Александр Яманов

Режиссёр Советского Союза 3

Интерлюдия

Прошло совсем мало времени, но очень многое изменилось за эти месяцы. Хозяин кабинета освоился не только в положенных ему квадратных метрах, где недавно был проведён ремонт и перестановка. Теперь он полностью контролировал и перестраивал под себя огромную организацию. Не было сферы в стране, а также мире, которую могли проигнорировать многочисленные отделы и десятки тысяч её агентов. И вся эта работа и ответственность возложена на его плечи. Вернее, поручена более старшими товарищами по партии. Пока ему приходилось выполнять некоторые приказы, завуалированные под просьбы. Понятно, что это временное явление. Вертеть собой и навязывать ему чью-то волю, он не позволит никому. Андропов старательно гнал даже намёк на мысли, что можно начать свою игру. Ещё не время.

Только в своей епархии главный именно он, что сразу поняли все подчинённые. Некоторые товарищи уже вынужденно поменяли Москву на другие города. А кому-то пришлось понять, что им не по пути, и покинуть организацию. Постояв ещё немного у окна, наслаждаясь видами заметённой снегом улицы, он подошёл к столу. Подняв трубку, Андропов приказал помощнику.

— Пусть заходит.

— Добрый день, Юрий Владимирович, — поздоровался подтянутый полковник в сером костюме с кожаной папкой в руке.

В ответ на приветствие, контрразведчик сразу приступил к докладу. Председатель КГБ не любил разного рода политесы, чего и требовал от подчинённых.

— Вы приказали сразу докладывать, если будет более детальная информация о режиссёре.

— Есть доказательства получения денег? — Андропов наморщил лоб, вспоминая суть вопроса.

— Точных данных нет. Но нами получена информация, что компания, принадлежащая итальянскому атташе, сделала транш в один из швейцарских банков. В Италии у нас достаточно возможностей, чтобы получить подобные данные. К сожалению, со Швейцарией в этом вопросе проблемы. Но этого и не нужно. Упомянутый Франческо выпустил в этом году четыре вида календарей. Но изначально с нашей стороной был согласован запуск двух проектов. Можно с уверенностью сказать, что Мещерский получает валюту на счёт в иностранном банке, продавая идеи за рубеж.

— Итальянец связан с их разведкой?

— Формально — нет. Атташе зарекомендовал себя с хорошей стороны в развитии отношений между нашими странами. Он принадлежит к влиятельному семейству ди Марко, но не особо богатому по тамошним меркам. В СССР, кроме всего прочего, занимается покупкой картин и скульптур современных художников. При этом с успехом организовал несколько выставок и концертов советских деятелей искусств. Человек со всех сторон полезный. Но никто не гарантирует, что завтра на него не надавит AISE. А за ней может стоять ЦРУ.

— Не слишком ли много интереса к обыкновенному мошеннику? — удивлённо спросил Андропов, — Тем более это какой-то режиссёришка! У всей этой братии хватает грешков. Да и с иностранцами многие из них якшаются. Недавно мне делали справку по этой публике. Так там каждому второму можно предъявить статью. Начиная с контрабанды, и заканчивая антисоветской риторикой. Только мы контролируем ситуацию. При малейшем давлении будут ходить по струнке, ещё и коллег сдадут с радостью. Потому и терпим всю эту богему, хотя она мерзость редкая, но другой нет.

Председатель КГБ брезгливо сморщился после последних слов. Давно пора приструнить эту распоясавшуюся за последние годы публику. Проблема в том, что другой нет. А нынешних можно контролировать, разрешая им небольшие фрондёрские выходки. Есть отдельные индивидуумы, условно непримиримые. Но их вольница давно закончилась, и государство начало полоть эти сорняки.

— Я поручил своим сотрудникам собрать максимум информации по Мещерскому. Надо сказать, что он крайне необычный человек. Если оставить за скобками непосредственно кинематограф, то масштаб его деятельности просто поражает.

Полковник протянул листок бумаги недоумевающему главе КГБ. Андропов быстро пробежался по тексту и перевёл взгляд на подчинённого.

— Это список проектов, которые уже запущены или в планах Мещерского. Разброс достаточно большой. Кино, телевидение, радио, пресса и литература. И это всего за полтора года. При этом объект не лезет на передовую, и формально многие его замыслы продвигают другие люди, — полковник видел, что председатель всё равно не убеждён, поэтому привёл главный аргумент, — В следующем году запланирован запуск нового телевизионного канала. Дело это нужное, и всё организовывается под благовидным предлогом. Я даже сам согласен, что подобный просветительский проект необходим нашей стране. Только есть одно большое «но». Большую часть программ и фильмов для нового канала будет создавать ТО «Прогресс».

Андропов ненадолго задумался и снял очки. Размяв переносицу, он произнёс то, чего ждал от него полковник.

— Это же колоссальный рычаг влияния на умы советских граждан. Кино, литература, музыка, радио и телевидение. И всё сосредоточено в руках одного человека.

— Так точно, — ответил полковник, с трудом сдерживая улыбку, — И во главе всего стоит человек, который, возможно, уже на крючке иностранной разведки. А может, изначально являлся агентом. Вот не верится мне, что весьма посредственный помощник режиссёра, за небольшой период смог предложить такое количество новых проектов. Многие вещи, которые предложил режиссёр и его соратники — это копии английских и американских программ. Если мои подозрения верны, то это идеологическая диверсия небывалого масштаба. Под видом весьма прогрессивных вещей, Мещерский займётся разрушением нашей идеологии и фундаментальных ценностей советского общества.

Андропов впервые за много лет растерялся. Если называть вещи своими именами, то он испугался до икоты. Пропустить такую акцию иностранных спецслужб в самом начале карьеры. Такого ему никогда не простят. Вчерашние друзья и соратники первыми начнут топтать его бездыханное тело, на которое повесят все грехи. Уж он-то не сомневается в ответственных товарищах. Здесь дело не ограничится переводом послом в Монголию. Все мечты и долго выстраиваемые комбинации полетят на помойку из-за одного махинатора. Сделав над собой усилие, глава всесильного ведомства собрал волю в кулак. Ещё не хватало дать слабину перед пусть толковым, но обычным подчинённым.

— Андрей Афанасьевич, — тихо обратился председатель к подобравшемуся полковнику, — Я благодарен вам за проделанную работу. Как вы видите дальнейшее развитие ситуации?

При этом, Андропов оставался бюрократом и винтиком системы. Карьера для него всегда была на первом месте. И первая заповедь большого начальника гласила — всегда должен быть козёл отпущения. Если вдруг они ошиблись в своих подозрениях, то эту роль сыграет полковник.

— Надо брать режиссёра, только по другой статье. Поводов хватает. В любом случае, факт получения денег он признает, никуда не денется. А далее уже будем раскручивать дело, — Полуянов не подвёл своего начальника, — Только это не дело контрразведки. Я готов передать собранные материалы профильному отделу. И надо учитывать ещё один фактор. Мещерский снимает фильм, лично одобренный товарищем Брежневым. Тронуть его сейчас — получить просто непредсказуемые последствия.

Андропов посмотрел на полковника с другой стороны. Гладко тот перевёл стрелки. Значит, будем искать другого козла.

— Так и сделаем. Передавайте материалы в «пятёрку». Это дело нельзя оставить без должного ответа.

Глава 1

Большую часть времени и сил отнимает фильм. Пашу как проклятый и гоняю окружающих со страшной силой. При этом стимулирую народ, как могу, стараясь не допускать прежних ошибок. Но пока у меня просто нет необходимых ресурсов, чтобы заинтересовывать людей. Поэтому приходится лавировать, подключая дипломатию и материальную стимуляцию.

В один из перерывов между съёмками у меня произошёл интересный разговор с Капланом. Обычно Яков Израилевич в мои дела не лезет, но здесь я реально чуть не накосячил.

— Алексей, что мы будем делать с предстоящими праздниками? Тут необходимо и в общественной жизни принять участие. Да и народ как-то порадовать. Подарки закупить. А то, смотрю, люди немного приуныли, — начал издалека наш исполнительный директор.

Видя моё недоумение, он грустно вздохнул. Давно обращаю внимание, что Каплан периодически странно на меня смотрит, будто на ребёнка или какое-то диво.

— Пятьдесят лет Революции, — пояснил мой зам, — Это не просто праздник, а целая веха в истории страны. Вы вроде на радио и телевидении работаете, неужели новости совсем не замечаете? Огромное количество коллективов заканчивает масштабные проекты к этой дате. Строятся дома, заводы и объекты инфраструктуры, бригады перевыполняют планы в несколько раз. Вот скоро открытие прекрасного кинотеатра под названием «Октябрь». Весь народ и правительство живут ожиданием праздника. А наше ТО будто живёт отдельно от всей страны, и совершенно не замечает происходящего вокруг.

— Но мы не можем перевыполнить план, — отвечаю непонимающе, — Работа над фильмом идёт строго по графику, даже с небольшим опережением. Но он будет снят ближе к лету. Люди работают, регулярно получают зарплату. Недавно решили выплатить премию, это я ещё молчу про переработки. Что ещё нужно?

— Вы полностью отстранились от общественной жизни, — грустные чёрные глаза собеседника стали ещё печальнее, — Барабанова уже несколько раз интересовалась, мол, как мы готовимся к седьмому ноября. Я бы не шутил с ней, и подобными товарищами. Для начала необходимо сделать нормальный Красный уголок и регулярно его обновлять. То, что есть сейчас — просто слёзы. Далее надо согласовать поход нашего коллектива на демонстрацию, а также транспаранты, которые мы понесём. Возможно, подготовить концерт или выступление с каким-нибудь подшефным заведением. Я могу договориться с руководителями нескольких московских предприятий. С нас не убудет, а людям приятно. Лично вам надо выступить на собрании коллектива киностудии и сделать правильный доклад. Народ стал посматривать на нас настороженно. Ещё не хватало обвинений в поклонении буржуазным ценностям или каком-нибудь ревизионизме. Надо купить коллективу подарки, и не забыть про почётные грамоты наиболее отличившимся сотрудникам. Список я могу продолжать. По общественно-политической жизни ТО хромает на обе ноги. Лучше начать исправлять ситуацию, пока не поздно.

Штирлиц опять был близок к провалу. А ведь я обратил внимание на все эти бравурные и пафосные новости в СМИ. Просто старался от них абстрагироваться, так как реально взвалил на себя непомерную ношу. В бытовых разговорах, народ особо будущий праздник не обсуждал. Зато в официальных сообщениях вал разного рода новостей нарастал. То очередная доярка выдала рекорд, или какой-то рабочий придумал новый прогрессивный метод кладки кирпича. От них не отставали шахтёры, сталевары и прочие монтажники. Чуть ли не каждый день кто-то рапортовал об очередном рекорде.

Я всё пропускал мимо ушей, так как подобных новостей хватало и ранее. Мы как раз полноценно запустили передачи о кино и музыке на радио. И шли они с большим успехом. Там тему политики не поднимали в принципе. Были просьбы от трудовых коллективов поставить ту или иную композицию, но это нормальное явление. Формат передачи Светочки включал в себя две части. Первая — это новости и рейтинг. Вторая — непосредственно песни.

Передачу про кинематограф запустить оказалось сложнее. Было гораздо меньше информации, особенно про иностранное кино, на которое мы делали ставку. Приглашать большое количество актёров в гости не получалось, так как была конкуренция с «Кинопанорамой». Помогал Франческо, который передавал мне европейские журналы о кино, из которых мы и черпали информацию о новинках. Но получалось всё равно интересно. Наши телевизионные товарищи подходили к работе излишне масштабно. Мы же разбили проект на рубрики, и примерно к четвёртому выпуску почувствовали, что к нам пришёл успех. Писем и телеграмм приходило меньше, чем к Капитоновой, но для меня оказалось шоком такое количество. Ну, реально — мне не до доярок и их рекордов.

Примерно через полтора месяца я почувствовал, что выдыхаюсь. А ведь это только начало. Уже практически готовы сценарии передач для телевидения. Ещё наш коллектив волновали ведущие, и оставить ли рабочее название. Как вариант, можно было заменить на «Звуковую дорожку», но решили разделить телевизионный и радио-газетный проект. Кадры начали готовить сразу с листа, привлекая молодых выпускников и начинающих актёров. Но и здесь не обошлось без дополнительных проблем.

Начались разного рода подковёрные игры. Многим товарищам хотелось работать в наших передачах, тем более, что их количество обещало существенно вырасти. При этом отсутствие у людей необходимых качеств, выявленных в процессе пробных съёмок, мало кого смущало. Заслуженные работники радио попробовали даже надавить на меня через Месяцева. Аргументация была самая что ни на есть продуманная. Почему две популярнейшие передачи ведут люди, далёкие от радио? Более того, себе на смену они готовят каких-то вчерашних студентов. Ведь это важнейший культурный проект крайне важный для страны! Лицемеры.

В итоге, я сделал ход конём и договорился, что меня на радио постепенно заменит Татьяна Лаврова. Она будет основной ведущей, которой будет помогать молодое пополнение. С «Кинопанорамы» она ушла сразу, как только я сделал ей предложение заняться фактически собственным проектом. Работником Лаврова оказалась отличным, перфекционистка похлеще одного попаданца из будущего. Наверное, проблема в том, что после успешной роли, пять лет назад, карьера в кино у неё пошла на спад. А заявить о себе ей очень хотелось. А здесь ты постоянно на виду. Хотя новая работа актрисы вызовет раздражение коллег моментально. В отличие от остальных советских СМИ, мы не собирались отмалчиваться, и решили критиковать пока общее направление развития кинематографа. Мол, призов иностранных кинофестивалей всё меньше, на Запад фильмы не продаются, и скоро мы начнём вариться в собственном соку. Понятно, что придётся часть вопросов согласовывать с «Гостелерадио», но Месяцев не возражал против подобного формата.

Поэтому бывшая звезда «Девяти дней одного года» рисковала испортить отношения с коллегами. С другой стороны, как вариант, Татьяна хотела попасть в нашу команду. Начал я широко и масштабно, на что давно обратили связанные с искусством люди. Мы ещё и осветили несколько моментов будущего фильма в передаче, чем вызвали дополнительный интерес публики. По Лавровой подумаю. Пока она производит исключительно благоприятное впечатление. Ещё и со сценарием помогает, существенно разгрузив мой график. Плюс новая ведущая аргументировала и настояла на ряде нововведений. Такие амбиции могут только радовать.

У Капитоновой получилось ещё легче. Пока она планировала самостоятельно вести собственную программу. Соведущих Светочка тоже выбирала сама. При попытке влезть в свои дела, за неё сразу заступился главред «Советской Культуры», который был в восторге от того, как бурно стала развиваться газета. Разного рода ходоки быстро перестали делать попытки пролезть туда, куда не следует.

С телевидением я решил поступить хитрее. Кроме «Утренней почты», все остальные будущие передачи, наоборот, будут насыщены актёрами со стороны. «В гостях у сказки», «АБВГДейка», «До шестнадцати и старше», «Марафон 15», «Вокруг света» — далеко неполный перечень моих задумок. Понятно, что за базу будут взяты только концепции, кроме детских передач, и названия поменяем. Ну уж очень сильно отличается подростковая и молодёжная аудитория нынешнего времени, и конца восьмидесятых. Здесь мы как раз будем полностью согласовывать разного рода идеологические заморочки, но представим публике совершенно иную подачу.

Вот на этом фоне мне наносят неслабый такой моральный удар. Я здесь разрываюсь на части, и просто забыл про отдых. А мой замдиректора прямо заявляет, что я должен рисовать плакаты для Красного уголка, и утром выступать с уроком политинформации для коллектива. Утрирую, конечно. Но ситуация всё равно сюрреалистичная.

В общем, такие вот идеологические выверты, на которые я старался не обращать внимания. И зря. Каплан долго вправлял мне мозги, объясняя прописные истины окружающей реальности.

— Ну не упоминать же ведущую роль нашей партии, описывая современные музыкальные веяния в «Утренней почте»? — решаю подколоть зама.

— Ваши шутки неуместны, а иногда опасны. Жалко, что вы об этом не думаете. Одно неосторожно сказанное слово — и под угрозой закрытия окажется всё ТО. Это, на минуточку, сотня людей, — достаточно жёстко ответил Яков Израилевич.

Я начал ощущать себя глупеньким мальчишкой, которого распекают за очередную проказу. Только масштаб моих проделок несопоставим.

— Вы уже почти подготовили «АБВГДейку»? Вот и запустите её в честь пятидесятилетней годовщины, — внёс рацпредложение Каплан, — Не обязательно же ставить её в эфир именно седьмого числа. Но объявить об этом, и отчитаться перед начальством нужно именно в такой форме. Это снимет много вопросов, которые постепенно копятся у разного рода надзорных органов. В первую очередь идеологического отдела. Получится удар на опережение. Нужная и совершенно новая детская программа, которая просто обязана стать популярной. И при этом мы заявим, что приложили все силы, дабы успеть именно к важной дате. Никто же не мешает вам заниматься своим делом, только надо обращать внимание на небольшие нюансы!

Прокручиваю в голове все сложности с запуском реплики с американской «Улицы Сезам», заимствованной советскими телевизионщиками. В принципе, ничего сложного нет. В наших планах было обрадовать детишек в первый день зимы, вернее, второго декабря. Но придётся переиграть, и вставить программу в сетку на две недели раньше. Тем более, что мы решили не усложнять проект разного рода куклами и клоунами. Учениками у нас будут выступать сказочные персонажи вроде Петрушки и Емели. А вести уроки станут разные актёры и прочие деятели искусств. Получается двойная выгода. Молодёжь из ТЮЗа, и просто не имеющая нормальных ролей, получает работу. Заслуженные мэтры, вроде Плятта или Баталова, проводят уроки. Это, кроме денег, ещё и возможность показаться всей стране. Я же налаживаю отношения с киношной тусовкой.

В итоге решили, что запускаем передачу, посвящая её круглой дате. Месяцев будет только «за», так как регулярно интересуется, когда мои идеи получат материальное воплощение. Каплан ещё долго читал мне ненавязчивые лекции, перечисляя многочисленные ошибки. Вроде пытался я быть более хитрым и подстраиваться под ситуацию, но наблюдательный товарищ вычислил меня моментально. Нет, Яков Израилевич не считал меня шпионом. Просто думал, что перед ним человек новой формации — идеологически нейтральный, или вообще диссидент. Чур меня от подобных подозрений! Хорошо, что он начал этот разговор. Я опять начал расслабляться, и пора снова мимикрировать под местного как можно усерднее.

Общественную нагрузку решили поручить профоргу, которого у нас пока нет. Придётся искать человека и открывать под него какую-нибудь должность. Заодно новый сотрудник займётся разного рода распределениями путёвок и прочих подарков. Пока мы находимся под крышей киностудии, и нам положены все местные бонусы. Но, по словам замдиректора, наш коллектив уже начали немного зажимать. Поэтому пробивной товарищ, который ещё прикроет нас с идеологического фронта, просто необходим. Как же здесь всё сложно!

* * *

Приехавшие французы точно не ожидали, что им придётся работать, как неграм на плантации. Демонжо ещё и мужа своего привезла. Думала, что им удастся посетить несколько туристических мест. Наивная. Я взял её в такой оборот, что вызвал самую настоящую истерику. Кстати, одна из сцен, где Милен была крайне взвинчена, удалась на славу. В подобном режиме мы эксплуатировали звезду ещё две недели, а потом решили выделить ей несколько выходных. Француженка ругалась и не скрывала, что прокляла тот день, когда подписала контракт. Но она реально хороша! Думаю, скатаются с Сименоном в Муром с Суздалем — и наша звезда будет в порядке.

Хорошо, что Дино оказался необыкновенным дипломатом. Иностранцев на съёмках хватает, поэтому необходим мостик для налаживания здоровых отношений внутри коллектива. Именно им стал ди Лаурентис, успевавший пообщаться даже с нашей уборщицей. Золотой человек! А меня народ постепенно начинал ненавидеть. Надо бы немного сдать назад, а то перебарщиваю с тиранией.

Съёмки шли больше в павильоне. Натурных было всего две, но из-за погоды пришлось растянуть их на пять дней. Базовая работа на природе должна состояться весной. Пока вроде не выбиваемся из графика. Следующий прилёт иностранцев уже согласовали, и разного рода форс-мажоры не предвидятся.

С актёрским составом мы, на удивление, угадали, что меня несказанно радовало. Трабо так вообще стал любимцем съёмочной группы. Мужик реально вжился в образ, ещё и русский начал учить. Наш народ смотрел с умилением на его попытки произносить сложные слова и помогал, чем мог. Конечно, в первую очередь технари научили его материться и правильно пить водку. Главное, чтобы не споили — эти могут. Но политрук из француза должен получиться самым настоящим. Даже Зельцер перестал сомневаться, когда мы смотрели отснятый материал.

Надо ещё учитывать, что иностранцы прилетали в этом году всего два раза на определённый срок. Вот я и гонял их по полной. Лишних эпизодов не бывает. Ещё неизвестно, чего мы оставим в фильме, или какое мнение будет у приёмной комиссии.

Если брать чисто игровой подход, то все работали примерно одинаково. Просто кто-то дольше вживался в образ или запоминал роль. У Милен с этим не было никаких проблем. А ведь она наша главная звезда и надежда продвинуть фильм в Европе. Именно от неё зависел график съёмок. Немного забавной вышла любовная сцена с лёгкими элементами эротики. Француженка в принципе не переживала, что ей надо раздеться, хотя я выгнал с площадки всех лишних. Больше всего пришлось уговаривать нашего главного героя, что постельную сцену с полуобнажённой Демонжо пропустит комиссия. Заодно сняли два более целомудренных эпизода. Милен делано возмутилась, заявив, что первый раз мужик не хочет лечь с ней в постель. Ржала вся группа. Думаю, ещё и данный эпизод обрастёт разного рода сказками. Зато атмосфера разрядилась, и я понял, что у нас сложился коллектив единомышленников.

Советская часть актёрского состава тоже быстро начала поддерживать заданный темп. Локомотивом стал Белов, на что я и надеялся. Юра понимал, что для него это последний шанс забраться на вершину. Васильев раскачивался больше, даже пытался строить из себя звезду. Пришлось провести с ним ряд индивидуальных бесед, где до него донесли прописные истины. Одна знаковая роль может быть у любого артиста. Ну и? А два успешных фильма подряд — это проездной на всю жизнь. Даже если больше не будет главных ролей, то актёр всё равно останется востребованным. С Терентьевой вообще не было проблем. Главное — мы разрешали ей периодически мотаться в Киев к мужу. На площадке она была просто великолепна. В быту же Нонна скромна и незаметна.

И, конечно, очень многое для сглаживания общей обстановки делала Серова. В который раз благодарю судьбу, что она свела меня с этим неординарным человеком. Для советской части съёмочной группы актриса была непререкаемым авторитетом. При этом сглаживала острые углы одного экспрессивного режиссёра. Французам объяснили, кто она такая для поколения фронтовиков, показали фильм, и они реально прониклись личностью актрисы. Грешным делом, думаю переманить Валентину Васильевну на административную должность.

* * *

— Мы же договорились, Владимир Николаевич. Почему в одностороннем порядке сдвинуты сроки?

Сижу в кабинете директора «Мосфильма» и, наступив себе на горло, униженно прошу товарища выполнить взятые обязательства. Ненавижу подобные ситуации. Хотя и в моём времени договора спокойно нарушались, но здесь — будто ушат холодной воды вылили. У нас французы скоро уезжают, а съёмки фактически остановились.

Ничего не предвещало беды, и на последнюю неделю у нас была запланирована работа в мосфильмовском павильоне «инфрамаски». Есть такая киношная технология — «блуждающая маска», так вот — в Союзе свой аналог. Если кратко, то это возможность, позволяющая совмещать актёров и другие объекты с произвольным фоном. Для этого требуется специальное оборудование. И в нормальном виде оно есть только на главной киностудии страны. К моему удивлению, советские киношники вообще были чуть ли не лидерами в этом направлении. Особенно отличился оператор Борис Громов, который в своё время изобрёл даже несколько способов подобных съёмок.

Но сейчас не про технологию. Она меня волнует по остаточному принципу. Нам откровенно ставят палки в колёса. Бедный Клушанцев, бросив все дела, две недели занимался подготовкой. Привёз макеты самолётов и прочие экспонаты. И тут вдруг за два дня до начала мне объявляют, что съёмки придётся перенести. Мол, павильон понадобится мосфильмовскому режиссёру. У них тоже график и планы, а мы подождём. Как же меня это взбесило. Ведь оппоненты прекрасно знают, что Демонжо прилетает на ограниченный срок.

Что прикажете делать? Опять бежать жаловаться Фурцевой? Глупо подключать тяжёлую артиллерию по любому поводу. Значит, надо договариваться. Плохо, что не смог помочь даже Бритиков. Путём долгих телефонных переговоров, когда меня откровенно футболили, удалось записаться на приём к большому начальнику.

— Алексей Анатольевич, не надо разговаривать со мной в подобном тоне. Это наш павильон, и мы решаем, как его использовать. Вам всё объяснили, но вы никак не можете успокоиться. И вообще, я мало связан с производственным процессом. Для этого есть мой заместитель, который через три дня возвращается из командировки. С ним всё и обсудите.

Сурин чуть ли не презрительно сморщил лицо и откинулся на спинку кресла. Ага, так я ему и поверил. И чего такого в моём тоне? Может, я должен упасть перед ним ниц и слёзно молить предоставить павильон? Есть такая черта у местных начальников. Слишком далеки они от народа, да и от линии партии постепенно отклоняются. Но я не гордый, для дела перетерплю любое отношение. Хотя нагнули меня капитально и на ровном месте. Ничего, надо только сделать правильные выводы.

В общем, после долгой игры словами, перешли к сути. Мосфильмовские режиссёры воспылали излишней страстью к некоторым нашим камерам, в первую очередь для воздушной съёмки. Были ещё какие-то приблуды, но это уже к Клушанцеву. Оказывается, на него выходили с предложением помочь в работе, но он отказался. И это вполне нормально. Мы сейчас просто живём своим проектом, и нет времени на остальное. Товарищам это не понравилось. А ещё их перевозбудило наличие у ТО цветной плёнки в неограниченном количестве. Это их мнение. Я-то прекрасно знаю, куда девать очень дефицитный продукт.

Плёнку я отказался отдавать наотрез. И документальные фильмы мы будем снимать именно в цвете, что никак не мог понять директор. Ведь в Союзе чуть ли не большинство фильмов снимается чёрно-белыми, и всех это устраивает. А я решил тратить столь ценный девайс на документальщину. Камерами же придётся поделиться. Не знаю, как будет оформляться материальная ответственность, переговорю с Капланом. Товарищи воспользовались ситуацией и нагло залезли в наши фонды. Хуже всего, что придётся делиться Клушанцевым. Хорошо, что хоть не потребовали предоставить им всё сразу. Будем согласовывать графики съёмок. Интересно, что подумал бы ди Лаурентис, узнав про столь наглый наезд? Хотя, у них там есть мафия, и итальянца сложно удивить разного рода рэкетом.

Выхожу на улицу, вдыхаю прохладный осенний воздух и поднимаю воротник пальто. Тоже проблема. Пора озаботиться гардеробом и купить более удобные вещи. А то порядком надоели все эти шарфы, меховые шапки и излишне тяжёлые пальто. Обувь — отдельная тема, и тоже требует обновления. Блата в лице Зои уже нет, поэтому потрачу часть сертификатов на «Берёзку». Мне наконец-то поступили выплаты за фильм, который на удивление тепло встретила европейская публика. Не знаю, сколько заработает «Госкино» — плевать. В любом случае, деньги государство потратит на какую-нибудь дурь. Лучше бы фонды киностудий обновили. Не хочу о грустном. Хотя моё состояние совсем недавно было близко к бешенству.

Иду по Мосфильмовской немного взвинченный, но начинаю постепенно успокаиваться. Смотрю на спешащих домой людей, и даже немного взгрустнулось. Им есть куда идти, где людей ждут близкие. У меня же, кроме рабочих отношений, здесь никого нет. Да и с жильём пока проблема. Субботние встречи с рыжиками дают небольшую отдушину, но затем снова приходит тоска. Как бы мне не забухать в подобном состоянии.

А ноги машинально несут меня к кафе, где мы ещё совсем недавно сидели с одной прагматичной студенткой. Хотя оно должно быть уже закрыто. Вдруг слышу девичий голос.

— Отпусти! И вообще, прекрати меня преследовать. Я всё давно тебе сказала.

Смотрю, как молодой парень хватает за руку вырывающуюся девушку. А голос-то я сразу узнал. Хотя в мешковатом пальто и большой сумкой через плечо незаметна её отличная фигура.

— Тебя же попросили отпустить и исчезнуть, — стараюсь говорить спокойно.

Самого же просто переполняет азарт и желание подраться. Минорное настроение куда-то сразу пропало. Зато хочется сунуть кому-то в морду. И это не обращая внимания на красотку, которою я сейчас спасу от рук хулигана. Прямо два в одном. Может, жизнь налаживается? Хулиган меня не разочаровал, и весьма грубо объяснил, куда я могу идти. Ещё и первый полез в драку.

Драться на гололёде и в моей нынешней одежде — то ещё сомнительное удовольствие. Но оказавшегося весьма хлипким парня я повалил на землю одним хорошим ударом. Подняться он не смог, так как для страховки получил ногой в живот. Довольный до невозможности, поворачиваюсь к девушке. Вот только не заметил я восторга в прекрасных зелёных глазах. Более того, события полетели совершенно по иному сценарию. Бац! Я получаю тяжёлой сумкой в лицо. Кирпичи у неё там, что ли? Бац! Бац! Отскакиваю от разошедшейся валькирии.

— Серёжа, с тобой всё хорошо? — девушка бросилась поднимать хулигана и заквохтала над ним, как наседка.

Меня ещё раз обожгли гневным взглядом. Красотка удостоверилась, что пристававший к ней парень в порядке, и выпалила гневную тираду.

— Зачем вы напали на несчастного человека? Я разобралась бы как-нибудь без вас. И вообще, чтобы я больше не видела вашей наглой морды. Поэт недоделанный, — девушка хотела сказать что-то ещё, но перевела внимание на стонущего Серёжу.

Смотрю вслед уходящей паре. Вот скажите мне, что у баб в голове? Он на неё напал, замахнулся на меня. Но вдруг хулиган превратился в принца, а я стою как оплёванный, и смотрю им вслед. Не везёт мне здесь с бабами. Положительно — сегодня надо напиться, а то крыша поедет. Но какая же она красивая!

Глава 2

— Дорогие товарищи, хочу ещё раз объяснить ситуацию с вашими письмами. Нам очень приятно, что передача пользуется огромной популярностью. Это оказалось для нас приятной неожиданностью. Но в данный момент мы просто физически не в состоянии ответить на все ваши письма. Коллектив в свободное время обрабатывает часть корреспонденции и отвечает на понравившиеся вопросы. Также мы, по возможности, озвучиваем ваши вопросы в эфире. Только прочитать все письма и телеграммы просто нереально.

У меня сегодня последний эфир на радио. Решил не перекладывать всё на Лаврову и отработать самому. Заодно объяснил причину ухода и свои дальнейшие планы. Ещё нужно окончательно убедиться, что моя креатура потянет программу.

Прямой эфир в течение полутора часов — достаточно сильная нагрузка. По крайней мере, меня она эмоционально выхолащивает. Понятно, что часть материала у нас информационного характера и ребята просто читают новости кинематографа. Но приходится и поработать, особенно в последние двадцать минут, когда у нас прямое общение со слушателями. С учётом того, что наша публика более образованна и интеллектуально развита, то частенько надо напрягать извилины.

К тому же народ начал жаловаться, что мы не отвечаем на их вопросы. Но обработать вал писем, который начался сразу после второго эфира, стало физически невозможно. Капитонова вообще взвыла. У неё корреспонденция приходит самыми настоящими мешками. С другой стороны, это отлично, что местная публика так погружена в кино и музыку. Только нанимать специально людей для ответа на письма — форменная глупость. Пока выкручиваемся, как можем.

Сегодняшний эфир веду совместно с Лавровой. Человек она понимающий, и не тянет одеяло на себя. Просто иногда вставляет свои реплики. Но на пару вопросов ответила очень уверенно и развёрнуто. Думал, что уже всё, и передача плавно подойдёт к концу. Ответим ещё на пару дежурных вопросов, и я переверну эту страницу своей жизни. Всё-таки быть ведущим — это не моё. Мне нравится поговорить о кинематографе или музыке, но желательно в узком кругу. Работа на огромную аудиторию, да ещё и в прямом эфире, когда можно ляпнуть что-то идеологически неверное, стала для меня обузой. Я привык, что труд должен приносить удовольствие. Здесь же ощущаешь себя как сапёр, который может совершить только одну ошибку. Местным гораздо проще — это их естественная среда обитания. Я же постоянно ловлю себя на мысли, что чужд этому миру. Потому и решил, что мне надо как можно дальше держаться от публичных выступлений.

Тем временем дежурный редактор делает нам знак, что есть ещё звонок от слушателя. Сосредотачиваюсь, как перед прыжком, в прямом эфире нельзя расслабляться. Заодно молюсь, чтобы не позвонили двое из наших постоянных слушателей. Не повезло.

— Здравствуйте, товарищи ведущие. Это Алевтина Котова из Н-ского дворца культуры. Я уже звонила вам на прошлой неделе. Товарищ Мещерский, у меня очередной вопрос. В интервью «Советской Культуре» вы упомянули про «новое направление» советского кинематографа. Только коснулись этого вскользь. Можете пояснить более детально, чем поэтико-живописное направление отличается от поэтико-документального? Почему фильм «Иваново детство» вы отнесли к первой категории, а например, «Заставу Ильича» ко второй?

Чувствую, что у меня начало дёргаться левое веко. Ещё и Лаврова смотрит на меня, а её глаза откровенно смеются. Ну-ну. Вот поработает хотя бы месяц, и я посмотрю, как она будет смеяться. Особенно когда ей зададут свои стандартные вопросы Алевтина Котова из дома культуры и её брат по разуму — пенсионер из Москвы, товарищ Анатолий Сидоров. Наша передача более лёгкого и развлекательного характера, чем «Кинопанорама». И общение с большинством зрителей, в массе своей, тоже ненапряжённое. Но всегда найдётся пара зануд, которые должны поумничать. Думаю, каждый в своей жизни встречал подобных персонажей. А меня достают целых двое. Ещё, мне кажется, что им доставляет удовольствие пытать ведущих вопросами, интересными только им одним. Эти двое ещё и редакцию письмами заваливают. Может, людям просто делать нечего, или это черта характера? Вот потому я бегу с радио, дабы как-нибудь им не нахамить.

Но делать нечего. Пришлось напрягать мозги и детально отвечать слушательнице. Я ещё и «заставу» плохо помню. Благо, времени до конца эфира осталось мало и мне удалось выкрутиться. Редактор даёт команду, и я с наслаждением снимаю наушники. Включается музыкальная заставка, и мы уступаем место новостникам. Лаврова уже откровенно смеётся, глядя на мой вид.

— Смейтесь, Татьяна, — произношу с максимальной ехидцей в голосе, — Это была только одна из наших въедливых слушательниц. Их как минимум двое, а может, больше. Представьте себе подобные вопросы. Чем новая волна отличается от авторского кино или нуара? И ведь зададут вопрос с максимальной подковыркой. Так что я, на вашем месте, срочно бы занялся матчастью.

Вижу, что Лаврова призадумалась и перестала улыбаться. А как она хотела? Советский народ сейчас весьма образован и любопытен. На фоне дефицита информации, подобные Алевтины и атакуют разного рода передачи. В моё время было проще. Любой вопрос можно было посмотреть в интернете. А развивающие и образовательные передачи заменены на разного рода говношоу. Зачем России человек-мыслящий? Нам нужен потребитель, жующий подаваемую жвачку, думающий исключительно о желудке, или как лучше разместить в тепле свою жопу. В этом времени люди тянутся к знаниям, даже пенсионеры.

Тем временем пошли обычные новости. Мы тоже немного изменили формат их подачи, сделав ставку на события в мире. При этом меньше словоблудия, информации про всяких доярок, а просто больше голых фактов. Одобрили всё это со скрипом, но судя по рейтингу второй волны Всесоюзного радио, народу новинка понравилась. На фоне камерной подачи информации других СМИ, наш вариант более интересен.

Вслушиваюсь в голос нашего диктора. А ведь недавно произошло знаковое событие. Теперь служба в армии будет длиться два года вместо трёх. Более интересно послушать про мировые новости, там тоже много всего интересного. Во Франции чудовищная авиакатастрофа, а в Гонконге лютуют китайские террористы. Прямо как из «Москва слезам не верит» — нет в мире стабильности, кроме СССР, конечно.

Но я стараюсь более детально вникать в новости. Уж слишком сильно было моё погружение в личные дела, как верно заметил Каплан. Дослушав блок новостей, машу рукой народу, напоминаю про планёрку в понедельник и бегу в гардероб. На улице меня уже ждёт машина нашего ТО. Далее едем на «Мосфильм», где, несмотря на субботу, мы заканчиваем цикл комбинированных съёмок.

На входе сую хмурой тётке временный пропуск. Та с важностью мелкой букашки, которой доверили ответственную должность, долго сверяла данные, написанные на бумажке. С другой стороны, лучше такая жаба, чем бред моего времени. Сотни тысяч молодых алкашей и бездельников со всей России вдруг стали охранниками. В Москве так вообще в каждом киоске уже сидит изрядно пованивающий житель какого-нибудь Курска или Саратова, изображающий из себя охрану, без которой нам не жить. При всём уважении к жителям этих городов, как и многих других, ситуация абсурдная. Ну, нет работы в ваших регионах — так её хватает на разнообразных вахтах и стройках. Там денег можно заработать, но придётся пахать. Только народ работать отвык, а может, никогда не умел. Лучше получать тридцать тысяч, но сидеть в сторожке, нажимая на кнопочку и зарабатывая геморрой. При этом страна нуждается в рабочей силе и завозит нам разного рода новых граждан. Терпеть не могу эту публику. Ладно, не буду о грустном, у меня сейчас очень важный эпизод.

— Стоп! — вскрикиваю достаточно громко.

— Чёрт! Чего опять не так? — возмущённо шипит Клушанцев.

Я же перехожу на французский и обращаюсь к Ривьеру. Мы его сегодня красиво убиваем, в фильме, конечно.

— Жорж, люди не умирают с таким лицом, — слышу, как переводчик синхронно довёл мои мысли до советской части съёмочной группы.

Снимаем достаточно сложный эпизод, с попаданием пулемётной очереди в кабину самолёта. Вот же не было печали. Суббота прошла нормально, и отсняли материал практически без накладок. Небольшая сценка с Демонжо, далее был Васильев, и мы сразу отпустили актёров. Занялись эпизодическим героями, и тоже всё было замечательно. Воскресенье началось вполне себе бодро. Белов ограничился двумя дублями, хотя у него более сложный элемент, изображающий высший пилотаж.

И вот затык с французом. Уже третий дубль, но мне совершенно не нравится. Зельцер начал посматривать на меня с подозрением. Мол, не переношу ли я свои личные проблемы на съёмочную площадку. От сплетен никуда не денешься, и народ думает, что я до сих пор страдаю по упорхнувшей Татьяне. Делать мне больше нечего, чем мешать работу с личной жизнью. Решаю ещё раз объяснить диспозицию французу.

— Мсье Ривьер, вы играете не героя из какого-то приключенческого романа. У нас суровая проза войны и одна из самых чудовищных мясорубок в воздухе. Никто не отрицает, что все лётчики герои. Только давайте вспомним, что есть самый главный человеческий инстинкт. Самосохранение у нас в крови, иначе человечество бы не выжило, как вид. Вы понимаете, что пришёл конец. Но делать такое пафосное лицо просто глупо. Отчаяние, грусть, ненависть к врагу, но только не этот героический взгляд. Давайте все успокоимся, перекурим и попробуем ещё раз.

Ух! С четвёртого раза получилось! Француз — неплохой актёр, но работает по некоему шаблону. Может, тем и отличаются великие лицедеи, что за минуту могут изобразить вам любые чувства. Жорж Ривьер всё-таки хороший такой середнячок, но звёзд с неба не хватает. Хотя мы и с Васильевым в некоторых моментах намучились. Да и Демонжо давала прикурить всей группе. Надо нам отдохнуть друг от друга. Пусть народ займётся своими делами, расслабится, и через две недели с новыми силами приступит к работе. Мы же с Зельцером, Акмурзиным, Клушанцевым и технарями засядем в монтажной. Только мне ещё придётся скакать как ненормальному по всей Москве. Но это уже мои проблемы. Правда, было ещё одно дело, которое надо решить до отъезда иностранцев. Вернее, пока Дино ещё в Первопрестольной.

* * *

— В принципе, неплохо, — говорит итальянец, прослушав последнюю композицию, — Но я бы внёс небольшие изменения. У вас получается излишне однотипная музыка. Рок или лирика в русском стиле. Может, привлечь более маститого композитора? Пусть даже советского.

— Так идея как раз заключается в том, чтобы принести в фильм совершенно иное музыкальное сопровождение. Что касается других композиций, то они есть, и часть пишется. Меня тоже кое-что не устраивает.

Прошу нашего звукорежиссёра поставить новую катушку. Минут через тридцать, прослушав новые мелодии, итальянец откинулся на спинку кресла.

— Третья, четвёртая и шестая, — произнёс ди Ларунтис через некоторое время, — Их нужно будет ещё доработать. И две мелодии я бы исполнил при помощи симфонического оркестра, а одну просто на гитаре.

Теперь уже я впал в задумчивость. В принципе, нет смысла спорить. Думаю, вообще придётся делать разное музыкальное сопровождение для советской и западной версии фильма. Это тоже отнимает уйму времени. Зрители, которые смотрят уже готовый фильм, просто не представляют объём проделанной работы. Возвращаюсь на грешную землю и перестаю жалеть сам себя.

— Что вы думаете о базовой композиции? Предлагаю перевести её на английский. По французам надо думать.

Дино опять задумался.

— Часть песен оставим на русском, просто пустим титры, — ответил продюсер, — Насчёт английской версии — вариант интересный. Я всё-таки надеюсь, что фильм понравится англоязычной публике. Начнём с Британии и Канады, а далее зайдём в США. Что вы предлагаете?

— Есть два малоизвестных певца, которые хорошо подойдут по вокалу. Одни американец — Ронни Джеймс Дио. Сейчас он выступает в собственной группе и не особо популярен. Второй кандидат — из Британии, его зовут Иэн Гиллан. Он поёт в составе малоизвестной группы Episode Six. Но, думаю, у обоих великое будущее в рок-музыке. В данный момент можно выйти на них и попробовать записать сингл. Перевод песни готов, со специальными пометками для англоязычного корректора. Некоторые вещи могут достаточно странно звучать, если их дословно переводить с русского.

Вопрос продюсера меня удивил. Вернее, он напрашивался давно.

— Откуда всё это, Алексей? Я в шоке, что простой советский человек, ещё и настолько молодой, может обладать таким обширным уровнем знаний. Откуда вы узнали про двух малоизвестных музыкантов? Кроме того, у вас весьма оригинальный подход к съёмкам, что используют единицы из режиссёров на Западе.

Не знаю, слушают нас или нет, но подстраховаться не мешает. Кручу ручку бобинного магнитофона и делаю звук громче. Из колонки раздалась новая песня в исполнении Нины. Надо сказать, что эта песня про любовь и прочую морковь, в следующем году станет хитом. Особенно на фоне фильма, где она прозвучит. Но сейчас не об этом. Решаю подколоть итальянца.

— Я специальный агент КГБ, который должен втереться в доверие западному истеблишменту и разрушить капиталистический мир.

Хохочущего ди Лаурентиса я уже видел, но сейчас у него была форменная истерика. Сняв очки, он вытер платком выступившее слёзы. Потом ещё несколько раз всхлипнул, и наконец, ответил.

— Это было первое, что мне пришло в голову. Уж больно вы разносторонний товарищ, — взгляд у продюсера мигом посерьёзнел, — Только всё гораздо глубже. Не удивлюсь, если вам помогают спецслужбы. Но это не отменяет ваших многочисленных проектов. Пусть часть заимствована на Западе, но остаётся кино. А здесь идёт новаторство, особенно это касается комбинированных съёмок и вообще самой подачи картинки. Сеньор Клушанцев — гений, но в данном случае он исполнитель ваших замыслов.

Думаю, что ответить. Не говорить же правду про попаданство. Ещё сочтёт меня сумасшедшим, да и не собираюсь я раскрываться.

— По музыкантам всё просто. Наше ТО серьёзно занимаемся музыкой. Да и в СССР многие слушают БиБиСи и другие иностранные радиостанции. Что касается остального… Видите ли, Дино. Вы же хорошо знакомы с творчеством Калатозова и Хуциева? — ди Лаурентис улыбнулся и поднял вверх большой палец правой руки, — Они весьма нестандартные режиссёры, очень сильно выбивающиеся из советского стиля. Есть у меня мысль, что чужеродность некоторых наших деятелей кино является обратной стороной сложившейся ситуации в обществе. После долгого периода тяжёлого давления, произошла оттепель. Вот самые талантливые и проявили себя с нестандартной точки зрения. Своим творчеством они попытались донести до людей своё видение ситуации. Надолго ли их хватит — не знаю. Большинство режиссёров продолжает снимать в прежней манере. За исключением представителей новой волны. Но никто не отменяет давление со стороны власти. А оно возросло в несколько раз, по сравнению с началом шестидесятых. Вот мы и получили некий всплеск, в том числе недовольства. Далее, как всегда, наступит реакция, и вы можете забыть о необычном советском кинематографе. Но пока самые смелые пытаются творить, и заодно ломают рамки стандартного кино. И это замечательно!

Чувствую, что моя речь излишне сумбура. Намешал всё в одну кучу. Плюс я не владею всей информацией, что и как повлияло на отдельных великих советских режиссёров. Только период с конца пятидесятых до середины шестидесятых сильно выбивается из общей истории нашего кино. Речь точно не о комедиях, пусть и ставших классикой отечественного кинематографа. Итальянец вроде меня понял и слушал очень внимательно.

— Что касается меня, — продолжаю монолог, — То я просто имею склонность к анализу. Практически всё, что я делаю, не является новинками. Это обыкновенная грамотная переработка уже существующих аналогов. Ещё мне удаётся удачно организовывать рабочий процесс и подобрать толковых людей. Ведь большую часть работы делает наш коллектив, моя роль в процессе часто условна. А главное, у меня есть мечта — снять фильм, который станет популярным во всём мире. Вот к этой цели я иду. Банальных сюжетов и ходов в кино хватает. Поэтому приходится придумывать ещё и что-то своё. Такой гремучий коктейль и называется — Алексей Мещерский.

Чего я опять несу? Какая чушь! Самому стало смешно. Лёша совсем загнался. Пора останавливаться и сходить с Дино в кабак. Но ди Лаурентис вроде проникся и стал посматривать на меня с уважением, что ли. А меня чуть не распирало от смеха. Всё, хватит. Надо срочно выпить. Хотя если честно, то очень хотелось поехать в одну кафешку и увидеть девушку с зелёными глазами. Но раз мне дали от ворот поворот, то поеду с одним итальянцем в «Прагу».

* * *

Сегодня, на удивление, пришёл домой пораньше. Вроде все процессы более или менее устаканились. Монтаж идёт в плановом режиме, и моё присутствие там не особо нужно. Я присоединюсь уже к финальной части. На радио вообще всё замечательно. Коллектив, отвечающий за телевизионные проекты, требует контроля, но кардинально вмешиваться в их дела уже не нужно. Народ пообтесался, и уже сам может двигать в массы идеи, которые я предложил.

Да и мне стало тяжело находиться в нашем молодом коллективе. Особенно в радиотелевизионном отделе. Обилие молодых и весьма симпатичных особ радует глаз. С учётом того, что женщины у меня не было достаточно давно — это становится похожим на какой-то насильственный целибат. Здесь ещё и Светочка сверкает грозным взглядом на любую молодку, пытающуюся строить мне глазки. При этом со мной мадам Капитонова старается держаться исключительно по-деловому и даже сухо. Вот и пойми этих баб.

Нет, при желании я бы соблазнил, например, нашу дикторшу Веронику. Только времена немного иные. Пришлось бы жениться, или иметь огромные проблемы с разного рода товарищами, следящими за моральным обликом строителя коммунизма. Только сами девушки были более нацелены на брак, с учётом того, что многие приехали в Москву из провинции. И не такая я свинья, чтобы ломать жизнь симпатичным девицам ради банальной похоти.

Чертыхаюсь от вида очередной молоденькой красотки, идущей впереди и умудряющейся выглядеть сексуально даже в пальто. Добредаю до подъезда и поднимаюсь на второй этаж. Хозяин квартиры опять в долгом вояже. Давно пора уже задуматься о собственном жилье. Но в общагу я не хочу, снять жильё проблематично, а отдельная квартира мне пока не положена. Сюр. Заработал для страны денег на пару-тройку многоэтажек, но за свои труды получил несколько сертификатов в «Берёзку». Ладно, потерплю немного. А вот организм уже не может без этого самого.

Ладно. Есть один неплохой вариант. Подхожу к достаточно редкому аппарату в советских квартирах под названием «телефон». Поднимаю массивную трубку и начинаю крутить диск.

— Привет. Ты сегодня свободна? Адрес? Диктую.

Часа через полтора раздаётся звонок в дверь. Открываю обшитую дерматином конструкцию, и дамочка в дорогой шубке переступает порог.

— У меня всего часа два — три. Клавдия Ивановна повела Мишеньку на концерт, а я вроде как к подружке, — начала щебетать Леночка, пока я помогал снять ей шубу.

— Тогда не будем терять времени, — подхватываю хихикающую красотку и несу её в спальню.

Через час мадам запросила пощады. Уж очень я был настырен и ненасытен. Отдышались и просто лежим, глядя в потолок. Узкая ладошка с ярким маникюром водит по моей груди. Ну, прямо-таки кино снимай.

— Не пойму, чего ты столько времени от меня шарахался. Как только ты позвонил, то я всё бросила и тут же прибежала, — произносит Леночка и тут же без перехода перескакивает на другую тему, — А ты знаешь, что у Зойки скоро свадьба?

И сама смотрит вроде как своими невинными глазами. Нужной реакции Леночка не дождётся. Отвечаю ей истинную правду.

— Мне всё равно. У Зои своя жизнь, а у меня своя. И вообще, что за разговоры? Нам больше заняться нечем? — под звонкий смех этой блудливой козы начинаю целовать её аппетитную грудь.

Сижу на кухне и уплетаю сваренный вчера борщ. Готовить я умею, поэтому сухомяткой не перебиваюсь. Думаю о недавно уехавшей Леночке. Надо будет периодически её приглашать. Ничего так — весьма страстная особа! Где-то даже получше Зои, но похуже Танечки. Только до мадам Капитоновой им всем как до Луны. Хотя я получил, что хотел, реальность даже превзошла мои ожидания. Но при этом в сердце образовалась какая-то пустота. В мыслях то и дело возникал гневный взгляд прекрасных зелёных глаз. Да плевать на них всех! Подошёл к холодильнику, достал бутылку, налил полстакана и махнул одним глотком. Буду жить, как я хочу, и не подстраиваться под обстоятельства. Захочу сегодня Леночку — значит, она будет моей. Веронику с радио? Почему нет, если деваха сама не скрывает своего желания пообщаться поближе. Надо будет — всю редакцию в койку затащу. Хватит уже рефлексировать и вести себя как болван. Давно пора начать отрываться и пользоваться ситуацией, если девушки сами этого хотят.

Но на душе всё равно хреново. Налил себе вторую порцию водки.

Глава 3

В ту самую квартиру, на пересечении Каретного Ряда и Садово-Каретной, меня затащила Капитонова. Мол, я совсем заработался, и лица на мне нет. Хотя, в последние пару недель я как раз работаю меньше и отдыхаю намного больше. Спасибо одной блудливой блондинке, которая пару раз в неделю начала скрашивать мои холостяцкие будни.

Опять этот тёмный подъезд и третий этаж. Как здесь вообще люди живут? Ведь центр Москвы, и освещение точно можно наладить. Неужели тяжело напрячь ЖЭК? Ладно, это не мои проблемы. Звоню и, как в прошлый раз, меня встречает улыбающаяся хозяйка.

— Алексей, а мы вас заждались. Светочка уже здесь, и практически вся компания тоже, — звонким голосом произносит Басилова, — У нас всё как всегда. Можете не разуваться, вешалка справа. Но есть и тапочки, если хотите.

Передаю Алёне пакет с двумя бутылками вина и фруктами, а сам снимаю пальто. Ботинки тоже снял и напялил забавные тапки со стоптанными задниками. Нет никакого удовольствия париться в зимней обуви. Хотя выгляжу я сейчас наверняка смешно. Хозяйка упорхнула на кухню, меня же ждал зал, откуда раздавались голоса.

А компания собралась немалая. Не считая мадам Капитоновой, ещё три дамы и семь мужчин. Двое из них весьма откровенно вились вокруг Светочки, которая просто улыбалась, периодически поднося ко рту бокал с шампанским. Остальной народ о чём-то живо общался, но при моём появлении замолчал. Здороваюсь, жму руку подошедшему Губанову, который сегодня какой-то хмурый.

Подсаживаюсь к сияющему как медный таз Рабину, который сразу сунул мне бокал с красным вином. Ну, хоть не водка, а то без закуски может развести. Не ел с утра, а здесь вряд ли нормально покормят. А Оскар сильно изменился. И дело не только в стильном и явно импортном костюме. Появилась в нём какая-то уверенность, и даже аура превосходства. С другой стороны, он может себе позволить себе взирать на окружающих свысока. За небольшой период времени, наш импресарио организовал несколько выставок в Европе, это не считая Союза. Все его проекты ждал небывалый успех. Здесь либо власти взялись за ум, или Рабин смог настоять на своём, но я не помню подобного в моей реальности. Ещё и разного рода авангардисты и прочие кубисты получили площадку для самовыражения, и их пока особо не трогали. Я склоняюсь к тому, что зарубежные гастроли Оскара принесли колоссальный доход в валюте. Поэтому ему и дали право вытащить на свет божий разнообразный андеграунд.

— Вздрогнули, — с улыбкой чокаюсь с Рабиным, — Рад вас видеть!

— А уж я как!

— Угу. Сошлись два одиночества. Один всех художников Москвы взбаламутил и, как тот крысолов из сказки, ведёт к пропасти. А второй строит из себя великого режиссёра, будучи пустым местом, — прозвучал сбоку хриплый голос.

Мне даже не надо было смотреть на оппонента. Зверев был всё так же неряшлив и уже хорошо приложился к бутылке. Оскар же сначала вздрогнул, но потом резко преобразился, став напоминать мелкого, но жутко агрессивного хищника.

— Толенька, — улыбка Рабина стала похожа на змеиную, впрочем, как и шипение, которое он издал, — То есть тебя больше не интересуют выставки в Париже и Лондоне? Наверное, и от своих гонораров ты тоже хочешь отказаться? Я ведь могу тебе это обеспечить. Ни одну из твоих гравюр даже в Москве не купят. Ты уж определись — для тебя важнее быть непризнанным гением, или успешным художником.

— Да ладно, Оскар. Чего ты начинаешь. Ну, выпил немного, сболтнул лишнего, — жирное лицо художника с красными капиллярами неприятно сморщилось.

— Вот и помолчи, будь любезен. Дай пообщаться с интересным человеком. Что касается выпивки… Может, пора завязывать?

— Мальчики, не ссорьтесь, — рядом с нами оказалась Светочка.

Уступаю ей место и придавливаю взглядом полупьяного Зверева. Тот всё понял и освободил своё место, выйдя из комнаты. Понятно, что художник чуть ли не гений, но надо же себя немного уважать. Неужели трудно нормально одеться? Ещё пусть порадуется, что я не съездил по его жирной харе за откровенное оскорбление.

А вот мадам Капитонова просто радует глаз. Короткое шерстяное платье, точно не от фабрики «Красный пролетарий», тёмные чулки и лакированные туфельки. Журналистка явно подготовилась и принесла сменную обувь с собой. На руках изящные часики и браслет. Эдакий дорогой минимализм. Она и отличается от всех присутствующих явным европейским лоском — ну, может, Рабин немного соответствует. Тот же просто расцвёл, когда Светочка села рядом.

— Оскар, — немного жеманно произнесла девушка, — По Москве ходят просто удивительные слухи об успехах твоих выставок. Более того, о них весьма лестно отзывается и европейская пресса. Но почему советский читатель ничего не знает о столь поразительном событии? Моя газета с радостью напечатала бы твоё интервью.

Капитонова в своём репертуаре и сразу берёт быка за рога. А какая актриса! Изобразила прямо-таки обиженную и недалёкую девицу. Рабин же, наоборот, слегка напрягся, и его улыбка стала менее естественной. Ещё бы! Неизвестно, какие у него там договорённости с одной конторой. Деньги любят тишину. Из того, что я слышал, картины продаются достаточно успешно. Особенно одного художника, которого якобы задержали накануне выставки. Может, товарищ сидел в каком-то специальном учреждении, или его отправили в санаторий, но шумиха на Западе была немалая. Не удивлюсь, если в её раскрутке не обошлось без этой самой конторы. Но эффект был положительным — картины продавались как горячие пирожки. Это мне всё рассказал Франческо, с которым мы недавно неплохо посидели в ресторане. Тем временем Оскар ожил.

— Светочка, для вас я готов на всё! — воскликнул импресарио, чем привлёк внимание находящихся в комнате людей, — Но только давайте немного позже. Дело это серьёзное, и не я один участвую в проекте.

Капитонова подняла свой бокал и чокнулась сначала с Рабиным, а затем со мной.

— Ловлю тебя на слове, — проворковала журналистка.

Она не дура и прекрасно поняла, с кем надо посоветоваться нашему импресарио. Но всё равно начала додавливать собеседника. Есть в ней такая черта. Не успокоится, пока не будет по её велению и хотению.

— А может, в следующем году сделаем большой материал, но уже не в «СК», — видя недоумённый взгляд Рабина, журналистка пояснила, — Наш скромный и молчаливый товарищ Мещерский скоро начнёт выпускать собственный журнал.

Теперь мне пришлось отвечать удивлённому Рабину. Плюс к нам подошли Губанов и невысокий блондин с аккуратной бородкой.

