Роман Шайх

Цена времени. Книга I

Глава 1. «Эксперимент»

Тёплым июльским утром я как всегда прогуливался по улицам родного Петербурга в поисках хоть какого-то занятия. Я метаюсь так уже пол года, ищу постоянную работу, однако мне либо очень не везёт, либо в современном мире фраза «без бумажки ты — букашка» и правда возымела смысл.

С того момента, как я был отчислен из универа жизнь пошла по наклонной. Сначала армия, год срочной службы в балтийском флоте и ещё год служил по контракту, поскольку не видел никаких перспектив на гражданке. Однако уже спустя год решил отказаться от жизни военного. Не испугался, нет. Просто не моё это. В офицеры всё равно не выбиться, а прозябать остаток жизни сначала на палубе, а потом на скудной, по современным меркам, военной пенсии не было никакого желания. Вот и метаюсь я, двадцатилетний парень, уже пол года, зарабатывая как придётся. Не жалуюсь, конечно, на жизнь мне в целом хватает. Иногда даже родителям получается отправить немного.

И сегодняшний день не исключение. Я гулял по оживлённому городу. Карман ещё грело несколько купюр и можно было позволить себе один день выходного. Я решил зайти в свой любимый спорт бар. Не то чтобы я являлся большим любителем выпить, да и на ставках никогда не играл. Просто нравилась эта атмосфера просмотра напряжённого матча не дома в уютной обстановке, а в компании абсолютно незнакомых мне людей. Как и ожидалось, народу в баре было не много. До вечернего ажиотажа ещё далеко, из-за чего заведение оказалось почти пустым. Лишь пара человек одиноко расселась по углам. Я решил не налегать на спиртное по середине дня, поэтому ограничился лишь стаканом капучино и чизкейком. А вы думали в спорт барах только пиво с закусками подают? Ан нет, в дневное время это полноценное кафе. По телевизору крутили какой-то баскетбольный матч, скорее всего в записи.

Я уже хотел выходить, как вдруг в бар завались два человека недвусмысленной наружности. Отголоски девяностых, что-б их… Меня такие обычно обходили стороной. Ещё бы, ВМФ — это, конечно, не десантура, но и там могут человека на ноги поставить. Так вот, эти двое, бросив на меня косой взгляд, последовали в самый конец заведения и подсели к щупловатому очкарику. Что же, выбрали соперника по уровню… Хотя почему же сразу соперника? Может это их подельники и они сейчас пойдут банк грабить. Ага, ограбление на миллион. Как и ожидалось, диалог у них не заладился. Однако это не Дикий Запад и даже не лихие девяностые, поэтому решать конфликт прямо в баре они не решились. Что ж, ещё не в конец деградировали. Они ещё немного побеседовали с очкариком, после чего быстро вышли из бара и стали ждать с наружи. Мне даже стало интересно. Я вышел за ними, перешёл дорогу, чтобы не вызвать подозрения и стал ждать. А жертва рэкета, похоже, особой смекалкой не отличается, поскольку буквально через пару минут он решил выйти из заведения. М-да, слабоумие и отвага. Бар находился на отшибе, можно сказать, что буквально на окраине не самого оживлённого района. Не удивительно, что этим двум бугаям не составило труда оттеснить очкарика на ближайший пустырь. Так, ну это уже совсем беспредел. Средь бела дня такое себе позволять. Ну что же, вот и нашёл я себе интересное занятие. Прильнув к забору стал прислушиваться и смог без труда различить диалог на повышенных тонах. Ну как диалог? Говорили, в основном, жертвы перестройки, а бедный парень скорее невнятно отвечал. Что ж интересно:

— Я в последний раз спрашиваю: ты будешь платить или как?!

— Я же вам объяснил, у меня сейчас просто нет таких денег, но я уверен, что мы…

— Так всё, достал!

Похоже, пора обламывать этот спектакль. Уж больно далеко зашли эти отбросы общества. Как бы не зашибли очкарика. Выхожу из-за стены и окликаю их:

— Э, мужики, вы чего до человека докопались?

— Чё?! Ты чё там… — Договорить он не успел, так как его противный голос очень быстро потух в серии простых но довольно эффективных ударов. Огромная туша повалилась на землю, между тем второй после секундного замешательства отскочил и достал из кармана складной нож, неумело выставив его перед собой.

— Ты аккуратней с этой игрушкой. Порежешься ещё. — Однако шутку тот не оценил и ринулся в атаку совершая замах с верхней полусферы. Эх, что за люди пошли без чувства юмора. Простоял на ногах он чуть дольше своего друга, однако вскоре полетел вниз не хуже первого. Нож, как оказалось, паршивого качества, в свою очередь полетел в ближайшие кусты. Я вспомнил, что вообще-то ввязался в это дело из-за прижавшегося к забору очкарика, который был не в силах сдвинуться с места.

— Спокойно, жертва науки, кино закончилось. — Тот, похоже, начал приходить в себя и отклеился наконец от стены:

— Спасибо вам большое! Меня Аркадий зовут. Аркадий Семёнович. — Тут же поправился очкарик и протянул мне руку. Я ответил на рукопожатие и в свою очередь так же представился.

— Александр. Можно просто Саша.

Как оказалось, Аркадий Семёнович — учёный-физик, который изучает магнитные поля и всё, что с ними связано. Меня это не очень заинтересовало, однако когда он предложил мне работу в лаборатории и солидную плату мой интерес к нему резко увеличился:

— А чего делать-то надо? Если убраться помочь или принеси-подай, то за такие деньги я, конечно, согласен.

Аркадий Семёнович усмехнулся и сказал:

— От вас потребуется участие в одном эксперименте в качестве… Хм… Подопытного. Однако не переживайте — это полностью безопасно!

— И в чём заключается суть эксперимента? — Мне хотелось сорваться на учёного за предложение стать в буквальном смысле подопытной крысой. Однако я сдержался. Все-таки предлагал он уж слишком заманчивую сумму.

— Ничего такого, мы просто подключим вас к разным измерительным приборам и подадим в ваш мозг цепочку сигналов, которые…

— Достаточно. Я, пожалуй, откажусь.

— Я понимаю. Но вот, возьмите визитку нашей организации, если вдруг передумаете. Кстати, мы получили добро на испытания от государства, поэтому беспокоиться вам всё же не о чем.

— Я подумаю. До свидания. — обнадёжил я физика, а сам пошёл к себе домой. Меня почему-то жутко клонило в сон и я, сам не ожидая, провалился в объятия Морфея. Проснулся я очень рано, аж в семь утра. Ещё бы, я ведь лёг спать в фактически детское время! Однако только сейчас я осознал, что над предложением Аркадия стоит задуматься. Тех денег может хватить на небольшой бизнес, а я боюсь каких-то проводков и присосок на своём теле! После нескольких минут колебания, я всё же решился набрать номер, указанный на визитке. После двух протяжных гудков мне ответил приятный женский голос. Я сказал, что этот номер мне дал Аркадий Семёнович и я хочу принять участие в эксперименте. Девушка уточнила мои данные, после чего сказала явиться в лабораторию по указанному адресу в восемь часов вечера. Вот так просто. Ну что же, хорошо. Надеюсь, что бесплатный сыр будет лежать не в мышеловке.

Я подошёл по указанному адресу в нужное время и удивился, тому, что раньше я не обращал на это здание никакого внимания. А это, как оказалось, навороченный исследовательский центр. Ну что же, пойдём посмотрим, что за эксперименты тут ставят на людях. Приняли меня с готовностью. Выдали белый халат, бахилы. Ну прямо как в больнице. Мне указали направление, куда я должен идти.

— Я вижу, вы передумали, Александр. — Меня окликнул Аркадий, когда я нашёл нужную мне дверь.

— Ваше предложение показалось мне уж очень заманчивым. — Оправдался я.

— Вам не стоит волноваться, это абсолютно безопасно. — В который раз подметил учёный.

— Что ж, надеюсь.

— Вот, садитесь сюда.

Меня посадили в белое кресло в полу лежачем положении, после чего стали покрывать мою голову большим количеством проводов, а венцом этого всего стал увесистый шлем, который также был надеть на меня.

— Вы готовы? — Поинтересовался Аркадий.

— Всегда готов. Поехали! — Голосом Гагарина сказал я.

Что-то зажужжало, запищало, после чего перед глазами появилась резкая вспышка и я отключился.

Пробуждение оказалось таким же резким, как и отключение. Передо мной стоял взволнованный Аркадий и ещё несколько людей в белых халатах.

— Александр, как вы себя чувствуете? — спросил учёный дрожащим голосом.

— Голова болит… Это что, чёрт возьми, было?!

— Спокойно, Александр, это лишь непредвиденный скачок напряжения, с вами всё будет хорошо! — поспешил успокоить меня другой человек в белом халате.

Я встал, немного шатаясь, но было уже заметно легче. Вскоре я окончательно пришёл в себя.

— Аркадий Семёнович, я надеюсь, эксперимент удался? — Учёный замялся, однако довольно быстро сумел найти ответ.

— Результаты не соответствуют тем, что мы ожидали, однако…

— Я получу свои деньги? — перебил я его.

— Конечно, деньги будут переведены на ваш счёт.

Я с недоверием посмотрел на Аркадия, после чего попрощался с ним и пошёл домой. Уже лёжа в кровати я получил сообщение о начислении на мой счёт кругленькой суммы заветных рублей, после чего облегченно выдохнул и лёг спать.

Интерлюдия.

— Аркадий Семёнович, что вы можете сказать о результатах эксперимента?

— Операция прошла успешно, испытуемый поверил в легенду о скачке напряжения.

— Отлично. Какие у вас прогнозы?

— Мы следим за его состоянием, однако точно предсказать конечный результат не представляется возможным.

— Хорошо, работайте над этим. Вы свободны.

— Служу России!

Глава 2. «Последствия»

Я проснулся от звона будильника и тут же проклял себя за вчерашнюю идею встать пораньше. Со дня эксперимента прошла неделя. На протяжении всего этого времени я нещадно прожигал полученные деньги, которых, как мне показалось, если и стало меньше, то не сильно. Однако сегодня я решил разнообразить скучную жизнь в большом городе и поехать к родителям. Они уже третий год как живут в Великом Новгороде, что находится примерно в ста пятидесяти километрах южнее Питера. Машины у меня не было, однако права я успел получить ещё в восемнадцать лет, поэтому решил поехать не на такси а взять машину в прокат. Новенькая Лада с автоматической коробкой передач попала ко мне в руки на трое суток. Этого мне более чем хватит для моего небольшого путешествия. Вообще я не большой любитель АвтоВАЗа, да и техникой никогда особо не увлекался. Но эта машина производила на меня пока только лишь положительные впечатления. После завершения утренней рутины я собрал свои немногочисленные вещи и хотел уже выходить из квартиры, как вдруг мою голову пронзила резкая боль. Я чуть было не отключился прямо на пороге. Через пару минут я всё же пришёл в себя. Хотел уже отложить поездку, но быстро отказался от этой затеи. Аренда уплачена, родители ждут. Не стану откладывать.

Уже на пол дороги мне позвонила мама и попросила взять в магазине картошки. Мы собирались выбраться на шашлыки как в старые добрые времена. А какие шашлыки без жаренной картошечки с лучком? Заехав в ближайший супермаркет в какой-то деревушке близ Великого Новгорода я затарился конкретно. Благо денег у меня теперь — куры не клюют. По мимо разного рода овощей взял большой букет перцев. Не знаю, зачем мне почти килограмм разного рода перцев, но деньги-то есть, почему не взять? Набрал так же разного рода барахла по типу семечек, орешков, даже чипсов взял, хотя был не большим любителем. Взял пачку дорогих сигарет со всякого рода кнопка-фильтрами, в которых я, конечно, не разбираюсь, но вот мой отец в свои сорок лет является любителем подымить. Но исключительно качественный продукт! Всё таки воспитание сказывается. И конечно, венцом моей закупки стала бутылка десятилетний армянского коньяка. Вот отец удивится такому презенту! Он-то реальный ценитель, не то что я. Все покупки кроме ведра картошки и пакетов с огурцами и помидорами полетели в мой походный рюкзак, с которым я в последние годы хожу за покупками. Не знаю, как сложилась такая традиция. Просто внезапно я понял, что это чертовски удобно.

Дальнейший мой путь проходил не по трассе М-11, которая вела мимо Великого прямиком в Москву, а по старой пересечённой дороге, которая то и дело сворачивала в лес и норовила оставить бедный седан без подвески. Однако эта дорога была гораздо короче и вела практически прямиком к дому родителей, которые жили не в самом городе, а на его Северо-Западной окраине.

До старинной столицы Руси оставалось не больше десяти километров, как вдруг мне ну очень резко приспичило остановить машину и трусцой рвануть к близлежащим кустам. Туалетная бумага лежала в глубине рюкзака и рыться в нём было в моём положении мягко говоря чревато последствиями. Поэтому я схватил изрядно потяжелевшую ношу и быстрым шагом направился в лес. Сделав своё бренное тело на добрые полкило невесомее я наклонился, чтобы поднять рюкзак, как вдруг меня буквально скосило волной мощной головной боли. Не знаю, кричал ли я или беззвучно стонал, но продолжались мои конвульсии не долго, поскольку вскоре я вырубился и неизвестно сколько пролежал так в обнимку с рюкзаком, защищённый от комаров и мошек мощным шлейфом своей недавней проблемы.

Очнувшись, я понял, что сейчас утро, часов девять утра, судя по расположению солнца. Так, стоп! Какие нахрен девять утра?! Я что тут, двадцать часов в отключке провалялся? Нет, ну это уже не в какие ворота! Судиться буду я с этими лаборантами! Да я их лабораторию к чертям собачьим… Стоп. А почему это я не чувствую этого божественного аромата, которым я должен был провонять с ног до головы? И правда, никаких следов недавней жизнедеятельности… Что за чертовщина? Лес вроде тот, а где… Где машина?! Тут меня чуть инфаркт не хватил. Машины не было! Нет и всё! Как испарилась! Угнали? Да быть того не может. Здесь с лучшем случае пара тройка машин проезжает за весь день. Но где тогда новенькое чудо АвтоВАЗа, на котором я приехал? Это ж сколько он стоит… Так, ну денег мне хватит, но это ж какой удар по бюджету! Найду козлов. Найду и… Пока я поднимался с земли и тихо ругался себе под нос я совершенно не заметил, как недалеко от меня остановилась телега, а мужик, сидевший в ней с интересом меня разглядывал. Я понял, что это мой шанс добраться до города, поэтому, поняв перспективу пешей десятикилометровой прогулки, я стремглав направился к своему потенциальному извозчику:

— Здорово, мужик! — Начал я как можно дружелюбнее.

— И тебе не хворать. — Уже не так дружелюбно, но вполне без негатива ответил он.

— Ты с деревни какой что ли? — Только сейчас я заметил откровенно плачевное состояние как телеги, так и лошади, которая явно страдала от регулярного недоедания.

— Отчего ж это с деревни? — С явным акцентом возразил он — С самого Новгорода! — Уж очень горделиво произнёс мужик. Ему было явно под сорок лет. Он имел неопрятную бороду и откровенно бомжеватый вид. Хотя был вполне себе упитанным и крепким.

— Да ну? — С недоверием покосился на него я. Хотя чего это я ломаюсь? Какая мне разница, откуда этот мужичок? Главное, чтобы довезти смог. — А не подбросишь до города?

На слове «подбросишь» он состроил явно непонимающую мину, однако вскоре, видимо, почуяв возможность заработать, охотно согласился:

— Довезу, конечно. Ты уж не сумлевайся, прямо до ворот довезу.

Я не обрати внимания на странное выражение. Ну мало-ли, старообрядец какой. Таких в наше время не мало по стране ходит. Правда, я слышал, они в основном в Сибири обитают, да где подальше от цивилизации. Но да ладно, они обычно мирные ребята. Надеюсь.

Мы медленно тронулись вдоль лесного массива, как вдруг мужик спросил:

— А тебя как звать-то?

— Александр, а тебя?

— Митрофаном кличут.

Мы ещё немного помолчали, но вскоре любопытный Митрофан сказал:

— Дивная одёжка на тебе, да и мешок я гляжу богатый. Никак купец аль немец?

Эта фраза буквально выбила меня из колеи, однако я быстро сориентировался. Вспомнив, что немцами раньше называли всех иностранцев, я подтвердил теорию старовера:

— Немец, издалека я прибыл, но язык ваш хорошо выучил. Родители у меня из ваших.

— А-а, вона чего. А я уж думал дразнишь меня, мужиком кличешь. Так вот запомни — у нас так нельзя говорить!

— А… — Я хотел было возразить, однако вовремя вспомнил, что слово «мужик» в старославянском имело уменьшительно-ласкательный смысл и для взрослого считалось оскорблением. — Извини, запамятовал я слово это.

— Это ничего, уразумеешь. — Смилостивился мой спаситель. — А всё же откуда будешь?

— Ты таких мест и не знаешь, уж прости.

— Понимаю. А родичи твои?

— С Петербурга. — Непринуждённо ответил я.

— Хм… Дивно, не слыхал. Деревня что ли какая? Али на юге где крепостица?

И тут я во второй раз впал в ступор. Ну ладно говор его необычный, но чтобы Санкт-Петербург не знать.

— Э… Как же?! Санкт-Петербург, город на Неве. Заложен Петром Алексеевичем Романовым. — Разразился я заученными на уроках истории фактами.

— На Неве? Нет, по Неве я много раз ходил, нет там городов больших. Ежели токмо Ладога. Да и не было князя такого — Петра, да ещё и Алексеича. — Почесал затылок мой таксист на минималках. — А когда заложили-то его?

Я на мгновение задумался, но почти тут же отчеканил:

— В марте одна тысяча семьсот третьего!

Тут уже извозчик впал в ступор.

— Это ежели сейчас семь тыщ семьсот тринадцатый, то… — Мужик задумался, а я поспешил его опередить, вспомнив про старую моду вести летоисчисление от сотворения мира, то бишь от рождества Христова, да еще пять тысяч пятьсот восемь лет.

— Подожди, то есть как семь тысяч семьсот тринадцатый?! Ты хочешь сказать, что от рождения господа нашего, Иисуса Христа

, прошло… — Я задумался, проводя вычисления — одна тысяча пятьсот пять лет?!

— Ну, так получается.

Что говорил дальше Митрофан, я не слышал, ибо второй раз за сутки упал без памяти. Только в этот раз не от головной боли, а от навалившегося шока.

Интерлюдия.

— Аркадий Семёнович, доложите о состоянии испытуемого.

— Я ничего не понимаю. Датчики жизнедеятельности по нулям, а GPS система вышла из строя. При этом последнее, что мы получили от него — мощный импульс квантовой энергии.

— Какие прогнозы?

— Он либо умер в лесу, где в последний раз его засекли, после чего его съели дикие звери, либо…

— Либо что?

— Либо наши опасения подтвердились и квантовая энергия в голове человека может создавать пространственно-временный аномалии.

— А может, он всё же умер от скачка энергии?

— Маловероятно. Он силён не только телом но и духом. Поэтому я его и выбрал.

— Хорошо, вы свободны, Аркадий Семёнович.

Глава 3. «Адаптация»

Второй раз подряд моё пробуждение не вызывает у меня ничего, кроме раздражения. Митрофан расталкивал меня, пытаясь привести в чувство. Черносошный крестьянин, а именно такой статус, как я понял, имел мой недавний собеседник, не на шутку перепугался, когда я чуть было не свалился с телеги.

— Эй, Александр! Живой?! — Похоже, он уже долго пытался восстановить моё самочувствие.

— Да живой, живой, не тряси ты так! — В первую секунду, я не понял, кто и зачем пытается меня разбудить, но буквально в следующее мгновение я вспомнил. Вспомнил всё, что произошло со мной за последние сутки. Как я планировал поездку к родителям, как свернул на дорогу, ведущую в Великий Новгород и как словил очередной приступ головной боли. Если это не глупая шутка и Митрофан не сумасшедший старовер — влип я конкретно. Начало шестнадцатого века, мать его! Историю родной страны я знал сравнительно неплохо, поэтому, пусть и с трудом, но смог определить текущую ситуацию. Новгородское княжество, а именно на его территории я находился, входило в состав Московского государства. Это я знаю точно, поскольку присоединили его в реальной истории ещё в пятнадцатом веке. Так, с эти разобрались. А кто сейчас у власти. С этим проблема. В тысяча пятьсот пятом, если мне не изменяет память, скончался Иван третий, а к власти пришёл тоже третий, но уже Василий. Особой разницы мне до этого нет, ведь я не знаю их личности и свершений. Да и далеко не факт, что доведётся с ними повидаться. К сожалению, на этом мои знания обрываются вплоть до взятия Казани в тысяча пятьсот пятьдесят втором. Хм, а спрошу-ка я у Митрофана по поводу ситуации в стране.

— Слушай, Митрофан, а кто сейчас землёй русской правит?

— Так вестимо кто. Великий князь Иоан свет Васильевич. — Ага, значит жив ещё Иван третий. Хорошо это или плохо я не знаю, потому как никакой информации по поводу его личности не имею.

— А воюет сейчас с кем-нибудь Великий князь?

— Этого я не ведаю. Но мнится мне, что на вряд-ли это. Стар он уже, не до войны, наверное. Хотя люди говорят, что на юге Казанские татары снова что-то учудили.

Мы ехали в гордом молчании порядка десяти минут. Всё это время я раздумывал над сложившейся ситуацией. Я провалился в прошлое. Фактически в другой мир. В своё время я увлекался разного рода книжками про попаданцев, но они для меня были скорее досугом, а не учебными пособиями по выживанию в прошлом. Я здесь чужой, абсолютно никому не нужный и неизвестный. Велик риск спалиться на мелочи и отправиться на костёр или в темницу. Средневековье, мать его. Или уже Новое время? А чёрт его знает, Америку уже открыли, так что скорее всего второе. В голове проносилось огромное количество самой разной информации. От конструкции доменных печей и пистолей, что так подробно описывались в романах отечественных фантастов писателей, до того, а не сошёл ли я с ума. Вполне вероятно такое развитие событий. Упал в кому на обочине, моё бренное тело лежит где-то под капельницами а сознание вот тут, едет на телеге в Новгород. Идиллию тишины оборвал Митрофан:

— Слухай, Александр, а чего это с тобой было? — Не без доли страха спросил он. Ещё бы, традиционное общество относится к таким вещам очень серьёзно. Для них религия и высшие силы — это явь, самая настоящая и неискоренимая в их сознании.

— Да это… Переутомился я, устал сильно. Вот и упал без памяти. Слушай, а ты неужто в самом Новгороде живёшь? — Я знал, что черносошные крестьяне обычно не жили в городах, а расселялись на окраинах.

— В нём самом! — С гордостью заявил он.

Ага, значит не черносошный. Получается он либо очень сильно обедневший дворянин, либо купец. Хотя на второго он мало смахивает. Я решил не спрашивать у него о его положении, а вместо это поинтересоваться на счёт местных денег. У меня в сумке скопилась пара десятков монет мелочью разного номинала. Я достал пять рублей одной монетой и как бы невзначай продемонстрировал ему:

— Смотри, Митрофан, у меня на родине такие деньги чеканят. Как думаешь, можно за такие в Новгороде что-нибудь купить? Митрофан внимательно осмотрел монету и задумчиво сказал:

— Ну, так сразу, конечно, не скажешь. Узоры вельми красивые, форма ровнёхонькая. Да и вообще дивная штуковина. Не знаю, тут нужно у купцов поспрошать.

Что ж, не густо. Ну, надеюсь, местные не поскупятся на заморские украшения и дадут достойную цену. М-да, пока что моё положение оставляет желать лучшего. В прочем, в рюкзаке ещё полным полно всякого барахла, которое можно выгодно продать и пытаться хоть как-то раскрутиться. У меня нет практически никаких теоретических знаний в области химии, физики, экономики и прочего, чем так умело блистали попаданцы в прошлое из книжек моего времени. Но у меня есть очень развитое по местным меркам тело, ведь в этот период истории занятия физкультурой были не в моде, а боевые искусства, хоть и существовали, но настоящих мастеров своего дела были лишь десятки, если не единицы. У меня также было нестандартное по местным меркам мышление. Я ведь мог увидеть выгоду там, где её не увидит основная масса местных. Да, не ожидал я от себя такой прыти. Без пяти минут в новом мире, а уже наполеоновские планы строю. Я слышал, в подобной ситуации люди в падают в шок, панику и просто физически не способны к здравому мышлению. Значит либо я сверхчеловек, либо врали эти статьи из социальных сетей. А я ещё и шутить успеваю. Ну точно сверхчеловек, не иначе. Вообще уж больно нездоровый интерес у русского читателя к подобного рода произведением, в которых описываются приключения всемогущего, по меркам прошлого, человека. Возможно, это связано с тем, что в нашей истории было уж очень много спорных моментов, которые так и напрашиваются на сюжет с очередным гостем из будущего, который всё разрулит. Будь то нашествие Мамая или пресловутая операция «Барбаросса».

Решил проверить свой телефон. Митрофану сказал, что прилягу отдохнуть на телеге. Тот возражать не стал. Я же прикрылся собственной широкой спиной и включил чудо из двадцать первого века. Телефон поприветствовал меня привычным экраном блокировки, а в правом верхнем углу я обнаружил последнее подтверждение своего временного переноса. Связи не было, а ведь на этом участке всегда ловило заветное 4G. Что ж, придётся смириться и выключить агрегат. В принципе у меня было не мало идей, как использовать его в своих целях. Однако сейчас, кроме как напугать до смерти бедного Митрофана, я не мог ничего. Поэтому, дабы не просаживать заряд батареи, который я успел полностью зарядить от прикуривателя в машине ещё до переноса в это богом забытое прошлое, я решил выключить его. Принять меня за колдуна теперь будет сложнее, ведь сейчас телефон выглядит как простое зеркало. Довольно дорогое по местным меркам, но всё же зеркало. Мысли путались, голова трещала по швам, поэтому очень скоро я вырубился под мерное поскрипывание отродясь не смазанных осей колёс и ритмичный топот дохленькой лошадки.

Моё пробуждение на этот раз было значительно более лёгким и не сопровождалось взволнованными вздохами Митрофана. Ему было достаточно один раз окликнуть меня, как я резко вскочил и стал озираться по сторонам. А смотреть было на что. Вдалеке высилась знакомая мне по недавней экскурсии ещё в моём времени Новгородская крепость, которая на фоне остального «города» и правда внушала уважение. Назвать городом то, что находилось за пределами алых стен можно было лишь с большой, прямо-таки километровой натяжкой. За крепостью виднелся купол Софийского собора. Да, это точно Новгород, и все мои сомнения по поводу неудачного и затянувшегося розыгрыша тут же развеялись в прах. Я по настоящему попал. И о том, что делать в этой ситуации, мне предстояло очень крепко задуматься.

Интерлюдия.

Аркадий Семёнович нёсся по коридору, распихивая немногочисленных коллег в белых халатах. Наконец, найдя нужную дверь, он постучал и, дождавшись разрешения, буквально ввалился в кабинет:

— Товарищ полковник, товарищ полковник! Мы! Там! Александр!

— Успокойтесь, Аркадий Семёнович! — Полковник хлопнул по столу, заставив затаить дыхание и замереть ещё недавно порывавшегося что-то сказать учёного. — Давайте по порядку. Что вам удалось выяснить?

Задыхаясь то ли от эмоций, то ли от непривычных физических нагрузок, Аркадий Семёнович торопливо начал:

— Нам удалось установить причину исчезновения Александра. — Полковник нахмурился и раздражённо вздохнул.

— Пожалуйста, скажите мне, что его просто сожрал медведь…

— Нет! Он переместился, но не в пространстве, а во… Во… Во времени! — последнее слово явно далось ему с трудом.

— Вы уверены в этом? — С нажимным голосом особиста произнёс кадровый военный.

— Так точно! — По-армейски отрапортовал физик. — Мы засекли слабые электромагнитные и квантовые колебания в районе последнего местонахождения Александра. Что самое интересное, эти колебания передвигаются в район Великого Новгорода. Человеческому глазу они не заметны, их приборы-то с трудом замечают.

— Вы хотите сказать, что…

— Да! Мы можем отслеживать передвижения испытуемого в прошлом!

— Его нахождение… — Обычно суровый и решительный полковник неуверенно замялся — Там… Оно не опасно для нашего времени?

— Никак нет, товарищ полковник! — Продолжал передразнивать его Аркадий. — Нам удалось установить, что Александр находится в другой реальности. Проще говоря, своим перемещением он создал новую реальность и существует там отдельно от нашей.

— Значит американские режиссёры не ошиблись при съемке последней части своего блокбастера? — Явно расслабившись, с усмешкой спросил полковник.

— Они просто ткнули пальцем в небо и попали. — Отмахнулся учёный.

— Что ж, тогда поздравляю вас, Аркадий Семёнович.

— Взаимно, товарищ генерал-майор.

— Полковник. — поспешил поправить его военный, но тут же осознал весь сумбур момента и вопросительно посмотрел на учёного.

— Уже нет. Эксперимент прошёл удачно. Поздравляю с повышением, командир.

Глава 4 «Новгород»

Откровенно говоря, столица знаменитого княжества не поражала. Домишки за стенами хоть и выглядели более-менее добротно, но почти что все под чистую являлись одноэтажными и, судя по всему, имели довольно низкие потолки. Хотя были и исключения. Таким, например, являлся местный кабак. Причём он, как я понял, не имел какого-то собственного названия, как это было модно в приблизительно в этот период в западной Европе. Говорили просто: «кабак». Здесь-то я и решил остановиться. Долго думал, чем же заплатить Митрофану за неоценимую услугу. В конце концов решил отдать ему несколько монет из своего времени и пару цветных фантиков, завалявшихся на дне рюкзака. Ситуация, по современным меркам, очень комичная, однако мой извозчик охотно принял это, как ему показалось, предложение неслыханной щедрости. Я попрощался со своим спасителем и направился в кабак. Вошёл. И тут же понял, что сначала надо было зайти на местный рынок и бартером вырвать себе одежду, соответствующую эпохе. А то больно уж комично смотрелся я в средневековой таверне в синих джинсах и чёрной футболке, которая на моё счастье, была без всякого рода принтов и наклеек. А то бы точно меня тут за колдуна приняли. А так, просто косо глянули. Мне даже показалось, с некоторыми интересом и уважением. Оно и понятно. Цветную одежду в это время могла себе позволить только либо аристократия, либо богатые купцы. Синие же тона были особенной редкостью. Я подошёл к местному «бармену» и, тщательно подбирая слова, начал разговор:

— Здравствуй, мил человек.

— Ну здравствуй. — с подозрением глянул на меня человек за стойкой.

— Не будет ли у тебя койки для путника с дальней дороги?

— Да я и гляжу, явно не местный ты. Место есть, конечно, отчего ж не быть.

— Хорошо. — Я прислушался к своему организму и почувствовать, как неприятно заурчал живот. — Мне бы ещё поесть. Что у вас из горячего есть?

— Ну выбирать тебе не придётся. — Усмехнулся уже явно немолодой трактирщик. — Похлёбка куриная есть, да хлеб ржаной. Берёшь?

— Беру. — С готовностью выпалил я. Сейчас нужно поесть, а то на голодный желудок империю не построишь. Как, в прочем и на сытый. Но последнем случае, по крайней мере, живот урчать не будет. — Сколько с меня?

— Пятнадцать копеек. За всё. И за еду, и за комнату до завтрашнего обеда. — Медленно и рассудительно сообщил мой визави.

— Э-э, господин. Тут такое дело… — Я замялся, а мужчина за стойкой явно напрягся. — Видишь ли, я недавно на этой земле и пока не имею местных монет. Однако, у меня есть деньги моего народа. Может быть, они тебя заинтересуют?

Мужчина презрительно посмотрел на меня, но всё же решил глянуть на «заморские копейки». Результат был невероятен. Он был оглушающим и абсолютно неожиданным. Буквально за две рублевых и две двухрублевых монеты хозяин трактира согласился на сделку, так ещё и обещал мне завтрак. Это стало для меня неожиданностью, однако я вспомнил, что Митрофан, судя по его одежде и телеге, был не очень грамотным человеком, из-за чего вполне себе мог ошибиться. Ну да, этот простак, наверное, никогда больше ржавой полушки в руках не держал. Мне кажется, сыграли так же витиеватые узоры на монетах, их абсолютное сходство и ровная форма. Такие вполне себе можно продать, выдавая за ювелирные изделия тонкой ручной работы. Хотя, наверное, чеканка в этом времени так или иначе уже применяется и надурить всех на вряд ли получится.

Буквально через пять минут мне вынесли большую тарелку ароматно пахнущего бульона. В нём плавали довольно здоровые куски курицы. Я, к своему удивлению, также выловил деревянной ложкой пару кусков рыбы. Было видно многочисленные части лука. В принципе не богато, но вполне себе съедобно и сытно. К тому же к тарелке шёл здоровенный кусок ржаного хлеба, что не могло не радовать. Ещё бы — так поесть на три рубля! После еды я направился не в свою комнату, а на рынок. Сейчас, по моим расчётам, около четырёх часов вечера. Что ж, надеюсь, ещё остались открытые лавки.

Мне несказанно повезло, так как местные торговые ряды обосновались буквально в сотне метров от кабака. Как выяснилось, почти все торгаши уже закрылись. Сегодня было Воскресенье и допоздна никто не работал. Почти никто. По мимо мелких лавочников в городе так же имелся местный «универмаг» — купец по имени Мстислав. Он был обладателем одного из немногочисленных двухэтажных домов и считался ну очень зажиточным человеком, разбирающимся в торговле. По сути, мне сейчас нужна была лишь одежда, однако раз подвернулась такая возможность, я решил посмотреть на местный ассортимент.

Войдя в дом, я сразу ощутил некую атмосферу средневекового богатства. В доме было очень тепло, уютно и чисто. В прихожей меня встретил мужчина средних лет в простой, но весьма качественной одежде. Судя по всему, прислуга. Холоп поприветствовал меня со всеми почестями, раскланялся и, пообещав позвать хозяина, удалился. Не прошло и минуты, как в прихожей появился статный мужчина, возрастом не больше тридцати лет. Он внимательно осмотрел меня, после чего осторожно начал:

— Здрав будь, путник. Никак купец заморский в Новгород пожаловал? — С некой долей любопытства поинтересовался торговец.

— Здравствуй, Мстислав. Заморский, это верно. Но не купец, а путник простой. В ваших землях впервые, даже одежкой обзавестись не успел. — Поспешил определить я своё положения.

— Путник, значит. — Расстроенно сказал купец. — Ну с одежей я тебе помогу, у меня всякая водится. Али ещё чего хотел?

— Хотел. — Прямо сказал я. — Во сколько вот эту вещь оценишь? — Я протянул ему качественный швейцарский нож, который включал в себя крупное лезвие, штопор, пинцет, шило и даже крестовую отвёртку. Последняя тут на вряд ли пригодится, но вещица сама по себе уникальная, так что может что и выйдет. Мстислав вначале не разобрался в устройстве диковинки из будущего, однако после того, как я показал ему, как работает это «чудо техники» — он буквально пришёл в восторг. Проведя железкой по лезвию констатировал:

— Добрая сталь. Очень даже. А вещица — сплошное чудо! — А то, я его брал в элитном магазине за полновесные четыре тысячи! Так, это значит если по местным меркам, да ещё плюс немного за уникальность…

— Пятьдесят копеек. — Выпалил я.

— Беру! Ещё есть? — Эх, мало предложил, быстро согласился! Надо было семьдесят говорить. Ну да ладно.

— Таких — больше нет. Но есть другие вещицы. Только обещай, что не спросишь, откуда достал!

— Клянусь! — С готовностью сказал Мстислав и поцеловал нательный крест. Ого, а мужик серьёзно настроен. Я подумал, что ещё можно показать купцу и при этом не довести его до инфаркта. У меня в рюкзаке сейчас по факту целый кладезь вещей из двадцать первого столетия, половина из которых местных просто сведёт с ума. Сначала подумал продемонстрировать ему образец продукции фирмы «Зиппо». Но быстро отказался от этой идеи. Ага, щас. Меня потом этой же зажигалкой и сожгут заживо. Зато бензиновая. Решил остановиться на спичках у меня в сумке был десяток коробков обычных дешевых и ещё одна пачка военных — отрывных, которые будут гореть, даже если сам господь того не захочет. Но я всё же решил распаковать один из бюджетных вариантов. Знаменитые спички Кировского завода. Не все о них знают но каждый русский человек в двадцать первом веке хоть раз держал их в руках. А вот для людей из шестнадцатого столетия это настоящее ноу-хау. Не удивительно, что Мстислав чуть со стула не свалился, когда я поджёг спичку. Когда же он осознал весь масштаб — понеслась волна коммерческих предложений:

— Пять копеек за коробочку! Нет, семь! Восемь! — И это прожженный торговец Великого Новгорода, столицы русской торговли. М-да, прогресс не щадит никого. В итоге сошлись на баснословных десяти копейках за коробок спичек. Обычных осиновых спичек. Только на их продаже я выручил целый рубль. А это, между прочим, почти неделя сытой жизни! Сложно представить, какое состояние выложит бедный купец, когда увидит телефон. Хотя нет, его тогда сразу инфаркт схватит. И никто мне ничего не заплатит! А так не пойдёт. Да и не планировал я продавать свой смартфон. Он ведь может помочь мне в трудной ситуации. Разбойников там фонариком разогнать, или князю музыку включить. Хотя нет, это уже совсем фантастика. За такое прямая дорога на кол за колдунство и прочая, прочая. Между тем я вспомнил, что вообще-то пришёл сюда за одеждой. Я выбрал себе красный сюртук и высокие сапоги из легкой кожи с меховой голенью. В общей сложности это обошлось мне в сорок пять копеек. Вообще-то выходило пятьдесят, но «щедрый» Мстислав отдал мне товар со скидкой и, как он выразился, «за бесценок». Ага, как же. Хотя если по честному, это была красная цена за такой комплект. От всех щедрот он так же подарил мне два комплекта нательного белья, которые стоили значительно дешевле верхней одежды. Далее я решил взять себе большой и прочный кошель. Это не богатая хотелка сыграла. Просто я понимал, что таскать наличку придётся с собой, поэтому лучше сразу озаботиться покупкой купеческого символа. Плюсом к этому я прикупил пару горстей зерна. Я, конечно, не учёный, но мысль по поводу грамотного его использования у меня имеется. Поблагодарив купца и пообещав зайти ещё, я направился назад в кабак. Сегодня я сумел не слабо прибарахлиться, а мой кошель теперь грел целый рубль, но не одним слитком, как было принято, а десятью гривнами, каждая номиналом в десять копеек. Вернувшись в трактир я поспешил в свою комнату и плюхнулся на кровать. Я невероятно устал. Хотя казалось бы, почти ничего не сделал. Это стресс, это все стресс. Так, надо бы провести инвентаризацию моего имущества. Всё моё нехилое богатство насчитывает:

Телефон, бензиновая зажигалка «Зиппо», пачка отрывных спичек, пачка жаренного арахиса, пачка чипсов, охотничий нож, фонарик с ручной дозарядкой, двадцать один Российский рубль мелочью, один Московский рубль, завалявшийся чайный пакетик, пара богом забытых картофелин с прошлого похода… Так, стоп… Что?! Картошка… Сырая картошка, мать вашу! Черт, да это же… Это же… Золотая жила! Я готов был кричать от радости, меня буквально разрывало чувство эйфории. Хотя вскоре я понял, что картошка — это, конечно, круто, но в ближайшие годы она мне прибыли не принесёт и будет иметь реальный потенциал только через пару лет.

