Дарья Сорокина

Нотариус его высочества

© Д. Сорокина, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Глава 1

– Волнуешься?

Мягкий шепот Немо показался мне оглушительным криком в ночной тишине и заставил вздрогнуть и вспомнить, где мы находимся в столь поздний час.

– Я не волновалась, пока вы не напомнили, маэстро.

Мой голос прозвучал до ужаса игриво, а слово «маэстро» я произнесла с каким-то нервным смешком, переходящим в икоту. То, что я сейчас дистанцировалась от Немо за напускным официозом, позволяло мне чувствовать себя хоть немного в безопасности.

– Я же просил не обращаться ко мне так, когда мы одни, Юри. У меня есть имя. Очень простое имя.

Простое. Но мне все равно сложно пересилить себя сейчас и не поддаться эмоциям. Я должна быть собранна, сосредоточенна, а не думать о том, что у Немо в этот миг глаза цвета океана в самый сильный из штормов. Непроглядные, опасные, затягивающие на неизведанную доселе глубину.

– Немо, – выдыхаю.

В холодном воздухе клубится пар и тут же растворяется в ночи.

– Так куда лучше.

Люблю, когда он хвалит меня. На парах, за отлично сданные курсовые, за уместный вопрос во время лекции, за все. И вот сейчас, когда мы в шаге от того, чтобы попасться деканату за нарушение устава академии, он подбадривает, толкает на опрометчивый шаг. Но он будет рядом со мной. Мы оба разделим этот момент и возможное наказание, потому что противиться мы более не в силах.

– Немо, – повторяю уже просто так.

Его не нужно звать. Он тут и смотрит только на меня. Легкая улыбка в уголках его губ дарит уверенность, что мой первый раз будет не таким ужасным, как описывают в учебниках по психологии.

– Если что-то пойдет не так, Юри, если тебе будет больно или страшно, просто сожми мою руку, и мы прекратим, хорошо?

– Хорошо, – слишком энергично киваю я, но в душе-то чувствую, что хочу дойти до конца.

Я не позволю Немо увидеть мою слабость, я не струшу в последний миг. Думаю, он и так это знает, но все же протягивает мне руку, и я жадно хватаюсь за нее.

– Это будет мешать, – шепчет немного смущенно и осторожно снимает с моей шеи защитный артефакт, случайно касается горячими пальцами кожи, выбивает целые снопы безумных мурашек.

Это невыносимо, и я просто не смогу сосредоточится, пока он смотрит на меня так.

С какой-то чудовищной серьезностью в дрожащем голосе командую:

– Давай ты сзади!

Его брови удивленно дрогнули, но мой наставник не стал спорить и послушно зашел мне за спину. Уже вот-вот я шагну дальше всех моих сокурсниц и сокурсников, впервые познаю запретное таинство, и мастер Немо будет рядом, не даст мне сойти с ума, оступиться или допустить фатальную ошибку.

– Ничего не бойся, Юри.

– А я и не боюсь.

Медленно вытягиваю руку вперед и касаюсь надгробия умершего в позапрошлом году смотрителя университетского кладбища.

– Я Юрианна Ритци, адепт пресвятой Юстиции, взываю к тебе, дабы услышать твой глас и положить конец несправедливостям сей преждевременной смерти. Очнись, Мертицио Сарва!

Земля задрожала у меня под ногами и превратилась в вязкую топь, в которой я начала медленно тонуть.

Это иллюзия. Всего лишь иллюзия. Даже затекающая в ботинки мерзкая жижа мне только грезится. Немо крепко держит меня за талию, и тепло его тела отгоняет могильный холод, разбегающийся по моей крови.

Не поддаваться. Не спать. Не утонуть. Выстоять.

– Ты молодец, Юри. Уже почти!

Я распахнула зажмуренные от страха глаза и теперь видела то, что видел Немо. Из разверзшейся могилы выбирался недовольный и заспанный смотритель, отряхивая от земли свой поношенный камзол. Мужчина переусердствовал и оторвал несколько пуговиц, которые тут же сорвались в образовавшуюся пропасть. Он очень долго смотрел себе под ноги невидящими глазами, явно не понимая, что происходит.

– Вот поэтому многие заказывают у нотариуса запрет на воскрешение еще при жизни, – пояснил мой мастер. – Печальное зрелище. Мертвые не всегда осознают, что уже мертвы. Добрый вечер, сеньор Сарва. Как ваши дела?

Немо снял перед ним воображаемую шляпу, и Мертицио последовал его примеру.

– Немо? Ты, что ли? – нахмурился смотритель, и наставник ответил ему вежливой улыбкой.

Конечно, смотритель, умер до того, как простой аспирант защитился и стал маэстро. Для него он просто Немо Тровато, студент, которого он частенько гонял с кладбища.

– Совершенно верно, сеньор. Моей прелестной студентессе нужно задать вам парочку вопросов, смотритель. Вы же не против?

Руки маэстро Тровато подтолкнули меня вперед.

– Помни, Юри, никаких разговоров о смерти, не шокируй старика почем зря, – шикнул он на прощанье.

– Ах, сеньор, мое почтение.

Мой желудок чуть не вывернуло от крепкого запаха разлагающейся плоти.

– Студентесса Юрианна? – безошибочно назвал мертвец, и я кисло улыбнулась. – В такой час вдвоем с мужчиной старше вас. Вас двоих могут неверно понять. Адюльтер!

Немо закашлялся, а мои щеки залило краской.

– Сеньор Сарва, для адюльтера я слишком холост, но признаюсь, сеньора Ритци весьма хороша собой, жаль ее родители никогда не одобрят союза с тем, кто носит фамилию Тровато.

Я напрочь забыла о своих вопросах для мертвеца и теперь ошарашенно смотрела на наставника. Он издевается? Матушка и отец постоянно ставят мне его в пример, а на последнем ужине и вовсе отпускали недвусмысленные намеки о нашей странной затянувшейся дружбе. Да что там, папенька почти в лоб спросил его планах относительно меня, и имел в виду он вовсе не защиту диплома. Родителям плевать, что Немо сирота, моя семья выше титулов и предрассудков, тем более для удачных браков у меня есть три старших брата, а мне даже выучиться разрешили, а не кочевать с одного званого обеда на другой в поисках удачной партии.

– Немо, – зло пробормотала я одними губами, а мастер улыбался все шире.

– Не отвлекайтесь, миа студентесса, у вас исследование.

Ах, исследование. Точно-точно…

Демонстративно вырвала из блокнота страницу с вопросами для мертвеца и задала свой.

– Сеньор Сарва, как часто вы ловили Немо Тровато на этом кладбище с другими девушками?

В этот раз наставник закашлялся куда громче.

– С живыми или мертвыми? – со скрипучим смешком переспросил смотритель.

– Я вся внимание, сеньор, – занесла я карандаш над блокнотом, готовясь записать каждое имя мерзавки, которая обжималась с моим мастером в ночной тиши.

– Рипосо! – крикнул Немо, развеивая дух Мертицио Сарвы. – Что ты творишь, Юри?! Призыв – это не развлечение для юной и несмышленой студентки! У нас был четкий план и список вопросов.

– А не ты начал все это? Что за бред про моих родителей? И чего ты боишься? Водил сюда кого-то?

Хотелось швырнуть в него блокнотом. Так глупо приревновала. Знаю же, что Немо работает на износ в университете, а еще совмещает преподавание со службой у королевского нотариуса. Даже для меня время нашел и согласился стать моим научным руководителем. А я… Я действительно юная и несмышленая.

– Юри!.. – Его рука схватила воздух в миллиметре от меня. – Мы оба знаем, что мое происхождение принесет раскол твоей семье. Они добры ко мне, но не настолько.

– Тогда зачем все это, Немо? Эти встречи, твой взгляд, твое покровительство…

– Я не водил сюда никого. Девчонок я целовал под старыми пиниями у западной стены. Но то было до нашего знакомства, Юри.

– Меня ты не водил к старым пиниям, – бросила я с упреком, и он нервно рассмеялся.

– Наверно, потому что ты никогда не была девчонкой, которую мне хотелось только поцеловать. Обычно поцелуями все и заканчивалось для меня, а тебя я терять не хотел, вот и остался после выпуска в аспирантуре.

Не знала, как реагировать на это неожиданное признание, да и Немо не знал. Поднял с земли мой блокнот и протянул мне.

– Думаю, с призывом ты справилась на отлично, миа студентессе. Жду от тебя эссе. Опиши ощущения, трудности во время призыва и поведение нежити. Десять тысяч слов к завтрашнему вечеру.

– Будет сделано, мио маэстро.

Я прижала к груди блокнот, впитывая тепло рук Немо. Последней фразой он явственно дал понять, что обсуждение наших отношений мы закончили, и я покорно следовала за ним обратно на кампус.

Когда мы проходили мимо скрипучих пиний, щедро набросавших нам под ноги шишек, я не удержалась от вздоха. Маэстро Тровато загадочно улыбнулся, а затем наклонился к моему уху.

– Их еще не срубили, сеньора Ритци, наберитесь терпения и позвольте вашему скромному мастеру сделать все правильно.

Я чуть не задохнулась от этих слов, но Немо быстро приложил палец к моим губам, прежде чем я испустила ликующий визг. Это же был тот самый долгожданный намек? К несчастью, миг моего триумфа жестко прервали. Декан Пеларатти шел к нам быстрым угрожающим шагом. Мы с Немо даже испуганно отшатнулись друг от друга, но было поздно. Мужчина уже успел увидеть странный жест моего наставника, а одинаковая грязь на наших ботинках была куда более красноречивой уликой.

– Мне стоит сообщить вам, что все это выглядит неподобающим образом, сеньорита Ритци. Что скажет ваш отец?

– С отцом сеньориты Ритци мы ужинали вчера, – быстро подсуетился Немо и чуть за руку меня не взял.

– Даже так? – скривился Пеларатти. – В любом случае я тут не ради обсуждения этого… – Он брезгливо обвел нас руками, а после выплюнул унизительное: – Мезальянса.

Немо оставался хладнокровен, но я видела, как он с силой сжал заведенный за спину кулак.

– А ради чего вы здесь? – на пределе вежливости поинтересовался мой маэстро.

– Ты нам нужен, – с явной досадой сообщил декан. – Мы не можем открыть архивное помещение Нотариуса Торрагроссы. Старик опечатал его магией, а нам нужно в кратчайшие сроки передать его печать новому преемнику.

По моей спине тут же пробежал неприятный холодок, а Немо растерялся.

– А зачем вам архивное помещение Торрагроссы и его печать?

Голос мастера дрогнул, для этого могла быть лишь одна причина. Нотариус мертв. Я зажала рот ладонью, а декан лишь на мгновение избавился от своего надменного выражения.

– Я думал, ты в курсе, что твой наставник скоропостижно скончался этим утром. Слабое сердце. Видимо, посыльный еще не успел сообщить. Мне жаль, Немо, не люблю быть вестником плохих новостей. Поторопись, тебя все ждут в доме Торрагроссы.

Декан развернулся на каблуках и поспешил к своему экипажу. Я думала, он дождется нас, но кнут извозчика раздался одновременно с клацаньем закрываемой двери кареты.

– Я не понимаю. С ним все было в порядке утром, – не веря, бормотал Немо. – Просто не понимаю…

– Запрягу университетских лошадей. Немо, ты можешь захватить мою Септу, она спит у тебя аудитории.

– Ты поедешь со мной?

Он вышел из оцепенения и схватил меня за руку.

– Конечно, сеньор Торрагросса был и мне наставником. Не могу оставить тебя без поддержки в такой трудный час.

Немо благодарно кивнул, вытащил из кармана ключ от своего кабинета и поспешил к университету. Не хотелось оставлять его одного сейчас, но Септа позаботится о нем. Моя малышка очень чуткая к чужим эмоциям. А я пока подготовлю нам лошадей.

Стоило мне показаться на пороге, как конский храп явно стал громче. Ленивые университетские служаки совсем не хотели никуда скакать в этот час.

– С меня самые сочные и сладкие яблочки из сада моей матушки. Ну же, подъем!

Первой встряхнулась Муза и легонько боднула головой дверцу загона. Следом недовольно фыркнул Оптимус. Конечно, этот пройдоха не позволил бы своей даме отправиться в путешествие в одиночку. Потрепала его по гриве. Он чем-то похож на Немо сейчас. Мой мастер тоже почти всегда был рядом со мной с нашей первой встречи, пора и мне поддержать его в трудный час.

Спешно положила лошадям потники на спину, закинула подпругу и стремя. Осторожно затянула. Ничего сложного, дома я это проделывала тысячи раз.

– А вот и Немо. Оптимус, будь сегодня помягче в дороге, у маэстро умер наставник, тот, кто заменил ему отца.

Если бы скакун мог, он точно закатил бы глаза, но нервно дергать хвостом перестал. Прислушался.

– Септа спала.

Немо с легкой улыбкой протянул мне аквариум с моей осьминожкой. Видимо, она справилась, у мастера след от присоски на запястье. Поцеловала-таки расстроенного мужчину, как умеет. Завидую ей!.. Я вот не могу так запросто коснуться Немо, чтобы не вызвать осуждение со стороны.

– Спасибо.

Осторожно пристегнула аквариум ремешками к животу, и заспанная Септа испуганно опустилась на дно. Она не без причины недолюбливает поездки на лошадях, малышку знатно укачивает в дороге.

– Ах, потерпи, милая. До города недалеко.

Я невесомо погладила пузатый аквариум, и Септа выпустила недовольный фонтан пузырей.

– Ты не обязана, Юри.

Немо уже забрался на Оптимуса и напряженно поглядывал в сторону города.

– Не обязана, но хочу. Могу я завтра прийти ко второй паре, маэстро?

– Нет, – мягко отрезал он и слабо улыбнулся.

Почти всю дорогу мы молчали. Вернее, Немо молчал, а я успокаивала Септу, которая намертво присосалась к стенке аквариума, а когда мы скакали по узкому перешейку, который лизало ночное море, она издала затравленный писк.

Столько лет прошло, а ее фобия не исчезла. С Септой я познакомилась всего за год до встречи с Немо. Я гуляла по галечному пляжу, раздумывая, куда поступить после школы. Ни одна наука не привлекала меня по-настоящему. Магические плетения и управления стихиями казались мне скучными и обыденными, боевые искусства забраковал отец, да и я не рвалась, а для медицины у меня был слишком слабый желудок.

Я тянула с решением, пускала блинчики по волнам и надеялась на внезапное озарение. Озарение не наступало, зато сама я чуть не раздавила розовое склизкое существо, которое явно высыхало на палящем солнце. По доброте душевной я запустила неведомую каракатицу обратно в море, но не прошло и нескольких минут, как уже знакомое мне нечто бодро выползло обратно и водрузило свою тушку на тот же камень.

Около двух часов я спасала глупышку, а она все никак не хотела быть спасенной и явно искала погибель. Мне ничего не оставалось, как забрать ее домой. Ветеринар заверил, что кроме недостающего восьмого щупальца, с найденным осьминогом все в порядке, в остальном же она страдает от чего-то заумного, что врач объяснил мне, как боязнь открытой воды. Осьминог кивала со знанием дела, а я и не думала сомневаться, что в море она больше не собирается. В итоге в тот день у меня появилось новое домашнее животное, и я отмела еще одну профессию. Ветеринаром становиться мне тоже расхотелось.

Теперь с Септой мы почти не расставались. Самое любимое занятия у нее – грызть мои ручки и заправлять их чернилами. А откуда она их берет, я лучше умолчу.

– Знаешь, а Торрагросса всегда говорил, что видит меня своим преемником, – вполголоса поделился Немо. – Неуместно сейчас даже думать о таком, но как считаешь, может, поэтому дверь в архив опечатана?

– В этом есть смысл, – приободрила я мужчину. – Хотя, признаюсь, если ты будешь нотариусом, я все реже смогу видеть тебя на кампусе.

– Зато тогда я стал бы достойным мужчиной, а не безымянным сиротой.

Он так горячо это сказал, а затем тут же смутился своих слов.

– Как же глупо! Человека, который заменил мне отца, не стало, а я уже примеряю его должность. Я жалок, Юри?

– Самую малость, маэстро. Вам бы перестать прибедняться и научиться видеть, какой вы особенный. Ты особенный, Немо! Наперегонки?

Глава 2

Мне нужно было вырваться вперед, нужно было, чтобы ветер унес жар с моих щек, и чтобы я не наговорила еще больше глупостей человеку, без которого я не мыслю своего будущего. Я эгоистка. Чудовищная эгоистка. В глубине души я мечтаю, чтобы Торрагросса не обрек моего Немо на эту тяжкую и неблагодарную работу. Я хочу, чтобы мастер был только моим, а не копался в бумажках с утра до ночи. Пусть его не назначат на должность и пусть он никогда не узнает, какая я на самом деле. Я поддержу его, когда нотариусом станет Пеларатти, буду самой понимающей на свете девушкой. Будем вместе обзывать декана гадкими словами, но мысленно я буду благодарить святую Юстицию, что уберегла Немо.

Я неслась во весь опор, несмотря на протесты Септы. Слышала, что Отпимус нагоняет свою возлюбленную и судорожно вытирала рукавом мантии навернувшиеся слезы. Это все ветер. Просто ветер…

У дома Торрагроссы всегда толпились люди, но сегодня ночью это были не простые горожане. Дорогие повозки, украшенные гербами министерств, полицейский экипаж, карета, принадлежащая королевской семье. Немо спешился первым и быстро помог мне слезть с Музы.

– Здесь сам министр Юстиции. А еще герцог Аккольте, родной племянник его высочества, – быстро ввел меня в курс дела мастер. – Лишнего не говорим и ведем себя сдержанно.

– Ну, если потолок в кабинете твоего наставника не отделан панелями из пиний, то обещаю держать себя в руках.

Немо лишь смущенно хмыкнул и покачал головой.

– Пиния сильно смолит, Торрагросса отделывал все дубом.

Эх, не понимает он шуток!..

Я обхватила аквариум Септы покрепче и последовала за Немо в приемную королевского нотариуса. Не многих удостоили честью носить гербовую доску при входе, но Горацио Торрагросса был специалистом исключительным. Поговаривали, что даже его высочество не раз обращался за услугами своего верного юриста. Но то лишь слухи, тайны совершенных действий нотариус унес собой в могилу, а тот, кому перейдет его многолетний архив, понесет дальше бремя тяжкой ответственности.

Приемная была полна людьми. Ничего удивительного, у сеньора Торрагросса всегда было много клиентов, но чтобы столько титулованных дворян за раз!.. Все были недовольны заминкой и ожиданием. Ручаюсь, они в жизни никого и никогда столько не ждали.

– Пеларатти, где этот мальчишка?

– Герцог Аккольте, прошу, наберитесь терпения. Тровато уже в пути.

– Судьба печати и архива находится в руках безродного сироты?

– Прошу простить, мы не могли знать, что нотариус Торрагросса возложит на него такую обязанность. Наш нотариус был весьма эксцентричен.

Немо с силой сжал ключ от архива, висящий у него на груди. Даже представить сложно, сколько унижений он вытерпел за свою жизнь. Мало ему было оказаться брошенным своей семьей, так каждый день ему не давали забыть о позорном происхождении. Фамилию Тровато давали тем сиротам, чьих матерей считали блудницами. Только Юстиция знает, кем была мама Немо на самом деле, но служители церкви посчитали по-своему и обрекли найденыша на жизнь, полную издевок.

– Немо Тровато прибыл, – не поднимая головы, сообщил мой маэстро.

Я злилась на него за эту покорность. Сейчас он мог гордо вскинуть подбородок, взглянуть на этих напыщенных сановников своими грозовыми глазами, но происхождение не давало Немо распрямить спины.

– Немо. Человек без имени. Ваша матушка даже этого не подарила вам? – сквозь зубы спросил герцог Аккольте.

– Матушка подарила мне жизнь, а нотариус Торрагросса стал покровителем. Позвольте открыть его кабинет и архив.

– Прошу.

Герцог не сводил презрительного взгляда с помощника нотариуса, а затем заприметил и меня.

Что же каюсь, даже я под натиском этого мужчины уставилась себе под ноги, сквозь аквариум, а Септа не выдержала и подпустила чернил в воду – не то от злобы, не то от страха.

– А вы, стало быть?…

– Ритци. Юрианна Ритци, преддипломница университета Святой Юстиции. Я студентесса достопочтенного маэстро Тровато, – гордо сообщала я племяннику короля, и взгляд его подернулся любопытством.

– С каким пылом вы говорите о своем достопочтенном преподавателе!

Сейчас Аккольте напоминал мне коршуна, который учуял раненую жертву. Всего один рывок, и он изничтожит нас обоих. И кто меня за язык тянул? Молчала бы скромно или прикинулась недалекой, но я продолжала копать могилу себе и Немо, потому что сил не было слушать гадости, который отпускали в адрес любимого.

– Потому что он лучший преподаватель из всех, кто меня обучал!

Декан Пеларатти неистово тер переносицу, а Немо замер с ключом у замочной скважины.

– Какая прелесть! Сеньор Тровато, держитесь этой милой студентессы, она и ее семья выведут вас в люди. Братья Ритци весьма преданы двору. Ах, сколько девичьей влюбленности в этих милых глазках!..

Я стиснула зубы, а Немо отчаянно боролся с дрожью, но повернул-таки ключ. Все замерли в предвкушении, заслышав лязг механизма, но дверь так и не поддалась. Мой мастер попробовал еще раз. И еще. Но ключ крутился в замке вхолостую.

– Что там за проблемы опять? – нервно спросил тот, в ком я угадала министра Юстиции.

Он был немолод, строг и то и дело кривил морщинистый рот.

– Не поддается, – растерянно изрек Немо, с непониманием рассматривая свой ключ.

– Значит, не так уж близки вы были с нотариусом Торраграссой. Печально, – пожал плечами Аккольте. Его вся эта ситуация явно забавляла, и он единственный, кто не торопился и не хотел открывать архив. – Как же нам быть, министр? Взламывать силой?

– Никак нет. Архив нотариуса это неприкосновенное место. Завтра же начнем подготовку к конкурсу на вакантную позицию. Будем выбирать среди достойнейших юристов королевства.

– И полагаю, это все может затянуться?

– Скорее всего. Мы возлагали большие надежды на декана Пеларатти, но архив его не пустил.

Пока сильные мира сего решали судьбу печати, я поднырнула под локтями достойных мужей королевства и метнулась к Немо. Он все еще задумчиво взвешивал на ладони свой ключ, словно проверял, не подменили ли его ненароком.

– А если прижать дверь плотнее? – безо всякой надежды предложила я, лишь бы просто вывести моего мастера из оцепенения.

Я коснулась ручки, и тут же каждый узор на массивных дверях засветился. Быстро отдернулась, глядя на свою дрожащую ладонь, через которую словно ток пропустили.

– Святая Юстиция!.. – выдохнул декан. – Что вы двое сейчас сделали?

– Ничего, – выдохнула я, пытаясь стряхнуть с рук невидимые искры.

– Сеньор Тровато, отдайте вашей ученице ключ.

Немо замешкался, посмотрел на меня недоверчиво, но ключ протянул. Я же не хотела его брать.

– Сеньорита Ритци, отоприте, пожалуйста, дверь, – приказал декан, а все присутствующие теперь таращились на меня.

Ослушаться я не могла, погрузила ключ в скважину и перестала дышать. Щелчок замка заставил сердце пропустить удар. Я никогда не хотела стать избранной, не хотела такой ответственности, не хотела унизить Немо.

– Кажется, министр Сарто, только что решилась судьба вакантной позиции… – Герцог Аккольте задумчиво потер подбородок. – Я же правильно понимаю, что Торрагросса выбрал преемницей эту девчонку?

Быть не может! Я была простым архивариусом, делала копии, сшивала дела ради рекомендательного письма. Я точно не могла стать никакой преемницей.

Со всех сторон раздавалось:

– Неслыханно!..

– Женщина нотариус!..

– Ее место на кухне подле мужа…

Не плакать. Немо же рядом. Он поддержит!

Но мой мастер резко отстранился, и теперь смотрел на меня как на предательницу.

На негнущихся ногах я первой зашла в кабинет Торрагроссы. Все тут было, как я помнила: пухлые папки с делами, его неизменная кружка с отколотой ручкой. Нотариус так прикипел к ней, что даже когда Немо подарил ему новую, а старую выбросил по-тихому, старик вытащил свое сокровище из мусорного ведра. Бесконечные полки с приставной лестницей, балкон второго этажа, где обычно работал мой мастер. Я проглотила невидимый ком. Это место больше не казалось мне уютным, все здесь стало враждебным и чужим, особенно крохотная печать, стоящая на столе.

– Мне всегда казалось, что печать Торрагроссы была куда больше… – Аккольте подошел к столу и ткнул пальцем в деревянную оснастку, которая сейчас напоминала пешку, выпавшую из шахматной доски. Его тут же слабо ударило магией, и он с улыбкой потер ожог. – Занятно!..

– Каков нотариус, такова и печать, – хмыкнул министр. – Сеньорита Ритци, прочитайте, что написано на клише.

Кажется, Святая Юстиция решила подшутить над моей отчаянной мольбой. Немо-то я спасла, но сама теперь едва дышу и не смею даже коснуться артефакта. Напряжение в кабинете нарастало.

– Нам долго ждать вас, Юрианна?

Резко схватила печать и поднесла к глазам.

– Нотариус нотариального округа города Фероци Юрианна Ритци.

Племянник короля был единственным, чьи аплодисменты раздались в оглушительной тишине.

– Вот и решены все проблемы одним махом. Печать и Святая Юстиция выбрали достойную. Расходимся, сеньоры.

Так и не поняла, он издевался или искренне радовался этому представлению. Я точно недостойна этой должности, я даже не до конца уверена в том, что юриспруденция – мое призвание.

– Кто-то возьмет под крыло это прелестное создание? – продолжал Аккольте. – Министр, сжальтесь, посмотрите на юное личико, она же в ужасе от произошедшего.

– Герцог, боюсь, у меня на такое нет времени. Но я отправлю кого-то из людей с проверкой.

– Декан Пеларатти? Сеньор Тровато? Никто?

Я молила, чтобы Немо сказал хоть слово, но он молчал, смотрел на печать в моих руках, и во взгляде его не было жалости, лишь неприкрытое разочарование.

– Кажется, ваше девичье сердечко ошиблось, сеньора Ритци. Я, конечно, далек от ваших юридических дел, но мои двери для вас открыты. Королевская семья не бросит своего нового нотариуса.

Он вручил мне в руки прямоугольную визитку, украшенную золотом.

– С этим вас пропустят во дворец без лишних вопросов, сеньорита. До встречи!

Кабинет стремительно пустел. Немо и декан остались последними, но так и не решались заговорить со мной.

– Дела-а-а… – только и протянул Пеларатти. – Ввиду произошедшего я пересмотрю график вашей посещаемости, сеньорита Ритци. Вряд ли вы теперь сможете полноценно заниматься на парах. Немо, ты сможешь учить ее в вечерние часы?

Он наконец-то встретился со мной взглядом. Обжигающий холод. Грозовое море стремительно подернулось льдом.

– Если декан настаивает, я могу ненадолго задерживаться после работы. Но прошу согласовать мой новый график и доплаты за эту повинность.

Ком в горле становился все больше. Немо не шутил, и на браваду это тоже не походило. Сейчас он был слишком искренен в своей злобе и обиде, а я слишком подавлена, чтобы возразить или извиниться за то, в чем не виновата.

До последнего я надеялась, что мне это лишь пригрезилось, что не было этого странного вечера, что печать не выбрала меня, а ответственность за судьбу важного архива не легла на мои плечи. Что сегодня я буду писать эссе по призыву мертвого смотрителя и переживать сладкие моменты нашей близости с маэстро. Я ждала, терла глаза, щипала себя за предплечье, но мой мастер, обиженный и злой, не оборачивался, взобрался на недовольного Оптимуса и пришпорил его. Университетский скакун этого не понял и едва не скинул Немо.

Я подбежала к Музе и отвязала ее, позволив последовать за нашими возлюбленными. Я же теперь была на всю оставшуюся жизнь прикована к этому месту, ведь бремя нотариуса дается пожизненно, и сложить полномочия я смогу, лишь когда перестану дышать или попаду в тюрьму.

Муза и Оптимус скрылись из виду, а декан Пеларатти стоял рядом, прижимая к груди шляпу в каком-то нелепом извиняющемся жесте.

– Немо, совсем еще глупый мальчишка. Очень скоро он осознает, что неправ. Лишь бы это было не поздно, – вздохнул мужчина и положил мне ладонь на плечо. – Даже не знаю, поздравить тебя или посочувствовать, Юрианна. Но я рад, что должность досталась не мне.

– Звучит как сочувствие, – шмыгнула я носом.

– Тогда у тебя есть мое для начала. Советую лечь спать пораньше, завтра тебя ждет трудный день. В должность ты вступаешь немедля, а помощников у тебя пока нет.

– Есть Септа…

– Ну, нехватки чернил у тебя точно не будет… – Он неубедительно улыбнулся и забрался на подножку кареты. – После работы жду тебя в учебном корпусе, составим новое расписание для тебя… Подумать только, у меня учится настоящий королевский нотариус!

Глава 3

Вскоре я осталась в компании сверчков и задремавшей Септы. Отнесла ее обратно в контору и первым делом решила осмотреть свои новые владения. В небольшом дворике расположились поросшие сорняками клумбы, жуткого вида дерево оливы и чахлая яблоня. Электричество к дому нотариуса шло от водяного колеса, которое толкал небольшой ручеек. Этого хватало для освещения конторы и комнатки на втором этаже. Забор вокруг тоже нуждался в починке, видимо, у Торрагроссы совсем не было времени на благоустройство своего коттеджа.

Я вздохнула. Теперь все это стало моим…

В самом углу сада притаились надгробные камни. Слишком неказистые для человеческих, но на каждом с любовью было выбито простое имя.

– Адольфо, – прочитала я на самом большом. – Флавио, – обвела я пальцем на камне поменьше. – Луиджи, – притаилось в траве. – Селеста, – значилось на самом крохотном.

– И кто же вы такие? Предшественники, Торрагроссы? – со смешком спросила я молчаливые камни, вспоминая последний урок своего мастера. – Вы не озаботились меткой запрещающей ваше воскрешение, выходит, я могу допросить вас лично. Очень опрометчиво в наши дни, учитывая, что некромантия доступна даже такой недоучке-неудачнице, как я. Впрочем, я быстро подавила приступ жалости к себе. Не сейчас, может, ночью или завтра наревусь всласть, сейчас же, повинуясь странному порыву, я коснулась надгробья Адольфо, чувствуя нетерпеливую вибрацию, и тут же оторвала руку. Мой защитный талисман так и остался у Немо. А без Немо не стоит взывать к мертвым незнакомцам. Да, и без талисмана тоже.

Я отряхнула колени и поднялась на ноги. Пеларатти прав, завтра мне нужно будет объяснять что-то горожанам, а они непременно придут на прием. Вернувшись в дом, я плотно закрыла дверь на улицу. После общения с камнями, одной мне стало немного жутковато. Я принялась разгребать бумаги на столе почившего нотариуса, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, пока не отыскала записную книжку.

С утра Торрагросса ждал некоего сеньора Д. Около инициала красовался кружок со злобным лицом. Сеньора Д. мой предшественник явно не жаловал, а значит, и мне стоит быть осторожной с ним. Я улыбнулась, поглаживая послание от мертвого нотариуса.

Ближе к обеду значился какой-то Бергман и партнеры. Я нахмурилась. Что-то очень знакомое. Подошла к карте города, висящей на стене, и нашла этих самых партнеров. Адвокатское бюро. Разберусь походу, что этим Бергманам нужно. Возможно, пришлют клиентов с судебной доверенностью. После полудня меня ждала сделка, а вечером загадочное Р. И. Был бы тут Немо, он бы помог разобраться во всем этом, но он бросил меня в самый ответственный момент.

Я подняла со стола крохотную печать и передразнила министра Юстиции:

– Каков нотариус, такова и печать!

Я взмахнула ей над головой. Ничего не произошло. Мир пополам не треснул, и мертвые не хлынули на улицы Фероци. И какая же власть таится в этом куске дерева и клише с моим именем?

– Ах, Септа, как же нас угораздило?

Септа посасывала во сне ручку, которую явно умыкнула со стола и не собиралась отвечать на мой вопрос.

Я убрала печать в чехол и достала наряд с доверенностями. Нашла несколько выписанных на этих самых Бергманов.

– Быть моими представителями во всех судах города Фероци, подписывать за меня любые заявления… ходатайства… осуществлять отводы…

Пробежала глазами по полномочиям.

– Вроде, ничего сложного, Септа. Справлюсь и без этого обиженного индюка!

Напоследок подмела полы, ловко управляя сразу несколькими вениками. Парочкой тряпок провела по пыльным полкам, распахнула окна и выгнала всю грязь на улицу. Стихийная магия не мой конек, но ее вполне хватит для бытовых нужд.

– Порядок, – отряхнула я и без того чистые руки, подхватила аквариум и направилась на второй этаж.

Насколько я помню, Торрагросса не жил здесь. Его квартира располагалась в городе, а в каморке под крышей он или Немо оставались только когда, кто-то из них зарабатывался допоздна. Дверь в комнатушку оказалась незапертой. Небольшая кровать убрана, а чистое, хоть и немного пыльное белье лежало на стуле.

За чистой одеждой и постельными принадлежностями поеду уже завтра, а сегодня мой выбор невелик. Я сняла мантию и повесила на спинку стула, порылась в шкафу и нашла детскую пижаму. Погладила пальцем узор. Уверена, это когда-то носил Немо. Просунула голову в узкое горло и высвободила волосы. Оглядела себя в старом зеркале туалетного столика.

– Это все сон, Юри. Дурной сон. Завтра ты будешь обсуждать с Немо диплом, а не встречаться с каким-то жутким сеньором Д.

Эта напутственная речь меня немного успокоила. Я постелила постель и уже собиралась лечь спать, как шум внизу заставил меня похолодеть от страха.

– Септа, ты же видела, как я закрывала двери?

Осьминог лишь покачалась из стороны в сторону, и я, вооружившись щербатой расческой, взятой с туалетного столика, на дрожащих ногах направилась к скрипучей лестнице. То, что я увидела на первом этаже, надолго засядет кошмарами в моей голове. Контору нотариуса Торрагроссы заполонили настоящие призраки. Призраки крыс!

Они прыгали с полки на полку, опрокидывали книги, разбили чернильницу и совершенно не обращали внимания на меня. Одна особо крупная даже начала карабкаться по штанине, и я с трудом сдержалась и не заверещала.

– Рипосо! – приказала я, и крыса лопнула и рассеялась синими искрами.

Одна есть! Я сдула воображаемый дымок с пальца и тут же прицелилась к следующей.

– Рипосо!..

Спустя полчаса, я осознала тщетность своего занятия, одни крысы исчезали, но их место тут же занимали новые и продолжали крушить кабинет, вот только мне ничего не оставалась, как до последнего защищать свою вотчину. Все закончилось только с первыми лучами солнца. Я знатно охрипла, а пижаму можно было выжимать. До прихода сеньора Д. оставалось не так много времени, и его едва хватало, чтобы переодеться и умыться.

Слабеющими руками накачала воды в тазик и ополоснула лицо. Еще одну такую ночь я не вынесу. Как Торагросса справлялся с этим нашествием? Я и раньше слышала, что печати нотариусов приманивают нежить и призраков, но чтобы в таком количестве!.. А если сегодня ночью придут не крысы, а кто похуже?

Я поежилась, быстро натянула свою ученическую мантию. Ничего другого пока не было, а на портного и пошив рабочей одежды времени пока нет, так что посетителям этой конторы придется мириться с моим внешним видом еще долго. В конце концов, я на эту должность не рвалась!

Волосы не поддавались, из расчески выдралось еще несколько зубьев, а сама она застряла в спутанных колтунах.

Расческа так и осталась висеть на волосах, а настенные часы неумолимо отсчитывали минуты до первой записи. Я обессиленно опустилась на стул, и тут же почувствовала чьи-то осторожные прикосновения. Вздрогнула, испугавшись возвращения грызунов, но тут же поняла, что это Септа пытается распутать мое гнездо на голове. Она очень аккуратно высвобождала прядь за прядью и тут же приглаживала их. Она управилась довольно быстро и, вооружившись расческой, начала суетливо укладывать меня. Я даже вздремнула ненадолго – так приятно было ощутить чью-то заботу. Очнулась от громкого и настойчивого стука в окно. Септа отчаянно хлестала меня щупальцами по щекам и недовольно фыркала водой в лицо.

– Бегу-бегу! – кричала я визитеру, по дороге роняя стулья.

Угораздило же уснуть! И это прямо перед визитом того самого неприятного сеньора Д.

Стук становился все нетерпеливее, и я уже совсем не хотел открывать дверь. Я сделала глубокий вдох и отперла замок. На мгновение я оглохла от гомона голосов на улице, а в следующее меня уже внесла в коридор толпа горожан, которые наперебой требовали Торрагроссу. Со всех сторон в меня тыкали документами, пожелтевшими свитками, а кто-то даже притащил мертвую курицу с заметными следами от укусов.

Я нервно сглотнула. Это точно ко мне?

К счастью, кто-то заставил толпу расступиться и уставиться себе под ноги, почтительно склонив головы.

– Герцог Аккольте? – выдохнула я со слишком явной надеждой в голосе.

– Он самый, сеньорита. Я думал, что вам понадобится помощь в первый день. Не ошибся. Достопочтенные сеньоры, вами скоро займутся, прошу, подождите своей очереди на улице, скоро я выйду к вам.

Польщенная вниманием самого наследника толпа послушно хлынула за дверь.

Где-то в горле застряли слова благодарности, но прорвались наружу лишь невнятным:

– Спасибо… Вам.

Не этого мужчину я ждала с замиранием сердца. Больше всего я мечтала, что Немо одумается, выпросит у декана отгул и примчится на выручку, но этого, разумеется, не случилось.

Зато сегодня мне выдался шанс, как следует рассмотреть этого острого на язык наследника престола. Высок, темноволос почти как Немо, глаза того же непостижимого грозового оттенка, голос… Даже голос напоминает мне голос моего маэстро! За ночь я, верно, лишилась рассудка! Даже тряхнула головой, отгоняя наваждение. Бесполезно, гляжу на герцога, но упорно вижу своего бывшего друга и наставника, а в сердце мучительно тянет.

– Сначала я заехал к вам домой, но, увидев удивленные лица ваших родителей, понял, что им вы пока не говорили о назначении. Боюсь, что испортил вам сюрприз. Но я должен был передать вам официальный приказ, подписанный министром и его величеством, – извиняющимся тоном проговорил герцог, и я даже была ему благодарна – теперь мне не придется самой рассказывать папе, маме и братьям обо всем этом, боюсь, я бы точно не избежала криков и слез.

– Ничего страшного, – сдержанно ответила своему неожиданному гостю.

Даже кофе или чай ему предложить не могу за все эти хлопоты – контора после битвы с крысами до сих пор напоминает поле брани. Эти призрачные твари точно в каждой чашке отметились.

Я скривилась от отвращения, а герцог неверно расценил мою гримасу.

– Я не вовремя?

– Нет-нет, простите, ваше высочество. Просто тяжелые вечер, ночь и утро… И вся моя оставшаяся жизнь.

Аккольте рассмеялся, и смех его вновь напомнил мне о Немо.

– Не грусти, – мягко сказал он. – Не ты одна страдаешь от своего непрошеного предназначения и титула, Юрианна. И нам обоим не убежать от этого теперь.

Я как-то пропустила тот момент, когда герцог начал говорить со мной на «ты», и как его рука осторожно смахнула что-то с моей щеки. Момент, когда я все же дала слабину и разревелась, я тоже проморгала, слишком уж родным был этот странный смех. В нем не было беспечности, лишь что-то мрачное и подавленное.

Хлопнувшая дверь приемной заставила меня быстро отстраниться от племянника короля. Видимо, кто-то устал ждать, когда начнется прием. Недовольный кашель, по-видимому, господина Д., окончательно прервал гипнотизирующее очарование момента и вернул меня в унылую реальность.

Что ж я, кажется, исцелилась. В сеньоре Д. я уже не видела своего Немо. Неприятный мужчина, с необычайно тонким носом, влажными близко посаженными глазами и чересчур дорогим нарядом для дежурного похода к нотариусу, золотые часы на цепочке, пальто с меховой оторочкой и начищенные до блеска сапоги. И это при такой жаркой погоде! Даже Аккольте ухмыльнулся. Наследник был одет куда проще – в поношенный костюм для верховой езды, но смотрелся куда уместнее сейчас, чем этот ряженый. А, может, я зря так? Неужели на меня так сильно повлияла картинка, нарисованная Торрагроссой, и я легко поверила в то, что человек, которого я даже не знаю, сущий мерзавец? А ведь на криминалистике у нас уже было такое, когда преподаватель раскладывал карточки с портретами невиновных людей и спрашивал, кто из них убийца. Ах, какими тогда эпитетами мы наделяли незнакомцев, стыдно вспомнить! Тогда я молодого декана Пеларатти обозвала человеком с гнилой натурой и помыслами. Попробую исправиться сегодня.

– Доброе утро, сеньор… – начала я своим самым вежливым тоном, но меня грубо прервали.

– Ди Маджио.

Посетитель манерно снял перчатки, потягивая их за кончики пальцев.

Я даже зубами скрипнула, но улыбаться ему не перестала, все-таки он мой первый.

– Сеньор Ди Маджио, прошу вас в мой…

На меня сверху кинули тяжелое пальто, и у меня даже ноги подкосились.

– Повесь, милочка, и сообщи нотариусу, что я пришел.

Я буквально задохнулась от гнева и унижения или от того, что меня буквально похоронили под одеждой. Даже слов не находила, лишь судорожно глотала пыльный воздух.

– Я позабочусь о вашем пальто, сеньор Ди Маджио, – сладко пропел Аккольте и вышел из тени. – Сеньорита Ритци, не скажете, куда можно повесить это?

Он осторожно высвободил меня и явно наслаждался произведенным на гостя эффектом. Ди Маджио не мог не признать наследника, и теперь сам блеял что-то невнятное.

– Я сам… – Он быстро выхватил свое пальто и бросил его на диван. – Какая честь, встретить вас здесь, ваше высочество! Я пропущу вас вперед и, разумеется, подожду, хоть и записан на прием.

Аккольте удивленно вскинул брови, но продолжал играть моего помощника и всячески игнорировал щедрый жест гостя.

– Сеньорита, я опрошу людей на улице и выясню, с какими вопросами они пришли в столь ранний час, а вы спокойно работайте с этим… сеньором. – Он едва заметно скривился, а затем нарочито громко сказал: – Если, что-то пойдет не так, просто позовите меня… – После он повернулся к Ди Маджио и уже с явной угрозой в голосе добавил: – И я тут же вернусь.

Ди Маджио сглотнул, но тяжелый взгляд наследника выдержал, я же расправила подол своей ученической мантии и позвала гостя:

– Пройдемте в… мой кабинет.

Я развернулась на каблуках и бодро зашагала к Септе и печати, на ходу придумывая, что буду делать и говорить, ведь я понятия не имела, зачем к Торрагроссе пришел этот модник.

Септа занималась любимым делом и запихивала ручку в свой чернильный мешочек. Со стороны это выглядело крайне неприлично даже для осьминога, и я быстро накрыла свою лишенную стыда любимицу платком – к ее пущему недовольству. Но к чему шокировать нашего гостя еще сильнее? Наследник, новый нотариус и осминог с ручкой в заднем проходе…

Я села на потертое кресло и скрестила руки на груди, а еще совершенно случайно положила приказ, подписанный его королевским величеством так, чтобы его было видно.

– А где Горацио Торрагросса? – немного боязливо спросил Ди Маджио, поглядывая на дверь.

– С прискорбием сообщаю, что нотариус Торрагросса, покинул нас вчера утром. Теперь его дела веду я.

Звучу я вполне уверенно, хотя внутри все клокочет, а колени ощутимо дрожат.

– Вот как. Стало быть, сеньорита Ритци теперь новый писарь?

Фу, какое отвратительное словечко он припомнил! Действительно, когда-то нотариусы были кем-то вроде секретарей, но то было давно.

– Новый нотариус, – поправила я своего гостя, стремительно вживаясь в роль.

– Ну, так даже лучше. С Горацио невозможно было договориться! Думаю, сеньорита войдет в мое положение, ведь такой хорошенькой девушке наверняка хочется принарядиться, заглянуть в лавку изысканных ароматов…

Ди Маджио так усердно подмигнул, что у него аж щеку перекосило, губу выгнуло неестественной дугой.

– Я вас не понимаю.

Ах, все ты понимаешь, Юри! Этот мужчина планирует тебя подкупить в первый же день и видит он в тебе лишь глупую девчонку, а не специалиста!

– Мне много не нужно. Моя тетка окончательно выжила из ума и грозится вычеркнуть меня из завещания. Я лишь хочу, чтобы вы подняли архив и заверили меня, что никаких изменений там не было, а после сообщали мне о ее визитах и их целях. Мы договорились?

Я потеряла дар речи. Этот мужчина умудрился как минимум дважды оскорбить меня за несколько минут. Сначала он назвал меня поверхностной девкой, которой нужны лишь наряды да духи, а после решил подкупить меня этим же!

Поднявшись из кресла, я уперла руки в столешницу, нависая над Ди Маджио и чувствуя странный подъем, словно в мое тело сейчас переливали немыслимую силу и подсказывали нужные слова. Точно сама Юстиция стояла за моей спиной.

– Вы хотите, чтобы я закрыла глаза на главное из правил, подталкиваете к нарушению нотариальной тайны, я же правильно понимаю?

Мужчина сжался и нервно поглядывал, но не на меня, а на стол. Быстро проследила за его взглядом и увидела, что печать ярко засветилась. Повинуясь инстинктам, я схватила ее и направила на своего гостя.

– Считаю до трех, а после вызываю констеблей, вы обвиняетесь в попытке подкупа должностного лица. Один!..

Мне очень не хотелось вызывать констеблей, потому считала я предельно медленно и надеялась на здравый смысл сеньора Ди Маджио. Мою руку с печатью словно парализовало, и я все еще угрожала клиенту.

– Два, сеньор!.. Я не шучу! Сказать, сколько лет тюрьмы вас ждет?

Он замотал головой, вскочил с места и, едва не выбив дверь кабинета, забыв свое пальто, рванул на улицу. На пороге он даже подпрыгнул, когда столкнулся с герцогом. Аккольте вопросительно посмотрел на меня. Я же нервно приглаживала наэлектризованные магией волосы, и, как назло, думала, что стоило бы сегодня надеть другую мантию. Загляну вечером после учебы домой.

Глава 4

– Мне нужно знать, что здесь произошло? – спросил Аккольте, разглядывая меня не то с восхищением, не то с опаской.

– Нотариальная тайна, – с улыбкой ответила я герцогу.

Расспрашивать о визите Ди Маджио он меня не стал, зато протянул блокнот с аккуратными записями. За короткое время он успел опросить всех, кто пришел сегодня к Торрагроссе. С благодарностью я приняла от него и эту помощь.

– Я бы начал с фермера, у которого задрали курицу. Он просит вас зафиксировать факт нападения и составить протокол осмотра. Констебли отказываются выезжать к нему, говорят, что некого штрафовать, а курицу, скорее всего, задрала лиса. Пригласить его?

– Да, пожалуйста.

Могло ли присниться мне, что однажды единственный наследник нашего короля будет работать у меня секретарем? Точно нет! Жизнь моя становится безумнее с каждой минутой.

Фермер не заставил себя долго ждать и размашистым шагом нагрянул в кабинет. Я с тоской смотрела, как на полу остаются грязные следы от сапог, а с курицы капает кровь.

– Представьтесь, – попросила я гостя и вновь вспомнила о забытом у Немо защитном талисмане, без него сейчас будет непросто, я стану очень уязвимой во время ритуала.

– Бонелли!

Мужчина поглядывал на меня недоверчиво, но в присутствии герцога свои мысли не озвучивал, хотя я нутром чуяла, что он меня ни во что не ставит.

– Сеньор Бонелли, вы не против, если его высочество будет присутствовать при осмотре вещественных доказательств и ассистировать мне?

О, Святая Юстиция, я сказала это вслух. Ассистировать!

Аккольте не оскорбился, быстро закатал рукава и вообще выглядел весьма заинтересованным.

– Я? Против?.. – изумился Бонелли. – Разумеется, нет.

– Тогда приступим, – деловито скомандовала я и принялась двигать стулья, освобождая пространство для непростого ритуала.

На самом деле это элементарная процедура, которую способен выполнить мало-мальски способный к спиритуализму криминалист, а у меня по призыву существ всегда были самые высокие оценки. Просто именно сегодня я до смерти вымотана целым выводком призрачных крыс, но дело сеньора Бонелли не терпит отлагательства, завтра осмотр тела может уже не дать нужных результатов.

– Что буду делать я? – с интересом спросил герцог.

– Следить, чтобы я не упала в обморок, – на полном серьезе ответила я и показала своему клиенту, куда положить мертвую курицу. – А еще запишите мои действия, на случай, если я что-то забуду.

Я сделала глубокий вдох. Все, как вчера на кладбище с Немо, я все еще помню его тепло и поддержку, помню вибрации силы, которые исходили от него, помню свое безграничное доверие и тот прыжок веры. Попыталась вновь разжечь в себе эти чувства и наполниться былой уверенностью. Вроде бы вышло!

– Я Юрианна Ритци, адепт пресвятой Юстиции, взываю к тебе, дабы услышать твою историю и положить конец несправедливости сей преждевременной смерти. Восстань!

Получился явный перебор с пафосом для такого дежурного момента, но я поздно это поняла, зато мои действия возымели эффект. К счастью, окровавленный труп курицы так и остался лежать, зато на ее месте появился весьма озадаченный дух.

Надеюсь, курица будет более покладистой, чем мои ночные гости, с крысами этот фокус у меня не получился.

Дух еще помыкался с минуту, задумчиво поклевал пол, а затем показал нам то, ради чего и был вызван. Огромная тень косматой собаки перемахнула выросшую из пола изгородь и вцепилась призрачной птице в шею. Возня теней закончилась неприятным хрустом, и видение тут же рассеялось, оставив после себя лишь бездыханную курицу.

– А! Что я говорил? Все чертов Пизани и его полоумная шавка. Уже третью курицу у меня придушила. Лисы, говорите! Лисы?! – негодовал сеньор.

– Рипосо, – сказала я уже по инерции.

Духи днем не настолько сильны, но если во время призыва что-то все же и пробралось в контору, то лучше бы ему исчезнуть. А еще я искренне желаю бедной птице покоя. В жизни больше не буду есть куриный бульон! С морепродуктами я завязала в тот же день, когда спасла Септу.

Перед глазами слегка поплыло, а от запаха крови начало тошнить, Аккольте осторожно подхватил меня и помог сесть.

– Что дальше?

– Дальше составление протокола по увиденному… – Я посмотрела на большие маятниковые часы: – Время составления протокола девять часов сорок три минуты.

Далее я записала полное имя обратившегося лица, его адрес и причину посещения конторы, а после пошагово законспектировала все свои действия по вызову духа покойной курицы, сверяясь с заметками Аккольте. Слово в слово я зафиксировала речь, которой меня обучил Немо, и далее в деталях, насколько позволяло увиденное, описала нападавшую собаку. Протокол получился небольшим. Я аккуратно сшила его и скрепила печатью.

– Прошу, – с гордостью протянула посетителю свой первый в жизни нотариально удостоверенный документ.

Его в отличие от герцога Аккольте, мои действия не впечатлили, он немного раздраженно расписался у меня в реестре, оплатил работу и буркнул на прощение:

– Горацио все делал куда быстрее. Надеюсь, в суде выстоит бумажонка, заверенная девчонкой, и мне выплатят причитающееся, а собаку усыпят.

Я так устала, что даже оскорбиться не получилось, как, впрочем, и возразить неблагодарному сеньору Бонелли. Я просто обессиленно легла на стол. Надеюсь, с собакой все будет в порядке. Собака-то не виновата…

– Звать следующих? – спросил герцог, и я лишь утвердительно промычала ему в ответ.

За несколько часов я уже окончательно выдохлась. Аккольте долго извинялся, что ему нужно отъехать по делам. А я долго заверяла его, что обижаться мне не на что, он и так сделал для меня очень много.

В моей копилке нотариальных действий особо ничего не прибавилось, чаще люди задавали какие-то абстрактные вопросы, долго говорили за жизнь, или молча разворачивались, узнав, что я заменила Горацио. Хотя кого-то я даже записала на следующий день. Одна очень милая, но мнительная старушка, хотела оставить запрет на свое воскрешение и призыв духа, мы договорились встретиться с ней через день, когда она все обдумает.

Безутешная вдова с тремя маленькими детьми справилась о необходимых документах для заведения наследственного дела после умершего супруга. Ей я тоже назначила время и снабдила списком того, что мне понадобится. Тяжело было не пропускать через себя трагедию этой женщины и ее малышей. Я не могла не представлять себя на месте моих клиентов и волей-неволей впитывала их тревоги и боль. Когда я просто проходила практику у нотариуса, то по большей части выполняла нехитрую работу: сшивала документы, делала копии, следила за тем, как Немо общается с клиентами перед тем, как пригласить их к нотариусу. Во многом я сейчас переняла его манеру вести диалог, потому что ничего другого просто не знала. Вот так, сам того не ведя, мой маэстро снова учит меня, даже когда его нет рядом…

Поток людей не прекращался до самого обеда. Кто-то просто выражал соболезнования в связи с кончиной Торрагроссы. В контору приносили цветы, узнавали о дате похорон. Я лишь разводила руками. Наверно, Немо занимается всей организацией, но его я не увижу раньше вечера, потому и сказать мне нечего. А еще на мне висит домашка и эссе по призыву!

Я отложила в сторону несколько свежих заявлений и потерла затекшую шею. Бергман и партнеры не захотели со мной работать и просто прислали мальчика-посыльного. И на том спасибо. В записке в сдержанных и завуалированных словах было почти то же самое, что я слышала весь сегодняшний день. Девчонка-недоучка! Даже чумазый курьер был преисполнен презрения ко мне. Ну, и невелика потеря, хоть отдохну часок.

Я забылась тревожным голодным сном прямо в кресле. В это время в университете я обычно шла на обед с Немо. Мы обсуждали мой диплом, его работу у Торрагроссы, мои и его планы на будущее. А еще мы всякий раз порождали новый ворох слухов о наших странных отношениях, но нам было плевать. Мой лучший друг, мой учитель, мой…

И я произнесла его имя со вздохом, не размыкая век. Мне плохо без тебя, слышишь, идиот! Плохо!

Перед глазами вновь всплыл его образ, печальный разочарованный взгляд, отблеск чертового разочарования молнией в его штормовых глазах.

Я вздрогнула от шума хлопнувшей двери, за которым последовала возня на моем столе. Сбросив с себя дремоту, я уставилась на странное зрелище.

Септа, давно стянувшая с аквариума платок, выползла на стол и осторожно разворачивала невесть откуда взявшийся аккуратный сверток. Первым она выудила из него стеклянную баночку и тут же метнулась обратно в аквариум, словно я планировала отнять у нее, что бы это ни было. А это оказалась паста из криля судя по резкому запаху рыбы.

Для меня тоже была припасена закрытая миска с овощным крем-супом, пакетик с тертым сыром и зеленое яблоко. Рядом лежала обернутая в салфетку ложка.

Герцог и тут обо мне позаботился, запомнил, что я теперь не могу смотреть на курицу! Даже про Септу не забыл. А еще он весьма скромен для наследника престола, даже записку не вложил.

– Приятного аппетита, – только и сказала я моей компаньонке, а она уже вовсю вытряхивала криль себе в клюв и довольно ворковала.

Не успела я поднести ложку ко рту, как меня ждал очередной сюрприз: в кабинет ввалилась моя родня. К счастью, не в полном составе. Мама и двое братьев стояли у меня на пороге с самым глупыми на свете лицами. Они словно младенца увидели, который впервые в жизни сел на горшок.

– Чего пришли? – буркнула я и грозно сцепила руки в замок.