— Базовая идея — это создание универсального журнала о культуре, если так можно выразиться. Основное внимание будет уделено музыке с кино, но также планируется освещение моды, театра, изобразительного искусства и многого другого. Ваше интервью мы тоже с радостью напечатаем. Только это в далёкой перспективе.

— А почему вы не упомянули литературу? — спросил Губанов.

— В СССР достаточно интересных журналов и газет на эту тему. Зачем лезть на чужую территорию? А вот толкового издания о музыке просто нет. Я хочу, чтобы получился микс из информационного и развлекательного содержания. Мне кажется, что-то подобное пытается делать «Советский экран», только получается пока слабо. Ещё они узкоспециализированное издание. У нас же нет никаких ограничений в рамках какого-то направления искусства.

— Смешать всё в одном издании, — скептически улыбнулся блондин, — Не кажется ли вам, что получится несъедобный винегрет?

Кого-то он мне напоминает, но никак не могу вспомнить. Несмотря на скепсис, вопрос был задан весьма дружелюбно.

— Мы внимательно изучили нынешнее положение дел. В стране просто даже близко нет похожего развлекательного издания. Я сторонник того, что народ должен отдыхать душой, читая про музыку или узнавая новости о съёмках нового фильма. Возьмите нашу прекрасную Светлану, — киваю на соседку, которая мило улыбнулась, — За короткий срок «СК» стала одной из самых популярных газет, в первую очередь у молодёжи. И основная заслуга в этом именно её отдела искусств. А если называть вещи своими именами, то в «Звуковой дорожке» и совершенно новой подаче новостей о музыке. Не удивлюсь, если тираж газеты начнёт стремительно расти.

— Алексей прав, — улыбнулась довольная Капитонова, — Мы ожидаем рост годовой подписки более чем на пятнадцать процентов. Также будет увеличен тираж для распространения через киоски «Союзпечать». Это я вам, как зам главного редактора, говорю. Для полуторамиллионного издания — очень неплохая прибавка.

Светочка здесь ничуть не хвасталась. Она с коллективом единомышленников действительно проделала титаническую работу и буквально вдохнула новую жизнь в весьма формалистское издание. Я же решил закончить разговор про будущий журнал.

— Есть огромный запрос населения на информацию по многим сферам. В первую очередь — это иностранная музыка с кинематографом. Далее нужны интервью с артистами и многое другое. Плюс качественные фотографии. Вот с этим пока проблемы, поэтому я и не форсирую запуск издания. Надо выбивать мощности и договариваться о закупке качественной бумаги. Или, как вариант, закупим свою собственную типографию. Поэтому журнал — это делу двух ближайших лет. Хотя есть мысли запустить его пока как приложение к «СК». Заодно обкатаем формат и избежим ошибок в будущем.

Вообще, ситуация странная. Самая читающая в мире страна не может обеспечить население книгами. Народ сдаёт макулатуру, чтобы получить право на покупку книг. С моим будущим журналом просто беда. Газеты и журналы печатаются на бумаге очень низкого качества. В Союзе, оказывается, нет хорошей бумаги. Вот и думаю, как решить эту ситуацию.

— А что с вашим фильмом, Алексей? — продолжил допытываться собеседник, которого я наконец узнал, — Столько слухов о будущей совместной работе с французами.

Тут уже подтянулись и остальные присутствующие. Забавная ситуация. Наша съёмочная группа тоже вначале неадекватно реагировала на иностранцев. Будто дикари какие-то.

— Дались вам эти французы, — отвечаю с улыбкой, — Обыкновенные люди. Съёмки шли в рабочем режиме.

— Но ведь Демонжно! — впервые за вечер улыбнувшийся Губанов сделал жест, изображающий гитару, — Ну и вообще, она, в роли миледи Винтер — это шедевр!

— И что там такого необычного?

Басилова тихо зашла в комнату и иронично смотрела на мужа. Тот сразу стушевался, но быстро пришёл в себя и поспешил взять поднос с канапе с бокалами. Вслед за хозяйкой в помещение вошёл пожилой мужчина классической интеллигентной внешности. Товарищ вежливо поздоровался и присел рядом с Алёной. Чуть позже меня позвали в их небольшой кружок.

— Алексей, думаю, не надо представлять Дмитрия Сергеевича, — улыбнулась Басилова, — У профессора есть к вам несколько вопросов.

— Да, молодой человек, — немного в старорежимной манере произнёс Лихачёв, — Посмотрел я недавно три серии вашего фильма, и был просто огорошен. Нет, сама подача исторического материала необычная и захватывающая. Но откуда такие данные по Рюрику и Олегу?

В общем, неплохо я так пообщался со специалистом по Древней Руси. Немного поспорил, в чём-то согласился. К нашему разговору присоединился Фоменко, тот самый блондин, которого я узнал. Пётр в истории особо не разбирался, ему были интересны детали создания фильма. Он ведь театральный постановщик, многие считают Фоменко самым настоящим гением. В прошлой жизни мне удалось посетить один из его спектаклей, и впечатления были самые позитивные.

Хорошо иногда оказаться в такой атмосфере. Поговорить о чём-то важном и одновременно ни о чём с интересными людьми. Послушать рассуждения людей и их видение ситуации. В общем, отдохнул морально и просто подзарядился позитивом от приятных собеседников.

А затем группа товарищей взяла и всё испортила. Губанов вдруг громко завёл разговор об аресте Буковского. Оказывается, они давние приятели по «Маяковке» и участвовали в какой-то демонстрации. Заодно СМОГовцы насели на меня — мол, типа, как я отношусь к аресту какого-то Гинзбурга, Галанскова и Ко. Я мельком слышал эти фамилии, всё-таки в киношной среде подобные вещи обсуждаются гораздо больше, чем на каком-нибудь заводе.

— У меня нет чёткого мнения насчёт перечисленных товарищей.

— Но как же? — громко воскликнул явно играющий на публику Леонид, — Ведь вся Москва только об этом и говорит.

Вот чего он ко мне прицепился? Ревнует, что мы долго беседовали с его супругой? Только он сам буквально прилип к Капитоновой. Может, завидует моим успехам? Или никак не может простить того, что его группе и многим другим деятелям андеграунда предоставили публичную площадку. Надо сказать, что весь флёр фрондёра и непризнанного гения с Губанова слетел моментально. Поэтом он оказался средним, и был интересен публике, противопоставляя себя власти. Многие из его коллег тоже не сыскали особой славы. Также Светочка говорила, что у товарища проблемы с супругой. Они и так живут, как на жерле вулкана, перетягивая канат. Ещё Губанов вроде давно и основательно пьёт. Мне таких высоких отношений не понять.

— Вы удивитесь, Леонид, — отвечаю с усмешкой, — Но большинству москвичей незнакомы перечисленные вами фамилии. Особенно это касается рабочих людей, у которых просто нет времени точить лясы. Им пахать надо. В масштабах страны, ситуация ещё плачевнее. Нашему народу дела нет до кучки диссидентов, которые сами не знают, чего хотят.

Чувствую, что градус недовольства моей персоной резко повысился. Лихачёв даже сделал попытку отодвинуться подальше, только ширина стула помешала. Только Светочка сидела с полуулыбкой, явно получая удовольствие от спора.

— Может, вы, и арест Синявского с Даниэлем оправдываете? — Губанов это произнёс таким тоном, будто я покусился на что-то святое.

— За что боролись, на то и напоролись, — отвечаю максимально спокойно, — Первый — весьма дерьмовый автор, который явно хотел выделиться. Второй — талантливый провокатор. Но это не отменяет того, что оба нарушили закон. Другой вопрос, стоило ли давать людям достаточно внушительные сроки? Я бы не стал столь строго наказывать этих двух недоумков. Мне кажется, власть навредила сама себе. Только это дело суда, и точно не моё.

— Правильно! Вас же всё устраивает. Давненько ни один режиссёр не был так обласкан властью. Тут вам и кино, и радио, и телевидение! Вот поэтому вы так усиленно отрабатываете свою пайку! А как же совесть и гражданская позиция? И перестаньте оскорблять узников совести! — Губанов начал откровенно истерить.

Чего это на него нашло? Всё-таки — это попахивает завистью. И не объяснять же этому товарищу, чего вдруг я полез в дела за пределами кино. Мог бы и просто кинематографом ограничиться. Но надо ответить этому наглецу.

— Если бы подобные обвинения мне предъявил присутствующий здесь профессор, — киваю на Лихачёва, — То я бы задумался. Человек отсидел за антисоветскую деятельность. После лагерей многого достиг и даже получил Сталинскую премию. У него есть право кидать подобные упрёки. Но при чём здесь вы?

Делаю перерыв и допиваю своё вино. Будущий академик аж дёрнулся от моих последних слов. Чего так нервно реагировать? Страна оценила твой вклад в науку. Или его коробит имя Сталина? Но никто не заставлял тебя получать премию. Можно было отказаться и проявить гражданскую позицию, о которой верещит Губанов. Ха-ха! Но сейчас речь не об этом.

— Президент Кеннеди как-то сказал замечательные слова: «Не спрашивай, что твоя страна может сделать для тебя. Спроси себя, что ты можешь сделать для неё». Вот у меня возникает вопрос — а что вы, и вам подобные, сделали для СССР? Не хотите ассоциировать себя с властью и работать на неё? Хорошо! В стране достаточно проблем, где необходима помощь грамотных людей. Может, товарищи Губанов, Гинзбург или Синявский работали учителями в вечерней школе рабочей молодёжи? Или они в свободное от работы время помогали ветеранам в качестве добровольцев? Наверное, все эти, безусловно, талантливые люди, уехали из Москвы и начали поднимать культуру в каком-нибудь провинциальном ДК? Тоже нет? Тогда у меня закономерный вопрос- а какого хрена вы пытаетесь повлиять на ситуацию в стране, если являетесь, по сути, паразитами и антисоциальными элементами? Многие официально не работают, или где-то исключительно формально числятся, помощи обществу от вас ноль в квадрате. Вся ваша «борьба» — это банальное желание неудачников самоутвердиться. Все эти бредовые разговоры о свободе с гласностью — просто блажь свихнувшихся и бесящихся с жиру бездельников.

Обвожу взглядом замолчавшую публику. Кто-то смотрит на меня с ненавистью, другие отводят взгляд. Будущий академик вообще делает вид, что его здесь нет. А не надо было заводить со мной подобные разговоры. Я на это либеральное дерьмо в своей прошлой жизни насмотрелся. Жрут в три горла, гребут под себя, каждый первый на содержании всяких забугорных фондов, но все радеют за счастье русского народа. Впрочем, власть ничем не лучше, и либеральных выкормышей там чуть ли не больше. Чего-то меня понесло не в ту степь. Пора заканчивать.

— Работаю я не для власти, на чьё благоволение вы намекали. Есть народ, ради которого я пашу как проклятый. Уже сейчас наш коллектив создал несколько образовательных и развивающих передач для детей, снял документальный фильм о русской истории. И это только начало. А что сделали вы? Кто вы такие, чтобы упрекать меня отсутствием сочувствия ко всякой мерзости типа Синявского, Гинзбурга и прочих Буковских. Какой личный вклад они внесли в развитие страны, чтобы я переживал об их аресте? Если бы это были достойные и нужные обществу граждане, то я бы первый начал бороться за их освобождение. Только нормальный человек не будет тратить свои силы на защиту предателей. Мне плевать, антисоветчики они или нет. Я знаю, что эти люди ненавидят мой народ и хотят разложить его, дабы Западу было легче развратить страну и уничтожить её. Больше мне нечего сказать, кроме как попрощаться.

Выхожу в прихожую, а сам киплю от возмущения. Просто бесит меня эта публика. У людей действительно огромное количество возможностей, чтобы как-то повлиять на ситуацию в стране. Тот же Лихачёв сделал огромный вклад в развитие русской культуры. А что дали нашему народу диссиденты? Радостно раскачивали лодку в угоду иностранным спецслужбам. Все эти правозащитники уже в девяностые реально защитили хотя бы одного человека? Может, в двухтысячные они помогали простым людям? Нет. Народ как тиранили, так и продолжают. А эта публика предпочитает общие фразы и защищает исключительно своих дружков. Немного поверещит, когда кого-то из них грохнут, и далее опять за своё. Ну и денег ещё желают побольше урвать. Зато развалить страну и ментально разложить народ у них получилось очень хорошо. Ладно, хватит нервов, надо ехать домой.

Когда я обул ботинки, в коридоре появились Басилова с Капитоновой. Судя по всему, Светочка тоже собралась уходить. Тёмные же глаза Алёны смотрели на меня со смесью восторга и осуждения. Как у неё это выходит — не понимаю. Было что-то ещё в этом взгляде, но мне сейчас не до чтения по лицам.

— Алексей, — Светочка повернулась ко мне спиной, и я помог одеть ей короткую шубу, — Ты же проводишь меня до такси? Они обычно стоят недалеко от метро.

Её тут же перебила Басилова.

— Мне очень жаль, что так получилось. Леонид близко к сердцу принял арест своих товарищей, поэтому ведёт себя несдержанно. Но я буду рада увидеть вас ещё раз.

Капитонова посмотрела на Алёну, как на врага народа. Я же просто попрощался и вышел в тёмный подъезд.

Иду под ручку со Светочкой и никак не могу успокоиться. Знаете, я не был любителем СССР. Не являюсь им и сейчас. Уж очень много лицемерия и глупости вокруг. Только сейчас я склоняюсь к тому, что поменял бы свою реальность на это время. Да, местная власть зажралась и давно оторвалась от народа. Но она пока этому самому народу служит. Пусть плохо и иногда спустя рукава, но тем не менее. Вряд ли здесь стали бы равнодушно взирать на детскую проституцию или наркоманию, как в моём «благословенном» времени. Сейчас любой человек может зайти в райком и ударить кулаком по столу, если чувствует за собой правду. И винтики начнут крутиться, чтобы исправить ситуацию. Пусть даже для того, чтобы чиновник прикрыл свою задницу.

Я же не просто так окрысился на эту богемно-диссидентскую погань. Не они одни разрушили страну. Тут власть постаралась в первую очередь. Но именно они своими фигами в кармане и откровенным саботажем помогли расшатать моральные устои страны. При этом некоторые неплохо живут и здравствуют в моё время. Сколько погибших и нерождённых детей является результатом их деятельности — одному богу известно. Вот я завёлся и, скорее всего, наговорил лишнего. Бесит, что у этих людей есть всё. Актёры, режиссёры, художники, учёные и архитекторы живут в стране победившего социализма. Они даже не понимают, что при капитализме, если вы не нужны какой-то разведке, придётся бороться за место под солнцем. И, тем не менее, они будут собираться по своим кухням и жаловаться на жизнь.

— Прости, не понял? — Светочка вывела меня из состояния анализа нездоровой ситуации, сложившейся в советской богеме.

Мы остановились у такси. Капитонова зачем-то схватила пуговицу моего пальто и притянула меня к себе. А хороша она, даже в шубке и шапке из чернобурки. Так и хочется представить её в более лёгком наряде, а лучше без него.

— Твой сегодняшний пассаж мы обсудим после, — Светочка уткнулась носом мне в шею, заставив вздрогнуть, — У меня есть три часа, поэтому предлагаю не терять времени.

Освобождаю свою пуговицу и немного отодвигаю от себя красавицу.

— Я тебе не мальчик по вызову, чтобы пользоваться моим услугами, как приспичило, — в прекрасных глазах Светочки сначала появилось недоумение, а потом обида, — Ты уж определись в своих желаниях и чувствах. И вообще, ты замужем. Пока!

За спиной раздался громкий звук захлопнувшейся двери автомобиля. Улыбаясь, двинул в сторону метро. Пусть немного помучается и созреет. А то нашлась манипуляторша. Сегодня пыталась вызвать мою негативную реакцию, заигрывая с гостями Алёны. Плюс пытается влиять на коллектив, отгоняя от меня симпатичных девиц. При этом королева вдруг снизошла до пары часов общения, о чём сообщила в последний момент. Я ей не проститут. И вообще, завтра с утра много дел. Ещё Леночка помогла снять физическое напряжение, и мне сейчас не до одной особы, которая сама не знает, чего хочет. Хотя, в будущем я бы продолжил более близкое знакомство с Капитоновой, уж больно мадам хороша!

Глава 4

— Идёт! — чуть ли не подпрыгивая, в комнату забегает звукорежиссёр Гриша.

Все собравшиеся дружно повскакивали со своих мест и выстроились в шеренгу.

— Здравствуйте, товарищи, — громким командирским голосом произнёс вошедший.

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор, — нестройно проорали мы в ответ.

Рекомый генерал прошёлся вдоль строя, заглядывая в глаза взрослым балбесам, с трудом сдерживающим смех. Наконец, он сам, уже смеясь, отдал команду.

— Вольно!

Народ ответил дружным ржанием и начал разбредаться по своим местам. Я тоже с радостью принимал участие в этой постановке, доставляющей удовольствие всем сторонам.

— Ну, что у нас сегодня? — спросил генерал, — Вы мне обещали показать интересные моменты и оценить их реалистичность.

Мы подобным образом развлекаемся уже пятый день, если можно так выразиться. У нас наконец-то появился обещанный военный консультант. Вернее, один полковник авиации уже исполнял эту роль. Но что-то ему не понравилось на съёмках в Дракино. Нас он обозвал клоунами, а происходящее вокруг — шапито. Через пару дней товарищ отбыл в направлении столицы и сложил с себя должностные обязанности. Правда, не забыл в следующем месяце явиться за зарплатой.

После вялых переговоров с ВВС, нам наконец-то выделили нового специалиста. Нет, главным консультантом у нас числился чуть ли не зам главкома. Только генерал-лейтенанту невместно кататься к каким-то киношникам и вникать в их дела. Для этого обычно используется прокладка в лице младшего по званию. Вот нам и нашли такого товарища.

Надо сказать, что обе стороны остались довольны друг другом. Генерал Ворожейкин с интересом взирал на съёмочный процесс и не учил нас жить. Мы же были очарованы простотой и добротой дважды героя Советского Союза. Для нынешних людей Арсений Васильевич сродни небожителю. Тем приятнее было осознавать, что это весьма простой и скромный человек. На тупого солдафона он точно не похож. Генерал ещё и неплохо пишет, что характеризует его как неординарного человека. Сам я не читал, но верю словам Зельцера.

Вот сегодня мы решили немного пошутить и подыграть нашему консультанту. Он не растерялся и сразу вошёл в образ командира, обходящего строй. В общем, все участники получили удовольствие от шутки.

Если же брать рабочий процесс, то помощь от Ворожейкина тоже была. Мы много интересного узнали о воздушных баталиях, жизни лётчиков и механиков. Хотя и ругал нас генерал, но большую часть эпизодов мы переснимать не собирались. А вот кое-какие бытовые аспекты решили учесть.

Знаете, пусть меня закидают какашкой, но я терпеть не могу фильм «В бой идут одни „старики“». Просто не верю, и вообще не могу смотреть этот наивняк. Кто-нибудь примерно представляет нагрузки, которые ложились на лётчиков в период активных боёв? А если было по два или три вылета в день? Какие оркестры и песнопения? Такие фильмы о войне, коих в шестидесятые и семидесятые было снято немало, меня искренне возмущают. Война — это не весёлая прогулка. Может, дело в том, что я сторонник реализма? Не знаю, но, надеюсь, что в этом мире Быков не снимет своего фильма, так как его просто не будут смотреть. Я задам такой стандарт, что многие картины просто будут смотреться детским садом.

Генерал как раз очень нам помог, описывая быт лётчиков и время между полётами. Согласитесь, когда битва длится непрерывно практически три месяца, то людям было нелегко. Кстати, про сами сражения и своё участие он особо не распространялся. Зато нас поначалу изрядно поругивал за фантазёрство и излишнюю реалистичность в некоторых эпизодах. Сейчас мы демонстрировали ему некоторые уже смонтированные моменты боёв, на которые я делал основную ставку. Судя по недовольному лицу, нас опять ждёт порция критики.

— Так не бывает! Это же не пехота или танки, чтобы атаковать фронтально! Да ещё таким количеством! — начал возмущаться Арсений Васильевич после того, как посмотрел последние кадры, — Илья Моисеевич, ты же воевал в ПВО. Объясни ты этим молодым неучам, что подойти с нужной стороны, или даже подкрасться к противнику — это целое искусство. Особенно большая нагрузка ложится на ведущего, от которого зависит результат боя. На нём же лежит ответственность за остальных, зачастую менее опытных лётчиках.

Зельцер пытался что-то произнести, но был буквально раздавлен эмоциональным напором генерала. Полностью разгромив нашу работу, Ворожейкин немного отдышался и предложил переместиться в курилку.

Генерал размял «беломорину» крепкими пальцами с жёлтыми от никотина ногтями и внимательно посмотрел на меня снизу вверх. Вообще, летчики народ довольно низкий. С учётом моего нынешнего немалого роста, я выгляжу форменным Голиафом на фоне Ворожейкина. Только он не производит впечатления слабого или мелкого. Реально мужик — кремень. Жалко, что в моё время уже нет представителей этого стального поколения. Да и вообще народ измельчал, в первую очередь морально и духовно.

— Ну, неправильно всё это, — с меньшим давлением продолжил генерал, — Засмеют же все эти ваши битвы.

— Товарищ, генерал. Я же не учу вас, как правильно управлять самолётом. Лучше скажите, вам сами батальные сцены понравились?

Ворожейкин некоторое время размышлял и наконец, ответил.

— Большая часть — фантазия чистой воды. А с другой стороны, они излишне реалистичны. Особенно этот ваш эпизод с замедленно летящей пулей, пробивающей кабину или бомбой. Я аж вздрогнул, когда увидел подобное. И вообще, много всего страшного, что вы заретушировали, и в динамике этого не заметно.

М-да. Если заслуженного ветерана пробрало, то представляю, какой эффект будет для неподготовленного местного зрителя. Я даже немного засомневался — может, снизить уровень реалистичности сражений?

— Так на это и рассчитано. Зритель должен увидеть все ужасы войны, пусть и в такой откровенной подаче.

— Мозги на стекле, горящий стрелок, бьющийся в конвульсиях и ужасе человек, у которого не раскрылся парашют? — не сдавался дважды герой.

Некоторое время он буравил меня взглядом, но цинизм XXI века победил романтизм нынешнего столетия. Арсений Васильевич махнул рукой и отвернулся к окну.

— А этого не было на войне? — мой вопрос прозвучал слишком громко в повисшей тишине.

— Было, — на удивление спокойно ответил генерал и развернулся к нашей компании, — Но ведь тебя не переубедить, что подобные вещи лучше не показывать?

И здесь на меня что-то нашло. Вспомнил своего соседа, дядю Васю, который остался без ног. Чуда не случилось, и жена его спокойно бросила. Благо, мужик был неплохим сапожником и не пропал, вернувшись с войны. Пил периодически сильно, но надолго из реальности не выпадал. До сих пор с ужасом вспоминаю, как он ехал на своей самодельной тележке, издающей жуткий скрип, отталкивался двумя брусками, и ругался про себя. Не знаю, причём здесь стоящий передо мной генерал, и вообще, почему нахлынули чужие воспоминания. Только он весь такой уверенный в себе и здоровый. А дядя Вася, как и тысячи подобных ему, влачили жалкое существование и умирали под заборами.

— Я хочу показать людям будни и ужасы войны без прикрас. Пусть подрастающее поколение знает, что это не только парады. Мы начали немного идеализировать и формализировать ВОВ. Что недопустимо. Молодёжь должна знать, что это такое. Поэтому мы и уделяем такое внимание обычным будням воинов. И ваша заслуга в изображении реального положения вещей неоценима. А вот сражения — это отдельная тема. Здесь зритель должен быть ошарашен и шокирован. К самой войне картина боёв не имеет никакого отношения, а является строго зрелищной составляющей.

Генерал некоторое время молчал, осмысливая сказанное. Затем тихо произнёс.

— Да понял я всё. Идём смотреть оставшиеся кадры.

После окончания показа нескольких эпизодов народ начал собираться домой, а мы с Ворожейкиным и Зельцерем пошли в курилку.

— В принципе — хорошо. Особенно француженка! — вдруг выдал лётчик, — Чувствуется русская кровь. Наши девушки самые красивые! Я сначала не понял, зачем вы её на такую роль утвердили. Но сейчас вижу, что отлично играет. А скажи мне, режиссёр, прототип твоего героя хоть в курсе, что ты кино о нём снимаешь? И вообще — расскажи, о чём твоя картина. А то посмотрел множество эпизодов, но общего представления не имею.

Судя по улыбке Моисеича, я один не понимаю, о чём речь. Но генерал сбил меня с мысли вторым вопросом.

— Вы же сами отказались читать сценарий, — видя недовольный взгляд, поднимаю руки в знак примирения, — Основная идея фильма — это жизнь двух друзей, лётчиков. Они полюбили одну девушку, и та выбрала друга нашего героя, которого играет Белов. Уже на фронте наши лётчики опять пересеклись в одном полку, но в разных эскадрильях. Главный герой познакомился и влюбился в капитана медслужбы, роль, которой исполняет Демонжо. Это вызвало ревность со стороны избранницы его бывшего друга, которая служила в штабе армии. Далее немного мусолим любовную тему. Друг нашего героя воспылал ревностью и совершает глупости. И только гибель комэска, учителя обоих друзей, приводит их в чувство. Заодно у Белова всё налаживается с Демонжо. И всё это на фоне грандиозных баталий на земле и в воздухе. Это если кратко.

— Наверное, лучше мне прочитать сценарий. А то ведь ещё надо писать отчёт по проделанной работе. Вот будет смешно, если выяснится, что я не знаю, о чём фильм.

Мы дружно рассмеялись, разряжая обстановку. Моисеич ушёл по каким-то своим делам, и мы с генералом остались вдвоём на лестничной клетке.

— Спасибо тебе, Лёша, — вдруг произнёс Ворожейкин хриплым голосом.

Видя моё непонимающее лицо, он пояснил.

— Я же давно в отставке. Пытаюсь найти себя, что-то пишу и, как говорят, неплохо. Но чувствую, что мне чего-то не хватает. А здесь вы со своими камерами, светом, моторами и фантастическими кадрами, — грустно усмехнулся герой моей страны, — Так бы я сидел дома, читал газеты и гулял с собакой. Здесь же мне пришлось окунуться в другой мир. Главное — я вижу людей, которые делают нужное дело. Ты не обращай внимания на моё ворчание. Мне очень нравится! Теперь понятно, какую титаническую работу делают киношники. Все эти твои реалистичные кадры дюже хороши. Надеюсь, что приёмная комиссия их пропустит. Только всколыхнули они в моей душе события прошлого, вот оттого я и завёлся.

Генерал пожал мне руку и молча, пошёл по коридору. Кстати, он не носит формы и планок, ограничившись простым костюмом. Увидишь его в городе — и примешь за какого-нибудь пожилого работягу или обычного пенсионера. Не устаю удивляться этим людям. Ведь дважды герою СССР наверняка положен персональный автомобиль и прочие преференции, а он скромно приехал на троллейбусе. Ещё и весьма серьёзно отнёсся к своим обязанностям. Только сценарий не стал читать, испугавшись объёма и формы подачи материала.

Смотрю в октябрьскую хмарь через запотевшее окно. Не люблю я такую погоду — уж лучше нормальные морозы, но с солнцем. А так, сплин подкрался незаметно и навевает только грусть. Мысленно встряхнулся и посмотрел на ситуацию под другим углом.

Может, мой квест не только в том, чтобы снять отличный фильм? Вернее, это я зациклился на кинематографе. Ведь мне удалось помочь генералу, который олицетворяет стальное поколение, выигравшее войну. Он для меня вообще сродни святому, который обеспечил моё рождение в прежней жизни. И я обязан ему по гроб жизни. Или две рыжие девчушки и их абсолютно счастливый взгляд, когда мы выходили из цирка на Цветном бульваре пару дней назад. Мне уже стало ясно, что мой реципиент умер в этой реальности, и я просто обязан дать им отцовское тепло. Абсолютно чужие дети, но это мой крест. Ещё есть Серова, которая недавно восстановила отношения с матерью и сыном. Её актёрская карьера — дело вторичное. Я же вижу, как человек буквально расцветает на глазах. Слишком много внимания я уделяю внешним факторам, забыв о простых людях.

Не помню, сколько я ещё стоял у окна и смотрел в сгущавшиеся сумерки. Через какое-то время меня окликнул Зельцер. Мол, пора составлять план на ближайшие дни, и хватит бездельничать. Улыбаясь, я оторвался от мрачного вида внутреннего двора киностудии и пошёл в монтажную.

* * *

— Готова? — спрашиваю задумчивую Пузик, которая отстранённо кивнула головой, — Тогда давай материалы, и поехали.

Тут ещё дамы, в окружении которых Оксана гоняла чаи, посмотрели на меня с возмущением. Но мне сейчас не до этого, а про трудовую дисциплину разговор будет позже. Беру несколько объёмных папок, с трудом засовываю их в портфель и выхожу из кабинета. Следом всё так же вяло бредёт бобруйская принцесса.

Чего-то народ совсем распустился в последнее время. Правильно, я бегаю как ошпаренный из павильона в монтажную, а оттуда на радио или ещё куда-нибудь. Каплан совсем закопался в хозяйственных делах, и ему не до общения с народом. А в следующем году большой выезд на натурные съёмки, так вообще выпадем из реальности на пару месяцев. Не удивлюсь, если к этому времени ТО просто развалится изнутри. Главный бухгалтер оказалась отличным специалистом, но женщиной доброй и мягкой. Нужен ещё один человек, который будет ставить коллектив на место. Вот тоже нарисовалась проблема на ровном месте.

Садимся в машину и неспешно едем на Пятницкую. Снега ещё толком нет, но заморозки начались ещё в октябре. Поэтому разного рода наледи на дороге присутствуют, и без шипов надо ездить осторожно. Пузик ведёт себя так же отстранённо, что начало меня изрядно раздражать.

— Оксана, у нас очень важная встреча. От неё многое зависит. Надеюсь, ты подготовила весь материал или отлынивала, как всегда?

Удар пришёлся в цель. Уж чего-чего, но в плане работы рыжая была хроническим трудоголиком. Оборачиваюсь и вижу гневный взгляд васильковых глаз. Прямо молнии сейчас начнёт метать.

— Вот, узнаю брата Колю, — произношу с улыбкой.

В ответ получаю ещё более гневный взгляд.

— Бесчувственный чурбан! Я три дня не поднимала головы, забросив все проекты! И ты меня в тунеядстве будешь упрекать?

Наш водитель Степаныч даже крякнул, услышав вопль рыжей. Он никогда не видел Пузик в гневе, считая её агнцем божьим. Я тоже не выдержал и начал заводиться. Видать, нервное напряжение последних дней даёт о себе знать.

— Можно подумать, что я все эти дни по кабакам рассекал! Вспомнить страшно, когда у меня был просто выходной, про отпуск даже речь не идёт, — опять оборачиваюсь к Оксане.

— А не надо на меня кричать! — вдруг выдаёт Пузик.

Женщины и логика — это вещи абсолютно несовместимые. Сама начала орать и ещё обиделась, нахохлившись, как рыжий воробей. Так, в молчании, дуясь друг на друга, мы доехали до нужного здания. Благо, времена сейчас благословенные и нет проблем с парковкой. Выходим из машины и заходим в здание «Гостелерадио». В приёмной Месяцева никого не было, и секретарь сообщила, что нас ждут.

В просторном кабинете с обязательным портретом «дорогого Ильича» и набором телефонных аппаратов находилось три человека, включая Николай Николаевича.

— Проходите, товарищи, — Месяцев с улыбкой показал нам на места с противоположной стороны стола для переговоров.

После положенных приветствий и знакомства с двумя товарищами, я сразу приступил к делу. Кстати, новыми для меня персонажами оказались заместитель Месяцева Георгий Иванов, курирующий работу радиовещания и телевидения. Вторым представительным товарищем был Анатолий Богомолов, являющийся главным редактором ЦТ. Передо мной сидели два человека, которые, по сути, определяли всю политику советского телевидения. Иванов ранее был актёром, думаю, его присутствие в кабинете не случайно. Ведь мы приехали обсуждать первый полноценный телесериал.

У меня же произошёл определённый слом шаблона. Я-то привык, что советские руководители — это умудрённые сединами или лысинами пожилые товарища. Только мои фантазии были вдребезги разбиты, когда я узнал, что Богомолов в тридцать пять стал главным редактором, а Иванов в тридцать девять возглавил всесоюзное телевидение. Понятно, что эти люди фактически пионеры новой структуры, но тем не менее.

— Думаю, вы уже ознакомились со сценарием, — я выкладываю на стол для переговоров стопку фотографий, — Вот изображения актёров, которые прошли финальную стадию проб. Мы пока не определились с главным героем и его возлюбленной. И, конечно, все персоналии необходимо согласовать с заказчиком.

После моей последней фразы народ заулыбался. Периодически я выдаю словечки, несвойственные этому времени, хотя и стараюсь контролировать свою речь.

— Раз решили согласовать с заказчиком, — включился в беседу Иванов, — То объясните странный выбор режиссёра. Я был убеждён, что вы сами будете снимать сериал.

В Георгии Александровиче осталось что-то от актёра. Манера держаться, речь и умение себя подать, выдают старую театральную школу. Думаю, он среди тройки начальников является главным приёмщиком и оценщиком наших проектов.

— Сейчас Ершов совместно с Кропачёвым заканчивает фильм «Вий» по мотивам повести Гоголя. Я немного в курсе, о чём речь, видел предварительный материал и много забракованных кадров. Так вот, для вчерашних выпускников Высших режиссёрских курсов — это просто великолепная работа! Думаю, что в следующем году кинокартина станет одним из лидеров отечественного проката. Что касается личности режиссёра, то наш планируемый сериал будет детективный с элементами триллера. Нужно будет нагнетать у зрителя тревогу, беспокойство за главного героя, и держать его в напряжении. Поэтому наш кандидат подходит просто идеально. В начале съёмок я буду консультировать съёмочную группу, но думаю, это даже лишнее. Есть сценарий, и не вижу смысла давить на творческий коллектив.

Не рассказывать же товарищам, что я обладаю послезнанием. И дело не только в «Вие». Ершов снял немного фильмов, но все они были достаточно интересные. Я смотрел в прошлой жизни его картину «Грачи». Очень сильная работа для восьмидесятых. Человек с таким взглядом на детектив, нам как раз необходим. Да и с актёром, который будет играть главного героя, мы определились. Пробы-то уже прошли, и Ершов тоже принимал в них участие.

— Это же вроде Жариков, который из «Три плюс два»? — Богомолов показал фото Евгения в гриме и милицейской форме сороковых годов.

Месяцев перестал рассматривать другие фотографии и тоже обратил внимание на моего фаворита. От судьбы, как говорится, не уйдёшь, и вместо «Рождённая революцией» быть Жарикову звездой первого советского сериала на десять лет раньше.

— Совершенно верно. На пробах Евгений проявил себя лучше других кандидатов. Да и чисто визуально он похож на героя, о котором написаны рассказы нашего уважаемого автора, — киваю на Пузик.

Та ничуть не растерялась и тоже включилась в беседу.

— Алексей совершенно прав. Примерно таким я и вижу Ивана Терешко, — три товарища понимающе заулыбались, чем пробили панцирь Оксаны, заставив её покраснеть, — Что касается главной героини, а у нас их две, то предлагаю использовать актрису из БССР. Большая часть фильма будет сниматься в Белоруссии, поэтому вполне естественно привлекать местные кадры.

— Мы и не собираемся особо вмешиваться в рабочий процесс. Если вы утвердили Жарикова или хотите привлечь какую-то минскую актрису, то дело ваше. Наоборот, это даже хорошо, что советский зритель увидит новые лица. Плюс события происходят в послевоенной Белоруссии, что тоже надо учитывать, — Месяцев впервые за сегодня взял слово, — Проблема немного в ином. Алексей, в фильме практически не упоминаются идеологические моменты. Это надо исправить. Никто не просит, чтобы герой цитировал теоретиков марксизма-ленинизма. Но обратить внимание на базовые постулаты советской власти просто необходимо.

Здесь опять мой косяк. Я замыслил снять чисто детективный сериал, но опять не учёл местную специфику. Может, потому цикл рассказов про Терешко и был тепло встречен зрителем, что в них не было никакой идеологии. Просто обычный парень, вернувшийся с войны, ловит бандитов, влюбляется, страдает от интриг девушки, которой он предпочёл другую. И никаких тебе комиссаров, партсобраний и прочих прелестей. Но с сериалом я дал маху. Придётся часть сценария переписывать. Будет вам парторг, накачка в райкоме и образцовые коммунисты.

Примерно это, но в более корректном виде объяснил собеседникам.

— Думаю, в течение недели мы закончим с внесениями дополнений в сюжет. Заодно добавим нового героя. Если у вас нет больше вопросов по детективу, то хотел предложить ещё два проекта.

Первый из предложенных сериалов вызвал сдержанный оптимизм. Я не стал сразу предлагать, что-то вроде «Интернов» и прочих реплик с западных работ. Обсудив всё с коллективом, мы остановились на более простом варианте. Жизнь обычной советской семьи мне показалась гораздо интереснее. За основу я взял сериал «Громовы», про переселившуюся из маленького городка семью. Освещение жизни нескольких поколений, всё в антураже бурно развивающейся страны — думаю, зрителю понравится. Пока черновик, но лиха беда начало.

Второй же вариант сразу вызвал живой интерес начальников. А над некоторыми диалогами и ситуациями, в которые попадали герои, товарищи откровенно хохотали. Правильно замотивированная, Пузик может писать даже с юмором. Понятно, что я поделился с ней разными смешными историями и анекдотами из будущего. Но основную работу делала Оксана. Она всё систематизировала и придала сценарию нормальный вид.

— Рабочее название сериала — «Соседи». Сюжет следующий. Два друга детства, напрочь разругавшиеся в молодости, чьи дорожки давно разошлись. Вдруг они с семьями переезжают в новый город и устраиваются работать на завод. Они пока не знают, что теперь живут в одном городе. И, по забавному совпадению, получают квартиры на одной лестничной площадке. Ну и начинаются боевые действия с юмористическим оттенком. Оба героя пытаются напакостить друг другу, и попадают в смешные ситуации. Между тем их жёны давно подружились, а сын одного полюбил дочь другого. Узнав об этом, война, переходит в холодную стадию, но оттого не стала менее смешной. Думаю, здесь можно отснять более пятидесяти полноценных серий.

— Звучит весело и многообещающе. Зрителя надо и развлекать, — ответил за всех Иванов, — У вас очень интересные идеи, товарищ Мещерский. Я видел запись вашей «АБВГДейки» и был впечатлён! Таких передач не хватает нашему телевидению. Предлагаю после праздников организовать новую встречу, и уже с коллективом канала детально обсудить ваши предложения по новым передачам.

Я разве против? Мысленно потираю руки. В принципе, «Утренняя почта» уже готова к запуску. Ну и остальные задумки заодно утвердим. Необходимо будет доработать сценарии программ, которые у меня давно написаны. Если бы ещё сутки длились сорок восемь часов, а у меня было четыре руки и две головы… Времени хронически не хватает. С другой стороны, утвердим все задумки, и скину большую часть работы на сотрудников. Сам буду руководить и консультировать. Эх, мечты!

Мы ещё полчаса очень плодотворно пообщались с руководителями советского телевидения и расстались весьма довольные друг другом. Выходил из здания я удовлетворённый, но выжатый как лимон. Пузик, вместо того, чтобы меня поддержать, опять включила режим хмурости. Вот что за человек?

— Оксана, что вообще происходит? Только не начинай песню про тяжкий труд. Ты знала, на что шла. И ранее тебе нравилась работа. Мало кому за полтора года удаётся стать членом Союза писателей своей республики с потенциалом выйти на всесоюзный уровень. Я уж молчу про огромные тиражи, славу, работу на телевидении и в кино.

Вообще, рыжая заметно изменилась за последний год. Это касалось как внешнего вида, так и поведения. Сейчас Оксана одевается достаточно строго, но стильно. С учётом того, что она действительно популярный писатель, еще и автор нескольких сценариев, это добавило ей уверенности в себе. Серёгу так она вообще в бараний рог скрутила, и он ходит у неё по струнке. Вот тебе и провинциальная принцесса.

— Я беременна, — трагическим шёпотом выдаёт Пузик.

— Надеюсь, от Самсона?

Дурак! — рыжая чуть не подпрыгнула от возмущения, — А от кого ещё? Тебе бы всё шутить!

— Так в чём проблема? Радоваться надо! Я тебя искренне поздравляю! И Серёге тоже руку пожму! Да и обмыть такое дело не мешает.

— Не смей спаивать моего мужа! — опять завелась Оксана, — И он пока не знает. Но из-за тебя, балабола, придётся сказать. Ты спрашиваешь, почему я хмурюсь? А как мне дальше работать? Кто будет писать все эти сценарии, новые рассказы, и вообще?

Я всегда считал, что Пузик с лёгким таким прибабахом. Но не настолько же.

— Миллионы советских женщин выходят на работу после родов. Тебе же не шпалы таскать. Сначала можно поработать и дома. Я противник всяких яслей. Поэтому рекомендую найти помощницу. Почему не привлечь маму Самсона?

— Пф, — фыркнула Пузик, — Я лучше привезу свою тётку из Борисова. Она ещё не старая, муж у неё умер, а детей нет. Надо только будет её как-то оформить. Поможешь?

Киваю в знак согласия. Забавная вообще история. Уж насколько властная и стервозная маман у Серёги, но Бобруйск оказался сильнее. Самсон с молодой женой остались жить в московской квартире, а Елена Викторовна с позором отступила в Подмосковье. Тут волей-неволей помянешь тихий омут и чертей. Я сам иногда побаиваюсь Оксану. Пока спасает мой авторитет начальника и всезнайки. А то не заметишь, и уже через пару месяцев ТО «Прогресс» возглавляет новый рыжий командир. В этот момент принцесса приняла какое-то решение, мило улыбнулась и чуть ли ни вприпрыжку двинулась в сторону машины. Мне только осталось покачать головой, обалдевая от перемен настроения одной творческой особы, мысленно посочувствовать её мужу и двинуть следом.

Я же тоже готов чуть ли не прыгать от радости. Это меня просто сбили с мысли. Ведь сегодня решился судьбоносный момент для нашего телевидения. В СССР начнут снимать полноценные телесериалы!

Глава 5

— Не уверен, что мне разрешат выехать за границу на работу. Хотя надо поинтересоваться, как обычно проходят подобные процедуры.

Интересно, может ли советский специалист выехать за рубеж на заработки по приглашению иностранной стороны. А дело очень перспективное. Сам глава «Louis Vuitton» приехал на переговоры со мной любимым. Идеи моих рекламных клипов были проанализированы и приняты французами на ура.

Осталось уговорить автора будущих шедевров. С этим делом получилось сложнее. Во-первых, мой график расписан по дням на полгода вперёд. Во-вторых, никто не представляет, как оформляется подобная деятельность. Если идти стандартным путём, то факт согласования, оплаты и разрешение на работу может занять огромное количество времени. Как вариант — поехать по туристической путёвке, но придётся мотаться несколько раз, а это проблематично. Съёмки ролика в Москве тоже сопряжены с разного рода препонами. Где гарантия, что какая-нибудь высокоморальная комиссия или идеологический отдел не признает мою работу буржуазной, враждебной, разлагающей и далее по списку. То, что клип будет сниматься для этих самых буржуев, вряд ли будут учитывать. Ведь это работа советского специалиста, а он должен соответствовать разнообразным морально-духовным правилам строителя коммунизма.

Сидим с Гастоном Луи Виттоном и Франческо в ресторане «Пекин». Надо сказать, что даже известный миллионер был впечатлён. Я тоже приятно удивлён весьма интересной кухней. Пафосные интерьеры советских ресторанов давно не оказывают на меня особого впечатления. Француз же сначала был ошарашен, а потом ещё и оценил уровень местных поваров. Атташе здесь уже бывал, и согласился сменить «Прагу» на китайскую кухню.

Но еда всё-таки была вторична. Я в который раз прокручиваю в голове варианты действий и не нахожу выхода. Жалко, что у ТО нет валютного счёта и права напрямую работать с иностранными компаниями. Это сняло бы большинство вопросов. Только советское правительство неохотно разрешает организациям работать напрямую с зарубежными странами, особенно капиталистическими. Не знаю, дело ли в хроническом крохоборстве, так как ситуация с валютой давно напоминает фарс. Держать своих сотрудников и туристов на такой жестокой денежной диете — сродни издевательству. Второе, что приходит в голову — это боязнь делиться властью. Ведь все многочисленные министерства, ведомства, в том числе «Внешторг», будут просто не нужны. А это колоссальная прокладка, которая очень любит сытно кушать и руководить, изображая из себя незаменимых. Уже сталкивался здесь с безумно раздутыми штатами некоторых организаций, где пять человек выполняли работу, которую мог сделать один сотрудник. Или проблема в плановой экономике? Как учитывать проданную продукцию, если предприятие может поставить её меньше утверждённого количества, или больше? Ведь на Западе всё диктует рынок. В экономических вопросах я не силён.

Ко всему прочему, мне банально жалко делиться. Не хочу отдавать девяносто процентов денег за свой труд в бюджет, где они растворятся и пойдут на закупку непонятно чего. Объедки от собственного труда я получу, в лучшем случае, сертификатами. Думаю, наиболее ушлые товарищи ещё попытаются сесть мне на шею, и поставить столь лёгкий способ заработка валюты на поток. Это для них всё может выглядеть просто. Только я в последнее время разрываюсь на части, едва успевая за своими многочисленными проектами. Здесь ещё и за границу придётся летать. И поездка получится отнюдь не туристическая. Мало того, что буду работать по двенадцать часов, так ещё повесят на баланс парочку паразитов из Минкульта и одной неназываемой конторы.

— Лучше всего снимать ролик во Франции, — подвёл итог моим сомненьям Франческо, — Мы просто потонем в бюрократической волоките, и это отразится на рабочем процессе. Оптимальный вариант — организовать вам поездку по линии культурного обмена, чтения лекций, или чего-то подобного. Например, какая-то французская организация присылает запрос на ваше участие в фестивале или форуме. По подобной схеме советские деятели культуры спокойно выезжают за рубеж, и главное — их выпускают. Придётся только обговаривать поездку целой делегации, пусть и небольшой. Но это мелочь, по меркам планируемого проекта.

Итальянцу-то хорошо. Ему ничего не прилетит, если мои дела вылезут наружу. Съёмку клипа и заработанную сумму скрыть не получится. Оформить всё под мастер-класс тоже проблематично. Хотя, как вариант, выступить консультантом и объявить режиссёром другого человека. Но тогда теряется смысл от самой работы. Это ведь авторские права, да и моё честолюбие никто не отменял. Может, подумать о том, чтобы открыть за рубежом своё юридическое лицо? Только вот подобных прецедентов из советской истории я не помню. Да и работать индивидуально, по договору, гораздо проще. Главное — найти толкового юриста и всё правильно оформить. Между тем, я принял решение.

— Месье Гастон. Я согласен с сеньором ди Марко, что мою поездку надо оформить под какую-то конференцию. Наверняка во Франции хватает подобных мероприятий. Список оборудования, который имеется в парижской студии, меня устраивает. Единственное — надо попробовать получить разрешение на выезд советского оператора, а лучше двух. Речь идёт о товарищах Акмурзине и Клушанцеве. Так мне будет более комфортно. По идее, никто не может помешать нам выполнить небольшую работу, лишь бы это было в рамках французского законодательства.

На том и порешили. Француз только удивился заморочкам, которые только мешают зарабатывать деньги. У капиталистов таких проблем точно нет. Там всё подчинено именно удобству. Любой гражданин может легко открыть своё дело и принести государству больше денег в качестве налогов. Но грыз меня червячок сомнений, что сегодня я совершил очередную ошибку.

* * *

Давненько я не посещал свою покровительницу. Мариночка встретила меня ослепительной улыбкой и с благодарностью приняла коробочку с конфетами. Стараюсь не изменять своим принципам и делаю секретарям нужных мне начальников небольшие подарки.

Хозяйка кабинета выглядела весёлой и довольной. Меня усадили за стол, секретарь сразу принесла чай с сушками. Ну, прямо дорогой и желанный гость. С другой стороны, хочется больше позитива и признания своих заслуг. Они пока невелики, но нам с командой удаётся выдерживать утверждённый план. Даже немного его перевыполняем.

После дежурных фраз про здоровье и погоду, переходим к делу.

— Последние новости о твоей деятельности меня удивили в лучшую сторону. Это, в первую очередь, касается телевидения. В процесс съёмок фильма я лезть не собираюсь, у нас хватает специалистов, которые дадут ему оценку. А вот новые передачи — очень хорошее начинание. Молодцы, что успели запустить «АБВГДейку» к празднику! Кому надо, это оценили, и мне даже звонили из ЦК. Плюс сама передача получилась интересная и понравилась детям. Родители тоже оценили ваш труд. В том числе, заметили её в ЦК. Пробник утренней программы хвалят и мои сотрудники. Месяцев, так вообще в восторге. Но есть и ложка дёгтя.

Я весь такой расслабился, выслушивая заслуженную похвалу. Но сразу напрягся, услышав последнюю фразу. Уже приходилось убеждаться, что в Союзе всегда найдут, к чему придраться. И рейтинг радио и телепередач отнюдь не является индульгенцией.

— Как я тебя и предостерегала, слишком много вы на себя взяли. ТО «Прогресс» мозолит всем глаза. Алексей, надо же понимать, в какой среде ты находишься. Количество жалоб, идущих на ваш коллектив и тебя лично, скоро побьёт все рекорды. Люди ставят тебе в укор волюнтаризм, пропаганду буржуазных ценностей, пренебрежительное отношение к советскому искусству, излишне эпатажная манера подачи материала, игнорирование мнения слушателей, и много всего по мелочам. Но самое главное — есть жалобы на идеологическое несоответствие ваших передач про музыку и кино. Это уже не звонок, а целый набат. В случае создания профильной комиссии, я не смогу тебя полноценно защитить.

— Можете пояснить более детально, в чём моя ошибка? — прикинулся валенком, хотя прекрасно понял, откуда ветер дует.

— Буду говорить откровенно. Алексей, надо делиться. Понятно, что большая часть всей этой волны негодования вызвана банальной завистью.

— Екатерина Алексеевна, — отвечаю на вопрос, который меня порядком достал, — Я готов делиться в рамках работы ТО «Прогресс». Тем более, что мы уже приняли несколько актёров со стороны в наши проекты. На стадии утверждения новые заслуженные товарищи для будущих передач. В следующем году запланирован запуск минимум пяти программ, это не считая «Утренней почты» и «Кухни», которая выйдет через месяц. На все остальные претензии я готов ответить. Надо учитывать, что работу творческих коллективов обеих радиопередач курирует сразу несколько ведомств. После первых эфиров уже собиралась комиссия, которая не нашла в нашей работе ничего крамольного. Замечания были, но мы на них оперативно отреагировали. Снижать свою активность я не собираюсь, а наоборот, увеличу. Скоро Сергей Самсонов должен предоставить на суд общественности свои новые работы, в создании которых я тоже принял участие. Он же готовит новую выставку агитационного плаката, где примут участие молодые художники. И опять это будет проект и выставка под крылышком ТО.

Как же мне всё это надоело! Я тоже живу не в вакууме и вижу, что наш коллектив стал бельмом в глазу для многих товарищей. Характерно, что объединение Чухрая не вызывают у коллег столько негатива. Наверное, всё дело в том, что он спокойно окучивает киношную полянку, и в другие сферы не лезет. Меня же, постоянные разговоры о том, что слишком круто начал, уже порядком достали. Теперь Фурцева начала старую песню о главном, хотя у нас уже был подобный разговор.

Недавно опять обсуждали эту тему с Капланом. Тот человек общительный и пронырливый, получающий информацию из разных источников. Актёрская и телевизионная среда начала проявлять открытое недовольство нашими успехами и агрессивной политикой. Странные вообще люди, все эти деятели искусств. Практически никто не пришёл договариваться о сотрудничестве или предложить какие-то свои идеи. Но гадить исподтишка, шипеть от зависти, исходя на желчь — это пожалуйста! Может, прикажете отдать маститым и заслуженным свои проекты? Так ведь опошлят и превратят в унылое зрелище.

А ведь сейчас есть колоссальные возможности на телевидении, да и радио испытывает дефицит в интересных программах. Плюс скоро открывается третья кнопка. Мы, при всём желании, не сможем заполнить её эфир в ближайший год, даже если бросим на это все силы ТО и привлечём людей со стороны. И это необходимо учитывать, что первая и вторая программа начинают свою работу в двенадцать, а то и шестнадцать часов. Свободного эфирного времени просто огромное количество. В Новом году стартует передача «Доброе утро, страна!», которая заполнит утренний эфир будних дней. Но этого мало.

Может, именно эта программа и стала последним камешком, сорвавшим целую лавину. С другой стороны, утреннее шоу мы полностью передали редакции ЦТ. Это было коллективное решение, кстати. Мы поняли, что это не наш уровень. Два, а далее три часа очень насыщенного эфира, отнимут просто колоссальные ресурсы. Поэтому избавились от программы даже с облегчением. Заодно помогли новой редакции идеями, консультируем её по мере возникновения вопросов, вернее, это делаю я. Ещё девчонок, которые осваивают аэробику, трудоустроили. Будет для мужиков утренний заряд эротики. Ха-ха!

А вот с завистниками непонятно. Ну не можете вы изобрести чего-то оригинального — так идите проторённой дорожкой. Телеспектакли, кукольные театры для детей, разного рода новинки культуры и юмор. Или заимствуйте идеи у иностранного ТВ. Кто ищет, тот всегда найдёт. Я прямо сейчас могу предложить пару десятков идей.

Почему все эти заслуженные и недовольные не берут пример с «Ленфильма» и «Лендока»? Когда там поняли, что у них нагло увели Клушанцева с Чигинцевым, недавно окончившую ВГИК Калинину и опытного Сергея Киселёва, то случился знатный переполох. Последних двоих мы приняли в штат совсем недавно и уже пишем совместный сценарий будущего фильма. Заодно закинул удочку на предмет воспользоваться иными кадрами Лендока. У нас сейчас колоссальный дефицит специалистов, работающих в неигровом кино. Мы решили снять сразу два документальных сериала по истории древних русских городов и возникновению Волжской Булгарии. Не надо забывать, что РСФСР многонациональная республика, и на её просторах существовало много интересных цивилизаций. Заодно установим хорошие отношения с руководством Татарии и Чувашии. Мы уже отправили запросы в обе автономии, дабы нам выделили специалистов для консультаций. Лишь бы товарищи учёные не перессорились.

Так вот. Ленинградцы сначала включили административный ресурс и попытались вырвать перебежчиков из моих цепких рук. Но рабство давно отменили, и с наскока ТО одолеть не смогли. Наша крыша пока сильнее. В итоге, конфликтующие стороны договорились, что режиссёры будут работать и с проектами «Лендока». Но это ещё не всё. «Лендоковцы» уже запустили в работу целый цикл фильмов про архитектуру Северной Пальмиры. Это я им аккуратно подкинул идею через Чигинского, и тамошний народ сразу загорелся новым проектом. Вот почему одни люди работают и планируют составить нам конкуренцию, а вторые хотят въехать в рай на нашем горбу? Пусть хоть кто-то из недовольных придёт с интересной идеей. Да мы его на руках будем носить и обеспечим любыми ресурсами.

Но пока инициативу проявили только ленинградцы, и вроде как зашевелились киевляне. «Киевнаучфильм» — организация потенциально мощная, ещё и пользуется покровительством руководства республики. Думаю, это как установка свыше, снять что-то похожее на «Рюриковичей». Заодно показать, что на Украине тоже не лаптем щи хлебают. Но, мне кажется, что у них ничего не получится. Разве что поделка под наш проект, и весьма низкого качества. С другой стороны, пусть работают, конкуренция — вещь нужная. Мы будем в тонусе, и для страны хорошо. Чем больше образовательных и познавательных фильмов, тем лучше, в первую очередь для детей и юношей.

Я действительно занялся просвещением в рамках всей страны. Упор будет делаться на русскую историю, но не только. Хотя, нашу документалистику как раз не трогают. Недовольны активностью ТО на радио и телевидении.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — вывела меня из размышлений Фурцева, — Только не забывай, что ты в лодке не один. Кроме твоего коллектива, под ударом может оказаться Месяцев, который буквально заболел твоими идеями. Да и я с ним, за компанию. Слишком многое теперь завязано на Алексея Мещерского, который воспринимается наверху исключительно моей кандидатурой. Чем смогу — помогу. Но и от тебя многое зависит. Только уж слишком много жалоб. Надо договариваться и идти на небольшие уступки. Мы с тобой уже обсуждали эту тему, но ты прёшь вперёд как лось, не оглядываясь по сторонам. И женись, что ли. Хоть на твоё аморальное поведение анонимки перестанут приходить.

Озадаченный прошедшим разговором, я вышел из министерства. Ещё и ноябрьская хмарь совсем не радовала. Какая аморалка? Веду себя как монах. Да и Леночка, видать, добившись своего, пропала на две недели. Может, оно и к лучшему. Кроме этой козы, кандидатур согреть мою койку хватает. Но жениться? На ком? И в честь чего?

И при чём здесь вообще моя личная жизнь? Я же не соблазняю женщин пачками. Хотя, пару дней назад произошёл странный случай. Только не могла анонимка прийти так быстро. Ну не следят же за мной толпы папарацци, чтобы сразу бежать докладывать о моих грешках.

* * *

— Алексей, постойте!

С лавочки во дворе поднялась смутно знакомая фигура и быстро пошла в мою сторону. Судя по синющим губам и вздрагивающим плечам, девушка явно замёрзла и ждёт меня давно.

— Я должна извиниться, и вообще, — начала она, а у самой зуб на зуб не попадает.

— Долго ждёте? — увидев кивок, беру её за руку и веду к подъезду, — Вы же можете заболеть. Сейчас я вас напою горячим чаем. И можно было просто позвонить.

— А чего-нибудь покрепче у вас нет? — спросила слегка отогревшаяся Басилова, глядя, как я ставлю на плиту чайник.

Почему нет? Глинтвейн поздней осенью и зимой — самое оно. Достаю чашку, бутылку красного и специально приготовленные ингредиенты.

— Ваш адрес мне дала Светочка. Прочему-то пришлось выбивать его чуть ли не с боем, — начала рассказ Алёна.

