Эми Ньюмарк, Дебора Норвилл

Куриный бульон для души. Сила благодарности

101 история о том, как благодарность меняет жизнь

Amy Newmark

Chicken Soup for the Soul: The Power of Gratitude: 101 Stories about How Being Thankful Can Change Your Life

Copyright © 2016, Chicken Soup for the Soul Publishing, LLC

© Раздобудько А., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

В коллаже на обложке использованы фотографии: Ground Picture, Yauhen Buzuk / Shutterstock.com

* * *

Предисловие

«Спасибо». В детстве мы заучиваем это слово одним из первых. В цивилизованном обществе благодарность превратилась в своего рода форму вежливости. Однако неблагодарность в мире тоже существует. И мы сталкиваемся с ней постоянно, когда предложенная нами помощь остается незамеченной или, и того хуже, неоцененной. Это как будто твоя рука повисает в воздухе, не дождавшись ответного жеста. Разве вам не знакомо это чувство?

Помню, как много лет назад мой сын пригласил своего друга провести день в местном парке аттракционов. С наступлением темноты мы привезли приятеля домой, и он, как будто позабыв о нескольких часах совместного веселья, просто выскочил из машины и побежал к родителям. «Он даже не сказал «спасибо»!» – изумленно воскликнул мой сын. Я была за рулем автомобиля и, признаться, тоже была удивлена так, что на секунду даже потеряла дар речи. Мы оба до сих пор помним этот маленький эпизод и пытаемся представить, как дефицит благодарности повлиял на дальнейшую жизнь мальчика.

Слово «спасибо» – будто смазочный материал, благодаря которому функционирует общество. При этом говорить «спасибо» и быть благодарным – две разные вещи. Первое – часть вежливости и признак хорошего воспитания, второе – особый секрет жизни, ведущий к счастью и процветанию.

Неблагодарность – одна из самых неприятных черт характера. Никто не хочет находиться рядом с неблагодарными людьми. Благодарность же, напротив, находится в первой десятке наиболее желанных человеческих качеств. И дело не в том, чтобы научиться быть милым и потом спокойно пожинать плоды этого умения. Перечень преимуществ, которые дает благодарность, настолько длинный и воодушевляющий, что больше напоминает рекламное предложение. Оптимизм, положительная энергия, повышенный уровень креативности. Увеличение продолжительности жизни, смелость перед лицом трудностей, высокий уровень иммунитета, повышенная резистентность организма, а также улучшение когнитивных навыков.

Обо всем вышеперечисленном я узнала в один прекрасный день, когда решила сделать себе небольшой перерыв между двумя сценариями для телепрограмм, написание которых составляло в те годы основу моей профессиональной деятельности. Эта работа не требовала от меня особых усилий, и у меня всегда оставалось достаточно времени, чтобы полистать новости. В тот день все они, казалось, были посвящены всевозможным происшествиям из жизни звезд, пребывающих на грани нервного срыва.

Ознакомившись со всеми этими невероятно важными фактами, я снова заскучала и решила потратить оставшееся время на изучение одной давней догадки. Я заметила, что моя жизнь становилась лучше, когда мне удавалось сосредоточиться на позитивных моментах, вместо того чтобы сокрушаться над тем, что шло не так.

Разумеется, в этой мысли не было никакой новизны. Еще Чарльз Диккенс когда-то сказал: «Размышляйте о своих нынешних благах, которых много у каждого человека, а не о своих прошлых несчастьях, которых у всех людей имеется немного».

Я хотела узнать: действительно ли в этом что-то есть? Существуют ли доказательства того, что, считая свои благословения и обращая взор на положительные стороны жизни, то есть практикуя благодарность (как бы вы это ни называли), можно изменить мир вокруг себя?

К этому вопросу я решила подойти как заправский репортер: провести исследование, изучить факты, поговорить со специалистами. И потом поделилась тем, что узнала, в своей книге под названием «Сила благодарности: познать науку благодарности и заставить ее работать на вас». Меня чрезвычайно воодушевил тот факт, что благодарное мышление действительно меняет жизнь человека в самых разных направлениях.

Благодарность помогает нам мыслить позитивно. Психологи называют это восходящей спиралью. В то время как концентрация на неудачах делает нас раздражительным и сварливым, признание приятных и радостных моментов (назовите их благословениями или просто приятными ситуациями) производит обратный эффект. Одна позитивная мысль вызывает другую, за которой следует, например, какое-то приятное воспоминание, и так далее по восходящей. Каждая мысль по спирали поднимается вверх, настроение улучшается.

Мы более осознанно проживаем позитивные моменты, когда фокусируем на них свое внимание. А поскольку эти прекрасные моменты чаще всего связаны с другими людьми, то таким образом важность человеческих взаимоотношений также растет. Надо ли говорить, насколько это важно именно сейчас, в условиях тотальной изоляции и вытеснения виртуальной жизнью реальности? Кстати, самооценка самого человека тоже повышается. «Если все эти хорошие события происходят со мной, значит, я это заслужил», – думает он.

Должна признаться, что результаты некоторых научных исследований, которые я не поленилась раздобыть, привели меня в полный восторг. К примеру, одна профессор, с которой я консультировалась, обнаружила, что люди, чувствуя, что их действительно ценят, стараются приложить дополнительные усилия и сделать нечто сверх необходимого.

Благодарность помогает нам «позаботиться о своем эмоциональном состоянии после негативных событий в жизни», утверждает Филипп Уоткинс, профессор психологии Университета EWU, штат Вашингтон.

Благодарные люди способны вспоминать позитивные события своего прошлого даже после травмы и избавляться таким образом от тяжелых навязчивых мыслей. Другие исследования выявили определенную связь между положительными эмоциями, вызванными чувством благодарности, и стрессоустойчивостью. Другими словами, благодарные люди лучше справляются с жизненными трудностями.

Возможно, именно в этом ключ к решению многих жизненных проблем. Существует четкая связь между отличным настроением и когнитивными функциями. Одно интересное исследование показало: когда маленьких детей просили вспомнить момент, который сделал их настолько счастливыми, что им захотелось танцевать, они лучше запоминали учебную информацию, чем дети, не получившие подсказку в виде «счастливого танца». Этот факт произвел на меня такое впечатление, что я провела собственный эксперимент: посоветовала своим детям вспоминать какое-нибудь счастливое событие каждый раз, когда им в школе предстояло сложное тестирование или серьезная работа. Ни один из нас не был разочарован результатом.

Еще одно важное свойство благодарности заключается в том, что она помогает нам снимать стресс. Подсчет «благословений» повышает настроение, а это, в свою очередь, минимизирует физическое воздействие стресса на организм. И это в то время, как стресс буквально косит новое поколение. Согласно опросам, шесть из десяти миллениалов пытаются уменьшить количество стресса в своей жизни, а более половины признаются, что он не дает им спать по ночам.

Один из моих знакомых научных сотрудников провел следующий опыт: участников эксперимента попросили выступить с импровизированной речью, которая имела бы большой вес при выставлении итоговой оценки за курс. Разумеется, это привело всех в состояние сильного стресса. Предварительно каждого из них подключили к аппарату, чтобы отслеживать артериальное давление, частоту сердечных сокращений и уровень гормонов стресса. Условия не были для всех одинаковыми. Некоторым участникам дали визуальную подсказку, которая тут же вызвала позитивный настрой, уменьшив уровень стресса. Остальные получили в качестве подсказки нейтральные или негативные изображения. Надо ли говорить, чьи результаты оказались лучше? Благодарность оказывает на психику аналогичное воздействие.

Сборник из серии «Куриный бульон для души», посвященный благодарности, может стать для вас ценным спутником. Некоторые из приведенных здесь историй по-настоящему грандиозны, другие повествуют о самых что ни на есть ординарных событиях.

Но в этом-то и заключается магия благодарности – в значении мелочей. В нашей жизни все важно. Восход солнца. Неожиданное увольнение с работы. Слова прощания. Простая поездка на автобусе.

Когда я только начинала писать этот текст, на улице шел сильный дождь, а теперь я сижу в великолепном сиянии двойной радуги. Без сомнения, эта радуга войдет в мой список благодарностей за сегодня.

Возможно, вы от природы не склонны смотреть на все с позитивной точки зрения. Однако более благодарным человеком может стать даже тот, кому это никогда раньше не было свойственно. Лучший способ обучиться этому искусству – послушать истории других людей.

В письме, которое Томас Джефферсон [1] написал в 1771 году, были такие строки: «Когда акт милосердия или благодарности представляется нашему взору или возникает в воображении, мы восхищаемся его красотой, чувствуя, как в нас рождается желание также дарить свое милосердие или благодарность».

Истории для этой книги были отобраны так, чтобы стать вашим персональным тонизирующим средством. Есть все основания надеяться, что они смогут побудить вас найти собственные благословения там, где раньше вы их не замечали. Вероятно, ученые назвали бы это чувство элевацией [2], а мы с вами можем просто охарактеризовать рассказы как «душевные» или «трогательные». Бесспорно одно: люди, сталкиваясь с добрыми поступками, в буквальном смысле чувствуют тепло и испытывают огромное желание повторить эти поступки по-своему.

Существует миллион различных причин, по которым вы могли взять в руки эту книгу. Возможно, вы давний поклонник серии «Куриный бульон для души» или пережили потерю, так что теперь чувствуете себя опечаленным и разбитым. Вполне вероятно, что вы уже слышали о пользе благодарности. Поверьте, для того чтобы ощутить ее силу, требуется совсем немного.

Благодарность действительно может изменить вашу жизнь. И я буду очень рада, если вы найдете время и поделитесь со мной своим опытом.

Дебора Норвилл

Глава 1

Считайте свои благословения

Считайте свои благословения. Как только вы поймете, насколько вы ценны и как много у вас всего есть, к вам вернется улыбка, выглянет солнце, заиграет музыка, и вы сможете двигаться вперед по жизни, предназначенной для вас, с изяществом, силой, мужеством и уверенностью.

Ог Мандино

Мэри К. М. Филлипс

О пользе сравнения

Изобилие – это не то, что мы приобретаем.

Это то, на что мы настраиваемся.

Уэйн Дайер

– По телевизору показывают фильм «Снайпер», – вспомнила я.

Фильм вышел совсем недавно, но уже получил много положительных отзывов. Говорили, что Брэдли Купер отлично сыграл роль американского военнослужащего из подразделения SEAL («Морские котики») в Ираке, который по возвращении домой никак не мог приспособиться к обычной жизни. Мы устроились на диване в надежде, что фильм отвлечет нас от сложной жизненной ситуации: в ближайшее время мой муж мог потерять работу.

Он двадцать три года проработал в одной компании и внес неоценимый вклад в ее развитие. Однако теперь к руководству пришли новые люди, которые, как это часто случается, решили избавляться от всех, кто был так или иначе связан с «прежним режимом». Все признаки приближающейся беды были налицо: теперь в компании к моему мужу относились весьма холодно, что не могло не ранить. Я чувствовала его боль, его панику и отчаяние.

Это был слишком резкий прыжок.

– Меня бы не так сильно тяготила вся эта ситуация, если бы я знал, что меня ценят как сотрудника, – произнес мой муж в тот момент, когда Брэдли Купер уклонился от пули. Я кивнула.

Не ошиблась ли я с фильмом? Может быть, психологическая драма – это не слишком подходящее кино в данной ситуации? Может, стоит, пока не поздно, переключить канал и поискать что-нибудь менее серьезное?

Я немного убавила звук, чтобы не мешать сыну, который готовился к экзаменам в соседней комнате. Мои мысли изменили направление.

Как теперь платить за обучение? Похоже, сыну придется взвалить это бремя на себя и влезть в студенческий кредит.

На экране в машине взорвалась бомба, и я еще убавила звук.

– Ты знаешь, что фильм основан на реальных событиях? – спросила я, все еще продолжая размышлять о свалившихся на нас проблемах.

– Да, – ответил муж, – его сняли по автобиографической книге Криса Кайла.

И в этот момент что-то изменилось. Я вдруг подумала о молодых людях, погибших в Ираке:

– Невероятно. Некоторые из этих мальчиков были всего на пару лет старше нашего Джеймса.

Я представила, как другие родители в эту самую минуту ложатся спать, не зная, выживет ли их сын на поле боя. По сравнению с этим наши беды выглядели сущим пустяком.

Невероятное, острое чувство благодарности накрыло меня с головой. Как на самом деле мы были благословенны! Наш сын здоров, у нас есть крыша над головой, и мы можем спокойно выходить на улицу, не боясь шальной пули.

Нам просто надо перевернуть эту страницу. Разглядеть в потерях новые возможности. Сказать «спасибо» всему, что с нами было, и идти дальше.

Я прижалась к мужу. Боли больше не было. Перед нами лежала долгая счастливая жизнь.

Конни К. Помбо

Мои бесценные подарки

Морщины должны быть только следами прошлых улыбок.

Марк Твен

– Не волнуйтесь, это просто возрастные пигментные пятна. – Косметолог по имени Энджи протянула мне тюбик, – Наносите этот крем дважды в неделю перед сном.

– Вы уверены? – переспросила я, разглядывая свои руки. – Это точно они?

– На все сто процентов, – ответила Энджи. – Но, разумеется, если вы хотите их удалить…

Удалить?!

Я издала восторженный визг. Тюбик полетел на пол.

– Вы представить себе не можете, как долго я ждала их появления!

Энджи выглядела слегка озадаченной. Я явилась к ней, используя подарочный сертификат, подаренный подругой, однако до этой самой минуты весь визит был для меня сплошным разочарованием. Энджи не сказала ни слова о моих морщинках вокруг глаз и седых волосках у висков. А я так гордилась ими! Слава богу, хоть пигментные пятна заметила.

Разумеется, Энджи не могла знать, что я вообще не должны была дожить до появления первых признаков старения. В сорок лет у меня диагностировали рак груди, и с тех пор я вела с ним непрерывную битву. Все, чего я действительно тогда хотела, – это увидеть, как повзрослеют мои сыновья, которым на тот момент было 9 и 14 лет.

Спустя пять лет после операции я заметила вокруг глаз первые маленькие морщинки, которые тут же окрестила «лучиками смеха» – я действительно не могла не улыбаться, когда думала о них. Затем я обнаружила седые волосы и, сияя от гордости, продемонстрировала их мужу. Неужели я и правда старею? Мне так хотелось поделиться этой новостью со всем миром, что на школьный выпускной своего старшего сына я пришла без макияжа.

Прошло еще несколько лет, и наш младший сын женился. У меня появились два новых седых волоска и морщинки около губ. Визажист не смог спрятать всю эту красоту: я просто не позволила ему это сделать.

Приближался мой шестидесятый день рождения и сороковая годовщина нашей свадьбы. И вот – новый подарок: пигментные пятна!

– Нет, спасибо! – сказала я Энджи. – Мне не нужен ни крем, ни последующая консультация.

Закрывая за собой дверь кабинета, я просто сияла от восторга и благодарности. Какое это все-таки счастье – становиться старше, иметь седые волосы и морщинки! Они – доказательство того, что мы живы, наш бесценный опыт, следы разочарований и побед. Каждый прожитый день оставляет на наших лицах свой след. Сотри его – и не найдешь дорогу назад.

Джоди Э. Лебел

Идеальный дом

Будьте благодарны за дом, в котором живете. Все, в чем вы нуждаетесь в данный момент, у вас уже есть.

Сара Бан Бретнэк

Некоторое время назад я жила в Спрингфилде, штат Массачусетс. Мой дом на улице Честнат был со всех сторон окружен шикарными особняками. Не могу сказать, что испытывала восторг от такого близкого соседства. Впрочем, обитатели особняков были милыми людьми, рядом располагались кафе, рынок и цветочные магазины, на моем крыльце стояли кашпо с геранью, а на широких подоконниках – горшочки с травами. У меня имелся собственный чердак, а также подвал, где я держала велосипед. Разве можно было желать чего-нибудь еще?

Между тем повод для недовольства всегда находился. Мебель казалась мне неудобной, цвет стен – неподходящим, а старые батареи мозолили глаза. Я листала журналы по дизайну и декору интерьера в поисках идей, надеясь, что еще одна диванная подушка или очередной журнальный столик смогут сделать меня счастливой. Разумеется, этого никогда не происходило. Я постоянно хотела чего-то большего. Чего именно – неизвестно, но унять это чувство мне не удавалось.

Однажды в моей жизни случилось нечто странное: вещи стали пропадать буквально у меня из-под носа. К примеру, я была уверена, что в холодильнике имеется банка тунца, однако, начав делать салат, обнаружила, что никакого тунца нет. Холодная мясная нарезка тоже исчезла, а ведь я могла поклясться, что не ела ее. Все это привело меня в замешательство. Может, я настолько погружена в свои мысли, что перекусываю, даже не замечая этого?

Помню, как в один из дней стояла у открытой дверцы холодильника и смотрела на пустую полку. Я была убеждена, что нахожусь в своем уме и не имею склонности к сомнамбулизму. Тем более необъяснимым было исчезновение синего контейнера с остатками вчерашнего ужина.

Тогда я взяла лист бумаги и составила список своих потерь. Из того, что я могла вспомнить, за последнюю неделю я лишилась нескольких яблок, сыра, банки газировки и нескольких ломтиков хлеба. И это не считая упомянутого уже тунца. Кроме меня, в квартире жила только кошка по имени Чмоки. Но она весила всего четыре килограмма и просто физически не могла все это съесть. Может, у меня завелись мыши? Или крыса со сверхспособностью открывать холодильник? Енот? На моей кухне что-то явно происходило, но я никак не могла в этом разобраться.

Продолжая размышлять, я открыла кухонное окно. Какое-то движение привлекло мое внимание: сосед напротив пытался не пустить домой своего огромного пса с грязными лапами. Это была забавная битва, которую сосед все-таки проиграл. Я посмотрела на тянущиеся вверх по ступенькам мокрые следы. План действий молниеносно сложился в моей голове.

Тем же вечером я посыпала пол на кухне мукой – теперь я распознаю своего гостя по отпечаткам. Знание – это сила. Я легла спать, довольная собой.

Наутро, едва проснувшись, я побежала вниз. Картины, одна другой ярче, вихрем проносились в моем воображении. Однако, ступив на порог кухни, я резко остановилась и издала изумленный вздох: следы были человеческие, и все они вели к двери подвала.

Я застыла на месте. Все это слишком сильно напоминало сцены из старых фильмов ужасов. Ведь подвал – это место, где всегда прячется убийца.

На цыпочках я прошла по полу, усыпанному мукой, и приложила ухо к старой деревянной двери. Ничего. Я толкнула створку: «Есть кто-нибудь?» Мой голос дрожал от напряжения. «Кто там?» Тишина. «Я звоню в полицию». Ни звука. До сих пор помню, как встали дыбом волосы на моих руках.

Я щелкнула выключателем и начала тихонько спускаться, готовая при малейшем звуке отпрянуть назад, однако подвал был маленьким, и уже тогда я ясно видела, что в нем никто не прячется. Следы призрака тянулись по полу и вели наверх, по ступенькам, прямо к дверце люка. Я выглянула наружу. Все было в порядке, за исключением того факта, что мой замок заржавел и висел на одном винте. Мучные следы пересекали переулок и скрывались за стенкой мусорного контейнера, принадлежащего соседнему участку. Я медленно подошла к нему. Сердце громко стучало в ушах. Все было спокойно: щебетали птицы, где-то лаяла собака. Собрав всю свою храбрость, я заглянула за угол.

Первое, что представилось моему взору, была импровизированная палатка, сооруженная из пластиковых пакетов, кусков картона и рваных футболок. У входа в палатку располагалось жалкое подобие подстилки, рядом на палке висела женская одежда. Держась на расстоянии, я могла разглядеть лишь несколько вещей: кружку, дезодорант, какую-то посуду. Здесь же лежал мой синий пластиковый контейнер. В этот момент внутри у меня что-то оборвалось. Я начала плакать.

Сколько раз я оставляла свой ноутбук на кухонном столе? А телефон? Или часы? Но никто к ним не прикоснулся.

Всю весну и лето я каждый вечер вешала на ручку люка сумку с большим сэндвичем, фруктами и пакетом шоколадного молока. Я так никогда и не увидела ту женщину, хотя содержимое сумки она забирала. Поздней осенью она ушла – ее «лагерь» был заброшен, а мой сэндвич остался нетронутым и по-прежнему висел на двери люка.

Между тем я сама не заметила, как перестала искать недостатки в своей жизни. Полная смирения и благодарности, я больше не жаждала удовлетворения в обладании чем-то материальным. Я оставила мысли о том, насколько идеален мир вокруг меня, и, неожиданно для самой себя, обрела внутренний покой, который поддерживает меня уже много лет.

Ричард Вайнман

Спасибо аварии, разрушившей мою жизнь

Найди благо и восхваляй его.

Алекс Хейли

Январь 2005 года оказался для всех нас переломным. Меньше всего на свете мне хотелось бы сейчас говорить каламбуры, однако так оно и было – в самом что ни на есть прямом смысле этого слова.

Почти сразу после окончания рождественских каникул я перевез свою жену Джинни в медицинский центр для пациентов с болезнью Альцгеймера. Предыдущие семь лет я пытался ухаживать за ней дома, и этот опыт истощил меня. Раньше я совершенно не разбирался в транквилизаторах и психотропных препаратах, но теперь знал о них все. Болезнь Джинни прогрессировала – шаг за шагом моя жена спускалась в кромешную тьму деменции. Наш почти шестидесятилетний брак подошел к концу.

Еще неделю спустя мой минивэн «Одиссей» столкнулся с цементовозом. Водитель грузовика выжил. Но моя машина превратилась в груду металлолома с огромной зияющей дырой в передней части. Руль и детали приборной панели болтались на том месте, где еще недавно была водительская дверь. Виниловые сиденья, пружины и провода свисали с шасси, которое напоминало швейцарский сыр. Я был пристегнут ремнем безопасности и, возможно, только поэтому и выжил. Однако, чтобы вытащить меня, спасателям пришлось разрезать машину. Что и говорить, хватило одного месяца, чтобы моя жизнь потерпела крушение.

Все, что только можно сломать, разбить или порвать, было порвано и разбито. Мышцы потеряли свои целостную структуру, сухожилия и связки разбросало где-то под кожей. И все же нечеловеческими усилиями врачей из травматологического отделения Орегонского медицинского университета мое тело было восстановлено. Чувство благодарности? Ну да, я выжил и теперь был почти цел, чем и заслужил среди медсестер реанимации прозвище Шалтай-Болтай. Однако не могу сказать, что я чувствовал великую благодарность за это – лишь надеялся, что начавшийся катастрофой год все же станет годом возрождения и обновления.

К счастью, моя голова не нуждалась в ремонте. Единственной видимой травмой была двухсантиметровая вмятина на моем лбу от подушки безопасности. С остальным пришлось повозиться.

Чтобы соединить части моего тела, врачи поместили в суставы и кости металлические пластины. После нескольких месяцев, проведенных в лежачем и коматозном состоянии, я смог поднимать верхнюю часть тела и сидеть на месте не менее 15 секунд, не падая. На следующем этапе я уже самостоятельно перебирался с края кровати на инвалидное кресло.

Затем пришлось заново учиться стоять и даже ходить – используя реабилитационные брусья. Так что, несмотря на то, что и сейчас большинство моих передвижений проходят в инвалидном кресле, я все же в состоянии сделать десяток шагов.

Но испытания на этом не закончились. О том, чтобы вернуться домой после выписки, не могло быть и речи. Поэтому я в свои 73 года переселился в пансионат для пожилых людей с особыми потребностями.

Я и представить себе не мог, каково это – жить в доме престарелых. Мой свободный дух никак не вписывался в коллективную, упорядоченную, идеально отлаженную и четко регламентированную жизнь. Моя индивидуальность исчезла. Теперь для всех я был просто «комнатой № 108». Даже не Шалтаем-Болтаем.

В начале своей новой жизни я, как и многие другие постояльцы, целыми днями сидел в комнате и смотрел в окно. Внизу по дороге на велосипедах проезжали люди – раньше я тоже часто ездил на прогулки. Некоторые бежали – но ведь и я тоже бегал каждый день, преодолевая по 10 км и участвуя в разных марафонах. Когда-то я был триатлонистом, а теперь меня хватало лишь на то, чтобы подкатить свое кресло к окну.

Я размышлял об аварии: ведь я был практически мертв, но меня вернули к жизни. Я был абсолютно поломан, однако меня сшили и собрали заново. Теперь передо мной стоял выбор: оплакивать то, что я больше никогда не смогу делать, или жадно цепляться за то, что я умею.

Я был писателем и преподавателем, поэтому начал писать о своей жизни в пансионате для пожилых людей. Может быть, подумал я, мои записи смогут кому-нибудь помочь. Так и случилось: мои эссе стали использоваться на курсах повышения квалификации, обучающих семинарах и университетских занятиях.

События своей жизни я превратил в краткие литературные зарисовки. Я был честен и критичен, однако отмечал абсурдность и комичность некоторых ситуаций. Как позже сказал один из читателей: «Я бы точно заплакал, если бы не забавный стиль написания».

При этом писать, а точнее – печатать мне было нелегко: мои руки так до конца и не восстановились. Левая была абсолютно бесполезной, правая могла двигаться и брать предметы, однако сами пальцы оставались практически неподвижными. Поэтому я нажимал на каждую клавишу отдельно, с помощью специальной «жевательной трубки».

Это было резиновое Т-образное приспособление зеленого цвета из тех, что, как следует из названия, обычно используются для того, чтобы помочь людям вновь научиться жевать. Крепко держа инструмент в правом кулаке, я позволял потоку идей, возникающих в моем воображении, осторожно и медленно превращаться в слова.

Записи из моего блога добрались до Департамента социального обеспечения штата Орегон и правозащитных организаций, выступающих за улучшение качества жизни пожилых людей, которые находятся в реабилитационных центрах.

Поскольку я сам жил в подобном месте, то мог предоставить общественности «взгляд изнутри». Мне бы очень хотелось, чтобы с ним ознакомились взрослые дети, прежде чем поместить в дом престарелых своих родителей.

Одним только блогом дело не ограничилось. Со временем я снял небольшой документальный фильм под названием «Тонкая грань достоинства». Фильм также рассказывал о моей жизни в доме престарелых.

Видео распространилось по всей стране и стало широко использоваться омбудсменами во всех пятидесяти штатах. Я знаю, что его демонстрировали на университетских занятиях по повышению квалификации для специалистов, которые занимаются уходом за пожилыми людьми, и на YouTube – для просвещения общественности.

Не выбираясь из своего инвалидного кресла, я смог облететь страну, выступая на региональных и национальных конференциях. И стал участником региональной конференции Белого дома по проблемам старения.

Активная социальная жизнь позволила мне занять место в избранной группе «Пожилые люди Америки», признанной Национальной ассоциацией США по проблемам старения и инвалидности. А также – стать единственным человеком от штата Орегон, вошедшим в список «50 потрясающих пожилых». Подумать только, что все это было достигнуто благодаря несчастному случаю, который разрушил мою жизнь!

В конечном итоге мои мытарства по больницам, реабилитационным клиникам, пансионатам для пожилых и домам престарелых, которые длились в общей сложности год, привели меня к новому ответвлению в моей карьере: я по-прежнему остался учителем, но мой класс и ученики изменились.

Добрые поступки незнакомых людей открыли мне глаза на человеческое великодушие и добродетель. Даже если речь шла лишь о том, чтобы открыть для меня дверь, отодвинуть стул с моего пути в переполненной кофейне или снять с меня пальто в душной комнате. Теперь я вижу невидимые нити, связывающие всех нас, хотя и не могу пока дать им четкого определения.

Разумеется, я бы предпочел никогда не встречаться с тем цементовозом, однако благодарен за возможности, которые мне открылись. Я понимаю, что могу менять ситуацию: учить, писать, путешествовать, выступать, оказывать влияние, быть волонтером… И, что гораздо более ценно, – быть значимым.

Прим. ред.: Чтобы ознакомиться с документальным фильмом профессора Вайнмана, введите The Thin Edge of Dignity в своем интернет-браузере, пройдите по ссылке https://www.youtube.com/watch?v=UciTFCPCivI или QR-коду, представленному ниже.

Нэнси Ф. Гудфеллоу

Ответ на мою молитву

Иногда житейские трудности направляют нас на путь, где происходит самое прекрасное, что только может случиться.

На двадцатой неделе беременности мы с мужем собирались в больницу, на очередное плановое обследование. Мы были уверены, что успеем забрать снимки УЗИ нашего первого ребенка и тут же отправимся в аэропорт, чтобы улететь на выходные из города. Однако ни в тот день, ни в последующие до аэропорта мы так и не добрались.

Помню, как мы в течение многих часов перемещались из одного кабинета в другой. На улице уже совсем стемнело, когда врачи вынесли вердикт: у нашей неродившейся дочери имеется генетическое нарушение, которое может привести к последствиям, несовместимым с жизнью. В этой ситуации лучшее, что может с ней случиться, – это синдром Дауна.

И мы стали молиться. Мы просили Бога, чтобы он подарил нам ребенка с синдромом Дауна. Еще до рождения мы дали своей дочери имя – Лили – и отныне думали о ней не как о «девочке с особыми потребностями», а как о Лили Кэтлин, которой надо помочь появиться на свет.

В течение последних месяцев беременности судьба продолжала испытывать нас. Сначала кардиолог сообщил, что у нашей дочери присутствует серьезный порок сердца, требующий операции, возможно – сразу после рождения. Спустя еще пару недель появились подозрения о ранее не обнаруженной опухоли мозга. Я прошла через МРТ и десятки бессонных ночей, когда наконец результаты анализов показали, что у Лили нет никакой опухоли или других образований.

Получая очередной диагноз или негативный прогноз, мы изо всех сил старались сохранять позитивный настрой, параллельно следя за тем, чтобы наши родственники и друзья тоже его не теряли. Поэтому когда Лили появилась на свет, она была окружена любовью и чистым восторгом.

День, когда она родилась, стал самым счастливым в моей жизни. В родовой палате не было никаких грустных новостей или неловкого молчания. Нам явилась маленькая девочка с самыми большими щечками, которые я когда-либо видела. Ее ноготки казались идеально ухоженными, яркие губы напоминали бутоны роз, а каштановые волосики торчали в разные стороны. Она не была недоношенной, крохотной или синеватого цвета, как предполагали врачи. Лили весила больше трех с половиной килограммов и дышала самостоятельно. Возможно, у нее действительно имелся серьезный порок сердца и генетическое нарушение, однако она была именно тем ребенком, о котором мы молились.

Спустя четыре месяца после рождения Лили провели открытую операцию на сердце.

Помню, как страшно мне было отдавать ее в руки врачей, однако в глубине души я знала, что с ней все будет хорошо: мы слишком через многое прошли, чтобы так быстро завершить свой путь. К нашей огромной радости и невероятному облегчению, Лили перенесла операцию без осложнений и скоро вернулась домой.

Эта крошка показала себя настоящим бойцом. Она продемонстрировала, насколько сильной может быть. Я никогда не переставала удивляться, глядя, как стойко Лили переносит всевозможные уколы и хирургические вмешательства.

Моя дочь – словно путеводная звезда. Она привела меня к тем, кого без нее я никогда бы не встретила. Научила «замедляться», по-настоящему наслаждаться каждым днем и радоваться даже маленьким достижениям. Она показала, что любая жизнь стоит того, чтобы ее прожить, и что каждый из нас, независимо от диагноза, является полноценным и совершенными.

Лили демонстрировала такую храбрость, настойчивость и силу, которой могли бы позавидовать многие взрослые. Ее искренняя улыбка даже самый плохой день могла сделать прекрасным. Благодаря моей дочери я обрела цель. Ради нее я хочу быть лучшей на свете мамой.

Настанет день, когда она спросит меня:

– Ты хотела бы, чтобы я родилась без синдрома Дауна?

И тогда я объясню ей, что никогда не пожелала бы, чтобы она была кем-то другим. Ведь Бог услышал мои молитвы и создал ее именно такой. Моя Лили – один из величайших подарков, которые я когда-либо получала.

Том Шварц

Все, что мне нужно

Врачи прикасаются к чужой жизни каждый день и дают этим жизням коснуться своей собственной.

Автор неизвестен

Последние восемь лет я работаю дежурным медбратом в службе паллиативной помощи. Моя работа заключается в том, чтобы приезжать домой к пациентам, когда их болезнь выходит из-под контроля. Или когда человек, ухаживающий за ними, нуждается в эмоциональной и практической поддержке. Чаще всего мне приходится не столько консультировать растерянных родственников, сколько засучив рукава делать все самому.

Мне шестьдесят шесть. В моем случае это утверждение звучит как «Господи, до чего я устал!». Никто не должен пробуждаться от мирного сна в три часа ночи. Между собой мы называем это время «свинцовыми часами». Я действительно чувствую себя придавленным тяжелой плитой, когда пытаюсь рассчитать нужную дозировку лекарства в 2:37.

Родственники моих пациентов уверены, что я святой. Я скромничаю и отвечаю, что делаю все это исключительно ради денег – миллиона долларов в год, после чего мы все начинаем понимающе смеяться.

Больше всего на свете я люблю возвращаться домой на рассвете, когда на дороге еще нет ни души, кроме медленно проезжающих патрульных и разносчиков из хлебных фургонов. Я знаю, что мои пациенты спокойно спят, а это и есть самое лучшее и счастливое завершение ночной смены.

Однако бывают и плохие времена: ночи, после которых я невозможно измотан. Обычно они связаны с пациентами, страдающими от неутихающей боли или мучительной тошноты. Такие визиты высасывают из меня всю мою доброжелательность.

Однажды прошлой зимой в моем доме раздался поздний звонок. «Я не знаю, что с ним, но мне кажется, что-то не так. Видите ли, у моего мужа рак. Не могли бы вы приехать, чтобы осмотреть его и сказать, что я могу сделать, чтобы ему было комфортно?»

Натягивая на себя многочисленные слои зимней одежды, я осознавал, что быстро вернуться в свою теплую постель не получится.

Мокрый снег стучал по окнам. Мне понадобилось целых десять минут, чтобы очистить лобовое стекло машины. Двигатель никак не мог полностью прогреться и раздраженно ворчал. Асфальт был прикрыт десятью сантиметрами свежего рыхлого снега. Поездка к дому пациента превратилась в напряженное часовое скольжение по ледяным проселочным дорогам.

С каждым поворотом я злился все сильнее. Неужели трудно было просто проявить сочувствие по телефону и успокоить эту пожилую даму, оставаясь при этом дома, в полной безопасности и комфорте?

Моим пунктом назначения оказался двухсотлетний фермерский дом, внешний вид которого вполне соответствовал возрасту. Было понятно, что подъездную дорогу не убирали еще с предыдущей бури, а на задней лестнице выросла горка нетронутого снега. Мое плохое настроение достигло наивысшей точки, когда я постучал в дверь прихожей и не получил никакого ответа. Я постучал во второй раз, затем в третий. Я ошибся домом?

Наконец застучали защелки и дверь распахнулась. На случай внезапного порыва ветра женщина удерживала створки тонкими жилистыми руками. «Входите, входите! – воскликнула она. – Не снимайте ботинки, просто заходите внутрь! Печь, кажется, не работает, но я разожгла камин в гостиной, чтобы согреть Джорджа. Боже мой, вы просто ангел, что вышли к нам в такую погоду!»

Джордж дремал в потрепанном кресле возле огня. Слабые отсветы пламени освещали недопитую чашку чая и пластиковый стаканчик с ванильным пудингом, стоящий рядом с ним на стуле.

– Теперь он вообще не просыпается, даже для того, чтобы проглотить свое лекарство, – сообщила женщина.

Неровное дыхание Джорджа вырывалось из-под груды одеял.

– Хотите чашечку чая, чтобы согреться? – спросила его жена, и теплые интонации ее голоса заставили меня вздрогнуть.

Пока восьмидесятилетняя хозяйка возилась на кухне, я убрал чашку и пудинг и присел на стул так тихо, как только мог. Осторожно скользнув рукой под одеяло, я нащупал слабый нитевидный пульс под прохладной, тонкой как пергамент кожей больного.

Раздражение улеглось. Я подумал о жене, которая будет ждать меня на рассвете со свежесваренным кофе. О новой крыше нашего отреставрированного дома и о печи, которая никогда не подводила. Я ощутил здоровый ритм собственного пульса и свои сильные легкие, которые еще пару минут назад создавали белые облака пара, пока я пробирался через заснеженные сугробы. Я мысленно похвалил надежность своей машины и вспомнил о соседях, которые, скорее всего, расчистят для меня к утру нашу подъездную аллею.

Я думал о своей работе: она дает мне возможность оплачивать ипотеку и колледж детям и обеспечивает меня чаем на миллион долларов и невероятной благодарностью незнакомых людей.

«Большое вам спасибо, что приехали. Вы просто ангел, – вновь сказала жена пациента. Она протянула мне горячую чашку, и ее глаза наполнились слезами. – Хотите сахара или молока?»

Нет, подумалось мне. У меня уже есть все, о чем я только мог просить.

Кэт Коколиас

Благодаря социальным сетям

Семья – это не просто важная вещь. Это – все.

Майкл Джей Фокс

Поначалу социальные сети были мне совершенно неинтересны: я всегда предпочитала общаться с людьми лично. Даже когда моя подруга Карен, каждое воскресенье звонившая мне из Манхэттена, долго и с многочисленными подробностями рассказывала, как обстоят дела у моих внуков и каких-либо наших общих знакомых, которых она добавила в друзья, я не поддавалась. «Похоже, Сара отлично провела время на экскурсии. Если бы ты завела аккаунт, то сама могла бы это увидеть, – создавала интригу Карен. – А еще ты никогда не догадаешься, кого я нашла в этой социальной сети: наших одноклассников из старшей школы Лансингбург!»

Я отвечала, что все это здорово, но, наверное, просто не для меня. Кроме того, нет нужды создавать аккаунт, если я и так узнаю все новости от Карен.

Однажды моя десятилетняя внучка Сара показала мне свою страничку в социальных сетях и объяснила, как загружать фотографии. «Видишь, это просто», – сказала она и пообещала помочь мне выбрать фотографию для личного профиля.

Соблазн был велик, но и на этот раз я удержалась. Наконец однажды ночью в моей квартире раздался телефонный звонок. «Представляешь, я нашел Тедди! – вопил в трубку мой брат. – То есть Тедди нашел меня!»

– Погоди, Чак, ты говоришь о своем сыне Тедди?

– Да, – кричал он, – это самое настоящее чудо!

Много лет назад, еще будучи студенткой медицинского колледжа, я познакомила Чака с одной из своих однокурсниц. Они полюбили друг друга и поженились, после чего у них родился потрясающий золотоволосый мальчик, которого они назвали Тедди. К сожалению, когда малышу исполнилось два года, его родители развелись. Это было очень печально, потому что с тех пор никому из нашей семьи больше не разрешалось видеть Тедди – ни моему брату, ни его престарелому отцу, чье сердце было разбито. Тедди был для нас абсолютно потерян, и мы оплакивали его и скорбели так, будто он умер.

И вот теперь, спустя целую жизнь, Чак и Тедди (теперь просто Тед – тридцатичетырехлетний мужчина, отец двоих детей) смогли найти путь к воссоединению.

Оказалось, что Тед уже много лет искал отца. И только когда Чак зарегистрировался в соцсетях, чтобы быть на связи со своими приятелями из старшей школы, Тед наконец-то смог прислать ему весточку.

Чак продолжал говорить, а я уже взяла ноутбук, зашла на сайт авиакомпании Southwest Airlines и забронировала билет на самолет. Мы договорились, что Чак поедет из своего дома во Флориде и встретит меня в Международном аэропорту Норфолка. Я стану частью исторической встречи отца и сына.

Спустя еще две недели мы с Чаком сидели в гостиной двухэтажного дома в Вирджинии-Бич. Комната была заполнена игрушками. Я смотрела на красивого молодого мужчину, его великолепную жену и двоих улыбающихся малышей. Это были мой племянник Тед, его супруга Лорен, а также трехлетняя София и шестимесячный малыш Тедди.

Чак с нежностью взглянул на Теда:

– Тебе не кажется, что он похож на нашего папу?

Что ж, пожалуй. Глубоко посаженные карие глаза Теда, очертания его бровей, крепкий подбородок действительно напоминали нашего отца в молодости.

– Определенно! – согласилась я. – А вот этот маленький паренек очень похож на тебя.

В этот момент маленький Тедди скривил личико в беззубой улыбке, и стало ясно, что он просто точная копия Чака в младенчестве.

Разумеется, мне хотелось узнать о Теде все, однако я все-таки воздержалась от того, чтобы заставлять его пересказывать все события своей жизни за последние тридцать лет. Набор вопросов, которыми пришлось пока ограничиться, выглядел примерно так: «В какой старшей школе ты учился? Или в колледже?», «Какими видами спорта занимался?», «Какие команды тебе нравятся?» Я испытала облегчение, услышав «Янки» и «Дельфины». Да, он определенно сын своего отца.

На следующий день я наблюдала, как Тед с детьми надувает мыльные пузыри на заднем дворе дома. Когда он поднял Тедди на руки и стал с ним говорить, а тот, в свою очередь, внимательно заглядывал ему в глаза, словно понимал каждое слово, я ощутила в душе нечто вроде влюбленности.

В субботу мы с Чаком вызвались посидеть с малышом. Все шло хорошо, пока Тедди не проголодался. Я предложила ему бутылочку, но он лишь отплевывался, корчил гримасы и вопил, а в перерывах между рыданиями смотрел на нас так сердито, будто мы были его врагами. В конце концов он наплакался до изнеможения и уснул – усталость победила голод.

Ближе к полуночи вернулись Лорен и Тед. Мы радостно воскликнули: «Ура! Мама с папой пришли!», а Тедди проснулся и едва не выпрыгнул у меня из рук.

Когда настало время уезжать домой, мы никак не могли разжать объятья, а по дороге в аэропорт без конца повторяли: «Какое счастье, что нам выпал второй шанс!»

Теперь, когда отец и сын воссоединились, я знаю, что Чак будет крепко держаться за эти отношения и никогда больше не отпустит Теда. И все благодаря социальным сетям. Хотя подозреваю, что дело не только в них, а в чьем-то искреннем желании найти друг друга.

Кэти О’Коннелл

О пользе потерь

Все препятствия и трудности – это ступени, по которым мы растем ввысь.

Фридрих Ницше

Однажды мы вместе с другими молодыми мамочками сидели на полу в церкви и смотрели, как играют наши дети. И тут я заметила, что девушка, устроившаяся рядом со мной, сильно нервничает. Она долго молчала, а затем произнесла:

– Моя мама говорит, что я должна позволять своей дочери чаще плакать, но мне это кажется чем-то неправильным. Ей ведь всего четыре месяца! Как думаете, это нормально? Я не хочу расстраивать маму.

Сама не знаю, почему этот вопрос так ошеломил меня. Еще несколько минут я пребывала в полном молчании. Мне казалось, что слова этой незнакомой девушки открыли в моей душе какую-то дверь. И за этой дверью скрывались ответы на многие вопросы, не дававшие мне покоя.

Мне было четырнадцать, когда от рака умерла моя мама. Ее смерть сильно пошатнула мои подростковые иллюзии об устройстве этого мира. Помню, как на следующий день после похорон я вернулась в школу и попробовала притвориться, что все идет как прежде. Но это была неправда. Я была парализована страхом и совершенно разбита. Я понятия не имела, как попросить о поддержке, поэтому прятала свои истинные чувства так глубоко, как могла, думая, что тем самым защищаю себя.

В возрасте 26 лет я вышла замуж за человека, чья любовь к жизни была поистине заразительной. Он научил меня играть в гольф, кататься на водных лыжах и противостоять страхам. Мы исследовали отдаленные места, ходили в походы, катались на велосипедах, каяке или лыжах. Совместными усилиями мы преодолели созданную мною же политику под названием «никаких детей». Просто в какой-то момент желание создать полноценную семью победило даже мой страх умереть молодой.

Когда моя первая беременность закончилась выкидышем, горе едва не лишило меня мужества. Спустя год я забеременела снова.

Теперь мы контролировали каждый свой шаг, и постепенно тревога превратилась в робкую надежду. Когда акушерка передала мне новорожденную девочку, мое сердце открылось шире, чем я могла себе представить. Как будто разорванная связь с моей собственной матерью тоже восстановилась.

К сожалению, на этом испытания не закончились. Моя свекровь, которая была невероятно рада стать бабушкой, тоже сражалась с онкологией. Кажется, этот страшный диагноз преследовал нас. Когда нашей девочке исполнилось шесть недель, свекровь умерла. Помню, как, несмотря на боль и слабость, она с любовью держала внучку на руках в свои последние дни.

Мое эмоциональное состояние было похоже на американские горки. Сказывались бессонные ночи. Перегруженная родительскими обязанностями, я начинала злиться. Все казалось мне таким несправедливым. Я скучала по своей маме, скорбела по свекрови и чувствовала себя покинутой. Снова, во второй раз в своей жизни, я осталась без наставничества и помощи.

Поддержку я искала в группах для молодых мам и именно поэтому оказалась в церкви в то раннее зимнее утро. Я понимала, насколько сильны переживания девушки, что сидела рядом со мной. Конфликт между ее собственными материнскими инстинктами и непрошеными советами со стороны разрывал ее на части. Мне было жаль ее.

Мой опыт материнства был совершенно другим. Я продвигалась вперед, руководствуясь только собственными знаниями и интуицией. У меня не было советчиков – я проделывала свой собственный путь. При этом я была так занята перечислением всего, чего была лишена, что совершенно не замечала данных мне преимуществ. А ведь я была свободна.

Безусловно, потеря матери в столь раннем возрасте травмировала меня, но одиночество научило независимости и упорству. Лишившись помощи свекрови, я получила возможность действовать так, как считаю нужным, в том, что касается воспитания моей девочки.

Внезапно я испытала прилив благодарности. Беды закалили меня. Я сама смогу проложить свой путь. Со мной все будет в порядке.

Джуди О’Келли

Моменты радости

Некоторые люди не верят в героев. Они просто никогда не встречали моего отца.

Автор неизвестен

Даже со второго этажа я отчетливо слышу голоса своих неугомонных детей:

– Мы готовы, мама!

– Минутку! – отвечаю я. Ох, да где же он? Я лихорадочно перебираю содержимое ящика своего письменного стола и наконец выхватываю из груды бумаг маленький белый конверт. Затаив дыхание, я заглядываю внутрь: две хрустящие двадцатидолларовые купюры ждут своего часа, словно зарытое сокровище.

Пор крайней мере, у нас сегодня будет мороженое!

И я шепчу молитву благодарности отцу – молчаливому спонсору всех наших простых, но бесценных радостей.

Гораздо дольше, чем я хотела бы это признавать, мой папа ухитрялся подсовывать нам такие конверты. Его щедрый жест случался достаточно редко, чтобы никого не оскорбить, но в то же время вполне регулярно, чтобы мы могли ощутить его помощь и поддержку.

– Тебя кое-что ждет на моем столе, – прошептал он мне на ухо во время нашего последнего визита.

– Папа…

Он отмахнулся от моих возражений:

– Я получил немного больше средств по возврату налога, чем предполагал.

Похожие оправдания он изобретал каждый раз.

В конце концов я все же взяла тот конверт, и именно поэтому сейчас мы стоим в очереди в кафе-мороженом, прижавшись лбами к витрине. Тридцать волшебных вкусов, расфасованных по сизым от инея лоткам, – словно тридцать сладких моментов, которые мы смогли себе позволить благодаря белым конвертам моего отца.

Если бы он только знал, куда заводили нас его двадцатки! От случайной покупки игрушки до летнего перекуса. Огромное количество обыкновенных и ничем не примечательных дней озарялись магией этих заветных купюр: возможностью сказать редкое «да» запретным сладостям или походам в кино на дневной сеанс. Настоящее счастье.

Бывало, что деньги, полученные от отца, позволяли восполнить пустоту в нашем холодильнике. Иногда этот секретный тайник помогал купить нечто невероятное: например, бейсбольные бутсы или платье для первого причастия. А когда наступали по-настоящему трудные времена, деньги из белого конверта покрывали стоимость антибиотиков для больного ребенка.

Вот и теперь, когда наш кошелек стал легче на одну двадцатку, мы усаживаемся за стол с нашим мороженым, чувствуя, что на этот раз с миром все в порядке. И мне хочется кричать о той безмерной благодарности, которую я испытываю к своему отцу. Список примеров его невероятной щедрости настолько велик, что вряд ли я когда-нибудь смогу как-то отплатить ему.

Мой папа как-то сказал: «Не всегда в жизни есть возможность вернуть долг или отплатить услугой за услугу, поэтому просто помогайте тем, кому можете».

Я с нетерпением жду, когда наступит моя очередь угощать, и уже сейчас заготавливаю конверты, надеясь, что со временем буду наполнять их так же умело. И дарить своим взрослым детям маленькие моменты радости. Это все, что я могу сегодня сделать для тебя, папа.

Джей Сит

Особенный день

Доблесть есть сила не наших рук или ног, но мужества и души; она зависит от качеств не нашего коня или оружия, но только от наших собственных.

Мишель де Монтень

У каждого из нас бывают особые дни. Я свой особенный день провел в стенах маленькой церкви в тихом городке.

Мой сын женился. Вы скажете, что для любого родителя свадьба детей – это важное событие. Согласен. Но есть один нюанс. Понимаете, дело в том, что мой сын Джон в прошлом году вернулся из Афганистана. Без ног.

Здесь надо рассказать предысторию.

Моему отцу не удалось прожить мирную жизнь. Он прошел Перл-Харбор и потерял двух братьев во время Второй мировой. Но лишь один раз я видел слезы на его глазах – когда он провожал меня во Вьетнам, на эту, по его словам, «проклятую, бесполезную войну». В отличие от многих других, я вернулся. Мне повезло, и я остался целым и невредимым. Но это никак не отменяло полученного опыта.

Дома меня ждала череда мрачных дней. Война преследовала мои сны, а алкоголь хоть и ослаблял силу затянувшихся кошмаров, все же давил на меня, как свинцовый груз. Я стал большим притворщиком: моя улыбка никогда не отражалась в моих глазах. Бывали дни, когда бездна поглощала меня без остатка, так что мне требовались все силы, чтобы вырваться из нее.

Многие тогда пытались мне помочь, но все их усилия оставались не более чем абсурдными ритуалами, не находящими отклик в моей душе. Каким-то чудом я смог удержаться на работе, но алкоголь на долгие месяцы стал моим новым богом. Бывали моменты, когда мне казалось, что борьба не стоит затраченных усилий. Было бы проще провалиться в сон без сновидений и больше не сожалеть о прошлом.

Так прошло достаточно много невозвратимых, драгоценных лет, пока судьба не сжалилась надо мной, послав мне Мэри.

Когда наши дети выросли, я молился только об одном: чтобы больше ни одному молодому человеку не пришлось идти на войну. Но это случилось снова. Сын отправился на другой конец света, и я, как некогда мой отец, плакал злыми слезами и шептал: «Не заставляй его страдать так же, как меня».

Джон сполна испытал агонию и боль. Признаться, я был уверен, что большинство его мечтаний остались в том дне, когда ему оторвало конечности.

Но я недооценил его. Помню, как в детстве я наблюдал за ним во время бейсбольных тренировок с кромки левого поля. Мне казалось, что он будет слишком нервничать, если я замечу его ошибки. На самом деле это было совершенно неважно – независимо от моего присутствия он всегда стремился сделать все возможное, чтобы победить. Он сражался с самим собой.

Теперь, пройдя через муки выздоровления и реабилитации, Джон одолел своих внутренних демонов и стал сильнее, чем когда-либо прежде. Мой сын справился с тем, что большинству из нас трудно себе даже представить, и он сделал это лучше всех.

Однако был еще один важный элемент, который сделал его выздоровление возможным: нежность и преданность. Они всегда помогают смягчить боль, когда все остальное оказывается бессильным. Мы с женой всегда поддерживали Джона, но я не уверен, что он был бы таким же стойким без этой девушки, Шерри. Она терпеливо его ждала, а теперь проходит с ним, шаг за шагом, весь долгий путь к выздоровлению.

При виде Джона, стоящего у алтаря на своих новых ногах, я ощущал невероятное волнение. Мое сердце рвалось к нему; билось, как в тот день, когда он выкатился в зал прилета в инвалидном кресле.

Невеста появилась в церкви в сопровождении своего отца. К ее сверкающему белому платью был приколот золотой бабушкин медальон. Джон взял ее за руку. На их лицах были написаны все надежды этого мира.

Затем Джон нашел меня глазами и поднял вверх большой палец. А Шерри сказала: «Спасибо, что вырастили такого замечательного человека».

Даже спустя годы этот день продолжает радовать меня, питая и наполняя мою душу. Лучший день из всех возможных, когда я узнал, что мой сын сильнее и лучше меня.

Глава 2

Озарения

Благодарность всегда играет важную роль. Люди чувствуют себя гораздо счастливее, благодаря за положительные моменты в своей жизни, вместо того чтобы беспокоиться о несуществующем.

Дэн Бюттнер

Томас Бенке

В нужном месте

Во Вселенной нет никаких лишних частей. Каждый из нас находится здесь, потому что существует место, которое он должен заполнить.

Дипак Чопра

Засовывая очередную банку супа на полку, я размышлял о том, куда завела меня жизнь. Я был уже слишком стар для подобной работы. Мне казалось, что покупатели тоже это понимают и смотрят на меня со смесью осуждения и жалости.

Я работал в двух местах, но по-прежнему едва сводил концы с концами. Разваливающийся брак сделал очень сложными мои отношения с дочерью. Мне все надоело. Поэтому когда чья-то тележка ударилась о мою спину, я готов был заорать от злости. Для меня это столкновение служило неоспоримым доказательством того, что я не соответствую занимаемому месту и только мешаюсь у всех под ногами. Я пробормотал «ничего страшного» на извинения незнакомой женщины и продолжил заталкивать банки на полки.

В тележке сидела маленькая девочка и внимательно рассматривала меня. Ее глаза светились тем особенным блеском, какой появляется, когда дети хотят что-то сказать. На ней было пальто – пожалуй, слишком теплое для такой погоды – и забавная шапка с кисточками и разноцветным помпоном. Огромные голубые глаза тут же вернули меня на десять лет назад, когда моя собственная дочь была такого же возраста и любила подобные шапки.

Я улыбнулся.

– У меня такие же рыжие волосы, как у вас, – сообщила она.

– Молли, – вмешалась женщина, – не отвлекай людей, когда они заняты работой.

Я повернулся было к ней, чтобы возразить, но девочка уже потянулась к своей шапке.

– Нет, Молли, – попросила женщина, – пожалуйста, оставь…

Но было уже поздно. Сдернутая с головы шапка полетела на пол, а моему взору предстал голый череп девочки без единой пряди волос. Гладкая белоснежная кожа еще больше подчеркивала голубизну и яркость ее глаз, которые теперь впились в меня, ожидая реакции.

В этот миг в моей голове пронесся целый шквал панических мыслей. Предполагая возможную причину потери волос, я ощутил острый прилив сострадания. Затем я подумал: «Как я оказался в такой ситуации?» – и немедленно испытал отвращение к самому себе – ведь среди трех актеров этой маленькой драмы у меня определенно была самая простая роль.

– Рыжие – самые лучшие! – наконец сказал я, поднимая большой палец вверх. Девочка обрадовалась:

– У моего брата волосы каштанового цвета, и они симпатичные… Но мои мне нравятся больше! Мама говорит, что они снова отрастут через пару месяцев.

Она показала мне три пальца, затем загнула лишний.

Женщина подняла шапку и надела ее на голову Молли.

– Извините, – пробормотала она.

Я ответил, что все в порядке и ей не за что просить прощения. Она кивнула и стала толкать тележку. Было видно, что она расстроена.

Молли помахала мне рукой, и я помахал ей в ответ.

Я продолжил наполнять полки магазина, чувствуя глубокую печаль и ругая себя за то, что не сказал ничего более подходящего.

Через некоторое время я повернул голову и заметил, что теперь Молли и ее мама находятся в секции напротив меня. С ними был мужчина. Вдруг мама девочки тихонько коснулась его руки, что-то прошептала и снова направилась ко мне. При этом она растерянно копалась в своей сумке и не поднимала на меня глаз до тех пор, пока не подошла совсем близко. Я видел, как она сдерживает слезы.

– Я хотела поблагодарить вас.

У меня возникла странная мысль, что она решила дать мне чаевые. Но вместо этого она протянула мне фотографию Молли: девочка улыбалась, а ее личико обрамляли огненно-рыжие кудри.

– Это фото было сделано два месяца назад, еще до химиотерапии, – сказала незнакомка.

– Она прекрасна, – только и смог выдавить я, слишком пораженный для какого-то более сложного ответа.

– Я хочу сказать вам спасибо, – вновь повторила она.

– За что?

– Она любит разговаривать с людьми и снимать свою шапку. Предполагаю, что ей даже нравится быть лысой, – женщина смогла выдавить улыбку.

– Она молодец, – ответил я.

– Да, это правда, – сказала она так, словно пыталась убедить в этом саму себя, – но дело в том, что, когда Молли снимает шапку, люди реагируют довольно нелепо, им делается неловко. Я не виню их в этом, ведь что они могут сказать? Они заводят разговор со мной, а не с ней, и Молли становится грустно.

Слезы побежали по ее щекам.

– Когда она говорила с вами, вы едва взглянули на меня и … – на миг она запнулась, – вы заставили ее рассмеяться.

Теперь рыдания, которые она так усердно сдерживала, вырвались наружу, однако она быстро подавила их. Я вернул ей фотографию.

– В тот день, когда была сделана эта фотография, я слышала ее смех в последний раз… До сегодняшнего дня.

От ее слов у меня перехватило дыхание.

– Мне так жаль.

Ненавижу эту фразу – она никогда ничего не выражает.

Она кивнула.

– Я хочу, чтобы вы знали, как много это для нее значило, – вы отнеслись к ней как к нормальному ребенку.

– Так и есть, – я посмотрел на нее.

– Спасибо.

– Мои мысли с вами и Молли.

– Меня зовут Морин.

Я назвал ей свое имя и сказал: «Удачи, Морин».

Женщина повернулась и побежала догонять мужа и дочь, которые уже добрались до кассы.

Несмотря на ощущение собственной беспомощности, я неожиданно понял, что в тот день находился именно там, где и должен был быть.

Кэти Могус

Спасибо за все, что у меня есть

Сделайте свой дом максимально комфортным и привлекательным, а затем просто продолжайте жить.

Альберт Хэдли

Каждый день я встречаю утро за чашкой кофе в удобном кресле, доставшемся нам в наследство от свекрови. Молитвы и чтение Библии помогают мне начать день. Однако пару месяцев назад я обнаружила, что завела еще один обязательный утренний ритуал: я начала ворчать.

Мое кресло смотрит на окно гостиной, под которым стоит диван. Старый, потрепанный и грязный диван синего цвета. Подходящий к нему стул также находится не в лучшем состоянии. Каждое утро я оценивала жалкий вид этих двух предметов, а затем перескакивала мыслями дальше, на кухню. Кухонные стол и стулья тоже были не первой свежести.

– Нам нужна новая мебель, – жаловалась я. – Я даже гостей не могу пригласить, до чего мне неловко.

Я знала, что мы не можем позволить себе покупку новой мебели. Поэтому мне оставалось только бесконечно переставлять старую и прибираться. Заметит ли кто-нибудь маленький след от сигареты на диване, зашитую дырку на спинке синего кресла, потертости на подушках кухонных стульев? Вдруг кто-то подумает, что я плохая хозяйка?

Мой муж Аллен каждый раз реагировал на упреки примерно одинаково, но однажды я заметила в его глазах что-то новое. Неужели он признал поражение?

Вообще-то я не привыкла жаловаться, и мне вовсе не хотелось становиться брюзгой. Аллен был трудолюбивым человеком, который совсем недавно вышел на пенсию. Мои доходы от писательской и ораторской деятельности тоже нельзя назвать высокими. А все накопленные деньги мы оба с огромным удовольствием тратили на путешествия.

И все же Аллен принимал мои жалобы на свой счет. «Я делаю все, что в моих силах», – говорил он. Это было правдой. Он ухаживал за садом, подстригал газон, подрезал деревья и бесконечно что-то подкрашивал. Однако почему-то не мог понять, что все, что находится внутри дома, имеет такую же ценность. Может, мнение соседей интересует его гораздо больше, чем мои жалобы?

Однажды утром я снова сидела в старом кресле, держа на коленях раскрытую Библию. Один стих особенно привлек меня. «Я научился довольствоваться тем, что у меня уже есть», – писал апостол Павел. Что ж, похоже, он узнал главный секрет: как жить в достатке и одновременно не иметь практически ничего.

У меня случилось нечто вроде озарения. Неужели я позволю недовольству украсть у меня радость и повлиять на мой брак? «Прости, что я стала такой брюзгой, – начала извиняться я перед Богом, – спасибо тебе за все хорошее, что ты мне дал. Если бы не Аллен, я могла бы жить в коробке».

В тот день я поклялась довольствоваться тем, что у меня уже есть, как апостол Павел. Какое это облегчение – поделиться с Богом своими желаниями, но при этом оставить все как есть!

Я завела новый ритуал. Теперь каждый раз, когда у меня вновь возникает желание пожаловаться на жизнь, я начинаю благодарить Бога за все, что у меня уже есть. Иногда также бывает весьма полезно вспомнить о людях, которые все бы отдали, чтобы получить мою старую мебель.

Спустя пару месяцев после того, как я перестала жаловаться, умер мой отец, и что же я унаследовала от него? Его практически новый диван, который идеально подходил для нашей гостиной, и дубовый стол со стульями, прекрасно вписавшийся в нашу кухню!

Кресло и шторы мы купили на распродаже в «черную пятницу», а старую мебель отдали двум нуждающимся семьям.

Я больше не брюзга, и у меня есть мой диван! Я буду продолжать быть благодарной за все, что дал или не дал мне Бог. В умении быть довольной определенно есть свои плюсы.

Алисия Розен

Самая счастливая девочка на свете

Матери всю жизнь носят с собой ключи от наших душ.

Кассандра Клэр

Моя мама обожает делать все по расписанию. Вот и в тот вечер она, как обычно, отправила меня спать ровно в половине десятого, однако вместо того, чтобы и самой готовиться ко сну, осталась сидеть в гостиной. Я так и не услышала дребезжащего голоса ведущего теленовостей и привычного журчания воды из кухонного крана. Какое важное дело может заставить мою маму пренебречь установленным распорядком?

Я потихоньку вернулась в гостиную и увидела, что она делает какие-то наброски, сгорбившись под единственной лампой. Однако, заметив меня, мама закрыла страницу руками и приказала мне отправляться назад в постель. В моей душе поднялась буря негодования. Разве я не умоляла ее купить мне пастель? А что насчет того цветного картона, в котором она мне отказала неделю назад? И вот сейчас она сама рисует в блокноте, который должен стоить по меньшей мере как цветной картон. «Это нечестно!» – бросила я и старалась топать ногами как можно громче по дороге в спальню.

Потом я еще долго лежала в кровати, глядя, как из каминных труб валит белый дым и клубами поднимается в темное небо. Я проклинала свою жизнь. Почему я не могу быть как остальные ребята в моей школе, у которых есть ароматизированные наклейки «потри-понюхай» и которые спокойно едят на обед твинки [3] и печенье мун пай? Наконец я погрузилась в сон, чувствуя себя самой невезучей девочкой во всем мире.

На следующее утро мама выглядела уставшей. Под ее глазами залегли тени. Помешивая на плите овсянку, она дважды зевнула.

– Пей свой сок, – сказала она.

– Я не хочу, – ответила я, все еще угрюмая после вчерашних открытий.

– В мире много детей, у которых нет сока. У тебя он есть, поэтому пей.

Мама часто напоминала, что есть люди, которым повезло гораздо меньше, чем нам, – например, у кого-то из них нет кровати для сна или еды в холодильнике. Но в то утро я не хотела слышать ничего подобного. Я заткнула руками уши и подумала: «Так отдай этим людям мой сок, потому что я не хочу его».

Мама взяла ложку и посыпала овсянку коричневым сахаром.

– Полагаю, что тогда ничего из этого тебе тоже не нужно, – произнесла она.

Только тогда я заметила, что рядом со стаканом сока лежит стопка листков. Я подошла поближе и увидела на верхнем идеальный рисунок Минни-Маус. Мама, казалось, была занята овсянкой в своей тарелке, но щеки ее порозовели. Развернув все листки, я разглядела фею Динь-Динь, папу Смурфа, Винни-Пуха и Чарли Брауна.

За месяц до этого моя учительница миссис Хантер объявила, что наш класс будет участвовать в проекте «друг по переписке», и я попросила маму купить мне почтовую бумагу. Однако выяснилось, что пачка из десяти таких листов стоит почти семь долларов. «Тебе придется использовать обычную бумагу», – сказала мама. Сейчас я поняла, почему она не спала всю ночь.

Когда мои одноклассники выложили на парты свои листы почтовой бумаги, я достала из рюкзака рисунки моей мамы.