– Смотри, ма, она уже важничает, прямо как настоящий нотариус, – снисходительно заметил Марко и добавил: – Мы не по записи, примете нас, сеньорита Фероци?

Амандо загоготал над шуткой брата, и кисточки на его камзоле смешно заходили из стороны в сторону. При параде пришел, странно, что медали свои не нацепил, показушник.

– Я и есть настоящий нотариус, если ты не заметил, – подняла я со стола свою печать, которая на мое семейство никак не реагировала и просто тихо лежала в руке.

– А она точно Ритци? – утирая слезы, поинтересовался Амандо, и даже мама заулыбалась, но как-то нервно. – Сестренка могла по-тихому стать, например, Тровато…

– Юри, почему твои новости мы узнаем от кого угодно, но не от тебя? Сначала Немо, потом сам герцог Аккольте. И если визит твоего маэстро еще можно было расценить как забавную шутку, то когда сам наследник лично приходит к нам в дом и утверждает, что ты за одну ночь стала королевским нотариусом, это уже совсем не смешно. Отец и Берто очень обижены! Ты выставила нас не в лучшем свете.

– Немо заходил?

Я даже привстала, проигнорировав последнюю фразу. Обидели они! А мне каково?

– Да… – Мама нахмурилась, видимо, уловила в моем голосе какие-то тревожные нотки. Она-то еще не знает о нашей ссоре. – Он занес приглашение на похороны и поминки сеньора Горацио Торрагроссы.

– И во сколько начало? – спросила я прежде, чем успела подумать.

Теперь уже и Марко вместе с Амандо нахмурились. Ну, отлично, сейчас они раскусят меня в два щелчка.

– Немо тебе не сказал? Он же был здесь.

– Когда? – еще более ошарашенно выдохнула я.

– Утром. Он заходил сюда перед визитом к нам. Был сильно расстроен. Я думала, это из-за Торрагроссы. Вы поссорились?

– Нет! – быстро ответила я.

– Точно поссорились, – хором запели братья.

– Видимо, сестренка решила очаровать нашего герцога, а Немо приревновал.

– Черт, захомутать герцога!.. Это сильно, Юри!

– Хватит! – рыкнула я на этих двоих, и они глумливо сделали вид, что испугались.

Ненавижу! С самого детства только и делают, что подшучивают надо мной.

– Никого я не захомутала. Его высочество просто был у меня на подхвате.

Я себя сейчас заживо похороню. Где это видано, чтобы члены королевской семьи подрабатывали секретарями у нотариусов-недоучек!

– Теперь понятно, почему Тровато был так бледен. С самим Аккольте соперничать – дело дохлое. В тихом омуте, Юри, в тихом омуте…

К счастью, мама пришла мне на помощь, поймала обоих своих сыновей за уши и потянула к себе. Как у нее это вышло – загадка, учитывая, что мужчины семьи Ритци ростом всегда были с молодую пинию.

– Не скучай, сестренка.

– Заходите к нам на чай, сеньорита нотариус, – попытался загоготать Марко, но тут же ойкнул, когда мама потянула его сильнее.

В приемной мое шумное семейство столкнулось с клиентами, записанными к Торрагроссе со сделкой. До меня они так и не дошли. Что неудивительно, ведь Амандо поприветствовал их фразой:

– Не обижайте нашу сестренку-нотариуса, у нее сегодня первый рабочий день. Даже диплом еще не защитила, а уже такая важная персона в столице.

Что ж, я хотя бы поела. Злости у меня аккурат хватило, чтобы подогреть остывший суп. Помешала его пальцем, с которого разве что языки пламени не срывались, а после выпила миску одним махом.

– Копию заверите? – робко спросила совсем юная девчушка со смешной мальчишеской стрижкой и зачем-то постучалась в открытую дверь.

– Конечно, копии я заверяю лучше всех в Фероци, давай свой документ, – с усталой улыбкой ответила я посетительнице, которая выглядела ужасно испуганной.

Это она меня так боится, или того, что я даже с этим не справлюсь?

– С-спасибо. В городе ужасные очереди. Мне посоветовали заглянуть к вам…

Она протянула мне свой школьный аттестат, и в сердце у меня закололо с новой силой. Именно так я и познакомилась с Немо – пришла сюда заверять копию своего аттестата.

Глава 5

– Это все к нотариусу? – выдохнула я, глядя на огромную очередь в одну из столичных контор. Судя по заспанному и недовольному виду некоторых горожан, они сюда пришли еще затемно.

– Нет, мы тут на замену зимних подков, – огрызнулся мужчина, сжимавший целую кипу смятых бумаг.

– Мне бы просто копию аттестата заверить, – безо всякой надежды промямлила я, и на меня тут же повернулось с десяток недовольных голов.

Так я точно не успею к подаче документов. Надо же было оставить все на последний день! Совсем закрутилась и забыла, что в приемную комиссию нужно принести именно нотариально заверенную копию, а это испытание посложнее вступительных экзаменов. Я тихонько простонала и покорно заняла очередь, гадая, сколько часов мне предстоит прождать.

– Деточка…

Не сразу поняла, что скрипучий голос обращался ко мне.

– А?

Меня дергала за рукав сухонькая старушка.

– Ты молоденькая, добеги до Горацио Торрагроссы, его контора прямо за восточными воротами смотрит на озеро Агренто, не заблудишься. Сама бы к нему лучше пошла, да ногам тяжко. Спроси Немо, он обязательно поможет, такой чудный мальчик.

– Спасибо, – поблагодарила я незнакомую бабулю, попутно прикидывая, сколько времени у меня займет дорога до озера Агренто. Впрочем, явно меньше, чем я потрачу тут.

Септа прилипла всеми семью щупальцами к аквариуму и приготовилась к бегу. Мы неслись по узким шумным улочкам Фероци навстречу судьбе. Я перепрыгивала через тележки с фруктами, лавировала между сувенирными лавками и получала десятки проклятий в спину.

Мой любимый город, где даже ругань звучит, как пожелание приятного дня. Тогда все казалось таким простым и солнечным!.. Свет отражался от витражных окон храма Юстиции, самой почитаемой из богинь. Я даже затормозила у величественной статуи. Никаких украшений, строго собранные в простую прическу волосы, тога, струящаяся по женственной фигуре, меч опущен, но богиня крепко держит его, кисть напряжена. Вот-вот, и он опустится на головы тех, кто преступил закон или попытался обмануть непредвзятую судью, которая, даже не видя людей, всегда знает, кто виновен.

Трижды я постучала себя по груди, и даже Септа приняла торжественный вид, но ровно до того момента, как мы снова поспешили к Торрагроссе.

Очередь напротив крохотного коттеджа была немногим меньше, но, видимо, прохлада, тянущаяся от озера, помогала людям не сойти с ума в жару, они сидели на скамейках вдоль забора и беззаботно переговаривались в ожидании.

Присела и я, прижимая к груди аттестат.

– Не переживай, Немо скоро выйдет, не забудь сказать ему, зачем пришла.

Я поблагодарила соседа по скамейке, гадая, что же это за Немо такой, о котором только и говорят везде, чаще чем о самом нотариусе или его величестве короле.

Приятный ветер, шелест листвы вдали от городской суеты вконец разморили меня. Я прикрыла глаза, наслаждаясь очередным теплым деньком, пока не почувствовала у себя на лице тень.

Быстро подобралась и уставилась на силуэт, обрамленный лучами солнца. Это был первый раз, когда я увидела моего мастера. Немного всклокоченные темные волосы, смуглая кожа, руки, перепачканные чернилами, держали блокнот, а пронзительные штормовые глаза смотрели прямо в душу.

– Я… Мне… Это… – протянула я ему свой аттестат и другой рукой крепче впилась в аквариум.

Септа тоже была очарована незнакомцем и дружелюбно махала ему из воды щупальцами. Он явно не привык к живым осьминогам и долго смотрел на мою любимицу, словно пытался вспомнить что-то или собраться с мыслями.

Встряхнувшись, как от внезапного наваждения, он забрал у меня документы, и уголки его губ дрогнули, обозначая легкую улыбку.

– Копия для приемной комиссии?

Я кивнула, а когда юноша начал внимательно листать аттестат с моими оценками, то ужасно покраснела. Впервые мне стало стыдно, за свое «удовлетворительно» по кулинарии и шитью. Отчего-то захотелось произвести на этого парня впечатление.

– Печати отлично читаются, документ не ветхий, потертостей нет. Сделать можно. Пойдем со мной.

Он повел меня за собой прямо мимо всех, кто сидел в очереди. Я думала, они начнут возмущаться, но никто и слова не сказал.

– Столько людей ждет. Это неловко, сеньор…

А вот фамилии его я не знала и засмущалась все сильнее.

– Просто Немо, – радушно ответил он. – Мы почти ровесники, я перешел на четвертый курс, так что не намного старше тебя. Так куда ты собираешься поступать?

Я набрала было воздуха, чтобы выпалить, что никуда, что еще толком и не знаю, чего хочу от жизни, как он быстро перебил меня.

– Не говори, попробую угадать! – И снова погрузился в чтение моего аттестата. – У тебя довольно высокие результаты по географии, обществознанию, истории, мировым религиям, иностранным языкам, о… я тоже ужасно шью. Отец вечно ворчит, что в делах листок не лежит к листку, хотя готовлю я отменно…

Он так много говорил, что я быстро поборола смущение и теперь сама с интересом разглядывала приемную нотариуса. Здесь тоже сидели люди, они внимательно изучали бумаги. У кого-то Немо успел спросить, готовы ли они подписать. Утвердительные кивки. Парень привычным жестом показал им что-то в документах, а затем подтолкнул меня внутрь.

Я даже ахнула. Вокруг кипела работа, но без работников. Ручки сами по себе порхали в воздухе, писали что-то в книжках и бланках, проворные иголки прошивали толстые папки. Немо щелкнул пальцами, и на ближайший свободный стол упало несколько чистых листов.

– Как видишь, мы всеми занимаемся, никого не забыли, просто изготовление многих документов требует времени. Вон там, – указал он чуть левее, – пишется договор купли-продажи земельного участка со строениями. А ты присаживайся…

Я села за стол с чистыми листочками, а Немо устроился напротив.

Даже не знала, на что смотреть: на него, на безумие под потолком или на собственные дрожащие коленки. Отчего они так дрожат-то?

– Итак. Я еще не угадал. О, факультатив по госуправлению, а ты полна сюрпризов, Юрианна Ритци.

– Можно просто Юри, мы же почти ровесники, – передразнила я своего нового знакомого и тут же покраснела.

– Юри. Отличное имя для учебы на юридическом. Я угадал?

– Угадал, – зачем-то соврала я, потому что о поступлении на юрфак подумала впервые.

Вот только что!

– Будем вместе учиться, значит. Я тебе все покажу и расскажу.

От его энтузиазма даже я загорелась. Вон как у них тут весело работается, и Юстиция всегда ко мне была благосклонна. Отчего же нет-то?

– Немо! – грозно позвал мужчина за моей спиной, и я даже подпрыгнула на стуле. – Что я говорил о посторонних рядом с помещением архива?

– Прости отец, я просто… – Он бросил на меня странный взгляд, а затем посмотрел на сеньора Торрагроссу поверх моей головы. – Она тоже с юридического.

А вот теперь врал он. Я вообще ни с какого факультета, а только лишь собираюсь поступать!

– Отец? – удивленно переспросил нотариус, и голос его потеплел. – Что это на тебя нашло сегодня? Ладно, общайся, но недолго, работы сегодня много, а начнется твоя учеба, мне снова одному принимать людей.

Когда Горацио вышел к клиентам, я тихо проговорила:

– Строгий он. У тебя не будет из-за меня проблем?

– Не будет. Давай покажу один фокус, пригодится на лекциях и не только.

Он поставил на стол открытую чернильницу, а затем быстро взял меня за руку.

В любой другой день, от любого другого парня я бы непременно отстранилась за такую наглую попытку поприставать ко мне. Но не сейчас. Я безгранично доверяла Немо с первого взгляда, а он ни разу не заставил меня пожалеть об этом после.

– Ладонью на текст, вот так… – Он держал мою руку над раскрытым аттестатом. – Делаем слепок написанного и попутно тянем чернила. Не бойся, просто вообрази, что выковыриваешь свои оценки и переносишь в другое место.

Ничего у меня не получалось, а может, я лишь делала вид, что не могу сделать копию, потому что почти сразу же он сказал:

– Ничего страшного, приходи завтра, я обязательно научу тебя, а сегодня давай вместе сделаем слепок?

– Давай, – выдохнула я.

Тонкие струйки черных чернил взвились в воздух и шустро повторили написанное в моем аттестате со всеми печатями, черточками и исправлениями.

Вместе. С этого момента я все мечтала делать с Немо вместе. Юридический? Хорошо. Мне нравится. Не зря же Юстиция улыбалась мне сегодня!..

– Горацио поставит свою печать, подождешь немного?

– А деньги?

Он на миг растерялся.

– Не надо, ты же сама все сделала.

– Не сама. Возьми, – тянула я монеты.

– Для моих друзей бесплатно, хорошо?

Он сжал мои пальцы обратно в кулак, пряча деньги.

– Вы так разоритесь. Весь город только и говорит, какой ты добрый.

– Не думаю, Юри. Обычно говорят одно, а делают… Не бери в голову.

А вот сейчас он выглядел грустным. Странный парень, столько эмоций за раз, что мое сердце сходит с ума.

Он быстро вернулся с заверенному документу и слишком долго держал его за другой край, не отдавая мне.

– Обязательно приходи еще. И Септу тоже бери.

– А? Откуда ты?.. – изумилась я.

– Она сама сказала, – подмигнул Немо и проводил меня на улицу.

Септа точно ему ничего не говорила. Она осьминог!

Домой тогда я вернулась лишь к вечеру. Из приемной комиссии меня направили сразу к декану Пеларатти на собеседование.

– У вас очень влиятельная семья, сеньорита Ритци. Все ваши братья великолепно показали себя в стенах нашего университета, и сам Горацио Торрагросса сопроводил вас рекомендательным письмом.

– Что?

Я не верила глазам. Когда он успел?

– Да вот же вложено прямо в ваш аттестат.

Письмо было довольно коротким, и в нем сообщалось, что мои навыки высоко оценены в нотариальной конторе города Фероци, и в данный момент я прохожу там стажировку.

– Что-то не так, сеньорита? Какая-то ошибка?..

Меня бросило в жар, и я быстро послала испуганный взгляд на фигурку Юстиции. Я просто не могу лгать, тем более в ее присутствии. Не могу! Что мне делать?

– Горацио Торрагросса слишком щедр в своих словах, – осторожно начала я. – Должно быть, Немо попросил его за меня. Простите меня, декан Пеларатти, я не настолько хороша, как про меня написали, но обязательно отработаю в конторе нотариуса каждое слово из его лестной характеристики.

Декан улыбнулся.

– Этих оценок вполне хватает, чтобы учиться у нас. Если сеньорита Ритци отработает у Горацио неделю и напишет об этом эссе на три тысячи слов, я приму ее на свой факультет без дополнительных испытаний. Я доверяю Немо и Горацио, они весьма проницательны, жду вас через неделю, Юрианна.

Тискать дома меня начали прямо с порога. Я переходила из рук в руки от брата к брату как трофей.

– Наша малышка будет учиться в университете!

– Маленькая гордость семьи.

– Будущий юрист.

– Или жена юриста!..

Смеялись ли они, или были честны, уже и не скажешь. Но все резко переменилось, когда я невзначай упомянула Немо.

– Немо? Это который Немо Тровато? – переспросил Амандо.

– Нет, он Торрагросса, сын нотариуса.

Братья переглянулись.

– У Горацио нет своих детей. Он воспитывает сироту. Сына блудницы и карманника, от которого отказались еще в младенчестве.

– А он хитрец, раз помог нашей сестренке. Все продумал, пройдоха. И как теперь с легким сердцем бросать его в фонтан при следующей встрече? Придется стать чуточку терпимее к этому грязнокровному Тровато.

Аппетит у меня резко пропал, потому что я по-новому проиграла в голове слова моего нового знакомого: «Для моих друзей бесплатно, хорошо?»

Не разорится, потому что у носителя фамилии Тровато не может быть много друзей.

– Он мой друг, не смейте даже пальцем его трогать! – рыкнула я на братьев, и они ошарашенно уставились на меня.

– Юри права, мальчики, бросать кого-то фонтан – недостойное вашей фамилии занятие, – подал голос отец, отложив в сторону вечернюю газету. – Пригласи его завтра на ужин, милая. У нас будет прекрасная возможность извиниться перед этим юношей, который так помог тебе.

И я пригласила, а еще отработала назначенные деканом часы у нотариуса Торрагроссы, а теперь это и вовсе стало моим нежданным призванием.

– Извините?

Я вздрогнула. Моя единственная посетительница все еще ждала свою копию, а я никак не могла открыть чернильницу, да еще и глаза слезиться начали.

– Прошу прощения, задумалась. Хочешь, покажу тебе один фокус, давай свою руку. На учебе это тебе пригодится, я обещаю.

До конца дня ко мне больше никто не пришел. Зато у меня появилось время написать эссе для Немо. В сочинение я вложила все свои чувства и сожаления по поводу случившегося. В итоге это уже совсем не походило на домашнюю работу, а превратилось в настоящее любовное письмо. Закончила я его соответствующим образом. Я призналась. Не думаю, что он этого не знал раньше, но я впервые обратила это в слова.

– Я люблю тебя, Немо, – повторила я последние строки вслух и спрятала эссе в карман.

Стало намного легче. Уверена, все наладится, и уже завтра мы будем смеяться над нашей глупой ссорой. Помянем добрыми словами Торрагроссу и начнем все заново.

Убрав печать в сейф, я проверила подписи всех клиентов в реестре нотариальных действий. Вроде ничего не забыла. Опечатала архив. Подергала двери.

Септа тоже следила за моими действиями.

У порога споткнулась о жестяную миску.

– Луиджи?

Где-то я уже видела это имя. Почесала затылок. Слишком много имен за день. Я пожала плечами и отбросила странную находку. Все равно времени нет разбираться.

До университета от озера Аргенто куда ближе, чем из города, но все равно идти мне предстоит долго. Вечером останусь в общежитии, а уже с утра пойду на работу. Зато помоюсь как следует и заберу часть вещей. Возможно, одолжу одну из лошадей на кампусе. Прекрасный план!

Даже настроение поднялось от этих мыслей. Письмо грело нагрудный карман мантии, туманное будущее стало чуточку яснее, а до встречи с Немо оставались считаные мгновения.

В кабинете его не было. Я долго стучала, но ответом мне была тишина. Он мог отойти к декану, а, может, ему поменяли расписание, и он ведет вечернюю лекцию прямо сейчас. Я просунула под дверь свое эссе и магией заставила его пролететь к столу, мысленно представляя траекторию полета.

Теперь нужно было самой зайти к Пеларатти и узнать свой новый график. Я прижала ладони к щекам.

– Нельзя такой идти к декану, да?

Септа вынырнула из аквариума и уставилась на меня своими черными глазищами, в которых отлично отражалось мое красное лицо.

– Умоюсь. И что я так нервничаю? Немо и без записки все знает о моих чувствах, мы чуть ли не помолвку уже обсуждали. Столько лет уже… дружим.

Моя осьминожка одобрительно кивнула, и мы зашли в ближайший женский туалет. Из зеркала смотрела растрепанная девушка. Я плеснула в лицо холодной водой и принялась поправлять прическу, и почти управилась, когда звонок оповестил окончание лекции.

Не успела я взяться за ручку двери, как услышала голоса, громко обсуждавшие моего Немо. Я сделала самое глупое, на что только могла быть способна в этой ситуации, метнулась обратно и быстро закрылась в одной из кабинок.

– Бедный маэстро. Такой удар откуда не ждешь!..

– А эта Ритци не так проста, через мастера Тровато прямиком к нотариусу в кровато!

Все рассмеялись над этой ужасной шуткой, а я что есть силы вцепилась в аквариум. Что они такое несут?! Я бы… Я бы никогда. Какой позор!

– Теперь до конца жизни трудоустроена. Непыльная работенка, сиди себе в конторе на теплом местечке, да бумажки подписывай. Деньги рекой. Да еще и сам принц к ней, утром захаживал.

– Да, брось! Думаешь, она и с принцем это проворачивает?

– Нет, конечно! Фу. У нашего принца есть принципы… – В этот раз каламбур встретили жидкими смешками. – Он на подстилку для стариков не посмотрит. Как жаль, что эта Юрианна теперь бросила тень и на всю свою семью, а мне так нравился ее брат Марко.

– И Амандо хорош в форме… Как жаль. Такой генофонд и одна паршивая овечка.

– Кто же утешит красавчика Немо?

– Я слышала, что домина Бевилаква оказывает нашему маэстро повышенное внимание. Помогает организовать похороны старого извращенца Горацио Торрагроссы.

– Кому, как не вдове в этом отлично разбираться?

Я тонула в смехе и издевательских комментариях, засунь я сейчас голову в унитаз, то чище бы стала, столько грязи развезли эти студентессы своими речами. Мне было горько и обидно за Немо, за Горацио, за себя и даже за сеньору домину Бевилаква, которую только в прошлом году назначили смотрительницей женского общежития. Она слишком рано овдовела, супруг не успел подарить ей детей, и теперь сеньора посвятила всю себя заботе о студентках. Добрая, внимательная и очень хорошенькая. Моя злость сейчас уступала лишь ревности. Немо действительно ее попросил помочь с похоронами? Почему не меня?

– А если Тровато надоест нашей домине, она знает, как расправляться с неугодными мужьями.

– Сеньор Бевилаква же вроде на войне погиб? – раздался чей-то робкий голосок.

Вовремя! Видимо, это хоть немного отрезвило девушек, иначе я бы точно выбралась из кабинки в глаза посмотреть этим мерзким сплетницам.

– Ага, а на войну он сбежал от кого? – быстро опомнилась одна из гадин.

Ну, все!.. Я поставила аквариум на пол, а Септа безуспешно пыталась остановить меня, вцепившись всеми щупальцами в ногу. Поздно, обе мои руки пульсировали от несдерживаемой и неконтролируемой магии, которой я сорвала дверь кабинки с петель.

Глава 6

– Сломанная дверь в кабинке женского туалета, разбитое зеркало, три расколотые раковины… – перечислял декан.

Можно подумать, я одна все это ломала. Дверь только вынесла, остальное уже сделали девушки с факультета кулинарии и прикладной теории вкусов, а делали они это мной. Спасибо Септе, в своей жертвенной попытке остановить драку она напрочь лишила меня сил. Я даже не знала, что она так умеет, но моя питомица вытянула из меня магию подчистую, но не лишила дара речи, потому, когда я не смогла колдовать, то свободно высказала все, что думала о бессовестных сплетницах. Юстиция мне свидетель, я никого не калечила, а вот мне бы по итогу не мешало заглянуть в лазарет. Левая рука распухла, на правой ожог и глубокие следы ногтей, под носом влажно от крови, оба глаза подбиты, ребра стонут, а на свои колени я даже смотреть боюсь, мне кажется, там мелкое крошево. Чувствую себя стейком экстра-рэйр прожарки.

Мантия не подлежит ремонту, да и с волосами беда, там точно не достает доброго клока на затылке. И как мою любимую Септу не замесили в угаре? Даже аквариум ее уцелел. Сидит как ни в чем не бывало, насасывает ручку на столе у Пеларатти, а я даже недовольно разбитую губу надуть не могу.

– Мне придется временно отстранить тебя от занятий и выставить счет за ремонт.

– Они оскорбляли Немо, домину Бевилаква и покойного Горацио Торрагроссу…

Про себя я не сказала, у меня язык не поворачивался повторить те грязные слова, которые они отпускали и в мой адрес.

– Кстати о Немо. Юрианна, я понимаю сейчас твои чувства, но он все еще твой преподаватель, а ты пока еще его студентесса. Не оставляй ему таких посланий под видом домашней работы. От тебя ждали эссе по призыву, и теперь мне придется поставить «неудовлетворительно».

Хуже и быть не может! Я бы стыдливо закрыла лицо ладонями, но, по-моему, из одной торчит стекло. Но это не точно, потому что я уже толком не вижу ничего от застилающих глаза слез. Да и в груди куда больнее, чем после туалетных побоев.

– Он пожаловался на меня? – спросила я упавшим голосом.

– Нет. Маэстро Тровато попросил меня курировать твой диплом. Он больше не может вести у тебя пары. Надеюсь, ты поймешь его решение. Я нашел это у него на столе.

Он потряс моей любовной запиской.

– Вы читали?

– Только начало. Я перестал, когда понял, к чему все идет, Юри. Ты хорошая девушка. За эти пять лет не было ни единой жалобы на тебя. Ты – гордость факультета. Честность, острое чувство справедливости, желание работать и преданность своему призванию. Я видел тебя адвокатом, уже готовил рекомендательное письмо в коллегию, но Юстиция обскакала меня и решила твою судьбу сама.

Пеларатти ласково потрепал меня по плечу, и я поморщилась. Вывих. Сколько же у меня травм за сегодня, не считая душевных?

– Эта неделя пойдет тебе на пользу. Разберешься с делами в конторе, приведешь мысли в порядок, войдешь в режим. Я дам тебе план самостоятельной подготовки на время отсутствия.

А Пеларатти-то шутник. Когда я, выйдя из его кабинета, развернула гербовую бумагу, то там значилось единственное слово: «Отдыхай!»

Печать, подпись, расшифровка. Декан Джуно Пеларатти.

Отличный план!

Я даже улыбнулась. Септа неверно расценила мое секундное просветление и показала голову из аквариума.

– Нет. На тебя я все еще злюсь. Полюбуйся, как меня разукрасили. Да еще и лучшую мантию порвали. В чем я завтра буду работать?

Она виновато булькнула и опустилась на дно. Как бы я ни обижалась на нее, но на всякий случай проверила крепеж аквариума. Зря я так. Кто знает, чем закончилась бы драка в туалете, используй я магию в полную силу.

Я убрала постановление декана в карман и побрела в лазарет. Выбитое плечо все больше начинало меня беспокоить, особенно когда я повесила на него сумку.

Может, эта неделя действительно пойдет мне на пользу. Сейчас я слишком остро на все реагирую, особенно на то, что касается моего маэстро.

А вот и он! Немо шел по коридору, окруженный толпой студентов. Они оживленно обсуждали что-то. Наверное, прошедшую лекцию, которую я пропустила, или идиотку, которая устроила драку в туалете. Или хуже! Обо мне даже не говорят и не вспоминают!

Я подняла ворот мантии, чтобы мой бывший наставник меня не увидел. Но он, разумеется, заметил. По университету только одна чудачка ходит с аквариумом вместо рюкзака.

– Позже обсудим этот вопрос, – мягко сказал мой Немо, а студенты переглянулись и обменялись смешками.

И как я раньше не замечала этих снисходительных взглядов?

Я сглотнула, как-то по-новому разглядывая своего друга. Он вдруг резко повзрослел за одну ночь. Держался увереннее, не сутулил плечи, словно это постоянное общение со мной вечно тянуло его к земле. Может, ему будет лучше без меня?

Мы молчали. Слишком многое я сейчас хотела сказать, теперь-то строчки, накарябанные в письме, казались мне детским лепетом, который не выражал и десятой доли моих чувств.

– На работу так нельзя, – первым нарушил он молчание и обвел рукой мою драную мантию.

Я кивнула. Можно подумать, с побитой рожей можно.

– Со сделкой не пришли? – спросил он, разглядывая мои синяки и ссадины.

Новый кивок, от которого у меня началась мигрень. Надо меньше головой дергать.

– Вот уроды! Я месяц готовил проект. За них собирал все документы по геодезии, выписки заказывал, соседей уведомлял, а они взяли и кинули нас!

– Прости, – сдавленно пискнула я.

Знал бы он, что отпугнула я сегодня не только сделку. Но если бы он пришел и помог в первый день, то этого бы не случилось.

Клянусь, Немо на мгновение протянул ко мне руку, но быстро убрал ее в карман и вытащил из него мой защитный талисман.

– Покорми кота, пожалуйста.

– Что?

– Соберитесь, сеньорита Ритци, иначе вы еще одну ночь проведете без сна. Молока ему будет вполне достаточно. Удачи! Ах да, прощание с Горацио состоится завтра утром на старом городском кладбище.

– Обязательно приду! – горячо пообещала я, на мгновение забыв про все обиды.

– Конечно придешь. И обязательно покорми кота! Это не шутка.

Он коротко поклонился на прощание, а затем увидел в другом конце коридора домину и направился к ней. Даже не обернулся на меня ни разу. Я дралась за него насмерть, а он и словом об этом не обмолвился, не отругал, не пожалел, вообще ничего. Только нес бред про какого-то кота и молоко. Совсем тронулся? Неужели правда у него что-то назревает с доминой?

Я лазарете я провела совсем недолго, плечо вправили, в ушибы втерли заживляющую мазь, к глазам приложили компрессы, ссадины обработали. Хорошо хоть вопросов не задавали. С грустью оглядела пустые койки – с собой я ни одной мерзавки не утащила. Может, оно и к лучшему, иначе я бы не отделалась всего лишь недельным отстранением и штрафом.

Я поблагодарила медсестру и пошла забирать запасную мантию из общежития. Смысла оставаться сегодня в моей комнате не было. Именно сейчас я хочу держаться от университета подальше. Чтобы вдруг случайно не натолкнуться на Немо с доминой под пиниями. Этого мое сердце точно не вынесет.

– Спасибо тебе, Септа. Без шуток. Хорошо, что ты меня остановила, наверное.

Придумаем другой способ проучить их. Не могут же их гадости остаться безнаказанными!

В женском общежитие меня встречало слишком много удивленных лиц. Еще бы! Одна из лучших и самых тихих студенток впервые ввязалась в драку.

В этот раз меня обсуждали в моем присутствии, не стесняясь.

– Эй-эй, ты поосторожнее, а то она бросится на тебя с кулаками и вырубит саму себя.

Класс. Я теперь посмешище.

Мои недавние оппоненты с кулинарного перегородили мне дорогу и глумливо оглядывали снизу вверх.

– Погодите, я только аквариум отставлю, – устало сказала я и сжала дрожащие руки в кулаки. – Продолжаем?

– Нет, – ответили мне со смехом. – А то сдохнешь еще, Ритци. Расскажи-ка нам всем, каково это лежать под пыхтящим стариком?

Я только сделала вид, что собираюсь что-то ответить, на самом деле понятия не имела, что говорить в этой ситуации. Мне хотелось кричать, плакать и еще раз подраться.

– Теперь понятно, почему женщин ни во что не ставят. Вы сами себя позорите, раз не верите, что одна из вас добилась чего-то сама! – бойко отозвался знакомый голос, и я обернулась.

– Ами?

Я прищурилась. К нам навстречу шла моя сегодняшняя посетительница с копией. Только держалась сейчас она куда увереннее, а ее мальчишеская стрижка выглядела угрожающе круто.

– Здравствуйте, королевский нотариус Ритци. Все же здесь в курсе занимаемой вами должности?

– Подозреваю, что моя должность и стала причиной раздора, – улыбнулась я разбитыми губами.

– Лишь для обделенных умом завистливых девиц.

Ами скрестила руки на груди и смерила презрительным взглядом моих обидчиц, которые как-то неуверенно хмыкнули и слишком быстро разошлись.

– Вот так встреча второй раз за день! Я думала, ты – абитуриент. Не рановато тебя занесло на кампус?

– Старшие показывали общежитие. Меня берут без экзаменов и тоже на юридический, только не на гражданский процесс.

– Уголовное право?

– Именно! – Она гордо тряхнула короткими волосами. – Стану одной из немногих женщин-следователей, а там, глядишь, и в прокуроры подамся. У меня уже и связи есть с сеньоритой королевским нотариусом…

Девушка ткнула меня локтем, и я стиснула зубы от боли. Ребра все еще ужасно ныли.

– Но нужно будет поработать перед зачислением. Отремонтировать пару аудиторий, покрасить стены. Но мне пообещали хорошую стипендию.

– Не женское занятие, – сказала я с нервным смешком.

– Армия тоже не женское дело, но я же отслужила. – Она подмигнула мне и показала жетоны на цепочке, а затем быстро спрятала их обратно под ворот мантии. – Жутко неудобный наряд, платье какое-то…

– Есть такое!

Ами все больше удивляла меня. Хоть одно приятное событие за день, встреча с этой сильной и уверенной в себе девушкой мне явно пойдет на пользу.

– А знаешь, что я придумала?

Я лишь покачала головой.

– Я тебе помогу с вещами. Вместе донесем до твоего коттеджа, заодно выгуляем Руди и познакомим с твоей каракатицей, – ткнула она пальцем в мой аквариум.

– Септа. Ее зовут Септа.

– А почему не Окта? – искренне изумилась Ами.

– У нее семь щупалец.

– Хитро!

Моя любимица тут же показала свой крохотный обрубок и помахала нашей новой подруге.

Ами тут же предположила, что Септа потеряла его в каком-то локальном военном конфликте, и с тех пор переживает посттравматический синдром, потому и не хочет возвращаться в море.

– Или она обворовала кого-то на подводном рынке, и ее так наказали, что более вероятно, – засмеялась я, прекрасно зная натуру моего осьминога – тащить все, что плохо лежит, и пробовать на вкус.

Мы быстро сложили вещи, которые мне, возможно, пригодятся на этой неделе. Даже не слушая мои возражения, Ами закинула мою сумку себе за плечо и повела к загону, показывать своего Руди. Я ждала мужественного скакуна, но передо мной предстал молодой…

– Это же олень?

– Он самый. Не только же тебе удивлять всех необычным питомцем. Его затравить хотели, но я не позволила. Почти все свое жалование истратила, но выкупила малыша.

– Ты странная.

– У самой ручной осьминог… Кто бы говорил!

Моя сумка перекочевала на спину Руди, который был очень рад внезапной вечерней прогулке. Они с Ами проводили меня до самого коттеджа. Я не сдержалась и рассказала ей всю свою историю взаимоотношений с Немо. Моя новая знакомая внимательно выслушала мое нытье, и заговорила только тогда, когда я перевела дух.

– Непросто все у вас. Серьезно не целовались? А что за кот?

– Понятия не имею. Ни разу не слышала, чтобы у Горацио были какие-то животные, ни живые, ни мерт…

И тут я вспомнила про миску и про надгробия в саду, а затем коснулась защитного амулета. Вот же оно!

– О, какое знакомое выражение лица. Когда у нашего капитана случались озарения, он так же глаза выпучивал. Колись, о чем подумала?

– Луиджи. Кота зовут Луиджи! И он умер.

– Значит, его все же забыли покормить? – пошутила Ами, когда я подняла с крыльца старую жестяную миску с выгравированным именем.

Надгробия в саду никуда не делись, и все так же прятались за зарослями сорняка. Я поднесла миску к третьей могиле. То же имя, знакомые вибрации. Что там Немо сказал? Луиджи любит молоко?

– Только не говори, что ты собираешься призвать дух мертвого кота?

Ами пританцовывала от нетерпения, пока ее Руди лениво ощипывал колючую траву.

– А у меня есть выбор? Ночью вернутся крысы, печать для них как маячок, призраков буквально тянут сюда неоконченные дела.

– И что же крысы не закончили? Не сожрали все дела нотариуса Торрагроссы при жизни?

Я лишь пожала плечами и отложила миску в сторону.

– Чего же ты ждешь? – подгоняла Ами.

– Я никогда не призывала духов в одиночку.

– Так ты не одна, мы с Руди рядом, ничего не бойся. Да и Септа твоя приняла боевую стойку.

Моя осьминожка боксировала с воображаемым противником, высунувшись из аквариума. Да у меня целый отряд. Что может пойти не так?

Для начала решила отмыть миску в ручейке и только после налила немного молока из стеклянной бутылки, благо у Торрагроссы был целый запас в подполе.

Это несложно. Немо научил.

– Я Юринна Ритци, адепт пресвятой Юстиции, взываю к тебе, дабы…

А зачем я взываю к коту? Мне не нужно услышать историю его смерти, мне нужно, чтобы он переловил всех призрачных мышей в доме.

– Дабы ты сделал то, что должно и получил то, что тебе причитается.

Ами прыснула со смеху, а я наградила ее суровым взглядом.

– Прости-прости меня, слишком уж торжественный момент для этого места и того, что мы делаем.

Это она еще не видела, как я оживляла курицу, там пафоса было еще больше.

Луиджи не торопился. Видимо, был не голоден, или Немо меня просто разыграл. Может, каждому новому нотариусу устраивают боевое крещение этими могилами, вот и я не стала исключением.

Я прочитала призыв еще несколько раз, покапала на землю молоком и сдалась.

Ами, как могла, подбадривала меня, а я делала вид, что не расстроена.

Да я и не расстроена, я в ужасе от предстоящей битвы, должно быть, не стоило доверять моему мастеру. Еще ведь не поздно вернуться в общежитие или домой… Нет уж. Этого я боюсь еще сильнее, чем полчищ призрачных крыс.

Я попрощалась со своей новой подругой, долго смотрела вслед Рудольфу и его хозяйке и не торопилась разбирать вещи. Контора все еще была для меня чуждым местом, а печать виделась незаслуженным трофеем.

Как там меня назвал Пеларатти? Честная, сильная? Как бы не так! Сейчас я бы любыми правдами и неправдами отказалась от этого бремени.

Я развесила в шкафах одежду, сверилась со своим пустым расписанием на завтра, подготовила траурные одеяния для похорон. Сколько из тех, кто придет проводить Горацио в последний путь, будет смотреть на меня с презрением? Как много людей считает, что я получила должность через постель, если даже Немо от меня отвернулся.

Ах, к дьяволу все. Спать!

В этот раз я не надела пижаму, расчесала волосы перед сном, ойкнул пару раз, задев больное место. Синяки уже начали желтеть, спасибо современным мазям, да и глаза выглядели лучше. Я нанесла еще немного крема, который мне дали в лазарете, покрутилась перед зеркалом и с удовольствием опустилась на подушку, надеясь, что крысы не разбудят, не разнесут контору и не сожрут меня во сне.

Мне снился герцог Аккольте. Внезапно. Он манерно читал приговор для моих сегодняшних обидчиц, а я сидела на высоком троне. Глаза у меня были завязаны, но я все видела и так. Они плакали, молили о пощаде, а весы в моей руке сходили с ума. Перевешивала то одна чаша, то другая.

– Казнить! Казнить, – кричала внутренняя обидка.

– Ты закон, – ласково шептал наследник мне на ухо. – Решай, милая!

Судя по отчаянному воплю, студентессы с кулинарного не верили в мое милосердие, а затем кто-то из них вырвался из кандалов, упал передо мной на колени, вцепился в полы моей тоги и дернул ее вниз.

Через мгновение моей обнаженной кожи коснулась прохлада, и все собравшиеся поглазеть на казнь получили бонусом зрелище иного порядка.

Я проснулась и резко села в кровати, долго вспоминая, где нахожусь. Точно не на дворцовой площади, где от моего решения зависели жизни студенток. Я потянулась за упавшим на пол одеялом, но не успела я сомкнуть глаз и вернуться к изумленной толпе, как его снова сдернули, в этот раз сопроводив все недовольным мурлыканьем.

Да ладно!..

На полу сидел Луиджи. Как я это поняла? Ну, если не считать ошейника с гравировкой, то он был мертв. Призрачный кот, охваченный фиолетовыми сполохами, сидел в моей спальне и смотрел на меня с самым самодовольным видом на свете и явно ждал похвалы, потому что весь пол в спальне был усеян тлеющими трупиками призрачных крыс.

Это явно эффективнее моего жалкого «Рипосо». Завтра нужно будет еще купить ему молока.

Глава 7

Больше этой ночью я не уснула. Оделась и спустилась в кабинет. Первым делом переписала свое эссе по призыву и добавила новых впечатлений. Благо у меня они появились за последние сутки. Септа досыпала на столе, а Луиджи до рассвета рыскал по дому, и его уши подергивались от каждого шороха. В конце концов, он переловил всех мышей, со скучающим видом свернулся клубком в уголке и развеялся, едва утренний свет забрезжил в окне.

– Пора, – сказала я сама себе, облачилась в черное и забрала волосы в тугой пучок.

Я иду не только ради Немо. Я должна проститься с Горацио, ведь это он предложил Юстиции мою кандидатуру. Вдруг на меня снизойдет озарение: чем же я так провинилась перед покойным нотариусом, и что же такое он увидел во мне, что доверил свой архив и печать?

– Септа, остаешься за главную.

Осьминожка и не рвалась никуда, помахала мне на прощание и улеглась на дно аквариума.

Утренняя прохлада бодрила и подгоняла. Рассвет только зачинался, но город уже ожил. Пекарни выпускали клубы сдобного дыма, от которого текли слюнки, почтовые дилижансы спешили развезти первые письма и периодику. Фермеры в окрестностях озера Агренто вышли на поля. Самый обычный день, если не считать, что сегодня похороны самого близкого моему маэстро человека.

Что же мне сказать ему? Как вести себя?

К счастью, мне не пришлось ломать над этим голову. Немо был не один, его окружали коллеги, знакомые Торрагроссы, декан Пеларатти, другие нотариусы города Фероци, и, разумеется, домина Бевилаква. Я старалась смешаться с толпой и тихонько присела на край скамейки, чувствуя себя лишней на этом мероприятии.

– Ритци? – слишком громко спросил меня незнакомый мужчина, всю верхнюю губу которого скрывали забавные усы, напоминавшие щетку для чистки обуви.

– Она самая, – кивнула я, поднялась с места и слишком долго смотрела на протянутую мне ладонь, не зная, что делать: пожать или подать свою руку для поцелуя? мы на равных или как?

– Добро пожаловать, нотариус Ритци, прибавила ты нам работенки, однако…

– В каком смысле? – неуверенно ответила я на крепкое рукопожатие, а мой собеседник достал из кармана трубку и закурил.

– Я – Филиберто Грилло, тоже нотариус из Фероци. Все бывшие клиенты Торрагроссы хлынули ко мне и нашим с тобой коллегам. Давно не было таких жирных дней.

Жирных? Что он имеет в виду?

– Но ты не переживай, я слышал, ты делаешь отменные копии. Теперь по этому вопросу мы будем отправлять всех к тебе. К нотариусу с королевским гербом!

– А еще если нужно будет узнать, кто загрыз курицу, – поддержал уже другой мужчина.

Только торжественность момента мешала им в полной мере поиздеваться надо мной. Как жаль, что им приходилось сдерживаться! Я бы с удовольствием оценила красноречие этих мужчин.

Гордо вскинув голову, я решила удалиться первой. Пусть упражняются в колкостях без меня.

– Прошу прощения, я хочу выразить мои соболезнования маэстро Тровато до того, как он начнет читать речь.

Я делала вид, что меня все это не трогает, но на душе было гадко. Я просто заняла очередь за гостями, которые хотели пожать руку Немо и проститься с Горацию прежде, чем его предадут земле.

– Сеньорита Ритци, – поклонился мой бывший наставник.

– Сеньор Тровато, – поклонилась я ему в ответ, не в силах подобрать нужных слов.

Я смотрела в его глаза так долго, пока за моей спиной не раздалось недовольное кряхтение следующего желающего выразить соболезнование. Надеюсь, мне удалось передать хотя бы толику терзавших меня чувств за эту короткую встречу.

После я подошла к открытому гробу. Горацио Торрагросса отнюдь не выглядел безмятежным. Между бровей залегла складка, а губы были напряженно сжаты, словно мужчина унес с собой страшную тайну, которая мучила его годами. Надеюсь, когда зачитают его завещание, он, наконец, обретет покой.

Я сложила руки на груди и попросила Юстицию хорошенько позаботиться о своем верном слуге. И вернулась на место ожидать, когда все простятся со старым нотариусом.

Домина Бевилаква сновала между гостями и предлагала воды с лимоном. Дошла очередь и до меня.

– Юрианна, воды?

– Благодарю вас, домина, – инстинктивно отпрянула я от женщины, и это не укрылось от ее взора.

– Можно просто Элена. Ты, считай, досрочно выпустилась и уже не студентесса. Да и более не моя подопечная в общежитии. Еще совсем юная, а уже нотариус!

– Только ленивый этого не заметил, а еще я не мужчина. Об этом мне тоже частенько напоминают.

– Я не нравлюсь тебе.

Она поставила поднос с графином, подобрала полы своего темно-фиолетового платья и села рядом.

– Он мог попросить меня помочь, – буркнула я первое, что пришло на ум, и тут же пожалела, потому что от снисходительности во взгляде домины мне хотелось утопиться прямо в графине с лимонными дольками.

– Возможно, Немо не хотел утруждать тебя в и без того непростое время, а, может, он просто устал от пересудов и постоянных намеков. Дай, ему выдохнуть, Юри. Ты годами душила его своей неравной дружбой, привязала к себе. Может, хватит играть с ним и пользоваться? Ты добилась своего: мир у твоих ног, включая самого герцога. Отпусти Немо и позволь ему, наконец, стать счастливым.

Подумать только! И это я ее защищала вчера? Жалела? В драку бросилась…

– Это с кем же? С вами, домина, он станет счастливым?

Я давила в себе гадкие слова и слезы – не время, не место для них.

– А почему нет? Общество поддержит нас обоих, подумай об этом, Юри. Хватит быть эгоисткой. Немо был тебе удобен. Вежливый юноша, который боялся отказать тебе, но то время закончилось. Смирись, он уже не твой маэстро, и власти у тебя больше нет.

Она грациозно встала, подняла поднос и вернулась к работе.

Я видела, как мой маэстро смотрит на нее с нежностью и благодарностью, в то время, как меня он не удостоил даже взгляда. Может, домина права, и я делаю только хуже своим присутствием. Даже Юстиция всячески на это намекает. Неисповедимы пути ее. Меня отстранили от пар, а на пути моего возлюбленного появилась достойная и сильная женщина.

Я уставилась на свои дрожащие колени, пока не почувствовала, что из глаз потекло, даря слабое, но все же облегчение моей внутренней агонии. Благо на похоронах плакать не зазорно и даже принято.

Большую часть речи Немо я прослушала, потому что от его голоса сердце мое неистово стучало, аж звенело в ушах. Он говорил долго, и иногда болезненно срывался на полуслове. В такие моменты моему бывшему наставнику требовалось немало сил, чтобы перевести дух и продолжить.

– Он был мне больше, чем отцом…

– Как же, как же. Но фамилии своей мальчишке Горацио не дал, так и оставил сыном блудницы и карманника. Любил бы по-настоящему, не позволил пройти через все эти унижения… – переговаривались сидящие впереди, и я от злости собрала подол платья в кулаках.

Да как они смеют!.. Но с другой стороны. И правда, почему же Торрагросса этого не сделал. Мое секундное помешательство быстро схлынуло, оставив после себя лишь недопонимание. Не хочу признавать, но я согласна с этими людьми. Это странно, за столько лет Торрагросса даже не попытался по-настоящему усыновить своего воспитанника. Жаль, истинных намерений почившего нотариуса уже никто не узнает. Уверена, Немо сам не раз спрашивал самого себя об истинных мотивах своего приемного отца.

Речь закончилась на оптимистичной ноте. Мой маэстро даже нежно пошутил, что хотя бы теперь Горацио отдохнет, ведь всю свою жизнь он посвятил работе и гражданам Фероци, которых любил и уважал.

Крышку гроба опустили, отсекая от Торрагроссы суетный мир живых, а хитрый механизм осторожно погрузил гроб в глубокую могилу. Все собравшиеся бросили по кому земли, и стали разбредаться по своим делам, попрощавшись с Немо.

До самого конца остались немногие: Пеларатти, мой маэстро, домина, работники кладбища, которые магией формировали могилу и готовились установить надгробие. Рядом ждала девочка-флористка, которая должна была посадить свежие бархотки. А еще тут стоял сухонький старичок, опиравшийся на искусной выделки деревянную трость. Выглядел он, пожалуй, печальнее собравшихся и то и дело тяжело вздыхал, наблюдая за происходящим.

Топот копыт заставил всех на мгновение отвлечься от строгого лика Горацио Торрагроссы, высеченного на надгробном камне. Все повернули головы к всаднику, охваченному лучами молодого солнца. Он направил скакуна прямо на нас, но эффектно затормозил, заставив коня встать на дыбы, а после спешился, ко всеобщему благоговению. Вернее, благоговели работники кладбища и я. Остальные, кроме старичка, почтительно поклонились.

– Прошу прощения, сеньоры, – извинился наследник перед всеми и каждым. – Только-только освободился. Очень жаль, что не успел к прощальной речи. Завещание уже зачитали?

– Все в порядке, Алессандро, – скрипучим голосом затянул старичок. – Дела королевства не ждут, мы понимаем.

Я чуть не задохнулась, когда этот мужчина вот так по-простому обратился к его высочеству, но никто даже бровью не повел, словно такое обращение было в порядке вещей. Кто же он такой?

– Что ж, когда все собрались, начнем, – старик постучал тростью по земле. – Один. Два…

На третий удар трости зазмеились золотые нити, которые устремились к только что установленному надгробию.

– Я, Пьетро Николози, нотариус нотариального округа города Вицино, следуя воле усопшего Горацио Девото Торрагроссы, ставлю печать, запрещающую призыв духа и тела покинувшего нас раба. Покойся с миром, мой друг.

Он, прихрамывая, первым подошел к могиле, погладил морщинистой ладонью вспыхнувшие символы запрещающей метки, постоял еще с минуту, а затем повернулся к нам.

– Я готов зачитать последнюю волю нотариуса Торрагроссы.

Дрожащими руками Пьетро Николози водрузил очки на переносицу, а затем достал из кармана мантии желтый от времени конверт и осторожно сломал сургучную печать.

– Я… – мужчина выждал паузу, вновь осматривая всех присутствующих.

Мне показалось или на моем лице его взгляд задержался чуть дольше?

– Я, Горацио Торрагросса, находясь в здравом уме и твердой памяти, завещаю мою квартиру в Фероци и все находящиеся в ней вещи, книги и другие ценности, моему воспитаннику Немо Тровато.

Домина погладила маэстро по плечу, и он слабо улыбнулся.

– Что касается коттеджа, то мне он не принадлежит и является собственностью следующего нотариуса. Надеюсь, она хорошенько позаботится о пяти моих верных друзьях.

Пяти? Я только четыре могилы нашла в огороде и даже с ними еще не успела разобраться. Кто пятый? Надеюсь, не тот выводок крыс, которых этой ночью сожрал Луиджи.

– Она? – почти одновременно со мной задал вопрос Аккольте, перебив сеньора Николози.

– Я стар, юноша, но не слеп и не безграмотен, – сурово ответил нотариус, невзирая на статус его высочества. – Если я прочитал «она», значит, тут так и написано.

Теперь и я озадачилась. Сколько лет этому письму? Неужели Торрагросса уже давно знал, что его должность достанется женщине?

– Могу продолжать? – недовольно спросил Пьетро, и мы все, включая наследника, потупили взгляд. – Я надеюсь, что моя преемница будет исполнять обязанности нотариуса в соответствии с законом и совестью, хранить профессиональную тайну, в своем поведении руководствоваться принципами гуманности и уважения к человеку.

Больше ничего нового Пьетро не сказал, отдал бумагу Немо и что-то долго ему объяснял, подозреваю, что особенности оформления наследства. Мой мастер и так это все прекрасно знает, но в такие тяжелые моменты ты, как правило, забываешь даже простые вещи. Он рассеянно кивал и нервно сжимал завещание своего приемного отца.

Аккольте к этому моменту пришел в себя и теперь задумчиво рассматривал запретительную метку на надгробии.

– Юрианна. Можно тебя на минуту? – подозвал меня наследник, и я не посмела ослушаться.

Сейчас мне даже хотелось отвлечься от всего произошедшего.

– Слушаю вас, ваше высочество.

– Хах. После Пьетро Николози и ты вполне можешь начинать называть меня Алессандро, – ухмыльнулся наследник. – Суровый старичок, да?

Я кивнула. Интересно, почему Торрагросса поехал делать завещание в соседний город, когда в Фероци вон сколько действующих нотариусов, а до Вицино добрых часов пять верхом.

– Вы что-то хотели, герцог Аккольте? – поторопила я наследника, поглядывая на горизонт. На сколько я опоздаю сегодня на работу? Хотя кого я обманываю, у меня не толпится народ у дверей, а жирные дни ждут других нотариусов.

– Алессандро, – поправил меня мужчина. – Мы же договорились.

– Хорошо, – только и ответила я, потому что назвать герцога просто по имени у меня язык не поворачивался.

Он это понимал, и особо не наседал.

– Расскажи про метку, которую поставил Пьетро. Что конкретно она дает и каковы последствия взлома и насильственного призыва духа того, кто обезопасил себя таким символом?

– Все просто… – Я запнулась, потому что так и не смогла обратиться к племяннику короля по имени. – Только нотариусы обладают достаточной силой и властью, чтобы навсегда закрыть для души путь обратно. Нам объясняли это на третьем курсе. Сейчас расскажу, как работает метка. Во-первых, есть ужасные последствия за попытку взлома, это доводят до всех, у кого есть дар призывать мертвых.

Я начала перечислять, загибая пальцы:

Попытка взлома метки способным к призыву магом карается десятью годами тюрьмы и лишением всех титулов и фамилии.

В зависимости от силы нотариуса, наложившего метку, последствия для взломщика могут быть самыми разнообразными: от легкого обморока, до остановки сердца и потери магических способностей.

Взломщик навечно заклеймен печатью Падальщика.

Все это я тоже узнала от моего мастера. Видимо, каждый мой новый шаг в этом мире будет отдавать горечью и сладостью наших с Немо воспоминаний.

– Я жутко волнуюсь, Юри. Моя первая пара у студентов…

Мой друг нервно теребил ворот мантии, я же была в предвкушении. Теперь мы определенно будем видеться чаще.

Уже тогда на нас поглядывали с осуждением. Аспирант сомнительного происхождения и студентка из богатой семьи. Ничего хорошего! И всем плевать, что мы дружили уже несколько лет.

– Я всегда тебя поддержу, ты же знаешь, Немо.

– Знаю.

Он всегда тепло и искренне улыбался мне. Непохоже, чтобы я отравляла ему жизнь. Или я была настолько слепа и эгоистична?

В тот день он хотел произвести впечатление на студентов и повел нас на университетское кладбище, чтобы рассказать про запретительные метки на могилах.

– Зажиточные и уважаемые граждане предпочитают заказывать у нотариусов особую услугу – запрет на призыв, – на ходу начал рассказ Немо.

– Аспирант Тровато, но зачем это делать? – поддержала я его вопросом, потому что студенты с большей охотой переговаривались между собой, нежели слушали его. – Разве, никто из нас не хочет вернуться в этот мир после смерти и вновь увидеть родных.

А вот теперь все оживились.

– И правда. Я бы с удовольствием возвратился сюда нежитью, – смеялся мой сокурсник Рико и вытянул вперед руки со скрюченными пальцами, пытаясь зацепить ближайших студентов.

– Это только кажется чем-то романтичным – вернуться обратно. На деле же умерший не будет осознавать, что мертв. Его воля будет полностью подавлена призывателем, который сможет выпытать у него любой секрет. Представьте все ваши тайны, чувства и страхи окажутся во власти недоброжелателя. Он сможет шантажировать вашу семью, очернит память о вас и многое другое. Такого не пожелаешь и врагу.

– Тогда это не такие уж и уважаемые эти горожане, раз у них столько тайн, – внезапно для себя изрекла я и с укором посмотрел на ближайшее надгробие с меткой.

Теперь умерший еще в прошлом веке бывший ректор нашего университета виделся мне лжецом и мерзавцем.

Но мой друг смотрел без осуждения.

– Студентесса Юрианна, мы храним не только свои и чужие тайны, чтобы защитить близких. Иногда мы храним тайны по службе, как нотариусы или адвокаты. А иногда нам кажется, что наш собственный, возможно, безобидный со стороны секрет, ужасен и нелицеприятен. Миа студентессе, у вас наверняка есть такой секрет.

Все вдруг засмеялись, а затем сквозь смех я услышала чье-то гадкое гиканье.

– Есть у нее. Она втрескалась в вас, аспирант Тровато. Упс, а это и не секрет вовсе. Юри, метку на свою могилу можешь не ставить.