Передаю ей бокал, обёрнутый салфеткой. Девушка делает пару глотков, и зажмуривается от наслаждения. Сажусь напротив и тоже приступаю к процессу согревания, рассматривая гостью. На ней шерстяное платье и тёплые колготки. А то я совсем перепугался, когда помогал ей снимать лёгкое пальтишко. Это надо же так легкомысленно одеваться в такую погоду. Но, вроде всё хорошо. Вон как щёчки порозовели. Басилова тем временем продолжила разговор.

— Но Капитонова к делу не относится. Я хотела извиниться за некрасивое поведение Владимира, и вообще, за достаточно скользкую тему. Все эти разговоры о политике и меня порядком раздражают. Он с друзьями в последнее время просто невыносим.

В принципе, мне плевать на проблемы Губанова и его дружков. С другой стороны, Басилова — весьма приятный человек, и не сделала мне ничего плохого. Вдруг у гостьи есть потребность выговориться. Иногда такой разговор с малознакомым человеком гораздо лучше, чем с близкой подругой. Да и я чувствую свою вину за ситуацию. Это моя идея, предоставить поэтам собственную площадку, лишила их флёра борцов с системой и хулиганов. Более того, это обнажило страшную для них вещь. Большинство поняли, что они слабые поэты и неинтересны широкой публике.

В принципе, так и оказалось. Из сумбурного рассказа гостьи я понял, что её муж разочаровался в жизни, и начал пить больше прежнего. Судя по недомолвкам, он ещё и погуливает на стороне, пользуя оставшихся поклонниц. Наверняка из-за этого Владимир решил лезть в политику. С деньгами у пары тоже проблемы, хотя они никогда особо не шиковали. Алёна одевалась достаточно элегантно, но было видно, что платья она шьёт сама. Да и её зимние сапожки точно не первой свежести. Она сейчас ещё и содержит семью, работая корректором в одной из газет. Её муж — в многолетнем поиске. Никогда не понимал подобных мужчин. Хотя, я им не судья.

— Не хотите попробовать себя в нашей редакции на радио? — закинул я пробный камень, выяснив, что Алёна знает французский.

А чего? Неплохая поэтесса, человек творческий, ещё и иностранным языком владеет. По нынешним временам — это находка. Нам приходится переводить несколько журналов. Вот пусть этим и займётся, заодно будет писать тексты. Далее, может, найдёт чего-то интересное для себя и полезное для нас.

— К Светочке не пойду, — категорично заявила Басилова, блеснув чёрными глазами.

Я так понимаю, не всё так хорошо в отношениях у подружек. Но это не моё дело.

— И не надо. Нам нужен человек в киноредакцию. Завтра же позвоню Лавровой и предупрежу. Мой вам совет — не тяните с решением. Не понравится — всегда можно вернуться в газету. А у нас работа творческая, как раз вам подойдёт. Заодно предлагаю вам подумать о своём собственном проекте. Поработайте, ознакомьтесь с внутренней кухней радио, и предлагайте варианты.

Какая творческая личность откажется от такого предложения? Алёна допила глинтвейн, немного подумала и дала согласие. Далее она странно посмотрела на меня, будто ожидая чего-то ещё, и встала из-за стола. Уже в прихожей она приблизилась ко мне и произнесла.

— Спасибо вам огромное!

Тонкие руки с красивыми пальцами обвили мою шею, а губы потянулись к моим. Это был точно не дружеский поцелуй. Не знаю, сколько это продолжалось, но ощущения были самые приятные. Оторвался от девушки и заглянул в её глаза, в которых плескались разные чувства. Страх, надежда и предвкушение, насколько позволяли понять мои скромные силы. Я же не железный. Подхватываю девушку за бёдра и несу в спальню.

Платье Алёны и моя одежда как-то неожиданно оказались на полу. Туда же последовали её нелепые колготки коричневого цвета. Целую податливые губы и просовываю руку к застёжке бюстгальтера. Чувствую, что девушка немного напряглась, но позволила снять предпоследний предмет одежды. Опять прикасаюсь губами к затвердевшим розовым соскам и понимаю, что возбуждение переполняет и меня. Вдруг Алёна начала быстро шептать, пытаясь встать с кровати.

— Алексей, это неправильно. И вообще…

Смотрю в её глаза и понимаю, что делаю всё правильно. Снова целую её в губы и получаю страстный ответ. Далее перехожу к задорно торчащим соскам. Басилова делает ещё одну вялую попытку отодвинуться, но я уже запустил руку ей в трусы. Сначала девушка вся напряглась и попыталась сжать ноги. Но физиологию не обманешь, она ведь сама давно готова. Да и трусики я снимал без всякого сопротивления.

Лёша… — только всхлипывала Алёна, пока я поглаживал её промежность. О напряжении и зажатости речи уже не шло. Далее она сама раздвинула ноги, а меня приглашать не нужно.

Далее мы опять пили глинтвейн. Я рассказывал гостье смешные истории разной степени похабности, а она задорно хохотала, показывая жемчужные зубки. Эх, молодость! Годам к тридцати пяти, местные дамы уже не так прекрасны. Мало кто следит за собой, занимаясь спортом. Плюс местная стоматология, мягко говоря, хромает. Но сейчас я наслаждаюсь общением с молодой и красивой женщиной. И вопрос физической близости здесь вторичен. Вижу, что ей тоже всё нравится. Так играть невозможно. Хотя мы оба понимаем, что это был единичный случай. Просто совпал эмоциональный фон. Ещё я ощущаю небольшую неловкость. Будто соблазнил даму, воспользовавшись своим положением, и пообещав ей изменить жизнь.

Но хватит рефлексий. Попросил Басилову почитать её стихотворения, но она ответила, что не в таком же виде. В моей футболке, сверкая аппетитными коленками и задорно улыбаясь, Алёна выглядит просто чудесно! Именно в таком виде красивые девушки и должны читать стихи — сказал об этом поэтессе, и поставил её на табуретку, будто ребёнка. Моё новаторство оценили и одарили новой порцией задорного смеха.

А стихи у неё отличные! После немного грустного вступления, Алёна одарила меня несколькими задорными четверостишьями. Я же понимаю, что уже готов к совсем иным действиям, да и гостья опять игриво улыбается. Вот же, провокаторша! Подбегаю к импровизированной трибуне, перекидываю поэтессу через плечо, схватив её за аппетитную попку, и опять волоку в спальню. Басилова опять смеётся и машет ногами.

Мы ещё долго развлекались подобным образом, позабыв о времени и прочих проблемах. Это всё будет завтра, а сегодня мы наслаждаемся неожиданной и приятной близостью.

Глава 6

Часть 1

«Дорогие друзья!

Кремлёвские куранты отсчитывают последние минуты 1967 года. Уходящий год вобрал в себя многое: были в нём трудности и огорчения, были и успехи, и радости. Но провожаем мы его с добрым чувством. В год славного юбилея Революции, советские люди поработали самоотверженно и вдохновенно. В этой пятилетке сделан крупный шаг в развитии экономики. Повысилось благосостояние народа. Построено более ста миллионов квадратных метров жилья…»

Ильич ещё бодр и с нормальной дикцией. На его груди пока только две звезды, одна из которых Героя Соцтруда. Вот не пойму — за что он получил главный орден СССР? Вёл солдат в атаку или первым ворвался во вражеские окопы? Это же полнейшее нивелирование статуса награды, которую многие воины получили посмертно. Оказывается, процесс опошления и нивелирования знаковых орденов — не только отрыжка моего времени. Помнится, у Хрущёва тоже висело на груди аж четыре звезды. Какой-то сюр и королевство кривых зеркал. Но не будем о грустном. Если вдуматься в короткую речь вождя, то он говорит правду. Советский народ действительно хорошо потрудился и вступает в следующий год с объективными ожиданиями улучшения жизни. Я общаюсь с сотрудниками и понимаю, что, несмотря на ворчание по всяким мелочам, в массе своей люди довольны. А это главный критерий оценки работы властей. В моём времени такого точно не было. Только местные не знают, что им осталось всего двадцать лет жить в состоянии покоя и оптимизма. Опять меня потянуло на негатив…

Новогоднее обращение генсека стало откровением для советских граждан. Ранее их поздравляли по радио разного рода товарищи типа Калинина или Ворошилова. Хрущёв подобными вещами страну не баловал. Волюнтарист, одним словом. И вот такой поворот с поздравлением прямо перед боем курантов. Ещё и речь постарались сделать менее формальной, а более душевной. Не знаю, какие баталии развернулись на ТВ и в ЦК, но получилось неплохо. Дослушал поздравления Брежнева, бой курантов, и с удовлетворением выпил первую рюмку. Сам же прокручиваю в голове, без сомнения, знаковое событие в жизни страны, пусть и локального характера.

Здесь тоже не обошлось без одного неугомонного попаданца. Долго уговаривать Месяцева не пришлось. Когда я обозначил ему смысл обращения и размер целевой аудитории — а ведь речь должна была параллельно транслироваться по радио — то Николай Николаевич даже вскочил со стула. Некоторое время он мерил шагами свой немаленький кабинет и затем махнул рукой. Мол — была не была. А ведь у него практически нет времени. Нужно ведь не только убедить генсека. Телевидению пришлось провести колоссальный труд с трансляцией картинки для всей огромной страны. Я сразу отказался от лавр изобретателя, передав её Месяцеву. Глава «Гостелерадио» благодарно кивнул. Расстались мы с ним тогда лучшими друзьями. Ведь если задумка сработает, акции товарища сильно подскочат. А мне, наоборот, не нужна лишняя известность. Кому нужна зависть ещё и телевизионщиков, плюс обиды людей, которых заставили пахать сверхурочно. С недавних пор я стараюсь держаться в тени.

И вот теперь встречаю Новый Год в компании «дорого Ильича», и всё. Да, за неплохим по местным меркам столом, я сижу в полном одиночестве. Была идея провести праздник у Самсона, но у Пузик начались проблемы со здоровьем, и она легла на сохранение. Оказалось, что у меня практически нет друзей и близких. Конечно, были приглашения от Зельцера и Акмурзина, но это другое. Всё-таки это семейный праздник, в крайнем случае — молодёжный. Под эту категорию я ещё с натяжкой попадаю. Армейский дружбан опять умотал в поездку. И я остался в гордом одиночестве.

Сначала мне было всё равно, но потом накатила грусть и обида. Вроде полтора года нахожусь в окружении десятков интересных людей. Но, по большому счёту, кроме Самсона с Пузик, никто не стал мне по-настоящему близок. Близняшек в расчёт не беру. Их я, кстати, поздравил днём, передавая подарки. Тёща подгадала момент, когда Зоя и её новый муж поехали в магазин. В общем, «встречи на Эльбе» не случилось. Посидели и немного почаёвничали, подурачились с дочками, получив взаимное удовольствие. А далее — пустота.

Поэтому остаётся цедить коньяк, закусывать его бутербродом с красной и чёрной икрой, периодически закидывая в себя оливье с крабовым салатом. Последний пока неизвестен широкой публике. Может, познакомим граждан с рецептом в новой телепередаче «Кухня», стартующей в январе. Хорошо хоть удалось протолкнуть идею показа концерта после поздравления вождя, всё не так скучно. А то у ЦТ в программе второго канала стоял показ фильма «Живёт такой парень», который заканчивался как раз в полночь. Товарищи с первой кнопки решили не заморачиваться, и пошли проверенной дорогой. Новогодний «Голубой огонёк» — вещь интересная. Только исполнение опять подкачало. Что за удовольствие, мусолить тему ввода в эксплуатацию Останкинской телебашни? Даже песню написали под это дело, которую исполнила Писаренко. Почему не сделать шоу более креативным и весёлым?

Но, по сравнению с прошлогодним ужасом — смотреть на красивые лица и добрую атмосферу гораздо приятнее. Передачу я уже видел, поэтому сразу переключил на второй канал. Его редакция послушала совет одного попаданца, и быстро, чуть ли не на коленке, сваяла неплохую подборку клипов. Вернее, просто взяли записи артистов с разных концертов. Пока индустрия клипов находится в зачаточном состоянии, но уже есть попытки снимать певцов более креативно. В ТО поступило несколько запросов от известных исполнителей. Необходимо будет разобраться, и пойти им навстречу. Нам — реклама и деньги, а товарищам будет не стыдно демонстрировать своё творчество. Ведь «Утренняя почта» начала показывать иностранных исполнителей, и разница в подаче продукта очевидна. Кстати, телевизионщики второй кнопки решили через пять — шесть песен разбавлять отечественных певцов иностранцами. Прогресс, однако! Заодно ребята дополнили музыкальную часть поздравлениями известных людей, записанных заранее. В принципе, получилось неплохо, но немного скомкано. Думаю, в следующем году будет гораздо лучше. Только настроение всё равно ниже плинтуса, и концерт тоже начал постепенно раздражать.

Так, надо успокоиться и вернуть мысли в более спокойное русло. Никто не обещал, что мне будет легко. Да я и так один. Если не физически, то ментально. Чужд я этому миру, и ничего с этим не поделаешь. Опрокидываю очередную порцию, и начинаю вспоминать сумасшедшие деньки последних полутора месяцев. Главное — зимние съёмки с французами прошли без проблем. Этому предшествовала огромная подготовительная работа, но всё равно приятно. Все телевизионные проекты тоже идут по плану.

Забавная ситуация сложилась с «Кухней». Телевизионщики совершенно не могли понять, для чего нужна такая передача. Мол, готовить наши женщины умеют, а ещё отлично функционирует общепит. Даже Месяцев не сразу осознал все преимущества подобного шоу. Далее был затык в идеологическом отделе ЦК. Товарищи, контролирующие ТВ, вообще впали в ступор. Ну не понимают эти твердолобые, зачем снимать процесс готовки и показывать его по телевизору. То, что это фактически интервью со знаменитыми гражданами страны, которое интересно зрителям, не являлось для них аргументом.

В итоге на выручку пришла Серова. Она поехала со мной на заседание комиссии, где простым и понятным языком объяснила необходимость передачи. В стране есть определённый дефицит продуктов. При этом достаточно большой ассортимент, особенно разного рода морских гадов, абсолютно не востребован. Плюс откровенное неумение внушительной части домохозяек готовить элементарные вещи. В общем, Валентина Васильевна хорошо так загрузила авторитетных товарищей, вот они и вынуждены были призадуматься. И ведь возразить особо нечем. Моя муза напирала на ответственность перед домохозяйками, которые просто не знают многих вещей. Ещё это поможет нашей торговле, увеличив продажи продуктов, не пользующихся спросом. Оказывается, народ не умеет готовить элементарные рыбные котлеты!

Сам не ожидал, что передачу одобрят. Может, сыграла роль личности Серовой. В комиссии хватает ретроградов и дуболомов, но многие из них пережили ВОВ. Для них, актриса — до сих пор символ того героического времени. Опять я использую её популярность. С другой стороны, прима сразу заявила, что в первой передаче будет принимать участие именно она. Разве кто-то против?

Главное, чтобы какая-нибудь морская капуста или гребешки не пропали с прилавков. Приплетут мне потом ещё подрывную деятельность и сознательный развал советской торговли. Это, если мы начнём продвигать часть продуктов, которые не пользуются большим спросом у советских граждан.

Чего-то я совсем наклюкался. Вроде сижу пару часов, а бутылки уже нет. Думаю — открывать вторую, или идти спать? О, вспомнил! Мне же в первых числах января надо проходить ещё одну комиссию. Вроде как второго, надо позвонить завтра Акмурзину и уточнить. Здесь нет долгих выходных. Страна не может себе позволить бухать и бездельничать целых десять дней. Только дело не в аскетизме товарищей, не дающих народу нормально отдохнуть. Простые люди привыкли к такому графику и ещё не избалованы. Пятидневную рабочую неделю утвердили только в марте уже прошлого года. Неформально суббота уже год была выходным днём, но недавно всё это закрепили на законодательном уровне. Отпуска здесь тоже были весьма специфическими. Рабочим людям полагалось двенадцать оплачиваемых дней. А «жутко устающим» научным сотрудникам — не менее двадцати четырёх. Поэтому народ первого похмелялся, а второго был на работе как штык.

Мысли путаются, поэтому решаю переместиться в койку. Завтра лучше прогуляюсь с близняшками, они просили сводить их на каток. Так как официального разрешения от Зои не получено, то решили созвониться часов в двенадцать первого числа. Не хочу с опухшей рожей и перегаром ехать к детям. Однозначно — спать.

Ещё и сумбур в голове, не дающий расслабиться. Недавно произошло знаковое событие. Товарищ Гастон, он же буржуин Луи Виттон моментально среагировал на идею Франческо. Чуть ли не через неделю в Минкульт пришло письмо. Там речь шла о конгрессе, посвящённом перспективам развития кинематографа, куда пригласили советских режиссёров и операторов. Выбор пал на некоего Мещерского, за компанию с которым звали мэтров Калатозова и Хуциева. Ещё в славном городе Париже хотят лицезреть операторов Урусевского, Юсова, Клушанцева, и молодое дарование по фамилии Акмурзин. Из сценаристов в списке был Галич, который известен французам по совместной работе. Оказывается, советский кинематограф уже не раз участвовал в совместных проектах с иностранцами. И это был не только фильм «Нормандия-Неман». Чаще всего сотрудничество получалось с французами. В общем, я шёл по проторённой дорожке, но почему-то столкнулся с различными трудностями. Хотя, что мне известно о сложностях коллег-первопроходцев?

Но всё это лирика. От СССР ждали десант из десяти человек. Мне даже страшно представить, какая битва развернётся за оставшиеся вакансии. Почти две недели в Париже! Да за такую поездку, конкурента могут и убить. С учётом того, что принимающая сторона берёт на себя все расходы и ещё выплачивает вознаграждения за лекции с прочими мастер-классами… После того, как я узнал про этот пункт договора, мне стало страшно за собственную жизнь. Думаю, сопровождающего от одной организации к нам тоже прикрепят, но поедет он за ведомственный счёт. Есть уверенность, что не тронут Клушанцева, а вот у Рината шансов мало.

* * *

Непонятки начались ещё в декабре, когда я начал собирать документы. Если специальную справку от отдела кадров я получил без проблем, впрочем, как и медицинскую, то далее начались чудеса. Характеристику для комиссии давало руководство организации, а также визировали представители парткома и профкома. Вот не помню никаких проблем с поездкой в Канны. Наверное, дело в том, что я был бесплатным приложением к своему фильму. А ещё, тогда товарищ Мещерский был женат, имел безупречную репутацию, незапятнанный моральный облик, ни с кем не ссорился и не отодвигал маститых товарищей от кормушки. Более того — этот наглец заставляет мэтров шевелить мозгами, дабы их работы не выглядели убого на фоне новых веяний советского кинематографа!

Вдруг, в конце декабря, меня отвлекают от работы — мы как раз просматривали с Моисеичем отснятые кадры. Сидели перед небольшим монитором часов по четырнадцать, так как в начале января надо уже определиться с материалом и решить, что добавить. Французы должны прибыть в конце следующего месяца, и у нас есть временной запас.

Недовольный, невыспавшийся, с привкусом отвратного индийского кофе во рту, захожу в приёмную Бритикова. Секретарь приветливо со мной поздоровалась, выслушала комплимент, улыбнулась и разрешила зайти к директору. Кроме хозяина кабинета, за гостевым столом сидела Барабанова, которая весьма сухо со мной поздоровалась. Пробурчал приветствие в ответ, пожал руку Григория Ивановича и плюхнулся на стул напротив парторга. Через несколько секунд к нам подсел директор. Он же и начал разговор.

— Алексей, здесь такое дело, — явно смущаясь, произнёс директор, — Не все товарищи, которые должны визировать твою характеристику, готовы её подписать.

— Я вас совершенно не понимаю, — отвечаю абсолютно искренне.

— Характеристика должна содержать оценку трудовой и общественной деятельности лица, выезжающего за границу, — взяла слово Барабанова, — Члены профсоюзной и партийной организации отказываются давать вам положительную характеристику. Соответственно, секретари профкома и парткома не будут подписывать документ в нынешнем виде, уже завизированный товарищем Бритиковым. Не знаю, достойны ли вы права представлять Советский Союз за рубежом. Только ваше поведение идёт вразрез с базовыми постулатами советского гражданина. Основная причина отказа подписывать столь важный документ — несоблюдение товарищем Мещерским практически всех пунктов «Морального кодекса строителя коммунизма». Не удивлюсь, если вы не знаете, что это такое.

Выпалив обвинения, Мария Павловна откинулась на спинку массивного стула. Судя по лицу, она едва сдерживала довольную улыбку. «Бабушка-старушка» из детских сказок дождалась удобного момента и решила нагадить. Ей невдомёк, что вся катавасия с поездкой во Францию завязана строго на одного попаданца. Более того, у меня нет никакого желания ехать в командировку. Своих дел хватает, и я даже рад перенести работу с «Louis Vuitton» на более поздний срок. Реально занят. К тому же, в процессе съёмки может возникнуть форс-мажор и прочие засады. Времени на работу отведено мало, значит, велика вероятность ошибки или откровенной халтуры. Поэтому я совершенно честно ответил напыщенной дамочке.

— Никто и не просит положительной характеристики. Если ваш актив считает нужным указать на мои недостатки и прочие факты недостойного поведения, то это справедливо. Честность с правдивостью прописаны в пункте номер семь «морального кодекса». Было бы странно, и даже преступно, ждать от столь уважаемых товарищей вранья и намеренной подтасовки фактов. Напишите правду, и я поеду с вашим заключением на комиссию. Если ко мне нет больше никаких вопросов, то разрешите откланяться. Мне работать надо.

Надо было видеть изумление и растерянность на жирном лице Барабановой. Только ради этого стоило учить этот лицемерный кодекс и присутствовать на сегодняшнем разговоре. Я ведь очень серьёзно отнёсся к подготовке. Посоветовался с опытными товарищами, которые подготовили мне целый список вопросов, которые могут задать на комиссии. Вот и читаю в метро разного рода информацию.

Если товарищ парторг, которой всё не даёт покоя некая анархия, творящаяся в ТО, хочет войны — она её получит. Я уже умный и в битву не полезу. Может, действительно пора создавать свою парторганизацию и отделяться от киностудии? Просто терпеть не могу эту паразитарную публику. Наверное, выберем парторгом Зельцера, как фронтовика. С профсоюзным лидером же получилось. Наш новый профорг оказался товарищем деятельным. Большую часть общественной работы сразу повесили на него. Теперь ещё и в партийные дела придётся лезть. Как же это выбивает из колеи… Главный вопрос — зачем? К чему все эти паразиты, никому не нужные собрания для галочки, часы политинформации, красные уголки, формальные плакаты с лозунгами и прочая чушь…

Наш пин-ап проект, абсолютно аполитичный, принёс в разы больше пользы, чем официальная пропаганда. Миллионы не бросили пить, но, по крайней мере, сотни тысяч задумались. Почему не подходить к данному вопросу креативно и творчески? Даже в шестьдесят седьмом году многие вещи стали пустой формальностью. Есть ещё идейные товарищи типа Барабановой, но она больше похожа на фанатика. Неужели идеологический отдел ЦК этого не видит? Лозунги хороши, когда они подкреплены реальными делами. В первую очередь это касается товарного насыщения качественной продукцией. Но страна отправляет в космос очередной корабль, а я не могу купить себе нормальные ботинки… Зато если сунешь продавцу трёшку или пятёрку, то, откуда ни возьмись, появляется возможность приобрести вполне себе приличную обувь. Может властям лучше начать решать эти проблемы, чем рисовать очередной лозунг? Ладно, хватит ворчать. Надо работать.

Я уже и забыл про состоявшийся разговор. Но, оказывается, на киностудии развернулась самая настоящая война. Это мне рассказал Бритиков, зашедший ко мне через пару дней. Пламенные борцы за светлый лик и моральную чистоту строителя коммунизма, банально растерялись. Со стороны организации ко мне не было никаких претензий. Часть партактива не особо хотела влезать в конфликт, провоцируемый Барабановой. Коммунисты, безусловно, равны между собой и вообще братья. Только есть товарищи равнее остальных. О моих хороших отношениях с Фурцевой и Месяцевым, знают все сотрудники киностудии. Плюс в своё время было много слухов о том, что картину благословил лично «дорогой Ильич». И зачем ссориться с этим мутным типом?

В итоге всё равно победила группировка парторга, и характеристику мне написали весьма негативную. Только пламенный борец за чужую мораль не понимает, что у любой монеты есть две стороны. Ситуацию можно развернуть против этой склочницы. Но я всё равно решил держаться нейтрально, не лезть в бутылку и просто плыть по течению.

Часть 2

По идее, я еду по приглашению иностранной стороны, и разрешение на выезд мне должен выдать ОВИР. Но какие-то бюрократические выверты определили, что это дело в компетенции Комиссии по выездам за границу при ЦК КПСС. Перед походом в эту странную субстанцию я наслушался разного рода диких историй от коллег. В итоге послал всех лесом, вернее, работать. Им невдомёк, что есть люди, которым плевать на Париж и прочие Лондоны. Шмот я куплю в «Берёзке», а красоты архитектуры и прочие туристические места, меня не интересуют. Я бы лучше поработал, но приходится тратить бездну времени на какой-то бред.

В итоге всё равно пришлось ехать в Горком, где и должно было состояться собеседование или экзамен. Народ это действо воспринимал серьёзно и хорошенько готовился. В последние месяцы я усиленно штудировал историю страны и партии, с учётом нынешнего взгляда на события. Заодно старался быть в курсе всех новостей СССР и мира. По сравнению с моим временем, ничего не изменилось. Даже пропаганда работала примерно одинаково. Только градус подачи информации был не такой агрессивный и хамский, как у Скарабеевой или Помётова с прочими пропагандонами. Может, поэтому СССР и проиграл информационную войну? Надо было адаптировать все наработки доктора Йозефа и прессовать неискушённый мозг гражданина по полной программе, забыв про брезгливость. А сейчас — какой-то формальный подход, на который люди уже не обращают внимания. Но, сейчас не об этом.

Не ожидал, что Комиссия будет столь представительной. Семь товарищей, среди которых выделялись двое пожилых мужчин. Наверняка те самые «старые большевики». Это главные пугала и идейные враги граждан, желающих выехать за границу. Председательствовал хмурый дядька в полковничьих погонах. Рядом с ним сидел молодой и импозантный мужчина, скорее всего, из Горкома. Хмурую тётку, в очках и с хвостиком жидких волос, я узнал. Она из нашего райкома, вроде даже второй секретарь. Ещё был неприметный тип неопределённого возраста в сером костюме. Будем считать его представителем организации с аббревиатурой из трёх букв. А представляет он наверняка МИД. Ха-ха. Невзрачная девица в блузке и длинной юбке — явно секретарь, которая должна вести протокол.

Здороваюсь, и молча сажусь на стул, стоящий перед столом заседающих. Седовласый председатель кивнул и начал просматривать моё личное дело, которое было открыто ещё в прошлый раз. Дама из райкома ещё сильнее скривила своё личико, выражая неприятие моей невоспитанности. А чего? Стоит стул, явно предназначенный для меня. Зачем спрашивать разрешение, чтобы сесть? Дедушки просто внимательно меня рассматривали, не выражая никаких эмоций. Наконец, полковник закончил перебирать бумажки с моей автобиографией, справкой с работы, характеристикой и ещё несколькими, безусловно, важными документами.

— Товарищ Мещерский, — произнёс председатель неожиданно красивым баритоном, — Все документы в порядке, только смущает характеристика, выданная трудовым коллективом. По идее, вы не можете быть допущены к комиссии и получить разрешение на выезд. Но хотелось бы услышать вашу точку зрения. Скажу откровенно — ситуация нестандартная. Обычно к нам приходят люди с идеальными документами.

— Подобную характеристику мне выдал не трудовой коллектив, а несколько товарищей во главе с парторгом киностудии. Оправдываться ни перед кем не собираюсь. Прошу комиссию принять справедливое решение, которое я не буду оспаривать.

Сижу, молчу, и мысленно надсмехаюсь над растерявшимися товарищами. Вдруг в разговор влезла секретарь райкома.

— Что это за хамская эскапада? Вы намекаете на то, что партком киностудии и персонально товарищ Барабанова выдала отрицательную характеристику из-за личной неприязни? Но именно ваше аморальное поведение и нежелание участвовать в общественной жизни коллектива, стали причиной отрицательных отзывов. И не пытайтесь перекладывать проблемы с больной головы на здоровую. Именно вы открыто сожительствовали с юной студенткой. А сейчас ходят слухи о ваших многочисленных романах с молодыми сотрудницами. Но, самое главное — это демонстративный отказ от обязанностей, которые должен выполнять любой советский гражданин.

После слов о моей аморальности оба аксакала перестали скучать и с интересом посмотрели на меня. Наверное, мне показалось, но один из дедушек улыбнулся и даже мне подмигнул.

— Я разведён, и могу встречаться с любой свободной женщиной. Упомянутая вами студентка была моей невестой, но не сложилось. Слухи обсуждайте с теми, кто их распространяет, а меня прошу избавить от подобных разговоров. Общественную нагрузку стараюсь выполнять, но с этим есть объективные сложности. В данный момент я снимаю совместный советско-французский фильм, пишу сценарии для шести телепередач, часть из которых уже вышла в эфир. Летом и осенью была ещё нагрузка на радио. Учтите ещё, что я руковожу ТО «Прогресс». Всё это отнимает колоссальное количество времени. За последние девять месяцев я не был в отпуске, и отдыхал три или четыре дня. При этом все недочёты, имевшие место на начальном этапе существования объединения, давно устранены.

— Это правда, что вы снимаете какой-то уникальный фильм про лётчиков? — один из «старых большевиков» аж подался вперёд, не дав тётке продолжить склоку.

Я только сейчас заметил у него на пиджаке внушительную планку с наградами. Дедушка явно не отсиживался в тылу во времена ВОВ. С одной стороны, с такими людьми проще — откровенных говнюков среди них мало. При этом, среди этой публики хватает упёртых ретроградов.

— Просто фильм насыщен сценами битв, отличается интересным подходом к воспроизведению некоторых момент и изображение будней войны. Наш консультант, генерал-майор Ворожейкин, в принципе доволен уже отснятыми кадрами.

Далее к разговору подключился второй дедушка. Сначала меня расспрашивали про ход съёмок. Потом разговор перешёл на воспоминания. После очередного вопроса пожилых киноманов, председатель громко прокашлялся, намекая, что у нас важное дело.

— В любом случае, документы будут внимательно проверяться в нашем ведомстве, — произнёс полковник, — Предлагаю комиссии заняться непосредственной работой и задавать товарищу Мещерскому вопросы, как кандидату на поездку за рубеж.

Первой в бой ринулась мадам из райкома и забросала меня вопросами про XXIII съезд и восьмую пятилетку. Наивная пейзанка. Эти события, как и предшествующие им, я изучал особо внимательно. План по выплавке стали на 1968 год назвать не смогу. Но в базовых вопросах, особенно идеологических, пришлось основательно разобраться. Когда представительница райкома выдохлась, в бой вступил молчавший до этого горкомовец. Но вопросы его были лёгкие. Мне вообще показалось, что товарищ больше занимался самолюбованием. После того, как председатель бросил на нарцисса недовольный взгляд, тот резко закруглился и замолчал.

Далее к моим моральным пыткам приступил сам полковник. Его вопросы не были особо заковыристы и касались моей жизни. Насколько я понял, дяденька пытался составить собственное мнение о некоем скользком и скандальном режиссёре. Происхождение, причина развода, откуда знаю языки, наличие судимости у близких родственников, связи с антисоветскими элементами, подозрительные знакомства за границей, выговоры на работе, моральное соответствие, конфликты в коллективе и так далее. Надо сказать, что товарищ меня основательно загонял. Чувствую, что по спине течёт уже не первая капля пота. Вопросник, сначала казавшийся хаотичным, составлен очень грамотно. Думаю, над ним потрудились товарищи из неназываемого ведомства и психологи. Ведь полковник в течение получасовой беседы перескакивал на разные темы и явно пытался сбить меня с толку. Вопросов про урожай, металл и товарища, возглавляющего компартию Лаоса, не было. Наверное, только пофигизм выходца из иного времени помог мне выкрутиться. Это не моя жизнь, и я до сих пор воспринимаю её как квест. Поэтому отвечал без нервов, размеренно и не путался.

Несколько раз председатель задал одинаковые вопросы, но с иной формулировкой. Увидел мой недоумённый взгляд после очередной попытки, он постепенно прекратил ходить по кругу. Не знаю, закончился ли у него перечень вопросов, но особо довольным полковник не выглядел. Дедушки вообще скучали, как и горкомовский нарцисс. Только «мадам Райком» и «незаметный», слушали очень внимательно, делая какие-то заметки в блокноте. Вот им реально больше нечем заняться? Ведь все ответы есть в моём личном деле. И если мотивы председателя вполне понятны, то эта парочка для меня — просто какое-то недоразумение.

Наконец, слово взял изрядно соскучившийся «старый большевик» с планками. Этот деятель начал с Парижской коммуны и закончил вопросом про нынешнего генсека компартии Франции. Я ответил, что это Вальдек Роше. Только не могу понять, зачем мне это знание, и какое отношение французский коммунист имеет к моей поездке.

После экскурса в историю борьбы французского народа за свои права, слово взял второй дедушка. Этого больше интересовали вопросы национально-освободительных движений. Хорошо, что речь больше шла об Индокитае и недавно проигранной арабами войне. Спросили и о моём отношении к Израилю. Ответил, как положено — что это враг, душитель всего прогрессивного, светлого и свободного. Интересно, присутствующие товарищи хоть немного знают, что из себя представляют наши нынешние союзники? Особенно египтяне, где девочкам делают обрезание, зашивают влагалище, или вообще закапывают живьём сразу после рождения. Ведь от мальчика гораздо больше пользы в хозяйстве — а девка, считай, член другой семьи. Этого я говорить не стал. Но судя по насупившемуся полковнику, он уловил насмешку в моём ответе. Один из последних вопросов меня вообще доконал.

— Алексей, перечислите, пожалуйста, дружественные СССР африканские режимы.

Дед точно не шутит и смотрит на меня серьёзно. Зато в глазах «мадам Райком» явно плещется злорадство, и она с трудом сдерживает довольную улыбку. В принципе, я и так ответил не на все вопросы, хотя очень старался. Можно было честно сказать, что не знаю. А здесь что-то закусил удила, потому что реально задолбал весь этот цирк.

— Небольшое алаверды, — отвечаю старому товарищу, наверняка видевшего Ленина молодым, — Можете сказать, сколько всего сейчас стран в Африке? А я пока посчитаю наших черножо… простите, чернокожих союзников.

Первый большевик тихо хрюкнул и покраснел, явно сдерживая рвущийся наружу смех. Хороший дед! Побольше бы таких товарищей в разнообразных комиссиях. Полковник, а особенно второй секретарь, уставились на меня с искренним возмущением. Я же спокойно смотрю в глаза вредного дедушки и всем своим видом показываю, что отвечу только после него.

В общем, вопрос про папуасов и прочих негров, остался нераскрытым. Меня ещё немного попытали и отпустили с миром. Про итоги заседания ничего толком не сказали. Будет обсуждение, на котором, возможно, примут решение. Скорее всего, мне придётся посетить ещё одно собеседование.

А ведь именно из таких мелочей складывается отношение к власти, и копится недовольство. Я уже имел честь столкнуться с замечательной организацией под названием Райсобес, где проторчал в очереди более трёх часов. Да и поликлиника оставила весьма противоречивое впечатление. На фоне декларируемых лозунгов, люди сталкиваются с совершенно иной действительностью и начинают задумываться. С годами недовольство перейдёт в раздражение, а далее до неприятия советской власти недалеко. Неужели власти этого не понимают? Хотя, когда ты смотришь на людей из окна персонального автомобиля, одеваешься, покупаешь продукты и столуешься в специальных учреждениях, а все вопросы решаешь по звонку, то чего ожидать. Всё это очень грустно.

Выхожу на улицу и полной грудью вдыхаю морозный воздух. Глянул на недавно приобретённые «Командирские» и выпал в осадок. Меня мурыжили более трёх часов! То-то я смотрю, что на улице уже светло и ярко светит январское солнышко. А ведь собеседование началось в восемь тридцать. С учётом дороги, я потерял более пяти часов.

Это какое-то «кино и немцы». В своей реальности я читал статью, что все эти комиссии и отборы нужны, чтобы туристы не позорили культурный облик советского человека. Отсеивалось достаточно большое количество людей. Но ведь судимость, выговоры, конфликты на работе или служебное несоответствие можно проверить без всяких заседаний. Смысл устраивать подобное шоу?

Ещё большая часть не могла выехать за рубеж из-за аморалки. При этом как-то слышал одну историю, как советских туристок снимали болгарские мужики. Наши «высокоморальные дамы» с радостью сбегали из пансионатов и гостиниц, чтобы посидеть в кабаке, а далее поскакать на болгарском хере. «Чернильницы», регулярно выезжающие на «прожарку» в Турцию и Египет, появились не вчера. Вернее, шлюхи — это явление постоянное, просто в моём времени достигшее каких-то нереальных размеров. Я не ханжа. Но даже самая тупая шваль должна понимать, что ранее её трахарям светила, в лучшем случае, задница осла или овцы. И тут вдруг на всяких дикарей обрушилась целая лавина озабоченных и абсолютно небрезгливых белых дамочек. Наверное, мне никогда не понять эту тягу к мультикультурализму. Поэтому никогда не жалел идиоток, сидящих во вьетнамских и прочих тюрьмах, которым чёрные «принцы» подложили партию наркоты в багаж.

Что-то я опять думаю о совершенно посторонних вещах. Плевать на всякую шваль, здесь нарисовалась проблема в моей новой жизни. Процентов девяносто, что за границу меня не выпустят. А это значит, что возможно недопонимание с мсьё Гастоном. И, скорее всего, будут сложности у других членов советской делегации. Им могут просто отказать в приглашении. С Калатозовым и Хуциевым я точно ссориться не собирался. Обоих режиссёров я глубоко уважаю, и недавно посещал цикл лекций последнего. Вот и думай, идти на обострение или нет?

Лучшим вариантом видится подключить Франческо, моего фактического импресарио. Я ведь ещё хотел в Париже обсудить персональную выставку Самсона. Серёга сейчас усиленно трудится над новым проектом, который может принести ему мировую славу. А одному махинатору из будущего — деньги, чего греха таить. Ладно, позвоню атташе и попробую взбаламутить ситуацию. Наши власти всегда болезненно реагировали на критику со стороны иностранцев. Пусть синьор ди Марко что-то придумывает.

И стало очевидно, что с советскими чиновниками каши не сваришь. Нужно либо полностью переориентироваться на Запад, где и работать. Или как-то договориться с высшим руководством, чтобы мне дали свободу для творчества, взамен гарантированных поступлений в валюте. Есть ещё несколько вариантов. Времени у меня ещё много, значит, буду думать.

Глава 7

Январское заседание Кабинета Министров СССР проходило в рабочем режиме. Профильные министерства отчитывались по выполнению плана прошлого года и восьмой пятилетки в целом. Только в 1967 году была введена в строй Красноярская (крупнейшая в мире), Братская и Саратовская ГРЭС, а Приднепровская ТЭС вышла на проектную мощность. На базе Западно-Сибирского и Карагандинского металлургических комбинатов построены совершенно новые заводы, при этом с опережением плана (про бунт и расстрелы бастующих строителей в Темиртау давно забыли). Открылись трикотажные фабрики в Волгограде, Шахтёрске и Лениногорске. А Череповец, кроме металла, теперь выпускает обувь. И это неполный список предприятий, которые уже заработали или должны начать производить продукцию в ближайшее время. Огромная страна стремительно развивалась. За восьмую пятилетку планируется построить около 1900 предприятий. Никто из присутствующих не сомневался, что все обязательства будут выполнены.

Именно на эту пятилетку советское правительство возлагало огромные надежды. Было принято решение о переходе от административных методов управления к экономическим. Стартовавшая два года назад реформа Косыгина уже сейчас показывала свою эффективность. Основными принципами новой политики стали прибыль и рентабельность. Из сверхплановой прибыли формировался фонд материального стимулирования предприятий, расширялась самостоятельность. В ближайших планах было создание единой энергосистемы на европейской части СССР.

Были достижения и в других сферах экономики. Сельское хозяйство впервые заняло почётное место в ряду приоритетных отраслей народного хозяйства, обогнав даже лёгкую промышленность. В 1966 году страна практически смогла обойтись без закупок хлеба за границей. Меньше, чем прежде, потребовалось закупить хлеба и в 1967 году. Продолжалось выполнение программы жилищного строительства. В этом году новые квартиры должны получить более десяти миллионов советских граждан. По самым предварительным прогнозам, в ближайшие пять лет национальный доход должен вырасти на тридцать, объём промышленного производства — на пятьдесят, а сельского хозяйства — на пятнадцать процентов.

Уже в 1966 году промышленность имела более 300 отраслей. В стране насчитывалось примерно 47 тыс. промышленных предприятий, 13 тыс. строительных организаций, 12 тыс. совхозов и 37 тыс. колхозов. И это только начало.

В 1967 году все советские труженики перешли на пятидневную рабочую неделю. Что являлось одним из важнейших достижений советской власти, с учётом недавнего указа о снижении пенсионного возраста.

Представители космической отрасли доложили о важнейших свершениях и прогрессе. В ближайшие три года на Луне высадится первый луноход. Также планируется программа по изучению поверхности Венеры.

Заседание было долгим. Два раза участники прерывались на обед и лёгкий перекус, это не считая трёх технических перерывов. Андрей Андреевич Громыко не совсем понимал, для чего ему нужно принимать участие в этом марафоне, конца которого не видно. Он только один раз встрепенулся и внимательно выслушал докладчика, когда речь зашла о строящемся автогиганте в Куйбышевской области. Министр черкнул пару фраз на листе бумаги и опять впал в полудрёму, анализируя текущую мировую обстановку и возможные проблемы Советского Союза.

А их было немало, хотя об этом не принято было распространяться. Из-за ухудшения международной обстановки, связанной с ситуацией в Индокитае и Шестидневной войной, работы у него прибавилось. Ещё и проблемы с будущим законом о разрешении эмиграции евреев в Израиль, с которым недавно была разорваны дипломатические отношения. Глава КГБ занял непримиримую позицию и активно продвигает её в ЦК, где авторитет главы МИДа не так высок. Андропов настаивает на полной компенсации отъезжающими затрат, которые понесло государство за обучение. Громыко же понимает, что это огромный минус в предстоящих переговорах с США, где сильно еврейское лобби. Ведь обсуждение «Договора о нераспространении ядерного оружия» с американцами в самом разгаре. Он лично встречался полтора года назад с президентом Джонсоном и госсекретарём Раском. Есть отличная возможность наладить с американцами диалог и постараться разрядить обстановку в двухсторонних отношениях. Также в планах у министра договор с ФРГ, который должен повлиять на оба государства и всю Европу. При этом он уже начал испытывать немалое давление со стороны кремлёвских функционеров, недовольных переговорами с капиталистической страной.

Он же вынужден третий день присутствовать на этом действе. Причём сам Громыко отчитался ещё в первый день. Периодически ему задавали вопросы по взаимодействию ведомств, но их мог решить и его заместитель. Но всё когда-нибудь заканчивается. Уже на выходе, министр попросил Петра Демичева уделить ему несколько минут. Тот, как раз, курировал нужный сектор со стороны идеологического отдела ЦК. Одновременно он пригласил принять участие в разговоре Фурцеву. Андрей Андреевич сильно устал и был изрядно раздражён. Поэтому не стал задумываться, какие могут пойти сплетни, когда их трио увидят сразу несколько заслуженных товарищей. А может, подспудно он хотел именно этого, так как не любил второго человека в стране. Наверняка о факте переговоров сразу доложат Брежневу, и никто не знает, какая последует реакция. С Сусловым у Брежнева сложные отношения, хотя до конфликтов никогда не доходило. Генсек очень ревниво относится к альянсам в ЦК и Совмине. В своё время он даже заблокировал голосование по выбору второго секретаря КПСС, нарушив предварительные договорённости с соратниками. Уж очень не хотелось Брежневу, чтобы в партии был «человек номер два». На эту должность как раз претендовал Суслов.

— Пётр Нилович, — уставшим голосом произнёс Громыко, — Не буду ходить кругами. Ты же прекрасно знаешь, что мы сейчас дружим с итальянцами. Давно у нас не было таких тесных контактов с капиталистами. Чуть ли не целый день сегодня обсуждали новый автогигант.

Демичев согласно кивнул, хотя явно не понял, причём здесь он. Между тем, глава МИДа продолжил.

— С французами у нас тоже сложились отличные отношения. Несмотря на разногласия по вооружениям, удалось найти точки соприкосновения. Можно сказать, что это одна из самых близких нам стран в капиталистическом лагере. И поверь, мы проделали огромный труд, чтобы ситуация сложилась подобным образом, как бы ни возмущались всякие ретрограды, — оба партократа понимающе улыбнулись, — К чему я это? Недавно итальянское и французское посольство выразило недоумение. Нет, это не нота протеста. Но сам факт неприятен. Оказывается, ваши мальчики из комиссии по разрешению выезда, завернули какого-то режиссёра, которого очень ждут иностранные коллеги. Мол, запланированы лекции и прочие мероприятия, где ждут конкретного товарища.

— Фамилия режиссёра Мещерский, — к разговору подключилась министр культуры, — Но дело даже не в реакции иностранных посольств. Мне тоже пришло письмо от организаторов Международной конференции по кинематографии. Там указано, что в случае отказа на выезд товарища Мещерского, они аннулируют приглашение для всей делегации. В принципе, дело житейское, и пусть капиталисты шантажируют кого-то другого. Но будет скандал и шумиха в западной прессе.

— Ага. Затем слухи докатятся до нас и приобретут совсем уж гипертрофированный вид, — брезгливо сморщился один из главных идеологов страны.

Некоторое время Демичев молчал и наконец, принял решение.

— Я попрошу оперативно разобраться и решить проблему, если там нет каких-то особых причин для отказа в выезде. А вы, Екатерина Алексеевна, могли бы раньше ознакомить меня со сложившейся ситуацией, — идеолог упрекнул Фурцеву.

— Письмо доставили только утром, перед заседанием. Я хотела вас с ним ознакомить, но Андрей Андреевич меня опередил.

Пётр Нилович ни на грамм не сомневался, что эта властолюбивая баба врёт. Ей как раз выгодно макнуть идеологов, курирующих культуру, лицом в грязь. И вообще, в последнее время Фурцева начала стремительно возвращать прежнее влияние. Леонид Ильич уже несколько раз её хвалил за достижения советской культуры. Надо хорошенько обдумать этот момент. Союзников много не бывает. Только как бы потом не пожалеть, вернув ныне опального министра в Президиум ЦК.

— Спасибо за понимание, Пётр Нилович, — произнёс Громыко, — Мелочей в нашем деле не бывает. А из-за подобных казусов, страдает реноме СССР на международной арене.

* * *

Paris, Paris как много в этом слове для сердца русского слилось! Прилетел тем же самым рейсом, что и два года назад. Только сейчас я, и руководитель делегации, сидели в бизнес-классе. И это было весьма познавательно. Обслуживание на таком высшем уровне, которое мне не снилось! А какая кормёжка! Ещё наливали здесь весьма недурные напитки, пусть и отечественного производства. Ваш покорный слуга, наверное, был единственным пассажиром в ВИП-части салона, кто не пил. Остальные господа и товарищи себя особо не ограничивали, употребляя разнообразный алкоголь.

Мне надо соответствовать высокому моральному облику советского гражданина, выехавшего за рубеж. Странно, что остальные жители одной шестой суши квасят и никого не стесняются. С другой стороны — простых пассажиров вокруг нет. Гляжу на эту довольную, чавкающую публику, и проникаюсь искренней пролетарской ненавистью. Про чавканье я, конечно, переборщил, но не сильно. А если учесть, что главой делегации назначили директора «Мосфильма» Сурина, который сидит рядом, то мои негативные эмоции выросли раза в два.

Только товарищ директор вёл себя достаточно адекватно. На меня не давил и не ставил каких-то условий. На собрании перед поездкой всё было достаточно спокойно и стандартно. Членов делегации представили друг другу, более детально описали конгресс, наши обязанности и прочие мелочи. Познакомили с куратором от одного ведомства, который кратко рассказал нам о правилах поведения советского человека за рубежом. Всё было как-то суховато и формально. Ехали в массе своей заслуженные товарищи и один баламут из будущего. Поэтому особо народ не тиранили на предмет морального облика и прочей чуши. Как я и ожидал, за оставшиеся два места развернулась нешуточная борьба. Но нашим деятелям кинематографа этого было мало. Им так хотелось поделиться опытом с зарубежными коллегами, что они самым наглым образом оттёрли от поездки ещё и Рината. Были попытки отцепить Клушанцева, но здесь я просто пригрозил, что не поеду, и пусть они идут лесом. Акмурзина отстоять не удалось, уж очень сильным было давление. В итоге к нам прицепили директоров «Ленфильма» Киселёва, «Мосфильма» Сурина и режиссёра Сергея Герасимова, чей фильм недавно выиграл МКФ. Бороться с подобными мастодонтами мне пока не по силам. Даже если бы я подключил Фурцеву и прочие ресурсы. Но в моём личном рейтинге оба этих функционера заняли нижние строчки.

Только ссориться с директором «Мосфильма» мне нельзя. Я собираюсь ещё работать в Москве, и ресурсы мощнейшей киностудии необходимы как воздух. Хотя директор будет пытаться выкручивать руки, пытаясь наложить лапу на нашу технику. Но здесь дорога с двусторонним движением. Моему разрешению на выезд предшествовал немалый скандал и шебуршание в верхних эшелонах власти. Сурин наверняка знает о ситуации больше остальных делегатов. Если какому-то молодому наглецу одобрили выезда на самом верху, то с ним надо дружить. Директор, судя по обмолвкам, понимает, благодаря кому вообще состоялась эта поездка. Мы с ним эту тему не обсуждали. Больше поговорили о самом мероприятии, где он попросил меня не заниматься эпатажем и вести себя максимально скромно. А он, в свою очередь, не будет придираться по мелочам. Такой формат меня вполне устраивает. Ещё бы не мешал товарищ Соколов, тот самый куратор от неназываемого ведомства.

Сам я не перестаю удивляться, что мне разрешили выезд. В комиссию со старыми большевиками меня более не вызывали. Хотя были подозрения, что мне предстоит индивидуальная беседа на более серьёзные темы. Ведь аморалка, ещё и приписываемая явным недоброжелателем, вещь весьма скользкая. Можно было повернуть её и против подписантов характеристики. Плюс к делу подключился мой эмоциональный и пробивной импресарио, который мог устроить небольшую бурю советским чиновникам. Через три дня после того странного заседания непонятной комиссии, мне сообщили, что в выезде отказано. Я не стал переживать и занялся работой, благо, её очень много. Затем вдруг позвонила секретарь Фурцевой и успокоила, что не всё так страшно. Скорее всего, мою кандидатуру одобрят. Вскоре прискакала дамочка из «Госкино», которая занималась оформлением документов. Мне объявили, что я еду во Францию и нужно срочно оформлять документы. Просто какой-то цирк.

* * *

Не знаю, что будут говорить за моей спиной, но явно ничего хорошего. Сначала меня единственного поселили в одноместный люкс, тогда как остальные товарищи спали в простых двухместных номерах. А в моих апартаментах был даже неплохой бар и небольшой холодильник с безалкогольными напитками. Хорошо хоть Гастон не выделил мне персональный автомобиль с водителем. На открытие конгресса советскую делегацию отвёз небольшой автобус. После небольшой презентации, собственно, и началась работа. Вот здесь делегаты удивились. Мне сразу вручили приглашение прочитать лекции для молодых и начинающих режиссёров. Это действо должно было проходить отдельно в другом районе. Ещё и Герасимова попросили посетить какое-то учебное заведение в пригороде.

Надо ещё учесть, что посторонних товарищей на лекции не пускали, так как это мероприятие коммерческое и за него надо платить. Оба главы крупнейших советских киностудий быстро сориентировались, договорились о каких-то встречах по своему профилю, а на деле решили заняться осмотром достопримечательностей Парижа. Поэтому товарищ капитан, или кто он там по званию, был в полном шоке. Привлечь помощь вряд ли получится, да и нет в этом смысла. Конгресс — это вам не обычный фестиваль. Большая часть мероприятий носит закрытый характер, куда не пускают посторонних, а списки участников составлялись заранее. Мне было принято видеть растерянность на лице этого высокомерного представителя всесильного ведомства.

Оказывается, подобное сборище проходит не первый год. Но ранее оно носило любительский характер. Маркетологи Луи Виттона сделали из полуанархического сборища весьма солидный съезд киношной братии. Организаторы запланировали самые настоящие лекции, мастер-классы, семинары и прочие учебные курсы. Дело касалось как режиссёров, так и операторов. И народу приехало немало, причём из разных стран. Кстати, после окончания конгресса выяснилось, что самым востребованным лектором оказался Клушанцев. Для того, чтобы послушать и пообщаться с советским гением, приехали даже известные голливудские коллеги, готовые платить за общение с легендой. Что уж говорить про всяких европейцев, коих было очень много. В общем, организаторы не только изменили формат мероприятия. Они умудрились сделать его популярным и прибыльным. Меня же припахали сразу после обеда.

Честно говоря, я с неохотой ехал на первый день съёмок. Какая-то хандра, ещё и вымотали меня эмоционально перед поездкой. Не готов я был к нормальной работе от слова совсем. Но, приехав в один из павильонов «Gaumont», где были созданы нужные декорации, моё скептическое настроение начало меняться.

А когда я увидел ЕЁ, то преисполнился небывалого энтузиазма. Вернее, когда удалось поближе познакомиться с Анитой, то совершенно пропал. Только не нужно думать обо мне плохо и подозревать в пошлых мыслях. В первую очередь это мощный образ из лучшего фильма Феллини. К тому же актриса значительно старше и её тело интересует меня в последнюю очередь. В первый день начала съёмок — уж точно. Познакомившись с коллективом, я быстро пробежался по декорациям. Далее утвердил порядок съёмок, просмотрел сценарий и немного пообщался с оператором. Вроде всё отлично! Но сразу после первых пробных эпизодов начались проблемы. Вот этого не мог ожидать никто.

Так как с французским у госпожи Экберг было не очень, а у меня ещё хуже с итальянским, то общались мы на английском. Это создавало определённые проблемы, так как съёмочная группа ничего не понимала. Ну и немного раздражало, когда один из ассистентов взялся за перевод, чтобы коллеги поняли, о чём речь. Получилось какое-то шапито. В итоге пришлось сделать паузу и пригласить актрису в спокойной обстановке попить кофе. Компанию нам составил вездесущий Франческо, который опекал меня, как заботливая мамаша.

Если брать сам ролик, то за основу была взята виденная мною просто сумасшедшая реклама от «Boots». Понятно, что мы его сильно изменим под реалии шестидесятых, но основная идея останется неизменной[1].

Только я не английский толераст, и разного рода негров с прочими мулатами в клипе не будет. Времена не те, да и меня порядком коробит от навязываемых мультикультурных ценностей, вернее — дерьма. Но сейчас речь не об этом.

После того, как мы расположились в уютном кафе и заказали кофе с круассанами, я более внимательно рассмотрел актрису. Для своих тридцати шести она выглядит просто волшебно. Недаром официант и пара мужичков средних лет, буквально пожирают глазами звезду итальянского кино с того момента, когда она сняла свою соболиную шубку и осталась в шерстяном облегающем платье. Фигура тоже в полнейшем порядке. Мне даже пришлось пристально посмотреть на каждого хама, чтобы товарищи снизили градус своего интереса. Экберг это заметила и благодарно улыбнулась, впервые за этот день. Что с ней происходит? Какая-то лёгкая заторможенность и убитый вид. Надо срочно менять ситуацию, а то провалим всю работу.

— Анита, — спрашиваю актрису, после того как мы немного перекусили, — Вас не устраивает сценарий? Может, есть ещё какие-то причины? Говорите, мы сразу всё обсудим с группой и внесём изменения.

— Нет, меня всё устраивает, — голосок у мадам не хуже фигуры и личика, — Просто всё как-то неожиданно. Ранее я не снималась в подобных роликах. У меня были просто фотосессии для журналов. Может, я поэтому не могу войти в образ, и относиться к работе более серьёзно. Или просто не подхожу для этой роли. Простите, если чем-то вас обидела.

Так не пойдёт. Надо как-то растормошить впавшую в апатию звезду. Атташе по секрету рассказал, что у шведки разногласия со вторым мужем. Мол, любила она одного, но вышла замуж за другого. Оттого проблемы и скандалы в семье. Всё понимаю, но надо уметь переключаться с личной жизни на работу. У меня самого в этом плане полнейшая безнадёга, но именно ежедневный труд спасает от разного рода глупых мыслей.

— Я не вижу другой актрисы для нашего проекта. Вы подходите просто идеально! Искренне надеюсь, что это только начало сотрудничества между вами и Луи Виттоном.

Мой нехитрый комплимент удался, судя по заалевшим щёчкам шведки. Будем продолжать лёгкое давление, дабы направить ситуацию в рабочее русло. А вообще, надо предложить Гастону сделать Аниту лицом компании. Не уверен, есть ли уже такая практика в Европе, но американцы наверняка чего-то подобное давно придумали. Только это дела будущего, а пока речь о клипе.

— Думаю, что такая прекрасная актриса без проблем перевоплотится в нужный образ. Надо сыграть немного восторженную домохозяйку, которая ещё верит в чудеса — тем более, накануне Рождества. Это же не женщина, замученная бытовыми проблемами, мужем-алкоголиком, пятью невоспитанными детишками и вечно недовольной свекровью. Мы ведь будем снимать саму натуральную сказку, где вы играете принцессу, получившую волшебную палочку.

В подобном режиме я пудрил мозги немного расслабившейся актрисе. А то она была будто сжатая пружина. Она начала чаще улыбаться, хотя её глаза продолжали оставаться таким же печальными. Далее я плавно перешёл на анекдоты. Рассказал парочку про сварливую свекровь. Затем выдал несколько политических. Что-то вроде:

Что общего между американским и советским патриотом?

Они оба критикуют Америку.

Смотрю, Анита начала смеяться, да и Франческо тоже похохатывал. У него с английским порядок, в отличие от большинства соотечественников. Нужный человек, этот атташе. Потом я плавно перешёл на анекдоты про шведов и финнов. После одного из них, мы смеялись все вместе.