Я лежал на жёсткой полке трактирной комнаты и никак не мог уснуть. Нет, мне доводилось спать на жёстком и в этом нет ничего сверхъестественного. Просто я осознал, что вся моя жизнь, все двадцать лет остались там, в далёком будущем, а я здесь, в прошлом. Двадцать лет моего существования там сейчас по факту умножаются на ноль. А родители? Чёрт, вот их реально жалко. Я в ярости зажмурился и тут случился очередной приступ головной боли. Я уже почти отключился, как вдруг боль ослабла и я услышал смутно знакомый голос:

— Александр! Александр, вы меня слышите?

— Аркадий, сука, это ты?! Да я тебя из прошлого достану, ты учёный, на коллайдере кручёный!

— Спокойно, Александр, вы меня слышите — это уже результат!

— Да пошёл ты! — Я сильно зажмурился и противный голом вместе с болью исчез. Только спустя пару минут я осознал, что фактически звонил в прошлое. Так, а ну-ка ещё раз. Снова зажмурился, представил злополучного очкарика и, о чудо, я снова слышу его голос:

— Александр? Вы слышите? Вы выяснили, в какой год попали?

— Аркадий, я надеюсь, ты достанешь меня отсюда. Тысяча пятьсот пятый, сукин ты сын! Какого хрена я делаю в шестнадцатом веке?! — Эти слова отозвались болью, но я этого ожидал, поэтому стерпел.

— Мы делаем всё возможное! — Заверил меня физик.

— Я очень на это надеюсь. — Сквозь зубы процедил я и оборвал связь.

Это что, чёрт возьми, было? Квантовая связь, что ли? Было бы неплохо так назад себя закинуть. Но все попытки, увы, оказались тщетны. Вскоре я вырубился и окунулся в долгожданный сон.

Интерлюдия.

— Аркадий Семёнович, вы собираетесь вернуть испытуемого в наше время? — с сомнением произнёс человек в костюме.

— Нет, что вы. Это несёт угрозу для эксперимента! А если он пойдёт в СМИ и всё расскажет? Конечно, не факт, что ему поверят, но ведь у нас уже были прецеденты…

— Да, но тогда люди ограничивались частыми головными болями, а не проваливались в шестнадцатый век. — Всё так же спокойной возразил человек в костюме.

— Александр — сильный человек. Не удивительно, что он превысил все наши ожидания. В любом случае, у нас пока нет возможности вернуть его назад.

— Не забывайте, кто является спонсором вашего проекта, Аркадий Семёнович. — После этих слов человек в костюме удалился, а Аркадий остался в гордом одиночестве в своей лаборатории, названной недавно в его честь. Государственная исследовательская лаборатория имени Александрова А.С.

Глава 5. «Из грязи в князи»

Ох уж эти чёртовы петухи, которые любят покричать с утра пораньше. В своём времени я довольно долго жил в сельской местности и вдоволь успел наслушаться этого прекрасного многоголосного хора. Однако тогда их крик казался мне менее оглушающим и раздражительным. Как бы то ни было, я не на шутку испугался, осознав себя в какой-то тесной каморке, на жёсткой полке, вместо уютной квартиры на окраине культурной столицы России. Лишь спустя, наверное, пол минуты бездумного вглядывания в полумрак этой, до ужаса тесной комнатки, до меня дошло, где я и, что важнее, когда я. Это что же, первое полноценное утро в прошлом? И куда же я теперь живу? Назад в будущее, что ли? Впрочем, философские рассуждения по поводу моей ориентации во времени можно оставить на потом и заняться, для начала, делами насущными.

Только сейчас я вдруг понял, что вчера разбирал свой походный рюкзак, который, подобно бездонной шляпе фокусника, вместил в себя целую гору артефактов из двадцать первого века. Я хотел было начать складывать вещи назад, но понял, что на внезапной находке трёх сырых картофелин, которые, без всякого сомнения являлись его главным богатством, я совсем упустил из виду пачку дорогих сигарет и бутылку десяти звёздочного коньяку. Сразу же возникло непреодолимое желание напиться до беспамятства. Однако эту, безусловно, соблазнительную идею я почти сразу отмёл как неразумную. Не нужно убегать от проблем. Если уж судьба занесла меня в такое захолустье, под названием шестнадцатый век, то я должен из как минимум свой след в истории оставить.

Замотивированный по самую макушку, готовый разом взять Казань, присоединить Крым и разбить шведов под Полтавой, я вышел из комнаты и отправился вниз. Сначала возникла идея поторговать коньяком и сигаретами. Однако я эту идею пока что отложил. Если алкоголь ещё может представлять интерес у местного потребителя, то вот к разного рода «дурман-травам» тут отношение резко негативное. Это в «цивилизованной Европе» уже сейчас сливки аристократии во всю дымят разного рода травки. Не знаю на счёт табака, хотя, вообще-то, его должны были уже завести из Америки. Но на Руси, увы, еще лет двести курение не приобретёт популярности. Ну здоровее будем.

Спустившись вниз, где по обыкновению, было не очень людно, для начала принялся за завтрак. Три жаренных яйца с кусочками жаренного мяса были утилизированы в кратчайшие сроки, после чего нещадно залиты парным молоком. Я Не рассматривал тесный чулан в качестве своего постоянного места жительства, поэтому решил поинтересоваться у кого-нибудь на счёт жилья. Собрав свои вещи, направился к Мстиславу. Тот, наверное, изрядно промариновался в ожидании, думая, что ещё я могу выкинуть, сколько ему за это придётся отвалить и сколько, соответственно, он заработает. Мне же в свою очередь по мимо информации были нужны деньги. Много денег. Для реализации всех моих планов нужно было чертовски много денег. В моих планах было дорваться как можно выше в этом времени. Ещё бы, я — человек из далёкого будущего, у меня в рукаве целая колода козырей. В такой ситуации я просто не могу не заявить о себе.

Войдя в дом знатного Новгородского купца, я встретил его чуть ли не на пороге:

— Александр! Рад снова тебя видеть, — Его глаза заблестели, выдавая явный азарт заядлого торгаша. — С чем пожаловал?

— Дела у меня к тебе есть, Мстислав. Да и товары заморские у меня ещё остались, — С недвусмысленным намёком сказал я.

— Конечно, конечно. Проходи, гостем будешь.

В этот раз приём Мстислава был гораздо более тёплым. Наверное, прочухал торговец, что у меня имеются товары, способные принести ему большую выгоду. Я даже испугался, что, пожелав получить всё сразу, Мстислав решит ограбить меня, угрожая расправой. Нет, проблемой для меня в честном бою он не станет. Но в таком случае о хорошей репутации в городе можно будет забыть. Слишком уж велико влияние купца. Да и далеко не факт, что он станет вызывать меня на честную дуэль. Однако, эту мысль я довольно быстро отмёл. Простые, не приближенные к знати люди в этом времени особым влечением к интригам не славятся. Они пока ещё остаются довольно набожными и наивными, по сравнению с людьми из моего времени.

— Ну, Александр, с чем пожаловал в этот раз? — Интересу, который прямо-таки излучал купец, казалось, не было предела.

Я решил для начала скинуть ему все Российские рубли. Сначала сомневался: а вдруг Мстислав переведёт написанное на монетах? Тогда пойдут ненужные вопросы, подозрения. Но всё же я решился. Уж слишком велико было различие в языках, поэтому риск был минимален.

— Для начала, посмотри на это, — я выложил перед ним одну десяти, одну пяти, две двух и две одно-рублёвые монеты. — Сколько дашь за это?

Мстислав брезгливо взял пятирублёвку пинцетом из того самого швейцарского ножа и стал рассматривать. После чего взял ещё оду монету, третью, четвёртую. Весь процесс длился порядка трёх минут. Не нужно быть дипломированным психологом, чтобы увидеть, как меняется выражение лица Мстислава. От брезгливого к удивленному, потом к заинтересованному, снова к чрезмерному удивлению и в конце концов пришло к состоянию полной подавленности. А то, он же увидел результат идеально точной, повторяющейся чеканки. Таких во всём мире не будет ещё триста с лишним лет. Так что его удивление мне понятно. Ещё где-то минуту мы сидели в полнейшей тишине. Мстислав в задумчивом астрале, а я лишь с глупой ухмылкой на лице. Получилось. Объект на крючке, осталось додавить.

— Ну и сколько знатный Новгородский купец даст за диковинные украшения?

— Три Рубля, — Тихо прошептал Мстислав. — За всё.

Я чуть не упал со стула от такого поворота событий. Триста грамм серебра за горсточку железок! Хотя, говоря откровенно, железки это сейчас только для меня. Мстислав же, вероятно, выручит за них раза в два больше где-нибудь на западе, где подобные изыски уж очень ценятся. Не удивлюсь, если в будущем археологи откопают скелет с рублями Российской Федерации в роли каких-нибудь серёжек. Я решил не останавливаться на достигнутом и окончательно добить Мстислава. Достал из рюкзака, пачку чипсов с солью, открыл и положил на стол таким образом, чтобы часть вывалилась из пачки и показалась купцу. Его глаза тогда чуть не вылетели из орбит, но пиком удивления стал момент, когда я, со словами: «Угощайся, друг мой» — отправил одну из чипсин себе в рот. Нужно было видеть лицо некогда непроницательного торговца, повидавшего на своём веку многого, но точно не такого. Он ещё мгновение помедлил, после чего всё же трясущимися руками взял небольшой кусочек и судорожно положил себе в рот. Медленно пережёвывая, он не смог скрыть своего удивления и восторга.

— Любо? — С улыбкой спросил я у него.

— Любо, Александр, но…

— Хочешь узнать, откуда у меня всё это? — Предугадал я его вопрос.

— Д-да, — Запинаясь, выдавил Мстислав.

— Ты ведь обещал не спрашивать. — Напомнил я про его клятву данную мне. — Не найти тебе этого места. Ни тебе, ни кому либо ещё. И больше эту тему поднимать не следует. Иначе я свой товар лавочникам скидывать буду. Да и, честно говоря, немного у меня его осталось.

Спорить купец не стал и смирился, мерно похрустывая чипсами. А мужик явно втянулся.

— Слушай, Мстислав, а можно у вас тут избу в… — Я вспоминал нужное слово, эквивалентное современному «аренда». — В ренту взять?

— Это можно, отчего ж нет. — Сухо ответил он.

— И сколько обычно берут? — Поинтересовался я.

— Ну… — Купец крепко задумался. — Пол рубля в седмицу, но это токмо примерно.

— Хорошо, а у кого можно спросить на счёт этого?

— У меня есть свободная хата, можешь там пока поселиться. А за дивный заморский товар я у тебя даже за первую седмицу ренту брать не стану, — Расщедрился купец.

— Вот спасибо, Мстислав, век не забуду твоей щедрости — решил подсластить я свою и без того хорошую репутацию.

— Александр… — Замялся мой собеседник.

— Просто Саша, — Поспешил я поправить купца.

— Саша, тут про тебя отец Афанасий спрашивал. Пастырь наш. — Купец говорил с явной недосказанностью.

— Да? И что же он говорил?

— Беспокоился, что иноверец ты какой, а то и вовсе язычник. Одёжка на тебе вчера уж больно странная была. Но я его заверил, что ты крещёный и крест носишь. Это ведь так? — Тут у меня сладко засосало под ложечкой. Сам я никогда свято верующим не был, однако при рождении был крещён и с детства носил крест. Вспоминал я о нём не часто, однако сейчас он, возможно, спасал мне если не жизнь, то репутацию точно. Я с хорошо, как мне показалось, выявленной гордостью достал тяжёлый металлический крест на железной блестящей цепочке. На кресту было нанесено распятие довольно тонкой, а по местным меркам так вообще невообразимой работы.

— Да… И крест у тебя явно не на земле Русской сделан. — Поразился Мстислав, имеющий явно намётанный глаз.

— Пусть не на Руси, но бог у нас единый и в него я свято верю. Хоть и не привык свою веру всем подряд показывать. Потому что вера, она вот здесь, — я ткнул указательным пальцем в левую часть груди Мстислава — И вот здесь, — показал этим же пальцем себе на висок.

— Истину глаголешь, Саша, — Явно проникнувшись моментом, сказал купец.

Долго сидеть в гостях я не планировал. А потому, обговорив все важные дела, поспешил попрощаться с моим торговым партнёром. Следующим пунктом на моём пути стала кузница. Я долго объяснял местному кузнецу Григорию, то, что мне нужно. Хоть я и не имел каких-то прикладных знаний в области ковки, но с горем пополам сумел заказать ему полую трубку, сильно изогнутую в конечной части и две небольшие ёмкости с нужными видоизменениями. Кузнец поворчал, сказал, что никогда таким не занимался, но за два рубля согласился взяться за заказ. А я, с чувством выполненного долга, поспешил в свою новоиспечённую резиденцию. По пути меня чуть было не сшибла группа подростков, которые, в судя по всему свободное время играли в простенькие игры. Тут меня посетила уже вторая идея по раскрутке своего капитала. Можно будет и детишек занять, и людям местным показать, как в двадцать первом веке развлекается «приличный» люд. Мои апартаменты ограничивались простой избой-пятистенкой с крытым двором и огородом, не внушающим своими размерами. Сажать картошку сейчас я посчитал рискованным, ведь сезон посадок уже давно прошёл и она может просто погибнуть, не успев дать урожая.

Решил выбираться наконец на рынок. Шёл июль и лавки работали на пике своих возможностей. Торговали всем подряд. Начиная от репы местного производства, заканчивая шёлком чуть ли не с самого Китая. Однако меня интересовала лишь продовольственная часть этого большого «торгового центра» Руси. Понимая, что холодильников в этом времени нет, а ледником мой новый дом не оборудован, закупился только на сегодня. Когда уже захотел уходить с этого подобия рынка, который на самом деле являлся свистяще-кричащим цыганским табором, заметил странную лавку. Чем это тут торгуют? Выяснил, оказалось — рабами… То есть, конечно, здесь их называли холопами, но я-то знал, что этот хитрый калмык имел ввиду. Я понимал, что в этом времени без прислуги не то что не солидно, так ещё и жутко неудобно. Поэтому решил купить себе двух «холопов». К моему удивлению, почти все оказались славянами. Ну это и хорошо, я ведь как раз их и искал. Остановился на девочке шестнадцати лет, которую легко можно было принять и за двадцатилетнюю. Такой у неё был неподобающий вид. Но что поделать, такова рабская доля. Ничего, у меня вы будете жить в сытости, это я вам гарантирую. Когда я показал на неё, узкоглазый торговец понимающе улыбнулся, а девушка обречённо всхлипнула. Я сначала не понял, с чем связана такая реакция обоих, но вскоре до меня дошло. Ну, грязный басурман! Я положил руку на рукоятку охотничьего ножа, после чего его презрительный взгляд резко сменился на извиняющийся. Как оказалось, у девочки есть младший брат, который всего на год младше неё. На редкость крепкий и рослый парень, который шёл мне по принятой тут скидке за покупку двух родственников. Акция, блин. Ну да ладно. Освободив своих новых спутников, и нагрузив парня покупками (от чего тот даже не пошатнулся), двинулся к дому. Как оказалось, девушку звали Светлана. Маленькая и хрупкая, с русыми длинными волосами она была полной противоположностью своему брату Ивану. Они росли в семье кузнеца на самом юге Руси, на границе с Казанским Ханством. Однажды на их деревню напал большой отряд налётчиков и взял большой полон, в который попали и они. Отец их погиб, сражаясь с налётчиками, а судьба матери неизвестна. Интересно, что Иван очень ярко расписывал все события, а Света же лишь изредка вставляла слова в его рассказ. Мы быстро с ними сдружились, они, как мне показалось, нашли во мне спасение. Я не планировал относиться к ним, как к рабам. От них я буду требовать лишь работу по хозяйству и помощь мне в случае необходимости. В походах по рынку наступил вечер. Я дал Светлане поручение готовить ужин на троих, с которым она справилась меньше, чем за час. И это с местной-то печью! Каким-то конкретным блюдом назвать её произведение было сложно. Это была смесь всего того, что я купил на рынке. Овощи, разное мясо, крупа. Однако получилось неожиданно съедобно и даже вкусно. К удивлению холопов, они ели со мной за одним столом. Однако я поспешил обрадовать их, сказав, что в их жизни наступила новая пора.

Подходил к концу второй день моего нахождения в шестнадцатом век, а я уже чуть ли не помещик… Нет, конечно, дом мой арендован, состояние моего бюджета нестабильно. Но это только второй день. Это только начало моего пути в тернистом и непонятном прошлом.

Интерлюдия.

Письмо Мстислава в Москву своему близкому другу и торговому партнёру.

«Здравствуй, Олег. Пишет тебе Митрофан, друг твой и купец Новгородский. Пишу тебе, чтобы поведать о дюже странном отроке, что недавно пожаловал в мой дом. Звать его Александром. Человек он, мнится мне, не плохой, однако ж больно дивные вещи глаголет и не менее дивные при себе имеет. Крест носит, святой воды не боится. Потому смелюсь говорить, что не бес он, а дальний заморский гость. Говорит по-нашенски он сносно, однако ж говор немецкий в нём я подметил. И глаза у него — точно князь какой али старец. Мудрые и бесстрашные. В общем, мнится мне, тебе самому следует глянуть на него. У тебя-то уж глаз намётан.

Глава 6. «Обоснованные подозрения»

Впервые за долгое время мне удалось нормально поспать. Да, в не очень комфортных условиях, в душной избе, труба которой не имела нормальной тяги. Но всё же я впервые в новом (или скорее в старом?) времени проснулся только лишь потому, что выспался. Следует отдать должное Мстиславу — дом, который он сдал мне в аренду поражал. Да, это всё ещё была классическая русская изба с, по факту, одной комнатой и печью в центре. Но печь в ней имела дымоход! Это была чуть ли не единственная домушка за пределами крепостной стены, которая топилась по-белому! Ну, почти по-белому. Всё-таки пока что даже самые новые русские печи не могут опережать в этом параметре своих Голландских конкурентов. Вот там действительно — чистое отопление. Ну да ладно, имеем то, что имеем. В моей ситуации вообще грех жаловаться. Кстати о грехах. Помнится мне, Мстислав рассказывал о нездоровом интересе к моей персоне со стороны местного священника. М-да, это, конечно, проблема. Надо бы в церковь сходить, исповедаться, подозрения отвести. Ну это всё после завтрака. Так, а где же мои новые спутники, буквально вчера освобождённые от оков татарского рабовладельца. Ах, ну конечно, в этом времени не принято вставать поздно. Наверняка встали ни свет ни заря, удивились, чего это барин их спит так долго, проверили, не помер ли и пошли дела делать. Ну а что, правильно. Я такую инициативу поощряю. Конечно, времена сурового закрепощения крестьян Иваном четвертым, которого за миролюбие прозвали «Грозным» ещё не настали. Но мои «холопы» судя по всему уже смирились со своей судьбой. Ну да, нравы в этом, насквозь религиозном, времени уж очень банальны: «На всё воля Господа, а против его воли лучше не идти». Вот и не рыпаются даже самые бедные, считая, что после смерти им конечно же воздастся. Конечно, были и исключения. И особо строптивых, по типу какого-нибудь Булавина или Пугачёва, со временем станет только больше. Религия в масштабах страны — палка на двух концах. Если её слишком много — люди даже по уши в дерьме будут ходить довольные. Однако в этом случае можно забыть о каком-то массовом и безудержном прогрессе в экономике. Люди просто не будут видеть смысла в быстром прогрессе. А когда их захватят менее религиозные, но более зубастые «иноверцы» — будет уже слишком поздно. Такой была Индия в моей реальности и такой же могла стать и Россия, если бы история пошла немного по менее благоприятному сценарию. И снова я философствую по утру. Пора это прекращать. А может и не стоит, всё-таки мозги нужно держать в тонусе.

Спрыгнув с печи, направился во двор. Там уже во всю крутилась моя немногочисленная прислуга. И вот вроде не давал я им вчера никаких указаний, а они и огород расчистили, и подмели, и, казалось бы, бесконечную гору всякого хлама разгребли.

— Ну, товарищи трудоголики, хорош работать, айда в дом! — Некоторых слов они явно не поняли, но смысл фразы уловили. Они зашли и с каким-то то ли страхом то ли с верностью стали смотреть на меня.

— Значит, слушайте мою команду. С этого дня без моего указания вы не встаёте с утра пораньше и не начинаете бездумно работать, — Весело и непринуждённо сообщил им я. Мне понравилась их инициативность, но всё же перегружать их я не хотел.

— Теперь, как только проснётесь — будите меня. А я уж вам работу найду.

— Прости нас, барин, не ведали мы… — Начал было Иван, но я тут же пресёк попытку раскаяться.

— Не извиняйся, Ваня. Вы молодцы, что сами за работу взялись. Но жалко мне вас, а потому бросаться не жалея сил на всё подряд не надо.

Удивлению подростков, исключительно по меркам моего времени, не было предела. Да сколько ж можно удивляться-то, как можно быть такими наивными?

— Я же сказал, у вас начинается новая жизнь. Сытая и тёплая. Запомните: так, как живёте вы сейчас не живёт ни один раб на этом свете. Да и рабами вы себя можете не считать. Вы — мои верные слуги. Служите мне верой и правдой — и никогда не будете нуждаться в еде и постели.

И вновь не верящие своим ушам лица. Ещё бы: это где это видано, чтобы рабы почти на ровне с хозяином жили? А вот так вот. Перспектива обзавестись целым стадом послушного скота, конечно, была заманчивой. Тут тебе и производственные возможности и дешевле некуда труд. В общем, сплошная выгода. Но я решил от этого отказаться. Мне нужны в первую очередь хорошо замотивированные, сытые и довольные люди. Только так я могу рассчитывать на их безграничную преданность. Ну, вот и решили вопрос. Теперь можно и в церковь сходить.

Однако церковь решила прийти в мой дом сама. Здоровый поп с массивным металлическим крестом на шее вместе с большой делегацией встретил меня чуть ли не на пороге. Его сопровождал Митрофан, какой-то бывалый казак с саблей в ножнах и гладковыбритый, но при этом усатый человек явно не русской наружности:

— Здравствуй, сын мой, — С наигранным добродушием сказал священник.

— И тебе не хворать, отче. Неужто моя маленькая персона смогла отвлечь столь важного человека от его дел?

— А ты не язви мне, отрок!

— Извини, отче, плохо знаю я пока ваш язык. Но учу его со всем рвением, как ты видишь.

— Вижу, — брезгливо бросил поп. — Ну, впустишь гостей? Али так и будем на пороге стоять?

— Да, конечно, отец.

Откровенно говоря, не было никакого желания общаться с этим священником, имеющим явные особистские наклонности. Он ведь явно так просто от меня не отстанет.

— Отец, а что это за люди с тобой? — Решил я узнать о личности двух других непрошенных гостей. — С Мстиславом мы уже знакомы, а вот этих двух мужей я не помню.

— Это, — Нехотя начал он, показав на статного мужчину лет сорока с саблей на поясе. — Сотник Новгородский, Алексей. — Ага, значит большая шишка в местном гарнизоне. Что ж, с такими надо дружить не смотря ни на что. На такие должности в этом времени обычно не ставили разного рода оболтусов. Да и выглядел он, как человек адекватный. — А это — Генрих фон Майер, наш гость из Германских Земель. — По интонации было заметно, что священник гораздо больше расположен к немцу, нежели чем к сотнику.

— Ах, Германские княжества…

— Истинно так, — Горделиво подтвердил поп.

Мы вошли в избу, где я впервые за всю свою жизнь применил с таким рвением полученные знания немецкого языка:

— Herr Mayer, können Sie mir sagen, woher Sie genau kommen? Berlin? München? Hannover?

— Äh… Ja, natürlich. Ich bin aus Köln zu dir gekommen. Aber…

— Willst du wissen, wie ich Deutsch kann? Sagen wir einfach, ich hatte gute Lehrer.

На протяжении всего диалога остальные присутствующие смотрели на нас прямо-таки круглыми глазами. За исключением Мстислава. Он, похоже, просто устал удивляться.

— Александр, это что сейчас было?! — Грозно спросил меня пастырь.

— Ничего такого, отец. Просто, как выяснилось, я неплохо знаю язык Генриха.

— Но откуда?! — Не останавливался поп.

— В моей… Стране, — Уклончиво начал я — Этот язык учат в школах.

— Ах в стране! — Взвился Афанасий — Ну давай, покажи, где твоя страна! — Он дал отмашку сотнику и тот нехотя разложил на столе самую настоящую карту мира. Ну как сказать карту… От неё там было скорее название. Да, вполне правдоподобно нанесены берега западной Европы и северной Африки, чуть хуже берега «враждебной Малой Азии» и совсем уж размыто — остальной мир. От Америки была прорисована лишь центральная часть и немного Северного материка. Об Австралии вообще можно не говорить. Впрочем, как и обо всей Азии, за исключением, разве что, берегов Индии и очень уж примерных очертаний Японии. Однако, даже такая карта сейчас стоила больших денег. Хотя бы потому, что вела в манящий всех Новый Свет. В моём же понимании эта карта годилась разве что на растопку. Но виду я не подал и сохранил непроницательное выражение лица:

— На этой карте нет моей страны, — С готовностью сказал я.

— Значит, ты не от мира сего?! — Начал старую тираду пастырь.

— Остынь, отче, — Миролюбиво начал я — На этой карте нет моей страны потому, что это не карта мира.

— Но… — Хотел было возразить толстый священник, но я его перебил.

— Господин Майер, вы человек явно начитанный в этом плане. Скажите, это ведь не весь наш мир?

— Не весь, — Согласился немец. — Но здесь нанесены все территории, известные цивилизованной Европе. — Пожал он плечами.

— Ах, ну конечно, цивилизованная Европа! — Я начал медленно закипать. — Париж, Мадрид, Лиссабон, Лондон, Стокгольм, Константинополь и, конечно, Берлин! — Я назвал крупнейшие города континента, тыкая пальцем в те места, где должны находиться города, которые я назвал и которые, почему-то были не помечены на этой бумажке. Все выжидающе посмотрели на немца, а тот судорожно сверял полученные сведения с теми, что он имел в голове. После полуминутных раздумий он выдавил:

— Вынужден признать, что вы абсолютно правы, господин Александр. Вы… Точно назвали все крупнейшие города Европы, но…

— А мы с вами находимся примерно вот здесь — тыкаю пальцем чуть южнее места, где должен находиться Петербург в моём времени.

— Да… — Выдавливает из себя бедный немец.

— А вот здесь — стоит Москва. А вот тут — Киев.

Все снова в ожидании смотрят на Майера.

— Э-э… К сожалению, я не знаю, где находятся эти города. Но я почти уверен, что герр Александр не врёт.

Я уже хотел разразиться тирадой обо всём, чему меня научили на уроках географии, на смеси немецкого и русского. Но сдержался. Не хватало ещё за колдунство отлететь.

— И после этого вы смеете утверждать, что моя страна «нецивилизованная», а потому не нанесена на карту?

— Прошу меня простить, Герр Александр. Вы достойны умов Европы. Так почему же вы решили поселиться именно здесь, а не в Париже или Лондоне? — Поинтересовался Майер.

— Мои родичи родом с этих земель. И я хочу прожить остаток жизни здесь.

— Довольно, — Властно сказал Афанасий. — Александр, пока мне не в чем тебя обвинить. Благодари Государя нашего, что ко всем немцам хорошо относится. Была б моя воля — я бы всех вас с земли Русской…

— И остался бы на земле Русской один, — Остановил я его. — Ибо без иноземцев Русь погибнет быстрее, чем с ними.

На лицах Майера и Мстислава появились улыбки, а лицо Алексея стало задумчивым. Афанасий взглянул на меня своим не по христиански волчьим взглядом и быстро удалился из избы. После его ухода прямо дышать стало легче. Ох уж эти средневековые особисты.

— Светлана, иди сюда! Гостей накормить надобно!

— Не стоит, Александр. — Алексей впервые на моей памяти заговорил. Голос его был невероятно твёрд и при этом мудр. — Нам всем уже пора. А об Афанасии ты не волнуйся. Его власть здесь не велика, поэтому более, чем покричать, да погрозить он ни на что не способен.

— Спасибо, Алексей. А то я уж было думал, в служении дьяволу меня обвинят.

— Отчего ж это? — Усмехнулся он. — Святой воды не боишься, крест носишь. Значит наш ты, православный.

Проводив нежданных гостей я уселся на лавку и стал раздумывать, правильно ли я поступил. В целом, если верить Алексею — мне ничего не угрожает. Но почему-то меня преследовало странное предчувствие по поводу этого, так называемого, пастыря.

Глава 7. «Опережая лаймов»

Ещё некоторое время после ухода непрошенных гостей я сидел в задумчивости, переваривая информацию и думая, что же мне теперь делать. Да, с одной стороны, если верить местному «офицеру», мне бояться нечего. Но с другой — мне откровенно не хочется переходить дорогу Новгородской религиозной шишке. Я уже понастроил планов о том, как раскручусь на массовом, никому здесь неизвестном, производстве самых разных вещей. Но сейчас эта идея уже не кажется мне такой уж идеальной. Ведь сейчас за любым моим шагом будет следить скрупулёзный священник. Да, может сам он здесь власти и не имеет, но ведь это не означает, что не в его силах докричаться до более высокопоставленных чинов. Причём не обязательно церковных. До князя с митрополитом, конечно, дело не дойдёт. У них и без меня забот хватает. А «убрать» мою невзрачную персону способны и менее влиятельные люди.

Думал я, думал и в итоге пришёл к тому, что с экономическим бумом можно пока и повременить. В конце концов, делать деньги можно и менее подозрительным способом. Сначала на ум пришло пойти и исполнить для местного люда пару тройку песенок или стишков из своего времени. Точнее сказать, не совсем из своего. Так уж получилось, что я не увлекался разного рода современниками-музыкантами. Да и, говоря откровенно, для меня они никогда не были реальными музыкантами. Никогда не понимал любителей подобных «произведений». И всё же я решил не рыпаться и не вносить такого рода инноваций в жизнь местного люда. Сейчас я был счастливым обладателем четырёх рублей. Этого хватит примерно на пару недель сытой жизни с моими холопами. Но я же не классический представитель местного дворянства. У меня голова на плечах вон какая большая! Аж из двадцать первого века! Неужели я не смогу придумать ничего, что сделает меня на пару ступеней повыше в этом обществе? Три раза ха! Ведь я уже придумал.

Выйдя на улицу, я направился на рынок. Но далеко не за покупками. Ещё вчера я заметил на окраине большой торговой площади что-то вроде крупной утоптанной площадки, огороженной невысоким заборчиком. Тогда, заметив лавку работорговца, я не обратил внимания на этот «средневековый плац». Сейчас же, в разгар дня, там толпилось порядка нескольких дюжин человек. Подойдя поближе я понял, что это как раз то, чего я и искал. Бойцовский клуб, мать его! Хотя, конечно, это громко сказано. Просто импровизированный ринг, площадью раза в два больше классического. Сейчас там как раз проходил внеочередной бой. Однако, честно признать, это было больше похоже на побоище: один здоровяк мутузил второго, который был чуть поменьше первого и уже готов был упасть в нокаут. Наконец, после очередного «удара», значимого по силе, но абсолютно никакого в плане силе и скорости. Хотя лежачему было уже явно не до правильности исполнения ударов, которые почему-то резко прекратились. Ага, бить оппонентов на земле тут было явно не в моде. Ну это правильно, это я уважаю. Победитель, меж тем, поднял руку и толпа вяло зааплодировала. Что ж, похоже, пора продемонстрировать местным любителям мордобития и сообразить так называемый, шоу-матч из будущего. Однако, я же поставил себе цель — заработать на данном мероприятии как можно больше. Этот момент я обдумал заранее. Нашёл глазами нужный контингент — группу парней лет шестнадцати и предложил им заработать. Как ни странно, ребята охотно согласились. Каждый получил по пять копеек и внимательно выслушал свои обязанности. После чего я подошёл к низкорослому мужичку, явно отвечающему за «регистрацию участников».

— Здрав будь, любезный. — Начал я было свою тираду, но мужичок оказался проворнее.

— Здорово, здорово, — засеменил он непривычным для этого времени говором. — Неужто силами хочешь померяться?

— Хочу. — Коротко и ясно отрезал я. Он внимательно осмотрел меня с ног до головы, лишь восхищённо цокая языком.

— Да-а, хорош богатырь. Ну, будь добр, покажи честному люду, что умеешь. — Он открыл скрипучую калитку передо мной.

— Погодь, а правила есть какие-то? — Решил на берегу уточнить я.

— Да, конечно. Значит, в пах не бить, не кусать, в глаза песок не кидать. — С готовностью выпалил он.

— Ага, понял. — Годы пройдут, а правила в подобных боях почти не изменятся. Удивительно.

Я сбросил с себя сюртук и остался практически в исподнем. Но это никого не смутило — оно и понятно, в таком халате идти в рукопашку — дело сомнительное. Наконец, я шагнул на утоптанную сотнями ног площадку, в местный октагон.

Только сейчас я смог рассмотреть своего противника во всей красе. Им оказался здоровяк явно нерусской национальности. Глаза узкие, кожа смуглая. Однако это не мешало ему превосходить большую часть присутствующих как в росте, так и в габаритах. Всех, кроме меня. Я был выше него почти на голову, в плечах же мы были примерно равны. Как я понял, он, вопреки всем предрассудкам касательно восточных боевых искусств в связке с людьми его размерами, предпочитает ударную тактику за место борьбы. Мне было откровенно всё равно на это, ведь как в стойке, так и на земле, мне нужно будет не более десяти секунд контакта, чтобы уложить его в крепкий здоровый сон. И ещё десять, чтобы помочь ему больше не проснуться. В этом мире сейчас практически нет мастеров рукопашного боя без оружия. Конечно, проходи сражение на условных саблях — мои шансы безумно резко бы сократились. Однако в битве без оружия я дам фору почти любому в этом времени. Я мог бы сделать лёгкие деньги и забрать обещанные мне десять копеек за победу очень быстро. Но тогда весь мой план пойдёт прахом. Нельзя сейчас показывать силу. Нужно хотя бы минутку с ним покружиться, а после, с наигранной трудностью, всё же вырубить татарина. Бой начался неожиданно. Никаких тебе предисловий и прелюдий. Здоровяк просто кинулся на меня, разъярённо вопя и замахиваясь для мощного удара с правой руки. Всё это было настолько медленно, что даже вызвало у меня улыбку. А что, давайте поиграем. Нужно же завести толпу. Я подождал, пока до момента контакта останутся доли секунды и сделал резкий подшаг влево, одновременно наклоняя всё тело, уходя из под удара. Рука бугая, не встретив препятствия, на которое он так надеялся, прошла дальше, рассекая воздух. Я для виду пошатнулся, мол еле ушёл. По толпе прошёлся восхищённый ропот. О, это только начало представления. Меж тем татарин опомнился и вновь ринулся в атаку. Только уже гораздо более расчётливо, не вкладывая весь свой вес в один замах. Однако, не такой уж он и дикарь. Я понял, что следующий удар станет скорее прощупывающим, а потому решил принять его в блок. Прямой с левой, который половину своего пути, казалось бы, шёл точно мне висок, наткнулся на предплечье. В ответ же полетела раскрытая ладонь апперкотом, снизу вверх. Вот ещё, буду я рисковать костями. Удар хоть и получился не сильным, на что я и рассчитывал, однако практически уронил моего соперника в нокдаун. А вот не надо этого. Как бы мне победу в первые двадцать секунд не засчитали. Ещё где-то с пол минуты противник пытался достать меня мощными выпадами а я, как казалось со стороны, огрызался, не нанося ему весомого вреда. Так, похоже, пора заканчивать этот балет. В очередной раз увернувшись от мощного хука, провожу быструю, но незаметную для большинства глаз серию из ударов в корпус и челюсть. Как и ожидалось, татарин свалился без памяти от столь неожиданного напора. На мгновение воцарилась абсолютная тишина. Я даже слышал, как хрипит поверженный мною соперник. Но буквально через секунду толпа взорвалась восторженными овациями. Я поднял руку, призывая всех к тишине. Толпа мгновенно стихла и я начал заранее заготовленную речь:

— Здравствуй, народ Новгородский. Моё имя — Александр. Ежели кто из вас захочет в честном бою силушкой померяться — я готов. Выйду с любым на кулаках! Ну, кто всех смелее?! — Толпа с момента моего прихода увеличилась почти в четыре раза и теперь на меня внимательно смотрело порядка сотни пар восхищённых глаз. — Что, неужели никто не осмелится бросить мне вызов? — Я уже было засомневался в храбрости окружающих меня людей, как вдруг из толпы показалась рука в кольчуге. Спустя мгновение к калитке подошёл воин. На поясе болтался меч, сам он был весь в железе.

— Я бросаю тебе вызов, Александр! — Громко, но с явно выраженным уважением сказал он. Воин начал снимать с себя броню. Процесс это явно долгий, но толпа от этого холодней не стала. Мне же это даже на руку. Я дал отмашку одному из пацанов, которому заплатил. Тот встал на большой ящик и громогласно объявил:

— Ставлю пять гривенников против Александра! — И вновь толпа стихла. Вдруг голос из плебса поинтересовался:

— И что же это значит? — Это второй парень отрабатывает свои деньги.

— А то и значит, что ежели ты поставишь за него, то, ежели он выиграет, я тебе свои пять гривенников и отдаю.

— А ежели я поставлю, а он и проиграет? — Это уже кто-то из незнакомцев проявил любопытство. Но парнишка не растерялся и пояснил:

— Тогда ты мне отдаешь столько, сколько поставил. Но ежели все за Александра ставить станут, то тот, кто копейку поставит против, может и рубль выиграть.

— Ставлю семь гривенников против Александра — сказал третий из моих нанятых глашатаев.