Щеки обдало жаром, а на кончиках пальцев заискрилась сила. Я оглядела толпу сокурсников в поисках этого шутника, и от злости и стыда не чуяла, как дрожит земля под ногами.

– Рипосо! – властно закричал Немо, и дрожь быстро улеглась, но не клокотание внутри меня, да и руки все еще покалывало. – Предлагаю обсудить запретительные метки уже в аудитории, пока мы с вами случайно не оживили армию мертвецов. Быстро в класс!

Конспектировала я тогда с особым рвением.

– Попытка взлома метки способным к призыву магом карается десятью годами тюрьмы и лишением всех титулов и фамилии, – неистово скрипело перо.

– В зависимости от силы нотариуса, наложившего метку, последствия для взломщика могут быть самыми разнообразными: от легкого обморока, до остановки сердца и потери магических способностей, – быстро зафиксировала я новое предостережение.

– Взломщик навечно заклеймен печатью падальщика, – закончил свою речь Немо.

– Юри, пара уже закончилась. Остановись, – встревоженно позвал мой друг, а я все писала и писала одно и то же и не могла остановиться. – Декан Пеларатти, вот об этом я говорил. Что с ней?

– Вижу. Студентесса Ритци, позвольте…

Я ничего не ответила, лишь смотрела на кривые, расплывающиеся перед глазами строчки, а рука все так же сжимала уже давно высохшее перо.

На мою шею опустился тяжелый амулет, и я вдруг вздохнула с облегчением.

– Что со мной было?

Я несколько раз тяжело моргнула и отпихнула от себя листы, исписанные ужасными посланиями.

Это точно не лекция. Словно моей рукой управляли с того света и черкали послания в тетради.

– Такое бывает, – понимающе сказал декан. – У вас высокая восприимчивость к голосам мертвых. Аспиранту Тровато не стоило вести студентов на кладбище, не посоветовавшись со мной. Однако такой дар весьма редок. Юстиция словно за руку привела вас на мой факультет. Не хочешь перейти на уголовный процесс? С такими способностями ты бы могла стать следователем.

Я перевела взгляд на моего Немо, пытаясь по его лицу прочитать, что же мне выбрать: остаться здесь с ним, или…

– Не торопись, Юрианна, обдумай. Это важное решение.

– Нет. Спасибо, декан. Я на своем месте.

Что было бы, послушайся я Пеларатти? Я пошла бы работать в прокуратуру, а Немо стал нотариусом, и мы бы не поссорились. Или уже тогда все было предрешено, задолго до нашей встречи?

Почему же нельзя спросить у Горацио? Все ответы там у него.

С досадой я прижала ладонь к запретительной метке и тут же отдернула руку, глядя на сильный ожог и шипящие капли крови.

– Юри!..

Немо рванул ко мне, но Алессандро быстро подхватил меня на руки.

– Весьма наглядно, Юрианна. Я еще с ваших слов понял, что не стоит нарушать покой нотариуса, могли не демонстрировать.

– Ей нужен врач, – услышала я сквозь туман и ослепляющую боль.

– Я врач, – спокойно ответил герцог. – Отвезу сеньориту в город и окажу помощь.

Мгновение, и меня усадили на лошадь, другое – и крепкая рука прижала к себе.

– Держись, – велел наследник, но я вновь не повиновалась, а попросту провалилась в темноту.

Голоса, много голосов. Глухие, взволнованные. Кто-то спорит прямо надо мной, а я не могу попросить их помолчать ни на миг. Ничего не могу. Просто отстраненно наблюдаю, как прямо сейчас решают мою судьбу.

– Это нормальное состояние для оглушенной меткой, – отчетливо раздалось слева.

Я повернула голову и увидела Горацио Торрагроссу, попивающего чай рядом с моей постелью. Он расслабленно сидел, закинув ногу на ногу, а когда пелена немного рассеялась, я поняла что нахожусь в своей же конторе. Вокруг меня снуют расплывчатые силуэты, и только почивший нотариус был словно живой.

– Я мертва?

Логично, метка прикончила меня, конец моим терзаниям по маэстро. Что теперь будет с Септой?

– Нет, что ты!.. – быстро заверил мужчина и с удовольствием сделал глоток из своей отколотой кружки. – Как мне этого не хватало, Юри. Я сейчас про чай, не про работу. Спасибо за призыв!

Он подавил смешок.

– Я призвала вас? Как такое возможно? А как же метка?.. – сыпала я вопросами.

– Пьетро выполнил все в точности, как я велел. Метка позволила всего один призыв и для одного-единственного человека.

Я ткнула себя в грудь и с сомнением посмотрела на бывшего нотариуса, который тут же утвердительно кивнул.

– Вы не могли знать.

– Неисповедимы пути Юстиции. Иногда она является к нам в весьма пикантных обликах. Говорит загадками, и не скажешь, что строга и неумолима. Спрашивай, Юри. Я здесь по велению твоей души.

– Меня накажут за взлом метки?

Я быстро оглядела смутные силуэты в комнате, кажется, среди них был кто-то в форме костебля.

– Возможно.

– Почему я?

– Юстиция так решила, – пожал плечами Горацио.

А то я не знала! Все только и твердят о каком-то божественном вмешательстве. А мне просто взять и смириться?

– Немо справился бы лучше. Почему вы не посоветовали его на должность нотариуса? Его опыт, годы работы с вами. Он хотел быть здесь! Не я!

– Немо… – Мужчина выждал паузу, словно подбирая слова. – У него другая роль. Видят боги, я пытался его уберечь, но правда всегда сильнее.

– О чем вы? Какая у Немо роль?

– Это не мой секрет, Юри. Но архив теперь у тебя, у той, кому в нем нет никакой корыстной цели. Быть может, ты решишь эту сложную задачу и окажешься сильнее меня. Ведь ты любишь его?

Не нужно было притворяться дурочкой и переспрашивать кого. Конечно, мы говорили о Немо.

– Он идиот! – в сердцах сказала я, а Горацио рассмеялся.

– Любовь всех делает дурными, и он не исключение. Но тут вы уже сами разберетесь, я не буду лезть. Ты уж позаботься о нем, у Немо, кроме тебя, больше никого нет.

Я хотела возразить и сказать Горацио о вездесущей домине, но не успела. Образ Торрагроссы начал рассеиваться, а комната проступала все ярче. Там точно был констебль, а еще министр Юстиции, Немо, герцог Аккольте и еще кто-то.

– Погодите, вы же так ничего мне не сказали. Почему вы не дали ему свою фамилию. Что это за пятый верный друг? И кто, кроме Луиджи, похоронен в саду. Горацио! В чем я должна разобраться?

Он лишь покачал головой и приложил палец к губам, а меня резко толкнуло обратно на подушку.

Я раскрыла глаза и первым делом уставилась на скованные наручниками запястья. Наказание не заставило себя долго ждать. Правая ладонь была туго перевязана бинтами в месте ожога.

– Хорошо, что вы очнулись, сеньорита. Спешу сообщить, что вы арестованы за попытку взлома запретительной метки. До выяснения обстоятельств.

Законы я знала хорошо, мой маэстро хорошо меня учил. Не то место, чтобы оправдываться, о причинах моего проступка мне стоит рассказать исключительно судье.

– Все улажу, Юрианна, – пообещал герцог.

Я кивнула, стараясь всем своим видом не выдавать расстройства, а главное того, что призвать нотариуса мне все же удалось.

– Кто-нибудь, покормите Септу, пока меня нет, – только и сказала я, прежде чем меня грубо подняли на ноги и повели к выходу.

Второй день моего назначения, а я уже под стражей. Что же будет завтра?

Глава 8

По улицам Фероци меня везли как самую обычную преступницу в дилижансе для заключенных и подозреваемых. Перед уходом только и успела передать герцогу ключи от конторы. Отдала бы Немо, да только все еще не знала, как себя вести с ним. Опять я перетянула на себя все внимание, и это прямо во время похорон моего предшественника. Слухов теперь станет еще больше.

На всякий случай я отодвинулась от окна, когда мы въехали на центральную улицу города. Слишком уж много любопытных глаз пыталось заглянуть внутрь.

Без Септы в руках было неуютно, хотелось, чтобы она ущипнула меня своим щупальцем, и я бы проснулась, желательно в общежитии, и чтобы Торрагросса был жив. Я так сильно загорелась этой мечтой, что сама себя начала пощипывать. Пустое, мне вполне хватало боли от ожога, чтобы осознать, что это все не сон.

– Оформляйте, – только и сказал мой конвоир, когда меня вручили недовольному дежурному, который отложил в сторону газету и смерил меня насмешливым взглядом.

– За что повязали, красавица? Украла пирожное в булочной?

Если бы!

Я хотела съязвить в ответ, а после сказать, что я в жизни ничего плохого не делала, но перед глазами тут же появился разгромленный туалет в университете. Это точно не скажется положительно, когда мне будут выносить вердикт за осквернение могилы и памяти нотариуса.

В итоге я промолчала и позволила дежурному самому ознакомиться с бумагами.

– Взлом метки? – Он был немало удивлен. Окинув мой траурный прикид продолжил: – Маленькая падальщица решила узнать, где почившая бабуля спрятала бриллианты? Что, деточка, прямо на похоронах повязали?

Ну, хватит, это уже перебор.

– Да как вы!..

– Более ни слова, сеньорита Ритци.

У меня чуть сердце не остановилось, когда я услышала Немо.

– Тровато, – скривился дежурный, который явно планировал поупражняться на мне подольше в чем-то среднем между флиртом и издевками. – Чего тебе тут надо?

– Я государственный защитник сеньориты Ритци. Заявление писать она будет только в моем присутствии. Возражения?

Последний вопрос был явно адресован мне. Я-то Немо адвокатом не нанимала, но не отказываться же мне от его помощи.

Разумеется, у меня не было возражений, только вопросы и безмерно удивленное лицо.

Когда дежурный начал нервно рыться в своем столе в поисках бумаги и ручек, Немо повернулся ко мне.

– Удивлены, сеньорита? Ждали кого-то другого? Кого-то, кто так рьяно пытается задушить вас своей поистине королевской заботой.

– Задушить? – Я реально чуть не задохнулась от этой претензии. – Вы про герцога, сеньор? Он единственный, кто помогает мне справиться с моими новыми обязанностями.

Немо зло рассмеялся.

– Это он-то тебе помогает? Ты сейчас шутишь, Юри?!

Он определенно хотел добавить что-то еще, но промолчал, и молчание давалось ему с трудом.

– А коль мы заговорили об удушениях, – не унималась я. – Не вас ли, сеньор Тровато, моя дружба душила все эти годы?

– С чего ты? – Он вдруг растерялся, а затем хмыкнул и добавил: – Элена?

– Уже и по имени ее зовешь.

– Ты все не так поняла, Ю… Сеньорита Ритци.

– Ох, избавьте. Я услышала достаточно, – осекла я его на полуслове и буквально вырвала чистые листы из рук опешившего дежурного.

Размашистым шагом я прошагала к свободному столу и манерно опустилась на стул. Однако уверенность моя резко улетучилась, едва я уставилась на пустой лист. И что тут писать? Меня в жизни не арестовывали, а все мои теоретические познания тут ничего не значили.

По самодовольной роже моего бывшего маэстро стало ясно, что смятение мое от него не укрылось.

– Пиши. Я, Юрианна Ритци…

Я послушно строчила под его диктовку незамысловатое заявление, где сознавалась в непреднамеренном призыве, произошедшем ввиду эмоциональной нестабильности и вышедших из под контроля сил.

Каждое слово звучало как издевка надо мной.

Нестабильна. Не контролирует себя. Я зло закусила губу. А что еще остается. Не уверена, что имею право рассказать в суде, что Торрагросса оставил дополнительное распоряжение на мой счет. Тем более ожог на моей руке никак не выглядел случайностью. Метка ударила меня. Несильно, но все же.

Я отвлеклась, задумчиво разглядывая бинты. Пьетро и Горацио явно хотели скрыть ото всех эту лазейку, оставленную только для меня. Могли бы предупредить хоть как-то. Тогда я бы пришла на кладбище ночью, захватила мазь от ожогов и уж точно не оказалась бы в этой отвратительной ситуации. Хотя, с другой стороны, мое бесчувственное тело неопределенное время лежало бы посреди могил.

– Подпись, дата. Не спите, сеньорита. У меня еще много дел на кафедре.

Расписавшись, я передала ему заявление. Немо быстро пробежался глазами по моим каракулям. С поврежденной рукой писать что-то стало еще одним испытанием для меня.

– Хорошо. Сиди здесь, я внесу залог и узнаю, когда состоится слушание по твоему делу.

Немо избавил меня от общения с дежурным. Спасибо ему. Я наблюдала за ним со своего места, лишний раз осознавая, что не хочу и не могу без него. Если у них с Эленой все серьезно… Даже думать об этом больно!.. Я помотала головой.

За стойкой мой мастер провел не так много времени и, судя по красному лицу дежурного, в очередной перепалке с ним вышел победителем.

– Твое слушание по осквернению могилы назначено на двенадцать дня, ровно через неделю. Не опаздывай. Время рассмотрения не составит более пятнадцати минут. Под стражу тебя не поместят. Ограничились предписанием не покидать Фероци до вынесения вердикта. К счастью, залог потребовали небольшой. Однако… – Он выдержал паузу, и я как чувствовала, что меня ждет что-то неприятное. – Тебе нужно будет принести публичные извинения перед студентессами с кулинарного и до суда выплатить штраф за причиненный университету ущерб.

Я стиснула зубы.

– Знал бы ты, что они говорили, – прошептала я, чувствуя, как в горле вновь появляется ком.

– Знаю, Юри. Обо мне это говорили с самого рождения. Я рос, обвешанный грязными слухами. Это мой мир, не твой, и не нужно было вступаться за меня. Тот, кто рьяно оправдывается или ввязывается в драку, лишь убеждает окружающих в правдивости клеветы. Это не идет на пользу ни мне, ни тебе.

Он так холодно отчитывал меня, а я все пыталась найти в его лице хотя бы отголоски прежней нежности. Но мой мастер оставался равнодушным, и никак себя не проявлял.

– Спасибо, что помог.

– Не благодари. Ты оплатишь мои издержки и хлопоты. Я вышлю тебе счет до конца недели.

Еще одну черту подвел. Я даже не смела встретиться с ним взглядом, только слышала, как скрипят мои собственные зубы. Такими темпами, они у меня превратятся в мелкое крошево.

Даже тут я ошиблась, он помог мне потому, что должен, а не потому, что захотел.

Мы вышли на улицу и еще какое-то время молча шли рядом. Его рука была так близко и одновременно так далеко от моей. Что сложного прямо сейчас просто взять его за руку, обозначить свои чувства и желания. Всему Фероци показать, что мне плевать на предрассудки. Но мне ужасно страшно, что он отпрянет.

– Аккольте, чудесная партия для тебя, – вдруг заговорил маэстро. – Столько самоотверженной заботы!.. Как он подхватил тебя, как унес!.. Сказка просто.

Сложно было понять, восхищается он герцогом или глумится.

– Все так старательно сватают мне принца, словно он единственный достойный мужчина в нашем городе.

– Быть может, стоит прислушаться, раз все тебе об этом твердят?

Да что с ним такое?! Довольно. Я ускорилась, но Немо догнал меня, схватил за плечи и уволок в подворотню. Не было ничего романтичного в этом побеге, он больно сжимал мои плечи и нетерпеливо толкал между домами с опасно нависающими над нами балконами. Когда же мы забрели в тупик, в который не выходило ни одного окошка, лишь наверху голубел крошечный квадратик неба, мой мастер с силой прижал меня к каменной стене и на меня разом обрушились сотни спутанных чувств. Страх, надежда и безмерное желание мужчины, который смотрел на меня еще более мятежным взглядом. В нем я читала злость, обиду, подозрение и ответную страсть, граничащую с безумием.

– Я знаю, тебе удалось вызвать его. Что тебе сказал отец? Кто убил его?

Убил? Что?!

Именно сейчас он был настоящим. Улыбчивый Немо в университете, почтительный и отстраненный на похоронах, вежливый с клиентами… Он всякий раз примерял на себя ту роль и маску, которую от него ожидали. Но именно в этот миг злость, утрата и непонимание в полной мере овладели моим маэстро.

– Немо, никто не убивал Горацио. Он уже давно болел. Думаешь, констебли и врачи упустили что-то?

Он до боли сжал мои запястья, не обратив внимания на мой тихий всхлип.

– Он не мог, Юри. Он не мог оставить меня, не мог умереть вот так!.. – кричал Немо. – Квартира в городе, его вещи, да скупые строчки в завещании. Я ждал другого! Ответов, Юри. Всю жизнь я искренне верил, что я не просто случайный ублюдок, что это Горацио однажды по глупости обрюхатил какую-то девушку. Обоим было стыдно перед обществом, потому меня сначала сдали в приют, а после мой собственный отец усыновил меня, чтобы никто не узнал о том позоре. Я верил в это, иначе зачем я ему? Я жил с этими мыслями, и только они не давали мне впасть в отчаяние. Вера. Мы же с ним были похожи, понимаешь?

Я осторожно высвободила одну руку и коснулась лба моего друга. Да он горячее запретительной метки на надгробии!.. Его ужасно лихорадит, еще немного, и он сам потеряет контроль прямо в центре Фероци. Сколько же он держал все это в себе? Почему не захотел поговорить со мной раньше? Но даже таким я любила его, сломленным, полным гнева и боли.

– Я думал, что если докажу свое родство с Горацио Торрагроссой, то все изменится. Я обрету семью, фамилию, имя, я смогу… – Он осекся и долго смотрел на меня, а затем перевел взгляд на мою вторую руку, которая уже начала синеть из-за его захвата, и резко отстранился.

– Ты запутался. Давай поговорим.

Он покачал головой.

– Нет, Юри. Я не запутался. Я даже выкрал кровь Горацио. В университетской лаборатории я сравнивал ее со своей. И пришел к ужасному открытию…

– К какому? – шепотом спросила я.

– Я никогда не смогу отыскать свою родню. Все, кому дают фамилию Тровато, обречены. Это проклятье. Наша кровь становится грязной, необратимо рушатся былые связи. Даже ты можешь оказаться мне кузиной или даже единокровной сестрой. Этого нам уже не узнать.

– Что, прости? – Я с трудом осознавала брошенные Немо слова. – Ты всерьез считаешь, что мой отец мог поступить так с мамой? Да двое моих братьев старше тебя, что ты такое несешь! Интрижка на стороне? Вот какого ты мнения о моем папе?

– Я уважаю его, Юри, – быстро заверил Немо. – Я лишь показываю, насколько все ужасно со мной и моей фамилией.

– Не заметила я уважения. Ты только что назвал моего отца изменником.

– Прости, я не это имел в виду, – искренне извинился Немо. – Я думал, Горацио расскажет обо мне в завещание или намекнет, где спрятано мое настоящее свидетельство о рождении. Я же не был Тровато изначально, я был кем-то другим, у меня была мама, а этой новой фамилией явно пытались скрыть мое происхождение. Ты тоже знаешь что-то, но не говоришь. Но я выясню это, Юри.

Немо осторожно провел пальцем по бинтам на моей ладони.

– Игнио!

Бинты вспыхнули синим огнем, я вздрогнула от испуга, но пламя не причинил мне вреда, лишь начисто спалило ткань, обнажив еще свежий ожог, который даже отдаленно не напоминал метку падальщика. Это был обычный равносторонний треугольник.

– Так я и думал, – горько усмехнулся мастер и поднял мою ладонь к своим губам. – Анастезе, санацио, кьюро.

Приятный холод коснулся моей раздраженной кожи, и боль тут же прошла.

– Герцог зовет себя врачом, но не знает простых лечащих проклятье заклинаний.

Я в который раз восхитилась неординарными способностями моего Немо. Он маэстро не только юридических наук, он умеет изучать свойства крови, делает открытия, даже познал азы целительства. Какие еще таланты он скрывает за маской скромного преподавателя?

– Ты знаешь, что означает этот символ? – спросила я Немо о своем новом приобретении.

– Да, и это еще одна причина держаться от тебя подальше.

– В каком смысле? Я опасна? – прижала я ладонь к груди. – Что в нем такого?

– Опасна, но лишь для себя. Позволь… – Он протянул мне руку, и я подала ему свою. – Вот тут, – показал он пальцем на одну из вершин треугольника, – Горацио. Он умер, и теперь его тайна перешла к тебе.

Немо медленно провел по линии к следующей вершине, я же думала только о том, как приятны его прикосновения, а не о том, что стала носителем чужого секрета, которым сама не владею.

– А кто третий?

– Ясно же. Это тот, кто доверил Горацио свою тайну. Скорее всего, она хранится в архиве и связана со мной.

– С чего ты взял?

– А ты сама не понимаешь? Из всех людей, кто мог стать новым нотариусом, Горацио выбрал тебя, единственную, кому не плевать на меня, и кто не извлечет никакой выгоды из владения архивом. Я сутки напролет ломал голову над этим.

Я бы возразила ему на это, ведь завещание было составлено задолго до нашего знакомства, вот только Торрагросса намекнул, что тут не обошлось без вмешательства Юстиции, которая указала на меня.

– Но что помешает мне рассказать тебе правду, которую я найду в архиве?

Немо все еще держал меня за руку и неотрывно смотрел в глаза. Его большой палец нежно гладил треугольник на моей ладони.

– Эта метка помешает тебе, Юри.

– Как? – искренне удивилась я. – Как простые линии, в которых я даже не чувствую магии, могут повлиять на меня?

– Горацио жестоко поступил с тобой. Метка убьет тебя, едва ты раскроешь рот. А одно твое намерение раскрыть тайну кому бы то ни было, запросто может лишить тебя рассудка. Если я прав, и в архиве действительно скрывается история моего происхождения, мы больше не можем быть вместе.

– А что, если я пообещаю, что не буду рыться там, чтобы избежать соблазна?

Он горько усмехнулся.

– Но мы оба знаем, что будешь.

Его рука осторожно легла мне на щеку.

Он больше не мой преподаватель, прямо здесь и сейчас я могу его поцеловать, и мы не нарушим ни одного правила университета. Нас даже никто здесь не увидит.

Кажется, Немо думал о том же, потому что он определенно смотрел на мои губы, а его дыхание стало жадным и отрывистым.

– Но, может, я просто свихнулся, и мой отец ничего не скрывал, а я по глупости отталкиваю ту единственную, которая…

Я на мгновение перестала дышать, а затем с размаху вернулась в реальность, когда услышала в переулке голос герцога Аккольте.

– У вас все в порядке, сеньорита Ритци?

– А вот и твой принц подоспел. Долго же он искал своего нотариуса! Странное дело, к Горацио он так часто не заглядывал.

Немо лениво оттолкнулся рукой от стены позади меня и выпрямился.

– Через неделю в двенадцать, сеньорита Ритци. Не опаздывайте, – напомнил он, поклонился на прощание мне и наследнику и направился обратно на людную улицу.

– Мой дилижанс неподалеку. Куда вас сопроводить, Юрианна?

Недолго думая, я ответила:

– На работу, ваше высочество, если вас это сильно не затруднит.

– Ничуть.

В чем-то Немо, конечно, прав, я точно полезу в этот треклятый архив. Найду секрет Торрагроссы, выясню, что он не связан с моим маэстро, а там он уже не отвертится от поцелуя.

Глава 9

Сейчас я была как никогда благодарна его обществу. Он не задавал мне вопросов, повернулся к окну, и лишь изредка бросал на меня задумчивые взгляды.

– С ожогом все в порядке? – первым заговорил принц, когда мы выехали на проселочную дорогу, а озеро Агренто заблестело на горизонте.

Я невольно посмотрела на свою сжатую в кулак руку с новой меткой.

– Да. Парочка заклинаний, и я в порядке, – улыбнулась я Алессандро, почувствовав себя очень странно.

Почему я не сказала, что это Немо меня вылечил? Почему мне не хочется называть его имя в присутствии наследника? Стыжусь? Нет, это что-то другое, и оно начинает вносить смятение в мои мысли и чувства.

Я не имею никаких видов на герцога Аккольте, чтобы скрывать свою любовь к маэстро, но все же… Когда наследник рядом, мне определенно тепло и уютно. Он ведет себя по-простому, дружелюбен с клиентами и пытается по-всякому меня поддержать.

Я вдруг поняла, что уже с минуту пялюсь на Алессандро. Он это тоже заметил, как и мое внезапное смущение. Он слегка улыбнулся, а я резко отвернулась, к окну.

Как неловко-то!..

Но если подумать, сегодня он обнимал меня, пока вез в коттедж прямиком с кладбища. Даже завязки платья слегка ослабил, чтобы дышалось легче. Руку перебинтовал.

Боги, что я делаю, я всерьез сейчас рассматриваю его как мужчину?

К счастью, мы приехали быстрее, чем я начала хлестать себя по щекам.

У конторы на удивление собралась довольно большая и пестрая толпа, а, значит, мои поиски в архиве ненадолго откладываются.

– Вы справитесь, Юрианна? – поинтересовался наследник. – У вас сегодня небывалый даже для Торрагроссы аншлаг.

– Думаю, да. Я в порядке. Спасибо за ваши хлопоты! Вы непозволительно много времени уделяете мне…

Я почтительно склонила голову, но Алессандро быстро поймал меня за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.

– Не стоит, прошу. Давайте на равных, ваша должность позволяет не кланяется мне всякий раз. А помогать вам мне, правда, в радость, всяко лучше, чем просиживать во дворце. Дядя не допускает меня до государственных дел, и в вашем обществе я узнаю куда больше о жизни простых горожан и их проблемах.

После всех недавних событий его слова казались мне ободряющим глотком свежего воздуха.

– Тогда жду вас в гости снова.

В очередной раз я поблагодарила его и осторожно покинула дилижанс, который спешно укатил принца обратно в город.

– Сеньорита Ритци! Сеньорита Ритци! – мгновенно окружил меня хор девичьих голосов, и я чуть не оглохла. – Мне бы копию.

– И мне.

– И мне копию!

– А мне две!

– Три копии моего свидетельства о рождении. Знаете, кто мой папенька?

– А герцог Аккольте сегодня будет опрашивать нас?..

Хихиканье девиц не оставило у меня и тени сомнения, зачем они нагрянули ко мне сегодня, а их дорогие нарядные платья прикончили даже остатки сомнений. Я посчитала своих посетительниц по головам. Если каждой нужно хотя бы по одному документу, то я смогу на эти деньги отремонтировать зеркала в туалете. Уже что-то! Не буду расстраивать моих новых клиенток тем, что принц улизнул прямо у них под носом.

– Возможно… – уклончиво ответила я. – Наш принц очень учтив и великодушен, может, заглянет справиться о ваших делах.

С дружным визгом вся эта разодетая толпа хлынула в мой коридор, позвякивая пряжками на дорогих туфлях.

Спасибо Алессандро – такими темпами без работы я точно не останусь!

Время неумолимо шло к обеду, и рука у меня уже сильно затекла ставить печати и штампы о верности копии, а мои посетительницы все не расходились. Некоторые уже по второму кругу просили заверить свои документы, а кто-то даже успел съездить домой за свидетельствами о браке и рождении своих родителей, братьев и сестер. Узнай они, что Аккольте буквально этим утром меня нес на руках, меня бы разорвали в тот же миг. Зато лишний раз я убедилась в важности титулов для людей. Скажи кому-то, что перед ним принц, так он лоб в кровь расшибет, отдавая почести. Но Алессандро такой же смертный, как Немо, вот только моего маэстро сторонятся, словно он ядовитый гад, и проклятие его крови перекинется на них. Странное у богов понятие о справедливости. Но если подумать, Немо и Алессандро многим похожи. Обоих воспитывали не родные отцы, оба не знали своих родителей, оба готовы броситься на помощь по первому зову и даже без него.

Опять я их сравниваю, и сердце подозрительно ноет. Неправильно все это!

Я взяла свидетельство у девушки, которая уже в третий раз зашла в мой кабинет.

– Может, тебе сделать сразу несколько копий? Ты уже несколько часов тут сидишь, – вежливо предложила я.

– Ничего-ничего. Давайте пока одну. Ах, какой у вас прелестный осьминог. Вы планируете его зажарить или сварить? – спросила она про дремлющую Септу. Ее знатно откормили крилем во время моего отсутствия, так что она вот уже несколько часов переваривала его и не шевелилась.

Но при этих слова моя питомица тут же проснулась и показала из воды сначала весьма недовольную морду, а затем развернулась к моей гостье своим чернильным соплом.

– Септа, нет! Ты испортишь платье, нашей клиентке! Она же просто пошутила. Никто не будет тебя есть.

Если бы у моей любимицы были бы губы, она бы их сейчас недовольно поджала, потому я отвлеклась от работы и почесала ее за воображаемым ушком.

Все это время моя посетительница наблюдала за мной, раскрыв рот.

– Она понимает нас?

– Разумеется, Септа умнее, чем кажется.

– А с чего вы взяли, что это девочка? – неожиданно спросила любительница копий.

Вопрос поставил меня в тупик.

– Показалось просто.

И правда, с чего? Я давно свыклась, что Септа мне заменила подруг, она ласковая и внимательная. Не то, что некоторые мужчины, покрывающие свое бегство заботой о моем спокойствии. Ну вот… Опять я думаю о Немо!

Гостья посмеялась себе в кулак, чем еще больше озадачила меня.

– Простите, я просто собираюсь на биологический и много чего изучаю. Я обратила внимание, что у Септы не хватает одного щупальца, а это обычное дело среди самцов. Они теряют свой… – Девушка слегка покраснела и понизила голос: – Гектокотиль при совокуплении.

– Чего-чего теряют? – шепотом переспросила я, уж очень сильно меня смутило слово «совокупление».

– Это такой… орган. Особое щупальце, которое… – Она вновь замялась и приложила ладонь ко рту, боясь, что кто-то, кроме меня услышит, а затем на одном дыхании выдала: – Гектокотиль переносит сперматофоры из своей мантийной полости в мантийную полость самки.

О! Почти как у людей.

– И куда же он дел свой, прости, гектокотиль?

– Оставил в самке, возможно, она пыталась сожрать своего горе-любовника, что весьма распространено среди головоногих. Здорово, правда?! – с горящими глазами спросило будущее святило биологических наук.

Ничего здорового в этих любовных игрищах я не увидела. Ужас какой!..

Зато теперь я знаю, почему Септа, вернее, Септимус, не хочет возвращаться в море. Моего питомца там ждет голодная супруга с выводком детей. Видимо, есть те, кому с любовью везет еще меньше, чем мне. Мне, конечно, не оторвали гектокотиль во время брачных игр, но я тоже чувствую себя какой-то неполноценной без моего маэстро, словно сердце вынули, а в грудь поместили какой-то болезненный сгусток эмоций.

Что же, хотя бы с одной давней загадкой я разобралась самым неожиданным образом. Вдруг и с архивом вопрос решится так же внезапно и легко?

В обед я нехотя, но разогнала ожидавших принца девиц. Все же пользоваться их наивностью дальше не следовало, а за глупость свою они уже и так заплатили. Я убрала честно отработанные деньги в сейф и закрыла контору на долгожданный перерыв. Долго я разминала затекшую шею и руку. Разбогатею – найму себе помощника. Пока у меня едва хватает денег на содержание этого коттеджа. Даже беглый осмотр дома давал понять, что ему нужен ремонт.

Потом. Все потом.

Септимус общупывал стол в поисках очередной ручки. Видимо, скопившиеся от обиды чернила не давали ему покоя. Я не стала мешать. Мне еще нужно свыкнуться с мыслью, что он мальчик и, возможно, отец большого семейства.

Я походила в задумчивости по кабинету, взвесила на ладони ключ от архива. Минута. Другая. Как же много противоречивых мыслей толпится сейчас в моей голове! Но Немо прав, я просто не могу взять и забыть обо всем.

И я почти побежала к двери, ведущей в архив.

Со своего назначения я была там всего раз, когда относила первые документы на хранение. Но внутрь не заглядывала, а просто магией отправила бумаги на свободную полку за текущий год. Сейчас же я намеревалась изучить свое новое владение.

Я шагнула в темное помещение и прислушалась. Сотни тихих бубнящих голосов зачитывали на свой лад содержание хранящихся документов, едва я оказалась на пороге. Разобрать нельзя было ни слова, но осиротевший после смерти Торрагроссы архив твердо намеревался ввести меня в курс всех важных дел здесь и сейчас.

– Кваентиус!

Голоса послушно стихли.

Я развела в стороны руки и вдохнула запах старых бумаг.

– Игнио Тенере.

На моих ладонях вспыхнули крохотные синие огоньки. Они не повредят ни коже, ни документам. Они выполняют роль поисковых маячков. Даже пыль не опалят. Я поднесла их ко рту и прошептала, прежде чем подуть:

– Ищите фамилию Тровато. Анте!

Огоньки дробились на еще более мелкие и хаотично кружили по архиву, подлетая к разным томам. Одни зависали, другие прыгали по полкам, а третьи уносились вдаль по коридору. Я последовала за ними, и чуть не упала вниз. Прямо у моих ног начиналась бесконечная винтовая лестница, резко уходящая под землю. Сбежав по ступенькам, я с отчаянием оглядела круглую стену с полками. Да я за всю жизнь не просмотрю эти дела!

Весь архив, словно звездное небо, был усеян моими огоньками. Фамилия Тровато оказалась не такой уж редкой, да и не факт, что Немо при рождении был записан именно так. Я села на ступеньку и задумалась. Нужно что-то другое. Что-то попроще…

Я посмотрела на свою руку с меткой. Почему бы не попробовать?

– Я, Юрианна Ритци, нотариус города Фероци, новая хозяйка этого архива и одна из трех хранителей тайны, взываю. Аркана Ревелант!

Метка вспыхнула на моей ладони и тут же погасла. Я поднесла руку к ближайшему тому с документами и почувствовала отчетливый холодок. Я переместилась дальше по стеллажу. Холодок… Мне это не почудилось.

Что ж, у меня есть какая-никакая зацепка. Осталось найти, где нотариус Торрагросса хранил документы, оформленные в год рождения Немо и сверить их с моей меткой. Если мой маэстро прав, то искомое найдется быстро.

Пришлось отложить на время свое исследование и вернуться к работе. Сегодня из перекуса у меня были только подношения утренних посетительниц. Свежая выпечка, конфеты и даже корзина с фруктами. Не стоило, конечно, принимать все это – вряд ли я помогу в сердечных делах всем и сразу. Скорее всего, я даже не решусь сказать об этом принцу. Но забирать свои подарки они отказались, а, значит, либо я все это съем, либо продукты пропадут.

– Сальварре! – взмахнула я над едой рукой, чтобы она не испортилась до конца дня – потом придумаю, что с этим делать.

Одно особо красное яблоко я все же вытащила, слишком уж сильно урчало в пустом желудке. Это Септимуса накормили, мне мой вчерашний доброжелатель сегодня ничего не принес.

Я задумалась перед тем, как сделать первый укус. Все эти интриги определенно делают из меня параноика. Подозрения Немо, смертельная тайна и запретительные метки, особое внимание его высочества. Я поежилась. Если проверю все это на сглаз, я же не буду считаться выжившей из ума? Просто никому об этом не скажу и тихо посмеюсь сама над собой.

Положив понравившееся яблоко на стол, я огляделась. Да, я одна, и никто не увидит моего внезапного психоза. Глубокий вдох. Проверю, а после спокойно поем и не буду поддаваться панике. Горацио Торрагроссу никто не убивал, не убивал же? Это все Немо напридумывал себе.

Я коснулась пальцем румяного блестящего бочка яблока и тихо-тихо, чтобы никто за уличной дверью меня не услышал, пробормотала:

– Ин Чармине Ревелант!

Поесть мне все же не удалось. Либо я переборщила с силой заклинания, что маловероятно, учитывая специфику обличительных чар, либо яблоко действительно было отравлено. Иначе по какой другой причине оно проплавило сначала стол, а затем пол и теперь издавало едкий дым, от которого у меня мгновенно подкосились ноги и заслезились глаза.

– Апер… Апе…

Я закашлялась, не в силах произнести простое заклинание, чтобы открыть окно. Быстро схватила со стола пресс-папье и швырнула в стекло, впуская внутрь свежий воздух. Еще один пункт в списке моих расходов. Рано я отпустила этих мерзавок, которые отравить меня решили!

Злость придала сил. Я поднялась на ноги и открыла обе створки. С хрипом вдохнула уличный воздух и снова закашлялась. Обернулась. Яблоко продолжало дымить, охватывая все вокруг, словно тугими щупальцами. Несколько уже доползло до моих ног. Надо срочно выбираться! Я залезла на подоконник, и уже собралась спрыгнуть в жухлую траву, как вспомнила об одном сонном обжоре.

– Септимус!..

Глава 10

Нужно было срочно придумывать что-то на ходу. Я перебирала все возможные варианты. Быстро добежать, задержав дыхание? Опасно, я не знаю, что это дрянь делает с кожей и глазами. Защитный купол? Но не факт, что Септимус поместится, и у меня в принципе хватит сил наколдовать нечто подобное.

А если навесить купол на само яблоко? Попробовать можно.

– Обис!

Я набросила небольшой барьер на дырку в полу, но она тут же начала стремительно надуваться, как мыльный пузырь. Сколько у меня есть времени, пока он не лопнет? Не думаю, что много. Я спрыгнула на пол и, переступая через дымные щупальца, поспешила в кабинет. Септимус в ужасе опустился на дно, а вода уже начала окрашиваться в черный. Да-да малыш, на суше тоже куча проблем и опасностей. Добро пожаловать в мой новый мир!

Я схватила аквариум и печать со стола.

– Аперте!

В этот раз я распахнула окно магией без какого-либо ущерба и выбралась наружу в тот самый миг, когда токсичный пузырь прорвался, и дым заполонил всю контору и, судя по звону, выбил несколько закрытых окон.

Я прижималась к земле, накрывая собой Септимуса, которые всеми своими семью щупальцами уцепился мне в волосы, пополз вверх, попутно в панике выпуская все накопленные чернильные бомбы прямо мне на голову. Я поднялась на ноги и отряхнулась, оценивая ущерб своим коленкам и коттеджу. Почти все окна первого этажа били выбиты, и из них до сих струилось едкое нечто, а у меня с ресниц капали чернила. Прекрасно, просто прекрасно!..

Ко мне уже сбежались послеобеденные посетители и, оглядев меня с ног до головы, спросили:

– Видимо, приема сегодня не будет?

– Видимо, – ответила я им и убрала со лба свисающее щупальце.

Подумать страшно, что было бы со мной откуси я от этого яблока. Немо пришлось бы читать еще одну проникновенную речь на похоронах, но уже на моих. Что это за магия такая?

Так и сидела я с Септимусом на голове в ожидании констеблей. Мой питомец наотрез отказался возвращаться к себе в аквариум, а я на потеху зевакам сбрызгивала его водой, чтобы он не сварился на жаре.

Уже знакомый дилижанс подъехал к моему коттеджу.

– Снова вы? – изумился мужчина, который еще недавно заковывал меня в кандалы. – Что в этот раз вы натворили?

– В этот раз не я. Меня пытались отравить. Полюбуйтесь, – указала я на уже слабеющие струйки дыма, тянущиеся к небу.

Констебль составлял протокол с моих слов.

– И почему вы решили проверить яблоко на возможные чары?

Я ждала этого неудобного вопроса, но не приплетать же Немо сюда?

– Начиталась сказок, а яблоко было уж слишком красивым, – пробормотала я, строя из себя распоследнюю идиотку.

Плевать! Идиотка, зато живая.

– Тогда вам очень повезло, сеньорита, что вы читали правильные сказки, – улыбнулся законник.

Народа становилось все больше и больше. А ветхий заборчик грозил вот-вот обрушиться под натиском любопытных гостей. Вскоре приехали какие-то люди в причудливых защитных масках. В длинных щипцах они вынесли то, что осталось от яблока, и поместили его в усиленную магией банку. Следом отправились другие корзины с едой. Их накрыли уже знакомым мне заклинанием «обис». Вот и не пришлось думать, куда все это деть. Я вздохнула и вылила себе на голову очередную чашку с водой.

– Мы выставим у коттеджа охрану, проведем дезинфекцию и уведомим вас. Вы все еще нужны нам для дачи более точных показаний и составления списка подозреваемых, – закончил свой опрос констебль. – Куда вы планируете податься сейчас?

Желудок у меня неприятно скрутило и отнюдь не от голода. Куда же еще я подамся сегодня, конечно…

– Домой…

Септимус дрожал всю дорогу от коттеджа до фамильного особняка. А может, это меня колотило от холода, предстоящего вечера и стыда? А еще я очень сомневалась, что волосы отмоются с первого раза, как бы чернила моего внезапного головного убора не впитались навсегда. Это будет реквиемом по сегодняшнему дню. Хотя вишенкой на этом торте меня все еще ждал разговор с родителями и братьями. Мама будет взволнована известием о покушении, отец чересчур сосредоточен и хмур, а братья сначала будут ржать и подтрунивать, а затем захотят крови и отмщения за свою крошку Юри. Хотя, после того как они поедят, их запал немного схлынет и они успокоятся. О Немо опять расспрашивать начнут. Спросят, где он был в это время. Снова смех, угрозы и так по кругу до поздней ночи. Ох, Юстиция, убереги меня от этого грядущего кошмара под названием «семейный ужин». Может, меня лошадь зашибет, а?

Мне сейчас ночь в отравленном коттедже кажется не такой токсичной, как грядущий визит домой.

Я замерла у дверей отчего дома и глубоко вздохнула прежде, чем постучать.

По ту сторону раздались слишком бодрые и торопливые шаги. Дверь распахнулась, а затем с криком: «Ах, мой бедный ребеночек!» меня буквально поглотила своими крепкими объятьями наша тучная экономка Белла.

– Моя Юри! – продолжила она на той же высокой ноте. – Эта морская гнида все-таки решила тебя сожрать. Ух, я ее!.. Где мои садовые ножницы?!

Септимус выдавил на меня еще порцию чернил и натурально запищал, словно его уже начали резать.

– Изабелла, Септимус ни при чем, не пугай его, пожалуйста.

– Тогда чего он сидит у тебя на голове и гадит, не прекращая. И почему ты зовешь его Септимусом? Он же был Септой.

– Долгая история про потерянный гектокотиль, сперматофоры и совокупление головоногих… – буднично отмахнулась я. Причем это была не единственная интересная история, я еще за свою недодраку перед папенькой не отчиталась. – Мне бы помыться, Бел…

– Конечно, деточка. Да только боюсь, резервуара может не хватит на весь этот чернильный кошмар. Подогрею тебе еще воды на всякий случай и принесу чистых полотенец.

Я благодарно кивнула и пошлепала на второй этаж в свою комнату. Большой семье – большой дом. Мама частенько переживает, что совсем скоро все ее дети разъедутся по своим семьям, и постоянно твердит, что будет рада топоту детских ножек, что готова терпеть трех невесток и одного зятька, лишь бы все были вместе. В такие моменты мы с братьями обычно солидарно закатываем глаза. Не то чтобы мы не любили своих родителей, но, увы, даже в большом доме нам всем было тесно, мы ссорились и обижались. Когда же разбежались по студенческим общагам, то у нас появился шанс соскучиться друг по другу и забыть про все гадости, которые мы говорили в сердцах.

– Белла, а где мама и папа? – крикнула я, свесившись с перил.

– Ушли в театр. Кажется, их пригласил кто-то из мэрии. До ночи точно не вернутся. Так что ужинать мы будем с тобой вдвоем. Может быть, Марко зайдет. Он собирался постираться на неделе. Приготовлю нам всем что-то вкусное.

Удача! Марко я еще вытерплю. У меня появился отличный шанс оттянуть неприятный разговор с родней. Притворюсь спящей, а утром сбегу с первыми петухами и осьминогом.

– Белла, – все никак не отпускала я экономку, – не говори никому про мое сегодняшнее феерическое появление. Хорошо?

– Ах, моя милая Юрианна, если бы твои братья платили мне всякий раз, как говорят нечто подобное, я бы построила дом выше этого. Но я рада, что и ты тоже развлекаешься, а не только в книжках сидишь да вздыхаешь подле своего дурного маэстро.

А? Осьминог на моей голове – это развлечение? Видимо, по ее меркам, совсем скучно я жила раньше.

Очутиться в своей комнате оказалось приятнее, чем я думала. Словно попала в безмятежное детство, где я в безопасности, и меня тревожит только то, что у моей куклы нет платья на предстоящую свадьбу.

Я подошла к игрушечному домику у окна. Ни пылинки. Я давно съехала, а здесь все равно постоянно прибирают. Чистые окна, занавески, свежее постельное белье на кровати. Я вытащила из крохотной спаленки свою любимую куклу и ее вечного жениха.

– Мы не можем быть вместе, Юри…

Я так натурально изобразила своего Немо, что даже Септимус на моей голове смешливо фыркнул. Видимо, похоже вышло.

– Но почему, мио маэстро, разве я была плохой студентессой?

Я положила руку игрушечного жениха на талию кукле.

– Ты очень плохо себя вела, миа студентесса. Тебя нужно непременно наказать, – с наигранным вожделением прохрипела я.

– Но как же вы это сделаете, сеньор Тровато?

– Я украду ваш первый поцелуй.

– Маэстро, но здесь же нет пиний!

– К дьяволу пинии. Иди же ко мне…

Заскрипели половицы.

– Я принесла полотенца, Юри, – сообщила экономка и замерла в дверях, наблюдая как я прижимаю одну куклу к другой.

И как долго она тут стоит? Ничего не меняется, она все так же заходит без стука, а я, кажется, не повзрослела ни на денек.

Изабелла никак не прокомментировала увиденное и постаралась сменить тему, после того, как я быстро швырнула кукол на постель. Эти двое дальше справятся уже без меня. У них все хорошо, в отличие от моей личной жизни.

Кран в ванной комнате долго гудел, затем плюнул несколько раз слегка желтоватой водой, пока не полилась чистая и теплая.

– Твоей ванной никто не пользовался долгое время. Но все флакончики тут новые и со свежими датами. Тебя всегда ждут дома, милая.

Я обняла женщину, которая знает меня дольше, чем я сама, стараясь не запачкать ее одежду чернилами Септимуса.

– Спасибо, Белла, ты лучшая. Ты это знаешь?

– Знаю… – Она смахнула со щеки слезу, а затем слегка смутилась и запустила руку в передник. – Не думала, что когда-нибудь начну с тобой этот разговор, но…

Она понизила голос, словно собиралась открыть мне самую страшную тайну во всем королевстве. В какой-то миг я даже подумала, что она скажет что-то в духе: «Немо – мой внебрачный сын. Я та самая третья хранительница тайны. Вот его свидетельство о рождении. Он единственный сын его величества…»

– Вот держи, ты уже вполне взрослая для этого. Зачем тебе куклы, когда можно читать про любовь…

С этими словами она вручила мне потрепанную книгу, на обложке которой красовалась полуголая пара любовников.

– Белла, я не…

Я прижала руки к груди, не смея взять этот затертый томик, который я уже читала украдкой много раз, пока экономка хлопотала по дому.

– Бери-бери. С твоей работой, когда тебе теперь о мужчинах думать. А твой маэстро будет до глубокой старости тянуть с признанием. Знавала я таких. До сих пор тянут.

Она поднесла край передника к намокшим глазам, и я все-таки взяла книжку, тем более история там действительно была захватывающей, и поцелуи под пиниями тоже имелись.

Ну, а что, Изабелла отчасти права, мне теперь не до романтики в реальной жизни. Единственный мужчина, который не выпускает меня из объятий, это мой Септимус.

Белла ушла, оставив мне книжку и атмосферу неловкости в подарок. Нужно поскорее занырнуть в ванну и хоть на мгновение прочистить мозги. Мне уже начинает казаться, что чернила Септимуса и туда проникли. Кстати о трусливых головоногих…

– Слезай уже, опасность миновала.

Он заворчал и крепче опутал мои волосы.

– Септимус! – уже строже позвала я питомца.

Он нехотя ослабил свою хватку, и я осторожно переложила его в раковину, пока из него еще чего не полилось. Осьминог тут же заткнул слив пробкой и повернул вентиль крана, настраивая под себя воду. Я же, наконец, посмотрела на себя в зеркало. От моих каштановых волос не осталось и намека. Теперь я стала темно-фиолетовой от корней до самых кончиков. А кое-где на лице алели следы от присосок.

Я простонала, наблюдая эту метаморфозу, а Септимус виновато поглядывал на меня снизу.

– Вот и спасай после такого некоторых неблагодарных. Умоляю, скажи, что это смоется!..

Он как-то неуверенно булькнул, затем потянулся за шампунем и предложил его мне.

Я принялась раздеваться. Эту мантию тоже не спасти, даже Изабелла с ее многочисленными талантами в домашних делах не отстирает и не зашьет мою одежду. Когда я добралась до нижнего белья, то вновь неуверенно покосилась на своего питомца.

– Отвернись, мне сказали, что ты парень.

Он закатил глаза, но послушно развернулся, и я скинула остальное. К этому времени у меня набралось уже достаточно воды, чтобы занырнуть с головой. Едва я намочила волосы, как все вокруг меня тоже окрасилось, а волосы скручивались в тугие локоны, превращая меня в подобие пугливой каракатицы.

Я слила воду, потом набрала снова, и так еще и еще, пока вода не стала относительно прозрачной. Наконец, набрала полную ванну и в этот раз покидала туда шипящих бомбочек с успокоительными маслами. Мне ненадолго даже показалось, что жизнь начала налаживаться. А вдруг на самом деле не было никакого отравления, а я просто напутала что-то с заклинанием из-за усталости? В конце концов, не так часто я пользуюсь этими чарами. На яблоке вполне могло быть какое-то охранное заклятье, которое позволяло фрукту подольше выглядеть свежим и спелым, а под воздействием моего обличения началась непредвиденная реакция.

Такое объяснение мне определенно нравилось, ведь оно отметало вариант, что меня хотели убить или покалечить, пусть это и выставляло меня неумелой волшебницей. Лишь бы Немо и его высочество не прознали об этом казусе! Не хочу, чтобы эти двое посчитали меня настолько слабой и бесполезной, что я и дня не могу прожить без приключений и их вмешательства.

Когда вода порядком остыла, а кожа на пальцах начала уродливо морщиться, я решила вылезать. Перекинула ногу через бортик и тут же почувствовала под ступней приятный пушистый коврик. Я обернулась в мягкое полотенце, наслаждаясь минутами спокойствия и гармонии. А еще я тянула и не торопилась смотреться в зеркало.

И не зря. Чернила вымылись, но лишь частично. Некоторые пряди все еще оставались темными, некоторые стали чуть светлее, отчего выглядела я слишком ярко и по-бунтарски. Может быть, в школьные годы я бы хотела устроить такой смелый эксперимент с волосами, но сейчас, когда я стала должностным лицом, это все было ужасно не уместно.

Я сложила руки для заклинания. Я же могу попробовать все исправить магией? Перед глазами вдруг возникло дымящееся яблоко, и я быстро опустила руки. Не сегодня, а лучше сходить на неделе в салон и попросить помощи. Жаль, что я не могу выставить счет одному прожорливому осьминогу.

Переложив Септимуса в аквариум, я вернулась в комнату, где меня ждал новый сюрприз. В шкафах с одеждой не нашлось нижнего белья. Видимо, Изабелла решила и мое перестирать вместе с вещами Марко, скорее всего, уже постиранная одежда лежит в прачечной.

Я подтянула полотенце повыше. Дома все равно пока никого нет, сбегаю сама или крикну Беллу.

Не успела я и шагу ступить за порог, как Септимус опять запищал. Как ребенок, честное слово! Теперь он даже на минуту боится остаться один. Я взяла его аквариум с собой.

– Так лучше?

Явно довольный кивок был мне ответом. И как обижаться на это милое существо?

– Если что, я не считаю тебя морской гнидой, Септимус, – заверила я его, потому что кожей чувствовала, что он все еще дуется.

Спокойный осьминог – чистая одежда и волосы.

– Но все же давай договоримся, что ты постараешься больше меня не окрашивать.

Ишь, заурчал!.. Он точно был котом в прошлой жизни. И как его беднягу занесло в море в этой-то жизни? Я откинула мокрую прядь, налипшую на лоб, и вместе с моим приставучим головоногим поспешила на поиски Изабеллы.

Не доходя на лестницы уже привычно закричала:

– Белла, а ты не видела мои тру… сы?..

Я так и застыла, занеся босую ногу над ступенькой. Наша экономка только что впустила в дом гостей. И, судя по ее чрезмерно вежливому лепетанию, к нам пожаловал кто-то поважнее моего противного братца Марко.

– Проходите-проходите, сеньоры, Юрианна сейчас спустится. У моей крошки был та-а-акой трудный день!.. Ах, прошу ее простить. Все эти потрясения, а еще эта жуткая каракатица, которую она везде с собой таскает. Может, чаю вам пока налить?

– Да, пожалуйста, – синхронно ответили два чертовски знакомых голоса.

Я все стояла в одном полотенце и с Септимусом в руках, когда Немо и Алессандро заметили меня на лестнице. Хуже нашего взаимного смущения, был только предательский узел на полотенце, который начал стремительно развязываться, в то время как руки мои были заняты аквариумом.

– Юстиция, помоги! Это уже слишком! – взмолилась я вполголоса, чувствуя что вот-вот окажусь в тотальном неглиже перед маэстро и его высочеством.

Глава 11

«Иногда Юстиция является к нам в весьма пикантных обликах…» – эхом раздавался в моих воспоминаниях голос Горацио Торрагроссы.

И где же она? Я буду рада ей в любом виде, потому что с меня вот-вот соскользнет полотенце, а если сделаю хоть шаг в сторону, то только потороплю неотвратимое, попытаюсь убежать – сверкну голым задом. Останусь стоять, эти двое увидят вообще все. Какое из зол мне выбрать?!

Но больше всего меня пугала Белла, она металась взглядом от меня к гостям, и слишком долго раздумывала, как поступить: бежать ко мне или вытолкать наследника и Немо за дверь. Меня бы оба варианта вполне устроили!

Все это заняло один бесконечно долгий миг. Узел не выдержал, распустился, и я зажмурилась, крепче прижимая к себе прозрачный аквариум в тщетной попытке загородиться хоть как-то.

Всплеск.

Я открыла глаза и увидела, что Септимус держит щупальцами уголки полотенца и пыхтит от напряжения. Никак сама Юстиция вмешалась и надоумила его помочь мне.

Спасена! Я бы выдохнула от облегчения, но боюсь, тогда полотенце точно спадет с меня.

Изабелла, наконец, пришла в себя, грозно уперла руки в бока и строго зыркнула на Алессандро и Немо.

– Сеньоры, не мешало бы вам отвернуться. Негоже пялиться на незамужнюю девушку вот так.

Мне показалось или на слове «незамужняя» экономка сделала особый акцент, словно с укором его произнесла?

Нежданная парочка гостей встряхнулась, покраснела до корней волос и развернулась к стене, быстро обменявшись взглядами.

– Я уже иду, сеньорита Ритци. Ах, какой конфуз! Какой конфуз!..

Конфуз вообще не то слово, которым я бы хотела описать эту ситуацию. Однажды я проходила мимо обувной мастерской, где хозяин распекал своих учеников. Вот там я услышала несколько крепких выражений, которые в полной мере выражали всю гамму смешанных чувств: стыд, гнев и что-то еще звенящее в самом сердце.

Они оба пришли! Волнуются за меня?

Септимус закряхтел, и я быстрее засеменила обратно в свою комнату, пока он не выпустил полотенце из щупалец.

– Спасибо! Ты спас меня.

Я не стала уточнять, что если бы не его чернильные бомбы, то я не оказалась бы в этой ситуации. Хотя катастрофа в коттедже случилась по моей вине, значит… Ох, уж эти причинно-следственные связи!

– Ах, прости-прости меня, Юрианна! Я отнесла твои вещи и совсем забыла об этом, – догнала меня Изабелла.

Вот только в ее голосе сквозили такая неприкрытая фальшь и ликование, что неприятные сомнения тут же завладели мной.

– Куда ты их отнесла? – спросила я ее с подозрением.

– Да тут… – Она замялась. – У Марко в комнате сложила.

