Владимир Георгиевич Босин

Вятское вече-1. Чужеземец

Пролог

Крутой склон холма, покрытый могучими стволами елового леса почти скрылся в утреннем тумане. На замшелых ветках утренняя птичья суета, неугомонные птахи щебечут, перелетая с ветки на ветку. Казалось бы, что ничто не способно всколыхнуть эту природную невозмутимость и нарушить спокойствие лесных исполинов. Басовитый выдох огромной мощности заставил пернатую братию вспорхнуть ввысь, а заодно выгнал из зарослей кабанье семейство, которое обратилось в паническое бегство. Звук постепенно перешёл в высокую ноту и наконец оборвался, как рвётся струна на гитаре, когда музыкант на эмоциях рванёт её. И во внезапной, нереальной после произошедшего тишине, картинка склона покрылась рябью и вдруг прямо из воздуха, на расстоянии метра от поверхности показался нос непонятного и чуждого для этих мест страшилища.

* * *

И будто кто-то включил звук, раздался ужасный грохот, в склон врезался, появившийся из ниоткуда длинный прямоугольный монстр. С треском он снёс густой кустарник и врубился в ствол огромной ели. Дерево вздрогнуло от сильного удара, сверху посыпались ветки и всякий мусор, но после столкновения гигант встряхнулся и продолжил своё великое стояние. А к необхватному стволу теперь прилепилась груда железа, исходящая паром.

1

Вот не лежала у меня душа к этой поездке. Своих дел по горло, а тут напарник пристал, как репей к одному месту.

* * *

Я родился в Нижнем Новгороде, вернее тогда он ещё был Горьким. После окончания школы пошёл на завод, так сказать по стопам отца. Он почти сороковник отработал на Нижегородском машзаводе в литейке. За эти годы дорос аж до бригадира, зарплату правда батя всегда знатную приходил. Он у меня рукастый, всё умеет. И меня с детства приучил к работе. Так что куда идти после школы вопроса не стояло.

Правда я, проработав слесарем всего полтора года, получив повестку из военкомата, пошел честно служить Родине. На моё счастье срок службы с полутора лет недавно сократили до года. Попал я в мотопехоту и проторчал всё время автопарке одной из воинских частей. Мы обслуживали и ремонтировали грузовики — КамАЗы, Уралы и ГАЗы, а также легковую технику. Служба прошла под Оренбургом и запомнилась мне дикими метелями зимой, когда мороз под тридцать, да с ветерком. А летом сорокоградусная жара — короче весело. Правда питание было вполне нормальным и никакой дедовщины, наоборот офицеры долго выпытывали, откуда синяки? И мои объяснения, что упал, когда в футбол играли не проходили.

Демобилизовавшись, соблазнился на уговоры товарища и пошёл учиться, дембелям предоставляли льготы и бесплатное обучение. По окончания техникума вернулся на родной завод, но уже мастером.

Два года в мехцехе, потом перевёлся на инструментальный участок.

Наш завод производил слитки стали для различных предприятий, гнали металлопрокат и сортовой прокат. Выпускали запчасти для с/х машин и ж/д оборудование. А также изготавливали и собирали строительные конструкции. Через пять лет дружбан, с которым мы вместе служили, уговорил перейти работать к нему в частную фирму. Василий открыл мастерскую по алюминию и ему требовался опытный надзиратель над набранными гастарбайтерами из соседних азиатских республик.

Зарплату положил мне вдвое против заводской, плюс свобода в действиях. Вот я и начал трудиться на хозяина. Первое время было сложно, парни из глухих аулов. Кроме большого желания заработать из плюсов больше ничего нет. Они жили большим кагалом, снимали сарай в промзоне неподалёку.

Пришлось учить их работать на станках. Мы занимались изготовлением и установкой алюминиевых окон и дверей, трис и навесов.

На моё счастье у меня был толковый помощник, молодой парнишка Андрюха. Вот того я быстро обучил.

Как правило я выезжал к клиенту, обмерял всё и возвращался в мастерскую. Там обученные люди занимались нарезкой заготовок. Если могли, собирали конструкции в мастерской. Если нет - на месте.

Важную роль играет установщик, от него зависит, останется клиент доволен или нет. Поэтому первое время я работал только с Андреем и помощником принеси-подай. Вскоре подо мной были уже две бригады по три человека. Они сами выезжали на нашей «Газели» и занимались установкой.

Проработав год, я даже начал копить деньжата на машину, до этого как-то не обзавёлся. Жил с родителями в трёхкомнатной квартире, которую бате дала в своё время страна Советов за ударный труд.

Когда родители засобирались переезжать в другой город, я подзавис. У отца сестра под Кировом в Котельничах живёт. Она давно уговаривала его переехать, пока батя не сдался. Он уже пенсионер, вышел в прошлом году по горячей сетке. Так что они с мамой прикинули, да и решили обменять трёшку в Нижнем на домик в райцентре Кировской области. По прикидкам останется бабло и мне на однокомнатную хату.

Я пока не готов к таким радикальным переменам как переезд в другой регион. У меня здесь девушка, с Оксаной мы встречаемся два года и даже подумываем съехаться. Есть варианты по приобретению общей жилплощади. Оксанка тоже живёт с предками, но у неё отец служит по торговой части и обещает подкинуть малёхо доченьке на благоустройство семейной жизни.

А в эту поездку меня сосватал Васька, его компаньон должен перекинуть заказчику метал в Киров. Да вот беда, водила не надёжный. Поэтому меня и уговаривают поехать экспедитором. То есть пастухом, на всякий случай. Даже денежку не плохую пообещали. Я не хотел тащиться на фуре весь световой день, да батя всё обломал:

— Лёха, вот повезло. Раз ты на фуре, заберёшь мои вещички. Я там приготовил тяжёлое железо, на нашей легковушке такое не увезёшь. А у тебя грузовая, вот и закинешь к тёте Вале.

И так вцепился в эту мысль, что мне пришлось согласиться.

Загрузились с вечера, я погрузил тяжеленный ящик с отцовским имуществом, наверняка свои железки передал и с утречка мы выехали в путь.

Водила и в самом деле странноватый. Сизый, постоянно шмыгающий нос и вонючие сигареты сделали совместную дорогу неприятной.

До Кирова 430 км, это восемь часов пилить, если не больше. Машина тяжело гружённая. Судя по документам, которые у меня в сумке, там почти максимальная загрузка.

У нас сорокатонный MAN. Здоровая дура, седельный тягач с полуприцепом выгодно отличается от обычной фуры. У последней нагрузка приходится на раму и колёса, а у полуприцепа одна сторона лежит на тягаче, что позволяет выгоднее распределить вес.

Чтобы не общаться с сизоносым сорокалетним водилой я нацепил наушники и отъехал под звуки музыки. Мы только сделали остановку на перекусить и отлить. К вечеру уже приближались к цели поездки.

Я обратил внимание, что дорога пошла похуже, частые повороты не дают разогнаться и движок ревёт на пониженных. Вокруг нас густой лес как в тайге, когда мне надоело пялиться в окно, я попытался устроиться поудобнее и кемарнуть.

Сквозь полудрёму услышал недоумённый вопль и мат. Резкий рывок бросил меня на водилу. Экстренное пробуждение, в лобовик вижу только туман. Потом неожиданное ощущение полёта и сильный удар.

* * *

Чёрт, что это было? Я здорово саданул рукой о дверь и прилично приложился лобешником о пластиковую торпеду.

— Эй, ты в порядке?

Водила безвольной куклой стёк на рулевую. Голова в крови. Я потряс его за плечи, никакой реакции.

Дерьмо, моя дверь с диким хрустом открылась после мощного пинка. Я вывалился наружу.

От увиденного застыл, забыв, что собирался звонить в скорую.

Мы в лесу, причём от асфальтной дороги даже запаха не имеется. Обычный лес, хвойный, деревья огромные и стволы покрыты дремучим мхом. Наш грузовик уткнулся мордой в здоровенную ель, вздымающуюся метров на тридцать. Из-под капота пробивает пар, но — слава богу, нет признаков возгорания. Не понятно, как мы здесь оказались? Ведь мгновение назад мы пилили по узкой, но цивильной дороге, а тут дремучая тайга.

Я обошёл машину, рядом мятый кустарник и даже прогалины нет. Ну не с неба же мы рухнули.

Вспомнив про водителя, подбежал к его двери. Открыть не получилось, заклинило. Тогда принялся набирать 112. Никакой реакции, нет связи. Значок соединения отсутствует. Чёрт, как не к месту проблемы с телефоном. Перезагрузка телефона не помогла.

Да, мужику уже не поможешь. В армии нас учили оказывать первую помощь, я попытался нащупать пульс — ноль. Хуже того, я даже зеркальце нашёл и приложил ко рту пострадавшего, не дышит.

Чтобы унять дрожь от прохлады и стресса, махнул энергично несколько раз руками.

Так, что-то происходит не понятное. Кроме загадочного места, есть ещё одна странность. Сейчас явно раннее утро, вон солнышко встало, развеяв туман.

Я хоть рассмотрел окружающую нас местность. Вокруг машины можжевельник и густой хвойный подлесок. А дальше настоящий таёжный лес. По ходу движения крутой склон холма, куда мы и въехали с разгона, или слёту. Холм довольно высокий, вершину скрывают разлапившиеся ели. На улице май месяц, а тут довольно зябко. Из машины вытащил свою сумку и достал лёгкую куртку, которую взял только из-за назойливой настойчивости мамы.

Проверив ещё раз телефон, понял, что помощи в ближайшее время не будет.

Водила также безвольной куклой лежит на сиденье. Наверное, надо его вытащить наружу. Тельце довольно тщедушное, килограмм семьдесят пять. Так-то он довольно высокий, но уж больно худой.

Вытащив его из кабины, я оттащил тело в сторонку, где имелась прогалина. Признаки жизни не проклюнулись, и похоже с этим придётся смириться.

Постепенно солнце нагрело воздух до комфортной температуры. Я закинул куртку в кабину и достал термос с кофе. Там еще половина плескается, а заодно употребил оба бутерброда, который приготовила мама. Настроение чуть улучшилось. После еды присел на подножку и задумался.

Итак, в аварии погиб человек. Моей вины нет и надеюсь у соответствующих органов не возникнут лишние вопросы. Вот только нужно наверное завернуть его во что-нибудь. Неприятно смотреть на окровавленное лицо и неестественно вывернутую руку.

Так, в кузов лезь неохота, там всё хорошо увязано. А вот в кабине пошукать стоит. Нашёл его сумку с вещами, в бардачке всякая всячина, а сзади свёрнутый спальный мешок и комплект несвежего постельного белья. На второй полке лирический беспорядок, но нужного не попалось.

Так, в любой фуре есть нычки у правильного водилы. Я только открыл дверь и собрался спрыгнуть на землю, как услышал странный звук. Потом до меня донёсся запах. Как в зоопарке от диких зверей. Вот, опять низкий утробный звук. Он заставил меня осторожно прикрыть дверь назад. Сместившись к водительскому месту выглянул с другой сторону.

Япона-мать. В пяти метрах от машины, там где лежит тело, сейчас топчется коричневая туша медведя. Он совсем рядом, какой огромный. Шкура неопрятно торчит кусками, он склоняет голову к земле…

Бля, он же жрёт моего товарища. Упёрся могучими лапами и тянет на себя куски мяса. От вида окровавленной требухи меня замутило. С трудом удержался от желание вывернуть всё съеденное. Просто испугался, что медведь меня услышит. А сам забрался назад на спальник и затаился.

Эта мука продолжалась больше часа, потом я обратил внимание на тишину.

Выглядываю в окно, лежит окровавленная куча и около неё какой-то зверёк.

Опустив стекло понял, что медведь ушёл.

— А ну пошёл!

Я громко крикнул и хлопнул ладонями. Мелкий падальщик неторопливо развернулся и отбежал на несколько метров.

Смотри как непуганый. Людей не боится.

В сторону умершего стараюсь не смотреть. Собственно от него мало что осталось, изуродованный череп, и нижняя часть туловища.

Обойдя машину, стал готовиться к похоронам. Так, к задней стенке кабины приторочен шанцевый инструмент, лом и две лопаты.

Снизу приметил сваренный ящик, смотался в кабину и нашёл ключ к навесному замку. Вот, есть кусок промасленного брезента, наверное использовался в качестве подстилки при техобслуживании. Там же нашёл грубые резиновые перчатки. С трудом сдерживаясь, свалил остатки тела на ткань и с облегчением завернув замотал скотчем. Предварительно сделал несколько снимков на сотовый для оправдания перед полицией. Обдумав ситуацию, решил пока не закапывать труп, а то менты обвинят в попытке сокрытия. В этом они мастера.

Свёрток получился совсем лёгкий и я его закинул в кузов, застегнув плотно тент.

Так, но надо же сориентироваться на местности. Где-то рядом должна быть дорога, мы ведь добрались по ней до этого места.

Но после увиденного отходить от надёжного грузовика не хочется. Остро захотелось закурить, с армии не баловался. Залез в кабину и выудил пачку сигарет «LD» с зажигалкой из бардачка.

2

Хороша пошла, зараза. Только лёгкие засаднили с непривычки. Зато напряжение отпустило. Выкурив сигарету, я закрыл машину и прихватив лом в качестве оружие направился в сторону лиственных деревьев. Там вроде посветлее лес.

Тяжесть лома успокаивающе подействовала на меня. Больше метра стали, весом 4.5 кг. Даже мишке не понравиться, но вспомнив утрешнего знакомства опять стало не по себе. Это не цирковой артист, те более аккуратные и смотрятся рядом с лесным гигантом откровенными заморышами.

Чёрт, влез ногой в ямку с водой, сразу намочил кроссовки. Хорошо хоть догадался ехать не в шортах. Отец приучил меня в дорогу одеваться соответствующе, джинсы, майка с длинным рукавом и желательно свитер или куртку. Вот обувь конечно у меня не подходящая.

Через три часа, сделав круг, я вернулся к машине. Большего всего опасался, что не найду её. Уж больно местность сложная.

Результаты похода не обнадёжили, такое ощущение, что я в другом мире, или в другое время попал. Рядом никаких следов цивилизацию. Тут не только дорогами не пахнет, даже жалкой тропинки не приметил. И что хреново, что когда залез на кручу, то увидел зелёное море леса, без разрывов, полянок и проплешин. Только колышущаяся зелёная масса. А я прошел изрядно. Несмотря на чащобу, мне удалось пройти километров пять.

Телефон так и не заработал. И как назло в голову пришла мысль понаблюдать над небом. Ни одного следа от самолёта, а ведь так не бывает, хоть одна зараза должна пролететь? Делайте выводы.

Закурил ещё сигарету, лучше не стало, зато дико захотелось пить.

Прикинув, я решил взять пластиковую ёмкость на десять литров и выдвинуться в обход холма. Там больше шансов обнаружить ручей.

Пройдя около четырёхсот метров вдоль подошвы холма обнаружил какую-то слякоть. Сверху течет очень слабо водичка. Тогда, продираясь через ветки полез вверх.

Да, удача на моей стороне сейчас. Выше обнаружился бойко стекающий вниз ручеек, причём приличный, просто он ниже теряется в камнях. Нашёл место с крупным песком, где вода отстоялась и начал жадно пить. Вода холодная, но удивительно вкусная. Назад шёл отягощённый канистрой с родниковой водой, живём братцы.

Настроение только испортилось, когда бросил взгляд на кузов, где лежит завёрнутое тело.

Так, надо перебрать достававшееся мне наследство. Мне кажется, что быстро отсюда мне не выбраться.

Начну с кабины. Так, ну у меня ничего больше нет, только перочинный нож в клапане сумки и мятные конфетки. У пострадавшего в сумке пара смен белья три пары носков, станок для бритья и бутылка жидкого мыла. В отдельном пакете различные шоколадки типа сникерсов, наверное килограмма два. Сластёна он оказался, хотя наверное водиле удобно зажевать батончик и сбить аппетит до вечера.

Что ещё, в бардачке у нас аптечка, разберёмся в содержимом.

Перевязочные материалы и йод. Несколько упаковок аспирина, таблетки от простуды и живота. Что-то антивирусное и антибиотики. На загладочку мазь для спины «Финалгон», аж три нераскрытых тюбика, наверное профессиональная болезнь его мучила.

Документы различные, упаковка дешёвых китайских зажигалок, ручной фонарик и зарядка к сотовому. Не густо.

На верхней полки спальника обнаружился чистый спальный комплект, верхняя одежда в виде плотной штормовки и пары джинс. На первый взгляд должны подойти. Он был мужиком чахлым, но с длинными конечностями. Еще пакет с бумажными полотенцами.

Так, что ещё? Уже упомянутые две лопаты и лом. Во вскрытом ящике обнаружились несколько пачек кофе, сахар, соль и крупы, а ещё мятая коробка с пакетиками чая Липтон. Две пачек макарон и главное — газовая горелка и кастрюлька на три литра. Ну и правильно, водила постоянно в дороге, надо же себе готовить. Здесь же маленький кипятильник, ну это мне вряд ли сейчас пригодится. Набору посуды на две особи я особо порадовался, значить сегодня будет горячий ужин.

Там же дождевик из плотной ткани, строительная каска ярко красного цвета, грубые рабочие ботинки и пакеты для мусора.

Блин, ботинки с нужным мне размером, но ужасно неудобные. Нужно разнашивать, или притирать ногу под них.

Вот и все мои богатства, я конечно не полез в кузов, наоборот стараюсь обходить взглядом.

Времечко часа три пополудни, хотя на моих часах уже ночь. Я выставил стрелки на три, пусть хоть какой-то временной ориентир будет.

Разведя костёрчик рядом с машиной, поставил вариться макароны. С мясным облом, да и не тянет после сегодняшнего. Как вспомню утро.

Вечерял остатками макарон, только подогрел их. А в железной кружке вскипятил воды и кинул пакет чая. Насладиться чаепитием не дал раздавшийся неподалёку волчий вой.

Я сам не понял, как оказался в кабине машины. Взлетел на одном дыхании, в одной руке сумка, в другой кружка. Даже почти не пролил кипяток. Затем прихлёбывая чай прислушивался к происходящему снаружи. Вроде тихо.

Когда стемнело стал рассматривать ночное небо. Мне из кабины виден только узкий фрагмент, высокие деревья мешают. Пришлось перебраться на водительскую сторону, оттуда вид получше.

К моему сожаления только звёзды украшают бархатную черноту. Ни огонька летящего самолёта, ни спутника какого-нибудь завалящегося, ни хрена. Организм потребовал отдыха и я поменяв постельное на свежий комплект с удовольствием вытянулся на спальнике. Через узкую щель окна проходит свежий воздух, благодать. Отъехал мгновенно, будто кто свет выключил.

А вот пробуждение было неприятным, снаружи рычание и звуки собачьей свары. Я так понимаю, что серые братья пожаловали. И даже догадываюсь за чем. Больше часа я прислушивался к этим звукам и отрубился под утро.

Чёрт — не выспался, голова чугунная. Но вставать нужно, солнце встало и дел невпроворот.

Открыв дверь прислушался к обстановке — вроде тихо. Тогда прихватил ломик и спустился. Никого, только на задней части кузова следы гостей. Немного тент погрызен, звери учуяли тело в кузове. Нужно хоронить, иначе ко мне зачастят гости. Да и днём жарковато, запашок уже чувствуется.

Не стал откладывать это мероприятие, прихватил лопату и направился искать подходящее место. В пятидесяти метрах нашёл низинку, ломиком разбил твёрдую корку и лопатой принялся откидывать мягкую чёрную землю.

Я притащил попахивающий свёрток, машинально обратил внимание на его ноги. Вернее ботинки, на хрена водиле такие зачётные бутсы? В кабине удобнее в тапочках или кроссовках.

А покойник приобрёл навороченные треккинговые ботинки фирмы «Salomon». Они наверняка недешёвые.

Наступив на горло брезгливости и остаткам цивилизованности, вспомнил про свои кроссовки, которые долго в лесу не протянут. Расшнуровав обувь, стянул с ноги. Удивительно, грязные конечно, но кровь не попала. Закинув ботинки в кузов, принялся закапывать моего спутника.

Ну что, покойся друг с миром. Я бы прочитал молитву, но не помню ничего. В голове холмика воткнул связанные палочки, образующие крест.

Земля здесь мягкая, плодородная, копалось легко. Поэтому могила получилась глубокая, звери не доберутся.

После этого мне сразу стало легче, с энтузиазмом отварил очередную порцию макарошек, хватит на день. Попил кофе и даже заварил в мой литровый термос. А он у меня хороший, металлический с двойной стенкой. Обычный бы разбился при аварии.

Пока завтракал, думал, как жить дальше. То, что я попал в ситуёвину — это понятно. Буду исходить из худшего, что помощь не придёт и я тут надолго.

Тогда остро встаёт вопрос с пропитанием и защитой. Макароны и крупа скоро закончится, надо добыть мясо и рыбу. Ну, чтобы не сдохнуть от голода.

Зверье тоже тут оборзевшее, никакого чинопочитания перед царём природы.

Поэтому хорошо бы найти оружие. У меня конечно есть лом, эта дура весит 4.5 кг. Весьма убедительный аргумент. С ним конечно на медведя не пойдёшь, а вот парочку волков уконтропуплю, как не фиг делать. Хороший удар железкой и вряд ли серый разбойник будет доволен. А силёнок у меня махать ломом хватит.

Я-то в батю пошёл. А мой старый при росте 179 см весит 110 кг. И жирок появился малёхо только в последние годы. А так сплошь мышцы. Батя от природы крепкий уродился, а в юности занимался борьбой. Он и сейчас свободно крестится двухпудовой гирей. У него фигура квадратная и ладонь лопатой.

Я, конечно пожиже бати. Но при росте 183 вешу сотку. И жирка пока не имеется, веду активный образ жизни.

Нет, никакими зубодробительными видами спорта я не занимался. По молодости посещал с пацанами качалку и года три ходил в секцию академической гребли, очень популярную в наших краях. Там я здорово укрепился. Тренер даже говорил, что в этом виде спорта работают 95 % мышц всего тела. Не знаю прав он был или преувеличил, но обычно глядя на меня шантрапа старается перейти на другую сторону улицы.

Поэтому ломик мне нисколько не мешает и пока что это единственное моё эффективное оружие. Вот только надо бы намотать изоленты на рукоять, чтобы не выскользнул из потной ладони.

Сказано, надо исполнять. Обход грузовика и обыск на предмет нычек позволил обнаружить ещё один ящик снизу. Этот закрыт на болтик с гайкой.

Так, пара рабочих перчаток, два мощных троса, тяжеленный домкрат, двуручная пила и самопальный кувалдометр. Тяжёлая болванка килограмма на два с приваренной к ней дюймовой трубой. Изоленты к сожалению нет, зато нашёл полоску кожи. Обмотав ею ломик получил некое дробящее оружие. Один конец заострён и можно им прошивать ворогов, другой плоский. Если им приголубить — враг будет дольше мучаться.

Теперь я почувствовал себя намного увереннее. Откинув боковой тент полюбовался на содержимое полуприцепа.

Ну почему меня не послали сопровождать фуру с продуктами? Или с оружием, например. Мне не помешал бы РПК с солидным боекомплектом.

Ближе к кабине стоят палеты с листовым железом, связки труб, а сзади три двухсотлитровые бочки с какой-то химией и здоровенный фанерный ящик, который погрузил батя. Вот он меня интересует прежде всего.

Но надо прикинуть, что здесь имеется. У меня же документы на груз.

Так, вот перечень загруженного с указанием цены и веса:

— Стальной лист 1.25х2.5х2 — 4 пачки. В каждой 22 листа, общий вес 1.75 т.

— Нержавейка лист 1.25х2.5х1.2–7 пачек. В каждой по 36 листов, вес 1.058 т.

— Стальной 35-й уголок по 4 метра — 11 пачек. В каждой 44 штуки, вес 544 кг.

— Стальная труба 40х60 по 6 метров — 240 метров. Это 4 пачки весом 1 т.

— Алюминиевая труба диам.28мм, стенка 3мм, длина 3 метра. Всего 300 метров в двух пачках. Общий вес 300 кг.

И на посошок:

— Пруток сортовой, сталь легированная, марка 44 °C. Диам.30мм, длина 3 метра. 15 пачек в каждой по 30 прутков. Один весит 17 кг, всего 7.5 т.

Итого около 32 тон металлопроката. Причём кругляк весьма примечательный, я встречался с такой маркой стали. Кто в инструментальном цеху не увлекался изготовлением холодного оружия. Меня тоже не миновала эта участь. Кухонные ножи мамочке, бате топор, себе охотничий нож, по качеству не уступающий фабричному. А скорее превосходящему — ручная работа как-никак. Вот с материалом у нас было не так хорошо, обычно брали обычную 40Х или 65Х13. Это нержавейка, которую называли технической. Она принимала закалку и приобретала неплохую твёрдость. В основном из неё делали и топорики и складнички различных типов.

Реже попадалась особая сталь типа D2 или алмазной ХВ5 имеющих твёрдость после закалки HRC 65 единиц. Или же австрийская моносталь К340. Но это импортные образцы материала. И вообще их преимущество довольно спорно. Как всегда идёт соревнование — твёрдый и гибкий, понятия трудно совместимые. Этого достигли в клинках из дамасской стали. Но какой вменяемый человек сейчас будет заниматься многократной проковкой пакета из нескольких сортов стали, чтобы получить требуемые свойства.

Нет, я знаю конечно спецов, кто ваяет отличные ножи из тигельного булата или дамаска, но это уже совсем другой уровень. Там рукояти изготавливаются из ценных пород дерева или кости. А формованные ножны напоминают произведения искусства.

Мы же по рабоче-крестьянски, и из отечественной стали получали неплохие ножи.

Так к чему я всё веду, 44 °C — это разработка американская, потом начали и наши делать. Её фишка в том, что в составе присутствует хром, марганец, молибден, кремний и прочие добавки. В результате эта марка отличается высокой твёрдостью, ножи из неё долго не тупятся. Ну и разумеется не ржавеют, это собственно нержавейка с легирующими добавками. Наши ребята редко сталкивались с этим материалом, но в общем хвалили.

Да и цена за тонну больше сотки, не хило.

Я пока не знаю, что мне пригодится из этого богатства, вот если продать нуждающимся и на эти деньги прикупить нужное мне. Вот только где покупателей найти?

Так, на бочках написано «Пергидроль», наверное это перекись водорода. Непонятно нафига мне это загрузили, может левый груз погибшего. По-крайней мере в сопроводиловке его нет. Три пластиковых бочки синего цвета по 200 литров.

И конечно главное, это привет от папы. Ящик с плотной фанеры, сбит на совесть и окован жестяными полосками. Батя всё делает на века. Высокий кубик со стороной более двух метров и весом с полтонны, или поболее. С помощью ломика расшил полосы и начал отдирать боковину. Эх, отвёртки нет, приходится ковырять плотную фанеру, шурупы не дают легко разобрать ящик, а ломать сердце не велит.

Так, что мы имеем:

Сразу передо мной стоит дизельный генератор на 5 кВт. Был у нас такой, отец держал для работ на даче. Недорогой китайский сварочник, который я подогнал бате с Ali Express. Инвертор уверенно варил четвёркой и пригодился нам на даче, когда мы ставили новую пристройку. К нему несколько пачек электродов. Пять инструментальных ящиков, ну в них даже заглядывать не буду, и так знаю что в каком лежит. Там ручной инструментарий на все случаи жизни. Вон тот красный, например со всякой мелочёвкой, гвозди, шурупы и прочий крепёж. Там же мелочовка по электрике, пластиковые соединители и так далее.

В чемоданчиках шуруповёрт с набором битов, болгарка с запасными дисками по бетону и металлу. А также дрель с перфоратором.

От тёплого чувства к отцу, который подогнал мне всё это богачество, у меня слёзы на глазах выступили.

Спасибо бать, что ты уговорил меня взять этот ящик. Это намного ценнее, чем голое железо. С этим я смогу построить себе временное жилище.

Я помню, как батя рассуждал. Он сплавил через меня свои железки, старую мебель вынесет на свалку или раздаст соседям. А вот стиралку и холодильник пообещал оставить мне. То есть отец с мамой собрались ехать на родину налегке, на нашей «Kia-Ceed».

Так что мне просто повезло. До обеда я разобрал фанерный ящик и начал перетаскивать часть инструмента кабину. Я рассчитывал найти сзади что-нибудь интересное — вдруг мамка захотела отправить что-нибудь съедобное.

Фиг вам, зато лежит продолговатый свёрток, хитро так припрятан между ящиками. С бьющимся сердцем разворачиваю брезент, чувствую по форме, что вещь очень нужная мне.

Ружьё, бля буду ружьё. Мы с батей периодически выбирались на пострелушки, называемые охотой. У меня была своя ижевская вертикалка 16-го калибра, с ней очень даже удачно получалось охотится в сезон на пернатую дичь и всяких грызунов ушастых. От радости даже руки вспотели, это же решение моих проблем с пропитанием.

Вот те на, вместо охотничьего ружья батя заховал свой карабин СКС. С этой дуры калибра 7.62 я стрелял пару раз. Даже попал в гуся, от того осталась только куча перьев. Из этого ствола хорошо на крупных зверей выходит, лось там, волк. Медведь тоже ляжет, с такой-то мощью.

Получается вроде вещь, но для моих целей не очень. Правда с ним уже не страшно в лесу.

А где патроны? Где патроны, я вас спрашиваю? На хрена мне баян без баяниста?

Не может быть, чтобы батя не положил. Хотя почему не может?

Моя радость оказалась преждевременной, видимо отец коробку с патронами решил кинуть в багажник, их перевозить можно. Тем более с охотничьим билетом. Это карабин у нас не выхолощенный, обычный от вояк. А патроны продаются в любом оружейном магазине.

На охотничьих переделках нет кронштейна для штык-ножа. Ставится маркированный ствол, позволяющий идентифицировать его баллистику и укорачивается прицельная планка для стрельбы только до 300 метров.

Это все отличия, собственно отец собирался узаконить карабин, но видать не успел.

И всё же, вдруг он засунул патроны в другое место. Я помню, когда он притащил карабин, с ним купил по дешёвке два деревянных ящика с патронами 7.62х39. В каждом ящике с толстой стенкой два железных цинка.