— Принимаю твою ставку! Теперь или ты мне семь или я тебе пять. Смотря кто выиграет.

И тут до толпы дошло. Они просекли фишку тотализатора. Посыпался град ставок, шум, гомон, крики. Всё большие суммы звучали из уст людей. Я точно не знаю, кто придумал игру на ставках, но многие считают, что это сделали в своё время британцы. Хотя мне-то теперь уже всё равно, ведь в моей реальности это изобретение будет исконно русским. По крайней мере, я надеюсь.

Все крики стихли когда на «арене» появился мой следующий клиент. Так, ну этот уже явно покрепче будет. Да и поопытнее. Судя по тому, что по профессии он воин, сражаться он, скорее всего, предпочтёт в стойке. Ну тут уж я поддаваться не намерен. Разве что, покажу местным немного вольной борьбы. Этот уже не лезет на рожон, а степенно меня обходит, ища слабое место. Отличная тактика. В бою на клиниках. Здесь же, в голой рукопашке, гораздо легче разорвать дистанцию. Я сделал резкий рывок в его сторону. Он пытался парировать прямым джебом, но я с готовностью ушёл ему под руку, зафиксировал захват и произвёл древний, как сама жизнь, бросок через бедро. Честно признать, я думал, что неподготовленному человеку этого хватит. Ан нет. Сдаваться вот так просто он был не намерен, поэтому я извернулся (благо он мне совсем не мешал) и взял воина на удушающий. К такому повороту ни он, ни толпа готовы не были. Из-за чего первый быстро покраснел и начал рефлекторно стучать по земле, а народ затаил дыхание, в ожидании кульминации. Я отпустил соперника и встал, ожидая атаки незнакомого с партером противника. Однако атаки не последовало. Он лежал, пытаясь прийти в себя. Я же протянул ему руку, которую он с благодарностью принял.

— Это честная победа, — Заявил воин, чем серьёзно меня удивил. Он взял мою руку и поднял её, оглашая победителя. Толпа вновь взревела. Казалось, здесь собрался чуть ли не весь Новгород. Я решил, что сейчас отличный момент для запуска первого официального тотализатора на Руси и в мире. Привычным жестом подняв руку, я попросил тишины.

— Люди! Сегодня вы смогли попробовать упрощённую игру, в которую играли на моей земле. Правила более подробно я могу объяснить вам позднее. А пока, приглашаю всех вас завтра сюда же! Я расскажу и покажу, как играть в эту игру всем сразу. Так, поставив копейку, вы сможете, в случае победы, взять рубль! Но, конечно, всё зависит от того, за кого вы поставите и как много людей поставят против. — Я закончил свою речь и направился к мужичку возле калитки. Тот был поражён моей, как он выразился, «богатырской силой». Я же предложил ему работать на меня за хорошие деньги. Он охотно согласился, а когда я сказал, что завтра поставлю его главным в «игре», тот так и вовсе пришёл в восторг. Да, как не много надо человеку для счастья.

Когда я направлялся домой, меня догнал Алексей. Он был явно поражён моими способностями и поздравил с победой.

— Скажи, Александр, а чего ж ты служить не пойдёшь, ежели так хорошо сражаешься? Да вот хоть в сотню мою?

— Я ни разу не держал в руках ничего больше ножа, — пожал я плечами. — Да и денег на сбрую нет. Я ж ведь человек свободный. Пока что государю нашему служить не могу. Хозяйство то моё не налажено. Куда ж мне на службу? Это ладно здесь, а ежели война? Так и куда я после вернусь, коль холопы мои разбегутся, а хозяйство опустеет?

— М-да, понимаю… А война сейчас и вправду идёт. Казанские татары купцов наших побили. А потому князь наш решил им спуску не давать и в поход собирается.

— И вы туда пойдёте?

— Нет. Мы бы и рады. Но пока и Новгороде неспокойно, потому пока сидим и ждём.

— Понятно. Кстати, как тебе мысля моя по поводу игры новой?

— Да вроде и интересно ты закрутил, — Пожал плечами Алексей, — Да токмо я мало чего понял.

— Ничего, завтра всё поймёшь. И остальные тоже поймут

Глава 8. «Трое — это компания»

Весь оставшийся день я обдумывал предстоящее «мероприятие», мною и организованное. Тогда, после победы над воином, я сказал чертовски много непонятных для местных аборигенов слов. Да, скорее всего, народная молва уже разнесла весть о том, что иноземец из очень далёкой страны. Но всё же оставались у меня некоторые опасения. На фоне ярой неприязни ко мне со стороны местного духовенства это могло вылиться в совершенно неприятные для меня последствия. Ведь я — далеко не герой тех приключенческих романов о героических попаданцах, которые и швец, и жнец, и на дуде игрец. У меня, скорее всего, не получиться так же искусно играть колкими фактами и цитировать священное писание, как это делали на моём месте персонажи Злотникова, Ланцова и других писателей этого жанра. Хотя, справедливости ради, стоит их герои либо попадали в тела действительно «больших людей», либо уже имели к тому моменту огромное влияние в регионе. Я же, на данный момент был для всех удачно выстрелившей, но всё-таки точкой.

Однако подумать в тишине над организацией с максимальной выгодой мне не дали. Буквально через полчаса у ворот снова ждали гости. К моему удивлению, им оказался тот самый Генрих фон Майер, которого я смог безмерно удивить при нашей последней встрече в компании с купцом Мстиславом. Ну, такие гости мне не чужды. Открыл калитку, натянул улыбку до ушей:

— Guten Nachmittag, meine Freunde! — Майер поморщился, Мстислав же ограничился простым русским.

— Чаво?

— День добрый, говорю!

— А, здравствуй, здравствуй, Саша. А мы вот с Генрихом к тебе с вопросами. Были сегодня на площади. И про игру слыхали. Вот токмо я никак в толк не возьму, в чём суть то? — Я усмехнулся и приглашающе открыл калитку.

— Ну, проходите, гости дорогие.

— Господин Александр, — обратился ко мне немец — могу я просить вас не говорить больше на германском наречии?

— А что такого, Генрих? — Решил разузнать я причины столь странной просьбы.

— Причины я вам раскрывать не стану, вы уж извините. Просто мне хотелось бы больше говорить на этом языке, чем на своём родном. Назад я уже на вряд-ли вернусь, поэтому решил обосноваться здесь. — Нехотя ответил Майер.

— Хорошо, Генрих, я понимаю.

Мы вошли в дом, Светлана, поняв, что у нас гости, начала накрывать на стол.

— Итак, тотализатор. — Начал я рассказывать внимательно слушающим меня о продукте лени и гениальности. Вопросов было много. Основную их массу задавал Мстислав. До Майера же суть ставок дошла довольно резво. Немец прямо-таки порхал от гениальности и одновременной простоты задумки. Ну это с точки зрения современного человека она казалась относительно простой. Мстиславу же пришлось разжёвывать всё по кусочкам. Но когда и к нему пришло озарение, он восхитился ей больше немца. Мне даже показалось, что он в один момент возгордился тем, что на одной земле с ним жили предки такого человека, как я. Я же решил подсекать уже готовенькую рыбку:

— И вот ещё что. Ты, Мстислав, добрый купец, как я наслышан. И цифирь наверняка разумеешь?

— А то. Куда ж без этого? — Искренне удивился он.

— Отлично. А ты, Генрих, как со счётом в ладу?

— Я учился в церковной школе, потому можешь не волноваться, счёту обучен.

Я решил всё же немного погонять ребят по арифметике. Они пыжились, тужились, но всё же их результаты меня удовлетворили. Но я всё же решил показать им мастер класс в этом деле. Тут поразился уже даже привычный к фокусам от меня Мстислав. У Майера так и вовсе челюсть отвисла. Так быстро на их памяти никто и никогда не складывал трёхзначные числа. Добить же я их решил, показав, как считать столбиком. К умножению и делению решил их пока не допускать. Не хватало мне тут ещё сердечного приступа у кого-то из гостей.

— Да, Саша, ежели в ваших школах такому учат… — Начал Мстислав.

— Должно быть, твоя страна превосходит любую Европейскую державу. — Продолжил Генрих.

— Это, друзья мои, у нас проходят детишки в первые три года школы. То есть в десять лет от роду.

— Невероятно… — Только лишь прошептал немец, задумчиво смотря в никуда.

— Так вот, у меня для вас есть очень выгодное предложение. — Я вкратце объяснил им, что от них требуется. Два взрослых мужика слушали меня с таким интересом, что, казалось, сейчас они сожрут меня своим вниманием. Ну, так даже лучше. Их дело было нехитрым. К одному подходили ставить на первого бойца, а к другому — на второго. Сумму ставки, того, на кого ставят и имя ставящего они должны записывать на куске бересты. После чего поставить знак подлинности. Таким знаком после недолгих раздумий было решено сделать печать, имеющуюся у Мстислава, как у любого уважающего себя торговца тех времён. После чего они должны были складывать суммы всех ставок. Всего планировалось три этапа, в ходе которых менялись коэффициенты. Я даже не пытался объяснить им, и тем более простым людям, значение этого слова и как оно участвует в подсчёте выигрыша. Просто условились пускать примерно по трети всех ставок в каждом этапе, считать, за кого больше ставили и исходя из этих данных выставлять коэффициент на следующий этап. Да, сложно. Но подобная тактика сулит гораздо большую прибыль. Ведь большинство будет ставить исходя не из анализа участников, а ориентируясь на возможный выигрыш. Ещё около часа мы планировали и обсуждали то, как всё это будет работать. Оба моих подопечных задали мне бесчисленное множество вопросов, однако в конце концов ушли по домам довольные и очень задумчивые.

Я же, в свою очередь, направился на рынок. Я прекрасно понимал, что люди видели меня в деле и если я захочу принять участие в поединке, ставить все станут только лишь на меня. Можно, конечно, сыграть на этом и поддаться своему сопернику, предварительно подговорив какого-нибудь доходягу поставить против меня. Однако, свой дебют я планирую провести честно. Не хочется сходу заиметь дурную славу. Поэтому, я направился туда, где недавно выкупал Ивана со Светланой. Хитрый татарин, как мне показалось, стоял на том же самом месте и смотрел в ту же самую точку. Я подошёл к нему и попросил посмотреть на «товар», похоже, он меня узнал, поскольку отнёсся ко мне со всем уважением. Ещё бы, считай уже постоянный клиент. После долгих раздумий, принял решение взять двух крепких парней, изрядно исхудавших в неволе. Конечно, рабов в те времена старались держать в как можно лучшем состоянии, ведь это потенциальный товар. Однако, таких бугаёв просто невыгодно кормить досыта. Вот и голодали ребята. Ну ничего, сегодня их ожидает усиленное питание и процесс восстановления физической формы.

И вот, день Х настал. Вчера, по моей просьбе, по городу пронёсся повторный слух о диковинной игре, да к тому же про то, что первые, кто решит поставить — получит на пробу заморского угощения и крепкого мёду. Планировалась она под вечер, поэтому днём ко мне вновь пожаловали мои компаньоны. Они были веселы и воодушевлены, предчувствуя большие деньги. Я был весел не меньше них. Однако сейчас я занимался подготовкой своих «гладиаторов» к битве. Я пытался научить их хотя бы паре более-менее эффектных приёмов, чтобы на арене они не смотрелись как плюшевые куклы и могли показать хоть какое-то шоу. Так же уделил много времени их растяжке, заставляя выполнять невиданные им доселе действия. Но всё же, с горем пополам, но чего-то они и подхватили. До вечера время пролетело незаметно. Мы, нашей компанией прибыли к импровизированной арене и все без исключения поразились тому, сколько народу сюда пришло. Да, это вам не стадион в моём времени собрать, но порядка трёх сотен человек толпилось, в ожидании представления. Когда мы подошли поближе, меня узнали и расступились, давая возможность пройти на арену. И вот, на нас смотрят сотни глаз, ожидая чуда. Я решил не тормозить и начать шоу:

— Приветствую вас, люди славного Новгорода! — Толпа одобрительно зажужжала, но вскоре успокоилась и я смог продолжить. — Сегодня, я поведаю вам об игре заморской, в которую в моей стране знают все. Ничего сложного в ней нет. Вы выбираете, на кого из участников поставите свои деньги. И ежели на него остальные или многие ставить не станут, то поставив копейку, вы сможете забрать после победы вашего участника пять, а то и десять копеек! Но только в том случае, ежели тот, на кого вы ставили, победит А если нет — увы, ваши деньги перейдут победителям. — я ещё минут десять объяснял им все аспекты тотализатора, отвечал на вопросы, но в конце концов народ идею понял и, как мне показалось, одобрил. К тому же, первым двадцати, кто решит поставить, полагалось тридцать грамм коньяку, немного жаренного арахиса и очищенных вчерашним вечером Светланой семечек. Я представил людям бойцов, которые сегодня сразятся и на которых они могут поставить, после чего попросил неиграющих отойти немного назад, а у бортов остаться только тех, кто хочет поставить. От всей оравы осталось порядка пяти десятков человек. Что ж, много. Очень много. Изначально я решил поставить коэффициент 1.5 и 1.9 на бойцов. Людям же сказал, что ежели они поставят на первого рубль, то получат свой рубль назад и ещё пятьдесят копеек сверху. Похожая ситуация и со вторым. Дождавшись, пока ставки сделают первые пятнадцать человек, остановил процесс, посчитал суммы ставок и внёс соответствующие изменения. Ставки полетели с новой силой. Меж тем сзади к ставящим подтягивались всё новые и новые люди. Тут были и знатные купцы и зажиточные ремесленники и даже десятники с сотниками. Ещё два этапа и… Всё! Все ставки сделаны, ставок больше нет! По моим скромным подсчётам, в самом худшем варианте мы оставались в плюсе примерно на пятнадцать рублей. Полтора килограмма серебра на троих. Неплохо. Но это в самом худшем варианте. Если более слабый, как я успел оценить, боец, вдруг победит. Ведь в первом туре я дал на него коэффициент побольше. И люди клюнули! Из первого этапа тринадцать из пятнадцати поставили на слабого бойца. Правда тот факт, что он слабее, был известен лишь мне. Ведь я видел его в деле. И его оппонента тоже. Второй был соразмерен первому в грубой силе, однако был значительно быстрее и проворнее. Поэтому, если победит, как я и ожидаю, сильнейший, общий выигрышь на троих составит порядка сорока рублей… Большая, чертовски большая сумма!

Итак, бой начался. По моим указаниям, бойцы не бросались в бессмысленную атаку а грамотно тянули время, подогревая интригу. Ставящие люди так же имели место прямо у забора и я видел, как волнуются и переживают новоиспечённые «игроки». Как они суетятся и подсказывают тем, на кого поставили и как это всё напоминает классический спорт бар поздним вечером. Меж тем бой, продлившись около двух минут, закончился, как я и ожидал, победой сильнейшего бойца. Уклонившись от хука слева он нанёс сокрушительный апперкот, разом заткнув уважаемую публику. Я же внутренне ликовал. Это была моя победа. Это была наша победа.

Когда Мстислав с Генрихом узнали о сумме нашего навара, мне пришлось поднимать их челюсти чуть ли не с земли. Округлив, получалось порядка пятидесяти рублей. Мы договорились, что половина суммы уходит мне, а другую половину они поделят между собой.

После того, как мы отметили это знаменательное событие, устроив маленький пир, Генрих спросил меня:

— Александр, а когда мы снова сыграем в этот, как его… Тотализатор? — По слогам выговорил он.

— Я думаю, ещё не скоро, мой милый друг. — С грустью ответил я.

— Почему же?

— Ты знаешь, в моей стране был когда-то один поэт. Так вот он писал: «Пускай большими сферами — большие люди занимаются.

Один уже играл с «пантерами», другие — доиграются…» — Почему-то мне на ум пришли эти строчки Владимира Высоцкого. Наверное, из-за немецких корней моего собеседника.

— Но что это значит? — Искренне не понял немец.

— Это значит, Герман, что не стоит лезть обеими руками в золотой котёл. А то провалишься!

— Я понял, — Стыдливо замялся Майер — А что такое… Пантера? И кто с ними играл?

— Любопытный ты, Герман. Ну, пантера, это такая большая кошка. А игрался с ними один король. Он с ними на страну нашу напал. Всех хотел перерезать.

— И что, прямо пантеры с ним шли? — Поразился Герман.

— И пантеры, и тигры, и слоны и даже, представь себе, осы!

— Да-а… И что же вы сделали? — Немец был явно заинтригован.

— Ну, скажем так, на всех их зверей у нас нашлись зверобои. — Я отвечал и еле сдерживал улыбку.

— И что, вы выиграли эту войну?

— Мы выиграли эту войну как большое сражение. Но, как оказалось, впереди нас ждала другая война. Война без выстрелов и крови. Мы прозвали её холодной. В ней мы, спустя почти пол века, проиграли. Страна наша хоть и осталась на наших картах. Но и название ей было другое и не та это была страна. — Я допил чарку с мёдом и уставился задумчивым взглядом в пустоту.

— Александр, а у этого стиха есть продолжение? — Немец уже не говорил, он буквально шептал, заинтригованный пуще некуда.

— Да, есть:

У нас в кармане «пушечка» — малюсенькая, новая,

И нам земля — подушечка, подстилочка пуховая.

Немец промолчал. Но в голове у него бушевали самые разные мысли. Он пытался осознать, насколько же великой была страна Александра, если в ней смогли поместить целую пушку в обычный карман.

Глава 9. «Ощетинившись сталью»

На следующий день после нашего феноменального успеха мы провалялись практически до полудня. И не ясно: то ли местный мёд такой ядрёный попался, то ли мы вчера уж больно переусердствовали с празднованием. А повод был знатный. Я ведь теперь такого мог наворотить. Шутка ли? За вычетом всех расходов, пятнадцать полновесных рублей грели мой карман. Это полтора килограмма серебром, между прочим! Откровенно говоря, меня грызли сомнения по поводу того, смирятся ли проигравшие с поражением. Всё так времена сейчас лихие, да и нравы у людей соответствующие. Вот придут сейчас обиженные люди, прибьют меня и деньги свои назад заберут. Как-то не подумал я о такой перспективе. Однако всё обошлось. Нет, недовольные, конечно, были. Но на большее, чем просто поворчать, они были не способны. Не смотря на благополучное развитие событие я решил пока не отсвечивать. И так уже, вероятно, про меня пол города жужжит.

Не взирая на довольно позднее пробуждение, я не стал ограничивать себя в утренней (или уже скорее дневной) зарядке. Мало того, я привлёк к этому делу и своего холопа Ивана и двух других парней, которых я недавно выкупил. Вчерашнего победителя, как оказалось, зовут Фёдор. Проигравший же в довольно равной борьбе звался Елисеем. Я специально выбирал самых крепких и выносливых. Конечно, откровенно говоря, на моём фоне они смотрелись не такими и здоровыми. Все-таки как ни крути, но в то время средний рост людей (в особенности низшего сословия) был значительно меньше, чем в двадцать первом столетии. Да, за них цена была куда выше, но для моих средств оставалась демократичной. Вот такой компанией мы и начали день с пробежки по небольшому огороду. К моему большому сожалению, ребята выдохлись не больше, чем через двести метров. М-да, над выносливостью ещё работать и работать. Зато они смогли приятно удивить меня, когда я предложил им потягать вёдра, наполненные водой. По моим прикидкам, каждое было литров в двадцать. Однако, это не помешало всем троим поднимать импровизированные гири над головой без особого труда. Особое внимание я уделил их растяжке. Как и оказалось, ни один не мог похвастаться хоть сколь-нибудь выдающимся результатом. Но это временно. Ведь если такие бугаи получат растяжку гимнастов и ловкость под стать — я получу в свои руки невероятную боевую мощь. В моём времени офицеры Балтийского флота уже один раз продемонстрировали мне, так сказать, наяву, что бывает, когда в человеке совмещены сила, скорость и гибкость одновременно. Тогда они раскидали по палубе крейсера половину личного состава, предложив им нападать по одному. Так сказать, показали юнгам мастер-класс. Эх, как же давно это было… Или, правильнее сказать, как не скоро это будет.

Закончив с тренировками, я решил навестить Генриха. Проверить, не загибается ли он с похмелья после вчерашнего вечера. За Мстислава, я почему-то, так не переживал. Ну оно и понятно — купец явно был крепче немца, да и опыт в подобного рода застольях у него, судя по всему, был немалый. Однако, мои опасения не оправдались. Генрих был как огурчик, я ещё на подходе услышал его крики на ломаном русском. Он явно отдавал какие-то поручения своей прислуге, но, завидев меня, широко улыбнулся и приветственно махнул рукой:

— А, Саша, проходи! А чего это ты с боровами своими таскаешься? Никак боишься, что ограбят? — С усмешкой поинтересовался он.

— Да нет, — сказал я, как отрезал. — Эти парни теперь — моя постоянная свита. — Странно, почему я не услышал звук четырёх падающих к земле челюстей? А ведь должен был. Ибо и Генрих и ребята не мало удивились, узнав о таком повороте событий. Майер же взглянул на эту тройку совсем по иному. Если раньше его взгляд был наполнен некоторым призрением и отвращением, то теперь в нём появился интерес и оценка с ног до головы. Он кивнул и почти по-русски сказал:

— Добре, Саша, пусть так.

— Я к тебе по делу, Генрих. Уж извини за такой вопрос. А чем твоя семья в Германии занималась?

— Да всё нормально. Семья наша… Ну вообще мы обычными помещиками были. Хотя помню, у отца добрые кузницы были. А что? — С интересом спросил немец. Похоже, после вчерашнего он ко всем моим вопросам будет относиться как к идее заработать.

— Значит и в качестве стали ты разбираешься?

— Ну… — Замялся Майер, — Честно признать, я по молодости особо не увлекался делом отца. Я был самым младшим в семье и уже в семнадцать покинул отчий дом.

— Да-а… — Подивился я его судьбе, — Ну это ничего. Всё равно, не желаешь прогуляться до рынка?

— Конечно, с удовольствием! — Прямо-таки расцвёл Генрих.

Однако наш путь к рынку я решил проложить через дом Мстислава. Вот он-то в железках что-то, да понимал. После неожиданно тёплых приветствий я спросил у него по поводу его знаний о качестве металла.

— Ах да, конечно. Ты знаешь, Саша, тут ничего сложного нет. Просто берёшь всякую железку и проводишь ей по укладу. Чем дольше звон, тем лучше уклад. Вообще это дюже простой способ. Им любой купец владеет.

На моё предложение прогуляться до рынка Мстислав отреагировал с таким же энтузиазмом, как и Генрих. И вот, такой небольшой группой мы и двинулись к торговым рядам. В середине дня тут стоял привычный гомон и неразбериха. Но всё же шестерым мужчинам, идущим по своим, несомненно, важным делам, все весьма великодушно уступали. Я заметил, что смотреть на меня стали как-то по особому. У кого-то в глазах я читал несметное уважение, у кого-то страх, а кто-то же и вовсе смотрел с нескрываемой ненавистью. Тем временем, мы прибыли в пункт назначения. Недавно в город приехал богатый болгарский купец и даже, как мне помнится, выиграл вчера на своей ставке. Потому стоял он явно довольный, а нас встретил с нескрываемым гостеприимством. Продавалось у него многое. Тут тебе и ткани, и бархат, и пряности на любой вкус. Причём, как заверял Мстислав, цены на специи здесь по сравнению с Европой — копеечные. Хотя даже с учётом этого их можно было назвать демократичными только с очень большой натяжкой. Меня же интересовали не сорта перцев и даже не гладкость бархата. Моё внимание привлекал большой ассортимент разного рода оружия. Конечно, это были преимущественно восточные сабли, ятаганы, и прочее изогнутое на конце, предназначенное для рубящих ударов. Ну мне ведь и не с Тевтонскими рыцарями воевать, так ведь? Война сюда если и придёт, то очень уж не скоро. А вот для разного рода лихого отребья вполне себе хватит и сабелек. Конечно, никаких навыков фехтования я не имел, однако возлагал в этом большую надежду на Генриха. Всё ж таки он так или иначе дворянин. А значит, подобным навыкам обучен. Путём множества примерок и осмотров наша «оценочная комиссия» остановилась на четырёх практически идентичных сабельках. В умелых руках это безусловно смертоносное оружие. Но как таковых умелых рук у нас пока не имелось. Поэтому покупал я их, так сказать, на вырост. Пятьдесят копеек каждая, между прочим! Помимо этого отыскал четыре комплекта нагрудников из мелкой кольчуги с подкладкой из дублёной кожи. Понятное дело, что даже мало-мальски сильный колющий удар проткнет эту «броню», как нож масло. Однако, рубящий удар она, в теории, держала неплохо. А в моей ситуации выбирать не приходилось. В идеале бы ещё шлемов раздобыть. Но это уже так, грёзы о грядущем. В конце концов мой кошель похудел ровно на три рубля. Весомо, однако весьма терпимо.

Поблагодарив своих спутников за компанию и попрощавшись с ними, направился в кузнецу. К моему несказанному удивлению, вся работа была выполнена с точностью до миллиметра. Кузнец тут был явно мастером. А за тот оверпрайс, что я ему тогда заплатил, он и вопросов задавать не стал, для чего мне все эти железки. Я сейчас и сам не особо понимал, смогу ли я реализовать весь их потенциал. Я даже закупился брагой в пивоварне. Благо меня занесло не до рождения Христа и не придётся выжидать по две недели, пока там прорастут зёрна, чтобы их можно было пускать на эту самую брагу. До появления на Руси крепкого алкоголя ещё чуть менее четырёхсот лет. Но сейчас у меня есть шанс опередить развитие самогоноварения. Собрав нехитрое подобие любимого многими агрегата, я залил в основную тару брагу. Когда я был маленьким, я не раз видел, как это делают взрослые. Тогда я не придал этому особого значения и скорее случайно запомнил общее устройство аппарата и схему его работы, которую мне от нечего делать объяснял дедушка. Сейчас же я крупно пожалел, что тогда не внял его рассказам. Может быть, тогда результат моего «опыта» был бы на порядок лучше. После первой перегонки я получил на выходе невероятно горькую смесь. Я знал, что обычно перегоняют по два раза, но ни после второй, ни после десятой попытки результат меня не удовлетворил. Нет, градус, судя по всему, набегал, но вот вкус и запах были отвратительны. Отчаявшись, я решил не делать поспешных решений и отложить идею с самогоном в дальний ящик.

Я думал над тем, куда бы мне деться теперь, как вдруг в мою голову ударил приступ уже знакомой мне боли. Через мгновение я, как и ожидал, услышал знакомый голос ненавистного мне учёного.

— Александр? Как слышите? — Обеспокоенно спросил Аркадий.

— Чётко и, к сожалению, очень громко! — Съязвил я. Тем более, что голос и правда раздавался в голове подобно ударам молота о наковальню.

— Отлично, — Моего сарказма он не заметил. — У меня для вас новости.

— Да? И какие же? Пожалуйста, скажи, что вы вернёте меня назад!

— К сожалению, пока что это невозможно. Кхм. Так вот. Нам удалось установить, что реальность, созданная вашим перемещением незначительно расходится с так называемым оригиналом.

— И что же это значит?

— Это значит, что далеко не всё в ней так же, как было в реальной истории. Например. Исходя из данных, полученных через анализ электромагнитного шлейфа, идущего за вами, мы выяснили, что в почве какая-то нездоровая активность сильных электролитов. — Начал свою лекцию Александров.

— А если на русском? И желательно древнерусском. Мне, как я понял, тут ещё долго торчать.

— Проще говоря, в вашей реальности гораздо больше электрических проводников. То есть, золота и серебра. Это значит, что процент инфляции по миру у вас сейчас должен быть выше, чем в исходном варианте. Я уточнил, в реальной истории в ваш период времени рубль равнялся примерно сотне живых куриц. У вас же цена должна быть значительно выше. — Я с трудом вспомнил, что цена здесь была и правда гораздо выше.

— Так точно, Аркадий… Примерно в четыре раза.

— Так же ожидайте некоторое несоответствие с ключевыми историческими лицами и датами. Тут расхождения должны быть не столь сильными, но всё же они, вероятнее всего, тоже имеются.

— Хорошо. Спасибо, Аркадий. Слушай, а ты не можешь мне информации дать? Ну там, точная формула пороха, доменная печь…

— Алек… Коне… Свя… Оче… При… Я не… — Стало ясно, что связь с будущим оборвалась. Я грязно выругался себе под нос. Упустил такой шанс получить хоть какую-то информацию, способную облегчить мне жизнь в суровом прошлом.

Интерлюдия.

— Хорошо. Спасибо, Аркадий. Слушай, а ты не можешь мне информации дать? Ну там, точная формула пороха, доменная печь… — Аркадий в очередной раз взглянул на человека в костюме. Тот отрицательно покачал головой. Физик вздохнул и запустил заранее подготовленную запись с помехами.

— Это было лишним. Его квантовая активность близка к нулю. Скорее всего этот сеанс связи — последний. — Начал возражать Аркадий.

— Тем не менее, — Властно оборвал его низкий голос. — Вы в первую очередь выполняете мои указания.

— Да, прошу прощения. — Замялся учёный. Но договорить он не успел, поскольку в дверь вдруг настойчиво постучали.

— Ты кого-то ждёшь настороженно спросил спонсор всей этой лаборатории.

— Нет… Все работники ушли ещё два часа назад… — Растерянно произнес он. Мужчина в костюме положил руку на кобуру, достал из кармана рацию и мерным шепотом проговорил:

— Внимание всем. Предположительно код красный. В случае угрозы — огонь по усмотрению.

Глава 10. «Свято место пусто не бывает»

Вот уже три дня прошло с нашего рейда на торговую площадь. Всё это время я натаскивал своих ребят, общался с местными, налаживал кое-какие связи и просто наслаждался этим миром. Период отрицания и неприятия, который, впрочем, был у меня слабо выражен, прошёл и стал замечать всё больше несомненных плюсов нахождения здесь. А что? Воздух чистый, люди наивные, денег в достатке. Сиди себе на попе ровно да поглощай экологически чистые продукты. И всё же человек попавший в подобную ситуацию хоть что-то, да принесёт в этот отсталый с его точки зрения мир. Да, за мной уже числилось «открытие» тотализатора, который с таким пристрастием и азартом переняло местное население. Мелкие ставки делали при мне буквально по нескольку раз на дню. И это только то, что я заметил. Да, возможно люди и не поняли всех тонкостей этой «игры», но это им было и не нужно. Они уловили общую концепцию и понеслась. Причём я в этой ситуации, к моему большому облегчению, крайним не был.

Меж тем мои подозрения по поводу навыков Майера в искусстве фехтования подтвердились. Он действительно обучался этому в детстве и не мало практиковался в юношестве. Однако в Европе гораздо большую популярность имеют разного рода колющие «железки». Шпаги там, рапиры. Но и за саблю немец взялся с явным энтузиазмом. Его навыки в самом понимании, мышлении фехтовальщика на голову превосходили нас. Он раз за разом побеждал в спарринге не за счёт физической силы или отработанных сотнями тренировок, доведённых до автоматизма, движений. Он был банально умнее нас в этом. Не смотря на это мы вчетвером каждый день вытягивали Генриха на полтора-два часа «помахать сабелькой». Впрочем, мы занимались и без него. Я понимал, что какой бы промышленный комплекс я тут не отгрохал, без известным всеми уважаемым людям этого времени навыка я не проживу. Вот и тратил по три-четыре часа ежедневно только на физическую подготовку и навыки фехтования. Как я выяснил путём долгой практики, сабельный бой — теоретически не очень сложная наука. Работает в основном кисть, телом всегда находишься боком к противнику и двигаешься приставными шагами. Если наловчиться и довести всё до автоматизма, на выходе получалась невероятно смертоносная косилка, способная одолеть даже закованного в тяжёлый доспех и вооружённого колющим оружием противника. Одолеть, конечно, очень условно. Ведь сабля изначально подразумевалась как оружие против незащищённого доспехом воина. Да и вообще изначально предполагалось, что с ней верхом надо сражаться. Ну, это я так думаю. Всё ж таки в фильмах если всадник, то обязательно или с копьём или с саблей. Плюс к тому изогнутая конструкция так и просится на полном скаку полоснуть по противнику и только за счёт скорости порубить его, как острый топор гнилые дрова. Стоит также отметить, что Иван из всех троих отличался какой-то особой сообразительностью. В его глазах я читал безграничной желание и верность, граничащие с нескрываемым умом. Да, парнишка явно талантлив. Из него, быть может, получится неплохой командир. Фёдор же с Елисеем очень быстро стали невероятно хорошими приятелями, прямо-таки не разлей вода. И развивались тоже параллельно друг другу. К Ивану же относились с некоторой опаской и уважением. Тот был чуть крупнее их и к тому же имел ярко выраженную харизму. Однако всех троих объединяло одно — безграничное доверие в глазах, готовность пойти за мной хоть в пекло. А то, я ведь их с самых низов достал и своими слугами сделал. И ели они со мной за одним столом и спали чуть не рядышком.

На четвертый же день мы с моими спутниками как всегда вышли на утреннюю зарядку. Однако уже под конец к воротам подошёл какой-то холоп. Я его узнал. Это был тот самый паренёк, что встретил меня во время моего первого визита к Мстиславу. Как оказалось, купец просил в срочном порядке явится к нему по важному делу. Ну что ж, интриговать он, похоже, мастак. Пойдём, отчего же не пойти. Тем более, что топать не очень далеко. Всегда мечтал о доме в центре города. Ага, домечтался. Теперь хоть на рынок, хоть в церковь, да хоть куда, всё равно не больше трёх минут пешком. Раз уж Мстислав говорит, что дело срочное, одеться нужно по парадному. Так, красный сюртук, кольчугу под него. Пора брать себе в привычку. Веса лишнего не много, однако весьма практично. И саблю на пояс, чтобы, значится, вопросов лишних не возникало. Ребята же надели на себя простенькие, но весьма качественные армяки и также взяли свои сабли. Пора привыкать жить красиво. И чтобы люди также привыкали к новому члену общества и его замашкам.

Подойдя к дому Мстислава, мы обнаружили невероятно длинную, конечно, исключительно по местным меркам, колонну разного рода повозок, запряжённых добрыми лошадьми. Вот так сюрприз. И кто это такой важный вдруг пожаловал? Я решил задать этот вопрос самому Мстиславу, поэтому незамедлительно проследовал в его дом. Я застал его за весьма оживлённой беседой с каким-то незнакомым мне мужиком. Внешность его была чертовски запоминающейся. Хотя бы потому, что он имел здоровенный шрам на пол лица, полученный явно в ожесточённом сражении. Также его существенно отличало от большинства других людей наличие длинных светлых волос. А я-то думал, такой остался далеко в эпохе викингов. Ан нет, вот он, живой-здоровый. Даже очень здоровый.

— Здравствуй, Мстислав. Звал меня? — Косясь на странного гостя спросил я.

— Конечно, Саша, проходи! Вот, хотел тебе уважаемого мужа среди купцов русских представить, — С гордостью сказал он. — Олег, мой близкий приятель из Москвы.

— Очень приятно, Александр. Можно просто Саша. — Сухо сказал я ему. Не нравился мне его взгляд. Да и купец он, похоже был явно липовый. Ну да ладно. Раз уж Мстислав решил, что он стоит моего времени, нужно уважить гостя. Я присел за стол и мы начали вяло обмениваться любезностями и задавать друг другу скорее риторические вопросы. Когда же Олегу это надоело, он начал расспрашивать меня о недавней акции, что так ярко выбивалась из повседневной суеты. Сначала ему было интересно узнать о сути тотализатора. Спустя несколько минут бессмысленных объяснений от нас со Мстиславом, москвич сдался, посчитав, видимо, что заморская игра его не достойна. Вместо этого он в подробностях стал выпытывать у меня доходность этого мероприятия. Странно, я думал, Мстислав ему об этом уже рассказал. Или решил узнать, так сказать, из первых уст? В общем, накалённая до бела обстановка меня не устраивала. Олег же, по всей видимости, ощущал себя как рыба в воде. Меня подобная ситуация мягко говоря выводила из себя, поэтому, от греха подальше, я решил удалиться. Странный всё же торговцы в этом времени. Больше на бандитов каких похожи. Выходя из дома Мстислава я заметил, что в составе обоза Олега находилось подозрительно много людей, лицом и всем своим внешним видом напоминающих представителей лихого сословия. Конечно, сейчас и время само по себе не очень спокойное. Скорее даже эпоха. Но это ничуть не развеяло мои сомнения касательно этого чересчур любопытного купца из столицы.

Вернувшись к себе, я вдруг подумал о картофеле, который сейчас, несомненно, был самым большим «роялем» во всей моей истории. С точки зрения долгосрочного инвестирования он был для меня буквально на вес золота. Я большую часть своей жизни прожил далеко от разного рода огородного искусства. Я знал, что сажают картошку в землю, потом выкапывают много картофелин. Однако на этом мои знания в этом заканчиваются. Сейчас же я задумался и понял, что, возможно, оставлять все три драгоценных клубня на следующий год было бы неразумно. Немного покумекав, принял решение посадить сейчас одну, а остальные всё же оставить. Я ведь не знаю, как поведёт себя растение, если его сажать в столь позднее время. Для лучшего результата решил сажать не прямо в землю, а в корзину, наполненную самой, как мне показалось, «жирной землёй». Наказал Светлане следить, чтобы земля всегда была влажной. Я надеялся получить с одного куста как можно больше будущих семян. Первые пару лет, скорее всего, уйдут на то, чтобы заиметь приличное количество картошки. После чего, можно будет потихоньку выпускать товар на рынок. Я уверен, что местное общество, которое оказалось не таким уж и консервативным, создаст бешеный спрос на эту продукцию. Но это всё в будущем. Сейчас же нужно было заниматься делами насущными.