Белла быстро юркнула в покои моего брата, а я последовала за ней.

Странное зрелище ждало меня здесь. Нет, у Марко все было в порядке, никаких непотребств, кроме вороха моих трусов и халатов на его постели. Словно кто-то нарочно выгреб все из моих шкафов и свалил сюда в кучу.

– Ты это специально сделала?! – меня буквально захлестнула обида от этого предательства.

– Не шуми, внизу принц и этот… черт его задери, Немо. Надо же было и ему прийти.

– Ты хоть представляешь, что я перенесла стоя там без одежды, да если бы не Септимус, я бы… я бы… – Я даже начала задыхаться от этого предположения. – Меня бы двое мужчин увидели совершенно голой. Как бы я в глаза им после такого смотрела?

– Ох, брось, Юри. Весь город только и гудит о том, что Алессандро Аккольте неровно дышит к тебе, ходит хвостом и все не решается на нечто большее. А тут пришел посыльный, предупредил о скором визите нашего принца. Я не могла спустить все на тормозах.

– И потому ты выставила меня инфантильной девицей в неглиже, которая не знает, где ее трусы? – прошипела я сквозь набегающие слезы.

– Не думаю, что эти двое слышали хоть слово, они смотрели на твои прелестные ножки, которые ты прячешь под этими ужасными безвкусными мантиями. А еще этот цвет волос. Пикантно, я даже готова простить твою каракатицу за срыв представления. Это даже хорошо, что он поймал полотенца. Эк, мы подразнили этих твоих сегодня!

Спорить с ней было бесполезно. Видимо, ей в голову разом ударили сюжеты всех дамских романчиков. Я проглотила обиду, лишь бы не наговорить нашей экономке гадостей, смутно понимая, что она желала мне счастья и добра, вот только методы у нее оказались просто кошмарные. Но хуже было другое – перед всем этим представлением она не спросила, чего я сама хочу.

Я вытащила из вороха первые попавшиеся трусы, сгребла аквариум с Септимусом и ушла к себе, искать самую уродливую и мешковатую мантию, если и ее Изабелла не спрятала.

Когда я спустилась в столовую, наша экономка уже хлопотала вокруг гостей. От меня не укрылось ее особое отношение к Алессандро. Она демонстративно подставляла к нему поближе сахар и тарелку с печеньем, налила чай раньше всех. Это заметил и Немо. Он лишь молча усмехнулся и первым поднялся с места, когда я подошла к гостям.

– Мне очень жаль, что я доставляю вам столько хлопот!.. – Я прижала руки к груди лишь бы никому не подавать их для поцелуя. – Прошу, присаживайтесь.

– Я же говорил, что вы всегда можете обращаться ко мне за помощью, – горячо заверил Алессандро, а Немо шумно отпил чаю, вернувшись на место.

– Удивительный вкус, сеньора Грасси. Это из вашей родной провинции? – со знанием дела предположил мой маэстро, как если бы не пил тут его почти каждый вечер.

Однако Изабелла расплылась в искренней улыбке.

Да что сегодня со всеми происходит?

Алессандро тоже поднес к губам чашку, насладился ароматом, а потом тоже сделал глоток.

– Провинция Санданс, – мгновенно изрек наследник.

И с Изабеллой начало твориться нечто невообразимое. Она принялась обмахиваться ладонью, словно ей было ужасно жарко.

– Ах, все верно, ваше высочество!

Я точно была лишняя на этом празднике жизни, на меня все старательно не обращали внимание. Не то чтобы я обижалась, но неплохо было бы узнать, зачем эти двое бросили все свои срочные дела и пришли сюда.

Пока принц и маэстро отчаянно пытались впечатлить экономку семьи Ритци своими географическими познаниями о провинции Санданс, я тихо почесывала свою метку под столом, и, прислушиваясь к себе, раздумывала, стоит ли рассказать Немо о моих первых находках в архиве, или это опасно для моего здоровья… Не помру же я от одного только желания… Сердце, как назло, бешено заколотилось, не то от самовнушения, не то от заклятья. Ладно, подождем…

Во входной двери повернулся ключ, и Марко появился на пороге, долго обтирая ноги о коврик.

– Белла, так я могу сегодня постирать свои тру… О, у нас гости. Алессандро, какими судьбами?!

Мой брат расставил в стороны руки, а дальше произошло то, чего я точно не ожидала. Эти двое обменялись такими крепкими объятиями, словно были закадычными друзьями и войну вместе прошли. Серьезно? Что еще я упустила за время своей учебы? Амандо женился, а у Берто родился сын?

– Город гудит, что ты моей сестрой увлекся, – рассмеялся брат, но наследник ответить не успел. – Ба, Юри, что с твоими волосами? Затяжной переходный период? Сколько тебе лет, а то я забыл?

Ну, все. Я тихо встала из-за стола и взяла заварочный чайник.

– Изабелла, я сделаю еще, раз Марко пришел?

Мне просто нужно было сбежать хоть на мгновение и выпустить пар.

– Да-да, Юри, – не глядя на меня, пробормотала экономка, все еще пожирая принца влюбленными глазами. – Такая она у нас хозяйственная девушка! Вы присмотритесь…

Немо тихо прыснул себе под нос, буквально вбив мне кол между лопаток этим смешком.

Я спряталась на кухне и уперла дрожащие руки в столешницу, не заметив, как кто-то зашел за мной следом и открыл ящик над головой.

– Давай помогу… – Немо достал деревянную коробочку с чаем. – Все это ужасно нелепо, а Изабелла прозрачна, как стекло, в своем желании сосватать тебе Аккольте. Я пришел проверить, что ты не плюнешь в чайник. Чую, ты на взводе.

– А ты у нас теперь эмпат? Зато сам совершенно нечитаемый, – пробормотала я, наблюдая, как он засыпает заварку и наливает воду.

– Правда? Такой ли нечитаемый? А если подумать, Юри?

Одной рукой он коснулся чайника, и уже через несколько мгновений из носика пошел пар. Даже заклинания не произнес, все одной лишь силой мысли. Безумие!

– Не понимаю, что происходит между нами. Всего два дня назад, ты, мы были…

Я не могла подобрать слов. Мы просто были. А сейчас нас больше нет.

– Были.

Он медленно оторвал руку от чайника, затем поймал одну из выкрашенных Септимусом прядей и потер ее между подушечками пальцев.

– Красиво. Тебе очень идет. Мне всегда было жаль, что ты постоянно сдерживала себя в самовыражении, и явно поторопилась с выбранным призванием. Никогда в моих мыслях я не видел тебя запертую в душном кабинете или среди пыльных документов в архиве, связанную по рукам и ногам чужими тайнами.

Я слушала это внезапно признание, широко распахнув глаза.

– Кем же ты меня видел?

– Не знаю, на огромном корабле, смотрящую далеко за горизонт.

– А где в этот самый миг был бы ты?

– Я… – Немо положил мне руку на плечо и потянул к себе. – Я всегда…

– Ну, где там мой чай, Юри? Мы тебя все заждались. О! Все-все. Не мешаю вам.

Мы быстро расцепились, когда Марко заглянул на кухню.

– Вижу, что ты в порядке. Приятного вечера, мне уже пора, – с грустной улыбкой начал прощаться Немо.

– Останься, – взмолилась я и схватила его обеими руками за запястье.

Я тут же ощутила жжение своей метки, которая все это время была в режиме поиска.

– Пожалуйста! – еще крепче впилась я в моего мастера, чувствуя, что на верном пути.

Я эгоистка. Знаю же, какую муку причиняю ему своей просьбой. Он не слепой, не может не замечать всех этих разговоров и намеков про герцога.

– Ладно, но тебе придется рассказать мне обо всем, что случилось сегодня в коттедже.

В конце концов, Марко удалось спровадить Изабеллу, которая никак не хотела расставаться с Алессандро. Брат долго прислушивался к ее удаляющимся вниз по лестнице шагам, а затем быстро вернулся к столу и заговорщическим тоном сказал:

– А теперь рассказывай, Юри. Я по всей своей комнате в общежитии вещи собирал, чтобы придумать повод, заскочить домой.

– Чтобы прийти домой тебе нужен повод? – изумилась я.

– Ой, можно подумать, ты не знаешь нашу семейку, постоянные шутки и подтрунивания друг над другом. Зайдешь просто так, и начнется: тебя отчислили, всегда знал, что ты для службы не годишься! Когда познакомишь нас со своей невестой?..

Марко поочередно изображал всех наших членов семьи от мамы с папой до своих старших братьев.

– У тебя есть невеста? – не смогла я сдержать удивления.

– Вот об это я и говорил – у нас очень специфическая семья. И ты тоже легче мне не делаешь!

Что?! Да я сама тактичность. Ну, стараюсь, по крайней мере…

Никогда не думала, что и остальные могут быть объектами насмешек. Обращала внимание только на то, что говорят мне. Выходит, Марко тоже обижается. А я и не замечала этого за ним.

– Прости, если мои слова задевали тебя.

– Забыли, я и сам хорош. Дай обниму тебя, сестренка, слышал, ты чуть не померла сегодня несколько раз. А еще эти фиолетовые волосы, тебе точно хана на следующем ужине.

Немо вновь слишком шумно отпил чая, напоминая о своем присутствии, а принц подал голос.

– Несколько? – помрачнел он. – Я знаю только про один. Что еще случилось после кладбища.

Я нахмурилась, а разве не из-за происшествия в конторе он пришел сейчас?

Я все же поборола свой стыд и рассказала брату, Немо и принцу о случившемся. Труднее всего было объяснить, почему я решила проверить яблоко. Не хотелось волновать их сильнее, поэтому я почти сразу же поделилась своими подозрениями, что сама не рассчитала силу и устроила все это.

– Констебли считают так же, – кивнул мой маэстро. – Я был у них сразу после случившегося. На яблоке не было обнаружено никаких чар, кроме магии сеньориты Ритци. Склонен согласиться, что это была досадная случайность.

Сейчас я как никогда была благодарна ему – не хотела заставлять ни брата, ни наследника волноваться.

– А я бы все равно проверил. Знаю я этих законников, не видят дальше собственного носа, – распалялся Марко, как если бы сам не стажировался на должность в прокуратуре.

– Отличная идея!.. – поднялся из-за стола Алессандро. – Готов провести независимое расследование инцидента. С разрешения сеньориты Ритци я бы изучил коттедж сам.

Я даже дар речи потеряла от этого предложения.

– С вами пойду. Это контора моего отца, хотя я не считаю взорвавшееся яблоко происками недоброжелателей. Но я бы тоже проверил все сам.

– Тогда предлагаю всем встретиться на месте уже после заката. К этому времени как раз отзовут караул, и ни у кого не будет вопросов, что мы там все делаем, – предложил Марко.

– Разумно, – согласился Алессандро.

– Меня это тоже вполне устраивает, – кивнул Немо.

– Мы? – только и выдохнула я, недовольно глядя на брата.

– Я тоже иду, не хочешь же ты оставить меня в стороне от такого приключения. В конце концов, если действительно выяснится, что ты магичка-психичка, у наших семейных посиделок появится новая долгоиграющая история, которая хоть немного отвлечет маму и папу от моей личной жизни, – пропел брат. – Советую всем выспаться, ночка будет не из легких.

Я проводила гостей до двери. Но они никак не расходились, странно поглядывали друг на друга. Немо сдался первым, поклонился и пошел отвязывать университетского скакуна. Когда он все успевает?

Оставаться наедине с герцогом после сцены на лестнице мне было ужасно неловко, но и его явно что-то мучило.

– Слышал, ваши родители посетили сегодняшнюю премьеру в королевском театре. А вы любите театр? – спросил Алессандро.

И я, не видя в этом подвоха, ответила:

– Очень. Раньше мы всей семьей ходили на спектакли, до того, как все разъехались по учебе.

– Тогда… – Он выдержал небольшую паузу: – Не откажете ли вы в простой просьбе? Составьте мне компанию в эти выходные. Боюсь, я совсем не разбираюсь в театре, и мне нужен завсегдатай. Стыдно признать, но я не отличу сцену от гардеробной. Спасите меня.

Глава 12

Я думала, что после сегодняшнего не усну и до вечера буду нервно грызть ногти в ожидании самого странного в моей жизни расследования. Слишком уж много информации свалилось мне разом на голову, и я никак не могла ее разложить по полочкам.

Представим, что мой мозг это архив. Одну секцию отведем под Немо. Он считает, что я носитель тайны его загадочного происхождения. Где-то в подвале хранится что-то такое, из-за чего якобы умер Торрагросса, а на меня совершили покушение. Мой маэстро переживает за мою жизнь, потому намеренно отдаляется и ведет себя то холодно то, черт пойми как! Некоторые его жесты и поступки говорят о том, что он…

Я пригладила прядь волос, пробуждая в памяти тот короткий миг на кухне и слова моего друга. Он, правда, считает, что мне идет этот цвет? Тогда повременю с походом в салон. Само вымоется, и тогда Септимусу придется снова очень сильно испугаться мне на голову. Я рассмеялась про себя, а потом вспомнила, как Немо намекнул, что я должна буду оплатить его услуги в качестве адвоката. Он же не серьезно?

Теперь Аккольте. А вот тут я совсем ничего не понимаю. Признаюсь, при нашей первой встрече он показался мне весьма надменным и неприятным типом, однако уже на следующий день начал помогать мне. А еще это приглашение в театр. Это простое проявление вежливости или все же свидание?

По большому счету я задолжала Алессандро услугу и не одну. Он как-то сбивчиво признался, что сам при дворе чувствует себя чужаком. Его величество лишь несколько лет назад вызвал его из той самой отдаленной провинции Санданс, где принц жил у своей крестной. Так уж случилось, что его родителей не стало очень давно. Сход лавины на горной дороге унес жизни сестры короля и ее мужа. Маленький Алессандро спасся лишь чудом. Несколько суток пятилетний ребенок провел в снегах, и только боги знают, как он выжил.

С тех самых пор он жил в южной провинции среди любящей родни своего почившего отца. Но едва захворал король, как племянника призвали в Фероци, и теперь он пытается отчаянно вписаться в новый для себя мир.

И, наконец, я. В отличие от Немо и Алессандро боги уберегли меня от тяжелых потрясений. Большая полная семья, положение в обществе и… желанная для многих должность. Глупо жаловаться, но слова моего маэстро коснулись души. Корабль, волны и солнце. Сейчас это как никогда стало заманчивым, взять и сбежать от всего, не ломать голову над новыми загадками. Происхождение Немо, туманные напутствия Торрагроссы, отравленное яблоко, смертельная метка и приглашение принца. Я ведь так и не дала ему ответа, буркнула, что сверюсь со своим ежедневником. Вот только там пусто. Мои выходные совершенно свободны.

Я упала на постель, и меня приятно подкинуло вверх. Подушка ласково коснулась пухнущей от мыслей головы, и на какой-то миг утянула от меня тревогу.

– Будильник на десять вечера. Ад статум! – зачаровала я часы на камине, и крохотная стрелка поползла к нужной отметке.

Очень скоро одной тайной станет меньше, и я примусь за следующую.

Проснулась я за десять минут до будильника и посмотрела в окно. Уличные фонари горели тусклыми шапками в ночном тумане. Кто бы сомневался, что во время моей вылазки будет именно такая погода. Я тихо сползла с постели, махнула рукой в сторону часов и прислушалась к спящему дому.

Родители наверняка уже вернулись, а значит, мне нужно проскользнуть незамеченной. Они точно в курсе моих злоключений и так просто не отпустят меня из дому.

Наклонившись, я коснулась половиц пальцами и зачаровала их, чтобы не скрипели, пока я собираюсь.

Из одежды мой выбор пал на удобные обтягивающие штаны и темную мантию с капюшоном. Быстро надела все это на себя, стянула волосы резинкой и посмотрела в зеркало. В темноте кожа казалась особенно бледной. Немо прав, кабинетная работа совсем не идет мне на пользу, я почти не вижу солнца. Зато глаза горят в опасном предвкушении. Моим первым заданием сегодняшнего вечера станет побег.

Я взяла ботинки в левую руку и выскользнула из комнаты, осторожно переступая по проверенным половицам, которые лишь для меня мерцали магическим огнем.

Чем ближе я подходила к лестнице, тем отчетливее становились голоса из родительской спальни.

– Сначала многолетняя связь с Тровато, потом это странное назначение, драка в университете, а теперь суд. Чего ждать дальше? Беременности от безродного? – тихо негодовал отец, и я замерла, не веря своим ушам.

– Ты же сам пригласил этого мальчика в наш дом, – возразила мама. – Они оба расценили это, как одобрение их дружбы.

– Дружбы, Стефания! Дружбы! Не более. Я приглашал мальчишку к нам в дом, чтобы эти двое всегда были на виду и не наделали глупостей. Сейчас, когда она уже взрослая женщина, должна же она понимать, что у этого союза нет будущего ни для нее, ни для него. Даже после стольких лет служения Горацио Торрагоссе, Юстиция не посчитала его достойным. Это что-то да значит!.. Я думал, Немо понял меня после нашего последнего разговора, но вот он опять заходил сюда, и Белла сказала, что он непозволительно много времени провел с ней на кухне. Наедине! Чем они там занимались?

Изабелла и ее длинный язык! Зачем она это сделала?!

– Милый, остынь. Они разберутся сами, – попыталась успокоить отца мама.

– В том-то и дело, не разберутся. А потом ей жить с этим. С упущенными возможностями… И винить только себя и его! Несколько лет, и они возненавидят друг друга.

Чем закончился их разговор, я уже не слушала. Размазывала злые слезы по щекам, пока сбегала по лестнице. Я уже даже не скрывала своего присутствия. Пусть знают, что я все слышала.

В прихожей я чуть замешкалась, слишком долго возилась с замками и услышала взволнованный голос отца.

– Юри, постой. Юрианна!

Я обернулась, наградила его своим самым холодным взглядом, а после зло толкнула дверь обеими руками.

Разговора все равно не избежать, мне еще нужно будет вернуться за Септимусом. Одно я знаю точно, ни оправдываться, ни спорить с родителями я не буду. Они правильно сказали: я взрослая женщина, у меня есть крыша над головой, своя работа, а если им не нравится мой выбор, то мне плевать.

Знать бы только, что отец наговорил Немо?

Обувалась я уже на крыльце. Спешно завязала шнурки, накинула капюшон и рванула вниз по улице. Пробежала несколько кварталов и, осознав, что отец за мной не гонится, остановилась и зябко поежилась от непривычной для этого времени года прохлады. Туман стелился над мостовой, облизывал подъездные дорожки и входные двери домов. По мощеным дорогам мчались мрачные дилижансы с зажженными фонарями. Ну, и ночка!

Нужно было договориться с братом и пойти вместе. Страшновато добираться вот так одной. Но мне хотелось убежать, выбросить из головы те гадкие слова моего отца. Поверить не могу, что все это время он относился к Немо так. Держал его поближе, чтобы следить. Я закусила губу.

Я жалась ближе к домам с горящими окнами и старалась быстрее переставлять заплетающиеся ноги. Со стороны я наверняка напоминала напуганного воришку. Крадусь в ночи, оборачиваюсь и дергаюсь от каждого шороха. Во всем Фероци сегодня я самая подозрительная личность, еще и без шести дней с судимостью!

Только у городских ворот я слегка расслабилась, когда прошла мимо молчаливой городской стражи. Даже приятно встретить хоть кого-то в этот час. У меня лениво проверили документы, и я уже бодрее зашагала к коттеджу.

Туман становился все гуще. Видимо, это озеро Агренто сегодня шалит, нагрелось за день и теперь тянется своими щупальцами к городу. Прямо как мой Септимус.

Коттедж я разглядела, лишь когда врезалась коленями в покосившийся забор, который после сегодняшнего столпотворения стал еще более редким. Караульных, как и сказал Марко, давно отпустили, и теперь тут не было ни души.

Я дернула закрытую дверь. А ключи-то так и остались у меня на столе в кабинете. Хорошо хоть, что в чужих руках они бесполезны и не откроют архив.

Осторожно я обошла дом в поисках окна. Под ногами хрустнуло битое стекло, и я чуть не вскрикнула от ужаса. Да что со мной такое?

Я подтянулась на руках, стараясь не порезаться о торчащие осколки, зацепилась ногой за неровности стены и с громким оханьем перевалилась внутрь конторы.

Не успела я отряхнуть ладони от пыльной крошки, как услышала хлесткое:

– Нон мовере!

Меня тут же сковало по рукам и ногам и отбросило к дивану лицом вниз. Да как же так? Даже язык не слушался. Я могла только беспомощно мычать, пока неизвестный медленно, но неотвратимо подходил ко мне.

Грубый рывок за плечо заставил меня сесть и заглянуть в жуткие пылающие магией глаза. Они горели темно-фиолетовым, как если бы чернила Септимуса подсветили яркой лампой.

– Юри? – выдохнул Немо, скинув с меня капюшон, и тут же тряхнул головой, избавляясь от пугающей магической ауры. – Зачем крадешься в свою же контору? Виндиктам!

Оцепенение спало, и я буквально повалилась на маэстро. Он подхватил меня, а я изо всех сил вцепилась ему в предплечья.

– Ключи… Я оставила здесь ключи… когда… все началось… – Мне не хватало воздуха, я запиналась, дрожала от страха. – Что это было с тобой такое? Почему твои глаза горели?

– Тебе показалось, – отмахнулся он.

– Не показалось! Такого никогда не было. Ни с кем!

– Именно, такого не было, – уже строже отрезал он, и я поняла, что обсуждать это он не хочет, по крайней мере, сейчас.

– Что тебе сказал мой отец? – вдогонку спросила я, и это застало уже его врасплох на мгновение, вот только маэстро тут же вернул себе равнодушный вид.

– Думаю, примерно то же самое, что тебе, раз ты в курсе. Юри, он прав, просто прими это и живи дальше. И точно не ссорься с семьей из-за меня.

– Если они против нас, то не семья они мне, слышишь?!

Мой голос сорвался, а Немо болезненно поморщился от моих слов.

– Никогда так не говори, глупая!.. – беззлобно сказал мой мастер. – Поверь, человеку, которого оставили на ступеньках приюта без имени и фамилии, семья важна. А у тебя она особенная. Цени их. Жаль, что у меня не получилось влиться.

У меня по щекам катились слезы, и я все крепче прижималась к Немо.

– Если они такие замечательные, как ты говоришь, то примут мой выбор, примут тебя, хотят они этого или нет.

Я чувствовала себя ребенком в этот миг. Эгоистично требовала от возлюбленного наступить на горло своей гордости и достоинству. Но я просто не могла потерять его. Не так. Не из-за предрассудков.

– А меня ты спросить не хочешь, Юри?

Я медлила, боясь задать ему этот вопрос. Вдруг я напридумывала себе все эти знаки, его заботу, нежность, намеки, пинии…

– Ты любишь меня? – прошептала я, уткнувшись ему в грудь.

– Посмотри на меня, Юри.

– Не буду! – по-детски воспротивилась я, слушая перестук в груди моего маэстро и ища ответы в нем.

Быстро, потом замирает, почти как мое.

– Юри, пожалуйста!..

Он умолял, но я не сдавалась. Что-то плохое непременно случится, если я послушаюсь его.

– Нет!

Он все же поймал меня за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза, которые вновь приобрели отблески той пугающей магии.

– Я люблю Элену, мы сильно сблизились последнее время, и я подумываю сделать ей предложение. Ты отнесешься к моему выбору с пониманием…

Он говорил вкрадчиво, а его глаза становились все ярче.

– Ты лжешь. Это не может быть правдой, Немо.

Невыносимая боль тут же прорвалась наружу горячими слезами. Я отказывалась верить ему. Я не верю. Не верю!

– Ты быстро забудешь это чувство. Теперь ты свободна от любых обязательств, сказанных вслух или же обещанных в мыслях.

Он внушает мне, а я не могу оторвать взгляда и прекратить эту пытку, лишающую меня воли.

– Нельзя расторгнуть договор в одностороннем порядке, Немо. Ты обещал. Пинии, помнишь?

– Твое чувство ко мне было несерьезным. И ты понимаешь это сама. Понимаешь ведь?

Я против воли кивнула, и слезы сорвались на пол.

– Молодец, а теперь улыбнись, за дверьми стоит твой брат и тот, кому ты небезразлична.

Немо сам болезненно моргнул, а когда магия схлынула, то глаза его были влажные и покрытые крохотной сетью капилляров. Я же чувствовала себя опустошенной, словно банка с малиновым вареньем, из которой выскребли все до капли, а теперь на стенках остались лишь присохшие раздражающие зернышки, которые очень трудно будет отмыть. Так они и присохнут навечно, придется ногтями скоблить, потому что я никогда… Как же так, Немо?!

Он впустил остальных заговорщиков, я же так и стояла у дивана, пытаясь собраться с мыслями. Мне хотелось страдать, хотелось плакать, но я не могла сделать этого, словно и не любила никогда моего маэстро.

– Юрианна? – встревоженно позвал меня принц, и я медленно повернулась. – Все в порядке?

За меня ответил Марко:

– Да все с ней нормально. Узнаю это недовольное личико. Не выспалась, сестренка? Готова ворожить?

Я посмотрела на свои руки, словно они принадлежали кому-то другому. Все мое тело будто стало вдруг постылой клеткой.

– Готова. А где Немо? – равнодушно отметила я для себя, что в комнате его было.

– Пошел нарвать яблок в саду для какого-то эксперимента, – ответил брат, разглядывая дырку в столе и в половицах. – Жесть какая! Ты пугаешь меня, Юри. Откуда в тебе столько разрушительной силы?

Я слушала его шутки, как сквозь плотную завесу. Теперь со мной это всегда будет? Немо решил, не спрашивая меня, вколоть мне анестезию, лишил возможности выстрадать этот момент, превратил в бездушную и безвольную тряпку. Я сжала руки в кулаки, потому что в сердце поднимался гнев вперемешку с обидой. Когда мой бывший маэстро вернулся с тремя яблоками, единственное, что мне хотелось сделать, это взорвать их прямо у него в руках.

– Зачем три яблока-то? – спросил Марко, который все происходящее принимал за веселое развлечение.

– Мы проверим, как работают обличающие чары сеньориты Ритци. Каждый из нас зачарует свое яблоко, и мы посмотрим реакцию на заклинания Юрианны. Я проверю технику выполнения и пойму, была ли допущена ошибка и где, – со знанием дела объяснил Немо и отдал моему брату и герцогу Аккольте по яблоку.

– Разве в полу не осталось следов? – поинтересовался принц.

– Ничего, я проверил все дважды, пока ждал вас. Если проклятие имело место, то исполнено оно весьма осторожно и умело. Для начала нужно отмести очевидный вариант.

Под очевидным вариантом он подразумевает мое паршивое использование магии?

– Так, что делаем-то?.. – продолжал тупить Марко, подкидывая яблоко.

– Все просто, – едко начала я. – Маэстро Тровато хочет доказать всем, что я всего лишь маг-недоучка и не смогу выявить наложенные вами чары. Приступайте, я даже отвернусь.

Мои щеки пылали от злости, а брошенное братом: «Полегче, Юри!», еще больше выбесило меня.

Я стояла к ним спиной, пока они готовились к эксперименту, который явно преследовал цель унизить меня. Неужели, они действительно считают меня такой идиоткой? Я попыталась успокоиться, мои расшалившиеся нервы точно не помогут доказать всем, что я умею колдовать.

– Все готово, сеньорита Ритци. Прошу, – пригласил меня Немо, даже не стесняясь смотреть мне в глаза после всего. – По одному. Повторяйте все с точностью. Слово в слово.

Троица на всякий случай отошла на безопасное расстояние, и я почувствовала, как в воздухе незримо натянулся защитный барьер. Они точно не верят мне. Горько усмехнулась я и, не мешкая ни секунды, произнесла глядя на первое яблоко:

– Ин Чармине Ревелант!

Вверх сразу же взвился лиловый дымок, а в конторе раздался протяжный женский стон, полный запретного удовольствия.

Немо и Алессандро, как по команде уставились на моего покрасневшего брата.

– Марко, это сейчас были приворотные чары? – Я наконец-то позволила себе улыбку, слишком уж забавно выглядел мой горе-родственничек. Не знала, что он так умеет. – И после таких фокусов, у тебя все еще нет подружки?

– Смешно… Ты же знаешь, что привороты запрещены. Любовные отношения с околдованными приравнены к изнасилованию. Я просто по работе изучал механику наложения… – промямлил Марко, и все присутствующие тут же рассмеялись. – Ой, да все. Кто там дальше?

Он насупился и засунул руки в карманы по самые локти. Первый раз вижу его таким смущенным. Точно втрескался в кого-то. Потому и домой все реже приходит, прячет от нас свою избранницу.

– Я справилась? – отправила я Немо полный превосходства взгляд.

– Осталось еще два, продолжаем.

Маэстро развеял остатки любовного приворота, висящие в воздухе мерцающими искрами и принял напряженную выжидательную позу.

Я демонстративно хрустнула пальцами, откинула назад волосы и вновь выставила руку вперед.

– Ин Чармине Ревелант!

Такого результата я никак не ожидала. На полках, на столах, под ногами, прямо из книг начали вырастать пестрые бутоны всевозможных расцветок. Они стремительно наполняли комнату сочным ароматом летнего луга. После той вони, которая царила здесь днем, это походило на волшебную сказку.

– Что это такое? – только и спросила я, кружась по комнате и с тоской подмечая, что некоторые цветы уже развеялись.

– Магия иллюзий, – быстро ответил Немо. – Как эффектно, ваше высочество!..

– Благодарю вас, маэстро Тровато.

Они так странно хвалили друг друга, что я не могла не заметить беззлобной издевки в их голосах. Примерно так же я общаюсь со своими братьями за ужином.

– Я просто подумал, что Юри не помешает глоток чего-то свежего, чего-то… нового.

Пришлось немного подождать, пока развеется необычная магия герцога Аккольте. Я подцепила на ладошку наколдованную кувшинку и поднесла ее к глазам, пока эта невероятная красота не исчезла. Иллюзия оказалась настолько реальной, что я даже почувствовала нежный шелк лепестков под пальцами. Я с упоением гладила их, пока и они не растаяли, превратившись в мерцающие искры.

– Очень красиво, ваше высочество! Вот то дневное проклятье было таким же.

– Я же просил вас, Юрианна, зовите меня по имени. Мы все здесь уже близкие люди. С Марко мы вместе проходили летнюю стажировку, Немо вам почти как четвертый брат, а вы один из моих немногочисленных друзей в Фероци.

Ничего себе! Принц считает меня своим другом? Это безумно лестно. Одно делать слышать, что о нас с ним говорят горожане, другое – узнать это от него самого.

– Спасибо, Алессандро, вам удалось улучшить мое настроение. Поразительная магия!..

– Очень старался.

Мой мастер оставался равнодушным, лишь усмехнулся чему-то про себя, а потом резко прервал наши любезности.

– Осталось третье.

Он указал на свое яблоко и скрестил руки на груди.

– Разве, Юри не доказала, что замечательно владеет обличающими чарами? – встрял Марко.

Что-то явно было не так с этим яблоком, я чувствовала. Почти как сегодня днем, когда захотела проверить подарок от посетительницы. Простая интуиция, но сейчас все повторялось, и мне было по-настоящему страшно, словно вот-вот произойдет нечто такое, что в очередной раз крутанет мою жизнь на сто восемьдесят градусов, и тут уже внушения Немо не помогут справиться с паникой.

– Последний раз, сеньорита Ритци. Приступайте.

Все как на наших парах.

Немо был чересчур сосредоточен, а я все никак не могла унять нарастающую дрожь, вспоминая жуткий едкий дым, от которого слезились глаза, а легкие разрывало от кашля.

Я встряхнула руками, размяла шею и мысленно досчитала до десяти.

– Ин Чармине Ревел…

Я даже не закончила заклинание, как яблоко начало шипеть и изливаться знакомой отравой. Меня тут же сковало от паники, но не из-за чар. На долю секунды глаза Немо вновь стали фиолетовыми.

– Вертере!

Он быстро обратил действие своего проклятья. Дым втянула обратно, а всю правую руку моего Мастера покрыло мелкими порезами, которые тут же засочились кровью.

– Эй, Немо, что за… Откуда ты знал?

Марко отшатнулся, а герцог подхватил маэстро, когда тот едва не рухнул на колени.

– Порядок, – раздраженно ответил Немо, но на Алессандро все же оперся, а потом буквально выплюнул лечащее заклинание: – Кьюро!

Мой мастер оглядел перепачканного кровью наследника и явно намеревался прочитать очередное заклинание, как Алессандро остановил его.

– Не стоит, Немо. Все в порядке. Не трать силы.

– Грязная кровь Тровато на ваших одеждах, позвольте убрать.

– Моя кровь, не грязнее вашей, она такого же цвета. Хочешь проверить? – с вызовом спросил принц, взял со стола нож для открывания писем и коснулся лезвием ладони.

– Я верю вам, – с едва заметной, но вполне искренней улыбкой ответил Немо, но затем вновь помрачнел, бросив взгляд на яблоко. – Могу я попросить вас об одолжении, ваше высочество? Но не задавайте вопросов, ибо ответы вам не понравятся. Идет?

В глазах наследника загорелся лукавый огонек, и мужчина с готовностью кивнул.

– Тогда держите крепко Юрианну Ритци, боюсь, ее нынешнее положение не позволит мне сделать то, что я хочу, потому что нам с ней будет дьявольски больно.

– Что? – спросила я одновременно с моим братом, но в следующую же секунду принц сцепил вокруг меня руки и извиняющимся шепотом наложил чары.

– Нон мовере, Юри.

Снова ощущение полной беспомощности во всем теле. Я обмякла в объятиях наследника уже второй раз за день. Почему он так легко поверил Немо? Почему рядом с ним мне так же спокойно и тепло, как с моим маэстро.

– Марко, ты страхуешь, что бы ни случилось, что бы ты ни увидел и ни услышал, держи сестру. Заклинание Аккольте не удержит ее надолго, а если она вырвется, нам всем придется несладко, – предупредил Немо, тяжело вздохнул и повернулся ко мне: – Прости меня, Юри, но иначе нельзя.

Я не понимала, что Немо собирается делать, но моя интуиция сходила с ума от предчувствия чего-то ужасного. Алессандро гладил меня по плечам, пытаясь хоть немного успокоить. Уверена, сейчас он прекрасно ощущает мою тревогу. Все тело дрожит.

– Максимальная готовность.

Мое сердце сжалось, и я зажмурилась в ожидании чего-то болезненного. Но ничего не происходило. Я даже расслабилась и открыла глаза. Немо не было в комнате, зато я услышала, как хлопнула дверь моего кабинета. Зачем он пошел туда? Зачем меня нужно держать?

Сердце колотилось все быстрее, в такт шагам моего бывшего наставника. Он вернулся, но в этот раз держал в руках закрытый реестр нотариальных действий. Я все еще не чувствовала угрозы. Должно быть, я чего-то не знаю?

– Крепче, ваше высочество, сейчас начнется, – предупредил Немо и потянул за обложку…

В моей голове тут же раздался торжественный голос нотариуса Пьетро Николози, который зачитывал на похоронах присягу нотариуса. Превозмогая магию герцога, я повторяла ее в слово в слово:

– Торжественно присягаю, что обязанности нотариуса буду исполнять в соответствии с законом и совестью, хранить профессиональную тайну, в своем поведении руководствоваться принципами гуманности и уважения к человеку.

– Да-да, Юри, мы верим, что ты хороший и честный нотариус, но боюсь, ты не выдашь всех тех, кто был у тебя сегодня на приеме, а я должен узнать.

– Хранить профессиональную тайну, – упрямо повторяли мои губы, а реестр не поддавался Немо.

– Так у нас ничего не получится!.. – Он раздраженно отложил книгу и взял в руки нож для писем. – Санацио.

Лезвие загорелось синим, и Немо шагнул ко мне, Наследник же вдруг загородил меня собой.

– Остановись, – угрожающе приказал он мастеру. – Это не стоит того.

– Ваше высочество, не заставляйте меня применять силу и к вам, ради сеньориты Ритци я готов сделать все, что потребуется.

Что? С чего вдруг такая самоотверженность, ты же собрался жениться на домине!

– Должен быть другой способ. Это опасно для вас обоих!

– Нет другого способа, вы все слышали, она даже скованная магией будет держать реестр закрытым. Умирая, она не прекратит хранить тайны. Это ее крест Прошу вас! Мне нужно увидеть имена, узнать, кто хотел убить мою… – Он задыхался от отчаяния. – Мою ученицу.

Алессандро стиснул зубы, но все же сдался и позволил Немо подойти ко мне, слишком уже эффектным было третье обличение чар. Сомнений нет, то была не моя ошибка, а настоящее покушение.

– Будет не больно. По крайней мере, пока. Анастезе!

Лезвие коснулось моей левой ладони. Аккуратный порез быстро наполнился кровью.

На свою руку маэстро уже не тратил магию, словно наказать себя хотел за все происходящее. Он полоснул себя по ладони, а затем соединил наши порезы и переплел свои пальцы с моими.

В другое время и в другой обстановке я была бы безмерно рада этому ритуалу, который фактически сделал нас одним целым, но сейчас это явно было предвестником страшного обряда.

– Мьютаре дуо, – отчетливо произнес Немо, и наши руки охватило холоднее синее сияние.

В этот же миг мое сердце наполнилось такой безудержной тоской и болью, что ноги тут же подкосились. Невыразимая любовь и желание в моей груди разбивались о ревность и досаду. Ко мне вернулось то, что мой маэстро попытался стереть. Вот только сейчас эти чувства были куда сильнее и безысходнее. Почему?

Руки расцепились, но сияние осталось. Немо быстро вернулся к реестру и уже без труда открыл его на нужной странице. Я только могла наблюдать за тем, как он снимает копию. Чернила послушно переносились на чистый лист, на котором столбиком появлялись фамилии моих сегодняшних посетителей.

– Готово, – буднично проговорил Немо, словно каждый день меняется с кем-то аурой.

Он захлопнул реестр и сунул листок в карман.

– Юстиция накажет меня. Я не сохранила тайну, – пробормотала я сквозь слезы.

– Не тебя. Меня. У тебя не было ни единого шанса против этой магии. Смирись, ты просто слабая девушка, место которой за партой на лекциях, а не тут. Отпустите ее, ваше высочество, мы закончили здесь.

Как только Алессандро снял с меня заклинание неподвижности, я оттолкнулась ногами от пола и рванулась к Немо. Била его кулаками в грудь, более не сдерживалась.

– Ты мог попросить, ты мог…

– Ты не смогла бы сказать мне, ты скована тайной. Тот, кто устроил все это, знал, что изъять реестр законным способом будет практически невозможно, а если бы ты умерла от проклятья, то пришлось бы искать нового нотариуса, и все бы опять затянулось. Кому-то очень выгодно, чтобы архив не вскрывали.

Он аккуратно убрал мои руки.

– Тот, кто принес яблоки, мог и не делать у меня копию, а просто оставить корзину и уйти.

– Возможно, да, а возможно, и нет… – Немо достал из кармана, сложенный вчетверо листок: – Я знаю, кто наложил эти чары, и его имя здесь.

– Эм? – подал голос Марко. – Мне хоть кто-то объяснит, что здесь происходит?

– Проводи сестру до дома. Ей нужен хороший отдых. И проследи, чтобы она сразу же легла. Последствия заклинания еще настигнут нас обоих, – напутствовал моего брата Немо. – А у нас с вами осталось последнее на сегодня дело, ваше высочество. Вы когда-нибудь производили арест, используя свое имя и положение?

Наследник отрицательно замотал головой.

– Нет, но я готов оказать вам полное содействие в наказании преступника, сеньор Тровато.

– Какой еще арест? Я с вами. Марко, да пусти же ты!

– Нет, Юри, ты все слышала, мы идем домой.

Он едва заметно подмигнул мне. Я еще поупиралась для виду, но позволила брату вывести себя из коттеджа, предварительно налив Луиджи молока.

Когда все вышли, я заперла дверь и опечатала домик, чтобы туда не проникли случайные хулиганы. Архив все равно никому не отпереть, реестр невозможно открыть без меня, моей крови и обряда, но было бы неприятно, если бы кто-то попортил остальное имущество.

Немо последним остался на пороге, поднес два пальца к губам и протяжно свистнул. И зачем он это сделал, ведь ничего не произошло? Очередная загадка.

Мы распрощались с маэстро и принцем на первой же развилке. Прошли несколько метров в сторону города, а затем бесшумно вернулись к перекрестку и подсветили магией следы. Отсюда они вели только в одно значимое место. Университет. Именно оттуда у меня было больше всего посетительниц. Поверить не могу, что кто-то из студенток попытался убить меня.

Глава 13

Отчего-то мне совсем не нравилось, что принц и маэстро так быстро спелись. Даже Марко оставили за бортом, а он как минимум работает в прокуратуре, уж его-то они могли бы взять на задержание. Вот только парочка явно хотела провернуть все по-тихому, чтобы я ничего не узнала.

Пока мы крались в темноте по разбитой дороге, у меня была куча времени подумать над списком сегодняшних клиентов. Каким образом Немо так быстро отыскал виновника и нужное проклятье? У меня складывалось впечатление, что он всегда был на десяток шагов впереди меня. Вот он советует мне призвать Луиджи для борьбы с крысами, вот подоспел на выручку, когда я попалась в руки констеблям, вот прибежал в дом моих родителей, когда меня чуть не отравили, а вот бежит ловить виновника. Все это время он крутится рядом.

– Тебе не кажется, что Немо ведет себя подозрительно? – тихо спросил Марко, когда мы вышли на открытый участок дороги и убедились, что две наши цели ушли далеко вперед.

– Прямо с языка снял, – буркнула я в ответ. – Его словно подменили.

– Не смог вынести твоего повышения? – ехидно предположил брат.

– Кто ж его разберет? Но я бы все свои повышения променяла на прежнюю жизнь. – Я вытащила из кармана печать, которую таскала с собой, с тех пор как рвануло яблоко. – Меньше всего на свете я хотела такой ответственности и этого.

– Вот потому Юстиция и сделала свой выбор в твою пользу. Тебе не нужна власть и ты идеальный кандидат.

Где-то я это уже слышала.

Да уж. А вот Немо больше всех хотел эту должность. Я посмотрела на свой побелевший порез на руке. Видимо, он ни перед чем не остановится, чтобы поменяться со мной местами. Мьютаре дуо? Он и такие заклинания освоил. Опасный…

– Тогда ему не стоило искать моего несостоявшегося убийцу. Тот бы закончил начатое, и Немо снова попытал бы счастья, когда должность королевского нотариуса снова стала бы вакантной.

Брат не оценил моей шутки и наградил меня осуждающим взглядом.

Может, рано я записала Немо в злодеи?

Чтобы отвлечься, вновь подсветила следы на земле. Без изменений, они ведут в университет, сомнений нет. Мы ускорились, чтобы не пропустить главное представление этой ночи.

У женского общежития мы нагнали Немо и Алессандро. Они постучались, и к дверям подошла домина. Ее заспанный вид свидетельствовал о том, что в столь поздний час она точно никого не ждала. Мы с Марко притаились за деревом и наблюдали за их коротким разговором, после которого Элена пропустила мужчин внутрь. И все! Хотя чего я ждала? Что мой маэстро прямо при принце начнет целовать свою драгоценную невесту?

– Идем, – шикнул Марко и потащил меня за собой.

Он потянул дверь за ручку.

– Закрыто. Следовало догадаться… – Он с досадой пнул ногой ветку. – Вот и все.

– Не все! – Я задрала голову и посмотрела вверх. Окна в общежитии не горели. Нигде. В такой час все спят, даже зубрилы. – Обойдем здание и будем смотреть, где зажжется свет! Они будут там!

– Или там просто кому-то приспичит по нужде… – хохотнул брат.

Я толкнула его в бок и, увернувшись от ожидаемой ответочки, побежала направо. Некоторые окна были распахнуты. Неудивительно, в Фероци почти круглый год царит жара и духота.

Мучительное ожидание принесло первые плоды. На третьем этаже зажгли настольную лампу. Вряд ли кому-то захотелось почитать в это время.

Я коснулась чахлого плюща, обвивающего стену, потянула на себя и он легко оторвался. Так не пойдет.

Я перебирала в голове заклинания, но, увы, я совсем не была сильна в стихиях, чтобы подлететь и, тем более, чтобы вдохнуть жизнь в растение. Оживление… мертвых! Плющ же явно приказал долго жить.

Это полный бред, но…

– Я, Юрианна Ритци, адепт Юстиции…

Ах, как же глупо я выгляжу сейчас, пытаясь воззвать к призраку плюща! Если кто-то увидит меня сейчас, вовек не отмоюсь от этого позора. Это еще хуже, чем с той дохлой курицей! Но мне не привыкать.

– Взываю к тебе, дабы… – Я запнулась, на ходу сочиняя причины призыва. – Дабы увидеть твое былое великолепие прежде, чем ты… безвременно увял.

Едва я договорила последние слова, как по зданию зазмеился охваченный голубым сиянием плющ.

Получилось?

Была не была. Я схватилась обеими руками за лианы и подтянулась вверх, стараясь не смотреть вниз и не думать о том, что моя магия недолговечна, а полет до земли закончится многочисленными ушибами.

До нужного окна оставались считаные метры, я уже слышала обрывки фраз:

– Следовало быть осторожнее… Яблоко? Как это по-детски! Твое имя теперь в реестре, глупышка. Но я все уладил, не переживай, никто не свяжет случившееся с нами.

– Мне так жаль, что я подвела вас…

– Полно, миа студентессе, иди же ко мне.

Говорили мой Немо и какая-то девушка. Я уцепилась за карниз и заглянула в комнату. То, что я увидела, в один миг лишило меня магии, плющ исчез, и мои ноги беспомощно болтались по воздуху.

Мой Маэстро жадно целовал студентку в свете тусклой настольной лампы. Они так самозабвенно предавались процессу, что совсем не замечали повисшей за окном невольной свидетельницы.

Последнее, что я увидела прежде, чем сорваться вниз, были многочисленные учебники по биологии и морским тварям, стоящие на полках.

– Пульвинар!

Раздалось за секунду до того, как я расшиблась бы о землю. Это Марко успел наколдовать смягчающее заклинание. Я отпружинила от растянутой магической сети и отскочила в траву. Колени при падении я все же разбила. Но не это сейчас причиняло мне нестерпимую боль. Несмотря на все попытки Немо притупить мои душевные терзания из-за глупой и неразделенной любви, я страдала.

Одно дело услышать, что он любит другую, но увидеть, как со всей страстью твой единственный целует ту, которая едва меня не убила, это уже за гранью моего понимания.

Брат подбежал ко мне и аккуратно поднял на ноги. Моих ушей, словно через пленку, касалась его возня и наговоры. Он быстро подлатал мои ссадины и потащил прочь от общежития, не задавая вопросов. Видимо, мои слезы были красноречивее слов.

– Хочешь, я понесу тебя? – предложил он, но я лишь покачала головой.

Сегодня мне нужно было окончательно вымотаться, чтобы спать без снов до самого утра, чтобы мой воспаленный разум хоть ненадолго обрел покой.

– Я убью Немо, – после недолгого молчания пригрозил Марко. – Из-за него ты плачешь? Или это кто-то из твоих друзей оказался виновником?

И то, и то! Мой Немо хотел убить меня руками студентки с биологического!

– Нет. Просто накопилось за день, – соврала я.

Впутывать брата в эту грязную историю я не собиралась. У меня еще будет возможность припереть маэстро к стенке и понять, что это сейчас было. Вот только мне нужно время, чтобы подлатать все свои раны и подготовиться к следующей атаке. Уповать на дружескую помощь я больше не могу. Теперь я даже не знаю, кто друг мне? Но знаю одно, Немо силен и опасен, он завладел моей кровью и пойдет на все, чтобы разделаться со мной на пути к чертовой должности. Вот почему Юстиция не выбрала его, а Горацио не оставил его преемником.

– Домой? – осторожно предложил брат, когда мы почти дошли до коттеджа.

– Нет, я останусь тут. У меня много работы. Попросишь Изабеллу занести Септимуса утром?

– Все-таки он парень? Всегда подозревал в нем мужское начало, – рассмеялся Марко, а мое сердце вновь сковало мучительным спазмом, ведь девушка, которая поведала мне об этом, сейчас тонула в объятиях того, чье имя я теперь произнести без боли и ненависти не в состоянии.

– Не парься, я сам занесу его тебе перед службой. Заодно проведаю тебя. И не страшно тебе оставаться одной тут после всего?

Я оглядела мрачный охваченный туманом и магическими отблесками домик. Сейчас он совсем не казался мне враждебным. Напротив, теперь это моя крепость, где я буду держать длительную осаду, пока мой противник не выдохнется.

– Совершенно не страшно. В моих руках волшебная печать. Забыл?

А еще сегодня ночью все чудовища остались в университете, заниматься всякими непотребствами среди анатомических атласов…

Марко на прощанье зачаровал все разбитые окна, но предупредил, что эффект временный, их все равно нужно будет заменить. Впрочем, дня два они еще будут держать форму.

Я поблагодарила его за заботу и попросила не рассказывать ничего родителям, иначе меня точно отдадут в монастырь или еще хуже – отвезут к тетушке в деревню. А на моей памяти, оттуда еще никто не возвращался! Хуже смерти и запретительных меток на надгробии.

* * *

Едва я перешагнула порог приемной, как на меня снова накатило одиночество. Сегодня даже Септимуса нет рядом. Я оглядела беспорядок: разбросанные везде книги, смятые листы, разлитые чернила. В углу тлели трупики призрачных крыс, а мертвый Луиджи гонял кого-то на втором этаже.

Я села на колени перед пятнами крови на половицах. Кровь Немо. Все, что он делал, было не ради меня, а чтобы покрыть любовницу. Как нелепо! А я поверила, что он истово пытается меня защитить. Даже наследнику угрожал. Но зачем же он собрался представлять меня на суде? Не проще ли признать меня падальщицей и отнять печать? Я задумалась. Не получится. Юстиция видела, что я не взламывала запретительную метку на надгробии. Немо это тоже знает У него оригинал завещания, удостоверенный Пьетро Николози. Выходит, мой арест ничего не даст. Смерть куда более надежный и необратимый приговор.

Я провела ладонью над кровавыми следами, и мою руку вновь обдало жаром. Треугольник на ладони замерцал, словно маячок наконец-то нашел свою цель. Выходит, в архиве действительно хранится тайна о происхождении Немо, и мои ощущения на кухне были неслучайными.

Снова пришлось применить заклинание, которому меня обучил мой мастер на практических занятиях по криминалистике.

– Тестимониум коллигире!

Капли крови отделились от половиц и поднялись в воздух рубиновыми искорками. Я собрала их в крохотную колбу и закупорила. Метка меткой, но это куда сильнее. Время на моей стороне, выясню тайну Немо раньше, у меня появится лишний рычаг давления на него.

Я поднялась и отнесла свою важную улику в архив.

Ближайшие два часа я переставляла столы, драила полы и стены от копоти, складывала листы аккуратными стопочками и выбрасывала в камин те, где отпечатались следы сапог. Цели я достигла, вымоталась так, что сил у меня не осталось даже на то, чтобы подняться на второй этаж. Я задремала прямо на диване, и уже перед самым сном увидела, как за окном мечется новая призрачная тень.

– Луиджи это ты? – позвала я кота.

Он заурчал и прыгнул мне в ноги, приминая лапами плед.

– А кто же тогда там? – зевая, спросила я своего крысолова, и он недовольно зашипел.

К счастью, к утру меня никто не сожрал, либо мне все приснилось, либо Луиджи расправился с тем силуэтом за окном без моего вмешательства, что тоже неплохо.

Я сползла с дивана на пол и долго-долго рассматривала причудливые солнечные блики на полу. Вытянула руку к столпу света, где кружились пылинки и улыбнулась. На какое-то мгновение жизнь вновь показалась прежней. Вот сейчас придут Немо и Торрагросса. Они очень удивятся тому, что я сижу здесь, а мне придется придумывать им какую-нибудь неправдоподобную отговорку, типа устала и случайно уснула наверху после приема, и меня тут закрыли на ночь вместе с крысами и Луиджи.

Мы бы посмеялись вместе, выпили чаю, а после я бы побежала на занятия. Немо поспешил бы следом, и мы бы недовольно обсуждали новые законы и качали головами.

А потом он бы подговорил студентку с биологического убить меня…

Стук отвлек от мрачных мыслей, и я побрела открывать, не думая о том, что выгляжу просто ужасно – лохматая, в пыли и в темном трико. Я открыла дверь и зажмурилась от яркого утреннего солнца.

– Привет сестренка! – Марко пихнул мне аквариум с Септимусом. – Он всех достал, чуть пешком к тебе не пошел, с трудом его отговорил подождать до утра, но он все равно разбудил меня до рассвета. Забирай, пока я не сделал себе на завтрак пасту с этим упитанным морепродуктом!

– Спасибо! – Я забрала своего страдальца и прижалась щекой к прохладному стеклу аквариума, и мой осьминог начал сразу же распутывать мои окрашенные волосы. – Как же мне тебя не хватало, Септи!..

– Все еще не хочешь рассказать, что такого ты увидела вчера в общежитии?

– Нет, и нам не следует вмешиваться. Наследник и маэстро разберутся сами.

– Хреново они разобрались! Вчера так никого и не доставили в отделение. Я уже навел справки. Ты видела лицо отравителя?

Видела и даже знаю имя. Вот только за свою семью я боюсь больше, чем за себя. А что если и герцог Аккольте тоже замешан? Сильный маг и единственный наследник с одной стороны, и девчонка, которая непонятно как получила лакомую должность, с другой. В глазах общественности – это я лгунья и манипуляторша. Так кому же в итоге поверят?

– Нет, Марко. Там была другая комната, не с преступником.

– А чего же ты сорвалась-то тогда, словно призрака увидала.

Ага… Призрак былой любви. Да, и призраков я как-то резко перестала бояться, чтобы с карнизов от ужаса падать.

– Там к одной студентессе в гости пришел сеньор, и они занимались всякими непотребствами. Можешь себе такое представить? И как домина допустила?

Я натурально всплеснула руками, но брат все равно недоверчиво прищурился. Он еще с секунду посверлил меня своим проницательным взглядом, а потом спустил с плеча сумку и протянул мне.

– Тут тебе Белла одежды собрала свежей. Ты, смотрю, до сих пор во вчерашнем, – Он кивнул на мои драные коленки. – Ладно, я побежал на работу. Не скучай и не читай сегодняшнюю газету! И не забывай кушать. Люблю тебя, сестренка.

С тоской я проводила брата взглядом. Надеюсь, он-то не целуется с потенциальными убийцами? Иначе мне действительно останется только одна дорога – в монастырь.

И вот зачем он сказал про газеты? Нарочно дразнит? Поставила аквариум на ступеньку и села рядом в ожидании почтальона. Сюда он точно доберется только тогда, когда обойдет всех в городе.

С каждой минутой солнце поднималось все выше, пригрело мое озябшие ноги, и я блаженно вытянула их. На горизонте не было ни души. Ни почтальона, ни клиентов. Я оставила Септимуса ненадолго и решила быстро обойти коттедж, в надежде отыскать следы вчерашнего призрака.

В траве блестели осколки стекла, кое-где отпечатки моих ботинок. Ничего нового. А вот с могилой Флавио явно было что-то не так. Земля стала чуть темнее, и сбоку лежал старый прокушенный мячик.

Но я точно не вызывала его вчера! Кто ж тогда?

Я вспомнила, как Немо просвистел перед самым уходом. Его работа? Но зачем?

Сердце все еще отчаянно цеплялось за надежду, что я все не так поняла, что поцелуй мне лишь показался, а мой маэстро – не грязный подонок, соблазняющий студентесс и толкающий их на преступления.

Я подняла дырявый именной мячик с торчащими порванными нитками и поднесла к глазам. Тот же почерк, что на миске Луиджи, и кличка соответствует высеченной на надгробье.

Что же, вечером обязательно познакомлюсь с новым другом, надеюсь, Луиджи не будет против.

– Сеньорита нотариус, вы здесь? – робко позвал меня совсем уж юный голосок.

– Иду, – крикнула я в ответ и быстро вернулась к калитке.