В цинке 22 бумажные пачки по 20 патрон. Итого в ящике 880 патрон.

Один из четырёх цинков батя сжёг на пострелушках. Он выезжал с друзьями-товарищами в лес подальше и там они палили по чём зря. Подходящей дичи для такого калибра в наших местах мало, разве что кабанчик. Поэтому они практиковались на деревьях.

Прикинув, что места не так много для цинков, если только россыпью — но это навряд ли. Батя в таких делах аккуратист.

Бинго — в одном из инструментальных ящиков оказались два железных цинка, обмотанных в полиэтиленовый пакет. Новенькие, ещё не вскрытые.

Я протёр железный ящичек от мазки и раскрыл его. Надорвав одну пачку вынул патрон. Смотрится солидно с чёрной плоской на гильзе. Батя уверял, что патроны приобрёл крутые, снайперские для особо точной стрельбы.

Ну, это он взял понтов ради. Что он, что я никогда не занимались снайпингом.

Да, на охоте бывало везло, не больше.

Оружие и патроны я сразу уволок в кабину. Тут же расстелил брезентуху на траве и начал чистить карабин от смазки. Её отец не пожалел, а мне приходится чистить ствол и детальки. Благо в чехле находится новенький пенал для чистки. В комплекте крышка, протирка, выколотка и ёршик. Имеется пузырьки с чистящим средством и оружейным маслом.

Ну с последним всё отлично, когда закончится, у меня три бочки перекиси водорода, которая особенно хороша при очистке поверхностей. А уж технических жидкостей, включая масла у меня завались.

Вычистив карабин, я собрал его и зарядив, передёрнул затвор. Двухрядный неотъёмный магазин на десять патрон внушает надежду, что мне хватит этого для уверенного поражения.

В своё время бате предлагали переделать карабин для питания от съёмных магазинов, но он не захотел.

И сейчас, отстреляв десять патрон, затвор встаёт на задержку. Можно наловчиться и шустро набить следующий десяток убийственных доводов. Но для этого нужно тренироваться. А так, если не торопясь, уходит пара минут.

Встав, я разогнул спину и вдруг мне захотелось пошалить, показать — кто тут главный, я передёрнул затвор и бахнул в синее небо.

Резкий звук заставил вспорхнуть пернатую мелочь. На душе похорошело, я опять почувствовал себя хозяином положения. А этот выстрел был как рёв льва в африканской саванне. То есть я громко показал, что пришёл новый хозяин. В кустах мне почудился уважительный шёпот зверья, а и пусть боятся.

3

Вопрос пропитания стоял по-прежнему остро, если бы рядом был водоём, можно было бы порыбачить. В инструментальном ящике лежит пакет с прибамбасами для рыбалки — леска, крючки, грузила и блесны. Всё изрядно траченное, просто выкинуть жалко было, вот и валялось.

Но реку я пока не встретил, а жрать хочется не по-детски. При мысли о сочном куске мыса у меня заныл желудок.

Прибрав вещи и разложив по местам, я наполнил пластиковую бутылку водой, закинул полупустую сумку на спину. Карабин на плечо, а ломик понесу в руке. Это у меня будет оружие ближнего боя. Если столкнусь с неприятностью, карабин нужно ещё изготовить к стрельбе, а я спецназовец ещё тот. А ломик — вот он. Махнул и у кого-то стало зубов поменее.

Прикинув куда идти, я направился вдоль подошвы холма. Здесь идти легче, да и видимость получше.

Через полчаса показался просвет, проломившись сквозь кусты я оказался на берегу небольшой реки. При этом куча мошкары приободрившись взметнулась и навелась на вкусную цель.

Тьфу, я отплёвывался от надоедливого гнуса, лезшего в рот. Так-то я одет нормально, джинсы и лёгкая куртка. Открытых участков мало, только лицо и руки. В этом месте находиться невозможно, берег в низине и здесь полно мошкары.

Но пройдя вперед обнаружил протоптанную тропу, наверняка зверьё ходит по воду. Рядом холмик и удобный подход к воде. А главное тут приличный ветерок и он сдувает мошкару. В принципе здесь можно порыбачить.

Сказано — сделано. Я метнулся домой, прихватил снасти, железное ведро и штыковую лопату.

Ломик наверное будет лишний, да и место там открытое, замечу опасность. А штыковая лопата тоже неплохое оружие.

Пока шёл, наловил кузнечиков, а у берега копнул червя.

Трясущимися руками я распутывал леску. Минут сорок ушло на подготовку, нашёл гибкую ветку для удилища, присобачил леску и нацепив червя закинул в воду. Поначалу не клевало — зараза, вижу как рыба играет в воде, а не идёт.

Тогда проверил крючок, ну да пуст. Насадил червя более хитрым способом и сразу же поклёвка — окунёк, да приличный такой под килограмм.

Первенец отправился в ведро, наполовину наполненное водой и принялся там плескаться.

Через двадцать минут я засобирался назад. Причины две, я голоден и нет сил ждать. А вторая — ведро полное. Там в тесноте восемь окуньков, я таких крупных не ловил и два жереха килограмма по два. Этих я взял на кукан и закинул на спину. Домой летел на полусогнутых, ведро тяжёленькое, потом выплеснул воду, стало легче.

Так, сначала надо подготовить место для стационарного костра.

Выбрал пятачок, хорошо продуваемый ветерком. Обложил камнем, чтобы огонь не поджог траву. Тут ж срубил топориком из батиных запасов две крепкие ветки. После некой обработки я забил их в землю — это будущие стойки, рогатины. На поперечину пошла крепкая палка. Теперь я могу подвешивать кастрюлю или ведро. Сейчас рыбы много, поставил ведро.

Блин, на хрена я столько рыбы взял, хватило бы и половины. После чистки порубил на куски окуньков. Оценив объём, жерех и часть окуней отложил в сторону. Вода в ведре начинает закипать, я высыпал туда несколько горстей гороха. Минут сорок отваривал его до полуготовности, потом не жалеючи кинул куски рыбы и начал приготовление к трапезе. Вспомнив, достал из сумки несколько пучков черемши. Дикий чеснок нашёл недалеко от реки в низинке. Его любил добавлять в уху батя, это растение обладает ярко выраженным чесночным запахом и весьма уважаемо туристами. Я даже знаю, что наши городские заготавливали черемшу в банки, чтобы зимой кушать.

Когда горох разварился, а рыбка стала нежной, я сыпанул соли и снял ведро с огня.

Вот, что жадность делает. Я с удовольствием умял вкуснейшую уху, слопал две кисюшки. А осталось полведра.

Ну, ничего, на ужин пойдёт и на завтрак тоже неплохо будет. Вот только хлебушка очень не хватает. Разгребя угли, я стал укладывать крупные куски рыбы обмазанные найденной глиной. Засыпав добычу углями я занялся иными делами.

Живот полный, настроение резко пошло вверх. Я понял, что не пропаду даже в диком лесу.

Ночлег имеется, любой турист позавидует моему мягкому ложу в кабине.

С едой тоже определился, правда на одной рыбе не проживёшь. Да и соли не так много, а без неё хреновато будет. Рано или поздно придётся идти за мясом.

А вот заняться изучением района, куда я приземлился — необходимо.

Ведь что получается?

Я однозначно не перенёсся на другую Землю, в иной мир. Животный и растительный, он привычен мне. Время течёт также, я не чувствую недомогания, связанного с неподходящим для меня воздухом или другими природными факторами.

Теперь, что касается времени. Оно другое, не моё. О попадании в будущее верить не хочется, в прошлом мне будет по любому легче выжить. Так что возьму за аксиому, что я в прошлом. Об этом говорит дремучий лес и полное отсутствие следов человека, в виде дорог и мусора.

А вот с конкретикой пока у меня слабовато. Для этого надо расширять зону исследования. Пока что я изучил местность в радиусе двух-трёх километров.

Поэтому с завтрашнего дня начну вылазки. А почему собственно с завтрашнего? Жрачка есть, место для ночёвки тоже, пройдусь как я в другую строну вдоль холма. Солнце в зените и несколько часов у меня есть.

Пришлось перелазить через каменную осыпь, крупные валуны удалось преодолеть за сорок минут. Потом пошла довольно удобная ровная площадка. Справа поросший кустарником и редкими соснами склон, слева лиственная роща. Всё имеет вид заповедника, где нет следов человеческой деятельности. Иду неторопливо, в руках лом, карабин стволом вниз. Если чего, только лёгкое движение плеча и пальцем скинуть флажок предохранителя. Патрон уже в стволе, можно стрелять сразу.

Но пока нет целей, достойных для СКС. Замечаю мелкую живность, лисицу приметил и конечно изобилие пернатых. Тяжёлые птицы срываются с веток при моём приближении. Эх, где моя двухстволка?

Места здесь сухие, никаких следов воды, постепенно дорога забирает вверх и я остановился, оглядывая открывшуюся картину.

А передо мной, за поворотом открылось небольшое ущелье, поросшее дикой малиной. Здесь прямо-таки уединённый рай. Сверху стекает ручей, образуя при падении радужное свечение. Склон довольно крутой и порос мощными пихтами. Сверху над ущельем кружит пара крупных птиц, похожие на орлов или беркутов. Они величественно наворачивают большие круги, не обращая внимание на мирское, ползающих снизу букашек.

Что интересно, что на в первой трети высоты горы заметна тёмная дыра, похоже на вход в пещеру.

Я заинтересовался этим фактом и прикинул возможность добраться туда.

Да свободно, если вернуться чуть назад, то я обойду дебри кустарника и пройду выше, а там останется чуть-чуть.

Перед природной пещерой приличная площадка, метров двадцать, под лёгким углом обрывается вниз. Я на всякий случай пошумел у входа, а вдруг там пещерный медведь логово оборудовал.

Вроде нет, никакой реакции. Коническая пещера с высоким потолком, размер метров сорок. Довольно просторно, на полу остатки стоянки, но очень старой, угли окаменели и никаких следов на пыльном полу.

Я обошёл весь периметр, потрогал стены, вроде сухо. Более того, у выхода прилично продувает, а в глубине тихо.

А что, если сюда перебазироваться. Фуру, рано или поздно придётся покинуть. Но душа болит от того, что придётся оставить столько ништяков. Если я в прошлом, то за моё железо меня должны сделать Крёзом, о богатстве которого ходили легенды.

А если я попал в древнейший мир, где только медь и бронза в ходу, то я просто несметно богат.

Да, размечтался. Осталось только всё это сохранить и пристроить.

Лично я бы разобрал грузовик до винтика, включая горючку и технические жидкости. Но для этого пещера маловата, а вот чтобы перетащить главное, отцовский инструмент и кое-что из металла — хватит.

Вылезя наружу, посмотрел наверх. Своеобразный козырёк прикрывает вход с площадкой от осадков. Правее стекает ручей, в принципе к нему можно подобраться, но опасно, скользко. Загремишь по мокрым камушкам и некому будет помощь оказать.

Оставшееся время я посвятил изучению невысокой горы, спустился вниз и обошёл её вокруг. Добрался даже до ручья, вода в заводи чистая, можно пить. Это огромный плюс, наличие питьевой воды рядом.

С утра пошёл на речку, там спустился ниже того места, где рыбачил и простирнул одежду, доставшуюся мне в наследство. Заодно отмыл новые ботинки и поставил сушиться. Постельное грязное бельё и своё нижнее тоже прополоскал, потёр песочком и отжав разбросал на кустах. Пусть подсохнет.

Сам же боязливо оглянулся — вроде тихо, тогда быстро скинул одёжку и голяком зашёл в воду.

Ух-ты, водичка холодная, несмотря на то, что здесь неглубоко. Я достаю дно, а вот течение прилично сносит, это не хорошо. Зато после пятиминутного купания почувствовал себя человеком. Когда уже выбирался на берег заметил крупную тень, волк стоит метрах в пятнадцати и пристально смотрит на меня.

Вот же идиот, забыл, что здесь надо иметь пять пар глаз. Но я воткнул ломик в метре у берега. Как только схватил его, сразу почувствовал себя увереннее.

Так, вроде волк одиночка, других не видно. И вообще это скорее волчонок, видно, что молодой и любознательный. Я сделал шаг к нему, тот отскочил на пару метров. Тогда я махнул ломиком вокруг себя, воздух загудел от мощного движения. Волчок отпрянул и уселся, всем видом изображая, что он всё понял и больше не будет. Поза не агрессивная, ушами только жадно стрижёт, а морду повернул в бок, типа «я не при делах», цветы нюхаю.

Я успокоился и неторопливо оделся, натянул джинсы и кроссовки. Остальное мокрое, так же обстоятельно собрал шмотки и почапал домой.

Волчок посидел немного, но когда я удалился метров на двести, сорвался с места и порысил за мной. Я остановился, он тоже сел.

Ну и ладно, не похож он на разведчика, подглядывающего за жертвой. Скорее на молодую особь, которая нашла нечто интересное и из чистой любознательности хочет посмотреть, что я буду делать дальше.

Когда показалась машина, мой попутчик исчез. Побежал докладывать стае об обнаруженной добыче?

Не, скорее испугался кучи железа, воняющего резиной и маслом с солярой.

Я разбросал сушиться бельё, а сам принялся готовиться к позднему обеду. Ну или раннему ужину.

Само так получилось, что я пришёл к двухразовому питанию. Подъём с солнечными лучами, зарядка на свежем воздухе, обмывание в ручье. Потом неторопливый завтрак тем, что осталось после ужина. В это время я строю планы на день.

Сегодня я продолжу подготовку перемещения наиболее важных вещей в пещеру. Для этого я вырубаю мешающий мне кустарник на склоне топором. При этом стараюсь, чтобы это не бросалось в глаза. Так же ломом мне удалось подвинуть несколько камней и у меня получилось подготовить удобный переход через каменную осыпь. Даже можно волоком тащить тяжёлый груз.

Конечно, не помешала бы тележка, но у меня нет для неё колёс. Всё что имеется в моём распоряжении огромных размеров и соответствующего веса.

Например шины моего грузовика имеют маркировку 315/80 R 22.5. Один баллон весит 64.5 кг, а с диском далеко за сотню.

Поэтому мне кажется более реальным использовать волокушу. Я расшил одну пачку с листом 2 мм.

С помощью шуруповёрта, где ещё живая батарея, я просверлил несколько дырок. С трёх сторон прикрутил упоры из уголка. А с четвёртой стороны пропустил такелажный ремень. За него удобно тянуть груз. А на лист хорошо ложатся другие листы или иные вещи.

Первым делом я перетащил часть инструмента. За сорок минут дотянул груз до подъёма, дальше надо хватать на руки. Пока дотащил, чуть не сдох с непривычки. Но зато в пещере появились полезные инородные предметы. Я завалил вход ветками. Остаток дня посвятил дальнейшему изучению окрестностей.

Так и пошли мои дни, с утра такелажные работы, пока свежо и есть силёнки. Потом обход участка, обед и опять выход в лес. Когда заканчивалась еда, я отправлялся на рыбалку. Несмотря на то, что я не только варил уху, но и запекал в её глине, рыбка поднадоела. А ведь мне попадался судак, карасики, подлещики и даже щучка клюнула разок. Но хочется мяска.

Вторая проблема, прошло всего две недели, как я здесь, а полпачки соли как корова языком слизала. Решил только подсаливать, это в половину от обычной нормы. Зато расход упал.

Ночевал я по-прежнему в кабине, но подумываю перебраться в пещеру.

Для этого несколько причин:

— Там безопаснее, подход только с одной стороны и затруднён.

— Здесь низинка и гнус убивает, особенно по вечерам. Приходится спать с закрытыми окнами. Когда прошёл дождик и появилась на земле влага, эта зараза повылезала со всех щелей.

Поэтому здесь оставил только инструмент для разборки машины, остальное уже там.

В течении двух недель я перетащил все трубы, стальные и алюминиевые. Их просто легче волочь. Осталось самое тяжёлое, лист и пруток.

Когда мне рыба стала поперёк горла, я решил идти на охоту. Сунул в сумку пару рыбин, завёрнутых в ткань и литровую бутылку воды. Ножик и фонарь на всякий случай.

В руки ломик, на плече карабин. Решил пойти к реке, наверняка животные приходят на водопой.

Они конечно приходят, только не обязательно туда, где я сел в засаду. Или время неурочное. Это с опытом придёт, но через два часа неподвижного сидения я решил — баста, хорош кормить комаров. Выдвинулся к холмам, там хвойный лес, почище. Да и идти приятнее.

Проблем с ориентированием у меня нет и никогда не было. Я на автомате запоминаю откуда пришёл и где находилось солнце. Ошибок пока не было.

Уже час пробираюсь по относительно ровной местности, останавливаюсь и прислушиваюсь. Какие-то странные звуки, похоже на драку зверья. На всякий случай решил проверить. Через несколько сотен метров увидел волков, сколько не понятно, но не один. Явно нападают на крупную дичь. Заметно, как кружат вокруг огромного камня.

Моё воображение нарисовало молодого лося или оленя, на худой случай кабанчика. Сейчас волки зверя затравят, а потом появляюсь я.

Нет, вариант не самый хороший. Волки загнали добычу, она больше не сопротивляется и не может их отвлечь. А тут я, такой из себя. И прямо-таки они бросят добычу и побегут поскуливая. Сомневаюсь.

Значит нужно определить состав стаи, и если не больше пяти особей, то вмешаться в события. А мне собственно любой приз подойдёт, с голодухи то.

Обойдя полянку с тылу определяю что волков шесть единиц. Не чета тому моему знакомцу, эти крупные и матёрые. А вот кого они прижали к скале не понятно. Небольшой комок шерсти, медвежонок что ли?

Не, медведь не будет тыкать палкой в противника, а использует для этого когти.

У меня аж затряслись руки, человек. Бля буду человек, видны руки и белеет лицо.

Так, надо вмешиваться.

Я воткнул в землю перед собой лом, сыпанул из сумки патронов в карманы куртки.

До врага метров сто, должен попасть. Но, зараза, руки трясутся, да и серые крутятся, пытаясь найти щель в обороне. Правда нападают только трое, и ещё столько же сидят в отдаление, ждут приглашения к пиршеству.

Вот с них и начну.

Грохнул первый выстрел, промах. Но зато у меня ушёл тремор. Второй выстрел задел сидящего волка, тот заскулил и припадая кинулся в сторону.

Братия насторожилась, троица увлеклась и не реагирует, а вот пара заинтересовалась мною. Три выстрела и они легли, теперь отставшие опомнились и кинулись ко мне. Я успел подстрелить ещё одного, и приготовился встречать их с ломиком. Но как по команде волки исчезли. Вот щелчок и их нема. Будто мне всё померещилось. Только лежат на земле три тушки. Та, которая ближе ко мне ещё дышит и даже пытается встать.

Богатырский размах железкой и резко прекратившийся визг. Ну да, череп от удара лопнул, как арбуз.

Добил остальных и поправив ружьё подошёл к защищавшемуся.

Ничего не понимаю, передо мной лежит, скрутившийся в колобок человек в шкурах. Перед ним палка, обычная деревяшка, правда со следами обработки. Палка метра два, ровная, конец заострён и отожжён на огне.

Так, значить огонь здесь знают. Уже хорошо.

— Эй, человече! Ты живой?

В ответ скулёж и никакой реакции.

Я вернулся на место стрельбы, собрал гильзы. Они хоть и стальные со специальным покрытием, но в хозяйстве пригодятся. Да и не надо мусорить туточки и давать повод для удивления.

Подобрав сумку я вернулся, человек продолжает лежать.

Ну и ладно, у меня время есть. Охота пожалуй закончена, после такой пальбы всё зверьё разбежалось.

Поэтому я нашёл удобный камушек и привалившись достал кусок запечённой рыбы и начал есть.

Вот, куча вонючей шкуры зашевелилась и показалось лицо. Нос жадно ловит запах еды. А я не торопясь, тщательно обсасываю косточки и кидаю под ноги.

Когда половину рыбки была съедена, я сунул руку в сумку и достал вторую.

— Будешь есть?

Пауза, потом человек приблизился и протянув руку цапнул угощение. Надо отдать ему должное, не стал жадно рвать куски, а аккуратно отщипывает кусочки и закатывая глаза от удовольствия уничтожает гостинец.

Мы одновременно доели, косточки притрушили землёй. Я ещё отпил воды, делиться ею не стал. Брезгую, от него такое амбре исходит. Убрав воду я сделал приглашающий жест. Пройдя мимо волков он остановился и потыкал ногой в туши. Да, наверное надо бы снять шкуры. Но сейчас они худые, да и не умею я, не скорняк ни в коем разе.

Обратил внимание на его одежду. Пожалуй с первобытным строем я погорячился. На ногах какие-то кожаные опорки. Заметны следы сшивания, кожаные ремешки опоясывают обувь. Одежда тоже не вся меховая.

Вернее сверху меховая накидка, а под нею рубаха и портки из грубой ткани. Ну, типа как мешки у бабушки были, дерюга по-моему называется.

Делаем поправку — это приметы более позднего времени.

Мужик послушно идёт за мной, а я лихорадочно пытаюсь понять. С одной стороны мне необходима информация, как воздух. С другой не хочу его вести к себе. Что же потом его убивать? А ведь он выдаст мой склад, как пить дать выдаст.

Но обернувшись перехватил его взгляд, как у собаки. Как у верной собаки, он даже не помышляет о дурном. Лицо заросшее кудлатой чёрной бородой. Голова тоже не стрижена, вся в репьях. Только глаза, нос и рот видны, как у чёрного терьера — ей богу.

Росточку он невеликого — 160 см, не больше. Я решил из упрямства пройтись дальше. Минут сорок идём и поворачиваем обратно.

Когда я увидел, как у кустов орешника пасутся несколько косуль, сразу сработал инстинкт. Осторожно положил сумку с ломиком, стряхнул карабин с плеча.

Чёрт, я забыл перезарядиться, в магазине три патрона. А время на перезарядку нет. Осторожные животные насторожились и прислушиваются.

Краем глаза отметил застывшего попутчика, поднял карабин и прицелился.

Когда вся троица сорвалась с места, я сделал выстрел. Практически не успев толком прицелиться и о — чудо. Одно животное споткнулось и завалилось в кусты.

А ведь до цели метров под триста. Я даже в спокойном состоянии не уверен, что попаду в неподвижную мишень.

Мы сорвались и побежали к косуле. Ну а вдруг очухается и убежит?

Не, в передней части туши аккуратная дырочка и оттуда толчками выходит кровь.

Так, я за ногу вытащил её из кустарника. Килограмм сорок, не меньше. Вот только её разделать или тащить так, целиком?

Не хочется пачкать дома, уж лучше тут.

Я полез в сумку, вот дурень. А у меня только перочинный нож. Им сподручно колбаску порезать, огурчик. А тут нужен охотничий.

Напарник видя мои затруднения нырнул рукой под шкуру и вытащил свой нож.

Увидев это орудие первобытного человека, я опять сделал корректировку во времени, на сей раз назад.

Это чудо было выточено из кости животного, похоже на голень. На режущей части имелись вставки из камня, наверное вклеены. Рукоять обмотана полоской кожи.

К моему удивлению это произведение древнего человека резало и весьма успешно. Человек взвалил тушу и легко подтащил к дереву. Перекинув через ветку, чиркнул по шее, выпуская кровь.

Затем скупыми движениями выпустил требуху, пачкая руки он отобрал некоторые органы и положил на лист лопуха.

Потом начал стягивать шкуру, но я запротестовал. Как потом тащить кровоточащее мясо. Весь извазюкаешься.

Обратный путь занял два часа, шли в среднем темпе. Добычу закинул на плечо мой спутник. Видать крепенький мужичок, прёт с поклажей и не заметно, что из последних сил. Выдерживает мой темп и не просит тормознуть.

Я, про себя уже назвал его Пятницей. А что, пусть у меня тоже будет свой Пятница. Осталось только приручить козочку и вырастить хлеб.

Когда Пятница увидел громадину грузовика он сбросил тушу косули и впал в религиозный экстаз. Ткнувшись лбом в землю, он начал мычать. Неужели не умеет говорить, плохо. Зачем мне немой.

Пришлось прикрикнуть на него. Видя, что я спокойно подхожу к машине он резко успокоился. Сразу приступил к снятию шкуры, вот нафига нам она?

Завоняет и придётся выкинуть.

Мужик ловко стянул ей как чулок. Он сначала сделал круговые надрезы вокруг передних конечностей, потом на задних.

Чиркнул ножом по брюху и начал резать, двигаясь к голове. Несколько надрезов в различных местах и шкура стянулась в сильных руках как положено.

Довольный, он унёс её к кострищу, где грязными руками стал сыпать золу и втирать в шкуру.

А, ну его к лешему. У меня появилось мясо. Минуту я колебался — варить или запечь? Пришёл к выводу, что часть отварю, остальное запеку в углях.

— Эй, болезный, куда мясо попёр?

Это я развёл костёр, вызвав ступор у коллеги работой зажигалки. Затем собрался порубить тушку на куски, как он хватанул её и примеряется водрузить на палке прямо в огонь.

Он что, с дуба рухнул? Жарить целиком на открытом огне, получишь полусырое горелое мясо.

— Так, садись в сторонке и учись у мастера.

Что интересно, тот послушно уселся на брёвнышко, которое я приспособил под сидушку.

Эх, сейчас бы по пять капель отцовской наливочки. Да можно просто магазинной водки. Я даже вонючего самогона дерябнул бы под дичь.

Аж слюна пошла, как представил себе эту картину. Кстати, насчёт самогонки надо подумать. У меня собственно всё для самогонного аппарата имеется. Только змеевик нужно найти.

Мясо тушится уже полтора часа, стало не таким жёстким. Теперича можно добавить гречку. Неправильно конечно, надо бы отварить отдельно, но у меня спартанские условия.

А неплохо вышло, порубленная требуха и кусочки мяса с гречкой. Вышел своеобразный суп. И к тому же наваристый. Я даже в честь события сыпанул немного чёрного перца. Его у меня совсем мало.

Так, ну что с этим дикарём делать. Грязные руки он протёр о брюки, я налил ему в кисюшку свой варево. И удивился, когда тот с довольной рожей выудил из-под одежды деревянную ложу с длинной ручкой. Этот, несомненно достойный инструмент, потемнел от времени, но не потерял своего предназначения.

А когда я, в свою очередь, вынул блестящую нержавеющую ложку мужик опять принялся бить поклоны. Хорошо, что кисюшку не уронил.

Угомонившись, мы начали наконец кушать.

Вкуснотища необыкновенная, я налил по второй порции. Потом мой Пятница вылизал чашку и отложил в сторону. Так, за это время я успел вскипятить воду и разлил в железные кружки чай. Мне показалось экономным, кидать пакетик в воду. Тогда он хорошо заваривался, и пусть меня проклянут китайцы, но так экономичнее. Заварки совсем мало осталось.

Пятница осторожно попробовал кипяток и безо собой охоты начал пить.

Вот свинья не благодарная. Да, может быть это первый в этих местах чай. Он же должен прыгать от счастья.

Но видимо у мужика потихоньку едет крыша от всего, что он увидел. Грохочущая стрельба, обилие сверкающего железа и громадина грузовика. Есть от чего.

Спать я загнал его в кузов, уж больно пахуч. Пахнет грязным телом и мокрой шкурой.

Мясо, запечённое в углях я убрал подальше. С утра доели вчерашний кулеш. Помыв посуду на ручье, я закрыл машину и мы пошли работать.

Пятница послушен, такое ощущение, что он всё-таки понимает русский язык. А как тогда объяснить, что я по привычке крикнул, — возьми мою сумку.

Тот оглянувшись порысил именно сумке, закинул её за спину и побежал ко мне. Он по-прежнему таскает своё копьецо. Нож спрятал в недрах своего одеяния.

Сегодня я решил немного поработать, у меня появился напарник.

Мы нагрузили листов двенадцать металла на волокушу и попёрли к пещере. Что интересно, Пятница сразу въехал в процесс, оттёр меня от волокуши и впрягся сам. На каменной осыпи я помог, а так он тянул. А вот до площадки таскали вдвоём, одному никак. За световой день сделали пять ходок, перетащив три из четырёх пачек чернушки.

Умахались изрядно, и я повёл его на речку.

— Лезь в воду.

Ну и дела, я успел помыться песочком и остудится, даже поплавал. Водичка заметно потеплела в последние дни, стояла тёплая погода. А этот гадёныш сидит в вонючей шкуре и отказывается мыться. Ну что с ним сделать? Я знаю, что в старину люди боялись воды и мылись редко. Но мне не улыбается жить рядом с вонючкой.

В результате моих воплей его удалось загнать по колено в воду.

Мужик, глядя на меня тоже кое-как простирнул портки и рубаху. Он с интересом посмотрел на мои трусы, сам-то носил нечто типа исподнего. Материал более тонкой выработка и его страдалец наотрез отказался снимать. Назад шёл как побитый. Только поблёскивал зрачками, видать я его серьёзно напряг. И возможно нарушил некое табу. Ну типа зарок — не мыться никогда.

Когда мы сушились, мой напарник напоминал недовольного мокрого кота после неприятной процедуры купания. А вот когда узрел у меня на шее крестик, сразу оживился и начал интенсивно мычать, тыкая в него пальцем.

— Ага, крестик. А у тебя есть?

Отрицательное мычание подтвердило моё давнее предположение, что он меня понимает. У Пятницы вместо крестика висел на шее сложный набор из деревяшки и нескольких перьев. Никакой христианской символики.

— Так ты мои слова разумеешь?

— Ммм… — этот многообразный звук сопровождается сложной жестикуляцией, которую я перевёл как «немного».

— А почему не говоришь?

Мда, неприятное зрелище. Пятница открыл пасть и показал корешок языка. Кто же его так изуродовал?

Я не стал продолжать его мучать. Вместо этого прикидываю объём работы на ближайшее время. Понятно, что надо поскорее перетащить груз в пещеру. А вот что с грузовиком делать?

Надо его разбирать, раму и остальное резать. Оставлять ничего не буду. Вот только меня смущал тот факт, что если всё моё богатство перетащить в пещеру, там станет трудно жить. Элементарно место будет мало. Ну, я поищу неподалёку укромные места.