Весь оставшийся день меня грызли сомнения касательно этого столичного купца. Уж больно нехорошо он на меня смотрел. Таким взглядом обычно хищник смотрит на свою жертву прежде чем совершить молниеносный бросок. Перед тем, как ложиться, отдал приказ о посменном ночном дежурстве. И сам в нём также принял участие. Я должен был держать пост в период, когда угроза наиболее велика — перед рассветом, в самый глубокий сон. И вот, когда начало светать, Елисей тихонько толкнул меня, оповещая о смене поста. Возможно, такое решение не очень хорошо скажется на бодрости, и моей и ребят, однако своей безопасностью иногда лучше не пренебрегать. Тем более, когда есть такая возможность ценой пары часов сна, возможно, спасти себе жизнь. Я сидел, в тихом ожидании уже, наверное, час. Звенящая тишина, казалось, вот-вот поглотит мой разум, как вдруг послышался тихий скрип калитки. Я тихонько выглянул из единственного в доме окна, так удачно смотрящего в передний двор. Ага, а вот и группа захвата. Трое, в одинаково тёмных плащах и таких же тёмных масках. В руках блеснула слабо узнаваемая сталь. Ага, значит вооруженное проникновение на частную собственность? Ну мы ещё посмотрим, кто кого. По моему указанию, дверь с калиткой намеренно оставили открытыми, заманивая врага в готовый захлопнуться капкан. Я толкнул в плечо Ивана, мирно дремавшего на скамейке у этого самого окна. Он встрепенулся, но, увидев, что я всеми средствами показываю не шуметь, понятливо кивнул и также аккуратно выглянул во двор. Я шепнул ему, чтобы будил остальных. И вот, уже через двадцать секунд мы вчетвером были готовы встречать непрошенных гостей. По моему указанию, все мы спали в броне и при оружии. Я отправил Фёдора через маленькую дверцу в обход дома, чтобы тот отрезал единственный путь отступления. Ване с Елисеем же объяснил план действий. Светлане было приказано забиться в самый дальний уголок и не отсвечивать. И вот, все заняли свои позиции и готовы встречать татей во всеоружии. Дверь в избу тихонько, абсолютно без скрипа начала открываться. Я специально тщательно смазал её животным жиром, чтобы не спугнуть возможного противника в самый ответственный момент. И вот, в помещение входит первая фигура. Мы с Ваней стоим по разные стороны от двери в абсолютном полумраке. Елисей же лежит, с головой укрывшись, на скамье прямо на против двери и глубоко дышит, имитируя крепкий и здоровый сон. Он выступает в качестве импровизированной приманки. Вот входит второе тело, а первое уже близко подошло к «спящему» Елисею. В этот момент я со всей дури толкаю открытую во внутрь помещения дверь, задевая второго и явно сильно ударив третьего оппонента, который, впрочем, остался вне избы один на один с Фёдором. Как мы и договаривались, Иван и Елисеем взяли на себя первого разбойника, а на мне остался второй. Оба были хоть и не самыми маленькими, но всё же не чета Ивану и, тем более, мне. Пока Елисей удерживал руку с клинком первого противника, Иван подошёл сзади и точным ударом всадил ему саблю в шею. Будь удар чуть сильнее, бедолаге бы снесло голову ко всем чертям. А крови то было… Я же поступил более чисто. Прыгнув на неожидающего подвоха врага со спины, вонзил охотничий клинок ему между рёбер. Дамасская сталь, как уверял продавец, легко прорубает кости животных и почти не тупится. Однако, похоже, что не соврал. Нож вышел из обмякшего тела также легко, как и вошёл. Ну, это было не сложно. Пора проверить, как дела друг у Фёдора. Открыв дверь, мы лицезрели интереснейшую картину. Фёдор взял своего, изрядно покрасневшего противника, на удушающий и, не смотря на практически предсмертное состояние второго, и не думал отпускать. Хотя это, наверное, даже правильно. Он ведь не знает, чего ожидать от сдавшегося противника, оставшись с ним наедине. Вот и удерживает до подхода подкрепления. Я поспешил ослабить хватку этого прирождённого борца, дабы он не задушил ценного пленника.

Как мы выяснили из показаний бедного пленника, их и правда послал Олег. Приказ был да жути простым: Войти в дом, перебить всех, забрать деньги. Хотя я, собственно, ничего другого и не ожидал. Оставался вопрос. Что делать с пленником? Просто убить? Справедливо, но слишком уж просто. Немного подумав, решил проучить наёмника-неудачника. А заодно и Олегу показать, что будет, если он решит со мной связываться. Я приказал незадачливому домушнику раздеться до гола, связал ему руки за спиной и ноги так, чтобы широко ступать не получалось. В рот сунул ворох тряпок а на грудь повесил табличку, на которой вырезал: «Олегов тать». После чего отпустил бедолагу на все четыре стороны. Ну, выбор, куда идти, у него был не большой. Я был уверен в том, что в таком виде он и заявится к своему заказчику.

Интерлюдия.

Частный детектив Василий Велесов уже четвёртый день расследовал, возможно, самое странное дело в его жизни. Вообще за всю его карьеру он раскрыл десятки запутанных дел. Однако были у него и откровенно говоря бредовые клиенты. То инопланетяне кого-то похитят, то оборотни заявятся. Когда к нему пришла та супружеская пара в немолодом возрасте и рассказала эту, на первый взгляд, неразрешимую историю, Василий уже было разочаровался, подумав, что ему попался очередной глухарь. Но всё же, без особого энтузиазма принялся за работу. Исчезновение злополучного Александра и правда оказалось невероятно запутанным делом. Не получалось вообще никак выйти на его последнее местонахождение. Подключив все свои связи и возможности, Василию удалось установить, что незадолго до исчезновения, он получил на свой счёт неприлично большую сумму. Тратил её на протяжении нескольких дней, пока, наконец, не исчез в лесу близ Великого Новгорода. Там же нашли и абсолютно нетронутую машину, которую он брал в аренду. Всё это было чертовски подозрительно. Вот так взял, и исчез по щелчку пальца. Тогда детектив решил проверить, откуда же конкретно пришла транзакция. Понятно, что сразу же выйти на нужную ему цель не удалось. Но путём множества махинаций и подключения лучших хакеров, ему известных, выяснилось, что поступление так или иначе сделана со счёта недавно построенной Государственной Лаборатории. И тут ему пригодились его связи. Статус «Государственная», как выяснилось, был получен незаконно. Тут явно были замешаны большие и грязные деньги. Ещё два дня он провёл наблюдая за лабораторией, пробивая по базе каждого, кто входит и выходит. В итоге ему удалось насобирать целую тонну компромата на это место. Имея связи и в полиции и в ФСБ, где он некогда работал, он смог убедить больших людей в преступной деятельности лаборатории. И вот сейчас он стоял замыкающим в группе захвата, заходящей с главного входа в основной зал лаборатории. Он настоял на своём участии в этой операции. Почему-то ему казалось это невероятно важным. Казалось, что это дело всей его жизни. Прямо перед ним стоял парнишка, в сравнении с ним. Лет двадцать пять, но лицо ещё очень молодое. Ему даже казалось, что в нём он видит себя в далёком прошлом. И вот, звучит команда на штурм. Дверь выбивается, в проём летит светошумовая граната. Одновременно с этим с торцевой части здания вторая группа на тросах, выбивая окна, залетает в помещение. Всё происходит молниеносно, весь отряд организованно вваливается в лабораторию, звучат привычные команды «руки за голову» и «работает спецназ», после чего несколько глухих хлопков, яркие вспышки выстрелов и стон повалившихся на землю со смертельными ранениями не подчинившихся врагов. По всему зданию начался массированный штурм. Вялые очаги сопротивления быстро затухали и вскоре практически все цели были так или иначе нейтрализованы. Но тут Василий заметил, как один из немногочисленных врагов вдруг рванул в помещение, с недвусмысленным названием «Серверная». Гад хочет стереть все улики! Конечно, уже сейчас всем уцелевшим светит большой срок. Однако там, вероятно, хранится чертовски важная информация, раз он так резво туда рванул. Установив пробивной заряд, три человека вместе с Василием приготовились к штурму. Больше людей в таком маленьком помещении могли задеть друг друга. Рядом с Василием был и тот молодой парень. И вот, пробивной заряд выносит хлипкую дверь и группа захвата вваливается в небольшую серверную. Однако вместо ожесточённого сопротивления слышится лишь звенящая тишина. Вдруг из-за угла выходит тот самый мужчина в костюме с пистолетом в руке. Он, похоже ранен, потому как стоит, облокотившись на блок сервера.

— Бросай оружие! — Послышался грубый бас третьего участника группы. Мужчина послушно бросил пистолет на пол.

— Лицом на землю! Руки за голову! — Продолжал подавлять преступника майор. Мужчина тяжело вздохнул и хрипло произнёс:

— Всё равно вы ничего не узнаете… — В его, ранее не видимой левой руке появилась граната. Раздался выстрел. Преступник упал замертво, а граната, оказавшаяся без чеки, вывалилась из его руки. Неизвестно, чем тогда руководствовался Василий, однако, в следующее мгновение он с криком «ложись!» сбил молодого лейтенанта с ног, прикрыв его собой. Прозвучал грохот взрыва и наступила звенящая тишина. Это стало последним, что услышал Василий Велесов. Дело о пропаже Александра стало последним в его карьере, прервав долгую и насыщенную жизнь.

Глава 11. «Митинг по-древнерусски»

После ночного визита непрошенных гостей я понял, что мои неординарные действия в этом времени могут нести и пагубный характер. Людям здесь чужды случаи карьерного роста. Здесь все блага либо переходили тебе по наследству и положены с рождения, либо, будь любезен, надрывай спину, чтобы не помереть с голоду. Понятное дело, что такая перспектива меня категорически не устраивала и, когда деньги закончатся, я придумаю ещё что-нибудь экстраординарное. Что-то, что принесёт мне средства к сытому существованию. Всё оставшееся утро ни один из нас не сомкнул глаза. Мы вынесли трупы неудавшихся убийц, собрав с них всё, что можно было одежда на них была не самого хорошего качества, однако три неплохих кинжала и сумма чуть более одного рубля со всех пополнили мой бюджет. Только сейчас, в свете восходящего солнца я заметил, что к нам подослали явно не пальцем деланных салаг, а скорее даже опытных в этом деле людей. Оба были довольно больших габаритов, а тот факт, что они не нацепили на себя даже простенькой брони говорил лишь о том, что напали на нас ещё и не совсем дураки. Ну правильно, в кольчуге ведь тихо передвигаться — сомнительное удовольствие. А они, судя по всему, хотели сделать всё быстро и тихо. Однако нам пришлось обломать им и план и жизнь.

Я раздумывал, куда же мне теперь идти. Как таковой полиции ведь нет. Просто тихонько прикопать трупы? Так а если вскроется, что я скажу? Нет, надо как-то по местным правилам. Сначала пойду к Генриху, а то во Мстиславе я уже не так уверен. Мало ли, нашептал ему Олег на ухо, он и повёлся. И сейчас меня в его доме ждёт самая настоящая облава. Против вооружённых длинными клинками, численно превосходящих противников, я как ни крути, не выстою. Значит, для начала нужно какой-никакой поддержкой обзавестись. Чтобы, так сказать, не обидно было. Генрих встретил меня как всегда радушно. Когда же я поведал ему о ночном происшествии, он открыл мне всю свою германскую воинственность, которая, как мне показалось, копилась у него всю жизнь.

— Что?! Да как это он посмел?! Столичный купец в дом честного иноземца татей подсылает! Нет, Саша, этого так оставлять нельзя! Вот что: пойдём-ка и поговорим с этим торгашом. Само собой, не просто так. У меня пол дюжины мужиков, да ещё твои три слуги. А ещё в детинец заглянем, с сотником Алексеем поговорим. — Да-а, такого энтузиазма я от немца никак не ожидал. Ну да тем лучше. Значит, совсем сблизился со мной Майер. Хотя это не удивительно — я ведь единственный человек в радиусе, наверное, сотен километров, который, так же, как и он, отклоняется от привычного консервативного строя. Такой бы и революцию поднял, будь его воля.

По пути в крепость мы то и дело рассказывали встречным людям о происходящем сегодня ночью. Не все внимали нашим рассказам, однако группа почти из дюжины человек, готовых рвать и метать за правое дело многих приводило в задумчивость, а некоторые, у которых я, судя по всему, имел только положительные ассоциации, и вовсе присоединялись к нам. Я настоятельно попросил всех присоединявшихся не брать с собой оружия. Не очень-то мне хотелось повторить судьбу декабристов. Конечно, ни картечи ни полевых как таковых на Руси сейчас не водилось. Однако, мне кажется, это не помешает местным властям разогнать несанкционированный митинг ссаными тряпками даже при помощи местного полка. Тем более, что тот сейчас в полной боевой готовности ожидает отправления на юг для войны с Казанскими татарами. Из всей уже не маленькой толпы только я, Генрих и моя свита была при оружии. А меж тем толпа эта собиралась не малая. Все-таки каким бы консервативным не был допетровский народ в России, отзывчивости и готовности вписаться за обиженного у него не занимать. Люди шли не с кислыми минами и вялым недовольством, которым очень часто были насыщенны митинги моего времени. За мной шли люди уверенные, озлобленные вопиющим беспределом и несправедливостью. Они шли не потому, что хотели защитить именно меня, а потому, что опасались подобного нападения уже в их сторону. Мало-ли всяких Московских купцов ещё приедут в Новгород. А ежели каждый будет что-то такое выбрасывать? Нет, с этим народ был явно не готов мириться.

Когда мы подошли к крепости, казалось что вот-вот в наших руках появятся штурмовые лестницы и мы полезем на штурм. Настолько угрожающе выглядело это «шествие». В крепость по началу даже начали закрывать ворота, не разобравшись, что происходит и кто идёт. Но всё же быстро одумались, оценив пусть и внушающее, но всё же плёвое для местного полка как в плане численности, так и в плане амуниции столпотворение. Мы вошли в детинец, где нас встретил весь Новгородский полк в полной боевой готовности. Дабы не повторить участи революционеров-неудачников, я вышел вперёд и примирительно поднял руки. Между нами было не более пятидесяти метров, однако даже на таком расстоянии я услышал встревоженное перешёптывание со стороны стальной стены Новгородского полка. Спустя пол минуты, оценив, по всей видимости, нашу боевую никчёмность, на встречу выехали три всадника. Среди них я узнал и сотника Алексея. Когда они подъехали ближе, самый статный и старый мужчина на вороном жеребце строго спросил:

— Что здесь происходит?

— И вам здравствуйте, воины русские, — Решил я разрядить невероятно напряжённую обстановку. — Меня звать Александром. Видите ли, сегодня под утро трое татей решили пробраться ко мне в дом. Покусились на жизнь моих слуг и мою жизнь так же. Однако ж двоих мы прибили, а третьего захватили. От него узнали, что послал их Олег, купец Московский, что недавно в Новгород приехал. — Старый воин слушал внимательно. Кивнув и понимающе хмыкнув он спросил.

— А чего ж тогда ты с пол сотни людей сюда привёл? Никак бунт учинять? — На слове «бунт» он сделал явный и недвусмысленный акцент, намекая на возможный фатальный исход всего этого мероприятия.

— Я не звал всех этих людей с собой. Изначально к вам шли только мы с Генрихом фон Майером и трое моих слуг. Все остальные люди пошли за нами по доброй воле. — Примирительно развёл руками я. — Кстати, могу я узнать, с кем говорю?

— Меня зовут Михаил. Я воевода Новгородского полка. Это, — он кивнул на Алексея — один из сотников, Алексей. Но его ты уже знаешь. А это посадник Новгородский, Дмитрий.

— Очень приятно. Как я уже сказал, меня зовут Александр. Я прибыл сюда с дальних берегов, но как я понял, тут к честным людям не очень честное отношение.

— Не волнуйся, Александр, с твоей проблемой мы разберёмся. А теперь будь так любезен, разгони эту толпу, пока у ребят терпение не вышло.

— Конечно, Михаил. Спасибо за понимание. — Я также поблагодарил этих, несомненно, уважаемых людей и направился к собравшимся в ожидании людям. Казалось, их возмущение не пошатнулось ни на грамм. Однако, когда я сказал, что проблема решена, виновные будут наказаны, враг будет разбит и победа будет за нами, все довольно быстро и организованно решили не обострять и разошлись по домам.

После столь напряжённого мероприятия мы с Генрихом всё же направились в дом Мстислава. Вся наша дюжина ввалилась в его двор, ожидая активного сопротивления. Однако его не последовало. Как оказалось, Олег спешно уехал ещё ранним утром. Для Мстислава же вся эта ситуация оказалась неожиданностью. Он поспешил просить прощения за своего, теперь уже, бывшего приятеля, что так спешно ретировался сегодняшним утром. Он поклялся, что теперь дорога в его дом и, возможно, в сам Новгород, для Олега заказана. Что ж, буду на это надеяться. Хотя, как я понял, Олег человек отчаянный, но вовсе не дурак. На вряд-ли он в ближайшее время решит сунуться в город.

Впереди было ещё больше половины дня. Я решил дать ребятам день отдыха. После столь насыщенного утра им следовало перевести дух. Сам же я вновь направился к кузнецу. На этот раз мой заказ был значительно проще. Кривую полую трубку, которую я заказывал у него в прошлый раз теперь нужно было выпрямить, запаять с одной из сторон и проделать отверстие в верхней части. Мужик поартачился, но, заслышав звон монет, активно взялся за работу. Идея с самогонным аппаратом была хоть и неплохой, но всё же мне катастрофически не хватало знаний в этой сфере. Зато у меня были знания в области, которой я посвятил два года своей жизни. В науке убивать. Точнее сказать, нейтрализовывать противника. Но это в целом понятия схожие.

Под конец рутинного дня к моему дому прибыл Алексей. Его появлению я был несказанно рад, ведь наконец-то можно было разузнать о результатах утреннего митинга.

— Ну, в общем, мы уже отправили гонца в Москву. Ничего обещать не могу, однако с этим Олегом уже немало дел подобных было. Правда, до этого его наёмники действовали успешнее и живых, что пожаловаться могли, как таковых и не было… — Доложил Алексей.

— Это ничего. Мне главное с себя было подозрения снять. А то мало ли, выставит Олег меня перед всеми татем. Мол, это я его верных слуг побил. — Поспешил я оправдаться.

— И что, неужто и правда весь этот люд за тобой пошёл?

— Как есть говорю, Алексей. — Как можно более уверенно ответил я ему.

— Может всё же пойдёшь ко мне в сотню? Нам в полку такие вояки нужны. Я тебя сразу десятником сделаю.

— Спасибо, Алексей, но не могу я. Сам видишь, хозяйство моё пока ещё пустует. Вот ежели в следующем году, то можно.

— Ну хорошо, как знаешь. Бывай, Саша!

Интерлюдия.

Я ехал в головной повозке своего каравана, медленно удаляющегося от проклятого Новгорода. Мне пришлось отдать этим болванам полновесный рубль, а те не сумели даже ранить этого Александра. Чтоб его, иностранец! Теперь мне в этом городе лучше не появляться. Как сообщают соглядатаи, этот Александр там чуть ли не бунт поднял, ожидая возмездия. И как же этот его «тотазатор» работает, я так и не понял. Бесова штуковина, не иначе! Да и сам он наверняка под властью лукавого. Иначе как можно столько людей заставить себе деньги отдать? Да я б его прямо там и порешил, если б не холопы его, что так гордо слугами звались. Да и по сабле у каждого. Это ж где это видано, чтобы в мирное время холопов оружными держать?! Ну ничего, я ему ещё покажу, как купцов русских так клеветать!

Глава 12. «Большие люди — большие деньги»

С того злополучного покушения незаметно пролетела целая неделя. Деньги потихоньку утекали из моих рук и нужно было в срочном порядке что-то придумывать. По такому поводу я принял решение вновь собрать наш «Совет большой тройки», дабы подумать над возможным планом действий. И Генрих и Мстислав понимали, что не сегодня, так завтра вокруг меня будут крутиться большие суммы. И если Генриху я ещё мог доверять как своему другу, то Мстислав, как мне показалось, видел во всём исключительно материальную выгоду. Однако отказаться от него было нельзя. Ведь во-первых он относительно неплохо образован, а во-вторых является одним из ценнейших источников информации. Вот и сейчас он рассказал о предстоящем наплыве купцов с юга, который ожидается с завтрашнего дня. Продать мне было им особо нечего. Но перспективу я увидел отнюдь не в этом. Ведь богатые купцы это всегда большой конвой из опытных вояк, у которых как пить дать кулаки чешутся кулаки попробовать себя в этом не хитром, на их взгляд, деле. Плюс к тому зажиточные купцы наверняка люди азартные и очень быстро прочухают фишку со ставками. Я ожидал чего-то подобного, а потому в один из дней мы с ребятами поднапряглись и малость модернизировали площадку для поединков. Теперь вход был с двух сторон, а по периметру высились простенькие трёхэтажные трибуны. Плюс к тому это были сидячие места. Если раньше там в стоячем положение располагалось не более сотни человек, то теперь около трёхсот зрителей могли сидеть и наблюдать за происходящим в комфортных условиях. Что же, завтрашний день обещает быть насыщенным. Но помимо этого ещё и чертовски прибыльным. Я планировал не ограничиваться простыми боями без правил. Вот уже несколько дней в программу тренировок ребят входило интенсивное фехтование не деревянных саблях и некое подобие бокса. Конечно, его это напоминало очень отдалённо. Вместо перчаток использовали заячьи варежки, а правильную технику, которая должна была покорить сердца азартных торгашей, более-менее усвоил только доходчивый Иван. Также я не забыл и про маркетинг — почти все последние деньги ушли дюжине детей самых разных возрастов, чтобы они запустили цепную реакцию. Зная местные нравы, я предполагаю, что уже завтра о предстоящем событии будет гудеть весь город. Близился вечер, когда я смог утрясти все издержки в организации и планировании. Под конец дня собирался наведаться в крепость и обговорить детали с Алексеем, а ещё лучше с воеводой Михаилом. Но не пришлось. Конечно, сам воевода не удостоил меня своим присутствием, однако Алексеем всё же соблаговолил явиться прямо к моему двору.

— Алексей! Как удачно, я как раз к тебе собирался.

— Здравствуй, Саша. Я чего приехал. Неужто слухи не врут и ты вправду снова игру свою хочешь учинять?

— Ну… Да, — Тон Алексея мне очень не понравился. — А что? Неужто свободным людям на Руси запрет честным делом заниматься?

— По судебнику, ясное дело, не в запрет. Однако ж к Михаилу давеча отец Афанасий заходил. Я особо не внимал, но вроде как про тебя они говорили.

— Думаешь, церковь осудит то, что я делаю? — Уже не веря в отрицательный ответ спросил я.

— Хм… Осудить то не осудит. Всё же не делаешь ты ничего дурного. Но вот Афанасий к тебе явно не по доброму настроен.

— Да про то я знаю. Это всё?

— Ах да, Саша, просьба у меня к тебе. С моей сотни уж больно много желающих себя показать, — Начал Алексей.

— Так не проблема — завтра будет много боёв, — И много денег. Поспешил додумать я про себя.

— Да нет, это ясно. Ты не мог бы, когда кто-то из них вызовется на бой, супротив него выйти? Я видел, как ты сражаешься. Тебе любой из полка на один зуб, ежели без оружия. Так ежели кто из моих решит силу попытать, ты его сразу и опрокинь. Ну, чтобы другим не повадно.

— Боишься, что побьют твоих воинов? — Усмехнулся я.

— Так завтра ж столько купчишек должно понаехать! А если у них там зверь какой-нибудь, который людей, что тростинки ломает. Зашибут ведь, а мне люди в сотне ой как нужны.

— Понимаю, — Кивнул я. — Хорошо, будет тебе показательное представление.

— Спасибо, Саша. — Искренне поблагодарил он.

— Только у меня к тебе тоже просьба есть. Завтра возьми с собой дюжину лучших ребят оружными. А то мало ли, чего проигравшие татары учудить могут.

— Это верно, это ты хорошо придумал! — Заулыбался Алексей. — Завтра и воевода приехать собирается, а посадник, как мне доложили, так и вовсе ставить на твоих желает.

— Что ж, он наверняка выиграет.

Уже с утра я заметил невероятно большой уровень оживлённости города. Телеги буквально ломились от переизбытка разного рода товаров, многие из которых на Руси шли в копейки, а в Европе были чуть ли не на вес золота. Казалось, колонна повозок разномастных торговцев тянется до самого горизонта. Большинство из них имели откровенно юго-восточное происхождение. Но это и неудивительно, ведь торговля через Новгород обычно шла в Европу. Впрочем, были здесь и западные лица. Вся программа была рассчитана на вечер и, по изначальному плану, должна была плавно перетечь в пирушку победителей и смягчение горечи поражения проигравших. Мне пришлось приложить большие волевые усилия, дабы не начать к полудню. Но я сдержался, ведь самые сливки торгового общества, как уверял меня Мстислав, должны подойти ближе к вечеру. Пока же я принял решение в контрольный раз проинструктировать моих коллег по этому невероятно прибыльному дело. У обоих глаза горели в ожидании больших денег. Они правильно сумели оценить величину этой золотой рыбки, которую нам предстоит поймать.

Когда мы всей нашей компанией подошли к «арене», там было уже не протолкнуться от желающих взглянуть на столь знаменательное событие. Знатные купцы сильно выделялись на общем сером фоне. Я насчитал как минимум десяток богато одетых, солидных, торговцев. Ну, пора начинать. Завидев нас толпа синхронно расступилось, многоголосный гоман тут же стих и мы в звенящей тишине Прошли на ровную утоптанную, десятками ног, площадку Благодаря самодельному рупору мой голос звучал ошеломительно громко:

— Здравствуйте люди добрые, — Толпа вдруг вновь загомонила, а наши клиенты одновременно устремили свой взор в мою сторону. — Если кто не знает, меня зовут Александр. Я прибыл в Новгород из далёкой страны. Должно быть, многие из вас уже знакомы с игрой которую я недавно показывал. Однако, ежели кто не знает я расскажу. — И я начал трёхминутную лекцию, подробно объясняя и уточняя все тонкости и нюансы. Сначала я подумал, что уважаемых гостей не привлечёт какая то иноземная игра. Поначалу так и было. Однако, как только самые доходчивые осознали все перспективы, а после открыли глаза остальным, их глаза тут же наполнились интересам и безмерным огнем энтузиазма. Я решил не нагружать чрезмерно большим объемом информации людей, а потому оставил правила бокса на потом. Выполняя обещание, данное Алексею, я предложил любому из новгородского полка Стать первым сегодняшним бойцом. Почти сразу на моё предложение откликнулся молодой вояка, явно не имеющий за собой ничего, кроме горячей крови и желания показать себя. Ну что ж, видимо придется огорчить пацана, показав ему, как это делается В моём столетии, при этом, несмотря на моё очевидное превосходство, я решил запустить тотализатор. Уже после первого круга ставок стало ясно, что большинство присутствующих не желало рисковать своими кровными, а потому сделало ставку на меня. В числе же потенциальных проигравших оказался и один из зажиточных купцов. Трое других поставили на меня чисто символическую сумму. Остальные же решили воздержаться от сомнительных, как им показалось махинаций. Парень решил положиться исключительно на свое физическое превосходство. Но при этом он не учёл той огромной пропасти в быстроте и технике, которая была между нами. Бой закончился, по факту не успев начаться. Казалось, большая часть зрителей даже не успела заметить как уверенный в себе боец оказался на земле. Тяжело поднимаясь и кашляя пылью, он поспешил удалиться с арены. Да, этот бой почти не принес нам денег, однако он показал всем сомневающимся, что эта игра действительно может сделать их кашель значительно тяжелее. К тому же, этим поединком я отплатил Алексею запредоставленную охрану мероприятия. Я нашел сотника взглядом. Тот улыбнулся и благодарно кивнул, после этого резко увеличилось количество желающих выйти на арену. Но желающих поставить свои кровные на чью то победу стало ещё больше. Из-за Того, что этап ставок занимал довольно много времени на один бой уходило около десяти минут. Но при этом интерес и азарт в глазах народа и, что самое главное, в глазах уважаемых гостей не только не угасал, но и рос в геометрической прогрессии, к арене стягивалось всё больше людей. Бои были напряженные, а ставки крупные. То и дело люди в ярости вскакивали, когда проиграл боец, на которого они Ставили. Но особо ретивых, как правило, очень быстро успокаивала рои инструктированная на случай подобных ситуаций стража. Впрочем, радостных победителей было не в пример больше, интерес людей к происходящему рос, я буквально чуял всплески дофамина победителей, раннее неуверенно Ставящих на бойца с наибольшим коэффициентом. После, наверное, десятка боёв без правил, я объявил по рупору о состязаниях на деревянных саблях. Я объяснил, что Каждое касание деревяшки по телу Противника — два очка, по конечности — один, по голове И три. Бой идёт до того момента, пока один из противников не наберёт три очка. И бойцы, как и громадные ставки, хлынули с новой силой. Основная масса бойцов, как я и ожидал, вы ходили от купцов, а те, в свою очередь, ставили на них свои деньги. Ещё где то через час я хотел вводить и подобие бокса, но вдруг заметил, что суммы ставок, как и их количество, стали уменьшаться. У людей банально закончились деньги. А те, кто выигрывал, похоже, решили больше не рисковать. Всё таки народ в этом времени хоть и не особо умный, однако сообразительный. В таком случае, бокс оставим на другой раз. Сегодня мы итак уже взяли много.

А взяли мы действительно громадную сумму. Чуть больше сотни рублей! Впрочем, если так подумать, это было ожидаемо. Ведь за два часа ставку сделал чуть ли не каждый второй взрослый житель Города и, конечно, все богатые купцы. Последние с особым огнём в глазах выкладывали за своих бойцов целые состояния. И нередко проигрывали. Ну, издержки профессии, что уж тут поделаешь. Поделили мы эту сумму также, как и в прошлый раз. Однако себе я забрал лишь пятьдесят рублей, а не пятьдесят три, как полагалось. Иван, Фёдор и Елисей получили каждый по рублю «в награду за безупречную службу». После этого их огонь и вера в глазах вспыхнули с новой силой. Хотя раньше мне казалось, что они уже достигли пика.

Глава 13. «Личная гвардия»

Наш успех прошлым вечером, хоть и был ожидаем, получился ошеломительным. Теперь можно как минимум на месяц забыть о проблемах с деньгами и неспешно заняться закреплением на новых позициях. Ещё вчера я был обычным, пусть и слегка специфическим, иностранцем, которыми чуть ли не ежедневно пополнялся Новгород. Сегодня же я практически вхожу в разряд зажиточных и, как следствие, уважаемых людей. Наверняка многие желают заполучить состояние, которым я обладаю и которые, скорее всего, уже было подсчитано моими завистниками вплоть до последний полушки. Понимая всю рискованность и шаткость моего положения я принял решение потратить часть средств на организацию своей же безопасности. По мимо этого взял в помощницы Светлане двух девушек средних лет. Ну вот, теперь ей и не скучно будет, и изрядно пополнившийся двор будет кому кормить. Почти семь рублей было потрачено на увеличение численности личного состава. Потешив самолюбие Фёдора и Елисея, каждому выделил по четыре человека и назначил их формальными командирами. Более прогрессивного Ивана же сделал командующим над обоими пятёрками. Некогда нищие холопы, казалось, настолько преисполнились гордостью и верностью ко мне, что, наверное, даже верность японских самураев своему Сёгуну была не столь велика. В отличие от первых двух моих походов к ушлому работорговцу, сейчас я не старался отобрать самых крепких и выносливых. Брал всех самых, на мой скромный взгляд, подходящих по возрасту и здоровью. Для их размещения выкупил два соседних участка. Избы на них, конечно, были немного меньше, чем та, в которой жили мы. Но для рядовых для начала сойдут и такие. По итогу получилась довольно гремучая по своему этническому составу смесь. Здесь были русские и татары, поляки и финны. И даже пара человек из Прибалтики. Впрочем, все они через пень-колоду могли изъясняться на местном языке. Да, в основном их знания начинались и заканчивались на паре простых фраз и выражений, но это дело наживное. Ставлю всё своё состояние на то, что буквально через месяц они будут балакать не хуже меня. Кстати говоря, язык в этом времени (или скорее в этой реальности) не такой уж и старинный и древний, как я себе представлял. Конечно, специфические архаизмы мелькали, но они были скорее исключениями. При этом язык не пестрил обилием неологизмов. Это был такой современный русский, но подстроенный под своё время. Так вот, вернёмся в новобранцам. Смену обстановки все поголовно восприняли с воодушевлением. По-крайней мере, мне так показалось. М-да, судя по всему у живого товара судьба на прилавке не очень лёгкая. Хотя, наверное, и после покупки изысками не выделялась. Я хочу сделать из этих, пока ещё жилистых и запуганных мальчиков настоящих рыцарей. Мою личную гвардию. Отважных солдат и благородных друзей. Элиту этого времени. Ну, конечно, в рамках моих возможностей. Янычары из них, конечно, уже на вряд-ли выйдут. Всё же возраст не тот, да и идеология. Ведь где-то там, за Чёрным морем и Кавказскими горами, в набирающей мощь Османской империи, этих элитных головорезов готовят с рождения, прививая им религиозное рвение и готовность отдать жизни за свою страну. Наверняка они сейчас наводят шорох где-то на Балканах или у берегов Италии. Ну а я сейчас нахожусь в Новгороде, безмерно далеко от тех горячих, отнюдь не в плане температуры воздуха, мест.

Я подумал показать новичкам небольшое шоу, а потому с момента, как я рассчитался с торговцем живым товаром, не произнёс ни слова. Этот момент мы с новоиспечёнными офицерами обсудили заранее. И они, также как и я, с каменным лицом конвоировали этих новобранцев, с трудом подавляя улыбку, вызванную нешуточным страхом бывших пленников, банально не понимающих, куда их ведут. Мы в таком же гробовом молчании вошли во двор, который так внезапно стал довольно тесным для такой толпы. Я встал на крыльцо, играющее роль подиума, рядом со мной встал Иван. Фёдор с Елисеем, в свою очередь, стали выстраивать бедолаг в две равные линии, каждая из которых состояла из подопечных каждого из них. То, каких рядовых получат ребята, мы обсудили заранее, и сейчас они весьма организованно пытались выстроить недоходчивых рекрутов на импровизированном плацу. Наконец, закончив с дивным, по местным меркам, делом, каждый из них встал в голове своей линии. Я глубоко вдохнул и громогласно поприветствовал новобранцев:

— Здравствуйте, рекруты! — Кто-то вздрогнул, кто-то понурил голову ещё сильнее и лишь несколько голосов вяло и не в такт поприветствовали меня. Что ж, это ожидаемо. Для первого раза сойдёт, потом будем дорабатывать. — Сегодня вы широким шагом вступаете в новую жизнь. Забудьте про всё, что было с вами до этого! С сегодняшнего дня вы станете личной гвардией! Конечно, не сразу же. Вы будете упорно тренироваться, учиться, преисполнятся знаниями и навыками. Уже через год в любой армии мира за вас будут готовы заплатить целые состояния, а ведущие умы Европы будут молиться богу только ради минутной беседы с вами. Вас ждёт светлое и сытое будущее. Но чтобы к нему прийти, вы должны быть верны мне, как верны себе. Вашими командирами, или, как говорят в полку, десятниками, станут сержант Елисей.

— Я! — Звонко отозвался громадный на фоне остального строя первый младший офицер.

— И сержант Фёдор.

— Я! — В такт ему повторил второй, не уступающий первому в габаритах.

— Сотником вашим назначаю лейтенанта Ивана. Запомните, к командирам обращаться исключительно с их званиями. Говорите не «Фёдор», а «сержант Фёдор». Это ясно?

— Да! — Уже живее, но всё также нестройно загомонила толпа. Да, пока это всё ещё толпа. До полноценной гвардии им как до Китая раком. Ну да ладно, времени у нас ещё в достатке.

— И не бойтесь. Ежели вам что не ясно — спрашивайте. Но лучше спрашивать у своих командиров. — Я дождался, пока люди переварят вновь поступившую информацию. — А теперь, слушай мою команду: по казармам!

— Первый десяток, за мной, шагом марш! — И четверо пацанов, немного потупив, двинулись за Елисеем.

— Второй десяток, за мной, шагом марш! — И второй отряд уже немного резвее последовал за Фёдором. Я же отдал Ивану команду проинструктировать рекрутов до конца и через пол часа собрать в том же составе. Да, работа с ними предстоит колоссальная. Но оно и не удивительно. Это ведь люди, в прошлом не знакомые даже с местной военной практикой. Что уж говорить о сложной, по местным меркам, иерархической системе званий и строевой подготовке. Не было этого ничего сейчас даже в самых развитых странах Европы. Но человек, как говорится, ко всему привыкает. Я ведь как-то адаптировался к местным реалиям. Да, ещё далеко не до конца. Но всё же у нас впереди годы размеренного развития. Новгороду, насколько я помню, ещё десятки, если не сотни лет ничего не угрожает. Буду себе тихонько сидеть, копить деньгу, да тренировать свою гвардию. Так сказать, большой человек на маленьком фоне. Конечно, изначально были планы выбиться в какие-нибудь князья или воеводы, бить татар на право и на лево, провести индустриализацию и отменить крепостное право. Но все эти мысли разбились в прах после того, как я задумался над ценностью своей жизни. Это ведь не игра и даже не приключенческий роман о попаданцах. Это моя жизнь! И что-то я не горю желанием рисковать ею, если есть возможность прожить тихо и спокойно, пусть и в проклятом средневековье. Через пол часа бывшие рабы и настоящие рядовые уже гораздо более организованно вышли на передний двор и построились точно также, как их построили в первый раз. Теперь, после проведённого инструктажа от ранее неизвестных здесь сержантов и лейтенанта, их глаза излучали существенно больше энтузиазма и желания служить, чем ранее. Я похвалил командиров, из-за чего вызвал на их лицах выражения котов, объевшихся сметаны. Ну да, успех подчинённых и хвалебные слова начальства — это всегда приятно. После построения настал ключевой момент первого дня. И это не строевая подготовка и даже не уроки рукопашного боя. Кульминацией стал обед, где все они поголовно смогли поесть так, как не ели, наверное, с самого рождения. Как говорится, и первое, и второе, и даже компот. Благо, еда сейчас была довольно дешёвая и я мог позволить себе плотно кормить новобранцев. Им это сейчас было катастрофически важно, ведь все они, фактически, были очень дохлыми и не выделялись габаритами.

После обеда я не стал нагружать их физическим трудом. Вместо этого повёл новобранцев на улицу, где долго пропагандировал их светлое будущее, фундаментом которого является их верность мне. Также заставил их думать, подкидывая простенькие логические и арифметические задачи. Это делалось для выявления особо разумных кадров для дальнейшего их выдвижения на высокие должности. После получасовых разглагольствований пришло время нагрузить ребят физически. Ох и погоняли же мои окрепшие за последние дни офицеры рядовых по огороду. А потом ещё и мастер-класс в рукопашном бою показали. По моим указаниям, они их особо не ломали. Однако пара тройка смачных ударов всё же прилетела по неокрепшим рожам новобранцев. Остаток дня они провели в разного рода тренировках. Искусство фехтования я им пока осваивать не давал. Решил оставить деревянные сабли на завтра. Сегодня же пускай по максимуму износят свои мышцы и связки, в чем очень заинтересованы их сержанты. Остаток дня пролетел незаметно и после внушительного ужина вся «часть» отправилась спать в тесные «казармы».

Интерлюдия.

Иван.