Перед моими глазами открывалось прелюбопытнейшее зрелище. Трое мальчишек с сумками через плечо испуганно таращились на мой коттедж. У одного в руках был внушительный булыжник, второй трясся, держа перед собой деревянную рогатину, а у третьего на привязи была крохотная, но собака, но с боевым оскалом. Не хватает только зажженных факелов.

– Вы на войну собрались, что ли? – спросила я посыльных, и они слегка стушевались.

– Нет. Принести почту в дом с призраками к сеньоре-некроманту, – пробормотал владелец собаки, и его напарники тут же вжали головы в плечи.

– Это я-то некромант? – изумилась я.

Хотя видок у меня сейчас соответствующий. Черный балахон, порванное трико, запекшаяся кровь на коленках. Да и Септимус за моей спиной выглядел как жуткое нечто.

– Все так говорят. Сеньорита – черный маг. Воскрешает мертвых по щелчку, взламывает метки, управляет людьми, и даже констебли не имеют над ней власти.

Я аж поперхнулась. Что?!

– Какая жалость, что за вознаграждением своим вам придется зайти в мой жуткий-прежуткий дом с привидениями!.. – пропела я и уперла руки в бока.

– Не надо денег, сеньорита. Вашу почту мы оставим тут.

Они суетливо побросали на дорогу мои письма, газеты и какие-то рекламные буклеты. Я лишь закатила глаза. Только таких слухов мне и не хватало!.. Некромант? Вот как они теперь зовут служителя Юстиции!

Подобрала я свою корреспонденцию и отряхнула от дорожной пыли. Представляю, что обо мне пишут в газетах любители приукрасить слухи. Учитывая, что в Фероци не происходит ничего интересного в последнее время, на мне обязательно оторвутся.

Я забрала Септимуса, чистые вещи и вернулась в коттедж. В кабинете взяла в руки первую же газету.

«Юрианна Ритци – темный маг на службе короля?»

«Некромант, захватившая тайны достопочтенных горожан…»

«Наследник заколдован!»

«Наследник в опасности?»

«Нас всех ждут темные времена…»

«Темная королева взойдет на трон!..»

Я грязно выругалась, отпихнув от себя эти мерзкие заметки, в которых меня не поленились изобразить какой-то помесью суккуба с вампиром и армией живых мертвецов за спиной.

– Игнио! – произнесла я, бегло просмотрев прессу.

Бумагу тут же объяло пламя. Прав был Марко, лучше бы я этого не читала. Только в одном издании меня не выставили демоном, а написали, что я бедная девочка, которая жаждет внимания принца, поэтому выкрала печать, обманула саму Юстицию, а после инициировала свое отравление.

Даже не знаешь, что лучше: темная королева или глупая влюбленная девчонка.

С отвращением я смахнула пепел со стола и принялась за письма. Меня ожидала внушительная стопка запросов из судов, от других нотариусов и прочая официальная переписка, с которой нужно было ознакомиться и внести в журнал входящей корреспонденции, а после ответить на каждое письмо по форме.

За работу! Хоть отвлекусь…

Я победно размяла руки после долгого письма и в целом осталась собой крайне довольна. Мои ответы лежали аккуратной стопочкой на углу стола, и я то и дело поправляла их и любовалась проделанной работой. Из суда запросили сведения по наследственным делам нотариуса Торрагроссы, а коллеги истребовали информацию по заверенным им завещаниям. Архив по первому же моему приказу подсветил все нужные бумаги. Я благодарно погладила его по корешкам документов, и, клянусь, услышала довольное урчание.

Теперь мне оставалось самое сложное: отнести ответы самой. Ни один мальчик-посыльный не согласится работать со мной, пока обо мне по Фероци ходят такие слухи. В любом случае теперь у меня уйма свободного времени – ни клиентов, ни работы. Прогуляюсь до города сама и разведаю обстановку.

Я распихала подписанные бумаги по конвертам, взяла с собой печать и забросила сумку через плечо. Спасибо Марко и Белле за чистые вещи! Я переоделась и уже не выглядела как жуткий некромант с драными коленками. Вот только волосы все еще были фиолетового оттенка. Издержки содержания осьминогов. Пора бы привыкать.

Я пододвинула Септимусу баночку с крилем и оставила его за главного. Он нехотя отпустил мою руку и занялся обедом. Я же была настолько голодна, что даже резкий запах перемолотой рыбы вызывал у меня урчание в желудке, а щупальца моего друга выглядели весьма аппетитно. Я даже представила, как они хрустят на зубах…

Я распахнула уличную дверь и тут же врезалась в кого-то, кто явно долго мялся у порога.

– Герцог Аккольте? – спросила голосом, который в полной мере выдавал мое удивление и панику.

– Сеньорита Ритци, – произнес он мое имя на выдохе, а затем уставился себе под ноги. – Молю, скажите, что не читали сегодняшние газеты!

Сговорились они все, что ли?

– Вы про какие? В которых я глупышка, мечтающая о принце, или коварная соблазнительница? – нервно рассмеялась я, и Алессандро резко упер руку в дверной косяк, рядом с моим плечом.

– Это все ложь, – горячо возразил наследник, а его грудь тяжело вздымалась.

Сейчас он, как никто другой, выглядел одержимым и нездоровым.

– Ваше высочество, я знаю. Пусть Марко умеет накладывать приворотные чары на яблоки, в этом я точно не сильна. Вас я не соблазняла, это точно, да и корону примерять не собираюсь. Хватит с меня этой должности.

– Почему? – озадачил меня принц своим внезапным вопросом.

– Потому что из всех тех газет, что я благополучно сожгла, ближе всех к истине была та, которая назвала меня наивной студентессой.

– Они назвали вас глупой!.. – зло поправил меня Алессандро, и костяшки его пальцев побелели, а на дереве появились вмятины. – Ты далеко не глупа, Юрианна.

– Глупость и наивность идут рука об руку, – пожала я плечами и попыталась обойти принца, который совсем уж откровенно нависал надо мной. – Пропустите? Мне нужно отнести ответы на запросы сегодня же.

Я похлопала по своей сумке, и принц медленно и нехотя отстранился. Лоб бы его потрогать, ведет себя странно, словно его реально заклинанием Марко зацепило.

– Провожу вас.

Он не спрашивал, а ставил перед фактом.

– Плохая идея, ваше высочество, мы лишь подтвердим слухи о вашем нездоровом интересе ко мне, – замялась я, стараясь не смотреть Алессандро в глаза.

– А если все это не слухи? Если я вами на самом деле увлечен и привороты тут ни при чем?

– Тогда, боюсь, вы выбрали не самое удачное время, ваше высочество. Мое сердце разбито, репутация втоптана в грязь. Меня отстранили от занятий в университете, а на следующей неделе меня ждет суд…

Я еще вы молчите о вашем походе в женское общежитие, герцог Аккольте. Вы нарочно покрываете Немо?

– Именно поэтому я хочу составить вам компанию. Пусть жители Фероци видят, что я не под магическим воздействием, что по доброй воле сопровождаю вас.

– Тогда расскажите, что было вчера?

Он растерялся. Всего на мгновение, но в его пугающе родном взгляде промелькнуло что-то болезненное.

– Расследование не дало плодов. Мы не нашли отравителя.

Ложь! Все-то они нашли и действуют явно заодно. И что же мне делать? Прикинуться газетной дурочкой?

– Ах, как жаль! Выходит, преступник все еще на свободе? – прижала я ладонь ко рту.

Чуть-чуть переиграла, но мне простительно. Я не такая хорошая актриса, как эти два обаятельных мерзавца.

– И именно поэтому я должен сопровождать вас и обеспечить вашу охрану.

Теперь-то уж точно завтрашние газеты взорвутся новыми гадкими статьями. Его высочество неотступно следовал за мной по улицам города. Сначала мы отнесли ответы на запросы в суд, после обошли другие нотариальные конторы, и поразилась количеству посетителей в них.

На меня везде смотрели с каким-то глумливым любопытством, хотя были и те, кто в моем присутствии начинал громко молиться. Ну, да, я же страшный некромант, скоро целую армию мертвецов натравлю на город.

Из каждого газетного ларька на меня смотрели мои отвратительные изображения.

Я уставилась себе под ноги, лишь бы не видеть этого кошмара.

– Хочешь, подать на них в суд за клевету? – предложил принц, чувствуя мое состояние.

– Нет. Хочу, как самая настоящая темная королева, сжечь все это в черном-пречерном пламени. Судебная тяжба меня точно доконает, – ответила я наследнику с грустным смешком.

Алессандро задумчиво смотрел на свои руки, словно обдумывал что-то непростое.

– Черный, говоришь? – пробормотал он вслух, а затем прочитал заклинание: – Тенебрис игнио.

На его ладонях вспыхнуло по темному искрящемуся огоньку.

– Тогда спалим все это к чертям, чтобы ты больше не печалилась, миа Юри!..

Он угрожающе двинулся к прилавку, и продавец в ужасе отшатнулся.

Я тоже запаниковала, и единственное, что мне пришло в голову, чтобы остановить герцога Аккольте, это повиснуть у него на локте.

– Прошу вас. Не стоит оно того! – причитала я и тянула принца на себя. – Завтра все уже забудут про эти глупые сплетни.

– Пусть они знают, что никто не имеет права унижать королевского нотариуса!.. – ревел наследник, и первые журналы уже начали тлеть.

– Пожалуйста. Умоляю. Алессандро! – уже едва не плакала я, надеясь остановить катастрофу.

Он не слушал меня. Зато окружающие ловили каждое наше слово и жест.

Одна из газет вспыхнула, и огонь грозил перекинуться на следующую.

– Аверте! Реверсо! – хныкала я, пытаясь обратить вспять разрушительную магию наследника, но он не останавливался и тут же поджог следующую газету.

– Обещайте мне, Юрианна! – приказал принц.

– Все что угодно! – выдохнула я.

– Театр. В эти выходные. Вы идете со мной. Я все еще не получил от вас ясного ответа.

– Хорошо! Пойду, только остановитесь! Ради всего…

Алессандро распрямился, стряхнул с пальцев черные искры и небрежно бросил на прилавок звенящий мешочек с монетами.

– За ваши издержки, сеньор. Уничтожьте остальное сами.

После он развернулся к собравшейся толпе, притянул меня к себе и положил руки мне на плечи.

– Вы всерьез думаете, что эта юная сеньорита планирует захватить наше королевство? Или я настолько слаб и безволен, что ее ворожба лишила меня свободной воли или права выбора? Она еле-еле смогла остановить меня от простого хулиганства. Скажи им, Юри. Скажи им правду.

Не нужна была толпе моя правда, она наслаждалась зрелищем. Не каждый ведь день увидишь, как наследник вступается за кого-то на главной площади.

– Я не демоница. У меня нет армии мертвых. Я действительно могу говорить с усопшими и взывать к ним, но лишь для восстановления справедливости и с дозволения пресвятой Юстиции, адептом которой я являюсь.

Сказала это, и мне в тот же миг стало легче, словно из меня вытащили отравленную занозу.

Я коснулась руки на своем плече, и метку вновь зажгло. Обернулась, и глаза цвета штормового неба встретились с моими. Я схожу с ума?

Глава 14

Алессандро помог мне не только с восстановлением моей репутации среди горожан, еще он отвел меня к стекольных дел мастеру. Я заказала новые окна в коттедж, и теперь мне осталось лишь дождаться замерщиков. И больше не придется бояться, что магия Марко развеется, и я буду работать в продуваемом всеми ветрами доме.

Впрочем, нужно еще было разобраться со странной реакцией метки на принца. Пока наследник не видел, я подносила к нему руку, ощущая характерное жжение. Но стоило только отстраниться, как все быстро прекращалось. Ошибки нет, маячок срабатывает именно на него.

– У вас, случайно, нет брата? – спросила я принца, когда мы были на полпути к коттеджу.

Я с тоской провожала взглядом уютные кафешки, из которых доносился дразнящий аромат. Не сегодня. Я не додумалась взять с собой кошелек.

– Насколько мне известно, нет. Я и родителей своих помню смутно. Мой дядя никогда не был женат, так что официальных кузенов у меня тоже нет.

– А неофициальные?

Я тут же прикусила язык. За такой бестактный вопрос можно вернуться к констеблю. Ведь я только что фигурально назвала нашего короля блудником при его же племяннике, а это почти измена.

Тот герцог Аккольте, которого я видела в первый в день, когда умер Торрагросса, выпорол бы меня на главной площади, но этот даже бровью не повел. Он лишь призадумался.

– Есть ли у его величества бастарды? Ты это хотела узнать? – довольно мягко уточнил принц.

– Прошу прощения, если это вышло грубо!..

Я быстро опустила голову, но Алессандро рассмеялся.

– Не грубо. Я и сам задавался этим вопросом, но мой дядя скрытен и со мной даже погоду не обсуждает не то что свои сердечные дела. А почему тебе так интересно?

Действительно, почему?

Не сказать же ему, что мой маячок себя странно ведет и реагирует на него, словно он как-то связан с маэстро? Шутки шутками про связь Немо с короной, но это уже не смешно.

Инстинктивно я убрала руку с меткой за спину и сказала очередную глупость:

– Вы очень похожи на Немо. Это глупо, и простите за такое сравнение. Будь, маэстро рядом, он отругал бы меня за подобные слова, ведь он считает себя недостойным грязнокровкой. А для меня… Для меня он был как принц.

– Был? – участливо повторил Аккольте, и я вновь пережила отвратительный миг прошлой ночи.

Этот поцелуй и заговор вряд ли сотрутся из моей памяти.

– Не хочу говорить об этом. Немо ужасно ведет себя со дня моего назначения. Не понимаю отчего…

Я продолжала изображать наивную овечку.

– Немо ужасен, но вы сравниваете его со мной. Значит, я тоже ужасен?

К стенке меня припирает своими вопросами! И что я ему отвечу? Вы тоже под подозрением, ваше высочество? Вы были в общежитии и что-то недоговариваете?

– Вы такой же скрытный мужчина. Появляетесь, когда нужно. Заступаетесь за меня… Не вижу для этого ни единой причины. Ваш дядя может жестоко наказать вас за ту выходку на площади! – выпалила я наследнику в лицо, но он вновь не рассердился, а взял меня за плечи и развернул к витрине со свежими ароматными булочками.

– Вот причина. Посмотрите хорошенько.

– Сладкая выпечка? – с сомнением спросила я принца, но тут же поймала свое отражение в стекле, встретилась с печальным взглядом Алессандро и уже не смогла отвести глаз – мое сердце сжалось от какой-то болезненной безысходности.

– Если бы я только был им на самом деле. Как все было бы просто для нас с тобой, Юри.

– А? Кем? Немо?..

– Не берите в голову, сеньорита нотариус. Вы, должно быть, голодны? Весьма невежливо с моей стороны водить вас по городу и не предложить отобедать.

Не дожидаясь ответа, он подтолкнул меня к двери кафе, открыл ее, и над нашими головами зазвенел колокольчик.

В контору я вернулась с огромным бумажным пакетом с булочками. Одна я этого не осилю, и если Септимус не поможет, то придется угощать Флавио. Призраки же любят сладкое… Для Луиджи я вот захватила бутыль свежего молока.

Я отнесла документы по переписке в архив и еще раз заглянула в темное нутро своей вотчины. Вытянула руку, но не почувствовала ничего, кроме могильного холода. А что если искать нужно вовсе не здесь? Тепло я чувствовала дважды, когда коснулась Немо и Алессандро. Все меньше мое глупое предположение о родстве маэстро с королем кажется мне лишь предположением.

Я села на пол и принялась рассуждать вслух.

– У этой тайны было три хранителя. Нотариус Торрагросса, – ткнула я в вершину. – Теперь его заменила я. Новый угол треугольника. Это два. Но где-то должна быть мать ребенка. Но о ней мне тоже ничего не известно.

Я сжала виски кулаками. А еще Немо мог мне просто внушить эту теорию, чтобы сбить со следа. А ищет он совершенно другое. Я же реагирую на маэстро и принца так остро, потому что они нравятся мне.

– Нравились, – поправила я саму себя. – Грядущий поход в театр с Алессандро ничего не значит. И булочки не значат, и взгляд его грустный тоже ничего не значит!

Я поднялась на ноги и отряхнулась.

Вернувшись в кабинет, я застала Септимуса поедающего булки прямо из пакета. Я запустила и свою руку за пончиком, щедро посыпанным сахарной пудрой.

А если все это действительно вертится вокруг происхождения Немо, то Торрагросса должен был быть не чужим человеком для одного из его родителей. А у любой связи обязательно есть следы.

– Что Горацио любил при жизни, Септимус?

Осьминог даже перестал жевать и принял задумчивое выражение, словно реально что-то там соображал над моим вопросом.

– Это должно быть что-то не бросающееся в глаза, но памятное. Что-то, что постоянно напоминало бы нотариусу о важности этой тайны. Что-то ценное, ведь Горацио явно дорожил этой дружбой. Как считаешь? Он не мог просто так взять чужого ребенка на воспитание.

Септимус полностью выбрался из аквариума и запустил в пакет уже все свои щупальца, на которые тут же налип сахар. Мой питомец начал брезгливо ими дергать, пытаясь стряхнуть пудру. У него ничего не вышло, и он не придумал ничего лучше, чем засунуть перепачканную конечность в старую кружку нотариуса. Ту самую с отбитой ручкой. В ней до сих пор остался недопитый кофе, который Септимусу понравился не меньше пудры.

– То есть в своем аквариуме ты мыться не захотел?

Я подошла к питомцу, чтобы отобрать у него кружку и вылить в окно несвежий напиток.

В этот раз ожог был слишком неожиданным. Я ойкнула и выронила на пол сокровище Торрагроссы. К счастью, оно не разбилось, а лишь откатилось под стол. Зато треугольник на моей ладони подсветило синим.

– Септимус, ты гений! Зачем еще хранить кружку со сколом?

Я поставила находку на стол, потирая руки. Применив поисковое заклинание, можно будет проследить, откуда она появилась. Возможно, меня это ни к чему не приведет, но уже появилась хоть какая-то ниточка.

Я перебирала в голове подходящие чары. Их огромное множество. Для поиска людей, животных, книг, документов, ключей. Кого же нужно найти мне? Дарителя или изготовителя? Для начала нужен учебник по поиску, а он остался в общежитии.

Я даже застонала от досады. Туда я не хочу ходить сразу по многим причинам. Домина, Немо и та отравительница. Но мне непременно нужна именно моя книга с закладками и пометками.

Я массировала пальцами виски. Готова ли я совершить еще одну тайную вылазку в университет и имею ли право, раз меня временно отстранили? У меня еще есть время подумать об этом до вечера. Я посмотрела на часы. Замерщики задерживаются, а мне все равно еще их ждать.

Я выглянула на улицу в надежде увидеть там очередь из клиентов или новых напуганных мальчишек с камнями. Звенящая тишина. Выходка его высочества распугала вообще всех. Теперь даже если они не будут бояться некроманта, то точно не захотят навлечь на себя гнев наследника.

Пришлось вернуться в контору. Во сколько мне обойдется замена окон? Вытащила прейскурант из мастерской. Терпимо. Того, что я успела заработать должно хватить, но вот на ремонт пола и новый стол точно не хватит. Я натянула на дырку от яблока старый коврик. Если ко мне вновь начнут ходить люди, обязательно отложу деньги на переустройство и мебель. Еще когда я проходила здесь практику, многие шкафы опасно покачивались, но теперь без мужской руки, все грозит сломаться в одночасье.

Промаялась я целую вечность от безделья и, услышав стук в дверь, аж подпрыгнула на месте. Пришлось осадить себя и не бежать со всех ног открывать.

– О? Ами, что ты тут делаешь?

– А вы кого-то другого ждали, королевский нотариус Ритци? – рассмеялась моя недавняя знакомая. – Кого-то с короной или кипой бумаг под мышкой?

– Я не…

И тут я покраснела, как самая обыкновенная девушка. Хотя чего это я? Я и есть самая обыкновенная девушка. По крайней мере, была такой несколько дней назад.

– Ладно-ладно, не заморачивайся, сеньорита Ритци. Я не собираюсь говорить о парнях, только если сама не захочешь.

– А зачем ты тогда пришла? – спросила я, и Ами снова рассмеялась.

– А что девушка к девушке заходит в гости только с одной целью, обсуждать всяких напыщенных маэстро?

– Извини, я не это имела в виду. Просто от меня все шараются с утра, а еще газеты эти… – замямлила я, чувствуя, как к глазам, наконец, подступают слезы.

Это из-за Ами мне вдруг захотелось разреветься?

– Ага, видела. Пришла поддержать тебя. Только-только сбежала с одной подработки на другую. Одной грустной сеньорите надо замерить оконные рамы перед заменой.

– Когда ты все только успеваешь? – шмыгнула я носом.

– А я и не успеваю. Сейчас быстро все запишу, а потом мы с тобой попьем чаю, и ты расскажешь мне все, что не запрещает тебе твоя профессия. Идет?

Я кивнула, вытерла влажный нос и быстро поплелась в закуток, который Торрагросса и Немо использовали как кухню. Небольшая горелка, старый чайник со следами ладоней по бокам. Мой мастер грел здесь воду для меня и нотариуса.

Я приложила и свои руки, воображая, что смогу так же легко вскипятить воды на две чашки, улыбнулась своим воспоминаниям, еще не омраченным последними событиями, а затем просто повернула вентиль горелки. Нет во мне такой сильной магии.

С чашками у Горацио была такая же беда, как и с мебелью, все старое и от разных комплектов. Блюдца не подходили к набору, а среди ложек не было ни одной одинаковой. Странно, что у этого скрупулезного нотариуса был идеально разложенный архив, но в личной жизни царил полнейший хаос, словно вот тут среди этого дешевого фаянса притаилась настоящая душа Горацио Торрагроссы. Выбрав самые приличные чашки, я отодвинула подальше ту, из которой пил мой мастер. Смешная с нарисованными морскими волнами и торчащими из воды щупальцами. Мы смеялись над этим странным совпадением и нашей общей страстью к осьминогам. Слишком громко захлопнула буфет, что аж посуда зазвенела за стеклом.

Пока грелась вода, я вернулась в приемную, чтобы отвлечься от накативших воспоминаний.

Ами порхала с подоконника на подоконник и прикладывала рулетку к рамам. За девушкой следом летал лист бумаги и карандаш, который шустро записывал замеры под ее диктовку.

– Вот и все… – Моя новая подруга спрыгнула на пол. – Думаю, в течение нескольких дней к тебе придут мастера. Расскажешь, как это вышло? Газетам я не верю.

Впутывать Ами я не собиралась, потому, когда мы разлили по чашкам чай, я рассказала самую удобную версию, которая выставляла меня разрушительным параноиком.

– Ты взорвала яблоко? Ну, и мощь! – натурально восхитилась моя подруга. – Тебе следовало пойти на факультет боевой магии, ты бы заменила собой целый пограничный отряд. Фью!

Она изобразила, что кидает яблоко, а потом губами издала нечто похожее на взрыв. Кажется, что в прошлой жизни я так искренне смеялась, забыв обо всех своих проблемах.

– Спасибо, что пришла!..

– Шутишь? Да ты уже легенда в Фероци. Роковая и смертоносная красотка.

– Кстати, о роковых красотках… – смутилась я, не зная, как озвучить свою внезапную просьбу, и Ами с интересом уставилась на меня.

– Хочешь все-таки рассказать про вас с герцогом Аккольте? Все общежитие ревет в три ручья, что принц достался другой.

Она картинно изобразила, что вытирает кулачком слезы, и я вновь не сдержала улыбку.

– С принцем у нас деловые отношения, – отрезала я, но Ами мне явно не поверила.

– Только не говори, что до сих пор сохнешь по этому Немо Тровато, – закатила она глаза. – Он странный.

– Странный?

Кажется, мне не придется придумывать, как расспросить о нем невзначай, Ами сама мне все выложит. Может, и про студентку с биологического расскажет?

– Да, в университете говорят всякое. Он перестал готовиться к парам, опаздывает, больше не проводит свои стандартные занятия под открытым небом. Задает кучу самостоятельной работы. Декан, видимо, терпит это в связи с его утратой. Но я подозреваю другое… – понизила она голос, а я придвинулась ближе, чтобы выслушать догадку подруги.

– Что же?

– Пьет он, вот что! Ходит, пошатываясь, говорит с трудом. И пахнет от него чем-то перебродившим.

– Как-то непохоже на Немо. Маэстро в жизни не употреблял ничего крепче кофе.

Ами лишь пожала плечами.

– Тебе виднее, подруга, я с ним не была близка, как ты.

Хотя, возможно, его настоящего и я не знала.

– Можем проследить, и ты сама увидишь. У тебя до сих пор запрет на посещение кампуса?

Я кивнула. Ами поджала губу и стала постукивать себя указательным пальцем по подбородку.

– Как ты относишься к грубому нарушению правил и устава? – осторожно спросила она.

– Я затеяла драку в университетском туалете и попыталась взломать запретительную метку на могиле. Как сама-то думаешь? – ответила я, не скрывая горькой усмешки.

– Да ты рецидивистка, готова еще на парочку нарушений?

Я задумалась. Это определенно не пойдет на пользу моей изрядно подпорченной репутации. Но слова Ами про странное поведением Немо зародили в моей душе отчаянную надежду, и я готова была рискнуть остатками своего доброго имени.

– Готова.

Глава 15

После ухода Ами я закрыла контору. Приемные часы кончились. До нашего опасного мероприятия оставалась еще уйма времени, которое я планировала потратить на знакомство с Флавио. Я забрала бутыль с молоком, миску и пакет с оставшимися после Септимуса и моей недавней гостьи булочками.

В саду у надгробий я расчистила себе место и села на траву. Первому я оставила угощение Луиджи. Прочитала призыв, и в вечерних сумерках появился призрак кота. Он благодарно потерся мордой о мои колени, а после запустил язык в молоко.

– Ты не против, если я призову Флавио? – спросила я своего фамилиара, и он как-то лениво зашипел на могилу собаки. – И как это понимать? Да или нет?

Кот не удостоил меня ответом, повернулся ко мне задом и вихляющей походкой пошел к коттеджу, оттолкнулся от земли и запрыгнул на подоконник.

Подозреваю, что он все же не против, хотя с псом отношения у него весьма натянутые.

Я хрустнула пальцами рук.

– Я, Юрианна Ритци…

И осеклась. В прошлый раз с котом это не очень сработало, зато мне вспомнилось, как Немо просвистел кому-то в саду. А что, если?..

Я сложила губы трубочкой, но вместо свиста издала смешной неприличный звук. Попробовала еще раз, вышло лучше, но напоминало какое-то жалкое подражание осипшей птице.

– Ей, Флавио, любишь гонять голубей? – со смешком спросила я мертвого пса. – Свистеть я не умею. Зато могу так. Гурррр… Гурррр…

Сработало. На надгробии засветились символы, вот только не на том. Вибрации исходили от самой крошечной могилы с именем Селеста, и через мгновение из-под земли выпорхнула птица и устремилась прямо в небо, оставляя за собой длинный синий шлейф. Какое-то время она парила наверху, а затем начала пикировать прямо на меня. Я даже попятилась к дому, лишь бы призрак в меня не врезался. Но та, кого при жизни звали Селеста, остановилась напротив моего лица. Она била воздух крыльями, обдувая меня прохладным ветерком.

– Ну привет, – только и сказала я голубке и протянула ей на ладони крошки от булочек.

Селеста тут же уселась мне на руку и начала осторожно клевать их. Я же смогла разглядеть сразу две вещи на ее хрупком теле: круглая отметина на груди, похожая на след от стрелы, а еще на лапке у голубки была капсула для посланий. Я завороженно потянулась к этой ноше, но птица нахохлилась, недовольно тюкнула меня и отлетела на дерево.

– Ну, спасибо тебе, – пробормотала я Селесте, потирая покрасневшую кожу.

Голубка вздернула клюв и совсем не выглядела виноватой.

Конечно, это же я решила прочитать чужое послание. А ведь что-то она определенно отправила в последний день своей жизни. Я вздохнула. Еще один секрет, а от них уже голова пухнет.

Пока Луиджи безуспешно охотился за Селестой, забравшись к ней на дерево, я занялась оставшимися надгробиями.

– Флавио, я совершенно не умею свистеть, – извинилась перед мертвым псом и поводила мячиком над могилой. – Поиграем? Ну, же! На-на-на…

Ничего.

– А вы попробуйте использовать для этого свисток! – бойко предложил кто-то.

Я обернулась и увидела утренних мальчишек. В этот раз они были настроены куда дружелюбнее и пришли ко мне без палок и камней.

– Был бы свисток, я бы уже им воспользовалась, – съязвила я этому умнику.

Если что я еще их выходку и оскорбления не забыла, и то, как они мои документы бросили в пыль.

– У меня есть! – отозвался самый низкий из них. – Мне его дала матушка-настоятельница, на случай если ко мне кто-то пристанет на улице.

– Матушка-настоятельница? – задумчиво спросила я. Они не только почту разносят, они еще и послушники? – И к какому храму вы прикреплены? – с сомнением спросила я ребят.

– Не храм, а приют. Мы сироты, сеньорита.

И как я сразу не догадалась. Эти печальные взгляды, сбитые мыски ботинок и штаны, на которых не осталось места, свободного от заплаток.

– Я знаю одного сироту, который стал маэстро и преподает в университете. Будете усердно работать и учиться, многого добьетесь, – зачем-то поддержала я мальчишек.

Вряд ли Немо в детстве был избалован добрыми словами, но у него хотя бы был Горацио.

Три личика мгновенно просветлели, словно я сказала именно то, что они хотели услышать.

– А покажите призрака.

– И каракатицу покажите.

– А у вас правда есть волшебная печать, переписывающая судьбу? Как она работает?

– А маму с папой воскресите?..

К такому количеству вопросов я не была готова.

– Давайте по порядку… – с грустной улыбкой осадила я их пыл и взяла у младшего свисток. – Начнем с призрака. Отойдите-ка подальше!

Эти утренние трусишки и шагу в сторону не сделали. И не сказать, что недавно троих трясло как тростинки на порывистом ветру. Пришлось загородить их собой на всякий случай, все же миролюбивость характера Флавио пока что была под большим вопросом.

– Повторяйте за мной, малышня. Если что-то пойдет не так, то дружно кричим «Рипосо»! Если дух будет враждебен, это его развеет. Готовы?

Они решительно закивали. А учить кого-то оказалось даже забавно. Ребята на все лады повторяли заклинание, а Луиджи и Селеста лишь насмешливо наблюдали за этим с веток. Слишком слабо, чтобы изгнать духа, но мне все равно было немного спокойнее от того, что детей я предупредила.

Я поднесла свисток к губам и протяжно дунула. Огромное лохматое нечто неуклюже выпрыгнуло из могилы и приземлилось на четыре мощные лапы. Спиной я чувствовала, как мальчишки в ужасе шептали развеивающие чары. Я и сама была на грани изгнать этого духа – таким жутким он выглядел. Вот только обладатель пушистого и мягкого имени Флавио нападать и не думал. Сначала он покружился за своим хвостом, потом его кожистый нос начал смешно втягивать воздух, и вот призрак уже нашел свой мячик в траве, взял его в зубы и двинул на нас. Если бы не нелепый вид существа, я бы непременно сбежала. Клыки у пса были размером с указательный палец. Странно, что от мячика вообще что-то осталось. Флавио бодро шлепал к нам, роняя себе под лапы слюну, которая еще какое-то время блестела в траве.

– Какой хороший, можно его погладить?

Я боялась этого вопроса, потому что не знала на него ответа. Можно ли гладить это чудовище, или оно сожрет тебя в один присест и не подавится.

– Понятия не имею, – честно сказала я ребятам и первая вытянула руку.

Стоило мне лишь коснуться его лба, как Флавио рухнул на землю перевернулся на спину и начал зазывно дрыгать задними лапами.

– Думаю, можно погладить – изрекла я, глядя на высунутый язык собаки и безгранично счастливые влажные глаза.

Ребятня окружила призрака и начала чесать его эфемерное брюхо.

Кот, собака, птица. У них у всех есть явное предназначение. Ловить крыс, охранять контору, разносить письма. Жаль, что призывать их можно лишь ночью. С такими помощниками я бы горы свернула в рабочее время.

– Ничего себе у тебя кадровое пополнение, – присвистнула Ами, перешагнув через трухлявый забор. – Газеты не врут. У нас в Фероци действительно живет некромант.

На ней не было никакого подозрительного балахона с капюшоном. Ничего в девушке не выдавало нашего плана по вторжению в университет.

– Скажешь тоже, – отмахнулась я. – Просто их души привязаны к этому месту. Близость печати придает сил, и вот они почти как живые, и даже осязаемые. Смотри!

Я потрепала Флавио по холке.

– Скромничаешь, да? – Ами присоединилась ко мне. – Ты хоть от кого-то похвалу принимаешь, кроме своего маэстро?

Я помрачнела, вспомнив о Немо. А ведь правда, только его мнение было важным для меня. Даже странно без его одобрения сейчас. Раньше он был первым, к кому я побежала бы хвастаться успехами. А теперь…

– Не грузись. Разберемся. Ты готова к нашему делу? – подмигнула мне Ами, и я испуганно посмотрела на ребят, словно они вот-вот доложат ректору о нашем плане.

Вот только их не занимал наш разговор, они играли с Луиджи, который с восторгом гонялся за фантиком, привязанным к веревочке.

– Мне нужно переодеться.

Ами распрямилась и похлопала в ладоши, привлекая внимание моих ночных гостей.

– Так ребятня. Нотариусу нужен отдых, да и вам самим пора на боковую. Марш отсюда! – строго командовала девушка, и дети недовольно зароптали.

– Мы придем завтра, сеньорита.

– И письма принесем.

– И газеты. В следующий раз прямо до дверей!

Я пожала им руки, с трудом сдерживая улыбку. Этим вечером мне, правда, было весело, и от Ами это не скрылось.

– Знаешь, кто бы что ни говорил, но у Юстиции глаз наметан. Она видит незапятнанные души. Вон как ты эту голытьбу приманила?

– Их кто угодно ласковым словом приманит, они сироты, Ами. Им любое доброе слово – леденец.

Она закатила глаза.

– Ну, вот опять ты делаешь это, Юри. Я хвалю тебя, а ты споришь. Смирись уже – ты добрая, честная и отзывчивая. И только попробуй сказать мне что-то, кроме спасибо!

Моя подруга была такой суровой, что спорить я не стала и послушно ответила:

– Спасибо, Ами.

В конторе она помогла мне переодеться в униформу подмастерья. Клетчатые штаны с застаревшими пятнами краски. Застиранная безразмерная рубашка, пиджак с кучей оттопыренных карманов для инструментов, сумка на пояс и берет, под который Ами старательно спрятала мои фиолетовые волосы.

– Ну вот, ты вполне похожа на мальчишку-подмастерья!..

Подруга была более чем довольна результатом.

– Я думала, мы меня магией замаскируем!

Я никак не могла привыкнуть к тугим подтяжкам на брюках и то и дело дергала их.

– Магия вызывает больше всего подозрений. Тебя бы раскусили еще на подъездной дороге. А так ты мой помощник, мы идем проводить инвентаризацию старой мебели.

– Серьезно? – с сомнением спросила я девушку.

– А никто не проверит. Там столько сломанных столов и стульев скопилось, что никто возражать не станет. А начнем мы как раз с кабинета твоего маэстро. Там было что-то нуждающееся в ремонте?

– Вроде нет. Только мое глупое разбитое сердце, – неуместно пошутила я.

Впрочем, мне было не до смеха. Меня трясло от предвкушения. Ведь если прошлой ночью глаза и уши меня не обманули, Немо приказал одной из студенток убить меня. А сейчас я иду прямо к нему.

* * *

Всю дорогу мы репетировали, что я скажу на входе в учебный корпус, как буду держаться с вахтерами. Я пыталась говорить измененным голосом, а Ами смеялась над моими тщетными попытками изобразить парня.

– Да, не парься ты так, мы не на секретный военный объект идем. Ты ко всему так серьезно относишься, сеньорита нотариус.

– Ты сама говорила, мы нарушаем с дюжину правил, – буркнула я, и Ами вновь залилась смехом.

– Никто не будет высматривать в простом подмастерье шпиона. Все шпионские игры у нас с тобой в голове.

Видимо, моя подруга хотела помочь мне расслабиться, вот только легче мне не стало, и я вернулась к своим репликам, пытаясь отточить их до совершенства, как при ответе на билет на важном экзамене.

Экзамены… Как же я по ним скучаю!

У самого здания университета Ами распихала мне по карманам рулетки, блокноты и карандаши.

– Запомни, под каждым столом и стулом есть инвентарный номер. Ты сверяешься со списком, отмечаешь в блокноте, словом, изображаешь бурную деятельность.

– А если Немо спросит?

– Преподавателям обычно плевать на такие мероприятия. Единственное, чего они хотят, это урвать для своего кабинета новую мебель, поэтому к тебе могут начать приставать с просьбой о новой тумбочке или стеллаже для книг. На все это ты говоришь, что передашь завхозу пожелания, а уж он-то и примет решение. Все ясно?

Я кивнула.

У входа в главный корпус я готова была развернуться и побежать в обратном направлении, но Ами настойчиво подталкивала меня вперед и шептала что-то приободряющее. Она помахала охраннику, который пропустил нас без лишних вопросов. Даже обидно! Я столько репетировала свою речь, а мне даже не довелось проверить свои актерские способности.

– Видишь? А ты переживала. Говорю же, никому нет дело до… – Она вдруг резко остановилась и завела меня за спину. – Сеньор Басси.

Голос у Ами превратился в какое-то дрожащее заискивание, когда перед нами возник красавчик с золотистыми локонами до самых плеч.

– Прячетесь от меня, сеньорита Цертус? – строго сказал мужчина и опасно навис над нами.

– Никак нет. Дела, – уклончиво ответила подруга, стараясь протолкнуть меня в ближайший коридор.

– А я ждал вас… – строгие нотки вдруг сменились, чем-то напоминавшим обиду.

– Говорю же, дела. Вот подмастерье нового обучаю.

– Чему?

А вот теперь этот сеньор Басси вновь стал враждебным, и уже смотрел на меня, не скрывая досады.

– Инвентаризации, – подала я голос, стараясь звучать мужественно.

У меня даже, кажется, получилось.

Вот только Ами хлопнула себя по лбу и застонала. Я сделала что-то не так?

– Не помню, чтобы я давал такое поручения… – Он вскинул брови и скрестил руки на груди. – Мне стоит переживать из-за этого недоразумения, Ами? Или ты объяснишь, почему обнимаешь при мне этого мальчишку.

Это он меня сейчас недоразумением назвал? Какого дьявола?!

Подруга была со мной солидарна и чертыхнулась она уже вслух, а после схватила за руку златокудрого сеньора Басси и потащила нас обоих в каморку для метел. Внутри оказалось до неприличия тесно, пахло половыми тряпками, чистящими средствами и шампунем этого красавчика.

– Молю, закрой глаза, – попросила меня Ами.

Мы с сеньором Басси хором спросили:

– Зачем?

Ни он, ни я ответа не получили. Глаз я, конечно, не закрыла и потому стала свидетельницей того, как моя напарница схватила мужчину за лацканы пиджака и притянула к себе. Я точно не ожидала того, что в нескольких сантиметров от меня будет целоваться парочка. Чувствовала я себя ужасно неловко, потому что деться мне было некуда, одно неловкое движение, и я к ним присоединюсь. Но и мужчина такого поворота не ожидал, слишком уж запоздало он попытался обнять девушку. Пока он опомнился, Ами его уже отпихнула.

– Этого достаточно, чтобы усмирить твою патологическую ревность, Модесто?

Модесто все еще пребывал в прострации, не в силах подобрать слов, и я его прекрасно понимала. Не каждый день тебя вот так целуют.

– Не так я хотела сделать это в первый раз, но ты сам виноват, сеньор Басси.

– Погоди, – наконец подал голос мужчина. – А это кто?

А вот и про меня вспомнили.

– Меньше знаешь, меньше будешь врать ректору. Просто проводи нас на инвентаризацию в кабинет к маэстро Троватто, или сегодняшнее больше никогда не повторится, – пригрозила Ами.

– Мы только на прошлой неделе проводили перепись оборудования в его кабинете, я не могу…

– Тогда я прямо сейчас поцелую этого подмастерье. Хочешь?

Теперь Ами взяла меня за плечи, и я не сомневалась, что она проделает это и со мной.

– Хорошо, – быстро сдался Модесто. – Но ты выставишь меня в ужасном свете, словно я ничего не держу в голове. А ты знаешь, миа Ами, я ничего и никогда не забываю.

Боги… Я тоже никогда не забуду этот приторный момент и чмокающие у меня над ухом звуки.

К счастью, это быстро прекратилось тычком в грудь сеньору Басси.

– Все, иди первый. А мы потом.

Модесто ушел, а я осталась наедине со своей подругой и с кучей вопросов.

– Это наш завхоз, – пояснила она, поправляя прическу. – Как-то закрутилось у нас все.

– Ты и завхоз? – как-то совсем это не звучало романтично. Почему-то для служившей в армии девушки я представляла кого-то более… Ну, точно не университетского завхоза с роскошной шевелюрой.

– Ну, да. А что? Он молод. Хорош собой, умен. Мы одного круга, у него чудные глаза и манеры. У нас схожие интересы и взгляды. Ой, да что это я оправдываюсь! Ты сама-то влюблена в преподавателя. Померяемся избранниками?

– Ни в кого я не влюблена, – пробурчала я себе в воротник.

– Юри, ты под видом мальчика пришла в университет, рискуя репутацией, лишь услышав, что с маэстро Тровато что-то стряслось. Я не знаю другого слова, которое лучше опишет твое безумие. Любовь!

Она права. Я безумна, если все еще надеюсь на чудо и взаимность.

Мы выбрались из каморки и когда дошли до юридического факультета, то услышали сеньора Басси, который объяснял что-то Немо.

– И потому нужно еще раз пересчитать и проверить все парты и шкафы.

– Модесто, не грузи. Надо так надо. Пересчитывайте.

Ами права. Было что-то надломленное в голосе мастера. Безграничная усталость и опустошение. Я шагнула вперед – так сильно хотела увидеть его, убедиться, что он прежний, что с ним все в порядке… Но подруга схватила меня за подтяжки.

– Считаешь парты. Себя не выдаешь, следишь осторожно, иначе всех нас на дно утянешь. Мио Модесто тоже подставился ради тебя.

Не стала я говорить, что ее возлюбленный получил огромный бонус в подсобке за это, а сказала только одно:

– Спасибо, Ами.

Я юркнула в кабинет, глядя себе под ноги и тут же забралась под ближайший стол в поисках номера.

Модесто ушел, и в аудитории я осталась наедине с маэстро и моим стучащим сердцем.

Я ползала по полу, изображая бурную деятельность, и украдкой поглядывала в отражения стеклянных дверок шкафов. Немо не работал, он потирал лоб и мучительно морщился, словно его терзала головная боль. Время от времени он припадал к фляжке. Всякий раз, когда он откупоривал ее, по классу разносился терпкий запах чего-то перебродившего.

Ами права. Немо пристрастился к алкоголю! Совесть его заела из-за покушения?

– Долго тебе еще? – устало спросил мастер.

– Почти закончила, – ответила ему и тут же зажала рот.

Столько репетировала и вышла из образа одной простой фразой.

Немо медленно поднялся из-за стола, а я раздумывала: бежать или кричать о помощи. Ботинки неумолимо приближались к месту, где я затаилась, а я все медлила с решением.

– Бежать или закричать. Бежать или закричать? – хныкала я себе под нос.

– Чего ты там бормочешь?

Он заглянул ко мне под стол, и по его расширенным от удивления глазам, я поняла, что моя маскировка оказалась тщетной.

– Юри, что ты тут…

– Сомнум! – услышала я голос подоспевшей Ами, за которым последовал глухой удар о столешницу, а затем Немо без чувств рухнул на пол.

Из рассеченной брови текла кровь, лицо стало мертвенно-бледным, и он больше не казался мне злодеем.

– Я же не убила его? – слишком спокойно спросила Ами, наклонившись над Немо.

Пока она прикладывала к его рту зеркальце, на полном серьезе проверяя, не прикончила ли моего мастера, я так и сидела под столом.

– Почему? – прошептала одними губами. – Он же был таким сильным. Что с ним стало?

Ами пожала плечами, убрала зеркальце, а затем провела пальцем по разлитому на полу пойлу. Сначала она принюхалась, а затем коснулась им кончика языка.

– Это не спиртное, – многозначительно изрекла девушка. – Кажется, я ошиблась, и мы зазря кокнули твоего препода.

– Мы? Кокнули?

– Ну, ладно, я. Запаниковала, с кем не бывает. Думала, он просто уснет, а мы сбежим по-тихому. Кто ж знал! Твой маэстро, оказывается, балуется зельем неистовства. Помоги-ка оттащить его в подсобку, пока нас не застукали…

Немо стонал во сне, и когда мы донесли его до небольшого лежака в комнате за кафедрой, он начал бормотать мое имя. Было мучительно видеть его таким, и я ждала хоть каких-то разъяснений от Ами.

– В армии, когда становилось совсем туго, и все страдали от упадка сил, мы пили зелье неистовства. Оно быстро, но не без побочек помогало встать на ноги и продолжать службу.

– Зачем это Немо?

– Видимо, в последние дни он слишком много колдовал, – предположила Ами.

Я это и сама знала. Он был более чем расточителен с магией. Я осторожно взяла его холодную руку с ровным порезом и погладила белесый шрам. Что же ты творишь, мио маэстро. Мое внимание тут же привлекла вторая рука с такой же отметкой. Немо еще раз прибегал к Мьютаре Дуо? Вот только с кем он менялся в этот раз?

– Ты что-то поняла? – подруга склонилась над нами, и я быстро спрятала ладони моего мастера.

Это запрещенная магия, лучше ей не знать, что Немо на такое способен.

– Он совсем не следил за собой. Грел воду без заклинаний, делал все по щелчку пальцев и совсем себя не берег.

Мне не было совестно перед Ами. Я не врала, а лишь немного недоговаривала. Не хочу впутывать ее еще сильнее.

– Оставишь меня с ним на минутку?

– Посторожу у двери, – подмигнула подруга и вышла из подсобки.

Первым делом я залечила рассеченную бровь моего мастера. От жуткой головной боли его это не убережет, но хотя бы инфекция не попадет в рану. Я долго гладила его спутанные волосы, смотрела на родное и любимое лицо, чувствуя, как горит моя метка и гулко бухает сердце.

Когда он увидел меня под столом, в его взгляде не было ненависти. Удивление и только. Я потерлась о его лоб, чувствуя дурманящий запах зелья. Вспомнит ли Немо наутро, что я была здесь? Надеюсь, что нет.

– Разберусь во всем, и ты больше не будешь страдать, мио маэстро. Ну, не верю я, что ты злодей.

Я укрыла его пледом, окинула на прощание взглядом крохотную комнатушку, где на полках с учебниками попадались мои наивные подарки: гербарии, неуклюжие глиняные фигурки, потрепанные книги из букинистических лавок. Я всегда боялась оскорбить его дорогим подарком и постоянно придумывала что-то, а он, оказывается, все это бережно хранил.

Я точно не зря пришла сюда. Теперь я знаю, что Немо в беде, а еще уверена в том, что у него есть ко мне чувства.

Глава 16

– Все в порядке? – Ами терпеливо ждала меня у дверей в аудиторию. – Не сильно я пришибла твоего маэстро?

Я покачала головой. С ним все будет в порядке, и сегодня он хотя бы выспится и наберется сил.

Подруга вызвалась проводить меня обратно до коттеджа и всю дорогу мы разговаривали о нашем красавчике-завхозе. Видимо, ей совсем не с кем было обсудить свои сердечные дела, а для меня это стало настоящей отдушиной. Жизнь не стоит на месте. Люди влюбляются, строят планы. Это прекрасно и чуточку грустно.

– Что думаешь делать дальше? – снова напомнила она мне про случившееся с моим мастером.

– Не знаю, для начала мне нужно вернуться к учебе. Тогда смогу приглядывать за ним лучше.

– Поторопись. Зелье неистовства – коварная штука. Оно делает людей беспечными. Многие считают, что стали бессмертными или неуязвимыми. Я видела, как сходили с ума мои друзья, как кураж толкал их на глупости.

– Ну, Немо точно не неуязвимый. Ты его простым заклинанием сна свалила.

Я неловко рассмеялась, стараясь разрядить тревожную атмосферу.

Ами попыталась меня поддержать, но у нее это тоже не очень хорошо получилось. Остаток пути до коттеджа разговор у нас уже не клеился, и каждая пребывала в своих мыслях.

Озеро Агренто сегодня было особенно красивым и печальным. Водная гладь напоминала огромное круглое зеркало, в котором повисли мириады звезд. Я засмотрелась. В последние дни мне едва удавалось перевести дух и вспомнить, что в окрестностях Фероци такая удивительная природа.

– Юри, – шепотом позвала меня подруга и оттащила от дороги.

– Что?

– Там кто-то есть, – тихо-тихо сообщила Ами, указывая на силуэт, высматривавший что-то в окнах домика нотариуса.

Темная фигура вставала на цыпочки, подтягивалась, держась за карниз, заглядывала внутрь.

Да что ж такое! И где мои призраки-хранители, почему не охраняют?

Я закатала рукава и вышла из укрытия. Подруга схватила меня за запястье, пытаясь остановить.

– Нужно вызвать констеблей, Юри. Это может быть опасно.

Но я не послушалась ее. Мне надоело бояться. Надоело быть жертвой. Признаю, когда газеты окрестили меня жутким некромантом, я даже рада была. И теперь я была готова доказать этому ночному визитеру, что заголовки не врали. Я словно сама выпила зелье неистовства и теперь спешила к коттеджу.

Ами отчаялась взывать к голосу разума и просто шла за мной, бурча под нос защитные заклинания.

– Нон мовере! – прокричала я, когда темная фигура взобралась на подоконник и явно намеревалась разбить окно куском кирпича.

С тихим вскриком она сорвалась вниз и упала прямо в колючие кусты.

– Попалась!

Я подбежала к несостоявшемуся преступнику.

Больше всего я хотела, чтобы это оказалась та самая мерзавка с биологического, но на меня смотрела незнакомка с расцарапанным лицом и влажными от слез глазами. Мне мгновенно стало совестно, я развеяла чары и протянула ей руку. Ами подбежала и помогла мне вытащить девушку из кустов.

– Простите, сеньорита Ритци, – первой начала она, словно не обращая внимания на свои ссадины и испорченное платье. – Простите меня!..

– За что? Это я напала на вас.

– Простите… – повторяла она как заведенная, растирая слезы и грязь по щекам.

– Юри, ей бы в дом, – подсказывала Ами, намекая на то, что у гостьи сильный шок.

Даже мне было ясно, что с незнакомкой далеко не все в порядке. Она дрожала и плакала, глядя куда-то в пустоту. Неужели, это я ее так?

Мы осторожно вели девушку перед собой, и от каждого ее всхлипа у меня в груди что-то трескалось.

Я быстро отперла дверь, включила свет и усадила пострадавшую на диван.

– Анастезе. Санацио. Кьюро.

У меня был отличный учитель. Я запомнила все с первого раза. Раны у девушки затянулись, но плакать она все равно не перестала.

Ами побежала на кухню нагреть воды для чая.

– Как тебя зовут? – спросила я незнакомку, крепко сжав ее дрожащие руки.

– Фабиана. Фаби… – едва слышно прошептала она.

– Что тебя так напугало? Мои призраки?

– Напугало? – переспросила она, а затем замотала головой. – Духи нотариуса были учтивы и не тронули меня.

Вот оно что. Видимо, они чувствуют намерения людей, и эта Фаби пришла сюда по какой-то иной причине, а не чтобы навредить мне или конторе.

– Ты пришла в такое позднее время. Зачем?

Глаза у моей гостьи снова наполнились слезами, и болезненный вздох вырвался из груди.

– Мой муж безнадежно болен…

Потребовалось немало времени и чашка чая, чтобы дрожащая девушка пришла в себя и поведала свою историю. Она из бедной семьи, без гроша за душой. Несколько лет назад влюбилась в подающего надежды художника с юга. К сожалению, влиятельные родители парня сделали все, чтобы молодые не смогли узаконить брак. И даже появление на свет внучки их не переубедило. Ребенка отказались внести в свидетельство о рождении во всех регистрирующих органах города Фероци и окрестностей.

– Мы отнеслись к этому как к очередному испытанию. Решили не торопиться и, когда все поутихнет, оформить документы, но Энцо…

Она понизила голос, и ее руки вновь затряслись.

Ами осторожно забрала у нее чашку.

– Ваш муж заболел, – закончила я за нее.

– Верно. Боюсь, он может не дожить до утра. Я должна быть с ним, но вместо этого я обиваю пороги с отвратительной меркантильной просьбой… Если бы не дочь, если бы не она, я бы не стала…

– Энцо хочет удостоверить завещание? – пришла я на помощь Фаби, понимая, к чему она клонит. Девушка сильно смутилась и не сразу кивнула.

– Иначе мы останемся на улице. Ни я, ни Джемма не наследники моего Энцо. Я бы в жизни ничего ни у кого не просила. Я всегда работала, и эту квартирку мы тоже покупали вместе.

Больно было видеть, как девушка оправдывается и заламывает руки от безвыходности ситуации. Уверена, откажи я ей, она бы даже не стала упрашивать меня, а просто молча ушла. Она уже давно привыкла получать отказы.

Затылком я чувствовала умоляющий и прожигающий взгляд Ами. Если Фаби не будет просить за себя, то это сделает моя подруга.

– Тогда подождите. Мне нужно переодеться. Я быстро.

Я поднялась в свою комнату и сама какое-то время пыталась унять дрожь во всем теле. Первый раз я так близко сталкиваюсь с подобной трагедией, и это сложно не пропускать все через себя. Совсем скоро я встречусь с умирающим человеком, с отцом, с чьим-то возлюбленным.

– Спокойно, Юри. Это твоя работа, – приказала я сама себе, облачаясь в чистое и забирая волосы в хвост. – Ты сможешь.

Я повторила это еще несколько раз, глядя на свое бледное отражение, порылась в сумке и достала чехол с печатью. Приятные волны магии придали мне уверенности. В очередной раз я глубоко вздохнула и спустилась к девушкам.

Мы почти бежали к городу. Фаби держала руки у груди и то и дело шептала что-то, напоминавшее смесь из молитв ко всем богам сразу.

Я тоже мысленно молилась Юстиции, чтобы мы успели, и маленькая безродная Джемма не осталась без крыши над головой.

– Какой-то бесхребетный этот Энцо, – недовольно бурчала Ами. – Не найти времени и возможности обеспечить будущее своим любимым? Ребенка своего не признать?!

– Мы не знаем всех обстоятельств, – тихо ответила я, надеясь, что Фаби не слышит нас.

– Какими бы ни были обстоятельства, разве ты бы не захотела обезопасить своих родных? Не оставить ребенка безродным сиротой!

Это возмущение достигло ушей Фаби, и она тут же вжала голову в плечи.

– Энцо не такой… Он хороший.

Я отправила Ами красноречивый взгляд, но она не смягчилась и явно не собиралась менять своего мнения об умирающем. Я же вновь подумала о Немо. Его родители тоже посчитали нужным скрыть правду о его происхождении. Каковы же были их причины, и есть ли им оправдание?

Красивые чистые улицы остались позади, и мы все глубже погружались в не самое приятное нутро Фероци. Такие места стыдливо прячутся подальше от взоров уважаемых граждан.

– Ну, и запашок!.. – Ами помахала у лица. – Как в родной казарме: пот, слезы и кто-то обделался с перепугу. Ностальгия…

Она была права, чем дальше мы шли, тем крепче тянуло нечистотами. Я даже поежилась. Как же сильно Энцо любит эту девушку, если решил жить с ней тут?

У подъезда одного из безликих домов стояло несколько мужчин и катафалк, запряженный двумя худыми лошадьми, которые, того и гляди, сами отправятся на тот свет.

Неужели мы опоздали?