Разговаривают два финна:

— Ты знаешь, как спасти тонущего шведа?

— Нет.

— Ну и хорошо.

Вроде ничего необычного, но юмор из моего времени, если откровенно не пошлить, заходит лучше современных шуток. Здесь же ещё сыграло противостояние двух скандинавских народов. Мы очень хорошо посидели. Я был в ударе и рассказывал смешные эпизоды со съёмок. Анита хохотала до слёз, когда я в юмористическом стиле описал ситуацию с эротической сценой между Демонжо и Беловым. Франческо тоже не отставал и выдал несколько баек о сложностях иностранцев, впервые посетивших СССР.

Отлично посидели и даже не заметили, что на улице уже ночь. Моим собеседникам хорошо, а вот меня явно ждёт разбор полётов. Хотя нам сегодня выдали командировочные от организаторов конгресса. И я не заметил, чтобы кто-то из делегатов побежал сдавать полученную валюту куратору или в посольство. Думаю, сегодня кто-то точно должен загулять. С другой стороны, могу сослаться на долгий мастер-класс и надоедливых капиталистов.

Главное — удалось привести в порядок эмоциональное состояние Аниты. В такси она садилась, улыбаясь и что-то напевая по-итальянски. Только глаза у неё были немного грустные. Но хоть из них ушла вселенская печаль и явный надлом. Ничего, завтра создадим нужную атмосферу. Коллектив вроде подобрался неплохой. Есть у меня пара заготовок, как взбодрить и рассмешить коллег. В таком режиме работа спорится, и нет времени для печали с прочими негативными мыслями.

С таким оптимистическим настроением я доехал до гостиницы. Чуда не случилось — в лобби сидел куратор и делал вид, что читает сегодняшний номер «Юманите». Товарищ Соколов сделал вид, что случайно опустил краешек газеты и заметил меня любимого. Подъехавшее такси он, конечно, не видел.

— Товарищ, Мещерский, — кэгэбэшник уже подорвался с кресла и оказался у ресепшен, где я брал ключ, — Нам надо срочно поговорить. Вы обязаны указать причину столь позднего возвращения и написать объяснительную.

— Завтра.

— Что завтра? — брови товарища медленно поползли вверх.

— Сегодня я устал. Весь день трудился и зарабатывал для страны валюту. Поговорим завтра утром, часиков в семь. Писать ничего не буду. Если вам нужно, то настрочите доклад самостоятельно и отправьте по инстанциям. Спокойной ночи.

Глупо? Не спорю. Но реально достали эти мухоморы, которые лезут в личную жизнь, помыкают, указывая, как я должен себя вести, что говорить, куда ходить и так далее. Может, они мне график посещения туалета составят и будут следить за его соблюдением? При этом большая часть всех этих любителей запрещать, командовать и указывать — откровенные паразиты, ничего из себя не представляющие.

Самоё забавное, что обоих директоров киностудий не было в номере. Я специально к ним постучался. Хотел рассказать Сурину, мол, с ног валюсь, а здесь какой-то товарищ мешает отдыхать. Операторы тоже где-то бухают, так как не открыли дверь. Посмотрим, что этот деятель будет делать завтра. У нас в делегации народный артист Героем Соцтруда погоняет. Будут ли к ним применены какие-то санкции, или Соколову принципиально придраться исключительно ко мне?

Глава 8

— Как вам это удаётся? — Гастон Луи Виттон сделал движение руками, наверное, пытаясь изобразить, что-то объёмное, — Вы никогда не снимали рекламу. Но придумали такую идею ролика, что можно с уверенностью ожидать увеличения продаж более чем в два раза. И ещё — прошу простить меня за недоверие. Сумма вознаграждения будет увеличена в три раза.

В кабинете одного из закрытых парижских клубов сегодня собралась странная компания. Три представителя всемирно известной компании, атташе по культуре Италии в СССР, и один молодой советский выскочка. Кстати, увеличение оплаты мы обговорили устно. Мол, если бизнесмен будет впечатлён, то она удваивается. Луи Виттон не только не забыл об уговоре, но даже изменил его в сторону увеличения. Рейтинг бизнесмена в моих глазах начал стремительно расти.

Четыре дня съёмок пролетели моментально. Когда работа спорится, ты не обращаешь внимания на бегущее время. Как я и предполагал, коллектив подобрался отличный. Ещё и креативный! Мы несколько раз меняли сценарий, вступали в споры с моими помощниками и ассистентами. В итоге получилась просто конфетка. Осталось смонтировать некоторые моменты, но это уже без меня. Я и так чуть ли не поселился в монтажной. Ещё будет озвучка, но это совсем мелочи.

Порадовался за Аниту, которая отошла от депрессии и полностью погрузилась в работу. Её заливистый смех периодически радовал мужскую часть группы, заставляя морщиться немногочисленных девушек. Но главный сюрприз ждал меня в последний день съёмок. Гастон провёл на площадке целый день, далее смотрел с нами черновой вариант ролика и был изрядно впечатлён. Далее Луи Виттон пригласил нас с Франческо на деловой ужин, где должны были присутствовать его наследники.

Вот сидим, беседуем с владельцем компании, его дочерью Одиль и зятем Анри Ракамье. Насколько я помню, именно Анри вывел компанию на международный уровень. Но потом пал жертвой более молодого и искушённого в бизнес-войнах Бернара Арно, который фактически отжал компанию у двух основных акционеров. Думаю, свою роль сыграл возраст, так как месье Ракамье тогда было уже за семьдесят. Но сейчас это бодрый дяденька, да и его супруга, участвовавшая в развитии компании, отнюдь не старуха. План, как влезть на рынок люксовой продукции, созрел у меня давно. Только отсутствие финансов и гарантированного разрешения на выезд, мешают самому заняться этим бизнесом. Сейчас это невспаханное поле, и вполне можно обойтись без сумок «LV», чтобы влезть в рынок ВИП аксессуаров.

Но я не торгаш, а режиссёр и продюсер. И мои недавно сформированные планы гораздо шире, чем сосредоточение всех сил на создании узкопрофильной компании. Поэтому нужно внимательно выслушать весьма небедное французское семейство. Ещё и атташе вцепился в меня как клещ, почуяв, что это шанс для фамилии ди Марко подняться гораздо выше. Только я не собирался действовать без Франческо. С удовольствием возьму его в долю. Итальянец показал себя с лучшей стороны, и в крысятничестве заподозрен не был. Господь завещал делиться — вот и надо последовать его мудрой рекомендации. Надёжный партнёр гораздо важнее сиюминутной прибыли.

— Просто у меня богатая фантазия и непоседливый характер, — отвечаю с улыбкой старому миллионеру, — Поэтому я постоянно в поиске. Лезу на радио, ТВ, выдумываю литературные проекты. Это не считая кинематографа, который привлекает меня больше всего. Что касается интересных задумок, то у меня их хватает. И дело касается не только рекламных роликов.

— Может, поделитесь хотя бы одной идеей, чтобы мы полностью вам доверяли?

Голос мадам Одиль был под стать и более молодой особе. Но, несмотря на явный уход за собой, годы берут своё. Однако если бы я услышал её по телефону, то решил бы, что разговариваю с девушкой лет двадцати пяти. Вопрос прозвучал немного хамовато, но резонно.

— Первое, что приходит в голову — это нестандартная реклама. Если «LV» надумает вести агрессивную компанию по раскручиванию новых продуктов, то вам понадобятся идеи, сценаристы и режиссёры. То есть люди, которые придумают сюжет и снимут по нему ролик. Это не считая маркетологов и прочих консультантов. Плюс нужна креативная подача в глянцевых журналах, для чего тоже потребуются специалисты. А ведь практически бесплатные и уже готовые рекламные идеи каждый год везут во Францию со всего мира. Я про Международный фестиваль творчества[1], — поясняю вскинувшей брови француженке, — Только организаторы этого интересного мероприятия зашли в тупик. Как можно запрещать показывать телевизионные ролики? Ведь на дворе не пятидесятые, и давно понятно, что будущее коммерческой рекламы за телевидением.

— Я знаю про этот забавный фестиваль, — произнесла Одиль, — Но совершенно не понимаю, причём здесь наша компания?

А вот её муж, похоже, сразу уловил суть. Это подтвердили его дальнейшие слова.

— Дорогая, всё элементарно. Советский товарищ предлагает нам использовать идеи и людей, которые заявят о себе на фестивале.

— Не совсем так, — поправляю месье Анри, — Вам нужно будет стать спонсором мероприятия, а лучше его владельцем. Далее, вы допускаете к участию производителей телевизионной рекламы. Можно будет расширить формат, и демонстрировать юмористические или даже провокационные материалы. Сам фестиваль лучше окончательно перевезти из Венеции в Канны, и проводить его через месяц после кинематографического. Для победителей и финалистов надо назначить хорошие призовые. В итоге, через несколько лет, вы получите окупаемый проект. Ведь это просто бездонная шкатулка для драгоценностей. Только вашими бриллиантами будут люди. Компания получит «право первой брачной ночи» с любым участником конкурса. Никто не мешает вам перекупать наиболее интересные работы до демонстрации на публике. Конкуренты быстро поймут выгоду от подобной концентрации нестандартно мыслящих людей, и станут их перехватывать. Это только одна из моих идей.

— Может, расскажете и о других? Мы умеем быть благодарными. За хороший проект мы вам заплатим столько же, сколько за рекламный ролик.

Лицо француженки стало таким добрым и участливым. Она считает меня таким наивным? Или думает, что падкие на валюту совки похожи на индейцев, продавших Манхэттен за пару долларов?

— Спасибо за ужин. Кухня, кстати, здесь весьма средняя, если не сказать хуже. А вот вино отличное! Жду завтра поступлений средств на мой счёт. Приятно оставаться.

Встаю и выхожу из-за стола, не обращая внимания на ошарашенных господ капиталистов. На выходе из ресторана пытаюсь успокоиться и выровнять дыхание. Взбесила меня эта зажравшаяся мадам. Поворачиваю направо и медленно бреду по тротуару, рассматривая яркие витрины. Уже на улице меня догнал Франческо и пристроился рядом.

— Это не моё дело, — минуты через две произнёс итальянец, — Но ваш демарш выглядел весьма грубо. Виттоны не те люди, которые потерпят такое отношение. И ещё — мы идём в другую сторону, противоположную вашему отелю.

После последних слов я начал смеяться как сумасшедший, сразу поддержанный своим импресарио. Разговор был важным, мы оба нервничали и были похожи на натянутые струны. Наверное, это нервный отходняк или разрядка. Но нам обоим стало значительно лучше. Далее мы развернулись в нужную сторону и опять заржали самым непотребным образом. Немного успокоившись, объясняю Франческо свою политику.

— Если меня действительно считают наивным дурачком, то нам не по пути. Но, скорее всего, дело в инициативе Одиль. Она не может поверить, что советский товарищ способен предложить что-то интересное для развития бизнеса. Но я могу и ошибаться. Значит, наш путь будет более долгим и сложным.

— Какой путь? — атташе уловил суть и чуть не подпрыгивал от нетерпения, ожидая моего ответа.

— Надо создавать свою компанию, которая будет заниматься консалтингом и рекламой. Как вариант — можно запустить линейку своих аксессуаров, выкупив какой-нибудь европейский бренд, находящийся в упадке. Но это всё мелочёвка. Через четыре года мне понадобится крупная сумма для игры на бирже. Поэтому буду думать, как ещё можно заработать много денег.

— Моя семья в доле! — воскликнул Франческо, едва я договорил, — А что мы будем покупать? И какая из европейских площадок вас интересует?

— Пока это секрет. Работать будем на NYSE и LSE. Только это дело будущего. Пока же мы дождёмся решения месье Гастона. Мне кажется, что мы продолжим сотрудничество.

— Вы думаете, что после сегодняшнего разговора он будет иметь с нами дело?

— Уже завтра он сделает предложение о совместной работе. Вот только теперь мои идеи и консультации обойдутся ему раза в три дороже, — отвечаю с усмешкой.

Далее мы зашли в одно из кафе, и я немного приоткрыл итальянцу свои планы. В первую очередь, как мне видится строительство компании, торгующей люксовой продукцией. Франческо выслушал меня внимательно, и сразу предложил создавать собственную компанию. На что я резонно заметил, что консультанты зарабатывают не меньше производителей. Как вариант — станем акционерами. Но раскрутка собственного бренда — это потеря времени, которого просто нет. Юридическое лицо необходимо, но глубоко погружаться в какую-то одну отрасль экономики я не собираюсь. Открытием фирмы итальянец пообещал заняться завтра с утра. Связываться с британцами я не собираюсь, что объяснил компаньону. Решили не изобретать велосипед и работать через Швейцарию. Их законодательство мало чем отличается от условных Виргинских или Каймановых островов. На том и разошлись.

В лобби опять маячил куратор, делающий вид, что читает газету. Интересно, а он вообще знает французский? На этот раз товарищ ко мне не приставал, а только проводил тяжёлым взглядом. Как я и ожидал, народ решил от души воспользоваться немалыми командировочными от организаторов, откровенно нарушая режим. Оттого Соколов и бесился. Формально люди работали, что он не мог проконтролировать. И никто не имел права запретить делегатам участвовать в фуршетах по окончании лекций. Нет такой инструкции. При этом наш надсмотрщик прекрасно понимал, что часть группы откровенно бухает с иностранными коллегами в парижских кабаках. Ещё ему известно, что того же Сурина или Герасимова максимум немного пожурят и отстанут. Потому его злость была сосредоточена на мне. Ведь я посмел послать товарища лесом, будучи, по его мнению, самым слабым звеном делегации. Плевать. Будем разбираться по возвращении в Москву.

* * *

Гастон нашёл меня на следующий день. Я решил, что надо сходить хотя бы на парочку профильных мероприятий. Мой выбор пал на лекцию Клушанцева. В аудитории наблюдался форменный аншлаг и если бы сам докладчик не выделил мне билет, то товарищ Мещерский пролетал мимо. Организаторы неплохо подготовились к подобному действу или исправили прошлые ошибки. В любом случае, речь Павла переводили сразу на два языка — английский и французский. Это было достаточно необычно и затягивало процесс, но не мешало присутствующим. Жалко, что я не помню, как выглядели в молодости именитые режиссёры, ну кроме Копполы. Но говорят, что в Париже высадился целый десант из будущих звёзд Голливуда. Я сам получал искреннее удовольствие от речи коллеги и гордился, что русская земля родила этого гения.

А в перерыве, когда я хотел съесть пару бутербродов, меня перехватил лично месье Гастон.

— Предлагаю накормить вас отличным обедом, — с улыбкой произнёс патриарх, — Это будет компенсация за вчерашний скомканный вечер. Прошу простить мою дочь, она просто не разобралась в ситуации.

Ну не посылать же деда к чёрту. Он нужен мне гораздо больше, чем я ему. Вернее, если бы Гастон увидел хоть часть моего бизнес-плана, то ситуация кардинально изменилась. Только сейчас дела обстоят совсем иначе.

— Полагаюсь на ваш вкус, месье, — отвечаю французу с улыбкой.

— Здесь весьма простое меню, но повар творит чудеса, — как только мы сели за стол, Луи Виттон начал описывать достоинства небольшого и уютного ресторанчика.

Он сам заказал куссуле и кок-о-вен. И какое же бургундское блюдо без тамошнего вина? Порадовало, что петуха подавали с багетом. Никогда не понимал, как можно есть мясо без хлеба.

— Мне самому не нравятся все эти луковые супы и прочие буйабесы с алиго. Хочется нормальной и сытной еды, хотя желудок уже даёт сбои. Поэтому меня позабавили ваши слова про дрянную еду в клубе. Вы были грубоваты, но сказали истинную правду, — француз улыбнулся, продемонстрировав ровный ряд вставных зубов.

Далее мы приступили к трапезе и некоторое время молчали. Когда мне принесли десерт, а Гастону чашку кофе, он перешёл к сути.

— Вчера в семейном кругу мы решили, что компании интересно сотрудничество с вами. Более того, госпоже Экберг уже отправлен контракт о долгосрочном сотрудничестве. Идея сделать её лицом «LV» признана перспективной. Можно сказать, что мы уже начали следовать вашим советам. Но ведь шведка и фестиваль рекламы точно не всё, что вы хотели обсудить?

Если сам патриарх приехал на переговоры, ещё и извинился за дочурку, то господа почуяли выгоду. Главное, что он вроде как откровенен. Значит, и я не буду скрывать свои планы.

— Хотите сделать из вашей компании транснациональную корпорацию?

Луи Виттон не стал ломать комедию разного рода скептическими ухмылками.

— Да. И в отличие от своей недоверчивой дочери, я вижу, что вы знаете как. Но мне нужна конкретика и сумма вознаграждения.

Будут вам детали. Но пока надо описать мои идеи в общих чертах.

— Мне нужно время, чтобы составить бизнес-план. Ещё у меня есть чертежи одного приспособления, которое выведет ваши чемоданы в абсолютные мировые лидеры. Один советский рабочий придумал его много лет назад. Но в СССР никто не обратил на это внимания. Думаю, никто не будет против, если я выдам это открытие за своё. Далее необходимо составить контракт с «LV» на использование моей интеллектуальной собственности, которая будет запатентована на Западе. Кроме обсуждаемого приспособления, у меня есть ещё новаторские и уникальные идеи. Что касается суммы, то здесь тоже надо думать. Если вы дадите мне пару толковых помощников, то мы можем заменить в компании отдел маркетинга, рекламы и прочих консалтинговых агентств, вместе взятых. С учётом того, что я ещё подготовлю список перспективных брендов, которые вам нужно выкупить, то можете представить, о какой сумме идёт речь. Коммерческие прогнозы, которые сбываются на девяносто процентов, вещь недешёвая.

Пожилой миллионер откинулся на спинку стула и начал размышлять. Гляжу на него и завидую. Я так точно не умею. Луи Виттон держал самый настоящий покер-фейс, и нереально понять, о чём он думает. К моей несказанной радости, Гастон изначально был настроен на сотрудничество.

— Считайте, что вы получили предварительное согласие. В любом случае, мне необходимо обсудить всё с зятем и дочерью. Оперативное управление компанией давно в их руках. Заодно мы рассмотрим ваши условия, о которых пока не было сказано ни слова, — старик явно иронизировал.

А чего? Ведь за некоторым словоблудием я пытаюсь скрыть, как меня трясёт. Сейчас очень многое решается для моей дальнейшей жизни и частично СССР.

— Меня интересует возможность стать акционером «LV». Часть суммы за акции я заплачу деньгами, но основной мой вклад будет интеллектуальным. В любом случае, договор о сотрудничестве, и использовании моей новинки, мы должны подписать заранее. Предлагаю вам или месье Ракамье через месяц посетить Советский Союз. К этому времени я доработаю бизнес-план. Вы привезёте контракт, заодно ознакомитесь с моими идеями и приспособлением. Его обсуждением и согласованием будет заниматься синьор ди Марко, поэтому моё участие пока не потребуется. Понятно, что никто не претендует на блокирующий пакет. Но и крохи меня тоже не устроят.

— Хорошо! — воскликнул Гастон, — Это даже интересно. Хочу признаться, что в последние годы жизнь перестала доставлять мне прежнее удовольствие. Но ваша наглость и авантюризм разожгли что-то в моей душе! Я лично посещу Москву через месяц. Давно хотел посмотреть на Кремль и послушать оперу в Большом театре. Заодно посмотрю, чем вы меня сможете удивить.

* * *

— Ты завтра уезжаешь? — нейтральным тоном произнесла Анита, но при этом голос её дрогнул, — И мы больше не увидимся?

Я пока не разобрался в наших отношениях. Но шведка явно тянется ко мне. Это даже заметно по перемене её настроения, когда один наглый режиссёр появляется на съёмочной площадке. Актриса сразу расцветала и буквально порхала, а не играла роль. Съёмочная группа, глядя на свою любимицу, тоже начинала творить. Мы не просто так закончили достаточно сложные съёмки за короткий срок. Ведь был отснят материал на несколько роликов. Всё из-за душевной обстановки на площадке. Когда всё получается с первого раза, это мотивирует народ на ударный труд. Коллектив просто не заметил, как был отснят весь материал.

И вот, после завершения работы, мы с актрисой созвонились и решили пообедать, а затем прогуляться по Парижу. Я незаметно сбежал с лекции и приехал в ресторан, где меня уже ждала прекрасная блондинка. Несколько завистливых мужских взглядов буквально прожгли во мне дырку, когда народ понял, что Анита ждёт именно меня. Но ничего — я переживу, даже приятно.

За ужином мы старались не говорить о прошедших съёмках. Можно сказать, что происходил процесс более близкого знакомства. Актриса рассказала о своей жизни, и как оказалась в Италии. Я немного о себе. Оказывается, она была знакома с моим творчеством. Именно это стало причиной её согласия на участие в съёмках рекламного ролика. Честно говоря, моему удивлению не было предела. Далее мы просто болтали обо всём на свете, что доставляло удовольствие обеим сторонам. Мне было приятно наблюдать, что шведка уже не грустила, а её глаза перестали напоминать взгляд побитой собаки. Или я это всё навыдумывал? На моё предложение прогуляться, Анита ответила согласием и пообещала показать свои любимые уголки Парижа.

После часовой прогулки мы зашли выпить кофе. Затем опять вернулись к прогулке.

— Решено! — чуть ли не кричу, хватаю шведку за локти и поворачиваю к себе, — Приезжай через месяц в Москву. Месье Гастон решил посетить СССР с деловым визитом, предлагаю тебе к нему присоединиться. Совместишь работу с туризмом. Снимем рекламный ролик на фоне Кремля! Или какого-нибудь знакового русского здания. Этого ещё никто не делал. Вы же договорились с «LV» о сотрудничестве? Вот и будем ковать железо, пока горячо!

— Ты сумасшедший! — смеясь, ответила Анита, но из моих объятий не вырывалась, а наоборот положила голову мне на грудь, — А ещё с тобой интересно! Я давно не чувствовала себя так раскрепощено и свободно! Будто глоток свежего воздуха в душный июльский вечер!

Зарываюсь в её волосах и обнимаю покрепче. Вдруг замечаю какую-то странность. Из остановившейся машины с противоположной стороны улицы явно торчит камера. Суки! Уже выследили. Или какой-то «доброжелатель» стукнул папарацци, увидев нас в ресторане. Всё-таки Экберг актриса известная, не то что я. И наверняка можно неплохо продать компрометирующие кадры, как замужняя актриса проводит время в Париже с каким-то другим мужиком. Резко заслоняю собой девушку и бегу к машине. Гнусно улыбающийся типок явно испугался и что-то начал кричать водителю. Понимаю, что не успеваю и со всей дури кидаю в окно машины складной зонт. Одновременно произошло несколько событий. Машина с визгом рванула вперёд, зонт попал точно в нос журналюшке, который сразу заверещал на высокой волне. Блин, новый зонт… Зато хорошенько я приложил этого подонка! Вся мизансцена уложилась буквально в пару секунд. Зато какие страсти!

Оборачиваюсь, совершенно не представляя реакцию Аниты. Смотрю на шведку и мои брови непроизвольно поползли наверх. Она хохочет, опираясь о стену одной рукой, а другой рыщет в сумочке. Наконец, актриса достаёт платочек, ещё всхлипывая от смеха, протирает глаза и удивляет меня ещё сильнее.

— Теперь я точно прилечу в Москву! С тобой точно не соскучишься! А какой бросок!

Шведка опять начала смеяться, в чём я её поддержал. Уже чуть позже, я всё-таки задал беспокоящий меня вопрос.

— Не хочу лезть в чужую жизнь, но снимки уже завтра появятся в жёлтой прессе. У тебя не будет проблем с мужем?

— Может, оно и к лучшему, — усмехнулась Анита, — Наш брак изначально был ошибкой. Я любила другого, и хотела сделать что-то ему назло. А Рик, благодаря женитьбе на мне, стал более востребованным актёром. Для него это больше бизнес. И я уже устала слушать сплетни об его изменах. Хотя жить с ним вполне комфортно. Только трудно назвать это полноценным браком.

Какие высокие у людей отношения. Конечно, этого я говорить не стал. Из-за придурка с фотоаппаратом прогулка перестала приносить прежнее удовольствие. С молчаливого согласия девушки, ловлю такси. Ещё на подъезде к отелю, Анита обвила мою шею и начала жадно целовать. Не знаю, сколько длилось это безумие, но оторвавшись от податливых губ, я начал ощущать головокружение. Вроде не подросток с бушующими гормонами, но вон оно как. А шведка просто роскошна! Немного растрёпанная причёска, горящие голубые глаза и раскрасневшееся лицо. Хоть картину прямо сейчас пиши!

В голове мелькнула мысль, что не прочь нарисовать её в стиле ню. И кроме изобразительного искусства мы нашли бы, чем заняться. Только внутри грыз меня червячок сомнений, который не давал похоти победить разум. Чувствую, что мы можем провести неплохую ночь, и Анита явно не против. Только в дальнейшем это может поставить крест на наших отношениях. Со стороны это выглядит, будто я воспользовался её сложным периодом в жизни. Мне это претит. Вот такой из меня смешной мачо и соблазнитель. Вместо того чтобы хватать блондинку в охапку с вполне понятными целями, меня одолевают непонятные рефлексии. Но, думаю, так будет лучше. Если девушка тоже тянется ко мне и это не сиюминутная слабость, то время ещё будет.

Когда машина остановилась, я аккуратно привлёк к себе Аниту и нежно поцеловал. Никто не знает, чего мне стоило прекратить это наслаждение.

— Я очень хочу проводить тебя до номера, — произношу охрипшим голосом, — Только мне кажется, что это будет неправильно.

— Может, ты и прав, — усмехнулась актриса.

Всю дорогу до своего отеля я ловил на себе удивлённый взгляд таксиста. Наверное, дяденька считал меня редкостным кретином. Кто же откажется заняться сексом с такой роскошной женщиной. Но «русо туристо, облико морале». Шучу, конечно, и задним числом уже начинаю сомневаться. Ладно, что ни делается, то к лучшему.

Зато товарищ Соколов был явно шокирован моим ранним возвращением. Последний день в Париже, народ решил отметить это дело и до полуночи вряд ли появится. И вдруг главный нарушитель режима вернулся в детское время. Мнение надзирателя меня не волнует. Режим я всё равно буду нарушать. Искупался, переоделся, захватил блокнот с карандашом и спустился вниз. Переговорил с портье и направился в сторону ближайшего приличного бара. Если я сегодня оказался без сладкого, причём по собственной инициативе, то никто не мешает мне выпить. Может, ещё поработать удастся, и вспомню что-то интересное из мира люксора своего времени.

[1] «Каннские львы».

Глава 9

— Это очень неожиданная просьба. Но, скорее всего, мы ответим отказом. Такого просто не было в истории города.

Первый секретарь Московского горкома был явно обескуражен. Я же с трудом сдерживал улыбку, наблюдая за мимикой ответственного товарища. Его монументальный нос забавно морщился, и, казалось, жил своей собственной жизнью. В глазах же затаилась явная растерянность, если не испуг. Но годы аппаратной борьбы сыграли свою роль, и Гришин быстро взял себя в руки. Такая реакция вполне понятна. Не каждый день к нему на приём записывается какой-то режиссёр и просит разрешить съёмки рекламного ролика. Но не это главное. Этот безумец собрался снимать иностранцев на Красной площади! А дело было так.

Сразу по возвращении, я напросился на приём к Фурцевой, где отчитался о поездке и закинул удочку насчёт съёмок рекламного ролика в Москве. Больше упирал на то, что «LV» скоро станет владельцем нового фестиваля, где мы можем продвигать свои короткие рекламные фильмы. Ответ министра был вполне резонным.

— Алексей, вот скажи — какую советскую продукцию ты собрался рекламировать? Это, конечно, не моя епархия, но я немного разбираюсь в международной торговле. Наше оборудование и сырьё покупают без всякой рекламы. Отечественные товары хорошо продаются и без дополнительных расходов на их продвижение. А многие товары народного потребления мы вообще импортируем. И им точно не нужна реклама.

— А как же культура? — ответ у меня уже был готов, — У меня появилась идея снять целый цикл роликов об архитектуре Москвы, Ленинграда и старинных русских городов. Тем более, что ЛСДФ уже начали снимать документальный фильм о бывшей столице. Люди там толковые, сделать краткую выжимку и красиво её преподать им вполне по силам. Этот материал могут использовать товарищи из «Интуриста». Многие иностранцы не прочь посетить нашу страну. Почему не помочь принять решение благодаря красивым фото и киноматериалам?

— Всё у тебя легко и просто, — проворчала Фурцева, но уже без скепсиса, — Я твоё прошение подпишу. Но моей визы недостаточно. Даже если согласятся городские власти, то последнее слово останется за МВД и КГБ. Красная площадь — это стратегический объект, если ты ещё не понял.

Меньше всего вопросов мне задали во «Внешторге». Я им быстро объяснил ситуацию, указал сумму, которую Луи Виттон готов перечислить за съёмку — и нашёл полное понимание. И вот теперь приходится уговаривать городские власти в лице Гришина и председателя Мосгорисполкома Промыслова. Оно, может, и к лучшему. Сразу пообщаюсь с партийным и хозяйственным руководителем столицы. Но особого восторга товарищи пока не выразили. Значит, придётся переходить к плану «Б».

— Насколько я понял господина Виттона, у него есть планы на сотрудничество с СССР. Его компания выпускает достаточно большой ассортимент сумок. Почему бы вам не обсудить создание совместного предприятия, или производство комплектующих для французской компании. Сам месье Гастон настроен очень позитивно. Что касается компетентных органов, то в любом случае придётся с ними сотрудничать. Хотя никто не собирается снимать Мавзолей или Вечный огонь. Нам хватит Спасской башни, Собора Василия Блаженного и Большого тетра. А ещё у меня есть предложение снять обзорный ролик о Москве для иностранцев. Чем больше туристов посетят столицу, тем лучше для образа нашего государства за рубежом.

Ещё чуть-чуть, и я бы начал шпарить про марксизм-ленинизм, восьмую пятилетку и выполнение решения последнего съезда. Только передо мной сидят прагматики, которые сами кого угодно сагитируют за советскую власть. Надо заинтересовать двух этих политических тяжеловесов. Только не уверен, что окончательное решение может принять лично Гришин. Хотя именно он является фактическим главой города и членом ЦК КПСС. Но всё-таки обозначенный мною формат сотрудничества с иностранным концерном — слишком заманчивая перспектива, чтобы её игнорировать. Ведь дело не в прибыли. Политические дивиденды для людей такого уровня гораздо важнее. Но меня это волнует меньше всего. Поэтому решаю додавить товарищей.

— Вот прошение о получении разрешения, — достаю из папки несколько листов, — «Минкульт», «Госкино» и «Внешторг» одобрили мою инициативу. Компания «Луи Виттон» начала активно поддерживать разнообразные культурные мероприятия. Сотрудничество с этой компанией поможет советским литераторам, режиссёрам, художникам и другим деятелям искусств, заявить о себе на международном уровне. Поэтому профильные ведомства поддержали мой проект. Это не только престиж, но и валюта, которую наши граждане могут заработать для страны.

В итоге бонзы пообещали дать ответ в ближайшее время. Далее меня расспросили о будущем фильме и поездке в Париж. Чувствую, что всё делается для галочки, без реального интереса. Надо бы разрядить обстановку. Да и хорошие отношения с такими товарищами не помешают.

— Виктор Васильевич, вы наверняка знаете ситуацию в нашем клубе изнутри, — резко меняю тему под удивлённые взгляды собеседников, — Поменяли трёх тренеров. Еле заползли на седьмое место. Что это за бардак? Простые болельщики негодуют, если вы не в курсе.

По мере того как Гришин понимал, о чём я говорю, его лицо приобретало более расслабленное выражение. В конце моей сентенции он даже улыбнулся и ответил.

— Так вы наш — спартаковец! Знаю, что в киношной и театральной среде много наших болельщиков. Приятно, что вы тоже свой!

— Красно-белый навсегда! — произношу слоган из будущего, который явно понравился Гришину.

— Зина! — глава Горкома снял трубку и вызвал секретаря, которая моментально появилась в кабинете, — Сделай нам чайку, ну, и что там положено. А то разговор с товарищем Мещерским затягивается.

Под отличный чай, бывший глава ВЦСПС, который курировал «Спартак», рассказал о ситуации в клубе. По его словам, ситуация стабилизировалась. Наконец-то определились с тренером и решили дать время Симоняну на строительство новой команды. Часть игроков, которые зажрались или негативно влияли на обстановку, попросили на выход. В этом году можно ожидать более удачного финиша. Хотя выиграть чемпионат при наличии такого мощного киевского «Динамо» — очень сложно. В принципе, всё это мне известно, но не так детально. Историю любимого клуба я знал неплохо и то, что через год мы прервём гегемонию украинского монстра, тоже в курсе.

— А почему у нашего клуба до сих пор нет своего стадиона? — поднял я один из самых болезненных вопросов для любого спартаковца, — У всех команд есть свои дома, одни мы бездомные. Я часто слышу, что стадион им. Ленина фактически спартаковский, но это не так. Но на Лужнецкой набережной расположена всесоюзная арена. Поэтому должно быть, как в Англии. Там даже у самого заштатного клуба есть свой стадион. К нему прилагаются музей, магазин атрибутики и много всего интересного. Надо брать пример с капиталистов и развивать подобные направления. Но это более глобальный вопрос. А вот стадион — насущная необходимость.

— Видишь, Владимир Фёдорович, — Гришин с улыбкой обратился к главе исполкома, — Болельщикам нужен свой дом, как выразился товарищ Мещерский. И я тебе не перестаю говорить об этом. Почему у всяких «Динамо» с «Торпедами» есть стадионы, а у нас нет? Кто, в конце концов, самый популярный и титулованный клуб страны?

Видать, эти двое уже обсуждали тему стадиона, когда Гришин возглавлял ВЦСПС. «Спартак» же профсоюзная команда. Главный московский хозяйственник начал приводить свои аргументы. Мол, есть Лужники, не хватает фондов, и вообще — надо вносить строительство в следующий пятилетний план. Интересно, он случайно не «мусор» или «конь», если так активно саботирует право «Спартака» на свой стадион.

Но всё это неважно. Главным итогом встречи было то, что я наладил вполне себе дружеские отношения с городскими руководителями. Это полезно для дела, и есть у меня шкурный интерес. Я слишком устал быть приживалой у своего дружка. Пора обзаводиться собственным жильём и, при определённых раскладах, хорошие отношения со столичными властями должны помочь получить квартиру получше.

* * *

— Здорово, дядя Лёша! — приветствую своего бывшего соседа и тёзку, когда он открыл дверь.

— Лёха! Сколько лет! Давай, заходи, чаю выпьем. Расскажешь, как там живётся на кинематографическом Олимпе. А то я тебя последний раз по телевизору и видел. Вживую, считай, как ты из армии вернулся — и всё.

Я специально приехал в родной город для встречи с этим человеком. Василий Петрович был ещё крепким мужиком с резкими чертами лица, поджарой фигурой и ладонями-тисками. По молодости я даже побаивался жать ему руку. Сейчас он заслуженный пенсионер, получивший производственную травму и лишившийся двух пальцев на левой руке. Он любил шутить, что прошёл всю войну практически без единой царапины, но ранение настигло его в мирное время. А ещё дядя Лёша был токарем от бога. Думаю, ему по силам изготовить любую деталь, что его периодически и просили сделать бывшие коллеги, друзья и соседи. Он часто проводил время на заводе, где помогал молодым кадрам осваивать нелёгкую науку обработки металла.

После того, как мы почаёвничали с привезёнными мною конфетами, начался деловой разговор. Сначала пенсионер засыпал меня вопросами про жизнь, бывшую семью и кинематограф. Пожаловался, что мой старший брат периодически побухивает, и у него тоже начались проблемы с супругой. Я не стал говорить, что главная проблема моего родственника именно в жене. Просто не нужно было жениться на этой грымзе. Думаю, старик знает это и без меня.

— Ладно. Колись, с чем пожаловал. Я тут намедни встретил Генку, так он мне все уши прожужжал, как ты ему помогаешь, и вообще весь такой талантливый. Зачем тебе старый и всеми забытый пенсионер?

Меня же посетила новая идея, вернее, целых две. А чем чёрт не шутит… Если получится наладить с Луи Витонном чего-то в плане производства, то можно трудоустроить Петровича. Мужик он ещё крепкий, как-то не поворачивается язык назвать его дедом. Но это позже. Вытаскиваю чертёж и начинаю описывать девайс из будущего.

— Нужно изготовить колёсики, которые сейчас начали крепить к обычным креслам, — достаю заветное приспособление, которое нашёл с большим трудом, — Только необходимо сделать его гораздо меньшего размера. Главное условие — колёсики должны вращаться в любую сторону и изготавливаться из качественного металла. Но пока нам сойдёт материал попроще. Далее, нужен ящик, размеры я указал в схеме. Лучше сделать оба варианта. И к нему нужно приделать вот такую выдвигающуюся ручку.

Я давно заметил, что в этом времени пока нет чемоданов на колёсиках. В Союзе так вообще беда с нормальными чемоданами и сумками для путешествий. Не знаю, способна ли советская промышленность производить подобную продукцию, но какую-то часть деталей вполне реально. Хотя, зная неповоротливость плановой экономики, я просто уверен, что «ответственные товарищи» могут похоронить любую идею. Но сейчас не хочу засорять себе мозг подобными мыслями. Буду решать проблемы по мере их возникновения, пока мне нужно изготовить образцы.

Дядя Лёша сразу понял суть и забросал меня вопросами. Когда я окончательно выдохся, объяснил этому Левше, что мне нечего добавить. Прямо какой-то энергетический вампир, а не токарь. Или товарищу просто не хватает общения, вот он и пытает меня, за неимением нормальных собеседников. Не дай бог остаться в старости одному. Гляжу на ещё нестарого мужика и понимаю, что пора и мне задуматься о второй половинке. Леночки и Светочки у меня ещё будут, только любовницы нормальную семью не заменят. Что-то я погрузился в грустные мысли и пропустил вопрос Алексея Викторовича.

— Ящик будем чем-то обтягивать? И может, сделаем сразу замки? Получится самый настоящий чемодан, с которым хоть завтра в дорогу. Думаю обтянуть его дерматином. Есть у меня в подсобке пара метров.

— Викторыч, а можно найти какой-нибудь стул на крестовине, и к нему тоже присобачить колёсики? По замкам и обшивке — идея отличная, — показываю токарю большой палец, — Меня больше волнует, получится ли изготовить колёсики нужного качества.

— Ты, Алёшка, в моих умениях не сомневайся. Сделаем в лучшем виде. И стул я тебе найду — знаю, у кого его достать. Ты только денег немного выдели, а то кое-чего покупать придётся, или на магарыч поменять.

Абсолютно не задумываясь, достаю пять десятирублёвок и кладу на стол.

— Этого хватит?

Последовавшую реакцию токаря я точно не ожидал.

— Вы там совсем охренели в своей Москве! Правильно говорят, что жируют все эти писатели с актёрами. Зажрались и от простого народа оторвались. Наверное, им невдомёк, сколько сейчас получает рабочий, или какая у стариков пенсия. Контры вы, все! — подвёл итог своей гневной речи Петрович и схватил меня за ворот пиджака.

Медленно разжимаю стальную хватку удивлённого токаря. Я тоже давно уже не тот полудохлый мальчик. А в последние полтора года с гирей не расстаюсь. Старинный пятак точно согну, до такой степени окрепли кисти рук.

— Во-первых, я расценок на металл, фанеру и прочие стулья не знаю. Во-вторых, это чуть ли не последние мои деньги, а до зарплаты ещё неделя. В-третьих, кто на что учился. Если ты, Алексей Викторович, работал токарем и не стремился стать инженером или начальником цеха, то это твой выбор. А я, после армии, отказывал себе во всём, но пять лет учился. Хотя у меня уже была семья, и нам было ох как нелегко. И я планирую зарабатывать в десятки или сотни раз больше, чем обычный рабочий или инженер. Потому что простых тружеников — миллионы, а талантливых актёров, певцов, композиторов и режиссёров — несколько десятков. У нас страна больших возможностей. Никто не мешает работяге изменить свою жизнь и стать знаменитым певцом. Это я про Гену Пупкова, о котором уже шла речь. Человек не пил пиво после смены, и не мял сиськи ваших заводских прошмандовок. Он создал ВИА, писал музыку, пахал после работы и ждал своего шанса. И теперь его знают как Геннадия Ясного — одного из самых популярных молодых певцов СССР. А его однокашникам остаётся только пить своё пойло и хвастаться окружающим, когда услышат голос Гены по радио или увидят его по телеку, что, мол, они когда-то с ним учились.

Встаю из-за стола и собираю чертежи. Петрович как-то сразу сдулся и старался не смотреть мне в глаза. Не люблю я подобных разговоров. Ещё и выслушивать такие упрёки от вполне адекватного человека, который из себя что-то представляет. Ладно бы он костерил барыг и прочих паразитов, или сам был ничтожеством.

— Прости меня, Лёха, — дядя Лёша подошёл ко мне в прихожей, — Наговорил я тебе лишнего. Сам не пойму, что на меня нашло. Чертежи оставь, не обижай старика. Сделаю твой чемодан в лучшем виде. И я понимаю, что никому об этом говорить нельзя. От меня информация никуда не уйдёт.

Хороший он мужик! Ну, сорвался, с кем не бывает. Я ещё посидел полчасика с Петровичем, и засобирался на электричку. Думаю, он теперь расшибётся, но сделает мне самую настоящую конфетку. Опять в голове засел вопрос, способна ли советская промышленность производить чемоданы серийно? Ещё и без брака, периодически меняя модель. Думаю, что нет.

* * *

Неделю после возвращения из Парижа я буквально порхал. Не было никаких проблем как с монтажом отснятого материала, так и с телепроектами. Больше всего радовали «Доброе утро, страна!», «Кухня» и «Утренняя почта». Если бы сейчас в Союзе считали рейтинги, то эти передачи били бы все рекорды. Не обошлось и без гневных писем с прочей критикой. Как я и ожидал, вздорные женщины и прочие моралисты требовали закрыть утреннюю разминку. Мол, долой этот разврат и непотребство. Вторым врагом стало кулинарное шоу. Здесь не обошлось без ажиотажа на некоторые продукты, которые самые счастливые граждане в мире просто смели с прилавков. Поэтому у передачи враги были мощнее. Жалобы шли от работников торговли и районных парторганизаций. Они не мелочились и писали сразу на «Гостелерадио» и в Совмин с ЦК. Проблема жалобщиков заключалась в том, что «Кухня» понравилась жене «дорогого Ильича». Это мне немного позже сообщили по секрету. С учётом того, что лучшими подругами Виктории Петровны были Лидия Громыко и Анна Черненко, которым наверняка тоже нравилась передача, то у кляузников просто не было шансов.

Обычно, когда всё идёт хорошо, жди беды. Так и произошло. В один из дней мне позвонила секретарь Бритикова и сообщила, что меня вызывают на заседание парткома киностудии.

А нормально так народа собралось! Хватает людей, которые к «Горького» не имеют никакого отношения. Здесь вам и замглавы «Госкино» Баскаков, мирно беседующий в президиуме с Чухраем. Второй, наверняка, представляет «Союз кинематографистов». Естественно, не обошлось без Барабановой. Рядом с довольным парторгом сидел неприятный мужчина с презрительно сжатыми губами. Вроде тоже какой-то партийный активист. Сбоку примостился товарищ Бритиков, который явно испытывает дискомфорт от происходящего действа. В первых рядах сидело много узнаваемых лиц. Они думают, что пришли на спектакль? Только я им сейчас испорчу шоу, превратив его цирк. Реально задолбали эти лицемеры.

— Товарищи, попрошу прекратить разговоры, — начала вступительную речь парторг киностудии, когда актовый зал забился под завязку, — Не буду ходить вокруг да около. Сегодня мы разбираем аморальное поведение товарища Мещерского. Находясь за границей, где он должен был достойно представлять Советский Союз, Алексей Анатольевич вёл себя просто возмутительно. Постоянное нарушение утверждённого распорядка чередовалось с систематическими исчезновениями из гостиницы и пьянками. А ещё наш герой истратил все валютные выплаты, проигнорировав обязанность сдать деньги ответственному лицу.

«Сказочная бабушка» сделала паузу, и обвела взглядом притихший зал. По местным меркам против меня выдвинули серьёзные обвинения. Только мне реально на них плевать.

— Другие члены делегации тоже совершали незначительные нарушения. Дабы не заострять внимание на поведении остальных делегатов, сразу скажу, что все они получили взыскания. Но их грешки несопоставимы с вызывающим поведением товарища Мещерского. Предлагаю начать прения. Я считаю, что Алексей Анатольевич заслуживает строго выговора.

Это с какого такого перепуга? Ещё и на основании слов какой-то овцы, которая не имела отношения к поездке. Ну и грамотно они всё обставили. Мол, бухающие начальники и заслуженные товарищи совершили мелкие проступки. Только прений точно не будет. Встаю со своего места и поднимаюсь к трибуне, под шёпот удивлённых коллег.

— Что вы себе позволяете?

Барабанова попыталась сказать что-то ещё, но задела микрофон, который оглушительно свистнул, заставив вздрогнуть всех присутствующих. Не обращая внимания на возмущённого парторга, начинаю свою речь.

— Добрый день. Я не совсем понимаю, почему моё поведение рассматривает партком и представители других организаций. Более правильным был бы товарищеский суд, если Мария Павловна считает, что я совершил какие-то тяжкие провинности. Но если собрались, то попробую объяснить произошедшее.

Судя по оживлению в зале, мой демарш пришёлся народу по душе. Чего нельзя сказать о товарищах в президиуме, особенно Барабановой.

— Просто для интереса, раз уж мы начали считать чужие деньги, — в зале раздались едва слышимые смешки, — Предлагаю всем желающим ознакомиться с чеком на три тысячи франков, которые я получил за цикл мастер-классов с иностранными коллегами. Все деньги были переданы представителю посольства. Что касается истраченной валюты, то речь идёт о командировочных, которые всем участникам делегации, выплатили организаторы. Кстати, оставшиеся деньги я также сдал уже упоминавшемуся товарищу. Не знаю, как поступили другие члены делегации. Думаю, надо задать вопрос Марии Павловне, как наиболее информированному лицу. Если все делегаты отдали командировочные, то прошу меня простить. В следующий раз подобного не повторится. Я просто не знал о таком правиле.

Понятно, что никто и не думал отдавать халявные франки. Это я потратился на ресторан с Анитой, бар и купил кое-чего близняшкам. Разницу действительно отдал под расписку в посольстве. Надеюсь, что мне вернут деньги в Москве, но уже чеками. А вот остальные члены делегации затарились шмотьём, как челноки из девяностых. Думаю, никому из них даже в голову не пришло отдавать командировочные. Барабанова и товарищи в президиуме наверняка это знали. Потому скромно промолчали.

— Что касается нарушения графика, то здесь дело сложное, — продолжаю свою демагогию, — Рабочий день у меня был ненормированный. Вы удивитесь, но мы на конгрессе действительно работали. Просто так капиталисты денег вам не заплатят. Можете уточнить у присутствующего здесь товарища Клушанцева. Ему, кстати, пришлось пахать больше всех. Так вот. Мне пришлось работать с иностранными коллегами ровно столько, пока у них не заканчивались вопросы. То есть я не был властен над своим временем.

Смотрю в зал и вижу, что народ слушает меня с нескрываемым интересом. Здесь смешалось желание поучаствовать в шоу, а заодно всем хотелось узнать, каково это — поработать за рубежом. Я между тем продолжил вбивать гвоздь в гроб выдвинутых обвинений.

— Что касается алкоголя, то покажите мне инструкцию, где написано, что советскому человеку запрещено пить.

Здесь народ начал откровенно смеяться. Дабы прекратить балаган, в разговор вмешался Баскаков.

— Алексей, не паясничайте. Давайте по существу.

— Хорошо. Начнём с того, что никто не имеет права запретить мне употреблять алкоголь, если это не мешает окружающим. Я не буянил и не хулиганил. За три часа нахождения в баре даже написал сценарий небольшого ролика. Есть ещё один нюанс, — скидываю пиджак, поднимаю руки и демонстрирую свои бицепсы, которые готовы разорвать рубашку, — У пьяниц и прочих нарушителей здорового образа жизни, не бывает такой мускулатуры. Я много лет занимаюсь гиревым спортом. Регулярное употребление больших доз алкоголя противопоказано интенсивным тренировкам. Поэтому обвинять меня в пьянстве может только тот, кто совершенно незнаком с моим образом жизни. Пойти в бар — это не значит напиться. Но, скорее всего, некоторые товарищи этого не понимают. Наверное, судят по себе.

Мужики отреагировали на мои слова дружным хохотом. А большая часть женской аудитории весьма откровенно рассматривала мою фигуру. Вот же сучки! Но посмотреть было на что. Я реально неплохо подкачался в последнее время. Даже начались проблемы с рубашками. Приходилось покупать сорочки на размер или два больше.

— А что вы скажете про это! — красная как рак Барабанова вдруг начала орать и трясти каким-то журналом, — Вот, товарищи, ознакомьтесь. Ведь это самый натуральный разврат! И всё непотребство напечатали во французской и итальянской прессе!

Парторг спустилась в зал и пустила по рукам цветные журналы. Хорошо подготовились товарищи, ничего не скажешь! Чую я, что здесь не обошлось без Соколова или даже его ведомства. По мере того, как публика просматривала фотографии, менялось и её настроение. Теперь уже мужчины начали смотреть на меня с одобрением и даже восхищением. Женская часть аудитории, наоборот, морщила носики и презрительно надувала губки.

— Отвечая на обвинения Марии Павловны, хочу немного разъяснить присутствующим сложившуюся ситуацию в европейской прессе. Там есть такой подвид журналистов, называемых папарацци. Это публика, не отягощённая стыдом и совестью. Главная задача этих подлецов — раскопать какие-нибудь компрометирующие факты об известных людях и быстро их напечатать. Если найти что-то реальное не удаётся, то они с радостью идут на подлог, — произнося свою речь, я постоянно бросал взгляды на Барабанову, которая уже начала хвататься за ворот блузки, пытаясь облегчить дыхание, — На снимках вы видите исключительно дружеские объятия. Анита Экберг была в достаточно сложном эмоциональном состоянии. Но, по её словам, общение со мной вернуло ей хорошее настроение. Если бы у нас что-то было, то в газете непременно об этом напечатали. Почему в журнале нет снимков, как мы заходим в гостиницу? Или где фото со мной, покидающим номер актрисы? Их нет, потому что ничего не было. Но благодаря этим нечистоплотным товарищам, которые взяли на себя право следить за личной жизнью людей, мы теперь просто так не отмоемся. Требовать напечатать опровержение глупо. Благо, я разведён и меня некому упрекать или устраивать скандалы. А у шведки наверняка возникнут проблемы с мужем. Вот такие дела.

Мария Павловна была в предобморочном состоянии. Хотя она актриса и может просто сыграть роль. Но парторг и часть присутствующих поняли, что обвиняли их, а не каких-то папарацци.

А дальше начались чудеса. Я, конечно, слышал, что партсобрания проходили по шаблону. Обычно это были формальные мероприятия, где народ голосовал, как требовало руководство. Но не в этот раз. Неожиданно на мою защиту встали многие коллеги. И если от Бритикова, Клушанцева и Акмурзина я ожидал чего-то подобного, то Чухрай меня удивил. Он дядька заслуженный, ещё и входит в партком «Мосфильма». Его речь в мою защиту заставила Барабанову и её неприятного соседа скукожиться. Больше обвинений в мою сторону не прозвучало. Про выговор все забыли.

Другой вопрос, не является ли эта попытка дискредитировать меня любимого пробным шаром? А если за дело всерьёз возьмётся одно неназываемое ведомство? Там демагогией и игрой на публику не отбрешешься. Но это будет потом, а вот нынешний раунд за мной.

Глава 10

— Сцена семнадцать, кадр три, дубль два, — протараторила ассистент, и сразу же хлопнула нумератором[1].

Чего-то мы не рассчитали со съёмками зимних сцен в конце января и начале февраля. Вернее, кто знал, что будет так мало снега. А нам как раз необходимо, чтобы его было больше.

Благо, хоть тепло — ну, это для местных жителей. Демонжо в перерывах куталась в роскошную песцовую шубу, приобретённую сразу по приезду. Я и не знал, что советская промышленность умеет шить нормальные вещи. Но для французской звезды нашли весьма интересную модель. Оно и понятно, я попросил Каплана помочь. А ещё Милен увидела на некоторых наших работниках валенки и тоже прикупила себе пару. Зато не мёрзла и была очень довольна. Для неё это ещё и что-то фольклорное. Или зов крови, всё-таки она наполовину русская.

Это ещё хорошо, что мы пригнали два автобуса, где и грелась съёмочная группа, когда работали в городе и на природе. У нас было запланировано несколько сцен знакомства героев в зимней Москве. Ещё мы по максимуму снимали сцены в павильонах. Даже перевыполняли план, вместе со всей страной. Народ юмор оценил, и от души поржал. Я попытался перевести шутку на французский, но иностранные коллеги ничего не поняли. Мы даже переборщили с дополнительными сценами, некоторые из которых придумали прямо по ходу съёмок. С другой стороны, лишних сцен не бывает, благо, в плёнке мы не ограничены.

Зато работа спорилась и шла весело. Все уже были в предвкушении выезда на Кубань, где активно строились декорации и муляжи самолётов. Каплан постоянно мотался туда и обратно. По его словам, он стал лучше засыпать в самолёте, чем в собственной кровати.

Через неделю Ривер и Трабо тоже озаботились утеплением. Вскоре ожидалось похолодание. Или французы просто решили воспользоваться удобной ситуацией. И если первый приобрёл вполне себе приличную дублёнку, то наш киношный комиссар стал обладателем шубы а-ля русский боярин. Ещё и шапку из чернобурки где-то нашёл. Выглядело это забавно, и группа периодически посмеивалась над нашим модником.

— Вы знаете, что Анита подала на развод? И вообще, сейчас в Италии это самая обсуждаемая тема. Французская пресса тоже не отстаёт и пишет просто фантастические вещи. Фамилия Мещерский становится известной даже далёким от кинематографа людям. Я и не знала, что вы такой дамский угодник, — произнеся последнюю фразу, Демонжо кокетливо надула губки.

Выглядело это мило, особенно с учётом её кукольного личика. Мы как раз сидели в автобусе и грелись перед очередным эпизодом. Вроде бы не так уж и холодно, но постоишь на морозе часик — и перестаёшь чувствовать ноги. Нам больные не нужны, поэтому решили сократить время нахождения на улице. Благо наши хозяйственники запаслись термосами, и не было недостатка горячего чая и кофе.

— Пусть пишут что угодно. Это же реклама. Главное — не некролог, — вольно пересказываю слова Марк Твена, вызвав смех актрисы.

— Мой муж сказал то же самое. Ещё и журналисты надоели вопросами перед отъездом. Буквально не давали мне прохода, даже в аэропорт слетелась целая стая. Больше расспрашивали о вас и Аните. Совершенно забыв про фильм и мою роль. Даже немного обидно!

— Это ещё что! Скоро мадам Экберг приедет в Москву, сниматься в рекламе для Луи Виттона. Вот это будет провокация! Страшно подумать, что будет писать европейская пресса. Зато, какая реклама!

Звезда на некоторое время задумалась, и вдруг её лицо приняло какое-то хищное выражение. Вот тебе и няша с кукольной внешностью. От её оценивающего взгляда я даже внутренне передёрнулся.

— Алекс, я уверена, что для рекламной кампании «LV» понадобится не одна актриса. Надеюсь, что среди них окажусь и я.

Сказано это было таким тоном, будто всё уже решено. Не умею я сопротивляться красивым женщинам и сразу дал слабину. Демонжо это почувствовала и просто сверлила меня своими карими глазами.

Немного подумав, я решил, что в её словах есть резон. Экберг очень популярна в Италии и Скандинавии. Наверняка её образ будет более предпочтителен для Германии, Нидерландов и Австрии. Демонжо идеально подойдёт для франкоязычных стран. Не считая непосредственно Франции — это Бельгия, Швейцария и Квебек, хотя последний является провинцией Канады. Надо найти ещё американку и британку. И будет полный охват всех богатых стран, где начнётся реклама «LV». Для Латинской Америки, Японии и Индии подойдут все четыре актрисы. Думаю, американка должна быть рыжей, а британка — русоволосой, или наоборот. Будет у нас полный набор, с учётом того, что Демонжо брюнетка, а Анита — классическая блондинка. Гастона я уговорю, хотя он и сам должен понять открывающиеся перспективы. У меня даже название готово — Ангелы Луи Виттона.

— Хорошо! — отвечаю напряжённой француженке, — Так даже интереснее. Мой компаньон, синьор ди Марко, свяжется с вами, когда будут проведены переговоры и согласованы все детали.

* * *

— Договор с «LV» подписан. Мне понравилось, что всё прошло быстро. Думаю, семейство Виттон начало вам доверять. Реакция на вышедший недавно ролик просто сумасшедшая. Акции компании на Парижской фондовой бирже стремительно подскочили. По большому счёту, само соглашение — просто бумага. Слово сеньора Гастона значит гораздо больше. А он действительно заинтересован в сотрудничестве. Со специалистом по патентному праву тоже всё обговорено. Как только будут получены чертежи, он сразу займётся оформлением. Вы не передумали? Ведь отчисления будут идти на «MDM Ltd».

Это так мы назвали нашу компанию. Не стали выдумывать, взяв за основу первые буквы из наших фамилий — Мещерский и ди Марко.

Франческо прилетел вчера вечером, и уже сегодня мы встретились, чтобы обсудить дела. Разговаривать в помещении я опасаюсь. Поэтому приходится мёрзнуть на улице, делая вид, будто мы прогуливаемся после обеда. Благо нам удалось неплохо так согреться в «Пекине», где кофе был точно не с молоком. Единственный минус подобных заведений — это кусающиеся цены. Ситуация забавная, но у меня практически нет денег. Вернее, их хватает на швейцарском счёте, а вот с рублями проблема. Премии и прочие отчисления за телевизионные проекты я должен получить через месяц. Новогодние выплаты подошли к концу. И весомую их часть я ухнул на посещение пафосных ресторанов, где проходили деловые переговоры, в том числе с местными актёрами. Ну не жаловаться же итальянцу, что мой нынешний оклад как директора ТО — всего сто пятьдесят рублей. Только всё это мелочи по сравнению с тем, что мои задумки перешли в материальную плоскость. Пока же нужно обсудить с ди Марко некоторые щепетильные вопросы, дабы в будущем не было разногласий.

— По внутреннему договору нашей компании предлагаю делить роялти восемьдесят на двадцать. Это касается только запатентованных новинок. Всё остальное — пополам. Если вы предложите какое-то своё изобретение, то доход будем делить в обратном порядке. Предлагаю утвердить это соглашение до начала работы. Предлагайте свой вариант, если этот вас не устраивает. Мои маркетинговые и рекламные идеи также считаются общей собственностью. Прибыль, за минусом налогов — тоже пятьдесят на пятьдесят.

Итальянец думал недолго. Если бы он попросил увеличить свой процент, то я бы согласился. Найти вменяемого и порядочного делового партнёра — большой успех даже в моё время. Что уж говорить про нынешнюю ситуацию, когда я полностью завишу от внешних факторов.

— Это разумное предложение, — ответил Франческо, — Но я просто сгораю от нетерпения и хочу увидеть, что вы приготовили для синьора Гастона. Зная вас, подозреваю, что это что-то грандиозное!

— Завтра у нас встреча с Луи Виттоном. Главное — найти место, где нам никто не сможет помешать. Думаю, имеет смысл сначала пообедать, а далее устроить гостям экскурсию по киностудии им. Горького. Есть у меня там пара мест, где нас никто не побеспокоит. Заодно покажу вам наши симуляторы, где мы снимаем воздушные бои. Если захотите, то посидите в кабине советских, американских и немецких самолётов.

Глаза у Франческо заблестели, будто у ребёнка. Он рассказывал, что в детстве хотел стать лётчиком, но чего-то не сложилось. Только вопрос он задал весьма далёкий от авиации.

— Не хочу лезть в чужие дела, но вместе с Луи Виттонами, прилетает синьора Экберг. Я немного знаю ситуацию в вашей стране. Особенно тогда, когда дело касается общения советских граждан с иностранцами. Не возникнет ли у нас проблем? Ведь может пострадать общее дело, если вам запретят выезд в Европу. Уверен, что КГБ знает о скандале со снимками. Италия только недавно перестала обсуждать развод актрисы и переключилась на другие новости.

Озабоченность Франческо понятна. Его семья вкладывает в бизнес немалые деньги. Гораздо больше, чем я. С моей стороны больше креатива и бизнес-идей.

— Все вопросы с моим поведением недавно были рассмотрены на собрании работников киностудии. Партия и советский народ не имеют претензий к Алексею Мещерскому.

* * *

— Давай, Петрович, показывай наш тарантас! — говорю токарю, который засел в подсобке павильона с имитаторами.

— Чего? — не сразу среагировал мастер, листающий свежий номер журнала «Юный техник».

Кстати, интересная мысль. В своё время читал абсолютно выдуманную историю, как один японец стал миллионером, поднявшись на внедрении идей, которые он брал в советских журналах. Может, посадить какого-нибудь молодого специалиста из техников, и пусть шерстит журналы? Надо хорошо обдумать этот момент. Знаю, что в СССР были открыты многие технологии, которые не стали развивать, или засекретили. Та же мобильная связь — это наша разработка.

— Ведь это элементарно! Почему десятки талантливых дизайнеров и инженеров не додумались до такой простой вещи?

Гастон никак не мог успокоиться, и в который раз наматывал круги по павильону с ящиком, обтянутым красным дерматином. Француз был похож на ребёнка, получившего любимую игрушку. Надеюсь, он не ляжет спасть с чемоданом. Шутка, конечно. Ракамье ходил рядом с тестем и тоже не мог скрыть довольную улыбку.

Мы с Анитой наблюдаем за пожилым французом и мило беседуем. Шведка тоже намотала пару кругов с девайсом и оценила новинку весьма высоко. Довольный дядя Вася что-то втолковывал абсолютно счастливому Франческо. Итальянец сразу понял, что чемодан на колёсиках — это пропуск в мир больших денег. Заодно у него пропали последние сомнения в перспективах развития нашей компании, если таковые были.

Успокоившись, Луи Виттон с Анри сели за наш стол и попросили налить им чая. Растворимый кофе господа не пили, поэтому спокойно перешли на индийский продукт.

— В ближайшее время я должен вернуться в Париж и сразу приступить к производству образцов чемоданов! — выпалил Гастон, одним глотком выпив свой чай, — Это же самый настоящий прорыв! Нельзя терять ни минуты!

Пришлось немного охладить его пыл.

— Сразу запустить новинку в производство не получится. Для начала мне нужно закончить оформление патента, что займёт некоторое время. Далее нужно провести анализ и испытания металла, из которого планируется производство колёсиков. Ещё не мешает определиться, в каком сегменте мы будем работать. Есть у меня кое-какие идеи.

— Зачем что-то решать? — француз никак не мог успокоиться, — Мы производим люксовую продукцию. Чемодан должен быть кожаным и стоить дорого.

— Позвольте не согласиться. Благодаря развитию авиации, туризм стал доступен людям среднего достатка. Но это не значит, что они будут покупать люксовую продукцию. Однако кто нам мешает создать новый бренд и начать выпуск более дешёвых чемоданов? Современная промышленность позволяет использовать новые материалы. Такие, как пластик, например. Ещё можно расширить линейку сумок и изготавливать их из ткани. У них будет два колёсика другого дизайна, и сама продукция гораздо дешевле. За счёт массовости можно заработать гораздо больше, чем на люксоре. Есть у меня ещё идеи на один вид продукции, который лучше не связывать с «LV», и вывести его на рынок отдельно. И ещё не забывайте о предстоящих переговорах с мэром Москвы. Нужно создавать совместное предприятие. Как вариант — просто делать сумки на внутренний советский рынок, используя современные европейские технологии.

Гастон немного подумал и согласился, что погорячился. Смысла торопиться нет, так как в продаже недавно появилась новая коллекция сумок. Для них мы и снимали ролик с Анитой в главной роли. Под новый вид продукции будет совершенно другая рекламная кампания. Заодно изменим сценарий съёмок и добавим сценки с чемоданом на колёсиках. После переговоров с московскими начальниками надо обсудить с Луи Виттоном мой бизнес-план. Есть небольшие опасения, что французы могут нас кинуть. Но я привык верить своим первоначальным ощущениям. Не похож глава корпорации на подлеца, как раз наоборот.

Через три дня были запланированы съёмки. Не знаю, какие аргументы Гришин привёл соответствующим организациям, но разрешение я получил. Но вдруг возникли непредвиденные обстоятельства, застопорившие работу. Если начало февраля было тёплым, то природа явно решила отыграться в марте. Температура ниже минус десяти, пронизывающий ветер, благо, хоть без осадков, поломали все наши планы. Некоторое время мы думали, что делать, и в итоге начали съёмки с опозданием на один день.

Москвичи и гости столицы были изрядно удивлены, когда одну из самых посещаемых частей Красной Площади, оккупировал десант каких-то странных людей. Мы же огородили немалый такой участок, который был очищен от снега. Главное, чтобы действие происходило на фоне нужных нам архитектурных ансамблей. Далее будут комбинированные съёмки, где нам придётся совмещать картинку. Благо, у ТО «Прогресс» есть собственный павильон, где мы отснимем нужные кадры. В общем, работа закипела.

Изумлению любопытных зрителей не было предела, когда они увидели элегантную Аниту с хозяйственной сумкой на колёсиках. Мы позже снимем её с чемоданом и совместим картинку. Но зеваки этого не понимали и были просто в шоке. Я сам ржал, только мысленно, настолько это выглядело забавно. Надеюсь, конкуренты не поймут, в чём дело, хотя мы запретили делать фотографии съёмочного процесса. Пара милиционеров ответственно подошла к заданию и пресекала все попытки наблюдателей воспользоваться фотоаппаратами.

Но всё когда-нибудь заканчивается, и наши мучения тоже. Два дня на морозе — достаточно серьёзное испытание, с учётом того, что месяц назад у нас были похожие натурные съёмки. Мне уже порядком надоело мёрзнуть, думаю, съёмочной группе не меньше. Благо, мы хорошо подготовились. Народ щеголял в валенках и тулупах. В перерывах шведка развлекалась как могла, попросив снять её в ушанке и телогрейке. Ловлю себя на мысли, что предпочёл бы увидеть её более раздетой. Сама актриса находилась просто в замечательном настроении. Позитив нашей звезды передавался съёмочной группе, что очень хорошо влияло на общую атмосферу. Следующие три дня мы работали в павильоне, что было гораздо приятнее.

Я же разрывался на несколько частей. Никто не освобождал меня от других проектов. Благо, что съёмки и прочие работы над фильмом сейчас остановлены. Только через три недели начнётся самый настоящий дурдом. Съёмочная группа перебирается на Кубань.

А ещё я провёл трёхдневные переговоры с Луи Виттоном. Надо учитывать, что бизнес-план и рекламную стратегию я обсуждал после тяжёлого рабочего дня. Мне пришлось буквально переселиться на киностудию, так как переговоры заканчивались уже за полночь. Французам хорошо, они могут позволить себе спать хоть до обеда. Я же подрывался в семь, и уже через час начинал работать. Благо, не нужно было никуда ездить. Хорошо, что мне помогал Франческо, иначе я бы просто не выдержал такой нагрузки. Повезло, что Восьмое марта в этом году попало на пятницу. С 1966 года Международный женский день стал официальным выходным. Поэтому я, в кои-то веки, решаю нормально отдохнуть. Мне просто необходимы эти три дня, иначе можно полностью себя загнать. Были у меня ещё кое-какие планы, но здесь — как получится.

— Я не знала, что в вашей стране есть такой праздник. И огромное спасибо за цветы!

Анита сегодня само очарование. Она, в принципе, выглядит шикарно! Но сейчас у неё какой-то домашний и беззащитный вид. Минимум косметики, волосы заплетены в косу, а вместо платья и шпилек, брюки со свитером. На ногах забавные тапочки, которые она привезла с собой.

С утра я забежал к близняшкам и подарил им подарки. Тёща опять развела нас с Зоей. Может, переживает за меня? Только я абсолютно равнодушен к беременности экс-супруги. Вспоминаю о ней только тогда, когда надо ехать к дочкам. Но людям свою голову не привинтишь, поэтому они судят о других, исходя из своего понимания ситуации.

После выполнения отцовского долга, я заскочил на рынок, где заранее заказал букет. Пожилой грузин меня не подвёл, и цветы стоили заплаченных за них денег. Далее Самсон отвёз меня в недавно построенную гостиницу «Россия». Анита в лёгкой шубке и внушительным чемоданом появилась буквально через пять минут после того, как я позвонил ей от администратора.

Я решил провести праздники и выходные в компании друзей и прекрасной шведки. Не знаю, какие будут последствия, но сейчас мне абсолютно всё равно. Пузик через свои завязки в Союзе писателей сняла дачу одного из коллег. Ей прописали больше находиться на природе, и Переделкино было оптимальным вариантом. Весну и часть лета Оксана планировала провести на территории этого роскошного строения. Тридцать соток земли, два дома, баня, и практически все необходимые удобства — просто сказка по нынешним временам.

Вначале я думал пригласить отдохнуть Луи Виттона с зятем, но те умотали на охоту. Оказывается, оба были фанатами убийства животных. Инициатива исходила от Промыслова, пообещавшего французам настоящую русскую охоту. В добрый путь, как говорится. Гости получат море эмоций и наладят более тесные контакты с московскими властями. Я же надеюсь спокойно провести выходные в обществе прекрасной шведки и своих друзей.

Пузик, у которой уже был виден пузик, встретила нас очень дружелюбно. Последнее время она больше работает дома, поэтому соскучилась по общению. С английским у неё нормально, поэтому рыжая сразу утащила Аниту показывать местные угодья. Мы с Самсоном начали готовить мясо к шашлыку и занимались прочими хозяйственными делами. Всё-таки женский праздник, и можно денёк освободить дам от любой работы. Пусть отдыхают.

Серёга вначале суетился и не знал как вести себя с самой настоящей европейской звездой кинематографа. Шведка ещё и оделась как на светский раут. Но когда она сменила одежду на более домашнюю и даже пыталась помогать нам с салатами, мой друг успокоился. Пузик так вообще сразу нашла с актрисой контакт и весело щебетала. Когда я объяснил Аните, что она разговаривает с самым популярным советским писателем последнего года, то шведка реально прониклась. Даже попросила книгу с автографом, что Оксана немедленно организовала. Вернее, за ручкой и последним изданием похождений Терешко, метнулся Самсон. А бобруйская принцесса просто написала несколько добрых слов для иностранной гостьи. Несерьёзный вид рыжей очень обманчив. Это она ещё сегодня добренькая и не помыкает мужем, как прислугой. В последнее время лезут из неё разнообразные демоны. Может, успокоится, как родит?

Когда мы сели за стол, обстановка была самая дружеская. Оксана пила томатный сок, который, по её словам, начала употреблять в невероятных количествах. Остальные пили неплохое грузинское вино. Под шашлык — самое оно! Давненько я так душевно не проводил время, вернее, не бездельничал. Что-то я совсем ударился в работу, надо начать отдыхать хоть в воскресенье.

Ближе к вечеру мы с Анитой, под ироничным взглядом Пузик, перебрались в гостевой домик. Самсон в это время убирал со стола и планировал мыть посуду. Второе жилое строение было небольшим, зато уютным и с камином! Здесь был даже туалет и душ. Советское государство неплохо вознаграждает своих деятелей искусств! Главное, что в одной из комнат располагалась отличная двуспальная кровать! А чего? Анита — привлекательна, я — чертовски привлекателен! Чего время терять? Тем более, я вижу, что шведка ко мне тянется.

Если два взрослых человека нравятся друг другу, то к чему всякие прелюдии? Мы начали целоваться ещё на пороге спальни и затем рухнули на мягкий матрац. Под смех шведки я, чертыхаясь, стягивал её брюки и жадно изучал изумительное тело. А какая у неё грудь! И это в тридцать шесть лет, без всякой пластики и прочих подтяжек.

Ближе к полуночи, когда мы более-менее угомонились, мне удалось разобраться в колонке, которая грела воду для душа. Пока Анита мылась, достаю приготовленный подарок. На самом деле мой презент был немного иным, но не опошлять же такую волшебную обстановку деловыми разговорами. Когда шведка зашла в комнату, замотанная в полотенце, поправляя влажные волосы, я на какое-то время залип. Вроде только что видел её полностью обнажённой, но сейчас просто не могу оторвать взгляд. Чувствую, что мой отдохнувший организм тоже весьма положительно реагирует на актрису. Но надо немного потерпеть.

— Примерь это, — передаю девушке два свёртка, — Сначала красный, а потом чёрный. Только прошу — именно в этом порядке, каждый цвет помечен крестиком, ты не ошибёшься.

К моему удивлению, шведка спорить не стала, удалившись в соседнюю комнату. Может, это у неё это национальное, как орднунг у немцев? Зато через пару секунд раздался её удивлённый возглас. Ну, ещё бы! Я долго думал, чем удивить Аниту и уже решил, что подарю какую-нибудь ювелирку. А затем в голове всплыл образ одной аппетитной блондинки из девяностых, и всё встало на свои места.

В красном купальнике а-ля «Спасатели Малибу» настоящая шведка выглядела даже получше американки со шведскими корнями! Для меня уж точно! Мадам не мешает загореть, но это мелочи. Я сразу представил её на рекламном посте и понял, что большая часть мужчин меня полностью поддержит. Увидев мою реакцию, Анита продефилировала по комнате и пару раз крутанулась на носочке, показав, что со спины она выглядит не хуже. Актриса ещё догадалась надеть туфли на каблуках, когда только успела. Эффект был просто сногсшибательный. Мне с трудом удавалось себя сдерживать, чтобы не наброситься на очаровательную провокаторшу.

После того, как девушка вышла менять купальник на новую модель, из соседней комнаты раздался писк, больше похожий на возмущение. В принципе сейчас хватает разных купальников, и весьма откровенных. Но всё-таки трусики больше напоминают шорты, хотя есть и другие модели. Я же попросил портних киностудии сшить купальник по лекалам эротического белья. Тамошние дамы смотрели на меня с подозрением, но заказ выполнили. Кстати, модели купальников, которые носила Пузик в моём фильме, давно пошли в народ. Вот только отечественная промышленность почему-то не реагировала на запросы населения. Женщины шили купальники самостоятельно, или радовали мужчин импортной продукцией.

В чёрном бикини Анита смотрелась не хуже, чем в красном. Я уже не мог себя сдерживать, схватил актрису за руку, и мы рухнули на кровать.

— Я далека от бизнеса. Одно дело сниматься в рекламе, и совсем другое — вести серьёзные дела.

После небольшого постельного марафона мы, утомлённые, лежим на скомканных простынях. Анита очень удивилась, когда я описал ей бизнес-план по созданию сети магазинов белья и купальников. Извини, товарищ Рэймонд[2], но тебе придётся приложить свои таланты в другом направлении.

— Мы с Гастоном тебе поможем. Поверь, я серьёзно изучил данный рынок. Ни одна компания пока не предложила подобный вариант сетевых магазинов. У этого направления колоссальные перспективы, и первопроходец снимет основные сливки. Более того, можно оставить за собой весомую часть этого развивающегося направления. Года через четыре ты станешь не просто богатой женщиной, но и будешь определять развитие моды!

— Ты хочешь сказать, когда я стану старухой, у меня будет неплохая пенсия? — Анита переиначила мои слова на иной лад и повернулась ко мне спиной.

Это она типа обиделась. Как сложно всё-таки работать с бабами! Особенно когда они чувствуют твою слабину. На съёмочной площадке я царь и бог. Мои решения не обсуждаются, и их выполнят все, включая звёзд. А здесь мы ещё не начали сотрудничать, как мадам уже показывает свой характер.

Прижимаюсь к изящной спине актрисы, просовываю руку под её подмышкой и крепко обнимаю. Шведка сначала пыталась вырваться, но потом обмякла и прерывисто задышала. Ещё бы, ведь держал я её за роскошную грудь.

— По-настоящему красивые женщины не стареют, — шепчу в аккуратное ушко и чувствую, как тело девушки покрылось мурашками возбуждения.

Я и сам уже на взводе, но надо довести дело до конца.

— Льстец и обманщик! — отвечает Анита охрипшим голосом.

— Может быть. Но оцени, как звучит название будущей компании — Anita’s Secret или Anita’s Сharm!

— Хм. Оба названия неплохи. Я подумаю. Алекс, куда опустилась твоя рука? — девушка засмеялась и попыталась вырваться, но безуспешно.

Это были просто волшебные три дня. Мы гуляли по лесу, играли в настольные игры, парились в бане, пили вечером глинтвейн и просто бездельничали. Даже не знаю, когда у меня будет возможность так отлично отдохнуть душой и телом.

А ещё я уверен, что мне не простят столь вызывающее поведение. При первой ошибке или неудаче, морализаторы припомнят всё. Только сейчас мне точно не до завистников и прочих лицемеров.

[1]] Хлопушка, или нумератор — инструмент, применяемый при съёмке кино- и телефильмов для дальнейшей синхронизации изображения и звука.

[2] Рой Реймонд — американский бизнесмен, основатель магазинов розничной торговли Victoria's Secret.

Глава 11

— Я доверяю вашему выбору, но хотелось бы понять мотивацию моего компаньона.

Конец марта в Москве просто отвратительный. Не более трёх градусов, ветер и хмурое небо. Благо, что нет осадков. Мы неплохо пообедали в «Пекине» и решили пройтись по центру. Прогулявшись пару минут по улице Горького, которая в моё время заслуженно вернула своё историческое название, решаем ехать на одноимённую киностудию. Надеюсь, что одна специфическая контора не установила прослушку у меня на работе. Хотя я постоянно проверяю помещения на предмет наличия микрофонов и непонятных проводов. Всё-таки не XXI век на дворе, и микрофонов размером с глисту ещё не изобрели.

Гастон свалился как снег на голову. Хорошо, что хоть позвонил, и я выделил время своему новому деловому партнёру. Последние две недели не просто сумасшедшие, а какие-то безумные. Вы когда-нибудь занимались отправкой съёмочной группы из Москвы на Кубань? А в СССР образца 1968 года? Я тоже нет. Ведь это не только актёры, режиссёры, ассистенты, операторы и техники — есть ещё гримёры, дублёры, каскадёры, костюмеры и даже плотники! Всего набралось под сто семьдесят человек. И это не считая массовки. Про технику, в том числе самолёты с лётчиками и прочим персоналом, я вообще молчу. Кого-то отправили воздухом, технику, в сопровождении охраны — поездом, ещё были специальные автобусы. И вдруг звонок из Парижа.

— Американка — просто позитивная девушка. У неё даже такой образ — весёлой зажигалки. И рыжий цвет ей к лицу. Ещё она не входит в условный список топ — десяти американских актрис, и вполне реально договориться с ёё агентом. Главные звёзды Голливуда запросят огромные деньги, а нам этого не нужно, — продолжаю разговор, прерванный из-за моей задумчивости, — И надо понимать, что на определённом этапе мы будем продвигать образ актрис, а не они наш. Что касается англичанки, то это — объективный выбор. Она недавно завоевала Оскар и множество других наград. При этом в Голливуд её пока не зовут. То есть, запросы у нашей героини разумные. Надо учитывать все эти факторы.

Франческо буквально за пару недель поделал просто колоссальную работу в поисках актрис. Мы сознательно не стали рассматривать самых популярных американок. Это лишние деньги, да и по типажу не все нам подходят. Что касается англичанки, то здесь совершенно иная ситуация. В итоге наш выбор пал на Джилл Сент-Джон и Джули Кристи. Думаю, у Виттонов не возникнет проблем в подписании рекламных контрактов. Наш ролик с Анитой бьёт все мыслимые и немыслимые рекорды. По словам моего импресарио, на него уже выходили несколько американских компаний, зондируя вариант сотрудничества. Более того, мне предстоит сложный разговор с Дино, который обиделся на мою инициативу с Виттоном и тоже хочет влезть в бизнес. Почему нет? Идей у меня — вагон с тележкой.

Немного проанализировав ситуацию, я снова отправил Франческо в Европу на переговоры с актрисами и их агентами. Понятно, что пока речь идёт о предварительных договорённостях. Это будет летом, когда я закончу с фильмом, но надо подгребать под себя денежные мешки, коими являются транснациональные корпорации. Но кое-какие наброски сценария у меня уже готовы. Есть готовые варианты для Виттона, а далее будем штурмовать Пиндостан. Для этого мне необходим ди Лаурентис и создание полноценной рекламной студии. Эх, мечты!

— Если брать нынешний общепринятый стандарт красоты, то ваш выбор сомнителен. Может, имеет смысл привлечь для нашей рекламной кампании француженок? Ивон Фармю или Клодин Оже — весьма интересные кандидатуры.

Я понимаю желание Гастона продвинуть своих. Тем более, что современные французские звёзды просто затмевают американок и прочих британок. Но есть конъюнктура бизнеса, когда не следует ехать в Тулу со своим самоваром. Лет через двадцать, когда Запад падёт перед всеобщей глобализацией, национальность моделей станет условностью. Только сейчас ситуация иная, что надо учитывать. Есть Анита, Грета и Марлен, которых знают в Америке, но это единичные случаи. Даже Брижит не так популярна за океаном, как тамошние дивы.

— Мы уже обсуждали выбор персоналий для наших роликов. И вы сами говорите, что полностью доверяете моему вкусу. К тому же у выбранных кандидаток отличные данные. Особенно мне нравится харизма Сент-Джон, — при этом я показываю жест, изображающий женскую грудь.

Гастон начал безобразно ржать и долго не мог остановиться. Наконец, он вытер выступившие слёзы и был готов нормальному общению.

— Это отличная шутка! Но забудем о всяких красотках. Меня больше интересует переданный вами бизнес-план. Наша семья оценила доверие, особенно моя дочь. Это небольшой презент в знак того, что все обиды забыты, — француз передаёт мне небольшую коробочку зелёного цвета.

В принципе, подарок мне понравился. Другой вопрос, не убьют ли меня в подворотне из-за «Ролекса»? Пока кладу подарок в карман пальто, рассмотрю его позже. Есть ещё несколько вопросов, которые необходимо решить перед моим отъездом.

— Через сеньора ди Марко я перешлю вам четыре варианта новых рекламных роликов. Думаю, имеет смысл передать материалы Одиль. Насколько я понял, ваша дочь взяла на себя креативную часть проекта. Что касается моего основного предложения, то надеюсь, вы его рассмотрели.

— Мне потребовалось более пяти дней на анализ ваших идей. Надо сказать, что многое из предложенного безумно интересно! Часть проектов носит даже революционный характер! — Виттон улыбался, но было в этом что-то неестественное, — Но мне нужно ещё время. Придётся изучать все компании, которые вы предложили поглотить. Предлагаю обсудить этот вопрос минимум через три месяца. Как раз вы закончите фильм — и у нас появится достаточно времени.

Ещё бы — ведь речь идёт о колоссальных вложениях. Нужны реальные деньги или имущество под залог. По сути, рисковал только Гастон. Мы с Франческо таким суммами не располагаем. Вернее, их можно было найти лет через пять-шесть, но при этом похоронить мои идее торгов на бирже и полностью погрузиться в мир люксора. А оно мне надо?

— Предлагаю пока вернуться к совместному предприятию с московским правительством. Проблемы возникли уже на начальном этапе, — начал жаловаться француз, — Оказывается, ни одно дело в СССР невозможно решить оперативно. Лишь производственные мощности нам готовы предоставить сразу, а вот всё остальное — весьма печально. Если мы успеем привезти оборудование к концу года, то возникает проблема с сырьём. Элементарно — металл надо заказывать заранее, вносить в план производства и отгрузки. То есть я не могу просто купить условную тонну металла для наших замков. Более того, это не самая большая проблема. Я бы особо не нервничал, но, похоже, открытие предприятия — дело нескольких лет.

Давненько я не видел такой растерянности на лице миллионера. А ведь проблему надо будет решать. Вспоминаю, как однажды мы с бабушкой и сестрёнкой, возвращаясь домой, тащили три неподъёмные сумки с гостинцами и вещами. С тех пор у меня жуткая аллергия на поезда и чемоданы. Для простого народа железная дорога — это основная транспортная магистраль страны. Разве советские граждане не достойны того, чтобы иметь право спокойно купить сумку или чемодан на колёсиках? Пусть они будут более неказистые и топорные, но важен сам факт. Это значительно облегчит процесс передвижения пассажиров. И я костьми лягу, но подобные удобные штуки будут появляться у наших граждан. Но пока нужно привести в порядок приунывшего француза.

— Гастон, начнём с того, что мы никуда не спешим. Вы не обкатали ещё сигнальные образцы. До вашей зимней коллекции, которая станет бесспорным фурором, ещё восемь месяцев. И давайте сразу разделим приоритеты. Выпускать в СССР ВИП-продукцию — весьма сомнительная идея. А вот за массовые детали можно быть спокойным. Металл, электроэнергия и логистика здесь дешевле всего в мире. Даже пятидесятипроцентный брак не отразится на прибыли компании. Плюс надо учитывать, что советские власти заинтересованы в создании совместного предприятия. Поэтому смело перекладывайте на них основную часть работ. С вашей стороны — оборудование, технологии, обучающий персонал и контроль. Именно приёмка готовой продукции должна осуществляться исключительно французами, — казалось, что глаза Гастона не смогут стать больше, — Это внутренняя проблема нашей промышленности, но при определённых раскладах все вопросы решаемы.

— Алекс, но позвольте. Как можно работать в подобных условиях? Я ещё слышал, что местные кадры воруют, у них проблема с трудовой дисциплиной, многие жутко пьют и работника невозможно уволить.

— Если плохо лежит, то почему не украсть? Тем более, в СССР вся собственность — общественная.

С трудом сдерживая улыбку, смотрю на совершенно безумные глаза Гастона. Подливаю ему кальвадоса, бокал которого он опрокинул как водку. Теперь на глазах моего компаньона выступи слезы. Ну, ещё бы, ахнуть с непривычки грамм двести сорокаградусного шмурдяка. У меня, кстати, постепенно накапливается неплохой такой бар, на который облизываются все коллеги. В той же «Берёзке» по оказии купил, чуть ли не два ящика всяких вермутов, коньяков и прочих ромов. Ещё и гости привозят. Но сейчас речь не об этом.

— Чтобы на будущем предприятии не было эксцессов, то необходимо сделать две вещи. Во-первых, найти вменяемый управленческий персонал с советской стороны. Особенно важен опытный снабженец. Не соглашайтесь на навязываемого вам директора, особенно чьего-то сынка или племянника. На первых порах руководить предприятием будет француз, которому надо вменить в задачу воспитать советские кадры. Грамотных людей у нас хватает, сами в этом убедитесь.

— А что второе? — француз уже успокоился и не выглядел как рыба, выброшенная на берег.

— Надо создать народное или кооперативное предприятие. Насколько я понимаю, это не запрещено местным законодательством. Значит, ещё требуется хороший юрист по корпоративному праву, коли такой есть в СССР. А вот далее начинается самое интересное. Лучший способ заинтересовать советского рабочего — выделить ему пай. Пусть небольшой, но это будет его частичка предприятия.

— Позвольте! Но ведь это акционирование! Кто же мне позволит заниматься подобным в коммунистической стране?

У моего компаньона сегодня явно был день открытий и слома шаблонов. Сейчас мы его и добьём.

— Даже не вздумайте где-то произнести слово «акция», только пай. А ещё внимательно изучите, что такое артели, кооперативы и хозрасчёт. Только это ещё не всё.

— Я уже даже боюсь далее выслушивать ваш бизнес-план, Алекс, — Гастон шутливо взмахнул руками.

— Деньги есть у многих советских предприятий. Практически любой человек, обладающий желанием, способен за несколько лет заработать необходимую сумму на строительство или покупку дома. Люди, работающие на севере или пустынях, нанимающиеся на рыболовецкие заводы или обыкновенные комбайнеры. Все, кто хотят трудиться, могут позволить себе гораздо больше обычного советского рабочего или служащего. Но сразу возникает главный вопрос — они не могут потратить заработанное. Очередь на машину занимает годы, столько же займёт строительство дома. С разного рода мелочами, типа бытовой техники, мебели или зимней одежды — такая же история. Всё это можно купить втридорога у спекулянтов, или если у вас есть знакомые в торговле.

— Но причём здесь я? — Гастон уже ничего не понимал.

— При том, что в вашем предприятии большая часть уставного фонда будет принадлежать иностранцам. И вы можете не только штрафовать или увольнять сотрудников, наплевав на мнение всяких профкомов. Главное — правильно составить трудовой договор. И в этом вас поддержит заинтересованная часть коллектива, которая будет терять премии из-за неквалифицированных работников. А вот далее ещё интереснее. Вы можете завозить для своего персонала европейскую бытовую технику, ТНП и даже еду! Бартер это будет, или просто какие-то поощрительные акции — неважно. И они будут вас за это боготворить! После того, как вы начнёте выдавать лучшим работникам талоны на покупку французских холодильников, стиральных машин, или кондиционеров или утюгов, то они будут вашими навсегда. Главное — чтобы премирование было дело коллективным и шло от самого коллектива, — я между тем продолжил вводить Виттона в удивительный мир советского дефицита, — Я не просто так упомянул еду. Поверьте, за новогодний набор из хороших мандаринов, бананов и французского вина, может начаться самая настоящая война. Вот для этого вам необходим вменяемый директор и опытный снабженец. Часть дефицитного импорта пойдёт «нужным людям». А те, в свою очередь, обеспечат вас поставками необходимых материалов. Ну и ещё чего-нибудь подкинут в качестве ответной услуги. Мне самому приходилось доходить до многих подобных вещей. Сначала всё это вызывало просто бешенство. Но постепенно я привык и понял, что советская экономика вполне себе нормально функционирует. Более того, она способна на великие свершения, если люди правильно замотивированы.

— В принципе, я не против открытия предприятия. Хотя сам сюда не полезу. Пришлю, скорее всего, своего внука Патрика, пусть привыкает работать в чужеродной среде. Заодно вы просили двух помощников, которые заменят наш отдел маркетинга. Он будет одним из них. Только ответьте, пожалуйста, на одни вопрос — зачем вам всё это? Ведь Алекс Мещерский может заработать гораздо больше денег, нежели тратить время на совместное предприятие между СССР и «Луи Виттон».

На вопрос француза я не ответил. Просто аккуратно соскочил с темы и пообещал разъяснить ситуацию чуть позже.

Ну не говорить же Гастону, что через этот эксперимент я хочу хоть немного перестроить советскую экономику на более здравые рельсы. Понятно, что это выглядит наивным и глупым. Только у меня есть ещё несколько планов, на которые будет сделана основная ставка. Копеечная фабрика по производству колёсиков — просто пробный шар. Главное, чтобы в будущем не обрубили крылья на самом взлёте.

* * *

Разговор со вторым буржуином дался мне тяжелее. Дино не скрывал, что недоволен моей самодеятельностью. Нет, до ругани и даже претензий дело не дошло, но атмосфера была напряжённая. Пришлось опять везти иностранного гостя в павильон, который точно скоро станет самым популярным у второго управления, или кто там следит за этим.

Вытаскиваю из холодильника нарезку, сыр, банку с маслятами, соленья и хлеб. Ставлю на стол бутылку водки. Разговор деловой — значит, будем общаться по нашим обычаям. Разливаю две стопки и ухаю прохладную жидкость в пищевод. Хорошо! Закусываю грибочками и смотрю на растерявшегося итальянца. Но старый мафиози бывал и не в таких передрягах. Что для него хлопнуть водки и закусить хрустящим солёным огурцом.

— Ну, ещё по одной! — не давая итальянцу возразить, сую ему стопку и чокаюсь.

Давненько я не пил. С этой беготнёй скоро вообще забуду, каков на вкус запах алкоголя, про женщин вообще молчу. С тех достопамятных трёх волшебных дней, у меня самый настоящий целибат. Вижу возмущённый взгляд собеседника, но всё равно наполняю стопки.

— Третий тост за здоровье! А далее можно серьёзно поговорить.

Несмотря на обильную красноту, а в павильоне достаточно тепло, Дино опрокинул стопарь и плюхнулся на стул. Свой модный пиджак он снял ещё после первой рюмки.

— Вы предъявили мне некие претензии о начале сотрудничества с «LV», в чём я полностью согласен. Но у нас не было договора об эксклюзиве. Плюс есть такая русская пословица, что нельзя класть все яйца в одну корзину. Я вам скажу больше: Луи Виттон и Дино ди Лаурентис — это далеко не все компании с кем будет сотрудничать «MDM». Нет, десятков партнёров там не будет, но ещё три-четыре компании к нам присоединятся. Если вас это не устраивает, то давайте разойдёмся пока не поздно. Хотя ничто не мешает нам далее снимать фильмы. Но вы ведь хотите не только этого?

Дино не сверлил меня взглядом и не пытался использоваться какие-то психологические штуки. Он сразу приступил к конкретике.

— Насколько я понял, вы предложили синьоре Экберг какой-то интересный проект. Не просто так она форсирует бракоразводный процесс и продаёт яхту со второй виллой. Значит, ей нужны деньги на что-то значительное. Месье Виттон зачастил Москву, будто в свой загородный дом под Парижем. А это совершенно иной уровень, чем известная и обеспеченная актриса. Вот я и хочу предложить своё сотрудничество. Это не отменяет наших планов в кинематографе. Кстати, ваш ролик для «LV» — просто шедевр. Мне известно, что многие корпорации готовы начать сотрудничество с вами. Ко мне уже обращались две американские и одна немецкая фирма. Мир кино достаточно тесен, и люди в курсе, что мы снимаем совместный проект.

В принципе, я могу обойтись и без Дино. Не того он полёта птица, чтобы водить вокруг него хороводы. Вот только никто не отменял такую вещь, как доверие. Пока все взятые на себя обязательства итальянец выполнял. То же самое касалось Фраческо и Гастона. Так какой смысл искать новых компаньонов, если старые тебя полностью устраивает. Условный Ротшильд моментально вышибет тебя из бизнеса, и сам не заметишь, как начнёшь носить магнату ночные тапочки. А здесь люди даже не из первой сотни европейских миллионеров, но все — с колоссальным потенциалом. Есть только одно «но», которое придётся обговаривать со всеми будущими участниками моей аферы.

— Я уже приготовил базовый проект для нашего рекламного агентства. Вы же хотите влезть именно в эту часть рынка? — начал ди Лаурентис, ловя мой ускользающий взгляд, — Ведь недаром Виттоны выкупили фестиваль «Канские львы». И мне даже известно, кто получит его Гран-при в июне. Это же золотое дно. Десятки компаний захотят рекламу подобного качества!

— Всё это херня и дешёвка! — после моего ответа итальянец чуть не подавился маслёнком, которым закусил очередной стопарь.

— Мы начнём не только снимать рекламу, что, несомненно, выгодно. Наша компания станет определять стратегию развития целых секторов экономики. Консалтинг, маркетинг и реклама в нашем исполнении будет номером один в мире. Какой смысл вкладывать деньги в производство или просто давать их под проценты, если их можно делать из воздуха?

Голубые глаза продюсера буквально остекленели. Но, к своей чести, Дино быстро пришёл в себя и даже не стал задавать вопросов. Он просто ждал продолжения.

— Только я пока не готов к такому броску. Нужно время и заручиться кое-чьей поддержкой. Поэтому давайте не будем торопиться и займёмся киноиндустрией. А затем мы постепенно осуществим наши планы, станем сильными, и сожрём всех конкурентов. При этом мы не будем показываться на публике. Да, рекламное агентство с красивыми женщинами и мужчинами станет нашей витриной. Но про истинный размах нашего дела будут знать несколько избранных, — и тут же без перехода сую ничего не понимающему Дино три папки, — Здесь три черновика сценария. Два про любовь и один о войне. Думаю, вы знаете американский рынок лучше, поэтому выбор за вами. Но учтите, что я хочу снять ещё одно кино в СССР, и надо будет согласовать графики.

Через долгую паузу, когда мы успели с собеседником выпить ещё две рюмки, Дино меня удивил.

— Знаете сеньор Мещерский, я сначала ради шутки хотел спросить, нет ли в вас сицилийской крови. А потом вспомнил, что ваши далёкие предки спустились с севера на нескольких драккарах и завоевали колоссальные пространства. Думаю, действовали они не только мечом. Но к дьяволу лирику и историю! Могу сказать одно — я с вами до конца!

Глава 12

— Кто посмел? Какое нахер продолжение съёмок? Всё остановить! Виновные будут наказаны, а пока всех на гауптвахту.

Мелкий и пузатый генерал-майор, командир близлежащей авиачасти, бесился уже минут десять, бегая по площадке и не зная к чему ещё придраться. Следом за этим бочкообразным товарищем перемещалась немаленькая свита, обжигающая съёмочную группу злобными взглядами. Вот же счастье привалило.

* * *

А ведь ничего не предвещало беды. В последнее время дела идут так хорошо, что я уже устал постоянно стучать по дереву и сплёвывать через плечо. Даже процесс переезда и размещения нашей орды прошёл практически без эксцессов.

Ну, в смысле, техника доехала без видимых происшествий, обошлось без травм среди съёмочной группы. И никто не ушёл в запой и просто не напился по приезду, что поразило меня более всего. Так же легко прошла разгрузка, сборка, расселение и куча других мелких деталей, сопутствующих любому переезду. А ведь ещё нам нужны были электрические мощности для своей техники, французам — ватерклозет и горячая вода, летунам — нормальная мастерская. Всё наше хозяйство было разбросано примерно на площади в двадцать квадратных километров, между которыми необходимо было обеспечить бесперебойную связь.

И это всё без мобильных телефонов, компьютеров и прочих планшетов. Каплан с тремя девушками, мотающиеся туда-сюда и записывающие всю нужную информацию в блокноты, были нашим суперкомпом. На меня с Моисеичем лёг порядок утверждения съёмок. Благо, все батальные сцены были согласованы заранее. Так как часть авиации и лётчиков прибыли заранее, то они уже провели репетиционные полёты. Но это дело Клушанцева, за что я особо не переживаю.

Через три дня после того, как наш дурдом устаканился, я просто сидел у своего домика и бухал. С этими домами вообще эпопея. Французы напрочь отказались жить в деревне, которая была ближе всего расположена к аэродрому. Как же — звёздные жопы, и вдруг должны садиться на обычную дырку уличного туалета. Логика в этом была, поэтому иностранцев и часть брезгливой публики разместили в ближайшей общаге какого-то местного совхоза-миллионера. Каплан, предчувствуя подобное, заранее договорился с местными о ремонте. В итоге, их следующая партия уборщиков свёклы и прочей ботвы, получит вполне себе комфортабельные номера. Пробивной завхоз даже канализацию починил и организовал отличные душевые. Только не знаю, как он будет списывать эти расходы перед приёмной комиссией.

Вот только общага расположена километрах в двадцати, и каждое утро придётся посылать за коллегами автобус. Остальные расположились в обычных деревенских домах и армейских палатках. Питание было организовано на уровне, наш пробивной завхоз где-то раздобыл сразу две походные кухни. В принципе, и французы не переломились, если бы два месяца пожили в палатках или домах. Никого здесь мариновать не собирались. В качестве культурной программы, на каждые выходные у нас запланирован выезд в Анапу. Пока наплыва туристов в городе нет, можно отлично отдохнуть — позагорать на море и даже искупаться, сходить в кино или ресторан.

Но это всё в будущем. Сейчас я ловлю минуту покоя замечательного мартовского вечера наедине с «Джеком». Но ведь всегда найдётся какой-нибудь нехороший человек, который захочет даже в кубанской станице нарушить ваш покой.

— А чего это ты здесь пьёшь? Ещё и в одиночестве! Нехорошо это — отрываться от коллектива.

Моисеич подкрался как следопыт, и его печальные глаза осуждающе смотрели на меня любимого.

— Да это американский шмурдяк, — пытаюсь вяло оправдаться, — Гонят из кукурузы. Хрень редкостная…

— Поэтому ты пьёшь его в одиночестве, как Мальчиш-Плохиш ел своё варенье? Давай, наливай, — рассмеялся мой помощник и плюхнулся на соседний стул.

М-да! Я ранее не закусывал «Jack Daniel’s» салом, солёными огурцами и чёрным хлебом, которые притащил Зельцер, только чеснока не хватало. Но ничего так, хорошо идёт.

— Ты чего весь такой смурной, Лёша, — после третьей Моисеич решил, что настала пора для душевного разговора, — Ведь хорошо всё! Приехали, расположились, и вообще! Хоть завтра съёмки начинай. Ты же, как сжатая пружина. Может, тебе, вместо «Джека», сходить в гости к какой-нибудь Нике? Надо немного скинуть уровень давления, а то сорвёшься.

Глазки режиссёра стали ехидными-ехидными.

— Какая Ника?

— Ваша, с радио. Приехала, мол, повышать свой режиссёрский уровень, — видя, что я ничего не понял, Зельцер поясняет, — Вероника, которая вашу кинопанораму ведёт и музыкальную передачу редактирует. Фигуристая такая, высокая и вообще деваха на загляденье. Все же в курсе, что она по тебе сохнет. А после того, как узнала про твои шуры-муры со шведкой, места себе не находит. Даже в эту глушь примчалась, по надуманной причине.

Вот же… старый сплетник. А ещё фронтовик и заслуженный деятель искусств.

— Она вроде замужем, или скоро должна выйти.

— Для настоящей любви, подобные преграды — не помеха, — рассмеялся Зельцер и опрокинул очередной стакан с бурбоном, — Оно, может, к лучшему. Девка перебесится и успокоится. Может, после этого её брак станет только крепче. Да и ты в норму придёшь. А то смотришь на всех, как Ленин на буржуазию. Таким макаром, через три дня народ нервничать начнёт.

— Давай проваливай отсюда, старый сводник, — с улыбкой отвечаю Моисеичу, — И прекращай моё виски хлебать как воду, его почти не осталось. Иди вон, самогон местный раздобудь — тебе всё равно, что пить. А напряжён я потому, что всё идёт слишком хорошо. Так не бывает. Будто затишье перед бурей. Прошлые съёмки прошли как по маслу, в Париж смотался и тоже без последствий. Сюда переехали — будто с Горького в павильон «Мосфильма» перебрались. Даже автобус ни разу не сломался.

— Ты ещё нас сглазь! Хватит переживать и себя накручивать. Нам завтра работать начинать, а ты впал в апатию, ещё и бухаешь сам с собой. Всё идёт хорошо, потому что у нас собран отличный коллектив, и мы долго готовились. А с Вероникой ты прогуляйся вечерком, природа здесь отличная. Просто пообщайся с девушкой, а то она сама не своя.

— Чего ты под меня подкладываешь всяких малолеток? Сказал же — всё в порядке.

— Какая малолетка? Ты бы видел, какие там сиськи! — восхищённо воскликнул Зельцер, дополняя жестами размер груди девушки, — Они вчера устроили себе принятие солнечных ванн после обеда. Я успел рассмотреть. А мужская часть коллектива вообще впала в прострацию.

— Не доводи до греха, Моисеич, уйди с миром, — произношу под хохот удаляющегося Зельцера.

Вот пришёл, понимаешь, разбередил мои душевные сомнения. Ещё и полбутылки «Джека» выпил, чёрт нерусский.

А на следующий день началась работа. Вернее, это был продуманный конвейер, где каждый член съёмочной группы знал своё место. Используя две камеры, мы одновременно снимали бытовые сцены и часть боёв в воздухе. Через две недели подобной каторги, ещё и на улице стало жарко — народ взбунтовался, потребовав обещанной Анапы.

Нормально скатались, без эксцессов. Джигиты не приставали, драк и прочих непотребств не было. Хотя у Демонжо нормально отдохнуть не получилось. На веранде одного из кафе ей просто не дали нормально поесть. Народ просил автографы, фотографировался и просто выражал свою симпатию. К чести иностранной звезды, она никоим образом не показала недовольства. Наоборот, была мила, любезна и к восторгу публики отвечала по-русски. Впрочем, повышенное внимание касалось всех известных актёров нашей группы. Советские товарищи брали пример с французской кинодивы, и тоже уделяли много времени фанатам.

В общем, хорошо отдохнули, и пошла работа. Самолёты взлетали по несколько раз в день. Вместе с ними мотались сразу две съёмочные группы. Третья камера работала на земле. Кадров хватало — массовка, результаты бомбардировок арены боёв, некоторые бытовые сцены. Иногда меня посещали мысли о грядущих неприятностях, но снова затягивал омут работы.

Мы мало того, что пахали как негры, так ещё умудрялись менять сценарий по ходу съёмок. Особо коллег возбудил тот факт, что надо переснять две любовные сцены обоих наших парочек. Думаю, что такого количества советов актёры не получали ни разу в жизни. Этот как в анекдоте — «можно ли заняться сексом на Красной Площади». Зато было легко и весело.

Все долго веселились над сценой драки героев Белова и Васильева. Последний, несмотря на бравый вид, оказался классическим интеллигентом, ни разу не участвовавшим в драках. Для него ударить человек по лицу, даже в кино — чуть ли не святотатство. К сожалению, это отразилось на процессе съёмок. После третьего неудачного дубля долго гулял с Юрой по площадке, пытаясь его настроить на нужный лад, попили водички, тут же подбежали гримёры, подправили причёску нашему герою. Вроде всё в порядке. Начали.

— Сцена тридцать девять, кадр три, дубль четыре, — прозвучали слова ассистента.

Молча, машу рукой обоим героям. Вроде всё шло нормально — и опять, какая отмашка или хрен вообще пойми чего. Меня, наконец, прорвали долго сдерживаемые эмоции. Я припомнил потерянное время, испорченную плёнку, вчерашнее опоздание Васильева и то, что мы едва увели его от одной из поклонниц в Анапе. Там деваха, видать, очень возжелала проверить, каково оно — провести ночь с актёром, сыгравшим журналиста. Распинался минуты три, успокаиваясь и начиная снова. В итоге обстановку разрядила Демонжо, с невинным видом задавшая вопрос.

— А что есть такое «ёрш твою медь»?

Все ржали как кони, в том числе и я. Кто-то попытался через переводчика растолковать кинодиве о чём речь, но Милен ничего не поняла. В итоге было весело, но времени потеряли немерено. Опять грим, причёски и свет, так как солнце не стоит на месте. Единственное, предупредил Васильева — если он хорошенько не вмажет Белову, то может забыть о презентации фильма. И вообще, отцеплю от всех подобных мероприятий.

Бля. Ну нельзя же воспринимать мои слова всерьёз. Удар должен быть постановочным. А Юра приложил своего тёзку от души, тот аж упал. Но это длилось недолго. Белов вскочил и под крики актрис и ассистенток полез в настоящую драку. Как итог два разругавшихся актёра, хороший такой бланш на лице Белова, разделившийся на две группировки коллектив и жутко довольный режиссёр. Кадр вышел просто идеальным. Решаю ещё сильнее взбодрить коллег.

— Я одному из вас ещё бракованный запасной парашют попрошу положить. Вот тогда мы такой достоверности добьёмся, что Станиславский бы бился в экстазе.

У обоих скоро реальные прыжки с парашютом. Просто все решили, что так надо для дела. Я тоже буду прыгать, вместе со всеми. Должны же все действующие лица войти в образ. Только после моих слов Васильев заявил, что покидает съёмки. Моисеич долго его убеждал, что я пошутил. Но Юрий всё равно периодами бросал на меня подозрительные взгляды.

Я вам говорил, что всё зло от баб? Повторю ещё раз, потому что своего мнения не изменил. Через три недели фактической идиллии, скандал закатила Терентьева. Обычно Нонна молчалива и исполнительна. Общается больше с двумя знакомыми ассистентками, хотя и от коллектива не отбивается. В общем, приятный, но малозаметный член группы.

И тут вдруг слёзы и желание покинуть съёмочную площадку. Я сначала ничего не понял, так как с утра у нас было два вылета и съёмка одного очень сложного манёвра. Эпизод Терентьевой был намечен на более позднее время. Типа закат, прогулка двух помирившихся молодых людей, и «та самая» сцена. Мы с Моисеичем и технарями два дня аппаратуру настраивали, чтобы изобразить обнажённую натуру в свете заходящего солнца и при этом ничего толком не показать зрителю. Это когда стоит человек, а виден только его силуэт, из-за бьющих в лицо зрителя солнечных лучей. Сначала испытывали на мне, далее уговорили Демонжо в бикини. Собственно Терентьеву мы собирались снимать в трусиках телесного цвета, и обнажена у неё будет только грудь. Должно получиться в высшей степени красиво и эротично. И если советская приёмная комиссия эпизод вырежет, то западный зритель точно должен оценить. Но… гладко было на бумаге.

Только не прерывать же съёмки из-за чьего-то бзика. Я сам весь на нервах. Отвожу Нонну в её комнату, сую стакан с разбавленным холодной водой вином.

— Пей! — приказываю и чуть ли не насильно вливаю в неё коктейль.

Смотрю, вроде успокоилась. Губы перестали трястись и потоки жидкости не орошают форменную гимнастёрку военврача.

— Рассказывай. Только без истерик и долгих вступлений. Правильно пойми, сцена давно обговорена, и мы выбиваемся из графика.

Сам от души прикладываюсь к стакану, только вино разбавлять не стал. А ничего так, неплохое белое!

В общем, быстро не получилось. Но удалось выяснить, что у Терентьевой проблемы с мужем. Товарищ мажор почувствовал власть и начал ею пользоваться. Сначала Нонна с трудом получила разрешение на участие в нашем фильме. Далее он потребовал чуть ли не согласовывать с ним сценарий. Про эротическую сцену актриса даже заикнуться боялась. Супруг уже приходил в ярость оттого, что его жене по сюжету придётся целоваться с партнёром. В общем, на выходные супруги созвонились, и Нонне был предъявлен ультиматум. При наличии подобных провокационных сцен, речь может идти даже о разводе.

Долго рассусоливать я не собирался. Но мужик — реально дурак. Зачем ты женился на актрисе, если ревнуешь её к экранному партнёру? Поверьте, у той же Терентьевой было много вариантов не хуже условного Василева. Одни бравые лётчики чего стоят. И сильно сомневаюсь, что муж Терентьевой хранит ей верность, судя по тому, что я о нём слышал.

— Если ты хочешь остаться в профессии, и для тебя важен брак, то договаривайся с мужем. Завтра едем в город и звоним ему. Пусть прилетает и присутствует на всех сценах, коль настолько ревнив. Будто жена не может изменить ему вне съёмок.

— Но как? — Терентьева робко попыталась возразить.

— А вот так! Работа у нас такая! Может, тебе за карьеру ещё с тридцатью партнёрами придётся поцеловаться, или интим изобразить. Будешь каждый раз истерить и бегать спрашивать разрешение супруга?

Смотрю в зелёные глазищи и понимаю, что всё намного хуже. Дело не только в сегодняшней ситуации. Вот и выходи за сыночка министра, для которого ты — просто красивая кукла. А ведь Терентьева не просто красивая, она ещё умная женщина и интересный собеседник. Просто её молчание и некоторая отстранённость, как раз из-за проблем в семейной жизни.

Кроме других достоинств, Нонна оказалась дамой со стержнем. Никуда ехать звонить мы не стали, и сняли эпизод буквально с двух кадров. Актриса так нервничала, что тело её покрылось мурашками, хотя на улице было достаточно тепло. Зато это придало особую изюминку нашему провокационному кадру. Мурашки, едва видимый мокрый сосок и струящаяся вода. Просто загляденье, а не кадр!

Далее особых эксцессов не было. Основные батальные съёмки прошли на удивление отлично. Теперь осталось совместить их с уже отснятым материалом в павильонах на имитаторах. Я уже мысленно потирал руки, в надежде, что осталось всего дней семь, ну максимум — десять. Все уже порядком вымотались, и даже еженедельное посещение Анапы не помогало. Да и народу там прибавилось, что не добавляло душевного комфорта. Зато можно было уже спокойно купаться, чем мы все дружно занялись.

И вдруг в один из обычных дней, когда мы должны были снимать момент выпускания бомбы, её полёт и попадание в цель, один из молодых лётчиков совершил аварийную посадку. Для начала он задел ближайшую опору ЛЭП, которую пилоты до этого старательно облетали. Маршрут взлёта и посадки был строжайше прописан в инструкциях. А затем этот деятель умудрился сбить две бочки с керосином, так как садился он в технической зоне. Быстро разобравшись в ситуации и увидев, что народ бросился помогать потерпевшему, начинаю орать как сумасшедший.

— Куда? Идиоты! Давай ракурс со второй камеры! Где она, мать вашу?

— Но ведь там человек горит, — попытался возразить один из ассистентов.

— А ты пожарный? Чем ты там его тушить будешь — багром? Всем снимать! Это же такой шанс!

Это решение мне в итоге аукнулось, но немного позже. Но пока получился очень мощный кадр, спасения горящего пилота. В принципе, этому болвану ничего не угрожало. Дино снабдил нас какими-то новыми костюмами, которые одевают автогонщики именно на случай пожара. Сгореть наш пилот точно не мог. Разве что сломал бы что-нибудь.

В итоге этот челюскинец особо не пострадал, только перелом ключицы и правой руки. Постепенно всё успокоилось, и я начал уточнять, что вообще произошло. Когда до меня дошло, из-за чего случилась, авария, то захотелось смеяться и плакать. Ещё сильнее было желание избить лётчика-неудачника, лучше ногами. А дело было так.

Как только стало теплее, Демонжо и ещё четыре француженки из группы, устроили себе пляж, найдя закрытое со всех сторон место у реки. Постепенно или сразу, лежбище превратилось в пристанище нудистов. Далее к иностранкам начали присоединяться советские девушки, и даже недотрога Терентьева. Естественно, слухи по лагерю ходили самые разные, но никому из мужиков не удалось добраться до желанного клочка земли. Наши сторожа были дядьками бывалыми, в возрасте, и к своим обязанностям относились весьма строго.

Но один молодой кретин решил, что самый умный. Выполнив пробный полёт, он отклонился от маршрута, приготовил фотоаппарат и решил пролететь над пляжем. Именно из-за невнимательности он задел ЛЭП, оставив без электричества полрайона, и сжёг рабочий самолёт. Не знаю, сфотографировал ли он голых баб, но отвечать придурок будет по всей строгости.

* * *

А через пару часов в сопровождении свиты появился бочкообразный генерал и начал устанавливать свои правила. Я же, чтобы коллектив не впал в уныние, наоборот, решил продолжить съёмки. Народ бегал и готовил самолёты, три бомбы, которые должны были снимать с трёх ракурсов, даже оператор-парашютист. И тут этот брызгающий слюной дядя.

Понимаю, если бы приехала ответственная комиссия из Обкома, Минтруда, Минэнерго и профильных организаций. Она и должна начать работу, но немного позже, когда все инстанции получат соответствующую информацию. Убегать мы никуда не собираемся, поэтому надо продолжить работу, пока нас всех не загоняли по разбирательствам. Думаю, ещё и суд будет, так как платить за сожжённый самолёт из средств ТО я точно не собирался. Хотя техника застрахована, как и жизни съёмочной группы, но это очень громкое ЧП. Да и неважно. Товарищ Бурундуков, так зовут камикадзе, будет платить за уничтоженную технику и сбитую опору. Повезло ещё, что самолёт не иностранный. Нам ещё международных разбирательств не хватало.

Я здесь гоню от себя подобные мысли и пытаюсь привести коллектив в рабочее состояние. Но мне мешает какой-то большой начальник. А ведь формально ему даже наши пилоты не подчиняются, так как парни представляют лётные клубы, входящие в ДОСААФ. Но разошедшегося дяденьку это не остановило. Мои аргументы он сразу отмёл, хорошенько разбавив свою правоту матом, и побежал к снаряжаемому самолёту. Бомба у нас, конечно — муляж, но выглядит солидно.

— Это как? Я же приказал всё прекратить! Кто дал право прикреплять авиабомбу? Всех под трибунал!

Бля, что за мудак! Пытаюсь привести последний аргумент. Но сам уже на хорошем таком взводе.

— Товарищ генерал, пройдёмте в мой кабинет. Всем надо успокоиться. Я вам сейчас изложу известные факты по ЧП, заодно предоставлю все необходимые документы.

Есть такая категория людей, которая не понимает хорошего тона. А любую попытку не обострять конфликт, они считают слабостью.