– Это просто потрясающе! – воскликнула моя соседка Сэнди. – Хочешь поменяться?

На секунду я задумалась: не обменять ли один из рисунков на розовый листок Сэнди с красивым тиснением в форме клубничных пирожных? Но потом вспомнила о своей маме, сгорбившейся под нашей единственной лампой, и покачала головой:

– Моя мама сделала это специально для меня.

– Здорово, – откликнулась Сэнди, – а моя не может нарисовать даже человечка из палочек.

Потом я писала письма детям в Гану, Вьетнам, Никарагуа и Корею и представляла, как они открывают конверты и видят рисунки моей мамы. Впервые в жизни я поняла, что на самом деле я – самая счастливая девочка на свете.

Саванна Ди

Напоминание о любви

Замерзнув ночью, я встал и накрыл его вторым одеялом.

Гийом Мюссо

Иногда я могу быть настоящим невротиком. К примеру, меня бесит, когда кто-то из коллег, воспользовавшись микроволновкой, оставляет на таймере сорок пять, десять или даже три секунды. Я знаю, что это глупость, но, согласитесь, неудобно каждый раз нажимать на кнопку «сброс», прежде чем выставить свое время.

Когда то же самое впервые случилось в моем собственном доме, я испытала всплеск раздражения. Джон, мой парень, в один из дней пришел ко мне на обед. Через некоторое время, намереваясь поставить в микроволновку миску супа, я заметила, что индикатор показывает цифру 2. Это означало только одно: Джон не выключил плиту и не сбросил таймер.

Но разве он не знал, что подобные мелочи беспокоят меня?

Я уже почти забыла об этом, когда еще через пару дней увидела на таймере цифру 1. Так продолжалось довольно долго. В сущности, можно было бы и вовсе не зацикливаться на всей этой ерунде. Однако я по-прежнему испытывала неприятное чувство раздражения каждый раз, когда таймер на микроволновке оставался включенным.

«Тьфу! Мужчины!» – думала я.

Почему Джон так поступал со мной? Пытался ли он своими действиями вывести меня из себя?

Вчера я наконец получила ответ на свой вопрос.

Джон пришел к ужину. Держа в руках тарелку с овощами, я направилась было к микроволновке, когда снова заметила на таймере цифру 2. Мой час настал. С легкой и непринужденной улыбкой (по крайней мере, я надеюсь, что именно так это и выглядело) я сказала:

– Слушай! С чего это вдруг ты оставляешь включенным таймер на микроволновке? Ты что, пытаешься свести меня с ума?

Я хотела использовать игривый тон, но в то же время дать ему понять, что его новые привычки, так неожиданно появившиеся в моей жизни, вызывают у меня раздражение.

Джон нахмурил брови и выглядел при этом довольно растерянно. Потом он произнес:

– Понимаешь, если я нажму «стоп» до того, как у таймера выйдет время, то он издаст только один сигнал вместо трех. Я просто не хотел будить тебя.

Недавно я действительно начала работать в ночную смену и могла спать только днем. Поэтому, пока Джон занимался приготовлением своего обеда на кухне, я отдыхала в спальне на другом конце квартиры.

Я почувствовала, как мое лицо краснеет, и на несколько секунд даже потеряла дар речи от смущения. Потом я подошла к Джону и крепко обняла его.

– Ты замечательный, – сказала я.

С тех пор всякий раз, когда я вижу две секунды, застывшие на таймере микроволновки, я воспринимаю это как напоминание о любви.

Дебби Аклин

Кое-что о Мэри

Порой наш собственный свет гаснет, но потом вновь возгорается от искры другого человека.

Альберт Швейцер

Ни на одной семейной фотографии меня нет. И дело вовсе не в том, что я, исполняя роль репортера, нахожусь за кадром. Просто не люблю фотографироваться. Мне всегда казалось, что я получаюсь ужасно. Некоторые снимки с моего дня рождения до сих пор вызывают у меня нервную дрожь. Не могу сказать, что ненавижу свою внешность, просто я никогда не была фотогеничной.

Так продолжалось до тех пор, пока я не повстречалась с Мэри. Я принимала участие в писательской конференции, которая проходила в Северной Каролине, а она была фотографом, специализирующимся на снимках участников. Мне, как начинающему автору, нужны были приличные фотографии для визиток и социальных сетей. Поэтому я все же решила довериться Мэри.

И вот день нашей встречи наступил. Я решила сниматься в простом однотонном топе, добавив к нему сдержанные украшения. Взглянув на себя в зеркало, я поняла, что выгляжу неплохо, однако не была уверена, что фотографии смогут этого отразить. К началу фотосъемки начал моросить дождь. У меня была красивая прическа, но я знала, что дождь испортит ее и завьет мои волосы. В общем, я зашла в студию не в самом радужном настроении.

Мэри встретила меня солнечной улыбкой. Она была одета во что-то простое, повседневное, откинутые назад темные волосы открывали ее милое лицо. Возможно, она ощутила мою неуверенность, поэтому обронила пару фраз насчет того, что снимки будут замечательными. Я расслабилась.

Мэри вывела меня из помещения на цветущую территорию конференц-зала Риджкрест. Весенняя зелень и первые распустившиеся цветы делали это место идеальным для съемок даже в пасмурный день.

Я позировала на берегу небольшого пруда, потом сидела на лавочке под деревьями. Мэри говорила о женщинах, которые разрушают свою самооценку, критикуя собственную внешность. Вдруг, глядя на меня через объектив фотоаппарата, она сказала нечто удивительное. Она произнесла всего два слова: «Ты красивая». Я испытала одновременно удивление и недоверие.

Между нами будто начала формироваться хрупкая связь. Мэри немного рассказала о себе, поделилась со мной какими-то личными проблемами. Казалось, мы абсолютно естественно перешли на стадию дружбы. Она говорила, какую позу мне лучше принять и в какую сторону наклонить голову. При этом оставалась веселой и воодушевленной, так что и я понемногу оттаяла.

Потом фотосессия закончилась. Мы договорились, что я вернусь завтра днем, чтобы выбрать снимки, которые захочу купить. Мэри призналась, что плохо запоминает имена, и попыталась придумать какую-нибудь ассоциацию с моим. Я предложила ей свой вариант: «Дебби покоряет Даллас», уверенная, что она поймет, о чем идет речь. Однако она не поняла. Кстати, я упоминала, что это была конференция христианских писателей? Так я оказалась в неловком положении, вынужденная объяснять Мэри, что это название известного порно из 1970-х годов. Я тут же заверила ее, что никогда не смотрела этот фильм, а Мэри рассмеялась.

На следующий день я уселась перед экраном ее ноутбука, заранее уверенная в провале. Но что это? Я выглядела великолепно. Мэри пролистывала снимки, а я уже понимала, что выбрать будет очень тяжело. Мне нравились они все! Даже капли дождя в моих волосах были прекрасны.

Чем больше я восхищалась, тем шире становилась улыбка Мэри. Она была довольна не только качеством своей работы, но и тем, что я нравлюсь самой себе на этих снимках. Миссия была выполнена. Я выписала чек, заполнила адресную форму и крепко обняла Мэри перед уходом.

Вернувшись домой, я выложила одну из фотографий на своих страницах в социальных сетях, а еще одну поместила на визитки. И получила столько комплиментов, что была на седьмом небе от счастья.

Спустя пару месяцев мне сообщили, что местная газета хочет взять у меня интервью, и поинтересовались, когда мне будет удобно встретиться с фотографом. Я почувствовала, как нарастает привычная паника. Одно дело, когда снимки делает Мэри, но довериться незнакомцу…

Обшарив весь Интернет в поисках советов по позированию, я усвоила главное правило: надо сжать зубы и улыбаться глазами. Звучит довольно фальшиво, но, как оказалось, работает идеально.

Наступил день фотосессии. Как и Мэри, новый фотограф подсказывал мне, как встать или наклонить голову. Он отрегулировал освещение, я стиснула зубы и улыбнулась глазами. Фотография попала на первую полосу. Вау! Я выглядела сногсшибательно! Возможно, я немного ошиблась с нарядом, но это не столь важно. Главное, что я себе нравилась. Благодарить за это следовало Мэри, ведь именно она зажгла во мне искру.

На следующий год я вновь посетила конференцию христианских писателей. Стоя в очереди, чтобы записаться на фотосессию, я заметила, что привлекла внимание Мэри, хотя и не была уверена, что она меня узнала.

Однако стоило мне войти в студию, как ее лицо озарилось. «Дебби покоряет Даллас!» – воскликнула Мэри. Она вспомнила!

– Я поражена тем, как ты изменилась. Ты выглядишь другим человеком. Ты сияешь, – сказала Мэри.

И я вновь ощутила удивление от ее слов. А затем увидела, что она смахивает слезы.

– Взгляни на себя. Ты просто расцвела, – снова повторила она.

Но разве дело только во мне? Просто рядом со мной оказался человек, которому свыше был дан дар раскрывать собеседника, словно цветок.

Фотографии и на этот раз были великолепны. Но разве могло быть иначе?

Мэри Э. Лауфер

Всегда есть за что благодарить

Признательность – удивительная вещь: то, что есть замечательного в других, начинает принадлежать и нам.

Вольтер

Мы с дочерью только что вернулись домой с концерта учеников средней школы. Даже не успев переодеться, Эмили протянула мне запечатанный конверт: «Хлоя попросила передать тебе это». Я открыла конверт и извлекла из него белый листок бумаги, на котором от руки было написано:

Дорогая миссис Лауфер!

Спасибо, что возили меня везде в этом году. Я очень ценю это.

С уважением, Хлоя Хоффман.

По краям бумаги она нарисовала радугу и маргаритки, раскрасив все маркерами.

На глаза навернулись слезы. Хлоя благодарила меня, хотя на самом деле это мне следовало говорить ей спасибо: эта девочка заставила меня ценить то, что я раньше принимала как должное.

На момент знакомства с Хлоей благодарности в моей жизни было немного. Я постоянно возила свою дочь по разным местам, но не считала это чем-то особенным. Иногда мне казалось, что большую часть жизни я занималась именно этим.

Однажды я повезла Эмили в школу, на футбольный матч.

– Мы можем захватить Хлою? – спросила дочка.

– Где она живет?

– В трейлерном парке.

– Едва ли это по пути, – ответила я. – Мы же не такси.

– Пожалуйста! – начала упрашивать Эмили. – Хлое нужно, чтобы ее подвезли.

– Ох, ну хорошо, – вздохнула я.

Добравшись до места назначения, мы припарковались около трейлера, в котором жила Хлоя. Эмили отправилась за ней, а я осталась ждать в машине. Трейлер, размещенный на крошечной площадке, показался мне весьма обшарпанным. Деревянные ступеньки заросли высокой травой, под навесом угрюмо приткнулась ржавая машина. Я уже и забыла, что можно так жить.

Эмили представила мне Хлою. Поразительно, насколько они отличались друг от друга. Хлоя была невысокого роста и хрупкого телосложения, с коротко стриженными светлыми волосами, глазами небесного цвета и живой улыбкой. На фоне крепкой загорелой Эмили она выглядела почти невесомой. По пути девочки обсуждали, соответствует ли их одежда цветам школы. Я довезла их до футбольного поля и вернулась домой.

По сравнению с трейлером Хлои наш двухэтажный особняк показался мне настоящим дворцом. Большой гараж, просторный двор, ухоженные растения – я привыкла ко всему этому, но мы ведь не всегда жили подобным образом. Я помню квартиры, которые мы снимали с мужем в первые годы нашей совместной жизни, а затем – жилье в военном городке. Внезапно я ощутила прилив благодарности за свой прекрасный дом.

В следующий раз я увидела Хлою в день школьного спектакля. Эмили пошла за подругой в трейлер и пропала. Сидя в машине, я нетерпеливо поглядывала на часы: если мы не сдвинемся с места в ближайшее время, девочки рискуют опоздать. В конце концов я тоже подошла к трейлеру и попыталась разглядеть хоть что-нибудь через сетку на входной двери. На мой стук появился мальчик, чрезвычайно похожий на Хлою. «Я позову их», – сказал он и ушел.

Внутри дома было очень тихо. Неужели дети совсем одни? Поскольку мальчик не возвращался, я решила позвать дочь по имени.

– Шшшш, – тут же откликнулась она, – ты разбудишь маму Хлои.

Отлично. По крайней мере, дети не одни дома, просто их мама спит. Наверное, именно поэтому она никогда не отвозит Хлою – работает по ночам, а днем отсыпается. Когда-то у меня была одна знакомая с подобным графиком: когда ее дети нуждались в ней, она была рядом, но при этом постоянно хотела спать. Но что это за жизнь? Какое счастье, что мой муж сейчас зарабатывает достаточно, чтобы я могла позволить себе оставаться дома!

Со временем присутствие в нашей жизни Хлои стало чем-то естественным. Я отвозила девочек в библиотеку, на каток и школьные танцы. Они сблизились. Иногда казалось, что Эмили, которая после отъезда нашего сына в колледж чувствовала себя очень одиноко, теперь обрела не просто подругу, а сестру.

Так прошло несколько месяцев. Теперь, когда я, по обыкновению, заезжала за Хлоей, ее отец был дома и махал мне рукой в знак приветствия.

– Мистера Хоффмана уволили? – поинтересовалась я у Эмили.

– Не знаю, – призналась она. – Я лишь знаю, что он теперь очень редко работает.

Пожалуй, это объясняло тот факт, что Хлоя, гуляя с нами по магазинам, всегда возвращается без покупок. Я вновь испытала чувство благодарности – на этот раз за то, что у моего мужа есть стабильная работа.

В один субботний день Эмили попросила меня довезти их с Хлоей до боулинга. Мне это было совершенно неудобно, так как я уже запланировала встречу с соседями для обсуждения благотворительной вечеринки.

– А мама Хлои не может вас подвезти? – спросила я.

– Она болеет, – ответила Эмили.

«Ну, конечно», – подумала я. Удобно сказываться больной, уклоняясь от родительских обязанностей. Я отлично знала таких работающих мамочек: они всегда без зазрения совести пользуются твоим временем. И бензином. Разумеется, я оставила свои едкие замечания при себе. Тем более что Хлоя уж никак не была виновата в проступках своих родителей.

Но чаша моего терпения наполнилась почти до краев. Поэтому, когда Эмили в очередной раз попросила меня заехать за Хлоей и подвезти их, я взорвалась.

– Я не понимаю, почему родители Хлои не могут подвозить вас хотя бы иногда? – спросила я. – Ее отец так часто находится дома, да и мама вряд ли работает семь дней в неделю.

– Мама Хлои болеет, – ответила Эмили.

– Снова? – спросила я. – У нее всегда одно и то же оправдание.

– Это не оправдание. У нее рак.

Ох… Значит, мама Хлои вовсе не пренебрегала своими родительскими обязанностями. Она больна раком.

– Рак чего? – я почувствовала, как мой голос становится более мягким.

– Яичников, кажется.

– Почему ты ничего не рассказала мне?

– Поначалу они сами не знали, в чем дело.

– Это ужасно.

Мое негодование вмиг исчезло, и на смену ему пришел стыд: я так легко осудила родителей Хлои, ничего не зная о них. Последние шесть месяцев предстали передо мной в совершенно ином свете. Мистер Хоффман был дома, чтобы иметь возможность ухаживать за своей больной женой. Неудивительно, что Хлоя казалась радостной каждый раз, покидая свой трейлер.

– Что случилось, мам? – спросила Эмили, заметив, что я в третий раз перечитываю письмо Хлои и слезы катятся по моим щекам.

– Это так прекрасно, – только и смогла ответить я.

Слова Хлои согрели мое сердце. Они компенсировали все потраченное время и бензин. Эта девочка не воспринимала меня как должное, подобно большинству подростков. Скорее наоборот: это я относилась ко всему в своей жизни как к чему-то само собой разумеющемуся, хотя на самом деле имела столько поводов испытывать благодарность! Я держала в руках письмо Хлои, украшенное маргаритками и радугой, зная, что отныне буду благодарна судьбе за все.

Доранн Вебер

Более мудрая «я»

Зависть – лишь пустая трата времени.

Автор неизвестен

Как обычно, в три часа ночи я сидела на диване перед телевизором с пачкой шоколадного печенья. Реклама на экране обещала, что после приобретения очередного чудесного продукта моя жизнь изменится. «Если бы все было так просто», – подумала я. Сон пропал. Не замечая мелькания ярких картинок, я мысленно составляла список вещей, которые мне хотелось бы изменить в своей жизни.

Я знала, что мной владеет зависть. Я жалела себя.

Мне все чаще казалось, что все, кого я знаю, продолжают двигаться вперед, в то время как я сижу на обочине. У моих друзей уже были новые машины, дизайнерская одежда и красивые дома, а мой мир оставался неподвижным. Наша семья по-прежнему жила очень просто, и это наводило на мысль, что моя жизнь скучна и нуждается в переменах. Тревога немного отступала, когда я чувствовала во рту сладость подтаявшего шоколада. Ночные свидания с телевизором с некоторых пор стали моей привычкой.

Завтра воскресенье, и мы планировали всей семьей остаться дома – заняться уборкой и навести порядок в шкафах. При этом я изо всех сил старалась не думать о своем друге, который на все выходные уехал кататься на лыжах.

Во время уборки дети должны были сложить одежду и игрушки, которые они уже переросли, в большие пластиковые контейнеры. Муж – навести порядок в шкафу в прихожей, давно уже ставшем местом хранения ненужного хлама, а я – разобрать гардероб в спальне. Когда контейнеры были наполнены, мы принялись перебирать вещи, чтобы определить, какие из них планируем оставить, а какие – выбросить или передать на благотворительность.

Внезапно что-то яркое, голубое привлекло мое внимание: на полке, втиснутый между старыми сумочками и туфлями, лежал мой подростковый дневник. Целых три года я записывала все свои переживания в этот блокнот на спирали. Теперь при виде его потрепанной обложки, которая к тому же была украшена моими рисунками, я не могла не улыбнуться.

Страницы дневника хранили мой подростковый почерк. Над многими буквами красовались сердечки, а число восклицательных знаков отражало владевший мной тогда невероятный восторг. Похоже, в детстве я была счастлива. Я решила сделать небольшой перерыв в уборке и перечитать некоторые записи.

Налив в кружку горячего чая, я пододвинула поближе пачку шоколадного печенья и углубилась в воспоминания. Вскоре выяснилось, что, несмотря на типичные подростковые проблемы, мне удавалось сохранять позитивный настрой. Чуть ли не на каждой странице я выражала благодарность по отношению к своей семье, друзьям и учителям, которые направляли меня.

Допив свой чай и еще немного пошелестев страницами, я уже была готова вернуться к уборке, но одно предложение буквально бросилось мне в глаза: «Я обещаю перестать завидовать друзьям и думать о том, что у них есть то, чего нет у меня. Я хочу быть счастливой!» Назовите это судьбой, но более юная версия меня только что преподнесла мне урок.

Я росла в многоквартирном доме в Бруклине, Нью-Йорк. У нас было лишь самое необходимое, но я как-то умудрилась свыкнуться с этим фактом, научилась его принимать и быть благодарной за то, что имею. Почему же теперь я позволила зависти ослепить меня? В конце концов, именно сегодня мы перебираем наши заполненные шкафы и планируем отдать излишки другим людям.

Той ночью я не стала устраивать традиционный праздник жалости к себе. Вместо этого я достала блокнот и, держа ручку в одной руке и шоколадное печенье – в другой, начала писать: «Дорогой дневник, я давно не делилась своими мыслями. Я благодарна за…»

С этого все и началось. По мере того как рос мой список благодарностей, улучшалось и мое настроение. Я расставляла сердечки над некоторыми буквами и не скупилась на восклицательные знаки.

Мои поздние одинокие вечеринки сменились крепким ночным сном. Потребовалось какое-то время, чтобы зеленоглазый монстр зависти покинул меня. Но иногда он все же возвращается, и тогда я напоминаю себе обо всем, за что благодарна.

Я сконцентрирована на том, что у меня есть, и не жалею о вещах, которыми не обладаю. И бесконечно благодарна той девочке из дневника, которая научила меня ценить все дары, которые предоставляет нам жизнь.

Джанет Перез Эклз

Моя вновь обретенная радость

Доброта – это язык, который глухие могут слышать, а слепые могут прочесть.

Марк Твен

Холодным зимним днем в дверь моей квартиры постучали. Трехлетний сын обнимал меня за ногу, когда я проворачивала ручку. Это оказалась соседка напротив: «Я иду в торговый центр, не хотите присоединиться ко мне?»

Я робко улыбнулась. Для меня все еще было в новинку принимать помощь от других: теперь посторонние люди читали для меня и провожали в разные места. Как будто напоминая, что теперь я завишу от их доброты.

Еще совсем недавно я могла сказать, что вступила в самый счастливый период своей жизни и с удовольствием заботилась о сыновьях, которым было три, пять и семь лет. Однако потом все изменилось. За каких-то восемнадцать месяцев я ослепла, осталась в кромешной темноте. Причина была в повреждении сетчатки. Никакого лечения. Никакой операции. Никакой надежды.

Я проводила ночи без сна, гадая, какой теперь будет моя жизнь. Как я буду заботиться о своих сыновьях? Насколько обделенными они будут себя чувствовать рядом со слепой мамой? Я металась и ворочалась, но ответы так и не приходили – только волны страха. Похоже, я столкнулась с монстром, которого мне не победить.

«Нужно подождать, милый», – говорила я младшему сыну, когда он просил на завтрак хлопья с молоком. Сначала мне нужно было найти нужную коробку, потом – убедиться, что молоко не переливается через край… «А где папа?» – нетерпеливо спрашивал он.

Мой муж много работал, чтобы прокормить семью. Помощь от родных была скудной, потому что моя мама была занята своими собственными переживаниями: мой отец тоже потерял зрение. Я унаследовала от него этот ген, однако его проявление заняло у меня гораздо меньше времени: если моему папе было пятьдесят пять, то мне – всего лишь тридцать.

«Могу я прийти помочь?» – часто предлагала мама. Я нуждалась в ней, но не могла и не хотела взваливать на нее еще большее бремя. «Я в порядке, не волнуйся, у меня и мальчиков все хорошо», – лишь отвечала я.

На самом деле я не была в порядке. Но борьба со страхом не мешала мне готовить и убирать, а моя память настолько обострилась, что я смогла запомнить номера телефонов людей, готовых отвезти моих мальчиков на футбольные тренировки и встречи скаутов.

Потом наступил декабрь. Приближалось мое первое слепое Рождество. Все вокруг готовились к празднику, повсюду звучали рождественские гимны, а я еще глубже погрузилась в свою печаль. Украшение дома, покупка подарков и выпечка печенья оказались непосильными задачами.

Рождественским утром я услышала, как дети скачут вокруг нашей кровати.

– Мы хотим открыть подарки! – кричали они.

Я нащупала халат, надела его и позволила увести себя в гостиную. На какой-то миг сладкий сосновый аромат и счастливые голоса мальчиков заставили меня забыть о своей беде. Но затем пришлось вернуться в реальность.

– Хорошо, мы должны сделать это по порядку, – проинструктировала я. – Папа даст по одному подарку каждому из вас, и вы откроете его, когда мы скажем вам это сделать.

– Я первый! – воскликнул младший, и я услышала, как он срывает обертку. – Вау! Круто!

Мне мучительно хотелось увидеть выражение его маленького личика. Какой подарок он открыл? Что же его так взволновало? Я сдерживала слезы и укоряла себя: ну почему я не могу просто наслаждаться тем, что слышу? Но чем больше они вопили от восторга, тем сильнее переполняло меня ощущение собственной неполноценности.

Наконец я поднялась с дивана.

– Я сейчас вернусь, – пообещала я и вдоль стены прошла обратно в спальню. Глаза жгло, ведь я изо всех сил боролась со слезами. Я села на кровать и взмолилась: «Господи, пожалуйста, помоги мне понять. Покажи мне, как справиться…».

Пока я беззвучно плакала, вошел мой муж. Он обнял меня и мягко спросил:

– Что я могу сделать для тебя, дорогая?

– Я в порядке, – ответила я, смахивая слезы тыльной стороной ладони.

– Мама, папа, можно мы откроем остальные? – кричали мальчики.

– Я буду через минуту, – прошептала я мужу. Достала салфетку из коробки на комоде и попыталась проглотить свою боль.

– Это самый лучший подарок на свете! – услышала я голос старшего сына. – Как ты узнала, мама?

Я замерла. Откуда я знаю? Разумеется, я знаю. Знаю, о чем мечтает каждый из них. Мне не нужно зрение, чтобы знать все о моих сыновьях. Не имея возможности видеть, я все равно могла любить их.

Как будто темная пелена спала с моего сердца. Мне не нужно было зрение, чтобы быть рядом и радоваться их удивлению при виде очередного подарка. Я наслаждалась их нелепыми комментариями и, кажется, нашла для себя новую радость в их сто раз повторенном «Я люблю тебя, мамочка».

«Спасибо», – прошептала я, благодаря Бога за то, что он открыл внутренний взор моего сердца. В тот день я научилась ценить богатство, которое заключалось в трех моих маленьких мальчиках.

На следующий день после Рождества я позвонила своей соседке: «Хочешь поехать в торговый центр? Там много выгодных предложений». Она помогла мне сесть на пассажирское сиденье, и мы отправились на шопинг.

По пути в магазин мы шутили и смеялись. Она держала меня за руку, пока мы прогуливались вдоль витрин, и до мельчайших подробностей описывала все, что за ними находилось. В скором времени совместные походы по магазинам стали нашей традицией.

Недавно соседка спросила, обострилось ли у меня после потери зрения какое-либо другое чувство. «Да, – ответила я, – чувство юмора».

Кэрол Броуди Флит

Прекрасное тело

Сначала полюбите себя, а все остальное приложится. Вы действительно должны любить себя, чтобы что-то делать в этом мире.

Люсиль Болл

Солнечный свет пробился в комнату сквозь плотные шторы. Новый день наступил. Я неохотно сбрасываю одеяло и тащусь в ванную. Можно ли меня назвать позитивным человеком? Да. Только не сразу после пробуждения.

Я встаю на весы, заранее испытывая ужас от цифры, которая высветится на экране. Неважно, какой будет эта цифра, – я никогда не бываю ею довольна. После взвешивания наступает время ежедневной «инвентаризации» – обычно я провожу ее в гардеробной, перед безжалостным зеркалом.

Осторожно оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости нет никого, кто мог бы посмеяться надо мной, я аккуратно подтягиваю складки, появившиеся вокруг губ. Интересно, есть ли способ избавиться от них, не прибегая к медицинским процедурам с непредсказуемым результатом?

Много лет назад Нора Эфрон написала замечательную книгу под названием «Я ненавижу свою шею» [4]. И теперь я начинаю ее понимать. Я похудела, что само по себе прекрасно, но моя шея… Кажется, будто кто-то выпустил из нее весь воздух.

Затем я поворачиваюсь, чтобы разглядеть себя сбоку. Вы встречали когда-нибудь женщину, которая не жаловалась бы на свой живот? Я не исключение. За всю жизнь мне пришлось перенести тринадцать серьезных операций на брюшной полости, так что «фартук» на животе появился у меня задолго до того, как я стала мамой. Разумеется, после рождения детей положение не улучшилось.

У меня болит спина. Что еще нового?

Как правило, у каждой женщины есть так называемая «палочка-выручалочка» – часть тела, которую ей нравится демонстрировать и которая всегда смотрится выигрышно. Для меня это всегда были ноги. Но знаете, о чем меня никто не предупредил? Об обвисших коленях. Коленях! Они ведь не должны обвисать… Лицо? Возможно. Грудь? Ох, даже не начинайте. Но колени? Помню, как одна моя потрясающая подруга рассказывала о «смайликах», которые появляются вокруг ее коленей. Тогда мне это показалось забавным, особенно потому, что эта подруга была раздражающе великолепна и без каких-либо смайликов. Но сейчас шутка оказалась печальной правдой.

Отвернувшись наконец от зеркала, я надеваю очки (мое зрение уже не то, что раньше) и спускаюсь вниз за чашкой напитка, который первым окажется под рукой. Возможно, мне повезет и это будет кофе, хотя средство для растворения комков кошачьей шерсти тоже не исключается – я недостаточно проснулась, чтобы обратить на это внимание.

Не знаю, что было тому причиной, но сегодня я прозрела. Как бы странно ни было слышать это от женщины с очками на носу. Дело вот в чем.

Цифры, которые с невыносимой честностью показывали по утрам мои весы, говорили также и о том, что я здорова и что еды у меня предостаточно. Я могу есть, когда захочу. Не все в этом мире могут сказать про себя то же самое.

Складки у губ свидетельствовали о многих годах смеха, а слабые линии на моих щеках – это следы, которые оставили унаследованные от отца ямочки. Каждый раз, глядя на них, я вспоминаю папу.

Мой бюст, который я, кажется, могу заправить себе за пояс, выкормил здорового младенца. При этом, что гораздо более важно, моя грудь была здоровой. И это в то время, когда многие другие женщины борются с онкологией!

Операции, следствием которых стал ненавистный «фартук» на животе, были выполнены замечательными специалистами, что позволило мне родить ребенка, которого я, по всем прогнозам, не могла иметь. И это кажется слишком маленькой ценой по сравнению с опытом материнства.

Боль в спине? Согласна, временами это доставляет мне дискомфорт. Но эта спина сутулилась, выгибалась, скручивалась. Она выдержала годы спортивных нагрузок и смогла перенести здоровую беременность, позволяя мне также носить дочь на руках в последующие годы. И она не согнулась, когда я в буквальном смысле поддерживала своего умирающего мужа, ухаживала и заботилась о нем.

Ноги, хоть и с немного обвисшими коленями, по-прежнему работают – и работают замечательно. Сегодня утром они бодро скинули с себя одеяло. Они сильные и мускулистые. Я могу танцевать, ходить в походы и поднимать тяжести. Сколько людей все отдали бы за то, чтобы иметь возможность просто стоять?

И, наконец, мои глаза. Пусть они не такие зоркие, как были когда-то, но они по-прежнему видят. Мои глаза дают мне возможность работать. Восхищаться красотой природы, беспрестанно читать и наблюдать за тем, как растут мои дети. Они плакали слезами самой горькой печали и самой чистой радости, счастья и благоговения. Мне очень грустно думать о тех людях, которые больше не могут или, что еще хуже, никогда не могли видеть всей той красоты, которой я была благословлена на протяжении всей моей жизни.

Так не пора ли изменить свое отношение к себе? Пусть я щурюсь в попытках увидеть вывески на улицах и ругаюсь, когда не могу надеть шикарное платье с открытой спиной. Но мое тело прекрасно. А все его недостатки, изъяны, морщинки и складки неидеальны, как и сама жизнь.

Глава 3

Практика благодарности

Жизнь – это благодарность за то, что у тебя есть, и желание разделить это с другими.

Кэтрин Пульсифер

Линда Ньютон

Список благословений

Самое лучшее время, чтобы любить всем сердцем, – сейчас. В этот момент. Потому что никто не может обещать нам дыхания за пределами настоящего времени.

Фон Уивер

Когда я впервые увидела Эрлин, она показалась мне чересчур хладнокровной. Однако по мере того, как она говорила, гневные нотки все чаще проскальзывали в ее голосе.

Эрлин пришла ко мне на консультацию. Проблема состояла в том, что ее супруг недавно вышел на пенсию и теперь она ощущала давление от необходимости находиться с ним 24 часа в сутки 7 дней в неделю.

– Он сводит меня с ума! – жаловалась она. – Я даю ему конкретные указания по самым простым вопросам: например, как сварить кофе или как пользоваться блендером, но в итоге повторяю все это ему десятки раз, прежде чем задача будет выполнена. Ради всего святого, этот человек проработал инженером сорок лет! Неужели я настолько избаловала его, что он стал абсолютно беспомощным? Я люблю мужа, но находиться рядом с ним постоянно нелегко. Раньше я скучала по нему, пока он был на работе. А теперь я скучаю по тому чувству!

Мы обе рассмеялись. Потом я предложила ей сделать две вещи. Во-первых, составить свой личный «список благодарностей» и упомянуть в нем все, за что она любила своего супруга. Вспомнить все то прекрасное, что он осуществил в ее жизни, кем был для нее, делая ее жизнь более благословенной и счастливой. И, во-вторых, убедить мужа показаться врачу – просто чтобы удостовериться, что с ним все в порядке.

Спустя две недели Эрлин вернулась ко мне с длинным списком, перечисляющим замечательные качества ее мужа. Он был хорошим отцом и дедушкой. Надежным кормильцем семьи. Он был забавным, верным и заботливым. Дочитав список до конца, она положила его себе на колени и сказала: «Я действительно должна сказать вам спасибо. Ваше упражнение на благодарность изменило мой взгляд на вещи и помогло осознать, за какого прекрасного человека я однажды вышла замуж. Пусть даже иногда он и выводит меня из себя».

– Продолжайте читать ваш список, – посоветовала я, – не менее трех раз в день до конца месяца, а после – один раз в день. Дополняйте его, когда вспомните что-то новое или когда ваш муж сделает что-то особенно очаровательное. Такой список никогда не бывает слишком длинным.

После этого Эрлин приходила ко мне еще пару раз для поддержки. Она довольно быстро училась и успешно применяла новые знания на практике. Я поощряла ее продолжать фокусироваться на положительных качествах супруга.

Потом прошло еще три года, в течение которых мы с Эрлин не виделись. А затем я получила от нее письмо с обратным адресом в Монтане. Она писала, что сейчас живет со своей дочерью. Разбирая старые бумаги, она наткнулась на мою визитку.

«Я бы хотела рассказать вам о моей жизни, – писала Эрлин. – Спустя четыре месяца после нашей последней консультации я наконец убедила мужа обратиться к врачу. У него обнаружили опухоль головного мозга, и через полгода он умер. Я так благодарна вам за помощь в составлении того списка благословений… Это простое действие заставило меня осознать все то хорошее, что он привнес в мою жизнь. Мое мировоззрение полностью поменялось, и перед смертью он получил от меня всю любовь, которой, безусловно, заслуживал. С содроганием думаю о том, что было бы с нами, если бы я не пришла к вам. Я только ворчала бы и жаловалась до тех пор, пока не стало бы слишком поздно. Благодарность сменила разочарование в моем сердце, и это стало бесценным подарком для нас обоих. Я никогда не забуду этот урок».

Кара Рифкин

Мы не одиноки

Мы не можем жить только для себя. Тысячи нитей соединяют нас с другими людьми; и через эти нити наши действия становятся причинами и возвращаются к нам как следствия.

Герман Мелвилл

Прохладным осенним вечером мне позвонил мой сын Мэтт и сказал, что ему нужна помощь. Масштабы катастрофы ошеломили меня.

– Мам, моя жизнь рушится, – произнес сын дрожащим голосом. – У меня крупные проблемы. Я не знаю, что мне делать.

Мэтт стал игроком. Его страсть к азартным играм превратилась в настоящую зависимость, результаты которой оказались поистине разрушительными: одиночество, тревога, растрата имущества, увольнение. Мне было так больно, словно отчаяние Мэтта стало моим собственным.

Я пыталась осмыслить услышанное и все никак не могла понять, как я умудрилась оставаться в полном неведении относительно происходящего. Жизнь моего сына в моем представлении была неким спектаклем: я сама придумала сценарий и сама же в результате в него поверила. Были ли какие-то признаки надвигающейся беды? Могла ли я изменить ситуацию?

На следующее утро я преодолела две тысячи миль, чтобы оказаться рядом с Мэттом и помочь ему начать собирать осколки того, что осталось от его жизни. Он почти не спал и совершенно исхудал с последней нашей встречи. Его опустошенность была видна невооруженным глазом: бледный, осунувшийся, он выглядел гораздо старше своих 26 лет. Друзья отдалились от него, молодая жена тоже ушла.

После первичной консультации с психологом, специализирующимся на лечении зависимостей, мы отправились в Общество анонимных игроков. Оказалось, существует и такое. В основе его работы лежит тот же принцип двенадцати шагов, что и у Общества анонимных алкоголиков. И это неудивительно, ведь азартные игры – это тоже род зависимости.

Нас встретил пожилой мужчина в рваных джинсах и черной футболке. Его длинная седая борода и вязаная шапка выглядели весьма неряшливо – на улице он легко мог бы смешаться с толпой городских бездомных.

– Добро пожаловать, – сказал он. – Меня зовут Джим. Ты здесь впервые?

В ответ Мэтт пробормотал:

– Да, я азартный игрок, мне нужна помощь.

– Что ж, вы пришли в нужное место, – уверенно заявил Джим, – присаживайтесь.

В комнате собралось человек тридцать мужчин и женщин разных возрастов и национальностей. Присутствующие по очереди делились своими историями о потерях, разрушенных отношениях, опустошении и финансовом крахе. Некоторые, как и Мэтт, были новичками в программе, другие перестали играть еще двадцать лет назад, но приходили, чтобы поддержать остальных.

Как бы я ни любила Мэтта, мне все же трудно было представить, что из тупика, в котором он оказался, существует обратная дорога. Однако чем больше я слушала, тем больше понимала, о чем на самом деле говорят все эти люди. Они были благодарны! Испытаниям, которые на них обрушились, незнакомцам, которые помогли им выжить, и тем, кто пришел следом, возлагая теперь уже на них самих последние отчаянные надежды. Они благодарили за возможность действовать. Каждый божий день.

Последующие месяцы были сложными. Мэтт нуждался в постоянном лечении и был не в состоянии работать, поэтому мне приходилось оказывать ему существенную финансовую поддержку. Из жажды мести и справедливости его бывший работодатель требовал суда за растрату финансовых средств и настаивал на вынесении самого сурового приговора. Мэтта выпустили под залог и ограничили в передвижениях. Мы наняли адвоката и зарегистрировали Мэтта в программе стационарного лечения. Его дни были наполнены терапией, встречами в Обществе анонимных игроков, общественными работами и заседаниями в суде.

В том году я летала туда и обратно примерно дюжину раз. Я обманывала себя, утверждая, что хуже быть уже не может и что судья ни за что не отправит моего сына за решетку. В конце концов, это было его первое нарушение закона, он раскаивался и делал успехи в терапии. Однако я ошибалась.

Помню день оглашения приговора: восемь месяцев лишения свободы. Мы прибыли в здание суда вместе с адвокатом и персоналом лечебного центра. На ступеньках к тому времени уже образовалась небольшая толпа. Друзья Мэтта из его реабилитационного общества, взявшись за руки, хором произносили «молитву о душевном покое», прося о мудрости и мужестве принятия.

Они окружили нас с Мэттом, как будто сомкнули объятия. Потом один из них поблагодарил всех за присутствие и выразил надежду, что Мэтт будет в безопасности и сможет сохранить силу духа. Остальные заверили, что, какими бы тяжелыми ни были предстоящие месяцы, они не оставят нас.

В тот день я впервые поняла, что такое истинная благодарность. Это не абстрактная субстанция. Каждый человек в том кругу был благодарен за возможность оказать поддержку – причем независимо от того, как складывалась его собственная жизнь. Эта благодарность проявлялась в действиях.

С тех пор многое изменилось. Отныне каждое утро я выделяю время, чтобы выразить благодарность за все дары и блага, что присутствуют в моей жизни. Здоровье нашей семьи, безопасность, средства к существованию, дружба – вот лишь несколько причин для благодарности. Но просто сказать «спасибо» недостаточно.

Я не пытаюсь быть идеальной – просто по мере сил стараюсь привносить в этот мир позитивную энергию. Когда кто-то из моих знакомых болеет или скорбит, я звоню ему, чтобы узнать, чем могу помочь. Я занимаюсь волонтерской работой – провожу консультации для людей, оказавшихся в кризисных ситуациях. Улыбаюсь незнакомцам в лифте. Помогаю соседке донести сумки с продуктами.

Мы с Мэттом никогда не забудем тех ужасных дней. Они нас многому научили. Если человеку не за что благодарить, он начинает разрушать. И наоборот.

Хелен Ф. Уайлдер

Пять кукурузных зерен

Личный дневник – прекрасная среда для становления. Это идеальное место, где можно думать, чувствовать, узнавать, раскрывать, вспоминать и мечтать.

Брэд Уилкокс

Я работаю с детьми в подготовительном классе. Среди всех уроков, которые я провожу в течение года, больше всего мне нравится тот, что посвящен Дню благодарения. Каждый раз, рассказывая своим ученикам о самом первом Дне благодарения, я испытываю особый душевный трепет. А потом мы все вместе устраиваем большой праздник.

Я предлагаю детям нарядиться пилигримами или коренными американцами. Каждый приносит с собой какой-то перекус, которым можно было бы поделиться с классом, а повара нашей школьной столовой готовят традиционный праздничный обед. Я люблю слушать, о чем говорят дети, когда приходит время произносить слова благодарности.

Однажды, в очередной раз изучая в Интернете различные способы празднования Дня благодарения, я наткнулась на Легенду о пяти зернышках. Оказывается, существует традиция класть по пять зерен кукурузы возле тарелки каждого гостя. Согласно одной версии, это делается в память о трудных временах, когда пилигримам приходилось довольствоваться лишь пятью зернышками кукурузы в день. По другой – пять зерен символизируют пять вещей, за которые пилигримы больше всего выражали благодарность.

Так или иначе, история меня воодушевила. Я положила на парте перед каждым ребенком по пять кукурузных конфет и попросила рассказать о пяти вещах, за которые они благодарны. Дети были в восторге.

Но на этом дело не закончилось. Новая традиция оказалась так хороша, что я решила перенести ее в свою повседневную жизнь. Я завела свою личную практику благодарностей – записывала в дневник пять маленьких благословений, которые случились со мной за день. Этот незамысловатый список мог выглядеть примерно так:

• мне повезло, что все светофоры горели зеленым, когда я торопилась, опаздывая в школу;

• директор похвалил меня за новую доску объявлений;

• мои ученики хорошо себя вели;

• коллега поделилась со мной порцией домашнего сырного хлеба;

• головная боль, которая мучила меня с самого утра, прошла.

Через некоторое время я просмотрела свои списки и поняла, что все перечисленные в них события касаются только меня. Но разве я не должна делать что-то хорошее и для других людей тоже? После этого мой дневник изменился.

Теперь я перечисляла не только пять маленьких благословений, которые происходили со мной, но и пять способов, с помощью которых я старалась помогать другим.

• помогла подруге присмотреть за ее классом, чтобы она могла сходить в больницу неподалеку и проведать своего больного мужа;

• сделала копии документов не только для себя, но и для других учителей подготовительных классов;

• поделилась с новой учительницей из соседнего кабинета своими скалками, предназначенными для лепки из глины;

• вызвалась собрать деньги за билеты на бейсбол для приболевшего коллеги;

• нашла дополнительные расходные материалы для того, у кого они неожиданно закончились.

Уверена, найдутся люди, которые поднимут меня на смех: не так уж велики мои достижения, чтобы рассуждать о них всерьез. Что ж, вот что я на это отвечу. Главный итог моей ежедневной практики заключается в том, что я изменила способ мышления. Мой мозг, который прежде был занят поиском проблем, теперь работал конструктивно. Размышляя о том, как я могу кому-то помочь, я фокусировалась на других людях, а не на собственных неурядицах.

Раньше я была склонна преувеличивать значимость негативного и преуменьшать позитивное в своей жизни, теперь поступаю наоборот.

В числе «пять» нет ничего магического: я выбрала его только потому, что оно фигурировало в Легенде о пяти зернышках. Довольно быстро я осознала, что каждый день со мной происходит гораздо больше пяти «маленьких благословений». Иногда, перечитывая дневник, я вспоминаю их все и снова говорю «спасибо».

Линди Шнайдер

Ответные дары

Вы замечали, что после каждого доброго поступка ваша душа как будто откликается и говорит: «Да, именно так ты и должен себя чувствовать»?

Раввин Гарольд Кушнер

До Рождества оставалось две недели. Мое сердце было наполнено радостью и благодарностью. Я проработала на своей новой работе уже два месяца, и мне все нравилось. Более того, теперь у нас с моим мужем Томом появилась наконец возможность переехать в штат Колорадо, чтобы быть поближе к внукам.

Мы даже собирались купить здесь дом. Одним словом, все складывалось как нельзя более удачно. А потом наступил тот день.

Помню, каким морозным он был. У дверей офиса в Денверском технологическом центре мне пришлось даже потопать ногами, чтобы стряхнуть снежинки со своих новых ботинок.

«Доброе утро», – прощебетала я, однако ответа не получила. Я огляделась с улыбкой, но никто из присутствующих не улыбнулся мне в ответ.

Моя подруга Луанна подала мне знак, жестом пригласив в безлюдный угол офиса. «Объявили о серьезных сокращениях, – прошептала она. – Говорят, многих уволят еще до Рождества». Думаю, я сильно побледнела, потому что Луанна поспешно добавила: «Ох, я уверена, с тобой все будет в порядке. Они ведь только что приняли тебя на работу».

Господи, еще пару часов назад я была самым счастливым человеком на свете, а теперь в моей голове, кажется, осталась единственная мысль: «Последним поступил – первым выбыл. Меня уволят». Я чувствовала слабость, меня потрясывало. Запустив компьютер, я загрузила список учеников, которым мне было нужно позвонить: моя работа заключалась в том, чтобы поощрять и вдохновлять наших студентов, находящихся в «группе риска» – тех, кто не выполнял задания или получал неудовлетворительные оценки.

Было сложно сконцентрироваться на делах, в то время как менеджер по одному приглашал сотрудников к себе в кабинет. Я слышала возмущенные голоса, кто-то громко хлопал дверью. Оставшиеся нервно переглядывались. Все чувствовали приближение катастрофы, но остановить ее не могли.

Мимо моего стола, прижимая к груди коробку с личными вещами, прошла одна из коллег. Слезы ручьями текли по ее лицу. «Вы не можете так поступать с людьми перед Рождеством!» – кричала она.

В 10:28 я почувствовала, как меня тихонько постучали по плечу. Менеджер по имени Крис наклонился к самому моему уху и прошептал: «Пожалуйста, остановите работу и прямо сейчас зайдите ко мне». Я ощущала на себе взгляды коллег. Еще пару месяцев тот же самый Крис принимал меня на работу. А сейчас собирался уволить.

Что я скажу своему мужу? Мечта купить дом в Колорадо таяла на глазах, ведь чтобы ипотеку одобрили, мы оба должны были иметь доход. Что, если поиск новой работы займет слишком много времени? Смогу ли я найти место, которое будет нравиться мне так же, как это? Кто захочет взять на работу шестидесятилетнюю женщину? Отчаянные мысли кружили в моей голове, когда я входила в офис Криса.

«Пожалуйста, присаживайтесь», – сказал он, закрывая за мной дверь и передавая пакет документов. Директор нашего отдела тоже находился здесь, и оба они выглядели довольно уставшими. Я подумала, что им и правда приходится сейчас нелегко.

Директор объяснил, что приказ о сокращении пришел из главного офиса компании. В пакете обнаружились какие-то бумаги, предназначенные для подписания, а также инструкции, которым я должна была следовать.

Я кивала, пока они перечисляли причины массового увольнения сотрудников, но слова разбирала с трудом. Сколько раз за сегодняшнее утро они уже произнесли их и скольких еще будут вынуждены уволить, прежде чем день подойдет к концу?

Когда я ничего не ответила, Крис поинтересовался: «У вас остались какие-то вопросы? С вами ведь все будет в порядке?» Я сделала глубокий вдох и с уверенностью (гораздо большей, чем чувствовала на самом деле) заявила, что найду выход из ситуации и все будет в порядке. А затем спросила: «Как вы себя чувствуете? Должно быть, для вас это тоже очень тяжело».

Оба признались, что ощущают боль и усталость, и я поняла, что должна как-то подбодрить их. Я улыбнулась и пожала руку Крису: «Я очень благодарна вам за то, что вы приняли меня на эту работу два месяца назад. Я искренне полюбила ее. Более того, мы с мужем не смогли бы сюда переехать без вашей помощи. Спасибо вам большое».

После этого я развернулась и пожала руку директору, также высказав ему свою благодарность. Мужчины посмотрели друг на друга. Крис устало потер руками лицо. «Единственное, чего я никак не ожидал сегодня услышать, так это спасибо», – признался он.

Я забрала свои бумаги об увольнении, упаковала вещи в коробку, обняла нескольких коллег и сказала охране, что готова спуститься с ними в вестибюль.

Узнав, что у меня больше нет работы, муж сказал:

– Ну, тогда нам нужно построить кое-какие планы.

– О нет. Я не готова тут же бросаться на поиски новой работы, – простонала я. – Сначала мне нужно все обдумать.

Муж улыбнулся:

– Вообще-то я имел в виду не это. Нам нужно спланировать, куда пойти пообедать. Я взял выходной, чтобы мы могли спокойно прогуляться и поговорить.

Он говорил это так уверенно, что я тоже поневоле успокоилась.

В тот же вечер, ставя телефон на зарядку, я обнаружила голосовое сообщение с неизвестного номера. Специалист по подбору кадров из другого онлайн-университета предлагала мне прийти на интервью. Женщина призналась, что получила рекомендации от моего менеджера из предыдущего офиса. «Если человек находит в себе силы, чтобы поблагодарить, даже когда его увольняют, то на новом месте он может горы свернуть», – сказала она.

Я всегда верила в силу благодарности. Однако представляла себе ее скорее как маленький дар, который можно безвозмедно преподнести другим людям. Но на этот раз мой дар вернулся ко мне в изобилии.

Кристиан Конте[5]

Как я освободился от печали

Страдания заканчиваются в тот момент, когда рождается благодарность.

Нил Доналд Уолш

По моему глубокому убеждению, все люди в этом в мире делятся на два типа: тех, у кого есть проблемы, и тех, кто уже умер. Я говорю это как психотерапевт с огромным опытом. Однажды я подсчитал, и оказалось, что я провел восемнадцать тысяч часов, консультируя всех потерявшихся в беспросветном царстве стыда, печали, страха и гнева. Я открывал двери одиночных тюремных камер и выезжал в роскошные особняки. Я работал с несчастными, не имеющими крыши на головой, и с миллиардерами, которые могли купить все, кроме внутреннего спокойствия. Каждый человек на этой планете в определенный период жизни оказывается в кромешной темноте и не видит из нее выхода.

Между тем выход есть. И имя ему – благодарность. Это универсальное противодействие страданиям. Своего рода противоядие, работающее в любых культурах и обстоятельствах. Я испытал это на собственной шкуре.

И в моей судьбе было время полнейшего отчаяния. Тогда я уже знал, что благодарность в трудные моменты может быть полезна. Однако ощущал слишком сильную боль, чтобы довериться, как мне тогда казалось, какой-то неведомой трансформирующей силе. Эмоции поглотили меня. В сложившихся обстоятельствах я был просто не в состоянии придумать что-то, за что мог бы быть благодарен. Но, как говорится, отчаянные времена требуют отчаянных мер. Я подумал, что еще одна попытка мне не повредит.

Однажды ночью, пребывая в полном отчаянии, я сел на землю и сделал несколько глубоких вдохов, будто готовился к медитации. В течение нескольких минут я пытался придумать хотя бы один повод для благодарности, однако повод не находился, а вместо него возникали мысли о лишениях и несправедливости. В какой-то момент я осознал, что плачу, беспрестанно думая о болезненных для себя вещах.

А затем произошло нечто странное: всхлипывая, я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и взять чувства под контроль, и неожиданно меня осенило – по крайней мере, у меня есть мое дыхание. Поэтому я сказал: «Спасибо за это дыхание». Я произнес эту фразу, потом повторил ее вновь. Я действительно думал о своем дыхании, чувствуя, как отступает терзавшая меня боль. Неожиданно я заметил, что больше не плачу.

Со временем благодарность стала для меня чем-то вроде наркотика: она давала мне облегчение. Пытаясь удержаться за мгновения душевной тишины, столь необходимой мне, я начал говорить «спасибо» за самые простые вещи – за все, что только приходило мне на ум. Если я сидел в неудобной позе и мои ноги затекали, то думал: «Какое счастье, что у меня есть ноги».

Я говорил «спасибо» за мои руки, кисти и пальцы. Благодарил все свое тело и даже органы чувств. Постепенно оказалось, что в моей жизни присутствуют и другие вещи, заслуживающие отдельной благодарности.

Будучи довольно замкнутым человеком, склонным к интроверсии, я был буквально заворожен тем, как быстро действует новый метод. Впрочем, должен признаться, что с наступлением ночи мрачные мысли вновь возвращались ко мне.

По утрам, едва открыв глаза, я произносил: «Спасибо, что позволяешь мне жить». Таким образом каждый новый день начинался перечислением всего того, за что мне следовало быть благодарным. Время от времени на меня по-прежнему накатывали волны боли, но теперь они были не такими сильными – по крайней мере, уже не накрывали меня с головой.

И вот настал день, когда я перешел на следующий уровень и сказал своей судьбе «спасибо» за горький опыт, который мне довелось пережить. Ведь если бы в моей жизни не случилась эта черная полоса, я никогда не отыскал бы путь к внутреннему спокойствию.

Стыд, печаль, страх или гнев никогда не исчезнут – мы будем испытывать все эти чувства до самого последнего вздоха. Но даже самое тяжелое время может стать для нас жизненным уроком. Вне всяких сомнений.

Кэролин Рой-Борнштейн

Лето, которого практически не было

Ищите благословения в любой ситуации.

Уэйн Дайер

Мы с Теренсом знали, на что шли, когда семь лет назад открывали свою частную детскую клинику. У нас нет медсестер – мы дежурим по очереди, а в кризисных ситуациях подменяем друг друга. Так было, когда трагически и внезапно скончался племянник Теренса или когда моему брату диагностировали рак. Мы оба всегда действуем исходя из принципа «семья превыше всего».

С другой стороны, мы – всего лишь два человека, которым тоже хочется вести обычную жизнь.

Хорошо помню одно особенно тяжелое лето. Сразу после празднования Дня независимости США Теренс попал в аварию на велосипеде, сломав себе шесть ребер, ключицу и лопаточную кость в десяти местах. Ему сделали операцию, которая, по счастью, прошла успешно, однако на реабилитацию, по самым оптимистичным прогнозам, требовалось минимум шесть недель.

– Делай то, что тебе нужно. Пусть это займет столько времени, сколько потребуется, – как обычно, сказала я.

Абсолютно искренне и серьезно. Ну… почти. Волна разочарования все же поднялась в моей душе, когда я осознала, что меня ждет. Шесть недель. Посреди лета. В регионе Новой Англии, где эти несколько теплых месяцев – на вес золота.

Я старалась сохранять позитивный настрой, напоминая себе, что летом поток пациентов редеет и ночных звонков почти не поступает. Вряд ли мне предстоят сложные дежурства. В конце концов, говорила себе я, практикующие врачи, работающие в одиночку, живут так каждый день. Первые две недели я провела спокойно, притворяясь, что мой напарник просто ушел в отпуск. Никаких проблем. Легко!

Однако лето продолжало тянуться, а ситуация оставалась неизменной. Более того, теперь врачи рекомендовали Теренсу проводить физиотерапию в течение целых девяти месяцев, прежде чем функции его плеча полностью восстановятся. Могла ли я, чисто гипотетически, дежурить одна на протяжении девяти месяцев?

Я заметила, что начала раздражаться. Очевидно, мне нужно было выработать стратегию.

И тогда я сделала следующее. Вместо того чтобы жаловаться на упущенное лето, я твердо решила наслаждаться каждым его моментом. Раньше я лишь быстро окуналась в бассейн после рабочего дня, а теперь безмятежно лежала в воде и любовалась парящими в небе ласточками и раскачивающимися ветками дуба, называя себя самым счастливым человеком на свете. Я не просто пересаживала растения в ящичках на своей веранде – после проделанной работы я садилась в свой шезлонг, представляя, что перед моими глазами растут и расцветают портулак, шведский плющ и герань. Часовая прогулка по пляжу превращалась в медитацию. Отключить телефон я не могла, но при первой же возможности поворачивала лицо к солнцу и благодарила свою счастливую звезду за то, что живу рядом с океаном.

Я уместила столько жизни в каждое свое занятие на свежем воздухе – причем именно тем летом, которого у меня практически и не было. Обычное барбекю во дворе? Какое наслаждение! Поплавать с другом на его лодке? Что может быть более романтичным! Пикник на пляже с приготовлением моллюсков? Лучше не придумаешь!

Постоянно оставаясь на связи, чтобы не упустить ни одной аллергической реакции, ни одного укуса клеща, боли в ушах и колик, я все равно радовалась каждой капле летнего счастья.

Теренс вернулся на работу спустя шесть недель. Впервые за все лето у меня случился выходной. Никакого удаленного доступа из дома к электронным медицинским картам пациентов. Никаких нервных звонков от обеспокоенных родителей. Я была счастлива, что мы вновь можем делить часы приема и дежурства, но все же с нежностью вспоминала прошедшее лето. Лето, которого у меня никто не смог отнять.

Дженнифер Рид

Шкатулка благословений

Жизненные проблемы служат не для того, чтобы парализовать вас, – они помогают узнать, кем вы на самом деле являетесь.

Бернис Джонсон Ригон

Дом опустел. В нем больше не было разговоров, смеха, плача, топота, стука и звуков музыки. Все исчезло. Мои дети выросли и поступили в колледж. Теперь они были слишком далеко, чтобы хотя бы мельком навещать меня, и я, оказавшись в непривычном одиночестве, тщетно пыталась справиться с произошедшими переменами.

Дни складывались в недели, недели – в месяцы. Время оказалось никудышным лекарем – тоска и тревога только нарастали. Чтобы хоть как-то вытаскивать себя из дома, я нашла работу на неполный день. Мой муж старался чаще бывать рядом, мы оба трудились над благополучием нашего брака, однако я по-прежнему оплакивала потерю той семьи, что была у нас когда-то. Выяснилось, что у меня больше нет причин вставать по утрам с кровати, равно как и мотивации что-либо делать в течение дня.

Мой сын Эрик жил теперь в Вирджинии, что было в нескольких часах езды. Он активно участвовал в жизни колледжа и корпуса подготовки офицеров запаса [6]. Дочь Эмма уехала еще дальше, в штат Вермонт, и теперь посвящала все свое время учебе, работе и церкви, в которой она встретила прекрасного молодого человека и влюбилась в него. Мои дети стали взрослыми. Они оба выбрали правильный путь. Разве не об этом я всегда молилась?

Ближе к Рождеству мне позвонил друг Эммы и спросил, не будем ли мы возражать, если они проведут у нас праздники. Похоже, что и Эрик тоже собирался навестить нас. Получалось, что вся семья соберется вместе. Разумеется, мы с мужем были в восторге. Однако я не могла не думать о том, что время пролетит очень быстро и буквально через пару недель дом вновь опустеет. И чем больше я буду радоваться присутствию детей, тем большую печаль испытаю потом, когда все разъедутся.

И вот рождественским утром мы устроились в гостиной и принялись обмениваться подарками. Я улыбалась, глядя на счастливые лица детей, и почти физически ощущала любовь, разлитую в воздухе. Играла музыка, потрескивал огонь в камине.

Эмма протянула мне подарок, завернутый в оберточную бумагу. Внутри оказалась деревянная шкатулка. «Я сделал ее из досок старого амбара», – сказал друг Эммы, которого звали Кайл. Он был плотником. «А я выжигала по дереву», – добавила дочка.

Это и вправду была совершенно особенная вещь. Крышку украшали цветы и лозы, над которыми было написано: «Благословения». На нижней части шкатулки обнаружилась еще одна надпись: «Счастливого Рождества, с любовью от Эммы и Кайла».

– Ты записываешь на бумаге все, за что благодарна, и кладешь в шкатулку. Затем можно вернуться позже и перечитать, особенно когда тебе будет грустно или тоскливо. Это напомнит обо всем хорошем, что есть в твоей жизни.

В тот же вечер я освободила место для шкатулки на прикроватной тумбочке. И решила написать первое, за что испытывала благодарность прямо сейчас, когда дом был наполнен радостью и любовью: «Неважно, как далеко находятся мои дети, они всегда будут моими детьми». Я поставила дату на бумажке, сложила ее и убрала в шкатулку.

На следующий день я заполнила следующий листок: «Я благодарна за моего мужа и все, что он для меня делает». А затем: «Спасибо за большой дом, который позволяет разместить всех членов семьи, когда они приезжают в гости». Последующие вечера также пополнили содержимое моей шкатулки: «Я испытываю благодарность за то, что у меня есть работа, на которую я хожу каждый день»; «Спасибо за то, что у меня хорошее здоровье»; «Спасибо за моих родителей».

Пока дети не уехали обратно в колледж, я записывала свои благословения, молитвы и благодарности каждый вечер, вне зависимости от того, были они большими или маленькими. Но затем пришла пора снимать праздничные украшения. Дом вновь стал пустым, холодным и одиноким.

Однажды, вернувшись домой с работы и переодеваясь в пижаму, я заметила шкатулку с благословениями, погребенную под стопкой книг, и тут же достала ее. Я прикоснулась к дереву, пробежала пальцами по буквам и завиткам. И улыбнулась, вспомнив двух особенных людей, которые создали для меня этот подарок.

Одну за другой я вынимала крохотные бумажки. Я читала вслух, чтобы осознать и запомнить то, что написала когда-то: «Спасибо за большой дом, который позволяет разместить всех членов семьи, когда они приезжают в гости!» В этот момент я глубоко вздохнула, словно пытаясь втянуть в себя прохладную свежесть воздуха и тишину. Вспомнила о рождественских праздниках, когда дети были дома, подумала об их предстоящих визитах и о том, что даже расстояние не способно отнять их у меня – они всегда будут моими детьми, а наш дом всегда будет их домом. С каждой запиской, которая отправлялась обратно в шкатулку, я вспоминала все хорошее, что есть в моей жизни, – все, за что мне следовало испытывать невероятную благодарность.

Пролетали недели, и каждый вечер я писала слова благословения – это помогало мне сосредоточиться на позитивных вещах в моей жизни. И если мне требовалась порция поддержки, она неизменно находилась в моей особенной шкатулке. Я как будто разговаривала сама с собой через расстояние.

Теперь я учусь принимать времена затишья, и даже большой, старый и пустой дом своим терпеливым ожиданием словно подтверждает, что все еще впереди.

Энн-Мари Б. Тайт

В благодарность за то, что у нас есть

Благодарность – это ключ к наполненной жизни. Оказывается, у нас уже есть «достаточно», а порой и еще больше.

Мелоди Битти

Когда тебя неожиданно вызывают в отдел кадров, хорошего не жди. Поэтому я сидела напротив Кэтлин в некотором напряжении. Она улыбнулась, и я восприняла это как хороший знак.

– Энн-Мари, – сказала Кэтлин, – «Банк продовольствия» [7] в Филадельфии, который обслуживает пожилых людей, просит о помощи. Скоро День благодарения, и я подумала, что это будет замечательным проектом для нашей компании. Как вам кажется?

– Потрясающая идея! – откликнулась я. – Что мне принести?

– Видите ли, – продолжила свою мысль Кэтлин. – Я бы хотела, чтобы вы занялись организацией этого мероприятия и довели его до самого конца.

– Ну… э-э… м-м-м, конечно. Думаю, да… – я бормотала что-то неразборчивое, а сама думала: «Почему я?»

– Вот и замечательно! Я знала, что мы можем на вас положиться. Удачи! Уверена, вы отлично справитесь!

Я вернулась в свой офис, не имея ни малейшего представления о том, с чего следует начинать. Дело происходило в 2009 году, экономическая ситуация в стране оставляла желать лучшего. Понятно, что никто не станет мне платить за сверхурочную работу. Да и просить коллег жертвовать деньги из своей и без того не слишком высокой зарплаты мне было неловко.

Раздраженная, я возвращалась домой и по пути вдруг вспомнила одну историю, которая произошла в моем детстве.

Наша семья тогда жила довольно бедно. Папе не везло с работой. Мама шутила, что о его очередном увольнении на следующее утро же узнают все соседи: в такие дни молочник по имени Джим обходил наш дом стороной.

В 60-е годы металлурги Пенсильвании часто устраивали забастовки. Когда началась очередная из них, мама написала Джиму записку с просьбой не доставлять молоко до последующего уведомления. Утром Джим забрал пустые бутылки, включая ту, в которой была мамина записка, и, как обычно, оставил нам один галлон [8] молока.

Через два дня он явился вновь, снова забрал пустые бутылки и взамен оставил молоко. На обратной стороне маминой записки Джим написал: «Детям нужно пить молоко».

Забастовка продолжалась три месяца, и все это время Джим продолжал привозить нам галлон молока, не требуя за него ни цента. Когда все закончилось, он вновь стал брать с нас деньги и никогда не упоминал о тех месяцах, когда доставлял молоко бесплатно.

Воспоминания о доброте Джима смогли разжечь мой энтузиазм. Возможно, еще не все потеряно. Да, времена были трудные, но я возлагала большие надежды на человеческую доброту.