Вот уже вторую седмицу мы со Светланой живём при Александре. Александр добрый хозяин, при нём мы вкусно едим, довольно много спим и вообще жизнь наша, что мёд. Вскоре после нас, он выкупил ещё двух холопов. Звали их Фёдор и Елисей. Мы с ними сразу сдружились, а Александр этому и рад был. Правда, сам он говорит, что не холопы мы, а его слуги верные. Мне не вестимо, отчего он так решил, но нам от того не убудет. Жили мы хорошо, сытно и в тепле. Дважды Александр свою игру иноземную учинял, где денег много смог получить. Мне до сих пор не совсем ясно, что это за игра дивная, однако ж он мне объяснял. Вот же, хозяин холопу… Ну или слуге своему, свои планы отворяет. После последней игры он каждому из нас аж по целому рублю выдал. Мы все те рубли бережно храним, потому как не ведаем пока, как их стратить. А вчера, так и вовсе, восемь холопов купил и Фёдору с Елисеем отдал в попечение. Сам их прозвал словом заморским «сержант», на нашенском десятник, а меня, так и вовсе над ними «лей-ти-нан-том». О как! То бишь сотник я теперь аж над десятком человек. Он их нам приказал, гонять, как когда-то он нас гонял, да дис-ци-плине учить. Это, значится, чтобы они слушались нас и ничего супротив не делали. В общем, дивный он человек. Но мнится мне, с ним нам токмо лучше будет.

Глава 14. «Эпоха пороха»

Бум! Бум! Бум!

— Левой! Левой! Левой! — Надрываясь, вопил Фёдор. — Чётче шаг, мать вашу! Стой, раз, два! Рядовой Кузьма!

— Я! — С готовностью выкрикнул рослый пацан славянской наружности.

— В чём твоя проблема, рядовой?

— Ни в чём, сержант Фёдор! — Отрывисто и громко рявкнул он.

— Ответ неверный, рядовой! Твоя проблема в том, что ты не различаешь право и лево!

— Виноват, сержант Фёдор! — Уже совсем испуганно прокричал он.

— Пятёрка, упор лёжа принять! Раз! Два! Раз! Два! — Мерно отсчитывал ритм отжиманий непреклонный Фёдор. Я знал, что ему откровенно жаль этих ребят, ведь за прошедшие две недели они стали ему как родные. Когда он пришёл просить для них поблажек, я похвалил его за то, что он ценит своих парней, но рассказал мудрость аля «тяжело в учении — легко в бою». И он проникся. И он, и Елисей, вскоре подошедший ко мне с подобной проблемой. И Иван, который помимо руководства над обоими пятёрками стал, фактически, моим адъютантом. Все трое наверняка представили себе сцену гибели всего отряда только из-за того, что кто-то не смог лишний раз отжаться или перепутал право и лево. И они накинулись на своих подопечных, невероятно замотивированные в том, чтобы сделать из них настоящую элиту. Сейчас мы с Генрихом, который, пожалуй, стал моим добрым приятелем до конца жизни, стояли на недавно построенном балкончике полностью перестроенной избы. Её площадь увеличилась почти в двое, ведь за счёт объединения трёх участков. Моя гвардия, на пару дней переквалифицированная в строительную бригаду, смогла под моим чутким руководством отстроить фактически новое здание из старого. Теперь это была не простенькая изба пятистенка. Это был полноценный двухэтажный дом с тремя комнатами на первом и ещё тремя на втором этаже. На первом я организовал пусть и примитивный, но всё же сан узел. В любом случае сейчас такого ни у кого в городе нет точно. Слив уходил в отдельную яму, очищение которой было весьма трудоёмким процессом. Нет, никакой сан техникой здесь и не пахло. Всё было сделано максимально просто, на основе небольшого склона сточной канавы, которая от «унитаза» направлялась прямиком в яму. А чтобы объект невероятного удобства не смердел на весь дом был даже установлен простенький стульчак. А для уверенности нужно было иногда выливать туда ведро воды или другой текучей жидкости. В принципе, это стало моим первым удавшимся техническим новшеством в этом времени. М-да, кому расскажешь, не поверят. Попал в шестнадцатый век и изобрёл унитаз. Хотя кому я теперь об этом расскажу? Вторая комната на первом этаже дома была самой большой. Это было что-то вроде столовой с большим прямоугольным столом. Третья комната включала в себя печь, которая отапливала всё здание и имела выход дымохода не через крышу, по ряду технических нюансов, а в бок, в стену. Это была по совместительству кухня и спальная комната Светланы. Остальные две хозяйки были расселены по «казармам», которые, хоть и были одноэтажными, также имели несколько комнат. Благодаря налаженной системе вентиляции, которая, фактически, заключалась в сети отдушин, тепло относительно равномерно распределялось по всему зданию. Второй этаж моей «резиденции» включал в себя мою личную комнату, чему я был несказанно рад, комнату, где жил Иван и некое подобие моего кабинета. Пока что все комнаты выглядели довольно пустыми. Ощущалась явная нехватка мебели и какого-то навороченного ремонта. Но это на мой прогрессивный взгляд. Все остальные даже от такого были в восторге.

Так вот. Мы с Майером стояли на балкончике, тот с удивлением смотрел на происходящее и лишь медленно кивал. После чего всё же заговорил:

— Браво, Александр! Какая дисциплина, какая слаженность и строгость! Если бы какой-нибудь монарх заполучил пусть даже полк таких воинов, он бы стал повелителем мира! — Генрих разразился хвалебными отзывами об увиденном.

— Ну что ты, друг мой. Это только начало. Мне с этими остолопами ещё работать и работать. — Поспешил перервать его я. За эти две недели они неслабо шагнули в прогрессе как в плане дисциплины, так и в плане своего физического развития. Донельзя простая система «изнурительные тренировки плюс усиленное питание», впрочем, никому здесь ещё неизвестная, дала свой первый результат.

— Удивительно, — Продолжал поражаться Майер. — А отчего ж воины твои безоружны? Или ты их кулачному бою хочешь обучать? — С усмешкой спросил он.

— И кулачному тоже. Просто рано им пока сабельки настоящие выдавать. Поранятся, али заденут кого. Ну, ты понимаешь. Пускай на деревянных покамест упражняются.

— Понимаю, — Кивнул немец. — Это ты правильно решил. — Мы ещё минуту постояли в молчании, наблюдая за тренировками пятёрки Фёдора. — Ты пригласил меня только чтобы я на гвардейцев твоих глянул?

— Не только, — Интригующе начал я, вызывая нешуточный интерес Генриха. — Но давай, для начала, прогуляемся до дома Мстислава.

— Пошли, отчего ж нет. — Легко согласился он.

Пятиминутная прогулка до дома купца прошла без происшествий. Торговец радушно встретил нас и пригласил в дом:

— Мстислав, я к тебе по делу. — Я решил не откладывать вопрос в долгий ящик. — Как там дела с моим заказом?

— Всё точно в срок, Саша. Вот, — Он протянул мне увесистый мешочек весом около килограмма. — Ну и озадачил же ты меня.

— Что это? — Встрял в разговор Майер.

— А ты посмотри, — Заговорчески подмигнул я и протянул ему мешочек. Он аккуратно развязал его, понюхал, поморщился, взял щепотку сыпучей субстанции, после чего брезгливо вернул её на место.

— Порох? — Разочарованно спросил он.

— Он самый. А откуда такая неприязнь к чудесному порошку?

— Не знаю. Смысла в нём никогда не видел. Ну да, бомбарды бьют по стенам неплохо. Но вот тебе то он зачем? Али крепость брать собрался? — Ага, значит не знают Тут ещё ручного огнестрела. Да и в полку Новгородском я мушкетов или пищалей не видел. Ну что ж, значит попробуем в прогресс. Не всё же на ставках деньги делать.

— Мстислав, что с остальной партией?

— Ещё один пудовый бочок будет завтра утром.

— Отлично! — Я интригующе блеснул глазами.

— И все же, Саша, зачем тебе порох? — С нескрываемым интересом спросил Мстислав.

— Друзья, предлагаю завтра нам с вами выбраться в лес. Я покажу вам, как у меня на родине его используют. — После этих слов у них в глазах читалось уже нисколько нескрываемое любопытство. Мне же предстояла работа по подготовке. Честно говоря, я вообще не был на сто процентов уверен в успехе этой затеи. Всё потому, что я имел ну очень общие представления о механизме работы огнестрельного оружия.

Для испытаний я, само собой, отправился глубоко в лесную чащу, взяв с собой мешок, туго набитый соломой, который должен быть играть роль цели и связку небольших досок, имитирующих щит. С пулями проблем не вышло. Кузнец щедро отвалил мне несколько десятков свинцовых шариков, взяв смешную цену. Из самой трубки я в первый же день после завершения работы кузнеца соорудил что-то вроде штатива. Да, для полноты эффекта, можно было бы и подобие пистоля на коленке сделать. Но, во-первых, я не всемогущий и для этого нужно привлекать какого-нибудь плотника или ещё кого. А во-вторых уж больно рискованно это было. Я же не знаю, как поведет себя трубка, когда внутри неё хорошенько рванёт заряд пороха. Не хотелось бы в двадцать лет остаться без кисти, находясь в шестнадцатом веке. И вот, я зашёл достаточно далеко в сосновую чащу. Если за мной никто не следил, чём я практически не сомневался, все мои эксперименты с порохом останутся незамеченными. Установив штатив со стволом в нужном положении, предварительно засыпав граммов пятнадцать пороха, поставил мишень в пяти шагах, пока не прикрывая «щитом». Сейчас нужно было убедиться в том, что пуля вылетает из ствола на достаточной скорости. Поэтому можно было разместить мишень хоть в упор. Воткнул в отверстие в начальной части ствола фитиль, который я также оптом заказал у Мстислава. Зажигалкой из будущего поджигаю фитиль и… Как результат получаю лишь шипение и обильный дымок. М-да, первый блин, как говорится. Решил не транжирить драгоценный порошок просто так и стал думать, что же я сделал не так. На вряд-ли проблема заключается в малом количестве пороха. Так чем же вызвано его плавное сгорание, а не слитный взрыв. Ну конечно! Нужно просто увеличить плотность. Так, снова засыпаю около пятнадцати граммов, после чего импровизированным шомполом порох. Пуля в стволе, фитиль тлеет, внимание… БУМ! И в мешке с соломой появляется сквозная дыра соответствующих размеров. Однако! Так, теперь передвинуть мишень ещё шагов на десять, повесить щит, провести повторную зарядку «станковой пищали» и… БАХ! От щита летят мелкие щепки и невооружённым взглядом видно, что будь на месте мешка с соломой человек — ему бы точно не поздоровилось. После испытаний галопом поскакал в кузницу, где заказал такую же трубку из самой лучшей стали.

— Из самой лучшей? — Усомнился кузнец. — Так ведь не дёшево выйдет…

— Рубль. — Отрезал я.

— Так э… Сделаем, конечно, господин, не сомлевайся!

И вот, на следующее утро, оторвав меня от зарядки, мои компаньоны заявились ко мне, ожидая чуда. Ну что ж, народ хочет шоу, народ его получит. Под удивлёнными взглядами двух пар глаз собираю всё самое необходимое. Они явно порываются что-то сказать, но понимают, что если я всё это беру, значит так надо. По пути в лес я в приподнятом настроении напеваю песенку из старого фильма:

— Если рыщут за твоею

Непокорной головой

Чтоб петлей худую шею

Сделать более худой

Нет надежнее приюта

Скройся в лес, не пропадешь

Если продан ты кому-то

С потрохами ни за грош

Бедняки и бедолаги

Презирая жизнь слуги

И бездомные бродяги

У кого одни долги

Все, кто загнан, неприкаян

В этот вольный лес бегут

Потому что здесь хозяин

Славный парень…

— И тут я осознаю, что про Робина тут и не слыхали.

— Что за славный парень, Саша? — С явным интересом спросил Генрих.

— Робин Гуд,

— Всё же решил закончить я.

— Да, дивная история. — Подключился Мстислав. А мы между тем уже подошли к той поляне, где ещё вчера я экспериментировал с первой в этой истории пищалью. Правда, это скорее длинный пистоль, уж больно ствол коротковат. Закончив со всеми мелочами, начал свою «речь с броневика».

— Друзья мои! До сегодняшнего дня все способы побить врага издали заканчивались луком да самострелом. Однако ж сегодня всё изменится! Начинается эпоха пороха! Эпоха огнестрельного оружия! — На последнем слове я поджог фитиль и спустя мгновение прозвучал выстрел. От щита ожидаемо полетели щепки, а соломенная мишень наклонилась назад, приняв часть энергии пули, которая, впрочем, прошла насквозь. Генрих со Мстиславом вздрогнули и отпрянули. Когда же я показал им результат этих, как оказалось, нехитрых манипуляций. У Мстислава в который раз на моей памяти отпала челюсть. Генрих же только и смог промолвить:

— Так вот она какая, карманная пушечка…

Глава 15. «Неоправданные ожидания»

Мы с Генрихом уже привычно сидели за кружкой кваса, говоря на самые разные темы. Это уже стало некой традицией. Вообще Майер оказался невероятно интересным человеком. Он был умён для своего времени, довольно прогрессивен, а глаза его то и дело блестели интересом. Он был эдаким Чацким своего времени. На унылом фоне консервативного общества его реформаторские взгляды то и дело всплывали яркими пятнами. В свете последних открытий я стал для него чуть ли не прометеем, почти что полубогом. Вообще Генрих оказался не самым набожным человеком. В этом, как, впрочем, и многом другом мы с ним были очень похожи. Если бы не его выдающийся акцент и, буквально кричащая, европейская внешность, то я наверняка подумал бы, что он самый обыкновенный русский мужик. В нем не было той европейской напыщенности, того высокомерия, о котором писали в учебниках по истории и в котором я сам в свое время смог убедиться. Само собой, нет плохой нации, есть лишь плохие люди, к ней принадлежащие. В своём будущем я видел немало плохих русских и даже европейцев. Но ещё больше я видел хороших евреев, кавказцев и других, чьи нации имеют не самую лучшую репутацию. Все это лишь предрассудки. Вот и мой, пожалуй, самый близкий на данный момент приятель, был очень душевным и даже миролюбивым человеком, что, на первый взгляд, не сочеталось с его немецкими корнями.

— Скажи, Саша, — развязно и непринужденно начал он. — А как ты собираешься поступать с этой твоей «пушечкой»? Ну, это же про неё ваш поэт писал?

— Ну-у… Не совсем про неё, Генрих. Та пушечка была ещё немного меньше и без фитиля палила. — Уклончиво пояснил я.

— Это как же, — поразился он. — Как без фитиля то?

— Честно сказать, я и сам не знаю. Да и, думаю, на наш век таких не придётся. — На самом деле я имел общее представление о том, как работает ударный механизм. Но вот реализовать это всё здесь, буквально на коленке, было попросту невозможно. — А поступать… Для начала доработаем, а там уж посмотрим.

— Да-а… Дивная страна у вас, Саша, ничего не сказать. Неужто и в Новом Свете такие же народы живут? — С опаской спросил он. — Ежели так, они всю Европу подмять могут.

— Та нет, — Успокоил его я. — Там же сплошные туземцы. Ну, знаешь, оборванцы с каменными копьями.

— Хорошо, если так. — Немного посветлел немец. — Так а чего ж там дорабатывать? Ведь ежели уже сейчас твою пушку малую на стены поставить, это ж какой удар по тем, кто полезет!

— Ну так-то оно так. — Согласился я. — А ты представь ежели такие пушечки ручными сделать, да по штуке воину раздать. А ежели они все разом шмальнут? А ежели таких несколько сотен? А за ними ещё столько же, пока первые заряжают? — С каждым вопросом глаза Майера становились всё шире, а челюсть опускалась всё ниже. В конце он смотрел уже не на меня, а куда-то в пустоту. Лицо его приняло полу-мечтательное, полу-напуганное выражение.

— Это… — Хрипло произнёс он после полуминутного молчания. — Это гениально, но так… Так…

— Страшно? — Усмехнувшись, спросил я.

— Именно! — Быстро согласился он. — Неужели такое правда реализуемо?

— По сравнению с тем, чем воюют у нас, это, — Я достал из под стола новенькую трубку с приделанной к ней рукояткой. — Сущая мелочь.

— Это что же, — Он потянулся к дивной смеси дерева и металла. По мимо этого рукоятка была обмотана толстой кожей для смягчения энергии взрыва. На взгляд современного человека выглядела такая конструкция ну очень комично. Это был пистолет с тонким, но довольно длинным стволом. Я думал сделать его короче, однако понял, что это может повлиять на разброс при стрельбе, а потому от этой идеи отказался.

— Да, Генрих, ручная пушка. Хотя правильнее сказать пищаль.

— Пищаль… — Попробовал он на вкус новое слово. Откровенно говоря, я не знал, существует ли сейчас где либо в мире массовое применение огнестрельного оружия. Ведь, как говорил Аркадий, это не совсем то прошлое, которое я довольно активно изучал в детстве. Однако, судя по реакции Генриха сейчас и их со Мстиславом тогда в лесу, ручной огнестрел тут пока не применяли. По-крайней мере массово. Что ж, это мне только на руку. Правда сейчас нужно было придумать, как бы так безопасно реализовать эту задумку при этом не рискуя своей жизнью и здоровьем. Помнится мне, в оригинальной истории в России по началу очень неохотно принимали огнестрельное оружие. А чтобы понять всю его ценность, пришлось пару раз отхватить им же от соседей. Неприятный опыт, безусловно. Однако очень необходимый.

Что ж, вот так вот просиживать в раздумьях можно очень долго. Пришло время наведаться в гости в детинец. Брать с собой большое сопровождение не рискнул. Уж больно сомнительно выглядела эта идея. Со мной пошли лишь Генрих и Иван. Младшие офицеры со своими пятёрками продолжили свои изнурительные тренировки. Они пока не заслужили моего доверия в должной степени, из-за чего максимум, что я мог им доверить, были обструганные деревянные сабли. Уж больно опасался я неожиданного появления среди них местного Спартака, который решит, что так дальше жить нельзя и что-то нужно менять. Тогда мне точно будет не до материального обогащения. С этими мыслями я, в компании моих спутников, подошёл к воротам крепости. В мирное дневное время ворота были открыты нараспашку, поэтому мы смогли беспрепятственно пройти внутрь. Вообще сама крепость по своей сути являлась неким «городом в городе». Тут также жили люди, пусть и гораздо более зажиточные, был свой рынок, пусть и не такой внушительный и даже свой трактир. Что интересно, храм Святой Софии, что стоял в крепости, казалось, имел высоту несколько больше стен. Но меня интересовал вовсе не это, безусловно, великое сооружение в Российской истории. Моей целью был в лучшем случае воевода Михаил, ну или на крайний случай сотник Алексей. Найти обоих оказалось довольно несложно. Как выяснилось, весь ратный люд жил в одной части крепости. Судя по всему, поместная система здесь или не вошла в свою полную силу, или вовсе ещё не была введена. В любом случае, то, как было в оригинале, мне на вряд-ли удастся узнать. Вообще многие аспекты местного устройства вызывали уйму вопросов. И тут дело скорее не в искажении истории, а в том, что я и будучи в прошлом не особо вникал в то, где там кто сидел и кого слушал. Первым я нашёл сотника. Тот встретил меня с радушием и даже пригласил к себе. Но я от этого, безусловно, заманчивого предложения, отказался, сказав, что мол время деньги и у меня для него с воеводой есть очень интересная вещь. И всё же какой любопытный здесь народ. Стоит только немного их заинтриговать и они готовы чуть ли не на задних лапках прыгать, только бы узнать, о чём я говорю. Или это просто репутация у меня здесь уже такая? Заморский фокусник, умеющий удивлять. Что ж, вполне возможно. Воевода же на интригу не повёлся и доверился мне с явно выраженным безразличием. Ну что ж, попробуем растопить его сердце дымным порохом. Когда они услышали про порох, лица обоих почти синхронно скривились. М-да, и в этой реальности та же неприязнь к волшебному порошку.

— Господа, я уверяю вас, вы не разочаруетесь в этой идее. Грядёт эпоха пороховых войн и чем раньше наша страна в неё вступит, тем легче нам будет воевать в будущем. — Пытался развеять я их сомнения. Энтузиазма у них в глазах не прибавилось, но всё же они согласились посмотреть на мою задумку. Я заранее предупредил, что будет много шума, однако Михаил лишь вяло отмахнулся:

— Ежели в крепости — не страшно. Это за стенами не стоит, а здесь, — Он окинул своим властным взглядом, казалось, всю территорию крепости. — Пали, никто не шелохнется. Токмо надобно, на пустыре каком, чтобы не задеть кого ненароком.

Что ж, с этим я согласен. Нужный пустырь нашёлся не сразу, но когда мы наконец вышли на нужное место, я поставил импровизированную мишень и повесил на «шею» щит.

— Интересно… — Поглаживая бороду, протянул Михаил.

— Итак, друзья мои, вы являетесь свидетелями величайшего события! Первое на Руси ручное огнестрельное орудие. Первая в мире пищаль! — Я закончил пламенную речь и продемонстрировал своё «чудо оружие» в заряженном виде. Несмотря на кажущуюся мне неказистость, у сотника с воеводой оно вызвало явный интерес.

— Ну, Саша, удивляй, — С некоторым недоверием сказал Михаил. Я же отошёл на пятнадцать шагов, поджёг фитиль, который специально взял длиннее, чем в прошлый раз, прицелился и стал ожидать, пока тонкая, тлеющая ниточка фитиля доберётся до заряда в казённике. Спустя несколько секунд раздался долгожданный выстрел, относительно небольшая отдача заставила согнуть локоть с пищалью, что, впрочем, выглядело довольно красиво. Мишень же ожидаемо пошатнулась а щит выдал фонтан из множества щепок. Зрители, не веря увиденному, решили проверить состояние «манекена», которое, как и ожидалось, было весьма плачевным.

— Неплохо, Саша, очень даже, — Воодушевлённо начал воевода. — А заряжать твою эту пищаль сколь надо? — Пронырливый мужик задал самый неудобный вопрос. Скорость стрельбы была самым большим минусом этого оружия. Благодаря тому, что я рассыпал нужное количество пороха на выстрел по мешочкам, мне удалось изрядно сократить время перезарядки. Однако даже такой результат был довольно сомнительным.

— Ну, ежели приловчиться, то можно за минуту управиться.

— Так я за эту минуту пол дюжины стрел пущу, на кой же мне тогда пищаль? — Задал резонный вопрос Михаил.

— Пустить то пустишь, но вот много ли врагов твои стрелы побьют? Ежели оборванцев каких, то может и много. А ежели рыцари Европейские? Им же твои стрелы, что в лоб, что по лбу. А пищаль она любой доспех вскроет. А ежели сотня целая из таких шмальнет, а после за сабли возьмётся? А ежели три сотни по очереди стрелять станут? Это ж уже получится по выстрелу каждые двадцать секунд. Да под таким огнём любой враг дёру даст! Да и шум выстрелов лошадей да людей незнакомых тс пищалями пугает. А сейчас нигде на свете таких нет.

— Хм… — Михаил крепко задумался. — Да, озадачил ты меня, Александр. Ежели тебя послушать, то вещь это добрая. А дорога она тебе вышла?

— Я заказывал кузнецу да плотнику срочно, а потому около рубля вышло. Но ежели не торопясь их делать, да княжьими ремесленниками, то дело всяко дешевле будет. Но я советую не такую же пищаль делать, а покрупнее. И упор для плеча сделать. Да, малость дороже выйдет. Но зато такая бить будет аж на сотню шагов, а то и более.

— Что ж, хорошо ты всё удумал. Но это ж ведь не мне решать. Нет, я могу заказать для полка пару тройку таких вот… Пищалей. Но, боюсь, больше я не потяну. Да и люди в полку не очень порох уважают. — Развёл руками Михаил. — Но ты не расстраивайся, идея вельми добрая. Я подумаю, что можно сделать.

— Хорошо. Спасибо, Михаил. — Я попрощался с местными командирами, оставив их в серьёзной задумчивости. Однако сам я пребывал в не лучшем состоянии. В принципе, идея с огнестрелом местным зашла, но вот потребителя на этот товар как такого не было. То есть, проще говоря, всё это дело имело огромную потенциальную, но фактически никакую кинетическую энергию. Ну что ж, похоже, нужно придумать другой способ для своего постоянного обеспечения.

Интерлюдия.

Письмо Генриха домой к матери.

Дорогая мама! Вот уже больше года я живу в этой удивительной стране. Да, она очень сильно отличается от Европы. Однако все злые слова о том, что это страна дикарей — не больше, чем пустословие!

Зимы тут действительно холодные. Порой даже суровее тех, что я когда-то видел в Стокгольме. Но дома у этих русских сделаны добро и я никогда не замерзал.

Совсем недавно в Новгород прибыл человек из очень дальней страны. Он православный, зовётся Александром. За то время, что мы с ним общались, я понял, что страна его действительно велика, а то, что его родичи когда-то жили в России, лишь добавляет последней чести. Он живёт здесь меньше месяца, однако уже обзавёлся неплохим состоянием и даже поместьем с горсткой холопов. Он воистину удивительный человек, мама! Мне очень жаль, но одновременно с этим очень радостно, что недавние путешествия в Новый Свет не затронули той великой страны, из которой он прибыл.

Вот, что, мама. Продавай остатки нашего скудного имущества и первым же кораблём плывите в Новгород. Поместье отца разорено, вскоре вам всё равно придётся уехать. А с помощью Александра я совсем недавно смог приумножить своё небольшое состояние. Бери с собой только самое ценное, ни к чему доплачивать за место на корабле. Холопов не бери, из всех людей возьми только братца Ганса и сестрицу Анну.

С любовью, твой Генрих Фон Майер.

Глава 16. «Делу — время, потехе — девяносто минут»

И все-таки как хорошо, когда живёшь и ни в чем не нуждаешься! Захотел — поел, захотел — поспал. И как все-таки плохо, когда деньги заканчиваются и приходится что-то делать, придумывать, как бы не обанкротится и не помереть с голоду. Ну вот почему этот чертов импульс меня всем телом в прошлое закинул?! Нельзя что-ли, как в книжках попаданческих писали, в тело князя какого или наследника? Я же тут только теоретически всемогущий гений. А на деле я в этом мире новичок. Почти что ребёнок. Ладно ещё язык с нуля учить не пришлось. А то закинуло бы меня в какую-нибудь Англию. И не в шестнадцатый, а, скажем в десятый век. И всё, поминай как звали. Там на одних только вариантах моей смерти можно будет книгу написать. Но даже здесь, в Новгороде, все обычаи, традиции, да даже религиозное рвение мне было невероятно чуждым делом. Да если так подумать, меня тут в первый же день могли порешить за все мои странности. И вот вроде давно прошла стадия отрицания, а я всё думаю, как же меня так занесло и когда же все карты вскроются.

Мои размышления о бренности бытия и возможных бизнес планах прервал влетевший в обеденную комнату Иван:

— Командир, — Запыхавшимся голосом начал говорить старший офицер. — У них… То есть у нас получилось! — Его детской радости не было предела.

— Неужели? — С сомнением спросил я.

— Да! Мы пол дюжины раз повторили, всё вельми слаженно у них выходит!

— Ну пошли, покажешь. — Мне уже самому стало интересно посмотреть на успехи своих «гвардейцев с деревянными саблями».

Мы с Иваном вышли во двор. Вся восьмёрка моих подопечных с большими прямоугольными щитами, сколоченными из досок на скорую руку и уже сильно побитыми в десятках спаррингов, деревянными подобиями сабель на поясе. Сейчас они исполняли, наверное, самую любимую команду всех военнослужащих. Они отдыхали. Однако лафа для них довольно быстро закончилась:

— Десяток, к бою! — Во всё горло крикнул Иван. И вся кучка пришла в суматошное на первый взгляд движение, подобное движению муравьёв. На самом же деле восемь человек вставали в заранее заученные позиции, выставляя громадные щиты полукругом, прикрывая всю переднюю полусферу. Щиты эти были чуть ниже самих ребят, а ширина была лишь в два раза меньше высоты. Понятно, что с такой штуковиной на плече в атаку не пойдёшь и саблей особо не помашешь. Однако они были скорее оборонительным инвентарём. В переднем ряду меж тем осталось лишь шестеро человек. Двое других отошли немного назад. Вся эта картина предстала мне сбоку, из-за чего я мог весьма придирчиво осмотреть построение, мною же и придуманное. Результат и правда был впечатляющим. На всё про всё у ребят ушло не больше пятнадцати секунд. Но это только начало испытания. Иван дал короткую отмашку и оба сержанта стали осыпать построение камнями и палками, выполняющих роль дротиков. Как мне показалось, с фронтальной стороны щиты стояли монолитной стеной. Так и есть. Все снаряды помножились на ноль, не задев своих целей. Тогда Иван всё также громко отдал команду:

— Готовсь! — И двое, изначально прятавшихся за спинами своих товарищей со щитами человека взяли в руки по «дротику», встав в низкую стойку.

— Залп! — И два дротика синхронно улетели в сторону сержантов. Метатели же сразу после броска вновь спрятались в своё укрытие. Что ж, впечатляет. Остался финальный этап.

— Атака с тыла! — И щиты синхронно поворачиваются на сто восемьдесят градусов. Метатели же проскальзывают в моментально закрывающиеся за их спинами промежутки.

— Ну, вот так как-то, — Скромно подытожил Иван, смиренно и вопросительно посмотрев на меня.

— Прекрасно, Иван. Вы хорошо поработали! — Поспеши похвалить я своего старшего офицера, расплывшегося в довольной улыбке. Са же спустился к своим гвардейцам, чтобы лично оказать им честь за проделанную работу.

— Браво, ребятки! Вы большие молодцы! По сравнению с вами все Европейские рыцари и турецкие янычары — что дитё супротив латника! За вашу работу объявляю вам завтра выходной день. Завтра вы освобождены ото всех тренировок. Отдыхайте, отъедайтесь, в общем, молодцы! — Напряжённые до этого в страхе перед большим начальником, после моей хвалебной речи они буквально растаяли. Я почувствовал, как груда камней прямо таки рухнула с их плеч. Они и правда заслужили день отпуска. В последние дни я убедился, что сейчас, даже не смотря на свой возраст, в технике они многим превосходят многих воинов полка. Конечно, до громкого и гордого слова «гвардейцы» им всё ещё далеко, но уже сейчас с такими не страшно, как говорится, и в бой и в разведку.

Сейчас три объединённых участка создали прямо-таки громадную площадку. Мне не составило труда соорудить из довольно распространённого здесь дерева массу разного рода брусьев и турников. Однако все они были компактно составлены в дальнем углу. Я же размышлял над тем, что делать с остальной площадью. По уму надо бы засаживать всё это дело весной. А с урожая уже кормиться. Но время ушло. Теперь если только озимые сажать. А есть они сейчас? Да черт его знает.

— Командир? — Уже второй раз вырвал меня из размышлений Иван.

— Слушаю, Ваня.

— Мнится мне, замотаем мы их упражнениями да дис-ци-пли-ной. — Последнее слово далось ему с трудом.

— Хм. — Я в серьёз задумался. Ведь если так подумать, в последние недели жизнь этих ребят и правда была очень изнуряющей и однотипной. При таком раскладе можно и массовых недовольств ожидать. А этого нам не надо. — И что же ты предлагаешь?

— Ну, быть может, ты игру какую разумеешь? Как ту, которую на площади учинял. Только чтобы несложно. Ребята, как я понял, не вельми доходчивые. А в той игре я и сам не разобрался до конца.

— Да, Иван. Наверное ты прав. Есть у меня одна задумка. Значит так. Выходной у ребят завтра. А сегодня возьми-ка пару ребят да галопом на лесопилку. Возьмите два тонких бревна чуть больше трёх аршин каждое, да четыре бревна чуть меньше сажени. Но бери как можно более схожие! — Иван на мгновение ушёл в астрал, переваривая полученную информацию, но почти моментально вернулся в реальность.

— Сделаем, командир! — Воодушевлённо сказал он.

— Отлично. Даю час времени.

— Есть!

Мой же путь лежал к квартал кожевников. Игру хотят? Что ж, будет им игра. А ежели народ увлечётся, можно и денег на этом деле поднять. Да, до успеха англичан в конце девятнадцатого века, может, и не дойдёт. Но попробовать всё же стоит. Толстый кожевник в ответ на мою просьбу задумчиво почесал затылок, но всё же взялся за столь странный заказ. На вряд-ли он когда-то ещё делал шары из кожи. Впрочем, ничего сверхъестественного, как мне кажется, в этом нет. И правда. Буквально через сорок минут я получил то, что просил. Набитый разного рода тряпьём он очень смутно, но всё же напоминал по своей структуре футбольный мяч, в чем я убедился немного почеканив его, вызвав изумление на лице кожевника.

Когда всё было готово, ворота установлены, а нужная площадь отмечена небольшой траншейкой, я собрал своих подопечных, дабы рассказать им, что ж это такое их господин придумал:

— Значит так, господа-гвардейцы. Сейчас я покажу вам, как в моей стране любят отдыхать. — Дело было после обеда, а потому все стояли с довольными, внимательными лицами. Впрочем, их лица в отношении меня в последнее время всегда были внимательными. Не смотря на все тренировки кормили их от пуза, а режим дня давал относительно много времени на сон. Справедливо говоря я не столько боялся их восстания, сколько хотел проверить, зайдёт ли местным ногомяч. Само собой, я не помнил всех длин и широт разметки. Да и площади хватало только для мини версии самого популярного спорта. Однако приблизительная разметка всё же была нанесена. И сколько же времени я убил на то, чтобы объяснить им эти, на первый взгляд до глупости простые правила. «Нет, нельзя!», «Да, только вратарь!», «Нет, не везде!», «А этот вопрос уже был!». И это лишь малая часть вопросов, которыми меня засыпали. Наконец, мне это всё надоело, и я решил дать им возможность самим разобраться в правилах, просто начав игру. Поделились просто. Одна пятёрка на другую. Младшие офицеры также приняли участие. Казалось, они были заинтересованы в новом деле не меньше своих подопечных. Начался первый футбольный матч в истории довольно вяло. Вообще по началу это больше было похоже на регби. Уж больно контактно они играли. Однако после нескольких предупреждений с моей стороны и нескольких оплеух от товарищей по команде, самые агрессивные всё же поумерили свой пыл. Спустя минут пять потасовок в разных местах, команде Елисея всё же удалось прямо-таки затолкать кожаный круг в ворота. К моему удивлению, на лицах забивших даже появилась эйфория. Похоже, ребята втянулись. После первого гола игра начала набирать обороты в геометрической прогрессии и вот уже команда Фёдора запихивает мяч в ворота соперника. Мне даже показалось, что их «атака» имела мало-мальскую организацию. В упорной борьбе, которая в основном проходила в бесконечном перепинывании бедного мяча, Елисейская пятёрка вышла вперёд. Однако Фёдор сдаваться был явно не намерен. Увлёкшись просмотром «матча года» я не заметил, как ко мне сзади подошёл Генрих.

— Ещё одна тренировка? — С усмешкой спросил он.

— Фу ты, напугал! — Взвился я, тем более что его появление и правда стало для меня полной неожиданностью. — Нет, это ещё одна… Игра моей страны.

— Ого! — Многообещающе протянул он. — Что же, значит скоро пограбим самых самоуверенных?

— Не думаю, что в ближайшее время… Но через недельку — очень может быть.

— Это радует.

Мы ещё с минуту постояли в молчании, наблюдая за происходящим на поле.

— Слушай, а увлекательное это дело! Неужто где-то в мире так делают?

— Ну, не совсем так, — Протянул я, вспоминая, как играли в будущем даже первоклассники на физ-ре и понимая, что у них против моих гвардейцев есть все шансы. — Но в целом очень похоже.

— Я чую большие деньги, друг мой. — Философски подметил Майер.

— Было бы неплохо. — Не стал спорить я.

— Но я к тебе по другому поводу.

— Да? И что же такого случилось у почтенного Генриха фон Майера, что он решил явится ко мне?

— Очень смешно! — Саркастически хмыкнул он. — Может пройдёмся до моего поместья?

— Ого, как ты свою избу теперь обозвал.

— В скором времени, — Заискивающе начал Генрих, — Фон Майеров в Новгороде станет больше.

— Ну, заинтриговал!

Интерлюдия.

— Я же говорю: мне ничего не докладывали. Вся информация хранилась на серверах! — В который раз упрямо повторял истощённый щуплый мужчина.

— Аркадий Семёнович, — Властно заговорил голос во мраке одновременно с блеснувшим огнём спички и появившейся красной точки сигареты, — Вам ни к чему отпираться. Мы взяли девяносто процентов всего вашего персонала. Остальные либо оказали сопротивление, либо… Решили добровольно предстать перед Богом, а не перед судом. К тому же лаборатория названа вашим именем. Это уже о многом говорит. Не старайтесь, у вас не получится сыграть потерпевшего. — Аркадий разом ещё больше потускнел, глаза его стали смотреть в пустоту. Он сломался. Даже не пришлось переходить к заключительной и многими не любимой части допроса.

— Итак, для начала. Александр Викторович Иванов. Вам знаком этот человек?

— Да…

Глава 17. «Срывая маски»

Как оказалось, Генрих не врал. По его словам в Новгород в ближайшие дни должны были прибыть его близкие родичи. Семья Майера, впрочем, как и многие другие в Европе, по его рассказам, представляла Россию холодной страной, населённой варварами и дикарями. В целом, это было ожидаемо. Ведь как таковых связей с западной Европой у России в данный период почти не было. Он очень порадовал меня новостью о том, что с собой они привезут все остатки некогда богатого поместья. Отец Генриха умер больше года назад, оставив на семью большие долги, с которыми они с трудом, но расплатились. Сам же Генрих отправился скитаться по Европе, пока наконец не обосновался в Новгороде. Он понял, что я нахожусь в не очень хорошем материальном положении и настоял на том, что безвозмездно поможет мне, как только у него появятся лишние средства. Это было весьма разумно с его стороны, ведь за последние недели он не раз смог убедиться в том, что под моими началом эти средства скорее всего приумножатся.

Уже не в первый раз появляюсь в поместье Майера, но всё никак не привыкну к его парадоксальной любви к чистоте и порядку. На фоне других дворов Новгорода его как будто бы перенесли сюда из деревни двадцать первого века. Да, к моему удивлению люди здесь совершенно не походили на представителей грязного средневековья. Частое мытьё здесь по прежнему было не в моде, но ещё больше осуждалось отсутствие гигиены вовсе. На фоне всех остальных его качеств я даже задумался, а не делим ли мы с ним одну судьбу попаданцев? Впрочем, эта гипотеза очень быстро растаяла под давлением массы противоречащих ей аргументов. У Генриха было отличное алиби, он искренне удивлялся всем мною внесённым новшествам и, в конце концов, давно узнал бы во мне гостя из будущего.