— Да ты, ёб твою мать кто такой? На моей территории ЧП, а мне здесь лапшу на уши вешать будут. Может, ещё взятку предложишь, пидорас московский. Знаю я про вас, киношников, и творящийся здесь бардак. Заткни свою пасть и прекращай весь этот балаган!

Теоретически, пидора я бы простил. Вот только у Лёши Мещерсокго, чья мама умерла, надорвавшись на тяжёлом производстве, поднимая его с братом, был по этому поводу пунктик. Могу и зарезать за подобные слова о матери. В армии я чуть насмерть не забил одного не в меру говорливого сержанта именно за это страшное оскорбление. Тогда конфликт замяли, но чую, что сейчас не получится. Не знаю, насколько я покраснел, но кровь буквально штормила в черепной коробке.

— Что ты сказал? — шиплю в лицо ублюдку и начинаю движение в его сторону.

Вокруг нас повисла гробовая тишина. Народ даже ахнуть не успел, когда я схватил генерала за воротник и потянул на себя. Попытавшийся мне помешать капитан улетел в сторону от мощного удара и что-то заверещал на высокой ноте.

— Лёша, оно того не стоит. Сынок, успокойся, — слышу голос Моисеича будто из-под слоя воды.

Постепенно прихожу в себя. На моей руке болтается полузадушенный женераль с обоссанными штанами. Вокруг собрался весь мужской коллектив группы, готовый начать избивать свиту хама. Давешний капитан уже поднялся, но делает специальные упражнения, пытаясь успокоить боль в яйцах. Бросаю подобие офицера на землю и поворачиваюсь к своим.

— Чтобы через тридцать секунд этой падали не было на площадке. Зельцер и Каплан — за мной! — быстрым шагом направляюсь в сторону нашего импровизированного офиса.

Сажусь за стол, достаю бумагу с карандашом и жду двух пожилых евреев.

— Израилич, — обращаюсь к снабженцу, — Как там правильнее всё написать?

— Ты явку с повинной хочешь оформить? В принципе, дело нужное.

— Я, может, и законопослушный гражданин, но не идиот. Мы сейчас напишем заявление на незаконное проникновение на охраняемый объект и нападение на наших сотрудников, — отвечаю сквозь нервный смех.

Оба моих соратника одновременно выдохнули и тоже начали смеяться. Всех нас начало постепенно отпускать. Но чую, что просто так визит крикливого генерала мне не обойдётся.

Глава 13

Комиссии… Как же они достали! И ведь ладно, если бы создали один компетентный орган, которому поручили провести расследование. Так ведь нет. Съёмочную площадку начал атаковать нескончаемый поток ответственных товарищей. Всех их нужно встретить, уделить время и ответить на однотипные вопросы, при этом выслушивая их авторитетное мнение.

В итоге, на третий день я психанул, послал всех лесом и занялся съёмками. В качестве ответственного лица назначил упирающегося и всячески отбрыкивающегося Каплана. Но я пошёл бюрократическим путём и провёл всё документально. Имею право, как директор ТО, хоть раз проявить волюнтаризм и самодурство? И работа сразу закипела. Мы ещё сознательно оградили съёмочную площадку, пуская гостей только к опоре ЛЭП, сгоревшему самолёту и офису, где засел обиженный на весь свет Израилич.

Последней каплей, выведшей меня из себя, стал визит одной дамочки из Краснодарского крайкома. Эдакая грымза, но хорошо и модно одетая, тщательно скрывающая свои эмоции. Более получаса я распинался, рассказывая ей о произошедшей ситуации, а в ответ получил огорошившее меня заявление.

— Это правда, что на вверенной вам территории группа лиц организовала совершенно аморальный пляж? Как это понимать? Кто вам позволили устраивать разврат и бордель, тем более в нашем крае? И ведь пилот разбился именно из-за этого.

Я не стал ничего отвечать моралистке, а просто вышел из дома. Мадам ещё чего-то пыталась верещать, но мой мозг уже переключился на то, как избавиться от этой дичи. Лучше всего прошла встреча с энергетиками. Они, кстати, через день восстановили ЛЭП и дали району свет. На их вопрос, кто будет возмещать убытки, я ответил — пилот Бурундуков. Мол, мы собираемся подавать на него в суд за разбитый самолёт и сожжённое имущество. Народ подумал и решил пойти таким же путём.

А затем я переложил всё на Каплана и форсировал съёмки. Работали с самого раннего утра и даже вечером под светом прожекторов. Главное — удалось сделать просто сумасшедшие кадры с падающими бомбами. И это несмотря на то, что командующий авиации СКВО прислал грозную бумагу с запретом полётов до особого разбирательства. Но этой бумажкой я морально подтёрся и продолжил съёмки. Мин Обороны наши расходы из-за простоя оплачивать не будет. Мы и так должны уже отправить большую часть техники по адресатам. Но пришёл приказ из Минкульта пока оставить всё на месте. А это ведь сорванные договора с железной дорогой и автоперевозчиками. Неустойка небольшая, но надо будет договариваться о новых датах. В СССР же дефицит со многими вещами, в том числе вагонами и фурами. Вот Каплан «обрадуется» новой проблеме.

Ко всему прочему, у нас запланирована озвучка уже смонтированных кадров. И через десять дней весь коллектив должен быть в Москве. С учётом того, что будут работать сразу две группы актёров дубляжа — советская и французская, то я вообще не знаю, как выкручусь. В принципе, фильм уже готов процентов на девяносто восемь. Осталось смонтировать часть кадров, чем должен заняться Зельцер, которого я решил отправить в Москву заранее. Ну и звук. Ещё будет проблема с эпизодами, которые потребует вырезать комиссия. Может, Дино с французской стороной тоже захотят убрать какие-то моменты. Для этого мы и отсняли материала чуть ли не на три полноценные картины.

Только всё упирается в эту долбанную комиссию, вернее, в её отсутствие. Ещё к нам должен приехать Гена Ясный со своей группой. Так как основную звуковую дорожку даёт ВИА «Рассвет», то мы договорились, что музыкантам необходимо погрузиться в процесс съёмок. И просто полетать на самолётах времён ВОВ, почувствовав ситуацию изнутри. Дабы не ломать график весьма популярной группы, поездка была совмещена с турне «рассветовцев» по Черноморскому побережью. Чёс никто не отменял, а именно у ресторанно-дискотечной публики Гена был безумно популярен. Думаю, аншлаги ребятам обеспечены.

Тут ещё поползли разнообразные слухи о событиях в Чехословакии. Часть наших умельцев соорудила приёмник, и слушала вражеские голоса. Думаю, именно по этой причине Москве сейчас было не до всяких происшествий на какой-то съёмочной площадке. А ведь произошедшее — немаленькое такое ЧП. Ведь дело касалось иностранных граждан. То-то наш куратор от КГБ ходит в последнее время с кислой мордой. Ему происшествие точно с рук не сойдёт. Ведь его можно характеризовать, как теракт. А это уже совершенно иная статья и разбирательства.

В итоге, когда я плюнул на всё и решил самостоятельно сворачивать съёмки, пожаловала ответственная комиссия. И её состав не предвещал нам ничего хорошего. Формально её возглавлял представитель «Госкомитета по труду» из Москвы, как ведомства, отвечающего за технику безопасности. А также в состав опричников вошёл второй секретарь Краснодарского крайкома, зам главы краевого КГБ, представитель прокуратуры и многочисленные фигуры помельче, вроде инженера от местных энергетиков.

Сначала ответственные товарищи внимательно осмотрели место аварийной посадки, затем съездили к восстановленной ЛЭП. Эти деятели не удержались и даже посетили пляж, который из нудистского превратился в обычный. Там и сейчас загорали девушки, свободные от работы, что вызвало возмущение тётки-моралистки, которая была в составе комиссии. Так как на съёмочной площадке нормального помещения не было, то мы поехали в здание совхозного клуба. Кроме меня, приказали ехать Каплану, командиру отряда пилотов и главному технику, обслуживающему самолёты.

Хорошо, что хоть товарищи не стали ломать комедию и сразу выложили мне все обвинения. Чего там только не было — несоблюдение ТБ, моральное разложение коллектива, нанесение ущерба социалистической собственности, халатное отношение к обязанностям и ещё много всего.

— Знаете, Мещерский, — прокурор решил, что клиент созрел и испуган, значит, пора меня потрошить, — Выдвинутые обвинения тянут лет на восемь, если не больше. Поэтому предлагаю вам сознаться в предъявленных обвинениях, а далее прокуратура возьмёт всё в свои руки.

Демонстративно не смотрю на товарища в тёмно-синем мундире и обращаюсь к главе комиссии.

— Прошу зафиксировать факт запугивания и совершенно оскорбительной формы ведения беседы. Я пока даже не обвиняемый, поэтому прошу без «граждан» и тем более тыканий. Если я сейчас встану и выйду из помещения, то вы мне ничего не сможете сделать. Может быть, потом — но не факт. Поэтому предлагаю разговаривать конструктивно. А запугивать вы будете шпану, которая в подворотнях трясёт деньги с пьяниц.

Надо было видеть рожу прокурорского, который стал напоминать варёного рака. Я тем временем продолжил, пока комиссия была в явной растерянности.

— Человеческий фактор никто не отменял. У Бурундукова могло случиться временное помутнение рассудка. Заодно не мешает проверить справку, которую ему выдала комиссия. Я могу назвать десятки причин его неадекватного поступка. Но причём здесь съёмочная группа? Из СССР чуть ли не каждый год за рубеж бегут военные лётчики. Может, тогда начнём расстреливать Главкома ВВС и его замов, при которых произошёл очередной инцидент? Чтобы порядку было больше, и медкомиссии работали лучше.

— Откуда у вас такие сведения, товарищ Мещерский? — голос кгбэшника прозвучал излишне громко в притихшем зале.

— Вы же не считаете советских людей форменными кретинами, товарищ полковник? Люди слушают разные радиостанции, и всем рот не закроешь. Вот сейчас происходят нехорошие события в Чехословакии. При этом ТАСС усиленно делает вид, что ничего не происходит, но вся страна почему-то в курсе.

— Вы сейчас наговорили и на политическую статью. Поверьте, ваши покровители в Москве за такое по головке не погладят.

— Я просто сказал вам правду. Если вы находитесь в неведении, то это не отменяет наличия подобных разговоров. И шить мне ещё и политическую статью не надо. Я вас не боюсь и свои права знаю. Плюс, с правовой точки зрения, весь процесс съёмок оформлен без изъянов. У нас здесь несколько иностранцев, если вы забыли. Поэтому лишние проблемы никому не нужны. Имеет место человеческий фактор, от чего не застрахована ни одна отрасль. Бурундуков нарушил полётное расписание и инструкцию. Вот пусть он отвечает за ЛЭП и сожжённый самолёт. Со своей стороны я это дело просто так не оставлю. Если наше гуманное правосудие его не осудит, обязав выплатить компенсацию, значит, ТО «Прогресс» подаст на него в суд. И этот кретин будет до конца дней выплачивать убытки. Заодно не мешает спросить с ваших коллег, курирующих съёмочную площадку. Почему они не заметили, что пилот ведёт себя неадекватно? И куда они смотрели? Может, тоже больше в сторону пляжа, где загорали наши красотки?

— Прошу вас выбирать выражения, товарищ Мещерский, — подал голос глава комиссии, а полковник чуть не заскрипел зубами.

— В свою очередь, требую приступить к обсуждению конкретных вещей. У меня много дел. Скоро французы улетают домой, а нам ещё озвучку делать. Кстати, а кто будет отвечать за то, что наш советский извращенец мог спикировать на отдыхающих иностранок и убить их? Милен Демонжо уже начала задавать неудобные вопросы, в том числе по обеспечению её безопасности. Думаю, она доведёт информацию до французского посольства. А это уже международный скандал.

Надо припугнуть слегка эту публику. Даже полковнику прилетит, так как слежка и безопасность иностранных граждан в его епархии.

— Но ведь это именно француженки, при отсутствии реакции с вашей стороны, устроили пляж, где загорали голышом. Ещё и втянули туда советских граждан.

Моралистка из крайкома всё не может успокоиться.

— У меня нет права запрещать гражданкам Франции загорать нагишом в специально отведённом месте. Они никому не мешали и никого не агитировали. Как вы вообще себе это представляете? Я врываюсь на пляж и требую у звезды мирового кино Милен Демонжо, чтобы она надела трусы? А если она меня просто пошлёт и перевернётся с со спины на живот, указав точное направление?

— Не паясничайте, товарищ Мещерский!

— А вы не перекладывайте с больной головы на здоровую. У Бурундукова явно были какие-то проблемы, наверное, психического характера. До этого происшествия, за три месяца, на съёмках не было ни одного эксцесса. Но вам почему-то удобнее обвинить меня в целом списке преступлений, чем заняться причиной поступка странного лётчика. На минуточку, он мог не только убить иностранных граждан. Кто мешал хулигану атаковать жилой сектор или совершить ещё какое-то безумие. Его надо проверять и выяснять причины поступка. Вы же мешаете нам работать.

Смотрю, комиссия вроде как прониклась, но не до конца. Значит, пора вытаскивать козырь.

— Этот фильм снимается под личным контролем товарища Брежнева, если кто не в курсе. Леонид Ильич воевал недалеко от этих мест и одобрил сценарий, когда награждал меня за успех предыдущей картины. Вместо того чтобы помочь и разобраться в ситуации, ваша комиссия решила наказать невиновного. Что ж, это ваше право. Но я уже говорил, что никаких полномочий у вас нет. А я завтра вылетаю в Москву первым же рейсом. Пусть там решат, моя халатность и моральное разложение стали причиной аварии, или сошедший с ума молодой балбес. Прощайте!

Я даже не думал ждать своих коллег, которым предстояло держать ответ перед комиссией. Думаю, мурыжить их будут нещадно. За Каплана я был спокоен, он из любой ситуации вывернется, предоставив десяток справок. А глава лётчиков вообще сказал, что клал с прибором на этих индюков. Мол, Бурундуков из другой конторы, плюс был прислан в самый последний момент, а бумаги у него оформлены не хуже нашего завхоза. Пожилой полковник, фронтовик, с кучей наград и поощрений уже на гражданке — кто его тронет? Техник вообще не при делах, его притащили за компанию.

Так, в итоге, и оказалось. Бедолаги вернулись в расположение лагеря уже ночью. Их будто специально изводили одними и теми же вопросами. Все сомнения по итогу затянувшегося заседания развеял лётчик.

— В отличие от нас, там у всех рыльце в пуху. Нам могут приплести только аморалку и разложение коллектива, хотя вряд ли. Ну не будут же песочить французов по партийной линии? — произнеся это, полковник заливисто засмеялся, — Плюс, считай, кгбэшники обосрались, что я и попросил занести в протокол. Оба этих деятеля совсем расслабились и за ситуацией не следили. Ещё, за три месяца на сложных и опасных съёмках не появился ни одни инспектор по технике безопасности и пожарной охране. А это уже грозит статьёй. Ещё мелких нарушений хватает. Мы же со всех сторон чисты и бумажками прикрыты. Помяни моё слово — скоро приедут договариваться, и все грехи на Бурундукова свалят. Мне даже жалко этого придурка. Нам тоже кое-чем придётся поступиться, но по мелочам. Ничего особо криминального на группу не повесят.

Полковник как в воду глядел. Уже через день приехал руководитель комиссии и попросил поговорить. Поняв, в чём дело, я отправил на переговоры Каплана и полковника, а сам занялся работой. Из-за этой свистопляски с аварией и комиссиями, мы потеряли почти неделю. И хотя съёмки почти завершены, мелких дел хватает. А завтра ещё приезжает Гена, который сегодня должен ставить на уши Анапу. В общем, высокие договаривающиеся стороны пришли к общему знаменателю. Товарищу Бурундукову же после выписки из больницы придётся готовиться к очень дальней дороге.

Ещё бы понять, какая бомба или торпеда прилетит со стороны ВВС. Пока, кроме бумаги, запрещающей полёты, ничего не было. Ну, чую, что склочный генерал унижение в глазах своей свиты и каких-то гражданских штафирок, просто так не оставит. Только я буду думать об этом завтра.

* * *

— Ты прямо настоящий Элвис! — обнимаю вышедшего из автобуса смущённого Гену.

Группа приехала в самый разгар подготовки к концерту. Наши плотники и прочие разнорабочие оформляли самую настоящую сцену, которую собрали за два дня. Технари чего-то там мутили с генератором и прочим электричеством. Обещали даже светомузыку. Часть народа при помощи серпов и какой-то матери выравнивала площадку под танцпол. В общем, все работали, кроме меня. Хотя, директор встречает знаменитую группу — тоже важная задача.

А Гена действительно изменился. Нет, он не носил пиджак с блёстками и начёс, как у короля рок-н-ролла, но костюм шил явно у правильного портного. Нина так вообще превратилась в весьма броскую даму. С учётом кукольного личика и кошачьей пластики — эффект был сногсшибательный. Благо, меня она давно простила, и поздоровались мы очень тепло. Мужики же пялились на певицу, натурально открыв рты, разве что слюни не пускали. Из моих знакомых так себя подать могли разве что Светочка и иностранки. Но у Галактионовой ещё была фигура и походка танцовщицы, что наши мужики оценили сразу.

— Так, подобрали слюни и вставили на место челюсти, — обращаюсь застывшим коллегам, — Ещё насмотритесь на это небесное создание. А голос у Нины не хуже, чем фигура. Так что давайте, работайте, чтобы не опозориться.

Под смех группы, повёл народ к выделенному им домику. Через час у музыкантов запланированы полёты, а пока пусть переоденутся и отдохнут.

Впечатлений музыканты набрались на год вперёд. Среди пилотов разгорелась даже некоторая толкотня, за право поднять в воздух Нину. Я же время даром не терял, попросив заснять эпизоды со взлётом и посадкой. С одной стороны, дополнительные кадры. А с другой — объясняй потом всяким комиссиям про нецелевое использование керосина.

Кляуз на нас уже тьма. Это Каплан разведал по своим каналам. Авария к ним не имеет никакого отношения. Без неё хватает «доброжелателей». Есть жалобы по партийной линии с пресловутой аморалкой. Далее отличились какие-то умники, решившие, что мы нецелесообразно используем государственные средства. Явно стучит кто-то из многочисленного персонала группы. И, как вишенка на этом торте, наш вуайерист-камикадзе. Сразу приходит на ум шутка про тех, кто написал четыре миллиона доносов.

Боюсь, что по возвращении в Москву, работать спокойно не дадут. А ведь это ещё не всё. На сегодня у нас запланирован банкет и танцы, о чём сразу донесут. Естественно, на столе будет вино, водку я строго запретил. Только уверен, что кому надо — выпьют. Заодно строго предупредил назначенных дежурных, чтобы обошлось без разного рода эксцессов, связанных с женщинами. Мне не нужно, чтобы через два месяца половина дам обнаружила, что они беременны. В принципе романы на площадке завязывались, что немудрено, ведь мы проторчали здесь три месяца. Только я через Каплана аккуратно донёс до всех, что у завхоза можно раздобыть презервативы импортного производства. С меня не убудет, зато без лишних проблем. Хотя и пришлось три раза обновлять запасы. Зато вроде никто из дам в декрет не собирается.

Но сегодня не до этого. Застолий устраивать не стали, ограничившись шведским столом. Наряженный народ это не смутило — после тяжёлого трудового дня, ещё и на жаре, есть хотели все. После перекуса и парочки тостов, где сначала я поблагодарил всех с удачным окончанием съёмок, потом выступили Зельцер с Демонжо, настало время музыки.

А ребята — молодцы! Очень грамотно разделили свою программу на две части, вовремя разбавляли рок медленными танцами и вообще жгли по полной! Хитами сегодняшнего вечера стали «Гуляка», «Ленинградский рок-н-ролл» и, конечно, «Москва». Также группа на неплохом английском выдала наиболее популярные западные шлягеры вроде «House of the Rising Sun», «Oh, Pretty Woman», «California Dreamin'». Всё-таки не зря я привёз «рассветовцам» целый мешок пластинок. И они ни одну не запустили налево, хотя могли заработать на этом неплохие деньги. Ребята слушали, учились и начали перепевать самых популярных исполнителей современности. Часто у них выходило лучше оригинала.

Демонжо была в восторге от того, как Галактионова исполнила французский хит «Poupée de cire, poupée de son». К явной радости публики, Милен поднялась на сцену и расцеловала певицу. Меня же поразил уровень исполнения «Dream A Little Dream Of Me» особенно с учётом внешних данных Нины и безобразной толстухи Elliot. Но наша красотка даже в вокале превосходила американку.

А ещё на этот медляк меня ангажировала Вероника, оттеснив аппетитным бедром одну из ассистенток. Два полушария минимум четвёртого размера буквально вонзились мне в грудь, а сильные руки не давали пошевелиться. Если учесть, что к немалому росту девушки прибавились каблуки, то меня ещё одарили абсолютно счастливым и влюблённым взглядом.

Блин, вот что мне делать? Я давно начал понимать артистическую жизнь — закулисную, так сказать, её сторону. И давно не осуждаю актёров, певцов и режиссёров за большое количество связей и адюльтеров. Например, красивая девушка сама вешается тебе на шею. Или рядом двое, игравших второстепенные роли, явно закончат сегодняшний вечер в кровати. При этом оба — семейные. По слухам, актриса знакома с мужем чуть ли не со школьной парты, и там такая любовь! Но это не мешает ей сегодня ночью изменить благоверному. Актёрские связи — вообще отдельная тема. Эмоциональные люди, часто надолго оторванные от привычной обстановки, начинают переносить свои роли в жизнь. И я никого из коллег не осуждаю. Особенно если ты импозантный мужчина в зените славы, а тебя атакуют толпы восторженных поклонниц. Реально тяжело удержаться. Главное, чтобы не было, как с мерзавцами вроде Пырьева, земля ему стекловатой.

После очередного исполнения на бис, Гена запросил пощады. Они вчера отыграли целый концерт в Анапе и сегодня выложились будь здоров. Тем более, народ уже давно разбился на группы, часть парочек удалилась, а французы с эстетами уехали в свою общагу.

Пока электрики собирали аппаратуру, музыканты жадно ели канапе и салатики, которые я попросил оставить для них. На моё предложение посидеть и выпить, Ясный ответил отказом. Мол, хочет выспаться, и предложил все переговоры оставить на завтра.

Я не против. Сам вымотался, будто целый день вагоны разгружал. Быстро помылся в небольшой бане и еле добрёл до кровати. Уже сквозь сон слышу, как скрипнула дверь, раздались лёгкие шаги, и зашуршала одежда. Когда горячее тело нырнуло под простыню, я уже не спал. Провожу рукой по твёрдой груди с набухшими сосками и понимаю, что здесь не удержится даже монах. Пытаюсь сделать последнюю попытку, дабы предотвратить грядущий разврат. Поворачиваю голову в сторону девушки, и меня обдаёт жарким дыханием. Я бы сказал, предвкушающим.

— Ника, ты скоро выходишь замуж. У нас нет никакого будущего. Зачем тебе это?

— Отвечаю по порядку. Свадьба через десять дней. Плевать. Кругом серость, особенно мой будущий супруг, — последнее слово она произнесла как-то презрительно, — А ты — как звезда, которая притягивает как магнит!

— Но я могу и обжечь, — привожу последний аргумент, а сам начинаю изучать молодое тело, покрывшееся бисеринками пота.

— Хоть сожги, мне всё равно.

Её губы сами находят мои. Некоторое время мы целовались как безумные, я ещё по достоинству оценил роскошную грудь. Одаривает же природа русских женщин такой красотой! Оторвавшись от податливых губ, начинаю рыться в тумбочке и чертыхаюсь.

— Что ты ищешь? Я уже не могу терпеть.

Мне тоже с трудом удаётся сдерживаться. Но предохраняться то нужно, о чём сообщаю Нике.

— Даже не думай. Пусть будет без всяких резинок. Это мой выбор, — тонкие пальчики накрывают мои губы, — Не спорь. И вообще, иди сюда.

Уже под утро, когда мы угомонились, меня опять начали одолевать разные мысли. Смотрю на копну густых каштановых волос закрывших лицо девушки, поглаживаю идеальное бедро, перекинутое через мою ногу, и понимаю, что всё это обман. Эти красотки любят или просто проводят ночь не со мной, а с Лёхой Мещерским. Который тоже этого не заслуживает. В реальной жизни он жил бы неудачником под Зоиным каблуком, проглатывая измены. Ничего в жизни не добившись, моё нынешнее тело, спилось бы лет в тридцать пять.

В той реальности я что-то собой представлял, но у меня и за десять лет не было такого количества женщин. Тем более, таких роскошных. Были красивые, но не в таком количестве. И ведь я ещё веду себя достаточно скромно. Буквально по щелчку пальцев мою кроватку готовы согревать не один десяток молодых и красивых девушек. Но не за мои заслуги, а за украденные идеи и тело. С такими невесёлыми мыслями я и заснул, покрепче обняв посапывавшую Нику.

Глава 14

— Оооо… — не смогла сдержать эмоций мужская часть пляжа.

— Аххх… — поддержала мужчин женская аудитория.

Сегодня у посетителей пляжа на набережной Круазет было самое настоящее бесплатное шоу. В принципе, народ уже насмотрелся на разных звёзд, слетевшихся на недавно закончившийся фестиваль. Часть публики решила остаться и посмотреть, что представляет собой новая задумка, которую взяли под своё крылышко Луи Виттоны. И сегодняшнее представление окупило всех их ожидания.

Анита Экберг в совершенно невероятном бикини, которое не скрывало ничего и непонятно на чём вообще держалось. И, естественно, загорелое и подтянутое тело кинодивы просто лишили людей дара речи. А ещё какой-то явно спортсмен в шортах похожих на сёрферные, с ярким принтом в виде акул. Это было непередаваемое зрелище.

Парочка, не обращая ни на кого внимания, оставила вещи около зарезервированного столика и спустилась на тёплый песок. Сотни взглядов буквально прожигали дыры в телах двух возмутителей спокойствия. Но те, весело переговариваясь по-английски, зашли в воду, немного поплавали, и так же спокойно вернулись к своему месту. Шведка накинула на себя полупрозрачное парео, вызвав внутреннее возмущение у мужчин, не перестающих пожирать её глазами. Красавец-спортсмен так и остался в своих забавных шортах с акулами. Молодые люди даже не успели заказать по коктейлю, как моментально оказались в окружении толпы журналистов. Простые отдыхающие тоже хотели услышать, о чём будет идти речь, и собрали немалую такую толпу.

Вспоминаю пару подобных моментов, когда известные актрисы позировали в купальниках. Но та же Брижит, на фоне Аниты, выглядела обычной крестьянкой. А шведка смотрится королевой и ведёт себя соответственно.

Естественно, и я не ударил в грязь лицом. Сижу и с полуулыбкой наблюдаю за журналистами через солнечные очки. Анита только после того, как ей чуть ли не в лицо полезли с микрофонами, сделала вид, что обратила внимание на пишущую братию.

— Господа, может, вы немного отойдёте и перестанете закрывать мне солнце. Всё-таки мы пришли сюда загорать, а не сидеть в вашей тени.

Тонкий троллинг удался, и акулы пера сдали назад, вызвав заметную толкотню. А часть зевак, кто понимал английский, начала откровенно смеяться. Но настоящих журналистов не смутить.

— Мадам Экберг, вы развелись именно из-за этого мужчины? А кто он? Скажите, что это за купальник, который ничего скрывает? Правда ли, что Луи Виттон заплатил вам сто тысяч за участие в жюри «Каннских львов»?

— Отвечаю по порядку, — Анита ни на грамм не смутилась и перешла на французский, — Развелась я потому, что мы с бывшим мужем давно стали чужими. Этот симпатичный блондин — известный режиссёр месье Мещерский, вам должно быть стыдно не узнать его. Купальник — часть целой коллекции под моим брэндом, показ которой состоится уже осенью. Я являюсь лицом компании «LV», поэтому моё участие в фестивале очевидно. Плюс здесь будет демонстрироваться ролик, который наделал так много шума. Может, теперь вы дадите нам спокойно выпить вина и отдохнуть?

Но акулы почуяли вкус крови и не собирались останавливаться. Атаковали и меня.

— Мсье Мещерский, вы меня, наверное, помните? Скажите, а КГБ разрешил вам вступить в отношения с мадам Экберг? Или вы решили остаться во Франции и покинуть Советский Союз?

— Я помню вас, мадемуазель Флорин из «Le Parisien». Вы стали ещё очаровательнее, — девушка в ответ мило засмущалась, — А под разрешением КГБ вы, наверное, имеете в виду своего главного редактора?

Здесь журналистская братия дружно грохнула от смеха, а вот Флорин Рене молчала и краснела. Недавно разразился скандал, связанный с «Le Parisien», где их главреда обвинили чуть ли не в том, что он резидент КГБ во Франции. Хорошо, что последние пару дней я внимательно проштудировал французские и американские газеты. Далее обстановка разрядилась, но журналисты продолжали наседать, пытаясь выяснить, в каких мы с Анитой отношениях. А ещё — буду ли я снимать её в своих фильмах, насколько тяжело актрисе дался развод и так далее.

Под вспышки фотоаппаратов и шум камер мы ещё раз продефилировали до моря, немного окунулись и решили закругляться. Вдруг какой-то настырный итальяшка, что-то быстро тараторя, начал спрашивать Аниту про её роман с Джанни Аньели и не боится ли актриса его реакции. Красотка просто указала на свою новую машину — красный «Мустанг» 1965 года и сказала, что на «Феррари» больше не ездит. Часть публики даже зааплодировала от такого намёка. Надеюсь, под мустангом подразумевали меня любимого. Ха-ха.

Далее нас атаковала дамочка из «Elle», которая заявила, что мы никуда не уйдём без персональных снимков для женского журнала. Для видимости Анита повозмущалась, но быстро согласилась. Пришлось позировать фотографам ещё нескольких изданий, но фотосессия удалась на славу. Особенно хорош кадр, где я обнимаю шведку за плоский живот, а на моей руке хорошо видна татуировка парашюта с надписью «Никто кроме нас». Вот будет ржака, если фото дойдёт до Союза.

Но на этом наш выход в свет не закончился. Анита — очень воспитанная дама, поэтому никому не отказала в автографе. Наверняка, половина мужиков подходила для того, чтобы получше разглядеть её груди, еле прикрытые клочком ткани. Я тоже получил свою минуту славы, в основном от женской части отдыхающих. Наконец, всё закончилось, и мы на красном кабриолете мчимся по набережной.

Несмотря на спланированный выход на пляж, меня слегка потряхивало. Шведка тоже немного нервничала. Зато какая реклама! Поднявшись к ней номер, я даже не дал Аните принять душ, а сразу потащил её в спальню снимать стресс.

Чуть позже, когда мы хорошенько покувыркались и приняли душ, настало время разговоров. Обе стороны сошлись во мнении, что провокация удалась на славу. С учётом ролика и моей запланированной победы, шумихи будет ещё больше. Главное, чтобы мне не прилетело дома за очередную выходку. Будто прочитав мои мысли, Анита обняла меня за шею и зашептала.

— У тебя не будет проблем в Москве? В последнее время я много читала о ваших порядках, и была искренне удивлена. Оказывается, коммунистическая партия определяет, кого можно любить советскому гражданину. Особенно это касается иностранцев.

Это прозвучало так мило, что я заулыбался.

— Думаю, всё будет хорошо. Сошлюсь на то, что это проект «LV», который хочет начать бизнес в России.

Из милой и мурлычущей кошечки, шведка вмиг превратилась в фурию. Не успел заметить, как она уже сидит на мне и прожигает своими синими глазищами. Коготки тоже выпущены и уже начали потихоньку карябать мою грудь.

— Значит, я для тебя проект? Ещё и по заданию Луи Виттона?

В гневе она ещё прекраснее. Правда, логика отсутствует, как у всякой женщины. После небольшой борьбы актриса оказывается подо мной, и я начинаю путешествовать губами по её телу. Уже через пару минут она обмякла и чуть ли не заурчала.

— Не говори так. Ты мне очень дорога! — заявляю совершенно искренне, — И сейчас я буду в очередной раз доказывать свою правоту.

Пришлось привести несколько доказательств, хоть и с перерывом на обед. Уже под вечер, когда я собрался уходить, Анита подняла ещё один вопрос. Вернее, задала сразу два.

— Эта твоя аэробика. Моё тело настолько некрасивое, что ему необходимы дополнительные тренировки? И ты спишь с этой Светланой, которая показывает упражнения на ролике?

Здесь такое дело… Я решил, что если наступать, то сразу широким фронтом. Шведка — идеальный вариант для продвижения новой игрушки для западных дамочек, которые уже начали задумываться о ЗОЖе. Вот и пришлось на скорую руку делать ролик и везти его во Францию. Надо сказать, что идея Аните не особо понравилась. А вот Светочке, которая показывала упражнения под задорную музыку — как раз наоборот. Капитонова вцепилась в идею как клещ и заявила, что именно она будет лицом Советской аэробики. Спорить с ней бесполезно, поэтому я согласился. Как Экберг догадалась, что кроме аэробики нас со Светочкой связывает иные отношения — уму не приложу. Но сознаваться никто не собирается. Притягиваю обнажённую актрису, крепко обнимаю и понимаю, что ещё пара минут — и мне придётся опять раздеваться.

— Любая красота требует ухода. Тебе ли об этом не знать. У тебя идеальная фигура, но и она требует тренировок. Это просто диктует время. Заодно, именно ты будешь задавать стандарт красоты женского тела всему миру!

— Врёшь! Но как красиво!

* * *

— Ваше поведение возмутительно! Как это понимать? Я считаю, что мы должны срочно провести собрание и внести всё в протокол. А далее — пусть с вами разбираются в Москве.

Наш куратор со стороны КГБ увидел репортаж с пляжа и просто изошёл на одну коричневую субстанцию. Присутствующие в номере Калатозов и глава «Мосфильма» Сурин, хранили молчание. Второй даже слегка улыбался, так как явно был подшофе.

Вообще, с поездкой произошла очередная забавная история. Гастон прислал три приглашения для участия советских представителей на «Каннских львах». Калатозову дали место в жюри, Сурин должен был участвовать в каком-то конгрессе глав кинокомпаний. Я же, якобы, будучи в Париже, участвовал в создании ролика с группой студентов. Поэтому принимающая сторона хотела видеть именно месье Мещерского, так как СССР не мог выставить на фестиваль ни одного приемлемого рекламного ролика.

Понятно, что состав делегации определял именно я. Калатозов просто мой любимый режиссёр, да и во Франции он очень популярен. С Суриным мы давно выяснили отношения, и директор киностудии прекрасно понимает, благодаря кому ездит в незапланированные зарубежные поездки. Но «ответственные товарищи» всего этого не знают. Поэтому, по простоте душевной, французам предложили на выбор сразу двух более заслуженных и авторитетных режиссёров, вместо какого-то выскочки. Ответ последовал простой — едут эти трое, или никто. Махинаторы в очередной раз поскрипели зубами и утёрлись. Но чую, что врагов у меня прибавилось.

Вот так я оказался в Каннах, а съёмочная группа работает над фильмом дома. Надо сказать, что две недели до отъезда я чуть ли не жил в монтажной. Хотя этого и не требовалось, так как рабочий процесс давно расписан. Просто я привык держать всё под контролем и лезть во все детали. Да и поездка продлится всего семь дней. В отличие от коллег, которые по возвращении с Кубани получили двухнедельный отпуск, я пахал как негр на плантации. Поэтому всё честно. Вот только народ поехал отдыхать по просторам нашей необъятной Родины, а один нахал — на Лазурное побережье.

И вот дядя-особист насмотрелся местных новостей, почитал свежую прессу, где я в трусах обнимаю одну прелестную особу, и устроил разнос. Обычно подобные товарищи ведут себя достаточно сдержанно. Может, дело в том, что он боится за собственную карьеру? Ведь моё поведение — явный вызов устоявшимся принципам поведения советского человека за границей. Нет, народ, дорвавшись до заграницы, куролесит вовсю, только втихаря. А здесь вдруг прилюдная демонстрация, а отвечать за всё товарищу Дёмкину, как он представился при знакомстве.

— Предлагаю всем успокоиться, — дипломатично предложил Сурин, на правах главы делегации, — И давайте выслушаем Алексея. Мне самому интересно, чем он мотивировался, устраивая подобное представление.

— Это разврат и политическая провокация, очерняющая Советский Союз! — не удержался от своих пяти копеек Дёмкин.

Я наконец-то смог внимательно его рассмотреть. Невысокий, весь какой-то неуклюжий, в нелепых очках. Ещё этот подбородок и линия губ, выдающая человека слабого и даже капризного. Наверняка — блатной, отправленный с надёжной и небольшой делегацией, от членов которой побега точно ждать не стоит. М-да, мельчает КГБ. А дальше будет только хуже — организация начнёт стремительно разлагаться вслед за партией. Вот товарищ и впал в ярость, за которой скрывает панику. Нет у него должного стержня. Поплыл при первых неприятностях.

— В прошлой поездке во Францию, я участвовал в кинематографическом конгрессе. Прямо во время моей лекции был придуман революционный вариант рекламного ролика, — начинаю плести пургу спокойным тоном, — Буквально за пару дней мы сняли этот мини-фильм, с мадам Экберг в главной роли. К моему удивлению, наша работа получила мощный резонанс в Европе. И надо сказать, что моё приглашение на данный фестиваль связано именно с этой работой. Более того, компания «LV» заключила контракт на производство целого цикла новых роликов со шведкой в главной роли. Вы все слышали про съёмки на Красной Площади, которые были одобрены ЦК. Плюс Гастон Луи Виттон ведёт переговоры с Мосгоркомом об открытии первого совместного предприятия.

— Нам всё это известно, — немного сбавил обороты куратор, — Но какое это имеет отношение к вашему, мягко говоря, вызывающему поведению?

— Мадам Анита попросила сопроводить её на пляж. Она недавно пережила тяжёлый развод и расставание с мужем. Дабы избавиться от навязчивого внимания мужчин, ей был нужен спутник. И я, как воспитанный человек и настоящий советский гражданин, не мог отказать несчастной женщине, — вижу, что Калатозов с трудом сдерживает смех, а Сурин встал с кресла и подошёл к окну, — Кто же знал, что на актрисе будет столь вызывающий купальник и слетится масса журналистов? Не сбегать же мне с пляжа. Это выглядело бы совсем позорно для советского человека — показывать спину всяким буржуям! Вот и пришлось отыгрывать до конца роль эдакого денди. Прошу понять, что я стал жертвой обстоятельств, но готов ответить за свою глупость.

— Да, купальник у шведки — одно название, — задумчиво произнёс Дёмкин, явно вспоминая увиденное, — Но вы, товарищ Мещерский, проявили крайнюю степень безответственности, граничащую с вызовом морали советского человека. И мы в любом случае должны принять какие-то меры.

Произнеся это, куратор посмотрел на Сурина, вернее, его слегка трясущуюся спину. Наконец, директор «Мосфильма» успокоился и предложил соломоново решение.

— Думаю, товарищу Мещерскому надо написать объяснительную, что он стал жертвой обстоятельств, — уже с серьёзным лицом произнёс Владимир Николаевич, Калатозов сразу подержал его кивком, — Мы, как старшие товарищи, подтвердим правдивость этой версии и возьмём его на поруки. Алексей же должен нам пообещать, что более не примет участие в подобных глупых выходках.

— Простой объяснительной будет недостаточно, — попытался возразить куратор.

— Надо посмотреть на ситуацию с другой стороны. После вчерашней выходки нашего хулигана, его шансы получить главный приз фестиваля приблизились к ста процентам. Европейцы сами так подогреют публику и жюри, что у них не останется иного выбора. А это, товарищ Дёмкин, победа советской кинематографической школы и престиж страны! Про фото с пляжа завтра уже никто не вспомнит, а награда навсегда останется в копилке достижений нашей Родины. А самое главное — все мы, в той или иной мере, к ней причастны.

Эк Николаич завернул! Чувствуется, что перед нами опытный аппаратный боец, который даже поражение может преподнести как победу. Куратор даже на некоторое время выпал из реальности, а его блёклые глаза остекленели. Наверное, мысленно готовил дырочку для новой звёздочки или награды. Тут ещё Сурин решил разрядить обстановку.

Знаете, товарищи, — произнёс директор серьёзным тоном, — А я бы и сам не отказался побыть на месте Алексея. Уж больно шведка хороша!

Народ радостно загыкал, даже Дёмкин похихикивал, прикрывая рот рукой. Надо бы Владимиру Николаевичу презент преподнести. Реально выручил, хотя дома разборок не избежать. Но об этом будем думать потом. Да и Калатозов оказался нормальным дядькой. «Ролекс» я им, конечно, не подарю, но какие-нибудь интересные модели часов подберу. С такими людьми надо дружить.

Далее я вёл себя паинькой. Утром присутствовал на показах фестиваля, после обеда нырял к Аните, а вечером были неформальные встречи, по сути, пьянки. Журналисты меня немного донимали, но я старательно уходил от неудобных вопросов. Как и ожидалось, «Гран-при» получил товарищ Мещерский, ещё и свой приз взял французский оператор.

В общем, всё было благостно и душевно. Ничего не обещало беды, пока не состоялась заключительная пресс-конференция с победителями. Хотя до душевного равновесия мне было далеко. По идее, награда — это констатация факта, что я работал во время проведения конгресса. Можно сколько угодно рассказывать, что это совместный проект с группой слушателей, но ролик снят новаторски и профессионально. Если учитывать, что в главной роли у нас звезда европейского масштаба — то это явно не любительская работа. А значит, она должна хорошо оплачиваться. Но СССР вместо валюты получил всего лишь приз. Вот только неприятность прилетела с совсем другой стороны.

В очередной раз отбиваюсь от назойливых папарацци, пытавшихся уточнить, какие у меня отношения с мадам Экберг. В переполненном конференц-зале собрались журналисты от совершенно разных изданий. Ведь «Каннские львы» затрагивают целые пласты разных индустрий — кино, телевидение, рекламу и маркетинг. Так что были вопросы и от экономических изданий. Пресс-конференция длилась уже часа два, и я думал, что скоро она закончится. Но тут со своим вопросом влез неприятный рыжий тип, представляющий BBC — куда же без них. До этого был настырный и наглый дяденька из «Sun», решивший вывести меня из себя. Но на него нашлась управа. Я просто заявил остальным журналистам, что не буду отвечать на их вопросы, пока английский хам не покинет зал. Коллеги сами успокоили неадеквата, бросающего на меня злобные взгляды. Следующие его вопросы я игнорировал и просил задавать другие. И вот его соотечественник с якобы самого независимого государственного ТВ в мире. Ха-ха три раза.

— Мистер Мещерский, что вы думаете о событиях, которые сейчас происходят в Чехословакии? — начал журналист прокуренным голосом, — Там начались демократические перемены. На предприятиях созданы советы самоуправления, приветствуется плюрализм мнений, говорят о введении многопартийной системе и отмены монополии коммунистов на власть. Многие прогрессивные советские деятели искусств поддержали чехословацкий народ в его борьбе за свободу!

— Я живу в СССР, и проблемы Чехословакии меня волнуют в последнюю очередь.

— Но как же так! Ведь там народ борется с навязываемой ему коммунистической системой! — пафосно возопил англичанин под одобрительный гул нескольких коллег, — Вы же получаете в Европе очередную награду и хорошо встречены европейской публикой. Значит, вам должны быть близки базовые общечеловеческие ценности. Почему вас не волнуют проблемы ЧССР? Ведь прогрессивная советская общественность на стороне свободы!

Не люблю я лезть в политику. А чехов, поляков и подобные сволочные народы, не люблю ещё больше. И сказал бы я этому хмырю про «общечеловеков» и в каком гробу их видел. С учётом моего послезнания можно наболтать лишнего.

— Если под «прогрессивной общественностью» вы подразумеваете предателя по фамилии Солженицын, то дело ваше. Для меня он — никто. Только не нужно приписывать к этому странному господину всю советскую интеллигенцию. Я — патриот своей страны, и в первую очередь пекусь об её интересах. Если борьба чехословацкого народа угрожает СССР, то я поддержу любое решение моего правительства в решении этой проблемы.

Надо было видеть довольное лицо журналюшки. Провокация удалась, и меня втянули в разговор о политике.

— То есть вы даже поддержите ввод советских войск в ЧССР и силовое подавление стремления народа к свободе? — англичанин думал, что загнал меня в угол.

— Прежде чем я отвечу, хочу услышать ваше мнение по одному вопросу. Имеет ли народ Ольстера право на свободу и независимость? И как вы относитесь к террору, который применяет британская армия и полиция к простым ирландцам?

— Но это же совсем другое! — возопил журналист, — Как можно сравнивать две эти ситуации?

— Очень просто, — отвечаю англичанину и вижу, что большая часть зала явно на моей стороне, — Англичане захватили чужую землю и веками уничтожали её коренных жителей. Даже покинув большую часть Ирландии, ваше правительство оставило себе плацдарм для влияния на соседнем острове. Моя страна выиграла войну, где нынешняя Чехословакия поддерживала наших врагов. И таким же образом СССР оставил за собой определённый плацдарм влияния, дабы обезопасить свои границы. Так в чём принципиальная разница? При этом наши солдаты никогда массово не убивали чехов со словаками, в отличие от британцев. Но самое постыдное, что те же чехи, искренне служившие немцам, изгнали их из страны, захватив чужое имущество, обрекая десятки тысяч женщин и детей на голодную смерть. Так почему я должен сочувствовать чехословакам? Будет так, как решат в Москве — и это моё последнее слово. Следующий вопрос.

Судя по довольной роже англичанина, он получил даже больше, чем рассчитывал. С другой стороны, не могу я сдерживать себя, когда речь заходит о всяких лимитрофах, которые ударят нам в спину при первой возможности. Советские вожди нянчатся с ними как с капризными детишками, вместо того, чтобы выпороть и отправить в специальный интернат. Вот на этом я буду стоять до конца, пусть мне хоть политическую статью дома пришьют. Ненавижу всю эту шушеру, которую СССР вместо репараций поднял из руин, а при первой же возможности был ею предан.

Глава 15

— Вот скажи мне, Алексей, чего тебе не хватает? — Фурцева выглядела совсем уставшей и где-то индифферентной.

Нет, одета министр с иголочки, стандартная причёска и макияж. Но косметикой не скрыть мешки под глазами и красные прожилки капилляров, от хронического недосыпа. У неё дел наверняка вагон, а нужно ещё общаться с одним возмутителем спокойствия.

— Квартиры, машины, дачи, красавицы жены и побольше выходных, — решаю пошутить и разрядить обстановку.

Екатерина Алексеевна усмехнулась, показывая, что мой юмор оценён.

— Насчёт девушек у тебя точно проблем нет. Даже зарубежные дивы тебя ценят. А уж сколько жалоб приходит в разные инстанции на твоё аморальное поведение, даже представить страшно. Тебя ещё на заседание парткома не вызывали? — чую, что министр начала заводиться, — Это ладно, разберут дело товарищи на киностудии, отбрешешься. Но какого рожна ты устроил с этой актрисулькой? Не понимаешь, что речь может идти о совсем других организациях?

— Свою ошибку осознал, о чём написал объяснительную в присутствии старших товарищей. Действительно, поступок получился не совсем адекватный. Зато приз выиграл, в том числе благодаря этой выходке.

Комедию я не ломал и глаза не опускал. Смотрел на Фурцеву и ждал реакции. Наверняка, какое-то предварительное решение она приняла. На ковёр меня вызвали спустя два дня после возвращения и про мои художества знали даже простые сотрудники ТО. Капитонова так вообще закатила скандал. Нет, особо не ругались, но поговорили на повышенных тонах. Светочка больше шипела, что я идиот, и могу похоронить всё дело. Я не учёл, что европейские журналы поставляются в редакцию регулярно, и они меня даже немного обогнали. Так что я вернулся домой уже в ранге звезды европейской прессы. Хотя в интонациях мадам Капитоновой проскальзывали и личные мотивы. Ревнует и явно бесится. Но её чувства сейчас вторичны. Кроме проблемы с поездкой нарисовалась ещё одна, совершенно местного значения.

— Ладно бы только это, — грустно вздохнула министр, — Ты зачем наговорил всякой гадости про ЧССР? Это наша братская республика! Какая поддержка нацистов и плацдарм? Неужели непонятно, что это государственное дело? Никто не давал тебе права, нести подобную чушь! Просто сейчас все изрядно заняты, но в ближайшие дни твои слова будут рассматривать на специальном заседании профильных комитетов ЦК. И здесь может последовать любая реакция. Я даже слова в твою защиту не скажу. Спасибо тебе огромное за проделанную работу. Ты помог лично мне, да и всему министерству. Но всему есть свой предел и ты его перешёл.

— Я с такими «братьями» в разведку не пойду. Когда СССР введёт войска в Прагу, вспомните мои слова. Со своей стороны поддерживаю любые самые жестокие меры, как против чехов, так и доморощенной сволочи. Неужели вы не понимаете, что полумерами обойтись нельзя? Более того, вся московская богема и прочие либерально настроенные круги поддерживают чешских бунтовщиков. А это очень плохой звоночек, — Фурцева наконец избавилась от своей апатии и смотрела на меня со злым прищуром, — Затем власти будут завинчивать гайки, выбрав самый простой путь решения проблемы. Только недовольство уйдёт внутрь, и народ будет его копить, пока оно не выплеснется наружу.

— А ты у нас самый умный? — ощерилась министр и начала едко выговаривать, — Все у нас всё знают. Особенно как лучше страной руководить. Сами же при первой возможности норовят подгрести под себя побольше. Или мода у некоторых пошла — на Запад кивать. Мол, почему буржуи живут лучше? Ты мне тоже сейчас про это расскажешь? Чего тогда в милой твоему сердцу Франции не остался? Уж ты бы там точно не пропал, в отличие от всех этих наивных мечтателей.

Сука, меня аж всего перекосило. Хорошо, что внутренне. Внешне удалось сдержаться.

— Родину покидать не собираюсь, — отвечаю, уже успокоившись, — Хотя поработать за рубежом хочу. И то, что в Европе мёдом не намазано, тоже знаю. Я могу идти?

— Нет, — рявкнула министр и ударила ладошкой по столу, — Здесь я буду решать, куда тебе идти. Поработать он, видишь ли, хочет. Ты в СССР нормально себя вести не умеешь, за рубежом чуть что — сразу чудишь. Кто тебя в следующий раз отпустит? Ты, может, войну кому-нибудь объявишь от лица всего СССР. Чего ещё ждать от малахольного?

Фурцева вскочила из-за стола, и некоторое время ходила по кабинету. Наверное, успокаивалась. Я сидел с каменным лицом и старался тоже держать себя в руках.

— Что за безобразная история произошла на съёмочной площадке? Зачем ты напал на генерала?

— Прибежал какой-то псих, матерился, угрожал, не имея на это никаких полномочий. Ну, мы повздорили немного. Скоро буду утрясать этот вопрос.

— Вот и займись! Я пока подумаю, как нивелировать реакцию на твои выкрутасы. У нас есть МИД вообще-то. И только дипломатам и уполномоченным лицам, позволено комментировать подобные вопросы. Ступай!

Вышел из здания Минкультуры и побрёл в сторону жёлтой бочки с надписью «Квас». Порылся в кармане, отдал монетку дородной продавщице и заказал себе пол-литровую кружку. В Москве нынче жарко и холодная жидкость буквально вернула меня к жизни. А то я совсем сжался, как пружина.

Стою, попиваю весьма приличный квас и анализирую, чего вообще со мной происходит. Ладно, выходка с Анитой. Ну, пожурили бы немного, больше от зависти. Сейчас как раз время удобное — власть занята чешскими делами, а КГБ разного рода диссидентами. Так ведь нет, наговорил лишнего этому англичанину. Какой был смысл метать бисер перед свиньёй? Во всём виновато моё послезнание, которое просто вопит, наблюдая, как советские партийные бонзы самоуспокоились и ведут страну к развалу. На самом деле, мне плевать на разного рода окраины, хотя людей жалко. Но ещё горше осознавать, что Россия пойдёт тем же путём и понесёт просто чудовищные человеческие потери, без всяких войн.

Ведь всё можно начать менять уже сейчас. Вместо того чтобы заигрывать — надо поставить чехов раком всей страной и напомнить им, кто обеспечивал Гитлера двадцатью процентами вооружений вплоть до мая сорок пятого. И обложить тварей репарациями. Да и остальным лимитрофам напомнить про их грешки. Мы же помогаем тварям, закачиваем в них ресурсы, которые отрываем у своей экономики. А Чаушеску в это время перепродаёт часть нашей нефти за валюту. Чехи вон набрались жирку и решили, что пора махнуть нам ручкой. Да не вопрос — вводите у себя хоть клерикализм. Главное, чтобы наши базы стояли в этих странах за счёт хозяев. Вместо того чтобы ужесточить начинавшуюся разлагаться систему, Политбюро активно заигрывает со всяким оппортунистами. Да чего говорить, у нас в Закавказье и Средней Азии чёрт знает что творится!

Всё. Надо успокоиться, больше не срываться и начать выполнять свой план. Не лезть же мне к товарищу Брежневу с советами и рассказами о будущем. Так и до психбольницы недалеко.

Ещё я начал задумываться, почему временами веду себя как восторженный подросток. Ведь это уже стало традицией, что мне не удаётся сдерживать эмоции, и лезет из меня всякая дурь. Думаю, что это бунтуют отставки подсознания прежнего Лёхи, как бы странно это не звучало. Просто я живу совершенно иной жизнью, нежели привык бывший обладатель моего нынешнего тела. Скромный парень, боявшийся лишний раз сказать слово поперёк, вдруг оказался бунтарём, баловнем судьбы и наглецом. Ещё и развал семьи, которая для прежнего Мещерского была центром сосредоточения Вселенной. Ну не просто так же меня тянет к близняшкам, абсолютно чужим, по сути, детям. А раньше, когда жил с Зоей, воспринимал их как родных и не видел в этом никакого диссонанса. Другой теории у меня просто нет, разве что я периодически схожу с ума.

Но сейчас действительно не до этого. Да и вообще, не собираюсь я лезть ни к кому с советами. Здесь нарисовалась проблема, которую надо срочно решать. Поэтому я выпил ещё стаканчик кваса и с полным желудком двинул в сторону метро.

* * *

В кабинете Каплана, заваленного кучей бумаг и папок, меня уже дожидался импозантный мужчина в костюме тройке. Неопределённого возраста, думаю ближе к сорока. Русые волосы, голубые глаза, немного выпуклые губы, которые и выдавали в товарище принадлежность к одному вечно гонимому народу.

— Владимир Орлов, адвокат Московской коллегии, — представился гость, попытавшись крепко сжать мою клешню.

В ответ я не стал причинять ему физический урон, а просто улыбнулся и плюхнулся на свободный стул. Тут же одна из «девочек» Каплана заносит мой любимый кофе с молоком. Орлов же весьма заинтересовано провожает виляющую мощной кормой даму средних лет, и с трудом отводит от неё взгляд. Интересный персонаж и вкусы у него специфические.

— Вы так странно на меня смотрите, Алексей Анатольевич, — обезоруживающе улыбнулся адвокат, — Что я чую какой-то подвох.

— Просто фамилия Орлов…

— А я по маме. Скажу вам по секрету, по папе немного тоже, но сиё тайна великая, — ответил собеседник и начал смеяться, в чём мы с Израиличем его поддержали.

Отсмеявшись, Орлов вдруг резко изменился. Появилось в его мимике и движениях, что-то такое хищное.

— Я прочитал телеграмму от участкового, который назначен исполнителем по вашему делу. Это ещё повезло, что капитан Стасько оказался человеком понимающим, и учёл вашу командировку за границу. Иначе дело могло пойти дальше и светила бы вам ст. 109, то есть лёгкие телесные повреждения. Но так как производство продлено, то надо срочно принимать меры. Давайте ещё раз пробежимся по произошедшему конфликту.

Ситуация сложилась забавная, если можно так сказать. Заявление на меня написал отнюдь не оскорблённый генерал, а его халдей, получивший удар в пах. Разбирательство этой неприятной истории спустили местному участковому. Пока суд да дело, я уже покинул Тамань, а далее вообще улетел во Францию. При этом капитан звонил в ТО, выяснил ситуацию и прислал официальную телеграмму, вызвав меня на беседу. В принципе, можно было никуда не ехать и перекинуть дело в Москву, но я не стал рисковать. Заодно попросил Каплана найти хорошего адвоката. Вот сейчас товарищ Орлов, внешне такой душка, выжимает меня как лимон, допытываясь до мельчайших деталей.

— Если кратко, то после оскорбления, вы схватили за грудки генерала и отмахнулись от напавшего на вас капитана из его свиты? — подвёл итог адвокат, — И это могут подтвердить более пятидесяти человек? Прелестно! Но я бы всё же съездил на место и пообщался с товарищем Стасько, так будет надёжнее. Только как быть с билетами, лето и курортный сезон?

— Я забронировал два билета до Краснодара. Далее вас заберёт машина и отвезёт на место, — проворчал Каплан, — И на будущее, Алексей Анатольевич. Не забывайте, что коллектив из ста человек, полностью зависит от вас. Я всё сказал, а теперь не мешайте мне работать. Алёна согласует все детали поездки.

* * *

Эх, как хорошо на Кубани в июне! Ещё не так жарко, трава цветёт буйным цветом, частники продают отличную вишню! Только мне не до красот природы. После тяжёлой дороги, мы с Орловым сразу оказались в небольшом кабинете районного участкового. Капитан Иван Сергеевич Стасько оказался невысоким и щуплым мужчиной лет тридцати пяти. Больше всего он был похож на какого-нибудь работягу или шофёра, если бы не специфический взгляд. Но встретил он нас вполне дружелюбно и особо не давил. Выслушав мою версию, ознакомившись с бумагами, которые ему передал Орлов, он надолго задумался.

— В принципе, в деле нет состава преступления. Да и свидетелей у вас за полста человек. У нас тут в сельских клубах после танцев такие баталии бывают, что по идее надо всех скопом сажать. Только тогда район останется совсем без работников, а крайним назначат меня. Но здесь военные настаивают, от этого генерала вся волна идёт. Хотя его орлы тоже периодически чудят. Да и сам командир дивизии много кому здесь мозоли оттоптал.

— Алексей Анатольевич, — Орлов стал напоминать кота, объевшегося сметаны, — Погуляйте, полчасика. А мы пока пообщаемся с товарищем капитаном.