4

За две недели мы с божьей помощью перетащили весь груз на новое место. Оставили только необходимый инструмент и дизель-генератор.

Всё остальное заняло почти всю пещеру, разместиться можно, но надо смотреть под ноги.

Напахались так, что руки по-моему даже стали длиннее. Перерыв устраивали только когда еда заканчивалась. Чаще ловили рыбу, с этим никаких проблем не было. Клевала постоянно, только периодически меняли место ловли. А вот с охотой сложнее, требовалось терпение. Но здесь мне неожиданно начал помогать Пятница. Он идёт впереди, а я ломлюсь на десяток метров сзади. Когда он останавливается и подымает руку, я изготавливаюсь к стрельбе. Дальше нужно очень аккуратно выдвигаться. Наши цели — небольшое кабанье семейство и разнообразные мелкие парнокопытные. Лось и иные гиганты нам не по карману. Ну, в смысле, что завалить можно, но утащить много не получится. Да и морозилки на горизонте не наблюдается. Мясо тупо пропадёт.

Что интересно, мой напарник к рыбалке равнодушен и у него не получается управляться с удочкой, постоянно путает снасть. Зато охота его прямо манит. Явно товарищ не чужд этому занятию, вот только у него кроме заострённой палки ничего нет, поэтому пока-что он у нас следопыт и спец по разделке туши. Здесь ему равных нет, причём обязательно забирает шкуру и подолгу возится с ней.

Когда мы перенесли содержимое кабины в пещеру, то стали ночевать на новом месте. Я устроился на роскошном диване со спальника, а мой напарник на сене. Категорически не хочет устроиться на сдвинутых сидушках. Для кострища отвели угол площадки перед входом. Там продувается и место удобное. А уж какой шикарный вид с верхотуры — на уровне пещеры кончики деревьев и такое ощущение, что вдали колыхающийся ковёр зелени. А перед нами небольшая долина исчезающая в хвойном перелеске. Ну а мы с Пятницей сидим и балуемся взваром из лесной ягоды и листьев. В этом напарник дока, чай практически кончился, сахар тоже. Соли осталось полпачки, а это для нас трагедия.

Чёрт, как жалко, что Пятница немой, только мычит. А ведь он мог бы мне порассказать о местной жизни. Наверняка рядом есть населённые пункты, где можно прикупить той же соли.

Но пока не закончим с грузовиком, никуда не пойдём. А пока что я развлекаюсь, пробуя определить, насколько Пятница меня понимает.

— Я — Алексей, Алексей, понимаешь, — тыкаю себя в грудь, — а ты Пятница.

— Ммм… — активно машет кудлатой башкой.

— Не нравится? А тогда как?

На сей раз мычание изменилось, напарник пробует произнести короткий слово из двух слогов.

— Туда? Муда? Куда? Ну а как? — я никак не угадаю его имя.

После перечисления почти всех букв алфавита в разных сочетаниях вроде угадал, — Шуда?

— Ммм… — только на сей раз мычание удовлетворённое.

Что за дурацкое имя Шуда, Пятница намного романтичнее было. Но пусть будет Шуда, имя данное родителями свято.

На следующий день мы с утра отправились на охоту и довольно быстро мне удалось подстрелить кабаргу. Животное килограмм на тридцать, Шуда его оперативно разделал и довольный закинул на плечи. Несколько километров до пещеры преодолели часа за полтора. Погода сегодня портится, небо обложило и наверное пойдёт дождь. Поэтому мы и торопимся.

А это что за хрень? Я с вечера припрятал кастрюльку с остатками варева вглубь пещеры и даже положил сверху тряпку. А сейчас какой-то мелкий зверёк типа хорька опрокинул кастрюлю и лакомится нашим обедом. Ворюга, услышав мой возмущённый вопль, метнулся к стене пещеры и буквально растворился в камне.

Удивлённый я подошёл ближе и присев начал изучать глухую стену. А, так вот куда он сдрыснул. Небольшая щель, которую я не замечал из-за складки камня. Шириной около трёх сантиметров и что показательно, огонёк зажигалки отклоняется — значить есть тяга.

На громкие звуки прибежал Шуда, а там я машу ломом и кувалдой.

Через несколько ударов лом провалился внутрь, полчаса работы и я могу рассмотреть через пробитый лаз темноту полости. Размеры её пока не понятны, надо расширить ход и залезть внутрь.

Брошены остальные дела и мы, как сумасшедшие долбим камень. Забыты планы на сегодня, сиротливо валяется у входа мясо — нами овладела золотая лихорадка. В мыслях сверкают горы злата и самоцветов, вдруг это пещера Али-Бабы.

К сожалению это оказалась самая обычная полость в горе, образованная вулканической деятельностью. Абсолютно сухая, без красивых сосулек, свисающих с потолка. Мы с Шудой связали факел из палки и промасленной тряпки. Сейчас обходим её по периметру. Довольно большая, метров сто на тридцать, она идёт ровной площадкой и немного подымается у стены. Никаких следов человека или животного. Даже хорь испарился, не видно. Мы тщательно прощупали стены и не нашли трещин, в которую мог испариться наш воришка.

Зато на расстоянии метров пяти от пола имеется свечение. Заставив Шуду выйти с факелом наружу, я убедился, что там как-раз и есть трещина. Воздух в пещере чистый, отсюда делаю вывод, что она продувается.

Пока напарник готовит еду, я с умным видом строю планы.

Вот и ответ на мои просьбы всевышнему, у нас есть место, куда можно спрятать всё, что нажито непосильным трудом. В новую пещеру по объёму спокойно войдут три ж/д вагона. И так как с вечера зарядил дождь, который лил не переставая ночь и утром тоже моросил, мы решили продолжить работы внутри.

За этот день прорубили правильной формы проём, чтобы проходить не пригибаясь. Я прикинул размеры, чтобы затащить внутрь всё железо. Потом надо будет придумать, как замаскировать дыру.

В этот же день начали перетаскивать железо внутрь и раскладывать так, чтобы сохранился удобный проход.

К вечеру следующего дня мы уже с нетерпением смотрели на небо, когда же прекратится непогода.

Слава богу, утром небо по-прежнему хмурое, но дождя уже нет.

Поднявшись по склону мы с трудом нашли ту трещину. Я хочу её расширить чтобы у нас было естественное освещение. На это ушло половина дня, ведь надо было закрыть получившуюся дыру решёткой и замаскировать это снаружи, чтобы в глаза не бросалось.

А теперь мы любуемся тусклым светом. При таком читать конечно не сможешь, но хватит, чтобы не споткнуться.

Точкой отсчёта стало окончание работ по разборке машины. На это ушло три недели, не меньше. Я аккуратно разобрал каркас кузова. Потом поснимал с помощью домкрата баллоны и временно поставил грузовик на чурбачки. Потом начал болгаркой резать раму, благо соляры у меня море. Намучались конечно, снимая тяжеленный четырёхсотсильный движок. Я старался не курочить железо, иди-знаю что здесь пригодится. Технические жидкости сливал в имеющиеся ёмкости.

А окончание работы отметили праздничным ужином под сто граммов горячительного. В кабине я обнаружил под сидушкой пакет с бутылкой вискаря. Квадратная литрушка «Джонни Уокер» с человечком на этикетке. К сожалению там осталось на донышке, но для поднятия настроения нам хватило.

Теперь, когда все мои железки спокойно спят в глубине пещеры, можно походить по окрестностям.

Шуда на мой вопрос, есть ли рядом поселения, ответил утвердительно.

Так нам нужно выбираться к людям. В первую очередь определиться где я нахожусь, и какое сейчас время. А потом нам нужно приобрести массу бытовых вещей, без которых невозможно жить. Но для этого надо приготовиться.

Это в первую очередь оружие, у нас окроме ломика и острой палки напарника холодняка нема.

Вот этим и займусь в первую очередь. А потом нужно поискать обменный фонд, то есть то, что можно спулить местным, обменяв «бусы» на остро необходимое.

Так, бляха муха, у меня куча крутого железа, с которым я ничего не могу сделать. Без печи не получится отковать приличную острую махалку. А вот копьё соорудить можно. У меня есть алюминиевая труба диаметром 28 мм, толстостенная. Можно из него что-то путёвое сделать.

В итоге я отрезал два куска, 3 и 2 метра. Себе решил сделать подлиннее, а вот Шуда категорически отказался от длинного. Наконечник решил делать из стального уголка. Для этого вырезал болгаркой нужный профиль и с помощью крепкого слова и кувалды получил нечто, похожее на листовидный клинок. К нему приварил кусок металлической трубы и эту конструкцию плотно забил в заготовку, наружная стальная трубка защитит алюминиевое древко. Для надёжности просверлил два отверстия и расклепал. А вот затыльник уже резал Шуда. Он нашёл дубовый сук и с помощью моего инструмента вырезал прочные и массивные бобышки. Забитые в трубу они образовали заглушки, которые не давали выскользнуть копью из руки. А если ударить тыльной частью, то даже зверя можно вразумить, я не говорю даже о человеке. Заправлял лезвие я сам, сначала болгаркой, потом доводил оселком. Лезвия получилось массивным и прочным. Заточку делал таким образом, чтобы не ослабить лезвие, ведь по нему могут рубануть чем-нибудь не хорошим. Но, в то же время, лезвие спокойно резало кожу.

С металлом я явно лучше напарника работал, а вот с деревом и кожей он управлялся посноровистее.

Поцокав, Шуда потрогал острое лезвие и расплылся в улыбке. Промычав что-то одобрительное, он забрал оба копья. А через час я держал в руке своё оружие.

Рукоять плотно обмотана полоской кожи. Она шершавая и не выскользнет даже из мокрой руки.

Я сделал несколько энергичных махов.

Шуда обеспокоенно посмотрел на мои экзерсисы и принялся показывать правильную работу с оружием. Этим увлекательным занятием мы и занимались до вечера.

Основным является сбив вражеского оружия в сторону и укол.

Я запомнил правильную стойку, левая нога впереди по линии, правая рука на затыльнике, а левая на середине копья. Шаг вперёд — укол, ноги отработали. Выпад короткий или длинный, спина прямая без заваливания вперёд. И сразу возврат в исходную стойку.

Судя по углу наклона копья наставника, он старается уколоть в район лица. Ну, да, гуманизмом тут не пахнет. Противник наверняка защищён и прикрывается щитом, поэтому укол в лицо самый эффективный.

Я попробовал и обратный хват левой руки, интересно. При таком хвате удобно атаковать зоны противника, плечо — нога. Два укола попеременно и возврат.

Блоки или сбивы, это нужно реально отрабатывать. Мы даже провели в замедленном темпе спарринг. Шуда атаковал, я защищался. Работает в защите исключительно правая рука на затыльнике. Она отклоняет копьё, блокируя вражеское. При защите ног правая рука резко подымается, наклоняя копья острием вниз и отводится угроза из нижней зоны. Мне, конечно, трудно пока держаться против шустрого мужичка. Я уже сам допёр, что сбивы должны быть экономными. Я же, поначалу, отводил вражеское копьё далеко в сторону. А надо только убрать его чуть в сторону и сразу атаковать. Пока что, об атаке речи не идёт, только контратака.

Я здорово упрел и по окончанию тренировки отправился ополоснуться. В десяти метрах по склону течёт ручеек, а исток его на вершине. Там можно набрать воды или даже ополоснуться. Для этого я использую ведро. А вот Шуда в такие моменты испаряется с глаз моих. Уж больно не любит он это дело.

Вечером мы взяли в привычку после ужина сидеть с кружкой травяного взвара и мечтательно думать в тишине, каждый о своём.

Блин, что же придумать? Нам нужна лодка, но на её изготовление уйдёт много времени. Можно конечно порезать дерево на доски, есть две пилы, двуручная и ручная. Но это долго. А вот каркасную лодку можно сделать.

Взяв карандаш, я начал рисовать на листе с накладной. Вряд ли мне она понадобиться.

Каркас естественно будет из алюминиевой трубы. Так, сзади намечаем прямоугольную часть, размеров в полтора метра и шириной метр. Высота лодки 350 см. Далее идёт носовая часть, тоже полтора метра, нос скошен под сорок пять градусов. В месте стыка будет скамейка. Сзади тоже можно будет сидеть. По середине будут уключины для вёсел.

Прелесть этой конструкции в простоте сборки. Каркас собрал за полдня, крепил на винты, используя деревянные вставки. В принципе легко разобрать это чудо. Брезент, пропитанный специальным составом от влаги кроил и сшивал ещё три дня. Для этого сделал шило и крючок. Вместо нити использовал электропровод, ну а ничего больше под рукой нет. Шил в нахлёст двойным швом.

Ну, на вёсла часа три. Та же алюминиевая труба и лопасти из нержавеющего листа.

И вот на воде закачалась наша лодочка, не для гонок конечно. Но довольно вместительная. На корме сделал сидушку для второго члена экипажа, типа один гребёт, другой отдыхает. По дну пустил ещё алюминиевые трубы, чтобы можно было положить груз.

Вес нашего транспорта в пределах 40 кг, можно вдвоём спокойно уносить. В последний день перед уходом я перебирал вещи, которые можно предложить на обмен. Ну, зеркала кучеряво будет, самим пригодятся. Надо что-то нейтральное.

— Шуда, что будем брать на продажу?

После долгих мучений отобрал скрученный ударом металлический швеллер от рамы грузовика, его я порезал на небольшие куски. Получилось килограмм триста. Взял ещё немного метизов, вдруг металл не пойдёт. В принципе мне всё жалко отдавать, но как-то жить нужно.

К вечеру мы перенесли весь груз к берегу речки, вот и вылез минус нашего отдаления от реки. Я так понимаю, что дорог туточки нет. Перемещаются по рекам, а нам до реки километра два, да еще через каменную осыпь перебираться. Утром взяли с собой посуду, готовить, еду добудем по дороге. Уж рыбки то по-любому наловлю.

Я пока плыву в своём, джинсы, с майкой и ветровка на непогоду. В отличии от моего попутчика я одет не по местной моде. Но это планирую изменить в ближайшем будущем. Из оружия копье и ломик в специальной петле на поясе. Последний смотрится странновато, но угрожающе. На наконечники копья Шуда сшил кожаные чехлы.

Ну, и естественно, захватил карабин. Он лежит в простой холщовой сумке, вместе с полусотней патрон. Это оружие последнего шанса, когда потребуется с расстояния приголубить ворога.

Шуда кроме копья, с которым теперь не расставался, ещё заготовил пучок дротиков.

Покидав железо в лодку, я оттолкнулся от берега и неторопливо погрёб. Лодка получилась довольно ходкой, но из-за наличия тяжёлого груза она неповоротлива. Благо, что мы спускаемся по течению.

— Шуда, нам нужно большое село, чтобы кузнец там был. Ну коваль нам нужен. Кто у нас заберёт весь металл? Пахарь что ли?

Ночевать остановились, когда да заката осталось часа два. Увидев подходящий берег, я направил лодку туда. На всякий случай её частично вытащили на берег. Пока ловил рыбку на ужин, Шуда развёл костёр. У него есть своя зажигалка, я выдал это чудо спутнику в личное пользование. Сварив ушицу поужинали и легли спать. Встали рано, с первыми лучами, разогрев вчерашнее позавтракали, а горячий взвар я налил в свой термос, в дороге попьём.

Сейчас на вёслах мой напарник, где-то через час плавания мы сделали левый поворот и вышли в более крупную реку. Если это те же места в Кировской области, то мы на Вятке. Неторопливое плавание по прямолинейному руслу периодически сменяется врезанными излучинами, нет-нет попадались ответвления. Другие речки впадали в Вятку.

На наше счастье, встречных лодок не попалось А вот пару деревенек мы проскочили. Не сразу и углядишь с воды, если бы Шуда не показал веслом, не заметил бы. У самого берега мостки, где видимо бабы стирали тряпки. А в глубине, за кустарником несколько изб. Но движения не заметно. Наверняка все попрятались на всякий случай.

А когда открылось нужное нам село, я с удовлетворением обнаружил небольшую пристань для судов поболее нашего. На вбитые в воду сваи брошены деревянные плахи. На берегу вытащены несколько деревянных лодок, а вдоль берега суетятся обычные чумазые пацаны и кричат нам, махая руками.

Мы причалили в сторонке, лодку вытащили насколько смогли на песок. Отсюда видны несколько десятков домов и даже одноглавая церквушка вполне знакомых очертаний. Моё настроение стремительно пошло вверх. Нет, это явно не раннее средневековье и однозначно родные места. Мы опёрлись на копья и ждём торопящихся к нам людей.

Подошли пять человек, приблизившись на десять метров, тормознули присматриваясь к нам. Вооружены рогатинами и прочим длинностволом, у каждого нож на поясе. Росточку не великого, чуть повыше моего напарника. Одеты в простые холщовые рубахи и штаны, все явно обычные пахари. Один из них выделялся только возрастом и роскошной белоснежной бородой. Похоже он в этой ватажке главный. Выдвинувшийся вперёд произнёс непонятную фразу, кроме «здрав» остальное мне не зашло. Ну смысл наверное приблизительно такой, «привет чужеземцы, кто такие?»

Поэтому ответил встречную белиберду, — Здрав буде. Мы гости, хотим торговать.

Мужики пошептались, — А что есть на продажу?

Фраза прозвучала несколько иначе, но вполне понятно.

— Да, в основном к вашему ковалю пожаловали. У нас есть уклад для него.

После попыток объясниться понял, что зря начал говорить то, в чём ни хрена не понимаю. Оказывается «коваль» — это узкоспециализированный кузнец, занимающийся подковкой лошадей. А в селе всего насколько лошадок в наличии и такого спеца не имеется. А вот кузнец как-раз проживает.

За ним послали и через минут пятнадцать на горизонте появился человек, который внешне совсем не напоминает могучего кузнеца с фартуком, траченным каплями металла. Этот дядя довольно высок, возвышается над односельчанами. Но при этом он сухощав, правда руки увиты сухожилиями и он не производит ощущение слабосилка.

Подошёл к нам степенно, показывая всем видом, что мы отрываем его от важных дел. Но получив в руки кусок закрученной винтом конструкции он оживился. Достав простенький ножик попробовал поцарапать образец. Ну да, с таким же успехом можно деревяшкой попытаться поцарапать обшивку самолёта.

Ух, как оживился. Жестом стал приглашать меня следовать за ним.

Оставив рядом с лодкой Шуду, я посмотрел как народ постепенно рассосался и решился последовать за кузнецом.

По дороге мы пробовали поговорить, и к моему удивлению это удалось. Кузнеца звали Семёном и он в этом селе пришлый. Бежал от каких-то неприятностей из города и осел здесь. Люди хорошо приняли его с домочадцами, так что он доволен.

Говорить с ним непривычно, часть слов мне понятна, часть угадывается. Но союзы и предлоги каки-то абсолютно немыслимые и делают предложение трудноусваиваемым. Но Семён говорит медленно и если я не понял, пробует объяснить иначе. В итоге мы нашли консенсус.

Мою железку, завёрнутую в тряпку он ощупал со всех сторон. Пошоркал напильником и обстучал молотком. Качеством явно остался доволен.

— А сколько ты можешь уклада мне продать?

Ну, не думаю что у него хватит бабла на всё, поэтому показал руками на стопку. Мысленно перевёл 300 кг в пуды, получилось 19 пудов доброй стали. Тот задумался, — у меня нет столько денег.

Попутно я узнал, какие деньгу тут в ходу.

Бляха-муха, у как тут разобраться. Здесь распространены деньги Московские, Новгородские, Псковские и Ярославские. А ещё популярна так называемая «денга» ордынцев, ну и ещё десяток иностранных до кучи, включая и западные и с востока.

Сохранились даже серебряные гривны Новгорода, но вот какая пакость. У обычного сельского кузнеца мало денег. Он может предложить пять серебряных ордынских монет, и ещё пять полушек их же чеканки.

И это всё, зато кузнец может кинуть клич и селяне соберут пушной товар — рухлядь. Можно в виде одежды, но в основном в бочонках.

Но на это требуется время, на предложение погостить, я подумав согласился.

Семён был единственным и важным источником информации, поэтому я долго не думал, решил остаться на пару дней. Нашу лодку перегнали к самому дому кузнеца. Лодку разгрузили и перетащили к большой избе.

Ну, и естественно я напросился в баню. Это сруб с небольшим единственным помещением. Топится по-чёрному без дымохода, то есть вся копоть внутри. Только прикоснулся и весь в саже.

Баньку топили несколько часов, потом проветрили по-быстрому и вперёд. Манюсенькое слюдяное оконце под потолком давало мало света. Видны только очертания фигур. Я с кузнецом и его старшим сыном уже час в парилке. Поначалу было странновато, а потом даже понравился особенный запах трав и дерева, ну и копоти конечно.

Зато за ужином нас накормили досыта. А главное хлебушек, я с огромным удовольствием вгрызся в горбушку серого хлеба и ложкой черпанул густое варево, которое хозяйка ухватом выудила из печи и бухнула на стол.

Кузнец оказался зажиточным человеком, на второе нам подали куски отварного мяса. Ну, как по мне, так я бы лучше повторил наваристого горохового супа. Но голодным не остался, а вот мой спутник наоборот к супчик немного похлебал своей длинной ложкой, но потом накинулся на мясо.

Вместо пары дней мы загостились здесь неделю. Дело в том, что когда определяли стоимость металла решили ориентироваться на ордынские монеты. Я внимательно рассмотрел одну из них. Серебрушка весит чуть больше грамма, украшена монетка вязью арабских букв. Когда Семён предложил мне 10 монет, я скривился, как от уксуса.

Понятия не имею, много это или мало, но сразу соглашаться глупо. Лохов любят, но не уважают. Лучше прослыть жадобой.

В результате торговли, где я представления не имею о стоимости предмета торга мы ударили по рукам на цифре семнадцать. Семь с полтиной я уже получил, и даже передал кузнецу товар. Тот на следующий же день начал переплавлять лом в нужные ему по размеру слитки.

А вот на остаток суммы мы выбираем нужное для хозяйства. Кузнец сам рассчитается попозже с односельчанами. В первую очередь это изделия из глины. Их нам нужно чем больше, тем лучше.

Одежда, включая зимнюю. Ну и в дом там всякого. Вот с солью не очень ладно получилось. Купцы давненько не заплывали и соль в дефиците.

Только один куркуль где-то торганул «поморку». Эту сероватую соль с горьким привкусом вываривали новгородцы из морской воды. Так вот один сельчанин согласился продать аж пуд соли. Но мне пришлось наступить на горло собственной песне. Я светанул пустую бутылку из-под виски. Прижимистый мужичонка поначалу кочевряжился. Но моя красавица — бутылка квадратной формы с пробкой конечно поразила местную богему. Одна из тёток, жинка этого гада, увидевшая сиё чудо, рванула домой за супружником. И буквально выкрутила тому мозги. В результате я торжественно передал красивую бутылку с плотной пробкой и красочной этикеткой новому владельцу. А сам отнёс в чулан грязный мешок с каменистым невзрачным содержимым. Странный торг, на родине я бы даже не нагнулся за таким сокровищем. Впрочем, из бутылки тоже не стал бы делать фетиш.

В результате торга я стал обладателем зимнего прикида из шкуры волка. Теплый полушубок, мехом внутрь. К нему малахай от того же зверя. Такой же достался напарнику. Тёплые простёганные зимние штаны купили у другого мастера. А вот с обувью облом. Чеботарь (сапожник) представился намедни, и сейчас за обувкой надо ехать в город.

У местного гончара сторговали всякую посуду на все случаи жизни. По просьбе Шуды взяли всяких ингредиентов для обработки шкур. Он нашёл какой-то мусор в виде скребков и сборов трав. Уверяет, что с этим он сможет не хуже скорняка выделывать шкуры. Ну-ну, лично я бы не связывался со шкурами. Это дикая вонь при замачивании, много время уходит на обработку. А потом шкура растягивается на рамке и сохнет. По мне, так проще утилизировать. Но тут срабатывает инстинкт современного человека, в духе «Пол литра, вдребезги? Да я тебя…»

Шуда просто не может понять, что мы вскоре сможем себе позволить кушать с золотой посуды. У него в голове не помещается, как это не снять шкуры с убитой дичи? Это вроде оброненной купюры, нагнёшься по-любому.

Самым ценным в плане информации оказался предпоследний вечер.

— А зачем тебе этот язычник?

Оказалось, что моего напарника сразу считали. Вотяк, из одного небольшого племени. Они до сих пор прозябают в дремучем язычестве и живут небольшими племенами в глухих уголках леса.

У меня давно на языке чесалось поинтересоваться временем и сейчас как-раз подвернулся повод.

Мы сидим вдвоём, после ужина. Кроме хозяйки в доме никого.

Я уже задвинул свою теорию, что я норманн и перебрался в Новгород. Типа сбежал от гнева папеньки-диктатора с замашками садиста и теперь пытаюсь выжить. Про Шуду сказал, что подобрал убогого в дороге. Моих спутников типа вороги стрелами посекли. Вот я и потерял ладью вместе с товаром. Осталась самая малость, редкий уклад.

Самое интересное, что эта херня проехала, на ура. На недомолвках, но проехала. А вот на мой вопрос насчёт того, как местные определяют летоисчисление, Семён удивился.

— Так 6975 год от сотворения мира. А разве у вас иначе? Ты же правильной веры судя по крестику.

С этим крестиком вышла интересная история. Так-то мои родаки не верующие и я естественно оказался нехристем. И вот уже года в двадцать три, меня в церковь затащила подружка. Типа давай вместе покрестимся, будем нам счастье, ангел сядет на правое плечо. Неудачи пройдут с божьей помощью. Ну я и пошёл. Батюшка окрестил чохом малых деток и взрослых, в результате мне вручили картонку свидетельства о крещении и дешёвый крестильный крестик. Тот я поменял на золотой, но без выебонов. Скромный такой. Вот кто же знал, что это мне аукнется.

Пришлось юлить, типа бес попутал, у нас время определяют по другому календарю. Семён удивился, но проглотил.

К сожалению мне эта важная цифра ничего не сказала. А вот на мой вопрос по поводу, кто княжит в Москве, последовал быстрый ответ:

— Так великий князь Иван III Васильевич, уже почитай как пять годков стал соправителем батюшки, великого господаря Василия II.

Так-так, это уже ближе к телу. Я так понимаю, что это дед Ивана Грозного. Про того помню цифру 1572. То ли смерти, то ли восхождения на престол. Правда не помню, чтобы правили двое, отец и сын. Значить сейчас середина или конец пятнадцатого века от Рождества Христова. Значить уже существует огнестрельное оружие, пусть и в примитивном виде. И отсюда следует, что я нахожусь на территории Московского княжества.

А вот и прогадал, здесь и сейчас Вятская республика. По образу и подобию Новгородской с вечевым колоколом и посадником, выбираемым сходом горожан. Мне трудно понять Семёна, тот увлекается и я перестаю его понимать.

А может я в альтернативной истории. Какая, на хрен, Вятская республика. Республика Шкид, ё-моё. Но мой собеседник божится и говорит, что даже его село общинное. То есть управляется местной общиной и налоги платит городу, а не князю владетелю.

К обеду следующего дня нас посетил гость. Старосту сразу провели в дом, а так как время обеденное, то мы оказались за общим столом.

Поначалу беседа текла вяло, во время еды угрюмо молчали, не принято говорить во время трапезы. Но после сытной еды мы разговорились. С подсказками Семёна я научился понимать Драгана, так зовут старосту.

Семён мне шепнул, что многие носят старые славянские имена, но обязательно есть и крестильные. Например Драган в миру известен как Василий.

Мы славно пообщались, мужик серьёзный, степенный. Говорит уважительно. Поинтересовался по поводу моего вероисповедания.

Пришлось опять выкручиваться, типа принял крещение против воли отца, за что и страдаю.

Драган подивился на мой крестик и сразу перешёл в отношениях на ступеньку выше. То есть до этого момента мы говорили на равных, а сейчас он ко мне обращается с большим уважением. Наверное решил, что я не простой мужик.

Ну, конечно. Вот я идиота кусок, здесь крестики, что я видел у других, в основном деревянные или медные. Даже серебряных не видел. А уж золотых тем более. А у меня ещё цепочка такая не хилая на шее под крестик. Старая было похлипче, но часто рвалась, поэтому и купил помассивнее. 50 см 785-й пробы весит 30 граммов.

В итоге Драган ушёл довольный. Я ему презент подогнал знатный. Подарил свою столовую ложку из нержавейки. Она не удобна для местной жизни. Мне Шуда вырезал другую, из рябины с длинной ручкой. Здесь едят из общего котла и для этого необходима глубокая большая ложка с длинной ручкой. Такая позволяет черпануть приличную дозу и при этом не обжечься, да и есть такой приятнее.

Староста пригласил меня погостить в селении, когда буду проездом. На этом и расстались.

На утро мы раскланялись, Семён показался мне порядочным человеком, поэтому я попросил придержать мои вещи до той поры, когда мы пойдём обратно.

5

Это место подвернулось нам через полутора суток плавания. Довольно большое поселение Котельнич расположилось на крутом берегу Вятки.

Большой по местным меркам порт, где покачивались на волнах несколько крупных судов типа ладья.

Само городище с одной стороны опиралось на крутой берег Вятки, а с суши было защищено деревянными укреплениями и земляной насыпью. Но с реки трудно разобрать архитектуру поселения и размеры городища.

Я посчитал лучшим выходом отогнать лодку в заросли камыша, что раскинулись в километре от города. Мы с Шудой извозились в грязи, но вытащили пустую лодку на берег. В течение часа я стянул брезент и скатал его в рулон. Каркас превратился в стопку лёгких труб. Наше транспортное средство мы заныкали в укромном месте. Почистившись от грязи сочли что выглядим весьма неплохо. Правда я в своих джинсах и ветровке портил впечатление, зато Шуда компенсировал это недоразумение своей вонючей накидкой и портами с вытянутыми коленями. Зато мы вооружены, а значит свободные люди.

Вдоль реки шла наезженная дорога, разбитая телегами. По ней проезжали телеги, изредка проносились всадники, ну и пеших хватало. Вот к ним мы и присоединились.