Сначала мы привычно болтали ни о чём. Потом речь зашла об увиденном на моём дворе. Генрих просил объяснить ему правила. Похоже, теперь словосочетание «заморская игра» для него имеет какое-то особенное значение. Мой немецкий друг проявил неслабый интерес к этому виду спорта. Через пол часа беззаботной беседы кто-то очень настойчиво стал ломиться в калитку. Мы с Генрихом синхронно подскочили, насторожившись. Как оказалось, это был какой-то церковный крестьянин. Он настойчиво просил меня явиться к отцу Афанасию. Вообще в Новгороде по мимо собора Святой Софии была как минимум ещё одна церковь, священником в которой и был ненавистный мне Афанасий. Его нездоровый интерес к моей персоне настораживал. Конечно, в последние дни он не показывался у меня на глазах. Однако в самом начале моего пути его люди то и дело мелькали подле меня. Меня это мягко говоря раздражало, но сделать я ничего не мог. Сейчас же он, по всей видимости, совсем в себя поверил, раз за мной послал. Я хотел в начале отказать этому оборванцу, представляющему русскую церковь. Однако быстро образумился. Нет, нельзя так. Не поймут здесь такой поступок. Ведь для людей здесь как? Ежели ты церковь не ходишь, значит тебе в ней душно, значит что? Правильно, значит в тебя бес вселился. И беса этого изгонять надо. Кровопусканием там, или ртутью. Ох уж это религиозное рвение! Делать нечего, нужно идти.

Как выяснилось, в последние дни Агафон был мягко говоря недееспособен. Он сильно заболел и сейчас валялся в крайне тяжёлом состоянии. Ну вот, ещё заразиться в этом древнем времени не хватало! Тогда точно можно писать завещание. Священник хотел поговорить со мной. Вот же поп! Решил и меня с собой утащить. Ну ладно, если кашлять мне в лицо не станет, как-нибудь переживу. Наверное… Я вошёл в маленькую комнатку с тусклым освещением. Здесь было как-то очень пусто и тесно, да к тому же пахло ладаном.

— Здравствуй, отче, — Решил я первым начать диалог, который, как надеялся, будет максимально быстрым и немногословным.

— И тебе не хворать, Александр, — Тихо и подавлено прохрипел он. Судя по всему это не простуда и не что-то вирусное. У старика просто стало что-то медленно отказывать. Ничего не поделаешь, человеческое тело не вечно, а он, похоже, и так прожил длинную жизнь. Хотя мне, откровенно говоря, его кончина казалась очень даже положительным событием. Как бы цинично это не звучало, сейчас, наверное, его жизнь была самым большим тормозом на пути моего становления в этом мире.

— Как чувствуешь себя? — Решил я поиграть в заботливого христианина.

— Худо моё дело, Александр. Наверное, вскоре встречусь со Всевышним. — Медленно и тихо проговорил он.

— Пусть Господь дарует тебе здоровье. — Я старался быть максимально серьёзным, но в душе ликовал. Свято верующим я никогда не был, а делать пусть и большие, но всё же очень нестабильные деньги на одном только тотализаторе мне казалось весьма сомнительной перспективой.

— Да… Впрочем, все мы там будем. — Философски подметил он.

— И лягут в землю общую остатки наши бренные, — Не знаю к чему, вспомнил я строчку из сатирической песенки.

— Земле ей всё едино, апатиты и навоз, — Закончил куплет Агафон.

— Что за? Откуда ты… — Рассудок мой вдруг помутился, в глазах потемнело. Запах ладана неожиданно ударил в голову. Я уже почти потерял сознание, но взяв все силы в кулак, всё же устоял на ногах.

— Спокойно, Саша. Не переживай. Вот я убедился в своей теории. И неужто в двадцать первом веке до сих пор популярен Владимир Семёнович? — С усмешкой спросил он уже более живым голосом.

— Нет, просто… Просто мне нравится, — Меня откровенно мутило. Это что же, передо мной ещё один гость из будущего?! Причём как минимум годов из шестидесятых — раньше Высоцкого не знали! — Агафон… А ты…

— Не Агафон я. Настоящее моё имя — Евгений.

— А почему… Чёрт, столько вопросов…

— Присядь, Саша. Сейчас я тебе всё расскажу.

И он рассказал. Как оказалось, он в этом времени живёт уже сорок лет. Когда он сюда попал, в его времени был тысяча девятьсот восемьдесят второй год. В целом почти та же история. Сказали, что безобидный эксперимент. На деле же спустя неделю у него начались головные боли, а во время поездки на дачу в Подмосковье его так же как и меня вырубило. Очнулся же он уже в тысяча четыреста шестьдесят пятом. В целом история, очень похожая на мою. Разве только его вело не желание заработать, а долг перед Отечеством. По-крайней мере, так ему это преподнесли.

— Я тогда по началу не поверил. Думал, снова учёные что-то химичат. А как понял, так бесноваться начал. Но не долго. Вскоре смирился я, думал, подарю людям прошлого свет Советской науки. Вот только видимо не так я что-то делал. Когда же я стал им показывать, на что прогресс способен, в ворожбе меня обвинили. А я всего-то! На людях спичкой чиркнул! В монастырь отправили. А когда Новгород присоединили, в церкви этой стал службу нести. Я после годов, проведённых здесь в бога поверил. Ты представляешь? Я, насквозь Советский человек! — Он остановил свой монолог, по всей видимости предавшись воспоминаниям.

— А с тобой выходили на связь? Ну, учёные ваши? — Этот вопрос возник у меня одним из первых.

— Да, раз пять или шесть… Но это всё в первый месяц. В последний раз они сказали, что проект замораживается и больше поддерживаться не будет. Всё, больше я связи с будущим не имел. Ну, до твоего появления.

— Понятно… И что они сказали?

— Я из их слов не много понял. Они говорили, что я не в наше прошлое попал и на них повлиять отсюда не смогу. А, ещё что-то про эффект бабочки. Мол даже если я особо ничего тут и не сделаю, в этой реальности той истории, которая у нас, уже точь-в-точь не будет.

— Ну, это я заметил. Мне сказали, мол тут, в смысле в реальности этой, серебра навалом и ценится оно гораздо меньше.

— Хм… Вполне возможно. Скорее всего, до меня в этот мир никто из будущего не попадал. Об этом говорит тот факт, что до моего появления многие исторические события шли более или менее по учебнику. Зато после моего попадания всё пошло наперекосяк. И с исторической точки зрения тоже. Америку теперь на два года раньше открыли. И не Колумб, а Англичане. И это только один пример. В любом случае это уже сорок лет как совсем не наш мир. Не наша история.

И спорить с его выводом было глупо. Даже будучи простым монахом за сорок лет он мог кардинально изменить ход истории. Да и залежи металлов, о которых говорил Аркадий, на это тоже своё влияние оказали. Значит, большинство моих знаний по истории тут особого веса не имели. То, что сейчас великим князем является Иван Васильевич, скорее всего, просто совпадение. Возможно, наследник его вовсе и не Василий третий. М-да, случай тяжёлый.

— Александр, если я не ошибаюсь, ты попали сюда приблизительно из две тысячи двадцатых годов, так ведь? — С трепетной и даже несколько детской надеждой спросил он.

— Да, Евгений, всё так. А что?

— Скажи, а… Союз всё ещё существует?

— К сожалению, нет. Страна распалась меньше чем через десять лет после вашего исчезновения, — Я пожал плечами, мол самому не по душе такой расклад.

— Ну что ж, — Разочарованно вздохнул он, — Хорошо, что я этого не видел.

— Да, вам повезло, что вы этого не видели, — Согласился я с очевидным фактом. Сам я, к счастью, жертвой перестройки не стал, но вот насмотреться на таких индивидов успел достаточно.

Мы ещё долго обсуждали нашу нелёгкую судьбу. Евгений спрашивал а будущем, я же интересовался тем, что ему говорили советские учёные во время выхода на связь. К сожалению, ничего конкретного выяснить не удалось. Старик либо не помнил, либо просто не понял того, о чём ему говорили.

— Вот что, Саша. Ты с прогрессом не торопись. Конечно, если не хочешь загреметь в монастырь. Твоя идея со ставками хороша, делай деньги сначала на этом. К пищалям же пока что не подходи. Людям здесь чужды технические новшества.

— Да, я понимаю. Спасибо.

— И ещё. Я чувствую, скоро и правда мой срок придёт. Поэтому ты уж не обессудь, если обидел. Я тогда сильно сомневался. Думал, из будущего или просто чудак приезжий. В общем, не признал. И вот ещё, — Он протянул мне увесистый мешочек, — Тратиться священнику особо не на что, а деньга со временем копилась. — Скромно посетовал он.

— Спасибо! Это очень вовремя!. Поправляйтесь. — В первый раз я пожелал ему здоровья от всей души.

Евгений, как выяснилось, как и я не обладал нужными знаниями. Это было печально, ведь я рассчитывал, что уж советский человек поможет мне подняться в эту мрачную эпоху. Но нет, ни как сталь получать, ни всякие порошки полезные, ничего такого ему было неизвестно. Но это не страшно. Теперь я словно вновь получил непреодолимый заряд мотивации и желание не повторить судьбы Евгения.

Священник Новгородской церкви умер на следующий день после полудня. Судя по всему, инфаркт. Что ж, очень печально. Ведь по факту в этом мире я остался один такой особенный. А может быть и нет. Хотя, наверное, вряд-ли подобные эксперименты проводились ещё когда-нибудь. Возможность такого, конечно, исключать нельзя. Я же буду верить в это до конца. Всё же одному в этом мире гораздо сложнее, чем хотя бы вдвоём.

Глава 18. «Анна фон Майер»

— Туда, туда давай!

— Левей возьми, левее!

— Ну беги родимый, ну же!

И всё же суждено нашему народу полюбить футбол. И не важно в этой реальности или в той, где я жил каких-то три недели назад. М-да. А игрокам, похоже, суждено всё также посредственно играть. Нет, огонь в глазах у них так и блещет. Однако пока их «игра» вызывает у меня лишь смех да слёзы. Но это у меня. А несколько взрослых мужиков, что вроде как должны от зари до зари пахать в поле, как предполагает стереотип, уже не первый раз собираются просмотреть, что же это там происходит у заморского помещика. Они даже сидячие места себе соорудили, только бы удобнее лицезреть на теперь уже ежедневную игру бывших рабов в ногомяч. Им, кстати, футбол пришёлся очень даже по душе. Их теперь хлебом не корми, дай только между тренировками попинать набитый тряпками кожаный мяч. Кстати о мяче. Я по началу думал сделать классический, с воздухом внутри. Ага, щас. И поставки от Адидаса с Найком. Нет уж, пока мне такие, на первый взгляд, примитивные вещи, как накаченный мяч, могут только сниться. Мне в голову раз за разом приходили идеи реализации в этой реальности чуть ли не всей олимпийской программы. В сильно видоизменённом виде, конечно. Ну а что? Ведь один из залогов успешного бизнеса — его уникальность. А сейчас нигде ничего ТАКОГО точно нет. В Европе подобное скорее всего пресекается строгим в этом отношении католицизмом, который, как я понял, не сильно отличается от этой религии из моей реальности. Конечно, какое-нибудь производство в этом периоде истории имеет куда больший потенциал. Но так уж вышло, что на протяжении всей своей жизни я был ближе к спорту, чем к промышленности. Хотя, признаться честно, я бы не отказался сейчас получить в свои руки (или скорее в голову) знания об условном ткацком станке или пресловутой, так любимой многими попаданцами, делящими мою судьбу, доменной печи. Но увы. Имеем то, что имеем. Тем временем матч дня подошёл к концу. Ребята банально выдохлись. Тем более, что силы их были уж очень равны. Компания отнюдь не юных фанатов разочарованно поворчала и стала разбредаться.

Подарок умирающего Евгения, что, к сожалению, по началу не признал во мне гостя из будущего, оказался весьма кстати. Я был практически на мели, но благодаря некогда советскому гражданину смог поправить свое материальное положение. Теперь у меня были средства для того, чтобы раскрутить новый для местного люда досуг и банально не помереть с голоду в ожидании, что «вот-вот выстрелит».

Близился полдень, я почувствовал, как в животе требовательно заурчало. Чтож, еда в этом времени хоть и была весьма пресной и непосредственной, всё же являлась для меня приемлемой. Однако, как только я собрался приступить к трапезе, идиллию нарушил настойчивый но осторожный стук в калитку. Сказать что я был раздражён, ничего не сказать. Сорвавшись с места я поспешил узнать, кого же это ко мне принесло. Как оказалось, Генрих послал за мной человека с просьбой как можно быстрее направиться к нему. Вот же, немецкая пунктуальность! И все же настойчивую просьбу холопа нельзя было отклонять. Я отправился в «поместье» потомственного немецкого дворянина, которое, впрочем, было раза в два меньше моего.

Когда я прибыл к моему близкому германскому другу, я ощутил какую-то напряжённость, витавшую в воздухе. Меня это взволновало, однако я понимал, что в черте города, да среди бела дня угроза не велика, а потому отбросил нахлынувшее наваждение и смело шагнул во двор. А суета там стояла похлеще, чем в пчелином улье в разгар лета. Немногочисленные холопы носились по двору, кто-то что-то перетаскивал, кто-то судорожно подметал. В общем, стало ясно, с чем связана концентрация этого напряжения. Похоже, Генрих готовится встречать гостей. Он тогда много рассказал о своей семье. О своей придирчивой и высокомерной матери, о наивном и глупеньком младшем брате, которому, впрочем, недавно исполнилось десять. И, конечно, он подозрительно много говорил о своей семнадцатилетней сестрёнке, которая совсем недавно овдовела в результате какой-то из многочисленных войн Германских княжеств.

— Саша, друг мой, ты очень пунктуален! — Обрадованно воскликнул уже год как формально старший в роду Майеров.

— Я тоже рад тебя видеть, Генрих, — Вернул должок взволнованному приятелю, — Как я понял, ты ждёшь гостей?

— Всё так, Саша. Час назад в порт вошёл торговый корабль под флагом Ганзейского союза. Это моя Матушка шикует, не иначе. В общем, я тебе рассказывал, она женщина дюже властная. Любит, знаешь ли, не считаться с деньгами.

— Понимаю. А ты решил с корабля на бал? В смысле, сразу и меня с ней познакомить? — Откровенно говоря, у меня не было никакого желания представать перед женщиной, которую мне не в самых лучших красках описывал Генрих.

— Да! Конечно! Ведь благодаря тебе я в последние недели живу так, как наверное, никогда не жил и не смог бы жить у себя дома! К тому же ты знаешь язык и мне не придётся быть переводчиком.

— Да уж, обрадовал. — Мы двинулись в порт, который, впрочем, своими размерами не поражал. Вообще кораблями в торговую столицу Руси ходили лишь с севера и запада. Юго-восточные же соседи за неимением природной помощи в виде реки были вынуждены до самого города добираться по земле. Речные кораблики также не вдохновляли. Это были скорее большие лодки с низкой осадкой и довольно скромными размерами. Да-а, на такой, наверное, особо не поторгуешь. Хотя, раз уж в этой реальности торговля с западом идёт ни чуть не хуже, им, должно быть, хватает. Корабль Ганзейского торгового союза с красной-белым флагом мы нашли почти сразу. Да и не так уж и много судов сейчас находилось в речном порту. Прибыли мы как раз вовремя, ведь именно в этот момент капитан уладил все вопросы и кораблю разрешили спустить трап на пристань. Вообще пассажиров на судне было немного. Хотя больше оно, наверное и не поднимет. Я не сразу понял, кого мы ищем, но через мгновение Генрих потянул меня через толпу, пока наконец не вывел к одиноко стоящей троице явно Европейского происхождения. Этот долговязый парнишка, похоже, Ганс. Младший брат Майера. А вот и властная высокая женщина, смотрящая на всё вокруг с отъявленным презрением. Впрочем, этот взгляд быстро испаряется, когда она смотрит на Генриха. А это, судя по всему, Анна. Чуть ниже своей относительно высокой матери, она не имела ни её зловещего взгляда, ни предвзятости в глазах, ни даже мнимой гордости, присущей, иногда, даже Генриху. Она была светлолица и стройна. Её осанка и умный взгляд говорили о явно высоком происхождении. Если бы я не знал, кого мы встречаем, я бы подумал, что в северный русский город решила заехать какая-нибудь принцесса. Впрочем, никакого королевского высокомерия в ней не было. Чего, впрочем, нельзя сказать о её матери.

— Mutter! Wie freue ich mich, euch alle zu sehen! Also wie geht es dir? Wie bist du da hin gekommen? (Мама! Как я рад всех вас видеть! Ну, как вы? Как добрались?) — Генрих сиял, но мой цепкий взгляд не упустил его растерянности и взволнованности.

— Ich freue mich auch sehr, dich zu sehen, mein Sohn. Oh, ist das dein Diener? Ich habe noch nie russische Sklaven gesehen. Fabelhaft. Lass ihn unsere Sachen nehmen. (Я тоже очень рада тебе, сынок. О, это твой слуга? Никогда не видела русских холопов. Удивительно. Пусть возьмёт наши вещи.) — Казалось, что в её речи были искренние эмоции, однако ни единый мускул не дрогнул на её лице.

— Fräulein Mayer, schön, Sie in unserer Wildnis zu sehen. Mein Freund hat viel über dich geredet, (Мисс Майер, приятно видеть вас в нашем захолустье. Мой приятель много рассказывал о вас,) — Поражённый её наглостью, я решил вставить свои пять копеек, чем немало удивил даже маленького Ганса. Что уж говорить об Анне и её матери. — Sag mal, wusstest du nicht, dass es hier nicht üblich ist, jeden als Sklave zu brandmarken? (Скажите, разве вы не знали, что здесь не принято клеймить всех рабами?)

— Oh, ich bitte um Verzeihung, Herr. Das ist ein bedauerlicher unfall (О, прошу прощения, господин, это досадная случайность.) — Было видно, что она мягко говоря поражена тем, что в «холодной и варварской» России кто-то свободно говорит на благородном немецком языке.

— Mama, das ist Alexander. Er kommt nicht aus Russland. Ich habe dir über ihn geschrieben. Dank seiner Ideen kann ich es mir jetzt leisten, dich zu beherbergen. (Мама, это Александр. Он не из России. Я писал тебе о нём. Благодаря его идеям я сейчас могу позволить себе приютить вас.)

Так мы медленно шли к поместью Генриха. Его мать не проявляла особого интереса к городу. Полной её противоположностью и в этом оказалась Анна. Она задавала мне множество вопросов. Что странно, ведь Генрих живёт здесь значительно дольше меня. Однако я, по мере возможности, отвечал ей. Почти каждый мой ответ сопровождался удивлёнными возгласами Анны и её глубоким, мечтательным взглядом. Всё ей здесь казалось новым, необычным, но, как ни странно, совершенно не чуждым. Этим мы с ней были очень похожи. Ведь оба попали фактически в новый мир. Интерес Ганса был скорее детским. Он смотрел на всё, как смотрит всякий младенец, больше удивляясь, чем интересуясь. Анна, как выяснилось, ещё по дороге сюда начала изучать русский язык при помощи благородных купцов, идущих с ними на одном корабле. Ей была интересна русская культура, она не производила впечатления классической надменной Европейки. Нет. Она, как и Генрих, душою была почти полностью русской.

Когда мы наконец вернулись в поместье Майера, его мать брезгливо поморщилась, посетовав, что на родине у них когда-то было в разы лучше. Генрих пригласил меня на обед. Не смотря на то, что я был откровенно голоден, я сначала думал отказаться. Не знаю, что заставило меня всё же принять это предложение: урчащий живот или пышущий интересом взгляд Анны. Да, сестра Генриха произвела на меня очень положительные впечатления. Особенно это чувствовалось на фоне её уж очень непосредственной матери. Она была классической строгой помещицей. Строгой и беспринципной. Злобной и брезгливой. Мне даже показалось, что это по её прототипу в моей реальности Тургеньев создал барыню в «Муму», а Пушкин в ей одной запечатлел описание всего высшего общества в «Евгении Онегине».

Глава 19. «Игра»

Во время очередного перекура и, как следствие, очередного мини-матча, у забора скопилось непривычно много болельщиков, которых в моём времени беспристрастно называли «диванными критиками». Среди них не было любителей тяжелого крестьянского труда. Это были ремесленники, зажиточные и лично свободные крестьяне и даже парочка заезжих купцов. Стоит заметить, что правил игры им никто не объяснял. Хотя, наверное, для пытливых умов среднего класса этого времени не составило труда пусть и в общих чертах, дать объяснение происходящему. Подобный контингент меня несказанно радовал. Ведь чем выше благосостояние заинтересованных людей, тем выше мои потенциальные доходы. Наблюдая за их искренним интересом, я всерьёз задумался о строительстве подобия стадиона, считая возможные прибыли от копеечных билетов на, допустим, еженедельные матчи. Впрочем, я ещё не на столько оптимист, чтобы мыслить так далеко вперёд. Но с чего-то же нужно начинать. Вот я и решил начать новое дело с того, с чего, наверное, начинались почти все стартапы моего времени. С рекламной компании. А кто лучше всего справится с этой задачей? Я бы сказал, что местная шпана, но нет. Ребятня могла быть полезной, если речь шла о всеми известном или ранее нашумевшем деле. Как, например, было с поединками. В данном же случае куда эффективнее, пожалуй, будет компания, удобно обустроившаяся на самодельной трибуне за забором. Ведь им достаточно слить небольшой ручеёк информации о предстоящем событии и, возможно, невзначай проболтаться о наличии мест в первом ряду для особо рьяных фанатов, готовых, само собой, поставить свои кровные на любимую команду. Тем более, что команды эти были сбалансированы с невероятной точностью, о которой, впрочем, я узнал совсем недавно. Почти каждый такой матч заканчивался или ничьёй или минимальным разрывом максимум в один мяч и, соответственно, подкреплялся взволнованными возгласам зрителей. Я же решил обрадовать первых в истории футбольных фанатов новостью о готовящемся матче. По началу они не поняли, какой такой ногомяч и что вообще значит слово «матч». Когда же я разжевал им всё по кусочкам, добавив ложку сахара в виде инсайда о вип-местах для любителей ставок, они пришли в неописуемый восторг. Похоже, им всем было известно про отгремевшее не так давно чуть ли не на весь Новгород мероприятие. Ну, тем лучше.

— А правила то вы уразумели? — Всё же решил поинтересоваться я.

— Ну так… Вроде да, — Нестройно ответили они, — Так ведь ты нам и не поведал о них.

— Это верно. — Хоть мне и казалось, что в них нет ничего сложного, я решил задать пару наводящих вопросов. Как оказалось, местные не такие уж и остолопы, какими я их себе представлял. Они поняли общую концепцию и некоторые детали, просто наблюдая за игрой и, наверняка, обмениваясь знаниями. Я, само собой, не стал включать в новую здесь игру такие сложные вещи, как условный офсайд. Тогда у них бы точно мозги вскипели бы.

Оставался нерешённым вопрос с местом. Небольшой «ринг» близ торговой площади даже близко не рассматривался мной в качестве поля для игры. Даже если максимально увеличить его размеры, что будет сделать не так уж и просто из-за весьма габаритных трибун, он всё равно был бы раза в два меньше нужного. Да и вообще, пожалуй, единственным в городе местом, где можно было бы без особых проблем и зрителей разместить и игровую зону не ограничивать, был мой по истине здоровенный участок. Конечно, где-то, скорее всего были поместья и по крупнее. Но почти вся их площадь в этот сезон, как правило, была засеяна. На вряд-ли кто-нибудь ещё мог позволить себе лишние четыре сотки земли, которые, в теории, могли кормить несколько человек. Значит, решено. Матч будет проведён на моём участке. Осталось только возвести простенькие трибуны на подобии тех, что стояли сейчас возле торговой площади. Только в отличие от них, эти будут не вокруг, а лишь с боковых сторон. И не в три яруса, а в два. Работы тут не много. Думаю, к завтрашнему вечеру ребята уложатся.

Раздав указания, отправился к Генриху. Точнее сказать, теперь уже в фамильное поместье Майеров. Вообще в последние дни я стал всё чаще захаживать к ним в гости. И дело вовсе не в том, что мне было приятно наблюдать за постоянным беснованием и презренными взглядами матери моего друга, которая, как и рассказывал сам Генрих, была отъявленной русофобкой. Объектом моих интересов в основном была Анна. Как оказалось, у нас с ней очень много общего. Она уже неплохо выражалась на русском языке, чему была очень недовольна её стервозная мать. Эта принципиальная женщина до сих пор говорила исключительно на немецком наречии и каждый раз, как в первый, смешно округляла глаза, когда я находил остроумный ответ её осуждениям на чистом арийском языке. В её голове не умещался факт того, что какой-то русский варвар выражался на родном для неё языке не хуже её самой. Анна же, хоть и являлся кровной дочерью, была полной противоположностью своей матери. Её честность, искренность и неподдельное милосердие даже к последнему холопу вызывало удивление даже у меня, человека, пожившему в двадцать первом веке. Генрих говорил, что она очень похожа на отца. Что ж, не удивлюсь, если и он был не от мира сего. Точнее сказать не от времени. Если раньше моему приходу в поместье Майеров радовался один лишь Майер-старший, то теперь схожие, пусть и хорошо скрываемые чувства выражала и Анна. К сожалению, я не мог поддержать разговора, когда речь заходила о современной литературе и классической музыке, коими так интересовалась юная девушка. Просто потому, что я не знал не то что их творчества, но даже имён. Однако мы с ней во многом сходились в мировоззрение и идеологии, из-за чего найти подходящую тему для разговора зачастую не составляло труда.

Следующим моим пунктом назначения стал дом Мстислава. Футбол хоть и имеет не очень сложные правила, но всё же на порядок сложнее известного всем мордобоя. Значит, людской массе следовало как-то втолковать, зачем это крепкие, здоровые телом и умом ребята, ногами кожаный мешок пинают. Единственным более или менее эффективным способ, который нашёл, были небольшие плакаты с прописанными простым и понятным языком пунктами. На моей памяти Мстислав был единственным человеком, в должной степени владеющим письмом и при этом заинтересованном в этом. И я не прогадал. Услышав заветное слово «ставки» он зарядился каким-то нечеловеческим энтузиазмом, питаемым, впрочем, чувством наживы, которого у него было не отнять. Уже через пол часа общими и основными правилами игры, названной мной теперь уже, наверное, официально ногомячом, было исписано пол дюжины крупных берестяных листов. Включить решил лишь самые основные пункты, такие как невозможность игры рукой, суть вратаря, цель игры и политику нарушений. И вот, передо мной лежало шесть шершавых листов, под завязку исписанных крупным убористым почерком.

— А неплохо, — Завороженно подметил Мстислав, перечитывая написанное, — Мнится мне, людям по душе будет.

— Очень на это надеюсь.

Я настоятельно попросил Мстислава сделать ещё несколько копий этих ценных бумаг. Он понимающе закивал и с принялся за новое дело с ярким огоньком в глазах. Что ж, не буду мешать этому министру финансов. А ведь с таким чутьём он мог бы легко им стать.

Вернувшись к себе, застал выполнение настоящей пятилетки в четыре года. Никак иначе увиденное мной назвать было нельзя. Весь десяток резво носился по территории, стучали молотки, жужжали пилы слышались отборные трёхэтажные выражения. Венцом всей этой масштабной стройки стал Иван, который как заправский бригадир руководил этой по истине завораживающей процессией. Да-а, я явно недооценил возможностей моих ребят. Да такими темпами уже завтра к обеду всё будет готово!

— Иван! — Окликнул я стоящего на веранде и активно руководящего лейтенанта.

— Я, командир! — Решительно и с готовностью откликнулся он. И всё же хорошего офицера я урвал за бесценок! Сочетая в себе крепкое тело и врождённое лидерство, он уверенно взял шествие над десятком практически своих ровесников.

— А здорово вы разогнались! Молодцы, но смотри не угробь мне игроков! — Возможно, не все слова для него были понятны, но общую суть он уловил. Я вообще старался как можно больше прививать своим людям удобный мне язык. Ведь если в критической ситуации они не поймут меня, это может стоить жизни и мне и им самим. Они против не были и активно ассимилировались под мой манер.

— Хорошо, командир. Я понимаю. — Иван всегда был падок на лесть от меня. Вот и сейчас хвалебные слова не прошли мимо его ушей, вызвав довольную улыбку.

Как я и предполагал, уже к обеду следующего дня масштабная стройка, высасывающая мои немногочисленные средства, была окончена. При этом я постарался сохранить как можно больше площади под посев. Честно говоря, никогда не понимал, как растут озимые культуры, но слышал, что урожай с них гораздо выше, чем с яровых. В любом случае оставлять землю под паром я не собирался. Еда хоть и была относительно дешёвой, постепенно била по карману. После обеда мне в голову пришла столь же гениальная, сколько простая идея. И как я раньше не додумался до этого. Галопом поскакал в порт, в поисках рыбаков. Часть рыбацких лодок как раз возвращалась с утреннего рейса, так что подловить наиболее состоятельного из них не составило труда.

— Неужто богатый заморский гость решил в рыбаки податься? — С усмешкой спросил низкий щупловатый мужичок с раскосыми глазами.

— Да вот что-то рыбки захотелось, — Не остался в долгу я, — Мне нужна самая прочная сеть в этом городе. Но если ничего такого у тебя нет, я, пожалуй, пойду к другому…

— Ну что ты, что ты, господин! Конечно есть у меня такая сеть. — Мы прошлись до его скромной хижины, где и правда обнаружилась превосходно сеть ручной работы. Такую вещь даже жалко на ворота вешать. Хотя и вправду, не на рыбалку же мне ходить. Цену за пусть и хорошую, но всё же сеть, он зарядил соответствующую. Но на такое дело не жалко. А то как-то не солидно в футбол… То есть в ногомяч и без сетки. Не то чтобы мяч развивал большие скорости. В силу того, что он был набит тряпками и имел несколько иную физику, это было почти невозможно. Да и техника удара у ребят отсутствовала. А вот это исправлять нужно в срочном порядке. Не хотелось бы представлять людям кучку пацанов, что бегают за куском кожи. А ведь в глазах людей это будет выглядеть лишь так и никак иначе. Я вернулся как раз тогда, когда во время послеобеденного перерыва намечалось очередное избиение кожаного круга. Потому что никак иначе эту толкотню я назвать не могу. Прогресс по сравнению с первым днём, конечно, есть. Но всё же при взгляде со стороны это не вызывало ничего кроме смеха. А я тут не КВН планирую. Завидев моё приближение, все организованно построились, ожидая команды.

— Хвалю, ребята! Построились вы ловко. Вот бы ещё играть так же ловко научились. — Повисла тишина. Ну само собой, я ведь ни о чем не спрашивал. А значит и говорить не надо. — Завтра вы явите людям новое, ранее ими не виданное. Но если вы будете играть так, как играете сейчас. — Я сделал паузу, которая поглощала внимание и мысли всего десятка подобно чёрной дыре. — То ничего из этого не выйдет. Сегодня все тренировки отменяются. Я покажу вам, как не насмешить народ. — Следующие часа три моего времени были посвящены обучению, казалось бы, известных любому первокласснику, аспектов игры. Не смотря на кажущуюся банальность, каждая новая хитрость или обыкновенный приём вызывал волну удивления и восторга. После этой выматывающей лично для меня лекцией, тесно переплетающейся с практическими примерами, я решил посмотреть на плоды своих трудов. И, как выяснилось, моё время не пропало зря. Теперь во время игры не было какого-то единого стада, несущегося за мячом. Они старались соблюдать условные позиции, открыли для себя игру в пас. В конечном итоге ближе к вечеру всё это зрелище можно было назвать приемлемым.

Наступил день игры. Благодаря моей рекламной компании сегодня в Новгороде стояла какая-то особенная атмосфера предвкушения. Сегодня воскресенье, а значит работать мало кто будет. Но даже не смотря на это я решил начинать не раньше, чем в пять вечера. Игрокам строго настрого запретил как-то напрягаться и даже играть. Они смутились, но послушно пошли отдыхать. Их ждал довольно урезанный обед, призванный не перегружать их животы едой. Возможно, эта мера была излишней, но нужно же как-то компенсировать предвзятость консервативного населения ко всему новому. Вот и будем выжимать все соки из их игры. Тем временем люди начали подходить и интересоваться по поводу готовящегося события. Казалось, если бы не система тотализатора, что пришлась так по нраву людям, предстоящая игра мало кого заинтересовала бы. Людей в первую очередь привлекла возможность заработать. Причём их, казалось, вовсе не пугал риск проиграть. Бедняки ставили по полушке, в надежде бесплатно улучшить своё шаткое положение. Богатые же смело заливали часть своего состояния, зачастую даря его мне. Но всех желающих объединяло, пожалуй, вечное желание всего человечества. Желание жить лучше.

В мелкой бытовой суете и подготовке не заметил, как пролетел полдень и стал близиться вечер. Люди, подобно пчёлам, что возвращаются в свой улей в конце дня, стали стягиваться к моему участку. Каждому прибывшему предлагалось ознакомиться с правилами. От столь щедрого и своевременного предложения мало кто отказался. А вот и Майеры. Что удивительно, в полном составе. А ведь мать Генриха по началу не явила своего желания принять моё приглашение. Впрочем, была у Майеров и общая, похоже, семейная чуйка на большие деньги. А общий кошель, похоже, собирался действительно внушительный. Да, богатых купцов с юго-востока, что так весомо пополнили мой бюджет, сегодня не было. Но всё же средняя обеспеченность зрителей существенно возросла. Я отправился встречать дорогих гостей, для которых были выделены самые лучшие места на широком балконе, выходящем прямо на поле. Он высился над всеми трибунами и чем-то напоминал комментаторскую кабинку на стадионах будущего. Я тепло поприветствовал Генриха и добродушно кивнул его матери, на что получил уже закономерный презрительный взгляд. Но я этого не заметил, ведь всё моё внимание уже было приковано к Анне. Она была мягко говоря удивлена всем увиденном на моём участке и, как могла, выражала свой восторг на русском. Я уже практически не слышал из её милых уст немецких слов, которые, в силу особенностей языка, даже при идеальном произношении звучали как-то грубо, что прямо конфликтовало с её благими намерениями. Впрочем, на русском она пока ещё выражалась довольно криво и, понимая это, настоятельно просила поправлять её в случае любой, даже малейшей ошибки. Умывальник, столовые ножи и вилки и, конечно, невероятно прогрессивная по местным меркам уборная. Вот лишь часть новшеств, что вызвали восторг у младшего и, соответственно, подозрения старшего поколения их семьи. Когда Генрих прочёл листовки с правилами и перевёл их содержимое на немецкий, он вдруг задумался, уставившись в одну точку.

— Генрих? Всё в порядке? — Меня смутила его странная задумчивость. — Может, что-то не ясно?

— Нет, просто… Всё ясно, Саша. — Отходя от нахождения пробормотал он.

— А чего же ты вдруг так крепко задумался?

— Я… Ты знаешь, когда я был маленьким, — Неуверенно начал он, — Отец рассказывал про подобную игру. Когда я в первый раз увидел — сомневался. Но вот сейчас прочитал, перевёл на германский и вспомнил.

— Что? Ты уверен?! — Такого поворота я не ожидал.

— Да, точно. Он ещё обещал показать мне, как в это играют. Но как-то забылось это. — Генрих говорил так, как будто сам был не уверен в своих словах.

— Скажи, а ваш отец был потомственным дворянином? — Этот вопрос во многом был решающим. Ведь, возможно, отец Генриха был ещё одним попаданцем. Конечно, заявление громкое, но ведь всё возможно.

— Нет, — С готовностью сказал он, — Отец свой титул заслужил, а сам по началу был из простых.

— Ясно. Возможно, в молодости твой отец был в Новом Свете или даже в моей стране. Оттуда и знания.

— Возможно, — Мечтательно протянул он.

Трибуны, вмещающие чуть больше двухсот человек, заполнились примерно на две трети. Что ж, не так густо, как в прошлый раз. Но и у нас тут не мордобой намечается и даже не Олимпиада. Так что в целом неплохо. Вот прошла уже привычная процедура ставок, вот начался матч, забили первый гол. Я же за всем этим наблюдал мельком. В моей голове сначала роились мысли об отце Генриха, но потом их легко вытеснила Анна, сидящая подле меня и с каким-то детским интересом наблюдала за «матчем». Пятнадцати минутный первый тайм закончился со счётом один: один. Людям, похоже, футбол пришёлся по душе. Вся толпа, до этого завороженно наблюдавшая за игрой, стала вдруг синхронно гудеть, обсуждая первую половину. Ставки же вновь открылись и деньги потекли с новой силой. Сомневавшиеся поверили, до непонявших дошло. Так же не прекращался и поток новых зрителей, почти полностью забивших «стадион». Мать Генриха и Анны, как оказалось, так же заинтересовалась происходящим. А поняв логику тотализатора так и вовсе изъявила желание сделать ставку. Однако, азартная женщина! И вот, ставки сделаны, ставок больше нет. Вообще изначально планировалось сделать пятиминутный тайм-аут. Но так уж получилось, что желающих приумножить свои кровные оказалось несколько больше, чем я предполагал. Впрочем, любой каприз за ваши деньги. И вот, затянувшийся перерыв окончен. Команды вернулись на поле, а зрители вновь направили своё внимание исключительно на игру. Я вернулся на балкончик, где Анна, с трудом оторвавшись от просмотра игры, начала расспрашивать меня о всём происходящем на её глазах.

(Для улучшения читабельности реплики Анны не подвержены речевым ошибкам, которые, безусловно, есть).

— Но это же гениально! — В сердцах воскликнула она.

— Что именно? — Добродушно спросил я.

— И эта игра и ставки. Ты ведь убиваешь двух зайцев сразу! Люди сами приносят свои деньги, надеясь выиграть больше. При этом они понимают, что могут и проиграть. То есть, ты делаешь деньги из воздуха! — Её по-детски искренний восторг умилял.

— Ну, получается, что так, — Улыбнулся я ей.

Матч был напряжённым и по итогу закончился со счётом три: два. Зрители, даже проигравшие на ставках, были в восторге от увиденного. Конечно, были и раздосадованные поражением. Но никакого гнева или желание вернуть свои деньги не наблюдалось. Это успокаивало. Привычно поделив нажитое за сегодня состояние (а сумма вполне себе тянула на такой статус), все отправились по домам. Ночью я долго лежал, рассуждая, как можно было бы проверить принадлежность отца Генриха к другой эпохе. Однако, ничего стоящего на ум не приходило. И вот, когда я уже почти уснул, мне снизошло озарение. Ну конечно!