Вышел на улицу, глянул на станичную жизнь. Вернее, полное затишье, народ-то весь на сельхозработах. Мимо пробежала стайка загорелых пацанов и девчушек, явно спешащих на местную речку. Эх, прямо-таки классическая деревенская пастораль. Вот про что нужно снимать фильмы, а не про страдания всякого рода зажравшихся горожан. Это я про недавно вышедший фильм «Ещё раз про любовь». Посмотрел его перед отъездом во Францию и понял, что сие творение даже близко не стоит рядом с моим «Браком по расчёту». Наше кино жизненное, а не высосанное из пальца. Больше чем уверен, что фильм Натансона не станет лидером проката. Один попаданец просто задал совершенно иной формат съёмок и подачи подобных историй.

Пусть меня закидают какой, но успех «Ещё раз про любовь», в моей реальности был основан на элементарном дефиците социально-психологических драм. Ну, какая из тридцати трёхлетней Дорониной девушка? Там уже сложившаяся женщина, ещё и фигура у Татьяны Васильевны весьма специфическая. Никогда не понимал эту актрису и восхищение её игрой. Вот Лазарев — хорош! Да и по типажу он вписывается в фильм.

Пока я перебирал в голове фильмы-конкуренты и усиленно их трепанировал, на крыльце появился довольный Орлов. На мой молчаливый вопрос он поднял большой палец и быстро спустился по ступенькам.

— Как я и предполагал, в деле нет состава преступления. В принципе, мы бы и так развернули ситуацию в свою сторону, но здесь сошлось много факторов. Этот генерал многим здесь надоел пуще редьки пареной, как и его подчинённые. И ещё — дочка участкового ваша персональная поклонница. Так что мы сейчас едем на обед к семейству Стасько, где вы включаете всё своё обаяние.

До дома капитана мы шли минут пять неспешным шагом. А большая оказывается станица. Водителя мы попросили заехать за нами часа через три. Я с наслаждением вдыхал ароматы природы, Орлов же усиленно потел в своей тройке.

Анна Андреевна, жена участкового, была его полной противоположностью. Высокая, статная и яркая блондинка. Из-за её спины выглядывали две девочки-погодки лет тринадцати. Хозяйка сразу отправила нас мыть руки, вручив пару полотенец, сообщив, что обед уже готов.

Борщ, хлеб собственной выпечки, тонко нарезанное сало и зелень, что ещё нужно для счастья? Этот самый необходимый и недостающий предмет, принёс хозяин, поставив на стол.

Разлив ледяную водку по стопкам, участковый произнёс сакраментальный тост.

— Будем!

Эх, хорошо пошла! А борщ с салом вообще произведение искусства. Орлов тоже налегал на еду, под подозрительным взглядом хозяйки. Наконец, он вопросительно посмотрел на Анну Андреевну.

— А вам разве можно? — смущённо произнесла хозяйка, бросив взгляд на тарелку.

— Какой правоверный еврей откажется от сала с водкой, да ещё на халяву? — шутку оценили, от души посмеялись и разлили по новой.

В общем, пузырь мы быстренько уговорили. Капитан заикнулся про добавку, но быстро сник под суровым взглядом супруги. Сразу стало понятно, кто здесь главный. Уже под чай и умопомрачительные пончики, Анна Андреевна начала делиться своей проблемой. Её старшая дочь, решила посвятить себя Мельпомене.

— Вбила себе в голову, мол, хочу стать актрисой! И слушать никого не желает. Записалась в кружок при нашем ДК «Светлый путь», там они изучают актёрское мастерство и ставят спектакли. А мне неспокойно на душе. Это же поступать надо в Москве, да и разные истории рассказывают про ваш кинематограф. Вы бы рассказали ей обо всех сложностях, товарищ режиссёр.

Проработав пару лет в советском кинематографе, я полностью на стороне хозяйки дома. Благо, если молоденькой актрисе попадётся свой режиссёр, как Герасимов нашёл Польских. Ну, или удачно выйдёт замуж, будет востребована какими-нибудь театральными гуру и оттуда начнёт свой путь в кино. Но это далеко не так. Я уж молчу про разного рода Пырьевых и прочих извращенцев. Только ведь большинство артистов прозябают в театрах, благо если столичных, так и не получив своего шанса. Более того, подобная судьба может ожидать и самых настоящих звёзд. Пример Серовой или Белова у меня перед глазами. Это и кое-что ещё, я попытался донести до девочки с её сестрёнкой.

— Понимаешь, Марина, — так звали старшую дочку участкового, — Актёры и вообще люди искусства, вроде певцов, балерин с музыкантами не принадлежат себе. Особенно это касается актрис. Недаром же принято говорить, что в театре не работают, а служат. Это даже не армия, а вечная кабала до самой смерти.

Делаю пару глотков чай и отказываюсь от пончика, которые мне суёт хозяйка.

— Для того чтобы стать актрисой, нужно быть самым настоящим фанатиком профессии. Бывает, что в кино люди попадают случайно, но это редкость и больше касается детей. Большинство людей, которые решили связать себя с кинематографом, отказываются от нормальной жизни. Представь себе, что женщина уезжает на съёмки в другой город, которые длятся три или четыре месяца. Какой муж выдержит столь долгое и регулярное расставание? Поэтому многие актрисы замужем по нескольку раз и часто не имеют детей. Вся их жизнь посвящена профессии, — опять делаю перерыв и замечаю, что в комнате просто звенящая тишина, — Не все могут безболезненно находиться в таком ритме. Многие срываются, кто-то начинает пить, про проблемы в семье я уже говорил. Только это далеко не самое главное. Наверх попадают единицы, а десятки и сотни годами ждут роли. Пусть небольшой, но хоть немного значимой. И опять только единицы её получают. Остальные остаются ни с чем. Есть сильные натуры, которые находят себя в театре и становятся самыми настоящими звёздами. А большинство в театре просто прозябают, в ожидании того самого приглашения.

Смотрю в голубые глаза ребёнка полные слёз, но решаю, что я должен ей это сказать.

— Поэтому реши для себя — готова ли ты сначала побороться с двадцатью претендентками на одно место в училище. Далее, выдержать несколько лет учёбы и конкуренции с сокурсницами. И самое главное — ждать. Может, месяц после выпуска или пять лет. Если ты не будешь полностью погружена в специальность, то сломаешься. Пойдёшь работать худруком в какой-нибудь клуб, что тоже достойная профессия. Только свою мечту ты не осуществишь. Но и это ещё не всё. Взобравшись на самую вершину, на ней нужно удержаться, что иногда сложнее. У тебя есть ещё четыре года, чтобы принять решение. Поверь, за это время, сказанное мной — не изменится.

После недолгого молчания Марина встрепенулась и задала вопрос.

— Но ведь вы дождались? — и столько надежды было в её глазах.

— Да. После пяти лет ожидания мне повезло. И можно сказать, что сейчас я достаточно перспективный режиссёр, которому даже доверили снимать совместный советско-французский фильм. Только я не буду тебе рассказывать, как мне дались эти годы. Просто один эпизод — я потерял семью. Вернее, жена не выдержала столь долгого ожидания и подала на развод. Стоит ли семья успеха в карьере — мне пока неизвестно. Но я знаю множество пятидесятилетних актёров с актрисами, которые отмотали бы свою жизнь обратно и предпочли здоровую семью, нежели успех в кино.

— Может, не будем о грустном, — прерываю я затянувшуюся паузу, — Наливайте, товарищ капитан. А давайте споём!

Вот здесь я попал точно в цель. Вернее, сразу в две. Анна Андреевна не обратила внимания, что Стасько откупорил новую бутылку. А ещё она и младшая Алёна, оказались обладательницами волшебных голосов. Орлов даже слезу пустил и не один раз, после очередного исполнения душевных русских песен. Я ещё выдал «Москву», под полное одобрение публики. Давно я так душевно не сидел. Последний раз в этом мире что-то подобное было в мой первый Новый год. Да и то там тесть портил настроение своими едкими комментариями.

Отпускать нас не хотели, особенно капитан, который надеялся продолжить банкет. Но пора было уже ехать. Хорошо, что водитель задержался и не сломал великолепную атмосферу. Анна всё-таки всучила мне туесок с выпечкой. Девчушкам я пообещал экскурсию по киностудии, если они приедут в Москву, и подарил два относительно свежих французских журнала. Чувствую, что одного капитана скоро запилят и следующий отпуск семья проведёт в Первопрестольной.

— Как же хорошо жить на Руси! — выдал Орлов, усевшись на заднее сиденье «Волги», и захрапел.

Мои же мысли были уже далеко отсюда. Слишком много времени и эмоций отняли последние события. Благо, что хоть не будет уголовной статьи и одной проблемой меньше. Ведь у меня сейчас самый разгар. Монтаж, параллельное озвучивание сразу двумя группами, ещё подготовка к титрам на нескольких языках, надо делать нормальный перевод и привлекать зарубежных специалистов. Даже Дино примчался из Европы и чуть ли не ночует в монтажной. А тот, кто должен руководить процессом, мотается по Парижам и Краснодарам. Мне реально стыдно. Надо выкинуть из головы всё лишнее и погрузиться в работу. Остался один решительный шаг перед успехом.

Глава 16

В небольшом просмотровом зале загорелся свет, хотя проектор ещё работал и на экране шли титры. Дино некоторое время сидел молча, зажмурив глаза и, казалось, что-то напевал. Зельцер, Акмурзин и Солодовников ждали его вердикта. Я же так устал, что просто хотел, чтобы всё побыстрей закончилось.

Вдруг итальянец встрепенулся и попросил поставить ролик ещё раз. Я перевёл его слова ребятам, Илья крикнул в проекторскую, и снова погас свет. Сквозь сон смотрю, как под сопровождение мощного голоса Ясного, на экране разворачиваются просто невероятные события. В трёхминутный рекламный ролик мы постарались вместить самые важные моменты фильма. В первую очередь — воздушные и наземные баталии, плюс наиболее эмоциональные сцены с участием главных героев. По сравнению с прошлогодним черновиком, получился самый настоящий шедевр. В этом времени подобного точно ещё никто не делал.

Опять прекращает работу проектор, в зале загорается свет, и все наблюдают абсолютно счастливого продюсера.

— Алекс, это очередное чудо с вашей стороны! Я уже четвёртый раз смотрю на это, и никак не могу остановиться. Сознайтесь, как вам это удаётся? Ведь никто ещё не снимал таких трейлеров, я уж молчу про сам фильм!

Если бы я не был так вымотан, то порадовался бы похвале такого талантливого человека. Но последние три недели я самым натуральным образом жил на киностудии. Целый день перемещался между монтажной и звукооператорской, а спал урывками в кабинете. Озвучивание — это же самый настоящий дурдом. Достал всех, разругался даже с уборщицей, но добился своего. Работа шла именно по моему плану.

Как же хорошо было с «Браком по расчёту»! Два главных героя, и редкий случай, когда одновременно в кадре было три человека. Всего одна склока между рыночными торговками, где пришлось писать сразу семь голосов. Здесь же множество сцен с участием более четырёх актёров, пара конфликтных ситуаций, разного рода собрания и разговоры на повышенных тонах. Сразу вспомнилось видео, облетевшее в своё время интернет, как Меньшов работал над озвучиванием «Любовь и голуби». В нашей студии было что-то похожее[2].

У нас ещё озвучка на фоне кадров баталий, раненых и убитых, что придавало работе дополнительные сложности. Необходимо натурально изобразить надрыв, боль и страдания. А я всё это пропускаю через себя вместе с актёром, заодно слежу за натуральностью, чтобы никто не переигрывал. До этого момента мне казалось, что самое сложное — это когда на площадке артист не попадает в роль и приходится переснимать несколько эпизодов. Но теперь я придерживаюсь иного мнения. И ведь это ещё не всё. После окончания работ нас ждёт приёмная комиссия, а перед ней десяток согласований. Но об этом буду думать позже.

Здесь ещё приехал французский звукорежиссёр, который должен был заниматься озвучкой для своей публики. Что там будет с английским, мне уже неинтересно. Этот месье чуть ли не вынул из меня душу. Зато мы нашли общий язык, и теперь у нас точно не будет разночтений. А ещё титры на немецком, испанском, итальянском, голландском и даже японском. Ди Лауренитс решил не мелочиться и охватить сразу все страны, где публика была готова платить за новаторский фильм. Индия и прочие страны-нищеброды его не интересовали. Хотя наверняка наши товарищи обменяют мой шедевр на какое-нибудь тамошнее дерьмо, дабы порадовать жителей Средней Азии с прочими почитателями мутных мюзиклов. И ведь точно продешевят. Променяют мой высокобюджетный блокбастер на «Зиту и Гиту» — и будут рады.

— Алекс, тебе надо срочно отдохнуть, — вдруг встрепенулся Дино, — А то от тебя осталась ровно половина прежнего. Ещё эта самая половинка — бледная, со всклоченной бородой и красными глазами. Не обижайся, но ты похож на вампира, только уставшего.

Сам итальянец выглядел не лучше, но старался не унывать. Вот и сейчас он смеялся при поддержке моих соратников, которым я перевёл фразу продюсера. Только заменил вампира на вурдалака.

— Сеньор Мещерский, официально заявляю, что вы должны отдохнуть. Минимум три дня никакой киностудии. Выспись, выпей, погуляй по улице, девушку в гости пригласи, — Дино опять начал хохотать, — Просто выкинь кино из головы и переключись на что-то иное. В противном случае так и до срыва недалеко. У тебя замечательные помощники, налаженный процесс, и люди прекрасно знают, что нужно делать. Я сам сейчас куплю бутылку коньяка, выпью её и завалюсь спать на сутки.

Его бы слова, да богу в уши. Мне вот скоро надо ехать на «Мосфильм», где возникли небольшие проблемы с нашей техникой. Благо, с Суриным мы теперь друзья и конфликты в принципе исключены. Заодно в машине подремлю.

Но сначала решаю уточнить один важный момент.

— С кем из певцов вы в итоге договорились? И на сколько языков будет переведён саундтрек?

— Очень сложная задача, — устало вздохнул ди Лаурентис и начал объяснять свои трудности — Фильм совместный, русско-французский. Но мне очень хочется зайти с ним в США и англоязычные страны. В итоге мы решили, что для англоязычной аудитории все партии будет исполнять Иэн Гиллан. Сейчас специалисты занимаются переводом, дабы русский текст был доведён до публики максимально понятно. С французами сложнее. Мне не удалось найти более или менее подходящий мужской голос. Жак Брель отказался, он вообще очень странный персонаж. В итоге мои ребята сделали неординарный ход и решили остановиться на женском вокале.

Дино с благодарностью кивнул ассистентке, которая принесла нам напитки. Мы полдня так и питаемся, поедая печеньки, запивая их чаем. Кофе у нас растворимый, а зерновой варить некому, поэтому продюсер пьёт чай. Итальянец сделал несколько глотков из чашки и продолжил.

— Мы решили, что Сильви Вартан — оптимальный вариант. Сейчас она очень популярна на Родине, и главное — сможет вытянуть ваши песни. Часть композиций у нас без слов, так что здесь ничего переделывать не нужно. Если же брать аудиторию других стран, то я пока не решил. Но, скорее всего, исполнение будет на английском, с титрами. Для испаноговорящих стран, наоборот, оставим русскую версию. Пока такие планы, которые могу измениться в любой момент.

Да! Я здесь плачусь на свои трудности, а у людей проблем поболее, чем у некоторых. Надо ещё учесть, что в случае провала, мне ничего не будет. Социалистическая система во всей своей красе, так сказать. А Дино рискует деньгами и репутацией. Ещё ему придётся корректировать свои честолюбивые планы. Возможность основательно зайти на американский рынок предоставляется не каждый год. Пока в его фильмографии есть «Битва в Арденнах», весьма средняя с коммерческой точки зрения картина. Ещё и достаточно провокационная, если не антисоветская. Это один из первых западных фильмов, где пытаются нивелировать подвиг и вклад Советского Союза в победу над Германией. Кстати, именно этой картиной вдохновился Юрий Озеров и решил создать киноэпопею «Освобождение». Второй англоязычной работой итальянца была «Библия». Я смотрел её в Париже, и фильм мне понравился. Картина, снятая Джоном Хьюзом, уж точно глубже и интереснее военной тематики. Но у публики было своё мнение на этот счёт. Вот теперь у ди Лаурентиса третья попытка. Надеюсь, она будет счастливой.

* * *

Нафига я ехал на другой конец города? Такое ощущение, что глава «Мосфильма» просто хотел пообщаться, заодно выяснял, не планируется ли у нас новый конгресс в Париже. Нет, с такими людьми надо дружить, но как же я устал. Хорошо, что директор понял моё состояние и угостил коллегу кофе с коньяком. Я хоть немного взбодрился.

— Вы же понимаете, что мы полностью открыты к сотрудничеству, — пытаюсь поставить аппетиты мосфильмовских режиссёров хоть в какие-то рамки, — Но у нас есть свои проекты. Сразу после Кубани часть оборудования переезжает в Казань, где идут съёмки документального фильма о Волжской Булгарии. Именно там нужна камера для работы с воздуха. Плюс, пока тепло, мы делаем панорамный обзор Аркаима, про который будет следующий сериал. Все эти проекты ведутся под крылом АН и властей ТАССР, ЧАССР и Челябинской области. Сначала мы провели переговоры, затем еле утрясли научно-историческую составляющую. Далее добились помощи местных властей и разного рода исторических обществ. Это будет фундаментальный цикл об истории России, который продолжит наш труд, начатый «Рюриковичами». Я уж молчу про интерес телевидения, министерств образования и культуры. Товарищ Фурцева даже выделила специального человека, который согласовывает все разногласия между заинтересованными сторонами. А вы хотите забрать у нас фактически всю технику.

— Попытка не пытка. Всегда проси больше и получишь, сколько тебе нужно, — вдруг выдал директор и расхохотался.

Мне бы его проблемы. В итоге спокойно договорились, что и в какие даты мы передаём «Мосфильму». С их стороны, для «Прогресса» абсолютный зелёный свет на некоторые павильоны и технику киностудии. На том и расстались, довольные друг другом.

* * *

Я сам не понял, как забрёл в это кафе. Наверное, сработало подсознание, которое просто передало команду ногам, которые привели меня к нужному месту. Насчёт нужности — вопрос дискуссионный. Зашёл в немного душное помещение — кондиционеров в советском общепите пока нет. Только огромные вентиляторы, которые меня откровенно пугают, хоть немного разгоняли воздух и давали прохладу.

Уселся за столик в углу и чуть не уснул. Зевнув и в очередной раз, клюнув носом, я почувствовал, что рядом кто-то стоит. Понимаю голову и натыкаюсь на подозрительный взгляд двух зелёных омутов. Я бы в них провалился, но насмешливый голос не позволил свершиться сему действу.

— Вы сегодня поесть или подраться? Ах, простите. Наших посетителей опять будут очаровывать стихами!

— Нет. Мне три сосиски, кабачковую икру, какао и стакан томатного сока. Можно ещё пирожное-корзиночку. Всё равно у вас нет ничего более приличного, — отвечаю юмористке и отворачиваюсь к портфелю, откуда вытаскиваю новый французский журнал.

Открываю журнал со свежей статьёй, посвящённой новому фильму Бельмондо, и пытаюсь начать читать. Рядом раздаётся возмущённое сопение. Опять поднимаю голову и понимаю, что малость переборщил. Глаза красотки разве что лазерные лучи не метают. Чую, что какао может оказаться у меня на брюках, если не за шиворотом. Надо как-то сгладить обстановку.

— Прости, очень тяжёлый день, вернее, месяц. Сам не подумал, чего ляпнул. А сосиски у вас действительно отличные!

— Мы вроде не переходили на «ты», — нимфа резко развернулась и продефилировала в сторону раздаточной.

Оттуда на меня подозрительно смотрела знакомая буфетчица монументальных размеров. Анна что-то протараторила коллеге и пошла к другому столику. Народу сегодня не очень много, ведь здесь не наливают, а в основном по-быстрому перекусывают.

Нет, какао мне за шиворот не вылили, и весь заказ оказался на столе в кратчайшие сроки. С удовольствием наворачиваю сосиски, заедая зелёным горошком с кабачковой икрой. Есть в этом какая-то мистика. Вот вроде совершенно обычная еда, а как вкусно!

— И что пишут? — приятный голос раздался, когда я расправился с обедом и перешёл к пирожному.

Ну, конечно! Какая советская девушка, да и вообще гражданин, пройдёт мимо журнала с фото улыбающегося Жан-Поля. Даже строгая Анна не удержалась. Я не вредный — расскажу, да и девушка мне действительно нравится.

— Если вкратце, то заканчиваются съёмки нового детектива. Бельмондо там играет бывшего гонщика, который волей судьбы попал в банду грабителей банков. Далее насыщенные приключения, арест, тюрьма, побег, снова ограбления, перестрелки и трагический конец. В итоге подруга героя погибла, а он сам опять оказался в тюрьме. Но думаю, публике понравится — Жан-Поль не играет в откровенно плохих картинах.

— А вы знакомы с Бельмондо? — с явным скепсисом в голосе спрашивает Анна.

— Были представлены друг другу недавно на фестивале рекламы. Очень обаятельный и скромный человек.

— Прямо-таки были представлены? Будто одна звезда другой? — опять этот скепсис с элементами язвительности.

— Я вроде не хвастаюсь, а отвечаю на заданный вопрос. Не верите — ваше право.

Произнёс фразу и опять вернулся к «корзиночке». Может, ещё одну заказать? Ведь просто объедение. Запиваю сладкое пирожное солёным томатным соком под удивлённый возглас девушки. Анна стоит рядом, несмотря на знаки, которые ей подаёт буфетчица.

— Вас зовут, — киваю в сторону раздаточной, — Как бы проблем не было. Вдруг какой-нибудь скандалист в книгу жалоб гадость напишет.

— Пфф, — девушка надула пухлые губки, — Мы на хорошем счету и положительных отзывов в книге десятки, а отрицательных едва парочка наберётся. Да и нет почти никого в зале. Это просто тётя Маша за меня беспокоится. Вдруг я попала в сети известного в узких кругах болтуна и ловеласа.

Опять разворот и Анна удаляется, покачивая бёдрами. Даже форменное платье не скрывает аппетитных изгибов и заставляет меня судорожно сглотнуть. Вот ведь язва! И это ещё вопрос, кто в чьи сети попал!

Я всё-таки заказал ещё «корзиночку» и стакан сока. Ну не могу я отказать себе в таких деликатесах. Хотя со стороны наверняка выгляжу форменным кретином. Рассчитываюсь на кассе под хмурым взглядом тёти Маши, которая не удержалась и одарила меня давно сдерживаемыми эмоциями.

— Шёл бы ты отсюда, товарищ режиссёр. И нечего девушке голову морочить. А то ведь так и до греха недалеко.

Вот зря она это. Ненавижу, когда кто-то лезет в мою личную жизнь. Мне действительно нравится Анна. Судя по замирающему сердцу, когда я с ней разговариваю, началось всё это давным-давно, и этот процесс необратим.

— Мы пока и не грешили, хотя подумываем об этом, — решаю потроллить толстуху, — Не переживайте. Если что, то вы узнаете самая первая.

— Чего? — мадам начала подниматься со стула.

Лицо её налилось кровью, и буфетчица явно настроилась на битву.

— Тётя Маша, успокойся, — доносится звонкий голос из-за моего плеча, — Товарищ так шутит. И вообще, ему пора уходить.

— Ничего мне не пора. Ещё пирожное и томатный сок, — говорю растерянной тётеньке и возвращаюсь за понравившийся столик.

— Вот зачем было злить хорошего человека? — Анна возникла рядом, будто телепортировалась, — Человек за меня переживает, и вообще, она мне как родная. И мы скоро закрываемся, так что закругляйся.

— Тогда я дождусь тебя на улице. Проводишь меня до дома?

— Чего? Я?

— А кто ещё? Напоили меня вкусным соком. Вот меня и развезло. Да и спать хочу, вдруг упаду где-нибудь на улице.

— Развезло вас, товарищ, явно от жидкости, которую вы приняли перед приходом в наше кафе. И вообще — давно не встречала такого нахала!

А ведь она просто богиня! Как я не заметил этого ещё тогда, когда приходил в кафе с Таней? Но потерянного уже не вернёшь. В лёгком сарафане девушка просто чудо как хороша! С учётом зелёных глазищ, густых тёмно-русых волос, заплетённых в косу — просто мечта поэта!

Идём по Мосфильмовской и молчим. Единственное, что удалось узнать — Анна едет на дачу, где сейчас живёт её мама. Вот мы и направляемся в сторону платформы Матвеевская. Столько хотел ей сказать, и вдруг язык проглотил, как взволнованный подросток.

— Хорошо молчим, — улыбка у девушки такая же красивая, как и её фигура.

— Ты прости, если чем обидел. Ну, я про тот случай с твоим парнем, влез в чужие дела.

— Пф, — это, наверное, её любимая форма выражения эмоций, — Наоборот, спасибо. Избавил меня от объяснений с этим дурачком, который почему-то решил, что я обязана ответить на его чувства. Просто настроение было плохое. Ещё и эта твоя краля блондинистая накануне заходила с каким-то мажором. Всё пыталась меня унизить. Вот я и вспылила. Я так понимаю, что «наивная» девочка-студентка махнула кому-то ручкой?

Опять этот язвительный тон. С другой стороны, Анна явно интересуется моей жизнью. Может, я ей не безразличен?

— Люди сходятся и расходятся. Студентка нашла себе более перспективный вариант. И давай не будем о ней?

— Ты хочешь поговорить о нас? — явно издеваясь, с придыханием ответила провокаторша.

— Почему бы и нет, — говорю вполне серьёзно, — Не знаю как ты, но я бы хотел тебя увидеть снова.

— Хорошо! Я подумаю. Правда, приличные девушки не берут номера телефонов у молодых людей. Хотя, ты не особо молод. Да и это лучше, чем кое-кто будет маячить у кафе, раздражая тётю Машу. Даже визитка, — хмыкнула Анна, взяв кусочек бумаги и отправив его в сумочку, — Наверное, специально сделал, чтобы раздавать всяким наивным дурочкам, вроде меня.

Хочется сжать её в объятьях и целовать, и целовать до полного исступления. Я же опять молчу и не могу слова вымолвить. Она, часом, не колдунья? Так мы и дошли до платформы, где уже толпилось немалое количество народу. Правильно — вечер пятницы, и народ едет за город. С учётом небольшого количества личного транспорта, электричка — самый удобный вариант.

Анна оказалась опытным транспортным бойцом и не растерялась при приближении поезда. Не знаю как, но она оказалась первая у распахнувшихся дверей и быстро впорхнула в вагон. Девушка даже умудрилась занять место у окошка и послать мне воздушный поцелуй.

Иду по улице и улыбаюсь как дурак. Надо срочно ловить такси, а то бдительные прохожие вызовут скорую, приняв меня за ненормального. Или я завалюсь на какую-нибудь лавочку и усну. Про моё душевное состояние я подумаю завтра, когда высплюсь. Но Анна точно становится частью моей жизни. И мне это нравится, чёрт возьми!

Глава 17

— Разрешите, товарищ председатель?

— Я же просил, обращаться ко мне по имени-отчеству, — устало произнёс Андропов, снял очки и начал массировать переносицу.

— Слушаюсь, — ответил полковник и сел на стул, положив перед собой папку с документами.

— У вас, что-то срочное? А то эти чехословацкие дела отнимают все силы. Не хотелось бы тратить время на всякую мелочь. Вы и сами в курсе, какая сейчас обстановка.

— Юрий Владимирович, я по поводу разработки режиссёра, — ответил подчинённый, — Хотя есть интересная информация по так называемой оппозиции. В некоторых диссидентских кругах активно обсуждаются методы помощи мятежникам.

— Всё никак не успокоятся, сволочи! — председатель швырнул ручку о стол, уже не сдерживая эмоций, — Будь моя воля… Ладно, давайте по объекту. Давно о нём не было новостей. Разве, что обсуждается какой-то скандал, который хотят рассмотреть в идеологическом отделе.

— Так точно. Режиссёр открыто вступил в интимную связь с иностранной актрисой. При этом сделал это демонстративно и нагло. Но речь сейчас не об этом.

— Как можно игнорировать подобное? Вы там совсем мышей не ловите, полковник? — Андропов опять начал выходить из себя.

— Это действительно не самый важный эпизод в преступлениях объекта. Он уже извинился и написал в объяснительной, что это был рекламный ход. Максимум, что ему можно предъявить — аморальное поведение. Плюс это не совсем наше дело. Подходов иностранных разведок и представителей посольств к Мещерскому не было.

Председатель КГБ презрительно сжал губы, но промолчал. Падение морального уровня советского человека, превалирование мещанского самосознания в ущерб кодексу строительства коммунизма, были его больным местом. Хотя это всё цветочки, по сравнению с полным разложением, творящимся в некоторых республиках. И ведь сейчас он ничего не мог поделать, полностью связанный по рукам и ногам установками ЦК. Полковник меж тем продолжил, и Юрий Владимирович сначала упустил суть.

— Что простите?

— Нами точно установлено, что Мещерский на паях с гражданином Италии зарегистрировал частную компанию. Более того, он внёс немалый уставной взнос в валюте, — вещал сияющий зам «пятёрки», — Речь идёт о сумме более двадцати тысяч французских франков.

— Откуда у него такие деньги? — Андропов всё никак не мог переключиться со своих мыслей на конкретную ситуацию, — Это же в особо крупных. Здесь даже связей с иностранными разведками не нужно — статья расстрельная.

— Так точно! — опять по-военному ответил не скрывающий улыбки подчинённый, — Восемьдесят восьмая статья УК СССР. В особо крупных размерах — срок пятнадцать лет с конфискацией вплоть до смертной казни. Рокотова и подельников расстреляли именно по этой статье. Так мне посылать группу?

А вот здесь Андропов решил проявить осторожность. То, что режиссёришка замазался по уши в дерьме очевидный факт. С другой стороны, есть реальная опасность попасть в немилость к генсеку. Арест вызовет скандал, который не миновать. Ещё эта настырная Фурцева, начала набирать влияние, будто на дрожжах и не скрывающая, что скоморох её протеже. Заодно могут вмешаться иностранцы, а этого очень не любят товарищи из ЦК. Не мешает подстраховаться, на случай возможных неприятностей.

— Павел Андреевич, — председатель впервые за сегодня назвал подчинённого по имени-отчеству, — А почему вы спрашиваете моей санкции на дальнейшие действия? Это же не представитель высшего руководства страны. Работайте в обычном режиме, как положено по уставу. Если объект виноват, и у вас есть доказательства, то арестуйте его. Далее в рабочем порядке передавайте дело Главному следственному управлению. Дам вам только один совет — дождитесь, пока режиссёр закончит свой фильм. Я вас более не задерживаю.

Не такого решения ожидал полковник, выходя из кабинета председателя. Вроде проделан колоссальный труд, в тесной кооперации сразу с несколькими отделами. И вдруг весьма холодный приём. Только команда дана, а охотничий азарт уже распирал полковника изнутри. Он как хищник, долго загонявший жертву, уже не мог остановиться и предвкушал задержание преступника.

* * *

— И вот так снимается кино? Знаешь, сегодня я расстроилась, как никогда. Будто упал покров и волшебство — оказалось обычным фокусом.

Анна напросилась ко мне на киностудию. Я вообще против подобных экскурсий, но сегодня у нас была только озвучка с второстепенными персонажами и финальный прогон некоторых частей в монтажной. Всё утро я возился с техниками, где мы почти доделали монтаж. А уже после обеда приехала девушка, которой я сначала показал, как работает съёмочная группа. В одном из павильонов снимался фильм, и что-то у товарищей не ладилось. Шум, гам и даже ругань, актёр, забывающий слова. Аня была реально в шоке. Далее её добила озвучка. Она наконец-то поняла, что кинематограф — это титанический труд десятков и сотен человек. Красивая картинка является просто мизером от общего объёма проделанных работ.

Вот Анна и рассуждает, что резко изменила своё отношение к кино, перестав считать его сказкой. Хотя вроде уже взрослая и должна понимать элементарные вещи.

Кстати, она позвонила на следующий день. Ещё и рано, не дав мне толком выспаться. Бодрым голосом с лёгкой насмешкой провокаторша сообщила, что выполнила своё слово и позвонила, дабы один товарищ не мучился. Заодно напросилась на экскурсию. Не могу я отказать красивой девушке, поэтому сразу согласился. Хорошо, что хоть хватило мозгов выбрать день полегче. Вот и договорились встретиться после обеда.

Самое забавное, что на девушку практически никто не обратил внимания. Может, приняли за соискательницу на одну из наших вакансий. Или просто все были жутко заняты. Только пара мужиков мазнули по ладной фигурке масляными взглядами, и всё. После съёмочной площадки меня уволок Каплан, и я оставил Анну в приёмной. Вернувшись, обнаружил её пьющую чай с Пузик, которая нагло оккупировала не только мой кабинет, но и рабочее место.

Рыжая заметно поправилась. От её спортивной фигуры не осталось и следа. Живот не был особо большим, но чувствовалось, что сроки уже подходят. Барственным тоном мне сообщили, что заключительный рассказ про нашего боевого мента сдан в печать. А также готовы сценарии трёх последних серий фильма. Съёмки в БССР начались под моим чутким руководством, но через неделю я понял, что ребята сами справятся, и уехал по своим делам. Думаю, что уже в начале 1969 года мы потрясём неокрепшие умы советского зрителя двадцати пяти серийным фильмом.

Пузик также рассказала, что до родов должна успеть дописать сценарий «Соседей». Прямо какой-то робот, а не девушка. В этот момент в кабинет забежал Самсон, который начал квохтать над женой, как наседка. Мол, он сам мог всё привезти, и вообще Оксане надо больше гулять, благо погода отличная. Довольная рыжая дала мне последние распоряжения, иначе и не скажешь, а затем сделала вид, что сдалась на уговоры супруга. Переваливающаяся как утка Оксана и прыгающий вокруг неё будто собачка Самсон, производили забавное зрелище. Но было видно, что оба супруга очень довольны.

На мой вопрос, о чём девушки шушукались, Анна загадочно улыбнулась, но промолчала. Понятно — женская солидарность. Ну, хоть нашла общий язык с Пузик. Далее была студия звукозаписи и прогулка по вечерней Москве.

Приятно идти под ручку с красивой девушкой, дышать тёплым летним воздухом и просто болтать ни о чём. Вернее, мы постепенно узнавали друг друга. Я не удивился, когда Анна рассказала, что учится на вечернем отделении МФТИ. Перешла она туда, после болезни матери, поэтому днём вынуждена подрабатывать официанткой в кафе. Интересный выбор ВУЗа, так как не каждый день встречаешь красавицу, мечтающую стать учёной. Судя по характеру, который то и дело проявляет моя новая знакомая, своего она добьётся.

В свою очередь, я рассказал про учёбу на курсе Данелия, как долго ждал своего шанса и несколько забавных историй со съёмочной площадки. Ну и конечно мы разговаривали о музыке, моде и просто о жизни. Двум молодым и неглупым людям несложно найти тему для общения. Я принципиально старался не форсировать события и хотел лучше узнать человека. Хватит мне одной излишне прагматичной блондинки. Но судя по умному взгляду, шатенки не менее опасны, чем их более светловолосые конкурентки.

Сам не заметил, как мы прошли парк Сокольники о оказались у метро. От посещения какого-нибудь заведения, Анна отказалась, и мы нырнули в подземку. Далее пересадка и наши пути разошлись. Никаких поцелуев и обнимашек, просто попрощались и договорились созвониться.

Дома я сразу принял душ, после сварил пельмени и настроился лечь спать пораньше. Ничего не хотелось, даже читать. Может, немного посмотрю телевизор, хотя наши программы в основном идут по выходным или частично на втором канале днём. Странный подход, будто информативные и образовательные передачи не интересны работающей части зрителей. Третья кнопка пока тестируется и окончательно не настроена. Есть все шансы, что ближе к зиме заработает новый канал с полностью загруженным эфиром. Мои оптимистически мысли были прерваны звонком в дверь. Странно, владелец квартиры в очередном вояже, и я точно никого не жду.

М-да. Гость, вернее, гостья меня несказанно удивила.

— Так и будешь держать даму на лестничной площадке? Хам ты, Мещерский и подлец!

Изящная коленка толкнула дверь и, отодвинув меня внутрь прихожей, Капитонова зашла в квартиру. Стоим, рассматриваем друг друга. Я в трениках и майке-алкоголичке. Она в импортном мини-платье и не менее модных босоножках. Хмыкнув, Светлана продолжила свою агрессивную политику и прошла в зал, даже не подумав снять обувь. Захожу следом и облокачиваюсь о дверной косяк.

— Даже не предложишь даме кофе? — не получив ответа, мадам Капитонова перешла к сути.

А причина её прихода была очевидна. В чём я сразу же убедился.

— Лёшенька, я ещё могу понять, когда ты тащишь в койку иностранную звезду, — большие голубые глаза Светочки опасно сузились, — Детские комплексы мальчика, который вдруг взлетел на вершину и сам не верит в происходящее вокруг. Покувыркался со старушкой, удовлетворил тайные желания — бывает. Бес с этой мелкой шалашовкой Никой, залезшей в твою койку на съёмках. Хотя мне очень хотелось её задушить, когда доброхоты поведали подробности. Повезло сучке, что она работает в другой редакции. Я даже спокойно вспоминаю твою студентку с холодными глазами. Но какого рожна ты притащил на работу какую-то молоденькую девку? Это что — декларация о намерениях? Или ты просто хочешь меня разозлить? Поверь, ты своего добился! Я просто в бешенстве!

Пара шагов в мою сторону и я перехватываю ладошку, прямо у своей щеки. Новая попытка ударить, а затем вырваться и Капитонова просто начала звереть. На меня посыпались удары, укусы, Светочка чего-то рычала. Пришлось успокаивать её единственным способом, пришедшим в голову. Хватаю её в охапку и, несмотря на сопротивление, волоку в спальню, где бросаю на кровать. Сам наваливаюсь сверху и начинаю шарить рукой у неё межу ног.

— Подлец! Скотина! Ненавижу! — последнее обвинение Светочка выкрикнула уже вперемежку с всхлипом.

— Ты мне чуть не порвал новое платье. Неужели нельзя было аккуратнее? И как я пойду домой без трусиков? Так и знай, что бельё твоих шлюшек я не надену.

Нашла проблему — без трусов человек до дома доехать не может. Я же лежу и перевариваю случившееся. Это было какое-то сумасшествие! У нас с Капитоновой в принципе секс с небольшой толикой безумия. Но сегодня мы превзошли сами себя. А ещё в голову приходит образ другой девушки, чьи зелёные глаза смотрят на меня с откровенным презрением. Совсем запутался товарищ режиссёр. Или просто забить на всё и пусть жизнь катится своим чередом? В первую очередь это касается личных отношений. Общественную так сказать часть, то есть работу, я точно на самотёк пускать не собираюсь.

— У меня есть комплект совершенно нового французского белья, — острые коготки больно впились в мою грудь, пришлось пояснять, — Купил для подруги товарища, а он с ней уже расстался. Так что можешь не переживать за свой вид.

— Ты мне зубы не заговаривай, Мещерский. Хотя бельё надо примерить, раз такое дело. Что это за мелкая засранка и почему ты меня мучаешь?

— Очень приятная девушка, — такое ощущение, что у Капитоновой не ногти, а самые натуральные когти, — Никто никого не мучает. И вообще, я, может, решил личную жизнь наладить и у нас всё серьёзно. Ты за меня замуж идти не хочешь, а жить холостым порядком надоело.

— Что? Решил сделать мне новое предложение? Я согласна! Только есть очень много НО.

Я поначалу изрядно напрягся. Вдруг Светочка согласится. Но её последняя фраза оказалась прямо мёдом на душу. Заодно последовали объяснения.

— Ты же думаешь, что всё дело в муже, карьере и реакции моей родни? Да плевать на них с высокой башни. Я уже не раз всё обдумала. И никуда бы ты от меня не делся! Только не будет у нас нормальной жизни. Два медведя в одной берлоге не живут, и один из них другого съест. Только убери, пожалуйста, эту ухмылочку, ты мне ещё про чёрную вдову начни здесь рассказывать. А то пострадает ещё твоя нахальная морда. Будешь потом объяснять коллегам и своей засранке, откуда у тебя эти шрамы.

— Я разве спорю, — примиряюще поднимаю руки, — С твоей любовью к доминированию мало кто может ужиться. Вон ты опять на меня сверху залезла.

Светочка действительно уселась, скажем так, мне на бёдра и начала потихоньку елозить. Услышав мой пассаж, девушка искренне рассмеялась, запрокинув голову. При этом её крепкая грудь тряслась в такт смеха. Зрелище было весьма приятно, и я потянулся к двум полушариям. Вдруг Капитонова переместилась ко мне под бочок, крепко обняла рукой и зашептала в ухо. Надо сказать, что этот шёпот ещё и с покусыванием мочки уха, возбуждал похлеще недавнего вида на грудь.

— Плевать на всех этих девок. Ты всё равно мой! Только расскажи о конечной цели. Я уже почти год работаю над твоими проектами, и кто-то обещал мне объяснение. Тебе не кажется, что уже пора?

Светочка не только красивая, но и умная. Когда мы начинали работу на радио и ТВ, она припёрла меня к стенке, потребовав объяснить мою цель. Чего она могла тогда понять — не знаю. Раз обещал, значит, расскажу.

— Ты никогда не обращала внимания на пиетет, который наш народ испытывает перед Западом? Это касается не какой-то отдельной группы граждан, а всего общества в целом. Высшее руководство следит за западной прессой и болезненно реагирует на критику. Интеллигенция чуть ли не молится на мнимую свободу и подобный бред. Молодёжь подсела на музыку и модные заморочки. Любая домохозяйка, даже с самой задрипанной окраины, с придыханием произносит слово «импорт». Мальчишки и девчонки готовы поубивать друг друга за жевательную резинку.

— А причём здесь жвачка? — недоумённо спрашивает девушка.

Ну не рассказывать же ей, что наше полоумное правительство хочет как лучше, а получается, как всегда. Эстонцы именно в шестидесятые начали производить жевательную резинку, но лавочку быстро прикрыли. Мол, вредно для здоровья. На самом деле подтекст был наверняка политический. Только после ужасной давки в Сокольниках, когда погиб двадцать один человек и десятки получили травмы, в голове товарищей чего-то переключилось. Жвачка вдруг перестала вредить здоровью советского человека. Идиотизм в чистом виде!

— Запретный плод всегда сладок. К сожалению, наши власти совершенно этого не понимают. Что ты думаешь о джинсах? — я резко меняю тему.

— Обычные штаны, которые больше носят американские работяги. Мне понятен ажиотаж, который творится в нашем обществе из-за этих штанов. Кстати, у меня есть самые настоящие американские джинсы, ещё и с ковбойскими сапогами. Давай в следующий раз поиграем в укрощение одного подмосковного мустанга. Я даже аркан постараюсь найти.

Поворачиваюсь и вижу, что эта провокаторша с трудом сдерживает смех. Облапил её и сжал сильнее. Но меня сразу отодвинули, перевернули, и подбородок Капитоновой перекочевал на мою грудь. Таким образом, мне дали команду продолжать.

— Если кратко, то из-за нежелания наших властей замечать тенденции, появившиеся в обществе, всё это может привести к огромным проблемам. Грубо говоря, изголодавшийся по дефициту народ, лет через двадцать за жвачку и джинсы будет готов продать страну. Я утрирую — проблема гораздо глубже. На фоне нарастающего товарного дефицита в обществе, особенно среди молодёжи, складывается собственное восприятие ситуации. И пресловутые джинсы скоро станут, чуть ли не символом свободы. Там будет целый винегрет, но именно эти рабочие штаны будут формой протеста. Вместо того чтобы завести в страну пару сотен тысяч штанов или наладить какое-то совместное производство с известными компаниями, мы сначала всё запретим. Потом всё разрешим, когда ситуация станет критической. Только будет поздно.

— Ты не объяснил, какое отношение это имеет к твоим радио и ТВ проектам.

— Наша власть сознательно или по глупости загнала ситуацию в тупик. Если вы открыли страну, разрешили людям ездить за рубеж, показываете иностранные фильмы, и «Мелодия» выпускает пластинки с песнями Тома Джонса, то будьте готовы к следующему этапу. Человек такая скотина — которой всегда мало. Идеологический отдел ЦК сколько угодно может вещать о превосходстве нашего строя. Но гражданин приходит в магазин и не может купить себе нормальную одежду или обувь. При этом всё есть, но либо из-под полы, переплачивая продавцам или у спекулянтов. А какой-то знакомый недавно был в Европе и привёз кучу шикарного шмотья. По его словам этого добра, включая десятки видов радиол, магнитофонов, холодильников, качественную мебель и даже автомобили, можно спокойно приобрести в любом магазине или салоне. Гражданам не надо получать талончики, чтобы купить югославскую стенку весьма среднего класса или годами ждать очереди на сундук с болтами, под названием «Москвич». Всё это постепенно наслаивается. У человека автоматически с годами вырабатывается условный рефлекс, что на Западе всё лучше. И это пока у нас нет проблем с продовольствием. Как только обычный гражданин не сможет купить в магазине нормальные продукты, ситуация станет необратимой. Ведь он прекрасно знает, что ответственные товарищи закупаются в специализированных магазинах, одеваются в двухсотой секции ГУМа и у них всё замечательно.

— Я жила в Англии и перед приездом думала похожим образом. Но так как с детства привыкла верить только своим глазам, то постаралась изучить ситуацию изнутри. Не всё там у них замечательно. Да, товарное насыщение не чета советскому. Только мало кто знает, что западный обыватель живёт в кредит. И радиолу с мебелью, я уж молчу про машину, может позволить купить себе не всякая семья. Они закредитованы на много лет вперёд. Про такую вещь, как бесплатное жильё там никогда не слышали и считают это коммунистической пропагандой. Стоимость бензина, газа и электричества на Западе несопоставима с нашей. Да и продукты в несколько раз дороже. Опять-таки безработица, точно не придумки советского телевидения.

— Только наши агитаторы работают по конспектам тридцатых годов, совершенно забыв, что жизнь не стоит на месте. Можно сколько угодно грузить народ лозунгами, но если вы не решите проблему товарного дефицита, то всё бесполезно. И начать решать проблему можно уже сейчас. Дать возможность эстонцам производить жвачку, а каким-нибудь армянам поручить пошив джинсов, организовав совместное предприятие. Они их и так шьют, только подпольно. Наверняка в Европе удивятся, узнав, какое количество джинсов «Монтана» производится на самом деле. Но здесь я могу только дать совет и свести наши министерства с западными производителями. А вот оказывать влияние на вкусы советского населения, мы начнём уже в следующем году.

Я никогда не видел Капитонову такой серьёзной. Она действительно очень умная дама и наверняка сама понимает, что страна идёт куда-то не туда. Выдаю ей свой спонтанный и где-то наивный план.

— Моя задача — познакомить жителей СССР с западной культурой. Не навязывать ей и заменять нашей, а именно решить проблему дефицита. Все эти подпольные звукозаписывающие студии скоро взвоют. Зачем покупать за двадцать пять рублей несколько песен The Beatles, The Rolling Stones, The Animals или Элвиса, если они каждый день звучат по радио? Какой смысл выдумывать чего-то про личную жизнь Алена Делона или Мирей Матьё, если об этом напишут в нашем журнале? Более того, одна из моих задач насытить качественными зарубежными фильмами советский кинопрокат. Следующий этап — я буду привозить в Союз самые популярные западные группы. Если с кем-то не получится договориться, то запустим в прокат целый фильм с их клипами и концертами. Это в моих силах и одна из главных задач.

— Но зачем?

— Нужно сломать складывающуюся тенденцию. Мы не можем запретить людям преклоняться перед западными вещами и культурой. Так что мешает насытить собственный рынок? Чтобы сердце советского студента не выдавало двести ударов в секунду при виде пары джинсов у фарцовщика. А при упоминании Битлов, в каком-нибудь Урюпинске местные девки, сплюнув огрызки семечек, выдали следующее: «Дык выдали мы этих кривляк намедни. Цельное кино привозили. Так себе музыка, да и парни страшноваты. А вот Гена Ясный — это самый настоящий принц! И песни у него про народ, а не какую-то Мишель. А Зинка Буханкина, в Москве даже на ихний концерт ходила. Говорит громко, ничего не понятно, все орут, девки визжат и ну его на хер такую музыку!»

После моих последних слов Капитонова начала биться в самой настоящей истерике. Уж больно долго она смеялась, а потом из ванной ещё раздавались истерически всхлипы. Наконец она привела себя в порядок, и я уже более детально рассказал про свой план. Наша задача — заразить советский народ здоровым цинизмом. Чтобы на корню задушить массовое преклонение перед западной массовой культурой. Дабы Битлы воспринимались как какие-то клоуны, перед которым преклоняются зажравшиеся москвичи и гнилые интеллигентишки. А если в СССР появится «Рабыня Изаура» и подобное дерьмо, народ будет радостно ухахатываться, потому что собственная индустрия телесериалов в несколько раз лучше иностранной мути.

Тем более что сейчас, в шестидесятые, у нас самый расцвет собственного искусства. Это касается кино, музыки и живописи. Есть проблемы с литературой, но товарищ Пузик проторила целую дорогу, по которой должны пойти её последователи. И я им буду всячески помогать, устраивая разнообразные конкурсы. Мы ещё и современную западную фантастику в СССР начнём издавать. Пусть местные графоманы шевелят булками и пишут качественные вещи. Ещё бы подкинуть Фурцевой идею о реальной конкуренции в литературе. Ведь половину авторов просто не читают, хотя они выходят миллионными тиражами. А за какой-нибудь «Графиней де Монсоро» стоят в очереди, предварительно сдав двадцать килограмм макулатуры и получив талончик.

Не нужно закрываться от чужой культуры. Надо её принять, переварить и сделать её частью своей жизни. И тогда не будут люди пускаться во все тяжкие, чтобы прочитать самиздатовского Хайнлайна, отдавать последнее ради пары говноштанов или молиться на кусок винила с отвратительными записями западных кумиров. Просто надо сделать так, чтобы всё это не могло удивить мой народ. И когда родная партия всё-таки развалит страну, мы будем к этому готовы и не дадим запудрить нам мозги западным демагогам с их проплаченными шкурами.

Последнего я Светочке говорить не стал. Она и так впечатлилась, да так, что ей потребовалась срочная помощь. В итоге мы поиграли в ковгёрл с мустангом, в Красную Шапочку и Серого Волка и много в кого ещё. Фантазия у меня бурная, а партнёрша вообще без тормозов.

В итоге на следующий день я опять был похож на тень вампира. Бледный, с красными глазами, не выспавшийся и весь потрёпанный. Но работать должны и вампиры, поэтому пахал я в прежнем режиме, вызывая раздражение коллектива.

Глава 18

Интересно, такая представительная комиссия — это признак уважения моих многочисленных заслуг или товарищи первыми хотят насладиться обещанным зрелищем? Я так иронизирую, глядя, как в просмотровом зале киностудии, собирался ответственный народ. Непроницаемые лица больших начальников во главе самим Павлом Романовым, который сейчас руководил «Главлитом» и являлся начальником Главного управления по охране государственных тайн в печати при Совмине СССР. С учётом наличия в комиссии моего «доброжелателя» Алексея Романова, который возглавлял «Госкино», то денёк обещал быть сложным. Про товарищей рангом поменьше — вроде руководителя ГУ кинопроката или председателя Союза кинематографистов Кулиджанова, я уже молчу. Были и мои союзники, тот же Месяцев, Сурин, Данелия и Чухрай, последнее время не скрывающий расположения к одному молодому дарованию. Естественно, в зале находился и Бритиков, только от него мало что зависело. Больше всего меня смущал один элегантный дяденька весьма цветущего вида с неким налётом благородства. Даже и не скажешь, что внешне похожий на аристократа товарищ — представляет контору Суслова. Судя по тому, что главный Романов поздоровался с ним весьма почтительно, то от работника идеологического отдела ЦК зависит очень многое.

Недолго думая, решаю изменить формат подачи фильма. Мы хотели сначала провести небольшую вводную часть, показать смешные моменты съёмок, рассказанные актёрами, и представить трейлер. Только меня не покидает мысль, что вся эта мишура лишняя. Пусть смотрят, а затем объявят вердикт. Хотя в том, что фильм будут рубить, я уже не сомневаюсь. Хорошо бы сначала показать картину «дорогому Ильичу». Только на дворе середина августа, и генсеку сейчас точно не до походов в кинотеатр. Странно, что на показ не смогла прибыть Фурцева, хотя она знала о времени и дате. Может, министр в отъезде? По стране она ездит много и, надо заметить, продуктивно.

Думаю, что желание прервать показ и начать разнос, посетило Романова не один раз. По крайней мере, я никогда не видел у человека такого одновременно злого и возмущённого выражения лица. Там вообще полыхал целый спектр негативных эмоций, не суливший мне ничего хорошего. Судя по кислому виду вмиг приунывшего Зельцера, он был того же мнения. К перепадам настроения своего соратника я давно привык, поэтому особо не переживал. За свой фильм Лёша Мещерский будет драться даже с двумя Романовыми одновременно.

Прежде чем проследовать в специально приготовленное помещение, высоких гостей необходимо накормить и дать им отдохнуть. Они же устали, посвятив целых три часа просмотру. Им выделили под это специальный кабинет. Я тоже решил, что пора заморить червячка, и двинул в сторону столовой.

— Алексей? Но как? Ведь комиссия может вызвать нас в любой момент? — Моисеич смешно семенил вслед за мной и пытался доказать, что нам нельзя покидать приёмную.

То есть эти охамевшие товарищи, которые даже в столовую с простым народом ходить брезгуют, будут сейчас жрать, а я должен сидеть и смирно ждать? Не бывать такому! Поэтому я спокойно добрёл до нужного помещения, взял поднос и заставил его едой. Зельцер вынужден был последовать моему примеру, только решил ограничиться супчиком. Я же с удовольствием навернул две порции окрошки, при этом отмахнулся от начавшего что-то уточнять Моисеича. Чего сейчас можно изменить, кроме как дополнительно накрутить самих себя? А вот аппетит точно испортится. Поэтому мы кушали молча, хотя окружающий народ активно звенел посудой и чего-то обсуждал.

Когда я приступил к отбивной, в зал вбежал полноватый молодой человек в строгом костюме, огляделся и быстро оказался у нашего стола.

— Кто дал вам право на подобное самоуправство? Павел Константинович заканчивает обед и уже скоро начнётся работа комиссии! Встать! Вы обязаны немедленно проследовать в зал заседаний, — под конец своего монолога помощник Романова чуть ли не верещал противным фальцетом.

Разговоры в столовой постепенно затихли, и вокруг воцарилась тишина. Зельцев вообще побледнел и начал судорожно крутить чайную ложку. Кто — бы знал, чего мне стоило не отправить наглеца в нокаут хорошим таком хуком. Дожёвываю кусочек замечательной свинины и поворачиваю голову к нервному типу.

— Скажите, товарищ. А ваша комиссия имеет полномочия на отмену параграфов трудового законодательства СССР? В пункте двадцать девять чёрным по белому написано: «Рабочим и служащим предоставляется перерыв для отдыха и питания продолжительностью не более двух часов в день. Перерыв не включается в рабочее время.» Мы с коллегой сейчас осуществляем своё конституционное право на отдых. Более того, из-за задержки приезда комиссии, мы были вынуждены уйти на обеденный перерыв гораздо позже, — не удержался и стукнул пальцами по циферблату «Ролекса».

Это я специально подготовился, дабы никто не мог обвинить меня в отсутствии дисциплины или неподчинении. Я и другие параграфы трудового законодательства, где государство гарантирует права труженика, выучил назубок.

— То есть вы хотите сказать, что комиссия Главлита во главе с товарищем Романовы может отменить постановление Верховного Совета СССР? Или это ваша частная инициатива? Я же могу отправить соответствующий запрос для получения разъяснений, — продолжаю глумиться над впавшим в оторопь халдеем, — Члены комиссии спокойно пообедали в отдельном кабинете. Ведь поесть в обычной столовой, вместе с простыми гражданами, им не по чину. А мы должны сидеть в приёмной, как низшие существа, и ждать, пока товарищи изволят откушать? Вы не стесняйтесь, объясните нам, тёмным, чего ещё изволите?

Смотрю, а зал-то на моей стороне. В это время ещё нет такого колоссального разрыва между партийной верхушкой и народом. И люди, особенно фронтовики, могут весьма нервно отреагировать на новых бар, которыми вскоре станут номенклатурщики. Товарищ понял, что перегнул палку и сразу раскис.

— Я… Вы меня неверно поняли. Просто вас ждут. Товарищ Романов скоро закончит обед и должно начаться заседание, — проблеял молодой человек.

— У нас тоже обед, — делаю глоток отличного морса, — Через десять минут мы его закончим и будем на комиссии. Вы же в следующий раз просто вспомните, что в СССР нет слуг и господ, у нас бесклассовое общество. Никто не имеет права нарушать мои права, прописанные в трудовом договоре.

Аплодировать нам никто не стал, но толика уважения в глазах простых работников киностудии, появилась. Зельцер нервно выдохнул и попытался опять начать своё нытьё, но я его сразу прервал.

— Они были настроены негативно ещё до просмотра, мой друг. Их хамский поступок — мол, пусть эти крепостные посидят в приёмной, пока мы изволим кушать — один из элементов отношения к нам с вами. А вот такого я никому спускать не намерен. Будут говорить лишнего, то напишу в народный контроль, ЦК или Верховный Совет, своему депутату, наконец. Мы в своём праве, которое гарантирует Конституция СССР. Если кто-то об этом забыл, то давно пора напомнить. Мне с большинством этой шоблы детей не крестить. И ты сам прекрасно знаешь, что вся эта комиссия — просто формальность. Фильм должен посмотреть главный зритель и вынести свой вердикт.

— А что если ему не понравится картина? Ты же сделал на неё основную ставку. Что будет со всеми нами?