Народ двигался к входной башне. Она была заметно крупнее остальных сооружений. По обе стороны шли стены, огибавшие город. Стен собственно было две. Наружная более мощная, глинобитная со рвом, заполненным мутной водой. А была ещё и внутренняя деревянная. Её мы заметили, когда заплатили по пар медных пулов и прошли через охрану башни.

Пошли домики с участками, разбросанные в неком странном порядке. Из разговоров соседей я понял, что это посад. А вот сам город располагался внутри каменных невысоких стен.

Нам попался разбитной малый лет пятнадцати, который стразу определил в нас инородцев и взялся нам помогать. Ну, не бесплатно конечно. Мне показалось это хорошей идеей. Парень подсказал, что остановиться на ночлег лучше в посаде. Там цены божеские, он даже указал подходящий постоялый двор, где останавливаются приличные люди, купцы заезжие и даже бояре случаются.

Мы решили зайти и поинтересоваться. Хозяин, толстый боров бандитского вида просканировал наш прикид и скривившись сказал:

— На сеновале переночевать по два пула с человека.

Увидев мою физиономию он тут же перестроился, — а ежели комнату, тогда по полушке за ночь. Но это с завтраком. Можно даже с помывкой за отдельную плату.

Если я правильно помню, 2 полушки это денга или половина московской копейки. Опять-таки как понять, дорого это или мало? Ну, буду исходить, что нас поимеют, но не сильно.

— Подходит, — решительно рубанул я рукой, — показывай хоромы.

Ухмыляясь, мужик крикнул мальца и тот побежал показывать нам дорогу.

Поднявшись по скрипучей лестнице, мы оказались в коридоре, где имелось восемь дверей, наша сразу у лестницы.

Хм, маленькая клетушка размером чуть больше плацкартного купе. Два сундука покрытые чем-то напоминавшим матрас, только набитым соломой. Нет одеял, подушек тоже не наблюдается. В сундук можно прибрать личные вещи. Изнутри имеется раздолбанный засов, чтобы закрыться на ночь. С наружи дверь не закрывается, подразумевается, что днём всё ценное берут с собой. Под потолком маленькое оконце, забранное мутной плёнкой. Наверное это бычий пузырь.

Присев на ложе я задумался, время послеобеденное, но наверняка еще работает рынок.

Спустившись вниз узнал, как пройти к торговым рядам.

Оказалось, что ближе к порту существует оптовый рынок, где торгуют крупные купцы с судов. А в посаде самого городища есть внутренние торговые ряды. Вот там можно прицениться и поторговаться.

На наше счастье давнишний пацанёнок не ушёл, а сидел и ожидая нас. Оборванец солидно представился Пахомкой и предложил свои услуги. За жалкий грошик он готов до позднего вечера водить нас по городу.

После непродолжительной торговли он согласился на три медяка и побежал вперёд.

Во внутренний город попали без проблем, прошли скучающую пару стражников и двинулись по центральной улице.

Пахомка показал нам издалека местный Кремль, сооружение частично построено из камня, а верхний пояс всё ж таки деревянный.

Здесь дома посолиднее. Чисто каменных почти нет, но некоторые до первого этажа сложены из желтоватого камня.

О приближении к рынку узнали по рыбной вони. Мы зашли со стороны Рыбных и мясных рядов. Их постарались пробежать побыстрее, амбре протухшего мяса и рыбы забивало обоняние, заставляя ускорить шаг. А местные тётки ничего, копались в душистых развалах.

Более степенно прошлись по мучным рядам. Чтобы утихомирить заурчавший желудок, мы взяли по несколько пирогов. Шуда соблазнился на выпечку с требуховой начинкой. Я же побоялся, ткнул пальцем на пироги с капустой и яйцом.

Дальше шли спокойно, пережёвывая духовитые пироги, пока я не почувствовал лёгкую руку в кармане куртки. Быстро обернулся и только заметил тень, нырнувшую в толпу. А в кармане дырка, приличная такая. Сука, и тут карманники. Они только дурачки не понимали, что денежка в кармане джинсов. Там всё, что удалось получить от Семёна, это семь с полтиной серебряных ордынских денег. Я понимаю, что этого явно недостаточно для наших нужд.

Проскочив торговые ряды, где продавали с прилавков или с земли, мы вышли в район, где располагались лавки. Сунулись в несколько, занятно конечно. Но сюда надобно вернуться с полным кошельком.

Вот оружейная лавка, сначала нам показалось, что она пуста. Но походив между завалами ржавого железа мы наконец увидели владельца. Крупный мужик в коричневом одеянии, с интересом посмотрел на нас и поняв, что мы желаем присмотреться, исчез.

В корзинах стоят пучки дротиков и связки копий различной длины. Режущий и рубящий инструмент для умиротворения себе подобных был представлен мечами, саблями, секирами и алебардами. Состояние не ахти, траченное ржой, всё в зарубинах. Видимо покупатель сам должен доводить выбранное оружие до кондиции.

Несколько видов щитов от маленьких, круглых кулачных до громадных в полный рост. Я прикинул, что себе бы выбрал в половину роста. За таким и спрятаться можно и передвигаться с ним реально.

Защитная сбруя был навалена в корзинах. Кольчужные рубахи которые одевались на стёганые кафтаны-поддоспешники. Они были короткие или длинные, защищавшие колени.

Я поинтересовался ценами, хозяин оказался позади нас. Он любезно ввёл меня в порядок цен на вещи, от которых зависит жизнь.

Коротенькая кольчужная рубаха полтора дирхема (денга), а вот полный кольчужный доспех (хауберк) выполненный по западному образцу почти шесть. А конический шлем, склёпанный из четырёх частей он готов отдать за три денги. Хороший полуторный меч тянул на десять серебрушек. Сабли смотрелись поизящнее, это в основном оружие кавалериста, они подороже будут.

Нам осталось только подивиться на различные смертоносные железки в виде булав и палиц, окованных железом.

Попрощавшись с хозяином мы проложили путь.

Пахомка терпеливо сидит на корточках снаружи. Много попалось несколько лавок с товарами с Востока, там и специи и ткани яркие. Что интересно, зашли в лавчонку, где баба торговала тканями местного производства. Так вот сукно паршивой выработки стоит недорого. А вот крашенное в дикие цвета, втрое против некрашеного. Причём умеренных тонов не наблюдается, канареечно жёлтый, ультрамариновый, ярко-красный и коричневый. Народ здесь как сороки. Те, кто побогаче, важно ступают в окружении супружницы и слуг. Из-под кафтана красного цвета с короткими рукавами виден ещё один синего, и рубаха зелёная. Штаны коричневого, а сапоги крашены в жёлтый.

Беднота рядилась в некрашеную одёжку и плетёную обувку, позажиточнее позволяли себе однотонные кафтаны, на поясе обязательно длинный нож.

А вот бояре красовались хорошими кожаными сапогами, распашные кафтаны богато отделаны кистями, серебряной вышивкой. У этих господ обязательно на поясе подвешена сабли или узкий меч. Они, как правило ходят в компании нескольких хорошо вооружённых холопов.

С такими я стараюсь не пересекаться взглядом, просто пока не знаю, что можно, а что нет. Вот что цена жизни сейчас грошик, это факт.

Вспомнив, зачем пришли, мы заторопились в сторону, где располагались торговцы одеждой и обувью.

Выбрав одну из лавок, где мне показался выбор получше, приготовился тратить деньги.

Приказчик помог мне выбрать порты и рубахи, крашенные в однотонный не броский коричневый цвет. Взял также исподнее, сколько можно трусами сверкать перед Шудой. Тот тоже выбрал порты и рубаху на выход. Взял только один комплект, с трудом уговорил взять исподнее. Он же его не снимает, и соответственно не стирает, вонючка.

Зато напарник выбрал себе круглую шапочку на голову. Я задумался и тоже решил взять что-то подобное, здесь даже пацанва бегает с покрытой головой, видимо так принято. Но только я выбрал коническую шапочку с беличьей оторочкой. Она мне понравилась необычным фасоном.

Эх, жалко зеркала нет. Приказчик, будто поняв мою мысль показал рукой в угол. Там стоит лист полированной бронзы. Хм, видны только мои очертания, но по-моему шапочка мне идёт.

За всё удовольствие отдал три денги. Осталось ещё четыре. Я попросил Пахомку отвести нас к златокузнецу. В маленьком помещении сидел мужчина татарского обличия. Круглое лицо и заметное пузо делали его похожим на бюстик богдыхана. На прилавке лежат образцы украшений из серебра и полудрагоценных камней. Но нам сейчас это не нужно, я стал объяснять, что мне нужна иглы.

Татарин с хитрой рожей меня внимательно выслушал, затем сунул руку вниз и вытащил коробочку с большими иглами. В моём детстве такие называли цыганскими. Длина сантиметров пятнадцать, миллиметра два диаметром с ушком семь миллиметров. Такой можно и штаны заштопать и рану зашить. Но цена кусачая, штука — полушка. Взял три и к ним большой моток дратвы, прочная кручёная льняная нить, пропитанная варом. Всё, осталось две монеты с мелочью. Надо оставить на дорогу.

Купленное здесь я аккуратно завернул в тряпицу и убрал в мешок с лямками, что купил в одёжной лавке для переноски вещей.

Дело к вечеру, мы прошли назад тем же путём. Народ уже рассасывается и мы быстро зашагали к зерновым рядам. Там я купил два каравая хлеба, несколько луковиц и шмат солёного сала. Это с собой в дорогу.

А у уже знакомой тётки взяли еще по паре пирогов на ужин, заодно угостили Пахомку. Тот, к моему удивлению, не стал брать. Я не сразу понял, пока Шуда не подсказал своим мычанием.

Тогда я выдал честно заработанные три медяшки парню и опять протянул ему пирог с рыбой. На этот раз он расплылся в улыбке и умёл угощение в мгновение ока. Пришлось купить ещё пирог, благо они стоили две медяшки за штуку.

Случайно увидел полную женщину, торгующую напитком. Так как пирог на сухомятку не пошёл, решил взять что-нибудь попить.

Ё-моё, это же настоящий квас. Меня уже угощали сбитнем, разными настоями, сыта и киселём. Из алкогольных было распространено пиво, медовуха и брага. Мне они, если честно не нравились. А вот кваску пробовать ещё не довелось. Вот только одна затыка, тётка наливает всем в одну глиняную кружку. А мне не охота получить какую-нибудь заразу, лечиться негде будет. Пришлось дать четвертак Пахомке и тот сбегал и купил простенькую глиняную кружку, даже не разукрашенную.

Ох, какой кайф, выхлестать залпом ядрёный напиток. Вторую кружку уже пил степенно и при этом слушал довольную бабку, которая лечила меня рассказами, как она делает квас:

— А потом я добавляю полынь, зверобой и листья смородины. Если желаете, завтра принесу медвяного кваску.

— Уу, не надо. Мне этот нравиться.

С полным брюхом я отвалил от доброй женщины. Пока я наслаждался резким вкусом напитка для бедняков, вокруг меня ситуация изменилась. Сначала обратил внимание на Шуду. Тот с интересом смотрит, как нашего гида пинают два крепких братка. А тот свалился на пыльную землю, свернулся клубочком и закрыл голову.

Меня поразило, что эти взрослые парни пинали мальца так, как будто исполняли свою работу, без эмоций.

Я оглянулся, народ проходил мимо, не обращая на эту безобразную сценку внимание. На меня вдруг накатила ярость, сам не понимая, что делаю, я поднял копьё и тыльной частью коротким замахом хорошо так поймал выпрямившегося парня, попал под дых. Тот сразу покинул нас, задумчиво свалившись рядом с пацанёнком, невольно скопировав его позу эмбриона.

Второго здоровяка свалил Шуда, он просто подсёк его копьём, попав по коленкам. Тот упал на колени, и стал ругаться. Тогда Шуда добавил тупым концом по башке и хлопец прилег отдохнуть.

— Ладно, проехали парень, — я помог Пахомке подняться. Тот размазывает кровавую юшку по лицу, но слез нет. Крепкий характер однако у мальца.

— Кто такие, что хотели?

Парень упрямо мотанул головой, не желая колоться. Но потом обронил, — это сподручники Кривого Антипа, за должком пришли.

— Должком? И сколько ты должен этому Антипке?

Я уже усвоил, что представителей подлого сословия именовали только в уничижительной форме — Васька, Антипка, Сенька.

Служивый люд и купечество уже именовались полностью. — Ермолай, Богдан, Игнат. А вот благородных именовали по имени отчеству — Михаил Васильевич, Андрей Петрович, Борис Платонович.

К кому себя отнести, пока не знаю.

Из немногословного повествования понял, что Пахом сирота, родом из далёких краёв. Вся родня вымерла из-за неведомой хвори, а его зараза не тронула. Мальчика подобрали проезжие купцы, сжалились и высадили в городе. А ведь могли и продать татарам на рабский рынок.

Малой уже почти годину живёт в Котельничах. Его подобрал местный глава шайки побирушек. За кров в подвале и скудную еду пацан должен каждый день приносить по два пула. Для этого нужно скитаться по рынку или стоять на паперти. Вместо этого пацан пытается подработать. Сбегать в лавку, принести воды или сушняка насобирать. Али таких как мы по городу поводить.

А сегодня его отловила это парочка подручных Кривого Антипки и предъявили должок, он три дня пустой приходил. Отсюда и его нежелание получить оплату едой, хотел долг погасить.

— Ясно, ну пошли, ерой.

Парни уже очухались, мой даже проблевался и сейчас стоят и злобно сверкают глазами.

— А ну пошли на хер…, - для убедительности я замахнулся копьём.

Оба амбала что-то пробурчали и пошли на выход.

— Что нос повесил, пошли дальше.

Так как день клонится к закату, мы решили возвращаться.

У постоялого двора обратил внимание, что наш сопровождающий плетётся позади, метрах в тридцати. Мы остановились в воротах, а он сел прямо в пыль. Со ступенек за этой картинкой наблюдает хозяин.

— Пацана пусти на сеновал переночевать.

Хозяин неожиданно проворно поймал кинутые мною два медяка и приглашающе махнул пацану.

Ну, вот и моё первое пребывание в новом мире. До этого я видел только дремучий лес и поселение из нескольких изб. А тут однако цивилизация, есть рынок, магазины и криминал. Но жить нужно именно здесь, чтобы не покрыться мхом в своей пещере. Я не имею в виду Котельнич, наверняка Великий Новгород поинтереснее.

Утром встали попозже, спустились вниз с вещами.

Ну и едальня, тёмное и задымлённое помещение. Половина столов свободна, мы выбрали первый попавшийся, показавшийся мне почище.

Ну, да. Рукава поддёвки прилипают к столешнице, пацанчик, шныряющий по залу, увидев моё недовольную рожу мгновенно подлетел и смахнул на пол крошки. Протирать стол видимо не барское дело.

Вспомнив про вчерашнего пацана я тормознул прислужника, — а Пахомка ещё здесь?

— Да, господин, во дворе сидит.

— Ну так зови сюда, чего он там высиживает.

Паренёк уже не выглядит таким чумазым, как вчера вечером. Оттёр кровь и явно умылся. За стол сел с достоинством, просто подсел с краю скамьи.

Узнав, чем нас собрались потчевать, велел принести пшённую кашу и остатки рыбника (рыбного пирога), который приготовили вчера.

Остальное показалось мне сомнительного качества.

Каша оказалась неожиданно вкусной, разваристая на очаге и сверху топлёное масло. Осматриваясь по сторонам я решил последовать чужому примеру и перекрестился перед едой. Я вообще заметил, что православные здесь осеняют себя крестом не только во время молитвы, но и заходя в помещение, перед едой и на дорогу.

Этот момент очень важен, нужно будет познакомиться с этим поближе, чтобы не выглядеть чужеземцем.

— А ты что замер, присоединяйся, — малой не стал кочевряжиться и достав облезлую небольшую ложку залез ею в общий чугунок.

Ел паренёк в отличии от Шуда аккуратно, не набирал ложку с верхом, левой ладошкой страховал, чтобы капли не упали на стол или штаны. А вот мой напарник наоборот частил, капал на собственные порты и издавал различные звуки, от удовлетворительного урчания до мощной отрыжки. Я уже привык к его манере кушать, а вот Пахомка порадовал.

Пока ели, я осматривал сотрапезников.

Шуда, ухитрился даже на бороду посадить кашу, но смотрелся он угрожающе. Лицо обычно угрюмое и настороженное. Заметно, что ему по жизни тяжело пришлось. Я даже не говорю о том, в какой ситуации он потерял язык.

По моим понятиям, если это было официальное действие, то обычно уродовали преступника так, чтобы было понятно за что. В нашем случае за оговор, лжесвидетельствование? Это где успел напортачить этот дремучий язычник? А может именно с язычеством и связано это наказание, типа за оскорбление истинного бога?

Теперь не узнаешь. Но я напарником доволен, одному то не сахар чай. А так помощник, и защитник. Силёнок ему не занимать, опять-таки охотник не плохой.

А вот что мне с этим пацаном делать прикажете?

Плотно позавтракав, я расплатился с хозяином постоялого двора и закинув мешок со скарбом пошёл в сопровождении Шуда на улицу.

А там картина маслом, стоит в воротах наш малец, а там три мужичка немалых габаритов. Вооружены дубинами, на поясах ножи приличного размера. Выглядят хлопцы решительно.

Когда мы приблизились к ним, шаг навстречу сделал крайний справа:

— Чужеземец, ты пошто мальца забрал? Он наш, за него деньги платены.

Оба напарника поддержали товарища одобрительным ворчанием.

Я так понимаю, что это продолжение вчерашнего. Ребята недовольны моим вмешательством, но пока не знают мой статус. Вот сейчас и пробуют прояснить ситуацию.

Мне показалось правильно обострить конфликт, — а ну пошли прочь разбойники, пока живота не лишились.

Двое сделали шаг назад, а это щериться и явно не собирается сдавать позиции. Может это и есть их старший? Тогда почему он не кривой?

Шуда стоит рядом, но не предпринимает попыток прийти мне на выручку, наоборот расслаблен.

Мне кажется, что сейчас действует правило самозащиты, она должна быть соразмерна.

Мой противник поигрывает дубиной, суковатая палка, которой ежели получить по башке, можно мозги растерять. Но, в принципе, она скорее не летального действия. Подумаешь, конечности или рёбра сломают.

Копьё думаю не стоит применять. А вот мой ломик в самый раз.

Я снял его с петли и крутанут разок. Он не заточен и тоже является дробящим оружием. Принцип соразмерности соблюдён.

Мой противник скользнул ко мне, подняв дубину для удара и предательский холодок страха ожёг меня. До этого я не встречался с реальным противником.

Да пошёл он, сука. Чего мне его жалеть. Крутанув ломиком и тоже сделал пару шагов вперёд и сделал длинный выпад.

Не знаю, что он ждал? Что мы будем перекрикиваться, распаляя себя?

Или что я начну махать железякой? Уроки работы с копьём не прошли даром. Я тупым концом попал противнику в пузо.

Четыре с половиной килограмма обозлённого железа, разогнанные мною в состоянии агрессии превратили парня в мешок. Он хекнул и сполз на землю. Думаю, что разрывы внутренних органов не исключены, сочная гематома однозначно и масса незабываемых ощущений гарантирована. Но кровь не пущена.

Хозяин постоялого двора стоит в окружении нескольких работников. Руки сложил на пузе и с интересом смотрит на происходящее.

— Всё, кина закончилась.

Слов тот не понял, но приблизительный смысл уловил. Потому что они дружно развернулись и скрылись в доме.

Шуда гордо окинул взглядом стоявшую в сторонке парочку оробевших парней и мы продолжили путь в сторону нужных нам ворот. Всего их было трое, наши северные.

— Ну, а тебе особое приглашение надо?

Пахомка, стоявший сиротливо у раскидистого дерева сорвался с места и побежал за нами.

Вот знаю за собой этот грешок, меня легко разжалобить. Но не смог я пройти мимо той вчерашней сцены, а теперь назад отступать уже поздно. Понятно, что хлопца крепко прессанут, а может и прикопают за строптивость, вот и стало жалко. Пацанёнок то не глупый.

К моему облегчению нас не преследовали. Мы вышли за пределы города и потопали к местечку, где припрятали разобранную лодку.

Минут через двадцать я вытащил свёрнутую обшивку и вязанку труб.

Собирать оказалось дольше, к моему удивлению Пахомка сначала стоял и лупал глазами, а потом принялся мне помогать. Втроём дело пошло быстрее и вскоре лодка закачалась на воде. Я покидал Шуде наши шмотки и полез сам, лодочка закачалась.

— Ну, — я требовательно посмотрел на пацана, той стоит в нерешительности, боясь непривычного плавсредства. Наконец решившись медленно залез.

Назад идти против течения трудно, жалко паруса нет. Но глаза боятся — руки делают. Попеременно меняясь мы наловчились равномерно грести.

Через двое суток подплывали к селу.

Поселковая детвора опять принялась галдеть и размахивать руками. Я сразу направил лодку к дому Семёна.

Тот принял нас радушно, его хозяйка налила нам наваристых щей. А после еды мы уединились с главой дома.

— Слушай, Семён. Есть у меня к тебе дело.

Разговор состоялся в его кузне, сегодня воскресенье и работы прекращены. Печь остыла, только потрескивает остывая. Мы присели на чурбаки, служащие стульями.

Перед этим Семён устроил мне экскурсию по мастерской.

Печь, большого размера, рядом поменьше, видимо для отжига.

Наковальней служит крица железа, которая в результате каждодневного избиения молотом приняла более-менее ровный вид. И наверняка в результате наклёпа получился эффект поверхностного упрочнения. На верстаке разложен кузнечный инструмент, клещи двух видов, молотки от маленького до внушительного. Зубила, пробойники и всякая нужная мутотень.

Я поинтересовался, как он плавит металл?

Семён показал мне оригинальную систему мехов, которые качал средний сынок, пока папка со старшеньким возились у печи.

У хозяина дома три сына, младшенький ещё мал для того, чтобы помогать отцу в кузне, чаще колготится с мамкой. А ещё за столом видел девку, лет тринадцати. Та всё больше по хозяйству. Занимается живностью и прочим крестьянским набором.

— Я вот чего хотел сказать. Ты оружием занимаешься?

Семён пристально посмотрел на меня и ответил по-еврейски, — а зачем спрашиваешь? Надо починить броньку? Али нож поправить?

— Нет, надо меч сладить. Достался мне по случаю замечательный уклад, мечи из него ржа не трогает, да и разрубить такой даже топором не просто. Крепкий зараза. Вот и хочу я предложить выгодное дело. Ты нам с товарищем ладишь по ножу и мечу, а я тебе оставлю остатки железа. Как смотришь на это дело?

— О дивных вещах ты толкуешь. Как это может быть? Чтоб меч ржа не трогает. Что бы ты знал я много лет в кузнечном деле, в Новгороде был в первом десятке среди оружейников. И сабельку и меч сладить могу. Бронь опять-таки на любой вкус. Но о таком чуде даже не слыхивал.

— Так, а чем ты рискуешь? Тронет меч ржа, весь уклад тебе достанется. По рукам?

И я протянул руку кузнецу, тот вдруг хитро усмехнулся и протянул в ответ свою граблю, — по рукам.

Ладонь у него жёсткая с огрубевавшей кожей и ороговевшими мозолями. Сильная ладонь, привыкшая держать рукоять молота.

Переночевав мы погрузились в лодку, Шуда на вёслах. А малой любуется купленными ему в селе плетёными лаптями. Так-то он босиком бегал. Ну в городе ещё туда-сюда. Но в лесу мигом пропорет ступню об острый сучок или камень.

Вообще надо его приодеть, ходит в рванине. Но у нас хроническое отсутствие средств. Я рассчитывал в городе прибарахлиться кожаными сапогами. Не получилось, во-первых их шьют по ноге, снимая мерку, ну чтобы хорошо сели. А во-вторых опять-таки бабки кончились.

Родная пещера встретила нас настороженной тишиной. Пахомка всю дорогу от реки бежал впереди и постоянно оглядывался. Я заметил, что когда мы покинули город, его отпустило напряжение. А сейчас он напоминает обычного любознательного подростка.

В пещере малой открыл рот и не закрывал до отбоя. Наверное, когда искатели приключений наткнулись на сокровища пещеры Али-Бабы, они не были так ошеломлены. Малец трогал гладкий метал, в отблеске факела строил рожицы листу нержавейки. Инструмент благоговейно трогал только с моего разрешения. Огонёк от зажигалки ожёг ему палец, когда он решил проверить — настоящий или нет огонь.

А добило его большое зеркало заднего вида с грузовика. Он только издал странный звук и надолго завис, выглядывая в зеркало свои прыщи.

6

Здравствуй милый дом, здесь всё привычно и можно расслабиться. Первым делом сходили на рыбалку. Шуда отмазался от этой обязанности, сославшись на необходимость обиходить новые шмотки, подогнать по фигуре, так сказать. Ну, по-крайней я так понял его энергичное мычание. А вот Пахомка наоборот проявил активность. Пацан боится пропустить что-нибудь важное и поэтому постоянно крутится подле меня. Он ещё не знает, что у него намечается не простой день. Я, как обычно вооружился копьём и карабином и иду налегке. Пахом тащит ведро, снасти и мой заплечный мешок.

На нашем месте у берега не заметно чужих следов, только отпечатки копыт, кто-то приходил на водопой.

Я специально медленно снаряжаю удочку, показывая пацану что и как делать. Его тарахтение пришлось прекратить, а то всю рыбу распугает своими вопросами.

На третьей поклёвке он забрал у меня удочку и неловко закинул её на три метра от берега. При этом крючок зацепился за корягу и мне пришлось лезть в воду.

— Ну, чего напуганный такой? Давай, только размах делай как я, — пришлось успокаивать его.

За сорок минут мы натаскали рыбки полное ведро и я решил прекратить этот процесс, что оказалось не легко. Клёв шёл постоянный и пришлось прикрикнуть на пацана.

Пахомке так понравилось, что он готов был поселиться на берегу. Пришлось проявить волю.

Ну, а теперича менее приятная часть марлезонского балета, так называемая в простонародье «мытьё».

На сей раз у меня есть местный вариант шампуня. До этого я использовал растолчённую золу от костра и речной песочек для грязных рук.

А в селе меня научили мыться в печи. Тёплую, очищенную от углей печь, закрывали соломой и ложили пару досок на низ. Вот на этих досках и мылись. Местные даже ухитрялись вдвоём залазить внутрь и мыться согретой заранее водой. Голову и тело мыли яичным щёлоком, ополаскивали волосы настоями трав. Мне говорили, что молоденькие девушки не ходили в баню мыться, делали это исключительной в домашней печи. Это из-за суеверий, что в бане властвует сердитый дух хозяина бани. А вот «печной дух» считается чистым и здоровым.

Ну мы, в отличии от них будем мыться в реке. Я выпросил у Семёновой хозяйки глиняную посудину со щёлоком для мытья. Он довольно приятно пахнет и намного эффективнее золы.

Как я и ожидал, пацан с испугом смотрит, как я зашёл в воду по пояс и начал мыться. Это место метров на сто ниже того, где мы рыбачили. Плёс с удобным и плавным заходом в воду я приметил давно. Дно чистое, без ила и коряг, проверено не раз.

— Пахомка, скидай всё и лезь в воду. Я такого замарашку в пещеру не пищу.

Парнишка заметался между паникой перед водой, где притаился злобный водяной и мною, своим благодетелем.

Наконец решился и скинул вонючие и рваные тряпки. Оставшись голяком, только с деревянным крестиком на шее, он осторожной зашёл в воду.

— Ай, молодца. Вот это другое дело, — Пахомка вылез из воды посиневший, с торчавшими паклями волос, но чистый.

Да, нам всем бы не мешало подстричься. Особливо Шуде, но тот рьяно бережёт свою волосатость, скоро станет сплошь меховым, как мишка косолапый.

Из мешка я достал холщовые порты и рубаху, купленные для малого в селе. Не новые, с заплатами, но зато по росту и чистые.

Ну вот, настоящий красавчик. Парень уже не переживает, что расстался с грязью и возможно со вшами. Я достал из мешка четверть каравая, луковицу и шматок сала. Порезал своим перочинным ножом и кивнув приглашающе подростку, приступил к еде. При таком коротком перекусоне молитву не читают, это не трапеза, поэтому мы сразу накинулись на еду.

Пацан необычайно серьёзен и наконец-то перестал меня спрашивать обо всём, что видел странного в пещере. Просто рубает угощение, поглядывая вокруг. Ему всё интересно.

А вот я рассуждаю о том, как жить дальше. На вариант возращения в своё время не рассчитываю, надо врастать в жизнь здесь.

Надо поблагодарить всевышнего или того, кто организовал это переход в прошлое за то, что я не оказался без средств к существованию. У меня пещера набитая всякими дорогостоящими чудесами. Одних только зеркал снял с кабины шесть штук. Огромное — заднего вида, остальные парные боковые, для улучшения обзора. Только продав их, я могу стать не бедным человеком. А металл, какого здесь ещё не знают?

Да даже инструмент можно продать по цене золота. У меня есть краткосрочные планы, но есть и на перспективу.

Первым делом нужно смотаться в село, отвезти стальные прутки Семёну, чтобы он нас нормально вооружил. Копьё конечно у меня зачётное, а вот ломик для схватки на коротке явно не походит. Нужно что-то полегче. Да и не воспринимают железный прут местные за оружие.

А вот в длительной перспективе я пока не определился. Можно поднатаскаться у Семёна и пойти по пути изготовления оружия. Если перековать весь пруток на мечи и сабли, я стану первейшим магнатом.

Я уже узнавал, хорошая сабля стоит до десяти золотых монет. Это если без украшений, простая боевая. А если украшенная самоцветами, то в разы дороже. Но в любом случае ценители обратят внимание только на качество стали и уровень работы мастера.

Так как осень не за горами, я решил не тянуть и отплывать.

С утра добили вчерашнюю ушицу, с собой завернули пяток отварных рыбин, чтобы перекусить по дороге и помолясь отчалили.