Интерлюдия.

Анна.

Вот уже почти неделю мы с мамой и братиком Гансом живём в поместье Генриха. Всё бы ничего, но оно находится в России! Когда мы жили в Кёльне, все поголовно утверждали, что это холодная страна, населённая варварами. При этом я ни разу не встречала человека, что там побывал. Я подозревала, что всё это ложь, но когда узнала, что мы переезжаем туда, всё же испугалась. Хотя после я всё же успокоилась. Всё потому, что я вспомнила, что Генрих живёт там уже больше года. Как оказалось, эта страна ничем не хуже Германских княжеств! Люди тут вовсе не варвары. Скорее даже наоборот, добрее, чем были в Кёльне. Летом в Новгороде довольно тепло, хотя зимы, говорят, тут всё же суровые. Ну это ничего, дома зимой тоже было довольно холодно. Как оказалось, язык этих русских столь же удивителен и прекрасен, сколько сложен и неоднозначен. Однако Генрих им неплохо владеет и учит ему меня с Гансом. Мама этим не очень довольна, но пока особо не спорит. Хотя сама говорит исключительно на германском. У Генриха есть хороший друг Александр. Когда Генрих рассказал про игру, которую принёс Александр, я подумала про что-то вроде индийских шахмат, про которые когда-то рассказывали путешественники. Но, как оказалось, это совсем другое. В этой игре игроков много, они делятся на равные команды и стараются закатить кожаный круг, называемый мячом, в «ворота». Я сначала подумала, что правила сложны и поймут их лишь мужчины высокого сословия, коим, безусловно, являлся Александр. Вон какое у него поместье! А холопы так и вовсе здоровые и сытые. Маме такое не сильно нравилось, но она с ним не спорила. Во многом потому, что он знал германский язык так хорошо, что порой даже я не понимала значений некоторых слов. Игра же оказалась не сложной. Даже самые простые люди с интересом наблюдали за беготнёй по полю за мячом. Со стороны казалось, что ничего интересного в этом нет, но когда же я сама начала за этим смотреть, мне сложно было оторвать свой взгляд. К тому же он ввёл какую-то сложную систему «ставок». Я поняла не многое, но зато уяснила главное. Благодаря ей люди сами приносят ему деньги, желая выиграть больше. Выиграть они, конечно, могут. Но если проиграют — все деньги уйдут Александру. Всё это казалось сложным, но по итогу позволило ему за какой-то вечер заработать столько, что даже четвёртая часть этих денег, что отошла Генриху, позволяла беспрепятственно жить нам почти месяц. В общем, страна эта и люди удивительны. И, кажется, я уже не хочу возвращаться в родной мне Кёльн.

Глава 20. «Охота»

Не смотря на то, что я нашёл возможное решение вопроса, что мучал меня в последний вечер, я не стал следующим же утром сломя голову бежать к Генриху за ответом. Ведь он никуда не денется. А я пока могу позволить себе подумать над этим более основательно. Ведь фактически ничего, кроме удовлетворения своего любопытства я не получал. Отец Генриха, даже будь он самым классическим всезнающим попаданцем в прошлое, мёртв. Следовательно, какой-то реальной выгоды от этой информации я не получу. С другой стороны ему удалось выбиться в дворянское сословие почти из самых низов. А значит он, вполне вероятно, применял знания будущего. Ну, то есть будущего относительно этого времени. Как я понял, события здесь и в моей реальности развиваются параллельно. Следовательно это, скорее всего, был человек из второй половины двадцатого века. Честно признаться, я бы очень хотел получить в своё распоряжение хотя бы одну, пусть даже небольшую, но, что самое главное, эксклюзивную технологию, способную приносить пусть и минимальный, но всё же доход. Ведь тотализатор вещь хоть и доходная, но довольно нестабильная. Вот надоест людям деньги просаживать и что тогда? Хотя это, пожалуй, в ближайшее время это маловероятно. Интерес людей к заморской забаве, что и без того был велик, вчера подкрепился новым, возможно чересчур прогрессивным для этого времени, подобием футбола. Хотя так его называл лишь я. И только в своих размышлениях. В народе же, не без моей подачи, устойчиво закрепилось говорящее название «ногомяч». Этот самый ногомяч вчера сделал меня богаче большей части населения города. Без учёта крепостных, разумеется. Более того — уже на следующий день дети пинали всё, более или менее похожее на мяч. И это при том, что на трибунах подростков почти не было. Хотя, конечно, я не видел, что творится за забором, где, скорее всего, и расположились юные любопытные умы.

С тяжёлым, в прямом и переносном смысле, кошелём я отправился на рынок, где, пожалуй, меня не узнавал только слепой и глухой одновременно. У меня не было какой-то конкретной цели. Я просто хотел пройтись по оживлённым торговым рядам, подумать. Да, вот такая странная особенность. Большинству людей сложно сосредоточить свои мысли в подобной обстановке. Меня же, на против, вся эта суета и атмосфера многоголосного человеческого гомона умиротворяла. И вот, я иду по, казалось бы, бесконечному лабиринту лавок и стоек. Кто-то кричит про славную репу, кто-то суёт гладкий бархат. Перед глазами мелькает одежда, мешки с крупой, разномастные клинки, арбалет… Так, стоп. А вот это уже интересно. Завидев мою заинтересованность, явно европейской наружности торговец сноровисто подскочил и спросил, что же меня так заинтересовало. Дальше шла классическая, пожалуй, для всех купцов, операция набивания цены. Он ведь не знал, что у меня в своё время была мечта поохотиться с настоящим арбалетом. Конечно, здесь мне предстал не навороченный агрегат с пластмассовым основанием, сложным механизмом, использующим все известные законы физики и натяжением более чем в сотню килограммов. Нет, тут всё было в разы примитивнее. Но даже при этом по моим самым скромным оценкам этот арбалет по общему КПД был способен переплюнуть любой местный лук. Жаль только, что это отказываются принимать помешанные на консервативности вояки. Эпоха арбалетов в реальной истории так и не началась. Во многом потому, что сначала они не могли пересислить традиционные луки, а потом уступили место прогрессивному огнестрелу. Вот и сейчас арбалеты оставались индивидуальным ноу-хау. В силу громадной теоретической подготовки мне удалось урвать целых два образца этого столь же простого, сколько смертоносного в умелых руках оружия. А бонусом я смог получить переполненное удивлением лицо торговца, явно не ожидавшего такого поворота событий. Со стрелами (или, правильно говоря — болтами) проблем также не возникло. Комплект аж в сорок штук отправился ко мне в рюкзак по оптовой, а следовательно бросовой цене. Что ж, похоже, что моей давней мечте суждено осуществиться не в светлом будущем, а в тёмном прошлом. Но идти в дикие леса шестнадцатого века одному, даже примерно не зная местных законов и живности было, мягко говоря, не разумно. Мало ли, в прошлом здесь медведи как у себя дома ходили? А против такой животинки не то что арбалет — ружьё не всегда помогало. Не говоря уже о том, что охота без разрешения могла быть действием незаконным. Это, конечно, мало вероятно. Подобное в это время всё же больше на западе практиковали. И всё-таки, дабы не повторить участи неудавшегося инициатора, пострадавшего от своей же инициативы, я решил предложить Генриху составить мне компанию. Заодно можно будет проверить мою гипотезу касательно происхождения его отца. Не то чтобы это было так уж важно. Просто это во многом объяснит врождённый интерес Генриха и Анны ко всему новому и к прогрессу в целом.

Моё предложение мой немецкий друг с удовольствием принял. Как выяснилось, он сам был большим любителем охоты и уже не раз ходил в ближайший лес. Однако до этого ему не приходилось иметь дело с арбалетом в силу его довольно не маленькой цены и редкости. Да, в Новгороде было много западных купцов. Но вот как такого спроса не было. Соответственно и предложению браться было неоткуда. Ну вот не воспринимали местные арбалеты всерьёз, предпочитая им допотопные луки. Мы же с Майером оказались скромными ценителями менее популярного варианта.

К моей несказанной радости охота в местных лесах никак и никем не ограничивалась. Медведей же тут отродясь не было. По-крайней мере Генрих о их наличии не слышал. Однако перед тем, как начинать «игру в древних охотников», нужно было пристреляться. Сложно описать моё удивление, когда я заметил полное отсутствие каких-либо прицельных атрибутов. Даже обычной мушки нет! Просто гладкая поверхность. Что ж, придётся это исправлять. На самом деле ничего сложного в установке простейшей прицельной планки нет. Нужен лишь небольшой гвоздик, то, чем его можно забить и, конечно, аккуратность. И если с последними двумя вещами проблем не возникло, то вот маленькие гвозди здесь были большим дефицитом. И даже не из-за того, что малая длина была в основном не нужна. Отнюдь, такие случаи были не редкими. Просто подогнать такой гвоздь по толщине было своего рода квестом для местных кузнецов. Однако в моём случае эта проблема решалась простым укорачиванием более длинного гвоздя. С идеей пристрелки арбалета Генрих согласился, а вот идею прицела не оценил. Что ж, дело его. Ничего сложного в настраивании этого прицельного механизма не было. Схема простая: прицеливаешься, стреляешь, исходя из данных делаешь поправки в расположении гвоздика. Пять минут и хоть на Олимпийские игры отправляй. Правда фиксированная дальность всего около тридцати шагов. Но ведь мне и не белке в глаз предстоит попасть. По словам Генриха местные леса летом битком набиты разного рода живностью. Что ж, надеюсь, это действительно так. Идти решили исключительно вдвоём, не дёргая лишних лиц. С одной стороны обидно, конечно, если повезёт на какого-нибудь лося, а нас только двое и тушу придётся временно оставить на произвол судьбы. Но с другой — нами ведь движет не инстинкт выживания, а азарт охотников. В любом случае это повод лучше узнать Майера в непринуждённой обстановке.

Как же я обожаю хвойные леса! Это вам не по лиственным зарослям шастать. Почва почти чистая, никаких кустов, сорняков и прочего бурелома. Иди себе и иди как по равнине. Нет, мелкие кусты, конечно, встречались. Но скорее в качестве исключения. Вообще леса здесь удивительные. Я заметил это ещё когда ездил в гости к родителям в моём времени. Здесь на маленьком по площади участке пересекались хвойные, смешанные и лиственные леса. То есть, можно сказать, вся Россия в миниатюре. Вот и сейчас из прекрасного соснового бора нам пришлось зайти в смешанную чащу, где процент непроходимых зарослей на порядок выше. К сожалению исключительно среди сосен особо не поохотишься. Ведь вероятнее всего зверь заметит охотника гораздо быстрее и поспешит ретироваться в обратном направлении. Другое дело богатые растительностью смешанный лес. Лиственный, конечно, в этом плане ещё лучше, но там уже совсем непролазный бурелом. Мы осторожно шли, поглядывая по сторонам и прислушиваясь к малейшим шорохам. Однако лес, как это обычно бывает летним днём, издавал такую какофонию звуков, что разобрать что-то конкретное, казалось, было практически невозможно. Я всё же решил начать диалог, ход которого обдумывал в своей голове очень долго.

— Слушай, Генрих, а можно спросить тебя про твоего отца? — Осторожно спросил я.

— Да, конечно. А с чего это ты вдруг? — Равнодушно ответил он.

— Просто у меня есть подозрения, что твой отец бывал в моей стране.

— Серьёзно? — Искренне удивился он. — Ну тогда конечно спрашивай!

Однако ни одна из моих теорий не нашла стопроцентного подтверждения. Да, его кузни действительно были оборудованы доменными печами. Это меня порадовало, однако, как позже выяснилось, такие печи были в Германии ещё до того, как ими занялся его отец. Я спросил про разного рода немецкие песенки и стишки, которые, вероятно, отец из будущего мог рассказывать своему сыну. Однако и тут меня ждал облом — Всё, что было известно Генриху и мне не имело в моей памяти хронологического подтверждения. То есть, я попросту не знал, когда были написаны эти произведения. Я уже решил забросить свои расспросы, как вдруг Генрих резким движением остановил меня. Я сначала не понял, с чем связана такая настороженность. Однако спустя мгновение моему взору явились чётко выявленные следы копыт на влажной после ночного дождя земле. Бинго! Судя по всему, это был кабан. Следы, по моим скромным прикидкам, свежие.

— Что в той стороне? — Поинтересовался я у Майера, указывая на предположительное направление движения кабана.

— Там? Хм… Река там течёт. Пол версты всего.

— Что ж, похоже, нам несказанно повезло, друг мой! — мы двинулись по следам этой дикой свиньи с новыми силами. Минуты через две мы наткнулись (а точнее сказать чуть не вступили) в объект жизнедеятельности нашей цели. Похоже, кабан совсем рядом. Решив не испытывать судьбу, я решил почти вдвое сбавить темп своего продвижения. Не хватало ещё спугнуть стопроцентный вариант. Еще через пару минут в лесных зарослях показалась просека. Как оказалось, она была своеобразным окном, параллельно выходящим к берегу небольшой безымянной речушки, почти ручью. Так целенаправленно кабан мог идти лишь на водопой. И это предположение действительно оказалось верным: в полусотне шагов дальше по течению действительно стояло, склонив голову к воде, здоровенное свиноподобное животное. Впрочем, от свиньи у него было не много. Кабан не больше метра в длину, однако очень толстый и, наверняка, больше любой свиньи. Последних я, кстати говоря, в этом времени ни разу не встречал. Ни на рынке, ни у кого либо в хозяйстве. Расстояние было внушительным, и хоть с такой дистанции в теории можно было попасть и даже, вероятно, разом свалить животное удачным выстрелом, мы всё же решили приблизиться на столько, на сколько позволяла местность. Уже в пяти метрах от воды растительности не было, а потому расстояние пришлось сокращать, двигаясь по касательной, и, соответственно таким образом уменьшая площадь попадания. Если изначально, на расстоянии в полсотни метров, нам оголялся практически весь широкий бок зверя, то теперь, когда дистанция сократилась вдвое, прекрасный ракурс был упущен. Кабан же всё это время оставался на месте, пытаясь напиться впрок, и, склонив могучую голову, казалось, не замечал происходящего вокруг. Однако вечно это продолжаться не могло. Нужно было как можно быстрее принять наиболее верное решение. Стрелять в «спину»? Думаю, не стоит. И дело вовсе не в принципах морали. Просто скорее всего подобный выстрел не станет для животного фатальным или даже критическим. Тогда мне в голову пришла интересная идея. Дабы не нарушать тишину, я жестом показал Майеру, что нам следует продвигаться дальше вдоль реки. До кабана оставалось не больше десяти метров, когда зверь вдруг поднял голову. Я подумал, что всё, сейчас животное нас учует и рванёт со всех своих коротких ног, а мы вынуждены будем стрелять в спину, так ещё и по движущейся цели. Но мои опасения оказались напрасны. Либо от нас действительно пахло лесом, либо кабан страдал хроническим насморком. Так или иначе, зверь даже ухом не повёл. Вместо этого он стал лениво вышагивать туда, откуда пришёл и, соответственно, в нашу сторону. Похоже, придётся действовать оперативно. Подобрав с земли первый попавшийся камень, швыряю его. Но не в кабана, а за ним. Так, чтобы булыжник, описав в воздухе параболу, упал в воду. План сработал. Кабан взвизгнул от неожиданности и исключительно на инстинктах рванул в обратном от потенциальной угрозы направлении. Возможно, нас он так и не заметил, но это не помешало ему рвануть практически прямиком на меня с Генрихом. Майер держал свой арбалет наготове, поэтому, поняв мою затею и дождавшись, пока этот вепрь в миниатюре не повернётся к нам лицом, выпустил болт в направлении цели. Но только лишь в направлении, потому как болт, предательски вильнув оперением и пройдясь совсем рядом, со свистом влетел в воду. Я выстрелил практически сразу после Генриха и мой выстрел, благодаря откалиброванному прицелу и, конечно же, громадному опыту в тирах будущего, стал гораздо более успешным. Стальной наконечник вонзился прямиком между глаз свиньи-переростка, закончив аккомпанемент её жизни красивым красным фонтаном. По инерции преодолев ещё пару метров, кабан завалился на бок и, можно сказать, упал к нашим ногам. Болт вонзился в толстый череп животного на половину. Вошёл бы и дальше, но под громадным давлением древко просто-напросто сломалось. Однако, неплохой размен получился: два болта за кабанью тушу. В ходе осмотра выяснилось, что туша весом почти в сотню килограммов. Ну это я так, на вскидку сказал. Тащить такую громаду на себе мог не каждый человек моего времени. Что уж говорить о местных задохликах, сидящих в основном на низкокалорийной диете. Как хорошо, что давняя привычка брать с собой в лес рюкзак со всем необходимым сопровождала меня и в этот раз. За всю жизнь я едва ли пару раз видел, как охотники разделывают свою добычу. Но сейчас мною двигал какой-то животный азарт и инстинкты. Казалось, сами предки помогают мне в этом деле. Я Вспорол здоровенное брюхо животного, с целью вынуть всё лишнее, но при этом добавляющее лишний вес. А таковому подлежала почти вся пищеварительная система. Где-то читал, что при разделке крупных травоядных нужно соблюдать большую осторожность, связанную в первую очередь с не самым приятным содержимым желудка. Это на лугу травка такая вся зелёная и душистая. А вот как только она попадает в тело животного, начинается процесс переработки. Впрочем, это не так важно. Ведь желудок вместе с теоретически ценным, но на самом же деле не нужным кишечником отправился на прокорм местной рыбе. Туша стала заметно легче, и мы с Генрихом всё же смогли водрузить её себе на плечи. Конечно, не без помощи старой, как сама жизнь, технологии. На концы длинной палки подвязали конечности кабана. Саму же палку с подвешенной тушей водрузили на плечи. Мне было не тяжело, а вот гораздо менее крепкий Генрих шёл неуверенно, хотя сам утверждал, что всё под контролем.

Когда мы вошли в город, на небе стали сгущаться тяжёлые свинцовые тучи, из-за чего похвастаться добычей было практически не перед кем. Дождь хлынул внезапно, поэтому маршрут, изначально предполагавший путь к моему дому, был резко перестроен в пользу поместья Майера. Мы уже почти бегом вбежали во двор, не желая больше мокнуть под пусть и тёплым, но всё же весьма неприятным летним дождём. Сбросив уже казавшуюся невесомой тушу под навес, дабне сгнила под дождём, вбежали в дом, не на шутку перепугав мать Генриха. Однако, никогда не поздно узнать пару-тройку новых нехороших слов на немецком. А я то думал, что все они мне известны. Когда мы в быстром темпе сняли с себя мокрую верхнюю одежду, Генрих как-то чересчур внимательно стал вглядываться в моё плечо.

— Что такое, Генрих? — С усмешкой поинтересовался я у него, — Кого ты там увидел?

— Саша… Друг мой, а… Что это у тебя здесь? — Он осторожно ткнул пальцем в еле заметную, однако известную, пожалуй, всем жителям двадцать первого века точку на левом плече. Вроде как, это прививка от туберкулёза или что-то в этом роде. Сума сойти и как же это он её углядел то?!

— А, это, — Замялся я, — Ну это родимое пятно. С рождения, знаешь? У нас в стране оно у многих есть. — Всё же сумел выкрутиться я.

— Удивительно… — Восхищённо протянул Генрих.

— И что же в этом удивительного? — Равнодушно спросил я, пытаясь уйти от скользкой темы.

— У отца было такое же… — Эхом раздалось в разом помутневшем сознании.

Глава 21. «Тяжело в учении…»

Новость о том, что в этом мире, оказывается, по мимо меня было когда-то ещё два таких же попаданца пришла ко мне с эффектом обуха по голове. Конечно, эта информация была в какой-то степени бесполезной для меня в силу того, что оба этих, несомненно, бесценных в моей ситуации человека не дожили до встречи со мной. Но ведь если за месяц пребывания здесь я узнал аж о двух гостях из будущего, значит, вероятно, есть и другие. Причём на вряд-ли в этом времени был кто-то ещё до отца Генриха. Ведь как я понял, для перемещения требуется относительно высокотехнологичное оборудование, наличие которого до второй половины двадцатого века ставится мной под большое сомнение. В любом случае было бы неплохо посетить поместье в Германии, некогда принадлежавшее Майерам. Конечно, используя эти наработки абсолютным новатором я уже не стану. Но мне это было и не нужно, ведь здесь, в Новгороде, все эти инновации смогут серьёзно улучшить моё положение. Однако вся эта современщина далеко не убежит. Сейчас я был заинтересован в организации своего хозяйства пока что по местным меркам. Всё, хватит уже тратить кругленькие суммы на то, чтобы просто прокормить всю собранную мной ораву. До посева озимых, как я выяснил, было ещё далеко. Поэтому, если уж нет возможности заняться земледелием, нужно идти в животноводство. Всё же крупы по стоимости не идут ни в какое сравнение с килограммами ежедневно уходящего мяса. Животна здесь была хоть и распространённым, но отнюдь не дешёвым удовольствием. Но деньги пока что были, а значит и закупки планировались довольно массовые. Два десятка куриц и аж два петуха, а также две коровы и целый бык. Вся эта орава неслабо ударила по кошельку, вызвав его аномальное облегчение. А ведь ближе к холодам для них нужно будет строить отдельные помещения, дабы драгоценная животинка не замёрзла суровыми Новгородскими зимами. А ещё в идеале самим запасать для них корм на зиму. Но к этому моменту, надеюсь, я уже смогу достаточно раскрутиться и спонсировать все эти мероприятия. Зато теперь можно было вычеркнуть пару пунктов из растущей в геометрической прогрессии графы расходов. Вообще продовольственный вопрос стоял для меня сейчас острее всего. Возможно, я поторопился, так резко увеличивая людское поголовье своего двора. Однако отступать было нельзя.

Добытого кабана мы с Майером разделили поровну. Генрих было удивился такой неслыханной щедрости от меня. Ведь по факту убил зверя я. А значит, имел полное право распоряжаться всей тушей. Шутка ли? Почти восемьдесят килограммов чистого мяса, ещё и очень неплохого на вкус. Сорок кило я, скрипя внезапно расщедрившейся душой, отдал другу. Сильнее, чем продовольствие, мне нужен был сейчас верный союзник. Конечно, в Генрихе я не сомневался и до этого. Но всё же полезно будет заиметь некий стопроцентный вариант среди относительно крупных людей Новгорода. И всё-таки сорок кило мяса нам на неделю, не больше. Хорошо хоть, что недавно я удосужился организовать ледник в погребе своего дома, дабы было место для хранения всего этого добра.

Личный скот это, конечно, хорошо. Но ведь он лишь частично покрывает потребности моего поместья. У меня возникла идея, как хоть как-то возместить свои продовольственные потери. Сейчас, когда в моём арсенале помимо трёх сабель и подобия самопала было ещё и два относительно сносных арбалета, можно было добывать пропитание охотой. Однако самому мне заниматься этим постоянно было особо некогда. В связи с этим было решено подрядить каждую пятёрку раз в неделю посменно выходить на охоту. В идеале бы всех их такими самострелами вооружить. Тогда они и сами смогут себе пропитание добывать, так ещё и на продажу останется. Но, во-первых, такого разнообразия этого, несомненно, отличного оружия попросту не было. А во-вторых я всё ещё сомневался касательно верности своей гвардии, как бы парадоксально это не звучало. Пока пусть арбалеты только у сержантов будут, а остальные на вылазки могут ходить с копьями и рогатинами. А то мало ли какая зверюга попадётся. Плюс к этому такие марш-броски неслабо закаляли будущих воинов. А в насыщенности местной фауны я, почему-то, не сомневался. Ну, по крайней мере летом. А ближе к морозам глядишь чего и придумаем. В общем, одни плюсы.

Женская тройка всей этой сборной солянки, образовавшейся у меня на подворье, казалось, теперь работает от зари до зари. Ведь теперь помимо готовки и всех хозяйственных дел на них висели ещё и обязанности по уходу за скотом. Я их по началу пожалел, но те, к моему удивлению, своей судьбой были довольны: «Ну а что? Кормёжка добрая, работка не пыльная. Отчего ж жаловаться?». Подобный поворот неслабо удивил и порадовал меня. Я даже как-то преисполнился гордостью за этих девушек. Две из них, конечно, были уже скорее женщинами. Но не суть. Ведь я до этого смотрел на них под призмой двадцать первого века. То есть именно как на слабый пол, коим они, как оказалось, совсем и не являлись. Нет, конечно, по физическим данным они несомненно уступали даже тем дохленьким отрокам, что я выкупил у хитрого татарина. Но их нельзя было назвать слабыми. Их мировоззрение, сама их идеология исключала какие-то особые привилегии для них в силу того, что они просто другого пола. И уж тем более не могло идти речи про какую-то там борьбу за права или споры с мужчинами. То есть как? Работает женщина ну может чуток меньше мужчины (и то в силу своих не особо выдающихся физических данных), но при этом значительно менее прихотливы. Объективно выражаясь, полная противоположность большинства девушек моего времени. То бишь, рождённых в третьем тысячелетии. Это вот такие и коня на скаку и… Что там ещё было? Ну, в общем, для меня как камень с души. Такой КПД человеческого труда, наверное, мечта любого бизнесмена будущего.

Проводив первую пятёрку во главе с серьёзно настроенным сержантом Федором в их первую вылазку-охоту, стал думать, что делать с остальными. Вот уже больше двух недель они живут по чёткому армейскому графику, напрягая свои мышцы изматывающими тренировками, а желудки высококалорийной пищей. Ну всё, хватит растить из них безмозглые машину для убийств. Ведь гвардеец — это не только и не столько мастак подраться. Отнюдь. Это, в первую очередь, человек образованный, имеющий представление о нормах морали. Иначе чем они будут отличаться от простых варваров или татар? И вот, мы всемером разместились в совсем недавно казавшейся просторной гостиной. Со всего дома сюда стаскали табуретки, дабы разместить всю вторую пятёрку вместе со своим сержантом. У меня не было какого-то конкретного плана по их просвещению. Но с чего то же нужно было начинать. Каждый получил в своё распоряжение берестяной лист и перо с чернилами. Я же вооружился мелом и встал напротив импровизированной доски, которая, по большому счёту, была обычным гладким булыжником. Да и мел, справедливо говоря, был далёк от современного аналога. Хорошо хоть освещение я догадался организовать хорошее. Помимо бьющего из двух окон света по углам горели довольно дорогие восковые свечи. На лицах всех пяти подростков было отчётливо видно непонимание и неподдельный интерес. Хотя какие они подростки? Им ведь от четырнадцати до шестнадцати лет. Они уже почти взрослые. Я не знал, с чего бы такого начать. Преподавать им современный русский язык не было никакого смысла, ведь кроме меня его здесь никто не знает. Так, а что ещё нужно знать образованному человеку этого времени. Ну конечно — счёт! Хотя, признаться, я в основном видел здесь отнюдь не привычные человеку двадцать первого столетия арабские цифры. Но цифры — это вам не буквы. Тут важнее понять саму структуру простейшей арифметики. Я написал на шершавой поверхности ряд цифр от нуля до девяти. Весь процесс проходил в гробовой тишине. Лишь кусок мела в моей руке глухо скрипел по камню. Удивительно. Да если бы в будущем все уроки проходили в такой обстановке, технологии, наверняка, развивались бы в разы быстрее.

— Перепишите всё это на свои листы, — Стоило мне только дать команду, как тут же отточенные перья неумело заскрипели по толстым берестяным листам, лишь отдалённо напоминающих бумагу. Спустя ещё с пол минуты семь пар глаз снова уставились на меня в немом ожидании, но, казалось, с ещё большим интересом. — Итак, внимание, — Ага, а то они отвлекались. Я достал из кошеля небольшую кривую копейку и положил на стол. — Сколько монет на столе? Ежели кто хочет сказать, поднимайте руку. Вот так, — Я по-школьному согнул руку в локте под прямым углом, показывая, как нужно выражать свою готовность к ответу. И буквально через мгновение вверх почти одновременно поднялись жесть рук. Что ж, ожидаемо. — Рядовой Азамат, — Я обратился к низкорослому, но в последние неделю разросшегося в плечах, пареньку явно восточной национальности.

— Одна, командир! — Почти без акцента отчеканил рядовой.

— Верно. Молодец, рядовой. — Я положил на стол ещё одну, почти идентичную первой, монету. — А теперь сколько? — И снова синхронно поднимаются в воздух руки. Такое же действие я терпеливо проделал ещё несколько раз. И каждый раз получал ответ с неугасающим энтузиазмом. После чего стал показывать, что означает каждая из цифр на доске, приводя аналогию с копейками, которых у меня для этого было достаточно. Спустя чуть меньше получаса я, методично отвечая на все вопросы и объясняя нюансы смог таки добиться от них понимания.

— Иван, — Обратился я к самому старшему офицеру, — Выйди сюда и напиши, сколько человек сейчас в этой комнате.

— Так точно! — Горящий энтузиазмом и интересом он чуть ли не выбежал «к доске». Взяв кусочек мела и мгновение подумав, он уверенно, хоть и довольно криво вывел цифру «семь».

— Хорошо! А теперь напиши, сколько человек сейчас сидит. — И снова заскрипел мел, под которым вырисовывалась «пьяная» пятёрка. Глаза Ивана были полны понимания и интереса. Подобным образом горели и другие «ученики», жадно впитывая каждую новую деталь. Каждый из них по очереди выходил и считал, выводя на импровизированной доске всё новые цифры. Количество свечей, окон, стульев, кусочков мела и много чего ещё. Вскоре на камне попросту закончилось место. Ну, для первого раза неплохо.

Я проводил всех, кроме Ивана. С ним я планировал работать по отдельной программе. Всё-таки старший офицер, как никак. А значит и знать он должен был больше и мышление его должно было быть иным. Цифры он, как и остальные, усвоил с лёту. Но хороший командир должен иметь ещё и тактическую и стратегическую подготовку. В своё время я был любителям сыграть партийку-другую в шашки или шахматы. И если с последними пришлось бы неслабо так заморочиться, то с шашками такой проблемы не было. Вместо белых — кусочки мела, вместо чёрных — обычные камушки. А уж клеточную доску я помнил хорошо и воссоздать её в местных условиях не стало для меня большой проблемой. Как и всё остальное, шашки Иван принял с неописуемым интересом и уже через пару минут понял всю суть этой несложной игры. Партия за партией и вот Лейтенант уже освоился и ставит меня в затруднительные ситуации. Ну точно у парня большое будущее.

Я вышел из своего «дворца» и направился к собственноручно сконструированному умывальнику. Да уж, вроде дошкольная программа, а неслабо так выматывает. Я ж ведь далеко не педагог. Но нужно было сделать из них не просто безбашенных рубак, а ещё и людей. Так, а это что за… Я вначале не сообразил, что за зелёное пятно мозолит мне глаза. А когда понял — пришёл в неописуемый восторг. Картошка. Как же это я проглядел то. И Светлана молчала. А меж тем от обильного полива и с усердием отобранной почвы куст уже неслабо так разросся. Вот оно, моё сытое будущее. Не год, не два понадобится на разведение культуры. Но лет через десять я уже, наверное, не буду нуждаться в еде так остро, как сейчас.

Я решил совершить внеплановую проверку казармы Елисея. Ну как проверку? Мне просто были интересны последствия моего сегодняшнего «урока». Уж больно внимательно они меня слушали. Тихонько приоткрыв дверь, я вошёл в импровизированный тамбур. Внутри кто-то явно разгорячённо спорил:

— Курва! Я говорю тебе, ежели больше, чем девять делать, надо ставить один и ноль! Так на рынке в Кафе купивший меня купец считал! — Кричал выходец из Польских земель.

— О Один! Да ежели б ты знал! Мой отец римскую цифирь знал! Надо ставить девять и рядом один! — Вторил ему здоровенный скандинавец, активно, но бережно тряся своим листком бересты.

— Аллах всемогущий, вы оба остолопы! Я ставлю свой завтрак на это! — Это уже татарин Азамат, лениво свесившись с кровати, вмешался в диалог.

Я так же бесшумно вошёл в общую комнату, где почти сразу стало до глухоты тихо. Елисей с Иваном, сидящие в углу и увлечённо игравшие в шашки по началу даже не сообразили, с чем связано окончание ещё недавно разгоравшейся перепалки. Когда же они смекнули, то быстро повыскакивали с мест и вытянувшись в струнку рапортовали:

— Командир, первый десяток в составе четырёх рядовых и младшего офицера построен и готов!

— Вольно! — Сказал я. Вроде как и не громко, а будоражащее эхо прошлось по помещению. Удивительно. Не прошло и пол часа с того момента, как я их отпустил, а они уже ведут горячие дискуссии по поводу следующего занятия, которое, как я им обещал, будет завтра. Это поразительно. Это прекрасно. Такая тяга к знаниям, такой интерес, наверное, и не снился всем учителям двадцать первого века вместе взятым. А шашки? Ведь Ваня за пол часа смог объяснить и втянуть в эту игру Елисея, который хоть и был отнюдь не глупым, но до смекалки первого всё же не дотягивал. И вот что интересно. Рядовые были самых разных наций и религиозных групп. Но при этом в своём споре вообще не обращали на это внимание, говоря с остальными на равных. Это значит, что мне удалось совершить нечто очень сложное. Я смог добиться слаженности культурно разобщённого общества. Такого, пожалуй, не было ещё нигде. Нигде, кроме как у меня.

Интерлюдия.

Фёдор.

Вот уже второй пол дня мы с моей пятёркой бродим по лесу в поисках живности. Самострел мне командир выдал добрый, это да. Вот токмо стрелять-то не в кого. Вот уже и цепью, значится, как командир учил, пошли. А ничего. Вообще командир, ну, то есть барин дивный он. Хотя какой же он барин? Он почти воевода у нас! Так-то мы, конечно, боевые холопы токмо. Но ведь он нас зовёт красным словом «гвар-дей-цы». О как! Говорит, мол будем мы лучше всех на свете сражаться. Гоняет он и нас и рядовых. Нас, это Елисея, Ваню и меня. Ваньку он сотником поставил, а нас с Елисеем вроде как десятниками. Хотя мы с ним теперь «сержантами» зовёмся и остальные к нам только так и обращаются. Добрый он барин, повезло нам с ним. Так, а это чего за кучка? Ничего ж себе! Находка не вельми приятная, зато вроде как не старая. Я, как обговаривали, встал. Так делать надобно, ежели нашёл чего, чтобы не шуметь и не спугнуть кого. Вот четверо ребят прошли ещё несколько шагов и встали, поняв, что что-то не так. Они одновременно развернулись и зашагали ко мне.

— Сержант Фёдор, чаво там? — Ели сдерживая шёпот спросил рослый южанин.

— А ты и глянь, — Усмехнулся я.

— Ох, ё… Это чьё ж?

— Да бог его знает. Но мнится мне, олень какой это. Али лось. Да ты не боись. Не медведь это. Мне Александр сказывал про них. Много чего, дабы мы наткнулись ненароком. На него не похоже.

— Ну, ежели так, то хорошо. — Успокоился рядовой. — Так это, след искать надобно.

— Так чего искать-то, — Встрял в разговор третий, — Вона как притоптано. Туда он пошагал. — И мы пошли, то теряя, то вновь беря след. Как учил командир, старались не шуметь. Смотрели под ноги, дабы не наступать на ветки и вообще не говорили. Наконец, когда солнце уже начало клонится к закату, мы в такой же тишине вышли к опушке, на которой стоял небольшой то ли олень, то ли ещё кто. Александр много чего сказывал, да токмо по его словам так сразу и не скажешь. Но, похоже, молодой совсем. Пуда четыре, может чуть по боле. Александр чего-то там про ветер говорил, мол ежели от тебя к зверю, то плохо, а наоборот — хорошо. Ну, ветра вроде как и нет. Да и не далеко. Не знаю, как командир бы сделал, но мнится мне, сейчас стрелять и надо. А то авось доест да дёру даст от греха подальше? Ну точно стрелять. Так, как он там учил? Значит шляпку нацелить, повыше чуток взять и… Вжух! Стрела со свистом улетела, махая на прощание короткими перьями, словно платочком. Целил то я в шею, но рука, чертовка, дёрнулась. Хорошо хоть боком зверь стоял, точно посередине тела вошла стрела. Олень. Али кто это вообще? Подпрыгнул и как дал дёру. Я подумал всё, унёс он стрелу. Но вспомнил, что Александр говорил. Что ежели попал, а он в бега, то за ним по крови бежать надобно. И мы рванули со всех ног. Бежали минуту, другую, третью. Пару седмиц назад мы бы уже давно валялись на земле, задыхаясь. А сейчас вот хорошо, бежим себе. А крови всё больше и больше. Наконец, за очередным деревом показалось вяло плетущееся тело. В богу, словно пчелиное жало торчало тем самым оперением стрела. Хотя командир, вроде, болтами эти стрелы зовёт. Но стрела она всё одно стрела. Мы нагнали зверя и тот свалился на здоровый бог, тяжело дыша. Шли его последние минуты. Бок был залит тёмной кровью, глаза потихоньку угасали. Вот она, смерть. Даже зверя, она холодила душу похлеще чего либо ещё. А ведь когда-то он её увидит ещё. И не зверя, возможно, а человека, что точно также будет лежать, истекая кровью, тяжело дышать и смотреть в никуда, ожидая скорейшей кончины. Откинув эти мысли, Фёдор достал саблю и быстрым движением прекратил мучения бедного зверя.

— Славная добыча, сержант! — Воскликнул тот самый южанин. — Возвращаемся в Новгород? — Фёдор взглянул на красневшее солнце, близившееся к горизонту.

— Нет. Встаём лагерем. — Сухо отрезал он. — Рядовой Кузьма, рядовой Степан.

— Я! — Синхронно отозвались двое бойцов.

— На вас хворост.

— Так точно! — Уже убегая в чащу прокричали они.

— Рядовой Юхани, — Окликнул я паренька северной внешности.

— Я! — Звонко отозвался он.

— На тебе туша. Всё как объяснял командир, помнишь?

— Так точно!

— Рядовой Ивар.

— Я!

— Помнишь, пробегали ручей?

— Так точно!

— Бери котелок и давай за водой.

— Есть!

Раздав указания, как учил Александр, Фёдор устало откинулся к дереву и задремал.

