Зверь 3

Глава 1

Промозглый ветер швырял в забрало шлема пригоршни ледяной мороси. Он так и норовил стряхнуть с мотолёта «Урал». Проклятый ветер будто хотел перекинуть с одной воздушной ладони на другую, как горячую картошку. А после этого явно мечтал хряпнуть со всей дури о подмерзшую землю.

Мне хряпаться вообще не улыбалось. Мало того, что весь полет надоедливая пикси нудела над плечом, так ещё и погода испортилась. Ведь вылетали в бабье лето, а на половине пути ворвались в ненастную хмарь.

— Мы уже приехали⁈ — в сто тысячный раз пискнула Чопля, выглядывая из-за плеча. — Уже приехали⁈

На время полета я устроил её в заплечном рюкзаке — чтобы порывом ветра не сорвало. Хотя, уже успел покаяться, что принял такие меры предосторожности. Если бы она так вольготно не расположилась у меня за спиной, то не было бы времени на всякие глупые вопросы. Болталась бы, как говно в проруби, цеплялась зубами за кожаный ворот косухи и мечтала только об одном — остановке мотолёта.

— Нет! — уже устало рявкнул я, стараясь перекричать вой ветра. — Осталось немного, потерпи!

— А мы где⁈

Как бы мне ни хотелось ответить в рифму, но сдержался. Вместо этого в сто тысячный раз вытащил из кармана смартфон и громко скомандовал:

— Клубок-Колобок, покажи маршрут!

На телефоне высветилась карта местности, над которой мы пролетали. Через несколько секунд желтая точка высветилась на зеленой прямой линии. Что хорошо в маршруте мотолёта — не приходится ехать по дороге и петлять по асфальтовой полосе. Вышла прямая линия, вот и мчишься по ней.

Вот только хорошо лететь в солнечную погоду, а не в такую мерзкую хлябь!

— А-а-ай! — вскрикнула Чопля, когда мы ухнули в очередную воздушную яму, образованную коварными потоками воздуха.

Ветер злорадно заржал над моими попытками выровнять мотолёт. Этот засранец уже не первый раз подсовывает невидимые ловушки. Он словно мечтает угробить нас и делает всё, что только возможно для этого. Даже стаю перелётных гусей направил точно в нашу сторону. Это было явно неспроста. Если бы я не среагировал и не настучал по клюву вожаку, то эти заблудившиеся птицы могли бы перьями забить сопла и сбить мотолёт на землю.

— Сиди и не высовывайся! — рявкнул я на Чоплю, когда справился с управлением. — Немного осталось! Скоро будем греться у печи!

— Чо пля? Чо пля? Какую печь? Я хочу полноценную баню! И чтобы банник был симпатичный! — завопила пикси. — Иначе вези меня обратно в столицу, к массажистам, маникюрщикам и педикюрщикам!

— Сейчас выброшу и полетишь сама!

— Ладно-ладно, чего ты сразу в крайности-то переходишь? Можно и у печи, но чтобы массажист и маникюрщик были!

Я только вздохнул. Вот повел бы плечами, да выкинул бы на фиг, но… Сила привычки — страшная штука. А я уже привык к этой засранке. Пропадет она без меня…

Мы двигались по направлению к деревне Можаровка. Там я должен буду познакомиться с местным старостой и обрадовать тем, что нынче деревня переходит под управление мудрого и благоразумного ведьмака — меня.

Хотя нет! То, что я ведьмак… Про это умолчу, пожалуй. Пусть просто думает, что по императорскому указу всей деревеней будет владеть боярский сын. Так проще принять неприятное… Проще будет знать, что я из господского семени вышел, а вовсе не таких же облупленных яиц, как у него.

Подо мной проносились проплешины вспаханных полей, кружева лесов и артерии рек. До полных сумерек я доберусь в деревню, а уже там… Там будет и добрый дом, сытный ужин и мягкая постель. Мысли об этом заставляли сжимать крепче рукояти руля.

— А если нас там не примут? Может, сначала узнаем — кто чем дышит? — снова возникла за плечом Чопля.

— В смысле?

— Да в коромысле? Не тупи, ведьмак! — шлепнула пикси по шлему. — Давай сначала прискачем, как обычные туристы? Посидим — понюхаем, а потом, когда слегонца инфу растрясем, тогда и объявимся!

— А если там неразговорчивые попадутся? Которые сразу за дрын схватятся?

— Зассал? Неужели такой крутой ведьмак засса-а-а-а… — простонала Чопля, прикусившая язык на очередной воздушной яме. — Шобака! Ты это нарошно!

— Ой! Что-то случилось? — невинным голосом поинтересовался я в ответ.

— Да пошёл ты! — буркнула Чопля и спряталась в рюкзаке.

Вот и весь ответ. Эх, если бы я знал, что так просто выключить надоедливую спутницу, то давно бы сделал «бочку», а может и «мертвую петлю» рискнул бы замутить.

Целых полчаса относительной тишины и спокойствия закончились с приближением к конечной цели. Как только я пошел на снижение, а Земля ласково бросила мне навстречу леса, поля и реки, то тут же за спиной раздалось шебуршение.

— Прилетели? Или ты поссать? — ласково поинтересовалась Чопля как будто не она недавно бурчала про несправедливость мира и охреневшего в край молодого ведьмака.

Я всё слышал! Даже сквозь вой ветра и стук дождевых капель по шлему. Всё запомнил и при случае обязательно припомню эти грязные словечки и выражения.

— Прилетели! — буркнул я. — Веди себя спокойно и с достоинством. Я подумал над твоими словами и решил, что мы в самом деле сперва пообедаем в кафешке, заодно и узнаем местные новости.

— Тогда ладно, — миролюбиво буркнула Чопля. — Тогда можно… Уговорил, чертяка языкастая!

Я только покачал головой. Вот вообще нет у пикси никаких моральных принципов. Выходит, что я ещё её и уговаривал…

Мы приземлились возле стилизованного под деревенскую избу здания с гордой надписью: «В гости к Антону». У этого здания уже приткнулись две фуры и четыре небольшие машины. Чуть поодаль в летающей лодке дремала ведьма из Ягандекс-такси. Чтобы её не беспокоил дождь, она установила парусиновую крышу. Еле видимый голубоватый контур по краю лодки и крыши показывал, что машина под надежной охраной. Подойди к такой без разрешения хозяйки — шарахнет молнией. Человека не убьет, но пережить пару неприятных минут заставит.

Водительницы Ягандекс-такси вообще суровые тетки — им приходится работать с разным контингентом нашего мира, поэтому всегда готовы угостить как молнией, так и бутылкой воды со снотворным. Но, пока работают с полицией и не выходят за рамки разумного, на их шалости закрывают глаза.

— Ну что, пошли, закажем уставшей пикси ананасы? В фондю? — потянулась вылетевшая из рюкзака Чопля.

— Может быть и фондишь, я же не знаю, чем ты там за спиной занималась? Правда, помыться и мне не мешает, — хмыкнул я в ответ.

— Эдгарт, вот за что тебя люблю, так это за острый язык и своеобразное отсутствие чувства юмора, — показала язык Чопля. — Кто последний, тот и платит!

Она тут же полетела в сторону двери. Даже участившийся дождь не помешал расправить крылья.

— Я всегда плачу, — буркнул я в ответ. — И куда ты только деньги деваешь?

Пикси сделала вид, что не слышит меня. Вот вообще не слышит. Очень полезная глухота. Выборочная…

Я порой тоже ей страдаю, но всё-таки не до такой степени, как пикси.

Она первой ворвалась в кафе и рванула влево. Я же неспешно двинулся следом. Войдя внутрь, окинул взглядом просторное помещение. Коричневый ламинат на полу вытерт местами множеством ног. Деревянные столы словно вытащены из далекого прошлого, где ещё не слыхали о пластмассе и прочих прелестях современности. Возле столов вольготно раскинулись удобные стулья с мягкими подкладками под жопы.

У дальней стенки располагалась барная стойка. За ней возвышалась мордочка молоденькой гоблинши. Не могу сказать, что в моём вкусе, но грудь третьего размера невольно притягивала взгляд. А красная блузка была явно специально расстегнута на лишнюю пуговку, чтобы обладательнице досталось побольше чаевых. За спиной гоблинши подсвечивались различные алкоголесодержащие напитки, которые обещали усталым путникам внутреннее тепло и расслабление.

Посетителей было немного. Троица морфов сидела у окна и угрюмо цедила пиво. Они шныряли глазками по помещению, словно выискивали того, с кем можно развлечься. При виде нас они чуть расправили плечи. Не стоит их выпускать из вида, на всякий случай. Под дутыми куртками может оказаться любое оружие, так что в графе «внимание на морфов» нужно обязательно поставить галочку.

Четверо мужчин, среди которых было два орка и один гном, и две человеческие женщины потасканного вида сидели неподалеку от барной стойки. Судя по бутылкам на полу и остаткам былой роскоши на столе, сидели они уже не первый час. Женщины уже подходили к той стадии, когда перестают быть хозяйками своих междуножий. Их речи были уже чересчур громкими, а смех излишне визгливым. Скорее всего, кто-то из компании сегодня точно проснется в объятиях этих спелых красавиц.

Ещё двое людей переговаривались о чем-то в углу кафе. Судя по замасленной одежде и каемке грязи под ногтями — водители фур.

— Эдгарт, иди сюда! — помахала ручкой пикси, примостившись на столе неподалеку от входа.

Хитрюга, она всегда помнит о том, что нужно садиться у выхода. Так и смыться можно быстро в случае заварушки и входящих видно сразу. Весьма умно — я учил.

Я подошел и плюхнулся на сиденье рядом. Меню из одного заламинированного листа убедительно говорило, что тут можно пожрать от пуза. А еда не сильно ударит по кошельку. Скорее она шарахнет по желудку. Ну да мне всякую гадость приходилось жрать, так что одним случаем больше, одним меньше…

— Здравствуйте, пока выбирайте. Я сейчас подойду! — приятным грудным голосом проговорила гоблинша.

— А потом тот ведьмак как заорет: «Вертел я вас всех на хрене, а вот тебя, Баба-Яга, даже с подвывертом!» — громко рассказывал орк из компании.

В конце фразы даже шарахнул здоровенной ладонью по столу. Бутылки с кружками и бокалами подпрыгнули, один бокал от избытка чувств даже решил покончить жизнь самоубийством.

Дзиньк!

Осколки веером разлетелись по ламинату.

— Быстро же про тебя сплетни разносятся, — шепнула Чопля.

— А вот не надо было в сеть сливать… — поджал я губы.

— Да я же любя и анонимно…

— Ага, ещё и тысячу слупила с журналюги…

— Боротор! Через пень-колоду тебя, громила окаянный! — рявкнула гоблинша, выходя из-за стойки и упирая руки в бока. — Ты мне так всю посуду переколотишь!

— А ты железную купи! — бухнул тот в ответ.

— Я тебе пластмассовую буду давать, чтобы не так жалко было!

— Ладно, Тисвиса, не рычи. Запиши на мой счёт и принеси ещё своего самогона! Я гуляю! — проворчал орк, ударяя себя в грудь.

— Вот видишь, люди гуляют, умеют, — завистливо прошептала Чопля. — А мы когда последний раз гуляли? Так гуляли, чтобы на утро было стыдно?

— Давненько, — вздохнул я. — О, но есть шанс исправить. Видишь, к нам уже идут благородные господа? Спорим, они идут для того, чтобы нам предложить веселые приключения?

Мои предчувствия насчет морфов подтвердились. Крепкие ребята точно во мне терпилу увидели. Это я на их рожах прочитал. Они двигались уверенно, по-хозяйски. Водители тут же заторопились, словно вдруг вспомнили о чем-то очень важном. Может моторы забыли заглушить, или ещё что…

— Здрасте, — сипло проговорил один из морфов. — Каким вас… ветром к нам занесло?

Он совершенно хотел сказать другое слово вместо «ветром», но сдержался. Похоже, что в его роду были не только белые медведи, но и кто-то умный, раз не стал материться. Вся троица нависла над нашим столом, словно пародировали парусиновую крышу над лодкой Ягандекс-такси. Уверенные в себе, решительные и жесткие. Прямо как углы деревянного стола.

Ну что же, придется разуверить ребят, а то так и помрут ненароком и не узнают великую тайну жизни…

Глава 2

Старик Ромуальдыч сидел на скамье подсудимых. Он горбился, смотрел только перед собой на сваренный шов решетки, иногда тяжело вздыхал. Ему уже был ясен приговор и хотелось только одного, чтобы весь этот цирк закончился ко всем чертям. Пусть эти ушлепки в мантиях важно сделают вид, что вынесли решение. Пусть зрители захлопают от вынесенного вердикта, а сердобольные бабки смахнут с глаз слезу. Пусть загремит замок, дверь откроется и его выведут на краткий миг глотнуть свободного воздуха.

Всё это кончится… Он поедет обратно в тюрьму, ляжет на лежанку, которую делит на двоих с хоббитом Гродо. Ляжет и закроет глаза. Возможно, даже умрет. А если не умрет, тогда будет пыхтеть до тех пор, пока его не переведут в зону особого режима. И уже там, где-нибудь в уголке на шконке, он и встретит свой конец.

Не среди любящих внуков. Нет. Внуки смотрят на него сочувствующими глазами, но и только. Они уже выросли и всё понимают. Они не жалеют его. Да Ромуальдыч и сам себя не жалеет. Если бы мог повторить то, что сделал, то совершил бы это без раздумий.

И пусть дочка в стотысячный раз откроет свою мерзкую пасть, чтобы покрыть его матом, пусть снова грохнется на тело грузное тело гребаного зятя. Грохнется так, что звякнут кружки на столе, а под его весом рассыплется на куски ветхая табуретка.

Пусть!

Зять заслужил своё!

Ромуальдыч очень долго терпел, но любому терпению рано или поздно приходит конец. И даже то, что полицейские слишком сильно заломили руки, не смогло согнать улыбку с морщинистого лица. Ромуальдыч сделал то, о чем мечтал на протяжении последних пяти лет.

— Подсудимый, вам последнее слово! — наконец произнес судья. — Вам есть что сказать?

— Есть, — с кряхтением поднялся Ромуальдыч. — Мне действительно есть, что сказать. Я прожил долгую жизнь. Я служил трем государям императорам верой и правдой. Повидал многое, защищал слабых, не боялся противостоять сильным… И вот на старости лет я вижу — ради чего старался. Дочь, пока я спасал других, ты выросла и стала мне чужой…

— Да будь ты проклят, старый пень! — выкрикнула женщина неопрятного вида, на лице которой был очень плохо замазан фингал. — Чтобы ты сгнил на этой зоне!

— Викторова! — грозно окрикнул её судья и ударил молотком по подставке. — Вам предоставлялось слово! Не перебивайте подсудимого!

Дочь одарила отца ненавидящим взглядом и плюхнулась задницей обратно на потертый коричневый дерматин сиденья.

Два внука, Мишка и Гришка, молчали. Они уже освободились от житья в доме Ромуальдыча и теперь только смотрели, как их деда отправляют за решетку. Молодые люди понимали, что в тюрьме ему будет лучше. Что их мать не даст деду жизни, как не давал жизни отчим, за что и поплатился.

— Михаил, Григорий, об одном только прошу — будьте людьми, а не швалью, — обратился к ним дед, глядя слезящимися глазами. — А все остальные… Простите, если что не так. Я старался жить по совести…

— Ромуальдыч, ты не бзди! Мы ещё подадим апелляцию! — проговорил адвокат Сергей Воронков.

Он вел дело подопечного и в тонкостях разобрался в деталях произошедшей трагедии. Когда здоровенный переросток-зять начал в очередной раз качать права, то ему в голову неожиданно прилетел утюг. Попал как раз в то место, где цельнометаллическая кость давала слабину. Да ещё и острым углом, пробив тупую башку чуть ли не насквозь.

Понятно, что тут не обошлось без участия живицы — не мог бы старый Ромуальдыч так лихо приложить здоровяка-эльфа.

Сивый, бухарь из породы темных эльфов, сошелся с гражданкой Викторовой на теме потребления алкогольных напитков. Он переехал к ней жить. Склочный по характеру и любящий командовать Сивый с первых дней невзлюбил Ромуальдыча. И с первых дней не упускал случая этого показать. Бил, унижал, оскорблял, часто оставлял голодным. То же самое блюдо доставалось и двум внукам Ромуальдыча. Доставалось, пока они не съехали в общежитие и не зажили своей жизнью, подрабатывая и живя на стипендию.

Старику деваться некуда, поэтому он и влачил жалкое существование. Всё надеялся на то, что дочка одумается и выгонит Сивого прочь. У него в душе ещё теплилась надежда… До недавней поры, когда после очередных возлияний Сивый полез доказывать — кто в доме Ромуальдыча главный. Но в этот момент старый ветеран уже не смог сдержаться.

Лежавший возле дивана утюг оказался очень кстати… Остатков живицы хватило на один очень удачный удар.

— Не надо никакой апелляции, Сережа. Я всю жизнь служил империи, так пусть же она и в конце своей жизни послужит мне. Хоть похороны проведут за счет государства. Всё же какой-то плюс в этой ситуации есть. А то ведь помру — дочка оттащит на мусорную кучу, да и оставит там… Сам видишь, какая она у меня стала…

Воронков кивнул в ответ. Гражданка Викторова не из тех, кто умеет прощать. Так что может быть старику и в самом деле будет лучше в колонии общего режима. Там мужики не дадут пропасть престарелому больному деду. А если освободится…

К несчастью деда, у Сивого оказались очень могущественные родители. Они хоть и не участвовали в жизни своего баламутного сынишки, но оставить его смерть без последствий не могли. Это означало бы потерю лица. Так что если бы Ромуальдыч выйдет на свободу, то его через пару дней и в самом деле найдут на мусорной куче с перерезанным горлом.

— Подсудимый, встаньте! — скомандовал судья после того, как он и его подручные удалились на совещание и вернулись.

Старик даже не разобрал сперва, что обращаются к нему. Адвокату пришлось сделать жест, показывающий просьбу судьи.

С очередным кряхтением Ромуальдыч поднялся.

— Верховным судом Российской империи на основании статей… — судья пустился в перечисление всех статей и статеек, которые вешались на подсудимого.

Мало кто понимал их значение и нумерацию. Даже присяжным порой казалось, что судья выдавал зашифрованный текст. Шифровку, в которой было скрыто отношение судьи к умственным способностям присяжных. Вроде как: «По статье сорок пять уголовного кодекса вы все лохи и ублюдки! А вот ещё статья семнадцать подпункт „б“ утверждает, что вы ещё и извращенцы!»

Может поэтому присяжные заседатели с облегчением выдохнули, когда судья закончил зачитывать и назначил подсудимому смертный приговор. Мог бы и десяток лет повесить, но все понимали — судья подарил старику «Последнее милосердие». Тихое засыпание от укола в вену, где будет оцепенение, а потом сердце пропустит пару ударов перед тем, как остановиться навсегда. И вряд ли Ромуальдыч протянет десять лет в колонии. Фемида отправляла старика в последний путь.

— Ну и хорошо, хоть наемся вволю перед укольчиком, — проговорил Ромуальдыч, когда судья стукнул в последний раз своим молотком по подставке. — Ребята, выводите меня. Настоялись, небось, бедолаги? Пошли, покурим? Ну и скотская же у вас работа, прямо не завидую…

Полицейские старательно прятали глаза, когда цепляли наручники на худые руки старика. Они также не поднимали глаз, когда вели его по коридорам судейского здания. Они выводили его к автозаку, который уже чихал заведенным мотором.

Ромуальдыч вышел на улицу и глубоко вдохнул промозглый воздух, смешанный с бензиновыми парами. Он посмотрел на небо, где галапагосскими черепахами ползли тяжелые тучи.

— Хотелось бы увидеть солнышко, ребята. Чтобы немного погреть косточки в последний раз. А ещё бы искупаться… У нас знаете, какие места есть? На пять метров в глубину дно как на ладони! Ну да ладно, угостите сигареткой, да поехали. Вы же, небось, домой торопитесь?

Они втроем остановились у автозака. Молодой полицейский-фурри, в чьем роду были снежные барсы, протянул деду сигарету. Тот с благодарностью взял её и щелчком пальцев вызвал огонёк на кончиках пальцев. Втянул горький дым. Пару раз кашлянул. Поднёс огонёк к двум другим сигаретам.

— Как же так, отец? — спросил полицейский. — Что же ты не удержался-то?

— Да вот так, сынок. Надоело ждать, когда этот урод меня всё-таки прихлопнет. Потому и не выдержал. И ни о чем не жалею. Если бы этот урод снова ожил, то я не упустил бы шанса прихлопнуть его ещё раз.

— Ну ты и смелый, папаша, — сказал второй полицейский, чью мохнатую мордочку украшали две белых полосы.

— Был бы смелым — проломил бы тупую башку гораздо раньше. А так, — старик махнул рукой. — Слишком долго ждал, пока дочка образумится…

— Ты же воевал?

— Да, имею награды… Вернее, имел. Этот урод всё пропил.

К автозаку с неба спустилась дорогая лодка. Её крыша была вовсе не из парусины, как у обычных Ягандекс-такси, а явно из пуленепробиваемого металла. Да и магическое поле было непроницаемо черным. Фурри насторожились. Кого ещё принесло в запрещенное для случайных посетителей место?

Поле исчезло, как только лодка коснулась грязного судейского двора. На месте водителя сидел угрюмый орк в дорогом костюме, а с пассажирского сидения на троицу взглянула красивая женщина средних лет в белоснежной шубе.

— Добрый день, господа, — глубоким грудным голосом проговорила она. — Рада вас видеть в добром здравии.

Было в её голосе что-то чарующее. Такое теплое и успокаивающее, что фурри невольно почувствовали сонливость и усталость.

— Добрый вечер, госпожа, — промямлили фурри. — А вы зачем здесь?

— Чтобы забрать и увезти на казнь вашего заключенного. Надеюсь, что вы не против, госпожа? Вы же торопитесь домой, не правда ли? Лечь в мягкие кровати, прижать к себе жен?

— Правда, — кивнул фурри, в чьем роду были снежные барсы. — Мы торопимся домой. Мы очень торопимся домой…

Ему и в самом деле жутко захотелось оказаться дома, в тепле и уюте. Может быть даже посмотреть очередную серию любимого сериала, а потом задремать под неё и проснуться полным сил и энергии. Точно такие же мысли возникли и у второго полицейского.

— Тогда езжайте домой и отдыхайте. Я сама отвезу заключенного на казнь. Потом в крематорий и дальше пепел по ветру… А завтра на работе вы скажете, что всё прошло без сучка и задоринки. Всё же просто, правда? Ну кому может навредить этот старый усталый человек?

— Ваша правда, госпожа, — согласился фурри, после чего подтолкнул деда в спину. — Ступай, отец. В последний раз прокатись на хорошей машине. Не придется тебе трястись на нашей обрыганной жоповозке. Хороший ты человек, даже жалко тебя немного.

Ромуальдыч пожал плечами. Он выкинул окурок и полез в лодку к даме в белоснежной шубке. Плюхнулся на сиденье рядом.

— Ну что, господин Викторов, я же обещала вас вытащить? — улыбнулась женщина. — А Баба-Яга всегда своё слово держит.

— Нет больше Викторова. Его сейчас везут кремировать, — хмуро буркнул Ромуальдыч и после тяжело вздохнул. — Так зачем всё-таки я вам?

— Ну, дальний правнук бога Одина не должен так бесславно умирать, — ответила женщина и коснулась плеча орка. — Трогай, Баррис. Нас ещё ждут великие дела. И не беспокойся за своих дочь и внуков — о них позаботятся… Ведь я всегда своё слово держу!

Черное поле скрыло сидящих внутри от посторонних глаз, а потом лодка взмыла в небо.

Двое фурри докурили свои сигареты и полезли в автозак. Их ждал путь домой. Они даже не поняли, что огонёк на пальцах деда появился вовсе неспроста.

Глава 3

— Здрасте? — с хихиканьем переспросила Чопля. — Ребята, забор покрасьте! Вы официанты и пришли получить заказ?

— Мне кажется, что ребята скорее подошли за расчетом, — с улыбкой ответил я. — Вот только мы ещё ничего не успели заказать. Может, посоветуете что?

— Посоветуем, — кивнул морф-вожак. — Выложить деньги на стол и свалить пока целые. Это самый нормальный варик для вас.

— С хера ли нам не жрамши хабар выкладывать? Ты часом берега не попутал, мишка-неадекваша? — тут же взъерошилась Чопля.

— Это твоя подружаля? — вожак кивнул на Чоплю. — Пусть свой хавальник захлопнет, пока я её зубки щелбаном не выхлестнул.

Вот такой наглости Чопля стерпеть уже не могла. Мало того, что она успела замерзнуть в рюкзаке, так ещё её ублажать отказываются. А ведь она клиент и вокруг неё должны плясать и ловить каждое слово.

— Я тебя сейчас поломаю, мудачило зубастое! Ты чо — в карманах по запасной жизни таскаешь, если так базаришь? — взвилась она в воздух и топнула ногой.

Так как топнуть ногой в воздухе ещё та задачка, да к тому же разозленная Чопля ещё не рассчитала силу удара… В общем её перевернуло в воздухе, что вызвало смех подошедших. Чопля же фыркнула и скрестила руки на груди, насупив брови.

Я понимал её расстройство — сам не ожидал подобной наглости от подошедших. По всем правилам гоп-стопа они сначала должны были докопаться до какого-то повода, а уже потом вызвать на нечестный бой. Нечестный потому, что я всё равно круче их, даже пусть подобных стервецов будет около полусотни.

— Крута пигалица, — хмыкнул вожак. — Её можно в клетку посадить — пусть народ развлекает. Вместо попугая будет!

— Да ты не охренел случаем? — начала вновь заводиться Чопля, когда я остановил её раскрытой ладонью.

— Ребята, вы по всем понятиям не правы, — проговорил я. — Если ищете ссоры, то надо и подходить обозвавшись. Вы же вообще не соблюдаете приличия и законы.

— А тут мы закон, — прорычал медведеподобный вожак. — Тут мы и устанавливаем приличия.

— Значит так, смерд, — я прекратил улыбаться и придал лицу выражение каменного утеса. В голос я добавил столько металла, что его хватило бы на целую секиру. — Я даю вам последний шанс остаться в живых. Вы сейчас извиняетесь передо мной и перед моей служанкой, а потом уходите так быстро, что ваш запах исчезнет ещё до того, как закроется дверь.

Мой голос подействовал. Морфы чуть отпрянули от стола.

Даже музыка стала чуть тише, а пьяная компания обернулась на нас.

Вот и скрытно побеседовали с аборигенами о делах насущных. Мда, придется исправлять ситуацию. Если сейчас перейти в конфронтацию, то это закончится сломанными ребрами, выбитыми зубами и несколькими неуважающими меня морфами. Мне это надо?

Нет, может быть Чопля бы не отказалась от такого поворота событий, но кто её будет спрашивать?

— Впрочем, я сегодня добрый. Ребята, если вы хотите позабавиться, то давайте сыграем в игру «Хлопни по писярику!»

— Почему хлопнем? — уставились на меня морфы.

— По писярику, — улыбнулся я в ответ. — Суть игры проста, ребята. По крепости наливаются разные напитки, сначала кружка с пивом, потом бокал вина, затем фужер шампанского, следом рюмка водки и уже в конце стопка спирта…

— И что? — непонимающе нахмурился вожак. — Мы так не раз пили…

Чопля заинтересованно смотрела на нас. Она уже схватила на лету, чего именно я добивался — уже не раз проворачивал подобный фокус в барах, поэтому за исход пикси не волновалась.

— А то, что после того, как тара освободится, нужно бросить её через плечо и, пока она не коснулась пола, успеть разбить броском фаербола. Огненные шарики умеете пускать?

— Умеем, — ощерился морф. — Пусть не так хорошо, как магики, но подбить голубя на лету смогём.

— Хорошо, тогда давайте купим бухло, тару и выйдем на улицу. Мы же не будем здесь раздрай устраивать?

— Эй, молодой! — от стола пьяной компании поднялся недавний орк-буян. — А мне по нраву твоя игра! Я в деле! Я… ик! с вами! Какая ставка?

— Да сядь! — пыталась утихомирить его женщина из компании, но куда там.

Впрочем, я этого отчасти добивался, не зря же говорил громко. Когда в мозгу гуляет алкоголь, то храбрость увеличивается в разы. Хочется приключений и всяческих забав. А тут такое… конечно же пьяная компания подтянется.

Увеличение зрителей не даст морфам напасть — тогда они лишат гуляк развлечения, а это чревато мордобоем. И пусть они все местные и знают друг друга, но… Психология разочарованных существ отметает напрочь знакомство и даже порой родство.

— Любезная Тисвиса! — позвал я гоблиншу, заинтересованно поглядывающую в нашу сторону. — У вас найдутся кружки, фужеры, бокалы и бухло?

— Если платите, то всё найдется, — улыбнулась она в ответ. — Мне даже самой интересно стало. Уж не принять ли участие в вашей игре?

— Я всё оплачу! — кивнул я в ответ и положил сотню на стол. — А вот ставками… Если по пятьдесят за тару — это нормально? Ставишь полтинник и разбиваешь кружку, потом полтинник и бокал. И так до конца. Может пройти даже пара кругов. Кто промахивается — тот уходит, либо может класть новый полтос и играть дальше. Ну что, повеселимся, господа?

Подхваченный легким ветерком стольник спорхнул со стола и помчался точно в руки хозяйки кафе.

— А ты мне нравишься, малой! — бухнул кулаком по столешнице орк. — Эх, чую, что я сегодня стану на пару тысяч богаче…

— Я правильно вкуриваю, что последний забирает банк? — на всякий случай переспросил морф.

— Всё ты правильно понимаешь! Идемте же, ребята, померяемся силушкой в честной стрельбе!

Когда мы вышли из кафе, то радостный ветер, до этого покинутым псом завывавший в щелях досок, начал счастливо прыгать вокруг и швырять в лицо пригоршни мокрой херни, слепленной из снега, льда и прочего состояния живительной влаги.

— Ух, как же здесь мерзко, — поежилась Чопля.

— Ноябрь, — весомо заметил морф. — Тут всегда так в ноябре.

— А вот и я! — возвестила Тисвиса, появляясь из дверей со стаканами, фужерами, бокалами и прочей утварью в руках. Всё это позвякивало в картонной коробке, которая тут же покрылась мелкими следами от капель. — Всё равно пойдет на списание, а так хоть денег подниму.

— Толково, — кивнул я в ответ. — Умная женщина, а ещё и красивая… Адская смесь.

Гоблинша обожгла меня взглядом так, что на миг показалось, будто я моментально весь высох. Ого, как же немного надо женщине, чтобы она вот так вот посмотрела. Всего лишь ласковое слово и дурного пошиба комплимент.

А если женщины — лучший источник информации, то похоже, что я нашел своего осведомителя. Нужно только доиграть партию до постельного белья.

— Покажи своё умение, языкастый, — улыбнулась она. — Я тут подумала — играть с вами не буду, но вот за кого болеть — уже выбрала.

— И мне кажется, что ты не ошиблась, — подмигнул я в ответ и принял из её рук коробку.

Наши руки соприкоснулись и между нами пробежала искра…

Да, я это специально сделал! Ну и что? Имеет право человек после трудного пути ударить легким разрядом тока симпатичную гоблиншу? Если вы так никогда не делали, то вряд ли имеете право осуждать!

— Ой! — только и сказала Тисвиса.

— Ну мы будем… это самое? — поинтересовался орк. — Или до морковного заговения станем любезностями разбрызгиваться?

Наши переглядывания с гоблиншей не остались незамеченными. Женщины пьяно захихикали и начали перешептываться. А вот морфы постарались выглядеть ещё суровее. Всё-таки какой-то залетный положил глаз на местную подавательницу пива. И по неписанным законам улиц вот-вот должен раздаться окрик: «Слышь, пацанчик, ты с какого района?»

— Да, господа и дамы! Не будем же отвлекаться! Милостивейшая Тисвиса, я ранее называл напитки, не соблаговолишь ли ты их принести? — показал я весь свой набор белых зубов.

Ну да, как снова стал молодым, так и зубы побелели — скинули с себя желтую табачную накипь. Пять прежних выросли, те самые, которые потерялись в драках не на жизнь, а на смерть. Так что теперь у меня настолько ослепительная улыбка, что ноги дам должны сами собой разъезжаться в стороны.

— Да-да, сейчас принесу! — всплеснула Тисвиса руками и чуть ли не бегом кинулась обратно в кафе.

— По две бутылки на брата! — крикнул ей вслед орк Боротор.

Я с удовольствием посмотрел, как под тканью юбки переваливаются упругие ягодицы.

— Щерься поменьше, а то у тебя селезенку уже видно, — буркнула на ухо подлетевшая Чопля.

— Не завидуй, мелочь крылатая, — хмыкнул я в ответ.

— Да было бы чему… Вот выбьют тебе бивни и будешь кашку через соломинку тянуть…

— Тебя мясо жевать заставлю, — парировал я. — Всё равно у тебя зубки слабые, так хоть на что-то сгодятся.

— Чего это они у меня слабые?

— Язык за ними вообще не держится. То и дело вываливается наружу, — я снова показал свои белоснежные резцы.

Чопля в ответ похвасталась маникюром на среднем пальце. Мне он не очень понравился — обкусанный какой-то. С черной каемочкой поверху…

В это время морфы тренировались в создании фаерболов. Они старательно прятали огоньки на ладони от налетающих порывов ветра, который стремился стать пожарником, чтобы затушить небольшие огненные шарики.

Тисвиса вскоре показалась со второй коробкой. Ну что же, набор для игрищ готов, зрители и участники разогреты, можно начинать. Правда, погодные условия немного подкачали, но это всё пустяки — они же одинаковы у всех. Так что не получится списать на залетный порыв ветра.

Я разлил пиво по кружкам. Засунул в свободную кружку полтинник, как ставку, потом одним махом выдул пенистый напиток и бросил кружку через плечо. Она взлетела в воздух, вращая стеклянными боками и, спустя пару секунд, разлетелась вдребезги от моего пущенного фаербола. Не долетела до земли какой-то метр.

— Вот так вот и нужно сделать, — сказал я, вытирая пенные усы над губой.

— Всего-то? — фыркнул Боротор. — Да как два пальца обоссать!

Уверенной, но слегка покачивающейся походкой, он подошел к налитой кружке, сделал ставку и в несколько глотков осушил емкость. Бросив кружку через плечо, он точным попаданием разбил её над тем же местом, где лежали осколки предыдущей товарки.

— Вот так вот делают орки!

— Не хило! — хмыкнул я в ответ.

— Это не хило? — хохотнул морф. — Вот смотри!

Он запрокинул голову, а после просто вылил в глотку пиво. Похоже, что жидкость прошла даже без глотания. Да уж, есть на что посмотреть.

В следующий момент морф швырнул кружку и небольшим, аккуратным фаерболом расколошматил её над кучей осколков.

— Вот так делают морфы! — гаркнул он в ответ и подмигнул орку.

Боротор только презрительно фыркнул в ответ.

— Подумаешь… Митрандир, ты дальше попади!

— Да попаду! Классная игруха, молодой! — подмигнул мне морф. — Давай дальше!

С нами ещё пытались соревноваться трое из присутствующих, но до рюмки спирта дошли только трое. Орк, морф и я. Чопля благоразумно не принимала участие — её и с одной кружки пива можно было бы уносить. Поэтому она чинно-мирно сидела под крышей лодки проснувшейся ведьмы из Ягандекс-такси и вставляла едкие комментарии:

— Вот же рукожопый, даже в кружку попасть не смог! А в такую глотку бочку вылей и всё одно не шелохнется! Ух, какой выстрел! Если бы твой папа так стрелял, то ты бы никогда не родился! Куда ты? Эй! Он не допил половину бокала! Жухло обосранное!

На неё старались не обращать внимания. А всё потому, что один выпущенный фаербол разбился о силовое поле и ведьма, сидевшая внутри лодки, покачала головой, выразительно проведя пальцем под своим морщинистым подбородком. Намёк не стрелять в сторону лодки был понят, поэтому Чопля оказалась под защитой новой подруги.

Впрочем, мне от неё доставалось не меньше, чем остальным. Чопля не щадила никого!

Стопка спирта обожгла не только сосочки языка, но и уже разогретую полость желудка. Внутри потеплело, в голове зашумело, в глазах слегка поплыло. Но подброшенная стопка всё-таки дзинькнула от моего точного попадания.

Морф скривился, когда махнул стопку, но тоже не промазал. В кружке уже выросла приличная сумма. Другие морфы поглядывали на неё, но вожак Митрандир показал им размер своего кулака и этот жест был воспринят как сигнал к успокоению.

Орк едва не промахнулся по стопке. Он пошатнулся, но его фаербол всё-таки заставил стопку треснуть, а уже приземлившись, она разбилась на осколки.

— Он не разбил её! — крикнул кто-то из морфов.

— Я разбил! — гаркнул в ответ орк. — Или ты хочешь поспорить с Боротором?

— Разбил-разбил! — поддержала его Тисвиса. — Я видела! Разуй глазки, пока я их тебе ложкой не вытащила, чтобы лучше видел!

Она ожгла суровым взглядом морфа. Тот икнул и максимально сильно побледнел. Судя по виду — он проглотил язык и выглатывать обратно его не собирался.

Краем уха я услышал, как гном из компании орка негромко проговорил морфу:

— Не задевай Боротора, у него и так горе… Видишь, сейчас он немного забылся?

Хм… Вот это стало интересно. Что же за горе у орка, раз он так сильно стремится отвлечься от него?

Нет, мне денег было не жалко, всё-таки прошлого выигрыша у аристократов хватит ещё на пару месяцев богатой жизни. Но вот это прикрывание одного другими… Это всегда интересно. Ведь и гном из компании орка мог бы продолжить игру, но он бросил небрежно и как будто специально промахнулся.

Подыграл?

Понятно, что компания будет болеть за орка. Но ведь и морфы болеют за своего вожака. Однако, они так активно не скандировали и не приветствовали попадания, как это делали ребята из «орочьей дружины».

— Ну что же… Раз все попали, то можем пойти по второму кругу! — предложил я.

— Да как два пальца… это самое… — ухмыльнулся орк.

— Вы скоро и по двум пальцам не попадете! — хмыкнула Тисвиса.

— Тисвиса… Не знаю как по батюшке, — ухмыльнулся я в ответ.

— Матвеевна. Ну да, мой папа человеком был, — сказала она.

— Разлюбезная моя Тисвиса Матвеевна, а найдутся ещё наборы посуды? А то у нас может и закончиться раньше срока, — растянул я губы в улыбке.

— Может и найдутся… А может и кое-что другое сыщется. Давненько меня никто так не называл, — покачала она головой.

— Тогда играем, ребята! — хлопнул я в ладоши.

— Угара-ха! — рявкнул орк и ударил себя в грудь. — Эх и заработаю!

Дальше дело двинулось веселее. Как бы морф не пыжился, но вот пустую рюмку он разбить не смог. С первого раза. Зато второй раз, когда положил полтинник в кружку, разбил почти возле самой земли.

На удивление, орк раз за разом клал фаерболы точнехонько в цель. Мне даже показалось, что с каждым выпитым напитком он становился трезвее.

Вот есть такое состояние, когда очень хочется выпить. В таком состоянии метаешь стопку за стопкой, а ощущение, словно льешь воду на каменку в бане. То есть не пьянеешь и не пьянеешь. А с какого-то момента и вовсе начинается обратный эффект. Но такой эффект продолжается недолго. До полного отключения мозга. Как раз после такого и не помнишь ничего, что случилось.

Похоже, что у орка как раз такое подходило. В моей голове тоже уже порядком шумело. Адский коктейль внутри давал о себе знать. Я уже два раза промахнулся после стопки спирта. Третий раз кое-как попал.

Орк же жахнул точно в донышко. Жахнул так, что стопка разлетелась вдребезги.

— Ещё круг! Ещё! — проорал орк.

— Да легко! — прокричал морф.

Правда, только на крик его и хватило. Он начал свою кружку пива, запрокинув голову, да так и рухнул навзничь. Кружка выкатилась у него из рук и подскочила, выплеснув остатки содержимого в ноябрьскую грязь. Сам морф захрапел в ответ.

Дружки пытались его разбудить, но куда там. Митрандир храпел словно работающий трактор. И переставать не собирался. В ответ на попытки его разбудить он только брыкался и переворачивался. Морфы потянули его к машине. Закинули его на заднее сиденье. Вскоре машина дернула с места и скрылась с глаз.

— Слабак! — констатировал я и потянулся. — Разлюбезная Тисвиса Матвеевна, подружка юности моей! Давай же выпьем? Где же кружка? Что б сердцу стало веселей…

Гоблинша поднесла кружку. Должен вам признаться, с каждой выпитой емкостью Тисвиса становилась всё привлекательней и привлекательней.

В конце третьего круга орк сдался. Он пытался четыре раза попасть по стопке, но у него ничего не получалось. В конце концов он махнул рукой и плюнул:

— Черт с ним! Пропал сын, пропали деньги… Ничего уже не жаль! Забирай, молодой! Ты… ик… честно выиграл!

— Подожди, уважаемый Боротор, — остановил я его. — Я играл с морфами, а не с тобой. Так забери свои деньги. Ты уже был… слегка навеселе, так что это… Игра не совсем честная вышла. Ты забери-забери… Вот как будешь трезв, так мы с тобой по чесноку и сыграем. А так… Хрень какая-то получилась.

— Вот ты правильный молодой, — ответил орк. — Не знаю, как тебя зовут, но ты… достойный сын своего отца.

Эх, знал бы он, как сейчас меня оскорбил!

Но не знал, да и нечего ему об этом знать. Я протянул ему деньги. Он сгреб и пожал мне руку. Крепко пожал. Об его мозолистую ладонь можно было камни гранить.

— Эй, орда, идем гулять дальше! Душа требует веселья! — гаркнул он.

Компания весело поддержала его. Они направились к лодке Ягандекс-такси…

— А ты молодец, — сказала Тисвиса. — Всё правильно сделал… Ну что, могу я молодого и красивого угостить ужином за счет заведения?

Я привлек её к себе и впился в губы крепким поцелуем. Она сначала ответила, а потом отстранилась со словами:

— Сначала я тебя ужином накормлю, чтобы сил с дороги поднабрался. Что-то мне подсказывает, что они тебе вскоре понадобятся…

Глава 4

Если вы мне будете говорить что-то про смешение рас, то я могу сказать лишь одно — отстаньте. Мой маленький товарищ наконец-то выбрался из штанов на свободу и устроил себе праздник плоти. Под маленьким товарищем я понимаю вовсе не пикси. Эта мелкая зараза куда-то подевалась, когда мы с Тисвисой направились в комнату отдыха. Скорее всего Чопля помчалась инвентаризировать припасы.

Ну а что ей ещё остается делать, покуда хозяин изволит вкушать сексуальные забавы? Только жрать, пить и пялиться в ящик. Хотя, этой мелкой станется и в закрытом помещении вляпаться в какую-нибудь историю.

Я же проснулся в незнакомой комнате с теплым телом по правому борту. Наощупь тело было живым и очень отзывчивым на ласку. Именно из-за отзывчивости мы и вышли из комнаты на час позже.

Не спрашивайте меня — как всё устроено у гоблинш? Тем более, что она наполовину человек. Если хотите узнать — идите и смотрите. То, что творилось с ведьмаком темной ночью, остается только с ведьмаком. Тем более, что подобную информацию дети получают в восьмом классе средней школы. Те, кого это очень сильно интересует, могут найти подробное описание на сто пятьдесят седьмой странице учебника «Биологии».

Я бы задержался в комнате ещё на полчасика, но Тисвиса уперлась в мою грудь ладошкой и проговорила:

— Ещё немного и мы с тобой вообще никуда не пойдем. А мне ещё работать нужно. Давай дождемся вечера, Эдгарт…

Вот так вот! Дождемся вечера!

Многообещающее предложение. По крайней мере, на сегодняшний вечер у нас с Чоплей снова был кров и питание. Пусть и не на халяву, как это любит служанка, но зато отдуваться не ей, а её хозяину, то бишь мне. И я отдуюсь! С радостью и восторженными криками: «Йе-ху!»

— Я согласен, Тисвиса. Дождемся вечера, — повторил я, смакуя это предложение.

А пока что мы приняли душ и вышли из комнаты. Сама комната располагалась неподалеку от центральной залы. Я так понимаю, что эта спальня в основном использовалась для редких случаев, когда домой уже идти не было сил, а спать очень сильно хотелось.

В зале нас встретил запах яичницы и жареного бекона. На одном из столов стояли тарелки, накрытые металлическими куполами — клошами. Хм, вот уж не ожидал увидеть подобного в кафе. Не во всех ресторанах так подают, а тут…

— Ну, чего вы там застряли? Всё уже могло остыть! — на нас уставилась недовольная мордочка Чопли. — Я и так заставляла поваров два раза подогревать. Эдгарт, ладно ты режим питания не соблюдаешь, так ещё и хозяйку заведения заставляешь его нарушать! Нельзя так! Правда, разлюбезная Тисвиса? Ещё и мучал, судя по недавним стонам. Ух, эксплуататор!

Чопля погрозила мне кулачком и тут же мило улыбнулась Тисвисе.

Ну, всё понятно. Моя служанка начала играть на контрасте. То есть подмазывалась к хозяйке кафе и заодно третировала поваров. Да ещё и меня не забыла подколоть. В общем, утренняя программа «минимум» Чоплей была выполнена сполна.

Она ещё где-то и платьице сиреневенькое надыбала. А ещё фартучек белый… Подлетела с тарелкой плюшек в руках и протягивает Тисвисе. Ну просто картинка подлизы в самой верхней точке зализывания.

— Спасибо, Чопля, — Тисвиса взяла с тарелки предательницы плюшку и надкусила. — Ммм, вкуснятина какая…

— Это по рецепту моей бабушки, — чуть ли не прослезилась Чопля. — Ох, я так рада, что тебе понравилось, разлюбезная Тисвиса…

— Из интернета рецепт скачала, а теперь пальцы хнет! — послышался ворчливый голос со стороны кухонного окошка. — И как её только хосподин Эдхарт терпит?

Ворчливый голос сильно выделял букву «о» и «хэкал». От этого речь казалась деревенской из южных окраин России.

— А ну замолчали все, подпечники угольные! — крикнула в ту сторону Чопля, а потом повернулась к Тисвисе. — Не слушай их, разлюбезная Тисвиса. Возьми ещё плюшечку…

— Нет, «разлюбезная Чопля», не возьму я у тебя плюшечку, — покачала головой хозяйка кафе. — Не стоит оскорблять моих работников. Они же суть одно целое с моим кафе, а значит, и с моей жизнью.

— Шо, съела, мошкара-переросток? — послышался с кухни хихикающий голос.

— Да я чего? Я ничего, — тут же сдала назад Чопля. — Я же для общего блага стараюсь. Нельзя слугам волю давать. Вот мне Эдгарт волю дал и что? Видите, как я распустилась? А вот держал бы в черном теле, так я бы и нормальная была. И вообще… Это всё Эдгарт виноват…

Чопля пустила слезу. Крокодилью.

Я-то знал цену этим слезам. Она сейчас хнычет, а через минуту уже заливается радостным смехом. Артистка та ещё…

— В общем так, сиреневенькая глазовыколупывательница с полувыломанными ножками, — хмыкнул я в ответ. — С этого дня буду держать тебя в черном теле! Забудь про сладости, здоровый сон и вкусное питье. Только вода на завтрак, полынь на обед и чертополох на ужин. И работать будешь не покладая рук!

Со стороны кухни вновь раздалось довольное хихиканье.

— Эдгарт, чего ты начинаешь-то? Друзьями же были! — тут же сдала назад Чопля. — Я вообще вам вот завтрак приготовила. Почти всё сама сделала, мне только…

— Только руки из задницы мешали! — прервал её голос с кухни. — Чуть нам всё не испортила! Хозяйка, ты и в самом деле садись! А то эту шалопутку не переслушаешь. Она только языком умеет работать. Родилась бы миксером — цены бы не было!

— Чо пля? Чо пля? — тут же возмутилась пикси. — А ну ещё раз вякните, подпечники угольные! Да я вас…

Я быстро схватил плюшку и одним точным движением залепил Чопле рот. Сверкнул глазами, чтобы она поняла — хватит ломать комедию!

Вот уж в чем пикси не откажешь, так это в умении понимать меня с полуслова. Она тут же кивнула, но… это была бы не Чопля, если бы не сделала по-своему. Она огорченно вздохнула, а потом отлетела на краешек стола, прихватив с собой чашку с чаем. Там пикси начала сосредоточенно уминать плюшки, запивая их чаем.

— Сурово ты с ней, — сказала Тисвиса. — Первый раз вижу, чтобы плюшкой рот затыкали.

— Это хорошо ещё плюшка попалась под руку. Вот была бы рядом коровья лепешка… — загадочно протянул я.

Чопля закашлялась, подавившись сдобой. Со стороны кухонного окна снова послышалось хихиканье. Пикси быстро справилась с собой, окатила меня взглядом, полным презрения, посмотрела было на кружку, но, увидев мои поджатые губы, отказалась от своих мыслей. Я удовлетворительно кивнул и посмотрел на Тисвису:

— Повара у тебя тоже ночуют в кафе? А то что-то рано они поднялись.

— Так это домовые. Нашла в заброшенной деревне. Остались, бедолаги, без хозяев. Избы обветшали — вот-вот рухнут. Я и позвала их к себе. Ребята отличные, рукастые. Что надо по дому — отремонтируют вмиг. Так что кафе без присмотра не остается ни на миг. Да и забуянивших гостей умеют спроваживать…

— Спасибо, хозяйка! Мы за тебя любому хлотку перехрызем! — послышалось с кухни.

Я кивнул. Дело хорошее — домового спасти. А то без подобного спасения обвалились бы крыши у зданий, да и сгинули ребята ни за грош. Ведь если домового не позвать с собой на новое место, то он так и останется на старом. Будет там бытовать до той поры, пока дом не исчезнет или новый хозяин не появится. Так ведь домовые и не с каждым хозяином способны ужиться. А если новый с собой родного домового приведет, то и вовсе война и разлад в доме пойдет… До той поры, пока один из созданий не покинет здание.

Похоже, что хозяева изб переехали на кладбище, раз не позвали с собой таких мастеров. Вон какие яичницы забабахали — желток к желтку, а между ними, на белой ноздреватой простыне белка, расположились в меру поджаренные полоски бекона. В пузатом кувшине спряталось холодное молоко, рядом чайник испускал ароматную струйку пара из носика. Плюшки тоже были выше всяких похвал.

В общем, царский завтрак!

Я сытно позавтракал. Аппетит не испортило даже немузыкальное сопровождение обиженной Чопли — она так шмыгала носом, что и чучело коршуна под потолком успело понять, насколько глубока обида бедной и всеми забитой служанки.

— Благодарю от души, мастера ложки и поварешки! — сделал я поклон в сторону кухни. — Накормили так, что теперь на три дня хватит.

— Да ладно, чехо уж там! — откликнулся голос с кухни. — Приходи ещё, хосподин Эдхарт, накормим от души. Коль хозяйку сумел уважить, то и мы рады стараться! И летающую соплюшку можешь с собой прихватить — на её долю тоже еды хватит.

— Чо пля? Чо пля? Это кто соплюшка-то? — взвилась в воздух Чопля. — Да я вас сейчас…

Она стрелой влетела в кухонное окно и там послышались крики, звуки ударов, звон падающей посуды…

— Мда, утро начинается как обычно, — усмехнулся я Тисвисе. — Может, прогуляемся? Места здешние покажешь. А то пока там всё успокоится…

— Да как же я кафе оставлю? — неуверенно спросила Тисвиса. — И эти…

— Иди-иди, хозяйка! — раздался веселый голос домового. — Мы тут сами управимся. А эта… Положь селедку! Она на обед! Да что же ты ейной мордой Кузьме в харю-то тычешь? Она не для тохо захотовлена! Да не будет он её целовать! Кузьма! Дай ей сдачи! Вот так вот! Вот так! Добавь ещё по жопе! Ну и что, что мелкая — изловчись! Ты иди, хозяйка, иди! До обеда всё равно никохо не будет. Мы тут сами управимся…

Тисвиса покачала головой, а после взяла меня за руку.

— Идем. Если ребята дают вольную, то грех ею не воспользоваться.

Я не переживал за Чоплю. Эта засранка за себя умеет постоять. Скорее всего, как только мы уйдем, так она сразу же приступит к переговорам, а там так заболтает домовых, что они под её дудку начнут танцевать как миленькие.

Ну, или же они достигнут взаимопонимания и взаимоуважения…

Нет, всё-таки первый вариант более похож на Чоплю.

Когда вышли из кафе, то ветер радостно взвизгнул, как соскучившийся щенок. Также, как щенок, он бросился лизать наши щеки мокрыми языками холодного дождя с вкраплениями льдинок.

Пришлось плотнее укутываться и запахиваться. Ветер стремился лизнуть те уголки тела, которые оставались в свободном доступе, поэтому эти уголки требовалось быстрее укутать.

