила не от властей, а исключительно от населения. В отличии от приверженцев православия и мусульманства, караимы не проявили никакого интереса ни к открытию кенасс, ни к регистрации религиозной общины. Объяснялось это страхом, который после расстрела евреев и особенно крымчаков, довлел над всеми крымскими караимами. Напуганные люди не хотели испытывать судьбу и потому так ничего и не предпринимали для регистрации общины и возрождения своей уникальной религии.

Судьба возрожденных в период оккупации храмов сложилась по-разному. К примеру, в расположенном под Симферополем селе Сарайлы-Кият в годы оккупации действовала возрожденная церковь. Вот что сообщалось в официальном письме на имя уполномоченного по делам религии: «Здание церкви одноэтажное, каменное, сняты купола и колокольня. Закрыта она в 1932 году. В ней были мастерские совхоза «Красный», а с 1941 – общежитие. С приходом немецких оккупантов румыны её опять открыли, и действовала она до 1944 года. С приходом Красной армии была передана под клуб воинской части. После ухода военных в ней пункт приема фруктов. 31.04.46.» [15, л. 22].

Какие-то храмы вновь были закрыты, но некоторые, как Николаевская церковь в Мазанке или Свято-Троицкая в Симферополе, продолжили свою работу.

В период оккупации религиозная жизнь на полуострове активизировалась. Если ранее советскими историками отмечалось только возрождение исключительно ислама, что как бы ставилось в вину крымскотатарскому народу, то сегодня следует признать, что ощутимый импульс получили практически все конфессии, кроме иудаистского толка.

4.3. Реформы в военной авиации

На полную мощность заработали эвакуированные на восток предприятия. В Тегеране состоялась личная встреча руководителей трех ведущих государств: США, СССР и Великобритании. Все понимают, что победа СССР над Германией – это всего лишь вопрос времени и потому союзники твердо обещают открыть второй фронт. Правда, не в этом году, но в следующем уже обязательно. Советские солдаты, открывая банки с американской тушенкой, шутили: «Откроем сами второй фронт».

К 1943 году подавляющее большинство генералов и офицеров, получив бесценный боевой опыт, научились командовать применительно к реальным условиям военного времени. Проиллюстрирую это заявление на примере ВВС. Уже в первые месяцы войны выяснилось, что абсолютное большинство авиационных командиров от комполка и выше чрезвычайно далеки от проблем как сухопутных, так и бронетанковых войск. Совершенно не понимают ни их специфики, ни тактики. Вот почему, авиаторы, ранее имевшие опыт службы в сухопутных войсках, сразу же зарекомендовали себя с самой лучшей стороны. Характерен пример командующего ВВС Ленинградского военного округа Александра Новикова. В ВВС он пришел уже зрелым армейским командиром в возрасте 33 лет, закончил Академию имени Фрунзе. Проявил себя прекрасным организатором в годы Финской войны, был назначен командующим авиации округа, а с 22 августа 1941 командующим ВВС Ленинградского фронта. Под его началом активно внедрялось применение радиолокации и системы управления истребителями и штурмовиками по радио с земли. Боевая работа авиации под Ленинградом стала образцом организованности. Его незаурядные способности были замечены находившимся в Ленинграде Георгием Жуковым, который и рекомендовал его на пост Главкома ВВС.

На новом посту Новиков А.А. сразу же приступил к масштабной реорганизации. Были сформированы воздушные армии. Каждая из них имела истребительный авиакорпус, бомбардировочный авиакорпус и штурмовой авиакорпус. Технические службы объединялись в РАБ (районы авиационного базирования), а уже те включали в себя БАО (батальоны авиационного обслуживания). К началу 1943 года было сформировано 17 воздушных армий, а затем добавилась 18 ВА – авиация дальнего действия. Если воздушные армии оперативно подчинялись командующему фронта, то 18 ВА – непосредственно Верховному главнокомандующему.

Примечательно, что едва ли не все заместители Новикова маршалы авиации Ворожейкин Г.А., Худяков С.А., Фалалеев Ф.Я. в «первой своей жизни» были успешными общевойсковыми командирами высокого ранга.

В одном из наградных листов на начальника штаба истребительного авиаполка – речь идет о крымском татарине Мамбете Ибрагимове – были написаны такие строки: «Как начальник штаба полка подготовлен недостаточно в следствии того, что в авиацию пришел из кавалерии после окончания курсов штабных командиров. Организацию и терминологию ВВС знает недостаточно, поэтому не всегда правильно определяет основную работу штаба».

В другом наградном листе уже были такие строки: «Днем и ночью, почти без сна и отдыха безотлучно находился на КП, обеспечивая и контролируя своевременное выполнение приказов…».

Этим людям было трудно, но общая военная культура и трудолюбие выделяли их среди прочих авиаторов, и способствовали успешной военной карьере. Главным достижением той поры стало то, что непосредственно на переднем крае, в окопах наших наступающих или обороняющихся войск появились офицеры-авиаторы с радиостанциями, которые с земли руководили действиями штурмовиков и истребителей.

Произошел отказ от полетов истребителей звеном в составе трех самолетов и был взят успешный опыт противника, который летал парой, четверкой и шестеркой.

Если быть до конца объективным, следует признать, что среди высшего командного состава ВВС сформировалась большая группа людей, о которых сейчас сказали бы «ленинградцы» или «из команды Новикова». Все они перед войной или в самом её начале служили под его непосредственным руководством. Поскольку сам Новиков А.А. считался человеком маршала Жукова Г.К., впоследствии одному из них эта репутация будет стоить свободы и даже жизни.

Довольно часто перемещения с должности командующего одной воздушной армии в другую, были связаны с тем, что командующий воздушной армии был «человеком команды» командующего фронта. Если, к примеру, Константин Рокоссовский получал новое назначение, то вместе с ним переводился на иной фронт и его командующий воздушной армии.

Несмотря на безусловный оптимизм, к началу 1943 года оставалась и тревога. Как-то уже так сложилось, что зимой мы бьём немцев, а летом они нас. «Неужели это повторится и летом 1943 года?» – об этом с тревогой думали и рядовые, и офицеры, и сам Верховный Главнокомандующий.

Ответ дала Курская битва. Стало ясно, что дело не во временах года, а просто мы научились воевать. Хорошо сработала разведка, которой Сталин И.В., наконец, поверил. Был принят грамотный план летней кампании, в соответствии с которым решили встретить наступление противника в глубоко эшелонированной обороне.

Сразу после Курской битвы началось наступление советских войск, апофеозом которого стало форсирование Днепра.

Рассказ о судьбах крымских татар в 1943 году мы построим следующим образом: Битва за Кавказ; Курская Дуга, форсирование Днепра.

4.4. Битва за Кавказ

Кавказское направление возникло сразу же после Харьковской катастрофы, когда возможная утрата Баку стала ужасающей реальностью. Уже осенью 1941 года части 1-й немецкой танковой армии перерезали железную дорогу Баку-Ростов. Это была главная нефтяная магистраль страны. На бакинских нефтепромыслах стали скапливаться составы с нефтью, которую не успевали переправлять через Каспий, по среднеазиатскому транспортному коридору. Напомню, что тогда в Азербайджане добывалось свыше 70 % сырья. В условиях «войны моторов» эта была неминуемая гибель армии и страны.

По-иному проходили и бои. Командармы, командиры дивизий, в отличие от их коллег в Крыму, полагались исключительно на свой опыт, на житейскую сметку и маневрировали своими силами в соответствии с конкретно сложившейся в данный момент ситуацией, устраивая артиллерийские и танковые засады. Не было опустошающих наши резервы встречных ударов, которые так любили в Ставке Верховного главнокомандующего.

После тяжелых, но успешных боев, в ходе которых противника удалось остановить у Моздока, ситуация стала выправляться. Линия фронта стабилизировалась.

В битве за Кавказ впервые было достигнуто господство в воздухе советской авиации. На земле события тоже развивались успешно. Под Новороссийском частями 18-й армии был высажен крупномасштабный десант, который захватил плацдарм, впоследствии получивший название «Малая земля» и воспетый в годы правления Леонида Брежнева, который был начальником политотдела этой армии.

Оборонительные бои противника на Кубани потеряли значение после вступления советских войск на территорию Украины. Перед Северо-Кавказским фронтом встала задача не допустить исхода немецкой группировки в Крым.

3 сентября 1943 года Гитлер дал приказ на вывод войск с Кубани на Крымский полуостров. Эвакуация продолжалась до 9 октября 1943 г. Через Керченский пролив из Тамани в Керчь было переправлено 260 тыс. солдат, 70 тыс. лошадей, вся техника, артиллерия и запасы продовольствия. Выведенные с Тамани войска предотвратили эвакуацию войск из Крыма в октябре 1943 года и на 6 месяцев продлили оккупацию полуострова.

К 9 октября 56-я армия овладела всей северной частью Таманского полуострова и вышла к Керченскому проливу. На этом полностью завершились бои на Кавказе.

Впоследствии 01.05.44 была учреждена медаль «За оборону Кавказа», которой были награждены 214 крымских татарина. (Подсчёт автора. Данные на 15.07.21.)

4.5. Курская дуга

Это было самое масштабное сражение, равному которому, по числу участвовавших в нем войск, не было и вряд ли будет в истории. Вот уж действительно, эту битву можно назвать «война моторов». Одних танков, самоходных орудий было более 6 тысяч, да самолетов порядка 3 тысяч.

Обе стороны к этой битве готовились загодя. Если германская разведка знала о действиях советских войск в основном, благодаря воздушной разведки, то к Сталину И.В. информация стекалась по самым разным каналам, в том числе и дипломатическим – от англичан. Самое важное заключалось в том, что Сталин, наконец, стал доверять разведке, Генеральному штабу, прислушиваться к мнению Командующих фронтами. Оставалось принять правильное решение. Рассматривалось два варианта. Первый – собраться с силами и обрушиться на изготовившегося к наступлению врага. Так противник поступил с нами на Крымском фронте весной 1942 года.

Второй – зарыться в землю, создать глубокоэшелонирован-ную оборону, измотать противника в оборонительных боях, выбить его танки и, когда он выдохнется, ударить с привлечением нетронутых резервов

Сталин И.В. больше склонялся к первому варианту, так как с одной стороны уповал на наступательную тактику, а с другой откровенно боялся, что наши войска, как это было летом 1941, летом 1942 года вновь не выдержат ударов танковых клиньев. Василевский А.М. – начальник Генерального штаба и Жуков Г.К. – первый заместитель Верховного главнокомандующего настаивали на оборонительном варианте. Сталин И.В. согласился.

Любое сражение подобного масштаба – это прежде всего логистика. Нужно в определённом месте к нужному сроку доставить людей, технику, боезапас, продовольствие… Поскольку время было, дороги находились в хорошем состоянии, обе стороны с этой задачей справились.

Впрочем, был один очень неприятный для нас момент. Летом 1941 года немцы были поражены, осознав, что советский танк Т-34 практически неуязвим в противоборстве с их основными танками Т-II и Т-III. Перед конструкторами была поставлена задача создать танк, который превзошел бы Т-34. Так, появился «Тигр» (Pz.Kpfw. Tiger.). Первоначально его испытали в боях под Ленинградом, но оказалось, что перетяжелённая машина с трудом передвигается по заболоченной местности. Совсем по-другому он смотрелся в степях под Ростовом. Вступив в боевое соприкосновение с частями Красной армии, танк под командой некоего Цабеля, получил 227 прямых попаданий от противотанковых ружей, 14 попаданий снарядами калибра 45 и 57 мм и 11 попаданий снарядами калибра 76,2 мм, и успешно продолжал бой.

Как показал ростовский опыт боёв, орудие «Тигра» позволяло ему вести бой с танками противника на дистанции 2000 метров, в то время как эффективность огня Т-34 достигалась только при стрельбе от 300 метров и ближе. Прочная броня позволяла «Тигру» идти на сближение с противником без риска серьёзных повреждений от попаданий. Как показало дальнейшее боевое использование «Тигра» – не было ничего страшнее «Тигра» в засаде, когда они уничтожали советские танки, долгое время оставаясь сами неуязвимыми.

В битве под Курском «Тиграм» предстояло наступать, то есть самим уменьшать безопасную дистанцию. Если бы война велась только танками, то победа противника была бы предрешена, но в современной войне победа достигается умелым взаимодействием самых разных родов войск.

Наконец, час «X» настал. Поскольку советскому командованию было точно известен день, а затем уже и час операции – 3 часа утра 5 июня 1943 года, то в 2 часа 20 минут по московскому времени силами двух фронтов была проведена артподготовка с использованием 0,25 боекомплекта.

Военные историки до сих пор спорят о пользе этого «опережающего удара». Эффективность его оказалась крайне низкой, а расход снарядов весьма значителен. Многие утверждают, что лучше бы их выпустили по уже наступающему противнику.

Также был произведён авиационный налет силами 2-й и 17-й воздушных армий на аэродромы противника, который также не принёс особого успеха. Дело в том, что немцы уже широко использовали радиолокаторы и потому заранее знали о приближающихся самолетах противника и могли принять достаточно эффективные меры самого разного свойства.

То, что наша артиллерия нанесла «опережающий удар», на мой взгляд, свидетельствует о неком компромиссе мнений: атаковать или защищаться. Решили защищаться, но удар все же нанесли первыми.

Советской стороной было создано семь линий обороны, зарыта в землю артиллерия, оборудовано множество минных полей… Тем не менее противнику удалось их взломать и выйти к 4-й линии обороны.

Было принято решение бросить в бой наши танковые армии. Вот тут произошёл весьма интересный эпизод. Командующий 1-й танковой армии Катуков М.А., который зимой 1941 года командовал танковой бригадой и уже имел успешный опыт боев с Гудерианом, предложил вместо атаки силами всей танковой армии вернуться к тактике танковых засад.

Тогда в октябре 1941 года, несмотря на значительное количественное превосходство противника в танках, его бригада, действуя из засад, уничтожила 133 танка противника. При этом собственные потери танков бригады Катукова носили единичный характер.

Катуков М.А. предложил командующему фронтом свой план, но тот его отверг. Приказ прежний – атаковать. Далее произошло совершенно неожиданное. Кто-то сообщил о противоречиях между командующим фронтом и командармом Сталину И.В. Тот вызвал Катукова М.А. к телефону и попросил изложить свою позицию. После небольшой паузы – утвердил его просьбу. Далее Катуков М.А. действовал следующим образом. Впереди бригад, на удалении 400–500 м, были устроены по три танковые засады. Засады должны были вынудить противника принять бой в невыгодных для него условиях. Каждая машина засады могла свободно маневрировать в своем секторе обороны. Танкисты прекрасно взаимодействовали с пехотой, артиллерией и авиацией, что позволило отразить наступление немцев.

По-другому развивались события на северном участке, где наши танкисты тоже получили приказ атаковать в направлении Прохоровки. 18-й и 29-й танковые корпуса 5-й Гвардейской танковой армии потеряли в атаке до 70 % своих танков, в то время, как противостоящая им дивизия «Лейбштандарт Адольф Гитлер», потеряла безвозвратно только 2 танка Pz.IV, и в долгосрочный ремонт было отправлено 2 танка Pz.IV и 2 Pz.III, в краткосрочный – 15 танков Pz.IV и 1 Pz.III. Общие же потери танков и штурмовых орудий 2 танкового корпуса СС за 12 июля составили около 80 танков и штурмовых орудий, в том числе не менее 40 единиц потеряла дивизия «Мёртвая Голова».

Сражение однозначно развивалось не так, как это планировало германское командование, но и не так как этого хотелось бы нам. В это время приходит известие о том, что союзники высадились в Италии. Мы уже помним, что Черчиль предупреждал Сталина И.В. о летнем наступлении немцев и соответственно на этот срок назначили и высадку своего десанта. То, чего так боялась Германия – война на два фронта, стала реальностью. Пусть это был еще не полномасштабный второй фронт, но и на эту высадку надо было реагировать. О дальнейшем наступлении под Курском уже не было и речи. Часть войск пришлось срочно отправлять в Италию, а под Курском думать не о наступлении, а об обороне.

Курская битва вступила в новую фазу – наступательную, которая завершилась к 23 августа.

5 июля были освобождены Орел и Белгород. Именно тогда по инициативе самого Верховного главнокомандующего зародилась традиция отмечать освобождение крупных городов праздничными салютами

В полночь 5 августа были даны 12 залпов из 124 орудий с интервалом 30 секунд. Чтобы залпы были слышны повсеместно, группы орудий были расставлены на стадионах и пустырях в разных районах Москвы. По воспоминаниям очевидцев это было незабываемое зрелище.

Курская битва была успешно завершена. Впервые наши потери оказались меньше чем у противника. С нашей стороны 70 330 человек на Центральном, Воронежском и Степном фронтах, противник 103 600 чел., правда, на всем Восточном фронте.

Впервые с нашей стороны участвовало 5 танковых армий и еще 14 танковых и механизированных корпусов. Число танков достигало 5 тысяч, что было в 7 раз больше чем под Москвой и в 5 раз больше чем под Сталинградом.

По итогам Курской битвы состоялось награждение. 240 человек получили звание героя Советского Союза из них 91 рядовой и сержантский состав. Мы уже привыкли, что все годы войны «золотой дождь» наград падал на авиацию, но только не по итогам Курской битвы.

Артиллеристы – 85 чел.; пехота – 65 чел.; авиация – 58 чел.; Военные медики – 2 чел.; саперы – 1 чел.

Невольно возникает вопрос о том, почему тогда или годом позже не была учреждена медаль, что-нибудь, типа «Участник Курской битвы»? Вероятно, какой-то нехороший осадок у Верховного оставался. Когда после сражения под Прохоровкой стали известны потери в 5 гв. ТА Ротмистрова П.А. – был шок. Скрыть их было невозможно. Докладывать правду – тоже. Выход нашли в том, что в разы завысили немецкие потери. Объявив, что противник потерял 400 танков. Возможно, это была ложь во благо.

4.6. Битва за Днепр

Переправа, переправа.

Берег левый, берег правый.

Снег пушистый, кромка льда…

Кому память, кому слава.

Кому темная вода.

Ни приметы, ни следа.

Александр Твардовский

Не смотря на то, что эта глава посвящена 1943 году, я начну наш рассказ о Днепре с 1941 года. Так уж все переплелось в этом мире. Летом 1941 года известный советский поэт Евгений Долматовский стал не только свидетелем, но и участником едва ли не самой большой трагедии нашей армии. В кольце окружения оказались 5-я, 26-я, 37-я и, частично, 21-я и 28-я армии, а это 450 тысяч человек, в том числе 60 тысяч – командного состава. Долматовский Е.А. был ранен, попал в плен, бежал. Его выходили местные жители и, как только появились силы, он пошел на восток. Наконец, он достиг Днепра. Там на берегу от таких же, как и он окруженцев, пытающихся, кто на автомобильных камерах, кто на самодельных плотах переплыть реку, он впервые услышал эти горькие слова, слова как вздох, которые потом стали лейтмотивом песни: «Ой, Днепро, Днепро».

Местные мальчишки на дырявом челне перевезли его на другой берег, где он, наконец, встретился с нашими войсками.

В политуправлении вновь созданного Юго-Западного фронта, так как все прежнее командование фронта погибло, ему сообщили, что в центральных газетах уже было опубликовано сообщение о том, что поэт Евгений Долматовский и писатель Аркадий Гайдар погибли в Киевском окружении.

Услышав эпопею Евгения Долматовского, начальник политотдела фронта Сергей Галаджев сказал: «Если ты поэт, то расскажи обо всем, что с тобой было в песне».

«Это будет песня о Днепре» – непроизвольно вырвалось у него.

А фронт продолжал отступать. Уже в Урюпинске поэт встретился с оказавшимся там ансамблем песни и пляски Юго-Западного фронта. Ведущие ансамбля, молодые тогда артисты Юрий Тимошенко и Ефим Березин, впоследствии известные как Тарапунька и Штепсель, рассказали ему, что в ансамбле есть прекрасный молодой композитор Марк Фрадкин.

Композитор был в солдатской форме с петличками рядового. Как только услышал стихи, тут же загорелся новой песней. Будущие авторы бродили по Урюпинску в поисках пианино и, наконец, нашли его в доме священника. Двое суток продолжалась творческая работа, и вот песня готова. Ночью собрали ансамбль. Приказано к утру разучить. Первое исполнение песни назначено в кавалерийском манеже. Публика – это тысячи командиров и политработников, которые тоже вышли из окружения, тоже переплывали Днепр и теперь проходят проверку. Юрий Тимошенко и Ефим Березин объявляют, что сейчас будет исполнена новая песня…, но ансамбль еще долго молчит, прежде чем начать.

Наконец, песня пропета, аплодисментов нет. Стоит гробовая тишина, и вдруг все молча, медленно встают; и в этой неловкой тишине песня почему-то возникает вновь, и ансамбль трижды подряд исполняет «Песню о Днепре».

31 декабря 1941 года в Воронежском драматическом театре песня была исполнена для руководства Юго-Западного фронта, которое сразу же официально объявило песню своей. Создав тем самым совершенно необычайный прецедент.

Почти через два года «Песня о Днепре» получила новый мощный импульс. Наши части вышли к берегам Днепра. Нужно честно признать, что в сорок первом году Днепр мы не защищали. Как это не покажется странным, но бои шли не возле этой природной преграды, а на равнине под Киевом… В основу этой, целиком нелогичной тактики, были положены не военные, а политические соображения Сталина И.В., который, вопреки здравому смыслу приказывал держать обреченные войска под Киевом. Чем это завершилось, мы уже знаем.

Битва за Днепр оказалась одной из самых драматических вех войны. В те дни «Песня о Днепре» гремела набатом. Ее слова из сорок первого: «Кто погиб за Днепр, будет жить века, Коль сражался он, как герой» – зазвучали с новой силой [31].

26 августа 1943 года советские дивизии начали движение по всему 750-километровому фронту, растянувшемуся от Смоленска до Азовского моря. Это была крупномасштабная операция, в которой было задействовано 2 650 000 человек, 51 000 орудий, 2400 танков и 2850 самолётов, в составе пяти фронтов: Центральный фронт (20 октября переименован в Белорусский фронт); Воронежский фронт (переименован в 1-й Украинский фронт); Степной фронт (переименован в 2-й Украинский фронт); Юго-Западный фронт (переименован в 3-й Украинский фронт); Южный фронт (переименован в 4-й Украинский фронт). Всего было задействовано 36 общевойсковых, 4 танковых и 5 воздушных армий [16, с. 744].

В некоторых местах уже имелись захваченные плацдармы. Впрочем, у плацдарма есть и негативная сторона – противник твердо знает, что наступление будет именно с этого места и соответственно принимает контрмеры. Трудно было везде, но самые драматичные события развивались возле Киева. Захватывали плацдарм в 80 км юго-восточнее Киева части Воронежского фронта, а вот освобождать Киев должны были уже 1-го Украинского, которым командовал все тот же генерал армии Ватутин Н.Ф. Ситуация усугублялась тем, что Сталин И.В. требовал освободить Киев к празднику 7 ноября – День Великой Октябрьской Социалистической революции. Попытки прорваться с Букринского плацдарма приводили к огромным потерям. Наконец, было принято решение скрытно снять с Букринского плацдарма 3 гв. танковую армию, переправить ее на наш берег, скрытно дойти до Лютежского плацдарма, который был на 30 км севернее Киева, вновь скрытно переправиться и уже оттуда начать наступление. Потери и здесь были страшные, но задумка удалась.

6 ноября частями 38-й и 60-й армий, а также 3-й гв. ТА Киев был освобожден.

Приказ был выполнен, но какой ценой… Тылы отстали, прекратился подвоз боеприпасов, люди измождены, и вдруг совершенно неожиданное контрнаступление немцев. На какой-то период в руках противника вновь оказались Житомир, Бердичев… Реальная угроза вновь возникла над Киевом. Выстояли.

За форсирование Днепра на всей его протяженности звание Героя Советского Союза получили 2438 человек, а это больше, чем суммарное количество награждённых, за всю предыдущую историю этой награды. Среди них 47 генерала, 1123 офицера, 1268 сержантов и рядовых. Такого массового награждения не было никогда.

Среди представленных к званию героя Советского Союза за форсирование Днепра, было два крымских татарина. Оба комбаты, чьи батальоны первыми форсировали Днепр. Джевдет Дегерм енджи из 12-й армии и Абдуль Тейфук из 57-й армии. Обе армии входили в состав 3-го Украинского фронта. К сожалению, командующий 12-й армии из каких-то своих соображений снизил статус награды до ордена «Ленина», а командующий 57-й армии поддержал. Командующий 3-м Украинским фронтом утвердил оба документа: Джевдет Дерменджи был награждён орденом «Ленина», Абдуль Тейфук стал героем Советского Союза.

4.7. Награждения крымских татар в 1943 году

Абдуроманов Амет. Приморская армия. Орден Красного Знамени.

Алединов Зекерий. 5 гв А. Орден Красного Знамени. Орден Красного Знамени.

Алимов Юсуф. 17 ВА. Орден Красного Знамени.

Булатов Исмаил. 5 Уд. А. Орден Красного Знамени. Орден Красного Знамени. Орден Богдана Хмельницкого. Орден Кутузова.

Велиев Смайл. Партизан. Орден Красного Знамени.

Газиев Заир. 66 А. Орден Красного Знамени

Дерменджи Джевдет. 12 А Ю-3 Ф. Орден Красного Знамени. Орден Красного Знамени. Орден Александра Невского.

Джелилов Нури. 51 А. Орден Красного Знамени.

Зерединов Джималди. Орден Красного Знамени.

Зиядинов Осман. 4 ВА. Орден Красного Знамени. Орден Красного Знамени.

Керимов Сулейман. 6 А. Орден Красного Знамени.

Мердемшаев Мамуд. 38 А. Орден Суворова III ст. Орден Александра Невского.

Месутов Вейс. 5 зенад. Орден Красного Знамени.

Мурадасилов Абдувели. 66 А. Орден Красного Знамени.

Муратов Сервер. 21 А Донской фронт. Орден Красного Знамени.

Мустафаев Кашиб. 3 ТА Ю-3 Ф. Орден Красного Знамени.

Нафеев Измаил. 12 А. Орден Красного Знамени

Решетов Мамет. 3 гв. А. Орден Александра Невского.

Решидов Абдраим. 2 ВА. Орден Александра Невского.

Сеферов Иззедин. Западный фронт. Орден Красного Знамени.

Селимов Вехби. 62 А. Орден Красного Знамени.

Сулейманов Люман. Южный фронт. Орден Красного Знамени.

Сулиманов Рефиджан. 16 ВА. Орден Красного Знамени.

Сулейманов Усеин. 2 УА. Волховский Ф. Орден Красного Знамени.

Султан Амет-Хан. 8 ВА; 1 ВА. Медаль Золотая Звезда; Орден Ленина; Орден Ленина.

Тейфук Абдул. 57 А. Медаль Золотая Звезда, Орден Ленина.

Халиев Асан. 18 А. Орден Красного Знамени.

Чалбаш Эмир-Усеин. 1 ВА. Орден Александра Невского.

Эмиров Артём. 8 А. Волховский фронт. Орден Красного Знамени

Эюпов Арсений. 70 А. Орден Красного Знамени.

Булатов Исмаил

Дермеджи Джевлет

Джелилов Нури

Нафеев Измаил

Селимов Вехби

Тейфук Абдуль

Рис. 4.2. Крымские татары, наиболее отличившиеся в 1943 году.

Вопросы и задания для самоконтроля и самопроверки

1. Значение разгрома немцев под Сталинградом?

2. Охарактеризуйте оборону Кавказа.

3. Способствовало ли поднятию престижа армии введение погон и звания офицер?

4. В каких условиях проходило форсирование Днепра?

5. Назовите крымских татар наиболее отличившихся в 1943 году.

Глава 5

Наступательные операции 1944 года

5.1. Десять Сталинских ударов

Одним из логинов Великой Отечественной войны долгое время было словосочетание «Десять Сталинских ударов». Ни в коей мере не являясь поклонником сталинизма, тем не менее, считаю уместным события 1944 года рассматривать сквозь призму этих десяти и еще одного «удара», о котором мы поговорим несколько позже.

Непосредственным поводом к появлению этого выражения послужил доклад, сделанный Сталиным И.В. 6 ноября 1944 г., в котором он перечислил десять «сокрушительных ударов наших войск по немецким войскам». Впервые использованный им в новом значении термин «удар», в советской печати тут же получил добавление – «сталинский». С той поры словосочетание «10 сталинских ударов» было популярным вплоть до развенчивания культа личности. Следует отметить, что его популяризации также способствовал художественный фильм с почти одноименным названием «Третий удар». Вышел он на экран в 1948 году и был одним из первых послевоенных фильмом о Великой Отечественной войне.

Словосочетание было реанимировано в начале XXI века на волне неосталинизма в статьях, книгах, телефильмах. Предвыборная программа одного из кандидатов так и называлась «Десять сталинских ударов по капитализму».

5.2. Снятие блокады Ленинграда

14 января 1944 года советские войска перешли в наступление и к концу января были освобождены города Новгород, Пушкин, Красногвардейск, Тосно, Любань, Чудово.

27 января 1944 года блокада Ленинграда была полностью ликвидирована. Эта дата была увековечена в Российской Федерации как День воинской славы России – День снятия блокады города Ленинграда (1944 год).

Героическая защита Ленинграда помимо военной тематики навсегда будет связана в памяти людей с Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича, стихами Ольги Берггольц, дневником Тани Савичевой, в котором день за днем описывалось, как умирает от голода и холода вся ее семья.

5.3. Корсунь-Шевченковская операция

Проводилась силами двух фронтов 1 и 2 Украинских, Командующие Ватутин Н.Ф. и Конев И.С. Противостоял Эрих фон Манштейн. Советским частям удалось окружить группировку из числа 9 пехотных и 4 танковых дивизий, но второго Сталинграда не получилось, так как, неся большие потери, части Манштейна все же вырвались из окружения. Что интересно, это сражение обе стороны записали себе в актив. Награждения последовали и от Сталина и от Гитлера. Советские войска впервые вышли к Государственной границе.

5.4. Освобождение Северного Причерноморья

5.4.1. Одесская наступательная операция 28 мая – 16 апреля 1944 г

Как это не покажется сегодня странным, но версия событий, изложенная в первоначальной «ударной» трактовке представляется сегодня более объективной, чем её последующие интерпретации.

Началом «Третьего удара» считается 26 марта, а завершением 9 мая 1944 года. Конечные географические точки: Одесса на западе, Севастополь на юге.

Крымская наступательная операция датируется уже по иному: с 8 апреля по 12 мая 1944 года. Данный подход был удобен тем, что он, демонстрировал сжатые сроки в освобождении полуострова, что на первый взгляд, казалось бы, не вызывает никаких сомнений. Увы, в действительности ситуация с освобождением Крыма оказалась значительно более сложной и долговременной.

Дело в том, что вопрос об освобождении Крыма стал реальностью уже в сентябре 1943, когда части Красной армии заняли Таманский полуостров. Оценив реальное положение дел, представитель Ставки Верховного Главнокомандующего Маршал Советского Союза Василевский А.М., не смотря на кажущуюся заманчивость освобождения Крыма десантированием на Керченский полуостров, предложил оставить на Тамани минимальное количество войск, направив высвободившиеся соединения под Мелитополь, чтобы ворваться в Крым через Сиваш. План поддержан не был и Крым решили освобождать и с востока и с севера. По новому проекту предусматривалась несколько десантов на полуостров, что изначально напоминало не удар «кулаком», а «растопыренными пальцами».

На материковом направлении дела первоначально, казалось, шли успешно. 22 сентября 1943 года Василевский А.М. в своем докладе в Ставку писал о поставленной им задаче «… быстрым захватом Сиваша, Перекопа и района Джанкоя не только изолировать, но и ворваться в Крым для его полного захвата» [25, с. 369].

30 октября передовой отряд Красной армии, правда, в составе всего лишь усиленного батальона прорвался к Армянску. В связи с тем, что Перекоп считался для немцев тылом, и формально не входил в подчинении командующему 17-й армии, там почти не было войск.

В те дни в Крыму царили предэвакуационные настроения. 26 октября фельдмаршал Клейст без санкции командования отдал приказ оставить Крым. Об этом стало известно как населению полуострова, так и за его пределами, что породило иллюзию о том, что освобождение Крыма – вопрос нескольких дней, и атакующим частям Красной армии не придется взламывать глубоко эшелонированную оборону, которой просто не будет.

5.4.2. Крымская наступательная операция

Как, в последствии, писал маршал Василевский А.М.: «Планирование наступательной операции по освобождению Крыма претерпело несколько стадий. После того как войскам 4-го Украинского фронта не удалось с ходу ворваться в глубь Крымского полуострова. Ставка считала решающим моментом для начала наступательной операции этого фронта разгром никопольской группировки противника и ликвидацию его плацдарма палевом берегу Днепра у Большой Лепетихи» [25, с. 415].

На востоке полуострова началась непрекращающиеся попытки ворваться в Крым посредством многочисленных десантов. Все они сопровождались огромными потерями. Причины неудач были самые разные: осенняя штормовая погода, отсутствие специализированных транспортных средств, неудачный выбор мест десантирования, несогласованности действий командования Черноморского флота и Северо-Кавказского фронта.

О последнем мы поговорим несколько подробнее. Вопросы взаимодействия армии и флота оставались своеобразной Ахиллесовой пятой. Особенно отчетливо проблема обозначилась еще в период оборона Севастополя (1855 г.), а затем Порт-Артура (1905). Как бы по наследству она перекочевала и в РККА.

Вот что писал адмирал Левченко Г.И.: «Сухопутные воен-ноначальники, даже базируясь со своими штабами в военно-морских базах, вопросу взаимодействия с флотом придавали мало внимания» [38, с. ПО]. Отсутствие, как навыков, так и желания взаимодействия сразу же проявилось при обороне Таллина, а затем Одессы, когда командующий Приморской армией генерал Сафронов Г.П. и командир военно-морской базы контр-адмирал Жуков Г.В. долго не могли найти общего языка.

Выскажу мысль, что дело было не в личных качествах, тех или иных людей. Нарком Кузнецов Н.Г. так описал свой визит к Сталину: «… когда речь зашла об обороне Одессы (Сталин) спросил: «Кто персонально возглавит оборону? Я ответил, что там есть командир военно-морской базы контр-адмирал Жуков. Однако окончательного решения тогда принято не было» [36, с. 101].

Потом тоже самое повторилось и с обороной Перекопа в 1941 г., обороной Севастополя в 1942 г. Предельно противоречия обнажились уже в ходе подготовки освобождения Крыма. Как вспоминал начальник оперативного отдела Генштаба Штеменко С.М. «В то время, как И.Е. Петров отводил флоту первостепенную роль в обеспечении наступления всем необходимым, Л.А. Владимирский полагал, что привлечение флота к морским перевозкам и высадке тактических морских десантов для него задача второстепенная. <…> И.Е. Петров резко высказывал свое неудовольствие по этому поводу, и заявил К.Е. Ворошилову, что вопросы взаимодействия с флотом нужно решать капитально и в соответствии с принятым в наших Вооруженных Силах порядком» [68, с. 212].

Когда о разгоревшемся конфликте стало известно Сталину И.В., он принял неожиданное решение: освободил от должностей и Петрова И.Е. и Владимирского Л.А. Назначенные вместо них, возвращенные из опалы генерал Ерёменко А.И. и адмирал Октябрьский Ф.С., языки несколько прикусили, но проблема взаимодействия так и не была решена.

Вернёмся к первоначальному этапу операции. 3 ноября 1943 года в Керченский пролив вошли 10 БДК и 3 торпедных катера военно-морских сил противника, которым в конечном итоге удалось прервать снабжение десантников. Примечательно, что действовали они исключительно ночью, так как днем обе стороны были беззащитны перед действиями артиллерии и авиации. Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Владимирский Л.А. в те дни послал в Генштаб эмоциональную телеграмму: «В Керченском проливе нам приходилось драться телегами против танков» [22, с. 669].

Это образное выражение, в сущности было правильным, так как немецкие корабли, в отличии от наших, подобного класса, были вооружены автоматическими пушками. Использовать же средние и крупные корабли советского Черноморского флота не было возможности из-за мелководья пролива. Германский же флот крупных кораблей на этом участке военных действий просто не имел.

В конечном итоге весь этот комплекс неурядиц привел к тому, что приказом Верховного главнокомандующего были сняты со своих должностей генерала армии Петров И.Е., вице-адмирал Л.А. Владимирский Л.А., член Военного Совета Черноморского флота контр-адмирал Кулаков Н.М. Такая же негативная оценка событий, но в несколько меньших размерах постигла командование войск, действовавших на Перекопском направлении. Был снят командир 4-го гвардейского Кубанского кавалерийского корпуса генерал Кириченко Н.Я.

Командующий 4-м Украинским фронтом Толбухин Ф.И. сумел убедить Василевского А.М., а уже тот Ставку в том, что при сохранившемся на Днепре Никопольском плацдарме немцев, при координированном ударе из Крыма и с плацдарма советские войска могут оказаться между молотом и наковальней. Его предложение сосредоточить все усилия на ликвидации Никопольского плацдарма получило поддержку в Ставке, которая была заинтересована в скорейшем освобождении Криворожско-Никопольского бассейна, богатого различными ископаемыми и прежде всего залежами марганца. На Перекопе были оставленные незначительные силы, которые стали готовить гати, мосты, дороги для будущего наступления.

Осознав, что со стороны Перекопа никакая опасность временно не грозит, командующий 17 армии генерал Иенеке снял с фронта части и бросил их против партизан. Последствия были ужасны. Потери партизан достигали 50 % личного состава и порядка 90 % пришедшего под защиту партизан местного населения.

Только после ликвидации Никопольского плацдарма части 3-го Украинского фронта пошли дальше на запад и закончили свой наступательный порыв освобождением Одессы.

Наконец, наступил черед освобождения Крыма. Эта задача была поставлена 2-й гвардейской и 51-й армия, а также приданному им 19 танковому корпусу.

К сожалению, из-за разбушевавшейся стихии многие, с таким трудом построенные через Сиваш дамбы и гати оказались размыты. Толбухину Ф.И. удалось настоять на отложении начала наступления. Отсутствие спешки не могло не сказаться положительно. В условиях полной секретности на захваченные осенью плацдармы, были переправлены танки, артиллерия, пехота. Войска успели пройти специальную подготовку по действиям в условиях Сиваша. Очередной срок наступления был назначен на 18 марта, но вновь вмешалась стихия. На этот раз буран. Траншеи были занесены снегом. Потом последовало бурное таяние, что вновь сделало все дороги непроходимыми. Вновь маршалу Толбухину Ф.И. удалось отсрочить начало наступления. К слову сказать, на Тамани в аналогичных условиях штормовой погоды, десантников, тем не менее, постоянно посылали в бой, а точнее на верную смерть. Как результат, более 10 % их гибло, даже не достигнув места высадки, поскольку малотоннажные корабли заливало волной, и они шли на дно.

Следует заметить, что при обороне Крымского полуострова немецко-румынские войска в какой-то степени повторили ошибку советского командования 1941 года, которое, в ожидании гипотетического десанта, настолько распылили силы, что Перекоп защищала только одна дивизия. В меньшей степени тоже произошло и в 1944 году. Опасаясь высадки десанта в Феодосии, противник продержал там 111-ю пехотную дивизию.

Начатое 8 апреля 1944 года наступление сразу же стало развиваться успешно и, как отмечал командующий 2-й гвардейской армии генерал Захаров Г.Ф. «малой кровью». В сущности, это было правдой [20, с. 747].

После того, как фронт на севере Крыма был прорван, перед обороняющим Керченский полуостров немецко-румынскими войсками, стала очевидная задача – успеть выскочить из ловушки, а перед советскими войсками – ее захлопнуть. При этом предполагалось, что немцы попытаются задержать Приморскую армию на Парчанском перешейке. Противник избежал мышеловки, но не стал задерживаться на перешейке, резонно опасаясь удара с севера. По предварительному плану он должен был отступать на Симферополь – Бахчисарай – Севастополь, но с учетом изменившейся обстановки, отступление прошло по южнобережной дороге: Судак – Алушта – Ялта. Практически все, оборонявшие Керчь части достигли Севастополя.

Падение Севастополя – уже было вопросом времени. К штурму готовились сразу три армии: 51-я, 2-й гвардейская, Приморская. Менее чем, через месяц Севастополь пал. Противник потерял порядка 80-100 тысяч убитыми и 61 587 пленными.

Успех был несколько омрачен тем обстоятельством, что только румынских военнослужащих было вывезено 39134 человека морем и 3056 человек по воздуху, что составляло 65,2 % первоначальной численности

Из трех немецких дивизий 50-й, 73-й и 98-й соответственно было эвакуировано 4039 чел., 3398 чел. и 2304 чел., не считая ранее вывезенных тыловиков [20, с. 801].

Столь большое количество эвакуированных можно объяснить, только тем, что Черноморский флот не принимал никакого участия в блокаде окружённого в Севастополе гарнизона. Объяснить это можно, как уже отмечавшимся отсутствием взаимодействия, которое только усугубилось, после назначения адмирала Октябрьского, так и его боязнью ответственности за возможные потери кораблей.

Если исключить минную опасность, а рассматривать только атаки с воздуха, то подобные опасения были надуманными, так как противник уже не имел в Крыму аэродромов, и господство советской авиации было полное.

Вот почему малочисленный германский флот до самого конца Крымской эпопеи был полновластным хозяином море. Для сравнения, летом 1942 года в аналогичной ситуации все защитники Севастополя попали в плен, и опять по той же причине – адмирал Октябрьский Ф.С. не стал рисковать кораблями, боясь ответственности.

5.4.3. Участие крымских татар

Аметхан Султан. Командир эскадрильи 9 гв. иап 6 гв. иад 8 ВА.

«За период командования эскадрильей она произвела 850 боевых вылетов, провела 3 75 воздушных боёв, в которых сбито 67 самолетов противника. За это время он воспитал двух героев Советского Союза. Только за последний месяц его эскадрилья сбила в воздушных боях 9 самолетов противника.

Тов. Амет-хан отличный лётчик-истребитель умело сочетающий лётно-тактические данные своего самолета с тактикой противника. На все сбитые самолеты противника имеются подтверждения в штабе части.

За отличное выполнение боевых заданий, проявленное при этом героизм и мужество, за лично сбитые самолеты противника, за умелое руководство боевой работой эскадрильи тов. Амет-хан достоин правительственной награды ордена «Александр Невский».

Мамутов Асан. Командир взвода 24 гв сд.

«… из автомата и гранатами в траншеях убил 7 гитлеровцев. Достоин правительственной награды ордена «Красная Звезда».

Сулейманов Энвер. Автоматчик 386 отд. батальона морской пехоты.

«…участник десантной операции на Керченский полуостров поселок Эльтиген. Высадился в первом эшелоне, при высадке на берег первым бросился вперед и уничтожил со своего автомата 12 немецких солдат и одного офицера, подорвал противотанковой гранатой ДЗОТ противника.

Участник героической обороны противотанкового рва, где проявил мужество и отвагу.

Достоин правительственной награды ордена «Красное Знамя».

Командир 386 ОБМП НВМБ ЧФ майор Беляков. 11.02.44.

Командир НВМБ ЧФ контр-адмирал Холостяков.

Врио. Командующего ЧФ вице-адмирал Басистый. 18.03.44

5.4.4. Удар в спиную 10.05.44 – настоящее время

Известие о депортации крымских татар нельзя сказать, чтобы ошеломило крымчан. После раскулачивания, выселения из Крыма ещё до оккупации полуострова итальянцев, немцев люди, привыкли ничему не удивляться, особенно если это не касалось их лично.

Вопрос о депортации народов Крыма возник не вдруг, и меньше всего был связан с поведением отдельных лиц тех или иных национальностей в период оккупации. Дело в том, что в преддверии возможной войны с Турцией уже в январе 1942 года началась депортация крымских татар с Таманского полуострова. Если бы действия Крымского фронта были успешными, то депортация состоялась бы уже весной 1942 года.

Находившейся в партизанах Нури Халилов, вспоминал, о своей беседе в марте 1944 года с начальником разведки 1-й бригады: «Когда мы были с Валиулиным в землянке одни, он неожиданно сказал мне: «Нури. Дела татар плохи. На Кавказе начали выселять мусульман. Говорят, что это же ждёт и татар Крыма».

Я уже знал, что немцы сбрасывали листовки, в которых обращались к «татарам Крыма». В них они рассказывали, что части НКВД выслали с родных мест мусульман Кавказа – чеченцев, ингушей, карачаевцев и других, что скоро очередь дойдёт и до крымских татар. Заканчивались листовки обращением: «Одумайтесь пока не поздно. Бросайте оружие, переходите на нашу сторону. Мы – немцы – вас простим». Читать эти листовки было опасно, но в лесу они валялись тысячами. Мы, конечно, читали, но старались об этом не думать» [62, с. 178].

17 мая 1944 г. Сафие Ибраимова вместе с братом находилась в штабе своего партизанского отряда, который располагался в Симферополе. Пришла сестра и в ужасе рассказала, что завтра всех татар выселят, и, что один хороший человек, посоветовал держаться вместе, заранее приготовить всё самое необходимое. Энвер и Сафие искренне возмутились такой клевете на Советскую власть и стали стыдить сестру. Прозрение не наступило даже тогда, когда на следующий день в комнату ворвались солдаты. На предложение взять всё необходимое и отбыть с ними на вокзал, Энвер и Сафие вместо того, чтобы набрать продуктов, которых в штабе отряда было в избытке, абсолютно уверенные, что на вокзале их отпустят, с гордым видом поехали с пустыми руками. Там с ними никто даже не стал разговаривать, вместе со всеми их затолкали в вагон, и поезд тронулся. Конечным пунктом назначения оказался Северный Урал, село Парча. Местные жители встретили изгнанников сочувственно и рассказали, что до них в году сороковом, точно так же пригнали поляков. Почти все они вымерли на лесоповале.

Когда, на следующий день, Сафие узнала, что её тоже направляют на лесоповал, она отказалась идти: «Я только пришла из одного леса, и идти в другой не намерена».

Услышав такой ответ, какой-то начальник только ухмыльнулся:

– Не пойдешь, загоним еще дальше.

– Куда уж дальше? – парировала Сафие. У моего народа есть пословица: «Мертвая собака волка не боится». Я медсестра и работать буду только по специальности.

Когда и на следующий день она отказалась идти на работу, начальник, пораженный неуступчивостью «партизанки», направил её в бригаду… по изготовлению пуховых платков.

– Работа в тепле, вяжи да песни пой, пошутил он.

Через некоторое время освободилось место в больнице, и Сафие стала работать по специальности».

Сафие Ибрагимова (Коссе)

Энвер Ибрагимов

Рис. 5.1. Брат и сестра Ибрагимовы

Нури Халилов вскоре после выхода из леса первоначально оказался в артиллерийском полку. Участвовал в освобождении Севастополя, но затем был отправлен в фильтрационный лагерь. Первоначально все, находившиеся в нём военнослужащие, жили достаточно дружно, как вдруг пришло известие о том, что из Крыма высланы крымские татары. Слова «депортированы» ещё не вошло в обиход, а «высланные» было хорошо знакомо по ассоциации с раскулаченными.

Уже на следующий день многие военнослужащие из числа армян, болгар, греков стали заводить разговоры о том, что непонятно, почему здесь находятся они? Почему татары – понятно, а вот они же никогда с немцами не сотрудничали.

Подобные разговоры вызвали драку между военнослужащими уже исключительно по национальному признаку. Примечательно, что начальство совершенно не вмешивалось. Крымские татары обиделись и обособились, как вдруг 27 июня 1944 г. пришло известие, что депортированы армяне, болгары, греки. Это извести не вызвало радости, но извинения людей, с которыми недавно дрались, – приняли.

Все происходящие в тот период в Крыму ошеломило людей. Первый секретарь Крымского обкома ВКП (б) Тюляев П.Ф., выступая на пленуме Крымского обкома ВКП (б) 14 июня 1944 г., признавал: «У нас много разных настроений и эти настроения долго будут держаться, пока мы с вами по-боевому, по-партийному не сумеем их разбивать. Много таких разговоров: «Вот татар вывезли, и нас будут вывозить». Даже сухари сушат» [67].

Это высказывание было абсолютно искренним. С одной стороны оно свидетельствовало о том, что крымские власти, даже в лице первого секретаря обкома, ничего не знали о готовящейся депортации уже армян, болгар, греков. С другой всю сложность руководства территорией, население которой деморализовано и не ждёт от властей ничего хорошего.

По воспоминаниям очевидцев в тот период все жили в ожидании новых волн депортации. Прежде всего, это касалось еще сохранившихся в Крыму национальных групп: евреев, караимов, крымчаков, поляков, чехов, эстонцев. Люди действительно сушили сухари и, дабы не повторить ошибку крымских татар, которые оказались совершенно не готовы к депортации, заранее думали о том, что нужно будет взять в первую очередь.

Также некомфортно чувствовали себя русские, украинцы, которые пережили оккупацию. Они быстро осознали себя людьми второго сорта и тоже готовились к худшему.

Рядовые партизаны из числа крымских татар, армян, болгар, греков полностью разделили судьбу своего народа в одночасье став совершенно бесправными. По-иному сложилась судьба представителей партийно-советской номенклатуры. Андрей Сермуль в своих воспоминаниях писал:

«Чусси, Македонского, Якустиди и других партизан-греков, болгарина Генова выслали не в административном порядке, а вызвали в Москву и, якобы с ними беседовал Маленков, который сказал им, что в Крыму им пока не следует находиться, и предложил выбрать места работы за пределами Крыма. Большинство отправилось на Северный Кавказ… Македонский работал председателем грозненского горисполкома (т. е. мэром Грозного после выселения чеченцев), Чусси был директором курортторга в Минводах, Генов стал работать начальником Ростглаввино (там в Ростове после эвакуации обосновалась «Массандра» и Соболев, ее директор, устроил Генова к себе. Пристроились и другие партизаны. Года через полтора-два большинство вернулось в Крым» [56].

Значительно хуже события развивались в отношении крымскотатарской партийно-советской номенклатуры. Только единицы избежали комендантского режима, а в Крым, подобно грекам, не вернулся никто.

А как события развивались в Действующей армии?

Ни в газетах, ни в сообщениях ТАСС о состоявшейся в Крыму депортации не сообщалось. Военнослужащие 2-й гвардейской, 51 армии, Отдельной Приморской, 4 и 8 воздушных армий, подразделения которых 18 мая находились в Крыму, сами стали невольными свидетелями, а порой и участниками, этих драматических событий. Герой Советского Союза Амет-хан Султан находился в родительском доме, когда в него ворвались солдаты.

Мне доводилось слышать несколько рассказов о том, что многие военнослужащие из числа крымских татар, оказавшиеся в этот роковой день дома в отпуске, были, вместе с семьёй депортированы. Народная молва сохранила рассказ о десятках расстрелянных таких отпускников.

Первоначально я относился к этому рассказу скептически. Полагая, что не могли же эти военнослужащие исчезнуть бесследно, но когда составил поименный мартиролог всех крымских татар участников Великой Отечественной войны, то был ошеломлен тем, какое большое количество крымских татар из числа подразделений, участвовавших в освобождении полуострова, пропало без вести в апреле-мае 1944 года. Речь идет на десятки людей.

На всех остальных фронтах о прошедшей депортации стали узнавать только после того, как в части стало поступать пополнение из Средней Азии, которое и принесло известие о депортации. Первоначально я считал, что в жизни военнослужащих крымских татар рядового и сержантского состава: пехотинцев, артиллеристов, танкистов, саперов, шоферов… практически ничего не изменилось. Не сказалась депортация и на наградной политике, но только в том случае, если награждение осуществлялось приказами командира полка, бригады или дивизии. То есть медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги», орденами Красной Звезды и «Славы III степени». Этими наградами крымских татар награждали также как и раньше. Кардинально по-иному стало отношение на уровне командующего армией, фронта, о чем читатель сможет убедиться, познакомившись с представленной в книге статистикой.

Самым болезненным образом депортация сказалась на крымских татарах, ставших старшим политсоставом Красной армии. Если до мая 1944 года крымского татарина комиссара полка награждали синхронно с его командиром, причем статус награды, как правило, был достаточно высок, то после депортации награждения прекратились полностью. Значительное число старших политработников были переведены в резерв.

Примечательна судьба самого известного из них.

Рис. 5.2. Булатов Исмаил

Родился Исмаил Булатов 28 февраля 1902 года в Евпатории. Окончил Казанское пехотное училище. Служил политруком роты, начальником клуба 23-й стрелковой дивизии, ответственным секретарем партбюро. В 1933 году был направлен в Ленинградскую военно-политическую академию, по окончании которой в 1937 году, оставлен в академии и назначен начальником курса сухопутного факультета. В июне 1940 года был назначен военным комиссаром 120-й стрелковой дивизии.

Принял первый бой под Смоленском. В июле 1941 года дивизия получила приказ передислоцироваться в район города Ельни, где вступила в ожесточённые бои с наступающим на Москву противником. В наградном листе той поры о Булатове писали следующее: «Идеологически и морально устойчив. Преданный делу партии Ленина-Сталина и социалистической родине комиссар.

В боях с германским фашизмом на Ельнинском участке фронта тов. Булатов показал себя мужественным и отважным. Всегда находится на передовых позициях в ротах и своим личным примером показывает бойцам и командирам мужество, бесстрашие к врагу и презрение к смерти, воодушевляя их на героические подвиги по быстрейшему разгрому фашистских банд. В своей повседневной работе помогал командиру дивизии в руководстве частями на поле боя. Руководил и оказывал практическую помощь военным комиссарам частей дивизии в развертывании партийно-политической работы в боевой обстановке по практическому обеспечению выполнения приказов военного Совета армии по разгрому и уничтожению ельнинской группировки противника, в результате чего фашистские варвары были изгнаны из района Ельни.

За обеспечение стойкости дивизии в бою, за личное мужество и отвагу, проявленную в борьбе с фашистскими ордами и операцией под Ельней ходатайствую о награждении полкового комиссара Булатова Исмаила орденом «Красного Знамени» 09.09.41»

Командующий 24-й армии генерал-лейтенант Ракутин. Командующий Резервным фронтом генерал армии Жуков».

Во второй половине сентября 1941 года дивизия перебрасывается в район Мценска Калининской области. В течение октября она, уже ставшая 6-й гвардейской принимала участи в обороне Москвы. В зимних наступательных боях севернее города Мценска Исмаил Булатов был ранен осколком снаряда в голову, но остался в строю, и командовал дивизией, заменив убитого командира.

Во второй половине 1942 года совместно с генералом Цветаевым В.Д. приступают к формированию 10-й Резервной армии, которую 5-го декабря 1942 года преобразуют в 5-ю Ударную армию. Исмаил Булатов назначается членом Военного совета армии, и направляется на Сталинградский фронт.

«Кадровый командир-политработник. Участник Отечественной войны с первых её дней. В боях с врагами социалистического отечества собственной кровью и мужественным поведением доказал преданность родине и партии. Имеет ранение. Принимал активное участие в разработке плана разгрома немецко-фашистских полчищ спешивших на выручку окруженных под Сталинградом немецких армий в декабре 1942 года. Отлично организовал политическое обеспечении операций и бесперебойную работу тыла и тем самым

способствовал прорыву укрепленного рубежа на реке Н. Чир и дальнейшему разгрому.

Вполне достоин быть награжденным орденом Кутузова II ст.»

Командующий 5-й Ударной армии Цветаев.

Член Военного совета фронта Хрущев. Командующий фронтом Малиновский».

В феврале 1943 года участвует в освобождении Ростова-на-Дону. В марте 1943 года ему присвоено воинское звание генерал-майор. Так Исмаил Булатов стал первым и единственным генералом Красной армии из числа крымских татар.

«В боях по ликвидации Никопольского плацдарма, форсированию Днепра, овладению городом Николаевым 5-я ударная армия оказалась на высоте поставленных задач. Большую работу провел Член военного совета генерал-майор Булатов. Постоянно находясь в войсках и помогая им тов. Булатов вместе с партийно-политическим аппаратом умел всегда создать в войсках наступательный порыв и волю к победе.

За проявленную энергию и организацию войск на выполнение боевых задач тов. Булатов достоин награждения орденом Богдана Хмельницкого II ст.»

Командующий фронтом Малиновский»

5-я Ударная армия участвовала в освобождении Одессы. Предстояло освобождение Европы, но крымские татары были депортированы из Крыма и генерал Булатов был снят с должность главного политического руководителя 5-й Ударной армии. Все прежние характеристики о верности родине, партии, Ленину-Сталину уже не играли никакой роли. Его отправляют на другой фронт (2-й Прибалтийский) и назначают заместителем командующего 10-й гвардейской армии по тылу. Затем переводят на туже должность в 21 армию 2-го Белорусского фронта. Больше его не награждали. После окончания войны из армии был уволен. Возвращаться домой в Евпаторию было нельзя, и тогда он поселился в Одессе, где с 1948 по 1954 работал в облисполкоме.

25 сентября 1975 года после тяжелой, продолжительной болезни скончался. Похоронили его на Таировском кладбище в Одессе.

Совершенно абсурдно события развивались в авиации. Вероятно, кем-то из числа чересчур бдительных товарищей было высказано предположение, что вполне возможно, что крымские татары теперь будут перелетать на сторону противника.

Надо заметить, что эта гипотеза опиралась на уже имевшиеся факты. Несмотря на то, что отбор в авиацию был самый строгий тем не менее даже во второй половине войны, когда наша победа уже ни у кого не вызывала сомнение, в 1943 году к противнику перелетело 66 самолетов, а в 1944 году – 203 экипажа. Ни одного крымского татарина среди них не было.

Наша система изначально понимала, сколько горя она принесла людям, и потому никому не верила. К тому же и де-юре и де-факто существовала презумпция виновности. То есть, если экипаж не возвращался с боевого задания, и никто не мог уверено сказать, что человек погиб, а также никто не мог подтвердить, что он не улетел к противнику, то всегда предполагалось худшее. Самая результативная в ВВС женщина-истребитель Лидия Литвяк не вернулась с боевого вылета. Кто-то высказал версию, что она перелетела к врагу. Только в наши дни, когда был найден ее сбитый самолет и в нем её останки, то о ней заговорили как о герое. До сих пор на всех сайтах в предателях числится участник спасения челюскинцев подполковник Борис Абрамович Пивенштейн, который в действительности погиб в плену, но не пошел на сотрудничество с врагом.

Но вернемся к крымскотатарской теме. Нет ни одного случая, чтобы крымский татарин-авиатор перелетел и тем более воевал на стороне противника. Тем не менее, презумпция виновности висела над каждым из них.

Лётчик Пе-2 Елена Миронова вспоминала следующее: «… из полка отчислили награждённого стрелка-радиста татарина Абибулаева, который летал с Кривоноговой. Это случилось после депортации крымских татар. Он упал к ногам командира, плакал, просил оставить, но его куда-то забрали. Правда, он к нам вернулся в конце войны». Миронова немного перепутала, так как награжден Райф Абибулаев был уже в самом конце войны.

Следующая история интересна тем, что в ней представлены и архивные документы и нарратив.

«ОК Управление 17 ВА

Нач ОК АК. АД, нач ОК отдельных АП

Только для 39 одрап

От 14.06.44 года

Тщательно проверьте офицерский состав (кроме политического) по выявлению национальности – татарин крымский и к 25.06.44 представьте на этих офицеров именной список по форме: должность, в/звание, ФИО и подробную последнюю боевую и полит(ическую) характеристику с полными боковиками с выводами о дальнейшей целесообразности его дальнейшего использования в данной должности.

Если имеет ранения, обязательно указать в боковике.

Нач ОК 17 ВА п/п Дергачев. Нач I отдела ОК 17 ВА майор Гаркуша».

«Нач ОК 17 ВА

На Ваш № 9,0922 от 21.06.44

Докладываю, что в 39 орап офицерского состава по национальности татарин крымский не имеется. В полку имеется один человек офицерского состава по национальности крымчак лётнаб ст. л-т Тревгода Михаил Антонович, на которого представляем боевую характеристику.

Нач. ОСК капитан Чухломин».

Далее события развивались так.

«Политдонесение № 21 02.07.44 года.

Л-ты Карпов, Махов, Кузьмичёв, Синяков, Давыдов и Журавлёв в беседе заявили, работа слабо стимулируется, т. е. мало отмечается правительственными наградами

В качестве примера они приводят штурмана капитана Тревгоду, совершившего 140 б/вылетов. <…> в то время, как в соседнем полку 48 гарп лётчики совершили 50 б/вылетов на разведку и уже Герои Советского Союза ”

«Представлениена награды. Нач. РЛштаба 3 УкрФр 26.07.44.

Наградные листы на: 1. майор Морозов В.А.== ОВ-1; 2. майор СмирновК.А. ==БКЗ; 3. капитан Глыга И.М.== БКЗ; 4. капитан Павлов КГ. ==БКЗ; 5. майор Поляков Е.М. = = КЗв; 6. капитан Тревгода М.А.== КЗв (вычеркнуто). (Текст оригинала)

Теперь обратимся к нарративу, в данном случае к воспоминаниям самого Тревгоды Михаила Антоновича, записанных автором в 1985 году еще до знакомства с вышеприведенными архивными документами.

Михаила Антоновича, или, как я его всегда называл, «Дядю Мишу», я знал с рождения. Он и мой отец с 1942 по 1957 год служили сначала в одном полку, потом в одной дивизии, а выйдя на пенсию, вернулись в родной город и жили по соседству в Марьино.

Как-то Михаил Антонович рассказал о необычном случае, связанном с его национальной принадлежностью, который я однозначно связываю с указанием Начальника Отдела кадров 17 ВА о выявлении в полку крымских татар.

Вероятно, в штабе полка имели весьма смутное представление о национальной принадлежности личного состава. Далее описываю всё по сохранившейся записи рассказа Михаила Тревгоды 1985 года: «Построили весь полк. Звучит команда: русские – 5 шагов вперед. Их отметили в списках и отпустили. Украинцы – 5 шагов вперед и так далее… Уже все разошлись, а я стою один. Чухломин спрашивает: ты чего вместе с другими не выходил?

– Мою национальность не называли.

– Какую? – удивился он.

– Крымчак.

– Это что за новости? А на каком языке вы говорите?

– На татарском».

Эта фраза стала судьбоносной в его дальнейшей судьбе.

К этому моменту Михаил Тревгода считался лучшим разведчиком полка, был награждён двумя орденами Красного Знамени, был, что называется, на самом лучшем счету. Был.

К концу войны Михаил Тревгода совершил 166 боевых вылетов, что при существовавшем тогда нормативе 100 б.в. на разведку безоговорочно делало его кандидатом на присвоение звания Героя Советского Союза, но крымскотатарский язык… Так до конца своей жизни он так и не узнал, что послужило основной причиной не получения им заслуженного звания.

Рис. 5.3. Тревгода Михаил Антонович

5.5. Выборгско-Петрозаводская операция 10 июня – 9 августа 1944 г

Проводилась силами Ленинградского фронта. Командующий – генерал армии, с 18 июня 1944 Маршал Советского Союза Говоров Л.А. и Карельского фронта. Командующий – генерал армии Мерецков К.А. при поддержке Балтийского флота. Командующий – адмирал Трибуц В.Ф. и Ладожской военной флотилии. Командующий – контр-адмирал Чероков В.С.

Советские войска очистили от врага большую часть Карелии, полностью ликвидировали угрозу Ленинграду с севера и с северо-востока, и, отбросив остатки войск противника в глубь Финляндии, создали предпосылки для последующего вывода Финляндии из войны на стороне Германии.

За боевое мастерство и массовый героизм более 93 тыс. человек были награждены орденами и медалями, а 78 воинов удостоены звания Героя Советского Союза.

Среди награждённых орденами были и крымские татары:

Балич Абдулла Абдуллкадыр

1920-? Алушта.

Замполит батальона. 298 сп 100 гв. сд. 37 гв. ск Карельский фронт. 16.07.44. Орден Красной Звезды; 10.08.44. Орден Красной Звезды; 30.04.45. Орден Красной Звезды.

Измайлов Асан

1918-? Бахчисарайский р-н, с. Дуванкой.

112 опс 32 А Карельский фронт. 07.05.40. Медаль «За боевые заслуги»; 21.07.44. Орден Красной Звезды; Медаль «За оборону Заполярья».

Садулы Ивет

1912-? Евпатория.

Телефонист. 80 морсбр. 32 А. Карельский фронт. 15.05.43. Медаль «За отвагу».

Хамат Ани Измаил

1918-? Алуштинский р-н.

Стрелок. 3 мор. бр. 368 сд. Карельский фронт. 06.11.44. Медаль «За отвагу»; Медаль «За оборону Севастополя».

5.6. Белорусская наступательная операция 23 июня 1944 – 29 августа 1944 г

Это был самый главный удар, настолько главный, что продолжая использовать спортивную терминологию, противник мог оказаться, как минимум, в нокдауне, или даже в нокауте, если под ним понимать окончание войны, но об этом несколько ниже.

Если в Курской битве стороны знали друг о друге почти всё, то операция «Багратион», именно так она именовалась в советском Генеральном Штабе, не только готовилась в совершенной тайне, более того, было сделано всё, чтобы убедить противника в том, что главный удар будет нанесён не в Белоруссии, а южнее по территории Украины.

Для этой цели в полосе мнимого наступления интенсивно работали радиостанции, количество которых наглядно демонстрировало «концентрацию войск», там же были «засвечены» несуществующие танковые армии. Реальное наступление готовилось силами четырех фронтов: 1, 2, 3 Белорусских и 1 Прибалтийского. География военных действий от Бобруйска на юге до Вильнюса на севере.

Комплекс принятых мер по сокрытию истинных намерений в Белоруссии настолько убедил противника, что фельдмаршал Буш за три дня до начала наступления отправился в отпуск.

Успех операции «Багратион» заметно превзошёл ожидания советского командования. В результате двухмесячного наступления была полностью очищена Белоруссия, часть Прибалтики, освобождены восточные районы Польши. В целом на фронте в 1100 км было достигнуто продвижение на глубину до 600 км. В результате захвата двух крупных плацдармов за Вислой южнее Варшавы был создан задел для будущего наступления.

В начале нашего рассказа мы сравнили пятый удар с нокдауном. Более того, заговорили о возможном нокауте, то есть полном окончании войны летом 1944 года. На первый взгляд эта мысль покажется парадоксальной, но давайте проанализируем еще два события тех дней, одно из которых, безусловно, было одним из важнейших в истории Европы.

6 июня 1944 во Франции в Нормандии высадился крупнейший в истории человечества десант. То, что союзники высадились 6 июня, а двумя неделями позже того как Красная Армия нанесла свой главный удар – это не совпадение, это – стратегическое мышление.

20 июля 1944 года произошло еще одно важное событие, которое, увы, так и не стало судьбоносным ни для Германии, ни для всего остального мира. Состоялось покушение на Гитлера. По чистой случайности он остался жив. Давайте, на минуту представим, что у заговорщиков всё пошло по плану: Гитлер убит, Борман, Гебельс, Гиммлер, Мюллер арестованы, а новое правительство Германии обращается к главам антигитлеровской коалиции с предложением о капитуляции и прекращении войны. Германия возвращается к границам 1933 года, осуждает нацизм, проводит демократические выборы… Нечто подобное произошло в 1918 года году, когда Германия подписала капитуляцию, не допустив противника на свою территорию.

Тогда летом 1944 года сразу же возник бы вопрос о том, как быть с Польшей, Латвией, Литвой, Эстонией… К тому же у СССР были серьёзные виды на отдельные Турецкие территории. После Сталинграда возникли мощные, возглавляемые коммунистами, партизанские отряды во Франции, Италии, Греции. В сферу ближайших интересов СССР вошли Албания, Болгария, Венгрия, Румыния, Югославия…

Оборонная промышленность СССР превысила довоенный уровень, наши полководцы, наконец, научились побеждать… И вот теперь, из-за это растяпы Гитлера, который не смог обеспечить своей безопасности, пришлось бы все бросить. Сама Германия уже никого не волновала, её судьба была предрешена, но Европа?

Вот почему нокаут в 1944 году никак не входил в стратегические планы СССР. Нахождение у власти именно Гитлера, полностью отвечало интересам стран победительниц, так как он был самым удобным «козлом отпущения», а за его преступления, преступления созданного им режима, должен был отвечать весь германский народ.

Ах, если бы война закончилась в 1944 году. В живых бы остались все те, кто погиб при освобождении Польши, все те, кто погиб в Югославии, Венгрии, Австрии, при штурме Зееловских высот, при штурме Берлина. Да и автор этих строк родился бы тогда не в 1946 году, а в 1945 и уж точно не в Бухаресте.

5.6.1. Крымские татары участники операции «Багратион»

Абдурахманов Сеит-Неби

1916 —? Бахчисарайский р-н. В РККА с 1936 г.

Разведчик. 1232 си 370 сд 69 А 1 Бел. фронт. 31.10.44 Медаль «За отвагу»; 23.10.44 Орден «Славы III ст»; 25.02.45. Орден Красной Звезды; 21.02.45. Орден «Славы II ст»; 1946 Орден «Славы I ст».

Аблязов Изет

1912 —? Феодосия.

Командир огневого взвода. 865 ап 302 сд 60А. 24.04.44. Орден Красной Звезды; 25.05.45. Орден Отечественной войны.

Асанов Николай

1924 —? Балаклавский р-н, с. Узенбаш

Разведчик, командир отделения 134 ап 172 сд 13 А 14.02.44.

Медаль «За отвагу»; 14.08.44. Орден Отечественной войны; 11.05.45. Орден Отечественной войны.

Омет Али-Оглы

1914-? Керчь.

Зам. полит, батальона. 916 си 250 сд. 3 А. 22.07.43. Красной Звезды; 12.07.44. «Отечественной войны»; 06.04.85. «Отечественной войны».

Эминов Захар

1918–1945 Ах-Шейхский р-н, с. Семен.

Пом. ком. взвода пешей разведки. 45 отд стр. бр. 21.10.42. «За боевые заслуги»;

Командир роты. 1083 си 312 сд 69 А 1 Белорусский фронт. 10.06.44. Орден Отечественной войны; 22.08.44. Орден Красной Звезды; 14.01.45. Орден Красного Знамени.

Умер от ран. 14.03.45. ЭГ 57.

Абдурахманов Сеит-Неби

Акимов Сейт-Мамбет

Рис. 5.5. Крымские татары, наиболее отличившееся в 1944 году.

5.7. Львовско-Сандомирская операция 13 июля – 29 августа 1944 г

Проводилась силами двух фронтов. 1-й Украинский фронт. Командующий Конев И.С. 4-й Украинский фронт. Командующий Петров И.Е. Им противостояла группа «Северная Украина». Командующий И. Харпе.

В результате Львовско-Сандомирской операции советские войска завершили освобождение от немецкой оккупации всей территории Украинской ССР в границах 1941 года. Советские войска практически полностью разгромили группу армий «Северная Украина», 32 дивизии германских войск потеряли от 50 до 70 процентов состава, а 8 дивизий были полностью уничтожены. Форсирование Вислы и создание крупного Сандомирского плацдарма имели большое значение для последующего наступления советских войск на силезском направлении.

Абдуль Тейфук

Рефеджан Сулейманов

Осман Османов

Рис. 5.6. Крымские татары в Львовско-Сандомирской операции

В ходе сражения среди прочих отличились части 5-й гв. армии, до этого именовавшейся 66 армией. Впрочем, изменился не только боевой номер, что вполне естественно, так армия стала гвардейской, но оказалась подкорректированной и фамилия командующего, который начинал войну, как Жидов, но после того, как об успехах возглавляемой им армии нужно было сообщать в сводках Совинформбюро. Сталин И.В. порекомендовал, что бы командующий 66 армией сменил фамилию. Рокоссовский К.К. передал Жидову А.С. рекомендацию товарища Сталина. На следующий день в сводках сообщалось об успешных действиях армии, возглавляемой генералом Жадовым А.С.

5.8. Ясско-Кишинёвская операция

Проводилась силами двух фронтов. 2-й Украинский фронт. Командующий Малиновский Р.Я. 3-й Украинский фронт. Командующий Толбухин Ф.И.

Противник был представлен группой армий «Южная Украина». Командующий Йоханнес Фриснер.

24 августа был завершён первый этап стратегической операции двух фронтов – прорыв обороны и окружение ясско-кишинёвской группировки немецко-румынских войск. К исходу дня советские войска продвинулись на 130–140 км. В окружении оказалось 18 дивизий. К 26 августа вся территория Молдавии была занята советскими войсками.