Глава 22. «… Легко в бою»

И всё же как легко дышится в прошлом! Вот кто бы что не говорил, а воздух раньше и вправду был чистым. Если в своём времени я с трудом вставал к восьми утра на работу, то здесь для меня не составляло труда просыпаться чуть ли не наравне с, скажем так, «коренными жителями». И это при том, что засыпал я значительно позже их. То с Генрихом засидимся за кружкой кваса (хотя чаще вовсе и не кваса, но и тот был вовсе не той газированной водичкой, что преподносили маркетологи в двадцать первом веке), то просто лежу, обдумывая возможное будущее. Вернусь ли я когда-нибудь назад? И надо ли мне это будет? Ведь уже сейчас этот мир стал для меня несколько большим, чем местом моего заключения. Эти лица, этот говор, это мышление. Я чувствовал себя здесь «повелителем мух», как бы смешно и парадоксально это не звучало. Да, фактически моё положение остаётся весьма шатким даже не смотря на заработанное влияние. Но всё же в некоторых микро моментах, в простых разговорах и фундаментальности мысли я остаюсь несомненным лидером среди всех тех, кто мне повстречался.

Каждый новый день я с недавних пор стал воспринимать не как борьбу за выживание, а как квест, как что-то увлекательное и ни в коем случае не угрожающее моей жизни. Вот и сегодня я решил составить компанию своим гвардейцем в утренней тренировке, чем вызвал их неподдельное удивление и доброжелательные улыбки. Раньше ведь я предпочитал наблюдать за выполнением составленной мной же программы с балкончика, да с чашечкой ароматного травяного… Нет, не чая. Это было что-то специфическое, но очень даже приемлемое. Названия, к сожалению, не запомнил, но мне пришлось по вкусу. Помню только, что все ингредиенты в большом обилии росли на моём довольно обширном участке или около него. Благодаря чему одна из немолодых женщин, что совмещали в себе поваров, уборщиц и животноводов смогла воссоздать этот напиток, который, безусловно, мог бы вызвать настоящий ажиотаж в будущем. Так вот, сегодня я решил провести полный цикл утренней тренировки совместно с остальными. Нет, я и раньше по мере сил старался поддерживать свою форму в тонусе. Но всё же с тем, какой объём работы ежедневно выполнял каждый гвардеец это не шло ни в какое сравнение. Вот я и поразился тому, насколько сильно каждый из них шагнул в своём индивидуальном развитии. Ребята серьёзно разрослись в плечах, а в скорости и выносливости, наверное, опережали любого человека в радиусе десятков и сотен вёрст. Хотя стоит заметить, что на стадии спаррингов они всё также смотрелись не очень уверенно. Ну, тем больше влияния окажет моё участие.

Тренировка подходила к концу, когда ко двору прибыла небольшая кавалькада. Сотник Алексей в сопровождении двух воинов явился к моему двору.

— Здрав будь, Александр, — доброжелательно начал он. — Я гляжу, растёт твоё имение.

— Здравствуй, здравствуй, уважаемый сотник. Да какое там имение, так, небольшое поместье, — Заскромничал я.

— И тем не менее, — Он повёл опытном взглядом по участку, — Я чего приехал, — Будто бы опомнившись от наваждения начал он, — Вчера гонец прибыл из Москвы.

— И что же? — С интересом поинтересовался я.

— Война идёт, Саша, — Как-то излишне коротко сообщил он.

— К-как война? С кем? — Эта новость совсем не впечатляла. Все мои планы и амбиции могли легко разбиться о шальную стрелу.

— Царь наш сейчас на юге, с Казанцами войну ведёт. Там дело за малым осталось, их уж считай что и разбили.

— Так в чём же дело? — Нетерпеливо возмутился я.

— Гонец вчерашний весть принёс. Посол свейский прибыл, да грамотку и передал. А в той грамотке послание от ихнего круля. Говорит, мол так и так, либо земли Карельские им передаём, либо… — Он сделал многозначительную паузу, — Ну, в общем, отказали ему.

— Так, а дальше чего?

— Так они ж того и ждали, — Пожал плечами Алексей, — Сразу крепость Корелу в осаду взяли. Так близ неё и стоят. Нам велено как можно скорее выходить на север.

— И ты хочешь меня к этому подрядить, — Догадался я.

— Ты праве отказаться, — Расстроенно проговорил он, — Просто знай, что ежели свеи победят, они сюда двинут. И много ли ты навоюешь в одиночку?

Я задумался. С одной стороны Алексей говорил правильные вещи. Скорее всего Шведы понимают, что основная часть русской армии увязла на юге и север фактически открыт для удара. И если им удастся разбить Новгородский полк, то откроется прямая дорога на оставшийся без защиты город. Да, наверное, отказываться будет неправильно. В конце концов, можно придумать план «бэ» на случай чрезвычайной опасности. Как бы цинично это не звучало, но никто не осудит меня за побег с поля боя, если осуждать будет некому.

— Когда выступаете? — Сухо спросил я.

— Вот, так бы и сразу, — Оживился Алексей. Похоже, с людским ресурсом в полку было не всё в порядке. — Через два дня. Выходим на рассвете. Как решишься — ступай в детинец. И боевых холопов своих…

— Гвардейцев, — Настойчиво перебил я.

— Ну да. Их тоже взять можешь, — Равнодушно уточнил он.

— Добре.

На том и разошлись. Планы мои с этими новостями резко поменялись. Теперь нужны были срочные внеплановые покупки лошадей там прикупить, телегу, оружия, брони какой. Ох, вот же свалилось на мою голову. Хотя, наверное, рано или поздно что-то подобное должно было случиться. Ну вот не дали бы мне тут спокойно развиваться. И хорошо ещё, что это случилось когда у меня деньги есть. А то вошли бы шведы в город, а у меня и на хлеб-соль нет. М-да, жестокое прошлое во всей своей красе.

Не успела роковая тройка всадников скрыться за поворотом, как в калитку вновь настойчиво постучали. Да сколько ж можно то?! Я резко отворил назойливому гостю дверь, от чего тот тряпичной куклой упал мне под ноги. Из спины прямо между лопаток на добрую ладонь торчала стрела. Я аккуратно перевернул бедолагу и узнал в нём одного из холопов Генриха. Вот же чёрт…

— Эй, народ, скорей сюда! — Я закричал, срываясь на последнем слоге, из-за чего мой зов был больше похож на истошный вопль. Тем не менее буквально через мгновение во двор сбежалась вся моя немногочисленная дворня. Они не стали мешкать, оперативно подхватили бедолагу и понесли в ближайшую избу. Я шёл возле него подобно главному герою какого-то известного фильма, что сопровождал человека на носилках, пока того погружали в карету скорой помощи. Я вгляделся в его лицо. Паренёк ещё совсем молодой, не старше самого младшего из гвардейцев. Хотя по местным меркам он, наверное, уже дееспособный член общества. О времена, о нравы. К чему это я вспоминаю классику? Нужно вспоминать все немногочисленные курсы первой помощи, что я проходил в прошлом, то есть в будущем, чёрт бы его побрал! Но как на зло в голову ничего не лезло. Повезло, что та самая женщина, готовящая вкусный травяной отвар была ещё и потомственной знахаркой и оперативно распоряжалась предоставленными мною полномочиями. Я же терпеливо и внимательно слушал, что там она говорит делать не очень расторопным будущим солдатам, при этом не отходя от раненого. А то знаю я эти методы лечения. Как бы до кровопускания и прочего бреда не дошло. Но пока она всё говорила правильно. Вон шустрый низкорослый паренёк умчался за кипячёной водой, а вот Елисей, что наравне со всеми участвовал в операции, метнулся за чистыми тряпками. Что ж, пока всё вроде как нормально. Вдруг раненый взял мою руку и пронзительно посмотрел мне в глаза. Он явно хотел что-то сказать.

— Как ты, друг?

— Олег, — Хриплым дрожащим голосом прошептал он и тут же отключился. Пульс я нащупал, значит, вероятно, спасти его ещё можно. Олег… Вот чёрт, неужели этот сумасшедший снова объявился? И, похоже, он уже зашёл в гости к Майерам. Перед глазами нарисовалась страшная картина разорённого поместья. Мёртвое тело Генриха, маленького Ганса и Анны… Ну нет, этого не будет!

— Иван! — Окликнул я своего лейтенанта-адъютанта.

— Я! — Мгновенно отозвался он.

— Собирай первый десяток. Копья, дротики, щиты, всё что есть. Через пять минут у ворот.

— Так точно! — Отчеканил он и стал в быстром темпе раздавать указания своим непосредственным подчинённым. Началась какая-то быстрая, мимолётная суета, которая, впрочем, довольно быстро закончилась. И вот, передо мной в полном, хоть и довольно скудном обвесе стояло шесть уверенных в себе и своих силах человека. Странно, но в их глазах я не видел ни капли сомнения. Они были спокойны и решительны, хотя, безусловно, понимали, на что идут. В этот момент я понял, что передо мной стоят уже не рабы-подростки, недавно сражавшиеся за кусок чёрствого хлеба, не знающие авторитетов и не имеющие ценностей. Пусть не силой и навыками, но головой и рассудком их уже можно было назвать гвардией.

Что мы имеем? Три относительно неплохие сабли, один арбалет, способный переломить ход сражения, пять больших оборонительных щитов, пять весьма посредственных копий, с которыми разве что дикарей пугать и десяток метательных дротиков, которые опасность представляли разве что в очень умелых руках. Как таковая «броня», опять же, лишь у троих. Теперь всё зависело лишь от того, сколько человек привёл с собой Олег. Эх, жаль второй десяток на охоте! С ним мы бы им полноценный штурм устроили. Но имеем то, что имеем. Я подумал повторить старый фокус и «речью с броневика» покорить сердца рабочих и крестьян, воззвать их супротив общего врага, твердя про правое дело, но время объективно поджимало. Поместье Генриха находилось меньше, чем в сотне метрах от моего. И всё же я решил немного повременить и послать безоружного рядового на разведку якобы в лице простого зеваки. Узкоглазый татарин с миссией справился отлично. Много выяснить не удалось, однако стало ясно, что нас ждут. Похоже, пришедший холоп был частью плана Олега. Как бы он не был алчен и кровожаден, он, похоже, был весьма подкован в тактике. Ему известно, что у меня с Майерами тёплые отношения и что если я узнаю о захвате поместья, то тут же ринусь на выручку другу. На эмоциях, как тут очень часто было принято. Но спешить, также как и тормозит я не хотел. Да, я переживал за судьбу друга и его семьи, но ещё больше я боялся поспешить и попасть в ловушку. И дураку ясно, что никакой этот Олег не купец, а простой разбойник, имеющий деньги на наёмников. Странно только, что его до сих пор не поймали. Вот ведь он, подходи и бери. И правда, взять пол сотни с полка да порешить всю банду разом. Но сейчас весь полк массово мобилизуется и, похоже, Олег выбрал самый правильный момент для удара. Фактически для него это дорога в один конец, ведь сбежать ему уже на вряд-ли получится. Но он этого, похоже, не понимает. Или не хочет понимать.

С разведчиком встретились в условленном месте. Как оказалось, на этой вечеринке только нас и ждут. Один уж больно любопытный человек, которого не узнал мой соглядатай стоял возле единственного входа, внимательно зондировал округу. Ага, похоже, незаметно подойти нам не удастся. Хотя…

— Иван, поди сюда.

— Я!

— Та не кричи ты, спугнёшь жар-птицу, — Сам не понял как съязвил я, — Значит, слушай сюда. Отбираешь самого неприметного в десятке и с ним галопом в обход…

Интерлюдия.

Фёдор.

Близился обед, когда мой десяток наконец вошёл в Новгород со стороны густых зарослей. Ну, вот мы и дома. Двое несут на длинной палке, как учил командир, изрядно полегчавшую тушу косули. Сейчас придём в поместье, отобедаем вкусной кашей, сдобренной мясом… Так, а это что? Привычно отправленный вперёд основной группы разведчик бежал на встречу, интенсивно махал руками, силясь что-то сказать.

— Вот дурак, сейчас дыхание собьёт, потом жди, пока он отдышится, — Подумал Фёдор, хотя ему самому было очень интересно, чего это шедший впереди смотровой снялся со своего поста.

Интерлюдия.

Александр.

План по нейтрализации постового в моей голове был идеален. Мы с Елисеем обошли его слева, в то время как отобранный Иваном паренёк уже шёл ему навстречу с прямо противоположной стороны.

— Эгей, любезный! — С явным акцентом окликнул его звонким голосом долговязый светловолосый финн. Недовольный внезапным раздражителем тот повернул голову и буркнул тому что-то грубое.

— Нет сегодня Майера, назад иди! — Презрительно проворчал он, тем не менее положив руку на эфес своей сабли.

— Ну к чему же так грубо, дружище? — Доброжелательно прожурчал ему в ответ паренёк. Молодец, хорошо держится, виду не подаёт. Мы с Елисеем тем временем уже заняли позицию за забором соседнего участка. Забор был высоким, метра два. Но тем лучше. Сержант встал на корточки, как заранее было обговорено, я же встал на него, положив оружие на забор. Постовой был отвлечён недружелюбной беседой с парнем. Расстояние шагов двадцать. Вполне убойная дистанция. Если, конечно, попасть правильно. Я сделал глубокий вдох и приник к самодельному прицелу.

— Пшёл вон, смерд! — Прикрикнул он и резко развернулся спиной к финну и, соответственно, лицом ко мне. Среагировать на это я не успел, мой палец уже выжимал арбалетный курок. Мгновение и оперённый наконечник со свистом улетел в направлении силуэта. Я успел заметить гримасу удивления, застывшую на его лице, которая, впрочем, очень быстро сменилась перекошенным выражением боли. Он глухо захрипел и повалился на землю. Повезло, болт, судя по всему, угодил прямо в лёгкое, из-за чего противник не смог нормально вдохнуть, а значит и поднять тревогу. В руках блондина блеснул нож. Он быстро, подобно тени, оказался возле тела и произвёл так называемый «контроль». Процедура не очень приятная, но архи необходимая. И вот мы уже втроём стояли возле трупа некогда представлявшего угрозу постового. Я дал отмашку основной группе и из-за угла, за которым мы совсем недавно наблюдали за поместьем, стали быстрыми перебежками появляться остальные. Вскоре уже вся группа захвата находилась рядом. Труп давно оттащили в ближайшие кусты, предварительно тщательно обыскав. Брони горе-разбойник как таковой не имел. Зато сабля приемлемого качества отправилась прямиком на пояс тому самому блондину скандинавской внешности. Я видел его в деле и могу с уверенностью заявить, что он может дать фору даже некоторым воякам из полка, не говоря уже о затрёпанной шайке бандитов. Мы тихо, словно ночные звери вошли во двор. К нашему удивлению там никого не оказалось. Входов в поместье было два. Один с передней стороны и один с задней. Также спереди имелось два застеклённых окна, что в целом было показателем богатства. Я не помню, чтобы кто-то кроме меня и Генриха ещё застеклил все окна в доме. Сейчас это нам очень помогло, ведь стекло было довольно тёмным из-за чего заметить нашу группу было бы гораздо сложнее. Плюс к этому они практически не пропускали шум. Иван разученными жестами спросил у меня, будем ли мы штурмовать здание со всех сторон. В целом идея заманчивая. Вот только людей у нас было немного, а потому рисковать, ещё больше разделяя и без того небольшую группу было бы нецелесообразно. Я также жестами показал, что штурм будем проводить через два окна и главный вход. Нас не ждут, из-за чего мы имеем преимущество неожиданности. Мы с Иваном и ещё одним рядовым заходили с главного входа, остальные же должны были распределиться и, выбив окна и используя друг друга и большие щиты в качестве импровизированной лестницы, завалиться в дом как только начнётся шумиха. Аля спецназ из будущего. Такие финты мы уже неделю разучивали, как знали, что придётся в скором времени идти на штурм.

Я медленно шёл впереди колонны со взведённым арбалетом наперевес. Слышались ленивые реплики, принадлежащие, безусловно, залётным узурпаторам. Сложно сказать о чём конкретно они говорили, но среди нескольких голосов я отчётливо слышал голос Олега. О, теперь уж я его узнаю из тысячи. Вдруг из комнаты показался вальяжно расхаживающий самодовольный оборванец с подобием оружия на поясе. Сложно сказать, чем именно он был вооружён. Это был то ли короткий меч, то ли палаш. В общем-то у меня не было времени разглядывать его. Руки сработали быстрее мозга. Уже спустя мгновение раздался характерный щелчок спущенной тетивы и противник с хрипом распластался по деревянному полу. Ещё секунду стояло гробовое молчание но очень скоро воздух наполнился разноголосыми выкриками по типу «атас» или «тревога». Послышался звук выбитого стекла. Основная группа начала синхронный штурм. Зазвенели клинки, иногда слышались болезненные вскрики. Всё завертелось, закружилось, я не успевал воспринимать происходящее. Возможно, мне послышалось, но в соседней комнате раздался испуганный женский крик. Анна. Я ни с кем её не спутаю. Метнувшись по длинному коридору, стал искать нужную комнату. Дом Генриха был довольно большим и важной его особенностью был фактически сквозной коридор на задний двор. Ринувшись в очередной проём я чуть было не столкнулся лицом к лицу со здоровенным мужиком в кольчуге и длинной широкой саблей наголо. Это был Олег. Ну точно, эту наглую рожу я ни с чем не спутаю. Арбалет взведён и при мне, осталось только спустить крючок. Я вскидываю смертоносное оружие, но Олег, молниеносно среагировав на угрозу саблей выбивает его в сторону. Болт уходит в стену издевательски тряся дребезжа оперением. Я еле успеваю выхватить саблю, чтобы парировать новый удар. Угрозу я от себя отвёл, но вот блок поставил неправильно, из-за чего оружие падает, а тело теряет контроль над правой рукой. «Отсушило» — Первая мысль, пришедшая мне в голову. Сразу за ней пришла вторая: «Срочно отступать!». Я буквально вылетаю в коридор, где ноги мои подкашиваются и я падаю практически под ноги своему противнику. Олег, криво ухмыляясь идёт ко мне. Вот он заносит саблю для удара. Ну, похоже, это конец. Что ж, спасибо этому дому, помирать, так с музыкой. И пусть уж лучше композицией моей кончины станет шум боя и звон клинков. Я закрыл глаза в ожидании решающего удара. Но что-то он непозволительно долго тормозит. Переклинило, что-ли? Открываю глаза и вижу стоящего в всё той же позе Олега с занесённой над головой саблей. Вот только лицо его перекосила уже знакомая мне гримаса. Так смотрел на меня тот постовой, получив свой роковой выстрел и бандит, что так неудачно для себя вышел в коридор и также получил свою порцию стали и дерева в организме. Свободной рукой он потянулся за спину. Так, словно хотел почесаться или убрать назойливое насекомое. Я видел, как силы покидали его а жизнь в глазах медленно сходила на нет. Через несколько мгновений он, то ли от бессилия, то ли от желания прикончить незнакомого обидчика, что так коварно напал со спины, завалился на спину. Мой взгляд, что всё это время был инстинктивно сосредоточен на потенциальной опасности, наконец расфокусировался и я смог увидеть, что же такое помешало алчному разбойнику прикончить меня. Моему взору предстал Фёдор с арбалетом на перевес. Он ещё немного постоял в немой задумчивости, после чего ринулся ко мне:

— Командир, ты в порядке? — Взволнованно спросил он.

— Я… Да… А что ты тут делаешь? — Действительно, что тут делал сержант Фёдор? Я ведь ожидал его десяток не раньше, чем этим вечером. Звуки боя тем временем потихоньку сходили на нет. Я протянул руку своему спасителю.

— Так мы это. С охоты возвращались, а соглядатай, ну, которого ты велел вперёд посылать, видел, как кто-то в поместье господина Майера ломился. Да так активно, что мы уж думали тати какие. Ну, в общем-то, правильно думали.

— А, вон оно чего, — Да, недооценил я охотничьи способности людей этого времени. Или просто фауна тут побогаче? — Ну, в общем, молодцы, Федя, молодцы. — Я заметил, что штурмовали здание ещё и сзади. Ну ничего себе совпадение. Это получается повезло не только мне, но и всей группе.

Немного оклемавшись, нашёл Ивана. Сейчас проверим, усвоил ли лейтенант мои уроки.

— Лейтенант Иван! — По-армейски окликнул его я.

— Я, командир! — С полной решимостью откликнулся он.

— Доложить о потерях с обоих сторон.

— С нашей все живы, командир, только двоих чуток порезали. С ихней стороны семь мертвяков, включая главаря и один ещё без памяти валяется.

— Отлично! Раненых в поместье, пусть знахарке покажутся. А того, что без памяти… — Я задумался. А и правда, что с ним делать? — А ему подряди двух бойцов, да пусть в детинец его проводят.

— Так точно! — Отчеканил он.

— Выполняйте, — Уже значительно мягче сказал я.

Трофеев нам досталось не много, но и не мало. Из всех восьми разбойников только Олег и ещё один были добро вооружены и имели какую-никакую броню. Все остальные довольствовались скудным тряпьём и очень уж сомнительного качества железками. В будущем я такими даже камин ворошить не взялся бы. А тут, видишь ли, не самое плохое качество. Помимо этого нам досталась, скажем так, походная казна разбитого войска. Олег поехал прямиком к Генриху и подрядил для этого две неплохие повозки со всем добром. В небольшом сундучке, похоже, везлась плата головорезам, телам которых очень скоро суждено кормить червей. Сумма не значительная, но вполне сможет обеспечить остающихся на подворье в моё отсутствие.

Семья Майеров, к счастью, отделалась лёгким испугом. Никто не пострадал, все целы. Хотя я, признаться, не расстроился, если бы назойливую мать Генриха случайно зацепили в ходе сражения. Ну так, легонько, чтобы пыл остудить.

— Значит, ты всё же выступишь вместе с полком? — Поинтересовался Генрих.

— Да, выбора у меня нет. Точнее фактически он есть, но на деле…

— Ха! Это очень похоже на политику чиновников Кёльна! — Провёл ироническую параллель Майер.

— И не только Кёльна, друг мой, — Не менее философски подметил я. Одному мне было известно, что я имел ввиду, — А ты останешься?

— Издавна все мужчины германских народов вставали на защиту города, что дал им кров. — С серьёзным лицом сказал Генрих. Я почему-то вспомнил про бойцов Фольксштурма. Да, неуместное сравнение, но всё же.

— Ну… Значит, повоюем? — С натянутой улыбкой сказал я.

— Bestimmt! (Конечно!)

Глава 23. «Проводы потешного полка»

Я сидел в седле на небольшой возвышенности близ окраины Новгорода и наблюдал за последними приготовлениями полка к дальнему походу. Сам полк, состоящий, на вскидку, всего из нескольких сотен человек был, как мне показалось, относительно приемлемым, но вот основная масса оставляла желать лучшего.

— Алексей, а что это? — Брезгливо спросил я.

— Ну как же? — Искренне удивился он, не поняв моей иронии, — Полк Новгородский, да всё окрестное ополчение, — Гордо заявил он, — Казаки городовые, посошные, а вон, вон, видишь? — Переходя на восторженный тон спросил он, — Пушкари! — Он показал на группу прилично одетых мужчин, стоящих рядом с десятком лишь отдалённо напоминающих пушки, берущими скорее размерами, подобиями полевых орудий. — Да с такой махиной мы им…

— Алексей, — Не громко но твёрдо оборвал его я, — Это вся армия?

— Э… Ну, нет, конечно, — В замешательстве замялся сотник, — ещё по пути окрестные силы подтянутся. А от Гатчины выйдем на дорогу до карелы…

— Сколько? — Уже не в первый раз нервно оборвал его я. Ему это явно не нравилось, но, похоже, заприметив намётанный глаз, сотник не стал перечить.

— Здесь, значится, тыщ восемь, да ещё после, — Он задумался, — Да столько же, наверное. А чего ты переживаешь, Саша? Вона сколько мужей! Побьём мы этих свеев, как пить дать побьём! — Я натянул поводья, неумело разворачивая дорогого и пока ещё не привыкшего ко мне жеребца, доставленного прямиком из Польши.

— Людей-то много, — согласился я, — Да кто ж их всех хоронить то будет? — Задал я риторический вопрос скорее уже самому себе, потому как Алексей этой фразы мог и не услышать. И ведь действительно вся эта толпа могла внушать разве что своей численностью, но никак не снаряжением и, как мне кажется, совсем не военной выучкой. Да, в полку присутствовало несколько сотен конных и оружных воинов, составлявших основную ударную силу. Но их было чрезвычайно мало. И на вряд-ли после соединения с остальными силами их станет больше. Я, конечно, представлял себе нечто подобное. Поместная система, плохое оснащение и отсутствие постоянного опыта. Но ситуация оказалась уж очень плачевной. Ведь если шведский король имеет армию, хоть немного напоминавшую полки времён северной войны, то свеям хватит и пяти тысяч человек чтобы паровым катком пройтись по этим оборванцам и открыть себе прямую дорогу на Новгород. Возможно, линейная пехота времён Карла двенадцатого против нас и не выйдет, но держу пари шведы к этой войне подготовлены гораздо больше нашего. Проводить модернизацию уже поздно, ведь ни средств, ни времени, ни свободных товаров на рынке, ни даже поддержки сверху не было. Вот же, свалилось на мою голову.

Я бы мог отказаться, собрать все свои манатки и рвануть на юг. Но, во-первых, это не очень то честный поступок. А во-вторых там сейчас тоже довольно жарко. Да и не хочу я бросать так много народу фактически на убой. Сейчас они уверены в себе и своей победе. Но будет так ровно до тех пор, пока эти, доселе из противников видевшие лишь бомжеватых степняков с одним луком на троих, не встретят своего противника. Всё же Швеция — страна, тесно связанная с западной Европой. Тут и никакого попаданца-короля не нужно, чтобы он вывел армию этой скандинавской державы на сверхновый уровень. Держу пари, у них только одной латной конницы не менее тысячи голов. А у нас? Пара сотен возомнивших себя профессиональными воинами помещиков, да несколько тысяч оборванцев, состоящих из вчерашних ремесленников и годящихся только разве что стоять на засечной черте и караулить таких же сомнительных личностей, только с глазами поуже и на дохленьких степных лошадках. Исход сражения, по факту, предрешён. И я явлюсь для этих людей единственным шансом. Хоть я и не питаю надежд по поводу своего стратегического гения, но всё же даже простейшая засада, обрыв линии снабжения или ночная диверсия может стать решающим, переломным моментом всего похода. Ведь в случае столкновения с более сильным противником в первую очередь нельзя бросаться в отчаянную атаку. Тем более что местные армии, как мне известно, не отличаются большой мобильностью и в теории можно просто измотать их неожиданными и молниеносными уколами. Пусть не смертельными, но кровоточащими ранами одержать победу подобно хитрому волку, что свалил очень сильного, но неповоротливого и уверенного в себе медведя. Да, если медведь ударит и попадёт — пиши пропало. Но ведь попадёт он только если волк подставит морду. Эх, если бы вся эта орава была в моём подчинении! За своих ребят я особо не переживал, ведь в последние недели дохленькие подростки на моих глазах превратились в разом окрепших и возмужавших воинов. Ну, может не воинов, но очень близко к этому. Мои «гвардейцы», наверное, были единственными, кто полностью разделял моё мнение касательно предстоящей компании. Они сомневались в них, но не в себе и уж тем более не во мне. Они верили в себя и в меня, не испытывая ни тени страха перед грядущим походом.

Возможно, это было связано ещё и с тем, что их снаряжение было даже лучше некоторых особо экономных воинов полка. Все они вышли конными, что для боевых холопов в этом времени и широтах было явлением хоть и не уникальным, но довольно редким. Плюс каждый имел хоть и слабенький, но нагрудник из толстой кожи, что, конечно, не защитит от укола копьём на полном скаку, но от стрелы на излёте вполне себе может. Скакуны под ними были, конечно, не первоклассными аргамаками (хотя таковых здесь в продаже и не имелось), но довольно средненькими меринами, на которых разъезжала большая часть полковой конницы. В комплект вооружения гвардейца входила сабля (само собой у каждого по своему уникальная, поскольку о какой-то стандартизации в моём положении не может быть и речи), копьё с железным наконечником, что являлось стандартным оружием всадника. По мимо этого имелось две неплохие повозки, что так благодушно оставил мне в наследство щедрый Московский купец. Гореть ему в аду. Обе повозки под завязку забили мешками с крупой, солониной, множеством другого продовольствия, кувшинами с чистой, кипячёной водой, овёс, запасные копья, дротики. Самым ценным и опасным же грузом оказался десяток пудовых бочонков с порохом, что обошлись мне в звонкую копеечку и два небольших горшочка с жидкостью, что я некогда пытался превратить в спирт. Водки у меня не получилось, но вот весьма горючая и легко воспламеняемая жидкость — вполне. Этот груз может наделать делов, стоит только кому-нибудь неудачно прикурить. Ах да, ведь единственным обладателем сигарет в этом мире являюсь я. Интересно, что на всю армию было лишь пару десятков повозок. Это что же они, без снабжения решили компанию начинать? Да таким макаром у нас половина солдат от голода скопытится! Или может я чего-то не понимаю и пятнадцать тысяч ртов смогут охотой и собирательством обеспечить себе сытую дорогу до места сражения?

К сожалению, новому для меня и моих подопечных конному бою обучаться было некогда. Но я планировал хоть как-то наверстать упущенное в дороге. Да и глупо бросать считай первоклассных диверсантов в лобовую конную атаку. Ведь в курс молодого бойца входила не только физическая подготовка и махание саблей. Не-е, такого в этом времени полно. А вот бесшумное устранение часовых, спящих противников, саботаж и прочее вполне могут стать для Шведской армии неприятным сюрпризом. Откуда о таком знает моряк с Балтийского флота? Ну, год контрактной службы же нужно было чем-то занять. А с морскими пехотинцами очень часто приходилось работать. Вот мы с мужиками и сдружились. А они в этом деле получше любого спецназа будут. Осталось только выбить у командования разрешение на проведение диверсионных операций в тылу врага.

Чтобы не думать о плохом, я поехал (да-да, впервые за всё своё пребывание здесь именно поехал) к Генриху. Майер заканчивал последние приготовления к походу. Сам он снарядился под стать немецкому рыцарю. Конечно, со скидкой на местность. На нём сверкал латный нагрудник, а голову защищал шлем, очень напоминавший боевые головные уборы испанских мушкетёров. Лошадь его брони не имела. Но и породы она была вовсе не рыцарской. Скорее средняя, подходящая для нагрузки всадником в умеренном бронировании. От своего двора он смог выставить лишь двух холопов. Но они несли скорее роль вспомогательную, поскольку ничего, кроме простеньких копий не имели. И вот из таких у нас почти вся армия и состоит! По моему настоятельному совету Генрих также выходил в поход со своей телегой. Всё это может казаться необязательным для не смыслящего в снабжении войск человека. Правда, не нужно быть гением логистики, чтобы понять, что солдат, который вынужден сам добывать себе пропитание будет на порядок менее эффективней того, что питается от обоза. Да и далеко не факт, что такой солдат не свалится с голоду после недели в походе.

Провожали Генриха хоть и громко, но далеко не так, как это делали в моём времени. Словно старший член дома уходил не на войну, где с большой долей вероятности мог и остаться лежать в мёрзлой карельской земле, а просто на выполнение своего долга. Впрочем, для них это по большому счёту так и было. Никаких слёз, никакого переживания. Нет, все без исключения в поместье Генриха любили. Даже холопы и те считали его добрым барином, ведь тот, не без моей подачи, серьёзно улучшил уровень их жизни. Семья же и вовсе души в нём не чаяла. Даже сварливая мать и та сменяла гнев на милость когда речь заходила о её старшем сыне. Но тем не менее на их лицах читалась лишь гордость и уверенность в защитнике своего дома. Они словно не видели опасности войны. А если и видели — считали, что погибнуть на поле боя для честного немца невероятно почётно. Ну прямо древняя Спарта, честное слово. Хотя тут скорее ближе скандинавская культура. В любом случае у обоих культур воин мог или погибнуть с оружием в руках или вернуться с победой. И то и то в равной степени считалось уважаемым. А у последних сложить голову в бою так и вовсе было желательней.

Пока осуществлялись последние приготовления, ко мне подошла Анна. И всё же сестрёнка Генриха была настоящим огранённым бриллиантом на фоне местных, откровенно говоря не впечатляющих сверстниц. В семнадцать лет здесь многие уже готовились ко второму ребёнку. Что неудивительно, ведь нужно как-то поддерживать демографический рост на фоне большого процента смертности. Анну же эта судьба не постигла. И не ясно, то ли к её счастью, то ли к горю. Ведь вскоре она может стать старой девой, не успевшей выйти замуж. А это, на минуточку, большой удар по репутации всего рода. Эх, вот выживу — спасу её от этого! Генрих, как старший в роду, наверняка против не будет. А если в походе спасти его разок от шведского клинка, так и вовсе устоять от моего предложения не сможет.

— Саша, — Она запнулась, силясь сказать что-то. Похоже, она боролась сама с собой, со своими эмоциями.

— Да-да? — С улыбкой спросил я, — Что такое?

— Вы ведь вернётесь? — С детской наивностью поинтересовалась она.

— Вернёмся ли мы, — Повторил я её вопрос, как бы пробуя его на вкус, — Со щитом или на щите! — Подмигнув ей, процитировал я спартанских жён, многие века назад провожавших своих мужей на войну.

— Но что это значит? — Смутилась Анна.

— Это значит, — Я закинул ногу в стремя, — Что мы либо вернёмся с победой, либо не вернёмся вовсе. — Усевшись в седле и ещё раз взглянув на прекрасную Анну, как в первый раз поразившись её шелковистым волосам, стройной фигуре и милому личику, я, выкрикнув громогласное «по коням» с ещё никому здесь неизвестной интонацией, устремился навстречу чему-то неизвестному. Я не знаю, что ждёт меня в этом походе. Сколько крови прольётся, сколько людей останется в земле? Я знаю лишь одно: впереди меня ждёт либо слава победителя, либо покой побеждённого. Третьего мне не дано.

— Генрих, друг мой, ну ты то видел лучшие армии Европы. Скажи, это ведь горстка оборванцев на их фоне! — Мы с Майером рысью продвигались по широким улицам окраины торгового центра Руси.

— Я знаю, Саша, я знаю, — Раздражённо согласился Генрих, — Остаётся надеяться, что Шведский король собрал не очень большую армию.

— Я думал об этом, — С трудом контролируя не очень податливого скакуна сказал я, — Но, боюсь, лёгкой прогулки не получится. Если воевода не захочет меня слушать — можно заранее готовить церкви для отпевания шестнадцати тысяч человек.

— У тебя есть план? — С интересом спросил он.

— Даже несколько, — Обрадовал я Майера, меж тем продолжая укрощать непокорную скотину. Или я дурак, или лыжи не едут. Возможно, это дело практики, но пока от этой покупки больше убытков, чем выгоды. Силища-то вроде так и прёт, не чета степным лошадкам. Но вот управляемость хромает.

— Думаешь, у нас есть шансы отбросить свеев? — Засомневался Генрих, — Всё ж таки у них одних только кирасиров, пожалуй, дюжина сотен наберётся.

— Шансы есть всегда, — Философски заметил я, — А в нашем случае они напрямую зависят от лояльности командования.

— Кого?

— Сотников да воеводы.

— А-а, ну… Мне кажется, они как свеев разглядят, так сразу и засомневаются в своих силах.

— Главное, чтобы успели разглядеть, — Наконец усевшись в седле сказал я.

Интерлюдия.

— Значит, Аркадий Семёнович, вы утверждаете, что в своей лаборатории, спонсируемой, как выяснилось, крупной преступной организацией, вы, путём экспериментов над людьми смогли отправить одного из подопытных в прошлое. — С усмешкой произнёс следователь, которому уже совершенно надоело это дело с мутным профессором, — Так ещё и в другую реальность, где он, цитирую: «не может повлиять на наше настоящее».

— Д-да… Я же уже говорил! Вы… Вы мне не верите?! — Растерялся щуплый очкарик, который теперь, казалось, стал ещё меньше.

— До сих пор не было ни одного научного подтверждения путешествий внастоящее, — Устало произнёс он, — Значит так, — Властный мужчина бросил на стол толстую папку с делом о подпольной лаборатории, которую он уже много раз штудировал, силясь зацепиться за малейшую деталь, — Я даю вам последний шанс рассказать всё как есть.

— Н-но… Я уже всё рассказал! Вся информация и данные хранились на серверах и если бы они уцелели…

— На тех самых серверах, что уничтожил ваш подельник?! — Продолжал давить подобно особисту неуёмный следак.

— Да не подельник он мне! Я вообще не знал, чем они занимались. Думал, на страну работаю, всё чин по чину.

— Что ж, — Следователь расслабленно откинулся на спинку стула и закурил, — У вас был шанс, — Он кивнул за спину Аркадию, — Уведите его. Этому психу в тюрьме не место.

— Н-но как же? Товарищ майор, подумайте! — Он стал оказывать вялое сопротивление, что не стало помехой оперативникам, — Хотите — поверьте! У меня в загородном доме аппаратура! Она нестабильна, но вы можете…

— Довольно! — Перешёл на крик Немолодой майор.

— Что ж, тогда вы ничего не узнаете, — Еле слышно пробормотал Аркадий себе поднос. Для майора это было простым ворчанием. Но вот молодой и хорошо слышащий сержант Кузнецов очень чётко услышал эту фразу. «Вы ничего не узнаете». Ведь тот смертник сказал тоже самое! Его тогда фактически спас от смерти какой-то ранее ему неизвестный оперативник. Ну, раз уж майору нет дела до этого, то ему, должно быть и подавно. Но всё же что-то тут нечисто…

Конец первой книги.

Content

Роман Шайх
Цена времени. Книга I

Глава 1. «Эксперимент»

Интерлюдия.

Глава 2. «Последствия»

Интерлюдия.

Глава 3. «Адаптация»

Интерлюдия.

Глава 4 «Новгород»

Интерлюдия.

Глава 5. «Из грязи в князи»

Интерлюдия.

Глава 6. «Обоснованные подозрения»

Глава 7. «Опережая лаймов»

Глава 8. «Трое — это компания»

Глава 9. «Ощетинившись сталью»

Интерлюдия.

Глава 10. «Свято место пусто не бывает»

Интерлюдия.

Глава 11. «Митинг по-древнерусски»

Интерлюдия.

Глава 12. «Большие люди — большие деньги»

Глава 13. «Личная гвардия»

Интерлюдия.

Глава 14. «Эпоха пороха»

Глава 15. «Неоправданные ожидания»

Интерлюдия.

Глава 16. «Делу — время, потехе — девяносто минут»

Интерлюдия.

Глава 17. «Срывая маски»

Глава 18. «Анна фон Майер»

Глава 19. «Игра»

Интерлюдия.

Глава 20. «Охота»

Глава 21. «Тяжело в учении…»

Интерлюдия.

Глава 22. «… Легко в бою»

Интерлюдия.

Интерлюдия.

Глава 23. «Проводы потешного полка»

Интерлюдия.