Кафе оказалось в полукилометре от небольшой деревушки, состоящей из одной улицы и трех десятков домов. Прогулка получилась так себе — свистящие потоки крали звуки и уносили их прочь, чтобы выбросить подальше. Разговор страдал от этого, приходилось повышать голос, чтобы перекричать ветер.

И всё-таки кое-что я разузнал о местных нравах и быте. Что народ тут приветливый, но достаточно суровый и обид не прощает. Если воспользовался гостеприимством и нанес вред хозяевам, то пока не подвесят за яйца — не успокоятся.

Тисвисе же в ответ я представился собирателем сказок, легенд, тостов. Вроде как у меня тут этнографическая экспедиция. Пока не стал говорить, что являюсь её господином. Пусть потом сюрприз будет.

Однако, мне хватило той небольшой прогулки, чтобы оценить половину своих будущих владений. Если и вторая деревня такая же, то я уже мог ощущать себя помещиком если не с большой буквы, то со средней точно.

Сама деревня была зажиточная. Дома сплошь двухэтажные, с большими гаражами. За каждым из домов простирался огород в пару десятков соток. Поодаль от деревни темнели большие проплешины полей.

Во дворах некоторых домов стояли комбайны. Ну да, тамбовская земля издавна славилась плодородностью — воткни в неё палку, через пару дней она корни пустит.

У крайнего деревянного дома, украшенного рогато-клыкастым черепом здоровенного дракона, мерцало странного вида сооружение. Это была толстая каменная плита метра три в высоту и столько же в ширину. По краям плиты шло украшение в виде переплетенных корней, украшенных затейливыми завитушками. Орнамент оставлял свободным пространство, похожее на дверь. В центре двери выделялась какая-то прямоугольная руна, составленная из семи плашек. На вершине плиты искусно выбит ворон, презрительно взирающий на нас.

Вся эта композиция подсвечивалась зеленоватым сиянием. Оно напоминало свечение гнилушек в темноте, вот только дело было днем.

— Это что за украшение? — спросил я. — Ловушка для мух? Так вроде бы уже поздно её использовать. Да и коротнуть под дождем может…

— Нет, это дверь в Сумеречный Мир, — со вздохом сказала Тисвиса. — Она появляется возле того дома, откуда должен выйти сын или дочь. И в эту дверь сегодня войдет сын Боротора… Войдет, чтобы пропасть навсегда…

— Чего? — не понял я. — С какой это радости ему туда входить? Разве нельзя будет просто завалить эту дверь? Или вообще разбить на хрен? Вон, проехаться комбайном, да и затрамбовать в землю.

— Нельзя с ней ничего сделать, — вздохнула Тисвиса. — Как нельзя и не входить… Помнишь, я говорила, что нашла домовых в заброшенной деревне? Так вот ещё прошлым летом та деревня была побогаче нашей раза в два. И побольше… Но вот появились двери в Сумеречный Мир, а местный староста решил пойти против правил. Он взорвал возле двери большой заряд динамита. Домовые с неохотой потом рассказали, что взрыв никак не повредил этой плите. А вот дверь распахнулась, а оттуда клубами повалил кислотно-зеленый дым. И вся деревня умерла. Выжили только домовые и птицы. А растения и прочее… Оно как будто постарело моментом на сто лет. От людей даже костей не осталось. Потом этот дым ушел, как ни в чем не бывало, а дверь переместилась в другое место.

— Да? — присвистнул я. — Ну ничего себе. А откуда всем известно, что нужно отправлять сына или дочь?

— Так вон, — Тисвиса показала на ворона над дверью. — Когда дверь появляется, то ворон оживает и летает по округе с именем избранника. Спустя пару часов снова превращается в камень. А избранник должен коснуться двери, после чего исчезнет во вспышке света… И дверь исчезнет на время, чтобы появиться в другом месте…

Ворон… Ворон… Ворон…

Ворон-осведомитель. А ведь такой же есть у императора. Тоже летает и всех извещает о всякой-разной хрени. Может это его сборы молодых и ранних? В смысле не ворона сборы, а императора?

Может собирает тайное войско чтобы напасть на кого-то и тренирует в Сумеречном Мире, подальше от завистливых глаз?

А если это так, то я просто обязан об этом знать!

Всё-таки это моих людей утаскивают неизвестно куда и неизвестно зачем. А мы, помещики, в ответе за тех, кого нам подарили! И без нашего, помещичьего, ведома не стоит людьми разбрасываться, тем более молодыми и выносливыми.

В таком случае стоит кое-кому позвонить и, если моя мерцающая в голове догадка окажется верной, то заступиться за своих людей я буду считать святым делом. Это мои люди! А своих я в обиду никому не дам! Даже императору!

А что? Сказано, что будут даны в награду деревни, так отдавай все без каких-либо ухищрений! Или это будет уже обман! А обмануть ведьмака… Ну это такой себе способ нажить крупных неприятностей на пятую точку. Очень плохой способ — врагу не пожелаешь.

— А если вместо орка пойдет другое создание? Дверь-то без глаз. Она и ошибиться может.

— Может и ошибется, — пожала плечами гоблинша. — Пока что дураков проверять не нашлось.

А может и нашелся один…

— Тисвиса, не будешь ты так любезна сходить до своего кафе и послать ко мне Чоплю? — спросил я красотку. — Тут такое дело, что без неё не обойтись.

— Так может и я чем сгожусь? — вопросительно взглянула на меня гоблинша.

На ум сразу же пришла Оксана Николаева, спутница, партнерша, закадыка… на поверку оказавшаяся Бабой-Ягой. Второй раз брать в партнерши девку — уж увольте!

Нет, не поймите меня неправильно. Я не против женского пола, а наоборот — очень даже за! Как за женским полом, так и перед женским полом… Мда, неудачная шутка получилась. Однако, если вспомнить, как я волновался об Оксане, а она оказалась предательницей… Нет, лучше уж защищать себя и Чоплю — нас, по крайней мере, не так жалко.

— В этом щекотливом деле мне нужна именно Чопля, — улыбнулся я. — А ты сгодишься… Вечерком, как одни останемся.

— Ой, да ладно, — хлопнула Тисвиса по плечу и тоже улыбнулась. — Уж и спросить нельзя. Мутный ты какой-то, Эдгарт. Что-то недоговариваешь и всё пытаешься выгадать. Проще надо быть. Тогда и люди к тебе потянутся.

— Всё понял, буду прост, как стол в твоём кафе! Но сейчас мне нужна Чопля. Она поможет распознать вот этот вот постамент. Ведь это тоже из разряда легенд и мифов? А значит, точно по моей части. Пусть мою сумку прихватит! Сделай доброе дело, ненаглядная моя? Я отблагодарю, за мной не заржавеет…

— Сочтемся, — Тисвиса обожгла меня таким взглядом, что я невольно почувствовал шевеление в ширинке.

Я проводил её взглядом, который особенно задержал на пятой точке. Что же, будем надеяться, что мне никуда встревать не придется, чтобы провести ещё одну ночку в кафе, а на утро объявить себя помещиком Эдгартом Южским, властелином этих земель. Тогда Тисвиса точно челюсть на пол уронит. А глаза недавних морфов вылезут из орбит.

Когда Тисвиса отошла на приличное расстояние, то я набрал номер императора. Его недовольный голос послышался после четвертого гудка:

— Чего тебе?

— И я безумно рад тебя слышать, Всемилостивейший государь, — хмыкнул я в ответ. — Ладно, не буду распинаться. Спрошу только — ты зачем моих слуг забираешь?

— Чего-о-о? Не проспался с дороги, что ли? О чем ты болтаешь, ведьмак? Каких слуг? — раздраженно бросил император.

— Да вот, стою тут перед твоей дверью в Сумеречный Мир. На верхушке ворон горластый недавно угомонился. Это же твой ворон? Ты же им владеешь? Мелкого орчонка зачем хочешь забрать?

Возникла пауза. Похоже, что император переваривал сейчас сказанное мною. Или подбирал слова, чтобы не материться.

— Ведьмак! Ты болтаешь ерунду! Мне больше дел нет, как в Сумеречный Мир двери открывать. Это злое место. Темный мир, жестокий. Туда вход давно уже запечатан. Ты о чем вообще? Какой ворон?

Судя по голосу, император и в самом деле был в недоумении.

— Да вот, стою как раз перед такими воротами. На них сверху ворон выбит. По краям лоза какая-то с завитушками. Да чего ты мне рассказываешь? Уже не первый день такая дверь появляется! Её и раньше люди видели.

— На Тамбовской земле? На вотчине Кощея? — приторным голосом спросил император. — Да там хоть мор прошел — и то я узнал бы в самую последнюю очередь. Мне этот самый… князь Старицкий ни о чем таком не докладывал. А без доклада… Люди всякое болтают.

— Так значит, это не твой ворон? — спросил я. — Может, какой двойник? Ну не так много болтающих воронов по свету носится.

— Их всего два было, — глухо ответил император после паузы. — Достались нам с братом в наследство от отца. А тому от его отца. И мой ворон достался бы Елене, когда я освободил престол. И следы возникновения воронов идут вглубь веков. И когда мой брат пропал без вести на охоте, то и ворон с ним вместе сгинул. А тут… Может ты ошибся, ведьмак? Может всё не так плохо?

В моей голове щелкнуло. Нитки сплелись воедино, и я спросил:

— Так значит, если ты помрешь, то ворон достанется твоей дочери?

— Да, а что?

— А то, что похоже, я нашел след, ведущий к Елене. Мне вот только надо немного покопаться тут… Ты это… Если что прикроешь меня на учебе? Не хочется, чтобы меня отчислили раньше времени.

— А тебе вообще эта учеба нужна?

— Конечно, я же собираюсь дальше дворянином быть. А нам, дворянам, без учебы вообще никак. Не комильфо на балах безумные пляски устраивать, если высшее образование не получу. Так что прикрывай, а я…

— Эдгарт, тебе чего? — раздался издалека голос Чопли. — Я только-только договорилась о жареном кабанчике и фазане в жимолости, а ты меня дергаешь…

— Ладно, потом договорим, Всемилостивейший, — буркнул я в телефон и отключился.

Если всё так, как я понимаю, то эти двери появились вовсе неспроста. Совершенно точно готовится очень большой шухер и совершенно точно этот шухер затронет всех на Земле. И конечно же, он может потрогать и вашего незабвенного друга — меня. И потрогает вовсе не так нежно, как меня нынче ночью трогала Тисвиса.

— Чопля, у меня к тебе есть одно предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — улыбнулся я.

Чопля словно почуяла неладное и затормозила свой полет. Она перевела взгляд с меня на дверь и нахмурилась:

— Что это такое?

— А это мы и должны с тобой исследовать. Смотри, вот тут вот маленькая пикси выбита. Она тебе случаем не знакома? Вроде бы даже с домовым целуется, — показал я на еле видимый бугорок, прикрытый травой.

— Где? Да где? На, держи! — Чопля подлетела ближе и протянула мне кожаную сумку с ведьмачьими принадлежности.

— Да вот, — я перехватил ремень покрепче, так, чтобы он обвил небольшое запястье пикси. — Вот, смотри.

После этого я второй рукой коснулся холодной поверхности двери. Мне почему-то сразу же вспомнилась стена коридора под собором Петра и Павла — там был точно такой же пронизывающий холод.

— Чо пля?!! — раздался протестующий возглас пикси.

В следующий миг перед глазами вспыхнул яркий зеленый свет.

Глава 5

Как только свет потух, слезы перестали литься из глаз, а в ноги ударила твердая земля, я смог вздохнуть свободно. Ну да, целую вечность, пока мы мчались сквозь пространство и время, окруженные мириадами звезд и мегатоннами матерных выражений Чопли, я не дышал.

Чтобы лучше понять наше состояние, нужно залезть на самое высокое здание в мире (желательно вечером, чтобы огни в окнах зажглись), а потом сигануть вниз. Без парашюта. Даже без зонтика. С одним лютым желанием выжить! Мимо будут проноситься окна, огни и отблески далеких звезд, а вы будете находиться в свободном падении.

Вот только даже с самого высокого здания падение продлится секунд тридцать, а тут… мы мчались вечность!

Вселенные за это время успели родиться, наслушаться воплей Чопли и благополучно взорваться. А мы всё летели и летели…

—… И твой предок по материнской линии в семнадцатом колене сожительствовал с ослом! — на автомате закончила своё яркое выступление Чопля.

— Ну вот и приехали, — выдохнул я. — Теперь мы тут будем жить, плодиться и размножаться…

Пикси живо оглянулась по сторонам и заголосила пуще прежнего:

— Куда ты меня затащил, проклятая бабарка с хвоста грязного осла, с которым сожительствовал твой ранее упомянутый шизанутый предок? Вези меня обратно! Я жить тут не согласна! Да тут вообще никто жить не сможет! Бли-и-ин, ведь не для того маманя ягодку растила-а-а-а! Сгинет тут бедная Чопля, вот ни за хрен собачий сгинет! Ой, тьфу-тьфу-тьфу…

Налетевший порыв морозного ветра радостно зашвырнул в открытый рот пикси скомканный снежок. От подобного подарка она закашлялась и начала отплевываться. Это подарило мне несколько секунд тишины, чтобы успеть осмотреться и порадоваться нашему новому месту пребывания.

Хотя, радоваться особо было нечему. Мы находились на скалистой площадке, сплошь закутанной в снег. Позади нас каменная стена уходящей вверх горы. Ни следа от того прохода, который нас выплюнул в это место.

В трех шагах обрыв, за которым открывается живописный вид на заснеженную тайгу. Горные пики высовывались грязно-белыми резцами из бескрайней простыни леса. Эти пики устремлялись вдаль, к зарождающемуся рассвету. Вид прекрасный, если бы не ледяной ветер, то я даже бы полюбовался им ещё с полминуты. А так… Боюсь, что через полминуты мои бубенчики начнут позвякивать.

И тогда я стану уникумом, а вовсе не мудозвоном!

Позади скала, впереди обрыв. В компании с жалобно стенающей пикси… Ну, о чем ещё можно желать молодому ведьмаку, который толком даже не стал помещиком? А ведь я даже подумывал о том, чтобы в своих деревнях закинуть мысль о праве «первой ночи». Тихонечко закинуть, чтобы меня на вилы сходу не подняли.

А вот если сейчас всё отморожу напрочь, то ни «первая ночь», ни «вторая», ни все последующие мне уже не понадобятся.

Что же, жалеть себя или любоваться ледяными просторами Сумеречного Мира можно долго, пока кровь не заиндевеет, но… Но жизнь дороже, поэтому пришла пора искать выход из сложившейся ситуации.

Я ещё раз огляделся по сторонам и заметил тонкую белую дорожку, уходящую под скалу. Даже дорожкой это назвать сложно, скорее похоже на карниз старинного дома. Шириной не больше ступни, как раз только-только, чтобы протиснуться боком, скользя ноздрями по камням.

— Чопля, хорош выть, а то все волки сбегутся ради знакомства. Я выход нашел. Дергаем отсюда? Или ты хочешь остаться?

— Я? Я? Да ты вообще… — задохнулась Чопля. — Я тебе доверилась, а ты… Зачем? Ну заче-е-ем? Я же только договорилась с домовыми… Только мосты навела и вообще… А ты…

— Тогда я пошел, — пожал я плечами. — Вон тропинка, если что, то двигай следом.

После этих жестоких слов моё жестокосердное существо нагло двинулось в сторону скалистого карниза.

Ну а что? Стоять и слушать причитания?

Пффф! Вот ещё!

Чоплю не переслушать, а дай ей волю, то так на уши присядет, что вообще всё на свете отдашь и ещё должен окажешься. Лишь бы замолчала и не ныла. Поэтому я не стал тратить время напрасно. Всё равно итогом станет рявканье на служанку и новая порция нытья. Так что легче сразу сэкономить время и нервы.

Чопля вытаращилась на то, как я прижался к стене и начал медленно продвигаться по ледяной поверхности вдаль. Она по инерции ещё немного поныла, получила очередную оплеуху от ветра и рванула следом за мной.

Устроившись на плече, пикси набрала было в грудь воздуха, но я сурово поджал губы и чуть приподнял плечо.

— Всё-всё-всё, — тут же откликнулась понятливая служанка. — Сижу спокойно, никого не трогаю, дышу носом, любуюсь окрестностями. Был бы примус — починила бы и примус.

Я только хмыкнул в ответ.

Кончики пальцев быстро заледенели, пришлось задействовать живицу, чтобы не отморозить хватательные конечности. Под ногами всё также шел карниз. Двигаться было не очень приятно ещё и потому, что иногда вниз падали камни. Вот так вот ступаешь, а камень раз! и проваливается. Один раз чуть не отправился в последний полет к далеким торчащим скалистым клыкам внизу.

Чопля притихла — осознала масштаб трагедии! Она тихо прижималась ко мне и чуть подрагивала от особо ледяных ударов ветра. Но молчала! Понимала, что если я сорвусь, то защиту ей и охрану мало кто пожелает предоставить.

Изрядно протерев пузом каменную стену, я спрыгнул на появившуюся из-за очередного угла площадку. Она была похожа на ту, на которой мы появились. Единственно, что эта площадка имела в себе кардинальное отличие от первой — в каменной стене чернел проход. Природный коридор высотой с человеческий рост уходил в черноту.

Что он таил в себе? Радость или печаль?

Хм… Радость в Сумеречном Мире?

Даже рассвет тут был какой-то нерадостный. Вроде как солнце не само выкатилось на голубой небосклон, а его выпнули, как футбольный мячик. Или как нерасторопного слугу, который замешкался, исполняя указание раздраженного хозяина. Только-только показался алый краешек, а через мгновение солнце уже выскочило из плена скрывающих гор.

И вроде бы искупало всё в обжигающих лучах, но… На самом деле обнажило то, что скрывалось в утренних сумерках. А обнаженный камень был похож на скрывающийся — такой же холодный и бездушный.

— И всё равно мне тут не нравится, — обиженно буркнула Чопля.

Похоже, что она всё это время спорила сама с собой, а сейчас из неё вырвался последний аргумент.

— Мне тут тоже не нравится, — согласился я. — Однако, выбор сделан. Обратный путь будем искать вместе.

— А зачем мы вообще сюда поперлись? Нам что, больше всего надо? — буркнула Чопля, поглядывая на чернеющий провал пещеры. — Или денег много обещали?

Я как мог кратко рассказал про сына орка Боротора, про наш разговор с Тисвисой и императором. Про свою догадку…

— Ну и хрень, — вынесла свою резолюцию Чопля. — Знала бы — вот вообще с места не двинулась. Опять в какую-то жопу попали, да к тому же ещё и в ледяную.

Собрался было напомнить ей про ответственность к поискам императорской дочери, когда неожиданно насторожился. Издалека послышалось пение. Пение шло из черноты пещеры. Акустика дробила и множила звуки, казалось, что к нам поднимался целый отряд, но моё чуткое ухо вычленило только один голос.

Я тут же приложил палец к губам и подмигнул Чопле, показав ей на коридор. Моя служанка тут же понятливо кивнула, подскочила к небольшому камню, с трудом вытащила его из-под снега и поднялась над выходом из пещеры. Если выходящий окажется врагом, то ему «камень в башка попадет».

Впрочем, друзей я тут встретить не планировал. Слишком уж суровый тут мир, чтобы заводить друзей и подруг. И что-то мне не понравилось в том незнакомце, который шел к нам на встречу. Вот было что-то в нем такое, что заставляло насторожиться.

Сам же я затаился слева от входа. Пусть я с обеих рук бью неплохо, но всё-таки удар правой мне был как-то привычнее.

— Из-за о-о-острова на стре-е-ежень! На просто-о-о-ор речной волны-ы-ы! — голосил неизвестный. — Выплыва-а-ают расписны-ы-ые, острогру-у-удые челны-ы-ы!

В этот момент я и понял — что мне не понравилось! Был слышен голос, но не было слышно шагов!

То есть, если кто-то неизвестный запустил нам навстречу бесшумный квадрокоптер с музыкальной колонкой в креплениях, то этот неизвестный был явно не дурак пошутить. Шагов не было слышно вообще — даже если бы человек полностью обмотал ступни мягкими тряпками, то всё равно был бы слышен перекат камешков по каменному полу. А тут…

И голос слышался всё ближе и ближе…

— На пере-е-еднем Стенька Ра-а-азин, обнявши-и-ись, сидит с княжно-о-ой! Свадьбу но-о-овую справля-а-а-ет! Он, весё-о-олый и хмельно-о-ой.

Неизвестный приблизился к самому входу, и я уже приготовился бить с правой, когда песня вдруг оборвалась. Наружу высунулась призрачная голова Кузьмы Силаньтева и весело мне подмигнула:

— Здорово, ведьмак! Давно не виделись!

— Ой, блин! — вскрикнула Чопля и от неожиданности выпустила камень.

Неожиданно получивший возможность полетать, камень не успел даже удивиться полету. Он промчался сквозь призрачную голову Кузьмы Силантьева из деревни Клещуха, что на Урале. После этого камень посчитал свою миссию исполненной и улегся на снегу, демонстрируя свою полную пофигистичность по отношению к сложившейся ситуации.

— И тебя я рад видеть, Чопля! — задрал голову вверх Кузьма. — Могла бы просто сказать: «Здорово, Кузьма!»

— Здорово, Кузьма, — автоматически повторила Чопля, а потом как будто очнулась. — Ты как здесь? Ты чего здесь? Ты на хрена тута?

— А вот теперь узнаю прежнюю Чоплю, — кивнул призрак. — Я вас встречаю… Что, не успели соскучиться?

А надо бы упомянуть, что с помощью Кузьмы мы провернули одно щекотливое дело. После исполнения этого дела призрак исчез, и я уже подумал, что он находится если не в раю, то не в самом жарком месте ада. А оно вон как повернулось.

— Да не особо, — пожал я плечами. — Слышь, Кузьма, я не хочу показаться повторяющимся, однако… Откуда ты здесь? Ты же вроде всё в нашем мире исполнил.

Призрак вздохнул, махнул рукой, отчего под его задницей появился призрачный стул. Он уселся на него и взглянул на нас, явно приглашая к разговору.

Я взглянул на Чоплю, та на меня. Тут мы друг друга поняли без слов, ведь у нас очень чистая любовь. При помощи призванной живицы я создал подобие костра, чтобы хоть не много отогреться после прогулки по карнизу. Живые существа протянули к костру руки, а призрак начал рассказывать.

Глава 6

— Это для вас всё произошло только недавно, — сказал Кузьма. — Тут же время течет иначе, и я нахожусь уже около двух месяцев. За это время успел изучить и местную флору, а также немного местную фауну. Ну что могу сказать… И то, и другое — полный отстой. Вот вообще я не так тот свет себе представлял.

— Бедолага, — вздохнула Чопля. — Мы тоже думали, что ты зажмурился с миром.

— Ага, хрен там, — буркнул Кузьма. — Как только ритуал вызывания Судной Ночи закончился, так тут же меня потянуло вверх. Что-то ослепляюще яркое и в то же время безумно манящее. Я-то же подумал, что вот оно… Вот Царствие Небесное и все те плюшки, что с ним связывают. Закрыл глаза и отдался полету сквозь бесконечность! Хорошо мне стало, вольготно, правда, холодновато как-то… А очнулся в окружении оживших трупов! Морды мерзкие, глаза застывшие, на промерзших телах лохмотья и струпья величиной с кулак! Отчаянно не харизматичные личности!

После такого выплеска души призрак вздохнул.

— И чо пля? Тебя куда-то не туда запендюрили? Или сам в коридоре света куда-то не туда свернул? Ну ты чо, лошара призрачный, надо было по навигатору шпарить!

— Да нет… Как оказалось, разозлился на меня Кощей за мои певческие навыки, да и притянул в Сумеречный Мир, куда скрылся после своего провала. Не отпустил на волю мою душу, а заставил служить себе. Затаил месть лютую и горечь суровую. Лично приказал драуграм определить меня на самую хреновую должность. Вот оттого я встречаю вас туточки. Посыльный я, и весь мой маршрут от подножия горы и до вот этой самой площадки…

— Подожди-подожди, каким таким дурам? — перебила его Чопля.

— Не дурам, а драуграм, — вместо Кузьмы ответил я. — Так у северных народов называли оживших мертвецов.

— Это зомбаки, что ли?

— Ну, можно и так называть. Только если зомби… или кадавры, были просто ожившими мертвецами, то тут они ледяные и состоят в основном из льда и мертвой плоти.

— Сосульки ходячие, — буркнула Чопля.

— Так и есть, — кивнул Кузьма. — Ума ни на грош, зато отмороженные по полной программе. Вот так вот я тут и тружусь. Встречаю новоприбывших, а потом провожу их на рынок, где асы покупают мужчин в свою дружину, а женщин в свой гарем.

— Погодь-погодь, а разве гдеасы… они не только по части мужчин? — спросила Чопля. — Или я берега перепутала?

— Перепутала, Чопля, — усмехнулся я. — Не гдеасы, а просто асы. Боги скандинавские… Судя по всему, Сумеречный Мир является их домом. Тут они тусуются, плодятся и размножаются.

— Да-да, всё ты правильно говоришь, ведьмак. Тут эти асы уже давно живут. Как изгнали их из нашего мира, так тут и живут. И Кощея они приняли, как своего… — вздохнул Кузьма. — Большую силу тут имеет. И даже Один к нему порой прислушивается.

— А чо их из нашего мира вышибли? — влезла любопытная Чопля. — Не по понятиям жить начали? Нетрадиционные отношения и повесточку начали вперед выставлять? Чего ты зыришь, Эдгарт? Гдеасами простых людей называть не будут.

Я в ответ только покачал головой. В принципе, что-то подобное я тут и ожидал. Если учесть, что существуют два ворона, которые болтают и являются гонцами, то их след можно проследить от отца всех скандинавских богов, Одина.

— Отстань, Чопля. Это асы, так они сами себя назвали, и не тебе их поправлять. А что до того, что их изгнали… Ну, они Рагнарёком своим чуть весь мир в труху не превратили. Заигрались, как дети малые. Всё спесь свою выпячивали, мнили несусветными личностями, а в итоге… Психанули жители нашего мира, собрали самых могущественных колдунов, да и вытолкали всех асов куда подальше. Долгое время держалось в секрете место, а теперь… Видишь, как вышло? — вздохнул я.

— Вижу-вижу. Я всё вижу. Так вот ты куда меня засунул, ведьмак неадекватный! — начала было Чопля. — А ведь я стирку затеяла, бельё замочила…

— Ты же не стирала никогда, — оборвал её я.

— Вот! Я даже никогда не стирала! А ведь могла бы! И что мне теперь? Так и замерзнуть на чужбине, когда бельё дома осталось нестиранным?

— Она так и не изменилась, — расплылся в улыбке Кузьма.

— А чего ей меняться? Её и так неплохо кормят, — буркнул я в ответ. — Всё ноет и ноет. Чем больше нервов мне вымотает, тем моложе станет.

— Ой, какие мы скромняги-и-и, — протянула Чопля. — Пожалейте нас бедных-несчастных… Сам меня в эту мерзлую задницу затянул, а теперь ещё и права ноющего слова лишает!

— Кузьма, значит, тут правят асы? — повернулся я к призраку. — Хорошо, это выяснили. А ты случаем ничего про Елену Прекрасную… То есть про Елену Романову, дочь императора, не слыхал? Не проходил подобный слух мимо твоих призрачных ушей?

— Да нет, вроде бы не проходил, — пожал плечами призрак. — Да и где тут он пройдет-то? Я в основном только с драуграми и общаюсь. А у них все разговоры только о том, как будут убивать живых существ, когда им дадут волю. Раньше-то драугров посылали встречать прибывших, но после того, как испуганные молодые люди начали сбрасывать мертвяков с площадки, то многие идти отказываются. Вроде как после приземления на скалы частей тела недосчитываются. А меня не жалко! В меня вон, — Кузьма мотнул головой на камень. — И камнями пулять можно. И стрелами стрелять. И топорами гвоздить. Мне-то всё ни по чем. А как устанут прибывшие над призраком изгаляться, так я и провожу их вниз, где ждут оковы ледяные и хозяева новые…

— Какие оковы ледяные? — вскинулась Чопля. — Я не согласная! А ну, ведьмак, вертай меня взад! Я только-только с домовыми добазарилась, а тут такие расклады…

Я покачал головой и сделал знак, чтобы пикси замолчала. После чего снова обратился к призраку:

— Скажи, Кузьма, а почему ты с этого места не свалишь? Полетал бы, поразведал тут всё… Ведь для тебя преград-то нет?

— Ну как нет, — вздохнул Кузьма. — Мой нынешний хозяин, гном Турхоум, привязал меня цепочкой Хель к этой горе. А цепь эта, хоть и невидимая, но для призраков вполне ощутимая. Она не дает мне уйти прочь. Вот и должен я встречать гостей, а после провожать их в гномьи лапы. Так себе работенка, скажу я вам. С тобой, ведьмак, и то интереснее было.

— Да оно и понятно, Кузьма. С нами не соскучишься! — тут же встряла Чопля. — То на мотолёте пронзаем небесную синь, то лезем во врата всякие-разные.

— Опять шарманку завела? — сдвинул я брови. — Я же сказал, что иначе нельзя было.

Тут раздался такой мощный рык, что мне сперва показалось, что это гора начала выходить из себя:

— Раб! Куда ты запропастился-а-а?

Кузьма тут же вытянулся во фрунт, как будто приготовился отдать честь невидимому генералу. Он оглянулся на каменный коридор, откуда вышел рык. Только что не перекрестился с испуга, но было видно, что рука дернулась.

— Кто это? — спросил я.

— Гном Турхоум, — коротко ответил призрак. — Мой новый хозяин. Ему я должен служить и подчиняться.

— Блин, вот никогда не думала, что призраки могут перед кем-то шестерить, — покачала головой Чопля, потом увидела мой внимательный взгляд. — Нет, ну мы-то другое дело. Мы же реальные кабаны, перед нами не западло…

— Ра-а-аб! Ты начинаешь действовать мне на нервы! — снова раздался рык.

Я увидел, как в воздухе начала проявляться красная ниточка, уходящая в темноту пещерного коридора. Другим своим концом ниточка обхватывала шею Кузьмы. Постепенно ниточка утолщалась и через несколько секунд превратилась в горящую цепочку. На шее призрака материализовался пылающий ошейник.

Судя по искаженному лицу призрака, этот ошейник доставлял ему очень болезненные ощущения. Я бросил пылающий шар в цепочку, но он только пролетел сквозь неё. Даже пламя не сбил.

— Иду-иду, господин! — схватился за ошейник Кузьма.

Он поднялся на цыпочки, стараясь вытянуть шею как можно дальше, чтобы ошейник не так сильно сдавливал призрачную кожу.

— Этот гном совсем рамсы попутал, — уверенно сказала Чопля и взглянула на меня. — Эдгарт, между нами было много терок, но сейчас мы с тобой думаем об одном и том же?

— О хорошей бараньей вырезке и картофельном пюре на гарнир? — тут же ответил я.

Пикси вытаращила на меня свои глазки:

— Ты что, сейчас по хаванине страдать собрался?

— Да ладно, не одной же тебе надо мной издеваться, — хмыкнул я в ответ. — Всё понимаю, вижу, сопереживаю. Кузьма, веди давай. Мы тебя в беде не оставим. Ты был рожден для великих дел… Нет, херня какая-то получилась. Ты был умерщвлен для великих дел… Нет, тоже мимо.

— Может мы это… пойдем уже, а? — спросил с надеждой призрак.

Его горящая цепь натянулась и повлекла его вглубь пещеры.

— Конечно веди, — взвилась в воздух Чопля. — Сейчас мы этому гному всё популярно обоснуем. За все косяки будет ответ держать! Наш корефан не пес смердящий, чтобы его на цепи держать!

Призрак кивнул и, отчасти увлекаемый пылающей цепью, полетел в сторону чернеющего провала. По пути он обернулся со словами:

— Главное — ничего не бойтесь! С вами ничего плохого не случится. По крайней мере до тех пор, пока не продадут…

— Ну да, как будто сам факт продажи пипец какое прекрасное событие, — хмыкнул я в ответ.

При помощи живицы я создал горящий шар, который давал достаточно света, чтобы не удариться головой о случайный выпирающий из стены камень. После этого кивнул Чопле:

— Я первый, а ты прикрывай спину…

— Ага, если что, то постарайся сильно не пугаться. А то прошлый раз меня едва в окно не вынесло…

— Да тогда повар чудесный гороховый суп сделал. Я аж три порции навернул. И не пугался я, а просто не смог сдержаться, — ответил я и тут же поджал губы. — И вообще, кто старое помянет, тому глаз вон!

— А кто забудет — тому оба! — показала язык Чопля. — Двигай, ведьмак, я следом…

Призрак уже скрылся в темноте коридора. Я тоже вступил на пространство, которое не было покрыто снегом. После белизны снаружи коридор казался созданным из угля и копоти. Казалось, что внутри коридора месяцами жгли резину, чтобы добиться такого стойкого черного цвета. Камни поглощали свет от горящего шара и даже не думали отдавать его обратно.

Черная скалистая шрапнель хрустела под ступнями с тем же веселым звуком, с каким постукивают кастаньеты. Или же соединяются кости…

Шагов через двадцать из стены неожиданно выскочили четыре змеи. Они были настолько быстры, что я не успел среагировать. Эти змеи сомкнули челюсти на моих запястьях и щиколотках. В следующую секунду раздался лязг. Уже после этого я увидел, что это вовсе не змеи, а ржавые кандалы.

Точно такой же лязг раздался и за спиной. Когда я обернулся, то едва успел подхватить пикирующую Чоплю, которую повлекло вниз под тяжестью небольших оков, сковавших её ручки и ножки.

— Заковали, демоны, — прошипела она, потряхивая руками. — Ну ни хрена тут порядочки…

— Угу, похоже, что тут очень любят гостей. Готовы даже сковать по рукам и ногам, лишь бы те не поранились, — ответил я.

— Что делать-то будем?

— Как что? Пошли навстречу приключениям, — пожал я плечами.

— А это? — Чопля показала кандалы.

— А это не проблема. У меня в сумке разрыв-трава есть. Так что не бзди, подруга, прорвемся.

— Вот, не зря я твою сумку притаранила, ведьмак, — кивнула Чопля. — Как знала, что пригодится… Ну, чего встал? Двигай, а то вдруг эти цепочки тоже начнут нагреваться?

Я снова пожал плечами и пошел вперед, стараясь ступать так, чтобы ножной цепью не задеть за выступающий камень и не полететь вперед носом. Вскоре перед нами забрезжил далекий свет.

Глава 7

Мы вышли на свет…

Вот всё-таки прикольно иногда выходить из темноты коридоров или подвалов именно на свет. Сразу же чувствуешь подъем и своеобразную радость от того, что появился на свет. То есть, вышел на просторы и солнце. Что не сдавливают больше стены, которые так и стремятся сойтись между собой. Стены, между которыми воздух содержит молекулы страха и ужаса…

Бррр… Надеюсь, вы поняли состояние Чопли? Сам-то я ни грамма не струхнул. Честно-честно…

Да, пусть мы вышли в кандалах, но грудь как-то сама разошлась в стороны и в легкие проник не затхлый пещерный воздух. Впереди была круглая площадка, на камнях которой чуть светились вычерченные руны.

Что они означали? Да хрен его знает. Я не был силен в северных рунах, а лезть в ведьмовской словарик не хотелось. К тому же я как-то упустил из вида проверку — работает ли мой смартфон в этом мире? Вдруг тут нет доступа к интернету?

Оставим узнавание рун до лучших времен.

Конечно, основанием горы здешнюю местность можно назвать с очень большой натяжкой. Скорее, наша гора находилась на изрытом каньонами плато и напоминала огромный кусок скалы, поставленный на кусок побольше.

Площадку украшали явно какие-то любители прекрасного с детским мышлением. Ну кто будет ставить перпендикулярно прямоугольные параллелепипеды затем, чтобы сверху поставить ещё один? Только дети неизвестных великанов. Они любят так играть с каменными прямоугольными фигурками. То пирамидки из них сделают, то какие-нибудь фигуры расставят по кругу, наподобие циферблата часов.

Похоже, что те же самые дети поигрались и тут. За каменными подобиями детского конструктора белели всё те же верхушки скал, темнели лесные вкрапления и даже синели артерии мелких речушек. Снизу белесое поле измятой грязной простыни, сверху невероятной голубизны небо. Вид открывался потрясающий. Был бы я художником — точно бы нарисовал на холсте.

Справа от выхода стоял деревянный навес. Замшелые стропила на вид были едва ли не старее гор, но всё ещё уверенно держали полотно из крепкого горбыля, укутанного в полуметровый саван мха. Под этим сооружением в кресле, накрытом побитой молью медвежьей шкурой, восседал гном в меховой накидке. На его волосатой башке поблескивал золотой ободок с красным камнем в центре. Правая нога в сапоге из грубо выделанной кожи нетерпеливо покачивалась в ожидании новых пришельцев.

Правда, когда гном увидел нас, то нога замерла в воздухе, а челюсть едва не упала на носок.

Рядом с креслом остановился Кузьма, хмуро показывая на нас пальцем. Мол, вот, привел. Любите и радуйтесь ответной любви.

— Рундар Лупоглазый! Мелкий звездюк, ты ли это? — обрадованно воскликнула Чопля, когда увидела сидящего в кресле.

Да, это был тот самый пройдоха-гном, с которым мы уже имели честь пересекаться раньше. Правда, прошлая наша встреча закончилась не очень хорошо, но с другой стороны — не я первый начал подлянки бросать…

— Кого ты привел, отрыжка Хели? — процедил гном, обращаясь к призраку.

— Кто появился, того и привел, — пожал тот в ответ плечами. — А что не так-то?

— Что не так? — взвизгнул гном. — Да это же ведьмак и его мелкая прихлебательница! А мы ожидали совсем другого…

— Эй, слышь, за прихлебательницу сейчас ответишь! — буркнула Чопля.

— А это тебе за мелкого звездюка! Сама мельче ноябрьской ягоды рябины, а туда же… — парировал гном и разозлено пробурчал. — Какой смердящий северный ветер вас сюда закинул, замерзшие собачьи фекалии?

— Ты нормально можешь говорить? — спросил я. — Или намерен сразить нас поэтическими сравнениями?

Гном хмыкнул, почесал кудлатую бороду и сплюнул. Он щелкнул пальцами и улыбнулся. Меня и Чоплю невидимой силой потащило в сторону скалистого выступа, на котором красовались ржавые железные крюки. Повинуясь гному, наши кандалы привычно бросились на крюки. Они соединились так страстно, словно соскучившиеся любовники кинулись в объятия друг друга.

Мои руки поднялись вверх. Ноги тоже было рванулись за ними, но потом передумали и просто закрепились на нижнем уровне. Похоже, что некоторых подвешивали вверх ногами, раз нижние кандалы сначала ошиблись. Рядом зависла Чопля. Она хмуро взглянула на меня, мол, действуй, ведьмак.

Однако, действовать пока что было рано.

— Давай, Чопля, узнаем — что хочет от нас уважаемый гном? — подмигнул я ей.

Конечно же у меня в кулачке был зажат сюрприз для гнома. Но раскрывать его пока что не стоило. Когда находишься в непонятной ситуации, то лучше бы подождать того, кто эту ситуацию объяснит.

А кто ещё может объяснить лучше, чем оскорбленный прежде враг? Уж он-то точно не упустит возможности прочитать мораль, рассказать о том, насколько он крут, насколько мы жалки и что нас ждет в темном будущем.

В этом я не просчитался. Гном вскочил со своего кресла и, красуясь, прошел перед нами. Кузьма, тяжело вздыхая, наблюдал за гномом. Бедолага, вот так вот взять и попасть из огня да в полымя. Уже вроде бы ощутил свободу, а тут тебе на… вкалывай на побегушках у неадекватного гнома.

И мы его последняя надежда. Если не мы, то кто? Какая сердобольная душа отправится спасать поющего призрака? Только такие пофигисты, как мы. Да и то, не просто так, а с умыслом.

Ну да, просто так только кастрированный кот на кошку залезает…

— Вот так вот ты заговорил, ведьмак? — хмыкнул Рундар. — Понял, что моя власть пришла и теперь я хозяин и владыка? Понял, что теперь я на быстром коне, а ты только снежную пыль из-под его копыт глотаешь? Понял, что…

— Да понял, я понял, — оборвал я его. — Давай ближе к телу. Как ты тут очутился, что ты тут делаешь и какого хрена встречаешь нас не чаем, а заставляешь слушать свои эпитеты и сравнения?

— Экий же ты нетерпеливый, Зверь! Ну да ничего, боги научат тебя терпению, смирению и склонению буйной головы! Не было таких горячих парней, кого бы они не обучили! Хо-хо, эти существа умеют ломать характеры. Да, парень, не повезло тебе, что ты в нелегкий час коснулся дланью двери в Сумеречный Мир…

И всё это гном говорил с отставленной вперед ногой, гордо задрав мохнатый подбородок. Как будто декламировал детский стишок. Вот только табуреточки не хватало, чтобы поставить гнома сверху и умилиться…

— Ты базарить нормально можешь, бородатая коровья лепешка? Ой, похоже, что и я эту заразу подхватила, — ойкнула Чопля и захлопала глазами. — Ну-ка, попробую ещё разок. Ты чего пургу гонишь на фьорды, невысокого роста и недалекого ума странник? Ой, Эдгарт, как это лечится? Я не хочу такие разговоры разговаривать. Меня напрягает вся эта требуха и танцы вокруг да около…

Я вздохнул и помотал головой. Может быть воздух Сумеречного Мира настраивает на особый лад? Но вроде бы у меня всё нормально проходит. Чего же творится с Чоплей и Рундаром?

— Как только я здесь появился, так сразу же ледяная ясность пронзила мозг и убрала лишнюю грязь с моего языка, — хвастливо ответил гном. — Теперь я могу излагать свои мысли так, что меня понимают даже боги. А они существа из высшего сословия, не чета нам, убогим и грязным…

— Ты как тут оказался, чудило бородатое? — спросил я.

— Меня пригласил Кощей. Сказал, что мои услуги больше пригодятся в Сумеречном Мире! Я на особом счету у его Величества. И меня он в нужный час призовет для того, чтобы посадить по правую руку от себя за пиршественным столом. И будем мы вести беседы мудрые, а красивые валькирии станут подливать нам эль в литровые рога.

— Рога? Литровые? Да ты же не женат, чтобы такие рога иметь, — не смог я удержаться от хмыканья.

— Ты смеешь смеяться, глупый ведьмак? Смеяться над великой мечтой храброго гнома? — нахмурился Рундар. — Сейчас ты познаешь мою ярость!

— Щекотать будешь? Только давай не подмышки, а то я могу описаться, — сделал я испуганное лицо.

— Да ты… — задохнулся Рундар.

— Да-да, он может описаться! — поддержала меня Чопля. — И тогда мощной струёй собьет благородного гнома на хрен. Покатится он по грязной площадке и опрокинется за край. И оттого не попадет он в зал пиршественный Кощея, потому что не пускают туда обсосанных и рогатых!

— Да вы… — снова начал Рундар.

— Какие «удавы»? Нет тут никаких удавов, — перебил я его. — А то, чем я сбивать тебя собрался, далеко не удав. Ближе будет название «кобра», или карманная змея.

Гном задохнулся, пытаясь подобрать слова, чтобы побольнее ударить. Его лицо, вернее, то место, которое не было скрыто волосами, сначала покраснело, потом побелело, позеленело, пофиолетовело, а потом опять порозовело. Губы задрожали, а после этого гном всхлипнул и вытер нос рукавом.

— Сволочи вы, — обиженно проговорил он. — Я же вас стараюсь напугать, чтобы подготовить к встрече с богами, а вы…

— А мы не боимся? — подсказал я.

— Ага, как будто шли по низкому коридору и постоянно подпрыгивали, — кивнул гном. — Нет в вас ничего человеческого… Приперлись тут и давай издеваться. Это вы в кандалах, а не я! Я должен внушать вам ужас и вообще… Вот зачем вы здесь? Я уже больше месяца веду свой бизнес. Почти все боги меня знают. Не уважают, но знают. А вы… Какого хрена вы сюда приперлись, ведьмачье отребье?

— Всё-таки в его разговоре иногда появляются привычные нотки, — кивнул я Чопле. — Похоже, что поэтических эпитетов он нахватался из окружения. Скажи, Рундар, тут все так говорят?

— Многие, — буркнул он в ответ. — Тут принято свои мысли излагать в красивой форме. Ведь Сумеречный Мир суров и сумеречен, а красивая речь позволяет скрасить общение друг с другом. И вам придется выучить её, коль скоро захотите вы в живых остаться…

— Во, Рундара снова понесло, — покачал я головой. — Ладно, мы поняли, что тебя сюда пригласил Кощей и ты тут приторговываешь существами, приходящими из нашего мира. Но с какого хрена ты берешься торговать? На каком основании?

— На основании знания человеческой натуры! — горделиво ответил гном. — Я узнаю приходящего немного и потом решаю — кому из богов он больше пригодится. Тогда и вызываю я этого бога, чтобы он оценил приходящего по достоинству и взял в свою свиту. Пока что я ни с кем не ошибался. Мой взгляд точен, мой разум холоден, мой…

— Член мелок и неказист, — поддержала Чопля и, поймав мой укоризненный взгляд, прощебетала. — Ну а что? Я лишь хотела поддержать нашего общего друга!

— Сволочи вы, — снова проговорил гном. — За это я отдам вас самому худшему богу, какой только появлялся в Сумеречном мире. Я редко ему кого отдаю, поскольку не выживают у него пришедшие. Мрут, как мухи, не успевают двери новых вызывать…

Он снова щелкнул пальцами. Возникла искра, а те руны, которые светились на площадке, стали сиять ярче и ярче. Вскоре они образовали столп света, бьющий вверх. А внутри этого столпа обрисовалась человеческая фигура.

Глава 8

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — присвистнула Чопля, когда увидела выходящего из столпа света. — Это откудова же к нам такого красивого дяденьку замело?

— Заткнись, мелочь крылатая, — холодно процедил рыжеволосый красавец, выходя полностью на каменную площадку. — Не смей разевать свой гнилой ротик в моём присутствии, иначе уже сегодня вороны будут стараться выклевать мелкие глазки из оторванной башки!

Возможно, золотой доспех позволял ему так хамить. Или огненный меч в руках… Или то, что за его плечами маячили два здоровенных создания, сделанных из лавовых камней. Эти самые создания испускали такой жар, словно только что вылезли из огромного мангала. На вид они были похожи на те самые поделки из шишек, желудей и каштанов, какие дети приносят в детский сад. Вот только вряд какому ребенку вздумается украшать свою фигурку огромной секирой.

— Чо пля? Чо пля? Ты с кем так базаришь… — начала заводить свою визгливую шарманку моя доблестная служанка.

— Тихо, дорогуша! — оборвал я её, пока она не наговорила очень много лишнего. — Давай сперва познакомимся с мужчиной. Узнаем, что да как!

— Содрогнитесь, жалкие паразиты, перед величием и мощью нашего обожаемого Локи Златокудрого! — подал голос Рундар. — Все скальды мечтают сложить о нем песнь и только наличие авторских прав гасит их пыл. Его мудрость, хитрость и прозорливость известна во всех девяти мирах! Содрогнитесь, испугайтесь, но не очень, чтобы вонь от вашего страха не коснулась благословенных ноздрей могучего бога!

Так это бог? Локи? Тот самый?

Вот стоит себе со скромно поднятой головой и прямо лоснится от той похвалы, что ему затирает гном. Даже ножку выдвинул вперед, чтобы все поняли — он тут начальник, царь и бог.

Что же, я уже успел понять, куда именно мы влипли, но может быть одна Чопля до сих пор не понимает, что мы в вотчине северных богов, которым поклонялись викинги. А если это так, то нас сейчас либо продадут, либо…

— Взываю к тебе, Златокудрый Локи, коль скоро ты пришел на зов Лупоглазого гнома, то явно жаждешь заполучить нас к себе в рабы. Однако, на этот счет у нас есть свои мысли. Мы бы рады ими поделиться, если примешь нас как равных или, на самый крайний случай, не как рабов, а как обычных людей!

Я постарался воззвать в той самой форме, в которой общались местные жители. Не знаю, насколько у меня вышло такое пафосное обращение, но на губах Локи появилась сардоническая улыбка. Как будто лук стал натягиваться под натяжением тетивы.

— Что слышу я? Какой-то жалкий червь, к тому же закованный в цепи, мне смеет предлагать отношение к нему? Да чтобы ещё и уважительное оно было? А не слишком ли часто мать роняла тебя в детстве на скальные утесы, раз в твоей голове посмели родиться такие мысли? Ты раб! И отношение к тебе будет как к рабу! Тебе позволено лишь убирать за мной то, что вырывается из тела после обильного пира Вальгаллы! — произнес Локи.

— Эдгарт, мне кажется, что тебя только что записали в ассенизаторы. Скажи, каково тебе это перейти из купцов в говновозы? — ехидно поинтересовалась Чопля. — Не сильно напрягает?

Я же улыбнулся в ответ. Ещё чего не хватало — отвечать на подначки. В этот момент я разжал пальцы и мелкие чешуйки разрыв-травы просыпались на звенья цепи. Осталось чуть поднапрячься и…

Дзиньк!

Вот уже мои руки свободны!

Пальцы второй руки разжались над цепями ног, после чего я подпрыгнул и со звоном освободился.

— Ох, мои цепи! Да если бы ты знал, дурной ведьмак, как тяжело их заколдовывать! А ты… — горестно возопил гном, видя, как я освобождаю Чоплю.

Локи с блеснувшим в глазах интересом наблюдал за моими действиями. Кажется, его смогли впечатлить мои действия. Впечатлило то, с какой легкостью я освободился от зачарованных цепей.

Да, оковы с обрывками цепей остались висеть, но их можно снять и позднее. Зато, мы теперь не шлифовали задницами и плечами острые ребра скальной стены. Это уже было плюсом!

— Видишь, Златокудрый Локи, что иногда и червь может стать бабочкой и упрохнуть из оков кокона, — усмехнулся я. — А теперь, за то, что ты обзывал меня всякими-разными словами, я требую хольмганг!

— Гэнг-бэнг? — икнула Чопля. — Эдгарт, ты в своём уме? Мы только что освободились, а тебе групповушку подавай? Но если загадывать желания, то мне тогда… Миллион рублей, самолет и двух цветочных эльфов в придачу!

— Да не групповушка это, а священный бой викингов. Дуэль, проще говоря.

— Ну, а гэнг-бэнг это разве не священный бой? Там столько сперматозоидов гибнет в боях за любовь, — попыталась оправдаться Чопля.

Локи поднял руку. Лучи солнца отразились от золотых наручей и на площадке стало светлее.

— Ты бросаешь мне вызов, жалкий червяк? Твоя мать, похоже, всю жизнь таскала тебя за пятку, чтобы твоя голова здоровалась с каждым утесом! Даже сам Тор боится боя с Локи, а ты…

— Так я тоже боюсь! — перебил я его. — Коленки так дрожат, что ни вздохнуть, ни пернуть. К тому же нас двое, а ты один. Это будет нечестно. Давай лучше мы накостыляем твоей охране, а в случае нашей победы ты признаешь нас если не равными себе, то по крайней мере достойными толики уважения?

— А если проиграете? — Локи точно заинтересовался.

— Тогда ты просто насладишься хорошим мордобоем.

— Мордобоем я могу насладиться и в Вальгалле. Там местные герои только и делают, что бьют друг другу морда, пьянствуют и потом уводят девственниц с собой, чтобы те скрасили им ночи. Так что вряд ли вы меня сможете чем-то новым удивить… — зевнул Локи.

— Но если воины в Вальгалле дерутся друг против друга, то мы сразимся с огненными драуграми. С ними-то не дерутся? — резонно заметил я.

— С ними не дерутся, — согласился Локи. — Считают их плоть ниже достоинства своих топоров…

— А мы выйдем против них с голыми руками! — запальчиво воскликнул я. — Это уже чего-то да стоит!

— А может не стоит? — спросила Чопля. — Вон они какие страшные.

— Стоит-стоит! — подмигнул я ей в ответ. — Или ты думаешь, что какие-то дымящиеся головешки смогут нас победить?

— Головешки?!! — громовой голос Локи дал понять, что моя подколка угодила в цель. — Да это мои лучшие бойцы! В них заключены души храбрых воинов, которые отдали жизни в великой битве во славу Одина-отца! Так что не смейте называть моих драугров головешками!

— Так ты согласен? Пусть нашей кровью будут смыты наши непочтительные слова, — я постарался говорить в той же манере, что и Локи.

— Согласен. Пусть будет бой. А ваши черепа потом будут служить ночными горшками детям двергов, — ухмыльнулся Локи.

— А кто это — дверги? — спросила у меня любопытная Чопля.

— А это гномы по-местному. Вроде Рундара…

Чопля посмотрела на угрюмого Рундара, почесала голову:

— Но у меня маленькая головка! В неё ещё попасть нужно… Да и объем… Она только для пука и сгодится.

— Тогда твоей дурной башкой будут черпать вино для гоблинов! — хохотнул Локи. — Ну что же пусть грянет…

— Секундочку! — поднял я палец. — Мы просим небольшую паузу!

— Это зачем ещё? Перед тем, как появиться на ледяных мостах Хельхейма, каждый глоток воздуха считается за благо?

— Это чего он сказал? — спросила Чопля.