На следующее утро я развесила по всему кафетерию (и на каждой доске объявлений, которую смогла найти) информацию о благотворительном сборе продуктов: «Благотворительная акция по сбору продуктов, приуроченная ко Дню благодарения! Поддержим пожилых малоимущих Западной Филадельфии! Остро необходимы продукты длительного хранения!»

Потом я приготовила несколько пустых коробок и стала надеяться на лучшее. Ближе ко Дню благодарения я планировала разослать несколько писем, напоминающих о благотворительной акции, но это не понадобилось. Потому что уже через пару дней мне пришлось искать свободные офисные помещения для хранения огромного количества пожертвованных продуктов. Я даже попросила нескольких добровольцев помочь мне с упаковкой.

Одна из моих коллег по имени Мэгги ходила за мной из одного отдела в другой. Мэгги было за шестьдесят, но она толкала нашу тележку с удивительной энергией. Она улыбалась, шутила и буквально порхала над каждой банкой консервов, которая оказывалась в тележке. Ее благодарность была такой искренней, что вдохновляла всех вокруг.

Однажды, когда мы с Мэгги совершали свой традиционный обход, я спросила, откуда у нее столько энтузиазма.

– Энни, – ответила она, – у каждого в этом здании есть Р-А-Б-О-Т-А. Как же не радоваться, если мы можем помочь тем, кому повезло меньше? Это День благодарения, и я не могу придумать лучшего способа выразить свою благодарность за то, что мы сохранили свою работу, когда многие ее потеряли. Конечно, денег не хватает, но что же делать? Людям нужна еда.

Она говорила, а я как будто слышала слова Джима: «Детям нужно молоко». Мои надежды на доброту человеческих сердец оправдались. Приятно осознавать, что в трудные времена добрые люди могут тебе помочь. Хотя бы из благодарности за то, что сами избавлены от невзгод.

Мишель Мач

Как я писала письма

А знаете ли вы, что каждую ночь кто-то думает о вас, перед тем как заснуть? Для кого-то вы означаете весь мир.

Пауло Коэльо

Солнце еще даже не взошло, а я уже сижу за своим письменным столом, держа ручку наготове. Рядом лежит стопка открыток, и я полностью погружена в составление правильных предложений. Через некоторое время руку начинает сводить судорогой, я ударяюсь коленом о стол и вдобавок опрокидываю кружку с кофе.

Во всем виноваты мои покупатели. Им нравится заказывать у меня персонализированные подарки – с именем, датой или любимой цитатой. Одни рассказывают мне о милой старушке, владеющей яблоневым садом, так что для каждого из ее внуков я создаю отдельное украшение в форме яблока и с надписью «бабушка». Другие просят выгравировать на внутренней стороне кольца, предназначенного для больной муковисцидозом племянницы, слово «дыши». Еще одна девушка умоляет поторопиться с изготовлением брелока ручной работы, чтобы успеть подарить его парню, который отправляется в Афганистан.

Первые три года я писала в ответ радостное «спасибо!» и засовывала свое короткое послание в посылки. В конце концов, если стандартное «спасибо» работало для крупных магазинов, то почему оно не должно было работать и для меня? Тем более что никто из покупателей никогда на это не жаловался.

Однако со временем я почувствовала, как внутри меня растет недовольство. Меня перестало устраивать мое безличное «спасибо». Похоже, формальный подход к бизнесу – это не мой конек.

В детстве мама учила меня писать коротенькие благодарственные записки. Иногда я составляла их на маленьких открытках, но чаще приходилось использовать обычную линованную бумагу. К счастью, теперь я могу позволить себе купить столько ярких открыток, сколько пожелаю. Поначалу я ограничивалась парой предложений:

«Хизер!

Благодарю за заказ! Надеюсь, вам понравится ваш брелок ручной работы.

Мишель».

В ноябре стали накапливаться праздничные заказы. Мне приходилось подписывать дюжину (а иногда и больше) открыток в день. Следуя логике, я должна была остановиться, ведь успешный бизнес – это всегда про оптимизацию и эффективность, однако вместо этого я, наоборот, удлинила свои послания. Мне хотелось установить с каждым из заказчиков особую связь.

«Мелисса!

Спасибо за заказ! Надеюсь, вашей подруге-актрисе понравится украшение в форме печатной машинки. Также поздравляю вас с постановкой!»

«Шон!

Благодарю за заказ! Надеюсь, вашему классу понравятся эти закладки ручной работы! Им очень повезло, что у них такой заботливый учитель!»

Иногда я добавляла что-то о самом изделии: «Это украшение в форме самолета – особенное! Оно единственное, которое я сделала в этом году». Или писала что-то вроде: «Уинтер – такое красивое и необычное имя! Вы – первая, кого я встречаю с таким именем!» «Я никогда не была в Кентукки, – признавалась я женщине, которая заказала браслет с девушкой-ковбоем, – но мне кажется, что лошади в этом штате очень красивые».

Письма становились все более личными и требовали от меня все большей изобретательности. Но я и не думала сдаваться.

Почему я трачу так много времени, изливая свои мысли на клочок бумаги, который все равно потом отправится в мусорную корзину? Не лучше ли беспокоиться о неоплаченных счетах, технических неполадках и задержках поставок? Ответ прост: я делаю это для себя. Когда я представляю себе своих покупателей, моя работа обретает смысл. Как будто целая толпа добрых друзей окружает меня. И у каждого для меня найдется доброе слово.

Линн Джонсон

Два слова про Алису

Когда тебе горько, загляни в свое сердце, и увидишь, что в действительности ты плачешь о том, что было твоей радостью.

Джебран Халиль Джебран

Давно ли все это было? У нас семеро детей, пятеро из которых – еще совсем маленькие. Целыми днями я ношусь по дому, прибирая за малышами, и одновременно готовлю ужин. Когда муж возвращается с работы, мы садимся за стол, а после я прошу каждого рассказать, за что он мог бы сказать спасибо сегодня. Ответы я записываю на доску, прикрепленную к дверце холодильника. Я называю эту доску «Список благодарностей».

«Я благодарен за то, что однажды буду играть в Национальной футбольной лиге», «Я благодарна за папулю», «Я очень благодарен… что могу читать!», «Я благодарна за то, что однажды уеду в колледж, не могу дождаться». Что до меня, то особой оригинальностью я не отличалась и неизменно (и искренне) благодарила судьбу за то, что являюсь мамой таких благодарных детей. Это всегда меняло атмосферу и заставляло всех улыбаться, пусть и на пару мгновений.

Затем дети выросли. Так быстро. Если бы я только знала, с какой бешеной скоростью будет нестись время, то вела бы себя по-другому. Дольше держала бы их на руках, наплевала бы на чистоту в доме и даже мытье головы бы пропустила пару раз, честное слово!

Наша старшая дочь Алиса собиралась поступать в колледж, и мы выбрали для нее небольшое частное учебное заведение в Нью-Джерси. Нам понравились приветливые педагоги и идиллические пейзажи вокруг. Алиса хотела стать учителем начальных классов – она всегда хорошо ладила с детьми.

В первый же День благодарения, когда Алиса приехала домой, мы все заметили произошедшие в ней перемены. Она сильно повзрослела. Куда делся тот неуклюжий подросток, который еще совсем недавно покидал родительский дом? Видимо, ту всезнайку похитили, но, признаться, нам всем очень понравилась явившаяся ей на замену новая юная леди.

Прямо накануне Дня благодарения я умудрилась подхватить грипп, и Алиса вызвалась приготовить всю еду, заручившись поддержкой отца и младших сестер.

Когда стол был накрыт, мы, следуя нашей маленькой семейной традиции, составили очередной «Список благодарностей». Помню, как Алиса, в обычное время не слишком щедрая на комплименты, призналась, что испытывает чувство огромной благодарности за нашу семью.

За этот год Алиса многое успела: она ездила в миссионерскую поездку в Мексику, была волонтером на различных просветительских мероприятиях и помогала будущим учителям в бедных кварталах Нью-Йорка.

Во время весенних каникул, по дороге домой, она заехала в штат Огайо, чтобы навестить свою двоюродную сестру и лучшую подругу Фейт. У той недавно родилась дочка. Все вместе они провели безмятежную неделю. Моя мама получила наконец возможность побаловать внучку и без конца готовила то свиные отбивные с картофельным пюре и стручковой фасолью, то фунтовый кекс [9] с шоколадным пудингом, клубникой и огромными порциями взбитых сливок. А потом просто сидела и любовалась, как Алиса ест.

Следующим по плану был наш дом в Мичигане. Девочки забрали малышку. За руль внедорожника села Фейт. Через пару часов Алиса позвонила мне по телефону и сообщила, что ехать осталось совсем недолго, так что мы вот-вот увидимся с ней.

И тут что-то на дороге заставило Фейт резко свернуть в сторону. Внедорожник перевернулся. Единственным человеком, который не выжил в этой аварии, была Алиса.

Я хорошо помню, как лежала на кровати, всем сердцем желая только одного – увидеть лицо моей дочери или услышать ее голос. Снова и снова я задавала кому-то в пустоту один и тот же бесполезный вопрос: «Почему?» Затем на меня что-то нашло – я медленно поднялась с кровати, взяла чистый лист бумаги и начала составлять список:

1. Она прожила двадцать один год.

2. Она знала, что ее очень любят.

3. Мне выпала честь быть ее матерью.

4. У нее была замечательная жизнь.

5. Рядом с ней наша жизнь тоже становилась лучше.

6. У нее было много друзей.

7. Ее жизнь была наполнена глубокой духовностью.

8. Я знаю, что однажды увижу ее вновь.

Я продолжала дополнять этот список и сама не заметила, как начала улыбаться. Меня накрыло теплое чувство невероятной благодарности. Буду ли я и дальше тосковать по ее улыбке и присутствию в нашей жизни? Да. Но я так благодарна за то время, что мне было дано провести с ней.

Я повесила листок на холодильник, а потом сделала копии и разместила в нескольких разных местах, даже в машине, чтобы постоянно иметь его перед глазами. Так я смогла продолжать жить.

Недавно я встретила молодую маму, которая потеряла своего полуторагодовалого ребенка. Ее боль тронула мое сердце. Я задала ей один простой вопрос: «Что вы можете рассказать о своем ребенке?» Она тут же оживилась и с невероятной гордостью принялась говорить о ямочках на его щеках и об улыбке, озарявшей все вокруг. Она вспомнила, что его любимой игрушкой была фигурка Супермена и что он уже в раннем возрасте мог достаточно внятно говорить. Эта женщина сама не заметила, как начала составлять свой список благодарностей. Так, благословляя каждый день, мы делаем его бессмертным.

Глава 4

Посмотри на мир иначе

В стремительно набирающем высоту воздушном шаре находились два человека. Один наблюдал за тем, как Земля становилась все дальше и дальше, а другой – смотрел, как приближаются звезды.

Джордж Джин Нейтан

Кэти Бангерт

Друг, с которым я так и не поговорила

Ты живешь внутри своей головы и видишь лишь то, что хочешь увидеть. Видишь только тени и придаешь им некий придуманный смысл.

Чак Паланик

Еще совсем недавно каждое утро начиналось для меня одинаково. Ровно в 5:15 стены моего дома начинали вибрировать, а окна – дребезжать. Я слышала гул, похожий на далекие раскаты грома. Его издавал «Харлей-Дэвидсон» моего соседа. Все это представление обычно длилось минут пять, после чего мотоцикл смолкал, а я продолжала лежать без сна, представляя, как сосед заходит в квартиру, включает кофеварку, а потом медленно размешивает в кружке сахар и сливки. Впрочем, может быть, все было иначе и он шел кормить собак, чесал щенка за ушком или целовал жену. Только бы мой малыш не проснулся.

Я не была знакома ни с шумным соседом, ни с его женой. В повседневной суете наши пути не пересекались. Иногда я видела их через заднее стекло автомобиля, но никто из нас не находил времени для разговора. Откровенно говоря, мне вполне хватало рычания «Харлея».

Однажды я проснулась от непривычной тишины. Не знаю, что там случилось с проклятым мотоциклом, но меня это вполне устраивало. Целую неделю я наслаждалась по утрам лишь щебетом птиц. А потом кто-то рассказал мне, что сосед умер.

Я была потрясена, сбита с толку и испытывала острое чувство вины. Через зеркало заднего вида он вовсе не выглядел старым. По всей видимости, все дело в какой-нибудь тяжелой болезни. От знакомых я узнала, что сосед был добрейшим человеком и до последних дней старался жить полной жизнью.

Какая горькая ирония! Мотоцикл, так раздражавший меня каждое утро, был для него источником чистой радости. Может быть, именно благодаря ей он смог продержаться так долго, сражаясь с недугом, о котором я ничего не знала. Уж лучше бы он и дальше не давал мне спать.

Теперь я скорбела об этом незнакомом человеке.

Если бы только я нашла время пройти несколько лишних шагов и поздороваться! Я живо представляла себе этот разговор: наверняка он рассказывал бы мне о своей любви к мотоциклам и гоночным автомобилям. И с того дня при встрече мы бы всегда дружески приветствовали друг друга. И мои слова утешения сейчас очень помогли бы его жене.

Мои глаза открылись. Теперь я совсем иначе смотрела на других людей. Сердитый клиент в очереди, лихач, подрезавший меня на дороге, – что я о них знаю? Но никто не мешает мне просто улыбнуться.

Я сама живу с грудой посуды в раковине и разбросанными по полу игрушками, опаздываю везде на 5 минут… Так почему я так строга к окружающим?

Теперь, когда я открываю дверь незнакомому человеку или приношу обед другу, мне кажется, будто мои собственные проблемы исчезают. Сколько счастливых возможностей окружали меня изо дня в день, дожидаясь своего часа?

Иногда, когда мы все вместе едем куда-нибудь на машине, нас обгоняет незнакомец на «Харлее». Рев нарастает, дети на заднем сиденье затыкают уши, а я улыбаюсь. Я вспоминаю соседа, благодаря которому поняла, что многие вещи в нашей жизни совсем не те, чем кажутся.

Анита Дасвани

Унеси меня на Луну

Единственный человек, которым вам суждено стать, – это тот, кем вы решили быть.

Ральф Уолдо Эмерсон

В детстве меня так часто называли тихой, послушной и наивной, что со временем я и сама поверила в это. Я заперла себя в этой маленькой коробке. Страх и робость подавляли мои мечты.

И вот однажды осенью, когда я уже училась на первом курсе колледжа, в нашем кампусе поставили любительский спектакль. К концу пьесы я расплакалась, и произошло это вовсе не по причине трагического финала или трогательной игры актеров. Нет. Я злилась на себя за то, что не стояла в тот момент на сцене.

Так все и началось. Продолжать игнорировать свою страсть к театру я уже не могла, хотя лишь пара человек из моего окружения верили в мои актерские способности. Другие называли мое внезапное увлечение слишком «нехарактерным» для меня. В результате я решила никому ничего не говорить до тех пор, пока не смогу предъявить доказательства своей гениальности.

На следующей неделе я записалась на кастинг для местной пьесы в Северной Каролине. Я была в полном ужасе, но все же смогла подготовиться: выбрала фотографию (взяла портрет из старшей школы) и выучила монолог, который позже и произнесла – с бешено скачущим в груди сердцем.

Режиссера спектакля мое выступление впечатлило. Он пожал мне руку, дал сценарий и сказал: «Мы можем предложить вам пять спектаклей по сто пятьдесят долларов каждый». Я была просто в восторге: мне не только дали роль, но и собираются платить за игру! Может, я и не превращусь в профессиональную актрису, но не пропадать же таланту!

«Интересно, – подумала я, – от чего еще я воздерживалась?»

Ответ пришел быстро: я хотела переехать. В принципе, я могла бы выбрать любую точку мира, но, поразмыслив, решила ограничиться покорением Нью-Йорка. Что уже само по себе было страшно «непрактично» и совершенно «невозможно».

Всю мою жизнь меня окружали люди, которые, как и я, никогда не жили в больших городах. Вполне естественно, что они были обескуражены. Некоторые откровенно смеялись мне в лицо, уверяя, что Нью-Йорк просто сожрет меня.

Однако их сомнения только укрепили мою решимость. После окончания университета я заполнила сотни анкет о приеме на работу в Нью-Йорке. Через некоторое время мне перезвонили и вызвали на интервью.

Три строгие женщины в деловых костюмах беседовали со мной. Все отведенные для разговора полтора часа они сидели с каменными лицами, а я запиналась, потела и сгорала со стыда.

Вернувшись домой, я проплакала несколько дней подряд. Еще ни разу в жизни я не чувствовала себя такой униженной и разочарованной.

На фоне своего провала я начала сомневаться: действительно ли Нью-Йорк был городом моей мечты? Может, мне следовало просто принять все, что обо мне говорили, и найти иной способ быть довольной? Или лучше все же продолжать попытки и, возможно, снова столкнуться с неудачей?

Я вновь разослала резюме. Чтобы сохранить свой оптимистичный настрой, начала поиски квартиры. Прошло два месяца, прежде чем мне вновь позвонили. На этот раз обстановка в офисе была совершенно иной – спокойной и непринужденной. Я пожимала руку финансовому директору и вела с ним приятную беседу. На следующий день мне предложили работу, и я с радостью согласилась.

Возможно, мне не стоило прислушиваться к скептикам, уверенным в моей неудаче. В конце концов, ни один взрослый человек не будет беспокоиться о том, что думают о нем другие. Однако я смогла превратить эти сомнения в топливо, за что была очень благодарна.

Однажды зимним вечером я зашла в любимую кофейню на Манхэттене – хотелось выпить кофе и поискать в Интернете какую-нибудь актерскую работу с частичной занятостью. Следом за мной в зал вошла девушка, которая показалась мне смутно знакомой. Приглядевшись, я поняла: это же я сама, какой была в пятнадцать лет. А что, если бы она сейчас подошла и села за мой столик? Думаю, она сильно удивилась бы тому, кем я смогла стать.

– Ты не можешь контролировать мысли и действия других людей, но и не должна позволять им определять твои собственные, – сказала бы ей я. – Сосредоточься на себе. Не жди слишком долго, чтобы осознать, в чем заключена твоя страсть. Ты будешь переживать неудачи, плохие дни и отказы, однако все это не сделает тебя неудачницей. Зато и вкус побед будет намного слаще.

И в этот момент по радио заиграла песня Фрэнка Синатры «Fly Me to the Moon».

Это было так сюрреалистично и в то же время так естественно. Я находилась там, где и должна была быть, и мне нужно было лишь позволить всему случиться.

Триша Фэй

Каждый день – замечательный день

Если вам кажется, что не каждый день хорош, попробуйте пропустить хотя бы один.

Каветт Роберт

Вообще-то я должна была уволиться еще год назад. Помню, как, стоя между рядами, заваленными всевозможной рождественской ерундой из разряда быстрых подарков, я думала: «Клянусь, это последнее Рождество, которое я встречаю в этом магазине». И что же? Прошел год, а я по-прежнему здесь. Отрабатываю дополнительные часы.

Я просто не могла уволиться. Мне предстояло серьезное стоматологическое лечение, которое должно было занять минимум три месяца. А чтобы оплачивать страховку, мне нужна была моя зарплата. А потом были другие проблемы, которые также требовали денег.

И вот я вновь застряла в очередном цикле праздничных продаж, с вечно раздраженными покупателями, да еще и с новым менеджером, чей характер тоже весьма далек от совершенства.

К счастью, другой наш менеджер был просто душкой. Настоящий ангел. Он любил повторять одну фразу (думаю, таким образом он пытался хоть как-то вдохновить нас: «Каждый день прекрасен! Добро пожаловать туда, где счастливые люди приходят на работу! Где каждый день – это прекрасный день!» Так обычно провозглашал он, открывая для сотрудников двери магазина. В ответ мы, еще не получившие свою дозу кофеина, лишь сонно бормотали нечто похожее на приветствие. Что-то типа «да-да» или «точно», произнесенные настолько саркастично, насколько это было возможно. Мы нисколько не ценили добрые напутствия Ангела.

И вот однажды я возвращалась домой еще более расстроенная, раздраженная и злая, чем обычно. Определенно, это был один из тех дней, когда я могла бы с легкостью написать заявление на увольнение. Но снова этого не сделала.

Не сейчас. Я чувствовала себя в ловушке. Оказавшись одна в машине, первые несколько минут я пронзительно кричала. Я вопила. Ругалась словами, которые обычно не использую.

На следующее утро я проснулась совершенно без голоса. Это стало последней каплей.

«Я слишком стара для этого. Я слишком устала. Я не переживу Рождество. Я больше так не могу. У меня нет сил, чтобы справиться с этим».

Все это я повторяла до тех пор, пока вдруг не осознала, сколько негатива содержится в каждой моей фразе. Кажется, пришло время что-то менять.

Ангел, как всегда, приветствовал нас у дверей магазина. Однако на этот раз в ответ на его сообщение о новом замечательном дне я, впервые в жизни, искренне ответила: «Да! Да, это действительно так». Мне больше не хотелось сарказма. Независимо от того, согласна я с этим утверждением или нет, но в своем ответе я буду теперь использовать только позитивные слова.

Затем я составила список аффирмаций и стала читать их вслух перед выходом на работу каждый день:

Я с легкостью переживаю рождественский рабочий сезон.

Уровень моей энергии высок как никогда.

Мне нравится моя работа, и я благодарна за те преимущества, которые она мне предоставляет.

Я выполняю рабочие задачи легко и быстро.

Мне нравятся продукты, которые поддерживают мое здоровье.

Это самый легкий праздничный сезон, который я когда-либо работала.

Разумеется, мои проблемы никуда не делись, но на душе полегчало. Поэтому я решила распространить новый метод мышления за пределы магазина. В конце концов, моей целью было не только «выжить» в эти сумасшедшие месяцы, но и наслаждаться счастливой семейной жизнью после окончания рабочего дня.

Дальше случилось маленькое чудо: среди груды подарков я откопала диск с медитативной музыкой. Это стало лучшей покупкой в моей жизни. Я слушала музыку по дороге на работу, чтобы настроиться на хороший день, и по дороге домой, чтобы снять напряжение.

Еще одним изменением, сильно повлиявшим на меня, была «практика благодарности». Я прибегала к ней каждый раз, когда чувствовала, как в душе поднимается волна раздражения и недовольства. Просто вспоминала обо всем хорошем, что есть в моей жизни, и озвучивала этот список.

• Я благодарна за то, что у меня есть машина, с помощью которой я могу добраться до работы.

• Я благодарна за то, что у меня есть руки и ноги, которые работают.

• Я благодарна за то, что могу ходить на работу самостоятельно без посторонней помощи.

• Я благодарна за то, что у меня есть работа и доход.

• Я благодарна за то, что у меня глаза, которые видят.

• Я благодарна за то, что у меня есть мой интеллект, позволяющий делать математические вычисления, необходимые для работы.

• Я благодарна за то, что у меня есть теплый и сухой дом.

• Я благодарна за здоровье своих детей и внуков.

• Я благодарна за то, что в машине есть бензин.

• Я благодарна за то, что в нашем доме есть продукты.

Список рос с каждым днем, и чем длиннее он становился, тем незначительнее казались мне разные мелкие неприятности.

Ну и последнее. Я стала намного мягче. Вместо того чтобы ругать себя за совершенные ошибки, я просто принимала все как есть. Да, я не могу всегда быть идеальной. У всех бывают плохие моменты, однако мы справляемся с ними и продолжаем жить.

Не успела я опомниться, как каждый мой день действительно стал хорошим. А потом закончился и рождественский сезон. И я не только «выжила», но и обрела новые силы. Послушайте, что говорит вам ваш Ангел: «Каждый день – это замечательный день!»

Джонни Весслер

Большое сердце

Никогда не суди человека, пока не пройдешь милю в его мокасинах.

Шайеннская [10] поговорка

Я управлял рестораном в Шривпорте, штате Луизиана. Одну из моих подчиненных звали Жанетт Хармон. Она была замечательным работником и со временем стала мне хорошим другом. К тому же у нее было потрясающее чувство юмора – до сих пор вспоминаю, как она изображала танцующего Джорджа Джефферсона [11].

Однако мы не всегда ладили с Жанетт. В год, когда я только вступил в должность, Жанетт как раз родила третьего ребенка. Роды прошли с осложнениями, в результате которых у нее развилась кардиомегалия – патология увеличенного сердца. В первое время Жанетт часто пропускала работу, однако это не являлось особой проблемой, поскольку остальные всегда были готовы подменить ее.

Затем больничные Жанетт закончились, но обнаружилась новая неприятная деталь: она постоянно опаздывала. И из-за этого я не мог избавиться от ощущения, что она работает не в полную силу. Жанетт должна была приходить в ресторан к 9:00 утра – в это время мы все вместе готовились к новому дню, – но появлялась только в 9:30, а то и в 9:45.

Об увольнении не могло быть и речи. Я неоднократно делал Жанетт предупреждения, как в устной, так и в письменной форме, после чего она пару дней приходила вовремя, однако затем очень быстро возвращалась к своему прежнему графику.

Как-то раз, после целого ряда опозданий без уважительной причины, я поймал Жанетт возле табеля и пригласил к себе в офис. Я спросил, нет ли у нее проблем со здоровьем, и она заверила меня, что заботится о себе, из чего я сделал вывод, что дело было не в этом.

Поскольку в то время принцип моего управления можно было описать как «либо будет по-моему, либо никак», я предупредил ее, что после следующего опоздания она будет уволена. Жанетт в ответ пообещала сделать все возможное, чтобы приходить на работу вовремя. Я был горд собой – мне казалось, что я достаточно наглядно смог показать, кто здесь является боссом.

Прошло еще три недели. Две из них Жаннет продержалась молодцом, но в течение последней снова опаздывала более чем на тридцать минут.

Что ж, если она настолько упряма, то получит достойный ответ.

Целый день я продумывал план действий. Собираясь задеть Жанетт за живое, я понизил ее в должности и, как следствие, урезал зарплату до минимальной. Помимо этого я изменил график таким образом, чтобы ее рабочий день начинался на час позже. Я был уверен, что это навредит ей еще больше…

Вечером я вызвал ее в офис. Я был готов к любому оправданию, кроме того, которое она дала. Каждое утро она была вынуждена отвозить троих своих маленьких детей в разные места: одного – в начальную школу, второго – в детский сад, третьего – домой к бабушке. Машины у Жанетт не было, поэтому она полностью зависела от общественного транспорта.

Я растерялся. Однако ничего не сказал, боясь, что она сочтет это проявлением слабости. Откровенно говоря, когда Жанетт ушла, я не был уверен, что она вернется на следующий день. Хотя и надеялся на это.

Утром, ровно в 10:00, она пришла на работу. Вела себя тихо, что было для нее абсолютно не типично, и не разговаривала со мной несколько дней.

Спустя некоторое время я поинтересовался, что она думает о своем новом графике. Совершенно неожиданно Жанетт ответила, что приход на работу на час позже дает ей время собрать и отвезти детей без какой-либо спешки. Она поблагодарила меня! И добавила, что, наверное, действительно заслуживает понижения в должности и, если бы она была начальником, вероятно, поступила бы так же.

Жанетт удивила меня. Она преподала мне важный урок, который по неизвестным причинам до сих пор не был мною усвоен: деньги и работа являются важной частью нашей жизни, но семья гораздо важнее. Господи, каким же глупцом я был!

В тот день я заплатил Жанетт все, что она должна была заработать, если бы я не понизил ее в должности. А затем восстановил ее, сделав надбавку к зарплате.

Она никогда не держала на меня зла. Более того, утверждала, что я научил ее чему-то важному. Однако сейчас я могу с уверенностью сказать: все произошло с точностью до наоборот.

На следующий год, во время Великого поста, я решил на целых шесть недель отказаться от машины. Я сделал это без громких слов и никогда не хвастался этим перед кем-либо. Подобный опыт стал для меня весьма полезным: теперь я понимал, как тяжело было Жанетт с тремя маленькими детьми.

Спустя пару лет я перешел на другую работу, а потом узнал, что Жанетт повысили до должности менеджера. Я так гордился ею!

Еще через несколько лет она умерла – от осложнений, естественных при ее диагнозе. Я никогда не забуду Жанетт. Она показала мне, как важно иметь большое сердце.

Элизабет Этуотер

Иногда для этого требуется ребенок

Если бы мы воспринимали жизнь глазами ребенка, все для нас было бы волшебным и необыкновенным.

Акиана Крамарик

Все наши сбережения иссякли, и мы ничего не могли с этим поделать. Мы были на пути к тому, чтобы потерять наш дом. Джо даже не взглянул на меня: «Думаю, нам придется переехать в старый дом деда». Когда дедушка Мак жил в нем, его маленький дом был старым и запущенным. Теперь, когда это место пустовало более пяти лет, я с содроганием думала о том, насколько хуже все могло стать. Строительная фирма, в которой Джо был прорабом, обанкротилась год назад, и он так и не смог найти новую работу. Какое-то время нам с трудом удавалось держаться на плаву благодаря его пособию по безработице и нашим сбережениям. Но те дни быстро прошли. Мне пришлось отказаться от привилегии быть домохозяйкой и найти работу в сфере розничной торговли, что едва хватало на продукты и детский сад для нашей дочери Келли.

Я не могла выносить боли в глазах Джо. Он всегда гордился тем, что может заботиться о нас с Келли, Ему нравилось возвращаться домой с работы, когда дочка бросалась в его объятия, а я на кухне готовила ужин. Теперь Келли радостно бежала ко мне, когда я приходила домой, а Джо наблюдал за этим с низко опущенной головой. Он думал, это он виноват в том, что у меня болели ноги и спина после многочасового стояния у кассы. Он готовил нам простые ужины, пока Келли причитала: «Когда мама снова приготовит нам лазанью?»

Собирая вещи для переезда, мы старались быть жизнерадостными рядом с Келли. Ей было всего три года, и до тех пор, пока мы не подавали ей неверные сигналы, она не замечала плохое состояние ее нового дома.

Мы потратили свои последние сбережения на то, чтобы купить краску для «нового» дома. Многие годы до своей смерти дедушка был вдовцом и ничего не делал, чтобы поддерживать дом в порядке. Я думаю, что на самом деле без бабушки у него не было на это ни сил, ни желания. Возможно, было глупо использовать наши последние деньги подобным образом, однако после того, как мы осмотрели этот старый дом, мы просто не могли не попытаться придать ему более жизнерадостный вид.

Мы позволили Келли выбрать цвет для ее новой комнаты, зная, что это будет какой-то оттенок розового. Когда мы показали ей цветовую палитру, я затаила дыхание в надежде, что она выберет один из светлых оттенков. Однако, разумеется, ей захотелось самый яркий оттенок розового цвета.

«Ей нравится розовый цвет пепто-бизмола» [12], – усмехнулся Джо, покачав головой. «Что такое пепто-бизмол? – растерянно спросила Келли, не понимая, как реагировать на наши удрученные улыбки. «О, это розовый цвет для симпатичных девушек, – сказала продавец, одарив Келли теплой улыбкой, – именно так бы я его описала». Так Келли стала обладательницей розовой комнаты «для симпатичных девушек», уверенная, что это абсолютно потрясающе. Что ж, по крайней мере, один человек в доме дедушки Мака был счастлив.

Черепица на крыше иссушилась и загнулась по краям, грозя нам протечь в любой момент. Сотни тысяч шагов стерли напольное покрытие из твердых пород, и сейчас паркет скрипел так, будто протестовал оттого, что на него вновь наступают спустя столько лет. Столешница была в царапинах и пятнах, а одна из дверей кухонного шкафа была деформирована, поэтому всегда была приоткрытой. Однако хуже всего было то, что белая краска на внешней стороне дома потрескалась и облупилась, однако мы ничего не могли с этим поделать.

Однажды вечером, когда я стояла у кухонного окна, рассматривая задний дворик, Джо подошел ко мне сзади и обнял за плечи. «Все не так уж и плохо, правда?» – спросил он. Я нахмурилась, глядя на неухоженные клумбы, пришедшие в запустение много лет назад, голые места на лужайке, которые превратились в грязные лужи во время дождя, покосившийся угол крыльца и, выскальзывая из его объятия, ответила: «Ну, вообще да».

Однажды вечером я вышла во двор, чтобы спастись от сильной жары в доме. Естественно, здесь не было кондиционера, даже оконного. Единственным достоинством нового дома, которое определенно подкупало, был покосившийся деревянный забор, позволявший Келли играть на улице в полной безопасности. Она была занята сбором одуванчиков, которые в изобилии росли в нашем дворе. Увидев меня, она широко заулыбалась и подбежала, чтобы подарить ярко-желтый букет. Она шлепнулась рядом со мной на нижнюю ступеньку крылечка и восторженно сказала: «Мне нравится наш новый дом, мамочка! В нашем дворе есть красивые желтые цветы. У большинства людей растет лишь трава». Сияя, она оглядела двор. «У нас есть яблоня, и я смогу съесть яблоко, когда захочу. На одном из деревьев есть птенцы, и каждое утро я просыпаюсь под пение птиц». Ее взгляд переместился на куст лантаны, на котором сидели бабочки разных цветов: «У нас так много красивых бабочек!»

Неожиданно мы услышали громкие звуки, доносящиеся с дерева, и Келли завизжала от восторга. «Вон на том дереве дятел! Могу поспорить, что ни у кого больше во дворе не живет дятел, – сказала она, обняв свои колени, – У нас даже есть забор, так что я могу играть на улице, когда захочу». Она обвила своими маленькими ручками мою талию: «Думаю, это лучшее место во всем мире».

Немного позже, когда Джо вернулся с собеседования, он выглядел более расслабленным, чем я видела его уже долгое время. «Я не хочу давать тебе ложные надежды, чтобы потом не расстроить, – сказал он, – но, возможно, мы не сильно надолго застрянем в старом дедушкином доме. Думаю, что есть шанс получить положительный ответ от строительной компании «Джонс». Мое собеседование прошло гладко, и у меня хорошее предчувствие насчет этого». «Все хорошо, – ответила я, – в этом нет никакой спешки. Наверное, нам стоит остаться здесь хотя бы до тех пор, пока не восполним наши сбережения». Джо выглядел изумленным: «То есть ты только что сказала, что здесь не так уж и плохо?» Я рассмеялась и ответила: «Не так уж и плохо». Когда он понял, что я говорю серьезно, на его лице засияло облегчение. Для того чтобы осознать это и увидеть особые благословения этого дома, мне потребовался мой ребенок. Независимо от того, в какой ситуации вы находитесь, всегда есть за что быть благодарным. Иногда нужно лишь посмотреть, чтобы увидеть.

Моника А. Андерманн

По-настоящему ужасный год

Человек способен поменять свою жизнь, всего лишь изменив точку зрения.

Уильям Джеймс

Чаще других в моих дневниковых записях за прошлый год повторялось слово «ужасно». Помимо него, встречались также «отвратительно», «кошмарно» и «горько». Очень горько. Что ж, на то у меня были свои причины.

За первую половину года мой отец был госпитализирован несколько раз и дважды чуть не лишился жизни. Спустя пять дней после выписки он упал и сломал бедро, и я была вынуждена оставить мужа одного дома, чтобы на время переехать к папе и позаботиться о нем.

В это же самое время мой брат серьезно заболел и через шесть недель умер, не дожив всего пары дней до своего пятидесятилетия, которое мы планировали весело отпраздновать. Вскоре после этого я потеряла своего друга детства, а также близкого коллегу по работе. Хотя и этого было уже более чем достаточно, чтобы ошеломить любого человека, череда несчастий продолжилась.

В ноябре лучший друг моего супруга, которому было всего 35 лет, был найден мертвым на туристической тропе. Все говорили, что он погиб при загадочных обстоятельствах. Затем я сломала кисть руки. Мужу сделали операцию. Кстати, я упомянула, что две наши любимые кошки тоже умерли из-за болезни?

Одним словом, у меня было полное право погрязнуть в страданиях, ведь жизнь стала совсем скверной. Гнев и скорбь управляли мной. Я стала плаксивой и вспыльчивой. Чувствовала себя измученной, совершенно подавленной. Мне стоило колоссальных усилий поднимать себя с кровати по утрам, ухаживать за отцом и еще больших сил – возвращаться после обеда домой, чтобы сделать какие-то дела и приготовить ужин для мужа.

Люди начали избегать меня, а друзья перестали звонить, однако я по-прежнему цеплялась за свой негатив. Каждый вечер я открывала дневник и перечисляла в нем все свои бесконечные горести. А затем еще и перечитывала предыдущие записи, лелея страдание, которое стало моим новым лучшим другом.

К счастью, мне очень повезло с мужем. Он знал, что каждый год в день рождения я завожу новый дневник. Это отличный повод, чтобы оглянуться назад и подумать, что следует изменить в жизни. И вот конкретно в тот день рождения муж подарил мне роскошный ежедневник в кожаном переплете. Без каких-либо слов он передал мне мощное послание: пришло время для чего-то нового.

Со смешанными чувствами я взяла ручку и сделала первую заметку в новом красивом дневнике. Получилось довольно саркастично: «С днем рождения меня! Я решила, что этот год будет другим! Все изменится в лучшую сторону. Положительные события уже маячат на горизонте!»

Утром в мой день рождения отец пожаловался на приготовленный мной завтрак. Я разрыдалась, однако все же постаралась взять себя в руки, вспомнив про особенный ужин, который собирался устроить для меня муж. Вернувшись домой, я обнаружила, что наша главная канализационная труба забилась, засорив ванную. Я потратила немалое количество времени, пытаясь хоть как-то решить проблему, но в конце концов сдалась и оставила нашему водопроводчику сообщение. Поскольку дело происходило в субботу вечером, я не сильно надеялась получить от него ответ. Но он перезвонил.

Он мог прийти следующим утром около десяти часов, если такой вариант нас устроит. Без какой-либо дополнительной платы, в воскресное утро… Благодарность шевельнулась в моем сердце, погруженном в мрачное уныние: «О да, это было бы замечательно».

На следующий день, когда проблемы с трубой были благополучно разрешены, муж предложил отправиться в небольшую поездку и по возвращении все же устроить ужин в честь дня моего рождения. Надо вам сказать, что мы прекрасно провели время!

Тем же вечером я написала: «Я благодарна нашему водопроводчику, который пришел нам на помощь так быстро, как только смог. Спасибо за прекрасный праздничный ужин и за моего мужа, который его устроил. Кажется, я испытываю чувство благодарности даже за свой новый дневник».

В тот момент я не особо задумывалась о том, чтобы возвести благодарность в привычку, – просто испытала это чувство и была этим очень довольна. Потом я подумала о событиях прошедшего года. Да, невзгод и трудностей было много, но каким-то образом я смогла со всем этим справиться. И только за одно это уже стоит быть благодарной.

Ирония заключалась в том, что свое историческое «открытие» я смогла сделать благодаря засорившейся канализации. Пусть эта параллель и была странной, но мне казалось, что вся грязь и тяжесть событий прошлого года каким-то образом «засорили» мое сердце и разум. Я позволила бесполезным мыслям и эмоциям копиться в моем сердце до тех пор, пока они не поглотили его. А что, если бы я смогла сохранить импульс одного хорошего дня, вместо того чтобы постоянно фокусироваться на чем-то плохом?

Итак, я решила попытаться. Стоит признать, что старые привычки изменить трудно, поэтому в первый раз я смогла лишь написать: «Я благодарна за хорошую погоду сегодня». После чего по-прежнему пребывала в полной растерянности. Еще через пару дней меня хватило на короткое «спасибо». Тем не менее я продолжала держать свое обещание и ежедневно практиковала благодарность.

Спустя некоторое время я кое-что заметила: мне больше не нужно было насильно вытаскивать себя из постели. Мы с мужем часто шутили за ужином. Друзья вновь начали звонить, и меня даже пригласили на несколько вечеринок, где я прекрасно провела время. Похоже, сознательно переключив свое внимание, я позволила себе начать путь к исцелению.

Жизнь оставляет свои шрамы, и я никогда не буду такой же беззаботной, как прежде. Но и за себя нынешнюю я тоже спешу сказать «спасибо» – сегодня же напишу об этом в своем дневнике.

Эйлин Мелия Хессион

Почему я не подумала об этом?

Если каждый из нас будет ежедневно совершать акт доброты, мы сможем направить мир в правильное русло.

Мартин Корнфельд

Я начала бегать тридцать пять лет назад, когда моей дочери было три года, а мне еще предстояло сбросить последние пять килограммов лишнего веса, набранного во время беременности. Мне нравится бег. Точнее даже так: мне нравятся ощущения после пробежки, когда я чувствую себя сильной и стройной.

Лишь однажды за все это время я отменила тренировку. Это случилось четыре года назад, когда я получила травму. Бегать тогда я не могла просто физически – было слишком больно.

Вчера я пробежала свой первый марафон. Это было потрясающе. Результат не имел никакого значения – я просто наслаждалась прекрасной погодой и общением с друзьями. Когда на финише мои временные показатели оказались весьма неплохими и при этом у меня ничего и нигде не болело, волна счастья накрыла меня с головой.

На пит-стопе я встала в очередь за бутылкой воды и бананом. Пожилая, плохо одетая женщина тоже набирала себе воду и бананы, игнорируя замечания волонтера, пытающегося объяснить ей, что еда предназначена лишь для участников марафона. Она продолжала набивать свою сумку и уже набрала так много всего, что другой волонтер сказал мне: «Такими темпами тем, кто придет к финишу последними, ничего не достанется. Это несправедливо».

Я что-то пробормотала в знак согласия. Волонтер подошел и забрал еду у женщины. Но когда она уже собиралась уйти с пустыми руками, из очереди вышла молодая девушка, взяла предназначенные ей банан и воду и протянула их бездомной, которая лишь взглянула на нее и кивнула в знак благодарности. Девушка не стала подходить к столику, чтобы взять еще, – она уже отдала свою порцию тому, кто больше в ней нуждался. Это был абсолютно бескорыстный жест.

Почему то же самое не пришло мне в голову? Я знала почему: я грелась в лучах своего триумфального возвращения и думала только о собственной жажде.

Спустя пару недель я забежала в супермаркет, торопясь купить напитки и перекусы для встречи, которая должна была вот-вот начаться. К счастью, очередь на кассе была не слишком длинной. Кассир озвучил мужчине передо мной итоговую сумму покупки: четыре доллара и семьдесят два цента.

Очень медленно мужчина достал кошелек, который выглядел настолько старым, что казалось, из него сейчас вылетят мотыльки. Он достал четыре доллара и принялся отсчитывать мелочь: монеты в десять, пять и один цент. Очень медленно. В итоге получилось ровно тридцать два цента. Мужчина начал обыскивать свои карманы. Я лишь вздыхала и поглядывала нетерпеливо на часы.

Неожиданно женщина позади меня протянула кассиру недостающие сорок центов. Мужчина выглядел смущенным, но тихонько поблагодарил ее. Она улыбнулась и ответила: «Не беспокойтесь. Хорошего вам дня».

Почему не я сделала это? Пожалуй, я знала почему. Я была так обеспокоена тем, чтобы прийти на встречу вовремя, что просто проигнорировала проблему, которую могла с легкостью решить.

Еще через некоторое время я летела по делам в Онтарио, штат Флорида. Самолет был полон детей. Один ребенок в моем ряду никак не переставал плакать: пронзительно, громко, без остановки. Молодая мама безуспешно пыталась успокоить малыша и одновременно справиться с еще одним своим ребенком, трехлеткой. Каждый раз, когда ребенок испускал очередной вопль, пассажиры недовольно роптали.

И тут к девушке подошла пожилая женщина и сказала: «У вас столько хлопот! Почему бы вам немного не поиграть со своей дочерью, пока я похожу с малышом на руках в проходе между рядами? Может быть, движение поможет ему уснуть. И не беспокойтесь, я всегда буду в поле вашего зрения». Девушка замерла в нерешительности, но в конце концов сдалась: а что еще ей оставалось делать? Не прошло и пяти минут, как ребенок уснул.

Почему мне не пришло в голову сделать то же самое? Я знаю почему. Я могла думать лишь о двух вещах: каким раздражающим был плач ребенка и как хорошо, что этот ребенок – не мой.

Эти три мини-драмы случились подряд друг за другом буквально за несколько недель, и я начала видеть в них некую закономерность. Я думала о том, как легко можно помочь другим людям или хотя бы попытаться сделать их день чуточку лучше. Не требуется особых усилий, чтобы улыбнуться незнакомцу, придержать для соседа дверь лифта, позвонить, навестить, сделать комплимент или сказать «спасибо». Пожертвовать на благотворительность: одежду, еду, деньги, время. Выслушать.

Помню, как много лет назад во время рождественской мессы между рядами в поисках свободного места шла женщина со своей старенькой матерью. Церковь была переполнена. Лишь одно свободное место оказалось прямо передо мной, но как только пожилая женщина направилась к нему, сидевший рядом молодой человек произнес: «Извините, здесь занято». Помню, как я еще подумала: «Какая ирония, что все это происходит в канун Рождества – в ночь, когда для Марии также нигде не оказалось свободного места [13]. Пока я размышляла над этим умным сравнением, какая-то девочка-подросток встала и предложила женщине свое место.

Почему я не подумала об этом? Что ж, зато теперь я знаю, как буду поступать впредь.

Эйприл Найт

Одного «спасибо» достаточно

Слова благодарности рождают любовь.

Дафни Роуз Кингма

В детстве я чувствовала себя нелюбимой, недостойной, нежеланной и не заслуживающей ничего из того, что преподносила мне жизнь. Затем я выросла, но мое отношение к себе осталось прежним. Мне не нравилось принимать подарки, из-за чего дни рождения и Рождество превращались в настоящую пытку. Я благодарила дарителей до слез, отправляла тщательно продуманные ответные открытки и тут же начинала думать, чем смогу им «отплатить». В результате начиналась бесконечная подарочная карусель, столь нелепая, что ни я, ни мои несчастные друзья уже не могли вспомнить ее первопричину. Доходило до того, что люди просили меня перестать делать им подарки. Мне же постоянно казалось, что я должна покупать дружбу: ведь вряд ли меня полюбят лишь за то, что я – это я.

Если мне было нужно отремонтировать машину, я покупала коробку пончиков и приносила ее механикам в гараж, чтобы им было чем перекусить во время перерыва. По дороге к стоматологу брала с собой журналы, которые сама уже прочитала, и оставляла их в кабинете для других пациентов.

Возможно, со стороны все это выглядело как щедрость, но я-то знала, что дело вовсе не в ней. Даже если я платила за что-то – как, например, ремонт машины или пломбирование зуба, – то мне казалось, что этого недостаточно. И надо сделать что-то большее.

Я оказывала людям услуги против их воли; жертвовала на благотворительность деньги, которые в действительности не могла себе позволить; заботилась о питомцах друзей, уезжавших в отпуск.

Может, совершив достаточное количество «хороших» поступков, я смогу заслужить чье-то расположение и отплачу за время, которое мне уделили? Я как будто заранее вносила вклад в некий «банк дружбы», чтобы всегда быть чуточку впереди.

При этом я очень гордилась тем, что никогда не прошу ни у кого об одолжении или помощи, как бы сильно в ней ни нуждалась.

Даже если я лежала пластом после операции, то никому ничего не говорила. Я сама заботилась о себе с самого детства и буду делать это до самой смерти. Я не хотела быть должной кому-то.

Однажды я пообещала помочь покрасить кухню своей подруге Гарриет. Накануне назначенного дня меня свалил самый тяжелый грипп в моей жизни. Я позвонила Гарриет и предупредила, что не смогу сегодня быть ей полезной, однако если она готова отложить покраску на неделю, то я смогу помочь. Я ни слова не сказала о болезни, но, видимо, меня выдал голос.

Спустя час Гарриет пришла ко мне домой с корзинкой для пикника и пакетом. Я не хотела ее заразить, однако она проигнорировала мои слабые возражения.

Гарриет принесла мне самый вкусный суп, который я когда-либо ела, приготовила какой-то особый апельсиновый напиток, который, по ее словам, должен был гарантированно меня вылечить. В пакете оказались лекарства, салфетки и экземпляр детской книги «Таинственный сад» – однажды я упомянула этот роман как любимую книгу детства.

Она поменяла мои простыни, вынесла мусор, запустила стирку белья. Впервые за несколько дней я почувствовала, что вполне могу жить. Опираясь на взбитые подушки, я лежала в постели и размышляла, как именно мне следует ее отблагодарить, как вдруг она сказала: «Иногда самое приятное, что ты можешь для кого-то сделать, – это позволить ему помочь тебе. Разрешая человеку помочь, ты делаешь ему подарок. И простого «спасибо» вполне достаточно».

О, Гарриет хорошо меня знала! Не сомневалась, что как только я смогу встать на ноги, то тут же начну искать, чем отплатить ей за доброту.

Она была права. Я не благодарила людей, а платила им. При этом, сама того не желая, каждый раз я крала их радость и отбирала благословение – все, что они могли получить, помогая мне. Люди предлагали мне свою помощь, поддержку и дружбу, потому что у них было доброе сердце и они чувствовали, что я заслуживаю этого. Впервые в жизни я ощутила себя «достаточно хорошей».

Менять привычки нелегко. Мне приходилось прикладывать сознательные усилия каждый раз, когда кто-то делал для меня что-то приятное, чтобы ответить простым «спасибо». Но это было невероятным облегчением. Мне больше было не нужно превосходить кого-то. Когда механики заканчивали ремонт машины, мне было достаточно поблагодарить их и оплатить счет. Выходя от стоматолога, я подписывала чек и говорила «спасибо».

Я научилась по-настоящему радоваться подаркам, ведь теперь я понимаю, что люди делают их вовсе не для того, чтобы заставить меня подарить им взамен что-то большее.

На протяжении многих лет я несла тяжкое бремя желания «быть достаточно хорошей», пытаясь заслужить чью-то дружбу и хорошее отношение. Я лишала себя радости и забирала благословенное чувство у других. От моей «благодарности» никто не выигрывал. Она была порождением страха, а не чистого сердца. И не могла стать причиной любви.

Синди Хвал

Свадьба и похороны

Жить в моменте означает отпустить свое прошлое и не находиться в ожидании будущего. Понимать, что каждый миг вашего дыхания – это дар.

Опра Уинфри

В минувшую субботу мне пришлось присутствовать сразу на двух противоположных событиях – свадьбе и похоронах. К концу дня я ощущала себя так, словно вышла купаться в шторм: то я захлебывалась в приливах горя, то меня подхватывали волны радости.

Похороны были утром. Брайну исполнилось всего двадцать семь, мы знали его как талантливого спортсмена и большого любителя книг. Он был любящим сыном, верным другом, дорогим братом и обожаемым дядей. При этом на протяжении многих лет он страдал от депрессии. Однажды утром мать обнаружила Брайана мертвым в комнате дома, где он жил со своими родителями.

Эта потеря потрясла нас и опустошила его семью. Мать и бабушка никогда не переставали верить, что Брайан еще сможет вновь стать тем восторженным и очаровательным мальчиком, за взрослением которого они когда-то наблюдали. И вдруг – его не стало.

Церковь была заполнена плачущими гостями в темных одеждах. Семья Брайана находила утешение в вере – она помогала им пережить утрату и давала надежду на небесное воссоединение. Однако здесь, на Земле, никто не заполнит ту пустоту, которую оставил после себя Брайан.

После службы мы с мужем вернулись домой. Сменили черную похоронную одежду на наряды к свадьбе. Однако эмоционально я была не готова совершить такой быстрый прыжок.

В полной тишине мы ехали в сторону небольшой церкви, расположенной возле института Мукогава Форт Райт. Нашему другу, который сегодня женился, было уже за сорок, так что все мы уже давно и с большим нетерпением ожидали его свадьбы.

Внутри церкви было хорошо. Звучала виолончель, мерцали белые свечи, гости тихо переговаривались и смеялись. Заиграл свадебный марш. Я взглянула на невесту, увидела ее лучезарную улыбку, и искра радости начала потихоньку разгораться в моем сердце.

Церемония получилась идеальной – было много смеха и несколько трогательных моментов. Пастор сообщил, что для того, чтобы образумить убежденного холостяка, потребовалась автомобильная авария. После того как грузовик перевернулся на заледенелом участке дороги и жених повис, зацепившись за ремень безопасности, у него хватило сил лишь на то, чтобы произнести имя своей настоящей любви – Вики. Иногда жизнь в буквальном смысле бьет нас по голове, чтобы заставить проснуться.

Поздно вечером я бродила по дому, не в силах успокоиться. В спальне я долго смотрела, как спит мой муж, и думала, какое это все-таки счастье – засыпать и просыпаться вместе.

Потом проскользнула в комнату сыновей: один из них храпел во сне, другой поднял голову, как только я открыла дверь. То же самое он делал, когда был совсем маленьким.

Я присела у изножья двухъярусной кровати и подоткнула под своих мальчиков одеяла. И снова заплакала.

Жизнь не всегда складывается гладко. И свадьбы, и похороны нужны для того, чтобы напомнить, настолько мимолетными могут быть наши благословения. Мы должны дорожить тем, что имеем. Пока у нас есть такая возможность.

Гвен Дайе

Путь к прощению

Простить – значит заново открыть для себя тот светлый путь умиротворения, который, как вам казалось, у вас забрали, когда предали.

Додинский

Будучи единственным ребенком разъехавшихся, а после разведенных родителей, я не понимала, где находится мое место. Я жила во взрослом мире, где мечты были утеряны, а будущее было неопределенным. Мои родители страдали, переезжали, меняли работу, боролись и пытались исцелиться.

И вот начиная с шести лет я держалась за протянутую руку каждого из них. На протяжении многих лет я была сбита с толку почти по поводу всего: кто, что, когда, почему и как. Никто не мог дать мне объяснения, которое имело бы смысл.

Однако была одна вещь, по поводу которой у меня не возникало сомнений: неприятные люди. И самым неприятным среди них был мой дедушка. Он был жесток и к другим людям, не только ко мне. Он взрывался от ярости, если я была слишком громкой в один день или слишком молчаливой в другой. Я никак не могла одержать победу. Он говорил мне сидеть, стоять, быть спокойной или приказывал уйти, когда мне были больше не рады.

Однажды летним вечером, когда мне было 13 лет, у нас был официальный «взрослый» ужин в доме моего дедушки. Поскольку я была единственной внучкой, меня пригласили наравне с моими 7 тетями, дядями и дедушкой. Это означало, что мы все сидели за большим обеденным столом, слушая, что говорит мой дедушка. Ему было совершенно неинтересно, что хотят сказать остальные гости. Когда кто-то начинал говорить, он мог в любой момент прервать человека, посчитав, что этого достаточно. Даже в 13 лет я уже знала и понимала, что подобные семейные ужины наводили ужас на каждого.

Я была пухлым подростком – еда приносила мне утешение в моменты грусти, а грустно мне было очень часто. Тогда я еще не понимала, что мой дедушка не знал, что такое уважительное отношение к женщинам с избыточным весом, к чему я, видимо, и шла. Все остальные женщины за столом были очень худыми, а я была исключением, следовательно – находилась в опасности.

К концу ужина моя тетя принесла десерт – тарелку печенья с шоколадной крошкой – и поставила ее на стол прямо передо мной. Мой дедушка сменил тему разговора, тут же забыв, о чем говорил до этого: «Ради бога, не ставь печенье перед ней! Она же съест всю чертову тарелку!» Все повернулись и посмотрели на меня. Я была готова разрыдаться, поэтому, быстро попросив прощения (никто не мог встать из-за стола без разрешения дедушки), вылетела из комнаты. Убегая, я слышала, как отец пытался защитить меня: «Папа, она еще растет! Это просто детская припухлость».

Долгие годы я держала в себе эту обиду по отношению к деду, никогда не упуская возможности сказать про него что-то плохое, если речь вдруг заходила о нем. Затем, когда я училась в колледже, он умер. Помню, как вскоре после этого я рассказывала отцу по телефону одну из многочисленных историй о его безжалостности. Вновь выслушав мои очередные жалобы на дедушку, папа сказал: «Гвен, постарайся простить его. Ты понимаешь, сколько энергии ты тратишь на то, чтобы злиться? Оно того не стоит».

Эти слова стали для меня настоящим шоком, ведь мой отец страдал гораздо, гораздо больше от него, чем я. Он переживал физическое и психологическое насилие.

Мне понадобилось пять лет, чтобы воплотить слова моего отца в реальность. Принять их, а затем позволить им преобразить меня, чтобы применить их к своим эмоциям. Чтобы простить моего дедушку, мне потребовалось много практики, напоминаний, рефлексии над своими чувствами и приведения их в порядок.

Наконец однажды это случилось. Когда я в очередной раз подумала о своем дедушке, то не почувствовала и капли злости. Впервые в жизни, думая о нем, я ощущала себя свободной… и испытывала благодарность.

Мой дедушка был первым человеком, которого я смогла простить, и как это часто бывает, первый раз – самый трудный. С тех пор мне пришлось простить еще много людей, и я так благодарна, что теперь знаю, как это делать. Сейчас я скорее склоняюсь к тому, что часть семейного наследия моего отца – это не жестокость, которую я помню, а урок, который научил меня прощать и испытывать благодарность.

Лоррейн Каннистра

Мои безграничные возможности

В жизни много всего такого, что гораздо хуже отсутствия рук и ног. Страх – одна из таких позиций.

Ник Вуйчич

Хорошо помню один день. Дело было в 1990 году, в кабинете директора отдела по работе со студентами-инвалидами нашего колледжа. Я тогда собиралась поступать в магистратуру и уже рассматривала конкретную программу, однако все еще не была до конца уверена, что она полностью отражает мою страсть. Мне хотелось работать с людьми с ограниченными возможностями – по моему мнению, это могло стать отличным способом разобраться в том числе и с собственными проблемами.

И вот после того, как я задала несколько довольно умных вопросов, директор вдруг произнес: «Я не думаю, что вы когда-нибудь найдете работу, Лоррейн. Впрочем, не теряйте надежды: вы инвалид, к тому же женщина. Возможно, кто-нибудь над вами сжалится».

Что?

Большую часть своей жизни я провела, пытаясь доказать, что могу делать то же самое, что и другие люди, – как в академическом плане, так и в социальном. Я хотела, чтобы окружающие видели перед собой человека, а не мое инвалидное кресло. И теперь мне говорят, что если я когда-нибудь и получу работу, то только из жалости. Оскорбление было слишком явным. Оно полностью обесценивало все мои усилия.

Одной из причин, по которой я когда-то выбрала этот университет, была его общеизвестная репутация образовательного учреждения, доступного для людей с ограниченными возможностями. Я легко могла добираться из класса в класс на своей инвалидной коляске, и мне всегда любезно предоставляли дополнительно время, чтобы закончить письменную работу – я писала медленно из-за нарушения подвижности пальцев. Этот университет десятилетиями гордился тем, что способен обеспечивать нужды и закрывать потребности студентов с серьезными физическими проблемами. И вот директор отдела по работе со студентами-инвалидами считает меня профнепригодной!

Я вышла из кабинета, чувствуя себя Чарли Брауном [14] после того, как Люси отобрала у него мяч. Единственным моим желанием в тот момент было успеть выбраться из кабинета прежде, чем из глаз хлынут слезы.

Какая несправедливость! Я давно смирилась с тем, что никогда не буду водить машину и буду постоянно нуждаться в помощнике и уходе, но работа? Ведь именно она дала бы мне возможность быть такой, как все, – ну, хотя бы самую малость.

Вернувшись в свою комнату в общежитии, я погрузилась в глубокую рефлексию. При здравом размышлении все оказалось не так уж безнадежно. У меня уже был опыт временной работы на нескольких разных должностях. Еще учась в старших классах, я отвечала на телефонные звонки и занималась некоторыми офисными делами в церкви, которую посещала моя семья. На протяжении нескольких семестров я даже была корреспондентом в студенческой газете на кампусе.

При этом среда, в которой мне приходилось крутиться, далеко не всегда оказывалась дружественной. Случалось, что некоторые нужные вещи хранились в недоступных для меня местах или мне было нужно попасть в помещение, где не было пандусов. Так почему же сейчас кто-то решил, что я не получу работу?

Спустя пару месяцев я гостила в доме моих родителей. Я запомнила дату – 26 июля 1990 года, потому что именно в этот день Джордж Буш подписал «Закон о защите прав граждан с ограниченными возможностями». Это означало, что государственные учреждения и общественный транспорт должны были стать доступными для инвалидов.

Но больше всего меня взволновал пункт, посвященный трудоустройству: в нем говорилось, что если кандидат достаточно квалифицирован для выполнения той или иной работы, работодатель не имеет права ему отказать, основываясь лишь на его инвалидности. «Пусть эта позорная стена отстраненности и изоляции наконец рухнет», – сказал президент, и впервые за долгое время я почувствовала прилив надежды.

С тех пор прошло много лет. Мое здоровье ухудшилось, и теперь я не могу позволить себе работать на полную ставку. Тем не менее я регулярно пишу в своем любимом блоге, который посвящен моему опыту жизни с ограниченными возможностями.

Для меня также было большой честью неоднократно печататься в разных изданиях и время от времени писать статьи для интернет-журналов и национального сайта по детскому церебральному параличу [15].

Недавно я получила электронное письмо от редактора одного журнала из моего родного города. Он интересовался, не смогу ли я взять на себя ведение колонки, посвященной лучшим людям нашего городского сообщества. Идея пришлась мне по вкусу, однако в ответном письме я выразила одно-единственное беспокойство: «Натан, я знаю, что интервью получаются в миллион раз лучше, если собеседники разговаривают с глазу на глаз, однако частные дома редко оборудованы пандусами. Как думаете, будет ли людям удобно встречаться со мной в общественных местах? Кроме того, я буду вынуждена всегда быть с помощником». Его прямой и простой ответ пришел на следующее утро: «Лоррейн, если кто-то не захочет встретиться с вами в более доступном и удобном для вас месте, вряд ли мы сможем назвать его «героем города».

Что ж, ну хорошо. Эти слова отличались от тех, что сказал мне когда-то директор отдела в моем университете, как айсберг от мороженого. Я приехала в офис редакции, чтобы обговорить детали. Натан встретил меня на улице.

И вот что я хочу сказать. Пандусы, специальные парковки и широкие дверные проемы чрезвычайно важны, когда речь идет о людях с ограниченными возможностями. Однако изменение сознания важнее во сто крат. Я – такой же человек. Мне не нужна ваша жалость.

Глава 5

Правильно подобранные слова

Правильно подобранные слова, смешанные со сдержанными эмоциями, – основа воздействия на людей.

Джим Рон

Шэрон Фуэнтес

Желаю дня!

Если вы не можете увидеть дар в ребенке с аутизмом, значит, вы слишком сосредоточены на аутизме, а не на самом ребенке.

Стюарт Дункан

Я целую своего четырнадцатилетнего сына Джейкоба в голову и желаю ему отличного дня. Сейчас он отправится на автобусную остановку. Пожелание вырывается у меня без каких-либо особых мыслей: для меня это всего лишь обмен любезностями – дежурная фраза, которую обычно говорят люди, когда хотят быть милыми и вежливыми. Однако для моего мальчика все не так.

Джейкоб – аутист. Он всегда тщательно подбирает слова, потому что знает, как много они значат и какой силой могут обладать. «Мама, пожалуйста, не говори так! Слишком много давления!» – просит он, словно сам является родителем, а я – ребенком.

Я пытаюсь дать задний ход: «Как насчет такого: пусть день будет таким, каким пожелаешь?» Он отрицательно качает головой. «Продуктивным?» – предлагаю я в надежде, что этот разговор не вызовет у него стресса. «Это оказывает еще большее давление», – отвечает он и начинает расхаживать взад и вперед, пытаясь подобрать слова для выражения своих чувств.

Если я чему-то и научилась, будучи мамой этого замечательного мальчика, так это тому, что иногда нам обоим нужно остановиться и обдумать ситуацию. Спустя пару мгновений я вновь произношу, но уже более уверенно и спокойно: «Думаю, я поняла. Тогда просто желаю тебя дня! Так лучше?» Джейкоб улыбается и отвечает: «Идеально!»

Он перебрасывает через плечо свою сумку и уже шагает за порог, но внезапно останавливается. Мое сердце – тоже. Завидев панику в моих глазах, Джейкоб снова улыбается, а потом разворачивается и целует меня в лоб. «Спасибо за понимание, мам», – говорит сын и машет мне рукой.

На меня неожиданно накатывают волны невероятной благодарности. Какое счастье быть мамой этого удивительного человека, который так умело выражает свои мысли. Как хорошо, что теперь он позволяет мне себя целовать и, более того, сам тянется ко мне и целует. Что он в состоянии защищать свои интересы и выражать чувства, хотя ему не всегда удавалось делать это раньше.

Я испытываю чувство благодарности за то, что в этом году Джейкоб впервые смог сам ездить на автобусе в школу. Раньше это было слишком громко, непредсказуемо, да и вообще слишком! Благодарна за то, что трудности не могут остановить его от желания мечтать, осуществлять, жить и быть здесь! За то, что при правильной поддержке мой сын сможет пойти в колледж, найти полноценную работу, жениться и создать свою собственную семью, если он того захочет.

Я рада, что он заставляет меня задержаться в моменте и переосмыслить все, что я думаю и знаю. Мой сын научил меня тому, что в мире существует множество способов добраться из точки А до точки Б, и большинство из них доставляют гораздо больше радости, чем привычный прямой маршрут.