Ясско-Кишинёвская операция вошла в историю военного искусства как «Ясско-Кишинёвские Канны». Она характеризовалась искусным выбором направлений главных ударов фронтов, высоким темпом наступления, быстрым окружением и ликвидацией крупной группировки противника, тесным взаимодействием всех видов войск. В ходе операции советские войска потеряли 12,5 тысяч человек, тогда как немецкие и румынские войска лишились 18 дивизий. 208 600 немецких и румынских солдат и офицеров попали в плен.

В боях за освобождение Молдавии звание Героя Советского Союза было присуждено более чем 140 бойцам и командирам.

Среди награжденных крымских татар:

Командир батальона 610 си 203 сд 63 А Джафер Осман Топчи.

За бои в Молдавии командир полка представляет его к званию героя Советского Союза.

«В полку с момента его формирования. Командовал взводом автоматчиков, а затем батальоном. В наступательных действиях батальона проявлял умение и исключительную храбрость при выполнении боевых задач. Имеет 6 ранений и, получив инвалидность, освобождён от военной службы, но как патриот полка, после излечения всегда возвращался в свою часть.

В ночь с 13 на 14 мая при наступлении батальона в районе Дороцкое умелым манёвром и решительными действиями прорвал оборону противника и в короткие сроки захватил две линии немецких траншей, открыв путь для наступления полку и ликвидации плацдарма немцев в излучине Днестра.

В тяжёлых боях в излучине Днестра с 14 на 15 мая 1944 батальон попал в окружение и был отрезан от баз снабжения. Стойко сдерживал натиск врагов, отбивая ежедневно по 4–5 контратак противника.

По приказу командования батальон в ночь с 20 на 21 мая прорвал кольцо окружения. Капитан Джафер и личный состав проявили исключительную организованность и выдержку.

Лично капитан Джафер возглавил ударную группу при выходе батальона из окружения.

Достоин звания герой Советского Союза».

Командир дивизии снижает статус награды до ордена «Красного Знамени». Примечательна дата, поставленная рядом с подписью, 27 мая 1944. Уже поступили указания в отношении офицеров из числа народа – предателя. Приказом по 2-му Украинскому фронту его награждают орденом «Красного Знамени».

Командир батальона 1120 си 333 сд 37-й армии капитан Дерменджи Джевдет.

«20.08.44 батальон в составе полка прорвал сильно укрепленную и глубокую оборону противника в районе леса восточнее высоты 151.7 южнее города Бендеры и неотступно преследуя и уничтожая противника на его опорных пунктах к исходу дня достиг высоты 210.4 и закрепились на ней.

В дальнейшей четкой организацией взаимодействия подразделений и приданных средств, умелым и искусным манёвром организовал отражение контратак численно превосходящего

противника в район развилки дорог, что юго-западнее высоты 210.4 и деревни Салкица, нанеся при этом большой урон противнику в жилой силе и технике, чем содействовал общему успеху.

Ходатайствую о награждении капитана Дерменджи орденом «Отечественной войны I степени».

Подписали: командир 1120-го стрелкового полка Гусев; командир 333-й стрелковой дивизии Голоско, командир 66-го стрелкового корпуса Куприянов, командующий 37-й армии Москаленко.

Примечательно, что в наградном листе уже нет ни слова о верности партии Ленина-Сталина и социалистическому отечеству. Уже состоялась депортация крымскотатарского народа. Больше капитана Дерменджи не награждали.

5.9. Прибалтийская операция 14 сентября – 24 ноября

Сражение длилось 71 день, ширина фронта достигала 1000 км, а глубина – 400 км. Прибалтийская операция завершилась поражением германской группы армий «Север», образованием Курляндского котла и освобождением от немецкой оккупации трёх прибалтийских республик.

Для проведения операции привлекались войска четырёх фронтов: Ленинградского (Говоров Л.А.), 3-го Прибалтийского (Масленников И.И.), 2-го Прибалтийского (Ерёменко А.И.), 1-го Прибалтийского (Баграмян И.Х.) и часть сил 3-го Белорусского (Черняховский И.Д.). Координацию действий трёх Прибалтийских фронтов на начальном этапе осуществлял представитель Ставки ВГК Маршал Советского Союза Василевский А.М. Общий замысел операции предполагал отсечение группы армий «Север» от Восточной Пруссии ударами в общем направлении на Ригу и Таллин с последующим уничтожением по частям. Личный состав привлечённых к операции фронтов насчитывал 1 млн. 215 тыс. человек, около 11 тыс. орудий (без противотанковых), 2300 танков и САУ.

Численность советских войск 1546 тыс. группы армий «Север» 570 тыс.

Общие потери советских войск в ходе Прибалтийской операции составили 280 тысяч человек, в том числе 61 тыс. человек безвозвратно. Группе армий «Север» было нанесено серьезное поражение с оттеснением части группировки (33 дивизии) на Курляндский полуостров. Обстановка в Прибалтике существенно изменилась, фронт сократился всего до 256 км, что позволило высвободить значительные силы для других направлений.

В нанесении восьмого удара среди прочих участвовала и 51 армия. Армия, сформированная в августе 1941 года в Крыму, армия, которая защищала Крым в 1941, пыталась освободить в 1943, освободила в 1944 году. В её дивизии влились подросшие за годы оккупации крымские мальчишки. Как потом рассказывал один из них Анатолий Синица, на вопрос, где воевал, обычно отвечали: «Пятьдесят первая армия», и такой ответ был, своего рода, два в одном, так как означал ещё и то, что этот человек довоенный крымчанин.

5.10. Восточно-Карпатская и Белградская операции

5.10.1. Восточно-Карпатская операция

Он почему-то объединил два совершенно не связанных между собой события Восточно-Карпатскую и Белградская операции. Восточно-Карпатской операции не должно было быть в принципе, так как штурмовать Карпаты в лоб никто не собирался. В соответствии с известной русской пословицей «Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт» было принято здравое решение обойти Карпаты с юга. К сожалению, в ход событий вмешалась большая политика. В Словакии, стали набирать силу идеи смены политической ориентации и отказ от сотрудничества с Германией. Было два вектора: английский и советский. Руководители Коммунистический партии заявили о готовности вхождения Словакии в состав СССР. Когда это предложение поступило в Москву, то оно было принято, как писали в те годы, «с чувством глубокого удовлетворения». Руководители словацкой коммунистической партии пообещали всенародное восстание, и встречный удар словацкой армии к Дуклинскому перевалу на встречу Красной армии.

В Словакию тут же было заброшено до 20 групп спецназовцев НКВД общим количеством человек 300.

Поскольку Словакия считалась глубоким и, надо заметить весьма спокойным тылом, там не было ни войск СС, ни частей Вермахта, ни даже немецкой администрации. Советские диверсанты тут же занялись привычным делом и стали взрывать мосты, чем вызвали шок у словацких товарищей, которые искренне не понимали, зачем это делать.

4 сентября маршал Конев И.С., оповещённый об изменении политической ситуации вокруг будущей братской советской социалистической республики, издал оперативную директиву на проведение операции. Планировалось завершить её в течении пяти суток. 38-я армия генерала Москаленко К.С., усиленная 25-м танковым, 1-м гвардейским кавалерийским, 1-м чехословацким армейским корпусами, 17-й артиллерийской дивизией прорыва и двумя танковыми бригадами, должна была прорвать оборону противника на 8-километровом участке и развивать наступление на Прешов. Главный удар армия наносила вдоль шоссе, идущего от Кросно к Дуклинскому перевалу. Это был кратчайший путь в Словакию.

В этой военной экспедиции словацкий корпус был своеобразной вишенкой на торте. Реальность превзошла все самые худшие ожидания.

Наступать советским войскам предстояло в сложных условиях через Восточные Бескиды – цепь гор, во многих местах покрытых лесами. Наиболее доступным для продвижения войск считался находящийся на высоте 502 метра над уровнем моря Дуклинский перевал, через который проходит шоссе Кросно-Прешов. Восточные Бескиды изобилуют реками, впадающими на севере в Вислу, а на юге в Дунай. Их русла пролегают в глубоких каменистых ущельях. На северных склонах Карпат имелась лишь одна дорога.

Поскольку советские части не были обеспечены горным снаряжением, к тому же наступательную операцию никто не готовил, использование танков в горах оказалось безумием. Всё изначально пошло неудачно. К тому же не последовало никакой помощи со стороны словацкой армии, где обострились противоречия проанглийских и просоветских векторов, с заметным доминированием проанглийского. Встречного удара на Дуклу не последовало.

В Карпатах противник сосредоточил 10 немецких, 8 венгерских дивизий и 2 венгерские горнострелковые бригады, в которых насчитывалось около 300 тысяч человек, 3250 орудий и минометов, до 100 танков и штурмовых орудий и 450 самолетов.

С началом Словацкого восстания Германия ввела туда свои части, и очень скоро и сторонники Англии и сторонники СССР были либо убиты, либо оказались в концлагерях.

Также не удачно события развивались и по другую сторону Карпатских гор. Неудачное наступление вызвало традиционные в таких случаях кадровые отставки. Был снят с должности командир 25 танкового корпуса генерал Аникушкин Ф.Г. и сторонник проанглийской ориентации командир 1-го Словацкого корпуса в Красной армии генерал Ян Кратохвил. На его место был назначен Людвиг Свобода, который ещё в чрезвычайно трудном 1942 году ввел в бой под Харьковом, сформированный им словацкий батальон. Спустя год на базе батальона была сформирована, возглавляемая им бригада, летом 1944 он возглавил корпус.

В составе словацкого корпуса оказались и крымские партизаны-словаки. С лета 1943 года и по февраль 1944 в составе 2 отряда 1-й бригады находилось 29 словаков. Как вспоминал начальник контрразведки бригады Николай Колпаков: «В отряде словаки пользовались большим уважением со стороны командования и партизан за их общительность, дружелюбие, откровенность, весёлый нрав, готовность выполнить самое сложное и опасное задание командования» [35, с. 106].

В феврале 1944 все оставшиеся в живых крымские партизаны-словаки были вывезены самолетами на Большую землю и влились в бригаду Свободы. Два из них Ян Замочек и Штефван Малик погибли в боях за Дуклинский перевал.

Казалось бы, местная, рассчитанная всего лишь на неделю операция, требовала все новых и новых ресурсов. В конечном итоге она стала операцией двух фронтов 1-го и 4-го Украинского. Советской стороне лобовой штурм Карпат обошелся в 126 211 человек убитыми и ранеными – 30 % первоначального состава, потерей 478 танков и САУ, 962 орудия и миномета, 192 самолета [16, с. 323].

Тем не менее была полностью освобождена Закарпатская Украина и советские войска вышли на территорию Словакии.

Если Карпатскую операции и ударом назвать сложно, то белградская операция – longknock своеобразный «длинный удар».

5.10.2. Белградская наступательная операция 28 сентября – 20 октября 1944 г

Совместная операция Красной армии, Народно-освободительной армии Югославии и войск Болгарской народной армии. Красная армия была представлена 57 армией и подразделениями 17 воздушной армии. Германия уже была не в силах защищать свои окраины. В Югославии не было ни одного самолета «Люфтваффе». В отличие от Словакии народная армия Югославии была реальной силой, к тому же имевшей хороший боевой опыт [16, с. 82].

Немного личного. 39 отдельный разведывательный авиаполк 17 ВА принимал самое активное участие во всех этих событиях. Как вспоминал мой отец, более теплого приема, чем в Югославии, они не встречали нигде. Его однополчанин тоже симферополец Михаил Тревгода, рассказывал, как он был ошеломлен, когда в каком-то югославском селе, где они остановились на ночлег, хозяйка поставила перед ним тазик и омыла его ноги – высшая степень уважения.

Я неоднократно слышал от отца, что «американские летчики – простые, хорошие ребята, а вот англичане – очень заносчивы, общаются через губу».

Недавно я получил письмо от сына ветерана 39 орап, авиамеханика Николая Курукалова. Слово в слово он повторил мнение, уже своего отца, об американцах и англичанах. Из его письма я узнал, что с американцами и англичанами наши отцы, оказывается, встречались в Триесте. В ту пору это была территория Италии. Николай Курукалов рассказывал сыну, что ему довелось играть с американцами в карты – в очко, или, как написал мне Курукалов, в «21». Забавно, что, совершенно, не разбираясь в таких понятиях, как курс рубля и доллара, они играли из расчета 1:1. Один рубль – против одного доллара. Трудно сказать почему, но победа была полностью на нашей стороне. Выигранную наволочку денег, тут же пропили всей эскадрильей в ближайшем ресторанчике.

Не смотря на «дружбу» с американцами, непосредственно в Югославии произошел первый нехороший инцидент.

7 ноября 1944 года войска 6-го гвардейского стрелкового корпуса двигались по дороге недалеко от города Ниш. Вдруг появилась авиация. Поскольку было твердо известно, что немецкой авиации тут нет, на появление самолетов никак не отреагировали и продолжили движение. Вскоре поняли, что это американцы. Первоначально на земле даже подумали, что они намериваются прикрывать нашу колонну, но американцы приступили к бомбометанию. Растерянные солдаты и офицеры пытались махать белыми кусками материи, но бесполезно. Поскольку все происходило неподалеку от нашего аэродрома, то приняли решение поднять истребители. Во время взлета шестерка американцев атаковала наши истребители и одного даже сбила. Тем не менее, наши самолеты уже были в воздухе и ринулись на «противника». Всего за несколько минут боя сбили семь американских самолетов. Один американский летчик на парашюте приземлился прямо на шоссе, его быстренько доставили на аэродром, но из-за незнания языка не смогли допросить.

Вскоре выяснилось, что при налете погиб командир 6-го гвардейского корпуса генерал-лейтенант Котов Г.П., тело которого отправили в СССР. Погибших наших воинов похоронили в 3-х километрах северо-западнее города Ниша. По местному обычаю три дня на захоронении горели огни.

Как рассказал однополчанин отца Григорий Сергеевич Давыдов, в этом воздушном бою принимали участие истребителя 39-го ОРАП. Два самолета они сбили, но и два потеряли. Поскольку среди погибших в ноябре 1944 года в 39-м полку никто не значится, то, вероятно, оба летчика остались живы. Американцы были на «Лайтингах». Потом они приезжали на аэродром извиняться. Объяснили, что по ошибке приняли колонну за немцев, но им никто не верил.

9 июня 1946 года была учреждена медаль «За освобождение Белграда» ею награждено всего 70 000 человек и среди них только 6 крымских татар. (Подсчет автора. Данные на 15.07.21.)

5.10.3. Крымские татары, погибшие при освобождении Югославии

Азизов Фазыл Асан

1917–1944 Маяк-Салынский р-н, с. Карач.

Командир взвода средних танков. 32 тбр. Погиб. 30.11.44.

Алиев Рефат

1911–1944 Карасубазар. Рядовой. Погиб. 12.11.44.

Давлетов Эдем

1919–1944 Бахчисарайский р-н, с. Юхары-Каралез.

Рядовой. 223 сд. Погиб. 16.10.44.

Османов Хаджимурат

1902–1944. Евпатория. Рядовой. 814 сп 236 сд. Погиб. 22.12..44.

Рамазанов Мустафа

1915–1944 Судакский р-н, с. Капсихор.

Рядовой. 8 гв. сп, 4 гв. сд. Погиб. 01.10.44.

Решатов Джапар

1908–1944 Маяк-Салынский р-н, с. Фонтан.

Рядовой. 86 гв. сд. Погиб. 12.10.44.

Урга Асан Мустафа

1906–1944 Судакский р-н, с. Капсихор. 305 сп 108 гв сд. Погиб. 10.10.44.

5.11. Петсамо-Киркенесская операция 7 октября – 1 ноября 1944 г

Десятый удар завершал события 1944 года и завершил на самой высокой ноте. Вдумайтесь в соотношение потерь: 6 084 с нашей стороны и 30 000 потерял противник. 1:5, в то время, когда любое наступление предусматривает потери 3:1 [16, с. 557].

Подобное стало возможным только благодаря изумительному взаимодействию сухопутных частей, авиации и самое главное флота.

Многое предопределило то, что с июля 1940 и по апрель 1946 года Северным флотом командовал талантливый организатор Арсений Головко.

17 июня 1941 он под свою ответственность принял решение перевести флот в боевую готовность № 2, а уже в ночь на 22 июня в готовность № 1. В результате чего при «внезапном нападении противника» на Северном флоте не погиб ни один корабль. Северный флот был самым молодым, так как создали его только в 1933 году, да и значение его было третьестепенное. Все кардинально изменилось сразу после того, как с нападением Германии на СССР Англия заявила о своей солидарности с Советским Союзом. Через Мурманск стала поступать помощь союзников. На Северном флоте не хватало всего: кораблей, людей. И тогда Головко делает невероятное. Своим приказом он из числа заключенных, которые десятками тысяч находились в лагерях системы ГУЛАГА в Заполярье, формирует из них части морской пехоты и бросает в бой. На Балтийском и Черноморском флотах в морскую пехоту направляли людей с бездействующих кораблей. На Северном флоте кораблей было так мало, что снимать с них людей просто было невозможно.

Кроме того был сделан и такой нестандартный шаг. Была открыта школа юнг. Мальчишки получали там минимально необходимые для службы на кораблях навыки и восполняли понесенные в ходе боев потери.

Широко известно, что среди этих мальчишек были писатель Валентин Пикуль, солист Большого театра Борис Штоколов…

Я же добавлю еще одно дорогое мне имя Джавид Кудусов.

В Крыму его хорошо помнят как профессора Крымского инженерно-педагогического университета, доктора наук, заведующего кафедрой музыкальных искусств, а в годы войны он прошёл школу юнг на Соловках, служил на Северном флоте, Балтийском, Черноморском.

В Петсамо-Киркенетской операции участвовали войска 14-й армии под командованием генерал-лейтенанта Владимира Щербакова и 7-й воздушной армии под командованием генерал-лейтенанта авиации Ивана Соколова.

Сначала в районе мыса Пикшуев высадили отвлекающий десант (44 бойца) и в районе залива Пунайнен-лахт диверсионный отряд (около 200 бойцов), который должен был выйти в тыл к немецким батареям на мысе Крестовый у Линахамари. В ночь на 10 октября началась высадка основных сил – более 2 тыс. морских десантников из состава 63-й бригады морской пехоты под командованием полковника Крылова А.М. В операции было задействовано более 30 катеров. Артиллерийскую поддержку осуществляли 2 эсминца. Отряд быстро занял плацдарм. Во время высадки были уничтожены подразделения немецкой береговой обороны. Потери советских войск всего несколько человек).

56 советских воинов были удостоены звания Героя Советского Союза. 5 декабря была учреждена медаль «За оборону Советского Заполярья», которой впоследствии было награждено 22 крымских татарина. (Подсчет автора. Данные на 15.07.21.)

5.11.1. Крымские татары в обороне Заполярья

Абдулаев Эскендер

1919 —? Севастопольский ГВК. Гв. оинж. бригады спецназа.

Асанов Энвер Муслюм

1921 —? Ялта. 1940 г.

Разведчик. 85 мор. стр. бр. Карельский Ф.

Измаилов Абдулькерим

1916–1945 Биюк-Онларский р-н, с. Новый Штак.

Командир роты автоматчиков. 69 мор. сбр.

Измайлов Асан

1918 —? Бахчисарайский р-н, с. Дуванкой. Командир взвода 112 опс 32 А.

Люман Сулейман

1920 —? Бахчисарай. Командир огневого взвода. 156 азенап.

Мамбетов Зиядин

1902–1944 Джанкойский р-н, с. Тюп-Ак-Чора.

Пулеметчик. 3 бригада моряков Балтийского флота.

Мамутов Мурат

1916 —? Симферополь д. Арап. Командир батальона. 865 сп 271 сд.

Мамутов Энвер

1922 —? Симферополь.

Разведчик. 67 морская стрелковая бригада.

Меметов Сервер

1910 —? Командир взвода аэродромной команды 125 оиаб ВВС СФ.

Наманов Асан

1921 —? Карасубазарский р-н. Разведчик. 1017 ап 341 сд.

Нусред Осман

1919 —? Бахчисарайский р-н, с. Стиля.

Автоматчик. 105 гв. ттп 7 гв. оттбр.

Сулейманов Энвер Абла

1921 —? Севастополь. Краснофлотец 385 обмп.

Ягьяев Абла

1922 —? Куйбышевский р-н, с. Биюк-Озенбаш.

Куддусов Джавид

Пикуль Валентин

Штоколов Борис

Рис. 5.7. Юнги Северного флота

Вопросы и задания для самоконтроля и самопроверки

1. Охарактеризуйте выражение «Десять сталинских ударов».

2. Почему «Третий удар» нам наиболее интересен. Расскажите о нем.

3. Назовите крымских татар наиболее отличившихся в 1944 году.

4. На какой категории военнослужащих Красной Армии наиболее отразилась преступная депортация крымскотатарского народа.

Глава 6

Освобождение Европы

6.1. Военно-политическая ситуация в мире в начале 1945 года

Новый 1945 год вся страна встречала с твердой уверенностью, что скоро всё это будет закончено. Скорее бы. При этом, где-то подсознательно, возросло чувство страха. Обидно было погибать в самом конце войны, когда победа была так близка. Как рассказывал мой отец, один лётчик их полка «стал косить» – отказывался от боевых вылетов, якобы по состоянию здоровья. Подобное было во всех родах войск, но всё же носило единичный характер. Полный кавалер орденов Славы Яков Селиверстович Клименко, рассказывая мне о последних днях войны, вспомнил эпизод, когда их группа нос к носу встретилась с такой же группой немцев, и тогда, не открывая огня, две до зубов вооружённых группы, прошли чуть не касаясь друг друга плечами, но не стреляя.

Дважды герои Советского Союза летчик штурмовик Талгат Бегельдинов, лётчик дальней авиации Александр Молодчий в своих воспоминаниях откровенно писали, что командование фактически отстранило их от боевых вылетов – хотело сохранить.

Наряду с этим война – двигатель прогресса. Воющие стороны старались успеть применить все свои новые разработки. За годы войны в вооружённых силах союзников, а затем и Германии получила широкое применение радиолокация, которая, в самом начале мировой войны позволила выиграть «Воздушную битву за Англию», а затем сделала невозможным деятельность немецкого подводного флота.

США, Англия, Германия, СССР работали над созданием бомбы огромной разрушительной силы. США это удалось первым, и они поспешили, пока не закончилась война испытать её в ходе боевых действий. Так произошла трагедия японских городов Хиросима и Нагасаки.

Германия успела создать и даже применить реактивный самолет. В конце войны произошло то, что впоследствии займёт умы фантастов. В небе над Англии роботы дрались с людьми. Поясню свою мысль. Знаменитые беспилотные ракеты ФАУ-2 летели на Англию, где их пытались сбивать английские истребители. При попадании выпущенного из истребителя снаряда ФАУ взрывался, но, как правило, погибал и сбивший его истребитель. В этой войне машины и человека, победил человек. Английские летчики вплотную приближались к ракете и аккуратно таранили закрылки ракеты, после чего она теряла заданный курс, и срывалась к земле. Число жертв со стороны английских летчиков значительно сократилось.

В этот последний год войны в неё, естественно на стороне потенциальных победителей вступали едва ли не все страны мира.

4-11 февраля 1945 года в Ялте состоялась конференция лидеров стран победителей. Если в Тегеране решался вопрос открытия второго фронта, то в Ялте победители делили мир. Полными антиподами были СССР и Англия, запросы которых противоречили друг другу практически во всём. Иное дело США, которые завязла в войне с Японией на Тихом океане и потому была заинтересована в скорей вступлении в войну СССР. Поэтому США поддерживало СССР. В благодарность Сталин И.В. пообещал, что СССР вступит в войну с Японией через 2 месяца после окончания войны с Германией.

Впервые в истории практически вся Европа находилась в руках всего трёх государств. При этом реальные территориальные претензии имели только Англия и СССР, так как интересы США в тот конкретный исторический период были сосредоточены в другом земном полушарии.

Наметившиеся ещё в Тегеране противоречия в основном касались будущего Польши и, как всегда, Балканских стран. Если в Тегеране все переговоры носили гипотетический характер, то уже за месяц до Ялты советские войска в результате тяжёлых кровопролитных боев, стоивших СССР жизней 600 000 советских солдат – заняли всю Польшу. Этот факт вносил серьёзные коррективы в поведение союзников, и вопреки прежним планам они были вынуждены дать своё согласия на создание в Польше – «Временного правительства национального единства».

С учётом аналогичных обстоятельств в пользу СССР фактически решилась судьба Латвии, Литвы, Эстонии, а также с расчетом на будущее, пока ещё не занятая советскими войсками территории Восточной Пруссии. С другой стороны Англия получила «зелёный свет» на упрочнение своего влияние в Греции. Все вопросы, выходящие за пределы Европейского театра, в данной главе мы оставим без внимания.

Если вспомнить финал «Great war», то в 1918 году Германия капитулировала, не допустив на свою территории ни одного солдата противника. Подобный исход 2-й мировой войны теперь исключался.

В новом 1945 году приоритетными направлениями для союзников была западная и северная Европа, а для СССР – центральная Европа. Реальность внесла серьёзные коррективы в планы сторон. 16 декабря Германия предприняла наступление против войск союзников в Арденах.

Сегодня американские историки заявляют, что прекрасно знали о готовящемся наступлении противника, всё предусмотрели и даже создали там своеобразную ловушку, ослабив центр, но сосредоточив войска на флангах. Выскажу собственное суждение, что это больше напоминает выражение «Махать руками после драки».

В начале операции немецким войскам, удалось прорвать фронт англо-американских войск на участке в 80 км и захватить в плен 30 000 солдат и офицеров союзных войск. Черчиль запаниковал, и обратился к Сталину И.В. с просьбой предпринять наступление, которое исключало бы возможность наращивания сил немцев в Арденнах.

6.2. «Весна на Одере»

Так, практически спонтанно возникла Висло-Одерская операция. Началась она 12 января, а закончилась 3 февраля 1945 года. 19 января передовые части 3-й гвардейской танковой, 5-й гвардейской и 52-й армии 1-го Украинского фронта, преследуя противника, вступили на территорию Германии в Верхнюю Силезию, а войска левого крыла фронта освободили Краков [16, с. 130].

Попытки немцев восстановить прорванный фронт успеха не имели. 20–25 января армии 1-го Белорусского фронта окружили в Познани 60-тысячный гарнизон противника. 22 января – 3 февраля советские войска вышли на Одер и захватили плацдармы на его западном берегу в районах Штейнау, Бреслау, Оппельна и Кюстрина. В это же время войска 4-го Украинского фронта заняли часть Южной Польши, Северной Чехословакии и продвинулись до верховьев Вислы.

В результате Висло-Одерской операции было полностью разгромлено 35 дивизий противника, ещё 25 потеряли от 50 до 70 % личного состава, было взято в плен около 150 тысяч человек. Советские войска вышли на дальние подступы к Берлину. Значительные силы противника оказались в котлах в Познани и Бреслау. Безвозвратные потери Красной армии в ходе операции составили 43,3 тыс. человек. В результате Висло-Одерской наступательной операции и выходу советских войск к Берлину крах Германии, казалось бы, наступит максимум через месяц.

Но война – это всего лишь средство в достижении тех или иных политических целей. Опыт Польши, которая была освобождена от нацистов советскими войсками, наглядно показал, какие преимущества в решении будущего той или иной страны играет тот факт, чьи войска находятся на ее территории.

Началась гонка за то, чьи войска первыми окажутся в той или иной европейской стране. В скорейшем окончании войны, как таковой, не был заинтересован никто из союзников.

Впервые гипотеза о возможном окончании войны в более ранний срок была озвучена маршалом Советского Союза Чуйковым В.И. в московском журнале «Октябрь». Он написал о том, что по его убеждению Берлин можно было взять сразу же после завершения Висло-Одерской операции, но в силу неизвестных ему причин, части фронта были остановлены и перестали получать подкрепление и боеприпасы. Началось знаменитое стояние на Одере.

Заявление Чуйкова В.И. вызвало подлинный переполох. В советской исторической науке было не принято иметь альтернативные суждения по уже официально принятым оценкам тех или иных исторических событий. Если же эти оценки менялись, то это происходило исключительно по указанию «с самого верха». Несомненно, что допущенная Чуйковым В.И. «вольность» была следствием наступившей в стране «оттепели» и стихийной частичной переоценки тех или иных событий прошлого, что стало возможным после XX съезда партии.

Заявление Чуйкова В.И., в ту пору уже отлученного от армии и занимавшего представительский пост начальника Гражданской обороны СССР, было встречено официальными кругами крайне негативно. В качестве его оппонента был привлечён находящийся в опале маршал Жуков Г.К., которому даже была предоставлена возможность опубликовать в «Военно-историческом журнале» (№ 6, июнь 1965 г.) разгромную, по отношению к версии Чуйкова В.И. статью. В ней Жуков ГК. доказывал, что, не смотря на то, что его войска остановились всего в 60 км от Берлина, но они понесли значительные потери в предыдущих боях, на исходе были запасы горючего, боеприпасов, продовольствия. Эта статья, безусловно, выражала не только его личное мнение, но и была официальной позицией руководства страны.

Чуйков В.И. своей «ошибки» не признал и уже в представленных в Воениздат своих мемуарах, продолжал настаивать на крамольной версии. Издательство потребовало изменить позицию и внести соответствующие правки. Автор отказался и обратился с письмом в ЦК КПСС. Последовало поручение Главному политуправлению Советской Армии и Военно-Морского Флота и Военно-научному управлению Генштаба разобраться в существе дела.

17 января 1966 г. в Главном политическом управлении состоялось обсуждение поднятого вопроса. Все участники болезненно восприняли отступление от ранее принятой официальной версии. В своих выступлениях они говорили о том, что это «дает пищу для буржуазных пропагандистов и не соответствует исторической действительности». Версия Чуйкова В.И. была признана научно несостоятельной.

6.3. Будапештская наступательная операция

17 января 1945 года была взята Варшава. В советской историографии почему-то принято говорить «освобождена», но я сознательно использовал термин «взята», так как она была взята с боя, ценой больших потерь. Примечательно, что в отношении Будапешта, Вены, Берлина и Кенигсберга также будет использовано выражение «За взятие…»

Далее эпицентр противостояния переместился в Венгрию. Будапештская операция изначально готовилась как основная, но как мы знаем в дело вмешалась большая полтика, в результате чего проводившие ее фронты оказались почти без резервов. Проводилась она силами 2-го и 3-го Украинских фронтов в период с 29 октября 1944 по 13 февраля 1945 года с целью разгрома немецких войск в Венгрии и вывода этой страны из войны.

В сентябре 1944 года советские войска вступили на территорию Венгрии, а 15 октября регент Миклош Хорти заявил о заключении перемирия с СССР. Германии удалось быстро его свергнуть и поставить во главе страны Ференца Салаши, лидера венгерских фашистов «Скрещенные стрелы» и агония затянулась. Если прежнее правительство было достаточно лояльным к евреям и не допускало геноцида, то в короткий период правления Салаши они приступили к его осуществлению.

Ко всему прочему после утраты Румынии, Венгрия оставалась единственным поставщиком нефти, и потому Гитлер намеревался сделать всё возможное, что бы не потерять свою последнюю бензозаправку.

Советская сторона была представлена 2 и 3 Украинскими фронтами, а также входившими в них двумя румынскими и одной болгарской армиями. Противник трижды предпринимал мощные контрудары, пытаясь деблокировать окружённую группировку. В эти дни в сводках Совинфорбюро постоянно сообщалось о городе Секешшехервар, который несколько раз переходил из рук в руки. Возле озера Балатон противнику удалось создать плотность до 50–60 танков на один километр фронта.

С 27 декабря 1944 по 13 февраля 1945 года продолжались бои за Будапешт. Немецко-венгерские войска, сражавшиеся непосредственно в городе, насчитывали в общей сложности 188 тысяч человек. Это была битва сопоставимая со Сталинградской, с той лишь разницей, что авиация не бомбила город. Потери с обеих сторон были страшные, как выяснилось в последствии, во время штурма Будапешта погибло 38 000 мирных жителей [16, с. 116].

Известный крымский партизан Николай Онисимович Сорока, который после выхода из леса стал командиром стрелкового батальона, рассказывал, как во время боев за Будапешт, он был поражён, увидев в разгар боя, когда его батальон захватил третий этаж, что в окне дома напротив, молодая венгерская пара занималась любовью. Жизнь, оказывается, шла своим чередом.

Успешное завершение Будапештской операции резко изменило всю стратегическую обстановку на южном крыле советско-германского фронта. Войска 2-го и 3-го Украинских фронтов получили возможность развивать наступление на венском направлении.

18 января 1945 года советские войска освободили около 70 тысяч евреев из центрального будапештского гетто. Двумя днями ранее советские солдаты освободили другое небольшое гетто, выпустив на свободу тысячи венгерских евреев. Будапештское гетто стало единственным еврейским гетто в Центральной Европе, обитателей которого удалось в большинстве своём спасти.

Медаль «За взятие Будапешта» стала одной из самых уважаемых в негласном рейтинге советских боевых наград. Награждены ею 22 крымских татарина. (Подсчет автора. Данные на 15.07.21.)

6.4. Венская наступательная операция

Теперь на очереди была Австрия. С взятием её надо было спешить, чтобы туда не вошли первыми американские войска. В историю эти события вошли как Венская наступательная операция. Планировалась она, как и Будапештская, силами всё тех же 2 и 3 Украинских фронтов. Ставилась задача 17 февраля взять Вену. На подготовку отводился месяц, но, как сообщают официальные источники, стало известно, что вермахт готовит крупное контрнаступление в районе озера Балатон. В связи с этим войскам 3-го Украинского фронта было приказано, продолжая подготовку к наступлению, временно перейти к обороне и на заранее подготовленных оборонительных рубежах измотать танковую группировку противника.

Немецкое наступление, развернувшееся в первой половине марта у озера Балатон, было отражено советскими войсками. Немецким войскам, правда, удалось вклиниться в советскую оборону на глубину до 30 км, но вскоре они были остановлены.

Нисколько не собираясь оспаривать официальную версию, приведу рассказ отца, который был непосредственным участником событий. Самолеты 39 отдельного разведывательного авиаполка буквально в последние минуты успели покинуть аэродром перед вхождением на него немецких танков. Один его товарищ, видя приближающихся мотоциклистов, притворился убитым. Мотоциклист остановился возле него, снял лётный шлем и уехал. В соседнем полку взлететь не успели. Техники задрали хвосты самолетов, что позволило вести огонь из пушек и пулеметов.

Бои за взятие Вены продолжались с 5 по 13 апреля 1945. Потери вновь были огромные, так как в уличных боях практически на нет сводилось наше преимущество в авиации и танках.

Общие потери Красной Армии за время операции составили 167940 человек, из них безвозвратные – 38661 человек, а также 600 танков и САУ, 760 орудий и миномётов, 614 боевых самолётов. Участвовавшие в штурме на нашей стороне болгарские войска потеряли 9805 человек, из них безвозвратно – 2698 человек [16, 124 с.].

Памятуя, о том, что Австрия так и не пытались ввести в так называемый, социалистически лагерь, невольно задумываешься о бессмысленности принесенных жертв. Ведь до конца войны оставалось всего 2–3 недели.

9 апреля 1945года войска маршала Василевского взяли штурмом город-крепость Кёнигсберг – столицу Восточной Пруссии. Ныне – российский Калининград.

Медалью «За взятие Кёнигсберга было награждено 25 крымских татар (Подсчет автора. Данные на 15.07.21.)

6.5. Штурм Берлин

В связи с тем, что войска союзников тоже продвигались вперед, возникла вероятность того, что они первыми войдут в Берлин, тем более, что сопротивление противостоящих им войск носило уже символический характер.

Этого Сталин И.В. уже допустить не мог. Вновь, но уже в самом срочном порядке стал вопрос о взятия Берлина.

Как мы помним, по итогам Висло-Одерской операции ближе всех к нему были войска 1 Белорусского фронта, которыми командовал маршал Рокоссовский К.К. Вектор следующего наступления был очевиден – Берлин. Вот тогда и начались очень интересные манипуляции. Было принято решение, что Берлин должен брать другой полководец. Даже странно, что им не стал сам Сталин. Рокоссовского К.К. перевели на менее значимый фронт, а 1 Белорусский возглавил Жуков Г.К. Был заменён и член военного Совета. Эту должность занял будущий министр обороны, будущий Председатель Совмина СССР Николай Булганин.