Теперича у меня есть, кому грести. Я важно сижу на корме, в ногах копьё, на коленях нянчу карабин. Иди-знай, кто прячется в зарослях вдоль речки, человек или хищник какой.

Ночевать остановились на новом месте, мы оставили в часе плавания прежнее место, где останавливались в прошлый раз. Теперь мы лучше знаем этот берег, поэтому и рискнули. Пахомка натягал окуньков, а Шуда уже соорудил костёрчик и вскоре вскипит вода. Рыбой занимался Пахом, он уже видел, как я это делаю.

Вообще парнишка попался мне удачный, не ленивый. Он очень старается стать полезным, вот только пока мало, что умеет.

Почистив рыбу, Пахомка порубил её на куски и скинул в кипящую воду. Минут за пятнадцать до готовности рыбы я сыпанул пару горстей гречихи и несколько стручков черемши для запаха. Ну, к сожалению приходится обходиться без картошки. Она возможно уже известна испанцам и португальцам, но на Руси про неё никто слыхом не слыхивал. Вот и приходится обходиться пшеном, гречкой и горохом. Из специй у меня только соль, вот её и добавил под занавес.

Помолясь, я уже выучил «Отче наш», эта молитва является универсальной, на многие случаи жизни подойдёт. Размашисто перекрестившись двумя перстами этим я подал сигнал к еде. И мы дружно сунули свои ложки в котелок. Причём строго в соответствии с табелем о рангах. Сначала я, потом Шуда и в конце Пахомка.

Учитывая, что места здесь спокойные, чужие лодки пока не попадались, мы легли спать около кострища, используя вместо матрасов шкуры, вместо подушки собственный кулак. И с оружием в обнимку.

На следующий день, через час после отплытия вышли в Вятку. Здесь пошло веселее, в одной из двух спрятавшихся деревушек появились люди. Вернее один старик, он стоял у берега и молча смотрел на проплывающую лодку. Мы, также молча, не делая лишних телодвижений, проследовали дальше.

Село встретило нас непривычным после нашего уединения шумом.

Вдали лаяли собаки и слышалось мычание коров, которые под вечер возвращаются с пастбищ.

Вообще, как объяснил мне Семён, это село считается крупным и зажиточным. Так сложилось, что оно изначально находилось под общинным управлением и налоги платило городским сборщикам.

В селе кроме обычных крестьян трудились и мастера. Это скорняк, имелся гончар, с этими уважаемыми господами я уже познакомился. Была своя рыбацкая артель, заготавливающая и коптящая различную рыбку, а местный староста как раз и был главой этой артели, его разросшееся семейство и верховодило в ней. В Котельничах даже имелось у артели своё постоянное место в рыбных рядах.

Слышал также о семье, занимающейся бортничеством. Имелись и охотники, занимающиеся этим на постоянной основе.

Само собой, что кузнец был здесь наиболее востребованным. Без его продукции сельчанам пришлось бы туго.

Ну и само собой, наличии церкви, пусть даже такой неказистой с одной главой, делало из разросшейся деревни село. Совсем другой статус. Именно сюда, со всех окрестных деревень, съезжался народ — крестить детей или отпевать умерших. Наверняка батюшку с нетерпением ждали в самых глухих уголках.

Мы, на правах друзей кузнеца сразу подгребли к тому участку берега, куда выходил тын хозяйства Семёна.

— О, гости дорогие, прошу в дом, вечерять будем.

Я обнялся с кузнецом, как с лучшим товарищем. У нас и в самом деле установились замечательные отношения, которые подогревались взаимным интересом.

До еды не принято говорить о делах, поэтому мы степенно поужинали. Хозяйка выудила ухватом из печи казанок с варевом, наваристая пшённая каша с кусочками мяса и шкварками сала.

Опосля я с кузнецом направился в мастерскую, куда мы перенесли привезённые материалы. Здесь же разобранная лодка, Семён внимательно смотрел за процессом её разборки, но ничего не сказал.

А вот прутки, что я привёз он чуть не облизал. Пробовал резать, шоркал напильником, постукивал молоточком и даже капал какую-то гадость на неё. Наивный товарищ, до производства подобной стали ещё пять веков.

Изначально я хотел взять пару прутков и распустись на полуметровые куски, чтобы кузнец не знал, какой длины заготовки. А потом плюнул, всё равно он будет очень удивлён.

Удивлён, не то слово. Мне стоило большого труда удержать его от немедленного разжигания печи. А вот на следующий день, после быстрого завтрака мы сразу заторопились в кузню.

В принципе я знаком с этим процессом и даже сам пробовал работать на кузнечном прессе. Заготовка нагревалась в электропечи, потом вытаскивалась заготовка и я ногой активировал молот. При этом поворачивал заготовку, проковывая в нужную форму.

Но в деталях конечно процесс отличался. Старшой пацан уже разжёг древесный уголь и сейчас поддувал мехами воздух.

Оказывается, что в селе, с подачи Семёна, появился свой углежог. Он поставлял готовый уголь в кузню, а заодно получал смолу и поташ, весьма востребованные у купцов. Пережигал дрова он в нескольких ямах. У нас это называли пиролизом древесины, то есть пережигание без доступа воздуха. Такое топливо давало повышенную температуру, необходимую в работе кузница. А также дым был значительно чище, так как органика, углерод и летучие вещества уже среагировали и были выброшены в воздух в обжиговых ямах.

Когда температура в горне достигла высокой температуры, Семён засунул конец трёхметрового прутка. Через некоторое время вынул, недоумённо покачал головой и крикнул среднему пацану. Тот начал активнее работать мехами.

Ага, естественно температура пластичности у моей стали повыше местного железа.

Когда конец прутка принял насыщенный бело-жёлтый цвет, кузнец решительно вынул его и отнёс к наковальне. Я одев кожаные рукавицы помогал.

А вот подобный процесс ковки я видел только по телеку.

Семён небольшим молоточком постукивал по определённому месту, устанавливая частоту и силу удара, а его старшой небольшим молотом уже бил точно в место, намеченное отцом. Работали они удивительно слаженно. Перестук прямо как на колокольне в церкви, маленький звонкий и басовитый большой.

Постепенно заготовка принимала форму лезвия, правда Семёну пришлось опять прогреть заготовку. Получается что-то вроде небольшого меча, лезвие сантиметров шестьдесят плюс рукоять.

Удобство длинного прутка, что кузнец обходится без неудобных клещей. Я по его команде крутил пруток за холодную часть. Под конец он обрубил зубилом заготовку и отбросил остывать.

Вот теперь мастер расслабился, вытер потное лицо тряпкой и опростал огромную кружку воды.

— Хороший уклад у тебя. Никогда с таким не сталкивался, даже не знаю, кто может так красиво отковать на такую длину заготовку.

Я понимаю, о чём он говорит. Наверняка сейчас кузнецы в основном работают на Руси с кричным железом, добываемым в болотах. А чтобы из него получить плохенькое железо, надо сильно постараться.

Вон в углу лежат крицы такого металла. Неопрятная куча бурого цвета, которая является только сырьём. Из неё кузнец откуёт всякую необходимую для сельчан мелочь, типа подков, кос, ножей, ухватов и прочих важных в быту железок.

А вот чтобы получить полноценную сталь, из которой получается хорошее оружие, нужно науглеродить железо. У нас для этого использовали графит, а здесь перекладывали слои железа древесным углём. Такую пачку помещали в печь, но далеко не все мастера могли получить именно сталь. Если процент углерода больше двух единиц, то на выходе имели обычный чугун. Такой чаще всего выкидывали, потому что больно хрупкий и применения почти не имел.

Как всегда встречались две характеристики, гибкость и твёрдость. Железо пластично, но сталь разрубит его без труда. А чугун, наоборот имеет приличную твёрдость, но использовать его можно разве что для балласта или оградок.

А вот правильно сваренная сталь имеет твёрдость после закалки в пределах 30–40 единиц по системе Роквелла, а моя спокойно доходит до 60–64 HRC. При этом сталь достаточно гибкая, чтобы не ломаться, если не перекалить и снять остаточные напряжения (деформацию в клинке). Вот этим и занялся Семён, разогрев маленькую печь. Не знаю, какой смысл калить в крови животного или травяном растворе, но единиц сорока наш клинок достиг. Это стало понятно, когда Семён после предварительной заточки начал строгать клинком железяку, как мороженную рыбу.

На мужика невозможно смотреть спокойно, он явно не в себе. Обычно спокойный и даже меланхоличный, сейчас он как натянутая струна.

Сунувшийся в мастерскую незнакомый мужик был нещадно облаян и отправлен лесом в далёкие края.

Когда уже стемнело, мне показали некий клинок. Я бы сказал, что это длинный кинжал с кровотоком по серёдке. Общая длина не менее семидесяти сантиметров. Рукояти пока нет, лезвие нужно довести до блеска, но уже сейчас понятно, что клинок удался.

За ужином мы по русскому обычаю приняли по сто граммов. Обычная медовуха довольно легко пьётся, и крепость как у вина. А вот ставленная делается с добавлением дрожжей и уже покруче. Вот последнюю мы и пробовали.

— Ну, друже, за удачу и совместную работу, — это я решил не пить без тоста. А то местные всё больше заздравицы лепят, а я решил и за удачу в делах выпить.

Спать шёл с помощью Пахомки и Шуды, покачиваясь завалился на сеновал, в душистое сено, на которое была наброшена шкура.

Встал поздновато, Семён с сыновьями уже работает, из избы слышу перезвон молотков. Пахомка усвистал на рыбалку, а Шуда возится во дворе, пытаясь починить лук, который отдал ему хозяин. Но там деревяшка перерублена мечом, вряд ли получиться отремонтировать.

Хозяюшка Дорофея, супружница Семёна дородна телом, рядом с поджарым и высоким мужем смотрится колобком. Она постоянно занята по дому, у неё в юбках путается трёхлетний мальчуган. Взрослая дочка отзывается на имя Капа, видимо сокращённо от Капитолины. Эта уже на выдании, её лет тринадцать — четырнадцать. Он сухая и рослая в отца и даже такой же орлиный носяра украшает её лицо. Но Капа чаще на огороде или в курятнике. На ней уход за животными и огород.

Семёна пацаны уже давненько помогают отцу в кузне, пойдут по его стопам. Старший Прохор, крепкий парень шестнадцати лет, а средний Василько ещё мал молотом махать, ему лет двенадцать. Он на подхвате, ну и меха за ним.

Вот эта троица уже спозаранку в кузне. Я заглянул, тянут наконечник копья, в отличии от моего он узкий с хищным остроконечным профилем. Рассчитан на пробивание брони сильным ударом.

Я не стал им мешать, пошёл прошвырнуться по селу.

Летняя пора и народ в поле, редкие пацаны пробегут по улице. Здесь имеется главная улица, в середине которой красуется одноглавая церквушка и еще несколько второстепенных улочек отходящие от основной в сторону реки и леса. Участки большие, нарезаны с запасом. Семён говорил, что сыновья отпочковываются от отцовского дома, ставя рядом свою избу. В результате получается целый комплекс, состоящий из нескольких жилых изб и массы хозяйственных пристроек и обязательным огородом.

Село окружено земляным валом, но заметно, что он обвалился и нуждается в ремонте. Отсюда вывод, что здесь живут разгильдяи.

Но эту версию разрушил батюшка Ферапонт.

Мне стало интересно посмотреть изнутри на первую церковь, в которую я смог попасть.

Небольшое помещение, несколько тёмных икон, стойкий и сладковатый запах ладана. В общем похоже на микроскопические храмы в Болгарии — небольшой алтарь, молельный зал на пару десятков человек и предбанник.

Здесь есть ощущение спокойствия и умиротворения. Я подошёл к главной иконе по центру алтаря и перекрестившись в полголоса прочитал «Отче наш», других молитв я пока не знаю.

— Сын мой, рад видеть тебя в божьем храме.

Тьфу-ты, напугал. Невысокий человек в чёрном подряснике, скрывающем всё тело до пят и серой рясе не может быть никем, кроме местного батюшки. Правда выглядит он скорее как араб. Черная шевелюра, густая смоляного цвета борода и влажные маслины глаз говорили о присутствии восточной или средиземноморской крови. Да и речь его отличалась от того, как говорили местные.

То, тем не менее мы познакомились. Отец Ферапонт здесь не так давно, четыре года. За это время община подняла церковь и взамен получила своего попа.

Я увлёкся и мы проговорили с батюшкой часа два. Он пригласил меня в жилую пристройку к храму, где и проживал в одиночестве. Жены у него нет, может он из «чёрных» монахов, которые дают обет безбрачия?

Невзрачная бабуля накрыла на стол и меня угостили чаем с плюшками. В местном варианте это был сбор душистых трав и твёрдые сероватые пряники.

Больше пришлось говорить поначалу мне. Пришлось опять повторить свою легенду про иноземное с уклоном на север Европы прошлое и батюшку — тирана. Так же поведал, что причиной стало принятие православия.

— Можно посмотреть твой крестильный крест?

Я выпростал свой крестик и в очередной раз дал слово заменить его на простенький медный.

Батюшка острожное рассмотрел искусно вырезанную фигурку Христа и оценил золотую цепь. А потом стал меня терзать вопросами по богослужению.

Сразу скажу, я слился тут же. Поведал, что поскольку крещение принял недавно, то много не знаю.

— Сын мой, тебе нужен наставник, который научит правильно молиться. Ты умом и сердцем принял что бог есть. Но тебе не помогли пройти воцерковление. То есть ты заходя в храм не знаешь с чего начать.

— Истинно, батюшка. Всем сердцем готов научиться, если найдётся человек, который покажет путь к свету.

Невысокий и сухощавый священник лет сорока, в глазах его сразу вспыхнул фанатичный огонь. Как же, нарисовался барашек, которого надо быстренько определить в стойло. А я не против, это сейчас в глуши на меня особо внимания не обращают. Хотя Семёна семейство с недоумением смотрит, как я забываю сначала прочитать молитву и тянусь ложкой к еде.

А в приличном месте меня быстренько остригут. Поэтому с одной стороны я не против. А с другой не хочется как болван бить по полдня поклоны.

— Так что сын мой, кому Церковь не Мать — тому Бог не Отец. В Храм надо ходить каждый день, утром помолиться и идти по своим делам. Ну и обязательно посещение по воскресеньям и причащаться, соединяясь с Христом.

Это я пропустил изрядный кусок торжественной речи новоявленного проповедника.

— Батюшка, у меня одна беда. Я не местный и тут проездом. Но всегда буду заходить в Храм и учиться прозревать истину.

Тьфу, сам заговорил как попик.

А в конце отец Ферапонт и пояснил мне, — а земляной вал осыпался, потому что давно ворог не приходил с той стороны. Татарва до нас не доходит, а разбойники скорее с реки пожалуют. Вот и не подновляют тын.

На третий день Семён позвал меня в кузню. Он уже изготовил три наконечника к копьям и пару длинных кинжалов. Но это для моих спутников. А вот для меня выбор особый, уж больно трудно мне угодить.

Я не знал, что Семён такой искусник по оружию. Он показал мне образцы длинного режущего и рубящего оружия. Мечи и сабли нескольких видов. Я брал их в руки, делал махи и понимал, что не чувствую оружие.

Кузнец быстро просёк, что я не великий воин, несмотря на мою внушительную внешность. Он задумчиво посмотрел на ломик, который я продолжал носить в петле и вышел.

Хм, прикольная вещица. Семён вынес нечто на длинной рукояти. Оно имело форму бабочки, то есть двухстороннего лезвия в форме полумесяца. Такие я видел на картинках где охрана с такими топориками охраняла египетского фараона.

— Как тебе секира?

Я взял в руки не такое и тяжёлое оружие. Само лезвие от силы грамм пятьсот. Но за счёт длинной рукояти сила удара страшная. Я не знаю, может хороший щит сразу и не пробьёт, но силой удара снесёт противника. А уж легкая защита пробивается как бумажная. Серьёзная бронька тоже не поможет. Даже если не разрубит лезвие защиту, то кости точно переломает.

Ухватистая вещь, мне понравилась.

А Семён довольно улыбнулся и принялся рисовать мне классическую норманнскую секиру. У неё одно лезвие, зато острая угловая кромка смотрится очень опасной. Другая сторона имеет солидный обух, которым можно только оглушить противника, ну или смять его череп сильным ударом. А навершие имеет длинный шип, который делает из секиры подобие копья. А как удобно сдёрнуть этим оружием всадника с лошади. И главное, я не боюсь его использовать. Не требуются годы тренировок, хватит взять несколько уроков и постоянно тренироваться самому.

Короче, я согласился. На мой боевой топор ушло почти три дня. Семёну что-то не нравилось и он переделывал. В итоге мне показали окончательный вариант.

Топорище с односторонней заточкой имело заточку как у бердыша. Длина лезвия двадцать пять сантиметров, вес около шестисот граммов. Массивный обух и хищный шип довершали картинку. Относительная небольшая толщина обуславливалась тем, что это боевое оружие, а не колун. Серого, странноватого цвета топорище звенело, когда я щёлкал по кромке остро заточенного лезвия. Пока у нас нет рукояти, но это работа другого мастера, с которым Семён работает в паре. Обещает сделать через пару дней.

В итоге мы пробыли здесь неделю. Теперь у нас новые копья с серьёзными наконечниками, металлические втулки защищали древко от попытки перерубить его. Каждый обзавёлся хищным кинжалом-переростком с двухсторонней заточкой который, по моим понятиям, приближался к мечу. Ну и мой красавец топор. Рукоять 1.2 метра из крепкого ясеня позволяла вращать секиру, не давая приблизиться врагу. А уж ежели он попал под мой удар, то тут без шансов. Даже шелом и кольчуга не поможет. У меня и так длинные руки, короткий замах и под ударом секиры лопается тыква, просто разлетается на кусочки.

Надо взять в привычку махать ею по утрам.

Вроде дела тут закончили, а уезжать не хочется. Тут люди, какое-никакое — общение. Да и с Семёном интересно пообщаться. Я передал ему два прутка за работу.

Мастер рад до усрачки, он переживал, что я обману.

Ну так, это понятно. Я ему подогнал готовый материал, чистота и легирующие свойства которого не достижимы при современных технологиях. То есть кузнец вместо того, чтобы получить сталь, с неплохими свойствами, на что уходит масса времени, просто нагревает мой пруток и перековывает в нужное ему.

Я знаю, что даже когда удалось получить сталь, которая не лопнет от удара, кузнец должен каким-то образом её закалить. Допустим мою элементарно, нагреть и опустить, допустим в масло. Это объёмная калка. А с кричным железом такой фокус не пройдёт, поэтому сталь калили путём обкладывания режущей кромки растолчённым углём, и это те, кто допёр до этого и зовётся большим мастером. Таким образом производили поверхностное закаливание только лезвия. Остальная часть оставалась мягкой. И это в лучшем случае.

Поэтому я понимаю, что для Семёна мои заготовки как философский камень для средневекового алхимика, с помощью которого можно по преданию превратить обычное железо в золото.

Накануне отъезда у меня состоялась с ним доверительная беседа.

Мастер пытался меня спросить, но что-то его останавливало.

— Семён, хватит ходить вокруг да около. Ты хочешь спросить, могу ли я ещё привезти такой уклад?

— А сможешь? — с облегчением родил тот.

— Возможно, что ты собираешься с ним делать?

И тут я наконец узнал некоторые подробности из его жизни. Оказывается, что он родом из Суздаля. Там его отдали в ученики кузнецы, батрачил за еду, батюшка даже приплатил за обучение. Когда оперился и почувствовал тесноту под опекой старшего, перебрался в Великий Новгород. Удачно женился на дочери купца и смог подняться. За десять лет сделал себе имя, Семён стал оружейником. Его мечи и сабли стали востребованы, а клеймо мастера узнаваемым. Кузнец сумел наладить каналы поступления слитков качественного норманнского железа. Его планы нарушились, когда он допустил ошибку. Перешёл дорогу гильдии местных оружейников, те быстренько организовали рейдерский наезд. Купец, у которого Семён взял крупную сумму взаймы, на покупку выгодной партии железа — вдруг потребовал возврата. Железо так и не поступило, судно с тяжёлым грузом сгинуло, а ведь денежки были проплачены. Долг повис на мастере, его семье грозило быть отданными в закупы, а самому — долговая яма. Поэтому он подхватил то, что смог и рванул на подходящем судне вниз по реке.

Судьба распорядилась так, что он осел в этом богом забытом селе. Зато никто его не тащит на суд и здесь он уважаемый человек. Скажем так, верховодили в селе староста с батюшкой. А кузнец замыкал троицу местных воротил от власти. В небольших деревеньках именно кузнец играл роль старосты и священника, отпуская прихожанам грехи.

— Да я такие сабли сделаю, что они будут идти по весу золота. За ними купцы ломиться будут и не найдут.

Заметьте, это не я сказал. Поэтому мы плавно перешли к торгам. Со смешной цифры в две золотых монеты с изготовленного меча или сабли мы пришли к 40 %. От суммы продажи сорок процентов моих. Это при том, что вся работа его. А вот материал мой и без него никак.

Почесав репу Сеня согласно протянул мозолистый лапоть и мы стукнули по рукам. В это время такого достаточно и работает получше многостраничного договора, заверенного у нотариуса. Потеря имени самое страшное, поэтому и опасаются пачкать ложью уши всевышнего. Не все конечно, но Семёну я верю.

7

Нет, надо обзавести нормальным судном. Наша лёгкая посудина могла пойти на дно от столкновения с топляком или быть продырявлена случайной стрелой. Нам бы что-нибудь посолиднее. Вот только это посолиднее имело неприличные размеры метров двенадцать и требовало человек десять экипажа. Я в городе специально присматривался. Большей частью это были дощаники с плоским днищем и отвесными бортами. Такое судно имело приличную грузоподъёмность, но преимущественно сплавлялось по течению. А нам надобно килевое, которое имеет парусное вооружение и ходит против течения. Эти если и попадались, то типа ладьи, с большим экипажем. Но, это на будущее, денег пока совсем не густо.

Следующим рейсом мы забросили Семёну двадцать прутков, перегрузили нашу лодочку, она просела в воде и я даже опасался за сохранность груза. Мы то не утонули бы, здесь мелко, а вот вылавливать железки в иле — ещё то удовольствие.

— Сеня, возьми пару подсобников, всё легче будет, — мы сидим с мастером и вытерев тряпкой вспотевшие рожи жадно пьём принесённую Дорофеей студёную ключевую водичку.

— Не, зачем нам это, сам посуди. Потом пойдут трепать языками, уж лучше так.

Мы уже две недели находимся в гостях у кузнеца. Пока проживаем под крышей его дома, но надеюсь ненадолго. У них запарка, сбились с ног, Семён в два-три дня выдаёт на-гора саблю аль меч. Потом конечно ещё возня с доводкой, но сейчас он хочет к приезду купцов приготовить товар на продажу. Вот я и согласился помогать. Первые дни было сложно махать молотом в нужном ритме, потом ничего — втянулся. Даже понравилось — тело требует выхода энергии, а туточки в конце дня сполоснусь в речке и несмотря на то, что мышцы ноют от нагрузки, жить хочется. Вон молодухи с речки прошли мимо с бадьями стиранного белья. Независимо фыркнули, а сами косятся на мой голый торс. А что, мне скрывать нечего. Боженька наградил здоровьем, вот и пользуюсь. При виде покачивающих бёдрами девок у меня засвербело в одном месте. Блин, это сколько время у меня бабы не было, почитай полгода. Так и монахом не долго стать. Но я не представляю как к таким подкатить. Здесь же только посмотрел в стороны девки и всё — вечерком жди сватов. Может я и утрирую, но замужество сейчас не входит в мои планы.

Купцы заходят к нам несколько раз в год. По весне чаще, за шкурками. Летом редко и осенью обязательно, скупают с/х продукцию. Обычно это бартерный обмен, привозят посуду, ткани, соль и реже специи.

На этот раз пришло большое судно, три купца объединились и прочёсывают наш край, скидывая залежалый товар и заполняя трюм зерном и овощами, сушёным мясом и копчёной рыбой. Это они вывезут на городские рынки и будут торговать в розницу. Прибыль многократная, но и возни много.

На судне человек двадцать, вооружённая охрана, они же экипаж.

Два купца сразу исчезли с Семёном, когда он светанул образец своего оружия. Третий прохаживается вдоль берега, а народ уже обступил товар и вовсю торгуется с приказчиками. Покупают затейливую посуду, местный гончар делает дешёвую и неприхотливую, а душа просит красоты. Отдельно на грубо сколоченном столике лежат рулоны ткани.

Узорчатая шёлковая камка и тонкая тафта лежат в сторонке, а на виду местная продукция из льна и хлопка. Ну понятно, бархат сюда везти смысла нет. Что интересно, крашенная в разы дороже, а естественного цвета совсем не дорого. Неопрятный серый цвет носили вот в таких сёлах, где не перед кем было форсить.

Я поинтересовался у приказчика, штука полотна льняной или хлопковой ткани разнилась от 48 до 79 локтей. Просили за опт три денги. Таким образом штука в среднем стоила пять серебрушек. Я не знаю много это или мало, но у меня забрезжила идея.

Я давно хотел сварить самогонный аппарат, это идея навязчиво витает в воздухе. И собственно для этого всё есть, нержавейка лист и сварочник. Вот только брагу не знаю где держать. А у меня три двухсотлитровые бочки с пергидролем. А перекись водорода легко отмывается водой, ополоснул и всех делов. Будут у меня прекрасные бочки. Но вот выливать ценный химикат жалко. Ведь его используют не только как чистящее средство и антисептик, а ещё как отбеливатель.

— А такая же белая имеется? — я ткнул пальцем в ткань.

Приказчик отрицательно покачал головой, — белую не возим, её обычно господа покупают на исподнее. Здешние не купят из-за цены.

— А сколько она будет стоить, если я закажу?

— А три цены, не меньше. Это смотря какую закажешь, — купец заинтересовался покупателем и подошёл лично пообщаться. Мы мило побеседовали и я взял это дело на карандаш.

По итогам общения кузнеца с купцами я стал богаче на тридцать семь новгородских серебрушек. Это Семён толканул часть нашей продукции.

Подумав, я всё-таки выкупил семь штук льняной ткани, заплатив после непродолжительной беседы двадцать три новгородских денги. Это большие деньги и мне стало не по себе, когда купцы собрались отчаливать а я остался на берегу с рулонами грубой ткани.

Ладно, но выливать раствор тоже не дело. Ткань я определил пока к Семёну, если не получится, скину оптом селянам.

Наши встречи с отцом Ферапонтом продолжались, только теперь я брал с собой Пахома. Тот, дурень, всё принимает за чистую монету, бьёт поклоны по утрам. Вот из таких и получаются фанатики. А я впитывал науку — как идёт служба, когда и как читать молитву. Уже в моём арсенале пяток молитв, кроме «Отче наш», освоил «Символ веры» и другие. Вот только по пятьдесят раз читать их перед сном не собираюсь.

А вообще отношения с местным попом весьма продуктивны. Меня раз в неделю зовут на посиделки. Обычно по воскресеньям, там присутствуют местные власти в лице старосты, его старшого, пары местных мастеровых и, разумеется, мой товарищ Семён.

А когда батюшка решил со мной посекретничать, я начал гадать, что он хочет предложить:

— Почему бы тебе не поселится у нас? Ну, пока не найдёшь своё место. Люди о тебе хорошо говорят, матери церкви помогаешь.

Ну, ещё бы. Я пожертвовал несколько монет на нашу церквуху и сразу пропал в благодетели.

Эту же мысль мне вечером преподнёс Семён:

— Ну а что, думаю, общество не будет против. Есть даже несколько свободных домов, которые по разным причинам остались без хозяев.

Вечером я изложил свои соображения своим спутникам, всё-таки они имеют право высказаться.

Ожидаемо Пахомка обеими руками за, у него появились даже дружки-приятели. Шуда напротив предпочёл бы уединение в нашей пещере. Он очень недоверчив к людям, видать есть за что.

А мне эта идея понравилась, зимовать с людьми веселее как-то.

А когда я узнал, что изба обойдётся мне в мизерную сумму, то просто выпал в осадок. Блин, а у нас грабительские ипотеки, пускающие по миру народ. А туточки изба идёт по цене хорошего ножа, сруб ещё дешевле. Разница только в том, что сруб не имеет утепления, а в избе все щели уплотнены мхом. Так что зимой не надует.

Просмотрев варианты выбрал домик в стороне, на окраине. Зато у него огромный участок и выход к реке, а ещё и кузня и хозяйство углежога на противоположной стороне, а значить не будет шум и вонь будить по утрам.

Вот только к участку в нагрузку шла баба.

— А нишо, она смирная. Мужик ейный не вернулся с охоты, вот и оставил ей вдовой. А они года три всего прожили, деток боженька не дал, затворил ей чрево, стало быть. Если будет мешать, так выгони, ничё — не пропадёт. У неё родня в соседней деревне имеется. Пусть убирается.

Да, наш староста такой добряк, право. Продал мне избу с куском земли за полушку. Обычный большой дом, если верить старосте, в длину 12 саженей и 7 поперёк. В два этажа, если считать чердак, собран из соснового бруса. Тёсаная двухскатная крыша покрыта берёзовой корой, что придаёт ей забавный пёстрый вид. Полы выложены деревянными плашками. Если честно, я ожидал худшего.

В углу, слева от входной двери, русская печь с полатями, это полки для сна на тёплой печи. Стол и пара скамей и рундук около печи. В одном месте на полу драная волчья шкура, но есть ощущение, что тут живут. Есть некий уют, занавесочки всякие и главное образ в красном углу. Шкафчик для посуды и деревянная квашня для теста.

Это горница, ещё имелся чулан, где лежали старые вещи. Под чердаком светёлка, небольшая комнатка, где стоит рундук, сверху шкура. Это вторая комната, всё. Есть еще подклеть на улице, это заглубленное помещение, где по идее имелся ледник. Сейчас ничего, только грязные подтёки.

Староста показал, что дверной створ проложен мхом, как положено. В отдалении небольшое строение, когда-то здесь держали курочек, а с другой стороны овин. Сейчас пусто.

В просторных сенях развешены связки грибов и пучки трав.

Наша родительская квартирка поменее этих хором будет, если учесть, что пристроить ещё помещение — раз плюнуть, то вариант подходящий.

Я отдал денежку старосте и при свидетелях мы стукнули по рукам.

В селе насчитывается 106 душ, но взрослых половозрелых мужчин немного, большинство баб и детей. Поэтому в нас так и вцепились. Я, какая-никая защита при оружии, остальные только вилы и рогатины имеют.

Вечером мои орлы перетащили от Семёна скопившееся у нас имущество. А когда встал вопрос с ужином, мы зачесали головы. Привыкли, что у кузницы на полном довольствии, а теперича придётся готовить самим.

Сунувшись в чулан, в поисках веника, я вдруг наступил на какие-то тряпки. Раздался бабий визг и на свет божий я вытащил тётку. Типичная зачухонка в тряпье, голова замотана платком, стоит вся трясётся. Вспомнив, что это видимо приложение к дому я поинтересовался, не возьмётся ли она приготовить на нашу бригаду ужин.

Бестелесной тенью женщина испарилась, но процесс пошёл. Пахомка помог ей разжечь печь и побежал за водой. А я выставил наши не великие запасы. Килограмм пять крупы, оленью ляшку, что осталось после того, как Шуда удачно поохотился. К этому два каравая хлеба и шмат сала. Всё, что есть. Завтра нужно будет озаботиться пропитанием.

Что примечательно, Шуда не сводит глаз с тётки, и та трясётся от страха.

— Кончай её стращать, а то сам кашеварить будешь.

Недовольный мужик ушёл на улицу и оттуда раздался стук топора, это он решил демонстративно починить крыльцо.

Я прошёлся по дому и выбрал себе светёлку. Вот только спать на рундуке не получится, он мне мал. Зато у нас есть несколько знатных шкур. Вот их я и реквизировал своей властью.

Ужин был так себе, я бы лучше сделал. Но, учитывая, в какой нездоровой обстановке кухарка работала — это ещё неплохо.

Ночевать разбрелись по дому, Шуда у входа на скамье, Пахомка забрался на полати, тётка опять испарилась, а я неплохо выспался наверху на полу.

А с утра начали ремонт, крыша оказалась худая и подтекает. С утра моросил дождик, вот нам и сюрприз вышел.

Шуда с Пахомом залезли на чердак и занимаются делом, а я сижу за столом и наслаждаюсь горячим настоем трав и умной беседой.

Напротив зашуганно стоит наша хозяйка, потупив взор. Я же пытаю её на предмет, — чего надобно прикупить, чтобы всем было хорошо.

Поначалу тётка отмалчивалась, потом разговорилась. Зовут её Манефа, я сразу сократил имечко до Мани. Женщина оказалась совсем молодой, лет двадцать пять. Просто дико забитой и вздрагивала от каждого громкого звука. Но постепенно она ко мне привыкла и начала отвечать.

— Маня, нам может курочек прикупить? Аль тёлку стельную? Как думаешь?

В результате я позаимствовал у старосты телегу и мы прошвырнулись по селу, прикупили мешок муки, масла, ну и всякого-якого, что хозяйка пожелала. А заодно нам продали пяток кур и петуха, а к ним корзину корма.

— Так, народ. Нам надо как-то жить, поэтому ты, Пахомка, помогаешь Мане, когда попросит. Шуда, ты посмотри, что надо починить.

Ну, а себе я оставил общее руководство. Жизнь в собственном доме потихоньку наладилась, сельчане с нами дружно здороваются, грех жаловаться.

До холодов я успел перевести кое-что из пещеры. Это половина, семь из пятнадцати пачек металла, немного нержавеющего листа и инструмент для работы. Все три бочки с гидроперолем тоже. Мне надо прокрутить партию ткани.

С этим проблем не возникло. Плотник сделал нам корыто литров на тридцать. Вот я на досуге провёл эксперимент, отрезал кусок ткани и пробовал замачивать его в перекиси водорода. Мне надо определить, какую концентрацию раствора выбрать и сколько времени выдерживать. Получилось, что если разбавить в соотношении два к одному, химикат против воды и замочить на четыре-пять часов, то на выходе я получу белую ткань. Она не получилась белоснежная, но приняла вместо грязно-серого нежно-кремовый цвет. У нас ушло три дня, чтобы обработать все семь рулонов. А это без малого восемьдесят метров. Вот только мне не нравится, что ткань немного грубовата для нательного исподнего белья.

Ничего, кроме как замочить в растворе соли мне в голову не пришло. На это ушло море времени. Но этим уже занималась Маня с Пахомом. Женщина здесь на птичьих правах, но она кашеварит и возится с курами. Она не обязана заниматься моим бизнесом, поэтому я пообещал ей материальную заинтересованность. А когда тётка не поленилась и простирнула в подогретой ключевой воде всю ткань, то та, после сушки стала приятна на ощупь. Теперь совсем другое дело, не стыдно одеть.

Что интересно, мне не удалось скинуть ткань купцам, она быстро начала уходить между своими. Я не борзел, накинул ещё две цены. Всё-таки мы пахали, да и в розницу всегда дороже. Маня получила авансом две серебрушки и мигом из нищенки стала состоятельной дамой. Она даже сменила свою дерюгу на обновку. Женщина встаёт с петухами, шебуршит по дому и частенько по утрам меня будит аппетитным запах печева.

Я сижу с кружкой местного чая и доедаю бутерброд с копчёной рыбкой, которая всегда есть в наличии, благодаря местным рыбакам.

Шуда с утра усвистал в лес, обещался притащить мяска. Второй добытчик на реке с приятелями, хвастается удочкой. А я вот бездельничаю, собираюсь с духом сходить на кузню.

Сам не знаю, что мешает мне собраться и выйти. Женщина энергично месит в квашне тесто. Печь натоплена с утра и в избе тепло. Маня скинула рубаху и осталась в одной исподней с короткими рукавами. Я с интересом смотрю за её движениями. Оказывается, она не такая уж худышка. Вон грудь колыхается, заставляя меня подсматривать за процессом.

У меня такое ощущение, что женщина заметила мой интерес, потому что к движениям верхней части добавились плавные покачивания бёдер.

Чёрт, у меня член вскочил, как каменный и доставляет неудобства. Тут уже не до выхода на улицу.

Нет, а что я теряю. Не думаю, что баба будет отбиваться, а я же изголодался по обычному сексу.

Подошел к женщине, продолжающей работать и положил ей руку на плечо. Она остановилась и обернувшись посмотрела на меня.

Сразу исчезли сомнения, так покорно смотрит самка, которая дождалась кобеля. Смотрит немного вопросительно, но однозначно без отторжения.

Не удержавшись, прижал её к себе и провёл рукой по груди.

Едрить — мадрить, она без лифчика, откуда ему тут взяться? Грудь немаленькая и стоит, как у юной девчонки. Вот что значить нерожавшая. Увлёкшись чуть не использовал женщину прямо здесь, на лавке. Подхватив на руки бегом поднялся к себе.

Пока я лихорадочно сдёргивал порты и рубаху, Маня быстрым движением сняла через голову две юбки и осталась стоять голой.

Так, раз пошла такая пьянка… Я решил, что торопиться некуда. Невысокая, кожа смуглая, фигура в самом женском соку. Соски вызывающе смотрят коричневыми каплями. Бёдра развиты, самая малость жирка на них, но ей идёт. Наоборот придаёт мягкости, я жадно ласкаю женское тело, изголодавшись по сексу. Ноги стройные с изящными икрами, кто бы знал, что под тряпками скрывается такое сокровище.

Непривычно чернеет густой куст между ног. Просунул палец и заработал протяжный стон. Нет, хорош мазохизма, завалив девку на шкуру вломился в неё, даже заурчав от удовольствия.

Первые минуты Маня просто лежала раздвинув ноги, но потом начала получать удовольствие. Не успела, я взорвался, не в силах остановиться. Женщина привычно попыталась встать, но я не отпустил, — куда, я только начал.

Теперь, когда острый голод утолён, можно и полакомиться.

К моему удовольствию, от девушки не пахнет неприятным запахом, с которым я часто сталкиваюсь, общаясь с местными. И даже все зубы на месте. От волос пахнет травой и, так как я застал даму за работой, чуть терпким женским потом. Но мне даже приятно, заводит.

Я прикусил ушко, лизнул сосок и перешёл к шейке. А руки колобродят по бёдрам, изучая изгибы молодого тела.

Я так и не вышел из неё и сейчас почувствовал, что уже способен на многое. Не посрамим мужскую часть потомков. Я двигаюсь неторопливо, стараясь найти положение тела, в котором женщина начинает учащённо дышать. А вот когда нашёл, подгрёб её под себя и заработал поршнем, прижимаясь к мягкой груди.

Вот это совсем другое дело, стоны сменил крик. Причём довольно продолжительный. А когда я остановился, выжатый досуха, девушка продолжала лежать с открытыми глазами, смотрящими на потолок.

Пришлось спускаться вниз и совершать омовения в одиночестве. Правда через пять минут тень спустилась сверху, наградив меня благодарным взглядом и продолжила мутузить тесто.

Ну, это вообще восторг души. И почему я раньше на завалил Маньку или другую вдовушку.

В последнее время я реже участвую в кузнечных работах, Семён перешёл от аврала к планомерной работе. Он собирается вывезти наработанное по зимнику. В нашем разговоре кузнец предложил составить ему компанию. Мы решили, как мороз надёжно скуёт реки, сбить караван в Хлынов. Совместно с сельчанами набирается пяток саней. Остальные повезут рыбу, мёд, воск и пушнину. Ну а мы свою продукцию.

Я за, заодно посмотрю на столицу края. Батюшка объяснил мне, что сейчас имеются три удельно-вечевые республики. Кроме Новгорода, это Псков и Вятка. Изначально именно выходцы из Новгорода заложили такой порядок. Но в данный момент Вятская республика имеет автономный статус, не зависящий напрямую от Москвы или Новгорода. Вся автономия опиралась на вече, народное сходбище. Там различные фракции выкрикивали свои лозунги, стараясь пропихнуть свои решения. Вече избирало посадника, приглашало князей для защиты и владыку для служения. Вече утверждало приговоры, объявляло войну и мир. Уступало в собственность или кормление земли. В вече участвовали горожане и избранные с разных поселений вятской земли. Посадники, бояре, купцы, житьи и чёрные люди приходили к вечевой башне где стояла вечевая изба. Вечевой колокол призывал на собрание и он же оповещал о принятии решения. Если честно, то вопросов больше чем ответов. Отец Ферапонт сам плавает в этом вопросе и не может мне помочь.

Ферапонт родился в небольшой горной греческой деревушке в семье лесоруба. Детей папаша настрогал много, а прибылей нема. Поэтому часть наследников спихнул в монастырь. Именно там и прозябал служкой малолетний пацан. Приняв постриг он изменил свою жизнь и верной службой достиг определённых успехов. Его перевели в Константинополь. Но вот беда, через несколько лет турки положили конец Византийской империи, а заодно и всемогущему Константинопольскому Патриархату. Ферапонту пришлось окроплять новых прихожан в глухих, богом забытых местах, большая часть которых ещё не прониклась божественным светом истины. Они формально приняли божественное крещение, а фактически дома продолжали поклоняться своим идолам. А часть вообще остались мерзкими язычниками. Появление Алексея Ферапонт принял, как знак свыше. Парень явно стремится к свету, решительно порвав со схизматиками. Поэтому иерей всячески старался задержать его в своём приходе. Тем более, что у парня чувствовался потенциал. Не простой это парень, ох не простой. Один крестик чего стоит. А уж Ферапонт в этом кое-что понимает, тонкая работа и филигранного плетения золотая цепь, которая более уместна на шеях высших сановников церкви. И ведёт себя уверенно, явно понимает, что нет ему ровни здесь. Хотя для вида даже помогает кузнецу. Об этом парне Ферапонт сообщил в письме Новгородскому владыке с упоминанием того факта, что у него в селе появился беглый сынок одного из датских конунгов. Но написал в хороших тонах.

8

В середине ноября лёд окреп настолько, что выдерживал тяжело гружёные сани. Наш караван выполз ранним утром, чтобы с одной ночёвкой к вечеру попасть в Хлынов. Семь саней неторопливо сползли на речную равнину, одни из них наши. Остальные гружены продукцией нашей артели и прочими благами земли.

У нас на дне саней припрятаны выработанное за несколько месяцев элитное оружие. Оно имеет странноватый серебристый оттенок, на каждом фирменное клеймо мастера. Оружие не ржавеет и имеет завидную твёрдость. Рукояти мечей делает плотник, доводит до ума сам Семён. А вот ножны закажем в городе, пока клинки заботливо завёрнуты в тряпки. Но это не парадное оружие, боевое. Дорогие ножны — это дело пятое, главное лезвие. Семён показывал перед отъездом смазанный жиром клинки. Здесь и изогнутые сабли и прямые мечи разной длины и формы. Великолепно, это действительно качественное и дорогое оружие, доведённое мастером до убийственной красоты.

Пока ехали, говорили разговоры. Мы с мастером на правах старших с ленцой посматриваем на проплывающий лес, пока молодёжь суетится.

— Семён, а скажи, почему я тебя лучше понимаю, чем большинство сельчан?

— Так что ж тут чудного? Ты, как и я говоришь как москвитянин, а здесь принят северный, новгородский разговор.

На ночь остановились, когда солнце пошло на убыль. Нашли местечко, где берег пологий и лошадки натужно вытянули сани под охрану леса. Сани поставили в круг, лошадей внутрь, а сами нашли сушняк и начали готовить ужин. Никаких изысков, мы своим кружком сварганили кулеш из пшена и мороженного мяса. Мы, это Семён со старшим сыном и наша троица. Остальные ватажники сидели рядом, но в своём кругу. На ночь решили оставлять охрану. Дежурить приблизительно по три часа, дольше трудно бороться со сном у костра. Моя очередь дежурить в полночь. Зябко ёжусь, подкидывая сухую ветку в костёр. Среди деревьев мелькнули огоньки и раздался страшный вой. Хм, серая братия нарисовалась. Пришлось встать и успокоить лошадей. В снег воткнул копьё, рядом секира и конечно на коленях карабин. Никто даже не догадывается о его смертельных возможностях, только мои товарищи.

Продолжая согревать у огня пальцы, я вспоминаю прошедшие месяцы.

Мне удалось не сгинуть на просторах вятской тайги. Нашёл даже сподвижника в лице Семёна и преданных слуг. Шуда, так вообще всегда спит у входа, чтобы враги споткнулись о его дрыхнувшую тушку и трусливо бежали, испугавшись запашка из его щербатой пасти. Пахомка не отходит от меня, до сих пор боится, что брошу. Он заметно набрал в весе, на хороших то харчах. Исчезло угрюмое выражение. Пацан нашёл друзей и носится по селу по своим подростковым делам. Пусть у него будет настоящее детство, а не тот кошмар, как прежде.

А вот что мне позарез надо, так это свою дружину. Человек семь — десять опытных воинов. Я не собираюсь сидеть в селе и заниматься прогрессорством. Деньги буду зарабатывать пока на металле, а там посмотрим.

Денежку должны заработать в Хлынове, а рабы всегда имеются. Новгородцы любят делать набеги на север Европы. Невольников продают восточным купцам и татарам. Среди своих тоже имеются те же рабы, которых зовут холопами. Разница между рабством и крепостным правом в том, что первое — это система устройства общества, а второе — совокупность юридических норм феодального государства. Крепостной мог уйти к другому хозяину на Юрьев день, раб нет.

И еще, на Руси не было невольничьих рынков. Существовали холопы и челядины, те же рабы.

Важнейшим показателем свободы являлось способность отвечать за свои поступки и давать свидетельские показания. Этими правами холопы не обладали, за них отвечали хозяева.

Но была и другая категория — закупы. Это человек который взял «купу», ссуду и не смог своевременно погасить. И ему приходилось отрабатывать «купу». При побеге он переходил в разряд холопа, по идее тот же Семён уже не совсем свободный, если бы попался новгородцам. Но у закупа были и права, например жаловаться князю на боярина или искать приработок на стороне.

Поэтому в Хлынове вряд ли я смогу купить невольников, холопов вероятно да, или откупить закупов на определённый срок.

Город открылся внезапно, правда заранее по оживлённому движению было понятно, что мы близки к цели.

Хлынов побольше Котельнич и защищён лучше. С юга и востока обрывистый берег реки и глубокий овраг прикрывает город. Север и запад защищён глубоким искусственным рвом. С нашей стороны заметны две мощные рубленные городни. Частью городской стены служили жилища, поставленные в притирку друг к другу задними стенами на внешнюю сторону.

Посад тоже был укреплён земляной осыпью и частоколом. Но заметно, что враг не часто посещает эти края. Семён говорит, что в основном тут обитают тягловые люди и здесь же дворы бобылей, самого бедного трудового класса. Здесь полно лавок и основное производство тоже вынесено из города. В случае приближения серьёзного врага народ хватает самое ценное и перебирается в городище, под защиту высоких и мощных стен.

А вот недавно мы проехали предместье, которое называют слобода. Здесь в основном обитали служивые люди и стоял укреплённый стрелецкий острог.

Так как дело шло к вечеру, мы дружно за торопились к постоялому двору в посадской части. Лошади пофыркивая ускорили шаг, мечтая о тёплом стойле и хрустящем ужине.

В виду начала зимы в зале народу немного и мы устроились, заняв весь угол. Когда от удара распахнулась дверь и ворвался клуб пара все обернулись. Угрюмый мужик лет тридцати, при сабле и прочей дворянской атрибутике, занял стол в центре зала. С ним было три спутника. Эти одеты попроще, но тоже не пахари, при оружии.

Манера этого типа разительно отличалась от нашей. Мы спокойно ждали, когда принесут заказанное, а этот стразу начал права качать, требовать себе немедленно питьё и еду. Ну типичный мажор с папиной ксивой помощника депутата. Я старался особенно не глазеть, зачем нам конфликт на пустом месте. Но и страха перед этим не было.

Через час мы уже заканчивали вечерять, я продумывал свои действия на завтра, когда рядом почувствовал присутствие чужого.

Стоит красава во весь рост рядом со мной и насмешливо смотрит.

Я не стал прятать взгляд и подмигнул, — чё хотел?

— Слушай, паря, а зачем тебе такой замечательный топор?

Ага, это он выпас мою секиру и сейчас пробует понять, кто я по жизни — колхозник или право имею.

И никак болезный не может решить, обострить конфликт или погодить.

Его смущает мой взгляд, вот и межуется.

— А ты хочешь проверить его в деле? Тогда завтра, сегодня отвали, я после ужина ленивый и добрый.

Мой ответ его позабавил, но хамить в ответ тот не начал. Хотя я начал готовиться к проблемам. Мужик одет в тёплый короткий кафтан жёлтого цвета, на лавку небрежно отброшена епанча. В этом плане я ему проигрываю, выгляжу как зажиточный крестьянин. На мне армяк подбитый изнутри мехом и шапка «гречник».

Из картины выбиваются неплохие сапоги, которые мне удалось пошить по осени. Это полусапожки с коротким голенищем, они удобны в носке. Пошиты на два размера больше, чтобы подмотать портянки с тёплой ткани типа байковой.

Мои односельчане все в плетёнках, один я как боярин. Но сейчас полно обедневших дворян, которые выглядят весьма неказисто. Всё определяет оружие, это последнее, что продадут при нужде бояре или боярские дети.

А оружие у меня зачётное.

— Ну завтра, так завтра, — мужик осклабился, от чего особо стал заметен шрам, пересекающий всё лицо, начиная от правой стороны лба и пропадая в густой рыжеватой бороде. Мы ещё померялись взглядами и разошлись.

На ночь перетащили ценный груз в комнату. Номером это нельзя назвать, хлевом скорее. Прямо на полу свалены три тюфяка, на которых пятерым постояльцам и предстоит заснуть. Не раздеваясь завалились на шкуры, которые притащил Пахомка из саней и мы заснули. Я отрубился от усталости, прошлую ночь так и не заснул, волки подобрались ближе и пугали и нас, и лошадей.

Проснулся на удивление бодрым, выскочив на улицу умылся свежевыпавшим снежком и взбодрённый собрался вернуть, но уткнулся в давешнего мажора. Он в одной рубахе, стоит и лыбится. На поясе сабля, руки сложил на груди. Так и хочется сказать, — ну что, окропим снег красненьким?

— Разомнёмся? — Я посмотрел на свой режик, который всегда ношу на поясе и сделал знак обождать. Не буду я с ним драться на кинжалах, он меня в момент пустит на лапшу. А вот секира уравняет наши шансы.

А парень оригинал, снял саблю и его человек подал похожий на мой топор, только покороче. Видимо я спросонок, поэтому и не почувствовал опасности. Мужик вроде как не нарывался, а предлагал соревнование.

Начали мы с разведки боем, я сразу очертил круг, в который лучше не попадаться. Соперник оценил и не вступал в ближний бой. Но неожиданным выпадом он попытался вырвать у меня топор, зацепив своим. С трудом удалось удержать, так мы кружились минут десять. Топор конечно не лёгенькая сабля и долго махать им замучаешься. Но силёнок пока хватает. Периодически наши топорища сталкивались и при очередном выпаде соперника я успел рубануть лезвием по древку.

Всё, бой остановился и противник изумлённо рассматривает топорище. Потом он попросил посмотреть моё оружие. Чудо, практически лезвие без зарубин, притупилось — не более. А его железяка покромсана, будто зубастый зверь погрыз.

— Вот пёс, а ведь уверял, что это лучшая сталь. Я за это отдал семь монет, — и мой соперник горестно пнул остатки оружия.

— Дружище, я угощаю, только расскажи, где купил это чудо, — и мой соперник обнял меня за плечи.

Пока двигались, не было холодно, а сейчас я замёрз в своей рубахе. Только сейчас увидел, что недалеко стоят наши и глазеют на происходящее.

— А пошли, — и я сделал шаг внутрь.

Завтракали мы одни, челядь пересели за другой стол, заодно познакомились. Я заскромничал и назвался Алексеем нурманном, а мой сотрапезник представился Василием Тучиным. На первый взгляд ему было за тридцать, но позже я понял, что он совсем молодой, просто борода и шрам старят. А поступки у него молодого парня, отсюда и удаль молодецкая, а также понты боярские. Парень сотник в Новгородской страже. Его отец приближённый тамошнего посадника. С поручением прибыл в Хлынов и завтра возвращается. Незаметно мы разговорились, я с дури пообещал ему помочь в приобретении хорошего клинка и теперь он с меня не слезет. Но в целом, парень не плохой.

Мы засиделись и видя, что мои спутники не терпеливо переминаются с ноги на ногу, не решаясь нас прервать, закончили поздний завтрак.

Василий буквально умолял встретиться сегодня ближе к вечеру в трактире, у восточных ворот.

В ворота мы прошли беспрепятственно, даже не пришлось платить страже. Оказывается денежку здесь берут с телеги или всадника.

Народ разбежался по делам, а мы пошли искать знакомого кожевника, он должен сделать достойные ножны для наших мечей. Мне пришлось входить в долю, ведь эти расходы мы не обговорили.

Мастер нам предложил два варианта, это деревянные, обтянутые кожей или кожу, укреплённую металлическими полосами.

Мы выбрали второй вариант, внутренняя часть будет выложена мехом. И хотя наши лезвия не будут ржаветь, такой уход не помешает. Постоянная смазка лезвия жиром, пропитывает мех и создаёт масляную плёнку. За срочность кожевник потребовал доплату и половину суммы вперёд.

Дьявол, у меня остались копейки, так на жизнь. Не много утрирую, но на три серебряных денги долго не проживёшь. Платить за проживание и питание хватит, но хочется же и прибарахлиться.

Сегодня рассмотрел ещё раз нашу продукцию. Сразу цепляет взгляд её необычность. Клеймо выложено цветной проволокой и украшен клинок элементами из латуни и серебра. Это единственное украшение, что позволил мастер. Рукояти выполнены из дерева или кости, и обязательно плотно обмотаны полоской шершавой кожи. Это не те первые наши изделия, которые за бесценок отдали проезжим купцам. Тогда нам позарез были необходимы средства и мы их получили, большие деньги купцы бы всё равно не дали.

Эти клинки для ценителя и надеюсь, мы таких найдём.

Весь день шлялись по городищу, полюбовались издалека на деревянный Кремль, отделённый дополнительной стеной. Успели пройтись по лавкам и прицениться. Потом перекусили пирогами на ходу, намаялись и ближе к вечеру подвалили к трактиру, который назвал Василий.

Хозяин выслушал, с кем я встречаюсь и приглашающе махнул в сторону небольшого помещения. В основном сидел люд попроще. Купчины не высокого полёта и зажиточные мастеровые. А нас привели в отдельную, довольно чистую залу, здесь явно местная аристократия вкушает яства, в перерывах между своими важными делами. На нас неприветливо посмотрели, но когда из-за стола в углу приглашающе замахали, народ вернулся к своим занятиям.

Мои остались в первом зале, категорически отказавшись составить мне компанию.

— Поздорову Алексей, — мы обнялись, как хорошо знакомые люди.

— Это мой побратим Григорий Ясович, извини Алексей, я не удержался и рассказал о твоей секире. И во что ты превратил мой боевой топор. А ведь я им ранее полосы железные разрубал.

Вот же балабол, растрепал, теперь иди-знай, какие последствия для нас будут. Постепенно я успокоился и мы отдали должное еде.

Учитывая холодное время года, весьма кстати оказалась селянка, прошу не путать с солянкой. Это второе блюда с тушёным мясом и небольшим количеством бульона. На столе стоял кувшин со ставленным мёдом и мы понемногу к нему прикладывались.

Эх, сейчас мы самогоночку, надо начинать гнать этот продукт. Румяные калачи из белой муки радовали взгляд и я отломив кус, накинулся на еду. В мисках всякие солёные грибочки и огурцы, квашенная капуста и маринованная ягода.

Когда мы насытились, то договорились встретиться завтра, только предварительно переговорив с моим товарищем.

Семён с каменным лицом выслушал, какие клинки ищут побратимы и согласно кивнул.

— А как думаешь, Семён, не будет у нас проблем с этими боярами?

— Не думаю, Тучины в Новгороде известные люди и я не слышал за них плохого, наоборот Михаил Тучин ходит в ближниках у тамошнего посадника. Не станет его сынок брать грех на душу из-за меча.

— Ну а сможем мы подобрать им подходящие клинки?

— Ну, а почему нет. Тут во какое дело. Когда ищешь себе клинок по руке, перебираешь, чтобы лёг в руку. Но это простой клинок.

А если тебе попался действительно хороший, которые на пересчёт, то тогда уже тебе придётся к привыкать к обновке. Иначе никак, это нужно заказывать под свою руку, а это не просто.

На утро не успели мы перекусить, как нарисовалась эта неугомонная парочка. Если Василий чернявый, с густым смолянистым волосом и окладистой бородкой, нос с горбинкой, глаза тёмно-синие и смотрят как бы с угрозой, хотя это оказывается маска. Телосложения худощавого, невысокий с кавалеристскими кривоватыми ногами, уверенно попирающими землю, а вот его побратим совсем другой масти. Разговорившись узнал, что он литвин, но его отец осел в этих краях, так что Григорий почти местный. Он крупнее Василия и русой масти, черты лица правильные, такие бабами нравятся. В отличии от друга он не подавляет собой, но глаза смотрят жёстко, ясно, что перед тобой не пахарь.

Когда мы зашли к нам в комнатку, Семён вытащил заранее приготовленные клинки.

Один был классической саблей, ка потом мне прочитал лекцию Семён, — это венгерская сабля.

Массивный и широкий клинок малой кривизны с чётко выраженной обоюдоострой елманью. Григорий, как зачарованный, протёр тряпочкой серебристую матовую поверхность. Проверив остроту лезвия, он неожиданно выхватил свой клинок из ножен и перехватив его левой рукой, с силой рубанул нашим. Жалобно звякнув его сабля улетела в угол. Подняв, он убедился, что на ней осталась солидная зарубина. А вот изделие Семёна не подкачало.

В отличии от друга Василий выбрал скимитар, это меч с изогнутым лезвием и весом всего чуть больше килограмма. В то время как обычный меч в среднем весил три. Смертоносная игрушка расширяется к острию клинка и имеет длину 90 см. То есть это нечто переходное от тяжёлого прямого меча, к изогнутой сабле, способной только резать. Эти клинки достаточно редки в этих краях и не похоже, чтобы Василий был готов с ним расстаться.

Новый знакомец порывисто обнял меня, — ну удружил, век не забуду, знатный клинок.

Интересно, он что думает, что я сам их ковал? Хотя, Семён для него всего лишь мастеровой, а вот меня похоже причислили к своему классу.

Григорий тоже выглядит довольным и бросил на лежак тяжело звякнувшую серебром калиту. А вот Василий, явно красуясь достал золотую монетку, покрытую арабской вязью и положил на лезвие у основания. Затем не торопясь, явно смакуя момент и горделиво посматривая на Григория начал выкладывать монетки в ряд, пока не достиг острия.

— Да, хорошую цену получили, я даже не ожидал. Это они при тебе бахвалились.

— Так что, ты Семён предлагаешь? Мне продавать клинки, стоя на рынке?

— Нет, — усмехнулся мастер, — отдадим в оружейную лавку моему знакомому, он заработает копейку, зато нас не свяжут с оружием. Да и долго эти красавцы не пролежат, — и кузнец тёплым взглядом окинул объёмный свёрток с клинками.

Наконец-то у нас появились деньги. Мы сразу кинулись их тратить. Первым делом приоделись, мне подогнали одежду, соответствующую моему мнимому положению. Тут ведь как, я мог бы одеваться в удобную и добротную одёжку зажиточного крестьянина. Но если меня по спине вытянет кнутом кучер, везущий боярина, то виноват я буду сам.

Прикинув все за и против, я решил в городе ходит богато. Поэтому подобрал ферязь, в которой можно было ходить дома. Это длинный бархатный халат. Сверху турский кафтан без воротника и верхняя одёжка на холод — охабень с четырёхугольным отложным воротником. В целом не привычно и не очень удобно, но зато сразу видать — не простой человек идёт. Конечно прикупил рубахи и порты. Тёплый плащ без рукавов на осень — епанча, взял по совету Семёна, удобная вещь. Отдельно уговорили меня купить боровую шапку, малахай хорош в дороге, а в городе надо другое носить. Круглая зимняя шапочка с широким околышем из бобрового меха.