Фаби издала сдавленный стон и рванула вперед, но ее тут же грубо толкнули, и она упала в грязь. Девушка поднялась и вновь попыталась пройти к дверям, бесконечно повторяя имя своего несостоявшегося мужа и дочери.

Над ней смеялись, оскорбляли и продолжали толкать.

Первой не выдержала Ами, она вытянула руку перед собой.

– Игниферро!

В ее ладони тут же появился огненный меч, который озарил переулок магическим светом. У меня таких фокусов в рукаве не было, но я помнила, какую силу давала мне моя печать, поэтому быстро достала ее из сумки.

– Это что еще за группа поддержки? – усмехнулся один из мужчин, и теперь уже на их ладонях появились всполохи пламени. – Мы тоже умеем колдовать, девочки. Хотите помериться силами?

Ами не думала отступать, а я не думала, что сегодняшний вечер и, возможно, свою жизнь я закончу в грязных трущобах.

– Я нотариус города Фероци, – сообщила я мужчинам, надеясь, что это возымеет хоть какой-то эффект, но они лишь начали глумиться.

– Уже поздно, сеньорита нотариус. Возвращайтесь в свою теплую кроватку и позвольте семье самой во всем разобраться.

То, как он произнес слово «семья», мгновенно заставило меня похолодеть от ужаса. Характерный южный говорок и ухмылки, преисполненные превосходства. Фаби, куда же ты влезла? Связалась с островной мафией?

Ами тоже все поняла, тяжело сглотнула, но меч не опустила.

– Фероци живет по своим правилам, почтенные сеньоры, на столицу ваше влияние не распространяется, – твердо сказала она, и мы мгновенно получили новую порцию смеха.

– Наше влияние там, где наша собственность. Энцо принадлежит семье, уйти из семьи можно только одним способом.

Мужчина кивнул на катафалк.

Силы слишком неравны, и теперь мне понятно, почему никто не захотел связываться с этими головорезами. У них везде связи, вот ни один регистратор и не узаконил брак и маленькую Джемму. Все боятся мафию. Даже в столице. И мне следовало бы испугаться, вот только Юстиция толкала меня обеими ладонями вперед.

– Я… – мой голос сначала предательски дрогнул, а затем произошло то, что уже случилось накануне, когда меня хотели подкупить. Говорила не я, а что-то священное, что-то непостижимое использовало меня как инструмент. – Я, Юрианна Ритци, нотариус города Фероци, приказываю вам отступить и не сметь мешать мне в исполнении долга, возложенного на меня самой Юстицией. Я здесь, чтобы засвидетельствовать последнюю волю умирающего, и всякий, кто попытается воспротивиться мне… – Я направила на них охваченную синим свечением печать и закончила простым и вполне доходчивым: – Умрет.

Смешки мгновенно стихли, а кто-то из бандитов болезненно вскрикнул, когда на его ладони появился оттиск моей печати.

– Ты пожалеешь, сука! – сыпали угрозами остальные и были правы.

Я очень и очень жалела. Мысленно я бежала отсюда так быстро, как не бегала никогда в жизни. Уж если не сегодня, то завтра меня точно прирежут в собственной постели, вот только тело меня не слушалось, и ночи упорно шагали вперед.

– Угроза должностному лицу!

Хлоп. И второй негодяй упал на колени и схватился за лоб, потирая мое клеймо. К счастью, остальные не стали испытывать судьбу и отошли от двери, пропуская меня вперед. Ами шла рядом, держа наготове меч, а Фаби поднялась на ноги и вбежала в дом первой.

Эта ночь еще долго будет преследовать меня в кошмарах. Грязный подъезд, ругань за хлипкими дверями квартир, протяжные болезненные стоны обитателей. Мы поднялись на самый верх, где под худой крышей находилась крохотная комнатка, заставленная картинами. Здесь было чисто, приятно пахло красками и травами. На матрасе у стены лежали двое: худой изможденный мужчина и маленькая девочка, которую он обнимал одной рукой.

– Энцо… – только и выдохнула Фаби, опустившись перед мужем на колени.

– Это нотариус? – с надеждой спросил умирающий, и я ответила ему коротким кивком.

– Всем придется выйти из комнаты, – предупредила я девушек. – Таков порядок. Тайну завещания нарушать нельзя. Но ребенок может остаться. Вряд ли она запомнит хоть слово.

Фаби долго не хотела выпускать руку своего мужа, но все же вышла из комнаты, опираясь на плечо Ами.

– Хорошо. Как же хорошо, что вы здесь!.. – со слабой улыбкой произнес Энцо.

– Ваше полное имя, – сухо сказала я, стараясь максимально отстраниться от всей этой ситуации и быть профессионалом, вот только на глаза у меня упорно наворачивались слезы.

– Энцо Марио Коста, – отчетливо проговорил мужчина.

– Полных лет?

– Двадцать четыре.

Моя рука замерла над бумагой. Он еще так молод. Почему Юстиция?

– Мне жаль, сеньорита Ритци, что мы впутали вас в эту грязную историю!..

– Это моя работа, – твердо проговорила я, вписывая возраст Энцо.

– Вы ведь уже поняли, кто моя семья?

– Догадалась.

– Я не такой. Но фамилия Коста накладывает определенные обязательства. А я захотел свободы. У меня много братьев. И сперва они смотрели на мой побег сквозь пальцы. Думали, со временем я вернусь в лоно семьи, начну заниматься нашими делами…

Под делами он явно имел в виду рэкет, наркотики и торговлю людьми – все, чем живет наш юг.

– Но вы нашли себя в другом, – обвела я рукой картины на стенах.

– Да. На удивление мои работы оказались востребованными. Что-то я успел продать и скопить денег. Но из-за страха мы всегда жили более чем скромно, постоянно переезжали… Но у меня есть счета, есть картины!.. Я хочу, чтобы Джемма и Фаби ни в чем не нуждались и просто жили… не так. Не в бегах, не в страхе…

Он зашелся кашлем.

– Ваша семья их не оставит просто так. Они будут мстить.

– Нет. Воля умирающего что-то, да значит для Коста. Они отступят с моей смертью. Сеньорита нотариус знает, что такое омерта?

– Кодекс чести преступников?

– То немногое, что они чтут и соблюдают. Если я омою свое предательство кровью… Если я умру, то мою семью не тронут. Не посмеют.

– Вы травите себя, – догадалась я, глядя на черные узоры вен под кожей Энцо. – Так же нельзя…

– Нет, сеньорита. Нельзя поступить иначе. Я все равно умру, вопрос в том: один или же утяну за собой Фаби и Джемму? Пожалуйста, она не должна знать о моем решении!

Еще один безродный ребенок, который не будет помнить и знать отца.

Я пыталась отключить чувства, пока писала текст завещания и вносила туда информацию по картинам и банковским счетам Энцо. Я пыталась не плакать, пока смотрела на дрожащую руку, ставящую подпись под документом. А еще я отказалась брать с него деньги за это. Я просто не могла, потому что чувствовала себя палачом, который только что вынес смертный приговор.

– Не нужно плакать, сеньорита Ритци. У них будет беззаботная и безбедная жизнь. Гораздо лучше, чем сейчас.

– Неправда! В их жизни уже не будет вас…

Он ничего не ответил, с любовью погладил спящего ребенка по волосам и запел ему что-то на южном наречии.

Я молча поднялась с места и поспешила к выходу, потому что уже видела, как Энцо достал из-под матраса крохотный пузырек с последней дозой яда.

– Уходим, – бросила я Ами, прекрасно понимая, что ничего из произошедшего не смогу рассказать ни ей, ни кому бы то ни было.

Мы уже спустились до первого этажа, когда я услышала рыдания Фаби и плач проснувшегося ребенка.

На улице тощие лошади нетерпеливо постукивали копытами по старой брусчатке.

Подруга несколько раз пыталась завести со мной разговор, старалась приободрить меня, но этой ночью я была отвратительным собеседником. Впрочем, и одной оставаться мне не хотелось, поэтому, когда Ами попросилась переночевать сегодня у меня в коттедже, я не отказалась.

Мы выпили чаю, чтобы успокоить нервы, и пока я убирала в архив завещание Энцо, подруга вымыла посуду и принялась до скрипа драить пол.

Септимус тоже чувствовал мое смятение, тянул ко мне щупальца, и я нежно погладила его подушечками пальцев. Луиджи исправно ловил призрачных мышей, а Флавио носился под окнами, патрулируя сад. И только у меня перед глазами все еще была каморка под крышей, заставленная прекраснейшими из картин.

– Юстиция, где же твоя справедливость? – глухо спросила я ночную тишину.

Разумеется, она не ответила мне. Она говорит, лишь когда желает сама, а не когда так нужна мне.

– Пойдем уже спать, Юри.

Заботливый голос Ами вывел меня из транса. Мы в очередной раз проверили все замки, наложили с десяток защитных чар и пошли на второй этаж. Не представляю, как я пережила бы эту ночь в одиночку.

– Спасибо, что ты со мной! – поблагодарила я Ами и сжала ее руку под одеялом.

Мы с трудом поместились на одной кровати.

– Не спасибо, а объяснишь Модесто, где я была и что мы просто друзья, – рассмеялась она, и я впервые после сегодняшнего происшествия улыбнулась.

Спать мне совсем не хотелось. Я слушала, как Ами сыплет идеями и советами для моей работы. По ее словам, я стала бы идеальным ночным нотариусом, у меня куча призрачных помощников, и я бы смогла принимать людей тогда, когда другие закрыты.

– Ты даже сможешь на учебу днем ходить. Как тебе?

– И пить зелье неистовства, чтобы не помереть от нехватки сна? – пошутила я.

– Обязательно подумай. Жуткий некромант, который открывает двери для посетителей лишь в ночи, – мистическим голосом проговорила Ами и зевнула.

– Подумаю-подумаю.

Но думала я о другом, и всю ночь мне снились кошмары, в которых Немо был сын дона мафии, и его разыскивали все криминальные семьи страны.

«Ты знаешь, что такое омерта, миа Юрианна?» – спрашивал меня мой мастер.

Его волосы были зачесаны назад, в зубах зажата дымящаяся сигара, а в руке был флакончик не то с ядом, не то с зельем неистовства.

Глава 17

Утро началось для меня с остывшего кофе и сверхвнимательной Ами. Она оставила на столике записку и извинилась, что сбежала на очередную подработку с первыми лучами солнца.

Я же проспала почти до обеда. Умылась, выглянула на ожидаемо пустой порог своей конторы и теперь уже всерьез задумалась о том, чтобы работать по вечерам.

Все нотариусы закрываются в шесть. А я же в это время как раз могу начинать прием. Те, кто не попал к другим из-за работы, придут ко мне. В этом есть смысл! Я засела в кабинете, прикидывая все за и против этой идеи. Сейчас мне нужно было отвлечься от вчерашней ночи и не думать о мафиози, которых я унизила.

«За» набралось гораздо больше моих невнятных «против». Это действительно поможет мне найти клиентов и хоть немного заработать хотя бы на содержание конторы. Селесту я использую для отправки сообщений, Флавио будет охранять меня, а Луиджи… Луиджи будет делать свои важные кошачьи дела. Еще есть могила Адольфо, но, судя по размерам, там покоится медведь, и будить его я не хочу.

Я написала заявление в Министерство Юстиции с просьбой утвердить мне мой новый график с шести вечера до трех часов утра, пока не передумала, запихнула его в конверт и поплелась на почту. По пути меня перехватили мальчишки посыльные, которые вручили мне мою корреспонденцию и пообещали доставить мое письмо прямо к порогу Министерства в обмен на возможность поиграть с призраками. Не могла не воспользоваться столь щедрым предложением, отдала им свое заявление и решила зайти в ближайшее кафе пообедать.

Пока ждала свой суп, разложила перед собой письма. Снова запросы из суда, ничего нового, несколько ответов из банков, выписаны они были еще на имя Горацио Торрагроссы. А одно письмо оказалось от его высочества, но без каких-либо гербов и печатей. Простое. «Алессандро Аккольте» – полупечатными буквами в уголке. А вот мое имя написано было так, слово у герцога дрожала рука.

Я надорвала конверт, и на ладонь упало два билета в театр и короткая записка.

«Завтра. В семь. Очень жду. Искренне Ваш».

Да уж… Красноречием Алессандро не отличается. Если я пойду с ним на спектакль, то ни у кого не останется сомнений в том, что мы вместе. Нужно будет сразу же осторожно объясниться с ним и обозначить наши отношения. Или что это такое между нами происходит?

Принесли мой суп, и я незаметно проверила его поисковым заклинанием. Есть можно, никаких скрытых проклятий. Только я с наслаждением приступила к своему минестроне, как тут же отпрянула от окна и пролила горячий суп на колени.

На улице вчерашние члены семьи Коста спрашивали что-то у официанта, и тот кивнул в сторону кафе. Сейчас при мне не было ни печати, ни Ами с огненным мечом. Единственное, что я грозно зажала в руке это суповая ложка. Именно ей я и планировала защищаться от троих мужчин.

Они вальяжно зашли в зал и направились прямо ко мне. Двоих я узнала по отметкам, которые оставила на них вчера. Третьего же видела впервые. Красив, как бывают красивы смертоносные хищники. Темно-карие глаза, черные волосы зачесаны назад. Все, как в моем сне! Он приветливо улыбнулся и сел напротив, сложив руки под подбородком и внимательно изучая меня.

– Юрианна Ритци, – произнес он, наконец, смакуя и растягивая мое имя. – Как вам суп?

Он насмешливо оглядел разлитое на скатерти пятно, и я сжалась от стыда и страха, все еще направляя на него ложку.

– Судя по всему, он вам не очень понравился, – продолжил мужчина, не дождавшись ответа.

Он был нарочито расслабленным, чего не сказать о двух его спутниках, которые стояли рядом безмолвными статуями. Телохранители?

– Вы знаете мое имя, но я не знаю вашего, – справилась я, наконец, с волнением.

– Витторио Коста, – ответил мужчина. – Я знаю ваше имя, потому что эти двое пришли ко мне вчера ночью преисполненные священного ужаса. Они несли что-то о воплощении самой Юстиции и ее карающей длани. Мне просто стало любопытно.

– Только ли любопытно, дон Коста?

Он издал тихий, но не злой смешок, а затем эффектно щелкнул пальцам и посмотрел на одного из своих отмеченных печатью людей.

– Приберись, не позорь меня еще больше, Джордано.

В голосе Витторио было столько власти и затаенного гнева, что у меня не осталось сомнений. Под «приберись» он явно имеет в виду «прикончи эту девку». Но вместо этого Джордано робко спросил:

– Чем? Здесь ни тряпки, ни салфетки?

– Можешь использовать рукав своего пиджака.

Меня задушат рукавом? Я часто-часто задышала и вжалась в стул. Что же мне делать? Молиться или умолять этого Витторио о пощаде? Но не успела я толком испугаться, как Джордано опустился передо мной на колени и начал вытирать рукавом своего явно не дешевого пиджака пятна на моей юбке. Я замерла от происходящего и боялась даже вздохнуть. Это какая-то изощренная пытка?

– Дышите, сеньорита. Я здесь не ради мести. Хотя эти двое в красках расписывали, что и как они сделали бы с вами, будь у них возможность. А такие вещи неприемлемо говорить в адрес прелестной юной девушки, правда, Джордано?

Джордано покорно склонил голову и уже вытирал пол.

– Мне очень жаль, нотариус Ритци.

– Ты простишь его? – без эмоций спросил Витторио, но его глаза впились в меня как заточенные клинки.

– Это какая-то проверка?

– Нет. Каюсь, моя семья падка на всякую театральщину. Этим малыш Энцо пошел в родню. Так ты простишь Джордано или мне пора искать нового телохранителя?

– Прощу, если ни он, ни другие не будут преследовать Фабиану и Джемму.

Интерес в глазах Витторио только возрос.

– Они обидели мою невестку и племянницу?

Джордано весь сжался от ужаса и отправил мне умоляющий взгляд.

– Вы брат Энцо?

– Похож? – с улыбкой спросил Витто и продемонстрировал мне свой профиль.

– Глаза.

– А я думал тягой к театральщине, – рассмеялся дон. – Будьте спокойны, даю слово – никто не тронет Фаби, Джемму и тем более вас. Могу ли я тоже заручиться от вас обещанием, что вы не оставите и на моем лице подобной отметины?

Я кивнула.

– Аж, полегчало. Оставьте меня с сеньоритой.

Когда дон обращался к помощникам, голос его становился ледяным и пугающим, но со мной он держался на равных.

– Энцо разыграл вас, – мягко сказал Витторио, когда мы остались одни. – Я считаю, что будет справедливо поставить вас в известность. Он жив, сымитировал свою смерть и в очередной раз сбежал от меня.

– Вчера ваши люди не вели себя дружелюбно к его семье, – возразила я дону.

– Мои люди понимают некоторые приказы слишком буквально и постоянно хотят доказать свою преданность. Энцо нужно было просто привести домой. Наша мать тяжело больна и хочет напоследок увидеть блудного сына и внучку. Но мерзавец стыдится нас.

– А не за что? – спросила я мужчину быстрее, чем успела обдумать свои слова.

Но Витторио оставался спокоен.

– Вы очень смелая женщина. Если бы не столь явный интерес принца к вашей персоне, я бы тоже увлекся вами. Вы мне нравитесь, Юрианна, но герцогу я не стану переходить дорогу. А что касается семьи Коста… Мы не святые, тут я не спорю. Но мы все равно семья, а Энцо выставляет нас чудовищами в глазах жены и ребенка. Как же сильно он нас ненавидит, если решил прикинуться мертвым?

Странное дело, но сейчас я верила Витто. Столько нескрываемой печали было в его голосе.

– Попробуйте проявить свою заботу иначе, не отправляя к нему в ночи своих головорезов, – продолжала я испытывать дружелюбие дона на прочность.

– У вас с Алессандро все серьезно? – от прямолинейности Витторио хотелось забраться под стол.

– Он пригласил меня завтра в театр.

Я зачем-то показала дону билеты и записку.

– Очень жаль! Но я могу хотя бы угостить вас обедом. По моей вине вы не поели.

Он не спрашивал, а просто поставил меня перед фактом.

Совсем недавно я была всего лишь студенткой, а теперь вот иду на свидание с принцем, обедаю с главой клана Коста. Юстиция, что еще ты готовишь мне?

Витторио был мил и учтив, но я все равно отвечала на каждый его праздный вопрос настороженно. Он не мог не замечать этого и всякий раз презабавно улыбался. Когда мы закончили трапезу, он, не принимая моих возражений, заплатил за нас обоих и оставил официанту щедрые чаевые.

– Хотелось бы мне сказать на прощание, что я надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество, Юрианна Ритци, но боюсь быть неверно понятым, – рассмеялся Витто.

– Тогда давайте понадеемся не враждовать? – подсказала я ему.

– Само собой. Спасибо еще раз, что пришли на помощь Энцо. Я не забуду вашей доброты, и если однажды вам понадобится помощь, не стесняйтесь просить. Это не обяжет вас ни к чему, разве что к скромному ужину.

Дон и его люди сопроводили меня до конторы. Завтра газеты обязательно напишут о моей связи с мафией, а у меня скоро слушание в суде. Это нехорошо!

Без подарка от семьи Коста все же обошлось. Витторио вручил мне свернутую в рулон картину своего брата.

– Энцо не оставил записки, но полагаю, это вам в благодарность. Подозреваю, что полотно с лихвой оплатит ваши вчерашние издержки. Было приятно познакомиться, Юрианна Ритци.

Уже в конторе я развернула холст, на котором увидела себя в обличье Юстиции. Мои глаза были завязаны, в одной руке весы, а в другой печать, оснастка которой стала эфесом направленного вверх меча.

В целом день выдался неплохим. Пусть из Министерства мне еще не прислали ответа, но ближе к вечеру ко мне все же пришли за оформлением нескольких доверенностей. Все они были на лошадей и телеги. Оказалось, даже забавно фиксировать в документах описания животных и данные из купчих на них.

Когда я закончила, то удовлетворенно протянула посетителям реестр для подписей. С не меньшим удовольствием я убрала в сейф плату за свою работу, а потом снова погрузилась в атмосферу тлетворного безделья и перекладывания бумажек из одной стопки в другую. К счастью, это продлилось недолго, и ко мне пришли устанавливать новые окна. Управились рабочие меньше чем за час, и мои недавно заработанные деньги перекочевали к ним в карманы.

Мы снова остались в конторе вдвоем с Септимусом, и, чтобы хоть немного скрасить свое одиночество, я пошла призывать призрачных фамилиаров. Как бы странно это ни звучало, но к ночи мой коттедж наполнялся жизнью. То тут, то там мелькали синие хвосты и крылья, а крысы разбегались с громким писком.

До последнего я тянула с возвращением домой на выходные. Мы так и не помирились с родителями, но мне непременно нужно было заскочить за платьем для похода в театр с герцогом. Самое время призвать загадочного Адольфо. Быть может, он сожрет меня заживо и избавит от тяжелых мыслей и неизбежного свидания с идеальным мужчиной?

Чем же выманить последнего духа? Селесту я призвала, случайно рассыпав крошки. Про Луиджи мне подсказал Немо, а у Флавио был потрепанный мячик. Только у самого большого могильного камня не нашлось ни единой подсказки. Я перерыла все кусты и долго шарила по траве в поисках того, что поможет вытянуть Адольфо с того света.

– Вряд ли это медведь, – вслух рассуждала я. – Зачем нотариусу медведь? Тут должен быть кто-то полезный. Кот ловит мышей, пес охраняет, Селеста доставляет письма.

Кто-то большой…

Я задержала взгляд на морковной грядке, густо поросшей сорняками, а затем вспомнила своих сегодняшних посетителей с доверенностями. Лошадь! В этом определенно есть смысл!

А если я ошибаюсь, и там все-таки медведь? Ах, к черту! Я пережила знакомство с доном Костой и его телохранителями, неужели убоюсь простого призрака?

Я вытянула высохшую морковь из земли и тщательно промыла ее в ручье.

– Если Адольфо конь, то он же любит такое? – спросила я сидящую на водяном колесе Селесту.

Мое отражение вдруг озарилось синим, словно я сама стала призраком. Спины коснулось нетерпеливое фырканье, и я медленно повернулась, надеясь увидеть позади ослика или пони.

Мои надежды не оправдались, огромная лошадиная морда легонько толкнула меня в грудь, но этого оказалось достаточно, чтобы я потеряла равновесие и свалилась в ручей.

Я ойкнула, когда ледяная вода пропитала мою мантию насквозь, а воскрешенный Адольфо, явно чувствуя вину за это происшествие, осторожно подцепил зубами ворот мантии и поднял меня на ноги.

– Ты… – Я задыхалась от восторга и холода. – Ты просто… Ты не медведь!

Все красноречие разом покинуло меня, когда я осознала, что владею таким великолепным скакуном. Теперь я могу не только без проблем ездить на вызовы, теперь моя жизнь определенно станет проще. За сколько он домчит меня до центра города?

Адольфо обнюхивал меня в поисках моркови, и мне пришлось отдать ему не самый сочный овощ. Я опомнилась и быстро нарвала ему яблок. Понятия не имею, чувствовал ли что-то конь, но челюстями он работал исправно, а нетронутые яблоки проваливались через его призрачную шею.

На самом деле питались духи не едой, а пропитанной магией землей возле коттеджа. Печать же придавала им достаточно сил, чтобы они становились осязаемыми для меня.

– Прокатимся? – робко спросила я своего нового друга, а он, будто ждал моего вопроса, рухнул на колени, чтобы я смогла забраться.

Едва я схватилась за сине-фиолетовую гриву, как Адольфо вскочил на ноги и в один прыжок перемахнул клочок сада и забор.

Мы неслись к озеру Агренто. Конь, словно чувствовал мои мысли и вез меня туда, куда рвалось сердце. У самой воды он резко остановился, позволив мне надышаться влажным ночным воздухом и спокойствием.

Благодарно похлопала его по боку и попросила отвезти меня к родителям, когда мои мысли окончательно прочистились. Теперь я была готова поговорить с ними.

По дороге мы заехали в коттедж и забрали упирающегося Септимуса, который и живых-то лошадей не переваривал, а уж поездка на мертвом скакуне повергла его в ужас.

– Хочешь остаться тут один?

Мой друг обреченно выпустил целый букет пузырей и сам протянул мне кожаные ремешки, которыми я пристегнула его аквариум к себе.

Сегодня внимание жителей Фероци вновь было приковано ко мне. Адольфо нарочно не торопился и красовался перед зеваками, прекрасно зная, насколько он красив. Смерть застала его в расцвете сил. Мышцы, перекатывающиеся под лоснящейся шерстью, идеальная вычесанная волосок к волоску грива, высоко поставленный хвост.

Любопытство горожан росло, но никто не смел приблизиться к нам. Не хотелось мне понукать Адольфо, но пришлось, иначе этот самовлюбленный жеребец сам начал бы приставать к людям, чтобы его погладили.

– В другой раз. Хорошо? – пообещала я коню и надавила ему пятками на бока, заставляя ускориться.

У родительского дома я спешилась. Потрепала Адольфо за гриву, а затем прошептала ласково:

– Для первого раза достаточно. Рипосо!

Если мне одобрят ночной график, то работы у лошади будет много.

С легким замиранием сердца я постучала в двери родного дома.

Глава 18

Открыла мне Белла и снова окружила уютной суетой. Она забрала у меня Септимуса, предложила теплые пушистые тапочки, метнулась на кухню поставить чайник. Я немного неловко почесала себе плечо. Подняться к себе или зайти в кабинет отца? Там горел свет, а, значит, он над чем-то работал в этот поздний час. Памятуя о разговоре с Витторио и важности семьи, я решилась и шагнула вперед.

– Папа, можно?

Он быстро отложил в сторону бумаги, повернулся ко мне и даже очки на переносице поправил, словно не веря, что я сама к нему пришла.

– Юри? Все в порядке?

– Ну, если не считать газет, ссоры с Немо, обвинений в осквернении могилы нотариуса и завтрашнего похода в театр с Алессандро Аккольте, то неделя у меня в целом была неплохая.

Про отравленное яблоко и семью Коста я умолчала и попыталась улыбнуться отцу.

Он быстро увлек меня в кабинет, усадил в кресло и выдохнул короткое:

– Рассказывай.

Я поделилась с отцом всем, что не нарушило бы его спокойный сон. За все время нас прервала лишь Белла, принеся чайник и три чашки в надежде составить нам компанию, но папа покачал головой, давай экономке понять, что хочет побыть со мной наедине.

– Уверен, тебя оправдают. Это явная случайность, я поговорю с судьей, – спокойно сказал отец.

– Немо обещал быть моим адвокатом. Мы справимся.

– Юри…

Он так мучительно выдохнул мое имя. Знаю же, что он не видит меня рядом с кем-то по фамилии Тровато.

– Не переживай, папа, Немо сам делает все возможное, чтобы отдалиться от меня.

– И это весьма благородно с его стороны.

Аж тошно от этой постылой благородности.

– Он хороший, – только и сказала я, мечтая собственные сомнения в любимом развеять, но папа слишком быстро согласился.

– Я знаю. За день до твоего совершеннолетия он приходил ко мне. Просил твоей руки.

– Это же было больше года назад? – ошарашенно проговорила я. – Почему я ничего об этом не знала?

– Он так захотел. Сказал, что боялся поставить тебя в неловкое положение. Что ты не отказала бы ему.

Все эти условности, все эти правила… Юстиция, кто придумал их? Точно не ты!

– И что ты ответил ему?

– Я был честен, Юри. Попросил его выяснить, кем были его родители для начала, и вернуться после с ответами.

– Ты был честен, но поступил нечестно. Ты не мог не знать, что носители фамилии Тровато теряют любую кровную связь с родными. Эта задача едва ли была выполнима.

– Если ты станешь Тровато, то и с нами потеряешь эту связь, Юри. Я не мог позволить этому случиться.

– Почему же всем так важна фамилия? Регалии, но не семья. Происхождение, но не настоящее. Ты, Немо, горожане… Разве вы не видите, что нечто истинно ценное ускользает от нас каждый день?

Отец тяжело вздохнул и погладил меня по волосам.

– Когда ты стала такой мудрой, Юри?

– Пришлось, когда все вокруг резко поглупели, – буркнула я себе под нос, а папа улыбнулся.

– Передай Немо, что у него есть мое благословение, и я не буду вам мешать. Ты уже достаточно взрослая, чтобы сделать правильный выбор.

Я даже дар речи потеряла от этих слов. Отец готов уступить мне? Что с ним случилось?

– Но все же присмотрись к Аккольте, – вернул меня на землю папа и лукаво улыбнулся. – Подумать только, моя дочь нотариус. А завтра идет на свидание с принцем!

Я сделала вид, что хочу запустить в него пресс-папье, и мы уже вместе рассмеялись. Он радостно, а я немного нервно, потому что уже завтра мне нужно будет идти в театр с другим мужчиной, в присутствии которого сердце время от времени тоже предательски срывается на бег.

– Ладно, к черту юнцов, которые решили отнять у меня мою дочь, принцы они или безродные. Расскажи мне лучше про свою работу. Сколько у тебя призрачных фамилиаров в подчинении?

Я, не скрывая гордости, показала отцу четыре пальца, и он присвистнул.

До ночи мы только и говорили что обо мне и моем назначении. К нам робко заглянула мама, а затем со слезами на глазах стиснула меня в объятиях.

– Ну, все, начались телячьи нежности, – заворчал папа. – Ты знала, что твоя дочь повелевает мертвыми?

Пришлось мне и маме пересказать все с самого начала, и спать я пошла уже глубоко за полночь.

Долго не могла уснуть, раздумывая над тем, что сказал отец. Немо просил моей руки год назад. Еще до того, как стал маэстро. Он хотел узаконить наши отношения прежде, чем стал моим наставником. Именно тогда между нами, словно стена появилась. Он начал вести себя сдержаннее, мы меньше проводили времени наедине. Оказывается, Немо был верен своему слову. Неужели он думает, что я купилась на то, что он решил жениться на домине? Лжец! А ведь я почти поверила. Я перевернулась на живот и, уткнувшись в подушку, злобно и глухо зарычала. В такой позе и уснула.

Неудивительно, что наутро в зеркале меня ждала опухшая девица со следами от наволочки на щеках. Мне потребовалось не меньше часа, чтобы привести лицо в порядок, а после расчесать спутанные фиолетовые волосы. Септимусу я больше не доверяла расчесывать меня. Еще освежит мой цвет от большой любви.

Я обмоталась полотенцем и приступила к самому сложному – к выбору наряда для сегодняшнего вечера.

Меньше чем за полчаса моя чистая комната превратилась в поле брани. На постели, на стульях, на полу валялись ни разу не надеванные платья. Оказывается, родители меня баловали все это время, но в ученических мантиях мне было как-то комфортнее, потому после единственной примерки совершенно новенькие наряды ждали вешалки и забвение. Да и не ходили мы с Немо никуда, кроме музеев и научных выставок, а там все эти вечерние туалеты смотрелись бы просто неуместно.

– Получается, у нас с ним не было ни одного настоящего свидания, Септимус. Он ни разу не видел меня такой красивой, – вздохнула я и погладила воздушное черное платье, расшитая юбка которого напоминала звездное небо.

Пойти в чем-то таком с другим мужчиной казалось мне самым страшным в жизни предательством. Я очень хочу нарядиться, попросить Беллу помочь с макияжем и прической, но не для принца, для него.

Я вытерла глаза и вытянула из вороха одежды самое скромное на мой придирчивый взгляд платье. Быстро оделась и выбежала в коридор.

– Марко! – барабанила я по двери в спальню брата, надеясь, что он сегодня дома.

Его заспанное недовольное лицо стало мне лучшей наградой этим утром.

– Ты чего в такую рань шумишь, Юри?

– Уже почти обед!

– В выходные обед начинается после шести вечера… – Он так широко зевнул, и, клянусь, я услышала треск его челюсти. – Чего тебе, некромантка из Фероци?

– Помоги, – взмолилась я, пропустив мимо ушей свое новое прозвище.

– Ну?

– О чем тебе говорит это платье? – спросила я брата и покружилась перед ним.

Он нахмурился и смотрел на меня как на сумасшедшую.

– И давно платья стали разговаривать?

Я топнула ногой и гневно воззрилась на него.

– Марко, не придуривайся, все-то ты понимаешь.

– Не понимаю, – честно признался брат. – Оно говорит: «Я синее?» – предположил Марко и тут же нервно добавил: – Да не знаю я, Юри!

– Вообще-то, оно лиловое, но я не про цвет! Оно должно мягко намекать, что я уже кого-то люблю, и не стоит надеяться на взаимность.

Брат окончательно растерялся и почесал затылок.

– Ты ведь ни черта не понимаешь, как мыслят парни, которым нравится девушка!..

Я в отчаянии замотала головой. Да, я не разбираюсь в том, чем забиты их головы! Один парень даже втихаря попросил моей руки, а теперь бегает от меня, как от огня. Я совсем не понимаю мужчин.

– Будь на тебе хоть мешок для картошки, для того, кто влюблен в тебя, это ничего не будет значить. Обожать он тебя не перестанет, как и надеяться на взаимность. А говорить должно не платье, а ты. Мы сейчас про Алессандро? Ты его обидеть боишься?

– Да, – обреченно сказала я. – Зачем я только согласилась пойти с ним в театр! Я ужасная, Марко.

– Расслабься, я давно знаю принца, он не обидится твоему отказу. Все же знают, к кому ты неровно дышишь. Самое время выдохнуть и просто получить удовольствие от вечера. Это всего лишь спектакль, ты не обязана выходить за него замуж после того, как опустится занавес.

Слова брата немного приободрили меня, и до назначенного часа я чувствовала себя вполне уверенно, но когда к дому подкатил экипаж его высочества, я готова была сбежать через окно своей спальни.

Изабелле пришлось буквально выталкивать меня из дома и вручать смущенному принцу.

– Добрый вечер, сеньорита Ритци. Вы выглядите…

Он не договорил.

Белла, которую вид наследника более не повергал в священный трепет, недовольно пробормотала:

– Скромно она выглядит. Из всех платьев выбрать это! Позвольте мне переодеть эту девицу, ваше высочество.

– А что с ним не так? – искренне удивился Алессандро, лишь подтверждая теорию моего брата о картофельном мешке.

Экономка не ответила, махнула на нас рукой и заковыляла обратно в дом, приговаривая что-то о дешевой безвкусице.

– Не обращайте внимания, герцог Аккольте. – Я нарочито дистанцировалась и не звала его по имени. – Белла ворчит из-за того, что я не надела ее подарок.

– Зато новое платье дарит новый повод встретиться? Не так ли?

В его голосе было столько надежды, что я не смогла отказать ему прямо сейчас. Объяснюсь с ним после спектакля, а пока я уставилась себе под ноги и не смела поднять глаз на герцога.

Меня пугали его метаморфозы, от жесткого и насмешливого к мягкому и ласковому. Что-то было не так, мои инстинкты сходили с ума, но я никак не могла разобраться ни в нем, ни в себе.

В салоне было слишком тесно для нас двоих, и наши колени то и дело соприкасались. Видя мое смущение, Алессандро отодвинулся чуть дальше и одарил меня извиняющейся улыбкой.

– Вы не привыкли к чему-то подобному? – спросил он, и в его голосе сквозило понимание вперемешку с сожалением.

– Я обычно выходила в свет только с родителями или братьями. Сегодня первый раз, когда меня сопровождает не член семьи, – призналась я.

– А Немо?

Его имя резануло меня по сердцу, но я на удивление быстро справилась с собой.

– С Немо мы проводили время иначе… – тихо начала я и тут же, осознав двусмысленность своих слов, добавила: – Мы вместе работали и учились.

Почему он спрашивает меня о маэстро сейчас да еще и с таким постылым участием в голосе, что мне хочется разреветься в голос?

Я, конечно, сдержалась, быстро сменила тему и начала расспрашивать принца о спектакле, на который мы едем.

Мне нравилось его слушать, в глазах наследника горел знакомый огонек, когда он рассказывал мне о пьесе, об авторе и актерах. Он полностью погружался в историю, и я, завороженная его тягучим голосом, ловила каждое слово.

Когда мы приехали к театру, Алессандро помог мне выйти из кареты и не выпускал мою руку из своей, пока мы поднимались по мраморным лестницам. Мы миновали целую галерею из устремляющихся в самое небо колонн. Он здоровался со всеми людьми и на ухо шептал мне их имена и должности.

– Это Иньянцио Чиччи. Он главный судья столичного округа. Не забудь поздороваться, потому что он будет вести твое дело в четверг.

– Сеньор Чиччи! – почтительно склонила я голову, и тучный мужчина задорно рассмеялся.

– Ах, какое прелестное создание! Кто это с тобой, Алессандро?

– Ваша честь, это Юрианна Ритци, – представил меня принц, и я услышала от судьи удивленное:

– Та самая юная нотариус и повелительница мертвых?

– Та самая, – с нескрываемой гордостью подтвердил герцог Аккольте, и я почувствовала, как мои щеки начинают полыхать.

– До встречи в четверг, милая сеньорита. Кто будет защищать вас в суде?

Я открыла было рот, но Алессандро опередил меня:

– Маэстро Немо Тровато. Я слышал, он весьма хорошо показывает себя во время заседаний.

Мне показалось или принц сейчас надменно вскинул голову? Какой-то очень знакомый наигранно самовлюбленный жест человека, знающего себе цену.

– Маэстро Тровато оставляет наших обвинителей без премий. Он самого дьявола оправдает, вам очень повезло, Юрианна, ничего не бойтесь.

А я не знала, что у Немо такая репутация. Сколько еще секретов таит мой бывший наставник?

Мы перекинулись с судьей парочкой вежливых фраз, а затем раскланялись, когда он решил заглянуть в буфет перед началом представления. Я было шагнула в главный зал, где были наши места, но герцог увлек меня за собой.

– Куда это мы? – недоумевая, спросила я.

– В отдельную ложу. Не хотел вас смущать раньше времени, но оттуда вид куда лучше, чем из амфитеатра. Идем.

Он обманул меня? Я рассчитывала, что мы будем в окружении других зрителей, но оказаться с ним наедине я точно не стремилась. Вот только слова возражения так и остались невысказанными. Я послушно шла за принцем по пустынному коридору, который вел в ложу для особых гостей, и сегодня такой гостьей была я.

Я до последнего надеялась, что нам кто-то составит компанию, да хоть тот же сеньор Чиччи. Он бы мог сесть между мной и герцогом, и тогда от витающей в воздухе неловкости не осталось бы и следа. Но стоило мне только увидеть одинокий диван в персональной ложе принца, как все мои чаяния развеялись как дым. Между нами не то что сеньор Чиччи бы не поместился, тут даже ридикюль не положить.

– Давненько я тут не был…

Алессандро озадаченно почесал затылок, глядя на диванчик, а я вот вновь думала не о том.

В его движениях все было таким знакомым и даже родным, что я готова была предугадать каждое его действие. Сейчас он непременно засунет руку в правый карман брюк. Почему я знаю это?

Только на дорогом костюме не было никаких карманов, кроме одного, из которого торчала золотая цепочка для часов, к которой принц тоже явно не привык. Он лишь машинально погладил то место, где обычно бывает карман, и теперь не знал, куда деть руки.

– Вас что-то волнует, ваше высочество?

Он вновь не поправил меня, но мой вопрос подействовал на него отрезвляюще. Алессандро собрался и галантно проводил меня к неприлично узкому дивану.

– Волнует, ведь со мной сегодня вы.

И как это понимать? Ах, брось, Юри, ты неглупая. Все же ясно, только ты наивно хлопаешь глазками и сказать ничего не можешь, потому что он тебе нравится. А сейчас так особенно. Алессандро мил, слегка смущен, тепло улыбается тебе, окружает заботой и не стыдится выходить в свет.

Я ужасна! Чувствую себя в этот момент пустышкой, которая в один миг забыла многолетнюю любовь и вот так увлеклась другим мужчиной. Как заставить непослушное сердце не стучать так оглушающе?

К счастью, зрители пришли мне на помощь и зааплодировали, когда погас свет, а занавес задрожал и пополз вверх.

Герцог Аккольте сел со мной рядом, я старалась не смотреть на него, и полностью погрузилась в сюжет, разыгрываемый на сцене. А там меня ждал запутанный любовный треугольник на фоне, разгоравшихся дворцовых интриг в какой-то придуманной стране.

Всего после недели работы нотариусом я поняла, что ни один спектакль не сравнится с реальными жизненными историями. Расследование убийства курицы, покушение, мафия с южных островов… Чего я только не повидала уже! Я даже усмехнулась наивности главной героини, влюбленной в короля.

Разве эта Мента Бонно не видит, что для него она лишь мимолетное увлечение, а ее настоящая любовь совсем рядом. Вот же он добрый и надежный секретарь его величества. Пусть он не богат, не наделен титулами, но его чувства искренни и чисты.

– Вам совсем не нравится история? – спросил принц, когда объявили перерыв перед вторым актом, и мы шли в буфет, чтобы выпить хваленого ледяного чая, который подают только здесь.

– Мне не нравится героиня. Федерико любит ее, а она слепа и не видит, что он делает все, чтобы быть с ней вместе. Он жизнь готов свою положить, а она…

В глазах Аккольте появился лукавый огонек.

– И как, по-вашему, Мента откажет самому королю? Не ответь она на его ухаживания, и из мести он может отправить Федерико в тюрьму, искалечить или даже убить.

– Вы полагаете, что это не ветреность, а самопожертвование? – призадумалась я.

– Уверен. Разумеется, она любит Федерико. В основу этой пьесы положена очень популярная баллада. Сеньорита Ритци ни разу не слышала ее?

Я покачала головой, а герцог тихо запел:

Моя душа полна печали.

Тебя, любимый, предала.

В объятьях нежных государя

Я ночью прошлой умерла.

Ты для меня был миром целым,

И лишь тобой одним жила.

Но как же мне остаться смелой,

Когда тебе грозит петля?

Любовь свою я отрицала,

Ушла к нему, и мир поник.

Но не его я обнимала,

Тобой я грезила в тот миг.

Я не вернусь к тебе, мой милый.

Не смею звать тебя моим.

Я стала для себя постылой,

Но жить придется нам двоим.

– Двоим? Она вернется к Федерико? – с надеждой спросила я, когда дослушала эту разрывающую сердце песню в исполнении принца.

Мента больше не казалась мне гадкой изменщицей. У нее просто не было выбора!

– О нет. Под двумя она имела в виду себя и ребенка его величества. Героиня баллады наложила бы на себя руки, не будь она беременна. Только это остановило ее от самоубийства, в котором она видела единственное прощение своему греху.

– Ничего не сходится! Прошлую ночь, она провела с королем, а сегодня беременна?

Принц рассмеялся.

– Это же просто песня. В них любят немного приукрашивать.

– Странно, что я ни разу не слышала ее.

– Ничего удивительного, вы милая и добрая девушка из хорошей семьи, а этой историей многие прикрывают самый обычный адюльтер. Обманывают супругов, дескать их соблазнил сам король или другой высокопоставленный муж, и они не изменщицы, а спасительницы семьи, в их утробе растет не дитя похоти и разврата, но сын самого государя.

На душе сразу стало как-то мерзко, когда я услышала, что эту трагедию, стали опошлять.

– А еще эту песню любят сироты, потому что по ночам хорошо мечтается о семье. Ты грезишь о матери, которая не смогла тебя оставить из-за страха и преследований. Воображаешь себя наследным принцем, а не оборванцем без имени.

Что ж, понятно, почему Алессандро привел меня сюда. Тема родителей близка ему. Он потерял их, когда был совсем маленьким. Видимо, пьеса навевает ему воспоминания. Я же думала о Немо. А он слышал эту балладу?

Мне стало как-то совсем грустно от происходящего, так что ледяной чай был последним, что я хотела выпить. Принц заметил это и предложил мне вернуться в ложу.

Время до начала второго акта тянулось мучительно медленно, и я с тревогой ждала представление, ведь совсем скоро Мента останется наедине с королем, и сердца влюбленных будут навеки разбиты.

Теперь я по-новому смотрела на игру актрисы и более не видела в ней кокетства. То был страх и отчаяние, которое она безуспешно пыталась скрыть. Когда же Мента босыми ногами ступала к постели короля, я опустила взгляд на свои сжатые добела кулаки. Из моих глаз потекли слезы, и я более не могла следить за происходящим.

– Юри… – услышала я нежный и явно виноватый голос герцога Аккольте. – Вы плачете?

– Нет, ваше высочество. Пустое. Не обращайте внимания.

Я быстро смахнула слезы и повернулась к принцу, чтобы улыбнуться ему и показать, что со мной все в порядке.

В темноте ложи он выглядел иначе. Серьезен и даже чуточку строг, но в глазах столько тепла, что я невольно потянулась к нему на встречу, как продрогший до костей мотылек. У мотыльков же есть кости? Должны быть, потому что мои сейчас ломит, крошит и выкручивает от невыносимой жажды близости.

Узкий диван не оставил мне шансов сбежать, и потому, когда рука принца оказалась у меня на талии, я не отстранилась а подалась вперед. Я винила в этом диван, спектакль, свою тоску, Немо, принца, всех на свете, но не себя. В голове не осталось ничего, кроме двух строчек из баллады, которые намертво засели и никак не хотели выветриться.

«Моя душа полна печали.

Тебя, любимый, предала…»

Алессандро бросил странный взгляд наверх, словно у богов разрешения спрашивал на то, что собрался сделать, а затем поцеловал меня. Нужно было оттолкнуть его, нужно было стать сильной прямо здесь и сейчас. Но я не смогла, ответила, поддалась затуманившему разум желанию, и, как Мента, представляла, что целую моего Немо под пиниями, а это было еще хуже, ведь я одним жестом предала и оскорбила сразу двоих мужчин.

Наконец, я уперлась рукой в грудь принца, чувствуя расходящийся от поисковой метки жар.

– Простите… Простите меня… – бормотала я, боясь смотреть ему в глаза. – Это неправильно. Я не Мента. Я просто не могу. Простите.

Быстрее, чем он одумался, я выбежала из ложи и помчалась прочь.

Принц следовал за мной, звал меня по имени, и мое сердце разрывалось на части. Еще чуть-чуть, и он догонит меня, и мне придется объясниться, придется что-то говорить, оправдываться, отказывать… Не сейчас, не сегодня и даже не завтра.

Я отправила мысли к могиле Адольфо.

– Пожалуйста, ты нужен мне, – прошептала я, на бегу растирая слезы.

– Юри, да постой же ты. Дай мне сказать. Юри!..

Я ускорилась, а затем меня буквально дернула вверх неведомая сила. Адольфо появился из ниоткуда, подхватил меня, понес по коридорам и лестницам, звонко стуча призрачными копытами. Герцог Аккольте безуспешно звал меня, и голос его становился все дальше. Лишь от собственных чувств даже мертвый конь не смог меня унести, они гнались за нами неотступно, как свора бродячих собак, и грозились вот-вот броситься и растерзать меня на части.

«Моя душа полна печали.

Тебя, любимый, предала…»

Этой ночью я не вернулась ни домой, ни в коттедж. Я гнала Адольфо к университету, чтобы встретиться с Немо и попытаться достучаться до него в который раз.

Я ловила на себе удивленные взгляды в мужском общежитии. Еще бы, я вломилась туда верхом на призванном существе и в вечернем платье. За такое меня точно отстранят пожизненно.

– Немо, пожалуйста, открой! – барабанила я в дверь его комнаты, но ответа не было.

Я бы просидела здесь до утра, но подоспевший на шум смотритель вежливо попросил меня уйти.

– Я не доложу декану, сеньорита. Но будьте благоразумны и заберите вашего коня, он пугает студентов.

Я покорно забралась обратно на спину к Адольфо и в этот раз предоставила ему полную свободу, а он, как назло, никуда не спешил и просто отвез меня к своему бывшему хозяину. На могиле Горацио Торрагроссы пахло мятой. Ей заросло все вокруг. Я спешилась, развеяла Адольфо и устало опустилась на траву. Воздух, пропитанный эфиром, дурманил и клонил меня в сон. Я долго гладила шелковые листья мяты, а потом закрыла глаза и заснула, проговаривая строки из баллады, как молитву:

«Моя душа полна печали.

Тебя, любимый, предала…»

Глава 19

Немо

Студенты помогли отыскать ее, показали, в каком направлении поскакал Адольфо, а дальше я уже сам навел чары и выследил их. Все стало слишком сложно и путано после смерти отца. Все. Кроме моих чувств к Юри. В себе я был уверен, да и в ней не сомневался ни секунды. Я просто не хотел впутывать ее во все это, но забыл, что миа студентесса ведет себя как непослушный котенок, дорвавшийся до пряжи. Сначала она будет робко играть с кончиком нитки, а потом запутается так, что даже ножницы не помогут ей выбраться. С каждым движением она все глубже вязнет в болоте моего прошлого, и я не могу ей помочь. Одно мое неловкое вмешательство, и она задохнется, поглощенная чужой тайной.

Как было бы просто отпустить ее. Позволить ей жить по-своему. Сегодня я видел, как ей было бы хорошо с другим, как легко и приятно ей выходить в свет, общаться с людьми. Я физически ощущал ее восторг и мечтал каждый день разделять его.

Но что будет с нами, когда вся правда и грязь обо мне выйдет наружу? Ее не может не зацепить этой ударной волной.

Моя Юри…

Она спала у надгробия моего отца, сложив ладошки под головой и подтянув ноги к груди. Адольфо, Флавио, Луиджи и Селеста охраняли ее сон и недовольно уставились на меня, едва я подошел ближе.

– Уже забыли меня?

Я вскинул вверх руки, показывая что не вооружен и безобиден, но призраки не хотели подпускать меня к Юри.

– Она замерзнет, – попытался я объяснить им, и фамилиары явно призадумались, переглядывались и всерьез прикидывали, стоит ли мне доверять.

Наконец, они расступились и подпустили меня к миа студентессе. Я осторожно поднял ее с земли и усадил к себе на колени. От Юри приятно пахло мятой, и я жадно уткнулся к ней в макушку, вдыхая аромат ее шампуня и терпких трав.

Отец всегда заваривал чай с мятой, он был одержим этим растением, и я не мог не посадить его на могиле.

– Немо, – прошептала она во сне и сжала мою рубашку продрогшими пальцами.

– Я здесь, миа студентессе. Всегда рядом…

Я обнимал ее до самого утра, кутал в свой пиджак и нашептывал заклятья сна, чтобы она не проснулась и не увидела меня, ведь тогда мне придется сознаться в том, что я злоупотребил заклятьем Мьютаре Дуо.

Аккольте не простит мне сегодняшней сцены. Я знаю, что он неравнодушен к ней, и просто хотел подтолкнуть их друг к другу. Ему бы никогда не хватило решимости на то, что сделал я. Мне самому не хватало духу на это столько долгих лет. И сегодня я сдался, почувствовав ее тоску, и не мог не поцеловать. Но я сделал ей больно, вновь заставил страдать и плакать. Я безнадежно подорвал доверие принца и Юри, и теперь не знаю, что делать со всем этим. Может, не она, а я запутавшийся котенок?

Я коснулся затылком молчаливого надгробного камня, мечтая, чтобы отец дал мне совет, в котором я так истово нуждался. Но вместо этого я раз за разом прокручивал в голове свою первую встречу с Юри. До того дня я не верил в судьбу и знаки, а потому с сомнением и легкой брезгливостью смотрел на аквариум в руках отца.

– И что я должен сделать с этим?

В воде бултыхался осьминог, который заправлял печать Горацио время от времени. Мерзкое существо со слишком разумным взглядом.

– Я уже немолод, Немо. Здоровье и разум все чаще подводят меня. Мне нужен преемник.

– Я могу. Ты обучал меня, отец.

Мне тогда совсем не нравился тот разговор, не понравилось, что отец начал говорить о своей смерти, ведь кроме него у меня в целом мире не было родной души, кроме четырех призраков и морского гада.

– Ты умный мальчик, Немо. Но я не хочу тебе такой жизни. Этот город, эта страна. Я словно держу тебя здесь в ловушке, заставляя помогать мне. Когда придет время, и печать выберет другого, уезжай и не оглядывайся.

– Но куда?

Этот вопрос сделал отцу еще больнее, ведь тогда он в полной мере осознал, как я зависим от него и нашей работы.

Я удрученно нес осьминога к океану и боролся с собственными чувствами. Я злился, я ревновал к тому, кто станет преемником отца, всю дорогу я уговаривал каракатицу выбрать меня, а после каждый день приходил к пляжу в надежде, что преемником буду я, что нужно просто подождать, очистить разум от зависти и гнева, но потом…

Смешная девчонка подобрала склизкое нечто с камней и долго пыталась спасти, вновь и вновь запуская его в воду. Я смотрел на ее тщетные попытки и усмехался. И это выбор богов? Как же жестоко они подшутили надо мной и отцом! Он так хотел освободить меня от тяжкого бремени, но в итоге привязал меня к Фероци пуще прежнего.

Я влюбился в нее. Наблюдал издалека каждый день и боялся рассказать отцу о своей светлой одержимости, но когда она появилась у нас на пороге, то ему все стало ясно, едва он взглянул на меня. Перед ним я своих чувств скрыть не мог. Я краснел и заикался.

– Немо, она богата, красива.

Тогда я не понимал, что отец пытается сказать мне. Казалось, он хочет обидеть и унизить меня. Я неровня ей? Но он искренне верил, что защищал мое сердце.

– Я буду учить ее, папа, как ты учил меня. Это ты позволишь мне сделать?

И я сдержал свое слово, каждую минуту мы проводили вместе. Но мог ли я дать ей больше?

Ее братья, отец, друзья, даже булочница все в один голос осуждали меня в лицо и за глаза.

– Он испортит ей жизнь…

– Из Ритци в Тровато? Бедная девочка!..

– Вы слышали, что его мать была блудницей? Из тех, что забеременела от короля…

Юри была слишком доброй и милой, чтобы замечать это, а я был слишком глупым, чтобы отказаться от нее еще тогда.

– У меня есть два билета в театр, Немо!

– Я занят. Много работы…

– Открылось новое кафе, и там подают мороженое в форме животных. Пойдем. Съедим ледяную Септу!

– Юри, прости. Сегодня нужно помочь отцу…

– Тогда в другой раз?

Я придумывал тысячи отговорок. Прикрывался экзаменами, дипломом, проверкой на работе, а она никогда не грустила, всегда поддерживала меня и не оставляла в беде. Я чувствовал себя паршиво, словно воровал ее у всего мира, но в душе я был счастлив вот так вот приватизировав мою Юри… Пока все не стало слишком сложно.

– Ты не женишься на ней, Немо. Я не дам тебе своего благословения! Никогда! – закашлялся отец и схватился за сердце.

Даже сеньор Ритци был не так категоричен, а лишь мягко попросил выяснить мою родословную, чтобы наши с Юри дети знали свою историю, какой бы она ни была.

– Ты так кричишь, словно знаешь что-то. Что не так с миа Юри? Не сестра же она мне?

– Дело не в ней, дело в тебе, Немо. Я запрещаю!

Я помню его взгляд полный боли и тоски. Помню как он смотрел на меня со смесью любви и ненависти, и как магия клокотала на кончиках его пальцев.

В тот день я тоже не сдержался, наговорил ему гадостей, а после развернулся и уехал в университет. Я обещал научить Юри контролируемому призыву. Откуда я мог знать, что те ужасные слова, которые я сказал отцу, будут моими последними ему словами.

Откуда я мог знать, что печать действительно выберет ее носительницей?

Откуда я мог знать, что навлеку столько бед на ту, которую люблю больше жизни?

Откуда я мог знать, что проклятие моего отца будет таким сильным и не позволит нам быть вместе?

– Простите меня.

Я просил прощения у отца и у Юри за свою слабость.

С первыми лучами солнца ушли призраки-хранители, а я осторожно переложил мою любимую обратно на мягкую мяту. Снова я наблюдал за ней издалека, ждал в тени разросшихся деревьев, когда миа студентесса проснется, зябко поежится и обнимет себя за плечи.

Отец сделал все, чтобы я никогда не допросился его благословения, и теперь я понятия не имею, как смогу разрушить эту стену и снова быть с Юри.