1 – й Белорусский фронт должен был нанести главный удар с Кюстринского плацдарма силами пяти общевойсковых армий (47-й, 3-й ударной, 5-й ударной, 8-й гвардейской и 3 – й армии), двух танковых и двух воздушных армий.

К началу операции, зачастую под огнём противника, через Одер было построено 25 автомобильных мостов и подготовлено 40 паромных переправ. Железнодорожное полотно на занятой территории было перешито на русскую колею почти до самого Одера.

Главным препятствием для наступающих на Берлин войск оказались Зееловские высоты. Три полосы укреплений уходили вглубь на 20–40 километров. Противник умело использовал все естественные препятствия: озёра, реки, каналы, овраги. Населённые пункты были превращены в сильные опорные пункты и были приспособлены к круговой обороне.

Так получилось, что термин Зееловские высоты я впервые услышал в 1977 году, когда, работая преподавателем Симферопольского автотранспортного техникума. Тогда я задался целью установить имена всех погибших его выпускников. Самый молодой из них Володя Коломоец погиб 17 апреля 1945 года на Зееловских высотах. Там же в составе 7 отд. гв. тяжелой танковой бригады погиб мой дядя Володя Пашин, которого в моей семье все помнят еще мальчиком. Там же, тоже 17 апреля погиб неведомый мне Асанов Сент Ваап (1906–1945), уроженец Бахчисарая. Был он командиром танка 54 гв. танковой бригады 7 гв. танкового корпуса.

В наградном листе другого нашего земляка Османа Акимова сообщалось, что в ночь с 16 на 17 апреля он бомбил Зееловские высоты.

Здравый смысл подсказывал, что Зееловские высоты нужно обойти и ударами с юга и севера, взять их в кольцо, но это был кратчайший путь на Берлин – всего полсотни километров. К тоже фронтом командовал сам Жуков Г.К., а тут, как в популярной уже после войны песне: «Мы за ценой не постоим». Тем не менее наступление на главном направлении шло крайне медленно. Тогда Сталин И.В. отдал приказ войскам 1-го Украинского фронта, в ночь на 18 апреля повернуть входящие в состав фронта 3-ю и 4-ю гвардейские танковые армии на Берлин. Между Жуковым Г.К. и Коневым И.С. началось «социалистическое соревнование» – чьи войска первыми выйдут к Берлину.

В 12 часов дня 25 апреля кольцо вокруг Берлина замкнулось. Части 6-го гвардейского мехкорпуса 4-й гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронта соединился с частями 328-й дивизии 47-й армии 1-го Белорусского фронта. К тому времени, по оценке советского командования, гарнизон Берлина насчитывал не менее 200 тысяч человек, 3 тысячи орудий и 250 танков [16, с. 94].

Чем ближе к центру города, тем оборона становилась плотнее. Особую прочность ей придавали массивные каменные постройки с большой толщиной стен. Окна и двери многих зданий заделывались и превращались в амбразуры для ведения огня. Улицы перекрывались мощными баррикадами толщиною до четырёх метров. Обороняющиеся имели большое количество фаустпатронов, которые в обстановке уличных боёв оказались грозным противотанковым оружием.

Вновь уличные бои. Чтобы спасти танки от фаустпатронщиков, на их броне ехали десантники, которые огнем автоматов защищали танкистов.

В ночь на 1 мая командующему 8 гв. армии генералу Чуйкову В.И. сообщили о самоубийстве Гитлера. В первом часу ночи 2 мая радиостанциями 1-го Белорусского фронта было получено сообщение на русском языке: «Просим прекратить огонь. Высылаем парламентёров на Потсдамский мост».

В 7 часов утра 2 мая генерал артиллерии Вейдлинг подписал приказ о капитуляции Берлинского гарнизона.

Мне доводилось беседовать со многими участниками штурма Берлина, и они в один голос говорили, что для них днем победы фактически было 2 мая. Это была победа, окончательная и безоговорочная. В ходе Берлинской наступательной операции наши потери составили 81116 убитыми, 274184 человек раненными. При этом погибло 2 825 человек из войска Польского и 6067 было ранено. Несмотря на полное господство советской авиации в воздухе в ходе Берлинской операции мы потеряли 917 самолетов. Страшные потери понесли танкисты – 1997 танков и самоходок [16, с. 94]. Казалось бы, война закончилась, но еще оставалась Чехословакия, где в Праге вспыхнуло восстание. Вновь тот же вопрос, кто туда войдет первым мы или американцы. Так появилась Пражская наступательная операция, которая продолжалась с 6 по 11 мая.

Командующему войсками 1-го Украинского фронта Коневу И.С. было приказано к 3 мая направить свои войска на Прагу с севера. Войскам 2-го Украинского фронта с юго-востока. Войскам 4-го Украинского фронта начать наступление на Прагу с востока. Ударным группировкам необходимо было совершить марши от 100 до 200 километров.

В 4 часа утра 9 мая 1945 года передовые части 3-й гвардейской и 4-й гвардейской танковых армий 1-го Украинского фронта вступили в Прагу.

В боях за Прагу погибли: РККА – 11265 чел.; Войско Польское – 300 чел.; Румынские войска – 320 чел.; Чехословацкий корпус Людвига Свободы – 112 чел. [16, с. 578].

Медалью «За освобождение Праги» было награждено 25 крымских татар. (Подсчет автора. Данные на 15.07.21.)

6.6. География захоронения крымских татар в освобожденной Европе и Азии

Европа:

Австрия

Бекиров Изет Ахтык

1911–1945 Бахчисарайский р-н.

Красноармеец. 59 сд. Погиб. 24.04.45.

Болгария

Абиев Алиф

1910–1944 Бахчисарайский р-н, с. Альма-Тархан.

Красноармеец. 958 си 299 сд. Умер от ран. 09.10.44.

Белорусь

Абдурманов Инвар

1925–1944. Симферополь.

Красноармеец. 11 гв. сд. Погиб. 05.02.44.

Венгрия

Бекташев Борис Насибула

1923–1944. Симферополь. Красноармеец. 297 сд. Погиб. 08.11.44.

Восточная Пруссия

Кадыров Осман

1907–1944. Евпатория. Красноармеец. 26 сд. Погиб. 12.03.44.

Германия

Аметов Усеин Сулейман

1911–1945 Ак-Мечетский р-н, с. Джугень. Л-т. 197 сд. Погиб. 28.03.45.

Латвия

Абдрахманов Андрей

1926–1945 Евпатория. Сержант. 87 гв. си. Погиб. 24.01.45.

Литва

Салеев Абдураман

1905–1944 Бахчисарайский р-н, с. Бурлюк. Красноармеец. 879 сп. Погиб. 17.10.44.

Молдавия

Булатов Сулейман.

1921–1944. Евпатория. Красноармеец. 243 сд. Погиб. 18.05.44.

Норвегия

Джумаев Курт Акат

1910–1945 Симферополь.

Ефрейтор. 114 сд. Умер от болезни. 01.03.45. Норвегия.

Польша

Аджиумеров Рустем.

? – 1944 Сакский р-н.

Красноармеец. 1315 сп. Погиб. 06.08.44.

Румыния

Аметов Саид

1913–1944 Судакский р-н, с. Кутлак. Красноармеец. 645 сп 202 сд. Погиб. 11.10.44.

Украина

Абдуль Тейфук

1915–1945. Алуштинский р-н, с. Партенит.

Заместитель командира 178 гв. сп 58 гв. сд. Погиб. 19.03.45.

Финляндия

Минаблаев Пляс

1921–1941 Евпатория.

Красноармеец. Попал в плен. Погиб.

Чехословакия

Аджиасанов Сираджеддин

1921–1945 Маяк-Салынский р-н. Красноармеец. 6 гв. вдд. Погиб. 02.04.45.

Эстония

Аджи-Алиев Аджи-Абла

1920-? Сакский р-н. Разведчик. 7 гв. танковая бригада. 59 А. Погиб. 11.07.44.

Югославия

Азизов Фазыл Асан

1917–1944. Командир взвода средних танков. 32 гв. тбр. Погиб 30.11.44.

На Азиатском континенте:

Китай

Касараев Иса Абдурахман

1909–1945 Судакский р-н, с. Кутлак. Пом. командира полка по М.Т.С. 3 зсп 2 А. Погиб. 05.12.45.

Монголия

Юнусов Абдуэмин

? – 1945. Ефрейтор. Погиб. 22.06.45.

Велиляев Насибулла

Орден № 1000

Яцкий Михаил

Орден № 1138

Абдураманов Сеит-Неби

Орден № 3133

Рис. 6.1. Крымчане – полные кавалеры орденов «Славы»

Выводы:

На заключительном этапе войны участие крымских татар зафиксировано в освобождении всех без исключения Европейских стран, которые участвовали в войне. Золотые звёзды героя Советского Союза получили лётчик-истребитель Амет-хан Султан (вторая) и летчик-бомбардировщик Решидов Абдрман. Полными кавалерами орденов Славы стали разведчики Абдураманов Сеит-Неби и Велиляев Насибула. К слову сказать в Крыму полными кавалерами стало только три человека: Михаил Яцкий, Сеит-Неби Абдурахманов и Насибулла Велиляев.

Вопросы и задания для самоконтроля и самопроверки

1. Кто из крымских татар стал героем Советского Союза в последний год войны?

2. Назовите страну в Европе, которую освобождали части Красной армии и в которой не погиб бы крымский татарин.

3. Какие армии европейских стран участвовали в освобождении Европы от нацизма на заключительном этапе?

4. Сколько крымских татар награждено медалью «За взятие Берлина».

5. В какой из европейских стран население теплее всех встречало советских воинов?

Глава 7

Крымские татары в партизанском движении Крыма

Партизанская борьба в Крыму продолжалась долгие 900 суток. В прежних исследованиях была попытка представить её в трех периодах, которые были определены в зависимости от структурных преобразований, а не в связи с кардинальными изменениями, как внутри, так и вокруг жизни партизан.

Любой процесс предусматривает подготовительно-заключительную часть, которую прежде игнорировали все исследователи. Вот почему партизанское движение в Крыму в годы Великой Отечественной войны будет представлено в следующих периодах: Организационный период 21.09.41.-01.11.41; «Начальный» период 01.11.41.-30.10.42; «Приказано выжить»

30.10.42.-30.10.43.; «Массовый» период 01.11.43.-20.04.44.; «Заключительный» период 20.04.44. – февраль 1946.

7.1 Подготовительный период 23 октября – 1 ноября 1941 г

Предоккупационный период в Крыму оказался едва ли не самым большим по продолжительности на всей территории СССР: с 22 июня по 1 ноября 1941 г. – сто тридцать одни сутки. Как видим из вышеизложенного, власти использовали его для эвакуации промышленных предприятий, а также создание оказавшегося невостребованными народного ополчения и истребительных батальонов. Все послевоенные годы формирование истребительных батальонов подавалось как организация партизанского движения. В действительности часть истребительных батальонов влилась в ряды Красной армии, другие разошлись по домам и лишь некоторые из бойцов стали партизанами.

За исключением последней недели перед занятием оккупантами Симферополя, тема организации партизанского движения ни разу не обсуждалась на заседаниях обкома, горкомов, райкомов партии. Партийные власти Крыма уповали на то, что находящиеся на полуострове войска и Черноморский флот не допустят противника.

Катастрофа на Перекопе, наконец, сняла пелену с глаз руководства Крымского обкома партии. 23 октября 1941 года, всего за неделю до занятия Симферополя противником, принимается постановление Крымского обкома ВКП (б) о назначении командующего партизанским движением Крыма.

Небольшой крымский лес был условно поделен на пять районов:

1-й – судакские и старокрымские леса.

2-й – карасубазарские и зуйские леса.

3-й – леса заповедника.

4-й – бахчисарайские леса.

5-й – леса вокруг Балаклавы и Севастополя.

В своих дневниках Генов И.Г. писал: «25 октября 1941. Если бы Центральный штаб, а также штабы районов и отрядов были созданы хотя бы месяц назад, можно было бы сделать во много раз больше. На вопрос когда будут утверждены штабы районов, Мокроусов ответил как-то неопределённо:

– Я сам только что утвержден» [29, с. 23].

Теперь, дорогой читатель. Попробуйте мысленно поставить себя на место организаторов партизанского движения. Фронт на Перекопе вот-вот рухнет, времени почти нет. С чего начать?

Люди. Будущие партизаны. Здравый смысл подсказывает, что в формирующиеся партизанские отряды следует направлять лесников, охотников, туристов, а также местных жителей, то есть тех людей, которые знают будущий театр военных действий, которым известны дороги и тропы, родники, речушки… Увы, при выборе людей был осуществлен совершенно другой метод. Решением Крымского обкома ВКП(б) каждый район Крыма должен сформировать свой партизанский отряд, в который нужно было включать только членов партийно-советского актива района.

Естественный вопрос, который стал перед организаторами – на какой срок придется уходить в лес? Попробуйте ответить на него сами, но при этом помните, что если бы кто-то из вас сказал бы о том, что оккупация Крыма продлится 900 суток, то его сочли бы или сумасшедшим или паникером. Поэтому общее мнение сводилось к тому, что более трех месяцев оккупация не продлится. В соответствии с этим никаких ограничений ни по возрасту, ни по полу для будущих партизан не было. Задача ставилась простая и понятная: переждать в лесу три месяца, а потом вновь вернуться на свои высокие должности в райком партии, райисполком и прочих районные учреждениях и организациях.

Время на формирование партизанских отрядов уже не было. Как за соломинку, хватаются за идею Генова И.Г. о наборе в отряды бойцов истребительных батальонов, но при этом оговаривается условие, которое и ещё более усугубляет и без того безысходное положение: «… их придётся брать в последнюю очередь. Истребительные батальоны будут нести службу до конца, а дел у них много: вести борьбу с вражескими парашютистами, диверсантами, охранять важнейшие промышленные объекты, государственные учреждения» [29, с. 13].

31 октября 1941 года то есть за сутки до вступления противника в Симферополь Мокроусов А.В. издаёт приказ № 1, в котором объявляет о вступлении в должность командующего партизанским движением. Назначает командиров, комиссаров и начальников штабов всех пяти партизанских районов. При этом фигурируют фамилии людей, которые в лесу никогда не появятся, так как, вероятно, они даже не знали о своём новом назначении.

Давайте обратимся к воспоминаниям партизан.

«… начали закладывать базу всего в километре от деревни, в небольшом лесочке, в ста метрах от дороги и в двенадцати километрах от места, отведенного под лагерь. Ивее это на глазах у населения. Не лучше положение и в других отрядах» [29, с. 17].

«Закладка баз ведется так: что ни продукт – то база, и все у дорог» [Там же].

«Продуктов завезено много, но до сих пор ни одной базы не заложено. Их даже и не собираются закладывать. Видимо, надеются, что противник сюда не доберется» [Там же, с. 24].

«Командир отряда хотел все продукты базировать в пещерах. Я запретил это делать: пещеры все знают. Так как времени в нашем распоряжении мало, дал указание завозить продукты в глубину леса и там оставлять до прихода отрядов» [Там же].

«Опыт учил, что лагеря следует размещать как можно дальше от населенных пунктов, проезжих дорог, в глухом и скрытом месте, удобном для обороны, нападения и маневра, а также вблизи водных источников. Но если следовать всем этим правилам, то во втором районе больше трёх отрядов разместить негде…» [Там же с.11].

Впрочем, были примеры и достаточно грамотного подхода к делу. Вот что вспоминал Абибуллаев Нури, 1928 года рождения. «Жил я в деревне Мамут-Султан. Когда немец был уже на Перекопе, председатель колхоза сказал моему отцу: «Дай телегу и лошадь. Нури будет делать то, что мы скажем. Я приезжал на колхозный двор, там грузили картофель, муку, табак…. Я уезжал в Тавель. Там у меня забирали телегу, а я оставался под дубом и ждал, когда пригонят пустую телегу. Я не знал, куда и зачем всё это увозилось. Я делал в день две ходки, а обратно мужчины грузили дрова, которые привозил домой» [19].

То, что каждый отряд самостоятельно готовился к жизни в лесу, нашло отражение в их экипировке. Так, курортная Ялта обеспечила своих бойцов прекрасными спальными мешками. Но лучше всех были экипированы бахчисарайцы. Как вспоминал бывший секретарь Бахчисарайского райкома ВКП(б), он же комиссар отряда Черный В.И.: «На трикотажной фабрике я заказал двести свитеров, шерстяных носки и шлемы под шапки. Кожевенный завод изготовил сотни три постолов» [65].

Как отметил посетивший их отряд Вергасов И.З.: «Бахчисарайцы имели тёплые ушанки, полушубки, на ногах у всех постолы – в том числе и у комиссара. Обувались они таким образом: шерстяной носок, портянка из плащ-палатки, и все это плотно зашнуровывалось, так что ни вода, ни снег не страшны. В лесу такая обувь оказалась самой практичной» [28].

Вот что вспоминал моряк Леонид Вихман: «В лесу был большой двухэтажный дом. Туристическая база. Отряд человек 300. Много женщин. Нас накормили. Питание исключительное было. Любая закуска, вино. Все что хотите было.

Столы, стулья. Обслуживали девушки в белых халатиках, тарелочки, рюмочки, графинчики» [11, л. 88].

Дементьев Н.И.: «Было это в первую неделю ноября. Мы шли по лесу и недалеко от лагеря видим: лежит деревянная бочка, килограмм на 30–40. Открыли её – красная икра. Объелись ею так, что потом животы болели» [30, с. 4].

Мы уже знаем общую картину с закладкой продовольствия, а как были вооружены отряды? Вот, что писал Андрей Сермуль: «У нас имелись английские винтовки, трофеи гражданской войны, японские «Арисака» с ножевым штыком, довольно длинным; польские винтовки «Маузер» немецкого производства с орлами на прикладах. Ни одного автомата не было, даже самозарядных винтовок в отрядах не имелось» [56, с. 18].

В данном случае речь идёт о 3-м Симферопольском отряде. Не думаю, что какой-нибудь районный отряд мог получить от властей большее. Комиссар Зуйского отряда Луговой Н.Д. сетовал: «В дни формирования отряда дали нам винтовки. Но что это за винтовки? Какие-то трофейные: японские, финские, ещё какие-то. Патронов к ним по сотне. Израсходуешь боезапас и всё – выбрось её, эту трофейку – патронов-то никто не даст больше. Требовать более основательного вооружения мы и не пытались, понимали: для армии не хватает оружия, о партизанах, что тут говорить?» [40, с. 16].

Состояние дел с закладкой продовольствия, обеспечением оружия нам уже известны, осталось разобраться с последней и вероятно самой важной составляющей – с человеческим фактором.

То, что будущие отряды, практически до самой оккупации Крыма оставались «слугой двух господ» Крымского обкома ВКП(б) и «военных» крайне отрицательно сказалось на всём подготовительном периоде. Кроме того, буквально в последний момент заместитель наркома внутренних дел Смирнов распорядился на основании приказа Командующего 51-й армией из истребительных батальонов сформировать стрелковый полк и немедленно направить его на фронт. Отобрали в него самых боеспособных бойцов.

Когда час «X» настал, и оккупация Крыма стали реальностью, то, как вспоминал Сермуль А.А.: «Северский построил истребительный батальон и объявил, что с этого момента он становится 3-м Симферопольским партизанским отрядом. Кто желает остаться – шаг вперед.

Больше ста человек не согласились идти в партизаны, сложили на землю оружие и ушли…» [56, с. 15].

В сущности такая же картина была и в других отрядах. Вот как описывает переход от истребительного отряда к партизанскому Македонский М.А.: «Пусть те, кого страшит партизанская борьба, выйдут из рядов и вернутся обратно. В лес пойдут только добровольцы.

От колонны отделилась кучка людей. Они боязливо сложили оружие около дороги и, вобрав головы в плечи, тихо пошли назад» [42, с. 11].

Вопрос о «кучке» оставим на совести редакторов, так как у Андрея Сермуля, писавшего свои мемуары уже в постсоветское время, эта «кучка» оказалась «больше ста человек».

Приводит Луговой Н.Д. и состав своего отряда. Этот перечень должностей типичен для любого отряда той поры: «Первый секретарь райкома – комиссар; председатель райисполкома – командир. В отряде оказался еще один председатель райисполкома, правда, Красноперекопского, который стал секретарём партбюро отряда. Прокурор района – начальник штаба; начальник райотдела НКВД – заместитель командира по разведке. На рядовых должностях: бывший помощник секретаря райкома; заведующая отделом пропаганды и агитации; три райкомовских инструктора; заместитель председателя райисполкома; заврайздравом; заврайфинотделом; народный судья; заведующая общим отделом райисполкома; зам районного прокурора; уполномоченный народного комиссариата заготовок; начальник отделения связи; председатель райсовета ОСОВИАХИМА; секретарь райкома комсомола; девять председателей колхозов; три председателя сельских советов; один председатель сельпо; три учителя; два механика; агроном; врач» [40, с. 53].

Анализируя командный состав 5 будущих партизанских районов, можно констатировать наличие в нем только одного крымского татарина, да и тот в 1941 г. в лес так и не попал, так как даже не знал об уготовленной ему миссии, а также одного болгарина – командира 2-го района Генова И.Г., который прекрасно знал крымские леса, но от которого предпочли избавиться уже в начале 1942 г. в ходе разгоревшегося конфликта с «военными».

Среди будущих крымских партизан не оказалось ни одного секретаря Крымского обкома ВКП (б), ни один из первых секретарей райкомов не стал командиром партизанского отряда. Всего 5 выполняли функции комиссаров.

Такие факторы, как пол, возраст, физическое состояние, совершенно не брали во внимание при комплектовании партизанских отрядов. Оставалась неопределённость и в вопросе о продолжительности пребывания партизанских формирований на оккупированной территории. Генов И.Г в своих мемуарах приводит такой эпизод: «На какой срок и на какое количество людей следует готовить продовольствие?

Кто-то ответил: Оккупанты в Крыму долго не задержатся. Продуктами запасайтесь на 3–4 месяца. Норма армейская» [29].

Продовольствие завезти успели, но надёжно и грамотно его спрятать не хватило ни времени, ни желания. Один из немногих отрядов, который эффективно провел подготовительный период – Зуйский. Вероятно, это не было случайностью, так как воевать ему предстояло в родных местах, да и сам первый секретарь Зуйского райкома Луговой Н.Д., став комиссаром Зуйского отряда, всё делал, «как для себя», чего, к сожалению, нельзя было сказать о всех остальных районах, где руководство отрядов было возложено на людей «со стороны».

Попробуем оценить будущие партизанские кадры с точки зрения их пригодности к борьбе, которая будет длиться долгих 900 суток.

«Среди сорока восьми бойцов Колайского отряда почти половина оказались больными или стариками» [29, с. 16].

«Судакский отряд. В отряде было 35 женщин, в большинстве случаев пожилого возраста, небоеспособных. Мужчины были тоже такие же: кто плохо видит, у кого рука не сгибается. Все были уверены, что побудут в лесу два-три месяца и все закончится» [8, л. 159].

«3-й Симферопольский отряд, как, впрочем, и все отряды, состоял сплошь из интеллигенции. Формировался он из руководящих партийно-советских кадров сельского Симферопольского района. Что ни человек, то в прошлом пред, или зав. В лес они пришли с чемоданами, баулами. Настроение у всех одно: переждать в лесу месяц-другой, а там «непобедимая и легендарная» разобьёт всех врагов, и можно будет возвращаться на свои высокие должности. Чувствовалось, что они принесли в лес золотишко и периодически его перепрятывали. Все это выглядело очень забавно. Когда начался голод, а в 3-м Симферопольском он начался очень быстро, они все перемерли, как мухи. Умирали прямо у нас на глазах» [30].

В связи с тем, что партизанские отряды создавались районными комитетами ВКП(б), то совершенно стихийно за ними закрепились названия административных районов формирования: Бахчисарайский отряд, Зуйский отряд, Карасубазарский отряд и т. д. Как известно, стихийное название – самое точное.

7.2. Первый период, ноябрь 1941 – октябрь 1942 гг

По замыслу организаторов партизанского движения число отрядов в Крыму должно было быть двадцать девять, но оказалось, что к началу оккупации на 1 ноября 1941 года в лес прибыло только двадцать четыре отряда. Красноперекопский, Ларин-дорфский, Фрайдорфский, Куйбышевский по разным причинам сформированы не были. Уже 2 ноября прекратили существование Тельмановский и Сакский партизанские отряды.

Лес оказался наводнён отступающими красноармейцами, краснофлотцами, пограничниками. Отношения командиров партизанских отрядов к кадровым военным тех первых дней было не однозначным. Принимать или не принимать в отряд новых бойцов, каждый командир решал самостоятельно. Отдельные отряды, которые в результате дезертирства испытывали острый дефицит в бойцах, принимали окруженцев в свои ряды. При этом часто случалось так, что прожив день-другой, гости забирали продовольствие и уходили на Севастополь, да еще прихватывали с собой часть партизан. Иные отряды, а таковых было большинство, не только отказывались принимать «чужаков», но силой забирали у них оружие.

Впрочем, весьма распространён был и своеобразный бартер. Так в деревне Карасу-Баши остановилась на ночевку какая-то красноармейская часть. Партизаны предложили им продукты, а взамен потребовали оружие и боеприпасы. Как потом рассказывал сам командир отряда Чуб М.И.: «Наш отряд получил сто винтовок, пулемёт, несколько автоматов. Мы создали хороший запас патронов и гранат» [29, с. 28].

Более драматично описывал взаимоотношения партизан и окруженцев в первые дни оккупации сотрудник НКВД Харченко И.В.: «Отдельные командиры и комиссары отрядов это пополнение встретили отрицательно, не принимая их в отряды. Обезоружили целые группы военных и отправили их на все четыре стороны, мотивируя: «Мы не знаем, кто вы такие, у нас людей полный комплект, малые запасы продовольствия, а поэтому – уходите от нас, куда хотите. По существу вели «массово-разъяснительную работу» – сдаваться целыми группами в плен врагу» [4, л. 95].

А вот что писали впоследствии Сталину командующий Северо-Кавказского фронта маршал Буденный С.М. и член Военного Совета адмирал Исаков И.С.: «В лесу эти группы натолкнулись на враждебное отношение к ним со стороны партизанских руководителей. Оказывается, по линии партизанских отрядов было дано указание – пришедших в лес бойцов и командиров в отряды не принимать и разоружить их как дезертиров. Так погибло немало бойцов и командиров, которые не желали сдаваться в плен немцам и рассчитывали продолжить борьбу, находясь в лесах Крыма. Командир партизанского отряда 2-го района Губарев и военком Штепа разоружили группу бойцов в 25 человек и вытолкнули их из отряда. В одном километре от отряда эта группа разоруженных бойцов была расстреляна румынами» [2, л. 9-20].

К 10 ноября 1941 года процесс формирования отрядов считается фактически завершенным. Когда стало очевидным, что уходить армейцам некуда, вместо того, чтобы распределить людей по отрядам, Мокроусов А.В. 13 ноября 1941 г. отдал приказ о формировании из них 6 отдельных Красноармейских отрядов. Всего в ноябре 1941 года в партизаны влилось 1315 военнослужащих, что составляло 35 % общего числа партизан. Среди них было 438 командиров и политработников.

Появление большого количества военнослужащих характерно для всего партизанского движения СССР. Шёл пятый месяц войны. Подобное развитие событий можно было предвидеть, но не предвидели. Не имея запасов продовольствия, и не получая его от партизан, Красноармейские отряды вынуждены были с первого дня пребывания в лесу добывать его у населения ближайших сел. Поскольку эти «экспроприации», носили системный характер, население всех сел горного и предгорного Крыма, вне зависимости от национальной принадлежности жителей, было вынуждено с оружием в руках защищать свое имущество и продовольствие, а фактически – право на жизнь.

В тот период те немногочисленные секретари крымских райкомов партии, которые в статусе комиссаров отрядов воевали в своих родных местах, пытались воспрепятствовать этому. Возглавляемые ими отряды имели хорошие взаимоотношения с селами своих районов базирования. Со многими жителями они были связаны родственными и другими узами. Эти села помогали партизанам продуктами, информацией, но для Красноармейских отрядов все это не играло никакой роли, так как им нечего было есть.

В возникшем конфликте Мокроусов А.В. стал на сторону военных, так как видел в нападениях на села проявление боевой активности, в то время как отряды, сформированные из партийно-советского актива, в основной массе предпочитали избегать участия в боевых действиях.

В условиях осени 1941 года все отряды существовали практически автономно, не имея никакой связи с Центральным штабом и лишь эпизодически со штабом района. Всё это невольно способствовало росту «сепаратизма». Поскольку в лесу оказался огромный резерв командно-политических кадров из числа прибывших в лес окруженцев Мокроусов А.В. стал снимать командиров и комиссаров отрядов, назначая на их места кадровых военных. Как отмечал в своих дневниках Луговой Н.Д.: «Уже через шесть дней после начала партизанских действий начались «чистки» [40].

Луговой Н.Д. привел поименный список командиров и комиссаров отрядов, которые были отстранены от должностей с 6 ноября 1941 по 12 июня 1942 года – тридцать два человека.

Среди них были и крымские татары. В своей кадровой политике первого этапа Мокроусов А.В. опрометчиво настроил против себя весь партийно-советский актив Крыма, так как снимаемые им с должностей командиры и комиссары – это секретари райкомов партий, председатели райисполкомов. Такого не прощают.

Официальная информация о начале боевых действий крымских партизан относится к 4 ноября 1941 года. Во всяком случае, именно с этой даты начинается запись в журнале боевых действий Крымского штаба партизанского движения. По донесению командира 4-го партизанского района Бортникова И.М. группа Евпаторийского отряда из засады убила одного офицера и четырех мотоциклистов.

В начальный период столкновения между партизанами и оккупантами происходили спонтанно. Успех был на стороне того, кто замечал противника первым. Еще не зная о партизанах, румынские и немецкие солдаты вели себя в лесу довольно беспечно. Столкновения происходили в непосредственной близости от мест расположения отрядов. Партизаны ещё не ищут боя, не навязывают его противнику. Все происходит неожиданно. Ничего не подозревающий противник сам случайно оказывается на пути партизан. Вот почему во всех последующих приказах Мокроусов А.В. требует проведения боевых операций вдали от своих баз. Всем понятно, что бой в непосредственной близости от своего лагеря – вынужденный.

«5 ноября заметили группу немецких разведчиков. Подпустили на расстояние выстрела дробовика. Впереди всех лежал Шаров, и он первый разом из двух стволов намертво повалил одного из немцев. Остальные сразу же убежали. Автомат убитого стал первым трофеем» [42, с. 27].

«8-го ноября рота солдат противника вышла из деревни Ени-Сала по направлению к Караби-яйле. Двигалась без разведки. Партизаны подпустили их поближе, а затем внезапно открыли огонь. Оставив десять солдат убитыми и унеся несколько раненых, противник спешно покинул лес. Партизаны потеряли двух человек» [29, с. 35].

«Офицер и пять солдат шли беспечно по лесу, громко разговаривали. Партизаны заметили их первыми и открыли огонь. Офицера и двух солдат убили. Остальным удалось бежать» [Там же, с. 47].

«В лес пришел румынский батальон. Мне с тремя бойцами поручили найти его месторасположение. Мы нашли, доложили. 19 человек во главе с капитаном Лариным устроили ему засаду. Партизаны залегли на отвесном склоне над рекой Суат. Они имели 1 пулемет, 3 автомата и стрелковое оружие. Подпустили врага метров на сорок и по команде Ларина неожиданно открыли огонь. Румыны не видели партизан, растерялись и заметались в панике, а затем побежали, оставив убитыми 35 человек и около десяти тысяч патронов, шесть лошадей» [8, л. 33].

Ялтинский отряд выдвинул передовую заставу на Кызыл-Таш. Партизаны не заметили подхода противника. Приняли бой в невыгодных условиях, отстреливались прямо из землянки. В результате четверо партизан из пяти погибли, спастись удалось только одному, который и рассказал о случившемся.

Многие отряды практиковали тактику выживания. Первый бой Судакского отряда состоялся только 17 декабря 1941 и то после того, как противник сам напал на партизан.

То, что леса вокруг Балаклавы и Севастополя станут линией фронта, не мог предположить никто. По расчетам организаторов партизанского движения: Первого секретаря обкома ВКП(б) В.С. Булатова и начальника Крымского управления НКВД Каранадзе Г.Т. база Черноморского флота должна была без боя оставлена противнику. Поэтому в окружавших Севастополь лесах стали закладывать продовольственные базы для будущих партизанских отрядов.

Концентрация войск противника в 5-м районе оказалась такова, что ни о какой партизанской деятельности не могло быть и речи. К примеру, в местах базирования продуктов находилась вражеская батарея, а сам партизанский лагерь должен был располагаться в районе Мекензиевых гор, где проходила линия фронта.

Естественный вывод из сложившейся ситуации – это срочный перевод отрядов 5-го района подальше от линии фронта. Но тогда возникает вопрос о том, где взять для них продовольствие? Вот почему в этой ситуации действия командира Сакского отряда, и поддержка его со стороны командира 5-го района Красникова В.В., давшему ему разрешение на уход в Севастополь не представляется мне ни преступным, ни малодушным, как это оценивал Мокроусов А.В. и все историки партизанского движения.

После того, как противнику не удалось с ходу овладеть Севастополем, немецкое командование решилось часть войск направить против партизан. Прочес леса начался 10 декабря 1941 года. Первые тревожные вести пришли из Колайского отряда. В 6 часов утра послышались выстрелы и взрывы гранат в районе второй заставы. Вскоре все стихло. В штабе выстрелам не придали значения, а через час противник с трех сторон напал на лагерь. Вражеских солдат увидели только тогда, когда они были возле землянок. Бой длился около трех часов. Оказалось, что разведчики, возвращаясь с задания, зашли на заставу и там решили отдохнуть. Каратели шли по их следу и, обнаружив землянку, забросали сонных партизан гранатами.

В архиве среди прочих документов сохранилась записка, датированная 14 декабря 1941 года: «Базы Ак-Мечетского отряда уничтожены. Продуктов нет. Голодаем. Командир 4-го района Бортников». «После разгрома явилось 25 человек, пропало 48. Базы разгромлены. Погибли начальник штаба капитан Тамарлы, комиссар отряда Белобродский» [1, л. 9].

Большинство отрядов, маневрируя в складках местности, сумело выйти из под удара.

Давайте попробуем подвести итоги прочёса. Первый и самый главный вывод очевиден: покончить с партизанским движением в Крыму противнику не удалось. Тем не менее, последствия прочеса для партизан были ужасны. Каратели применили тактику тотального уничтожения или приведения в негодность всего, что могло пригодиться партизанам в их лесной жизни. Взрывались землянки, расстреливались котелки, ведра.

В этот раз в составе карательных подразделений действовали исключительно румыны. Они не знали леса, передвигались преимущественно по дорогам, по берегам рек, по проторенным тропам… Маневрируя, партизанам удалось сохранить свое боевое ядро. Главный фактор, который не позволил противнику покончить с партизанами в конце зимы 1941 года, заключался в том, что привлечённые против партизан войска были нужны под Севастополем, где 17 декабря 1941 года начался новый, уже второй штурм города.

А теперь обратимся к немецким документам:

«Обобщенные данные разведотдела 11-й Армии о трофеях и потерях в боях против партизан:

1. Разгромлено 16 баз партизан.

2. Трофеи: 75 гранатометов, 3 станковых пулемета, 1 ручной пулемет, 5 автоматов, 736 винтовок, 7 складов с продовольствием, 1 склад боеприпасов, 56 ящиков боеприпасов для гранатометов, 18 пулеметных лент, 2500 патронов и 23 ящика патронов, 124 ручные гранаты, 5 немецких и несколько румынских касок, 2 мешка мин, 3 грузовые машины, 4 лошади, 1 разбитая радиостанция, 540 ручных гранат, теплая одежда, 1 санитарныйящик, 5 немецких шинелей, немецкие карты и консервы, овощи, бараны, свиньи. Кроме того, еще оружие, боеприпасы и другое военное снаряжение.

3. Уничтожено: 6 грузовых автомашин, 2 легковые автомашины, 4 повозки, 4 склада с продуктами (выделено – Авт.), 1 радиостанция, 3 емкости с маслом, 2 емкости с бензином, 16 пулеметов, большое количество оружия, боеприпасов, ручных гранат и другого оборудования.

4. Захвачено в плен партизан и несколько подозреваемых гражданских лиц – 490 чел.

5. Убито партизан: – 470 чел.

6. Немецкие потери: убитых – 45 чел., раненых – 72 чел., пропало без вести – 1 чел.» [17, с. 6].

При четком понимании того, что любая официальная отчетность далека от истинного положения дел, тем не менее предоставленный документ не вызывает чувства недоверия.

В нашей мемуарной и исторической литературе, все продовольственные базы уже давно были «разграблены татарами». В действительности, как мы видим, они прекратили своё существование в результате первого прочеса.

Сохранились в неприкосновенности продовольственные базы только Ак-Мечетского, Джанкойского, Евпаторийского, Зуйского отрядов.

Значение крымских татар в партизанском движении Крыма на первом этапе трудно переоценить потому, что никто, так как они, не знал крымские горы, тропы, родники, пещеры… Будучи бойцами Алуштинского, Бахчисарайского, Зуйского, Судакского, Ялтинского отрядов они вызывали истинное восхищение всех, кому довелось с ними общаться.

В начальный период «на вес золота» ценились партизаны-проводники: Аметов Абибулла, Аметов Ибраим, Аппазов Мемет, Аширов Абдулл, Бенсеитов Умер, Бережной Андрей, Велиев Смайл, Ислямов Сеит, Кособродов Константин, Кузьмин Иван, Макаров Алексей, Мамутов Асан, Мурадосилов Абдурахман, Рябошапко Григорий, Халилов Эмир…

Вот как описывал свои впечатления об одном из проводников Илья Вергасов: «Впереди – проводник по имени Арслан. За этим человеком гоняются, потому он скрывает свою фамилию. Проводнику около двадцати пяти, фигура как из бронзы литая, выносливость потрясающая, ходок – днём с огнём такого не найдешь. Помимо всего – удивительное чутьё местности, прямо кудесник какой-то. Принюхается, раздувая тонкие точенные ноздри, и возьмёт абсолютно верное направление. Вслед за проводником шёл сам командир…» [28, с. 169].

Вероятно, Илья Вергасов описывает Ибрагима Аметова, который был проводником в Алуштинском, Бахчисарайском, а затем во 2-ом отряде, 2-го сектора. Его жену с двумя детьми всё же схватили гестаповцы и вскоре казнили.

Голод надвигался не по дням, а по часам, становясь самым беспощадным врагом крымских партизан.

Недостаток, а потом и полное отсутствие продовольствия выступили катализатором многих противоречий. Вот что писал в политдонесении за декабрь 1941 г. комиссар 2-го партизанского района Попов Е.А.: «Врайоне 600 стойких партизан. Отряд Чуба потерял все свои базы. Интересно отметить, что главными нытиками являются так называемые «ответственные». Так, например, прокурор Красноперекопского района т. Хаджинов открыто высказывает недовольство и проявляет недисциплинированность; начальник районного НКВД Тютерев мрачен и проявляет полную бездеятельность; райуполномоченный НКВД Леонов заявляет о нежелании активно работать; заврайзо Шотин отказался принимать присягу партизан; секретарь РК ВКП(б) Золотова особой пользы отряду не приносит. Характерно отметить, что носителями отрицательных настроений являются в большинстве своём коммунисты и в меньшинстве – беспартийные» [1, л. 14].

Этот период характеризуется массовым дезертирством из многих отрядов. Выскажу крамольную мысль о том, что ряд командиров сами провоцировали людей к тому, что бы они уходили из отряда. К примеру, командир Сейтлерского отряда. «Куликовский на каждом шагу орал и запугивал партизан расстрелами, выпроваживая на все четыре стороны. Не прочь избить партизана» [7, л. 116]. Подлинная причина такого поведения, помимо личных качеств того или иного командира, крылась в том, что продуктов не хватало и уменьшение числа едоков было всем во благо. К тому же острой необходимости в таком большом количестве партизан не было. Примечательно, что если в Бахчисарайском отряде выход боевых групп был поставлен по графику: одни воюют, другие готовятся, третьи отдыхают, то там дезертирство носило исключительно случайный характер. В тех отрядах, где люди не были заняты постоянной боевой работой, дезертирство было естественным спутником партизан, так как уходили далеко не всегда трусы и шкурники. Уходили и от произвола командира, уходили в другие отряды именно ради желания воевать.

«Колайский отряд – дезертировало 18 человек, Ичкинский -60 человек, Карасубазарский – 50 человек, Зуйский – 3 человека, Джанкойский – 46 человек, Сейтлерский – 50 человек» [5, л. 31].

На этом фоне нельзя не проследить определенную закономерность, дело в том, что из всех выше перечисленных отрядов только один – Зуйский не утратил свои продовольственные базы. Во всех остальных уже был голод.

Накануне Керченско-Феодосийской десантной операции 16 декабря 1941 г. разведуправление Северо-Кавказского фронта, забросило в лес несколько групп разведчиков, которые должны были не только снабжать фронт разведывательной информации, но и действовать на коммуникациях противника. При этом разведуправление Северо-Кавказского фронта, совершенно не опиралось, на уже имеющиеся партизанские отряды Крыма.

Группа десантников была выброшена прямо на села Салгирской долины. Большая часть погибла, но несколько человек влились в Зуйский отряд.

С потерей в результате карательной акции противника продовольственных баз резко изменилось положение Центрального штаба. В начале ноября Мокроусов А.В. отстранил от должности и перевел рядовым бойцом заведующего снабжением штаба Якушева Т.Д. Примечательна причина смещения – за пьянство. Пока еще было, что пить и чем закусывать, но к 1942 году ситуация изменилась кардинально. У Центрального штаба не было продуктов. Мокроусов А.В., который ранее не покидал своего «логова», и не был ни разу ни в одном из отрядов, отправился в самый «хлебный». К моменту его появления во 2-м партизанском районе, которым командовал его старый соратник, верный друг и единомышленник Иван Генов, Алексей Мокроусов уже был наслышан о том, что Зуйский отряд полностью сохранил свои продовольственные базы.

Вероятно, каждый, читающий эти строки, должен проникнуться чувством гордости за людей, которые в этом всеобщем бедламе, сработали удивительно безукоризненно. Им удалось не только сохранить базы, но, как оказалось, по своей инициативе они заложили их из расчёта на год партизанской деятельности, в то время, как Крымский обком партии ориентировал все отряды производить закладку всего на три-шесть месяцев.

Реакция Командующего оказалась совершенно неадекватной.

«Мокроусов вышел на середину землянки, рослый, широкоплечий, большие потемневшие глаза блестели сухим, мятущимся огнём; обращаясь к работникам своего штаба, возмущённо говорил: «Вы посмотрите, товарищи, какие уродливые формы принимает нынешнее партизанское движение? Они завели свои базы. Обзавелись, видите ли, патефонами. Сидят на этих базах, боясь потерять их. А воевать не воюют. Это что же такое? Взорвать надо все эти базы. Взорвать. Тогда отряды пойдут добывать хлебушек и будут воевать» [40, с. 77].

В ультимативной форме Мокроусов А.В. потребовал, чтобы отряды района захватили ближайшее крупное село Баксан. Задача была не только не выполнимая, но и бессмысленная.

Командование Зуйского отряда не посмело ослушаться. Пример, отстраненных от должностей командиров и комиссаров был слишком нагляден.

Партизанская тактика проста и извечна: неожиданно напал из засады и быстро ушел. Мокроусов А.В. требовал, что бы отряды не только захватывали села, но и по опыту гражданской войны оставались в них хозяевами.

Несколькими днями раньше Зуйскому отряду, тоже выполняя приказ, удалось успешно захватить на пару часов Баксан и благополучно, до прибытия регулярных частей его покинуть. Эффект захвата даже нельзя назвать «нулевым» – он был отрицательным. Как мера противодействия, в селе сформировался отряд самообороны.

11 февраля 1942 года Зуйский, Биюк-Онларский и Сейтлер-ский отряды разными маршрутами выступили к Баксану: биюконларцы по Долгоруковской яйле, зуйчане по Караби Яйле, сейтлерцы через Орта-Сырт. Сейтлерцы наткнулись на дружный ружейно-пулеметный огонь – по ним били из окопов. Лезть на рожон было бессмысленно, и отряд отступил. Биюк-онлар-цы опоздали с выходом к Баксану на час, и, захватив на окраине села пять коров, сразу же развернулись и ушли в лес. Не слыша стрельбы на флангах, повернул назад и Зуйский отряд. Неудачу со взятием Баксана Мокроусов А.В. использовал, как повод, чтобы поставить во главе «хлебного отряда», «своего человека». 23 февраля 1942 он снял командира Зуйского отряда Андрея Литвиненко и назначил на его место капитана Николая Ларина, который довольно скоро осознал, что попал в «государство в государстве». Особенность момента заключалась в том, что главой этого «государства» был комиссар Николай Луговой. И в прошлом, и в настоящем секретарь Зуйского райкома партии, на территории которого воевал отряд. Луговой Н.Д. сам формировал отряд, под его контролем закладывались комплексные базы, в каждой из которой было всего понемногу, и о местонахождении которых, никто, кроме него не знал. Вероятно, было бы правильно, если бы он сам стал командиром отряда. Впоследствии Луговой Н.Д. будет бессменным комиссаром у восьми (…) командиров Зуйского отряда, комиссаром сектора, а затем командиром бригады – первым лицом в партизанской иерархии на территории Крыма в 1943 году.

Капитан Ларин Н.П. кадровый командир, недавний выпускник академии, человек высокой не только военной, но и человеческой культуры, быстро осознал, «Who is who». Когда, через несколько дней, ему передали письменный приказ Мокроусова А.В. о смещении Лугового Н.Д. с поста комиссара, он спрятал приказ в карман и никому не показал.

7 марта поступил приказ силами трех отрядов вновь взять Баксан. Организацию нападения Ларин Н.П. взял на себя. На этот раз все началось более организовано. Отдельные группы даже ворвались в село и успели побросать гранаты в ближайшие дома, но «В Баксане был гарнизон 500 человек. Крупнокалиберные пулеметы, станковые, мелкокалиберные пушки. Все это размещено в дотах. На чердаках и в стенах каменных домов бойницы. Деревня была маленькой крепостью. Партизан ворвавшихся в деревню обстреливали со всех сторон, отряды понесли большие потери» [8, л. 34].

Начался трудный, мучительный отход в лес. Капитан Ларин Н.П. был тяжело ранен, но его не бросили, а вынесли. Отступали не по дорогам или тропам, а косогорами. Когда вернулись в лагерь и подсчитали погибших, то их оказалось 15 человек, 10 человек вернулись в отряд ранеными, и это только по Зуйскому отряду.

Тем не менее, в «Отчете» 1946 года попытка захвата Баксана отнесена в позитив: «… было уничтожено тридцать полицейских и пять румын. Потери из отряда № 14 два партизана легко ранен» [6, л. 184]. Вот и верь после этого документам партархива.

Помимо того, что нападения на крупные села приводили к бессмысленной гибели партизан, они имели и крайне негативные последствия в отношениях с местным населением. После каждого такого «партизанского налета», к горькому сожалению, множилось число «самооборонцев». Люди против своей воли были вынуждены брать в руки оружие и защищать родной дом. Разведка доносила: «В рядах самооборонцев брожение усугубляется. Неохотно идут против партизан. Без приказа не идут. Разговоры такие среди баксанских самооборонцев: «Если партизаны нас не тронут, мы их не будем трогать» [7, л. 64]. К сожалению, трогали.

Не менее драматично развивались события вокруг села Коуш, которое по требованию Мокроусова А.В. тоже должны были захватить отряды, но уже 3-го и 4-го партизанских районов.

Вновь обратимся к архивным документам: «8 декабря 1941 года была проведена операция агентурной разведки д. Коуш, где сожжен дом старшины, остальные предатели убежали. В деревне 120 дезертиров. Изъято 250 шт. барашек и продукты из Ах-Шейхского отряда, награбленные населением. При уходе партизан женщины вынесли без просьбы два хлеба» [1, л. 4].

Впрочем, есть и другая версия происшедшего, которую мы воспроизведем по тексту Постановления бюро Крымского обкома партии: «В д. Коуш группа партизан бывшего 4-горайона в пьяном виде устроила погром, не разбираясь, кто свои, кто враги» [18, с. 180].

6 января 1942 года. Донесение начальника 3-го партизанского района Северского Г.Л.: «В деревне Коуш отряд попал в засаду. Потерял убитыми и ранеными 14 человек» [1, л. 19].

И на это событие есть иная точка зрения. Вот что писал комиссар Бахчисарайского отряда Василий Черный: «Разлагательская работа оккупантов в массах значительно облегчалась совершенно неудовлетворительной работой среди населения, которую вели партизанские отряды, а под час даже вредными действиями отдельных партизанских групп партизанского отряда и штаба 4-го района в населенных пунктах Коуш, Стиля, Биюк и Кучук Озенбаш, беззастенчиво ущемлявших интересы населения этих деревень под маркой борьбы с предателями и изыскания продуктов питания» [65, с. 198].

В расположении 2-го района оказались разведчики Северо-Кавказского фронта, которые вели наблюдение за шоссе и по рации передавали то немногое, что видел. Когда Генов И.Г. стал передавать через них информацию, собранную партизанскими разведчиками, то в разведуправлении фронта были поражены такому подарку.

Как впоследствии писал Федоренко Ф.И.: «Казалось, этот случай (успешная работа разведчиков) подтолкнет фронт к быстрейшей «радиофикации» партизанских районов, ведь в каждом из них разведку возглавляли опытные кадровые командиры чекисты. Как не воспользоваться таким обстоятельством. Ничуть не бывало – 5 января Генов поставил вопрос о связи, боеснабжении, организации взаимодействия, но и два с половиной месяца спустя в этом вопросе мало что изменилось» [61, с. 65].

Обилие чрезвычайно ценной информации, которая стала поступать от крымских партизан, настолько заинтересовало разведуправление Северо-Кавказского фронта, что, наконец, оно стало лоббировать интересы партизан. Им удалось сделать то, что до сих пор было не под силу Крымскому обкому ВКП(б) – организовать с помощью авиации доставку продовольствия.

Появление советских десантов в Феодосии и Судаке явилось для партизанского командования полной неожиданностью, также как и нахождении в лесах Крыма партизан почему-то не знало и командование Северо-Кавказского фронта. Только после того, как высадившиеся в Судаке 226-й сп и 554-й гсп оказались разбиты, и были вынуждены пробиваться в горы, они стали предметом едва ли не всех переговоров партизан с командованием фронта.

5 февраля 1942 года Мокроусову А.В. поступает донесение начальника 1-го партизанского района Сацюка А.А.: «Из состава десанта двух полков 226-го и 554-го найдено и присоединено к партизанам около 350 человек бойцов и командиров. Из коих 180 чел. 554-го полка во главе с командиром майором Забродских и комиссаром Вертеповым направлены в Карасубазарский отряд. 226-го полка во главе с майором Селиховым и комиссаром Бускадзе оставлены при I-om районе» [1, л. 34].

В наградном листе на Асана Мамутова было написано следующее: «В качестве проводника привёл в партизаны 150 бойцов и командиров – участников Судакского десанта».

В наградном листе Смайла Велиева указывалось: «Проводник Судакского отряда. 19.02.42 умело и без потерь вывел из вражеского окружения три партизанских отряда и 350 человек красноармейцев и командиров-участников судакского десанта».

Близость фронта внесла сумятицу в души партизан. Комиссар Феодосийского отряда Якубовский Ф.М. – бывший сотрудник Феодосийского НКВД, загорелся идей прорваться через Ак-Монайские позиции к наступающим частям. Собрав группу единомышленников, он ушёл в сторону линии фронта. В последствие один из бойцов его группы вернулся и рассказал, что вся группа погибла, а он чудом спасся. Ф.М. Якубовский и все ушедшие с ним партизаны до сих пор официально числятся дезертирами.

В германских документах, эти же события нашли следующее отражение: «Западнее Феодосии взято в плен 16 партизан среди них комиссар батальона (батальонный комиссар) и 3 офицера НКВД» [3, л. 21].

Решилась на самовольный переход фронта и группа бывших пограничников во главе с Панариным А.И., в ту пору начальником штаба Феодосийского отряда. Предельно усталыми, но живыми они вернулись в лагерь. Встречали их с презрением. Панарин А.И. едва не угодил под расстрел.

Командиру Кировского отряда Алдарову Г.С. избежать расстрела не удалось. Как гласят официальные документы, Алдаров Г.С. самостоятельно принял решение перевести отряд в другой район, так как здесь его бойцов ждала голодная смерть. Группу «дезертиров» перехватили специально посланные партизаны. Мокроусов А.В. отдал приказ о расстреле Алдарова Г.С., который тут же привели в исполнение.

По мнению людей, знавших Галимзяна Алдарова, это был хороший, смелый командир, пользовавшийся заслуженной любовью своих бойцов. Смерть бывшего командира 56-го зенитного дивизиона капитана Галимзяна Алдарова, фактически стала началом открытого конфликта между профессиональными военными и Мокроусовым А.В. Во главе оппозиции встали бывшие командиры 48-й кавалерийской дивизии, которые в свое время, при непосредственной поддержке Мокроусова А.В., заняли ключевые посты в партизанском движении. Большинство из них сохранило чувство фронтового братства. Вероятно, Мокроусов А.В. справился бы и с возникшей «военной фрондой», но он не учел того, что у партизан появилась радиосвязь.

Сразу же после расстрела капитана Алдарова Г.С., Военный совет Крымского фронта получил сообщение о случившимся. Ещё не вникая в суть конфликта, не становясь ни на чью сторону, Военный совет запретил Мокроусову А.В. самостоятельно выносить приговоры и сделал это прерогативой военного трибунала, председателем которого назначили бывшего прокурора 48-й о.к.д. Верещагина Ф.Н..

И вот тут «военные» отыгрались за «холодный прием» в ноябре 1941 года. Решением трибунала были расстреляны командир и комиссар Колайского отряда Иван Губарев и Степан Штепа, по приказу которых были разоружены двадцать пять человек, которых выгнали на верную смерть за пределы расположения отряда.

Последним источником продовольствия оставалась база Зуйского отряда, и Лугового Н.Д. вынуждают отдать последние продукты. Голод наступил и в его отряде. Бедственное положение крымских партизан, наконец, осознало командование Крымского фронта.

Вот как описывает это событие Ваднев А.С.: «Пришло известие о том, что самолет сбросит продовольствие. Ждём его в районе Колан-Баира на высоте Средняя. Вдруг приходит какой-то командир и говорит, что продукты сбрасывают для военного отряда. Мы возмутились. Первая сброска прошла, но наше положение не улучшилось – продукты забрали в штаб района. В сброске были масло, консервы, мука и боеприпасы. Мы продуктов не увидели.

Вторая сброска была прямо над лагерем. Был строгий приказ: за утаивание продуктов – расстрел. Командир отделения Липовец все же украл первый парашют с концентратами. Его поймали. Городовиков и Кураков настаивали на расстреле, а Соловей, зная боевые дела Липовца, не соглашался. Приказ о расстреле был подписан, но расстрелять всё не решались, так как гнев партизан был бы большой. Продукты стали делить между всеми отрядами» [8, л. 42].

В действительности история с Липовцом Н.П. закончилась трагически. Как указывается в его карточке учета: «Дезертировал из отряда». Поскольку после войны его имя не всплыло, то, вероятнее всего, он погиб.

Вопрос снабжения партизан по-прежнему не решался. Это была не сугубо крымская, а общесоюзная проблема. Дело в том, что статус партизан в СССР изначально не был оговорен, и потому предполагалось, что содержать себя партизаны будут за счет противника, населения оккупированных территорий. Поскольку у противника забрать продукты много сложнее, чем у населения, то очень скоро это привело к конфликтам партизан и населения, что породило поток обращений в ЦК с просьбой решить эту проблему.

В июне 1942 года радиограммой народного комиссара обороны СССР Сталина И.В. командующим фронтами было разрешено в необходимых случаях снабжать партизанские отряды продовольствием за счёт фондов фронтов по норме № 2 или сухого пайка с обязательным последующим отчётом перед Главным управлением продовольственного снабжения Красной армии.

Становится теперь понятным, почему продукты предназначались «только военным». Снабжать продовольствием, находящиеся в окружении два полка своего фронта, командующий имел право.

В мемуарах одного из руководителей партизанского движения в СССР Старинова И.Г. есть поразительный эпизод: «Я сумел попасть на приём к Кагановичу. Но как только речь зашла о крымских партизанах, он резко прервал меня, заявил, что милостыню не подает, обругал и выставил из кабинета» [59].

Если до высадки Судакского десанта между командиром 2-го района Иваном Геновым и его комиссаром Ефимом Поповым были вполне нормальные отношения, то с возникновением конфликта Мокроусова А.В. с «военными» они резко обострились. По радиосвязи поступил приказ о смещении Генова и назначении начальником партизанского района майора Селихова.

По мере того, как мы узнавали о тех или иных несправедливых отстранениях от должностей командиров, комиссаров, начальников штабов отрядов и районов, то могло сложиться представление, что всё это субъективно. Что это – результат произвола одного человека, в данном случае Алексея Мокроусова, и, будь на его месте Иванов, Петров или Сидоров, всё было бы по иному. Собственно говоря, такой вывод и делает в своих мемуарах Николай Луговой. В действительности всё оказалось сложнее. Отстранение Генова И.Г. – одного из лучших начальников районов, наглядно показало, что дело не в каком-либо одном конкретном человеке. Дело в системе, дело в режиме. В том самом тоталитарном режиме, частью которого оставался Крымский полуостров, даже находясь под нацистской оккупацией.

В истории со снятием Генова И.Г. предельно ясно обнажился конфликт между профессиональными военными и «партийносоветской номенклатурой», последние представители которой ещё кое-где сохраняли командные посты.

С момента установления связи с командованием Крымского фронта партизаны с нетерпением ждали прилёта самолётов с посадкой в лесу. Несколько ночей подряд из-за плохой погоды вылет откладывался.

А раненых все эти ночи приносили и уносили, приносили и уносили. Люди выбились из сил. Вот как описал дальнейшее в своих дневниках Николай Луговой: «Во второй половине ночи Морозов, как обещал, прилетел вновь, и мы усадили во вторую кабину Ларина» [40, с. 147].

8 апреля 1942 года: «Прошлой ночью приняли на посадку два санитарных самолета. Летают они к нам из-под Керчи. За одну ночь они успели сделать по два рейса. Эвакуировали шесть человек… Летчики доставили нам много газет, брошюр и листовок, табаку, папирос и спичек» [Там же].

То, что умирающим от голода людям присылали брошюры и листовки, мягко говоря, поражает. К сожалению, об ассортименте «воздушной помощи» крайне негативно отзываются буквально все мемуаристы.

Андрей Сермуль: «… то гондолы окажутся какими-то свечами ненужными забиты, то старые шапки пришлют, то заплеснелые, негодные продукты» [59, с. 52].

Иван Генов: «Принесли посылку и для меня. Вскрыл её и растерялся. Использовать её мы, к сожалению, не могли» [29, с. 230].

Создание «воздушного моста» возродило, пошатнувшуюся было в лесу, «административно-командную систему». Центральный штаб стал владельцем всего, что поступало с Большой земли, и уже по своему усмотрению распределял продукты. Опальный Зуйский отряд, который уже отдал все свои запасы, не получал ничего. Появление продовольствия, т. е. «предмета дележки» окончательно обострило отношения между Мокроусовым А.В. и его военным окружением.

«Маршалу Советского Союза Семену Михайловичу товарищу Буденному.

Вынужден донести лично Вам. Находиться в Центральном штабе партизан Крыма не имею сил. 19 июня Мокроусов в очередной своей пьянке приказал лейтенанту Сороке (командиру группы комендантского взвода Центрального штаба) арестовать меня и расстрелять. Эта неоднократная выходка Мокроусова может довести меня до предела. Вся соль в том, что я стараюсь не допустить произвола и безобразий в отношении командного состава находящегося в лесу.

Прошу вас тов. Маршал принять решительные меры наведения порядка здесь в лесу или отозвать меня из Центрального штаба т. к. нет больше сил терпеть безобразие.

21.06.42. Начальник штаба партизан Крыма полковник Лобов» [2, л. 82].

«Сов. секретно. Лично Капалкину.

Произвол Мокроусова и Мартынова продолжается. Сегодня, получив посылки, Мокроусов и Мартынов напились пьяными, вызвали к себе для беседы на 17–00 полкового комиссара т. Попова и беспричинно его арестовали.

Об аресте Попова запретили сообщать по радио. Прошу доложить об этом Маршалу и принять срочные меры. 28/VI-42. Зам начальника особого отдела 48 о.к. д мл. лейт. госбезопасности Касьянов» [2, л. 85].

Письмо Ефима Попова от 4 апреля 1942 года.

«Товарищ дивизионный комиссар. В лесах Крыма творятся возмутительные факты. Когда прибыл Селихов, Генов всеми мерами хотел его выгнать из района в то время, когда хлеба было вдоволь. Генов отказался кормить людей Селихова. Когда я потребовал кормить группу Селихова, мне Генов заявил: «Вы их привели, вы их и кормите».

Когда впоследствии я об этом доложил Мокроусову, последний накричал на меня: «Вы подсовываете факты против Генова». Генов, как старый друг Мокроусова поставил перед ним вопрос о том, что «военные» стараются затмить «старых партизан».

В связи с чем было принято решение разогнать военные кадры 2-го района. Во-первых отправить отряд Городовикова

в район Бахчисарая. Это было не только не целесообразно, но и вредно. Я, как комиссар района и как комиссар 48-й кд заявил Мокроусову, что Городовикова с отрядом посылать в Бахчисарай преступление. Мокроусов вскипел, назвал меня бунтовщиком-григоръевцем и объявил всем, что он меня арестует и расстреляет.

На совещании комначсостава военных отрядов Мокроусов назвал «троцкистом» Селихова. Такое заявление мог сделать ограниченный в политическом отношении человек.

Всей душой Мокроусов ненавидит комиссаров, не признает никаких приказов в том числе и т. Сталина. Он заявляет: что ему все эти приказы и директивы неизвестны и поэтому он их не признает.

На каждом шагу Мокроусов старается дискредитировать военные отряды и ком. нач. состав, в особенности Селихова с тем, чтобы показать насколько ошибочно было назначено Селихова нач. районов.

48 окд, которая прославилась в лесах Крыма своими действиями и дисциплиной, Мокроусов почему-то ненавидит и называет «паршивой».

Все, что делают Мокроусов и Генов, трудно описать. Я возмущен до глубины. Пусть мне грозят расстрелами, но справедливости ради я молчать не буду. Я преклоняюсь перед прошлым Мокроусова, но я ненавижу его настоящее – не смотря на то, что его имя склоняется нашими врагами.

В лесах Крыма очень много ценных командиров и политработников ими можно было бы укомплектовать одну кавалерийскую и одну стрелковую дивизию. Это надо иметь в виду. Наиболее объективно о делах лесных может рассказать раненый майор Ларин Н.П.

Полковой комиссар Е.А. Попов. 04.04.42» [2, л. 29].

Крымский обком пока целиком на стороне А.В. Мокроусова. К тому же уже стало известно, что немецкое командование объявило 10 000 марок тому, кто убьет или доставит труп А.В. Мокроусова.

Не понимая истинной природы возникшего конфликта, командование пыталось примирить стороны. Примечательна телеграмма, отправленная 1 мая 1942 года представителем Ставки Львом Мехлисом:

«Поздравляем вождя крымских партизан Мокроусова с днём Первого мая. Поздравляю Селихова – нашего доблестного командира, верного сына нашей Родины и партии Ленина-Сталина с Первым мая. Братский привет героям – партизанам и нашим братьям-красноармейцам, командирам и политработникам. В дружбе партизан и военнослужащих, у которых нет других интересов, кроме интересов Родины, залог вашей победы. Крепкая дружба Мокроусова и Селихова показатель, что они выше всего ставят интересы нашей партии» [2, л. 17].

В телеграмме, практически официально, крымские партизаны разделены: на собственно партизан и военнослужащих.

Необходимо напомнить, что всё это происходило в атмосфере, когда Севастополь успешно отразил второй штурм, а три общевойсковых советских армии стояли на Керченском полуострове, и не сегодня-завтра, как только подсохнут дороги, обрушатся на врага и очистят полуостров от оккупантов.

Военные обращаются с просьбой о присвоении очередных воинских званий, и их присваивают. Идет поток представлений на награждение орденами и медалями, но здесь возникший конфликт, дал отрицательные результаты. Представление Мокроусова «потеряли», а затем дали понять, что награждение будет производиться уже после освобождения Крыма.

Примечательно, что возникший вокруг скорого освобождения ажиотаж, не вышел за пределы высшего партизанского руководства. Лучший политический барометр – население Крыма. Оно не верило в грядущее освобождение. Число вновь прибывших партизан из числа местных жителей ничтожно, крайне незначителен приток из числа бывших военнопленных.

Вот, что писал в своих воспоминаниях Командующий 11-й армией Э. Манштейн: «Под Феодосией находился лагерь с военнопленными. При высадке десанта охрана лагеря бежала, однако 8 тысяч пленных, не бросились в объятия своих «освободителей», а, наоборот, без всякой охраны направились маршем в Симферополь» [43, с. 266].

Думаю, что этот факт в той или иной степени имел место, дело в том, что, как вспоминал Андрей Сермуль, в этот же период он стал свидетелем, такого эпизода. Немцы приехали в лес заготавливать дрова. В качестве рабочих с ними десяток советских военнопленных. Охрана два-три автоматчика. Партизаны обстреляли охрану. Одного убили, остальные бросились наутек. К удивлению Сермуля А.А., все военнопленные бросились вслед за немцами. Встречаться с партизанами они не хотели.

Если бы события на Крымском фронте развивались бы по благоприятному сценарию, то вероятнее всего дальнейшее события развивались бы по принципу: «Победителей не судят», но у поражения другие законы. Наряду с командованием фронта виновным в катастрофе было признано и партизанское руководство Крыма.

Вот, что писал маршал Семён Буденный на имя Иосифа Сталина: «Стремление отсидеться в лесу до прихода Красной Армии наложило отпечаток на всю деятельность партизанского руководства. Боевые задания Крымского фронта не выполнялись.

Руководство боевой деятельностью партизанских отрядов со стороны руководителей партизан отсутствует. Отряды бездействуют, ограничивают свою деятельность мелочами. В период наступления немцев на керченском направлении (8 мая 1942) Военным Советом фронта была поставлена партизанам задача – немедленно активизировать свою деятельность по тылам и коммуникациям противника, нарушать связь, громить штабы, уничтожать живую силу и технику противника в момент продвижения по горным дорогам Крыма, т. е. по району действия партизан.

Как сейчас выяснилось, руководство партизан не только не приняло никаких мер к выполнению этих указаний, но и затормозило инициативу некоторых отрядов, которые немедленно хотели выйти на дорогу и приступить к диверсиям. В результате такой бездеятельности главного руководства партизан за время Керченской операции уничтожили всего несколько штук машин и только. Стремление отсидеться в лесу до прихода частей Красной Армии продолжает сковывать партизанские отряды по рукам и ногам. Этим объясняется, что люди пухли от голода, ели трупы, а не вышли на дороги и не отбили у противника продовольствия, которое непрерывно перебрасывалось по дорогам Симферополь-Алушта, Симферополь-Феодосия и т. д.» [4, л. 9].

Вероятно, во многом это письмо навеяно информацией, полученной от Ефима Попова.

5 июля 1942 года он же писал: «Надо сказать со всей прямотой, что руководство в лице Мокроусова и Мартынова – большая ошибка Крымского обкома партии. Нельзя было на такое важное дело ставить человека выжившего из ума. Мокроусов – человек, возомнивший себя вождем партизан, на самом деле Мокроусов личность весьма не популярная среди партизан.

Достаточно сказать, что за 8 месяцев Мокроусов не был ни в одном отряде, никто из партизан не говорит о Мокроусове как о боевом руководители, наоборот те из бойцов, которым пришлось встречаться с Мокроусовым отзываются о нем, как о человеке очень ограниченном, который живет только воспоминаниями 1920 года, но не способен сделать какие бы то ни полезные выводы из современной Отечественной войны.

Вот что говорит о Мокроусове депутат Верховного Совета РСФСР партизанка Корнеева Анна Никитична. «Мокроусов спившийся старик. Самое ценное в жизни для него – спирт».

То же, примерно, о Мокроусове отзывается секретарь РК ВКП(б) Ичкинского района Золотова и секретарь Сейтлерского райкома ВКП(б) Пузакин.

Неоднократно Мокроусов в пьяном виде в присутствии многих кричал: «Эти паршивые полковники, паршивой 48-й дивизии».

Ежедневно пьют спирт. Недаром по этому поводу командиры шутят. «Не пей сырой воды, а пей спирт с сырой водой». Играют в карты или домино.

Выводы и предложения:

1. Партизаны Крыма нуждаются в твердом и умном руководстве.

2. Всех партизан зачислить в кадры РККА, слить отряды в партизанские полки, а полки в партизанскую дивизию.

3. Главный штаб заменить штабом партизанской дивизии.

Попов 5 июля 1942 г.» [2, л. 93].

6 июля 1942 года Буденный С.М. отзывает Мокроусова А.В. и Мартынова С.В. на Большую землю и отстраняет их от занимаемых должностей.

Примечательно, как все это в 1946 году было отражено в «Отчёте»: «В начале апреля 1942 нездоровые взаимоотношения между группой старшего начсостава, прибывшего из войсковых частей и руководством партизанского движения в Крыму обострились. Следует отметить, что это коснулось только 1 и 2 районы. Появились термины: «военные» и «не военные» [5, л. 48].

Такова была истинная причина отставки, но для широких масс нужна была официальная версия и её подготовил Крымский обком ВКП(б). Между обкомом и Алексеем Мокроусовым отношения были и раньше довольно сложные. Во-первых, это была не их кандидатура, а навязанная военными. Затем «избиение партийных кадров». После трагедии Крымского фронта, волна «оргвыводов» затронула и крымских партизан. Поскольку обком нёс непосредственную ответственность за всё, что происходило в Крыму, то понадобился «стрелочник», которым и стал Мокроусов А.В. Появилось постановление Крымского обкому ВКП(б) «Об ошибках, допущенных в оценке поведения крымских татар в отношении партизан, и мерах ликвидации этих ошибок и усилении политической работы среди татарского населения».

Был произведён полный перевод стрелок. В обвинении не было ни слова о конфликте с военными, о пассивности в ходе боевых действий, о провале в подготовке партизанского движения, но на первый план были вынесены ошибки по отношению к крымским татарам. Мокроусова А.В. обвинили в нелояльности к ним, в клевете, в незаслуженном обвинении в массовом предательстве.

С ликвидацией Севастопольского очага сопротивления из Крыма ушла 11-я немецкая армия, которая была переброшена на ленинградское направление.

В июле – первой половине сентября 1942 года остававшиеся для охраны побережья части вновь были брошены против партизан. Было задействовано до двадцати тысяч немецких, румынских войск, а также полицейских батальонов. К 14 июля 1942 г. противник окружил район Севастополь – Симферополь – Алушта и начал сжимать кольцо, обследуя каждое ущелье, каждую пещеру. За первой цепью через 2–3 км, шла вторая, а иногда и третья. Но партизаны просачивались сквозь них. 19–20 июля каратели покинули западную часть гор. 24–29 июля был нанесен удар по второму партизанскому району. Командир района Иван Кураков применил иную тактику, нежели в 3-м районе. На каждой опушке принимали бой и отходили. Противник нёс ощутимые потери.

Особенностью «Большого прочеса» явилось то, что противник захватил партизанский аэродром и лишил отряды возможности вывозить раненных. Помощь же поступала только путём сбрасывания грузовых парашютов. Это были самые тяжёлые для крымских партизан дни, но время, тем не менее, работало на них. Крымские дивизии были нужны Вермахту на фронте и, наконец, их отозвали.

Фронт переместился далеко к берегам Волги, достиг Главного Кавказского хребта. Крым становится глубоким тылом.

Надо отдать должное германскому командованию в Крыму, оно не занималось самообманом, и было вынуждено признать факт существования партизан и после проведения «Большого прочеса». Примечательны выработанные ими наставления по борьбе с партизанами: «Партизанская борьба ведется коварно и вероломно. Ей можно успешно противостоять только таким же образом.

Прочесывание гор бесцельно и безуспешно. Только крупные операции с целенаправленным наступлением на заранее разведанные органами абвера, СД и татарами основные опорные пункты (казармы, пещеры, склады припасов и палатки) здесь имеют успех» [17, с. 18].

Образовавшийся в лесу политический вакуум и наступившая всеобщая апатия, выдвинули Николая Лугового первоначально на должность исполняющего обязанности, а затем и комиссара всех партизанских отрядов.

Длительное отсутствие транспортной связи с Большой Землей поставило партизан в предельно тяжёлое положение. За этот период умерло от голода 59 партизан, пропало без вести и дезертировало 96 человек, погибло в бою 33 [4, л. 285].

Командующий крымских партизан Михаил Лобов и его комиссар Николай Луговой бомбардировали радиограммами с мольбами о помощи. Всё без толку. Парадоксальность ситуации заключалась в том, что они даже не могли обратиться к более высокому командованию, потому, что все радиограммы принимали те, на кого они намеревались жаловаться.

Вспомнив о том, что в лесу находится спецгруппа НКВД со своей рацией, которая имеет непосредственную связь с Москвой, Луговой Н.Д. стал уговаривать М.Т. Лобова обратиться напрямую к Верховному Главнокомандующему т. Сталину. Прекрасно понимая, что подобные обращения «через голову» безнаказанно не обходятся, М.Т. Лобов категорически отказался и тогда это сделал сам Луговой Н.Д. Крик о помощи временно возымел позитивные последствия.

16 октября 1942 года командиры кораблей Русаков П.М., Быстрицкий А.М. и Ильченко Ф.И. получили задание от начальника гражданской авиации генерал-полковника Федора Астахова оказать помощь крымским партизанам.

До этого авиаторам доводилось летать в блокадный Ленинград, вывозили они командный состав из осажденного Севастополя, неоднократно бывали в отрядах Сидора Ковпака, Алексея Федорова, белорусских партизан. То, что они увидели в Крыму, их поразило. Ни какого сравнения с дородными, обвешенными самыми высокими наградами, в генеральских шинелях и папахах украинскими и белорусскими партизанскими командирами.

Работа авиаторов закипела. Казалось, что ещё пара ночей и дело сделано, но сначала вмешалась погода, потом 29, 30, 31 октября партизаны вели тяжёлые бои и не могли обеспечить безопасность самолётов. Наконец, закончился прочес, наладилась погода, но поступила команда отправить ЛИ-2 в Москву: им предстояла забрать из Ирана лётный состав будущей французской эскадрильи «Нормандия».

«Партизанские лётчики» вывезла на Большую землю 1856 человек – раненых, женщин, детей.

Новый командующий полковник Лобов жил мыслями о максимальном сворачивании партизанского движения и оставления в лесу только небольших маневренных разведывательно-диверсионных групп. В противовес ему Николай Луговой ратовал о сохранении масштабного партизанского движения, и болезненно воспринимал уход из леса каждого толкового партизана.

Прежде чем привести пространную цитату из дневников Лугового Н. Д., мне хочется в качестве своеобразного эпиграфа, напомнить строки известного советского поэта Роберта Рождественского, написанные, пусть по другому поводу, но которые, на мой взгляд, очень характерны для рассматриваемого времени: «Даже самых сильных пошатывало. Слабых – вовсе валило с ног.».

«27 августа. 1942 года.

Михаил Чуб, командир отрядов 1-го района.

Просит нас поставить вопрос перед Военным советом о его замене и эвакуации.

Иван Кураков, командир отрядов 2-го района.

Когда закончился его доклад командующему, я позвал гостя к своей палатке, усадив рядом, завел доверительный дружеский разговор о людях Зуйского отряда, а он мне:

– А почему вы с командующим не спрашиваете, сколько дней я голодаю? Почему? Поч… и разрыдался…

Георгий Северский, командир отрядов 3-го района.

Запросился к нам на доклад. Пришёл. Доложил. Боевые дела отрядов радуют. А перспективы? Когда он принялся «выяснять перспективы», стало ясно: пришёл он не ради доклада.

– Признаюсь, товарищи. – сказал он откровенно. Едва-едва, дотянул ноги. И как дойду обратно? Как шагать в дальнейшем? Подам, товарищи, в отставку… Сработался.

А ведь он, пожалуй, самый молодой из нас. Самый здоровый».

«Вопреки приказу к командующему не явились руководители 2-го района – И.Г. Кураков, Щетинин и Фельдман. «Ходить не можем, нет сил – истощены». – сообщили они запиской. Фельдман, уполномоченный особого отдела района, ежедневно присылает рапорты, просит освободить его от должности и вне очереди эвакуировать самолетом на Большую землю. Слег и вообще не поднимается комиссар района И. С. Бедин. Щетинин передал заявление: если вы считаете, что я полковник Щетинин, не нужен Красной Армии, и откажетесь эвакуировать меня, то я найду еще силы застрелиться.

Собрали совещание командного состава. Лобов призвал не опускать руки, не проситься на эвакуацию.

Полковник Щетинин сидел, повесив голову, глядя только в землю. Он явно показывал, что любое слово – не ему.

Рядом с ним Фельдман. Отрешённым лицом и поникшей фигурой он выражал состояние полной обречённости. Комиссар И. С. Бедин даже сидеть отказался – лежал на спине с закрытыми глазами, осталось лишь сложить руки на груди… Никто здесь и не пытался скрыть настроение безнадёжности. Ни слова командующего, ни проникновенный тон, каким он пытался повлиять, по всему видно не действовали» [40, с. 294].

Проведенный автором анализ позволил создать своеобразный коллективный портрет крымских татар – участников партизанского движения с 1 ноября 1941 года по 25 октября 1942 года.

1. Партийно-советская номенклатура, НКВД, прокуратура – 125 чел.

2. Обычные люди – 60 чел. Из них были членами ВКП(б) – 18 чел.

3. Бойцы и командиры РККА и ВМФ – 17 чел.

4. Социальное положение не указано – 105 чел. Из них были членами ВКП(б) – 35 чел.

Всего 307 чел. Из них кандидаты и члены ВКП(б) составляли 63,5%

1.1. Секретари районных комитетов ВКП(б) – 4 чел.

Аметов Абибулла – Сейтлерский РК ВКП(б); Беткилеев Мусса – Балаклавский РК ВКП(б); Османов Аблязис – Судакский РК ВКП(б); Чалиев Абдул – Судакский РК ВКП(б).

1.2. Председатели райисполкомов – 2 чел.

Мустафаев – Алуштинский исполком; Омеров – Бахчисарайский исполком.

1.3. Руководящие работники аппарата горкома, райкома и гор. и рай. исполкомов – 31 чел.

1. 4. Председатели колхозов и сельских советов, руководители предприятий и организаций – 56 чел.

1.5. Работники НКВД, суда и прокуратуры – 32 чел.

Командиры отрядов: Четыре человека: 5-й Красноармейский. (Погиб); Балаклавский. (Погиб); Сейтлерский. (Погиб); Судакский. (Эвакуирован).

Комиссары отрядов: Три человека: 6-й Красноармейский, Балаклавский, Биюк-Онларский, Сейтлерский, Судакский отряды. (Погиб один).

Начальник штаба отряда: Один. Карасубазарский отряд (Погиб).

Табл. 7.1. Откуда пришли эти люди в партизаны.

Табл. 7.2. Как сложилась судьба этих людей на первом этапе?

Как видно из представленного списка, 52 крымских татарина числятся дезертирами. Напомню, что всего за этот период дезертировало 600 партизан самых разных национальностей. Таким образом, дезертирство в целом составило за первый период 600/3733 или 16,1 %, а среди крымских татар 52/308 или 16,9 %. Цифры вполне сопоставимые.

За первый год партизанской борьбы в Крыму произошел ужасный, безжалостный «естественный отбор». В отрядах не осталось участников Гражданской войны, которыми ещё недавно так гордились организаторы партизанского движения. Не было ни одного человека, чей возраст превышал бы сорок пять лет. Из 329 женщин осталось – только три.

Если к началу партизанской деятельности насчитывалось 3733 человек, то ровно через год на ноябрь 1942 оставалось уже 480 чел. Убыло: умерло от голода – 450 чел., погибло в боях – 1000 чел., пропало без вести и дезертировало – 600 чел., вывезено на «Большую землю» – 770 чел., послано на подпольную работу и отпущено из отрядов – 500 чел.

В рассматриваемый период дважды производилось награждение крымских партизан.

Первое состоялось 21.07.42. Приказом Командующего Северо-Кавказского фронта маршала Буденного С.М.

Ордена: Ленина – 1 чел.; орден Красного Знамени – 3 чел.; орден Красной Звезды – 9 чел.; медаль «За отвагу» – 4 чел.; медаль «За боевые заслуги» – 9 чел.

Среди них представители «народов-предателей»: армянин Каспаров Д.Г. – орден «Ленина»; грек Македонский М.А. – орден Красного Знамени; крымский татарин Асанов Сеид – орден Красной Звезды.

24.10.42. Еще более крупное награждение, уже приказом Командующего Черноморской группой войск генерал-лейтенанта Петрова И.Е.

Орденом «Ленина» – 6 чел.

Орденом «Красного Знамени» – 112 чел. Среди них болгарин Генов И.Г; греки Лели В.Д., Македонский М.А.; Спаи Н.С.; Якустиди Ф.А.; крымские татары Аметов Ибрагим Куртасан; Аппазов Мемет.

Орденом Красной Звезды – 109 чел. Среди них: армяне Каспаров Д.Г. и Качиев В.Г.; грек Чусси Х.К.; крымский татарин Молочников Мемет.

Медалями: «За отвагу» – 29 чел. Среди них крымский татарин Ашир Абдул Керим Амза. «За боевые заслуги» – 25 чел. Крымские татары Аметов Абибулла; Караев Ашир Мемет.

7.3. Второй период, октябрь 1942 – октябрь 1943 гг

В этот период зимой 1942 года немцы имели реальный шанс уничтожить партизан, но сработал принцип биоценоза, образно говоря, известный, как взаимозависимость количества волков и оленей. Смысл сравнения в следующем. На каком-то заданном пространстве много волков, но мало оленей. Пищи всем не хватает и потому старые, и больные волки не могут себя прокормить. Число волков резко уменьшается, благодаря чему стало расти число оленей. Избыток корма приводит к тому, что уже и старые волки могут найти себе пищу: число волков растёт – оленей уменьшается и так, до бесконечности.

Так же и с партизанами. Когда они проявляют активность и становятся головной болью оккупационных властей, наступает момент, когда те вынуждены снимать с фронта войска и обрушивать на партизан все свои силы. Загнанные далеко в горы партизаны никого не беспокоят, и соответственно противник не трогает их. Они снова собираются с силами, и начинается всё сначала.

Вот что сообщали немецкие документы: «Из показаний пленных следует, что на Яйле еще находятся многие тысячи партизан (выделено автором), которые состоят большей частью из красноармейцев, под руководством офицеров. Если от голода и холода они едва боеспособны, нынешний способ борьбы отдельными операциями представляет большую опасность, так как многим группам удастся продержаться до теплого времени года.

Уничтожить партизан могут только воинские части, которые специально выделены для этого и которые могут бороться с врагом. Армии неоднократно указывалось на эту ситуацию. Однако до сих пор не были выделены на длительное время» [17, с. 21].

Вероятно, германское командование сознательно завышало численность партизан, чтобы добиться выделения регулярных войск.

Лётчик прилетевшего «У-2» вручил Михаилу Лобову срочный пакет. В распоряжение партизан направлялись катера, подводная лодка, три самолета – эвакуация. Части партизан было предложено отправить со спецзаданием в оккупированные противников села и города. Фактически «на все четыре стороны».

Уважаемый читатель, вы хорошо знаете, как выглядит, а вернее пахнет современный БОМЖ – человек без определённого места жительства. А теперь представьте партизана, который ровно год не был в бане, спал у костра…

Как стало известно в последствие, из 500 «отправленных на спецзадание партизан» благополучно закрепились единицы. Среди них был Абдула Дагджи, боец Ялтинского отряда, которому удалось пройти в Симферополь и создать там крупную подпольную организацию. Он тоже погиб, но погиб как герой.

Массовый исход из леса фактически был приостановлен только благодаря тому, что Николай Луговой в своих письмах и радиограммах в Крымский обком предельно обострил эту проблему и выразил несогласие с тем, как проводится эвакуация. Многие командиры и политработники Красной армии, ВМФ, погранвойск после года пребывания в лесу, стали прекрасными партизанскими командирами. Они уже знали местность, освоили партизанскую тактику. И вот теперь их всех отзывали на Большую землю, с тем, чтобы отправить на фронт. Николай Луговой встречался едва ли не с каждым кадровым военным и старался убедить их остаться в лесу и продолжить борьбу. При этом была совершена еще одна грубая ошибка: среди эвакуированных оказалось значительное число крымских татар. Увы, но и Луговому они были не нужны. Не заметили этого и в Сочи – в Крымском обкоме ВКП(б). Как не удивительно, но на это обратили внимание в Москве в ЦК ВКП(б).

По приказанию секретаря ЦК ВКП(б) Маленкова Г.М. с фронта отозвали Рефата Мустафаева в прошлом руководящего работника Крымской АССР и уже в статусе секретаря Крымского подпольного обкома направили в лес.

В мемуарной литературе о партизанском движении даже существует такой термин «Партизан сорок третьего года», который носит откровенно пренебрежительный оттенок. В Крыму он не получил широкого распространения по той причине, что из соображений политкорректности оказался вытесненным его антиподом – старый партизан.

Зиму, весну и лето 1943 года крымские партизаны провели в обычном голодном режиме. Добавилось то, что ни одну ночь ни один из 6 оставшихся в Крыму отрядов не ночевал дважды в одном и том же месте. Маневр, маневр и только маневр.

К началу 1943 года у крымских партизан сложилась совершенно уникальная и несуразная структура управления. На первом этапе: ноябрь 1941 – март 1942 определилась ярко выраженная вертикаль власти, во главе которой стоял Командующий.

Занимающий этот пост человек пользовался не ограниченными правами, вплоть до отстранения от должности и даже расстрела любого командира или комиссара. «Де-факто» он был не ограничен контролем и со стороны партии, так как в силу своего сильного характера Алексею Мокроусову удалось полностью подчинить себе комиссара Владимира Мартынова, который свято верил в правоту командующего, так как с одной стороны, был ослеплён его прежней боевой славой, а с другой не желал идти на конфликт с человеком, который, не задумываясь, отстранил бы и его самого.

Во многом сложившаяся ситуация была предопределена субъективными факторами: полной изоляцией от вышестоящих структур и тем, что во главе крымских партизан оказался Алексей Мокроусов, который по старой анархисткой привычке в грош не ставил своего комиссара. Этот стиль командования распространялся по вертикали власти и вниз. Командующие районов, командиры отрядов будучи совершено оторванными от центрального штаба, не имея, ни связи, ни оперативного контроля со стороны высшего руководства действовали совершенно автономно и даже сами того не подозревая, слепо копировали методы руководства Мокроусова А.В., только уже в соответствии со своими масштабами и индивидуальными особенностями. Командир отряд мог без согласования с кем-либо, расстрелять любого партизана. В ходу было рукоприкладство.

06.01.43. Был издан Приказ Верховного Главнокомандующего, который внес изменения в ранее изданный приказ от 18.10.42 номер 0059 «Об установлении полного единоначалия и упразднения института военных комиссаров в Красной армии», который был дополнен оговоркой о том, что на партизанские отряды он не распространяется.

Непосредственно в отряды известие о возвращении комиссарам их прежнего статуса поступило не скоро. Ох, и намучился в этот период бывший комиссар, а теперь всего лишь заместитель по политической работе Луговой Н.Д., который хоть и оставался секретарем Зуйского райкома партии, и даже стал одним из трёх членов подпольного бюро Крымского обкома партии, но для капитана Куракова И.Г. все эти штатские должности не играли никакой роли. Если в вопросах тактики Луговой Н.Д. старался командиру не перечить, то кадровые вопросы становились постоянной причиной раздора. С другой стороны, следует объективно признать, что комиссар Луговой Н.Д. постоянно вторгался «в епархию» командира, и играл, что называется, «на его поле». Вероятно, сказывался долгий прежний опыт, когда он был хоть и комиссаром, но фактически «хозяином» Зуйского отряда, а бесконечно сменяющиеся командиры безропотно воспринимали его вторжение в их дела, так как прекрасно понимали, «кто в доме хозяин».

Антагонизм между командиром и комиссаром достиг апогея. Оба требовали отставки своего визави. В роли Верховного Суда выступили члены бюро подпольного обкома: Ямпольский П.Р., Мустафаев Р.Ш. Наученные горьким опытом конфликта «Мокроусов – Попов», члены бюро не имели ни малейшего желания вновь «выносить сор из избы» и потому обязали, не в меру строптивых командира и комиссара, продолжать работать вместе. Но уйти от проблемы, или сделать вид, что её не существует, уже было не возможно. Куракова И.Г. заносило постоянно: рукоприкладство по поводу и без повода; принятие неадекватных решений, которые вели к неоправданной гибели людей…

21 мая 1943 года к Луговому Н.Д. пришел секретарь обкома Ямпольский.

«Скажу тебе, Николай Дмитриевич новость, и, думаю, ты затанцуешь.

– Интересно.

– Послал сегодня Булатову запрос о капитане. По состоянию здоровья его надо вывезти. Немедленно.

Слова «по состоянию здоровья» и «немедленно» не без злой иронии Ямпольский подчеркнул.

– Голосую «за», – ответил я. – И предлагаю в бригадные командиры выдвинуть Федора Федоренко.

– Ты думаешь?

– Уверен.

– А, по-моему, ты и сам поработаешь» [40, с. 655].

В этой истории возникают два вопроса. Первый связан с тем, почему секретарь Крымского обкома партии Петр Ямпольский, наделённый в лесу высшими партийными полномочиями, сам не встал во главе партизанского движения? Ответ видится в том, что история с Мокроусовым А.В., наглядно продемонстрировали всю меру ответственности любого человека, который возглавит партизанское движение в Крыму. Все знали, что только помощь влиятельного друга полярника Ивана Папанина спасла Алексея Мокроусова от расправы.

При первой же возможности покинул Крым и его приемник полковник Лобов. Теперь вот, «по болезни», отстранен Иван Кураков, держать которого на этой «опасной должности» дальше было просто невозможно. Никто не мог дать гарантии, что завтра каратели не окружат обессиленных голодом партизан и не перебьют их как куропаток, и это тогда, когда Крым вновь входит в орбиту стратегических интересов Верховного Главнокомандования. Вновь может встать вопрос о виновных. Вот тогда и затребуют для расправы «Тяпкина-Ляпкина» и по полной программе спросят за развал партизанского движения.

Вот почему умудрённый жизнью Пинхус Рувимович Ямпольский здраво рассудил, что гораздо удобнее руководить партизанами со стороны, с должности секретаря подпольного обкома, но всегда иметь под рукой человека, на которого, в крайнем случае, можно будет возложить всю ответственность.

С другой стороны возникает вопрос о том, почему не поставили профессионального военного? Надо признать, что предложение Николая Лугового о назначении Федора Федоренко было вполне логичным.

Почему же его предложение не было принято? Ответ видится в том, что у Крымского обкома партии уже имелся горький опыт общения с военными, у которых неожиданно оказывались высокие покровители. Было и понимание того, что любого кадрового военного легко назначить, но трудно потом снять. Вот почему секретарь провинциального райкома Луговой Н.Д. был очень удобен на этой должности.

Из-за его обращений непосредственно к Сталину о бедственном положении крымских партизан в 1942 году Лугового Н.Д. терпеть не могли в штабе Черноморской группе Закавказского фронта, не любили его и партизаны, так как не могли простить «сытую жизнь» Зуйского отряда, в то время, как они пухли от голода. В отличие от Македонского М.А., Кузнецова В.С., Вихмана Л.А., Котельникова Н.К., Федоренко Ф.А., Егорова М.М., Османова А.О. и других партизанских командиров и комиссаров Луговой Н.Д. не участвовал в боевых операциях, которые так сближают выживших и порождают подлинное боевое братство. Его единственная боевая операция – Баксан, в марте 1942 года.

Вот почему в Крымском обкоме твёрдо знали, что когда понадобится снять Лугового Н.Д., то никто не придет ему на помощь.

Так, 19 июня 1943 года Луговой Н.Д. становится командиром 2-го сектора, а с 18 июля командиром бригады. Чтобы сохранить сложившейся баланс сил, на освободившуюся должность комиссара, назначают не кого-нибудь из секретарей райкомов, а такие в лесу ещё были, а военного – выходца из все той же 48 о.к.д. Мирона Егорова.

С начала года все отряды оказались сосредоточенными в лесах Заповедника в наиболее труднодоступных заснеженных верховьях горных речек Аракча, Пескура, Ускулар, Донга и Писара на северных склонах Главной гряды Крымских гор. С переходом в Заповедник весь радиообмен стал идти только через узел связи Крымского штаба партизанского движения в Сочи. Из-за слабой квалификации обкомовских радистов партизаны неделями не могли установить связь с обкомом.

К тому же, все сходились и в том, что леса Заповедника имеют теневую сторону: позиции противника и партизан одинаковы. Внезапность удара предотвратить не просто, тогда как в Зуйских лесах на многие километры партизаны видели передвижения противника и потому успевали занять оборону даже на внешнем обводе, имея в запасе и главные рубежи обороны.

Интересна и такая дискуссия, которая возникла среди высшего руководства партизанского движения. Такие опытные командиры как Ермаков Д.Ф. и Калугин И.П. старались найти место для стоянки отряда поближе к воде и, чтобы иметь возможность отхода в случае вражеского нападения.

Кураков И.Г. и Луговой Н.Д. были убеждены, что главным достоинством стоянки должна быть выгодная позиция, которая может дать возможность длительного отпора карателям.

Несколько по иному изложил свою точку зрения на этот вопрос в ту пору рядовой партизан Андрей Сермуль. Смысл её сводился к следующему, если раньше, встретив превосходящего в численности противника, партизан или даже группа партизан давали бой и стремились оторваться, то с началом голода, когда истощение стало повальным, пришло понимание того, что сколько не пытайся уйти, противник все равно догонит. Так появилась новая тактика: отходишь до тех пор пока не найдёшь удобную для обороны позицию, а уже там партизан бьется на смерть в прямом значении этого слова. Дальнейшие события, как правило, развивались по двум сценариям: партизан мог погибнуть, что, к сожалению, было не редкостью, но в соответствии с правилами оборонительного боя каждый боец забирал с собой на тот свет минимум втрое больше противников.

Второй вариант заключался в том, что встретив такой отпор и осознав, что легкой добычи нет, а рисковать своей головой никто не хочет, враг уходил.

Таким образом, можно сделать вывод, что, вероятно, правильны были обе тактики, просто, применять их надо в соответствии с конкретно сложившейся обстановкой.

На 9 августа 1943 года в составе бригады было 5 отрядов, в которых насчитывалось 228 партизан. Из них 11 женщин. До 18 лет – 5 человек. Старше 43 лет – 3 человека [5, л. 12].

Оторванные от партизанских реалий и фактически не знающие чем себя занять, «Сочинские партизаны» затеяли очередную реорганизацию партизанского движения. В качестве позитива можно признать то, что после «района», «сектора», наконец, появился подлинно военный термин – «бригада».

В соответствии с постановления бюро Крымского обкома ВКП(б) «Об ошибках, допущенных в оценке поведения крымских татар по отношению к партизанам, о мерах по ликвидации этих ошибок и усилении политической работы среди татарского населения» 18 ноября 1942 года, если партизан брал что-либо из продовольствия у местных жителей, то должен был получить расписку, что все это передано добровольно. Впрочем, как отмечал Федоренко Ф.И.: «Многие командиры, в том числе и я, сомневались тогда в справедливости приказа» [61, с. 124].

Понять его тоже можно, умирающий от голода партизан мог попасть под трибунал, если силой оружия забрал продовольствие у местного жителя без его добровольного согласия. Вот и стали заставлять под дулом автомата писать расписки о «добровольных пожертвованиях».

В отрядах продолжается голод. На 30 июля 1943 года в шести отрядах было всего 252 чел.

Штаб – 13 чел.; 1-й отряд – 22 чел.; 2-й отряд – 25 чел.

Штаб 2-го сектора – 16 чел.; 3-й отряд – 30 чел.; 4-й отряд – 44 чел.; 5-й отряд – 34 чел.; 6-й отряд – 43 чел.

Потери: убито в боях – 73 чел., умерло – 59 чел., пропало без вести – 47 чел. расстреляно – 10 чел. Все данные только по 2-му сектору (заповедник и зуйские леса) [5, л. 12].

Число бойцов в августе 1943 доходит до минимальной цифры за всю историю партизанского движения в Крыму – двести четырнадцать человек.

Всё награждение теперь идет не через военных, а через Центральный штаб партизанского движения. Крымчан стали включать в общие списки награждённых советских партизан. В Москву идет представление о присвоении Федору Федоренко звания героя Советского Союза. Отказ. Несколько награждёний высокими наградами крымских татар

Велиев Смайл. Проводник Судакского отряда. 19.02.42 умело и без потерь вывел из вражеского окружения три партизанских отряда и 350 человек красноармейцев и командиров участников судакского десанта.

Награждён: орден Красного Знамени. Указ от 07.03.43.

Джамалов Иса. Боец 2-го Красноармейского отряда, Ичкино-Колайского отрядов. Награждён орденом Красной Звезды. Указ от 07.03.43.

Кадыев Сеит-Халил. Начальник разведки Карасубазарского отряда. Награждён медалью «За боевые заслуги». Указ от 20.09.43.

30 человек были награждены медалью «Партизан Отечественной войны».

Секретаря Крымского подпольного обкома Рефата Мустафаева представляют к ордену Красного Знамени, но вместо указа о награждении поступает отписка: «В связи с отзывом Крымского обкома награждение не произведено». Обком не простил Рефату Мустафаеву его принципиальную позиции по предотвращению грабежа крымских сел.

Тем не менее, из-за изменения общеполитической обстановки, в лес наконец, потянулось местное население. Партизаны отказываются принимать пополнение из-за отсутствия продовольствия. Желающих стать партизанами уже порядка 150–200 чел., но им было отказано. Приняли только подпольщиков, которым грозила опасность ареста.

С июля 1943 года с «Большой земли» прибыло 65 человек. Примечательно, что ещё в мае 1943 года Николай Луговой обратился к Крымскому обкому партии с просьбой подготовить 150–200 командиров и комиссаров в будущие партизанские отряды.

7.4. Третий период, октябрь 1943 – апрель 1944 гг

31 октября 1943 года части 51-й армии вышли к северному берегу Сиваша и на Перекопский перешеек. В ночь на 2 ноября 1943 года советские войска подошли к Армянску. На восточном побережье Крыма, на Керченском полуострове события тоже развивались, как казалось, достаточно оптимистично. В ночь на 1 ноября 1943 года началась высадка советских войск на захваченный плацдарм близ Керчи.

Положение остававшихся в Крыму немногочисленных немецко-румынских войск было безнадежно. «Крымский мешок» был завязан. Румынский диктатор Антонеску настаивал на срочной эвакуации своих войск. К такому решению склонялось и немецкое руководство. Во всех немецких и румынских военных и гражданских учреждениях началась предэвакуационная суматоха, не заметить которую было не возможно.

Жителям Крыма стало очевидно, что неделя, максимум месяц и Крым будет свободен. Очень скоро эти слухи достигли партизанского леса и вызвали ажиотаж у партизанского руководства. Показалось, что долгожданный час освобождения настал. Было принято решение создавать масштабное, «всенародное» партизанское движение.

Вот впечатления возвратившегося в те дни в лес из Сочи Леонида Вихмана:

«17.11.43. Вновь прибыл к своим друзьям в лес. Как здесь все изменилось: передо мной много полицейских, добровольцев, румын, словак и др. О том, что это партизан можно узнать только по красной ленте на шапках. В лесу тысячи семей…» [11, л. 1].

Яков Кушнир: «Несколько дней тому назад партизаны узнали, что Красная Армия закрыла Перекоп и этим завершила окружение немецкой группировки войск в Крыму на суше. У костров шли разговоры о соединении с Красной армией» [10, л. 1].

Казалось, что ничего уже не может остановить исторический ход событий и «остров Крым» вот-вот будет освобожден, но произошло непредвиденное. Части 17-й армии Вермахта смогли сохранить боевые порядки и, отступая с Тамани, раз за разом ставили артиллерийскую завесу и смогли почти без потерь эвакуироваться на Крымский полуостров. С приходом частей 17-й армии в Крыму оказалось 270 тысяч немецких и румынских войск. Это кардинально меняло ситуацию. Ни о какой эвакуации уже не было и речи. Поступил приказ Гитлера о том, что Крым должен быть превращен в крепость.

Партизанское командование и в Сочи, и в Крыму ничего этого не знало и в предвкушении скорого освобождения Крыма однозначно взяло курс на развертывание масштабного партизанского движения. Было принято решение принимать в партизаны всех желающих: и «чистых и нечистых».

Как потом проанализировали компетентные органы: из различных добровольческих батальонов в лес прибыло 105 человек. Примечателен их национальный состав: русских – 21, украинцев – 20, татар – 34, иных национальностей – 20.

Из воинских частей противника 62 человека: русские – 29, словаков – 24, украинцев – 4, белорусов – 1, других национальностей – 4 [24, с. 25].

В последний момент сорвался переход в лес армянских «добровольцев». Девять человек оккупанты расстреляли перед строем, а «добровольческий» батальон отправили куда-то в отдалённое от леса место.

Партизанские отряды возникали, как грибы после дождя.

Андрей Сермуль: «В сентябре 1943 к Македонскому пришёл молодой крымский татарин и сообщил, что в Коуше добровольцы убили немца-командира и решили уходить к партизанам.

Пришли в Коуш. В казарме, и правда, лежит убитый лейтенант. Пошли по следам и действительно встретили человек шестьдесят, все крымские татары, и среди них две женщины. Первое, что они спросили, правда ли что Мокроусова уже нет в лесу.

Сказали, что это правда. Рассказал о победах Красной армии под Орлом и Белгородом о том, что тех, кто хочет искупить вину и повернуть оружие против немцев партизаны преследовать не будут» [56].

«В Тавеле к партизанам решили перейти курсанты немецкой разведывательной школы. Наряду с курсантами и персоналом школы в партизаны хотели идти и многие местные жители. Всего человек сто сорок. Ночью кто-то из местных жителей стал убеждать Гвоздева, что всей этой публике верить нельзя и, что они повяжут партизан и увезут в гестапо. Гвоздев отказался брать этих людей в отряд и тогда к командованию обратился Николай Дементьев, который предложил себя» [30, с. 8].

Алексей Ваднев: «В лесу творилось что-то необыкновенное. Много гражданского населения. Бродят лошади, коровы, барашки. В кустах стояли повозки. Москалев дал мне прочесть приказ ЦОГ о моем назначении командиром отряда. Всем, кто может носить оружие, я приказал построиться. Из каждой деревни была сформирована группа. На весь отряд был один пулемет и мой автомат» [8, л. 63].

К ноябрю 1943 года в лесу уже было тридцать три партизанских отряда За три последних месяца 1943 года партизанами стало 5632 человека.

То, что в селах Крыма находится такое огромное количество боеспособного населения, поражает. Ведь все мужчины призывного возраста должна были находиться в армии. На мой взгляд, подобное положение, когда в селах Крыма к осени 1943 года каждое село выставило взвод, а то и роту, наводит на мысль о том, что мобилизация в Крыму была либо сорвана, либо прошла крайне не эффективно.

Вот воспоминания очевидца. «Началась война. В конце октября меня вызвали в военкомат (Ялта), но почему-то отпустили домой. Вызвали ещё раз, но на этот раз не пришла автомашина, а когда вызвали в третий раз, то стало известно, что немцы уже заняли Симферополь и мы оказались предоставленными сами себе» [32, л. 1].

Та же самая картина наблюдалась и в оккупированном Симферополе. «Прямо удивление берет: откуда столько молодёжи в Симферополе? Почему они не в Красной Армии или не в плену? Что они уклонились от военной обязанности – это очевидно» [13, л. 38].

Выводы могут быть следующие:

• Эвакуация населения проводилась в очень незначительных масштабах.

• Молодёжь, которая осенью 1941 года была непризывного возраста, за два года оккупации подросла.

• Весьма существенную роль сыграл тот фактор, что в Красную армию не призывались болгары и греки, которые считались потенциально неблагонадежными, но которые массово проживали в Крыму.

• В селах находилось огромное количество бывших военнослужащих РККА – вчерашних военнопленных, которые были легализованы и спокойно работали в немецких колхозах.

• Многочисленные дивизии 51-й армии, за исключением 172-й и 156-й никаких боевых действий не вели. После того, как они оказались в окружении, их личный состав, вне зависимости от их национальной принадлежности разбежался по селам.

Непосредственно в Крыму высшая власть в лесу в этот период принадлежала уже Центральной оперативной группе (ЦОГ), которую возглавлял уже не Николай Луговой, который подобно мавру в классической пьесе, уже сделал свое дело, а один из секретарей Крымского обкома партии Пинхус Ямпольский. Начальником штаба был назначен гвардии подполковник Василий Савченко, его заместителями подполковник Александр Аристов и майор Семен Оссовский, все они специально прибыли из Сочи. Николай Луговой стал начальником политотдела ЦОГ. Все перечисленные фамилии новых членов ЦОГ ничего не говорят читателю, так все эти люди – представители спецслужб различных ведомств.

Стремительный рост числа отрядов потребовал новых структурных изменений. Высшим по статусу боевым подразделением в составе ЦОГ стала бригада, которых в лесу уже было шесть.

1-я бригада – командир Федор Федоренко, комиссар Евгений Степанов.

2-я бригада – командир Николай Котельников, комиссар Тимофей Каплун.

3-я бригада – командир Иван Мокроус, комиссар Рефат Мустафаев Из-за болезни И. Мокроус будет эвакуирован и его сменит Владимир Кузнецов.

4-я бригада – командир Михаил Македонский, комиссар Мустафа Селимов.

5-я бригада – командир Мирон Егоров, комиссар Иван Бабичев

6-я бригада – командир Георгий Свиридов, комиссар Сергей Черкез.

Чтобы укомплектовать подразделения командным составом, нужно, как минимум, иметь на один отряд пять опытных человек: командира, комиссара, начальника штаба, заместителя командира по разведке, заместителя по тылу. Таким образом, только для тридцати трех отрядов это – 165 человека. К тому же еще управление шести бригад, в составе которых еще и должность заместителя по комсомолу, да еще Центральная оперативная группа, комендантский взвод. Таким образом, только «по штатному расписанию» нужно было порядка 250 – «партизанских офицеров». Так, осенью 1943 года совершенно стихийно в лесу зародился термин «старый партизан». Он сразу же обретает, чуть ли не официальный статус. Очень часто при характеристике какого-нибудь из отрядов указывается: «в отряде только два старых партизана». Можно не сомневаться, что это командир и комиссар.

Дефицит командных кадров оставался очень большим. Как результат стали выдвигать людей, репутация которых очень смущала компетентные органы. В лучшем случае это были бывшие военнопленные или «окруженцы». Так, начальником штаба, а затем и командиром одного из отрядов был назначен бывший лейтенант Черноморского флота Иван Заика, тот самый легендарный командир 54-й батареи, залпами которой началась героическая оборона Севастополя. Ни партизанское руководство, ни сам Иван о своей легендарности в ту пору даже не догадывались. Комиссаром 17-го отряда был назначен бывший военнопленный Петр Шпорт, до войны директор симферопольского мясокомбината, которого жене удалось выкупить из концлагеря «Картофельный городок». Комиссаром 20-го отряда стал Асан Эмиров в прошлом секретарь райкома партии, но исключённый из рядов ВКП(б) в 1937 году «за покровительство врагам народа» и чудом восстановленный в 1939 году. С начала войны Асан Эмиров рядовой матрос-артиллерист в той же знаменитой 54-й батареи. В ходе того памятного боя он дважды был ранен, чудом выжил, потом скрывался у родственников. В лесу, где его многие помнили по прежней партийной работе, сразу же был назначен комиссаром 20-го отряда.

В более сложном положении были те, кто успел послужить в «добровольческих» формированиях. Здесь удалось проследить определённую закономерность. Грузинам и азербайджанцам почему-то доверяли полностью. Майор Гвалия, капитан Картвелишили, лейтенант Алиев вскоре стали командирами отрядов, сформированных из их же вчерашних подчиненных.

Бывшим советским офицерам – «добровольцам» из числа русских, украинцев, крымских татар «путь в высшее партизанское общество» был закрыт совершенно.

Примечателен диалог Сафие Ибраимовой и её брата Энвера Ибраимова, в ту пору узника немецкого лагеря для военнопленных «Картофельный городок» в Симферополе, накануне его побега из лагеря. «Ты запишись в «добровольцы», а оттуда уже свободно уйдёшь в лес – бездумно посоветовала Сафие, вспомнив своих коушских знакомых – «добровольцев». Но брат неодобрительно покачал головой: «Поносишь эту форму один день, а потом не отмоешься всю жизнь» [33].

Уникален по многим параметрам 10-й отряд, 4-й бригады, которые до этого служили в пресловутом 149-м батальоне, который все недобросовестные исследователи упорно именуют крымскотатарским.

В списке отряда указывалось, откуда пришел данный боец, а также его национальность, место жительства родных. Мы воспроизведем данные по национальностям всех бойцов 10-го отряда, выходцев из 149-го батальона: русские – 54 чел.; греки -14 чел.; украинцы – 12 чел.; крымские татары – 7 чел.; казанские татары – 5 чел.; армяне – 4 чел.; узбеки – 4 чел.; поляки – 3 чел.; грузины – 2 чел.; румыны – 2 чел.; азербайджанцы – 1 чел.; белорусы – 1 чел.; болгарин – 1 чел.; евреи – 1 чел.; карел – 1 чел.; лак – 1 чел.; словаки – 1 чел.; хорваты – 1 чел. [12, л. 95-111].

Аналогично развивались события и в Старокрымских лесах. Неожиданно в лес пришли вооружённые люди. Все в полном немецком обмундировании, выстроились по струнке. Оказалось, что это германское подразделение, состоящее из числа бывших советских военнослужащих грузинской национальности. Из них сформировали 11-й отряд. Командиром оставили прежнего – капитана Акакия Картвелишили, а комиссара и начальника штаба – из старых партизан.

Структурные изменения потребовали и новых форм партизанской борьбы. Новым оказалось забытое старое. Командующий партизанским движением Алексей Мокроусов требовал, чтобы отряды смело атаковали гарнизоны, не прятались в горах, а как настоящие хозяева леса жили не в шалашах и землянках, а в горных селах.

В ноябре 1943 этот час настал. Сафие Ибраимова – медсестра 4-го отряда 6-й бригады вспоминала: «Как только завершилось формирование отряда, мы разместились в селе Мангуш. Жили в домах, питались довольно сытно. Противник не беспокоил нас почти месяц» [33].

В лес было направлено шестнадцать радиостанций вместе с радистами, шифровальщиками и другими специалистами. Размах партизанского движения был такой, что партизаны осмелились атаковать, и атаковать успешно: Зую, Старый Крым, железнодорожную станцию Альма.

В этот период часть отрядов располагалась непосредственно в захваченных ими селах, часть по-прежнему в лесных лагерях, которые были оборудованы достаточно комфортно. Вот как Леонид Вихман описывал свои впечатления от посещения лагеря 3-го отряда: «Какой здесь образцовый порядок. Здесь есть клуб, баня, прачечная, портняжная, сапожная, колбасная мастерская и даже самогонный завод. Четкость и исполнительность чувствуется во всём. Молодец Грузинов» [11, л. 10].

В 1942 году Алексей Мокроусов был взбешен, увидев землянки Зуйского отряда, а патефон и кровать с набалдашниками стали притчей во языцях. Осенью 1943 года отношение к минимально возможному комфорту было совершенно иное.

Понимая, что Крым придется оставить, оккупационное командование приняло решение изъять у населения всё продовольствие и отправить его в Германию. Начать решили с горных и предгорных сел, одновременно преследуя цель создать вокруг партизан «выжженную землю».

Вновь развернувшееся массовое партизанское движение практически парализовало сообщение внутри горного Крыма. Партизаны активно нападали на села, занимали их, и даже жили в них. Как результат, население горных селений становилось объектом, как боевых действий, так и карательных акций. Дело в том, что в течении всего режима оккупации неуклонно соблюдался принцип: за одного убитого немецкого или румынского солдата расстреливали 25 человек мирных жителей.

Село Суюн-Аджи. «28 октября 1943 года меня вызвали в контору общины. Там были староста Жесткий, Сафронов и еще два незнакомых мне человека. Они сказали мне поехать в Симферополь и вызвать коменданта. Дали записку с подписью и печатью старосты общины. В записке было написано: «Господин комендант, приезжайте и заберите 500 штук яиц и тонну яблок. Боимся, что их заберут партизаны». Я тут же поехал в город и отнес записку в районную комендатуру.

Командир партизан приказал всем жителям уходить елее к партизанам, чтобы в момент нападения никого из жителей уже не в деревне не было, иначе всех вас перестреляют фашисты.

В обед к дому Болотовой подъехала легковая машина, в которой сидели все три коменданта и еще какой-то офицер. За рулем – Николай Черняк. За легковой машиной остановился крытый грузовик, внутри которого было шестеро солдат, а в кабине сидели офицер и шофер. Гершель вышел из машины и стал кричать: «Надя. Дай ключи». В этот момент партизаны открыли автоматный огонь. Немцы попытались сопротивляться, но бесполезно. Вскоре все фашисты были убиты.

Погрузив тела убитых в кузов, партизаны увезли их в обрыв за деревней и сбросили с машины. Николая партизаны взяли с собой в лес, в 19-й отряд. Через месяц он убежал от них в Симферополь и стал предавать партизан.

Немцы сожгли деревню. Тех, кто не ушел в лес к партизанам, каратели собрали на расстрел, били. Партизаны примчались на чехословацком грузовике «Шкода», открыв огонь на ходу. Каратели испугались и убежали. Через день они вернулись и сожгли всю деревню, схватили тех, кто не успел уйти в лес. Народ разбежался, кто куда, а молодёжь пошла в лес к партизанам» [62, с. 151].

Село Шах-Мурза. 9 ноября 1943 года 3-я бригада партизан под командованием Владимира Кузнецова совершила нападение на село Шах-Мурза. Партизаны заняли село и в продолжении 17 часов удерживали его, перекрыв движение автотранспорта на шоссе Симферополь – Феодосия на участке Старый Крым – Салы. Все это время шёл страшный бой. Противник применял артиллерию, минометы… Село Шах-Мурза было практически уничтожено.

В ходе последовавшей карательной операции были сожжены села Ангара, Барабановка, Джефер-Берды, Ени-Сала, Кизил-Коба, Мангуш, Улу-Сала.

Согласно информации, предоставленной Государственным архивом Автономной Республики Крым: 23 декабря 1943 года группой партизан и членами общины деревни Улу-Сала по горячим следам был составлен акт о зверствах фашистов в этой деревне. Согласно акту, 21 декабря 1943 года при выходе из деревни, в которой они располагались 19–20 декабря, каратели подожгли дома вместе с находившимися в них жителями… Из 102 домов, подожженных немцами, удалось потушить только 8.

Вот как описывала эти события газета «Красный Крым» в январе 1944 года: «Перед нами акт злодеяния немецких бандитов в деревне Улу-Сала Бахчисарайского района. В конце декабря немцы под давлением партизан были вынуждены оставить деревню Улу-Сала. Туда вступил партизанский отряд. Перед народными мстителями предстала страшная картина разрушения и убийств. Удалось спасти только 8 домов. В подвале дома Умера Ментаира было обнаружено 25 трупов. Немецкие злодеи перед своим уходом из деревни загнали сюда, в подвал советских граждан. Все люди были связаны. Гитлеровцы облили их бензином и сожгли. Вслед за тем был подожжён и дом. Крики несчастных долго раздавались по всей деревне».

Далее в статье перечислялись имена трагически погибших жителей деревни. Всего было сожжено заживо 215 жителей деревни Улу-Сала.

С 4-го по 7 декабря 1943 года были ограблены и уничтожены деревни: Бешуй, Нижние Саблы, Верхние Саблы, совхоз Саблы, Биюк-Янкой, Пайляры, Терскунди, Тавель, Эки-Таш.

Сельскохозяйственные продукты были конфискованы из деревни Кисек-Аратук. Вывезены продукты и выселены местные жители из Константиновки.

Были изъяты следующие сельхозпродукты и скот: 402 тонны зерна, 30 тонн табака, 13 тонн картофеля, 150 кубометров дров, 1 немецкая молотилка, 170 голов крупного рогатого скота, 60 овец, 100 тонн зерна, 60 тонн сена, 80 голов скота.

9-го и 10-го декабря 1943 в рамках одной военной операции было проведено действие, направленное на эвакуацию имущества и гражданского населения из следующих деревень: Ангара, Ени-Сала, Кызыл-Коба, Чавке, Шумхай, Сергеевка и Джафар-Берды.

Для этого были задействованы 65 грузовых автомашин и около 40 повозок.

В результате было изъято: около 48 тонн сельскохозяйственной продукции, 7 тонн табака, 75 голов крупного рогатого скота.

По докладам оккупантов, поиск продуктов был осложнён тем, что большую их часть жители зарыли.

13-го и 14-го декабря состоялась еще одна операция, направленная против района южнее Зуи.

Было задействовано 67 грузовых автомашин, около 40 повозок и 3 гусеничных трактора.

Была произведена эвакуация местных жителей и имущества из следующих деревень, впоследствии уничтоженных: Петрово, Барабановка, Тау-Кипчак, Нейзац, Бураган, Баксан, Коят-Кайнут, Фриденталь, Верхние Фундуклы, Конрат, Верхний Мамак, Нижний Мамак, Джанатай, Вейрат, Суин-Аджи, Новоивановка, Бура, Тарнаир, Толбан, Мечеть-Эли, Дайр, Хан-Эли.

В результате было изъято: 10,7 тонны зерна, 19,0 тонн кукурузы, 3,5 тонны семечек, 3,2 тонны картофеля, 5,3 тонны табака, 170 голов крупного рогатого скота. Значительная часть запасов пропала из-за того, что отряд многократно поджигал деревни до окончания эвакуации имущества.

17-го и 18-го декабря 1943 года была проведена операция по сбору продуктов в районе юго-восточнее Карасубазара.

Было задействовано 75 грузовых автомашин и около 40 повозок.

Было изъято имущество из следующих населённых пунктов, затем уничтоженных: Шейх-Эли, Чардаклы, Кадыр-Эли, Мамбет-Улан, Тайган, Башы, Аргын, Ени-Сала, Эфендикой, Тюбень-Эли.

Итого было изъято: 6 тонн кукурузы, 9,5 тонны табака, 116 коров, 54 головы молодняка, 85 овец.

В период с 19-го по 22 декабря 1943 года продукты были изъяты в населенных пунктах, впоследствии уничтоженных: Коуш, Стиля, Биюк-Озенбаш, Ауджикой, Улу-Сала, Бия-Сала, Шуры, Пычки.

Существующие в данном районе особые условия: сопротивление партизанских отрядов, плохие дороги и обширный район выращивания фруктов и табака, а также сильный снегопад, препятствующий передвижению, оказали отрицательное влияние на результат.

В целом были изъяты следующие продукты: 21,5 тонны табака, 20,0 тонн яблок, 40 голов крупного рогатого скота, 80 овец и коз, 7 лошадей.

19-го декабря 1943 года. В результате одночасовой перестрелки при поддержке зенитчиков и морских пехотинцев была занята деревня Улу-Сала.

Улу-Сала уничтожена 22-го декабря 1943 года.

21-го и 22-го декабря 1943 года: операция против партизан и одновременная эвакуация имущества из населённых пунктов южнее Карасубазара.

Были выделены 38 грузовых автомашин и около 100 повозок.

Было эвакуировано имущество из следующих населённых пунктов, затем уничтоженных: Тамак, Молбай, Куртлук, Камышлык, Кардрель.

В результате было изъято: 7,2 тонны табака, 9,7 тонны картофеля, 37 голов крупного рогатого скота, около 31,0 тонны картофеля.

Вся приведенная информация была предоставлена исследователем Александром Неменко из немецких документов.

После того, как продукты были изъяты, оккупанты бросили войска против партизан.

Агентурная разведка предупредила базирующихся в Зуйских лесах партизан о готовящейся операции, но предпринять, что-либо кардинальное уже было невозможно – лес был перенасыщен гражданским населением.

Вот как описывал события тех же дней, но уже в восточном Крыму доктор Онисим Сухарев: «14 января командование приняло решение уходить из Старокрымских лесов. <…> Вечером на совещании командиров и комиссаров отрядов было принято решение относительно стариков, женщин, детей. Им предлагалось действовать по своему усмотрению. Кто имеет возможность вернуться в свои деревни, пусть возвращается, остальным забазироватъся в лесу и ждать, когда партизаны вернутся из похода. Стариков, женщин, детей оказалось человек семьдесят. Они взяли курс назад к Монастырской балке, а отряды на Судакские леса. 18 января достигли старого лагеря Феодосийского отряда. Из Судакских лесов после тяжёлых боев пришлось уходить в Карасубазарские леса. Там соединились с 2-й бригадой, которой командовал Николай Котельников. Благодаря ей, пополнили боезапас и получили продовольствие, но бои продолжались очень тяжёлые.

Там погиб комиссар Османов. Человек очень скромный и в высшей степени интеллигентный. В отношениях со всеми был прост, внимателен, деликатен. В штабе считался серъеёным и трудолюбивым работником. Все партизаны относились к нему с большим уважением. До войны он работал секретарем Судакского райкома партии.

Окружение было столь плотным, что было принято решение отрядам самостоятельно просачиваться сквозь обнаруженные щели. 27 января отдельными группами наши отряды стали возвращаться в Монастырскую балку.

Стало известно о гибели семи тяжелораненых и медсестры. Из 9-го отряда вернулось всего девять человек» [9, л. 23].

Командир 2-й бригады Николай Котельников: «После прочеса я собрал отряды. Из 445 человек на лицо было 205. Население в основном попало в руки противника. Рассказывали, что люди прятались, и одна женщина так зажала рот ребенку, что задушила» [8, л. 94].

Расположенные в Зуйских лесах 1-я, 5-я и 6-я бригады, благодаря информации агентуры, знали о начале карательной экспедиции, но предпринять, что-либо неординарное не могли. Как мы помним, первый прочес был направлен на уничтожение лагерей и запасов продовольствия; второй – на блокировку аэродромов. Третий прочес ставил основной задачей уничтожение живой силы партизан.

В течение двух лет крымские партизаны, оказываясь в аналогичных условиях, применяли старое испытанное оружие – маневр. Собственно говоря, так и поступили 2-я и 3-я бригады, которые с боями прошли Старокрымские, Судакские, Карасубазарские леса выиграли время и хоть и с большими потерями, но сохранили боевые отряды.

В Зуйских лесах тон задавала Центральная оперативная группа, сформированная из прибывших с Большой земли армейских командиров и партийных работников. События развивались чрезвычайно драматично. Отряды втянулись в затяжные оборонительные бои на подступах к Яман-Ташу. В связи с тем, что воинские части противника, как сообщила разведка, были сняты с фронта на ограниченный срок, была иллюзия, что стоит продержаться несколько дней и дивизии из леса уйдут. В ходе одного из боев в руки партизан попал интересный документ. «В планшете убитого командира полка оказалась карта. Когда я развернул её, то был изумлён, насколько точно нанесены на карту наши бригады, отряды, хозяйственные группы. В ней было расписано, какой полк, дивизия с какой стороны и в каком направлении проводит прочес леса. Задача была поставлена на полное уничтожение партизан Зуйских лесов. И если ориентироваться по карте, то не было ни одного квадрата леса, где бы ни ступил сапог карателя» [35, с. 143].

Над лесом появилась авиация, которая всё светлое время висела над партизанскими позициями, корректируя действия артиллерии. Там, где позволяли дороги, в лес пришли бронемашины. Только в ночь на 2 января 1944 года командование ЦОГ решилось на отрыв от противника. С горы Яман-Таш спустились в Васильковскую балку, а там началось самое страшное, сначала бомбежка, а потом в балку вошли войска.

Федор Мазурец: «Все перемешалось. Отрядов как таковых не было. Пробивались группками по 2–3 человека, кто куда может» [41].

Нури Халилов: «27-го декабря 1943 каратели начали окружать наш небольшой по территории Зуйский лес. 12 х 12 км в ту и другую сторону. По краям леса две яйлы: Караби и Долгорукловская, открытое поле, куда боевая техника заходит свободно.

По сравнению с Зуйским, Ялтинский лес составлял 50 х 50 км. Он простирался от Алуштинской дороги до Севастополя. Окружить такую большую территорию практически не возможно. Партизанам было, где маневрировать в случае прочеса.

Если раньше мы держали оборону отрядами, группами то на этот раз командование приняло решение вести партизанскую войну. В нашем отряде все были разбиты на группы по 5–6 человек

Назначили старших. Снабдили боеприпасами, по возможности продуктами питания. Всем сказали: «Найдите врага, разбейте его и убегайте. Ищите следующего, дайте бой и снова убегайте. Общий сбор назначен на 12 января на Яман-Таше. Я тоже разбил свою разведгруппу на несколько и приступил к выполнению приказа» [62, с. 168].

Алексей Ваднев: «На Новый год я был тяжело ранен. 2.01.44. Вечером ребята сделали носилки и стали спускать меня с Яман-Таша. Приказано всем идти в Васильковскую балку. Пока спускались, меня пять раз роняли. Проходили через Бурульчу, носилки сорвались, и я упал в реку, намок весь. Мокрого принесли в Баксанскую казарму. Там была печка, растопили её, с меня сняли мокрую одежду и просушили. Я всю ночь не спал, у меня была температура. В казарме лежат рядом со мной, начальник штаба моего отряда (Медведев) и начальник штаба 2-го отряда (Шаров). В Васильковскую балку падали бомбы, немецкие самолеты обстреливали её. Было сплошное избиение, слышны крики, стоны. Мне хотелось жить. Я уже видел румын. Решил ползти на коленках. Прополз метров тридцать, порвал брюки, побил коленки. Вдруг вижу, бежит Щербина Иван. Вера спрашивает: Куда бежишь, там румыны. Он спросил, где командир отряда? Она указала на меня. Он подбежал и говорит: товарищ командир, садитесь на плечи. Я засмеялся и говорю – ты меня не донесёшь. Он с яростью говорит: садитесь, я вниз снесу. Он был очень высокого роста, в плечах косая сажень, брюнет с прямым носом. Я ответил, что у меня всего одна рука здоровая, как я могу держаться за тебя. Он ответил – как удобно, так и держитесь.

Я подумал, а может быть он и в правду меня спасёт? Он стал на колени, я приладился к нему на плечи, уцепился рукой за шею. Он пронёс метров двести пятьдесят и возле оврага осторожно положил меня. Мне было холодно, я в одних носках, носки мокрые. Он сказал, что через три минуты вернётся, и убежал куда-то. Я понял, что он меня бросил. Прошло три минуты, и Иван вернулся с лошадью. Подошёл комиссар отряда. Он снял с себя пояс и помог привязать меня к лошади. С какой-то шубы отрезали кусок и замотали мне ноги, чтобы не отморозил. Мы тронулись в Шумулинскую балку.

Стали слышны голоса румын. Тогда я сказал комиссару, что меня нужно оставить здесь, иначе все погибнут. Он не соглашался, но потом нашел небольшую балочку с двумя уступами, Вера уходить отказалась. Я уговаривал её уходить, так как не видел смысла погибать вдвоем, но она отказалась.

Нас накрыли одеялом и шинелью, принесли графин воды, закрыли листьями, набросали сухих веток, тщательно замаскировали. Пообещали после боя за нами вернуться.

Прошло часа два. Слышу немецкий разговор. В листьях была маленькая дырочка, и я увидел, что надо мной стоит немец, я подумал, что он меня увидел, но он устанавливал пулемет. Потом из пулемета открыли огонь. Горячие гильзы сыпались на меня. Потом пулемет сняли и немцы ушли. Тогда я сказал – ну теперь будем жить.

Так пролежал я трое суток. Продовольствия у нас не было. Вера сохранила только две плитки шоколада. Я сам кушал мало, больше давал ей, чтобы она не ослабла. На третьи сутки я послал её к старому лагерю за кукурузой. Она пошла, возвратилась, плачет и говорит, что там румыны. Опять залезла ко мне.

Потом мы услышали шаги по замерзшим листьям, но никого не было видно. Через несколько секунд мы увидели немецкую шинель, и решили, что это немцы, но оказалось, что это Ваня Щербина. С ним были два бойца. Я поднялся, поздоровался, попросил закурить. Они вытряхнули мне последний табак. Ваня передал мне записку от комбрига Федоренко, но я читать не смог, слезы лились из глаз, плакал, как дитя.

Тогда Щербина сказал – Брось читать, потом прочтешь, лучше покушай. Он принес мясо, пышки и катык.

Они нас опять замаскировали и ушли, сказали, что придут через три дня.

Мы экономили продукты, понимая, что товарищи могут быть убиты. Только на седьмые сутки появился Щербина и двое бойцов. Передали записку Федоренко: «Посылаю тебе трех бойцов, чтобы они за тобой ухаживали и снабжали продуктами. Крепись пока. Скоро проклятые уйдут, мы тебя возьмём». Дальше он писал, что румыны находятся на Колан-Баире, Стреляном лагере, Яман-Таше, Третьей казарме…

Ваня решил найти более удобное место и перенес меня туда. Соврал, что это близко – метров пятьсот, а оказалось два километра. Это была маленькая совсем незаметная пещера. Меня затолкали туда. Потом влезла Вера. Наносили в пещеру дров, но пока ходили, потеряли зажигалку. Я разрядил несколько патронов, высыпал порох, ударил капсуль и получил огонь. Ребята развели маленький костер. Потом выход завалили веткам, и они ушли за продуктами. Прошло ещё два дня. Вечером ребята вернулись, принесли мясо, фасоли. Из принесённого парашюта мне сделали бинты и стали меня перевязывать. Октябрь Козин прислал марганцовку и я обработал раны. Прошло ещё три дня. Из отряда пригнали четырёх лошадей. Меня вытащили из пещеры. При этом Ваня Щербина каждый раз забирался по пояс в воду. Меня уложили на сани. Там была хорошая перина, подушка, одеяло. Я полулежал и всё видел вокруг. Снег был по колено. Из Шумулинской балки мы выехали на Баксан. Я сам себе не верил, что остался жив. В 3-й казарме, у Стреляного лагеря увидел много партизан. Все закричали: Ваднев приехал. Степанов подбежал, поцеловал меня. Я оброс весь, был с бородой, так как не брился шестнадцать суток. Пришел командир бригады. Я хотел приподняться, но не смог. Меня положили под скалу. Первая ночь была трудная, холодно, раны разболелись. На следующий день оборудовали палатку, поставили в неё железную печку. Я разделся, искупался по пояс, Вера помыла мне голову. Командир дал чистое белье. Вечером сказали, что повезут на Большую землю» [8, с. 78–79].

В полдень 3 января в Васильковскую балку вошел взвод кубанских казаков, которые служили в одном из подразделений Вермахта. На всех была красивая казачья форма и свастика на плече. Спрятавшийся за кустом, Витя Лазоркин увидел, как кубанцы добивали раненых.

В середине января в Васильковской балке состоялись похороны. Были использованы воронки от бомб. Три братских могилы. Как-то так получилась, что через два десятилетия на поверхности сохранилась только одна, на которой нами, в ту пору комсомольцами симферопольского автобусного парка и был поставлен памятник Андрею Власовичу Подскребову, который в 1941 году был директором автобазы «Союзтранс», так тогда назывался автобусный парк, потом в Севастополе попал в плен, находился в концлагере «Картофельный городок», бежал. Погиб в Васильковской балке.

Судя по тому, что писалось, а точнее умалчивалось в мемуарах наших партизанских руководителей, я понял: о Васильковской балке старались забыть.

В семидесятые годы я часто встречался с Николаем Дмитриевичем Луговым и с непростительной юношеской прямотой спросил его: «Признает ли он ошибкой призыв мирного населения идти под защиту партизан». Николай Дмитриевич обиделся и как-то торжественно сказал, что они выполняли директиву ЦК о призыве населения идти в партизаны, что и в Белоруссии, и на Брянщине были целые партизанские районы, где население составляло партизанские республики. Я понял, что дальше спрашивать бесполезно.

В архиве сохранилась стенограмма беседы с Екатериной Камардиной, в которой она рассказывала о происшедшей на ее глазах трагедии в Васильковской балке. Меня поразили её слова: «Однажды, сразу после этих событий я встретила, какую-то женщину, которая, как и я, чудом там выжила. Накануне, она видела меня в гражданском лагере, где я проводила политинформацию, рассказывала сводки с фронта, говорила о скором освобождении…

– Вы во всём виноваты. – бросила она мне в лицо. Я не знала, что ей ответить» [8, л. 149].

Захваченное в лесу население, немцы с помпой провели через весь город в концлагерь совхоза «Красный». В период пред-эвакуационной паники концлагерь «Кратофельный городок» был эвакуирован. Вот тогда и был создан новый лагерь, на северной окраине Симферополя на территории совхоза «Красный». Он стал самым страшным в Крыму лагерем – лагерем уничтожения. Симферопольцы это прекрасно знали. Когда люди увидели, куда их ведут, то женщины стали отдавать прохожим своих детей, в надежде хоть так спасти им жизнь.

Много лет я пытался проследить хоть бы одну судьбу такого ребенка, и удача улыбнулась мне, как ни странно, в Севастополе. В ту пору я собирал материал об истории симферопольского автодорожного техникума и приехал в Севастополь, к одной из первых выпускниц. В девичестве звали её Варвара Граббе, теперь, когда она уже ушла из жизни я могу назвать её фамилию. В годы войны она оставалась в оккупации, случайно оказалась на улице, когда вели колонну пленных партизан. Кто-то протянул ей в руки двухлетнего мальчика. Теперь это её сын, офицер Черноморского флота, который и не подозревает о страшной судьбе, постигшей его родную семью.

В большом Приказе Крымского штаба партизанского движения № 48 от 1 марта 1944 года очень суровой критике было подвергнуто партизанское руководство в Крыму за понесённые потери в период с 29 декабря 1943 по 8 января 1944 года. Правильно указывалось на отсутствие маневра, что сделало более эффективным действия артиллерии и авиации противника, отмечалась неоправданная смена командиров 5-й бригады: Филипп Соловей, Николай Шестаков, Иосиф Москалев, Семён Осовский и опять Филипп Соловей.

Оправившиеся от прочеса отряды оказались очень неравноценными. Некоторые практически прекратили существование. Когда общая картина стала достаточно понятна, то в Крымском штабе партизанского движения были вынуждены провести очередную и, как оказалось, последнюю реорганизацию. Приказом № 9 от 29 января 1944 года Центральная Оперативная Группа упразднялась. В районе действия 1-й, 5-й, 6-й бригад было приказано сформировать Северное соединение в составе 1-й и 5-й бригады. 6-я бригада расформировывалась, а ее личный состав шел на пополнение 1-й и 5-й бригад. В районе действия 4-й бригады сформировать Южное соединение в составе: 4-й, 6-й, 7-й бригад. Был назначен командный состав соединений, бригад, который приведен ниже, но уже с последующими корректировками.

Северное соединение

Командир Ямпольский П.Р., комиссар Луговой Н.Д., начальник штаба Савченко В.Е. (25.11.43–20.04.44); Шестаков Н.П. (20.04.44–29.03.44); Саркисьян Г.Х. (29.03.44–20.04.44)

1-я бригада

Командир Федоренко Ф.А., комиссар Степанов Е.П., начальник штаба Саркисьян Г.Х.; (29.01.44–29.03.44); Мозгов С.И. (29.03.44–20.04.44).

5-я бригада

Командир Соловей Ф.С., комиссар Бабичев И.Я., начальник штаба Свиридов Г.Ф.

Южное соединение

Командир Македонский М.А., комиссар Селимов М.В., начальник штаба Аристов А.А.

4-я бригада

Командир Чусси Х.К., комиссар Хайруллаев И.З., начальник штаба Тарнович Е.Н.

7-я бригада

Командир Вихман Л.А., комиссар Сытников Ю.И., начальник штаба Татаринов П.К.

Спустя три недели последовал приказ № 19 от 19.02.44 о реорганизации 2-й и 3-й бригад в

Восточное соединение

Командир Кузнецов В.С., комиссар Мустафаев Р.Ш., начальник штаба Качанов С.С.

2-я бригада

Командир Котельников Н.К., комиссар Каплун Т.Ф., начальник штаба Ходосевич Е.П.

3-я бригада

Командир. Куликовский А.А., комиссар Джаппар Колесников, начальник штаба Городивский В.А.

Анализируя структуру партизанских формирований в Крыму на протяжении 1941–1944 годов, мы уже отмечали, что названия «район» (1941–1942 гг.), «сектор» (1943 г.) негативно воспринимались партизанами. К февралю 1944 года, наконец, определилась окончательная структура: соединение, бригада, отряд, группа. Только два последних подразделения: отряд и группа без изменений прослужили с ноября 1941 по апрель 1944 года.

О таком подразделении, как группа, следует сказать особо. В сущности, оно не предусматривалось ни одним нормативным документом. Впрочем, в отличие от Устава РККА, где чётко записано: отделение, взвод, рота, батальон, полк, дивизия… Партизанского Устава не было никогда. Уже в ходе войны Центральный штаб партизанского движения издал своеобразное штатное расписание, которое, опираясь на стихийно сложившуюся практику, регламентировало структуру партизанских формирований. Первичным звеном, начиная с ноября 1941 и по апрель 1944 года, неизменно оставалась, доказавшая свое право на жизнь, группа. В ней могло быть и шесть партизан и тридцать. Первоначально, я намеревался определить партизанскую группу, как что-то промежуточное между армейским отделением и взводом. Смущало то, что отделением командуют сержанты срочной службы, а вот взводом – офицеры.

С учетом того, что командиры партизанских групп, оказывается, получали денежное довольствие из расчета 250 рублей в месяц и их всех, кто характеризовался положительно, аттестовали как младших лейтенантов, а политруков групп, с жалованием 125 рублей, тоже аттестовали, как младших лейтенантов, на этом основании без колебаний отношу «группу» к первому структурному подразделению в партизанской иерархии, сопоставимому со взводом в общевойсковом подразделении. Поскольку мое детство прошло в военных гарнизонах Туркмении, то запомнилась грустная шутка: «Меньше взвода не дадут, дальше Кушки не пошлют». Реалии крымского леса были таковы, что рядовыми бойцами вновь становились не то, что командиры групп, но командиры и комиссары отрядов.

Выводы

На заключительном этапе борьбы партизанское движение в Крыму вновь развернулось в действительно массовое, масштабное народное партизанское движение.

В разные периоды оккупации через партизанские отряды Крыма прошло порядка 12.5 тысяч человек. По официальной информации крымские партизаны провели 252 боя с войсками противника.

Впрочем, цифра в 12,5 тысяч человек весьма спорная. Так как в другом не менее авторитетном документе приводится такая раскладка: «За весь период убито 1811 чел.; пропало без вести 1410 чел.; убыло неизвестно когда и неизвестно куда 2580 чел.; эвакуировано на «большую землю» 834 чел.; дезертировало 559 чел.; расстреляно 173 чел.; послано на спецзадание 396 чел.; вышло из леса 3933 чел. Итого 11696 чел.» Если суммировать такие понятия, как «пропали без вести», «убыло неизвестно когда и неизвестно куда», «дезертировало» и «отправлено на спецзадание» что более соответствует выражению «отправили на все четыре стороны», то сумма составит 4945 человек, судьба которых абсолютна неизвестна. Эти люди составили 42,3 % всего личного состава.

Статус партизан был далеко не равноценный. Подлинную элиту составляли «старые партизаны». Ими считались как те, кто непрерывно находился в лесу с первого дня; прибывшие в январе 1942 в составе Судакского или Феодосийского десанта, а так же те из них, кто был эвакуирован на «Большую землю» в период с октября 1942 по июнь 1943 и вновь вернулся в лес.

Вторая категория – это отозванные из различных частей Северо-Кавказского фронта довоенные партийные работники Крыма, а также кадровые командиры. Несмотря на то, что эти люди совершенно не имели партизанского опыта, но, тем не менее, они сразу же занимали командные должности. Их отношения со «старыми партизанами», особенно на первых порах, складывались довольно сложно.

Только эти две категории считались абсолютно «чистыми» и не вызывали у компетентных органов никаких вопросов.

Далее шли люди, которые в годы оккупации жили в своих селах или городах, работали на каких-нибудь предприятиях или в своём же колхозе. При этом даже то, что этот человек уже несколько месяцев был связан с подпольем и ушёл в лес, спасаясь от угрозы ареста, мало что меняло в его судьбе, он всё равно «был под колпаком».

В ещё более худшем положении были бывшие военнопленные. Просматривая наградные листы на того или иного отличившегося в бою партизана, часто встречал пометки сотрудников особого отдела, которые ставили своеобразный «красный свет» на награждении, даже не мотивируя отказ. Впрочем, это было и так понятно, человек побывал в плену. Бывших военнопленных в лесу было 434 человека.

Тем не менее, была в лесу категория людей по сравнению с которыми, даже бывшие военнопленные чувствовали себя относительно оптимистично. Эти люди – бывшие «добровольцы», власовцы, полицейские. В исторической, и художественной литературе общественному сознанию был навязан совершенно ложный штамп, что эти добровольческие батальоны – крымско-татарские. В подлинных документах военной поры, при упоминании партизанами этих добровольческих батальонов, обычно указывался только их номер: 147, 148, 149-й… или место дислокации, но никогда не писалось, что он «татарский». Спустя полвека с подачи недобросовестных, или заангажированных историков этот эпитет присутствует постоянно. В действительности эти формирования были интернациональны. Среди прибывших в лес из этих батальонов «добровольцев», массово были представлены: русские, грузины, азербайджанцы, крымские татары, татары, многочисленные народности Кавказа… Число их достаточно велико – 360 человек.

К такой же категории относились и 19 партизан, которые до этого были в своих селах полицейскими, шуцманами. Как ни удивительно, но более лояльно относились к вчерашним противникам – иностранцам. Им доверяли даже больше, чем своим – это были словаки, чехи, румыны, число которых исчислялось до сорока человек.

Вероятно, почувствовав безысходность своего положения, часть бывших «добровольцев», побыв в лесу месяц-полтора, дезертировала.

Примечательна реакция командования на факты дезертирства последнего этапа. Вот конкретный пример. Зная, что ушедшие из леса партизаны, были родом из деревень Кучук-Узень, Отузы, Старая Бурульча, был издан приказ, в котором дословно писалось следующее: «Провести налёт на указанные деревни, дезертиров захватить и расстрелять. В случае, отсутствия на месте, взять из членов семьи как заложников. Имущество и скот реквизировать» [6, л. 186]. Впрочем, таких дезертиров, в этот период, даже из числа бывших «добровольцев» было не много, чуть более десяти человек.

Партизанское движение позволило сохранить часть наиболее активных подпольщиков, которые в условиях реальной угрозы ареста, смогли уйти в лес.

Неоценима была помощь крымских партизан, как источника агентурной информации. При наличии широкой сети разведчиков и надежной радиосвязи, всё это имело огромное позитивное значение.

На самом заключительном этапе партизаны и подпольщики приняли деятельное участие в предотвращении разрушения Симферополя, Бахчисарая, Ялты и других крымских городов.

Табл. 7.1. Крымские татары на заключительном этапе партизанского движения

Как можно судить с точки зрения «компетентных органов», только 27 человек или 2,8 % не вызывали у них никаких вопросов.

С другой стороны это было действительно народное движение, так как членов партии ВКП(б) было всего 76 человек или 7,7 %. При этом 11 членов ВКП(б) успели послужить оккупантам в добровольческом батальоне.

266 человек, что составляло 28 %, были кандидатами из партизанского лагеря в лагеря системы ГУЛАГА. Кого-то изъяли ещё в лесу, остальных сразу после освобождения.

Как мы видим, даже на заключительном этапе потери были достаточно большими. 209 человек или 22%

Расстреляно за различные преступления 30 человек или 3,2 %.

Довольно часто причиной расстрела указывалось утаивание продуктов, сон на посту…

Мне доводилось общаться с сыном одного из бывших партизан. Он был поражен, узнав, что до партизанского отряда его отец был в добровольцах.

«Папа об этом никогда не рассказывал», – задумчиво сказал он. Стал ли он меньше любить своего уже покойного отца? Конечно, нет. Жизнь штука сложная.

Табл. 7.2. Всего через партизанское движение прошло 1209 крымских татар.

Вопросы и задания для самоконтроля и самопроверки

2. На какие периоды делится партизанская эпопея в Крыму?

3. Сколько партизанских районов предусматривалось в начальный период и где они располагались?

4. По какому принципу партизанские отряды первоначально получали свои наименования?

5. Кто из партизан крымских татар был отмечен боевыми наградами в 1942 году?

6. Назовите главные причины голода партизан в 1941–1943 годах?

7. Назовите крымских татар из числа командно-политического состава в 1943–1944 годах.

8. Чем была обусловлена трагедия сожженных сел?

Глава 8

Роль тыла в победе над врагом

8.1. Промышленный потенциал СССР

Одной из главных причин поражения белых, считается то, что у них не было тыла, собственной оборонной промышленности. Царская Россия имела разветвленную сеть оборонных заводов, история некоторых из них уходила в далёкое прошлое. Так стрелковое оружие изготавливали в Туле, Сестрорецке, Ижевске, Коврове.

Была развитая артиллерийская промышленность, которая в свою очередь подразделялась на заводы военного ведомства, морского министерства, горного ведомства и частновладельческие.

Вопреки сложившемуся мнению о тотальном отставании России в вооружении от передовых стран того времени в авиации все было не так.

В 1909–1917 годах в России успешно функционировали 11 авиационных заводов, на которых работало 7385 рабочих были выпущены более 6 тысяч самолётов. Два завода были в Крыму: Анатра в Симферополе и Адаменко в Карасубазаре [66, с. 672].

Выпускались самые передовые по тому времени самолеты серии «Илья Муромец» авиаконструктора Сикорского.

8.2. Эвакуация ряда оборонных предприятий на восток

В безопасную зону было эвакуировано 11 авиазаводов.

В 1941 году функционировали только авиазаводы в Саратове и Горьком.

Перебазированные на восток заводы в чистом поле устанавливали станки и начинали выпуск продукции. Тем не менее последовал грозный окрик Сталина: «Вы подвели нашу страну и нашу Красную Армию – самолёты Ил-2 нужны <… > теперь как воздух, как хлеб… Если 18-й завод думает отбрехаться от страны, давая по одному Ил-2 в день, то он жестоко ошибается и понесет кару. Прошу не выводить правительство из терпения и требую, чтобы выпускали побольше Илов. Предупреждаю в последний раз».

Примечательна приведенная ниже таблица о посуточной сдаче готовых самолётов заводами военпредам 26 мая 1942 года.

Табл. 8.1.

Как мы видим суточный выпуск 90 самолетов [Там же].

Восточные районы страны превратились в главный арсенал государства. Одновременно с эвакуированными предприятиями форсировалось строительство новых. Удельный вес военных предприятий восточных районов в военной промышленности СССР возрос с 18,5 % в июне 1941 г. до 78 % в июне 1942 г. [63].

В 1943 г. объём производства военной продукции по отношению к 1940 г. в авиационной промышленности составил 23 %, в танковой – 234, в промышленности вооружения – 200, боеприпасов – 264 %. Следует отметить, что в годы войны женщины в авиационной промышленности составляли 39,5 %, подростки 13 % [58].

В первые три месяца войны осуществлялось перебазирование танковой промышленности на Урал. Вместо ручной сварки стала применяться автоматическая (по методу академика Е.О. Патона), вместо ковки и литья – штамповка.

Танкостроители изо дня в день, из месяца в месяц наращивали темпы выпуска боевых машин. Производство танков количественно опережало их потери на фронте. Танковая промышленность в 1941 г. дала около 6600 боевых машин против 2800 танков, выпущенных в 1940 г.

Уже в первом квартале 1942 г. был снят с производства легкий танк Т-50, а в третьем квартале – легкий танк Т-60 и за счёт чего было увеличено производство тяжёлых танков КВ и средних танков Т-34, которые стали основными типами танков на вооружении Красной Армии [63].

8.3. Поставки в СССР по ленд-лизу

В завершении не справедливо будет не сказать о той помощи, которую получал СССР в годы войны от союзников и прежде всего США. Правда надо заметить, что 69 % шло Англии и только 10,8 % СССР. Впрочем, то, что поступало нам можно по праву сравнить с «манной небесной.

Военная техника: 12 тыс. различных танков, 18 тыс. различных самолетов, 38 тысяч зенитных орудий, 54 тысячи противотанковых орудий.

202 торпедных катера, 55 тральщиков, 49 десантных кораблей.480 тысяч автомобилей, 35 тысяч мотоциклов, 243 тыс. т. бензина, 622,1 тыс. т. железнодорожных рельсов, 800 паровозов, 11 тыс. вагонов, 318 тыс. т. взрывчатых веществ, 263 тыс. т. алюминия, 610 тыс. т. сахара, 15,5 млн. пар армейских ботинок….[60].

Вопросы и задания для самоконтроля и самопроверки

2. Какие отрасли военной промышленности были традиционно развиты в Российской империи?

3. В развитии авиационной промышленности в СССР первоначально был некий «перекос», в чём он выражался?

4. Какую роль сыграла эвакуация на восток оборонных предприятий?

5. Что из поставляемого по ленд-лизу Вам наиболее запомнилось?

Глава 9

Наградная политика СССР накануне и в годы Великой Отечественный войны в отношении крымских татар

9.1.Существовавшая в СССР наградная система

К 1941 году уже существовала наградная система, заменившая, а в чём-то и воссоздавшая, упразднённый в 1917 году прежний институт наград Российской империи.

1918 г. был учреждён орден Красного Знамени РСФСР. В первые годы Советской власти он неформально соответствовал такому понятию, как «герой гражданской войны». На 1 сентября 1928 года им было награждено 14 678 человек. Крымских татар среди награждённых пока еще не было. Объяснить это можно только тем, что в годы Гражданской войны крымские татары в своей основной массе от неё дистанцировались. Мы не встречаем ярких личностей из числа наших земляков ни среди белых, ни среди красных, хотя единичные представители были, как на той, так и на другой стороне.

1930 год. Появились ордена Ленина и Красной Звезды.

1934 год. Высшая степень отличия – звание Героя Советского Союза. Впрочем, это пока еще не награда, а только Почётное звание. В качестве награды Герой Советского Союза получал орден Ленина.

1938 год. Учреждены медали: «За отвагу», «За боевые заслуги», «XX лет РККА».

1939 год. Установлены дополнительные знаки особого отличия для Героев Советского Союза – медаль Золотая Звезда.

Как мы видим, к 1941 году номенклатура боевых наград была весьма ограниченной: 3 ордена и 4 медали.

Весь предвоенный период процедура награждений осуществлялась только Указами ЦИК с вручением наград любого статуса непосредственно в Кремле.

В довоенный период за успехи в боевой подготовке был награждён орденом Ленина военный моряк, комиссар подводной лодки Мамутов Абидин. За участие в боях у озера Хасан орденом Красного Знамени был награждён Мустафаев Абибула. Примечательно, что он пока единственный, выявленный военнослужащий из числа крымских татар, награждённый юбилейной медалью «XX лет РККА». На первый взгляд, он не имел на неё право, так как вступил в армию только в 1922 году, но получил её как орденоносец, что соответствовало статусу награды.

За участие в Финской войне были награждены:

Орденом Красного Знамени – лётчик Осман Зиядинов; авиатехник Мамет Насурлаев.

Орденом Красной Звезды – артиллерист Ягья Кадыров; подводник Ибрагим Рамазанов;

Медалью «За отвагу» – пехотинец Муса Саптаров;

Медалью «За боевые заслуги» – шофер Батал Меметов; связист Асан Измайлов.

Для удобства дальнейшего анализа предлагаем все боевые награды СССР периода 1941–1945 сгруппировать следующим образом:

Наивысшие: медаль Золотая Звезда Героя, орден Славы I степени.

Высшие: орден Ленина, орден Красного Знамени, орден Суворова, орден Кутузова, орден Богдана Хмельницкого, орден Славы II степени.

Средние: орден Александра Невского, орден Отечественной войны, орден Красной звезды, орден Славы III степени.

Базовые: медаль «За отвагу», медаль «За боевые заслуги», медаль «Партизану Отечественной войны», медаль Ушакова, медаль Нахимова.

В данном перечне учтены только те государственные награды, которыми были награждены крымские татары.

9.2. Награждения крымских татар 1941 года

Вместо продекларированной накануне «войны малой кровью и на чужой территории» уже в первые две недели было проиграно приграничное сражение. Отдельным подразделениям удавалось оказывать достойное сопротивление, что даже нашло отражение в наградных документах. Затем была героическая оборона Заполярья, Ленинграда, Одессы, Москвы, Севастополя, освобождение Ростова, что также нашло отражение в наградных листах крымчан.

К сожалению, из-за чрезвычайно усложненной технологии награждения: командир батальона – командир полка – командир дивизии – командующий армией – командующий фронтом – Верховный Совет СССР временная дистанция между подвигом и награждением колебалась от 4 месяцев до 1,5 года.

Вот почему подвиги крымских татар по защите острова Ханко, обороне Одессы, Москвы, которые имели место в 1941 году, относятся к награждениям 1942 года.

В 1941 году в отношении крымских татар было произведено 10 награждений: 5 – орденами Красного Знамени, 3 – Красной Звезды и 2 – медалями «За боевые заслуги».

9.3. Награждения крымских татар 1942 года

6 марта 1942 года вышел Указ, упрощающий механизм награждения и делегирующего большие полномочия командующим армиям, фронтам, флотам, флотилиям, которые своими приказами могли награждать до ордена Красного Знамени включительно.

С 10 ноября 1942 право награждения медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги» получили командиры полков, командиры дивизий, помимо медалей могли награждать и орденом Красной Звезды.

20 мая 1942 г. был учреждён орден Отечественной войны, а затем ордена – Суворова, Кутузова и Александра Невского.

Надо отметить, что орден Александра Невского чрезвычайно ценился в войсках. Это был орден командиров поля боя. Его получали командиры батарей, батальонов, эскадрилий. Всего им было произведено 42 165 награждений.

Были учреждены медали:

«За оборону Одессы». Всего награждено 30500 чел.; 29 крымских татар.

«За оборону Севастополя». Всего награждено 52540 чел.; 83 крымских татар.

«За оборону Сталинграда». Всего награждено 759 560 чел.; 150 крымских татар.

«За оборону Москвы». Всего награждено 1028600 чел.; 92 крымских татар.

«За оборону Ленинграда». Всего награждено 1470000 чел.; 155 крымских татар.

Награждения 1942 года.

Наивысшие: 0

Высшие: Ленина – 4; Красного Знамени – 17.

Средние: Отечественной войны – 4;Красной звезды – 31.

Базовые: «За отвагу» – 60 раз; «За боевые заслуги» – 53.

Всего 169 награждений.

9.4. Награждения крымских татар 1943 года

8 ноября 1943 г. были учреждены: полководческий орден «Победа» и солдатский орден Славы.

Орден Славы (трёх степеней) был задуман как чисто солдатская награда. Это был прямой респект к Георгиевскому кресту. Эта преемственность подчеркивалась и тем, что для ордена Славы была принята его оранжево-черная георгиевская лента.

Орден I степени был изготовлен на золотой основе, все остальные – на серебряной.

В годы Великой Отечественной войны было выдано около миллиона орденов Славы III степени, более 46 тысяч – II степени и около 2600 -1 степени.

Высокий авторитет награды сложился не сразу. Бывший боцман подводной лодки М-111 Девлет Халилев рассказывал, как после удачного похода, командир их лодки Ярослав Иосселиани предложил ему на выбор орден «Отечественной войны» или новый только что учрежденный орден Славы III-й степени. Халилев выбрал «Отечественную войну». В дальнейшем его награждали еще 4 раза и можно не сомневаться, что если бы первоначально он выбрал орден «Славы», то число крымских татар – полных кавалеров ордена «Славы», возможно, было бы на одно имя больше.

По инициативе командующего ВМФ СССР Николая Кузнецова появились морские награды:

Медаль Ушакова. Изготовлена из серебра. Количество награждений 14 000 чел., из них 4 крымских татарина: Бекиров Бекир 1923 г.р.; Измайлов Рустем 1919 г.р.; Сейдаметов Сеит-Мемет 1918 г.р.; Тахтаров Осман 1909 г.р.

Медаль Нахимова. Изготовлена из бронзы. 13 000 награждений.

Ордена Нахимова. Более 500 награждений.

Медаль Ушакова. 194 награждения. 4 крымских татар.

Медаль Ушакова считается самой красивой из всех советских медалей, а орден Нахимова – самым дорогим, естественно, после ордена «Победы», так как содержит 5 рубинов. Все моряки, включая и морскую пехоту, чрезвычайно гордились этими наградами.

В первое время недоумение в общественном сознании вызывал факт более высокого статуса ордена Ушакова, по отношению к ордену Нахимову. О подлинных заслугах Федора Ушакова знали только специалисты, и потому был срочно снят художественный фильм «Адмирал Ушаков».

Партизаны также получили свою фирменную медаль «Партизану Отечественной войны» I степени.

Материал – серебро. Количество награждений – 56883.

«Партизану Отечественной войны» II степени.

Материал – латунь. Количество награждений – 70992.

Награждение осуществлялись приказами Центрального штаба партизанского движения СССР, а затем и отдельными республиканскими штабами. В Крыму из 12,5 тысяч партизан этих наград было удостоено:

1-й степени – 120 чел., 2-й степени – 186 чел.

Для крымскотатарского народа 1943 год, в плане награждений можно считать самым удачным.

Наивысшие: 2. Медаль «Золотая звезда» – 2.

Высшие: 36. Орден Ленина – 3; орден Красного Знамени – 30; орден Суворова – 1; орден Кутузова – 1; орден Богдана Хмельницкого – 1.

Средние: 206. Орден Александра Невского – 4; орден Отечественной войны – 41; орден Славы III степени – 3; орден Красной Звезды – 158.

Базовые: 490. Медаль «За отвагу» – 207, медаль «За боевые заслуги» – 268. медаль «Партизану Отечественной войны» – 15.

Среди награждённых появляются женщины. 2 из них награждены орденом Красной звезды, 9 медалью «За боевые заслуги».

Общее число награждений 734 ед.

9.5. Награждения крымских татар 1944 года

Наивысшие: 2. Медаль Золотая Звезда – 2.

Высшие: 20. Орден Ленина – 3; орден Красного Знамени -12; орден Славы II степени – 3; орден Суворова III степени – 1; орден Кутузова III степени – 1.

Средние: 386. Орден Александра Невского – 7; орден Отечественной войны – 398; орден Красной Звезды – 226; орден Славы III степени – 55.

Базовые: 527. Медаль «За отвагу» – 314 (1 женщина); медаль «За боевые заслуги» – 213 (6 женщин).

Всего 935 награждения.

Появились награды: медаль «За оборону Москвы». Всего награждено 1 028 600 чел. Из них крымских татар 93 чел.; медаль «За оборону Кавказа». Всего награждено 870 000 чел. Из них крымских татар 216 чел.

Медаль «За оборону советского Заполярья». Всего награждено 353240 чел. Из них 22 крымских татарина.

9.6. Награждения крымских татар 1945 года

Советские войска вышли к государственной границе СССР. Появился новый тип медалей: «За освобождение…», «За взятие…» Думается, что это было абсолютно правильное решение. Как и в случае с защитниками наших городов и краев, за основу снова был взят неперсонофицированный принцип.

Медаль «За взятие Берлина». Награждено 1 100 000 чел.; 71 крымских татар.

Медаль «За взятие Кенигсберга» – 760 000 чел.; 25 крымских татар.

Медаль «За освобождение Варшавы» – 701 700 чел.; 39 крымских татар.

Медаль «За освобождение Праги» – 395 000 чел.; 25 крымских татар.

Медаль «За взятие Будапешта» – 362 050 чел; 22 крымских татарина.

Медаль «За взятие Вены» – 277 380 чел. 10 крымских татар.

Медаль «За освобождение Белграда» – 70 000 чел; 6 крымских татар.

Итоговым награждением стала медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», которую получил весь личный состав действующей армии 14 933 000 чел.

Эта медаль имела две особенности. На ней был запечатлен барельеф Сталина, что со временем вызвало неоднозначное отношение к этой награде. Вторая особенность заключалась в том, что номера на медали были только у участников парада Победы, которые первыми ее получили.

Наивысший: 2. Медаль Золотая звезда – 2.

Высший: 30. Орден Ленина – 3; орден Красного Знамени -20; орден Богдана Хмельницкого – 1; орден Славы II степени – 6.

Средний: 545. Орден Александра Невского – 9; орден Отечественной войны – 154 (2); орден Красной Звезды – 314 (5); орден Славы III степени – 68.

Базовый: 419. Медаль «За отвагу» – 208 (12); медаль «За боевые заслуги» – 211 (10) Всего награждений 996.

9.7. Награждения крымских татар в послевоенные годы

В течении первых двух послевоенных лет продолжались награждения. Среди них два чрезвычайно знаковые. Ордена Славы I степени получили сразу два крымских татарина Леонид Велиляев и Сеит-Неби Абдураманов, что автоматически сделало их полными кавалерами орденов Славы.

Послевоенные награждения:

Орден Слава I степени – 2; орден Слава III степени – 2; орден Отечественной войны – 9; орден Красной звезды – 5; медаль «За отвагу» – 14; медаль «За боевые заслуги» – 16.

Процесс послевоенного награждения, то затихая, то вспыхивая вновь, продолжался до 2014 года. В 1991 году бывший командир полка Анатолий Абилов получил звание Героя Советского Союза, а в 2014 разведчица Алиме Абденанова – героя России.

Появилась медаль:

1961 год «За оборону Киева» Всего награждений 107540 чел. Крымских татар 2 чел. Ваалов Искандер, Мамутов Нури.

Заключение

Представители крымскотатарского народа с первых дней Великой Отечественной войны принимали в ней самое активное участие. Нет ни одного фронта, ни одной крупной операции, в которой бы не участвовали крымские татары. Представлены они и во всех родах войск.

В настоящее время выявлено 2500 человек, награждённых боевыми наградами за свои индивидуальные подвиги.

Весьма примечательно, что такой престижной наградой, как орден Александра Невского, которым, как правило, награждались командиры батальонов, батарей, эскадрильей из числа крымских татар было награждено 21 человек.

Крымские татары, награждённые орденом Александра Невского.

Как показали исследования Энвера Рамазанова, в ходе его дипломного проектирования, эту награду получило 155 крымчан и среди них крымские татары: Акимов Сейтмамбет, Амзаев Сервер, Анафий Якуб, Дерменджи Джевдет, Джафер Осман Топчи, Джемильев Мемедля; Ибрагимов Мамбет, Келямов Запай, Люманов Якуб, Мамутов Мурат, Мердемшаев Мамуд, Нурлаев Дмитрий, Османов Рустем 1909 г.р., Османов Рустем 1917 г.р., Решатов Мамет; Решидов Абдраим, Сабитов Газис, Селимов Вехби, Султан Аметхан, Фазилов Нажмедин, Чалбаш Эмир-Усеин.

11 наград за годы войны получил лётчик-истребитель Султан Амет-Хан;

– по 6 наград – Абилов Фетислям и Джафер Осман Топчи;

– по 5 наград – 13 человек. Абдурахман Сеит-Неби; Аблаев Талят; Аметов Ягья; Булатов Исмаил; Велиляев Леонид; Дерменджи Джевдет; Люманов Сулейман; Мердемшаев Мамуд; Муслядинов Бекир; Сеттаров Кязим; Тимуршаев Вили; Харакчи Абдулла; Эмиров Артём;

– по 4 награды – 31 чел.;

– по 3 награды – 65 чел.; по 2 награды, но одна из них орден Ленина или Красного Знамени – 24 чел.;

– по одной награде (орден Ленина или Красного Знамени) – 15 чел.

Среди лучших из лучших есть и три женщины: разведчица Алиме Абденнанова и медработники Гульсум Кострова и Камила Милушева.

В этом пантеоне героев есть имя погибшего в 1943 году Эмира Трупчу. Он имел только четыре награды, но получил он их в первые два года войны.

Лётчик-истребитель Меметов Якуб, также погиб в 1943 году, имея на своем счету 9 сбитых самолетов.

7 крымских татар – герои Советского Союза: Абденанова Алиме, Абдраманов Узеир, Абдуль Тейфук, Абилов Фетислям, Решидов Абдраим, Сеитвелиев Сеит-Нафе, Султан Аметхан.

Много или мало для столь немногочисленного народа, который составлял перед войной всего лишь 19,5 % от общего числа населения полуострова?

Из числа крымчан всех остальных национальностей героями Советского Союза стало 34 человека, это составило 17 %, а если брать по отношению к родившимся в Крыму, то 28 %.

Только один крымчанин в годы войны стал дважды героем Советского Союза – Амет-Хан Султан.

Всего только три человека из числа крымчан стали полными кавалерами орденов «Славы». Среди них два крымские татары: Абдурахманов Неби и Леонид Велиляев.

Судя по представленному графику, если бы не было депортации, число награждённых наивысшими и высшими наградами СССР было бы в 2–3 раза выше, но даже при такой оценке участия в войне со стороны государства, так как от его имени производились награждения, крымскотатарский народ представлен более чем достойно.

Табл. 9.1. Динамика награждений по годам

Табл. 9.2.

Табл. 9.3.

В силу целого комплекса исторических причин среди крымских татар был только один генерал – Исмаил Булатов, который получил это звание в 1942 году. Для сравнения из уроженцев Крыма таковых было всего четверо.

Командиры полков:

Абилов Фетислям 130 сп;

Керимов Шериф 604 сп;

Мердемшаев Мамуд 1144 сп;

Мустафаев Абибулла 38 мотоциклетный полк;

Мустафаев Курсеит 10 гв. сп;

Решидов Абдрман 160 бап;

Селимов Вехби 241 сп.;

Сулейманов Усеин 142 сп;

Хайбуллаев Идрис 835 сп.

Старшие политработники:

Булатов Исмаил – Член Военного Совета 5 ударной армии;

Акимов Мусса – комиссар 1247 сп 377 сд 59 А;

Ганиев Осман – комиссар 321 сп 15 сд 12 А;

Джелилев Билял – комиссар 838 сп 237 сд 38 А;

Караев Осман – комиссар 514 сп 172 сд Приморской Армии

Керимов Абляким – комиссар 1-й бригады торпедных катеров ЧФ;

Мустафаев Рефат – комиссар Восточного соединения Крымских партизан;

Омеров Сеит Вели – комиссар 776 сп 214 сд 64 А;

Селимов Мустафа – комиссар Южного соединения Крымских партизан;

Сеферов Иззедин – комиссар 470 сп 194 сд 48 А;

Умеров Файзулла Селимович – комиссар 853 ап 263 сд;

Чиленгир Шевкет Билял – Замполит полка. 395 сп.

Литература и источники

1. Государственный архив республики Крым (ГАРК). – Ф.П-151,-Оп.1,-Д.13.

2. ГАРК.-Ф.П-151,-Оп.1,-Д.17.

3. ГАРК.-Ф.П-151,-Оп.1,-Д.20

4. ГАРК.-Ф.П-151,-Оп.1,-Д.21.

5. ГАРК.-Ф.П-151,-Оп.1,-Д.23.

6. ГАРК.-Ф.П-151,-Оп.1,-Д.25.

7. ГАРК.-Ф.П-151,-Оп.1,-Д.39.

8. ГАРК. – Ф.П-151, – On. 1, – Д.47.

9. ГАРК.-Ф.П-151,-Оп.1,-Д.60.

10. ГАРК. – Ф.П-151, – Оп.1, – Д.560.

11. ГАРК.-Ф.П-151,-Оп.1,-Д.611.

12. ГАРК. – Ф.П-151, – Оп.1, – Д.622.

13. ГАРК. – Ф.156, – Оп.1, – Д.38.

14. 1ГАРК. – Ф.156, -Оп.1, -Д.502.

15. 1ГАРК – Ф. Р. 2647, Оп. 5, – Д.17.

16. Великая Отечественная война. 1941–1945. Энциклопедия.

Гл. ред. М.М. Козлов. – М.: «Сов. энциклопедия», 1985. 832 стр., илл.; 35 л. илл. (Науч. ред. совет изд-ва «Сов. энциклопедия». Ин-т военной истории Мин-ва обороны СССР).

17. Германские документы о борьбе с крымскими партизанами в 1941–1942//Москва-Крым. – М.: 2000. – Вып.1,– С. 281–295.

18. Партизанское движение в Крыму в период Великой Отечественной войны. Сборник документов и материалов. 1941–1942. – Симферополь: СОНААТ, 2006 – с. 268.

19. Абибулаев Нури. Воспоминания. Личный архив автора.

20. Басов А.В. Крым в Великой Отечественной войне 1941–1945 /Алексей Васильевич. – М.: Наука. 1987. 334 с.

21. Батов П.И./Павел Иванович Батов. Перекоп 1941. – Симферополь: Крым. 1970. – 167 с.

22. Битва за Крым 1941–1944 гг./А. Исаев, Н. Глухарев, О. Романы»), Д. Хазанов. – М.: Эксмо: Яуза, 2016. – 896 с.

23. Брошеван В.М. Военная мобилизация в Крыму./Владимир Михайлович. – Симферополь: 2005. – 126 с.

24. Брошеван В.М. Крымский штаб партизанского движения: Хроника в документах и материалах. ⁄ Владимир Михайлович. – Симферополь: 2001. – 101 с.

25. Василевский А.М. Дело всей жизни./Алексей Михайлович – М.: Политиздат, 1989. – 320 с.

26. Велиев Аблязиз. Герои бессмертны. – Симферополь: Крымучпедгиз, 2009, – 392 с.

27. Велиев, Аблязиз. Боевые офицеры. 2013, – 404 с.

28. Вергасов И.З. Крымские тетради./Иван Захарович – М.: Советская Россия, 1974. – 448 с.

29. Генов И.Г. Дневник партизана./Иван Гаврилович – Симферополь: Крымиздат, 1983. – 279 с.

30. Дементьев Н.П. Воспоминания./Николай Иванович Личный архив автора.

31. Долматовский Е.А. Было./Евгений Александрович – М.: Советский писатель, 1982. – 787 с.

32. Ибрагимов Зеки. Воспоминания. Личный архив автора.

33. Ибраимова Сафие. Воспоминания. Личный архив автора.

34. Исаев А.В. Котлы 41-го. История ВОВ, которую мы не знали./Александр Валерьевич – М.: Яуза, Эксмо, 2005. С.9.

35. Колпаков И. Е. Всегда в разведке./Николай Ефимович. – Симферополь: ОАО «Симферопольская городская типография», 2008. – 176 с.

36. Кузнецов И.Г. Курсом к победе./Николай Герасимович – М.: Воениздат, 1975 – 510 с.

37. Куртсеитов Р.Д. Вторая мировая война и крымские татары: военные заслуги, советские и современные мифы о коллаборации//Вестник Харьковского национального университета им. В.И. Каразина. 2016. С. 153–161.

38. Левченко Г.И. Вместе с флотом. Неизвестные мемуары адмирала./Гордей Иванович – М.: Алгоритм, 2015. – 319 с.

39. Литвин Г.А., Смирнов Е.И. Освобождение Крыма (ноябрь 1943 – май 1944) Документы свидетельствуют. – М.: Аген-ство «Кречет». 1994. – 47 с.

40. Луговой Н.Д. Страда партизанская: 900 дней в тылу врага./ Николай Дмитриевич. – Симферополь: Эльинью, 2004. -732 с.

41. Мазурец Ф.В. Воспоминания./Федор Владимирович. Личный архив автора.

42. Македонский М.А. Пламя над Крымом./Михаил Александрович. – Симферополь: Крымиздат, 1969. – 253 с.

43. Манштейн Э. Утерянные победы. – Смоленск: Русичи, 1999. – 672 с.

44. Неменко А.В. Крым 1941–1944 Обратная сторона войны./ Александр Валерьевич. – Симферополь: Доля, 2018 – 420 с.

45. Неменко А.В. Крымские партизаны и оккупация Крыма в 1941–1944 годах (По материалам советских и трофейных документов)./Александр Валерьевич. – Севастополь: Альбатрос, 2020 – 416 с.

46. Поляков В.Е. Доля православної церкви в роки окупації Криму./Гілея. Випуск 49, 2011. – С 116–120 (Укр. яз).

47. Поляков В.Е. Страшная правда о Великой Отечественной. Партизаны без грифа «Секретно»./Владимир Евгеньевич. – М.: ЭКСМО, 2009. – 381 с.

48. Поляков В.Е. Страшная правда о Великой Отечественной. Партизаны без грифа «Секретно»./Владимир Евгеньевич – М.: ЭКСМО, Яуза, 2011.-448 с.

49. Поляков В.Е. Партизанское движение в Крыму 1941–1944 гг./ Владимир Евгеньевич – Симферополь: ИТ «АРИАЛ», 2013. -488 с.

50. Поляков В.Е. Партизаннаме. Крымские татары в партизанском движении Крыма 1941–1944 гг. – М.: Маска, 2020. – 316. с.

51. Поляков В.Е. Авиациянаме. Крымские татары в РККА и ВМФ 1941–1945 гг./Владимир Евгеньевич. – М.: Маска, 2021.-68 с.

52. Поляков В.Е.Танкнаме. Крымские татары в Красной Армии и Военно-Морском флоте. 1941–1945 гг./Владимир Евгеньевич. – М.: Маска, 2021. – 68 с.

53. Поляков В.Е. Артиллериянаме. Крымские татары в Красной Армии и Военно-Моском флоте. 1941–1945 гг./Владимир Евгеньевич. – М.: Маска, 2021. – 167 с.

54. Пыхалов И.В. За что Сталин выселял народы? ⁄ Игорь Васильевич. – М.: Яуза-Пресс, 2008. – 232 с.

55. Самсонов А. Третий сталинский удар. Освобождение Крыма/Александр Михайлович.//Режим доступа: https://topwar.ru/156568-tretij-stalinskij-udar-osvobozhdenie-kryma.html

56. Сермуль А.А. 900 дней в горах Крыма. ⁄ Андрей Андреевич. – Симферополь: СОНАТ, 2004. – 98 с.

57. Симонов К.М. Разные дни войны. Дневник писателя. ⁄ Константин Михайлович. Том первый. – М.: Художественная литература, 1982,– 479 с.

58. Советское авиастроение в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.//Режим доступа: http://www.airaces.ru/ stat i/sovetskoe-aviastroenie-v-gody-velikojj – otechestvennojj – vojjny-1941-1945-gg.html.

59. Старинов И.Г. Записки диверсанта./Илья Григорьевич. – М.: Вымпел, 1997. – 439 с.

60. Сутулин Павел. Ленд-Лиз. Мифы и реальность /Павел Ильич. – Режим доступа: https://statehistory.ru/35/Lend-liz-Mify-i-realnost.

61. Федоренко Ф.И. Годы партизанские, 1941–1944. ⁄ Федор Иванович. – Симферополь: Таврия, 1990. – 288 с.

62. Халилов Нури. Долгая дорога домой. – М.: Центрполиграф. 2016. – 255 с.

63. Чадаев Я.Е. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.)/Яков Ермолаевич. Режим доступа: https://history.wikireading.ru/273685

64. Чачи Эбазер. Крымские татары в Великой Отечественной войне.//Сборник трудов научно-практической конференции для студентов и молодых ученых. Симферополь: Ариал. 2019,-С. 365–367.

65. Черный В.И. Долгом призванные./Василий Ильич. – Симферополь: Таврия, 1985 – 192 с.

66. Шавров В.Б. История конструкций самолетов в СССР до 1938 года./Вадим Борисович. —М.: Машиностроение, 1978, – 752 с.

67. Щербатая О.Г Сталинская национальная политика в годы Великой Отечественной войны./Оксана Геннадиевна [Электронный ресурс] http://proza.ru/2009/03/20/643. Название с экрана.

Content

Владимир Поляков
Крымские татары в Великой Отечественной войне. Учебное пособие

Введение

Глава 1 Крымские татары в межвоенный период (1921–1941 гг.)

1.1. Состав и состояние РККА

1.2. Крымские татары, отличившиеся в предвоенных вооруженных конфликтах

Глава 2 Внезапность, 1941 год

2.1. Приграничное сражение

2.2. Северный, Северо-Западный, Западный фронты

2.3. Провал «Блиц крига»

2.3.1. Крымские татары в битве за Москву

2.4. Юго-Западный, Южный фронты

2.4.1. Оборона Одессы

2.4.2. Оборона Перекопа

2.5. Крымские татары, отмеченные боевыми наградами в 1941 году

Глава 3 1942 год

3.1. Кто виноват?

3.2. Карельский, Ленинградский, Волховский, Северо-Западный фронты

3.3. Западный, Калининский, Брянский, Юго-Западный, Воронежский фронты

3.4. Сталинградский фронт

3.5. Донской, Южный фронты

3.6. Боевые действия в Крыму

3.6.1. Крымский фронт

3.6.2. Оборона Севастополя

3.6.3. Дивизия, сформированная в Симферополе

3.7. Крымские татары, отмеченные боевыми наградами в 1942 году

Глава 4 Переломный 1943 год

4.1. Возвращение воинских званий и погон

4.2. Изменение отношения в СССР к религии

4.3. Реформы в военной авиации

4.4. Битва за Кавказ

4.5. Курская дуга

4.6. Битва за Днепр

4.7. Награждения крымских татар в 1943 году

Глава 5 Наступательные операции 1944 года

5.1. Десять Сталинских ударов

5.2. Снятие блокады Ленинграда

5.3. Корсунь-Шевченковская операция

5.4. Освобождение Северного Причерноморья

5.4.1. Одесская наступательная операция 28 мая – 16 апреля 1944 г

5.4.2. Крымская наступательная операция

5.4.3. Участие крымских татар

5.4.4. Удар в спиную 10.05.44 – настоящее время

5.5. Выборгско-Петрозаводская операция 10 июня – 9 августа 1944 г

5.6. Белорусская наступательная операция 23 июня 1944 – 29 августа 1944 г

5.6.1. Крымские татары участники операции «Багратион»

5.7. Львовско-Сандомирская операция 13 июля – 29 августа 1944 г

5.8. Ясско-Кишинёвская операция

5.9. Прибалтийская операция 14 сентября – 24 ноября

5.10. Восточно-Карпатская и Белградская операции

5.10.1. Восточно-Карпатская операция

5.10.2. Белградская наступательная операция 28 сентября – 20 октября 1944 г

5.10.3. Крымские татары, погибшие при освобождении Югославии

5.11. Петсамо-Киркенесская операция 7 октября – 1 ноября 1944 г

5.11.1. Крымские татары в обороне Заполярья

Глава 6 Освобождение Европы

6.1. Военно-политическая ситуация в мире в начале 1945 года

6.2. «Весна на Одере»

6.3. Будапештская наступательная операция

6.4. Венская наступательная операция

6.5. Штурм Берлин

6.6. География захоронения крымских татар в освобожденной Европе и Азии

Глава 7 Крымские татары в партизанском движении Крыма

7.1 Подготовительный период 23 октября – 1 ноября 1941 г

7.2. Первый период, ноябрь 1941 – октябрь 1942 гг

7.3. Второй период, октябрь 1942 – октябрь 1943 гг

7.4. Третий период, октябрь 1943 – апрель 1944 гг

Глава 8 Роль тыла в победе над врагом

8.1. Промышленный потенциал СССР

8.2. Эвакуация ряда оборонных предприятий на восток

8.3. Поставки в СССР по ленд-лизу

Глава 9 Наградная политика СССР накануне и в годы Великой Отечественный войны в отношении крымских татар

9.1.Существовавшая в СССР наградная система

9.2. Награждения крымских татар 1941 года

9.3. Награждения крымских татар 1942 года

9.4. Награждения крымских татар 1943 года

9.5. Награждения крымских татар 1944 года

9.6. Награждения крымских татар 1945 года

9.7. Награждения крымских татар в послевоенные годы

Заключение

Литература и источники