Когда меня всё это затрахало я в приказном порядке принялся одевать челядь, или как ещё назвать своих спутников.

Пахомка получит новый зипун и армяк, с трудом заставил выкинуть ту рванину, в которой он сюда приехал.

Шуда, к моему удивлению принял купленный татарский армяк из верблюжьей шерсти, к обновке отнёсся спокойно, потому что ожидал, когда мы переберёмся в другой ряд.

Моего товарища манило со страшной силой одно заведение, где был хороший выбор охотничьих и боевых луков. Когда мы сюда попали, Шуда гладил дрожащими пальцами простенький охотничий лук.

Ну, я знал, что он хороший охотник, но не ожидал такой влюблённости в лук.

Я уже знал, что он выбрал составной лук с обратным изгибом. На мой взгляд он невзрачен и однозначно проигрывает другим экземплярам. Это типичный лук кочевника, только сделан немного иначе. В конструкции для брюшка используются пластинки бычьего рога, внутренняя часть деревянная и высушенные сухожилия после проклейки добавляют упругости конструкции. Сам лук и два колчана стрел обошлись мне почти в десять серебрушек, по моим меркам как Мерседес.

Я оставил Шуду выбирать стрелы, которые он отбирал из берестяных тубусов, буквально облизывая и ощупывая каждую. А сам прихватив Пахомку пошли в конец ряда, где я приметил лавчонки восточных купцов.

Мм, как приятно пахнет специями, тысячу лет не видел перца, хотя он тут конечно известен. Просто сельчане в жизни не разорятся на эту роскошь. А я таки прикупил кисет со смесью специй, которые добавлялись по вкусу. Здесь не принято солить или перчить общий котёл. Нет, конечно сотрапезники порадуются, но дурных нема. Хочешь добавить приправы, добавь щепотку в свою ложку и наслаждайся едой.

Мы пробыли в Хлынове ещё две седмицы. За это время кожевник отдал нам обещанные ножны и мы сдали клинки Семёнову корешу, он его знавал ещё по Новгороду. Долго они не пролежали, за три дня не ушёл ни один клинок, а потом чохом всю партию выкупил восточный дяденька, по виду вельможа, не купец. Просто зашёл в лавку, а через некоторое время прибежал посыльный под охраной двух дюжих охранников, притащил золото.

После раздела у меня прибавилось ещё сорок семь золотой дирхем.

Это уже заявка на успех. Мы сразу заторопились домой, наши односельчане несколько дней назад отъехали, а мы присоединились к составному каравану. Один купчина вёз мешки с поморской горькой солью, а ещё два напарника везли всякий шурум-бурум для лесных жителей, они будут менять на шкурки, мёд и прочие богатства леса на городской товар.

Четверо саней с утра, не торопясь, спустились на накатанную дорогу по реке. Возчики, три купца и шесть охранников плюс наша пятерка на своих пустых санях. Мы так торопились убраться из города с деньгами, что не успели закупиться теми товарами, которые выгодно было бы взять.

Не знаю, связано ли было последующее событие лично с нами, но через полдня, когда мы далеко позади оставили город, вдруг раздался свист и сверху, с крутого склона посыпались люди. В первый момент я растерялся, а когда дико заржала лошадь, тащившая повозку перед нами, получив в заднюю часть крупа стрелу, я осознал, что это нападение. Первыми с разбойниками сцепились купеческие охранники, потому что мы тащились последние и удар пришёлся на вторые сани.

— Прячься под сани, — крикнул я Пахомке, а сам достал секиру и спрыгнул на снег.

Чёрт, что же они делают, суки. Стрела срикошетила от деревяшки и перед моим носом цвиркнула в небо.

Нападавших человек пятнадцать, явно не профессиональные вои, вооружены кто как, тут и вилы, дубины и сулицы. Но их много и среди них есть лучник. На меня бегут двое, увидев меня они тормознули, наверное я поразил их высотой интеллекта и тонкими изысканными манерами.

Сходу ткнул острием секиры одного, попал ему в живот и тому стало не до изучения чужих саней. Второй попытался ткнуть меня копьём, но от избыточного адреналина я впал в ярость, просто уклонился и рубанул лезвием. Оставив позади вой серьёзно раненного человека, а разрубил плечо я ему конкретно, я рванул к следующей телеге, где охранник лежал в снегу, пятная его кровью, а дюжий купец махал дубиной, отгоняя трёх нападавших.

— Хек, — отоварил я ближайшего, увлёкшегося тыканием вил в раненного купца, — этот не жилец, уж больно удобно подставился и я просто приголубил страдальца по черепушке. Второго подсёк под колено и он с воем осел на землю. Третий, чертяка побежал в сторону головы каравана.

Я же в несколько огромных шагов догнал его и ткнул как копьём острием в спину, добравшись через тулуп до спины. Этот явно легко раненый, но наверняка желание воевать подрастерял.

Вылетев к основной свалке обнаружил, что драка закончилась. Правда более-менее целым остался только один охранник, ещё двое сидят, постанывая, ещё парочка не подаёт признаков жизни. Один купчина трясёт окровавленной башкой, второй прижимает тряпку, пропитанную кровью к бочине.

Так как мои все на ногах, Семён со старшим не успел к раздаче, ну и правильно, обидно было бы потерять товарищей, то они приступили к осмотру места происшествия. Надо оказать помощь раненным.

Мы сдвинули сани ближе к нависающему бережку и разведя костёр, принялись приходить в себя.

Наши потери, — три охранника, ещё двое ранены, но на ногах. Купчина с разбитой головой уже оклемался, второй кряхтит, у него пропорот бок и ему оказали первую помощь, замотали тряпкой, остановив кровь. Нападавшие легли все, оставив двоих пленных. Оба моих, тот что получил в спину отделался кровоподтёком и синячиной, сейчас лежит на снегу, морщась от боли. Второй душегуб мычит, вся нога в крови, похоже скоро отойдёт, помощи ему не оказали, только связали руки, вот он и истекает, пачкая кровью белоснежный снег.

Больше всех ярится купец, потерявший лошадь. У него груз соли, а на себе много не увезёшь. Вот он и просит всех, разобрать мешки по саням. Народ кривится и пока отмалчивается.

Шуда с Пахомом и Прохор, старшой Семёна занимаются мародёркой. Оказалось, что большинство ворогов положил я и Шуда и своего лука. Вот он оказался самым результативным. Достал с неудобного положения снизу вверх лучника, а потом перебил наиболее опасных.

Согласно принятым обычаям, всё их имущество достаётся тому, кто их завалил. Вот мои и обдирают тела, оставляя только исподнее. Трупы оттащили к проруби и спустили под лёд.

— Не по-христиански оставить их непогребёнными, — сказал старший купчина с разбитой головой. Чтобы не дать их на съедения волкам решили спустить под лёд. Копать промёрзшую землю даже не подумали.

Шуда сбегал и притащил верхнюю одежку лучника и простенький охотничий лук с пятком стрел.

— Слышь, душегуб, а как вашего старшого то звали, — это я обратил внимание, что все одеты и вооружены убого, а один прилично. На нём обнаружился тегиляй — кожаная куртка, простёганная изнутри плотной тканью. А под нею кольчужная рубашка из стальных колец с короткими рукавами. Да и меч средней паршивости говорил о том, что этот явно не смерд.

Мужик запирался, пока не вернулся мой Шуда. Тот просто взял стрелу и молча, иначе не умеет, воткнул ей в коленку. Вой заставил сорок спорхнуть с ближайшей ели. Еще пару таких нравоучений и мужик выдал, что это барин их заставил. Они из деревеньки, что километров в семи отсюда. Злодей барин заставил взять грех на душу, заняться смертоубийством.

Сейчас мужик ревёт белугой, клянясь, что у него выхода не было.

— Ладно, а как вы сюда добрались?

— Так Митька с санями остался.

— Далеко?

— Не, в версте отсюда, — и мужик махнул рукой.

— Шуда, смотайся с Прохором, приведи Митяя с экипажем.

Шуда принял моё верховенство и махнул рукой парню. Семён отнёсся к этому нормально и мы занялись перевязкой оставшихся. Пахомка успел сварганить кулеш из пшёнки и сушёного мяса. Мы поели, оставив порцию двоим отсутствующим.

Что-то их долго нет, зимний день короток и я решил пойти по следам. Метров через восемьсот услышал лошадиное ржание. Картина маслом, Прохор на чужих санях понукает лошадь, а впереди гордо шагает Шуда, ведя в поводу лошадь. Серая в яблоках красавица с пушистым хвостом и небольшой головкой сидящей на горделивой шее мне сразу запала в душу. Не скажу, что я великий знаток лошадей, но небольшой опыт имеется.

У моей бывшей подружки брательник держал конеферму для любителей покататься на природе. Там содержалось десятка полтора лошадей различных пород, ухоженные и красивые животные мне всегда нравились. Ферма пользовалась спросом, приезжали не только горожане, но и иностранцы. Подружка великолепно ездила, сама запрягала, короче говоря она в этом кое-что понимала. Первые поездки были для меня просто покатушками, Ленка едет впереди, а я позади. Никакого управления, просто бросил повод и наслаждаюсь природой. Кайф закончился, когда подруге надоело плестись шагом. Мой жеребец, чтоб ему пусто было, останавливался пощипать травку, потом видел что впереди едущая лошадка удалилась и переходил с ходу в галоп. Вот я перепугался резкого темпа, а потом даже понравилось. Научился пружинить ногами и даже останавливался, давал подруге отъехать и сам управлял конём, разворачивая его куда мне нужно. Не сразу, но когда жеребец понял, что я не мешок с картошкой, начал принимать команды. Мы раз в неделю приезжали на ферму и выбирая лошадок уезжали на полдня. Мне конечно не привычно было долго сидеть в седле, зато там было одно местечко, высокий холм, поросший лесом. Мы привязывали лошадей и занимались правильным молодёжным делом.

Помню, как вспорхнули птицы и всхрапнула лошадь, когда Ленка огласила свой оргазм на весь лес. А я лежал на спине и смотрел в небо на парящего орла. Эта картинка надолго запала мне в память.

С девушкой мы встречались два года и расстались из-за какой-то ерунды, которая важна только в молодости.

Но именно благодаря ей я полюбил лошадей. Вот и сейчас я без опаски подошел к лошади и взяв за повод, погладил по морде, — моя красавица, не бойся, я не обижу.

Будто поняв мою речь лошадь ткнула мне в плечо мордой и положила ей на плечо.

— Ого, это взаимная симпатия однако.

Народ шумно обрадовался нашему возвращению. Купец, оставшийся без транспорта даже потребовал, чтобы я отдал ему лошадь, взамен павшей.

— С каких дров, ты что ли ворогов положил и бегал по лесу, разыскивая сани?

— В самом деле, Иван, это не наш приз, скажи спасибо Алексею, что выручил нас. Если бы не его лучник, сейчас нас бы спустили бы под лёд.

В итоге мы договорились, что временно отдаём ему сани с лошадью. Но та не увезёт двойную поклажу с трофейными санями, поэтому часть груза возьмём мы и его товарищи.

— А хочешь, так я куплю у тебя мешков пять соли по нормальной цене.

И таки купил позже, у нас втрое дороже пришлось бы покупать, а соль всегда в цене, да и самому пригодится.

Уже когда стемнело, обнаружилось, что у нас не один, а два пленника. Тот, которого Шуда щекотал стрелой и парень лет семнадцати, тот самый Митяй.

Обоих связали на ночь, но без фанатизма, куда они убегут. Да тут ещё небольшая стая серых подвалила, учуяли кровь.

К сожалению я не знаю, как обиходить лошадь. Поэтому мобилизовал Митьку, у которого явно не бедный опыт в этом деле. Тот протёр тряпкой круп и вытащив из саней попону из плотной ткани накинул на лошадь.

Оказывается моё новое приобретение зовут Крошка, — это потому что она любит подбирать крошки с ладони.

Да, я сегодня уже поднёс ей сухарь, так она мягкими губами подобрала все крошки.

— А чем у барина занимался?

Парень не выглядит душегубцем, — да, в основном лошадями. Да за коровами ходил, я животных люблю.

Сейчас это просто юноша, мечтательно смотревший на огонь.

— Алексей, этого Митяя можно захолопить, это твоё право. А вот второй, это другое. Он душегубец и его надо бы отдать воеводе, — Семён подошёл к нашим саням.

— Угу, что повернём назад?

— М-да, верстаться не будем.

— Семён, парень на вид крепкий, рана у него не серьёзная. Тебе же был нужен помощник на кузне, вот и будет подмога. А с купцами мы по утру расстанемся и никто не узнает, кто он таков. Будет тебе холоп.

— Ладно, завтра поглядим.

С утра позавтракали, накормили пленных и в путь. Если поторопимся, можно к ночи добраться до дому.

Я дважды садился в седло и ехал на Крошке, потом уставал и привязывал её к заднику саней.

В районе обеда пришёл черёд расставаться с купцами, она дальше по Вятке, а нам к себе. За пять мешков соли я отдал сани с лошадью. Митька сказал, что сани худые, а лошадка старая, так что я не пожалел.

Довольные друг другом мы расстались и дождавшись, когда обоз удалится свернули в свой отнорок. Время к вечеру, но мы идём по старой колее и через вёрст пять должно появиться село.

Уже в сумерках мы услышали отдалённый лай и возбуждённые заторопились домой.

Возвращение особенно радостное, что и дело сделали, с прибылью вернулись и живы остались, даже царапины не получили.

Хозяйка моя явно не ждала нас и только испуганной птичкой заметалась по горнице. Ну ка накорми четырёх голодных мужиков. Выручила Дорофея, накормила нас и усталые мы расползлись по углам.

Утром я угрюмо поглядываю на Митяя, который оказывается, лёг позже всех. Пока он не устроил мою лошадь не заснул. Сам устроился там же, в сараюшке на сене. Мне не ловко, что от усталости позабыл распорядиться на счёт моего нового транспорта, а этот парнишка и сена натаскал и воды притащил.

Парень производит хорошее впечатление, не чувствуется в нём гнили, а вот тягу к скотине имеет. Наверное оставлю его себе, пусть помогает Мане по хозяйству.

— Митяй, слушай сюда. За участие в разбое тебя повесят, или четвертуют, — сгустил краски я, хотя не исключено, что именно так и поступят, — разбираться не станут.

Парнишка побледнел и сжался в комочек.

— Но если пойдёшь под меня, тогда я не отдам тебя на суд.

В переводе на местный, я предлагаю ему добровольную кабалу и взамен обещаю защиту. С невольника какой спрос?

— А чего делать заставишь? — угрюмо поинтересовался парнишка.

— Да что раньше делал, то и будешь делать. По хозяйству помогать, за скотиной ходить.

— А, это можно, — явно повеселел пацан.

— Ну и лады, а сейчас займись конюшней, ну — чтобы у Крошки всё было. Вот тебе четвертак, надо будет ещё денег — подойдёшь.

За два дня Митяй очистил помещение, позатыкал щели, натаскал опилок на пол. Теперь приятно зайти, отдельно в углу душистое сено и даже сколотил ларь для овса. Если крестьянские лошадки окромя сена другого зимой не видали, то скакуну требуется овёс и даже овощи.

9

В этот день мы занялись любимыми делами. Шуда усвистал на охоту, опробовать любимую игрушку, новый лук. А он ещё и второй забрал, у убитого лучника. Но этот дрянной совсем, охотничий.

Пахомка со товарищами на реке, прорубили пешней лунку и таскают рыбку на ужин.

Ну а я решил дать себе любимому роздых, вот развалился на лавке и наблюдаю за Маней. Та отлично понимает, что последует за этим взглядом, но для порядка испуганно взвизгнула, когда я притянул её к себе, забравшись рукой под юбку.

Поначалу меня нервировало отношение селян, было ощущение, что они опасаются меня. Относятся не как к ровне. Позже пришло понимание, что в местном обществе существует строгое разделение на сословия, и меня пока приписали к более высокому статусу. Семён говорил, что народ пока не понимает, кланяться мне или убежать с глаз долой. Даже кузнец относился ко мне показушно уважительно.

То же самое касается и моей хозяйки. Маня охотно шла на контакт, это я так называю наши половые отношения. Она даже позволяла себе поохать, но чисто в рамках приличий. Никаких рваных ран на спине в порыве экстаза и прочих излишеств. Я точно знаю, что она поднялась из грязи, а одинокая бесплодная вдова занимает самую унизительную ступеньку, на недосягаемую высоту. Женщина в селе чуть выше животного по статусу, только ночью может покачать перед мужем права. А Маня самостоятельная хозяйка у важного человека, да ещё с приличными средствами. Она давно не ходит в застиранном рубище, сейчас уже выглядит уважаемой дамой, осенённой близостью к важному лицу. И по сельской улочке она идёт степенно, а местные кумушки торопятся первыми с ней поздороваться.

И я незаметно для себя стал менять стиль общения с окружающими. Ну не понимают крестьяне отношения на равных, я пытался, получается хуже. Они замыкаются, думая что я издеваюсь.

Другое дело, что я никогда не быковал, подходил с толикой уважения к нормальным мастеровым мужикам. Мне удалось выработать свой собственный стиль общения — иронично покровительственный, вот это воспринялось на ура, это они приняли как уважительное отношение старшего. А для себя я поставил зарубку, не лезть с современными мне понятиями в средневековье. Хорошим это не закончится.

Вот и сейчас я не переживал, что завалить тётку на скамью и использовать её по-быстрому, это плохо. Нет, это обыденность и всем понятная. А вот если бы я краснел и добивался её расположения, то прослыл бы блаженным.

Даже отец Ферапонт не шпынял меня этой связью, выслушав на исповеди моё покаяние, простил мне невольные грехи. Я отделался чтением молитв на ночь и некоторой суммой, пожертвованной на нужды храма. Вполне нормальное сосуществование.

После поездки в город меня распирало желание что-то сделать, видимо оно и толкнуло меня в дорогу. Пробыв седмицу дома, я выпросил у Семёна сани с лошадью и взяв Шуду с Пахомкой по утру выехал в направлении нашей пещеры. За световой день мы добрались до нужной точки. Вот только пришлось торить по глубокому снегу дорогу к пещере.

Уже в темноте мои приготовили ужин и мы улеглись спать. Слава богу наши сокровища никто не потревожил. Перед уходом мы заложили вход камнем и сейчас откопали только небольшой лаз, чтобы попасть внутрь. На следующий день Шуда ушёл проверить местность, а мы с Пахомом начали готовить необходимые вещи. Мне нужно сварить бак для начала процесса самогоноварения. Я порезал заготовки и сварил за световой день куб со стороной 1.25 метра. На каркас пошёл стальной уголок. К моему счастью батя кинул в контейнер 309-е электроды. Они хорошо варят сталь с нержавейкой.

Прикольно смотреть на ошалевшего Пахома, вот так смотрит неофит на обретённое божество. Но он смог перебороть шок и помогает мне в работе. Много время ушло на проварку швов, зато получился герметичный бак, в который спокойно войдёт больше тонны жидкости.

Следующий день ушёл на сварку недостающей посуды и к вечеру я решил, что утром выходим. Наша лошадка ночевала в пещере, иначе волки бы по утру поблагодарили нас за угощение. Загрузив сани тронулись в путь.

Так, ну с богом, начинаем спаивать неокрепшие ума аборигенов. Зима — не лучшее время для этого, но попробовать можно.

У меня уже две недели в двух пластиковых бочках доходит брага.

Ещё с лета я припас лесную ягоду. За сбор платил детворе сущие гроши, потом посушил на солнце и убрал в ларь. А недавно распределил ягоду по двум ёмкостям и залил водой. Добавил немного мёда и поставил ближе к печи. Две недели ушло, чтобы процесс стал явным.

А сегодня начинаем колдовство, для этого позади дома соорудили очаг, на который устойчиво становилась кубическая ёмкость. В неё перелили брагу, получилось меньше половины высоты. Затем из алюминиевой трубки изготовил подставку, которую погрузил в жидкость. Верхушка подставки сантиметров на семь выше уровня браги. На подставку установил квадратную посудину литров на тридцать, здесь будет скапливаться самогон. На края куба водрузил с Пахомом большой поддон, в котором будет находиться холодная вода. Его дно имеет коническую форму, конденсат будет стекать к центру и капать в емкость на подставке.

Это самое примитивное устройство, которым пользовались наши деды и прадеды. Самогон конечно получается вонючим, но деваться некуда.

У меня нет змеевика и термоконтроллера, чтобы поддерживать температуру в баке ниже температуры кипения. Оба радиатора из грузовой фуры смяты в лепёшку и к тому же, они алюминиевые, а мне желательно медные. А термодатчик движка грузовика рассчитан на большие температуры. Я пытался создать знакомый мне агрегат, позволяющий гнать качественный чистый продукт, не судьба.

Селя-ви, будем пользоваться тем, что есть в наличии. Ацетон и сивушные масла попадут в перегонку и на выходе получу натуральный вонючий первач.

— Пахомка, загружай снег, — я объясняю помощнику его обязанности, ведь именно ему поручено следить за разведённым огнём.

Шов между котлом и верхней посудиной замазал глиной, чтобы уменьшить потери.

Когда через час начала кипеть брага, я ещё раз объяснил пацану, что и как ему делать. Я не знаю, сколько время уйдёт на перегонку 400 литров браги, но думаю не мало.

Начали мы утром, за это время Пахом несколько раз поменял согретую воду на свежий снег. После обеда я решил проверить наши успехи и отбив глину, снял верхнюю часть. В тазике накопилось литров двадцать пять, я осторожно перелил получившийся самогон и вернув верхний поддон, по новой замазал шов глиной.

Уже глубокой ночью я остановил процесс, брага почти вся выкипела, оставив бурую, противно воняющую гущу. У меня с четырёхсот литров браги вышло около шестидесяти литров самогона. Никакие от усталости, мы с Пахомом расползлись по норам.

А утром уничтожив следы преступления, я задумчиво побултыхал полученный продукт.

Сельский гончар не отказался изготовить для меня вытянутые глечики. Я показал, что хочу получить на выходе. Сосуд с герметичной крышкой ёмкостью около 0.7 литра. Обойдётся мне это удовольствие в четвертину за десяток. Заказал три, а там посмотрим. Заодно купил у него несколько разномастных кувшинов с пробками. Предприимчивая Маня нашла по соседям дубовую кору и сушёные ягоды.

Древесный угол купил у углежога, выбрал берёзовый, поколол и превратил во фракцию небольшого размера.

Разлив самогон по кувшинам, засыпал уголь и убрал с глаз долой, подальше от соблазна. Запашок конечно серьёзный, ведь при кипении попадали в кастрюлю и капли браги, кроме всего прочего, поэтому от запаха меня передёрнуло.

Так, прогнав всю партию через процесс очистки берёзовым углём, я решил, что надо понизить градус. У меня получилось оборотов пятьдесят пять. Разбавлял до момента, когда жидкость перестала гореть, теперь надо настоять на коре и различной ягоде. У меня есть смородина и клюква.

Когда терпение моё кончилось, я не удержался и накапал себе граммов сто божьей слезы. Осторожно попробовал холодную жидкость, она немного постояла в сенях.

А что, вполне достойно. Есть запашок самогонистый, но не режет нежное обоняние. Я с удовольствием опрокинул полтинничек и захрустел квашенной капустой, — ляпота.

Мои сподвижники в лице взрослого мужика, двух обормотов и перепуганной тётки стоит по стойке смирно и видимо готовятся меня соборовать.

— А фиг вам, Шуда, тащи свою шкуру сюда.

Налив немного ему заставил выпить.

Ну, мужик, ты же не пол-литра залпом приговорил, чего так морду лица корчить. Может не в то горло пошло? Шуда закашлялся, а остальная братия испугано забилась в угол.

— Ну, кто себя плохо сегодня вёл, подходи, налью.

Маня сползла на пол, потеряв чувства, а пацанва готовятся поддержать её в этом же направлении.

— Ну, ну, — я налил себе ещё, лихо перекрестившись, опрокинул, и оглянулся в поиске, чем бы закусить.

Да, я так и знал. Шуда почмокал губами, закусил куском дичины и решительно пододвинул ко мне кубок.

— Не, брат, тебе много нельзя. Это я могу, напиток богов. Амброзия, понимаешь?

Тот понял и огорчённо посмотрел в пустую посудину. Сжалившись я капнул ему ещё немного и решительно убрал кувшинчик в сторону.

Хорош, нечего самогонку трескать, она нам неплохие деньжата принесёт.

Гончар с гордостью предоставил свою продукцию. Наш умелец умеет обжигать глину с добавкой, он покрывает заготовку молоком и ставит в печь. В результате сосуд приобретает насыщенный коричневый оттенок и блеск, а главное получается водоотталкивающий эффект. А ещё мастер украсил сосуды рисунком из узких концентрических кругов.

Получилось нарядно и необычно. Поначалу гончар хотел сваять кубышку, это пузатый сосуд с узким горлышком, но я заставил сделать более близкий к моему понятию о бутылке и получилось нечто новое для местных. Налив воды понял, что с ёмкостью чуть дали маху, здесь почти литр. Ну и ладно. К сосудам прилагались плотно подогнанные затычки из липы.

Разлив жидкость по бутылкам у меня получилось три с настоем на дубовой коре и четыре на ягоде. Кроме этого я отложил для личных нужд малёхо. Отдал Мане и наказал спрятать от глазастого напарничка, озабоченного по части употребить дурманящее разум зелье.

Я думаю пустить самогон на подарки. Деньги у меня пока есть и ещё будут, я привёз сталь кузнецу, тот набрал двух помощников плюс невольник и сейчас работает спозаранку до темноты.

А я озаботился своей защитой. Если я способен своей секирой покрошить в капусту неопытного вояку, то защититься от банальной стрелы не могу. Помню ощущение беспомощности, когда в сантиметре от меня стрела криворукого снайпера попала в оглоблю и на моё счастье срикошетила вверх. Помню этот звук и запоздалое ощущение страха. Поэтому надо придумать себе доспехи. Классическое железо, закрывающее большую часть тело меня не прельщает. Тяжело и неудобно, после мозгового штурма и задумчивого лицезрения своих пещерных сокровищ, я решил самому выделать щит, шлем и броньку.

В оружейных лавках я внимательно рассматривал устройство защитных средств. Щиты в основном круглые, с железа или дерева, в различных вариациях исполнения. Я понимаю, что круглый щит удобнее для всадника, но я точно в ближайшее время не буду учувствовать в конной рубке. С трудом на коне сижу, куда мне в сечу лезть. Да и секира не походит для этого, с ней пешим биться сподручно. Поэтому, посоветовавшись с Семёном, который хоть и не занимался серьёзно броней, но кое-что в ней понимал. Я выбрал прямоугольный щит, закрывающий половину тела, около метра длиной. На основу порезал щит фанеры, толщиной 18 мм. Непосредственно фанера — это шпон, пропитанный бакелитовым лак. Фанерный лист для наружных конструкций анти гигроскопичен и почти не подвержен влиянию влаги. Вырезав заготовку, я наметил крепления с внутренней стороны для удержания левой рукой. Петля под руку и рукоять для ладони, также предусмотрю ремень для носки на спине.

Семён предложил оббить щит бычьей кожей, я так и сделал. Поселковый скорняк за копейку малую обшил три щита, мой и два поменьше для моих спутников.

Следующий этап — это нарезка резины. Я распустил ещё в пещере два баллона от фуры. Автомобильная резина для грузовиков очень серьёзная вещь. Многослойная армированная основа толщиной около 10 мм, ею на заклёпках я обшил наружную часть. Причём в центре не срезал профиль толщиной три сантиметра. Получилось необычно, но угрожающе. Постучав, убедился, что закреплено надёжно. Такую поверхность не пробьёт стрела или копьё, сабля и лёгкий меч нанесут повреждения только наружному слою. Если дать возможность врагу долбить в одну точку, чего я не собираюсь делать, то тяжёлым мечом или секирой можно добраться до фанеры. По краю щита пустил оковку, нержавеющий лист, на верх добавил острую кромку от уголка, чтобы при возможности двинуть вражину по балде. Все три щита заняли у меня неделю кропотливого труда. Криворукий Шуда не участвовал в процессе, а вот Пахом активно помогал. У них щиты круглые, традиционной формы. Шуда вообще не воин передней линии, он не плохо орудует копьём, кинжалом может порезать зазевавшегося противника, но главное его оружие лук. То есть он стоит позади и разит супостатов издалека, а щит, будучи закинут за спину, прикрывает самую ценную часть его тушки.

Пахом просто ещё мал для рубки, но определённые задатки имеются, поэтому и щит на вырост.

А вот на мне роль авангарда, этакой хорошо защищённой башни, машущей секирой.

Подумав, я прикрепил чуть выше центра мановскую эмблему — никелированного волка. Смотрится убойно, Семён долго крутил щит, тыкая тонким лезвием, в результате неопределённо помахал головой, он просто не понял, что это за чёрной покрытие. В его понятии надёжно только голимое железа, а остальное от лукавого.

Теперь пришла очередь шлема. Я видел несколько вариантов, от классических русских шеломов цилиндроконической формы до сферических. Вот такой и я прикупил себе ещё в городе. Шишак, так назывался сферической формы шлем, доставшийся от кочевников. Изготовленный из стали, он имел боковую защиту и широкую пластину-наносник, прикрывающий переносицу. Семён приклепал сзади кольчужную сетку, закрывающую шею. А я посадил на заклёпку полоски основного армированного слоя от баллона. Они посажены довольно плотно, но я старался придать некий эстетический вид. Стрела не пробьёт сталь, а от рубяще-колющего удара добавка должна спасти.

На защиту моей драгоценной тушки пошла кожаная рубаха до середины бедра. Сама по себе она предоставляла слабую защиты, но вот в моём варианте будет иначе.

Раскрой занял немалое время, но зимой чего ещё делать, знай, Маньку повалять и секирой помахать, для привыкания к оружию. Частенько Шуда увлекал меня в спарринг на копьях. Я конечно помощнее, но он ловок, зараза. Успевает ткнуть меня тупым концом, да ещё падла не сдерживает удар, хожу весь в синяках. Зато начинаю крутиться, как ужаленный.

Доспех делал по образу куяка, также наклёпывал защиту на основу, только вместо металлических пластин свою резину. По центру тела полный профиль, он прикрывает грудную клетку до пояса. Такая же защита на спине. А вот по бокам только плотная основа в 6 мм, она позволяет быстро двигаться. Она же украшает юбку на бёдрах, только как рёбра жёсткости против секущего удара наложил 10 мм. Поножи и наручи изготовил по тому же принципу.

А с утра Пахомка с Шудой помогли мне нарядиться. На поддоспешник из плотной ткани одел мой резиновый куяк. Шишак на голову, секира в специальном стальном кольце, только руку протяни. Кинжал слева и копьё в правой руке. Щит за спину и вперёд.

Едрёна вошь, тяжело в такой амуниции, несмотря на морозец, я быстро упрел. А прошёл всего ничего, километра два вдоль леса и обратно. Попробовал работать секирой, страшно мешает щит, а шлем сползает на глаза, надо переделать ремешок.

Грустный вывод, вроде вооружён и защищён достойно, а воспользоваться этим не смогу ввиду непривычки. Отсюда вывод, каждый божий день двигаться в полном облачении, пока не почувствую, что могу сражаться.

Со мной постоянно на вылазках Шуда и Пахомка, только они налегке, у них защита естественная, плюс меховые шапки и овчинных тулупах.

Мне показалось хорошей идеей прикупить мятель, — это что-то типа тёплого плаща на все случаи жизни. Пахомка вырезал из нержавейки изображение волка, похожего на моё и мы приклепали это на спину. Всем троим, типа тотемный знак.

Ну а что? Пусть у нас будет небольшой отряд. Лиха беда — начало, я так и не смог найти себе несколько человек в дружину. Если я позиционирую себя за боярина, находящегося на верхней позиции пищевой цепочки, то мне нужны верные люди. Шуда и Пахомка — вернее не куда, Митяй пока тёмный для меня и к тому же он не вояка, ему бы одуванчики на поляне нюхать и с животными возиться, чистый коневод. Поэтому я планирую поезду в ближайшее время в Хлынов, надо навестить кое-кого и напомнить о себе. Единственное препятствие, это моя неуклюжесть.

10

Когда через две недели, после очередной прогулки в полном облачении я понял, что способен сделать ещё кружок, то решил закладывать лошадь.

Сани выделяет Семён, сам он не едет, но посылает старшого, Прошку.

Выехали впятером, кучером Митяй, Прохор и мы втроём. Ночевали на том же месте, а когда проехали место стычки с бандитами, даже следа не обнаружили, метель занесла все следы. К обеду второго дня въехали в посад и встали на ночёвку в том же постоялом дворе.

Помня о поведении моих знакомых бояр я без всякой скромности потребовал себе отдельную комнату. Взял Пахомку, чтобы был на посылках. Остальных определил в комнату похуже.

С утра сопроводили Прохора, тот отвёз к знакомому торговцу нашу продукцию. Митяй остался в посаде, а наша четвёрка направилась в центр городища.

Усадьба Ясовичей располагалась во внутреннем городе, отделённом от остальной части земляным забором. Поразило количество церквей, небольших и весьма внушающих доверие, грандиозных, трёхглавых.

В центре красовался пятиугольник Кремля с восемью оборонительными башнями. Четыре с проезжими воротами, остальные глухие. Искомый дом притулился к северным воротам.

За высоким деревянным забором располагался целый комплекс. На возвышении стояло трёхэтажно основное здание, усадьбы клана Ясович. Сам двор внушает уважение, большой участок, застроенный только наполовину. Размер наверное четыре десятины, не меньше.

Дом украшен затейливой резьбой по дереву и всяческими башенками и балкончиками. Переходы на уровне второго этажа соединяли его с различными пристройками. Было ощущение, что к основному зданию хаотично пристраивали хозяйственнее и жилые помещения.

Забрехала забором псина и раздалась ругань привратника, — отворяй, собака, час плетей отведаешь, зови хозяев.

Я не стал повторять прежних ошибок, сразу обозначил своё положение.

Охранник замолк, а через пять минут ворота отворились и нас запустили внутрь. Нас встречают два вооружённых охранника и немолодой мужчина, явно старший среди них.

— Григорий дома? — поинтересовался я.

— Как прикажете доложить, — ответствовал тот.

— Доложи, что Алексей нурман пожаловал.

От ворот до дома метров сто и к нему ведёт мощёная дорожка.

Через пару минут на крыльцо выскочил знакомый парень, Гриша был в лёгком кафтане с наброшенной душегрейкой. Неожиданно парень тепло меня обнял и принял весьма душевно. Мне даже неловко стало, мы виделись то мельком пару раз и его приглашение я расценил в тот раз за формальность.

Но Григорий Ясович тут единственный знакомый дворянского происхождения и мне показалось удачной мысль его навестить.

Я не знал толком его происхождения, убеждений и образа мысли. Но в последний раз он показался мне весьма умным и образованным для этого времени.

Нас завели в дом, моих спутников увели в помещение для дворни, а меня пригласили в парадные покои. Монстроидальный тяжёлый стол со скамьями, вдоль стен лари и рубленные окна с трёх сторон. Потолок сводчатый, высокий, вдоль стен намертво приколочены скамьи. По стенам развешены образа различных святых. Я перекрестился на красный угол и прошёл к столу.

— Ну, друже, как я рад тебя видеть. В этой глуши даже поговорить не с кем.

Не почувствовав фальши в словах Григория я расслабился. Парень в самом деле рад моему появлению. Я, наверняка для него, как свежий глоток воздуха. Жизнь в это время нетороплива и появление нового человека несёт определённый интерес.

Пока мы обменивались поклонами, девки начали накрывает на стол. Вроде мы неплохо перекусили утром, но от запаха свежего печева у меня заурчало в животе.

— А что, не отметить ли нам встречу, — и хозяин плеснул в бокалы тёмной жидкости.

В первый раз здесь я пробую вино, красное, с терпким вкусом, но приятно освежает.

Выпив, я полез в сумку, где у меня спрятан сюрприз.

— А вот попробуй, что пьют у нас, — и я налил грамм по сто каждому.

Григорий принюхался, — настой на ягоде?

Вместо ответа я произнёс заздравицу, — ну, за хозяев этого дома, счастья и божьего благословления его чадам.

При этом я махнул самогонки и закусил солёным грибочком.

Гриша последовал моему примеру, понравилось, налил сам. Выпили еще, через полчаса разговор изменился. Парень захмелел и подсел ко мне, сидим и толкуем за жизнь. Я придумываю про жизнь при отцовском дворе, а он рассказывает про себя.

Гриша — второй сын в семье великокняжьего постельничего Якова Ясовича. Это была весьма серьёзная должность, постельничий сопровождал правителя при его выходах, ведал «постелью», то есть имуществом царской семьи, отвечал за безопасность патрона и даже спал в его комнате. Если старший наследник находился при отце в Москве, то Григорий прозябал в Хлынове. Для него это был тяжкий крест.

— Алёша, ты не представляешь, тут бояр по пальцам можно пересчитать. Купцы правят балом, чисто купеческий город.

Подвыпивший сотрапезник поведал, что Хлынов только формально находился под рукой Ивана III Васильевича. На само деле городом управляют житьи люди, то есть купцы и ремесленники. Народ путём голосования на вече проводил те или иные решения. Бояре присутствовали, но не имели из-за своего незначительного присутствия влияния на происходящее. Были представлены мелкие землевладельцы и православное духовенство, но они не могли в полной мере влиять на социальное устройство города.

Григория папаня сослал в вотчинное имение, надзирать за хозяйством и подальше от столицы, где второй по старшинству сынуля капитально набедокурил. Я так понял, что он приударил за жинкой важного сановника и был пойман на горячем. Папаня и так с трудом балансировал на своей должности, завистники достали, а тут ещё сынок подгадил. Вот Григорий уже второй год в Хлынове, в ссылке.

Меня тоже самую малость развезло, но Гриша уже пьян в зюзю.

Полез целоваться, потом предложил пойти во двор и пострелять из лука в прохожих, еле отговорил. Тогда он потащил меня на приключения. Принялся одеваться, при этом ржал как конь.

Слава богу, что мой собутыльник одевшись завалился в сенях, прямо в шубе и заснул. Управляющий пригнал троих дюжих мужичков, — несите барина в опочивальню, устал сердешный.

Меня тоже не отпустили пьяненького, только пришлось выйти на улицу, обойти основное здание и в пристройке мне выделили комнату.

Молодой парнишка притащил мне бадейку умыться и я, раздевшись до исподнего, отрубился.

Чёрт, как не удобно. Вчера назюзюкался с непривычки, всё-таки литрушку мы приговорили с Гришей. И я совсем забыл про Шуду и Пахомку. А ещё Митяй на постоялом дворе скучает, поди потерял нас.

Оказалось, что о моих побеспокоились, только они переночевали с дворней.

— Вкусной кашей с пирогами накормили, сбитень очень вкусный, — поведал мне Пахом, когда я после завтрака выполз на улицу.

Оказалось, что Григорий уже умотал по делам и наказал его дождаться. По мне, так пора и честь знать, но придётся обождать, не то обидится.

Пройдясь по двору с интересом присмотрелся к быту старорусского имения.

Двор очень просторный, от ворот до хозяйских хором метров семьдесят. Незаметно ко мне подошёл управляющий, мужику лет сорок пять, круглолицый с примесью азиатской крови. Почтителен, представился как Вали, это татарское имя. Мужчина провел экскурсию по имению.

На территории с десяток домов они расположены на приличном расстоянии друг от друга, — а это по распоряжению посадника, чтобы в случае пожара огонь не перекинулся быстро на соседние строения. Отдельно в углу поварня и хлебня, учитывая что там открытый огонь, их вынесли в сторонку. Интересное строение с подслеповатыми окошками оказалось большой мыльней.

Хозяйские палаты соединялись крытыми переходами через сени с тремя строениями поменьше. Этот комплекс выделялся отделкой стен с искусной резьбой и яркими красками. Ступени парадного крыльца вели на террасу, называемую рундуком. Оттуда можно подняться в сени второго яруса или в подсеннье первого этажа. Были ещё задние сени для слуг. Солидная ограда — частокол надёжно защищал от чужого внимания. На ночь выпускали собак, судя по следам их деятельности. Было как минимум трое ворот, главные украшены башенкой и образом святого.

По хозяйским хоромам меня по понятным причинам особо не водили, а вот по людским избам провели. Большая комната, несколько длинных лавок, на которых спали слуги. Под скамьями лари с одеждой и всяким имуществом. Всё скомпоновано вокруг печей, здесь жили холостые. Для семейных отдельная изба. И хаотично разбросаны хозяйственные пристройки, туда меня не повели. На прикидку здесь обитает с полсотни душ, если не больше.

Когда Григорий вернулся, я уже начал закипать. Дела есть неотложные, но парень потащил меня внутрь, с ним заявились двое молодых мужчин.

— Знакомься Лёша, мои побратимы — Михайло Безобразов и Фёдор Отяев. Вот, не удержались, напросились познакомиться с тобой. Скучно у нас тут, никаких развлечений, а тут новый человек.

Лучше бы я свалил пораньше. Здесь народ конкретно бухать заявился. Оказывается существует некая общность молодых людей, объединённых совместной службой и воинскими походами. Они и в мирное время поддерживают отношения, а сегодня я попал на такое мероприятие.

Заранее вскладчину завозят ячмень и ставят пиво. Когда оно готово, созывают побратимов, стараются по очереди встречаться у каждого. Ну, типа наших мальчишников. Братина — это большая посудина с двумя ручками. Наша оказалась сделана из чугуна, с инкрустацией самоцветами. В ней литров двадцать, можно конечно черпануть ковшиком, но круто, когда тостующий подымается и пьёт из большой братины. Подъехало ещё пятеро сослуживцев и слуги не успевали подносит жрачку.

Я только шепнул Вали, что у меня парень с возком мается на постоялом дворе, а я наверняка опять заночую здесь. Управляющий понимающе кивнул и исчез.

— Ну, братове, а сейчас заздравица от нашего северного гостя Лексея Нурмана.

Пришлось мне вставать и заниматься плагиатом, выдав кавказский тост из советского фильма, оканчивающийся так, — «Так выпьем же за то, чтобы наши желания всегда совпадали с нашими возможностями».

Добродушное гудение сменилось дружеским рёвом, после того, как я поднял тяжёлый сосуд и выпил с пол-литра пива одним махом.

После этого на меня перестали обращать внимания, типа приняли в семью. Я же внимательно слушаю сотрапезников. В основном они бахвалятся своим ратным подвигами, но попадались и полезные сведения, связанные с намечавшейся замятней с литвинами и ценами на урожай.

На этот раз мы угомонились ближе к полуночи. Народ постепенно завалился спать прямо в одежде на широких лавках. Кто-то раньше отъехал, кто-то покрепче еще шебуршился. А я потащился в свою комнатку, уж больно в зале душно. С десяток светильников с жиром, дававших скудный свет, сжигали кислород. А девять мужчин, издававших во сне различные звуки, воздух тоже не озонировали. Поэтому я предпочёл спать в другом месте.

На удивление удалось выспаться, выйдя на улицу обнаружил там чудную погоду. Сегодня лёгкий морозец и ясное безветренное небо. Подскочивший Пахом помог мне сполоснуть рожу и я решил размять косточки, побегать с копьём. Благо Шуда всегда к моим услугам.

— Дозволь составить тебе компанию, — это невысокий крепыш из нашей компании вышел во двор в одной рубахе.

Через полтора часа я весь в мыле завалился в свою комнатушку. Вышедшие на шумок бояре и боярские дети (последние — это не дети бояр, а служилое сословие мелких землевладельцев, получивших свои владения за обязательство военной службы) тоже решили поучаствовать в развлечении «Поваляй заезжего нурмана».

Они быстро поняли, что я слабо работаю копьём, а мечом вообще никак. Зато осторожничали, когда я взял в руки секиру.

— Да, до наших рыкарей (видимо славянский вариант берсерка викингов) вашим далеко, — поведал мне старший из компании Фёдор Отяй, — но от тебя была бы несомненная польза, ежели выставить впереди строя. Проломить, разорвать вражеский ряд — это почти победа. Главное своим не попасть под твой удар.

Ополоснувшись, я подумал, что а может это и к лучшему, что меня определили, как однобоко подготовленного воина. У викингов были такие придурки, которые первыми спрыгивали с борта драккара на вражеский берег и дико вращая глазами, с пеной у рта бросались на приличных людей. Пока такой невменяемый тип собирал все плюшки в виде стрел и ударов, остальные высаживались и спокойно заканчивали дело.

Так вот, ребята убедились, что с секирой я опасен — и для чужих, и для своих. И сделали вывод, что эта такая специфичная подготовка.

В результате надо мной никто не смеялся, чего я опасался. Наоборот, Гриша и Фёдор взялись меня подтянуть в вопросе упокоения ближнего.

К обеду народ рассосался и мы наконец сделали вылазку в город.

Прохор сразу отделился от нас, он ночевал у отцовского товарища. Нашу продукцию мы сдали на реализацию и в принципе, осталось только решить свои вопросы. В этот день мы прошлись по лавкам, прикупили необходимое. Меня иначе стали воспринимать, я одет подобающим образом и перепутать с купчиной или зажиточным крестьянином невозможно. Это и нарядный кафтан, и оружие, выставленное на показ.

— Гриша, а рабский рынок у вас в городе есть?

Мой вопрос заставил Григория внимательно посмотреть на меня, — никак невольницу решил взять? Так пользуйся моими, я сегодня пришлю в опочивальню.

— Нет, мне нужны боевые холопы.

— Боевые холопы, хм, они на дороге не валяются. Какой нормальный хозяин продаст хорошего бойца, разве что если разор случится. И рабского рынка у нас не имеется, чай не басурмане какие. Это у них людей продают, как продукты.

Парень задумался, — есть варианты. Новгородцы частенько ходят на литвинов, берут полон и продают восточным купцам. Те любят красивых дев с белой кожей и голубыми глазами. Также охотно берут мастеровых или просто крепких ребят. Но опытных бойцов найти на просто. Ты обратись к Василию Тучину, его отец большую власть имеет в городе, наверняка поможет.

— Хотя, рождество на носу, пока то да сё, уже весна. Ладно, узнаю среди наших.

11

Когда я уже засобирался домой, надоело в чужом доме отираться, довольный Григорий позвал меня в горницу.

— Значит слушай, есть несколько человек. Мой хороший знакомый хочет избавиться от двух литвинов, говорит, что бойцы знатные, но больно гордые. Не хотят прогнуться под хозяина, он уже их и порол, и в тёмную сажал — бесполезно. Их или под лёд спустить или купцам продать. А есть ещё пятеро, один поместный боярин разорился и чтобы свести концы с концами вынужден продавать имущество. Вот он и отдаёт своих боевых холопов, но сразу скажу — дёшево не отдаст, я его знаю.

Первая пара бойцов оказались молодыми парнями, которых прихватили доблестные новгородские ушкуйники во время похода на запад. В это время наблюдались постоянные набеги на Великое княжество Литовское. Обе стороны ходили друг к другу в гости и уходили не с пустыми руками. А человеческий товар стоит дорого, особо ценятся тамошние девки и молодые парни.

Эта парочка к тому же оказались братьями, они наёмничали, продавая свои услуги многочисленным шляхтичам. Один мечник, второй лучник.

Не знаю, за что хозяин их не взлюбил, но выглядят они не ахти. Рваная одёжка, синяки и прочие атрибуты не свободных людей. Вот только глаза посверкивают, эти ещё не смирились.

— Да они схизматики, католики проклятые. Никак не хотят принять истинное учение, в церкву ходить отказываются — это объяснение угрюмого бородача не показалось мне вменяемым. Если тебя приневолят и заставят молиться Аллаху, как ты отреагируешь?

Наш разговор с претендентами на место в моей дружине занял пять минут. Переводил Гриша, парни на русском почти не говорят, а я не знаю этот микс из польско-белорусского западного наречия.

Отвечает один из братьев, второй зыркает, посматривая на хозяина. При этом потирает, морщась бочину. Видать батогами отходили.

— Я не буду заставлять вас молиться в церкви, это ваше дело. Но мне нужна верная служба.

Григорий, падла лыбится, переводя меня.

— Да бери, лучших не найдёшь. Если будешь присматривать за ними, то буду у тебя хорошие вои.

Угрюмый заломил за них пятнадцать золотых монет, сторговались на одиннадцати. Дорого однако, я рассчитывал дешевле взять. Например слышал, что молодая наложница пойдёт за пару золотых, а мастеровой пять. Но, мне позарез нужна защита, поэтому согласился.

Стукнули по рукам и боярин оформил купчую, честь по чести. Теперь я за них отвечаю, в случае чего.

В тот же день мы смотались за город в дальнюю слободу, где обитал тот бедолага, что потерял своё имение. Пока хозяин с холопами сидел на засечной полосе, его имение навестили кочевники. Крестьян угнали, стариков порубили, строения сожгли. Вот он и вернулся на пепелище.

— Да я думаю податься поискать жинку, пацана и двух дочек. А денежки нужны купить припасов в дальнюю дорогу и на выкуп.

С мужиком мы торговались долго, сами холопы — это полбеды. Их вооружение и кони, вот тут пришлось пободаться. Мужик стоял насмерть и я, в конце концов, не стал упираться. Понимаю, для чего ему деньги.

Парни молодые, 25–30 лет, уже понюхавшие пороха. Ещё двое постарше остаются с хозяином. Все конные, оружные. Правда мечи, сабли оставляют желать лучшего, железо немного траченное ржой, но хорошо наточено. Сбруя не новая, но исправная, каждый вооружен саблей или мечом, на поясе ножи. Круглые щиты, сулицы и копья. Кольчужные рубахи и тегиляи защищают корпус.

Ребята производят добротное впечатление, смотрят спокойно, всё понимают, не хотят покидать хозяина, но кто их спрашивает?

Расставшись с увесистым кошелем я махнул новобранцам рукой.

Всех определил на постой в известном мне постоялом дворе. Вечером мы сидели всей толпой, заняли два стола. Нас пятеро и семь новичков.

Литвинов звали Юргис и Гинтаутас. Я быстро переименовал их в Юрку и Сашку. Первый старший из братьев, оба высокие и светловолосые. Только старшой степеннее, его воинская специальность — разить врагов издалека. Завтра куплю ему лук со всеми прибамбасами. Младший вертлявый, постоянно в движении. Посмотрим, какой из него мечник.

Пятеро новеньких явно объединены общими интересами.

Агафон, Ерофей, Трифон, Василий и Лют. Все хорошо действуют в конной рубке, могут и в пешем строю. Лют и Ерофей поглаживают луки и саадаки со стрелами. У Агафона я видел палицу, окованную металлом, Василий откровенный молчун, а вот Трифон интересный товарищ. Мне кажется, что этот невзрачный на вид мужик, ростом не вышел, но почему-то парни, отвечая на мои вопросы посматривают на него. Я заказал на ужин мяса с пирогами и пива. Мужики не чинясь наворачивали за обе щёки. Промеж делом я прощупывал, кто есть кто. Мне ведь им жизнь предстоит доверить. Литвины помалкивали, они не понимают нашу речь, поэтому Сашка крутит головой, пытаясь нас понять, а вот Юрий степенно уничтожает еду, меланхолично перемалывая челюстями мясные хрящи.

Хорошо, что эти двое не из общей компашки. Значить надо держать их порознь, чтобы не сговорились.

Что интересно, к концу вечера я нашёл с прибалтами общий язык. У меня матушка тридцать пять лет отработала в школе и училище, преподавая немецкий язык. Не сказать, что он для меня был как родной, но объясниться я мог. И неожиданно этого уровня хватило, чтобы неплохо балакать с литвинами.

Разместились на ночь мы на сеновале, уж больно не хотелось спать в тесных клетушках. Хозяин поставил жаровни и мы неплохо выспались. И сразу после завтрака отправились в город, тратить мои деньги. Надо вооружить обоих братьев, прикупить одёжку, уж больно неказисто они были одеты. Удачно приобрёл у бондаря пять бочек для браги. А после обеда заявился, попрощаться с Григорием Ясовичем.

— Не, друже, сегодня остаёшься у меня, а завтра в путь.

Я собственно и не собирался к вечеру выезжать, хотел переспать на постоялом дворе, но отказываться хорошему знакомому не стал, отправил всех на постоялый двор, при себе оставил только Пахомку.

Вот сидит передо мной довольно симпатичный молодой парень. Русая, аккуратно подстриженная бородка, серые глаза. Мощная шея и широкие плечи выдают человека, который не чужд физическим упражнениям. Что мне в Грише нравится, это наличие чувства юмора. Пусть на местный манер, но с ним прикольно поговорить. Он ржёт над моими шутками, никакого чванства. Ведь он урожденный дворянин с весьма влиятельной роднёй, а сам я сомнительный тип, иноземец. А нет между нами напряжения, с Гришей легко и за столом, уверен и в битве он не подведёт.

Но вот не понимаю я бояр с их пренебрежением к смердам. Такое ощущение, что те другие, созданы из другого теста.

Мы сидели и смаковали мою самогонку, вели переговоры по поводу поставок этого зелья северного народа, произведённого из редкой ягоды (ну это я намутил по поводу самогона, чтобы сохранить его секрет). И вдруг Гриша хватанул посудину и метнул ею в кого-то за моей спиной.

Болезненный стон и вижу следующую картинку, молодая девчонка сидит на полу и пытается собрать с пола содержимое кринки. У неё на скуле приличная ссадина и капает кровь. С трудом подавляя всхлипы, слёзы капают ручьём, но она молча пытается навести порядок.

— Вон, пошла. Вали, пёс басурманский — почему эта девка до сих пор в моём доме?

Прибежавший управляющий вытолкал пинками девку и наступила тишина. Григорий также быстро успокоился, — да девка дворовая понесла о конюха. Велел выслать её в деревеньку, не хочу эту паскуду видеть.

И мы продолжили неторопливую беседу, но у меня появился неприятный осадок увиденного. Всё понимаю, но трудно сломать в себе некие принципы. А ещё эту девчонку я видал в доме и раньше. Теперь припоминаю, что в первый же вечер, когда я в отведённой мне комнатке улёгся спать, в дверь поскреблись. Открыл, там стояла незнакомая полноватая девица, — барин, дозвольте ноги согреть, — стоит и пытается прошмыгнуть мимо меня.

Ну, сразу вкурил, что её прислали согреть мне постель, а не ноги. Но я был немного уставший и никакого желания эта девица во мне не вызвала. Я её шуганул прочь.

Не верю, что эта малява, а её от силы четырнадцать, бегает по мужикам, не те времена. Она под присмотром, а вот барин или его гости могли обрюхатить девчонку помимо её желания. Так в чём её вина.

— Гриша, а что с этой девчонкой будет?

— Что, а с этой? Да обычное дело, выдам замуж за какого-нибудь бобыля, пусть плодятся. А что, понравилась?

— Да, не. Просто мне не хватает баб. Одна тётка по хозяйству, на всю орду — разве ж управится?

Подумав несколько секунд, Григорий решительно махнул рукой, — забирай, дарю. Но ты мне тогда оставь кубышку своей волшебной «водки».

Это я так самогонку назвал.

И хотя это была последняя бутылка, остальные мы выдули с его побратимами, я сходил в свои апартаменты и принёс самогон, настоянный на клюкве.

Утром пораньше выехали из города, хозяин уговаривался остаться на рождественские праздники, но я отказался, хочется домой, где я хозяин, а не гость.

Девчонке пришлось на выселках купить у жены торговца телогрею и меховой опашень, обувь и пару юбок. Девчонку нам отдали без приданного, как стояла, так затолкали в сани.

Пришлось накидать сена, чтобы бедняжка не замёрзла. Зато сейчас она с вернулась в клубочек и тревожно зыркает на нас.

Эх, жалко я оставил «Крошку» дома, сейчас бы размялся. Моя боевая пятёрка рассредоточилась, двое проехали вперёд, остальные возле саней. Я с Пахомкой, Шуда и Митяй и Прохор, который всё время жил у родственников, ехали в санях. Мелкую звали Мала, Малуша. Он спряталась среди бочек, которые мы везли и вылезла только когда остановились на ночёвку. Сама шустро побежала готовить на всех еду. Ребята притащили сушняк и быстро развели огонь. Кто-то один постоянно бдил, высматривая врагов. Когда подъезжали к дому, мне удалось разговорить Трифона. Пареню за тридцатник, морда рябая, рот щербатый, половины зубов нет. Чаще отмалчивается, но его напарники явно под его влиянием. За три часа, что мы едем вместе, он пересел в сани, я приблизительно понял, чем живут эти люди.

Если к ним относится по-человечески, то они не пожалеют живота за хозяина. К прежнему относились хорошо, но уж так распорядилась судьба. Трифон философски цыкнул в снег и испытующе посмотрел на меня.

— Поживём увидим, от вас верность, от меня уважение, — на этом закруглились, запахло домом и мы ускорили шаг.

Как же хорошо дома, после поездки мы три дня отсыпались и отъедались. Попарились в баньке, Малушу определили под опеку Мани. Поначалу та взревновала ко мне, но поняв, что я даже не смотрю в другую сторону успокоилась и перестала гонять девчонку попусту.

Животика у той пока не заметно, но явно бережётся мелкая. Она чем-то напоминает мне одноклассницу Ленку Иноземцеву. Мы с той до шестого класса сидели за одной партой. Эта похожа на неё мелкими чертами лицами, округлой мордашкой, субтильным телосложением и взглядом исподлобья. Маня отрядила девчонку хлопотать по дому, шуршать и обеспечивать порядок.

Я, истосковавшись по бабе с удовольствием в первый же вечер завалил хозяйку в койку. Та притворно попискивала, но сама довольна. Тяжело — поди без мужской ласки. Она не дура, понимает, что заводить другого не след. Сразу вылетит из дома, поэтому блюдёт себя.

Все абсолютно нормально относятся к этому, не предпринимая попыток обратить на себя её внимание.

Что интересно, Митяй ещё в дороге взял под свою руку Малу и сейчас нет-нет выйдут вечерком прогуляться по селу. Честно говоря, не вижу в этом проблемы.

Эпилог

Как-то жизнь покатилась по накатанной. Никаких неприятностей. Иногда встречались с Семёном, говорили за жизнь, с остальными односельчанами как-то не заладилось. Они меня сторонятся, разве что отец Ферапонт подрюкает меня на предмет редких посещений церкви. Правда батюшка положительно реагирует на регулярные взносы и отпускает все грехи, заставляя дома отмолить их на коленях. Я киваю и тут же забываю про попа. Есть темы поинтереснее.

Но, если честно, то мне в селе скучно. С удовольствием вспоминаю наши беседы с Григорием и лихое поведение его побратимов. Хочется побывать на острие событий. Ну не вижу я себя в роли мелкого прогрессоров в глуши. Могу наладить мини-гидроэлектростанцию, благо сохранился автогенератор и всё нужное. Но на фига мне постоянный ток в 12 вольт. Из потребителей только десяток лампочек и зарядка к сотовому. Вот последний не мешало бы оживить, у меня на карте памяти много музыки сохранено. Я же мотался по регионам, где частенько с интернетом проблема, а музыку слушать любил. Но городить огород ради этого не стану. Сортовую сталь скоро Семён всю переработает на мечи, я единственно что обязательно сделаю, начну гнать самогон в промышленных масштабах. Жить то на что-то нужно.

Вот и весь мой вклад в уклад Руси 15 века. Я, даже при всём желании не смогу изменить ход истории, остаётся жить и наслаждаться своим положением родовитого. Для этого всего лишь нужно стать своим для местных дворян. Вот этим я и займусь в ближайшее время. А пока притираю к себе свою дружину и коплю финансы, по весне собираюсь перебраться в город, а для этого ещё многое нужно успеть сделать.

Content

Владимир Георгиевич Босин
Вятское вече-1. Чужеземец

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Эпилог