— Перед смертью не надышишься, — перевел я его слова для пикси, а потом обратился к Локи. — Нам нужно выработать тактику, провести рекогносцировку, выявить слабые звенья и просчитать стратегию грядущего сражения.

— Это чего ты сказал? — уже спросил Локи.

— Помолиться перед боем, — перевел я ему.

— А, ну это святое… — кивнул он в ответ. — Воздайте хвалу своим богам, пусть они тоже посмотрят, как мои храбрые драугры вас будут раскатывать в лепешку!

Он отошел в сторону и остановился возле трона Рундара, который с поклонами предложил ему присесть. Локи вздернул брови:

— Не думаешь ли ты, что я примощу божественный свой зад туда, где ты недавно испускал ветра?

От этих слов гном сразу же сник, поплелся к сундуку в нескольких метрах от трона и, чуток поколдовав над замком, извлек из внутренностей великолепный золотистый плащ. На ткани были вышиты серебряной нитью вороны и волки. Руны покрывали плащ по краям.

Этот плащ накрыл медвежью шкуру, свесившись до краев и приведя трон в состояние королевского. После этого Локи благосклонно хмыкнул и примостился на троне с видом уставшего от жизни мажора.

Огненные драугры, как послушные цепные псы, стояли точно там же, где их оставил Локи. Из-под каменных бровей нас буравили пылающие угольки глаз. Секиры даже не шелохнулись в ручищах, а весили они по крайней мере килограммов по пятьдесят каждая. Силища в драуграх ощущалась неимоверная.

И вот с такими вот бойцами нам предстояло сразиться…

Всё это я видел краем глаза, когда привлек к себе Чоплю и тихо шептал ей на ухо:

— Я слышал об этих бойцах. Они идут на всё, лишь бы убить противников. Они помешаны на уничтожении, но в этом их слабость. Нам нужно всего лишь разойтись по углам площадки, а потом сделать так, чтобы они сошлись один с другим…

— И что? — спросила Чопля. — Они же сражались рядом друг с другом не раз. Неужели они настолько тупы, что будут бить друг друга?

— У них есть сила и мощь, а у нас хитрость, разум и эликсир Туманной Пелены, — я незаметно для других показал ей два пузырька. — Как только они сойдутся, мне останется плеснуть им в глаза этим эликсиром и тогда они не узнают друг друга.

— Да? А как же нам развести их по углам? Они же могут так шарахнуть своими топориками, что от бедной Чопли даже мокрого места не останется!

— А вот это уже надо «бедной Чопле» постараться сделать так, чтобы не шарахнули. В противном случае я буду о тебе скорбеть…

— Правда? — спросила Чопля. — Будешь скорбеть и переживать?

— Правда, полчаса точно буду, — с уверенностью в голосе ответил я.

— Ну, хоть за это спасибо, — плаксиво вздохнула служанка. — Хоть за это я отдала все лучшие годы своей жизни…

— Давай ты крокодильи слезы потом будешь лить? — спросил я. — Сейчас сосредоточимся на бое, а уже потом ты начнешь высказывать свои мысли, надежды и мечты.

— Хорошо, — тут же подобралась Чопля. — Но знай — я тебе такое никогда не забуду, не прощу.

Я кивнул и улыбнулся, дружески потрепав Чоплю по макушке. После этого обернулся к Локи и сказал:

— Ну что, мы помолились. Теперь готовы отхреначить твоих воинов.

Локи демонстративно зевнул, а потом пошевелил пальцем, показывая драуграм в нашу сторону. Два мощных воина, пылающих жаром, двинулись к нам.

Глава 9

Мне уже приходилось раньше иметь дело с огненными големами — один маг из Польши решил, что ему море по колено, а горы по плечу. Пришлось доказать этому магу, что на самом деле ему лужа по уши, а плинтус по макушечку.

Да уж, знатная тогда битва получилась. Пшешек Бжиждановский прыгал в своей огненной мантия по площади в окружении домов с оранжевой черепичной крышей, а его создания один за другим распадались под моими мощными атаками. Потом уже пришел черед распасться и самому магу. Как он не орал: «Курва! В дупу!» но его мантия оказалась потушенной нашими общими с Чоплей усилиями. Так что нам уже не впервой выступать против оживших представителей огня.

Вот не надо было терроризировать ближайшие деревни и мнить себя божеством. Не надо было уничтожать все посевы, людей и животных. Он забыл, что на каждое хитрое божество найдется свой ведьмак с Чоплей!

Кстати, деревенские жители и завершили жизненный путь мага. Я не стал смотреть на то, как его рвут на куски люди, которые остались без родных и близких. Так как брать с разоренных деревень особо было нечего, то я послал Чоплю пошурудить в замке мага. Мы там с лихвой вознаградили себя за услуги. Да и жители деревень в накладе не остались…

Да, мы уже знали, как бороться с огненными чушками.

Так что когда в нашу сторону двинулись мощные огненные драугры, мы дружно брызнули в стороны. Чопля полетела на север, а я откатился на юг.

Драугры на пикси не обратили никакого внимания. Своей целью они выбрали меня. Ну и зря…

Я метнул в них Водную Благодать — снаряды из воды, призванные сбить противника с ног. Но куда там… С таким же успехом я мог попытаться столкнуть с места соседнюю скалу. Драугры даже не замедлили шаг, только вода зашипела на раскаленных телах, да пар метнулся в синее небо.

— Прямо как на каменку плеснул! — проверещала Чопля. — Эх, мужички, вам бы банщиками устроиться — цены бы не было!

Драугры никак не среагировали на мощную подколку пикси, зато они дружно подняли секиры, намереваясь покарать меня за невинную шутку с водой. Нервные такие…

Отскок, перекат, чуть закрылся рукавом, когда каменная крошка брызнула в лицо. Секиры выбили не только искры из каменной площадки. На безразличных рожах не отразилось ни капли сожаления от промаха. Похоже, что эти создания могли весь день бродить по площадке, поднимать секиры и резко опускать, стараясь попасть по вертлявому ведьмаку.

А у меня целого дня в запасе не было! Я за это время соскучиться успею!

Поэтому я запустил ещё два водяных снаряда, испарившихся точно также, как и первые. В облаках пара мелькнула Чопля, еле несущая бадью с водой.

Тук!

Бадья накрыла голову одного драугра. Из-под неё тут же вынырнули клубы шипящей воды.

Но главная цель подобного действия Чопли оказалась достигнута! Во-первых, она на время лишила зрения одного из противников, во-вторых, она заставила его обратить на себя внимание. А то так и бродили бы эти огненные создания за её хозяином, мечтая порубать на ровненькие отбивные. Отбивные из ведьмака… под соусом из пикси.

Уклон, откат, перекат, прыжок и с двух ног в мощную грудь драугра.

Ух! Как же горячо!

Едва подошвы не сжег. А этому лавовому остолопу хоть бы что, даже не пошатнулся для приличия. Вообще не ценит то, что я делаю. Вот и выступай после этого перед такой неблагодарной публикой.

Он взмахнул секирой, и та едва не подровняла мне прическу. Хорошо ещё успел вовремя присесть. Новый водяной заряд опять вызвал тучу пара и всё…

А вот Чопля повторила мой удар, только ударила в бадью, покрывавшую башку второго драугра. Впрочем, результат как у первого, так и у второго был тот же — им было пофиг!

— Ого, становится интереснее! — раздался голос Локи. — Воины мои, я вас не узнаю! Где ваша прыть, ярость и ваша мощь? Где то, за что вас взял в свои охранники? Почему эти создания из мяса издеваются над вами?

Драугры не ответили. Один лишь вновь взмахнул секирой и попытался попасть по мне. Второй же ударом кулака разнес бадью в щепки. Он поймал в прицел огненных глаз обидчицу и двинулся к ней.

Чопля с радостным визгом сделала мертвую петлю:

— Ай, у меня тоже появился горячий мужчина! Не сожги меня, мой уголёк!

«Уголёк» что-то обиженно проурчал, замахиваясь секирой. Похоже, что обещал Чопле носить её на руках, дарить обувь и даже любить тещу. Ни Чопля, ни я в такие сказки уже не верили, поэтому она зачерпнула снег на краю площадки, быстро слепила комок и метко швырнула в глаз «горячему мужчине».

Снег не сразу растаял, а ещё немного подержался, закрывая обзор драугру. Тому даже пришлось смахнуть рукой со своей морды мокрый комок.

В этот момент я заметил, что пострадавший глаз начал двигаться чуть медленнее второго.

Это что? Результат таяния снега?

Так надо же этим воспользоваться!

Уворот, пируэт, я при помощи живицы соорудил ледяной меч. А что? Если вода моментально испаряется с огненных тел, то лед ещё немного потает. А мне нужно замедлить хотя бы на несколько мгновений моего противника.

— Чопля, швыряй снежками в своего! Заставь его отойти хотя бы на пять метров! — крикнул я, бросаясь на огненного охранника.

— Да как двух драугров обоссать! — крикнула та в ответ и, сделав в воздухе «бочку», рванула к сугробу возле торчащих прямоугольников.

Вода на площадке побывала уже в трех ипостасях — жидком, твердом и газообразном. Вот только в твердом она начала приносить желаемый эффект. А что нам нужно, кроме как нахреначить драуграм, да ещё и эффективно?

Нет, я бы ещё пальнул в Локи, что развалился в кресле и потягивал неизвестно откуда взявшийся эль, но он может обидеться, а у меня на этого хитрого божка были ещё планы.

Снова перекат. Рядом взрывает камень раскаленное лезвие секиры. Драугр что-то бурчит…

— Ха!

Мой ледяной меч проникает между нагрудными пластинами. Бьет прямо туда, откуда видны языки пламени.

Хрясь!

Я обламываю меч возле самой рукояти, а стержень остается внутри. Тут же слышится шипение разъяренного кота. Меч начинается испаряться, но…

Но сам драугр поворачивается уже чуть медленнее!

Это почти не заметно, но только не для ведьмака, чья жизнь зависит от секунды!

Тут же живица творит новый клинок.

Снова уворот, присед и теперь меч вонзается в сочленение пылающих камней на уровне колена.

Обломок меча отбрасывается в сторону. Он позвякивает и отлетает к трону.

Снова создание меча и удар. Ещё и ещё.

Удар за ударом!

Уворот, откат, прыжок, пируэт!

Нападение, батман, ремиз!

Финт за финтом. И в то же время ни на секунду нельзя выпускать из внимания Чоплю с её «угольком».

И вот, когда у меня выходит замедлить своего драугра настолько, что можно спокойно подойти и отвесить щелбан, Чопля выводит «уголька» на нужную позицию.

— Чопля! Лови! — кричу я, швыряя через плечо пузырек с эликсиром Туманной Пелены.

Пузырек в воздухе успел крутнуться раз десять прежде, чем попал в цепкие лапки пикси.

— На счет три! — кричу я снова и вырываю зубами пробку своего пузырька.

— Хорошо! Жду! — слышу в ответ. — Я готова!

— Раз! Два! Три! — горланю я и что есть силы плещу зеленой жидкостью туда, где у драугра бешено вращаются глаза.

— Есть! — слышится в ответ.

— В сторону!!! — ору я во всю глотку и прыгаю как можно дальше от своего грозно заурчавшего драугра.

Чем хороша пикси? Тем, что всё понимает с первого раза. Нет, порой приходится орать раз десять, чтобы сделала всё как надо, но понимает-то она с первого!

Чопля мигом отлетела в сторону и даже спряталась за одним из каменных прямоугольников, окружавших площадку. Её драугр тоже грозно урчал, стараясь протереть глаза. Но если вода испарялась, не оставляя никакого вреда для огненных драугров, то вот эликсир Туманная Пелена имел под собой ртутное основание. И испариться ему было не так-то просто. К тому же ртутные пленочки сохраняли на себе как фотографию образ того, кто плеснул элексиром в глаза. Таким образом, когда два драугра повернулись друг к другу, то они увидели вовсе не собрата, а, соответственно, ведьмака и пикси.

А как увидели, так и двинулись мстить за поруганную честь. Нам оставалось только сесть на краешек полянки, свесить ножки и выпить по чашечке чая.

Конечно, никто нам чай не предложил, поэтому пришлось просто отодвигаться подальше от задорно мутузящих друг друга драугров. А они мутузили так, что искры летели. Вот прямо от души и с фантазией. Не хотел бы я попасть под эти удары.

Бум! Бум! Бум!

Песня боя плыла над площадкой, когда мы зашли под гномий навес.

— Ну что, нашу победу видно? — спросил я, стараясь не дышать тяжело.

— Так они ещё не упали, — резонно заметил Локи.

— Ну, это дело времени. В скором времени они порубят друг друга до основания. Нам останется только плевками затушить тлеющие угольки. Или можем сделать это как мальчишки, что в поле напекли картошки, и вознамерились потушить костер.

— Пускай порубят, — пожал плечами Локи. — Хоть какое-то разнообразие.

— И что, тебе ни грамма не жалко своих слуг? — пискнула Чопля.

— А чего их жалеть-то? Я себе ещё сделаю. Таких тупоголовых слуг хоть тысячами можно создавать, но толку-то от них?

Бум! Бум! Бум!

Звуки становились всё тише. Драугры продолжали рубить друг друга, но делали уже это вяло, без энтузиазма, лишившись части своих тел. Каменные части валялись по площадке, охлаждаясь и превращаясь в обычные валуны, покрытые царапинами от секир. Вскоре на площадке стихло. Ветер пытался раздуть тлеющие искры, но их жизнь заканчивалась и вот потух последний уголек.

— Ну что, мне кажется наша победа очевидна даже камням, — сказал я. — Так что мы заслужили уважение с твоей стороны, бог огня?

— Ну да. Должен признать, что вы хитро придумали с победой. Я уважаю вас как… как пчел, что переносят летнюю пыльцу для меда. Довольны? И думаю, что я таки вас выкуплю у дверга… Сколько, дверг?

Он повернулся к Рундару.

— По сотне золотых за каждого, мой златокудрый бог, — проговорил Рундар, расплываясь в улыбке и склоняясь до земли в поклоне. — Сам видишь, какие они великие бойцы…

— Сколько? — одна бровь Локи нахмурилась.

Рундар поперхнулся. Он беспомощно оглянулся на нас, а мы ему солнечно улыбнулись.

— По пятьдесят монет за них, мой бог? И то из уважения к тебе и неимоверной тяги к прекрасному…

— Сколько? — теперь уже и вторая бровь присоединилась к первой.

— Двадцать золотых монет за обоих. Вообще в урон себе отдаю.

— Сколько? — теперь в голосе Локи послышался рык.

— Пять золотых за двух прекрасных существ! От себя отрываю, не буду есть и пить ближайшие два месяца!

— Сколько? — Локи даже привстал.

— Бесплатно! Отдаю бесплатно! Всё ради твоего величия и славы!

— Сколько? — прогремел грозный голос.

— Двадцать золотых сверху! Но это всё, что у меня есть, светлоликий бог! Всё, что я скопил праведным трудом, поставляя богам послушных рабов… Всё, что нажил… Всё, что недоедал, недопивал, недокуривал и недотр… Впрочем, последнее не важно!

— Вот теперь нормально, — смилостивился Локи. — Эй, ребята, я забираю вас в свои слуги.

— А если мы не хотим быть слугами? — тут же вмешалась Чопля. — Если мы хотим быть свободными существами?

— И поможешь нам в одном деликатном деле! — добавил я.

Конечно же я ни на миг не забывал о поиске Елены Прекрасой.

— Ах вот как? — на лице Локи заиграла улыбка. — Я знал, что в вас не ошибусь. Это становится интересно… Если вы хотите быть свободными существами и получить мою помощь, тогда… Тогда совершите двенадцать подвигов в мою славу и можете быть свободны!

— Шесть! И ни подвигом больше! — категорично заявила Чопля.

— По рукам! — воскликнул Локи и добавил. — Я знал, что вы будете торговаться, поэтому назначил число повыше!

— А я знала, что ты назначишь много, поэтому сразу поделила пополам! — хвастливо ответила Чопля.

После этого они посмотрели на меня, мол, что скажешь?

— Да мне как-то пофиг, — пожал я плечами. — Вот только призрак идет с нами. Кузьма! Собирай манатки!

— Но призрак… — начал было гном, но тут же осекся под взглядом Локи. — Молчу-молчу…

Повинуясь движению пальцев гнома, с призрака слетела цепочка. Локи хлопнул в ладоши, и на том месте, где лежала куча камней, недавно бывших драуграми, в небо взвился столп огня.

— Идемте же, весельчаки, — сказал Локи, маня нас за собой.

А мы чего? Мы и пошли…

Глава 10

Пламя перед глазами погасло и перед нами раскинулась шикарная комната. Современные потолочные светильники с изогнутого натяжного потолка заливали светом крутую мебель в стиле модерн. Удобные диваны с двух сторон обступили стеклянный журнальный столик, который как бы крепился на спине обнаженной женщины. Два кресла коричневатого цвета словно приглашали присоединиться к лицезрению горящего электрического камина. Огромная плазма на стене транслировала какой-то футбольный матч. Вроде как играли «Закат» и «Сюртук». Бар с алкогольными напитками намекал на то, что хозяин дома тоже не чурается человеческих слабостей.

Да, за окнами всё также простирались горы, заснеженные шапки деревьев и ледовые артерии рек, но эти окна были за ажурными занавесками! А это уже что-то да значило!

В общем, переход из одной эры в другую был настолько разителен, что пикси не удержалась и спросила:

— Чо, пля?

Локи нажал какую-то невидимую кнопку на плече. Золотистые латы растеклись по телу, превращаясь в удобный спортивный костюм. С лампасами в виде трех серебряных линий. Бронированные боты стали удобными домашними тапочками.

От его вида Кузьма тихо слился со стенкой — только нос остался торчать снаружи. Призрак сделался незаметным…

— Фух, наконец-то можно избавиться от этого душнилова. Ну и отстой же, скажу я вам, вышагивать в этих обрыганских дрягунчиках. Даже яйца не почешешь, а если уж под лопаткой заскребется, то хоть стой, хоть падай, — доверительно поделился с нами Локи.

Мы уставились на хозяина квартиры. Нет, вот в самом деле — только что был скандинавский эпос, где мы сражались с огненными големами, а сейчас… Как будто в свой мир вернулись!

Кстати, надо будет запомнить обстановочку и у себя в доме такую же забабахать. А что? Если что, то могу себе позволить! Деньги остались на счету, так что в средствах я не сильно ограничен.

— Чего уставились? Не ждали, что я могу нормально говорить? — спросил Локи. — Думали, что я всю дорогу буду высоким слогом вам по ушам кататься? Нет, слуги мои верные, не бывать такому. В своём дому я сам себе хозяин.

— А там? — на всякий случай поинтересовался я.

— А там вы не видели воронов? Это же замаскированные дроны потомка Одина, которые всё фиксируют и передают наверх.

— Потомка Одина?

— Да нашли тут одного, в котором ещё не зачахли отголоски крови Всеотца. Хотят организовать новый Рагнарек. Собирают всех богов, чтобы снова устроить заваруху не хуже прежней. А вот я к этому отношусь крайне отрицательно — мне по кайфу жизнь сейчас. Пусть и в Сумеречном Мире, но… Я тащусь и вовсе не хочу опять умирать.

— Подожди-подожди. То есть там, у Рундара Лупоглазого был спектакль? — почесала макушку Чопля.

— Ну да, самый настоящий спектакль. Чтобы приходящие охренели от места, куда попали, а после этого с ними можно делать всё, что угодно, — хмыкнул Локи, падая на диван. — Мелочь крылатая, не в службу, а в дружбу — сообразишь самогона на два пальца? Лед не забудь добавить. Ну и сама лизни, не бойся.

— На моих два пальца? — хихикнула Чопля, показывая мелкие отростки на ручке.

— Ой, не придирайся к словам, — махнул рукой Локи. — Всё-таки вы согласились быть моими слугами до тех пор, пока не исполните двенадцать поручений.

— Чо пля? Какие двенадцать? — вырвалось неожиданно у меня. Пикси удивленно на меня посмотрела, пришлось поправляться. — Вы же договаривались о шести? Откуда ещё шесть-то взялось.

— Ну, я подумал, что вы забыли, — невинно хмыкнул Локи. — Ладно-ладно, восемь так восемь.

— Я сейчас тебе в стакан плюну, — пригрозила Чопля.

— Да хоть оплюйся туда. Яда я не боюсь, — парировал Локи.

Я заметил, что Чопля набирает воздух в грудь. Сейчас явно последует перебранка, которая закончится через полчаса совместным распитием спиртного напитка. Чтобы сэкономить время, я опередил Чоплю:

— Вот ты говоришь, что не хочешь наступления Рагнарека. Так может быть скажешь об этом остальным богам? Думаю, что другие тоже не захотят.

Чопля принесла стакан Локи.

Вот как! А мне она подобного не делала!

Я начинаю серьезно задумываться о приемке на работу в качестве служанки другого существа. Возможно, даже гоблиншу-трактирщицу…

Локи даже не поблагодарил Чоплю, когда принял стакан, отчего та возмущенно фыркнула. А вот я бы сказал спасибо за то, что мне принесли смочить горло. Но ко мне почему-то никто со стаканом в руках не спешил.

Я кашлянул. Сделал выразительные глаза. Чопля предпочла их не заметить. Ну что же, я не гордый. Я могу и сам подойти к бару.

Жидкость была на вкус как ледяной огонь. То есть, когда закидываешь внутрь, то словно вода из ручейка проливается. А уже внутри взрывается огнём, опаляя внутренности и заставляя глаза вылезать наружу.

— Да, ведьмак, наши кланы разделились на два лагеря, но…

— Вот никогда не любил эту частицу «но», — хмыкнул я в ответ. — Всего две буквы могут воздвигнуть горы.

— Да уж, гора там есть. И эту гору зовут Тор, — вздохнул Локи. — Те боги, которые не хотят снова участвовать в великом сражении, боятся бога грома и молний. Тот человек, который несет в себе кровь Одина, оказывает большое влияние на Тора. Другие боги не хотят вступать в борьбу против тупого здоровяка, который к тому же ещё и с женой развелся.

— А кто у него была жена? — встряла Чопля.

— Златокудрая Сив… Огонь-девка, — прицокнул языком Локи. — Как-то я похулиганил и обрил её наголо… В общем, Тор на меня затаил за это обиду, а с Сив… Ну как-то не особо хорошо получилось. Пусть дверги и сделали ей новые волосы, но Тор успел её разлюбить и пошел по бабам. А может и просто использовал это как повод.

— Ну ты и засранец, — хмыкнул я в ответ.

— Ты это… ведьмак… субординацию-то соблюдай, — буркнул Локи. — Всё-таки я как-никак бог. Пусть и хреновенький, но всё же.

Чопля тем временем метнулась снова к бару и уже притащила пузырь с собой. Прозрачная жидкость плескалась внутри и оставляла потеки на стеклянных боках.

— Чувствую, что разговор будет длинным, — вздохнул я, глядя, как она сноровисто разливает по стаканам. — Господин Локи, то есть получается, что половина богов не хочет Рагнарека, но боится в этом признаться, потому что им Тор глаз на жопу натянет. А вторая половина…

— А вторым на всё наплевать. Они уже пережили один конец света, надеются и второй пережить. Вот только я опасаюсь, что во второй раз нам так не пофартит и останемся мы лежать бездыханными трупами.

— Или пойдете по Сумеречному миру такими же бездыханными трупами, — кивнул я в ответ.

— Да-да! А я слишком молод, чтобы умирать! Я только недавно заправился молодильными яблоками Идунн! — Локи стукнул кулаком по столику так, что мне показалось, будто алебастровая женщина-подставка втянула шею в плечи.

— Ой, а мы ведь тоже пробовали эти самые яблоки, — встряла Чопля. — Не могу сказать, что очень вкусные были. Кислятина…

Локи поднял бровь. Чопля скрестила руки на груди и покачала головой, как завзятый рэппер. Мол, знай наших. Мы тоже не лаптем щи хлебаем.

Локи собрался было что-то произнести, но в этот момент снаружи раздался молодецкий рев:

— Локи! Выходи, подлый трус! Выходи и прими свою смерть, рыжий червяк!

— Рыжий червяк, — хмыкнул Локи. — Как это неэстетично.

В это время снаружи послышался удар, стены содрогнулись. Ещё один удар и ещё. Где-то под нами раздался испуганный женский визг.

— Локи! Выходи! Не заставляй меня к тебе подниматься! — раздался тот же громовой голос.

— А вот это совсем не очень хорошо. Тьяцци приперся не вовремя, — покачал Локи головой. — Так ведь и замок мой разрушить может. Где же будет жить мой клан?

— У тебя есть клан? — нахмурилась Чопля. — А нам Рундар сказал, что ты всех убиваешь.

— Этот глупый дверг? Так это я над ним пошутил, чтобы он ко мне только отъявленных смельчаков направлял. С послушными и раболепными скучно, а вот с такими как вы… Чо, пля? — выкрикнул Локи, когда в окно влетел огромный орел.

Вот если взять здоровенную глыбу льда, отдать её искусному мастеру, чтобы тот вырезал орла, а потом отдать другому мастеру, чтобы тот оживил эту фигуру, то в таком случае получится тоже самое, что влетело в апартаменты Локи. От его крыльев сразу же слетели и разбились вдрызг бутылки из бара. По комнате прошелся ледяной ветер.

Орел ударился о пол и превратился в здоровенного (аж в высокий потолок уперся) мужчину с настолько синей кожей, что казался сделанным из неба. Видом он напоминал викинга, если того нарядят в современный костюм. Длинные волосы сзади собраны в пучок, окладистой бороде позавидовал бы Дед Мороз.

— О, Тьяцци, какой сюрприз. А я слышу там кто-то «тук-тук, да тук-тук», а это ты, гость дорогой, — расплылся в улыбке Локи. — Как же я рад тебя видеть!

— Ты? Рад меня видеть? — прогрохотал великан. — Да кому ты по ушам ездишь, рыжий пройдоха? Где мой должок?

— Зачем тебе золото, дорогой друг? Ведь скоро Рагнарёк, а он всё спишет, — развел руками Локи.

— До Рагнарёка ещё дожить нужно! А игровой долг — дело чести! Хотя, откуда тебе это знать, рыжий ловкач?

— Ой, да ладно тебе! Выпала кость на очко больше… Кто об этом вспомнит через тысячелетие? — беззаботно махнул рукой Локи. — Лучше присядь, посиди с нами. Видишь, у меня новые слуги появились. Хочешь, возьми их в счет долга.

Вот тебе и здрасте. Разговариваешь тут с богом по душам, открываешься перед ним, а он тебя раз! и другому сбагривает. Эх, какой же этот Локи непостоянный. Почти как Чопля. Только Чопля всё-таки не предает.

Великан смерил нас взглядом, а потом раздраженно бросил:

— Всё равно они в Ётунхейме замерзнут, так что не нужны они мне. А как настанет этот долбанный Рагнарёк, так и сам могу от мороза окочуриться несмотря на то, что сам из льда. Ты мне зубы не заговаривай! Ты проиграл золото, вот золото и отдавай! Если снова попытаешься угли вместо слитков подсунуть, то этот мешок заставлю сожрать!

Судя по лукавой улыбке Локи, отдавать золото он вовсе не собирался. А если начнут спорить, то зашибут нас с Чоплей и не заметят. Значит, надо показать себя. Тем более, что небольшая мысль о спасении этого мира уже слегка забрезжила в моём мозгу. Всё-таки на старые дрожжи упал огненный самогон Локи. Подстегнул мыслительный процесс…

— Прошу прощения, уважаемый великан! — подал я голос. — А вы тоже не хотите Рагнарёка?

— Никто его не хочет, кроме Одина, его тощего подпевалы и Тора с братьями. Даже горная ведьма, что обретается с ними в чертогах, по слухам тоже не особо горит желанием умереть за правое дело, — проурчал великан. — А что?

— А то, что я могу попытаться остановить его, — ответил я с широкой улыбкой.

— Ты? Смертный червь? — поднял бровь великан.

— Зря вы так, уважаемый, — ответил я. — Пусть я на вид и не очень силен, зато умом не обделен.

— Да-да, мой хозяин очень умный, — поддакнула Чопля и добавила. — Ну, по крайней мере, он всегда так говорит.

Локи с великаном переглянулись и расхохотались. Я терпеливо дослушал их грохочущие выхлопы, а потом начал рассказывать свой план.

Глава 11

Суровый старик, которого в обычном мире все называли Ромуальдыч, устало сидел на троне. Сейчас он был воплощением той мудрой мощи, которая приходит со временем и ещё не успевает скатиться в маразм. Крепкий, угрюмый, с волной седых волос и окладистой бородищей он походил на грозного воина Мороза, который приходит к тем, кто нападает на его Родину.

Сам трон был огромен и являл собой изображение дерева Иггдрасиль. Вот только сам Иггдрасиль — исполинский ясень, объединял девять миров, а его изображение только поддерживало задницу того, кого стали называть Всеотцом. И сидел этот Всеотец Ромуальдыч на шикарном троне средь ветвей и корешков. Даже немного себе сову напоминал, которая выглядывает среди мышек жертву.

Справа от трона было небольшое, но очень удобное кресло. В нем обычно утопал князь Старицкий. Этот князь как раз и вытащил Ромуальдыча в Сумеречный Мир, чтобы тот по праву крови мог занять свой трон. Этот князь обещал Ромуальдычу вернуть его старуху.

Да что там вернуть! Снова сделать молодой и красивой!

Чтобы Ромуальдыч успел сказать все слова, которые прежде не произносил, потому что был занят-уставал-потом-потом…

А Марина могла бы тогда взглянуть на него своими искрящимися глазами и произнести:

— Эх, Афанасий, какой же ты у меня всё-таки…

И обязательно замолчит. Чтобы в молчании нашлись тысячи невысказанных слов и это молчание было бы громче грохота бури. А там и дочка образумится… И внуки…

Да если внуки увидят — кем стал их дед, то сразу же прибегут! Все вернутся и всё будет хорошо! Всё будет просто отлично…

Вот такие вот слова нашептывал Старицкий, когда находился рядом. И нельзя было сказать, что эти слова не нравились Всеотцу Афанасию Ромуальдычу Викторову. Он слушал их и… верил!

Он понемногу узнавал богов, которые оказались в его подчинении. Потихоньку узнавал их слабые и сильные стороны. И неторопливо проникался мыслью о том, что Рагнарёк должен случиться. Чтобы вызвать Марину к жизни… Чтобы вернуть разум дочери… Чтобы вновь завоевать уважение внуков…

— Афанасий Ромуальдович, всё будет так, как я вам говорю, — сказал в очередной раз Старицкий. — Вам нужно только поверить мне.

— Все верят князю Старицкому, — с другой стороны трона послышался голос вёльвы Бабы-Яги. — Все верят. Я вот тоже доверилась и видите, где я нахожусь? По левую сторону от трона самого Всеотца! А ведь до этого жила в избушке, в глухом лесу! И участи моей не позавидуешь…

Бабу-Ягу в другом мире называли ведьмой. В этом к ней относились с уважением и величали вёльвой. Главной вёльвой Сумеречного Мира.

— Да? И что же было? — заинтересованно спросил Афанасий Ромуальдыч.

Он страсть как любил истории возвышения, поднятия из грязи в князи. Ведь он и сам как бы поднялся из ничего. Сошел со смертного одра и водрузил свою задницу на золотой трон. Да ещё и молодильного яблока отведал, что вернуло ему вдобавок лет двадцать жизни. Да что там говорить — он ощутил влечение к женщине, которого уже давно не испытывал!

И ведь провел ночь с одной из валькирий так, что та на утро еле-еле расправила крылья и с трудом смогла улететь. Получалось, что это всё благодаря стараниям Старицкого и его верной помощницы.

— Что было? А жизнь моя была нелегкой. Все забросили, боялись и презирали… — со вздохом произнесла Баба-Яга. — Не просто же так мне пришлось скрываться в лесу. Оболгали меня злые языки — сказали, что я деточек малых заманиваю к себе и жру. Потому с позором и вышвырнули меня из деревни, где жила. Дом сожгли, всех животных вырезали. Даже любимого единорога. Что удалось спасти, так это черного кота Ваську и ступу, что от матушки досталась. Пришлось уходить глубоко в лес. Но и там покоя старушке не было. То один богатырь заплутает и забредет, то второй… Грубияны этакие… А ведь каждому жрать-пить-спать охота… А у меня только одна лежанка и была… И ведь плевать они хотели, что пропитание и питье в лесу хрен сыщешь! Ведь у меня ни пенсии положенной, ни социальных гарантий, ни даже проездного на метро! А они всё лезли и лезли… Особенно один богатырь доставал, чуть ли не каждую неделю являлся… Уже потом я поняла, что он был без определенного места жительства и таким образом ночлег себе подыскивал и пропитание. Так и пришлось делать избушку на курьих ножках, чтобы уходить прочь, когда меня отыщут в очередной раз…

— Да уж, порой бывают люди как люди. А порой люди, как…ляди, — выругался Афанасий Ромуальдыч. — Так, а дальше что?

— А дальше нашел меня Владимир Алексеевич и вытащил из той дыры, в которую загнали злые языки, — со вздохом произнесла Баба-Яга. — Сказал, что меня оболгали, что навели напраслину. И надо же было такому случиться, что вот мне никто не верил, а князю поверили. Так что да, есть люди как люди…

— Пустяки, — отозвался Старицкий. — Я всего лишь проверил по своим каналам и наказал виновных. Одну злющую бабу вообще в лягушку пришлось превратить. Будет ей наука на будущее. Пусть квакает в своем болоте до скончания веков…

— И что? Она так и помрет квакшей? — спросил заинтересованный Ромуальдыч. — Не слишком ли жестокое наказание?

— Жестокое? — возмутилась вёльва Баба-Яга. — А то, что меня до конца моих дней в лес выгнали, на съедение волкам и на поругание воронам — разве это не жестоко?

— Жестоко, — согласился Ромуальдыч.

— Вот, чтобы не было больше подобного жестокосердия и надо провести Рагнарёк, — поднял палец Старицкий. — В пылающем огне сгорят все недруги, а друзья и любимые возродятся!

— Это да, благое дело, — покивал Ромуальдыч.

Почему-то ему в этот момент казалось, что так действительно правильно. Ведь люди запросто приговорили его к последнему уколу, никто слова не сказал против. Все слишком жестокосердными стали, нужно перерождение, нужно… Чтобы зажили все в мире и спокойствии… Чтобы всё пошло гладко и хорошо.

Он встал с трона и подошел к огромному, во всю стену окну. За ним расположились красивые здания, между которыми ходили рослые симпатичные люди с детьми. Люди из его клана. Клана Всеотца. Деревья и кусты плодоносили так бурно, словно отдавали последние соки на то, чтобы какой-нибудь мальчишка мог подойти и наесться вдоволь.

Не было среди этих людей раздора и вражды. Все они были заняты своими делами. Чуть поодаль от дворца расположилась большая арена в виде огромной перевернутой лодки — там обычно занимались до упора воины Одина. Даже сквозь стекло доносились звуки ударов стали о сталь. Воины не щадили себя сейчас, чтобы не щадить врагов потом.

Да, без перерождения никак не обойтись. А перерождение всегда сопровождается болью и горечью утрат. Это своего рода горнило, в котором выплавятся новые люди. Мудрые, добрые, сильные и справедливые. Такие, которые не пошлют на последний укол старца за то, что он освободил свою дочь от гнёта вечнопьяного урода…

— Всеотец, мы понемногу подготавливаем богов и их кланы к тому, что придется пережить новый виток Рагнарёка, — негромко сказал Старицкий. — Многие согласны с твоей мудрой мыслью создать его и по новой начать путь развития. Многим нравится эта великолепная идея и они готовы идти за тобой на край света!

Старицкий умело использовал лесть и всё-таки сумел добиться того, что Ромуальдыч и сам поверил в то, что идея Рагнарёка была его идеей. А верующим человеком легче управлять. Он не сомневается, а делает то, что ему «подсказывает разум». Осталось только воссоздать тот самый Рагнарёк, из-за которого в прошлом выгнали богов из реального мира.

А уж когда Великий Финал начнется, то он не сможет удержаться в рамках одного Сумеречного Мира и обязательно захлестнет реальный. Обязательно выплеснется со всей разрушающей варварской мощью, которой так много тут скопилось.

Изнеженное общество реального мира не готово принять бушующую и могучую волну катастрофы и обязательно прогнется под неё. Обрушатся троны, слетят с голов короны, а уж подхватить золотые обручи и устроить свою задницу на освободившихся местах Старицкий всегда готов.

И тогда он вступит в право владения людьми. Ему подчинятся миллионы! И он сотворит Судную Ночь, которая так и не началась из-за одного придурочного ведьмака!

— Владимир Алексеевич, ты так улыбаешься, как будто что-то доброе из прошлого вспомнил, — вторгся в мечты Старицкого голос Ромуальдыча.

— Вспомнил, Всеотец, вспомнил, — кивнул Старицкий и посмотрел на Бабу-Ягу. — Вспомнил, как посылал одну девчоночку в гимназию обучаться. А та и обучалась очень хорошо, даже закончила с отличием. Теперь на хорошей должности подвизается. Радуется, что так здорово устроилась…

— Ещё бы ей не радоваться. Ведь такое счастье привалило, — покачала головой Баба-Яга. — Чуть ли королевой не стала. Вот только один ведьмак ей в этом помешал.

— Ведьмак? — нахмурился Ромуальдыч. — А разве они не против тех, кто против людей? Вроде бы они на защите добра и справедливости…

— Не все, — развел руками Старицкий. — Есть такие, кто наплевал на своё предназначение и вступил на сторону Темных сил. Вот и этот ведьмак вставлял палки в колеса девчоночке до тех пор, пока ту вовсе не убрали с прежнего места. Ну да ничего, девчоночка молодец — нашла в себе силы жить дальше. Поднялась с того дна, куда её зашвырнули ведьмачьи происки…

— Ничего, Рагнарёк дотянется и до этого ведьмака, — убежденно произнес Ромуальдыч. — Он настигнет его точно также, как любого другого ублюдка в этом мире. Миры будут очищены от швали и мерзости. Настанет светлое будущее!

В этот момент в двери постучали.

Вся троица, которая в этот момент находилась в тронном зале, обернулась на стук. В дверь заглянула красавица-валькирия, что несла службу возле дверей:

— Всеотец, к тебе пришли сыновья, Тор, Бальдр и Видар! Они принесли важную новость!

— Что же, тогда проси! — Ромуальдыч уже привык к тому, что в новом мире у него куча сыновей.

Эта куча ему досталась от предка Одина, чьим воплощением его сейчас и считали. Всё-таки кровь не водица, на что-то да сгодится.

Чтобы достойно принять новоявленных сыновей, Ромуальдыч поспешил занять место на троне. Справа привычно устроился Старицкий, готовый дать нужный совет, а слева пристроилась вёльва Баба-Яга.

В зал вошли три здоровенных красавца. Мощные, могучие, как будто спустились с рекламных буклетов фитнес-залов, где у моделей накачанные мышцы бугрились под натянутой кожей.

Тор шел немного впереди, по праву старшего сына. Он остановился, не дойдя до трона пяти шагов, и склонил голову. Следом за ним отвесили легкие поклоны и остальные сыновья.

— Приветствую вас, дети мои, — важно сказал Ромуальдыч. — Что привело вас ко мне? Почему на ваших лицах застыла печать огорчения?

— Беда к нам пришла, Всеотец, — ответил со вздохом Тор. — Беда…

Глава 12

Если бы вы, уважаемые читатели портала Автор Тудей, знали, сколько труда и сил мне пришлось приложить, чтобы убедить двух туполобых существ из Сумеречного Мира в правильности моего плана…

Нет, мне точно памятник нужно поставить. Желательно ростовой и из золота. А ещё лучше, чтобы он стоял в моей спальне, а когда нужно, то я бы отпиливал от него по чуть-чуть…

Так вот, мне всё-таки удалось пробиться сквозь ледяное непонимание и огненную хитрожопость. Я по полочкам, с чувством, толком и расстановкой разложил весь свой план и даже согласился на отдельные правки. Но всё же это мне стоило около двух килограммов нервов и порядка десятка седых волосков.

А ведь я ещё был молод и полон сил!

Ну да чего не сделаешь ради спасения мира, сохранения жизни людей и… Кому я всё это рассказываю? Вы же прекрасно знаете, что в первую очередь я забочусь о собственном кармане. И ещё о том, чтобы этот набитый деньгами карман мог и дальше прекрасно носиться на моих штанах, а не быть сжеванным каким-нибудь ожившим зомбаком или драугром. На фиг они мне сдались? Пусть чужие карманы жуют!

Я смог убедить Локи выделить кузнецов из своего клана. Для этой моей части плана потребуется всё их мастерство. Ух, от того, что я задумал, даже у Чопли отвисла челюсть. А уж она-то повидала на своём веку немало всякой разной пакости. Да и сама творила не меньше.

Тьяцци вызвался прислать кузнецов из своего клана. Думаю, что общими усилиями они смогут выполнить задуманное.

И ещё одно… Я призвал Локи помириться с великаном Свальдом, который был хозяином могучего коня Свадильфари. В своё время этот великан возвел при помощи коня невероятную стену вокруг Асгарда, но боги его нае… хм… обманули не без участия Локи. Конечно же Свальд был невероятно зол на богов, особенно на Тора, который в прошлой жизни размозжил ему голову своим молотом.

Как это было? Да всё по классической схеме, как в моём мире разводили узбеков и таджиков на стройке. То есть боги наняли Свальда сделать стену, убежденные в том, что это не под силу никому. Уже хотели нае… хм… обмануть! Но Свальд вызов принял, взамен попросив жену Одина, луну и солнце. Боги согласились, посмеиваясь над недотепой. Однако, этот недотепа был не так уж прост — с помощью своего коня Свадильфари он почти доделал в оговоренный срок стену, когда появился Локи в образе кобылицы и увел коня в бескрайние просторы. Свальд не успел доделать из-за нехватки рабочих рук и вместо награды получил смерть. Понятно, что он не упустит своего шанса отомстить богам. А также не упустит шанса получить Фрейю, жену Одина, в жены.

Вот только на Локи он тоже был зол, а это могло лишить нас стратегического союзника. Очень важного и очень нужного союзника.

Чопля тоже участвовала в великом замысле. Как она не брыкалась, как не сопротивлялась, но я поставил ультиматум — или она участвует в этом, или проваливает на все четыре стороны. Когда она уже собралась было проваливать, то я напомнил о той награде, что нас ожидает дома. А Локи сказал, что знает, где у Одина находится спящая девица — Елена Прекрасная. После таких слов у Чопли через полчаса проснулась верность хозяину и благородство души. Она согласилась…

Именно Чопля и должна стать нашим первым действующим лицом.

После бессонной ночи, выпитых кувшинов вина и даже пары бутылок коньяка, мы-таки пришли к общему знаменателю. Если тут все так помешаны на этих молодильных яблоках, то я и решил ударить по ним в самую первую очередь.

Хранительницей сада, где были эти самые молодильные яблоки, была Идунн. Красавица и умница. Доброты необыкновенной, а также слегка простодушная. На этом и решено было сыграть.

Чтобы всё выглядело натурально, мы с Локи на следующий день направились прямиком в этот самый сад. Чопля и Тьяцци были посланы на морской берег, чтобы создать романтическую обстановку.

Зачем?

А вот для того, чтобы… Впрочем, читайте дальше и вы всё поймете.

— Ладно! — хлопнул в ладоши Тьяцци. — Я согласен участвовать в этой авантюре! И согласен со всем, что говорит этот ведьмак. Пусть это выглядит дико, но… Мне кажется, что иначе мы не сможем победить.

— Да! Я не хочу умирать в очередном Рагнарёке и также знаю, что многие боги тоже не жаждут погибнуть в мировом побоище, — кивнул Локи. — Мне слишком понравилось жить на этом свете. И я искренне восхищен той задумкой, которой ты поделился, Эдгарт. А моё восхищение немалого стоит…

Я только поклонился в ответ. Уж если бог обмана мною восхищается, то это уже что-то. Пусть для этого и пришлось спорить до хрипоты и доказывать свою точку зрения.

Локи снова воспользовался переходом в виде огненного столба. Вот прямо из цветастого ковра в потолок ударило пламя, которое не опаляло и не сжигало, но на вид выглядело солидно. Я шагнул следом за Локи.

Маленький шаг для ведьмака, но огромный шаг для всего человечества!

Хорошо хоть не навернулся по пути.

Пламя перед глазами перестало бушевать через секунду, и мы оказались неподалеку от входа в яблоневый сад. Ух, всё-таки здорово так быстро передвигаться по божественным каналам. Даже немного жаль, что их придется убрать. Всё-таки для нашего дела подобные божественные каналы губительны. Пусть телепортация — это классно, быстро и удобно, но… придется её убрать. Как раз этим и должен будет заняться Локи, пока я…

Пока что я должен изображать бессловесного слугу. Молчать в тряпочку и ждать определенного момента.

Сейчас же я обозревал здоровенные яблони, на которых висели уже знакомые мне яблоки. Они сверкали и переливались всеми цветами радуги, начиная от красного и заканчивая фиолетовым. Вид у этих яблок был таков, словно и не яблоки это вовсе, а разноцветные стробоскопы на танцах. Прямо-таки новогоднее настроение возникало, когда видишь подобные переливы, только снега не хватало… Нет, снега тут не было — Локи объяснил, что в этом месте всегда царило лето.

— Кого принесло в наш дивный сад? — раздался ворчливый старушечий голос.

— Это я, Локи Великолепный! — тут же ответил мой провожатый. — Доброго дня вам, мудрые норны…

— Ах, это ты, хитрец и пройдоха, — ответил уже взрослый женский голос. — Зачем ты прибыл в наш сад?

— Чтобы увидеть Идунн и может быть вкусить молодильного яблочка. А то что-то печень пошаливает в последнее время, — ответил Локи.

— Меньше пить надо, озорной бог, — заметил со смешком молодой девичий голосок. — А то так никаких яблок не напасешься…

— Если вы так и будете продолжать общаться со мной из пустоты, то я могу подумать, что вы набрали вес и подурнели, — заметил Локи. — И только поэтому страшитесь появиться перед мужчинами…

Удар по женскому естеству тут же принес результаты — перед нами материализовались три женщины. Старуха, в полном расцвете сил и молоденькая девчонка. Норны — пряхи нитей судьбы…

Они и появились пряхами — женщинами возле прядильного станка. Урд, самая старая, наматывала нить с катушек на очередной клубок. Крепкая и полная сил Верданди нажимала ногой на педаль, отчего прядильное колесо весело кружилось. Она вытягивала из кудели волокна, отправляя нить на очередную катушку. Рядом же примостилась молодая и белозубая Скульд, которая весело приготавливала кудель, расчесывая и собирая волокна шерсти воедино.

Как мне объяснил Локи, все три являлись волшебницами. Вроде как Скульд отвечала за будущее, Верданди за настоящее, а Урд за прошлое. Они пряли пряжу и их нити способствовали существованию божественных каналов. Также они отвечали за поливку мирового дерева, на ветвях которого держались миры и заодно были привратницами в яблоневый сад.

Вот в первую очередь их мне и предполагалось нейтрализовать. Ну, бить по головам я никого не собирался, но вот ударить по сердцу мог. Оттого и выклянчил у Локи гитару. Надо ли говорить, что гитара была не простой?

Тут всё было непростым, кроме нас с Чоплей…

— Вижу, что вы всё хорошеете и хорошеете, — широко улыбнулся Локи. — Так, где наша ненаглядная Идунн?

— Сейчас позовем. Скульд, крикни Идунн. Скажи, что тут этот рыжий пройдоха заявился, — проскрипела Урд. — Приперся опять попрошайничать… А это кто с тобой?

— А это мой слуга из реального мира, — махнул рукой Локи. — Носит за мной гитару — вдруг мне приспичит поиграть…

— Ну да? Так поиграй, потешь нас, — блеснула белыми зубками Скульд.

Ага, понятно, этой молодой надоело сидеть за вечной пряжей. В принципе, она оправдала мои ожидания. Теперь надо бы пробить относительно остальных двух. Я заранее с Локи проговорил весь процесс и теперь бог огня вступил во вторую его фазу.

— Обязательно потешу. Спляшу и сыграю, чтобы ваши личики порозовели и приняли свой естественный цвет. А то вон с ресниц Верданди уже осыпалась вся тушь… Да и волосы неплохо бы подкрасить.

— Я никогда не пользовалась тушью! — ответила та, вспыхнув так, что кровь прилила к щекам. — А что касается волос, то это мой естественный цвет!

— А я разве что говорю против? — тут же развел руками Локи. — Конечно же всё естественно и сообразно. Красота такая, что глаз не отвести. Даже брови такие ровные, словно накрашены, вот только правая чуть скособочилась…

Верданди тут же выхватила из одежд небольшое зеркальце и уставилась в него. Она коснулась правой брови, а потом сморщила носик:

— Всё ты врешь, бог огня. Ничего она у меня не скособочилась! Лишь бы придумать чего…

Ага, и с этой я угадал. Красотка в расцвете лет пытается выглядеть ещё лучше. Впрочем, как и каждая женщина… Мы даже переглянулись с Локи. Он чуть поднял бровь, словно порадовался моей догадливости. Пока что всё шло по плану.

— Моя вина, прекрасная Верданди. Нет мне прощения. Мой язык достоин отсыхания и выкидывания на помойку. Каюсь, каюсь, каюсь. Я настолько раскаиваюсь, что даже мог бы сменить Урд на посту. Пусть я побыл бы рядом с тобой, а старушка тем временем отдохнула бы от своей извечной работы, — поднял руки Локи.

Ну, блин, прямо по писанному чешет. Если сейчас и третья моя догадка подтвердится, тогда это будет хорошим знаменованием для нашей авантюры.

— Что? Ты хочешь дать мне отдых, бог огня? — проскрипела Урд. — А что? Я была бы не прочь пару часиков покемарить. Может быть, когда-нибудь… Да, может быть, я и вспомню твои слова, бог огня. Заменишь меня на посту, заодно и песенки свои споешь девчонкам. Скульд, ты ещё здесь? Беги за Идунн, а то этого рыжего не переслушаешь…

Локи расплылся в довольной улыбке. Третья моя догадка подтвердилась. Мой выстроенный план просто был обречен на успех. Осталось ему забрать Идунн, а мне… А мне предстояло сыграть не только на струнах гитары, но и на струнах женских душ. И мотив уже в мозгу прокручивался раз за разом.

Глава 13

Молоденькая быстроногая Скульд подхватилась и побежала вглубь яблоневого сада, только пяточки засверкали из-под воздушного одеяния. Через несколько минут она вернулась с красивой черноволосой женщиной, одетой в джинсовый комбинезон и соломенную шляпку. Но даже комбинезон не мог скрыть чудесных форм, от вида которых мне сразу же захотелось сглотнуть. В правой руке она держала небольшой секатор, а в левой яблоко, продолжающее переливаться всеми цветами радуги.

— Локи? Вот уж странно тебя видеть снова. Ведь я недавно дарила тебе яблоки, неужели ты снова хочешь их получить? — богиня продемонстрировала белозубую вежливую улыбку.

— Ну что ты, Идунн, я только хотел посмотреть на яблоко… Да, посмотрел. Уверен, что видел яблоки лучше и светлее твоих совсем недавно, — нагло ответил Локи.

От таких слов у богини даже шляпка поднялась. Она явно не ожидала, что на свете есть такое, что лучше её яблок. И это что-то видел Локи. Глазки захлопали, уголки губ из вежливой улыбки опустились в огорченную гримаску.

— Где? Где ты это мог увидеть? Ведь даже Всеотец говорил, что мои яблоки — самые красивые на свете, — задрожали губки у Идунн.

— Вообще-то мы можем быстренько отправиться туда, чтобы увидеть эти яблоки. Тут недалеко, но надо поспешить, пока их все не раздали… — заговорщицким тоном проговорил Локи.

— Ой, а мне нужно переодеться…

— Мы можем опоздать, Идунн. Но, если ты готова опоздать и тем самым подтвердить мою правоту, тогда…

— Отправляемся. Показывай дорогу! — тут же ответила богиня.

Хитрец Локи знал, на чем сыграть. Когда я сказал, что нужно выманить Идунн из её сада, то он сразу предложил этот вариант. И, как видим, он сработал. Богиня Идунн обожала свой яблоневый сад и это было её самым больным местом. Так вот и решено было разыграть эту партию.

Ух, она даже начала подпрыгивать на месте, от желания увидеть те яблоки, которые были лучше её. Так один огородник с большой тыквой жаждал увидеть другую тыкву, по слухам ещё больше его.

Локи подмигнул мне незаметно, после чего взмахнул руками. Из глубины изумрудной травы в небо взмыл огненный столп. После этого Локи махнул рукой, приглашая следовать за ним. Конечно же богиня двинулась без промедления. Ещё несколько секунд и столп огня растворился в воздухе.

Я остался один на один с норнами. Ну что же, в действие вступал следующий виток плана.

Пусть норны и волшебницы, но в первую очередь — они женщины! А быть женщиной — это очень большая ответственность! Ведь женщина — звучит гордо, красиво и величественно!

Да-да, подобные слова я не раз говорил знакомым красоткам прежде, чем затащить их в постель. И они мне были так благодарны за то, что я видел в них не только предмет удовлетворения мужских страстей, что отдавались со всей природной страстью.

Пусть Урд и стара, как говно мамонта, да и для Верданди я был слишком молод, но женщины остаются женщинами до седых волос. Любопытными, падкими на лесть, жаждущими сплетен и новостей…

А уж тем более норны, которые почитай несколько столетий прикованы к этому саду и никуда не выходят. К тому же, от их нитей зависят порталы переходов, именуемых здесь как «мост Биврёст». Локи говорил, что нити норн связывают воедино основы мироздания и пронизывают миры, позволяя богам перемещаться с места на место без особых усилий. Поэтому и надо было нейтрализовать норн, чтобы отобрать у богов такую возможность.

Пусть пешком походят, а то ишь ты… во мгновение ока прыгают с места на место… А вот полетали бы они на мотолёте «Урал» в непогоду — я бы на них посмотрел!

Ну да ладно, я отвлекся, а тем временем норны, не обращая на меня совершенно никакого внимания, занялись своим делом. Конечно, какое им дело до обычного смертного? В их глазах я всего лишь червяк, который свалился на плечо Локи с листа яблони.

Да только у этого червяка есть в руках гитара!

Я ударил по струнам, они отозвались вибрирующим звуком, пробирающим до глубины души.

Брынннньк!

Норны подняли головы, уставившись на меня.

Что же, зрительское внимание я привлек, теперь можно переходить и к выступлению. Тем более, что Локи уже успел слегка разогреть публику. Душевным голосом, с легкой хрипотцой, я запел песню известного барда:

— В мой старый сад, ланфрен-ланфра, лети, моя голубка. Там сны висят, ланфрен-ланфра, на всех ветвях голубка. Ланфрен-ланфра, лан-тати-та там свеж ручей трава густа. Постель из ландышей пуста, лети в мой сад голубка…

Норны даже отложили свои нити. Они прислушались ко мне, а Урд подперла рукой морщинистую щеку.

— Мы лёгкий сон, ланфрен-ланфра, сорвём с тяжёлой ветки. Как сладок он, ланфрен-ланфра, такие сны так редки. Ланфрен-ланфра, лан-тати-та но слаще сна твои уста. И роза падает с куста тебе на грудь, голубка

Теперь уже и Верданди глубоко вздохнула. В уголке её глаз показалась маленькая капелька. Она блеснула звездочкой, поймав в свои влажные сети солнечный зайчик.

— В моём саду, ланфрен-ланфра голубки три и ворон. Они беду, ланфрен-ланфра любви пророчат хором. Ланфрен-ланфра, лан-тати-та свети, прощальная звезда. Любовь последняя чиста, лети в мой сад, голубка…

Напоследок я поставил грустный перебор. Один из тех переборов, какие допускают дворовые мальчишки, когда поют своим молоденьким подругам песни о несчастной любви. Чтобы ещё больше надавить на «чуйства».

Все трое норн одновременно вздохнули.

— Какая хорошая песня… — проскрипела Урд. — Прямо-таки заставила вспомнить молодость. Ведь я же не всегда пряла эти нити… Ухаживал как-то и за мной один щеголеватый бог… Вот только не вспомню его имени. Старость не радость…

— Почему это не радость? — подхватил я. — Вообще-то в реальном мире это как раз радость для тех, кто заслужил покой и отдых.

— Что ты такое говоришь? — нахмурилась Урд. — С каких это пор старость стала радостью? Ты часом головой нигде не ударялся?

Вот, наживка проглочена, теперь осталось только подсечь.

— Да нет, что вы. Я в самом деле так говорю. В нашей империи… То есть в реальном мире, а не здесь, реализована программа «Активное долголетие». Это как раз для тех, кто достиг пенсионного возраста, но не хочет гнить в кресле у телевизора. Там люди пенсионного возраста собираются, общаются друг с другом, занимаются спортом, ездят на экскурсии, поют и даже танцуют!

— Чего-чего? — Урд вскинула брови.

— Танцуют, говорю, — повторил я последние слова. — Вот прямо опытные и повидавшие жизнь мужчины приглашают дам и отплясывают с ними. Ух, такие коленца порой выкидывают, что даже мне становится завидно. Я вряд ли когда так смогу…

— Да, люди нашего возраста могут многому научить молодежь… — кивнула Урд. — Сейчас уже так не танцуют… А ведь и я когда-то! Прямо ух! И эх!

Она отбросила клубок, со скрипом поднялась, взмахнула руками и даже изобразила что-то из греческой сиртаки. Я из солидарности к танцевальному порыву наиграл испанский перебор.

— Ого, да никак в нашей Урд закипела кровь? — улыбнулась Верданди. — Ишь, чего выкаблучивает!

— А ведь я и не так могу! — повела плечами Урд, отчего её обвисшие груди под воздушными одеждами мотнулись из стороны в сторону, как сморщенные груши на ветру. — Я ещё ого-го! Ух, разожгла твоя песня мою кровь, смертный! Аж даже захотелось увидеть это самое «Активное долголетие»…

— А почему бы и нет? — пожал я плечами. — Вы же можете переместиться в мой реальный мир? Вам же это подвластно?

— Норнам многое подвластно! — горделиво вскинулась Урд. — А что? Вот прямо сейчас и отправлюсь! Разомну старые косточки… Говоришь, ещё и поют?

— Да-да, ещё на экскурсии разные ездят, — подтвердил я охотно.

— Но старшая сестра, а как же… — Верданди покосилась на пряжу.

— Да мы столько лет её прядем, что могут боги и без неё немного обойтись!

— Совершенно верно! Ведь вы заслужили небольшой отдых! — кивнул я и ударил по струнам гитары. — А какие там гитаристы… я им даже в подметки не гожусь! Крепкие орки сыграют на боевых барабанах такую плясовую, что невозможно остановиться! Гоблины на скрипках разбередят душу до слез, чтобы она омылась и была готова к прекрасной музыке эльфийских арф. А козлоногие сатиры будут манить свирелью в гущу леса… Ведь сатирам всё равно — какой возраст у женщины…

— Ух, всё, сёстры, не удерживайте меня! — воскликнула Урд. — Я на денёк в реальный мир и обратно…

С этими словами она взмахнула рукой, отчего возле неё появился столб синего пламени. С хихиканьем молоденькой девчонки, Урд запрыгнула в этот самый столб, после чего он растворился.

— А мы как же? — растерянно посмотрела Верданди на Скульд.

— А вы чего теряетесь? — спросил я в ответ. — У нас такие магазины, что просто закачаешься. Попадешь в центральный универсальный магазин, сокращенно ЦУМ, и закружишься на весь день. А там ещё и прическу можно сделать, маникюрный салон навестить, загар, макияж, шеллак, пилинг, гиалуронка… Ммм, да из вас за день такую красавицу сделают, что Идунн от зависти все яблоки сорвет и на землю побросает!

— Да ну, так уж и все? — недоверчиво подняла бровь Верданди.

Новая наживка и новая подсечка… Я чувствовал себя этаким дьявольским соблазнителем. Впрочем, как всегда!

— Ну, парочку оставит. На семяна, — улыбнулся я в ответ.

— И что там есть ещё? — спросила Верданди. — Только одежда и красота?

— А ещё куча ароматов, — я снова бренькнул струнами. — Сотни, тысячи ароматов со всех уголков реального мира. Они были собраны цветочными эльфами, переработаны в воздушных мастерских и выставлены в таких элегантных склянках, что от одного их вида кружится голова. Всего лишь одна капля подобной эссенции и миллионы мужчин лягут у ваших ног…

Щеки Верданди расцвели кумачом. Она словно представила себя на горе из мускулистых мужских тел. После этого взмахнула рукой и перед ней пронзил небо зеленый столб огня.

— Милая Скульд, я ненадолго. Я чуточку пройдусь по магазинам и быстренько вернусь, — с этими словами Верданди шагнула в огонь.

— Эй, сестра! — воскликнула Скульд.

Но было уже поздно. Верданди отправилась «шопиться».

Самая молоденькая из трех норн растерянно посмотрела по сторонам. Мы с ней остались одни.

— А как же я? — спросила она у меня.

— А что же вы тут будете делать одна? — почесал я голову. — Можете спокойно дожидаться возвращения сестер, а можете… Впрочем, это только для молодых и полных сил…

Ещё одна наживка и подсекать! Только подсекать!

— Что? Ты думаешь, что я недостаточно молода? — взметнулись бровки Скульд.

— Конечно же нет, я думаю, что если вы отправитесь на жаркое побережье Ибицы, где вечный праздник и вечное движение под самые современные ритмы, то вы просто-напросто затмите всех своей красотой и неутомимостью, — чуть поклонился я в ответ.

— А что там? — с успехом заглотила наживку Скульд.

— Там море, чистый песок и океан безбрежной юности, — начал я делать гитарный перебор всё более и более ускоряясь. — Там молодые юноши и девушки сливаются в страстном движении танца. Там бесконечное торжество молодости и задора. Вот только никаких таблеток у гоблинов не берите — они могут унести мозг далеко надолго. Настолько далеко, что вы рискуете проснуться в лапищах обнаженных орков. Может быть даже десятка орков… Поэтому стоит немного поостеречься и напитков гномов — эти бородатые пройдохи могут сотворить такой коктейль, что будешь танцевать всю ночь напролет и только с первыми лучами солнца упасть в изнеможении. Там бесконечный ритм, заставляющий сердца биться быстрее. Там море ласкает тело солеными языками волн. Там утехи и соблазны… Там…

С хлопком Скульд исчезла в голубом столбе света. Я остался один на один с яблоневым садом.

Вот так вот. Все четыре женщины устранены. Что же, пришла пора приступать к новому пункту нашего плана. Я щелчком открыл нижнюю деку гитары. Изнутри выползла слегка побледневшая Чопля. Она вытащила из ушей беруши и произнесла:

— Не мог бы ты в следующий раз поменьше трясти гитарой? Я едва не блеванула! Вот получился бы конфуз…

— Это бывает, — покачал я головой. — Ладно, подруга дней моих суровых, пора приниматься за дело. Ты же помнишь, что только Идунн может срывать с ветвей молодильные яблоки, а у остальных они в руках морщатся и гниют?

— Да, вот только не понимаю, как мы-то тогда яблочко навернули? — почесала Чопля затылок.

— Сорванное ею яблоко не портится неделю. Значит, император как раз в неделю и уложился. Ладно, лети, моя голубка. Сам я до ветвей не дотянусь, так как летать не умею, да и яблони будут вырастать, если я буду тянуться к ним, а вот ты запросто сможешь весь сад облететь.

— Эх, опять на маленькой пикси вся основная работа, — притворно вздохнула Чопля.

— Да, без тебя никуда не деться, — пожал я плечами. — Ты же основной костяк нашего плана! Без тебя я вообще бы давным-давно пропал.

— Вот-вот, а ты меня не ценишь… В гитару запихиваешь… — пробурчала Чопля.

Однако, её улыбка говорила о том, что лесть ей пришлась по вкусу. Что же, это четвертая особа женского пола, которую я сегодня обманываю.

Сожалею ли я об этом?

Да вот ни капли! У меня есть цель, а если ради этой цели придется обмануть ещё четверых дам, то я согласен!

Когда Чопля улетела, то я достал из кармана долгогорящую петарду-фейерверк. Она выпускала из себя длинный хвост искр и могла гореть неделю. Придумка гномов из подземелий Мытищ — выиграл как-то в карты. Теперь пришла пора этой самой петарде сослужить свою службу…

Глава 14

— А когда мы добрались до сада Идунн, то там никого не оказалось. Сад был разорен неведомой птицей, нам осталось только её перо, — со вздохом сказал Тор и извлек из-под плаща рассыпающееся искрами перо.

Конечно же пытливый глаз читателя с портала Автор Тудей сразу же распознает в этом «пере» тот фейерверк, который оставил на месте преступления ведьмак. Но Тор, Бальдр и Видар вовсе не были читателями портала. Они смогли увидеть только сморщенные коричневые яблоки на ветвях, да шипящее и плюющееся искрами «перо». Мало того, когда три бога собрались открыть порталы, чтобы шагнуть в палаты Всеотца, то ни у кого этого сделать не получилось.

Вместе с исчезновением норн исчезла и возможность перехода. Мост не появлялся… Всем трем братьям пришлось добираться на лошадях, а это заняло гораздо больше времени, чем просто два шага.

— Кто это сделал и почему? — сам себя спросил Ромуальдыч. — Кому понадобилось уничтожать молодильные яблоки? Как же мы теперь?

Старицкий и Баба-Яга переглянулись. Беспокойство на женском лице можно было понять — ей яблоки нужны были в первую очередь. Слишком долго она жила на этой земле, чтобы оставаться без таких стимулирующих вещей.

— И нигде не было видно норн, — поддержал Видар. — А без них мост Биврёст не хочет вызываться. Нам пришлось лететь со всех ног, чтобы добраться сюда как можно быстрее. Загнали шестерых коней, чтобы добраться до замка, Всеотец… Похоже, что их похитили!

— Я бы разорвал на куски того, кто посмел это сделать! — вскричал Бальдр. — Да только где найти этого урода?

Ромуальдыч посмотрел на новых сыновей. Они чем-то напоминали его внуков, вот только… Эти «внуки» вряд ли предадут деда, как было с прошлыми в зале суда. Храбрые, яростные, порывистые. Первые в бою и за пиршественным столом.

У Всеотца уже готовы были навернуться слезы на глаза, когда он услышал шепот рядом:

— Надо бы узнать и всё разведать. Господин Афанасьев, пошлите этих трех богов добыть виновника гибели молодильных яблок? А кто сможет это сделать, тот станет военачальником и поведет воинов на великую битву. Это так замотивирует молодых богов, что они будут готовы на всё, лишь бы исполнить вашу волю.

А ведь и точно! Запал молодых богов известен всем. Конечно, среди них особенно выделяется Тор, но за возможность вести воинов в бой, полученная от Всеотца, будет великолепным шансом встать на уровень выше. Бальдр и Видар не станут упускать эту возможность. Ведь должность военачальника означает ещё и то, что когда-нибудь он станет преемником Всеотца!

Ромуальдыч только подивился разумной мысли советника. Конечно, остальное он додумал сам, но вот почему-то эта простая мысль не пришла в седую голову. Ведь дух соперничества издревле двигал к развитию. Так надо поступить и сейчас, чтобы найти наглецов, посмевших посягнуть на то, что принадлежит богам!

— Дети мои! — встал Всеотец так, чтобы его было видно издалека. — Я решил сделать официальное заявление. В связи с появившейся проблемой и отсутствием какого-нибудь внятного решения, мы тут с товарищами посовещались и я решил — вы найдете виновника случившегося! Запомните это горящее недоразумение — это наша единственная зацепка! Тот, кто найдет, будет назначен военачальником и поведет наши войска в великое сражение. На этот раз Рагранёк будет за нами!

— Да-а-а-а!!! — рявкнули три глотки одновременно.

— Я достану подонка из-под земли! — прорычал Видар.

— Он и под водой не сможет от меня спрятаться! — стукнул кулаком в раскрытую ладонь Бальдр.

— А я даже на самом высоком облаке смогу его отыскать! — покачал своим молотом Тор.

Всеотец Ромуальдыч слегка улыбнулся. Да уж, эта троица кого угодно найдет и накажет. Конечно, только одному суждено стать военачальником, но с другой стороны — только один и сможет найти того наглеца, который посмел расхреначить целый сад.

Кому же из них суждено это сделать?

Могучему Тору, что славен своими победами? Выносливому Бальдру, который неуязвим для любого оружия? Смелому Видару, не побоявшемуся в прошлом Рагнарёке убить огромного волка Фенрира?

Всё-таки Всеотец как-то больше симпатизировал Тору. Может быть потому, что в прошлой жизни видел фильмы про этого бога. А может и потому, что Тор всегда рвался в бой, летел, сломя голову, навстречу любым приключениям и этим самым напоминал Ромуальдычу про бурную молодость…

— Так идите же и притащите сюда эту падаль! Не вздумайте возвращаться без виновника! — Ромуальдыч настолько красиво простер вперед руку, что сидевшая по левую руку Баба-Яга даже еле слышно ахнула.

Какой мужчина! Величественный, мужественный, непоколебимый! А его хотели убить в реальном мире… Нет, не ценят люди реального мира вождей и лидеров. Боятся, что те заведут их в непроходимые дали…

А обычным людям хочется просто жить, работать и спать в теплых кроватях, а вовсе не стремиться куда-то и зачем-то. Тем более, что никто из обычных людей не хочет Рагнарёка. Вот и приходится обращаться за этим к богам.

— Всеотец, я не подведу! — ударил себя в грудь Тор.

Мощное эхо раскатилось по золотому залу.

— Я приложу все усилия, Всеотец! — воскликнул Бальдр.

— Я вернусь только с победой! — поддержал братьев Видар.

— Идите, сыны мои! Я верю в вас! — с пафосом воскликнул Ромуальдыч.

Пафоса было столько, что его хватило бы на десяток Всеотцов. Но Ромуальдыч всё это уложил в своё короткое послание. Старицкий и Баба-Яга даже угодливо похлопали. А вот трое богов неуверенно переглянулись. Они бы и рады отправиться на поиски, но…

— Что-то не так, сыны мои? — нахмурился Ромуальдыч.

— Всеотец, когда пропали норны, то наши мосты Биврёсты не работают. Нам пришлось двигаться на лошадях… Можно ли нам взять коней из твоей конюшни, Всеотец?

— Моих коней? — озадаченно почесал макушку Ромуальдыч. — Ну, да, только не восьминогого. Он мой… Вы же не собирались взять Слейпнира?

— Само собой, Всеотец, не собирались! Само собой, — ответили три бога и густо покраснели. — Конечно же мы не хотели ничего такого.

— Тогда ступайте! Скажите на конюшне, что вы от меня. Там вам всё выдадут. И это… Берегите себя.

Ромуальдыч произнес последние слова таким проникновенным тоном, что три бога даже переглянулись — куда подевался суровый правитель? Что это за нежности такие?

— Надо им что-то ободряющее и вдохновенное сказать, — произнес Старицкий вполголоса.

— Ищите и обрящете! — громогласно возвестил Ромуальдыч.

На лицах богов появилось спокойствие. Теперь к ним вернулся прежний суровый правитель. Теперь они его узнали.

Они коротко поклонились верховному божеству и вышли прочь.

Ромуальдыч со вздохом опустился на трон. Когда он оглянулся по сторонам, то ни Бабы-Яги, ни князя Старицкого рядом не оказалось. Они как будто испарились.

* * *

— Я не понимаю, что происходит. А когда я чего-то не понимаю, то мне это не нравится! — проговорил Старицкий в тайной комнате, потайной ход в которую располагался за троном Всеотца.

— Ваше высочество, я тоже этого не могу понять, — произнесла Баба-Яга. — Наш план через неделю должен реализоваться, а тут подобное… И черт бы с ними, с этими молодильными яблоками, но нас лишили средства передвижения. Как здорово было шагнуть в пламя с одной стороны и выйти уже в новом месте. А теперь…

— А теперь у тебя только ступа, — хмыкнул Старицкий.

— Да, но она не такая быстрая, как мост Биврёст.

— И всё равно, она быстрее, чем кони богов. Не нравится мне это «перо». Что-то оно мне напоминает. Похоже на петарду, что у нас пацаны под Новый год поджигают.

— Но эта петарда не гаснет, — возразила Баба-Яга.

— Вот то-то и оно… Тут либо какое колдовство, либо чьё-то искусство, — поджал губы Старицкий. — И тот и другой вариант мне не особо нравятся. Нужно, чтобы ты сама полетела и всё выяснила…

— Я? — вскинула брови Баба-Яга. — Но как же…

— А вот так! — обрезал Старицкий. — Чую я, что не так тут всё просто. Посмотри, погляди, подколдуй в конце концов! Сделай так, чтобы вернулись норны и эта Идунн тоже возвратилась. Без них не будет полной картины, так что можно и не начинать Рагнарёк. Если вдруг что пойдет не так, то сразу же вызывай меня! Докладывай по старому способу связи…

— По тарелочке и яблочку?

— Да, по ним самым. Эту связь невозможно перехватить, так что она будет самой скрытной. Эх, как же мне всё это не нравится, — пробурчал Старицкий.

Баба-Яга поклонилась и попятилась к дверям.

Глава 15

— Вот только небольшой эпизод меня смущает, — нахмурился Локи, глядя на карту Сумеречного Мира. — Как нам заставить Бальдра и Видара оставить Тора? Ведь они знают, что за спиной Тора будут стоять, как за каменной стеной!

Чопля тоже нахмурила бровки. Даже надула губки, что являлось степенью крайней озабоченности и задумчивости. Я постарался удержаться от улыбки — это всегда так забавно выглядит, что не передать.

В кабинете Локи помимо нас троих ещё был Тьяцци. Он уже успел схоронить Идунн в своих хоромах, а я, каюсь, подбавил той зелье Небесной Пустоты в воду.

Конечно, Идунн сначала обзывала Локи последними словами, когда портал их перенес в мир великана Тьяцци. Локи относительно честно попытался всё объяснить, рассказать, что он против Рагнарёка и пытается остановить его, однако… Когда женщина злится, то никакие доводы разума не могут пробиться сквозь бушующее возмущенное пламя. Богиня раз за разом уточняла маршрут, куда может отправиться Локи, гоня перед собой пендалями криво улыбающегося Тьяцци.

И долго бы им пришлось выслушивать все эти возмущения, если бы пронырливая Чопля не поднесла богине для успокоения бокал с водой. Конечно, первый бокал был выплеснут в лицо Локи. Я предупреждал о таком сценарии, поэтому Локи со стойкостью горного козла вытерпел этот небольшой водопад. Второй бокал был адресован Тьяцци. Ледяной великан только смахнул снежинки с рожи.

А вот в третий как раз и было добавлено зелье Небесной Пустоты. На этот раз разгоряченная женщина сделала пару глотков. Сделала и упала в объятья подскочившего Локи.

Может быть это и было неправильным решением, но по словам Локи у нас осталось не так много времени, прежде чем огромный волк Фенрир выберется из подземелий, где он был связан волшебной цепью Глейпнир, которую гномы сделали из шума кошачьих шагов, женской бороды, корней гор, медвежьих жил. По последним данным, у нас осталось неделя, а то и меньше.

Для чего мы усыпили Идунн, спросите вы, уважаемые читатели портала Автор Тудей?

А я вам отвечу — чтобы было меньше шума и она не мешала нам работать. Пока богиня удобно спит в спальне великана Тьяцци — никто не сможет отведать молодильных яблок. Мы с Чоплей перетрогали все яблоки до одного, а те сморщились и превратились в гнилушки. Теперь их не будет есть даже самый голодный на свете верблюд. После этого мы отправились к Тьяцци, помогать с бушующей богиней.

Но если вам вдруг будет интересно, как мы так быстро переместились из сада богини в хоромы Тьяцци, то я вам отвечу — мы честно сперли нити норн. Да-да, те самые нити, которые позволяли богам прыгать из одной точки Сумеречного Мира в другую. Конечно, нитей было немного, но для нашего плана должно хватить.

Теперь на нашей стороне была логистика, хитроумный план, красивый я и задумчивая Чопля. Локи и Тьяцци можно не считать — они чисто для картинки. Ну да ладно, не для картинки, но всё равно большую часть плана предстоит сделать нам с Чоплей. Кстати, пора возвращаться из раздумий и предлагать Локи разумное решение.

А то напридумывают ещё чего, а нам потом расхлебывай…

— Вот ты больше всех знаком с богами, — сказал я, когда в покоях шум от мыслительного процесса стал похож на перекатывание валунов по речке. — Скажи, что они любят больше всего в спокойное время?

— Да как чего — как и обычные люди, бухнуть, вздремнуть и переспать с красивой женщиной, — пожал плечами Локи. — А чего ещё богам делать в другое время? Если нет никакого нападения на замок Всеотца, то и делать-то особо нечего. Богини же в это время плетут интриги, сплетничают и прихорашиваются. Всё как у обычных людей, только боги по существу круче и могут гораздо больше…

— Ага, значит, богам присущи человеческие слабости… — почесал я подбородок.

В последнее время у меня начал пробиваться легкий пушок. При этом он чесался так, словно корни волосинок специально задались целью расчесать всё подряд. Я уже и забыл каково это — быть молодым. Забыл, что на рожу выскакивают прыщи, а молодая поросль не имеет ничего общего с окладистой бородой, которую иногда подравнивают острым топором цирюльники из барбершопа.

Но если у меня чешется подбородок и одеяло по утрам поднимается вигвамом, то каково должно было быть богам, у которых от постоянного омоложения происходит похожие вещи? То есть гормоны играют и у них. А если у богов всё гипертрофировано, то и гормоны играют гораздо круче. А это значит…

— Мне нужна помощница из реального мира, — сказал я.

— Чо пля? То есть как? А как же я? — тут же возмутилась Чопля.

— Ты мне всегда нужна, а помощница только для этого дела. Так что не рычи. У тебя немаловажная роль в дальнейшем плане. Но чтобы двух мужчин сбить с толку… Тебя маловато, подруга.

— Да я… Да я… — разгорячилась было Чопля.

— Ты сумеешь соблазнить двух богов? — в лоб спросил я.

— Ну… если меня накрасить, а их полгода подержать на голодном пайке…

Великан и Локи зычно расхохотались. Конечно, какой мужчина поведется на гневно трясущую крылышками пикси? Если только боги будут необыкновенными извращенцами и склонны к мелким женщинам. Однако, по моим данным — ни один из богов подобными извращениями не страдал.

— Кого тебе нужно добыть из реального мира? — спросил Локи.

— Одну суккубку, — ответил я. — Уж если кто и сумеет отвлечь двух богов, то только она.

Действительно, если Марина Селезнева в прошлом с легкостью могла охмурять защищенных родовой магией сыновей аристократов, то уж с богами-то справится и подавно. А нам только и нужно, что…

— Мне нужна таверна неподалеку вот отсюда, — ткнул я пальцем на карту. — И чтобы там были официантки погрудастее. А также чтобы постоянно присутствовали те, у кого кулаки постоянно чешутся. В общем, пародию на Вальгаллу, но только лучше и с размахом. Локи, думаю, что у тебя это получится.

— Да и у меня это выйдет, — хмыкнул Тьяцци. — Среди моих слуг найдется немало таких, кто захочет посмотреть на цвет божеской крови.

— Тогда сотворите мне таверну. Как быстро сможете сделать?

— А когда нужно будет поставить? — спросил Локи.

— Вчера! — ответил я привычной отговоркой чиновников среднего звена из моего мира.

— Будет сделано! — ответил Локи. — Есть в моих землях нужная таверна, её раскатаем по бревнышку, да завтра и поставим. Сейчас же отдам приказ.

— Отлично! А мне тогда нужно будет смотаться в реальный мир. Локи, за тобой таверна, Тьяцци, за тобой те, кто охоч до драки. Чопля, ты со мной.

— А куда же ты без меня, — хмыкнула служанка. — Если что, так сразу Чопля. А как деньги делить, так…

— По жопе получишь!

— Вот это и слышу в ответ! — закончила со смешком служанка.

— Локи, покажи, как портал в мой мир сделать, — попросил я.

— Впервые не я проворачиваю аферу, а участвую в ней как сообщник, — подмигнул Локи. — Но мне пока эта роль нравится…

— Да я даже отдам тебе все лавры — поделите их с Тьяцци пополам. Мне же нужен только мир во всех мирах и Елена Прекрасная в придачу. Разве я многого прошу?

Чопля захихикала. Я кинул на неё сердитый взгляд и хихиканье пропало втуне. Я подошел к столику, где лежала золотая виноградная кисть. Она использовалась для красоты, а мне как раз нужно было золото.

— Скажи, тебе сильно нужна эта ветвь? Можешь пожертвовать её на благо и дело становления мира?

— Ну, если только для этого, — пожал плечами Локи. — Бери, гномы ещё сделают. Может быть даже лучше и красивее.

Я взвесил на руке — ого, не меньше полкилограмма будет. Солидный вес. Впрочем, и её может не хватить. Накинув теплые вещи, я кивнул Локи, что готов отправляться. Чопля тоже оделась потеплее.

— Готов? Тогда смотри, — ответил Локи, вытащив из карманов два камня, красный и синий. — Вот этот синий камень зажимаешь и попадаешь в свой мир. Только представь себе получше то место, куда отправляешься. А этот камень зажмешь перед тем, как переместиться сюда. Повторить?

— Я не такой дурак, как выгляжу, — буркнул я в ответ, забирая камни.

— Значит, ты очень сильно стараешься так выглядеть, — хохотнул Локи в ответ.

Вот и как с ним спорить? Смотрит на меня и ждет ответной подколки. Я сейчас отвечу, он парирует и выдаст в ответ. И наша перепалка займет час, а то и больше. А время-то уходит. Боги уже в пути, так что нужно поторапливаться.

— Чопля, отправляемся! — поджал я губы.

— Молодец, только выдержка отличает настоящего мужчину! — подмигнула Чопля. — А женщины всё больше пытаются показать своё преимущество над другими! Всегда стараются померяться своими титьками!

После этой речи она порхнула и уселась мне на плечо. Показала язык удивленно распахнувшему глаза Локи. Я представил деревеньку суккубки Марины Селезневой и зажал синий камень.

— Чего-о-о-о? — донесся до нас возмущенный рев Локи сквозь шум охватившего нас синего пламени.

* * *

Когда я открыл глаза, то понял, что стою по пояс в снежном сугробе. Как будто выпрыгнул из окошка кабинета Локи…

Впрочем, это ощущение продлилось недолго. Оглядевшись по сторонам, увидел, что неподалеку возвышаются двухэтажные домики с дощатыми заборами. Впрочем, двухэтажными были не все дома. Были и такие, что могли похвастаться третьим этажом, а также и такие, что обходились одним этажом.

— Ух, а тут холодно, — поежилась Чопля на плече.

— Сибирь как-никак, — ответил я. — Ладно, будем выбираться, а то и в самом деле замерзнем тут до суровой весны.

— Ага, если она только наступит, — сказала Чопля. — Ведь если мы не успеем, тогда и весны никакой не будет.

Я не стал спорить. Вместо этого захрустел снегом в сторону пролегающей неподалеку дороги.

Мы находились на окраине деревни, куда в своё время отправилась Марина Селезнева. Та самая суккубка, которая охмурила Савелия Александровича Говардского, сына боярина Говардского. Я проследил, чтобы эта полусуккубка забрала свою дочь и отправилась в дом отца. Пусть это было сделано незримо, но в наш век интернета и информационной обнаженки вряд ли кто может скрыться от чужих настойчивых глаз. Марина благополучно добралась до деревни. Сейчас бы она зажила спокойной жизнью, растя дочь, но…

Я больше не знал никого, кто так лихо может управляться с мужиками. Её помощь могла стать неоценимой подоплекой в нашем деле.

Выбравшись на дорогу, я бодро зашлепал по направлению к тому дому, где жил отец Марины Селезневой. Спиной я чувствовал взгляды из окон, которыми меня провожали живущие тут люди. Как не крути, а посторонний человек в деревне всегда вызывает в первую очередь интерес — не опасен ли он? С чем пришел? К кому пришел?

Впрочем, никто знакомиться не лез. Ни мужчины, ковыряющиеся возле трактора, ни женщины, о чем-то разговаривающие возле колодца. Я знал, что в каждом доме был водопровод, но колодец в виде журавля с оледеневшей бадьей как будто из сказки являлся местом сборища и обсуждения последних новостей. Могу поклясться, что увидев меня, у трех женщин появился новый повод обсуждения.

Я только кивал направо и налево. Улыбался, стараясь показать, что у меня нет ничего плохого за душой. Не знаю, насколько мне поверили, но не приставали с расспросами, кивали в ответ и не перегораживали дорогу. А это уже немало, поверьте мне, старому циничному ведьмаку в теле молодого парня.

Возле дома отца Марины Селезневой я остановился. На меня тут же начал брехать кудлатый пес, черно-белый, как будто испачканный в муке. Я подергал калитку, и пес залаял ещё громче. Его лай подхватили остальные собаки в деревне. Через несколько секунд о моём прибытии знал каждый, кто мог разговаривать на собачьем языке.

В окно выглянуло хмурое мужское лицо. Я приветливо помахал рукой. Лицо отреагировало исчезновением. Черех пару секунд его место заняло лицо Марины. Она сначала было улыбнулась, явно узнав меня, а потом озабоченно нахмурилось.

Я развел руками и пожал плечами. После этого жеста Марина исчезла из поля зрения, чтобы появиться на пороге. За её спиной появился крепкий мужчина с сединой на висках и топором в правой руке. Седина на мой взгляд выглядела безопаснее топора.

— Господин Южский? Чем обязана? — озадаченно произнесла Марина. — И как вы меня отыскали?

— Марина, мы можем поговорить в доме? — спросил я. — У меня есть для тебя работа, которую я не хотел бы обсуждать на улице.

Вот так вот прямо и без обиняков. Нужно сразу показать, что у меня серьезные намерения, а не просто баловство какое-то. Она оглянулась на отца, тот хмуро смотрел на неё.

Понятно, что сейчас в голове отца крутились разные мысли, начиная от того, чтобы послать незваных гостей куда подальше, заканчивая тем, чтобы тюкнуть гостя обушком топорика по макушечке…

— Мы замерзли и не отказались бы от чашечки горячего какао, — жалобно пропищала Чопля. — С зефирками, если можно.

— Ну, у нас как раз картошка поспела, — пробасил отец Марины. — Приглашай, дочка, гостей за стол.

Марина чуть помедлила. Чувствовалось, что сейчас у неё было желание послать нас подальше и надолго. Однако, она не смогла переступить через чувство благодарности. Она чуть поклонилась и показала на дверь:

— Милости прошу, гости дорогие…

Ни меня, ни Чоплю не пришлось просить дважды. Мы прошли в добротный теплый дом, где в печке весело покряхтывали дрова. Пахло пирогами и вареной картошкой. Мебель была крепкой, не новой, модерновой, а такой, что простоит века и не рассохнется.

Когда мы с Чоплей помыли руки, то нас усадили за стол. Возле тарелок легли деревянные ложки. Я усмехнулся — заговоренные ложки, если у гостей что худое на уме, то заноз нахватаются, а если с добром пришли, то даже вкус пищи улучшится.

В центр стола легла румяная курица, бесстыже расстопырив в стороны поджаренные ляжки. Картошка дымилась в круглой супнице, посыпанная порезанным зеленым лучком и укропом. Небольшие островки масла таяли на круглых боках. В стеклянном кувшине белело молоко, на поверхности чуть сморщилась тонкая пленка. Свежий хлеб в деревянной корзиночке тоже нашел своё место.

Я видел, как Чопля сглотнула, наблюдая за тем, как стол украшает еда. Со всеми этими запарками мы даже успели позабыть, когда последний раз ели.

Из-за занавесей другой комнаты на нас высунулась смешливая мордашка, а после тут же пропала. На вид лет десять-двенадцать. Девчонка, если судить по весело торчащим косичкам. Неужели такая взрослая дочка у Марины? Да нет, не может быть! Та же вообще кроха.

— Сестра моя, Ирина, — сказала Марина, когда увидела мой взгляд. — Сидела с дочкой, когда я… работала в Москве. Да и сейчас нянькается, пока я на ферме тружусь… Недавно устроилась после… работы в Москве.

Ну да, работала… Я взглянул на Чоплю, но та удержалась от прысканья. Всё-таки моя служанка понимает, когда можно прыскать, а когда нельзя. За такую понятливость её и ценю.

— Она молодец. Поддерживала тебя, — покивал я. — Трудно женщине в Москве найти работу, да ещё и с ребенком. А вот…

— Господин хороший, — перебил меня отец Марины, до этого сверливший взглядом так упорно, как гномы изумруды не сверлят. — А ты пошто приехал-то? Насчет работы али как? Ты кто будешь?

Я ударил себя по лбу. Тут же вскочил и кивнул ровно так, как положено при знакомстве:

— Позвольте представиться, Эдгарт Николаевич Южский. Помещик и сын дворянина Южского. Прибыл для того, чтобы нанять вашу дочь в качестве секретаря!

— Чего? — в один голос спросили Марина, её отец и Чопля.

— В качестве предоплаты за её труд, я предлагаю вам небольшой аванс, — с этими словами я извлек из внутреннего кармана золотую виноградную гроздь и положил её на пока ещё чистую тарелку.

Под светом электрической лампы золото заблестело так ярко, что солнечные зайчики поскакали по углам. Отец Марины присвистнул. Челюсть же девушки едва не упала на пол. Даже со стороны темной комнаты, где скрывалась Ирина с дочкой, донеслось аханье.

— Это же целое состояние, — проговорила Марина. — Да тут не только мне и Ирине, но и дочке моей хватит на приданое.

— Да, вот только на работу нужно отправиться прямо сейчас. Даю на размышление… десять минут, пока мы с Чоплей уплетаем картошку и эту божественную курицу, — подмигнул я.

— Папа, нам нужно с тобой поговорить, — тут же обратилась к отцу Марина.

Тот крякнул, вставая из-за стола, хмуро взглянул на меня, на Чоплю, а после отправился следом за дочкой в другую комнату.

— Думаешь, согласится? — шепнула Чопля, когда я отхватил от курицы румяное бедрышко и положил ей на тарелку.

— Стопроцентно в этом уверен, — хмыкнул я в ответ.

Глава 16

Наша многоходовочка началась. Конечно, тут нужно учесть множество факторов, переменных и прочего, но… когда это учитывалось? Всегда и всюду мы делали на авось и этот авось нас здорово выручал. Решили положиться на него и в этот раз.

Может, именно поэтому я так волновался в этот раз?

Отца Марины удалось убедить не с первого захода. Однако, поговорив с ним по-мужски, клятвенно пообещав, что с его дочерью ничего противоестественного не случится и что она будет работать только моим секретарем, я получил согласие мужской части дома Селезневых. Дальше было проще…

Марина по своей натуре была девчонкой-авантюристкой. Она уже на третий день работы на ферме поняла, что копаясь в навозе и высыпая еду коровам, больших денег не заработаешь. Со старостой у неё ничего не вышло — к моменту возвращения домой он уже обзавелся семьей и даже успел обрюхатить жену. Тут уже ничего не попишешь. Если бы не я, то куковала бы она до следующей весны, а потом сорвалась бы и кинулась в какую-нибудь новую аферу.

Так что я оказался в нужное время, в нужном месте и под нужное настроение. Конечно, пришлось дочку снова оставить на попечение Ирины, но в этот раз Марина знала — за что ей придется рисковать своей попкой.

Сборы заняли немного времени. Чопля даже не успела до конца оторвать у жареной курицы конечности. И это упущение она обязательно не преминет упомянуть в дальнейшем. Уж такое она точно не забудет.

Марина попрощалась с отцом, обняла сестру, пожурчала на ушко дочке, пустила обязательную слезу, после этого сочла все пункты прощания выполненными и кивнула мне:

— Я готова.

— Тогда выдвигаемся, — хмыкнул я и сжал в руке красный камень. — Пристегните ремни, во время полета напитки и еда разноситься не будут!

Открыли глаза мы уже в гостиной Локи. За окном всходило солнце, заливало красно-желтыми лучами убранство и великолепие жилища бога.

Во как!

Мы были в нашем мире не больше часа, а в Сумеречном мире прошла уже половина суток. Сюда удобно уходить отсыпаться, если не хочешь терять времени в реальном мире — отсутствовал час, а выспался на восемь. Сказка!

Но, сон нам только снится. Нам нужно подготовиться к приезду злых богов, чьи жопы изрядно потерты седлами. Ну да, с непривычки там мозоли должны быть с кулак. А уж если Тьяцци подпустил ветров, то и вовсе должны замерзнуть, как цуцики.

И тут сам собой возникает вопрос — что нужно замерзшим цуцикам? Горячее питье, острая еда и женское тепло. Вот как раз на это я и ориентировался. Нужно теперь только приготовить встречу этим самым цуцикам.

— А где сам Локи? — оглянулась по сторонам Чопля.

— Соскучились? — слово возникло прежде возникновения огненного столба из которого вышел бог огня.

Марина окинула взглядом Локи, тот подмигнул ей в ответ. Она скромно опустила глазки, даже подогнала кровь к щечкам, чтобы появился смущенный румянец. Локи чуть приосанился. Похоже, что они оба только что совершили друг на друга атаку соблазнения. А мне женская атака была нужна позже.

— Ну, соскучиться не успели, а вот озадачиться смогли. Что и как? — спросил я без рассусоливаний.

— Таверна готова. Ледяные драугры расположены неподалеку. Только и ждут сигнала. Так что, место разврата и хорошей попойки подготовлено. Но как вы сумеете двоих братьев убрать, без участия самого дерзкого?

— А это уже наша забота, правда, Марина? — подмигнул я девушке.

— Я постараюсь, — она снова скромно хлопнула ресницами.

Даже Чопля хмыкнула, глядя на её старания. А уж если Чопля хмыкает, то значит видит явный перебор.

— Я очень сильно постараюсь, — нахмурилась в ответ Марина.

— Вот это уже деловой подход. Отправляемся, — кивнул я ей. — У нас не так много нитей для перехода, поэтому будем экономными. Локи, тоже постарайся не прыгать лишний раз без веской причины, а то…

— А то придется скакать на лошади, — кивнул тот в ответ. — Всё понял, осознал и теперь буду ждать возвращения норн.

Я взглянул на него — не шутит ли? Но даже тени усмешки не было на губах бога огня. Он был совершенно серьезен.

— Судя по тому, как по-разному летит время в наших мирах… у нас есть ещё три дня до их возвращения.

— Думаю, что мы успеем справиться с основной частью, — кивнул Локи в ответ и снова уставился на Марину.

Она подняла две украшенные чаши, поставила их на золотой поднос и налила вина из крутобедрого кувшина. Причем сделала это с такой грацией, что мы невольно загляделись. Впрочем, загляделись не все…

— Тогда не будем мять тити, — подала голос Чопля. — Тем более, что помять мы их всегда успеем. Двигаем, добрый господин Южский? Настолько добрый, что не дает своей служанке потолстеть и помереть от холестерина с румяной куриной корочки раньше времени…

А ведь я говорил, что она мне припомнит ту недоеденную курочку…

— Помчались, — буркнул я в ответ и вызвал портал.

Чопля тут же приземлилась мне на плечо, а Марина взяла под руку, держа в другой руке поднос с чашами. Вместе мы шагнули в пылающее нутро портала.

* * *

— Всё поняла? — спросил я, когда во второй раз проговорил Марине то, что она должна была сказать.

— Да всё ясно, — покачала она головой. — И зачем только я согласилась на эту аферу?

— Вообще-то ответ лежит в твоей сибирской избе, — напомнил я, — но мне гораздо приятнее думать, что ты согласилась из-за моего природного обаяния и невероятной красоты.

— А также сногсшибательной скромности, — добавила Чопля.

Ну не могла она оставить наш разговор без внимания. Вот обязательно ей нужно сунуть всюду свой мелкий носик!

Мы находились на распутье трех дорог. Тут бы надо было поставить камень с предложением отправиться туда-то и туда-то, но… Я рассудил, что этот камень может увлечь за собой всех троих. Ещё бы! Все трое устанут и замерзнут. В таких условиях только дурак откажется от стакана горячительного. А вот Тор, который нам просто необходим для продолжения аферы, дураком не был. То есть придется применять дополнительное усилие по привлечению его на правильную сторону.

— Хорошо, я выполню то, что от меня требуется. Но если они захотят меня прямо тут? — спросила Марина.

— А ты постарайся сделать так, чтобы они захотели тебя там, — махнул я рукой по направлению отстроенной таверны. — В другом случае… Придется мне вмешаться, а это очень негативно скажется на одном молодом человеке…

— Неужели ты за меня заступишься? — улыбнулась Марина.

Она сделала шаг ко мне и оказалась на очень близком расстоянии. На таком расстоянии, что я почувствовал запах её цветочных духов. А уж как вспыхнули её глаза… Кровь заставила сердце стучать быстрее. Ещё немного и…

— Он за всех заступается, — подтвердила Чопля. — За всех сирых, убогих, больных и хромых.

— Ты умеешь вовремя вмешаться, — буркнул я в ответ.

— А у тебя чуть слюна из пасти не потекла, — парировала Чопля. — Мы тут для чего собрались?

— Для дела, — кивнул я.

— Вот и давайте это дело делать. А то начали тут!

После этой пламенной речи Чопля фыркнула и удалилась в сторону кустов, которые мы облюбовали для своего наблюдательного пункта.

Мы проследили за ней, после чего я вздохнул и потрепал Марину по щеке. Хотелось потрепать по чему-нибудь иному, но сдержался. Возможно потом, когда-нибудь…

— Всё будет хорошо, ты только не волнуйся.

— А я и не волнуюсь, — подмигнула Марина в ответ. — И не из таких передряг выбиралась.

— Вот и хорошо, мне нравится твой настрой. Держись. В случае чего — мы рядом!

— Да иди ты уже, — улыбнулась Марина. — Я уже поняла, что ты герой и вообще крутой парень.

Она провела меня ладонью по щеке и я… Нет, я не растаял!

Вообще-то я крутой ведьмак и я не знаю слов любви! И сейчас я не должен поддаваться ни чувствам, ни эмоциям, ни горячей крови! Моя цель — освобождение Елены Прекрасной, получение титула и вообще…

Я коротко кивнул и потопал следом за улетевшей Чоплей. В кустах красного дёрена нас было трудно разглядеть, к тому же ещё широкие еловые лапы скрывали от пытливых глаз. Так как Чопля летела по воздуху, а я давно умел передвигаться незаметно, то следов на снегу не осталось. Только белое покрывало, только синее небо, только темные деревья и вкрапины красного дёрена.

Что нужно будет делать Марине? А это мы, многоуважаемые читатели портала Автор Тудей, сейчас с вами и увидим.

Девушка прислушалась, подняла отставленный в сторону поднос и повела плечами. Накинутая на плечи шубка упала в снег, а троих братьев встретила молодая и красивая девушка с такими длинными ногами, что могло показаться, будто они начинаются от ушей. А ниже рта вздымалась грудь четвертого размера, подчеркнутая смелым декольте. И под свежим ветром колыхались черные как смоль волосы… Минимум одежды, основная суть которой заключалась не в том, чтобы скрыть, а в том, чтобы подчеркнуть выступающие части тела.

Ммм, просто девочка-картинка из снов старшеклассника.

И у этой картинки в руках был золотой поднос с двумя чашами!

Трое трусящих рысцой коней остановились в нескольких шагах от Марины. Седоки недоверчиво смотрели на обворожительную девушку, неизвестно как оказавшуюся в столь пустынном месте. Да ещё столь вызывающе одетую.

— Ой вы гой еси, добры молодцы! — завела Марина хорошо поставленным голосом. — Как же рада я видеть вас! Только вы одни спасти меня и можете!

— А что с тобой случилось, красавица? — спросил Тор на правах впереди сидящего.

— Утащили меня из таверны от сестер моих распрекрасных ледяные драугры. Смогла я убежать от них и долго скрывалась-пряталась. Да вот услышала стук копыт ваших коней и решила выйти наружу. Решила показаться вам, и попросить помощи, а вот это… — она протянула две чаши. — Это будет авансом за мою помощь. Ведь вы наверное устали, могучая пара богов, и хотите набраться сил? А это вино я спасла от злых драугров, которые ходят вокруг нашей таверны и пугают моих прекрасных сестриц… Испейте, двое добрых молодцев, наберитесь сил и помогите мне прогнать этих нелюдей. Времени это займет немного, а дело доброе вам обязательно в будущем зачтется…

Говорила Марина это так проникновенно, что даже мне захотелось выйти и помочь. Всё-таки может она завлекать мужчин, что ни говори. Недаром Савелий Говардский купился на её заманивание. И в то же время я заметил, что она скользит взглядом только по Бальдру и Видару, а вот Тора оставляет без внимания, как будто его и нет вовсе с братьями. Судя по сурово сдвинутым бровям Тора, ему это пришлось не по вкусу. Он даже проворчал еле слышно себе под нос.

— А что, братцы? — подал голос Бальдр. — Поможем девушке в её беде? Насуем ледышкам по первое число? Говоришь, красавица, что твои сестры прекрасны?

— Да, сильный дуэт могущественных богов, только вам под силу освободить моих сестер. И они будут вам так благодарны, так благодарны… — с этими словами Марина сделал шаг и разрез на юбке дал ещё больше почвы для размышлений Бальдру и Видару.

Тора она продолжала упорно игнорировать. Как будто его вовсе и не существовало. Подобная тактика дала о себе знать. Вечно скрывающиеся в тени Тора Бальдр и Видар приосанились. Они видели, что девушка выделяет их, а вовсе не братца…

А уж когда отпили из чаш, куда я не забыл засунуть по щепотке нужного порошка, то и вовсе в них взыграло веселье и азарт. Ещё бы — выбрали их, а не красавца Тора. И на этом мужском самолюбии Марина отлично сумела сыграть, строя глазки нужным богам.

— А как же наша цель, братья? — проговорил Тор. — Или вы готовы ради какой-то жалкой таверны свернуть с пути?

— Брат наш, мы быстро отлучимся и потом вернемся на тропу! — ответил Видар. — Ведь ты недалеко успеешь уйти, а мы лишь победим драугров, наберем еды и догоним тебя.

— Да-да, я не сомневаюсь, что вы победите ледяных злыдней одной левой. Ведь ваши руки так могучи, а ноги… А-а-ах! — ахнула Марина, когда Видар вдруг подхватил её и как пушинку закинул на седло перед собой. — Ох, у меня даже душа в пятки ушла!

— Ну что же, тогда показывай дорогу, красавица! — хохотнул Бальдр. — А уж доставанием души из твоих пяточек мы займемся позже. Тор, брат, мы догоним тебя. Мы быстро туда и обратно, след копыт твоего коня не успеет замести.

— Я буду оставлять сломанные ветки на пути, — буркнул Тор. — Но не оставайтесь там надолго, братья, а то опять придется всё делать самому…

— Нет-нет, брат, мы… Красавица, показывай дорогу! — воскликнул Видар и пришпорил свою лошадь, уходя в сторону таверны.

Марина взвизгнула и заливисто рассмеялась. Вскоре пара богов скрылась за поворотом. Я видел, как Тор посмотрел им вслед, сплюнул и тронул поводья, заставляя коня идти вперед.

Ну что же, теперь пришел наш с Чоплей черед выходить на передний план.

Глава 17

Веселье! Веселье!! Веселье!!!

Снова то самое поражающее чувство преследования, когда мчишь по лесу за целью и кровь кипит от напряжения. Нужно оставаться незамеченным и при этом не отставать от коня Тора. Две эти функции мой организм совмещал прекрасно, только порой приходилось щелкать по носу любопытную Чоплю, чтобы случайная ветка не шарахнула её по макушке, если вдруг вознамерится высунуться из-за заплечного рюкзака.

Мы мчались по взгорьям и перелескам, преследуя скачущего Тора. След копыт не успевала замести поземка, поэтому мы не теряли бога ни на миг. Да, порой он уходил дальше, чем на километр, но мы всегда настигали его.

Помнится, лет десять назад я так преследовал сошедшего с ума домового. Этот древний хрыч оказался тем ещё проворным бегуном. Надо сказать, что если дом разрушается, то домовой погибает, но этот… Этот сам устроил поджог, чтобы оказаться на свободе. Он затаился в огромных сибирских лесах, подкарауливая и убивая проезжающих. Специально валил деревья и выскакивал из чащобы в тот момент, когда очередная машина останавливалась перед его ловушкой.

Лешие и лесовики ничего не могли сделать в своем хозяйстве. Домовой ускользал в тень и пропадал ровно в тот момент, когда корни деревьев должны были оплести его ноги. Звери и птицы тоже не смогли помочь в деле поимки этого быстрого мерзавца. Максимум что получилось сделать — ворон капнул домовому на макушку, когда тот притаился в кустах. Мелочь, но это единственное, что удалось сделать с сумасшедшим. В следующий миг домовой ушел в тень.

Тогда-то и предложили мне изловить этого мерзавца. Ух и набегались же мы с Чоплей за ним…

Пришлось выпить полрюкзака эликсиров, чтобы поддержать свою бодрость и выносливость. А также не упустить след домового. Не хотелось бы вспоминать — на что именно ориентировались мы тогда и как устанавливали нить слежения, но могу намекнуть, что пресловутый ворон участвовал в установке контроля.

Да, порой нам, ведьмакам, приходится и с такими вещами дело иметь. Так что стоит ли удивляться, что ведьмаки в большинстве своем это прожженные циники и вообще не верят ничему и никому? Когда ныряешь в выгребную яму, то не стоит надеяться выйти оттуда с благоуханием фиалок.

Мы настигли домового. Настигли, даже успели поговорить прежде, чем бородатая голова отделилась от туловища. И да, я понял причину всего произошедшего. В том доме жила поганая семья наркоторговцев. Не одна человеческая смерть произошла из-за продажи шприцов, наполненных зельем. Они даже хвастались — сколько людей покинуло этот мир из-за них.

Да, с одной стороны домовой правильно поступил, спалив свой дом и очистив Землю от скверны, но с другой стороны… Разговоры хозяев дома внушили ему мысль, что все люди такие. И чтобы сделать воздух чище, нужно было уничтожить как можно больше людей. Вот этому он и посвятил остаток своих дней.

Мда… Даже после своей смерти наркоторговцы продолжали гадить роду человеческому. Чопля даже тогда прослезилась немного, когда я соорудил небольшой костер, чтобы отправить дух домового следом за его пристанищем на небеса. Чтобы не блудила неприкаянная душа призраком, а воссоединилась со своей мирской привязкой.

И нынешний бег по мерзлой земле, оледеневшим камням и заиндевевшим веткам напомнил мне ту погоню. Мы неслись с Чоплей на всех парах, преследуя Тора. А тот продолжал гнать коня, следуя одному ему ведомому маршруту.

Почему мы бежали следом, а не воспользовались порталами? Да потому что с помощью порталов можно перейти в строго определенную область, а куда занесет бога грома в следующий час — не знал даже он сам. Вот и пришлось мчаться следом, стараясь не потерять его из виду.

Чопля даже успела позавидовать Маринке Селезневой — та сейчас в теплом трактире у огня, а нам приходилось бежать наперегонки с ветром. Я привык слушать вечное нытье служанки, так что не обращал на него никакого внимания.

У меня была цель. У меня был шанс. И этот шанс я не собирался упускать.

Так мы бежали до глубокой ночи. Пришлось даже подключать ночное зрение, чтобы не потерять след. Потом глаза будут болеть нещадно, но это мелочи по сравнению с тем, что мы могли упустить Тора.

В конце концов бог грома всё-таки остановился на ночлег. Ему повезло встать на стоянку неподалеку от бегущего ручейка. Ну, или не повезло, как посмотреть. На стоянке он напоил коня, набрал хвороста на костер и даже с помощью молота оглушил зайца, которому не посчастливилось оказаться в плохом месте в плохое время.

Почему же Тор не полетел с помощью своего молота, ведь он мог не натирать жопу в седле, а сразу рвануть туда, куда ему бы захотелось? Да, думаю, что у многих многоуважаемых читателей портала Автор Тудей возникли такие мысли. Увы, нити норн помогали и такому перемещению, а из-за их отсутствия молот отлетал только на небольшое расстояние. Впрочем, зайцу хватило и такого…

— Я бы тоже не отказалась от жареной зайчатины, — высунулась из-за плеча Чопля, когда запах жареного мяса достиг наших ноздрей.

Мы застыли на скальном наросте в нескольких десятках метров от Тора. У нас получался прекрасный обзор, а вот он нас не видел. Зато для аромата жаркого это не было преградой. Он коснулся нас и вызвал обильное слюноотделение. Пришлось лезть в карман и доставать солонину. Конечно, это не изысканное жареное мясо с костра, но на безрыбье и рак сойдет за карася.

После жареного мяса Тору захочется запить, а это как раз по моей части. Я приготовил порцию снотворного порошка, которую нужно будет только вовремя растворить в воде. С этим справится даже Чопля, но силы её нужно поддержать, а то своими стонами и нытьем она выдаст наше местоположение.

— Я тоже бы не отказался, поэтому нам надо приложить все усилия, чтобы как можно дольше продолжать не отказываться. Значит, сейчас мы ведем себя тихо, а вот тут… В общем, смотри, как только я подам сигнал и заухаю филином — ты высыплешь этот порошок в воду вон там, — я показал на небольшое скальное углубление, откуда брал начало родничок.

— А как ты заухаешь? Не, я не издеваюсь, просто интересно, чтобы не перепутала с настоящим.

— Вот так вот… Ух! У-ух! — проухал я, подражая ночной птице и тут же упал мордой вниз, когда в меня полетел тот самый молот Тора, который я недавно упоминал.

Молот успешно просвистел над моей головой, и едва не шарахнул по макушке замешкавшуюся Чоплю. После этого успешно вернулся бумерангом к хозяину. Тор только поднял руку, чтобы схватить его за рукоять.

— Гребаная птица! — послышалось бурчание бога грома. — Не хватало, чтобы она ещё разбудила меня, когда я усну… Правда, кляча?

Лошадь в ответ флегматично промолчала. На это Тор хмыкнул и продолжил:

— Ещё бы ты чего сказала. Мда, братья сейчас жопами скамейки протирают, чтобы потом другими местами потереться о женские прелести, а я… Я вынужден морозить зад на этом треклятом снегу! Ещё и едешь куда-то неизвестно куда. То ли к Хель в гости, то ли к ётунам в пасти. Гребаный снег, гребаное путешествие, гребаный всеотец… И понадобилась ему эта птица? Сдох бы себе от старости, а я бы тогда занял его место. Ух, каких бы дел я натворил… Был бы правителем мудрым и суровым! Что не по мне — то молотом по хлебалу! Все бы меня боялись, ни одна мандавошка пискнуть бы не смела… Правда, кобыла страшная?

Лошадь не сдержалась и фыркнула.

— Ну пофыркай мне тут ещё, — буркнул Тор. — Если бы я был правителем, то даже моргнуть бы не посмела, а тут пофыркивать вздумала… Что у нас с мясом? Ммм, всё как я люблю — тут пережарено, тут недожарено, а уши тут вообще лишние. Ты не косись, не косись, всё равно такое не жрешь. Вон, жуй свой ягельник, может рога вырастут… Вот же, дожил, с конем начал разговаривать. А он ещё и не отвечает, скотиняка такая…

После этого Тор впился зубами в поджаренную тушку зайца, а я отдал Чопле пару полосок солонины и отправил в указанное место. Чопля нахмурилась, погрозила в сторону Тора кулачком и бесшумно полетела туда.

Вскоре Тор заморил червячка, сыто рыгнул и поплелся к родничку. Я ухнул совой, как мы и договаривались с Чоплей и снова прилип к скале — Тор почему-то очень не любил сов.

— Гребаные совы! — буркнул бог грома, черпая воду. — Как же я ненавижу вообще всех птиц. А уж Жар-птицу ненавижу больше всех. Обоссу, когда её увижу!

В это время та самая «Жар-птица» вытряхивала из мешочка сонный порошок. Доза небольшая, несмертельная. Хватит только на то, что я планировал сделать.

Ну да, приходится действовать хитростью, ведь с древним богом я вряд ли смогу справиться врукопашную — ему достаточно только махнуть молотом, чтобы отправить меня в неизвестные дали. А вот уж хитростью и обманом… Да, это оружие слабых и трусливых, но оно помогает выжить там, где смелые и храбрые складывают головы.

— После этого зайца и вода вкус как будто поменяла, — проговорил Тор, черпая и прихлебывая. — Чувствую, что изжоги не избежать.

После водопоя он вернулся к костру, подкинул дров и растянулся на расстеленном плаще. Спустя пять минут храп уведомил нас о крепком сне бога грома.

— У-ух! — послышалось со стороны ручейка. — Ой, блин, то есть, Эдгарт!

— Чего? — еле слышно ответил я.

— Скажи, а если Тор и в самом деле вздумает сделать то, что он грозился? Мне тогда будет положена надбавка за вредность?

— Ну, я могу посочувствовать, — пожал я плечами, после чего присел и бросил в Тора подобранный камешек.

Камень ударил того точно в лоб, после чего отскочил и задумчиво присоединился к братьям неподалеку. Думаю, что сейчас камень будет рассказывать собратьям о своем полете. А это то ещё приключение в этих диких местах.

Тор даже не пошевелился. Только причмокнул губами и захрапел выше на октаву.

— Ага, нужно мне твоё сочувствие, — проворчала Чопля, подлетая ближе. — В общем, я чувствую себя проституткой, подмешавшей клиенту димедрола в водку. Вон клиент, только водки не хватает.

— Будет тебе водка. Как закончим, так обязательно накапаю боевые сто граммов, — хмыкнул я и бросил ещё один камень, контрольный.

На этот раз камень не стал повышать храп на октаву, но и Тор не проснулся. Мы спустились к стоянке. Лошадь пофигистически отнеслась к нашему появлению. Похоже, после поездки под Тором её уже ничем не напугать.

Я подмигнул Чопле:

— Ну что, действуем? Веди лошадь как можно дальше. Я же подожду пробуждения твоего «клиента».

— Эх, пользуешься ты моей добротой, — покачала головой Чопля. — Там зайца не осталось?

— Только ушки, будешь грызть? — хмыкнул я в ответ.

— Ага, только этого не хватало. Вот же жадина, даже ляжки не оставил. Только о себе думает, — замахнулась на лежащую голову Чопля.

Понятно, что её удар не окажет на лежащего никакого влияния, но всё же покачал головой. Чопля посетовала на этот несправедливый мир, подлетела к лошади, отвязала поводья от сучка и потащила за собой. Лошадь со смирением праведника поплелась за моей служанкой.

Я же присел возле костра и расслабился. Даже задремал, сидя возле тепла. Эликсиры оказывают своё влияние, но отходняки после них бывают жесткими, так что надо перетерпеть их до того, как проснется бог грома.

Проснулся я за пару секунд до того, как Тор заворочался и открыл глаза. Он быстро осмотрелся, увидел меня и вскочил на ноги, подхватывая молот:

— Ты кто, смертный?

— Я твоя лошадь, — пожал я плечами. — Ты же хотел с кем-нибудь поговорить? Вот великие боги Сумеречного мира и превратили меня в человека. Ну что, позвездим за жизнь, бродяга?

Гром отпавшей челюсти многократным эхом повторился в горах.

Глава 18

Возле далекой таверны с легким грохотом припарковалась летающая одноместная ступа с комфортабельным рулевым управлением. На землю легко соскочила красивая женщина, в которой читатели Автор Тудей с легкостью узнают преображенную Бабу-Ягу. Она сморщила нос, когда увидела груды валяющихся возле таверны обледенелых булыжников. На вид эта груда походила на результат работы снегоуборщиков после недели ледяного дождя.

Пытливый глаз Бабы-Яги сразу же вычленил разбитые руки и ноги тех скульптур, какие вырезал изо льда неизвестный сумасшедший скульптор. Хотя, после небольших раздумий и понимания, что никому на фиг не нужно было так заморачиваться со скульптурами, она поняла, что это останки ледяных драугров.

Пару сотен похожих на эти обломки существ она видела ранее. И путь этих существ лежал как раз по направлению таверны.

Вряд ли это были любители пива или соленых сухариков. Скорее, эти безмозглые существа двигались за определенной порцией звездюлей, которые охотно отвешивали пировавшие внутри бревенчатого дома существа.

— Кровью рыгали раны! В грохоте и громе драугры — с кем сражались Бальдр и Видар в буре копий, пали! Разлетелись чешуйки лат, и славно добыли себе воители бед среди победы! — пьяно выводил знакомый голос внутри таверны.

Следом раздался женский визг и мужской хохот. И тут же грянул хор мужских голосов:

— Так славьтесь боги Сумеречного мира! Пусть всегда над вами сияет солнце!

— Вот же, ни в склад, ни в лад. Только пафос и похвальбушки… — пробормотала себе под нос Баба-Яга. — Неужели вся троица тут? Но почему же тогда не слышно имени Тора? И рева его не слыхать…

В этот момент дверь таверны с шумом распахнулась и на пороге возник Видар собственной персоной. В одной руке он сжимал пивную кружку, в другой талию грудастой подавальщицы.

— О! Вёльва Баба-Яга! Да никак злые ветры зашвырнули твою пухлую попку в такие дали?

— Что? — нехорошо оскалилась Баба-Яга. — Как ты…

— Чего как я? — рыгнул в ответ Видар. — Как я посмел? Да я сейчас посмею тебя за титьку ухватить, раскрутить и зашвырнуть подальше! Или ты думаешь, что раз в своём мире долго жила, то тебе уважение и почет? Да вот не угадала ты, вёльва! Ты всего лишь тля передо мной и моим братом! Мондавошка, которую я щёлкну ногтем! Знай своё место и склонись перед богом Сумеречного мира!

У Бабы-Яги что-то заклокотало в груди, как будто там вела подрывную деятельность колония сверчков. Она вспыхнула, но… Заметив, что бог мщения и безмолвия смотрел на неё с пьяной усмешкой, сдержалась. Она заставила себя растянуть губы в улыбке и поклонилась так, чтобы как можно лучше было видно её декольте:

— Я прошу прощения за свои неразумные слова. И в самом деле я забылась! Ваша молодость и лихость ввели в затруднительное положение и заставили думать, что вы и в самом деле моложе меня. Я постараюсь искупить свой промах. Позвольте мне сегодня прислуживать вам лично?

— Прислуживать лично? Чтобы советница Одина прислуживала нам? Ик… А что? Могу тебе это и позволить… Слышь, красотка, отдай свой фартук главной вёльве Сумеречного мира! Теперь она будет подносить нам пиво и бараньи ребрышки! — хохотнул Видар.

— А как же я? — надула губки красавица.

— А для тебя у меня есть лучшее применение. Так что без дела не останешься! — Видар хлопнул девушку по заду, отчего та взвизгнула.

Она увернулась от ещё одного удара, стянула передник и швырнула в сторону недовольной Бабы-Яги. Та поймала, поморщилась, глядя на масляные пятна на цветастой ткани — только ли от масла эти пятна?

— Надевай! — скомандовал Видар. — Чего смотришь?

В его голосе было столько пренебрежения и презрения, что Баба-Яга невольно улыбнулась. Ну да, пока рядом нет Всеотца и Кощея, этот молодчик хочет отомстить. Боги так похожи на аристократов в реальном мире. Оскорбляются, мстят, ставят себя превыше остальных.

Вот и сейчас… Видар видел, что Всеотец прислушивается к вёльве и своему советнику больше, чем к тем, кого принято считать сыновьями. То есть низкородные смерды позволяют себе посматривать на истинных богов Сумеречного мира свысока. А кому это понравится? Уж точно не высокомерным богам, которые и за меньшие провинности сжигали деревни да стирали села с лица своего Сумеречного мира.

Ну что же, если Видар так хочет, чтобы Баба-Яга перед ним унизилась, то она сделает это. Сделает, но будет помнить — кто смеется последний.

Армия ледяных другаров на подходе, но об этом знает только Верховная Вёльва. А вот беспечные боги скоро огребут люлей. И всё потому, что одному заносчивому богу вдруг захотелось ткнуть пришелицу из реального мира мордой в коровью лепешку.

— Я почту за честь прислуживать вам, Великие боги Сумеречного мира, — с поклоном ответила Баба-Яга и нацепила на себя передник.

— То-то же, — сплюнул на землю Видар. — Иди в эту забытую всеми богами жральню и спроси у Бальдра — сколько нам ещё нужно пива, чтобы достичь кондиции. А я пока освобожу свой желудок от излишков пенного. Эй, красотка, подвинься в сторону, а то забрызгаю!

Подавальщица с возмущенным возгласом бросилась в таверну, а Видар с хохотом начал облегчаться прямо с крыльца. Бабе-Яге показалось, что он делал это демонстративно, подчеркивая то, что она как женщина для него ничего не значила. Что её роль низводилась до булыжников, в которые превратились ледяные драугры.

Верховная Вёльва не стала дожидаться завершения процесса, а прошла внутрь таверны. Само здание напоминало свинарник — переломанные лавки и столы, черепки кружек и осколки разбитых тарелок усеивали пол. По стенам широкими мазками нанесены художества битв — кровавые потеки и местами даже кукурузины выбитых зубов.

И посреди этой разрухи восседал за единственным уцелевшим столом Бальдр. Перед ним танцевали пять полураздетых подавальщиц с бубнами. Девушки страстно изгибались в танце, они же задавали ритм. Что их объединяло, так это обширные молочные железы, белозубые улыбки и похотливые взгляды. Сам Бальдр сидел с довольным видом и неторопливо цедил из большой кружки. Наготове с кувшином стояла ещё одна подавальщица. Из кухни доносился аромат жареного мяса.

— Господин Бальдр! — воскликнула Верховная Вёльва, когда появилась на пороге. — Я рада, что вы находитесь в добром здравии, а также в хорошем расположении духа.

— О! Баба-Яга! А чего ты в переднике? Никак прислуживать нам собралась? — ощерился желтыми зубами Бальдр. — А это будет даже весело! Эй, ты, ну-ка, передай кувшин Верховной Вёльве! Пусть она нацедит нам с братом по кружке крепкого пива! Да смотри, Вёльва, не пролей ни капли, а то присоединишься к этим, с бубнами. Будешь бубнить! Ха-ха-ха! Заценила шутейку? Бубнить будешь! Аха-ха-ха!

Бальдр закатился пьяным смехом, а Баба-Яга снова проглотила тот яд, который скопился у неё на языке.

Она ведь в своё время и в лес ушла из-за таких вот подонков, которые отхватили изрядный кусок власти, а после начали думать, что всё на свете принадлежит им. И что они могут не только повелевать судьбами людей, но также безнаказанно их калечить, а то и вовсе убивать без разбора.

Так убил боярин Подгородецкий её суженого-ряженого Диму Простоланого. Убил за то, что Дима воспротивился боярину, который захотел снова ввести право первой ночи. Встал на пороге в дом и не пустил пьяного господина. Даже ударил в скулу, отчего толстый боярин рухнул подкошенным. Не пустил в дом, где в свадебном убранстве скрывалась тогда ещё молодая женщина, которая в будущем возьмет себе кличку Баба-Яга.

Запороли Димку до смерти. А потом вывесили на показ, чтобы другим было неповадно. Висел так Димка до самой ночи. А уже ночью выволокли молодую вдову и прямо там, перед висящим трупом, Подгородецкий сделал своё грязное дело. Сделал, отшвырнул плачущую вдову, как половую тряпку, да и пошел себе в дом.

А молодая женщина пришла в себя немного и перед рассветной зорькой сделала на шее боярина кровавую улыбку от уха до уха. Тот проснулся от прикосновения холодной стали, увидел её и забился в конвульсиях, захрипел, пытаясь крикнуть. Но только клекот вышел из груди. Молодая женщина стояла до тех пор, пока петухи не пропели рассвет. После этого она бросилась бежать прочь.

Бежала куда глаза глядят. Бежала долго, падала, поднималась и снова бежала. И так продолжалось до тех пор, пока не упала без сил. Очнулась уже в небольшой избушке, где её приветила одинокая ведьма. Приветила и начала обучать колдовству. Правда, перед обучением взяла слово, что забудет молодая вдова своё имя. Возьмет новое, чтобы с именем взять и новую жизнь, оставив прошлое в прошлом.

Только не забыла Баба-Яга своего настоящего имени. Не забыла и того пренебрежения, какое было у господ по отношению к слугам. И сейчас в её груди снова всплыло воспоминание. А оба бога напомнили ей боярина Подгородецкого… И плохое было это воспоминание…

Не только ведьмак умел делать зелья. Не только ведьмак мог творить эликсиры. Не заметили боги, как в кувшин с пивом упала небольшая высушенная пластинка из трав. Не заметили, упиваясь своим мнимым могуществом и своим всесилием.

— Наливай, Вёльва! Наливай! — воскликнул вернувшийся Видар. — Где там наша жрачка? Долго ждать ещё?

— Господа, вы не забыли, зачем вас послал Всеотец? — вкрадчиво спросила Баба-Яга. — И где Великий Тор?

— Кто? Тор? Этот кусок мышц отправился как раз по тому адресу, куда его послал Всеотец! А мы что? Мы разве дураки? Ик… Бальдр сказал, что мы можем тут отдыхать с неделю, а потом вернемся назад и подождем Тора. К этому времени наш братец должен вернуться. А мы подстережем его, да и наваляем по первое число. И заберем добычу, а взамен возглавим войско! Как тебе наш план, Вёльва? А? Что смотришь? Или думаешь, что передашь всё Всеотцу и тогда он нас покарает?

С этими словами Видар выхватил из-за пояса меч. Острие блеснуло в свете факелов. Танцовщицы испуганно вскрикнули и подались назад.

— Эй, красавицы! Я вас напугал? Не бойтесь! Мой меч карает только врагов! — хохотнул Видар.

— Я не хочу быть вашим врагом, боги Сумеречного мира. Мне кажется, что от нашей дружбы выиграет гораздо больше народа, чем от нашей вражды, — поклонилась Баба-Яга.

— А ты соображаешь! — хлопнул по столу Бальдр. — Ты права, что хочешь быть с нами. Тор ничего тебе не даст, а вот мы запросто поделимся как славой, так и добычей. Поможешь нам и будешь весь остаток жизни кататься, как селедка в шубе!

— Я буду служить вам, боги Сумеречного мира, — снова поклонилась Баба-Яга.

Конечно же она не поверила им ни на грамм. После победы над Тором эти двое сразу же расправятся с ней. Да ещё сделают вид, что это она одолела Тора. Нет, у этих богов всё написано на обрюзгших рожах. Они всех готовы предать, лишь бы заполучить власть в свои руки.

— Во-во, служи и это… как его… подчиняйся нам… — невнятно произнес Видар, выдувший очередную кружку пива. — А мы тебя за это… как его…

После этого он уронил голову на руки и захрапел.

— Да… Мы всех за это… как его… — поддержал брата Бальдр, посмотрел осоловело на Видара и толкнул его в плечо. — Эй! А говорил, что перепьешь меня! Эй… ты… как тебя…

От толчка Видар слетел с лавки. Он растянулся среди черепков и обломков, а после издал богатырский храп. Следом за ним упал и Бальдр. Он свернулся калачиком, сунул палец в рот и засопел.

Баба-Яга скривилась, сплюнула и повернулась к остановившимся танцовщицам:

— Чего встали, кобылы? А ну, тащите веревки да вяжите эту шваль. Давайте пошевеливайтесь, пока я не рассердилась! Я кому сказала?

Ей даже пришлось притопнуть, чтобы убедить девушек начать движение. Баба-Яга не заметила, что одна из танцовщиц исчезла, когда красавицы начали выполнять её распоряжение. Бабе-Яге было не до этого — ей было нужно увезти богов подальше, чтобы ледяные драугры не разорвали на клочки спящих.

Пусть пока поспят боги… Их черед ещё придет.

Глава 19

Как только Тор икнул и пришел в себя, так сразу же недоверчиво сощурился:

— А не врешь ли ты мне, смертный? Вижу, что не из асов ты, не из великанов или ванов. Так кто ты, колдун какой или ещё какая мерзость?

Вот так вот! Сразу мерзость!

Ведьмаки, конечно, далеко не ангелы, но и мерзостью их называть вряд ли нужно. Мы же против всякой нечисти боремся, что обычному люду жить мешает. А меня за это ещё и мерзостью… Нет вообще никакого уважения к ближнему своему.

Одно слово — асы. Конечно, к этому слову можно было ещё кое-что присовокупить, но тогда получится намек на их сексуальную ориентацию. Хотя… она у этих асов вообще далеко не в чести. Взять того же Одина — трахал всё, что только движется. А что не движется, то двигал саморучно и трахал в движении.

— Не колдун я, но заколдован был, Великий Бог Тор, — рухнул я на колени, показывая своё раболепство и полную готовность служить. — Заколдовал меня странник перехожий. Но вряд ли тебе это будет интересно, ведь вижу, что ты не веришь ни единому моему слову…

Тор нахмурился, на всякий случай пару раз крутанул в воздухе молотом, а потом бросил:

— Говори! Только имей ввиду — я различаю ложь и правду. Если вздумаешь врать, то через секунду твоя голова в жопу провалится!

Весьма весомый аргумент. Конечно, после такого аргумента поневоле подзадумаешься — стоит ли продолжать свою аферу. Но, я был бы не я, если бы не рискнул. Уж что-что, а врать-то меня жизнь научила прекрасно. И может ли быть иначе, если порой будущее зависело от подобного навыка?

— А что мне лгать? Отвечу всё как на духу. Меня, Сергея Волкова, сюда из реального мира забросило. Целый год проработал у бедняка, а потом меня ударило молнией! Очнулся уже в местном стойле, привязанный и с сеном во рту. А ведь как всё хорошо начиналось… — вздохнул я тяжело.

— Как начиналось? — заинтересовался Тор.

Ага, попалась заинтересованная рыбка на крючок моей интриги. Теперь нужно чуточку разжечь интерес.

— А начиналось всё хорошо — я жил, имел семью, удачно женился, растил троих детей. Дом большой, кошелек толстый, десять батраков и пять дворовых девок — жизнь удалась и я по утрам любил выпить кофе на террасе. Ох, и всё это исчезло в один миг…

Я выдержал театральную паузу. Ровно такую, чтобы хватило интрига разгорелась больше, но недостаточную, чтобы разозлить слушателя.

— Всё в один миг… — повторил я трагическим шепотом.

— Как исчезло? Тебя ограбили? Или ты всё проиграл в кости? — спросил Тор.

— Нет, не это. Ко мне постучался путник в длинном сером плаще и высокой шляпе. В его худой руке был длинный посох. Седые волосы слиплись сосульками, но вот глаза блестели вовсе не устало, а задорно и весело. Этот путник попросил меня о ночлеге, но я… — я тяжело вздохнул и чуть помолчал.

Тор даже поерзал от нетерпения. Он уставился на меня, а после дернул бровью, мол, продолжай.

И я продолжил.

— Я решил, что не надо мне блох с чужака и велел ему проваливать прочь из дома! Гордыня заволокла мои глаза мутной пленкой и я забыл о том, что людей надо выручать в беде. Ведь не всем так повезло, как мне. Есть же и погорельцы на свете, есть и бедные люди… Есть те, кому нужно просто протянуть руку помощи. Ведь от меня бы не убыло, если бы пустил этого старца под навес. Но я в ответ послал его спать в конюшню. Насмехался над ним и говорил, что если ему так хочется спать, то он уснет и на куче навоза…

— Ну да, всё правильно сказал, — кивнул Тор. — Если каждый проходимец будет ломиться в царские палаты, то грош цена таким палатам. А значит, грош цена тому царю… Пусть бы вместо того, чтобы шляться по полям и городам, работал бы и зарабатывал. А то гулять каждый может, а вот пойти и сделать дело…

— Да-да, вот и я этому прохожему в гневе сказал, чтобы он заработал себе крышу над головой, там бы и прятался от дождя, — я скопировал жест Тора.

По науке доказано, что если копировать жесты собеседника, то располагаешь его к себе. А мне осталось немножечко. Всего лишь дожать слушателя и заставить его сопереживать себе. А дальше уже дело техники.

— И что он? Обиделся? — хмыкнул Тор. — В драку полез?

— Нет, он всего лишь стукнул посохом, а я вдруг стал конем, — вздохнул я в ответ. — Прохожий накинул на мою голову уздечку, да и повел на рынок. Там продал за несколько тысяч рублей, а мне сказал, что я верну свой вид только тогда, когда заработаю на дом бедняка.

— И ты заработал?

— Целый год пахал поля, таскал дрова, возил людей. Ни одного дня отдыха, — вздохнул я. — Целый год! А потом, в один из дней с неба шарахнула молния, и очнулся я уже в Сумеречном мире. Тут я тоже работал долго и упорно. И похоже, что сегодня вышел мой срок — заработал я на дом для бедняка… И вот, принял свой прежний вид. Даже стал моложе, чем был.

— Да уж, — покачал головой Тор. — Похоже, что попался ты вовсе не какому-то прохожему, а нашему Всеотцу. Он известный любитель построить из себя бродягу, чтобы узнать — как живет его народ. Занесло его в реальный мир, а там… А там ты попался под горячую руку. Вот и сделал он тебя конем.

— Мда, бывает же, — я нагнулся, сорвал пучок мерзлой травы и сунул в рот, потом начал отплевываться. — Ох ты ж… тьфу-тьфу-тьфу, вот же прицепилась привычка. Чую, что не скоро я теперь от неё отделаюсь.

— Отделаешься, — махнул рукой Тор. — Ты лучше вот что скажи, Серг… Сург… Сугр… Серый Волк! Во, так я тебя и буду называть, а то никак не выговорю твоё дурацкое имя и фамилию. Скажи, как мне теперь найти Огненную птицу?

— Как? Огненную птицу? — я даже подскочил на месте. — А ведь я знаю о такой. Вернее, слышал! Верховный конь как-то рассказывал, что видел подобную птицу в далеком жилище ледяного великана! Говорил, что однажды Всеотец отпустил его порезвиться в Сумеречном мире, так Слейпнир промчался дальше и там, в жилище этого великана… Как же его зовут… Тьяцци! Точно! Его звали Тьяцци! Жеребец Всеотца увидел в его доме Огненную птицу. И думаю, что там мы её и найдем!

— Мы? — недоверчиво уставился на меня Тор. — Ты хочешь мне помочь? Ты, смертный, который только что стал человеком?

— Ну да, я чувствую неловкость оттого, что ты лишился коня. Я хотел бы помочь тебе, Могучий Тор. Дозволь быть твоим спутником и это…

— Чего ещё? — нетерпеливо притопнул Тор.

— Я чувствую, что могу как-то перемещаться в пространстве. И перемещаться быстро. Вот сейчас вот…

Я на ощупь отделил несколько нитей норн и бросил их перед собой. Тут же вспыхнул портал.

— Ты можешь перемещаться? Да ты действительно можешь мне помочь, смертный! — расхохотался Тор. — Идем же и покроем славой наши имена, Серый Волк.

— Идем, могучий Тор! — поддержал я. — И покроем матом всех наших недругов!

Мы дружно шагнули в портал.

Глава 20

В огромном тронном зале взошедшее солнце пускало веселых зайчиков на золотую вязь предметов. Желтые солнечные пальцы проникали даже туда, куда обычно пауки затаскивали своих жертв, чтобы насладиться ужином в гордом одиночестве, пока жалкие двуногие решали свои мелкие делишки.

Двое таких жалких двуногих сейчас неторопливо распивали поданный утренний кофе. Ромуальдыч не смог отказаться от привычки выпивать по утрам большую чашку ароматного напитка. Кощей же, сейчас прозываемый князем Старицким, тоже был не прочь взбодрить древнюю кровь этой бодрящей жидкостью.

Два старика распивали этот напиток немного в стороне от трона, сидя за специально принесенным журнальным столиком. На самом столике расположились шахматные фигуры, и сейчас Ромуальдыч прикидывал — как лучше взять ладью князя Старицкого так, чтобы не потерять потом преимущество.

— Вся наша жизнь похожа на шахматную партию, — проговорил Старицкий, делая глоток горячего напитка. — Кому-то суждено быть слоном, кому-то конем, а кому-то ладьей. Кто-то рождается пешкой и проходит большое испытание, чтобы стать одной из фигур, а может быть даже и ферзем.

— Но ни одна пешка никогда не станет королем, — криво усмехнулся Ромуальдыч. — И это делает шахматы королевской игрой. Она словно намекает: каким бы ты не был умелым игроком — тебе никогда не поставить на поле третью главную фигуру. Всегда только два короля — всегда только битва до конца или же временное перемирие.

Он сделал ход и потянулся за чашкой. Князь Старицкий усмехнулся в ответ. Этот безумный прыжок слоном был отвлечением, чтобы оттянуть силы от препятствования выстраивания основной атаки. И даже охота на ладью была всего лишь прикрытием. Такая вот многослойная ловушка, выстроенная для того, чтобы при одном ошибочном ходе король черных тихо лег на поле.

Князь Старицкий всегда играл за черных. Ему нравился этот цвет.

— Ну да, всегда нужно спасти короля и разыграть партию так, чтобы противник остался в проигрыше. Для этого и создано упражнение для ума в виде этих фигур. Король посылает своих герое в бой для того, чтобы самому получить контроль над полем. А если появится ещё один король, допустим, у черных, то уже им придется бороться между собой за власть над доской. Междоусобица никому ещё не приносила пользы, один только вред.

Князь Старицкий поставил коня с намеком на королевскую вилку. Тоже отвлечение, но оно показывало, что жертва слона не принята и князь разгадал первую ловушку.

— Но ведь двух королей труднее поймать, — склонил голову к плечу Ромуальдыч. — Их разметал по разные стороны и вот тебе свобода выбора. Простор и разгул стратегии.

Он двинул вперед своего ферзя, выводя его из-под возможной вилки, а также блокируя прыжок излишне прыткого коня. И вместе с тем, этот ход был нужен для обозначения атаки на ладью. Второй слой ловушки для атаки.

Старицкий постарался не улыбнуться. Долгая жизнь научила справляться с эмоциями.

— Двух королей труднее поймать, но вместе с тем — труднее защитить. Если будет поставлен мат одному из них, то это автоматически ознаменует победу в партии. Развести двух королей одного цвета по разные стороны означает сопровождение каждого из них. Это свита, охрана, вельможи и прочие слуги. А разделение сил всегда было ослаблением…

Старицкий перепрыгнул конем на свободное место и тем самым атаковал «безумного» слона. Да, освободил место для будущего развития атаки, однако, всё ещё можно было остановить, достаточно лишь выдвинуть вперед тяжелую артиллерию.

— Я не совсем понимаю вашу аналогию, князь, — поднял бровь Ромуальдыч и начал атаку.

Атака началась с невинного хода пешки. На первый взгляд она всего лишь освобождала поле для слона, но это только на первый взгляд…

— Я говорил про Тора и его братьев. Любой из них в какой-нибудь момент может поднять восстание. Кровь Всеотца в них сильнее, чем в вас и остальные боги Сумеречного мира охотнее пойдут за ними, чем за вами, — Старицкий взял «безумного» слона и тем самым открыл возможность главной атаки. — Поэтому и следует разделить королей, чтобы не возникла междоусобица. Или вы не из-за этого послали троицу туда, не знаю куда?

— Я послал их только за жар-птицей. Думаю, что такая диковина пригодится в тронном зале, — Ромуальдыч двинул вперед ладью.

— Но всё-таки, если Тор, Бальдр и Видар сгинут в том путешествии… — Старицкий не закончил, отпив глоток кофе и вместе с ним проглотив невысказанные слова.

— Значит, судьба их такая, — вздохнул Ромуальдыч. — Но я надеюсь, что они вернутся…

В последнее предложение вряд ли поверил бы даже только что рожденный младенец. Старицкий младенцем давным-давно не был, но, сохраняя на лице учтивую маску, коротко поклонился и закрыл короля слоном.

— Однако, без них Рагнарёк пройдет гораздо быстрее и менее болезненно, — покачал головой князь.

— Но это же неправильно, — Ромуальдыч двинул следующую фигуру вперед.

Через три хода намечался несомненный мат. И только один ход мог спасти Старицкого от поражения.

— Неправильно, что с вами так поступили в реальном мире. Неправильно, что вы остались одни. Неправильно, что вы царствуете один, а рядом с вами должен сидеть не я, а ваша жена. Когда случится Рагнарёк, то она вернется. Сумеречный мир возродится, как возрождался ранее, но уже с мудрым королем и мудрой королевой. И это будет правильно, — Старицкий не поставил коня на нужную позицию.

На лице Ромуальдыча расцвела довольная улыбка. Он поставил ферзя и произнес:

— Шах! Через два хода мат. Значит, вы послали Бабу-Ягу для того, чтобы всё случилось наверняка?

Старицкий сделал вид, что задумался. Он склонился над доской, потом поднялся, прошелся вокруг журнального столика, как бы оглядывая партию со всех сторон. После этого сел на место и отпил. И уже только потом положил черного короля на деревянное поле.

— Сдаюсь. Вы выиграли, Всеотец, — Старицкий коротко поклонился Ромуальдычу.

— Приятно выигрывать. Ну да ничего, в следующий раз удача может быть и на вашей стороне, — кивнул в ответ Ромуальдыч. — Что же, мне нравится ваша задумка. Думаю, что если птицу мне не принесут, то я не очень сильно расстроюсь.

Князь Старицкий коротко улыбнулся. Он совершенно точно знал, что порой можно проиграть битву, чтобы выиграть войну.

* * *

Локи протянул Тьяцци золотую клетку. От клетки уходил едва заметный провод, он переплетался с цепочкой и становился невидимым на её фоне. На конце цепочки провод сворачивался в кольца и завершался черной коробочкой.

Оба существа стояли в небольшом чулане возле странной конструкции из металла, отдаленно напоминающую человеческую фигуру. Сама конструкция была увенчана суровой рожей мужского лица в том месте, где у людей была голова. Только приглядевшись можно было понять, что это было вовсе не лицо, а искусная маска.

— Как сказали гномы — эта коробочка будет верещать так, что проснутся даже камни. Так что как только Тор возьмется за клетку, то сразу же поднимется гром, будет звенеть и переливаться всеми голосами. Тут-то ты и появишься во всей красе, великан Тьяцци. Сдвинешь брови, оскалишь пасть и…

— И получишь по пасти? — спросил Тьяцци.

— Нет, как раз тут не получишь, — покачал головой Локи. — Этот самый провод даст разряд электричества и шарахнет Тора хорошим разрядом.

— Бога молнии и грома шарахнет электричеством? И что, ему тогда поплохеет? — с сомнением уставился на бога огня Тьяцци. — Ты сам-то в это веришь?

— Ведьмак говорил, что в его мире был фильм, где бога грома и молний как раз били электрическим током, так что способ проверенный. Вроде какая-то валькирия прицепила электрошокер к шее Тора и периодически шарашила его током, — уверенно сказал Локи. — Тем более, что это электричество приправлено магией гномов, а они известные умельцы строить всякие козни.

— Ну, раз так… А что мне делать дальше?

— Вот на этой коробочке нажмешь синюю кнопку, — Локи перевернул коробочку и показал, что на дне было две кнопки, красная и синяя. — Тогда Тора отпустит и вы поговорите. Конечно же ему захочется взять у тебя птицу просто так, но… Как только нажмешь красную кнопку, так ему сразу же расхочется.

— А если не расхочется? — буркнул Тьяцци.

— Кому угодно расхочется после такого разряда, — уверенно произнес Локи. — После того, как он спросит — чего ты хочешь взамен, ты сразу же посылай его ко мне. Пусть он выкрадет у меня коня…

— Коня? — недоуменно уставился Тьяцци. — Какого коня?

— Свадильфари, — зевнул Локи так, как будто имя отца жеребца Всеотца было обычным делом.

— Но это же конь…

— Да-да, того инеистого великана, который построил стену вокруг Асгарда. Ну, да это когда было-то? Чего смотришь? Осуждаешь? Подумаешь, украл. Пусть в меня бросит камнем тот, кто сам никому не сделал ничего плохого… Эй, ты чего поднял булыжник? Ты вон сам держишь взаперти богиню Идунн! А это, между прочим, преступление ещё похуже воровства коня! Брось камень, а то попадешь и лишишься союзника!

Тьяцци с сожалением отбросил поднятый было камень. Как бы ни хотелось залепить в рыжую голову Локи, но с этим придется повременить.

— А ты что, отдашь ему коня? — спросил Тьяцци.

— Нет, конечно, — фыркнул в ответ Локи. — Я пошлю его к Хёду, чтобы Тор украл у него жену и привел мне. Ну, а когда он добудет у Хёда Сиф, то старые чувства всколыхнут сердце Тора и ему вовсе будет ни до какого Рагнарёка. А дальше уже останется только их послать двоих подальше, сказать, что Всеотец прогневался и отослал эту пару в изгнание. А дальше…

— А дальше? — с интересом спросил Тьяцци, когда пауза затянулась.

— А дальше Золотой трон займет тот, чей зад больше достоин сидеть на нем, — с пафосом ответил Локи. — И место по правую руку займет тот великан, который помог этому заду укрепиться на Золотом троне.

— Что? — Тьяцци вскинул брови.

— Да-да, или ты думаешь, что я в аферу ведьмака пошел только ради отмены Рагнарёка? О нет, мой дорогой ледяной друг! Тут открываются гораздо большие перспективы! От них захватывает дух и… И я понимаю, что никогда не займу трон по праву наследования, но зато могу его занять, когда наследники все сгинут…

— Но остальные дети Всеотца… — неуверенно произнес Тьяцци.

— Они все лягут под меня! — уверено произнес Локи. — А кто не склонится, тот лишится головы. Я буду править мудро и справедливо. Я буду самым добрым правителем Сумеречного мира, пусть для этого мне и придется вырезать половину его жителей.

Тьяцци посмотрел на оскал Локи, на его вытаращенные глаза, и почему-то ледяному великану в этот миг стало грустно оттого, что он решился попросить у бога огня свой долг. Подумаешь, долг… Там и было-то всего ничего. А сейчас…

Сейчас придется иметь дело с безумцем, который к тому же собирается сесть на Золотой трон. Пусть он и говорит, что Тьяцци сядет рядом, но как-то в это слабо верится. Точно также, как в возвращение долга.

— Ну это… А как у Хёда Тор сможет выкрасть Сиф? Пусть Хёд и слепой, но зато слышит, как за километр мышь чихает, — чтобы не гонять в голове неприятные мысли, Тьяцци решил сменить тему разговора.

— А в этом должна помочь вот эта вот штуковина. Ведьмак сам про неё договаривался с гномами и сам же будет ею управлять, — Локи похлопал по металлической фигуре с суровым лицом. — Сказал, что это великий разлучатель семей, и что по поводу Сиф беспокоиться не стоит.

— Ведьмак то, ведьмак сё, — буркнул Тьяцци. — А когда всё закончится — не вздумает ли он свой зад посадить на Золотой трон?

— Ну уж нет, — покачал головой Локи. — Как только Тор и Сиф отправятся в изгнанье, так тут же ведьмаку и придет конец. Неужели ты думаешь, что я позволю кому-то быть хитрее меня?

— Но ведь его можно просто отправить в реальный мир, — возразил Тьяцци.

— Да, но гораздо легче просто свернуть шею и выбросить на мусорную кучу, — снова оскалился Локи. — И его летающую мерзость тоже туда отправить. Вот ещё, думать об этих смертных червяках…

После этого Тьяцци не хотел возражать. Локи накинул простыню на металлическую конструкцию и подмигнул великану:

— Скоро они уже будут здесь, так что помни наш разговор и держи в голове, что будущий правитель Сумеречного мира всегда благоволит к своим друзьям и помощникам. Но если пойдет не по тому пути, какой выбрал будущий правитель Сумеречного мира…

Локи не стал заканчивать предложение, а создал портал и вместе с конструкцией растворился в бушующем пламени.

Тьяцци остался один. Он почесал голову, а после начал пристраивать клетку. Скоро должна прилететь «птица», так что к представлению должно быть всё готово. Под нос великан ругал себя за то, что невовремя отправился к Локи…

Глава 21

На скальном выступе в кустах вереска ни меня, ни Тора не было видно со стороны. Это место было выбрано неслучайно — отсюда замок был виден, как на ладони. Мы прибыли на место и прождали возле замка Тьяцци весь день до наступления глубокой ночи. Почему так? Потому что это было необходимо для нормальной кражи, чтобы под покровом ночной темноты и вообще…

Мне же это было нужно, чтобы дать Чопле запас времени для прилета и чтобы успеть нормально подготовиться. Зная её только с плохой стороны, могу сказать, что её неторопливость могла стать притчей во языцех. Если бы я не пообещал надавать ей лещей, если не появится вовремя и вообще уволить навсегда и навечно, то могли бы с Тором запросто прокуковать ещё неделю. А так…

Конечно, Тор предлагал ворваться сразу в замок, надавать всем мужчинам по башке, изнасиловать всех женщин и вытащить всё золото, но я предложил повременить. Сказал, что в таком случае мы можем лишиться той самой птицы. На это Тор предложил другой вариант: изнасиловать всех мужчин, надавать женщинам по башке и вытащить всё золото. Я отказался и от этого варианта. Тор собрался было накидать ещё пару вариантов, где можно было изнасиловать и надавать по головам, но я опередил его и привел свои доводы, что нужно просто подождать и повременить.

Мои доводы в том, что даже если мы просто появимся перед глазами Тьяцци, то это не помешает ему свернуть птице голову, убедили Тора подождать. Да, убедить было трудно, но мне это удалось. Как бы в знак недовольства Тор отвернулся от меня и разлегся прямо на голой скале, подложив под голову удачно попавшийся камень. Через несколько секунд от его храпа начал пригибаться одуванчик.

Уже под вечер в окне верхней башни появился цветок розалии в горшке. Знак того, что у Тьяцци всё готово. А это значило, что Чопля на месте, заряжена и имеет боевой настрой.

Что же, пришла пора начинать. Я тронул Тора за мощное плечо и тут же отпрыгнул, когда он отмахнулся, как от надоедливой мошки. Да уж, мощный кулак оставил вмятину на базальтовой площадке. Я не позавидовал будильникам, которые были у Тора до меня.

— Ни хрена себе, доброго утречка, — задумчиво проговорил я, осматривая вмятину, в которую мог бы поместиться баскетбольный мяч. — Это ты вполсилы шарахнул?

— Да ну, какие вполсилы, так, чуточку отмахнулся, чтобы не досаждал, — протер глаза Тор. — Вот если бы в полную силу, то от тебя только воспоминание осталось.

— Ладно, вставай. Извини, кофе не наливаю, но могу обрадовать — в замке все уснули и мы можем спокойно прокрасться. Главное — не брать золотую клетку. Вроде бы она заколдована и может подчиниться только… — я посмотрел на вмятину на скале. — Только самому сильному богу Сумеречного мира. Если не ругаться и не бить посуду, то войдем, заберем птицу и выйдем незамеченными. Всех дел — на две монеты серебра…

— А если бить посуду? — спросил Тор, помахивая молотом.

— Тогда на выходе получим дохлую птицу и развороченный архитектурный ансамбль, — пожал я плечами. — А оно нам надо? Ведь там же люди живут…

— Ну и плевать, будут в другом месте жить, — мотнул косматой головой Тор.

Похоже, что мои слова про птицу он пропустил мимо ушей.

— Да? А как же птица? Разве она нужна дохлая Всеотцу?

— Другую найдем, — беспечно отмахнулся Тор.

— Увы, другую мы вряд ли найдем. Я слышал, что это последний образец не только в Сумеречном мире, но и вообще во всех возможных мирах.

— Ты что-то слишком много знаешь для того, кто долго был конем, — подозрительно сощурился на меня Тор.

— Так что же сделать, — развел я руками. — Когда я был конем, то понимал и птиц, и зверей, и даже рыб. Хотя, рыбы болтушки те ещё… Недаром их засунули в воду, чтобы не трещали без умолку. Под водой их глупые разговоры не так слышны.

— Да? — удивился Тор. — Их поэтому сунули в воду?

— Ну да, раньше они бегали как ящерицы по суше и питались травой. Но как выучили речь и начали нести чушь… Их сразу же всех депортировали в воду. А там уже за ненадобностью ноги превратили в плавники. Вот только крокодилы себе оставили лапы, но они мудрее — предпочитали открывать пасти только для того, чтобы пожрать.

Ё-моё, что я нёс? Да ещё с таким умным видом, как будто был профессором и передавал свои накопленные знания внимательным студентам. Ещё даже хотел спросить Тора — а какого хрена он за мной не записывает?

Но тем не менее, отступать некуда — позади скала, впереди замок Тьяцци. А Тор, насколько я уже успел понять, не мог похвастаться чрезмерным количеством серого вещества в черепной коробке. Он слушал меня, недоверчиво почесывая затылок, но не возражал. Похоже, что он спросонья готов заглотить любую чушь.

— Идем же, бог грома и молнии, — произнес я, чтобы не продолжать грузить Тора и не забивать ему мозг перед операцией. — Ступай осторожно, мы зайдем, возьмем птицу и уйдем также тихо. И ни в коем случае не вздумай брать золотую клетку. Понял? Ни в коем случае!

Мой расчет был прост, как в случае с белой обезьяной. Если сказать человеку, чтобы он думал о чем угодно, только не о белой обезьяне, то он наоборот — только о ней и будет думать. Тут же должен сработать тот же принцип. Или я плохо знаю всех тех, кто мнит себя великим и ставит над другими людьми.

Серебристая луна внимательно следила за тем, как мы аккуратно спускались со скал, как бесшумными тенями скользили над камнями, приближаясь к воротам замка. Я помнил, как Тьяцци описывал небольшую пристройку слева от основных ворот, поэтому начал забирать левее.

Я находился в полной уверенности, что Тор будет двигаться за мной!

Моя уверенность разбилась с громким лязгом падающих доспехов. Я обернулся на шум и увидел, что улыбающийся Тор показывает на двух лежащих у ног ледяных драугров-привратников. Бог грома и молнии просто появился перед ними, сгреб в широкие ладони головы и соединил их с неумолимостью летящих навстречу друг другу паровозов.

— Я же должен кому-нибудь дать по башке, — пробормотал Тор, когда увидел моё осуждающее покачивание головы.

— Надеюсь, что про изнасилования и грабеж ты забудешь, — буркнул я в ответ.

— Надейся-надейся, — ухмыльнулся Тор.

— Чего? — я даже встал от неожиданности.

— Да шучу я, шучу. Это была всего лишь маленькая слабость. Показывай, где там птица?

Я махнул рукой и показал на небольшую одноэтажную пристройку. В щелях дверей виднелся золотистый свет, идущий изнутри.

— Нам туда, — произнес я.

— Да? А как быть с этими? — Тор мотнул головой на десяток выбежавших из ворот драугров с огромными секирами наперевес.

Драугры покосились на лежащих без сознания коллег и крепче взялись за древки. На суровых грубых рожах читалась вселенская любовь и обожание.

— Вот же засада… — простонал я. — И надо было тебе трогать привратников.

— Чего теперь стонать-то? — оскалился Тор и подхватил свой молот. — Ну что же, пришла пора настучать кое-кому по башке!

Он кинулся в атаку и не услышал, как я произнес:

— Тебе бы самому по башке настучать, дурень перекачанный.

Следующие пять минут мы разбирались с драуграми. Вернее, разбирался Тор, а я только старался чтобы меня не зацепило ни секирой, ни молотом. И то и другое мне удалось очень хорошо. Даже осколком не цепануло, мог бы и не накидывать Кольчугу Души.

Пять минут пролетели незаметно. Все драугры оказались повержены и были аккуратно сложены в кучку возле ворот. Может у Тьяцци получится оживить своих слуг? Я на всякий случай сложил, а дальше видно будет. Надо отдать должное — махался Тор лихо. Не хотел бы я выйти к нему в спарринг. Нет, мне не страшно, но… Зачем переть на экскаватор, если можно его обойти?

— Ну что, размялся, теперь можно и к женщинам, — хохотнул Тор, покручивая молотом в воздухе.

— Нет, теперь мы к птице, — отрезал я. — И так столько шума подняли, что я не уверен в её целости и сохранности.

— Какой же ты душный, — вздохнул Тор. — Ладно, пошли, а то сейчас расплачешься…

Вот и как после этого с ним разговаривать? Дал бы пендаля, да боюсь, что нога сломается.

Дверь в подсобное хозяйство оказалась хлипкой. Чтобы её снять не нужно было много усилий. У Тора это получилось сделать одной рукой. Да уж, сил ему не занимать, а вот ума бы занять точно не мешало.

Внутри находилась только выкрашенная в золотистый цвет Чопля, которая сидела на жердочке, сложив руки на груди, и обижалась на весь свет. Загримировали её неплохо, я даже не сразу признал свою верную служанку. К лицу приделали длинный клюв, навешали ярких перьев и даже взбили прическу в дикое подобие панковского ирокеза. Тут явно приложила руку моя знакомая суккубка. И это чудо по имени Чопля сидело обиженное…

Возможно, обижалась за то, что к её золотистому костюму были приделаны те самые долгогорящие петарды, что давали много света и не обжигали. А может потому, что ей вовсе не хотелось исполнять роль птицы?

Впрочем, причину этой обиды я узнаю обязательно и как можно быстрее. Уж в этом-то я не сомневаюсь — Чопля обязательно расскажет мне при первом же удобном случае. Всё выложит как есть.

Чуть поодаль висела золотая клетка. Я разглядел едва приметный проводок сигнализации, уходящий в потолок. Что же, всё сделано по моему плану. Теперь осталось только создать ещё больше шума, чем было немного раньше.

— Какая же она страшная… — проговорил Тор, любуясь творением суккубки.

— Чо пля? — тут же вспыхнула сидевшая на жердочке служанка. — Ты охренел, качок несуразный? Я страшная? Да ты своё хайло в зеркало видел? На него же без слез не взглянешь!

Тор вскинул брови вверх. Он удивленно повернулся ко мне.

— Да, она говорящая, — развел я руками. — А что ты хотел — она же горит постоянно, от этого горения любой заговорит. Вот огненные драугры говорят?

— Ну, не все… — неуверенно произнес Тор.

— Говорят. Немного, но говорят. И это тупые горящие камни! А тут Жар-птица! Это не хухры-мухры! Она отличается умом и сообразительностью… — я исподтишка показал Чопле кулак.

— Да-да, Жар-птица отличается умом и сообразительностью, — хмыкнула в ответ Чопля. — Чего приперлись?

— За тобой, — без обиняков сказал Тор. — Давай, лезь в плащ и полетим ко Всеотцу.

Он даже стянул плащ с плеч и показал глазами внутрь. На золотую клетку он не обратил никакого внимания…

Так бы и сграбастал мою болтливую служанку, но Чопля и в этот раз показала, как она умеет брать ситуацию в свои руки.

— Чего? Я, птица высокого полета и с тонкой душевной конструкцией, полезу в пропахший потом плащ? — возмущенно пропищала Чопля. — Да вот хренушки. У меня есть клетка и я, как благородная мадама, могу перемещаться только в ней. Иначе мои перья потухнут и принесете вы своему Всеотцу обычную серую кукушку…

— Но мне нельзя трогать клетку, — сказал Тор.

— Тогда тащи сюда Всеотца! — отрезала Чопля. — Если Всеотец не идет к Жар-птице, то пусть Всеотец идет на…

— Я даже не знаю, что и делать, — вмешался я, пока Чопля не уточнила адрес, по которому должен идти Всеотец. — С одной стороны она права, а с другой стороны…

— Да чего будет, если взять клетку? — не дал мне закончить импульсивный Тор и схватился за верхнюю часть висящего птичьего плена.

Тут же взвыла сигнализация, загремел гром, засверкали молнии. Я удержал усмешку. Всё шло по моему плану…

Глава 22

Когда Баба-Яга вместе со спящими Бальдром и Видаром прибыла на место ночевки Тора, то конечно же там никого не оказалось. Остатки небольшого пиршества, след от спящего мужчины на снегу и еле заметный круг от портала. Вроде бы и всё, но…

«Всё» было только для человеческого глаза. Для колдовских глаз ещё присутствовала куча неприметных мелочей, которые могли пролить свет на произошедшее. Следы копыт коня Тора уходили на север, обратно маршруту, которым двигался сын Всеотца. Чернел волосок, что зацепился за смолистую ветку разлапистой ели, виднелся след от сапога маленького размера, поблескивала конфетная обертка московской фабрики «Красный богатырь», что застряла на кусте чахлого борщевика в полусотне шагов от места стоянки…

— Что за новости? — пробормотала Баба-Яга себе под нос.

Нос тактично решил промолчать. Он и сам не знал ответа на этот вопрос, а если бы и знал, то вряд ли посчитал нужным отвечать. Неразговорчивым он был, как и остальные части тела Бабы-Яги.

Вёльва присела у потухшего очага и достала небольшую щепотку зеленого порошка из дорожной сумки на поясе. Такие сумки ещё носили дальнобойщики, чтобы не оставлять документы в кабине своих громоздких машин, дабы избежать частого воровства. Сумка удобная, поэтому Баба-Яга и взяла её на вооружение для своих колдовских трав и порошков.

Проведя свободной рукой над пепелищем, она разожгла с помощью живицы костерок. Веселые языки пламени запрыгали по обугленным почерневшим головешкам. Баба-Яга оглянулась на спящих богов. Они храпели так, что окрестные белки разом решили мигрировать подальше от неизвестных рычащих чудовищ. Просыпаться боги не имели ни малейшего желания.

Что же, так даже лучше. Пусть себе храпят и не мешают колдовству…

Смешав порошок с найденными мелочами, Баба-Яга бросила его в костер. Пламя окрасилось красным, перешло в зеленый, а потом выплюнуло из себя сгусток ярко-желтого огня. И этот сгусток не растворился в морозном воздухе, как его собратья по огню, а застыл в воздухе и начал менять форму.

Вот он превратился в две мужские фигуры — лежащую под плащом и сидящую рядом на бревнышке. То, что это были именно мужские, можно сказать по ширине плеч и узкому тазу. Черт лиц не разобрать, но та, что лежала, определенно принадлежала Тору. Чуть поодаль проявилась фигура коня. Мужчина на бревне помахал парнокопытному, тот мотнул головой в ответ и отправился прочь. Возле конской морды летала какая-то искорка, но Баба-Яга не обратила на неё внимание, посчитав выплеском костерка.

Да уж, детализация изображения от огня была ни к черту, но за неимением лучшего сошло и это. Вот фигура на бревне задремала, вот проснулась фигура под плащом. Мужчины о чем-то поговорили, после чего мужчина гораздо меньших размеров взмахнул рукой и перед ним открылся портал, в котором исчезли оба собеседника.

После этого огненный всполох ярко пыхнул и растворился. Костерок тут же затух.

— Вот тебе и чуфырь… — Баба-Яга задумчиво почесала нос.

Получается, что у кого-то в этом мире осталась возможность пользоваться порталами, тогда как у остальных этого не получалось сделать. Кто-то утащил Тора неизвестно куда и вряд ли скоро отдаст обратно.

На этом следы главного претендента на поимку Жар-птицы обрывались. Баба-Яга тяжело вздохнула.

Ни птицы, ни Тора. Где искать обоих? Да хрен его знает. Они могли прыгнуть куда угодно. Похоже, что без совещания с вышестоящим руководством никуда.

Со вздохом женщина достала из небольшого отделения дорожной сумки чайное блюдечко и полузасохшее яблочко-китайку. Конечно, это не смартфон иноземного производства, но надкушенное яблоко тоже присутствует… А вот сами смартфоны оказались бесполезны — не было в Сумеречном Мире сотовой связи.

Баба-Яга раскрутила яблочко и пустила его волчком по стеклянной поверхности. Яблочко прокатилось, едва не упало, но потом вошло в ритм и начало покатываться по самой кромке, опасно кренясь наружу. В центре тарелочки начало проступать изображение. Смутное, зябкое, как будто сквозь грязное оргстекло. Баба-Яга подняла тарелочку повыше, надеясь таким образом улучшить связь.

— Что у тебя? — в изображении проявилось лицо Кощея.

— Господин, у меня два спящих бога, Бальдр и Видар. Я вытащила их из трактира, где они пытались напиться и насовокупляться вдоволь. Тор исчез с каким-то незнакомцем. Они вошли в портал и…

— Подожди! Ты сказала, что они вошли в портал? — сощурился Кощей.

— Да, совершенно верно. Сама удивилась, но это факт. Они вошли в портал и исчезли в неизвестном направлении. Ума не приложу — где их искать…

— Но ведь порталы не работают.

— Господин, — терпеливо, как несмышленому ребенку, ответила Баба-Яга, — как раз об этом я и толкую. У кого-то есть возможность перемещаться по Сумеречному Миру без норн. Тор пропал, эти двое пока что спят, что прикажете дальше делать?

— Мне нужно подумать, — ответил Кощей. — Пока что займи богов чем-нибудь, а лучше отправляйся с ними вместе на дальнейшие поиски. Может нападешь на след…

— Но куда?

— Лети на север, — махнул рукой Кощей и отвернулся.

Тарелочка начала мутнеть, как будто покрываться слоем копоти от горящей неподалеку резины.

Баба-Яга хмыкнула:

— На север… Сказал так, словно на хер послал. Вот сам бы и летел, раз такой умный…

— Я всё слышу, — раздалось из тарелочки.

— Ой, простите, господин, в сердцах вырвалось!

— Смотри, как бы сердце не оказалось вырвано! — грозно прозвучало напоследок.

Баба-Яга на этот раз смолчала. Даже когда тарелочка полностью потухла и приняла облик обычного невинного предмета сервиза, и то Баба-Яга не решилась произносить ругательство. С Кощея станется принять это на свой счет. Так что лучше было не рисковать.

Она подошла к храпящим богам, посмотрела на них внимательным взглядом, а потом начала пинать со словами:

— Вставайте, господа хорошие! Вставайте, вас ждут великие дела!

Какие именно дела ждали богов Баба-Яга пока ещё не придумала, но для неё в этот момент важнее было разбудить храпящих. А уж придумать что-нибудь можно и по ходу пьесы.

Им ещё предстояло двигаться вглубь Сумеречного Мира. Ведь если Кощей сказал, что нужно идти на север, значит, нужно идти на север. Руководство лучше знает, куда следует идти его подчиненным…

* * *

Суккубка Марина в это время спешила на заранее оговоренную точку. Да, конечно, не совсем так получилось, как ожидалось, но…

Она старательно опоила богов, также старательно подогнала им девиц и вообще — сделала всё, что от неё зависело. Вот только появление Бабы-Яги вовсе не входило в планы ведьмака. Вряд ли он мог это предусмотреть.

Появление нового персонажа могло сыграть как на руку, так и против Эдгарта. Хотя, если судить по новостям, что дошли до неё в реальном мире, именно Баба-Яга сыграла немалую роль в том грандиозном скандале, когда в соборе Святого Петра звучала музыка, а в его подвалах творилось жертвоприношение.

Конечно, это постарались замять, чтобы сильно не выходило за рамки аристократических кругов. Постарались, чтобы не просачивалось наружу нечто, что могло кинуть тень на правящую элиту, однако, кое-что всё-таки не смогло удержаться. Марина обладала достаточно аналитическим умом, чтобы прикинуть все факты и выстроить логическую цепочку. А потом появление ведьмака и разговор с ним только подтвердили её догадки.

И вот теперь Баба-Яга забрала тех, кого было поручено не выпускать вплоть до конца операции, которую ведьмак почему-то назвал «Операция 'Ё». На вопрос почему именно так, он ответил: «Чтобы никто не догадался!» И при этом прикусил нижнюю губу, чтобы придать своим словам значимости.

А сейчас всё выходило из-под контроля. Эти двое во главе с Бабой-Ягой могли помешать планам ведьмака. Нужно было предупредить, поэтому Марина и спешила на заранее оговоренное место, чтобы выдать Локи полный рапорт и отчитаться о содеянном.

Вот она, та самая сосна в виде спирали, которая по прихоти природы закрутилась вокруг своей оси. У её подножия и назначена встреча для отчета. Предполагалось, что Марина тут расскажет о занимающихся блудством богах, но сейчас речь должна пойти о другом.

Вспыхнул столб пламени, из которого вышел рыжеволосый бог огня. Он посмотрел на Марину и мягко улыбнулся:

— Привет, смертная соблазнительница. Что расскажешь о братьях-богах? Полны ли их желудки, пусты ли их чресла? Почему не улыбаешься в ответ? Что-то случилось?

— Увы, у меня плохие вести, господин Локи, — опустила голову Марина.

— Плохие новости? Бальдр и Видар ушли? Неужели те девушки, которых я поставил, оказались слишком плохи для них? Или ледяные драугры недостаточно яростны? Хреновый эль или дурное пиво? В чем дело, Марина? — с лица Локи сползла улыбка. — Ты смогла с ними договориться?

Марина даже вздохнула, чтобы показать всю величину сожаления от произошедшего. Чтобы Локи проникся её бедой и печалью.

— Договориться-то смогла, но… В таверну прилетела вёльва Баба-Яга. Она что-то подсыпала богам в пиво и забрала их с собой. Я потихоньку смылась, но мне кажется, что она полетела в ту сторону, куда поехал Тор…

Локи на несколько секунд задумался, пожевал губами, а потом улыбнулся:

— Марина, не вешай нос. Не всё потеряно. Переместиться они к Тьяцци не смогут — вряд ли сразу подумают на этот отдаленный замок. А вот то, что ты освободилась… Знаешь, всё складывается даже лучше, чем было. Так ты сидела бы наседкой с этими двумя, а теперь…

Локи даже хлопнул в ладоши и пару раз прыгнул на месте. Потом он вспомнил, что является богом и чуточку посерьезнел.

— Что «теперь»? — с опаской спросила Марина. — Вроде бы моя миссия на этом должна была закончиться? Я должна была опоить и соблазнить богов, чтобы они задержались с вашими девочками надолго, а теперь… Вроде бы всё прошло, боги исчезли, значит, моя миссия завершена, и я могу вернуться домой?

— Не совсем так, — покачал головой Локи. — Если ты справилась с этим заданием, то для тебя найдется другое! Чего ты нахмурилась, смертная? Или хочешь, чтобы я тебя оставил здесь, а ведьмаку сказал, что переместил в реальный мир? Не забывай, что здесь ты никто и твои способности пригодятся только в дешевых тавернах, где ты и сгинешь!

— Но я… — начала было Марина.

— Вот и хорошо, — кивнул Локи с улыбкой. — А то я уже подумал, что тебе что-то не нравится и ты хочешь выйти из нашей игры. Нет, игра продолжится до нашей полной победы. Летим же, Марина. В моём скромном жилище я тебе всё объясню. Не хмурься, смотри на жизнь веселей. Я задумал такую интересную затею и она не идет против нашего общего плана…

С этими словами Локи открыл портал и шагнул в бушующее пламя. Марина чуть помедлила, но потом вздохнула и двинулась следом.

Глава 23

Если вам предложат провести день с богом, то смело посылайте предложившего на три буквы. Или на четыре, или на пять, но посылайте! И обязательно вложите в посыл как можно больше эмоций!

Почему?

Да потому что хуже такого проведения времени может быть только чистка гоблинского сортира! Если не верите, то можете сравнить по ощущениям. Я же предупредил, а дальше решать вам самим.

Нам с Чоплей пришлось выносить Тора вплоть до самых сумерек. И всё для того, чтобы отправиться к замку Локи и выкрасть оттуда коня. Да-да, выкрасть коня Свальдифари, потому что иначе Тьяцци ни в какую не хотел расстаться с Жар-птицей по имени Чопля.

Когда мы с Тором предстали пред хмурым Тьяцци, то тот сразу дал понять — кто тут главный. И дал понять именно так, как я рекомендовал! То есть просто шарахнул Тора током через клетку.

Ну да, я немного не рассчитал с количеством вольт и поэтому на всякий случай зарядил больше, чем понадобилось бы обычному человеку. Вот бога грома и молнии и бабахнуло так, что он отлетел к стенке и на несколько минут погрузился в беспамятство. Зато когда очнулся…

Нет, он не стал буянить и разносить замок Тьяцци по камешку, хотя сначала и попытался. Однако, когда он очнулся, то уже был обладателем хорошего красивого ошейника, какой смастрячили усердные гномы. Да, пришлось им сказать, что это для волкодава, но ведь и Тор не был мелкой болонкой.

Поэтому приходилось бога быстренько обучать правилам поведения: хочет, чтобы всё было нормально — не стоит буянить. Хочет по плохому — пожалуйста заряд тока.

Да, иногда в фильмах показывают действительно нужные вещи. Не всегда, конечно, но иногда всё-таки демонстрируют.

Однако, если бушевать Тору не разрешили, то вот ворчать, ныть и бухтеть запретить не смогли. Да, Тьяцци предложил ему сделку, от которой тот не смог отказаться, но вот не повозмущаться по этому поводу Тор не смог упустить случая.

Тьяцци сказал, что если Тор приведет ему коня Свадильфари из конюшни Локи, то получит взамен Жар-птицу. Сказал и пригласил бога грома стать его гостем на время, необходимое для опускания сумерек. Он любезно предложил Тору передохнуть, выспаться и отъесться перед важным делом. Тор принял это предложение с искривленным хлебалом. Но самое главное — принял! А это уже немало — это давало время Локи основательно подготовиться к нашему приезду.

— Чтобы я, сын Одина, и стал конокрадом! — бушевал Тор в тех покоях, которые нам выделили для отдыха и сна. — Да что не так с Сумеречным Миром, если такое в нем возможно? Что тут происходит, чтобы боги не могли перемещаться, чтобы источник их молодости исчез, чтобы… Да что тут вообще творится?

— Может, это каким-то образом приходит… — я проглотил подходящее слово и заменил его другим. — Рагнарёк?

— Рагнарёк? — с сомнением посмотрел на меня Тор и сплюнул. — Но я не готов к нему! Сначала должен появиться огромный волк, потом начнется битва с великанами, а потом… Нет, этот точно не Рагнарёк! — после этого он ударил в дубовую дверь так, что та едва не слетела с петель. — Эй, там! Жрать давайте! А то вдруг и в самом Рагнарёк, а я не жравши?

Через пять минут нам доставили жареное мясо с хрустящей корочкой, овощи и зелень. Целый поднос, который пах настолько божественно, что издали даже донесся стон Чопли. Явно мимо неё проносили…

Вдобавок в этому пиршеству плоти ледяные драугры притащили два кувшина с вином, но…

— Что это за помои вы сюда подтащили, сосульки вонючие? — рявкнул Тор и вышиб поднос из рук впереди идущего.

Всё кулинарное великолепие рухнуло на мерзлый пол. Я только сглотнул, видя как наш ужин втаптывается в грязь.

— Нет, я не буду жрать такое! Давайте нормальной еды, тащите больше, а эту хрень можете запихнуть своему… Агрррр, — прорычал Тор, схватившись за ошейник.

— Эх, а я бы поел, — заметил я смирно. — Господин Тор, может, не надо злоупотреблять гостеприимством Тьяцци? Может стоит выказать хотя бы капельку уважения к тому, кого мы хотели ограбить, а он вместо смерти нас кормит?

— Он всего лишь великан! А я бог! И пусть не забывает об этом! — горделиво воскликнул Тор. — Только благодаря нам они ещё живы и могут жить в замках!

— Так они вроде бы до вас ещё появились? — нахмурил я лоб, как будто вспоминал.

— И что? Только по нашей милости они ещё живы, а то мы могли бы их и сравнять с землей.

— Но почему?

— Потому, что мы сильнее! — выпятил челюсть Тор.

— И это всё? А если бы они были сильнее?

— Они глупые, хотят жить мирно и никому не мешать. А так жить нельзя. Если хочешь сам жить мирно, то нужно, чтобы соседи воевали или были слабыми. На этом и стоим. На этом держится вся божеская сила: пока ты можешь указывать слабым и сирым что делать — ты бог! Как только сравнялся с ними или пожалел — тут же тебя убьют. А чего ты на меня так уставился? Так всегда было и так всегда будет. Эй, сосульки вонючие, тащите жрать, а не то все растаете от моего гнева!

Я только покачал головой. Такое самомнение, что не передать. Впрочем, такое же мнение было и у богатых людей моего мира — если они сильнее и могущественнее, то могут помыкать теми, кто слабее. И конечно же пресмыкаются перед теми, кто сильнее их. Ведь это закон выживания…

Сам Тьяцци принес следующий поднос.

— Из моих рук вы примете еду и питье? — спросил он. — Или предпочтете остаться голодными?

— Ну, раз сам хозяин угощает, — хмыкнул Тор, но не притронулся к еде.

— Что-то не так? — поднял бровь великан, протягивая поднос.

— Да вроде бы всё так, — ответил я, забирая подношение.

— Пусть сам сперва попробует, — процедил Тор, глядя в лицо Тьяцци.

— А на хрена? Он же ледяной великан, даже если в еде есть яд, то ему этот яд как легкая приправа, — заметил я.

— Это да, а вот вам меньше достанется. Так что, будете брать или нет? — спросил Тьяцци.

— Будем, но учти — я сразу же почувствую, если ты нас вздумал отравить. Почувствую и разнесу тут всё по камешку! — грозно ответил Тор.

— Лучше бы вы поели, — вздохнул Тьяцци. — Всё-таки вам предстоит нелегкая ночка. Украсть коня у Локи это не приказ слугам бросить.

— А что там может быть не так?

— Да то, что Локи мастер подстраивать ловушки. Я слышал, что можно забрать коня, но нельзя трогать золотую упряжь… — при этих словах Тьяцци взглянул на меня.

— То есть как? Забрать коня, а упряжь не трогать? А если конь вырвется? Да ты в своём уме, великан?

Тьяции поставил принесенное питье на пол, рядом с осколками других разбитых кувшинов, потом пожал плечами и вышел. Я видел, что ему тяжеловато было сдерживаться. Понятно, что с таким гостем нужно успокоительное горстями забрасывать…

Впрочем, нытье, борзоту и прочие проделки Тора мне пришлось терпеть до вечера. Вечером, стоило только последнему лучу солнца скрыться за горизонтом, мы отправились к Локи. Ледяные драугры махали нам вслед лапищами.

Я едва не запрыгнул по привычке в гостиную бога пламени. Хорошо хоть в последнюю секунду вспомнил, что надо появиться перед замком, а не внутри его, а то запалился бы…

Замок Локи снаружи напоминал вытащенный в чистое поле орган. Нет, не тот орган, о котором можно подумать извращенному мозгу, а музыкальный инструмент орган. Куча труб-башенок и отверстия-бойницы как отверстия в трубах. Весьма экстравагантный вид, сразу видно, что владельцы замка обладают недюжинной фантазией.

Вот в этот замок мы и собирались заглянуть. А ведь я никогда не видел это здание раньше. Вычурное, спесивое, кичащееся своей нелепостью…

— Локи всегда любил красиво одеваться и жить в красивых домах, — поджал губы Тор. — Я был тут пару раз, поэтому знаю, где находится конюшня.

— Знаешь? Тогда веди, бог грома и молнии. Покажи мне, как ты хорошо умеешь пробираться по дворам домов братьев.

— Не брат он мне, — буркнул в ответ Тор, а потом добавил: — Гнида рыжезадая…

Я вздохнул. Что же, похоже, что чувства у них одинаковые.

Однако, как бы я не вздыхал, но всё-таки побрел за Тором.

Глава 24

— Смотри, я обхожу слева, ты обходишь справа… Потом я крикну выпью, и мы нападем на замок Локи! А уж там…

— Никого насиловать и бить по головам не будем! — строго сдвинул я брови.

— Вот что ты за человек такой? А? Тебе что — жалко, что ли? — насупился Тор. — Я ведь всего-то на полшишечки и щелобанов насую… Так вот, когда я крикну выпью, тогда…

— Тебе выпить так сильно хочется? — спросил я.

— Нет, с чего ты взял? — недоуменно уставился на меня Тор.

— А чего ты заладил: выпью да выпью? Вот закончим дело, тогда и выпьем.

— Да нет, я птицей выпью…

— Да по мне хоть раком выпей, но сначала дело! — продолжал я стебаться.

А что? Он надо мной всё это время издевался, пришла пора и мне слегка душу отвести.

Тор замолчал на миг, пристально глядя на меня, а потом пять минут рассказывал, какие в реальном мире все тупые и что вообще никто слов нормальных не понимает. Я слушал и для моих ушей эта эмоциональная истерика была слаще концерта классической музыки. Даже круче рок-музыкантов, задумавших сыграть детские песенки.

Мы готовились к налету на замок Локи. В принципе, готовился один Тор, потому что меня хлебом не корми — дай на какой-нибудь замок налететь. Желательно без жертв, по крайней мере с нашей стороны. А там уже снова подтюхать Тору уздечку, развести его на новые свершения и приступить к последней фазе моего плана.

Вроде бы ничего из ряда вон выходящего не должно было произойти, но… Впрочем, не буду забегать вперед.

Так вот, стемнело настолько, что огоньки в окнах вычурного замка Локи сверкали ярче демонических глаз. Мы решили, что пришла пора действовать.

Конечно же мы сначала аккуратно прокрались, почти никого не трогая. Неожиданно попавшийся на пути лавовый драугр вряд ли мог считаться — нечего бродить в тех местах, где крадутся бог и ведьмак. Я сам бы в такие места не сунулся лишний раз, а он взял и сунулся. Ну и получил по бестолковке.

Всё-таки Тор шарахнул по кумполу одного врага. И потом не мог сдержать улыбку, поглядывая на меня. Я же только вздохнул в ответ. Ну, раз надо, значит надо.

Если этот драугр мог поднять раньше времени панику, то не дело ему больше коптить небо Сумеречного Мира. Пусть лучше пялится пустыми глазницами на звезды и лежит, разбитый на кусочки, до поры до времени.

Дальше я вел Тора по ведьмачьему чутью. Старался обходить скопления драугров, которые даже не понимали — какое счастье я им сейчас дарую. Ведь в отличие от их разбитого коллеги, они ещё могут продолжать коптить небеса.

Однако, долго ли коротко ли, но мы нашли конюшню и обошли её сзади, чтобы лишний раз не попадаться на глаза местным самоубийцам. Почему самоубийцам? Да потому что у Тора в глазах зажегся огонёк уничтожения и никаким пивом его теперь было не затушить. Первый попавшийся разделил бы судьбу предыдущего драугра. Поэтому я спас десятки, если не сотни, слуг Локи.

Аккуратно отогнув заранее помеченные доски, мы проскользнули вовнутрь конюшни. Локи специально в этих местах нанес небольшие белые крестики — как договаривались. Поэтому получилось проникнуть без шума и пыли.

Внутри конюшни пахло сеном и навозом. Тот самый неповторимый запах, какой запомнился из детства, когда я прятался от буйного папашки на сеновале у соседа Митрича. Воспоминания дополнили колкие соломинки, хоботки комаров и сверкающие бусинки крысиных глаз, иногда вспыхивающие в темных углах. Того и гляди, сейчас распахнется дверь и ввалится здоровенный…

— Вон Свальдифари, — палец Тора уверенно показал на единственного стоящего во всей конюшне коня. — Мы его нашли! Сейчас схомутаем и обратно.

С каменной маской Капитана Очевидность он двинулся вперед. Вот только мускулистый конь, образец для подражания среди лошадиного племени, при виде Тора заржал и забил копытами, стараясь оставить на челе бога грома и молнии отпечаток своей подковы.

Да уж, если бы конь не был прикован крепкими цепями к вбитым в стены и подпорки кольца, то несладко пришлось бы богу грома и молнии.

Тор отскочил в сторону и грозно взглянул на рвущегося к нему зверя. Я удивленно посмотрел на эту картину:

— Чего это он?

— Как чего? Помнит, собака, что я его хозяину голову проломил вот этим самым молотом, — Тор показал на своё орудие. — Теперь жаждет отомстить. Ну да ничего, сейчас я подберусь поближе и шарахну его по башке…

— Если ты хочешь получить коня-придурка, то план безупречен, — хмыкнул я в ответ. — А за что ты его хозяина-то убил?

— За то, что тот не успел построить стену вокруг Асгарда, — пожал плечами Тор. — Конечно, великана обманул Локи, прикинувшись кобылицей и сманив Свальдифари в поля и леса, отчего великан не успел закончить работу в срок… Но кого волнуют такие мелочи? Тот великан не успел завершить начатое, а значит, не выполнил договор с богами, за что и получил по башке.

— Что же у тебя за мания такая — всех по башке лупить? — покачал я головой.

— А ты вообще конем был, — буркнул Тор в ответ.

— И что? Вон, Локи тоже был кобылицей. Неужели в этом есть что-нибудь плохое?

— И ты тоже жеребенка восьминогого рожал? — с ухмылкой поинтересовался Тор. — А потом отдал его Всеотцу?

На эту фразу я не знал, что ответить. Стоял и смотрел на Тора. Похоже, что надо бы поглубже залезть в хитросплетения божественных извращений, чтобы не оказаться вот в такой ситуации.

— Ладно, забирай коня и пошли, — скомандовал Тор.

— А я-то чего? Тебе же сказали забирать, — покосился я на беснующегося Свальдифари.

— А я приведу коня-полудурка, — резонно заметил Тор. — Нет, мне-то он особо не нужен, но поменяют ли его на Жар-птицу?

Ну что же, стоять и разговаривать можно было бы долго. Но тем не менее, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Я заметил в стороне ту самую золотую уздечку, от которой шел проводок сигнализации.

По сути, я должен был послать Тора одного, чтобы он выкрал коня, схватил уздечку и попался на жареном, но… Прошлое неудачливое преступление показало, что он может и не схватить уздечку. Значит, надо было действовать наверняка. И тут ещё оказалось, что у них с конем личные счеты, что тоже не могло не огорчать вашего покорного слугу.

Вот что за люди эти боги? Не только окружающим подсирать готовы, но и животину всякую-мелкую тиранить способны. Ух, прямо зла на них не хватает.

Что же, на шее Тора всё равно уже есть ошейник, бьющий током, так что от того, кто возьмет эту уздечку, сильно сказка не испортится.

— Я вот помню по своей прошлой лошадиной жизни, что тоже был буйным и норовистым. Однако, когда надевали уздечку, то сразу же становился смирным… Может быть и тут так сработает? — с сомнением спросил я, поглядывая на Тора.

— А что? Может и сработать. Эй, Свальдифари, хочешь в золотой уздечке покрасоваться? — спросил Тор у коня.

На морде коня было написано, что он хотел бы откусить все пальцы у Тора, а потом станцевать на его лежащем теле что-то вроде брейк-данса. И это только в лучшем случае, поскольку я не очень хорошо умею читать конские эмоции. Но то, что Свальдифари прямо сейчас был одним большим полутонным куском ненависти, это можно было прочитать и без всякого диплома по конской психологии.

— Хочет-хочет, — заверил я бога грома и молнии. — Вон, как зубы скалит, прямо хоть сейчас надевай.

Тор с сомнением посмотрел на коня, который «хотел», чтобы на него надели уздечку. Свальдифари бил копытом, демонстрировал зубы и махал хвостом с такой скоростью, что нечаянно попавшая под конский пропеллер крыса отлетела к стене и растеклась по ней в форме звезды.

— Ого, вот это удар. Не хотел бы я под него попасть, — присвистнул Тор. — А уж про копыта вообще молчу. Значит так, пока я отвлекаю песнями и плясками справа, ты заходишь слева и накидываешь уздечку. Чего ты так побледнел? Или крысу стало жалко?

Крысу было не жалко, жалко было меня — выходило, что именно мне нужно накинуть уздечку на вскидывающего морду коня. А если сигнализация не сработает? А если конь примет меня за подобие Тора и будет ненавидеть примерно также? А если…

В общем, выходило очень много «если», но оставалось полагаться только на «авось». Авось сработает, авось выживу…

Я посмотрел в налитые злобой конские глаза и понял — один из «авосей» можно точно откинуть. И почему Локи не сказал, что конь ненавидит Тора? Вряд ли забыл. Скорее всего, просто не придал этому значения.

— А может ты всё-таки сам? — покачал я головой. — Возьмешь уздечку и накинешь на коня. А я пока буду танцевать и это… Иго-го-го!

Я заржал так громко, что Свальдифари на несколько секунд перестал бесноваться и удивленно уставился на меня, мол, не сошел ли я с ума от его плясок? Правда, повторять я не стал, поэтому конь вернулся к прерванному занятию.

— Это ты что ему сейчас сказал? — поинтересовался Тор.

— Что ему нечего волноваться и с нами ему будет только хорошо, — соврал я, не моргнув и глазом.

— А он чего?

— А он не поверил, — развел я руками.

— Ладно, отвлекай его дальше, а я попробую накинуть уздечку. Но если не получится, то… будет у Тьяццы придурошный конь. Я всё сказал! — обрубил Тор.

Я и не думал возражать. Пусть хватает уздечку. Пусть вызывает Локи, а тот показывает своё актерское мастерство. И мы пойдем дальше.

Дальше останется самое тяжелое, но я думаю, что справимся. Недаром же я провел Кузьме очень тщательный инструктаж, а уж если призрак не хочет вернуться обратно к гному Рундару Лупоглазому, то будет стараться изо всех сил!

Думаю, что в это время он уже внес достаточно смуты, чтобы мы явились на всё готовенькое…

Тор отправился за уздечкой. Конь следил за своим недругом налитыми злобой глазами. Бог молний прошел на безопасном расстоянии от четвероногого, чтобы тот не смог не только схватить зубищами за одежду, но даже плюнуть от ненависти.

— Вот так вот просто? — хмыкнул Тор, когда оказался рядом с золотой упряжью. — Сейчас накинем, усмирим, потом отведем Тьяцци и получим птицу? И всё? И это будет подвиг? О чем же петь скальдам?

— Я думаю, что эти языкастые засранцы найдут, о чем спеть, — ответил я. — Придумают с десяток великанов, которых ты победил, потом с десяток девиц, которых ты обрюхатил и это только перед тем, как в первый раз сел на своего верного коня, то есть, меня.

На лице Тора заиграла улыбка. Он явно любил славу. Любил, когда им восхищаются и поют хвалебные песни. Он протянул руку и положил ладонь на золотую упряжь.

— Это да, скальды те ещё пройдохи. Чем больше им заплатишь, тем больше подвигов совершишь. Ладно, Серый Волк, начнем же усмирение…

Динь-дилинь-дилинь!

Резкий звон и пронзительный визг заставили остановиться Свальдифари. Мы же с Тором едва не рухнули ничком, когда среди ночи раздалась эта какофония. Она была способна не только поднять на уши весь замок, но и даже поднять из земли мертвых, чтобы те тоже поинтересовались — что за воры хотят украсть у бога огня его добычу?

— Демонская вещица! — взревел Тор, откидывая уздечку прочь и крепче перехватывая рукоять своего молота. — Ну! Где же те, кто хочет получить по башке? Заходи по десяткам!

— Почему по десяткам⁈ — крикнул я, надеясь перекричать звон и галдеж.

— Чтобы одиннадцатый не остался обделенным! — логично ответил Тор.

Двери конюшни распахнулись и на пороге возник Локи собственной персоной. Он взмахнул рукой. Звон тут же прекратился и наступила такая тишина, что стало слышно, как попискивает прилипшая к стене крыса. Взглянул на неё, перевел взгляд на Свальдифари. Мне показалось, что конь пожал плечами, мол, бывает.

За спиной Локи маячила толпа лавовых драугров. Они пока не решались зайти — ждали сигнала Локи. А тот расплылся в улыбке и чуть склонил голову:

— Так-так-так, кто тут у нас? Тор? Братишка? Ты заделался грабителем? Хочешь украсть моего коня?

— Вообще-то ты сам его украл, — буркнул Тор в ответ, хмуро поигрывая молотом.

— И ты решил пойти по моим стопам? Ты? Благородный образец чести и достоинства? — поцокал языком Локи. — Ай-яй, я вообще был о тебе другого мнения… Вот же как с глаз падает пелена и узнаешь о родственниках новое…

— У меня был знакомый — он из дома телевизор вынес, — вставил я свои пять копеек. — Пропил и потом остался без телевизора. Не знаю, зачем я это сказал, но не смог удержаться…

Оба бога недовольно взглянули на меня. Ну да, какой-то смертный позволил себе вмешаться в их диалог. Сотворил из ряда вон выходящее. Думаю, что будь мы в другом месте и при других обстоятельствах, то меня давно бы уже шарахнули по голове и оставили где-нибудь радовать диких животных.

— У меня не было выбора, — сказал Тор. — Всеотец послал меня за Жар-птицей…

— Да? Но тут нет Жар-птицы, — развел руками Локи. — Или ты коня птицей считаешь? Или вон ту крысу на стене? Они не похожи ни на какую птицу. Зачем ты пришел сюда, бог молнии и грома? Ты хочешь обворовать меня и приобрести славу мерзкого вора?

— Конская давалка, выбирай слова, когда разговариваешь со мной! — громыхнул Тор. — Я никогда не был вором! Только покровительство Всеотца не дало мне разнести твой замок по кусочку, а потом забрать коня! Но я могу забыть на время про это самое покровительство!

— Да? И забудешь о чести и достоинстве? Как же тогда ты поведешь армии в бой на Рагнарёке, если они будут считать тебя предателем и негодяем? — елейным голосом спросил Локи. — Воины не будут слушаться тебя. И они будут считать тебя лохом…

— Я один стою целой армии!

— И всё равно, ты не сможешь один выстоять против великанов и огромных существ. Не выстоял прошлый раз, не сможешь выстоять и в этот…

Тор скривился, перекинул молот из одной руки в другую. Чувствовалось, что ещё немного и он взорвется.

— А может быть мы сможем что-нибудь поменять на Свальдифари? — вставил я своё слово, пока Тор не начал крушить всё вокруг.

Вот только божеской истерики мне тут не хватало. Начнет всё ломать, я попаду под горячую руку. Может ещё и Локи по ушам настучит, а потом отойдет и даже раскаиваться не станет. А мне что делать? Я же так и помереть могу, даже несмотря на накинутую Кольчугу Души.

— Да, можете поменять, — тут же ответил Локи. — Мне нужна жена Хёда. Всего-то жена Хёда, взамен на такого шикарного жеребца.

И вот тут я затаил дыхание. Если Тор в курсе светской жизни, то может воспротивиться, а если…

— Всего-то? — хмыкнул бог грома и молнии. — Да это легче, чем у младенца конфетку отобрать. Я согласен.

Я удержался от того, чтобы не смахнуть испарину со лба.

— Вот и хорошо. Тогда прошу тебя сегодня быть моим гостем, братец, — ухмыльнулся Локи и чуть сдвинулся в сторону. — Пойдем, отпразднуем твоё прибытие. Ведь ты так редко у меня бываешь в гостях. А это вот тебе, утереться с дороги.

Из-за его спины вышла девушка, которой здесь не должно было быть!

Марина Селезнева!

Мои глаза едва не вылезли из орбит, когда я увидел её. Нет, я всё понимаю, но сейчас она должна была развлекать Бальдра и Видара, не давая им выбраться из таверны. А она здесь… Подошла к Тору и с поклоном передала вышитое полотенце, чтобы тот утерся.

Она была одета так, что мужской мозг невольно начинал думать только о постели и об удовлетворении сексуальных утех. Даже я подумал об этом… Впрочем, чего это «даже»? Как будто я не мужчина и мне всё мужское чуждо!

Тор утерся, ещё и высморкался вдобавок. После этого наклонился и крепко поцеловал Марину. Та чуть слышно взвизгнула и уперлась богу в грудь руками.

— Ого, да ты не теряешь времени понапрасну, — хохотнул Локи. — Идем же, скоро накроют на стол. Да оторвись ты от этой девушки, ещё успеешь не раз к ней присосаться.

Тор с видимым сожалением оторвался от Марины. Та хмыкнула и отвесила Тору пощечину. Такую звонкую, что Свальдифари радостно заржал и затанцевал на месте. После этого Марина бросилась прочь.

— А кобылка-то с норовом! — хохотнул Тор, потирая щеку. — Люблю таких приструнять…

— Я знал, что тебе понравится, — ответил Локи и потянул Тора за собой, скользнув по мне взглядом. — Идем же, идем, братишка…

Тор пошел следом, а мне чего делать? Я почесал голову и крикнул им вслед:

— Выпью! Если нальете, конечно…

Глава 25

— Господин, — взмолилась Баба-Яга, когда на тарелочке проявилось лицо князя Старицкого. — Я больше так не могу! Когда была во дворце, то не обращала на них внимания, но… Это звери какие-то, а не боги! Я не выдержу!

— Чего ты ноешь? — резко оборвал её Старицкий-Кощей. — Что случилось опять? Они снова ушли в запой?

— Нет, гораздо хуже. Они отказываются что-либо делать! Только жрут, спят и срут! Как паразиты какие-то! Говорят, что им надо отдыхать побольше, а то вдруг завтра Рагнарёк, а они уставшие? Вон, нажрались селедки, запили её молоком, да ещё соленым огурцом закусили — спорили, у кого желудок крепче? Теперь оба спорят — кто больше кучу навалит! Фу, прямо говорить противно!

— И что? Пусть себе тешатся… Ты нашла Тора? — сдвинул брови Старицкий.

— Нет, как сквозь землю провалился…

— Тогда иди под землю и ищи его!

— Что? В царство Хели? Да мы же там пропадем!

— Мне плевать! Всё равно этим богам на роду суждено погибнуть в Рагнарёке, а Бальдру даже раньше. Но Тора ты должна найти! Пусть они вместе сыщут Жар-птицу, а потом будут доказывать, что это только один из них сумел её отыскать. Триединство не должно разрушаться! Так что утри сопли и в бой!

— Да какой бой, господин? Тут и без боя к ним никто не приблизится. Один обожает лук, а второй в восторге от чеснока… Когда летим в ступе, то у меня глаза слезятся вовсе не от порывов ветра! Я так больше не могу! Увольте меня, господин. Стара я стала для подобных затей.

Баба-Яга видела, как резко очертилось лицо Старицкого, превратившись в подобие черепа. И у этого черепа глазницы вспыхнули алым:

— Я могу тебя уволить! Могу отправить на вечный покой, старая ты кляча! Вот только попроси и твоего следа не останется, как в этом мире, так и в реальном. Никто не вспомнит, что в лесу жила одинокая ведьма. Всего лишь слово, Великая Вёльва и твой прах будет развеян с самой высокой горы. Так что скажешь?

— Я буду стараться, господин, — буркнула в ответ Баба-Яга.

— Старайся лучше! И найдите наконец этого бродягу Тора. Не мог же он никуда запропаститься? Ищите его, а по дороге узнавайте, где находится Жар-птица. Ох, что-то не нравится мне, что всё так долго тянется. Да ещё пропажа норн и той богини… Неспроста это, ох и неспроста.

— Вы думаете, что против нас снова строят козни?

Перед глазами Бабы-Яги встал тот самый недавний эпизод, когда их продуманному плану помешал какой-то ведьмак. Всё было спланировано от и до, но тонкий и отточенный план сломался под тяжелым сапожищем грубого ведьмака. И тот ведь даже не пострадал, если не считать нескольких ушибов и царапин!

— Да кто будет это делать? Кому это нужно? Нет, я думаю, что это сами боги настолько расслабились, что их вообще можно взять голыми руками. Ну не могли просто так норны взять, да и бросить свою работу. А богиня Идунн? Она взяла, да и забила на всё. Оставила богов без вечной молодости…

— А разве она никогда раньше так не делала? Не брала кратковременный отпуск? Или не уезжала на море по системе «всё включено»? — спросила Баба-Яга.

Люди должны отдыхать. А судя по тому, как вели себя боги, то уж они-то должны отдыхать в два, а то и в три раза больше. Ведь так гулять и так себя вести… Это же какие нервы нужны! Для их восстановления нужно два раза в год по месяцу отдыхать! И молоко получать за вредность!

— Ну, один раз её похищали в прошлом… — задумчиво почесал голову Старицкий. — Был такой инеистый великан Тьяцци. Он при помощи Локи и похитил красотку. Кстати, почему-то Локи давно не видно. Что-то опять задумал этот рыжий стервец. С ним надо держать ухо востро — он в любую секунду может в спину ударить… Мда, вот насчет Тьяцци я как-то не подумал. В общем так, ты бери своих зас… то есть богов и тащи их к этому великану. Может быть, на месте что выясните. Может, туда Тор заглядывал? Кто знает, что на уме у этих богов?

— Хорошо, господин. А как там наш подопечный, Ромуальдыч? Не передумал ещё нам помогать? — спросила Баба-Яга.

— Да какое там. Он так жаждет вернуть свою зазнобу, что готов весь мир пустить под откос, лишь бы она была рядом. Верит, что если супружница вернется, то сумеет дочке мозги вправить. Тогда дочка поймет, что папка хотел как лучше. Что для дочки старался и для внуков… В общем, сумасшедший старик, что с него взять? — на всякий случай оглянулся Кощей.

— Жалко его немного, — вздохнула Баба-Яга. — Намыкался за жизнь-то, бедолага.

— Себя жалеть надо. Нас никто не пожалеет, вот проклясть всегда готовы, а жалеть — никогда! И вообще, перестань нести чушь! Мы делаем одно общее дело и всякие сантименты нам только во вред.

— Да, господин, — склонила голову Баба-Яга. — Я сделаю так, как вы говорите. Как только эти двое просрутся, так сразу же и рванем к Тьяцци. Может и в самом деле что узнаем. А то мыкаемся по Сумеречному Миру как перекати-поле и нет нам… Господин? Господин? Вы что, отключились?

Она с удивлением посмотрела на помутневшее блюдечко. И в самом деле князь Старицкий грубо оборвал разговор, даже не попрощавшись. Баба-Яга вздохнула. Вот в этом весь Кощей — только о себе думает, только под себя гребет. Остальных ни во что не ставит и ни с кем не считается.

Так было в реальном мире, так есть и в Сумеречном. Всё одно и тоже. И ведь метит во властелины мира! Будет командовать мертвецами…

А она?

Кем будет при его дворе она, Баба-Яга? Девочкой на посылках?

Или девочкой, которую послали?

Ну да, если во всем мире останутся только послушные мертвяки, то не будет ни войн, ни границ, ни каких-либо конфликтов. Ведь мертвецам плевать на политику, плевать на войны и какие-либо границы. Они будут только разлагаться и распадаться.

И так будет до тех пор, пока в мире не останется только Кощей и, может быть, Баба-Яга. А что им вдвоём делать? Вечно бродить по пустынным землям?

Малоприятная перспектива. Сказать честно — вообще неприятная. И почему она раньше об этом не задумывалась? Была очарована Старицким?

Может быть. А сейчас, в отдалении, когда осталась наедине со своими мыслями и двумя не совсем адекватными богами, это очарование понемногу улетучивается, словно…

Словно зелье влюбленности! То самое, какое она дала в своё время ведьмаку, чтобы тот не смог ей навредить!

Её словно молнией прошибло так, что на лбу выступил пот. Неужели Кощей позволил себе такое? Её, верную спутницу и соратницу? Да как он мог? Да как же так-то?

Она помотала головой. Нет, не может быть. Уж кто-кто, а она должна была почувствовать наличие эликсира в питие. Старого воробья на мякине не проведешь!

И всё равно — тоненьким комариком звенела мысль, что Кощей просто её использует в своих целях. А как только достигнет главной цели, так сразу же выбросит свою верную служанку на помойку…

Или нет? Или всё это она надумала?

Баба-Яга сдавила голову — от прыгающих мыслей та разболелась не на шутку. Даже показалось, что вот-вот взорвется и всё кругом забрызгает.

— Смотри, моя куча больше! — донеслось со стороны кустов.

— Ты шишку положил! Так нечестно!

— А ты на муравейник сел! Это честно?

— Давай по новой?

— А давай!

Баба-Яга вздохнула и подумала, что несмотря ни на что — остаться вдвоём с Кощеем не такая уж плохая идея. В любом случае, никто больше не станет принимать участие в таких диких соревнованиях.

Мертвецам наплевать на соревнования!

* * *

Зато мертвецам не плевать было на свою дальнейшую судьбу! Особенно, если дух не может покинуть землю, где главенствуют живые!

И это точно знал один из призраков, который совсем недавно был чем-то вроде швейцара у вредного гнома, который даже имя сменил, когда прибыл в Сумеречный Мир. Он знал, что если не выполнит указание ведьмака, то рискует остаться в этом самом Сумеречном Мире и быть на побегушках если не у гнома, так у кого-нибудь другого, не менее ухватистого.

Именно поэтому Кузьма затаился и ждал своего часа. Ждал того момента, когда сможет проявить своё актерское мастерство и талант лицедея. Возможно, раньше такого таланта и не наблюдалось, но если хочешь жить… Нет, если хочешь умереть окончательно, то умей вертеться.

Да, не один раз ведьмак прогнал вместе с Кузьмой возможные ситуации, а также пробежались по тем проблемам, которые могут возникнуть. Не один раз давала наставления многоопытная в деле обмана и лжи Чопля. Также внес свою лепту и Локи, но Кузьма всё равно очковал.

У него были очень хорошие учителя, но его всё равно не покидала мысль — сдаст ли он экзамен? Получится ли изобразить всё так, что поверят даже такие хитромудрые существа, как боги?

Да-да, боги…

Но, обо всем по порядку.

Прекрасным днём, когда солнце старательно красило холодные верхушки гор в теплые оттенки света, перед замком Хёда появилась телега, запряженная конем. На телеге возвышалось странное сооружение, закутанное в черное полотно. На телеге сидела Сигюн, жена Локи.

Она сама вызвалась забросить «троянского коня» к одному из сынов Всеотца. На немой вопрос Локи, она ответила, что помнит, как их детей убили боги за провинность отца почти перед самым Рагнарёком. Помнит, как сына Вали превратили в волка и тот разорвал в клочки другого сына Локи — Нарви. А потом кишками Нарви привязали Локи к скалам для вечного мучения от яда змеи, какую боги присобачили сверху. Как она держала посудину, собирая яд и не давая каплям падать на лицо мужа… Помнит и ни капли не жалеет богов, которые сделали это…

Локи тогда только обнял жену. Она уткнулась ему в плечо, но ни капли не показалось на её глазах. Все слёзы остались в прошлом. Сейчас вместо них появилась ледяная корка мести. И вот она теперь стоит у ворот замка Хёда…

— Великий Хёд, услышь Сигюн, жену Локи! — громко крикнула она.

Уж что-что, а кричать боги умели хорошо. Научились за такой долгий период времени.

К тому же, Хёд был слепым, но вовсе не глухим, поэтому должен был услышать. Вскоре, он сам показался на стене замка.

— О, какие боги! И без охраны! — выкрикнул он, когда принюхался к свежему ветерку. — Сигюн, заходи, конечно! Мы всегда рады такой гостье. Сиф, прикажи накрыть на стол! У нас гости!

Два земляных драугра тут же сноровисто распахнули ворота. Сигюн тронула лошадь за уздцы и двинулась внутрь замка. Вскоре показался и сам хозяин замка. Крепкий и здоровый мужчина средних лет, но в его бороде уже появились ручейки седины. Слепые глаза закрывала белоснежная повязка. Домашний халат и мягкие тапочки завершали картину радушного хозяина, который безошибочно двинулся к Сигюн.

За мужем следом шла Сиф, бывшая жена Тора. Они разбежались на бытовой почве, но такая красавица недолго была одна — она нашла о ком заботиться и теперь жила со слепым богом судьбы. Зрелая, красивая, статная Сиф вышагивала так, как будто шла не по двору собственного дома, а по красной ковровой дорожке. Шла и улыбалась, как довольная жизнью мартовская кошка.

У щуплой Сигюн немного зазвенело внутри, ведь эту пару с её подачи нужно будет разрушить. Однако, этот звон тут же заглох при воспоминании о прошлом…

— Рада видеть вас, друзья мои, — произнесла Сигюн, широко улыбаясь. — Мы так редко видимся, что я решила сама навестить вас. А так как ходить с пустыми руками не принято, то я привезла вам подарок!

— Ого, что за подарок? — нос Хёда зашевелился, втягивая воздух. — Пахнет нагретым металлом и смазкой.

— Какой же ты любопытный, милый, — сказала Сиф звучным грудным голосом. — Мы не должны держать нашу гостью на пороге. Проходи, Сигюн, милости просим. А Локи… Он разве не с тобой?

— Нет, он остался дома. У него какие-то важные дела. Вот я и отправилась одна, — ответила Сигюн. — Прикажите слугам расседлать коня и накормить его, а то он немало проехал. Сейчас же сами знаете, какая ситуация с транспортными коридорами.

На самом деле конь проехал около десяти километров, чтобы успел вспотеть. Конечно, Сигюн могла появиться и ближе, но тогда бы чуткий нос Хёда не почувствовал резкого запаха конского пота. Пришлось прыгать раньше, чтобы видимость поездки была полной.

— Да после того, как норны пропали, в самом деле стало дико неудобно. И, как назло, мы не набрали нитей и пряжи на будущее. Эх, знали бы, что так случится, — покачал головой Хёд.

— Да уж, знали бы, что так всё произойдет, — Сигюн тяжело вздохнула, показывая, как она сожалеет о произошедшем.

И чуть дернула за край полотна на телеге. Полотно колыхнулось, но не показало того, что находилось внутри.

— А что там, Сигюн? — не смогла удержаться от вопроса Сиф.

Сигюн еле заметно улыбнулась. Всё-таки женское любопытство сыграло свою роль. Так говорил тот молодой смертный, с которым её муж задумали остановить Рагнарёк. Похоже, смертный знал толк в женской психологии, да и по уму, хоть не мог сравниться с мужем, но был гораздо умнее многих смертных, если не сказать богов.

— Вы точно хотите это знать? — прищурилась Сигюн.

— Я сгораю от нетерпения! — признался Хёд. — Там какая-то конструкция… Может быть одна из тех, что позволяют смертным быстрее передвигаться в реальном мире? Её вроде бы мопедом называют…

— Нет, не совсем так, — хитро улыбнулась Сигюн. — Но можно сделать ещё одну попытку.

— Там металлический куст, позвякивающий при приближении хозяина? — спросила Сиф.

— И снова не угадали. Я не буду больше вас томить и признаюсь честно. Тут металлический оракул, безошибочно трактующий карты Иггдрасиль. Игрушка, которую нам продали дверги-кузнецы! — торжественно заявила Сигюн и дернула за край полотна.

Полотно немного потянулось, обнажив край постамента. Постамент был настолько отполирован, что создавал впечатление зеркальной поверхности. В этой самой поверхности отразились заинтересованные глаза Сиф и белая повязка Хёда.

— Ого, должно быть забавная игрушка. А уж дарить подобное богу судьбы — вдвойне забавнее, — улыбнулся Хёд и спросил: — Сигюн, ты очень голодна? Просто мне не терпится взглянуть на такое чудо…

— Я по пути перехватила пару горстей морошки, так что не умру от голода прямо сейчас, — ответила жена Локи.

Сиф пыталась что-то сказать в защиту гостеприимства, но снедаемая любопытством проглотила слова. Ей тоже была интересна новая игрушка. А уж если она предсказывала будущее и могла увидеть, то, что скрыто под покрывало неопределённости…

Сигюн улыбнулась и сильнее дернула за покрывало. Оно сползло, обнажив то, что под ним было.

Ведьмак правильно говорил, что женское любопытство и вера в гадалок всегда играли на руку мошенникам. Поэтому и выбрали образ гадалки для своей аферы. А гномы-дверги быстро соорудили металлическое подобие благообразной старушки в платочке. И у этой старушки из кармана вылезали карты колоды. Карты падали в подставленную ладонь, а уж как их трактовать…

— Что там, Сиф? — спросил Хёд. — Что это?

— Это напоминает сидящую в окне старушку, которая смотрит на нас по-доброму и улыбается, — ответила Сиф. — У неё такое располагающее лицо… А что нужно делать?

— Подойди, проведи по плечу и что-нибудь спроси, — сказала Сигюн. — У нас всё сбылось. Мы назагадывали на будущее, проверили прошлое, убедились в настоящем и теперь у нас нет причин оставлять гадалку у себя. Поэтому и решили подарить вам. Возможно, вам она будет нужнее…

Хёд подошел ближе, ощупал бюст старушки чуткими руками, а после провел по плечу.

— Что тебе нужно, рогоносец? — неожиданно грубым мужским голосом спросила добрая старушка.

Читатели Автор Тудея узнают в этих отзвуках голос Кузьмы, но вот Хёд читателем Автор Тудея не был, поэтому уронил челюсть на булыжную поверхность двора, да так и застыл. Рядом шмякнулась челюсть Сиф. Сигюн постаралась удержаться от смешка — слишком уж уморительными были рожи богов…

Глава 26

Ещё один день в обществе Тора…

Да, я выдержал, но черт побери — каких же нервов мне это стоило!

Дошло до того, что я даже залез в свою ведьмачью сумку, хотел снова усыпить этого узколобого засранца. Причем узколобого вовсе не из-за размеров черепа. Нет! Он просто настолько достал своей непосредственной тупизной, что хоть стой, хоть падай. К тому же у него взыграло мужское либидо, и он начал активно приставать к Маринке.

Уже наедине с Локи я узнал, что это он придумал подослать суккубку к Тору. Для разогрева мужской крови, как он сказал. Чтобы она подразнила его перед встречей с Сиф. А уже когда Тор появится у Хёда, то разогретая кровь всколыхнет бывшие чувства и тогда он снова влюбится в свою благоверную.

Ну что сказать? Большей хрени я бы и сам не мог придумать.

Получится?

Да черт его знает.

Я уже не был уверен ни в чем. И вместе с тем мог предположить, что получится. Как раз ко времени нашего прибытия «троянский конь» должен ввести в заблуждение не только Хёда, но ещё и саму Сиф. То есть очернить эту пару в глазах друг друга и когда Тор появится, тогда и у Сиф в груди колыхнется забытое чувство.

Да, такой вот расклад.

И не надо на меня так смотреть. Если вы считаете это подлостью и низостью, то вспомните — что стоит на кону! Если у этих богов не будет военачальника, то сорвется Рагнарёк! А сорвется это крышесносное мероприятие — не умрут миллионы людей и не перекинется в реальный мир, где останутся в целости и сохранности миллиарды.

А у меня появится Елена Прекрасная… И неплохая награда в придачу…

Так что никакой низости — сплошная выгода для народа и людей. А боги… Они поссорятся и помирятся. Всё вернется на круги своя, когда я вернусь в реальный мир.

Я сидел за обеденным столом, мрачно жевал жареную говядину и размышлял — как бы успокоить игривого Тора до отправки к Хёду? Рядом плюхнулся Локи. Он-то как раз был весел и на явном подъеме.

— Чего такая рожа кислая? Говядина не по вкусу? Или соус не хорош?

— Ага, ты спроси ещё: «Ты чего, мил друг, не весел? Что головушку повесил? Не утайся предо мною! Всё скажи, что за душою!» — ухмыльнулся я, вспомнив стишок из большой поэмы-сказки моего мира.

— Спросил бы, но рифмовать лень. Чего ты сидишь, как сыч? Или за свою служанку переживаешь? — Локи склонил голову на плечо.

— За Чоплю? Да что за неё переживать-то? Она сама за себя постоять сможет, — пожал я плечами.

— Да нет, вон за ту, — Локи показал пальцем на Марину, которая как раз внесла на подносе жареную индейку.

Индейка бесстыже раскинула в стороны поджаренные ноги и явно намекала на что-то непотребное. Марина не намекала ни на что подобное, но маслянисто сверкнувшие глаза Тора ни секунды не спускались с её грудей.

Впрочем, что это я говорю? Марина одним своим существованием намекает на непотребство. У меня при взгляде на неё и достаточно откровенный костюм тоже кровь начинала играть. Что говорить про Тора?

— За эту я опасаюсь, — признался я честно. — Всё-таки её отцу дал обещание, что с ней ничего не случится. А если Тор вдруг не удержится и начнет распускать руки, то девчонка может ему ещё пару раз по хареографии заехать. И на этот раз он вряд ли будет таким уж добрым… Надо бы как-нибудь его отвлечь…

— А как? Играть с ним в спортивные игры бесполезно — он слишком силен для всех нас. Играть в карты со мной он не станет — знает, что все карты крапленые, — развел руками Локи.

— Силен, говоришь? — задумчиво спросил я. — А если… Слушай, как раз на силе мы его и поймаем. У тебя есть какой-нибудь молоток или кувалда?

— Гантеля есть литая. Сигюн занимается иногда пилатесом, вот у неё как раз такая и найдется.

— Богиня? Пилатесом? Откуда вообще слово-то такое знаешь?

— Ну, попался к нам один эльф из реального мира. Вот он и научил всякому-разному. Если бы не был таким жеманным и чересчур слащавым, то мог бы даже и познакомиться с тобой.

— А что с ним?

— Был жеманным и чересчур слащавым, — пожал плечами Локи и не стал уточнять ничего больше.

Он щелкнул пальцами и к нему подскочил незаметный дверг. Я давно этого гнома заприметил — он тоже подавал на стол, но, как и положено хорошему слуге, старался не отсвечивать лишний раз.

— Быстро принеси гантель из комнаты госпожи Сигюн, — проговорил Локи.

— Будет исполнено, — прошелестел дверг, а после испарился.

Вернее, исчез так быстро, как будто воспользовался живицей. Но магии не было, просто он так быстро двигался. Меньше, чем через минуту, дверг вновь очутился перед нами. В руках была атласная подушечка, на которой горделиво возлежала блестящая гантель на десять кило. Солидная такая гантель, с крупными набалдашниками на концах. Я взвесил — ну да, пилатес тут действительно на уровне!

— А теперь просто подыграй мне, — хмыкнул я и поднялся во весь рост, спрятав предмет унижения невыносимого бога за спину. — Доблестный Тор! Эй, могучий Тор! Да отпусти ты Маринку, чего вцепился, как мондавошка в лобок?

— Чего тебе? — неохотно оторвался от девушки возбужденный бог.

— Да вот хотел тебе небольшую молодецкую потеху предложить, чтобы силу показать и размяться перед возможным боем…

— Это я с радостью! Что делать нужно? Как силу показывать?

— А это просто! Вы с Локи возьмете черенки ложки в зубы и начнете по очереди бить друг друга ложкой по макушке. Руками пользоваться нельзя, ногами тоже. Только удар ложкой при помощи шеи и головы! Марина положит ладонь на шею Локи, чтобы тот не отшатнулся, а я также сделаю тебе. Всё честно и без обмана. Так как? Готов рискнуть выйти против Локи? — и тут я добавил козырь. — Не побоишься?

— Что? Меня заподозрили в страхе?!! — взревел Тор и вскочил с места. — Да как ты вообще посмел такое говорить в отношении бога грома и молнии? Я никого не боюсь! Я готов сразиться с каждым и в любую секунду! Для меня нет преград и нет препятствий! Увидел цель — иду напролом! Увидел бабу — взял бабу! Поняла намёк, красотка?

Последняя фраза была адресована не мне. Марина только фыркнула в ответ и пошла к Локи. Тор схватил громоздкий стул и с грохотом поставил его перед богом огня:

— Ну что, готов сразиться, слабак?

— Вообще-то я предпочитаю сражаться интеллектуально, но если другого выхода нет, то да, — пожал плечами Локи. — Я готов позабавиться.

— Тогда готовься к сотрясению мозга! — рыкнул Тор и, схватив ложку со стола, зажал черенок в крепких зубах.

— А вот тебе и готовиться не нужно, — буркнул Локи.

— Пошему это? — из-за ложки у Тора не получилось произнести внятно.

— Потому что нечему сотрясаться, — хмыкнул Локи в ответ.

— Это да! У меня тут шплошная кошть! — ударил Тор себя по голове.

Локи взглянул на меня с тем самым видом, с каким смотрят собаки, когда хозяин вытаскивает из миски недоеденную кость. То есть с глубокой скорбью и печалью, мол, мир так жесток и несовершенен…

А что я? Только посочувствовал взглядом и кивнул в ответ. Большего я ничего не мог для него сделать.

Локи взял в зубы ложку и кивнул Тору, тот кивнул в ответ. Марина встала позади Локи, положила ладонь на шею богу огня, устремила взгляд на Тора и… Я готов поклясться последними трусами, что она ему подмигнула!

Да-да-да! Вот прямо так взяла и подмигнула, как будто соблазняя его!

Вот жеж… Похоже, что тут велась игра как раз на соблазнение бога грома и молнии, а я за неё волнуюсь… Глядя на меня, Локи улыбнулся.

Да, непросто улыбаться с ложкой в зубах, но у него это получилось. Он увидел, что я понял его замысел.

Всё-таки нужно слегка отдохнуть. Как же не увидел такую простую замуту? Как же я сразу не разобрал замысел бога огня? Локи на самом деле с помощью Марины хотел разогреть кровь Тора, чтобы тот возбудился настолько, что увидев свою жену, если не набросился на неё, то всколыхнул бы в груди старые чувства.

Всё-таки секс правит миром…

— Ну, раз вы готовы, то пусть Локи ударит первым? — предложил я.

— Угу, — буркнул Тор. — Шлабакам первый шанш…

После этого он наклонил голову, подставляя макушку для удара Локи. Тот задрал голову вверх, а я легонько тюкнул спрятанной до этого момента гантелей.

Шмяк!

Удар получился не сказать, что сильный, но я только примерялся!

— Ого, неплохо бьешь, братеш! — прорычал Тор, поднимая голову и почесывая ударенное место.

— То ли ещё будет! — прошипел Локи в ответ.

На этот раз бил Тор. Он резко опустил голову, ложка ударила по макушке Локи, но… Удар получился так себе. Локи даже не почесался.

— Моя ошередь! — проговорил Локи.

— Ага, давай!

На этот раз я ударил сильнее!

Дыц!

Тор чуть вздрогнул, я почувствовал это ладонью, но сдержался. Только снова почесал ударенное место. Он не видел, как я замахиваюсь гантелью, не чувствовал моего движения. Только ощущал, как его «бьет» слабый Локи. И это, надо сказать, ещё сильнее било по самолюбию мощного бога. Чтобы какой-то слабак так бил, а у него ничего не получалось?

Локи сделал безмятежное лицо. Такое лицо бывает у человека, который ежедневно буцкает братьев по макушке ложкой.

На губах Марины играла плохо сдерживаемая улыбка. Она смотрела на Тора, и эта улыбка побудила того рыкнуть:

— Теперь я!

— Ага…

Шмяк…

Ложка опустилась на макушку Локи, но снова не принесла никаких повреждений. Дальше было развлечение — Тор нагибал голову, я колотил гантелью так, что по зале разносилось эхо, Локи делал беззаботное лицо, а Маринка только что не ржала в голос. На миг я даже пожалел, что рядом не было Чопли, уж она-то оценила этот розыгрыш по достоинству.

И продолжалось так до тех пор, пока гантель не вырвалась у меня из руки. Она приложила Тора так сильно, что его глаза сошлись к переносице, а сам бог грома и молнии склонился влево и рухнул бы, если бы его не поддержал подскочивший дверг.

Я ногой закатил гантель под стол и сунул Тору под нос небольшую склянку с подобием нашатыря.

— Нюхни, друг, нюхни! Полегчает…

Тор автоматически расширил ноздри и втянул воздух. После чего секунд десять пытался заставить глаза не покидать орбиты. Ну да, запах резкий, его неподготовленному лучше сразу не нюхать, а тут ещё и в таком объеме!

После прихода в себя, Тор с уважением посмотрел на Локи:

— Знаешь, брат, а тебе и меча не нужно. На поле боя можешь взять ложку и отметелить всех, кого увидишь. Таких ударов я даже от великанов не получал, а ты…

— Да это я только разминался, — отмахнулся Локи. — Вот хочешь, покажу свой самый сильный удар?

— Нет, я лучше пойду прилягу. Что-то спать немного захотелось… Да и до вечера ещё время есть, так что надо бы слегка отоспаться. Не скучайте тут без меня, — с этими словами Тор встал и побрел вслед за двергом, который вызвался проводить его до кровати.

Когда за Тором закрылась дверь, Марина звонко расхохоталась, я тоже не стал сдерживаться. К нашему общему хохоту присоединился и Локи. Всё-таки небольшая разрядка никогда не помешает…

Глава 27

И вот тот миг настал!

Я с облегчением шагнул в портал, когда спина Тора скрылась в жарком пламени горящего столба. Мы выскочили в сгустившиеся сумерки возле замка Хёда.

Вернувшаяся Сигюн сообщила, что всё прошло как по маслу — Кузьма отлично сработал по тому плану, который я разработал. Хёд и Сиф поссорились, а металлический оракул наговорил всякого-разного столько, что теперь должно пройти целое столетие, чтобы они помирились.

Да, призрак рассказал, что Сиф не прочь гульнуть налево. Да и Хёд хорош — может запросто притвориться, что перепутал жену со служанкой и залезть на последнюю где-нибудь в темном уголке замка. Про утаивание денег из общего бюджета рассказал, про заначки и потайные уголки. Сказал, что Хёд слишком увлекается психотропными средствами, чтобы увидеть то, чего никогда не видел, а Сиф всегда готова курнуть чего-нибудь возбуждающего.

В общем, нес такую околесицу, что даже Локи присвистнул, когда услышал мои наставления. Да, бог огня внес свою лепту, рассказав о нычках Хёда, ведь большинство из них были сделаны с его помощью. Эта маленькая правда привела к тому, что Сиф поверила в большую ложь.

А как иначе? Ведь на этом строится вся пропаганда — говорится, что небо голубое, а потом громоздится всякое разное. И ведь уже не попрешь против такого — небо-то и в самом деле голубое.

В общем, раздор между Сиф и Хёдом был сделан, осталось только свести Сиф и Тора. Как раз этим и должен был заняться я.

А что? Я красив, молод, обаятелен. К тому же, я могу говорить разные комплименты, от которых женщины тают. За то время, пока Сиф будет с нами, я окружу её болтовней и этим самым сыграю на ревности Тора. И не просто Тора, а Тора возбужденного! Маринка прекрасно справилась с отведенной для неё ролью и предельно завела бога грома и молнии. И ей-таки удалось избежать погребения под мужским телом.

Высший образец кручения динамо!

А что до Тора… Как и любой мужчина, он захочет, чтобы в обществе красивой женщины всё внимание принадлежало ему. А уж тем более, что комплименты будут сыпаться в сторону его жены, пусть и бывшей.

Как говорится, бывших опричников не бывает, так что тут можно перефразировать и сказать, что бывших жен не бывает. Пусть будет даже гарем из сотни девушек, как у какого-нибудь персидского шаха, но всё равно каждой из жен будет принадлежать кусочек мужской души. И уж этот кусочек никто не захочет отдавать добровольно.

Или я очень хреново разбираюсь в психологии…

Стыдно ли мне за это?

Конечно же нет. Что значат чувства десятка людей, когда на кон ставится большой бадабум и всеобщий кирдык?

Если же скажете, что я всего лишь имею шкурный интерес, то не надо ля-ля! Одно другому не мешает. Чтобы не было наступления Рагнарёка нужно отвлечь Тора, а уже потом, без шума, без пыли и прочих красот существования можно освободить Елену Прекрасную и получить заслуженную награду.

Всё будет чин-чинарем. Я больше, чем уверен.

Перед третьим замком мы затаились в кустах. Ждали, пока на полотне безоблачного неба не проклюнутся мелкие серебристые капельки звезд. И они вышли точно по расписанию. Луны не было, сегодня взяла выходной, так что мы могли прокрасться абсолютно никем незамеченные.

До этого мы узнали у Сигюн, где находится спальня Сиф. Бывшая Тора показывала жене Локи свои украшения, заодно слегка посплетничали о мужчинах и пожаловалась на поведение Хёда. Не всё так гладко было в этом семействе, так что с одной стороны мы даже делали для Хёда благо, освобождая его от такой обузы.

Как две бесшумных тени мы скользнули над землей, укрытой пожухлым вереском. На этот раз Тор не спрашивал ни шарахнуть кого-либо по башке, ни кого-либо изнасиловать и ограбить. Он был сосредоточен и собран. Только почему-то порой тяжело дышал и утирал пот со лба.

И вот мы оказались под балконом Сиф. Окно имело прекрасный вид на заснеженные горы, на далекое море и высокие верхушки елей.

— Ты готов? — спросил я Тора.

— Всегда готов. И потом, после небольшого перерывчика готов буду снова, — прорычал он и потом одернулся. — А, ты про похищение Сиф? Конечно готов.

— Тогда начали, — кивнул я и забрался на балкон.

Небольшие манипуляции с окном привели к тому, что створки тихо отворились и свежий воздух ворвался внутрь комнаты, сбросив часть бумаг с журнального столика. Сама виновница торжества лежала на большой кровати, раскинувшись морской звездой и негромко похрапывала. Она спала в прозрачной ночнушке, которая скорее подчеркивала, чем скрывала пышные прелести.

Тор прошел вперед, к кровати бывшей жены и остановился перед ней, рослый, мужественный, местами даже красивый. Нет, я конечно же красивее, но местным бабам почему-то больше нравятся подобные типажи.

— Сиф, — негромко проговорил Тор. — Я пришел за тобой.

В ответ та лишь всхрапнула и повернулась на бок, показав бывшему мужу обольстительную пятую точку. Тор громко сглотнул и уже собрался было лечь рядом, когда я тихонько пшикнул:

— Не время сейчас, у нас другое задание!

— Да я на полшишечки… — взмолился Тор.

— Потом, всё потом, — ответил я. — Сейчас ты романтик, а не трахарь-террорист.

— Да, я романтик, — вздохнул Тор, почесал макушку и начал. — Эй, Сиф, проснись, красотка. Тут луна положила на работу полный серп, так ты… это… Подмени её на службе!

Ну да, не совсем складно, да и ладно. Я не помнил, как там было у великого драматурга, поэтому лепил для Тора текст по большей части из головы. К тому же, он половину так выучить и не смог…

— Она не отвечает, — повернулся он ко мне. — Может я всё-таки на полшишечки? А?

— Говори дальше, — прошипел я, мониторя окружающую среду.

Никого не было, но кто знает — Локи говорил, что у Хёда отличный слух. Он мог запросто явиться в неурочный час.

— Не будь такой жестокой — сними с себя покров ненужной ненависти и обрати свой взор на мужа бывшего свово… Своего. Чудесница, прекрасница, моя жизнь и моя погибель. Услышь меня и знак подай.

В ответ на подобную пылкую речь Сиф негромко испортила воздух.

Ну да, ночью мы своей заднице не хозяева. А что? Это же вполне понятно и естественно. И не надо на меня коситься, что я делюсь подобными подробностями — как будто сами не пукали во сне…

— Это можно принять за знак? — повернулся ко мне Тор.

— Ага. Твои слова тронули её до глубины души. Даже чуточку души вышло наружу, — прошептал я, сдерживая смех.

— Тут звезды навернулись в океан, чтоб искупаться, и просят глазоньки твои пока на небе посверкать. Открой глаза и обласкай их светом мою измученную душу, — проговорил Тор заученный текст. — И пусть же петухи начнут горланить, приняв глаза твои за солнечный восход.

Ну да, коряво, далеко от оригинала и вообще какая-то пошлая хрень, но…

— Тор? — удивленно проговорила Сиф и повернулась, натянув до горла одеяло. — Ты почему здесь?

И чего натягивать? Как будто Тор раньше не видел её во всей красе и обнаженности? Ложная стыдливость? Смущение? Или что-то иное?

— Ты это… ты прекрасна, как валькирия, что реет над полем боя и смотрит свысока на доблестных богов. И суждено тебе вновь счастье обрести в моих объятьях, так что не противься желанию своему и дозволь тебе присунуть?

Ну, это он уже перепутал конец с серединой, да ещё и отсебятину понес. Я кашлянул, снова напоминая — зачем мы здесь.

— Что за пургу ты несешь? Почему ты здесь? И что за пугало возле окна? — сурово спросила Сиф.

— Да вот говорил же я, что не поверит она сладким словам, — обернулся Тор.

— Продолжай, — рыкнул я.

— В общем это… как там… А! Меня сюда любовь послала. Она в своей тоске на многое способна. Я не могу жить без тебя, не могу пить без тебя, не могу без тебя даже кому-нибудь по башке нормально заехать…

— Ближе к тексту, — снова шикнул я.

— Что мне стены замков? Что мне горы? Я всё разнесу по камню, если за стенами и горами будут тебя скрывать. И даже тёщу стану мамой называть, хотя мне легче раздолбать все стены и все горы…

— Но как ты тут очутился? — спросила Сиф уже теплее.

— Любовь к тебе дорогу освещала. Она и мрак развеяла и покорила ночь. Летел к тебе на быстрых крыльях — лишь только бы увидеть, лишь обнять…

— Обнять? Серьезно? Ты приперся сюда только чтобы обнимать? Вот уж ни за что в такое не поверю, — покачала головой Сиф. — Тебя по голове недавно молотом не били?

— Молотом не били, только ложкой… Ну да, не только обнять — мне бы ещё хотелось…

— Тор! — пришлось мне снова одергивать его.

— А? Ой, да! Как там… это… моя любовь к тебе подобна океану. Она с макушкой захлестнула и не отпускает напрочь. Сердце стучит лишь так, что слышно твоё имя. Сиф… Сиф… Сиф… Вот, положи ладонь и ты услышишь, — Тор взял в ладони руку бывшей жены.

— Да не на пах! На сердце положи, — взмолился я.

— Эй, пугало у окна, заткнись и не мешай, — окрикнула Сиф. — Продолжай, Тор, что у тебя ещё накопилось для меня?

— Ох, много накопилось. Всего сразу и не передать. А передавать нужно неторопливо, с чувством, с толком, с перекурчиками…

— Каков же ты нахал, — покачала головой Сиф. — А ведь я знала, что ты вернешься ко мне. Знала и ждала.

В этот момент дверь распахнулась и на пороге возник ещё один персонаж. Мужчина в подштанниках и с белой повязкой на глазах. В руках он держал копьё. Острие копья нацелилось на кровать:

— Ждала? Так вот как? Ждала… А я дурак… Я пожалел тебя и принял. А ты… Вот твоя благодарность, тварь? Прав был оракул, когда говорил, что я рогоносец!

— Эй, за помелом следи! — окрикнул его Тор. — Никакая она не тварь, а моя бывшая жена.

— Да! И это кто ещё кого пожалел? Я ухаживала за тобой, помогала по хозяйству, так как слепому трудно, а теперь выходит вот так вот? Пожалел он…

— Может мы это… Пойдем, а? — вставил я свои пять копеек.

— Заткнись! — рев трех глоток едва не скинул меня с балкона.

Но не тут-то было. Меня так просто не скинешь. Они явно собрались устраивать семейные разборки, а потом соберется челядь, начнут тыкать острыми предметами куда попало…

— Какого хрена мне заткнуться? — заорал я как можно громче. — Сиф, хватай платье!!! Тор, хватай Сиф!!! Хёд, иди на хер!!! Всем молчать — работает ведьмак!!!

После такой проникновенной речи я взмахнул рукой, открывая портал. Первым туда прыгнул Тор, схвативший в охапку Сиф. Потом ломанулся я. За нами было сунулся Хёд, но портал его уже не принял.

— Как же прав был Локи! — донесся вслед его тоскливый рев.

И надо сказать, что меня этот рев озадачил…

Глава 28

Впрочем, моя озадаченность развеялась в тот миг, когда мы оказались в большой гостиной Локи.

Да, я бы смог удивиться ещё сильнее, только если бы увидел тут своего «любящего» папашу, а так…

Когда мы вынырнули из пылающего пламени перехода, то обнаружили весьма разномастную компанию. За длинным столом, кроме Локи и Марины с Сигюн, находились ещё несколько человек и одна пикси.

Насчет пикси я не думаю, что в Сумеречном Мире их настолько до хрена, что они вот так вот запросто могут раскинуть ляхи на большом бокале и цедить из него через трубочку красную жидкость. Сдается мне, что эта жидкость вовсе была не вишневым соком.

— Привет, господин! А мы тут тебя ждем! — радостно воскликнула моя ненаглядная служанка. — Я им не говорила, что ты будешь здесь, так что нечего так гневно на меня пялиться!

— Ты? Ведьмак? — вскрикнула красивая женщина, которая сидела за столом рядом с двумя мужиками диковатого вида. — Ты здесь?

По интонациям и удивлению, а также по знакомым ноткам в голосе я узнал её. Вот это встреча! И она здесь…

— Баба-Яга, как же долго я ждал нашей встречи, — расплылся я в широкой улыбке.

— Локи, всё произошло точно так, как ты сказал, — проговорил Тьяцци. — Он узнал вёльву даже в другой личине.

И ледяной великан был с ними… Так же возле угла стояли Марина и дверг-прислужник, но их можно было не брать в расчет. Они были скорее на подхвате.

— Я знала, что он догадается, — хмыкнул Локи в ответ. — Это такой хитрый стервец, что даже мне порой становится завидно.

— Братья! Бальдр! Видар! Вы как здесь очутились? И почему Жар-птица без своих золотых перьев? — воскликнул Тор.

— Чо, пля? Как это без золотых перьев? Ик… Нет, ты поясни за тему? Не можешь? Тогда нечего и начинать! — икнула Чопля, после чего вытащила откуда-то гномовскую петарду и зажгла её. — А это что по-твоему? Херня из-под ногтей? Вот тебе золотое перо, качок-переросток!

— Так что это получается? — растерянно почесался Тор.

Мне показалось, что за столом для всех было самым главным развлечением смотреть за степенью офигевания Тора. На пару секунд мне даже стало жалко его. Похоже, что он не скоро дойдет до осознания того факта, что его круто подставили.

Ну, или нас круто подставили, если уж говорить честно. Хотя, я чего-то подобного ожидал, поэтому не очень сильно удивился. Слишком уж быстро согласились Локи и Тьяцци на аферу. Слишком уж легко всё проходило, чтобы не заподозрить Локи в двойных стандартах.

И да, для меня это было не такой уж новостью…

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы всё взвесить, проникнуться и осознать. Чтобы разобраться в гнилой игре хитрожопого бога огня. Ну, это только для меня, для уважаемых читателей портала Автор Тудей и, может быть, для Бабы-Яги, чьи зрачки начали увеличиваться в размерах. Похоже, что она тоже начала понимать, что явилась частью комбинации.

А вот до Тора и остальных его братьев дойдет только на третьи сутки. И то, если дойдет до конца, может и где-нибудь застрять по дороге. Я заметил, что если человек обладает сильной властью, то он поневоле проникается своей значимостью. А, следовательно, ему кажется, что он самый хитрый, самый умный и вообще держит Вселенную за яйца. И это очень опасное заблуждение — ими могут воспользоваться хитрые люди. Или боги…

Что же, мне кажется, что пришло время открывать карты. Как в хорошем детективе, где умный и проницательный детектив с легкостью доказывает преступникам, что они лохи и вообще зря появились на этот свет.

Я набрал воздуха в грудь и…

— Демонское отродье! Я всё равно убью тебя! — одновременно со вспышкой света раздался позади дикий голос.

Я тут же дернулся вправо. Как оказалось — весьма своевременно. Щеку дернуло что-то царапающее, над ухом свистнуло, а в следующий миг в груди одного и братьев появилась стрела. Он удивленно посмотрел на неё и тут же умер. Похоже, что у него была аллергия на стрелы.

— Хёд? Но зачем? Зачем ты убил Бальдра? — воскликнула Сиф.

— Как Бальдра? Я же метил в Тора. И Локи дал мне определённое направление, — помотал головой слепец. — Двенадцать часов, двадцать минут…

— Так ты поэтому так настойчиво убеждал Бальдра сесть сюда? — посмотрела Баба-Яга на Локи. — Каков ты всё-таки…

Невольно все взгляды обратились к владельцу замка, который сидел, по-хозяйски раскинувшись в кресле, и безмятежно ковырял зубочисткой в зубах. Он беззаботно улыбнулся:

— Опс, неувязочка получилась…

— Но как? Бальдра не может убить ни дерево, ни металл! — воскликнул Видар. — За него просила мать, чтобы ничто на Земле не смогло погубить её любимого ребятенка…

— Ну, значит Фрегг успела попросить не у всех, — улыбнулся Локи. — И вот результат халатного отношения к своим обязанностям. Теперь Хёд братоубийца. И во всём виновата исключительно безответственная мать. Эх…

— Ты лжец, Локи! — вскричал Хёд. — Ты обманул меня!

— Вот уж удивил, — хмыкнул Локи в ответ. — Как будто что-то новое сказал…

— Но зачем? — крикнул Видар. — Зачем?

— Чтобы всё было по справедливости, братик, — ещё шире улыбнулся Локи. — Не тревожься, всё идет по плану. Пей свою отраву, тварь!

— Что??? — вскричал Видар.

— Ой, то есть я хотел сказать, пей свой отвар из трав, — махнул рукой Локи.

Видар посмотрел на свой кубок, инструктированный красивыми самоцветами, и поперхнулся. Сидящая неподалеку Чопля схватилась за голову, а потом сразу полезла совать два пальца в рот.

Баба-Яга подскочила к Видару и понюхала содержимое его кубка:

— Легкий запах грецкого ореха… Молочай Срединных Земель… Мне очень жаль, Видар, но тебя уже не спасти.

— Но как? За что? Агггарх… — выпучил глаза Видар, а после откинулся на кресле, выпрямившись, как стрела.

Да, стал на несколько секунд похож на ту стрелу, что торчала из груди Бальдра. Правда, почти сразу же обмяк и стек на кресло расслабленной медузой. На посиневших губах появилась зеленоватая пена. Его застывшие глаза уставились в потолок.

— Ты чего творишь, Локи? — зарычал Тор. — Да я тебя… А-а-а!

Он упал на пол, схватившись за ошейник. Его тело начало дергаться. Я не торопился вмешиваться. Похоже, что тут сейчас наступает та самая развязка, ради которой всё было затеяно. И моё вмешательство вряд ли что исправит. Чопля тоже дергалась на столе, но по совершенно другой причине. Нет, она была живая, но очень торопилась очистить кишечник от угощения.

Баба-Яга, Сиф и Марина с ужасом переводили взгляды с одного тела на другое. Они совершенно точно не ожидали подобного.

Локи с улыбкой смотрел на упавшего Тора. Он не торопился снимать палец с небольшой коробочки.

— Мелочь может не волноваться. Молочай Срединных Земель слишком дорогая отрава, чтобы тратить её на всяких мух, — произнес Локи, когда ему на глаза попалась Чопля.

— Чо, пля? Раньше не мог сказать, морда рыжая? — буркнула пикси, поднимаясь с колен.

— Локи, остановись, ты же убьешь его! — крикнула Сиф, бросаясь к своему мужу, который с рычанием рвал на горле ошейник.

— Да что у вас тут происходит? Почему я так плохо слышу? — прохрипел Хёд, вертя головой из стороны в сторону.

— А это моя жена, Сигюн, внизу играет на барабанах. Эти звуки тебе и мешают, мышь ты летучая, — улыбнулся Локи. — Сиф, если хочешь, чтобы я остановился — убей Хёда.

— Что? — вскричала богиня. — Я не буду этого делать!

— Тогда Тор умрет, — пожал плечами Локи, после чего сильнее нажал на кнопку, активируя дополнительный заряд мощности.

— А-а-а-а!!! — завопил Тор так, что даже стены вздрогнули.

— Отпусти его! — на Локи бросилась Сиф, но он только шевельнул бровью и на пути богини встал Тьяцци.

Он перехватил богиню и без всякого пиетета отшвырнул её от Локи. А на боге огня тем временем появилась та самая золотая броня, какую я видел в первый день нашего появления в Сумеречном Мире.

— Ёбушки-воробушки, — проговорила Чопля и отлетела к Марине. — Вот надо же в такое дерьмо вляпаться. Всё, уволюсь к ежиной матери!

От греха подальше. Я чуть дернул головой, показывая им вовсе скрыться за дверью. Если сейчас здесь начнется замес, то не дело попадать им под горячую руку. Поломают же…

Они двумя бесшумными тенями скользнули за дверь. Дверг-прислужник не был дураком — он тоже покинул поле трагедии.

— Так ты убьёшь Хёда? — всё с той же улыбкой проговорил Локи.

— Нет! Я не буду…

— А-а-а-а-а! Будь ты проклят, рыжая мразь! — прохрипел Тор, преодолевая бьющие из ошейника разряды.

— Тор, нет! Локи, отпусти его! Отпусти! Я не могу! Я не… Да что ты делаешь? А-а-а… — Сиф упала на колени, закрывая лицо ладонями.

— Подожди, Сиф! — громко произнес Хёд. — Локи, оставь Тора в покое! Я сам решу свою судьбу…

— Нет, Хёд! Не надо! — всхлипнула Сиф.

— Я убил Бальдра. И мне нет прощения, — ровным голосом проговорил Хёд. — Я в самом деле братоубийца и должен искупить свою вину кровью.

— Нет, Хёд! Нет! Пожалуйста, умоляю тебя…

— А-а-а-а! — не выдержал Тор.

— Я виноват, и я исправлю свою вину. Но знай, Локи, что я ещё возрожусь и тогда не жди пощады… — проговорил Хёд, обратив лицо с повязкой к хозяину замка.

— Обожаю эти эмоциональные сцены. От них даже слезы на глаза наворачиваются, — проговорил ухмыляющийся Локи. — Но не люблю, когда их затягивают.

— Сиф, я в самом деле любил тебя, но ты… Ты всегда любила Тора. Даже в те моменты, когда мы были вместе, ты думала о нём. И я… — Хёд двинулся вперед, споткнулся о стол и слепо зашарил по нему руками. Наконец, его правая рука наткнулась на нож. — И я всегда буду любить тебя! Нет, я не поверил металлическому оракулу, но вот сейчас… Я должен уйти. Я не хочу, чтобы меня казнил за смерть брата кто-то другой. Я должен сделать это сам!

Он обхватил рукоять руками и поднял над головой.

— Нет!!! — закричала Сиф и рванулась было к нему.

Тьяцци был настороже и перехватил богиню, не дав той прорваться к Хёду. Сиф забила руками и ногами по телу великана, но тому это было как одобрительные хлопки по плечу.

— Это Локи виноват! Это всё он подстроил!!! — кричала Сиф, пытаясь вырваться.

— Он только дал оружие. Удар нанес я. И пусть я целился в Тора, но… Я хотел убить брата, и я убил брата. Это моя вина. Прощай, любимая!

Нож резко пошел вниз и через миг окрасился красным. Хёд медленно опустился на пол.

— А-а-а-а! — Сиф снова закрыла лицо руками.

— Ну всё как по нотам, — поцокал языком Локи. — Какие же всё-таки вы предсказуемые, дорогие мои собратья и сосёстры. Хм… Сосёстры — что-то есть в этом слове такое пошленькое…

— Зачем? — прохрипел Тор.

— Зачем? — удивленно вскинул брови Локи. — Неужели ты так и не догадался? Неужели придется опять, как и всегда, всё разжевывать? Тут же всё на поверхности. Ведьмак, пусть ты и смертный, но по глазам вижу, что обо всём догадался. Расскажи, что ты успел понять, а я сравню — совпадают ли наши сценарии? И да, говорю заранее — я обожаю сказки реального мира, так что меня очень здорово позабавило твоё предложение. Говори, ведьмак.

Все взоры переключились на меня. Эх, всего пять минут, а уже три трупа. И теперь меня просят высказаться. Вот если бы я начал говорить чуть раньше, до появления Хёда, то может быть ничего бы и не случилось.

Но кто же знал, что Локи предусмотрел и это?

Я вздохнул и начал говорить.

Глава 29

— Что я могу сказать на это? — начал я издалека, подогревая публику, как будто до этого она была крайне остужена.

— Говори свои домыслы, ведьмак, — хмыкнул Локи. — Посмотрим — схожи ли они с моими планами?

Я снова вздохнул. Комбинация Локи сейчас вырисовывалась в полном объеме. Но всё ли так, как мне кажется?

— Начнем с того, что двери в Сумеречный Мир открылись именно в тамбовской области. А это, как известно, бывшая вотчина Кощея. Где, как не на этих землях организовать ловушку для ведьмака?

— Ну, пока что ты попал пальцем в небо, — улыбнулся Локи. — Мы вообще не ждали твоего появления.

— Не ждали? Именно поэтому к гному явился именно ты при всем своём параде? Не запустил драургов, не послал дверга-прислужника? Пришел сам в своём золотом доспехе, как солнышко утреннее выкатилось, чтобы предстать во всей своей красе. Да и ворон на воротах должен был предупредить о моём появлении. Так что не надо лохматить бабушку, Локи, всё вы ждали. И только для меня использовали свой переход из деревни. Или хочешь сказать, что гоблинша не просто так меня повела той дорогой?

— Ладно, был у Кощея на тебя зуб, — хмыкнул Локи. — Вот я и предложил ему, чтобы его враг помог в нашем общем деле. «Тот, кто нам мешает, тот нам и поможет», — сказал я ему тогда… Чтобы ты сам, своими руками, пособил приближению Рагнарёка. Только на этот раз он будет иным… Впрочем, продолжай.

— Продолжаю, — кивнул я. — Спросив про Елену Прекрасную, Локи мне ответил, что знает, где она находится у Всеотца. И мне кажется, что она всё ещё находится под эликсирами Бабы-Яги.

После этих слов я выразительно посмотрел на Бабу-Ягу. Она выдержала мой взгляд почти до конца, но всё-таки отвела глаза в итоге, пробурчав:

— Эка невидаль. Подумаешь — спит девчонка и спит себе. Худеет во сне. Только подкармливать внутривенно надо не забывать, чтобы вовсе в скелет не превратилась.

— Ну да, ты себя ещё знатным диетологом назови, — покачал я головой. — Идем дальше. На основании полученных знаний я выяснил, что Елену добыть можно, вот только нужно помочь Локи остановить Рагнарёк.

— Не то, чтобы остановить, но сделать его управляемым, — вставил Локи свои пять копеек.

— Хорошо, тот же огородный овощ под названием «хрен», только вид сбоку, — кивнул я и продолжил. — Как только мы с Локи нашли общий язык, тут же появляется Тьяцци.

— А я чего? — буркнул великан в ответ на своё имя.

— А ты, дорогой друг, появился очень своевременно. Как раз в это время я должен был начать доверять Локи, а возникновение общих интересов должно было нас ещё больше сблизить. Ваше понимание психологии не может не вызывать уважения, друзья…

— Прочувствовал? Понял? — спросил Локи.

Сиф в это время уже успела подойти к сидящему на коленях Тору и опустилась рядом, спрятав лицо на груди бывшего мужа. Тот обнял её за плечи, всё ещё тяжело дыша. Локи отпустил кнопку, но не убрал палец с красной поверхности. В любой момент он был готов нажать и снова вывести Тора из строя. Локи выделил Тора как самого опасного противника. Пускай так думает и дальше. Я же продолжил:

— Просто я никому не верю и во всём ищу подвох. А уж то, что вы предложили обменяться услугами и довольно охотно собрались участвовать в моей авантюре, выдало ваше желание действовать сообща. Ваше понимание психологии куда-то ушло и вы пару раз даже обменялись быстрыми взглядами, что заронило в мою душу зерно сомнения. И потом это самое зерно росло и крепло, с каждым новым витком набирая обороты. Потом, взвесив все за и против, я решил, что против вашей игры можно противопоставить свою игру. И внес в неё некоторые коррективы. Да, не всё получилось, но в конечном итоге всё прошло так, как я планировал.

— Ты блефуешь, — хмыкнул Локи.

— Может и блефую. Однако, когда мы побывали в реальном мире и забрали оттуда Марину, то я оставил письмо с четкими указаниями отцу девушки. Данные, описание, ориентировочные места прибытия. Все норны были встречены в указанных местах, с ними проведена соответствующая беседа. И вот сейчас, когда мы тут мило беседуем, во дворце Всеотца уже действует комиссия от императора России. Опытные переговорщики и воины уже обезоружили остальных богов, так что с ними ничего не случится. А вот этих трех… Ну да, с ними не получилось, но они не так уж и важны.

— А вот это уже интересно, — проговорил задумчиво Локи, а его глаза опасно блеснули. — И как же ты нас вывел на чистую воду? Только по взглядам?

— Не только. Пока мы ждали «наступления сумерек», — я специально выделил последние два слова, чтобы слушатели прочувствовали весь масштаб происходящего. — Я в это время штудировал историю прошлого Рагнарёка и ваши божеские взаимоотношения между собой. Выяснил и многое понял. Понял, что ты, Локи, хочешь сам всем владеть и главенствовать над Сумеречным Миром. Вы с Кощеем хотите поднять мертвецов и запустить их в реальный мир. И Кощей правил бы там, а ты здесь…

— Сволочь ты, Локи, — с чувством выдал Тор.

Локи в ответ только показал коробочку, как Тор тут же стиснул зубы. Показал, но нажимать не стал, всего лишь поддразнился. Он улыбнулся мне:

— Ну, это всего лишь моя маленькая прихоть. С помощью яблок Идунн мы с Сигюн могли бы жить вечно! И вечно жили бы наши слуги, которых бы мы оставили для себя. А эти напыщенные сволочи… Они вообще не должны жить. И ты меня должен понять — они столько сделали плохого для смертных, что тысячной частью своих злодеяний заслужили смерть.

Я промолчал. Я читал о похождениях богов и вынужден признать правоту Локи. Однако…

— А как ты догадался, что я буду здесь? — не выдержала Баба-Яга.

— Тут всё просто. Нам нужно было отделить Тора от остальных двух братьев, чтобы они не мешали и… Они действительно разделились. Но потом… Скажи, Кощей тебе не говорил о Тьяцци?

— Да, — неуверенно произнесла Баба-Яга. — Я о нём узнала от Кощея, но я…

— Такая же, как и я, — хмыкнул я в ответ. — Ты всего лишь разменная фигура, красотка. И если бы пропала в пути, то никто бы не стал страдать и мучиться.

— Ты всё врешь, — неуверенно произнесла Баба-Яга.

— Да? Тогда почему Кощей не сказал о Тьяцци сразу? Почему заставил помотаться по Сумеречному Миру? Чтобы ты не мешалась под ногами и заняла двух братьев… Вот и вся твоя функция, — сказал со смешком Локи. — Ты всего лишь жалкая служанка. Пусть и мнишь себя вёльвой…

Баба-Яга вспыхнула. Не в прямом смысле этого слова, но её щёки накинутой личины раскраснелись кумачом.

— А ты мне не верила, — укоризненно заметил я.

— Подожди, так ты не конь вовсе? — возмутился Тор, глядя на меня.

Он продолжал сжимать в объятиях Сиф, но при этом тоже начал краснеть.

— Так ты меня обманул? Меня? Тора? Какой-то ничтожный смертный?

С каждым вопросом тон всё выше и выше поднимался. Вот он сейчас сидит, чуть ли не обоссаный, сжимает жену в руках и находит ещё время возмущаться!

— Да, Тор, я не конь. И да, я приложил руку к тому, чтобы у тебя на шее красовался этот ошейник, — кивнул я в ответ. — Уж если идти в открытую, то до конца. Скажу честно — задолбал ты меня своей простотой! Нельзя же быть таким раззвездяем! Надо хоть иногда и голову включать. Сколько можно на чужих плечах выезжать? Вот не взял бы тогда клетку — может быть и повернулось бы всё иначе…

— Нет, не повернулось бы, — пробурчал Тьяцци. — Мы ещё и к металлической ручке ток подвели — по-любому бы шарахнуло.

— А ты почему тут? Почему? Локи же и тебя обманет! — вскричал Тор.

— Лед и пламя! — сказал Локи. — Мы сочетаемся по всем фронтам и поддерживаем товарища!

— Он один из нас, — проговорил Тьяцци. — А мы друг друга не обманываем.

— Да, это правда, — подал я голос. — Инеистые великаны не лгут друг другу, хотя… Насчет Локи я не был бы так сильно уверен. Ведь он обманул тебя однажды.

— То было давно и неправда, — отмахнулся Локи. — Ладно, потрепались, всё выяснили. Пора и честь знать. Тор, пришла твоя очередь умирать. Мне всегда хотелось увидеть, какая гримаса появится на твоём напыщенном лице, когда смерть коснется тебя тонким пальцем? Пришла пора…

Чик.

Этот негромкий щелчок прозвучал громом среди ясного неба. Ошейник на шее Тора разомкнулся и, скользнув по груди, упал на каменный пол.

— Опаньки… — проговорил Локи. — А как это?

— Ну, на каждую хитрую жопу найдется свой кривой болт, — хмыкнул я в ответ и показал коробочку, схожую с той, какая была у Локи. — Я заказал два экземпляра у двергов. Контролировал, чтобы ты ненароком не убил ещё и Тора.

— То есть я… — Тор аккуратно отстранил Сиф в сторону и поднялся на ноги.

— Брат, ты чего? — захлопал глазами Локи. — Неужели ты поверил этому смертному? Да мы с тобой вывели его на чистую воду, он… Эй, ты чего! Не хватайся за молот! Стой!

Тор взмахнул своим здоровенным молотом, когда в дверях раздался громкий бас:

— Всем лежать! Работает опричина!

Глава 30

Я человек умный — человек прошаренный. Как только прозвучал громкий вопль, так сразу же бухнулся рылом в пол и накрыл голову руками.

Ну их на хрен, этих штурмовиков. Они сначала наваляют, а потом будут разбираться — кто, где, куда и как? Лучше сразу же обезопасить себя, тем более что явились они по моей наводке.

Глупо было бы вызывать группу захвата, а потом от них же и получать берцем по рыльцу. Оркам из опричины только дай повод зарядить — они своего не упустят. Тем более, что я в недавнем времени разворошил их опричинское гнездо и вытащил на божий свет предателей императорской короны. Теперь опричники жопу рвать будут, лишь бы показать себя с лучшей стороны. Поэтому лучше всего пока что затаиться.

Увы, такую позицию разделяли не все.

— Да кто вы такие? Да знаете ли вы с кем… хэк! — только и успел прокричать Тор, когда в него выстрелила электрическая сеть, нейтрализующая нервные окончания.

Он рухнул подпиленным дубом прямо в объятия Сиф. Ту тоже зацепило током. Теперь они лежали вместе, пялясь в расписной потолок гостиной Локи.

Сам хозяин не стал выступать, а повторил мой короткий путь на ковер. Под стол рыбкой нырнула и многоопытная Баба-Яга. А Тьяцци…

Впрочем, что взять с инеистого великана, который толком нигде и не был? Он же не знал, что опричники шутить не любят. Да, он подхватил с пола топор и зарычал. Через несколько секунд он получил грязной подошвой тяжелого берца по рычальнику. Потом его от души попинали и заковали в наручники.

Как я это увидел? Ведь я лежал лицом вниз…

А тут не надо видеть. Тут надо слышать. Лязг топора, рычание и знакомый звук удара ногой по твердой поверхности. Через нескольких мгновений к одному звуку удара присоединились другие.

Орки с воплями прошлись по гостиной, когда вопли стихли, то лежали все. Некоторые в памяти, некоторые нет.

В комнату прошел Ангыр Дрезубый. Начальник ОООН. Мощный орк с умащенными маслом волосами. На его строгий костюм никогда не садилась пылинка, а стрелками на брюках можно было побриться.

— Так-так-так, что тут у нас?

— Что за вторжение, офицер? — подал голос Локи. — Я хозяин этого дома и требую ответа за ваше поведение.

— Хм, от меня давно не требовал ответа человек, уткнувшийся носом в пол. Хозяин замка, говоришь? Тогда ты-то нам и нужен. Ребята, в наручники его. А это кто у нас? — Ангыр остановился возле меня.

Ботинки были настолько начищены, что в них можно было смотреться, как в зеркало.

— Здравствуйте, господин Дрезубый, — чуть поднял я руку и помахал двумя пальцами. — Как ваше здоровье?

— Во как… Молодой Эдгарт? Рад, что вы ещё живы. Поднимайтесь, а то застудите себе всё на полу, а вы ещё так молоды…

Я легко подскочил и кивнул ему:

— Вы как всегда вовремя. Если бы ещё предателей не набирали, то цены бы ОООН не было.

На кирпичеобразном лице орка не дернулся ни один мускул. Он окинул меня взглядом и хмыкнул:

— Как всегда дерзок и строптив. Что же, если бы не приказ императора, то присоединились бы вы к этим троим. Кстати, что с ними?

Я кратко и сжато рассказал, что произошло. За это время закованного в наручники Локи вывели. Так же поступили и с Бабой-Ягой. С ней тоже не рассусоливались. Больше всего досталось Тьяцци, но в этом он сам виноват. Давно бы понял, что с опричиной шутки плохи, но раз за разом пытался освободиться и протестовать. Ну и получал по протестовалке каждый раз.

— Что же, весьма хитро придумано. Жаль только, что вы решили один противостоять этому всему сборищу. Надо было обратиться к нам, мы бы помогли.

— Так я и обратился, — пожал я плечами. — Вот вы здесь. Небось ещё все лавры себе заберете? Скажете, что в результате блестяще проведенной операции все враги человечества нейтрализованы, а ваши груди готовы получить обещанные медальки, а бездонные карманы — денежное вознаграждение.

— Ну-ну-ну, не стоит так плохо думать о нас. Всё-таки вы обратились к нам за помощью, а это что-то да значит. И значит это, что кроме нас никто не смог бы вам помочь. Так что не ждем от вас никакой благодарности. Мы всего лишь хорошо делаем свою работу. Мы благодарим вас за сотрудничество и…

— Эй-эй-эй, постойте-ка! — выпалил я. — И вы думаете, что вот так вот просто сможете от меня избавиться? После всего того, что я провернул, вы в самом деле хотите отправить меня домой? Да я почти что спас Елену Прекрасную! Мне чуточку осталось доделать!

— Да, мы упомянем ваши заслуги в наших отчетах, — коротко кивнул Ангыр Дрезубый и было развернулся.

— Куда вы сейчас? Можно хоть это узнать? — спросил я, особо не надеясь на ответ.

— Мы отправляемся в главный дворец Сумеречного Мира. Идунн и норны находятся на своих местах, так что с транспортировкой проблем нет. Император приказал доставить туда Локи и… и всех тех, кто останется в живых.

— Тогда возьмите и меня с собой, — буркнул я. — Вам это ничего не стоит, а я хоть погляжу на дело рук своих.

Начальник ОООН задумался. Он ещё раз смерил меня взглядом и, судя по всему, ему катастрофически не хотелось меня брать. Но с другой стороны… Ему это и в самом деле ничего не стоило.

В это время в зал влетела Чопля с вилкой наперевес:

— И-йя! Всех убью, одна останусь! А ну, выходи семеро против одной! Кто тут смелый? Ой, а что тут у вас? Куда все подевались?

— Прооралась? — спросил я. — За дверью сидела и поджидала?

— Чо, пля? — возмутилась пикси. — Да я тут за него жопу рву, а он…

— Ладно, возьму вас с собой, — согласился Ангыр. — Хоть какое-то развлечение будет. Только об одном прошу — не выходите за рамки разумного.

— Да мы никогда и не выходим, — пробурчала Чопля. — Всегда себя в рамках держим, даже когда в рамки не убираемся.

Начальник ОООН без слов повернулся и пошел к выходу. Мы с Чоплей двинулись за ним. Я по пути отобрал вилку у своей служанки. Ну её, поранится ещё…

В соседнем с гостиной зале в это время совершался массовый переход. Опричники с богами входили в горящий столп, а отправлял всех уже знакомый вам гном Рундар Лупоглазый. Вот же сука хитрожопая, уже и тут подсуетился — перекинулся на сторону опричников. Понял, мелкорослик, куда ветер дует.

— И на фига ты у меня вилку отобрал? — буркнула Чопля. — Слышь, мелкий, а ну ответь: вилкой в глаз или в бороду раз?

— От мелкой слышу, — огрызнулся Рундар. — Проходите, граждане, не задерживайтесь. Следующая остановка дворец Всеотца. Проходите, господин Ангыр, доставлю в самом лучшем виде.

— У меня к вам тоже будет пара вопросов, — с легкой ухмылкой на морде проговорил начальник ОООН, — так что вам лучше будет доставить нас со всевозможными удобствами, чтобы эти вопросы не увеличились в количестве.

Гном побледнел. Это было видно даже через густую бороду, почти до глаз закрывавшую лицо.

— Не извольте сумлеваться, чай оно не в первый раз, — проблеял Рундар. — Я с радостью отвечу на любой ваш вопрос. Да здравствует наш ОООН, самый справедливый ОООН в мире. И пусть на всех глупых ведьмаков обрушится небесная кара. Пусть получат по справедливости или по сопатке.

Я отдал вилку Чопле. Она нехорошо ощерилась и двинулась было к гному. Рундар тут же взвизгнул и спрятался за стоящего рядом могучего орка, чья морда была скрыта балаклавой.

— Нас ждут, — напомнил Ангыр.

— Чопля, плюнь на него! Двигаем, — скомандовал я.

— Я всё равно до тебя доберусь, карапуз, — кровожадно фыркнула Чопля и пару раз взмахнула своим четырехзубым оружием.

— Господин Ангыр, не позволяйте тыкать всяким пикси в особо ценных сотрудников, — проныл из-за спины опричника Рундар. — Сделает же дырочки — потом не запломбируешь.

Начальник ОООН только покачал головой. Он взглянул на меня и мотнул головой в сторону огненного столпа, мол, иди. Я кивнул в ответ и двинулся вперед. В это время из двери показалась Марина.

— Извините, а мне можно с вами? — спросила она.

— Лучше будет, если тебя сейчас отправят домой, — ответил я на это и взглянул на Ангыра. — Это же возможно?

— Да, без проблем. Дгхыр, проследи, чтобы девушка вернулась домой, в реальный мир, — проговорил начальник ОООН.

Тот, за кем прятался Рундар, молча козырнул в ответ. Я подмигнул Марине и двинулся в огненный столп. Её работа тут завершена. Пусть возвращается домой.

Знакомое ощущение перехода завершилось выныриванием в большом зале. Ух, тут помимо людей во всяких-разных вычурных одеяниях, была сногсшибательная обстановка. Такого «дорого-богато» я давненько не видел. Казалось, целый зал выбили из цельного куска золота. Огромного, невероятной пробы куска золота.

— Эдгарт, а тебе интересно — какой тут унитаз? — шепнула на ухо Чопля.

— Вообще неинтересно. Но если хочешь, то можешь поискать — потом расскажешь, — хмыкнул я в ответ.

В центре, на возвышении, находился большой трон. Сейчас он пустовал, а вот перед ним находились несколько человек со скованными руками. Рядом с ними стоял статный мужчина, в котором без труда можно узнать поверенного императора — князя Бесстужева Михаила Дмитриевича.

В тех, чьи руки были скованы, можно без всяческих затей узнать князя Старицкого — Кощея. Возле него стояла Баба-Яга. По другую сторону находился какой-то незнакомый пожилой крепкий мужчина, а завершали линейку мрачный Тьяцци, ухмыляющийся Локи, а также абсолютно спокойная Сигюн.

Чуть поодаль находился хмурый Тор. Он был без наручников, но вид у него был весьма и весьма помятый. Сиф находилась рядом и свысока посматривала на собрание, которое перешептывалось, глядя на них.

Ну да, воссоединение бывших супругов произошло не вполне корректно.

— Стойте здесь и никуда не лезьте, — шикнул Ангыр и двинулся вперед.

Толпа перед ним расступилась. Он пронизал её, как горячий нож проходит сквозь масло. После этого вышел на постамент. Опричники стояли внизу, держа боевые дубинки наготове. Они если не сдерживали толпу, то были готовы противостоять ей, если она вдруг двинется вперед.

Ангыр дошел до Бесстужева и что-то быстро проговорил ему на ухо. Бесстужев кивнул в ответ. Хоть доклад был коротким, но это заняло достаточно времени, чтобы взволновать толпу.

— Кто ты, смертный? — подал голос высокий человек, находящийся внизу. — И почему нас всех собрали?

— Да, Тюр прав! — поддержала его симпатичная женщина в золотистом платье. — Мы хотим знать, что тут происходит! Тор, что с тобой? Где Бальдр и Видар? Что это за смертные?

Толпа собравшихся заволновалась. Опричники крепче взялись за дубинки.

— Многоуважаемые жители Сумрачного Мира! — поднял руку Бесстужев. — Прошу вас не волноваться. Сейчас проводится операция по наведению порядка и справедливости в вашем великом и красивом мире.

— А вы кто такие вообще? Почему взялись наводить порядок у нас? Тор, кто это? — выкрикнул невысокий молодой человек.

— Это люди, которым можно доверять, — глухо пробурчал Тор. — Они хотят нашему миру только хорошего. Послушайте этого человека.

Похоже, что с Тором уже провели воспитательную беседу. Надо же, быстро он всё осознал.

А чему я удивляюсь? Дипломаты умеют находить нужные слова, чтобы им поверили. Вот и Бесстужев явно успел ввести Тора в курс дела.

— Мы пришли к вам из реального мира, чтобы прервать готовящуюся против вас всех диверсию. Результаты этой диверсии вы отчасти успели увидеть, когда у вас отняли норн и богиню Идунн…

— Да, так всё и было! — воскликнула упомянутая Идунн, стоящая в толпе. — Меня хитростью заманили, пленили и даже не развлекали!

Толпа богов заволновалась. Вновь начались перешептывания, вскрики, говорки. Бесстужеву опять пришлось поднять руку, привлекая внимание. Кое-как говорки стихли. Поверенный императора дождался полнейшей тишины и произнес:

— Сумеречному Миру была уготована большая катастрофа, в результате которой большую часть населения ожидала бы смерть. Виновники этой катастрофы стоят перед вами. Вот они, — с этими словами Бесстужев показал на стоящую в наручниках группу людей. — И так, как они не находятся в юрисдикции реального мира, то мы предоставляем вам самим решить — как с ними поступить. Для этого вас здесь и собрали. Вам надлежит выбрать нового главу, но по праву преемства и старшинства сейчас мы бы рекомендовали вам передать бразды правления Тору. Он в курсе всего того, что должно было произойти и обладает полной информацией касательно грядущего.

Толпа снова заволновалась, но…

Её говорок перекрыл смех!

Громкий смех князя Старицкого. Он гомерически хохотал. Заливался так, что даже самый отдаленный от трона человек обратил на него внимание. Сквозь смех он кое-как проговорил:

— Локи… Ты… ты настоящий мастер! Я просил тебя… ох… собрать всех в общей зале… И ты… Ох! Всех собрал! По своей воле пришли на заклание!

После этого князь Старицкий вытер выступившую слезинку. Вытер рукой, на которой болтались расстегнутые наручники.

Глава 31

— Князь Старицкий, вы обвиняетесь… — начал было Бесстужев, но Кощей не дал ему закончить.

— А иди-ка ты в жопу, родной, со своими обвинениями, — Кощей прервал поверенного императора самым бессовестным образом.

Никакого пиетета и элементарной дворцовой вежливости! Господа, кто пустил сюда эту быдляцкую козявку?

— Вы обвиняетесь в организации и проведении… — ни на черточку не изменившись лицом, снова взялся за своё Бесстужев.

— Да заткнись ты, теперь пришла моя очередь разглагольствовать, — всё также грубо оборвал его Кощей. — Вы своё время потратили на любование и пафос! Глупые существа, да вы даже представить себе не можете — во что вы вляпались!

— Ай! Я не могу сдвинуться с места! — воскликнула из глубины толпы какая-то девушка. — Что с моими ногами?

На лице Кощея улыбка расплылась ещё шире. Настолько широко, что мне она вообще не понравилась. Как не нравилась раньше, так не понравилась сейчас.

А ещё мне не понравилось, что мои ноги тоже не поднимались!

Я пытался и так и этак, дернулся пару раз в стороны, даже хотел было обувь снять, но оказалось, что дело не в обуви, а в небольшом золотистом тумане, который клубился на высоте лодыжки. Он пыльцой фей окутывал ноги, напрочь запрещая все передвижения. Только сидящая на плече Чопля пока ещё была свободна. Я шепнул:

— Не спускайся вниз, это ловушка.

— Чо, пля? Какого… Ого, вот это попадос, — прокомментировала она сложившуюся ситуацию.

— Боги Сумеречного Мира, не тревожьтесь и не беспокойтесь! Чем меньше вы волнуетесь и дергаетесь, тем легче будет ваша смерть! — громко проговорил Кощей и взглянул на Бесстужева. — Твои воины тоже не должны дергаться — так им будет легче.

— К бою! — скомандовал Ангыр своим бойцам, которые должны были сдерживать возможное наступление богов на «виновников торжества».

Должны были, но опричники оказались в той же самой ловушке, что и остальные. Они дернулись, подняли дубинки, а потом…

Потом отбросили их прочь. Я успел заметить, что в их руках дубинки превратились в черных гадюк. Согласитесь — мало удовольствия сжимать в ладони скользкое холодное тело гада вместо упругой резины?

— Я же предупреждал, — укоризненно заметил Кощей. — И это только предупреждение. В следующий раз будет хуже… И не вздумайте пользоваться живицей!

Крайний опричник вскинул руку, на ладони его возник огненный шар. Такими фаерболами удобно швырять во врагов и… В следующую секунду его ладонь обхватило пламя, которое быстрыми язычками распространилось по руке, а после резво перекинулось на тело. Во мгновение ока опричник превратился в живой факел. Орк только успел прохрипеть, когда его колени подогнулись. На пол упал уже обгорелый труп.

Боги Сумеречного Мира с ужасом смотрели на то, что осталось от здорового и молодого воина. Судя по всему, повторять судьбу орка никому не хотелось.

— Да вы вообще мне не верите? — искренне удивился Кощей. — Может, кто-нибудь ещё хочет попытать счастья? Нет? Тогда слушайте — у меня было достаточно времени, чтобы подготовить замок Всеотца и превратить её в одну сплошную ловушку. И я этим временем воспользовался в полной мере. Рагнарёк наступит, многоуважаемые боги, хотите вы этого или нет.

— Компаньон, а меня освободишь? — с улыбкой проговорил Локи, показывая на свои скованные руки. — Я же сделал всё, что ты спрашивал.

— Локи, ты опять предал нас! — раздались крики в толпе.

— Мерзавец!

— Подлец!

— Негодяй!

— Да вы все негодяи! — выкрикнул Локи в ответ. — Никто из вас не хотел со мной знаться, считали обманщиком, а я… Я всего лишь хотел развлечься! Хотел понимания и любви! Вы же ничего не видели дальше своего носа! Только всё о себе и о себе! Вам наплевать на всё, что было вокруг, вы лишь гребли под себя, жрали, срали и спали! А наш Сумеречный Мир достоин лучших правителей! Напарник, освободи меня и после перерождения Сумеречного Мира мы двинемся в реальный! Нам все миры станут покорны!

— Какая шикарная речь! — расхохотался Кощей. — Вот только в ней небольшая неувязочка — мне компаньоны не нужны! Я один буду властвовать над всеми мирами!

— Но как?..

— Каком вверх! Я стану первым, кто обманул самого Локи! — расхохотался Кощей.

Локи перестал улыбаться. Он дернулся было прочь, но его тоже крепко держал золотистый туман. Тогда он завыл и попробовал было создать портал, но… нити норн просто упали на пол и вспыхнули язычками пламени.

Я ногами ощутил вибрацию. Как будто под ступнями заработали вызовы двух сотовых телефонов, которые поставлены на беззвучный режим.

— Кощеюшка, а как же я? — подала голос Баба-Яга.

— Ты что, старая, совсем оглохла? Я сказал, что мне не нужны компаньоны! Ты не смогла выполнить моё поручение… Второй раз! Пришлось вмешиваться и направлять тебя, как слепого котенка! И сколько ещё мне с тобой возиться? Нет! Надоела!

— Вам так просто это не сойдет с рук! — воскликнул Бесстужев.

— Уже сошло, — улыбнулся Кощей. — Одно слово Всеотца, который даст сигнал к наступлению Рагнарёка и начнется великая битва! Битва, в которой сгинут миллионы, а миллиарды возродятся! Как же здорово — собрать всех врагов, а также друзей, в одном месте и похоронить. Скоро, совсем скоро начнется то, ради чего всё это и было организовано. Также отрадно видеть среди приглашенных одного молодого ведьмака, который уже успел встать на моём пути. Эй, придурок, ты рад, что разрушил один из планов Кощея?

Он уперся взглядом в меня. Боги начали смотреть в ту же сторону, куда уставился Кощей. Невольно мы оказались в центре внимания.

— Так это же конь заколдованный, — буркнул Тор. — Почему его все ведьмаком называют?

Локи хлопнул себя по лбу и чуть ли не простонал:

— Ой, дура-а-ак…

Я же приветливо всем улыбнулся, а одной красивой богине даже подмигнул. Она хихикнула, а после игриво опустила глазки. Даже перед лицом опасности женщина остается женщиной…

Чопля не выдержала общего внимания, пискнула и шепнула на ухо:

— Нужно было в реальный мир дергать. Ещё бы поскрипели немного…

— Не ссы, подруга, а то тепленькое по плечу побежит, — хмыкнул я в ответ, а Кощею крикнул: — Твои планы читаются на раз-два-три! Неужели ты думаешь, что сейчас смог победить нас? Стоишь там, крутой весь из себя. Думаешь, что схватил богов за яйца?

— А разве это не так? — поднял одну бровь Кощей.

— Конечно же не так! Сейчас прибудет отряд валькирий, которые накостыляют тебе по первое число. Вон, слышишь хлопки крыльев? — поднял я палец вверх.

Все невольно прислушались. Вместо хлопанья крыльев откуда-то из-за стен донеслось рычание. И, судя по отголоскам эха, владелец этого рычания был очень и очень немыслимых размеров.

Кощей неторопливо достал из нагрудного кармана небольшой цилиндрик, похожий на сигарету, и вставил его в рот. Он даже надул щёки, пытаясь раскурить эту «сигарету», но ничего не случилось. Только далекое рычание стало гораздо мощнее, а после раздался леденящий душу волчий вой.

— Это Фенрир? — раздался чей-то дрожащий голос из толпы.

— Это Фенрир! Огромный волк вырвался на свободу! — тут же добавил другой.

Миг, и вся толпа богов жутко закричала-завопила от ужаса. Люди дергались, пытались вырваться из плена золотистого тумана, падали, но оставались прикованными к полу. То же самое происходило и с опричниками, орки тоже не могли обрести свободу.

— Да! Да! Да!!! Кричите, молитесь, бойтесь!!! Всех настигнет кара за преступления!!! — прогремел голос Кощея, без труда перекрывая общий гомон. — Вы все умрете, создания Сумеречного Мира, считающие себя богами!!! Ваш час пробил!!!

Надо сказать, что его слова не добавили успокоения толпе богов, а наоборот — ещё больше навели шухера и паники. Как оказалось, все боги только сначала были пафосными и напыщенными, как аристократы моего мира, а вот стоит только ковырнуть ногтем страха и всё — соскочила наносная шелуха, оставив под собой только истинные испуганные лица.

— Валькирии не дадут этого сделать!!! — прокричал я, пытаясь донести до каждого хотя бы частичку уверенности.

Но куда там… Легче было успокоить бушующего дракона, чем испуганных богов. Они и в самом деле ударились в панику, особенно тогда, когда пол задрожал отчетливее. По ощущениям было похоже на то, что рядом проходит дискотека для слонов.

— Ты блефуешь? — пропищала Чопля. — Скажи, что ты не блефуешь? Скажи, что ты всё предусмотрел? И эта вибрация мне ни фига не нравится!

— Она никому не нравится, — буркнул я в ответ. — Ищем выход, Чопля! Ищем выход!

— Я давно уже нашла! — пискнула она. — Вон то окно будет прекрасным выходом для одной очаровательной пикси, так что…

— Стой, — перехватил я её на лету. — Ты ещё можешь мне помочь.

— Пусти, ведьмак, я ещё слишком молода, чтобы становиться волчьим кормом, — пропыхтела пикси, пытаясь отжать мне палец и освободиться.

— Неужели ты меня оставишь одного погибать? Где твоя совесть? — буркнул я.

— Я принесу гвоздички на твою могилку. Обещаю даже сделать это два раза!

— Подожди, — сказал я. — Рано ты меня хоронить вздумала. Ты мне ещё поможешь. Видишь тот серебристый цилиндрик, который держит возле рта Кощей?

— Вижу, — ответила Чопля. — Это что? Новый вейп?

— Нет, похоже, что это ультразвуковой свисток. Им он и управляет тем самым волком. Им надо завладеть. Ты поняла ход моих мыслей?

— Поняла, но как это сделать? — произнесла Чопля задумчиво.

— Всё просто, залети со спины и вырви его. Нет ничего проще. Кощей не ждет нападения со спины, а ты можешь облететь зал снаружи и попасть вон в то маленькое оконце. В общем, от тебя зависят миллиарды жизней, Чопля.

— Чо, пля? Опять мне мир спасать? — вздохнула она. — Вся жизнь в хрупких руках пикси… Мне хучь медальку-то дадут?

— Я лично тебе велю памятник поставить. Из золота и в полный рост! — пообещал я.

— Только в вечернем платье, — потупилась Чопля. — Я хочу, чтобы меня запомнили красивой…

— Так и будет. Лети!

Чопля вздохнула, закрыла глаза, потом открыла их с тем, чтобы показать мне тех самых пляшущих чертенят, которые появляются внутри, когда она задумывает какую-нибудь пакость. После этого она мне подмигнула и стрелой вылетела в окно. За общей паникой и смятением её побег остался незамеченным.

Мне же было нужно отвлечь внимание Кощея, поэтому я завопил, что было силы:

— Всеотец!!! Ты один можешь это прекратить!!! Если только от твоего слова зависит начало Рагнарёка, так не произноси его!!!

Глава 32

Тот, к кому я обратился, вздрогнул. Мужчина в летах посмотрел на меня так, как будто я сделал колесо, взлетел под потолок зала, поймал голубя и нагадил тому на голову.

— Что? — спросил он негромко.

Впрочем, его голос раздался в каждом уголке зала. Когда я закончил вопить, то все невольно притихли. Даже Кощей недовольно перестал улыбаться.

— Я знаю, что ты вовсе не хочешь смерти этих людей. Ты уже потерял жену и лишил мужа свою дочь, так неужели ты так жаждешь продолжить сеять смерть и разрушение? — продолжал я развивать тему разговора.

Откуда я это знаю про человека, которого звали Афанасий Ромуальдович Викторов? Хм, я всё-таки узнавал у Локи по поводу того, кто правит сейчас Сумеречным Миром. Правда, Локи так и не сказал — почему именно человек из реального мира водрузил свою жопу на трон, и куда делся сам Один? Хитрый бог огня находил причины улизнуть от этого разговора или перевести беседу в новое русло. Впрочем, я тоже не пальцем деланый, поэтому навел кое-какие справки у Тора.

Да-да, этот напыщенный мускулистый болван мог не только своим молотом махать направо и налево. Иногда он мог быть источником полезной информации. Редко, но мог…

— Сивый заслужил свою смерть, — глухо ответил тот, кого здесь называли Всеотец.

— Возможно! Ты видел его долгое время, ты жил рядом с ним, ты ел с ним за одним столом. А эти боги и остальные существа⁈ Разве они также заслужили смерть, как Сивый? Что ты про них знаешь? Только то, что тебе сказал Кощей?

— Заткнись, грязный ведьмак! — рявкнул Кощей. — Закрой свою пасть, пока я не сделал это!

Его худое лицо начало краснеть. В это время в небольшом окошке за его спиной мелькнула озадаченная мордашка Чопли. Моя служанка отчаянно делала выбор между счастливо слинять или трагически остаться.

— Да, в твоих силах закрыть мне рот! — крикнул я в ответ. — Но что тебе слова презренного ведьмака, который вырос без отца? Того самого отца, чье имя было всю жизнь для меня проклятием? Таким же проклятием, каким станет имя Афанасия Ромуальдовича Викторова для его дочери! Для его внуков!

— Что? — снова дернулся Всеотец. — Почему проклятием?

— Потому что ты своим приказом вступить в бой расколешь мир напополам. И задымит разлом! Тогда польется кровь, пойдет война добра со злом! Ты этого хочешь? Хочешь чтобы проклинали не только тебя, но и твою кровь до пятого колена? Если, конечно, будет кому проклинать…

— Ты… Ты неправ! — проговорил Всеотец.

— Да чего ты его слушаешь? Он всего лишь хочет протянуть время, пожить ещё несколько лишних секунд! — крякнул Кощей. — Он враг!

— В чем я неправ? — спросил я. — В том, что ты хочешь стать разрушителем всего мира или в том, что твоё имя будут потом произносить со страхом и ненавистью, как имя того, кто стоит рядом с тобой?

— Нет, — опустил глаза Ромуальдыч. — Я вовсе не хотел разрушать мир. Я хотел… Хотел вернуть свою жену… чтобы она… Чтобы повлияла на дочь, а потом мы все вместе зажили бы счастливо и долго! Я бы успел понянчить правнуков перед тем, как уйду наверх!

— Ничего этого не будет! — крикнул я, глядя на то, как Чопля по-партизански подползает к багроволицему Кощею. — Ничего! Будет только боль, смерть и запустение! Не будет у тебя ни жены, ни дочери, ни внуков с правнуками, а будет только пустота на душе и горечь на сердце! Вот и вся твоя награда…

— Неправда! Не верь этому выродку! — выкрикнул Кощей. — А ты…

В его руках из воздуха материализовался золотой лук. Золотая стрела легла на оттянутую тетиву мгновением позже. И острие этой стрелы смотрело точно на меня.

И хрен бы с ней, с этой стрелой — я не зря накинул Кольчугу Души как только появился в зале, но она могла спровоцировать выплеск живицы. А кто знает, чем обернется этот выплеск? Кольчуга справится, но что будет дальше?

Я никогда прежде не встречал магию, подобную той, что творилась сейчас в этом зале. И эта магия мне категорически не нравилась. Но если тянуть резину то до треска…

— Я могу сейчас умереть, но… Афанасий Ромуальдович, ты же сам отец! Ты сам воспитывал дочь и знаешь, каково это — бояться и переживать за своё дитя. Я пришел по просьбе такого же отца, как и ты, который переживает за дочь. Скажи, она жива? Елена Романова ещё жива?

— Она жива, — кивнул Всеотец. — За неё можешь не переживать.

— Как же не переживать? Кругом столько обмана и лжи, что нельзя никому верить! Если бы я увидел её собственными глазами, то мог бы и умереть спокойно. Эй, Кощей, если ты пацан с понятиями, то не откажи в последней просьбе — покажи Елену Прекрасную! — проговорил я, стараясь не коситься на острие направленной на меня стрелы.

Также старался не смотреть на подползающую Чоплю. Боги тоже заметили мелкую пакостницу, но она всем показала приложенный к губам палец. Какими бы пафосными, напыщенными или развратными боги не были, но понятливость у них не отнять. Никому не хотелось начала нового Рагнарёка, поэтому все молчали.

— А почему бы и нет? — неожиданно встал на мою сторону Всеотец. — Почему бы и не удовлетворить это желание?

— Да с чего бы это?

— Да с того, что те охранники, которые сопровождали меня на выходе из зала суда, выполнили мою просьбу и дали закурить. Так почему бы и нам не показать этому парню спящую девчонку?

В это время Чопле всё-таки удалось достичь Кощея. Из-за поднятой руки, в которой держалась натянутая стрела, он не видел, как в его нагрудный карман скользнула маленькая ручка с одним длинным предметом, а вынырнула с другим.

Чего она ему подложила?

— Да-да, покажите, тогда я умру спокойно и стану первым, кто погибнет от злодейской руки в этом Рагнарёке! — воскликнул я как можно более эмоционально, чтобы полностью привлечь внимание.

Чопля дернулась назад и затихарилась.

Кощей с досадой опустил лук. Чопля замерла на одном месте, чтобы не отсвечивать. Когда Всеотец начал поворачиваться к Кощею, то сразу же юркнула за трон и скрылась за одним из вычурных вензелей.

Фух, уже легче. Дальше она вылетит в окно и передаст мне то, что слямзила.

— Ладно, подождем немного… Я ждал мига своего триумфа так долго, что могу подождать ещё чуть-чуть… Эй, вы там, принесите сюда девчонку! — скомандовал Кощей.

На его зов из приоткрытой в стене двери донесся тонкий голосок:

— Слушаемся и повинуемся, повелитель!

Через небольшой отрезок времени в дверях показался… гроб!

Вот честное слово — не вру! Показался прозрачный ящик, вроде как из стекла, в котором виднелись туфельки. По мере выдвижения стеклянного гроба открылось больше женского тела. Вскоре показалась и вся Елена Прекрасная, лежащая на парчовых подушках и сложившая руки на груди. Казалось, что она спала обычным сном, однако, впечатление от последнего видения портил дверг, двигающий следом за гробом медицинскую стойку со свисающими капельницами, а также столиком с аппаратурой. Ещё шесть двергов помогали гробу двигаться на тележке-каталке.

Что-то мне это напомнило, какую-то сказку, вот только не мог точно вспомнить — какую именно.

— Она живая? — на всякий случай спросил я.

— Видишь линию кривую на экране? — спросил Кощей. — Значит, она живая. Сердце бьется, живая и здоровая. Пока что…

— Ох, вот удивил. Да я тебе таких линий накручу целую кучу. И что они означают? Кроме кривых линий, они ничего не будут означать! — возмутился я.

— Ты мне не веришь? — взревел Кощей.

— Тебе никто не верит! — парировал я в ответ. — Дай мне её пощупать и тогда я поверю!

— Да кто ты такой, чтобы ставить мне условия? Всего лишь мелкий ведьмак? И с чего я обязан перед тобой оправдываться? — прорычал выведенный из себя Кощей. — Мне плевать — веришь ты или нет! Я выполнил твою просьбу. Слышал, Всеотец? Я выполнил просьбу ведьмака! Теперь мы можем начинать?

Я видел, как Чопля выскочила из-под трона и молнией метнулась в окно. К счастью, Кощей слишком поздно увидел этот побег и слишком поздно вскинул лук. Стрела вонзилась в створ окна там, где мгновением раньше была Чопля.

— Мазила! — послышался довольный писк снаружи. — Да ты пальцем себе в жопу попасть не сможешь, а в пикси целишься!

Кощей взревел, бросился к окну, но куда там. Пикси и след простыл. Я был больше чем уверен, что сейчас она обогнет здание и перекинет мне заветный свисток.

— Значит, ты так, да? Ведьмак! А ведь я чуял, что тут не всё так просто! — рявкнул Кощей, вновь натягивая лук.

Новая стрела появилась на месте прежней и, как и её предшественница, мрачно уставилась на меня. Похоже, что не смогу я дожить до того момента, как в моих руках окажется свисток. Или смогу? Выдержит Кольчуга Души попадание или нет?

— Так-так-так, «Золотая Пыль» на сапогах! — послышался за спинами собравшихся знакомый голос. — Что, Кощей, опять над златом чахнешь?

— Кто там ещё гавкает? — вытянул шею Кощей, пытаясь рассмотреть говорившего.

А я уже знал, кто это говорит! Знал и чувствовал, как мои губы разъезжаются в улыбке…

Нет, всё-таки рисковый он мужик, если на такое решился!

— С тобой, свинья, не гавкает, а разговаривает император Всея Руси Романов! Забыл, наверное? И убери свою эту дрянь, мне только недавно ботинки итальянский сапожник справил! После этой пыли месяц чистить будешь…

Я увидел Романова. Он стоял за спиной какого-то косматого здоровяка и выглядел крайне недовольным. Рядом с ним стояли двое сухощавых мужчин в спортивных костюмах. Лица этих мужчин были настолько невзрачными, что забывались сразу же, стоило только отвести взгляд. Если я правильно понял, то Романов взял с собой представителей личной охраны. А это далеко не опричники. Даже я с ними вряд ли справился бы…

— Император? Сам явился в мои лапы? — расплылся в издевательской улыбке Кощей.

— Так ты в самом деле думаешь, что я пришел только для того, чтобы сдаться? Как ты ошибаешься, — покачал головой Романов. — Так ты уберешь свою дрянь с пола? Нет? Тогда ладно…

Император набрал полную грудь воздуха, приложил указательный и большой палец, стиснутые в кольцо и потом подул вниз.

Из кольца вырвалась серебристая струя воздуха, которая моментально растеклась по золотому полу и погребла пыль под собой. Я почувствовал, что мои ноги свободны.

— Николай Сергеевич! — радостно выкрикнул Локи. — Я обещал вам предоставить вашу дочь? Вот она! В добром здравии, а также цела и невредима! Я выполнил всё, что обещал! Теперь пришла ваша очередь!

Сказать, что я охренел — означало ничего не сказать. Челюсть упала не только у меня.

Глава 33

— Ты что, подлец, обманул меня? — удивленно воскликнул Кощей.

— Вообще-то ты первый! — возразил Локи, а после разъединил руки, до этого скованные наручниками за спиной, в широком жесте. — Взял и предательски кинул компаньона. Ай-яй-яй!

Наручники из магического металла, которые так просто хрен откроешь, болтались на его запястье точно также, как и у Кощея. Последний уставился на них, потом перевел взгляд на Бесстужева. Тот чуть поклонился:

— А я предлагал договориться, но мне…

— Заткнись! — прорычал Кощей. — Локи! Ты предатель!

— Такой же, как и ты! — парировал тот. — Но я предаю во имя мира, а ты всё хочешь уничтожить.

— Ты убил моих братьев, гнида! — выкрикнул Тор, дернувшись к Локи.

Его ноги освободились, и он бы обязательно добежал до рыжего бога огня, если бы на его пути не появились трое. Троицей были Бальдр, Видар и Хёд. Причём одежда Хёда всё также была испачкана кровью.

— Братья? — недоуменно уставился на них Тор. — Вы живы?

— Да, брат, живы, — кивнул Бальдр.

— Но как же вы…

— Позвольте мне сказать? — подал голос Романов. — Я не займу много времени, господа. Это часть плана по освобождению моей дочери. Я давно знаком с Локи, знаком и с Одином. Когда Один пропал, то у меня остались контакты только с Локи. Через него я и выяснил, что Кощей, а в моем мире князь Старицкий, бежал сюда и спрятал какую-то спящую девушку. Спящей девушкой оказалась моя дочь, Елена. Один молодой ведьмак выказал желание найти её, но, зная о его способностях оставлять после себя трупы, я задействовал ещё и господина Локи…

Локи картинно поклонился. Я пару раз хлопнул в ладоши, восхищенный таким коварством и лицемерием, но меня никто не поддержал, так что продолжал аплодисменты я не решился. Пока…

— Вы твари! — прорычал Кощей. — Впрочем, говори! Скоро тебе придет конец, как и всем остальным в этом зале. Говори, пока можется, Романов!

— Благодарю, — кивнул император. — Так вот, когда ведьмак прибыл сюда, то на пункт прибытия сразу же отправился Локи, чтобы никто из других богов не перехватил нового слугу. Кстати, с этого дня я запрещаю брать слуг из моего мира. По крайней мере из России. Можете брать из Америки, но замучаетесь кормить… Это я отвлекся. Так вот, вместе с ведьмаком Локи разработали весьма безумно сказочный план по убиранию Тора. План действительно безумный, но он дал нам возможность пообщаться с Видаром и Бальдром. Ведьмак привлек к своему плану весьма экстравагантную девицу Марину. Через неё мы и завербовали Видара и Бальдра. Также подговорили и Хёда… Последнего не пришлось долго уговаривать. Он и сам был рад избавиться от Сиф.

— Прости, Сиф, но нам с тобой не по пути, — покачал головой Хёд. — Мне нужна обычная богиня, а ты слишком хороша для меня.

— Вот вроде бы и нагрубил, но так приятно, — улыбнулась Сиф. — Я рада, что так всё просто решилось. Но ты тот ещё мерзавец — ведь я переживала!

— Простите, что сыграли на ваших чувствах, — продолжил Романов. — Однако, это было необходимо, чтобы всё выглядело достоверно. Как только Марина ввела Бальдра и Видара в курс дела, неожиданно появилась Баба-Яга. Она не входила в наши планы, но Бальдр и Видар взяли её на себя.

— Ссссуки! — с горечью помотала головой Баба-Яга. — Я же чуть снова не поседела, пока моталась с нами.

— А нам понравилось, — ощерились Бальдр и Видар. — Надо будет как-нибудь повторить этот алко-трип.

Баба-Яга в расстроенных чувствах показала им оттопыренный средний палец.

— Но как же вы? Почему вы живы? — вмешался Тор.

— Потому что одному подмешал снотворное в вино, у второго была ампула на конце стрелы, а Хёд… — Локи даже пару раз хлопнул в ладоши, отчего наручники звякнули. — Хёд тот ещё актерище! Так проткнуть грелку с коровьей кровью — это уметь надо…

Тор переглянулся с живыми братьями. Вернее, с двумя, так как Хёд всё равно не мог переглядываться из-за своей слепоты.

— Но стрела… — неуверенно сказала Баба-Яга.

— Меня обычным деревом не возьмешь, — покачал головой Бальдр. — А из омелы хрен когда прямую палку сделаешь, она же гребанный кустарник!

— А Локи поэтому так настаивал, чтобы ты туда сел! — воскликнула Баба-Яга.

— Ну да, спектакль должен быть сыгран до конца.

— И всё это для того, чтобы Кощей вытащил Елену из своего заветного тайника, — кивнула Баба-Яга. — А ведь даже я не знала, где он её прячет. Ну и хитро же придумали… черти.

Я только улыбался, слушая это всё. И ощущал почему-то себя лохом. Вот не то, чтобы вообще лошком голимым, но где-то между ребенком возле наперсточника и простаком на гоблинском рынке. На том самом, где поддельную кожу куртки зажигалкой чуть прижигают.

— И всё это для того, чтобы вытащили девчонку? — изумился Кощей. — А я… Эх, ну и провели же меня, мерзавцы. Эй, увезите её обратно!

— Только шевельнитесь, — подал голос орк Ангыр. — Мои орлы растерзают на миллионы маленьких двергов. А ну, брысь от каталки!

Понятливые дверги прыснули в стороны, тут же скрывшись из вида. Кощей подпрыгнул на месте и оказался возле гроба. Прозрачная крышка откинулась в мгновение ока и упала на пол, рассыпавшись на сотни осколков. Всё-таки это было не стекло, а хрусталь. В руке Кощея вспыхнул огненный меч, острие которого было направлено на грудь спящей красавицы.

Кощей скривился, но потом хмыкнул:

— Какие же вы всё-таки прохиндеи! Кто дернется — тот будет виновником смерти девчонки! Романов, я ещё не проиграл!

— Кощей, или князь Старицкий, — неожиданно подал голос Всеотец. — Ты проиграл. Отдай девчонку и… Знаешь, я сам отец. Я потерял дочь и знаю, как это тяжело, когда видишь своего ребенка и не можешь обнять его.

— Заткнись! Ты нужен лишь для фразы: «Да начнется Рагнарёк!» На этом всё! Всего лишь одна фраза, Ромуальдыч, и ты получишь свою жену обратно. Получишь обратно дочь! — крикнул Кощей.

— Не надо, среди этой лжи и обмана я не знаю, кому можно верить, — покачал головой Всеотец.

— Верь мне! Вместе мы завоюем весь мир!

— Оставь девочку в покое и верни её отцу! — твердо ответил Ромуальдыч.

— Да пошел бы ты! Да пошли бы вы все! Так вы думаете, что всё ещё победили? Но вы забыли про Фенрира! И сейчас эта волчара всех тут сожрет! А я буду смотреть и смеяться! И никто! Слышите? Никто не сможет победить его!

В это мгновение леденящий душу волчий вой раздался так близко, что я ощутил, как сзади на шее поднялись волоски. А в ладошку ткнулся прохладный, гладкий предмет. Я опустил глаза и увидел довольную мордашку Чопли. Она подмигнула и снова полетела к окну. Явно не хотела быть затоптанной в намечающемся кавардаке.

— Подожди, Кощей! Не делай этого! — Ромуальдыч подался вперед и…

Кощей взмахнул рукой и горящий меч вонзился в грудь того, кто играл роль Всеотца. Находящиеся в зале дружно ахнули, глядя на то, как человек выгнулся дугой, а потом начал медленно клониться назад. Его подхватил Тор и негромкий голос раздался над всем залом:

— Я сделал всё, что мог… Я не сказал фразу, а значит… Когда-нибудь я стану дождиком и буду омывать лицо своей дочери… Я буду ласкать ладошками её лицо, буду трепать по голове внуков… А сейчас… Я иду к жене… Простите меня за всё…

Ромуальдыч бессильно откинулся на руках Тора. Тот на всякий случай проверил пульс. Ну да, он уже сталкивался с воскресшими братьями, так что теперь начал перестраховываться. Пульса не было и Тор удрученно покачал головой.

— Ну и дряной же был мужичонка, вообще не надо было его вытаскивать из тюрьмы. Сдох бы там и не отнимал наше время! — сморщился Кощей, всё также стоящий с огненным мечом возле груди Елены. — А сейчас начнется самое интересное!

Он вытащил из кармана то, что должно было быть ультразвуковым свистком, и подул в него. Как и в первый раз ничего не произошло — никакого звука, но… Воздух из надутых щёк Кощея тоже никуда не делся!

Кощей недоуменно посмотрел на предмет, что был у него в руке. Я же тем временем начал подбираться ближе.

Ещё одна попытка подуть вновь не принесла никаких результатов. Предмет просто не хотел впускать в себя воздух из легких Кощея. Тогда он поднес продолговатый предмет ближе к огненному мечу, чтобы в свете огня лучше рассмотреть его, но…

Гномья петарда вспыхнула с такой яркостью, что Кощей невольно отшатнулся назад. При отшатывании он толкнул гроб на колесиках и тот, повинуясь закону подлости, а также всем законам физики, докатился до первых ступенек постамента и опрокинулся.

Орки из опричины пытались поймать его, но… Они ловили гроб, а я поймал выпадающее тело. Рухнул вместе с Еленой Прекрасной, подставив своё тело вместо подушки. Она не разбилась, не ушиблась, но так получилось, что её губы попали точно на мои.

Клянусь — я не хотел её целовать!

Так само получилось!

И в этот момент Елена распахнула глаза и уставилась на меня. Зрительный контакт продлился недолго, секунды три, а после она спросила:

— Ты кто?

— Ведьмак в пальто! — честно признался я. — Как ты себя чувствуешь?

— Башка болит, — пожаловалась она.

Мы бы ещё продолжали нашу милую беседу, но подоспевшие телохранители Романова аккуратно сняли Елену с меня. Опустившийся рядом император обнял свою дочь.

— Папа? Где мы? — услышал я краем уха вопрос Елены.

Сам-то я в это время уже вскочил на ноги, готовый действовать дальше. Ну полежала на мне первая красавица России, подумаешь…

— Что это, черт побери? Что это? — вопил Кощей, глядя на лежащую перед ним петарду.

Из цилиндрика продолжала выплескиваться огненная струя пламени.

— Это перо Жар-птицы, — пожал плечами Тор. — Вы же со Всеотцом нас за таким посылали. А теперь Всеотец мертв, а у тебя, советник, не осталось никакого заложника, никакого способа влияния на Фенрира…

И сказано это было негромко, но возымело такой эффект… В зале все начали подбираться ближе к трону. Причем это делали как мужчины, так и женщины. Похоже, сейчас Кощей огребет лютых звездюлей.

— Я… Я… — Кощей затравленно оглянулся по сторонам. — Да горите вы все в аду!

С этими словами он что-то швырнул на пол и скрылся в возникшем столпе пламени. Совершил переход…

— А как же я, хозяин? — взвыла Баба-Яга, которую никто не собирался отпускать следом. — За что вы меня покинули?

— Вот же тварь! — выругался Романов. — Опять сбежал!

— Никуда он не сбежал! — поправил его Локи. — Он воспользовался моим переходником, а я его настроил на царство Хель. Хотел пошутить, а потом сгонять за ним через денек. Но, похоже, что не скоро я туда захочу отправиться. Холодно там… А в этом есть своя доля шутки. То есть, нам он пожелал гореть, а самому придется мерзнуть. Ха-ха-ха! И вряд ли он оттуда выберется. Хель так просто своих гостей не отпускает…

— А где же тот свисток, что командует Фенриром? — спросил Тор, когда рычание раздалось ближе.

— У меня, — я поднял тот самый предмет, который сунула в руки Чопля. — Могу обменять на пару деревень, а? Ваше величество, что скажешь?

— Договоримся, — буркнул Романов и показал на Локи. — Отдай ему, Эдгарт. Отдай новому повелителю Сумеречного Мира.

— Как повелителю? — раздался голос из толпы. — А как же Тор и другие? Они могут войти на престол!

— Повелителю! — рявкнул Тор. — За время нашего путешествия я понял, что нужно не только быть сильным и могучим, но в первую очередь умным. А Локи — самый умный из нас. И пока Один не вернется — пусть Локи правит Сумеречным Миром. Или кто-то не согласен с моими словами?

Задавая вопрос, Тор весьма убедительно крутил своим молотом. Его жена встала рядом с ним, грозно поглядывая на остальных богов. Также сделали Бальдр, Видар и Хёд. Впрочем, последний просто водил головой из стороны в сторону, белея повязкой на лице.

Я поднес свисток Локи, а затем коротко кивнул ему. Тот подмигнул в ответ и похлопал меня по плечу:

— Не обижаешься, что я тебя использовал?

— Да какие обиды? — хмыкнул я в ответ. — Мне же ещё две деревни обещали за эту авантюру. Так что тут без обид.

— Вот же ты хитрец, ведьмак. И если бы мы раньше не спелись с императором, то запросто мог бы обдурить меня. Как-нибудь сыграем в карты, — подмигнул он снова. — Должен же я узнать — как ты обыграл тех троих детенышей аристократов.

— Обязательно сыграем, — кивнул я снова и отошел в сторону. — Действуй, повелитель Сумеречного Мира.

Локи улыбнулся, а потом оглянулся на остальных богов. Под его взглядом Тор первый опустился на одно колено и склонил голову. За Тором похожее движение сделали остальные.

Локи осмотрелся, вздохнул, а потом царственной походкой двинулся к окну. Я видел, как снаружи появилась огромная волчья морда, похожая по размерам на грозовую тучу. Локи подошел к окну, набрал в грудь воздуха и свистнул в свисток. После этого проорал:

— Пошла прочь, собака страшная! Никакого Рагнарёка не будет! Иди прочь, пока из твоей задницы гвоздичку не сделали!

Волчьи глаза уставились на Локи, на несколько секунд застыли, а потом волчья морда опустилась. Невероятных размеров волк двинулся прочь от замка Всеотца. Он уходил оглядываясь, как побитая собака.

— Господин Эдгарт, — тронул меня за плечо Бесстужев. — Люди из реального мира отправляются домой.

— Да, сейчас только свою бесбашенную служанку найду. Ай! — вскрикнул я, получив шлепок по уху. — А, Чопля, ты уже здесь? И когда только успела вернуться?

Чопля что-то раздраженно затарахтела о том, что каким-то ведьмакам надо бы глаза на жопу натянуть и моргать заставить. Мол, она уже полчаса тут обитается, семерых Кощеев победила и ещё успела кофе сварить, а ведьмак всё никак не раскачается…

— Да, поехали домой, — кивнул я Бесстужеву.

Глава 34

— Ваше Величество, ведьмак просит ещё три деревни. А также намекает на то, что хочет стать не помещиком, а путным боярином, — с поклоном князь Бесстужев передал отпечатанный листок императору.

Николай Сергеевич Романов сидел за столом из красного дерева и посматривал на экран дорогого ноутбука. На экране были графики, цифры, разметки… Синие линии переплетались с красными, а после устремлялись в бесконечность. Перед императором дымилась большая чашка. Аромат напитка коснулся ноздрей Бесстужева. «Сибирские травы», — пронеслось у того в голове. — «За здоровьем следит».

— Больше ему ничего не надо? — пробурчал император, мазнув взглядом по листку.

— Просил больше, но я пригрозил ему каторгой, после чего остановился на этом. По хитрой роже нельзя было сказать, что испугался, кажется, что просто набросил, как продавец на рынке.

— А давно ли ты был на рынке, Михаил Дмитриевич? — поднял бровь император. — Никак за картошкой ходил?

— Да я это для сравнения, — не отступил поверенный императора.

— Да понял я, понял, — махнул рукой Николай Сергеевич. — Просто настроение паршивое.

— Отчего же, государь? Вроде бы и дочку неделю назад вернули, жива-здорова, только чуть схуднула. Ну так это поправимо — на императорских харчах махом снова в сок войдет.

— Да не по этому поводу я печалюсь, — помотал головой император. — Не по этому. Тут другое дело, Михаил Дмитриевич… Слышал поди о владимирском боярине Карамазове?

— Который год назад представился? Так что про него слышать? Земля ему пухом, вроде бы его жена сейчас всем хозяйством заправляет…

— От этого хозяйства осталось шиш да ещё полстолько, — вздохнул император. — Как хозяин рода умер, так сразу со всех сторон стервятники и налетели. Если бы я не вмешался в своё время, то и вовсе бы пустили по миру как саму боярыню, так и дочку её…

— Так надо было приблизить её к себе, — сказал Бесстужев и осекся.

Он вспомнил, почему Карамазов был отлучен от императорского двора. От ссылки его спасли только былые заслуги рода. И вроде бы давно это было, но император вряд ли подобное забывает.

— Я тебя точно за картошкой пошлю сейчас, — устало проговорил император.

— Не извольте гневаться, государь, сболтнул лишнее, — тут же ответил Бесстужев.

— Вот снова врешь, Михаил Дмитриевич. Врешь и не краснеешь. Знаю я, что ты никогда лишнего слова просто так не скажешь. Эх, распустил я своих слуг, пора бы снова достать ежовые рукавицы.

— Прости, государь, — поклонился Бесстужев. — Ведомо мне, что не просто так ты этот разговор завел. Неспроста и Карамазовых упомянул. Что с ними не так? Почему не отдать их просто на растерзание другим боярам и не забыть, как дурной сон?

— Гамаюн сказала, что дочка Карамазовой имеет зачатки светоча. И скоро в силу войдет. А если с ней рядом дурные люди окажутся, то из светоча превратится она в подобие Бабы-Яги. Кстати, её привели?

— Да, ждет за дверьми.

— Хорошо… В общем так, Михаил Дмитриевич, ты и в самом деле прав — нам нужно приблизить Карамазовых так, чтобы не давать им упасть окончательно, но и не показывать, что мы принимаем участие в дальнейшей судьбе этого рода. А также сделать всё, чтобы не уронить честь короны. Вот такой вот рекбус, вот такой вот кроксворд… Есть задумки, как это сделать?

Бесстужев пристально посмотрел в глаза императора. Тот неторопливо опустил ресницы. Бесстужев поклонился в ответ.

— Государь, всё будет сделано. Правда, боюсь, что за такую работу он попросит больше, чем просил раньше.

— Но и задача перед ним встанет гораздо труднее. В общем, про светоча пока знаем только мы с тобой и Гамаюн. Но птица никому не расскажет, так что и ты уподобься птице — не говори ему про то, кого он будет защищать. Просто скажи, что нужно оградить от всяких-разных. И чтобы до конца стоял, чтобы жизнь положил. Ну, ты найдешь слова.

— Будет исполнено, государь. Если попросит денег…

— В пределах разумного, — кивнул император. — Сейчас позови ведьму, Михаил Дмитриевич. Чем раньше покончим с этим, тем лучше.

Бесстужев ещё раз поклонился и вышел из императорского рабочего кабинета. Через несколько секунд в кабинет ввели Бабу-Ягу. Сейчас ведьма была в своём обычном виде, то есть дряхлая и седая ведьма с растрепанными космами, крючковатым носом и торчащим из-под нижней губы клыком. На руках и ногах наручники из магического металла. Ко всему прочему и пальцы на руках были соединены между собой двумя полосками металла — чтобы не вздумала колдовать или вытворять что-то подобное.

Двое берендеев встали по бокам от ведьмы, готовые в любую секунду применить силу к опасной заключенной. Они не сводили с неё глаз.

— Пошто тревожишь, государь-батюшка? — проскрипела ведьма, кивнув императору. — Я так чудесно отсыпалась в своих палатах каменных, а меня хватают, волокут, слова не дают сказать…

— И я рад приветствовать тебя, старая. Что же ты так сильно на людей-то взъелась, что хочешь весь род людской истребить? — император сложил пальцы в знаке Дождя, препятствующем наведению порчи.

Баба-Яга с усмешкой взглянула на его руки. Потом перевела взгляд на лицо:

— Есть на то причины… есть…

— Поведаешь о них?

— Да как-нибудь в другой раз. Сейчас вообще не в настроении, — ведьма демонстративно зевнула. — А ещё я восхищена тем, что лихо вы нас с Кощеем обдурили. Это же надо так здорово всё просчитать и вывести на чистую воду. Я даже поаплодировала вам тогда. А что до причин… Ну не хочу я о них говорить. Это личное!

— А если я прикажу ребятам выбить из тебя признание? — нахмурился император.

— Тогда просто испачкаешь дорогой мрамор на полу. А признания так и не будет.

— Ясно, — вздохнул император. — Тогда скажи — чем таким ты опоила Елену, что она так долго проспала?

— Известно чем, — хмыкнула ведьма. — Да только добавила ещё кой-каких травок. Нарочитых, заговоренных, таких, что только сильное колдовство развеять может. Потому и удивилась… Государь-батюшка, вели этим добрым оборотням выйти — слово у меня к тебе есть заветное. А при них сказать не могу.

Император с недоверием посмотрел на неё. С одной стороны — что может сделать закованная в магический металл престарелая женщина, а с другой стороны… Всё-таки она грозный противник. Мало ли что может случиться?

— Не бойся, государь-батюшка, ничего я с тобой делать не буду. Мне только слово сказать, а дальше пусть воины заходят.

— Я и не боюсь, — хмыкнул Николай Сергеевич, потом подал знак берендеям.

Охранники с неохотой вышли, поглядывая на улыбающуюся ведьму. Как только дверь за ними закрылась, так она сказала:

— Я удивилась тогда, что дочь твоя с легкостью очнулась. Ведь заговорила я своё зелье на то, чтобы проснулась она только от моего колдовства. Или от того, что поцелует её суженый-ряженый. Чего глаза выпучил? Захотелось мне так, вот и заколдовала. А то, что она проснулась от ведьмака… Тут уж суди сам, государь-батюшка. Похоже, что погуляем ещё на свадьбе широкой. Меня тамадой возьмёшь? Хи-хи-хи.

И так от её мерзкого смеха стало погано на душе императора, что и не передать. Николай Сергеевич сдвинул губы так, что они превратились в одну тонкую полоску, а потом произнес:

— Не бывать такому! Никогда!

— Моё колдовство верное, — хихикнула ведьма. — Никогда не подводило. Любой другой поцеловал бы её — ничего бы не случилось, а ведьмак…

— Охрана! — крикнул император.

В кабинет тут же ворвались берендеи.

— Уведите заключенную! — скомандовал император.

— Ведите меня, молодые и красивые! — вскинула руки Баба-Яга. — Ведите! Давно я с парнями не гуляла, а тут сразу двое… Вот ты, губастенький, хочешь я тебе на жену погадаю?

Так болтая, она скрылась за дверью.

Император посидел немного, подышал, пытаясь успокоиться. Успокоиться не получалось. Перед глазами вставал тот самый ведьмак, лежащий под Еленой, и их соединенные губы.

Лицо Николая Сергеевича покраснело, он вскочил и запустил хрустальной пепельницей в дверь. Солнечные осколки разлетелись по блестящему мрамору, запрыгали раскидывая в разные стороны солнечные зайчики.

— Не бывать такому! Никогда не бывать!!! — прокричал император в закрытую дверь.

* * *

Я посмотрел на небо. Оно снова было хмурым и по-осеннему мрачным. Опять зарядил мелкий дождик. Я вышел из своего нового дома, который мне любезно предоставил староста деревни. Конечно, дом не такой уж большой, но… Это был мой дом, а я был помещиком. Я пока что не до конца осознал всю прелесть подобного звания, но в ближайшем будущем намеревался это сделать.

— Эдгарт, ну ты чего? — высунулась из форточки Чопля. — Там Маринка уже на стол накрыла. Если опоздаешь, то будешь сам виноват. Я делиться не собираюсь! В большой семье хлебалом не щелкают!

— Да вот, смотрю наверх, Чопля, — вздохнул я в ответ. — А что, если это на нас Афанасий Ромуальдыч дождиком проливается?

— Ссыт, что ли? — переспросила ехидная служанка.

— Вот что ты за мерзость крылатая? Всю романтику похеришь, — покачал я головой, и, словно поддерживая мои слова, вдалеке прогремел гром. — Вот и Ромуальдыч это подтверждает.

— Романтика романтикой, а обед по расписанию. В общем, я тебя позвала, а дальше ты как знаешь! — отрезала Чопля и захлопнула форточку.

В это время в кармане завибрировал телефон. Я вытащил, посмотрел на табло. Там высветилась фамилия Бесстужев. Во как, похоже, что мои слова дошли до императора и вскоре я стану обладателем ещё двух деревень. А может что-нибудь ещё случится и я стану путным боярином. А это уже не хухры-мухры. Что же, такой звонок нельзя упускать.

Я смахнул зеленый кружок и произнес:

— Олё! Помещик Эдгарт Южский на связи!

— Эдгарт? Это Бесстужев беспокоит, — раздался уверенный голос поверенного императора. — К тебе есть одно важное предложение. Нужно встретиться и обсудить. Жду вас послезавтра во дворце. Пропуск будет заказан к двенадцати часам.

— А что там по поводу моей…

Договорить я не успел. Бесстужев вежливо бросил трубку. Я усмехнулся. Похоже, что наклевывается новое дельце. Даже передохнуть толком не дают. Хотя, к гоблинше в таверну надо заехать. На посошок…

Вдалеке прогремел ещё один раскат грома. Сквозь тучи пробился неожиданный луч солнца и устремился вниз, мазнув меня теплой ладошкой по лицу. Я поднял глаза к небу и улыбнулся. Может быть и в самом деле это Ромуальдыч передает привет. Жаль, что не успели нормально познакомиться, похоже, что был хорошим человеком, а подобное сейчас редкость.

Я повернулся, открыл дверь и крикнул:

— Чопля, жуй активнее, нас ждут великие дела!

— Чо, пля? Какие дела? Пока не поем — с места не сойду, — было мне ответом.

Следом раздалось чавканье. Я покачал головой и двинулся к столу. Надо было поспешить, а то и в самом деле слузгает большую часть обеда… А дела…

А дела подождут!

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/233721

Content

Зверь 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34