— Значит, я проиграл. Понятно, что в проигрыше будет и коллектив. Только вы знали, на что шли. Но поверь, они бы сожрали нас и так. Уж слишком мы выбиваемся из общего формата. Даже «ЭТО» Чухрая работает совершено по иным принципам, хотя и похожим. Кстати, надо будет позже обсудить с ним некоторые моменты. Есть у меня кое-какие вопросы по порядку отчислений с проката. Знаю, что Григорий Наумович уже поднимал этот вопрос. Но это будет позже. И не надо так переживать за коллектив «Прогресса», практически все мои проекты разбиты на ячейки. В случае совсем негативного хода событий, общее дело не пострадает. Даже полные придурки не станут закрывать все наши начинания, особенно на телевидении. Только перед этим мы будем драться и не позволим этим обнаглевшим каплунам разрушить наш фильм. А теперь — вперёд, на баррикады!

* * *

— Поэтому по совокупности приведённых причин, я считаю, что данную кинокартину нельзя допускать к прокату.

Один из замов старшего Романова, чуть ли не двадцать минут надрывался и переливал из пустого в порожнее. Чувствуется партийная закалка и талант истинного демагога. Именно такие кадры, скользкие как угорь, не владеющими никакими навыками кроме болтологии и абсолютно безответственные, вскоре станут определять политику страны. Пусть на низовом и среднем уровне. Но, как показывает практика, некоторым товарищам с родимым пятном на голове, удастся пробиться гораздо выше. Решаю прервать этот нескончаемый поток и поднимаю руку. Докладчик как-то сразу сбился и посмотрел на своего начальника. Бонза вяло кивнул и мне дали слово.

— Товарищ, а можно по существу. Дело в том, что в фильм были вложены большие средства, в том числе иностранного партнёра. Какие конкретно моменты вас смутили и вызвали столь негативную реакцию, что вы предлагаете запретить нашу работу?

— Но как же? Я уже привёл огромное количество просто невероятных нарушений, идущих вразрез с генеральной линией партии и морали нашего общества. Ещё никто так планомерно не издевался над памятью о войне. Более того, ваша интерпретация некоторых событий, особенно развратная любовная сцена, может заинтересовать прокуратуру. Это если не обращать внимания на просто чудовищную реалистичность сцен ранений и убийств. Получился какой-то апологет насилия!

Сдаваться я не собираюсь. Тем более, что докладчик явно плохо разбирается в советском кинематографе.

— Могу привести вам пример десятка фильмов, с не менее жестокими сценами насилия. В той же «Войне и Мире», батальные сцены носят эпический характер. Что касается разврата, то давайте разбираться. Присутствующий здесь товарищ Чухрай ещё двенадцать лет назад снял эпизод с практически обнажёнными Извицкой и Стриженовым. Тот фильм уважаемого Георгия Наумовича стал одним из лидеров советского проката, и получил специальный приз в Каннах. Прошу простить, что начал приводить подобные сравнения, — обращаюсь к маститому коллеге, который незаметно улыбался, явно наслаждаясь ситуацией, — А после этого в нашем кинематографе произошёл просто невероятный прорыв. Товарищ Фетин показал самую настоящую обнажённую натуру. Но вы меня, конечно, извините, только спина Нонны Терентьевой мне нравится гораздо больше, чем, скажем так, тоже спина Евгения Леонова.

Здесь часть присутствующих не выдержала, и начала откровенно смеяться.

— Да вы издеваетесь! — докладчик попытался перекричать веселящийся народ.

— Ничуть, — отвечаю, когда в зале стало потише, — Просто в нашей сцене нет ничего особенного, кроме намёков и полунамёков. Мы и обнажённую натуру показываем условно, со специальными эффектами, дабы разного рода моралисты не обвиняли съёмочную группу во всяких непотребствах.

— Это самая настоящая порнография! Все эти пупырышки на спине и грудь. Вы показываете обнажённую женскую грудь!

— У нас с вами совершенно разные понятия о порнографии. Может, вам стоит посмотреть несколько подобных фильмов, дабы не смешить народ? Да и грудь показана частично, большую часть её мы затёрли, наложив спецэффект.

Дальнейшую склоку прервал председатель комиссии. Романов сделал какой-то жест своему подчинённому, и тот занял своё место. Далее он посмотрел на идеолога. Товарищ Козловский, так звали одного из ближайших помощников Суслова, курирующего вопросы культуры, наконец, себя проявил.

Со своего стула идеолог не вставал и начал вещать сидя.

— Мне очень приятно осознавать, что у товарища Мещерского хорошее чувство юмора. Но, посмеялись и хватит. С большинством предъявленных претензий и замечаний я согласен. Это не фильм о войне, а балаган в лучших традициях какого-нибудь глупого американского вестерна самого низкого пошиба. Только творение Алексея Анатольевича более жестокое, кровавое и бессмысленное. Вам правильно заметили, что советские фильмы не снимаются в подобном стиле. Если это работа исключительно на западного зрителя, то я преисполнен искреннего возмущения. Советский человек не должен видеть подобное издевательство. Ещё живы фронтовики, которые спросят с нас, на каком основании мы позорим их воспоминания!

Козловскому хватило трёх минут, чтобы полностью размазать наш фильм. Он тоже ограничился общими фразами, но сразу чувствовался совершенно иной уровень навыков играть словами. Ещё и грамотный этот самый настоящий аристократ на службе пролетариев. Вон даже про вестерны знает. В последних фразах идеолог начал напирать на отношение фронтовиков к моему фильму. Что же, мы тоже не лыком шиты. Надо только грамотно поймать товарища.

— А почему молчит товарищ Зельцер? Он ведь сорежиссёр и нам хотелось бы услышать его мнение, как вообще стали возможны съёмки подобного, — для пущего эффекта Козловский как-то странно тряхнул руками.

Ну, держись! А Моисеич потом получит слово, чего-то он совсем скуксился.

— Мне бы тоже хотелось услышать мнение настоящих фронтовиков, от имени которых вы говорите, — злобный взгляд идеолога сильно контрастировал с улыбкой превосходства, которая ещё не сползла с его породистого лица, — Илья Моисеевич Зельцер воевал, был ранен и имеет награды. Он принимал такое же участие в съёмочном процессе, как и я. Думаю, что присутствующее здесь товарищи Бритиков, Данелия и Чухрай — простите, если кого забыл — могут дать оценку реальности показанных нами событий. Мы снимали фильм о войне, которая является частью жизни, пусть это звучит ужасно. Для меня это не героические атаки и красивые пафосные речи, а просто жизнь людей, которые готовы умереть в любой момент. И они так же любят, мечтают, радуются, страдают или ненавидят. Но я с удовольствием послушаю мнение заслуженных коллег, ещё и фронтовиков.

Как я и ожидал, первым слово взял Чухрай, что является хорошим фактором. Его мнение точно может повлиять на решение комиссии. Кроме того, что он один из самых авторитетных киношников страны — Григорий Наумович зам парторга «Мосфильма». А ещё режиссёр является секретарём Союза кинематографистов СССР, членом коллегии «Госкино», входит в худсовет главной киностудии страны, возглавляет свою мастерскую во ВГИКЕ и преподаёт на Высших курсах режиссёров и сценаристов. Не человек, а какой-то былинный герой, которому надо поставить памятник ещё при жизни. С какой стороны ни подкопайся, а авторитет у Чухрая просто сумасшедший. Ведь надо ещё учитывать, что он фронтовик, был неоднократно ранен, имеет боевые награды.

— Мне фильм понравился. Это, если брать в целом, — уточнил режиссёр, среагировав на гримасу недовольства на лице Романова, — Чувствуется, что снимал его человек знающий, что такое война. Вы вспомните кадры из госпиталя, эти крики раненых и ощущение полной безнадёги парня, потерявшего ноги. А обожжённый пилот, показанный так достоверно, что мне стало жутко. Да — это ужасная сторона войны. И мне кажется, что зритель должен всё это видеть. В последнее время у меня складывается впечатление, что подрастающее поколение не совсем верно понимает, через что прошла страна. Само празднование Дня Победы для многих начало превращаться в формальность. Так пусть люди почувствуют, что такое настоящие ужасы войны. Может, где-то есть перебор с излишней реалистичностью, здесь спорить не буду. Фильм достаточно длинный и в любом случае подлежит сокращению. Что касается любовной сцены, так сильно задевшей некоторых товарищей, то не вижу в ней ничего отвратительного и криминального. Мы же смотрим на картины великих художников, изображавших обнажённую натуру, и не видим так никакой пошлости.

— Вы считаете, что Мещерский по уровню мастерства близок к классикам живописи? — не сдержал ехидной улыбки Козловский.

— Награды, которыми награждается каждая работа Алексея, говорят сами за себя. Я уже и не помню, кто из наших режиссёров брал одновременно призы в Каннах и Венеции, при этом ещё получал гран-при за рекламный фильм. Для отечественных деятелей кино последнее вообще — «терра инкогнита». А наш молодой коллега умудрился обойти западных конкурентов. Поверьте, просто так там награды не дают. Значит, люди увидели, что-то уникальное в работе Алексея.

Говорят, что в киноиндустрии человек человеку волк. Есть в этом некая доля правды, которую сейчас опроверг Чухрай. А ведь я для него самый настоящий конкурент. И дело не в фильмах, на которых «ЭТО» зарабатывает неплохие деньги. Человек такой ширины взглядов прекрасно понимает, что года через три — четыре им придётся перестраиваться. Ведь я снял откровенный неформат, это касается даже музыки. Хотя великие комедии типа «Белого солнца пустыни», «Иван Васильевич меняет профессию» и «12 стульев» станут классикой нашего кино, но другим жанрам придётся перестраиваться.

Ведь Григорий Наумович наверняка слышал, что мы сейчас проводим отбор молодых режиссёров. Ещё на стадии обучения наше ТО начало привлекать талантливых студентов пока для второстепенных проектов, телевидения и в качестве ассистентов. Но через положенное время самые лучшие получат свой шанс. А значит, разного рода бездари и приспособленцы, штампующие десятки откровенно слабых фильмов, окажутся на обочине киноиндустрии. Более сильным кадрам придётся почувствовать настоящую конкуренцию. Если лет через пять «Прогресс» выйдет на десять художественных и двадцать документальных фильмов в год, подмяв под себя рынок музыкальных клипов и часть телесетки, то с нами придётся считаться. Главное — именно мы будем задавать стандарт, по которому будут судить о кино, в первую очередь приключенческому и драматическому. В общем, посмотрим. Пока это мечты, которые могут пойти прахом в ближайшие две недели.

Далее слово взял Бритиков. Я, честно говоря, не ожидал от обычно дипломатичного главы «Горького» открытой поддержки.

— Для меня в картине просто с какой-то документальной достоверностью изображён солдатский быт. Пусть я служил не в авиации, но имею представление об этом аспекте. Война — это не только боевые действия. И показать мирную часть солдатской жизни на фронте, как бы странно это ни звучало, является признаком большого мастерства. За это надо благодарить второго режиссёра — Илью Зельцера, который пропустил всё это через себя. Про уникальные и новаторские сцены боёв мне даже нечего сказать. Вот товарищ критиковал их за излишнюю реалистичность, а я вижу просто верх мастерства советского кинематографического искусства. На Западе такого никто ещё не снимал, а это колоссальное достижение! Думаю, даже американцы ещё долго не смогут показать такой высокий уровень. Больше мне добавить нечего, товарищи.

Данелия и ещё один фронтовик из комиссии, тоже поддержали фильм, но нашли кое-какие огрехи. В итоге закончили мы уже под вечер, и было решено, что предварительные итоги заседания будут подведены завтра. Я не стал ни с кем разговаривать и просто уехал домой. Нервное напряжение, которое удавалось сдерживать целый день, дало о себе знать ночью. Сначала меня начала бить дрожь, затем кинуло в жар. Естественно, на этом фоне выспаться было просто нереально. Была мысль принять грамм триста коньяка, но я быстро её отверг. Не хватало ещё завтра дышать на людей перегаром.

Следующий день принёс достаточно интересные новости. Это я быстро сбежал домой. А вот члены комиссии, рядовые, конечно, неплохо поработали. После того как все собрались, прений особых не было. Мне просто сунули список из тридцати девяти эпизодов, которые, по мнению комиссии, противоречили духу и морали советского человека. Все мои недоумённые реплики, просто игнорировалась. Оставалось только подписать протокол заседания, который сейчас печатался. Чухрай отвёл меня в сторонку и сказал, что часть людей на моей стороне. Это добавило немного оптимизма, а то что-то я приуныл.

Перед самым окончанием этого спланированного шоу я задал несколько вопросов председателю. Мне удалось поймать момент, когда начальник остался один. Некоторые вещи лучше не выносить на публику.

— Павел Константинович, а как быть с иностранной версией картины?

Романов сделал такой вид, будто надкусил дольку лимона, но соизволил ответить.

— Это не наше дело. Вчера мои помощники изучили контракт, весьма спорный, надо заметить. Там нет пункта о том, что версии фильма должны быть одинаковые.

— Хорошо, — смысла спорить об этом не вижу, — Но я настаиваю, чтобы перед внесением изменений фильм посмотрели ветераны ВВС, собственно их прототипы и являются героями картины. Думаю, это разумная просьба.

— Мы подумаем, товарищ Мещерский, — опять процедил Романов, — Это всё?

Вот откуда у него эта барственность и презрение? Я вроде не вошь какая-нибудь. Сам-то товарищ обычный функционер, звёзд с неба не хватающий. Ведь с людьми работает, пусть и творческими, которые периодически устраивают разного рода выкрутасы. Не понять мне подобного отношения.

— Ещё есть одна проблема. Создание фильма было одобрено лично товарищем Брежневым. Я прошу, чтобы к протоколу прикрепили мою записку, — а вот здесь товарищ задёргался, хотя старался вида не показывать, — Там указано, что никаких изменений в картину вноситься не будет, пока её не посмотрит лично Леонид Ильич.

— Вы что себе позволяете, товарищ режиссёр? — прошипел большой начальник, — Товарищ Брежнев сейчас занят, и ему точно не до вашего фильма. А если вы не хотите исправлять свои ошибки, то есть сорежиссёр, которому можно поручить доработать картину. Ваше же вызывающее поведение будет рассмотрено самым серьёзным образом.

Вот и поговорили. Опять угрожают очередным разбирательством. Такое ощущение, что советским партократам нечем заняться. Я тут еле отбился от идеологов, которые вызвали меня для самого настоящего допроса по поводу событий во Франции. Еле удалось избежать выговора и более худших последствий. Благо, что пока рассмотрели только мой моральный облик, вернее, аморальное поведение. А ведь скоро меня ждёт разбирательство по поводу политических заявлений. Думаю, там легко отбрехаться не получится. Хотя слышал слухи, что кое-кому наверху понравилось моё интервью. Только сейчас не до этого.

К моему несказанному удивлению, мнение членов комиссии разделилось почти поровну. Значит, не всё так плохо! Весьма уважаемые товарищи проявили принципиальность, за что им отдельное спасибо. Остаётся только попасть на приём к Фурцевой и постараться через неё выйти на «дорогого Ильича». Уж очень меня насторожили слова, что я не единственный режиссёр. Зельцер на уродование картины не пойдёт, но ведь отстранить могут и его. В общем, вопросов больше, чем ответов. Но сдаваться я точно не собираюсь!

Глава 19

— Вообще-то, она уже идёт на поправку. Врачи говорят, что кризис миновал. Хотя мне иногда кажется, что мама просто увлеклась и ей пора выбираться из своей скорлупки. Она слишком тяжело пережила жизненные невзгоды и будто старается отстраниться от окружающего мира.

На этой даме пахать надо! О каком кризисе идёт речь? Мадам очень хорошо устроилась, обеспечила себе пособие по временной нетрудоспособности и весьма неплохо себя чувствует. А дочь с родной сестрой работают, содержат и всячески её опекают эту мнимую полуинвалидку, которая даже уборку в квартире сделать не может. Подобные мысли мне пришли сразу, как я увидел Антонину Георгиевну, женщину лет сорока с хвостиком, излишне навязчивую и по совместительству родную мать Ани. Да, я сегодня ездил знакомиться с родственниками девушки. Но обо всём по порядку.

Неделя после заседания комиссии прошла в суете, но без особых нервов. Для себя я решил, что кромсать свой труд не позволю. Тем более что его пока не видел главный зритель страны. Всё это время мы спокойно доделывали картину. Вместо тридцати девяти эпизодов, которые не соответствовали советской морали, мы убрали пять совершенно других, и подогнали время демонстрации к более разумной цифре сто двадцать минут. Можно вырезать ещё несколько эпизодов, и получится вообще идеальный по хронометражу фильм.

Впервые за много месяцев, я решил не работать на выходные, чем несказанно удивил коллег. Ещё и в субботу собрался не к дочкам, а знакомиться с Аниной роднёй. Близняшки всё равно отдыхают с тёщей на Чёрном море.

И вот утром я заспанный, но прилично одетый с тремя небольшими букетиками цветов, схожу с электрички в Переделкино. Дача нашей таинственной студентки оказалась в весьма престижном районе. Позже мне объяснили, что её дядя был известным учёным и получил неплохой такой домик от благодарных властей. Сейчас там, на постоянной основе проживала тётя Ани и большую часть года её мать. Дядя недавно умер, а отец моей знакомой ушёл из семьи несколько лет назад. Позже я узнал, что товарищ променял супругу на молодую коллегу по НИИ. Хотя мнится мне, что дело не в коварной разлучнице, а собственной жене, которая была очень душным человеком.

Антонина Георгиевна оказалась высокой и полноватой женщиной, с красивым и холёным лицом. Понятно в кого уродилось такая красивая дочь. Только мадам была излишне навязчива, говорлива и с какой-то вечной капризной гримасой на лице. Тётка была попроще. Зато очень добрая и души не чаявшая в племяннице, так как своих детей у неё не было. Ещё Людмила Георгиевна была очень образованной дамой и обладала чувством юмора, что меня сразу подкупило.

Если кратко, то меня накормили отличным обедом и десертом. Как оказалось, готовили Анна с тётей. В принципе обычная ситуация, когда молодой человек пришёл знакомиться с родителями. Меня расспрашивали о жизни, но достаточно деликатно, не переставая нахваливать своё чадо. Периодически маман срывалась и старалась залезть мне поглубже под кожу. Но усилиями сестры и дочери её с трудом ставили на место. Один раз Антонина Георгиевна изобразила, чуть ли не сердечный приступ, но судя по тому, что никто особо не бегах и не хлопотал, народ к этому привык. Можно сказать, что родственники смирились с подобным поведением.

В общем, мне посиделки понравились. После трёх часов я засобирался домой, в чём меня поддержала Анна, у которой завтра смена. Поэтому мы сейчас гуляем по вечерним московским улицам, получая искреннее наслаждение от погоды — и общения друг с другом. Доехали опять до Матвеевской и прошлись по Университетскому проспекту. Девушка немного лукаво на меня посматривала, наверное, намекая на одну блондинку, но я на подобную провокацию не реагировал. Будто мне больше не о чем поговорить с красивой девушкой.

А неплохо живёт семейство Анны! Трёшка в «сталинке» на Ленинском проспекте. Меня пригласили домой, но я отказался. Информацию о квартире поведала сама девушка. Папа доцент и какой-то жутко талантливый учёный, оставил им с мамой жильё, когда уходил. Где сейчас обитает сбежавший муж и отец — мне не сообщили. Только думаю, что товарищ явно не бедствует. По словам девушки, все контакты с предком она разорвала, потому и пошла на подработку, потому что не хватает денег. Достойная позиция. Хотя судя по даче и накрытому столу, мама с тёткой себя особо не ограничивают. С этой точки зрения, вырисовывается странная ситуация. Лезть в душу на третьем свидании не собираюсь, поэтому не стал развивать тему дальше. Захочет — сама расскажет.

Давно я не целовался с девушкой в подъезде, как подросток. А ничего так — приятное занятие! Договорились с Анной созвониться завтра. Насчёт следующей встречи сложнее, скорее всего, в конце недели.

* * *

— Ты излишне категоричен и порывист, Алексей. Надо быть хитрее, только не путай это с угодливостью или чем-то подобным. Чиновников тоже можно обмануть и — не обязательно поступившись гордостью или своими принципами. Бери пример с Гайдая. Как его приложили в молодости! Ведь чуть с карьерой не закончил. Зато нашёл свою нишу и умеет продвигать фильмы через любую комиссию. При этом ответственные товарищи видят, что их обманывают, но никак не могут понять где.

Выдав очередную сентенцию, Чухрай громко расхохотался. Я тоже улыбнулся, уж больно заразителен был смех хозяина кабинета.

С Григорием Наумовичем мы договорились встретиться на комиссии. Двум руководителям хозрасчётных и фактически независимых творческих объединений, есть что обсудить. И в первую очередь — это финансы. Но сначала мы говорили о моём фильме и реакции комиссии. Надо сказать, что картина Чухраю очень понравилась. Более того, режиссёр попросил раскрыть секреты комбинированных съёмок. Уж очень он был поражён некоторыми кадрами, особенно пулей, пробивающей насквозь кабину, или сбрасываемой бомбой, когда мы показывали весь её путь до цели. И всё это в замедленном виде, что выглядело на экране просто убойно. Было много других моментов, на которые не обратила внимания комиссия, но заметил профессионал нашего цеха. Мне не жалко, да и всё это пойдёт на благо советского кинематографа. Чем сильнее мы обгоним европейцев и американцев в спецэффектах, тем меньше наша публика будет бросаться на импортные работы. Хорошее кино можно снимать и дома.

Я бы вообще частично открыл советский кинопрокат для хороших иностранных картин. Только боюсь натолкнуться на колоссальное сопротивление серой массы, особенно из республиканских киностудий. Они просто не выдержат конкуренцию с добротными образцами зарубежных коллег. В чём меня поддержал более опытный собеседник. Представьте, на минутку, что на экраны одновременно выходит десяток европейских и ещё более американских рейтинговых фильмов. И кто тогда будет смотреть больше половины откровенного неликвида? Если тот же «Спартак» просто вчистую разбил по кассовым сборам «Войну и Мир». А фильм Бондарчука — это вам не какая-нибудь революционная агитка или сказки про комсомольцев. При этом в стране снимается немало добротного кино. Тот же «Разбудите Мухина» достаточно новаторский фильм. Но критики взяли и смешали его с дерьмом, как многие другие нестандартные работы. Зато идеологически выверенного «Журналиста», о котором зритель забыл уже через час, выйдя из кинотеатра, возвели в ранг шедевра. Пока идеология правит не только над рынком, но и над здравым смыслом, подобное будет продолжаться. И всякие бездари и приспособленцы могут спать спокойно. Хотя я не считаю Герасимова бездарем, но его работа получила излишне завышенную оценку.

Мы обсуждали с Чухраем много всего. Поговорили об основных тенденциях современного европейского кино, в первую очередь французского. Но постоянно возвращались к заключению комиссии.

— Боюсь, что вам не обойтись без поддержки сверху. Не знаю как насчёт Леонида Ильича, вам правильно заметили, что он занят решением чешских дел. А вот Екатерину Алексеевну надо срочно подключать. Мне тоже не понравились слова Романова про то, что фильм могут заново смонтировать без тебя. Если ты верно понял председателя, то ситуация совершенно непредсказуемая.

— Правильно я его понял, тем более товарищ говорил открытым текстом. А с Екатериной Алексеевной получилось очень странно. Кто же знал, что у министра сначала большая командировка по республикам Средней Азии, а затем ещё поездка в Индию и Египет. Мне даже толком не ответили, когда она возвращается в Союз. Будь она в Москве, то я бы побежал к ней на следующий день, — отвечаю собеседнику.

Может, поездка Фурцеовой только замаскирована под культурную, а на самом деле это какой-то дипломатический вояж? Хотя у нас вроде и так нормальные отношения с индусами и арабами. Только улетела она не вовремя, зато товарищи из комиссии уж очень удачно подгадали со временем.

— В любом случае подписи несогласных игнорировать нельзя. Значит, будет создана новая комиссия. Вот только состав её участников предсказать невозможно. Как вариант идеологический отдел просто волевым решением прикажет временно запретить фильм. А у нас, где временно, там и постоянно. Вон «Комиссар» признали идеологически вредным, хотя это полный абсурд. Фильм снимали к пятидесятилетию Октября, сценарий согласовывался с соответствующими инстанциями, а на выходе скандал и запрет. Поэтому я попробую помочь по своим каналам. Или как вариант максимально затянуть работу новой комиссии. К тому времени станет спокойней на международной арене и надо будет попытаться показать фильм ветеранам, а далее товарищу Брежневу. Романов явно закусил удила, плюс на его стороне Козловский, а это значит и Суслов. Противостоять такому альянсу крайне сложно.

— Через генерала Ворожейкина, который был у нас консультантом, я уже вышел на ветеранов ВВС. Там такие фамилии, что против них вряд ли пойдёт даже Суслов. Но всё упирается во время и получение разрешения на демонстрацию. И мне просто не дадут заниматься самоуправством и показывать фильм без санкции Госкино. А это Романов и замкнутый круг.

— Ладно, давай теперь по второму вопросу. Ты просил время на раздумье и анализ — я ждал несколько месяцев. Надеюсь, у тебя есть что-то интересное? — собеседник пригладил усы и внимательно посмотрел на меня.

Глаза Чухрая стали вмиг серьёзными, хотя для вида он продолжал улыбаться. Ведь мы начали обсуждать деньги, причём немалые.

— Основная проблема, которая стоит перед нашими ТО — это двойственность советской системы кинопроката. Мне известно, что многих киношников совершенно не устраивает сложившаяся ситуация. И я внимательно читал вашу «Базовую модель развития кинематографии», направленную в Госкино. Можно сказать, что многие предложения и идеи уже обкатанные в ЭТО — революционные. Ваше утверждение, что кино — такое же производство, как выплавка стали или выпуск тканей, я тоже поддерживаю. Только вы забываете, что на студиях в рамках всей киноиндустрии занято около семи — восьми тысяч работников. А всего в стране в системе кино работает более двухсот пятидесяти тысяч. Ваша схема хороша при западной модели экономики, когда кинотеатры принадлежат частникам, а киностудии — это мощные корпорации, которые работают исключительно для получения прибыли. В СССР совершенно иная модель.

— Не вижу особой разницы, — начал спорить мэтр, — Мы заняли денег и сняли кассовый фильм. Почему ЭТО получает такой небольшой процент? Ведь хозрасчёт предполагает немного иной уровень взаимоотношений. Кинотеатры пусть платят зарплату сотрудникам со своей доли прибыли. Там на всех должно хватить.

Всё-таки далёк Григорий Наумович от реалий советской экономики. Буду пробовать объяснить.

— Фильмы по линии Главкинопроката поступают в кинотеатры бесплатно. В качестве платы кинотеатры перечисляют процент от валового сбора, городские двадцать, а сельские десять. Из этой прокатной платы 40 % уходит в Главкинопрокат СССР и на эти «возвратные» средства финансируются производство фильмов на союзных киностудиях. А 60 % кинотеатр направляет в региональную контору по прокату фильмов, на что собственно содержится само хозяйство, включая кинотеатры, закупку оборудования и оплата труда работников.

— Так это же огромные суммы. Только благодаря сборам с последних наших фильмов, можно покрыть расходы сотен кинотеатров!

— Есть ещё одно но, — продолжаю копаться в докладе, который мне подготовили «девочки Каплана», — Я же не просто так начал с двойственности системы. В республиках, краях и областях кинотеатры находятся в подчинении дирекций районной и городской киносети исполкомов Советов народных депутатов. Они на свои средства, либо за счёт ссуд Госбанка, строили все объекты, обеспечивали содержание зданий и прилегающих территорий. Кинотеатр как предприятие не только отвечает за социально-культурное обслуживание населения, но и является значимым налогоплательщиком для местных бюджетов. Налог на зрелища для городских кинотеатров составлял 55 %, а для сельских — 10 % от валового сбора.

Делаю пару глотков чая и продолжаю свою речь. Ведь тема действительно интересная. Наше ТО «Прогресс» пока с ней вплотную не столкнулось, а вот Чухрай как раз наоборот. Хотя он и пробил себе весьма солидные отчисления в рамках хозрасчёта, но денег много не бывает. Дело ведь не только в шкурном интересе. Режиссёры кассовых фильмов зарабатывают весьма неплохо. Насколько я понял, главу ЭТО больше заботило наличие оборотных средств для запуска новых картин.

— Есть ещё забавный момент. Главкинопрокат формирует репертуарный план. Но при каждой дирекции киносети местного совета народных депутатов есть репертуарная комиссия, в которую входят как представители региональной конторы проката, так и директора крупных кинотеатров. Именно эта комиссия распределяет кинокопии тех или иных фильмов по кинотеатрам, устанавливала график проката и может принять решение о снижении или увеличении числа сеансов того или иного фильма. Товарищи давно научились балансировать между «политической сознательностью» и «кассовыми результатами проката», от которого, зависит наполнение местного бюджета. Это немалые деньги, от которых никто в здравом уме не откажется. А ваша «базовая модель» совершенно не учитывает именно хозяйственную деятельность кинопроката. То есть вы зациклились на производстве, совершенно забыв о структуре реализации нашего продукта. Я полностью поддерживаю введение зависимости оплаты кинофильма от результатов его проката в кинотеатрах и самое главное — право киностудий на выпускаемые ими фильмы. Ведь в теории это даёт нам право самостоятельно реализовывать свою продукцию, в том числе за рубеж. Но высокий налог останется прежним, а процентные выплаты со сбора тоже никто не будет отменять.

— А что тогда делать? Далее придумывать новации, снимать популярные фильмы, выше уровнем, чем у большинства студий страны, а в итоге получать мизер? — Чухрай был действительно растерян, — Какой ты видишь выход?

— Переход на капиталистическую форму хозяйствования, — отвечаю с улыбкой и понимаю, что сделал это зря.

— Второй вариант, — не даю собеседнику опомниться, — Это прямые договоры с местными комиссиями и переход кинотеатров на хозрасчёт. Товарищи отлично умеют считать деньги. И когда им надо, могут задвинуть идеологически правильный фильм, в пользу более кассового. А значит, нам есть с кем работать. ТО не просто смогут выбить себе особые условия по проценту с прибыли. Таким нехитрым образом можно просто похоронить конкурентов. Вы же прекрасно понимаете, что моя работа наголову сильнее любого фильма о войне и вообще всего, что снято в 1968 году. Если дать людям на местах возможность самим верстать репертуар, то кассовые сборы превысят все мыслимые пределы.

— Но как быть с остальными фильмами, например, о войне? Они крайне важны для воспитания молодёжи и сохранения памяти. И не все будут так популярны, как твоя «Битва за Кубань». Тот же Озеров начал снимать целую эпопею, которая никогда не окупится в прокате. Нельзя всё мерить только с точки зрения получения прибыли. Есть совершенно некоммерческое кино, если называть вещи своими именами, но оно тоже несёт важную воспитательную и образовательную миссию. Мы же просто выкинем их на обочину, забив репертуар комедиями ЭТО и приключенческими фильмами «Прогресса». Ты ещё и иностранцам хочешь дорогу открыть. Это же приведёт к полной переориентации отечественного кинематографа, и мы безвозвратно потерям целую плеяду режиссёров, сценаристов и операторов. Подобное просто недопустимо!

Всё-таки нравятся мне местные люди. Надеюсь, что таких как Григорий Наумович всё-таки большинство. Не скурвились они, как мои современники. Человек думает не о своём кармане и славе, а об индустрии в целом и людях в ней задействованных. Думаю ему за державу тоже обидно. Недаром Чухрай настроен против открытия внутреннего рынка для иностранной продукции.

— Всё можно обсудить и согласовать. Как вариант, предлагаю построить свою сеть кинотеатров в крупных городах страны. Деньги не самые великие, а вложения окупятся уже лет через пять. Для перечисленных вами направлений есть элементарный выход — квоты. И это должны быть не фильмы про революцию с комсомольскими стройками, раз уж мы разговариваем откровенно, а именно новаторские и нестандартные работы. Сюда же можно включить авторское и образовательное кино. Я тоже противник того, чтобы наш кинематограф превратился в сплошную развлекаловку. После просмотра фильма зритель должен задуматься, а не только радостно обсуждать сцены драк или боёв. Понятно, что мои предложения выглядят наивно и по-дилетантски, но мы вроде не торопимся. Давайте сформулируем новую «базовую модель» и устроим прения со всеми заинтересованными сторонами. Заодно сделаем глобальный анализ сложившейся ситуации. Даже Госкино должно признать, что достаточно весомая часть фильмов, не приносит никакой прибыли и является обыкновенным балластом. А значит, у нас есть шансы продвинуть свою идею.

— Это будет война, Алексей, — произнёс погрустневший режиссёр, — Я никогда не рассматривал ситуацию в данном контексте. Ведь мы затронем интересы десятков организаций и тысяч людей. Как бы нас не съели в процессе предложенных тобой прений. Но делать чего-то надо. Меня тоже в корне не устраивает сложившаяся ситуация. Поэтому я точно в деле!

Мы церемониально пожали друг другу руки. Ведь если у нас получится, то сегодня родилась совершенно новая система советской киноиндустрии! Пришёл к коллеге обсудить фильм, а всё закончилось принятием судьбоносного для кинематографа решения. Ведь Чухрай пользуется колоссальным авторитетом, и его предложение просто так в угол не задвинешь. Это я, получается, начинаю двигать целые пласты советской системы, так как кинематограф — очень важная его часть. И это может повести за собой изменения в других отраслях. Получается, что я самый настоящий прогрессор и могу войти в историю! Круто! С учётом моих планов по некоторым проектам в Европе и будущим биржевым махинациям, даже страшно представить, какие открываются перспективы для страны!

Окрылённый и светящийся от собственной важности я буквально вылетел из здания «Мосфильма». Душа пела и плясала. Эйфория просто распирает меня изнутри. Надо срочно с кем-то поделиться своим отличным настроением. Рядом как раз кафешка, где работает одно прелестное зеленоглазое создание. Заодно и поем. Ха-ха.

— Алексей Анатольевич Мещерский, — с трудом осознаю, что это обращаются ко мне.

— Да, это я.

Два крепких товарища в серых костюмах, с одинаковыми выражениями лица. Вообще, они похожи друг на друга как братья, хотя отличаются по возрасту и цветом волос. Более молодой открывает красное удостоверение и показывает его мне.

— Пятое управление КГБ СССР. Прошу следовать за нами.

Эпилог

— Специально подгадали? Мол, генсек занят?

Брежнев был очень зол, несмотря на положительный итог ситуации в ЧССР. Обошлось без кровавого сценария, как в Будапеште, но ситуация была не особо благостной. Вся страна, если брать именно чехов, выразила своё отношение к советской власти и коммунистическому строю в целом. Придётся много и плодотворно работать, ведь, кроме Чехословакии ещё есть Венгрия и Польша, где сильны антисоветские настроения. Он не обольщался и прекрасно понимал, что насильно мил не будешь. Даже в его любимой Украине хватало подобных настроений. Главное, что пока удалось договориться с руководством мятежной страны и обойтись без огромных жертв. Далее в дело должны вступить дипломаты, да окончательно согласовать нюансы.

Но сейчас речь шла о вполне конкретном деле. Тем более что ноты итальянского и французского посольства нельзя игнорировать. И это на фоне общего скандала, который устроила западная пресса в последние дни. А здесь к политике присоединилась культура. Многие западные актёры, которые популярны в СССР, сделали резкие заявления. Игнорировать подобные демарши — глупо. С другой стороны, советский МИД не обязан отчитываться перед Мишель Мерсье или Жаном Маре. Скандал же всё нарастал и не сходил с европейских газет, хотя основной темой была ситуация в ЧССР.

— Докладывайте о проблеме в деталях. Уж очень дело неоднозначное.

— Разработка объекта началась более года назад. У нас есть доказательства того, что советский гражданин имеет счёт в иностранном банке.

— Объект значит? — ухмыльнулся генсек.

— Мещерского начали вести ещё в прошлом году. Не вижу в этом ничего странного. Мы получили доказательства того, что он занимается незаконной деятельностью в Европе. По нашим данным, Алексей имеет счёт в швейцарском банке и является пайщиком иностранной фирмы. Подобную информацию нельзя игнорировать.

Глава СССР всё так же скептически смотрел на руководителя КГБ, что просто выводило последнего из себя.

— Леонид Ильич, речь идёт об огромных суммах в валюте. Я сам был удивлён, когда узнал о порядке сумм. Товарищ Мещерский на мелочи не разменивается.

— И что в итоге? Наш «герой» сознался?

— Нет. Сам факт заработка денег в валюте Алексей Анатольевич не признаёт. Но не отрицает другой деятельности.

— Так чего натворил этот хулиган?

— Задержание было вызвано заявлением вполне конкретного человека. Другой вопрос, что заявителем оказался профессиональный кляузник. Только здесь он попал точно в цель.

— Можно подробнее?

Брежнев очень не любил разного рода жалобщиков, из-за которых пострадал в начале карьеры. Поэтому очень недоверчиво относился к подобным делам.

— По нашим данным, режиссёр уже более года имеет счёт в швейцарском банке. Только мы не можем предъявить ему официальное обвинение. Ну, нет в СССР подобной статьи. Советский УК действует исключительно на территории страны. О чём объект, несомненно, знал и пользовался пробелом в законодательстве. Только он не учёл некоторых нюансов. Его бывший сосед написал заявление, которое стало поводом к задержанию.

— Прямо-таки написали заявление, и оно сразу оказалось у вас на столе? — генсек продолжал издеваться над Андроповым.

— Не у меня, Леонид Ильич. Заявление было принято в рабочем порядке соответствующим отделом. Только сопоставив факты, оно было прикреплено к делу Мещерского.

— И что же такого должно произойти, чтобы ваши люди арестовали одного из самых молодых и успешных режиссёров страны? Тем более любимого на Западе. Это же международный скандал!

Андропов открыл лежащую перед ним папку и начал объяснять ситуацию лидеру страны.

— Мы получили информацию, что гражданин СССР продаёт собственные разработки за рубеж. Кстати, именно этот факт Мещерский не скрывает, — усмехнулся глава КГБ, — По его словам, советская промышленность неспособна изготовить колёсики для чемоданов. Поэтому он передал информацию французам.

Брежнев некоторое время анализировал полученную информацию. Надо сказать, что она его не радовала.

— Дальше, Юрий Владимирович, — генсек протянул руку к папке.

— Задержание и возможное возбуждение уголовного дела. Только объект отказывается идти на сделку со следствием.

Генсек сначала долго рассматривал новый вид чемодана, а затем переключился на фотографию заявителя.

— Какая отвратительная рожа, — произнёс Леонид Ильич, — А он, случайно, не из этих?

— Никак нет, — быстро ответил Андропов, которого самого обвиняли к принадлежности к одному специфическому народу, — Вязович Алексей Викторович предки из Белоруссии, токарь шестого разряда, всю жизнь работал на разных заводах, но выше мастера не поднимался. Только есть у этого гражданина одно забавное увлечение. Можно сказать, что товарищ является профессиональным кляузником. Жалуется много и регулярно.

— То есть, мы должны верить показаниям одного жалобщика?

— Так точно, — ответил Андропов, — Только в этом случае мы попали в цель. Вязович, сам того не предполагая, дал нам целое направление для работы.

— Поясните.

— Глупый человечишка, снедаемый завистью вселенского масштаба. А здесь он решил пойти по проторённой дорожке. Алексей с молодости был заподозрен в том, что воровал чужие идеи. Пользуясь своим положением на заводе, он принуждал молодых специалистов, обозначать его, как автора рацпредложений. И этим он занимался долгие годы. Пока один из фактов не был раскрыт. Уголовное дело не заводили, так как токарь действительно хороший работник и по непосредственно профессиональной деятельности претензий не имел. В итоге воришки пришлось отказаться от части чужих идей, заодно он чуть партбилета не лишился. Но работник он хороший, то внутри трудового коллектива решили не ломать человеку судьбу. Прошлое предприятие Вязович покинул, но периодически пишет разного рода жалобы, в том числе на бывших коллег, которые простили его преступления и даже заступались.

— Какой талантливый плагиатор и мерзкий человек, — Брежнев до сих пор рассматривал фото стукача, — Ещё и сухим вышел из воды. Так чем этот подлец вам помог?

— Вязович решил вернуться к прежнему, — видя недоумение Ильича, Андропов пояснил, — Плагиатор захотел присвоить себе чужое открытие, так как действительно изготавливал детали для режиссёра. Только здесь коса нашла на камень. Мещерским давно и плотно занимается наше ведомство. Заявление Вязовича или кляуза, как вы выразились, стало спусковым крючком. Факт передачи идеи имеет место. А это уже совершенно иная статья! Тем более жалобщик в деталях описал встречу с иностранным коммерсантом Луи Виттоном. По уточнённым данным, компания этого француза, уже заявила о старте продаж необычных чемоданов. Если провести более детальное расследование, то можно вычислить европейскую компанию Мещерского. Не удивлюсь, что на её счетах будут значительные суммы.

— Отпусти его, — тихо произнёс генсек.

— Но как? Там ведь реальная статья и вообще…

— Просто так. Оправдательную статью сами придумайте. Я недавно посмотрел фильм в компании ветеранов ВВС. И был действительно поражён. Сами летуны тоже картину хвалили. Пусть и не всё мне понравилось, но сам факт подобных съёмок должен быть отмечен советским руководством. А мы его в тюрьму посадили. На Западе же не просто так возбудились. Они даже про Чехию забыли и о нашем режиссёре больше пишут. Кстати, что там с демонстрантами?

— Всех взяли, Леонид Ильич. Следственные мероприятия уже ведутся. Никто не уйдёт от ответственности. Только провокаторы, вышедшие с плакатами, являются малой частью граждан, поддержавших чешских мятежников. Несколько известных деятелей культуры написали открытые письма об осуждении ввода войск в Прагу.

— Жёстче с ними. Хватит миндальничать. Слишком мы расслабились в последнее время. Но об этом позже, когда будем подводить итоги. Пойдём — Брежнев поднялся из-за стола, — люди ждут. Опять будем обсуждать работу этого неугомонного режиссёра в расширенном составе. Кроме фильма он здесь много чего предложил и кому-то это очень не нравится. Кстати, в деле написано, что он не был замечен в тратах валюты за рубежом. Попыток перебежать Мещерский тоже не совершал. А значит, деньги ему для чего-то нужны. Мне самому интересно понять мотивацию такого неординарного человека.

* * *

В кабинете главы СССР сегодня собрался интересная компания. Если охарактеризовать её кратко, то присутствовали в основном идеологи и представители культуры. Вошедший вслед за генсеком Андропов, присоединился к идеологам и сел рядом с Сусловым. Тот, в свою очередь, весьма подозрительно отреагировал на беседу Брежнева с главой КГБ перед странным совещанием. Хотя именно Михаил Андреевич настоял на предстоящем разговоре, но кое-что функционера насторожило. Сначала Андропов, теперь необъяснимый взлёт канувшей в лету Фурцевой. Если присутствие главы Гостелерадио и Госкино, было объяснимо. Но что здесь делать начальнику первого управления Минздрава? Вопросов всё больше, а ответов на них просто нет.

— Товарищи, предлагаю начинать. Тема беседы известна давно, но из-за определённых событий, мы перенеси встречу, — невесело усмехнулся Брежнев.

Суслов решил не тянуть и сразу перешёл в атаку. Предварительно он взял несколько машинописных листов у своего референта, хотя практически выучил текст. Его суховатый голос и небольшие анахронизмы в речи, а также простоватый вид могли вызвать улыбку. Уж очень товарищ был похож на какого-нибудь ИТР средней руки или колхозного агронома. Только если не знать, что это один из людей, определяющих политику огромного государства, слишком у главного идеолога был затрапезный вид. Присутствующие Михаила Андреевича точно не недооценивали и слушали очень внимательно. Удивительно, но выступавший обошёлся без лозунгов и длинных вступлений.

— На повестке дня вполне себе простой вопрос. Как так произошло, что в вашем ведомстве, Николай Николаевич, — Суслов резко перевёл свои небольшие глазки, прячущиеся под толстыми стёклами очков, на Месяцева, — окопалась целая организация, которая планомерно разрушает базовые советские ценности, имея доступ к эфиру радио и телевидения?

После прозвучавшего обвинения в кабинете повисла тишина. Подробными словами просто так не бросаются, тем более на таком высоком уровне.

— Я бы добавил со своей стороны, — в разговор включился Андропов, чьи сотрудники делали обширный доклад Суслову по новым тенденциям на Гостелерадио, и тем самым вовлекли идеолога в это дело, — Всё напоминает хорошо замаскированный вариант идеологической диверсии. Обратите внимание, что товарищи не стали скромничать и сразу окопались на радио, а затем телевидении. Где выбрали два самых популярных направления — кино и музыку. Вместо того чтобы знакомить слушателей с лучшими образцами отечественного искусства, уже целый год идёт откровенная пропаганда западных ценностей. Специально это сделано, либо молодые люди просто увлеклись — надо проверять. Вот только сейчас их передачи присутствуют и на телевидении. Более того, одна небезызвестная студия сняла два очень сомнительных документальных сериала и работает над третьим. У меня есть справки и аналитические записки, полученные от весьма известных учёных-историков. Так вот, большинство из них настаивает, что в сериалах сознательно искажаются исторически процессы с точки зрения официальной советской науки. Есть ещё претензии к двум журналам, но там практически одинаковые претензии, как по радио и телепроектам. Много жалоб на аморальную часть «Доброе утро, страна!». Под видом гимнастики и заботе о здоровье, идёт самый настоящий разврат, но в этом дело есть нюансы — большинству граждан передача нравится.

— То есть вы обвиняете сразу несколько рабочих коллективов, создающих передачи в нескольких сферах? А как быть с работой редакторов? Плюс все проекты неоднократно были согласованы с соответствующими инстанциями. Каждая передача становится объектом пристального внимания. Да, в случае прямого эфира возможны небольшие накладки. Но в остальном у нас очень строгий контроль. Вы же не хотите сказать, что наши редакции заниматься антисоветской и аморальной деятельностью? А наши детские, образовательные и просветительские программы? Много из подобного даже в мире нет. К нам уже были обращения с Запада о покупке некоторых телевизионных передач. Для СССР — это огромный прорыв и повод для гордости!

Месяцев немного пришёл в себя и сразу ринулся защищать свою епархию. Фурцева молчала и изучала какие-то свои документы, чем злила, сидящего напротив Суслова.

— Не антисоветской, Николай Николаевич, — ответил Андропов, — Речь идёт о планах влияния на умы наших людей. В первую очередь молодёжи. И согласитесь, что музыка с кинематографом очень хорошо для этого подходят. Никто не упоминал о вреде строя или какую-нибудь диссидентскую мерзость. Только постепенно люди привыкают именно к этим передачам, их манере подавать материал, общему направлению репертуара. Людям очень приятно, что с ними общаются в эфире, отвечают на вопросы, устраивают конкурсы. Такое медленно и ненавязчивое растление. У меня собрано достаточно аналитического материала практически по всем вашим проектам, можете ознакомиться на досуге.

— А если мы посмотрим на ситуацию с другой стороны, товарищи? — Фурцева обратилась ко всем присутствующим, но смотрела в глаза Суслова.

После этого переложила некоторые свои бумаги и продолжила беседу.

— Необычный формат передач и общение со слушателями, были запланированы и согласованы изначально. В том числе вашим отделом, — Михаил Андреевич, Фурцева достала какую-то бумагу, — Может проблема в том, что на радио с телевидением излишне много западной музыки, фильмов и разнообразной информации? Ещё и красивые девушки с утра зарядку делают. Ну, прямо удар по моральному облику среднестатистического гражданина.

— Вы считаете это допустимым? То есть открытая пропаганда их нравов — это нормально? Полуголые девки — вопрос вторичный.

— Не передёргивайте. Речь идёт о глубочайшем дефиците информации о западной культуре. После фактического открытия границ мы вынуждены учитывать этот фактор. Западная мода, кино и музыка достаточно популярны у советских граждан, особенно молодых. Никто не мешает нашим деятелям искусств и государству предложить свои варианты, не менее интересные. И многие это делают. Только если вы опросите молодых людей в целом по стране, то узнаете странную новость. Большинство из них хочет носить штаны под названием джинсы. К сожалению, это уже сложившийся факт. То же самое касается перечисленных мною направлений культуры. Наше предложение было простым — не загонять всех одним скопом в подполье, а разобраться. Далее сделать правильные выводы и возглавить сложившуюся тенденцию, параллельно предлагая свои новинки. Ведь у нас получился проект с распространением работ наших художников в Европе.

— По-вашему, надо завозить как можно музыки и фильмов с Запада, в ущерб отечественным работам? — удивлённо произнёс Андропов, сознательно проигнорировав последнее предложение министра.

— Нет! Просто нельзя выпустить ситуацию из-под контроля. На определённом этапе нам удастся что-то изменить, не обращая внимания на тенденции, сложившиеся в обществе. В первую очередь путём запретов. Только джинн уже вылетел из бутылки. Вместо того чтобы записи с песнями ведущих иностранных групп продавались в магазинах, а их песни звучали по радио — всё уйдёт в подполье. Пластинки будут записать на домашних установках, и продавать за огромные деньги, а это государственные потери. Народ вместо того, чтобы танцевать свои шейки и твисты непонятно где, пусть делает это в ресторанах и на танцплощадках. То же самое касается кино. Как показала практика в конце пятидесятых и до начала этого десятилетия, советский кинематограф имел хорошую прессу и вполне востребован за рубежом. Наверное, было большой ошибкой и не воспользоваться ситуацией. Мы могли просто поменять гораздо больше фильмов, на иностранные, как часто происходит с французами. Сейчас время объективно упущено. Многие наши фильмы часто не выдерживают конкуренции с западными в отечественном прокате. Что нам мешает, закупать или обменивать больше фильмом, для демонстрации советскому зрителю? Тем более что можно выбирать картины, снятые несколько лет назад. Их прокатный потенциал давно закончился, поэтому капиталисты будут более сговорчивы в плане цены. А товарищам-режиссёрам, фильмы которых не интересны нашим людям, предлагаю задуматься и изменить манеру работы. В чём Минкульт безусловно им поможет, в первую очередь с материально-технической базой и обучением.

— Что вы ещё предлагаете, Екатерина Алексеевна? — Суслов, наконец, проявил эмоции и кривовато ухмыльнулся, только глаза у него были презлющие, — Может нам вообще отказаться от советской культуры, раз она не может конкурировать с западной?

А вот сейчас Фурцева использовала одну из своих заготовок. Ведь данному совещанию предшествовала огромная работа, проделанная за последний год. Спасибо одному режиссёру, который набросал ей целый план, как перестать проигрывать борьбу за души своей молодёжи, тянущейся к западному искусству. Он много чего подсказал. Только министр до последнего решала, лезть ли ей в такую специфическую тему, как идеология. Благо всё было согласовано с Брежневым, но тем не менее.

— Три молодых художника, при помощи совсем мизерных ресурсов, просто перевернули ситуация с наглядной агитацией в стране. Хотя их вначале встретили в штыки. А уж какие на них вешали ярлыки! Только художники оказались правы, а не разного рода хулители. Думающие молодые люди страны, сделали вывод, что употребление алкоголя не модно и ведёт к проблемам в личной жизни. Я немного утрирую, там целый комплекс фактов, да и мы помогали в агитации всеми средствами, включая несколько ведомств. Но ситуация выглядит примерно так. Какой процент молодёжи бросил пить за последние полтора года? — министр обратилась к представителю Минздрава.

— По самым скромным подсчётам, уровень употребления алкоголя среди молодых людей снизился более чем на один процент. Если брать в целом по стране, это около миллиона человек. Ещё мы благодарны Минкульту за идею с опросными листами. Нам стало гораздо удобнее и быстрее получать статистическую информацию. Наше министертсво уже начало собственную разработку новых анкет и в следующем году можно получить более точные данные. Но уже сейчас наблюдается явное снижение нагрузки на медучреждения. В ближайшее время мы ожидаем повышение рождаемости.

— Это замечательные новости! — после слов генсека минздравовец засиял как начищенный пятак, — Самое удивительное, что подобного удалось достичь совместно четырём ведомствам — Минкульту, Минздраву, Министерству образования и Госкомспорту. Вот что значит, товарищи проявили инициативу и подошли к насущной проблеме нестандартно. А пока предлагаю сделать технический перерыв, чаю выпить и вообще.

На самом деле Брежнев не хотел высказывать кое-какие мысли прилюдно и референт незаметно провёл Суслова в отдельную комнату.

— Леонид Ильич, не могу понять, что здесь происходит? — один из лидеров партии не собирался участвовать в балагане, как он видел происходящее, — Какие-то опросы, непонятная статистика. А ещё явное потворство антисоветчикам, окопавшимся на Гостелерадио!

— Это упущение вашего ведомства, товарищ Суслов, — голос генсека был максимально сух и даже зол, — Просвещение масс и пропаганда, всегда была частью работ идеологического отдела. Но где-то ваши подчинённые ошиблись. Может, речь идёт о самоуспокоенности или формальном подходе, вы должны разобраться сами. Мы будем в ближайшее время поднимать эту проблему на заседании ЦК. Только я же не первый месяц изучаю доклады, которые готовит товарищ Фурцева. Да, подход со сбором информации и интерпретация некоторых факторов у неё довольно новаторские. Но сейчас точно можно сделать предварительные выводы о настроениях в обществе. К моему несказанному удивлению всё далеко от идиллии. Я давно дал поручение Арвиду Яновичу, и он должен предоставить информацию, собранную по линии народного контроля. Вот и сравним всё вместе. А то получается, что мы гордимся декларируемым «Моральным кодексом строителя коммунизма». На местах же народ плевать на него хотел, а молодёжь постепенно подпадает под влияние западной культуры. Это я выразился грубовато, но если ничего не делать, то лет через десять будет именно так.

— Но мы действительно работаем. Нет речи о формализме, так как современные вызовы и мировые тенденции не дают отделу расслабиться.

— Значит, надо менять методы работы, если доклад Екатерины Алексеевны не будет особо отличаться от того, что представят товарищи из народного контроля. Не мне тебе объяснять, что на самом деле произошло в ЧССР. И одна из основных причин мятежа была в том, что тамошние коммунисты упустили ситуацию. Или сделали это сознательно. Народ же захотел «социализма с человеческим лицом». Кто-то же внушил это людям, и процесс длился не один год. У нас проблем тоже хватает. Начать сейчас закручивать гайки и действовать старыми методами — значит загнать ситуацию в подполье. Здесь я полстью согласен с нашим министром культуры. Но она пусть работает в своём секторе. Задача партии изучить ситуацию глобально и сделать верные выводы. Я не хочу, чтобы советские люди через двадцать лет отказались от социализма, как попытались недавно чехи. Думаю, ты придерживаешься того же мнения.

— Только СССР не Чехословакия и сравнения здесь неуместны. Общую задачу я понял, хотя здесь надо думать. Сделать небольшие послабления, как хочет Фурцева, вполне реально. Может, чего-то пересмотреть в экономике. Но отхода от базовых принципов марксизма-ленинизма не будет! Не для того мы делали Революцию и победили в самой кровавой войне!

После перерыва все расселись по своим местам. Суслов молчал, делал в блокнот какие-то записи и вроде как выпал из рабочего процесса. Слово опять взяла Фурцева.

— Со стороны товарища Андропова прозвучала критика некоторых документальных фильмов по истории страны. Так вот, в учёной сфере никто не отменял полярности мнений. Первый фильм про династию «Рюриковичей» был одобрен виднейшими специалистами по этой тематике. Следующие работы съёмочной группы вызвали немалый ажиотаж в обществе. В первую очередь у историков-любителей. Сейчас наблюдается подъём интереса к истории многих регионов нашей страны. При многих ДК совместно с Министерством образования мы создаём кружки юных любителей истории, а также отряды молодых археологов. Всё это согласовано с МВД. Ведь под видом этой действительности могут проявить себя преступники, в попытке захватить исторические ценности и древние книги.

— А вы не думали, что интерес к истории может привести к всплеску национализма в отдельных республиках. Подобные факты уже есть, но при более массовом появлении ваших кружков и отрядов, их станет невозможно контролировать, — добавил ложку дёгтя глава КГБ.

— В здоровом обществе подобные проявления недопустимы. Может тогда дело не в любителях истории, а гораздо глубже? Что, по-вашему, должно подвигнуть условных татар, казахов или узбеков начать ненавидеть другие нации? Фильм про историю Волжской Булгарии вызвал колоссальный интерес. Многие жители нашей страны даже не слышали про это государство и его уникальные достижения. Я была в Казани и Чебоксарах, где получила много слов благодарности за проявление интереса к истории этих народов. Но почему-то не слышала о какой-то нездоровой реакции, кроме учёных споров. Вот там страсти разгорелись нешуточные. Только подобное может случиться на любом научном диспуте, где разные группы отстаивают своё мнение.

— Товарищи, предлагаю заканчивать столь интересное совещание. По большому счёту многие проекты уже одобрены. Надо кое-что ещё обсудить на заседании ЦК, дабы получить окончательную резолюцию. Пока товарищ Фурцева возглавляет инициативную группу, в составе уже упомянутых четырёх ведомств. Ваша задача остаётся прежней — изучать реальное положение дел, в первую очередь среди молодёжи, и предлагать идеи решения возникающих проблем. Любы инициативы, не идущие вразрез с советским законодательством — приветствуются. Только убедительная просьба — обойдитесь собственными ресурсами, не плодите бюрократию, открыв какой-нибудь очередной НИИ. Пока вам удалось за короткий срок с небольшой группой единомышленников, проделать огромную работу. И в ближайшее время я поставлю вопрос о вашем возвращении в Президиум ЦК, Екатерина Алексеевна. Подобная работа должна быть оценена. А главное — её нельзя бросать, и именно вы будете возглавлять проект. Документально всё зафиксируют в ближайшие дни. Считаю, что если вопросов больше нет, то пора расходиться.

«Сука! — мысленно прорычал Суслов. Услышав про возвращение Фурцевой в ЦК, — Сколько пришлось приложить усилий. Но эта змея опять пролезла наверх, ещё и меня покусала.»

«Опасная сука! — подумал Андропов, — Только если ей благоволит Брежнев, значит, будем искать точки соприкосновения со столь нужным человеком».

«Охренеть! В ведь это должность вице-премьера по социальной политике! Ещё и мощный удар по ведомству Суслова! — подумал бы Мещерский, но он был не в курсе произошедших знаковых событий».

2022.

Примечания

1

https://www.youtube.com/watch?v=R-CM_yPJDD0&t=62s

2

https://www.youtube.com/watch?v=-_wtY_IoK0Y

Content

Александр Яманов
Режиссёр Советского Союза 3

Интерлюдия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Примечания