Юри

Письмо из Министерства с одобрением моего нового графика уже ждало меня на пороге коттеджа. Даже не знаю, какие чувства нахлынули на меня в этот момент. Была ли я рада? Сложно сказать, потому что единственное, что мучило меня, это полное опустошение.

Мне дали несколько дней, чтобы подготовиться к ночному приему граждан, а значит, меня снова ждали часы безделья.

Я вытряхнула из волос листья мяты, а после перебила время на табличке приема. Назад пути нет.

Зато теперь я снова смогу посещать занятия в привычное время, возможно, даже увижу Немо. Вот только что я скажу ему? Эйфория от того, что я получила благословение отца резко улетучилась после случившегося в театре. К счастью, герцог Аккольте не пытался встретиться со мной и извиниться. Это определенно вызвало бы еще большую неловкость.

– Понятия не имею, чего ты так переживаешь?!

У Ами на все был простой ответ, хотя после стычки с членами семьи Коста она явно стала чуточку дерганой.

– Я изменила Немо.

Она закатила глаза.

– Изменяют жениху или мужу. А вы даже в отношениях не были.

Я понимала, что Ами пыталась меня подбодрить и внушить, что моей вины в непрошеном поцелуе не было, вот только ее слова почему-то лишь глубже загоняли меня в хандру, а чай с мятой усиливал невеселые чувства. На поцелуй-то я ответила, и на какой-то миг мне это даже понравилось.

– Наверно, ты права. Но мне все равно гадко от себя.

– А когда гадко, что делают девушки? – игриво спросила подруга.

– Читают книги? – выпалила я первое, что пришло на ум.

– Ладно, мы с тобой неправильные девушки. Я думала, ты скажешь про поход за покупками, – рассмеялась Ами.

– А надеялась?

– Надеялась, что выберешь стрельбу по мишеням?

Это предложение мне понравилось даже больше моего изначального плана. От книг и документов меня уже порядком тошнило.

Мы вымыли чашки, закрыли коттедж, разбудили Адольфо и поскакали в лес, где несколько часов сбивали шишки с деревьев заклинаниями. Давно я так не смеялась. Мои волосы и туфли ощетинились еловыми иголками, а все болезненные чувства покидали тело с каждым магическим выбросом. Опустошенная, но счастливая, я вернулась домой, покормила Септимуса и рухнула на кровать. Если бы не Ами, то меня мучили бы кошмары из-за предстоящего возвращения в университет. Но я так зверски устала, что ни одна тревожная мысль не добралась до моего сознания.

Зато утром они вцепились в меня мертвой хваткой и не отпускали всю дорогу до кампуса. Я нарочно вышла пораньше, чтобы первой прийти в аудиторию и тихонько сесть где-нибудь с краю. Мой план провалился, едва я оказалась на пороге пустого лекционного зала.

– Маэстро Тровато сегодня проводит урок под открытым небом, – сообщила мне одна из аспиранток Немо, и меня охватили смешанные чувства зависти и унижения.

Раньше я была в курсе всех дел, знала каждую его лекцию и пару, теперь же я словно чужачкой стала для него и всего университета.

– Поторопись, Юрианна. Ты еще успеешь, – не то с издевкой, не то с наигранным участием сказала девушка.

Я точно не успею, но бежать со всех ног казалось мне еще большим унижением, и потому я спокойно пошла к выходу из главного здания. Немо проводил открытые занятия в редких случаях, как правило, если тема касалась изучения надгробий и всего, что было связано с умершими. А тут мои познания явно глубже, чем у сокурсников, но я все равно дрожала все сильнее, стоило мне увидеть шумную группу, устроившуюся вокруг Немо. Похожее чувство отчужденности уже было у меня, когда в школе я сильно заболела, а потом, спустя целый месяц, вернулась к занятиям. Тогда сверстники стали казаться мне какими-то вмиг повзрослевшими, а изучаемая программа превратилась в непостижимую науку. Конечно, я все наверстала, но до сих пор помню свою беспомощность и попытки догнать остальных.

Будет ли сейчас нечто подобное? Меня не было всего неделю, и с таким наставником, как Немо, я вряд ли отстала, но все же…

– Поэтому мертвые не могут быть надежными свидетелями в суде. Во время призыва они не до конца отдают себе отчет в том, где находятся и что происходит…

Его родной голос, от которого и больно, и томно.

– Осознание собственной смерти слишком тяжело для души…

Странно. Горацио Торрагросса все осознавал и не выглядел несчастным во время нашей астральной беседы. В его глазах была лишь легкая печаль, но в целом бывший нотариус испытывал долгожданный покой.

– Получается, опытный призыватель может заставить мертвого солгать? – раздался первый вопрос.

– Такая вероятность существует, поэтому суд всегда с сомнением относится к таким показаниям. Единственные, кто могут проводить легальные допросы, это нотариусы и некоторые судьи. Они честны и беспристрастны.

При этих словах по толпе прокатился глумливый смешок, и все дружно уставились на меня.

– Честны? Ой, ли?..

Ах, ну конечно. До сих пор многие считают, что я стала нотариусом из-за хитроумного обмана.

– Почти все, – поправил сам себя Немо, чего он в жизни никогда не делал, но его намек был настолько прозрачным, что все вновь рассмеялись.

Самым правильным сейчас было бы убежать в слезах. Но этим я занималась всю прошлую неделю, поэтому, превозмогая ком в горле, я вскинула голову и одарила своего маэстро снисходительным взглядом.

– То есть, вы считаете, что сама Юстиция делает ошибки?

Немо одарил меня победной усмешкой, словно ждал этого вопроса.

– Это ваши слова, миа студентессе, не мои.

Я поперхнулась, и прежде чем успела возразить хоть что-то, он бросил мне вдогонку горькое:

– Все мы знаем, что Юстиция слепа, иначе она не допустила бы многих несправедливостей этого мира.

Все уже было начали терять ко мне интерес, увлеченные этим избитым философским изречением, как у меня вырвалось:

– Но разве мы не за этим на факультете юриспруденции? Мы здесь, чтобы помочь справиться с несправедливостями. Мы стоим на страже прав и интересов живых и мертвых.

На мгновение с лица Немо сошла спесь, а во взгляде вновь появились теплые искры, но на то оно и мгновение. Случилось и исчезло, заставляя меня терзаться сомнением, что мне это лишь показалось.

Все оставшиеся пары на меня разве что пальцем не показывали. Везде я только и слышала, что громкое обсуждение меня, герцога Аккольте и моей должности. Страшно представить, что тут было неделю назад! Видимо, отстранение от занятий было лучшим, что произошло со мной. Так я хотя бы могла набраться сил и обрасти какой-никакой чешуей. Жаль, недостаточно прочной. Меня все еще цепляли гадкие слова, но хотя бы я не запиралась в туалете, чтобы поплакать.

Когда надо мной глумились студенты с других факультетов, это еще можно было пережить, но враждебность бывших друзей стала неожиданной. Может, мы и не были друзьями?

На последней паре Немо похвалил чье-то эссе, громко зачитал его перед всеми, а я бессильно сжимала кулаки под партой. Работа была частично списана с моего прошлогоднего конкурсного сочинения.

– Вам есть чему поучиться, сеньорита Ритци, – громко сказал он, и я дар речи потеряла.

Он это серьезно?

– Видимо, не только Юстиция слепа, – пробормотала я себе под нос.

Вот же наглость!

– Вы что-то сказали, миа студентесса?

– Я сказала, что непременно изучу эту чудесную работу на досуге. Ведь в ней совсем нет вторичности. Так свежо и ново!.. – процедила я, стараясь любезно улыбаться и не выдавать своей обиды.

В конце занятия на мой стол приземлилась записка.

«У воровки и лгуньи воровать не стыдно».

Прежде, чем я успела сделать слепок почерка, или выследить адресата, бумага вспыхнула прямо у меня в руках, оставив ожоги на пальцах. Я зашипела от боли и уже не сдерживала слез.

Немо поднял на меня равнодушный взгляд, и моя защита рухнула. Я резко встала из-за стола, уронив стул, нервно собрала свои вещи и подорвалась к нему.

– Я не спала несколько ночей, меня измучили крысы, надменные клиенты, сплетни и домыслы. Я проткнула себе бедро шилом и села на канцелярские кнопки, и после всего этого ты продолжаешь утверждать, что я обманом получила треклятую должность?!

Я впервые кричала на Немо. Но мне нужна была разрядка, так сильно я злилась на него сейчас.

Он отказался курировать мой диплом и завернул все мои недавние письменные работы, щедро сдобрив их совсем уж неуместными замечаниями, а теперь хвалит того, кто украл мое эссе.

– Ты обманом получила эту должность, – гнул свою линию маэстро и с вызовом смотрел мне в глаза.

Никогда еще я не видела его таким решительным. Мой скромный друг превратился в мстительного дьявола, да мне и самой сейчас хотелось обойти письменный стол и придушить мерзавца.

– Ненавижу тебя, Немо!.. – сорвалась я на очередной крик, а мужчина лишь поморщился и потер уши.

– Для тебя я теперь маэстро Тровато. И как же быть с обещанными поцелуями под пиниями, Юри? Твои чувства ко мне так быстро охладели? – с издевкой спросил мастер.

Я все же не выдержала и запустила в него увесистой книгой, но Немо ловко увернулся.

– Для тебя я тоже теперь сеньорита Ритци.

– Надеюсь, сеньорита Ритци счастлива, ведь она получила все, чего так хотела. Доказала своим братьям, что стоит чего-то, удостоилась внимания самого герцога Аккольте. Он еще не сообщил вам о своих намерениях, или сначала планирует забраться не только в ваш архив, но и под мантию?

– Дуэль! – зарычала я в лицо этому завистливому и ревнивому остолопу.

А ведь повод для ревности у него был и огромный. Под мантию Алессандро ко мне не забрался, но поцелуя это никак не отменяло.

– И с кем мне полагается драться? Не думаю, что герцог готов рисковать своим прелестным лицом, ему еще нужно соблазнять юных глупышек, – распалялся Немо.

– Со мной. Маэстро Тровато будет сражаться со мной, я сама могу постоять за свою честь. Оружие выбираете вы. Жду вас в своей конторе сегодня в девять вечера.

– А секунданты?

Он все еще храбрился и ухмылялся.

– С моей стороны будут Септимус и Святая Юстиция! Они-то знают, что никакая я не обманщица.

– Хорошо. Сегодня в девять. Оружие я принесу, сеньорита Ритци, готовьтесь к поражению.

До города я брела пешком. Надеялась остыть, но вместо этого меня охватили злые слезы. Я терла лицо рукавом, отчего защипало кожу.

Немо никогда не был таким. Столько лет знаю его, и вот откуда-то просочилось его гаденькое нутро. Почему так? Я любила его всем сердцем и наивно полагала, что мои чувства взаимны. Думала, что проблема только в его положении, но все оказалось куда хуже. В любом случае сегодня с моей любовью будет покончено. Мы будем драться, и я заставлю Немо признать мою правоту, а после вычеркну его из свой жизни навсегда. Сердце болезненно заныло. Не хочу я его вычеркивать и ссориться не хотела.

– Мерзавец! Мерзавец!..

Я пнула лежащий на земле камень, и он сорвался с обрыва.

– Вас подбросить, сеньорита Ритци? А то опоздаете на вашу же дуэль!

Надо мной нависла тень лошади и всадника. Ох, надеюсь, он слышал мои слова. Пусть знает и видит, что натворил со мной.

Я расправила несуществующие складки на мантии и гордо вскинула голову.

– Подбросьте.

– Спереди или сзади? – Его лукавая улыбка заставила меня покраснеть, и прежде чем я ответила, он протянул мне руку: – Помню-помню, что вы любите, когда я сзади.

Я проигнорировала адскую двусмысленность его слов и позволила подтянуть себя наверх. Оказавшись, в кольце рук Немо, я поняла, как сильно мне не хватало его тепла. Пусть дорога до города не будет долгой, но я каждую секунду этой близости впитаю.

Оптимус, как назло, был слишком нетерпелив и гнал, несмотря на то, что Немо его даже не понукал. С тоской я разглядывала домики горожан, пока мы не уперлись в старый покосившийся забор моего коттеджа.

– Нужно будет починить его, наконец, – рассеянно бросил мастер и первым спешился.

Он вытянул обе руки, чтобы поймать меня. Лишнее, я бы и сама справилась, но отказаться от его объятий я просто не смогла, уперлась ему в плечи и тут же почувствовала у себя на талии жаркие ладони моего Немо.

– Мы будем драться, я все еще обижена.

– И я обижен. Драке быть, – прошептал он это почти мне в губы, продолжая держать на весу.

– Ненавижу вас, мастер Тровато, – услышала я свой слабый голос.

– Вы уже говорили это, сеньорита Ритци, – с придыханием ответил он.

– Поставьте меня на землю! – неубедительно потребовала я от своего мастера, но тут же почувствовала под ногами разбитую дорожку к коттеджу.

Вновь борьба с обезумевшим сердцем. Ключ не попадает в замок, темнота приемной сводит с ума. Бреду в свой кабинет, слышу неторопливые шаги за спиной…

– Шпаги? Револьверы? Кулачный бой? Что вы выбрали, маэстро Тровато?

Его брови удивленно дрогнули. Неужели, он сомневался в моем истовом желании поколотить его?

– Я принес кое-что получше… – Он вытащил из наплечной сумки уже знакомый мне фолиант. Именно его я в сердцах запустила в виновника моих душевных страданий. – Мне кажется, сама Юстиция выбрала это оружие, чтобы разрешить наш спор. Читайте, сеньорита.

– Наследственное право. Включая наследственные фонды, наследственные договоры и совместные завещания. Я не понимаю, в чем заключается дуэль?

– Все просто. Вместо выстрелов мы будем задавать друг другу вопросы из этой книги. Неправильный ответ – ранение, – пояснил мастер.

– И как же мы поймем, кто нанес смертельный выстрел?

Немо вскинул указательный палец, и следом за книгой из сумки появились алые платочки.

– Проигравший будет повязывать их. В конце посчитаем, у кого больше ран.

Какой изобретательный зануда…

– Скучно, – нарочито равнодушным голосом изрекла я. – Предлагаю другой подсчет. Красные платочки совсем не удовлетворяют моей жажды крови и вашего унижения, сеньор. Пусть проигравший снимает что-то из одежды в наказание за неверный ответ. Голый маэстро Тровато станет лучшей наградой для моей уязвленной чести.

Немо закашлялся, но очень быстро вернул глазам дьявольские искры.

– А сеньорита Ритци не боится сама остаться без панталон этой ночью?

Глупый, глупый Немо. Твоя студентесса мечтала об этом не один долгий вечер, но ты медлишь даже с простым поцелуем.

– Не боюсь. Я уверена в своих знаниях. Святая Юстиция и печать выбрали меня не просто так.

Немо не очень долго боролся с собственной совестью, проверил замок на двери и занавесил все окна. Предусмотрительно. Жителям Фероци не полагается видеть голый зад моего маэстро.

Он задумчиво взвесил на руке фолиант, не осознавая, что уже проиграл эту дуэль.

– Первый выстрел полагается оскорбленной стороне, – протянул он мне книгу.

– Кто такой душеприказчик?

– Слишком просто, сеньорита Ритци. Это назначенный наследодателем исполнитель завещания и лицо, охраняющее наследство.

– Верно.

Отдала ему книгу.

– Кто такие коммориенты?

Я закатила глаза. Он поддается мне, что ли?

– Лица, которые умерли одновременно. Ваш черед. Назовите наследников первой очереди.

– Еще проще, миа студентесса. Супруг, родители, дети, в том числе усыновленные.

Он уже протянул мне руку за книгой, как я одарила его победной улыбкой.

– Первый выстрел за мной, мио маэстро. Вы забыли внуков.

– Черт!.. – в сердцах воскликнул Немо. – Внуки и их потомки по праву представления. Ах, как глупо! Вы хитро подловили меня, сеньорита Ритци.

Он потянулся к своему шейному платку.

– Стойте. Я хочу сама!

Он не сопротивлялся, не дыша, следил за моими пальцами, а я слишком медленно развязывала платок. Он шумно сглотнул, когда я ненароком коснулась его обнаженной кожи.

Я не ответила, что такое легат, хотя прекрасно знала, и Немо стянул с меня ремень. Мой следующий вопрос о выморочном наследстве оставил его без пиджака. Ради приличия мы время от времени отвечали правильно, но все чаще допускали непростительные ошибки и неточности, и вот я уже расстегиваю рубашку на гладкой груди моего мастера. Жар становится совсем нестерпимым, и мой рассудок начинает сдаваться под натиском запретной страсти.

Он помогает. Отбрасывает рубашку в сторону и осторожно толкает меня на диван. Его руки на моих плечах смахивают бретели лифа, и я почти до крови кусаю нижнюю губу.

– Вопрос, Немо. Сначала вопрос!.. – умоляю я его, чтобы выиграть секундную передышку.

– Да-да. Ты уверена, что хочешь этого, Юри? – топит он меня в нежности своего голоса, а я ворчу на него с досады.

– Не этот вопрос. Вопрос из книги.

– А? – смешно смущается он, но тянется за фолиантом. Его затуманенный взгляд скользит по строчкам, пока он не выдыхает: – Что такое лежачее наследство?

Смеюсь, и он смеется, потому что нужен небольшой перерыв, разрядка в повисшем напряжении и взаимном смущении.

– Понятия не имею, но знаю кое-кого, кто прямо сейчас лежит перед тобой и добровольно передает себя…

– По наследству?

Уже не смеемся, просто смотрим друг на друга, словно нет и не было недавних обид, только желание поскорее закончить эту глупую дуэль. Тяну к нему руки, разрываюсь в мягких волосах и молю Юстицию, чтобы она надавила все еще упирающемуся Немо на спину. Но она не слышит меня и совсем не помогает восстановить справедливость.

– Твои братья убьют меня, – бормочет он мне в губы, обжигая их неровным дыханием.

– Это еще когда будет, а если не прекратишь болтать, то тебя убью я.

– У тебя еще остался выстрел, миа студентесса, – попытался выиграть время мой соперник.

– Потолок отделан деревом пиньи?

– Вопрос не из книги! – осек меня мастер.

– Плевать. Ответь, соври что угодно, только не молчи, Немо.

Он вскинул голову и как-то знакомо посмотрел вверх.

– Думаю, пинии, – подыграл он мне.

Понятия не имела, как это будет, только представляла, кусая с досады подушку ночью. Не то чтобы я совсем-совсем не целовалась ни разу. У меня все-таки три брата, а я младшая сестренка, которую все тискали и чмокали в щечку. Но тогда у меня не закладывало уши от запредельного сердцебиения, а все до одного рецепторы дрожащего тела не концентрировались на губах.

Вот только Немо не торопился, смотрел на меня, гладил по щеке большим пальцем.

– Какая же ты красивая, Юри!..

До этого момента я почти не смущалась, теперь слыша это от моего мастера, я замерла и забыла дышать, только сжала его крепче бедрами, чтобы вдруг не сбежал.

Поцеловал. На подушку это совсем не было похоже, это вообще ни на что не было похоже. Когда целовал Алессандро, то я тонула лишь в чувстве вины и горечи. Сейчас же все было жадно, нетерпеливо и одновременно нежно. Я наслаждалась каждым мгновением этого долгожданного безумия, отчаянно отгоняя от себя ревнивую мысль, что Немо целуется слишком хорошо. Скольких он там поцеловал под пиниями, пока не оказался со мной на этом диване.

Чувствую прохладную ладонь у себя на животе, или это я слишком горячая. Не выдерживаю такого резкого перепада температуры и шумно вдыхаю.

– Твои братья точно убьют меня, – уже без прежней улыбки вынес себе неутешительный вердикт мой мастер.

Сейчас он был пугающе серьезным и сосредоточенным. Лучше бы шутил, тогда и мне не было бы так страшно.

– Убьют, – подтвердила я его опасения. – Так сделай, чтоб было за что, Немо. Не умирать же зазря?

Долгожданная улыбка и новый сводящий с ума поцелуй. Рука уже не кажется мне холодной, вычерчивает на разгоряченной коже простые узоры, крупными мазками, а я пытаюсь незаметно расстегнуть ремень на штанах Немо. Почему он еще в них, заруби его Юстиция?!

– Я так не могу, я должен тебе признаться, прежде чем мы окончательно решим быть вместе…

Окончательно решим быть вместе? Это он так завуалированно называет то, что в пошлых книжках Изабеллы обозначают совсем другим словцом.

– Да-да, я все знаю про поцелуй.

– Как знаешь? – не то испуганно, не то с облегчением спросил Немо и слегка отстранился.

– Я проследила за тобой, влезла по старым лианам и увидела тебя в окно. Это же было для дела?

– Для дела, – неуверенно согласился он. – Я не понимаю, когда ты успела, я же после театра погнался за тобой, как ты могла увидеть мое превращение, и при чем тут лианы?

А вот теперь я не поняла, о чем он?

– После какого еще театра?

Мы сидели полуголые на диване и хмурились друг на друга, ожидая объяснений.

Вот только объясниться нам было не суждено, в дверь громко и нетерпеливо постучали.

Глава 20

Я быстро оделась, натянула на себя мантию, сунула ноги в ботинки и побежала открывать, надеясь увидеть на пороге Ами и вежливо прогнать ее. Немо торопливо застегивал пуговицы на рубашке и не сводил с меня затуманенного взгляда. Штаны у него, что ли, забрать, чтобы не ушел, пока мы не поговорим.

– Иду-иду! – уже кричала я, потому что по ту сторону двери никак не унимались.

Открыла, но тут же захлопнула дверь и прижалась к ней спиной.

– Что там? – спросил Немо, поправляя волосы.

– Мне кажется, это по мою душу пришли. Ты же читал газеты, я ужасный некромант. Да там весь город собрался. У них разве что только вилл и факелов при себе нет.

– Не говори глупостей, Юри, – знакомым менторским голосом ответил Немо и выглянул на улицу.

Там собралась целая толпа, но никто не выкрикивал страшных призывов, да и враждебности во взглядах не было.

– Вы на прием к нотариусу? – бодро спросил мой мастер.

– Говорят, Юрианна Ритци работает по ночам. Это правда?

Быстро же слухи разносятся в этом городе! Я даже не успела подготовиться к такому нашествию клиентов.

– Все верно, – подтвердил Немо. – Подождите минуту, сейчас вами займутся.

– Я одна не справлюсь. Их так много, – вцепилась я ему в руку, боясь, что он уйдет и оставит меня.

Но мой маэстро лишь вопросительно посмотрел на меня.

– Одна? А я тебе на что?

– Ты останешься?

– Конечно. Миа студентесса решила откусить от слишком большого пирога, а без помощи съедят скорее ее.

Он мягко улыбнулся и отвел меня в кабинет.

– Не переживай, обычный день, коих у нас с Горацио было сотни. Доставай свою печать и разминай запястье.

Немо взял планшетку для документов и вернулся к людям. Через дверь я слышала, как он общается со всеми, словно они его хорошие приятели. Он знал их по именам, справлялся о делах и семье, а ко мне заглядывал уже с готовыми документами.

– Подпиши. Это доверенность на телегу и лошадь…

– Тут копии свидетельств о рождении. Подпиши…

Я только и делала, что ставила подписи и оттиски печати. Даже совестно стало, что Немо выполняет за меня всю работу. А еще я завидовала, что у него получалось все так легко и естественно. Впрочем, не удивительно – его растил сам Горацио Торрагросса.

Когда мой мастер в очередной раз зашел ко мне с документами, то увидел мое невеселое выражение лица.

– Сейчас приведу к тебе милую старушку, она хочет составить завещание, а этот деликатный вопрос решить можешь только ты, – ободряюще сказал Немо, и я благодарно улыбнулась ему.

Бабуля оказалась действительно милой и порывалась угостить меня и Септимуса конфетами, которые доставала из своих оттопыренных карманов. Из вежливости я приняла подарок, но отложила подальше, потому что хорошо помнила про взрывоопасные яблочки. Вдруг ириска мне щеку расплавит!

– Сеньора Вентурини, вы хотите завещать все ваше имущество или что-то конкретное?

– Ах, полно тебе, деточка, какое у меня имущество, – отмахнулась она. – Старая корова, да три козы.

Моя ручка замерла над бумагой. Старая корова и три козы могут и не дожить до исполнения завещания. Бабуля выглядит очень бодрой.

– Тогда что мы укажем? – спросила я.

Она призадумалась.

– А что ты посоветуешь, дочка? Кто будет следить за моим хозяйством? Мелисса и та сбежала, прихватив с собой коня…

Она вдруг начала плакать.

Не успела я даже платок старушке подать, как она вдруг улыбнулась морщинистым ртом, задорно рассмеялась и развернула слипшуюся конфету.

Перед тем как съесть ее самой, она стукнула себя по лбу и сначала предложила мне.

– Будешь, солнышко?

Убью тебя, Немо, сеньора Вентурини чокнутая. С ней не то что завещание нельзя составлять, ей явно нужен уход и постоянный присмотр.

– А давай я на тебя перепишу свою ферму. Ты вона, какая хорошенькая, – ласково предложила бабуля, и я окончательно растерялась.

– Я на минутку, хорошо? – извинилась я, сгребла реестр, печать и вышла к Немо.

Глазам своим не верила, в конторе все было как раньше, по воздуху летали документы, люди шутили и улыбались, а мой мастер помогал всем и каждому, консультировал, составлял документы, был вежлив и внимателен.

– Пссс!.. – позвала его. – Сеньор Тровато, можно вас?

По его хитрому лицу поняла, что он прекрасно знал, что старушка не в себе.

– Проверяешь меня, да? – процедила я сквозь зубы.

– Нет. Просто хотел, чтобы ты ее немного отвлекла, пока за ней не придет ее сын. Поболтай с ней, сделай вид, что составляешь завещание на трех ее коз, давай, Юри. Отличная тренировка, считай, это тебе практическое занятие от твоего маэстро.

Вот и вся моя помощь – отвлекать выжившую из ума бабулю! Но на сердце стало заметно теплее от слов Немо. Он снова мой мастер!

Я вернулась в кабинет, где старушка воровато запихивала в себя уже пятую по счету конфету, судя по раскиданным на полу фантикам.

– Ты так долго ходила, деточка, что я все съела без тебя, – извинилась она и показала пустые морщинистые ладони.

Я же с серьезным видом принялась опрашивать о ее имуществе и записывала все слово в слово, надеясь, что сын сеньоры Вентурини придет быстрее, чем у его матери закончатся козы.

– Помню Горацио еще мальчиком. Так странно, что он ушел раньше меня. А ведь воровал яблоки у меня в саду, паршивец этакий.

Она по-доброму потрясла кулаком и грустно улыбнулась.

– Хороший он был. Стащит два плохеньких яблочка, но соберет мне ведро и оставит у порога. Юстиция все видит, не выбирает тех, что с червивой сердцевиной. Ты же не бросишь Немо, как бросила Горацио его возлюбленная?

У меня даже рука дрогнула на третьей козе, и я прочертила длинную линию на бумаге.

– У сеньора Торрагроссы была возлюбленная?

– Ее-то он яблочками и угощал. Или она его? Не помню уже. С ней же и целовался за моим сараем, – скрипуче рассмеялась она. – Ах, как Немо похож на ту девчонку. Глаза, будто шторм в бушующем море. Была бы я молода, ох!.. Ох…

– Сеньора Вентурини. Как звали ту девушку?!

Мое сердце неистово заколотилось. Я даже с места поднялась и нависла над внезапно оробевшей старушкой, которую сюда привела сама Юстиция.

– А? – только и спросила женщина, хлопая влажными глазами. – Где это я? Что вы тут делаете. Где мои козы. Микеле! Микеле, ты где?..

Она начала истошно кричать и раскачиваться на стуле, а я попыталась взять ее за плечи и успокоить. Вот хуже только сделала. Сеньора Вентурини оттолкнула меня, продолжая звать какого-то Микеле и сотрясать руками.

На шум прибежал Немо и мужчина лет шестидесяти, он посмотрел на меня извиняющимся взглядом.

– Микеле?! – взмолилась женщина.

– Мама, я же просил не выходить из дома!

Старушке потребовалось немало усилий, чтобы узнать собственного сына.

– Какой ты старый, Микеле? Я же, только вчера… Меняла тебе пеленки.

– Простите меня, сеньор Тровато, сеньорита нотариус. Не уследил. Опять матушка побрела в дом Торрагросс. И что ее так тянет сюда последние дни?..

А я начала догадываться. Ее тяготит секрет, который она никак не может выразить. О боги, вот она ниточка, которой мне так не хватало!

– Сеньор Вентурини, могу я навестить вашу матушку на досуге, мы так чудесно пообщались!.. – слишком горячо попросила я, что даже Немо уставился на меня с удивлением.

– Наверное… – замялся Микеле. – Если вы застанете ее в хороший день.

Немо проводил их до дверей, а затем вернулся ко мне и недовольно скрестил руки на груди.

– Ты не обязана настолько переигрывать и быть любезной в таких случаях. Это смущает людей, Юри.

– Ты отчитываешь меня за доброту и участие? – сузила я на него глаза и так же скрестила руки на груди, копируя его.

Он вскинул брови, а затем рассмеялся, словно не было между нами всех этих тайн и чертовой недели разочарований.

– Ладно, но старушка чокнутая, и я не пущу тебя к ней одну.

– Теперь-то ты решил проявить ко мне заботу и внимание?

Мне показалось или Немо сейчас выглядит чертовски оскорбленным?

– Я… – Он подбирал слова и пытался быть вежливым, но я видела его метания и раздражение. – Я никогда тебя не бросал, Юри. С теми же крысами. Кто подсказал тебе про Луиджи, кто вызвал Флавио, чтобы стеречь твой сон, кто пригрозил горожа?..

Он резко осекся и прижал кулак ко рту. Выглядел он сейчас комично. Надутые щеки, сдвинутые к переносице брови.

– Договаривай!

– Позже. У нас работа!

Немо развернулся на каблуках и вернулся к клиентам, чтобы после принести мне на подпись новую охапку документов.

Управились мы уже глубокой ночью. Мой мастер устало привалился к книжному шкафу и разминал затекшие запястья. Но выглядел он довольным, словно всю жизнь мечтал снова здесь оказаться.

Я зачем-то протянула ему печать и прошептала:

– Попробуй, вдруг Юстиция передумает, и мы снова станем прежними?

Он грустно улыбнулся и сжал мои руки.

– Я корыстен, завистлив и никогда не поставлю чужие интересы превыше своих. Даже я это вижу, Юри, а уж Боги давно все знают. Я не тот, кто очертя голову бросится с кулаками на членов мафии, дабы восстановить справедливость. Я это сделаю, только если тебе будет грозить опасность, понимаешь? Мне потребовалось время, чтобы осознать все это. Я недостоин твоей печати.

– Ты и про мафию в курсе? – нервно хохотнула я.

– Я чуть с ума не сошел, когда узнал. Единственный раз, когда я уснул на работе и не проследил за тобой. И именно в эту ночь тебе нужно было связаться с семьей Коста.

Я промолчала о причине, по которой он выспался тогда, а еще не стала говорить, что Витторио намекал на свидание.

Вместо этого я немного обиженно надула губки.

– Следил за мной? А зачем тогда говорил, что любишь домину и собираешься на ней жениться?

– Одно другому не мешает, – начал дразнить меня Немо, и я бы точно стукнула его, если бы тут же не оказалась в его объятиях. – Мне нужно было время, нужно было послушать, что говорят люди. Когда я порвал с тобой, это всем дружно развязало языки. Столько грязи и сплетен полилось!.. Стало ясно, кто друг, а кто враг.

Он усадил меня за стол и начал рассказывать, как тяжело ему дались эти дни, как он сам попросил Пеларатти отстранить меня от занятий, потому что боялся, что меня снова поколотят, как больно ему было видеть мои раны.

Про пытавшуюся отравить меня студентку он сам все выложил. Девушка была одержима принцем и решила мне отомстить.

– А целовать ее было обязательно? – ехидно спросила я, и он тут же покраснел.

– Ты все видела, да?

– И пытаюсь это забыть! Столько страсти, – хмыкнула я и состроила обиженное лицо. – Жду твоих объяснений!

И надеюсь, он не потребует моих, ведь я тоже целовалась с герцогом Аккольте, будь он неладен!

– Это был эксперимент. Мы с Алессандро решили испытать на ней Мьютаре Дуо, чтобы она рассказала все о своей выходке. С кровью принца и моей магией, нам удалось подвергнуть ее безопасному внушению. Мы узнали, что никакого заговора не было – лишь месть одержимой девицы и желание подставить меня.

– А Алессандро не мог сам ее поцеловать? Обязательно было делать это тебе?

– Этот эксперимент был нужен. Принц попросил меня о более серьезной услуге, – оправдывался Немо, и я чувствовала, что он переходит к той части истории, которой стесняется больше своих обжиманий и поцелуев со студенткой с биологического.

– Принц доверяет тебе настолько, что просит об услуге? – с сомнением спросила я.

С чего бы этим двоим иметь какие-то общие дела?

– Помнишь, я говорил тебе о свойствах крови носителей фамилии Тровато? Она позволяет затеряться и стереть любую связь с родней.

Видя мое озадаченное лицо, Немо не стал медлить и продолжил:

– Алессандро хотел уехать из Фероци на время, но чтобы никто не узнал этого.

У меня появилась одна неприятная догадка, от которой тут же скрутило желудок, а в сердце начало подниматься смятение и ярость.

– Исчезновение принца не осталось бы незамеченным, – рассеянно пробормотала я, отгоняя эту самую догадку.

– Именно! Если бы он не попадал в новостные хроники, если бы не сходил в театр с одной замечательной девушкой, если бы…

Я так резко вскочила с места, что стул с грохотом повалился позади меня. Я буквально задыхалась от стыда и злости, глядя на этого притворщика.

– Так это ты… Ты украл мой первый поцелуй!

Я нервно вышагивала по комнате, пытаясь сбежать от собственных противоречивых чувств.

– И второй, – нервно рассмеялся Немо. – Клянусь, если бы над нами не было панели из пинии, я бы сдержался. Но твой грустный взгляд и отделка ложи сделали свое дело. Юри, прости меня, если сможешь!

– Тогда ты был свидетелем моего унижения и измены, а это еще хуже твоей лжи. Лучше бы я на самом деле Алессандро поцеловала! Ради, как ты там сказал, эксперимента!

Я закрыла горящее лицо руками, и Немо снова обнял меня. Хотелось прогнать его, ударить и расплакаться одновременно, но радость от того, что он снова рядом, помогла справиться с гневом и обидой.

– Скажи, это хоть того стоило? – шмыгнула я носом и посмотрел ему в глаза, понимая, что сегодня мое сердце мне не помощник.

Оно будет защищать этого лжеца, даже если он будет нести откровенную чушь. Я сейчас поверю во что угодно.

– Нет. Не стоило. Я должен был посвятить тебя в мои планы, но ты совершенно не умеешь и не можешь врать. У тебя бы не получилось так удачно подыграть мне и герцогу.

– И что он скажет, когда вернется и узнает, что ты спалил газетную лавку на площади и ходил на свидание под его личиной? Да он казнит тебя!

– Не казнит, – отмахнулся Немо, словно они с Алессандро были друзьями до гробовой доски.

– Очень самоуверенно, сеньор Тровато! Ты водил меня на пьесу, где король едва не убил жениха понравившейся ему девушки. Кто знает, что у этих венценосных на уме!

Немо помрачнел, словно я разбередила его рану, а затем вкрадчиво проговорил:

– Алессандро не такой. Он как я…

– Пояснишь?

Мой мастер тяжело вздохнул и ответил:

– Он рос, не зная своих родителей, мучился от косых взглядов и своего предназначения.

– Быть принцем плохо?

Странно было слышать такое от Немо, ведь он с легкостью поменялся бы с ним ролями.

– Это такая же клетка, как и твоя должность. Ты повязан по рукам и ногам, выполняя свой долг. До недавнего времени я и не знал, как счастлив и свободен был. Только теперь, глядя на тебя и Алессандро, я понял это. Постоянные условности, правила…

– Так ты уже не хочешь знать, кто ты? – удивилась я, и Немо покачал головой.

– У меня есть кое-какие догадки, но они слишком безумны, чтобы произносить их вслух.

– И потому ты повел меня на тот спектакль.

Он улыбнулся.

– Всегда знал, что ты умная. Думаешь, я сошел с ума? – с надеждой спросил Немо.

А я не поняла, на что именно он надеется – на то, чтобы оказаться безумным, или на то, что я соглашусь подтвердить его догадки.

– Если ты прав, то Алессандро твой кузен.

Глаза Немо горели, словно он сам об этом мечтал. Но это все слишком невероятно, у сотен сирот похожая история, стоит ли обнадеживать моего мастера еще сильнее?

Но я точно не буду раньше времени рассказывать ему о том, о чем обмолвилась сеньора Вентурини. Если я узнаю имя загадочной подружки Горацио, возможно, приближусь к тайне происхождения Немо.

– Хорошо мы сегодня поработали, – похвалил сам себя мой мастер и сложил аккуратной стопкой документы. – Пойдем-ка спать?

От этого невинного предложения у меня тут же участился пульс. Чего это я губу раскатала? Он сейчас вернется в общежитие. Утром у него пары.

– Ты останешься? – тихо спросила я, глядя себе под ноги.

– Это я тебя должен спрашивать. Ты не прогонишь меня после всего? Я бы себя прогнал.

Мы долго смотрели друг на друга. Мне еще потребуется какое-то время, чтобы полностью восстановить свое доверие и забыть про свежие обиды, про его ложь о помолвке с доминой, про то, как он поцеловал студентку, про то, как притворялся принцем. Но я уверена, что прогонять его не стану, ни сегодня, ни завтра, никогда.

– Ты же не женишься на домине Бевилаква?

Уснуть после сегодняшних открытий было непросто. Но еще сложнее было не ерзать при мысли, что мы с Немо спим под одной крышей, хоть и в разных комнатах. Я заняла свою привычную постель на втором этаже, а мой мастер постелил себе на диване. Я долго прислушивалась к тишине коттеджа, надеясь, уловить дыхание Немо. Слишком тихо. Подозрительно тихо. Неприятные мысли начали роиться в моей голове. А что если он только делал вид, что помогает мне, что любит, что если прямо сейчас мой мастер дорвался до архива и пытается найти в нем запретные сведения?

Я метнулась к двери и осторожно отворила ее, продолжая прислушиваться. Если бы Немо мог прочитать мои мысли, он бы точно оскорбился моим недоверием, но меня уже было не остановить. Я спустилась по лестнице, стыдясь собственных чувств и одновременно боясь увидеть взломанную дверь архива.

Немо лежал на диване, кутаясь в короткий плед. Волосы в прекрасном беспорядке, кожа, кажущаяся мраморной в свете, проникающем сквозь приоткрытую занавеску.

Я вздохнула с облегчением и мысленно попросила прощения у своего мастера. Подошла ближе, чтобы убрать с его лица прядь, но он тут же поймал меня за запястье и резко притянул к себе.

– Попалась! – услышала я его хрипловатый голос, оказавшись на диване.

Здесь было даже меньше места, чем на втором этаже, но Немо так крепко прижал меня к своей груди, что деться мне было некуда.

– Мне тоже не спится, Юри, – признался он. – Завтра снова придется изображать обиженного преподавателя и отпускать гадкие комментарии в твой адрес.

– Переживу. Представлю, что мы на сцене театра, – сонно проговорила я. – Это же ненадолго?

– Пока я не улажу кое-какие дела, – загадочно пробормотал Немо.

– Опять секреты?

– Угу.

Я больше не обижалась на недомолвки, ведь я сама не все ему договариваю, придет время, и он обязательно расскажет, что его так гнетет, а пока я буду наслаждаться грядущими днями и вести свое собственное расследование.

Глава 21

Моя безумная жизнь наконец-то хоть немного устаканилась. Днем я снова ходила на занятия и готовилась к диплому. Издевки студентов больше не ранили меня, хоть я старательно изображала себя уязвленной. Зато наигранная травля со стороны Немо теперь казалась мне виртуозной игрой с тонкой ноткой флирта. Я знала, что как только все разойдутся с последней пары, мой мастер закроет дверь и будет очень долго и страстно извиняться за все гадкие слова, а я буду тонуть в этих сладких извинениях и надеяться, что после мои губы не будут слишком красными.

Вечером мы встречались на работе, где Немо ворчал всем и каждому, что ему приходится работать на меня, чтобы дело его отца не пошло прахом.

Он был слишком убедителен, а я все так же пыталась не обижаться. Но, когда опустошенные, мы провожали последнего клиента, мой мастер снова извинялся.

– Это тяжело, Юри. Ненавижу лгать. Обещаю, на выходных сходим куда-нибудь, и я буду мил.

– Алессандро еще не вернулся?

Немо отрицательно покачал головой:

– Завтра, мне снова нужно будет явиться ко двору. У тебя будет методический день, хочешь составить мне компанию после твоего судебного заседания?

– Ты имеешь в виду, хочу ли я составить компанию герцогу Аккольте? – скрестила я руки на груди и усмехнулась.

– Именно. Герцогу Аккольте, – Немо очертил в воздухе кавычки. – Это не вызовет подозрений. Ты королевский нотариус и мой романтический интерес.

– Романтический интерес Алессандро, – снова поправила его я и повторила этот дурацкий жест с кавычками.

– Я пойму, если ты не захочешь.

– Шутишь, что ли? Пойти с тобой куда-то кроме библиотеки или кладбища? Да я мечтала об этом с нашей первой встречи. Тем более кто-то же должен следить за тем, чтобы ты не наделал и не наговорил глупостей в присутствии его величества.

Немо ответил мне странной улыбкой, в которой я уловила нотки вины. Не стоило мне намекать на то, что мы годами вели себя скрытно и сдержанно. Это не вина моего мастера, это вообще ничья вина. Все эти условности появились в нашем обществе не за один день. Да, и не в обидах сейчас дело. Я хочу взглянуть на короля, сравнить его с Немо и поднести метку к нему. Если она среагирует, значит, все правда, и Немо его прямой наследник.

На ночь мой мастер остался и сегодня, а я уже привычно спустилась к нему, когда даже сверчки за окном уснули. Сонный Немо более сговорчив, но все равно играет в недотрогу. Мы просто лежим рядом, потому что он дает мне понять, что хочет сделать все правильно. И под «правильно» он имел в виду кольцо на моем пальце, благословение отца и официальную церемонию.

Сейчас, когда мы начали обсуждать это так серьезно, то желудок у меня закручивался в спираль. Я совсем не видела себя в белом платье. Мне было отчего-то страшно. Хотелось бы навечно остаться его студентессой. Готова ли я?

– Благословение моего отца у тебя уже есть, – прошептала я, уткнувшись ему в грудь. – Папа сказал, что одобрит любой мой выбор.

– Я говорил не о твоем отце, я о своем. Горацио запретил мне жениться… – тихо признался Немо и тут же осекся.

– Вообще? Или только на мне?

Только что я с ужасом думала о свадьбе, но стоило услышать, что все может сорваться из-за запрета мертвого нотариуса, и мысли мои перевернулись с ног на голову. Как это он против меня?!

– Не бери в голову. Этот запрет можно обойти, если найти моих настоящих родителей.

И вот тут одержимость Немо его происхождением вдруг стала мне понятной как никогда. Если Горацио запретил ему быть вместе со мной, то единственный, кто может отменить этот запрет, его кровный родственник.

Лишь сейчас я до конца поняла его невнятные попытки отстраниться, боль, которая читалась в его лице после смерти Горацио, надежду, с которой он спрашивал меня о том, что я видела, когда коснулась запретительной метки.

Я смотрела на бледное, измученное лицо моего мастера и гадала, можно ли любить его еще сильнее, чем сейчас?

– А давно ты решил, что хочешь быть со мной вместе, Немо?

Он без раздумий ответил:

– С нашей первой встречи, Юри.

Заседание по моему делу должно было вот-вот начаться. Я нервно ожидала своей очереди и разглядывала толпу горожан, которые громко обсуждали свои проступки. Самым частым было управление телегой в нетрезвом виде. Бодрый хохот правонарушителей лишь сильнее выводил меня из равновесия. Почему никто не раскаивается или хотя бы немного не переживает из-за содеянного? Сплошное бахвальство. Еще и Немо опаздывает на мое слушание…

– Сеньорита Ритци, – равнодушно позвала меня секретарь, и на негнущихся ногах я зашла в зал судьи Чиччи.

Сегодня он не выглядел добрым толстячком. Хмурое лицо, явное раздражение в каждом движении пухлых пальцев.

– Что вы скажете в свое оправдание, Юрианна Ритци, – строго вопросил судья, даже не глядя на меня.

– Я…

Меня покинуло не только красноречие – я вообще ни слова не могла произнести. Мне жаль? Да, нет же! Я не взламывала метку. Это вышло случайно. Или не случайно? Я все же хотела узнать правду у Горацио.

– Прошу прощения за опоздание, ваша честь! – ворвался Немо в зал, на ходу поправляя ворот мантии.

Сеньор Чиччи наконец-то отвлекся от своих бумаг и посмотрел на нас.

– Сеньор Тровато, скоро обед. Вам есть что сказать в защиту этой девушки, которая, кажется, язык проглотила.

– Ее молчанию есть причина. Юрианна Ритци связана тайной с моим покойным от… с Горацио Торрагроссой. Она не может рассказать о причинах взлома метки. Однако у меня есть важный документ, который прольет свет на события недельной давности.

Немо едва заметно подмигнул меня, прежде чем снова принять надменный вид. Он положил на стол судьи знакомую гербовую бумагу, удостоверенную Пьетро Николози, и выглядел крайне самоуверенным.

Сеньор Чиччи внимательно прочитал последнюю волю Горацио Торрагроссы, после чего посмотрел на меня уже совсем по-другому.

– Каким образом он предвидел это событие в своем завещании? – изумился судья.

– Боюсь, этого уже никому не узнать, но как вы видите, нотариус Торрагросса позволил Юрианне Ритци призвать его дух единожды. Из чего следует, что обвиняемая лишь исполняла волю, а не оскверняла могилу.

Судья устало потер лоб.

– Немо, ты мог избавить меня от этого фарса и сразу показать завещание, чтобы не доводить дело до разбирательства.

Меня мучил тот же вопрос. Целую неделю я с содроганием ждала этого процесса, в то время как у Немо было такое просто решение!

– Я почти сразу же предоставил копию завещания вашему секретарю, видимо, она затерялась, – пожал плечами мой мастер. – Юрианна Ритци свободна?

– Да. Следующий!

На выходе из здания суда Немо бросил мне короткое:

– Увидимся через два часа.

Затем он забрался на спину университетского скакуна и почти сразу же сорвался с места.

Мы с Септимусом спешно шли домой. Мне очень хотелось поделиться с родителями новостями о том, что с меня сняли обвинения, а еще нужно было придумать, в чем пойти на встречу с его величеством. Белле об этом лучше не говорить, ее паралич разобьет, если она узнает. А я очень люблю нашу экономку и ничего ей не скажу. Пока что…

Вот только дома никого не было. Видимо, Изабелла ушла на рынок, отец еще не пришел с работы, а мама, как обычно, ведет светские курсы для благородных девиц.

Я поставила чайник на огонь и лениво отщипывала Септимусу куски вяленой рыбы и кидала в аквариум.

– Какова вероятность, что король на самом деле отец Немо? – спросила у осьминога, и он из вежливости почесал себе затылок.

Все в этой истории казалось мне странным. Предположим, что так оно и есть. Зачем скрывать происхождение единственного наследника? Алессандро Аккольте – носитель другой фамилии, с него начнется новая династия. А Немо, даже будучи бастардом, смог бы продолжить род его величества. Не думаю, что Горацио Торрагросса преследовал цель сделать Немо свободным. Одно его имя, как издевка. Человек без имени, человек без кровной связи с кем-либо. А что если Горацио вовсе не был благородным? Из мести он похитил ребенка короля, лишив его прошлого, а тайну унес с собой в могилу. Да еще и жениться запретил.

Вот это больше походило на правду. Но у меня все равно нет доказательств. Вот бы невзначай коснуться меткой короля. Тогда все станет ясно.

В дверь постучали. Я даже вздрогнула, но, взглянув на кухонные часы, поняла, что отведенное мне время на подготовку уже давно прошло. Сердце стучало в предвкушении. Никогда мой маэстро не станет для меня обыденностью, раз он продолжает волновать меня после стольких лет.

Я открыла ему. Перевоплощение в Алессандро было идеальным. Хотя теперь-то я, конечно, видела разницу между Немо и принцем. Это что-то едва уловимое в движениях, в улыбке, в том, как лежат волосы… А еще этот строгий черный фрак с золочеными пуговицами и высокие начищенные сапоги.

Да что это со мной?

– Ты не переоделась, – недовольно констатировал мастер.

– Поможешь мне?

Я быстро втянула его в дом и потащила на второй этаж.

Немо еще никогда не был в моей комнате. Родители разрешали нам заниматься наедине лишь в библиотеке, потому, когда он переступил порог моей спальни, я почувствовала приятное покалывание во всем теле. И пусть он и выглядел иначе, сейчас-то я знала, кто передо мной.

– Очень похоже на западню, сеньорита Ритци. В доме никого нет?

– Никого, – хрипловато ответила я и потянулась к пуговице на мантии.

– Теперь ты не убегаешь от меня, да?

– Теперь ты – это ты.

Я принялась за вторую пуговицу, вот только Немо отвернулся и открыл мой шкаф. Он быстро перебирал мои наряды, пока не остановился на летнем охотничьем костюме, который я в жизни не надевала. Вру. Было один раз. Но вспоминать тот день не хочу!

– Отлично подойдет, – похвалил свой выбор мастер и протянул мне коричневые обтягивающие штаны, блузу цвета топленого молока и удлиненный темно-зеленый жакет.

– Ты в курсе, что это для охоты? – удивленно спросила я, напрочь забыв про дальнейшее соблазнение моего наставника.

– Да, – с нескрываемым восторгом ответил Немо и водрузил мне на голову шляпу оливкового цвета, украшенную острыми соколиными перьями.

– Ни за что!

– Хочешь поехать в лес в платье?

– Ты не говорил ничего про лес. Я думала, мы едем во дворец!

– Королю стало лучше в последние дни, и он изъявил желание устроить охоту. Мы не можем отказать ему.

– Будем убивать зверей? – упавшим голосом спросила я.

После того как я стала обладателем мертвых питомцев, есть мясо я почти не могла, а мысль, что я пущу стрелу в сердце безобидного животного, повергала меня в отчаяние.

– Королевская охота больше походит на пафосную прогулку. Его величество просто хочет показать всем, что он здоров и силен, чтобы пресечь слухи, расползающиеся по столице. Поторопись, я жду тебя внизу.

Он задержал взгляд на моих обнаженных ключицах, нежно улыбнулся, а затем вышел за дверь.

Мой план пощупать короля трещит по швам. Сделать это в седле будет очень непросто.

Я тяжело вздохнула и потянулась за штанами.

За свою жизнь я охотилась лишь раз с отцом и братьями. Я завидовала, что они проводят столько времени вместе, и когда достигла того возраста, чтобы можно было доверить мне лук, поехала с ними. Я воображала, как превзойду их и перебью больше всех зверей, но стоило мне вложить стрелу и натянуть тетиву, глядя на объевшегося перебродивших ягод кролика, как вся моя кровожадность сошла на нет. Я нарочно принялась шуметь, чтобы прогнать эту легкую мишень и попутно распугала всех животных в округе.

Охоту в тот день я испортила, и больше меня с собой не звали. Из-за чего я не очень-то расстроилась. Но вот я снова отправилась на не самое благородное занятие. Колчан со стрелами и притороченный к спине лук почти снисходительно постукивали меня по спине.

– Не буду я никого убивать, – прошипела я им вполголоса и уже одобрительно получила по лопатке, когда лошадь перемахнула через ручеек.

Мы немного отстали от процессии и теперь нагоняли короля, егерей и гостей охоты.

– Чего ты там бормочешь? – подозрительно радостно спрашивал Немо.

Его восторг даже злил меня. Как он мог так сильно измениться за эти дни? Получает удовольствие от занятий, которые раньше презирал.

– Бормочу проклятья, чтобы погода испортилась и пошел дождь.

Немо рассмеялся и рванул вперед.

Королевская свита разбила лагерь на опушке. Народу здесь было так много, что они уже точно на несколько километров распугали зверей, и сегодня никто не умрет.

Шатры, слуги с подносами, бутыли с вином и дамы в платьях, в коих на лошадь без посторонней помощи не заберешься.

Это точно охота?

– Алессандро, мой мальчик! – громко позвал высокий статный мужчина, чей узнаваемый профиль украшал монету в сто лиер.

Только сейчас я в полной мере осознала, что впервые вижу короля вот так, а не на балконе дворца во время празднований.

От загадочной болезни, о которой твердили на каждому углу, не осталось и следа. Король был полон сил. Темные волосы с редкой сединой, благородные морщины, которые лишь украшают лицо взрослого человека, а не уродуют его, и глаза…

Немо бросил на меня триумфальный взгляд. Действительно, невозможно отрицать его схожесть с королем. Алессандро не так похож на его величество, как мой маэстро.

Немо спешился, быстрым шагом пересек поляну и заключил короля в крепких объятиях.

Никогда не видела мастера таким счастливым, словно не нужны ему никакие ответы, и он уже почувствовал себя дома. Но мне все это казалось слишком странным. Нежный взгляд его величества, то, как он гладит мастера по волосам, то, как у моего возлюбленного дрожат пальцы.

Нахмурившись, я тоже слезла с лошади и последовала за Немо. И почтенно склонилась перед правителем.

– Ах, полно вам, Юринна, вы почти семья мне.

Его величество поймал мою руку и поднес к губам.

Сейчас или никогда! Я сделала вид, что оступилась, чтобы ухватиться за короля ладонью с меткой.

Виновато ли мое волнение, страх или что-то еще, но вместо ожидаемого жара, я почувствовала могильный холод, исходящий от правителя.

Я отдернулась слишком быстро и принялась извиняться за свою неловкость. Вот только мой испуганный жест не укрылся от его величества. В его взгляде на мгновение появилось что-то зловещее, но так быстро сменилось почти отеческой теплотой, что я усомнилась в увиденном.

После нарочито непринужденной беседы и участливых вопросов правителя, я с облегчением смешалась с толпой и выхватила с подноса фужер на тонкой ножке. В один глоток я осушила его и закашлялась, чувствуя, как горло дерет от внезапной крепости. Я поставила фужер обратно под удивленным взглядом официанта, тряхнула головой и направилась к деревьям, чтобы немного успокоиться. Что-то было не так. Неправильно. Слишком удачно. Пьеса, отъезд Алессандро, Мьютаре Дуо. Меня словно за руку ведут, и кто-то нарочно сталкивает Немо с королем, а он опьянен внезапным счастьем и не чувствует угрозы. А есть ли угроза?

Я зло раздвигала руками ветви, под ногами трещал ельник, а я все шла и шла, придумывая, как поделиться с Немо своими очевидными опасениями. И сразу стану для него врагом, ведь он верит, что обрел семью, а тут я со своей паранойей.

Пребывая в своих мыслях, я чуть не свалилась в овраг, на дне которого тек грязный ручей. Я выдохнула и попятилась, глядя на срывающиеся из-под моих ног комья земли. Нужно возвращаться в лагерь, скоро начнется охота, выпустят псов, а я брожу тут в одиночестве. Я спешно повернулась к тропе и тут же услышала характерный удар тетивы и свист. Сильный толчок в грудь заставил меня отшатнуться к оврагу. Блузка быстро стала намокать, а в легких резко кончился воздух. Я дышала, но задыхалась. Даже боли не было, лишь мои тщетные бесплотные хрипы.

Кто-то на пределе сил кричит мое имя, лают собаки, земля дрожит от топота лошадей, а я вижу над собой только удаляющееся небо, которое через мгновение заливает грязной мутной водой ручья, смешанной с моей кровью.

Глава 22

Немо

Первой мыслью было обидеться на нее. Улизнула, даже не намекнув на то, что показала метка. Разумеется, сказать прямо она не может, но уж поиграть бровями или отвесить кивок.

Идиот! Конечно, она сбежала, чтобы не выдать себя. Нарушение клятвы может выйти ей боком, поэтому я не сразу бросился за ней. Я просто не смогу не спрашивать, не смогу не вглядываться в ее лицо в поисках ответа.