Теперь я наконец поняла, что в действительности выражает фраза «Желаю дня!». Она означает бесконечное количество возможностей и надежду. Нет никакого давления касательно того, какими нам следует быть, как следует поступать или менять день. «Желаю дня!» означает приятие. В этих простых словах заключена терпимость и уважение к различиям. И я благодарна за то, что мой мальчик смог показать мне все это… И как замечательно, что он искренне так считает!

Я прячусь за большим дубом на нашем дворе. Наблюдаю, как школьный автобус подъезжает к остановке и Джейкоб садится в него. Он ведь уже подросток, а подростки не хотят, чтобы их мамы следили за ними. Однако, как только двери автобуса закрываются и он трогается с места, я вижу, как мой сын начинает искать меня глазами. Он выглядит тревожным, потерянным и одиноким. Мне хочется бежать к нему, но вместо этого я просто выхожу из своего укрытия, чтобы он меня видел, – таков мой способ успокоить его даже на расстоянии. И это срабатывает! Джейкоб прикладывает ладонь к стеклу автобуса, улыбается и одними губами произносит: «Желаю дня!»

Диана Старк

Проблемы первого мира

Развивайте привычку быть благодарными за все хорошее, что приходит к вам.

Ральф Уолдо Эмерсон

Я заглянула в холодильник и тут же нахмурилась: у нас закончились сливки для кофе. «Это отстой», – проворчала я.

– Что отстой? – спросил мой сын Джордан.

– У нас закончились сливки, – ответила я.

– Так добавь в кофе молоко и сахар, – сказал Джордан, пожав плечами.

– Это совершенно разные вещи, – стояла я на своем, – сегодня у меня срок сдачи большого текста, а мне всегда работается лучше, когда есть кофе.

– У тебя есть кофе, мам. Нет всего лишь сливок. Для меня это звучит как проблема первого мира [16].

Я вздохнула.

В последнее время мой сын слишком часто повторял эту фразу. Признаться, я с нетерпением ждала, когда ему это наконец надоест.

– Знаешь, мне не нравится, когда ты так говоришь. У меня складывается ощущение, что ты смеешься надо мной, когда я жалуюсь на мелочи. Но ведь мы все так делаем.

– Ты права, – подтвердил Джордан, – мы все так делаем, поэтому я не смеюсь над тобой. Просто напоминаю, что отсутствие сливок – это самое худшее, что случилось с тобой за сегодня. Так что можно считать, что твой день прошел хорошо.

– Ты довольно умный ребенок, – я уже улыбаюсь.

– Все подростки такие, – ухмыляется он в ответ.

Я вздыхаю и обнимаю его.

В воскресенье наш пастор рассказывал о программе, в рамках которой дети из Африки могли получить обувь. «Существует порода блох, которые вгрызаются в ступни детей так глубоко, что их приходится вырезать, – говорил он. – Дети едва могут ходить, однако у их родителей нет денег, чтобы купить обувь, которая защищала бы их ноги».

Помню, как взглянула на свои потертые кроссовки фирмы «Найк» и неожиданно ощутила прилив благодарности. Но пастор еще не закончил свою речь:

– Как вы думаете, какой процент от общего дохода семьи тратится на еду?

Мы с мужем переглянулись и одновременно пожали плечами.

– Среднестатистическая американская семья тратит на еду восемь процентов своего дохода. На Гаити этот показатель более девяноста процентов. – Пастор выждал пару минут, позволяя нам осмыслить эту статистику. – Вы можете себе это представить? Тратить почти все, что у вас есть, только чтобы не умереть с голоду?

Я кивнула и вспомнила, как несколько лет назад мы с детьми собирали продукты для отправки на Гаити. Тогда мы наполнили пакеты рисом, сушеными овощами и протеиновым порошком. Я спросила, на сколько человек рассчитан этот небольшой пакет.

– Он рассчитан на семью из шести человек, – ответил волонтер, – причем, получая его, матери радуются так, словно выиграли в лотерею.

Я вновь взглянула на пакет, понимая, что сегодня приготовлю в три раза больше еды на ужин для своей семьи, и этот прием пищи будет не единственным за день.

Когда мы вышли из церкви, я поклялась вернуться сюда в следующее воскресенье и принести обувь.

Всю неделю я продолжала обдумывать услышанное. И даже провела какое-то время в Google, где обнаружила замечательный инструмент под названием «Калькулятор всемирного благосостояния». Я ввела в таблицу доход моей семьи, относящейся к среднему классу, и обнаружила, что мы входим в число самых богатых людей на планете.

До встречи с мужем я была мамой-одиночкой. На тот момент мой доход составлял восемнадцать с половиной тысяч долларов в год на троих членов семьи. При этом мы едва сводили концы с концами, хотя и не голодали. Но я отлично помнила свой постоянный страх по поводу того, что моим детям не хватит еды.

Мои глаза наполнились слезами, когда я представила, сколько матерей в мире испытывают этот страх каждый божий день.

Потом я вернулась к своим маленьким неприятностям. К проблемам первого мира, как сказал бы Джордан. Закончились сливки для кофе. Не нравится цвет моей подержанной, но сверхнадежной машины. Мои лишние четыре с половиной килограмма, которые я набрала из-за того, что у нас больше еды, чем требуется…

Неожиданно я осознала, что практически все, что меня огорчает или расстраивает в жизни, можно отнести к проблемам первого мира. Я вспомнила все случаи, когда мое настроение портилось из-за мелочей. И я бесчисленное множество раз позволяла этим мелочам украсть мою радость.

К счастью, от такого вида неудовлетворенности существует отличное противоядие. Это благодарность. Нужно просто быть благодарным за то, что у нас есть. Без этого чувства невозможно быть счастливым человеком. Без этого чувства мы не видим тех благословений, что уже присутствуют в нашей жизни, и наш стакан всегда наполовину пуст. Но я не хочу так жить.

Теперь, когда я смотрюсь в зеркало и вижу несколько новых морщинок, то благодарю Бога за семью и друзей, из-за которых они появились. Если в моем ежедневнике накапливается слишком много задач, я говорю «спасибо» за то, что у меня есть достаточно сил и средств, чтобы везде успеть.

А когда у меня заканчиваются сливки для кофе, я вспоминаю, что у меня есть сын, который любит меня и желает, чтобы отсутствие сливок не испортило мой день. И я счастлива.

Кэтлин М. Баси

Как просто быть счастливым

Самые счастливые люди необязательно имеют все самое лучшее – просто они ценят все, что встречается им на пути.

Автор неизвестен

Коллега по работе выложил в социальных сетях фотографии, сделанные во время последнего отпуска в Европе. Соседу только что привезли огромную развлекательную систему. Мои дети вернулись из школы и целый вечер болтали о новой видеоигре, увиденной у друзей.

А мы живем в доме, обстановка которого досталась нам бесплатно, и одеваемся в секонд-хендах. И мы никогда не обедали в ресторане. Никогда.

Я люблю готовить, и у меня это хорошо получается, но иногда так хочется, чтобы за тобой поухаживали… Уверена, вы понимаете, о чем я.

Примерно так говорила я своей бедной свекрови, которая однажды вечером приехала к нам погостить и теперь была вынуждена выслушивать всю эту тираду.

– В конце концов, это очень обидно, – продолжала я, пока мы вместе убирали со стола. – Я знаю, что мы все делаем правильно, живем скромно и экономим деньги. Но существует так много прекрасных вещей, которые мне хотелось бы иметь, и дел, которые мы без конца откладываем, потому что у нас просто нет возможности.

Свекровь молча складывала салфетку и кивала. Пару раз она даже ободряюще хмыкнула. А затем повернулась ко мне и сказала:

– Знаешь, когда сравниваешь себя с остальными, очень легко сосредоточиться на том, чего у тебя нет. Но есть кое-что поважнее. Вы почти все время проводите вместе, и у вас замечательный брак. Подумай, сколько пар лишены этого.

Я перестала вытирать стол. Вспомнила о фильме, который мы с мужем смотрели на прошлой неделе, и о танцевальном уроке, который посетили несколько дней назад. Все наши прогулки на велосипедах и концерты, походы и пикники. Даже спустя двадцать лет брака нам хорошо вместе. Многие ли могут сказать то же самое?

Совершенно по-новому я оглядела свой дом. Да, наш холодильник кажется слишком маленьким для семьи из шести человек, однако он всегда наполнен продуктами. Кухонный интерьер выглядит весьма обшарпанным, но ведь он достался нам от бабушек после их смерти. А еще наша терраса выходит на платановую рощу, где раз в несколько недель мы жарим на костре зефир.

Даже без большого телевизора, отпуска в Европе или нового гардероба мы счастливы. И знаете что? Этого вполне достаточно.

Кэти Шилз Талли

Считайте, что вам повезло

Проснитесь на рассвете с окрыленным сердцем и воздайте благодарность за еще один день любви.

Джебран Халиль Джебран

Восемнадцать лет назад у мамы случился инсульт. В тот день родители были приглашены на ужин к близким друзьям. Они как раз подъехали к их дому, когда все произошло. Левую сторону тела мамы, от головы до пят, моментально парализовало. Однако она все еще могла говорить.

В этот момент я сидела на кухне и смотрела передачу Saturday Night Live. Я приехала из Бостона в Нью-Йорк со своей новорожденной дочкой Бриджит, чтобы навестить семью, и планировала вернуться домой еще в субботу, но мама так умоляла меня «остаться хотя бы на еще один день»… В итоге мы с Бриджит задержались на целых две недели.

Дальше начался настоящий хаос: отец, что-то кричащий в телефонную трубку, красные огни «скорой помощи», реанимационное отделение и мы – в ожидании второго удара. Мои два брата, две сестры и я в полном отчаянии.

К счастью, повторного инсульта не последовало, и после четырех дней пребывания в реанимации маму перевели в обычную палату. Друзья и родственники навещали ее, домашний телефон звонил без остановки. В один из дней я решила позвонить Джулии – своей давней подруге и коллеге по работе в Нью-Йорке. Мне казалось, что Джулия непременно найдет для меня какие-то правильные слова.

Я рассказывала ей о своем несчастье, буквально задыхаясь от рыданий. Моей маме недавно исполнилось шестьдесят два, как вообще такое могло случиться? Когда я наконец затихла, Джулия произнесла:

– Я тебе кое-что скажу, но прошу, чтобы ты восприняла это правильно. Думай о хорошем. Все, что ни делается, – к лучшему. Считайте, что вам повезло.

Что?! «Думать о хорошем»? Она вообще слушала меня?

Моя кровь закипела. Еще немного, и у меня самой случился бы удар. Мы с Джулией дружим целых пятнадцать лет – достаточный срок, чтобы хорошо узнать друг друга. И вот теперь, в эту ужасную минуту, она советует мне «думать о хорошем»? Признаться, это была не та поддержка, на которую я рассчитывала.

Я уже открыла было рот, чтобы распрощаться с Джулией навсегда, но она прервала меня:

– Сейчас тебе это кажется диким. Но когда я потеряла своего брата, люди говорили мне то же самое.

Единственный брат Джулии умер от рака яичек – спустя полгода после обнаружения болезни и всего за пару месяцев до собственной свадьбы. И, какой бы страшной ни была эта потеря, моя подруга смогла найти в себе силы увидеть все в другом свете. Вот и теперь она посоветовала мне искать и считать, в буквальном смысле – считать, любые появляющиеся благословения. «Они есть», – уверенно сказала Джулия.

У меня не было сил, чтобы слушать и дальше эту благостную чушь. Я положила трубку.

На следующее утро я проснулась в надежде, что все пережитое было лишь дурным сном. Но нет – мама, наполовину неподвижная, по-прежнему лежала на больничной койке. Что дальше? Слова Джулии о благословениях шевельнулись в памяти, однако я тут же отбросила их.

И все же волей-неволей я стала кое-что замечать – не чудеса, но нечто крохотное, теплое, и правда больше похожее на благословения.

Как добры оказались соседи, члены церкви, друзья. Я и не подозревала, что так много людей в этом мире любят моих родителей. Каждый день они приносили нам еду и присылали по почте открытки, в которых рассказывали, как много моя мама значит для них, и уверяли, что с ней обязательно все будет хорошо.

Затем случились чудеса покрупнее: врачи сказали, что, поскольку повторного инсульта не было, мама в скором времени сможет начать физиотерапию и, возможно, даже будет ходить. Проявление любви моего отца к маме также было удивительным, и это выражалось не только в словах, но и в поступках.

Спустя некоторое время маму выписали из больницы и перевели в замечательный реабилитационный центр. Продолжая работать, отец навещал ее каждый день. Порой он проводил в центре по многу часов кряду, пока мама ходила на различные упражнения и вновь училась пользоваться своей левой стороной. Мы шутили, что, по крайней мере, она не потеряла способность говорить, ведь это просто убило бы ее. Но на самом деле возможность слышать ее голос успокаивала и приободряла нас. Мама по-прежнему могла использовать свою правую руку, чтобы писать людям небольшие благодарственные открытки.

Этот совершенно ужасающий опыт сплотил нашу и без того дружную семью. Пока мама находилась в реабилитационном центре, мы помогали папе сделать дом комфортным и удобным для передвижения. Например, поручни, которые мы соорудили в ванной комнате, помогали маме держать равновесие, когда она принимала душ. Инвалидное кресло-лифт на лестнице облегчало ей подъем и спуск и делало более независимой, а кресло с откидывающейся спинкой позволяло дремать.

Раньше мой отец протестовал против маминой любви к шопингу, но теперь, наоборот, использовал ее, чтобы побудить ее к прогулке. «Шопинг-терапия» проходила в ближайшем магазине «Lord & Taylor», где полы были достаточно ровными, чтобы не споткнуться. Стеллажи с одеждой служили мягкой опорой, пока мама медленно переступала ногами, опираясь на трость. Так, пусть и на несколько мгновений, она вновь чувствовала себя прежней. После шопинга папа угощал маму обедом – ведь ей всегда нравилось обедать вместе с нами, девочками.

Полностью оправиться после инсульта моя мама так никогда и не смогла. Однако в конце концов все же вернулась к некоторым любимым занятиям – например, к ужинам с друзьями. Мои родители даже смогли отправиться в круиз. И здесь, как это ни странно, впервые проявились положительные стороны маминого состояния: их заселили в самую просторную каюту, специально предназначенную для людей с ограниченными возможностями.

С тех пор прошло восемнадцать лет, недавно мы отпраздновали мамин восьмидесятилетний юбилей. Увы, отец до этого не дожил.

Сейчас мама живет в специальном центре, у нее есть помощники. Недавно я вспомнила, как сразу после инсульта врачи в реанимации давали ей всего пару лет жизни, максимум – десять. «Мы должны вернуться и показать тебя тем докторам», – сказала я маме.

За все эти годы с нами происходило много разных событий. Бывали трудные времена. Но каждый раз я следовала давнему совету Джулии. Друзей, которые делятся со мной своими проблемами, я призываю искать благословения. Но если у них нет на это душевных сил, просто делаю это сама.

Элис Лютер

Самый дорогой подарок

У души не будет радуги, если глаза не видели слез.

Джон Вэнс Чейни

Первым, что я увидела, войдя в дом, был мой сын, сидящий на полу посреди кухни. Его маленькие плечи тряслись.

В тот момент я пыталась удержать одной рукой малышку, а другой – пакеты с покупками, контейнеры, продукты, почту и разные мелочи. Обычные вечерние мысли занимали мою голову: что приготовить на ужин; как быстро я смогу накормить ребенка; как моя дочь снова умудрилась продырявить коленки на джинсах?

«Братик грустный, – сообщила дочка. – Смотри, разбилось!»

На полу и правда были разбросаны какие-то осколки. Я разглядела несколько кусочков керамики восхитительного изумрудного цвета – моего самого любимого. Я отпустила малышку и села на пол рядом с несчастным сыном:

– Что случилось, Бад?

– Оно разбито! – всхлипнул он, поднимая на меня полные слез глаза. – РАЗБИТО! Я хотел подарить его тебе, но теперь это просто куча мусора!

Его лицо покраснело, кулаки отчаянно сжались. Я потянулась было к нему, но он ускользнул от моих объятий и бросился к лестнице. Я решила дать ему пару минут, чтобы хоть немного успокоиться, а сама принялась подметать пол. Изумрудные осколки оказались тарелочкой, сделанной бережными руками моего сына. Я разложила их на кухонной столешнице. Мои глаза наполнились слезами – я действительно хотела бы получить такой подарок.

Пористая керамика обычно хорошо склеивается, и я могла бы собрать тарелочку заново с помощью специального клея. У меня даже есть лак для ногтей похожего цвета – им можно было бы подправить места, где откололась глазурь. Тарелочка была бы почти как новая.

Я слышала, как сын чем-то гремит в своей комнате. Казалось, будто он кидает какие-то вещи. Я начала медленно подниматься по лестнице, обдумывая предстоящий разговор. Простая фраза «все в порядке» сегодня точно не сработает.

Я постучалась в дверь и открыла ее как раз вовремя, чтобы увидеть, как книга летит через всю комнату. Сын запрыгнул на кровать и с головой укрылся одеялом. Я огляделась: в комнате все было перевернуто вверх дном. Перешагнув через разбросанные вещи, я присела на краешек его кровати:

– Привет, можно с тобой поговорить?

Тишина.

– Мне нужно видеть твое лицо.

Сын откинул одеяло. Его глаза распухли от слез, рыжие волосы торчали дыбом.

– Я знаю, что ты злишься и очень расстроен, – сказала я и заметила, как начинают дрожать его губы. – Когда что-то ломается – это всегда очень грустно. Особенно если речь идет о сломанных подарках. Ты очень старался, когда делал его, да?

Он кивнул:

– А теперь все испорчено и разбито! Это должен был быть сюрприз, а теперь это ничто! Это даже хуже, чем ничто!

– Неправда, – покачала я головой. – Я починю его. Все можно склеить. Блюдце не будет идеальным, но останется не менее прекрасным, и я собираюсь сохранить его навсегда.

– Нет, не собираешься! Зачем бы тебе хранить дурацкую разбитую тарелку?

Теперь он злился. Иногда разочарование проявляется именно так: мы вдруг становимся очень уязвимыми.

– Потому что это сделал ты, – ответила я. – Именно поэтому оно достойно сохранения. Я починю его, заверну и положу под елку. А потом, в рождественское утро, открою его вместе с тобой. Я хочу поставить его на комод и хранить там свои украшения.

Он внимательно изучал мое лицо, пытаясь понять, насколько серьезно я говорю.

– Даже несмотря на то, что оно разбито?

– Именно потому, что оно разбито, – ответила я. – Понимаешь, я бы никогда не узнала, как много для тебя значит этот подарок, если бы он не разбился на нашем кухонном полу. Но это делает его еще более особенным. Действительно особенным. На самом деле я думаю, что это один из моих самых любимых рождественских подарков вообще.

– Ну, это не так, – откликнулся сын, однако уже без злости.

– Это так, – твердо сказала я. – Порой сломанные подарки – самые прекрасные.

– Хорошо, – помолчав, ответил он.

– Ты уже закончил здесь?

Он смущенно огляделся по сторонам: «Думаю, я немного приберусь». Я кивнула и крепко обняла его. И на этот раз он не стал ускользать от моих объятий.

Джой Кук

Один дождливый день

Вся наша жизнь состоит из маленьких деталей. Именно благодаря им мы остаемся собой.

Каролин В. Хамильтон

– Почему ты не хочешь играть со мной? – кричал мой старший сын Сет.

– Потому что не хочу! – орал в ответ младший Джош.

– Ты никогда не хочешь делать то, что предлагаю я! Ты ведешь себя как ребенок!..

Я вздохнула и опустила голову на руки. Признаться, я была совершенно растеряна. Это продолжалось целый день!

На улице шел дождь, и я изо всех сил старалась занять детей дома. В ход шли настольные игры, «охота за сокровищами» [17], мозаика, прятки, видеоролики.

Иногда я участвовала в играх вместе с ними, в другой раз – оставляла их одних. В некоторые споры я вмешивалась или, наоборот, давала им действовать самостоятельно. Но как бы я ни поступала, мои обычно умные, творческие и любящие дети сегодня только ссорились и воевали.

Я сделала пару глубоких вдохов и вдруг осознала, что по крайней мере мои девочки отлично ладят друг с другом. Вот и сейчас они были полностью поглощены своими поделками и за последние полчаса не произнесли ни одного звука.

– Я что, виноват, если тебе нравится заниматься всякими глупостями? – снова раздался голос Джоша.

«Господи, – отчаянно взмолилась я, – что мне делать?

И сколько еще каждый из нас сможет это выдержать?»

И вдруг мои девочки тоже начали ругаться. Мне показалось, что я рассыпаюсь на кусочки.

– Посмотри, что ты наделала! – завизжала Эшли. – Ты все сломала!

– Ничего не сломала! – закричала Дора еще громче.

Чувствуя, как приближается катастрофа, я приказала:

– Так! Бросайте все свои дела и живо сюда! Семейное собрание!

В тот момент я еще не представляла, что именно буду делать. В голове вертелось одно-единственное слово: «СПАСИБО».

Дело в том, что недавно я попробовала кое-что новое в своей жизни. Вдохновленная книгой Опры Уинфри под названием «Что я знаю наверняка», я стала использовать практику благодарности, чтобы в трудные минуты менять свое отношение к ситуации. Простое «спасибо» уже не раз помогало мне, и я надеялась, что оно сработает и сегодня.

– Ладно. Чего ты хочешь? – хмуро спросил старший сын, плюхаясь на свое место. – Из-за чего у меня проблемы на этот раз?

– Ну, – начала я, внутренне подготавливая себя к неизбежному сопротивлению, – пора признать, что наша манера общаться друг с другом не работает. Все постоянно ссорятся, пора положить этому конец. Поэтому сейчас мы попробуем кое-что новое: я хочу, чтобы все, начиная с Доры, просто говорили по очереди «спасибо».

– В смысле? – не поняла Эшли. – Что вообще происходит?

– Просто сделайте это.

Думаю, дети подумали, что я сошла с ума. Признаться, я сама не была до конца уверена в том, что говорю, но все равно стояла на своем: «Сейчас мы по очереди будем называть то, за что испытываем благодарность».

Явно разочарованные, они принялись перечислять:

– Я благодарен за наш дом.

– Я благодарна за мои игрушки.

– Я благодарна за свою одежду.

– Как долго мы должны это делать?

– Просто не останавливайтесь.

Я начала сомневаться в результате. Атмосфера в комнате не менялась, ответы становились все более банальными.

– Я благодарен за свою жизнь и за всех на свете.

– Что? Что я должен теперь говорить?

– Просто продолжай, – старалась подбодрить я.

Затем случилось нечто неожиданное. Моя девятилетняя дочь Эшли рассеянно осматривала комнату в поисках ответа, когда ее взгляд остановился на корзине для белья: «Я благодарна за мое нижнее белье!»

В комнате мгновенно раздался смех – о, он звучал как настоящая музыка!

– Отлично! – оживилась я. – Выкладывай, что еще?

Вот что нам было нужно. Благодарности – большие и маленькие, серьезные и смешные.

– Мой рюкзак!

– Мои учителя!

– Мои пальцы на ногах!

Это продолжалось до тех пор, пока на лице каждого из нас не заиграла улыбка. Я буквально чувствовала, как в воздухе появилось ощущение умиротворения и спокойствия. Это напомнило нам не только о наших благословениях, но и о любви, которую мы действительно испытываем друг к другу.

«Я благодарна за то, что у меня есть благодарность!» – в конце концов заявила Дора. «Я тоже!» – закричали все хором.

Это был особенный день: благодаря простому «спасибо» все изменилось. С этих пор это стало нашим семейным девизом: теперь, как только кто-то начинает злиться, мы тихонько напоминаем ему: «Эй, не забывай о своих благодарностях!»

Лора Снелл

Девять вещей, которые нам нравятся в тебе

Тот, кто сеет учтивость, пожинает дружбу; тот, кто насаждает доброту, собирает урожай любви.

Святитель Василий Великий

В 2002 году мы с моим мужем Дейвом переехали в Васага-Бич. Дом был небольшим, но нам очень нравилась улица и люди, живущие по соседству. Особенно два маленьких мальчика из коттеджа напротив. Мальчиков звали Джастин и Тайлер, им было девять и десять лет. Несколько раз в день я гуляла с нашей собакой, черно-белой ши-тцу по кличке Кейси Дудл, а Джастин и Тайлер (а иногда и их мама Келли) присоединялись ко мне.

У Тайлера была мышечная дистрофия, обычно он передвигался в инвалидной коляске, но это не мешало ему держать поводок Кейси. А она, в свою очередь, охотно забиралась к нему на колени. Случалось, что на прогулку вместе с нами выходила еще одна соседка, Джеки, и ее трехлетняя дочка Аника. Мальчики хорошо ладили с Аникой, так что не было ничего необычного в том, что Тайлер держал на коленях и Анику, и Кейси, пока мы все вместе болтали и смеялись. Джастин и Тайлер были забавными, умными и легкими в общении. Как-то раз я заметила, что они чем-то подавлены. Во всяком случае, оба в тот день без конца жаловались на жизнь и перечисляли, чего именно им не хватает для счастья. Когда мы прошли половину нашего обычного маршрута, я остановилась и сказала, как важно быть благодарным за то, что имеешь.

– Спорим, я с ходу назову вам пятьдесят разных вещей, которые считаю особенно ценными? – предложила я.

В ответ они лишь недоверчиво засмеялись.

И тогда я принялась указывать им на все, что вызывало у меня чувство благодарности. И для начала я сказала «большое спасибо» тому, кто изобрел очки: какое счастье, что они у меня есть и я могу видеть эти восхитительные деревья, выстроившиеся вдоль улицы. Я могу любоваться небом, солнцем, облаками. И всеми птицами, обитающими в высоких ветвях. А еще могу читать книги и смотреть фильмы.

Я попросила их по возвращении домой обратить внимание на вещи, которые кажутся обыденными и воспринимаются как нечто само собой разумеющееся. Например, на то, что достаточно щелкнуть выключателем, чтобы в комнате стало светло. Или на то, что в доме есть холодильник, а в нем, что еще более важно, всегда есть еда. У них есть кровати, подушки, одеяла и вообще – своя собственная спальня! У них есть любящие мама и папа, а также я, Кейси и Дейв, живущие напротив. Ради всего святого, Дейв даже учил их играть в карты!

Мое предложение составить список благодарностей из пятидесяти пунктов вызвало у них недоверие. «Да ладно!» – сказали они хором. Впрочем, несмотря на весь свой первоначальный скепсис, идея вызвала у них воодушевление.

Но я сделала гораздо больше – в тот же вечер села за компьютер и перечислила пятьдесят вещей, которые ценила в каждом из ребят. Я решила писать «я ценю» перед каждым пунктом, посчитав это важным.

У Тайлера был замечательный смех и потрясающая улыбка, от которой мне тоже хотелось улыбаться. Он был честным, заботливым и внимательным. Трогательно заботился о Кейси и Анике. У него было отличное чувство юмора, хотя некоторые его шутки нельзя отнести к разряду удачных. Перешагнув порог в пятьдесят пунктов, я остановилась, но, в принципе, могла и продолжать.

Придумать пятьдесят вещей, которые я ценю в Джастине, тоже оказалось задачей несложной. Его любимой едой были поджаренные тосты с арахисовой пастой, которые получались у меня прекрасно, ведь они также были любимым блюдом на завтрак у моего мужа. Каким-то образом Джастину удавалось быть одновременно вежливым и озорным. Он был творческим, артистичным и всегда имел наготове какую-нибудь смешную историю или шутку. У него замечательно получалось проводить время с другими людьми и обмениваться с ними опытом.

Я распечатала листы и на следующий день передала их мальчикам. Сказать, что они были просто в восторге, – значит не сказать ничего. Они искренне не могли поверить в то, что существует целых пятьдесят вещей, которые можно было в них полюбить. Они перечитывали свои списки до самого вечера, так что под конец это превратилось в повод для семейных шуток.

Утром в дверь нашего дома постучали, и я увидела на пороге Джастина. Тайлер стоял у него за спиной и улыбался во весь рот. Джастин протянул мне листочек бумаги и сказал, что это их список того, что они ценят во мне, после чего немного извиняющимся тоном добавил, что они смогли придумать только девять качеств, которые им во мне нравятся, а не пятьдесят, как я написала для них. «Но зато, – с гордостью выпалил Тайлер, – мы написали «Мы ценим» ЦЕЛЫХ ДЕВЯТЬ РАЗ!»

И они действительно сделали это: перед каждой строчкой, в которой говорилось, что им нравится во мне, неуклюжим детским почерком было написано: «мы ценим». Я растрогалась до слез. Это были самые удивительные девять строчек, которые я когда-либо читала.

Через некоторое время мы переехали и потеряли связь с мальчиками. Не знаю, осталась ли в их жизни практика благодарности и повлияла ли она на них. Но иногда я достаю свой личный список из девяти пунктов и перечитываю его. И говорю «спасибо» за то время, которое смогла провести с Джастином и Тайлером.

Пэт Уолер

Сегодняшние радости, грядущие несчастья

Вы не можете влиять на все ситуации в своей жизни, но вы, несомненно, можете влиять на ваше отношение к ним.

Зиг Зиглар

Беспокойство передалось мне по наследству. Моя бабушка переживала обо всем и обо всех. Моя мать – тоже. Разумеется, и я подхватила этот семейный «вирус» и тревожилась по любому поводу, независимо от того, шла ли речь о реальных событиях или о воображаемых.

Если кто-то из членов семьи собирался путешествовать, я заранее ожидала автомобильной аварии или крушения самолета. Стоило подруге пожаловаться на недомогание, как я, обратившись за помощью к коллективному разуму Интернета, находила у нее симптомы всех возможных смертельных болезней и почти лишалась чувств от страха. Я не могла смотреть телевизор дольше пятнадцати минут, особенно вечерние выпуски новостей. Это было слишком тяжело для меня, так что приходилось постоянно переключать каналы.

Беспокойство – естественная реакция человека в определенных ситуациях, однако для меня это стало привычкой, которая пропитывала каждый день моей жизни. При этом я считала свои мысли абсолютно нормальными.

Однажды моя дочь Джессика сообщила, что планирует совершить крупную покупку. Они с женихом недавно окончили университет и теперь нашли специальное предложение о продаже небольшой квартиры в кондоминиуме. «Мы думаем, что сможем прожить здесь пару лет, после чего продать квартиру и купить дом».

Джессика была чрезвычайно взволнована и попросила меня взглянуть на квартиру, прежде чем они решатся заключить сделку. Полная сомнений, я отправилась по указанному адресу. Стоит ли им так рано связывать себя ипотекой? Будут ли у них средства, чтобы осуществлять своевременные платежи? Насколько я знаю, кондоминиумы потом сложно перепродать. Что, если они застрянут в этой квартире надолго?

Здание находилось в хорошем квартале и блестело свежим слоем краски. Я с трудом поднялась по наружной лестнице на третий этаж и покачала головой. Выгуливать собаку и таскать продукты будет, конечно, нелегко. Дверь в квартиру была открыта, поэтому я вошла внутрь, где нашла Джессику, ее жениха и агента по недвижимости.

– Привет, мама! Взгляни, как тут мило! Владелец недавно сделал ремонт!

Квартира оказалась самым крошечным помещением, которое я когда-либо видела. Не знаю, где они найдут диван, чтобы впихнуть его в такую маленькую гостиную… Кухня по размерам не больше шкафа. Здесь только одна спальня, да и ту полностью займет обычная двуспальная кровать.

Я прошлась по комнатам, потом взглянула на сияющее лицо дочери и прокашлялась:

– Ты не думала еще немного осмотреться, прежде чем принимать решение?

– Что ты имеешь в виду? – глаза Джессики сузились.

– Ну, – начала объяснять я, – квартира может оказаться слишком маленькой, да и третий этаж – это не слишком удобно. Ко всему прочему, я слышала, что кондоминиумы очень трудно продать.

Она нахмурилась.

– Почему тебе всегда обязательно нужно сказать что-то негативное? Неужели ты не можешь поддержать меня? Хотя бы иногда.

Этот всплеск эмоций ошеломил меня. Я умолкла. А потом пробормотала что-то вроде: «Квартира симпатичная. Если это то, чего ты хочешь, то я рада за тебя».

По дороге домой я думала о том, что сказала Джессика. Может быть, она действительно была права и я позволяла своей тревоге окрашивать в негатив все слова, которые произношу вслух. С другой стороны, я ведь говорю это, потому что беспокоюсь о близких мне людях. Выходит, я не только не помогаю им, но и вовсе лишаю их радости?

Я решила, что пришло время измениться. Отныне, как бы сильно мне ни хотелось высказаться, я прикушу язык и больше не произнесу ни одного комментария, способного разрушить чью-то мечту. Я буду честной, но позитивной и стану использовать лишь слова поддержки и ободрения.

Поэтому, когда подруга сказала мне, что собирается в круиз в период возможных ураганов, я лишь улыбнулась и пожелала ей счастливого пути. Другой друг уволился с работы, и я заверила его, что он обязательно сможет найти что-то получше, а заодно спросила, могу ли я чем-нибудь ему помочь. Мой сын купил безумно дорогой винтажный автомобиль, чтобы отреставрировать его, – я поздравила его с покупкой и отметила, что он великолепно умеет замечать скрытый потенциал машины.

В день, когда моя дочь и зять объявили о начале строительства нового дома, я взглянула на планы и по привычке засомневалась, смогут ли они содержать его, учитывая, что оба работают больше сорока часов в неделю. Но вслух произнесла: «Это прекрасно». Лучезарная улыбка на лице Джессики показала, что я сказала именно то, что требовалось.

Вот что я поняла. Мои дети и друзья – взрослые люди, способные самостоятельно принимать взвешенные решения. Мои переживания убивали волшебство особого момента. Все они приходили ко мне не за советом, а за благословением.

Я все еще борюсь со своим желанием быть «полезной», однако мне уже гораздо лучше удается перевести дыхание и подумать, прежде чем что-либо сказать. Теперь я наполняю свое сердце благодарностью за радости сегодняшнего дня, а не размышлениями о грядущих несчастьях.

Андреа Фортенберри

Спасибо за напоминание

Кроткий ответ отвращает гнев, а оскорбительное слово возбуждает ярость.

Притча 15: 1 (синодальный перевод)

Переполненный автобус отошел от остановки, а мы остались. Теперь, чтобы добраться до дома Джорджа Вашингтона в Маунт-Верноне[18], нам предстояло ждать еще больше часа. Путешествие затягивалось: долгая прогулка из нашего отеля, поездка на метро и пересадки за городом… Тратить целый час драгоценного времени нам было жаль, к тому же погода в это августовское утро стояла довольно жаркая.

Поэтому мы предложили стоявшей неподалеку женщине и ее дочери-подростку взять такси, а стоимость разделить пополам.

В машине мы разговорились. Женщину звали Деб. Они с дочерью приехали из столицы США, города Вашингтона, и накануне, как и мы, посетили патриотическое мероприятие на Мемориале Линкольна.

В разговоре Деб упомянула, что совсем недавно победила рак. Она была худой, а ее волосы – тонкими и короткими. Думаю, они совсем недавно отросли после химиотерапии. При этом Деб буквально светилась благодарностью за вновь обретенную жизнь. После Маунт-Вернона они с дочерью летели в Европу на отдых.

Мы так хорошо поладили с Деб и ее дочерью, что провели вместе большую часть следующего дня. Деб в шутку начала называть нас кузенами. Мы рассказали ей, что у нас тоже есть маленькая дочка, которой уже почти два года, но она осталась дома с бабушкой и дедушкой.

Пока мы стояли в очереди, чтобы войти в дом Джорджа Вашингтона, Деб поделилась с нами одним секретом. Это была фраза «Спасибо, что напомнил».

У них в доме, сказала Деб, существует правило: отвечать так на любую повторную просьбу, вместо того чтобы говорить «Я знаю!» или «Я это уже слышал». При всей кажущейся простоте метод оказался совершенно гениальным: согласитесь, трудно грубить или проявлять недовольство и одновременно благодарить.

– Не представляете, – подхватила девочка, – как тяжело нам приходилось на первых порах.

Вернувшись домой, мы решили перенять новое правило, унаследованное от «кузенов». К сожалению, мы не обменялись с ними контактами, так что я не знаю, что было дальше с Деб и ее семьей. Однако, Деб, где бы ты сейчас ни была… Спасибо тебе за напоминание!

Джойс Ньюман Скотт

Разбегись и прыгай!

Бездействие порождает беспокойство и страх. Действие – уверенность и смелость. Если хочешь победить страх, не сиди дома и не думай об этом. Встань и действуй.

Дейл Карнеги

Лиза наклонилась над прилавком и сообщила:

– В эту пятницу у меня день рождения!

Я улыбнулась:

– Что ж, поздравляю!

– Чтобы отпраздновать это событие, завтра я выпрыгну из самолета, – продолжила Лиза.

Моя улыбка испарилась.

– Зачем? – Трудно найти остроумный ответ, когда тебя застают врасплох.

Уже целый год Лиза выдавала мне лекарства по рецепту. Она мне нравилась.

– Я решила испытать судьбу, – ответила она.

Опустив свою тяжелую сумку на прилавок, я поинтересовалась:

– А ты не можешь найти другой способ испытать свою веру?

– Не веру, – тут же поправила меня Лиза. – Я хочу испытать свою судьбу. Хочу разрешить ей вести и направлять меня.

Лиза работала в аптеке на полставки, а по вечерам ходила на занятия в муниципальный колледж и посещала службы в буддистском храме. Она медитировала и занималась йогой, и, признаться, все это время я считала ее в буквальном смысле «голосом разума». Помню, как Лиза поделилась со мной собственной идеей бизнеса по производству травяных масел и даже подарила маленький пробный флакончик. Запах оказался чудесным.

Я наклонилась к ней поближе: «Ты собираешься выпрыгнуть из самолета?»

Она улыбнулась: «Думаю, каждый должен сделать это хотя бы один раз в жизни. Чтобы испытать, каково это».

Я нахмурилась: и этому человеку я доверила свои лекарства?

Наша встреча с Лизой случилась после того, как в моей прежней аптеке что-то напутали с дозировкой препарата для коррекции артериального давления: двадцать миллиграммов вместо пяти, а я даже не заметила ошибки до тех пор, пока бутылочка с лекарством не опустела. Я чувствовала себя вялой и обессилевшей, однако решила, что моя слабость – естественный побочный эффект старения. В шестьдесят пять уже трудно спорить с возрастом.

Но затем я все же пришла в другую аптеку, где и познакомилась с Лизой. С самого начала она запомнила мое имя, перепроверяла лекарства по компьютеру и даже искала для меня скидочные купоны. А теперь заявляет, что хочет спрыгнуть с парашютом.

– Если появилась такая возможность, я должна испытать судьбу, – говорит она. – Бросить вызов своим страхам, потому что просто устала постоянно бояться.

– Я тоже много чего боюсь, – призналась я, – но страх иногда бывает полезным.

– А вот в это я не верю, – возразила Лиза. – Я видела ваш сайт. Вы снимались в сотнях рекламных роликов и в кино. Вы даже писали книги.

– Лишь короткие рассказы, – я углубилась в сумочку в поисках рецепта, – и я нигде не снималась вот уже два года.

Когда мне было тридцать, я и правда снималась в рекламных роликах для таких компаний, как Levitz, Popeyes и Carnival Cruise Lines. Теперь мне за шестьдесят, седых волос у меня нет, а значит, я не могу выступать в роли активной старушки, страдающей недержанием или деменцией, и быть образцом для подражания.

– Ты напомнила мне о том, что завтра у меня кастинг для рекламы, – призналась я, – И я просто в ужасе.

Карие глаза Лизы заблестели:

– Реклама чего?

– Автомобиля, – ответила я, – но я даже не знаю, хочу ли идти туда. Чем дольше ты этим не занимаешься, тем страшнее становится. Но не могли бы мы вернуться к твоему прыжку?

Лиза вытащила ручку из-за уха и сказала:

– Это очень надежная компания.

– Не какая-нибудь фирма-однодневка?

– Нет, я убедилась в этом до того, как взяла купон на Групон [19], – ответила она, постукивая ручкой по столу.

Я застонала и перекрестилась.

– Ты выпрыгиваешь из самолета по купону от Групон?

Лиза закатила глаза:

– Я ведь фармацевт на полставки, а не провизор. У меня ограниченный бюджет.

– Ну, конечно. О чем я только думала, – ответила я.

– Я тщательно их проверила. Они на рынке уже тридцать лет.

– Тридцать лет… Что ж, теперь я чувствую себя намного лучше. Лиза, а сколько тебе лет?

На долю секунды она замешкалась:

– Двадцать восемь.

– Хорошо, – сказала я, перекидывая сумочку через плечо, – но пообещай, что позвонишь мне сразу, как только приземлишься. Идет? Мне будет нужен этот телефонный звонок, иначе я не успокоюсь.

Лиза засмеялась и достала телефон. Я продиктовала ей свой номер, после чего она сказала:

– Я обещаю. Я позвоню вам.

Я протянула Лизе рецепт, и она, следуя инструкциям, спросила дату моего рождения и записала ее на рецепте в подтверждение того, что это действительно я. Затем она предприняла еще одну попытку склонить меня на свою сторону:

– Думаю, вам тоже стоит попробовать.

Я уже хотела начать объяснять Лизе, что такой пожилой леди уже слишком поздно совершать экстремальные поступки. Однако вместо этого просто кивнула и ответила:

– Буду иметь в виду!

Развернувшись, чтобы отправиться на рынок за свежими овощами, я вдруг осознала, насколько предсказуемой стала моя жизнь. Растительная диета. Рецепты по средам.

На следующий день я аккуратно нанесла макияж, завила волосы на электробигуди и достала свое счастливое колье из жемчуга, которое надевала только на прослушивания. Затем тщательно изучила две разные карты, которые накануне нашла в Гугл. Кастинг проходил в незнакомой части города, и я очень боялась заблудиться. Пытаясь найти самый быстрый маршрут, я чувствовала, как выпрыгивает из груди мое сердце.

С меня хватит. Слишком много усилий. Я вытащила из волос бигуди и решила вообще никуда не идти.

В этот момент раздался телефонный звонок. На том конце провода раздался запыхавшийся голос Лизы. Она была в полном восторге и чуть ли не пела:

– Джойс, я сделала это! Я прыгнула! Это было невероятно. Просто потрясающе!

Чтобы заглушить шум, Лизе приходилось кричать в трубку.

И тут я поняла, что сегодня мне точно так же выпал шанс сделать нечто, отчего мое артериальное давление повышается. О, эта пожилая леди тоже будет прыгать!

– Лиза, спасибо! Я так рада, что ты позвонила, – сказала я, – но сейчас мне нужно бежать на кастинг, если я хочу успеть на него вовремя. Поздравляю тебя с днем рождения! А теперь отправляйся праздновать! Только пусть это будет на земле, хорошо?

Вне зависимости от возраста у каждого из нас есть свои «самолеты» и страхи, которые нам надо преодолевать. Надо быть благодарным, когда выпадает шанс испытать судьбу.

Хейли Смарт

Мой прекрасный мир

Испытывая искреннюю благодарность, вы начинаете делиться.

Уильям Клемент Стоун

Я стояла на кухне своей маленькой квартиры и пила кофе. Прямо перед моими глазами на меловой доске было написано: «Мои прекрасные мысли, наполненные любовью, создают прекрасный мир, наполненный любовью». Эти слова когда-то написала я сама в надежде найти свое счастье.

Но я ничего не создавала. Моя жизнь стояла на паузе. Мне было двадцать пять, а я жила одна с двумя кошками и работала низкооплачиваемым репортером в местной газете.

Я наблюдала, как три моих сестры и множество друзей из старшей школы по очереди выходят замуж, рожают детей и покупают свои первые дома. Мне тоже хотелось найти мужчину – тогда бы и я смогла наконец начать свою настоящую жизнь.

Однако тот одинокий и горький мир, который я сама для себя построила, нельзя было даже сравнивать с параллельной реальностью, запечатленной на меловой доске.

Помню, как однажды, когда я в очередной раз жаловалась маме на свои несчастья, она прекратила вытирать салфеткой стол, посмотрела на меня очень внимательно и сказала: «Представь, что сегодня у тебя было бы лишь то, за что вчера ты благодарила Бога».

Я задумалась. Хоть я и твердила на каждом углу, что не вижу никакого просвета в своей пропащей жизни, в ней при здравом рассмотрении все же можно было найти множество вещей, от которых я не готова была отказаться. Но мне никогда не приходило в голову благодарить за это.

В книге Джона Элдриджа «Прогуливаясь с Богом» автор пишет о ведении молитвенного дневника как о методе общения с высшими силами. Что ж, решила я, это будет замечательным поводом, чтобы извлечь из дальних тайников свое чувство благодарности.

В тот же день по дороге домой я купила блокнот за восемьдесят девять центов.

Теперь каждый свой день я начинала с перечисления пяти пунктов, за которые испытывала благодарность. Поначалу это были мелочи вроде чашки кофе, возможности выспаться на выходных или приближающегося отпуска. Но спустя пару недель я стала замечать и нечто более существенное: первые признаки осени, выросший домашний патиссон, утреннее пение птиц.

Прошел месяц. Теперь я благодарила Бога за всех людей, так или иначе присутствующих в моей жизни, за возможность играть в карты с бабушкой и дедушкой после ужина, за сувенир, который моя коллега Карен привезла мне из отпуска, и за фильм, который мы с моей племянницей Мэдисон посмотрели в будний день.

Когда фантазия иссякала, я вспоминала слова мамы, и этого оказывалось достаточно, чтобы радость вновь вернулась ко мне. Теперь моим вниманием владели вещи, которых я раньше не замечала. Воздух стал легким для дыхания, ветерок – освежающим, а шутки коллег – забавными.

Я вновь вспомнила о своих страстных увлечениях: начала читать и писать в свое удовольствие, а не только для газеты. Присоединилась к литературному кружку, чтобы встречаться с другими авторами и обмениваться идеями. Вместо просмотра телевизора после ужина я выходила гулять. Присоединилась к классу зумбы, похудела и стала чувствовать себя более уверенно.

Но самые большие изменения наступили, когда я занялась общественной работой. Раньше я ни за что бы этого не сделала. Я придумала программу, предназначенную для сбора средств в пользу местных миссионерских организаций и различных социальных проектов. Я назвала ее «Умные центы».

Первым получателем денег стало некоммерческое кафе, в котором бесплатно кормили неимущих. Я поставила себе цель собрать тысячу долларов за один месяц. Нашлось немало скептиков, называвших идею слишком амбициозной, но в итоге собранная сумма оказалась в два с половиной раза больше. Я привезла чек в кафе. День, когда мы все вместе сфотографировались с ним на пороге, стал самым радостным в моей жизни. Теперь у меня появилась цель.

Моя подруга Аарика, прочитав в местной газете о моем проекте, воскликнула: «Это так вдохновляет! Миру нужно больше таких людей, как ты, Хейли». От этих слов я чуть было не расплакалась.

Затем я решила стать учителем в штате Оклахома. Преподавание было моей основной специальностью в университете, однако в то время я отказалась от него, поскольку не смогла сдать экзамен по алгебре. Оказалось, что существует альтернативный способ аттестации, и я прошла ее.

Иногда, оглядываясь назад, я удивляюсь, как сильно изменилась за последние несколько лет. Для этого оказалось достаточно одной только благодарности за самые простые вещи. Чтобы начать наконец жить, мне не понадобились ни муж, ни новый дом, ни другая работа. Лишь блокнот за восемьдесят девять центов и мамины слова: «Представь, что сегодня у тебя было бы лишь то, за что вчера ты благодарила Бога».

Глава 6

Благодарность за жизнь

Радуйтесь жизни, потому что она дает вам возможность любить, работать, играть и смотреть на звезды.

Генри Ван Дайк

Мэри Маклаурин

Два невероятных подарка

Есть только два способа прожить жизнь. Первый – будто чудес не существует. Второй – будто кругом одни чудеса.

Альберт Эйнштейн

О чем спрашивает человек, едва очнувшийся после анестезии? «Я в порядке?» Наверняка и я произнесла бы то же самое, если бы речь шла только о моей жизни. Однако в тот момент я могла думать только о своем двадцатитрехлетнем сыне, который только что отдал мне свою почку. К счастью, хирург понимал мое состояние, поэтому произнес слова, которые мне нужно было услышать раньше всех остальных: «Ваш сын в порядке. Все прошло как нельзя лучше. Скоро вы его увидите».

Эта история началась давно, мне тогда было всего тридцать восемь лет. Без всяких видимых причин я вдруг стала страдать от одышки и слабости, температура поднималась и держалась несколько дней кряду. Я была уверена, что это просто простуда, которую я, как обычно, переношу на ногах, однако мой муж, увидев, с каким трудом я преодолеваю ступеньки, настоял на обследовании.

Врач взял у меня несколько анализов крови, а затем позвонил и пригласил на личную встречу. Мне не слишком хотелось тратить время на бесполезные разговоры, но, поскольку симптомы все никак не исчезали, я все же согласилась.

– Вам нужно обратиться к нефрологу, так как у вас нарушена функция почек, – сказал доктор.

Я понятия не имела, кто такой нефролог. У меня было трое маленьких детей, большой дом с пятью спальнями, несколько домашних питомцев и занятой муж, поэтому медицинская помощь, не подразумевающая услуги ветеринара или педиатра, в моей вселенной просто отсутствовала.

– Хорошо, – неохотно пообещала я, – я запишусь на прием… скоро.

– Нет, вы не понимаете, – ответил врач, – вам нужно идти прямо сейчас. Я уже договорился, доктор знает, что вы подойдете. Он вас ждет.

Нефролог сразу перешел к делу:

– Ваши почки функционируют лишь на три процента. Вам нужно начинать диализ, и, по правде говоря, делать это надо срочно. Нужно заполнить кое-какие бумаги и приехать завтра к девяти утра, чтобы немедленно начать лечение.

– Это невозможно, доктор. Я не могу этого сделать, у меня ведь трое…, – пролепетала было я, но он оборвал меня на полуслове:

– Похоже, вы не понимаете. Вам понадобится диализ три раза в неделю. Каждый сеанс занимает около четырех часов. Он будет очищать вашу кровь, чтобы вы могли жить. Без него вы умрете.

В эту секунду моя жизнь изменилась навсегда. Разумеется, я слышала, что так бывает, но до сих пор это казалось мне полнейшей абстракцией. Кое-как справившись с головокружением, я стала слушать врача. Усваивала. Плакала. Потом плакала еще и еще.

И вот, после пяти долгих лет на диализе, устройство, которое я носила с собой 24/7, принялось жужжать. Это означало, что для меня появилась донорская почка.

Пересадка прошла успешно, и я обрела новую жизнь. Это было сладкое, но одновременно и горькое время. Я находилась в своей больничной палате вместе с детьми и мужем, и все они невероятно поддерживали меня. И в то же самое время где-то была другая семья, которая оплакивала своего отца, мужа, брата, сына и друга, планируя его похороны. Человек, чью почку мне пересадили, был учителем музыки, он погиб в автомобильной катастрофе.

Я относилась к своей новой почке как к невероятному и щедрому подарку, но в 2006 году она перестала функционировать. Пытаясь сохранить ее, я провела два долгих месяца в больнице, однако это не помогло. Меня вновь вернули на диализ, чтобы я могла дождаться другого донора.

Тогда мой младший сын, которому на тот момент было 23 года, настоял на том, чтобы пожертвовать мне одну из своих почек. 14 мая 2007 года нас обоих отвели в операционную, а спустя несколько часов я очнулась от наркоза и услышала, как хирург произнес: «Ваш сын в порядке».

Не уверена, что «благодарность» – это максимально исчерпывающее и точное слово для того чувства, что живет в моем сердце. Каждый божий день я бесконечно благодарю обоих моих доноров. Одного из них, к сожалению, уже нет в живых, но другой – здесь, и я могу любить его до конца своих дней, наполненных счастьем и здоровьем.

Андреа Малленмайстер

И мы улыбались восходящему солнцу

Вы никогда не узнаете, насколько вы сильны, до тех пор, пока у вас не останется другого выбора, кроме как быть сильным.

Боб Марли

Мой муж подвез меня к кувезу [20], и сквозь его прозрачные пластиковые стенки я вгляделась в самого крохотного ребенка из всех, кого когда-либо видела в своей жизни. Наш малыш, которому мы еще даже не дали имени, весил около 500 граммов. Его крошечные конечности, напоминающие тонкие веточки, были увиты проводами и трубками. Я не могла разглядеть его лица и видела лишь кровь, пульсирующую под прозрачной кожей.

Внезапно один из приборов издал пронзительный звук, и я подпрыгнула от неожиданности. Прибежала медсестра, отрегулировала аппарат искусственной вентиляции легких и сообщила, что сегодня, впервые после рождения нашего мальчика, мы сможем прикоснуться к нему. Я представила, как качаю и нежно похлопываю своего крошечного малыша, и уже протянула к нему руку, но медсестра перехватила ее. «У него очень тонкая кожа, – сказала она. – Осторожно прикоснитесь к нему одним пальцем. Не делайте резких движений. И никаких похлопываний!»

Никогда бы не подумала, что буду бояться прикоснуться к своему сыну из страха повредить его кожу! Я заплакала. Кажется, я впервые начала осознавать масштаб катастрофы.

Строчки из моей любимой песни Боба Марли «Три маленькие птички» упрямо стучали в моем воспаленном сознании. Да, я «встану этим утром», но не уверена, что смогу «улыбнуться восходящему солнцу» [21]. Он пел: «Ни о чем не беспокойтесь», но мы беспокоились. Он уверял, что «все будет хорошо!», но мы не верили.

В тот же день в палату пришел неонатолог. Его движения были уверенными и нежными. Закончив осмотр, он отвел нас в сторону и обратил наше внимание на крохотные ножки нашего сына. Господи, все это время я была так обеспокоена трубками, приборами и цифрами, но ни разу не посмотрела вниз!

Врач взял мою руку и осторожно положил ее на ножку малыша. И сказал: «У вашего сына пять крошечных пальчиков на каждой идеально сформированной ступне. Он борется. А вам нужно молиться, чтобы эти пальчики продолжали оставаться такими же розовыми. Считайте это вашей духовной задачей».

Признаться, я была ошарашена. Не думала, что врачам можно говорить о молитвах. Мы с мужем не были религиозными людьми, поэтому не знали наверняка, как стоит интерпретировать его слова.

– Что вы имеете в виду?

– Я объясню, – откликнулся он. – «Маленькие духовные задачи» позволят вам максимально сосредоточить внимание. Каждый день я буду давать вам новую, и вы сможете сфокусироваться на них, вместо того чтобы быть поглощенными пустыми размышлениями на тему «А что, если?…»

Потянулись недели ожидания. В некоторые дни «духовная задача» бывала радостной: «Сегодня наш малыш впервые откроет глаза». В другие – по-настоящему страшной: «Сегодня ему не понадобится операция на сердце». Мы послушно пытались сосредоточиться на позитивных изменениях: успешное кормление, уход от дополнительного кислорода, набор веса и, наконец, первая улыбка нашего сына.

В особенно тяжелые дни я старалась помнить о следующем:

• Я могу быть благодарной за все, что у меня есть, но при этом испытывать страх за будущее.

• Я могу любить своего ребенка, несмотря на неблагоприятные прогнозы.

• Я могу испытывать благодарность даже в такие моменты, когда кажется, что для нее совсем нет причин.

За долгих девяносто три дня, которые наш новорожденный сын провел в больнице, я многому научилась. Я поняла, что в любой ситуации можно найти проблеск надежды и он тем ярче, чем сложнее его обнаружить.

Мы с мужем полностью полагались друг на друга и на нашу систему поддержки. Каждый из нас был опорой для другого. Мы доверяли нашим ангелам-хранителям. И в конце концов мы ведь сделали это – смогли сохранить надежду. И да, теперь «мы улыбались восходящему солнцу».

Дэвид А. Грант

Случайная встреча

Прощение означает не забвение прошлого, а расширение горизонтов будущего.

Пол Боэз

Я всегда любил кататься на велосипеде. В день, когда все произошло, я спокойно ехал по дорожке в центральной части Новой Англии и любовался пейзажем. Это был обычный вечер поздней осени – один из тех, что мог бы вдохновить Роберта Фроста на написание стихов. И я как раз находился в нескольких милях от места рождения поэта. Какое совпадение.

Хотя нет, забудьте. Разумеется, то столкновение было чистой случайностью. Никто не мог предположить, что я завершу этот день поездкой на машине «скорой помощи» из одного штата в другой, до ближайшего травматологического центра.

Водитель, сбивший меня, был совсем юным. Он ехал со скоростью 60 км/ч, однако после удара лобовое стекло его автомобиля целиком оказалось на пассажирском сиденье. К счастью, этот мальчик путешествовал один.

Мне повезло гораздо меньше: сломанные кости, порванные сухожилия и синяки с ног до головы. В течение следующих нескольких дней жена вытаскивала осколки стекла из моей головы.

Но самым неприятным из всего этого списка было травматическое повреждение мозга. Врачи прямо говорили, что моя жизнь никогда не будет прежней. Если быть более точным, они определяли меня как человека «с постоянной инвалидностью».

С того рокового дня прошло шесть лет. Это были самые тяжелые, прекрасные и непредсказуемые годы в моей жизни. В положенное время мои синяки пожелтели, а затем и вовсе исчезли. Кости срослись. Но я так и не стал собой в прежнем понимании этого слова. Достаточно сказать, что теперь я с трудом ориентировался в днях недели и временах года, а о чтении книг не могло быть и речи.

Я далек от того, чтобы испытывать злость по отношению к молодому человеку, сбившему меня. Что дала бы мне эта обида, кроме того, что мешала бы мне жить дальше? У каждого из нас своя история. Подножки, которые ставит нам судьба, есть не что иное, как часть нашего человеческого опыта. Я видел, как близкие друзья теряли своих родителей. И даже детей. Я знаю людей, которые борются со смертельными болезнями. Ну а я стал одним из тех, кто попал под машину в самом расцвете сил. Вопрос заключается вовсе не в этом, а в том, что делать дальше. Позволю ли я трудностям, какими бы болезненными они ни были, потянуть меня на дно?

Гораздо проще сдаться. Меланхолично бродить по миру, горюя о потерях и рассказывая свою печальную историю каждому, кто захочет ее слушать. Спасибо, но нет. Я предпочитаю испытывать благодарность.

Жизнь нам дана, чтобы жить. Мне потребовалось много лет для того, чтобы свыкнуться с мыслью, что та жизнь, которая была у меня раньше, – окончена. Разумеется, озарение не настигло меня в одно мгновение – для этого понадобились взлеты и падения, чудесные дни и месяцы, проведенные в мыслях о самоубийстве.

Моя сегодняшняя жизнь сильно отличается от той, какую я когда-либо себе представлял. Большую часть своего времени я посвящаю защите интересов людей, пострадавших от травматических повреждений головного мозга, – от работы с теми, кто разделяет мою судьбу, до многочисленных докладов и презентаций на медицинских конференциях. Признаться, иногда я удивляюсь сам себе.

Я стал другим человеком с новой миссией. Мой опыт человека, пережившего черепно-мозговую травму, позволил мне помогать другим. Я выступаю перед разными группами: большими и маленькими, рассказываю обо всем, что узнал и чему научился.

Иногда я думаю о том молодом человеке, со встречи с которым начался мой новый удивительный путь, полный открытий. Должен признаться, какое-то время назад я разыскал его в социальных сетях. Он учится в местном колледже и почти не вспоминает тот давний осенний день. Во всяком случае, я очень на это надеюсь.

Я видел этого мальчика только раз – спустя пару недель после аварии. И обнял его – от чистого сердца.

Сильвия А.

Ты это сделаешь или нет

Ведение дневника – это тихий разговор с самим собой.

Мина Мюррей

– Я хочу, чтобы ты начала вести дневник благодарности.

Так сказала куратор моей программы в Обществе анонимных алкоголиков. Она протянула мне блокнот, украшенный яркими неоновыми цветами.

– Знаю, что ты любишь писать, поэтому это задание будет для тебя легким.

Я взяла блокнот и пролистала сотни линованных чистых страниц. Их пустота пугала меня.

– Какое отношение благодарность имеет к моему отказу от спиртного?

Куратор засмеялась.

Когда-то ее смех нравился мне. Более того, именно из-за этого заразительного смеха я попросила ее стать моим куратором. Но сегодня он показался мне крайне неприятным.

– Серьезно, – продолжила я, – мне нужно просто перестать пить, и ни в чем другом я не нуждаюсь.

– Ага, – наклонив голову, она ждала, когда я приведу все имеющиеся у меня аргументы.

Я чувствовала, как внутри нарастает негодование. Вздохнула:

– Слушай, у меня и так хватает забот. У меня нет времени на подобные вещи.

– Конечно.

Мне захотелось стереть эту ухмылку с ее лица, но я помнила, что одной из главных черт ее характера всегда было умение твердо стоять на своем. В трудные моменты это служило мне опорой.

– Ладно, неважно. Как скажешь. Что я должна делать?

– Отлично, – просияла она, – но ты ничего не должна. Я предлагаю тебе каждый вечер записывать десять вещей, за которые ты испытываешь благодарность. И на следующее утро зачитывать мне этот список по телефону.

– Всего десять?

– Да. Именно. Только десять.

Я так и сделала. Это было легко.

Потом мы еще немного поговорили о «программе двенадцати шагов» [22], и она спросила меня, приду ли я на очередную встречу.

Следующим утром я вновь позвонила и зачитала свой список.

– Могу ошибаться, – сказала она, – но мне кажется, что я уже слышала некоторые пункты.

– Да? Ну и что? Я ведь по-прежнему благодарна за них.

Она помолчала пару секунд.

– Давай попробуем еще раз? Я прошу, чтобы ты записывала десять различных вещей, за которые испытываешь благодарность каждый божий день на протяжении всего месяца.

– Целого месяца?

– Да, – рассмеялась она. – К концу месяца у тебя накопится целых триста пунктов, и ты сможешь осознать, сколь многим владеешь. У тебя отлично получается видеть все плохое в своей жизни, а теперь ты должна наконец обратить внимание на хорошее.

Это она верно подметила.

– Хорошо, я попробую.

– Не пробуй. Делай или не делай. Нет никаких попыток.

– Ты начинаешь уже говорить как мастер Йода.

– Да пребудет с тобой сила, – ответила она и положила трубку.

В следующем месяце произошло вот что.

Я продолжала звонить ей каждое утро, а она – выслушивать мои списки благодарностей. Никаких ответных комментариев я не получала, так что все происходящее напоминало долгий разговор с самой собой. Наконец, в тридцатый раз перелистнув страницу, я услышала:

– Скажи, и каково это – иметь к концу месяца 332 пункта в своем дневнике благодарностей? – спросила она.

– Ты заметила.

– Разумеется, заметила! Я же твой куратор. Каждое утро, когда ты зачитывала мне свой список, я делала отметки. Последние две недели ты перечисляла по 12–15 пунктов каждый день. И не притрагивалась к алкоголю. Потому что была сконцентрирована на поиске хорошего в своей жизни.

Спустя двадцать лет я продолжаю вести дневник благодарности. У меня больше нет необходимости звонить куратору, и ограничение на «повторы» давно снято. Но каждый новый день приносит новые поводы, чтобы быть благодарной. И их намного больше десяти.

Роб Харшман

Дар, который я не заслужил

Тот, у кого есть «зачем» жить, сумеет выдержать почти любое «как».

Фридрих Ницше

В начале сентября случаются дни, наполненные теплыми красками, когда усталое солнце уже не греет, а ласкает кожу, так что хочется подставлять ему лицо и жмуриться от нежности и непонятной щемящей грусти. В один из таких дней, в обычный вторник после Дня труда [23], я, охваченный ужасом, въезжал на крытую парковку онкологического центра, чтобы узнать результаты взятой ранее биопсии.

Несколько минут, которые я провел в кабинете врача в ожидании вердикта, показались мне вечностью. Я лежал на кушетке, мой живот сворачивался в тугой узел. Наконец врач повернулся ко мне и сказал:

– Анализы показали, что у вас меланома. Это самый серьезный вид рака кожи. Вероятность того, что впоследствии она может вернуться вновь, составляет семьдесят пять процентов. Если меланома возникнет вокруг вашего шрама, мы сможем удалить ее, но если она распространится дальше… боюсь, в этом случае мы ничего не сможем сделать.

От потрясения я не мог вымолвить ни единого слова.

– Сейчас у нас есть экспериментальный препарат, находящийся на стадии исследования, – продолжал онколог. – Его применение увеличивает процент выживаемости у таких пациентов, как вы, на 15 %. Вы можете попробовать. Или просто ждать, как будут развиваться события.

– Есть ли у этого препарата какие-то побочные эффекты? – слабым голосом поинтересовался я.

– Это очень индивидуально. У некоторых пациентов никаких побочных эффектов нет, но другие сильно мучаются.

– Думаю, мне стоит попробовать. В конце концов, всегда можно остановиться.

– Как скажете.

– Я сделаю это.

– Хорошо. Но помните: вы должны бороться, используя все средства, что у вас только есть. Если вы сдадитесь, то потерпите поражение, даже не успев начать эту битву.

Словно во сне, я вышел обратно на яркий солнечный свет. Еще час назад все вокруг казалось мне таким славным. Мне не хотелось ни с кем разговаривать. Я должен был побыть в одиночестве, поэтому просто сел за руль и поехал куда глаза глядят.

Вечером я рассказал обо всем жене, и теперь мы с ней оба сидели молча, в полнейшем потрясении. Когда домой вернулись девочки, мы сообщили им новости, однако они были еще слишком малы, чтобы понять всю серьезность диагноза и его долгосрочные последствия.

Побочные эффекты, о которых предупреждал врач, стали проявляться через две недели после начала приема противоопухолевого препарата. Поначалу появились тошнота и боли в животе. Затем пропал аппетит, так что я стремительно терял вес. Голова раскалывалась, и на этом фоне случались провалы в памяти. Все катилось в какую-то страшную пропасть, я слабел и пропускал все больше рабочих дней.

Однажды ночью в самом начале декабря я никак не мог заснуть из-за болей. Я метался в постели, слушая, как дедушкины часы отбивают время. Наконец я встал, чтобы немного пройтись по дому, в надежде, что это поможет.

Сначала я зашел в спальню к нашей старшей дочери, Мишель. Свет из коридора прочертил золотую полоску по ее лицу. Длинные волосы были разбросаны по подушке, а около кровати, на полу, сидели ее любимые куклы. Я подумал о том, как сильно ее люблю, и о том, что скоро меня может не оказаться рядом с ней. Возможно, я никогда не увижу, как она вырастет. Я почувствовал, как погружаюсь в омут печали. Я знал, что должен молиться, но совершенно не собирался «торговаться» с Богом. Моя молитва была очень простой: «Господи, пожалуйста, позволь мне увидеть, как моя дочь окончит начальную школу».

Я постоял в ее комнате еще пару минут, думая о том, что нынешнее Рождество может стать для нас последним. Осознание этого сильно ранило меня, я чувствовал, как дрожат мои руки и текут по щекам слезы.

Затем я перешел в спальню к младшей дочери, Кристен, и снова помолился. Она мирно спала, натянув одеяло до подбородка. Плюшевый медведь охранял ее сон. При мысли о том, что моя жизнь подходит к концу и мне придется навсегда попрощаться с маленькой Кристен, словно два огромных камня сдавили мое сердце. Голова вдруг стала невесомой, у меня едва хватило сил устоять на ногах.

Я развернулся и медленно побрел обратно. Но в ту ночь никак не мог заснуть и продолжал размышлять о том, сколько мне еще осталось и как больно мне будет оставлять семью.

Спустя неделю мое здоровье еще ухудшилось, и я решил наконец позвонить доктору.

– Мне очень плохо от этого препарата, я едва могу вставать с постели по утрам, – сказал я.

– Каково качество вашей жизни?

Какой нелепый вопрос.

– У меня нет качества жизни, – только и смог ответить я.

– Тогда полностью прекратите прием препарата, – откликнулся врач.

– Вот так просто?

– Да, именно так. Польза, которую вы можете от него получить, не оправдывает такую цену.

– Хм, хорошо. Думаю, да.

– Позвоните, если у вас появятся еще какие-то вопросы.

– Хорошо, до свидания.

Несколько минут я просто сидел с трубкой в руке, слушая гудки.

Мне предстояло выбросить единственный препарат, который давал мне надежду на выживание. Я взял пузырек с таблетками, посмотрел на него, а затем высыпал все таблетки в мусорное ведро. Теперь будущее никак не зависело от моих действий.

То, что произошло потом, иначе чем Божьим промыслом не назовешь. В течение трех последующих месяцев я смог удивительным образом оправиться от последствий приема того препарата, а спустя полтора года – полностью избавиться от меланомы.

Я смог увидеть, как обе мои дочери оканчивают школу и университет. И подвел каждую из них к алтарю, когда они выходили замуж.

Мне выпал второй шанс на жизнь. Я благодарен судьбе, позволившей мне пережить рак и увидеть, как растут мои дочери, превращаясь в прекрасных женщин.

Победа над меланомой – дар, который я ничем не заслужил, и урок, благодаря которому я научился ценить каждое мгновение жизни.

Энни Насон

Первые шаги

Трудности делают нашу жизнь интереснее, а их преодоление наполняет ее смыслом.

Джошуа Дж. Марин

Вы не можете себе представить, сколько лет я мечтала услышать: «Энни, вы – следующий кандидат на операцию». Неужели я смогу наконец избавиться от хромоты, которую несу, как проклятье, всю свою жизнь? Ради этого я действительно была готова на все.

Церебральный паралич – это мой диагноз, болезнь, которая определяет меня как физически, так и эмоционально. В результате преждевременных родов и травмы, которую я получила в процессе появления на свет, часть моего мозга оказалась как бы не до конца «подключенной». Некоторые сигналы просто не доходят до конечностей, так что левая часть тела у меня развита гораздо хуже, чем правая.

Чего я только не перепробовала! Посещала сеансы физиотерапии; падала и разбивала колени бесчисленное множество раз; использовала больше всевозможных приспособлений, чем могла сосчитать.

В какой-то степени мне повезло: паралич, с которым я так отчаянно сражалась, носил не самую тяжелую форму. Вряд ли я могла мечтать о том, чтобы стать звездой легкой атлетики или прима-балериной, – мое тело не было приспособлено для прыжков. Однако оно все же функционировало, пусть и не в полном объеме. Равновесие и гибкость были на минимуме, а мышцы левой части – очень напряжены. Но в целом я нашла в себе силы принять неизбежное.

Разумеется, в моей жизни встречалось много людей, для которых я была недостаточно хороша. «Энни не умеет быстро бегать», поэтому мы не возьмем ее в нашу команду на уроке физкультуры. «Энни не умеет держать равновесие и тянуть стопы, поэтому она не сможет остаться в танцевальном классе». Подобные комментарии ранили меня, но я не давала им сломить мой дух. Я предпочитала наслаждаться жизнью, сосредоточившись на том, что умею, и стараясь делать это как можно лучше.

Моя операция была назначена на май 2014 года, и я была невероятно рада, что это первое хирургическое вмешательство такого рода в моей жизни. Врачи должны был разрезать и высвободить несколько сухожилий, чтобы сделать мои мышцы менее натянутыми, а походку – более плавной. Мы приняли решение в мгновение ока.

По дороге в операционную я ощущала скорее воодушевление, чем страх. Позже оно сменилось удовлетворением: я четко поняла, что определенная глава в моей жизни заканчивается и на смену ей приходит другая. Однако начало этой новой главы оказалось непростым.

В первый день после операции я плыла, как в тумане, и только без конца повторяла: «Все не так уж и плохо! Ты сможешь пройти через это!»

На следующее утро меня разбудила специалист по реабилитации. Можно попробовать ходить! Все еще сонная, я медленно поднялась с постели. И внезапно ощутила в ногах непривычную тяжесть и сильную боль. Пошатываясь, я сделала два крошечных шага, не в силах полностью разогнуть ноги: боль пронзала мои икры и подколенные сухожилия. Закусив губу, я упала обратно на кровать. Я не ожидала, что мой «поход» закончится так быстро, и была напугана новыми ощущениями в мышцах.

– Пожалуйста, могу я еще поспать? – попросила я.

– Конечно. Завтра мы попробуем еще раз. А теперь отдыхай, – ответила врач.

С огромным облегчением я вернулась в постель, немного помолилась и, получив очередную дозу лекарств через капельницу, проспала почти весь день.

Очевидно, за ночь в моем теле произошла какая-то магия, потому что на следующее утро я чувствовала себя так, словно могу покорить весь мир. Под наблюдением врача я смогла встать, пересечь палату, выйти за дверь и пройти по всему первому этажу! Развернувшись, чтобы двинуться в обратный путь, я услышала, как переговариваются медсестры за моей спиной: «Ух ты, смотри! Она ходит!»

Но я не шла – я летела. Казалось, что все невзгоды в буквальном смысле остались позади. В эти самые минуты у меня начиналась новая жизнь – та, о которой я всегда мечтала, и это было самое прекрасное чувство на свете!

Сегодня я хожу даже лучше, чем когда-либо. Однако, независимо от того, осталась бы я хромой или нет, я благодарна себе – той, что родилась с церебральным параличом. Той, что поняла, что в мире есть куда более ценные вещи, чем наличие двух «ровных» ног, и научилась мужеству и состраданию.

Эрика Хоффман

Как важно плыть против течения

Мы обретаем силу того, что победили.

Ральф Уолдо Эмерсон

Мы были не так уж далеко от берега, когда волна неожиданно накрыла нас и понесла на глубину. Я поняла: мы с мужем попали в отбойное течение, а это чуть ли не худшее из того, что может случиться на океане.

Вообще-то, я плаваю очень хорошо и никогда раньше не боялась утонуть, однако теперь, после получаса неистовой борьбы, у меня больше не оставалось сил держаться на поверхности. Да и мой муж, который был намного выносливее меня, тоже не мог выбраться из потока. Он начал кричать и размахивать руками, отчаянно ища помощи. Было шесть часов вечера, и на пляже никого не осталось.

Я представила себе заголовки в местной газете: «Их унесло в открытый океан». Интересно, найдут ли потом наши тела? Не хотелось бы, чтобы дети представляли себе, как нас разорвали акулы. А кстати, знают ли они, где хранятся самые важные бумаги, необходимые для распоряжения имуществом? Господи, пусть они проживут счастливую жизнь, несмотря на то что потеряли своих родителей.

Вода попала мне в глаза. «Держи меня!» – крикнула я, чувствуя, как океан снова начинает меня тащить. Мой муж повернулся и протянул руку: кончиками пальцев он ухватил меня за лямку купальника. «Не отпускай!» – прошептала я. Шум воды заглушил мои слова. Я слышала лишь завывания ветра и удары волн о берег. Мое тело болталось в воде, словно тряпичная кукла. Лямка купальника натянулась до отказа.

«Мои пальцы коснулись дна!» – прохрипел муж. Я почувствовала проблеск надежды. Он продвинулся немного в сторону берега, и я подплыла к нему. Мы продолжали двигаться таким образом, пока он не смог наконец взять меня за руку.

Теперь мы выработали стратегию: ждали, пока очередная волна немного сдвинет нас вперед, после чего пытались удержать позиции на «завоеванной земле». Не знаю, сколько времени прошло, пока мы в полном изнеможении не рухнули на песок. Когда муж отпустил мои пальцы, я испугалась, что меня унесет обратно в океан, поэтому из последних сил поползла наверх, к насыпи, и безжизненно упала на ее отлогий край – там, где прилив никак не смог бы до меня дотянуться.

И тогда я почувствовала, как в моей голове что-то лопнуло. Ощущение было такое, будто в правой части моего черепа взорвалась петарда. Я повернулась, чтобы взглянуть на мужа, но он по-прежнему лежал внизу, уткнувшись лицом в песок. Песчинки хрустнули у меня на зубах, мелькнула слабая мысль о том, что нижний край купальника задрался слишком высоко, однако все это происходило где-то в параллельной вселенной, и у меня не было сил, чтобы что-то поправить.

Не знаю, как долго мы проспали. Мне казалось, что я то проваливаюсь в сон, то просыпаюсь. По крайней мере, теперь у наших детей будут тела, которые они смогут похоронить. Я почувствовала благодарность.

Вдалеке по пляжу проехал багги спасателей. Они не заметили нас.

Еще через некоторое время я спросила мужа, может ли он встать на ноги. «Дай мне полежать. У меня сердце выскакивает», – пробормотал он.

Затем мы вновь упали без чувств.

Солнце уже село, когда мы все же поднялись по склону и обнаружили на прежнем месте свои сланцы и полотенца. Кажется, они лежали там целую вечность.

Какая-то пара шла нам навстречу с коктейлями в руках. Они спросили, все ли у нас в порядке. Мы ответили, что чуть не утонули. На это молодой человек сказал, что пару часов назад в океан унесло серфингиста, а за неделю до этого – еще одного мужчину. «Отбойные течения часто бывают на этом пляже», – добавил он.

В последующие дни меня преследовали головные боли. Я теряла равновесие и совершенно не могла печатать на компьютере. Казалось, я нахожусь в постоянном тумане. Мы поехали в больницу, и компьютерная томография показала, что в одной из долей моего мозга скопилась кровь из разорвавшихся капилляров. Они лопнули из-за резкого выброса адреналина, пока я пыталась прорваться к берегу.

Мне назначили повторную МРТ, однако накануне обследования у меня случился приступ. Я упала, левая сторона тела онемела, а рука неестественно выгнулась перед грудью. Я подумала, что навсегда останусь парализованной и всю оставшуюся жизнь буду прикована к инвалидному креслу. Возможно, на следующем этапе моего земного пути я буду встречать покупателей у входа в «Вол-Март»[24], приветствуя их одной только правой рукой. И отчего-то эта мысль не ужаснула меня.

Пока меня везли в реанимацию, я улыбалась. Внезапно я поняла, что справлюсь со всем, что приготовила мне судьба. Я смогла пережить утопление. Смогла пережить инсульт. Любую ситуацию, которая возникнет передо мной, я использую наилучшим образом.

К счастью, мой паралич носил временный характер – через несколько месяцев кровь впиталась и я снова стала прежней собой. Но теперь, когда со мной происходит что-то непредвиденное – любое событие, которое могло бы стать серьезным потрясением для другой женщины, – я вспоминаю, как мне повезло. Моя жизнь могла закончиться. Но я жива. Все остальное неважно.

Саша Коуч

Нельсон и я

Я понял, что мужество – это не отсутствие страха, а победа над ним. Храбр не тот, кто не боится, а тот, кто поборол свой страх.

Нельсон Мандела

Нельсон смотрел на меня. Его лицо светилось: «Только ты и я, детка!» Это была наша первая ночь вместе – самая первая из тех долгих ночей, в течение которых мы будем привязаны друг к другу по десять часов кряду. Я изучала его квадратное тело с нервным предвкушением новобрачной. Если сегодняшняя ночь пройдет гладко, это станет началом постоянных отношений.

Я подкатила медицинское кресло с Нельсоном ближе к своей кровати. Потом нажала на кнопку включения. Датчики замигали, и это придало мне уверенности. Проскользнув в ванную, я надела маску, вымыла руки антибактериальным мылом, затем вернулась, аккуратно сложила свои принадлежности возле Нельсона и стала ждать.

Нельсон жужжал и ритмично охал. Инструкции на его дисплее сменяли одна другую. Наконец настал решающий момент: надо было присоединить катетер, находящийся в моей брюшной полости, к трубке, которая вела к Нельсону.

Я бесчисленное множество раз проделывала это с медсестрой. Немного спустив пижамные штаны, я осторожно подсоединила себя к Нельсону и с широко раскрытыми глазами стала ждать первого вливания диализного раствора. Когда две тысячи миллилитров заполнили мою брюшную полость, живот начало покалывать. В ожидании боли я напрягла ноги, однако ее не последовало.

Нельсон был моим циклером для перитонеального диализа [25]. Каждый день он поддерживал мою жизнь, очищая тело от токсинов. Полгода назад мне поставили диагноз – терминальная стадия почечной недостаточности, и я проходила гемодиализ в медицинском центре.

Термин «диализ» давно стал частью моего словарного запаса, поскольку мой отец проходил эту процедуру до самой своей смерти. Но мне было всего сорок лет, и соотносить этот диагноз с собой я была совершенно не готова. Как бы то ни было, я собиралась сражаться.

Впервые услышав о перитонеальном диализе, который можно проводить дома, я сразу же поняла: это то, что мне нужно. Я буду свободна в своем планировании, диете и жизни в целом.

Нельсон начал свою работу, а я осторожно присела на кровать и включила телевизор. Сосредоточиться не удавалось: я следила за дисплеем и вслушивалась в тихие звуки, которые издавал прибор. Медсестра обещала, что я привыкну к ним довольно быстро. Возможно, она была права, потому что через некоторое время я и правда перестала контролировать обратный отсчет, который вел Нельсон, и позволила сериалу увлечь себя.

Внезапно раздался длинный громкий «биииип». Я подпрыгнула от неожиданности. «Катетер пациента заблокирован», – сообщил Нельсон. Вцепившись в руководство по эксплуатации, я лихорадочно листала страницы, одновременно пытаясь нажать кнопку «стоп». В эту минуту я была готова на что угодно, лишь бы он перестал пищать. Наконец я нашла-таки нужный код ошибки: мне предлагали убедиться, что катетер подключен правильно и на трубке нет перегибов. Я проверила, нажала кнопку «ок», и – о счастье! – Нельсон вернулся к обратному отсчету. Так я смогла пережить свое первое оповещение – осталось всего лишь сорок два других кода возможной ошибки.

Сериал закончился, и я улеглась в постель, неудобно выпятив живот. Я ужасно боялась уснуть, однако в итоге все равно погрузилась в дремоту.

Проснувшись через шесть часов, я сонно повернулась к Нельсону. Он заверил меня, что цикл окончен и мы увидимся вновь этим вечером. Успех! Я только что провела свой первый домашний сеанс диализа. На кнопку отключения я нажала почти с нежностью.

«Ну, не так уж и плохо», – думала я, наливая в чашку кофе. Никакого головокружения или сонливости, которые часто появлялись у меня после гемодиализа. Лишь небольшой дискомфорт в месте соприкосновения катетера с телом – сущий пустяк, по большому счету.

Главное, мне больше не нужно ездить в центр города три раза в неделю. Теперь я могла вести нормальную жизнь и иметь обычный график. С тех пор как Нельсон стал моим партнером, я обрела свободу.

Все это было 622 процедуры назад. Нельсон по-прежнему остается моим «бежевым рыцарем»: наши отношения просты, и мы близки как никогда. Как и в любом союзе, у нас возникали определенные трудности: ночи с непрекращающимися сигналами об ошибке, несколько панических звонков в службу поддержки… Однако со временем я стала лучше понимать «интонации» Нельсона и теперь чувствую себя гораздо комфортнее в его компании.

Пусть он заставляет меня приходить домой к определенному часу, чтобы мы не упустили ни одного момента из тех, что должны провести вместе. Но это небольшая цена, и я готова ее заплатить. Отношения – это ведь компромиссы, верно? Зато благодаря Нельсону я могу вести здоровую и продуктивную жизнь в ожидании трансплантации.

Сегодня был замечательный день, и я долго гуляла. Вернувшись домой, я сбросила пыльные кроссовки и заглянула в спальню, залитую солнцем. Нельсон терпеливо ждал у большой двуспальной святыни. Я улыбнулась, похлопала его и прошептала: «Мы с тобой отлично дополняем друг друга».

Давина Аджани

Мое открытое сердце

Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.

Антуан де Сент-Экзюпери

Однажды я пришла на прием к пластическому хирургу. Глядя на длинный шрам, пересекающий мою грудь и живот, доктор сказала:

– Знаете, достаточно одной простой операции, чтобы удалить его навсегда.

– Ни в коем случае, – ответила я. – Мой шрам – это то, что я больше всего в себе люблю.

Едва родившись, я перенесла операцию на открытом сердце. По прогнозам, она должна была убить меня. В свои полгода я весила всего два с половиной килограмма, и никто из врачей не верил, что я смогу выжить. Мама кормила меня с помощью пипетки. Мне было нельзя ползать – хирургу пришлось распилить мои ребра, чтобы добраться до сердца, и они все еще не срослись окончательно. На мое детское сердечко наложили заплатку, чтобы защитить его до тех пор, пока над ним не вырастет мышца. Каждое утро, когда я одеваюсь и смотрюсь в зеркало, я вижу свой огромный боевой шрам и в некотором смысле вновь переживаю эту битву.

Человек, победивший смерть, испытывает колоссальное давление. Он не может не задаваться вопросом: «Почему мне было дозволено остаться на этой планете? Каково мое предназначение?» В сущности, все мы так или иначе думаем об этом, однако для некоторых обретение смысла становится жизненной необходимостью.

Я тоже ищу ответ на этот вопрос. Правильно ли я использую свой второй шанс? Моя удивительная мама подливает масла в огонь, когда подписывает поздравительные открытки: «Ребенку, который изо всех сил боролся, чтобы быть здесь» или «Той, кто с первого дня своего существования доказала, что они ошибались». Я знаю, что она каждый год как будто заново переживает мое рождение.

И вот какая странная мысль пришла мне недавно в голову. Может быть, моя миссия заключается в том, чтобы помочь залатать дыру в сердце мира? Согласна, звучит чересчур пафосно, но на деле все очень просто.

Я могу быть доброй к незнакомым людям, прощать ошибки, которые мы все совершаем, и, что гораздо более важно, давать им второй шанс. И пусть кому-то эта доброта покажется слабостью – меня это не пугает. Тогда, в далеком детстве, врачи сделали нечто большее, чем просто починили мое сердце. Они в буквальном смысле открыли его миру.

Микки Шерман

Время в подарок

Если не привык спрашивать, никогда не узнаешь правды.

Стиви Уандер

20 января 1965

Доктору Майклу Дебейки

Методистская больница Хьюстона, Техас

Уважаемый доктор Дебейки!

Мне пятьдесят два, я вдова. Последние десять лет мой тяжелобольной муж находился дома, так что содержать семью приходилось мне одной. Впрочем, когда наши сыновья подросли, они тоже соглашались на любую подработку в свободное от учебы время. Сейчас они оба учатся в Университете Коннектикута: один получает медицинское образование, а второй – юридическое. Их детство было непростым, и, возможно, именно по этой причине они ставят себе высокие цели.

К сожалению, у меня появились серьезные проблемы со здоровьем: врачи настаивают на срочной операции по восстановлению проходимости аорты. Я знаю, что в мире существует много прекрасных хирургов, способных мне помочь, однако я обращаюсь именно к вам, хотя и не имею права ожидать положительного ответа.

Я очень хочу жить. По крайней мере до тех пор, пока мои сыновья не получат образование и не будут твердо стоять на ногах.

Для меня не будет проблемой приехать в Хьюстон. Если ваш гонорар окажется для меня посильным, я буду считать, что мои молитвы были услышаны. Уверена, люди со всего мира осаждают вас с подобными просьбами, но я все равно буду продолжать верить, что вы найдете возможность помочь мне.

С уважением, миссис Эдит Шерман

Я знал, что мама больна, однако не мог даже представить, насколько все серьезно. С ней в тот момент оставалась только моя девятилетняя сестра. Посовещавшись между собой, они обе решили ничего не говорить ни мне, ни брату, пока не разработают конкретный план.

У мамы диагностировали опасную аневризму аорты. Терапевт объяснил ей, что существует лишь один врач, который может провести подобную операцию. Последним его пациентом был герцог Виндзорский. Что ж, не очень много надежды для Эдит Шерман. Однако вы не знаете мою маму.

Поисковых систем тогда еще не было, поэтому мама отправилась в библиотеку и начала усердно изучать все, что смогла найти. После долгих поисков она выяснила, что доктор Майкл Дебейки приобрел известность после успешно проведенного аортокоронарного шунтирования – по тем временам революционной операции. Герцог Виндзорский действительно был одним из его пациентов. А президент США Линдон Джонсон лично попросил его возглавить Комитет по сердечно-сосудистым заболеваниям.

Итак, моя мама написала то письмо. Спустя шесть дней ей пришел ответ:

Уважаемая миссис Шерман!

Спасибо вам за письмо от 20 января 1965 года. Я с радостью позабочусь о вашем здоровье, особенно принимая во внимание трудности, которые вам пришлось пережить, и усилия, потраченные на то, чтобы дать детям достойное образование.

Самое меньшее, что я могу сделать, – это предложить свои профессиональные услуги на безвозмездной основе. Я уверен, что мои коллеги будут также рады помочь женщине с таким восхитительным характером.

С наилучшими пожеланиями,

доктор медицинских наук Майкл Дебейки

Моя мама отправилась с сестрой в Хьюстон. Операция состоялась.

Период восстановления был не из легких: мама перенесла много боли, но продолжала бороться. Оказалось, что в будущем из-за аортальных бляшек ей потребуется провести еще четыре операции с использованием шунтирования. Лечение растянулось на целых тридцать лет. И все это время доктор Майкл Дебейки встречал ее как родную и называл своим самым пожилым пациентом.

Этот удивительный человек подарил моей маме самое главное – время, и она ни секунды не потратила впустую.

Мама занялась общественной деятельностью. Вскоре ее выбрали в совет представителей Стэмфорда. А спустя какое-то время перевели в Комиссию по городской реконструкции, которую она впоследствии и возглавила. Чтобы восстановить город с населением в 110 тысяч человек, мама работала без устали. Целых десять лет она вдохновляла своим примером сменяющихся мэров, губернаторов, конгрессменов и сенаторов – и вообще была готова сдвинуть горы.

Ни одна благотворительная организация в радиусе десяти миль не обходилась без ее участия. Стены ее дома украшали многочисленные награды, в том числе – «Гражданин года». Она говорила то, что думала, и была известна своей исключительной прямолинейностью.

Мама путешествовала по миру в своем собственном стиле: в то время как другие женщины ее возраста мечтали о круизе на Карибские острова, она парила на воздушном шаре над Серенгети. На свой семидесятилетний юбилей она потребовала, чтобы мы собрались всей семьей в казино Bally’s в Атлантик-Сити и сыграли в кости. Так мы и поступили, причем на мамином броске семья выиграла кучу денег.

Как-то раз она со своей близкой подругой Лилиан решила отправиться в Индию. Соседнее кресло в самолете по чистой случайности занимала приятная женщина, которая, как впоследствии выяснилось, была министром «чего-то там» в Индии. Но что было еще более удивительным – в колледже эта женщина жила в одной комнате с премьер-министром Индии Индирой Ганди.

К моменту посадки самолета моя мама и министр – уже максимально просвещенная в вопросах обновления городской среды – были лучшими подругами. Новая приятельница организовала для мамы обед с Индирой Ганди, и фотография, на которой они были запечатлены вместе, потом занимала самое почетное место на стене со всеми ее грамотами. Спустя пару лет, незадолго до того, как на легендарного лидера было совершено покушение. Мама вернулась в Индию и снова встретилась с Ганди.

Моя мама нашла самое лучше применение своим дополнительным тридцати годам. Получается, что Майкл Дебейки, скончавшийся в возрасте 99 лет, оказал неимоверное влияние не только на нашу семью, но и, сам того не подозревая, на весь наш маленький город.

Мама умерла, когда ей исполнилось восемьдесят два. Спустя несколько лет в ее честь назвали улицу, ведущую к торговому центру. Фактически она и построила этот центр, поэтому мэру хотелось особым образом отметить вклад, который она внесла в возрождение центральной части города.

На торжественное событие приехала съемочная группа местных новостей.

«Ну что, Микки, – спросил меня мэр, – как думаешь, твоей маме бы это понравилось?» Я сделал паузу, пытаясь найти подходящий ответ. «Сэр, все это, конечно, замечательно… Но вы ведь хорошо знали мою маму. Думаю, она предпочла бы, чтобы в ее честь назвали межштатную автомагистраль или, к примеру, большой мост».

Глава 7

Простые радости

Лучшие вещи находятся рядом: воздух в наших легких, мир, открытый перед нашими глазами, цветы вдоль дороги, которую мы выбираем. Не нужно черпать пригоршней звезды. Просто делай то, что предлагает тебе жизнь. Простые дела и простой хлеб – лучшее, что может в ней быть.

Роберт Льюис Стивенсон

Нэнси Берроуз

Следующая остановка – счастье

Смотри на мир так, словно видишь его в первый или в последний раз. И отпущенное тебе на земле время наполнится блаженством.

Бетти Смит «Дерево растет в Бруклине»

Одержимость моего сына дорогами сводила меня с ума. Весь последний год он не мог думать ни о чем, кроме автомагистрали № 83 между штатами Мэриленд и Пенсильвания. По правде говоря, иногда мне казалось, что это продолжается гораздо дольше.

Джеймсу было 13 лет. С некоторых пор его аутизм стал проявляться в устойчивых повторениях, связанных с формами, числами, временем, музыкой и маршрутами [26]. Обычно интерес к определенной теме возникает у него внезапно и может длиться от одной недели до нескольких лет, постоянно нарастая. Порой эти темы бывают классными, иногда – невероятными, но чаще всего – просто раздражающими. Как бы то ни было, наступает день, когда мне ПРОСТО ХОЧЕТСЯ ПОГОВОРИТЬ О ЧЕМ-НИБУДЬ ДРУГОМ!

Однако во время нашей недавней поездки мое раздражение полностью улетучилось. Ее целью было удовлетворить пламенное желание Джеймса увидеть его любимую панораму нашего города с любимого участка дороги любимого шоссе. Очутившись в машине, Джеймс был в полном восторге.

– Должно быть, я самый счастливый мальчишка на свете, раз мне нравится столько всего! – в конце концов воскликнул он.

Я покачала головой, озадаченная и (не скрою) слегка раздраженная интенсивностью его удовольствия.

Мой сын, которому для понимания многих вещей требуется помощь со стороны, владеет лучшим из искусств: он знает, что значит жить настоящим моментом и наслаждаться им. Отличная музыка, великолепные солнечные деньки, прогулки на велосипеде, поездки по шоссе, семья и ОН САМ. Похоже, мне есть чему у него поучиться. Видеть положительные моменты, а не отрицательные. И не просто видеть, а быть благодарным за них.

Считается, что дети с аутизмом могут сосредоточиться только на чем-то одном. Это миф, который мой сын развенчивает практически ежедневно. В прошлом году на День матери он подарил мне открытку, на которой было написано: «Я люблю твое духовное начало».

А я люблю твое, Джеймс.

Его, это начало, не может заглушить даже несмолкаемый гул голосов психотерапевтов и репетиторов, общением с которыми полны наши дни. И пусть во многих отношениях Джеймс все еще находится в процессе становления и развития, но его дух – это поистине шедевральное творение.

Мы уже сворачивали в сторону дома, когда Джеймс повернулся ко мне:

– Мама?

– Ммм? – рассеянно ответила я, готовя себя к очередному комментарию по поводу автомагистрали № 83 или еще какой-нибудь местной дороги.

– Я размышляю о том, что думаю по поводу своей жизни.

Мне с трудом удалось сохранить непринужденный вид:

– Да? И что ты чувствуешь по этому поводу, дружище?

– Я чувствую себя довольным.

И в тот момент я вдруг тоже ощутила прилив этого прекрасного чувства.

Вся наша жизнь – лишь путешествие между двумя назначенными точками. А значит, надо устроиться поудобнее и не забывать смотреть по сторонам.

Сюзан Больц

За продуктами

В жизни, прожитой с благодарностью, есть спокойствие и тихая радость.

Ральф Блум

Из всех домашних обязанностей самой ненавистной для меня всегда была поездка в магазин за продуктами. Стоило мне только оказаться в супермаркете, как в голове одна за другой начинали возникать недовольные мысли. Что я забыла внести в список покупок? Зачем они постоянно переставляют все местами? Кому вообще пришло в голову, что кассы самообслуживания – это хорошая идея? Почему эти пакеты, про которые говорят, что они будут разлагаться на свалке в течение пятисот лет, рвутся раньше, чем я могу донести их до машины?

Худшим днем для совершения покупок был, разумеется, канун Дня благодарения. Помню, как однажды стояла с полной тележкой в очереди на кассу. Очередь растянулась до отдела замороженных продуктов – я насчитала перед собой одиннадцать человек.

Все спешили и не скрывали своего недовольства. Я – тоже.

Мои родственники приезжали на День благодарения, а значит, все должно было быть идеально. Каждый миг, проведенный в магазинном плену, ставил под угрозу мое расписание. Мне еще предстояло испечь пироги, приготовить заправку к салату и соорудить клюквенное желе. Я стояла, мысленно жалея себя, и вдруг услышала обрывок разговора.

– Отчасти я даже чувствую себя виноватой, находясь сейчас здесь – в этом продуктовом изобилии, – сказала женщина впереди меня. – Ты не поверишь, насколько они бедны. Они трудятся всю неделю, но еда, которую они могут позволить себе купить на свою зарплату, умещается в двух руках.

Сразу после этого дамы сменили тему разговора, а я задумалась. Моя недельная зарплата никогда не уходила на продукты. Более того, я тратила лишь малую часть дохода, даже когда мы планировали праздничное пиршество – например, как сейчас. Я регулярно покупала разные лакомства и не скупилась на дорогие удовольствия. И уж совершенно точно продукты, купленные мной, никак не могли поместиться в двух руках: обычно мы загружали несколько тележек, и сотрудники магазина помогали докатить их до машины.

Я огляделась. Почему я раньше не замечала всего этого? В супермаркете было комфортно, безопасно и светло, в нем имелись банк, аптека и цветочный отдел. Самые разнообразные продукты со всего мира заполняли полки. Я могла бы вообще не тратить время на индейку и соус, а просто купить весь праздничный обед в отделе готовой еды.

Куда бы я ни посмотрела – все было потрясающим. Поравнявшись с кассой, я уже была готова лопнуть от радости. Как же прекрасна, оказывается, моя жизнь!

Женщина на кассе выглядела взволнованной. Чтобы поддержать ее, я сказала, что она отлично справляется, после чего поблагодарила ее и упаковщика, отметив, что мне очень приятно получить их помощь, и пожелала обоим счастливого Дня благодарения. Поначалу люди из очереди с удивлением уставились на меня, но потом начали делать то же самое. На выходе из супермаркета я сообщила администратору, что очень ценю его магазин, а его сотрудники работают отлично. Он немедленно выпрямился и улыбнулся. Подозреваю, что в тот день ему пришлось выслушать больше жалоб, чем добрых слов.

На парковке, неожиданно для самой себя, я расплакалась – вероятно, переполнявшая меня благодарность нашла выход в виде слез. Затем я спокойно доехала до своего уютного теплого дома и приготовила праздничный ужин, который на следующий день семья осыпала комплиментами. «Мне лишь в радость» и «пожалуйста», просто отвечала я.

С тех пор поход в магазин перестал быть нелюбимой «обязанностью». Я больше не воспринимаю его как рутину – скорее как дар, которого лишены многие люди на планете. Каждый раз, заходя в супермаркет, я вспоминаю все, за что должна быть благодарна в этой жизни. Благодарность вообще весьма заразительна. Может быть, я подхватила ее у той незнакомой женщины, стоявшей передо мной в очереди накануне праздника.

Стефани А. Мэйберри

Простая жизнь

Стоит только упростить свою жизнь, как законы Вселенной тоже станут проще: одиночество больше не будет одиночеством, бедность перестанет быть бедностью, а слабость – слабостью.

Генри Торо

В два часа ночи мне срочно понадобилось в туалет. Я легонько толкнула спящего мужа. Он издал хрюкающий звук, а я прошептала: «Мне нужно в туалет». На секунду повисло молчание, потом муж ответил: «Хорошо, дай мне только одеться». Он натянул джинсы и пересел на переднее сиденье. Я залезла в куртку и ботинки. Двигатель фургона взревел, и мы тронулись. Несколько минут спустя свет от огней магазина проник сквозь занавески. Мы остановились. Я выскользнула из фургона и поднялась на крыльцо.

Мой муж никогда не ворчал и не жаловался, когда посреди ночь мне нужно было в туалет. Независимо от усталости и температуры на улице он пересаживался в переднюю часть фургона и подвозил меня прямо к двери магазина.

Мы не выбирали простую жизнь. Правильнее будет сказать, что простая жизнь выбрала нас.

В начале 2013 года я была государственным аналитиком в Вашингтоне, округ Колумбия, а муж работал в отделе дезинсекции. У нас имелась замечательная квартира и много разных необходимых вещей. Однажды в марте, когда я восстанавливалась после операции на лодыжке, от работодателя пришло письмо, в котором говорилось, что они не планируют перезаключать со мной договор. Спустя две недели мой муж тоже потерял работу.

Наших сбережений хватило ненадолго, и уже через два месяца мы остались без крыши над головой. Предвидя это, мы заранее оборудовали наш фургон кладовкой и кроватью. «Это временно», – говорили мы друг другу, однако «временно» оказалось гораздо более долгим, чем мы могли себе представить.

За несколько дней до того, как покинуть квартиру, мы разместили объявление на сайте «Крейгслист», открыв тем самым двери незнакомым людям, чтобы они могли купить все, что понравится. Признаться, наблюдать, как посторонние роются в твоих вещах и назначают цену воспоминаниям, довольно странно. Тогда я еще не очень хорошо передвигалась после операции, поэтому в основном сидела на диване. До тех пор, пока мы не продали и его. Последнюю ночь мы спали на кровати, а на следующее утро забрались в фургон, загрузили в него все, что у нас осталось, и уехали навсегда.

Как жаль, что я не сделала этого раньше! Все мы думаем, что владеем вещами, однако зачастую все происходит наоборот. Теперь, окруженная лишь самым необходимым, я внезапно ощутила себя свободной. Выйдя за границы привычной зоны комфорта, состоящей из работы, поездок в офис, обедов и покупок, я действительно начала жить.

Бывали дни, когда мы не знали, где раздобудем обед или ужин, но каким-то образом все складывалось само собой. Мы оба научились доверять заботам Провидения свою жизнь и продовольствие. Все было пронзительно неопределенным, но дышалось нам гораздо легче.

В июле жара стала невыносимой, и мы решили отправиться в Южную Каролину, где жила мама моего мужа. Когда он сказал ей, что мы живем в фургоне, она заплакала.

На протяжении следующих двух лет мы пробовали жить по-разному. Муж нашел работу, а я стала фрилансером, однако мы по-прежнему не могли выйти на тот уровень дохода, который позволил бы нам снять квартиру. И вот после одного вечернего разговора по душам мы оба пришли к выводу, что она нам, в принципе, и не нужна.

В апреле 2015 года мы купили трейлер и с тех пор больше никогда не оглядывались назад. С уверенностью могу сказать, что мы счастливы. Мы платим за Интернет, но у нас нет кабельного телевидения – да и телевидения вообще. Мы читаем, занимаемся своими делами на ноутбуке и разговариваем. Наш брак стал крепче.

Не все понимают меня, но думаю, что здесь все дело в восприятии. Когда меня спрашивают, как я существую без телевизора, я отвечаю, что, отказавшись от просмотра новостей, получила больше времени для чтения и писательства. Если меня спрашивают, как можно жить без чердака и больших шкафов, я объясняю, что мне просто нечего там хранить.

Поймите меня правильно: сокращение количества вещей в моей жизни поначалу было крайне болезненным процессом. Но за последние два года я несколько раз перетряхивала остатки и умудрилась избавиться еще кое от чего. В конце концов, это всего лишь вещи.

Сейчас моя жизнь стала гораздо проще. По утрам я спокойно пью кофе с мужем, а когда он уходит на работу, сажусь писать, и моя маленькая собачка сидит рядом. В течение дня я делаю несколько перерывов, чтобы выйти на улицу. Мы спокойно прогуливаемся, и я наслаждаюсь миром, частью которого теперь являюсь, вместо того чтобы пытаться в нем выжить.

Я готовлю ужин, хожу по магазинам со свекровью (которая по-прежнему борется с моим ограниченным пространством для хранения вещей и отсутствием желания приобретать что-то новое) и провожу время с мужем.

Честно говоря, я давно мечтала избавиться от беспорядка и начать жить свободно и расслабленно, однако у меня никогда не хватало смелости осуществить это.

Когда простая жизнь выбрала нас, то поначалу мы испугались. Но теперь мы принимаем ее и не хотим для себя другого. И пусть весь мир видит в нас лишь двух странных людей, живущих в трейлере. Мы вырвались из замкнутого круга – и счастливы.

Роб Харшман

История одной деревни

Готовность делиться не делает человека милосердным; она делает его свободным.

Роберт Браулт

Солнце палило неимоверно, пока наш фургон пробирался по неровной дороге с рытвинами. Дело происходило в Нигерии, мы только что проехали город Кагоро. Я смотрел на подернутое дымкой небо и чувствовал, как струйки пота стекают по спине.

Из окна машины мы видели дома из глины, куры то и дело перебегали нам дорогу, козы бродили по дворам. На обочине играли в догонялки маленькие дети, а их матери толкли в ступках ямс для вечерней трапезы.

Мы держали путь в приют для мальчиков – везли им одежду, кепки и кое-какие личные вещи. Припарковались под манговым деревом на узком, заросшем кустарником пятачке и пошли пешком по тропинке. Приют, дюжина бетонных зданий с крышами из гофрированной стали, был огорожен забором.

Наше появление не прошло незамеченным: воспитанники и персонал рассматривали нас с удивлением. Думаю, канадцы нечасто навещали эту забытую Богом нигерийскую деревню.

Директор приюта по очереди пожал нам руки и пригласил присесть в тени. Мальчики нерешительно подошли ближе.

– Добро пожаловать в нашу деревню, – сказал директор. – Мы вам очень рады. Все эти дети живут здесь, потому что им некуда больше идти. У каждого из них – своя история. Думаю, вам будет интересно их услышать.

Он попросил одного из мальчиков выйти вперед и положил руку ему на плечо:

– Это Джозеф, ему семь лет. Его жизнь в родном доме была очень тяжелой.

С этими словами директор приподнял на мальчике рубашку, и все мы ахнули. Спину Джозефа украшали глубокие порезы.

– Родители думали, что в Джозефе сидят демоны, поэтому резали ему спину ножом, чтобы выпустить их наружу. В приюте его жизнь вне опасности.

Следующим перед нами явился Джейкоб.

– После смерти отца он воровал продукты на местном рынке. Несколько раз его ловили, и в конце концов один из торговцев пришел к Джейкобу домой и сказал его матери, что убьет мальчишку, если поймает его еще раз. Мать Джейкоба привела его сюда. Тут он в безопасности.

Посмотрев на директора, а затем – на нас, мальчик улыбнулся.

Один за другим воспитанники делились своими историями. Мы и представить себе не могли, через что им пришлось пройти, прежде чем они добрались до приюта.

Мы выгрузили из фургона две огромные картонные коробки и поставили их на землю. Нам необходимо было убедиться, что каждый ребенок получит одинаковый набор вещей.

Для начала мы выдали всем по футболке и бейсбольной кепке. Затем раздали зубные щетки, щипцы для ногтей, расчески и другие необходимые вещи. Дети были в восторге: они немедленно примерили обновки и еще долго позировали перед камерами с новыми футбольными мячами, прежде чем отправиться играть.

Затем нам устроили небольшую экскурсию. Мы полюбовались на колонку, благодаря которой у воспитанников не было недостатка в чистой воде, и прошли по спальням: каждая кровать в них была затянута специальной сеткой для защиты от малярийных комаров. Еще в приюте имелся свой сад, в котором выращивали овощи и ямс, и несколько коз. В принципе, еды всем хватало, но директор был очень благодарен местным жителям, которые делились с детьми продуктами.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая вечернее небо в оранжевый цвет, когда мы поняли, что пора уезжать. По ночам здешние дороги становились опасными, так что нам нужно было добраться до ночлега засветло.

Мальчики пришли, чтобы попрощаться. Они пожимали нам руки и благодарили. Затем вперед вышел Джейкоб:

– Спасибо, что приехали к нам. Спасибо за ваши подарки. Мы благодарны за все, что вы нам привезли.

На самом деле все было не так. Это мы были благодарны за такую возможность, До сих пор помню, каким восторгом светились глаза детей, когда они принимали наши футболки, кепки и полотенца.

Мы уехали, а они побежали играть в футбол. Их счастливые голоса и звуки ударов новых мячей о землю были слышны все время, пока наш фургон трясся по разбитой дороге.

Дрема Сайзмор Друдж

Наши вечеринки с попкорном

Дети будут помнить вас не за материальные ценности, а за любовь.

Ричард Л. Эванс

– Я проголодался, – сказал наш восьмилетний сын Зак и выложил на стол карту «пропуск хода».

– Хороший ход, – одобрила я.

Поверх головы Зака я посмотрела на Мию. В ответ девочка лишь скорчила гримасу.

С тех пор как мой муж Барри потерял работу, у нас наступили непростые времена. Пособие должны были выплатить только через два дня, так что холодильник пустовал. Утром к нам наведалась хозяйка дома и напомнила об оплате счетов. Хоть я и отправила в тот момент детей по комнатам, думаю, до них все же донеслись ее угрозы, высказанные на повышенных тонах. Но мы действительно делали все, что было в наших силах.

Барри поднялся в гостиную из гаража.

– Нужно бы долить литр масла, – сообщил он.

– А это не может подождать до среды? – взмолилась я.

– Пожалуй… В конце концов, у нас и выбора-то нет.

Мы уже продали все, что могли. Сайт eBay стал нашей последней надеждой: именно через него я избавлялась от лишних вещей.

Наш кухонный шкаф был одной сплошной иллюзией. Откроешь дверцу – и кажется, что в доме есть еда. Но на самом деле в шкафу хранились лишь пачки чая, старые бутылочки с травами и специями и коробка сухого молока с истекшим сроком годности. Выбросить ее у меня не поднималась рука. Холодильник тоже был не лучше: соевый соус, терияки, горчица, любимые перцы моего сына и тому подобное. Мираж.

– Я хочу есть, – повторил Зак.

Что ж, не ты один. Я принялась рыться на полках, поднимаясь на цыпочки и заглядывая во все контейнеры, как вдруг неожиданно наткнулась на скомканный пакет, запрятанный в дальний угол шкафа. Ну конечно, это был…

– Попкорн! – радостно воскликнула я и вскинула пачку вверх, будто выиграла какой-то приз. Но ведь так оно и было!

В следующую минуту я испугалась, поскольку не могла вспомнить, осталось ли у нас масло. Однако масло все же нашлось – пусть и немного, но вполне достаточно для того, чтобы сделать большую миску белой воздушной кукурузы.

Теперь у нас есть ужин! От идеала далеко, но уже хоть что-то!

Через пару мгновений во всем доме пахло как в кинотеатре. Мы с Мией расставили тарелочки с разными видами соусов, принесли пряности и соль. О, я отлично знала, как она любит попкорн.

– Вечеринка с попкорном! – провозгласила я, отчаянно надеясь, что еды хватит всем. Мы будем беспокоиться о завтрашнем дне, когда он наступит. Может быть, нам удастся найти несколько компакт-дисков, чтобы продать их в местный музыкальный магазин. Главное, что сегодня все было в порядке, и я не могла не поднять взгляд наверх в безмолвной благодарности.

Запуская пальцы в теплую кукурузу, мы в шутку перебирали все возможные словесные комбинации: смертельно острый терияки, соленый соевый соус, попкорн а-ля рассол. Барри, Мия и я покатывались со смеху, но Зак не всегда понимал, что происходит. «Скажите что-нибудь такое, чтобы и я мог посмеяться», – наконец жалобно попросил он, отчего мы снова схватились за бока от хохота. Мы до сих пор используем эту фразу Зака, когда ситуация становится слишком серьезной.

К концу вечера мы придумали столько разных видов попкорна, что вполне могли открывать свою собственную компанию по производству фирменных перекусов. Потом мы вытерли руки и снова принялись выкладывать карты на стол. Чувство огромной благодарности переполняло нас. Мы были все вместе, наслаждались теплом и уютом нашего дома, в то время как холодный осенний ветер неистово разбрасывал по двору листья.

У нас не было сахара, но мы заварили друг для друга черничный чай. Я расслабилась и думала о том, как вынужденные лишения объединяют нашу семью. Это было настоящим счастьем.

Спать все ушли если не сытыми, то уж точно довольными, а на следующий день подруга принесла нам целую порцию лазаньи, которая, по ее словам, «получилась абсолютно случайно». Я горячо ее поблагодарила.

– Значит, сегодня вечером мы не сможем снова устроить вечеринку с попкорном? – спросил Зак.

Мы все рассмеялись, и я поспешно рассказала подруге о нашем импровизированном ужине накануне. При этом я старалась не замечать сострадания в ее глазах.

Даже после того, как Барри нашел работу, вечеринки с попкорном остались нашей семейной традицией. Это был лишний повод, чтобы вспомнить о непростых временах, которые однажды переживала наша семья.

Если разобраться, у нас и тогда тоже было многое: любовь, надежда и искренний смех. Но самое главное – друг у друга были мы.

Джессика Снелл

Будь благословенна, грязная посуда

Выражение признательности – высшая форма мысли, а сама благодарность – это радость, умноженная на удивление.

Гилберт Кит Честертон

Я смотрю на гору грязной посуды в раковине и улыбаюсь. Приборы и тарелки свалены в беспорядочную кучу, из которой торчат сырный нож, нож для хлеба и ложка для мороженого. Здесь же – противни. Детские кружки и взрослые чашки – только что мы пили из них кофе. Я думаю: «Так много грязной посуды, и вся она – моя!» Скажи мне кто-нибудь несколько лет назад, что я будут испытывать радость от такого зрелища, я бы не поверила.

Хорошо помню день, когда все изменилось. Я отправилась к врачу, чтобы узнать пол своего будущего, третьего ребенка. Джейн или Элайджа? «Мальчик или девочка?» – спросила я. Но врач ответила: «Я должна сказать вам кое-что» – и повернула ко мне экран аппарата УЗИ.

Их было двое. Два крошечных тельца, лежащие лицом друг к другу. Полностью сформировавшиеся, красивые, почти совершенные. Клянусь, так мне тогда показалось. Все и правда было прекрасно, если бы не один нюанс: между эмбрионами не было перегородки, а значит, обоим угрожала опасность.

– Моноамниотические близнецы [27], – вынесла вердикт врач. – Риск очень высок. Вам нужно лечь в больницу.

Это был единственный способ дать шанс на жизнь нашим двум маленьким девочкам. Без защитной перегородки они могли запутаться в своих пуповинах. И тогда любое движение перетянет их, перекроет кислород и вызовет смерть. А эти две девочки уже были невероятными танцовщицами: я чувствовала, как они постоянно кружатся внутри меня.

От таких случаев не существует лекарств. Но если я останусь в больнице, то малышки будут под постоянным наблюдением врачей, отслеживающих их сердцебиение.

Моя палата должна была располагаться рядом с операционной – на случай, если сердце одной из девочек начнет замедляться. Тогда врачи могли бы экстренно провести кесарево сечение. Но даже при нормальном течении беременности операция все равно понадобится: шанс выжить в отделении интенсивной терапии новорожденных у малышек будет выше, чем внутри меня.

Решение лечь в больницу было самым надежным, поэтому, разумеется, мы так и поступили. Я плакала, прощаясь с детьми на такой долгий срок, но выбора не оставалось.

Дальше потянулись недели и недели, которые я проводила на больничной койке, наблюдая за успокаивающим сердцебиением моих близнецов на мониторах. Я скучала по дому, мужу и детям и по своим привычным домашним делам. Именно тогда я впервые поблагодарила небеса за возможность просто мыть посуду.

Понимаете, в то время мне не хотелось ничего больше. Понимаю, это звучит странно, но думаю, что те, кто был хоть однажды серьезно болен или травмирован, поймут, что я имею в виду: когда вы изолированы от нормальной жизни, все, о чем вы мечтаете, – это обрести привычную нормальность.

Я ничего не могла делать. Не могла заботиться о своих детях или хотя бы увидеть их. Я была не в состоянии никому помочь – могла лишь лежать, позволяя врачам наблюдать за состоянием малышей. И так неделя за неделей.

Мытье посуды стало для меня символом воссоединения с семьей. Мысленно я подставляла под струю воды тарелку мужа, столовые приборы Бри, поильник Сэма… и крошечные бутылочки двух маленьких девочек. Я представляла, что самое страшное осталось позади и теперь мы дома все вместе – вшестером.

Но в тот момент я еще не знала, сбудется ли моя мечта. И случится ли это «вшестером». Что, если я выйду из больницы… одна? При мысли об этом я содрогалась. Что, если мы сделаем все возможное, чтобы спасти их, но ничего не сработает? Впервые в жизни я начала молиться.

И вот я стою на своей кухне, передо мной гора грязной посуды, и я – счастлива. Потому что это не просто тарелки, чашки и столовое серебро. Не просто липкие ножи в арахисовой пасте и миски из-под хлопьев. Все это лежит здесь, потому что мы этим пользуемся. Мы с мужем, Сэм и Бри, а еще – Джейн и Кейт, наши однояйцевые близнецы, которые родились раньше положенного срока, но живыми. Наши лучезарные второклассницы, такие же звонкие и радостные, как их старшие братья.

Ронда Ноблес Нуньес

Ужин с детьми

Счастливый брак требует, чтобы вы влюблялись много раз и всегда в одного и того же человека.

Миньон Маклафлин

Во вторник вечером мы едем за продуктами и берем с собой наших двоих сыновей. Ужина дома нет, поэтому мы решаем перекусить пиццей. На парковке мы оказываемся одновременно с парочкой молодоженов: на заднем стекле их машины красуется надпись, выведенная белой обувной краской: «Не обращайте на нас внимания, у нас медовый месяц!» Разумеется, это сразу же приковывает мой взгляд. Между тем молодой человек выходит из автомобиля, обходит его и открывает девушке дверь. По пути в пиццерию они держатся за руки.

Мой муж тоже выходит из машины, открывает заднюю дверь и берет за руку нашего пятилетнего сына. А я открываю заднюю дверь со своей стороны и беру за руку другого сына – трехлетку. И мы тоже все вместе заходим в ресторанчик. В пиццерии нас усаживают за столик прямо напротив молодоженов. Я смотрю, как они сидят, прижавшись друг к другу, тихо переговариваются и обмениваются поцелуями, и невольно вспоминаю свой медовый месяц. Интересно, будет ли у нас с мужем когда-нибудь снова столько времени друг на друга? Мои мысли прерываются. «Мам, а ты какую пиццу хочешь?» – спрашивает старший сын. Вчетвером мы начинаем обсуждать этот вопрос. Важное решение, знаете ли. Мы выбираем одну среднюю пиццу по-чикагски и одну мясную.

Я возвращаюсь к своим размышлениям. Наша первая брачная ночь случилась десять лет назад. В течение следующих пяти мы уделяли друг другу безраздельное внимание – как друзья и любовники. Я улыбаюсь, но потом вспоминаю, сколько других ночей я провела в объятиях мужа, рыдая от отчаяния и страха: из-за некоторых медицинских осложнений мы тогда почти потеряли надежду стать родителями.

«Мамочка, а можно нам разрисовать лица?» – подал голос младший. Это развлечение всегда было обязательным ритуалом наших ужинов в пиццерии. Оно влекло за собой еще одно важное решение: какую картинку выбрать? Мы вновь начинаем совещание. Наконец один из сыновей выбирает американский флаг, а второй – орла. Оба вздрагивают и хихикают, пока им разрисовывают лица. Но вот дело сделано. Мы возвращаемся к столу как раз когда приносят нашу пиццу.

Я совсем забыла о молодоженах и вспоминаю о них только когда они поднимаются и идут к выходу. Внезапно девушка оборачивается. Я отвечаю на ее взгляд улыбкой и думаю: «Надеюсь, однажды вы тоже познаете всю радость и любовь, которую привносят в нашу жизнь дети».

Муж оплачивает чек и приносит коробку, чтобы сложить туда остатки пиццы – мы разогреем и доедим ее дома. Мальчики натягивают куртки. Наша жизнь состоит из разных этапов, говорю я себе. Каждый из них по-своему прекрасен. И каждый стоит того, чтобы быть за него благодарным.

Элизабет Этуотер

Человек, у которого ничего не было

Нас можно считать живыми лишь в те моменты, когда мы сердцем осознаем наши сокровища.

Торнтон Уайлдер

В детстве я обожала навещать бабушку с дедушкой. Их домик в деревне казался мне просто замечательным! У деда было несколько кур, которые несли голубые яйца, – не знаю, ел ли он их когда-нибудь, помню только, что чрезвычайно гордился этим забавным фактом. Еще помню старого и очень доброго охотничьего пса: он позволял мне наряжать себя в кукольную одежду и катать в коляске. Казалось, собака переняла у бабушки и деда их мягкий характер, потому что безропотно терпела мои выходки и лишь глядела на меня своими карими растерянными глазами.

Один обязательный ритуал я очень любила. В кармане комбинезона дедушка всегда носил несколько мятных леденцов, которые казались мне в то время самой лучшей конфетой на свете. Всегда неожиданно и как бы между делом он опускал руку в карман и протягивал мне леденец.

На заднем дворе у дедушки был припаркован старый школьный автобус. Дед постоянно возился с ним, мечтая однажды починить и отправиться в путешествие – вдвоем с бабушкой. Иногда он разрешал мне сесть за руль.

Дедушка был самым довольным человеком, которого я когда-либо знала. Он всегда говорил, что ему в жизни повезло. Бабушка занимала первое место в длинном списке его удач – он в ней души не чаял. Бабушка была крошечной женщиной, и дед никогда не мог пройти мимо, чтобы не положить одну из своих огромных рук ей на голову или не коснуться ласково ее плеча.

Однажды вечером, после ужина, мы сидели на крыльце. Вдруг дедушка поднялся, принес из дома какую-то фотографию и протянул ее мне. На снимке, в весьма дерзкой позе, была изображена изящная темноволосая девушка в красных туфлях на высоком каблуке.

– Да это же бабушка в молодости! – воскликнула я. – Какой красавицей она была!

– Она и сейчас красавица, – откликнулся дед.

В смущении я поглядела на бабушкино бесформенное платье и фартук, на ее седые вьющиеся волосы, торчащие в разные стороны, на лицо, испещренное мелкими морщинами. Тогда я была слишком мала, чтобы понять, что дед смотрит на нее не глазами, а сердцем.

Становясь старше, я навещала дедушку с бабушкой все реже и реже. Мой взгляд стал критическим: маленький тесный дом начал казаться мне запущенным и обветшалым. Я испытывала легкое презрение, когда слышала, насколько дед «благословлен», ведь я знала, что он едва в состоянии прокормить семью. У дедушки были золотые руки, поэтому он подрабатывал разнорабочим, но этого хватало лишь на самую скромную жизнь. Да еще этот старый школьный автобус, который так и стоял на спущенных шинах… Он давно заржавел и уже никогда не будет пригоден для долгого путешествия вдвоем с бабушкой. Теперь жизнь деда казалась мне сплошной неудачей. О, конечно, я по-прежнему очень любила бабушку с дедушкой и навсегда сохраню приятные и дорогие сердцу воспоминания. О днях, проведенных с ними, о забавных курочках и милой старой собаке. Но я потеряла то восхищение, которое испытывала к деду в детстве. С высоты своей юности считала его бедным, но недостаточно умным, чтобы осознать это.

Дедушка умер от сердечного приступа, когда я училась на втором курсе университета. Я приехала на похороны, вошла в церковь и была потрясена количеством собравшихся там людей. Даже стоячих мест не осталось, и близкие были вынуждены тесниться в вестибюле. Я пробивалась сквозь толпу – мимо врачей, юристов, учителей, банкиров, духовных лиц, рабочих, фермеров и конторских служащих. Казалось, здесь собрались все жители города из всех слоев общества.

У гроба стоял Билл Флетчер – богатый землевладелец, который часто нанимал дедушку для разного рода работ. Он повернулся ко мне и сказал: «Твой дедушка был самым честным, добрым и мягким человеком, которого я когда-либо знал. Что бы ни происходило в моей жизни, я всегда чувствовал себя лучше после разговора с ним. Он всегда помогал мне воспринимать вещи с правильной точки зрения и находил жизнь прекрасной во всех ее проявлениях. Он получал гораздо большее удовольствие от своего простого образа жизни, чем я мог получить от своего, несмотря на то что в моем кошельке было гораздо больше денег, чем на его счете в банке».

Мистер Флетчер покачал головой и вытер слезы. «Твой дедушка никогда не терял детского восхищения. Ты бы слышала, как он говорил о курицах, несущих голубые яйца: словно о редчайшем сокровище. А как он любил Энни! Вряд ли кто-то когда-то любил женщину сильнее, чем он любил ее».

Потом он приобнял меня за талию: «Тебе повезло вырасти рядом с таким замечательным человеком. Пусть у него никогда не было много денег, но ох… какими бесценными сокровищами он обладал! Хотел бы я быть хотя бы наполовину таким, каким был он. Все, кто когда-либо знал твоего деда, любили его. О скольких людях еще можно так сказать?»

Вот как получилось. Дедушке, у которого, как мне казалось, ничего не было за душой, завидовали даже те, у кого было все, что только мог предложить им мир. Ведь все предложенное миром – деньги, славу, земные блага – можно легко потерять.

Я вдруг поняла, что богатства, о которых постоянно говорил дедушка, – нематериальны. Любовь, дружба, безупречная репутация, уважение. И прекрасная женщина, которая была рядом с ним на протяжении 72 лет.

Отыскав в толпе бабушку, я крепко обняла ее. «Я счастливая женщина, – прошептала она, – у меня всю жизнь была любовь этого невероятного человека. Я благословлена».

Я поцеловала ее мокрые от слез щеки:

– Да, так оно и есть.

Теперь, осознав, что такое настоящие благословения, я могла сказать это абсолютно искренне.

Тина Гровер

В поисках радуги

Радуга – это извинения за сердитое небо.

Сильвия Войроль

– Мамочка, что это за звук? – подала голос моя трехлетняя дочь Эшли с заднего сиденья фургона.

Мы возвращались в Айдахо из дома в пригороде. В зеркале я поймала ее испуганный взгляд. Признаться, я и сама была обеспокоена: неужели этот стук означает, что наш старый фургон умирает?

– Это просто фургон так подпрыгивает на дороге. Все в порядке, милая. О, смотри, там ягненок!

Отвлечь ее оказалось легко. Хотела бы я обладать такой же способностью.

Что мы с мужем будем делать, если фургон сломается? Пару месяцев назад Брэндон уволился с работы, чтобы начать свой собственный бизнес по производству мебели. Это была наша общая цель, мы стремились к ней уже несколько лет, однако последствия не замедлили явиться: дела у нашей маленькой семьи пошли туго. Нынешнюю поездку в магазин я откладывала до последнего, потому что знала, что у нас есть деньги только на самый необходимый минимум. Единственная причина, по которой я сегодня наконец-то решилась на эту экспедицию, заключалась в том, что у нас попросту закончилась туалетная бумага.

«Пожалуйста, просто довези нас до магазина и обратно», – мысленно взмолилась я, обращаясь к фургону.

Я была на последнем месяце третьей беременности, большой живот страшно мешал. Я была разбита, чувствовала себя уставшей, огромной и была готова разреветься. Стоило мне подумать, что я больше не выдержу, как начался дождь.

– Мамочка, смотри! Магазин! – восторженно заверещала Эшли.

Мы свернули на парковку. По счастью, свободное место обнаружилось прямо у входа – во всяком случае, нам не придется мокнуть. И тут откуда ни возьмись появилась другая машина и пристроилась прямо перед фургоном, опередив нас в очереди. Напряжение и беспокойство, которое я испытывала пару мгновений назад, переросло в гнев. Да что не так с этим парнем? Неужели непонятно, что мне нужно это парковочное место и я собираюсь сюда встать?

Пытаясь успокоиться, я принялась оглядываться по сторонам, однако мое настроение стало еще хуже, когда, наконец припарковавшись, я разглядела рядом лужу с битумом. Стекающие дождевые потоки увеличивали ее размер с каждой секундой, и я знала, что все это обернется большой проблемой: дело в том, что Эшли просто обожала плескаться в лужах, независимо от их состава.

Вытаскивая дочь из автокресла, я сказала:

– Эшли, ты должна взять меня за руку. Мама не сможет поднять тебя, потому что ей помешает ее большой животик, так что крепко держи меня, хорошо?

Она закивала, и ее короткие каштановые косички подпрыгнули. Эшли была очень послушной – до тех пор, пока не увидела ту лужу. Вырвавшись, она бросилась к ней прежде, чем я успела ее остановить.

Я представила себе ее измазанные смолой туфли, штанишки и носки. Быстрее, чем сейчас, я бежать не смогу, а значит, на розовой кофточке с рюшами появятся еще и жирные отпечатки рук.

Мог ли этот день стать хуже? Сначала фургон, потом – дождь, потерянное парковочное место, а теперь Эшли испортит одежду, заменить которую мы не можем себе позволить.

Между тем Эшли остановилась прямо перед лужей и тихонько сказала:

– Смотри, мамочка! Радуга!

Смешавшись с дождевой водой, смола образовала невероятные красочные вихри. Эшли пришла в неописуемый восторг: радужная лужа казалась ей самым прекрасным из всего, что она видела.

В тот момент все изменилось. Буквально пару мгновений назад я не могла думать ни о чем, кроме грязного пятна на асфальте и других вещей, осложняющих мою жизнь. Я была так сильно обеспокоена, что не замечала ничего хорошего.

А теперь я неподвижно стояла на парковке, и крошечные капли дождя падали мне на голову. Оказывается, красота мира сокрыта повсюду. Жизнь полна этой красоты, которая проявляется порой даже при самых необычных обстоятельствах. Там, где я видела лишь смоляную лужу, моя дочь разглядела радугу.

Какая потрясающая перемена произошла только что! Малыш внутри меня пинался, и я поглаживала свой большой живот, предвкушая встречу с ним. Я больше не беспокоилась о фургоне. «Как-нибудь справимся. Мы делали кое-что и потруднее», – подумала я.

Потом я взяла дочь за руку. Вдвоем мы перешагнули через маленькую радугу и зашли в магазин. Эшли сжала мою руку:

– Мамочка, нам так повезло сегодня увидеть эту радугу, правда?

– Да, милая, – ответила я, – нам действительно очень повезло.

Джонни Тан

Мой первый День благодарения

День благодарения – это драгоценный камень, подарок для всех добропорядочных людей. Однако остерегайтесь делать упор на слове «день», опуская «благодарность».

Е. П. Пауэлл

Я рос в Малайзии и всю жизнь мечтал попробовать знаменитую индейку. Помню, как мысленно откусывал свой первый кусочек, представлял, каков он будет на вкус. Я смотрел все американские телепередачи, посвященные Дню благодарения, и знал об индейке все. Возможность отведать ее представилась мне наконец в возрасте девятнадцати лет. Я приехал в США, посетил Государственный университет Луизианы, и принимающая семья в Батон-Руж пригласила меня на ужин в честь Дня благодарения. И хотя в тот день у меня не было возможности отведать огромную ножку (а именно о ней я почему-то страстно мечтал), но все темное мясо индейки я съел с огромным удовольствием. И только когда волнение от дебюта улеглось, я начал осознавать, зачем люди собираются вместе в этот особенный день.

День благодарения быстро стал для меня личным праздником. За что я был благодарен? Как я был благословлен? Чье присутствие украсило мою жизнь в этом году?

Я понял, что отвечаю на эти вопросы так, будто прохожу тест, однако вместо привычного чувства тревоги ощущал лишь радость и любовь.

Мысленно окидывая взглядом минувший год, я пытался представить, что чувствовали мои родители в Малайзии, когда принимали нелегкое решение отправить своего единственного сына через полмира на поиски будущего – того, о котором они могли лишь мечтать. Они слышали немало печальных историй о детях, учившихся за границей, и я рад, что в конечном итоге их вера пересилила страх.

Моя мама Нья и папа Баба выросли во время Второй мировой войны. Они оба были подростками, когда 8 декабря 1941 года Япония напала на нашу родину. Во время японской оккупации страх стал частью их существования. Я помню все, что мама и папа рассказывали нам с сестрой о зверствах, направленных на подавление мирного населения.

Вера помогла родителям сосредоточиться на будущем. Они всегда говорили, что нечто лучшее находится буквально в двух шагах. Их любовь научила меня доверию и надежде.

Хорошо помню, как мама и папа стояли в аэропорту, пока я пробивался к своему выходу на посадку. Я оглянулся в последний раз, чтобы помахать на прощание рукой, и отец ответил мне улыбкой. Каких-то пару месяцев назад мы вместе садились за стол, чтобы обсудить мой предстоящий отъезд. Это путешествие должно было изменить мою жизнь.

Последние два года папа болел прогрессирующей пневмонией, но, несмотря на ухудшающееся здоровье, все же согласился с решением мамы отправить меня в Америку. Мои родители были благодарны, что их молитвы о лучшем будущем для детей были услышаны. Никакие эмоциональные жертвы или материальные сложности не удержали бы их от решения дать мне образование за границей.

Мягкое похлопывание по плечу вернуло меня в реальность. Мисс Элеонора с улыбкой предлагала мне чашку домашнего сидра.

Мисс Элеонора родилась и выросла в Новом Орлеане, окончила Колледж Ньюкомб. Она была настоящей южной красавицей и всегда относилась ко мне очень внимательно. С мистером Картером, бывшим профессором Государственного университета Луизианы, мы познакомились спустя три дня после моего приезда в Батон-Руж: он забрал меня из общежития и отвез к себе домой на обед. Гостеприимство, которое продемонстрировала в тот день мисс Элеонора, позволило мне сразу же почувствовать себя как дома. Картеры были рады помочь мне освоиться на новом месте. Они повезли меня в магазин, чтобы я мог купить себе теплую одежду. Еженедельные воскресные ужины в их семье в какой-то степени компенсировали недостающие мне на первых порах семейные обеды в Малайзии. Я очень тосковал по дому.

Проводить время с мисс Элеонорой было не только весело, но и познавательно. Она учила меня американскому сленгу, чтобы мне было проще общаться со своими сверстниками, сочувственно выслушивала новости о моем больном отце.

Пару дней назад я вызвался помочь ей приготовить ужин в честь Дня благодарения – мне не терпелось узнать секрет приготовления индейки с особой начинкой из устриц и французского хлеба. Я смотрел, как готовит мисс Элеонора, и думал о маме. В последние дни перед празднованием китайского Нового года она практически жила на кухне. Обе они отличались колоссальной сосредоточенностью, вкладывали в приготовление еды всю свою любовь. Казалось, кухня становилась их личной сценой, где они планировали и устраивали праздничные представления. Для меня было честью вносить в этот процесс свой маленький вклад.

– Джонни, наступила твоя очередь поделиться своей историей. За что ты благодарен этому году, юноша?

Этот вопрос был обращен ко мне, он прервал цепочку моих мыслей. В гостиной наступила тишина. Все – сами Картеры, их друзья, сын, близняшки, дочь, зять и внуки – одновременно повернулись в мою сторону. Признаться, я занервничал, оказавшись в центре внимания. Однако стоило мне только начать говорить, как волнение исчезло.

– Я благодарен родителям, которые отправили меня учиться в Америку. Благодарен мистеру и миссис Картер, которые являются моей принимающей семьей. И, наконец, я благодарен всем вам за то, что вы дали мне право первому попробовать темное мясо, сказав «чур, он первый!».

На последних словах все начали смеяться. Сегодня я впервые услышал это выражение: так воскликнула Элеонора после того, как ее муж произнес молитву. Таким образом она дала понять, что раз я впервые являюсь их гостем на празднике, то имею честь первым наполнить свою тарелку – всем, чем пожелаю. Такой жест не только утолил мой аппетит, но и наполнил нежностью сердце, тоскующее по дому.

Тот волшебный день зародил во мне понимание истинной сути Дня благодарения. Раз в году этот уникальный праздник напоминает мне о необходимости задуматься обо всем, за что я искренне испытываю благодарность. За людей, ситуации и события, обогатившие мою жизнь. Бывали времена, когда мне удавалось встретить День благодарения со своей семьей. В другие годы приходилось праздновать его в одиночестве. Однако независимо от ситуации я всегда концентрировался на чувстве благодарности, и оно рождало в моем сердце любовь и радость.

Глава 8

Луч надежды

Сосредоточившись на том, чтобы найти хорошее в любой ситуации, ты обнаружишь, что жизнь внезапно наполнилась благодарностью, и это чувство питает душу.

Гарольд Кушнер

Эми Коррон Пауэр

Восемь месяцев рядом с папой

Благодарность – это искусство превращать жизненные невзгоды в прекрасную картину.

Как Шри

Я навещаю свою маму в больнице, где она восстанавливается после пневмонии и других осложнений, вызванных операцией по тройному шунтированию. Мама жалуется на больничную еду – моему отцу, брату, мне и даже моему парню, с которым мы только что вернулись в Хьюстон. Праздники мы провели в Огайо, в доме его родителей. Следующей осенью я планирую поступать в местный юридический университет.

Если мама жалуется, рассуждаю я, значит, ей определенно становится лучше. Однако, к моему огромному удивлению, брат, улучив минутку, предлагает мне серьезный разговор. Мы выходим на лестничную площадку, где ни мама, ни папа уже не могут слышать нас. Я начинаю готовиться к худшему.

– Ты не можешь поехать учиться в Огайо, – говорит брат. – У отца рак.

Мой отец, который за тридцать лет работы директором в государственной школе не пропустил ни одного дня по причине недомогания, болен раком. «Маме пока нельзя об этом знать», – предупреждает брат.

Мы возвращаемся в палату с чересчур спокойными лицами.

– Что случилось? – немедленно спрашивает мама.

Я пытаюсь сменить тему.

Мой отец – само спокойствие. Недавно его даже показывали по телевизору: после стрельбы в колледже он успокаивал учеников, сбившихся в столовой. Отец ходит в церковь и преподает в воскресной школе; помогает студентам из неблагополучных семей. Он – моя опора. Первый человек, которому я позвонила, когда переехала в Хьюстон и чувствовала себя потерянной в огромном чужом городе. У него не может быть рака. Только не у моего папы.

Папа планирует выйти на пенсию и купить новенький «дом на колесах». Он собирается наслаждаться своим золотым возрастом, путешествуя по стране с мамой, когда она полностью поправится. Но теперь у него рак.

В конце концов мама все же узнала о диагнозе отца. И стала поправляться гораздо быстрее. У нее как будто появилась цель. Теперь она питалась правильно, занималась спортом и лечила свое сердце, чтобы иметь возможность заботиться о папе.

Ни она, ни отец не хотели даже слышать о том, чтобы я осталась в Хьюстоне и упустила возможность учиться. Мы договорились, что я побуду дома на время папиной операции по удалению опухоли из толстой кишки, но после этого отправлюсь в Огайо.

Учиться на юридическом факультете в возрасте 38 лет нелегко – даже для меня, получавшей в магистратуре высшие оценки. Это непросто и в самой благоприятной обстановке. Но добавьте сюда новый город, парня, дети которого приезжают на выходные, а также двух собак и двух кошек. И очень маленький дом.

В первый год я едва дотягиваю до среднего балла и теряю стипендию. Но затем начинаю понемногу восстанавливаться: прохожу стажировку, затем устраиваюсь на работу. Перехожу на вечерние занятия, мои оценки улучшаются. Все это время я отслеживаю папины успехи: его рак находится в стадии ремиссии.

Мне оставалось закончить только один семестр, когда дети моего парня, ранее навещавшие нас лишь в конце недели, переезжают к нам окончательно. Их мать исчезает, и возникает необходимость в срочной опеке. Адаптация проходит не слишком гладко: дом становится еще меньше, а я прощаюсь с ролью «крутой папиной подружки», что водила их по магазинам и покупала мороженое. Теперь я – дама, которая просит играть потише, потому что ей нужно заниматься.

Одновременно возвращается болезнь отца. Четвертая стадия. Врачи дают ему максимум полтора года. Но я узнаю об этом последней.

На Рождество мы приехали в Хьюстон, чтобы сообщить родителям о нашей помолвке. За десять дней каникул никто и словом не обмолвился о печальном прогнозе. И лишь по пути в аэропорт папа будничным тоном сообщает мне новость.

– Почему ты не сказал мне раньше?! – кричу я.

– Не хотел, чтобы ты снова испортила переживаниями свои оценки, – отвечает папа. Он по-прежнему полон решимости победить болезнь.

Последний семестр дается тяжело, но я справляюсь. В мае родители приезжают ко мне в Огайо на выпускной. Я в шоке: мой прежде тучный отец невероятно исхудал. Его брюки натянуты до самой талии. Похудевший на двадцать килограммов, он выглядит лет на тридцать старше своего возраста. Когда мы остаемся одни, я спрашиваю, как он себя чувствует. «Ну же, плакса! Я еще не умер!»

Они возвращаются в Хьюстон, а я сосредотачиваюсь на сдаче квалификационного экзамена по адвокатуре [28]. Экзамен длится три дня, он ужасен и изнурителен. Я жду результатов еще четыре месяца и наконец узнаю, что для успешного прохождения мне не хватило одного-единственного балла.

Я думаю о папе.

Ради чего все это было? Юридическая степень без лицензии. Что в этом хорошего? В довершение всего меня уволили. Надо ли говорить, что я чувствовала себя полной неудачницей?

Обдумывая свои возможные дальнейшие варианты, я устроилась внештатным журналистом и фотографом в местную независимую газету. «Почему бы тебе не сдать экзамен в Техасе? – предложила мама. – Ты можешь остаться с нами и спокойно готовиться». Ни собак, ни кошек, ни детей – никаких отвлекающих факторов. К тому же в компании у бывшего коллеги есть вакансия с гибким графиком, а значит, у меня будет много времени на учебу.

Итак, я переехала обратно в Хьюстон, в дом своих родителей, который покинула почти двадцать лет назад. Я установила себе расписание, занималась перед работой, слушала кассеты с лекциями в машине по дороге туда и обратно. Ужинала с мамой и папой, еще немного занималась вечером и ложилась спать ровно в 22:00.

Свободное время я проводила с папой. Он не говорил о своем уходе, но я понимала, что это всего лишь вопрос времени. Каждый раз, спрашивая, как он, я получала один и тот же ответ: «Ну же, плакса! Я еще не умер!»

На этот раз экзамен уже не казался мне таким изнурительным. Я подготовилась. Было нелегко, но я знала, что справилась. В августе я отправилась в Огайо, чтобы помочь своему жениху собрать вещи: он согласился переехать вместе с детьми в Техас, чтобы я могла оставаться рядом с отцом.

Мы сняли жилье – прямо через дорогу от дома моих родителей. В сентябре папа совсем ослабевает, в ноябре уже редко выходит из дома, хотя ему еще удается проголосовать на выборах. Вернувшись с церемонии вручения лицензии адвокатской ассоциации штата, я увидела в его глазах гордость.

Ко Дню благодарения он уже не может перейти дорогу, чтобы присоединиться к нам за праздничным ужином, а за два дня до Рождества уходит из этого мира. Спустя почти восемнадцать месяцев с момента, когда врачи озвучили его диагноз.

Это было в 2005 году. Всего один балл помешал мне успешно пройти квалификационный экзамен. Всего один балл – и я была бы юристом в Огайо, а не в Техасе. Но именно этот балл подарил мне восемь месяцев жизни рядом с папой.

Джилл Бернс

Скрытое благо

То, что представляется нам тяжкими испытаниями, иногда является скрытым благом.

Оскар Уайльд

Каждый год моя сестра брала неделю отпуска, чтобы съездить вместе с нами на родину. Мы обожали эти путешествия и всегда ждали их с огромным нетерпением. Однако на этот раз все пошло не так.

В пятницу, когда мы все уже собирали чемоданы, сестра вернулась домой и объявила, что начальник преподнес ей неожиданный сюрприз. «Я потеряла работу. Они закрыли школу и просят, чтобы к концу выходных я убрала свои учебные материалы и освободила помещение. Они продали здание».

Мы лишь разинули рты от удивления. Сестра проработала в этой школе более пятнадцати лет.

Радостное волнение, какое обыкновенно накрывает всю нашу семью перед отпуском, исчезло без следа. Могли ли мы теперь думать о чем-то другом?

Моей сестре шестьдесят лет. У нее есть высшее образование и множество различных курсов повышения квалификации. Не говоря уже о колоссальном опыте преподавания за плечами. Однако, делая выбор среди соискателей, кто наймет человека пожилого, пусть даже и сверхквалифицированного? Да и вообще – откуда в середине учебного года взяться вакансии учителя?

Я всегда говорила, что моя сестра – это самый счастливый человек из всех, кого я знаю. Но это счастье было напрямую связано с ее профессией. Что будет, если она так и не сможет никуда устроиться? А еще моя сестра – самое милое создание на планете. У нее есть особый дар общения с детьми. Как же могло случиться, что после стольких лет преданной службы ее не предупредили о грядущих изменениях?

Всей своей мрачной компанией мы собрались за обеденным столом и принялись неохотно ковыряться в еде. Мои глаза слегка затуманились слезами, когда я потянулась обнять сестру.

– Мне так жаль, – сказала я. – Какой это, должно быть, кошмар для тебя. В твоем возрасте найти работу достаточно сложно. Твой начальник просто отвратителен.

В ответ сестра обвела нас спокойным взглядом и заявила:

– Я не собираюсь волноваться об этом и намерена наслаждаться своим отпуском. А поиском новой работы я займусь после.

Остаток ужина мы провели, выражая негодование по поводу произошедшего. Сестра лишь молча слушала, ничего не добавляя к нашему разговору.

И вдруг я поняла: она уже сделала свой выбор. Ведь благодарность – это всегда выбор. Вместо того чтобы хандрить и жалеть себя, она увидела в своем неожиданном увольнении потенциал для чего-то хорошего.

– Я не первый раз теряю работу, – объяснила она, – и, несмотря на это, никогда не оставалась без дела. Обо мне всегда заботились и присматривали. Я не сомневаюсь, что работа обязательно найдется. Кроме того, перемены – это хорошо, ведь они дают возможность для роста.

Ее благодарное сердце хранило все случившиеся с ней благословения и твердо верило, что их список обязательно продолжится. В свою очередь, из собственного жизненного опыта я знала, что она говорит правду: с ней все будет в порядке, в каком бы направлении ни повела ее судьба.

И вот что было дальше. Спустя пару недель после возвращения из отпуска сестра позвонила, чтобы сообщить, что нашла прекрасную работу. По правде говоря, она еще никогда не чувствовала себя более счастливой, реализованной и ценимой. Сестра сделала огромный шаг вперед, что было бы невозможно, если бы ее не уволили.

Благодарность подобна теплому одеялу, которое укутывает плечи моей сестры. Она – ее защита от потерь и страхов. Ведь то, что сегодня кажется несправедливостью, завтра может оказаться началом нового этапа на жизненном пути.

Одри Адес

Из-под обломков

Пусть хоть иногда теплится огонек доброты… Не надо отказываться от нее. Доброта придает человеку сил, если ему трудно живется.

Эрих Мария Ремарк

С того дня прошло уже четыре месяца.

11 сентября 2001 года мой муж Пол сел в самолет компании «Американ Эйрлайнс», следовавший рейсом AAL11 по маршруту Бостон – Лос-Анджелес.

Четыре месяца. Стороннему наблюдателю могло показаться, что у меня все в порядке, однако при более близком рассмотрении становилось очевидно, что мне едва хватает сил, чтобы держаться.

Маленький город взял нашу крохотную и теперь уже неполную семью под свое крыло. Друзья предлагали присмотреть за моим сыном по выходным, надеясь, что это снизит уровень стресса, который я испытываю, вживаясь в новую для себя роль одинокой матери и вдовы. В дни сбора мусора контейнеры волшебным образом перемещались с обочины к воротам моего гаража. Обеды регулярно появлялись на пороге нашего дома, иногда – с подписанной открыткой, а то и вовсе без какой-либо подсказки о личности доставившего их ангела.

Один мой знакомый, знавший, что я еврейка, однажды проехал через четыре города до кошерного ресторана, чтобы привезти нам ужин из курицы. Мы не соблюдаем правил, к тому же я – вегетарианка, однако степень стараний того человека тронула меня до глубины души.

Сегодняшняя ночь выдалась холодной. Я возвращалась домой после рабочего дня и по пути заскочила к подруге, чтобы забрать своего одиннадцатимесячного сына. У самого моего дома, на противоположной стороне улицы, я заметила патрульную машину и мельком подумала о сидящем в ней полицейском. Впрочем, мое внимание тут же переключилось: стянув варежки зубами, я принялась возиться с ключами. Было поздно, я устала и проголодалась.

Стоило мне забросить в микроволновку миску с замороженными овощами, как в дверь позвонили. Это был тот самый офицер полиции. Он спросил, можно ли ему войти внутрь, и сообщил, что ждал меня с пяти вечера, потому что не знал, во сколько я возвращаюсь с работы. До 11 сентября офицер полиции, караулящий под дверью, скорее всего вызвал бы у меня приступ тревоги, однако за последние месяцы я уже привыкла к тому, что разные люди появляются у моего дома без предупреждения. Неважно, что один из них оказался в форме. Полицейский был молод – не больше тридцати. Он присел за стол и, пока я заваривала чай, попытался завести светскую беседу. Всегда ли я работаю допоздна? Как давно мы живем в этом городе?

– Извините, – наконец не выдержала я, – пожалуйста, не могли бы вы просто сказать, зачем вы здесь?

Казалось, мой вопрос застал офицера врасплох. Все его тело напряглось, он заерзал на стуле.

– Я пришел сказать вам, что полиция Нью-Йорка нашла кое-что, принадлежавшее вашему мужу.

К тому времени ни останков, ни каких-либо личных вещей Пола так и не было обнаружено. Я предоставила образцы его ДНК в бюро судебно-медицинской экспертизы, но не ожидала многого. Террористы использовали тело моего мужа как часть бомбы, поэтому лучшее, что я могла бы для него желать, – это мгновенное и полное разрушение.

– Они нашли его обручальное кольцо, – тем временем сообщил полицейский, – оно хранится в Нью-Йорке для вас.

Хотела бы я сказать, что в тот момент почувствовала нечто невероятное. Облегчение. Радость. Злость. Наверное, я должна была кричать. Или хотя бы плакать. Но за последние четыре месяца мои эмоции закончились. Я была выжата, стала окоченелой и хрупкой, словно безжизненная ветка зимой. Чувствовать хоть что-то было слишком больно. Я слишком устала.

Во мне поднялась тошнота, все тело прошиб пот, и я тут же замерзла. Глубокий вдох через нос и выдох через рот: «Не могли бы вы несколько минут присмотреть за моим сыном?» Офицер кивнул.

Я вошла на кухню и сняла телефонную трубку. Не помню, кому я позвонила первой: маме, сестре? Но за те несколько минут, которые прошли между получением новости и моментом, когда я поделилась ею с кем-то, мое воображение соткало законченную картину. «Они нашли его обручальное кольцо».

Я представила себе куртку желтого цвета – из тех, что уже стали легендарными. Какой-то пожарный или городской рабочий расчищал завалы Всемирного торгового центра, как вдруг заметил что-то блестящее, погребенное под грудой искореженного металла и обгоревшими обломками. К концу своей смены он был уже измотан, у него ныла спина, однако он все же нагнулся, чтобы поднять «это». Возможно, в его горле образовался комок, когда он увидел кольцо. Или наоборот – это было уже десятое кольцо за день и слез уже не осталось.

В конце смены он выложил кольцо на стол руководителя, а тот отнес его тому, кто смог разобрать даты, выгравированные внутри. И в свою очередь передал человеку, который сверил ДНК. Информацию подтвердило подразделение ФБР, представители которого посетили меня спустя неделю после теракта и запросили всю информацию о Поле, включая дату нашей свадьбы. И вот сегодня офицер местной полиции ждал у двери четыре часа в минусовую погоду, чтобы сообщить мне эту новость лично. А теперь он мирно сидит на ковре и играет с моим сыном, давая мне возможность позвонить семье.

Я не имею ни малейшего понятия, каким человеком был тот полицейский, но часто думаю о нем. Еще я думаю о спасателе, который нашел кольцо Пола. И о том, кто с помощью увеличительного стекла прочитал на кольце дату нашей свадьбы. Думаю о брате и сестре моего мужа, которые вызвались привезти мне кольцо, однако прежде побеспокоились о том, чтобы вернуть изуродованному металлу форму и почистить его.

Я также думаю об обедах, мусорных контейнерах и обо всех тех людях, которые заходили ко мне, чтобы узнать, все ли у меня «в порядке». С годами эти дары в виде разной помощи и поддержки стали частью моих воспоминаний. Да, в них была раздирающая боль, однако была еще и доброта, которая оставила неизгладимый след в моем сердце и наполнила его чувством глубокой благодарности.

И эта благодарность сопровождает меня каждый день моей жизни.

Луанна Тови Зуккари

Супергерой

Когда мы трудимся над созданием света для других людей, то естественным образом освещаем и свой собственный путь.

Мэри Энн Радмахер

Молодой врач в коридоре травматологического отделения городской больницы произнес нечто странное. Только что он сообщил нам с мужем, что наш четырнадцатилетний сын Энди умер. Он так и не пришел в сознание после серьезной травмы головы, которую получил, когда его сбил пьяный водитель.

Моя жизнь тоже закончилась. По крайней мере, та жизнь, какой я ее знала. Я стояла неподвижно и… ждала. Мое сердце разрывалось, разум оцепенел. Когда я смогла наконец заговорить, то спросила: «Что же нам теперь делать?»

– Вы когда-нибудь думали о донорстве органов? – неожиданно ответил врач вопросом на вопрос.

Я почувствовала себя так, будто только что тонула, а он бросил мне спасательный круг. Это был шанс сохранить жизнь нашему Энди. Не подумайте, что я сошла с ума. Сердце нашего сына будет продолжать биться, глаза – видеть, органы – благополучно работать в теле других людей. Разумеется, это уже будет не Энди. Мы никогда уже не сможем взяться с ним за руки. Мальчика, которого я баюкала по ночам, опустят в могилу, и мне придется оставить его там навсегда. И все же… Хотя бы какая-то часть Энди будет продолжать жить.

Спустя некоторое время мы получили письмо от организации по пересадке органов. В нем говорилось, что сердце Энди получил мужчина, который болел на протяжении многих лет. Печень – вдовец и отец подростков, находившийся в коме. Его почки достались людям, которым они идеально подходили, а роговица – пятнадцатилетнему мальчику, а также бабушке, которая до трансплантации никогда не видела своих внуков. Все они теперь были здоровы.

Каждую ночь я рыдала в подушку, каждый день ходила на кладбище, без конца перебирала вещи своего драгоценного мальчика и отвечала на открытки с соболезнованиями. Но при этом невероятно гордилась тем, что мой сын подарил этим людям второй шанс на жизнь. «Энди, ты настоящий супергерой», – шептала я.

Прошло еще несколько лет, и я решила разыскать тех, кто продолжал жить благодаря Энди. В день, когда его сбила машина, он ехал на велосипеде домой с пастбища, где ухаживал за своим обожаемым конем Максом. Наш сын был необыкновенным, счастливым, заботливым и полным энтузиазма ко всему, что предлагал ему мир. Счастливы ли те люди? Те, в ком продолжал жить мой мальчик. Испытывали ли они благодарность за свою жизнь?

Предварительно связавшись с организацией по пересадке органов, я написала каждому из реципиентов – анонимно, в соответствии с правилами. Я пожелала им здоровья, рассказала, каким замечательным ребенком был их донор, и пригласила связаться со мной, если они, конечно, того пожелают. Затем я стала ждать.

Наконец я получила письмо от одной женщины по имени Кэти. Она жила в штате Небраска, недалеко от того места, где родилась и выросла я, и была идеальным реципиентом почки Энди. Этот дар буквально вернул ей жизнь и здоровье. Кэти была нерешительной и застенчивой. Ее тревожили чувства, свойственные многим реципиентам: она жива лишь потому, что умер другой человек. Она призналась, что, к сожалению, ей мало что рассказывали об Энди (она даже думала, что ее донор – девочка), но каждый божий день она молилась за него.

Мы писали друг другу письма и разговаривали по телефону, а потом наконец договорились о личной встрече. Нам нужно было столько всего сказать друг другу! Столько эмоций, в которых необходимо было разобраться. Столько хороших вещей и так много слез и страхов.

Я объяснила Кэти, что воспринимаю пересадку органов совершенно иначе и не считаю, что мой сын умер, чтобы она могла жить. «Энди умер, потому что один человек напился и сел за руль своего фургона, – сказала я. – Никто не хотел, чтобы он умирал: ни врачи, ни мы, ни даже тот пьяный водитель. Но он все равно погиб, и тогда перед нами встал выбор: позволим ли мы другим людям жить? И мы благодарны за возможность такого выбора».

У Кэти оказалось потрясающее чувство юмора – прямо как у Энди. Она призналась, что новая почка заставляет ее совершать поступки, о которых она раньше и подумать не могла. К примеру, до пересадки ей претила сама мысль о шоколадных конфетах с начинкой из арахисовой пасты. Сочетание этих двух вкусов вызывало у нее отвращение с самого детства. Но теперь, совершенно неожиданно, они стали для нее самыми любимыми.

– Какие конфеты любил Энди? – спросила она.

– Все, – ответила я, – но особенно шоколадные с арахисовой пастой.

Кэти всегда была помешана на здоровом образе жизни и не притрагивалась к фастфуду, однако после пересадки начала регулярно заворачивать в автокафе. Не могла ли она каким-то образом унаследовать вместе с почкой любовь Энди к бигмаку? Мне было радостно думать об этом.

За все эти годы Кэти стала частью нашей семьи. На Рождество она присылает мне самые прекрасные цветочные композиции и каждый день чтит память Энди самыми разными способами. Мы знаем семьи друг друга и обе считаем, что социальные семьи – это особое благо.

Я познакомилась с ее матерью – она сказала мне слова, которые я навечно сохраню в своем сердце: «Слава Богу, что в мире есть такие люди, как ты».

Слава Богу, говорю я, что на этом свете существовал Энди, а мне выпала честь быть его матерью. Слава Богу, что донорство органов не только возможно, но и действительно помогает спасать человеческие жизни. Слава Богу, что есть Кэти, которая смогла победить свой страх и ответила на мое первое письмо. Теперь я знаю, что даже в самой глубокой печали, боли и скорби можно отыскать благословения. Поначалу мы хватаемся за них как за соломинку, но потом они становятся нашей опорой.

И несмотря на то что я каждый день бесконечно скучаю по моему чудесному сыну, чувство благодарности за эти благословения – крохотные, большие и те, что продолжают расти и расцветать, – переполняет меня. Я часто вспоминаю молодого врача, который набрался смелости, чтобы предложить нам донорство органов. И я безумно горжусь Кэти, которой спустя двадцать лет после пересадки врачи говорят, что ее «почка работает как супергерой!».

Энн Мороу

Последний звонок

Этот мир был создан и для вас. Наслаждайтесь им, исследуйте его, испытывайте его. Не сдерживайтесь. Это ваш Божий дар. Не будьте затворником в этом танце жизни.

Автор неизвестен

Моя парикмахер-стилист положила руки мне на плечи и проговорила:

– Очень жаль, что это случилось с тобой, подруга.

Я взглянула на нее через отражение в зеркале:

– Не нужно сожалеть, Джули. Плохие вещи случаются не просто так, а иногда ради чего-то хорошего. В общем, я даже рада, что все так вышло.

Джули немного помолчала.

– Никогда не видела, чтобы кто-то так радовался собственному увольнению. Ты должна быть расстроена из-за того, что они так поступили с тобой.

– Считай, они поступили так ради меня, – ответила я.

Она покачала головой и потянулась за листом фольги:

– Но я все равно считаю, что ты была великолепна в своей работе.

Я улыбнулась:

– Может быть. Но из-за этого я не так уж великолепно проживала свою жизнь.

Джули закончила с фольгой и засекла время. Теперь мы могли поболтать без помех.

Семь лет назад я заняла должность менеджера в транснациональной корпорации. Мне нравилась моя работа, путешествия и люди, однако потом компания объявила о реформировании внутрикорпоративной структуры, и сотни менеджеров были уволены. Изменилось все: вышестоящее руководство, должностные обязанности, моральный дух сотрудников.

Реформирование оказалось продолжительным: оно длилось целых три года, на протяжении которых компания продолжала испытывать трудности. Ее политика менялась чаще, чем сезоны за окном, а менеджеры по всей стране неустанно трудились, пытаясь сохранить свои рабочие места.

Так же поступала и я, целыми днями не поднимая головы от бумаг. Удаленная работа должна была стать преимуществом, однако на самом деле я находилась в состоянии постоянного стресса, боясь потерять должность. В результате я просто никогда не уходила с работы. О том, чтобы получать от жизни хоть какое-то удовольствие, не могло быть и речи.

– Боже мой, почему же ты просто не уволилась? – спросила Джули.

– Потому что была уверена, что не могу себе этого позволить. Но в действительности я не могла себе позволить там больше оставаться. Дело было не только в том, что моя карьера шла наперекосяк. Весь мой мир вышел из-под контроля и катился в пропасть. Я проживала каждый день в нездоровом избытке: было слишком много работы, стресса, еды, выпивки и финансовых трат.

Большую часть времени я проводила сидя за компьютером, заменив самоуважение работой. Я месяцами не занималась спортом, не вела содержательных диалогов с мужем, не читала книг, не выходила на прогулку, не ела здоровую пищу. Завершать каждый день бокалом вина стало обычным делом. Потом один бокал превратился в два, и я начала беспокоиться, как бы моя новая привычка не переросла в настоящую зависимость. Я бесконечно мечтала о крепком сне: мои ночи состояли из панических пробуждений каждые 45 минут, после чего я лежала в темноте, думая о работе.

Месяц назад прошла очередная волна увольнений. Те, у кого работа еще оставалась, испытывали большее давление, чем когда-либо. Мы изо всех сил боролись за достижение корпоративных целей, подозревая, что наши результаты не будут иметь никакого значения. Попытки изменить ситуацию в компании приводили лишь к еще большему сокращению штата.

И вот в прошлый четверг я получила электронное письмо от своего босса с просьбой перезвонить ей в 11:45. Когда я позвонила, она заговорила первой: «Здравствуйте, Энн. Спасибо, что подстроили свое расписание под этот звонок. Сотрудник отдела кадров сейчас также присутствует на линии». Ее голос был лишен каких-либо эмоций. Я поняла, что наступил момент, которого я так боялась. И застыла, слушая, как она ведет разговор, следуя положенной процедуре. «Причина моего сегодняшнего звонка – сообщить вам, что с этого момента вы больше не работаете в нашей компании. К сожалению, поставленные перед вами цели не были достигнуты».

Сказать по правде, я не знала ни одного менеджера в радиусе девяти штатов, кто достиг бы их «поставленных целей».

Я отключила телефон и уставилась на экран. На протяжении трех последних лет я изо всех сил старалась изменить ситуацию в корпорации. Но оказалось, что эти изменения больше не подразумевали моего присутствия в компании.

Не имело никакого значения, насколько усердно я работала и на какие жертвы ради этого шла, – один телефонный звонок положил конец моей карьере. Ради этой компании я вывернула свою жизнь наизнанку, но все оказалось зря, и я ничего не добилась.

Впрочем, кое-какие результаты все-таки были. Я поправилась на одиннадцать килограммов. После моих истерических набегов на магазины в доме скопилось столько вещей, что ими можно было бы загрузить целый фургон. Мусорная корзина была переполнена винными бутылками, и лицо, смотревшее на меня из зеркала каждое утро, никак нельзя было назвать счастливым. Женщина в зеркале – не та, кем я хотела бы быть.

Оглядываясь назад и анализируя свои прошлые решения, я ни о чем не жалею – все это были уроки на пути к той жизни, которую я на самом деле хочу прожить. Я рада, что у меня была эта работа, но буду вечно благодарна за тот звонок, что положил ей конец.

Зажужжал таймер. Смывая краску с моих волос, Джули сказала:

– Ты потрясающая.

Но я вовсе не была потрясающей – просто многое поняла. Слово «уволили», которое так ненавидит мой муж, на самом деле дало мне свободу. Оно в буквальном смысле спасло меня. Все это время настоящая жизнь была совсем рядом – терпеливо ждала, пока я наконец обрету ее снова.

Дебора Дрезон Карролл

Три маленьких подарка

Благодарность – это один из прекрасных способов найти душевное равновесие и счастье внутри. Независимо от того, что происходит вокруг, всегда есть нечто, за что мы могли бы быть благодарны.

Барри Нил Кауфман

Первый год обучения моей дочери в колледже оказался совсем не таким, каким я его себе представляла. Старшие классы были эмоционально сложными для нее, поэтому она с радостью ухватилась за возможность начать все с чистого листа. В день заезда в общежитие я с удовольствием приехала, чтобы помочь ей обустроиться и обставить комнату.

Прощаясь, я обняла ее, но в дверях обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на свою дочь в новых декорациях. Я вспомнила комнату, в которой жила сама, когда училась на первом курсе: до чего все это похоже! Стандартная мебель и здесь же – мягкие игрушки и потрепанные, но любимые домашние одеяла. Как напоминание о недавнем детстве. Даже плакаты на стене несильно изменились: ее соседка по комнате повесила тот же плакат с Джимми Хендриксом, который имелся у моих однокурсников в 1970 году.

Стоя посреди комнаты, я вспоминала, как сильно любила свои студенческие годы. Я была рада за мою девочку, но одновременно немного напугана, поскольку прекрасно знала, что может произойти, когда первокурсник впервые почувствует вкус свободы. Мне удалось удержаться от слез и кое-как добрести до своей машины. Усевшись за руль, я сделала глубокий успокаивающий вдох.

В течение первых нескольких недель она звонила мне довольно часто, и голос ее казался мне счастливым. Я слышала в нем идеальный баланс волнения, любопытства и сдержанного оптимизма. Занятия вдохновляли, она заводила друзей и училась совмещать учебу и развлечения.

Но время шло, и в голосе дочери появились печальные нотки. Училась она хорошо, но явно стала испытывать сначала физические, а потом и эмоциональные трудности, о которых мне было больно слышать. С каждым разговором ее настроение ухудшалось. Казалось, мой прежде позитивный ребенок переходит на темную сторону, и я боялась, что ее внутренний свет окончательно погаснет.

Я искала различные способы помочь дочери в ее борьбе. Изучала в Интернете информацию о симптомах, которые она описывала, чтобы найти подходящего врача. Когда мы разговаривали по телефону, старалась перевести беседу в более позитивное русло, напоминала обо всем хорошем, что есть в ее жизни. В какой-то момент я поняла, что не могу насильно заставить ее сосредоточиться на позитивных и светлых моментах – она должна сделать это сама.

И тогда я предложила ей один вечерний ритуал: перед тем как лечь спать, мы будем отправлять друг другу крохотный список из трех пунктов, за которые сегодня испытываем благодарность. Для этого списка не было слишком маленьких или слишком банальных вещей. Цель была проста – заметить и определить три из них, за которые нам хотелось бы сказать «спасибо». Мы договорились не осуждать ничего из списка друг друга. Это могло быть все что угодно, начиная от «моя овсянка на завтрак была особенно вкусной» до «лучшая подруга позвонила мне просто так, без повода». «Я получила наивысший балл за сочинение по английскому языку, над которым упорно трудилась», «Я наконец-то завершила свой проект на работе»… «Я увидела великолепный закат» или «Я проходила мимо бездомного человека, который спал на улице, и задумалась: нам так повезло, что у нас есть безопасное место для ночлега». Помню также такие варианты, как «впервые увидела крокус» или «так счастлива, что у меня есть сестры».

Было только одно, но самое важное условие: мы делали эту практику каждый день. И со временем стало ясно: в каждом дне, от самого мрачного до самого яркого, есть огромное количество вещей, за которые стоит быть благодарными… Иногда пункты списка легко приходили нам в голову, и тогда слова благодарности лились свободным потоком, но случалось, что, чтобы найти хотя бы одну вещь, за которую можно было бы сказать «спасибо», надо было потрудиться.

Я придумала этот ритуал, чтобы помочь своей дочери, однако, как это часто случается, сама извлекла из него ценные уроки. Я обнаружила, что с нетерпением жду вечера, когда наступит время составлять список, и в течение дня отмечаю про себя разные мелочи и случайные акты доброты. Удивительно, но иногда их было так много! И хотя мы с дочерью условились на трех пунктах, я нередко бонусом добавляла еще и четвертый – просто потому, что день оказывался особо щедрым на подарки.

Мы и сами не заметили, как трудности первого учебного года отступили. Теперь моя дочь была счастлива и здорова. Мы обе выбрались из темноты и перестали составлять наш совместный вечерний список. Однако я сохранила эту привычку и продолжаю записывать свои благодарности. Это моя вечерняя медитация, успокаивающий способ завершить день. Укладывая голову на подушку, я закрываю глаза, мысленно говорю «спасибо» и засыпаю в полной безмятежности.

Дженни Эстес

Что я обрела и потеряла

Каким бы образом вы ни обрели материнство – это всегда чудо.

Валери Харпер

Я закончила составление списка покупок и уже собиралась выходить из дома, когда холодный ветер поймал меня у открытой двери и заставил вернуться за кофтой. Именно в этот момент раздался телефонный звонок. Женщина из социальной службы на том конце провода проговорила: «У нас появился новорожденный мальчик, которого нужно срочно пристроить. Заинтересованы?»

Мое сердце бешено заколотилось.

Внематочная беременность и многочисленные операции поставили крест на нашей мечте иметь собственных детей. Сейчас мы с моим мужем Джеком находились на этапе сертификации в программе по усыновлению в округе Санта-Барбара, однако наши документы еще не были одобрены. Взволнованная неожиданным предложением, я не задумываясь ответила: «Да!»

Джек тут же примчался домой с работы. Какой неожиданный подарок!

Если даже ожидание длиной в девять месяцев вызывает волнение и трепет перед встречей с ребенком, то сложно представить, что испытывали мы, осознавая, что у нас есть всего несколько часов.

Майклу был всего один день от роду, когда социальный работник бережно передала мне его в руки. Его биологическая мать, девочка-подросток, пришла в больницу, жалуясь на боли в животе. Она до последнего отрицала, что беременна, а затем родила прекрасного трехкилограммового малыша. Отказавшись давать младенцу имя и сохранив в тайне фамилию его отца, девочка просто ушла.

Следующие несколько дней пролетели как одно мгновение. Я приспосабливалась к новому ритму жизни и часами держала Майкла на руках, умиляясь его воркованию. Его маленькие пальчики беспрестанно вытягивались и сгибались, стоило мне начать напевать какую-нибудь мелодию. Глядя на это, Джек предположил, что в будущем он может стать музыкантом. Я целовала нежную шею малыша, наслаждаясь его сладким запахом. Он был совершенен.

– Как только его мать подпишет необходимые бумаги, мы сможем двигаться дальше, – сказала социальный работник, – обычно в подобных случаях мы тут же переходим к процессу усыновления.

Муж, хоть и был оптимистично настроен, постоянно напоминал мне о том, что Майкл – еще не наш ребенок, и советовал быть осторожной в своих чувствах к нему. В его словах была доля истины, однако все наши друзья и родственники, познакомившись с малышом, уверяли, что этот младенец – Божий ответ на наше давнее желание иметь детей. Они призывали меня не сомневаться, и спустя несколько дней я полностью расслабилась.

Так прошла неделя.

А потом наступил тот день.

Будильник прозвенел в 03:30 утра. Джек выбрался из теплой постели и начал собираться на работу – сегодня у него была еженедельная доставка длиной в 15 часов по Калифорнийской долине. Я покормила Майкла, уложила его в кроватку и попыталась еще немного вздремнуть.

Через несколько часов меня разбудил телефонный звонок. Социальный работник старалась говорить очень быстро и без всяких эмоций:

– Привет, Дженни. Мать малыша наконец-то рассказала о нем своим родителям. Похоже, у них есть друзья, заинтересованные в усыновлении. Пожалуйста, подготовь ребенка к отъезду. Я буду у вас через час, чтобы забрать его.

Тут она сделала странную паузу, после чего добавила:

– Со мной будет бабушка малыша.

Мой мир остановился.

Я пробормотала что-то невнятное, а потом, будто в замедленной съемке, осела на пол. Единственная мысль вертелась тогда в моей голове: «Я теряю еще одного ребенка».

Спотыкаясь, я побрела в душ, но по-прежнему не могла успокоиться. У меня случилась паническая атака или перенасыщение кислородом от рыданий – не знаю, что это было, но я начала торопливо благодарить Бога за все, о чем только могла подумать. Душ, ванная, горячая вода…

Потом мое дыхание стало успокаиваться, я продолжила и сосредоточилась на благодарности за время, проведенное с этим ребенком, за его мать и семью.

Спустя еще пару мгновений мой разум окончательно прояснился. Пока я концентрировалась на благодарности, истерика прекратилась и ей на смену пришло сверхъестественное спокойствие. Я даже сказала себе, что для меня будет честью впервые познакомить этого драгоценного малыша с его бабушкой.

Я вышла из душа, одела Майкла и собрала небольшой пакет с его вещами, когда услышала неуверенный стук в дверь. «Все готово?» – социальный работник быстро оглядела квартиру. Было очевидно, что она обеспокоена ситуацией и боится моей реакции.

Я передала малыша бабушке. Ее глаза расширились от радости. Я рассказала все о его режиме питания и сна. И потом они ушли.

Поздно вечером Джек вернулся домой. Он быстро оглядел комнату, но обнаружил в ней лишь меня, вяло сидящую на диване.

– Его забрали! – заплакала я.

Джек опустился на колени, взял меня за руки и тихо сказал: «Я знаю». Оказалось, что весь сегодняшний день он испытывал странное чувство – почему-то был уверен, что когда вернется домой, Майкла с нами уже не будет.

Я любила этого маленького мальчика всего десять дней, однако его потеря как будто открыла все скрытые резервуары, в которых долгие годы копилось мое горе. Признаться, я была на грани истерики.

Акт благодарения стал спасательным кругом, который позволил мне выплыть из пучины отчаяния и милостиво отдать Майкла. Когда Бог сказал: «За все благодарите», Он не шутил. Слова благодарности переключили мой мозг, и это дало мне силу совершить невозможное. И теперь я наконец смогла в полной мере оплакать всех своих малышей, которые так и не пришли в мою жизнь.

Симона Адамс

Отнимая и даруя

Все несчастья – лишь ступеньки к счастью.

Генри Торо

В тот вечер мы с Тоддом легли спать поздно. Аарон, наш трехлетний малыш, к этому времени уже давно мирно посапывал в своей кроватке. Где-то на границе между сном и явью я услышала, как кто-то неистово стучит во входную дверь. Все еще находясь в полусонном оцепенении, я решила, что это воры вломились в нашу квартиру. Проснулся Тодд и, чертыхаясь, отправился в гостиную. Я осталась в спальне. По коридору разливался странный оранжевый свет. Я видела, как Тодд распахнул дверь: квартира соседей напротив была полностью охвачена пламенем.

Зарево исходило из внутреннего дворика – огонь перекинулся на крышу нашего многоквартирного дома, во дворик сыпались горящие угли. Сосед схватил огнетушитель. К этому времени навес над дверями уже полностью сгорел.

Я вбежала в детскую, схватила спавшего крепким сном Аарона, на ходу вытащила из шкафа его зимнее пальтишко и выбежала на улицу как была – босиком и в одной футболке. Холодной октябрьской ночью.

У Тодда хватило предусмотрительности (или невежества), чтобы запрыгнуть обратно в дом и вытащить из огня ключи от машины, бумажник, мою сумочку и кроссовки, халат, джинсы.

Кашляя, он выскочил из квартиры, за ним тянулся шлейф дыма. Я передала ему Аарона и стала одеваться.

Не прошло и двух минут, как вся крыша здания была охвачена пламенем. Пять семей, живших в доме, стояли снаружи, пытаясь осознать произошедшее. Только это нам теперь и оставалось – наблюдать за тем, как огонь пожирает остатки нашей налаженной жизни.

Жар был настолько сильным, что находиться рядом со зданием было практически невозможно. Несмотря на это, Аарон начал дрожать. Я кивнула соседке, которая держала на руках мальчика на несколько месяцев младше моего. Мы посадили детей в грузовик Тодда, включили им печку и музыку – чтобы заглушить шум снаружи. На полу в машине я нашла несколько игрушек и увлекла ребят игрой. Затем, аккуратно прикрыв дверь, вернулась к груде обгоревших обломков, еще пару часов назад бывших нашим домом.

Это было первое место, которое я могла назвать своим домом после того, как уехала от родителей. До этого у меня имелась лишь мрачная квартира с грубыми соседями и счетами, которые я едва мог оплатить. Но этот дом, напротив, был полон солнечного света и радости, а соседи оказались дружелюбными людьми. Мне нравилось возвращаться сюда каждый день. Здесь я спокойно управляла своими финансами и жила в достатке. У сына была комната со множеством игрушек, а у меня – великолепно обставленная гостиная, столовая и полностью укомплектованная кухня. И я обожала наш внутренний дворик, который сделала очень уютным.

Но теперь все это горело, и я наблюдала, как поднимаются густые черные клубы дыма. Уверена, что мои соседи чувствовали то же самое. Во всяком случае, многие из них плакали.

Дело было даже не в материальных потерях, а в том чувстве безопасности, которое давал нам наш дом. Все, над чем мы так усердно трудились и что привыкли считать своим, разрушалось на глазах.

Наконец прибыли пожарные машины. Поначалу от сирен и общей суматохи у меня закружилась голова, но затем, как ни странно, хаос стал успокаивать, отвлекая внимание от пламени. Я пыталась поговорить с соседями, но это было слишком сложно. Поэтому я отошла в сторонку, чтобы быть поближе к грузовичку, в котором сидели Аарон и другой мальчик. Тодд стоял рядом и утешал меня.

Каждая деталь той ночи отпечаталась в моей памяти навсегда. Вспоминая ее, я как будто смотрю на старую фотографию: муж обнимает меня, а я прижимаюсь к нему и плачу.

Остаток ночи мы провели в квартире Тодда. Я никак не могла уснуть и в конце концов встала, чтобы прогуляться и проветрить голову. К этому времени туман горя рассеялся, и внезапно меня переполнило… чувство благодарности. Я была благодарна за свою семью, за соседей, за то, что все выбрались из здания целыми и невредимыми, за свою веру. В тот вечер у меня состоялся разговор с Богом и я сказала: «Не знаю, что мне делать дальше, но верю, что Ты мне покажешь».

В течение следующих нескольких дней я получила много пожеланий, соболезнований и пожертвований в виде одежды и игрушек, но главный разговор, который в результате изменил нашу жизнь, состоялся с мужем моей лучшей подруги. Он был специалистом по ипотечному кредитованию и спросил, не думала ли я о покупке дома. Я объяснила, что не могу себе этого позволить, после чего он предложил проверить мои данные, чтобы узнать, не найдется ли для меня доступного варианта. Разумеется, я согласилась, а потом забыла обо всем, вернувшись к переживанию своей утраты.

Когда Аарон родился, я уже знала, что хочу, чтобы он рос в доме. Помню, как поставила перед собой цель: приобрести дом в течение четырех ближайших лет. Однако в день, когда случился пожар, я окончательно смирилась с тем, что теперь мои финансы не позволят мне осуществить задуманное. Осознание этого факта почти сокрушило меня.

Через некоторое время муж моей подруги перезвонил, чтобы сообщить хорошую новость: я оказалась достаточно кредитоспособной для покупки жилья в рассрочку. Обычно я стараюсь не проявлять своих эмоций, однако в тот день я кричала в трубку и горячо благодарила его.

На поиски идеального дома в идеальном районе по идеальной цене ушло три месяца. Но я нашла его! Буквально в одной миле от того места, где выросла я сама. Мой малыш будет жить в собственном доме!

Так вышло, что свой первый дом я купила буквально за пару месяцев до истечения загаданного срока. Пытаясь осмыслить этот факт, я прихожу к выводу, что осуществление мечты было невозможно, пока я жила слишком удобно и спокойно. Мне требовалось избавиться от всего этого. Потерять квартиру, чтобы обрести нечто большее.

Дэниел Дж. Манджини

Путь к себе

Доверяя своей душе, вы позволяете ей направлять вас. Ваша душа знает географию вашей судьбы гораздо лучше, чем вы сами.

Джон о’Донохью

Жизнь – любопытная штука. Она так полна постоянными заботами, взлетами и падениями, прекрасными и печальными моментами, что зачастую у нас совсем не остается времени, чтобы остановиться и задуматься. Тем не менее мы по-прежнему находимся здесь – на пути самопознания, в попытках обрести внутреннее спокойствие и познать свое истинное «я». Иногда для того, чтобы заставить нас отвлечься от суеты, судьба может подбросить нам несчастье, неприятную ситуацию или опасную болезнь.

Я всегда говорю, что все трудности, с которыми я столкнулся в своей жизни, имели положительные стороны. Главный дар, который я при этом получил, – это время.

Несколько лет назад я был очень болен. На фоне ВИЧ у меня развилась редкая форма пневмонии. Это было ужасно. Я резко потерял в весе. Находясь в лихорадке с температурой 40 °C и страдая от аллергических реакций на все прописываемые мне лекарства, я выглядел просто ужасно. По утрам я был счастлив, если мне удавалось просто открыть глаза. Я отошел от всех дел и провел несколько месяцев в постели, переоценивая весь свой предыдущий опыт. Времени для размышлений у меня было предостаточно. Стоит пережить прикосновение смерти, чтобы начать по-настоящему ценить то, что имеешь. В глубине души я понимал, что если выживу, то непременно найду нечто прекрасное.

Я был полон решимости и поклялся использовать свой второй шанс, чтобы все изменить. В то время я много читал и однажды случайно наткнулся на прекрасное высказывание Одри Хепберн: «Когда ты станешь старше, ты поймешь, что у тебя есть две руки: одна, чтобы помогать себе, другая – чтобы помогать людям».

Эти слова нашли во мне глубокий отклик.

Выздоровев, я решил стать волонтером в местной некоммерческой организации, действующей в области ВИЧ и СПИД. Целью организации был интеграционный процесс выздоровления, участники работали не только с телом, но и с духовной составляющей. Участвуя в программах организации, я узнал много нового. Общество считало ВИЧ-инфицированных людей недостойными, испорченными и запятнанными, но я видел нечто абсолютно противоположное: вирус не делает исключений. Стереотипы быстро ушли на второй план.

По мере того как росли мои силы, увеличивалась и способность выполнять определенные волонтерские задачи. Я выступал перед детьми и взрослыми, занимался сбором средств, общался один на один с теми, кому недавно поставили диагноз. Столько красоты оказалось в этом забытом всеми мире!

В каждом человеке – от шестидесятивосьмилетней бабушки, которая потеряла мужа и в тот же день узнала, что больна СПИДом, до двенадцатилетнего мальчика, который уже родился с ВИЧ, – в каждом из них я смог найти себя. Я понял, что по-прежнему достоин любви, несмотря на предрассудки. И что у меня есть много даров, которые я могу предложить людям.

Я позволил себе обрести прощение, быть уязвимым и открыться другим. Понял, что до болезни я просто существовал, но теперь, через помощь, обрел наконец свое истинное «я». Жизнь обрела смысл.

Прошло уже девять лет с того дня, когда мне поставили диагноз. Все это время моя борьба за жизнь продолжается, однако никогда еще я не ощущал себя так комфортно внутри своей физической оболочки. Простой акт помощи другим позволил мне найти себя в этом мире.

Сейчас я занимаюсь тем, что провожу тестирования и консультации, а также работаю специалистом в области диспансерного наблюдения за пациентами, живущими с ВИЧ и СПИД. Несколько лет подряд я получал награды как «Активист года» и «Волонтер года». Это очень много значит для меня, однако самые главные обретенные мною дары невозможно измерить земными средствами.

Я говорю своей болезни «спасибо», ведь она вернула мне – меня.

Бонни Комптон Хэнсон

Когда жизнь – пазл

Мы можем жаловаться, что у роз есть шипы, или радоваться, что у шипов есть розы.

Авраам Линкольн

Приближались сразу два особенных события: годовщина нашей с Доном свадьбы и дни рождения наших внуков. Раньше мы всегда использовали праздники, чтобы собраться всем вместе, однако в этом году наш старший сын с семьей переехал в северную часть штата. Поэтому мы с Доном решили погостить в их новом доме.

Это был бы наш первый совместный отпуск за последние годы.

У меня буквально голова шла кругом, когда я представляла себе все, чем мы могли бы заняться во время предстоящей поездки на север. Не говоря уже о том веселье, которое ожидало нас от общения с внуками. В конце концов, теперь, когда мы с Доном вышли на пенсию, можно было позволить себе насладиться этим путешествием в полной мере и уделить ему столько времени, сколько захочется.

Буквально за два дня до нашего отъезда над штатом пронеслись сильные штормы, и все дороги, ведущие на север, оказались перекрыты из-за оползней и наводнений. Наша поездка сорвалась. «Ну, по крайней мере, – говорила я себе, – мы сможем отпраздновать годовщину вдвоем в каком-нибудь хорошем ресторанчике».

Но дожди все шли и шли, и вскоре наш тихий задний дворик превратился в неспокойное озеро, уровень воды в котором доходил до самой входной двери.

В один миг мы оказались в режиме чрезвычайной ситуации и вместо вечерних нарядов шлепали в грязных ботинках и дождевиках. Мы планировали ходить с внуками в парки развлечений и музеи, но теперь отчаянно копали дренажные канавы. Холодные сэндвичи заменили нам семейные обеды, а мешки с песком и бетонные блоки – подарки.

В суматохе наступила наша долгожданная годовщина. Какая это была досада! Дон отправился на улицу, чтобы, несмотря на потоки воды на улицах, добраться до ближайшего магазина, а я стояла на коленях в кухне, отмывая с пола грязь, песок и еще черт знает что.

Спустя какое-то время Дон вернулся домой и выложил на чистый пол покупки. А потом вытащил из-под плаща мятый пакет и, широко улыбаясь, объявил: «С годовщиной, дорогая!»

В пакете была коробка конфет, открытка, роза и… пазл! Я уставилась на изображение: невероятное ассорти из конфетных сердечек. Знаете, таких, на которых написано «поцелуй меня» и «будь моим Валентином». Дон усмехнулся: «Я подумал, мы могли бы вместе собрать пазл. Просто для развлечения».

И это в то время, когда вокруг бушевал ураган и ливень угрожал затопить наш дом? Когда впервые в жизни мы пропустили дни рождения внуков, не оказавшись с ними рядом?

Вечером мы освободили журнальный столик и стали сортировать пазл. Честно говоря, я присоединилась к этому процессу просто из вежливости – ведь, в конце концов, это была наша годовщина. Через пару часов углы мозаики были собраны, а коробка конфет наполовину опустела. Целых три дня наш столик был усыпан крошечными кусочками картона, но затем все они сложились воедино, сформировав великолепную мозаику любви.

И другие пазлы также сложились. Страшно представить, что было бы с нашим домом, отправься мы в свое путешествие! Но теперь, когда опасность миновала, мы могли спокойно строить новые планы.

Когда мы наконец выехали на север, дороги были вновь открыты и солнце ярко светило. Мы взяли с собой небольшой пакет с конфетами-сердечками, чтобы отпраздновать все события разом. И эти конфеты очень понравились нашим внукам.

Глава 9

Помогая другим

Ни одно доброе действие не останавливается само по себе. Одно добро ведет к другому. Люди следуют хорошему примеру. Одно доброе дело пускает корни во всех направлениях, эти корни прорастают и дают новые деревья. Самое ценное, что делает доброта с людьми, – она делает их добрыми.

Амелия Эрхарт

Кэндис Картин

Леди, которая всем машет рукой

Будем же благодарны тем, кто делает нас счастливыми. Они подобны прекрасным садовникам, которые заставляют наши души цвести.

Марсель Пруст

В тот год наша семья переехала в небольшую прибрежную общину штата Вашингтон. В один из первых дней на новом месте я проводила мужа на работу и решила поехать в город за покупками. Собрала сына, усадила его в автокресло, вставила DVD в проигрыватель, и мы тронулись в путь.

Спустя несколько минут я заметила на обочине человека в широком пальто – он выгуливал крупного черного лабрадора. Подъехав поближе, я подняла руку и помахала незнакомцу. Немного удивленный, он помахал мне в ответ. Я улыбнулась – он сделал то же самое. Все это произошло за доли секунды, но контакт был установлен. На выезде из города нам встретился еще один мужчина, который шел, держа в каждой руке по бревну. Я подняла руку. Он не мог ответить мне тем же, поэтому поднял бревно. И опять мы оба улыбнулись.

Так и повелось. В течение следующих пяти лет я всем приветственно махала рукой. Не знаю, что обо мне думали люди, – возможно, они называли меня «сумасшедшей леди, которая всем машет», но какое это имеет значение? Это было весело и позволяло мне чувствовать себя причастной к новому сообществу.

Затем одним ноябрьским днем мой любимый муж умер. С того дня я перестала махать людям. Во время поездок в город я фокусировалась на дороге и держала руки при себе, слушала болтовню сына с заднего сиденья. Нелегко мне было смириться с ролью вдовы.

И вот, много недель спустя, какой-то незнакомец, завидев мою машину, поднял руку и кивнул. Я слабо помахала в ответ, а затем улыбнулась. Незнакомец улыбнулся тоже. Не помню, был ли это мужчина или женщина, пожилой человек или молодой, однако в тот момент я поняла, что должна вернуться к своей давней привычке. Мне предстояло одной воспитывать семилетнего мальчика, а он нуждался в матери, которая будет жить в настоящем моменте: осознанно и в контакте с миром.

Поначалу приветливость давалась мне непросто. Я буквально заставляла себя смотреть соседям в глаза, пытаясь выползти из депрессии и одиночества. Но, как бы то ни было, это был огромный шаг вперед. Большинство людей, которым я махала из окна машины, были незнакомы, хотя некоторых из них я встречала довольно часто. Со временем оказалось, что чем с большим количеством людей я таким образом здоровалась, тем лучше себя чувствовала. Уже через несколько недель я вернулась к более или менее нормальной жизни.

Однажды в магазине кто-то сказал:

– Это же ты.

Я проигнорировала обращенное ко мне восклицание, продолжая искать идеальный пакет с маленькими красными яблоками.

– Это вы, не так ли? – снова спросил кто-то у меня над ухом. –  Это же вы та леди, которая всем машет, не так ли?

На мое плечо легка чья-то рука. Я повернулась:

– Что?

– Это ведь вы приветствуете меня каждое утро?

– Я не знаю. Я?..

– Вы водите серебристый фургон и, должно быть, возите ребенка в школу по утрам? Вы проезжаете мимо меня каждый день в одно и то же время.

Нет, я определенно не знала эту женщину.

– Я – та женщина, которая всегда работает в цветочном саду, – подсказала она.

Признаться, мне это мало чем помогло, однако я все же сказала: «Ах да».

– Я должна рассказать вам одну историю.

– Хорошо, – согласилась я.

– Несколько недель назад я стояла в своем саду и не падала на землю лишь потому, что облокачивалась на грабли. Мне только что сообщили, что моя младшая сестра умирает от рака. Я больше не хотела работать в саду, просто не видела в этом никакого смысла. Ведь это моя сестра Элла купила участок, чтобы мне было чем заняться, пока муж играет в гольф. А после его смерти садоводство стало моей страстью.

Мои мысли перескочили на моего собственного умершего мужа. Не так давно в мой день рождения он пришел домой с двумя большими рододендронами. Посадил их в нашем дворе и сказал: «Должны быть темно-красного цвета. Они будут такими красивыми, когда наступит весна». Я вздохнула. Он так и не увидел, как они цветут…

В любом случае, – продолжала женщина, – я тогда была готова все бросить. Кому я могу дарить цветы, когда сестра умирает? Но вы проехали мимо, помахали мне рукой и улыбнулись. И я помахала вам в ответ. И почему-то мне стало легче.

– Спасибо, что помахали в ответ, – поблагодарила я и уже начала толкать тележку в другую сторону, однако женщина положила на нее руку.

– На следующий день вы сделали то же самое. На третий день я уже с нетерпением ждала вашего появления, а на четвертый вы не приехали.

На этот раз я внимательно рассмотрела ее лицо: у нее были невероятно красивые голубые глаза с поволокой, смуглые щеки в морщинках и поджатые, слегка подкрашенные губы. Я действительно знала эту женщину, но откуда?

– Неделю спустя я была в саду – вырывала только что отцветшие растения и бросала их в костер. У меня больше не было сил возделывать землю. Казалось, что все в моей жизни закончилось.

В уголках ее глаз начали скапливаться слезинки.

– Затем вы снова проезжали мимо и помахали мне рукой. Я распрямилась, чтобы ответить вам, и уже наклонилась за следующим цветком, когда вы вдруг сдали немного назад и опустили окно: «Я просто хотела сказать, как много значит для меня видеть ваши цветы. Вы здесь в дождь или жару. Это дает мне ощущение, что независимо от того, что произойдет в моей жизни, ваши цветы всегда будут рядом, чтобы скрасить мой день».

Она сделала небольшую паузу, после чего призналась:

– Мне было важно узнать, что моя страсть имеет хоть какое-то значение.

И тогда я протянула руку и коснулась ее худенького плеча:

– А мне нужно было услышать вашу историю.

И в этот момент мы обе заплакали – каждая о своем.

Ларри Шардт

Тот, кто помогал другим

Помогая другим, мы помогаем себе, ибо все добро, которое мы отдаем, завершает круг и возвращается к нам.

Флора Эдвардс

Я взглянул на бронзовую табличку, провел пальцами по ее поверхности, касаясь рельефных букв. Мое обещание «помогать другим» стало реальностью. Вот как это вышло.

Колледж был моей семье не по карману, я и думать о нем не смел. Нам постоянно не хватало денег, и чаще всего нашей основной задачей было просто держаться на плаву.

Одним воскресным летним вечером 1970 года все навсегда изменилось. Мне было пятнадцать, я был самым старшим из пяти братьев и трех сестер. Отец уехал куда-то на машине, а мама торопилась на автобус, чтобы успеть добраться до работы в ночную смену. Я был наверху, помогал младшим готовиться ко сну, одновременно напевая что-то из рок-н-ролла.

Мы не слышали, как подъехала машина. Отец внизу резко захлопнул входную дверь. Дом затрясся. Мы в ужасе подскочили.

– Лоуренс, выключи это дерьмо. Спускайся сюда… сейчас же!

– Минутку, – ответил я.

– Сейчас же! – заорал он.

– Как только мы закончим молиться! – опять крикнул я.

Двери снова захлопали. Я изо всех сил старался не слушать доносившиеся из гостиной ругательства. Что-то разбилось. Мы встали на колени и начали молиться: «Вот я собираюсь ложиться спать… Господи, благослови маму и папу… Пожалуйста, сделай так, чтобы папа остановился».

Я обнял братьев и сестер. «Будь осторожен», – прошептал Джимми. Я начал тихонько спускаться вниз по лестнице.

– Какого черта ты делал весь день? Ты, никчемный сопляк! – закричал отец.

– Я косил траву, ходил в студию Норма и убирался – ответил я и добавил: – По крайней мере, я работаю.

Гнев затуманил мой рассудок. Кровь закипала. Я делал все, что было в моих силах, чтобы помочь маме оплачивать счета, в то время как отец лишь напивался.

– Не смей говорить со мной в таком тоне! – он ударил меня по лицу. Я опять становился мишенью для его ярости. Меня снова били. И я в который раз убегал из дома. В каком-то смысле нам повезло, что я был единственным, кого он ненавидел. Он никогда не поднимал руку ни на кого из сестер или братьев. По крайней мере, я знал, что они в безопасности.

Я побежал в парк. В те времена парк Маунт-Лебанон был самым популярным местом: дети со всего Питтсбурга гуляли там каждый вечер. Парк, друзья и рок-н-ролл были моей тихой гаванью.

Светлым летним вечером я сидел на качелях на краю парка, пытаясь скрыть слезы, и вдруг увидел, как по холму поднимается преподобный Билл и направляется в мою сторону. Я не встречал его раньше, но слышал, что он помогает детям в парке. Билл всем нравился, ему доверяли.

– Что случилось? – спросил он.

Я открыл ему свое сердце:

– Мой папа потерял работу много лет назад и сейчас целыми днями только смотрит телевизор. Мы с мамой стараемся изо всех сил, чтобы оплачивать счета, но он крадет наши деньги и напивается по ночам. Затем он возвращается домой, крушит все вокруг и… и бьет меня. Мама пытается содержать дом в чистоте и кормить семью. Она работает по ночам оператором клавишного перфоратора, чтобы иметь возможность быть с нами в дневное время. Еще она ретуширует фотографии и собирает книги. Мы с братьями тоже работаем с самых ранних лет. И отдаем все деньги маме, чтобы хоть как-то помочь. Каждый день мы встаем в пять утра и разносим газеты, потом идем в школу, а затем еще до самого вечера подрабатываем в разных местах.

Вы не можете себе представить, насколько меня возмущал тот факт, что мы все работаем, а отец ничего не делает: ведь он должен быть кормильцем семьи, а не я!

Неожиданно Билл предложил:

– Почему бы тебе не спуститься и не перекусить чего-нибудь?

Он привел меня в шатер для пикника, где уже собралось около двадцати взрослых. Они накормили, и ободрили меня, и пригласили приходить к ним в любое воскресенье.

Со временем я узнал, что эту группу незнакомцев объединяло стремление творить добро. Они отделились от традиционных конфессий, поэтому так и называли себя: «Церковь без церкви». Чаще всего они работали с молодежью и даже платили преподобному Биллу зарплату, чтобы он мог находиться в парке с детьми, многие из которых были из неблагополучных семей.

Наряду с моей мамой, у этих людей были самые большие сердца из всех, кого я только знал. Они взяли меня под свое крыло и убедили, что надо не только верить в добро, но и творить его для других. Скоро я так полюбил их, что ждал каждого следующего воскресенья с большим нетерпением.

Когда я заканчивал выпускной класс, они принялись настаивать на том, чтобы я подал документы в колледж. Но я постоянно придумывал разные отговорки, так как прекрасно понимал, что наша семья не может себе этого позволить. Я был слишком смущен, чтобы поделиться своей бедой с кем-то, кроме Билла.

Мама жонглировала счетами каждый месяц. В самые холодные зимние ночи мы жили без отопления. Когда за неуплату отключали электричество, приходилось освещать дом свечами. В конце концов наш дом был принудительно выставлен на продажу, и тогда мы крались по ночам по улицам, срывая таблички с указанием нашего адреса. Мама не хотела, чтобы семья была опозорена на всю округу. Каким-то невероятным образом дом все же удалось сохранить.

В мае Билл заставил меня подать документы в разные учебные заведения, и спустя несколько недель я получил письмо из Питтсбургского университета в Бредфорде: они принимали меня на программу «Испытание огнем», которая начиналась 5 июля 1972 года. Всего через пару недель. Безнадежно. Я выбросил письмо. И когда Билл спросил: «Не было новостей?», я ответил: «Какое это имеет значение? Все равно я не могу себе этого позволить».

Еще через некоторое время мистер и миссис Миллер из воскресного сообщества попросили меня зайти к ним в понедельник. После нескольких минут разговора они вручили мне чек на оплату обучения, книг, комнаты и питания за первый семестр.

Мои глаза наполнились слезами. Я не мог в это поверить. «Спасибо! Как я могу отблагодарить вас?» «Просто когда-нибудь сделай то же самое для кого-то другого», – ответил мистер Миллер.

С помощью займов, грантов и многочисленных подработок я смог окончить университет в 1980 году, после чего продолжил преподавать в Пенн Стэйте и Питтсбургском университете. В 2000 году я получил докторскую степень.

Мы с отцом стали друзьями. Он выбрался из депрессии и нашел работу.

А в Питтсбургском университете в Бредфорде с некоторых пор висит бронзовая табличка с надписью:

Стипендиальный фонд Ларри Рок-н-Ролл!!! Шардта.

В знак признательности тем, кто стремится помогать другим.

Не жди, помогай первым.

TC Кюрри

Возвращение

Когда человек испытывает благодарность за благословения в своей жизни, они начинают привлекать еще больше позитива и изобилия.

Майкл Остин Джейкобс

Что еще у меня было? Ветер, воющий через щели в стенах холодной хижины. Одинокая пачка макарон и банка горчицы в кладовке.

В животе урчало, и я прикидывала, как долго смогу на всем этом продержаться. Потом я начала плакать. Мне не верилось, что моя жизнь вышла из-под контроля.

Меня обманули: я попалась на уловки двух аферистов, нечестного банкира и собственных неверных решений. В результате я потеряла все и оказалась безработной, в стоящем на отшибе крошечном летнем домике, в сотне милях от друзей.

За два года я лишилась мужа, кабриолета Solara, квартиры в стиле ар-деко, двух складов, где хранились мои вещи, и остатков самооценки. Даже красный «Шевроле Кавалер», на котором я сейчас ездила, был взят на время у моего нового бойфренда. Я познакомилась с ним в Интернете. Он поддерживал меня, но от какого-либо финансового участия отказался, сославшись на то, что если я смогу выбраться из этой ямы сама, то обрету новые возможности и веру в себя.

Зазвонил телефон. Я проглотила слезы и взяла трубку. Мое прошение о получении продовольственных талонов было одобрено, и уже завтра я могу забрать электронную продуктовую карту. Каждые четыре недели у меня будет двести долларов на еду. 7,14 доллара в день. Королевская щедрость. Настоящее чудо. Я положила трубку и зарыдала еще сильнее: теперь облегчение смешивалось с самобичеванием.

Пока я ехала в сторону города, то и дело переключаясь на нейтральную скорость, чтобы сэкономить бензин, то зачем-то вспомнила, как Опра советовала вести список благодарностей. Нагрузив багажник продуктами из супермаркета «Гросери Аутлет» на сумму 98,65 доллара, я решила последовать ее совету. В конце концов, мои мысли – это единственное, что я могу взять сейчас под контроль.

Итак, каждый вечер, забираясь под зеленый шелк пухового одеяла (которое каким-то образом все еще оставалось со мной), я принималась искать в своем дне десять вещей, за которые должна испытывать благодарность.

Первые недели были сложными. Мне казалось, что моя жизнь дочиста обобрана. С некоторых пор у меня не хватало денег на антидепрессанты, поэтому будущее в целом казалось мне мрачным.

Пришлось начать с самого простого: «Я рада, что могу видеть».

Это было неожиданно, и я удивилась, что чувствую хоть что-то действительно позитивное.

«Я благодарна, что могу говорить и слышать». Действительно, как-то элементарно. На секунду запнувшись, я посмотрела на переполненные книжные полки. «Я благодарна, что у меня есть так много книг». «Я благодарна за мою собаку». Всегда-всегда.

Мой парень помогал мне составлять списки благодарностей, используя драгоценные телефонные минуты, чтобы спросить меня: «Ну, за что ты благодарна сегодня?» И я начинала вспоминать, что еще можно было бы добавить в свой вечерний список.

– Сегодня я наблюдала, как падают осенние листья, – говорила я, – сидела на крыльце, вдыхая свежий кедровый воздух, и поняла, как здесь красиво.

– Это одна благодарность или две? – уточнял он.

– Вообще-то три. Ко мне прилетел лесной дрозд, немного посидел со мной, спел песню и улетел.

– Лесной дрозд?

– О, погоди, четыре. Я только что нашла книгу о птицах.

– Это замечательно, – радовался он.

Постепенно я снова начала чувствовать. Благодаря списку благодарностей я ощутила, что моя жизнь не так уж плоха, и одновременно с этим открытием во мне зародилась надежда на будущее. Да, впереди было еще много испытаний, и пройдет еще целый год, прежде чем я снова получу работу, но я была на правильном пути.

Несколько месяцев спустя мой парень приехал с грузчиками, чтобы спасти меня от снега и драмы. Мы вместе переехали в квартиру в новом городе и начали жизнь с чистого листа.

Однажды я внесла даже больше десяти пунктов в свой список благодарностей. Визиты к психотерапевту прояснили мою голову; потом были собеседования, а затем и предложение о работе! И несмотря на то что новый офис располагался в 160 километрах от дома, я все равно была благодарна за то, что снова работаю в сфере программного обеспечения, что у меня есть стабильный доход и отсутствует необходимость в продуктовой карточке. Я так разволновалась, когда впервые за долгое время смогла оплатить все продукты сама!

Разумеется, неудачи тоже случались. Например, как-то раз я пошла в продуктовый магазин и на кассе обнаружила, что налоговая служба заморозила мой счет. Стыд и отчаяние, которые, как мне казалось, я оставила позади, немедленно вернулись. Все уладил один телефонный звонок, но в тот вечер в списке снова появились зрение, слух, моя собака… К счастью, от последней пачки макарон я все же была далека.

Время шло. Мое финансовое положение восстанавливалось. Наконец настало время, когда я уволилась с работы, ставшей мне ненавистной. По дороге домой я зашла в «Старбакс», чтобы отметить свое освобождение. Потягивая двойной ванильный латте за пять долларов, я услышала, как социальный работник заполняет анкету женщины, находящейся в кризисной ситуации. Пока она с тихим отчаянием описывала свои трудности, я подумала, что буквально год назад испытывала то же самое.

Я вытащила из бумажника все двадцатки и подошла к ее столику:

– Простите, я случайно подслушала вас. Год назад я была в вашей ситуации, но теперь моя жизнь переменилась в лучшую сторону. Я хочу сказать, что у вас есть надежда на будущее. И хочу подарить вам это, потому что… ну, потому что я могу это сделать.

Заикаясь, женщина произнесла «спасибо» и так и осталась стоять с купюрами в руках. Я вышла из кофейни. В тот вечер мой список благодарностей был очень, очень длинным.

Сегодня я финансово обеспечена и все еще встречаюсь с тем же парнем – он с завидной регулярностью появляется в моем списке благодарностей. Кстати, он был прав, позволив мне самой найти выход из непростой ситуации. Теперь я верю, что могу справиться со всем.

Я нечасто рассказываю о том мрачном периоде. Только в тех случаях, когда кто-то находится в депрессии или испытывает трудности и просит совета.

Удивительно, как быстро люди забывают о силе благодарности – будто это что-то бесполезное. Я вернулась домой – к людям, которых люблю, в город, который я понимаю. Однако я не сомневаюсь, что именно благодарность изменила мою жизнь.

Барбара ЛоМонако

Страхи, которые я победила

Примерно в той же степени, насколько вы полезны, вы будете счастливы.

Карл Рейланд

«Ни за что! Нет! Я не могу этого сделать! И даже если МОГУ, то НЕ ХОЧУ! НИКОГДА!» – такова была моя первая реакция на задачу, которую озвучила мне мой босс.

Я – старший редактор серии «Куриный бульон для души», и моя начальница только что попросила меня возглавить работу над одним из будущих сборников. Необходимо было проконтролировать все аспекты и подготовить полную рукопись, которая затем превратится в книгу. По большому счету, ничего необычного в этой просьбе не было. Мой босс, издатель серии Эми Ньюмарк, не раз давала мне подобные поручения. Но книга, над которой мне предстояло работать, называлась «Куриный бульон для души: жизнь с болезнью Альцгеймера и другими видами деменции».

Дело в том, что моя мама умерла чуть больше года назад, и в течение последних семи лет она страдала болезнью Альцгеймера. У нас были сиделки, и в уходе за мамой мне помогала вся семья, но все равно тот период казался вечностью.

Болезнь Альцгеймера – страшная болезнь! Чудовищная! Она отнимает у вас любимого человека – понемногу, день за днем, пока он не исчезает совсем. Заботиться о человеке, страдающем этим недугом, наблюдать, как он постепенно уходит, очень тяжело. Мы с мамой были очень близки, но в последние годы своей жизни она меня не знала. Как не знала никого из нас. Она даже не помнила, кто она сама такая. Это было ужасно, а теперь меня просили пережить весь этот опыт вновь: возродить прошлое, вспомнить стадии болезни. Ни за что!

Я поделилась своими переживаниями с Дэтт Короной, помощником редактора серии и по совместительству моей близкой подругой. От моего имени она поговорила с Эми и предложила ей свою кандидатуру. Таким образом она пыталась защитить меня. Никто не сомневался, что Дэтт сделает потрясающую работу, однако Эми хотела, чтобы книгой занялась именно я.

Она была уверена, что именно я должна возглавить и курировать весь проект, как бы трудно это ни было. В конце концов, кто еще из наших сотрудников знает об этой болезни больше, чем я? Кто мог бы с точностью определить, насколько достоверно рассказано авторами историй о ее стадиях и симптомах? Кто смог бы проникнуться каждым сюжетом и отнестись к ним с трепетом? Если не я… то кто?

Поэтому я глубоко вздохнула и с головой нырнула в работу. Мы начали отбирать истории для книги – они хлынули на нас потоком. В буквальном смысле – тысячи и тысячи историй. Их герои пребывали на разных этапах болезни: от момента, когда с человеком вдруг становится «что-то не так», до подтверждения диагноза и смерти. Нам писали близкие и друзья пациентов с болезнью Альцгеймера, здесь же были и монологи людей, страдающих этим недугом, но все же находящихся в состоянии описать то, что они чувствуют. Насколько мощными были все эти истории!

Я прочитала все. Да, абсолютно все. Это была действительно сложная работа. Все рассказы были глубоко личными, и я много плакала, ведь они переносили меня в недавнее прошлое, напоминая, через что пришлось пройти моей семье.

Но я также и смеялась. Не над людьми, а вместе с людьми. В конце концов, иногда необходимо сохранять чувство юмора, чтобы просто не потерять рассудок. К тому же там действительно были забавные моменты. Я тесно сотрудничала с «Ассоциацией по борьбе с болезнью Альцгеймера», поскольку гонорары от продажи книги должны были поступать непосредственно им. Вместе мы сократили количество присланных рассказов до двухсот, после чего Эми отобрала из этого списка финальную 101 историю для книги.

Болезнь Альцгеймера – чрезвычайно важная тема. Читатели просили вернуться к ней вновь и вновь. Наконец, после целого года работы, книга вышла в свет. Это случилось 22 апреля 2014 года. А уже 23 апреля, спустя всего лишь один день после выхода, была полностью распродана на сайте «Амазон». Нам пришлось заказывать второй тираж – такой же большой, как и первый. Какой потрясающий отклик!

Отзывы были поистине удивительными: люди говорили, что до прочтения книги были одиноки, но теперь ощущают себя частью сообщества. Тот факт, что другие проходят через то же самое, что и они, служил для многих утешением. В чужих историях они находили советы от тех, кто «опережал» их в течении болезни.

Оглядываясь назад, я понимаю, как права была Эми, когда поручила мне работу над книгой. Переживать недавний опыт заново было очень тяжело, однако именно это стало настоящим катарсисом. Я смогла исцелиться, освободиться от боли. Мой вклад в книгу и вся работа, проведенная над ней, – это дань уважения памяти моей мамы.

Несколько раз меня просили рассказать о книге на мероприятиях «Ассоциации по борьбе с болезнью Альцгеймера». Это честь для меня. Я знаю, что моя мама, профессор университета и психотерапевт, очень гордилась бы мной.

Поэтому спасибо тебе, Эми. Ты сделала то, что считала нужным, и была права. Я не только приняла боль своей семьи, но и смогла помочь другим семьям, которые проходят тот же путь. И я очень благодарна за эту возможность.

Шарлотта Триплетт

Не просто чашка кофе

Люди никогда не забудут, как вы протянули им руку помощи, особенно – в трудные времена.

Кэтрин Пульсифер

Нет ничего лучше холодным зимним вечером, чем уютно устроиться под теплыми одеялами и смотреть кино. Разумеется, для полного счастья необходим также хороший запас чипсов, снэков и газировки.

В один из таких вечеров, предвкушая удовольствие, мы с мужем приехали в местный супермаркет. Закупившись всем необходимым, мы уже покидали парковку, когда заметили мужчину: он стоял на траве, держа в руках табличку. На ней не было ни слова о том, что ему нужны деньги на бензин или еду, равно как и о необходимости доехать куда-либо. Лишь четыре слова: «Буду благодарен за помощь».

У нас не было с собой наличных денег, поэтому муж открыл окно, взял пачку снэков и протянул мужчине. Ледяной ветер проник в машину. Я поежилась.

Понимая ничтожность своего подаяния, мы проехали чуть вперед, оставили машину на стоянке, после чего вернулись по холоду к человеку с табличкой. Он посмотрел на нас как на сумасшедших, но все же принял приглашение зайти в кафе.

Мужчина рассказал, что весь день пытался сэкономить на еде, чтобы вместо нее купить перчатки и свечи. У меня защемило сердце. Мы объяснили, что хотим угостить его ужином, и предложили выбрать из меню все, что он захочет. Мужчина ответил, что всегда хотел попробовать двойной чизбургер, но у него никогда не было такой возможности. Поэтому мы купили ему двойной чизбургер, большую порцию картофеля фри, большой стакан содовой и чашку горячего кофе.

Общая сумма покупки составила около девяти долларов: для нас это была лишь капля в море, а для него значило так много. Он даже предложил разделить с нами свой кофе, потому что «должно быть, вам было холодно идти». Он беспокоился о том, что нам холодно…

После того как он поел, мы вернулись в магазин и купили ему грелки для рук, одеяла и несколько свечей. Оказалось, что он демобилизовался из армии, вернулся домой и застал свою жену с другим. Свою квартиру он потерял после того, как его уволили с работы. И с тех пор живет в палатке, поскольку приюты переполнены, а ему хочется оставить место для женщин и детей. Он поблагодарил нас, а я не удержалась и обняла его, прежде чем он ушел прочь.

Мы видели этого мужчину на том же месте еще пару раз: обычно мы приветственно махали ему рукой или давали пару долларов, если были наличные. Но однажды он исчез. И целый год после этого мы его не встречали.

По прошествии некоторого времени мы с мужем в очередной раз отправились за продуктами и на обратном пути решили побаловать себя, перекусив в том самом ресторане быстрого питания. Мы внимательно изучали меню, когда кто-то произнес: «Привет». Голос показался знакомым… Там, за кассой, стоял тот самый мужчина.

Он работал в этом ресторане быстрого питания уже восемь месяцев, вскоре должен был получить повышение и собирался снимать квартиру неподалеку. Мы поговорили о погоде и о том, как складывается сейчас его жизнь. Незаметно за нами скопилась длинная очередь. Я сказала, что, наверное, нам стоит срочно выбрать что-нибудь, но мужчина сказал: «О, не беспокойтесь». И поставил перед нами поднос с двумя порциями всего: двойные чизбургеры, большие порции картофеля фри, большие порции напитков и кофе.

Я взяла поднос и поторопилась уйти, чтобы скрыть слезы, выступившие на глазах. Откуда было ему знать, что мой муж уже шесть месяцев сидит без работы и у нас в кошельке остались последние двадцать пять долларов? Сегодня эта порция фастфуда должна была стать для нас настоящим праздником.

Возможно, теперь для него эти девятидолларовые обеды мало что значат, но только не для меня. Я села за стол, посмотрела на еду и улыбнулась. Обычно я не люблю кофе и никогда его не пью, однако это была не просто обычная чашка кофе.

Конни Делингер

Клуб шитья

Слова ободрения и привета могут быть коротки, но у них бесконечное эхо.

Мать Тереза

Я выросла в семье, несколько поколений которой были отравлены бедностью. Раз в месяц мы с мамой ходили в местный распределительный центр и стояли в очереди за «излишками»: мукой, мясными консервами, арахисовым маслом, смальцем [29] и сухим обезжиренным молоком. Денег не хватало даже на самое необходимое, поэтому просить их на кино или школьные мероприятия было просто немыслимо.

Мы понимали, что живем бедно. Нас это не слишком беспокоило, ведь жить иначе мы просто не умели. Мои братья получали по две новые футболки и две пары джинсов на каждый учебный год и делили их между собой, так что создавалось впечатление, что у них в два раза больше одежды, чем есть на самом деле. Я же была единственной девочкой, и моя одежда обновлялась благодаря чужим обноскам. Иногда я могла распороть ненужное старое платье и, совместив с несколькими метрами дешевой ткани, сшить несколько новых. Я научилась работать на бабушкиной швейной машинке «Зингер» еще в раннем возрасте и, будучи подростком, уже довольно-таки умело создавала собственную одежду.

В средней школе все девочки должны были посещать уроки домоводства. Но уроки шитья наводили на меня скуку: мы тратили недели на фартук или вшивание молнии в юбку покроя «трапеция», в то время как я, стоило мне только захотеть, могла сшить целое платье за один вечер. К тому же моей маме стоило большого труда обеспечивать меня необходимой тканью для проектов по домоводству, и она всегда была у меня менее качественной, чем у большинства других девочек. По этой же причине, кстати, я никогда не пыталась попасть в команды или кружки – например, чирлидинг или оркестр. Форма и инструменты были слишком дорогими, поэтому я чувствовала себя по умолчанию исключенной из большинства мероприятий и имела мало общего с другими учениками.

Однако в седьмом классе благодаря доброте и щедрости некоторых мам «богатых детей» все изменилось. Эти женщины создали кружок шитья. Кружок был чем-то вроде закрытого клуба, для вступления в который требовалось лишь огромное желание шить. Мы могли создавать столько одежды, сколько хотели, и все это было бесплатно!

Моя мама обычно покупала самую дешевую ткань в местном магазине «Пятерка и десятка», в то время как эти леди водили нас в настоящий магазин тканей и учили их выбирать. Они показывали, как пользоваться выкройками, не вырезанными из газеты. Как подправлять модель, чтобы она не выглядела шаблонной. Они питали наши творческие умы и кормили голодные желудки, следя за тем, чтобы у нас был роскошный обеденный перекус, тем более что дома нас ждал ужин более чем скромный.

Спустя некоторое время мы даже провели показ мод, на котором присутствовали учителя, но не было других учеников, чтобы не смущать нас. Жюри отметило одно из моих платьев, и это еще сильнее разожгло мою страсть к шитью.

Потом моя семья переехала, я пошла в другую школу, но мне никогда не забыть этих женщин и их многочисленные дары.

Прошло четыре десятилетия, и вот наконец у меня появилась возможность «отплатить» миру: поделиться полученным опытом и продолжить цепочку добра. Став волонтером, я начала обучать шитью приемных подростков: сначала в местном агентстве по опеке, а затем – в службе социальной защиты детей. Потом я купила несколько швейных машинок и отправилась в «Центр помощи семьям». Там я учила обедневших женщин тому, чем сама занималась много лет назад: рассказывала, как можно найти абсолютно новое применение подержанной одежде и вещам из комиссионных магазинов.

Я обучала шитью мужчин и женщин из всех слоев общества и даже детей в возрасте четырех лет. Преподавала в государственных школах, центрах для пожилых людей, приютах для бездомных, на внеклассных мероприятиях в школах и в рамках программ поддержки малоимущих семей. За все это время я сотни раз делилась своей историей, рассказывая о давнем клубе шитья, тем самым словно отдавая дань уважения тем добрым женщинам. Что, если бы они узнали, как изменилась благодаря им жизнь одинокой бедной семиклассницы из средней школы Вест Меса много-много лет назад?

Линда Э. Аллен

Мелочь или сокровище?

Ничто так не возвышает душу и не дает ей чувства бодрости и победы, как то, что используется для изменения жизней других людей.

Э. Стэнли Джонс, «Победоносное существование»

Каждый год, начиная с 1997-го, я езжу в Боливию в качестве волонтера миссионерской группы от своей церкви. Первая же поездка перевернула мою жизнь: за пределами привычного мира мне открылся совсем иной.

Каждый год я возвращаюсь сюда, будто снова и снова проходя курс обучения действительно важным вещам, а моими учителями становятся люди, живущие простой, трудной, но благодарной жизнью. Тихие минуты общения с ними всякий раз откровение.

В апреле 2012 года наша группа отправилась в Капаики – отдаленную деревню, расположенную в Андах на высоте одиннадцати тысяч [30] футов. За многие годы, проведенные в Боливии, Капаики стала самой труднодоступной и бедной деревней, которую мы когда-либо посещали. От столицы ее отделяло всего 110 миль, но дорога заняла долгих двенадцать часов.

В нашей группе я выступала в роли переводчика, используя свой испанский самым неожиданным образом: выдавала местным жителям лекарства и объясняла, как и когда их принимать. Нередко кто-то из проводников делал еще один, дополнительный перевод – на язык аймара.

Аптека в Капаики находилась в старом здании с протекающей соломенной крышей. Деревянный пол прогибался. Здесь не было электричества, а следовательно, тепла и света. Разбитые стекла пропускали не только солнечные лучи, но и холодный ветер. На маленьком обшарпанном столе и двух простых скамейках хранились наши запасы лекарств. Аптека одновременно служила нам и столовой, и местом для встреч.

Жителям Капаики повезло – у них был свой врач, проживающий здесь же, на территории деревни. Его звали Басилио, и в США он, вероятнее всего, был бы фельдшером. Он обслуживал еще семь деревень в этом районе, добираясь до своих пациентов пешком или на мотоцикле.

Обычно Басилио стоял у окна аптеки и, пока я рассказывала пациентам о лекарствах, записывал имена, возраст и диагнозы в линованный блокнот – для будущих рекомендаций. Он писал мелким старательным почерком, используя для этого огрызок карандаша, отточенный ножом. Некоторое время я понаблюдала за его мучениями, после чего достала сумку со школьными принадлежностями, предназначенную для местной школы, и выудила из нее маленькую пластмассовую точилку – мелочь, которую мы чаще всего просто выбрасываем. И пару карандашей.

Вернувшись к окну, я сказала: «Para ti, Bacilio». Его глаза расширились. «Para mi?» – переспросил он. «Si, para ayudarte con tu trabajo». «Gracias, seсora!» [31] – прошептал он, принимая мой простой подарок. Он улыбался, медленно затачивая новый карандаш, и был похож на ребенка, наслаждающегося волшебством новой игрушки.

Как много могут значить маленькие вещи! С какой осторожностью относился Басилио к своим новым сокровищам! В конце каждого дня он аккуратно складывал их в специальную коробочку и всегда держал карандаши острозаточенными. Ему стало удобнее выполнять свою работу – теперь он писал гораздо быстрее.

Пластмассовая точилка для карандашей стала первым камнем в фундаменте новой дружбы. Мы с Басилио вели долгие беседы о разнице наших культур, о жизни и Боге, Уезжая, я позаботилась о том, чтобы у него был свой личный тайный запас с точилками, карандашами и блокнотами.

Делиться так просто, но любой дар – это настоящая драгоценность. Святой Франциск однажды сказал: «Ибо, отдавая, мы получаем». Теперь я поняла истинное значение этих слов.

Кристин А. Холлидей

Уроки испанского

Истинной мерой нашей благодарности является не то, что именно мы говорим о наших благословениях, а то, как мы их используем.

В. Т. Пуркизер

В мире существует не так много вещей, которые могли бы взволновать мальчиков подросткового возраста. Их не шокируют насилие, эротика и автокатастрофы. Они не вздрагивают при виде людей, поедающих живых насекомых; рестлеров, бросающих друг в друга стулья; взрывающихся персонажей компьютерных игр. И, к сожалению, в этой борьбе за привлечение внимания мы, учителя, чаще всего просто не выдерживаем конкуренции.

Взять, к примеру, уроки испанского. Половина класса приходит на них лишь потому, что уроки эти обозначены в расписании, но мало кто из присутствующих планирует когда-либо в будущем испанский использовать. «Это почти как алгебра, – заявил мне однажды один подросток, – все ее учат, но затем никогда не пользуются». То есть налицо откровенный цинизм и отсутствие интереса.

Мне всегда нравилось возить учеников в Испанию во время летних каникул. Я хотела, чтобы они могли применять свои знания и навыки на практике: читать вывески на улицах, смотреть телевизор, заказывать обеды, разговаривать с местными жителями. Вдруг это сделает наши классные занятия более реальными и даже – о чудо! – побудит кого-нибудь из них и дальше учить испанский?

Однажды я организовывала поездку, для участия в которой записались четверо моих коллег и восемнадцать учеников из нашей школы для мальчиков. Целью путешествия были Толедо и Мадрид. Уверена, что парни планировали хорошенько рассмотреть испанских цыпочек, попробовать на вкус местный «Макдоналдс» и украдкой выпить сангрии. Я, разумеется, смотрела на вещи гораздо шире.

В результате они действительно встретили несколько интересных seсoritas, попробовали сангрию и вышли из «Макдоналдса», не особо впечатлившись испанским бигмаком. Но затем мы поехали в Сеговию и увидели римский акведук, вся конструкция которого держалась не на растворе, а на точном совпадении форм гранитных блоков. И поднялись по узким улочкам Толедо, некогда древнеримского города, а затем – резиденции кастильских королей. Мы восхищались соборами и замками, тонкой работой мастеров, многие из которых умерли раньше, чем были окончательно завершены их великие творения.

Помню, как один из мальчиков, потрясенный величием «Долины Павших» [32], задумчиво произнес: «Все эти важные вещи происходили здесь еще до моего рождения… Замки, короли, исследователи. А я никогда ничего о них не знал». Его «вау» было мягким и искренним. Что ж, похоже, мои ученики вдруг начали осознавать: мир гораздо больше, чем Толедо или их родной штат Огайо. «Я чувствую себя таким маленьким», – признался тот же мальчик. Для подростка это было очень серьезным осознанием!

Но еще более важный урок мы получили в больнице Толедо, куда нам пришлось привезти Райана, в течение нескольких дней страдавшего от болей в животе. Поначалу это была простая мера предосторожности – мы думали, что Райан что-то съел или перегрелся.

Но испанский доктор предпочел поговорить с родителями Райана, особенно – с его отцом, который тоже был врачом. После долгой беседы (которая стала еще дольше из-за необходимости перевода) оказалось, что у парня воспаление аппендицита и его нужно немедленно удалять. Дело происходило посреди ночи, персонал больницы практически не говорил по-английски, так что нам волей-неволей пришлось применять свои знания, общаясь со всеми – от секретарей до медсестер и хирургов. Но терпение и доброта этих людей помогли нам легче перенести стрессовую ситуацию.

Особенно тронули нас действия одной пожилой испанки. Ее мужа тоже только что прооперировали – он еще спал, а она просто тихо сидела рядом. Наша палата не была оборудована кондиционером, и температура воздуха поднялась выше 35 °C. Райан был прикован к кровати, ему не разрешалось ничего есть и пить в течение суток после операции. Мы видели, как ему тяжело: жарко, плохо, к тому же он не мог нормально общаться с теми, кто ухаживал за ним. Мы делали все возможное, чтобы ему стало хоть немного комфортнее: прикладывали компрессы ко лбу и обещали принести самую холодную воду, которую только сможем найти, как только врач даст на то свое разрешение.

Милая senora наблюдала, как мы по очереди пытаемся развеселить Райана. Она видела, как мы боролись с висящим на стене телевизором в надежде найти среди программ нечто более занимательное, чем старый испанский сериал с субтитрами. Вряд ли она могла оценить наши натужные шутки и понять, что Райан просто не может чувствовать себя комфортно на кровати, которая короче его на целый фут.

Однако она точно знала, что делать, и все ее действия были удивительно успокаивающими и ободряющими. Когда я совершенно сбилась с ног, меняя влажные компрессы на лбу Райана, она вдруг с застенчивой улыбкой встала, открыла свою сумочку и вынула из нее украшенный цветами и орнаментами испанский веер. После чего целых полчаса стояла у постели Райана, махая над ним веером и тихонько что-то напевая, пока мальчик не заснул. Затем она отдала веер мне и сказала, что я должна оставить его себе в качестве подарка. «Теперь в Толедо у вас есть новый друг», – добавила эта прекрасная женщина.

Мы были смущены и растроганы при виде этой чистой доброты. Оказалось, что настоящее (и будущее) вполне может зависеть от действий простых людей. В их честь никогда не назовут дворцов и парков. Однако мысль, которую донесла до нас та маленькая испанская senora, дороже иных громких побед.

С тех пор прошло десять лет. После возвращения Райан стал первым учеником на уроках испанского. Теперь он врач. Весь опыт, полученный во время пребывания в больнице, он взял с собой в медицинский университет и пронес дальше.

«Я помню, каково это – быть больным и не иметь возможности объяснить, в чем дело, – сказал он мне однажды. – Я не забыл, как был напуган и какую глубокую благодарность испытывал к той женщине. Она была добра и внимательна ко мне, и именно так я хочу общаться со своими пациентами».

Подаренный мне веер хранится в классе, на самом видном месте. Когда ученики спрашивают меня о нем, я рассказываю им историю о коротких каникулах Райана в Испании и уроке длиною в жизнь, который все мы тогда получили.

Дин К. Миллер

На воде нет шрамов

В рыболовстве определенно есть что-то такое, что порождает безмятежность ума.

Вашингтон Ирвинг

Вот уже более пятнадцати лет я рыбачу нахлыстом [33] на реке Биг-Томпсон Каньон. Бесчисленное количество раз я забрасывал удилище, поймал тысячи рыб и прошел вброд много километров. Иногда мне кажется, что за столько часов, проведенных в одиночестве, я стал своим в странном подводном мире и, что еще более важно, смог наблюдать самого себя в неизведанных доселе формах.

Сосредоточенность, необходимая для ловли форели на искусственного жука, полностью поглощает человека, оставляя беспокойный мир далеко позади. Балансирование на камнях, покрытым мхом, и пристальный взгляд, который ты время от времени бросаешь на мушку, танцующую на поверхности реки, имеют гораздо больший терапевтический эффект, чем откровения на кожаном диване в кабинете психолога.

Все решения, принимаемые на реке, принадлежат только мне: где ловить рыбу, какие мушки использовать, когда начать двигаться вверх по течению. Обычные критерии успеха и неудачи здесь неприменимы. Находясь на расстоянии многих километров от цивилизации, я испытывал самые разные эмоции: восторг, грусть, радость, разочарование и чувство глубокого личного удовлетворения. Я смирялся со смертью членов семьи, находил новых друзей и плакал, не стесняясь своих слез. Должен признаться, это был удивительный опыт, и мне очень хотелось им с кем-нибудь поделиться.

В 2010 году я увидел по телевизору сюжет, рассказывающий об одном проекте. Он назывался «Целебная рыбалка нахлыстом». Эта некоммерческая организация занималась физической и эмоциональной реабилитацией военных-инвалидов через рыбалку и все связанные с ней действия – в программу входило обучение, изготовление удилищ, вязание мушек и выезды на природу. Я тут же понял, что нашел ответ.

Шесть месяцев спустя, в апреле 2011 года, я впервые организовал однодневную рыбалку на реке Биг Томпсон для дюжины военных с базы Форт Карсон. За каждым солдатом был закреплен личный рыболовный гид, а обед для всех приготовила одна местная семья, используя для этого продукты, собранные соседями, живущими вдоль реки. В тот день некоторые ветераны поймали свою первую рыбу. Не могу описать, какую благодарность я испытывал ко всем людям, которые сделали эту рыбалку возможной.

Еще через полгода, при поддержке еще большего числа добровольцев, состоялась вторая поездка для еще одной дюжины солдат. На этот раз проживание, ужин и завтрак были любезно предоставлены владельцами гостиницы «Ривер Форкс Инн». А хозяева местного ранчо, на территории которого должна была состояться рыбалка, отменили входную плату. В результате у нас было целых два дня, заполненные разговорами, прекрасной едой, смехом и тем целительным ощущением единения с природой, которым я сам так дорожил все эти годы.

Вскоре после завершения той поездки я встретился с Дуэйном Куком, ветераном Вьетнама, который жил в Шайенне, Вайоминг. Вместе с ним мы наметили план того, что стало продолжением проекта «Целебная рыбалка нахлыстом». На этот раз речь шла о реке Саут-Платт. Первая рыбалка в тех местах состоялась в сентябре 2012 года. В ней участвовали особенные люди – ветераны Второй мировой войны. Именно они стали первыми членами нашей благотворительной организации.

Все складывалось как нельзя лучше. Все больше ветеранов и действующих военнослужащих присоединялись к нашему проекту. Рыболовные магазины жертвовали нам оборудование и экипировку, церкви предоставляли помещения для занятий по изготовлению удилищ, а волонтеры продолжали собирать необходимые средства.

Благодаря щедрости Национального офиса «Целебная рыбалка нахлыстом» мы смогли выдвинуть двоих участников и отправить их на недельную рыбалку в самые невероятные места США.

Каждый день, испытывая благодарность за возможность исцелять и дарить надежду другим людям, мы продолжали трудиться над нашим детищем. Прошло три года, и мы стали одной из самых крупных организаций, входящих в проект «Целебная рыбалка нахлыстом» в США. В 2015 году мы проехали в общей сложности более 25 тысяч километров. И все это время щедрость, которую мы встречаем на нашем пути, не перестает изумлять меня.

Девиз нашей организации звучит так: «На воде нет шрамов». Это действительно так. Мы должны пережить все, что можно, и отпустить то, что мучает нас. Вечное движение речной воды смоет пыль дорог, залечит душевные раны. Останутся только тишина раннего утра, туман и трепет тонкого удилища в руке. А еще – надежда на то, что в каждом новом дне нам будет сопутствовать удача.

Джон У. Шлаттер

Я – учитель

Благодарность – чудесная вещь. Из-за нее прекрасное, принадлежащее другим, также становится и нашим.

Вольтер, философ и писатель

Я – учитель. Я родился в ту самую минуту, когда с губ ребенка слетел вопрос. В течение жизни я вынужден играть множество ролей: актера, друга, сиделки и доктора, тренера, помощника в поисках утерянных статей, заимодавца, водителя такси, психолога, приемного родителя, продавца, политика и проповедника. Несмотря на карты, схемы, чертежи, формулы, истории и книги, я не смогу научить своих студентов ничему, если сами они того не захотят. Я – парадокс. Я говорю очень громко, когда слушаю других. Самый лучший для меня подарок – благодарность моих учеников. Я – самый удачливый из всех, кто трудится. Врач помогает новой жизни войти в мир в одну волшебную минуту. Мне позволено видеть, как эта жизнь наполняется каждый день новыми вопросами, идеями и отношениями. Архитектор знает, что если он будет строить дом по правилам, то основа его сохранится на века. А учителю известно: то, что он возводит с любовью и верой, останется навсегда.

Я – воин, ежедневно ведущий борьбу против давления со стороны людей своего круга, страха, конформизма, предрассудков, невежества и безразличия. Но у меня есть и прекрасные союзники: Ум, Любознательность, Помощь родителей, Индивидуальность, Творчество, Вера, Любовь и Смех – все они стремятся под мои знамена и оказывают неоценимую поддержку. И за то, что я прожил замечательную жизнь, был удачлив, я должен благодарить вас – родителей. Ибо вы оказали мне великую честь и доверили свой вклад в будущее – собственных детей. Мое прошлое богато воспоминаниями. Мое настоящее – увлекательно, полно приключений и веселья, ведь мне дозволено жить рядом с будущим. Я – учитель… и я ежедневно благодарю за это Бога.

Глава 10

Для благодарности никогда не поздно

Никто не достиг успеха без помощи других. Мудрый и уверенный в себе человек признает эту помощь с благодарностью.

Альфред Норт Уайтхед

Джоди Фуллер

Два слова о справедливости

Примите на себя ответственность за свою жизнь. Знайте, что именно вы приведете себя туда, куда вы хотите, и никто другой.

Лес Браун

Подростком я любил пить пиво с друзьями. Это вовсе не означало моей неблагонадежности – в сущности, парнем я был неплохим.

До некоторых пор все это сходило мне с рук, однако в 1991 году, буквально накануне совершеннолетия, полиция все же арестовала меня по обвинению в хранении и употреблении алкоголя. Во время заседания судья даже бросил в меня книгу.

Нас с друзьями приговорили к восьми дням общественных работ по выходным и трем годам испытательного срока. Кроме того, мы должны были заплатить штраф в размере ста долларов, еще сотню вложить в обязательное десятичасовое обучение и еще сорок четыре доллара потратить на возмещение судебных издержек.

Мои приятели уже на следующий после суда вечер собрались за пивом, рассказывая всем желающим историю нашего недолгого пребывания за решеткой, но я тогда не выпил ни глотка. И в течение последующих нескольких месяцев – тоже. Спустя еще четыре месяца я позволил себе несколько расслабиться в трейлерном парке на окраине города. Как назло, той же ночью в парке произошла драка, результаты которой оказались весьма печальными. Эта драка, в которой я даже не участвовал, натолкнула меня наконец на мысль, что пришло время что-то менять.

Я провел в колледже одну четверть, но потерпел неудачу. На самом деле я никогда не испытывал желания учиться, да и на студента был совсем не похож. Потом я работал в аптеке: стоял на кассе, убирал полки и выполнял все, о чем меня просили. Денег платили мало, и перспектива остаться на подобной должности навсегда отнюдь не привлекала меня. И вот, когда я уже совсем было решил поступить на одну из местных фабрик, произошла одна забавная история.

Я ехал на работу после вечеринки и случайно свернул на призывной пункт вооруженных сил. До сих пор уверен, что вступление в армию США – лучшее решение, которое я когда-либо принимал. Я прошел тест, с которым хорошо справился, и намеревался поговорить с кем-нибудь из департамента ВВС, однако сержант по набору пополнения сказал, что из-за моего ареста это невозможно. Я поверил сержанту. У меня не было причин не верить. И вот спустя некоторое время оказалось, что среди моего окружения есть люди, в чьем послужном списке можно отыскать нечто гораздо большее, чем простое пьянство.

Если бы не арест, армия была бы последним, о чем я бы подумал. В то время у меня не было друзей-военных, поэтому я поступил на службу со слепой верой. Но спустя 23 года я все еще здесь.

Во время моего первого срока службы я работал в Германии, в региональном медицинском центре города Ландштуль. Самым ярким впечатлением от пребывания там стало общение с рейнджерами [34], получившими ранения во время сражения в Могадишо. Тогда многие узнали о столице Сомали благодаря книге «Черный ястреб» [35] и снятому по ее мотивам фильму. Я провел в Германии четыре года, после чего решил вернуться домой и дать колледжу еще один шанс.

На прежнее место в аптеке меня взяли охотно, и поскольку я находился в военном отпуске, то получил прибавку к зарплате и еще одну свободную неделю. Что ж, сделка была неплохая. Я работал на полную ставку и ходил на учебу так часто, как только мог. Мне потребовалось пять лет, чтобы получить степень бакалавра, но в итоге я все же смог полноценно завершить обучение. Хотя понятия не имел, что делать дальше. Но месяц спустя четыре американских самолета были захвачены террористами, и у меня больше не осталось сомнений.

Я вновь отправился к военному рекрутеру, но на этот раз пошел целенаправленно к людям из ВВС. Мне пришлось пересдать тест, и я набрал 99 баллов. Военно-воздушные силы с радостью хотели взять меня, однако на тот момент не оказалось свободных мест в школе подготовки офицеров, и мне пришлось бы ждать около года. Военно-морской флот также желал видеть меня в своих рядах, но в этом случае мне пришлось бы сначала поступить к ним на службу, а уже после – подать заявку на офицерскую программу. Корпус морской пехоты меня не интересовал.

В конце концов я еще раз поговорил с рекрутером, и тот пообещал, что в течение месяца я вновь надену военную форму. Однако прошло еще целых пятьдесят две недели, пока наконец 11 сентября 2002 года я все же поступил в Школу кандидатов в офицеры в Форт Беннинге, штат Джорджия. Еще через год мне присвоили звание второго лейтенанта. Это был самый волнующий день в моей жизни.

Я часто думаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы не тот жестокий приговор в подростковом возрасте. Армейская служба неожиданно стала моей судьбой. Я отслужил еще три года в качестве командира взвода в Ираке – третьего по численности в нашей армии. После этого присоединился к Национальной гвардии США и еще дважды оказывался в Ираке. Сейчас я ношу звание майора в запасе. Думаю, я добился довольно неплохих результатов – особенно если учесть, что с детства страдал заиканием и никто никогда не видел во мне лидерских качеств.

После увольнения из армии жизнь моя сделала очередной кульбит – я занялся стендапом. Ладно, возможно, я просто выбрал менее проторенную дорогу, но мне очень хотелось попробовать.

Со сцены я много рассказываю о заикании, работе в аптеке и службе в армии. С годами мои выступления стали больше напоминать мотивационные монологи. Я езжу по всей стране и работаю с некоторыми известными в этой сфере людьми. Несколько раз я выступал перед американскими военными за границей. Кому, как не мне, знать, насколько важно дарить смех тем, кто служит далеко от дома.

Недавно я выступал в моем родном городе и заметил в зале судью, который вынес мне тогда приговор. Впервые с осени 1991 года мне выпала возможность поговорить с ним. Думаете, я пронес через все эти годы обиду? Вовсе нет. На глазах нескольких сотен людей я поблагодарил этого человека за то, что он воззвал к моей ответственности.

Если бы не он, кто знает, что стало бы со мной? Все фабрики, на которых я мог бы работать, теперь закрыты. Возможно, я остался бы в аптеке. В любом случае система сработала, и я навсегда благодарен ей за это. Я усвоил урок.

Примечание редактора: чтобы послушать интервью издателя Эми Ньюмарк с Джоди Фуллером, вы можете перейти по адресу: chickensoup.podbean.com/e/friend-friday-soldier-with-a-stutter-is-a-role-model/

Челси Джонсон

Самый трудный вид спасения

Никто не в силах вернуться в прошлое и начать все заново, но каждый может изменить свою жизнь прямо сейчас и придумать для нее совершенно новый финал.

Карл Бард

Стоя перед зеркалом в ванной, я сушила феном только окрашенные волосы и мысленно заново переживала события последних недель.

Все началось с Аарона. Он был невероятно очаровательным, но незрелым для своего возраста юношей. И все равно я любила его – отчаянно, безумно и очень драматично. Впрочем, с эмоциями мы оба не справлялись, так что ощущение бабочек в животе нередко сменялось депрессиями. Эти отношения стали для меня чем-то вроде зависимости, я больше не контролировала процесс. Настал день, когда мне пришлось это признать.

Накануне вечером я зашла в ванную и налила воды до краев. В кармане моего халата лежало лезвие. О, я очень хорошо научилась разбирать дешевые одноразовые бритвы и прятать их по всей комнате! Я не собиралась сводить счеты с жизнью, однако резала себя все чаще и чаще. Тем вечером я зашла слишком далеко – вода в ванне окрасилась в красный цвет. Я вышла и, проглотив гордость, попросила у мамы помощи: будучи медсестрой, она всегда держала под рукой марлю и толстые бинты. Это был один из немногих случаев, когда я увидела в ее глазах слезы и возненавидела себя еще больше.

Мама не понимала меня, да и никто не понимал. Даже Аарон, хотя он тоже резал себя. В начале наших отношений мы оба были очень увлечены стилем «эмо», идентифицируя себя с болью и страданиями и все глубже погружаясь в водоворот мрачной музыки.

Мы неоднократно договаривались остановиться, но всякий раз, когда один из нас срывался, срывался и другой, и все начиналось снова. Я провела много ночей, сидя на полу в гардеробной, пытаясь взять себя в руки. Однако единственное, что имело смысл, – это продолжить резать себя.

Все это проносилось в моей голове, пока я расчесывала волосы. Мне определенно шел новый цвет волос. На миллисекунду я даже ощутила себя почти довольной, разглядывая в зеркале рыжую челку.

Потом я вышла из ванной и встретилась взглядом с отцом – он ждал меня, облокотившись на перила лестницы. В его глазах стояли слезы, и он сразу же заключил меня в свои крепкие надежные объятия. Очевидно, ему позвонила мама.

В последний год я редко общалась с отцом. Отчасти из-за того, что он жил в шести часах езды от нашего дома, но в большей степени потому, что я просто была угрюмым подростком. «Привет, папочка!» – я заглянула ему в лицо, изо всех сил пытаясь искренне улыбнуться. Я и не подозревала, как сильно мне нужны были его объятия.

– Пойдем, поговорим немного, – прошептал он дрожащим голосом.

Я спустилась вслед за ним по лестнице. Моя мама и мачеха, мисс Келли, тихонько переговаривались, сидя за столом, однако стоило мне появиться, как они тут же замолчали. Теперь я чувствовала себя загнанной в угол. Обнялась с мисс Келли и села во главе стола.

– Ты знаешь, почему мы здесь, милая?

Мисс Келли старалась говорить дружелюбным, легким тоном.

– Мои порезы? – спросила я, потупив взгляд.

Мне было неловко сидеть перед ними в одной майке, которая не скрывала ран на моих руках. Я нервно почесала бинт.

– Твоя мама позвонила нам вчера вечером в слезах. Она думала, что мы тебя потеряем.

Родители молчали. Я подняла глаза. Мама изучала мое лицо: она пыталась прочитать на нем хоть какие-то эмоции, однако это было бесполезно, поскольку меня охватило полное оцепенение. У отца по щекам катились слезы, его взгляд был сосредоточен на глубоком порезе прямо на бицепсе, который я сделала два или три дня назад.

– Милая, расскажи, что с тобой происходит. Как мы можем тебе помочь? – спросил он.

Я снова уставилась в пол.

– Я не пытаюсь покончить с собой. Хотя знаю, что, наверное, именно так это и выглядит.

И вздохнула, мечтая, чтобы Аарон оказался здесь и смог пережить это вместе со мной.

– Пойми, все необязательно должно быть именно так. Куда делся мой счастливый книжный червячок? Твое лицо осталось прежним, но свет в глазах погас. Мы здесь, потому что хотим, чтобы ты снова была счастливой. Разве тебе не хочется того же?

Я чувствовала, как в уголках глаз собираются слезы. Конечно, я тоже помню ту девчушку. Счастливую маленькую девочку, которая жила среди сказок и мечтала о приключениях. Но теперь эта девочка казалась мне чужой. Когда все изменилось? Когда я потеряла связь с собой?

– Да, – ответила я, – но я не уверена, смогу ли вновь стать счастливой. Я не знаю, как это сделать.

Взрослые начали переговариваться, однако я почти их не слышала. Я снова думала об Аароне. Что, если мне станет лучше, а ему нет? А что, если мне никогда не станет лучше? Неужели я буду чувствовать себя так всю свою жизнь?

– Дорогая?

Я по-прежнему сидела в оцепенении. Неужели настанет день, когда я перестану тонуть?

– Мы все думаем, что будет лучше, если ты возьмешь неделю отдыха и вернешься вместе с нами в Северную Дакоту.

Я была совершенно ошеломлена. Бросить школу? Моих друзей? Аарона? Теперь слезы собирались в безмолвную маленькую лужицу на столе прямо передо мной.

– Но я не хочу, – запротестовала я.

– Милая, – мама встала, подошла ко мне и крепко сжала руку, – возможно, сейчас ты пока не видишь в этом смысла, но мы все считаем, что тебе стоит попробовать. Мы боимся, что ситуация ухудшится и ты никогда не сможешь жить нормальной, счастливой жизнью, которую заслуживаешь.

Единственное, что я смогла из себя выдавить, было: «Хорошо, мам».

Следующий час прошел как во сне: я собирала сумку, звонила Аарону, обнимала маму.

Потом мы тронулись в путь. Полностью погрузившись в свой iPod, я не замечала, как мир проносится за окном. Было странно иногда встречаться взглядом с незнакомцами в других машинах, зная, что они даже не подозревают о боли, разрывающей тебя изнутри. Впрочем, может, эти люди тоже что-то скрывали?

Деревьев за окном становилось все меньше и меньше. Когда мы пересекли границу Северной Дакоты, я совсем упала духом. Мои воспоминания о друзьях отца не были счастливыми, хоть я и ехала к нему домой отнюдь не за новыми знакомствами. Думаю, мне действительно была необходима эта неделя отдыха.

– Подумай, какой ты хочешь видеть свою жизнь, – сказала мама мне на прощание. Что это вообще значило?

После трех дней вынужденных каникул я начала кое-что понимать. Мое оцепенение прошло, и я провела в слезах целую ночь, думая об Аароне. Наши родители поговорили и решили, что мы должны держаться друг от друга подальше в течение хотя бы нескольких недель.

Сначала я была в ярости. Они не могли указывать мне, с кем быть или кого любить! Но позже начала понимать, что они были правы. Если у меня и был какой-то шанс выбраться из этой ямы, то только без Аарона. Прозрение вызвало странную смесь гнева и надежды, и этот всплеск эмоций истощил меня.

Мисс Келли, должно быть, все заметила. Потому на следующее утро, когда я сидела, уставившись на чистую страницу своего дневника, она появилась на пороге с закусками в одной руке и стопкой DVD-дисков – в другой.

– Устроим девчачью вечеринку? – предложила она.

Мы пошли в спальню, и, пока мисс Келли включала проигрыватель, я забралась под большое одеяло. Сидя на мягкой, похожей на облако кровати и глядя на диснеевскую заставку на экране, я вдруг ощутила себя маленькой. Во мне что-то просыпалось… тот самый «книжный червячок». Девочка, которой я когда-то была, осторожно вышла из тени.

В руках я держала миску с попкорном и впервые за долгое время была счастлива. По-настоящему счастлива. Я почти чувствовала, как светится мое сердце.

Мои родители могли бы поступить иначе: сидеть сложа руки и надеяться, что трудный этап пройдет сам собой. Но они спасли меня от самой себя, а это самый трудный вид спасения, который только может быть.

Аманда К. Янси

Искреннее спасибо

Наполните свою бумагу дыханием вашего сердца.

Уильям Вордсворт

Все началось с одного письма, которое я написала в порыве искренней благодарности. Письмо вышло эмоциональным, однако когда пришло время опустить его в почтовый ящик, я вдруг остановилась. Чувство страха и неуверенности накрыло меня с головой. До сих пор не понимаю, что тогда со мной произошло.

Письмо предназначалось моей давней школьной подруге, с которой мы поддерживали связь лишь через комментарии в социальных сетях и редкие личные сообщения. Последние пару недель ее страница вдохновляла меня жить и действовать немного иначе. Например, чуточку больше думать о других.

Ее волонтерская деятельность вовсе не была масштабной – она не ухаживала за прокаженными в Индии и не строила колодцы в Уганде. Вместо этого моя подруга совершала маленькие добрые дела. Например, она помогала регулировать движение транспорта у начальной школы. Это то, что я тоже могла бы делать.

Оказалось, что вовсе не обязательно отправляться куда-то миссионером, чтобы изменить мир к лучшему. Я могу повлиять на ситуацию здесь, находясь недалеко от дома. Это осознание изменило мой взгляд на мир, и я решила поделиться своими мыслями с подругой. Разумеется, гораздо проще было бы отправить электронное письмо, но такой способ коммуникации показался мне не слишком убедительным, когда дело касалось глубокой благодарности. Поэтому я написала письмо от руки. И теперь стояла перед почтовым ящиком, не в силах опустить туда конверт. Что меня останавливало?

Внезапно меня осенило: все дело в том, что я боюсь показаться слишком милой. Эта девушка не была мне близкой подругой или родственницей. В сущности, я едва знала ее. Возможно, мое письмо покажется ей слишком личным. «Люди обычно так не поступают», – подумала я, однако, еще немного поразмыслив, поняла, что не хочу быть нормальной, если это подразумевает отказ от выражения своих чувств. В результате письмо все же было отправлено.

А еще через пару недель я получила от подруги личное сообщение. Она призналась, что переживает тяжелые времена и мое послание значит для нее очень многое. Ей и в голову не приходило, что она способна оказать на кого-то влияние.

Тогда я поняла, что письмо, на написание которого мне потребовалось всего пять минут, сделало счастливыми нас обеих. Я решила превратить это в добрую традицию и стала отправлять слова признательности кому-то каждый месяц.

С тех пор прошло два года, и я могу со всей определенностью сказать, что новая привычка изменила мою жизнь. Теперь я чаще замечаю доброту и испытываю невероятную благодарность за прекрасную жизнь, которой живу.

Джей Би Стил

Когда я вернусь

Забывайте обиды, но никогда не забывайте доброту.

Конфуций

Я всегда был болезненным ребенком. Начать с того, что я родился недоношенным: мой вес был около килограмма, и на протяжении трех месяцев, которые я провел в отделении интенсивной терапии, врачи каждый день звонили нам домой с такими словами: «Приезжайте и привезите одежду, в которой будете его хоронить». Но я выжил.

В детстве у меня случались эпилептические припадки, были проблемы с костями и суставами. В школе надо мной издевались. Я мог бы обойтись без перечисления всего этого, однако хочу, чтобы вы знали, что именно в итоге сформировало меня.

Раньше мы с мамой часто приезжали в больницу «Пресвятое Сердце», расположенную в городе Пенсакола, штат Флорида, для сдачи кое-каких анализов или прохождения процедур. И каждый раз она обязательно заходила в столь памятное нам отделение реанимации. На стенах отделения висели фотографии выживших младенцев, и моя была первой в этом ряду. Я всегда искал глазами эту фотографию.

Потом я вырос и в больницу больше не ездил. Женился на женщине, которую очень любил. Через неделю после нашей свадьбы ей предстояла серьезная операция. Процедура немного затянулась. Я довольно долго сидел в часовне «Пресвятого Сердца», а затем, повинуясь внезапному порыву, отправился на поиски отделения интенсивной терапии. Однако за пятнадцать лет, которые прошли с момента моего последнего посещения, отделение переехало, и к тому времени, как я нашел его, все уже было закрыто.

На следующий день я снова решил попытать счастья. На сестринском посту меня встретила пожилая женщина с прекрасной улыбкой.

– Вы ищете конкретного человека, не так ли? – спросила она.

И я ответил:

– Да.

– Кого же вы ищете?

В этот момент на меня снизошло внезапное озарение. Взглянув на нее, я произнес:

– Клара?

Она подскочила и широко раскинула руки для объятий:

– Да! Это я! Твоя мама говорила, что ты можешь зайти. Ох, ты так вырос по сравнению с тем, каким был раньше. Мы волновались и молились за тебя всю жизнь!

Я крепко обнял ее, удивляясь слезам, которые сами собой навернулись на глаза. Однако жизнь приготовила мне еще один сюрприз: все, кто когда-то выхаживал меня в этом отделении, сегодня тоже были здесь. Иначе как чудом такое не назовешь! Позже оказалось, что некоторые дорабатывали последние дни перед выходом на пенсию, другие вышли в чужую смену, а кто-то просто заглянул случайно… Я не знал, что и сказать. Это было удивительное совпадение.

Клара позвала всех. Даже мой доктор был здесь! Мы сделали совместную фотографию, и я бережно храню этот снимок до сих пор. На нем в моих глазах можно разглядеть странный сияющий свет. И это не результат сработавшей вспышки – это слезы. Я плакал от осознания того, что вокруг собрались люди, спасшие мне жизнь. Все, что происходило со мной от рождения и до этого самого момента, обрело смысл. Круг замкнулся. Я никогда не забуду тот день.

Шона Трок-Лейкерт

Благодарность за чудесное рагу

Вы не перестанете быть ребенком, пока у вас есть мама.

С. Джейет

Когда я была маленькой девочкой, моя мама готовила на ужин одно и то же блюдо пять раз в неделю. В большой блестящей кастрюле она варила картофель, морковь и иногда добавляла туда другие овощи. Это называлось рагу. Кроме него, в каждую тарелку мама выкладывала немного ростбифа.

Мои одноклассники жили иначе. Они не только не были заложниками неизменного рагу, но и частенько посещали рестораны быстрого питания. Там они ели гамбургеры с картофелем фри и пили молочные коктейли. В то время это было дорогим удовольствием. Мои родители не могли позволить себе «Макдоналдс». Мы ходили туда один или два раза в год, и то лишь по особым случаям.

Оглядываясь назад, я понимаю, как мне повезло. Мама находила время, чтобы каждый божий день нарезать и готовить все эти овощи, и их в наших тарелках было больше, чем мяса. Мы не ели масло, жир и соль. Не говоря уж о химических добавках. Уверена, что именно поэтому я и болела-то гораздо реже своих одноклассников, а если все же оставалась дома, то лишь на пару дней, а не на целую неделю.

Каюсь, когда мне было уже за тридцать, я стала злоупотреблять фастфудом. Возможно, таким образом я компенсировала свои неудовлетворенные детские мечты. Результат не заставил себя ждать: врачи поставили мне диагноз «наследственное высокое артериальное давление». После этого я вернулась к приготовлению домашней еды.

Как мало мы ценим то, что имеем! Кажется, нет такой вещи, которой я не пожертвовала бы сейчас ради тарелки маминого рагу. Она тушила простые овощи и приправляла их любовью. И эта любовь питает меня всю жизнь.

Карри О’Мэли Волива

Все, кто знал Бетти Сью

Каким-то образом и совершенно случайно я осознала, что прожила богатую, прекрасную и достойную жизнь. Благодарность, благодарность, благодарность за это.

Бетти Сью о’Мэли

Силе благодарности меня научила моя мама. У нее была опухоль мозга – рак в последней стадии. Врачи давали ей чуть больше года жизни. Когда диагноз был озвучен, мы ощутили одновременно злость и бессилие. Но мама выбрала благодарность.

Она написала:

Эта болезнь дает вам достаточно времени, чтобы расставить приоритеты и понять – вы прожили полноценную и насыщенную жизнь.

Пока что первое и преобладающее чувство, которое я испытываю, это вовсе не страх или обида, а прилив огромной, всепоглощающей благодарности за жизнь, которая осталась позади, за всех людей, места и эмоции. Это то, что должен ощутить каждый человек на Земле!

После многих лет нелепого бунтарства, во время которых я притворялась, что мама мне не нужна, я только-только начала узнавать ее как друга. Возможно, выслушав вердикт врачей, она и не злилась, зато злилась я. Это было так несправедливо! Получается, что мама не успеет познакомиться со своими внуками и не сможет продолжить писательскую карьеру, которую начала лишь после воспитания четверых детей!

Если в болезни моей матери и было хоть какое-то благословение, так это те пятнадцать месяцев, во время которых мы могли жить «так, будто скоро умрешь». Этого времени хватило, чтобы сказать маме, как много она для нас значит.

Маму же по-прежнему переполняла благодарность, и она продолжала писать о том, как ей повезло прожить такую замечательную жизнь.

Я действительно до сих пор испытываю огромное чувство благодарности за свою жизнь и считаю настоящим чудом все, что в ней произошло. Если бы только это чувство можно было разливать по бутылкам и раздавать тем, кто в нем нуждается!

Мамины слова обладали целительной силой. Знаю, что не только члены нашей семьи испытывали те же чувства. И тогда я решила собрать всю любовь, которую люди испытывали к моей маме. Мне хотелось, чтобы она осознала, насколько невероятна.

Так у меня родилась идея создания «Книги благодарности». Я связалась с каждым, кто когда-либо был знаком с моей мамой, и обратилась ко всем этим людям с одной-единственной просьбой: «Если вы знали Бетти Сью О’Мэли или она каким-то образом повлияла на вашу жизнь, пожалуйста, напишите об этом короткую заметку».

Задача оказалась гораздо более масштабной, чем я могла предположить. На меня обрушилось великое множество электронных писем и записок, и я старалась обработать их как можно быстрее, помня, что каждый день может стать для мамы последним.

К счастью, мне удалось собрать все воедино как раз к Рождеству и дополнить «Книгу благодарности» прекрасными фотографиями. Это был самый важный подарок, который я когда-либо дарила. Никогда не забуду, как светилось мамино лицо, когда она листала книгу.

Мама умерла спустя пять месяцев после Рождества. Она ушла, ощущая себя особенной для нескольких сотен людей. Я надеюсь, что каждый, кто написал что-то в «Книге благодарности», в свою очередь получил маленький дар – возможность остановиться и подумать о действительно важных вещах. Что до меня, то каждый раз, вспоминая маму, я стараюсь отыскать в суете жизни собственные благословения.

Лола Ди Джулио Де Мачи

Продолжай в том же духе

Учитель соприкасается с вечностью: он никогда не знает, где заканчивается его влияние.

Генри Брукс Адамс

– Ты сможешь прийти к нам в сад и прочесть какую-нибудь историю? – спросила моя дочь, составляя планы уроков на предстоящую неделю.

– С удовольствием, – ответила я.

Было время, когда и я точно так же готовила план занятий и приглашала разных интересных гостей в свой класс.

На следующее утро я пришла в детский сад. Меня уже ждали. Двадцать пар глаз провожали меня, пока я шла к своему месту – мимо алфавитных таблиц, рисунков и книг, выстроившихся на синих полках. Сердце сладко защемило: «Я дома».

Моя история о маленькой желтой утке имела успех. Магия, возникающая каждый раз в процессе общения с пятилетками, не заставила себя ждать. «Подумать только, – сказала себе я, – все, что я скажу им сейчас, завтра обретет новые краски».

По дороге домой я думала о том, как мне повезло в жизни: на своем пути я встретила стольких прекрасных учителей! Больше других я была благодарна одной преподавательнице из монашеского ордена, которая уже в начальной школе разглядела во мне зачатки литературного таланта и старалась дать «инструменты», необходимые для достижения мечты. Ее звали сестра Валерия. Жива ли она еще? Помнит ли она меня? Мне захотелось найти ее и сказать «спасибо».

Дома я залезла в Интернет. Оказалось, что учительница, с которой я так хотела наладить связь после стольких лет, живет в монастыре в Пенсильвании. Ей скоро должно было исполниться девяносто лет.

Я купила большую поздравительную открытку с четырьмя чистыми страницами. На обложке было просто написано: «Спасибо», а внутри оставалось достаточно места, чтобы я могла заполнить его словами благодарности.

Я начала… «Спасибо, что оставались после уроков и помогали мне с математикой. Спасибо за то, что показали, как правильно строить предложения. Спасибо, что разрешили мне петь в хоре с восьмиклассниками. Спасибо за…» Слова продолжали литься на пустые страницы, пока я вспоминала все те жертвы, на которые эта женщина была готова ради своих учеников.

Холодным зимним утром сестра Валерия приходила в школу в одной лишь черной шали ручной работы, накинутой на плечи. Пытаясь согреться, она прижимала руки к груди под монашеской мантией, будто в молитве. Когда звенел первый звонок, она уже была в классе и ждала нас. Каждое утро я говорила ей за это «спасибо». В письме я также написала, что именно она впервые заставила меня задуматься о том, чтобы стать учителем.

Спустя пару недель после того, как я отправила открытку, пришло ответное письмо. Сестра Валерия писала, что помнит меня и была очень рада получить от меня весточку. Также она сообщала, что теперь ей приходится пользоваться лупой для чтения, потому что она начала терять зрение. Однако она по-прежнему работала волонтером в центре для пожилых людей. В заключение сестра написала, что будет молиться за меня, и выразила надежду, что так же поступлю и я.

В течение следующих нескольких лет мы обменялись множеством открыток и писем – ее почерк ухудшался по мере того, как она слепла. Однажды я отправила ей только что сочиненное стихотворение, в котором восхваляла великолепие весенних цветов. Она ответила: «Твое описание этого времени года – прекрасно, и мне особенно понравилось сравнение радуги с красками цветущего сада. Я рада, что была твоим учителем». И добавила: «Продолжай в том же духе». Я была в восторге: моей учительнице понравилось стихотворение! На мгновение я вновь ощутила себя одиннадцатилетней девочкой.

Сестра Валерия тихо ушла из жизни теплым летним днем 2010 года, в возрасте девяноста трех лет.

Ее открытки и письма я храню в особом месте и перечитываю их снова и снова, вслушиваясь в эхо далекого голоса.

Келли Хенниган

Дары волхвов

Цель жизни – обнаружить в себе дар. Смысл жизни – этот дар отдать.

Пабло Пикассо

Когда я училась в пятом классе, мой отец сломал бедренную кость в нескольких местах. Он поскользнулся на утренней росе, пока колол дрова на заднем дворе.

То, что для других семей могло бы стать просто несчастным случаем, для нашей означало настоящую катастрофу. Отцу потребовалась не одна операция и много времени для восстановления. Как назло, именно в этот момент папа сменил работу, так что никаких пособий – ни по болезни, ни по нетрудоспособности – ему не полагалось. Единственным кормильцем семьи из пяти человек пришлось стать маме, и это притом что у нее самой были серьезные проблемы со здоровьем и она довольно часто попадала в больницу.

Ситуация также осложнялась тем, что наш старый дом, который уже давно нуждался в ремонте, не был утеплен. Хорошо помню, как ногтем царапала свое имя на заледеневшей внутренней стороне окна. Чтобы не замерзнуть, мы засовывали во все дыры в доме старые носки и большую часть времени ютились на кухне у плиты – это был единственный источник тепла.

Отец лежал на кровати в гостиной. Мы постелили одеяла поперек входа и отапливали только эту комнату, чтобы сэкономить деньги. В холодную зиму в северном пригороде Нью-Йорка, когда дул пронизывающий ветер и стояла минусовая температура, в других комнатах было видно наше дыхание. В отчаянных попытках сохранить еду на тарелках и электричество в сети мы продали все что могли.

Многие наши знакомые, к огромному моему удивлению, не спешили предлагать нам помощь. Зато раз в месяц мама приносила выданные ей в местной церкви излишки фермерских продуктов – сыр, арахисовое масло и сухое молоко.

Мясо перепадало нам редко, поэтому мои братья-подростки стали охотиться на кроликов и оленей. Разумеется, мы не могли позволить себе отнести все это к мяснику, поэтому разделкой туш занимались сами. Мама не позволяла пропасть ни единому кусочку – консервировала и замораживала все, что только могла, чтобы прокормить нас.

Иногда я думала, сможет ли вообще отец снова ходить. До сих пор операции не приносили никакого успеха, и по мере того, как боль усиливалась, его крики становились все невыносимее. Мама тоже болела… Как мы будем жить, если с ними вдруг что-то случится?

Близилось Рождество. Мы слышали, как родители шептались о том, что не смогут купить нам много подарков. Вместо этого мама связала для нас кое-что, а мы оказались достаточно мудрыми детьми, чтобы быть благодарными и за эти вещи.

В канун праздника мы сидели в нашей холодной столовой и ели оленину с консервированными персиками. Из оставшегося мяса мама приготовила теплый соус для тостов. Мы наслаждались едой, когда в дверь неожиданно постучали. Прежде чем открыть ее, мама поправила волосы, разгладила рубашку и сделала глубокий вдох.

Двое мужчин, которые когда-то работали вместе с отцом, вошли в дом. В руках одного из них была коробка, завернутая в рождественскую бумагу. Они хором сказали «Хо-хо-хо!» и поставили коробку прямо перед папой. Отец выглядел грустным, да и у мамы глаза были мокрыми от слез. Она начала снимать оберточную бумагу, но делала это так медленно и неуверенно, будто боялась потревожить чудо, спрятанное внутри.

Мужчины подбодрили ее: «Открывай!»

– Все ребята на работе скучают по тебе, – обратились они к отцу. – Мы хотели что-то сделать, чтобы дать тебе понять: нам не все равно.

Наконец коробка была открыта. И мы увидели, что она доверху набита свернутыми газетами и… деньгами. Мама сложила руки, будто в молитве. Она прикоснулась своими молящимися руками к сердцу, потом к губам, и слезы заструились по ее щекам. Отец склонил голову и прикрыл глаза рукой.

Они подарили нам 1300 долларов.

Мы были так благодарны!.. Эти деньги помогут нам продержаться еще несколько месяцев, пока суровая темная зима не закончится. Но еще большим подарком были вовсе не деньги, а чувство, что о нас заботятся. В конце концов, мы не были забыты, и это давало нам надежду.

К лету каждый из детей нашел работу. Папе и маме больше не нужно было рисковать здоровьем, чтобы прокормить нашу большую семью. Однако ту зиму я запомню навсегда – именно тогда я впервые узнала, что такое стойкость и сострадание.

Я всегда стараюсь помочь, если слышу, что кто-то болеет или испытывает финансовые трудности. Помощь может выражаться в чем угодно – от небольшой суммы денег до принесенного ужина, ведь главное – показать человеку, что вам не все равно. Однажды хорошие друзья сделали то же самое для нашей семьи, и для нас это значило очень много.

Элисон Герман Крейги

Вечеринка благодарности

Чувство благодарности придает смысл нашему прошлому, приносит покой в сегодняшний день и создает перспективы на будущее.

Мелоди Битти

Я всегда считала себя благодарным человеком. Родители учили меня говорить «спасибо» каждый раз, когда я получала подарок или комплимент, и не воспринимать проявленную в мой адрес доброту как нечто само собой разумеющееся.

Точно так же я воспитывала своих детей. По заведенным в нашей семье правилам любые подарки можно было разворачивать, но играть с ними разрешалось лишь после того, как дарителю была написана благодарственная записка. За ужином мы часто играли в игру под названием «Хорошие новости» – рассказывали друг другу о замечательных вещах, которые произошли за день. Не сочтите все это чудачеством. Мы живем в обществе сиюминутных удовольствий, где слишком многое разрешено. Мне хотелось, чтобы дети научились ценить то, что у них есть, независимо от количества, величины или стоимости.

Разумеется, как и у всех, у меня тоже есть свои проблемы. Однако в любой ситуации я всегда стараюсь найти положительную сторону. Я много работаю, но все-таки нахожу время, чтобы заниматься волонтерской деятельностью. Я одна воспитываю двоих непростых детей, однако они делают меня очень счастливой. Я была разведена и долгое время жила вдали от семьи, но у меня всегда были замечательные друзья, которые меня поддерживали.

Когда я второй раз вышла замуж, моя жизнь превратилась в сказку. Многие о таком только мечтают: отпуска, частная школа для детей, помощь по дому и невероятная любовь. Это было прекрасно.

Однако счастье никогда не длится слишком долго. 2010 год разбудил нас от волшебного сна и принес целую цепочку событий, которые с пугающей скоростью разрушили построенный нами мир.

Все началось со смерти моего любимого отца, за которым я ухаживала в течение последнего года. Потеря человека, который был сердцем всей моей системы поддержки и обеспечения, стала для меня тяжелым испытанием. Без его тепла, дельных советов и остроумия нам стало трудно ориентироваться в жизни. Мы скорбели и одновременно пытались заботиться о маме, проводя ее через курс химиотерапии – она храбро сражалась с раком в последней стадии.

Посреди всего этого кошмара мой муж внезапно подал на развод. Шок от его ухода и многочисленные проблемы, которые теперь я была вынуждена решать в одиночку, ожидаемо привели меня на порог депрессии. Следующие несколько месяцев принесли смерть моей любимой тети, а затем – и моего любимого дяди. Когда мои дети уезжали навестить отца, я чувствовала себя потерянной. Однако теперь, оглядываясь назад, понимаю, что это давало мне возможность провести драгоценное время наедине с мамой. Наши встречи были наполнены долгими разговорами и… смехом: так наша обоюдная любовь к сарказму защищала нас от жестокой реальности.

Потом мама умерла. Я осталась потрясенной, одинокой, осиротевшей матерью двоих детей с особыми потребностями. Мама была моей лучшей подругой, доверенным лицом и группой поддержки – ее потеря казалась непреодолимой. Моя жизнь превратилась в кошмар.

Многие события того года стерлись из памяти – помню только, как безропотно смирилась с мыслью, что у некоторых людей мое падение вызывает смех. Я не помню, как искала дом, переезжала, записывала детей в новую школу или летала туда-сюда, чтобы встретиться с братьями и сестрами и уладить юридические проблемы, связанные со смертью родителей.

Я пряталась от всего мира, выходила в магазин лишь поздно вечером и держалась подальше от мест, где могла встретить знакомых. Я не могла осознать масштаб случившегося со мной и ощущала себя ужасно одинокой. Я перевернула жизнь своих детей с ног на голову; не могла пройти ни одного собеседования (не говоря уже о том, чтобы найти работу); жила в доме, за который вскоре нечем будет платить. В доме, который заполоняли вещи, оставшиеся от моих двух браков, словно напоминание о моих неудачах.

Каждое утро мне стоило огромных усилий заставить себя подняться с постели. Желание жить все чаще подменялось в моем сознании стремлением к смерти: иногда мне казалось, что детям без меня будет лучше. Я дошла до того, что официально попросила кремировать меня и положить мой прах в ту же урну, где покоился мамин. Мне казалось, что только там, рядом с той, кто понимал и любил меня безоговорочно, я обрету наконец покой.

По счастливой случайности у меня сохранились все мамины голосовые сообщения за последний год, и я часто слушала их. Мягкий голос мамы постоянно звучал у меня в голове. «Ты всегда была заводилой», – говорила она. Или: «Ты сделана из стали». Последним сообщением было такое: «Когда закончишь зализывать раны, возьми себя в руки». Именно это я и сделала. Обратилась к психотерапевту, прошла курс лечения и спустя некоторое время нашла работу. Слова благодарности снова вернулись в мой лексикон.

Однажды мы с детьми обсуждали позитивный вектор, по которому теперь движется наша жизнь. Мы вспоминали всех, кто помог нам пережить мрачные времена. Как мы могли отблагодарить их? Знают ли они, насколько сильно на нас повлияли? Присмотр за собакой, встреча за ужином, партнерство на тренировках, вовремя предоставленная временная работа, помощь в поездках, крыша над головой, приятное сообщение, плечо, на котором можно поплакать… Вот что в конечном счете спасло нам жизнь.

И тогда мы придумали «вечеринки благодарности». И стали приглашать на них всех, кому хотели бы сказать «спасибо».

С того вечера прошло три года. Уже трижды во внутреннем дворике нашего дома собирались люди, которые оказали влияние на нашу жизнь. Неважно, в чем именно заключалась их помощь. Помню, как на одной из таких вечеринок мы читали стихи, посвященные каждому из присутствующих. А на другой – подарили им сделанные на заказ значки с надписями вроде «Я даю Элисон повод вставать по утрам», чтобы дать другим гостям возможность узнать подробности.

Однако, как бы хороша ни была эта идея, мне вовсе не нужно ждать целый год, чтобы наполнить благодарностью свое сердце. Я делаю это каждый вечер.

Джоди Рене Томас

Ты не одинок

Только добро, творимое человеком, остается, и благодаря ему жизнь чего-нибудь стоит.

Ж. Ж. Руссо

Раздался щелчок. Это отключилось электричество. Мое сердце упало: до Дня благодарения оставалось два дня. Я налила себе выпить и уселась в комнате, намереваясь хорошенько поплакать.

Вот уже несколько месяцев у меня не было работы, и мы с дочерью едва выживали. В отчаянной надежде на чудо я схватила сумочку. Из нее выпорхнули мотыльки, как будто я жила в мультфильме. Один доллар и семьдесят пять центов – вот и все, что удалось отыскать за подкладкой. Эта сумма никак не могла решить наших проблем. Что я скажу дочери?

Мы месяцами не платили за квартиру. Не проходило и дня, чтобы на нашей двери не появилось извещение о грядущем выселении. По всему выходило, что нам придется покинуть единственный дом, который она знала, и прямиком отправиться в темноту и холод. Я пыталась быть позитивной и искать во всем положительные стороны, но единственная эмоция, которая осталась теперь в моем распоряжении, – это злость.

Я вспомнила всех людей, которые бесплатно жили в моем доме или хотя бы ночевали на моем диване за последнее десятилетие. Когда их число дошло до пятидесяти, я перестала считать и побежала в ванную, где меня стошнило. Умывшись, я посмотрела на себя в зеркало и сказала: «Ты – полный отстой, а День благодарения испорчен». Я уже готова была сдаться.

В это время моя дочь вернулась из школы.

– Электричество опять отключили? – обвинительным тоном спросила она.

– Да, – только и смогла выдавить я, виновато опуская голову.

– Мама, мы что, бедные?

– Только материально, – ответила я и вдруг ощутила прилив энергии.

Я должна была сделать все, чтобы этот День благодарения состоялся. Даже если он будет последним в нашем доме.

Во времена моего детства День благодарения праздновался редко – в моей семье это был просто очередной четверг. Еще до моего рождения между мамой и дядей произошла семейная ссора, поэтому мы не отмечали этот праздник. Я проводила день, поедая замороженную пиццу и слушая, как плачет мама. Когда я стала жить самостоятельно, скверная «традиция» продолжилась: я сидела наедине с телевизором, в то время как все мои друзья встречались со своими семьями.

И вот в какой-то момент я решила положить этому конец. В конце концов, я не могла быть единственной, кто чувствовал себя одиноко. Решение было найдено: надо организовать «Одинокий День благодарения» и пригласить на него тех, кому некуда пойти. Я была полна решимости сделать так, чтобы никто не чувствовал себя брошенным в этот особенный день.

Теперь День благодарения стал моим любимым праздником. Я знала, что увижу близких людей, и у меня был знаменитый бабушкин рецепт тыквенного кекса! Обычно я начинала готовиться заранее, чтобы затем торжественно встретить у дверей всех друзей и членов семьи. Но в этом году – с отсутствием электричества, зато с уведомлением о выселении – все, похоже, полетит под откос.

Нет, я не могла позволить такому случиться. Соседи оказались достаточно щедры, чтобы перебросить удлинитель через забор, – так я смогла зарядить телефон и компьютер. Мы собрали много свечей. Я разместила объявление о том, что это будет последний День благодарения в моем доме. Подруга, которая жила через улицу, уезжала на выходные за город, но дала мне ключ, чтобы я могла воспользоваться ее плитой и духовкой. Оставалось только найти деньги, чтобы купить еду.

В ту ночь я сидела в своей спальне при свечах, а моя дочь крепко спала рядом. Я держала в руке золотой медальон моей бабушки. Она была женщиной, которая научила меня готовить, едва я начала ходить. Она выросла в годы Великой депрессии и часто рассказывала мне истории о трудностях того времени. Немного поразмыслив, я рассудила, что бабушка хотела бы, чтобы я поделилась с теми, кому повезло меньше. Она бы это одобрила. На следующее утро я продала медальон и помчалась в магазин, чтобы купить индейку и гарнир к ней.

Я провела весь день, бегая туда-сюда по кварталу – от дома подруги, где была духовка, и обратно. К тому времени, когда начали собираться гости, я выглядела измотанной и чувствовала себя примерно так же. И все же свечи были зажжены, еда приготовлена, а на лицах приглашенных сияли улыбки.

Это определенно был самый лучший праздник за всю историю «Одиноких дней». Несмотря на отсутствие тепла и света, все наслаждались ужином и беседой. Моя дочь с гордостью заявила, что единственное, за что она благодарна, – это ее «мамуля», чем вызвала у меня слезы. За такой день и правда стоило благодарить.

Когда на следующее утро взошло солнце, в доме стало достаточно светло, чтобы начать уборку. Проходя через гостиную, я неожиданно споткнулась о чемодан, который не заметила накануне в темноте. Сверху лежала простая записка: «Спасибо за твое великодушие».

Внутри были открытки, записки и слова поддержки от всех участников предыдущего вечера, а также от тех, о ком я не слышала уже много лет. Все они благодарили меня за то, что я для них сделала. Более того, в чемодане лежали деньги. Я плакала, пока подсчитывала общую сумму. Они вложили туда же номер счета, который был открыт на мое имя, чтобы друзья могли переводить мне деньги со всей страны.

Я до сих пор не знаю, кто спланировал и организовал такое чудо. Средств в том чемодане оказалось достаточно, чтобы вернуть электричество и спасти нас от выселения. Мы и сейчас живем по тому же адресу. В нынешнем году «Одинокий День благодарения» соберет гостей в двадцатый раз.

Добро, которое вы отдаете миру, всегда возвращается – даже если вы этого вовсе не ждете.

Познакомьтесь с нашими авторами

Сильвия А. – частый автор серии «Куриный бульон для души». Она пишет под вымышленным именем из уважения к традициям Общества анонимных алкоголиков. После прохождения программы «12 шагов» Сильвия смогла преодолеть свою зависимость и начать новую жизнь.

Дебби Аклин получила национальное признание благодаря своим частым публикациям в серии «Куриный бульон для души». Она живет в Алабаме со своей семьей и двумя кошками. Дебби любит путешествовать и никогда не упускает возможности сделать это.

Симона Адамс имеет степень бакалавра в области коммуникаций и в настоящее время получает степень магистра писательского мастерства в Колледже искусств и дизайна Саванны. Она является внештатным писателем и редактором, ведет курсы для начинающих авторов. Симона обожает ходить пешком, на тропе ее часто сопровождает сын-подросток или собака.

Однажды Давине Аджани посоветовали найти занятие, к которому у нее лежит сердце. С тех пор она стала писателем. Главная мысль, которую Давина хотела бы донести до своих читателей, заключается в ценности любви. Любви к себе и к людям, которые тебя окружают.

Линда Аллен ежегодно возвращается в Боливию, чтобы вместе с медицинскими и строительными бригадами улучшать качество жизни в далеких деревнях. Она с удовольствием делится опытом, полученным во время общения со «второй семьей» в Боливии. Пишите ей по адресу lindaeallen@sbcglobal.net.

Моника А. Андерманн вместе со своим мужем Биллом и маленьким полосатым котом Самсоном живет на Лонг-Айленде. Ее работы были опубликованы в таких изданиях, как Woman's World, Guideposts и Sasee, а также в нескольких сборниках серии «Куриный бульон для души».

Любовь Элизабет Этуотер к книгам и рассказам в раннем детстве естественным образом переросла в любовь к писательству. Она не знает, что такое творческий кризис. Дайте ей немного времени и уединения, и слова потекут на бумаге, словно горный ручей.

Кэти Бангерт живет в Техасе со своим мужем, тремя детьми и многочисленными домашними животными. Это ее четвертая публикация в серии «Куриный бульон для души». В перерывах между написанием статей и отправкой детей на занятия Кэти чаще всего можно встретить с книгой в одной руке и чашкой чая масала – в другой.

Кэтлин М. Баси – творец на все руки: композитор, автор песен, обозреватель, публицист, автор романов и трех коротких документальных книг. В «свободное» время Кэтлин занимается защитой прав инвалидов, руководит церковным хором и готовит восхитительные обеды для своей семьи.

Томас Бенке – коренной житель Нью-Йорка, писатель, музыкант и художник. Он публиковался в различных журналах, включая Talebones. Недавно он закончил свой первый роман «Темный зов», а сейчас работает над сценарием фильма.

Сюзан Больц – медицинский лаборант на пенсии. Она сохраняет молодость, преподавая в воскресной школе для старшеклассников и занимаясь выпечкой кексов. Сюзан с мужем живут в Кайахога-Фолс. Написание книг и прогулки не дают ей скучать.

Джилл Бернс живет в горах Западной Вирджинии со своей замечательной семьей. Она преподаватель фортепиано на пенсии и настоящая счастливица. Джилл любит писать, наслаждаться музыкой, садоводством, природой и с удовольствием проводит время с внуками.

Одри Адес – детский писатель, автор книг «Я тоже Моцарт», «Раввин и преподобный», «Джуда Туро не хотел быть знаменитым».

Нэнси Берроуз – писатель-фрилансер, получившая степень бакалавра искусств с отличием по английскому языку в Университете Пенсильвании. Она живет в Мэриленде со своим мужем, семнадцатилетней дочерью и четырнадцатилетним сыном-аутистом. Нэнси гордится тем, что является соавтором книги «Куриный бульон для души: воспитание детей с особенностями развития».

Лоррейн Каннистра получила степень бакалавра английского языка и степень магистра по реабилитационному консультированию в Государственном университете Эмпории. Ей нравится защищать права человека, готовить, писать и выступать. Ее страсть – танцы в инвалидном кресле. Читайте блог Лоррейн на сайте healthonwheels. wordpress.com или узнайте больше на сайте lorrainecannistra.com.

Дебора Дрезон Карролл – директор по стратегическому маркетингу журнала Grand, бывший педагог, автор книги «Сказки из семейного склепа» и детской книги «Настоящие бабушки: От А до Я». Она мать трех замечательных дочерей и бабушка, которая любит бег и музыку.

Кэндис Картин начала писать в возрасте восьми лет. Когда в 2007 году умер ее муж, она стала единственной опорой для своего талантливого семилетнего сына. Теперь они путешествуют между штатами Вашингтон и Калифорния ради его карьеры.

Кристиан Конте – доктор философии, специалист по управлению гневом, телеведущий, автор и профессиональный оратор. Как психотерапевт, доктор Конте работает со знаменитостями, студентами колледжей и профессиональными спортсменами, а еще – с заключенными.

Джой Кук – учительница и мать четверых детей. Когда Джой была маленькой, она мечтала жить в библиотеке и стать детским писателем. Обе мечты пока еще находятся в стадии реализации. А пока Джой, в ее любимых красных туфлях, можно встретить в школе, библиотеке или в любом другом месте, где люди читают, учатся и творят.

Саша Коуч – уроженка Восточного побережья, с 1999 года она живет в Лос-Анджелесе. В настоящее время Саша терпеливо ожидает операцию по пересадке почки и ценит возможность поделиться этим опытом. Наибольшее удовольствие она получает от своей волонтерской деятельности в Национальном почечном фонде и некоммерческой организации по распространению грамотности под названием «Чтение открывает разум».

Элисон Герман Крейги получила степень бакалавра журналистики в Университете Мэриленда. Она считает, что двое ее детей, Сэм и Джиллиан, которые помогают ей планировать «вечеринки благодарности», являются теми самыми людьми, которым она хотела бы сказать «спасибо». Элисон живет во Флориде, любит хоккей, музыку и теннис.

TC Кюрри – поэт, писатель, журналист, активист бодипозитива и иногда – модель. Несколько ее статей попали на первую страницу Slashdot, и она получила премию Solas Award за лучшую статью о путешествиях. Она ведет блог, много пишет и исследует новые технологии. Следите за ее приключениями на сайте tccurrie.com.

Анита Дасвани родилась в маленьком городке, но всю жизнь хотела уехать в Нью-Йорк. Теперь Анита с мужем живут в городе своей мечты. Она пишет рассказы и иногда играет на сцене.

Гвен Дэй – жена, домохозяйка, защитница собак и родитель двух подростков, и она очень рада, что ее третье произведение опубликовано в серии «Куриный бульон для души».

Лола Ди Джулио Де Мачи благодарна учителям, которые поддерживали ее мечту стать учителем и писателем. Ее рассказы появляются в серии «Куриный бульон для души», в газете «Лос-Анджелес таймс» и других антологиях, газетах и журналах. Она пишет дома с видом на горы Сан-Бернардино.

Саванна Ди – дипломированная операционная медсестра в местной больнице в Центральной Пенсильвании. Она любит кататься на велосипеде, путешествовать и изучать родословную своей семьи. Саванна надеется в ближайшем будущем участвовать в медицинских миссиях.

Конни Делингер работала в медицинской сфере, а затем вернулась в колледж и получила степень бакалавра в Университете штата Фресно. Выйдя на пенсию, она проводит время, занимаясь волонтерской деятельностью и путешествуя, и «платит добром за добро», обучая шитью детей и взрослых.

Дрема Сайзмор Друдж имеет степень магистра изящных искусств Университета Сполдинга и является агентом Лизы Галлахер. Дрема и ее муж Барри живут в Индиане, где она работает над своим вторым романом. У них двое детей. Связаться с Дремой можно через сайт dremadrudge.wordpress.com или в Твиттере @dremadrudge.

Ни слепота в тридцать один год, ни болезненная несправедливость не сломили Джанет Перез Эклз. Напротив, несмотря на невзгоды, она стала международным оратором для испано- и англоязычной аудитории. Джанет – автор бестселлеров, радиоведущая, лайф-коуч, мастер-переводчик, обозреватель и духовный лидер.

Дженни Эстес – руководитель христианских женских ретритов, профессиональный видеограф и писатель-фрилансер. Она служит вместе со своим мужем, преподобным Джеком Эстесом, настоятелем англиканской церкви Святого Луки в Бейкерсфилде, Калифорния. Их приемная дочь Зои живет в Портленде, штат Орегон.

Триша Фэй живет в Северном Техасе. Главный урок, который она усвоила, заключается в том, что «каждый день – это хороший день». Триша обожает Аризону и своих внуков, которые, как ей кажется, растут слишком быстро. Вы можете найти Тришу на сайте trishafaye.com или в Твиттере @texastrishafaye.

Кэрол Броуди Флит – удостоенная множества наград писатель и публицист. Признанный эксперт в области восстановления жизненных невзгод. Кэрол участвует в телевизионных и радиопрограммах на национальном и международном уровнях, пишет для многих печатных и сетевых СМИ.

Андреа Фортенберри живет недалеко от Феникса, штат Аризона, с мужем и двумя детьми. Ее излюбленные темы – взаимоотношения, семья и вера. Рассказ Андреа также был опубликован в сборнике «Куриный бульон для души: Духовные истории для жен». Связаться с Андреа можно на сайте andreafortenberry.com.

Шэрон Фуэнтес – писательница, удостоенная различных наград, автор книги «The Don’t Freak Out Guide to Parenting Kids with Asperger's», консультант по воспитанию детей с особыми потребностями и основатель/редакционный директор бесплатного онлайн-журнала «Zoom – аутизм через множество линз». Посетите ее сайт zoomautism.org, чтобы ознакомиться с журналом, или напишите ей по адресу sharon@sharonfuentes.com.

Майор Джоди Фуллер – комик, оратор, писатель и солдат, трижды проходивший службу в Ираке. С детства страдая заиканием, он выступает за повышение осведомленности общества об этой проблеме. Джоди работал с самыми известными комедийными актерами и выступал перед военнослужащими в четырнадцати странах мира. Он живет в Алабаме со своими собакой и кошкой.

Нэнси Ф. Гудфеллоу – писательница из Нейпервилля, штат Иллинойс. В качестве оратора Национальной ассоциации по синдрому Дауна она проводит презентации для детей с ограниченными возможностями, а также пишет книги, чтобы вдохновить всех на принятие и дружбу.

Дэвид А. Грант – писатель-фрилансер, живущий в Нью-Гэмпшире. Он – автор книги «Метаморфозы. Выжившие после травмы мозга». Как человек, переживший серьезную аварию в 2010 году, Дэвид делится своим опытом и надеждой, занимаясь правозащитной деятельностью. Спустя некоторое время после аварии он снова сел на велосипед, и его до сих пор можно встретить на одной из дорожек в Новой Англии.

Тина Гровер вслед за Сократом считает, что «жизнь без исследования не стоит того, чтобы ее прожить». Она обожает собирать истории из собственной жизни и из жизни членов своей семьи. Она ежедневно ведет дневник и только что дописала биографию своего отца. В настоящее время она работает над историческим романом. Пишите Тине по электронной почте: Tinadollclothes@gmail.com.

Бонни Комптон Хэнсон, художник и оратор, является автором или соавтором более пятидесяти книг для взрослых и детей, а также сотен статей, рассказов и стихов, включая тридцать восемь опубликованных в серии «Куриный бульон для души». Бывший редактор, Бонни преподавала в нескольких университетах и участвовала в писательских конференциях. Подробнее на сайте bonniecomptonhanson.com.

Роб Харшман работает в сфере образования уже более сорока лет. Он женат, имеет двух дочерей и двух внуков. Роб любит путешествовать, увлекается фотографией. Он планирует продолжать писать рассказы.

Келли Хенниган любит проводить время со своей семьей на севере штата Нью-Йорк. Она благодарна своим школьным учителям английского языка мистеру Мориарти и мистеру Хейнсу за то, что они поощряли ее писательскую деятельность. Келли хотела бы поблагодарить издателей серии «Куриный бульон для души» за предоставленную возможность. Вы можете познакомиться с другими ее работами на страницах блога на frommygut.weebly.com.

Эйлин Мелия Хессион – бывший преподаватель и представитель издательства, чьи статьи появлялись в различных изданиях. У Эйлин есть дочь. Она увлекается бегом, йогой, керамикой и рисованием и считает, что к жизни не стоит относиться слишком серьезно.

Эрика Хоффман обычно пишет вдохновляющие нехудожественные истории, но иногда выступает в качестве автора статей о путешествиях и коротких загадок из истории. Она выпускница Университета Дьюка, бывший учитель, жена, мать четверых детей и бабушка одного внука.

Кристин А. Холлидей – лицензированный школьный библиотекарь и преподаватель испанского языка. Она учила студентов младших и старших классов более тридцати пяти лет, много раз ездила с ними за границу. Кристин является внештатным автором нескольких местных изданий в Толедо, штат Огайо, увлекается путешествиями, фотографией и историей.

Синди Хвал – автор книги «Военные облигации: Любовные истории величайшего поколения», в которой рассказывается о тридцати шести парах, встретившихся и поженившихся во время Второй мировой войны, и которую можно приобрести на Amazon.com. Работы Синди представлены в девяти томах серии «Куриный бульон для души». С ней можно связаться по адресу CindyHval.com или dchval@juno.com.

Челси Джонсон – писатель-фрилансер и фитнес-тренер. Вместе с семьей Челси живет в автофургоне и планирует объехать всю страну.

Линн Джонсон и ее муж Джеральд женаты уже двадцать пять лет, у них семеро детей. Линн – психолог и коуч, она помогает женщинам, перенесшим потерю детей. Линн является президентом и основателем организации Gathering Friends for TLC в Брайтоне, штат Мичиган, а также автором книги «Он восстановил мою душу».

Эйприл Найт – художник и писатель-фрилансер. Ее любимое занятие – кататься на лошадях в штормовые дни и ходить на пляж, когда бушует ветер и волны. Недавно она написала роман под названием «К западу от нигде – к югу от отчаяния».

Кэт Коколиас – художница, писательница и преподаватель английского для иностранцев, живущая в Сент-Огастине, штат Флорида. Она опубликовала сборник эссе под названием «Спандекс и черные ботинки: Эссе из жизни в изобилии» и мемуары о путешествиях «В какое время выходят крокодилы?». Кэт нравится кататься на велосипеде и отдыхать на пляже.

Мэри Э. Лауфер получила степень по английскому языку в Университете Олбани. Будучи женой военного моряка, она переезжала тринадцать раз за двадцать лет, училась в шести колледжах, вырастила двоих детей и преподавала в школах по всей стране от Орегона до Флориды. Недавно она оставила преподавание, чтобы посвятить больше времени писательству.

Джоди Э. Лебел – репортер уголовного суда и автор романов, которые держат читателя в постоянном напряжении. Ее короткие рассказы также были опубликованы в журналах Woman’s World, Cosmo UK и десятках других. Джоди выросла в Новой Англии и была единственным ребенком в семье. Теперь она живет на юге Флориды со своими двумя кошками.

Барбара ЛоМонако работает в издательстве «Куриный бульон для души» в качестве редактора с 1998 года. Она является соавтором двух книг из этой серии, а также публикует свои рассказы во многих других изданиях. Барбара окончила Университет Южной Калифорнии и имеет диплом преподавателя.

Элис Лютер – автор, жена, мама четверых детей и любительница поделок ручной работы. В своих рассказах она пытается запечатлеть прекрасные моменты повседневной жизни.

Мишель Мач – писатель-фрилансер, редактор и дизайнер ювелирных изделий. Она является автором книги «Неожиданные находки: 50+ умных ювелирных дизайнов с использованием повседневных компонентов». Мишель продает свои украшения ручной работы, брелоки и закладки на сайте michellemach.com, а также в некоторых магазинах и галереях.

Дэниел Дж. Манджини – житель Филадельфии, выпускник Университета Св. Джозефа. Недавно он вернулся из Майами, чтобы заняться делом, которое является его страстью. Дэниел работает специалистом по подбору персонала в Отделе исследований по профилактике ВИЧ-инфекции, занимающемся поиском безопасной и эффективной вакцины.

Стефани А. Мэйберри – внештатный писатель, автор и фотограф, которая вовремя поняла, что привычный комфорт не для нее. Она и ее муж постоянно путешествуют, наслаждаясь простотой необремененной вещами жизни.

Мэри Маклаурин – писательница и поэт, живущая в Мэриленде. Она ведет блог The Heart of Sassy Lassie, пытаясь найти юмор во всех жизненных ситуациях. Предки Мэри были выходцами из Шотландии, и, хотя она никогда там не бывала, ей кажется, что она прожила в этой далекой стране целую жизнь. И это лишь один сказочный момент из тех, что окружают ее повсюду.

Дин К. Миллер пишет эссе и стихи в жанре хайку. Его первая книга под названием «Иногда стены плачут: книга хайку и скетчей» была выпущена в мае 2016 года его собственным издательством MDK, Inc. Миллер является одним из основателей местного отделения проекта «Целебные воды» в Колорадо и Вайоминге.

Джон У. Шлаттер – бывший учитель, в настоящее время оратор-мотиватор.

Кэти Могус – писатель-фрилансер, вдохновляющий оратор и автор книги «Осмельтесь танцевать снова: Steps from the Psalms When Life Trips You Up». Рассказы Кэти были опубликованы в сборнике «Куриный бульон для души: путеводные знаки» и многих других изданиях. Она живет в Ричмонде, Британская Колумбия. Пишите ей по адресу acmogus@shaw.ca.

Энн Мороу – писательница, оратор и бывший сотрудник крупной корпорации. Энн и ее муж живут в западной части Южной Дакоты, где они ведут собственный бизнес. Рассказы Энн были опубликованы в многочисленных книгах из серии «Куриный бульон для души», в настоящее время она работает над своим первым романом.

Андреа Малленмайстер пишет истории о любви, надежде и делится опытом выживания своей семьи на сайте AnEarlyStartBlog.com. Ее эссе о материнстве, недоношенности и воспитании ребенка с особыми потребностями были опубликованы на национальном уровне. Она любит выращивать овощи, гулять в лесу и радоваться жизни.

Энни Насон уже становилась автором серии «Куриный бульон для души. Возможно все!». Это ее вторая публикация. Энни хочет поделиться своей историей с людьми, страдающими церебральным параличом. Научившись ходить после тяжелой операции, она проводит много времени на пляже. Ее девиз звучит так: «Уверенно идите в направлении своей мечты!»

Линда Ньютон – консультант и автор книги «12 способов превратить боль в благодарность». Она выступает по всей стране на выездных семинарах для женщин, семейных пар и пасторов.

Ронда Ноблес Нуньес – бывшая учительница, удостоенная нескольких профессиональных наград, недавно ушла с поста администратора основанного ею дошкольного учреждения, чтобы всерьез заняться писательской деятельностью. Ее издание «В благоговении и удивлении» и первая детская книга из серии «Алфавит г-жи Ронды» доступны на Amazon.

Кэти О’Коннелл – писательница, учительница, блогер, мать двоих детей и любительница всего творческого. Больше всего она радуется, когда истории, написанные от чистого сердца, помогают другим на их пути. Ее работы публиковались в журналах Sasee и Patheos. Следите за творчеством Кэти на сайте heartwiredwriting.com.

Работы Джуди О’Келли появляются в журналах, газетах и мюзиклах от Среднего Запада до Пекина. Будучи страстным преподавателем, Джуди находит вдохновение в своих учениках и наслаждается восходами солнца, погоней за грозой, полуночными настольными играми и каждым мгновением, проведенным со своими взрослыми детьми. Пишите ей по адресу judyokelleycards@gmail.com.

Мэри К. М. Филлипс – жена, мама и писательница. Ее рассказы появлялись в многочисленных антологиях, таких как «Куриный бульон для души», «Чашка комфорта» и «Плохая Остин: Худшие истории, не написанные Джейн». Мэри ведет блог на сайте CaffeineEpiphanies.com. Следите за ней в Твиттере @MaryCMPhil.

Конни К. Помбо – писатель-фрилансер, автор трех книг. Она – постоянный автор серии «Куриный бульон для души» и журнала «Справимся с раком». Будучи профессиональным оратором, Конни часто выступает с вдохновляющими лекциями перед теми, кому поставили страшный диагноз, и членами их семей. Она знает обо всем не понаслышке. Познакомиться с Конни поближе вы сможете на сайте conniepombo.com.

Техасский адвокат, работающий в Хьюстоне, ценитель вина и крепких напитков, Эми Коррон Пауэр пишет для всемирно известного Another Wine Blog и является одним из авторов Snooth.com. Она и ее муж Джо живут в районе Клир-Лейк, где она наслаждается садоводством, прогулками на природе, живой музыкой и домашним пивоварением.

Дженнифер Рид получила степень магистра писательского мастерства в Вермонтском колледже изобразительных искусств в 2013 году. Она опубликовала более тридцати книг для детей. Дженнифер любит путешествовать, увлекается садоводством и бумажным квиллингом. Она живет в Мэриленде со своим мужем и двумя собаками.

Кара Рифкин получила степень бакалавра наук в Университете Де Поля в Чикаго. Большую часть своего времени она проводит, сотрудничая с благотворительными и волонтерскими организациями. Личный опыт и повседневные встречи служат для Кары источником вдохновения.

Рассказы Алисии Розен появлялись в журналах, сборниках и антологиях по всей Америке. Она живет в крошечной квартирке в Бруклине со своим щенком в окружении тысячи книг.

Кэролин Рой-Борнштейн – врач и писательница. Ее мемуары под названием «Авария: мать, сын и путешествие от скорби к благодарности» были опубликованы издательством Globe Pequot Press в 2012 году. В настоящее время она работает над второй книгой мемуаров, в которой рассказывает о том, как удочерила двух своих маленьких пациенток.

Ларри Шардт – доктор философии, автор, оратор и создатель серии «Успех, который потрясает». Ларри призывает людей жить со страстью, руководить с совершенством и исследовать мир с чувством удивления. Он является профессором Пенсильванского университета. Ларри любит общение, прогулки, чтение, музыку и отдых на природе. Узнайте больше на сайте LarrySchardt.com.

Линди Шнайдер вдохновляет людей выражать свои чувства с помощью акварельных поздравительных открыток. Ее работы получили национальные награды и представлены в детской книге «Морская звезда на пляже», также ставшей бестселлером. Вы можете ознакомиться с ними на сайте peakspublishing.com или найти имя Линди на сайте Amazon.com.

Том Шварц вот уже сорок лет работает медбратом, последние восемь – в хосписе и службе паллиативной помощи. Пишите ему по электронной почте на Thomapl@Yahoo.com

Джойс Ньюман Скотт работала стюардессой, одновременно занимаясь актерской игрой. Она начала учиться в колледже в середине пятидесятых и изучала сценарное мастерство в Университете Майами и творческое письмо в Международном Университете Флориды. Рассказы Джойс опубликованы в сборниках серии «Куриный бульон для души» и «Не книга вашей матери…».

Джей Сит пишет в разных жанрах – от юмористических рассказов до фантастики, и очень любит выходить за рамки жанровой классификации. Он живет в городе Голден, штат Колорадо, и мечтает о путешествиях и литературной карьере.

Микки Шерман – адвокат по уголовным делам в Гринвиче, штат Коннектикут. Он выступал в качестве юридического комментатора почти на всех известных телеканалах. Его первая книга под названием «Как вы можете защищать этих людей?» получила единодушное одобрение всего юридического и литературного сообщества. Узнайте больше на сайте mickeysherman.com или пишите Микки по адресу ms23@aol.com.

Хейли Смарт имеет степень бакалавра гуманитарных наук в области свободных искусств и работает в общественной журналистике в качестве репортера с июня 2013 года. Она планирует преподавать английский язык и искусство письма. Хейли любит готовить, читать, служить в церкви и проводить время со своими девятью племянниками. Пишите ей по адресу haylie.smart@yahoo.com.

Джессика Снелл – писательница, живущая в солнечной Южной Калифорнии. Она редактор книг под названием «Да будет праздник: Проживая церковный год дома» и «Ты не одна: литературный и духовный компаньон для тех, кто столкнулся с бесплодием и выкидышем». Джессика ведет блог о вере, художественной литературе и семье на сайте jessicasnell.com.

Лора Снелл и ее муж Дейв живут в Васага-Бич, Онтарио, где они ведут свой бизнес на сайте GBSelect.com. Сын Райан переехал в Мельбурн, Австралия. Это пятый рассказ Лоры, опубликованный в серии «Куриный бульон для души». Пишите ей по электронной почте laura@gbselect.com.

Диана Старк – писательница, удостоенная многочисленных наград, жена и мать пятерых детей. Она является частым автором серии «Куриный бульон для души». Темами ее рассказов становятся, как правило, семья и вера. Пишите Диане по электронной почте Dianestark19@yahoo.com.

Джей Би Стил родился и вырос во Флориде, где так влажно и жарко, что можно без проблем поджарить яйцо на тротуаре. Впрочем, Джей не рекомендует этого делать. Он пишет рассказы в жанре научной фантастики и фэнтези и иногда, для разнообразия, пробует себя в качестве автора эссе.

Энн-Мари Б. Тайт живет в Коншохокене, штат Пенсильвания, вместе со своим мужем Джо Беком. Рассказы Энн-Мари опубликованы в нескольких сборниках серии «Куриный бульон для души», а также в журналах Reminisce, Patchwork Path и других. Она любит готовить, вязать крючком, петь и записывать ирландские и американские народные песни. Пишите Энн по электронной почте irishbloom@aol.com.

Джонни Тан – ведущий ток-шоу, профессиональный оратор, консультант, автор и основатель компании «С кухни моей мамы». Его интернет-шоу собрало более миллиона слушателей. Книга Джонни, ставшая бестселлером и отмеченная наградами, посвящена обеим его мамам. Связаться с ним можно на сайте JohnnyTan.com.

Джоди Рене Томас публиковала рассказы на самые разные темы – от проблем во взаимоотношениях до прав женщин. Она выступает с докладами на женских форумах и является автором книги, удостоенной нескольких наград. Джоди счастливо живет во Флориде со своей дочерью-подростком, мужем и тремя собаками, которые очень мешают ей во время работы.

Шарлотта Триплетт окончила школу по специальности «Кулинарное искусство», но в настоящее время работает в модной индустрии в качестве модели. Ее хобби – плавание, чтение, писательство, кулинария и рисование. У них с мужем девять домашних животных.

Шона Трок-Лейкерт – писательница и тренер по программе «Безграничные возможности». Шона выросла в Сиднее, Новая Шотландия, а сегодня живет в прекрасном местечке Кодрой Вэлли, Ньюфаундленд, со своим мужем Эриком и двумя собаками. Ей нравится заниматься садоводством, работать над писательскими проектами и ездить в гости к матери, которую зовут Виола.

Кэти Шилз Талли – постоянный автор газеты «Бостон Глоб». Ее рассказы были опубликованы в журналах Family Fun, The Christian Science Monitor, The Writer. Кэти живет к северу от Бостона с мужем и двумя дочерями. Более подробную информацию о ней можно найти на сайте kathyshielstully.com.

Карри О’Мэли Волива – библиотекарь и писательница из Индианаполиса, штат Индиана. Карри получила степень бакалавра в области журналистики в Университете Батлера и степень магистра в Университете Индианы. Она скучает по своей матери каждый день, но чувствует благодарность за то время, которое они провели вместе, и за все уроки, которые ей были преподнесены.

Пэт Уолер – гордый автор рассказов для двенадцати выпусков серии «Куриный бульон для души». Пэт живет в Миссури и черпает писательское вдохновение в общении с семьей, друзьями и животными. Связаться с ней можно на сайте critteralley.blogspot.com.

Доранн Вебер – внештатный фотограф в газете Южного Нью-Джерси и сотрудник Getty Images. Она вновь обрела любовь к написанию коротких рассказов и поздравительных открыток. Доранн живет в Пайн Барренс со своей семьей, в которую также входят три собаки, две кошки и стая кур. Пишите ей по электронной почте dorann_weber@yahoo.com.

Ричард Вайнман – почетный профессор Университета штата Орегон. После тяжелой аварии, случившейся в 2005 году, и долгой реабилитации Ричард занимается проблемами пожилых людей, живущих в учреждениях длительного ухода. Снятый им документальный фильм доступен на Ютубе. Раз в два месяца его блоги публикуются на сайте AARP.org.

Джонни Весслер посвятил свою карьеру гостиничному бизнесу, который идеально подходит для него, поскольку он любит путешествия, вкусную еду и хорошую компанию. Джонни – гордый отец двух взрослых детей и дедушка троих внуков.

Хелен Ф. Уайлдер – бывшая учительница детского сада в Юго-Восточном Кентукки. Хелен замужем, у нее есть взрослая дочь и внук Пако. Она страстно любит учить маленьких детей, рассказывать истории, вести дневник, читать и заниматься скрапбукингом.

Аманда К. Янси обожает приключения, книги и фильмы, заставляющие думать. Она написала несколько историй для серии «Куриный бульон для души» и вскоре надеется также опубликовать мемуары о поездках в летний лагерь.

Луанна Тови Зуккари живет в Ниагара-Фолс, штат Нью-Йорк. Она – бабушка восьмерых внуков. Луанна вышла на пенсию после долгой карьеры газетного репортера и координатора по связям с общественностью в государственных школах. Теперь она работает внештатным копирайтером, а также выступает в роли спикера по вопросам защиты жертв вождения в нетрезвом виде и является сторонником донорства органов.

Встречайте Эми Ньюмарк

Эми Ньюмарк – автор бестселлеров, главный редактор и издатель сборников «Куриный бульон для души». С 2008 года она опубликовала 125 новых книг, большинство из которых стали национальными бестселлерами в США и Канаде, тем самым удвоив количество наименований легендарной серии.

Эми стояла у истоков создания бренда «Куриный бульон для души», превратившегося в настоящий феномен издательской индустрии. Первая книга этой серии вышла в 1993 году. Собирая вдохновляющие и мотивирующие правдивые истории обыкновенных людей, Эми смогла сохранить актуальность бренда и по сей день.

Эми с отличием окончила Гарвардский университет, где специализировалась на изучении португальского и французского языков. Ее дипломная работа была посвящена бразильскому фольклору, и Эми не один месяц провела в поездках по бедному северо-восточному региону Бразилии, общаясь с местными жителями и коллекционируя их истории. Затем судьба забросила ее на Уолл-стрит, где Эми, начав карьеру младшим аналитиком, доросла до позиции управляющего хедж-фондом и руководителя корпорации в области технологий. Но когда спустя почти тридцать лет Эми предложили купить права на бренд Chicken Soup for the Soul, она расценила это как знак свыше.

У Эми и ее мужа Билла, генерального директора компании «Куриный бульон для души», четверо взрослых детей.

Подпишитесь на Твиттер Эми @amynewmark и @chicken-soupsoul. Слушайте ее выступления на дневных подкастах на www.chickensoup.podbean.com, ищите его на iTunes, приложении для iPhone или на своем любимом приложении для подкастов на других устройствах.

Встречайте Дебору Норвилл

Дебора Норвилл называет главной причиной успеха в своей жизни позитивный настрой. Она является ведущей программы Inside Edition, самого рейтингового в стране объединенного новостного журнала, двукратным лауреатом премии «Эмми» и входит в совет директоров корпорации Viacom, глобального поставщика развлекательного контента.

Дебора – автор полудюжины книг, включая бестселлер New York Times «Сила благодарности: Заставь науку благодарности работать на себя». В этой книге были впервые собраны результаты научных исследований на эту тему. Аналогичным образом в книге «Сила уважения» представлены результаты исследований, доказывающие преимущества уважительного поведения, и реальные истории из жизни. Дебора также является соавтором сборника «Куриный бульон для души: Мысли позитивно» и автором предисловия к книгам «Куриный бульон для души: Мысли позитивно» и «Куриный бульон для души: Найди свое счастье».

Дебора любит заниматься шитьем и рукоделием. Ее продукция доступна в Интернете и в профильных магазинах по всей стране. Кроме того, Дебора ведет программу Knit and Crochet Now, транслируемую на общественных телеканалах.

Дебора Норвилл с отличием окончила Университет Джорджии. Она замужем, у нее трое детей.

С Деборой можно связаться через ее сайт www.DeborahNorville.com.

Слова благодарности

Мы благодарны всем авторам, которые поделились с нами опытом использования силы благодарности для улучшения своей жизни. Нам очень понравилось читать истории – выбрать из них 101 было нелегко.

Мы выражаем особую благодарность Дэтте Короне, Барбаре ЛоМонако, Ронелле Франкель и Сьюзан Хейм, а также всей команде редакторов, которые изучили все присланные материалы. Они сузили список финалистов, а Эми и Деборе не пришлось принимать непростые решения. Как всегда, у нас было гораздо больше замечательных историй, чем поместилось в этот том, и многие из них появятся в будущих изданиях серии «Куриный бульон для души».

Помощник издателя Дэтт Корона была правой рукой Эми во время создания окончательного варианта рукописи и работы со всеми нашими замечательными авторами. Барбара ЛоМонако и Кристиана Пастир, а также внешний корректор Элейн Кимблер подключились в самом конце, чтобы проверять, проверять, проверять. И да, опечатки будут всегда, так что не стесняйтесь сообщать нам о них по адресу webmaster@chickensoupforthesoul.com

Вся команда издательства заслуживает благодарности, включая исполнительного помощника и редактора Мэри Фишер, старшего директора по производству Виктора Катальдо и графического дизайнера Даниэля Заккари, которые превратили нашу рукопись в эту прекрасную книгу.

Делимся счастьем, вдохновением и здоровьем

Настоящие живые люди из самых разных стран каждый день делятся реальными историями. В 2007 году американская газета USA Today назвала «Куриный бульон для души» одной из пяти самых запоминающихся книг за последнюю четверть века. Фраза «Куриный бульон для души®» известна во всем мире. Опубликовано уже 250 книг, они переведены на 50 языков, в США и Канаде было продано более 100 миллионов экземпляров.

Двадцать пять лет назад мы начали делиться счастьем, вдохновением и надеждой и до сих пор продолжаем радовать читателей новыми выпусками. Кроме того, мы значительно расширили свою деятельность и теперь производим высококачественный корм для домашних животных, снимаем телевизионные программы, записываем подкасты, распространяем идеи позитивной журналистики сайта aplus.com, фильмы и телепередачи на Popcornflix app и выпускаем лицензированную продукцию. В центре внимания по-прежнему остаются наши правдивые рассказы. Мы продолжаем «менять мир с каждой новой историей ®». Спасибо, что читаете наши книги!

Поделитесь с нами

У всех нас в жизни были моменты как в «Курином бульоне для души». Если вы хотите поделиться своей историей или стихотворением с миллионами людей по всему миру, перейдите на chickensoup.com и нажмите «Отправить свою историю». Возможно, вы сможете помочь другому читателю и одновременно стать опубликованным автором. Некоторые из наших прошлых авторов начали писать и говорить, публикуя свои истории в наших книгах!

Мы принимаем материалы только через наш веб-сайт. Они больше не принимаются по почте или факсу.

Чтобы связаться с нами по другим вопросам, отправьте нам электронное письмо по адресу webmaster@chickensoupforthesoul.com, по факсу или напишите нам по адресу:

Chicken Soup for the Soul

P. O. Box 700

Cos Cob, CT 06807–0700

Fax: 203–861–7194

Еще одна заметка от ваших друзей из «Куриного бульона для души»: иногда мы получаем незапрошенную рукописную книгу от одного из наших читателей, и мы хотели бы с уважением сообщить вам, что мы не принимаем незапрошенные рукописи и нам приходится выбрасывать те, что так приходят.

Notes

1

Томас Джефферсон (1743–1826 гг.) – выдающийся американский политик, дипломат и философ эпохи Просвещения. Один из авторов Декларации независимости, с 1801 по 1809 г. – президент США.

2

Состояние, которое люди описывают, когда говорят о своих ощущениях при виде спонтанных проявлений доброты, отваги, терпимости или сострадания. Свидетели подобных действий чувствуют себя глубоко тронутыми, даже взволнованными.

3

Популярный американский кекс-бисквит.

4

Nora Ephron «I feel bad about my neck» – «Я ненавижу свою шею», перевод на русский язык. Изд-во МиФ, 2019.

5

Если вы хотите послушать интервью издателя Эми Ньюмарк и Кристиана Конте, то можете перейти по ссылке: chickensoup.podbean.com/e/friend-friday-dr-christian-conte-of-vh1s-familyl-therapy-talks-to-amy-about-anger-management-and-gratitude/ – Прим. ред.

6

Базирующаяся в колледжах система подготовки офицеров Вооруженных сил США.

7

Благотворительная организация, занимающаяся сбором продуктов для нуждающихся.

8

Один американский галлон равен 3,7 литра.

9

Кекс, в котором каждый основной ингредиент (мука, масло, яйца, сахар) берется в количестве одного фунта.

10

Шайенн – город на северо-западе США, административный центр и крупнейший город штата Вайоминг.

11

Вымышленный персонаж американского телевизионного ситкома.

12

Противоязвенный и противодиарейный препарат.

13

По всей видимости, речь идет о библейском сюжете: Иисус родился в пещере около Вифлеема, так как на постоялом дворе для беременной Марии не нашлось места.

14

Один из главных персонажей серии комиксов.

15

Сайт United Cerebral Palsy.

16

Ироничное выражение, используемое для обозначения неприятностей, с которыми сталкиваются люди, у которых просто отсутствуют более насущные проблемы. К проблемам первого мира можно отнести, например, плохой Интернет, низкую зарядку, плохую стрижку и т. д.

17

Игра, в которой участники должны найти и собрать определенные предметы.

18

Поместье Джорджа Вашингтона близ города Александрия, штат Вирджиния.

19

Американская компания по сервису скидок.

20

Приспособление с автоматической подачей кислорода и с поддержанием оптимальной температуры, в которое помещают недоношенного или заболевшего новорожденного.

21

Здесь и далее речь идет о песне Боба Марли «Three little birds».

22

Программа для лечения алкоголизма, состоящая из 12 шагов, основанных на духовных принципах, ведущих к изменению образа жизни.

23

Национальный праздник США, отмечаемый в первый понедельник сентября.

24

Американская компания, которая управляет крупнейшей в мире сетью оптовой и розничной торговли.

25

Перитонеальный диализ – метод лечения почечной недостаточности, в основе которого лежит обмен веществами между кровью пациента и диализирующим раствором через брюшину.

26

Речь идет о персеверации.

27

Случай, когда два эмбриона находятся в одном мешке околоплодных вод. Такое положение значительно повышает риск гибели одного из близнецов.

28

Речь идет об экзамене, успешное прохождение которого дает право заниматься адвокатской практикой.

29

Жир, вытопленный из сала.

30

3352,81 м.

31

– Для меня?

– Спасибо, сеньора…

32

Мемориальный комплекс недалеко от Мадрида, где захоронены тела более 33 700 человек, погибших во время гражданской войны. До 2019 г. здесь также находилась могила генерала Ф. Франко.

33

Вид ловли рыбы на искусственную или живую приманку, зачастую – мушку, которая забрасывается с помощью специализированного удилища и шнура.

34

Подразделения глубинной разведки Армии США, предназначенные для ведения оперативной разведки и диверсионных действий в оперативном тылу войск противника.

35

Речь идет о книге американского журналиста Марка Боудена «Черный ястреб: История современной войны» («Black Hawk Down: A Story of Modern War»).

Content

Эми Ньюмарк, Дебора Норвилл
Куриный бульон для души. Сила благодарности
101 история о том, как благодарность меняет жизнь

Предисловие

Глава 1 Считайте свои благословения

Мэри К. М. Филлипс О пользе сравнения

Конни К. Помбо Мои бесценные подарки

Джоди Э. Лебел Идеальный дом

Ричард Вайнман Спасибо аварии, разрушившей мою жизнь

Нэнси Ф. Гудфеллоу Ответ на мою молитву

Том Шварц Все, что мне нужно

Кэт Коколиас Благодаря социальным сетям

Кэти О’Коннелл О пользе потерь

Джуди О’Келли Моменты радости

Джей Сит Особенный день

Глава 2 Озарения

Томас Бенке В нужном месте

Кэти Могус Спасибо за все, что у меня есть

Алисия Розен Самая счастливая девочка на свете

Саванна Ди Напоминание о любви

Дебби Аклин Кое-что о Мэри

Мэри Э. Лауфер Всегда есть за что благодарить

Доранн Вебер Более мудрая «я»

Джанет Перез Эклз Моя вновь обретенная радость

Кэрол Броуди Флит Прекрасное тело

Глава 3 Практика благодарности

Линда Ньютон Список благословений

Кара Рифкин Мы не одиноки

Хелен Ф. Уайлдер Пять кукурузных зерен

Линди Шнайдер Ответные дары

Кристиан Конте Как я освободился от печали

Кэролин Рой-Борнштейн Лето, которого практически не было

Дженнифер Рид Шкатулка благословений

Энн-Мари Б. Тайт В благодарность за то, что у нас есть

Мишель Мач Как я писала письма

Линн Джонсон Два слова про Алису

Глава 4 Посмотри на мир иначе

Кэти Бангерт Друг, с которым я так и не поговорила

Анита Дасвани Унеси меня на Луну

Триша Фэй Каждый день – замечательный день

Джонни Весслер Большое сердце

Элизабет Этуотер Иногда для этого требуется ребенок

Моника А. Андерманн По-настоящему ужасный год

Эйлин Мелия Хессион Почему я не подумала об этом?

Эйприл Найт Одного «спасибо» достаточно

Синди Хвал Свадьба и похороны

Гвен Дайе Путь к прощению

Лоррейн Каннистра Мои безграничные возможности

Глава 5 Правильно подобранные слова

Шэрон Фуэнтес Желаю дня!

Диана Старк Проблемы первого мира

Кэтлин М. Баси Как просто быть счастливым

Кэти Шилз Талли Считайте, что вам повезло

Элис Лютер Самый дорогой подарок

Джой Кук Один дождливый день

Лора Снелл Девять вещей, которые нам нравятся в тебе

Пэт Уолер Сегодняшние радости, грядущие несчастья

Андреа Фортенберри Спасибо за напоминание

Джойс Ньюман Скотт Разбегись и прыгай!

Хейли Смарт Мой прекрасный мир

Глава 6 Благодарность за жизнь

Мэри Маклаурин Два невероятных подарка

Андреа Малленмайстер И мы улыбались восходящему солнцу

Дэвид А. Грант Случайная встреча

Сильвия А. Ты это сделаешь или нет

Роб Харшман Дар, который я не заслужил

Энни Насон Первые шаги

Эрика Хоффман Как важно плыть против течения

Саша Коуч Нельсон и я

Давина Аджани Мое открытое сердце

Микки Шерман Время в подарок

Глава 7 Простые радости

Нэнси Берроуз Следующая остановка – счастье

Сюзан Больц За продуктами

Стефани А. Мэйберри Простая жизнь

Роб Харшман История одной деревни

Дрема Сайзмор Друдж Наши вечеринки с попкорном

Джессика Снелл Будь благословенна, грязная посуда

Ронда Ноблес Нуньес Ужин с детьми

Элизабет Этуотер Человек, у которого ничего не было

Тина Гровер В поисках радуги

Джонни Тан Мой первый День благодарения

Глава 8 Луч надежды

Эми Коррон Пауэр Восемь месяцев рядом с папой

Джилл Бернс Скрытое благо

Одри Адес Из-под обломков

Луанна Тови Зуккари Супергерой

Энн Мороу Последний звонок

Дебора Дрезон Карролл Три маленьких подарка

Дженни Эстес Что я обрела и потеряла

Симона Адамс Отнимая и даруя

Дэниел Дж. Манджини Путь к себе

Бонни Комптон Хэнсон Когда жизнь – пазл

Глава 9 Помогая другим

Кэндис Картин Леди, которая всем машет рукой

Ларри Шардт Тот, кто помогал другим

TC Кюрри Возвращение

Барбара ЛоМонако Страхи, которые я победила

Шарлотта Триплетт Не просто чашка кофе

Конни Делингер Клуб шитья

Линда Э. Аллен Мелочь или сокровище?

Кристин А. Холлидей Уроки испанского

Дин К. Миллер На воде нет шрамов

Джон У. Шлаттер Я – учитель

Глава 10 Для благодарности никогда не поздно

Джоди Фуллер Два слова о справедливости

Челси Джонсон Самый трудный вид спасения

Аманда К. Янси Искреннее спасибо

Джей Би Стил Когда я вернусь

Шона Трок-Лейкерт Благодарность за чудесное рагу

Карри О’Мэли Волива Все, кто знал Бетти Сью

Лола Ди Джулио Де Мачи Продолжай в том же духе

Келли Хенниган Дары волхвов

Элисон Герман Крейги Вечеринка благодарности

Джоди Рене Томас Ты не одинок

Познакомьтесь с нашими авторами

Встречайте Эми Ньюмарк

Встречайте Дебору Норвилл

Слова благодарности

Делимся счастьем, вдохновением и здоровьем

Поделитесь с нами

Notes