– Алессандро…

Меня позвали несколько раз, прежде чем я вспомнил, что сегодня я не под своей личиной.

– А где твоя прелестная спутница? – спросил его величество.

– Она…

Я крутил головой в поисках Юри. Видел, как она залпом выпила традиционный ликер, приготовленный егерями. Не женское пойло, и даже не мужское. Надо бы найти ее.

– У тебя с ней все серьезно, мой мальчик? – тепло спросил король, и по моему телу тут же разлилась приятная слабость, словно это я сейчас выпил лишнего.

– Да, – рассеянно отвечал я. – Я люблю ее.

Почему я так откровенничаю. Почему не могу лгать ему. Потому что он мой настоящий отец? Я жажду его одобрения, жажду благословения. И даже не чтобы разрушить проклятье. Мне так важно… Почему мне это важно? Горацио всегда был строг со мной.

В глазах слегка потемнело, и я чуть не упал, но король не позволил, придержал меня за плечи.

– Ты устал, сынок?

– Я… да… немного.

Зелье неистовства не может долго поддерживать во мне силы. Избыточное использование магии, и вот результат – я с трудом стою на ногах.

– Надо найти ее. Надо… миа… Юри.

Я встряхнулся и пошел к толпе. Разгоряченные спиртным гости уже брались за луки, взбирались на лошадей, свистели собакам.

Юри нигде не было. Не могла же она пойти в лес? Тревога начала захлестывать мой разум, и я потратил остатки сил, чтобы подсветить ее следы на земле. Вот глупая! Все-таки ушла в лес. Прямо туда, куда рванул первый отряд дворян.

Я бежал по вытоптанной лошадьми дороге, не помня себя от ужаса. Я же сам притащил ее сюда, сам нарядил так, что не отличить от деревца.

– Попал! Я попал!..

– Идиот, ты подстрелил девчонку!..

– Девчонку? Да то был олень…

Всплеск воды.

Юри!

Я на бегу развеивал маскирующие чары, тянущие из меня все силы. Уже не важно. Уже ничего не важно, если ее нет.

Юри…

Скатившись вниз по крутому склону обрыва, я почти сразу увидел ее бледное обескровленное лицо. Ручей заботливо подтолкнул ее к берегу и слизывал грязным языком кровь. Много крови.

– Анастезе… – услышал я свой плачущий голос.

– Мне не больно, Немо, – Она потянула руку к моему лицу и снова позвала по имени. – Совсем не больно.

– Санацио, – упрямо повторял я, чувствуя, что сил мне не хватит, чтобы залечить эту страшную рану.

Я придумывал заклинания на ходу, лишь бы остановить кровотечение, лишь бы насытить угасающее на моих руках тело воздухом.

– Юри, пожалуйста!..

– Метка… Я не озаботилась запретительной меткой, – шептала она. – Я нотариус. Меня нельзя воскреш…

– Тебе она пока не понадобится, Юри. Слышишь?

К нам уже спустились люди. Целители разводили руками, кто-то искренне выражал сожаления.

– Нет, – зарычал я на всех и прижал к себе свой смысл жизни. – Она не мертва. Не мертва!

Я сломал стрелу, продолжая сдерживать кровотечение, и шептал отчаянное «кьюро», пока не потерял сознание.

Юри

Я сидела за столом в кабинете Горацио и крутила чашку с отколотой ручкой. Рядом лежала старая миска Луиджи, порванный мячик, капсула для посланий с лапки Селесты и яблоко. Я лениво брала каждый из предметов и подносила к глазам, пытаясь разгадать странный ребус.

– Горацио дорожил всем этим, – проговорила я вслух, но не услышала свой голос.

Я даже попробовала прочистить горло. Не помогло. Собралась было постучать себя по груди, но вспомнила о торчащей из моего тела стреле. Ах, точно, меня же подстрелили! Моя собственная догадка прозвучала в мозгу слишком смиренно и отрешенно.

Я даже щелкнула пальцами свежему слому стрелы. Кто бы мог подумать, что я так глупо умру. И кто бы мог подумать, что моя загробная жизнь начнется с конторы Горацио Торрагроссы. Это мое незаконченное дело теперь? А-то думала, что застряну в подготовке к свадьбе. Я же вроде об этом мечтала. А еще о дипломе. Да много о чем…

Даже грустно немного стало и одиноко.

Яблоко вдруг катнулось по столу, и я быстро поймала его, прежде, чем оно упало.

Недовольно я уставилась на Септимуса, который вдруг принялся жонглировать артефактами. Я даже забыла, что нахожусь в каком-то чистилище, ругалась на своего питомца и пыталась отнять у него предметы, а он возьми и опутай щупальце вокруг стрелы.

– Нет… Нет, Септимус, даже не думай. Я же кровью… истеку.

Чудовищная боль вырвала меня из галлюцинаций и ударила спиной о землю. Я дышала. Судорожно, болезненно, но дышала, отплевывая грязь и кровь и пытаясь ослабевшими руками поднять с себя что-то тяжелое.

Немо!

Он лежал на мне без сознания. И что хуже, он был собой, а не Алессандро!

– Взять его!.. – гремели голоса надо мной.

– Измена!..

Постойте. Нет же.

Я цеплялась за грязный мундир, не давала забрать моего мастера, но тщетно. Сейчас я была куда слабее гвардейцев.

– Что делать с девчонкой?

– Она жива? – крайне удивленно спросили из толпы. – Тогда в лазарет и после на допрос.

Я снова погрузилась в сумбурный сон, когда меня резко подняли с земли, и боль сковала все тело. В спасительном забвении я играла с Луиджи и Флавио, и они были живыми, носились по крохотному саду. Соседская яблоня давала приятную тень, роняла плоды на мой участок, и я без зазрения совести ела эти яблоки и угощала ими Адольфо.

– Продай ты их уже, Мелисса. Объедят они тебя, а тебе и так за двоих нужно питаться. И Адольфо мне не балуй, ишь, повадился сюда шастать, бездельник!.. А где же твой, Горацио? Чавой-то не приходит?

Имя Горацио вызвало еще более сильную тоску, и я погладила свой округлившийся живот.

– Сеньора Вентурини сует свой длинный нос, куда не просят, – грубо ответила я, и добрая милая женщина помрачнела.

Я не хотела делать ей больно. Но она слишком любопытна. Пусть мы и живем на самом краю Фероци, но она может сболтнуть где-то о моем положении. А я не хочу, чтобы Горацио узнал обо всем вот так.

Не стоило обижать соседку. Она разболтала всем обо мне, и ночью нагрянула стража.

Меня обвиняли в блуде, мол, я незамужняя и понесла от случайной связи, и в том, что на жизнь я зарабатывала себе ночными свиданиям.

Все ложь! Ужасная, грязная ложь!..

Со слезами на глазах я слушала, как мне зачитывают полный список моих прегрешений, но самым страшным было другое.

– Ребенка изъять по рождении.

Первой на стражу бросилась Селеста. Всего один выстрел, и она упала замертво, пронзенная стрелой. Флавио и Луиджи держались дольше. Достаточно долго, чтобы смертельно раненный Адольфо унес меня далеко из города.

Я лишилась почти всего в ту ночь: старой жизни, преданных друзей. Любимого я потеряла в ту роковую ночь, которую разделила с государем. А теперь у меня хотели отнять мое еще не рожденное дитя, которому я даже имени не успела дать.

– Мой Немо… – бесконечно повторяла я, едва-едва передвигая босыми ногами по колючему ельнику.

Сотни раз я думала о том, чтобы вернуться и сдаться, лишь бы спасти моего ребенка, но всякий раз хищный взгляд короля заставлял меня идти дальше. В Фероци нет жизни. В Фероци Немо ждет ужасная смерть.

Мой бедный, мой маленький бедный Немо.

Топот копыт отсек от меня последнюю надежду, но затем в размашистом аллюре я узнала своего верного Адольфо, с которым даже не успела проститься. Его искрящийся дух гнался за мной, а верхом сидел…

– Горацио!

С мучительным всхлипом я втянула пропахший медикаментами воздух и зачем-то схватилась за живот. Словно и в самом деле стала Мелиссой из моего странного сна. Но я была собой, и прямо сейчас мне нужно было по кускам собрать свою жизнь обратно.

– Милая!

Моя осунувшаяся мама подскочила к кровати и сжала мне руку. Что-то тяжелое и металлическое не давало мне потянуться к ней.

Оковы?

– Где я? – спросила я маму, которая с трудом сдерживала слезы.

– Королевский госпиталь. Ты под стражей, Юри. Поклянись, что ты не знала, что Немо дурил его величество и всех в городе. Умоляю!

Но я не могла, и по моему лицу мама поняла все.

– Зачем? Зачем вы это сделали?

Понятия не имею. Немо выполнял просьбу Алессандро и пытался выяснить, кем был его отец. А я… Я просто не могла иначе.

– Где Немо? – спросила я, боясь услышать ответ.

– На допросах. Никто не видел его со дня охоты, Юри.

Прозвучало это так, словно с того дня прошло лет десять.

– Сколько я уже здесь?

– Почти три дня. Ты бредила, у тебя было заражение крови, ты была так слаба, мы думали, что уже… Но мы верили, Юри, знай.

Я так много боли принесла своим родным, но все равно думаю лишь о моем мастере, который пожертвовал собой, чтобы спасти меня.

Дверь палаты распахнулась, и на пороге появился герцог Аккольте, в этот раз настоящий. В этот раз в его взгляде не было тепла и участия.

– Сеньора Ритци, мне нужно поговорить с вашей дочерью наедине.

– Ваше высочество, она не ведала, что творит, прошу не наказывайте ее сильнее, чем уже наказала Юстиция. Моя единственная дочь едва не погибла!

– Королевская семья примет это во внимание, – бесстрастно сказал Алессандро и указал моей матери на дверь.

Как только мы остались одни, принц пробормотал:

– Анцептиум.

Отлично, даже если он будет пытать меня каленым железом, моих криков теперь никто не услышит. Немо накладывал такое заклинание во время экзаменов, чтобы никто не подслушал чужой ответ. Зато я теперь могу высказать наследнику все, что я думаю о нем.

– Ты подставил Немо и сбежал. Мьютаре Дуо было твоей идеей…

Я бесконечно сыпала обвинениями, плакала, а герцог молчал, хоть я и наговорила уже себе на смертную казнь.

– Мне очень жаль, Юри, – искренне признался Алессандро. Не было больше его безразличной маски, он страдал не меньше моего. – Я не знал, что все кончится так.

– Что с ним? – наконец спросила я, страшась узнать ответ.

– Немо ничего не угрожает. Пока что…

– Пока что?

– Он нужен моему дяде.

– Зачем?

Алессандро бросил подозрительный взгляд на дверь, а потом снова посмотрел на меня, раздумывая, стоит ли посвятить меня в какую-то страшную тайну.

– Король жестокий и трусливый человек. Больше всего на свете он боится лишиться власти. Если он узнает, что мы с тобой в курсе происхождения Немо, нам обоим грозит смерть.

– А Немо?

– Немо… – Алессандро боролся с собой. – Юри, мы поможем ему, но прямо сейчас ты должна делать то, что я скажу тебе, ради него.

– Где он?

– Он… Сейчас мы должны убедить всех, что ты не знала о Мьютаре Дуо. Ты думала, что это я, потому что мы с тобой вместе, а ревнивый сеньор Тровато пытался обманом вернуть тебя и занять мое место.

– Нет!

Я замотала головой. Это немыслимое предательство! Я не могу отречься от моего Немо, не могу его бросить.

– Юри, ты не поможешь ему, если попадешь в тюрьму. Пожалуйста, позволь мне исправить все это.

– Скажи королю, что вы это оба придумали. Скажи, Алессандро! Куда ты ездил?

– Я ездил на место трагедии. Туда, где погибли мои родители. С самого начала моей жизни при дворе я понял, как много нестыковок в моем прошлом, мне лгали все это время. Я должен был разобраться, но люди дяди следили за мной постоянно. Я не мог покинуть столицу незамеченным, и Немо помог мне.

– Что ты узнал?

Принц поднял ладонь кверху:

– Мемораэ!

В воздухе появилось дрожащее изображение перевернутой повозки. На земле лежало три тела. Маленький мальчик, взрослый мужчина и женщина. На первый взгляд не было ничего необычного в этом жутком зрелище, кроме одного. На обескровленном лице женщины застыл вечный ужас, а кожа ее напоминала кожу старухи.

– Мать, – пояснил Алессандро. – Это воспоминание пришедшего в себя извозчика. Мой отец погиб сразу же, я потерял сознание, а вот мама… Скажи мне, Юри, на что это похоже?

Я не знала. Я никогда не видела ничего подобного, словно кто-то вытянул из нее жизнь до капли. Но кто способен на такое?

– Ты выяснил?

– Первые подозрения появились у меня спустя несколько месяцев жизни в столице. Каждое мое общение с дядей давалось мне невероятно тяжело, словно он тянул из меня жизнь. Говорят, такое бывает рядом с тяжело больными. Болезнь родственника тяготит и мучает. Я списывал все это на перемены, на тоску по родине, но стоило уехать чуть подальше от дворца, как мне становилось лучше.

Король тянет силы из своей родни? Я не решилась сказать это вслух, но если это так, Немо в еще большей опасности.

– По твоим глазам Юри, я вижу, что ты поняла. Немо ничего не грозит, пока король не признает его. Ему нужны доказательства, что перед ним его родной сын, без этого кровь Тровато помешает планам моего дяди. У нас есть небольшое преимущество.

– Он сделает с Немо то же, что сделал с твоей матерью?

– Да, – коротко ответил Алессандро. – Тот, кто подарил ему эту фамилию, очень любил и оберегал Немо. Он знал обо всем и явно хотел ему другой жизни.

– Но король что-то подозревает.

Алессандро кивнул.

– Мы должны найти доказательства и рассказать всем правду о моем дяде, только так мы спасем Немо. Но для этого ты должна вернуться к работе, к учебе. Вести себя как прежде.

Герцог требовал от меня невозможного, но если я не справлюсь, то больше никогда не увижу Немо. Из-за меня он открылся, это я ушла в лес и попала под обстрел.

– Я сделаю это!

Меня выписали на следующий день. Ходить и дышать еще было тяжело. Но королевские целители сделали все, чтоб поставить меня на ноги.

Родители умоляли меня сложить полномочия. Пришли на работу, уговаривали уехать из столицы на лечение в деревню. Я понимала их боль, но сейчас от меня зависело слишком многое. На троне жестокий убийца, практикующий черную магию. На его стороне власть, армия и даже закон. А на моей – четыре призрака, принц и осьминог.

Когда ушли родители, я поднялась на второй этаж и расстегнула на груди мантию. С того дня, как меня ранили, я так и не решалась посмотреть на себя в зеркало. Я сильно похудела, бледность стала уже моей отличительной чертой. Зато шрам оказался не таким уж страшным, больше походил на звезду рядом с сердцем. Я погладила его, стараясь сдержать слезы. Немо спас меня, звал, отдал все свои силы. Я не могу сейчас сдаться.

Я вернулась на первый этаж и первым делом разбила кружку Горацио и выбросила осколки. Чем меньше я знаю о происхождении Немо, тем меньше смогу выдать. Пока у короля есть только догадки и подозрения, а этого мало для официального объявления. Ему нужно больше.

Я бы соврала, если бы сказала, что моя жизнь вошла в привычное русло. Да, я вернулась к занятиям, я снова начала принимать клиентов. Но теперь на меня смотрели иначе. Меня все вокруг жалели, а о Немо начали расползаться грязные слухи, как и хотел Алессандро. Бывший преподаватель соблазнил студентку под видом принца.

– Со мной он сделал то же самое, – признавалась на каждом углу девица, которая подкинула мне отравленное яблоко. – Он поцеловал меня, внушив, что он герцог Аккольте, и даже заставил отравить Юрианну Ритци.

Я молчала, скрежетала зубами, но не вступалась. Сейчас мне важно было максимально отстраниться от происходящего и убедить весь Фероци в своей чистой любви к принцу.

Он забирал меня после занятий, сопровождал везде, дарил дорогие подарки, и с каждым потерянным днем, мне сложнее было улыбаться, когда на нас смотрели.

Люди короля следили за нами, время от времени меня вызывали на допросы, и я лгала под присягой, а после долго молила Юстицию о прощении. Но она не отвечала и не наказывала меня, отчего я чувствовала себя окончательно брошенной.

Единственными, кто не понимал моей внезапной перемены, были Ами, Марко и отец. Им врать было сложнее всего, поэтому я старалась не видеться с ними, не приходила домой, перебегала на другую сторону, если видела свою подругу, а с братом обменивалась лишь дежурными фразами при встрече.

Затянувшееся затишье пугало меня. Мне казалось, что люди короля копают вовсю, пока я топчусь на месте.

– Ты что-то узнал? – с надеждой спросила я принца, когда он привез меня в шумный ресторан.

Мы вели себя непринужденно, улыбались друг другу. Я рассматривала дорогое кольцо на своем пальце, которое неприятно тянуло к земле руку.

– Немного. Дядя не доверяет мне, и его люди не выпускают меня из виду. Но я думаю, все крутится вокруг матери Немо. Однако выяснить это почти невозможно, кто-то наложил сильные чары на короля, такие, что он не помнит ни ее имени, ни обстоятельств их встречи.

– Я уверена, что чары наложил Горацио. Он любил эту женщину и спас ее, стерев память о ней.

– Ее нужно найти, Юри!

– Когда мы это сделаем, происхождение Немо перестанет быть секретом, и он будет обречен повторить судьбу твоей мамы.

Перед моими глазами все еще стояло видение, где беременная женщина убегала от солдат и брела по темному лесу. Горацио сделал так много, чтобы спрятать Немо! Как же мне поступить сейчас? Даже если она жива, кто поверит ей? На одной чаше весов всеми любимый правитель, на другой – блудница, бросившая свое дитя.

– Нам нужна помощь, – обреченно вздохнул Алессандро, а после взял меня за руку и снова принялся изображать влюбленного жениха.

В коттедж я вернулась со смешанными чувствами на сердце. Нужно было привести мысли в порядок, и я взяла чистый лист бумаги и положила перед собой.

Что мы имеем? Горацио умер при сомнительных обстоятельствах. Он знал правду о короле и прятал от него сына. Немо он проклял и запретил жениться. Теперь это тоже выглядело логичным. Дети моего маэстро тоже могут стать подпиткой жестокого правителя. Метка на могиле нотариуса не позволит никому допросить дух умершего. Но разве он единственный, кто знает правду? Я выглянула в окно. Четыре надгробия все еще были на своих местах. Вот свидетели покушения. Все они отдали жизнь, чтобы спасти мать и нерожденное дитя.

Могу ли я использовать их в суде?

Я снова прокрутила в голове не свои воспоминания. Мелисса, – мать Немо звали именно так, – и сеньора Вентурини – единственная, кто помнит о ней. Как это вышло? Возможно, деменция старушки подняла со дна ее памяти что-то, что даже магия Горацио не смогла спрятать. А вдруг она тоже видела покушение? Мое сердце застучало быстрее. Я посмотрела на часы. Навестить ее еще не поздно! Вдруг я смогу как-нибудь разговорить старую женщину и выяснить, где может находиться Мелисса и кем она была.

Я открыла архив и запустила поиск по фамилии Вентурини. Она уже была на приеме у Горацио в лучшие свои годы. Я водила пальцем по пожелтевшему реестру, пока не нашла адрес старушки. Блеск! Написала на ладони улицу и номер дома, сожгла листок со своими заметками и потянула на себя уличную дверь.

А там уже ждали два человека, которых я отчаянно избегала. Марко и Ами стояли у калитки, подозрительно глядя друг на друга и не решаясь войти.

– Хей, Юри, у тебя тут странный тип ошивается, вызвать констеблей?

Марко обиженно закашлялся.

– Это я-то странный? Эта хамоватая девица выглядывала тут что-то.

– Так. Стоп! – остановила я их пререкания. – Ами, странный тип – мой брат Марко. Один из братьев. А эта хамоватая девица – моя подруга. Вот вы и познакомились.

Они все еще недоверчиво изучали друг друга, а затем хором, не скрывая строгих ноток в голосе, спросили:

– А куда это ты собралась в такое время одна?

Уши у моего брата в этот момент покраснели. Первый раз видела его таким смущенным.

– Э?.. Гулять. Засиделась в четырех стенах. Врачи говорят, мне нужен свежий воздух.

– Ну-ну… – Ами скрестила руки на груди. – И потому ты надела неприметный плащ. Ты что-то замышляешь!

– Не могу сказать.

– Мы все понимаем, Юри, – горячо выдохнул брат. – Но позволь хоть как-то помочь. Мы же видим, что с тобой что-то происходит.

Мы? Когда это они успели так сблизиться, если только что молнии друг в друга метали взглядами?

– Что-то да происходит, но вам лучше вернуться по домам, – шикнула я на них.

Мы и так слишком много внимания к себе привлекли, если за мной кто-то следил в этот час.

– Вернуться по домам? – переспросила Ами. – И позволить этим и дальше вынюхивать.

– Этим? – теперь уже мы с Марко хором переспросили мою подругу.

– Ну, да, если ты планировала уйти незамеченной, то твой план потерпел фиаско, сеньорита нотариус. За тобой наблюдают двое переодетых гвардейцев, а лучший способ сбросить хвост стоит прямо перед тобой!

Она ткнула себя пальцем в грудь.

– А?..

Я даже растерялась, но Ами тут же взяла Марко под руку, словно они были давними приятелями.

– Мы с твоим очаровательным братом пришли сопроводить тебя в одно чудесное место, весьма популярное среди девушек и не только нашего чудного Фероци, – нарочито громко проговорила моя подруга. – Ты же не пойдешь туда в этом?

Вот тут Ами права, если я сделаю вид, что просто иду в город, это поможет усыпить бдительность людей короля, и я навещу сеньору Вентурини без лишних свидетелей.

– Ой, Юри, не забудь захватить денег, но мелкими купюрами, а то там вечная проблема со сдачей, – загадочно проворковала она.

Из-за частых свиданий с Алессандро нехватки в обновках у меня не было. Я вытянула из шкафа платье с длинным рукавом и юбкой ниже колен. В меру строго, в меру… Все в меру. Быстро заколола волосы и ущипнула себя за щеки. У меня даже улыбнуться получилось вполне искренне. Как же сильно я скучала по близким мне людям! И вот они здесь. Не задают вопросов и пытаются помочь.

Из дневной выручки я выбрала мелкие купюры, как велела подруга, и убрала их в сумочку, вместе с печатью. Без нее я не покидала коттедж. Как показала стычка с мафией, печать – отличное оружие против неприятелей, и в нужный момент она способна спасти жизнь.

Ами ожидаемо осталась недовольна моим нарядом. Кто бы сомневался! Она поправила мне прическу и даже верхнюю пуговицу на платье расстегнула, но, увидев шрам, остановилась и помрачнела. Затем она перевязала мне нашейный платок и заклинанием отрезала большую часть подола, обнажая мои тощие коленки.

– Будешь выглядеть как несчастная вдовушка, никто тебе не поверит, Юри!

Она подпрыгнула за яблоком, протерла его рукавом и всунула мне в рот, как жареному молочному поросенку.

– Ну все, красотка! А теперь веселиться, – крикнула Ами, взяла нас с Марко за руки и бодро зашагала к городу.

Мой брат сиял, словно его впервые в жизни держала за руку девушка, если не считать меня. Но я же – сестра.

С этими двумя было несложно на время забыться в том аду, в котором я оказалась. Они шутили, препирались, спорили обо мне, громко обсуждали достоинства и недостатки Алессандро Аккольте, утверждали, что бриллиант он мог подарить и побольше. Я даже несколько раз заступилась за принца, и все это выглядело очень естественно.

– А теперь, достопочтенный сеньор и сеньорита Ритци, я с гордостью приглашаю вас в… Барабанная дробь!..

Ами действительно забавно постучала по неприметной деревянной двери неброского дома в переулке.

Нам тут же открыли, окутав сладковатым дымом, смехом и визгом.

– В дом девичьих грез сеньоры Сасси!

Сеньора Сасси стояла у порога и улыбалась нам чувственными пухлыми губами. Она нежно смотрела на нас из-под тяжеленных накладных ресниц. Чтобы поднять такие нужна мужская сила. Впрочем, у сеньоры Сасси она была. Невооруженным взглядом было видно, что никакая она не сеньора, а рослый сеньор на высоких каблуках и в платье.

Когда прошел первый шок, то пришло время для второго. В просторном зале сидели дамы всех возрастов и социальных положений. Они веселись, хватали юных официантов за руки, тянули к себе и оставляли у них на щеках смачные следы от помады. Но самый большой сюрприз ждал на невысокой сцене. Там под музыку отплясывали полуголые юноши, и с каждым движением, одежды на них становилось все меньше. К своему ужасу и стыду я увидела среди них парочку своих одногруппников.

– Куда ты привела меня, Ами?

Я прикрывала ладонью глаза, лишь бы не видеть голые блестящие от оливкового масла торсы.

– В дом девичьих грез сеньоры Сасси, я же сказала.

Нас усадили за свободный столик, и уже через несколько минут виляющей походкой к нам подошел Эрнесто Мьеле с четвертого курса по уголовному праву. Завидев меня, он забавно взвизгнул и прижал к голой груди позолоченный поднос.

– Сеньорита Ритци?! Не говорите моему папе! Молю! Я лишился стипендии!

– Ах, так это для учебы… – рассмеялась я, достала из сумочки купюру и, последовав примеру других посетительниц дома девичьих грез, засунула ему ее в задний карман.

Эрнесто оставил нам меню и, смешно пятясь, пошел к другим столикам.

– Отлично, Юри. Тех, кто следил за тобой, уже начали раздевать, – гикнула Ами и тихонько кивнула в сторону двери, где с двух раскрасневшихся мужчин стягивали мундиры. – Им точно понадобится психологическая помощь после этого вечера. Или не понадобится…

На гвардейца запрыгнула захмелевшая девица и впилась в него поцелуем.

Боги!..

– Ей, красотки!.. – Нас окружила шумная компания девушек в одинаковых платьях. – Этот статный сеньор – жених одной из вас?

Они разглядывали ничего не подозревающего Марко жадными голодными глазами. Ты еще спасибо мне скажешь после, братец.

– Нет, – быстро ответила я.

Ами тоже качнула головой, после чего девицы издали оглушительный визг и утянули моего брата на сцену.

– Бедный Марко!.. – констатировала подруга и подняла над столом бокал вина. – За невинность твоего брата. Не чокаясь.

Марко не выглядел несчастным, особенно когда его начали натирать маслом в шесть рук. У Беллы будет очень много вопросов, когда он в очередной раз придет стираться.

Когда обстановка в доме девичьих грез начала накаляться, а свободных столиков почти не осталась, Ами вывела меня в переулок через кухню, где мы сунули поварам остатки мелочи.

– Мы будем ждать тебя здесь, Юри. Не задерживайся.

– Проследи за Марко, – попросила я ее.

– Поверь, там есть кому проследить за твоим братом.

Глава 23

Я бежала по темным улицам, надеясь, что сеньора Вентурини еще не спит и что ее сын позволит мне задать старушке несколько вопросов. В груди неприятно покалывало, не то он раны, не то от холодного воздуха, но я не останавливалась. Трехэтажные многоквартирные дома бедных горожан остались позади, и теперь моя дорога петляли мимо земельных участков с перекошенными коттеджами. Запах прелого сена и навоза бодрил. Я быстро сверилась с номерными табличками. Двадцать семь, двадцать девять… Почти на месте!

Упершись в висящую на одной петле калитку, я размотала проволоку, которую старушка использовала вместо замка. Козы в сарае нервно заблеяли, а где-то залаяла собака. Сразу в нескольких домах загорелся свет, и темные силуэты припали к окнам. Я испуганно вжала голову в плечи и скользнула к домику сеньоры Вентурини и даже не успела постучать, как она открыла мне и одарила теплым взглядом, в котором не было и тени слабоумия.

– Ах, ты пришла… Я так скучала по тебе, милая! Этот негодник Горацио заставил тебя поплакать!

Я ошиблась, старушка все-таки свихнулась и явно принимала меня за кого-то другого.

– Простите, сеньора. Вы меня с кем-то путаете, – начала я, но Вентурини вдруг уставилась прямо на меня строгим взглядом.

– Я и не с вами говорю, Юрианна Ритци, а с вашей спутницей! – Она кивнула мне за спину. – Мелисса, заходи же скорее.

Мелисса?

Моей спины коснулся холодок. Я медленно повернулась, всем телом чувствуя вибрации, расходящиеся по земле и воздуху.

Простенькие туфли с отбитыми мысками, дешевые чулки с заплатками и платье, висящее тряпкой на худых плечах. Проследив за моим взглядом, молодая женщина немного виновато улыбнулась, словно ей было стыдно за своей внешний вид. Но даже такая она была безумно красивой. Мертвой, но красивой.

Заметив мою растерянность, она быстро подмигнула мне и приложила палец к губам, а затем протянула окутанную призрачным сиянием руку. Это прикосновение не было холодным. Метка тут же запульсировала, разгоняя по моему телу тепло.

Я нашла… Немо, я нашла ее! Как жаль, что тебя нет рядом.

Пока сеньора Вентурини хлопотала на кухне, мы с матерью моего маэстро сидели на старых креслах друг напротив друга. Мелисса с нескрываемым интересом изучала меня, я же не решалась задать вопрос первой. А вопросов у меня было!.. Сотни. Женщина не торопила.

– Почему только сейчас, – наконец, заговорила я.

– Ты про мое появление? – улыбнулась Мелисса.

– Да.

– Сеньора Вентурини – единственная, кто помнит обо мне. Мы с Горацио очень постарались, чтобы заставить всех забыть. Ты слышала про заклинание вечного забвения?

– Вы защищали Немо? – догадалась я.

– Да. Моя беременность стала и чудом и проклятьем одновременно. Не было нежности и любви в поступке его величества, лишь злость и зависть к нашим с Горацио отношениям. Он сослал моего жениха в дальнюю провинцию подавить беспорядки. Я же осталась при короле. Его величество обещал приглядеть за мной, но… Ты же слышала балладу. У меня не было иного выбора. Горацио самого бы ждал трибунал и тюрьма по возвращении, если бы я не была сговорчивой.

Однако за свое пристрастие к черной магии наш правитель жестоко поплатился. Боги лишили его возможности иметь детей. И ни одна из его наложниц не понесла от него. Да только со мной вышло иначе. Из всей той боли и предательства вдруг появилось нечто чудесное. Мой Немо… Но когда я осознала, что стала сосудом для ребенка, обреченного на страшную смерть, то испугалась. Я полюбила Немо и никогда не винила его в том, что стало со мной, но и к Горацио вернуться я не могла. Слухи о моей неверности расползлись как ядовитые змеи по Фероци. Я спешно переехала в свой старый дом, начала вести хозяйство и всячески скрывала свое положение.

– Но король узнал…

– Этот город не умеет хранить тайны. Преданные Селеста, Луиджи, Флавио и Адольфо сражались до последнего вздоха. Ты видела все моими глазами, когда чуть не погибла.

– Немо спас меня, – прошептала я, и по моим щекам потекли слезы.

– Я все видела. Я всегда приглядывала за ним. Горацио так и не смог отпустить меня, постоянно призывал мой дух. Роды были тяжелыми, и я не пережила их. Видимо, боги увидели свою оплошность и захотели восстановить равновесие. Жизнь за жизнь. Но печать Горацио давала мне силы быть рядом.

Я заливалась слезами, слушая Мелиссу и думая о Горацио Торрагроссе. Что чувствовал он, когда подкинул новорожденного сына своей возлюбленной на ступени приюта? Каково ему было растить того, в чьем лице было так много и от Мелиссы и от ненавистного насильника? Что он испытал, слыша, как Немо кличут сыном блудницы?

– Юри, не печалься о прошлом. Все ведь прошло… – Мелисса потянулась к моему лицу, попытавшись вытереть мои слезы. – Немо так повезло с тобой!..

– Но я не знаю, как спасти его. Я не справилась. Не сохранила тайну Немо. Скоро король обо всем вспомнит и…

Перед моими глазами появилось иссушенное тело моего Маэстро.

– Ты сильнее Горацио, ты найдешь способ, Юрианна Ритци. Я верю. Мы верим…

Не дожидаясь, возвращения сеньоры Вентурини, Мелисса помахала мне рукой и растворилась в воздухе.

Старушка поставила на стол поднос с ароматным чаем и миской слипшихся конфеток.

– И зачем я принесла три чашки? Микеле сегодня не собирался меня навестить, – задумчиво бормотала женщина. – Ириску, милая?

Я приняла угощение от сеньоры Вентурини, с улыбкой рассматривая чашки. Чашка со сколотой ручкой, которую хранил Горацио, была именно из этого набора.

* * *

Вернулась в дом девичьих грез я вовремя. Посетители уже начинали расходиться, мой брат с мечтательной улыбкой сидел за нашим столиком, и растрепанные волосы у него блестели от масла. Ворот рубашки был порван, но Марко не выглядел огорченным.

– Я влюблен, – признался он, когда я села рядом.

– В кого-то из тех, кто тискал тебя сегодня? – с насмешкой спросила я брата.

– Ами. Она так отчаянно заступалась за меня!.. Идеальная женщина!

– Не хочу, тебя расстраивать, но у нее уже есть возлюбленный.

– О…

Марко помрачнел, и когда Ами вернулась из уборной, то выглядеть он стал еще несчастнее.

Наверно, надо было как-то помягче сообщить ему эту новость, но прилипшая к зубам ириска лишила меня многословия, красноречия и участия.

Всю дорогу до коттеджа подруга пыталась растормошить моего брата, толкала его локтем, ерошила ему волосы, но он молчал, словно сам наелся ирисок сеньоры Вентурини.

– Юри, а ты-то чего такая понурая? Как, призрака увидела? Да что с вами, Ритци?..

И у меня, и у Марка были поводы для тоски.

– Все в порядке, Ами. Спасибо вам двоим за помощь, без вас у меня бы ничего вышло.

– Но ты все равно грустишь. Хочешь, останусь сегодня у тебя?

– А как же твой завхоз с золотыми кудрями? – ехидно спросила я. – Не заревнует твой Модесто?

– Да к дьяволу его! Оказывается, не меня одну он в подсобке зажимал. Говорю тебе, Юри, кто больше всех ревнует, у того у самого среди метел спрятана… метелка, – выругалась Ами, и Марко резко расправил плечи.

– Я не ревнивый, – быстро сказал он, и тут же покраснел. – Я тоже останусь. Вам обеим сейчас не стоит быть одним.

– Тебе бы волосы от масла отмыть, герой, – показала я Марко язык. – Иди домой.

– Пусть останется, весело же было, – смущенно попросила Ами и… тоже покраснела.

Да ладно! Я смотрела на своего брата и на подругу, не зная, радоваться мне или сочувствовать их выбору.

– Оставайтесь, – только и ответила я им.

В кровать ко мне Ами забралась только к утру. Полночи они с Марко просидели на лестнице, болтали и тихо смеялись. Вернее, они думали, что тихо. Мне же их ночные бдения вкупе с сегодняшними событиями совершенно не давали уснуть. Но мешать им я не стала. Должно же хоть что-то хорошее случиться в Фероци.

– Юри!..

– М?..

– Насколько это странно и неправильно? – приставала ко мне Ами, у которой сна не было ни в одном глазу.

– Что именно? Что ты сейчас лежишь со мной, а не с Марко на диване? – отшутилась я, и подруга натянула одеяло до самых глаз.

– Он хороший, – призналась Ами.

– Я бы поспорила с тобой, конечно. Но вариант не самый плохой.

Мы рассмеялись. Но я все равно завидовала Ами. У нее все так просто и легко. Им с Марко никто не помешает построить отношения. Я же вижу всего один шанс спасти моего Немо, и он ужасен. Мой мастер никогда не простит мне этого, но мне уже будет все равно. Я забуду его! Да, я планирую сделать то, что когда-то сделали Горацио и Мелисса. Я сотру память о моем возлюбленном у всех, включая себя.

Мы с Алессандро продолжали играть на публику днем. По вечерам я работала и готовилась к исполнению задуманного, не переставая думать о печальной судьбе Горацио и Мелиссы. Их жертва не должна быть напрасной, и Немо будет жить.

Предать забвению живого человека мог только наделенный соответствующими полномочиями королевский нотариус. Такие полномочия были у Горацио, они же передались и мне.

Единственное, чего у меня не было, это подписи Немо, но он ни за что не согласится на такое, даже если мне удастся встретиться с ним.

Все должно было разрешиться на званом семейном ужине, который мы с принцем устраивали по случаю нашей помолвки.

Во дворце ожидались все наши родственники и друзья, и я намеревалась привести в исполнение первую и самую опасную часть плана – раскрыть тайну происхождение моего маэстро.

– Моя крошка выходит замуж, – лепетала Белла, укладывая мои волосы в тяжеленную прическу. Кажется, она только и жила ради этого момента. Она запихнула уже сотню искрящихся шпилек мне в волосы, не переставая, пыхтела и, всякий раз находя среди прядей фиолетовую, грозно смотрела на Септимуса.

– Ух, гнида морская! Не позволю тебе испортить самый лучший день, моей Юри. Оценил ее прелести наш принц. Постаралась Изабелла!

К моей экзекуции подключилась мама. Не скрывая слез, она навешивала на меня какие-то семейные реликвии, сопровождая все это историями из прошлого.

Я не слушала, но кивала. Мне кажется, скажи я хоть слово, вся моя ложь прорвется наружу рыданиями.

Если Немо откажется следовать моему плану, он будет беззащитен перед своим отцом, а я стану той, кто подпишет ему смертный приговор.

– Какая ты красивая! – восхищались мама и Белла, расправляя мое невесомое голубое платье.

– Ну-ка, покружись!

Не верил только отец. Он одарил меня тяжелым взглядом и покачал головой. Когда все поспешили открывать приехавшему герцогу Аккольте, он остановил меня и сурово спросил:

– Что ты задумала, Юри?

– Я знаю, что делаю, папа.

– Ты просила благословение на брак с Немо Тровато, а теперь принимаешь предложение от принца. Чего я не знаю?

– Мы сблизились с Алессандро. Я поняла, что Немо был моим детским увлечением.

– Ты стала лгать мне, Юри. Надеюсь, все это во благо и не разбивает твоего сердца.

Мое сердце будет разбито, если я останусь в стороне…

– Порадуйся за меня отец, прошу.

Его величество выделил экипажи для всех моих гостей. С Алессандро мы ехали вдвоем. Он выглядел не лучше меня. Бледен, постоянно переспрашивал, уверена ли я в задуманном.

– Уверена. Если ты готов оставить жизнь во дворце и бежать вместе с Немо, то сегодня самое время.

– Мне претит жизнь рядом с убийцей моей матери. Но как же ты?

– У меня есть выбор: вечная тоска по погибшему возлюбленному, или забвение, но зато он останется жив. Выбор очевиден, Алессандро. Я не останусь одна, у меня есть друзья, семья. Больше, чем было у вас двоих.

– Мы с Немо будем помнить друг друга?

– Да. Вы будете помнить все, но возвращаться в Фероци вам нельзя. Я не знаю пределы моих возможностей и силу печати.

– Поехали с нами, Юри. Немо не оставит тебя. Я… не хочу оставлять тебя.

Я думала об этом тысячи раз. Сбежать из лживого города, почувствовать под ногами раскачивающуюся палубу, брызги моря на лице, палящее солнце. Но я привязана к крохотному домику с покосившимся заборчиком и четырьмя неказистыми надгробьями во дворе.

Теперь я новый хранитель тайны королевской семьи и двух ее последних наследников.

– Нет, Алессандро, я остаюсь.

– Выходит, мы скроемся, а дядя избежит правосудия?

Принц сжал кулаки добела и решительно посмотрел на меня.

– Правосудие не всегда должно быть с мечом, ваше высочество. Сегодня у него на глазах ослепляющая повязка, которая завтра станет для жестокого короля гарротой. С вашим исчезновением ему неоткуда будет черпать силу. Он зачахнет и умрет, как старое бесплодное дерево.

Герцога немного успокоили мои слова. Когда карета остановилась у дворца, он подал мне руку, и мы снова превратились для всех в двух влюбленных друг в друга людей.

Кажется, весь свет Фероци собрался в банкетном зале праздновать нашу с Алессандро помолвку. Звон фужеров, разнузданная игра арфистов и скрипачей, бесконечные тосты и поздравления. Мне улыбались искренне и с подобострастием, ведь я невеста единственного наследника, а значит, будущая королева.

Я танцевала с братьями, отцом, даже судья Чиччи на один танец умыкнул меня у Алессандро. Я же больше всего ждала приглашение от другого человека, того который не сводил с меня хищного подозрительного взгляда.

Я ждала.

Под всеобщие аплодисменты я разрешила Алессандро поцеловать меня. Он тихо извинился, а затем коснулся моих губ.

Вечер постепенно подходил к концу, но король все еще медлил, и когда я уже отчаялась, то ощутила на своем плече ледяное прикосновение.

– Юрианна Ритци, поздравляю. В нашей семье теперь великолепное пополнение. Умная, дерзкая, обманувшая смерть молодая женщина, – наградил меня комплиментом король.

– Не я одна в этом банкетном зале умеют обманывать смерть…

Я вложила свою ладонь в руку его величества и позволила ему вести.

Король вскинул голову и усмехнулся:

– Сеньорита нотариус хочет шантажировать меня?

А он еще прямолинейнее, чем я. Хотя чего ему бояться? Всего щелчок его пальцев, и меня не спасет даже Юстиция.

– Не совсем. Я хочу заключить с вами сделку. Этим же, по-вашему, занимаются нотариусы?

Было непросто сохранять самообладание, находясь в объятиях настоящего чудовища. Одно неверное движение, одно неосторожно брошенное слово, и мой блеф откроется.

– Сделка? – король вскинул брови. – И что же может предложить мне столь юная особа?

– То, чего вы желаете больше всего. Я могу вернуть вашего сына. Того, которого Мелисса скрыла ото всех на свете.

Его величество цепко впился мне в талию и наклонился к самому уху, обжигая мою кожу льдом своего угрожающего шепота:

– Вздумала играть со мной? Считаешь за глупца?

– Ах, так вы не знаете? – искренне изумилась я. – Тот сирота, который выдавал себя за моего Алессандро, он ваш сын. Вы должны были ощутить, что его энергия слаще, чем та, которую вы тянули из своего племянника.

Убийственный взгляд остановился на моем лице. Я выдержала его, а затем наградой мне стала промелькнувшая во взгляде короля надежда.

– У меня есть сын?

– Да, и мне совершенно плевать на то, что вы сделаете с ним, но…

Боги, я же не переигрываю? Или стоит изобразить хоть немного сожаления?..

– Но что?

– Вы пальцем больше не тронете моего Алессандро и наших с ним будущих детей.

Его величество обвел мой живот плотоядным взглядом, словно я уже была беременна маленькими наследниками, которых это чудовище хотело бы сожрать вместе со мной.

Он раздумывал, прикидывал что-то, пытался прочитать меня.

– Немо Тровато, – проговорил он. – Как изобретательно со стороны Мелиссы. Как же я просмотрел это? Я согласен, но мне нужны доказательства прежде, чем я смогу назвать его своим сыном и дать ему свою фамилию.

К этому я тоже была готова. Очередное предательство во спасение с моей стороны, за которое я никогда не смогу расплатиться.

Я глубоко вздохнула, открыла ридикюль и показала королю лежащую на дне печать.

– Я призову дух Мелиссы. Она не сможет солгать мне. Сделать это прямо здесь?

– Нет! Идем за мной…

Его величество схватил меня за руку и повел прочь из банкетного зала. Десятки глаз устремились к нам, но король даже словом не обмолвился. Он сделал знак своей личной страже, и она загородила собой выход.

– Я знал… Я чувствовал. У меня на виду! Тровато. Ха-ха-ха…

Кажется, этим чудовищем овладело радостное безумие.

– А ты далеко пойдешь, Юрианна Ритци. Такое я не забуду никогда.

Он толкал меня все дальше и дальше от шумного праздника, и вот мы уже спускались по длинной лестнице в темное нутро дворца. Снизу веяло холодом и смертью. Но где-то там мой Немо, и я не боюсь.

С каждым шагом сила правителя все росла, я же, ослабленная страхом и ложью, с трудом передвигала ногами.

– Делай свое дело, нотариус.

Король грубо швырнул меня прямо на стальные прутья. Я схватилась за них и увидела лежащую в углу истощенную фигуру.

Немо!..

Мое сердце сжалось, и я чуть не выдала себя, а когда мой мастер позвал меня в бреду, то с трудом сдержала слезы.

– Я, Юрианна Ритци, адепт пресвятой Юстиции и нотариус города Фероци, взываю к тебе, Мелисса Торрагросса, дабы услышать твою историю и пролить свет на истинное происхождение Немо Тровато.

Я взмахнула печатью, и каменный пол темницы задрожал. Дух несчастной женщины отчаянно сопротивлялся. Прямо сейчас я заставляла ее явиться перед лицом мучителя, насильника и убийцы, того, кто хочет уничтожить ее дитя для продолжения своей проклятой жизни.

– Ну же! – поторапливал меня король, и я крепче сжала оснастку вибрирующей печати.

– Зачем ты так с нами, Юри? – обреченно спросила Мелисса, но я оставалась безучастной.

Король должен верить мне.

– Расскажи королю о том, кто такой Немо, – приказала я беспомощному духу. – Никто тебе не поможет. Трусливый Горацио Торрагросса обезопасился запретительной меткой.

В углу камеры раздался кашель и хрипы. Мой маэстро очнулся. Прости меня, что все будет так! Прости!..

Мелисса повернула голову на шум. Слова были не нужны, вся любовь к сыну читалась в ее взгляде.

– Мой мальчик, как же ты вырос!..

Она шагнула к Немо сквозь прутья и обняла его.

Измученный мастер произнес лишь одно слово, в котором была собрана все несбыточная надежда, которую он питал годами.

– Мама?

– Какие еще доказательства нужны вам, ваше величество? – бросила я королю, крепче сжимая печать.

– То, что он сын Мелиссы, я понял. Пусть скажет, кто его отец.

Призрак бросила на меня умоляющий взгляд, и я мысленно заверила ее, что Немо ничего не грозит.

– Отвечай, Мелисса! – грубо приказала я.

– Он твой сын, Леонцио. Я родила его после той страшной ночи.

– Страшной? – засмеялся король. – Ты хотела сказать, лучшей в твоей жизни, Мелисса?

Леонцио не чувствовал опасности. Он глумился над мертвой женщиной, а я позволяла, выжидала момента, когда он окончательно потеряет бдительность.

– Я не убью нашего сына сейчас. Быть может, я даже подарю ему достойное существование. Он будет годами кормить меня, продлевая мою жизнь. Подумать только, у меня есть сын!..

Немо, ничего не понимая, смотрел прямо на меня, и я отвернулась. Еще немного, и я сдамся, сама брошусь на короля с кулаками. Да только силы неравны. Мы победим его, но не так. Его наказание будет ужаснее быстрой смерти, он иссохнет в полном одиночестве и отчаянии, пожираемый собственной черной магией.

– Не забудьте про нашу сделку, ваше величество! – напомнила я. – Вы отпустите Алессандро в обмен на Немо Тровато.

– Да-да, – отмахнулся король, подходя к камере. – У тебя есть мое слово.

Дрожащие от нетерпения руки распахнули клетку, пальцы правителя напоминали когти хищного зверя.

Еще немного. Еще шаг.

Время словно остановилось, когда король вырвал моего мастера из объятий матери и притянул к себе. Но не было отцовской любви в этом жесте – лишь бесконтрольная жажда.

Пора!

– Я, Юрианна Ритци, адепт пресвятой Юстиции и нотариус города Фероци, даю Мелиссе Торрагроссе полную свободу, дабы восстановить справедливость и спасти то, что ей дорого.

Это не моя битва. Всю силу, заключенную в печати, я отдала призраку, и когда объятая гневом женщина ощутила это, то бросилась на короля. Она била его, душила, кричала проклятья, и я, воспользовавшись моментом, юркнула к Немо и помогла ему подняться.

Он был слаб, едва стоял на ногах и совсем не хотел уходить.

– Мы не можем бросить ее, Юри!

– Можем, она мертва, но ты нет. Твоя мама сражается за тебя. Я все-все расскажу тебе про нее и Горацио, только пойдем, умоляю.

– Но я только нашел ее…

Немо упирался, а я все тянула его. На лестнице раздались торопливые шаги. Если это стража прибежала на крики Леонцио, то нам конец.

– Алессандро, – с облегчением выдохнула я. – Помоги.

Он осторожно подхватил Немо, и мы поспешили наверх. Мой мастер то и дело терял сознание, но мы не сбавляли темпа. Чем дальше он будет от своего проклятого отца, тем быстрее поправится.

– В гавани вас ждет корабль, – напутствовала я принца. – Это люди семьи Коста. Назовете мое имя, и вас возьмут на борт.

Алессандро кивнул и с надеждой спросил:

– А ты?

– Мы договорились. Я остаюсь, чтобы хранить вашу тайну.

– Ты забудешь нас?

– Да, так нужно.

– Хорошо, – вдруг сказал принц и рассмеялся. – Когда мы вернемся, я смогу на равных бороться за твое сердце, Юри. У Немо не будет той форы.

Мы ковыляли по коридору, переступая через тела стражников, которых обездвижил Алессандро.

– Мне помогли, – признался он, и я увидела своих братьев, которые колошматили гвардейцев.

Ами размахивала огненным мечом, расчищая нам путь, и я едва могла сдерживать благодарные слезы.

Боги подарили мне чудесную семью и друзей.

На улице нас уже ждала открытая повозка. Мы усадили Немо на скамью, а Алессандро взялся за поводья, пока я возилась с документами.

Пришлось привести моего мастера в чувство и вложить ему в ладонь ручку.

– Что происходит, Юри? Куда мы едем? Почему ты так смотришь на меня? Не молчи.

Я тяжело вздохнула и заговорила, стараясь перекричать свистящий в ушах ветер.

– Сейчас я хочу, чтобы ты подписал один очень важный документ, Немо. Однажды Горацио уже спас тебя. Он стер всем память о Мелиссе, чтобы король не добрался до вас. Твоя фамилия все это время защищала тебя от ужасного человека. И сегодня мы должны повторить жертву твоего истинного отца. Жертву Горацио и Мелиссы. Вы с Алессандро должны исчезнуть.

Я протянула ему документ с двумя местами для подписи, Немо бегло прочитал его и оттолкнул мою руку.

– Нет, Юри. Должен быть другой способ. Мы будем судить короля по закону, – сопротивлялся мой мастер, отчаянно верящий в справедливость.

– У нас нет никаких доказательств, кроме слов твоей мертвой матери, но ты сам говорил, что призраки не могут быть надежными свидетелями. Если вы с Алессандро останетесь, мы проиграем, король найдет вас и замучает до смерти.

Немо смотрел на меня, искал в моем лице другие ответы, надежду на иное окончание этой истории. Но у меня их не было. Иногда даже Юстиция бессильна.

– Пожалуйста, Немо, подпиши.

– Пятым духом, о котором написал в завещании Горацио, была моя мама?

– Да.

На горизонте уже появились мачты кораблей, а соленый морской воздух горечью прожигал мои легкие. Вот-вот я окунусь в тягучее забвение и отпущу дорогих мне людей.

– Я вернусь к тебе, миа студентесса. Вернусь, и ты вспомнишь меня, слышишь! Забор! Я обещал починить забор!..

Он прижался к моему лбу, до боли стискивая меня в объятиях.

– Я буду ждать, мио маэстро.

Горький прощальный поцелуй, два росчерка на документе.

Я занесла над бумагой печать, и…

Эпилог

Газеты сражались за истину. Никто толком не знал, что случилось на королевском банкете. Поговаривали, что из дворцовой темницы бежал опасный преступник и едва не убил нашего любимого короля, который после этого окончательно слег, и страной уже правили министры, так как не осталось в целом свете ни единого наследника, претендующего на трон.

Стража в тот день билась до последнего, и некоторые гости банкета даже были представлены к наградам за проявленное мужество. Среди них были мои братья и подруга.

Я искренне радовалась, что все обошлось и никто не пострадал.

Вот только преступника до сих пор не поймали. Но меня это отчего-то радует.

Солнце по-прежнему было ярко и припекало Фероци, озеро Агренто искрилось и дарило прохладу, а диплом, висящий на стене, уже третий год радовал мой взор.

Я решила стать маэстрессой в моей академии. Днем я вела лекции, а вечерами принимала граждан в своей конторе.

Наш несчастный правитель однажды тихо умер во сне, и я как королевский нотариус, зачитывала его последнюю волю и ставила запретительную метку на его надгробном камне. Завещание его величества было преисполнено вины и сожалений. Видимо, он печалился о том, что не обзавелся наследником, чтобы продолжить династию. Целая эпоха закончилась вместе с ним, и теперь страну ждут большие перемены.

Иногда на меня накатывала странная тоска, когда я смотрела на покосившийся заборчик моего коттеджа, когда уставшая я садилась на диван, когда видела влюбленные парочки и когда взявшая академический отпуск Ами водила меня в дом девичьих грез. Марко она туда больше не пускала, а он нервничал и ждал нас в кафе через дорогу. Но компанию нам теперь составлял огромный живот подруги, который совсем не мешал ей отплясывать на сцене рядом с промасленными парнями.

– О, маэстресса Ритци, вам как обычно?

– Сеньор Чиприани, вы же подготовили эссе к сдаче?

Я прищурилась на своего полуголого студента, который уже даже не прикрывался подносом. В конце концов, работой здесь он оплачивает учебу.

– Да, миа маэстресса.

Мне снова стало печально на душе.

– Что-то не так? – спросил меня студент, и я лишь покачала головой.

После я, как обычно, вручила опухшую Ами ее супругу и пожелала им спокойной ночи.

Все как обычно.

Дни, похожие один на другой, блеск диплома в рамке, духота, озеро Агренто и одиночество.

Проснулась я от назойливого стука. Не время для клиентов, да и выходной у меня… Кого принесло в такой час?

Стучали не в дверь. А еще громко переговаривались, не скрывая сильного южного акцента. Опять ко мне нагрянула островная мафия? Чего им нужно в этот раз?

Я выглянула в окно и увидела, как двое темноволосых загорелых мужчин во взмокших рубашках стучат молотками по моему забору. Ну, точно. Очень эти двое похожи на людей Витторио Коста. Да только не боюсь я их. С Витто у нас перемирие.

– Эй, вандалы! – погрозила им кулаком, – А ну, отошли быстро.

Мне нужен был этот старый забор именно таким! Не знаю почему, но он был какой-то важной ниточкой, давним обещанием. Только вспомнить о том обещании я ничего не могла.

– Неблагодарная сеньорита Ритци, – оскорбился мужчина с глазами цвета океана в сильный шторм.

– Вот и делай добро людям. Вынесли бы нам воды, сеньорита, – обиженно пробурчал второй, похожий на первого словно родной брат.

Я до боли вцепилась в подоконник, не понимая, что происходит сейчас с моим обезумевшим сердцем.

Они рассмеялись, глядя на меня, затем друг на друга, и после я услышала:

– Давно уже надо было починить этот забор, Юри.

Слова прозвучали для меня как долгожданный сигнал. Не одеваясь, прямо в ночной рубашке я сбежала по лестнице босыми ногами, выскочила на улицу и повисла на шее у незнакомца. Так надо. Это было правильно. Сердце знало куда больше моего измученного книгами ума. А я верила сердцу. Хоть для нотариуса это непозволительная роскошь. Только документы и бумажки должны иметь вес. Но не сегодня…

– Я же говорил, Алессандро. Это неравный бой. Юри моя, хоть и не помнит. Правда, миа студентесса?

– Все так, мио маэстро. Все так… – шептала я, прижимаясь к его твердой груди.

– Принесешь нам воды, Юри? – ласково спросил он, и память услужливо подбросила самое милое для меня имя.

– Конечно, Немо.

Content

Дарья Сорокина
Нотариус его высочества

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог