А. К. Малфорд

Клинок ведьм

Всем, кто носит в сердце истории, которые только и ждут, чтобы их рассказали.

Никогда не сдавайтесь.

А. К. Mulford

THE WITCHES’ BLADE

Печатается с разрешения Sandra Dijkstra Literary Agency и Synopsis Literary Agency

Перевод с английского Александры Румянцевой

Copyright © 2022 А. К. Mulford

© А. Румянцева, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Глава первая

В ушах звучала песнь смерти. А она все рубила и резала, пока медный привкус крови напитывал воздух. Сила текла в ее венах, словно раскаленное добела, расплавленное золото. Крики и плач постепенно стихали, и теперь Руа слышала лишь зов Бессмертного клинка, умоляющего ее пролить больше крови. В сознании боролись страх и восторг, радость и горечь. Она не могла удержать их внутри.

Сильные руки обняли ее и прижали к крепкой груди. Ухо обожгли горячее дыхание и шепот: «Боги, Руадора. Остановись».

Ведьмоубийца.

Его мольбу она определенно должна была пропустить мимо ушей. Но этот глубокий тембр проник в нутро, до самого сердца, и она ослабила хватку на рукояти клинка.

Дышать стало легче, и Руа огляделась: вокруг лежали мертвые и умирающие. Гнев Бабы Морганны сотрясал землю, стены домов крошились и рушились. Чужие руки крепче прижали ее к себе, тяжелое дыхание путалось в волосах, но, пока она разглядывала поле битвы, все это казалось таким неважным. И неожиданно Руа разглядела то, что заставило ее взять в руки древний меч, – Раффиел. Ее брат упер неподвижный, мертвый взгляд в небо, пока земля под ним ходила ходуном.

На протяжении многих лет их общение сводилось к неловкому обмену короткими фразами. Они могли бы наладить отношения, но возможность стать ближе у них жестоко отобрали. Это она во всем виновата. Она должна была схватить меч раньше, чтобы спасти брата. У нее появился бы шанс стать хорошей сестрой… но она слишком долго не могла решиться. Красные ведьмы точно бы в ней разочаровались.

Руа не была ведьмой-воительницей – лишь принцессой фейри, – и ее пугала та, в кого она превращалась, когда в ее в руках оказывался клинок. Она взглянула на рукоятку меча, украшенную темно-красными рубинами. Сила, заключенная в них, покалывала пальцы, словно статическое электричество. Ужас от того, что она совершила ошибку, ненадолго остудил пламя гнева, полыхающее в груди.

Жадно хватая ртом воздух, она вырвалась из рук Ведьмоубийцы. Как только он отпустил ее, холод впился в кожу. Сын Северного короля стоял неподвижно позади и осматривал побоище, которое Руа оставила после себя. Он назвал ее Руадорой, хотя на ней были чары… Как он понял, что она – принцесса Высокой Горы?

Магия проникала под кожу, зудела и вынуждала ее вновь принять облик фейри, отголоски битвы эхом отдавались в теле. Лишь несколько северян остались в живых, они сидели и тряслись от страха. Но истинный ужас вызывало не море крови, а безграничное страдание на лицах выживших. Вокруг было столько тел, сколько же пали жертвами ее клинка? Руа почувствовала подступающую тошноту. Не такого воина готовили из нее красные ведьмы. Она даже не могла взглянуть в глаза врагам, пока рубила их на части.

Баба Морганна остановила вихрь из обломков и уставилась на помост. Оглушительный грохот летящих вниз кусков камня уступил место жалобным воплям выживших. Руа проследила за ее взглядом: на белом мраморном полу, вся в крови, лежала ее сестра. Вокруг собрались люди. Глаза их были полны муки и паники, но смотрели они не на девушку на полу. Все взгляды были прикованы к ведьме с волосами цвета меди. Она безмятежно улыбнулась Реми, тряхнула косами и подняла кинжал.

Руа покрепче зажмурилась – она знала, что сейчас должно случиться. Мидон брик — самое могущественное оружие, драгоценный подарок ведьмы, решившейся обменяться судьбой с другим человеком. У Руа скрутило живот, руки затряслись, она пыталась разглядеть лицо Реми за спинами тех, кто заключил ее в круг. Вокруг ее сестры собралось так много людей – людей, готовых отдать свою жизнь в обмен на жизнь Реми. И вот она, Руа, – одиночка с мечом. Битва уже закончилась, но ее сердце до сих пор колотилось где-то в горле, а из глаз вот-вот брызнут слезы. Этого никто не должен видеть.

Она резко обернулась и схватила со стола ножны Бессмертного клинка. Руа сдернула их слишком резко, и короны Высокой Горы упали на пол. Но этого никто не заметил – все наблюдали за таинством мидон брика.

Руа убежала прочь, не зная, что за ней все же следила пара изумрудно-зеленых глаз. Пробегая мимо Верховной жрицы, она отвернулась, чтобы не встретить ненароком взгляд Бабы Морганны. Руа учили быть воином, стоять непоколебимо против врагов, не показывать слабости. А она всегда всех подводила. Ее сердце было слишком мягким для красной ведьмы и слишком жестоким для того, чтобы принадлежать фейри королевских кровей. Руа бежала все быстрее, отпихивая тела и обломки, попадавшиеся на пути, и наконец выбралась наружу. Она не могла позволить увидеть всем предательские, слабые слезы или то, как ее стошнит.

Она знала, как ужасно выглядело ее бегство. Но даже не обернулась, чтобы посмотреть, жива ее сестра или уже нет.

* * *

Бессмертный клинок пропах кровью, хотя его лезвие ни разу не коснулось кожи жертв. За перестуком своих шагов Руа все еще слышала крики умирающих, их мольбы о пощаде, но она была глуха к ним. Магия ревела и пульсировала в мышцах. Шорох от взмаха клинка, звук, с которым он вонзался в очередную жертву, – Руа до сих пор его слышала. Прошел день, а огонь битвы до сих пор бушевал внутри.

Стражница ее сестры, Бри, провела Руа по открытым коридорам, засыпанным снегом. Замок лежал в руинах, лишь немногие комнаты остались нетронутыми. Руа смотрела, как караван Реми удаляется вдаль, и застыла в раздумьях. Не ошиблась ли она, решив остаться здесь? Но прежде чем ее охватил ужас, ее позвали на заседание Совета.

Путь преградила очередная груда обломков, и Руа прижала дрожащую ладонь к бедру. Разрушительный гнев Бабы Морганны отметил каждый уголок Северного дворца. Бессмертный клинок позвякивал на поясе – напоминание о силе, которой она теперь обладала. Руа гордилась ею, но гордость отравлял страх – она пролила столько крови.

«Боги, Руадора. Остановись».

Руа уставилась на пол, под ногами захрустели осколки стекла. Морганна могла быть спокойной, а могла прийти в ярость – но она всегда знала, когда остановиться. И Руа боялась, что у нее никогда не получится владеть собой так же, как делала это Морганна. И если бы не вкрадчивый шепот Ведьмоубийцы, сколько еще жизней она бы оборвала?

Когда Руа появилась у импровизированного зала Совета, Бри открыла ей двери, как настоящей королеве. Высоко держа голову, Руа вошла в комнатку, размерами больше напоминающую кладовку, чем зал совещаний. У дальней стены расположились Ренвик и пожилой фейри, вокруг них сгрудились еще трое неизвестных ей членов Совета. Бледнолицые, седовласые фейри рассматривали бумаги и свитки, разбросанные по столу. Они оторвались от них и холодно оглядели Руа с ног до головы – ее темные волнистые волосы, смуглую кожу с веснушками и одежду, которая была явно не по размеру. Куртку ей одолжила Бри, и она в ней буквально тонула.

– Ты не носишь корону Севера? – спросила у Ренвика Руа и мысленно поморщилась оттого, как плохо прозвучали слова на ифике. Из трех языков Окрита на нем она говорила хуже всего, хотя именно ифик был самым распространенным.

На Ренвике не было короны, вместо нее он надел серебряную диадему со змейкой. Он выглядел великолепно в бархатном зеленом камзоле, расшитом золотом. Этот цвет шел Ренвику – его глаза на бледном лице сияли, словно изумруды. Свет, текший сквозь тонкое стекло, превращал его пепельно-русые волосы в золотой нимб.

Советники на секунду замерли, кто-то нахмурился, глядя на то, как она разглядывает диадему Ренвика. Рука Руа мгновенно скользнула к клинку, пальцы огладили золотые буквы на ножнах: «Каждый удар – это благословение или проклятие». Мхенбик, древний язык ведьм, Руа знала гораздо лучше родного ексшири. Она росла с красными ведьмами, от них ей и достался этот резкий акцент. Что бы подумали родители, покойные король и королева Высокой Горы, если бы услышали, как их младшая дочь, принцесса фейри, говорит как самая настоящая ведьма?

Резкий голос Ренвика вырвал ее из вихря мыслей:

– Принцесса Руадора. Добро пожаловать. Что до короны – мне нужно сделать новую.

– Новая корона для нового короля! – поддакнул старший советник.

Руа становилось не по себе, когда она представляла нового короля Востемура, который так стремительно взойдет на престол. Полы еще не успели отмыть от крови, а Ренвик уже настаивал на коронации. Руа подозревала, что это неспроста.

– Принцесса, это мои советники, – Ренвик жестом указал на четырех пожилых фейри. – Ромберг, Берекрафт, Фаулер и Барнс.

Фаулер, самый крупный мужчина, очевидно, не собирался признавать ее – он только усмехался и смотрел с отвращением. Неудивительно – Руа вроде бы принцесса Высокой Горы, а принесла на Совет Бессмертный клинок.

Ренвик тем временем продолжил:

– Их было двенадцать, но… – Он взглянул на рубиновую рукоять меча Руа.

Но Руа их убила.

Сверкающие молнии все еще пронзали ее душу, будто молили вновь взять клинок в ладонь. Это была сила, не похожая ни на какую другую – ни на обжигающую мощь фейри, ни на опустошение и головокружение от ведьминой ворожбы. За этим обманчивым чувством эйфории таилось нечто первобытное, обещание неограниченной власти. Наконец-то боялись ее, Руа, а не наоборот.

– И все они были верны вашему отцу, Ваше Величество, – проскрежетал Берекрафт. Он сидел к Ренвику ближе всего и говорил уверенно, так что Руа подумала, что на самом деле главный советник тут он.

– Да, конечно, – нахмурился Ренвик и внимательно посмотрел на Руа. – Мы как раз обсуждали поход на Север.

Руа принялась изучать карту, лежавшую на столе, – для удобства ее уголки придавили камнями. На ней был изображен весь континент Окрит. Северное, Западное, Южное и Восточное королевства окружали горную цепь, ее родину – королевство Высокой Горы. Столицу Ексшира чья-то рука бесцеремонно перечеркнула черным крестом. Руа не была там ни разу с тех пор, как ей исполнилось пять. Она выросла в лесах к северо-востоку от столицы вместе с красными ведьмами, бежавшими от бывшего Северного короля. Им нужно нарисовать новую карту, ведь Ексшир восстанет из пепла – ее сестра позаботится об этом.

Внезапно заговорил самый низкорослый и щуплый советник, Барнс:

– При всем уважении, Ваше Величество, ваш дядя все еще на Севере. Вы считаете, что отправиться туда сейчас – это удачная идея?

– Твой дядя? – переспросила Руа.

Челюсти Ренвика на мгновение сжались, но он произнес:

– Мой дядя – настоящая угроза на Севере. После убийства моего отца у твоего королевства появилось больше врагов, принцесса.

Ледяной ветер задувал в окно, шелестя бумагами на столе.

– Ты о печально известном Балорне Востемуре?

Ренвик поднял брови:

– Его не было здесь, когда погиб твой отец? Ты слышала о нем?

Хоть Руа в детстве ограждали от контактов с внешним миром, она все же слышала о Балорне: книги с рассказами о нем ей дарили красные ведьмы. Позже по их селениям ходили слухи о том, что тот после смерти отца сошел с ума и стал очень кровожадным. И даже по прошествии многих лет пожилые ведьмы помнили о нем. Они рассказывали, что осада Ексшира была идеей Валорна – как и пытки, которые он устраивал синим ведьмам за их пророчества. Руа надеялась, что тело Валорна сейчас лежит среди сотен тех, кого поразил Бессмертный клинок.

– Валорна здесь не было, по требованию покойного короля он не покидает Севера. – Руки Барнса подрагивали, и он с силой сжал кулаки.

– Да уж, он вечно портил вечеринки, – с горькой ухмылкой добавил Ренвик и посмотрел на советников. – Нам нужно ехать на Север и найти Ведьмино стекло. В нем скрыта слишком большая сила, чтобы она досталась Балорну. Что бы он ни задумал, мы должны его остановить.

– А что он задумал?

– Он называет себя Королем Северного королевства, – прохрипел Фаулер. – По его мнению, Его Величество недостоин занять трон, потому что он – предатель.

Услышав о предательстве, Ренвик и бровью не повел. Руа неплохо разбиралась в азартных играх, чтобы понять, что тот пытался тщательно скрыть эмоции – остекленевшего на секунду взгляда Ренвика ей было достаточно.

– Нам нужно вернуть под свой контроль крепость синих ведьм. Ведьмино стекло точно там.

– Что это? – Все взгляды в комнате одновременно устремились на нее, и Руа застыла.

– Значит, она слышала о Балорне, а о Ведьмином стекле – нет? – Фаулер саркастически хмыкнул, и Руа стиснула зубы.

– Я ничего не знаю о синих ведьмах. Они слишком хорошо хранят свои секреты.

На помощь ей пришел Ренвик:

– Ведьмино стекло – священный камень синих ведьм, такой же, как рубины в твоем мече или камни в амулете, который носит твоя сестра. Он способен усиливать магию синих ведьм и приводить в действие их древние проклятия.

Он рассматривал карту и задумчиво поглаживал нижнюю губу большим пальцем.

– Если Ведьмино стекло находится у Валорна… – Ренвик глубоко вздохнул. – То мы должны вернуть его, иначе весь Окрит будет обречен.

Руа не собиралась искать сокровище ведьм. Она готова была и дальше размахивать мечом и пугать оставшихся преданных фейри – но она не могла снова вернуться к ведьмам. Глубоко вздохнув, она повела плечами и хмуро посмотрела на Ренвика.

– Это все, что вам нужно на Севере?

Ренвик поджал губы и окинул ее взглядом:

– Не все. Еще мы восстановим Северный дворец.

Все члены Совета молчали, и Ренвик указал на какую-то точку на карте. На верху Северного королевства, почти у самого побережья, виднелись овальные отметки. «Ледяные озера», – подумала Руа.

– Вы что, хотите перенести столицу в Мурренейр? – Барнс во все глаза смотрел на Ренвика. К нему тут же присоединился Ромберг:

– Вы считаете это разумным, Ваше Величество? Ледяные озера слишком далеко, дорога к ним будет чересчур трудной для любого вельможи, – прогнусавил он. – Как насчет Андовера?

– В Андовере полно верноподданных моего отца. Это как Друнехан. Если мы останемся там, нам придется отрастить глаза на затылке, иначе нас убьют. – Берекрафт слушал доводы Ренвика и морщил лоб. Руа готова была поклясться, что на лице советника мелькнуло что-то похожее на печаль. Ренвик продолжал:

– У нас есть связи с Мурренейром. Многие хотят, чтобы наша столица находилась там, я уверен, что люди последуют за нами.

– Балорн попытается остановить тебя, – предупредил Фаулер. – Он не позволит тебе забрать крепость синих ведьм так просто.

Изумрудные глаза Ренвика снова обратились к Руа.

– Как же повезло, что у нас есть Бессмертный клинок, не так ли?

Она выдержала его взгляд, на мгновение задумавшись, какого же цвета искорки в ее карих глазах? Кажется, они такие же зеленые, как радужка Ренвика. Руа тут же отогнала от себя эту мысль и кивнула, соглашаясь.

Ренвик по очереди оглядел советников.

– Мы отправимся в поход завтра. Сделайте все необходимые приготовления и соберите стражу. Нам еще многое предстоит сделать.

Ренвик поднялся, но путь ему преградила Руа.

– Что будет с ведьмами?

Весь Совет тут же повернулся к ней, их тяжелые взгляды пригвоздили ее к месту. Ренвик прищурился:

– А что с ними?

– Ты уже подписал акт об их освобождении?

Взгляды советников метнулись к Ренвику. Руа нахмурилась: конечно, никто даже не вспомнил о синих ведьмах, что до сих пор были в рабстве у Северной короны. Что Совет собирался сделать с ними?

– Что ты предлагаешь? – Ренвик откинулся в кресле и посмотрел на Руа.

– Все ведьмы должны обрести свободу. – Все молчали, и она добавила: – Немедленно.

Фаулер даже не взглянул на нее и обратился к Ренвику:

– Ваше Величество, не кажется ли вам, что более разумно было бы освобождать ведьм… постепенно? Излишняя поспешность нарушит их привычный уклад…

– Все ведьмы обретут свободу немедленно, – прорычала Руа. – Те, кто решат остаться, получат справедливое вознаграждение и выходные, как и другая прислуга. Но они остаются в своем праве уйти, куда пожелают.

– И куда же, по-твоему, они пойдут? – Хищные змеиные глаза Ренвика уставились на Руа.

Тут же зашумели советники:

– Сейчас у нас переходный период, меняется власть. А такие вещи требуют времени, – начал Барнс, но его перебил Фаулер:

– У этой девчонки нет ни политической смекалки, ни лидерских качеств.

Как только с губ фейри сорвалось слово «девчонка», спина Руа моментально выпрямилась, а рука сама потянулась к клинку. Он словно почуял ее ярость, и рукоять меча нагрелась в ладони.

– Никто не смеет говорить со мной свысока. Я не ребенок.

– Да вы только гляньте на нее, Ваше Величество! – Фаулер подскочил к Ренвику и заверещал, брызжа слюной. – Она еще девчонка, притом довольно бестолковая.

Руа покрепче ухватилась за меч, и огонь потек быстрее в жилах, но Фаулер не успокаивался.

– Она не имеет права быть в Совете! Все, что она может – это чуть что бездумно хвататься за меч!

Фаулер повернулся к Руа. Его глаза, горящие ненавистью, остановились на ее пальцах, что сжимали рукоять Бессмертного клинка, и он рассмеялся.

– Что ж, девчонка! Если ты думаешь, что настолько сильна с этим мечом…

Мужчина не успел закончить: Руа обнажила клинок и рассекла им воздух. На другом конце стола Фаулер беспомощно вытаращил глаза и схватился за горло. Из зияющей раны брызнула кровь и полилась по его серой тунике, окрашивая ткань пунцовым. Фаулер судорожно хватал воздух, пока его тело с влажным шлепком не свалилось на пол. Руа понимала, что превратилась в такого же монстра, как и фейри вокруг нее. Но шокированное лицо Фаулера заставило ее ухмыльнуться. Они не должны забывать, кто был настоящим хозяином Бессмертного клинка.

– Я был бы признателен, если бы ты прекратила убивать членов моего Совета, принцесса. – Ренвик брезгливо поглядел на Фаулера, словно мертвое тело у его ног лишь доставляло мелкое неудобство. Было ясно, что убийство для него – не в новинку. Не зря же его называли Ведьмоубийцей. Руа невольно подумала, сколько же раз Ренвик наблюдал, как в чьих-то глазах гаснет жизнь?

Руа убрала волшебный меч в ножны.

– Фаулер не слушал ни твоих приказов, король Ренвик, ни моих. Я не потерплю такого неуважения, и ты тоже не должен, если хочешь сохранить корону. А теперь… – Она угрожающе склонилась над столом и тихо продолжила: – Ведьмы получат свободу.

Ренвик долго и пристально смотрел ей в глаза – дольше, чем она желала бы, дольше, чем готова была выдержать. Ей невыносимо хотелось отвести взгляд. Что за мысли таились за этими зелеными глазами?

Наконец он качнул головой и взял лист пергамента, чтобы составить указ. Ей Ренвик ничего не ответил.

Глава вторая

Руа посмотрела вниз на Друнехан, сквозь плотную пелену снега она едва могла разглядеть его очертания. Теперь его можно было назвать столицей королевства лишь с натяжкой. Во дворце и на прилегающей территории царило запустение. Черные глазницы разбитых окон смотрели на заснеженные сады, усеянные обломками. Руа была рада покинуть это место. Она была уверена, что большинство людей, бродивших по улицам уничтоженного города, обрадовались бы ее смерти.

Бри с громким стуком закрыла огромный черный сундук, вырвав Руа из невеселых мыслей. От неожиданности она вздрогнула – и тут же стиснула зубы, отругав себя за излишнюю нервозность. Всего несколько дней назад ей чуть не отрубили голову, но она не собиралась никому говорить о том, к чему привело такое близкое знакомство со смертью. На Севере она не могла позволить показывать слабость.

Бри опустилась на обитую черной кожей крышку сундука. Некоторые называли их с братом Орлами-близнецами, и было ясно почему. С короткими волосами цвета меди, орлиным носом и золотистыми глазами, Бри была необыкновенно красива. Теперь ее можно было называть Одинокой Орлицей – брат Талхан отправился поддерживать мир на Востоке.

– Неужели мне правда это все нужно? – Руа с сомнением смотрела на сундук, набитый до краев одеждой и другими вещами, которые бог знает как умудрилась добыть Бри. – Мне бы хватило какого-нибудь мешка.

Бри прищурилась и поглядела на дорожную сумку, которую Руа выпросила у слуги из дворца. Очень скоро эта старая рухлядь размокнет под дождем и развалится на кусочки – ясно, при дворе Руа не слишком жаловали.

– Хотя мы и направляемся к Ледяным озерам, – Бри вперила золотой взгляд в Руа, – это тебе не какое-нибудь поселение ведьм. Тебе компанию составит король Северного королевства.

Руа закатила глаза: ей было плевать, во что одеваться перед Ренвиком. Он был Ведьмоубийцей, настоящим злодеем. Или почти настоящим. В конце концов, именно он помог ее брату победить бывшего короля Севера. Руа все еще не понимала, почему он так поступил. Неужели настолько ненавидел отца, что готов был заключить союз с врагами короля? Неужели настолько жаждал власти?

– И что?

– И то, – огрызнулась Бри, уперев локти в скрещенные колени, – что ты представляешь Высокую Гору, королевство, которое многие сейчас считают слабым. Ты должна быть сильной, безупречной во всем. Если оденешься в драные ведьминские лохмотья, наши враги не поймут послания, которое мы хотим передать миру.

– А разве одежда должна о многом говорить? – Руа нахмурилась, глядя на огромный сундук.

Бри хмыкнула:

– Здесь не бальные платья и диадемы. Тут теплые вещи, кожа и оружие.

Руа посмотрела на Бессмертный клинок, лежавший на ее кровати, и кивнула.

– Хорошо. Я бы не отказалась пристегнуть к поясу еще несколько кинжалов.

Бри посмотрела на Руа и спросила:

– И как долго ты тренировалась с мечом?

Руа мгновенно напряглась, но ответила:

– Достаточно долго. Ковен настоял на моем обучении.

Бри снова ухмыльнулась:

– А мне начинают нравиться эти ведьмы.

Руа скривилась, но все же произнесла:

– Да. Их забота была… всеобъемлющей.

– Сколько тепла в твоих словах! – фыркнула Бри.

Но это был самый искренний комплимент, который Руа смогла придумать. Красные ведьмы никогда не были по-настоящему близки с ней. Она всегда была для них «другой», символом всего, что они потеряли. Они давали ей еду, кров, учили ее, но на этом все. Руа ни разу не видела ведьму, которая бы плакала и жаловалась. Она была слишком нежной по сравнению с ними. И после всего, через что ведьмы прошли, Руа казалось неуместным приставать к ним со своими чувствами и переживаниями. Но она была благодарна за то, что они оберегали ее все эти годы, пока сами пытались восстановить свой шабаш в диких лесах за Храмом Ексшира.

Руа потянулась за Бессмертным клинком. Когда она медленно достала его из ножен, что-то в ней успокоилось. Словно какой-то волшебный бальзам наконец унял безумный зуд, о котором она и не подозревала. Она повертела клинок в воздухе, осматривая потертости по краю.

– Что здесь написано? – Бри указала на слова на мхенбике на ножнах.

– «Каждый удар – это благословение или проклятие».

– Значит, за все эти годы я даровала много благословений, – улыбнулась Бри.

– Меня интересуют только проклятия, – пробормотала в ответ Руа, водя клинком по воздуху. Его тяжесть приятно отдавалась в мышцах.

Бри настороженно следила за ее пассами, будто одно неверное движение – и ее разрубит пополам.

– Как ты нацеливаешь его магию?

– Клинок знает, как его держать. И это же известно моим рукам. Я ни о чем особо не думаю – это скорее лишь желание. Намерение.

Руа подняла меч выше, направив его в потолок, и добавила с улыбкой:

– Тебе вреда он не причинит.

– Не уверена, – Бри будто сжалась. – Он выглядит так, будто уже многих порубил на кусочки.

Руа непонимающе посмотрела на Орлицу. В чем воительница фейри обвиняла ее? Видела ли она, что произошло в Большой зале? Знала ли, как Руа неистово взмахивала Клинком и в тот момент чувствовала себя настолько свободной, что ей было плевать, кто станет следующей его жертвой?

Липкий, горячий стыд обжег кожу Руа, словно клеймо. Тихий голосок в ее голове принялся нашептывать, что она не заслужила владеть этим древним мечом.

– От Бессмертного клинка пострадали только те, кто этого заслуживал.

– Это опасная игра, друг мой. Но тебе повезло, что я играю в нее уже много лет и довольно неплохо.

– Что за игра?

Золотые глаза Бри потемнели и отливали янтарем.

– Решать, кому жить, а кому – умереть.

Руа пыталась не хмуриться. Она опустила Бессмертный клинок, его острие уперлось в каменный пол.

– И как же ты тренируешься? Для этого ведь нужно убивать.

В этот момент она осознала всю ответственность, которая легла на нее вместе с правом владеть Бессмертным клинком. Она будет убивать и дальше, возможно, до конца своих дней. Она была хозяином клинка смерти – он мгновенно выбрал ее, а она – его. Но, несмотря на это, в нужный момент она не смогла достать его из ножен достаточно быстро. Если бы только он оказался в ее руке на несколько секунд раньше, Раффиел, быть может, был бы жив. Ее нерешительность стоила ему жизни. И она знала, почему колебалась тогда – часть ее инстинктивно понимала, что, стоит ей взять в руки этот меч, как жизнь изменится навсегда. И та непроглядная тьма, что годами клубилась в ней, поднимется на поверхность. Теперь, когда Бессмертный клинок принадлежал ей, она все еще боялась того, кем может стать.

– Ты можешь тренироваться со мной, – сказала Бри, вновь вырвав Руа из плена мрачных мыслей. – Мне тоже нужно оттачивать мастерство, а я не хочу иметь дел с этими дураками с Севера.

Руа улыбнулась и кивнула.

Бри поднялась и направилась к двери.

– Я должна связаться с Реми, рассказать ей о переезде на Север. Передать что-то твоей сестре?

Руа изо всех сил старалась научиться разжигать магическое пламя, Огонь фейри, которым те пользовались для общения, но у нее не было никого, с кем хотелось бы поговорить. Реми ей тоже нечего было сказать. Но, когда Бри взялась за ручку двери, она вспомнила кое о чем.

– Только не говори ей о советнике.

Бри обернулась и красноречиво выгнула бровь.

– Пожалуйста, – выдавила Руа, чувствуя себя довольно жалкой. Она не хотела, чтобы сестра беспокоилась о клинке или плохо думала о ней. Руа до сих пор не могла понять, как общаться со старшей сестрой. Хотя «старшая» звучало довольно глупо. Через неделю Руа исполнялось девятнадцать, и целый месяц они с Реми будут одного возраста. Той исполнится двадцать лишь после Зимнего Солнцестояния.

Словно прочитав ее мысли, Бри произнесла:

– Знаешь, Реми не такой человек. Она не станет осуждать тебя.

Руа прикусила губу.

– Я понятия не имею, что она за человек.

– Ну, ты можешь попытаться это выяснить, – дерзко заметила Бри, легко загнав Руа в ловушку.

– Ты можешь идти, – ответила Руа, хотя Орлице не нужны были ее разрешения. Она повернулась к окну и уставилась на серебристое море снега. Огонь жарко горел в камине, но она все равно ощущала неприятный холод, поселившийся в душе.

Бри весело хмыкнула. Словно пропустив приказ Руа мимо ушей, она продолжила:

– Когда я встретила Реми, она была в ужасе от самой себя.

Руа обернулась. Сложно было поверить, что та яростная воительница, которую она видела в Большой зале, не верила в себя!

– Медленно, шаг за шагом, но Реми обрела силу и уверенность. Ее храбрость – не дар природы. Она была завоевана тяжким трудом.

Руа через силу сглотнула. Возможно, она тоже сможет обрести уверенность и воспитать в себе храбрость. Иногда ей хотелось, чтобы Баба Морганна осталась и вела ее вперед. Жить гораздо проще, когда тебе говорят, что делать.

– Похоже, она хороший человек, – выдавила Руа.

– Так и есть, – ответила Бри. – Как и ты.

Одна мысль о том, что этой воительнице фейри не плевать на нее, заставила Руа вздрогнуть. Сейчас она проявила к ней доброту. Но Бри заберет слова назад – это лишь вопрос времени.

– Ты даже не знаешь меня, – ощетинилась Руа. – Я могу быть чудовищем.

Бри усмехнулась и покачала головой.

– Что ж, я люблю заводить дружбу с монстрами.

Руа поняла, что Орлица не собирается сдаваться. И какой бы она ни была колючей и неприятной, воительница фейри полна решимости остаться с ней. Руа была рада, что именно Реми стала следующей в очереди на трон Высокой Горы. Бремя Бессмертного клинка было тяжелым, но носить корону королевства еще сложнее.

Руа не собиралась встречаться с сестрой до Зимнего Солнцестояния – так у нее появится время разобраться с собой и своей новой силой. Следующие несколько недель она проведет, наводя порядок на Севере. А еще ей нужно было научиться быть принцессой Высокой Горы.

– С тобой все будет в порядке?

Вопрос Бри заставил что-то в груди Руа сжаться. Даже когда она отталкивала Бри, Орлица оставалась рядом. Возможно, Бри была единственным человеком, способным справиться с перепадами настроения Руа – и была такой же суровой и твердой, как и она сама. Может, Руа даже могла бы стать ее другом? Если, конечно, не начнет снова все портить.

– У меня все под контролем. – Руа старалась звучать уверенно, но понимала: Бри прекрасно знает, что она лжет. Она не могла понять, сама ли управляет Бессмертным клинком или это меч управляет ею. Руа взглянула на золотые буквы мхенбика и вздохнула. Ее мало волновали удары Клинка – важнее был сам меч. Будет ли он благословением или станет проклятием?

* * *

Ледяной ветер схватил волосы Руа и хлестал ими по ее лицу. На них обрушился настоящий вихрь, и она стиснула зубы. Справа Бри тоже напряглась, готовая к новому порыву ветра. Ренвик стоял перед длинной вереницей черных и посеребренных карет. Руа пригляделась и поняла, что это вовсе не кареты. Вместо колес были металлические полозья, изящно закрученные вверх спереди.

– Во имя Богини, что это такое? – Бри с недоверием смотрела на странный транспорт.

– Полагаю, ты просто никогда не ездила на санях, – заметила Руа. По правде говоря, сама она вживую саней тоже никогда не видела – разве что в книгах.

– Это возок, а не сани, – поправил Ренвик, подойдя к ним. Он засунул руки глубоко в карманы плотной серой мантии, черты лица под ударами снежной бури заострились.

– Отлично. Возок. – Руа нахмурилась. – Долго нам ехать?

– Восемь часов до Бруфдорана, – чей-то голос прорвался сквозь вой ветра. Солдат, больше похожий на великана-людоеда, подошел к Ренвику. Он был мускулист, от линии роста коротких медных волос и до самой щеки тянулся глубокий шрам. На нем не было ни доспехов, ни шлема Северного королевства – вместо них солдат надел тяжелую черную мантию. На фоне загорелой кожи и этого темного одеяния его глаза казались еще чернее.

– Ваше Высочество, это Тадор Элорис, мой личный стражник. – Ренвик жестом указал на фейри рядом с собой, и Руа удивленно поглядела на него.

– Ты не доверяешь охране короля? Думаешь, они не смогут тебя защитить?

– Я доверяю лишь тем, кому сохранил жизнь. – Ренвик сжал челюсти. – Тадор верен мне, а не Короне.

Руа понимала его. Правда, она не знала, каково это – когда кто-то был предан только тебе. Даже свою телохранительницу, Бри, она одолжила на время у сестры.

Внезапно над их головами раздался отрывистый птичий крик, а затем с неба спикировал ястреб. Руа отшатнулась, закрыв лицо руками.

– Птица не причинит тебе вреда. – Тадор усмехнулся. Его улыбка выглядела покровительственной, и это не понравилось Руа. Она нахмурилась и тут же почувствовала взгляд Ренвика. Конечно, он видел, как она испугалась ястреба. Пытаясь скрыть смущение, Руа решила представить Бри:

– Это Бриата… – Черт, она ведь даже не знала ее фамилии! Но Бри пришла ей на помощь.

– Катулл, хотя ему это и так известно. Если до места ночевки нам придется добираться восемь часов, то давайте поспешим, – сказала Бри, но с места не сдвинулась, ожидая дальнейших указаний Руа.

Тадор окинул Бри взглядом, и его губы растянулись в пошлой ухмылке. Руа тут же напряглась, готовая отчитать его за то, что он так неподобающе относится к ее телохранительнице, но Бри ее опередила:

– Я уже говорила тебе, Тадор. Если думаешь, что я стану твоим спарринг-партнером, то ты ошибся адресом.

Руа поняла, о каком именно «спарринге» говорит Бри. Она отвернулась и пошла к саням, ее стражница подмигнула Тадору и направилась следом. Руа уже и забыла, что все эти фейри принадлежат к знати и с детства знают друг друга. Вероятно, они посещали одни и те же праздники, балы и маскарады.

Когда они подошли к саням, слуга, сидевший рядом с возницей, спрыгнул со своего места и с поклоном открыл им дверь. Возница потянулся к заплечному мешку Бри:

– Могу я взять вашу сумку? – Но стражница выдернула кожаные ремешки из его рук.

– Нет, нельзя, – отрезала она.

– Но… но у нас есть сани для багажа. Багаж Ее Высочества уже там и… – Его голос звенел, словно то, что Бри собиралась взять сумку с собой, было настоящим святотатством.

– Багаж едет с нами. Давай, трогай. – Бри подбородком указала на козлы. Руа пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться. Чтобы отвлечь слугу от несговорчивой стражницы, она приняла его руку и забралась в сани.

Обстановка в них была как в обычной карете. Стенки были темными, синие бархатные подушки устилали сиденья по обе стороны от двери, наверху располагалась полка для шляп и перчаток. Небесно-голубые занавески закрывали запотевшие окна.

Бри протиснулась внутрь вслед за Руа, припорошив пол снегом. Усевшись, она бросила сумку на пол, заполнив все свободное пространство между сидениями. Руа посмотрела на поклажу, и Бри, заметив ее взгляд, пожала плечами:

– Не люблю расставаться со своими вещами.

Руа нечего было возразить, и она смогла только выдавить:

– Ага. Хорошо.

Тяжело вздохнув, она села, поставив мокрые сапоги на сумку. Бри отстегнула кинжал с правого бедра и положила его под атласную подушку кресла, а затем вытянулась на сиденье во весь рост.

– Ты уже решила вздремнуть? Еще ведь только утро, – удивилась Руа.

Бри в ответ хихикнула:

– Надеюсь, ты захватила с собой книгу. – С этими словами она уткнулась лицом в подушку, и Руа закатила глаза.

Снаружи раздались крики возниц, и сани ожили. Руа резко бросило вперед, и она еле удержалась, чтобы не упасть. Но новых толчков не последовало, сани мягко покатились по снегу. С атласных подушек напротив уже слышалось глубокое дыхание Бри.

За окном проплывал темный, заброшенный Друнхан. В баках горел мусор, распространяя тошнотворный аромат. На каменных стенах углем были нацарапаны непристойности и фразы «Убить ведьму» и «Уничтожить Ведьмоубийцу». Руа внутренне содрогнулась. Объединить Северное королевство будет непросто.

Они могли справиться с разъяренной толпой, но истинная угроза ждала на Севере. Если дядя Ренвика завладеет Ведьминым стеклом, то волна насилия превратится в цунами. А Руа направлялась в самый его центр.

Глава третья

Сани определенно понравились Руа – они шли плавнее, нежели обычные кареты, не подпрыгивали на ухабах и не раскачивались из стороны в сторону. Она протерла запотевшее окно и посмотрела наружу. Все кругом было белым – лишь иногда вечнозеленые ели и сосны мелькали среди бесконечного мертвого леса. Когда они обогнули холмистые предгорья, она увидела, как их караван растягивается в цепочку на узком перевале. По меньшей мере тридцать саней, набитых припасами, слугами и стражниками, ждали своей очереди, чтобы отправиться дальше, к Ледяным озерам Мурренейра.

Руа задумалась, правда ли лед там настолько толст, что весь караван может расположиться посреди озера и разбить лагерь? Леса Высоких гор зимой были засыпаны снегом, в некоторых местах тропы упирались в ледяные наросты. Но там его все же было гораздо меньше, чем здесь, – редко сугробы вырастали выше колена. Даже тогда Руа и ведьмы оставались дома, расположившись вокруг костров и пережидая долгую зиму.

Селение красных ведьм было устроено довольно просто. Их хижины прятались в долине горы Эулотрогус, в полудне пути на запад от Храма Ексшира. Дома были расположены так, чтобы дым от печей и костров не увидели мародеры или проходящие мимо солдаты Севера. Никто не хотел подниматься на Эулотрогус без причины или рассматривать ее приплюснутую вершину.

В детстве Руа много раз слышала историю о том, как Баба Морганна обрушила эту гору на армию Севера и спасла красных ведьм. И то, что селение пряталось в горах, было напоминанием о том, что ведьмы потеряли. Каждое утро, глядя на вершину Эулотрогуса, Руа думала, что должна быть как можно более незаметной и благодарной судьбе за то, что вообще жива. При этом она отчетливо чувствовала боль красных ведьм, когда те смотрели на нее, словно это семья Руа уничтожила их ковен.

Внезапно сани резко остановились, и Руа пришлось схватиться за край сиденья, чтобы не упасть. Неужели они уже прибыли? Раздался крик, и Бри во мгновение ока вскочила и выхватила кинжал из-под атласной подушки. Затем она открыла дверь и выглянула наружу. Руа заметила, как на секунду ее золотые глаза расширились от ужаса.

– Эм. Если бы я попросила тебя подождать меня здесь, ты бы согласилась? – Бри забралась обратно в сани и поглядела на Руа. Ее рука тут же скользнула к Бессмертному клинку.

– Ни за что.

– Так я и думала. Тогда приготовься к тому, что увидишь.

Руа прикусила щеку: что бы там снаружи ни находилось, оно явно не сулило ничего хорошего. Она провела пальцами по рубиновой рукояти Бессмертного клинка. Меч был наготове, словно только и ждал, когда его вытащат из ножен.

Руа вылезла из саней и провалилась в глубокий снег – полозьев не было видно, сугробы доходили до днища кабинки. У деревьев выстроилась группа солдат. Руа приблизилась к ним и наконец увидела, что так поразило Бри: к деревьям были прибиты пять обнаженных тел.

Трупы, покрытые алыми следами от ожогов, уже окоченели и смотрели на путников пустыми глазницами. Перед ними на снегу кто-то вывел кровью слово «Предатель».

Руа ахнула, к ней тут же обернулся Ренвик, стоявший рядом с солдатами. Его угольно-серая мантия развернулась, точно веер. Взглянув на нее, он стиснул зубы, и Руа подумала, что он прикажет вернуться в сани. Но Ренвик ничего не сказал.

– Кто эти люди? – прошептала Руа.

– Это наши слуги. Они первыми направились на Север, чтобы разбить для нас лагерь. – Ренвик посмотрел на Тадора. – Позови Анерин.

Телохранитель кивнул и направился к саням.

– Это дело рук твоего дяди. – Голос доносился из глубин складок мантии человека рядом, но Руа догадалась, что это пожилой советник Ренвика, Берекрафт.

– Похоже на то. – Ренвик рассматривал надпись на снегу, кровь из красной стала коричневой. То, что она не была свежей, утешало – как и то, что тела на деревьях окоченели и посинели. Значит, убийцы давно ушли.

– Как думаете, он нападет снова? – спросила Бри, ее рука переместилась ближе к кинжалу.

– Это лишь вопрос времени, – ответил Берекрафт. – Этот человек, может, и безумен, но не дурак. Балорн не стал бы нападать на наш караван – здесь слишком много солдат.

Ренвик посмотрел на советника.

– Только если он сам не собрал армию.

– И именно поэтому мы направляемся на Север, – подтвердил Берекрафт. – Мы должны отрезать Валорна от северных регионов и держать подальше от крепости синих ведьм. Нельзя позволить ему собирать новые отряды.

Как раз вернулся Тадор, с ним шла девушка в мантии цвета индиго. Хотя она была ненамного ниже Руа, рядом с королевским телохранителем казалась совсем крошечной. Она откинула капюшон: темные локоны, в тон обсидиановой коже, были аккуратно убраны за округлые уши. Девушка была молода, почти подросток – может, даже младше Руа.

– Кто это сделал, Анерин? – спросил Ренвик, и пальцы девушки охватило голубое пламя. Ее темные глаза мерцали, как два сапфира. Наконец, она моргнула, и пламя погасло.

– Вам уже это известно.

Руа смотрела на нее во все глаза: Анерин не имела ничего общего с синими ведьмами, которых ей довелось увидеть в ночь гибели Хеннена Востемура. Верховную жрицу с ног до головы покрывали ожоги и шрамы. У нее не было волос, а глаза были зашиты. Девушка, стоящая перед ней сейчас, была цела и невредима.

– Балорн освободил их? – Голос Ренвика превратился в шепот.

– Забытые теперь скитаются, Ваше Величество. Но они несвободны. Кто-то воспользовался Ведьминым стеклом.

– Черт! – выругался Тадор. – Откуда Балорну известно, как с ним обращаться?

– Кто такие эти Забытые? – Все взгляды обратились к Руа, и Ренвик произнес:

– Обсудим это в Бруфдоране, до него всего пара часов пути.

– Не стоит нам здесь оставаться, – кивнула Бри. Она осматривала лес в поисках врагов. – Вдруг кто-то из убийц остался неподалеку и теперь наблюдает за нами?

– Ты поедешь с Бри. – Руа наградила Тадора тяжелым взглядом и повернулась к Ренвику: – Мы обсудим Забытых прямо сейчас.

– Как скажете, Ваше Высочество. – Ренвик усмехнулся и жестом пригласил ее к своим саням.

Бри хотела было возразить, но взгляд Руа был так выразителен, что стражница сдалась и лишь сказала:

– Только постарайся не убить его.

Целых два часа в санях наедине с Ренвиком Востемуром – не слишком приятное времяпрепровождение. Но Руа нужны были ответы, и немедленно, так что она готова была переступить через себя.

* * *

Сани дернулись и покатились, Бессмертный клинок съехал с пояса Руа на сиденье. Она больше не чувствовала его тяжести, но снимать меч в присутствии короля Севера не собиралась. Ренвик уставился на ножны.

– Говори, – приказала Руа и скрестила руки на груди.

Ренвик только улыбнулся:

– Ты хоть и выросла в лесу, но приказы отдаешь как настоящий монарх.

Руа проигнорировала его лесть – у нее были дела поважнее.

– Кто такие эти Забытые?

Ренвик тяжело вздохнул и взглянул на запотевшее окно, будто все еще видел за стеклом пять окровавленных тел, прибитых к деревьям. Руа подумала, что никогда не сможет забыть эту картину – она будет преследовать ее в кошмарах, хотя они и без того были ужасными.

– Думаю, ты слышала о том, что мой отец делал с синими ведьмами? Он пытал их.

Руа тут же вспомнила Верховную жрицу – ее зашитые глаза, тело, покрытое ожогами.

– Отец знал, что эмоции делают магию ведьм сильнее. И нет ничего сильнее страха перед болью.

– Он буквально выжигал видения из них, – прошептала Руа.

– И это тоже.

Взгляд холодных зеленых глаз задержался на лице Руа, и Ренвик продолжил.

– Крепость синих ведьм находится за Ледяными озерами Мурренейра – по большей части, именно там все и происходило. Пытками занимался мой дядя Балорн. Он был от этого в восторге.

Руа поерзала на плюшевой подушке:

– А Забытые?

– Балорн был мастером пыток. И так ломал некоторых ведьм, что они становились бесполезными – превращались лишь в тени самих себя, потому их запирали в подвалах крепости.

Ренвик опустил глаза и принялся рассматривать руки.

– Смерть была бы для них более гуманным исходом.

– Так почему он не убил их? – В голосе Руа звенела ярость. Свести ведьм с ума, а потом наслаждаться их страданиями – с таким злом она еще не встречалась, и оно было выше ее понимания.

– Возможно, Балорн думал, что от Забытых можно еще чего-то добиться. Или же он оставил их как своего рода… сувенир. Может, собирался выпустить их на волю – когда-нибудь.

Лицо Ренвика было таким неподвижным, что Руа засомневалась, дышит ли он. Что-то мучило его, хоть она и не понимала, что.

– А может, Балорн просто хотел видеть их боль. – Ренвик вскинул руку ко лбу, на лице его мелькнула гримаса боли. Он принялся массировать висок.

– Что-то случилось?

Ренвик тут же отдернул ладонь.

– Ничего, просто головная боль, – огрызнулся он.

– Может, стоить позвать коричневую ведьму?

Для фейри головные боли были редкостью. Они могли сами быстро исцелять недуги, перед которыми ведьмы и люди оказывались беспомощны. При этом королевские особы имели при себе целую свиту ведьм: синяя могла увидеть недосягаемое, красная – оживить умерших, зеленая готовила пищу, а коричневая исцеляла. Раньше существовали и фиалковые ведьмы: они занимались магией ароматов и благовониями, но, к сожалению, давно исчезли.

Конечно, в свите Ренвика была коричневая ведьма. Но он сжал зубы и прохрипел:

– Я в порядке.

Правда, на взгляд Руа, Ренвик был далеко не в порядке. Под его покрасневшими глазами залегли фиолетовые тени, и без того бледная кожа стала еще белее и отливала зеленым. Ренвик пытался держаться, но выглядел так, будто не спал несколько недель.

Руа лишь пожала плечами – его здоровье ее мало заботило.

– Итак, значит, Балорн освободил Забытых из крепости ведьм. И таким образом позволил им примкнуть к твоей армии. Почему же они не обратились против него?

– Это все Ведьмино стекло, – ответил Ренвик. – Единственный способ справиться с Забытыми. Он использовал его, чтобы околдовать их, а потом собрал свою армию.

– Но почему оно не подействовало на Анерин?

Ренвик поднял руку, чтобы снова потереть висок, но одернул себя.

– Только слабые умы могут попасть под такое заклятие. Забытые же были сломлены, а это идеально для Валорна – он мог управлять ими с помощью Ведьминого стекла. Совершенные пешки в игре, готовые разгромить его врагов.

Руа прищурилась.

– И ты – его враг?

– Теперь да. – Король Севера склонил голову набок, простая диадема в его волосах сверкала в тусклом свете. – Веришь или нет, но я правда хочу быть хорошим правителем. Мой народ не должен больше страдать, а Балорн будет угрожать этому хрупкому миру, пока жив.

Руа погрузилась в свои мысли под мерное покачивание саней, но вскоре очнулась:

– Что ты собираешься делать с Забытыми?

– Я покажу им доброту, которой они не дождались от отца и дяди, – ответил Ренвик. – Я собираюсь освободить их тем, что сниму проклятие или дарую, наконец, смерть, пока не решил. Нам нужно найти книгу заклинаний и Ведьмино стекло. Если удастся снять проклятие, то армия Валорна развалится и уничтожит его, так что в первую очередь мы займемся этим.

– Но как ты собираешься переманить на свою сторону ковен синих ведьм?

– В этом мне поможешь ты, Руа. В конце концов, это же тебя воспитали ведьмы. – Ренвик улыбнулся, но Руа покачала головой.

– Я не собираюсь просить их довериться тебе. Однако ты можешь сам заслужить их доверие – не словом, но делом.

Когда Ренвик вновь заговорил, Руа ощутила вибрации его голоса на своей коже.

– Что ж, тогда я приложу все усилия. – С этими словами Ренвик откинулся на спинку кресла и вытянул ноги. Его сапоги из мягкой кожи оказались на сидение рядом с Руа – так, что она физически ощущала близость его икр к своим коленям. – Я надеюсь, Анерин скоро начнет доверять тебе.

Перед мысленным взором Руа предстала красивая молодая ведьма.

– Почему все-таки Анерин не тронули? Она не похожа на других синих ведьм.

– Потому что она – моя, – ответил Ренвик и потер виски. – Мой личный пророк. Приобрел ее несколько лет назад, когда предыдущая синяя ведьма безвременно покинула этот мир.

Руа поджала губы.

– Ты тоже пытаешь своих ведьм?

– Нет. Никогда. – Лицо Ренвика сделалось таким серьезным, что Руа невольно подумала, что король очень трепетно относился к этой ведьме.

– Анерин – твоя любовница? – Слова сами сорвались с губ, прежде чем Руа поняла, что сказала. Но Ренвик в ответ рассмеялся:

– Ох, нет.

– Это совсем не смешно. Многим ведьмам приходится становиться любовницами фейри, которым они служат.

Презрение в голосе Руа не укрылось от короля:

– О, ты точно должна разбираться в таких вопросах, ведь все детство слушала бредни кучки старых бабок.

Ренвик красноречиво выгнул бровь, и настал черед Руа хихикать:

– Не обманывайся, Ренвик, я далеко не невинна. Среди ведьм есть и мужчины.

– Значит, ведьмы вступают в браки? – От улыбки на щеках Ренвика появились ямочки, и Руа покраснела.

– Не знаю, какое это имеет отношение к тебе, но да, бывает, – огрызнулась она. – И, похоже, они складываются не слишком удачно.

Ренвика явно забавляла реакция Руа – от его искреннего, мягкого смеха у нее в животе все перевернулось, и она оскалилась.

– Ты никогда раньше не была с фейри.

– И не собираюсь, – прошипела Руа. На щеках Ренвика снова появились ямочки, а в глазах мелькнуло восхищение.

– Лгунья.

– Вы, чертовы фейри, просто невыносимы! – Рука Руа сама опустилась на рукоять Бессмертного клинка. Ренвик проследил за ее движением и произнес:

– Ты тоже фейри, Руа.

Она ненавидела то, как он произносил ее имя – словно знал, какая она на самом деле. Руа откинулась на спинку сиденья и посмотрела в окно, ей казалось, что так она сможет быть подальше от Ренвика. Вздохнув, она украдкой взглянула на него: изумрудные глаза все еще пристально смотрели в ответ.

– Ты – чудовище, – усмехнулась она, надеясь, что это заденет Ренвика. Но его рот растянулся в зловещей ухмылке.

– В этом мы похожи с тобой, принцесса.

Глава четвертая

Они ехали по тихим улочкам Бруфдорана, на подоконниках за замерзшими окнами мерцали свечи. Город был очень красивым и почти полностью деревянным. С покатых крыш домов свисали сосульки, над выкрашенными в красный дверными проемами позвякивали серебряные колокольчики. В центре города возвышалась огромная ель, украшенная сверкающими серебряными лентами и нитями рубиново-красных бус. Все здесь казалось таким далеким от руин Друнехана и ужасов, что встретились им по дороге.

Руа подняла голову и взглянула на возвышающуюся перед ее окном ель, увешанную праздничными украшениями. Стекло запотело от ее дыхания. Ренвик же сидел напротив молча, обозревал город. Разве фейри с Севера вот так живут? В уютных домиках с дымоходами, укутанными свежим снегом, окруженные ароматом костров, тонко чувствующимся в свежем воздухе? Непривычную радость от этого места затмевала громада замка, возвышающегося на окраине.

В сумерках уже оживали звезды, когда сани въехали на территорию замка Бруфдоран. Близилось Зимнее Солнцестояние, и темнело с каждым днем все раньше.

Сквозь матовое стекло Руа увидела высокую стену из черного камня, а за ней – замок, главному остову которого компанию составляли две высокие башенки.

Как только сани остановились, Руа поспешила покинуть Ренвика – они с Бри отправились со слугой в свои комнаты. Человек ушел, и Руа успела только пару мгновений полюбоваться огнем в камине, когда Бри позвала ее на ужин. Переодеваться Руа не стала – решила оставить все как есть, лишь сбрызнула лицо водой.

Лорд Бруфдорана сидел в дальнем конце стола, Ренвик – напротив него, так что Руа оказалась между двумя молчаливыми мужчинами. Лорд Омерин был пожилым, но крепким мужчиной с седеющими светлыми волосами и густой бородой. Он не поднимал глаз от тарелки с копченой рыбой и маринованными овощами перед ним.

Бри и Тадор стояли у пылающего камина, охраняя дальнюю дверь, словно в столовую в любой момент могла ворваться целая армия. Оглядевшись, Руа задумалась, когда принесут ужин Бри. Ей хотелось пригласить стражницу к столу, но она удержалась. Орлица казалась слишком важным человеком, чтобы стоять у стены, словно слуга, пока сама она наслаждается блюдами. Так что Руа буквально закидывала в себя еду, надеясь хоть как-то ускорить трапезу.

Затем она взглянула поверх опущенной головы лорда Омерина на Ренвика и выразительно выгнула бровь, умоляя короля Севера сказать хоть что-нибудь и начать беседу.

– Полагаю, вы в порядке, лорд? – произнес наконец Ренвик. Он переоделся из туники для верховой езды в зеленый бархатный камзол. В прорезях рукавов виднелась серебристая подкладка – камзол чудно гармонировал с его изумрудными глазами и серебряной диадемой, сверкавшей в свете свечей. Руа покраснела – она уже пожалела, что не нашла времени, чтобы сменить дорожную одежду на что-то более подобающее.

Вдруг вилка Ренвика звякнула о тарелку.

– Вы что-то довольно тихий сегодня, лорд Омерин.

Лорд наконец поднял глаза от блюда с рыбой и встретился с ледяным взглядом Ренвика.

– Простите меня, Ваше Величество. Я раздумывал, уместно ли выразить вам свои соболезнования… – Омерин казался суровым, грозным человеком. Даже когда он смотрел на стол, его спина оставалась идеально прямой, а движения были резкими, как у военного. Но Руа видела, как быстро он ел, и решила, что он испуган.

– Да, вопрос действительно непростой. – Ренвик поджал губы, а лорд Омерин наконец смог выдохнуть. – Меня печалит смерть отца, но его необходимо было остановить.

Лорд Омерин опустил плечи и заметно расслабился.

– Я согласен, Ваше Величество. – Голос его был тихим, словно Омерин боялся, что сейчас Хеннен Востемур восстанет из мертвых и ударит его за такие слова.

– Мой отец был жестоким человеком, лорд Омерин. Я не виню вас, что вы опасались, не унаследую ли я эту его черту.

Пока Ренвик говорил, он оставался совершенно неподвижным. Это нарочитое спокойствие укрепило Руа в догадках: Ренвик не знает, каким королем сам может стать, и боится этого.

– Ваш отец бывал в этом замке… И порой с ним непросто было поладить, – осторожно проговорил лорд. – Но по-настоящему я боялся только вашего дядю, Валорна.

Ренвик с силой сжал в кулаках нож и вилку.

– Вы встречались с Валорном?

– Конечно, я рос вместе с вашими отцом и дядей, мы были молодыми вельможами, когда правили ваши дед и бабушка. Король брал Валорна с собой повсюду. Но его все боялись – даже когда он был еще ребенком. Мы никогда не знали, что он еще выкинет. Каждый раз, когда он появлялся в Бруфдоране, кто-то умирал.

Руа ахнула.

– В основном гибли слуги и стражники, Ваше Высочество, – поспешно сказал Омерин. Будто Руа должно было утешать, что гибли не высокородные фейри. – Но он точно болен.

Руа нахмурилась, а Омерин продолжал:

– Эта болезнь нередка среди мужчин, с детства убежденных в том, что они – властелины мира.

Ренвик сжал челюсти и перевел взгляд с Руа на Омерина.

– И мой отец ничего не сделал, чтобы остановить Валорна?

– Нет, Ваше Величество. – Лорд снова уставился в тарелку. – У Востемуров… по крайней мере, у ваших отца и дяди, была такая жажда крови, которой я за свою жизнь ни в ком не встречал. Оба они отличались диким темпераментом. Но если Хеннен поднимал кулаки, то Балорн всегда хватался за клинок. Куда бы они ни шли, за ними тянулся кровавый след.

– Я слышал рассказы о тех днях, но мало что помню, – сказал Ренвик.

– Вы были молоды, Ваше Величество, когда Хеннен послал Валорна на север. – Омерин сделал большой глоток из кубка, словно пытался утопить преследовавшие его воспоминания в вине.

Ренвик снова застыл, совершенно неподвижный, по левую руку от Руа. Что-то из сказанного Омерином явно расстроило его.

– Полагаю, вы знаете, куда мой отец отправил Валорна? – выдавил Ренвик.

Лорд Омерин кивнул.

– В крепость синих ведьм за Ледяными озерами. Говорят, ваш отец поручил ему разорвать кровную связь с Бессмертным Клинком. – Глаза Омерина метнулись к Руа, и, хотя он не мог видеть этого, она взялась за рукоять меча под столом. – Хеннен послал брату множество игрушек, чтобы ему было с чем играть.

Игрушки.

Руа вздрогнула. Она знала, что Омерин имел в виду – ведьм, а возможно, и людей. Они были игрушками Валорна, которых он использовал для пыток.

– Короли Окрита не были добрыми правителями. Кроме вашего отца, конечно, – поспешно добавил Омерин, обращаясь к Руа. – Это настоящее благословение, что короли меняются. Новая королева Даммакус, новый король Востемур… Кстати, как дела на Востоке?

– Совет распорядился поддерживать там мир. – Ренвик промокнул уголок рта салфеткой. – В течение года претенденты со всего Окрита будут бороться за трон.

Бри и Тадор, стоявшие у него за спиной, насторожились – они явно были бы не прочь поучаствовать в этой борьбе. Руа поджала губы: она бы все поставила на то, что победу одержит Бри.

– А что Огастус Норвуд думает об этом плане? – Омерин разглядывал воинственных стражников, которых вдруг заинтересовал разговор правителей.

– За Норвудом следят синие ведьмы. – Ренвик махнул рукой, словно давно отбросил саму мысль о том, что принц может представлять собой угрозу. – Его армия тает на глазах, вместе с солдатами он перебивается с хлеба на воду в лесах под Гнилым пиком.

– Если горные львы до них не доберутся, их прикончит вонь. – Омерин захихикал, хлопнув в ладоши.

Вазы с сухими цветами зазвенели, несколько лепестков упали на скатерть. – Гораздо большую опасность для нас представляет Ба…

Неожиданно дверь за спиной Омерина распахнулась, по теплой комнате пронесся ледяной ветер. Маленький мальчик, не старше лет пяти, вбежал в зал, за ним еле поспевала взволнованная фейри.

– Фредерик! – зашипела она, пытаясь схватить мальчугана за руку, но было поздно: их все же заметили. Лорд Омерин побледнел.

– И кто же это тут у нас? – спросил Ренвик.

Женщина прижала мальчика к себе, тот широко распахнул глаза и неотрывно смотрел на Руа и Ренвика.

– Ваше Величество, это моя дочь, леди Маллен, и мой внук, лорд Фредерик.

Женщина быстро присела в изящном реверансе и, тряхнув светлыми локонами, подтолкнула сына, чтобы тот поклонился гостям.

– Рад знакомству. – Ренвик обернулся к лорду Омерину. – Я думал, вы одни в замке, Омерин. Почему же ваша семья не ужинает с нами? Может, есть еще кто-то, кого вы прячете от меня?

Пальцы лорда Омерина заметно дрожали.

– Я приношу вам свои искренние извинения, Ваше Величество. Я… Я не знал, можно ли…

– Вы опасались, что я похож на своих отца и дядю, лорд? Боялись, что могу навредить вашей семье?

– Простите меня, Ваше Величество! – Молящий взгляд лорда Омерина метнулся к внуку. Руа было странно видеть, как суровый лорд за какие-то секунды превратился в дрожащую от ужаса кучку ветоши. Вот что делали с людьми непредсказуемость и жестокость правителей. Руа слишком хорошо знала, что это такое – ждать, когда над тобой занесут меч. Старшие Востемуры убивали просто так, лишь из прихоти, и пролитая ими кровь запятнала каждый уголок Северного королевства. Откуда Омерин мог знать, что сын Хеннена будет полной противоположностью своего отца?

– Я прощаю вас, лорд Омерин. Но хочу, чтобы между нами больше не было никаких секретов. И прошу вас доверять мне и оценивать по моим собственным поступкам, а не по деяниям моего отца.

Лорд с облегчением вздохнул. Неужели он действительно думал, что Ренвик убьет его лишь за то, что он спрятал дочь и внука?

– Так и будет, Ваше Величество. Вы уже во всем превосходите отца. – Лорд наконец выпрямился и снова стал похож на прежнего себя – сурового воина.

– А вы действительно принцесса? – Тонкий голосок заставил Руа обернуться.

Ее с интересом рассматривал внук Омерина. Леди Маллен снова присела в реверансе и легко щелкнула сына по затылку, приказывая поклониться и намекая, чтобы он не лез не в свое дело. Но Руа лишь улыбнулась мальчугану: как, должно быть, волнительно ему видеть в своем доме королевских особ из дальних земель!

– Да, я действительно принцесса.

– Но у тебя нет короны?

Улыбка Руа стала шире.

– Думаешь, мне стоит ее купить?

Мальчик аж запрыгал от возбуждения.

– Да, да! – Но леди Маллен уже подталкивала его к двери.

– Думаю, мы должны позволить Его Величеству и Ее Высочеству спокойно закончить трапезу. И тебе все равно пора спать.

– Но, но… – заныл Фредерик, надув губы и сморщив маленькое щекастое личико.

– Как насчет того, чтобы завтра позавтракать вместе, лорд Фредрик? – предложила Руа. – Думаю, мне понравится ваше общество. Сегодня вечером беседа была ужасно скучной.

Лорд Омерин рассмеялся, а Фредрик засиял, глядя на мать.

– Пожалуйста, мама! – взмолился он. Леди Маллен засмеялась в ответ и взъерошила ему волосы.

– Ох, хорошо.

Фредрик вприпрыжку помчался по коридору, и леди Маллен закрыла за ними дверь.

– Вы не знаете, во что только что ввязались, Ваше Высочество, – усмехнулся Омерин. – Но я глубоко благодарен вам. Фредерик будет еще несколько месяцев трещать о завтраке с настоящей принцессой.

Нерешительность и нервозность лорда Омерина в отношении его гостей сменились теплотой. Он снова потягивал вино и ждал, когда слуги подадут следующее блюдо – жареный картофель и маринованную оленину. Но радушие лорда заставило Руа поежиться – этот мужчина так радовался за внука, а ей самой это чувство было незнакомо. Красные ведьмы заботились о ней как могли, но любви там не было. Например, после осады Ексшира они не лучились радостью. Руа не росла в семье, подобной семье лорда Омерина. За все эти годы она лишь несколько раз встречалась со своим старшим братом, Раффиелем, и его суженым, Берном. Они всегда были добры к ней, но она чувствовала себя скованно и неловко рядом. Руа даже не знала, как с ними разговаривать, и при каждом расставании раздумывала, должна ли была обнять их или нет. Разве так ведут себя члены семьи? А теперь Раффиела больше нет – он погиб в битве с бывшим королем Севера, и у нее никогда не будет возможности узнать, что такое настоящая семья.

Руа вздрогнула, вспомнив свою единственную встречу с сестрой – во время метели, у разрушенного дворца северян. Реми она хотя бы позволила обнять себя.

Когда они разговаривали, в глазах старшей сестры стояли слезы, а Руа только хмурилась. Боги, она была чудовищем! Она знала, что Реми было неприятно, что их воссоединение прошло вот так. Но Руа не знала, как выжать из себя что-то большее – Реми хоть и приходилась ей сестрой, но она была чужая.

Руа оглянулась на нового короля Севера. Ренвик смотрел на закрытую дверь, за которой секунду назад скрылись леди Маллен и лорд Фредерик.

– Что с тобой? – усмехнулась Руа, вырвав Ренвика из транса. – Выглядишь так, будто призрака увидел.

Она не могла представить Ренвика, окруженного детьми. Казалось, ему было так же неловко с ними, как и ей в собственной семье. Но что до детей – в селениях, где росла Руа, было много ведьм. И самые маленькие из них были единственными, готовыми разговаривать с ней. Так что она сама соглашалась присматривать за ними, пока их родители работали.

Потревоженный ее ремаркой, Ренвик отвлекся от мыслей и снова вернулся к еде. Воткнув вилку в ломтик жареной картошки, он аккуратно разломал его на кусочки, прежде чем отправить один в рот. Руа фыркнула: манеры! Она подцепила ножом большой кусок картофеля и запихнула его за щеку целиком, ухмыльнувшись Ренвику. Тот в ответ только закатил глаза.

Лорд Омерин улыбался, глядя на них.

– Должен сказать, вы двое – довольно странная парочка.

Руа скосила на него глаза и проговорила с полным ртом картошки:

– Мы вовсе не пара, лорд Омерин.

Лорд Бруфдорана просто пожал плечами. Он снова глянул на Ренвика, и его щеки порозовели.

– Я всегда рад видеть вас в моем замке, принцесса Высокой Горы.

* * *

Чьи-то руки толкнули ее, она разбила колени о каменный пол. В комнате воцарилась тишина. Все затаив дыхание наблюдали, как с ее головы сорвут красный капюшон. «Они не знают, кто я. Я умру ведьмой». Руа заглянула в карие глаза с зелеными прожилками, так похожими на ее собственные. Старшая сестра была почти точной копией Раффиела.

Она не успела изучить Реми как следует – кровь брызнула ей в лицо, раздался крик. Лицо Реми исказилось от ужаса, когда голова Аланы покатилась по полу. Она никогда не любила Руа, считала, что одно ее присутствие сулило несчастье. Когда она увидела, как губы Аланы все еще шевелились, а голова катилась по полу, ее затошнило.

Она снова ощутила меч, еще один смертельный удар по тому, кто был рядом. Лезвие вонзилось в шею Дрейга, мужа Аланы. Кровь хлынула из раны, она лилась и лилась, пока не промочила штаны у Руа на коленях.

За приближением ее конца следило все Северное королевство, все были в восторге. Сколько людей радовалось, когда убивали ее родителей? Она содрогнулась – настала ее очередь умереть. Каждое дуновение ветра, каждое мимолетное движение рядом – они заставляли ее вопить от ужаса. Вот как закончится ее жалкая жизнь.

Руа подскочила на кровати и проснулась. Судорожные вздохи тонули в темноте. В руке она ощутила рукоять Бессмертного клинка – даже во сне он пришел на помощь. Не отпуская меч, она потянулась к лампе и отодвинула заслонку, чтобы свеча внутри осветила комнату.

Она вглядывалась в тени, но там никого не было. Ей повезло, что у нее было зрение фейри – будь она сейчас человеком, то даже со свечой мало что разглядела бы. В лесах Высокой горы ей нечасто приходилось пользоваться чарами – красные ведьмы знали, кто она такая.

А чужое обличье всегда ощущалось странно, будто колючий свитер. Она не могла представить, как Реми сумела пробыть под действием магии целых тринадцать лет.

Дорого обставленная комната после кошмара раздражала Руа. Весь этот приятный декор слишком отличался от ужасов, что мелькали за веками.

Она с укором поглядела на нежные акварельные цветы, нарисованные над балдахином, и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она сейчас была в Бруфдоране, самом центре Северного королевства. Но это ничуть не успокаивало.

Из комнаты охраны раздался тихий стук. Однако Бри не стала дожидаться ее ответа и распахнула дверь.

– Ты в порядке?

– В порядке, – пробурчала Руа, крепче сжимая меч в руке. Даже в темноте она видела, как золотые глаза Бри впились в Бессмертный клинок. – Я тебя разбудила?

– Я сама проснулась. Ты задыхалась во сне.

Орлица подошла к сундуку Руа, стоявшему в изножье кровати. На ней все еще были кожаные накладки, оружие висело на поясе и на бедре. Усевшись на черную крышку ящика, Бри посмотрела на Руа.

– По крайней мере, я не кричала, – оскалилась та.

– Ты уже можешь отпустить меч, в курсе? – Бри указала на лезвие Бессмертного клинка. – Теперь ты владеешь им, и он не причинит вреда – независимо от того, держишь ты его или нет.

– Пророчества о Бессмертном клинке очень разнятся, так что я не уверена. В книгах красных ведьм сказано: «Ни один клинок не сможет убить обладателя Бессмертного клинка». Но что это значит? А стрелы могут меня убить? А как насчет камня? Есть много способов убить меня и без клинка.

Руа нахмурилась, меч в ее руке, казалось, пульсировал. Бри пристально посмотрела на нее.

– А ты много думала об этом.

– Мне просто нужно знать, что он может.

Что я могу.

– Хочешь, я выстрелю в тебя из лука? – Бри ухмыльнулся в ответ на суровое выражение Руа. – Кожа, что я тебе купила, защитит от дальних выстрелов. Лучники, которые окажутся ближе, смогут пробить эту броню. Но чтобы подойти достаточно близко, им сначала придется встретиться со мной.

Руа поглядела в золотые глаза Бри. Воительница говорила искренне. Между ними повисло молчание, тишину нарушал лишь стук веток в окно. Бри эта затянувшаяся пауза в их беседе, казалось, ничуть не волновала.

– Мне снилась та ночь в Северном дворце, – призналась Руа. Ее щеки горели.

– Я так и подумала. – Бри опустила взгляд на руки и принялась беззаботно ковырять ноготь большого пальца.

– Почему Баба Морганна ничего не сделала? Она просто стояла на коленях и бормотала молитвы на мхенбике гребаной луне! – Руа еще раз пробежала взглядом по стали Бессмертного клинка, а потом убрала его в ножны. – Морганна – ведьма, сдвинувшая целую гору. Но она ничего не сделала.

– Она разрушила весь Северный дворец, – возразила ей Бри. При этом звучала она так, будто они говорили о погоде, а не о кровавой битве.

– Тогда почему она ждала? Почему не могла разрушить дворец сразу же, как только нас забрали? Почему позволила стольким людям погибнуть? – Раздраженная, Руа откинула со лба слипшиеся от пота волосы.

– Редкая птица, эта ваша Верховная жрица. У нее был дар Видения синих ведьм. Это ведь большая редкость для ведьмы – обладать силами другого ковена, – проговорила Бри. – Возможно, у нее был предок из числа синих ведьм…

– И?

– И, возможно, она видела все исходы той битвы, потому выбрала путь, сопровождавшийся наименьшим кровопролитием, – рассуждала Бри. – Стоило ли ей спасать тех двух ведьм, если бы все братья и сестры из рода Даммакус пали в битве? Имела бы смысл их жизнь, если бы род Высокой Горы прервался в ту ночь?

– Это дурацкий вопрос.

– Что ж. Но тебе придется ответить на него, если ты собираешься и дальше обладать Бессмертным клинком.

Взгляд Бри метнулся к рубиновой рукояти, сверкающей в свете свечи. Руа знала, что она права. С каждым взмахом этого меча она превращалась в Богиню смерти – ту, что решает, какую нить жизни ей стоит оборвать.

– Меня не было там, когда погибли те две ведьмы. Я ждала в коридоре для слуг, пока они переносили Хейла из подземелий. Я не думала, что Востемур решится убить кого-то до того, как… Я бы… – Бри сжала кулаки и посмотрела на Руа. – Мне жаль.

– Ты не могла знать наверняка. – В голосе Руа против ее воли звучала горечь. Это было не то, на что она рассчитывала, ее слова всегда звучали неправильно. Сколько удивленных или возмущенных лиц оборачивались на нее в детстве, когда она без задней мысли задавала людям вопросы. Не имело значения, что она могла говорить на всех трех языках Окрита – общаться с другими Руа не умела. Она отогнала эту назойливую мысль и взглянула на Орлицу, ожидавшую, когда та продолжит говорить. Будто не было долгих минут уже привычной тишины между ними.

– Раффиел, похоже, собрал армию в тот же миг, как схватили Реми.

– В тот же миг, как схватили тебя, – уточнила Бри. – Берн расказал, что он знал о том, что на селение ведьм напали еще до того, как пришла новость о Реми. Они планировали нападение, чтобы спасти тебя. Но когда Реми схватили, им пришлось торопиться.

Руа нахмурилась: брат шел спасать ее? Раффиел пытался пробиться сквозь панцирь Руа и стать старшим братом, в котором она нуждалась, но она так и не позволила этому случиться. Он ударил по Северному дворцу, хотя армия еще была не готова. Она вынудила его начать действовать, и Раффиела убили.

Руа вспомнила тот момент, когда Ренвик закрыл ее собой и выхватил меч. Он использовал оружие против собственных солдат, чтобы защитить ее. Но почему? Потому что заключил союз с Раффиелем? Тогда он толкнул ее к изящному столу, на котором лежали амулеты и регалии. Короны ее родителей как демонстрация власти. Она осознала это в ту же секунду, когда подошла к столу и увидела герб Высокой Горы: две горы с короной над ними. Они символизировали союз красных ведьм и фейри Высокой Горы. Они правили королевством вместе.

Именно благодаря этому они стали самыми могущественными в Окрите. Другие правители фейри боролись за абсолютную власть. Даже те, что были благосклонны к ковенам, никогда не видели в ведьмах равных. И Хейнен Востемур воспользовался этим. Он хотел, чтобы ведьмы были его рабами. Он уничтожил королевство Высокой Горы, и его возвышенные идеалы терпимости пали вместе с ним. Востемур все уничтожил. Руа знала, что Раффиел хотел бы, чтобы все стало как прежде. Но она не знала, удастся ли Реми все исправить.

– Я должна была взять в руки Бессмертный клинок, как только взошла на помост.

Руа зябко потерла руки, и Бри отправилась к потухшему камину. Присев, она положила пару новых поленьев на почерневшие камни.

– Я стояла там, рядом с мечом. Чувствовала, что он зовет меня. Кровь моего народа текла по его металлу, а я отвергала его зов.

Бри ударила по куску кремня, выбивая искры, – хворост задымился и пробудил пламя к жизни.

– Я не виню тебя за то, что ты не захотела взять в руки меч.

– Ты не винишь меня? – прорычала Руа. – А вот Раффиел стал бы, будь он здесь. Если бы я схватила Клинок на минуту раньше, он был бы жив. И только когда я увидела на земле его мертвое тело, поняла, что должна взять в руки меч. Я сделала это, чтобы спасти себя, а не брата.

Бри подбросила в разгорающееся пламя еще одно полено.

– Тебе чуть не отрезали голову, а ты винишь себя за то, что не могла думать достаточно быстро?

– Я должна была…

Бри поднялась и отошла от камина.

– Ты можешь играть в эту игру вечно, Руа. Но ничего не изменится. Ты учишься, идешь вперед. Это единственный способ сделать прошлое не таким страшным.

Бри ничего не требовала от Руа – как и не говорила, что все хорошо. Она могла выхватить меч раньше, но не сделала этого.

– Тебе когда-нибудь было страшно настолько, что ты описалась? – Руа сжала челюсти так, что заболели зубы. Она до сих пор была уверена, что тогда все почувствовали, как от нее пахнет. Мочевой пузырь подвел в тот момент, когда солдат с Севера вырвал клинок из шеи Дрейга. Ренвик тоже наверняка все понял, когда прятал ее у себя за спиной. Она вовсе не была храбрым воином. Но Бри в ответ лишь фыркнула.

– Пф-ф! Добрая половина самых грозных воинов, которых я знаю, делали то же самое – и не раз. Иногда от страха, иногда потому, что в разгар битвы под рукой не нашлось горшка. Поля сражений наполнены кровью, желчью, дерьмом… Моча – наименьшая из наших забот. По мне, так пахнет, как ночью в таверне.

Брови Руа сошлись над переносицей. Она думала, что воительница рисует мрачные картины, чтобы взбодрить ее, но это было не похоже на Бри. Орлица всегда была честна с ней, даже когда ее слова трудно было принять.

Сквозь холодный воздух к ней наконец-то добрался жар от камина. Тепло огня, казалось, успокаивал бурю внутри, а преследующий холод кошмаров отступил.

– Как думаешь, сможешь уснуть?

Руа кивнула и посмотрела в глаза телохранительнице, готовой защитить ее.

– Спасибо.

Бри пожала плечами.

– Это всего лишь огонь.

Но для Руа это значило гораздо больше: пусть в своей грубоватой манере, но Бри утешала ее, когда она чувствовала, что почти заблудилась во тьме своего разума.

– Ты собираешься немного поспать?

Бри ответила Руа озорной улыбкой.

– Я могу поспать завтра во время поездки. Сейчас в коридоре дежурит одна стражница, и я думаю, она будет не против компании.

* * *

Аромат свежеиспеченного хлеба и подрумяненных на масле лепешек наполнил комнату. Завтрак накрыли в солнечном уголке гостиной – он располагался идеально, чтобы поймать лучи низкого зимнего солнца. Фредерик сидел на двух подушках рядом с матерью, на обоих были наряды нежно-голубого цвета – цвета покровителя Северного королевства. Ренвик и Руа, одетые в темные дорожные костюмы, расположились напротив них. Их наряды явно не вписывался в пастельную гостиную.

Фредрик засыпал гостей вопросами – каждый раз он выбирал тот момент, когда Руа и Ренвик подносили вилку ко рту.

– Тебя правда зовут Ведьмоубийцей? – Фредерик смотрел на Ренвика во все глаза. Король Севера отложил вилку – уже третья его попытка отведать яичницы не увенчалась успехом.

– Да.

– И сколько ведьм ты убил? – Рот Фредерика был набит тарталетками. Леди Маллет в ужасе посмотрела на сына, затем поглядела на Короля Севера и покачала головой, извиняясь.

Взгляд Ренвика метнулся к Руа.

– Слишком много.

Его лицо было бледным и осунувшимся. «Интересно, он вообще спал сегодня?» – подумала Руа. Она наблюдала, как Ренвик пытается смотреть куда угодно, но только не на маленького лорда. Ей пришлось сжать губы, чтобы не рассмеяться: подумать только, Ренвик видел столько ужасов, а теперь потел под натиском вопросов пятилетнего мальчишки!

В комнату быстро прошел лорд Омерин и опустился в свободное кресло. Он достал льняную салфетку из-под серебряных столовых приборов и расправил ее на коленях.

– Прошу простить меня за опоздание. Сегодня утром Королева Высокой Горы связалась с нами с помощью огня фейри. – Омерин взглянул на Руа. Слуга принес свежие фрукты и пряный хлеб, от подноса поднимался пар.

– Королева пыталась связаться с вами ранее, Ваше Высочество, но вы еще спали. Я предложил разбудить вас, но она отказалась и обещала попробовать поговорить с вами около десяти часов утра.

Лучи солнца, пробивающиеся сквозь окна, били Руа в глаза. Она прищурилась и поджала губы: она-то думала, что поездка на Север поможет создать расстояние между ней и Реми. Но магия огня фейри позволяла им поддерживать связь. Руа полагала, что до Зимнего Солнцестояния не сможет поговорить с Реми. А к тому времени ей уже будет, чем поделиться с сестрой: какими-то достижениями, прогрессом в делах на Севере, чтобы Реми могла гордиться ею. Сейчас Руа нечего было ей сказать.

– Хотите, чтобы ваш чай отправили в комнату Огня фейри? – предложила леди Маллен. Руа догадалась, что та неправильно истолковала ее беспокойство – видимо, она думала, что Руа боится пропустить обращение сестры.

Вздохнув, Руа оттолкнулась от стола и встала.

– Да, пожалуйста, – проворчала она, хотя на самом деле хотела сказать: «Да, давайте быстрее покончим с этим».

– Я могу присоединиться к тебе. – Ренвик тоже собирался встать, но Руа усмехнулась и сказала:

– О, не стоит. Уверена, у лорда Фредерика есть для тебя еще много вопросов. – Руа прикусила губу, чтобы не рассмеяться над сердитым выражением Ренвика, которое он тщетно пытался скрыть.

В коридоре ее уже ждала Бри. Стражница провела Руа на третий этаж, где их встретила ярко-зеленая дверь. За ней располагалась небольшая гостиная, не имеющая ничего общего с комнатой Огня фейри. Это, скорее, была комнатка для вечерних посиделок с вином и чаем. Потому кремовые обои и бордовый ковер с цветочным принтом резко контрастировали с большим камином у правой стены: оттуда вырывались зеленые языки пламени вместо обычных синеватых искр.

Руа уставилась на камин, очарованная мерцающим пламенем. Из транса ее вывела Бри:

– Мне связаться с ней?

Руа кивнула, и Бри присела у огня. У Руа никогда не получалось вызвать Огонь фейри с первого раза. Как будто в ее теле была нужная мышца, но она просто не умела ее напрягать. Не было никакого определенного движения или заклинания, которые бы заставили эту магию работать. Зов должен был исходить откуда-то изнутри, но Руа просто не знала, что точно нужно делать.

Бри на мгновение закрыла глаза, подумала о чем-то, и зеленое пламя стало разгораться, становясь желтоватым, и поднималось выше.

– Это Бри, – произнесла она наконец и обратила золотые глаза к пламени. – Я хочу поговорить с Реми.

Из пламени донесся голос:

– Мы предупредим Ее Величество, леди Катулл.

– Леди Катулл? – пробормотала Руа. Орлица оглянулась на нее и закатила глаза – видимо, такое обращение ее тоже забавляло.

Огни фейри горели у Реми день и ночь – как и у всех фейри королевских кровей и знати. Для Руа было так странно осознавать, что у ее сестры есть слуги. Наконец из пламени послышался голос, наполненный теплотой:

– Я здесь.

Руа удивленно вскинула брови: Реми была рядом, или ей пришлось бежать, чтобы оказаться у пламени так быстро?

– Чертовы Огни фейри! – выругалась Реми. – Ты меня слышишь?

Бри фыркнула, и Руа ответила:

– Мы слышим вас, Ваше Величество.

– О, отлично. И я – всего лишь Реми. А мне стоит называть тебя Руа, верно?

– Да.

Они даже не знали имен друг друга! Еще одно напоминание о том, что хотя они и происходили из одной семьи, но были чужими друг другу. Руа поджала губы, глядя на ковер. Боги, она понятия не имела, что сказать! Но Бри пришла сестрам на помощь, спасая обеих от ловушки неловкого молчания.

– Какие новости, Рем?

– О, эм… – Голос Реми зазвучал глухо. – Я хотела сказать Руа, что сегодня мы похоронили Раффиела. Это была простая церемония в горах. Он теперь покоится рядом с нашими предками. Скоро будут готовы надгробия с именами наших родителей и брата – а еще Рива.

Рив или Ривитус. Многие говорили, что Руа очень на него похожа.

– Хорошо, – проговорила Руа, неловко переступая с ноги на ногу. Что еще она могла ответить на это?

– Прости, что мы не смогли быть там, Рем, – сказала Бри. – Я бы хотела сказать пару слов о Раффиеле во время Зимнего Солнцестояния.

Руа поджала губы – со слов Орлицы все было так просто.

– Как идет восстановление построек?

– Хорошо, – ответила Реми. – Дела пойдут гораздо быстрее, когда мы вернемся с Хаастмутского пляжа.

– Вы собираетесь навестить мать Хейла? – улыбнулась Бри. – Передай привет Кире от меня.

– Обязательно! – Руа услышала радость в голосе Реми. Сестра отправилась навестить мать суженого. Еще один член семьи, которого она могла прибавить к растущему число вновь обретенных родственников. Руа должна была порадоваться за Реми…

– Ексшир в это время года еще красивее, чем я помнила, – заметила Реми, и Руа удивилась:

– Ты его помнишь?

– Да, кучу разных мелочей. А ты?

– Я ничего не помню о Ексшире. – Руа снова переступила с ноги на ногу. Она не в силах была сохранять спокойствие и ковыряла большой палец указательным. Каждая пауза в разговоре с Реми казалась ей вечностью.

– Ну, я старше тебя.

– Меньше чем на год, – тут же ответила Руа. – И я тоже должна помнить хоть что-то, раз у тебя в копилке целый ворох приятных моментов.

Бри хихикнула.

– Наконец-то вы звучите как настоящие сестры!

Руа больше не хотела продолжать эти неуклюжие попытки сблизиться с Реми.

– Нам нужно собираться. Мы скоро уезжаем.

– Хорошо. – В голосе Реми Руа послышался холодок. Сестра, казалось, хотела сказать больше. Руа знала, что Реми жаждет наладить с ней отношения, но она не представляла, как это устроить. У них не было ничего общего, кроме родителей.

– Пока, Реми. – Ее щеки вспыхнули, когда она отвернулась к двери. Голос сестры, в котором отчетливо сквозила печаль, последовал за ней.

– Пока, Руа.

Глава пятая

Пар от дыхания покрыл ее ресницы слоем инея. Они ехали весь день: Руа все время смотрела в запотевшее окно, а Бри спала напротив. Когда сани наконец остановились у входа в зимний лагерь, Руа вылезла, чтобы размять затекшие ноги и осмотреть лед. Ветер резал глаза, и она, сощурившись, посмотрела на открывающийся внизу вид. В окружении лесистых холмов лежал гладкий участок льда: с хребта Руа видела огромное замерзшее озеро цвета неба. Паутинки потрескавшегося льда покрывали его поверхность. Тут и там виднелись железные ворота – они окружали водоем кольцом, возвышаясь над ним шипастой сетью. На вершинах холмов стояли каменные смотровые площадки, самую дальнюю из них не могла разглядеть даже Руа с ее зрением фейри. Таких огромных озер она никогда не видела – в отличие от озер и прудов в Высоких горах, оно больше напоминало океан.

Вдоль берега озера разбили огромный лагерь. Без него Руа не смогла бы понять, насколько оно велико. Под лагерем широким кругом лежало покрывало из гравия и мертвых листьев. В лагере были сотни палаток разных форм и размеров, но даже вместе они казались крохотными на фоне бесконечного льда. Слуги уже разожгли костры, и лагерь ожил. Руа присмотрелась к огням и задумалась, хорошая ли это идея – разжигать костры на замерзшем озере?

– Лед может выдержать целый легион. Тебе не стоит беспокоиться. – Облачка пара серебром поднимались от дыхания подошедшего Ренвика. Руа оглянулась и встретилась с его изумрудным взглядом, а затем снова посмотрела на чудо природы, раскинувшееся перед ними.

– Я такого никогда раньше не видела.

– В этом регионе есть несколько ледяных озер, но Лирейское – самое большое.

Ренвик окинул взглядом вершины холмов. Здесь не было ни одной равнины, бесконечные холмы и долины тянулись до горизонта.

– Южное королевство давно покупает лед из этих озер. Жители Мурренейра хорошо зарабатывают, развозя его по всему Окриту. Но Лирейская котловина – это еще и опорный пункт с форпостами вдоль всего горного хребта. Синие ведьмы несут там службу вместе с моими солдатами. Здесь безопасно.

Руа закатила глаза.

– Безопасно? Для тебя – может быть.

– Я не позволю никому из моих людей причинить тебе вред. – Ренвик смотрел, как сани увозят в конюшни на склоне холма.

– Думаю, они не станут сначала спрашивать у тебя разрешение, – огрызнулась Руа.

– Не все они – чудовища, как я, – тихо произнес Ренвик, обращаясь, скорее, к себе, чем к Руа.

– А там что? – Она указала на заснеженные склоны горы за котловиной озера. Деревья там вырубили, а вершина горы была приплюснутой, словно от нее отрезали кусок.

– Там расположится новый дворец. Холм легко оборонять, а территорию вокруг озер армии сложно форсировать.

– Думаешь, чья-то армия промарширует прямо по озерам?

Ренвик нахмурился.

– Надеюсь, что нет. А еще надеюсь, что новый дворец выдержит испытание временем, в отличие от того, что в Друнехане. Кто знает, что будет через сто лет?

Руа посмотрела на приплюснутую вершину горы. Она подумала, что с нее в любое время года должен открываться прекрасный вид на озера и вечнозеленые леса.

– А ведь с той ночи прошло меньше недели. – Руа не было нужды уточнять, о какой именно ночи идет речь. Битва при Друнехане. Ночь, когда дворец был разрушен и множество людей погибло. Некоторые – от ее руки. – Как вы смогли выровнять склон за такое короткое время?

– Этот участок был готов довольно давно, просто ждал своего часа. – Глаза Ренвика, казалось, смотрели не на пейзаж перед ними и не в глубины его памяти, а гораздо дальше. – Здесь должны были построить дворец для весенних раутов.

Руа не решалась заговорить первой. Она не понимала, почему голос Ренвика вдруг стал таким тихим. Но он наконец продолжил:

– Его задумала моя мать.

Вокруг Руа закружились снежные хлопья. Она никогда не думала о матери Ренвика. Растирая пальцы, чтобы согреться, она уставилась на пустую вершину. Как давно умерла его мать? У Руа тоже была мама, но она не сохранила о ней ни единого воспоминания. Когда она представляла ее лицо, то оно было размытым. И Руа не могла сказать, было ли лицо реальным или вылепленным из историй, которые ей долгие годы рассказывали о королеве Даммакус. Она не могла довериться ни одной из них. Ей было пять, когда погибла мать – ее убил отец человека, стоявшего сейчас рядом с ней.

– Когда она умерла? – спросила Руа. Она не слышала ни слова о королеве Востемур – даже в книгах о ней не писали.

– Мне было пятнадцать, – прошептал Ренвик, засовывая руки обратно в карманы и выпрямляясь на ледяном ветру.

Значит, в отличие от Руа, он помнил мать. Она не знала, почему ее так бесило то, что сестра помнит семью, а Руа – нет. У скольких из ее знакомых оба родителя были живы? У большинства красных ведьм погибли и мать, и отец. У некоторых счастливчиков в живых остался один родитель. Холодная сталь Бессмертного клинка обожгла ее голые ладони, но ощущение рукояти меча странно успокаивало. Клинок обещал, что она сможет мстить, сколько пожелает. Когда же жажда крови перестанет душить? Все ее враги, казалось, слышали один и тот же зов. И они убивали друг друга до тех пор, пока каждый не оставался единственным выжившим из всего своего рода.

Ренвик перевел взгляд и уставился на черную точку вдалеке. Руа напрягла зрение, стараясь разглядеть то, что привлекло его внимание.

– Что это?

– Крепость синих ведьм, Мурренейр. Ее построили их предки как оплот на краю Севера. Не уверен, что сейчас ведьмы снова захотели бы жить там. Не после того, что делал мой дядя в этой крепости.

Руа вздрогнула от слов Ренвика: там пытали ведьм и выжигали из них видения.

– Мы отправимся туда?

– Не сегодня. Мы проделали долгий путь, так что пока обустроимся в лагере, а на то, что осталось от крепости, посмотрим завтра. Мои разведчики доложили, что здание заброшено. Значит, Балорн уехал оттуда.

– А ведьмы, которые там жили?

Изумрудные глаза снова обратились к ней.

– Они либо ушли за Валорном под действием заклинания Стекла, либо мертвы.

Руа помрачнела.

– Я не знаю, какой исход для них лучше.

Снежные хлопья закружились вокруг них, и Ренвик потер висок.

– Снова болит голова?

Но Ренвик проигнорировал вопрос Руа и продолжил:

– Синим ведьмам, живущим в этих краях, приходится хуже, чем остальным. Не зря заклинание Валорна подействовало именно на них. Они были сломлены, их разум был слаб – они не могли противостоять Ведьминому стеклу. – Ренвик посмотрел на Руа. – Я не представляю, как говорить с синими ведьмами. Они столько пережили за время правления моего отца. Сомневаюсь, что станут меня слушать.

– Понимаю.

– Но, возможно, тебе удастся достучаться до них, Руа. Ты ведь практически ведьма.

После этих слов Ренвик фыркнул, и Руа нахмурилась.

– Кровь моих предков была пропитана красной ведьминской магией, подаренной древним ковеном. Возможно, среди моих предков и была ведьма, но я не большая ведьма, чем ты.

Мускул на щеке Ренвика дрогнул.

– Баба Аиру уже попросила поговорить с тобой.

Руа видела Верховную жрицу синих ведьм во время битвы при Друнехане. Та стояла на месте, недвижимая, а вокруг нее бушевала битва. И она ухмылялась.

Руа вздрогнула. Эта улыбка.

– Мы можем ехать? – закричал Тадор, высунувшийся из саней. – Тут холоднее, чем в ведьмином бюстгальтере!

Руа мгновенно оскалилась на огромного фейри, но тот только пожал плечами.

– Что? Ты же сказала, что ты не ведьма.

Но Руа уже почувствовала, как внутри проснулась красная магия. Она покалывала кожу, вибрировала на кончиках пальцев и плясала в глазах и в воздухе. Руа подняла руку и махнула в сторону саней. Дверь с грохотом захлопнулась, и стражник полетел внутрь.

Ренвик рассмеялся.

– Осторожно, – предупредил он. – Если продолжишь бить его, он может в тебя влюбиться!

Магия растворилась, и Руа сложила руки на груди.

– Может, я буду отличным посредником между тобой и синими ведьмами, но я не собираюсь быть твоим глашатаем. Если хочешь, чтобы я вообще с ними разговаривала, то я буду говорить честно.

– Об этом я и прошу. – Ренвик рассматривал ее, склонив голову. – Если бы узнала меня получше, может, ты бы не стала рассказывать обо мне всякие ужасы.

Руа фыркнула.

– Сомневаюсь. – Она тяжело вздохнула и вновь перевела взгляд на площадку для дворца.

– Спасибо, что помогаешь моему народу. – Ренвик поглядел на Бессмертный клинок.

У нее в руках было сосредоточено столько сил. Она могла разрубить пополам целое войско одним лишь взмахом меча. Но именно фейри ответят за те ужасы, что творились сейчас на Окрите. Не ведьмы – их довели до того, что они начали творить зло, и сломали их волю фейри.

– Я здесь не ради твоего народа. Я хочу восстановить мир, чтобы Королевству Высокой Горы больше не угрожал Север. Балорн заплатит за то, что сделал с синими ведьмами. Те несчастные, кем он прикрывается, ни при чем. Я помогу тебе снять с них проклятие, а потом вернусь домой.

Домой. Это слово продолжало звучать у нее в ушах.

– И я не стану убивать ведьм. – Руа сурово посмотрела на Ренвика. – Если только они не будут угрожать мне или кому-то, кого я люблю.

На губах Ренвика играла улыбка, но лицо его оставалось жестким.

– Что ж, принцесса, тебе как можно скорее нужно меня полюбить.

* * *

Солнце проглядывало сквозь тяжелые серые облака, а Ренвик и Руа пробирались по лагерю к ее жилищу. Палатки поменьше предназначались, видимо, для слуг, а побольше – для высоких военных чинов. Гравий на узких дорожках между палатками хрустел под сапогами. В центре лагеря была широкая поляна – возможно, для собраний и тренировок солдат. Рядом возвышался целый комплекс соединенных между собой палаток, над которыми развевался вымпел с гербом Северного королевства. Догадаться, что это шатер короля, оказалось несложно – достаточно было взглянуть на форму стражников, стоявших у входа.

Справа лагерь занимали куполообразные хижины из кожи: квартал ведьм. А слева, разделенные извилистыми дорожками, стояли палатки фейри. Жилища Бри и Руа располагались друг напротив друга в конце импровизированной аллеи.

Войдя в свою палатку, Руа поняла, что в ней была не одна комната, а три: гостиная, спальня и купальня, стены каждой были сделаны из толстой материи. На кровати и стульях лежали пышные меха, на полу – плотные ковры с мягким ворсом, все кругом украшала золотая и серебряная филигрань. На серебряном подносе мерцали чайные свечи, в воздухе витал теплый и свежий аромат льна, бергамота и сандала. Эта палатка была оазисом посреди скудно обставленного остального лагеря.

На роскошной кровати лежали бордовые бархатные подушки. Прикроватные столики сияли светом позолоченных канделябров. Были тут стол из дуба, гардероб и зеркало во весь рост у дальней стены. По другую сторону стояли стул и пуфик, а также почерневший камин, труба которого выходила через отверстие в крыше. Над камином стоял чайник, возможно, для чая, или чтобы нагреть ванну – за камином висел шелковый полог, ведущий в купальню.

Створки палатки колыхались, как на волны на пруду в ветреный день, а звук напоминал тасование колоды карт. Лирейская котловина была укрыта от самого сильного ветра, и вокруг ледяного озера разносился его вой.

Пол устилал мягкий ковер, но Руа все равно не могла расслабиться. Ей казалось, что лед под ногами вот-вот треснет и все пойдет ко дну. Она присела и откинула ковер: под ним обнаружился еще один, гессенский.

– Здесь абсолютно безопасно.

Руа отдернула руку и посмотрела на Анерин. Синяя ведьма стояла на пороге ее спальни.

– Что ты здесь делаешь? А если бы я переодевалась? – Руа вскочила на ноги.

– С открытыми шторами? И без дара Видения понятно, что ты одета. – Анерин указала на полог, отделявший спальню от гостиной. – Кроме того, я не могла постучать – здесь нет дверей.

Руа скрестила руки на груди.

– Тогда носи колокольчики.

Снег, припорошивший волосы синей ведьмы, быстро таял в тепле шатра.

– И в ветреные ночи весь лагерь был бы наполнен таким громким звоном, что ты бы захотела вырвать себе волосы.

Руа недоверчиво усмехнулась. У нее не было желания слышать звон колокольчиков всю ночь напролет.

– Неплохо сказано. Почему ты здесь?

Анерин сцепила руки перед собой и ответила:

– Я пришла узнать, не хочешь ли ты поприсутствовать на собрании сегодня вечером?

– Мы только что прибыли, и уже поздно, – проворчала Руа.

– Вам не обязательно приходить. Я просто хотела быть любезной.

Руа вздохнула и потянулась.

– Нет, я должна пойти. Если мне суждено помочь тебе и восстановить мир на Севере, то я должна быть там.

– Ты за этим прибыла в Северное королевство? – Анерин поджала губы, пытаясь спрятать улыбку. – А я думала, ты приехала, чтобы махать мечом и убивать всех фейри, что назовут тебя девчонкой.

В голове Руа тут же всплыл образ Фаулера, умирающего на каменном полу. Хотела бы она почувствовать по этому поводу хоть каплю вины, но не могла. И Бессмертный клинок, лежавший на кровати, казалось, был с ней солидарен.

– Ты сама видела, что я сделала? Или кто-то тебе рассказал?

– И то, и другое. – Глаза синей ведьмы блестели: она явно не горевала из-за смерти советника. Руа пристально оглядела Анерин с головы до ног. Ей не нравилось, что эта незнакомка знала о ее жизни больше, чем она сама.

– Ты видишь многое из моего будущего?

– Уже нет.

Руа застыла с открытым ртом.

– Я что, умерла?

Анерин рассмеялась.

– Вы, фейри, вечно так: думаете, что все кругом либо черное, либо белое. Возможно, это так, потому что тут тебя окружают синие ведьмы. Не могу видеть твое будущее ясно, когда оно переплетается с будущим моего ковена.

Взгляд Анерин скользнул мимо Руа, к потолку, и та заметила, как слабое голубоватое мерцание чиркнуло по зрачкам ведьмы и исчезло.

– И я не вижу все и всегда. Мне нужно сосредоточиться на будущем, которое я хочу увидеть, а не на том, которое могу… – Анерин покачала головой и уже собиралась потереть виски, но голубое пламя вновь закружилось у кончиков ее пальцев. – Иногда, если кому-то угрожает большая опасность, видения просто приходят ко мне. Но в остальное время – нет.

– Так Баба Морганна видела осаду Ексшира, – прошептала Руа. Она вспомнила Верховную жрицу, вырастившую ее.

Анерин кивнула.

– Именно.

Тишину, повисшую между ними, нарушали лишь колышущиеся створки палатки, а Руа думала о своем детстве. Странно, что у Бабы Морганны был дар синих ведьм. Руа в раздумьях прижала палец к нижней губе.

– Она долгие годы искала других ведьм, и это выматывало ее. Она не могла увидеть самих ведьм, поэтому ей приходилось искать фейри или людей, которые знали о них. Многих красных ведьм она видела только перед самой их смертью.

– Могу представить. Вообще ведьм с настоящим Видением очень трудно найти, даже среди моего ковена. У большинства же Видение не сильнее обычной интуиции – ощущения, что грядет что-то плохое.

– Ты знаешь, как снять проклятие с ведьм?

– Так же, как и любое другое – нужно заклинание и ведьмин камень. Но я не знаю, где находится нужная книга заклинаний, а в своем сознании не могу разглядеть Ведьмино стекло… – Анерин разочарованно вздохнула и направилась вглубь комнаты, очевидно, пытаясь найти ответы в голове. – Возможно, тебе придется немного подождать.

– Хорошо. Если не сможешь увидеть мое будущее, то, скорее всего, я умру, – проворчала Руа. – Хеннен Востемур был врагом моего королевства. И на Севере подобных ему множество.

– Ренвик тоже твой враг? – Анерин спрятала светящиеся голубым руки в карманы мантии.

– Это мне еще предстоит выяснить. – Руа выдержала взгляд синей ведьмы. – Я останусь здесь и буду использовать меч предков по своему усмотрению, пока не удостоверюсь, что моему королевству не угрожает ни один Востемур.

Глаза Анерин блеснули – это случилось так быстро, что Руа засомневалась, не привиделось ли ей.

– Убить Валорна, найти книгу заклинаний, достать Ведьмино стекло, и тогда я наконец-то смогу со спокойной совестью уехать, – выпалила Руа, хотя упоминание об отъезде было неприятным. Она не хотела оставаться в Мурренейре, но и в Ексшир возвращаться не желала. Она не хотела встречаться с призраками своей семьи или с красными ведьмами. Ей некуда было податься, не было места, где бы ее не узнали, – принцессу Высокой Горы знают везде. Эта мысль заставила ее почувствовать себя загнанным в ловушку зверем.

Руа уставилась в пол. Все по порядку. Сначала проклятие, потом уж ее собственная жизнь.

– Если ты так хочешь уйти, то тебе лучше прийти на это собрание, – проворчала Анерин. Ведьма явно обиделась на желание Руа поскорее уехать. Руа открыла было рот, чтобы ответить, но в проеме возникла Бри. Ее щеки покраснели от ветра, через полог влетал снег. Когда она заметила Анерин, то остановилась и поглядела на Руа.

– О. Я как раз собиралась рассказать тебе о собрании, но, похоже, меня опередили.

Анерин в ответ только моргнула.

Бри ухмыльнулась синей ведьме, внезапная неразговорчивость, кажется, ее совсем не обижала.

– Почему ты пришла к Ее Высочеству? Проделать такой путь от квартала синих ведьм лишь для того, чтобы сообщить новость… Далековато.

– Я не живу в квартале синих ведьм. – Анерин зыркнула на Орлицу, а после повернулась к Руа.

– Я подожду тебя снаружи. – С этими словами Анерин поклонилась и вышла на ледяной вечерний воздух.

Руа кивнула на полог, который только сомкнулся за Анерин, и спросила у Бри:

– Что это сейчас было?

– Я так влияю на людей. А теперь одевайся. Не хочу снимать сапоги и не хочу разносить снег по твоей палатке. Пошли.

Руа фыркнула в ответ на армейский приказной тон Бри, но все же схватила мантию и натянула сапоги. Она взяла Клинок и приготовилась к встрече, подобной той, что состоялась в Друнехане с советниками Ренвика. Руа мысленно пообещала себе, что не станет убивать еще одного противного старика. Ножны нагрелись в руке, пока она пристегивала их к бедру, словно живые. Бессмертный клинок не мог обещать того же.

* * *

Руа следовала за Анерин и Бри по лабиринту из палаток. С каждым шагом страх потеряться в нем усиливался. Наконец они подошли к прямоугольной громадине – шатру из серой парусины, больше которого Руа ни разу не встречала. К нему примыкал целый ряд спальных палаток.

Вдруг над их головами раздался пронзительный крик. Руа вздрогнула и прикрыла лицо руками: с неба спикировал ястреб. Птица уселась на плечо Тадора, который как раз вышел из-за угла. Стражник ухмыльнулся, и Руа быстро опустила руки.

– Ты привыкнешь к ней. Эхирис не причинит тебе вреда.

Протиснувшись в шатер, Руа настороженно наблюдала за Эхирис: птица взъерошила перья и поглядела на нее желтыми глазами-бусинками. Руа подумала, что они смотрят так же пристально, как и золотые глаза Бри.

Внутри было ненамного теплее, чем снаружи: шатер был чересчур большим, и его невозможно было хорошенько прогреть. Руа окинула взглядом ряды длинных деревянных столов, множество стульев и длинных скамеек, сгрудившихся вокруг. Помещение выглядело как нечто среднее между таверной и большим банкетным залом.

– Что это за место? – пробормотала она.

– Обеденный зал, – ответил Тадор, подняв глаза к высокому потолку. – Тут обедают фейри из Друнехана, всего таких шатров в лагере шесть.

У Руа отвисла челюсть, когда она осознала настоящие размеры лагеря на ледяном озере. Вероятно, в нем расположились несколько сотен, а то и тысяча человек. Она сузила глаза и увидела стол, за которым сидели Ренвик, Берекрафт и еще двое солдат. Перед ними лежал ворох пожелтевших бумаг – их не убрали даже тогда, когда подали обед. Руа вздрогнула, осознав, какую удивительную картину видела перед собой: король проводит совещание в общей столовой. Разве он не должен обедать в личном шатре?

– Пойдемте, поедим. – Тадор повел их вдоль ряда столов. В остальной части шатра царила тишина, свечи на большинстве столов не горели. Странно было думать о еде в такой час, но Руа была голодна.

Ренвик поднял голову, окинул их компанию суровым взглядом и отрывисто кивнул. Чтобы волосы не падали на лицо, он убрал их своей диадемой. Ренвик вновь сменил наряд: теперь на нем были бордовая туника и атласный камзол в тон, отороченный светлым мехом.

Наряд был безупречен, без единого пятнышка от снега или складки. Высокий и суровый, Ренвик сидел подле своего пожилого советника. На гладкой коже лица отчетливо выделялись скулы и линии челюсти. Руа рассматривала его и думала, побрился ли он перед вечерним собранием?

Тадор сел по другую сторону от Берекрафта, а Руа последовала за Анерин и уселась напротив мужчин. Она перекинула ноги через скамью, Бри села рядом. Не так она представляла встречу с королем.

Пять человек в одинаковых фартуках цвета молодой листвы вышли из-за полога, натянутого вдоль стены шатра. Они принесли тарелки с едой и кувшины с напитками и расставили их перед только пришедшими гостями.

В воздухе витал манящий запах перца и розмарина. Руа проследила за тем, как слуги исчезали там, где, как она предполагала, находились кухни. Заметив их зеленые фартуки, она задумалась, а не были ли они зелеными ведьмами?

Руа взяла вилку, которая уже лежала на ее тарелке, – действительно, обстановка была далека от формальной. Создавалось ощущение, словно она вновь очутилась в селении ведьм – там можно было есть, когда захочешь, а не в установленное время. Это ей нравилось гораздо больше, чем чинный ужин в Бруфдоране, со множеством блюд и бесконечными рядами серебряных приборов. Она благодарила богов за то, что в детстве ей удалось получить представление о том, как и какими столовыми приборами нужно пользоваться. Это она почерпнула из небольших энциклопедий. Вообще все, что касалось того, как быть фейри, она узнала из книг.

Откусив кусочек рыбы, Руа с наслаждением вздохнула, когда солоноватый соус растаял на языке. Ренвик, не отрываясь от беседы с солдатом, сидевшим перед ним, взглянул на нее.

– Свежая рыбка прямиком из Лирейского озера, – улыбнулась Анерин и отправила ложку маринованных бобов в рот.

– Вы ловите рыбу в этом озере? – Глаза Руа расширились, и она посмотрела на сводчатый потолок. – Разве разумно прорубать лунки во льду?

Синяя ведьма хихикнула, покачав головой.

– Лунки делают на дальнем краю озера. Там лед гораздо тоньше, и его легче прорубить. Дотуда около полудня пути. Так что мы в безопасности.

Но в животе Руа вновь поселилось чувство, будто лед может проломиться, и озеро проглотит их целиком. Если они сейчас упадут в воду, то не смогут выбраться – шатер перекрыл бы все пути к спасению. Руа крепче сжала вилку в кулаке – она испытывала почти то же самое, как когда ждала удара меча в тот день в Друнехане. Мысль о том, что они все утонут, билась в голове, паника нарастала вместе с ощущением скорой встречи с клинком.

Бри спешно наполнила кубок и передала его Руа, словно услышав стук ее сердца. Та сделала глоток – фруктовый вкус тут же сменился огнем, потекшим Руа прямо в горло. Она отпила еще. Ведьмы в горах делали самогон – отвратительный напиток, который, тем не менее, иногда выручал. Но изысканное вино фейри… к нему Руа легко могла привыкнуть.

Вдруг раздался скрипучий голос Берекрафта:

– Для начала нам нужна книга заклинаний. – Все взгляды обратились к нему. – Преследовать Валорна – это все равно что преследовать свою смерть. Мы должны сосредоточиться на том, чтобы снять проклятие.

Сидящие за столом обернулись к Ренвику, ожидая его ответа, но вместо короля заговорил его телохранитель:

– Рано или поздно нам все же придется отправиться за ним. – Рот Тадора был набит картофелем, но его это не смущало. – У Валорна Ведьмино стекло.

– Может, оно еще в крепости синих ведьм? – предположил один из стражников. Это был светловолосый мужчина, под его мундиром цвета индиго играли мускулы. На кителе был изображен герб Северного королевства, такая же форма была и у другого стражника. Вероятно, это была их повседневная одежда – и герб королевства блистал даже под стальными доспехами.

– Думаешь, он оставил его нам, Лачи? – усмехнулся Тадор. На помощь стражнику пришел его темноволосый товарищ:

– Мы должны попытаться украсть Стекло у Валорна, а не вступать в бой. Его окружают синие ведьмы, так что у нас нет перед ним преимущества.

– Почему? – встряла Руа. Ей ответила Анерин, гонявшая вилкой бобы по тарелке:

– Синие ведьмы не могут видеть будущее других синих ведьм. И даже если Балорн – фейри, его будущее видится мутным из-за их присутствия.

Руа поджала губы и задумалась. Интересно, это было похоже на ситуацию с амулетами Высокой Горы? Магия красных ведьм не действовала на Бессмертный клинок или амулет Элузия. Реми чуть не погибла, пытаясь его достать.

– И как же мы что-то украдем у того, кто постоянно в пути? – спросил светловолосый стражник. Анерин наклонилась к нему через стол.

– В своих последних видениях я наблюдала Валорна. Он направлялся на запад.

– На северо-западе мало городов, его занимает замерзшая тундра.

Берекрафт посмотрел на бумаги, разбросанные по столу, и провел скрюченным пальцем по территории Северного королевства.

– Если мы будем преследовать Валорна, пока не настигнем, наши ресурсы окажутся истощены, войска устанут.

– Его не удастся схватить, пока мы не получим книгу заклинаний, – наконец нарушил молчание Ренвик, его глаза впились в карту.

– И где же эта книга? – спросила Руа.

Морщины еще глубже прорезали хмурое лицо Берекрафта, когда он взглянул на своего короля.

– Мы не знаем. Я бы не удивился, если бы Балорн отправил за ней одну из своих зверюшек. В любом случае, освобожденные ведьмы забрали книгу с собой.

– Да, раз уж ведьмы теперь свободны, то они вольны делать что хотят – например, забирать с собой свои священные тексты. – Ренвик посмотрел на советника так, словно этот спор вспыхивал между ними далеко не впервые. – И до сего дня нас не волновало, что у них есть собственные древние записи. Откуда нам было знать, что Балорн задумает наложить на ведьм проклятие?

– Они ушли с ним? – спросила Бри, вновь наполняя кубок.

– Группа освобожденных ведьм ушла на восток, – произнесла Анерин. Ее глаза стекленели, когда она говорила о синих ведьмах. Это было не то мерцание, возникавшее, когда она использовала Видение… ее что-то мучило. – Они собираются переждать зиму, сменить место расположения их ковена.

Руа резануло слух то, как молодая ведьма сказала о ковене «их», а не «наш».

– Разве не Баба Аиру – глава ковена? – спросила Бри.

– Ведьмы разделились. – Тадор потянулся и, взяв кусочки сырого мяса с тарелки, скормил их Эхирис. Руа уставилась на мясо: слуги знали о питомце Тадора и специально положили его для ястреба. – Многие не хотят последовать за еще одним Востемуром.

– О, их можно понять, – поддакнула Бри, вызвав усмешки остальных стражников.

– Некоторые решили остаться. Другие ушли. – Ренвик пожал плечами, будто этот поступок не задел его. – Нам нужно найти ведьм и убедить их отдать нам священную книгу.

– Нам не нужна вся книга, – добавил Берекрафт. – Достаточно лишь формулировки проклятия, чтобы мы смогли его снять. Конечно, ведьмы захотят помочь нам.

– Это вряд ли, – пробормотала Анерин. – Не после того, как появились сурааш.

Сурааш на мхенбике означает «забытые». И пусть из уст синей ведьмы мхенбик звучал довольно странно, он подходил гораздо лучше, чем ифик. Забытые – это не совсем то, что случилось с ведьмами. Их не забыли – от них отказались. При мысли об этом Руа скрежетнула зубами: подобное означало, что эти ведьмы не стоили того, чтобы их спасали.

– Но сурааш ведь тоже ведьмы, они – часть их семьи. – Руа посмотрела на Анерин.

Тадор, будто прочитав мысли Руа, произнес:

– Возможно, они считают, что Забытых уже не спасти.

Анерин опустила глаза.

– Если так, то они правы.

К главной проблеме всех вернула Бри:

– Хорошо, но где нам искать этих ведьм?

– Мы не знаем, – в один голос заявили Тадор и Берекрафт.

– Баба Аиру знает, – добавила Анерин. Имя Бабы звучало на ее мхенбике ненатурально, акцент выдавал в ней фейри. – Но она нам не сказала.

Бри потерла лицо ладонью.

– Почему же?

– Боится за их безопасность, – произнес Ренвик и поглядел на Анерин. – Возможно, она бы хотела сказать, но ее сдерживают обязательства.

– Я еще раз поговорю с ней. – Анерин тяжело вздохнула и принялась нарезать рыбу.

Король Севера обратился к Руа:

– Может, ты сможешь убедить ее рассказать нам, где ведьмы.

Руа вздрогнула и выпрямилась.

– Не понимаю, с чего Верховной жрице мне доверять?

– Ты соединяешь два мира – ведьм и фейри. – Губы Ренвика застыли у ободка его кубка.

– И они мне оба не слишком нравятся, – ответила Руа, пытаясь сдержаться и не рыкнуть на короля. – Я подумаю над этим, – выдавила она наконец.

В конце концов, она приехала сюда, чтобы продемонстрировать мощь Королевства Высокой Горы. Но снять проклятие – значит защитить нового союзника королевства, Ренвика. Ведь если Балорн сокрушит его, в опасности окажется весь Окрит. Руа не могла просто отмахнуться от этого проклятия. Высокой Горе нужен был Ренвик, он прочно обосновался на своем троне. Сжав челюсти, Руа медленно вдохнула. Она должна была защитить будущее своей родины… что бы под этим словом ни подразумевалось.

– И что теперь? – Бри снова наполнила свой кубок.

– Завтра мы должны отправиться в крепость синих ведьм, – ответил один из стражников и наклонился ближе к Орлице.

– Нужно попытаться отыскать там признаки этого проклятия, понять, что его вызвало, откуда эта ведьминская книга, какие силы в ней таятся, – добавил Тадор. – Нам нужны точные слова и ведьмин камень, чтобы повернуть колдовство вспять. Может, мы найдем какие-нибудь подсказки относительно того, куда направились ведьмы.

Берекрафт прищурился и посмотрел на Анерин, а затем, не сводя глаз с Руа, обратился к Ренвику:

– Я предлагаю, чтобы в походе участвовали только солдаты.

– Я могу пойти туда, – настаивала Анерин, но Ренвик перебил ее:

– Нет. Ты останешься тут.

Руа нахмурилась и встретилась взглядом с изумрудными глазами короля.

– Будь осторожна, принцесса. Это место – сердце тьмы.

Она откинулась на стуле и сложила руки на груди, попутно уронив вилку на пол.

– Я не боюсь темноты.

Ренвик кивнул и поднялся из-за стола. Другие остались, чтобы закончить трапезу.

– Хорошо. С первыми лучами солнца мы выдвигаемся.

Глава шестая

К крепости ведьм добирались на санях – и поездка была не такой приятной, как путешествие до Мурренейра. Они втиснулись в двое саней, позади также расположились стражники. Разведчики сообщили Ренвику, что крепость заброшена, но дополнительную охрану с собой все же взяли.

Когда сани остановились, Руа спрыгнула в снег. Над ней возвышалась черная крепость. Это было не одно здание, а скорее, пять, соединенных между собой искусно выточенными каменными арками. На остроконечных шпилях были вырезаны замысловатые гравюры и мхенбические символы. В воздухе витал терпкий аромат древней магии. Руа прищурилась, разглядывая слова на мхенбике над самой высокой аркой: «Ксеко д’Хунашт». Храм Хунашта.

Руа удивилась: почему фейри называют здание «крепостью синих ведьм», ведь «Храм Хунашта» – более подходящее название. Но она предположила, что фейри Северного Королевства просто нет дела до имен ведьм и их обычаев. Они не учили мхенбик и не читали его символов – это было ниже их достоинства.

– Не обольщайся. – Тадор рассматривал крепость, врезанную в скалу над ними. – Это только внешняя сторона этой громады. Внутри туннели уходят вниз на несколько этажей.

– Впечатляюще. – Бри встала рядом с Руа и обернулась к Ренвику, выходившему из саней. – Так в чем заключается наш план?

– Я хочу посмотреть, вдруг осталось что-то, что поможет нам понять стратегию Валорна. Книга заклинаний, зарубки на стенах с чарами. Что угодно, что подскажет, как снять проклятие. – Ренвик тоже поднял глаза и вместе со всеми стал рассматривать крепость. – А еще я хочу показать вам, чем мои отец и дядя занимались все эти годы. Предупреждаю: внутри вы увидите мало приятного.

– Я не поверну назад, – огрызнулась Руа. Хотя сердце ее рвалось на части от кошмаров Северного дворца и тех мертвых тел, прибитых к деревьям, здесь, у крепости, воспоминания нахлынули с новой силой. Пусть ее душа разлетится на кусочки, чтобы она больше никогда не смогла собрать ее снова. Ужас, что Руа видела вокруг, освободил те годами сдерживаемые чувства, что таились ней. Наконец-то мир снаружи совпал с тем, что был внутри.

– Что ж, тогда вперед, – сказал Ренвик и ступил в глубокий снег, тут же провалившись по голень.

Трое стражников шли впереди, поднимаясь по извилистой тропинке к крепости. Руа старалась ступать по следам, которые они оставляли. Иногда шаги мужчин были слишком длинными, так что ей приходилось самой протаптывать себе путь. У снега тут не было ничего общего с мягкими хлопьями, что сыпались с неба в окрестностях Лирейского озера. Его покрывала ледяная корка – обманчиво твердая, она каждый раз проваливалась ровно через секунду после того, как на нее наступали. Это мешало идти и очень выматывало.

К тому времени, как они достигли ворот Храма Хунашта, туника Руа была мокрой от пота. Хорошо, что подбитая мехом мантия не даст ее замерзнуть на ледяном ветру.

К Руа подошла Бри: в отличие от нее, стражница не задыхалась, у нее лишь обветрилось лицо, да волосы на затылке стояли торчком.

– Надеюсь, мы сюда больше не приедем.

Руа хотела улыбнуться в ответ на ворчание Бри, но странное чувство, возникшее у нее при виде черных ворот, не покидало. Ей не хотелось говорить в полный голос – скорее, шептать, она ощущала присутствие смерти.

Ренвик обернулся и посмотрел на нее.

– Последний шанс передумать.

– Перестань обращаться со мной как с нежным цветочком, – рявкнула Руа, протискиваясь мимо него через щель в железных воротах. Бри позади фыркнула, наст захрустел под сапогами. Тихо, осторожно, они продвигались ко входу в Храм Хунашта. Начался снегопад, ветер задувал в проем и намел сугробы, доходившие до середины промерзшего темного зала.

Солдат подошел к Ренвику и протянул ему зажженный факел:

– Прошу, Ваше Величество.

Другой солдат передал Руа свечу и поклонился:

– Ваше Высочество.

Руа поглядела на гигантский полыхающий факел в руке Ренвика, перевела взгляд на свою маленькую свечу и нахмурилась.

Перебравшись через сугробы, путники вошли в зал и наконец почувствовали под ногами ледяной каменный пол. Из арок окон, высеченных в камне, лился свет. Зал оказался больше похож на пещеру – стены стояли голые, там не было ни единой вещи, что могла бы подсказать, как он выглядел раньше.

Руа шла по узкому коридору и радовалась, что у нее хотя бы была свеча – свет, что проникал в зал, постепенно сменился кромешной тьмой. Зрение фейри позволяло ей различать предметы, но даже с ним и свечой она могла видеть лишь часть коридора, так что поспешила за факелом Ренвика. Темнота тянула от стен щупальца, словно живое существо. Непроглядный мрак казался тут гуще, чем обычно, каждая тень – зияющей пастью, готовой поглотить их целиком.

Они спустились по винтовой каменной лестнице. Руа очень хотелось посмотреть, идет ли за ней Бри, но она сдержалась – за стражницей шел Тадор с тремя солдатами-северянами. Как только они очутились на втором этаже, у Руа волоски на руках встали дыбом – в воздухе что-то было. Будто страх впитался в камни, и она все еще могла его ощутить.

Толкнув скрипучую дверь, Ренвик поднял факел повыше и шагнул в комнату. Внутри стояли два длинных деревянных стола, однако стульев не было. Что-то в этой картине заставило Руа остановиться. Что люди делали в комнате со столом, но без стульев?

Они прошли по коридору в следующую комнату, где стояли еще два стола. Вокруг них были протянуты толстые кожаные ремни. В сумрачном углу виднелся давно остывший камин, рядом была подставка, в которой стояли железные кочерги. У Руа в животе все перевернулось – здесь ведьм привязывали к столам.

Когда они оказались в следующей комнате, у Руа забилось сердце. Она больше напоминала скотобойню: над столами висели цепи и крюки для мяса, а в дальнем углу… стояла дыба. Рядом с ней был стол, заваленный ржавыми металлическими инструментами.

– Боги. – Из-за спины Руа раздался шепот Орлицы. Она говорила так тихо, будто ее могли услышать эти жуткие стены.

– Здесь нет ничего, что помогло бы нам разгадать планы Валорна. Его кабинет на верхнем этаже пуст. Но внизу находятся архивы, там, где захоронения. – Голос Ренвика был тихим, но спокойным.

Бри еще раз оглядела комнату.

– Восхитительно.

– Ищите бумаги, карты, записи – все, что может подсказать нам, куда направился Балорн, – распорядился Ренвик.

– Давайте пойдем дальше, – проговорил Тадор. Кажется, эта комната напугала его сильнее, чем остальных.

Дойдя до другой каменной лестницы, они спустились на еще один этаж. У Руа дрожали пальцы: они были так глубоко под землей, что казалось, будто стены давят на нее.

В коридоре на третьем этаже располагались десятки дверей и дверок. Ренвик открыл первую слева от себя. Внутри стояла покрытая серыми пятнами раскладушка и горшок, но больше ничего. За следующей дверью было то же самое. На этом этаже устроили общежитие – с рядами голых кроватей и грязных ночных горшков. Руа скривилась, но, что бы ни осталось на стенках горшков, оно замерзло. В комнатах не было ни каминов, ни котлов, и Руа поражалась, как ведьмы тут не замерзали насмерть.

Пока она спускалась по другой лестнице, трепет внутри нарастал. И когда Руа ступила на площадку этажа, что-то изменилось: воздух наполнила плесневая, жуткая вонь. Ренвик толкнул дверь слева от него. В комнате были голые стены – если не считать нескольких комплектов кандалов. Неужели здесь они приковывали сурааш?

Он подошел к следующей двери и открыл ее. Руа вздрогнула: в кандалах все еще висела ведьма. Ее синее, безжизненное тело прикрывала лишь черная ночная рубашка. Руа не знала, как она умерла – замерзла до смерти или погибла каким-то иным образом. По стене тянулись полосы, похожие на следы от ногтей.

– Сколько раз пальцы ведьмы должны были царапать камень, чтобы оставить след? – прошептала Руа.

– Тысячи, наверное, – прошептала в ответ Бри.

Ренвик повернулся к гигантскому стражнику.

– Мы должны забрать ее с собой. – Слова из его рта вырывались с облачками пара. Тадор помрачнел.

– Нам придется найти ключ. Стоит ли оно того?

– Да, – в один голос выпалили Руа и Ренвик. Король Севера обернулся к ней и проговорил:

– Она заслуживает, чтобы ее похоронили по-человечески.

– Хорошо, – ответил Тадор. – Давайте продолжим поиски.

Они открыли еще три двери. Руа благодарила богов всякий раз, когда комната оказывалась пуста – если не считать прикрученных к стенам кандалов. Она задумалась, сколько же ведьм содержалось в этих комнатах? Казалось, их были десятки в каждой.

Они дошли до последней двери в конце коридора, и Ренвик ее открыл. Комната была грубо вырублена прямо в горе. С низкого потолка свисали обломки скальной породы. Помещение сужалось, и потолок уходил вниз. Сразу за порогом стоял элегантный письменный стол из красного дерева, слишком выделявшийся на фоне голых стен пещеры. За ним стояло обитое синим бархатом мягкое кресло.

Бри уставилась на стол и прошептала:

– Что за…

Из всего, что они тут видели, этот импровизированный офис был самым странным. Слева на столе лежала аккуратная стопка бумаг, справа – большое металлическое кольцо с ключами.

– Почему он оставил все двери открытыми? – Бри принялась шарить по темным углам. Но то, что она увидела, заставило ее замереть. – Черт.

Руа посмотрела туда, куда и Бри. Сначала ей показалось, что она видит кучу белья, одежду, сваленную в углу… Но нет – в этой одежде были тела.

Руа на цыпочках приблизилась к горе трупов синих ведьм. Они походили на кукол, которых выбросили, скинули в кучу. Тела были покрыты ожогами и шрамами. Каждой на лбу вырезали один и тот же мхенбикский символ: сурааш. Руа вздрогнула, вглядываясь в лицо ведьмы, лежавшей ближе к ней. Каштановые волосы коротко побриты, длинные, красивые, темные ресницы выделялись на испещеренном шрамами лице.

– Мы должны унести их отсюда. Всех, – прошептала Руа, обернувшись к Ренвику. Тот рылся в кипе бумаг, освещая стол факелом. Он поглядел на нее, и его взгляд смягчился.

– Согласен.

Руа была благодарна ему – иначе ей бы пришлось тащить этих мертвых ведьм по винтовым лестницам самой. Она никак не могла оставить их здесь: тут было слишком холодно, и, хотя тела ведьм не разлагались, их души смерзались с ними, оставаясь прикованными к подвалу навеки.

Она обернулась, чтобы еще раз взглянуть на ту ведьму с темными ресницами.

Ее веки были подняты.

* * *

Руа уставилась в сияющие голубые глаза, блуждавшие по ее телу. Крик застрял в горле, когда ведьма улыбнулась.

– Бегите! – закричала Руа и уронила свечу, когда заметила, как груда тел в углу ожила.

Визг и рычание ведьм были жуткими, ни одно животное не было способно на такое. Фейри бросились по коридору, орда сурааш дышала им в спину. Бри подталкивала Руа вперед, Тадор прикрывал их сзади. Неожиданно перед Ренвиком выпрыгнула визжащая синяя ведьма.

Вся группа замерла. Ведьма, прикованная к стене, высвободилась и повалила короля на пол, горящий факел вылетел у Ренвика из рук и покатился к деревянной двери. Полыхающие голубым пальцы ведьмы вцепились в его лицо, она кричала, пока Ренвик пытался вытащить меч.

– Ведьмоубийца! – шипела сурааш на мхенбике. Голос ее походил на хрип и рык раненого волка. Руа подумала, может, эта ведьма знает Ренвика? А не пытал ли он ее сам? Заслужил ли он месть? Она не могла представить, как он получил свое прозвище. Но даже несмотря на жестокий нрав Ренвика, Руа не верила, что слухи о том, будто он убивал ведьм лишь забавы ради, – правда.

– Руа! – прошипела Бри, выводя ее из оцепенения. Стражница сняла с пояса два кинжала, и Руа обругала себя за то, что не вспомнила о Бессмертном клинке раньше – слишком глубоко увязла в мыслях. И она наконец вытащила меч из ножен.

Холодная металлическая рукоять мгновенно согрелась в руке, клинок засиял белым, словно благодарил Руа, и она почувствовала, как сила наполняет тело. В центре груди появилась точка, она тянула ее и поднимала, заставляла заглянуть глубже. Про себя Руа прошептала мечу свои желания, и Клинок повиновался. Рука Руа рассекла воздух и перерезала ведьме горло. Кровь лилась на лицо Ренвика, пока он отпихивал от себя проклятую ведьму.

Дверь слева от них охватило пламя – факел Ренвика валялся у ее основания, подпитывая огонь. Коридор начал заполнять дым, Руа закашлялась, но Тадор рявкнул на нее:

– Давай, мне бы пригодился твой меч сейчас!

Действительно, позади Бри и Тадор вместе с двумя солдатами пытались отбиться от синих ведьм. Над телом третьего склонилась ведьма, ее рот и светящиеся голубым пальцы были в крови. Руа в ужасе глянула на разорванное горло северянина и вновь посмотрела на ведьму – она что-то жевала. Руа затошнило: ведьма, подгоняемая проклятием Валорна, жаждала крови, она разорвала чужое горло зубами.

Бессмертный клинок пел для Руа, умоляя использовать его снова. Она с силой взмахнула им, и голова ведьмы подлетела вверх. Руа рубила клинком направо и налево, с каждым взмахом огонь разгорался все ярче, и она не останавливалась, пока все синие ведьмы не упали на пол замертво. Руа вспомнила о том ужасе, что охватил ее, когда стражники Хеннена Востемура собирались отрубить ей голову. Эти же ведьмы не боялись умереть – проклятие Валорна подавляло их волю и лишало чувств.

Она посмотрела в их невидящие глаза, в которых мерцало жуткое голубое свечение. Руа ведь обещала себе, что не будет убивать ведьм, скованных проклятием. И вот они здесь – погибли от ее Клинка. И это делало ее самым жутким чудовищем.

– Пошли, – задыхаясь, проговорил Тадор. Его голос звучал далеко в сознании Руа, жар и вибрации Клинка все еще пронзали тело.

– Руа. – Голос Бри заставил ее оторваться от тел у ног. Она посмотрела в золотые глаза Орлицы. – Давай, нам нужно выбраться отсюда.

Из груди Руа вырвался тяжелый вздох. Она развернулась и последовала вверх по лестнице за Ренвиком. Позади бушевал огонь, дым полз за ними в кромешной темноте. Руа молилась, чтобы пламя забрало тела синих ведьм – на лучшее погребение им рассчитывать не приходилось.

– Позвольте я пойду первым? – Тадор вслепую проталкивался вперед, Руа тоже не видела ничего дальше своего носа.

Она вглядывалась в темноту, чтобы различить хотя бы очертания предметов, как вдруг на ее руку легла чья-то чужая. Руа уже собиралась отпрянуть, но услышала голос Ренвика:

– Это я.

Он нащупал ее ладонь и положил себе на плечо, другая ее рука сжимала Бессмертный клинок. Так, цепочкой, они двигались вверх по лестнице, прокладывая себе путь во тьме, пока не выбрались к свету большого зала.

Неожиданно Руа почувствовала, как плечи Ренвика напряглись под ее пальцами, и он воскликнул:

– Черт!

Она увидела лежащие на каменном полу тела солдат, пришедших вместе с ними в составе конвоя. Их кровь выкрасила снег в красный, дальняя дверь в зал была заперта.

– Берегись! – В открытое окно влетела стрела, и все бросились к двери. Им приходилось пригибаться, потому что за первой стрелой последовали другие. Одна попала в солдата, другое острие вонзилось ему в спину, и он ничком рухнул на пол.

Тяжелые двери, к которым они так спешили, отворились, и на пороге возникла целая армия ведьм. Их легкие черные платья явно не подходили для здешних морозов, лица искажали кривые ухмылки, а глаза были распахнуты невероятно широко: это были сурааш.

В грудь Руа что-то ударилось.

– Руа! – вскрикнул Ренвик, девушка посмотрела вниз: из ее нее торчала стрела.

Руа схватила ее и выдернула. Стрела пробила мантию и кожаную броню, но до груди так и не добралась – только оставила дыру в одежде.

Бри, не веря, смотрела на нее и качала головой.

– Наверное, стрелы бессильны перед магией Бессмертного клинка. Но у меня такого волшебного меча нет, так что, может, пора убираться отсюда?

Сурааш, вопя, влетели в зал. Руа подняла Бессмертный клинок и вновь ощутила, как внутри загорается пламя. Она рубила воздух вокруг себя так быстро, как только могла, и ведьмы падали одна за другой. Но их было слишком много. Каждому фейри теперь приходилось отбиваться по меньшей мере от трех ведьм разом. Руа следила за стражниками краем глаза, продолжая размахивать мечом. Тадор был похож на разъяренного медведя: он наносил противникам мощные удары длинным мечом, успевая свободной рукой отпихивать от себя ведьм. Бри – точно Орлица – быстрая, хищная, неудержимая. А Ренвик… Стоило Руа увидеть, как он двигается, по ее телу пронеслось странное возбуждение. Его пепельно-русые волосы были в беспорядке, обычно безупречная одежда пришла в негодность, лицо было забрызгано кровью. Но он перемещался с таким изяществом, каждое движение было точным, удар – смертоносным. Руа потерялась в его боевом танце.

Чья-то рука схватила ее за затылок и повалила на землю.

Руа сильно ударилась о каменный пол, в глазах потемнело, когда сурааш прыгнула на нее. Бессмертный клинок выпал из рук, и она почувствовала, как в кожу впиваются острые когти. Руа закрыла лицо одной рукой, другой потянулась к мечу. Но проклятая ведьма то царапала ее когтями, то била в висок, в щеки, в челюсть. Кто-то позвал ее по имени, но звон в ушах был таким громким, что она не смогла понять, кто это был. Руа почувствовала кровь на рассеченной губе, но ей было плевать – пальцы наконец-то коснулись лезвия Клинка.

Она подняла меч над головой. Ведьма, сидевшая над ней, скорчилась, кровь хлынула из ее живота, когда магия клинка пронзила ее. Руа оттолкнула от себя труп, поднялась на ноги и сплюнула кровь на холодные камни. В висках пульсировало, ее пошатывало, но боль, казалось, пробудила что-то в Клинке. Руа размахивала мечом все быстрее, ее разум успевал сконцентрироваться на нескольких целях одновременно: взмах – и сразу три ведьмы упали. Она замечала каждую тень, каждое движение, враги не успевали приблизиться к ней. Еще один взмах Клинком, еще две ведьмы упали замертво. Руа подумала о лучниках снаружи: даже не видя их, но представив, она взмахнула мечом. Наверняка все погибли.

А Клинок требовал еще, молил о большем.

Глаза Руа засветились белым, меч танцевал в воздухе, и ее охватило блаженство. Пьянящее чувство наполнило тело расплавленным золотом. Она продолжала идти вперед, рубила воздух направо и налево, а на губах играла улыбка.

Вдруг кто-то схватил ее сзади, притянул к себе так, что Руа уперлась спиной в чью-то грудь.

– Боги, Руа. Остановись.

Она чувствовала дыхание Ренвика в волосах, но его голос казался таким далеким. Бессмертный клинок двигался сам по себе, требуя крови, обещая новые эмоции, что наполнят ее с каждым новым взмахом.

Руа почувствовала прикосновение губ к уху и горячий вздох Ренвика.

– Давай, ты можешь контролировать его, Руа.

Кожу покалывало от чужого дыхания, и эти ощущения на секунду прервали поток энергии от меча, вливавшийся в Руа. Она почувствовала, что задыхается, и опустила Клинок.

Зрение вернулось, когда вибрирующая внутри сила наконец покинула тело, и она осталась наедине с темнотой, поселившейся в душе. Руа огляделась.

Бри и Тадор стояли посреди зала, усеянного телами. Стражники настороженно смотрели на нее, оба тяжело дышали. Последний солдат, сопровождавший их в подземельях Храма Хунашта, был мертв. Он лежал на полу, на его горле зиял свежий порез. Эту рану нанесли не ведьмы, а… Бессмертный клинок. Руа убила их соратника.

Тадор держался за плечо, кровь сочилась между пальцами. Он смотрел на нее так, будто увидел призрака. Очевидно, это она его ранила. Если бы не Ренвик, она бы, наверное, всех тут перебила.

«Боги, Руа. Остановись».

Слова Ренвика вертелись у нее в голове, вселяя ужас. Он тоже думал, что она убьет их всех.

Руа сглотнула, вырвалась из его рук и убрала Клинок в ножны. Она развернулась и вышла из Храма навстречу снежной буре. По пути ни на кого не смотрела.

Глава седьмая

Руа подошла к палатке с Огнем фейри и отодвинула тяжелый бархатный полог. Его поддерживали даже на Лирейском озере, чтобы любой фейри мог связаться с лагерем. Когда они вернулись из Храма Хунашта, Руа отправилась в палатку, чтобы привести себя в порядок, но Бри настояла на том, чтобы сразу же связаться с Реми.

На высокой округлой насыпи из гравия стояла огромная жаровня, металлическая чаша до краев была наполнена потрескивающими поленьями. В крыше палатки специально проделали отверстие, и гигантское зеленое пламя поднималось почти до него. В комнате было не просто тепло, но жарко. Бри сняла тяжелый плащ и положила его на скамейку за спиной.

– Сколько ведьм там было? – Руа тут же узнала этот голос, хотя слышала его всего несколько раз – Реми.

– Думаю, около двух дюжин. – Орлица обернулась на Руа и прищурилась. Та поднесла палец к губам и покачала головой: не хотела, чтобы старшая сестра догадалась, что она ее слышит. От огня шел такой жар, что у нее на лбу выступил пот. Руа расстегнула отороченный мехом ворот мантии, сняла ее и тоже положила на скамью.

– А сколько стражников взял с собой Ренвик? – Из пламени послышался мужской голос. Это был Хейл, суженый ее сестры и в скором времени – король Высокой Горы.

Руа закатила глаза – конечно, Хейл тоже пришел на встречу. Любовь между сужеными до сих пор оставалась загадкой для Руа. Связь между некоторыми людьми была так крепка, что существовала за пределами пространства и времени. Это была магия, которую могли уловить синие ведьмы-оракулы. Кто-то говорил, что синие ведьмы предсказывали судьбу пары еще до рождения самих влюбленных. Хотя все же большинство подобных союзов ведьмы могли распознать, когда суженые уже ходили по земле. И эту редкую магию довелось прочувствовать на себе Реми. Суженые были не просто парой – магия этой связи двух людей была сильнее любой другой. Она была древней, а встреча суженых – неизбежной.

Руа радовалась, что у нее не было никакого суженого. Если бы такое пророчество в отношении нее существовало, Реми знала бы об этом. И какой-нибудь жадный ублюдок уже захотел бы нажиться на том, что его суженая – принцесса Высокой Горы. Вряд ли бы такой человек стал ждать подходящего момента. Значит, у Руа либо отродясь не было суженого, либо он умер – как многие другие близкие ей люди. Ей было все равно – лишь бы ее оставили в покое.

– …синие ведьмы умеют прятаться от разведчиков, – продолжал напутствовать Хейл, но Руа его не слушала. Она была слишком увлечена размышлениями о глупости самой идеи суженых и их любви. А Творцы Судеб – это всего лишь очередные выдуманные божки, которым беспрестанно молятся фейри. Ведьмы же верили только в Богиню Луны, а крепкую любовь называли «благословением Луны». В любом случае, Руа считала нелепицей и суженых, и «лунную любовь».

– Ренвику следовало быть осторожнее. Он недооценил силу сектантов с Севера, – заявила Реми.

– Они предпочитают называться верноподданными, – ответила Бри пламени. Единственное, что придавало Огню магический вид, – это зеленоватое свечение у основания. Однако и оно отличалось от настоящего колдовства: магия зеленых ведьм светилась цветом листвы, а Огонь фейри был желтее и белым по краям.

– Вы хоть одну ведьму захватили в плен? Продвинулись в поисках? – спрашивал Хейл.

Бри присягала ему на верность, когда вступила в ряды его армии. А поскольку Хейл и Реми были сужеными, Бри автоматически поклялась быть верной и Реми. Воительница фейри присягала им, не Руа – и случись что, Бри выполнит приказ королевы Высокой Горы, а не ее сестры.

– У нас не было времени. На ведьм действовало проклятие Валорна, это точно. И солдаты… погибли очень скоро.

– Полагаю, к этому имеет отношение Бессмертный клинок. – Хейл не упоминал Руа, словно не она управляла мечом и вина лежала на Клинке, а не на ней.

Золотой взгляд Бри задержался на Руа. Орлица оглядела ее синяки на лбу и разбитую губу, а затем проговорила:

– Легенды не врут – ни один меч не может причинить вред обладателю Бессмертного клинка… Но вот перед кулаками он бессилен.

Руа сгорбилась. Она была благодарна Бри, что та не рассказала сестре о том, что за хаос она устроила, когда амулет Высокой Горы оказался у нее в руках. Хейл был прав: Клинок жаждал убийства, и Руа нужно было научиться контролировать его силу.

Напряженное молчание прервал голос Реми:

– Я еще и Кэрис отправлю к вам на подмогу.

– Не нужно посылать всех. – Бри потерла шею.

– Нет, я отправлю ее к вам, – настаивала Реми.

– Кто-то должен остаться на Востоке, – напомнил Хейл.

Руа скрестила руки на груди. На Востоке тоже царила неразбериха. Огастус Норвуд, младший сын погибшего короля Гедвина Норвуда, скрывался в лесах у подножия Гнилого пика. Он не делал никаких попыток отвоевать столицу Винрич, но это лишь пока. Реми и Хейл отправили на Восток Совет, который будет поддерживать в королевстве мир до тех пор, пока не выберут нового правителя. В этот Совет вошли Кэрис и Талхан – вместе с еще парочкой достойных фейри. Но в Совет также включили ведьм и людей, и граждане Восточного королевства этому не обрадовались.

Руа вспомнил ту ночь во дворце, когда король Норвуд рассказал, что он – не родной отец Хейла. Она навсегда запомнила выражение лица парня: быстро сменяющие друг друга ярость и облегчение. Король Норвуд объявил Хейла своим наследником лишь потому, что его суженой была Реми. Все эти магические любовные связи, истории о суженых были не благословением, а оружием.

– Хорошо, тогда к вам отправится только Талхан, – сказала Реми.

Руа обругала себя – она опять не слушала. Видимо, Бри вновь обретет своего Орла-близнеца, которого Реми отправит к ним с Востока.

– С ней все в порядке? – Из зеленого пламени до Руа донесся голос Реми.

– О. – Бри взглянула на Руа сквозь огонь. – Да, она в порядке.

– Она с тобой, не так ли? – спросила Реми. Руа хмуро посмотрела на Бри – лгунья из нее никакая. – Ты в порядке, Руа?

– Со мной все хорошо, только пара царапин, – прокричала она в сторону огня, и сама не поняла, почему повысила голос. – У нас все под контролем, не нужно посылать Талхана.

– Я делаю это, скорее, для него, – заверила Реми. – Талхану до смерти скучно на этих заседаниях Совета. Он воин, не консул.

Бри в ответ фыркнула.

– Даже не представляю его за столом, заваленным бумагами.

– Талхан прекрасно владеет мечом, он поможет вам в любой битве, пока вы не снимете проклятие Валорна, – настаивала Реми. Руа разговаривала с сестрой всего два раза, и оба та пыталась уверить ее, что она способна на большее. А еще убедить, что ее предложения – это вовсе не попытка исправить ошибки Руа, вызванные ее слабостью. Руа ей не верила. Но Реми, казалось, отчаянно желала наладить их отношения и не хотела винить Руа, чтобы не лишить их обеих шанса подружиться. Но все равно эти старания Реми казались пустыми и натужными.

– Ладно, – наконец выдавила из себя Руа.

– Талхан должен прибыть к вам в течение недели, если только не начнутся сильные снегопады.

– Ав Ексширеуже выпал снег? – поинтересовалась Бри. Руа закатила глаза: на них только что напала армия кровожадных ведьм, а стражница болтает о погоде.

– Да, представь себе! – Реми звучала так радостно, что Руа стало не по себе. Она говорила прямо как красные ведьмы, с которыми Руа выросла: радость у них получалась наигранной. – Сегодня утром выпал чудесный, свежий снежок. Сугробы уже до щиколоток.

– Кажется, у вас там все гораздо лучше, чем у нас. – Глаза Бри сверкнули в свете пламени – она радовалась за Реми, и Руа это совсем не нравилось.

– Я иду спать, – пробормотала она. Руа собиралась просто уйти, но понимала, что так причинит сестре боль. Так что она неохотно добавила: – Удачи с восстановлением дворца.

– Спасибо. – Голос Реми наполнился теплом. – Дела идут в гору – все будет готово к Зимнему Солнцестоянию!

Брови Руа поползли вверх.

– Ты восстановила дворец за три недели?

– Мы трудились день и ночь, помогли и другие королевства – сейчас мы расчищаем к ним дороги из Ексшира. Путь на Юг уже свободен, Нило убедил мать прислать еду и одежду, Хейл прислал лесорубов и строителей, а королева Запада подарила лошадей и повозки.

– Боги, – выдохнула Руа. Другие королевства так быстро прислали помощь – интересно, не в амулетах ли Высокой Горы дело? Реми и Руа были грозными противниками. Неужели короли и королевы помогали им только потому, что сестры представляли потенциальную угрозу? Или же они так обрадовались освобождению от Хеннена Востемура, что решили им помочь? Руа допускала, что соседи сделали это по доброте душевно, но слабо в это верила. Отправил ли Ренвик хоть что-то для Высокой Горы?

– Пока восстанавливаем дворец, мы параллельно еще отстраиваем город, – продолжала Реми. – Красные ведьмы ускорили процесс с помощью магии. А теперь, когда у меня есть амулет Элузия, я могу с легкостью перемещать самые тяжелые предметы!

Хоть Руа и не могла видеть сестру, она была уверена, что та улыбалась. В голосе звучало удовлетворение: она восстанавливала разрушенный дом их семьи с помощью реликвии их предков.

Амулет Элузия был еще одним талисманом Высокой Горы – его подарили правителям древние красные ведьмы. Он мог наделить любого фейри красной магией, и хотя Реми и Руа уже владели ей, амулет концентрировал их силы. Он дополнял Бессмертный клинок, висевший на поясе Руа. Также в это волшебное трио входило кольцо Шильде, которое красовалось на пальце Хейла. Оно уберегло его от смерти в ту ночь в Северном дворце. Руа полагала, что их королевство – единственное, где хранятся древние реликвии ведьм. Однако теперь эта мысль казалась до ужаса наивной, ведь сейчас они охотились за Ведьминым стеклом.

– Не позволяй ей обманывать тебя, – заметил Хейл. – Она почти не спала с тех пор, как мы вернулись. Хочет успеть восстановить все до свадьбы.

– Я уверена, что у вас будет прекрасная свадьба, независимо от того, будет у вас крепостной вал или нет.

Руа забыла, что Зимнее Солнцестояние будут праздновать не только для того, чтобы встретить новый рассвет после самого короткого дня. В этот день состоится свадьба ее сестры.

– Да, да, я знаю, – проворчала Реми. – А еще мы должны отпраздновать твой день рождения, когда ты приедешь сюда, Руа.

Руа покраснела. Ее день рождения был через пять дней. Откуда Реми об этом узнала? Неужели попросила кого-то из другого королевства поднять архивы? Все документы Ексшира исчезли, но о днях рождения королевских особ записи велись в каждом королевстве. Руа знала, что день рождения Реми был всего на несколько недель раньше ее – об этом рассказали красные ведьмы. Она не знала, что их вообще отмечают — раньше она просто зажигала свечку и загадывала желание. По крайней мере, так делали в селениях ведьм.

– Тебе нужно поспать, – сказала Реми. – Я свяжусь с вами через несколько дней, но если что-то произойдет раньше…

– Я дам тебе знать, – закончила Бри.

– Хорошо. До свидания, Руа. До свидания, Бри.

– Пока, – слишком поспешно вставил Хейл, и Руа задумалась, какую еще безумную идею они собираются провернуть? Щеки ее запылали – подозрения подтвердило хихиканье сестры.

Когда зеленое пламя угасло, Бри повернулась к ней.

– Когда у тебя день рождения?

– Через пять дней.

– Почему ты никому не сказала? – Бри взяла со скамьи мантию и натянула на себя.

– И когда я, по-твоему, должна была об этом рассказать? – прорычала Руа. – Когда на нас напала кучка сумасшедших ведьм или когда мы смотрели на голые тела, прибитые к деревьям? Я должна была тогда заявить всем: «Кстати, а знаете, у меня скоро день рождения»?

Бри хрюкнула от смеха и проговорила:

– Ты мне нравишься все больше и больше, Ру!

* * *

Они вышли из палатки с Огнем фейри, и их заключил в объятия ночной морозец. Но хотя бы снег не шел. Они пробирались по узким тропкам между палатками – потрепанными непогодой, уже покрывшимися от сырости плесенью. Воины фейри собрались вокруг костра, их смех тут же утих, когда Руа проходила мимо. Бри поймала взгляд одной из стражниц и подмигнула ей.

Руа фыркнула.

– Я просто хочу развлечься. – Бри ухмылялась про себя, пока они продвигались к центру палаточного лабиринта.

Миновали еще один костер, вокруг которого стояла группа синих ведьм. Они грели руки у пламени, но все же настороженно уставились на Руа и Бри, проходивших мимо. Столь холодный прием был ожидаем. Синие ведьмы через многое прошли, и кровь их убитых сестер все еще ощущалась на коже Руа. Она догадывалась, что и с новым Северным королем они не желают оставаться – это казалось неправильным.

– А, это ты, – раздался за ее спиной хрипловатый голос.

Тадор переоделся, но его лицо покрывали синяки, а на руке виднелась повязка – под ней была рана, которую нанесла Руа. Стражник, очевидно, заметил, куда она смотрит. Его темные глаза скользили от Руа к Бри и обратно, губы кривились.

– Мы с королем собираемся перекинуться в картишки. Хотите присоединиться?

Бри мгновенно оживилась. Возможно, стражнице хотелось немного развлечься и попытаться забыть, как она чуть было не погибла сегодня. Руа любила карточные игры, хотя обычно играть ей было не с кем. А вот король Севера и его стражники наверняка играли чаще.

– Хорошо. – Руа оставалась серьезной, а Бри тут же оскалилась в ухмылке.

Тадор повел их на запад, и им пришлось сойти с намеченного пути. Они двинулись к самому центру лагеря через широкую, засыпанную камнями площадь, очень похожую на те, что встречаются в городах. Только вместо гравия на ней была насыпана мелкая голубовато-серая галька.

У дальнего края стояла огромная синяя палатка, в десять раз больше, чем палатка Руа. Вход охраняли двое стражников: они стояли по обе стороны от тяжелого холщового полога с вышитым на нем гербом Севера.

Когда они ступили в узкий коридор, глаза Руа расширились. Палатка была похожа на целый дом, и там все от пола до потолка было синего цвета. Камушки под ногами сменил ковер грубой выделки – о него гости отряхнули снег с сапог. Затем прошли через несколько тяжелых бархатных занавесей, и Тадор наконец отодвинул последнюю.

В лицо Руа ударило тепло, в комнате витал аромат старых книг. Она оглядела ряды высоких книжных шкафов. В дальнем углу стоял почерневший стальной ящичек, от него шла труба, выходящая наружу прямо через ткань, – походный камин. Ей стало интересно, в каждой ли палатке были такие приспособления? У дальней стены стоял большой стол из красного дуба. Два обитых бордовым бархатом кресла в правом углу – этакий маленький уютный уголок, где можно отдохнуть и почитать. Слева от кресел – простой круглый столик и два деревянных стула.

Ренвик отвернулся от книжного шкафа и захлопнул книгу, что держал в руках.

– Я привел с собой гостей, – объявил Тадор.

– Вижу, – весело проговорил Ренвик. Его взгляд словно просканировал Руа и Бри: отдельно он задержался на фиолетовом синяке на лбу Руа и на ее разбитой губе. Конечно, восстановиться ей помогала магия фейри, но Руа была уверена, что все равно выглядела ужасно.

– Обувь, – проинструктировал Тадор, снимая тяжелые сапоги и бросая их у порога.

– Я, в отличие от вас, еще не мылась, – сказала Бри. – Так что приготовьтесь.

Она сняла сапоги и бросила их рядом с тадоровыми, затем разулась Руа.

– Пф-ф. Я вырос в военных лагерях. – Тадор усмехнулся и провел ладонью по коротким волосам. – Вонючие ноги пахнут домом.

Ренвик все так же неподвижно стоял у книжного шкафа, следя глазами за тем, как Бри и Тадор усаживаются на деревянные стулья. Он снова был сама элегантность: волосы аккуратно расчесаны и подвязаны, рубашка цвета янтаря идеально отглажена. И без камзола он выглядел крайне непринужденно. Конечно, Ренвик не ожидал, что к нему придет кто-то, кроме Тадора. То, что произошло днем, никак на нем не отразилось – единственное, что напоминало о схватке, – тонкие красные царапины на левой щеке. Неглубокие, они исчезнут к утру. Его жесткая линия челюсти и высокие скулы казались в свете свечей мягче, теплее. Руа прикусила внутреннюю сторону щеки и окинула взглядом его высокую стройную фигуру и полные розовые губы. Ну почему он должен быть таким чертовски привлекательным? В этом было что-то неправильное – когда кто-то настолько холодный может быть и настолько красивым.

Руа потянулась, чтобы взять одно из бархатных кресел и придвинуть его к столу. И это наконец вернуло Ренвика к жизни.

– Позволь мне. – Он взялся за ручку кресла, и Руа про себя усмехнулась – Ренвик и тут пытался быть рыцарем, это было странно.

Поэтому она кивнула на другое кресло:

– Я сама могу донести стул. Давай ты займешь этот и сыграем в карты?

Руа поставила свое кресло на противоположную сторону стола, чтобы ей не пришлось сидеть рядом с Ренвиком. После храма Хунашта нужно было установить некоторую дистанцию между ними. От воспоминания о его горячем дыхании на ее волосах у нее зазвенело в ушах. В его шепоте была магия. Не настоящее колдовство, но что-то в нем ослабило ее хватку на Бессмертном клинке.

Ренвик опустил руку в карман брюк и положил на стол стопку игральных карт. Это была красивая, расписанная вручную колода. Недолго думая, Руа перевернула карты и раскрыла в руках: каждая масть олицетворяла одно из королевств Окрита и была украшена его гербом. Все королевства были там, кроме Высокой Горы. Должно быть, карты Ренвик получил в подарок как раз в то время, когда ее родное королевство пало – с тех пор прошло четырнадцать лет.

Руа рассматривала колоду, и, казалось, все в комнате напряглись. Детальные изображения на картах символизировали оскорбление, нанесенное ее семье. Но Руа было все равно: она была так же далека от королевства Высокой Горы, как и все присутствовавшие за столом.

Колода явно была не новой – края карт смялись за годы игры.

– Во что предпочитаешь играть? – Змеиные глаза уставились на нее и глядели неподвижно. Этим он и выдал себя: Ренвик замирал, когда его переполняли эмоции, когда он изо всех сил старался одурачить собеседника, якобы ничего не чувствовал.

Руа ловко разделила колоду одной рукой и перемешала карты, перебросив их меж ладоней по идеальной дуге. Ренвик удивленно поднял брови и широко улыбнулся.

– Вы нравитесь мне все больше, принцесса! – Тадор упер локти в стол и рассмеялся.

– Когда-нибудь играли в «Ведьмин блеф»? – ухмыльнулась в ответ Руа. У Ренвика на щеках появились ямочки.

– Не играю в ваши ведьминские игры. Ты будешь жульничать.

Руа пожала плечами: Ренвик был прав. Конечно, она будет их обманывать.

– Что ж, мне еще нравится «Два короля». – Она вернула колоду Ренвику.

Он забрал карты, и его пальцы коснулись ее. Одно это легкое прикосновение пронзило все тело Руа, словно молния. Она отдернула руку и сжала ее в кулак на коленях. Всему виной было утреннее потрясение – это из-за него она ничего не соображала. Нужно было собраться!

– Знаешь правила игры в «Юг»? Или «Высокой Горы»? – спросил Ренвик.

Глаза Руа заблестели, она озорно улыбнулась:

– Конечно!

– Женись на ней, Ренвик! – воскликнул Тадор и захихикал. Бри пнула его под столом, и стражник выругался.

– Так ты искусный игрок? Превосходно. – Улыбка Ренвика была в равной степени восхищенной и хищной. За то короткое время, что Руа провела на Севере, она уже слышала о любви короля к картам. Она улыбнулась про себя: тем приятнее будет его обыграть.

В селениях красных ведьм было не слишком много игрушек, но были карты. Одна из ведьм сжалилась над Руа и подарила ей колоду. Она быстро освоила все игры, в которые могла играть одна. Старшие ведьмы и их дети не часто позволяли ей присоединяться к ним, поэтому обычно Руа сидела неподалеку и наблюдала за их игрой. От нечего делать она выучила все трюки и приемы. И пока никому не мешала, ей разрешали оставаться и смотреть. Когда ведьмы наконец позвали ее в игру, то быстро поняли, что она серьезный соперник.

– Да, я неплохой игрок. Хотя в детстве мало кто хотел со мной играть.

– Ты не была любимицей в селении ведьм? – поддразнил ее Ренвик, и Руа ответила:

– С чего бы? – На нее сразу обратились три пары глаз, но она продолжила: – Я была напоминанием обо всем, что они потеряли. Эта была вина моей семьи…

– Нет. В этом были виноваты мы, – перебил ее Ренвик. Руа взглянула в его горящие изумрудные глаза. В них плескался стыд – отражение ее собственного.

– О, это мы уже слышали, – вставила Бри.

– И все же, в селении красных ведьм меня не ждали с распростертыми объятиями.

Руа скривилась, и Бри собиралась было что-то сказать, но тут в комнату вошла девушка, держа поднос еды. Она низко поклонилась, балансируя с ним в руке.

– Пожалуйста, поставь его на стол, Пенелопа, – сказал Ренвик.

Руа удивленно приподняла бровь. Он называл своих слуг по имени? Ренвик казался таким чопорным, он неукоснительно следовал правилам, но при этом обращался к слугам так, словно они друзья. Руа такого не ожидала.

– Да, Ваше Величество, – пробормотала Пенелопа.

– Прошу, угощайтесь.

Ренвик махнул в сторону подноса с закусками и сушеными фруктами, а затем снова перетасовал карты.

– Какие новости от королевы Высокой Горы?

Королева Высокой Горы. Руа не было на ее коронации, и титул Реми все еще резал слух. Бри говорила, что это едва ли можно было назвать церемонией, но Реми хотела поскорее заявить свои права на трон и объединить народ после смерти Раффиела.

Руа подумала, не винит ли Реми ее в смерти Раффиела. Она должна была выхватить Бессмертный клинок раньше. Она стояла рядом с ним, но замешкалась. Руа вспомнила предупреждение Бри о том, что не стоит играть в игру под названием «если бы, то», но Руа ничего не могла с собой поделать – это было слишком важно.

– Реми посылает Талхана в Мурренейр, – пробормотала она, глядя на Ренвика.

Тадор рассмеялся, откинувшись в кресле.

– Того милого щеночка в теле воина?

– Аккуратнее со словами, – прорычала Бри.

– Все прямо как в старые добрые времена. – Ренвик принялся растирать висок: его большой палец впивался в кожу так, словно он пытался расслабить напряженную мышцу. Руа, прищурившись, наблюдала за ним, а затем посмотрела на Бри и спросила:

– Как в старые времена?

– О, так ты не знаешь? – начал было Тадор, но Бри зашипела на него:

– Скажи еще хоть слово, и я отрежу тебе язык.

Руа нахмурилась, глядя на Орлицу. Какие секреты она хранит? Руа ничего не знала о прошлом Бри. Стражница поглядела на нее в ответ:

– Это долгая история.

Руа нахмурилась еще больше, и Бри решила разрядить неловкую ситуацию:

– Королева Высокой Горы сказала, что ты должен был взять в крепость синих ведьм. Они смогли бы заметить своих сестер и то, что они готовят нападение.

Ренвик продолжал тереть висок. Возможно, сама эта тема и давление, связанное с ней, и были причиной его головной боли.

– Я не хотел подвергать их такому испытанию. Многие из ведьм проходили обучение в этой крепости.

«Обучение». От этого слова у Руа сжался желудок. Их не обучали; их пытали. Тех, кого сочли достаточно покорными, отправляли в столицу, чтобы они служили бывшему королю. Руа вспомнила затравленные взгляды: сурааш — Забытые. Те, кого сломали, уничтожили, и они перестали быть собой.

Только сейчас она осознала, насколько они были молоды. Их жуткие лица, когда они были под воздействием проклятия, отвлекли ее, и она не обратила внимания на этот факт. Но Забытые все были не старше ее самой. Сколько же мучений они вынесли в детстве, прежде чем их освободили?

Внезапно из-за полога показался лорд Берекрафт, вырывая Руа из мрачных мыслей. Остальные советники Ренвика вернулись в свои поместья, чтобы следить за Валорном и пытаться понять, как снять его проклятие, но Берекрафт остался.

– Ваше Величество, – сказал он, пристально глядя на стол. – После всего, что сегодня произошло, нам следует немедленно провести заседание совета с помощью Огней фейри.

Ренвик испустил многострадальный вздох.

– Мы проведем его утром, Берекрафт.

– Вам нужно встретиться с принцессой соседней страны, а затем с…

– Я ни с кем сегодня не встречусь. Я играю в карты, – прорычал Ренвик.

– Но…

Ренвик оттолкнул стул и поднялся со своего места.

– Прошу прощения, я на минуту, – проговорил он, протискиваясь в коридор. Советник последовал за ним.

– Пришло время перекусить. – Тадор не спеша подошел к подносу с едой.

Руа улыбнулась и последовала за ним. Раненную губу защипало, и она скривилась. Бри заметила ее гримасу и сказала:

– Тебе нужно вино.

Запихнув в рот целый кусок слоеного теста, Бри взяла еще один. Затем налила из кувшина какой-то бордовой жидкости. Пахла она вином, хотя вина такого цвета Руа раньше не видела.

По воспоминаниям из детства, селения ведьм были довольно редким явлением. И иногда ведьмы выбирались в Южное королевство, чтобы пополнить запасы. Ходили даже разговоры о переезде – якобы там красным ведьмам будет безопаснее. Южане не любили, когда охотники на ведьм заявлялись в их земли. И если таких находили, над ними совершали самосуд и отрубали головы. Но Баба Морганна настояла, чтобы красные ведьмы оставались в своем родном королевстве, даже если для этого придется разбить лагерь в лесу.

Руа никогда не понимала этого: мол, где родился – там и пригодился. Звучало так, будто каждому, кто появлялся на свет в королевстве Высокой горы, идеально подходили его климат и обычаи. Тот факт, что именно оттуда были ее предки, для Руа ничего не значил. Она хотела бы увидеть другие земли и уже тогда решить, где ее родина и дом. Она бы предпочла провести свои дни в замерзшей тундре посреди ледяных озер, нежели хотя бы еще один день провести в селении красных ведьм.

Бри потянулась к кураге и зачерпнула целую пригоршню. Руа глянула на нее и приподняла брови.

– Это не военный лагерь, – укорила Руа. – Еды тут вдоволь.

Рот Бри был набит сушеными абрикосами, но она все же ответила:

– Я просто быстро ем. Тебе придется привыкнуть, раз уж я тут застряла.

Руа перекинула волнистые волосы через плечо. Они снова отросли почти до лопаток. Волосы ведьмы отращивали так, чтобы их можно было собрать в хвост, но они были не настолько длинными, чтобы их приходилось расчесывать целую вечность. Никто больше не мог указывать, какой длины должны быть ее волосы, и Руа это нравилось.

– Но ты здесь не застряла. – Руа наконец выбрала булочку с начинкой из орехов и сыра. Она кое-как откусила небольшой кусочек, стараясь не задеть пораненную губу. Закрыв глаза, она наслаждалась вкусом. Масляная булочка прекрасно сочеталась с терпким сыром и ореховой начинкой с карри. Руа была уверена, что Ренвик все же нанял зеленых ведьм. Их магия была не столь мощной, ведь синие ведьмы обладали даром видения, а красные – анимагией. Но фейри гораздо чаще прибегали к умениям зеленых ведьм, нежели остальных, – видение, конечно, было полезно, но во вкусной еде фейри нуждались всегда. Даже коричневые ведьмы были не столь популярны, хотя они умели исцелять. Зеленые ведьмы, вероятно, помогали Северному королевству и в фермерстве – тут лето и весна были слишком короткими, чтобы без помощи магии вырастить хороший урожай.

– Ты присягала на верность моей сестре, а не мне, – сказала Руа. – Когда все это закончится, ты вернешься на службу к ней.

– Формально, я отдала меч в залог суженому твоей сестры, – возразила Бри. – Однако теперь он – суженый королевы Высокой Горы. Это значит, что отныне я служу вашей семье.

Руа горько усмехнулась.

– А если бы Реми попросила тебя сделать что-то, а я бы наоборот попросила этого не делать… Что бы ты сделала?

Бри на мгновение перестала жевать, и Руа воскликнула:

– Вот, видишь?

– Это нечестный вопрос, – пробормотала Бри, и с ее губ посыпались крошки теста. – Пусть королева – твоя сестра, но она все же королева. Ты должна выполнять ее приказы.

– Я не хочу выполнять ничьи приказы, кроме своих собственных, – проворчала Руа.

– Думаю, в семье тебя называют отступницей, Ру.

Бри подмигнула ей, и Руа сжала кулаки. Эти фейри выводили ее из себя. По крайней мере, в селениях ведьм с ней так никто не разговаривал. Ей надоел весь этот балаган: Руа отвернулась от Бри и направилась к книжному шкафу.

Полки были уставлены выцветшими книгами в тканевых переплетах. Пальцы Руа пробежались по пыльным томам. Большинство из них рассказывали об истории Северного королевства. Но Руа остановилась на темно-синей книге под названием «Песни весны в Мурренейре». Она провела пальцами по золотой надписи на корешке, а затем взяла книгу с полки и осторожно открыла. Что-то в ней было особенным, казалось, ее вес не зависел от количества страниц.

Руа пролистала потрепанные, пожелтевшие листы. Это был сборник стихов и рассказов о городе, что лежал за Лирейской котловиной. Интересно, можно ли было его разглядеть из нового замка? Руа перевернула титульный лист – чернила потекли, но она смогла прочесть надпись: «Моему дорогому Эдвину. Когда-нибудь ты прочтешь эту книгу и услышишь истории, что рассказывают на родине твоей матери. Будь здоров, и я увижу тебя следующей весной, меарага. Мама».

Руа перечитала надпись еще раз. Меарага. Это был мхенбик, фразу можно было перевести как «мой драгоценный» или «мой любимый малыш» – в зависимости от того, кому она адресовалась. Эту книгу ведьма подарила своему ребенку? Эдвин. Руа это имя было незнакомо. Она провела пальцами по буквам, словно чернила могли рассказать историю этой записки. Может, Эдвин – это второе имя Ренвика? Надо будет спросить у него. Может, Эдвин был его дедом? Книга казалась очень старой.

Руа вернула ее на место и услышала звон стекла. Она прищурилась и просунула руку вглубь шкафа, за книги. Неожиданно пальцы наткнулись на ряд стеклянных флаконов. Руа вытащила один – на бутылочке не было этикетки. Она поднесла флакон к носу и понюхала пробку: чемерица и кровохлебка. Руа выпучила глаза и поскорее поставила бутылочку на место – это эликсир, который можно было найти лишь у коричневой ведьмы-целительницы. Руа пару раз видела нечто подобное, такой давали умирающим, чтобы ускорить их переход в загробный мир. Ведьмы говорили, что это слишком сильное средство, чтобы раздавать его направо и налево, и вообще можно было использовать более мягкие эликсиры. Так почему пузырек с ним прятался за книгами Ренвика? А остальные флаконы? Они тоже наполнены этим ядом?

Снаружи палатки послышались торопливые шаги, и Руа, отступив от шкафа, двинулась вдоль стены. Когда в комнату вошел Ренвик, она знала, что не станет спрашивать его о флаконах. Он выглядел очень напряженным, видимо из-за разговора с советником, на его скулах играли желваки. Ренвик на мгновение замер, увидев Руа у книжных полок. Она сцепила пальцы, но, подойдя к ней, он произнес:

– Можешь брать любые книги, какие пожелаешь, хотя все они довольно скучные. Я уверен, что в лагере найдется что-нибудь поинтереснее. Если хочешь, могу поискать.

Руа, прищурившись, глянула на Ренвика. Он собирался отправиться за книгами для нее?

– В этом нет необходимости. Я так понимаю, твой советник недоволен тем, что ты отложил встречу?

– Балорн не будет нападать на эти лагеря, – проворчал Ренвик. То же самое он, вероятно, только что говорил и Берекрафту. – Синие ведьмы и стражники на окрестных холмах заметят его приближение за много миль. У нас будет время, чтобы решить, что делать дальше.

– И что же ты планируешь делать дальше?

Ренвик поднял руку ко лбу и принялся методично его растирать. Может, эти секретные эликсиры он использовал, чтобы избавиться от боли? Руа не удивилась бы, однако сильнодействующее зелье могло ухудшать его состояние, оставляя неприятный осадок.

– Хоть ты не начинай, – хмыкнул Ренвик. – Я планирую попросить синих ведьм из селения помочь нам найти книгу заклинаний и Ведьмино стекло. Это будет трудно, поскольку в свите Валорна есть Забытые и его мысли нельзя прочесть. Но если повезет, наши ведьмы смогут увидеть хотя бы намек на то, что замышляют Балорн и его воины-фейри.

– Ты еще не попросил их помочь? – поинтересовалась Руа и тут же прижала язык к раненой губе. Ренвик уставился на уголок ее рта, и она перестала облизывать ранку.

– Синие ведьмы, что остались со мной, были ведомы либо страхом, либо преданностью Бабе Аиру. Требовать от них подчиняться мне как новому королю Востемура, равно как и просить отдать мне свои священные книги и амулеты, казалось… неуместным. – Ренвик разглядывал лицо Руа. Она следила за тем, как его глаза сканируют ее – ее полные губы, щеки с веснушками, теплые карие глаза с зелеными искорками, что идеально совпадали по цвету с его собственными.

– Я хочу, чтобы ты завтра поговорила с Бабой Аиру. Спроси, куда синие ведьмы унесли книгу заклинаний. Анерин будет сопровождать тебя. Не думаю, что мне будут рады в той части лагеря.

Руа крепче сжала пальцы: она не представляла, как будет разговаривать с той самой синей ведьмой, что преследовала ее в кошмарах, стоя посреди резни в Друнехане и улыбаясь. Ей не нравилась перспектива увидеть ее снова, не говоря уже о том, чтобы мило с ней беседовать. То, что она выросла среди красных ведьм, не делало ее другом всех ведьм вообще.

– Зачем ты привел оставшихся синих ведьм сюда?

– Мурренейр – их родина. И если бы я оставил их в Друнехане, с ними бы обращались… плохо. Здесь они под моей защитой. Я не принуждал их приезжать.

– Я этого не говорила, – пробормотала Руа, закусив губу.

– Но ты об этом подумала. – Ренвик наблюдал за ней так, словно мог угадать ее мысли, стоило ему лишь хорошенько присмотреться к Руа. Его взгляд был таким пронзительным, что ей стало не по себе.

– Ты не знаешь, о чем я думаю. – Руа собралась с силами и с вызовом глянула в глаза Ренвика. От силы его взгляда все ее тело напряглось. Его глаза были такими глубокими, что она боялась утонуть в них. Но Ренвик улыбнулся, на его щеках появились ямочки.

– Хочешь поспорить?

Наконец стряхнув с себя наваждение, Руа перевела взгляд на карточный стол.

– Я думала, мы именно для этого тут и собрались: поспорить и поиграть. Готов к проигрышу, король Ренвик?

Услышав свой титул, Ренвик хищно ухмыльнулся:

– Что ж, я не против посмотреть на твои попытки выиграть у меня.

Бри махнула бокалом с вином:

– Давай, Руа! Хочу увидеть лицо Ренвика, когда мы его победим.

Руа разразилась гогочущим ведьминским смехом и заметила, как потеплела улыбка Ренвика. Это смутило и заставило ее замолчать – она была так не похожа на фейри.

Ренвик собрал карты, которые сдавал раньше, и снова перетасовал колоду. Он обошел стол и раздал каждому по пять штук, его умелые руки двигались изящно и уверенно. Руа заглянула в свои карты – три королевы, король и пятерка. На них были нарисованы гербы Южного, Западного и Северного королевств. Она ухмыльнулась про себя и посмотрела на Ренвика, оценивавшего свои карты.

– Готова проиграть? – поддразнил Тадор, обмениваясь картами с Ренвиком.

– Никогда, – усмехнулась Руа, глядя на своих королей. Она махнула рукой, показывая, что не хочет обмениваться картами. И Ренвик, прищурившись, быстро глянул на нее. Можно подумать, что ей следовало бы поменять пятерку, но если карты в руке слишком сильные, нужна хотя бы одна послабее.

Бри бросила свою, и ее лицо стало нечитаемым. Руа подумала, это значило, что у стражницы были неплохие карты.

– На что мы играем?

– Проигравший снимает предмет одежды? – предложил Тадор и нахально подмигнул Бри.

– Ни за что, – одновременно заявили они с Руа.

– Давайте просто поиграем. – Ренвик бросил предупреждающий взгляд на Тадора, явно требуя вести себя прилично. – Катулл, ты первая.

Они разложили карты в три стопки в центре, лицевой стороной вверх. В голове Руа носились мысли, пока она складывала карты. Она годами училась играть в эту игру и теперь почти инстинктивно знала, какую выбрать.

Когда ход вернулся к Ренвику, он положил девятку. Бри выругалась и бросила оставшиеся карты на стол. Руа положила королеву и посмотрела на Тадора. Он тоже выругался и сбросил карты. Ренвик усмехнулся и положил к королеве Руа десятку с Западным королевством. Руа улыбнулась и выложила следующую королеву, а затем приподняла бровь и посмотрела на Ренвика. Его щека дернулась, и у Руа что-то перевернулось в животе. Бри оперлась локтями о стол, с восторгом ожидая следующего хода Ренвика. На ее лице появилась хитрая ухмылка.

Осторожно выбрав карту, Ренвик выложил ее. Это была королева Восточного двора, последняя в колоде. Он пристально разглядывал Руа, и от этого испепеляющего взгляда у нее сами собой сжались пальцы на ногах. Она поджала губы и выложила следующую свою королеву.

Ренвик оценил расклад. Только две карты могли помочь ему выиграть. На его губах заиграла легкая улыбка, когда он положил короля Южного двора.

– Ха! – зарычал Тадор и хлопнул ладонью по столу так, что Руа подпрыгнула от неожиданности.

Ренвик раскинул руки в стороны, уже сияя в предвкушении победы, но Руа… достала пятерку и положила ее на вершину стопки. Идеально.

– Не может быть! – Бри вскочила со стула и ткнула пальцем в Ренвика. Он с открытым ртом уставился на карты. Тадор крепко хлопнул Руа по плечу и захохотал – слишком уж ошеломленным выглядел Ренвик.

Руа бросила оставшиеся карты на стол, и Ренвик посмотрел на нее.

– Еще партию?

– Тебе повезло. – Выражение его лица вновь изменилось – он снова улыбался. – Посмотрим, повезет ли второй раз подряд.

Тадор фыркнул:

– Да конечно.

В животе Руа полыхало пламя. Если Ренвик думал, что она будет играть по правилам высокородных придворных фейри, то жестоко ошибался. Руа была бойцом и полна решимости превзойти короля Севера в его любимой игре.

Когда карты раздали, Руа посмотрела на свои и те, что остались на столе. На ее лице расцвела ухмылка.

– Ты совсем не умеешь блефовать, – заметил Ренвик, наблюдая за ней поверх карт.

– Неважно, умею ли я блефовать, пока я тебя обыгрываю. – Руа пожала плечами и улыбнулась шире. Король Севера хотел было улыбнуться в ответ, но вместо этого откашлялся и снова серьезно уставился в карты.

А Руа и не нужно было блефовать – у нее и так уже была выигрышная комбинация.

Глава восьмая

Следующим утром Руа шла за Анерин по лабиринту палаток. От усталости после хорошо проведенного вечера ее тело приятно гудело. Руа весело было играть в карты, а еще она наслаждалась потрясением Ренвика – она обыгрывала его почти в каждом раунде и особо гордилась тем, что именно ей удалось стереть самодовольное выражение с его лица. Руа с энтузиазмом подбадривала Бри, пока не закончилось вино. Стражница откровенно поддразнивала Тадора и короля Севера, словно они были на поле боя, а не за карточным столом. Руа это тоже понравилось – хорошо, когда кто-то на твоей стороне.

Когда они дошли до той части лагеря, где разместились ведьмы, шатры превратились из больших, похожих на коробки, в маленькие и круглые. Они напомнили Руа убежища, которые красные ведьмы строили в лесу королевства Высокой Горы. Они вообще предпочитали округлые формы: как луна и Богиня, которой поклонялись, как живот беременной женщины, как круг жизни. Рождение, жизнь, смерть и возрождение. Фейри тоже верили в загробную жизнь, но ведьмы при этом полагали, что они частично перерождаются в кого-то нового.

Две юные синие ведьмы смотрели на нее с подозрением. Они не были похожи на обычных детей, которых она видела в других частях лагеря, – не бегали, не смеялись и не шумели.

Однако лагерь ведьм оказался не таким мрачным, как ожидала Руа. Алтари со свечами усеивали пространство между палатками, пучки сушеных трав висели на входе в каждый круглый домик, а ленты развевались на веревках, привязанных к столбам высоко над головой. Здесь было тепло. Запах тоже был знакомым: смесь специй, травяных масел и жженого чауда – кустарника с едким запахом, который обычно использовали для очищения.

Руа удивилась тому, что многие ведьмы выглядели вполне здоровыми. Да, встречались те, у кого тела были в шрамах и ожогах, и она знала наверняка, что они бывали в крепости синих ведьм. Но были и другие, у которых не оказалось отметин.

– В Храм Хунашта забирали только одаренных, – словно прочитав ее мысли, с горечью произнесла Анерин. – И якобы там их способности усиливались. Хотя, если бы они просто тренировались управлять своей силой, то, вероятно, смогли бы достичь того же.

Юная ведьма говорила как человек, уже достаточно поживший на этом свете.

Руа отметила про себя, как много кругом было ведьмаков: они ходили между палаток, носили дрова или корзины с едой. Ведьмы, как правило, были более сильными магами. И если то, что сказала Анерин, правда, то в крепость синих ведьм забирали именно женщин.

– Сколько из вас осталось невредимыми? – спросила Руа. Анерин обернулась и посмотрела на нее. Ее ореховые глаза были большими, словно у нимфы.

– Мы все пострадали. Востемуры причинили вред каждой семье – они их разрушили, так много жизней было уничтожено… Некоторые шрамы не так легко увидеть, Ваше Высочество.

– Пожалуйста, не называй меня так, – попросила Руа.

Она и сама это прекрасно знала: некоторые шрамы не увидеть невооруженным взглядом. Руа чувствовала, как они стягивают ее душу, но она не знала, откуда они взялись. И до сих пор пыталась понять, почему чувствовала себя такой злой и запутавшейся, когда рядом с ней оказывались те, кто пострадали. Ее терзало чувство вины – по сравнению с ними у нее вообще не было проблем.

– Вам стоит привыкнуть к титулу, Ваше Высочество. – Анерин скривила губы. – Это то, кто вы есть сейчас. И кем всегда являлись.

Руа выпятила челюсть.

– Верно.

– Я знаю, каково это, – произнесла Анерин, глядя на холм над ледяным озером. Ее глаза просканировали берег, опускавшийся в котловину, в которой они стояли.

– Что?

– Меня отдали на службу Его Величеству, когда я была еще ребенком. Синим ведьмам не нравилось, что он был добр ко мне, а остальные фейри в его окружении обращались со мной как с мусором. Я не принадлежала к кругу ведьм, и мне не было места среди фейри. – Анерин снова взглянула на Руа. – Я знаю, что это такое – когда тебе нигде нет места.

Руа положила руку на рукоять Бессмертного клинка. Анерин заметила это и сжала губы. Руа тут же отпустила клинок и спросила:

– Сколько тебе лет?

Анерин отвернулась и пошла дальше по палаточному лабиринту.

– Семнадцать.

Руа вскинула брови. Анерин была всего на год младше нее… ну, через несколько дней будет на два года. Тут же Руа отчетливо расслышала ифический акцент Анерин. Она говорила, как фейри, ее слова выходили мягкими и нежными. Руа же говорила резко, язвительно, как ведьмы. Странной они были парочкой: принцесса фейри, что говорила, как ведьма, и синяя ведьма, которая говорила, как фейри.

Руа почувствовала, что окончательно запуталась, когда они свернули налево. Ни одна тропинка не шла по прямой, некоторые больше напоминали широкие проспекты, полные людей, а другие походили на звериные тропки, только посыпанные гравием. Руа заметила, что под ногами у них проглядывает лед. Они спустились по еще одной извилистой тропинке к круглой палатке, сделанной из лоскутов плотной коричневой и серой ткани.

– Вот и палатка бабы Аиру, – махнула на дверной проем Анерин и предупредила: – Постарайся не пялиться.

Руа нахмурилась и поглядела на палатку ведьмы.

– Но она же слепая.

– Это не значит, что она ничего не видит.

Руа вздрогнула. Какие ужасные вещи могла узнать о ней Верховная жрица синих ведьм?

* * *

Руа последовала в палатку за Анерин. Внутри было гораздо просторнее, чем казалось снаружи. Ее встретил аромат шалфея и свечного воска, большая кровать и комод стояли у дальней стены, их от посторонних глаз частично скрывал полог. У округлой стены стоял деревянный стол, уставленный свечами и серебряными чашами, наполненными сушеными травами и порошками. Тени от тусклого огня свечей плясали на стенах, но от них на душе становилось тепло. У печки лежал нарядный ковер, расшитый малиново-красными и лазурно-голубыми нитками, на нем стояли два резных деревянных стула и маленький столик, а у огня в кресле-качалке из красного дерева сидела Баба Аиру.

Верховная жрица была одета в простое платье цвета индиго. Его высокий воротник был оторочен мехом, как и манжеты длинных рукавов. Капюшон с меховой подкладкой покрывал безволосую голову. Она носила черный мешочек со шнурком на шее. Руа пригляделась: это была сумка с ведьминым тотемом.

Такие водились у ведьм в стародавние времена, но после осады Ексшира они стали хранить мешочки в потайных карманах, спрятанных в одежде. Но Баба Айру носила тотем на шее, как наверняка делали ее предшественницы. Руа не помнила, чтобы она надевала его в ночь битвы в Друнехане. Возможно, так Верховная жрица хотела продемонстрировать, что для ведьм наступает время перемен.

– Здравствуйте, Ваше Высочество. – Голос Бабы Аиру звучал низко, будто аккорд деревянной лютни. – Спасибо, Анерин. Ты можешь идти.

Анерин на секунду замерла рядом с ней, и у Руа возникло желание попросить молодую ведьму остаться, но она не стала этого делать. Анерин одарила ее сочувственной улыбкой и вышла.

Руа почувствовала себя так же, как тогда, когда ее позвали в шатер Бабы Морганы. Правда, тогда она была ребенком. Ей даже стало интересно, за что ее будут отчитывать теперь.

– Пожалуйста, садись. – Баба Аиру указала на стул рядом с ней. – Я бы предложила тебе поесть, но у меня здесь ничего нет. Я обедаю в столовой вместе с ковеном.

– Все в порядке, спасибо, – пробормотала Руа, подходя к ведьме и готовясь услышать пророчество – или нравоучение.

С капюшоном, покрывавшим голову, внешность Бабы Аиру была не столь впечатляющей. От ожогов ее кожа стянулась и выглядела странно, губы были синими, но именно глаза ведьмы в первый раз так поразили Руа. Теперь же на них не было швов, хотя они и оставались закрытыми.

– Я сняла их, – проговорила Баба Аиру, словно почувствовав, что Руа смотрит на мелкие проколы, оставшиеся от швов.

– Вы сможете снова видеть? – спросила Руа и осторожно уселась на стул.

– Веки мне сшили против воли, но я сама решила навсегда закрыть глаза, когда приняла мантию Верховной жрицы. – Баба Аиру говорила медленно, ее голос звучал тепло. – Согласно обычаю, Верховная жрица должна отдать себя благословенному Видению. И я решила, что оно и будет моими глазами. А швы… это дело рук Хеннена. Он думал, что я обману его. – В голосе Верховной жрицы прозвучало отвращение. Словно если бы она тайком открыла глаза, это было бы худшим проявлением неуважения.

– Востемуры думали, что понимают наши обычаи и знают о наших способностях, но это не так. Они думали, что смогут сделать нашу магию сильнее, а нас – покорными… И из-за их жестокости целое поколение ведьм было потеряно – они умерли. Или того хуже.

Хуже? Руа подумала о мертвых сурааш, лежавших в Храме Хунашта, о тех, кого она убила. И она не знала, у скольких из них в пустых, безумных глазах светилось проклятие Валорна, а скольких подталкивало прошлое, сломавшее их еще до того, как на них наложили проклятие. Отметины на лбах больше всего расстраивали Руа: сурааш, не заслуживающие воспоминаний, не достойные спасения. И она не спасла их, а уничтожила.

– Для них это был лучший исход, Ваше Высочество, – пробормотала Баба Аиру. Руа уставилась на Верховную жрицу. Видела ли она ее мысли? – Ты убьешь еще многих, прежде чем эта война закончится.

– Так это война?

– Балорн хочет править не только Северным королевством, но и всем Окритом. Это он подтолкнул Хейнена к захвату власти, как только он это сделал бы, Балорн собирался отобрать у него трон. Но Творцы Судеб в ту ночь решили иначе, когда ты взяла в руки меч. – Баба Аиру указала на Бессмертный клинок.

Руа знала, что судьба может меняться – существует бесконечное множество вариантов развития событий для любого человека. Синие ведьмы видели наиболее вероятные исходы, но их всегда можно было поменять, некоторые нити судеб были тоньше других. Действительно ли Руа изменила будущее Окрита, взяв в руки меч?

– Да, – проговорила Баба Аиру с мягкой улыбкой. – Да.

Руа потерла ладони, но холод, что она ощущала, поселился не в теле, а в душе. Это в ее сознание проникла Верховная жрица.

– Это чересчур, – прошептала Руа, глядя на рубины на рукояти своего клинка.

– Все зависит от того, как ты решишь распоряжаться данной тебе силой.

– Но что я должна сделать?

Баба Аиру поджала губы.

– Я не могу увидеть, победишь ли ты Валорна. Но ты поможешь разрушить его проклятие, в этом я уверена. Ты спасешь синих ведьм.

У Руа защемило в груди.

– Но как?

– Я не знаю, каким путем ты пойдешь. Синие ведьмы не могут предсказывать судьбы друг друга. Балорн окружил себя синими ведьмами, чтобы защититься от нашего Видения. – Баба Аиру нахмурила безволосые брови. – Я могу лишь мельком увидеть других фейри из его свиты, но я чувствую, что ты – ключевая фигура в этой битве.

– Как мне снять проклятие?

– Тебе нужно объединить синих ведьм. – Пальцы Бабы Аиру проследили очертания тотемов в мешочке на груди.

– Объединить ведьм? – Руа насмешливо фыркнула. Это была работа Верховной жрицы. – Я не ведьма.

– И ты их не любишь, – хихикнула Баба Аиру.

– Я…

– И это понятно, если вспомнить твое детство. Мир был жесток к красным ведьмам, и у них не было ничего, что бы они могли тебе дать, только лишь защиту.

Уши Руа горели.

– Разве этого недостаточно? – Ведь красные ведьмы кормили ее, одевали и прятали от фейри, которые хотели истребить весь королевский род Высокой горы.

– Но было ли этого достаточно для тебя? – Губы Бабы Аиру вытянулись, и Руа снова поразилась тому, какими они были синими. И снова ведьма словно прочитала ее мысли.

– Это из-за особого чая. Секрет Верховных жриц, которые были до меня. Их духи теперь наполняют меня и нашептывают секреты. Именно этот чай окрашивает мои губы в синий цвет.

Руа пожевала внутреннюю сторону щеки. Она-то думала, что губы Бабы Аиру посинели из-за пыток. Но теперь она поняла, как на самом деле мало знала об обычаях синих ведьм. Многое из того, что она представляла, оказалось неверным. Закрытые глаза и синие губы, которые наводили на нее ужас, были знаками чести и красоты для них. Это все ее эгоизм – она никогда не думала о том, чтобы научиться видеть дальше собственного носа и подумать о людях вокруг.

Руа снова потерла руки.

– Ведьмы, которые покинули Друнехан… куда они ушли?

– Я не готова тебе сказать.

– Почему?

Верховная жрица принялась раскачиваться.

– Синие ведьмы слышат меня, но не всегда верят. Они не верят, что новый Северный король отличается от своего отца… но они доверяют фейри Высокой Горы. – Руа почувствовала, как Верховная жрица сосредоточила на ней все свое внимание. – Твой народ считал ведьм равными себе, Ваше Высочество. Они позволили Верховной жрице красных ведьм править рядом с ними. Именно эта связь когда-то сделала их королевство могущественным.

– Но она не защитила их от Хеннена Востемура, – с горечью проговорила Руа.

– Нет. Но это не значит, что все эти страдания были напрасны. Мир уже разрушен, но, возможно, ты сможешь построить лучший, – настаивала Баба Аиру.

Руа хмыкнула. Верховная жрица говорила совсем как красные ведьмы, полная желаний и надежд.

– Эти ведьмы… те, что ушли, у них есть книга заклинаний?

– Да.

– Но вы не скажете мне, где они? – Руа стиснула челюсти, уже зная ответ.

– Нет.

Руа испустила полурык-полустон:

– Вы говорите, я должна построить лучший мир и прочую подобную чепуху, но как я это сделаю, если вы не можете сказать, как снять проклятие?

Баба Аиру вздернула подбородок и глянула вверх.

– Книга заклинаний – это только половина проклятия. Тебе нужен амулет – камень, созданный магией ведьм, чтобы заклинание сработало.

– Так где же Ведьмино стекло?

– У Валорна.

Руа с досадой прикрыла глаза ладонью.

– И где Балорн?

– Я не знаю.

Руа понадобились все силы, чтобы удержаться, не вскочить со стула и не заорать на Верховную жрицу.

– Тогда, во имя богов, почему я здесь?

На лице ведьмы заиграла улыбка, и она терпеливо продолжала:

– Синие ведьмы доверяют тебе, Руадора. Но я все еще не уверена, что они должны тебе верить. Твоя судьба туманна – даже для моего Видения. Покажи мне, что ты достойна этого доверия, и я расскажу тебе все, что хочешь захочешь.

– Конечно, мое будущее туманно, – пробормотала Руа. Каждый шаг вперед для нее всегда заканчивался очередным тупиком.

Баба Аиру жестом указала на дверь своей палатки, давая Руа разрешение уйти.

– Возможно, твое пребывание в Мурренейре прояснит ситуацию.

Руа хмуро глянула на Верховную жрицу и ушла, не сказав ни слова на прощание. Она была готова взять свой волшебный меч и свою туманную судьбу и сбежать. Но в родном королевстве она хотела оказаться еще меньше, нежели в Мурренейре.

* * *

Бри и Руа стояли по щиколотку в снегу, от них валил пар. Они нашли в лесу поляну для спарринга: Бри сказала, что ей нужно потренироваться с более сильным противником. Руа знала, что это просто лесть, но согласилась. После неудачного разговора с Бабой Аиру ей ужасно хотелось по чему-нибудь ударить. Единственным ее условием было то, чтобы бой проходил не на тренировочной площадке для солдат. Так что они отправились в лес, огибающий замерзшее озеро. На холме высоко над ними возвышался сторожевой пост, и Руа едва могла различить охранников, смотрящих в сторону замерзшей тундры.

– Я впечатлена, – пропыхтела Бри, и Руа довольно улыбнулась.

Красные ведьмы в своем селении в основном игнорировали Руа. Но они обязаны были обучить ее лишь одной важной вещи – драться. В бою красные ведьмы представляли собой странное сочетание спокойствия и смертоносности. Способность защитить себя они ценили превыше всего, особенно после осады Ексшира.

– Приятно врезать по чему-нибудь, а? – Короткие каштановые волосы Бри промокли от пота и прилипли ко лбу. Под ярким зимним солнцем они походили на оперение золотого орла. А еще Бри очень напоминала ястреба-рыболова, который водился в Восточном королевстве. Руа с удивлением подумала, почему Бри назвали в честь птицы, в основном обитающей в Западном, а не в Восточном королевстве. На родине Бри Руа видела золотого орла лишь однажды – он пролетел над Высокими горами, возможно, заблудился во время бури. Он был больше любой птицы, которую она когда-либо видела, гораздо больше, чем на картинке в книге. Руа задумалась, что же случилось с ее энциклопедией об окритианских животных. Она изучала эти тома в детстве. Один был посвящен дикой природе, другой – растениям, произрастающим в каждом королевстве, еще один – дворцам и обычаям королевств. Там были чудесные иллюстрации, но только Руа понимала их ценность. Энциклопедия сейчас наверняка гниет в лесу.

– Готова к еще одному раунду? – спросила Бри и встряхнула руки. Пар перестал подниматься от тел, и холод пробирался под потные кожаные доспехи Руа. Они бросили плащи на ветку дерева и теперь стояли в облегающем снаряжении. В нем было удобно драться, но оно не защищало от холода.

– Может, добавим немного магии?

– Не думаю, что ты хочешь, чтобы я использовала этот меч против тебя. – Руа кивком указала на клинок на бедре. Она сама настояла, что пока они будут сражаться на кулаках. Ей нужно было привыкнуть к тому, что с левой стороны у нее всегда висит эта тяжесть.

– Мы еще не проверяли, на что он способен. – Бри склонила голову к Бессмертному клинку: ну вылитый орел. – Что он может поразить и как?

– Это очень похоже на магию ведьм, – ответила Руа и посмотрела на сосновую шишку, лежащую на свежевыпавшем снегу. Она разбудила магию в крови, и ее вибрации устремились к кончикам пальцев. Шишка поднялась в воздух. Руа мысленно отпустила ее, и та упала в снег.

– Нужно постоянно удерживать намерение в своем разуме.

Бри задумалась.

– То есть ты думаешь о том, кого хочешь поразить клинком, и он тебя слушается?

– Не совсем, – поправил Руа. – Я еще думаю о том, как далеко враг находится от меня, куда я хочу вонзить меч. Еще думаю, насколько сильным и быстрым будет удар. Я представляю это точно так же, как если бы делала это сама.

– Ты так тогда убила тех лучников возле крепости синих ведьм?

Бри подняла шишку и потянулась за другой.

– Я знала, что они там. Могла представить, как выглядят их лица, какая на них одежда. – Руа вспомнила белый свет, окружающий ее тело, и ощущение, будто она парит. – Этого было достаточно, чтобы клинок понял, что делать.

– Похоже, он хорошо выполняет твои приказы, лучше, чем любой солдат, – усмехнулась Бри.

– Я лучше буду командовать клинком, чем целой армией.

Руа попрыгала на месте, чтобы разогреть мышцы.

– Он разит только живых существ? – спросила Бри и швырнула в Руа шишку. Та отскочила от ее груди, и Руа уставилась на Бри.

– Думаю, шишки считаются за ножи.

Бри засмеялась и нашла еще один «снаряд» у подножия возвышающегося над ними дерева.

– Ты все равно бросила ее не настолько сильно, чтобы пробить мою броню, – хмыкнула Руа и потрогала пальцем отверстие на коже, куда попала стрела в храме Хунашта. Она все еще не заштопала его. Это был длинный тонкий разрез, прямо по центру груди. – Не могу поверить, что стрела остановилась, когда коснулась моей кожи.

– И тем не менее, ты владеешь волшебным мечом, который разрубает солдат на расстоянии двадцати шагов. Можешь в это поверить? – Бри ухмыльнулась. – Этот меч хочет защитить тебя. Он был создан для твоего народа, кровь фейри Высокой Горы, дар красных ведьм. За тобой стоит целое королевство, и клинок признает это.

Слова Бри задели Руа за живое, и она отвернулась. Ее взгляд скользил над губой Лирейской котловины. Вершина холма, где должен был быть построен дворец Мурренейр, теперь не была голой: по склону двигались точки. Это сани, груженные камнями, тянули косматые волы. Из своей энциклопедии Руа знала, что это северные волы, которых вывели, чтобы они могли выдержать суровые зимы. Склон холма и раньше казался большим, но теперь, увидев на нем людей, Руа поняла, что он огромен. Строители рыли фундамент и углублялись внутрь холма. Руа задалась вопросом, будут ли под дворцом подземелья? Будут ли они похожи на те, в которых ее держали до битвы при Друнехане? Все случившееся вновь возникло в памяти. Крики все еще звучали в ушах, она чувствовала привкус крови на губах, ее преследовало острое осознание того, что стражник вот-вот отрубит ей голову.

Руа отмахнулась от этой мысли, но волоски на шее встали дыбом.

– Я не так важна, как вы все говорите, – прошептала она.

Это все было чересчур. Баба Аиру сказала, что синие ведьмы доверяют ей и что она снимет проклятие Валорна. Бри говорит, что за ней стоит все королевство Высокой Горы… Она не могла нести такое бремя.

– Оттого, что ты прячешься от судьбы, Ру, будет только хуже, – проговорила Бри, ковыряя снег носком сапога. Ее голос стал ниже на октаву. – Поверь мне.

Руа обернулась, чтобы спросить, что имела в виду воительница фейри, но тут в лицо ей прилетела очередная шишка. И в руках у Бри их была целая куча.

– Эй! – крикнула Руа.

– Так попробуй остановить их клинком, – ответила Бри и запустила в нее еще одну шишку.

Руа с возмущенным вскриком уклонилась, выхватив из ножен Бессмертный клинок. Меч, казалось, теперь пел в ее теле совсем другую песню. Покалывание магии в ней было мощным, но не несло смерти. Оно было игривым, словно клинок хотел присоединиться к их забавам.

Руа взмахнула мечом, когда Бри швырнула в нее очередную шишку, но ничего не произошло. Она не могла удержать шишки в своем сознании так, как людей.

– Это просто смешно, – ворчала Руа, пытаясь отразить атаку шишек и раз за разом терпя неудачу.

– На тебя могут напасть толпой, – ответила Бри. – Нужно быть готовой остановить их.

– Я это и так могу сделать, – прошипела Руа, когда очередная жесткая шишка отскочила от ее головы.

– Как?

– Вот так. – Руа вытянула левую руку, магия красных ведьм, в которой она практиковалась годами, потекла прочь. С ней она управлялась гораздо лучше, чем с магией фейри, и знала ее границы. Магия фейри была связана с их телами, делала их быстрыми и сильными. Они исцелялись и имели отличный слух. Но магия ведьм была направлена вовне. Красные ведьмы могли перемещать предметы, коричневые варили зелья, зеленые ведьмы выращивали фрукты и готовили свои волшебные блюда, а синие предсказывали будущее других людей. Магия не касалась их самих, а была направлена во внешний мир.

Одним движением Руа остановила летящую шишку, затем щелкнула пальцами и отправила ее в снег. Затем она подняла ладонь и согнула пальцы: шишки вылетели из рук Бри и одновременно поднялись в воздух, а когда Руа выпрямила пальцы, они полетели в лес.

– Это нечестный приемчик, но… вау. – Бри так широко ухмыльнулась, что сверкнули зубы. – Никогда не видела, чтобы Реми так использовала руки, когда творит заклинания.

Руа с прищуром взглянула на Орлицу.

– Реми не учили правильно использовать магию. Я уверена, что красные ведьмы возьмутся за нее – особенно теперь, когда она носит амулет Элузия.

– И как скоро ты снова сможешь использовать магию?

Руа бросила на Бри насмешливый взгляд.

– Чтобы истощить мои запасы магии, нужно гораздо больше, чем несколько летающих шишек. Колдовство – такая же мышца, как и любая другая. Чем больше ее напрягаешь, тем сильнее она становится.

Брий посмотрела на руки Руа, перевела взгляд на клинок и снова вернулась к ее лицу.

– Ты много чего нехорошего могла бы рассказать о ведьмах, но при этом сама стала просто чудесной ведьмой.

Руа сжала кулаки. Она не была ведьмой, ковен, который воспитал ее, дал ей это понять совершенно ясно. И она не чувствовала себя фейри. Руа не хотела быть никем.

– Может, попробуешь только с мечом? – спросила Бри, подбирая очередную шишку.

– Нет. – Руа убрала Бессмертный клинок обратно в ножны. Она готова была поклясться, что почувствовала его разочарование. – У меня есть Бессмертный клинок и магия красных ведьм. Не имеет значения, что я буду использовать, чтобы одержать победу в битве.

– Тренировки помогут тебе делать правильный выбор и точнее подбирать магию, с помощью которой ты собираешься действовать. Особенно на поле боя, – возразила Бри, но Руа в ответ прорычала:

– Я знаю, что я сделала, Бри.

– Мы попали в засаду, это было…

– Не пытайся меня оправдать, – огрызнулась Руа. – Ты выше этого. И не говори, что у меня был выбор: моя жизнь против чужой. Я могла бы пощадить некоторых, мы могли бы взять их в плен. Но я продолжала сражаться, даже когда последняя ведьма упала. Я рубила и рубила их, просто чтобы посмотреть, как они истекают кровью. Я такое же чудовище, как и Забытые.

– Руа…

– Нет, послушай, – прошипела она, ее голос срывался. Мысль о том, чтобы снова убить кого-то, наполняла ужасом. Жажда крови подчиняла ее, пока каждый встречный не превратился во врага. Клинок заставил бы ее убить их всех, если бы ему выпал такой шанс. – Если когда-нибудь я переступлю черту, ты должна остановить меня, Бри. Ни один клинок не сможет пронзить мою кожу, но я знаю, что ты найдешь способ как это сделать.

Широко раскрыв глаза Бри смотрела Руа через плечо, и та прокляла себя. По выражению лица Орлицы она поняла, кто стоял у нее за спиной.

Обернувшись, она увидела Ренвика. В темно-синем плаще, он стоял, сложив руки на груди и прислонившись к дереву. Наблюдал за ними. Его точеное лицо было скрыто капюшоном.

– Ошибки в бою совершают все – и те, кто используют магию, и те, кто нет. – Ренвик оттолкнулся от ствола и подошел к ней. Руа замерла при его приближении, внезапно осознав, что в облегающей одежде видны все изгибы ее тела. – Ты не первый солдат, убивший своего товарища по ошибке.

Руа покачала головой.

– Как его звали? Стражника, которого я убила?

– Не…

– Скажи мне, – настаивала Руа.

– Его звали Лахлан, – ответил наконец Ренвик, его зеленые глаза смотрели пронзительно.

– Вы были близки с ним? – Руа выдохнула, и пар заклубился у ее лица. Ренвик сглотнул и открыл было рот, но так и не произнес ни слова.

Наконец он выдавил:

– Да.

Руа опустила голову и посмотрела на сапоги. Она убила одного из охранников Ренвика, того, кому тот доверял. И все потому, что песня клинка звучала в ней слишком громко. Она не смогла с ним справиться.

– У него была семья?

– Нет, не было. – Ренвик приподнял подбородок Руа пальцем. Она напряглась, но подняла взгляд, чтобы встретиться с этими сверкающими глазами. Каждый раз, когда Руа смотрела в них, чувствовала себя так, словно падает.

– Я так и не поблагодарил тебя за то, что ты спасла мне жизнь в тот день. – Шепот Ренвика мягко коснулся ее щеки. – Да мы все были бы мертвы, если бы не ты.

Руа подумала о той ведьме, которая напала на Ренвика в храме Хунашта, – она бы выцарапала ему глаза. Тонкие царапины на его щеке почти исчезли, алебастровая кожа была гладкой, как фарфор. Руа хотела было отвернуться, но Ренвик опустил ладонь на ее шею и упер большой палец ей в подбородок. Он держал ее так нежно, но не давал отвести взгляд.

Руа видела в его глазах эмоции, которых не могла назвать, но они были так непохожи на то ледяное спокойствие, которое обычно было написано на лице Ренвика. Какой же король фейри на самом деле? Руа вдруг показалось, что она его совсем не знает.

– Я пришел сюда не для того, чтобы смотреть на вашу тренировку, – проговорил Ренвик. – Я хочу тебе кое-что показать.

Он опустил руку, и без его прикосновения кожу Руа обдало холодом. Она последовала за королем и усмехнулась. Ей хотелось, чтобы пальцы Ренвика снова оказалась на ее щеке, и она ненавидела себя за это. Это желание не принесет ей ничего, кроме проблем.

Глава девятая

Ренвик привел их к оконечности лагеря, где стояло множество саней, а выше располагалась конюшня. По мере того, как они удалялись от озера и поднимались вверх по склону холма, лед постепенно сменила мерзлая земля. Руа посмотрела на лагерь и вновь поразилась его размерам. Это был настоящий город, и к весне его придется передвинуть целиком.

Анерин ждала их у открытых саней. Простейшее устройство, запряженное двумя большими черными лошадьми, оно представляло собой скамейку, прикрепленную к полозьям. Впереди стояли другие такие же, выкрашенные черной и золотой красками.

– Куда мы едем? – спросила Руа, плотнее укутываясь в плащ. Пот остывал, и ей становилось холодно.

– Наверх, чтобы посмотреть, как продвигается работа над Весенним дворцом, – улыбнулся Ренвик.

– Я давно хотела посмотреть на него поближе, – обратилась к ним Анерин.

– И по-настоящему донимала меня этим.

Ведьма была так воодушевлена, и на щеках у Ренвика показались ямочки. Руа тут же уставилась на них. Ренвик был таким же порывистым, как и всегда, но все же казался спокойнее. Он, как и она сама, был всегда в напряжении, словно постоянно ожидал удара. Руа не могла сказать, к чему она готовилась, – просто знала, что когда-нибудь что-нибудь случится. И когда мир снова обрушится на нее, это не будет сюрпризом. Если завтра она будет лежать в луже собственной крови, единственной ее мыслью будет: «Ну конечно».

Ренвик нахмурился, наблюдая за Руа, как будто видел водоворот ее мыслей. Она безучастно рассматривала вершину холма за ними.

– Поедешь со мной? – Голос Ренвика, низкий и звонкий, прорезал воздух и проник прямо в мысли Руа.

– Думаю, Анерин очень хочет прокатиться в твоих санях. – Руа вдохнула ледяной воздух. – Я поеду с Бри.

Ренвик прикусил щеку, на ней дернулся мускул, но он не стал спорить. Руа не хотела провести всю поездку, рассказывая о том, какие кошмары ее преследуют. Она скорее бы провалилась в ледяное озеро, только бы не говорить о том, что произошло во время тренировки с Бри.

Руа забралась во вторые сани, а Ренвик и Анерин – в первые. Бри с сомнением посмотрела на Руа:

– Я не знаю, как управлять этими штуками.

– Подвинься, – крикнул Тадор. Он протискивался между санями, чтобы присоединиться к ним. Бри уселась рядом с Руа, следом влез Тадор и схватил поводья. Стражник был таким огромным, что занял большую часть саней. Бри и Руа прижались к деревянным подлокотникам.

– Неужели это лучше, чем ехать с королем? – прорычала Бри. Стражницу так придавило, что ее плечи почти сложились вместе. Рукоятка Бессмертного клинка уперлась в бедро Руа. – Все потому, что ты боишься с ним заговорить.

– Я не боюсь говорить с Ведьмоубийцей! – огрызнулась Руа. В это время сани Ренвика ожили, и Бри с Руа прижало к спинке сидения, когда их сани рванулись следом.

Руа не знала наверняка – Анерин и Ренвик были в капюшонах, – но могла догадаться, что они разговаривают. И в их санях было гораздо больше места. Руа не понимала, почему это ее беспокоило – Ренвик и Анерин, смеющиеся вместе, но так и было.

Они поднялись на гребень, перевалили через чашу Лирейской котловины и вернулись обратно в долину. Снег здесь был глубже, ноги почти касались его при езде.

Путь до строительной площадки оказался недолгим – мускулистые лошади быстро взобрались на вершину котловины. Там были установлены палатки, укрывающие строительные материалы и инструменты, в кузницах ярко горел огонь, звон металла сопровождался тяжелым перестуком камней, сваливаемых в кучу. Упряжь из трех северных волов тянула сани с землей и камнем через всю площадку. Десятки строителей суетились вокруг, останавливаясь только для того, чтобы поспешно поклониться Ренвику. Они работали с таким рвением, и Руа было тяжело это понять.

– Сюда. – Ренвик провел их через толпу рабочих и пригласил в длинный зеленый шатер. Внутри вдоль стен были сложены корзины с рулонами пергамента. Посреди комнаты установили деревянный стол, рядом с ним стоял мужчина и просматривал бумаги.

– Ваше Величество! – Его кустистые брови взметнулись вверх, и он низко поклонился Ренвику. – Ваше Высочество, – добавил он, слегка поклонившись Руа.

– Лоуренс, – кивнул в ответ Ренвик.

Руа не думала, что когда-нибудь привыкнет к поклонам. Они не были искренними, а больше походили на издевку. К тому же королевского в ней было не больше, чем в стоящем перед ней мужчине. Большинство рабочих, мимо которых они проходили, были фейри. Они сильнее и быстрее людей, могли возвести замок в более короткие сроки, но вот бригадир оказался человеком. Руа оглядела его округлые уши. Это было редкостью – видеть, что фейри работают на человека. Она не могла не задаться вопросом, не для этого ли Ренвик привел ее сюда – хотел продемонстрировать готовность к переменам.

– Здравствуй, Лоуренс. Я хотел показать Ее Высочеству планы замка. Не будешь ли ты так любезен достать их? – Ренвик говорил с таким апломбом, что Руа готова была рассмеяться.

– Конечно, Ваше Величество. – С этими словами Лоуренс направился к комоду, уставленному ящичками, и открыл один из них. Он выбрал три свертка и аккуратно положил их на стол.

На первых двух пергаментах были наброски дворца с видом сверху, а на третьем – изображение того, как он будет выглядеть снаружи. Руа открыла рот: это был самый красивый дворец, который она когда-либо видела. В детстве она столько раз перечитывала книгу о замках и дворцах, что могла припомнить каждую страницу. Руа представляла, каково это было бы – жить в одном из них. Но дворец, изображение которого сейчас лежало перед ней, превосходил их все.

Семь шпилей были устремлены в небо, на каждом развевался флаг. Через извилистые сады к крытым коридорам вели замысловатые резные арки. Восьмиугольные окна расположились по обе стороны от гигантского дверного проема. Внешний вид дворца напоминал прекрасный лабиринт, везде были мосты и дорожки, зигзагами пересекающие рисунок. Дворец дышал весной: кустистые розы будут взбираться по его фасаду, на камне вырежут завитки цветов. В детстве на изображениях дворцов Руа больше всего нравились сады. При некоторых были карты и зарисовки садов в разные сезоны. В селениях ведьм были овощные грядки и садики с травами – ничего декоративного или помпезного. Но Руа нравилась идея сажать цветы только ради их красоты. Другой причины и не требовалось – не все вещи обязательно должны иметь какое-то полезное назначение, чтобы считаться достойными существования.

– Значит, тебе нравится? – Голос Ренвика прорезался сквозь туман в голове, Руа подняла на него глаза и наконец вздохнула. Она сама не заметила, что все это время не дышала.

– Это прекрасно, – проговорила она.

Взгляд Ренвика смягчился, и это спокойное тепло так противоречило его обычно холодному лицу. В этот момент, глядя в его глаза, Руа почувствовала, как что-то задрожало внутри, слова и мысли рвались на свободу, но она сдержалась. И снова посмотрела на планы дворца.

– Семь этажей?

– Плюс шпили, – подтвердил Лоуренс. Он говорил на обычном ифике, но его северный акцент прорывался в конце каждого предложения, и Руа приходилось напрягать слух, чтобы его понять. – Два этажа будут под землей… Вы думаете, этого недостаточно, Ваше Высочество?

Руа фыркнула, но, подняв глаза на Лоуренса, поняла, что он говорил серьезно.

– Не думаю, что мне позволено высказывать мнение о дворце Северного короля.

Ренвик застыл рядом с ней. Она снова просмотрела планы: все – от бальных залов до библиотек, от кухонь до помещений для слуг, было тщательно продумано.

Весь шестой этаж был отведен для короля и королевы. Руа почувствовала дрожь, увидев надписи на планах: «Гостиная королевы» и «Детская».

Она скрестила руки на груди и снова посмотрела на первый рисунок, изображающий внешний вид дворца. Это была мечта, воплощенная с помощью чернил и бумаги. Руа не могла представить, чтобы кто-то из присутствовавших здесь жил в таком месте. Они не вписывались в эти счастливые планы. Браки, дети, цветы – какая чепуха.

– Спасибо, Лоуренс. – Голос Руа дрогнул, и она вышла из палатки. Бри следовала за ней по пятам.

Они шли по строительной площадке, наблюдая, как солдаты фейри поднимают огромные гранитные плиты. Каменщики уже были в котловане, укладывали пол в подвале. Строительство продвигалось с невероятной скоростью, хотя и не так скоро, как строили замок в Ексшире. Если бы у них была магия красных ведьм, по расчетам Руа, все было бы готово через месяц.

Она поглядела на натруженные руки рабочих, таскающих камни. И на мгновение задумалась о том, чтобы предложить свою помощь. С магией она могла бы двигать плиты мановением пальцев. Нет, она не будет помогать строить чужую мечту. Прижав ладони к бедрам, она отвернулась. Бри немного отстала, и Руа пошла к краю холма. Оттуда виднелось селение далеко внизу. Она решила, что это город Мурренейр, центр одноименного северного графства.

Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто стоит за спиной. Хотя его запах было трудно уловить – он был так похож на запах окружающего их мира: свежевыпавший снег, вечнозеленые деревья и гвоздика. Ренвик пах зимой. Только легкий мускусный оттенок земли отделял его запах от окружающей природы.

– Он заброшен? – спросила Руа, глядя вниз на Мурренейр. Из печных труб не шел дым. Казалось, что город похоронила под собой лавина – из-под белого снежного покрывала виднелись только крыши домов.

– Зимой – да, – подтвердил Ренвик и встал рядом с ней. – Город является частью Пирейской котловины. В долине Мурренейр выпадает слишком много снега, он буквально хоронит дома под собой. Но ледяные озера в кратерах защищены от самого сильного снегопада. И весь город мигрирует туда каждую зиму.

Руа подняла брови – это не должно было стать для нее сюрпризом. Она вспомнила о тех книжных шкафах в палатке Ренвика. Даже в их караване саней не хватило бы места для такой мебели. Должно быть, шкафы привезли для Ренвика из Мурренейра.

Она пыталась разглядеть на горизонте очертания храма Хунашта, но с этого места его было не видно. Ренвик проследил за ее взглядом, устремленным на запад.

– Почему все называют тебя Ведьмоубийцей? – прошептала Руа. Казалось, ответ был очевиден, но мысль о том, что Ренвик убивает ведьм… что-то тут не сходилось.

– Мне дали это прозвище. – Ренвик не отрывал взгляда от горизонта.

Руа подозревала, что знает ответ на следующий вопрос, но все же продолжила:

– Кто его тебе дал?

– Мой дядя, – подтвердил ее мысли Ренвик. – Я проводил зимы в Мурренейре. Отец посылал меня сюда, чтобы я работал на Валорна.

Руа сглотнула, грудь словно взяли в тиски.

– И что это была за работа?

– Думаю, ты знаешь. – Ренвик посмотрел на нее.

– Ты пытал ведьм для своего дяди.

Это был не вопрос.

– Я делал то, что должен был, иначе бы не выжил. – Голос Ренвика был острее ножа. – На моих руках так много крови, что мне ее никогда не отмыть.

– В этом мы похожи.

Руа наконец посмотрела на Ренвика. Одного взгляда в эти глаза хватило, и она почувствовала, словно ее вновь с силой швырнуло о сани, рванувшие с места. Он совершал ужасные поступки, но продолжал уверенно идти вперед и казался целым. Сердце Руа сжалось. Как бы она хотела быть такой же сильной!

– Как так вышло, что это тебя не сломило?

Глаза Ренвика потемнели, он посмотрел Руа в лицо.

– А ты думаешь, я не сломлен? – Его плечи напряглись. – Я не очень хороший человек, Руа. – Ее имя, произнесенное его низким голосом, отозвалось эхом в ее сознании. – Во мне осталось что-то хорошее, но и то – это всего лишь крохи, разбросанные по углам.

Глаза Руа заблестели – и здесь они были похожи. Она была уверена, что на дне ее души зарыты осколки добра, но они были так далеко внизу, похороненные глубже, чем Мурренейр под толщей льда.

– Дворец станет прекрасным домом для тебя. – Руа оглянулась на котлован, вырубленный в мерзлой земле. Хотя она и не могла представить Ренвика в замке, усыпанном розами.

– Когда-нибудь… может быть, – ответил он и посмотрел на горы камня. Руа прокрутила его слова в голове. Может быть, счастье было слишком далеко от Ренвика, чтобы он мог его почувствовать? Может, у них внутри было слишком много осколков, чтобы когда-нибудь их можно было собрать воедино?

Когда солнце скрылось за тяжелыми облаками, она подумала: может ли между ними двумя быть достаточно общего, чтобы однажды из их осколков явилось что-то целое?

* * *

Пронзительные крики эхом отражались от обугленных стен. Ведьма вылетела из темноты и вцепилась в того, кто оказался рядом. Она была дикой, безумной и свободной. Руа переполнял не только ужас – нет, это была еще и зависть. Как приятно, наверное, выцарапывать глаза у своих врагов? Клинок кричал ей: «Используй меня», словно разыгравшийся малыш. Лицо, над которым корчилась ведьма, было расплывчатым, но теперь изменилось. И Руа поняла, на кого смотрит: острые скулы, пепельно-русые волосы и пронзительные зеленые глаза. Клинок закричал громче: «Возьми меня и спаси его». Но она не хотела спасать Ведьмоубийцу. Творцы Судеб хотели вернуть должок – пришло время ему заплатить за свои преступления. Руа не хотела прикасаться к рукояти клинка.

Она подавила вопль, когда ведьма подняла кинжал высоко над Ведьмоубийцей. Его зеленые глаза округлились и уставились на нее, рука потянулась к ней, но ведьма вонзила нож в его грудь. Пронзительный крик умирающего оглушил Руа.

Неожиданно ее глаза распахнулись, сердце ударилось о ребра, и она сделала глоток ледяного воздуха. Крики ветра за стенками палатки были так похожи на крик из сна, что ей пришлось закрыть руками уши. Но это был просто ветер. Рубиновый наконечник Бессмертного клинка, казалось, мерцал в темноте, как будто смотрел ее сны вместе с ней. Он дразнил ее. Она должна была схватить его во сне, но не могла – ее парализовал страх. Руа чувствовала, как душа чернеет с каждым взмахом этим клинком, потому она отказалась прикасаться к нему. А Ренвик умер. Она все еще чувствовала его затравленный взгляд, устремленный на нее, как будто она предала его.

Завывания ветра снаружи играли на ее нервах, заставляли сердце стучать о барабанные перепонки. Воздух в комнате казался густым, как суп. Руа вцепилась ногтями в вырез сорочки, спустив ее до ключиц, и сделала еще один глоток густого воздуха. Ей нужно было выйти на улицу.

Она не взяла ни Бессмертный клинок, ни сапоги, только меховое одеяло, лежавшее на спинке стула. Его Руа накинула на плечи и распахнула створки палатки.

Ледяной ветер впился в лицо, и сердцебиение начало замедляться. Руа уставилась на створки палатки, стоявшей перед ней. Луна была высоко в небе. Интересно, не проснулась ли Бри?

Подойдя на цыпочках к ее палатке, она услышала голос. Руа подобралась поближе и прижала уже порядком замерзшее ухо к ткани. В холодном ночном воздухе послышался женский стон. Это была не Бри – стражница была не одна.

Руа отступила от палатки и пошла по узкой дорожке прочь от горящих костров и постов охраны. Гравий похрустывал под ее босыми ногами. Кругом слышался шепот чужих голосов. Руа услышала хихиканье женщины и мужчины. Казалось, что весь лагерь лежал в постели другу друга. Ее щеки горели. Неужели она была единственной, кто не уединялся на ночь с любовником?

Палатки располагались все ближе друг к другу – она подошла ко внешней границе лагеря. Пришлось протискиваться боком между палатками, чтобы не задеть их. Наконец она вышла за его пределы. Гравий, на котором стояли палатки, уступил место толстому льду. Руа огляделась по сторонам. Она думала, что шла к берегу, но оказалось, что она стояла почти в середине озера. У нее уйдет целая вечность, чтобы найти дорогу к палатке.

Она ступила одной босой ногой на скользкий лед, затем другой. Под ступнями образовался слой воды. Ноги затряслись, она сделала еще один осторожный шаг – пришлось напрячься, чтобы удержаться в вертикальном положении. Руа скользила к берегу, а не шла, следуя за очертаниями внешнего края лагеря.

Вокруг сгустилась тьма. Только луна освещала путь, пока она скользила к заснеженным берегам. Вода подо льдом была абсолютно черной. Ей казалось, что что-то смотрит на нее из глубин. Мысль об этом заставила сердце вновь забиться быстрее. В вое ветра Руа все еще слышались крики ведьмы. Мощные северные ветры дули над Лирейской котловиной – они не опускались к лагерю, но потоки ледяного воздуха с ревом проносились высоко над головой. Это были те же крики, что эхом отражались от стен храма Хунашта. Они были буквально выжжены в камне. Сколько таких отголосков боли породил нож Ренвика? Руа сжала кулаки так, что ногти впились в ладони – и эта боль была единственным, что заставляло ее двигаться. Она думала о том, как нож вошел в его грудь. Ее мышцы так напряглись, что Руа подумала – они могут лопнуть.

Возможно, он заслужил такой конец. Возможно, она тоже его заслуживала.

Когда Руа дошла до берега, ее кулаки наконец разжались. Она нашла валун, возвышающийся над сугробом, и уселась на него. Холод пронзил насквозь, и она плотнее закуталась в мех. Затем подогнула под себя замерзшие, покрасневшие ноги, согревая их. Сидя на гладком озерном камне, Руа оглянулась на лагерь – она не помнила, какой именно проход вывел ее на середину озера.

Отлично. Теперь ей придется пробираться через посты охраны и встретить фейри, возвращающихся в постели. Руа зарычала в ночи. Она была такой жалкой. У нее никогда не было отношений. Кто бы принял ее предложение встречаться в селении красных ведьм? Ей было шестнадцать, и была одна девушка, в которую она была влюблена. Но она уехала в Южное королевство прежде, чем Руа успела признаться в своих чувствах. Через год в селение пришло известие о ее смерти: погибла от клинка охотника на ведьм.

А теперь к ней никто не смел прикоснуться, даже если бы она сама этого захотела – она стала принцессой Высокой Горы. Сама Руа могла думать только об одном человеке, у которого была власть и который мог бы пожелать ее прикосновений. Она прогнала этот образ – широко раскрытые зеленые глаза, когда нож вонзился в его сердце. Это была опасная игра, в такую она еще не играла – заманить змею в свою постель. Возможно, ей следует просто сказать, что она принесла клятву Богине, и отказаться от всех ухаживаний… Но Руа понимала: это не то, чего ей хотелось.

– Ты в порядке? – раздался позади мягкий женский голос.

Руа вздрогнула, выныривая из ямы своего нутра, полного красной магии. Она собиралась было воспользоваться силой, когда увидела знакомую пару карих нимфоподобных глаз.

Анерин.

– Ты владеешь столькими видами магии. Я рада, что ты не всегда путешествуешь с этим своим клинком, – сказала она, оглядывая Руа.

Руа отпустила красную магию, и гудящее тепло в кончиках пальцев остыло.

– Почему ты здесь? – прозвучало грубее, чем она намеревалась.

– Я здесь, чтобы показать дорогу к твоей палатке.

Руа рассматривала ведьму.

– Как ты узнала, что я окажусь тут?

Анерин ухмыльнулась, косы упали, обрамляя ее лицо, окруженное ореолом капюшона цвета индиго.

– А ты как думаешь?

Она подняла бровь, в насмешку копируя выражение лица Руа.

– У тебя было видение обо мне?

– У меня много видений о вас, Ваше Высочество.

Анерин посмотрела вверх на холмы, ее взгляд устремился в направлении Мурренейра. Руа задумалась, как далеко синяя ведьма могла видеть в темноте. Руа посмотрела в ту же сторону, что и Анерин, но ничего там не разглядела.

– И что ты видела?

– Сегодня ночью я видела, как ты блуждала по лагерю, пытаясь найти дорогу к палатке. Стыдливо просила охранника указать тебе дорогу. Я почувствовала, как пылают твои щеки, когда ты услышала их смех за спиной.

Руа уставилась на ведьму широко раскрытыми глазами.

– Ты все это видела?

– Видения некоторых ведьм туманны. Они получают только ощущения и на мгновения заглядывают в будущее. Другие сильнее, их Видение более четкое.

– Как у тебя, – догадалась Руа, и Анерин коротко кивнула. – Ты, должно быть, очень сильна.

– Я происхожу из древнего рода ведьм с сильным даром Видения. – Она говорила медленно и сдержанно, и Руа поняла, что в ее истории было много боли.

– Но тебя не отвели в крепость ведьм?

– Собирались, – прошептала Анерин. – Востемуры пытали мою мать. Она отдала меня Ренвику в качестве подарка на день рождения, когда мне было пять лет.

Руа задохнулась.

– Зачем она это сделала?

– Ее видения были ясными. – Анерин пробралась к Руа через сугробы и уселась рядом. – Она знала, что, если отдаст меня Ренвику, он защитит меня. Знала, что избавит меня от участи, что постигла ее.

– Что с ней случилось? Она…

– Она погибла в битвах при Фолхэмптоне на восточной границе, – всхлипнула Анерин, и Руа укрыла ее мехами.

– Я сочувствую твоей потере.

– Как и я – твоей, – ответила Анерин. – Немногие из нас могут похвастаться тем, что их семьи целы. Такова жестокость войны. Сменится не одно поколение, прежде чем мысли о семье перестанут отдаваться такой болью в сердцах людей.

– Ты видела это? Ты заглянула так далеко в будущее? – удивилась Руа.

– Это слишком далеко, чтобы я могла все ясно увидеть. Но одна из возможных нитей судьбы источает тепло. Это… надежда. – Большие карие глаза Анерин обратились к Руа. – Я чувствую тебя там, в этом будущем.

Руа посмотрела на синюю ведьму.

– Как ты можешь так говорить? – Руа стиснула зубы, вспоминая тела, разбросанные по полу в храме Хунашта. – Я не соткана из света и надежды.

– Я этого и не говорила, – возразила Анерин. – Но ты будешь нести их другим, в этом я уверена.

Раздраженная, Руа покачала головой.

– Не понимаю, что это значит.

Анерин тихонько рассмеялась.

– Я тоже. – Она снова посмотрела на замерзшее озеро. – И никакая боль не сделает это видение яснее.

Именно так и поступали фейри Севера. Они пытались получить более четкие видения, отчаянно нуждаясь в ответах, пребывая в ярости от недомолвок синих ведьм.

Руа понимала желание узнать будущее. И ей было страшно от этого понимания, хотя сама она никогда бы не смогла сделать ничего подобного. Это отчаянное желание знать будущее довело бы любого до безумия.

– Готова отправиться в обратный путь? – Анерин потирала руки, чтобы согреться.

Руа скривила губы.

– Я не знаю, ты скажи мне.

– Не могу читать твои мысли. – Анерин тряслась от смеха, от ее тела к небу поднимались клубы пара. – Так не бывает.

Руа испустила долгий вздох, снова погружая босые ноги в снег, и вздрогнула. От волнения она не чувствовала холода, но теперь лед жалил ее промокшие ноги.

– Холод помогает справляться с паникой, – заметила Анерин, глядя на снег. – Зима – хорошее время, чтобы избавиться от неуютных мыслей. Всегда есть снег, в который можно сунуть стопы.

Руа закатила глаза.

– Не думаю, что у меня будет время, чтобы избавляться от мыслей подобным образом.

– Тогда тебе придется приказать своим слугам принести лед с гор. – Анерин усмехнулась, с улыбкой на лице она казалась моложе. – Принцессам позволены капризы.

Руа усмехнулась и поднялась на ноги.

– Я готова.

– Пойдем.

Анерин взяла Руа под локоть, и пара ступила на лед. Пару мгновений они пошатывались и смеялись. Сапоги Анерин ужасно скользили, и Руа поддерживала ее. Вскоре Анерин указала на узкий просвет в лабиринте палаток. Они протиснулись туда и наконец вернулись на гравийную тропинку. Руа дрожала от холода, который, казалось, делал каждый камень острее, а укол ледяного воздуха – больнее. Она шла за Анерин по задворкам лагеря, пока они не свернули на более широкую тропу и остановились у палатки синей ведьмы.

Она пошла ко входу, и Руа сказала ей вслед:

– Спасибо.

– Не за что, – ответила Анерин, подмигнув, – и с днем рождения.

Руа попыталась скрыть удивление и подняла глаза к звездам, проглядывающим сквозь дымку облаков. Было уже за полночь. Ей исполнилось девятнадцать лет.

Глава десятая

В палатку вошла Бри, и сквозь образовавшуюся щель в комнату проникло солнце. Руа застонала и прикрыла рукой глаза. Почему обязательно должно быть утро?

– Ну да, я хотела дать тебе выспаться, раз уж это твой день рождения, принцесса. – Бри шутила, хоть и говорила серьезно. – Но ты должна встать, иначе пропустишь праздник по этому поводу.

Руа села, протирая глаза от сна. После возвращения в палатку ночью кошмаров не было. Измученное, ее тело погрузилось в глубокий сон без сновидений. Она бы отдохнула еще несколько дней, чтобы восстановиться после кошмара и прогулки по льду.

– Чего? – проворчала Руа. Бри она не слушала. Она упала на роскошные подушки и натянула плюшевое одеяло на голову. Ужасно болела голова, и все, чего Руа хотела, – это спать.

– Ты должна подготовиться к вечеринке в честь своего дня рождения, – приказала Бри. Она сдернула с Руа одеяло и заставила сесть.

– К чему?

– К вечеринке… на твой день рождения. – Бри скривила губы и поиграла бровями. – Ну, знаешь… твой день рождения… вечеринка?

Бри поморщилась от своего объяснения и подняла золотистые глаза к потолку.

– Разве вы в селениях ведьм не праздновали дни рождения?

– Они зажигали свечу, – ответила Руа. – Ты заставишь меня встать с постели, чтобы посмотреть, как кто-то зажигает свечку?

Язвительное выражение лица Бри заставило Руа зашипеть:

– Не издевайся надо мной.

– Я и не издеваюсь. – Бри все еще ухмылялась. Затем она подошла к гардеробу и достала зеленое платье. – Думаю, тебе понравится. Будут еда, музыка и подарки.

– Я ничего такого не хочу. И мне ни от кого ничего не нужно.

Руа сложила руки на груди, внимательно разглядывая глубокий вырез платья.

– И я определенно не надену это.

– Так и знала, что ты так скажешь. – Бри повесила платье на место и достала темно-зеленое платье с длинным рукавом. У него были широкие плечи и шлейф из золотой вышивки по обеим сторонам, скрепленный золотыми застежками, а еще широкий черный пояс на талии. На золотой пряжке была выгравирована корона над горами: герб королевства Высокой Горы.

Платье было потрясающим – оно выглядело одновременно красивым и строгим, в его фасоне была намек на королевскую власть и военное искусство. Руа не терпелось надеть его.

– Ты выбрала его только для того, чтобы вытащить меня из постели, – надулась Руа, и Бри усмехнулась.

– Но это сработало?

– Да. – Руа потерла глаза. Ей пришлось смириться. – Ладно, хорошо.

Бри победно вздернула подбородок.

– Хорошо, я бы никогда не простила тебя за то, что из-за тебя я не попробовала те маленькие сырные рулетики, которые ведьмы готовили на кухне.

Руа сдержала смешок, скатываясь с кровати. Возможно, все пройдет не так уж плохо.

* * *

Не обращая внимания на взгляды прохожих, Руа последовала за Бри к центру лагеря. В этот раз она не надела мешковатую серую тунику поверх кожаной брони и сменила обычные поношенные коричневые сапоги на черные до колена. Благодаря небольшим каблукам она держалась немного прямее. Волосы были заплетены у висков, оставшиеся локоны рассыпались по спине.

Они свернули на большую открытую площадку перед королевским шатром, но теперь она была заполнена столами и людьми. Бумажные гирлянды, привязанные к центральному шесту, вились высоко над головами. От него отходили нитки бус – переливались и тянулись к крышам окружающих палаток. Маленькие стеклянные бусинки мерцали на зимнем солнце, отбрасывая лучики света на людей внизу.

По углам стояли маленькие столики с едой и напитками. В центре, вокруг шеста, на котором держались декорации, стояли струнные инструменты и два столика. Стол рядом был завален подарками. Руа открыла рот: это все было для нее?

По другую сторону от музыкантов находился столик, заполненный маленькими фарфоровыми тарелками, а рядом с ними… стоял огромный бело-розовый торт. Тонкие незажженные свечи выстроились в круг на белоснежной глазури наверху, завитки шоколада обвивали основание. Руа слышала о праздничных тортах, но никогда их не пробовала.

Разговоры смолкли, когда она вышла на площадь. Бри встала рядом, и собравшиеся один за другим обернулись и поклонились. А когда Руа вновь увидела их лица, оказалось, что все улыбались. Она не могла этого понять. Зачем бы им ей улыбаться? От радости окружающих людей ей стало не по себе.

– Улыбайся, – процедила Бри, и Руа поняла, что хмурится, глядя на толпу. В основном тут присутствовали фейри, но были еще ведьмы и люди – и не все они были слугами. Ренвик действительно искренне стремился к переменам при дворе, если пригласил на праздник людей и ведьм.

Губы Руа растянулись в неловкой ухмылке, и она слегка склонила голову в знак благодарности. Казалось, что этот ее жест снял с них какое-то заклятие, и все тут же вернулись к общению.

Сквозь толпу к Руа пробилась Анерин. На ней было синее шерстяное платье, волосы были закручены на макушке.

– Еще раз с днем рождения, Ваше Высочество, – сказала она с заговорщицкой ухмылкой.

– Еще раз? – вклинилась Бри.

– Ты не рассказала ей о своей полуночной прогулке по озеру?

Карие глаза Анерин метались от Руа к Бри и блестели нахальством. Бри повернулась к Руа и нахмурилась:

– О чем?

Посетители вечеринки обходили их и продвигались к столам с угощениями. Анерин только ухмылялась – она и вправду была маленькой вредной ведьмой.

Сжав пальцами переносицу, Руа разочарованно вздохнула.

– Мне просто нужен был свежий воздух.

Бри посуровела и стала еще больше походить на птицу.

– Ты ушла из лагеря? Без меня? Могла бы сказать, я бы пошла с тобой.

– Ты была… занята, – пробормотала Руа, бросив взгляд в сторону.

Золотистые глаза Бри на мгновение расширились, и наглая ухмылка вновь появилась на лице, когда она припомнила, что делала в палатке накануне вечером.

– Я бы перестала быть занятой, – запротестовала она, и Руа надулась. – Просто не ходи никуда без меня снова, хорошо?

Руа коротко кивнула стражнице, хотя они обе знали, что смысла в этом обещании не было.

– Как тебе вечеринка? – Анерин махнула рукой на полог над ними.

– Очень красиво. Откуда взялись все эти украшения? – Руа рассматривала нитки бус и белые бумажные гирлянды.

– Принесли жители Мурренейра. Они развешивают их во время празднования Зимнего Солнцестояния, – ответила Анерин. – Но Ренвик заставил их вынуть украшения ради сегодняшнего дня.

Руа взялась за рукоять Бессмертного клинка.

– Ему выгодно, чтобы я оставалась на его стороне, – размышляла Руа, настороженно оглядывая происходящее.

– Да, уверена, что именно поэтому он все это устроил, – фыркнула Бри и посмотрела Руа через плечо. Неожиданно ее глаза расширились, а лицо будто осветилось изнутри, и она воскликнула: – Акты сукин сын!

– Слышал, у вас тут вечеринка, – раздалось позади Руа.

Бри прошагала мимо нее и крепко обняла стоящего рядом мужчину. И Руа сразу же поняла, кто это был – те же русые пряди, резкие черты лица и золотистые глаза. Его волосы были длиннее, чем у Бри, и завязаны в короткий узел на макушке. Он был всего на пару дюймов выше близняшки, да и плечи были чуть шире. Но сходство с Бри оказалось поразительным – это был Талхан, вторая половина Орлов-близнецов.

– Только ты готов идти сквозь метель и вьюгу ради тортика, – рассмеялась Бри и хлопнула Талхана по плечу.

Тот толкнул ее локтем в ответ и хихикнул:

– Ну-ну, ты бы сделала то же самое.

Он перевел взгляд на Руа и с улыбкой отвесил поклон.

– Спасибо, Ваше Высочество. Вы избавили меня от бесконечных скучных заседаний Совета.

Руа не могла не улыбнуться. Он был очарователен. Казалось, Талхан привлек внимание всех вокруг. Орлы-близнецы могли бы обворожить любого придворного фейри на Ледяном озере.

– Ты пахнешь как лошадиная задница. – Бри оглядела брата: на нем был костюм для верховой езды и толстая шерстяная накидка. Должно быть, он только прибыл.

– Я приму ванну только после того, как съем торт, – сказал Талхан, снова толкнув близняшку плечом.

Руа почувствовала позади себя какое-то движение и обернулась. На нее выжидающе смотрели три маленьких колдуна: два мальчика и девочка. На них были синие накидки, тотемные мешочки висели на шеях, они держались гордо и, казалось, не боялись заявить во всеуслышание, что они – ведьма и ведьмаки. Всем было не больше тринадцати. Девочка посередине, с густой гривой прямых черных волос и бронзовой кожей, держала подарок. Дрожащими руками она протянула его Руа.

– С днем рождения, Ваше Высочество.

Ведьмаки по обе стороны от нее, казалось, нервничали не меньше. Девчонка жевала губу, а мальчики крепко сжимали руки за спиной. Они волновались из-за разговора с ней? Она же была никем.

Руа взяла подарок – что-то тонкое и квадратное – и повертела в руках. Он был завернут в обрывки ткани и перевязан бантом из лазурной ленты. Руа оглядела всех троих и спросила:

– Вы пришли из Друнехана?

– Нет, Ваше Высочество, – ответила девочка. – Мы из Мурренейра.

Руа потянула за край ленты, развязала ее и осторожно раскрыла упаковку: внутри обнаружились три квадратных куска холста, натянутые на тонкие рамы. Это были картины, изображающие Лирейскую котловину: зимой, летом и осенью. Она оглядела их, и каждый сезон были красивее предыдущего.

– Я нарисовал эту. – Мальчик справа указал на осеннюю картину.

– А я – летнюю. – Голос девочки дрожал и звенел.

Оторвавшись от картин, Руа встретилась с их озабоченными взглядами.

– Картины прекрасны, – проговорила она, и трио вздохнуло с облегчением. – Спасибо вам. Я буду дорожить ими.

– Спасибо, – ответила девочка. – Спасибо, что помогли нашему народу.

Эти слова ударили Руа под дых. Она никому не помогла. Чего хотели от нее эти дети? Но они поклонились и убежали, прежде чем она успела их спросить.

– Я положу это к остальным подаркам, – предложила Анерин, принимая картины из рук Руа.

– Вот, открой. – Бри протянула ей золотую шкатулку.

Руа недоверчиво посмотрела на стражницу, но приняла подарок. Смех и веселая музыка кружились вокруг них. Так и звучит роскошь – звонкий смех и струнные квартеты.

Шкатулка оказалась тяжелой. Руа подняла крышку и ахнула: внутри лежал кинжал. Там же были серебряные ножны с гравировкой в виде спиралей и золотыми кольцами для подвески. Позолоченную рукоять опоясывала нитка рубинов – почти как на Бессмертном клинке.

Руа взглянула на Бри, и улыбка стражницы стала еще шире.

– Я подумала, что твоему клинку может быть одиноко.

– Спасибо, – прошептала Руа, вынимая кинжал из шкатулки. Она тут же расстегнула пояс и пропустила его через кольца, он повис на правом бедре. Кинжал был не так тяжел, как Бессмертный клинок, но его вес словно уравновесил тяжесть. Мышцы на правом боку Руа ныли с тех пор, как она начала носить Клинок с собой. Она постоянно наклонялась вправо, чтобы не сгибаться под тяжестью меча. Благодаря кинжалу она наконец выпрямилась. Интересно, не потому ли Бри выбрала оружие потяжелее?

– Неужели еще один кинжал? – пошутил Талхан, заглядывая сестре через плечо. – Это все, что ты можешь подарить сестрам Даммакус?

– Заткнись, – приказала Бри, отпихивая брата.

– Кстати, это от нас обоих, – добавил Талхан, указывая на кинжал.

– Ничего подобного! – рявкнула на него Бри.

Руа не могла сдержать смеха. Должно быть, они были такими всю жизнь. Каково это – иметь вот такого брата или сестру? Она не думала, что ее отношения с Реми когда-нибудь будут похожи на отношения Бри с братом.

В любом случае, ей это было не нужно.

Бри указала подбородком за спину Руа. Наверное, еще один поклонник. Она приготовилась к очередной обожающей улыбке и повернулась. Перед ней стоял Ренвик.

На нем был темно-зеленый китель в тон ее платью, с тем же золотым узором спереди, хотя вышивка была шире. Цвет кителя подчеркивал глаза Ренвика, делая их темнее. Руа была готова вонзить новый кинжал в Бри за то, что та сделала. Она ведь одела ее как пару Северному Королю!

Ренвик медленно оглядел Руа с ног до головы. Казалось, он отметил все: от кос до новых черных сапог.

– С днем рождения, – от его глубокого, тихого голоса у Руа по позвоночнику пробежали мурашки. Он вонзился крючком в ее грудь и притягивал к Ренвику.

Ренвик махнул рукой в сторону центра поляны, и Руа последовала за ним сквозь расступающуюся толпу. Люди принялись перешептываться, когда она подошла к огромному торту. Мраморная розово-белая глазурь вздымалась пятью слоями на застывших волнах сахара. Руа взяла пальцами шоколадную стружку и сунула ее в рот.

Она услышала позади себя пару смешков и оглянулась на Ренвика: он улыбался, глядя на нее.

– Что? – Руа прищурилась.

– У нас принято петь тебе перед тем, как ты съешь торт, – ответил он.

Руа посмотрела на людей, наблюдавших за ней, и пробормотала:

– Я должна съесть весь этот торт?

Он усмехнулся.

– Нет, просто мы поем, а ты загадываешь желание, задувая свечи. А потом уже все едят торт. – Ренвик разглядывал ее лицо, и наконец его голос смягчился. – Разве в селениях ведьм не праздновали дни рождения?

– Не смей меня жалеть, – прорычала Руа.

– А я и не жалею. – У Ренвика на щеках вновь появились ямочки. – Это ужасно, когда тебе поют. Я всегда не знаю, куда смотреть.

Руа заправила прядь волос за ухо, из палатки Ренвика вышел слуга со свечой. Разговоры кругом превратились в редкие шепотки. Слуга зажег девятнадцать маленьких свечек на вершине торта, и, когда он отошел, толпа запела.

Вздрогнув, Руа повернулась и уставилась на них. Все пели песню на ифике – о добрых пожеланиях и… светоче жизни в снегу? Бессмыслица какая. Руа привыкла к молебнам ведьм на мхенбике: одна торжественная молитва о защите еще на год, а потом она задувала свечу. Но здесь… столько глаз следило за ней. Щеки и носы присутствующих порозовели от холода, они пели и чересчур широко улыбались. У Руа было чувство, будто кожу дерут жесткой мочалкой. Она посмотрела на Ренвика, стоявшего рядом. Его глаза озорно блестели, словно он прекрасно знал, как ей неловко, но все равно пел своим красивым, ровным баритоном.

Пение внезапно смолкло, и все уставились на Руа в напряженном молчании. Она должна была что-то сказать?

– Загадай желание, – пробормотал Ренвик и кивнул на торт.

Руа уставилась на девятнадцать свечей, пылающих перед ней. Чувствуя тяжесть множества взглядов, она загадала первое желание, которое пришло в голову. Толпа одобрительно загудела. Ох если бы они только знали, что она загадала.

Наблюдая за тем, как маленькие струйки дыма устремляются в небо, Руа почувствовала стыд за то, что пожелала. Она могла бы загадать здоровья, мира или процветания для своего родного королевства… Но вместо это пожелала голову Валорна и его ужасной смерти от ее руки.

Торт унесли, чтобы разрезать для гостей. Ренвик остался рядом с ней и держал в руках подарок.

– Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты здесь, – произнес он и оглянулся на кучу подарков. – За помощь моему народу.

– Я здесь, чтобы контролировать тебя и твой народ, а не для того, чтобы помогать тебе, – ощетинилась Руа. Ренвик в ответ только вздернул подбородок – сегодня он, похоже, не собирался с ней спорить.

– С Днем рождения. – Он протянул ей небольшой прямоугольный сверток из голубой ткани, перевязанный аккуратным бантом. Как только пальцы коснулись его, Руа поняла, что это книга.

Она развязала бант, развернула ткань и почувствовала на себе пристальный взгляд Ренвика. Руа рассмотрела обложку, и у нее перехватило дыхание. Она узнала золотые надписи, грубую серую ткань, герб Высокой Горы на обложке и, конечно, название: «Энциклопедиер дуб Ексшир».

Она выглядела точно так же, как одна из энциклопедий, с которыми Руа выросла, но была о другом – не о замках или животных, а о столице королевства Высокой Горы. Руа пролистала первые страницы. Они были написаны на ексшири, языке народа Высоких гор. По этим энциклопедиям Руа научилась читать на нем, хотя редко пыталась говорить.

– Как ты нашел ее? – прошептала она, перелистывая страницы.

Внутри были изящно выведенные чернилами описания и иллюстрации. Рисунки и пометки заполняли страницы до краев: карты городов, обычаи, праздники, даже маленькие истории об особых событиях. Она разглядывала пейзаж с изображением разросшегося Ексшира и дворца на Высокой Горе, что наблюдал за городом, словно часовой. Интересно, Реми восстановит его, чтобы он выглядел так же, как раньше?

– Она была в пыльном ящике с книгами, привезенными из Мурренейра.

Горячее дыхание Ренвика щекотало ей щеку, когда он наклонился, чтобы заглянуть в книгу.

– Хм. Не думаю, что она бы сохранилась во дворце твоего отца, – прошептала Руа. Все еще ошеломленная, она благоговейно перелистывала страницы.

– Твои родители заказали печать новых экземпляров в честь твоего рождения. Смотри. – Ренвик осторожно взял подарок, пролистал книгу до середины и вернул ее Руа.

На нее смотрели шесть пар глаз: двое взрослых на роскошных тронах с коронами на головах и четверо детей. Она вспомнила, что видела эти короны во дворце в Друнехане, рядом с Бессмертным клинком. Королева, ее мать, была так похожа на Реми. Даже на простом рисунке это было видно: одинаковые лица, одинаковые вьющиеся темные волосы. У мужчины-фейри были темная борода и жесткие волнистые волосы, как у Руа. Под каждым из детей были написаны имена: Раффиел, Ривитус, Ремини и Руадора.

Она провела пальцами по лицу Раффиела. Он почти не изменился: широкоплечий, с очаровательной улыбкой, даже в детстве был отражением того воинственного принца, которым станет. Годовалая Ремини сидела рядом с ним, держа старшего брата за руку. Но взгляд Руа остановился на маленьком мальчике в очках, стоявшем рядом с матерью. Ривитусу было семь, он единственный погиб во время осады Ексшира. Пальцы Руа замерли. Да, она правда была похожа на него: у обоих были большие глаза, более округлые, чем у их брата и сестры. Волосы были волнистыми, не такими кудрявыми, как у матери, у них были одинаковые носы-пуговки и овальные лица. Все говорили, что они похожи на отца, но его борода и корона мешали Руа разглядеть это сходство. Затем она перевела взгляд на сверток в руках матери. Ее душу разрывало на части – казалось, что если она сможет сосредоточиться на этом ощущении, удастся вспомнить, как ее обнимала мать. Они все здесь казались такими счастливыми. Пусть и недолго, но она была любима.

Руа закрыла книгу и сглотнула. Так много людей наблюдало за ней. Заставив конечности перестать трястись, она заметила двух пожилых фейри, разговаривающих вдалеке. Они смеялись и ели торт. Те же люди, которые раньше насмехались над ней и называли «девчонкой», теперь веселились на ее празднике. Все от нее чего-то хотели. Она подумала о тех юных, подающих надежды ведьме и ведьмаках и их картинах. Она не хотела, чтобы кто-то из них в ней нуждался.

Она посмотрела на Ренвика.

– Спасибо. Но я бы хотела уйти.

Ренвик вытаращил глаза, эти его чертовы желваки вновь появились под скулами. Она знала, что он поражен, хотя усилием воли заставил тело замереть.

– Если я обидел тебя…

– Нет. – Руа погладила рукав его кителя, так похожего на ее собственное платье. Ренвик уставился вниз: ее рука лежала на его.

– Это… – Она подняла книгу и обвела рукой празднество. – Спасибо, что устроил все это для меня.

– Я подумал, что ты захочешь настоящую вечеринку. Это ведь твой девятнадцатый день рождения и все такое. – Ренвик положил теплую ладонь поверх ее, и сердце Руа подпрыгнуло в горле. Такой незначительный жест, но на ее коже прикосновение горело, словно клеймо.

– Обещаю тебе, в следующий раз я устрою праздник поскромнее.

Руа отдернула руку и нахмурила брови.

– Следующего раза не будет. – Она поглядела туда, где когда-то стоял торт. – Я помогу тебе победить Валорна, а потом отправлюсь…

– Домой? – предположил Ренвик.

Это слово застряло у нее в горле. Руа не помнила, как жила в Ексшире. Она видела его из леса несколько раз и однажды подошла так близко… что это закончилось ужасно. Она отогнала воспоминание. Ексшир был для нее таким же чужим, как и Мурренейр.

– Да, – согласилась Руа, хотя прозвучало это не слишком уверенно.

Ренвик наклонился к ней. Свет раскрасил его пепельно-русые волосы серебристо-белыми полосками.

– Когда вернешься, напомни сестре, что не любишь, когда о тебе заботятся. – Его голос звучал отрывисто, исчезли ямочки на щеках и намек на теплоту в этих холодных зеленых глазах.

Руа переступила с ноги на ногу и посмотрела назад, на тропинку, по которой пришла сюда.

– Иди, – вздохнул Ренвик. – Я найду для тебя оправдание. Я сбегал со многих праздников, устроенных в мою честь. К ним невозможно привыкнуть, принцесса.

– Спасибо, – пробормотала Руа. А что тут еще было сказать?

Она развернулась и двинулась сквозь оживленную толпу. Ренвику в глаза она больше не смотрела. Бри и Талхан пробирались за ней, прокладывая себе путь через узкие переулки. Когда они дошли до тихой тропинки, Руа огрызнулась на них:

– Дайте мне хоть немного свободы!

– Никого не напоминает? – пробормотал Талхан, но они с Бри продолжили идти следом за Руа.

Ренвик устроил ей вечеринку с подарками, тортом и пожеланиями всего наилучшего… А ей хотелось зарыдать. Но красные ведьмы учили ее, что слезы – признак слабости. Значит, она просто недостаточно старалась обратиться к позитивным эмоциям. Почувствовав комок в горле, Руа подняла глаза к яркому небу. Она знала, что если посмотрит на солнце, то этот давящий ком опустится ниже, в грудь. Этому трюку она научилась еще в детстве. За все годы она проглотила столько подобного, что теперь ее грудная клетка превратилась в один огромный, твердый ком. Вдруг позади нее раздалось робкое:

– Простите меня, Ваше Высочество?

– Что еще? – Руа хмуро обернулась и увидела молоденькую ведьму в синей накидке.

– Баба Аиру хочет с вами поговорить.

– Конечно хочет, – вздохнула Руа и снова посмотрела на солнце. – Веди.

Она сжимала в руках энциклопедию – все крепче и крепче, пока края не врезались ей в ладонь.

Глава одиннадцатая

Вчетвером они пробирались через квартал ведьм, и Руа наконец начала понимать, как здесь все устроено. Это место больше не казалось ей мешаниной палаток. В проулках им встретились лишь несколько ведьм – интересно, много ли их было на ее вечеринке?

Руа казалось неправильным праздновать, есть торт и петь песни, пока Балорн был жив. Они должны проводить каждую свободную секунду, пытаясь найти его. Когда он будет убит, а проклятие – снято, тогда Руа будет свободна. Она должна была спасти Север, доказать сестре, что способна на многое, и занять место рядом с ней, в королевстве Высокой Горы. Она смогла бы доказать, что тоже важна.

Молодая ведьма остановилась у входа в палатку Бабы Аиру. Она коротко поклонилась Руа и повернулась, чтобы уйти. Руа оглянулась на Орлов-близнецов: они замерли рядом, у входа в палатку.

– Незачем тут стоять, – проворчала она, глядя на Талхана. – Почему бы тебе не пойти и не помыться? Бри права, от тебя воняет.

Талхан хрипло рассмеялся.

– Что ж, хорошо. – Он еще раз обнял сестру и ушел. Бри оставалась невозмутимой, но Руа уже изучила стражницу достаточно, чтобы понять, как она взволнована приездом брата. Руа вспомнила, как Бри бросилась к Талхану, а затем то, как Реми пыталась обнять ее в Друнехане. Это было далеко не то же самое. Реми была чужой. И Руа не думала, что они когда-нибудь смогут приветствовать друг друга, как Орлы.

Она прикусила щеку и прошла в палатку, оставив Бри стоять на холоде.

Баба Аиру сидела в своем кресле-качалке у открытого огня. Руа уселась рядом с Верховной жрицей и ждала, пока она заговорит.

– С днем рождения. – Баба Аиру заговорила с ней на мхенбике. Мех ее капюшона шевелился от дуновения ветерка, когда она раскачивалась в кресле.

– Спасибо. – Руа с легкостью перешла на язык ведьм. Это было настоящим облегчением после общения с таким количеством фейри. Она знала ексшири и говорила на ифике, но мхенбик был языком, которым она пользовалась большую часть жизни, и потому ей не приходилось тратить силы на то, чтобы подобрать правильные слова. Она положила руки на книгу Ексшира.

– Вы не захотели прийти на праздник?

Баба Аиру втянула щеки.

– Я предвидела это, – сказала она. – Мое присутствие могло… некоторых расстроить.

Руа посмотрела на покрытое шрамами лицо ведьмы. Она сама была одной из тех, кого пугала Верховная жрица. Ожоги, закрытые глаза, синие губы… но страшнее всего было то, как улыбалась Баба Аиру посреди резни во дворце Друнехана. Лицо ведьмы больше не пугало ее, поняла Руа. Ее пугала ее сила.

– Простите, – пробормотала она, и стыд захлестнул ее.

– Я не против посидеть здесь в своем тихом шатре, принцесса, – ответила Баба Аиру. – У меня есть время, чтобы наконец Увидеть. Хеннен Востемур постоянно вытаскивал меня из видений, пытаясь похвастаться мной, как оружием. Он так думал. Но теперь я наслаждаюсь свободой и возможностью побыть в тишине.

– Я сожалею о том, как я думала о вас раньше, – проговорила Руа, поджав губы. – Думала, что закрытые глаза и синие губы – дело рук Хеннена.

– Эти обычаи кажутся странными, если ты в них не разбираешься. Мы все чужие друг другу, пока не попытаемся заглянуть глубже.

– Не знаю, хочу ли я, чтобы кто-то заглядывал в меня еще глубже, – пробормотала Руа, поглаживая уголки книги.

– А мне жаль, что книга в твоих руках расстраивает тебя, – сказала Баба Аиру. – Когда-то королевство Высокой Горы было светом Окрита.

– Да, оно определенно было полезно. – Большим пальцем Руа пробежалась по корешку энциклопедии.

– Мир, в котором Окрит жил в течение сотен лет, был достигнут благодаря королевству Высокой Горы. – ответила Баба Аиру. – Неужели все это время ничего не стоит только потому, что оно закончилось?

– Мои родители были слабыми правителями, если не предвидели своего падения, – пробурчала Руа. Она задавалась этим вопросом много раз. Они стали слишком самоуверенны? Или были слепы? Правда думали, что их мир будет жить вечно?

– Твои родители были хорошими людьми, – настаивала Баба Аиру. – Они воспринимали ведьм как равных себе.

– Я – не мои родители, – предупредила Руа. В комнате было так жарко, что она начала задыхаться в плотном платье.

– Ты выросла среди ведьм. – Баба Аиру дотронулась до тотемного мешочка на груди. – Ты владеешь Бессмертным клинком, выкованным ими. Ты поклялась уничтожить Валорна и держать Ведьмоубийцу в узде…

– Вы все еще зовете его так? – прошептала Руа. Значит, ведьмы все же не доверяли Ренвику. Идти за королем, прозванным Ведьмоубийцей… должно быть, это было чудовищно для них.

– Мои люди хотят доверять тебе. – Баба Аиру повернула голову к Руа.

– Ну и зря, – проворчала она. Единственное теплое чувство, которое Руа испытывала по отношению к красным ведьмам, была благодарность за то, что они спасли ее. Ведьмы не чувствовали того, что чувствуют фейри. Руа всегда знала, что ее эмоции пугали их, и они пытались заставить ее чувствовать себя слабой, не похожей на них. И теперь их сестринский ковен на Севере заявляет, что доверяет ей?

– Неважно, заработала ты это доверие или нет, но оно есть. Однако тебе придется решать, что с ним делать. Ты можешь положить начало нового мира.

– Не думаю, что вам понравится такое «начало», – проговорила Руа, разглядывая лицо ведьмы. Что Баба Аиру видела в ее будущем? Руа – лишь Бессмертный клинок, рассекающий земли. Сила поглотит ее. Рассвет нового мира будут сопровождать кровопролитие и смерти.

– Тебе девятнадцать, ты, должно быть, стала похожа на сестру, – улыбнулась Баба Аиру, но Руа напряглась:

– Я ни капли на нее не похожа.

– У меня были видения о ваших жизнях. – Голос ее стал мягче и доносился как будто издалека. – Даже сейчас я вижу ее будущую свадьбу.

Руа крепче сжала книгу в руках и еле удержалась, чтобы не швырнуть ее в огонь.

– Шпионите за нами с самого нашего рождения – это вы хотели сказать?

– Возможно, я могу видеть одних людей лучше, чем других. Но каждое видение даровано мне Творцом Судьбы этого человека, – размышляла Баба Аиру.

Руа закатила глаза. Все разговоры о Творцах Судьбы были такой же ерундой, как и Богиня Луны, которой молились синие ведьмы. Другие ковены называли ее просто Матерью Луной, но это была та же магия, та же жизненная сила, хотя у нее были разные лица. Фейри тоже молились Творцам Судьбы, наряду с пантеоном других богов. Творцы показывали Бабе Аиру будущее? Это было просто смешно.

– Я не верю в Творцов, – возразил Руа. – Это просто волшебство, что живет в нас. В этом нет ничего божественного.

– А как же суженые? – спросила Баба Аиру. – Это, по-твоему, тоже ложь?

Руа подумала о сестре и Хейле. Магия связывала их, будто канатами. Даже когда Реми обнимала ее, Руа чувствовала эту ее связь с Хейлом. Она была реальна. В различных историях говорилось, что Творцы Судеб соткали миллионы нитей силы. Они протянули их через весь мир, и сила их притяжения была такой невероятной, что ощущалась задолго до того, как пара встретится. До осады Ексшира многие синие ведьмы зарабатывали на жизнь тем, что нащупывали эти судьбоносные связи и открывали их богатым фейри.

– Суженые существуют, – согласилась Руа. – Но их любовь – лишь совпадение. Я не верю, что боги на небе выбирают, кто из мирян кому предназначен.

– Да, все было бы гораздо проще, если бы суженые находились случайно, не так ли? – размышляла Баба Аиру. – Если бы это было лишь совпадением, идею суженых было бы легче принять. Знать, что ты важен, нелегко. Я понимаю, каково это – заглядывать в собственное будущее и бояться, сможешь ли ты вообще это пережить.

Баба Аиру сняла с шеи мешочек с тотемами и открыла его, затем достала оттуда серебряное кольцо и надела на палец. Это было простое колечко с тускло-голубым камнем. Руа ждала, что Баба Аиру объяснит, что это за тотем, но Верховная жрица сказала:

– Я не просто так пришла в твою жизнь, Руадора. В видениях мне являются лишь те, чьи судьбы по-настоящему важны.

– Значит, видения людей, сидящих на ночных горшках, вас не преследуют? – огрызнулась Руа.

Баба Аиру схватилась за грудь и, широко раскрыв рот, разразилась раскатистым хохотом.

– Ты определенно из Даммакусов, дитя! – воскликнула ведьма. – Твоя сестра слишком осторожна, а ты – чересчур безрассудна, но вы – точно одно целое.

В голове Руа всплыли картины битвы при Друнехане. Она увидела окровавленное тело брата на полу и его суженого, Берна, вынужденного бросить Раффиела и продолжать бой. Никого не было рядом, чтобы спасти его. Ни целители, ни ведьмы не пожертвовали жизнями ради него – а какая-то коричневая ведьма сделала это ради Реми. Руа помнила, с каким ужасом все смотрели на нее, когда та вытащила кинжал и провела мидон брик. Она обменяла свою жизнь на жизнь ее сестры, а сама Руа сбежала, даже не узнав, выжила ли Реми или нет.

– Ее звали Хизер Доледир, – произнесла Баба Аиру. Руа стиснула зубы. Как Верховная жрица это делала? Она что, могла видеть не только ее будущее, но и воспоминания? – Она любила твою сестру. Та жертва, которую она принесла, была ее даром Реми.

– Не хочу, чтобы мне когда-нибудь преподнесли такой подарок. – Руа опустила голову. – Не хочу, чтобы кто-то умирал за меня.

– Ты – принцесса Высокой Горы. И люди с готовностью пожертвуют собой, чтобы спасти тебя. Это истина, с которой тебе придется примириться.

– Но я не хочу этого! – Руа замотала головой и с мольбой взглянула на Верховную жрицу, будто она могла повернуть время вспять. – Вы постоянно твердите, что я помогу вашему народу, но это не так. Что же мне делать?

Кресло-качалка Бабы Аиру замерло.

– Я видела, что произошло в зале Совета в Друнехане.

Руа подумала о советнике, чье горло она перерезала Бессмертным клинком. Адреналин после битвы все еще бурлил в жилах, и она без колебаний лишила его жизни.

– Фаулер замышлял предательство, – сказал Баба Аиру. – Он бы предал тебя и Ведьмоубийцу. Ты поступила мудро, убив его.

– Никакой мудрости тут нет, – пробормотала Руа, ковыряя обложку книги.

– Ренвик не знал, что делать с ведьмами. Это ты потребовала, чтобы нас освободили… и заплатили нам.

Руа оглядела комнату. Это был скромный, но элегантный шатер. Кровать была новой, ни царапины на резном изголовье. Затейливая резьба на нем – наверняка из Восточного королевства. Дорогие ковры – из Южного. Все это явно приобрели недавно.

– И сколько ведьм осталось после освобождения? – спросила Руа, разглядывая шею Бабы Аиру. Тонкая линия, на тон светлее ее загорелой кожи, все еще опоясывала горло там, где раньше был ошейник.

– Больше, чем ты думаешь, – ответила Верховная жрица. – Ренвик обещал им тысячу друни в месяц, чтобы они остались.

– Боги, – выдохнула Руа. Тысяча друни. Неудивительно, что Баба Аиру скупила всю эту мебель. Монеты ведьм – серебряники, друни, – украшала печать с фазами луны. Они ходили в Окрите совместно с другими валютами, и каждый из классов предпочитал разные драгоценные металлы. Фейри использовали в основном золото, ведьмы – серебро, а люди – медь. Но деньги были деньгами везде, и никто бы от них не отказался.

– Он предложил десять тысяч каждому, кто решит уйти. – Баба Аиру покрутила серебряное кольцо на указательном пальце. – Некоторые взяли деньги и уехали в селения, но большинство остались. Не из-за верности Ренвику, а из страха перед Валорном и его многочисленными сторонниками. Ведьмы могут быть свободными, но мы помним об ошейниках, что украшали наши шеи.

Да, Хеннен и Балорн Востемуры поработили ведьм. Но именно их народ допустил это порабощение. Может, в Северном королевстве и существовала группа несогласных – таких, как, например, лорд Бруфдорана, но Руа представлялось, что многие фейри Севера вполне себе поддерживали Востемуров. И синие ведьмы по-прежнему должны были бояться фейри Севера. И Руа не была уверена, что это когда-нибудь изменится.

– Не могу поверить, что он предложил так много, – пробормотала она себе под нос. Оказывается, карманы Северного королевства были глубже, чем она думала. Мир после осады Ексшира рухнул для остального Окрита, в то время как Север приумножал богатство.

– Он сделал это не для нас… – сказала Баба Аиру, и Руа почувствовала, что она смотрит на нее сквозь закрытые веки. – Он сделал это для тебя.

– Нет, – вскинулась Руа.

Баба Аиру знающе улыбнулась.

– Ренвик не знал, по какому пути пойти, пока ты не потребовала от него решения. Ты заставила его увидеть все более ясно, – настаивала она.

– Я не всегда буду рядом, чтобы шептать королю на ухо и помогать ведьмам! – зашипела Руа.

– Помоги нам сейчас. – Баба Аиру наклонилась к книге в руках Руа. – Помоги Ренвику разглядеть свой путь, а ведьмам – начать доверять ему. И тогда ты сможешь отправиться в место, напоминающее дом.

Руа сглотнула комок в горле и поднялась. Место, напоминающее дом.

– Вы не скажете мне, где ведьмы сейчас? Где книга заклинаний?

– Рэвенпорт, – ответила Баба Аиру, слабо качнув головой. – Хорошего дня рождения, Ваше Высочество.

Руа от неожиданности открыла рот – она не думала, что получит от Верховной жрицы правдивый ответ. Она крепко сжала книгу в руках – книгу о предполагаемой родине и о чужих людях, которые были ее семьей. Она покачала головой и вышла из палатки.

– Ну и что все это значит? – успела спросить Бри, когда Руа пронеслась мимо и устремилась вниз по промерзшей тропинке.

– Ничего особенного. Мы направляемся в Рэвенпорт, – пробурчала Руа. – А еще жрица сказала, что я должна объединить ее народ и спасти их королевство.

Бри фыркнула.

– А, ну это раз плюнуть.

Глава двенадцатая

Как только местонахождение книги заклинаний стало известно, в Рэвенпорт тут же снарядили экспедицию. Судя по всему, это был полузабытый городишко, будто созданный для разных сомнительных личностей. Руа внимательно осматривала захудалые таверны и бордели, кишащие пьяницами. На улице толпы людей собирались вокруг бочек, в которых жгли пахучие отбросы. Каждый житель Рэвенпорта, которого она встречала, обязательно держал в руке бутылку. Оборванные, грязноватые фейри, вооруженные до зубов, весело шагали по обледенелым каменным дорожкам. Это был рай для воров. То, как они следили за королевскими санями, когда те въезжали в город, заставило Руа содрогнуться. Жители жадно ощупывали их взглядами в поисках кошельков, драгоценностей и дорогого оружия, когда им пришлось выйти из саней и пойти пешком. Казалось, все участники экспедиции молчаливо сговорились и решили убраться из Рэвенпорта как можно быстрее. Так что они поспешили по крутой ледяной тропе на восток. Нащупывая опору на скользком льду, Руа задумалась: будут ли сани на месте, когда они вернутся?

Узкая тропка бежала по уступу ледяной скалы. Путники осторожно поднимались все выше и выше, держась за трещины и щели в волнистом льду. Полуразрушенное поселение быстро исчезло из виду, когда они поднялись в облака.

С каждым резким вдохом зубы Руа болели все сильнее. Жестокие порывы ветра хлестали по ничем не защищенной местности. Лед покрыл капюшон ее плаща, а клубы пара от дыхания туманили морозный воздух.

– Когда мы вернемся, нас должен ждать чертов – мать его – пир, – ворчал Талхан, крепко прижимаясь к ледяной стене, пока они с черепашьей скоростью продвигались к логову ведьм.

– И глинтвейн, – добавила Бри. Ее кожу на лице стянуло от мороза. Ястреб Тадора, Эхирис, парила и кружилась в густом сером небе далеко впереди.

– Почти пришли, – отозвался Тадор, возглавляющий процессию.

– В Рэвенпорте полно воров. – Талхан поглядел направо, где дюны из снежной пыли сменялись крутым обрывом, на дне которого виднелся лес.

– И что? – прохрипела Бри.

– Думаете, у нас еще будут сани, когда мы вернемся в город?

Талхан поплотнее натянул на себя мантию – из угольно-серой она превратилась в белоснежную. Один час на этом продуваемом всеми ветрами утесе – и забудут, что вообще есть другие цвета.

– Они не будут красть у своего короля, – выдавил Ренвик. Его слова звучали отрывисто – Руа удивилась, что ему вообще хватило дыхания на них.

Сама она молчала: берегла силы на то, чтобы просто ставить одну ногу впереди другой. Лес далеко внизу казался нарисованным. На этой картине изобразили миниатюрные сосенки на фоне изменчивого горизонта. Через лес бежала бирюзовая замерзшая река – достаточно широкая, чтобы ее можно было разглядеть с этой головокружительной высоты. Они шли сквозь облака – так высоко, что каждый порыв ветра вздымал пелену тумана вокруг. Руа смотрела под ноги, чтобы он не бил в глаза.

Сильный ледяной ветер налетал внезапными порывами, которые невозможно было предугадать или использовать их как опору – каждый шаг был борьбой. Слишком сильно сгибаясь против него, Руа спотыкалась, когда ветер внезапно стихал. Но затем он снова поднимался – только для того, чтобы пихнуть ее в спину.

– Стоять! – крикнул Тадор.

Руа прищурилась. Из уголков ее глаз потекли ледяные слезы, пока она пыталась выстоять против вьюги.

Впереди остановилась фигура в лазурно-голубой накидке. Ростом незнакомец был почти с Тадора, его бороду припорошил снег. Он поглядел на Ренвика, а потом поманил путников за собой и свернул с тропы за угол.

Руа и остальные последовали за проводником и спустились с крутого склона, вырубленного во льду. Он сливался со снежным покровом и, если бы не этот незнакомец в накидке, они бы прошли мимо. Возможно, синие ведьмы увидели, что их экспедиция заблудилась в метели, и послали проводника найти их.

Когда они спустились ниже, ближе к деревьям, впереди показалась крепость. Она была сделана из металла и льда и врезана в склон горы. Большие открытые ворота были похожи на ворота храма Хунашта, но сама крепость мало походила на затейливо выстроенный храм. Ветер стих, когда они прошли по тропинке к стене из цельного камня. В ней не было ни одного окошка – лишь одинокий проем да высеченные символы на мхенбике, защищающие вход.

Когда они прошли сквозь узкий дверной проем, Руа почувствовала страх и надвигающуюся опасность. Эхирис, сидевшая на ближайшем дереве, издала вопль, глядя на то, как ее хозяин заходит в крепость.

Они оказались в темной пещере – единственным источником света служили два факела. За стенами из грубо вырубленного камня показался еще один дверной проем, также исписанный множеством защитных заклинаний на мхенбике.

Нежные кончики ушей Руа горели, как и ее щеки, обветренные губы и кончик носа покалывало. Она была уверена, что они были такими же красными, как и у ее спутников. Теперь, когда утих ветер, она ощутила на себе все прелести этого трудного похода.

Проводник откинул капюшон и уставился на них сияющими голубыми глазами, ожидая, когда они заговорят.

– Нам нужно поговорить с вашим предводителем, – заявил Ренвик.

Очевидно, это было не то, с чего следовало начать разговор.

Оскалившись, ведьмак прорычал:

– Тебе не следовало приходить сюда, Ведьмоубий-ца.

Ренвик замолчал, взгляд стал ледяным, хотя удивленным он не выглядел.

– Мы не с Севера, – сказала Бри, проталкиваясь вперед. – Мы – эмиссары Высокой Горы, и нам нужно поговорить с ведьмами ради безопасности всех нас.

Ведьмак рассмеялся хриплым, издевательским смехом.

– Вы знаете, что здесь написано? – Он махнул рукой на надписи на двери.

– Здесь сказано, что сюда могут входить только ведьмы, – произнесла Руа на мхенбике, и ведьмак уставился на нее.

– Так и есть. – Он кивнул и посмотрел на Бессмертный клинок.

Остальные фейри настороженно наблюдали за ними, не понимая, что они говорят.

Руа поджала губы.

– Могу я войти?

Ведьмак растерянно смотрел на нее – вероятно, озадаченный ее идеальным мхенбиком. Почесав бороду, он пробормотал:

– Ты фейри.

– Я фейри с колдовской магией и колдовским амулетом. – Руа взглянула на дверь. – Как думаешь, твои стражи распознают во мне друга или врага?

– О чем они говорят? – проворчал Талхан, обращаясь к сестре, но Бри взглядом приказала ему замолчать.

– Можешь попробовать, – сказал ведьмак, поклонившись, и жестом указал на закрытую дверь.

Руа повернулась к остальным.

– Я собираюсь поговорить с ведьмами. Я вернусь, – сказала она на ифике.

Все спутники заговорили одновременно, высказывая свое недовольство. Мысль о том, что Руа пойдет в крепость ведьм одна, была неприятной. Но это было необходимо. Почему-то Руа знала, что ведьмы не причинят ей вреда.

– Все будет хорошо, – заверила она Бри. – Нам нужна эта книга.

– Мы можем найти другой способ достать ее, – фыркнула Бри.

Руа посмотрела на Ренвика.

– Мы проделали весь этот путь. По крайней мере, позволь мне хотя бы попытаться.

Ренвик стиснул челюсти и хоть и неохотно, но кивнул.

– Ладно, мы просто будем сидеть здесь и морозить задницы, – надулся Тадор, усевшись на выступе скалы.

– Не думаю, что нам позволено просить у тебя немного вина? – Талхан улыбнулся ведьмаку с надеждой, но тот лишь прищурился в ответ. Тут фейри не стоило искать гостеприимства.

Руа даже не оглянулась, а потянулась к двери красной магией. Та открылась под действием ее невидимых сил.

– Мать Луна! – выругался на мхенбике ведьмак, и Руа, ухмыльнувшись, переступила порог.

Рубины на рукояти Бессмертного клинка начали светиться, словно он говорил с невидимыми стражами, мимо которых прошла Руа.

– Вот это да! – восхитилась Бри, глядя на то, как она шла по коридору, а путь ей освещало свечение меча.

– Ру, возвращайся и захвати нам вина! – крикнул Талхан.

Голос Орла эхом разносился вокруг, пока Руа продвигалась внутрь горы. Дверь закрылась, и она осталась одна в мерцающей красным темноте.

Впереди мелькнула тонкая полоска оранжевого света, и Руа напрягла глаза, чтобы разглядеть очертания дверного проема. Звук ее шагов и тихое дыхание эхом разносились во мраке. Темнота сжималась вокруг все сильнее, а рубины на мече гасли.

– Нет! – прокляла она Бессмертный клинок. Руа схватилась за рукоять, будто ее рука могла вернуть рубинам способность светиться, но меч не откликнулся. Она сосредоточилась на тонкой полоске света и пошла осторожнее, гадая, не проходила ли сейчас мимо других дверных проемов, не переплетались ли паутиной другие коридоры, уходящие от главного, но ничего не видела.

Нарастающая дрожь от мысли, что она не одна, заполнила ее, густая чернота поплыла перед глазами. Руа сглотнула тугой комок в горле и продолжила двигаться к двери. Ощущение, что за ней наблюдают, расползалось по коже. Желудок сжался, когда она наконец достигла цели, и на нее нахлынуло облегчение – дверь все же открылась. И она шагнула навстречу свету.

От камина в большой зале шло тепло, но неприятный холодок все равно пробежал по спине. По обе стороны стояла толпа ведьм – Руа оставили узкий проход, по которому ей предстояло пройти. Тихие голоса разносились по огромной каменной комнате. Здесь не было никаких украшений, голые стены и зубчатый потолок не добавляли торжественности.

За большим дубовым столом в дальнем конце комнаты сидели пять ведьм – двое мужчин и три женщины. На них не было никаких регалий и других опознавательных знаков, в отличие от многих в толпе.

– Ты пришла за нашей книгой заклинаний, принцесса? – спросила средняя ведьма – почтенная дама с черными как смоль волосами.

– Пришла. – Руа настороженно осмотрела присутствующих за столом и сделала еще несколько шагов вперед, чувствуя на себе взгляд толпы.

– Как ты смеешь приводить Ведьмоубийцу в это святилище и просить нашу священную книгу? – прорычала ведьма с дальнего конца стола.

Позади Руа раздалось несколько согласных возгласов.

– Оникс! – прикрикнула средняя.

Руа оценивающе оглядела ту ведьму справа. Оникс. У нее были серебристые волосы, но казалось, будто она была ровесницей Руа. У нее были пронзительные карие глаза и тонкие, недовольно изогнутые губы. Мерцающий свет факелов, висевших на стенах, делал ее черты еще жестче.

– Почему мы должны тебе доверять? – вопрошала Оникс.

Один из ведьмаков взглянул на Бессмертный клинок.

– Она владеет древним клинком, выкованным красными ведьмами. Она – Мхенисса.

Мхенисса. Это слово разнеслось вокруг Руа дюжиной шепотков. Прищурившись, она посмотрела на худого ведьмака, уже сомневаясь, что синие ведьмы много знали о ее жизни.

– Баба Аиру отправила меня сюда за книгой, – ответила Руа. Она надеялась, что имя Верховной жрицы поможет добиться расположения ведьм. Но вместо этого лица кругом окаменели.

– Она служит Ведьмоубийце! – прорычала Оникс.

Другой ведьмак сложил руки на груди.

– Не все из нас готовы следовать за новым Востемуром так же охотно, как Баба Аиру.

– Но разве она не Предвидит? У нее должны быть причины так поступать! – запротестовала Руа. Сурового вида ведьмак положил руки на стол, наклонился и уставился на нее из-под густых бровей.

– Ты собираешься учить меня дару Видения? – проговорил он. – Баба, возможно, и видит будущее, за которое стоит бороться, но это не значит, что оно сбудется. И это также не значит, что остальные из нас Видят это же будущее. Может, мы исчезнем, как фиалковые ведьмы?

Руа пристально оглядела толпу. Ей было интересно, какое будущее они все видят. Действительно ли конец своего ковена? И они погибнут, как фиалковые ведьмы, жившие на Востоке? Насколько их видения отличались от того, что видела Баба Аиру?

– Я не прошу вас последовать за Ренвиком, – возразила Руа. Имя Северного короля сопроводили несколько недовольных выкриков.

– Принцесса была единственной, кто требовал нашей свободы, – размышляла меж тем темноволосая ведьма. – Именно из-за нее мы больше не носим ошейники.

Толпа позади Руа заволновалась.

– Не нужно приписывать мне заслуги по вашему освобождению. Я уверена, вы бы добились его сами, – заявила Руа, наблюдая за последовавшими согласными кивками. Она надеялась, что ход беседы наконец-то изменился. – Я понимаю ваше желание оказаться подальше от Северного короля. – Она хмыкнула, надеясь, что этим ей точно удастся переубедить собравшихся. – Сама с нетерпением жду, когда мне удастся снять проклятие Валорна, и я избавлюсь от его компании.

– О, очень сомневаюсь в этом. – Оникс скривила губы. Колючая, среброволосая ведьма очевидно была полна решимости поставить Руа на место.

– Мы хотим снять проклятие с ваших сестер! – в отчаянии крикнула Руа. – А что вы для них сделали?

Она приготовилась к ответной реакции, но вместо этого увидела лишь пять шокированных взглядов. Ведьмы за столом переглядывались, будто именно об этом они беседовали до ее прихода.

– Они будто мертвые, – пробормотала Оникс, уставившись на свои руки.

Атмосфера в зале стала еще мрачнее, и Руа заговорила в тишине.

– Если бы на их месте оказались вы, хотелось бы вам, чтобы вас оставили страдать в одиночестве?

– Почти так и было. – Оникс подняла глаза, и Руа увидела, что ее все еще преследуют воспоминания. И она слишком хорошо знала это чувство: ужас от того, что чуть не умер, и от того, что едва не встал на тот путь, что оказался бы хуже смерти. Оникс наверняка видела кошмары каждую ночь. Их всех преследовали призраки.

Тяжесть пугающих воспоминаний повисла в воздухе, он сгустился, и Руа чувствовала, как он давит на нее. Сама она страдала меньше этих ведьм. Но при этом буквально разваливалась на части – и в этом ей не повезло гораздо больше.

– Дело не в Наве, Оникс, – прошептала дородная светловолосая ведьма, сидевшая рядом с ней.

– Разве нет? – выплюнула Оникс в ответ, и сердце Руа заколотилось в горле. – Может, стоит ей рассказать, кто убил мою сестру и почему она должна была умереть?

– Хватит, – остановила ее ведьма и посмотрела на Руа. – Именно фейри должны снять это проклятие.

Вокруг снова поднялся тихий гул согласия.

– Это проблема Ведьмоубийцы, не наша. С нашего освобождения прошла всего лишь пара недель. – Блестящие голубые глаза говорившей сияли в полумраке комнаты. – Призрачные ошейники все еще душат нас.

Передернув плечами, Руа попыталась сбросить растущее напряжение.

– Вы не хотите, чтобы мы даже пытались?

– Это не наша битва, – сказала средняя ведьма.

– Но я же не прошу вас сражаться! – Пальцы Руа потянулись к Бессмертному клинку, но это явно был не тот бой, который она могла бы выиграть мечом. Так что Руа смягчила тон. – Мне не нужна вся книга, только одно заклинание. Найдите его, и я оставлю вас в покое.

– Книги здесь нет, – провозгласила средняя ведьма, вставая со стула. Весь ковен обернулся, чтобы посмотреть на нее. У Руа сам собой открылся рот.

– Что вы сказали?

– На Севере сейчас небезопасно, принцесса. Балорн мог появиться у нас на пороге с той же вероятностью, что и ты. Теперь, когда у него есть Ведьмино стекло, он может творить поистине ужасные вещи с этой книгой.

– Так где она? – Руа сжала кулаки, уже раздумывая, что скажет своим замерзающим спутникам, ожидающим снаружи.

– Мы отдали ее ведьмам Высокой Горы на хранение. Книга заклинаний сейчас находится в храме Ексшира.

Ярость пронеслась по напряженным мышцам, а сердце ушло в пятки.

– Разочарована, принцесса? Но ведь ты должна радоваться, что книга заклинаний хранится у ведьм, которые воспитали тебя?

В голосе Оникс звучал сарказм. Молодая синяя ведьма, казалось, знала о ней больше, чем Руа хотелось бы.

– Ты могла бы связаться со своей сестрой через Огонь фейри и попросить о помощи, но ты этого не сделаешь, не так ли? Ты должна сделать все сама.

Светловолосая ведьма рядом с Оникс сжала ее руку:

– Остановись.

Но Оникс проигнорировала приказ, высвобождая локоть. Ее слова резали больнее любого ножа:

– Несчастная принцесса фейри, которая выучилась говорить, как ведьма.

Даже Бессмертный клинок не смог бы защитить Руа от колючей боли в груди. Все, что сказала ей ненавистная ведьма, было правдой.

– Отправляйся в Ексшир, – приказала средняя, пытаясь вновь вернуться к беседе. Но в ушах у Руа звенело, желание вытащить Клинок из ножен становилось сильнее с каждым вздохом. Ярость бурлила в груди. Она не хотела ехать в Ексшир.

– Спасибо, что хотя бы сказали, где книга, – пробурчала Руа и, не прощаясь, развернулась и зашагала к выходу.

– Приятной прогулки домой, принцесса, – пропел вслед голос Оникс. Руа крепче сжала рукоять Бессмертного клинка, пытаясь выровнять дыхание, пока протискивалась между тяжелыми деревянными дверьми. Она приготовилась сообщить спутникам плохие новости – очередной провал в длинном списке ее неудач.

* * *

Она не чувствовала пронизывающего холода, пока ветер хлестал ее по щекам. Буря посильнее этой бушевала внутри. Руа не могла пойти в храм Ексшира. Она не хотела больше видеть этих красных ведьм. В сознании промелькнула картина: безмятежное лицо Бабы Морганны, а вокруг летят брызги крови. Баба Аиру была такой же. Неужели все Верховные жрицы улыбаются перед лицом смерти? Руки и ноги Руа дрожали, волоски на шее встали дыбом – будто она до сих пор ожидала удара меча.

Баба Морганна и пальцем не пошевелила, чтобы спасти ее во время битвы при Друнехане. Но не из-за этих ужасных воспоминаний она боялась возвращаться в Ексшир. А из-за страха, что красные ведьмы увидят эту зияющую дыру в ней, боль и ужас, что все еще сжирали Руа изнутри. Для них она всегда была неудачницей. Якобы не прилагала достаточно усилилий, чтобы победить эту тьму внутри. И ведьмы считали это недостатком, как будто одна лишь решимость могла заглушить боль. Но чем сильнее Руа пыталась отрицать существование этой дыры в своей душе, тем шире она становилась. А сама Руа балансировала на краю пропасти, каждый день просыпаясь с мыслью: наступит ли тот день, когда она окончательно погрузится во тьму?

Сквозь вихрь ледяного ветра до нее донесся голос Ренвика:

– Не сходи с тропы!

Руа прищурилась от яркого света, продолжая шагать по щиколотку в снегу вдоль тропы. Орлы-близнецы шли в мрачном молчании: удрученные лица, снег, налипший на одежду. От стражников веяло таким холодом, что от него мерзли даже ледяные скалы. Они проделали весь этот путь напрасно.

– Край вон там, – предупредил Ренвик, указывая на сугробы. – Остальное – просто снежная пыль и лед. Пропасть ближе, чем кажется.

– Я в порядке, – прошипела Руа, от ледяного воздуха у нее опять заныли зубы.

Ренвик протопал к ней, бормоча проклятия, и, оказавшись рядом, прорычал:

– Хватит шататься по краю обрыва.

– Теперь ты будешь указывать, куда мне идти? – Руа насупилась и попыталась пройти мимо Ренвика по дуге, еще ближе к краю, но он вновь оказался перед ней.

Ренвик мог бы схватить ее и притянуть к себе, но не сделал этого. Он просто стоял и хмурился.

– Я знаю, ты злишься из-за книги, но мы разберемся с этим позже. А сейчас, пожалуйста, пока мое сердце не остановилось от ужаса, возвращайся на тропу. – Голос короля был глубоким и хриплым.

Руа сузила глаза и посмотрела на него.

– Я тебе не слуга, Ведьмоубийца.

Его лицо дернулось, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут в холодном воздухе раздался треск.

Прежде чем Руа поняла, что происходит, земля провалилась под ногами. Огромные, полные страха глаза – последнее, что она увидела перед падением. Грохот движущегося снега и треск льда были оглушительными. Бри выкрикнула ее имя, когда мощная лавина забрала Руа с собой.

Каждый раз, когда ей казалось, что падение закончилось, новая волна снега накатывалась на нее, врезалась и толкала дальше вниз. Руа кувыркалась, словно ее катили в бочке, ударяясь головой о грубый, обжигающий снег. Ветки трещали, запах сосновых иголок витал над ней. Она вспомнила, что там – за ледяными скалами. Если лавина ударит ее об дерево, это будет смертельно. Руа с силой вытолкнула из себя красную магию и посылала ее во всех направлениях, пытаясь удержать стену снега подальше от себя. Она старалась создать вокруг безопасный кокон, но не могла удержать этот образ в сознании – перед глазами все беспрестанно кружилось. Наконец тяжесть меча утащила ее глубоко под снег.

Рев в ушах внезапно утих, оставив после себя звенящую тишину. Руа не была уверена, движется она еще или нет. После того как стихия швыряла ее, словно тряпичную куклу, перед глазами стояла белая пелена. И Руа не представляла, в какую сторону нужно ползти, чтобы выбраться. Снег гасил все ощущения и звуки, и она не знала, ранена или нет. Даже если все конечности были сломаны – она не могла понять. Но несмотря на то, что ее погребло под снегом, Руа все еще могла видеть, так что она поняла, что наверняка близко к поверхности. От частого дыхания капля крови упала с ее носа в сторону. Значит, там низ. Руа наугад подняла руку вверх и попыталась оттолкнуться и приподняться. Снег скользил под одеждой, напитавшийся водой иней таял на ее исцарапанной коже.

Наконец Руа, задыхаясь, вынырнула на поверхность. Солнечный свет упал ей на лицо, и она принялась осматривать повреждения. Она была в лесу. Над ней пронзительно закричал ястреб – Эхирис. Птица покружила, и Руа махнула ей рукой, чтобы та могла полететь и сообщить Тадору, что она жива.

Взглянув в сторону ледяных утесов на хребте, она едва смогла разглядеть черные точки на тропе. Высоко же летела. Руа крикнула этим точкам на горизонте, но крик унес ветер. Да и они, скорее всего, не могли ее видеть. Весь ледник раскололся на две части. Путь в Рэвенпорт теперь был закрыт, и синим ведьмам придется искать другой выход из своей крепости.

Поднявшись на ноги, Руа прищурилась и вновь поглядела на точки наверху. Их было только три.

Вот черт.

Ренвик упал вместе с ней.

У Руа перехватило дыхание, и она принялась нервно осматриваться кругом. Грязный снег был усеян палками, сосновыми иглами и камнями, но больше ничего не было. Сердцебиение колотилось в ушах.

Нет, нет, нет.

Она промерзла и не представляла, в какую сторону идти. Руа выписывала дикие зигзаги и с нарастающей паникой искала темно-синюю мантию и пепельно-русые волосы. В голове проносились ужасные видения: Ренвик, которого проткнуло сосновой веткой или которому свернула шею лавина. К горлу подступила тошнота, а руки затряслись.

Эхирис приземлилась на сук неподалеку и закричала. Птица раздраженно захлопала крыльями, привлекая внимание Руа, – казалось, ястреб пыталась что-то сказать ей.

Руа бросилась к большой сосне и заметила его: треугольник синей шерсти, выглядывающий из-под снега. В груди у нее защемило, легкие словно прижало к ребрам, и Руа упала на колени. Она вцепилась ногтями в снег и принялась царапать его ожесточеннее любой сурааш. Сначала выкопала остальной плащ, затем бледно-голубую руку. Проклиная все на свете, Руа потерла кончики пальцев и зачерпнула очередную пригоршню снега. В ярости, она застонала и наконец добралась до плеча Ренвика. Потянула за него и вытащила его безвольное тело.

Руа обхватила Ренвика под мышками, присела на корточки и, напрягая бедра, вытащила его из сугроба.

Раскопанный снег подался, и они оба опрокинулись назад. Руа прикоснулась рукой к синему безжизненному лицу Ренвика. У нее на глазах выступили слезы.

Боги, она его убила.

Глава тринадцатая

Все тело Руа неистово тряслось, разум больше не контролировал конечности. Крик птицы над ними пронзил морозный воздух, заставив ее вздрогнуть.

Ренвик вздохнул и открыл глаза, оживая от звука.

– Слава богам, мать твою. – Руа задыхалась, голос дрожал, как и руки. Она провела ими по телу Ренвика и встретилась взглядом с его изумрудными глазами.

– Ты ранен?

– Я не знаю, – выдохнул он. Его грудь поднималась и опадала в такт тяжелому дыханию. Он поднял руку к ее лицу и провел ледяным большим пальцем по щеке Руа.

– Мы должны сейчас же найти убежище и согреться, – отрезала она. Сердце забилось быстрее, но Руа отпрянула от прикосновения. – Нам нужно высушить одежду, если мы планируем пережить обратный путь и добраться до остальных.

Зубы Руа клацнули, когда кучки подтаявшего снега скатились ей за шиворот. Туника промокла насквозь, будто она купалась одетой в океане. Ренвик скоро будет таким же.

– Нужно идти вниз по склону, – проговорил он посиневшими, дрожащими губами. – Там есть пещеры у реки. Воры и мародеры пользуются ими. Если мы найдем одно из их убежищ, там будут припасы.

– Ты можешь встать? – спросила Руа, со стоном поднимаясь на ноющие ноги. Ренвик попытался взять ее протянутую ладонь, но так и не смог согнуть замерзшие пальцы. Тогда Руа наклонилась и, схватив его за воротник, подняла на колени. Ее руки будто пронзили иголки и булавки, как только она попыталась согнуть пальцы и дотронуться большим до кончика безымянного. Им нужно согреться и как можно скорее.

Взглянув на Эхирис, Ренвик вытянул руку и позвал:

– Сюда.

Птица тут же слетела вниз и вцепилась когтями в шерсть его мантии. Он открыл крышку миниатюрной коробочки, пристегнутой к ноге ястреба, и достал крошечный свиток и похожую на иглу свинцовую палочку. Дрожащими, неуклюжими руками он поднес палочку к губам и, зажав ее между зубами, что-то нацарапал на бумаге. Кое-как засунув ее обратно в колбу, Ренвик наконец закрыл крышку и поднял руку. Эхирис взлетела в серое небо.

– Что ты написал? – Руа смотрела, как ястреб исчезает в спустившихся в долину облаках.

– Что мы выжили и ищем укрытие, – ответил Ренвик. Он поплотнее обхватил себя руками и засунул негнущиеся пальцы под мышки. – И что завтра встретимся с ними в городке.

– Завтра?

– Мы сбились с пути. Путь через лес будет вдвое длиннее. Нам нужно укрыться и пережить эту ночь. – Ренвик с отчаянием взглянул на темнеющее небо. Они потратили большую часть дня, чтобы добраться до Рэвенпорта. А теперь на них надвигалась зимняя ночь. – Если хочешь провести ее в промерзшей одежде, так и быть. Я заберу твой труп утром.

Не дожидаясь ее, Ренвик повернулся и зашагал вниз по склону. Руа понимала, что заслужила его гнев после того, что сделала. Это было чудо, что они остались живы – не говоря о том, что даже могли ходить.

Снег таял в мокрых сапогах, пока она пробиралась через лес. Все тело напрягалось, чтобы удержать ее в вертикальном положении на неровной дороге. И мышцы то пронзало молниями ноющей боли, то обволакивало сладким онемением. Руа надеялась, что подобная прогулка согреет ее. Против воли изо рта вырвался звук, похожий на хныканье. Ей так хотелось тепла.

Ренвик остановился впереди, словно прислушиваясь, идет ли она за ним. Как только она приблизилась, он снова сорвался с места. Их дыхание плавало в серых сумерках, словно туман.

В долине показалась замерзшая бирюзовая река, а за ней – сужающееся устье пещеры. Руа боролась со сном, надеясь, что ее хватит хотя бы на несколько минут. Она вытягивала из себя последние силы, чтобы оставаться в сознании и не поддаваться холоду.

Сон – вот все, чего хотел ее измученный разум.

Напрягая глаза, она искала следы на рыхлом снегу, но их не было. Пещера оказалась заброшена. Осторожно ступая по льду, Руа продвигалась вслед за Ренвиком.

Раздался скрежет, и сапог пробил лед. Она затаила дыхание, пытаясь выдернуть его, но ледяная вода уже наполнила обувь. Однако жжения Руа не почувствовала – ноги давно промокли от талого снега. Под лед ушел носок сапога, и она не могла вытащить его так же, как он вошел. Замерзшая конечность не слушалась.

Руа наклонилась, чтобы пробить более широкое отверстие во льду, но Ренвик крикнул:

– Не надо! – И скользнул обратно к ней. – Так ты сделаешь лед еще более ломким. – Наклонившись, он схватил Руа за икру, согнул ее лодыжку и вытащил сапог через отверстие, которое сам же и проделал. – Я не собираюсь прыгать за тобой в ледяную воду.

Это был бы идеальный конец – выжить в лавине и утонуть в ледяной реке.

Хромая по слякоти и пробираясь в пещеру, Руа думала о том, что костер ей нужен как никогда. Если она не снимет мокрый сапог, то к утру у нее не будет пальцев на ноге.

Раньше в этой пещере явно кто-то жил: по полу были разбросаны пыльные подстилки и одеяла. Круг из обугленных камней лежал в задней части пещеры, где расщелины в скале выходили на открытый воздух. Это было идеальное место для костра – так дым вытягивало из пещеры.

По всей территории валялись куриные кости и стебельки растений. Сюда притащили большую ветку, некоторые мелкие сучья уже спилили. Еды тут не найдется, но по крайней мере, не придется искать сухие дрова. Руа поблагодарила Луну за воров и мародеров.

Она уперлась в сук сапогом и отломила ветку от ствола, затем переломила через колено и бросила палки в кострище. Она делала это снова и снова, пока Ренвик дрожащими руками пытался высечь иску из кремня на кучку хвороста. Появление первой вырвало из груди Руа долго сдерживаемый вздох. Скорее всего, они все же смогут пережить последствия ее недавней ошибки.

Теперь, когда их не бил ледяной ветер, тело Руа трясло в болезненных спазмах. Восстановление после переохлаждения будет малоприятным. Если бы она была ведьмой, вряд ли пережила бы падение. И Руа впервые почувствовала благодарность за то, что она – фейри. Возможно, это спасло ей жизнь.

Когда она сложила достаточно поленьев в костер, то стряхнула с себя мокрые сапоги. Схватившись за застежку мантии, посмотрела на Ренвика и сказала:

– Раздевайся. – А затем стянула тунику через голову.

Настойчивость в ее голосе заставила его улыбнуться.

– Никогда не думал, что услышу от тебя нечто подобное, – усмехнулся Ренвик и повесил свою мантию на выступ.

– То, что ты сейчас дразнишь меня, означает, что ты не так уж замерз. А вот я – да, – прорычала Руа, засунув большие пальцы в брюки.

Ренвик скользнул взглядом по ее полуобнаженному телу – даже несмотря на то, что его била дрожь, в глазах загорелось желание. Он присел, схватил с пола одеяло и встряхнул. Подойдя к Руа, он обернул его вокруг ее плеч и кивнул на костер:

– Давай, грейся.

Ветхая ткань терлась о ее исцарапанную кожу.

– Снимай свою одежду и иди ко мне греться, иначе ты умрешь. Сейчас же, – приказала Руа. Она не хотела позволить им обоим умереть из-за его напускной скромности. Губы Ренвика все еще были синими, руки дрожали, хотя казались довольно подвижными. К ночи от холода он околеет.

Ренвик усмехнулся и кивнул, а Руа легла на тонкую подстилку у костра. Жар пламени обжигал кожу, и она чувствовала, словно миллион крошечных иголок вонзились в нее одновременно. Она зажмурилась, когда тепло коснулась лица. Ее охватила усталость, и тело расслабилось после бесконечных спазмов.

Внезапно сквозь полудрему она почувствовала, как прохладное тело прижалось к спине, а затем сверху ее накрыли еще одним одеялом. Мускулистая рука Ренвика обхватила ее талию и притянула к себе, его нос и губы зарылись в ее волосы и уткнулись в шею. Он глубоко, сонно вздохнул. Руа почувствовала, что его мышцы ожили, как и ее, – их оживило ее тепло. Разум был слишком далеко, чтобы понять, что это значит, а вся энергия была направлена на то, чтобы согреться и остаться в живых.

– Прости, что чуть не убила тебя, – прошептала Руа в темноту. На мгновение она засомневалась, произнесла ли это вслух или же только подумала.

Теплое дыхание защекотало шею.

– Почему-то у меня такое чувство, что ты еще не раз извинишься передо мной.

Она прижалась спиной к его теплому телу и наконец-то провалилась в сон.

* * *

Она стояла на коленях на полу в Друнехане, ее брюки пропитались кровью. Она в ужасе смотрела на толпу, высматривая в ней своего спасителя. Но вместо северных фейри Хеннена Востемура, увидела тех, кто был на ее дне рождения. Они держали в руках подарки и улыбались, пока она дрожала, ожидая, когда меч рухнет на нее и отрубит голову. Им было все равно, что она вот-вот умрет. Они просто улыбались и смотрели, когда она почувствовала за спиной свист клинка.

– Руа, – тепло проговорил чей-то голос, чьи-то руки обхватили ее живот.

Грудь Руа вздымалась, в горле першило.

– Это был сон, – прошептал Ренвик, прикоснувшись губами к ее уху. Большим пальцем он лениво обвел ее пупок.

Утренний свет пробивался сквозь трещины в скале. Моргнув, Руа пришла в себя. Они проспали достаточно, но казалось, что прошло всего несколько минут. И вдруг она осознала, что позади нее находится обнаженное тело… горячие мышцы, теплый, сонный голос – он весь, твердый, прижимающийся к ее спине.

Руа рывком поднялась, накинув на себя одеяло, и вскочила на ноги. Ренвик обернул второе вокруг талии, быстро сбросив с себя сонное оцепенение. Костер все еще горел. Ренвик, должно быть, поддерживал его всю ночь, пока Руа спала. В пещере было жарко, каменный пол под ее босыми ногами был теплым. У Руа потрескались губы, в горле пересохло и голова раскалывалась, но она нашла в себе силы отойти от Ренвика подальше. Там она обнаружила сброшенную вчера одежду, теперь разложенную для просушки.

Руа побледнела, когда подобрала свое нижнее белье. Должно быть, Ренвик разложил и его тоже. Ей так хотелось поскорее согреться, что она даже не подумала о том, чтобы высушить груду мокрой одежды. Это сделал он. Зажав одеяло под мышками, Руа влезла в трусы, затем в брюки, попрыгала, чтобы натянуть их на бедра.

Ренвик тоже пытался влезть в брюки, и Руа зацепилась взглядом за его бледный, рельефный живот. Неужели он всегда был таким мускулистым? В своих придворных нарядах он казался Руа более тощим, но это… это ее удивило. Она не ожидала, что под изысканной одеждой скрываются мускулы. Он был сложен как воин, а не как король.

Подобрав упавшую от удивления челюсть, она повернулась к нему спиной и натянула сухую тунику. Когда она обернулась, Ренвик уже снова был королем Севера в элегантной вышитой куртке – удивительно, как она не помялась? Волосы он убрал назад, выражение лица было серьезным.

– Нужно поспешить, – проговорила Руа, натягивая шерстяные носки. Она благодарила богов за то, что те были сухими. – До селения предстоит долгий путь.

– Да, – согласился Ренвик и пристегнул меч к бедру.

Руа подняла Бессмертный клинок, плечи напряглись от его тяжести. Волшебный меч не уберег ее ни от лавины, ни от лютого холода. Это был мощный амулет, но не ее спаситель. Тем не менее, она была рада, что не потеряла его в снегу.

Зашнуровывая сапоги и накидывая на себя мантию, Руа вспомнила тело Ренвика, прижатое к ее собственному. В воздухе витало что-то такое, от чего Руа стало не по себе. Ей нельзя было думать о нем в таком ключе. Не об Ведьмоубийце.

Это прозвище все еще смущало – Руа просто не понимала его. Казалось, что существуют два разных человека: Ренвик и Ведьмоубийца. Фейри, который сушил ее одежду и дарил удивительно личные подарки, и монстр, который истязал ведьм. Она не могла уложить в голове и осознать, насколько разительно отличался один от другого. Это мешало ей составить какое-то определенное мнение о нем. Сонный разум Руа метался в голове: пока Ренвик тушил костер, ее грызли сотни вопросов без ответов.

Нужен был свежий воздух. Не дожидаясь, пока Ренвик наденет мантию, она устремилась к устью пещеры. Руа снова поискала следы чужого присутствия, но, судя по отпечаткам, кроме кроликов тут никого не было. С быстрого шага она перешла на бег.

– Руа, нас ждет долгая дорога. Ты устанешь слишком скоро, если будешь бежать. – Ренвик оказался у нее за спиной и не отставал ни на шаг. Но Руа продолжала бег, словно пытаясь ускользнуть от него, сцены в пещере и улыбающихся лиц из ее кошмара.

– Твое упрямство погубит нас обоих, – проворчал Ренвик и был прав. Но Руа просто не справлялась: все, что она делала, это портила и портила, список ее ошибок увеличивался с каждым днем. Она стиснула челюсти, двигаясь быстрее, желая оставить хоть какое-то пространство между следующей за ней по пятам ошибкой.

Ренвик приблизился.

– Поговори со мной.

Ее шаги замедлились, и она повернулась к нему.

– Почему ты потащил меня за собой в Друнехан?

Ренвик побледнел. Это явно был не тот вопрос, которого он ждал, но она должна была знать. Он защитил Руа, встав между ней и собственными солдатами, убивая их, чтобы спасти ее.

– Я… – Он помотал головой и с мольбой взглянул на нее.

– Почему? – Руа давила на него, ее слова резали не хуже лезвия.

Ренвик опустил глаза на сапоги и потер лоб, а потом зажмурился, словно защищаясь от невидимой боли. Когда он поднял на Руа взгляд, он вновь был твердым.

– Ты была сестрой моего союзника, – ответил он.

Руа улыбнулась. Вот и все, что это было, – он защищал их тайный союз с Раффиелем. И если бы позволил ей погибнуть, это выглядело бы не слишком красиво.

– Очень по-рыцарски, – прорычала она, пробираясь между густыми зарослями и деревьями.

– Мне жаль, – продолжил Ренвик, поспешно догоняя ее. – Я не… Я не знаю, как общаться с тобой. Все, что я говорю, приводит к тому, что ты отталкиваешь меня.

Ее глаза снова метнулись к нему.

– И я пытаюсь понять, почему ты так не хочешь, чтобы я тебя отталкивала.

Он резко остановился. Даже если сейчас Ренвик был союзником ее королевства, сама она приехала на Север, чтобы показать могущество Высокой Горы. Он не должен был хотеть угодить ей. Руа ожидала наигранного уважения, если не полного безразличия, но это… это было чем-то другим. И ей необходимо было понять, почему он так себя вел. Но Ренвик ничего не сказал. Лишь пристально посмотрел на нее, словно глаза могли объяснить Руа все, что происходило между ними.

Она сжала кулаки. Ей надоели эти игры, в которые, казалось, все с ней играли. Руа ткнула пальцем в сторону Рэвенпорта и сказала:

– Ты так же отвратителен, как и эти чертовы синие ведьмы.

И пошла вперед. Ренвик следовал за ней на приличном расстоянии. Руа надеялась, что ему станет стыдно за то, что он промолчал, хотела, чтобы он чувствовал ту же горечь, что и она сама. Что не так с этими людьми? Сначала он требует «поговорить с ним», а потом признается, что «не знает как». Ноги Руа уже горели от напряжения, дыхание сбилось, но она старалась использовать ярость, чтобы дойти до селения. Каждый шаг был наказанием за очередную глупую ошибку. И вновь Руа дала себе обещание: она должна найти Ведьмино стекло и снять проклятие с синих ведьм. А потом она уедет так далеко от Северного королевства и его короля, как только сможет.

Глава четырнадцатая

На столе Руа высилась гора открытых подарков. Она уставилась на стопку чистых листов перед собой, чернила с пера перепачкали кончики пальцев. Утреннее солнце все еще не согрело морозный воздух. Ее голову словно сдавило невидимыми тисками, а кожу саднило от жгучего мороза. Мышцы, о существовании которых в своем теле она и не подозревала, болели. Несмотря на то что в комнате горел камин, воздух казался прохладным. Она поглубже натянула меховую мантию на плечи и плотнее укутала шею.

– Неужели я должна каждому написать благодарственное письмо? – проворчала Руа.

– Да, – одновременно откликнулись Бри и Талхан.

Бри сидела в кресле рядом со столом, спиной к стене, а Талхан вальяжно растянулся на кровати. Бри занималась тем, что точила меч, а Талхан доставал какое-то сушеное мясо из кармана и отправлял в рот – будто кроме пайков из военного лагеря ему ничего не давали. Руа вновь уставилась на чистый лист. Ей предстояло написать еще десятки писем.

– Они сами решили подарить мне все это, их не заставляли. – Руа хмуро разглядывала испачканные пальцы.

– И ты их поблагодаришь сама, от души, – ответила Бри, и точильный камень заскрипел по острию ее меча.

Руа прокляла всех богов. Орлы не отходили от нее ни на шаг с тех пор, как она едва не погибла на ледяных скалах. Нависали над ней и буквально душили своим вниманием, будто в любой момент на ее палатку могла обрушиться новая лавина.

– Королевская жизнь – это не только тортики и вечеринки, да ведь? – Талхан ухмыльнулся с набитым ртом.

– Мы вообще не должны устраивать вечеринки, – огрызнулась Руа. – Мы здесь не за этим.

– Согласна, – сказала Бри и размяла шею. – Мы должны найти книгу заклинаний в Ексшире и убираться с проклятого Севера. – Орлица оглянулась на Руа. – А ты давай, пиши эти треклятые письма, чтобы мы могли пойти потренироваться.

Руа вздохнула, ее пальцы сжались вокруг пера. Она посмотрела на кучу подарков: украшения, одежда, прекрасные меха и шелка. Богатство Севера поражало. Но были и более простые – маленькие записки и нарисованные от руки рисунки. Была корзина сушеных трав и зелий от коричневых ведьм из лагеря. Блюдо с пряными кексами подарила зеленая ведьма, работавшая в столовой. Орлы уже умяли половину.

Пальцы Руа подрагивали, когда она припомнила те два слова, что успела нацарапать в последнем письме: «Дорогой Ренвик».

Она написала уже с десяток писем. Оставалось еще две дюжины, но эту благодарственную записку не могла закончить. Начав выводить «Я», она остановилась и зачеркнула написанное.

– Разве я не могу просто сказать «спасибо» и вписать свое имя? – рыкнула Руа, скомкала письмо и бросила его на пол. Что она могла сказать? Прости, что чуть не убила тебя? Она уже сказала это.

– Нет, – пробурчал Талхан. – Для начала поблагодари их за конкретный подарок, а потом нужно придумать еще одно предложение, как будто ты очень благодарна за то, что смогла поближе познакомиться с Северным королевством – ну или что-то подобное.

Руа сузила глаза и посмотрела на него.

– Почему бы тебе не написать это за меня?

Талхан в ответ усмехнулся.

– Ни за что. За все эти годы я написал миллиард подобных записок. Если бы я когда-нибудь стал королем, не требовал бы никаких подарков – лишь бы меня пощадили и не заставляли писать.

– Как вы всему этому научились? – пробормотал Руа, скомкав очередной лист. Неужели этому и учили фейри – не только сражаться на мечах, но и как составлять изящные благодарственные письма?

– Мы выросли в Винриче вместе с другими высокородными фейри Восточного королевства, – ответила Бри.

– Вы не слишком похожи на фейри с Востока. – Руа посмотрела на их медовую кожу и каштановые волосы с рыжиной. Но самыми запоминающимися были золотистые глаза – светлее, чем у западных и южных фейри, и не походившие на те, что были у жителей Высоких гор. При этом глаза Орлов были темнее, чем у фейри с Востока и у северян. Руа никак не могла определить, чьими потомками были Бри и Талхан.

– Мы не восточные фейри по крови, – отрезала Бри, будто это был именно тот ответ, которого добивалась Руа.

– Королевства сейчас – это плавильные котлы, – продолжал Талхан. – Кэрис по крови – северянка, но она выросла в Южном королевстве, а теперь живет на Востоке. Это ничего не значит.

Руа выпятила челюсть. То же самое было с людьми, а еще с ведьмами. Невозможно было определить их ковен, просто взглянув на них. Единственный реальный способ понять, к какому шабашу они принадлежат, – посмотреть на свечение их магии. Цвет показывал, что это за ведьма.

Руа вернулась к листку и снова написала: «Дорогой Ренвик».

У Орлов могли быть свои секреты, чудно. Ей не нужно лезть в их жизнь, и они не спрашивали Руа о ее собственной. Они были стражниками, но не более того.

Руа уставилась на корешок «Энциклопедиер дуй Екс-шир». Она открывала ее только один раз со дня своего рождения и дошла до титульного листа. После названия Ренвик оставил для нее приписку на ифике: «Руа, я подумал, что однажды ты захочешь узнать больше о своей семье и о королевстве Высокой Горы. С днем рождения, Ренвик».

Что-то в этой записке заставило ее закрыть книгу и отложить подальше.

«Однажды». Почему он сказал «однажды»? Неужели думал, что она не готова открыть эту книгу сейчас?

Руа посмотрела на золотое начертание ексширских слов на корешке. В животе заныло от боли. В этом языке было слово, описывающее подобное чувство: авиарэ. Оно означало ностальгию по чему-то, чего никогда не было. Руа тосковала по миру, которого не помнила. Она не могла закрыть глаза и увидеть замок Ексшира или услышать голос матери.

Она плохо владела ексшири. Если бы Руа встретила мать в загробном мире, то не смогла бы поговорить с ней на ее родном языке. Даже после смерти они будут чужими друг другу. Время от времени старые красные ведьмы говорили на ексшири в селениях, но Руа вряд ли бы смогла поддерживать разговор на нем. Она могла читать слова, но уже много лет не слышала, как их произносят.

Авиарэ. Она тосковала по дому, которого никогда не было. Это была печаль по тому месту, куда, Руа знала, никогда не сможет вернуться.

– Ты думаешь, перо само, по волшебству, будет писать за тебя письма? – посмеивался над ней Талхан, усевшись в кровати.

– Заткнись и прекрати смотреть на меня, – рыкнула Руа и оглянулась на Бессмертный клинок, прислоненный к столу. – Или я обращу против тебя мой меч.

– Можешь быть мрачной и угрожающей, сколько захочешь, принцесса. – Талхан улыбнулся и показал Бри большой палец. – Я вырос с сестрой, так что такое поведение лишь помогает мне почувствовать себя как дома.

– Заткнись, – фыркнула Бри.

– Вот видишь? – усмехнулся Талхан.

Руа поднялась со стула, схватила Бессмертный клинок и повесила на широкий пояс.

– У меня перерыв, – объявила она, поднимая стопку готовых записок. – Пойду найду оруженосца, чтобы отправить это, а потом доделаю остальное.

Бри и Талхан во мгновение ока оказались на ногах. Бри убрала в ножны меч, пока Талхан натягивал тяжелый плащ. Руа закатила глаза. Они были солдатами до мозга костей.

Она поправила застежку, удерживающую серую меховую мантию на плечах. Волнистые каштановые волосы закрывали ее изящные уши фейри, согревая их, когда она выходила на холод. Свежий слой снега устилал тропинки. Гравий хрустел под сапогами, но сквозь слой снега его было не разглядеть. Руа стало интересно, что делают со всем этим гравием, когда ледяные озера оттаивают к лету? Неужели он просто уходит на дно? Или его уберут, когда все вернутся в Мурренейр, чтобы использовать на следующий год?

Образ жизни на Севере смущал Руа. Ей нравилась похожая на ритуал смена времен года, хотя зима и казалась утомительной. С ее приближением нужно было искать теплую одежду и ютиться у костра, что было занятно, но зимой время будто замерзало. Она заставляла даже самого занятого человека сделать паузу и подвести итоги своей жизни. В такое время Руа просто хотела не высовываться и тихонечко жить. Она знала, что если оглядится кругом, то не сможет сделать вперед ни шагу.

Двое стражников-северян протиснулись мимо нее. Они поспешили к центру лагеря, к шатру короля. Хотя они не бежали, но двигались так, будто там их ждало что-то срочное, и Руа тут же последовала за ними. Она убрала письма в глубокий карман куртки и свернула с намеченной было дороги. Бри и Талхан следовали по пятам. Они, видимо, тоже почувствовали, что что-то не так.

Никто не остановил Руа, когда она вошла в шатер Ренвика. Двое стражников, охранявших вход, даже не глянули в ее сторону. Она предположила, что это ее статус давал ей право на постоянные аудиенции в палатке короля.

Руа двинулась по коридору внутрь главного шатра и свернула в последнюю арку справа. Ренвик, Анерин и Тадор стояли во главе стола, на котором были разбросаны карты и бумаги. Вокруг собралась приличная толпа.

Ренвик поднял взгляд на Руа и указал на карту.

– Хорошо, что ты здесь. Мы как раз собирались послать за тобой.

Другие стражники стояли кольцом вокруг стола позади толпы. Никто не потрудился снять сапоги, и Руа вошла, держа руку на рукояти Бессмертного клинка. Она посмотрела на замысловатую карту Северного королевства.

– Что происходит?

– В Вурстине видели Валорна, – подал голос Берекрафт из кресла у стола. Он ткнул бугристым пальцем на город между Лирейской котловиной и границей Западного королевства.

– Далеко до туда? – Хотя это была простая беседа, Руа чувствовала, как мышцы напряглись, готовясь к битве.

– День езды, – ответил Берекрафт, прочерчивая пальцем извилистую линию в сторону Вурстина.

Тадор передернул плечами позади Ренвика. Он тоже готовился драться.

– Это ловушка.

– Конечно, это ловушка, – сурового проговорил Ренвик.

– Я могу Предвидеть, – пробормотала Анерин, ее большие глаза затуманились и засияли сапфировой синевой, когда она уставилась на карту. Казалось, они смотрели прямо сквозь бумагу. – Он думает, что синие ведьмы, окружающие его, защитят от нашего Видения, но в Вурстине слишком много фейри. Я могу видеть их.

– Хорошо, – сказал Ренвик. – Сколько из них верны Балорну?

– Некоторые действительно на его стороне. – Пальцы Анерин подрагивали, словно она ощупывала воздух. – Те, кто ближе всего к нему, будут сражаться на его стороне. Но большая часть горожан боится. Я чувствую их страх. Они не будут мешать тебе, если ты избавишь город от Валорна.

– Это ужасная идея, – возразил Берекрафт. – Нельзя биться с Валорном посреди города. Будет слишком много жертв.

– Балорн планирует заманить вас в ловушку между большой дорогой и холмами на пути в Вурстин, – продолжала Анерин. – Он думает, что ты поведешь войска через овраг.

Тут вмешался стоявший рядом с ними солдат:

– Что еще ты видишь, девчонка? – Руа бросила на фейри выразительный взгляд, и тот побледнел. Возможно, он слышал, что случилось, когда Фаулер назвал «девчонкой» ее. Его глаза метнулись к Бессмертному клинку, и он, извиняясь, кивнул Руа, а Анерин ухмыльнулась.

– Балорн общается со многими фейри. Либо он не видит, что план безрассуден, либо ему плевать, что мы узнаем о нем. – Она посмотрела на Ренвика. – Он уверен, что ты отправишься спасать Вурстин.

– Что он сделал с городом? – спросил Ренвик, и Анерин слабо прошептала:

– Натравил на Вурстин сурааш. Так Балорн усмирил горожан, но по меньшей мере дюжина жителей мертва. Он хотел, чтобы все знали, что случится, если ему не будут подчиняться.

Ренвик сжал кулаки и уперся костяшками в стол, глядя на карту.

– Это лишь вопрос времени, когда Забытые прольют еще больше крови.

Анерин кивнула.

– Несколько ведьм из моего ковена хотят отправиться с тобой.

Глаза Ренвика метнулись к лицу синей ведьмы. Он почти незаметно качнул головой, и в голосе Анерин послышалась мольба:

– Они знают, что ты не попросишь их об этом, и сами предлагают свою магию. Они тоже хотят покончить с Валорном.

Руа показалось, что синяя ведьма и Ренвик уже говорили об этом.

– Синие ведьмы – наша сила в битве, – согласился Берекрафт.

– Ладно, – пробурчал Ренвик. – Но мы возьмем только тех, кто вызвался добровольно.

Анерин снова кивнула.

– Я пойду и подготовлю их.

Ренвик повернулся к стоящему позади Тадору.

– Я хочу, чтобы пятьдесят солдат были готовы в течение часа, – приказал он.

– Только пятьдесят, Ваше Величество? Разумно ли это? – предостерег Берекрафт. Морщины на его лице тут же стали еще глубже.

– Я не брошу Лирейскую котловину без защиты. Мы оставим здесь достаточно стражи, чтобы они могли легко отразить любой удар по ледяным озерам, – сказал Ренвик. – Балорн заставляет нас отвлечься на Вурстин. Это идеальное время, чтобы нанести удар.

– Но у нас есть еще сотни солдат, которые могут туда отправиться! – воскликнул советник, его кустистые седые брови вопросительно поднялись.

– Передвижение сотен солдат замедлит нас. У Валорна есть дюжина Забытых и несколько вурстинских фейри на его стороне… – Тут Ренвик обратил изумрудный взгляд на Руа. – Но у нас есть она.

Сердце Руа заколотилось. Пришло время показать Балорну силу Бессмертного клинка.

* * *

Они подъехали к конюшне, где гребень Лирейской котловины встречался с лесными склонами внизу. Шесть черных и серых лошадей оседлали, и те дожидались седоков. Руа уставилась на огромных зверей. Они были вдвое больше, чем пони, на которых в селении передвигались ведьмы. К тому же, пони было только три – в чаще леса за лошадками было слишком трудно ухаживать, чтобы держать больше. Руа иногда разрешали кататься на них по лагерю, но не более того.

– Ты не умеешь ездить верхом, да? – спросила Анерин, подойдя к Руа. Ее волосы были заплетены в две толстые косы, на груди красовались настоящие доспехи. Металлическая кираса закрывала ее бедра до колена. И хотя их нельзя было сравнить с доспехами стражников, что восседали на лошадях на холме, но для наездницы она была хорошо защищена.

– Я прекрасно умею ездить на лошади, – проворчала Руа. Она надела кожаные доспехи и простую нагрудную пластину в виде полумесяца – ее, правда, заставила нацепить Бри. Волосы заплела в косу, которая свисала теперь до середины спины.

Воздух прорезал голос Ренвика:

– Ты поедешь со мной.

– Нет, – отрезала Руа, даже не повернувшись. Но, оглянувшись через плечо, она еле удержалась, чтобы не попятиться при виде Ренвика.

Исчезли его изящные одежды с тонкой вышивкой – он был одет для битвы. Руа уставилась на черную кожу его костюма, на клинки, пристегнутые к мускулистым бедрам. Тонкие слои серебра покрывали руки и торс, словно чешуя. На груди была простая пластина без гравировки – у стражников на ней можно было видеть герб Северного королевства. Меч он пристегнул к левому бедру, а кинжал – к правому и превратился в зеркальное отражение Руа.

Ренвик вытянул губы в сторону – единственный признак того, что он знал, что Руа смотрела на него.

– Боги, взгляните на себя! – воскликнул Талхан, оценивая Ренвика с ног до головы. Орлы-близнецы пробирались вверх по снегу. Густые облака горячего дыхания ореолами окружали их. Бри толкнула локтем брата:

– Прекрати, Тал, у тебя уже слюни текут.

– Кто бы мог подумать, что он прячет все это под шикарной одеждой? – промурлыкал Талхан, указывая на короля Севера.

Руа не могла перестать краснеть – румянец полз по шее. Она повернулась к лошадям, будто ее ужасно занимали их огромные черные копыта.

– Умеешь ездить верхом? – повторила Бри вопрос Анерин.

– Да, – ответил Руа, настороженно глядя на лошадей.

У северных коней были длинные косматые гривы и шерсть у лодыжек. Их шкура казалась более плотной, подходящей для защиты от зимней стужи.

Талхан легко усмехнулся.

– Может, тебе стоит поехать с кем-нибудь…

– Мне не нужна ничья помощь. – В голосе Руа прозвучало обещание мучительной смерти.

– Хорошо, – вмешалась Бри. – Поехали. До Вурстина предстоит долгий путь.

Кивнув, Руа подошла к стоящей перед ней кобыле, стараясь скрыть волнение. Она была уверена, что если ей удастся забраться на это существо, то дальше все будет в порядке.

Она ухватилась за седло и поднялась, упершись в стремя. Боже, лошадь была огромной. Сердце заколотилось в груди Руа, но не от усилий, а от высоты, на которой она оказалась. По крайней мере, будет легче пользоваться клинком, находясь под защитой лошади. Ну, Руа на это надеялась.

Ренвик подошел к ее кобыле и погладил по морде. Она раздула ноздри, но, обнюхав его, успокоилась. Руа почувствовала бедрами, как напряжение покидает тело животного.

– Это твоя лошадь? – спросила она, наблюдая за тем, как все черты Ренвика смягчились, стоило ему провести по морде кобылы.

– Технически, все они – мои. – Он кивнул на лошадь, стоящую рядом с Руа. Она выглядела точно так же, как и ее собственная, но грива была темнее, а тело – более выраженного угольно-серого оттенка.

– Обычно я езжу на Зеффемъ.

Зеффем. На мхенбике это значило «сила». Почему король фейри дал своим лошадям подобные имена, Руа не знала.

– А у нее есть имя? – спросила она, похлопывая рукой по шее своей кобылы.

– Ее зовут Рага… на мхенбике это…

– Я знаю, что оно значит, – перебила его Руа, – хотя и не понимаю, зачем тебе так называть боевого коня.

Рага, «мой драгоценный». Так обычно ведьмы называли милые им вещи, также это было прозвище маленьких детей и прочих мелочей. И оно явно не подходило огромной северной лошади.

– Это долгая история, – пробормотал Ренвик. Он повернулся к Анерин и помог ей взобраться на лошадь, стоявшую впереди. Маленькая синяя ведьма смотрелась на гигантском скакуне, словно ребенок.

Затем Ренвик пошел к Зеффему, и взгляд Руа снова вцепился в его бедра, пока он залезал в седло. Талхан и Бри подвели своих лошадей к Руа и встали рядом. Близнецы держались в седлах непринужденно. На них были бронзовые доспехи, идеально сочетавшиеся с цветом их волос, что лишь подчеркивало золотистые глаза.

Руа заметила, что на них под толстыми мантиями были лишь легкие доспехи, как у Ренвика, да и фасон схожий. Должно быть, нечто подобное носили все высокородные фейри, управлявшие королевствами Окрита. Руа все время забывала, что Бри и Талхан выросли в Восточном королевстве, в окружении королей и придворных, и знали также детей королей и королев Окрита. Они могли не дружить с Ренвиком, но знали его достаточно долго. От этого Руа почувствовала себя еще более чужой. Между ними лежали десятилетия отношений, а она была будто с другой планеты.

Орлиные глаза Бри следили за движущейся колонной лошадей на горизонте. Два десятка солдат двигались в направлении юго-запада. Еще две дюжины направились на северо-запад. Они должны были обогнуть Вурстин с двух сторон, пока Ренвик и остальные двинуться прямо через лог. Две синие ведьмы вызвались сопровождать каждую фракцию. Руа молилась, чтобы их присутствия было достаточно – они помогут скрыть их план от Видения сурааш.

– Это ужасная идея, – ворчала Бри, глядя на солдат на холмах. – Мы не должны использовать вас двоих в качестве приманки.

Руа ухмыльнулась и поглядела на Орлицу.

– Боишься? – Бри закатила глаза, а Талхан рассмеялся.

– Только в разумных пределах. – Затем он поплотнее укутался в мантию и вздрогнул. – Если мне суждено погибнуть, я бы предпочел смерть в тропиках.

– Все будет хорошо, – ответила Руа, хотя прозвучало это неубедительно.

– И это говорит девушка с волшебным мечом, который защищает ее от любого вреда, – усмехнулся Тадор, подстегивая лошадь.

Ренвик пару раз похлопал икрами по бокам Зеффема, и тот тоже двинулся вперед. Больше никаких разговоров. Они должны были добраться до Вурстина и перехватить Валорна до того, как он раскроет их план. Балорн ставил на то, что Ренвик не приведет с собой синих ведьм, и они должны были использовать это преимущество – пока оно у них еще было.

Рага потянулась за Зеффемом сама, без понукания, и Руа так крепко натянула поводья, что лошадь тряхнула головой, пытаясь сопротивляться.

– Прости, – шепнула Руа, ослабляя хватку.

Раге не требовались особые указания – она попросту следовала за Зеффемом, как вьючная лошадь. Они, растянувшись в одну линию, шли рысцой по узкой тропе, которую в снегу прокладывала ведущая кобыла Тадора. Руа уставилась на темно-синий капюшон короля впереди. Она представила, каково это было бы – ехать с ним верхом, чувствовать, как его мускулистые бедра обхватывают ее собственные, ощущать его горячее дыхание в волосах. Руа прокляла себя.

Им предстояло встретиться с Валорном лицом к лицу. Они скакали в центр засады в качестве наживки для атаки – лишь бы выманить Валорна. Это было слишком заманчиво, так что он вряд ли устоит. Но если остальные воины не подоспеют вовремя, они окажутся беззащитны перед целой ордой сурааш. Руа надеялась, что в желании сразиться с ними Балорн ослабит бдительность, и она сможет заполучить Ведьмино стекло.

Поэтому сейчас должна была думать о битве, а не о восхитительном мускулистом теле короля Севера. Руа прикусила губу, подавив разочарованный стон. Поездка предстояла долгая.

Глава пятнадцатая

Тропа спускалась по склону холма. И так не слишком приятную поездку сопровождал ледяной ветер, и Руа благодарила Рагу за тепло. А еще она жалела, что не согласилась на предложение Ренвика ехать вместе – ей недоставало тепла, которое она ощутила в той пещере.

По мере того как они спускались по склону к Вурстину, снежные стены вокруг становились все выше. Ветряная мельница на дальнем склоне холма ожила и вращала лопастями, и само селение то появлялось, то исчезало из виду за высокими сугробами. На улицах дома стояли вплотную друг к другу. Их покрасили во все оттенки синего – было похоже на океан, видимый вдалеке за снежной пургой. Но, насколько Руа могла видеть, город остался нетронутым. Что бы ни задумал Балорн, это хотя бы не привело к разрушению Вурстина.

Вдалеке послышалось мычание скота, лошади спускались все ниже в лог.

– Всем надеть шлемы, – крикнул Тадор, поднимая шлем на колени.

Анерин и Ренвик тоже надели свои, когда стены льда поднялись выше головы. Все, что в таком случае требовалось, – пара лучников, расположившихся повыше, и они бы оказались в ловушке. Руа знала, что в этом-то и был весь смысл. Они хотели угодить в ловушку, чтобы выманить Валорна из города, но боги, как же ей не нравилось это чувство западни!

– Я в этой штуке ничего не вижу, – простонала она, глядя на помятую округлую металлическую штуку, которую ей протягивала Бри. Шлем пришелся ей не по размеру – он был слишком большим, забрало падало на глаза, а боковые щитки мешали наблюдать за периферией. На этой узкой тропе она и так чувствовала, что задыхалась. Не хватало, чтобы ей закрыли этой консервной банкой все лицо!

– Надень его, – приказал Ренвик и повернулся. Под серебряным шлемом с гребнем его лицо было сурово, а тени от носового щитка словно заставляли зеленые глаза светиться в темноте.

– Я все равно не пострадаю, – проворчала Руа. Пока с ней Бессмертный клинок, в нее могут выпустить хоть дюжину стрел – ни одна не пробьет кожу.

– Они могут начать кидаться сосновыми шишками, – проворчала Бри, и ее брат хмыкнул.

– Ну и ладно, – фыркнула Руа, выхватывая у Бри шлем. В конце концов, в нее могут попытаться попасть камнем.

Холодный металл впился в кончики пальцев. Она вздрогнула, когда ледяные боковые щитки коснулись щек, и поняла, что шлем заиндевел. А еще он покачивался у нее на макушке: было ощущение, что ребенок украл у взрослого доспехи, чтобы поиграть в переодевание. Шлем Анерин был той впору. Почему Руа не могли достать доспехи поменьше?

Теперь, когда угол обзора ограничивал шлем, ей приходилось быстрее осматривать все кругом.

– Скоро, – тихо предупредила Анерин. – Приготовьтесь.

Орлы обнажили оружие. Рука Ренвика переместилась на рукоять кинжала. Тропинка была слишком узкой, чтобы на ней можно было размахивать настоящими мечами. Если бы она собиралась использовать здесь Бессмертный клинок, ей пришлось бы делать короткие, резкие взмахи, хорошенько замахнуться не получилось бы.

Вдруг по воздуху пронесся вопль – приближались сурааш.

Руа быстро взглянула наверх: ведьма прыгнула в лог и тут же встретилась с Тадором. Она напоролась на его кинжал, и он повалил ее на землю.

Сердце Руа ударилось о грудную клетку.

Ведьма лежала с широко открытыми глазами на льду и истекала кровью. В отличие от тех, что встретились в храме Хунашта, на этой была обычная одежда – никого лоскутного тряпья. Но сурааш можно было определить по одному только вырезанному на лбу символу на мхенбике. А еще по спутанным волосам, шрамам и дикому взгляду, в котором светилось проклятие. Они были похожи на бешеных собак, которые в поисках пищи стали забредать в селения ведьм и нападать на них. Одного взгляда в эти глаза хватало, чтобы понять – болезнь отравила их разум.

Руа почувствовала, как внутри растекаются раскаленные добела волны от Бессмертного клинка. Магия исказила воздух, невидимый эфир закружился вокруг. Ее спутники застыли на месте, прислушиваясь, но Руа сосредоточилась на умирающей ведьме: ее выпученные глаза слепо смотрели в небо. Бессмертный клинок стремительно рассек искривленное пространство и пронзил сердце ведьмы. Сурааш обмякла.

Но у Руа не было времени перевести дух – еще две сурааш вцепились когтями в ледяные стены, скользя по ним как пауки. Одна из них метнулась к Бри, и от резкого удара меча стражницы ведьма упала на землю. Сурааш даже не пытались обороняться – они просто атаковали и падали, подстегиваемые силой проклятия. Орудия хаоса, ими двигали не мысли и не воля. Казалось, они знали только одно: нужно наброситься на кого-то.

Сурааш, стоявшая перед ней, поползла к Анерин.

– Предательница! – Ее вопль был похож на скрежет металла на кузнечном колесе.

Анерин закричала, когда сурааш принялась орудовать когтями, пытаясь вытащить ее из седла. Ренвик молнией пронесся мимо и оказался рядом с Анерин. Его кинжал рассек воздух, вонзился Забытой в грудь, и та рухнула на землю.

Рага взбрыкнула, и Руа схватилась за ее гриву, чтобы не упасть. Чем чаще над головами воинов раздавались крики, тем сложнее было лошадям. Они начали переминаться с ноги на ногу, готовые броситься куда глаза глядят, но бежать было некуда.

– Спокойно, – шепнула Руа испуганной лошади. Но она не была уверена, говорила ли с животным или пыталась успокоить саму себя. Ренвик слез с Зеффема и направился к раненой им ведьме. Он вытащил кинжал и полоснул ее по шее. Глаза сурааш закатились, кровь окрасила снег вокруг алым. На узкой тропинке тут и там лежали мертвые тела.

Ренвик поднял глаза на Анерин.

– Ты в порядке? – Его грудь тяжело вздымалась, от дыхания исходил пар.

Руа наблюдала, как качнулся в кивке шлем Анерин. Ренвик отвернулся, похлопал ее лошадь по бокам и вернулся к своему коню.

Где были остальные солдаты из Лирейской котловины? Они отвлекали других сурааш: И где сейчас Балорн?

Руа нужно было срочно подняться повыше, чтобы найти точку обзора получше. Ей необходимо было выбраться из этих снежных стен и узнать, что происходит. Но не успела она заговорить, как на краю лога появились еще три Забытые – на этот раз они привели с собой лучников.

Черт.

Сурааш прыгнули на тропу, каждая уже явно выбрала себе жертву. Руа удалось спихнуть напавшую на нее Забытую на землю. Но ведьма откатилась не слишком далеко, и Руа не успела покрепче вцепиться в седло. Рага снова взбрыкнула и ударила ведьму в бок, та закричала. На узкой тропинке было не развернуться – лошадь буквально раздавила несчастную.

Неожиданно Руа заметила стрелу: она пролетела совсем рядом с Ренвиком и воткнулась в его седло. А затем уже она сама почувствовала удар в плечо: стрела вонзилась в броню, но, как и в храме Хунашта, не пробила кожу.

И пока остальные боролись с Забытыми, Руа сосредоточилась на лучниках. Она крутанула в руках Бессмертный клинок, и тут же один из них выронил лук, схватился за грудь и упал в снег. Руа хотела было заняться другим лучником, но тут мимо нее просвистела стрела. Острие воткнулось Раге в бок, лошадь заржала и закрутилась на месте.

Ярость Руа обожгла, раскалилась сильнее, чем рукоять Бессмертного клинка в ладони.

Хватит.

Она сдернула с головы шлем и швырнула в оставшегося лучника. Он не попал в него, но отвлек, и Руа сделала яростный выпад. Клинок рассек воздух от одной ледяной стены до другой, и голова лучника отлетела от тела.

Легкие Руа наполнил свежий воздух. Теперь, когда она была свободна от удушающей тесноты шлема, могла лучше рассмотреть все кругом. С ледяных стен ползли сурааш'. они скребли по ним когтями и были похожи на орду насекомых, которым нет конца. Тадор неистово рубил и пинал их, чтобы не дать добраться него. Но одна ведьма прыгнула прямо на этого великана, и он вывалился из седла.

Тадор быстро перекатился подальше от копыт своей лошади, а Руа направила всю мощь клинка на подбирающихся к стражнику ведьм и принялась кромсать их. Если бы сурааш было больше, весь отряд уже погребло бы под грудой мертвых ведьм. Так что им всем нужно было перебраться на возвышенность. Руа хотела понять, сколько еще Забытых направлялось к ним, и убить их до того, как они приблизятся.

Руа качнулась и вытащила ноги из стремян.

– Спокойно, – снова шепнула она Раге и припала к седлу.

– Руа! – закричала Бри и, размахнувшись, ударила очередную сурааш в лицо. Кровь брызнула на снег. – Не надо!

Ренвик обернулся, чтобы посмотреть, что происходит, но было слишком поздно. Руа вылезла из седла и прыгнула к краю оврага, а затем подтянулась и влезла на скользкую поверхность.

– Руа! – Теперь голос Ренвика звучал у нее за спиной. Но Руа скатилась на тонкий слой снега и вскочила на ноги. За небольшим открытым участком начиналась лесная чаща, а за ней уже был Вурстин. Тут Руа разглядела того, кто стоял у кромки леса, и чуть не задохнулась.

Она сразу же узнала его. Он был так похож на Хейнена, но выглядел стройнее, моложе, удивительно красивым.

Балорн Востемур.

У Хеннена были огненно-рыжие волосы, а у Валорна, скорее, золотисто-каштановые. Острые скулы, короткая, аккуратно подстриженная борода и темно-зеленые глаза – в тон шкуре змеи, вышитой на его черной куртке. Доспехов у него не было.

Позади стояла дюжина воинов фейри в полной экипировке, на которой красовался герб Северного королевства. Они выглядели, как те самые стражники, что вели ее на смерть в Друнехане. Некоторые из дворцовой стражи, похоже, все еще хранили верность Балорну. Руа не видела среди его свиты никого из их с Ренвиком армии – солдат, что шли к ним из Лирейской котловины. Но на них были такие же доспехи: когда они прибудут, начнется настоящий хаос – как тут разобраться, кто на чьей стороне?

Вид троих стражников, стоявших рядом с Валорном, заставил Руа замереть. Точнее, то, что было перед ними.

Перед каждым стражником находилось по одному ребенку – не фейри, люди. Они дрожали, стоя на снегу, глаза у всех были огромными, в них плескался ужас. Самому маленькому из пленников было не больше шести. Руа посмотрел на них, потом на Валорна. Он использовал детей в качестве живого щита?

– Рад наконец-то познакомиться с тобой, Руадора. – Голос Валорна звучал тепло и мягко и никак не сочетался с пронзительными криками умирающих вокруг ведьм.

Руа ожидала увидеть угрюмого пропойцу вроде Хейнена, но Балорн был не таким. Фейри жили дольше ведьм и людей, но старели по-другому. Увядали они, как и прочие, довольно быстро. Но вот середина их жизни словно растягивалась, годы, отведенные обычным смертным, удваивались, а иногда и утраивались – в зависимости от того, насколько хорошо они заботились о себе. Было очевидно, что Балорн заботился о своем здоровье лучше, чем старший брат. Его красота была издевкой, ведь под ней скрывалась настоящая жестокость.

Балорн сложил пухлые розовые губы в очаровательную улыбку:

– Пожалуйста, убери свой меч. Прошу тебя.

Руа глядела на него из-под бровей. Балорн говорил так, словно они сидели сейчас и пили чай. Он склонил голову и произнес настойчивее:

– Опусти Бессмертный клинок.

Застигнутая врасплох, Руа лишь выдохнула густой пар в холодный воздух.

– Хорошо. – Балорн пожал плечами и подал знак стоявшим рядом с ним стражникам.

– Нет! – закричала Руа, когда один из них поднес кинжал к шее первого ребенка. Она помнила, как скоро стражники принялись убивать красных ведьм в Друнехане. Она не могла рисковать и задуматься хоть на долю секунды. Это могло стоить детям жизни.

Балорн поднял руку, и стражник остановился. Руа замутило, но она все же бросила Бессмертный клинок в снег. Пустота в руках отозвалась ледяным прикосновением к позвоночнику.

– Хорошо, вот теперь мы можем поговорить. – Балорн улыбнулся ей, сверкнув идеальными белыми зубами.

– Ты готов убить детей, только чтобы поговорить со мной? – воскликнула Руа.

Ухмылка Валорна стала шире.

– Да, ты бы сделала то же самое, если бы тебе представился шанс побеседовать с обладателем Бессмертного клинка.

– Где Ведьмино стекло, Балорн? – перекрикивая ветер, прорычала Руа.

– Так ты знаешь, как меня зовут. – Он ухмыльнулся, глаза сверкнули. – Хорошо.

Руа плюнула в него, выбившаяся прядь волос прилипла ко лбу.

– О боже. – Балорн захихикал, наслаждаясь оскорблением. – Ты прекраснее, чем я себе представлял. – Он оглядел изгибы ее тела, глаза жадно заблестели. – Пожалуй, не буду убивать тебя, Руадора. Я хочу тебя, – промурлыкал Балорн, и от этого у Руа все внутри сжалось. Раньше ей такого не приходилось слышать – никто и никогда ее не хотел. – Ты невероятно сильна. И ты была бы самым могущественным существом в Окрите, будь на моей стороне. Присоединяйся ко мне – и я покажу тебе столько удовольствий, о которых ты даже не знала.

– Никогда, – отрезала Руа, но щеки ее горели от дьявольской ухмылки Валорна. Она понимала, что за «удовольствия» тот предлагал. Отвращение и возбуждение боролись в ней, заставляя Руа скрежетать зубами.

– Думаешь, так сильно отличаешься от меня? – Балорн поднял бровь. – Ты так же, как и я, жаждешь власти. Я знаю, что ты сделала в крепости синих ведьм. Расскажи же мне: хороша была Песня смерти?

Руа застыла, и Балорн понимающе улыбнулся.

– Я никогда не попытаюсь помешать тебе быть той, кто ты есть, – поклялся Балорн. Он смотрел на нее открыто и честно, и Руа нахмурилась. – Со мной тебе не придется сдерживать эту силу в одиночку.

Его слова резанули Руа по сердцу, и черная дыра внутри нее их услышала. Руа хотела возразить Балорну, но… не смогла. Она понимала, что слова прозвучат неубедительно. Ее сдерживали обязательства перед своим королевством, синими ведьмами, новыми друзьями и вновь обретенной семьей. Но им она была не нужна – всем они лишь что-то от нее хотели. И она знала, что подведет их.

– Руа, – раздался за ее спиной голос. Ренвик, задыхаясь, поднимался к ней по склону оврага. Его лицо и доспехи были перепачканы кровью, крики позади них стихли. Неужели все сурааш погибли?

Ренвик остановился, когда увидел троих маленьких пленников.

– Балорн, – прорычал он.

– Мой маленький Ведьмоубийца. – Балорн улыбнулся племяннику, но его змеиные глаза оставались холодными. В них была смерть. – Каким же жалким ты стал.

– Отпусти детей. Сейчас же. – Руа понимала, что Ренвик готов действовать – все его мышцы напряглись, он крепче сжал кинжал.

Усмехнувшись, Балорн указал на первого, самого маленького, дрожащего мальчика – у него были светлые волосы и румяные щечки. Стражник схватил его за плечо.

– Он тебе кого-то напоминает, Ренвик? – Зубы Валорна сверкнули на солнце, пробившемся сквозь низкие облака.

– Не смей о нем говорить! – прошипел Ренвик.

– Ты такой же слабак, как и Эдвин… – начал Балорн, когда из леса к нему выбежала ведьма. На ней был сапфировый плащ, глаза и руки светились голубоватым светом. Она подбежала к Балорну и зашептала на ухо. Его челюсть сжалась, но он сдержал недовольство – лишь бросил взгляд на Ренвика и криво усмехнулся.

– Что ж. Немного хитрости в тебе все же осталось, Ведьмоубийца. – Затем он вновь повернулся к Руа и мило улыбнулся.

– Подумай над моим предложением, принцесса. Я могу дать тебе весь Окрит. Я могу подарить тебе целый мир, – томно проговорил он.

Ренвик застыл рядом с Руа, а Балорн повернулся к стражникам.

– Подождите, пока мы не достигнем леса, и отпустите детей. Если кто-то шевельнется до этого – убейте их. – Он поглядел на Руа и отвесил ей поклон. – А пока прощайте, Ваше Высочество.

Вместе с синей ведьмой Балорн направился к деревьям, его воины расступились, пропуская их, а затем поспешили следом. Когда последний солдат скрылся за деревьями, стражники, державшие детей, отпустили их. Те побежали вниз по склону через снег.

Как только самый маленький мальчик вырвался из рук мучителей, Руа бросилась за Бессмертным клинком. Прыгая по снегу, она схватила рукоять и ударила мечом по воздуху. Один за другим трое стражников упали на землю. Их доспехи не могли защитить от ее гнева и волшебного меча. Лужи багровой крови растекались под ними, а Руа бросилась к лесу.

Она подключила все органы чувств, пытаясь ощутить остальных стражников, хотя и не могла их увидеть. Самодовольное лицо Валорна осталось яркой вспышкой в сознании. Желание впиться в эту надменную улыбку поднялось в ней как волна.

Ренвик возник перед ней как по волшебству. Руа вскинула руки, едва не врезавшись в него, и изумрудные глаза вновь поглотили ее целиком.

– Не все должны умереть сегодня, Руа, – прошептал он. – Но их время скоро придет.

Его слова словно залили ледяной водой огонь, разгоравшийся в ней. Руа глубоко вздохнула в попытке успокоиться и убрала клинок в ножны. Ужас от того, что только что произошло, улыбки и мерзкие слова Валорна – все это ранило ее больнее любого лезвия. Сердце заколотилось, когда она вспомнила о его предложении.

Ей нужно было убраться отсюда подальше.

Глава шестнадцатая

С каждой минутой, проведенной в обратной дороге, горло Руа сжималось все сильнее. В ее сознании мелькало лицо Валорна. Эти обещания золотых гор. Он не лгал: Руа могла стать настолько могущественной, насколько пожелает. Все, что ей нужно было сделать, – отпустить себя. Ее сердце стучало так громко, что вибрации от этих перестуков, казалось, доходили даже до кончиков заостренных ушей.

Анерин поранилась во время нападения, поэтому они не стали задерживаться. Можно было бы разбить лагерь в Вурстине, но им нужно было возвращаться в Лирейскую котловину, к коричневым ведьмам-целительницам. Руа наблюдала за лицом Анерин – та ехала с Тадором и баюкала раненное плечо. Толчки от шагов лошади искажали ее лицо болью, но она не кричала. Тадор всю дорогу шептал ей что-то утешительное – должно быть, боль была мучительной.

С Руа на обратном пути никто не разговаривал, и слова Валорна преследовали ее с каждым ударом сердца. Усиливающийся страх охватил ее целиком, из-за него она не могла дышать. Ей нужно было уехать как можно дальше от этого места и этих людей. Ей нужно было покинуть Северное королевство.

Когда они наконец прибыли, Руа распахнула створки палатки и, навалив снега на роскошный ковер, прошла внутрь. За спиной раздался голос Бри:

– Ты в порядке?

– Уходи, Бри, – огрызнулась Руа, нащупывая пустой ранец на дне дубового шкафа.

– Куда ты собралась? – спросила стражница с порога.

– Куда-нибудь – куда угодно. – Руа, схватив пачку шерстяных чулок, запихнула их в ранец. Ей не нужно было многого – достаточно было смены одежды.

– Руа…

– Убирайся! – гаркнула Руа, не оглянувшись. – Сейчас же.

Бри вздохнула и ушла.

В палатке было темно и холодно, но Руа не стала разжигать огонь – она все равно уйдет прежде, чем комната прогреется. Снимая одежду с вешалки, она бесцеремонно комкала ее и запихивала в сумку. Сундук и всякие изысканные платья Руа оставит тут – ей нужна была всего лишь запасная пара добротных накидок.

И хотя ее кожи не коснулась и капля крови, медный привкус преследовал Руа. Ее меч блестел в своей первозданной красоте, но на нем лежал отпечаток смерти. Она убила тех сурааш и стражников. Сколько грязных пятен было у нее на душе?

А Балорн был хуже всего. Он смотрел на нее так, словно она была богиней, и каждый удар ее меча был порождением вселенской красоты, а не зла. Его слова вновь заставили ее задрожать. Было бы так легко отпустить себя. Руа чувствовала, что, если оборвется еще хоть одна ниточка, которой она удерживала свою силу, ее поглотит хаос собственного разума. Стыд когтями впился в нутро. Было бы так приятно освободиться от этой жгучей боли! Руа была так близка к тому, чтобы согласиться…

Ей нужно было уйти. От Валорна. Ото всех.

Позади снова зашуршали створки палатки.

– Я же сказала тебе оставить меня…

Она повернулась, но на пороге стояла не Бри.

Ренвик, казалось, мгновенно заполнил собой всю комнату. На нем все еще была броня, лицо – в брызгах крови. И оно не выражало никаких эмоций, только грудь тяжело вздымалась, как будто он бежал.

Руа не могла выдержать пронзительного взгляда его глаз и сказала:

– Полагаю, это Бри привела тебя…

– Что тебе сказал Балорн? – раздался глубокий, медленный голос Ренвика.

– Ничего такого, чего бы я еще не знала, – ответила Руа. Она вспомнила об этой знающей ухмылке Валорна и почувствовала, словно по ее коже ползают насекомые. Ей хотелось выцарапать себе глаза, чтобы больше не видеть его лица.

– Ты собираешься уйти, – пробормотал Ренвик, пытаясь звучать спокойно.

– А меня тут ничего не держит, – прошипела Руа. – Мне никто не нужен.

Она направилась к шкафу, чтобы взять другую мантию, но Ренвик во мгновение ока оказался рядом и сжал ее локоть.

– Знаешь, что на самом деле сделало Валорна таким? – Зеленые глаза впились в Руа. – Ему никто не был нужен. Даже мой отец не мог до него достучаться.

Ренвик тяжело вздохнул.

– То, что тебе кто-то нужен, не значит, что ты слаба, Руа. Эта нужда помогает тебе не сойти с ума.

Руа покачала головой и вырвала руку из его хватки.

– Я…

– Ты нужна мне, – прошептал Ренвик, – чтобы я не превратился в чудовище. – Его взгляд метнулся к Бессмертному клинку на ее бедре. – И я помогу тебе не стать монстром.

Глаза Руа вспыхнули. Она не знала, как и почему, но Ренвик всегда останавливал ее. Его голос тянул назад, хотя однажды она могла и не вернуться. Руа чувствовала, что с каждым убийством все дальше уходила вглубь себя.

– Если я начну исчезать, – пробормотала она, уставившись в пол. – Если начну терять себя в этой силе…

– Я удержу тебя, – поклялся Ренвик и поднял ее подбородок. Огрубевшие, в засохшей крови, пальцы больше не были образцом изящества. Сейчас он не был королем – он был воином. Не прячась за маской правителя, Ренвик наконец-то почувствовал себя настоящим, и его обещания тоже показались Руа реальными.

Она посмотрела вверх, чтобы встретиться с ним взглядом: в его глазах было что-то отчаянное, умоляющее, в то время как в ее собственных читался ужас.

– Останься.

– Я ведь могу убить вас всех…

Она могла сделать это – убить всех своим мечом. Истребить все Северное королевство из мести. И никто бы не смог ее остановить.

Одна только мысль об этом ощущалась как удар под дых. Как бы ей хотелось, чтобы подобное даже невозможно было бы себе вообразить – но на самом деле до превращения в кровавого монстра оставался один шаг. И между ней и этим последним шагом стоял Ренвик.

Он убрал пальцы с ее подбородка.

– Ты не сделаешь этого. Я знаю, что такое жажда крови, но не вижу этой жажды в тебе.

– Ты не знаешь меня, Ведьмоубийца, – усмехнулась Руа. Она прекрасно понимала, как это имя ранит Ренвика. Его тело на мгновение замерло – признак того, что он пытался сдержаться, – но быстро расслабилось.

Его называли так достаточно долго, чтобы привыкнуть и не раздражаться из-за этой клички.

– Знаю, – настаивал Ренвик, – и поверь мне: ты можешь залить весь мир кровью, но от этого не почувствуешь себя в безопасности.

– А что заставит меня чувствовать себя в безопасности? – огрызнулась Руа, пытаясь протолкнуться мимо него. Но Ренвик схватил ее за руку и приблизил лицо к ней.

– Я.

Мир замер. Она не слышала ни воя ветра, ни далеких голосов или ржания лошадей, она слышала только стук своего сердца и эхо его голоса. Я.

Руа толкнула его к шкафу, и глаза Ренвика вспыхнули, когда ее губы впились в его. Она прижалась своей мягкой грудью к его твердому телу, окутывая его жаром поцелуя. Руки Ренвика застыли на мгновение, а затем обхватили ее и притянули к себе. Ренвик целовал Руа с тем же неистовством, что и она его.

Я. Это была правда. Сегодня он снова остановил Руа, просто встав впереди, и вернул ее в этот мир. Он был ее якорем. Да, в этот раз она лучше себя контролировала, но Ренвик словно почувствовал, что ему нужно вмешаться, и остановил безумие еще до того, как оно охватило ее.

Язык Ренвика коснулся губ Руа. Она застонала, и он скользнул в ее рот. Руа запустила руки в его волосы, прижимаясь к нему, словно так их тела могли слиться в одно целое.

– Руа, – прошептал Ренвик ей в губы, и звук ее имени словно разрушил чары.

У Руа свело живот, она отпрянула от Ренвика. Он, задыхаясь, смотрел на нее широко раскрытыми глазами.

Что она натворила?

– Уходи, – только и смогла выдавить из себя Руа.

Грудь Ренвика все еще ходила ходуном, он уставился на пол, а затем сглотнул, оттолкнулся от шкафа и вышел из палатки.

Руа с силой провела ладонью по лицу. Исторгнув череду проклятий, она схватила рюкзак и швырнула его в стенку палатки. Ткань прогнулась под его тяжестью, и вся комната покачнулась в ответ.

Руа сделала длинный, рваный вдох, и ледяной воздух наполнил легкие. Она посмотрела на стол, на книгу о своем родном королевстве и своей семье. Сглотнула слезы и сжала кулаки. Ее пальцы так замерзли, что уже онемели. Если бы в комнате горел огонь, она бы сожгла эту чертову книгу – все в ней напоминало о том, чем Руа не суждено было стать.

Она вспомнила слова Ренвика, ее окатило волной холода. Это была самая большая глупость из всего, что она совершала. Это было хуже падения с ледяных скал и пробежки под градом стрел. Поцеловать Северного короля – это точно была самая опасная ее авантюра.

* * *

Руа шла рядом с главной целительницей по длинному проходу. Кровати для больных, разделенные белыми занавесками, выстроились по стенам шатра коричневых ведьм. Целительница так низко надвинула капюшон накидки на лицо, что Руа не могла разглядеть ее глаз.

Бри и Талхан ждали у главного входа в шатер. Сегодня близнецы вели себя более отстраненно. Руа не извинилась перед Бри за то, что выгнала ту из палатки накануне вечером, и ей не нравилась напряженность, возникшая между ними.

В центре шатра стояла большая металлическая миска. В ней тлели веточки эхинацеи и чайного дерева, и дым очищал воздух. Все кровати были пусты, кроме последней, на которой лежала Анерин.

Руа, поглощенная собственными переживаниями, совсем забыла о ней. Бри разбудила ее на следующее утро и сказала, что Анерин лежит в госпитале коричневых ведьм. Руа была так занята собой, что не удосужилась проверить, как там она.

Анерин спасла ее в ночь перед днем рождения. Руа, наверное, упрямо погибала бы в снегу, если бы синяя ведьма не нашла ее. Ей стало ужасно стыдно, когда она подошла к кровати в дальнем конце длинного прямоугольного шатра.

Анерин подняла голову. Она сидела, опираясь на подушки, и ухмылялась.

– Я знала, что ты придешь.

Руа закатила глаза: синие ведьмы и их чертово Видение.

– Конечно, ты знала.

Она присела на край кровати, коричневая ведьма-целительница коротко кивнула и ушла.

– Ты в порядке? – спросила Анерин.

– Разве не я должна спрашивать тебя об этом? – Руа осмотрела повязку на плече Анерин. Сквозь ткань виднелось небольшое пятнышко засохшей крови.

В воздухе витал горьковатый запах целебных припарок.

– В меня никогда раньше не стреляли. – Анерин слабо улыбнулась. – Стрела прошла насквозь. Я не думала, что это вообще возможно. Но зато будет о чем рассказать.

Руа хихикнула. Хотя синяя ведьма была бледной, а под глазами залегли круги, она сохраняла присутствие духа.

– Мне жаль, – призналась Руа.

Анерин склонила голову набок.

– Почему?

В поисках нужных слов Руа положила ладонь на Бессмертный клинок. Анерин проследила за ее движением.

– Этот клинок был выкован с помощью колдовской магии, – сказала она. – Давным-давно красные ведьмы преподнесли его в дар фейри Высоких гор. Он принадлежит тебе по крови, но его сделал мой род. – Теперь ведьма казалась Руа намного старше ее, хотя в действительности и была на год моложе. Она выгнула бровь:

– К чему ты клонишь?

– Ты используешь клинок, думая, что он действует как магия фейри: если его заставлять, то меч сработает как надо. – Анерин звучала так, будто это было очевидно. – Но, как и всякая магия ведьм, Бессмертный клинок реагирует на сильные эмоции. Ты боишься его, потому что используешь в панике и гневе. Это сильные эмоции, но они, хоть и сияют ярко, быстро сгорают. Тебе нужно опираться на что-то более долговечное внутри себя, чтобы клинок тебя слушался.

Руа озадаченно посмотрела на нее. Она об этом не задумывалась. Ей действительно было проще использовать красную магию, когда она была в приподнятом настроении, даже счастлива, чем когда ее охватывал гнев. Было логично предположить, что и с клинком будет то же самое.

– На что мне стоит опираться? – спросила Руа.

Анерин в ответ улыбнулась:

– Любовь, радость, отвага, например.

– Тогда клинок мне не поможет, – горько рассмеялась Руа. Это были не те эмоции, которые она умела использовать.

– Хм… – Анерин поджала губы. – Ты сама не очень-то в это веришь.

– Ты же видишь будущее, – проворчал Руа. – Почему бы тебе просто не сказать мне что нужно делать – и я бы это сделала?

Анерин усмехнулась

– Я могу рассказать тебе твою судьбу, принцесса. Но это не облегчит твой путь. Есть еще много вещей, к которым ты должна прийти сама. Иначе будущее превратится в нечто совсем иное.

– Ты рассказываешь Ренвику его будущее?

– Нет, – ответила Анерин и поморщилась, прислонившись к изголовью кровати. Подушка сползла ей под спину. Так что Руа взяла еще одну с соседней кровати и подложила ведьме под голову.

– Нам пора прекратить болтать – тебе нужно отдохнуть.

Анерин тяжело вздохнула.

– Знаешь, а вы оба не такие уж и разные. Он совершал ужасные вещи, но затем точно так же страдал от этого. На вас обоих – тяжелые доспехи.

– Не ношу я никаких доспехов. – Руа нахмурилась. – Они мне не нужны.

– Я почувствовала в тебе эту тьму так же хорошо, как вижу будущее. Я знаю, ты боишься, что все разглядят ее в тебе. – Анерин протянула дрожащую руку к стакану с водой на прикроватной тумбочке. Руа схватила его и передала ей, прежде чем ведьма сползла с подушек.

– Я знаю, что шепчет эта тьма, знаю, когда ложь начинает звучать как правда. Мы надеваем ее на себя, словно броню, думая, что она защитит нас. Не жди, что Ренвик снимет свои доспехи – по крайней мере, не убедившись перед этим, что ты не зарубишь его мечом.

Щеки Руа пылали.

– Мне все равно…

Из дальнего конца палатки донесся звонкий смех, и Руа умолкла. Она подняла голову и увидела четырех молодых ведьм, стоящих у входа. Как только ее взгляд остановился на них, ведьмы тут же убежали.

– Они рады тебя видеть, – сказала Анерин и отдала стакан Руа.

– Я не заслужила их восхищения, – ответила она, подумав о горе трупов на снегу у Вурстина.

Анерин прикрыла глаза и поморщилась, вздохнув, – она явно пыталась сосредоточиться, чтобы унять боль.

– Ты владеешь мечом, созданным моим народом. Ты будешь использовать меч, чтобы спасти его.

– Я использовала клинок, чтобы убивать тебе подобных, – возразила Руа.

– То, что ты сделала с сурааш, – это благословение, а не проклятие, – пробормотала Анерин, снова открывая глаза.

Руа вспомнила надпись на мхенбике, выгравированную на ножнах Бессмертного клинка.

Каждый удар – это благословение или проклятие.

Руа покачала головой, но Анерин положила нежную ручку на ее предплечье и продолжила:

– Синяя магия тоже может быть проклятием для тех, кто не умеет ее контролировать. Балорн заставил сурааш зайти слишком далеко, и магия уничтожила их. Его проклятие не отпускает их, бешеных и диких. Они в ловушке своих видений. Они в ловушке боли. – Голос Анерин дрогнул. – Если бы я была на месте Забытых, хотела бы, чтобы ты меня убила.

Руа с силой вцепилась в край кровати – так, что пальцы наверняка побелели. Все это было слишком для нее.

– Расскажи, что ждет меня в будущем, – взмолилась она. – Расскажи, как мне все исправить.

– Если я расскажу, твое будущее изменится, – мягко проговорила Анерин, складывая руки на коленях. – А я не посмею рисковать тем, что Видела.

Руа прикусила губу.

– Вы, ведьмы, чересчур скрытные. Вы же меня погубите!

– Мы все равно тебе нравимся, – ухмыльнулась в ответ Анерин.

Руа посмотрела на синюю ведьму, но не стала больше ничего выпытывать. Она исцелялась от ран. На языке вертелся еще один вопрос, но Руа не стала его задавать. Она не станет очередной фейри, умоляющей синюю ведьму напророчить ей что-то хорошее.

Кроме того, где-то глубоко внутри она уже знала ответ.

Глава семнадцатая

Руа обернулась на крик: она знала, что это Раффиел еще до того, как увидела его. Он стоял, ошеломленно рассматривая рану на животе. Меч пронзил его насквозь, тот, кто стоял позади Раффиела, провернул острие. Убийца ее брата смотрел на Руа темно-зелеными глазами и улыбался.

Балорн.

– Здравствуй, принцесса, – промурлыкал он.

Руа задрожала, но ноги все равно несли ее к нему. Она почувствовала, как губы растягиваются в улыбке, и про себя прокляла свое предательское тело. Руа смотрела, как Балорн вытащил окровавленный меч, а Раффиел рухнул на землю. Балорн посмотрел на Руа и протянул ей руку.

«Боги, нет!» – хотела крикнуть она, но голоса не было. Руа протянула руку и приняла мягкую ладонь Валорна. Он крепко прижал ее к себе, ее руки блуждали по его мускулистому телу. Он смотрел на нее с лукавой, обожающей улыбкой.

Сердце Руа заколотилось в горле, когда он прильнул к ее мягким губам. Балорн захватил ее рот в плен и втянул щеки так, будто пытался поглотить ее душу. Руа застонала, запустила пальцы в его русые волосы и притянула ближе. Она хотела его так сильно, что все нутро пульсировало от желания. Балорн швырнул окровавленный меч на землю и свободной рукой притянул ее бедра к себе. Они целовались, стоя в луже крови ее брата.

Руа подскочила на кровати. Вокруг стояла кромешная тьма.

Дыхание сбилось, в горле стояла горечь, рот наполнился слюной, и Руа еле удержалась, чтобы ее не стошнило прямиком на простыни. Ей необходимо было поскорее выбраться из палатки и засунуть ноги в снег – льда под ковром Руа было мало. Ей нужен был свежий ночной воздух. Поэтому, схватив меховое одеяло, Руа вышла из палатки.

Она принялась жадно глотать ледяной воздух, пульс все еще стучал в горле. И чем старательнее она отгоняла от себя навязчивые мысли о сне, тем яростнее они на нее набрасывались. Она твердила себе, что не хочет Валорна, что это был всего лишь кошмар. Она повторяла эту мантру снова и снова, но при этом была не только напугана, но и возбуждена. Застонав, Руа попыталась избавиться от ужасающего видения. Мысли в голове бегали с такой быстротой, что она подумала, что может потерять сознание.

К горлу снова подступила тошнота, и Руа босиком отправилась бродить по улочкам лагеря. В голове кружился настоящий вихрь мыслей, так что она не замечала тех немногих людей и фейри, что еще передвигались по лагерю. Луна висела высоко в небе. На следующий день должно быть полнолуние. Ведьмы верили, что такие дни нужно посвящать общению с предками и любимыми, ушедшими в загробный мир.

А Руа решила, что завтра она и близко к свечам не подойдет. Боги, знала бы ее семья, во что она превратилась, как их только не подводила. Руа не могла даже представить, что будет говорить с Раффиелем.

Она тихонько ступала по гравию, руки дрожали. Ледяной воздух не успокаивал колотящееся сердце. На секунду она задумалась: может, пойти к шатру Ренвика? Он точно сможет ее успокоить. Но ноги сами понесли ее прочь из лагеря.

Руа не могла смотреть Ренвику в глаза – она ведь только что мечтала поцеловать его дядю и все еще ощущала горячее желание внутри! От этого на глазах навернулись слезы. Нет, она не могла позволить, чтобы Ренвик видел, как ей плохо.

А еще Руа надеялась, что духи предков не найдут ее – они бы прокляли ее имя, если бы узнали. Они напоминали Руа: она недостойна жизни, которую ей подарили.

Неожиданно она услышала голоса, кричащие на ветру ее имя. Это были души тех, кого она зарубила своим клинком. Руа бросилась к краю лагеря, на заснеженный берег рядом с тем местом, где они с Бри тренировались несколько дней назад. Она пробиралась по сугробам, утопая в снегу по икры. Холод прожигал кожу насквозь, и это было хорошо. Пусть все сгорит к чертям.

Руа повернула к лесу и продолжила пробираться по снегу. К утру ее кожа будет обветренной и поцарапанной, но она быстро исцелится. А даже если и нет – все равно. Руа было плевать, что у нее отваливаются пальцы на ногах – не тогда, когда сердце рвалось из груди.

Она вошла в лес и увидела почти полную луну. От этого зрелища у нее захватило дух, сердце замерло на мгновение, а затем вновь сорвалось на бег: перед глазами промелькнул образ Валорна и его губ. В груди по-прежнему было тесно, Руа чувствовала, как напряжение растет в ней, словно огненная волна. Ей хотелось закричать, ударить кулаком в грудь, чтобы только этот тугой узел паники наконец распутался. Что угодно. Она готова была на что угодно, лишь бы это прошло.

Она бы шла всю ночь, если бы пришлось. Руа решила, что будет ходить вокруг ледяного озера, пока не успокоится – хотя бы на одну минуту.

* * *

Руа с ненавистью уставилась на набухшую голубую луну. К черту ее и Богиню-Мать, что ее создала. По крайней мере, рядом больше не было ведьм, которые вытаскивали бы ее посреди ночи, чтобы помолиться. У Руа никогда не было тотемной сумки – зачем притворяться, что она похожа на красных ведьм, когда они каждый миг напоминали, что она не принадлежит их семье?

Она шла, спотыкаясь, по снегу, бездумно кутаясь в меховое одеяло, под которым была лишь тонкая ночная сорочка. В лесу было темно, но свет луны отражался от снега так, что Руа все было отлично видно. Уйдя от озера достаточно далеко, Руа наконец сделала долгий, прерывистый вдох.

«Дыши, дыши», – уговаривала она себя. Отголоски криков и металлический запах крови наконец оставили ее, холодный ночной воздух вновь вернул в реальность. Хруст снега и звук шагов заставил Руа обернуться.

Увидев ее, Ренвик остановился.

– Что ты тут делаешь? – Его голос звучал странно – кажется, он был пьян.

– Я не могла уснуть, – ощетинилась в ответ Руа. – А вот что здесь делаешь ты?

– Ничего.

От обычной горделивой осанки Ренвика не осталось и следа – он переступил с ноги на ногу и покачнулся.

– О, звучит очень убедительно. – Руа приблизилась к нему, чтобы получше рассмотреть его лицо, но он тут же отступил на шаг и произнес:

– Возвращайся в свою палатку, Руа.

Он не был похож на того идеального Короля, которого она знала. Прическа превратилась в гнездо, воротник туники расстегнулся. Но именно его глаза заставили Руа задержать дыхание: зрачки были такими огромными, что от изумрудной радужки осталось лишь немного зелени по краям. Руа принюхалась: от Ренвика пахло не привычными хвоей и гвоздикой, а чемерицей и кровохлебкой. Это был тот мощный болеутоляющий эликсир, который она нашла за его книгами.

– Тебе больно? – тихо проговорила она.

– Я в порядке. – Ренвик отступил еще на шаг, как будто если он будет стоять достаточно далеко, Руа не сможет почувствовать запах этой отравы. – Возвращайся в свою палатку.

– Не смей мне приказывать, – прошипела она.

– Я – король этих земель, и тебе следовало бы подчиняться мне. – Голос Ренвика стал ниже, но звучал не слишком уверенно.

– Я – единственная причина, по которой тебе позволено быть королем этих земель. Не забывай об этом, – бросила в ответ Руа, и Ренвик шагнул к ней. Его черные глаза блестели в лунном свете.

– Ах да, я и забыл. Ты ведь спасительница Севера, Мхенисса, – усмехнулся он.

– Не нужно снисхождения! – прорычала Руа, но Ренвик продолжал ухмыляться.

– Или что? Порубишь меня на кусочки своим волшебным мечом? – Ренвик оглядел ее и, видно, заметил отсутствие клинка на бедре. Затем его взгляд задержался на ее босых ступнях на снегу. – Боги, ты еще безрассуднее, чем я.

Очередная вспышка кошмара пронзила ее, словно молния. Руа поморщилась от воспоминаний, и Ренвик нахмурился брови. Она не могла рассказать ему, не желала, чтобы он знал, как помутился ее разум, как глубоко она погрузилась во тьму.

Руа не успела додумать мысль: ее рука уже дернулась и вцепилась в шею Ренвика, она приподнялась на носочки и впилась ненавистным поцелуем в его губы. Потемневшие глаза Ренвика уставились на нее, тело застыло. Руа уже собиралась было отпустить его, когда он взял ее лицо в ладони, притянул к себе и приник к ней.

Их губы сталкивались в безумном ритме, Руа крепко вцепилась в шею Ренвика, а он с силой прижимал ее к себе. Они словно боролись друг с другом. Наконец Ренвик прижал ее к сосне и обхватил руками. Руа с рыком притянула его бедра к своим, чтобы еще лучше почувствовать, как соприкасаются их тела.

Пальцы Ренвика скользнули по ее обнаженному бедру и проникли под ночную рубашку. Он зашипел, когда они прошлись по голой спине Руа. Ее пальцы опустились ниже и принялись расстегивать его ремень. Она больше не хотела ни о чем думать.

– Я хочу тебя, – прорычала она ему в рот, обхватила его гладкий, твердый член и приставила его к своим бедрам. – А ты? Ты меня хочешь?

– Да, – прохрипел Ренвик.

– Тогда возьми меня, – потребовала она, притягивая его губы к своим и направляя его член к своему входу. Это прозвучало как приказ, Ренвик отпустил себя и вошел в нее одним сильным толчком.

Руа попыталась сдержать крик боли, но не смогла, когда почувствовала, как внутри все пульсирует от его размера. Ренвик, услышав это, замер и разорвал поцелуй. Его зрачки сузились, и Руа снова смотрела в его изумрудно-зеленые глаза – словно ее крик вернул Ренвика обратно в тело. На его лице появилось выражение ужаса, когда до него наконец дошло.

– Ты в порядке? Боги, пожалуйста, пожалуйста, скажи мне, что это не твой первый раз.

Руа попыталась сохранить лицо – пусть Ренвик все еще был в ней, неподвижный.

– Может, и так.

– Проклятье, Руа! Почему ты мне не сказала? – закричал Ренвик, его взгляд метался по ее лицу. – Тебе больно?

– Я в порядке, – соврала Руа. Боль между ног усиливалась, и она порывисто вздохнула.

– Руа.

– Не останавливайся. – Она пыталась двигаться на нем, хотя внутренности жгло огнем. Ей было все равно, что завтра она не сможет ходить – это было не так страшно и больно, как видеть повсюду своего мертвого брата. Ей было плевать, что это ее уничтожит – пусть, она и так была разбита и искалечена, и ей хотелось это прочувствовать.

– Руа, – прошептал Ренвик, успокаивая ее, когда до них донесся запах: кровь. Ноздри Ренвика затрепетали, он вышел и посмотрел вниз – на явное свидетельство того, что они наделали.

– Гребаные боги, – задыхаясь, проговорил Ренвик и застегнул штаны.

– Со мной все хорошо, – проговорила Руа сквозь зубы. На лице Ренвика отразилось страдание. – Все говорят, что в первый раз это больно…

– Но больно быть не должно! – закричал он.

Руа оттолкнулась от дерева и уперла кулаки в бока, призывая всю свою сдержанность, чтобы не ударить Ренвика.

– Ой, не делай из мухи слона.

Но Ренвик оскалился и снова заорал:

– Нет, это действительно важно!

– Ничего подобного! – закричала Руа в ответ. Ей было все равно, если они перебудят весь лагерь. – Я этого хотела, ты этого хотел. Все, вопрос закрыт. – С этими словами она повернулась и пошла обратно через лес.

– Руа, пожалуйста, постой! – Ренвик попытался схватить ее за руку, но она вырвалась и прорычала:

– Не смей идти за мной.

И он не пошел.

* * *

Слезы полились из глаз, как только она зашла в свою палатку – как и всегда, Руа дождалась, пока останется одна, чтобы никто не видел ее слабой. Она рухнула в изножье кровати, села на холодный ковер и опустила голову на руки.

Она рыдала, проклиная себя за то, что натворила. Руа не была уверена, была ли причиной ненависть или похоть, отчаяние или усталость. Что-то в ней просто хотело Ренвика. Она думала, что секс поможет избавиться от ужасных видений в голове. Это было глупо, так глупо!

Каждый ее выбор, каждый шаг оказывался еще более кошмарным, чем предыдущий. Она больше никогда не сможет посмотреть Ренвику в глаза. Может, это было даже к лучшему. Боги, как же ей было стыдно. Между ног болело, а соленые слезы щипали потрескавшиеся губы. Она все сделала неправильно. Тут не было ничего нежного или приятного. Она сама потребовала этого от Ренвика, а в результате только навредила себе. При мысли об ужасе на его лице слезы брызнули у Руа из глаз.

Вдруг она услышала, как кто-то отодвинул створки у входа в палатку. Руа подняла глаза и увидела Бри. Стражница не стала ее разглядывать, а просто подошла и села рядом. Руа вновь спрятала лицо и зарыдала.

Бри долго ничего не говорила, а только сидела и прислушивалась к ее всхлипам. Но Руа была рада, что не одна. Она никогда не плакала при посторонних – только однажды, когда ей собирались отрубить голову. Красные ведьмы не позволяли ей плакать: это было признаком слабохарактерности, недостатка решимости и того, что она не может сосредоточиться на более приятных эмоциях. Поэтому Руа пряталась в своей комнате, когда не могла остановить слезы. То, что Бри была с ней сейчас, и слезы Руа ее вовсе не волновали, было даже приятно.

Наконец они иссякли. Бри покопалась в кармане и протянула Руа стеклянный пузырек. Вытащив пробку, та почувствовала запах арники, ромашки и ведьминого корня. Это лекарство должно было помочь ей восстановиться. И в отличие от ядовитой смеси, что использовал Ренвик, оно было более мягким.

Закусив губу, Руа задумалась, а не последовала ли Бри за ней, когда она отправилась в лес? Но ей было все равно. По какой-то причине Руа не было стыдно перед Орлицей.

– Мой первый раз превратился в катастрофу. – Она шмыгнула носом и выпила горькое лекарство.

Бри усмехнулась, и Руа хмуро поглядела на стражницу.

– Прости, просто «первого раза» не существует. У тебя будет еще много этих «первых разов». Пусть это будет первый и единственный, когда ты отправилась бродить босиком по снегу и вляпалась в такое дерьмо.

Руа хохотнула: она ни за что не хотела бы повторить такой опыт, это уж точно.

– Не думаю, что следующий вообще будет. – Она швырнула пустой пузырек через всю комнату. – Меня это больше не интересует… не после такого. – Руа откинулась назад, пытаясь усесться так, чтобы не давить на промежность. Но пока что она чувствовала боль в любом положении.

– Это был не секс, Руа, – проговорила Бри, ее золотистые глаза разглядывали стену палатки. – Это был гнев.

Значит, Бри все же последовала за ней этой ночью. И стражница слышала, как она облажалась во время своего первого секса. Руа потерла лицо ладонями и покачала головой.

– Мне так стыдно.

– Что ж, добро пожаловать в клуб тех, у кого первый раз превратился в божий стыд. – Бри насмешливо похлопала ее по плечу, и Руа закатила глаза. – В следующий раз ты дождешься, пока секс не покажется тебе более захватывающим, чем неловким.

С Руа никто и никогда так не разговаривал: она знала о сексе, представляла, что это такое, но ей не с кем было о нем поговорить. И не было никого, кто мог бы дать совет. В этот момент Руа почувствовала, что у нее есть старшая сестра. Это то, как она надеялась, могло бы быть у них с Реми – если бы они росли вместе. Бри словно услышала ее мысли и сказала:

– Ты должна поговорить с Реми. Давай зажжем Огонь фейри.

Но Руа стиснула челюсти.

– Она теперь королева и слишком занята, чтобы отвлекаться на такую ерунду.

– Ты же знаешь, что это неправда, – ответила Бри.

Руа знала. Сестра была более чем готова поддержать ее.

– Не хочу, чтобы она знала. Не хочу, чтобы Реми думала, будто я неудачница.

– Ты не неудачница, Руа, – проговорила Бри. – Ты просто совершила ошибку.

– Я только и делаю, что совершаю ошибки.

– Реми знает, каково это, когда выбор обращается против тебя. Она поймет.

Руа подняла влажные глаза и встретилась с золотым взглядом Бри.

– Я не хочу, чтобы она знала, – повторила она. – И не желаю, чтобы ты ей рассказывала о том, что случилось.

Бри поджала губы, но кивнула.

– Это не моя история и не мне ее рассказывать.

– Спасибо, – пробормотала Руа.

– Нет проблем.

Руа проглотила комок в горле.

– Как я встречусь с ним завтра?

Бри ухмыльнулась.

– Ты предстанешь перед Ренвиком такой, какая есть: королевской воительницей из самого могущественного королевства с самым страшным амулетом на всем Окрите. И будешь смотреть на него так, чтобы он понимал: стоит ему сказать хоть одно неверное слово, ты перережешь ему горло.

Руа рассмеялась.

– Знаешь, это ужасный совет.

– Знаю. – Бри пожала плечами, улыбаясь Руа. – Но я бы хотела увидеть выражение лица Ренвика.

Они обе тихонько посмеивались про себя, пока Бри не спросила:

– Сможешь уснуть?

Руа знала, что если ляжет, то в голове снова и снова будет прокручиваться то, что произошло в лесу. Она знала, что всю ночь ее будут мучить стыд и смущение.

– Нет, – призналась она.

– Хорошо, – отозвалась Бри, доставая из кармана пачку игральных карт. – Может, хочешь сыграть?

Глава восемнадцатая

Бри ушла, когда предрассветное небо начало светлеть, и Руа проспала почти весь следующий день. Уже вечерело, когда Талхан принес поднос с едой. Он не стал с ней разговаривать – только улыбнулся и ушел. Руа не думала, что Бри что-то ему рассказывала, но наверняка предупредила братца, чтобы тот не приставал к ней сегодня.

Руа смогла проглотить всего несколько кусочков сушеных фруктов. Все ее тело болело, ноги все еще были ярко-красными, обожженными холодом. Но это было ничто по сравнению с болью, которая пронзила ее, стоило ей сесть. И облегчить состояние не было возможности. Руа снова прокляла себя за то, что наделала. Всем ли было так больно? Бри, похоже, думала, что нет. Они с Ренвиком поторопились, Руа завела его слишком далеко и причинила боль им обоим. Ее лицо вновь вспыхнуло от стыда. Она никогда не сможет посмотреть Ренвику в глаза. Руа снова подумала о побеге. Она могла бы уйти ночью, но Орлы последовали бы за ней. Она могла бы сказать, что отправляется в Ексшир искать книгу заклинаний, но оказаться там было бы еще хуже, чем сидеть в Мурренейре. Мысль о боли, с которой она столкнется, стоит ей сесть на лошадь, заставила Руа вздрогнуть. Ей нужен еще один день, чтобы восстановиться.

В лагере праздновали Полную Луну, и до Руа начали долетать звуки музыки и приветственные крики. Шум веселья нарастал, она поставила стакан с водой обратно на поднос. Ей нужно было выпить, а не сидеть тут и думать о том, как она все испортила. Руа отодвинула поднос в сторону – не хотелось больше сухофруктов.

Она подошла к шкафу и выбрала бледно-голубое платье с длинными рукавами в рубчик. Красивое, но простое, оно было сшито из толстой шерсти. Идеально – сегодня вечером она не хотела привлекать к себе внимание. Чтобы защититься от колючей шерсти, под платье Руа надела шелковую сорочку, затем накинула на плечи серую меховую мантию, а на ноги – черные кожаные сапоги. Они не подходили для праздника, но были удобнее, чем туфли, – у нее все еще болели ноги. Руа подумала, что длинный подол все равно скроет сапоги. Волосы заплетать не стала, и они длинными темными волнами струились по спине.

Когда Руа высунулась из палатки, то увидела, что Орлы уже ее ждут.

– Видишь? Говорил же, что она захочет пойти на праздник! – Талхан ухмыльнулся и протянул руку сестре. Бри закатила глаза и бросила на ладонь брата золотую монетку.

– Я так понимаю, вы двое хотите пойти на празднование Полной Луны? – спросила Руа и наконец почувствовала вместо твердого камня в груди приятную легкость.

Бри в ответ пожала плечами.

– У них будет медовуха.

– Хорошо, тогда пойдем. – Руа махнула рукой на гравийную дорожку.

– Наконец-то! – прошептал Талхан под нос. Руа не могла не улыбнуться: он был в таком восторге.

– Вы могли бы пойти и без меня. – Руа приподняла бровь и посмотрела на Талхана, пока они продвигались к широким дорожкам, ведущим к центру лагеря.

– Мы хотели подождать тебя, – ответила за него Бри. Больше она ничего не сказала, и Руа не до конца понимала, что это значит. Ей точно не нужна была их жалость.

Звуки музыки и разговоры становились все громче, когда они вышли на открытое пространство. Центр лагеря преобразился – перед королевским шатром столпилось раза в три больше народа, чем было на дне рождения Руа. Музыка была веселее, в центре площади отгородили место для танцев. Пахло жирной едой и глинтвейном. По периметру расставили столы со множеством длинных, тонких свечей. С них тек белый воск. Многие оставались незажженными, ожидая, пока кто-нибудь не подойдет и не зажжет их. Народ толпился вокруг столов, шептал молитвы для своих предков, а вокруг продолжалось веселье.

Руа так и не разглядела среди празднующих Ренвика и почувствовала облегчение. Несмотря на то, что в центре лагеря было не протолкнуться, Руа чувствовала себя неплохо – казалось, ее в толпе никто не замечал.

Бри с улыбкой передала ей кубок с медовухой. Сладкое вино слегка обжигало язык и было гораздо приятнее, чем самогон, который они пили в селениях ведьм. Многие ведьмы из-за него спивались – им казалось, что только с помощью самогона они смогут забыть об ужасах, творившихся после осады Ексшира. Но это… Руа снова отпила медовухи. Теплое, приятное покалывание пробежало по ее коже, и узел в груди немного ослаб. Тяжесть осталась, но, казалось, начала таять. На лице Руа появилась улыбка, она отдалась звукам музыки и смеха.

Талхан глотнул эля и потрепал Руа по плечу.

– Пойдем веселиться! – сказал он, а затем подмигнул и потянул ее в круг к танцующим.

Руа захихикала.

– Я не умею танцевать.

– А что, выглядит так, будто кто-то тут умеет? – усмехнулся Талхан. Конечно, все ведьмы и фейри подпрыгивали и крутились, руководствуясь собственными представлениями о танцах, – это же был не бальный зал во дворце. Все просто двигались под музыку, каждый по-своему. Талхан поднял эль повыше и начал раскачиваться. Руа усмехнулась, покачивая бедрами в такт музыке. Она сделала еще один большой глоток медовухи. Закрыв глаза, позволила себе раствориться в приятном тепле от напитка и ритма барабанов. Пальцы покалывало, а тело подчинилось окружающим его звукам.

Они танцевали так до тех пор, пока луна не поднялась высоко в небо. В круг стягивалось все больше и больше людей, пока весь центр лагеря не заполнился танцующими. Такого веселья Руа никогда раньше не видела. Фейри были равнодушны к такого рода праздникам, обычно отмечая лишь солнцестояние и равноденствие. Ведьмы же почитали луну, но их праздненства были гораздо скромнее. Здесь, в Мурренейре, смешались две разные культуры, веселье фейри и ритуалы ведьм слились воедино, превратившись в уникальный фестиваль. Тут были даже люди!

Это мир, о котором мечтали ее родители, – мир, где все праздновали и веселились вместе. Она знала, что их королевство при Реми будет таким же – там будут жить в мире фейри, ведьмы и люди.

Руа пела и раскачивалась в такт музыке. Она успела выпить несколько бокалов медовухи, пока Бри не заменила ее кубок на кусок свежего хлеба. Руа улыбнулась стражнице и съела хлеб, но никакое количество вина не могло избавить ее от боли в ногах и теле. Наконец, она сдалась.

– Я возвращаюсь в палатку, – крикнула она на ухо Бри – музыка звучала слишком громко.

– Я пойду с тобой, – крикнула Бри в ответ.

Талхан же протанцевал до центра поляны и теперь отплясывал с двумя юными синими ведьмами и стражником-фейри. Они смеялись и улыбались друг другу так, будто были знакомы всю жизнь. Талхан так легко заводил новых друзей.

– Нет, останься тут, – настаивала Руа. – Я просто вернусь в палатку, а ты развлекайся.

Бри хотела было возразить, но Руа бросила на нее красноречивый взгляд, и стражница, пожав плечами, растворилась в толпе.

Руа, все еще рассеянно улыбаясь, пригибаясь и петляя, выбралась из толчеи. По тропинкам тоже бродило множество гостей, и Руа приходилось протискиваться мимо них, пока она шла к своей палатке.

Раздавшийся неподалеку вскрик заставил ее остановиться. Оглянувшись через плечо, Руа поглядела в щель между палатками: возле костра, где обычно собирались стражники, стояли двое солдат. Один из них крепко держал за руку юную ведьму.

Руа, не раздумывая, бросилась к костру. Глаза обоих солдат стали похожи на блюдца, когда они поняли, кто перед ними.

– Что здесь происходит? – спросила она, пристально глядя то на стражника, то на ведьму. Тот тут же отпустил девушку, и она бросилась к Руа.

– Ничего, Ваше Высочество, – ответил солдат. – Мы просто болтали.

Руа повернулась к ведьме и приказала:

– Ты можешь идти.

– Спасибо, Мхенисса, – пробормотала та, поклонилась Руа и убежала в ночь.

Услышав это обращение, Руа покраснела, но быстро пришла в себя и повернулась обратно к стражникам.

– Ты всегда хватаешь ведьм за руки, когда с ними разговариваешь? – Ее голос наполнился льдом. Стражники одновременно посмотрели на ее талию и увидели, что Бессмертного клинка с ней не было. Но кинжал, подаренный Бри, оставался на месте – хотя он и не был ей нужен. Эти двое были идиотами, если думали, что Руа беззащитна без оружия. Вот как они видели ее без клинка: слабая девчонка.

– Дайте нам чуть-чуть отдохнуть, ладно? Мы всего лишь хотели немного развлечься, – усмехнулся другой стражник. Руа перевела на него взгляд. Может, некоторые фейри и научились уважать ведьм, но эти двое точно нет.

Неожиданно в глазах солдат мелькнула паника: они смотрели Руа через плечо, и она поняла, кто стоял за ее спиной.

– Я дам вам шанс извиниться перед принцессой королевства Высокой Горы, – прогрохотал голос Ренвика над ухом. – Но и пальцем не пошевелю, чтобы помочь, когда она будет срезать мясо с ваших костей.

Руа не удержалась и хмыкнула: Ренвик знал – она вполне может это сделать. Он ее точно не недооценивал.

Оба стражника тут же низко склонились перед Руа:

– Простите меня, Ваше Высочество.

– Приношу вам мои самые искренние извинения, – вторил другой.

– Хорошо, – вновь раздался голос Ренвика позади. Руа не обернулась, чтобы посмотреть на него. – На эту ночь я снимаю вас с постов. Подумайте и решите, хотите ли вы вернуться к своей работе на рассвете.

Лица стражников побледнели, один с трудом проглотил комок в горле. Затем они снова поклонились королю и убежали. Руа уставилась на огонь перед собой. Паника накрыла с головой, стоило им с Ренвиком остаться наедине. Он подошел к ней.

– Мне нужно поговорить с тобой.

– Нет, я слишком устала. – Руа отвернулась, чтобы двинуться в сторону палатки, но Ренвик вновь оказался перед ней. Она почувствовала, как его пронзительные зеленые глаза оглядывали ее с ног до головы, оценивая. Ей хотелось съежиться от его пристального взгляда. Но, когда Ренвик снова заговорил, в его голосе звучало веселье:

– Ты что, пьяна?

– Я выпила пару стаканов медовухи. – Руа закатила глаза и приготовилась услышать нотации, но их не последовало.

Ренвик лишь улыбнулся:

– Лучшая в Мурренейре. – Однако в его непринужденном тоне Руа почудился тонкий расчет. – Я надеялся, что ты сможешь помочь мне с одним решением, над которым я бьюсь. Ответ нужен к завтрашнему дню, и… я не знаю, что выбрать.

Заинтересованная, Руа приподняла брови, но так и не решалась посмотреть в его глаза. От Ренвика пахло гвоздикой и снегом, она все еще ощущала его вкус на своих губах. Его взгляд ощущался на коже Руа свинцовым грузом.

Между ними было так много невысказанных слов. Когда-то Ренвик обещал ей, что с ним она будет чувствовать себя в безопасности. Боги, как же Руа хотела, чтобы это было правдой.

– Хорошо, – ответила она, глядя на свои руки. Но на самом деле ей более всего не хотелось вновь остаться с Северным королем наедине.

* * *

В кабинете Ренвика было темно – лишь две свечи мерцали на столе. Ренвик подошел к печи, открыл заслонку, и комната озарилась золотисто-красным светом.

Сердце Руа заколотилось в груди. Было слишком тихо. Стоило ей закрыть глаза, как перед внутренним взором вновь возникало выражение ужаса на лице Ренвика, когда он почувствовал запах ее крови. И тот же самый запах чемерицы и кровохлебки разносился сейчас по комнате. Она почему-то была уверена, что, если посмотрит на Ренвика сейчас, его зрачки будут так же расширены. Возможно, он отравлял себя каждую ночь.

– Что думаешь об этом? – спросил Ренвик, протягивая Руа лист бумаги. Руа посмотрела на три рисунка – на них были изображены различные королевские гербы.

– Ты собираешься поменять герб? – пробормотала Руа, рассматривая картинки.

– Змея была символом моего отца. Стражники, которые переметнулись к Балорну, носят тот же герб на доспехах, что и мои воины. Настало время перемен.

Руа провела пальцем по каждому из них.

– Да, это было бы катастрофой, если бы твои солдаты столкнулись с его.

– Какой из них тебе нравится? – спросил Ренвик, и пальцы Руа застыли над бумагой. Какая разница, что ей нравилось, а что – нет? Руа была уверена, что советники Ренвика имели свое мнение насчет нового герба. Она подумала, что Ренвик спрашивал ее лишь потому, что она тоже из королевской семьи. Что бы она выбрала, если бы выбирала герб для себя?

– Вот этот, – произнесла она наконец, указывая на герб с мечом, пронзающим корону с россыпью звезд. – Он символизирует силу и не выглядит слишком громоздко.

– Мне он тоже нравится, – сказал Ренвик, подходя ближе к Руа. Она протянула ему бумагу и отошла к книжному шкафу. Ей нужно было сохранить между ними какую-то дистанцию. Его запах наполнял легкие, и Руа не могла сказать, как на Ренвика подействовал яд, не глядя ему в глаза. А этого она делать точно не собиралась.

Руа погладила корешки книг, и пальцы зацепились за ту, которую она уже держала в руках: «Песни весны в Мурренейре». Надпись на развороте была адресована Эдвину. Это было необычное имя, и Руа все прокручивала его в голове…

Воспоминание было больше похоже на удар под дых – Руа поняла, где слышала имя Эдвин раньше. У Вурстина Балорн сказал Ренвику, что он так же слаб, как и Эдвин.

Ренвик приблизился, и Руа прошептала:

– Кто такой Эдвин?

Взгляд Ренвика давил на Руа, ощущался тяжелее камня. Она сжала губы, будучи уверенной – еще немного, и глаза Ренвика просверлят в ней дыру. Наконец он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и произнес:

– Он был моим младшим братом.

Был.

Руа догадывалась, что произошло, но от этого ей было не менее больно.

Огонь в камине мерцал, между ними повисло молчание. Затем Ренвик сказал:

– Ему было шесть лет, когда он умер. Мне было пятнадцать.

Руа сглотнула комок в горле.

– Как это случилось?

– Балорн убил и его, и мою мать, – ответил Ренвик, и Руа задохнулась. – Они пытались убежать от моего отца. Балорн… остановил их.

– И ты не сбежал с ними? – пробормотала Руа, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– К тому времени меня звали Ведьмоубийцей. Я не думаю, что мама и Эдвин хотели бы, чтобы я бежал с ними.

После такого откровения Руа еле сдержалась, чтобы не разрыдаться. Ренвика бросила собственная мать. Он знал, каково это – быть нежеланным. Ей самой была знакома эта боль, но ту, что жила в Ренвике, она чувствовала гораздо острее.

– Мы оба знаем, что значит потерять брата. – Руа не отводила взгляда от своего подрагивающего пальца, бездумно скользящему по корешку книги. Ренвик протянул теплую ладонь и нежно обхватил ее собственную, Руа вздрогнула. Она тут же отдернула руку, уходя от ласкового прикосновения. Нет, она не могла этого вынести: эту нежность. Руа была уверена, что, если примет ее, под ногами тут же разверзнется целая яма горя и печали, и она туда упадет.

– Руа, посмотри на меня, – прошептал Ренвик.

Она отбросила печаль, грозившую поглотить ее, и вместо этого разожгла в сердце огонь.

– Я устала, мне пора.

– Подожди, пожалуйста.

Руа повернулась, чтобы уйти, но Ренвик протянул руку и коснулся ее щеки. Ощущение его кожи на ее побудило Руа к действию. Рука сама выхватила кинжал, висевший на бедре, она развернулась, кончик острого лезвия уперся в горло Ренвика.

– Сегодня я не в настроении слушать приказы, Король. – Руа слышала свой голос и не узнавала – он был хриплым, злобным. Она наконец подняла глаза и встретилась с Ренвиком взглядом. Только так она и должна была на него смотреть – когда в него упирался ее кинжал. Так и никак иначе.

Руа полагала, что глаза Ренвика будут огромными от шока, но он смотрел спокойно, а его взгляд резал не хуже ее кинжала. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, пока он смотрел ей прямо в душу.

– Если я причинил тебе боль… – начал он, но Руа перебила:

– Замолчи. – И слегка надавила на лезвие, и так готовое проткнуть его кожу. Глаза Ренвика застыли, он подался вперед, позволяя кинжалу вонзиться в него. Струйка алой крови потекла по шее.

– Не думал, что смогу ненавидеть себя больше, чем уже ненавижу. – Ренвик не сводил с Руа взгляда. Его зрачки были настолько широкими, что она едва могла разглядеть цвет его глаз.

– Не хочу говорить об этом. – Рука Руа дрожала, ее дыхание было таким же тяжелым, как и у Ренвика.

– Не нужно от меня отстраняться, – с мольбой проговорил Ренвик, прикрыв глаза капюшоном. Он продолжал давить на ее кинжал, кровь потекла быстрее, и Руа сдалась. Она вытащила лезвие и убрала кинжал в ножны.

Подойдя к его столу, Руа увидела пустой пузырек. Ренвик не чувствовал боли, пока был под действием этого опасного зелья. Он разрушал себя еще отчаяннее, чем она. И это ужасно злило Руа.

В жизни Ренвика было гораздо больше боли, чем в ее собственной, но Руа была такой слабой. Больше она этого не допустит.

В ярости она ударила ладонью по пустой склянке, разбив стекло.

– Руа! – рявкнул Ренвик и бросился к ней. Руа подняла ладонь и вытащила из нее осколок. Кровь закипела в ране, а затем потекла по руке. Капли падали на стол короля, словно капли дождя.

– Я могу почувствовать боль. – Руа протянула Ренвику свою кровоточащую ладонь. Как и накануне вечером, зрачки его тут же сузились, запах ее крови вернул его обратно на землю. Он схватил ее ладонь и, надавив на порез, поднял повыше, чтобы остановить кровотечение.

– Зачем ты это сделала? – прорычал он, взгляд метался по ее лицу.

– В моей палатке, после того дня в Вурстине… ты просил остаться, – напомнила ему Руа. – Помнишь, что ты сказал?

Глаза Ренвика совсем прояснились, теперь на его радужке виднелись блестящие изумрудные кольца. Так же, как он успокаивал ее, когда ею завладевал Бессмертный клинок, она освободила его от яда.

– Я сказал, что удержу тебя, – прошептал Ренвик. Большим пальцем он все еще зажимал рану на ее руке. Руа заглянула в эти яркие зеленые глаза:

– Я ведь не единственная, кто угасает и чахнет.

Эти слова заставили Ренвика тут же опустить глаза – ему было стыдно. Он понимал, что то, что делал с собой, – ужасно. Хотя наверняка говорил себе, что держит все под контролем.

– Зачем ты это делаешь? – в голосе Руа звучало отчаяние. Ренвик покачал головой и опустил ее руку. Он приподнял палец, чтобы проверить, остановилось ли кровотечение, и наконец отпустил ладонь Руа.

– Если бы ты тонула и кто-то бросил тебе веревку, разве ты бы не схватилась за нее? – пробормотал Ренвик и потрогал подсохшую корочку на ране на своей шее. – И только когда начинаешь тянуть за веревку, понимаешь, что она ни к чему не привязана.

– На самом деле этот яд не снимает боль, – грустно проговорила Руа.

– Но он помогает! – огрызнулся Ренвик.

– Не помогает! – крикнула Руа, и Ренвик снова уставился на нее. – Ты можешь менять свой герб сотни раз и вырезать столько чертовых розочек на том замке, сколько захочешь. Но яд, который ты принимаешь, не принесет мира в твою душу.

– Почему тебя это волнует, Руа? – зарычал на нее Ренвик.

– Хочу – и волнуюсь! – крикнула она в ответ.

– Почему? Ответь!

– Потому что ты мне небезразличен, Ренвик, черт возьми! – зашипела Руа. – Это ты хотел сказать мне в тот день в Рэвенпорте, не так ли? Что я тебе тоже небезразлична?

Кивнув, Ренвик потянулся к ней, но она отпрянула от него, снова устанавливая дистанцию между ними. Взгляд Руа метнулся к книжной полке. К книге, которую мать Ренвика подарила его младшему брату. Так много книг о давно ушедших семьях. Так много людей, которых они любили, навсегда останутся лежать в земле.

– А мне должно быть плевать на тебя, – подавилась Руа своими словами и развернулась, чтобы уйти. И Ренвик не пошел за ней.

Когда она вышла из кабинета, за спиной раздался грохот и звуки ударов. Словно там был зверь, который крушил сейчас комнату. Часть Руа хотела успокоить этого зверя. Того, который, как она знала, жил и у нее внутри. Но она не остановилась и даже не обернулась. Ренвику нужно было вспомнить, каково это – чувствовать. И ей тоже.

Глава девятнадцатая

Проходили недели, а Ренвик и Руа угрюмо молчали. Наконец, настал день, когда они оба должны были отправиться в королевство Высокой горы. Сани мягко покачивались, голова Анерин качалась им в такт, пока наконец не нашла пристанища на плече Руа. Тихое дыхание синей ведьмы смешивалось с похрапыванием Орлов, дремавших напротив.

Анерин сама забралась в сани вместе с Руа и близнецами и заявила, что поедет на юг с ними. Синяя ведьма настаивала, что не хочет, чтобы ради нее запрягали лишние сани, но Руа догадывалась, что подруга просто не хочет оставаться одна, особенно после нападения в Вурстине. Раны Анерин уже затянулись. Но, так как она была ведьмой, это заняло гораздо больше времени. Теперь, когда она сидела рядом с Бессмертным клинком и Орлами, к ней бы никто не посмел подойти. Так что они ехали на празднование Зимнего Солнцестояния в Ексшир вчетвером.

Руа впервые ехала домой.

Дом. Это слово по-прежнему было лишено для нее смысла. Она представляла себе, что увидит, когда приедет, но знала, что все равно все будет выглядеть иначе.

Пока все спали, Руа глядела в запотевшее окно. Каждую минуту ей приходилось вытирать с него влагу. Когда они залезли в сани, то почти сразу сняли мантии, и тепло четырех тел, запертых в тесном пространстве, отлично согревало.

Они проезжали через вечнозеленые леса и маленькие деревни, почти погребенные под снегом. Руа внимательно следила за перелесками: ей казалось, что в любой момент из-за деревьев покажутся сурааш и нападут на них. Каждый час она гадала, встретят ли они новые тела, прибитые к деревьям?

– Отсюда ты все равно ничего не увидишь, – пробормотала Анерин, уткнувшись в плечо Руа. Та поглядела на сонную подругу: синяя ведьма снова выглядела здоровой и полной сил. На ней было кремовое платье с серебряной вышивкой спереди, волосы она заплела в косички.

Руа сторонилась Ренвика с той самой ночи Полной Луны. Для нее все это было слишком, слишком тяжело. Вместо этого Руа посвятила себя заботе об Анерин и провела много времени в квартале ведьм. В остальных частях лагеря было либо скучно, либо полно стражников и напыщенных фейри, а она не хотела общаться ни с теми, ни с другими… Особенно Руа не хотелось встречаться с одним конкретным напыщенным фейри. Хотя частенько она обнаруживала, что ноги сами вели ее по извилистым тропинкам в другую часть лагеря. Орлы-близнецы бросили Руа на произвол судьбы. Они часто ходили вдвоем, устраивали спарринги и готовились к тому, когда им выпадет новая возможность напасть на Валорна. А Руа до сих пор содрогалась при мысли о нем.

– Я все еще думаю, что оставлять Лирейскую котловину без защиты – плохая идея, – зачем-то шепотом проговорила Руа, хотя знала, что близнецов не разбудит и пушечный выстрел.

– Мы оставили большую часть стражников и ведьм там. Котловина – одно из самых защищенных мест Северного королевства, – успокоила ее Анерин. Голос ее звучал безучастно, кажется, она снова засыпала.

– Балорн пока не побежден…

– Видения ничего не говорили мне о нем. И Баба Аиру тоже его не видела. – Анерин снова уткнулась в шею Руа. – В моем последнем видении Балорн был за пределами Валтена.

Руа подумала о спорной территории на западной границе. Он продвинулся так далеко на запад? Собирался ли покинуть Северное королевство? Он бежал?

– Но…

Анерин тяжело вздохнула и пробормотала:

– Да, в Западном королевстве знают, что Балорн там.

Руа стиснула зубы. Ее раздражало, что Анерин могла угадывать ее вопросы еще до того, как они вылетали из ее рта. Руа не понимала – может, у синей ведьмы были видения, в которых она задавала эти вопросы, а может, Анерин просто хорошо ее знала.

– И королева Торн не посылает солдат в Валтен? – спросила Руа.

Королева Запада всегда была слишком снисходительна к Востемурам. Она позволяла охотникам на ведьм делать в своем королевстве что заблагорассудится. Неудивительно, что сестре Руа приходилось прятаться в деревенских тавернах, когда она была на Западе.

– Королева уступила Валтен Востемуру во время Осеннего Равноденствия, – ответила Анерин.

Да, Бри рассказывал Руа об этом: об отрубленных головах, которые Балорн бросил посреди бального зала во дворце Восточного королевства. Это было предупреждением королю Норвуду – ему не следовало повторять ошибок королевы Торн, иначе его людей ждала бы смерть. Реми была там в ту ночь в обличии человека… хотя все думали, что она ведьма. Ведьмы и люди выглядели одинаково; разницу понимали лишь те, кто мог чувствовать магию. Поскольку Реми и Руа владели и магией фейри, и магией красных ведьм, то Реми наверняка можно было легко принять за ведьму.

Какая ужасная маскировка, подумала Руа. Прятаться в обличии ведьмы, за которыми как раз охотятся? Хуже было только оказаться теми, кем они с Реми и были – наследницами королевства Высокой Горы. Ужасный выбор: маскироваться под ведьму или быть фейри Высоких гор. Руа хотя бы не нужно было носить чары, скрываясь в горах близ Ексшира. А когда ее схватили солдаты Севера и привезли в Друнехан, она еле могла поддерживать колдовство и маскироваться. Баба Морганна буквально умоляла, чтобы она смогла удержать чары на себе, и это помогло. От смерти в качестве безымянной красной ведьмы ее отделяли лишь несколько секунд. Хотя разницы между этим и тем, что тебе отрубят голову уже как принцессе королевства Высокой горы, не было. Смерти все равно, есть ли у тебя титул – она все равно придет за тобой.

Это было всего пару месяцев назад. А казалось, что с тех пор, как она впервые взяла в руки Бессмертный клинок, прошла целая жизнь.

– Ренвик должен остаться на Севере, со своим народом, – сказала Руа, не надеясь, что Анерин ей ответит.

Синяя ведьма все же пробормотала сквозь сон:

– Его пригласили на королевскую свадьбу его новых союзников.

Руа почти забыла о ней. Реми и ее суженый собирались пожениться в день Зимнего Солнцестояния. Королевство должно было отпраздновать не только возвращение солнца, но и их двоих, правителей этих земель. Правители остальных королевств будут присутствовать на свадьбе, и Руа впервые предстояло сыграть роль принцессы. Она знала, что на нее будет направлено постоянное и очень пристальное внимание. И ей придется доказывать всем, что она достойна носить Бессмертный клинок.

В этом новом мире ей уже нельзя будет умолчать о том, кем она была в Ексшире – красные ведьмы, среди которых она росла, тоже там будут. При мысли об этом у Руа свело живот – она не хотела встречаться с ведьмами, как не хотела видеть и Реми. Она подумала об их первой и последней встрече. Объятия были такими неловкими. С Раффиелем было ненамного легче. Руа не представляла, как разговаривать с ними. Притворяться, что они родные? Но они ведь были чужими друг другу. Как вообще члены семей разговаривают друг с другом?

Сани замедлили ход, и Анерин подняла голову от плеча Руа. Синяя ведьма зевнула.

– Мы на месте.

Приближался самый короткий день в году, и свет на небе уже угасал. Они отправились в путь тем утром в темноте и прибыли в Бруфдоран, когда уже было темно. В Северном королевстве иногда неделями не видели даже лучика солнца, сумевшего пробиться сквозь тучи. В Ексшире солнце светило каждый день – даже в разгар зимы, и Руа не устраивало такое разительное отличие. Ей больше нравилась северная тьма.

Орлы-близнецы открыли глаза одновременно. Сели, Талхан хрустнул шеей, Бри передернула плечами, и все: они были готовы ко всему, что их ждало впереди. Руа поджала губы, глядя на них. Как им это удавалось? Они быстро заснули, а как только открыли глаза – мгновенно были готовы к битве. Руа не верила, что все дело в тренировках – вероятно, это просто особенность Орлов. Они были прирожденными хищниками. Не в злобно-змееподобном смысле, как Хеннен и Балорн. Они правда были больше похожи на неуловимых хищных птиц, как Эхирис. Бри сама по себе притягивала взгляды и поражала воображение, но теперь, когда рядом был Талхан, Руа не могла перестать обращать внимания на Орлов – они точно не принадлежали этому миру.

Снаружи послышался голос лорда Омерина:

– Ваше Величество.

Руа открыла дверцу саней и вышла. Анерин вылезла следом, свежий снег поднялся облачком в воздух и осел на ее сапогах. Пока близнецы выбирались через противоположную дверь, Руа и Анерин рассматривали замок Бруфдорана. Казалось, что с их последнего визита прошла целая вечность. Руа вспомнила ужасный кошмар, который приснился ей в этом замке. Она молилась, чтобы он не настиг ее тут снова.

Ренвик и Тадор задержались у входа в арку. На этот раз лорд Омерин приветствовал их не один – его дочь и внук стояли рядом в одинаковых, отороченных мехом плащах. Глаза мальчика быстро оглядывали всех путешественников, пока наконец не остановились на Руа.

– Ваше Высочество! – восторженно воскликнул лорд Фредрик.

– Лорд Фредрик, – улыбнулась Руа. – Ты вырос на целых три дюйма с тех пор, как я видела тебя в последний раз.

Фредрик выпятил грудь, его мать, леди Маллен, нежно сжала его плечо.

– Поужинаешь с нами в этот раз? – спросила Руа и заговорщицки приподняла бровь. Мальчик поднял глаза на деда.

– Можно, дедушка?

Лорд Омерин тепло улыбнулся внуку.

– На этот вопрос следует ответить королю.

Руа быстро глянула на Ренвика. Она не видела его несколько недель, и вид у него был ужасный. Лицо бледное, под глазами залегли темные круги, обычно безупречный наряд оказался мятым. Руа подумала, не пытался ли он бросить пить свой яд? Это было явно сложнее, чем он ожидал. Ренвик привык всю жизнь скрывать боль, но теперь она просочилась сквозь его вечную маску.

Ренвик не отрывал взгляда от ожидающего его ответа мальчика. Любому другому могло показаться, будто он застыл в раздумьях, но Руа знала, знала это выражение боли на его лице. И теперь она понимала, кого он видел, смотря на этого мальчугана: Эдвина.

Боги, а ведь Руа подшучивала над ним из-за этого – думала, что он боится детей. На самом деле маленький мальчик с Севера, вероятно, был похож на его братишку. Руа почувствовала острую боль. Она сыпала соль ему на раны, даже не подозревая об этом.

– Мы уже обсуждали это, – вставила Руа, спасая Ренвика от затянувшегося молчания. – Будем рады, если ты присоединишься к нам. – Руа взяла Анерин под руку. – И приготовьте приборы для Анерин и близнецов.

Леди Маллен вытаращилась на Анерин.

– Она ведьма?

Анерин уставилась себе под ноги, и Руа притянула подругу ближе.

– Да, ведьма, – огрызнулась она. – Разве ведьмы не обедают с вами?

– Боги, конечно нет. – Леди Маллен рассмеялась, но встретила взгляд Руа и сникла. – Я имею в виду…

– Времена быстро меняются, Ваше Высочество, – вклинился лорд Омерин. – Конечно, в лучшую сторону. Мы еле за ними поспеваем.

Усмехнувшись, Руа оглядел леди Маллен с ног до головы.

– Да, я уже вижу.

Затем она взглянула на Фредерика, и выражение ее лица смягчилось.

– Увидимся за ужином, – подмигнула ему Руа. А про себя помолилась, чтобы мир изменился достаточно быстро, чтобы мальчик не успел перенять предрассудки старших. Глядя на его светлое личико, Руа надеялась, что он никогда не почувствует того, что она.

Не дожидаясь, пока Омерин пригласит их войти, Руа и Анерин ступили на обледеневшую лестницу, ведущую к главной двери. Когда Орлы поднялись следом за ними, Омерин усмехнулся и обратился к Ренвику:

– Готов поспорить, у вас с этой особой нет ни минуты покоя.

– Да, так и есть. – Голос Ренвика был низким и глухим, в нем не было ни капли веселья.

Анерин толкнула Руа плечом и прошептала:

– Это было потрясающе!

Руа пожала плечами:

– Мне не понравилось, как она на тебя смотрела.

Она обвела взглядом роскошную гостиную: здесь было все: от картин, написанных маслом, до золотых люстр. Эти фейри, вероятно, никогда не знали боли, голода или страха.

– Я привыкла к таким взглядам, – пробормотала Анерин, – но Мать Луна… было очень забавно наблюдать, как ты ставишь леди Маллен на место.

Руа с ухмылкой смотрела на подругу, пока они поднимались по извилистым ступеням замка на второй этаж.

– Полагаю, я еще не до конца познала все прелести жизни королевской особы, – улыбнулась Руа. Ее не интересовали позолоченный декор и изысканная одежда, но возможность свободно высказывать свое мнение – вот это была настоящая роскошь.

Они уже ступили на последнюю ступеньку, как вдруг Анерин ахнула. Руа поглядела на синюю ведьму: ее руки и глаза светились тусклым сапфировым светом. Значит, ее сознанием овладело видение.

– Что ты видела? – прошептал Руа, когда сияние исчезло.

– Я не смогла толком разглядеть. Это было похоже на дымку, фиолетовые облака. Но оно напоминало…

Анерин не успела договорить, как в дверном проеме наверху появился стражник-фейри.

– Милорд! – позвал он, спускаясь к лорду Омерину. – Из Огня фейри доносится чей-то голос!

Руа выпрямилась. По выражению лица стражника она догадалась, что это отнюдь не обычный зов.

– Кто это? – спросила она, и ответила Анерин:

– Балорн.

* * *

Лорд Омерин провел их через залы своего замка к зеленой двери на третьем этаже, в ту самую комнату, где Руа разговаривала с Реми много недель назад. Все молчали, когда он жестом указал на дверь и поклонился, пропуская Ренвика вперед. Анерин и Тадор остались на пороге: для них это было обычным делом – ждать короля, пока он общается с кем-то через Огонь фейри. Орлы к такому не привыкли и ворвались следом за Руа.

Никто не сел на изящные мягкие кресла, окружавшие камин. Все напряженно всматривались в пламя, словно оттуда могло выскочить чудовище.

– Что тебе нужно, Балорн? – грозно проговорил Ренвик.

– Мне ничего от тебя не нужно, Ведьмоубийца. Ты предал корону, – донесся из пламени ровный голос Валорна. От одного его звучания волоски на руках Руа встали дыбом. – Я хочу поговорить с истинной властительницей Севера. Она там?

Ренвик поднял руку, давая Руа знак молчать. Она закатила глаза – это было пока единственное подобие беседы между ними за последние несколько недель.

– Твое молчание оглушительно, – пророкотал Балорн. – Как ты поживаешь, моя дорогая Руадора?

Все тело Руа напряглось от его мягкого тона и неприкрытого флирта. Она хотела спросить Валорна, чего он от нее хочет, но знала, что ей не понравится его ответ. Кошмар, приснившийся несколько недель назад, вдруг промелькнул в сознании. Она все еще чувствовала его губы на своих губах и помнила возбуждение, пронесшееся по телу. Это был всего лишь сон, но он казался таким реальным.

Так что Руа решила сменить тему.

– Что ты делаешь в Западном королевстве?

– Эти ваши ведьмы хороши, – ответил Балорн, – хотя и не так хороши, как мои. Но я не делаю ничего такого, что могло бы тебя волновать, моя дорогая. Просто навещаю старых друзей.

Орлы обменялись быстрыми взглядами: за эти мгновения между их золотыми глазами словно произошла целая беседа. Ренвик тоже смотрел на близнецов. Они были как-то связаны с Западом, и Руа об этом не знала?

– Кто эти друзья, – спросила Руа. – Ведьмино стекло у них?

– Я все тебе расскажу, как только увижу лично, любимая. Ты знаешь, где меня найти. – Голос Валорна превратился в соблазнительный шепот. – Приходи ко мне, и мы поговорим.

Ренвик сжал кулаки, но не повернулся к Руа.

– Я бы очень хотела никогда больше не видеть тебя, Балорн, хотя, боюсь, наша встреча неизбежна, – прорычала Руа, стараясь звучать внушительнее. – Кто-то должен вонзить клинок в твою грудь.

Балорн лишь засмеялся от удовольствия – словно Руа была уникальной, диковинной игрушкой, приводящей его в восторг.

– Поддерживай в себе этот огонь, Руа. Он тебе понадобится, когда мы будем вместе.

– Мы никогда не будем вместе, – отрезала Руа.

– А кто еще сможет справиться с тобой, м? – Самодовольство в голосе Валорна было прекрасно слышно, несмотря на расстояние между Бруфдораном и Западным королевством. – Кто сможет усмирить эту тьму внутри тебя?

Слова Валорна врезались в Руа, выбив воздух из легких. Стыд липкой смолой растекся по щекам и шее. Руа мечтала, чтобы пол разверзся и поглотил ее. По крайней мере, у Орлов и Ренвика хватило здравого смысла не смотреть на нее сейчас. Но она чувствовала, что все их внимание так или иначе было обращено на нее. Руа знала, что они ощущают эту тьму, о которой говорил Балорн. Но произнести вслух… Когда ее недостатки обнажились перед ними… Руа хотелось разбиться и разлететься на кусочки, но это лишь подтвердило бы то, о чем говорил Балорн. Она не станет высвобождать эту тьму сейчас, нет, она затолкает ее еще глубже в ту зияющую дыру внутри. Руа не знала, откуда взялась эта проклятая дыра. Все вокруг нее пострадали от ужасных, чудовищных вещей, но все, казалось, справлялись. Даже Ренвик и его зависимость от болеутоляющих зелий были ничем по сравнению с ее проблемами. Ему удавалось говорить со своим дядей с некоторой долей спокойствия – и это несмотря на то, что Балорн убил его мать и брата. Как он мог держать себя в руках?

Руа стиснула челюсти так сильно, что зубы наверняка треснули. Ей нужно было выбраться из этой комнаты. Воздух был слишком горячим. Ей так хотелось упасть в снег.

Но заговорил Ренвик, и паника мгновенно ослабла, звук его голоса успокоил бушующий внутри шторм.

– Север больше не принадлежит тебе, Балорн. Теперь ведьмы здесь свободны. Наступает рассвет нового дня.

– Только послушай себя! Ты пытаешься говорить, как король, – проворчал Балорн. – Но ты слишком слаб, чтобы править Севером, мой дорогой племянник. Ты пожалеешь о том дне, когда спустил с поводка синих ведьм. Ничто не помешает им разнести твой двор на части.

– Они хотят возмездия. Но они придут не за мной, а за тобой. – Голос Ренвика звучал резко и решительно.

– Разве ты не Востемур? Ты не фейри? – спросил Балорн. – Ты полагаешь, что они согласятся, чтобы ими правил кто-то, кроме ведьмы?

Ренвик мгновенно напрягся, словно что-то, сказанное Валорном, испугало его.

– Кто правит Севером – больше не твоя забота, Балорн. Уступи трон Ренвику, пока еще можешь, – наконец заговорила Бри.

– Ах, Бриата Катулл, величайшее разочарование Западного королевства, – воскликнул Балорн. – Твой бестолковый братец рядом?

Руа нахмурилась, глядя на Орлицу. О каком разочаровании говорил Балорн? Бри посмотрела на Руа и покачала головой.

– Позже, – беззвучно, одними губами проговорила она.

– Я здесь, – ответил Талхан.

– Ну что за странная маленькая компания? – Балорн хрипло рассмеялся. – Предатель с Севера, два воина, которых изгнали, и принцесса Высокой Горы с волшебным мечом. Боги, это просто первый куплет баллады, что будут распевать в тавернах!

– Если Запад принял тебя, Балорн, – что ж, хорошо, – процедил Ренвик и продолжил уже громче: – Я не стану преследовать тебя за нашими границами, но держись подальше от Севера.

Балорн в ответ усмехнулся.

– Вы всего лишь дети, сидите в песочнице Высокой Горы и думаете, что такие особенные, не так ли? Думаете, что можете установить на Окрите новый порядок, но вы ничего не знаете. Подождите еще пару десятилетий, и все ваши надежды исчезнут, а вы поймете, что мир должен быть именно таким, каков он сейчас.

– Думаешь, мы прямо-таки полны надеждами? – недоверчиво спросила Руа, и Орлы дружно захихикали, а у Ренвика дернулась щека. – Ты не в том положении, чтобы решать, каким должен быть мир, Балорн.

И тут Руа осенило: а ведь так оно и есть! Вот о чем ей пыталась сказать Баба Аиру – что ей придется сесть за стол переговоров, нравится ей это или нет. Она, конечно, могла отказаться от этой ответственности или рассматривать возможность менять мир как ненужное ей бремя, но люди, которые боролись за власть сейчас, на самом деле не имели права ею обладать. Руа подумала о Реми – сестра не хотела быть королевой, но смирилась. И даже лучше, что ей пришлось мучительно раздумывать над этим решением, чем если бы она с готовностью нацепила на себя корону. Эти размышления позволили Реми понять и взвесить всю ответственность, что на нее упадет вместе с короной. Она не станет принимать власть как должное – так, как это делали люди вроде Валорна. Он с детства привык к комфорту и особым привилегиям – и ждал, что они будут с ним до самой смерти.

– Тебе никто и ничего не должен, – продолжила Руа, перехватив взгляд Ренвика. – Мир проживет и без тебя.

– Ты так молода, а говоришь уже так уверенно. Ты будешь идеальной королевой для меня, Руадора. Ты принадлежишь мне.

Ренвик издал низкий рык, и Руа, посмотрев на него, вспомнила слова, сказанные в его шатре. А мне должно быть плевать на тебя.

– Подумай об этом, принцесса, – произнес Балорн, и его слова на мгновение усмирили шторм, бущующий между Ренвиком и Руа. – Подумай, кем мы могли бы стать вместе.

Повернувшись к очагу, Руа вздрогнула: из камина к ней потянулись зеленые щупальца. Миг – и огонь вновь стал обычным золотистым пламенем.

В комнате воцарилась тишина. Наконец Талхан прошептал Бри:

– Балорн воспользовался Огнем фейри, только чтобы соблазнить Руа?

Бри в ответ толкнула брата локтем:

– Нет, он пытался посеять семена сомнения в умах каждого из нас.

Руа же сложила руки на груди и спросила:

– Да, почему ты мне никогда раньше не говорила, что ты – самое большое разочарование Западного королевства? К чему бы это?

Бри скорчила мину и уставилась на картину на стене – там были нарисованы какие-то милые цветочки.

– Давай не здесь, – покачала головой стражница. – Когда прибудем в Ексшир, обещаю, я все тебе расскажу.

– О каких «старых друзьях» говорил Балорн? Кого он там навещает? – резко спросил у Орлов Ренвик.

Бри взглянула на Талхана.

– Не представляю. Знаю, что Дельта Торн едет на свадьбу в Ексшир.

Ренвик, казалось, знал, о ком говорила Бри. А вот Руа – нет. Торн звали королеву Запада, но она никогда не слышала имени Дельта. Руа опять подумалось, что эти трое были знакомы с детства и знали весь высший свет Окрита. И ей это не слишком нравилось.

– Кто такая Дельта Торн? – спросила она и встретилась с золотыми глазами Бри.

– Племянница королевы Запада, стражница гвардии Королевства, приставленная к принцессе Запада. Она представляет Запад на свадьбе Реми.

– А Абалина не приедет? – поджал губы Ренвик. Руа слышала об Абалине Торн, единственном ребенке королевы Запада. – Они решили дистанцироваться от королевства Высокой Горы?

– Не знаю, – ответила Бри. – И мы должны это выяснить. Если королева Торн пропускает Валорна через свои границы и гарантирует ему безопасность, это станет проблемой для всех нас.

Талхан повернулся к Ренвику.

– Она ничего не делала и с охотниками на ведьм, которых посылал твой отец. А что будет, если она станет действовать еще жестче?

Ренвик в ответ на это лишь склонил голову.

– Решим, когда приедем в Ексшир. Там будут представители всех королевств.

Талхан посмотрел в небо и проныл:

– Ну почему королевская свадьба не может быть просто свадьбой? Почему всегда там должна быть замешана политика?

Бри хлопнула брата по руке.

– Потому что ты должен заслужить эль и музыку, Тал.

Направляясь на празднование Зимнего Солнцестояния в Ексшир, Руа знала, что там ее ждут дипломатические баталии. Переговоры вообще были очень важны для молодого королевства, и она не могла себе позволить все испортить. Балорн был на свободе, и им нужны были союзники из старых королевств, тех, у кого были армия и ресурсы.

Плечи Руа опустились сами собой, стоило ей представить те многочисленные обязанности, которые на нее свалятся, как только она доберется до Ексшира. Бри, видя это, усмехнулась, а затем закатила глаза на Талхана.

– Так, вы двое! Уверяю вас, все пройдет хорошо. Нужно будет просто переговорить с парочкой гостей.

Талхан посмотрел на меч на бедре Руа и подмигнул ей:

– Кто бы мог подумать, что владеть волшебным мечом будет проще, чем разговаривать с богатыми фейри самых благородных кровей? Вот чему тебя должны были научить!

Руа застонала, а Бри потащила Талхана к двери:

– Пойдем, поужинаем!

Руа взглянула на Ренвика: король Севера все еще смотрел на пламя. На краткий миг она отвлеклась на болтовню о придворных заботах и совсем забыла о зловещих словах Валорна.

– Дашь мне минутку? – спросила Руа у Бри. Орлы-близнецы обменялись многозначительными взглядами и ушли. Руа рассматривала причудливый в отсветах огня силуэт Ренвика. Они долго молчали, и наконец он разжал кулаки.

– Ты в порядке? – Голос Руа казался слишком громким в царящей вокруг тишине.

Ренвик не повернулся, но все же ответил:

– Пытаюсь держаться.

Она посмотрела на свою ладонь, которую порезала осколками разбитого пузырька из-под яда. Шрама не было – за неделю магия фейри полностью исцелила рану. Тогда она сказала Ренвику, что он ей небезразличен, и тут же добавила, что ей хотелось бы, чтобы это было не так. Чем больше она пыталась отстраниться от него, тем сильнее ее тянуло назад. Возможно, в Ексшире Руа наконец удастся отвлечься от Ренвика. Они оба будут слишком заняты, чтобы часто бывать вместе. У нее будет время понять, что между ними происходит.

Неожиданно Руа вспомнила, что сказал Балорн о тьме, живущей внутри нее. Может быть, она была слишком несчастна даже для Северного короля? Может, тьма у нее в душе была намного страшнее, чем та, что жила в Ренвике? Кто она такая, чтобы предлагать ему бросить то единственное, что не давало ему утонуть вместе с ней? Руа покачала головой и вышла из комнаты.

* * *

Бывший когда-то столицей, Друнехан утратил былой лоск. Теперь в руинах лежал не только дворец – весь город выглядел еще более заброшенным, чем когда они уезжали. Выйдя во двор недалеко от главных конюшен, Руа рассматривала царивший кругом хаос. Улицы завалены мусором, лавки вокруг замка разграблены, на грязном снегу тут и там валялось битое стекло. В кучах мусора лежали обрывки бумаги, досок и сожженных книг.

Талхан и Бри вылезли из саней и принялись разминать затекшие ноги. Вокруг бегали конюхи и распрягали лошадей. Анерин и Руа пошли вдоль серой каменной стены и рассматривали нарисованные на ней углем картинки.

– Не отходите слишком далеко! – окликнул Тадор, пока они брели по дорожке между зданиями. Анерин помахала ему рукой – видимо, стражник постоянно просил быть осторожнее.

В Ексшир они поедут уже на обычных каретах с колесами – слуги поспешно укладывали туда чемоданы. В Друнехане они не задержатся.

– Что тут вообще произошло? – пробормотала Руа, глядя на нацарапанные на стенах слова «предатель» и карикатуры на Ренвика – почти везде ему пририсовали свиной пятачок и козлиные рога.

– Друнехан всегда был верен Хеннену Востемуру. Те, кто поддерживал его, нажили большие богатства, – сказала Анерин и тут же сморщилась при виде очередного изображения Ренвика: на нем король занимался с кем-то любовью. Руа покраснела, увидев над карикатурой герб – на нем были изображены гора и корона. Неужели партнером Ренвика была она сама? У нее скрутило живот, и Руа потянула Анерин дальше.

– И что случилось с верноподдаными Хеннена?

– Большинство погибло во время битвы при Друнехане, – предположила Анерин, и Руа взялась за Бессмертный клинок:

– Ты хотела сказать, что это большинство убила я?

Анерин поджала губы.

– Да. Но не все были в замке той ночью. Вероятно, в живых остались члены богатейших семей и обычные фейри, которые не получили тогда приглашения. – Анерин взглянула на очередную карикатуру и добавила: – Тут не рады ни тебе, ни Ренвику.

Руа поглядела на изображение собственной отрубленной головы и хмыкнула:

– О да, определенно.

Анерин с трудом выдавила из себя улыбку:

– Это проклятие всех правителей – всегда найдутся те, кто будут тебя ненавидеть. – Затем ведьма подвела Руа к другой картинке:

– Однако останутся и те, кто будут тебя любить.

На стене был нарисован настоящий портрет Руа: Бессмертный клинок направлен в небо, на голове красовалась корона. Под изображением было написано единственное слово: Мхенисса.

Руа и Анерин дошли до конца переулка и уставились на последнюю надпись: «Свободные ведьмы идут за Мхениссой».

Пожевав щеку, Руа скривилась от этих слов. Настоящее обожание, читавшееся в этой фразе, насторожило ее. Казалось, синие ведьмы знали что-то такое, чего не знала она.

Из-за угла неожиданно вышел Талхан – он все еще застегивал штаны, видимо, найдя место, где можно справить нужду.

– Мы нашли довольно занятные картинки. – Стражник усмехнулся и подмигнул Руа. Та в ответ закатила глаза, про себя молясь, чтобы Талхан не увидел ничего красочнее тех карикатур, что попались им с Анерин.

Заметив Ренвика, Руа пошла к нему, прихватив с собой синюю ведьму, – с ней не так неловко было начинать разговор с королем Севера.

– Что ты думаешь делать с Друнеханом? – спросила Руа, и во взгляде ее мелькнул упрек. Ренвик прищурился.

– О чем ты?

– Оглянись! – Она жестом указала на исписанные стены и разбитые дверные проемы. – Похоже, что ты контролируешь этот город?

Ренвик склонил голову набок и произнес:

– Люди, живущие здесь, любили моего отца. Они практически поклонялись ему. То, что им вообще сохранили жизнь, – уже милосердие.

– В этом городе живут только фейри? – прошипела Руа, уже зная ответ. Ренвик нахмурился. – А как же ведьмы? Что насчет людей? Разве они не заслуживают милости своего короля?

– Я предложил им присоединиться к нам в Мурренейре. Они предпочли остаться здесь.

– Не у всех есть деньги, чтобы просто бросить все и уйти. – Руа издевательски рассмеялась, зная, как это взбесит Ренвика. – Полагаешь, кошмар, в котором ты их оставил, поможет им принять твою сторону?

– А что, по-твоему, я должен делать? – прорычал Ренвик.

– Тебе нужны представители в Друнехане – ты же послал своих советников в другие графства. Тут нужен кто-то, кто сможет объединить жителей города и заставить их жить по твоим правилам. Друнехану нужен новый правитель, а тот, кто правит городом сейчас, должен уйти. – Руа покачала головой и рассеянно оглядела пустые улицы. – Я могу остаться. С клинком смогу удержать горожан в узде…

Бри пристроилась рядом с ними и, обняв Руа за плечи, рассмеялась:

– Хорошая попытка, Руа, но тебе все же придется пойти на свадьбу сестры.

Руа молча прокляла Орлицу – как та догадалась, что она не хотела ехать к Реми? Ренвик и Тадор обменялись взглядами, и королевский страж кивнул.

– Тадор останется в Друнехане с несколькими моими стражниками, – объявил Ренвик. Руа проследила за тем, как Тадор с двумя солдатами взяли сумки из кареты. Вот так запросто их поездка в Ексшир закончилась.

Огромный фейри положил руку на плечо Ренвика, и король Севера сжал его плечо в ответ, прощаясь. Руа вспомнила, что Тадор был единственным, кому Ренвик по-настоящему доверял. Она видела, как больно ему было. И все же Ренвик сделал это – и все по милости Руа.

Орлы забрались в новую карету, Ренвик же уселся в экипаж один. Руа же мысленно заметалась между двумя каретами: они должны были добраться до Ексшира уже сегодня. Она отправлялась на родину, чтобы увидеть новый замок и поприветствовать свой народ. С каждым вздохом ее грудь сжималась все сильнее – на мгновение она даже подумала, чтобы нырнуть обратно в тот переулок и исчезнуть в Друнехане.

Анерин потянула Руа к карете, в которой уже сидели близнецы, и хихикнула:

– Ничего, все будет хорошо.

Руа оглянулась на карету, в которой одиноко сидел Ренвик, и ее желудок сжался. Она не была уверена, что все у них будет в порядке.

Глава двадцатая

Кареты раскачивались, пробираясь по скользким, обледенелым дорогам. Путь в Ексшир с Севера не расчистили, и Руа задумалась, не было ли это сделано специально? Если главные дороги к другим королевствам привели в приличный вид, заброшенный тракт к Северному двору мог рассматриваться как оскорбление. В Друнехане они сменили сани на кареты с колесами, и поездка стала еще более неприятной. Руа готова была выпрыгнуть на ходу, но ее страшило то, что ждало в Ексшире.

– Боги, вы это видите? – Талхан провел рукой по запотевшему окну, Руа тоже почистила стекло на своей стороне.

Вдали показались здания. Первые выглядели довольно обветшалыми – крыши провалились, а крылечки были погребены под огромными сугробами. Но дальше она увидела первую завитушку дыма, поднимающуюся из трубы в небо, а потом еще одну. Когда они подъехали ближе, Руа разглядела свежие соломенные крыши, покрашенные двери и залатанные окна – признаки присутствия жителей в Ексшире. Он был жив!

Дороги в городе были вычищены и вымыты. Солнце светило над крышами домов, припорошенными свежим снегом. Люди толкались у окон и собирались на крылечках, выглядывали из дверей, чтобы рассмотреть проезжающие кареты. Несколько смельчаков собрались на городской площади и махали в знак приветствия.

Пинок в голень заставил Руа обернуться к Бри.

– Что?

– Помаши им. – Она приподняла брови, будто это и так было очевидно.

Талхан и Анерин уже махали с другой стороны кареты.

– Они нас даже не знают. – Руа выдавила из себя улыбку и помахала рукой горожанам.

– Люди любят, когда им машут, – сказала Анерин. – Северянам нравилось, когда я махала им, хотя они знали, что я всего лишь ведьма.

– Ты не «всего лишь», – нахмурилась Руа, но продолжала исправно махать рукой.

Главная улица с лавками и магазинами вновь была оживленной. На заклеенных бумагой окнах висели яркие вывески, купцы и торговцы заполняли город. Руа читала названия и махала людям на улице: фамилии предпринимателей свидетельствовали о том, что в Ексшире собрались жители всех королевств Окрита. О том же говорили и лица, пестревшие на улицах.

В толпе были даже ведьмы, хотя их Руа не знала. Они носили тотемные мешочки на шеях – прямо как Баба Аиру. Ведьмы больше не боялись демонстрировать свою магию. Но Руа не удивляло, что они бросили селения и королевства и приехали в Ексшир. Последние четырнадцать лет выдались для ведьм всех ковенов не слишком удачными. Красных пытались истребить, синих на Севере обратили в рабство, остальные тоже жили в страхе. Многих продали в Северное королевство, многие погибли, пока охотники за головами пытались получить награду за убитую красную ведьму. Логично, что после всех этих лет ведьмы пожелали переехать в город, где правители ценили и уважали бы их.

Ексшир стал настоящим плавильным котлом. Здесь были магазины со всего Окрита: закусочные и лавки с продуктами из дальних уголков Южного королевства, изящные столярные изделия Востока, гончарные лавки и аптеки коричневых ведьм Запада. Ексшир – город, в котором было все. Руа смахнула слезы, навернувшиеся на глазах, и в груди стянулся узел – она являлась свидетелем чего-то поистине особенного.

Чем ближе они подбирались к замку, тем больше становились толпы. Все больше жителей выходило на главную улицу – и все махали Руа.

– У меня уже рука устала, – проворчала она.

Бри повернулась:

– Ты часами тренируешься со своим тяжелым мечом, а изящно помахать толпе ручкой – это для тебя чересчур?

– Замок! – ахнула Анерин.

Руа придвинула лицо ближе к стеклу, глядя на извилистую дорогу, ведущую вверх. На выступе, вырубленном в склоне горы, стоял замок Ексшира. От удивления у Руа открылся рот – он был гигантским.

– Как, во имя богов, они смогли построить его так быстро? – Руа вытаращилась на нависшего над ними исполина. Он не был точной копией предыдущего замка, который Руа видела в книжке, но сходство с оригиналом все же можно было разглядеть.

Например, черный камень, опоясывающий фундамент, походил на то, что было раньше. Но этот замок был грандиознее предшественника: замок родителей был крепостью, а этот словно сошел со страниц сказки.

Его окружали двенадцать огромных квадратных башен – все вдвое выше крепостных стен. Каждую башню с соседней соединял мост из темного камня. Высокие, богато украшенные окна смотрели на раскинувшийся внизу город. Сквозь стекла лился теплый свет многочисленных свечей и каминов.

Дорогу путешественникам преградили мощные ворота с широкими металлическими створками. За ними начиналась дорожка, освещенная горящими факелами. Она вела к огромным деревянным дверям.

Руа прищурилась от яркого солнечного света. В конструкции замка угадывались мотивы, почерпнутые в каждом королевстве Окрита. Кронштейны крепостных стен имитировали оборонительные сооружения Западного королевства. Глядя на решетчатые арки, Руа догадалась, что весной их покроют цветы – это был поклон в сторону культуры Северного королевства. Замысловатая резная дверь главного входа – дань уважения Востоку, а окна в украшенных золотом ставнях – Югу.

Но больше всего было, конечно, символов и цветов королевства Высокой Горы. Тут было все – от вырезанных на внешних стенах горных пейзажей до красных вымпелов, развевающихся на ветру. Руа задумалась – может, двенадцать башен символизируют двенадцать самых высоких вершин Высоких гор?

Ей хотелось остановить время и впитать все это в себя. Замок был отражением жителей Ексшира, он демонстрировал, как чудно могут существовать вместе все королевства Окрита. Это было потрясающе, и Руа почувствовала себя еще большей иностранкой, чем на Севере.

Карета тряслась по крутой дороге, и Бри с Талханом были вынуждены держаться, чтобы не соскользнуть со своих мест. Перед замком собралась огромная толпа, а впереди нее стояла девушка со струящимися черными локонами, с золотой, усыпанной рубинами короной на голове.

Реми.

Теплая рука Анерин легла на предплечье Руа.

– Все будет хорошо, – прошептала подруга.

Руа вздернула бровь:

– Ты это Увидела или просто говоришь, чтобы мне стало легче?

Синяя ведьма усмехнулась.

– Разве это имеет значение?

– Да.

Анерин сжала губы, пытаясь сдержать смех. Руа знала, что синяя ведьма не скажет ей правды.

– Хейл! – крикнул Талхан, на ходу выпрыгивая из кареты.

Жених сестры был высоким, мускулистым фейри с волнистыми волосами на тон светлее, чем у Руа. У него была кожа оттенка теплого золота – даже в середине зимы она не стала бледнее. Он выглядел старше, чем она помнила. Его заросшее щетиной лицо как будто бы вытянулось, а еще теперь он носил королевский наряд вместо боевых кожаных доспехов.

Хейл улыбался и весь подобрался, когда Талхан налетел на него. Их радостные объятия заставили Руа замереть. Она не знала, как обнимать других фейри. В толпе она разглядела лишь несколько знакомых лиц, а остальных собравшихся не знала.

И все они смотрели на ее карету с нетерпением, от которого у Руа свело живот. На мгновение она подумала, нельзя ли развернуться и уехать, но было уже поздно. Бри ткнула ее сапогом и проговорила:

– Ну, давай же!

Руа повернулась к ней и зарычала:

– Прекрати. Меня. Пинать.

– Просто иди и поздоровайся с сестрой. – Бри улыбнулась и добавила: – Пожалуйста.

Стиснув зубы, Руа расправила плечи и выпятила грудь. Пришло время стать принцессой.

Реми расплылась в теплой улыбке, когда Руа вышла из кареты. Все взгляды обратились к ней. Анерин пыталась убедить ее переодеться в нечто более подобающее случаю, но Руа осталась в шерстяном платье, брюках для верховой езды и сапогах до колен. Если Реми и была недовольна ее внешним видом, то не показала этого.

Руа шла к ней, стараясь не поскользнуться на обледенелой брусчатке. Ее дыхание вырывалось изо рта и растворялось в холодном воздухе. Когда она наконец оказалась перед Реми, то склонились перед ней в поклоне:

– Ваше Величество. – Но Реми сжала плечо Руа и потянула ее к себе, заключая в объятия. Толпа испустила вздох облегчения, некоторые даже захлопали. Руа же чувствовала себя, словно ее тело было сделано из дерева – она лишь смогла быстро похлопать сестру по спине.

– Я так рада тебя видеть, – проговорила Реми, не выпуская Руа из объятий.

– Ладно, моя очередь, – раздался сзади голос Бри, и Руа возблагодарила богов за Орлицу, прервавшую этот затянувшийся неловкий момент.

Реми отпустила Руа и крепко обняла Бри. Они вели себя как старые друзья, и это было ярким напоминанием для Руа: Бри – стражница Реми, а не ее, она была верна ее сестре. Руа попыталась избавиться от горечи на языке – у всех кто-то да был. Только она была одна.

– Как прошла поездка? – спросила Реми, глядя на подругу.

– Долго, – ответила Бри.

Реми оглянулась на нее. Руа не знала, что добавить к этому замечанию.

– И холодно, – проговорила наконец она, мучаясь тем, что разговор пошел по пути односложных ответов.

– Ну, тогда заходи внутрь и согрейся. – Реми непринужденно улыбнулась и махнула в сторону замка.

Толпа расступилась перед своей королевой, когда та прошла через массивные деревянные двери. Руа шла в нескольких шагах позади нее. Реми держалась легко, излучая спокойствие и уверенность. Как она смогла так быстро превратиться в настоящую королеву? Руа задумалась, что это такое – лишь игра на публику, или Реми действительно смирилась с ролью правительницы? Она снова возблагодарила богов, что она – младшая, и ей не приходится руководить восстановлением их королевства.

Когда она переступила заснеженный порог большого зала, ее встретил аромат мандаринов и свежей краски. Комната была почти пустой, шаги разносились эхом. Но все же зал выглядел вполне элегантно благодаря нескольким деталям – у подножий двенадцати травертиновых колонн стояли изящные жаровни, а на кессонном потолке танцевал мерцающий желтый свет.

Вместе с Бри и Реми они направились к возвышению в дальнем конце комнаты. Два трона из красного дерева были залиты сияющим светом из витражного окна. Оно находилось очень высоко и прекрасно освещало помост.

Руа отметила, что троны были одинакового размера – крайне необычно, что королева предоставила супругу право занять столь же величественный трон. На обоих креслах был вырезан герб королевства Высокой Горы. Дерево было инкрустировано золотом, каждый подлокотник заканчивался созвездием рубинов – прямо как на рукояти Бессмертного клинка.

Она тоже была частью всего этого, поняла Руа – как и клинок, чей зов пел в ее крови. Она ступила на малиновый ковер, спускавшийся от трона к основанию лестницы. Еще одно богато украшенное кресло с алой обивкой стояло слева от тронов. Руа покраснела: неужели это кресло предназначалось ей?

Она почувствовала, что Реми приблизилась. Сестра смотрела на золотой и белый мрамор, покрывавший ступени к помосту, и у Руа загорелись щеки. Сестра перевезла сюда мрамор из замка в Друнехане! Руа пристальнее вгляделась в сверкающий пол, как будто могла увидеть на нем пятна крови. Ее родители погибли на этом мраморе – как и отец Ренвика, опекун Реми и многие другие.

– Мы не смогли спасти весь декор дворца, – сказала Реми. – Только лестницу. Остальное подарило нам Южное королевство.

Руа проследила взглядом отделку пола: остальной мрамор был на тон светлее, чем на лестнице, и золото сверкало ярче. Новый мрамор для новой королевы.

Руа было жутковато осознавать, что она уже когда-то стояла на этом самом месте, хотя и не помнила этого. Ей казалось, что она должна была что-то сказать сестре – вот только она не представляла что. Это должно было быть чем-то значимым, важным, но Руа понятия не имела, как должны вести себя сестры. Неужели они сидели и вот так запросто говорили о своих чувствах?

Руа взглянула на Реми и обнаружила, что сестра стоит, уставившись на трон, и точно так же, как и она, нервно покусывает губу. Руа тут же прекратила жевать свою и услышала позади голос:

– Приветствую вас, Ваше Высочество.

Руа повернулась и увидела фейри с серебристыми волосами, глазами цвета льда и золотисто-коричневой кожей. Он склонился перед ней в поклоне.

– Здравствуй, Берн.

Берн, суженый ее старшего брата, был бы королем, если бы Раффиел остался жив. Он выглядел, как раньше, но свет в его глазах померк, они казались впалыми.

И больше не было той нахальной улыбки, что обычно играла на его лице. Руа не могла даже представить, каково это – потерять своего суженого.

– Как ты? – спросил Берн, разглядывая меч Руа.

– Ну, знаешь, избавляла Север от зла, – ответила она. Щека дернулась.

Берн лишь фыркнул.

– Ты слишком много времени проводишь с Бри.

Руа поглядела Берну за спину, на толпу, втекавшую в большой зал, словно река.

– Как ты? – спросила она и заметила, что голос осип.

– Занимался дворцом. – Берн жестом обвел комнату, и Руа подняла глаза на высокие потолки.

– Поверить не могу, что тебе удалось сделать все так быстро!

– Тут стоит поблагодарить Ее Величество, – ответил Берн, втягивая Реми в разговор. Все эти придворные штуки были похожи на танец. Обычная беседа во дворце казалась Руа искусством, и освоить его было тяжелее всего.

Рука Реми потянулась к тускло светящемуся красному камню на шее: амулет Элузия. Руа знал, что Реми и Хейл поднялись на Гнилой пик, чтобы добыть амулет Высокой Горы, но историю целиком пока не слышала. Руа знала, что, если спросит, сестра с радостью поделится с ней, но пока решила воздержаться.

– Да, думаю магия красных ведьм вам очень помогла. – Руа принялась растирать руки, лишь бы чем-нибудь их занять. Реми тем временем рассматривала амулет, висевший на золотой цепочке.

– Конечно. Но важно помнить об усилиях всех тех, благодаря кому эта мечта воплотилась в реальность.

Очень дипломатичный ответ. Руа подумала, что ее сестра, похоже, не хотела слишком уж сильно полагаться на свой амулет. Так же, как и она – на Бессмертный клинок.

Клинок.

Руа посмотрела через плечо Берна и увидела, что Анерин разговаривает с чрезвычайно высоким светловолосым мужчиной. Она нахмурилась, и Реми, проследив за ее взглядом, сказала:

– Помнишь Фенрина? Он теперь – главный коричневый ведьмак королевства Высокой Горы и один из моих советников.

– У тебя есть свой Совет? – Руа глянула на Реми, а затем вернулась к Анерин. Синяя ведьма улыбалась, разглядывая руки, – казалось, она была в восторге от всего, что говорил Фенрин. Ведьмак очень возмужал с тех пор, как она видела его в последний раз. Он по-прежнему был очень высоким и тощим, но больше не выглядел таким неуклюжим, как раньше.

Руа не нравилась эта смущенная улыбочка на лице Анерин. О чем эти двое болтали?

– В моем Совете даже люди есть, – продолжала Реми, и Руа еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Ох, ее сестра была так внимательна к нуждам других! Она многое унаследовала от родителей и теперь только приумножала их достижения. Она собрала в Ексшире весь Окрит, всех представителей всех королевств в своем замке и даже в своем Совете. Руа стало тошно от того, какой идеальной была Реми – ей все больше казалось, что она недостойна быть частью ее мира.

Вдруг Руа что-то почувствовала – словно нечто потянуло ее, и она подняла глаза к порогу тронного зала. Сердце заколотилось в груди: в золотом солнечном свете стоял Ренвик, и его зеленые глаза были устремлены на Руа. Она почувствовала живую нить, силу, связывающую их обоих. Остальная часть зала меркла, стоило ей посмотреть на него.

На Ренвике были начищенные черные кожаные сапоги и заправленные в них брюки с серебряной вышивкой по швам – в тон короне на голове. Руа разглядела ее и от удивления открыла рот – это был не простая диадема, что была на Ренвике раньше, а настоящая корона с сапфирами вокруг основания. Камни засверкали на свету, и Руа впервые по-настоящему ощутила, что перед ней – король.

– Пойду поприветствую его, – пробормотала рядом Реми, и нить между Руа и Ренвиком оборвалась. Да. Реми должна была пойти и поговорить с ним – они были властителями двух королевств Окрита.

Руа изо всех сил боролась с желанием последовать за сестрой. Эта неодолимая тяга сулила ей лишь неприятности. Так что вместо этого она направилась к Анерин и бесцеремонно вклинилась в милую беседу ведьмы и ведьмака.

Взгляд Фенрина метнулся к ней, его лицо расплылось в широкой улыбке, а голубые глаза засияли.

– Ваше Высочество, так рад наконец-то познакомиться с вами! Я…

– Фенрин, да, – оборвала его Руа. Она посмотрела на Анерин, одним взглядом обещая, что этот разговор с ведьмаком они обсудят позже.

– Что ты думаешь о дворце? – спросил Фенрин у Анерин. – Я помогал с дизайном.

– Правда? И что же ты проектировал? – Голос Анерин звучал теперь на октаву выше, и Руа лишь покачала головой. Ведьма и ведьмак вновь углубились в беседу, но Руа, по крайней мере, хоть немного умерила их энтузиазм.

Кто-то постучал ее по плечу, и она обернулась. Позади стояла Бри и протягивала лист белой бумаги. Вниз по странице уходила изящная каллиграфическая надпись на ексшири – Руа и сама могла прочитать, но все равно проворчала:

– Что это, во имя богов, такое?

– Это твой список дел. – В голосе Бри послышался сарказм.

Руа смотрела на список выпученными глазами, ее губы шевелились, пока она читала: посещение храма, день рождения, молитвы, репетиция, свадьба, бал, ужин, заседание Совета. Они распланировали следующие две недели вплоть до минуты! Сердце Руа ушло в пятки.

Бри толкнула ее в плечо:

– Пойдем посмотрим, пополнили ли они запасы в винном погребе.

Руа оглянулась на сестру и Ренвика: они вели какой-то напряженный разговор. Ренвик словно застыл, и Руа догадалась, что слова, которые он слышал, были ему не слишком приятны. Но он и Реми фальшиво улыбались друг другу, их короны сверкали в солнечном свете.

– Разве ты не хочешь побыть со своими друзьями? – Руа старалась, чтобы голос не превратился в рычание. Глаза Бри сверкнули на нее расплавленным золотом.

– Ты ведь тоже мой друг. – Руа неловко переступила с ноги на ногу, и Бри продолжала: – Но вино и прочие крепкие напитки – мои лучшие друзья, так что пойдем и поищем их!

Руа усмехнулась, засунула список дел в карман и последовала за Орлицей в чрево замка.

Глава двадцать первая

У Бри была буквально сверхъестественная способность находить везде винные погреба, но они не могли прятаться в них вечно – за Руа обязательно придут и нагрузят какими-то делами. У нее было расписание, его необходимо было придерживаться. Например, перед ужином Руа с Реми должны были отправиться в храм Ексшира. Идти туда Руа не хотелось более всего, а придется – и это в день ее приезда!

Анерин взяла Руа под руку, и они вместе ждали, когда соберется свита. Тепло от вина, разлившееся в венах Руа, потихоньку испарялось на холоде.

– По крайней мере, ты будешь там со мной, – пробормотал она, и Анерин усмехнулась.

– Может, всем кажется, что ведьмам просто не терпится встретиться друг с другом. Они слишком стараются нам понравиться.

Руа фыркнула.

– Фейри теперь считают ведьм равными себе, но ничего о вас не знают. Откуда им вообще знать, что значит быть ведьмой?

– Я имею в виду, что твоя сестра слишком уж старается произвести на тебя впечатление. Она хочет, чтобы тебе здесь понравилось.

Гигантские деревянные двери позади снова открылись, и к ним в сопровождении охраны вышла Реми. За ней шли Хейл и Ренвик – они о чем-то увлеченно беседовали.

Руа замерла, стоило ей посмотреть на Ренвика – он все еще был в королевском одеянии и короне. Ей казалось, что при взгляде на него все тело становится невесомым – еще немного, и она взлетит. Это так влияла на нее его корона или манера держаться при дворе? Сейчас Ренвик казался Руа совершенно другим. Было странно видеть, как остальные, пусть и неохотно, но принимали его в качестве короля.

– Повеселитесь там с ведьмами. – Хейл чмокнул Реми в щеку. Руа смотрела на них и удивлялась непринужденности их общения. Даже этот поцелуй – словно Хейл целовал Реми миллион раз до этого.

– Повеселиться? – Ренвик поднял бровь и удивленно глянул на Хейла, а затем посмотрел на Руа и ухмыльнулся. Эта улыбочка чуть не сбила ее с ног.

– Значит, они ничего не знают о твоем детстве?

– О чем ты? – Взгляд Реми заметался между Руа и Ренвиком.

– Ни о чем, – покачала головой Руа, успокаивая сестру. Ренвика же ей хотелось заколоть кинжалом на этом самом месте, чтобы он не смел больше совать нос в дела ее семьи.

– Если ты думаешь, что путешествие будет не из приятных, тогда почему попросил синюю ведьму отправиться с нами? – спросила Реми у Ренвика, и на долю секунды Руа потеряла дар речи. Это Ренвик попросил Анерин поехать с ней?

Король Севера стоял неподвижно и смотрел на Реми, однако Руа знала, что все внимание Ренвика было направлено на нее. Неужели он сам догадался, что если Руа так не любит красных ведьм и ей сложно общаться с сестрой, то с Анерин под боком ей станет легче?

– Я сама напросилась в это путешествие, – быстро пришла на помощь Ренвику Анерин. И его намерения так и остались тайной. – Может, прогуляемся? Сегодня так красиво и солнечно.

Руа захотелось расцеловать ее.

– Да, я бы тоже предпочла прогуляться – это уж куда лучше, чем толкаться в тесной карете, – поддакнула она.

Реми нахмурила брови, глядя на ожидавшую их карету: изящная и блестящая, казалось, ее практически не использовали.

– Полагаю, это возможно… Нам придется скорректировать время и сократить путешествие. После заката мы должны быть на ужине.

Руа прижалась плечом к Анерин и возблагодарила богов за то, что они послали ей эту синюю ведьму. Оглядев лесистую долину и белую громаду храма Ексшира, Руа сказала:

– Ну что, пойдем?

– Повеселитесь, дамы! – произнес на прощание Ренвик. Голос его звучал ровно, но Руа прекрасно знала, что под этим пожеланием скрывается сарказм. Ренвик глянул на Хейла, и мужчины повернулись обратно к главному входу. – Может, сыграем в карты?

– Даже не думай об этом! – вмешалась в их разговор Реми и, пожав плечами, посмотрела на Руа. – Что? Хейл – ужасный игрок.

Хейл быстро преодолел расстояние до Реми, обхватил ее за талию и притянул к себе, касаясь губами ее губ.

– Это приказ, моя королева?

Руа опустила глаза и принялась рассматривать свои руки. Реми с Хейлом собирались пожениться – что тут было удивительного? Но видеть их поцелуи, когда рядом стоял Ренвик, Руа почему-то было крайне неловко.

– Да, это приказ. – Реми поцеловала Хейла в последний раз и толкнула его в грудь. – А теперь иди и найди себе какое-нибудь полезное занятие. До нашей свадьбы еще столько всего нужно сделать!

Хейл обхватил щеки Реми ладонями и втянул ее в новый поцелуй. В ожидании свадьбы ему становилось все сложнее себя контролировать.

– Боги, вы оба просто чудовищны – прямо как в ту ночь в Раттморе, – с издевкой проговорил Ренвик. – Вы тогда отличились, не так ли?

Что случилось в Раттморе? Руа сжала кулаки – даже у Реми были общие истории с этими фейри, а Руа их и не слышала. Она была единственной, кому нечего было вспомнить.

Реми и Хейл разорвали поцелуй, и мужчины отправились во дворец. Реми присоединалась к Анерин и Руа, а стражники, ожидавшие все это время позади, вышли вперед. У них было меньше оружия, нежели у стражи из Северного королевства. Но, возможно, им было гораздо теплее, чем их коллегам с Севера – на них были подбитые мехом кожаные доспехи, а не металл. При этом местные воины выглядели не менее опасными, хотя без Бри и Талхана Руа чувствовала себя странно. Конечно, официально они не были ее охранниками, но, пока они были на Севере, близнецы выполняли функции стражников Руа. Интересно, захотят ли Орлы остаться в королевстве Высокой Горы, раз Руа воссоединилась с Реми и Хейлом?

Реми проследила за взглядом Руа, смотревшей на закрытые двери, ведущие в большой зал.

– С ними все будет в порядке, – сказала она. – Хейл с Ренвиком наверняка засядут в его кабинете, нальют себе виски и будут обсуждать, чей отец был хуже.

Руа наконец посмотрела на Реми и усмехнулась. Гедвин Норвуд, бывший король Востока, не был настоящим отцом Хейла, но считал того своим сыном. Он надеялся, что связь Хейла и Реми повысит авторитет его королевства. Однако, когда до Норвуда дошли слухи, что Реми якобы мертва, он решил избавиться и от названого сына.

– Да, я бы сказала, что Хеннен и Гедвин – самые никчемные отцы на всем Окрите, – хмыкнула Руа. Она заглянула в теплые карие глаза сестры и разглядела в них капельку зелени. Такие же глаза она видела каждое утро в зеркале. Ее волосы и кожа были на тон светлее, у нее не было идеальных локонов Реми. Некоторые каштановые пряди Руа были волнистыми, а другие – абсолютно прямыми. У нее не было фигуры Реми, она была на несколько дюймов ниже. Но глаза – глаза их матери – у них с Реми были одинаковыми.

Руа вспомнила, что сказал Гедвин Норвуд о Реми в ту ночь в Друнехане: «Она – вылитая Реллия», их мать. Руа снова посмотрела на Реми, и горло тут же сжалось. Часть ее хотела обнять сестру, но она сдержалась. Проглотив комок, Руа направилась вниз по крутому ледяному склону к храму Ексшира.

* * *

Даже посреди зимы солнце припекало, и Руа потела в своей подбитой мехом мантии. Кожаные доспехи и туника с фигурным узором делали ее больше похожей на стражников королевы, чем на принцессу. Она готова была надеть платье на свадьбу и уступить Реми, но перед ведьмами ни за что бы не показалась в нем. Они должны были увидеть, какой свирепой она стала – отныне Руа владела Бессмертным клинком, а не была их подопечной.

И вот, проклиная солнце и подтаявший снег, Руа поднималась к подножию горы Ликонид. По сравнению с Севером, сугробы тут были невелики, но их покрывала ледяная корка, и было ужасно скользко. Лучи теплого солнца топили снег, но лишь затем, чтобы ночью он снова замерз. Руа больше импонировал дикий нрав Севера – его свежий, глубокий снег и свинцовое небо, как нельзя лучше подходящее меланхолии зимы. А солнце, что светило в Ексшире, словно насмехалось над Руа. Наконец они добрались до просеки в лесу и увидели основание огромного белого храма.

– Ух ты! – с воторгом выдохнула Анерин.

Они втроем задрали головы и поглядели на остроконечную крышу храма, возвышавшуюся над ними, – на ней, обдуваемые легким ветерком, развевались красные ленты. При виде этих лент, подсвеченных лучами солнца, Руа стиснула челюсти. В селениях на холмах красные ведьмы использовали красные ленты во время молитв. Она сбилась со счета, пытаясь прикинуть, сколько раз ее заставляли привязывать их к импровизированному молитвенному столбу в центре селения.

Из воспоминаний ее вырвал знакомый голос.

– Приветствую вас. – Баба Морганна стояла на пороге белого храма.

– Баба! – радостно воскликнула Реми. – Как вы?

– В порядке, мой Воробушек, – Верховная жрица широко раскинула руки, приглашая их подойти ближе, и наконец посмотрела на Руа. – А вот и наша Скворушка.

Ногти Руа впились в ладони, но она улыбнулась прозвищу. Она и не подозревала, что у Реми тоже было такое. Интересно, а Баба Морганна как-то по-особому называла ее братьев?

– Раффиел был для меня Маленьким Ястребом, а Ривит – Грачонком, – проговорила Морганна, с улыбкой осматривая лицо Руа.

– Мать Луну твою за ногу! Это поразительно, – пробормотала Анерин. – Красная ведьма с даром Видения.

Руа фыркнула, и они вместе последовали за Реми по лестнице к храму. Руа поняла, что они с Морганной говорили на мхенбике. Язык ведьм легче всего слетал с ее языка. Реми, похоже, тоже лучше владела мхенбиком. И Руа это не нравилось – ведь ексшири был им родным, а они с сестрой почти не говорили на языке своего народа.

Реми тепло обняла Морганну, Руа же поприветствовала Верховную жрицу красных ведьм кивком. Сестра не знала Морганну так, как Руа. Возможно, она все еще верила в ее пророческие бредни – как и ее теплому, спокойному лицу. Оно было привлекательным для того, кто не знал Морганну. Но Руа-то знала, что за ним нет ничего: пытаться найти в этой ведьме настоящие эмоции – все равно что стараться удержать в ладони клочок тумана.

Верховная жрица выглядела точно так же, как и всегда. Ее глаза напоминали две бронзовые медали, кожа была того же светло-коричневого оттенка, что и у Руа. Волосы их тоже были похожи – у обеих лежали волнами, только вот у Морганны они побелели. Морщины у губ свидетельствовали о том, что на лице Бабы частенько мелькала счастливая улыбка – но в детстве на Руа смотрело вовсе не счастливое лицо. Улыбки ничего не значат, если ее криков никто не слышал. Красные ведьмы спокойно принимали только доброту или ярость. А печаль для них была лишь свидетельством слабости, и ее игнорировали. И Руа до сих пор стыдилась того, что не могла контролировать свои эмоции так же хорошо, как другие. Красные ведьмы были суровыми, мудрыми, храбрыми и даже смертельно опасными, когда вступали в бой. Но они никогда не показывали своей печали. Руа вспомнила ночь в Друнехане, когда Баба Морганна раскидывала солдат Севера, с ног до головы закованных в броню, по комнате: казалось, что перед ней – тряпичные куклы. Верховная жрица была чрезвычайно сильна и при этом сохраняла невероятное самообладание. Руа частенько задавалась вопросом: может, ведьмы просто не способны испытывать такие же глубокие эмоции, как она? Может, это с ней что-то не так, раз она все ощущала гораздо острее, чем окружающие ее красные ведьмы? Как бы то ни было, Руа дозволялось быть счастливой, а если она была несчастна, то об этом нужно было умолчать. Поэтому большую часть детства Руа провела наедине с собой.

Как только она, Реми и Анерин ступили на территорию храма Ексшира, их окутал аромат цветов. Сопровождавшие стражники остались ждать у подножия храма. Это было святилище ведьм, и солдатам фейри там нечего было делать. Стоило Руа ступить в коридор, ее рука тут же скользнула на рукоять Бессмертного клинка. Они прошли вдоль выгнутых стен направо и оказались в молитвенном зале. Там вдоль стен были расставлены длинные столы с букетами засушенных цветов. Зал пересекал проход и вел к окну – на голубом стекле были изображены фазы луны. Простое убранство довершали ряды деревенных скамеек, расставленных у прохода.

Со второго этажа до Руа доносились чьи-то голоса, и они с Реми и Анерин пошли наверх. Ступени украшали белые свечи, отбрасывающие свет на такой же белый камень лестницы. Дверь открылась, и за ней оказался зал для неофициальных собраний, заполненный толпой красных ведьм. Чтобы вместить всех, пришлось сдвинуть столы и стулья к стенам.

Ведьмы приветствовали гостей, но, когда вошла Руа, вся комната на мгновение замерла, а взгляды устремились на нее. Точнее, на Бессмертный клинок, чья магия пульсировала, словно свет маяка, и влекла к себе ведьм ничуть не хуже. Чары клинка наконец начали ослабевать, ведьмы потихоньку отмерли, но Руа понимала, что теперь-то ее точно никто не забудет.

Она приналась рассматривать толпу и многих узнавала. Но были тут и ведьмы, что не жили и не росли с ней в селении. Может, это были красные ведьмы, бежавшие за пределы Ексшира? Каждые несколько месяцев в их селениях появлялась новая красная ведьма. Баба Морганна не могла использовать свое Видение, чтобы отыскивать их напрямую, но она могла обнаружить фейри, которые встречали ведьм. Верховная жрица заставляла Руа общаться через Огонь фейри с Берном в течение многих лет, не зная, что он был суженым Раффиела. Он помогал переправлять красных ведьм в ее селение столько, сколько Руа себя помнила. И количество найденных и спасенных уменьшалось с каждым годом. К тому времени, когда Руа была подростком, она думала, что их больше не осталось. Но вот перед ней стояла толпа красных ведьм – вдвое больше, чем жило в селении. Как им удавалось прятаться в течение четырнадцати лет? Руа восхищалась ими.

Реми, казалось, была готова терпеть восторженные взгляды присутствующих, но Руа они раздражали. В итоге Реми сама отправилась общаться с ними, а к Руа и Анерин подошли две красные ведьмы. Они были на несколько лет старше Руа, их звали Бригетта и Талия. Они всегда издевались над Руа и шутили за ее спиной, а теперь подскочили к ней с фальшивыми улыбочками во все лицо. За эти улыбки их часто хвалили в детстве.

– Руа! – воскликнули они, и Руа почувствовала, как Анерин придвинулась к ней ближе.

– То есть, Ваше Высочество, – добавила Талия, отвесив быстрый поклон. Ее русые волосы упали на глаза. – Как ты?

– В порядке, – отрезала Руа, хмуро глядя на них. – А вы?

– О, все чудесно! – Бригетта хихикнула. Руа подняла подбородок и заглянула в ледяные голубые глаза Бригетты. Какая бы улыбка ни играла на лице ведьмы, они всегда оставались холодными – Руа помнила об этом. – Храм такой огромный, да ведь? У каждого есть своя комната! Это так странно, что нам больше не нужно жить в палатках посреди леса!

Бригетта жила в селении с отцом, Талия, сирота, приехала с Берном, когда Руа было десять лет. Обе провели большую часть жизни под открытым небом. Руа могла представить, каково им теперь было в каменном храме.

Талия опустила глаза на Бессмертный клинок и восторженно прошелестела:

– Меч силы.

– Я чувствую его магию отсюда, меня аж колотит! – сказала Бригетта. – По ощущениям он очень похож на амулет твоей сестры.

Руа оглянулась и нашла Реми в кругу старших ведьм – та широко улыбалась и сплетничала с ними, потирая амулет на шее.

– Можно его потрогать? – спросила Талия.

– Нет! – в один голос отрезали Руа и Анерин. И красные ведьмы перевели взгляд на подругу Руа. Ах, вот и оно – то самое отвращение, с которым они всю жизнь смотрели на Руа.

– Так ты синяя ведьма? – Бригетта наклонилась к Анерин. – Ты не похожа на других синих ведьм.

Талия хмыкнула.

– Для начала, у нее хотя бы есть глаза и волосы.

Прозвучало это, словно хорошая шутка, – как будто Анерин должна посмеяться над собственными воспоминаниями о пытках, которым подверглись почти все ведьмы ее ковена!

– Не могу поверить, что ты выросла с ними. Они – чудовища, – не моргнув глазом, сказала Анерин. Руа хмыкнула, а Бригетта с Талией побледнели.

– Девочки, – раздался позади голос Бабы Морганны, – почему бы вам не сходить за напитками? Я бы хотела поговорить с Ее Высочеством.

Лица красных ведьм вновь скрылись под привычной маской послушания, и они поспешно поклонились Руа, прежде чем уйти.

Руа опустила глаза на льняную сумку, которую Баба Морганна держала в руках – когда-то этот походный мешок принадлежал ей.

– Я подумала, тебе понравится, Скворушка. – Баба Морганна протянула Руа мешок. – Я принесла его с собой из селения, когда мы переехали в храм.

Руа провела пальцами по ткани, ощущая тяжесть книг внутри.

– Спасибо, – пробормотала она.

– Ты отправляешься в новое путешествие, и оно будет куда лучше прежнего. – Верховная жрица посмотрела на Бессмертный клинок, когда к ним подошла Реми. Она выглядела еще более оживленной, чем раньше.

– Может, осмотрим храм?

– Восхитительная идея, – процедила Руа, и Анерин покосилась на нее, требуя вести себя прилично.

– Звучит заманчиво.

На лице Руа дрогнула улыбка, и Реми перевела взгляд с нее на Анерин. Видимо, сестра пыталась понять, искренни ли они, или же говорят с сарказмом.

– По льду шепот разносится дальше, чем по воде, – произнесла Баба Морганна.

– Что это вообще значит? – пробормотала Анерин, а Руа прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Смысл в словах Верховной Жрицы могли найти только хорошие люди, такие, как Реми, но никак не Руа. У нее не было никакой надежды. Что хорошего мог принести им слепой оптимизм? Да и не было тут никакого оптимизма – были лишь затаенная горечь, подавленные чувства, прячущиеся за спокойными лицами. Она не могла поверить, что Реми не видела ничего из этого.

Когда Руа было действительно больно, когда она действительно нуждалась в утешении, красные ведьмы лишь отмахивались от нее или выдавали какие-то бестолковые фразочки о пузырьках на воде или ветре среди деревьев. К черту их воду и ветер! Этим ведьмам пора понять, что вся их философия держится на отрицании и бессмысленных, но якобы мудрых фразах!

Анерин сильнее вжалась в бок Руа, и та решила отложить злость на нелепость этой поездки в сторону. Они смогут поболтать об этом позже. И Руа еще раз поблагодарила богов за то, что Анерин отправилась с ней – без нее тут было бы просто невыносимо. А еще Руа, пусть и неохотно, но поблагодарила короля Севера, который попросил ее взять Анерин с собой.

Руа вспомнила Ренвика, стоящего перед дворцом Высокой Горы в своей сверкающей серебряной короне. Сила, излучаемая им, заставила Руа ахнуть. Что-то в ней перевернулось, когда она посмотрела на него так, как и весь остальной мир, – со страхом и благоговением. Ренвик же позволил Руа увидеть нечто другое – возможно, она была единственной, кому он показал себя настоящего.

Руа шла за Морганной, пока та вела их по коридорам храма, но все мысли были прикованы лишь к одному фейри. С каждой ступенькой из белого камня, с каждым шагом вверх, в сознании Руа все ярче проявлялись образы изумрудных глаз и пепельно-русых волос.

* * *

От долгого подъема по ступеням башни у Руа заболели ноги – а они все шли и шли мимо мгочисленных этажей жилых комнат. Библиотека же была не просто комнатой, а целым этажом, заставленным пыльными полками и книгами в кожаных переплетах. В центре на тканом ковре стояли скромный деревянный стол и беспорядочное множество стульев.

Руа выглянула в окно. Через долину, на горе, прямо напротив них, стоял замок Ексшира. Дворец источал тепло, солнце сверкало в позолоченных окнах. За лесом, у подножия Высоких гор раскинулся город Ексшир. От города поднимались клубы пара и дыма.

Анерин выглянула в окно и, увидев землю далеко внизу, вцепилась в предплечье Руа. Ее руки дрожали.

– Нам не стоило забираться так высоко.

Руа захихикала, но Анерин вцепилась в ее руку еще сильнее, сжав кожу ногтями так, словно у нее выросли когти ястреба.

– Этот храм стоит здесь уже сотни лет, Анерин. Ты в безопасности.

– Тогда почему мне кажется, что я могу сама броситься в открытое окно? – пробормотала та.

– Тут полно ведьм, способных оживлять предметы, – успокоила Анерин Руа. – Я уверена, кто-нибудь остановит твое падение.

– Отлично, большое спасибо, – пробурчала синяя ведьма, и тут по всей библиотеке разнесся голос Бабы Морганны:

– Прекрасный вид, не правда ли? Приятно видеть, как возрождается родное королевство?

– Да, – сдавленно ответила Руа и повернулась к Верховной жрице. Реми оторвалась от их экскурсии, чтобы пообщаться с несколькими красными ведьмами. Обязанности королевы ее, очевидно, не слишком утруждали. В голове Руа промелькнула мысль: возможно, Реми общалась и помогала всем не потому, что была как королева обязана это делать, – ей действительно было не все равно.

Руа нахмурилась и прошлась вдоль полок, ее глаза скользили по корешкам вверх и вниз.

– Я ищу одну книгу.

– Энциклопедию? – голос Бабы Морганны звучал тепло, и Руа поморщилась. Она пробежалась пальцами по полке и проговорила:

– Нет. Книгу заклинаний, которую тебе передали синие ведьмы.

Баба Морганна сдвинула брови.

– Я ничего не знаю об этой книге.

Анерин повернулась к Верховной жрице, а Руа открыла рот.

– Что?

– У нас есть несколько древних книг заклинаний красных ведьм, которые пережили осаду Ексшира… Не думаю, что мародеры представляли их ценность…

– Синие ведьмы говорили, что отдали книгу тебе, – оборвала ее Руа, гнев душил ее. Баба Морганна подняла глаза к потолку, словно пыталась вспомнить что-то, и сказала:

– Я говорила с Бабой Аиру только однажды – мы использовали пламя свечей. Так вот, о книге она мне ничего не сообщила.

Руа сжала кулаки, чтобы не начать ломать книжные полки, и зашипела:

– Они солгали мне.

Верховная жрица сложила руки на животе.

– Мне жаль, что они не доверились тебе, моя Скворушка. – Морганна шагнула ближе к Руа. – Но они пережили ужасные вещи, и отдать свою священную книгу фейри… Должно быть, это было невозможно.

– Мне нужна эта книга, чтобы снять проклятие, – прохрипела Руа. Она изо всех сил пыталась выровнять дыхание и усмирить кипящий гнев. – Я ведь пытаюсь им помочь!

К Руа подошла Анерин и обратилась к Бабе Моргание:

– А мы можем взглянуть на ваши книги заклинаний? – Ее мхенбик был очень плавным, слова перетекали друг в друга, как в ифике, и речь ведьмы звучала похожей на речь фейри. – Может, заклинания ведьм похожи?

– Конечно. – Верховная жрица достала с полок три тяжелых тома и положила их на стол. – Но заклинания каждого ковена уникальны. Вам понадобятся точные слова, которые использовали те, кто наложил проклятие. Только тогда его можно будет снять.

Руа уже собиралась вновь начать проклинать синих ведьм, но ее прервала Анерин.

– Все же стоит взглянуть. – Она села за стол и открыла первую книгу, а затем подняла взгляд на Верховную жрицу. – Спасибо за помощь, Баба. Ничего, если мы немного посмотрим книги?

– Да, конечно, – ответила Баба Морганна. – В любом случае наша экскурсия окончена.

Взгляд жрицы остановился на Руа.

– Надеюсь, ты была рада видеть, как хорошо тут нашему ковену.

– Да, это просто прекрасно, – отрывисто проговорила она.

Баба Морганна улыбнулась, однако ее глаза были печальны.

– Мы старались стать семьей для тебя, Скворушка. – Руа подняла глаза на Верховную жрицу. – Мне жаль, что у нас ничего не вышло. Лисы, пытающиеся вырастить волка? – вот кем мы были. – Морганна прикрыла глаза и продолжила: – Надеюсь, со временем тебе будет не так больно приходить сюда, к нам.

Руа опустилась в кресло, плотно сжала губы и кивнула. На шее затянулась невидимая петля. Баба Морганна прекрасно все видела: она знала, как тяжело было Руа расти вместе с ведьмами. Они пытались ей помочь, но у них ничего не получалось. И Руа не представляла, что с этим делать. Чувство вины захлестнуло ее с головой – красные ведьмы делали для нее все, что было в их силах, но этого оказалось мало. Она знала, что должна была испытывать к женщине, вырастившей ее, благодарность, а не злобу.

Когда Баба Морганна ушла, Руа уперла невидящий взгляд в книгу перед собой. Воспоминания из детства мелькали перед внутренним взором – чаще всего она ощущала одиночество, осознавала, что отличалась от ведьм. И эти эмоции были зародышем той тьмы, что расцвела в ней сейчас.

Волчица, воспитанная лисами.

Анерин открыла лежавшую перед Руа книгу.

– Я бы спросила, все ли с тобой в порядке, но и так знаю, что нет.

– Хотя должно быть иначе, – пробормотала Руа.

– Когда меня отдали Ренвику, – начала Анерин, и Руа посмотрела на нее, – другие ведьмы меня возненавидели. Я могла развивать свои умения по своему усмотрению, а не под ножами или пламенем. Меня пощадили, за это меня ненавидели.

Анерин пролистнула пару пожелтевших страниц и продолжила:

– Фейри обращались со мной, как с собакой. Если бы не Ренвик, было бы еще хуже. Тем не менее они плевали на меня и пихали, когда он не видел. Я боялась оставаться наедине с ними, я всего боялась.

– Мне так жаль, – прошептала Руа. Ей показалось, что у нее горит лицо, что-то давило на глаза изнутри. Наконец она глубоко вздохнула, прогоняя непрошенные слезы.

– Но я тоже постоянно испытывала гнев, и мне было не легче.

– Почему?

Синяя ведьма подняла на Руа глаза – в них плескалась их общая боль.

– Мне не на кого было его направить.

– Я могу направить гнев на Валорна, – прошипела Руа, быстро листая книгу заклинаний. Никаких проклятий там не было: это были простые защитные чары, обереги и ритуалы очищения. Тут не было ничего о том, как контровать разум ведьмы.

– Балорн – не причина твоей боли, Ру. – Анерин закрыла тяжелую книгу и взяла следующую.

– Я знаю, – пробормотала Руа, захлопнув свою. Она потерла переносицу и продолжила: – Но мне все равно будет приятно убить его.

Анерин ухмыльнулась, проводя пальцем по коричневым страницам.

– Никогда раньше не видела книг фиалковых ведьм.

Руа наклонилась, изучая страницу. Рядом с отпечатанными изображениями цветов и трав были нацарапаны заметки. Вверху надпись на мхенбике гласила: «Утопление на суше. Заклинание удушья».

– Боги, а я думала, они только и могут, что делать духи да свечки, – прошептала Анерин, перелистывая страницы с проклятиями и сглазами, всевозможными недугами, расползающимися под кончиками ее пальцев. – Они были довольно злобными для тех, кто любит всюду рисовать фиолетовые цветочки, – хихикнула Анерин и захлопнула книгу. – Но это не поможет снять проклятие. Нам нужна книга заклинаний синих ведьм.

– Теперь путь в Рэвенпорт заблокирован. – Руа подумала о лавине, которую сама и спровоцировала, и внутри нее вновь проснулось чувство вины. – Чтобы добраться туда, уйдет несколько дней.

– Я пойду с тобой, – предложила Анерин. – Правда, не факт, что они послушают меня. Думаю, я им нравлюсь еще меньше, чем ты.

Руа прислонилась к подруге и заговорщически ухмыльнулась:

– Меня ненавидят и ведьмы, и фейри.

Анерин в ответ захихикала:

– Мы должны сделать значки с этой фразой!

Какой же странной парочкой они были! Но, хоть боль от воспоминаний не утихала в Руа, теперь она не мучилась от нее в одиночестве.

Глава двадцать вторая

Солнечный свет бил в окна храма Ексшира, подсвечивая белоснежные стены. А красные ведьмы наблюдали за тем, как Руа опускается перед ними на колени. Ее била такая сильная дрожь, что казалось, она вот-вот потеряет сознание. Сердце Руа колотилось в горле – да так быстро, что она задыхалась. Руа приготовилась к удару меча, ждала, когда металл вгрызется ей в шею – и это могло произойти в любую секунду. Мочевой пузырь подвел ее, и теплая жидкость потекла по ногам. Руа молилась, чтобы эта пытка поскорее закончилась, и глядела на ведьм влажными от слез глазами. Те безмятежно улыбались, ожидая ее казни.

Руа подскочила на кровати, жадно втягивая воздух. Ее сердце билось в груди так громко, словно кто-то стучал в боевой барабан. Руа уставилась в темноту: благодаря лунному свету, пробивавшемуся сквозь тяжелые шторы, и зрению фейри она смогла различить очертания мебели.

Она была в замке Ексшира. Здесь Руа должна была найти успокоение – под свежим слоем толстого мрамора и наспех созданным декором лежали руины когда-то родного дома. Она тут родилась – и все ее предки тоже родились здесь. Однако Руа везде мерещились тени – именно здесь были убиты ее родители и Ривитус, здесь погибли все их придворные. И здесь ей не удастся избавиться от преследовавших кошмаров.

Вновь вспомнив о сегодняшнем сне, Руа откинула одеяла и почувствовала что-то теплое между ног. Вздохнув, она присмотрелась и разглядела на простынях кровь. С этой поездкой в Ексшир она совсем забыла проследить за менструальным циклом. Быстро прикинув даты в уме, Руа кивнула – «дни» пришли вовремя.

Чтобы не перепачкать белые простыни еще сильнее, Руа скатилась с кровати и поплелась в купальню. Та была хорошо обставлена к ее приезду. Руа быстро нашла тряпку и начала стирать алые потеки с ног. Интересно, как люди терпят это каждый месяц? Руа возблагодарила богов, что у фейри менструация бывает лишь раз в сезон.

Закончив оттирать кровь, Руа принялась рыться в шкафах в поисках подходящего белья. Отгоняя образы безмятежных лиц ведьм из кошмара, Руа зацепилась за мягкий черный атлас. Она вытащила стопку нижнего белья с полки и, повертев одежду в руках, пробормотала:

– Что, во имя Творцов Судеб…

Внешне это было обычное нижнее белье, но внутри к нему были пришиты толстые прокладки. Это напомнило ей о полосках ткани, которые ведьмы прикрепляли к своим трусам. Но материал этих прокладок был тоньше, и они не были такими громоздкими. В голове Руа тут же промелькнула мысль: в Ексшире что, всем гостям раздают специальное белье для менструаций и рассовывают его по шкафам? Или же кто-то предположил, что Руа застигнут «дни» прямо во время визита, и решил подстраховать ее?

Она знала, что этот вопрос останется без ответа. Скорее Мать Луна упадет с неба, чем Руа спросит об этом Реми. Тем не менее, белье она надела – и оно оказалось на удивление удобным. В нем было комфортно, не то что с тряпками и тканевыми полосками, к которым она привыкла. Руа порылась в шкафу в поисках другой ночной одежды, а затем взглянула на испачканные кровью простыни. Может, стоит позвать горничную, чтобы она перестелила постель? Так бы поступила принцесса… Но Руа подумала, что вполне может вернуться в кровать и проспать до утра на второй ее половине. С другой стороны, она не могла оставить пятно как есть – оно бы присохло и испортило дорогие простыни!

В итоге Руа вздохнула и, разобрав постель, понесла простыню к изысканной мраморной ванне. Каждый шаг давался ей с трудом. Судя по луне, был еще только вечер – значит, она заснула недавно. Но к тому времени, когда простыни размокли в ледяной воде, Руа сбросила с себя остатки сна и успела проголодаться. Она схватила тунику и брюки, поспешно оделась и вышла из комнаты.

В коридоре при свете факелов она наконец разглядела, что натянула на себя в темноте – лавандовый верх и бежевый низ. Руа поморщилась: бежевый – не самый удачный цвет для первого дня цикла, да и лавандовый ее порядком раздражал. Она бы никогда не выбрала его, если бы удосужилась зажечь свечи, – так что винить оставалось только себя. Руа понадеялась, что ни с кем не столкнется по пути на кухню.

Ее босые ноги шлепали по прохладному полу, и она все глубже погружалась в хитросплетения дворцовых коридоров. Камни, которыми были выложены стены и полы, казались древними, словно они стояли тут уже много лет, а не пару недель. И их монументальность не сочеталась с только сотканными гобеленами и портретами, украшавшими коридор, – на тех едва обсохла краска. Но то, что замок восстановили, – было настоящим подвигом. И Руа надеялась, это лишь начало того, чего достигнет королевство Высокой Горы.

Вдруг из-за угла вынырнула чья-то тень, и Руа чуть не налетела на нее. Она отшатнулась и услышала смех Анерин.

– Я не хотела тебя напугать, – проговорила синяя ведьма и взяла Руа за руки. – Подумала, что смогу помочь тебе не заблудиться по пути на кухню. – Анерин оглядела подругу с ног до головы и хмыкнула: – А вот от выбора этого наряда я тебя уберечь не сумела.

– Не думала, что кого-то встречу, – проворчала Руа. Она лишь собиралась взять ломоть хлеба и поспать до утра на изысканном диване, пока не придут служанки.

Анерин взяла Руа под руку:

– А вот я не могла уснуть. Столько дней в этих чертовых каретах – теперь вся как на иголках. – Ведьма посмотрела на подругу и повела ее по коридору налево. Руа же собиралась пойти направо – ей бы и в голову не пришло свернуть в противоположную сторону от винного погреба, который они нашли с Бри. И она была благодарна Анерин, что та снова ее спасла и не дала потеряться.

– Мне нравится этот дворец – тут гораздо теплее, чем в других.

Они спустились по спиральным каменным ступеням.

– И во многих дворцах ты бывала?

– Теперь, в Ексшире, могу сказать, что побывала в каждом королевстве Окрита. – Анерин гордо выпятила грудь. – В Южном самая лучшая еда, в Западном самый изящный декор дворца, но тут… тут все будет по-новому.

Анерин оглянулась на огромные зеркала, висевшие на стенах, и Руа тоже это заметила – в самом воздухе витало ожидание чего-то нового. Замок выглядел древним, но это место было наполнено возможностями, будто чистый холст, на котором можно нарисовать свой новый мир.

– Как думаешь, на что будет похож дворец в Мурренейре? – спросила Руа. Она, как и Ренвик, представляла, что он будет прекрасен и безупречен, в нем все будет продумано – до последнего расписного потолка и бронзовой дверной ручки. Почувствовав, что краснеет, Руа быстро добавила: – Впрочем, это не важно.

Во дворце стояла тишина, пока Руа и Анерин спускались все ниже, уходя в глубь коридоров. Теперь их сопровождал запах сушеных трав и дрожжей. Впереди сквозь щель приоткрытой двери просочился, и они остановились. До Руа донеслись два женских голоса – один из них принадлежал Бри.

– Неужели она каждую ночь ухлестывает за девушками? – прошептала Руа, и Анерин усмехнулась. – Кто это с ней?

– Не знаю. Я могу видеть будущее, но не умею проникать сквозь стены.

Позади послышался звук шагов, и, хихикая, они нырнули в ближайший дверной проем. Глаза быстро привыкли к темноте, и Руа заглянула в погреб. Там на полу стояли ящики с картофелем, на полках хранились банки с маринованными овощами, а с потолка свисали связки лука. Подруги прошли еще глубже в холодный погреб, как вдруг дверь позади них распахнулась, и на пороге застыла широкая фигура со свечой в руках. Мда, Руа явно надо было быть тише, когда она закрывала дверь, – там стоял Талхан.

Он улыбнулся, подняв свечу, и оглядел комнату:

– И что вы тут делаете?

– О, мы… просто проголодались, – ответила Руа, и Анерин захихикала.

– Решили пожевать лука?

Талхан шагнул в комнату Прежде чем он успел закрыть за собой дверь, кто-то толкнул ее обратно. Рядом с Бри стояла девушка-фейри, и Руа тут же узнала ее – эта светлая коса мелькала рядом во время битвы в Друнехане. Это, должно быть, Кэрис. Значит, Бри все-таки не проводила каждую ночь с новой женщиной – Орлы беспрестанно донимали Реми, расспрашивая ее о том, когда же Кэрис прибудет с востока в Ексшир.

В каждой руке Бри покачивалось по бутылке вина, Кэрис несла поднос с хлебом и сыром.

– Засядем тут сегодня вечером? – спросила Бри и уселась на холодный каменный пол. Анерин и Руа она лишь кивнула, будто ничего странного в том, что они оказались среди ящиков с картофелем, вовсе не было. Кэрис пожала плечами и уселась рядом с Бри, прислонившись спиной к полке и поставив поднос с едой между ними.

Светловолосая воительница протянула Руа руку.

– Я Кэрис, Ваше Высочество.

– Просто Руа, – ответила она, пожала ей руку и неуверенно присела рядом.

Кэрис повернулась к Анерин и тоже пожала ей руку.

– Этого я не Предвидела, – пробормотала Анерин, прижимаясь к полке с соленьями рядом с Руа, и та в ответ хихикнула. От голода у нее заурчало в животе, но три фейри загородили выход, и Руа решила остаться.

Бри оглядела наряд Руа и вопросительно приподняла брови. Ответом ей стало хмурое:

– Я одевалась в темноте.

– Ясно. – Бри глотнула вина из одной бутылки и протянула другую Руа. Руа сделала большой глоток, и прохладная бордовая жидкость обожгла горло. Тепло тут же разлилось по рукам и шее.

– О чем успели побеседовать? – спросил Талхан Бри.

– Кэрис рассказывала мне о своем истовом служении Восточному королевству, – ответила та, и Кэрис надулась.

– Ты совсем как твой брат. Жаль, что заседания Совета для тебя – скука смертная. Может, не стоит бороться за корону, если они так тебя утомляют?

Талхан растянул губы в лисьей ухмылке:

– Ты просто пытаешься убрать с пути конкурентов.

– Вряд ли. – Кэрис выхватила бутылку вина у Бри. – Если рядом со мной будете вы двое, то ни у кого не возникнет сомнений, что я – лучшая кандидатура на место правителя.

Все рассмеялись, а Руа отметила странные нотки в голосе Кэрис – у нее не было восточного акцента. Тон ее голоса поднимался в конце предложения, как на Юге, но при этом у нее были такие светлые волосы – прямо как у чистокровной северянки. Руа, прищурившись, продолжала рассматривать воительницу, словно прищур мог помочь ей понять, откуда же Кэрис родом.

– Вы все хотите побороться за корону Восточного королевства? – Руа оторвалась наконец от блондинки и оглядела близнецов. Она только краем уха слышала про эти состязания. Было вполне логично предположить, что Орлы скоро уедут на Восток, чтобы побороться за корону, но будущее расставание все равно неприятно укололо Руа. Какой бы прекрасной ни была ее дружба с Бри и Талханом – долго ей не суждено продлиться. – И как будут проходить эти Восточные Игры? – Руа передала бутылку Талхану. Эти трое были давними друзьями, и она чувствовала себя незваной гостьей на их маленькой вечеринке.

– Битвы на мечах, силой померяемся… – Бри сверкнула улыбкой, и Кэрис закатила глаза:

– Ох, ну не только это. Будут также письменные экзамены, собеседования, публичные выступления…

Судьи из Совета хотят знать, какие планы у кандидата на Восточное королевство и почему они думают, что лучше всего смогут их реализовать. – Кэрис взглянула на близнецов. – И это, кстати, самая важная часть Игр.

Талхан пожал плечами:

– Но будут и спарринги.

Руа вновь оглядела Кэрис: блондинка была определенно красива.

– Тебе поручено разрабатывать вопросы к экзаменам и проводить собеседования?

– Нет – я ведь тоже хочу участвовать в соревнованиях. Просто помогаю организовать работу Совета, – ответила Кэрис. – Совет выберет задания, и в конечном итоге народ Восточного королевства проголосует за лучшего, по их мнению, кандидата.

Руа потянулась было к сыру, но рука замерла над подносом. Она никогда не слышала ни о чем подобном. Логично было предположить, что народ может выбирать своего правителя. Люди, например, выбирали местных чиновников. Верховные жрицы ковенов ведьм выбирали преемников… но фейри заботились только о кровных узах, а короны получали по праву рождения.

Талхан повернулся к Анерин.

– Ты Видела, кто победит в Играх?

Анерин усмехнулась и приняла из рук Руа горсть сушеных фруктов:

– Может быть.

– О, как загадочно! – Талхан шутливо погрозил ведьме пальцем. – Держу пари, ты не сказала бы нам, даже если бы действительно знала, кто выиграет.

Анерин подняла подбородок, явно привыкшая к подобным вопросам.

– Тут ты прав.

Свет из коридора заслонила тень – кто-то остановился прямо у входа в их погребок. Затем дверь отворилась, и в проем заглянула Реми. Она оглядела компанию, и ее брови поползли наверх.

– Что, во имя богов, вы все делаете в погребе?

– Пьем. – Талхан обвел бутылкой своих друзей. – А ты что тут делаешь?

Реми откинула темные локоны назад и произнесла:

– Я проголодалась.

Кэрис захихикала:

– О, еще бы!

Руа оглядела босые ноги Реми, толстый халат и раскрасневшиеся щеки. На сестре ощущался запах Хейла, и Руа была уверена, что все остальные фейри его тоже почувствовали. Судя по насмешливым ухмылкам, так оно и было.

Реми лишь покачала головой, уселась рядом с Талханом и взяла из его рук вино.

– Как же это чудесно: я выбивалась из сил, создавая эти проклятые гостиные и залы, а вы все равно предпочли им погреб, – пробормотала она, открывая бутылку.

– Да ладно. – Талхан прислонился к Реми плечом. – Зато все как в старые добрые времена. Помнишь? В Лавандовом Зале?

Руа нахмурилась – еще одна их история, о которой она ничего не знала.

– Завтра у нас вечеринка в честь моего дня рождения. Мы не можем напиться до беспамятства сегодня, – предупредила Реми, но все в ответ лишь рассмеялись.

– Это вы с Руа должны принимать гостей, а не мы, – сверкнула глазами Кэрис. – Тяготы правления.

Бри подмигнула Реми.

– Ты же знаешь – мы умеем держать себя в руках.

Талхан кивнул на Руа:

– Не волнуйся, если что, мы просто наденем на нее широкополую шляпу – Руа сможет тихонько поспать в углу. Заодно стену подопрет.

– Ох, отстань! – фыркнула Руа и отпила еще вина. По сравнению с самогоном ведьм, это была водичка. – Я вас всех смогу перепить.

Золотые глаза Орлицы загорелись.

– Вызов принят!

Руа сделала еще один глоток и вытерла рот тыльной стороной руки. Талхан рассмеялся.

– Что ты будешь делать, если не получишь корону? – спросила у него Руа.

– Вернутся сюда, где им самое место, – ответила Реми и толкнула Кэрис локтем. Видимо, это означало, что нужно передать закуски, и Реми схватила с протянутого подноса огромную горсть крекеров и сыра, сложив все богатство прямо на коленях.

Очевидно, поведение Реми заставило остальных отбросить все правила приличия – фейри бросились к подносу, хватая оставшуюся еду.

Реми же подмигнула Руа:

– Они – настоящая волчья стая. – Она ухмыльнулась и запихнула в рот крекер. – Поспеши, пока все не съели.

Сузив глаза, Руа посмотрела на сестру, но с места не двинулась. Исчезла Мисс Королевское Совершенство, которую она встретила утром. С полным ртом сыра и в безразмерном халате, Реми больше не пугала ее – не то что та маска королевы, которая села на Реми как влитая.

– Как ты вообще можешь есть, когда они рядом? – спросила Руа, и Реми рассмеялась, прикрыв рот рукой.

– Фокус в том, чтобы есть очень быстро, – ответила Реми и укусила очередной крекер.

– Нужно больше еды, – решил Талхан.

– И больше вина, – добавила Бри, выхватив бутылку у брата из рук.

– Ваше желание будет исполнено. – Из-за двери донесся глубокий голос и смех. Руа подняла голову и увидела Хейла – в одной руке у него были зажаты горлышки двух бутылок, а в другой – поднос с едой. У него был очень растрепаный вид: брюки помяты, а рубашка расстегнута до пупка, будто он одевался наспех.

– Ты шел на запах разврата? – хмыкнула Кэрис и протянула руку к Хейлу, чтобы забрать поднос. Он же притиснулся к Реми, обхватил ее рукой и усадил к себе на колени. Его губы задержались на ее коже, и он поцеловал Реми в висок. От такой нежности у Руа сжался живот.

– Кто-то свалится от выпитого под стол? – От разглядывания сестры Руа отвлекла Бри – она передала ей новую бутылку вина.

– Я бы поостереглась, – сказала Анерин, стирая наглую ухмылку с лица Бри. – Я Предвидела, на что Руа способна.

Талхана уже повело от выпитого, и он пробормотал:

– Вы обе меня пугаете.

Руа рассмеялась и обняла Анерин:

– Ты даже не представляешь, на что мы способны! – Она залпом опрокинула в себя бутылку, выпила все до последней капли и отерла рот о предплечье.

Талхан потерял дар речи и таращился на Руа, а Бри зааплодировала ей. Кэрис дотронулась сапогом до сапога Реми и, кивнув на Руа, проговорила:

– Она определенно одна из нас, Рем.

* * *

С карнизов окон свисали разноцветные бусы и рассыпали по светлой комнате радужные блики. Руа перевела взгляд на гирлянду из бумажных снежинок. Интересно, кто их вырезал? День рождения Реми проходил в небольшой приемной – одной из немногих комнат в замке, которые были полностью обставлены. Посередине стоял длинный стол с едой и подарками. По правую сторону были расставлены атласные бордовые кресла, и лучи яркого солнца падали прямо на сидящих за столом. Слева вдоль всей стены тянулась книжная полка. Целое собрание из тех, кто пришел поздравить сегодня Реми, бродили по комнате с напитками в руках и болтали без умолку. Голоса гулко разносились вокруг, и голова у Руа пульсировала – будто невидимая сила сдавливала ей виски. Она слишком много выпила накануне вечером – да они все выпили. Теперь осталось посмотреть, кто лучше скроет свое похмелье. Руа разгладила складки на сером платье и скрылась в самом темном углу.

На всех была одежда пастельных тонов, и Руа это казалось странным – зачем одеваться в светлое посреди зимы? Человек, который сидел в тени между двумя книжными полками, казалось, соглашался с этим. На нем был черный бархатный камзол и угольно-серые брюки, подведенные глаза, рассматривавшие страницы увесистого тома, обрамляли густые черные ресницы. Кожа была цвета умбры, и черные брови ярко выделялись на его лице. На пальцах красовались изящные золотые кольца, а на ушах – золотые каффы.

Это, должно быть, Нило Эмберспир, наследник Саксбриджа и будущий правитель Южного королевства, поняла Руа. Ей показалось, что в этом человеке было что-то андрогинное.

Руа опустилась в кресло рядом с Нило, все ее тело ныло. Она раздраженно подперла подбородок рукой – как же ей хотелось вернуться в свои покои! Руа мечтала просто проваляться целый день в постели – желательно в одном нижнем белье. Такого у нее никогда не было, и теперь Руа догадывалась, что без магии тут не обошлось. Эти трусики точно поедут с ней на север – и плевать, позволят ей их оставить или нет.

Руа угрюмо посмотрела на другой конец комнаты и увидела Реми и Хейла, стоящих у стола. Они приветствовали гостей, Хейл крепко держал Реми за талию. Казалось, он не мог вынести и секунды, не прикасаясь к ней, и не отпускал суженую, даже когда они куда-то шли. Сестра выглядела потрясающе в платье цвета мяты, ее черные волосы струились по плечам, золотая корона с рубинами, казалось, заставляла держать спину еще прямее. От ее сияния Руа замутило.

Орлы и Кэрис толкались у стола, хихикая, болтая и пытаясь скрыть последствия возлияний, которым они предавались вчера в погребе с картошкой. Наконец взгляд Руа остановился в дальнем углу комнаты. В лучах света на пепельно-русых волосах сверкала серебряная корона. Ренвик беседовал с тремя пожилыми фейри. Он насупил брови, взгляд мог проткнуть любого не хуже кинжала, но он все равно прекрасно вписывался в обстановку праздника. Ренвик и должен был быть здесь, общаться с членами высшего общества – как он делал с самого рождения. У Руа сжалось нутро. Она была тут совсем не к месту. У нее были манеры трактирной девки, акцент деревенской ведьмы и характер уличного бойца. Ну какая из нее Принцесса Ексшира?

Руа почувствовала тяжесть на коленях – она посмотрела вниз и увидела синего огнедышащего дракона, украшавшего обложку книги.

– Ты не обязана ее читать, – проговорили Нило, оторвавшись от тома. – Но если продолжишь сидеть с таким скучным лицом, к тебе начнут подходить гости и пытаться подбодрить.

Руа подняла бровь на них. Это была хорошая мысль. Открыв книгу на середине, она положила ее на колени, молясь, чтобы никто к ней не подходил и не пытался заговорить. Нило не проронили больше ни слова, и они оба наслаждались тишиной.

Руа и Нило удавалось отгораживаться от окружающего мира достаточно долго. Но в конце концов Руа атаковали яркие цвета, шум и сладковатый аромат. Толпа притихла, Хейл поднял бокал за невесту, суженую и Королеву. Он подготовил прекрасную речь – у Реми даже слезы выступили на глазах. Они поцеловались, толпа зааплодировала, а Нило и Руа одновременно закатили глаза. Наследник Южного королевства фыркнули и ухмыльнулись Руа – этакий скупой комплимент, хотя в глазах Нило одобрения она не увидела. Но Руа все равно было приятно сознавать, что она – не единственная, кто считает все происходящее здесь чем-то странным.

Реми принимала пение в свою честь и пожелания с изяществом настоящей королевы. Она даже свечи задувала с достоинством. А ведь была старше Руа всего на один год! И все же она столь многого добилась: была правительницей королевства, надеждой для своего народа, и все, казалось, удавалось ей с легкостью. Руа стиснула зубы, глядя на то, как Реми берет суженого за руку. Она знала, что должна быть счастлива за сестру, и хотела быть счастлива за нее… Но Руа просто хотела радоваться за Реми, будучи далеко, на Севере, и не сидеть сейчас на этой глупой вечеринке.

Почувствовав, что кто-то нависает над ней, Руа подняла голову и увидела одетую в серый камзол спину Бри. Стражница отвернулась от нее и теперь тихо переговаривалась с другой фейри. Женщину, с которой беседовала Бри, можно было с одинаковой уверенностью назвать и хорошенькой, и сногсшибательной – с медной кожей и короткими волосами цвета оникса.

– Я серьезно, Дельта. Поговори с Абалиной – она должна помешать королеве.

Руа догадалась, что это была та самая Дельта Торн, племянница королевы и одна из личных охранниц принцессы Абалины.

– Я пыталась, – прорычала Дельта. У нее был акцент, присущий жителям Западного королевства, – слова сыпались из нее стаккато. – Они не слушают меня. Это ты должна убеждать их.

– Я не собираюсь возвращаться на Запад.

– Ты отвернулась от Запада, чтобы найти свою Королеву, – отрезала Дельта, глядя на Реми.

– Большую часть жизни я провела в человеческом обличье, – ответила Бри. – Мы ютились в глуши, пришлось убраться оттуда, как только мы там оказались. Я не собираюсь возвращаться в Свифтхилл.

– Но ты нужна своему народу!

– Они – не мой народ, – огрызнулась в ответ Бри. – Никогда им не были.

Глаза Дельты расширились, ее крепкое, мускулистое тело мгновенно напряглось, словно она готова была наброситься на Бри. Обе эти женщины были грозными воинами, и обе бились, как горные кошки. Руа не была уверена, кто из них победит, если завяжется драка – и Бри, и Дельта могли убить соперницу.

Серые глаза Дельты – точь-в-точь наряд Бри – сузились.

– Я поняла тебя.

– Дельта… – начала было Бри, но Дельта уже направлялась прочь из зала.

– Так ты с Запада? – спросила Руа, и Бри, вздрогнув, обернулась. В Руа уперся жесткий взгляд золотых глаз.

– Сложный вопрос. – Она хрустнула пальцами. Нило, услышав это, хмыкнули и заложили страницу в книге.

– И совсем не сложный. – Они взглянули на Бри. – Существовало пророчество о том, что ты будешь восседать на троне Западного королевства. Поэтому королева Торн изгнала твоих родителей с новорожденными близнецами на руках.

Бри нахмурилась.

– Ну, если взглянуть на это так…

– Что? – Руа в изумлении открыла рот и уставилась на Орлицу. – И когда ты собиралась мне об этом рассказать?

Бри потерла шею и заговорила:

– Это давнишняя история. И пророчество гласило: «Орлы родятся – Бриата заставит королеву с короной расстаться». Что бы это ни значило. Это пророчество королева услышала от своих синих ведьм в день нашего с Талом рождения.

– И как ты заберешь свою корону?

– Не буду я ничего забирать. – Бри принялась ковырять ноготь большого пальца. – Королева изменила пророчество, прогнав моих родителей из своего королевства.

– Да-да, – хмыкнули Нило.

– Вот только не начинай, Нило! – проворчала Бри, будто неразговорчивый наследник грозились разразиться тирадой.

Руа оглядела Орлицу, вновь отметив ее золотисто-бронзовую кожу.

– Ты не похожа на обычного представителя Западного королевства.

Бри сжала переносицу и издала многострадальный вздох.

– Это потому, что я такая же представительница Запада, как Кэрис – Юга.

– Она южанка, – вмешались Нило, переводя взгляд на светловолосую воительницу. Та беседовала с Талханом у стола с угощениями. – Она выросла на Юге, и мы приняли ее.

Бри не сводила взгляда с Руа.

– Мой отец был родом с Востока, а мать – из Ексшира.

Руа вскинула брови.

– Так ты наполовину ексширка? Почему не сказала?

Нило закинули ногу на ногу и наклонились вперед, будто бы ожидая лучшей части истории. На лице Бри появилось виноватое выражение.

– Я и Реми не говорила. Твоя сестра знает о пророчестве, но не о том, что мы с Талом – часть Ексшира… Когда моих родителей изгнали с Запада, они пытались бежать в Ексшир… и твои родители отказались предоставить им убежище.

В ушах Руа зазвенело.

– Но почему?

– Они не хотели проблем с Западом. Боялись, что в пророчестве на самом деле могло говориться о другом королевстве – их собственном.

Руа сцепила руки на коленях. Все истории, которые она слышала о Реллии и Виго Даммакусах, изображали их справедливыми и щедрыми правителями. Конечно, все истории, которые она когда-либо слышала, ей рассказывали жители королевства Высокой Горы. Мысли заметались у Руа в голове. Неужели родители были совсем не такими, как она привыкла о них думать? Другая мысль была еще более неприятной.

– Мои родители не приняли твою семью, а Гедвин Норвуд – принял?

– Восточного короля не беспокоило пророчество. Он не допускал, что оно может быть о нем и его короне. Так что мои родители с легкостью присоединились к его поганому королевству. – Сейчас Бри явно испытывала к родителям те же чувства, что и Руа – к своим. – Но Гедвин Норвуд думал, что я смогу исполнить пророчество и править Западом.

– Как удобно, – проговорили Нило, бросив косой взгляд на Бри. – Он так тепло принял твоих родителей – родителей будущей королевы.

– Он постоянно плел какие-то заговоры. – Бри повела плечами. – И они принесли свои плоды.

К ним внезапно подошла Реми, и перешептывания стихли.

– Ваше Высочество. – Реми сделала реверанс в сторону Нило.

– Ваше Величество. – Нило склонили голову в ответ, а Бри фыркнула:

– Богиня Смерти меня разрази! Может, хватит уже титулов? – Кажется, она все еще была на взводе после недавнего разговора. Заметив выражение лица Реми, она быстро добавила: – Я имею в виду… Мы же знаем друг друга целую вечность!

– А я – нет. – Все взгляды обратились к Руа, и она потянулась, вставая из кресла. – Думаю, мне нужно немного подкрепиться.

Реми открыла было рот, чтобы сказать что-то еще, но Руа протиснулась мимо нее.

– Было приятно познакомиться, – окликнули ее Нило.

– Взаимно, – сухо отозвалась Руа.

Сейчас ей хотелось понять, о чем говорили Бри и Дельта, а еще узнать, какими на самом деле были ее родители. Но она понятия не имела, где искать ответы на эти вопросы.

Солнце било в глаза, пока она шла к столику с напитками. Желудок сжимался внутри, она щурилась от яркого света, сердце принялось колотиться как бешеное. В глазах потемнело, щеки горели. Ей нужно было срочно выбираться отсюда, снять обувь и опустить босые ноги в снег, пока она не упала в обморок прямо на глазах у всей этой толпы.

Руа уже представила, как по всем уголкам Окрита разлетается новость: похмельная принцесса упала в обморок на вечеринке своей сестры. Здесь были фейри из всех королевств, за ней следили десятки пар глаз. Руа нырнула во тьму, клубящуюся внутри, и заставила себя не дрожать, пробираясь сквозь толпу. Она взяла стакан сока со стола и, лавируя между группками гостей, вылетела из комнаты. Она придумает оправдание своему бегству позже – если вообще хоть кто-то заметит ее отсутствие.

Ей просто нужно было опустить ноги в снег.

Глава двадцать третья

Руа перебирала пальцами вплетенные в волосы цветы. Вся свадебная процессия собралась позади дворца, чтобы ее не заметили раньше времени. Члены ее толпились перед огромными дверьми, чтобы торжественно промаршировать внутрь.

– Ты уже в десятый раз закатываешь глаза, – сказала Бри, зыркнув на Руа.

– Как так вышло, на тебе туника, на мне – вот это? – прошипела она в ответ, жестом указав на свое облегающее платье. – У Реми хотя бы есть меховая мантия, чтобы это прикрыть.

Реми и так была красива, но в свадебном наряде выглядела потрясающе: белое, в складку, платье с длинными рукавами и мантия из белого меха, накинутая на плечи, золотая корона с туфельками в тон и букет позолоченных засушенных цветов в руках. Амулет Элузия тускло светился на шее Реми, словно последний уголек в угасающем костре. Остальные участники были одеты в бордово-красное. Руа и Кэрис были в одинаковых красных платьях, а на близнецах – одинаковые бордовые туники и темно-серые брюки. На Фенрине был темно-серый камзол, подчеркивающий его стройную высокую фигуру.

– Ты очень красивая, – с укоризной заметила Кэрис, убирая спутанные волосы Руа из ее цветочной короны.

Взглянув на пышные формы Кэрис, Руа отмахнулась от руки прекрасной фейри. Она не хотела выглядеть красивой – она хотела выглядеть сильной и властной. Окружающие теперь будут сравнивать их с Кэрис, раз на ней такое же платье!

– Пора! – донесся голос Талхана, и огромные двери стали потихоньку открываться. Ветер донес до Руа звуки музыки оркестра. Бри подтолкнула ее к процессии.

Первыми вошли Кэрис и Талхан. Руа уже было направилась за ними, но Бри одернула ее и взяла под руку.

– Помни про двадцать шагов, – пробормотала она. Орлица не пыталась изобразить фальшивую улыбку, которые – Руа была уверена – Кэрис и Талхан нацепили на свои лица, но и испортить шествие тоже бы не позволила. Так что она крепко взяла Руа за руку, и они двинулись во дворец.

Руа очень захотелось помчаться к алтарю бегом, как только ее ноги ступили на малиновый ковер. На нее были направлены взгляды сотен глаз. В зале и так было тепло, а от них Руа становилось еще жарче, и ей уже нестерпимо хотелось вернуться на холод.

Так много глаз смотрело на нее. Толпа зашумела, когда она проходила мимо. По крайней мере, сестра разрешила взять с собой Бессмертный клинок – она пристегнула его к платью. И все смотрели еще и на него. Меч висел на бедре, и Руа было нечем занять руки, пока она шла.

Она взглянула на помост у алтаря, где стояла Баба Морганна. На ней было струящееся красное одеяние, на лице – теплая улыбка. Ведьма, которая может перевернуть гору, – и так приветливо улыбается? Руа захотелось рассмеяться. А рядом с Верховной жрицей стоял Хейл – он выглядел очень по-королевски в своем угольно-сером камзоле. К его серебристой меховой мантии прикрепили струящуюся бордовую накидку. Он выглядел великолепно… и явно нервничал. Руа тихо улыбнулась, поглядев на своего будущего названого брата. Реми была его суженой – а он все равно переживал!

Первая пара процессии наконец дошла до алтаря: Талхан встал рядом с Хейлом, а Кэрис – с Реми. Когда Бри и Руа подошли к первым скамьям, взгляд Руа привлекли изумрудно-зеленый камзол и серебряная корона.

Ренвик уставился на нее, сверля таким пронзительным взглядом, на который был способен лишь он один. Анерин рядом тоже смотрела на Руа. Синяя ведьма оглядела ее с ног до головы, приподняла брови и одобрительно кивнула.

Вот и они с Бри поднялись на помост: стражница направилась к Хейлу, а Руа – к Реми. Поделились на пары они произвольно – тут все были давними друзьями. Ну, кроме Руа. Орлы и Кэрис тоже были членами королевской семьи Высокой Горы. И хотя Руа и была дочерью последних короля и королевы, она не чувствовала себя частью королевства.

На первой скамье сидела фейри средних лет и утирала слезы счастья с глаз. По ее волнистым каштановым волосам и светлым глазам Руа догадалась, что это – мать Хейла. Вокруг сидели несколько суровых фейри, которых она не узнала. Они не были похожи на семью бывшего принца.

Вдруг зазвучала музыка, по залу пронесся восхищенный вздох, и Руа отвлеклась от собственных мыслей. Все гости встали: в дверях появился Фенрин под руку с Реми. На стенах мерцали язычки пламени свечей, словно танцуя под струнные мелодии оркестра, толпа вздыхала от восторга, но глаза Реми были прикованы лишь к одному человеку. Руа посмотрела на Хейла: ей показалось, что он не дышал. Полными слез глазами он с восхищением смотрел на суженую. Руа многое возмущало в сестре, но она не могла отрицать, насколько та была любима Хейлом. И Реми сейчас действительно была похожа на богиню, спустившуюся к нему с небес.

Момент был невероятным, но Руа заставила себя отвести взгляд от влюбленной пары, когда Реми приблизилась к алтарю. Все гости наблюдали за королевой Высокой Горы… все, кроме одного. Руа поймала взгляд изумрудных глаз, и Ренвик тут же уставился на свои руки. На его щеке дрогнул мускул – вот и все, чем король Севера выдал себя.

Церемония продолжалась, и только Руа казалось, что время течет ужасно медленно: молитва за молитвой, песня за песней, клятва за клятвой, час за часом. Она не могла понять, почему все гости рыдают, когда Реми и Хейл возложили букеты из белоснежных цветов на «камни предков». Их перенесут на место будущих могил молодоженов, в горы. Возложение цветов должно стать памятью, которая свяжет Реми и Хейла и будет жить с ними и после их смерти.

Руа эта традиция показалась странной и мрачной. Ей хотелось вновь начать закатывать глаза, но каждый раз она натыкалась на предупреждающие взгляды Бри. Руа не удивится, если стражница отчитает ее после церемонии. Она переминалась с ноги на ногу, отчаянно желая сесть, – все равно на нее никто не смотрел. Никто, кроме короля Севера.

Когда Баба Морганна наконец-то возложила на голову Хейла корону – корону отца Руа, – весь зал встал и зааплодировал. Хейл схватил Реми и втянул ее в чувственный поцелуй. Аплодисменты становились все громче, пока король и королева Высокой Горы страстно целовались перед своими поддаными. Хейл и Реми явно наслаждались таким громким одобрением.

Какофония звуков стихла, и Руа пришла в голову жуткая мысль: она уже была здесь раньше. Стояла в этом зале, совсем еще ребенком, а люди ликовали при виде корон ее родителей. Руа хмуро пялилась на беснующуюся толпу, пока Кэрис не ткнула ей каблуком в голень, заставляя улыбнуться.

Руа натянула фальшивую улыбку и, сузив глаза, встретила знакомый зеленоглазый взгляд в толпе. Ренвик улыбнулся ей и закатил глаза. И у Руа на лице заиграла настоящая, искренняя улыбка. Ренвик, как и Руа, полагал, что вся эта церемония смешна. Они улыбались друг другу, и весь остальной мир исчез для них двоих. В зале, полном музыки и возгласов, были только они и их улыбки.

* * *

Бальный зал на втором этаже превратился в зимнюю страну чудес. Белые конические свечи наполняли комнату нежным светом, оркестр из десяти человек исполнял медленные вальсы. Танцующих было столько, что в зале стало неимоверно жарко, и двери, ведущие на балкон, распахнули настежь.

В день Зимнего Солнцестояния фейри обычно веселились всю ночь, пока солнце не выглядывало из-за горизонта. Они пели песни и радовались рассвету нового дня. А вот Руа не была уверена, что сможет продержаться так долго. До рассвета оставалось еще несколько часов.

К ней подошли очередные гости, жаждущие обменяться любезностями. Теперь это была пожилая пара людей:

– Вы так похожи на своего отца, – промурлыкала женщина на ексшири. Руа хотела было нахмуриться, но сдержалась. За последний час ей говорили, что она похожа на отца, уже несколько десятков раз. Все почему-то считали это комплиментом, хотя Руа было неприятно осознавать, что у нее есть сходство с родным человеком, которого она не может вспомнить.

– Благодарю, – пробормотала Руа. Она еле справлялась с ексшири, язык запнулся на звуке «р», перекатывающемся по задней стенке рта.

– Мы были вне себя от радости, когда королева объявила, что у нее будет еще один ребенок. – Вокруг глаз женщины от улыбки разбежались морщинки. – Оказалось, что она забеременела вами сразу же после рождения вашей сестры. Люди шутили, что вы еще в утробе матери торопились стать частью этой семьи.

– Очень хорошо, – попыталась сказать Руа, но слова звучали не слишком внятно.

Мужчина рассмеялся.

– Вам нужно больше практиковаться в ексшири.

– А вам нужно научиться разговаривать с королевскими особами, – пробурчала Руа. Тут же рядом с ней возникла Кэрис и выдавила из себя смешок.

– Ох, у принцессы странное чувство юмора, не правда ли? – И Кэрис засмеялась так, будто Руа только что рассказала самую смешную шутку, которую она когда-либо слышала. Пожилая пара на долю секунды застыла в нерешительности, а затем тоже рассмеялась.

– Да, это очень смешно, – выдавил мужчина, держась за толстый живот.

Кэрис обняла Руа.

– Я уверена, принцесса с удовольствием осталась бы и развлекла вас еще, но ее ждет наследник Саксбриджа.

Женщина и мужчина тут же закивали и поклонились Руа:

– О да, да. Конечно. Было приятно с вами побеседовать, Ваше Высочество.

– Взаимно, – холодно ответила Руа, склонив голову, и Кэрис повела ее подальше от толпы, к столу, уставленному разнообразными зимними яствами и украшенному веточками позолоченного остролиста. Там были угощения со всех уголков Окрита – от приправленных специями лучших блюд Южного королевства до подносов со свежими морепродуктами с Востока. Ексшир, казалось, вмещал всех – и даже праздничный стол символизировал это единение.

Возле шипастой ветки стояли Нило. Одной рукой они обняли себя поперек груди, а в другой сжимали очередную книгу. Увидев Руа, Нило закрыли фолиант.

– Кэрис и Бри нянчатся с тобой, что с дитем, Ваше Высочество? – спросили Нило и посмотрели на Кэрис.

– Похоже на то.

– Боги, вы двое друг друга стоите! Оба мрачные, словно ночь. – Кэрис вздохнула и повернулась к Руа. – Оставайся с Нило, и тебе не придется выслушивать болтовню пожилых парочек.

Нило фыркнули.

– Я действительно неплохо отгоняю от себя людей. – Нило глянули Руа через плечо и поджали губы. – Правда, на него я не действую.

– Нило! – раздался за спиной Руа голос Талхана.

– Что тебе нужно? – немного раздраженно бросили Нило.

– Ну, я пришел, чтобы спасти Руа от еще одной назойливой парочки, но раз уж я здесь… – Талхан оглядел Нило с головы до ног. – Потанцуем?

– Я скорее отпилю себе руку этим ножом для сыра, Тал.

Талхан рассмеялся.

– Я знаю. – Он повернулся к Руа. – Но ты ведь не откажешь, да? Если мне придется уговаривать еще хоть одну мамашу отпустить их сына или дочь потанцевать со мной, я на себе волосы рвать начну.

Руа захихикала и взяла Талхана за руку.

– Что ж, хорошо.

Никто не мог с ней заговорить, пока они танцевали, а поскольку книгу она с собой не захватила, компания занятого чтением наследника Саксбриджа ей не подходила.

И они закружились по залу – перед красавцем-Орлом толпа расступалась, музыка зазвучала веселее, тепло других танцующих пар закружилось вокруг Руа, и Талхан улыбнулся ей.

– Твоя сестра и Кэрис старались изо всех сил, чтобы уберечь меня от неприятностей и не испортить Реми праздник. – Руа приходилось кричать, чтобы Талхан смог ее услышать сквозь музыку и гомон толпы. – Думаю, теперь твоя очередь.

Талхан в ответ рассмеялся.

– Они, конечно, любят Реми, но делали все это ради тебя, Руа. Хотели уберечь тебя от сплетен. Неужели ты хочешь до конца жизни выслушивать пересуды о том, как ты хмурилась и закатывала глаза на свадьбе собственной сестры? – Руа нахмурилась, и Талхан кивнул: – Вот-вот, именно так.

– Ты пришел, чтобы отчитать меня, как Кэрис и Бри? – Руа споткнулась о свои туфли, Талхан поймал ее, и ей удалось восстановить равновесие. Она была ужасной танцовщицей и еле успевала правильно переставлять ноги.

– Нет, просто хотел потанцевать с кем-то, кто не собирается меня на себе женить. – Талхан все быстрее кружил Руа, и комната поплыла у нее перед глазами. – Тебе не обязательно любить всю эту придворную кутерьму, чтобы быть ее частью. Со временем ты найдешь свое место здесь.

Руа не могла представить, каково это – жить при дворе и терпеть эти пристальные взгляды и теплые улыбки тех, кто знал ее родителей. Она не хотела просыпаться каждое утро и видеть Храм Ексшира. Не хотела ежедневно слушать разговоры на ексшири о том, как сильно она похожа на своего погибшего отца. Весь этот город населяли призраки прошлого. А Руа нужна была ее собственная жизнь, та, которую она выстроила сама и выбрала для себя.

Песня закончилась, аплодисменты эхом прокатились по залу. Следующая мелодия была медленнее. Талхан притянул Руа ближе к себе, от его бордовой туники веяло теплом. Рука Орла скользнула к ее талии, и тут же до Руа донесся аромат гвоздики и снега, а Талхан замер.

– Могу я вас прервать? – раздался позади голос, и тело Руа застыло.

– Конечно. Я же не эгоист, чтобы держать весь вечер подле себя лучшую танцовщицу королевства! – Талхан подмигнул Руа, а она готова была сжечь его взглядом. Ну почему он ее оставляет?

Она знала, что почувствует, как только увидит Ренвика, – и все равно не смогла подготовиться. Руа встретилась с этими сияющими глазами, и ее будто ударили в грудь.

– Могу я пригласить тебя на танец? – проговорил Ренвик, его щека дернулась, и Руа тут же вспомнила, как они улыбались друг другу на церемонии. Она чувствовала, что уже попала под чары – его взгляд сбивал Руа с ног быстрее, чем снежная лавина.

– Да, – пробормотала она и вложила свою ладонь в его.

Его теплые пальцы обхватили ее, а другая рука обвила талию, притянула к себе. Ренвик повел Руа по залу в медленном вальсе. Никаких прямых спин и дистанции между партнерами – нет, они просто прильнули друг к другу, тело Руа, казалось, точно знало, как двигаться, пока ее вел Ренвик.

Пульс подскочил к горлу. Руа молилась, чтобы ладони не вспотели. Последние несколько дней в Ексшире она украдкой поглядывала на Ренвика, но снова оказаться так близко к нему…

– Я слышал, ты узнала историю Бри, – проговорил Ренвик.

Остальные танцоры отодвигались все дальше и дальше к краю танцевальной площадки, предоставляя им место.

– Полагаю, тебе об этом рассказала одна синяя ведьма.

Ренвик усмехнулся, глядя на нее.

– Да, так и есть.

– Но почему Бри просто не сказала мне?

– По той же причине, по которой мы с тобой не любим говорить о нашей собственной семейной истории: это причиняет боль, – ответил Ренвик, и то, как он это произнес – нашей, заставило Руа опустить глаза в пол.

– Я думала, мои родители были хорошими людьми.

– Они были замечательными, – заверил Руа Ренвик. – А вот Норвуд был идиотом. Пророчество об Орлах-близнецах было опасным – ведь Бри могла бы отнять корону у своей королевы. Твои родители поступили мудро, не приняв Орлов при дворе. Я уверен, что это причиняло им боль. Они были лучшими правителями на Окрите.

– Можно быть хорошим человеком, но в жизни тебе это вряд ли поможет, – процедила Руа. Теперь она смотрела куда угодно, только не на Ренвика.

– Думаешь, если бы они ожесточились и наполнили свои сердца горечью, это бы их спасло? Думаешь, что недоверие ко всем помогло бы? Что они бы променяли годы счастья на целый век тьмы?

Тьма. Это то, что жило внутри Руа.

Пьянящий аромат Ренвика снова окружил, и она проворчала:

– Ты всегда пахнешь зимним лесом?

– Что?

– Этот твой запах… ты пахнешь гвоздикой и снегом. – Руа подняла голову и увидела, что глаза Ренвика расширились, а губы растянулись в легкой улыбке. Она почувствовала, как вспыхнули щеки – возможно, этого не следовало говорить.

Но Ренвик прервал поток ее смущенных размышлений:

– А ты пахнешь, как весна в Мурренейре.

Руа и не подозревала, что у нее есть запах. Конечно, он был. Но запах Ренвика ощущался клеймом на душе. Она узнавала его без малейших усилий – он просто жил в ее сознании.

– Ты пахнешь полевыми цветами и свежим весенним дождем… – Он опустил глаза на ее губы. – Ты пахнешь домом.

У Руа из груди вырвался порывистый вдох. Она пахла домом для него. Домом. Тем, чего у нее никогда не было. Но в глубине души Руа знала, что дом пахнет гвоздикой и заснеженными лесами.

Это откровение поразило Руа – и музыка заиграла громче, свет свечей стал слишком ярким. Руа окружил жар всех этих тел, в ноздри проник запах пота, еды, костра, они были невыносимы. Они вновь сделали круг по залу, и Руа ощутила на себе многочисленные пристальные взгляды. Ее плечи напряглись.

– Было бы чудно, если бы они все перестали пялиться, – прошипела она. Горячее дыхание Ренвика запуталось в волосах.

– Не вини их. Ты ведь самая красивая в этом зале.

– Они смотрят не поэтому.

– Ты обворожительна, Руа. И тот факт, что сама этого не видишь, меня озадачивает.

Рука Ренвика спустилась чуть ниже спины Руа, притягивая ее бедра ближе к его.

– Что ж, тогда скажи мне, почему ты думаешь, что они на тебя смотрят?

Она знала и еле сдерживала слезы. Музыка и шум толпы ревели в ушах. Свечи полыхали так, будто одну из них поднесли ей прямо к глазам. Грудь поднималась и опускалась в коротких тяжелых вдохах, а на лбу выступили капельки пота. Ей нужно было выбираться отсюда.

– Руа? – Голос Ренвика звучал одновременно близко и далеко, вокруг Руа все начало меркнуть, и она вдруг поняла, что уже не танцует. Кровь отхлынула от лица, когда она взглянула в эти сверкающие зеленые глаза. Она вспомнила, как стояла перед Огнем фейри в Бруфдоране, и слова Валорна о том, что ее душа слишком темна – даже для Ренвика.

Она была сломанной вещью – такой, что не подходила даже этому искалеченному королю Севера.

– Мне нужно идти. Прости меня, – проговорила Руа, поспешно отстраняясь.

– С тобой все в порядке? – Голос Ренвика звучал очень мягко.

– Я в порядке. Мне просто нужно немного свежего воздуха… – Ренвик пошел было за ней, но Руа добавила: – И побыть одной.

Она не хотела, чтобы он видел ее в таком состоянии. Ей нужно опустить ноги в снег и глубоко дышать, пока слезы будут тихо скользить по щекам. Руа знала, что так и будет, чувствовала, как истерика поднимается в ней – так же, как и много раз до этого, когда она просыпалась от преследующих ее кошмаров. И она не могла позволить окружающим увидеть больше, чем они уже видели.

Да, так оно и есть – она была сломлена.

* * *

Руа преодолела еще два лестничных пролета и оказалась на балконе возле библиотеки, молясь, чтобы там никого не было, когда она выскочит на мороз в одном платье. Она вздохнула и выдохнула в ледяной воздух. Было пусто.

По диагонали слева от нее находился балкон бального зала, освещенный золотым светом свечей, он выглядывал из-за угла дворца. Тут ее никто не увидит – в тишине и темноте. Руа подошла к балюстраде из серого камня, перила покрывал лед. Она прислонилась к ним грудью и, еще раз глубоко вдохнув, посмотрела на восток. Скоро взойдет солнце, дни станут длиннее.

С этой стороны замка город Ексшир был почти не виден. Вместо этого перед Руа высились скалистые вершины Высоких гор и густые, покрытые снегом леса. Они явно отличались от собратьев из Северного королевства, были как будто острее: колючие альпийские кустарники, впечатляющие вершины гор позади, более разреженный воздух. Руа поняла, что все еще задыхается, не в силах перевести дыхание. Голоса и веселый смех, доносившиеся из зала, преследовали упорнее любого кошмара. Каждый отголосок смеха был насмешкой над ней. В каждом звуке слышалось: «Обманщица». Как она могла вынести улыбку другой ведьмы или замечания, что она похожа на убитых родителей?

Подтянувшись, Руа уселась на перила и перекинула ноги через край, болтая ими в зимнем воздухе. Она посмотрела вниз. Фундамент замка обрывался на краю утеса. Здесь не нужна была высокая стена – никто не смог бы взобраться на эту отвесную скалу. Одна из позолоченных туфелек болталась на пальцах, а Руа хотелось почувствовать ночной воздух. Отшвырнув туфельку, она наблюдала, как та свободно падала в бездну. Ее уже было не вернуть. Она позволила и другой упасть и унестись в темноту.

От ледяного укуса холода у нее тут же онемели пальцы ног, а мышцы, о которых она и не подозревала, расслабились. Сердце больше не колотилось в груди. Руа была благодарна, что паника утихла, но ее напугала тишина, разлившаяся кругом. И в этой тишине она еще острее ощутила, как тьма грызла изнутри.

Бездна под ногами была ничем по сравнению с тем, что жило внутри нее. Все, что Руа бросала в яму внутри себя, чтобы заполнить ее, исчезало без следа. Ей нужно было найти Бри и попросить о спарринге или вернуться в свои покои и колотить костяшками по каменной стене. Ей нужно было сделать хоть что-то… но это чувство все равно вернется – рано или поздно.

Покрутив ногой в воздухе, Руа подумала, каково это – падать вниз, когда резкий окрик вернул ее в реальность.

– Слезай. Сейчас же.

Оглянувшись через плечо, Руа увидела Ренвика – он только перешагнул через порог и замер, сжав кулаки. Он смотрел на нее со смесью гнева и ужаса оттого, что она решила свесить ноги с балкона.

– Мне здесь хорошо, – ответила Руа. – Я не упаду.

– У тебя руки дрожат, – заметил Ренвик и оглядел ее покрытые мурашками руки. Он говорил и между делом расстегивал камзол: – Так ты спустишься или мне присоединиться к тебе на этой жердочке?

У него на щеках появились ямочки, и Руа, закатив глаза, перекинула ноги обратно на балкон. Она скользнула вниз, босые стопы вновь коснулись холодного камня.

– Туфли случайно упали, – сказала Руа и пожала плечами, проследив за взглядом Ренвика, уставившегося на ее ноги.

– Уверен, так и было. – Он подался к Руа, укутал ее в свой камзол, и ее тут же окружило тепло. Пальцы Ренвика задержались на лацкане, и Руа почувствовала запах вина в его дыхании, но отметила, что в нем нет кислого аромата чемерицы и кровохлебки. Он действительно отказался от яда. Это было еще одним ярким напоминанием о том, что даже Ренвик, который мог пасть жертвой своей тьмы – и у него были веские на то причины, – смог победить своих демонов. А Руа не могла и не знала почему.

Она заметила, что Ренвик все еще держался за камзол, а его глаза были прикованы к ее лицу. Когда Руа подняла свои, чтобы встретиться с ним взглядом, он улыбнулся.

– О чем ты думаешь? – прошептала Руа, уже зная ответ.

– Ты хочешь получить вежливый ответ или правду? – Ренвик ухмыльнулся, слегка наклонив голову, его губы были на расстоянии волоска от губ Руа.

– Правду. Всегда.

– Я думаю о том, чтобы прижать тебя к перилам. – Дыхание Ренвика коснулось ее щеки. Она смотрела на него, отчаянно желая, чтобы хоть что-то заполнило пустоту, которую она чувствовала внутри.

– Так сделай это.

Глаза Ренвика расширились, и он наконец отпустил лацкан, отступив на шаг.

– Нет.

– Почему нет?

– Думаешь, я не знаю, что ты делаешь? – Ренвик прикрыл глаза и перевел дыхание. Когда он открыл их, выражение его лица было отчаянным, уязвимым. – Думаешь, я не знаю, что ты наказываешь себя? Тем, что собираешься переспать со мной? А я знаю, ведь делаю точно так же. Я отравляю себя зельями, а ты делаешь это. – Он махнул рукой между ними. – Но это не то, кем я хочу быть для тебя. Не хочу быть лишь средством, благодаря которому ты сможешь отвлечься.

– Так что, во имя богов, ты хочешь от меня? – закричала Руа, не в силах сдерживаться. – Почему никак не можешь мне этого наконец сказать?

С нее хватит этих нелепых игр.

– Я хочу каждую часть тебя. – На этот раз в голосе Ренвика не было колебаний, ничто не сдерживало его. – Я хочу каждый прекрасный, темный уголок твоей души.

Руа перестала дышать. Он так и не ответил на ее признание в том, что был ей небезразличен, – там, на ледяных озерах. Он был одурманен своим зельем, но все же. А после этого они стали избегать друг друга. И Руа подумала, что он просто не желает ее привязанности. Но сейчас сердце сжалось в ее груди: Ренвик считал ее темную часть прекрасной? Он полагал, что эту пустоту не нужно заполнять или избавляться от нее?

Она сглотнула комок в горле и тряхнула головой, отказываясь слышать и принимать это.

Ренвик рвано вздохнул.

– Я буду ждать тебя – тебя и твою тьму.

Руа гневно взглянула на него:

– Тогда тебе придется ждать вечно.

Ренвик вновь окинул ее взглядом, и Руа не могла этого вынести. Он смотрел на нее так, словно она уже была целой, словно с ней все было в порядке, и она боялась, что если останется хоть на секунду дольше рядом с ним, то тоже начнет в это верить.

И она бросилась прочь, протиснувшись мимо Ренвика, но чужая рука остановила ее в дверном проеме. Пальцы сжались на плече, Руа посмотрела в изумрудные глаза. Ренвик выдержал ее взгляд и ответил искренне:

– Пусть вечно, если я буду рядом с тобой.

Глава двадцать четвертая

Руа уже собиралась свернуть за угол и направиться к своей комнате, когда услышала пьяные смешки. Она остановилась, выглянула в длинный полутемный коридор и заметила Бри и Дельту, хихикающих у двери Орлицы. Золотые глаза стражницы голодно смотрели на западную гостью. Затем она резко обхватила лицо Дельты и притянула к себе, увлекая в жгучий поцелуй. Дельта не теряла времени: она обхватила Бри за талию и впечатала в стену, прижавшись к ней мускулистым телом, а затем обвила руками шею. Дельта прервала их поцелуй только для того, чтобы пробормотать в раскрытые губы Бри: «Я скучала по тебе», а затем принялась шарить по двери в поисках ручки.

Ухмыляясь, Руа повернула в другую сторону – она хотела дать этим двоим немного времени, чтобы те наконец оказались в комнате, и не испортить момент. Она выбрала лестницу наугад и пошла вверх по узким каменным ступеням. Выглянув в окно, Руа поняла, что поднимается в одну из башен дворца. Она ступила в первый коридор, который оказался гостиной. Здесь были высокие сводчатые потолки и красные витражи, кожаные кресла стояли в небольших альковах, а в дальнем конце комнаты возвышался алтарь. Перед ним виднелась коленопреклоненная фигура.

Взглянув на одинокого сереброволосого мужчину, Руа поняла, кому предназначался этот алтарь. Она на цыпочках подошла к Берну, боясь потревожить его молитву. Алтарь был уставлен свечами, белый воск застыл лужицами на деревянной поверхности. Свечи были разной формы и высоты, но Руа знала, сколько их будет: двадцать восемь, по одной на каждый год жизни ее брата, Раффиела. Позади алтаря была натянута веревка, перекинутая через два шеста. Она прогибалась под тяжестью пунцовых лент и букетов засушенных белых цветов. За ленточной беседкой виднелось еще одно высокое витражное окно, вглядывающееся в предрассветный мрак, окутавший город.

Сердце вновь заколотилось, стоило Руа взглянуть на двадцать восемь свечей – на девять больше, чем стояло бы на ее собственном алтаре, если бы она упала с того балкона. Рядом со свечами располагалась плетеная корзина, до краев заполненная записками и рисунками. Алтарь Раффиела часто посещали, а его самого до сих пор любили.

Горло Руа сдавило, словно удавкой. Она только и делала, что отталкивала брата. Может, злилась на него, или на весь мир, или просто на себя… но этот гнев мешал ей узнать его получше. Он пытался поговорить с ней. Раффиел посещал селения ведьм, когда мог, постоянно подвергая себя опасности, отправляясь в поход на северо-восток Высоких гор. Он должен был оставаться на месте, собирать войска и спасать беженцев, но он все равно находил время для Руа.

Ее глаза наполнились слезами: когда он приходил, она хмурилась и обнимала его мимолетно, как Реми. А теперь он ушел навсегда, и она не могла вернуть ничего из того, что было. Она никогда не сможет заключить его в теплые, искренние объятия, как Орлы обнимали Реми. Руа знала, что это заставило бы его улыбнуться. Она хотела, чтобы Раффиел знал: она любит его.

Бледно-голубые глаза уставились на Руа, и Берн поднялся с колен.

– Ты в порядке?

– Как тебе это удается? Как ты выживаешь? – Руа сглотнула слезы. – Как ты живешь без него?

– А я не знаю, как жить без него. – Обычно бесстрастное выражение лица Берна исчезло, и он подошел к Руа. – Все, что знаю, – это то, что Раффиел ушел, а я все еще здесь. Так что я решил потратить жизнь на что-то стоящее, если смогу.

Руа посмотрела на свои руки.

– Моя сестра сказала, что ты возглавляешь общественную деятельность, строишь детские дома и помогаешь приютам. Твоя продовольственная программа – это блестящая идея.

По всему городу появились столовые, куда люди могли прийти и пообедать. Их бедность никого не интересовала – там собирались, чтобы поесть. Дворец поставлял продукты, а горожане готовили еду. И она служила не только для того, чтобы накормить обездоленных: столовые скрашивали одиночество тех, у кого не было семьи, дарили смысл жизни людям, у которых не было профессии. И конечно, в столовых получали еду те, кому было слишком трудно начать новую жизнь с нуля, и у них не было средств или сил, чтобы готовить что-то самостоятельно.

– Эти общественные столовые были идеей Ренвика.

Руа перевела взгляд на Берна.

– Ренвика?

Мысленно она перенеслась к обеденным палаткам в Лирейской котловине. Руа думала, что такие столовые – это лишь дополнительная функция их лагеря, а не традиция Северного королевства. Но как такое возможно?

– Это была идея его матери, подобные столовые обычны для ее родного города Мурренейр, – продолжил Берн. – Хотя я сомневаюсь, что бывший король Севера позволил бы внедрить нечто похожее в Друнехане.

– Откуда ты все это знаешь?

Берн ухмыльнулся Руа и полушутливо, полусерьезно ответил:

– Я провел мно-о-ого ночей за карточным столом с Ренвиком.

– И как давно вы знакомы?

– Всю жизнь, я старше его на три года. – Берн прикрыл ледяные голубые глаза и погрузился в воспоминания. – Я вырос в городке золотодобытчиков возле гавани Серебряных Песков. От королевского двора это было далековато, но моя семья купалась в деньгах, поэтому нас принимали во всех королевствах Окрита. Мы ездили от двора ко двору, участвуя в праздниках солнцестояния и свадьбах. Мы следовали за весельем, куда бы оно нас ни завело. До осады Ексшира, разумеется.

Берн прочистил горло, потирая шею.

– В ту ночь меня там не было. Я боялся, что Раффиел погиб, но никто не мог мне сказать, так ли это на самом деле. Так что я отправился на его поиски. Они заняли много лет, но я все же нашел его. – Берн мягко улыбнулся, его голос дрожал.

– Ты знал, что он – твой суженый? – спросила Руа, и в груди у нее защемило от той боли, которая отразилась на лице Берна.

– Я знал и не знал. Раффиэлю было всего двенадцать лет во время осады Ексшира. И я заботился о нем… просто так. – Несмотря на чудовищную боль, Берн рассмеялся. – Он был моим лучшим другом. Когда я нашел его снова, ему было девятнадцать, и меня будто молнией ударило, когда я увидел его. – Глаза Руа заблестели. – Я думаю, его родители знали – ждали, пока мы подрастем, чтобы все нам рассказать. В детстве истории про суженых., это было бы чересчур, да ведь?

Руа напряженно кивнула и сжала кулаки, вновь пытаясь сдержать слезы. Даже целой жизни мало, если рядом с тобой любимый человек. Она смеялась времени в лицо, когда речь заходила о Раффиеле – казалось, что его у них вдоволь. И что время позволит ей стать лучше, исправить ошибки – когда-нибудь, в будущем. И даже теперь Руа думала, что у нее оно есть: наладить отношения с Реми, принять свое предназначение, власть над Бессмертным клинком, открыть сердце Ренвику… Она ничему не научилась.

– Если бы я схватила меч раньше, – пробормотала Руа.

Берн нежно положил руку ей на плечо, заставляя поднять полные слез глаза на него.

– Это не из-за тебя, Руа. Ты ни в чем не виновата, – прошептал он. – Раффиел знал это. Он бы ни за что не пожелал, чтобы ты страдала и чувствовала вину.

Непрошеная слеза все же скатилась по щеке Руа, а Берн взглянул в окно.

– Пойдем. – Он подтолкнул ее к стеклу, и они увидели, как над хребтами Высоких гор взошло солнце. Далеко внизу раздавались радостные возгласы – жители Ексшира приветствовали новый день, пережив самую короткую ночь в году.

– Видишь? – Берн кивнул на окно, снизу доносились молитвы и песнопения, славящие новый свет.

– Солнце? – Руа приподняла бровь, глядя на золотое сияние.

– Это обещание нам: всегда наступит новый день, Руа. – Берн дотронулся пальцами до лба и произнес молитву богу Солнца на ифике: – Солнце будет продолжать подниматься – и мы вместе с ним.

– Это все поэтическая чепуха. – Руа скрестила руки на груди, хотя ее глаза все еще были прикованы к разбухающему солнцу. Будто какая-то часть души не могла оторваться от этой красоты.

– Может быть. – Берн усмехнулся. – Но эта поэтическая чепуха помогает мне продолжать идти. Я спрашиваю себя, что буду делать с солнечным светом, который льется на меня сегодня. А затем просто иду и делаю. Вот насколько далеко я заглядываю в будущее. Возможно, однажды я смогу задуматься о лете и осени, или даже о нескольких годах. Но пока думаю только о свете одного дня.

Солнце поднялось, окруженное золотым ореолом, разлив великолепные лучи на горы. Руа задумалась, что бы она сделала, если бы позволила себе один день, всего один, чтобы избавиться от этой тесноты в груди. Как далеко она сможет пройти без этого свинцового груза? Сначала попробует сделать одну простую вещь, а потом посмотрит, куда двигаться дальше.

Обхватив Берна руками, она притянула его в объятия и почувствовала его улыбку, когда он положил подбородок ей на плечо. Крепко обняв его, Руа позволила слезам течь по щекам – словно сияющие лучи прорвали какую-то плотину. Берн успокаивающе гладил ее по спине, прижимая к себе, и Руа подумала, что он обнимает ее не только ради себя, но и ради Раффиела. Берн носил часть его души в себе, жизнь его суженого была связана с его собственной. Руа представила, что это Раффиел обнимает ее, и она обняла Берна так, как хотела обнять своего старшего брата перед смертью.

Со свадьбой с Раффиелем или без нее – но Берн тоже был ее старшим братом, и она будет любить его, как родного.

– Руа! – девичий голос, полный паники, ворвался в башню.

Руа повернула голову к дверному проему и увидела Анерин – запыхавшуюся, с широко распахнутыми глазами. Руа отпустила Берна и подбежала к синей ведьме.

– Что случилось?

– У меня было видение. На дороге на Запад сошла лавина, но она была рукотворной. Я ее не видела. – Анерин с трудом глотала воздух. – Я так сосредоточилась на том, чтобы направить Видение на Валорна, что не замечала ее до сих пор!

– Чего ты не замечала?

– Фиолетовую тень. И я больше не Вижу Огастуса Норвуда.

* * *

Руа колотила кулаком в дверь, и грохот ударов разносился эхом по коридору. Уставшие гости расходились по комнатам, дворец становился все тише. Но если Огастус Норвуд покинул Гнилой пик, об этом должен знать весь Окрит – и подготовиться.

Послышался щелчок открываемого замка, сердце Руа замерло. На Ренвике были лишь пижамные штаны. Руа пробежалась глазами по его рельефной груди, пока он протирал заспанные глаза и щурился от яркого света.

– Руа? – Увидев ее, Ренвик мгновенно проснулся.

Его глаза расширились, но Руа не стала тратить время на любезности и просто сказала:

– Я хочу вернуться в Мурренейр. Сейчас же.

Изумрудные глаза пару мгновений оценивающе оглядывали ее.

– Хорошо. Идем.

С губ Руа сорвался вздох облегчения: она уже готовилась убеждать Ренвика, разразиться тирадой об Огастусе Норвуде и всех тех ужасных вещах, на которые он был способен. Особенно теперь, когда его укрыли от Видения синих ведьм. И требовать от Ренвика немедленно собраться и покинуть Ексшир было безрассудно. Но он, тем не менее, сразу же согласился.

– Спасибо. – Руки Руа дрожали, и Ренвик вновь оглядел ее, будто пытался определить, не успела ли она пораниться или сделать с собой что похуже, пока он спал.

– Тогда тебе стоит пойти и собрать вещи? Я распоряжусь, чтобы твой сундук забрали и уложили в карету.

– Да, было бы неплохо, – вздохнула она, сердце набатом колотилось где-то в горле. Руа не двигалась с места, и Ренвик вопросительно поднял бровь на нее. – Хорошо… да.

Прежде чем Руа успела подумать о том, что она делает, руки потянулись к Ренвику и обхватили его шею. Она встала на цыпочки, притянула его лицо к своему, и их губы слились в обжигающем поцелуе. Ренвик на долю секунды замер от удивления, а после обнял Руа и притянул к себе, одобрительно заурчав. По телу Руа пробежали мурашки от этого теплого, нежного поцелуя, и ей очень хотелось продолжить, посмотреть, к чему он их приведет. Но им придется подождать.

Руа отстранилась и, кокетливо улыбнувшись, проговорила:

– Что ж, пойду соберу вещи.

Ренвик сверкнул на нее изумрудными глазами и кивнул. Как только Руа повернулась, чтобы уйти, чужая рука взяла ее под локоть и потянула назад, а мягкие губы вновь прижались к ее губам. Это был мимолетный поцелуй, но он разжег пламя внутри.

– Встретимся у бокового входа возле конюшен. – Ренвик прижался лбом к ее лбу.

Она никогда прежде не видела у него такой улыбки – открытой и настоящей, в ней было подлинное счастье, которого никто из них до этого себе не позволял испытать. Сейчас Руа хватило одной этой улыбки: когда золотистый свет утреннего солнца хлынул в коридор, она твердо решила попробовать быть счастливой.

В своей комнате она торопливо свалила вещи в сундук, подаренный ей в Друнехане. На его замке все еще красовался старый герб Северного королевства. «Наверное, мне стоит попросить повесить новый замок». Эта мысль заставила Руа замереть: она представила замок с новым гербом Ренвика, меч и корону. Ни о каком гербе Высокой Горы, короне над горами, она и не подумала. Руки Руа вновь задрожали, и она почувствовала отголоски того поцелуя на губах. Она все еще ощущала ароматы сосны и ели в волосах. Это пугало и волновало одновременно…

Но она предпочла бы стать частью Северного королевства, а не королевства Высокой Горы. Раньше это казалось невозможным – она словно была обречена вернуться в Ексшир и заседать в Совете Реми. Но теперь, когда воспоминания о поцелуе Ренвика тревожили ее мысли, она задумалась – а что, если все возможно?

Руа плотнее закуталась в походную мантию и спустилась в прихожую рядом с конюшнями, вдыхая запах сена и конского навоза. Двое слуг вынесли ее черный сундук с одеждой через дальнюю дверь в конюшню.

Когда они скрылись из виду, она увидела Ренвика. На нем была одежда для верховой езды. Рядом с ним, сложив руки на груди, стояла Анерин. Вид у нее был измученный, но она смотрела на Руа тяжелым взглядом, в глазах плясали голубые огоньки.

– Ты действительно думала, что сможешь уехать без меня?

– Нет, не думала, – усмехнулась Руа. – Мы бы послали тебе и остальным весточку, чтобы вы приезжали. Я думала, ты захочешь немного отдохнуть. Когда ты сказала, что больше не Видишь Огастуса Норвуда, я запаниковала. Мне захотелось поскорее убраться отсюда, мне нужно было…

Руа не закончила мысль, хотя все и так понимали, что она собиралась сказать: домой. Она хотела уехать домой. Мурренейр был первым в ее жизни местом, где она почувствовала, что вольна быть самой собой. Холмы, покрытые снежной пудрой, замерзшие озера цвета неба, от красоты которых захватывало дух, освежающий аромат снега и вечнозеленых деревьев – все это стало ее домом.

Ренвик улыбнулся, наблюдая за откровением, что настигло Руа. Она хотела остаться в Мурренейре и провести там всю жизнь.

Анерин повернулась к столику у входа и положила на него два серебряных друни — это было прощание ведьмы. Обитатели дворца увидят монеты и поймут, что Руа ушла.

В арке появился слуга.

– Готово, Ваше Величество.

Руа была благодарна конюхам за расторопность. Ее голова раскалывалась, тело ныло. Отчаянно хотелось сесть в карету и проспать всю дорогу на север.

– Постой! – послышалось сверху, и Реми сбежала с лестницы – на ней все еще было свадебное платье. За ней по пятам шел Хейл – все еще в регалиях для празднования Солнцестояния, хотя рубашка уже была помята, а верхние пуговицы туники – расстегнуты. Оба смотрели на Руа остекленевшими взглядами – молодожены явно были пьяны, измотаны днем свадьбы и последовавшими за ней празднествами.

– Ты собиралась просто взять и уйти? – напустилась она на Руа. – Даже не попрощавшись?

Руа была уверена, что за болезненной обидой Реми стояли крепкие напитки и бессонная ночь. Она пыталась скрыть то, как ей неприятно, но тщетно.

– Я не хотела прерывать ваше празднование. Нам нужно вернуться в Лирейскую котловину. Огастус Норвуд может быть на пути к ней.

Это была ложь во спасение: Анерин не могла использовать Видение, так что армия Норвуда могла оказаться в Лирее и через несколько месяцев. Но это было лучше, чем признаться сестре, что она беспокоится за безопасность Мурренейра, а не своей родины.

– Но Огастус пока что не там. – Хейл нахмурился: Норвуд был его братом, который объявил себя новым Восточным королем по праву рождения. И он был таким же злом, как и его отец. Должно быть, Хейлу о приближающейся армии Огастуса рассказала одна из провидиц. – И неужели Лирейская котловина не может защититься, пока вы здесь?

Но Хейл мог бы и не спрашивать: Лирейская котловина была неприступной не только из-за расположения и батальонов солдат, но и благодаря синим ведьмам, которые не пустят туда ни единого фейри – по крайней мере, без влияния других ведьм.

– Ты можешь остаться здесь, Руа. Пусть Ренвик разбирается с Севером. Это не должно касаться тебя. – Реми сжимала кулаки, а в глазах читалась мольба. Но Руа не обратила на это внимания.

– Я ухожу, Реми.

– А как же Бри и Талхан? – Серые глаза Хейла глядели настороженно. Он был таким же измученным, как и Реми. Наверное, не так представлял свою первую брачную ночь – вот теперь ему приходилось наблюдать за ссорой жены и ее сестры. Но, если уж он собрался стать частью их семьи, ему придется к этому привыкнуть.

– Орлы будут тут, с вами, – ответила Руа. – Они присягали на верность тебе и должны остаться в королевстве Высокой Горы.

Реми заглянула в конюшню и нахмурилась: на козлах кареты сидели только двое стражников.

– Может, вы хотя бы дождетесь, пока соберутся все ваши стражники?

– Я сама себе стража, – отчеканила Руа, положив руку на рукоять Бессмертного клинка.

– И как долго ты планируешь оставаться на Севере? – поинтересовалась Реми.

Руа перевела взгляд с Анерин на Ренвика. Боги, как она могла сказать то, что хотела? Может ли она признаться сестре, что хочет остаться на Севере навсегда?

– Я не знаю, – в итоге пробормотала она.

Ренвик шагнул к Руа, и Реми вскинула руки. Ее серебряный кинжал переливался золотом и угрожающе парил в воздухе, удерживаемый красной магией. Амулет Элузия засветился багровым светом на шее.

– Держись подальше от моей сестры, – прорычала она, и Ренвик замер, настороженно следя за клинком.

– Реми, – тихо позвал Хейл, положив руку Реми на плечо.

Ее глаза округлились, когда она увидела, как Руа встала между кинжалом и Ренвиком. Руа посмотрела в глаза сестры – глаза их матери – и проговорила низким, угрожающим голосом:

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, Реми. – И направила свою красную магию на клинок сестры. Он упал с громким звоном, эхом разнесшимся в напряженной тишине.

– Останься со мной, Руа. Пожалуйста! Тебе не место на Севере. – Реми уже умоляла ее, и Руа опустила голову. Секрет, что так долго прятался внутри, царапался в горле.

– Мое место на Севере. Они зовут меня Мхенисса.

– Нет…

– Я хочу быть Мхениссой, Реми. Я хочу быть Ведьминым клинком! – закричала Руа.

Комната словно замерла, глаза Реми расширились от ужаса, она покачала головой и прошептала:

– Ох, нет.

Сестра не могла понять, что путь Руа может отличаться от ее собственного, что, возможно, ее единственный шанс обрести покой в душе – это поиск своего места в мире. Ведьмам Ексшира уже оказывалась всяческая поддержка. А вот ведьмы Севера все еще страдали. Они не доверяли Ренвику, и Руа не понимала, почему доверяли ей, но одно знала наверняка – именно на Севере она может быть полезной. Это было место, где она могла с пользой потратить солнечный свет одного дня.

Сглотнув комок в горле, Руа с горечью произнесла:

– Спасибо, что порадовалась за меня.

Она повернулась и пошла к выходу, Ренвик и Анерин двинулись за ней. Как только Руа ступила на полоску света, ее нога заскользила по полу. Утренние лучи, пробивающиеся сквозь окнце, вернули ее в комнату с алтарем и Берном. Она же собиралась прожить этот день достойно, так почему все опять шло наперекосяк?

– Будьте прокляты, гребаные боги, – пробормотала она, стиснув зубы, и резко развернулась. Она не успела обдумать, что собирается сделать, как уже крепко обнимала Реми, а та обняла ее крепче в ответ. Руа чуть отстранилась и заглянула сестре в глаза: – Я люблю тебя, Реми. И мы очень скоро увидимся.

Она еще раз сжала сестру в объятиях и вышла.

– Я тоже люблю тебя, Руа. Береги себя.

Эхо дрожащего голоса Реми преследовало Руа, пока она шла через конюшню. Трясущимися руками она кое-как открыла дверцу кареты, Ренвик и Анерин забрались внутрь следом. Никто из них и не подумал сесть напротив – Руа посадили посередине, а король и ведьма прижались к ней по бокам. Они понимали, как ей было тяжело.

Ренвик опустил ладонь и переплел их пальцы. От ощущения его тепла дрожь в руках Руа почти прекратилась. Боги, она ведь сказала это вслух: она была Мхениссой. На мхенбике это означало «меч, защитник, защитник ведьм». И ее клинок – это продолжение магии ведьм, воля Руа и воля ведьм отныне связаны навечно. Она была Ведьминым клинком. Это была ее Судьба.

Карета дернулась, Руа ощутила судьбоносность этих слов всем телом. Анерин рядом глубоко зевнула. Усталость от долгого дня и бессонной ночи празднования овладела и ее телом, когда адреналин в ней иссяк.

– Мать Луна, как я устала, – промычала Анерин сквозь очередной зевок. Она вновь положила голову на плечо Руа, как во время путешествия в Ексшир. Ритмичное покачивание повозки убаюкивало.

– Я тоже, – пробормотала Руа. Голова все клонилась вперед, пока на лоб не легла мягкая ладонь Ренвика и прижала ее к своему плечу. Руа сонно хмыкнула и уткнулась лицом в его шею, растворившись в его запахе. Ренвик мягко усмехнулся и поцеловал ее в висок.

Карета, покачиваясь, спустилась с дороги, ведущей из дворца, и понеслась по улицам Ексшира. Руа не могла открыть глаза, да и в окно ей смотреть не хотелось. Горожане уже мирно спали в своих постелях, днем они отдыхали от ночных празднований. А для Руа ощущение кожи Ренвика и тепло его шеи было самым уютным в жизни. Но прежде чем окончательно провалиться в сон, она услышала тихий голос Анерин:

– Я горжусь тобой, Ру.

Глава двадцать пятая

Руа и Анерин проснулись оттого, что Ренвик подскочил на своем месте. На улице было темно, они проспали весь день.

– Нет, нет, нет! – Его панический вопль растворился в холодном вечернем воздухе.

Замок Бруфдоран поглотил дым, адское пламя вырывалось из окон верхнего этажа. Руа и Анерин выскочили из кареты и помчались по снегу.

– Как я могла этого не Видеть? – Анерин смотрела на разрастающееся пламя.

Не раздумывая ни секунды, Руа подняла кучу снега с помощью красной магии и швырнула ее в окна. Паника мешала хорошенько прицелиться, но в первое окно снега насыпало достаточно, чтобы оранжевое пламя превратилось в черный дым. Руа перевела дыхание и повторила трюк со вторым. Ее разум напрягался сильнее, чем мышцы: магию истощала не тяжесть снега – Руа слишком сосредоточилась на том, чтобы удержать его и направить в нужное окно.

– Все живы? – Слух фейри издалека уловил голос Ренвика – он уже был перед замком.

– Да, хвала богам. – Руа узнала голос лорда Омерина, хотя она не отрывала взгляда от третьего окна, снова напрягая бицепсы, поднимая и разводя руки, чтобы подбросить снег вверх. Значит, внутри никого нет. Это стало для Руа облечением.

– Что произошло? – выдохнула Анерин.

– Мы думаем, что это был уголек от Огня фейри. – В голосе лорда звучало сомнение. – Но не знаем наверняка.

Снег осыпал последнюю комнату, и Руа, тяжело вздохнув, посмотрела на тех, кто собрался перед замком. В основном это были люди-слуги – они сгрудились вместе, все еще в рабочей одежде. Руа продолжила сканировать взглядом толпу, пока не остановилась на Фредерике: мальчик стоял рядом с матерью и с благоговением смотрел на Руа. Отлично, они были в безопасности.

Руа потрясла руками, будто только что таскала ящики, и медленно двинулась вокруг замка, следя за пламенем, вырывающимся из окон. Она дошла до дальней стороны здания и посмотрела вверх. Окна были по-прежнему целы и закрыты, лишь затянуты дымом, но, похоже, огонь погас.

– Здесь все в порядке, – крикнула она собравшимся у входа.

Вдруг позади раздался скрипучий голос:

– Нет, Мхенисса, не все.

Руа обернулась и увидела одиноко стоящую в стороне синюю ведьму. Когда Руа потянулась за Бессмертным клинком, ведьма подняла руку и откинула капюшон. Серебряные волосы выбились из-под мантии цвета индиго, хотя лицо ее казалось таким же юным, как у Руа. Она узнала язвительную ведьму из Рэвенпорта – Оникс.

– Я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред, Мхенисса, – проговорила она. – Я видела пламя и знала, что смогу поговорить с тобой наедине. Я здесь, чтобы предупредить тебя.

Руа оценивающе оглядела таинственную гостью.

– Предупредить о чем?

Из Рэвенпорта в Бруфдоран путь неблизкий, так что новость явно была важной.

– Руа? – С противоположной стороны замка донесся голос Анерин. – Ты в порядке?

Глаза Оникс расширились, она покачала головой.

– Я в порядке, – отозвалась Руа. – Просто проверяю, не тлеют ли где еще угольки.

Пока что этого достаточно, чтобы успокоить Анерин и Ренвика. Но Руа знала, что через пару минут кто-то из них решит обойти замок и найдет ее тут с этой ведьмой.

– Балорн Востемур – ужасный человек, но это не тот враг, против кого тебе нужно направить все свои силы. – Оникс смотрела вдаль, словно видела мысленным взором нечто совсем иное. – Наши видения меняются, и синие ведьмы тоже изменили свое решение. Мы поможем тебе снять проклятие Валорна.

Она достала из-под мантии толстую книгу в плотном кожаном переплете и протянула Руа. Та провела пальцами по символам на мхенбике и стиснула зубы.

– То есть книга заклинаний все это время была у вас? – Пальцы сжались на тяжелом фолианте. Ей пришлось отправиться в Ексшир только ради этой книги, а она все время была на Севере. – Зачем вы отдаете мне ее сейчас?

– Огастус Норвуд нашел способ затмить Видение синих ведьм. Я не знаю, как… но все, что я вижу, – это…

– Фиолетовая тень, – прошептала Руа, и Оникс посмотрела на нее.

– Значит, ваши ведьмы видят то же самое, – пробормотала она. – И, в отличие от короля Севера, я понятия не имею, почему не могу видеть будущее Норвуда. Что бы это ни было… это похоже на смерть. Ты должна отправиться на Восток и остановить его, пока он не придумал, как нарастить новую силу.

Руа склонила голову к Оникс.

– Почему ты не можешь увидеть будущее Ренвика? Зачем говорить мне об этом здесь и сейчас? И почему бы тебе не вернуться с нами в Мурренейр?

– Я и близко не подойду к Ведьмоубийце, – рыкнула Оникс.

– Он теперь их друг.

Ведьма в ответ рассмеялась, но глаза ее потемнели.

– Если бы ты знала, скольких он убил, ты бы сейчас этого не говорила. Но ты нужна ведьмам, Мхенисса. Ты владеешь Ведьминым клинком – нет, ты и есть Ведьмин клинок! Если мы должны позволить королю Севера оставаться в живых, чтобы ты осталась с нами. Что ж, так тому и быть.

Открыв рот, Руа уставилась на ведьму. Ее сердце заныло.

– Скольких ведьм он убил? – прошептала она, но Оникс взглянула ей за спину и прошипела:

– А ты сама у него спроси. – Ведьма повернулась и зашагала прочь, крикнув через плечо: – Спроси его о моей сестре.

Руа обернулась и направилась к Ренвику, стоявшему позади. Он ошеломленно молчал и настороженно смотрел на нее.

– Кто это был? – Она указала пальцем в сторону леса.

– Ее зовут Оникс Маллор, – ответил тот, глядя в темноту, поглотившую Оникс. – Есть много ведьм, подобных ей, которые ушли сразу после освобождения… и это понятно.

– Действительно, – прорычала Руа.

Изумрудные глаза встретились с ее.

– Я плохой человек, Руа. Никакое количество добрых дел не изменит того, что я сделал. И время тоже. – Ренвик опустил голову, волосы выбились из низкого пучка и закрыли лицо. Но Руа видела, как от стыда пылали его щеки. – Мне жаль.

Неужели им обоим не заслужить прощения за все их злодеяния?

Ренвик повернулся, чтобы уйти, но Руа положила руку ему на плечо, заставив остановиться.

– Мы оба творили ужасные вещи, да ведь? – Она заставила себя улыбнуться, хотя чувствовала его печаль. Это то, что связывало их крепче, чем самые прочные узы: стыд за свои поступки, ощущение, что они никогда не станут теми, кем хотели быть. Руа чувствовала это в нем так же остро, как и в себе.

Выражение лица Ренвика смягчилось. Прижавшись к ее щеке, он нежно поцеловал ее в лоб.

– Я не заслуживаю твоей доброты.

Руа мягко рассмеялась, прижавшись лбом к губам Ренвика.

– Как и я твоей.

– Пойдемте внутрь! Тут холоднее, чем… – послышался из-за угла голос Анерин. Увидев Руа и Ренвика, ведьма остановилась. – О боги, вы же не целовались, а?

Они оба захихикали.

– Нет, Анерин, – ответил Ренвик, на его щеках появились ямочки – он был счастлив. И Руа вспомнила, что тоже очень хотела избавиться от вечной тяжести в груди. Ренвик взял ее за руку и повел в замок, а она подумала об обещании, данном самой себе у алтаря Раффиела. Руа оглянулась и посмотрела туда, куда ушла Оникс.

Она не была уверена, что это обещание ей удастся сдержать.

* * *

Как только они добрались до Лирейской котловины, сразу отправились в столовую. Правда, была ночь, и она пустовала. Ренвик и Анерин уселись за ближайший стол, Руа устроилась напротив.

– Может, позвать зеленых ведьм? – поинтересовался Ренвик.

– Нет, – в унисон ответили Анерин и Руа – они делали так в последнее время все чаще. В конце концов, могли поесть утром.

Как только Руа взяла в руки древнюю книгу заклинаний, желудок ее сжался. Бссмертный Клинок, казалось, вибрировал, словно чувствуя, что книга Руа содержит чистую магию, разливающуюся сейчас в воздухе.

Она подтолкнула книгу через стол к Анерин.

– Открой.

Синяя ведьма нахмурилась и вернула книгу обратно.

– Я читаю мхенбик не так хорошо, как ты.

– Кажется, в Храме Ексшира с ним у тебя не возникало проблем, – хмыкнула Руа, но все же перевернула первую страницу. Мхенбикские слова были выведены жирным курсивом. Прищурившись, она прочитала их про себя.

– Может, это не стоит читать вслух? – вмешалась Анерин, ее глаза мерцали голубым. – Ты же не хочешь случайно произнести какое-нибудь заклинание.

– Хорошая мысль. – Ренвик сидел неподвижно и рассматривал свои пальцы. Он выглядел отрешенным с тех пор, как книга попала к ним в руки. Очевидно, ему хотелось вновь увидеть Оникс Маллор. Не нужно было обладать даром синей ведьмы, чтобы понять, что прошлое мучает его.

– У нас нет Ведьминого стекла. Мы не будем произносить никаких заклинаний, – напомнила им Руа.

Она водила пальцами по словам на мхенбике, переворачивала страницу за страницей, пока Анерин и Ренвик наблюдали за этим в напряженном молчании. Неожиданно фраза внизу страницы привлекла ее внимание, будто глаза сами зацепились за слова.

– Что? – спросила Анерин, сцепив пальцы.

– Заклинание одержимости, – пробормотала Руа, читая древний текст. – Чтобы контролировать слабых разумом и завладевать их душами.

– Боги, – выдохнул Ренвик. – Похоже на то, что нам нужно.

– Что это за слова? – Голос Анерин дрогнул. Тени, казалось, подползали ближе к ним. – Как нам обратить заклинание вспять?

– Тут сказано: «Прикоснись к камню, пропитанному колдовской магией, драгоценному камню жизни и силы…»

– Ведьмино стекло. – Глаза Анерин превратились в два блюдца, голос был настолько тихим, что ее едва можно было расслышать. Древние тексты ее народа, казалось, пугали все больше и больше.

– Произнеси священные слььъ Дзраа дивлеур. – Руа зажмурилась. Это значило «Я владею твоей душой». Именно это она чувствовала каждый раз, когда думала о Балорне – будто он все ближе подбирался к ней, готовый завладеть ее душой.

Руа вздрогнула и заставила себя продолжить читать дальше.

– А чтобы разрушить власть чар над проклятыми, нужно сказать: Дзраа дивер рекмофареис. – Руа посмотрела на друзей. – «Теперь твоя душа свободна».

Анерин провела рукой по лицу и опустила голову. Они знали, что ведьмы прокляты. Они видели сурааш, но, когда Руа произнесла заклинания, ужас от постигшей ведьм участи накрыл с новой силой. Однако это также укрепляло и решимость – ведь Руа знала, что за каждым из этих безумных лиц скрывалась одержимая душа.

– Я думал, все это будет… загадочнее. – Ренвик рассматривал книгу. – Кажется, что все просто.

– Это всего лишь перевод. Она написана не на обычном мхенбике. Формулировка старая и не совсем понятна даже для меня. – Руа нахмурилась и всмотрелась в пожелтевшую бумагу под своими пальцами. – Так запросто не скажешь – нужно читать.

– И что теперь? – Глаза Анерин полыхнули очередной голубой вспышкой. Руа никогда еще не видела синюю ведьму такой расстроенной.

– Мы должны отправиться на запад и найти Валорна. У него Ведьмино стекло. – Самодовольная улыбка Валорна мелькнула в сознании Руа, грудь сдавило невидимой рукой.

– Мы не можем взять и сейчас же отправиться на запад. – Ренвик потирал лоб, и Руа привлекло это движение. – Это несколько дней пути – нам нужно подготовиться.

Руа закрыла книгу заклинаний и прижала к груди.

– Сколько времени это займет?

Ренвик виновато глянул на Анерин.

– Минимум два дня – собрать войска и провизию.

Синяя ведьма неохотно кивнула.

– Ренвик прав, сейчас нельзя торопиться.

Неожиданно в палатку вошел стражник, и все трое подпрыгнули.

– Простите меня, Ваше Величество, – сказал он и поклонился. – Но Огонь фейри призывает Ее Высочество.

– О боги, – проворчала Руа, перебирая в уме имена тех, кому могла понадобиться.

– А ты думала, на сегодня с тебя хватит ужасов и на книге заклинаний они закончатся? – Анерин хихикнула, и Руа хмуро посмотрела на подругу

– Ты не отнесешь книгу Бабе Аиру?

– Уже поздно. Но мы можем отнести ее завтра утром.

Руа кивнула, оттолкнулась от стола и, крепко прижимая книгу к себе, встала. Ренвик не попрощался – так и сидел, разглядывая руки. Руа хотелось остаться и отогнать наваждение, что, казалось, завладело им. Проклятые слова растревожили всех, но она знала, почему Ренвик воспринял их наиболее остро. Проклятие действовало на тех, чей разум был слаб, – и именно он помог дяде ослабить этих несчастных. Руа видела, как он взваливал на себя вину, словно воздвигал на плечах стену из камней.

Она молилась, чтобы у Анерин нашлись слова утешения для Ренвика, но ее подруга, очевидно, была не в состоянии утешать хоть кого-то сегодня. Руа мысленно просила ведьму сказать Ренвику что-нибудь – что угодно, – но Анерин отвернулась и вышла вслед за стражником из палатки.

Они пробирались через лагерь, хотя воздух уже не был таким морозным, как несколько недель назад. Им придется покинуть лагерь в Лирейской котловине – весна была не за горами, и лед скоро начнет таять.

Когда Руа вошла в палатку, где горел Огонь фейри, ей показалось, что она шагнула прямиком в костер. Желто-зеленое пламя поднималось выше, чем ей когда-либо доводилось видеть, – будто сам огонь чувствовал ярость того, кто звал ее. Руа изготовилась выслушать нечто неприятное и проговорила:

– Привет… кто это?

– О чем ты, черт возьми, думала?!

У Руа все внутри опустилось – это была Бри.

– Поприветкай мне еще тут! – рыкнула она. – Я должна была защищать тебя, Руа, а ты ушла посреди ночи, даже не предупредив меня. И теперь Норвуд…

– Где он? – Глаза Руа расширились: она вспомнила, что ей рассказывала Анерин.

– От шпионов Хейла, следивших за Норвудом в Восточных лесах, мы узнали, что лагерь все еще там… но там осталась только половина его солдат.

– Куда делись остальные? – Руа сняла мантию и бросила на скамью за спиной, от жара на лбу выступил пот.

– Никто не видел Огастуса. За ним проследили до побережья – предполагается, что он сейчас в море, но мы не знаем, куда он направляется.

– Это нехорошо, – пробормотал Руа. Им нужно было схватить Валорна, а тут Огастус куда-то направился.

– Да, ни хрена хорошего, – прошипела Бри. – Если бы ты осталась, нам проще было бы со всем разобраться. Всем вместе.

– Я беспокоилась за Лирей.

– О, сердобольная ты наша! – Голос Орлицы сочился ядом. – Ты просто хотела убраться подальше от Ексшира.

– Ты ничего не знаешь.

– Повторяй это себе почаще и продолжай отталкивать от себя всех и каждого. – Из пламени донесся горький смех. – Это у тебя отлично получается.

Руа стиснула зубы: слова Бри больно жалили ее, как и воспоминание об алтаре Раффиела. Его лицо мелькнуло под ее плотно сжатыми веками.

– У тебя все? – Руа твердо решила не отталкивать тех, кто ей дорог, но вновь потерпела неудачу. Каждая попытка что-то исправить лишь приводила к тому, что она глубже замыкалась в себе. Руа спотыкалась на каждом шагу.

До нее донесся долгий, медленный вздох Бри.

– Да.

Руа подумала о том, чтобы просто повернуться и уйти, но этот побег лишь подтвердил бы, что все, с чем она пыталась бороться, правда. И она через боль, через силу, выдавила из себя:

– Будь осторожна, Бри.

Может, Орлица, уже ушла от огня? Руа сгребла в охапку мантию и накинула на плечи. Она уже собиралась выйти из палатки, как услышала тихий голос, полный горечи:

– Постарайся больше не падать со скал, Ру.

* * *

Солнце пробилось сквозь тяжелое покрывало облаков, а Анерин и Руа бок о бок шагали мимо куполообразных шатров квартала ведьм. Руа толкнула подругу локтем, молча спрашивая: «Что это было?» Анерин бросила на нее ответный взгляд: «А что?» Хотя явно поняла, о чем Руа спрашивала. Все же пришлось заговорить вслух.

– Та девочка улыбнулась тебе, – сказала Руа, не сбавляя шага.

– Ее зовут Ларис, и она не девочка. Она твоя ровесница.

Анерин снова толкнула Руа плечом. Руа усмехнулась.

– Расскажешь мне об этой Ларис?

Анерин смущенно опустила голову, с ее губ сорвался смешок. Теперь она выглядела как обычная семнадцатилетняя девушка, а не пожилая, умудренная опытом женщина. Приятно было видеть Анерин такой.

– Мне нечего рассказывать. – Она заправила одну из черных косичек, спадавших на лоб, за кругленькое ведьминское ухо. Вдруг Анерин замедлила шаг, а ее ладони и глаза засветились слабым голубым светом. У нее было видение.

– Баба Аиру хочет поговорить с тобой, – проговорила Анерин и моргнула, когда сияние исчезло.

– Откуда ты знаешь? – Руа нахмурилась: ей не хотелось разговаривать с пожилой ведьмой и обсуждать ее Судьбу.

– Ты серьезно? – Анерин издевальски хмыкнула. – Но я Видела, как вы разговаривали.

Руа пожала плечами:

– Может, мы с ней побеседуем через два дня?

– Нет, вы встретитесь через две минуты.

– Как ты можешь…

– Прекрати спрашивать, откуда я что знаю! – задохнулась Анерин. Наверное, ей этот вопрос задавали миллион раз. – Просто знаю! Если я спрошу тебя, как мысль приходит тебе в голову, сможешь мне это объяснить? Теперь скажи: ты будешь говорить с Бабой Аиру или нет?

– Видимо, у меня нет выбора, – огрызнулась Руа.

– У тебя всегда есть выбор. Но будущее изменится, если ты решишь не идти к ней.

Руа опустила плечи и пробормотала:

– Пойду.

Анерин ухмыльнулась:

– А я знала.

Руа испустила многострадальный вздох. Иметь в друзьях синюю ведьму было довольно утомительно.

– Хочешь сегодня поужинать в моей палатке? – спросила она. – Мне лень идти в столовую.

На самом деле Руа ненавидела ходить в палатку, где ужинали все высокопоставленные фейри – например, советник Ренвика и иже с ним. Они все недоверчиво поглядывали на Руа за ужином, так что она предпочитала есть вместе с ведьмами, которые смотрели на нее так, будто она была их другом.

– Тогда до встречи, – сказала Анерин и убежала, оставив Руа искать дорогу в палатку Бабы Аиру в одиночку.

Однако Руа и сама уже хорошо знала все тропинки: квартал ведьм был выстроен по спирали, в самом центре которой находился шатер Бабы Аиру – самое священное место для ведьм.

Подойдя к нужной палатке, Руа не стала стучать. Она просто вошла и увидела, что Баба Аиру стояла у стола. Верховная жрица держала в руках дымящуюся металлическую чашу, наполненную сушеными травами. На столе перед ней горели три свечи – белая в центре, а синяя и голубая по бокам. Перед ними был насыпан круг из соли, а в центре лежало кольцо жрицы из ее тотемного мешочка.

Руа замерла и смотрела, как ведьма пускает дым над соляным кругом.

– Ты можешь войти, Руа, – медленно проговорила Баба Аиру, голос ее звучал тепло.

Руа уселась на стул и принялась наблюдать на манипуляциями ведьмы. Баба Аиру опустила чашу, пробормотала несколько слов на мхенбике – слишком тихо, чтобы Руа могла расслышать, – подняла серебряное кольцо и положила его в тотемную сумку на шее.

Руа с удивлением наблюдала за тем, с какой легкостью Верховная жрица перемещалась по шатру. Она быстро вернулась к креслу-качалке рядом с ней и сразу же села, даже не удостоверившись, было ли оно там. Руа задумалась: Баба Аиру Видит все это или просто за годы выучила, где лежат ее вещи?

– В последнее время ты проводишь много времени в квартале ведьм, – сказала Баба Аиру и обернулась к огню. – Я рада… хотя подозреваю, что ты тут скорее для того, чтобы реже встречаться с кем-то.

Уши Руа вспыхнули: интересно, что еще было известно жрице?

– Мне здесь нравится – не так многолюдно, как в районе фейри.

Тонкие губы Бабы Аиру дрогнули, а она сама принялась медленно раскачиваться в кресле.

– Не так давно ты говорила совсем другое. Но… ведьмы тоже тебя приняли.

– В ту ночь, когда все праздновали полнолуние… была одна ведьма…

– Ее зовут Аша, – перебила Руа Баба Аиру. – Думаю, истории о твоем героизме, что ходят сейчас среди ведьм, уже ушли далеко от истины. Но я мало что могу сделать, чтобы пресечь сплетни. Молодые ведьмы любят рассказывать истории, и я позволю Аше рассказывать свою.

– Она назвала меня Мхениссой.

Баба Аиру поджала губы и указала на Бессмертный клинок.

– Разве она ошиблась?

– Это слишком большая честь для меня… – начала Руа, и Баба Аиру подняла подбородок. – Им будет еще тяжелее, когда я уйду.

– Я не думаю, что вы уйдете, Ваше Высочество.

Столь формальное обращение заставило Руа вздрогнуть.

– Ты должна вести мой народ за собой. Ведьмы выбрали тебя.

– Они не могут просто так выбирать или не выбирать меня, – огрызнулась Руа. Было неправильно спорить с Верховной жрицей, но то, что она говорила, было просто смешно.

– Творцы Судеб тоже тебя выбрали, – заговорила Баба Аиру, но Руа перебила ее:

– Нет.

Она боялась, что это может стать реальностью, и с ужасом думала о том, что Верховная жрица может сказать дальше. Стоит только произнести что-то вслух – и ничего уже нельзя будет вернуть назад.

– Мы Видели это, Руадора: на нашем троне – представительница рода Даммакус вместе со своим суженым.

Сердце Руа перестало биться. Суженый? Этого просто не может быть! Она сжала руки в кулаки и вновь прошептала:

– Нет.

– Ты не можешь отказаться от решения Творцов, Руадора. – Баба Аиру звучала слишком спокойно для человека, только что изменившего жизнь другого. – Они переплели твою судьбу с его судьбой задолго до вашего рождения. Это самая сильная магия. Даже если ты скажешь «нет», это ничего не изменит.

– Это просто не может быть правдой. – Руа втянула носом воздух, тело показалось ей невесомым. – И никто об этом не знал?

Баба Аиру сложила руки на коленях.

– Спроси об этом у своего Короля.

Руа замерла.

– А он знает?

– Знает.

Руа почудилось, что комната вокруг темнеет, и она вот-вот упадет со стула. Ей нужно было скорее выйти на свежий воздух.

– Но почему никто не видел, что наши судьбы связаны? – Голос Руа, хриплый и тихий, звучал будто издалека.

– Спроси его, что случилось с ведьмой по имени Нэйв Маллор, – ответила Баба Аиру, и впервые Руа услышала в ее голосе язвительность.

Маллор – как Оникс Маллор. Она помнила это имя со времен встречи с ведьмами в Рэвенпорте. А в тот вечер, когда Оникс дала ей книгу заклинаний, она велела спросить Ренвика о ее сестре, а Руа так и не спросила. Ей стало стыдно – она пыталась сбежать, чтобы не знать ответа. Но больше нельзя было прятаться от правды.

– Он убил ее? – задыхаясь, спросила она.

– Он убил много людей, чтобы сохранить свой секрет… твой секрет, – ответила Баба Аиру.

Руа почувствовала, будто невидимая рука сжимает горло все сильнее. В неверии она покачала головой.

– Он убивал ведьм, чтобы они не рассказали его отцу о том, кто его суженая? – Руа порывисто вздохнула, а Баба Аиру перестала раскачиваться в кресле.

– Да. А еще он убивал ведьм, чтобы они не рассказали Хеннену, почему не могут Видеть его будущее.

– Что? – Теперь Руа била дрожь. – Почему они не могут Увидеть?

Баба Аиру подняла руку к груди и обвела пальцем вокруг кольца в тотемном мешке. Она молчала так долго, что Руа уже подумала, будто жрица вообще не собиралась ей отвечать. Она наконец заговорила, и Руа не была готова к тому, что услышала:

– Потому что синие ведьмы не могут Видеть будущее других синих ведьм.

Глава двадцать шестая

Руа пронеслась по лагерю, будто вихрь, и ни один солдат не смел встать у нее на пути. Сердце колотилось где-то в горле, она не могла как следует вздохнуть.

Синие ведьмы не могут Видеть будущее других синих ведьм.

Боги, она задыхалась.

Руа подумала о том, почему у Ренвика заостренные уши – Хеннен Востемур был фейри. Но он не стал бы жениться на ведьме! Все бы узнали, что мать Ренвика – не фейри, как же могло получиться, что у них родился синий ведьмак?

Руа подумала о подписи, которую мать Ренвика оставила его младшему брату в той книге: она назвала Эдвина меарага, «мой драгоценный малыш».

Мхенбик. Мать Луна, зачем королеве фейри использовать мхенбик? Бессмыслица какая-то.

Руа откинула тяжелый полог и ворвалась в кабинет Ренвика.

– Это правда?

Ренвик оторвался от созерцания стола и поднял на нее изумленный взгляд.

– Руа? Сейчас тебе нельзя тут быть.

Он откинулся на стуле, под расстегнутой рубашкой показались резные линии его мускулистой груди. Но Руа этого даже не заметила – в ее голове носился ураган вопросов. Она не обратила внимания на его слова и подскочила к столу. Чуть в стороне от Ренвика стоял маленький стеклянный пузырек – и она знала, что в нем.

– Это правда? – Голос рвался из груди, как ревущая волна. Ренвик прищурился и посмотрел на нее.

– И откуда ты прибежала?

– Из шатра Бабы Аиру, – прорычала Руа, и Ренвик застыл. На его скулах играли желваки.

Она с силой хлопнула рукой по столу – так, что Ренвик вздрогнул и, кажется, пришел в себя.

– Ты ведьмак?

– Моя мать была синей ведьмой – наполовину, – пробурчал он, методично потирая лоб.

Руа наблюдала за ним, и ее осенило:

– У тебя бывают видения? Я думала, что у тебя болит голова от яда. – Она хмуро глянула на пузырек. – Но это видения, так ведь?

– И я был бы благодарен, если бы ты об этом молчала, – зашипел Ренвик. – Я очень старался сохранить этот секрет от тех, кто убил бы меня, если бы узнал.

– О, я знаю, на что ты готов пойти, – прорычала Руа. – Что случилось с Нэйв Маллор?

– Руа, – выдохнул Ренвик, и на глазах у нее выступили слезы. Что-то в груди Руа оборвалось, треснуло под действием невидимой силы.

Она взглянула Ренвику в глаза и закричала:

– Скажи мне!

Ренвик отвел взгляд и уставился на пузырек на столе.

– Я ее убил.

– Почему? – Губы Руа задрожали – она уже знала ответ.

Ренвик уперся локтями в стол, поморщился и, не отрывая глаз от пузырька с ядом, заговорил:

– Она была сильной ведьмой, Балорн очень старался сломить ее. В какой-то момент она поняла, почему не может Увидеть мое будущее. Так что стала искать, к кому тянется нить мой Судьбы. Нэйв увидела, что ты все еще жива и… кто мы друг для друга.

Ренвик убил Нэйв Маллор, чтобы защитить Руа от отца и дяди. Что Хеннен и Балорн Востемуры сделали бы, если бы узнали, что принцесса Даммакус все еще жива и прячется в Высоких горах? Они бы убили ее и всех красных ведьм в округе. Ренвик защищал Руа, защищал даже до того, как узнал ее… до того, как понял, кто они друг для друга.

– Ты хочешь сказать, что мы связаны судьбой?

– Да, – прошептал он.

– Почему ты не сказал мне?

Ренвик наконец поднял глаза на нее – они были огромными и блестящими. И Руа поняла, что они мерцают голубым светом. Боги, как она не заметила этого раньше? Ренвик перестал себя контролировать, и глаза стали бирюзовыми – но лишь на мгновение. Через секунду они вновь были изумрудными.

– Как я мог? – прохрипел он. Открытый пузырек на столе манил, соблазняя его. Руа заметила, что он был еще полон. Но по выражению лица Ренвика поняла, что это ненадолго – тот явно боролся с желанием выпить эликсир. – Как я мог сказать тебе, что твоя душа связана с моей, когда ты смотрела на меня так, будто я чудовище?

– Мне все равно, что ты чудовище, Ренвик, – в этом мы одинаковы! – зашипела Руа, но тут же сорвалась на крик: – Меня волнует, что ты лгал мне!

Ренвик потянулся к пузырьку, но Руа была быстрее. Она схватила его, поднесла к губам и выпила до дна. И тут же сморщилась – яд оказался ужасно горьким.

Ренвик вскочил на ноги и подскочил к Руа:

– Нет! – Он в ужасе выхватил бутылочку из ее рук. – Ты выпила все? Это слишком много! Даже для меня, хотя я привык к этому эликсиру.

Ренвик бросился к пологам и закричал стражникам:

– Коричневую ведьму ко мне! Сейчас же! – Он подбежал к Руа и заглянул ей в глаза. – Зачем? Ну зачем ты это сделала?

– Ты не единственный, кто прибегает к ядам, чтобы избавиться от боли, – прошептала она. Тело затопило тепло, кончики пальцев приятно покалывало. Неудивительно, что Ренвик это пил. Волны тепла разносились по ней, глаза начали закатываться.

– Нет! – Чужие ладони обхватили ее лицо, глаза Ренвика сверкали. – Ты должна бороться! Иначе эликсир слишком быстро затянет тебя во мрак! – Крик Ренвика превратился в шепот: – Не спи, пожалуйста. Не спи.

Ренвик прижался лбом к ее лбу, а Руа убаюкивало восхитительное, покалывающее тепло. Она закрыла глаза. Ренвик встряхнул ее, его пальцы крепче сжали ее лицо.

– Борись, Руа! Я не могу потерять тебя, – умолял он, но ее глаза вновь закатились. – Борись. Ты сильная.

– Я не сильная, – пробормотала Руа и удовлетворенно хмыкнула. Ренвик снова встряхнул ее, и она открыла глаза. – Мне кажется, что все кругом способно меня сломить. Но все это ничто по сравнению с тем, что пережил ты. – Кажется, это зелье развязало ей язык.

– Серьезно? Ничто? Разве что твою семью убили, когда ты была малышкой, война заставила тебя бежать в леса, все детство тебя обижали, игнорировали, потом похитили и почти убили… – От обычно спокойного короля Севера не осталось и следа – его наполняли гнев и страх, словно он готов был сражаться за Руа с самой тьмой. – Мне продолжать?

Ее сердце гулко стучало в груди. И хотя от зелья конечности налились свинцом, Руа подняла руку и погладила Ренвика по щеке.

– Это ничто по сравнению с твоими страданиями.

– Ты говоришь это, чтобы забыть – то, что ты чувствуешь, так же реально.

– Я должна научиться лучше управлять Бессмертным клинком, – проговорила Руа. Ее дыхание было порывистым и становилось все чаще, даже когда ее сморил сон. – Я должна научиться лучше контролировать себя. Не знаю, почему мне это никак не удается.

– Может, если бы тебе с детства разрешали чувствовать и проявлять чувства, мощь Клинка не сбила бы тебя с ног? – прорычал Ренвик.

– И это мне говорит Востемур, – хмыкнула Руа, и Ренвик скрежетнул зубами:

– Я. Не. Мой. Отец.

Сердце Руа упало, она качнула головой:

– Нет, ты не он. – Она не понимала, почему сказала это, хотя и не хотела. Но у нее не было времени поразмыслить о своем предательском языке – ноги подкосились. Руа уже было подумала, что Ренвик накажет за ее слова, позволит упасть, но он подхватил ее.

– Не спи, Руа. Пожалуйста! – Панический возглас Ренвика звучал далеко от Руа. Она уже не видела ничего вокруг – только его испуганное лицо перед собой.

– Я здесь, – донесся до нее мягкий женский голос, и Руа услышала быстро приближающиеся шаги. Она закрыла глаза.

* * *

Запах гвоздики и свежевыпавшего снега среди вечнозеленых деревьев укутал Руа с головой. Она чувствовала морозный зимний воздух даже в тепле своей постели. Но это была не ее кровать. Простыни были мягче, подушки другие, и этот запах… В ее палатке пахло чаем и бергамотом.

От гула в голове захотелось зажмуриться, невидимые тиски сдавливали череп. Руа сглотнула и почувствовала, что в горле пересохло и саднило. Она моргнула и открыла глаза: у кровати в мягком бархатном кресле сидел енвик. Одежда его была измята, волосы – въерошены: видимо, он просидел рядом довольно долго. Но, когда взглянул на нее, его глаза смотрели ясно, а губы растянулись в улыбке. Он откинул волосы, и Руа уставилась на царапины на его лице.

– Ты жива.

– Меня не так-то просто убить, – прошептала Руа.

Она не помнила, как исцарапала его щеки, но, когда попыталась спросить, Ренвик ее опередил:

– Я заслужил это, – пробормотал он. – Это и многое другое, Руа. Я должен был все тебе рассказать сразу же, как только увидел. Но я… – Он отчаянно пытался заглянуть ей в глаза. – Не смог бы вынести, если бы ты меня за это возненавидела.

Руа ничего не ответила – она, пусть с трудом, но могла понять его мотивы. Однако прощать пока не собиралась.

– У тебя бывают видения? – спросила она. Ренвик отшатнулся, будто его ударили.

– Никто не спрашивал меня об этом раньше.

– Никто из выживших, – парировала Руа и тут же пожалела о своих словах: Ренвик мгновенно спрятался за стальными доспехами, стерев с лица печаль. – Я не представляю, каково это – быть наполовину ведьмаком и расти в королевстве, в котором убивают и порабощают ведьм.

– Но ты можешь представить, что бы со мной сделали, если бы узнали? – прошептал Ренвик. В его голосе слышались отголоски ужаса, и Руа вздрогнула.

– Твои родственники захотели бы посмотреть, как далеко смогут зайти, выбивая из тебя видения, как из других ведьм.

Ренвик сглотнул и покачал головой.

– У меня не бывает таких ясных видений, как, например, у Анерин. Это просто маленькие вспышки в сознании. И я заталкиваю их так глубоко, как только могу.

– Это больно? Отгонять от себя видения?

Изумрудные глаза заглянули в ее.

– Да.

Она глубоко, судорожно вздохнула. Ренвик так крепко держал видения внутри себя! Руа не могла и близко представить, какого это – отказываться от собственной магии. Это была пытка.

– Ты когда-нибудь испускал свет?

– Один раз, – ответил Ренвик и положил голову на руки. Все его тело напряглось, словно он готовился к битве. – Мне было восемнадцать. Я пошел в аптеку к коричневой ведьме в Мурренейре. Боялся, что умру, и она дала мне зелье… – Ренвик потер лицо руками и поправился: – Яд. Она дала мне яд.

В этот момент он выглядел таким открытым, не прячась за суровостью и изящными одеждами.

– Ты пьешь его с восемнадцати лет? – От этой мысли на глаза Руа навернулись слезы. Он потратил почти десятилетие своей жизни, борясь с видениями, отравляя себя, живя в страхе, что его раскроет собственный отец.

– Большинство видений – это не образы, а чувства. Например, я почему-то знаю, что Тадор возвращается из Друнехана верхом, хотя он об этом мне ничего не говорил. – Он облизал нижнюю губу и прикусил ее, словно раздумывая, стоит ли продолжать. – Но всю жизнь меня упорно преследовало одно и то же видение.

– О чем? – спросила Руа, сердце забилось, когда она взглянула в эти пронзительные глаза.

– О тебе.

Она знала, что он скажет это, но эти слова все равно заставили мир вокруг остановиться, а Руа свободно лететь сквозь время. Стены палатки прогнулись и затряслись от порыва ветра, пронесшегося над лагерем. В остальном, кругом была тишина.

– Я видел тебя в горах. – Ренвик смотрел в потолок и сжимал челюсть между резкими вдохами – будто он мог затолкать чувства поглубже в себя, как и свои видения. – Ты пряталась за хижиной. Уперла подбородок в колени и плакала. – Его голос дрогнул. – Я знал, кто ты. Кто ты для меня.

Руа не знала, что именно видел Ренвик – почти всю жизнь она провела, прячась и проливая слезы в одиночестве. Она не могла позволить ведьмам увидеть ее слабость. И это было их проклятием, камнем, который она до сих пор таскала на своей шее.

Руа оглядела Ренвика, его поникшие плечи, и печальное выражение лица, и ненавистные слезы вновь подступили к глазам. И, как и Ренвик, она подняла взгляд к потолку – отличный трюк, чтобы не дать слезам упасть. Интересно, он тоже этому научился в детстве? Посмотрев на короля Севера, Руа показалось, что сейчас в этой палатке сидят не две королевские особы, а просто два одиноких человека, которым всю жизнь приходилось прятаться от тех, кто их, вообще-то, должен был любить.

– Мы ведь встречались раньше, не так ли? – прошептала Руа, вновь устремив взгляд на потолок. Она искала в памяти Ренвика, но его не было. Она помнила дым, крики и боль, но не была уверена, действительно помнит это или это просто кошмарные догадки о том, как все могло быть на самом деле. – Ты был там той ночью, когда Хеннен пытался убить всю мою семью?

– Да. – Голос Ренвика дрогнул. – Я видел, как ведьма схватила тебя и убежала. Она практически вышвырнула тебя из огня. Я вытащил Раффиела, прикрыл его, пока он карабкался по оконному карнизу. Пытался сделать вид, что сражаюсь с его охраной. Я довольно долго играл за обе противоборствующие стороны.

– Но зачем тебе было помогать нам до того, как ты узнал, кто я для тебя?

Губы Ренвика задрожали, голос сломался:

– Потому что я никогда не хотел ничьей смерти.

Их глаза встретились, и одинокая слеза скатилась по его щеке.

– Может, я и чудовище, раз долгие годы делал все, чтобы выжить. Но я – не мой отец.

Вид плачущего Ренвика что-то переключил в Руа, и слезы потекли по щекам, словно кто-то сломал плотину. Он помогал ее семье еще до того, как узнал, что они суженые. Это не магическая связь заставляла его поступить правильно – он сам этого хотел. Эта мысль больно кольнула, и с губ Руа сорвался дрожащий всхлип. Ренвик, услышав его, вскочил на ноги, обхватил ее лицо и прижался лбом к ее лбу.

– Прости меня, – прошептал он, а она потянулась к нему и коснулась своими солеными губами его губ. – Прости за всю ту боль, что я причинил тебе.

Руа протянула руку и огладила его подбородок.

– Ох, нет. Ты не плохой человек, Ренвик.

Он попытался отстраниться, но она притянула его лоб к своему, удерживая, заставляя выслушать:

– Я знаю, что ты мне не поверишь, но это правда. Ты совершал ужасные вещи, ты поступал мужественно, и я не знаю, что в тебе перевешивает – добро или зло, но мне, нахрен, все равно. Я не буду подсчитывать проценты и не буду взвешивать твою душу. – Слезы текли и текли по их щекам, и Руа наконец произнесла те слова, которые и сама мечтала услышать: – Я вижу тебя, все темные уголки твоего сердца – так же, как ты видишь мои. И я люблю тебя.

Его губы столкнулись с ее губами. Как отчаянно они оба нуждались в этом – любить кого-то, быть любимыми, разрешить себе сказать правду, которая рвалась наружу. Руа крепче обняла его и потянула к себе, желая прижать его грудь к своей. Ренвик оперся о кровать одной рукой, второй пытаясь стащить одеяло, разделявшее их, так отчаянно, словно это был их единственный шанс побыть вместе.

– Ваше Величество, – послышался взволнованный голос из-за стены палатки, и Ренвик с рычанием разорвал их поцелуй.

– Что?

– Баба Аиру согласилась встретиться с вами, – доложил посланник.

Пухлые губы Руа раскрылись, она сделала неглубокий вдох и посмотрела на Ренвика.

– Ты должен идти.

– Нет! – рыкнул он, и она улыбнулась, запечатлев еще один поцелуй на его губах.

– Мне все равно нужно принять ванну и поесть, – пробормотала она. – Иди.

Ренвик шмыгнул носом и вытер слезы – казалось, он размышлял, может ли оставить Руа после самого важного в жизни признания.

– Обещаю, что в ближайшее время не сбегу из Лирейской котловины, – с улыбкой проговорила она и поймала последнюю его слезинку пальцем. Руа могла с легкостью прочесть по лицу Ренвика, как много значили эти слова для него – ребенка, брошенного собственной матерью. Ренвик смотрел на Руа так, будто увидел солнце.

– Я ради тебя небо готов обрушить на землю, – пообещал Ренвик и, поцеловав Руа, вышел.

Глава двадцать седьмая

Руа скормила Раге очередное яблоко, и лошадь радостно фыркнула. Ренвик до сих пор беседовал с Бабой Аиру. Руа приняла ванну и решила не расхаживать туда-сюда по шатру короля, ожидая его возвращения. Все это было слишком личным. Их обещания и признания казались ненадежными. Руа не знала, стоит ли им двигаться дальше, пока она не почувствует отклик на слова Ренвика каждой частичкой души.

– Он не возьмет свои слова назад, – пробормотала Руа, пока Рага обнюхивала ее лицо. Она огладила шею лошади сильно, размашисто – именно так, как, похоже, нравилось кобыле. – Я в этом уверена, – повторила Руа, стараясь унять дрожь в коленях.

На обед она еле-еле смогла запихнуть в себя кусок хлеба. Подумать только! Ренвик Востемур, король Севера, был ее суженым – и к тому же синим ведьмаком, пусть лишь отчасти. Никто не догадывался, что у нее есть суженый, и она была этому рада. А теперь открывшаяся правда лишь подтвердила все предательские чувства, которые она испытывала к нему. Он тайно помогал ее семье еще до того, как узнал, что они предназначены друг другу. Он не был монстром, которым все его считали. Все кусочки пазла сложились в голове, и от этого хотелось смеяться, плакать и кричать одновременно.

Над головой Руа прокричал ястреб, и она поняла, что еще одно из видений Ренвика сбылось. Позади послышался стук копыт. Руа оглянулась через плечо и увидела Тадора, скачущего к конюшне.

– Ваше Высочество, – поприветствовал он и кивнул. Затем спешился, слез с лошади и передал поводья конюху.

– Выглядишь так, будто сейчас из кожи вон выпрыгнешь. – Тадор подошек к Руа и скрестил руки на груди. Его одежду – туго повязанный шарф, меховую шапку и шерстяные перчатки – покрывал толстый слой снега.

– Так и есть, – прошептала Руа, стараясь, чтобы голос не дрожал. Ей хотелось кричать, пока не разорвет легкие, или стучать по стене кулаком, пока костяшки не начнут кровоточить – что угодно, лишь бы остановить волну ужаса и восторга, поднимающуюся внутри.

– Значит, теперь ты знаешь. – Огромный фейри прислонился к воротам конюшни и рассмеялся.

– Что знаю? – Руа уставилась на него.

– Что ты – его суженая, – хохотнул Тадор.

У Руа свело живот.

– Так ты был в курсе?

– Если хочешь знать, он мне ничего не говорил, – ответил Тадор, развернулся и оперся на ворота конюшни. Видно, он очень устал от холода и долгой езды. – Но не нужно быть синей ведьмой, чтобы понять – стоит только увидеть вас двоих вместе. Когда Ренвик смотрит на тебя, он становится буквально другим человеком. Да и ты тоже.

Руа сжимала и разжимала кулаки, встряхивала руками и ногами, будто готовясь к спаррингу.

– Почему Творцы Судеб решили, что мы должны быть вместе? – простонала она. Мысли торнадо носились в голове. Все это казалось шокирующим и неизбежным одновременно, и она не могла справиться с разнообразием эмоций, рвущих ее на части.

– Может быть, они знали, что вас обоих преследует смерть и чувство вины? А может потому, что вы смогли разглядеть друг друга за коронами и титулами?

В голове Руа возник еще один вопрос, требующий ответа:

– Так вот почему ведьмы называют меня Мхениссой? Потому что я его суженая?

Эхирис вновь крикнула с высоты, и Тадор ответил:

– Ты сама заслужила этот титул, принцесса. Хотя, насколько я знаю, ведьмы рады, что ты связана с Ренвиком. Они верят, что ты превратишь его в лучшего правителя… И я с ними согласен.

Руа искоса взглянула на Тадора.

– А ты знаешь, кто он такой?

Темные глаза стражника на мгновение метнулись к ней, но сразу обратились к лошадям.

– Мы никогда не говорили об этом. Ни разу. Я видел, как светились глаза Ренвика в день, когда встретил его. И это был последний раз, когда он плакал.

Грудь Руа сжалась: она осознала цену слез, пролитых Ренвиком совсем недавно. Она рассеянно почесала Рагу за ухом и спросила:

– Как долго ты уже охраняешь Ренвика?

– Боги, я сбился со счета. – Тадор ослабил шарф на шее. – Более двенадцати лет.

Руа прикинула и решила, что Ренвик плакал в последний раз в день смерти его матери и брата. Их смерть принесла ему больше боли, чем факт, что мать его оставила. Это чувство ненужности разбивало Руа сердце – она о таком никогда не горевала.

Тадор словно прочитал ее мысли:

– Я рад, что теперь у него есть ты. Ему нужно выпустить горе наружу, нужно плакать и переживать. Хорошо, что теперь он может опереться не только на меня.

Этот гигант все еще был собой: голос – суровый, рост – впечатляющий. Но нежность в его словах высветили в нем для Руа что-то новое, и она вздрогнула.

– А я рада, что у Ренвика есть ты, – прошептала она.

– Отныне я служу и тебе тоже, знай это. – Голос Тадора был грубым, и казалось, что он недоволен, даже когда говорил что-то хорошее. Он взглянул на Руа и ухмыльнулся, она подмигнула ему. Это действительно так – она ведь была суженой его короля…

Горло Руа сжалось, и ее осенило: она ведь однажды станет королевой. Ухмылка Тадора стала хитрой, когда до нее наконец дошло.

Быть чьей-то суженой – это и так уже было чересчур. А когда твой суженый – король… Казалось, как бы Руа ни пыталась перехитрить судьбу, жизни во дворце избежать не могла. Как же она будет править королевством? Руа о себе-то позаботиться не могла!

Рага пошевелила ушами и обернулась на открытую дверь конюшни, а у Руа свело живот. Она не повернулась – не могла пошевелиться, потому что уже знала, кто там. Ренвик был ее суженым, их связывала магия, и Руа чувствовала ее пульсацию в воздухе так же, как ощущала силу Бессмертного клинка.

Тадор посмотрел в ее испуганное лицо и фыркнул:

– Все будет в порядке, – а затем обернулся, чтобы поприветствовать Ренвика: – Вижу, ты умудрился не погибнуть, пока меня не было.

Руа так и осталась стоять, неподвижно уставившись на Рагу. Она боялась, что содержимое ее скромного обеда может вырваться наружу. Ее суженый стоял прямо позади, и от осознания этого тело била дрожь.

– Как там Друнехан? – Голос Ренвика звучал сдавленно – видимо, Тадор его обнял. На губах Руа заиграла улыбка. Они оба были грубыми, суровыми мужчинами, но пока никто не видел, Тадор мог обнять своего короля. Ну, никто, кроме Руа. Боги, она могла увидеть их настоящих, пока никуда не сбегала. Руа попыталась вдохнуть поглубже, но легкие словно взбунтовались. Мать Луну за ногу! Она и не собиралась никуда уходить. Руа не могла понять, почему сама эта мысль внушала ей такой страх. Если бы она захотела уехать, то Ренвик бы отпустил ее… Но Руа пугали не возможные последствия, которые за этим последуют – ее пугало собственное желание остаться. Она хотела быть здесь, с Ренвиком. Руа даже не подозревала, что может испытывать такое жгучее желание быть с кем-то… и осознание, что она все же может испытывать такую жажду, пугало до одури.

– Хорошо, а теперь отдыхай, – проговорил Ренвик, и Руа поняла, что прослушала все новости, что Тадор принес из бывшей столицы королевства. – Мы отправляемся на Запад через два дня. Приготовься к тому, что нас там ждет.

Эти зловещие слова повисли в воздухе. Собственное беспокойство о себе и Ренвике вдруг показалось Руа таким ничтожным. Она переживала за будущее, которого у них могло и не быть. Им предстояло сразиться с Валорном, найти Ведьмино стекло и снять проклятие с сурааш. Если Руа удастся пережить все это, то, без сомнения, она справится и с тем, чего так боялась сейчас, – с собственным счастьем.

Ренвик подошел к воротам, и Рага обошла Руа, чтобы поприветствовать его. Очевидно, кобыла была неравнодушна к королю. Ренвик провел ладонью по щеке Руа, но та уставилась на свои руки.

– С Бабой Аиру связались ведьмы из Рэвенпорта. – Эта новость была неожиданной. Руа подняла удивленный взгляд на Ренвика и застыла, пораженная его красотой. Острые скулы, сияющие изумрудные глаза, алебастровая кожа и полные губы. Как она не замечала этого раньше? Будто ее душа наконец признала его.

Однако его слова все же прорвались к ее разуму.

– Что сказали ведьмы?

– Они готовы воссоединиться со своим ковеном в обмен на крепость ведьм. – Ренвик с интересом разглядывал губы Руа, но она нахмурилась.

– Храм Хунашта? Они хотят жить в этих залах с привидениями по соседству?

Ренвик придвинулся ближе к ней.

– Нет, они хотят снести крепость и построить там новый храм. Я, конечно, дал им свое благословение – пусть делают с ней, что пожелают. Так или иначе, она никогда не должна была принадлежать фейри.

– Невероятно, – пробормотала Руа. – Хотя я не могу их винить за то, что они хотят сбежать из Рэвенпорта. – Руа хихикнула, краем глаза заметив улыбку Ренвика.

– Думаю, мы оба знаем, что дало им силы вернуться, – сказал он, его взгляд притягивал Руа, словно магнитом. – Это была ты, Руа.

Его восхищение пронзило ее в самое сердце, но Руа покачала головой. Собравшись с силами, она коснулась его лица и проговорила:

– Это были мы, Ренвик.

Услышав свое имя, Ренвик прикрыл глаза, словно смакуя. Он поцеловал ее ладонь и прошептал:

– Это реально, да ведь? Почему мне все время кажется, что в любую секунду все это может исчезнуть? – Его брови мучительно изогнулись. – Я не заслуживаю…

– Тс-с-с. – Руа прижала пальцы к его губам. Все страхи растаяли, как снег под весенним солнцем – оказывается, Ренвик чувствовал то же, что и она!

Руа поднялась на носочки и прикоснулась к его губам. На мгновение она замерла, ожидая, что Ренвик ответит ей, но он будто окаменел. Руа опустилась на землю и вгляделась в его лицо. Она увидела все: радость, печаль, благоговение, ужас – все, что сжимало ее собственную грудь и кружилось в голове. Она поняла, что даже в этом теперь была не одинока.

В ту же секунду лед, сковавший Ренвика, раскололся и разлетелся на осколки – он схватил Руа за шею и прижался к ее губам. Каждый поцелуй был обещанием, что все это – реально… Этот Ренвик был новым, открытым, пугающим, но настоящим. Его руки обхватили ее, прижимая к груди, пока он целовал ее. Руа запустила пальцы в его волосы, и с губ Ренвика сорвался стон.

Рага затопала копытами, и они наконец оторвались друг от друга.

– Вернемся ко мне в шатер? – задыхаясь, проговорил Ренвик. Его руки сжимали ее талию, и Руа улыбнулась и кивнула.

Она наконец-то знала, что делать с волной эмоций, бушевавших внутри.

* * *

Мягкий полуденный свет проникал в спальню короля.

Руа едва успела окинуть взглядом комнату, как рука Ренвика легла на ее шею. Он коснулся губами ее губ, слегка отстранился и прошептал:

– Ты позволишь мне кое-что? – Его глаза потемнели, губы были на расстоянии вздоха от ее. – Я хочу заняться с тобой любовью.

Руа удивленно отстранилась, и Ренвик ослабил хватку. Она не знала, чего еще ожидала, понимала, что такое плотские удовольствия, но секс пугал ее.

– Я…

– Обещаю, что сделаю это сейчас и еще миллион раз после, если ты пожелаешь! – Ренвик рассмеялся, хотя очень внимательно следил за калейдоскопом эмоций, появляющихся на лице Руа. – Прошу, позволь мне заняться с тобой любовью. – Ренвик уговаривал ее и умолял так, что у Руа подкосились ноги.

– Я не знаю, как это делается.

Руа опустила взгляд на руки. Она знала, как жить вне этой палатки. Она знала, как зарезать человека, прежде чем он подойдет слишком близко. Но это… она не знала, как и что нужно делать.

Ренвик вплел пальцы в ее волосы и поднес ладонь Руа к своим губам.

– Мне показать тебе? – прошептал он, затем отпустил ее руку в ожидании ответа.

Руа знала, что он жаждал этого момента, но она также знала, что он не осудит, если она откажется. Не это пугало, а то, как сильно она хотела заняться с ним любовью. Руа взглянула в зеленые глаза Ренвика, собираясь с силами и призывая всю храбрость.

– Я доверяю тебе.

Его светлые брови приподнялись, рот приоткрылся: шок, печаль и желание, стремительно сменяя друг друга, пронеслись по его красивому лицу. Ренвик медленно приблизился к Руа, обхватил ладонями ее лицо и поцеловал.

Такая сладкая, мягкая ласка. Этот поцелуй был тем, чего она никогда не знала, но в чем отчаянно нуждалась.

Руа поцеловала его в ответ: губы слегка покалывало, а она вдыхала запах снега и гвоздики.

Ловкие руки Ренвика переместились к пуговицам ее платья, медленно открывая ее грудь навстречу прохладному воздуху. Он стянул с Руа одеяние и обнял, согрев ее своим теплом. Затем Ренвик отступил на шаг и окинул взглядом ее обнаженное тело. Щеки Руа вспыхнули.

– Ты невероятно красива, – прошептал он.

Руа опустила взгляд и, сцепив пальцы, пыталась выдержать силу его взгляда.

– Думаешь, я шучу? – Голос Ренвика походил на рычание дикого зверя. Он снова приблизился к ней и, взяв за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза. – Ни одна женщина не сравнится с тобой, Руа, ни одна. Ни в твоей красоте, ни в силе, ни в изяществе. Я не преувеличиваю, любовь моя.

Любовь. Руа почувствовала, как это слово скользнуло по ее обнаженной коже. Ренвик подошел к ней сзади, его пальцы легко, словно перышко, поглаживали ее спину – вверх-вниз. От этого ощущения каждый волосок на теле приподнялся. Ренвик обхватил торс Руа рукой, притягивая ее к своей твердой, широкой груди, а потом зарылся носом в ее волнистые каштановые волосы и вдохнул аромат. Он мягко поглаживал ее живот, провел зубами по шее, склонился к уху и прошептал:

– Хочешь, чтобы я опустился… ниже?

Руа, задыхаясь от прикосновений его губ, прошептала:

– Да.

Медленно кружащая по животу рука опустилась ниже, щекоча волоски между ног, приблизилась к бедрам. Руа задрожала, но Ренвик лишь крепче прижал ее к себе.

Прикосновение чужих пальцев к ее сердцевине лишило Руа возможности дышать. Ренвик улыбнулся ей в шею: осыпая поцелуями, он скользил пальцем вверх и вниз, и от чувствительной горошины между ног по всему телу Руа распространялось жидкое тепло.

Она застонала и откинулась на плечо Ренвика. Он поцеловал ее в щеку и, вновь коснувшись уха, прошептал:

– Посмотрим, сколько этих восхитительных звуков я услышу от тебя сегодня.

Он погладил раковину ее заостренного уха. Это ощущение, казалось, послало электрический разряд прямо вниз, туда, где двигались его пальцы. Руа почувствовала тяжесть в груди, коротко вздохнула и почувствовала, как другая рука Ренвика переместилась к ее груди. Чужие пальцы сомкнулись на затвердевшем соске, пощипывая, и из ее рта вырвался еще один стон.

Ренвик прижался к ней всем телом, обнял крепко, его палец скользнул ниже и наконец погрузился в нее. Руа начала задыхаться, когда он принялся исследовать ее горячую, влажную мякоть. Волны дрожи пронеслись по ней, Руа непроизвольно согнула пальцы на руках и ногах, когда Ренвик добавил второй палец. Это щемящее чувство внутри было слишком сильным, и Руа поднималась все выше и выше, чтобы упасть с этого уступа навстречу эйфории.

Это было слишком. Руа начала паниковать, хватаясь за руки Ренвика, но его мягкий голос как-то смог удержать ее в этой реальности:

– Ты в безопасности, Руа. Давай, отпусти себя.

От его слов все внутри Руа сжалось, и она почувствовала, что падает. Ренвик довольно заурчал, слушая, как ее стон, нарастая, превращается в восторженный крик. Ее тело сотрясалось в спазмах, мышцы сжались вокруг пальцев Ренвика, а он продолжал двигать ими, выжимая из Руа все до последнего стона, пока она не обмякла в его руках.

Ренвик вытащил пальцы и огладил талию и ребра Руа, будто успокаивал дикое животное. Затем он отпустил ее, она повернулась и прижалась лбом к его груди. Ренвик целовал ее волосы и поглаживал спину, пока она, глубоко вдыхая, приходила в себя.

И хотя отчаянная жажда больше не мучила Руа, желание все еще бурлило в венах. Так что она отступила от Ренвика и расстегнула верхние пуговицы на его рубашке, разглядывая в вырезе волоски на его груди. Ренвик поднял руки, Руа стянула с него рубашку через голову и бросила на пол.

И снова залюбовалась его телом. Вены на его руках пульсировали, мощные мускулы проступали под бледной кожей. Руа провела пальцами по его груди – она казалась гладкой, идеальной, но под ней таились шрамы, которые оставил Ренвику на память отец. Ей было больно думать об этом – король, который считал себя чудовищем, на самом деле был ангелом мести.

Руа провела пальцами по его ширинке и задержалась на пуговицах брюк. Медленно расстегивая одну за другой, она запустила большие пальцы за пояс и спустила брюки и белье к щиколоткам. Не сводя глаз с Руа, Ренвик переступил через ненужную одежду и отшвырнул ее ногой в сторону.

Руа приоткрыла рот, когда перед ней показалось впечатляющее достоинство Ренвика: вид его твердой плоти заставил ее замереть. Она вспомнила ночь в лесу и последующие дни, когда ее мучила боль. Руа отвела взгляд, и Ренвик это заметил. Он нежно приобнял ее за шею и прошептал в губы:

– Побудь со мной, Руа. Давай просто поспим вместе? Только, пожалуйста, останься.

Эта мольба что-то надломила внутри Руа: Ренвику было все равно, как далеко она позволит им зайти сегодня – он просто хотел, чтобы она была рядом. Руа могла уничтожать одним взглядом негодяев, нанося убийственные удары своим клинком, но это… этого она не умела – позволять кому-то любить себя.

Но Руа не могла больше отрицать свои чувства – не с этим прекрасным мужчиной, стоящим перед ней, таким открытым и уязвимым. Она хотела его – и она его получит.

Набравшись смелости, Руа снова взгянула в изумрудные глаза Ренвика.

– Я не хочу ложиться спать.

На его щеках появились ямочки.

– И чего же ты хочешь?

– Я хочу тебя – всего, целиком.

На мгновение лицо Ренвика будто осветилось изнутри, будто слова Руа вскрыли его грудную клетку, и душа вырвалась наружу – к ней. Его губы впились в ее в требовательном поцелуе. Руа вскинула руки, обхватила его мускулистую спину, притягивая к себе. Она почувствовала, как что-то твердое прижалось к животу. Они неистово целовались, пока шли к кровати, Ренвик придержал Руа за шею и уложил на подушку.

Он прошелся поцелуями по ключицам и груди и вобрал ее сосок в рот. Руа выгнулась ему навстречу и низко застонала.

– Сколько чудесных звуков ты издаешь, – пробормотал Ренвик, когда его рот скользнул вниз по ее животу. – Интересно, что я услышу, если сделаю так?

Прежде чем Руа поняла, что происходит, его горячий язык скользнул по ее влажным складочкам. Руа вскрикнула и вцепилась в простыни, пока Ренвик вылизывал ее сердцевину. Жаркое, влажное трение заставляло Руа задыхаться, она высоко стонала и вновь приближалась к оргазму.

Внезапно Ренвик оторвался от нее, задыхающейся, жаждущей. Он прошелся поцелуями по ее животу и груди, а потом вновь опустился к промежности – кончик его носа коснулся влажной кожи между ног, и Руа открыла рот, жадно втягивая воздух. Она могла кончить от одного его жаркого, жадного взгляда.

Член Ренвика уперся в ее вход, его глаза глядели на Руа с благоговением.

– Если ты будешь чувствовать что-то, кроме удовольствия, – проговорил он, – пожалуйста, боги, пожалуйста – скажи мне.

Ренвик дождался, когда Руа кивнет, а затем вошел в нее. Он продвигался медленно, и чем глубже погружался, тем шире открывался его рот. Ее тело раскрывалось навстречу ему, пульсирующие мышцы растягивались, чтобы вместить все его естество.

Это было совсем, совсем не похоже на ту ночь в лесу: теперь каждая клеточка в теле Руа трепетала, она была в восторге от чувства наполненности внутри. Каждый миллиметр плоти Ренвика внутри заставлял сердце Руа подскакивать к горлу, а ее ноги – дрожать. Грудь Ренвика тяжело вздымалась, он наконец полностью вошел в нее и с тревогой уставился на Руа. Она была уверена – мысль о том, что он снова сделал ей больно, уничтожит его.

Поэтому она прикоснулась к его щеке, и он прильнул губами к ее запястью.

– Это ты, – прошептала Руа. Казалось, что ее сердце разорвется на части. – Это мы. Ты действительно здесь, со мной.

Ренвик вздрогнул и начал аккуратно двигаться.

– Я здесь – и я весь твой.

Ренвик двинулся назад и почти выскользнул из нее, а затем, нарочито медленно, вновь толкнулся, войдя до упора. Эти дразнящие толчки заставляли Руа стонать от желания. Она огладила мускулистую спину Ренвика, направляя его, заставляя двигаться. Ренвик улыбнулся и ускорил толчки – с каждым движением в теле Руа росло ощущение легкости, ей казалось, что она парит над кроватью. Он стал двигаться еще быстрее, и по телу словно прощел разряд. Руа низко застонала, и Ренвик принялся вылизывать ее шею.

– Нравится, когда я внутри тебя? – прорычал он.

– Да, – задыхалась Руа. – Боги, да!

Ренвик двигался все быстрее, с каждым толчком из горла Руа вырывался новый, животный вопль. Все ее тело горело от желания.

Мышцы на руках Ренвика напряглись, он был близок к финалу. Внезапно он застыл, лоб покрылся испариной, глаза вспыхнули бирюзовым светом, и Ренвик крепко зажмурился. Руа стало больно – даже сейчас он прятал от нее часть себя. Она вздохнула, очертила пальцами его подбородок и погладила висок. Приподнявшись, Руа прошептала ему в губы:

– Посмотри на меня.

Ренвик ниже опустил голову, волосы рассыпались по лицу, он пытался сдержать себя, руки дрожали. Он тяжело дышал, но не желал показать Руа эту свою часть – десятилетие страха и попыток спрятаться от отца и дяди не отпускало его. Но ему нужно было понять наконец, кто он для Руа – не Ведьмоубийца, не убийца и не король. Как только их тела соединились, Руа начертала его имя на своем сердце.

– Ренвик, мой суженый, – прошептала она. – Посмотри на меня.

Его глаза распахнулись, вспыхнув ярким аквамариновым светом. Она в изумлении уставилась на него. Даже когда он был глубоко внутри нее, она все еще не до конца верила, что это чувство, что они делили на двоих, было настоящим.

Между их вдохами прошла, кажется, целая вечность, и две души, наконец, слились воедино.

– Я люблю тебя, – произнес Ренвик, словно отвечая на мысли Руа, и толкнулся в нее, присваивая, захватывая физически так же, как делал это эмоциями и словами.

– Я люблю тебя! – вскрикнула Руа, двигая бедрами в такт его ритму, пока кровать не начала ходить ходуном. Ренвик пил ее стоны удовольствия, сердце Руа рвалось из груди, ей казалось, что она или испытает оргазм, или сойдет с ума.

Она впилась ногтями в его затылок, сминая его губы, стоны Руа стали оглушительными. Она неистово извивалась под ним, глубокие, напористые толчки подтолкнули к финалу – и Ренвик, выкрикнув ее имя, последовал вслед за ней. Оргазм оглушил обоих, мышцы сжимались, спазмы прокатывались по телу, а они падали вместе в пустоту.

Эхо кульминации прокатилось по телу Руа – всеобъемлющей, сокрушительной. И ее накрыло осознание: она впервые была уверена, что именно она – суженая короля Севера, Ренвика Востемура.

* * *

Солнце стояло высоко в небе, когда Руа подняла голову с мягкой пуховой подушки. Она моргнула, осматривая комнату в поисках кувшина с водой. Руа приподнялась на локте и заметила один на столе на другом конце комнаты. Она собралась было соскочить с кровати, но чужая рука обхватила ее живот и притянула к теплой, твердой груди.

– Останься, – сонно пробормотал Ренвик, и Руа улыбнулась:

– Я только собиралась принести нам попить.

– Так воспользуйся своей магией, – прошептал тот в ее волосы. Красные ведьмы учили использовать ее только тогда, когда по-другому было не обойтись.

Применять магию в повседневных делах считалось расточительством – ведь ее можно было бы направить на пользу обществу. Но Руа вообще практически не пользовалась магией – нехорошо позволять ей застаиваться.

Так что она мысленно обратилась к пульсирующей спирали глубоко в животе, вибрации магии потянулись к кончикам пальцев и глазам, и она сосредоточилась на кувшине с водой. Руа подняла руку, кувшин мягко опрокинулся, проливая воду в стоящий рядом стакан. Она согнула пальцы – и стакан поплыл к ней. Затем Руа просто взяла его из воздуха, сделала большой глоток и протянула Ренвику. Он ухмыльнулся.

– Ты великолепна.

Руа почувствовала, как румянец подбирается к ее изящным ушам, и улеглась обратно. Ренвик поставил стакан на прикроватную тумбочку и оперся на локоть, глядя на нее, а затем склонился и запечатлел мягкий, нежный поцелуй на ее губах. И Руа тут же почувствовала вибрации глубо внутри – но исходили они не от магии.

Она обхватила Ренвика за шею и потянула к себе, а он улыбнулся.

– Да ты, оказывается, ненасытная!

– Ага, – шепнула Руа ему в губы, и он, рыкнув, приоткрыл рот, углубляя поцелуй. Вскоре Ренвик оторвался от ее губ и взглянул Руа в глаза – в его взгляде снова пылала страсть. Они спали не больше пары часов – будто годами сдерживали свои желания, а теперь они выплеснулись наружу цунами. И Руа не представляла, когда в ней утихнет эта постоянная тоска по Ренвику и сколько еще она будет так отчаянно нуждаться в его прикосновениях.

Ренвик ткнулся в нее носом и прислонился лбом к ее лбу.

– У тебя что-то болит?

– Есть немного, – призналась Руа. Ее тело устало, было немного дискомфортно, но не так, как в тот раз. Скорее, было похоже на утро после тренировки, где она отрабатывала новые техники боя, – это мышцы, которыми она никогда не пользовалась, оживали. Ощущения внутри отзывались в душе эхом удовольствия от прошедшей ночи, и она хотела Ренвика еще сильнее.

– Может, нам сначала стоит позавтракать? – предложил Ренвик, пока его руки, огладив бока Руа, опустились на ее бедра. Он посмотрел на потолок, рассматривая свет, проникавший через дымоход. – Или, возможно, уже пришло время обеда.

– Я не хочу есть, – надулась Руа и, обхватив Ренвика за шею, притянула его грудь к своей.

– Боги. – Он сверкнул на нее глазами. – Если ты и дальше будешь на меня так смотреть, мы никогда из этой палатки не выйдем.

– Ну и хорошо.

Ренвик лукаво улыбнулся, наклонился и поцеловал Руа в шею. Он неторопливо оставлял поцелуи на ее скулах и подбородке, пока она перебирала пальцами его волосы. Руа сладко застонала и перекатилась на бок, а Ренвик прижался к ее спине. Он провел рукой по ее груди, обвел пальцами соски и спустился к бедрам. Руа потянулась и погладила его член, Ренвик застонал. Она помнила ощущения его совершенного тела и знала то, что ей было недоступно буквально вчера вечером. И Руа испытала странную гордость за то, что смогла преодолеть страх и впустить Ренвика в себя. За это он будет вознаграждать ее снова и снова.

Ренвик переместил руку на ее промежность и вплотную прижался к спине Руа. Он уже был твердым, его пальцы поглаживали ее, скользя вверх и вниз. Руа тихо застонала – Ренвик уже понял, как заставить ее стонать вновь и вновь: он провел всю ночь, оттачивая движения, прислушиваясь к звукам удовольствия, издаваемым Руа, запоминая, что ей нравится.

И теперь он отлично видел, как сильно она желала его прикосновений. Поймав момент, когда Руа захочется больше, он погрузил в нее пальцы. Руа откинула голову назад, и Ренвик прикусил ее ухо. Его горячее дыхание лишь усилило желание и жар между ног. Ренвик заставил ее тело выгнуться и прижал к себе крепче, ухмыляясь ей в волосы. Другая рука потянулась к ее груди, он нащупал затвердевший сосок и принялся сжимать его пальцами.

Из горла Руа вырвался низкий стон. Она потянулась к нему, вновь погладила член, и в груди Ренвика заклокотал рык удовольствия. Руа усмехнулась – ей удалось сбить с него гордыню, самодовольство сменилось огнем желания.

– Я так тебя хочу, – прохрипел он, двигаясь в ее ладони. – А я только хотел тебя приласкать.

– Позже приласкаешь, – вздохнула она, располагая его член между своих ног. – Сейчас мне нужно кое-что другое.

Ее тело отчаянно нуждалось в этой связи с Ренвиком, и Руа не думала, что ее желание когда-нибудь ослабнет. Это было физическим доказательством того, что они – одно целое. Когда Ренвик двигался в ней, Руа ощущала, что они – суженые.

Ренвик застонал, вжимаясь в ее горячую, влажную сердцевину. Его рука продолжала ласкать точку, в которой, казалось, сошлись все нервы, а другая прижимала Руа к себе. Сначала он двигался в ней медленно, слишком медленно.

Руа знала, что придет время, и они будут заниматься любовью быстро, страстно, неистово – но не сегодня. Для Ренвика секс с Руа значил нечто большее, и он, казалось, сознательно решил не торопиться. Руа понимала, что Ренвик с ума сойдет, если снова все испортит, да и она тоже. Они оба нуждались в единении – Руа представить не могла, насколько. Она впустила его в себя во всех смыслах, и он тоже позволил ей увидеть всего себя.

Ренвик двигался в ней медленными, размеренными толчками и, когда наконец полностью погрузился, застонал. Он замер, грудью прижавшись к спине Руа. Она обернулась и встретилась с его сияющим взглядом. Ренвик смотрел на нее так, словно перед ним был мираж, и он до конца не мог поверить, что Руа реальна. Все эти терзания она отлично видела в его глазах, и Ренвик помотал головой.

– Я люблю тебя, – прошептал он, в его голосе слышалась боль. Он мог бы сказать это миллион раз, но и тогда этого было бы недостаточно. Руа инстинктивно понимала его страх, потому что он был отражением ее собственного. В ее жизни наконец-то происходило что-то хорошее, и Руа боялась, что у нее это что-то отнимут.

Руа остановилась и повернулась к Ренвику, желая увидеть его лицо. Она не хотела, чтобы Ренвик переживал, чтобы у него были такие вот глаза – будто он боялся, что происходящее с ним нереально. Она толкнула его на кровать и опустилась на его бедра, улыбнулась, когда Ренвик посмотрел ей в глаза. Она прижала его член к своему входу и медленно опустилась на него, наблюдая за тем, как у Ренвика закатываются глаза.

Только когда они вновь стали единым целым, Руа потянулась к его лицу и огладила большим пальцем щетину на подбородке.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала она. Ренвик приоткрыл рот, его глаза вспыхнули, встретив ответный взгляд Руа – в нем читалось обещание. Ему больше не нужно было бояться ее, она не отнимет у него этих мгновений. Она была с ним, и это было реально.

Руа приподнялась и аккуратно, на пробу, опустилась – она не представляла, что делать дальше. Ладони Ренвика легли на ее бедра, он направлял Руа вверх и вниз так, чтобы она скользила на нем.

Наконец она нашла свой ритм: Руа неотрывно смотрела в глаза Ренвика и двигалась все быстрее. Вскоре она почувствовала, что он тоже приподнимает бедра, чтобы глубже войти в нее. От этого в глазах у нее танцевали яркие пятна. Но Руа догадывалась, что Ренвик будет сдерживаться и ждать ее, и это почему-то раздражало. Ему не обязательно было все и всегда держать под контролем – она была здесь для него. Ренвик мог больше не притворяться тем, кем, по его мнению, дожен быть, – только не с ней.

Она ускорилась, и его пальцы впились в ее плоть.

– Руа, я…

– Все хорошо, – задыхаясь, проговорила она, быстрее двигая бедрами навстречу каждому его толчку. – Давай же, отпусти себя.

Ренвик застонал, его движения стали рваными, он входил в нее до конца. А Руа насаживалась на него, пока он не затих. Она опустилась на кровать, Ренвик тут же принялся покрывать все ее тело поцелуями и вылизывать. Его тяжелое дыхание щекотно прошлось по бедрам, он устроился у нее между ног.

Первое прикосновение его языка – и Руа увидела звезды. Ее пальцы комкали простыни, она изо всех сил пыталась удержаться в этом водовороте ощущений. Пальцы на ногах поджались, она подалась к его рту, и Ренвик одобрительно заурчал, его язык вновь и вновь проходился по ее складкам. Руа закричала – она была уверена, что этот вопль слышали обитатели палаток вокруг. Ренвик ускорился, и Руа вновь закричала, когда ее накрыл оргазм. Каждая волна казалась ярче и мощнее предыдущей, они накрывали ее с головой, экстаз пронзал тело, разбивая его на мелкие кусочки и собирая воедино.

Ренвик отпустил ее и, оставив дорожку из поцелуев на бедрах, уткнулся лицом ей в живот, а Руа поглаживала его по волосам.

– Вот теперь можно и позавтракать, – хрипло пробормотала Руа, и Ренвик засмеялся.

Из-за полога палатки раздалось громкое покашливание, Ренвик и Руа замерли.

– Ваше Величество?

Руа залилась краской. Такое совпадение попросту невозможно. Значит, кто-то слушал их и ждал, когда они закончат. Интересно, как долго пришлось ждать?

– Что? – крикнул Ренвик, не отрываясь от Руа.

– Анерин ждет принцессу снаружи…

Руа вздохнула: кто еще это мог быть? Она же сама предложила Анерин вместе поужинать. Ренвик протяжно выдохнул, зарываясь лицом в теплую кожу Руа, и поцеловал еще раз.

– Скажи ей, что Руа выйдет через несколько минут.

– Да, Ваше Величество.

– О боги, – простонала она. – Я не хочу с ней встречаться.

Ренвик рассмеялся, и вибрации от смеха отозвались в ее груди.

– Я мог бы сказать тебе, что она ничего не заподозрит… – пробормотал он, – но мы ведь оба знаем, что это не так?

– Мне рассказать ей о нас?

Ренвик уперся подбородком Руа в живот и посмотрел на нее снизу-вверх.

– Как ты захочешь. Я вот готов кричать о нас с каждой крыши.

Руа усмехнулась, разглядывая его лицо.

– В Лирее нет крыш – только палатки.

– Будь уверена – я смогу что-нибудь придумать! – подмигнул Ренвик. Руа любила эту его сторону – он был таким свободным, игривым, настоящим. И эту его часть могла видеть только она.

Руа сделала еще один медленный вдох.

– Ладно, пожелай мне удачи.

Ренвик отодвинулся, она прошла к умывальнику. Этот красивый, нежный миг существовал только для них двоих, только в этой палатке. И Руа знала, что, как только она переступит ее порог, все изменится.

Глава двадцать восьмая

В сумерках Ренвик и Руа ехали в открытых санях, а занесенные снегом ветви склонялись над ними. Остальные обитатели лагеря, очевидно сговорившись, решили оставить их в покое. Слухи об их связи, должно быть, распространились, как лесной пожар. Даже Анерин, взглянув на Руа, вдруг вспомнила, что ее ждет множество важных и срочных дел. Руа усмехнулась, вспомнив выражение лица синей ведьмы. Она просто хотела дать им побыть вдвоем, прежде чем их армия отправится на запад, чтобы противостоять Балорну.

– Наверняка весной здесь еще красивее, – прошептала Руа, глядя на деревья. Она представила их в полном цвету, в лесах поют птицы, да и берег озера ожил. На губах Ренвика заиграла мягкая улыбка.

– Это означает, что ты остаешься на Севере?

Руа поняла, что до сих пор не сказала ему: она хочет, чтобы Север стал ее домом.

– Да, означает, – промурлыкала она, вдыхая свежий сосновый воздух.

Снежные хлопья танцевали вокруг, пока лошади тянули сани вверх по склону холма, к откосам котловины. Навес защищал их от сильных порывов ветра, пока они огибали дальний берег ледяного озера. Светящиеся огни лагеря исчезли за поворотом. Руа уткнулась в шею Ренвика, тепло его кожи согревало лицо. Она знала, как ощущается эта кожа под губами.

Руа наклонилась и неспешно поцеловала бьющуюся жилку, сцеловывая его пульс. Северный король улыбнулся, и Руа пробежалась поцелуями до его уха, прикусила мочку, и Ренвик задохнулся и хихикнул.

– Я привез тебя сюда не за этим, но не могу сказать, что против.

Руа посмотрела вверх: сквозь прореху в пологе вечнозеленых деревьев виднелись звезды. Они только просыпались и мерцали в сумерках.

– А зачем мы здесь?

Ренвик улыбнулся.

– Терпение.

Руа снова прижалась губами к его уху и прошептала:

– Мне его всегда не хватало.

Она положила руку ему на бедро, огладила крепкие мышцы и, сместившись чуть-чуть, почувствовала напряжение в штанах.

– Руа… – предупреждающе начал Ренвик и зашипел, когда она расстегнула его брюки и высвободила член. Она озорно хихикнула. – Маленькая злодейка!

В ее нутре разгорался пожар – желание билось беспрестанно. Руа поглаживала его, двигая рукой вверх и вниз, вырывая из Ренвика стоны. Сани замедлили ход, Ренвик бросил поводья к их ногам и набросился на Руа с таким жаром, что она восторженно взвизгнула. Ей нравилось, как легко она могла заставить короля забыть о своей сдержанности.

Во мгновение ока он обхватил ее лицо обеими руками, его губы встретились с ее в требовательном поцелуе. Руа застонала, когда язык Ренвика скользнул в ее рот. Она потянулась к нему, но он вдавил ее обратно в сиденье и опустил руку к поясу, пробираясь к горячей, пульсирующей точке у нее между ног. Руа подалась навстречу его руке в ее штанах, и Ренвик усмехнулся ей в губы. Рука продвигалась все дальше, пока наконец не начала скользить по влажной промежности. Руа громко застонала, и звук эхом разнесся по лесу. Когда Ренвик погрузил пальцы в нее, она откинула голову назад и вскрикнула, глядя на звезды. Каждый нерв в теле отвечал на движения пальцев Ренвика, каждый электрический импульс устремлялся к ее ноющему, влажному нутру. Она поглаживала член Ренвика, а он вновь и вновь прикасался к ней, и оба задыхались, прижимались друг к другу и стремились к новому, великолепному падению в небытие.

На одном резком вдохе Руа посмотрела на Ренвика. В ее глазах плескалась лава, и он понял, чего она хочет. Он быстро расстегнул ее брюки, спустил их до сапог. Руа скинула болтающиеся на щиколотках штаны и обувь и уселась на Ренвика. Он обхватил ее бока, и Руа задыхалась, опускаясь на его твердый член. Она вздрагивала от того, как он растягивал ее, входя до конца. Ее тело ныло, но его наполняли легкость и ощущение приближающегося оргазма.

Покачивая бедрами, она смотрела на Ренвика из-под капюшона. Руа скользила по нему снова и снова, ускоряясь, она задыхалась, но уже не могла контролировать себя. В ней проснулось что-то дикое, она скакала на Ренвике, а он поднимался ей навстречу. Безумие поглотило Руа, подстегивая нарастающую эйфорию и приближая кульминацию. Ее стоны превратились в крики, и, спустя несколько толчков, она кончила. Ренвик продолжал двигаться в ней, сводя Руа с ума. Один оргазм сменялся другим, пока Ренвик, застонав, не последовал за ней.

Они прижались друг к другу и замерли. Мышцы все дрожали и сокращались, но наконец их пульс замедлился. Ренвик с улыбкой посмотрел на Руа, и они рассмеялись этим озорным смехом двух влюбленных друг в друга людей – влюбленных настолько, что их не волновало ничего вокруг, лишь то, что они вместе. Такое безрассудство Руа определенно нравилось.

– Итак, что же ты хотел мне показать? – Руа разглядывала Ренвика, наслаждаясь его потрясающей улыбкой, которую так мало кому удавалось увидеть.

– Все, – ответил он, и его полные губы коснулись ее в нежном поцелуе. Она обхватила его лицо и провела ладонью по щеке.

– Я люблю тебя, – прошептала Руа, и Ренвик улыбнулся:

– Я люблю тебя еще больше.

Руа покачала головой:

– Это просто невозможно.

Она не могла рассказать, сколько раз он ее спасал – хотя она тоже его спасла. Они оба были несовершенны, только восстанавливались после травм прошлого, но вместе им было хорошо. По крайней мере, здесь, с ним, Руа могла принять чувства, что нашептывала ей душа.

– Куда мы отправимся? – прошептала она ему в губы. Ренвик рассеянно отбросил волнистые волосы с ее лица.

– Смотреть на звезды.

* * *

Она никогда не видела ничего подобного. Светящиеся разноцветные огни тянулись к горизонту. От них в три стороны рассыпались лучи, светившиеся белым светом, а их края переливались всеми цветами радуги: зеленым, розовым, голубым.

Руа и Ренвик нашли тихое место на крутом гребне холма между двумя смотровыми башнями и наблюдали за танцующими огнями. Ренвик обхватил Руа, прижал к себе, и они разглядывали зимние краски. Выдохнув пар в ночь, Руа прислонила голову к плечу Ренвика и улыбнулась. Указав пальцем на самую яркую звезду, она прошептала:

– Я никогда не видела Альцес таким ярким.

Она вспомнила, как в детстве много ночей провела, глядя на путеводную звезду, и мечтала убежать. Мечтала отправиться за этой звездой в город из ее книг, мечтала о жизни, которую могла бы прожить, если бы не имя и титул.

– Это Арктус Ориенталес, мой народ называет его Зимней Змеей. – Ренвик указал на россыпь звезд слева от них. Руа задумалась: не потому ли на гербе северян изображена змея? Но змея ассоциировалась с Хенненом Востемуром, и Руа была рада, что Ренвик убрал это существо со своего герба – его меч и корона были гораздо лучше.

Она повернулась и посмотрела на новый герб, вышитый на мантии Ренвика серебряной нитью. Должно быть, он заказал его, когда Руа сделала выбор в ту ночь. Она проследила пальцами очертания меча, и Ренвик поцеловал ее в макушку. Она обвела звезды и спросила:

– А это те звезды, что на запястье у Реми?

Северный король узнал Реми по веснушкам на запястье – они точно повторяли созвездие, которое можно увидеть в небе над Северным королевством. Руа нахмурилась – какая разница, что у ее сестры на запястье такие веснушки?

– Гавиалис Минор. – Ренвик указал на небо. Над путеводной звездой ярко мерцало скопление из пяти точек. Руа прищурилась и оглянулась на мантию Ренвика, а на губах ее обладателя играла улыбка. Руа вновь провела пальцами по вышитым звездам:

– Но эти немного не совпадают.

– Я их поменял, – тихо ответил Ренвик.

Руа посмотрела на небо.

– На что?

Над хребтом раздался гулкий взрыв, по всей Лирейской котловине разнеслись крики. На фоне сияющих зимних звезд Руа заметила облако фиолетового дыма, и фиолетовая тень подбиралась к ним, завораживая своей странностью.

– Нам нужно вернуться в лагерь, – выдохнула Руа.

Со стороны башни тоже донеслись тревожные возгласы:

– Ваше Величество!

Ренвик и Руа бросились туда и наткнулись на синюю ведьму – она указывала на хребет над башней.

– Сурааш!

Руа посмотрела на Ренвика, и ее глаза округлились.

– Проклятье! Я забыла клинок в санях.

С собой она по привычке прихватила только кинжал Бри, но даже не повесила на пояс – сунула в карман мантии, чтобы срезать парочку зимних слив. Руа не думала, что на зимней прогулке ей понадобится Бессмертный клинок.

Руа ругала себя на чем свет стоит – она ведь всюду брала клинок с собой, но ее слишком занимало внимание суженого, и она забыла о самом главном.

– Беги к саням, – сказал Ренвик. – Возьми лошадей, так будет быстрее. Предупреди солдат в лагере.

– И оставить тебя здесь сражаться с сурааш в одиночку? – недоверчиво спросил Руа. – Ты – король. Ты не должен первым отправляться на смерть.

– А ты – будущая королева, – парировал Ренвик, и Руа уставилась на него.

– Если это было предложение руки и сердца, то оно ужасно.

Ренвик рассмеялся, схватил ее мантию в кулак и притянул к себе.

– Возьми меч и возвращайся, – произнес он и припал к губам Руа в обжигающем поцелуе. – В любом случае, я бы предпочел, чтобы ты сражалась рядом со мной.

Руа ослепительно улыбнулась, поцелуй Ренвика заставил ее чувствовать себя непобедимой. Она развернулась и бросилась к саням, а Ренвик бегал у смотровых башен и выкрикивал приказы.

– Я ничего не Вижу! Мое зрение полностью затуманено, – донесся до Руа, мчавшейся через лес, крик синей ведьмы. Она подозревала, что это как-то связано с фиолетовой дымкой, заполнившей небо. Запах был фруктовым и цветочным, как аромат духов, с ноткой горечи, которую она не могла распознать. Это было странно, но одновременно знакомо.

Когда Руа подошла к саням, фиолетовый дым превратился в густой туман. Она вдохнула пьянящий аромат и почувствовала, как легкость наполняет тело. Ей хотелось закрыть глаза и вдыхать, и вдыхать этот сладкий запах. Что это была за магия? Руа чувствовала себя так, словно выпила целую бутылку вина. Она умоляла себя не терять сознание, пристегивая Бессмертный клинок к бедру.

Однако из ступора ее быстро вывели крики, внезапно раздавшиеся со всех сторон. Руа посмотрела вверх – из пелены фиолетового тумана появились три фигуры в капюшонах. Плотные шерстяные шарфы закрывали их лица до самых глаз. Руа попыталась схватить меч, но пальцы не слушались, и она лишь царапнула воздух. Первая фигура бросилась на нее спереди и отбросила в сани. Плащ соскользнул с плеч, перед Руа мелькнул символ сурааш.

Руа отпрянула от когтистых рук одной ведьмы, но ногти других впились в икры. Она направила против них красную магию, но сила в ней еле теплилась. Было похоже на то, как если бы она пыталась колдовать под водой – должно быть, это дым приглушал магию.

Руа вскрикнула от боли – ведьма, оседлавшая ее, ударила в ухо. Сильный звон в голове, как ни странно, привел в чувство, глаза прояснились. Запустив руку под мантию, Руа выхватила кинжал и вонзила в шею ведьмы. Глаза сурааш расширились от ужаса, и кровь хлынула потоком. Пьянящий дым угрожал снова лишить ее воли, но внутренний голос надрывался, крича: «Борись!» Руа высвободила ногу из хватки сурааш, пнула в лицо одну из ведьм, отпихнула от себя умирающую и выскочила с другой стороны саней.

Рана на икре пульсировала, но Руа бежала, стараясь изо всех сил, лавируя между деревьями, а две оставшиеся сурааш наступали ей на пятки. Руа пронеслась через лес, и воздух посвежел – ветер разогнал фиолетовую дымку. Она глубоко вздохнула и выхватила из ножен Бессмертный клинок. Одна из ведьм бросилась на нее.

Изо всех сил пытаясь устоять на ногах и удержать дрожащими руками клинок, Руа резанула мечом по воздуху. Ей понадобилось три удара, чтобы остановить первую ведьму, а перед ней уже возникла вторая сурааш. Руа прокляла всех богов, когда к этой ведьме присоединились еще десять – они выскочили из-за деревьев и завыли, как стая волков на охоте. У берега ледяного озера Руа заметила еще трех ведьм – они прижимали ее к воде.

Магия Руа действовала недостаточно быстро. Вложив клинок в ножны и бормоча проклятия, она развернулась, выбежала на лед и тут же поскользнулась, разбив о него колени. Когда Руа кое-как поднялась на ноги, в нее врезалась сурааш, и они покатились по глади замерзшей воды. С голодным, диким ворчанием, ведьма царапала лицо Руа. Когда стая ведьм с воплями бросилась на лед, озеро пошло трещинами под их тяжестью. Руа почувствовала, как под позвоночником трещит хрупкая скорлупа – в этом месте лед был самым тонким. Она не знала, скольких ведьм он выдержит.

Снизу послышался очередной треск, Руа вскрикнула: «Нет, остановитесь!» – но было уже поздно. Когда толпа ведьм навалилась на нее, воздух прорезал скрипучий стон, и лед проломился. Вода поглотила их целиком.

Холод вцепился в Руа мертвой хваткой, ощущаясь, как удар в грудь. Руа направила все силы на то, чтобы не задохнуться под водой – сурааш уходили на глубину, но продолжали цепляться за нее и царапаться. Руа же отчаянно пыталась не утонуть под тяжестью мантии, сапог и клинка. Она вглядывалась в темноту в поисках полыньи, которую они с ведьмами пробили, и изо всех сил била ногами.

Сурааш корчились и бились в судорогах, некоторые уже не подавали признаков жизни, покачиваясь рядом в ледяной воде, словно созвездия в почерневшем небе. Больше с Руа никто не боролся – даже проклятые сурааш оставили жажду крови в отчаянной попытке выжить. Она скинула сапоги и расстегнула мантию – раздумывала бросить еще и клинок и кинжал, но не смогла. Затем Руа рванулась вверх и плыла, пока не ударилась головой о толстый лед.

Легкие горели, но разум не позволял им сделать вдох. Руа вонзила кинжал в лед, но зрение начало затуманиваться. Наконец в глади озера появилась трещина в несколько пальцев толщиной – Руа припала к ней губами и голодно втянула сладкий воздух. Поднявшаяся было паника уступила место холоду. Дышать – это прекрасно, но ей нужно было как можно скорее выбраться из-подо льда. Вдруг неподалеку раздался всплеск, и Руа увидела, что в воду прыгнул Ренвик.

Он отчаянно искал ее глазами, и Руа поняла, куда плыть. Она сделала еще один глоток воздуха через отверстие во льду и устремилась через толщу озерной воды, борясь с весом клинка с каждым толчком ногами.

Наконец Руа вынырнула на поверхность, задыхаясь от холодного воздуха.

Из груди Ренвика вырвался панический всхлип:

– Слава гребаным богам!

Руа бросила меч и кинжал на лед, Ренвик выбрался на поверхность и лег на живот. Затем он присел, проверяя его на прочность, и только потом вытащил из воды Руа. Он наклонился, с ужасом оглядывая ее на предмет ранений, которых она пока не чувствовала. Все тело онемело, ее била дрожь.

Ренвик обхватил лицо Руа ледяными пальцами и умоляюще проговорил:

– Держись! Тебя нужно скорее отвезти в лагерь.

Затем он поднял ее на руки, и глаза Руа закатились.

– Нет! Нет, останься со мной! – молил он, и Руа заставила себя вновь посмотреть на него.

Неожиданно с кромки озера раздался голос:

– Как интересно.

Ренвик поднял голову, прижимая Руа к себе. Он вгляделся в фигуру за ее спиной и проговорил:

– Ты.

И Руа поглотила тьма.

Глава двадцать девятая

Руа вся покрылась гусиной кожей, даже жар костра не мог ее согреть. Она смутно осознавала, что все, что было на ней надето, – это шелковая ночная рубашка, и ничего больше. При этом она лежала на чем-то, совсем не похожем на теплую мягкую постель.

Руа застонала и открыла глаза. Руки были связаны веревкой под прочным дубовым столом, а тело приковано к нему толстыми ремнями. Она отчаянно задергалась – запястья от трения веревки обожгло.

– Руа.

Руа повернулась вправо и увидела прикованного к каменной стене Ренвика. Рубашки на нем не оказалось – только смятые брюки. Они были на нем, когда они вместе упали в ледяное озеро. Но волосы и остатки одежды казались сухими, синяков на коже она не заметила.

– Где мы? – пробормотала Руа, с ужасом разглядывая черный шелк, скрывавший ее тело. Такой же наряд был на сурааш в храме Хунашта.

Комната, ставшая их импровизированной темницей, больше напоминала кухню. Полки, висевшие вдоль дальней стены, были заставлены стеклянными банками с консервами и бутылками с уксусом. В воздухе витал запах перца и розмарина. Оковы на Ренвике выглядели так, будто похитители привезли их с собой и прикрутили к кольцам в стене. Обычно их использовали, чтобы вялить мясо, а не привязывать пленников.

– Ты ведь тоже догадалась? – Ренвик кивнул на герб, висевший на деревянной балке над открытой дверью. – Судя по гербу Западного королевства, мы находимся либо в нем, либо неподалеку.

– Не может быть… – Руа обвела комнату взглядом в поисках других подсказок. – Западное королевство – оно в нескольких днях пути от Лирея.

– Ты несколько раз теряла сознание. Думаю, они накачивали нас наркотиками. Я пришел в себя несколько часов назад, когда мы были еще в карете, и меня снова вырубили. Здесь не только Балорн, Руа, у них…

– Ты очнулась, принцесса? – послышался из-за двери спокойный голос. Руа вытянула шею и увидела Валорна, прислонившегося к косяку.

– Ты, – прошипела она.

Он с непринужденной грацией откинул с лица русые волосы, в его облике виднелась стать члена королевской семьи – будто они встретились на каком-то фуршете и Руа не была привязана к столу.

– О, ты же не собираешься сказать: «Освободи меня сейчас же!» – Он усмехнулся, придвинулся к ней и провел теплой, шершавой ладонью по ее голым икре и бедру. – Хотя я уверен, что смогу заставить тебя умолять меня.

Сзади загремели цепи, из груди Ренвика вырвался низкий рык. Балорн посмотрел на племянника и скользнул рукой вверх по боку Руа, прошелся по бедрам, животу, груди и добрался до рта. Он очертил большим пальцем ее нижнюю губу, и Ренвик снова зарычал.

– Она действительно твоя суженая, да? – Балорн от восторга прикрыл темные глаза цвета хвойного леса.

Голос Ренвика превратился в угрожающее шипение:

– Не. Трогай. Ее.

– О, думаю, я именно это и сделаю. – Балорн улыбнулся, пробежавшись глазами по телу Руа, и вытащил из ножен на бедре кинжал. – Такая красивая, гладкая кожа.

Балорн провел лезвием по бедру Руа, и Ренвик закричал:

– Нет! Не надо!

Она почувствовала прикосновение металла, но он не разрезал плоть.

– Очаровательно, – пробормотал Балорн, перехватил кинжал и попытался вонзить его в ногу Руа, но нож не порезал ее – застыл, словно кожа была из стали. – Ты далеко от Бессмертного клинка, но он, все же, тебя защищает.

– Он связан со мной кровью. – Руа сплюнула, и ее слюна потекла по рукаву белоснежной рубашки Валорна.

Боль настигла мгновенно – Руа даже не заметила, как Балорн ударил тыльной стороной ладони по ее лицу. Щека Руа покраснела, глаза расширились, и Балорн усмехнулся:

– Руки еще помнят. – Он повернулся к очагу, вытащил свечу из канделябра и поднес к потрескивающему пламени. – Но работать руками – слишком скучно.

Он схватил Руа за указательный палец. Она дернулась, пытаясь вырваться из его хватки, но веревки при каждом рывке натирали запястья, рвали кожу. Балорн поднес свечу к пальцу Руа, и она закричала, когда пламя сожгло ее плоть.

– Стой! Балорн, остановись! – зарычал Ренвик, его цепи зазвенели.

Балорн убрал свечу подальше от Руа и пробормотал:

– Обожаю огонь.

Кончик пальца Руа пульсировал болью. Балорн опустился на одно колено, приблизился к ее руке и, втянув обожженный палец в рот, облизал. Выпустив его изо рта, он томно улыбнулся Руа:

– Лучше?

Руа затряслась, зарычала:

– Ты – демон, проклятый всеми богами!

Балорн ухмыльнулся.

– Думаешь, твой суженый намного лучше? Когда-то он был моим учеником. – Он склонил голову к Ренвику и спросил: – Сколько ведьм ты погубил? Как много их крови на твоих руках?

– Слишком много. – Грудь Ренвика тяжело вздымалась, он рвался и натягивал цепи.

– Но в пытках ты был довольно посредственным.

– Да. – Ренвик настороженно кивнул.

– И убивал ведьм ты только из милосердия? Ха-ха! – хохотнул Балорн и направился к Ренвику. – Все это время? Я-то думал, ты просто плохо владеешь клинком, но ты убивал их быстро и безболезненно специально, не так ли, маленький Ведьмоубийца?

– Не называй меня так, – прорычал Ренвик и, как только Балорн приблизился, подтянулся на цепях и ударил его в живот.

Балорн отлетел назад и упал на пол, но быстро поднялся и, отряхнувшись, процедил:

– Так и думал, что тебя на этих цепях надо было подвесить. – Он покачал головой, будто это была шутка, над которой они все позже посмеются. – Ты, кажется, забыл, что я приковал твою суженою к столу.

– Как ты узнал, что Руа – моя суженая?

Балорн поднял бровь.

– Только боги могут заставить кого-то полюбить тебя, Ведьмоубийца.

Руа напряглась, натягивая путы. Балорн мог пытать Ренвика, резать его – но он прекрасно знал, как заставить племянника страдать по-настоящему. Руа понимала, что эти слова ранят его не хуже любого клинка. Она сжала кулаки, корчась от боли. Ренвик вырос среди тех, кто постоянно говорил, что он недостоин любви и никто его не любит. Он провел детство и юность в той же тюрьме, что и Руа, – только во много раз хуже.

– Ренвик заслужил мою любовь, – прорычала Руа, привлекая внимание Валорна. Она должна была сказать это, должна была дать Ренвику понять, что слова его дяди были ложью. Если им не суждено пережить этот день, Ренвик хотя бы не умрет, раздираемый сомнениями.

Балорн вернулся к Руа и провел по ее обожженному пальцу.

– Больно, дорогая? – Он сверкнул белоснежной улыбкой. – Как думаешь, пальчикам на твоих ногах будет больнее?

Продвигаясь к краю стола, Балорн капал свечным воском на кожу Руа. Но она смотрела на дверной проем – в нем показался фиолетовый дым, а следом темная фигура.

– Ты сможешь вдоволь наиграться, Балорн, когда мы доберемся до Валтена.

Из-за угла, покуривая сигарету, выступил светловолосый фейри. Руа оглядела его округлый подбородок, вздернутый нос и черные пустые глаза.

– Ты же умер, – прошептала она, в памяти возвращаясь к той секунде, когда Хейл пронзил его грудь.

– Ты думаешь, я – Беленус, да? – проговорил мужчина. – Нас часто путали. Но теперь это будет происходить реже – ведь суженый твоей сестры его убил.

Огастус Норвуд.

Он был точной копией брата. Руа попыталась найти хоть какие-то различия между ними и не находила. Она заметила, как он это сказал – «суженый твоей сестры», хотя он вырос, считая Хейла своим старшим братом.

Огастус прошел в комнату, за ним тянулся шлейф дыма. Он был высок и худощав, в точности как король Норвуд – насколько помнила Руа. Он затянулся сигаретой и выпустил струйку дыма ей в лицо. Руа попыталась отвернуться, но Огастус сжал ее щеки, заставив смотреть на него.

– Тебе понравится, поверь мне. – Его голос был тихим и гулким, он пристально смотрел Руа прямо в лицо. – Даже после купания в ледяном озере от тебя все еще воняет Ренвиком.

Если Балорн был самодовольным, но очаровательным, то Огастус был абсолютно бесчувственным. Он выпустил новую порцию дыма Руа в лицо: сладкий, пьянящий аромат окутал ее целиком. Обычные сигареты так не пахли, этот запах напоминал ей…

– Фиолетовый дым, – прошептала она, сердце в груди билось реже и реже, конечности онемели, а пульсация в кончиках пальцев показалась Руа далекой, словно звезды.

– Это менее сильное снадобье, – прошептал ей на ухо Огастус. Когда он наклонился, Руа посмотрела на его грудь сквозь зияющий вырез серой туники. На золотой цепочке на шее висел светящийся голубой камень. Руа затошнило – она сразу поняла, что это такое. Камень манил ее, пел песню силы, как Бессмертный клинок.

Это было Ведьмино стекло.

– Чего ты хочешь, Огастус? – Из объятий ужаса Руа вырвал голос Ренвика. Она попыталась скрыть потрясение, а Огастус вихрем рванулся к ее суженому.

– Я хочу вернуть трон по праву рождения! – В его голосе слышалось пугающее высокомерие, на которое были способны лишь самые мерзкие люди. – И я накажу всех правителей, что вступили в сговор с этим бастардом Хейлом. Они смели решать, кто законный наследник Востока! И первым в моем списке будет Южное королевство!

– Ты его уничтожишь?

– Не любую войну можно выиграть, размахивая мечом, принцесса. – Огастус взглянул на Руа, в его голосе звучало презрение. – Юг сейчас в полном беспорядке, один малюсенький толчок – и королевство рассыплется. – Он отнял сигарету от губ и осмотрел ее, прежде чем сделать еще одну затяжку. – Балорн может получить Север и Запад за помощь мне.

– Ты думаешь, Запад ему покорится? – прорычала Руа, глядя на Валорна, – он непринужденно прислонился к стене, увлеченно слушая их разговор.

– Они уже покорились, – ухмыльнулся Балорн. – Дело сделано. Королева мертва.

От удивления Руа приоткрыла рот. Расслабленное тело клонило в сон, но шок от слов Валорна вернул ее в сознание. Королева Запада мертва, а ее королевство покорилось Балорну? Вопросы мельтешили у Руа в голове. Как? Когда? И тут Руа подумала о Реми. Если они напали на Север и Запад одновременно, значит ли это, что атаковали и Ексшир?

– И что вы собираетесь делать с королевством Высокой горы? – медленно проговорила Руа, опасаясь услышать ответ.

– Можешь оставить все, как есть. Пусть твоя сестра хранит свой маленький амулет. Он ей ничем не поможет, – проговорил Огастус, поправляя воротник туники, чтобы скрыть камень. – А я буду с наслаждением наблюдать, как время уничтожит ее семью. Пусть они голодают, но им никто не придет на помощь, хотя это королевство так нуждается в восстановлении. – Бумага сигареты догорела, и Огастус швырнул окурок в огонь.

– Жаль тебя не будет рядом, чтобы посмотреть, как они уничтожают сами себя. Ты должна была принять предложение Валорна, когда оно было в силе.

– Ты глупец! – выплюнула Руа. – Ты не можешь доверять ни Балорну, ни его чудовищам.

– Король Востока знает о чудовищах еще больше, чем я, – промурлыкал Балорн, уставившись на грудь Норвуда. – Не так ли, Огастус?

Тот достал из кармана еще одну сигарету и прикурил от свечи. Фиолетовый дым окутал его лицо, а зрачки стали еще шире.

– Синие ведьмы были всего лишь пробой пера, доказательством того, что мой план сработает. – Огастус наклонился к Руа и выпустил струйку фиолетового дыма ей в лицо. – Не волнуйся, принцесса. Засыпай.

Восхитительное наслаждение разлилось по ее венам. Она услышала, как Ренвик слабо зовет ее по имени. Далеко, слишком далеко. Теперь она парила над землей, тепло распространялось по телу, как будто она погружалась в горячую ванну. Цветочный аромат напоминал ей о ком-то. В голове промелькнул образ, и Руа впервые осознала, кто это был: ее мать. Она улыбнулась бывшей королеве Высокой Горы, и проклятый фиолетовый дым утянул ее на глубину.

* * *

Жжение на запястьях вывело Руа из дурмана. Она больше не лежала на столе – ее руки были привязаны по обе стороны от головы, она сидела, облокотившись на жесткие деревянные планки. Повозка, в которой она ехала, раскачивалась, заставляя мышцы на груди напрягаться. По крайней мере, они не привязали ее стоя, подумала Руа, не то она вывихнула бы и локти, и запястья.

Отяжелевшие веки неохотно открылись, и Руа осмотрела крытую повозку. Взгляд тут же зацепился за Ренвика – он был привязан напротив, его глаза блестели. На нем по-прежнему были одни лишь брюки, но Руа заметила, что они стали другими. И только после этого она увидела, что на ней, кроме атласного пеньюара, ничего нет. Холод пронзил Руа насквозь, она вздрогнула и увидела свежие синяки на груди и лице Ренвика. Пока она была без сознания, его избили.

Руа и Ренвик долго смотрели друг на друга и молчали. В горле Руа встал ком.

– Скоро мы окажемся в Валтене. – Голос Ренвика звучал надтреснуто, хотя он и пытался казаться обнадеживающим. – Они отведут нас в убежище, и ты наконец согреешься.

Руа покачала головой, но Ренвик осторожно продолжил:

– Балорн неравнодушен к тебе, Руа. Ты могла бы сыграть на его чувствах. Он бы кормил тебя, дал одежду… Ты могла бы выжить.

– Нет. – Руа натянула веревки, не заботясь о том, что они впивались в израненную кожу. Она потянулась вперед и смогла оказаться почти на середине повозки. – Я никогда этого не сделаю – даже если ты мне позволишь, мне все равно. Я лучше умру.

Ренвик опустил голову, и Руа ощутила его разочарование. Он так хотел, чтобы она спаслась! Боги, как ей хотелось прикоснуться к нему, прижаться к его груди и заплакать.

– Может, мы вместе переживем это испытание? – отчаянно проговорил Ренвик. – Они ведь еще не убили нас.

– Думаешь, они захватили лагерь? – Руа подумала о Лирейской котловине. Она вспомнила об Анерин и стиснула зубы – переживала за подругу. – Или пришли только за нами?

– Я не спал, когда нас везли прочь. Казалось, что они пришли только для того, чтобы схватить нас. Боги, молюсь, чтобы так и было. Огастус и его солдаты запускают в небо горящие штуковины, лучники стреляют по ним, и они взрываются над жертвами.

– Фиолетовый дым, – пробормотала Руа. – Похоже на сонное зелье или наркотик. – Она задумалась: у нее болела голова и стреляло в виски от дыма Огастуса или длительного времени без еды и воды?

– Этот дым лишает способности колдовать. Но как? – Руа обратилась к красной магии и поняла, что ее нет. Она посмотрела на металлические балки, прикрепленные к стенкам повозки, – конечно, на них были заклятия. Огастусу не нужно было напускать на нее ядовитый дым, чтобы отсечь от себя магию Руа. Оградительные заклинания и так неплохо контролировали ее магию, пока они путешествовали.

Руа вновь оглядела повозку, но поблизости ничего не было – ни ее клинка, ни кинжала. Чувство потери, словно живое существо, грызло Руа изнутри. Бессмертный клинок был частью ее самой – так же, как и Ренвик был кусочком ее души. Пусть Руа раньше и считала магию клинка проклятием, он все же был даром, благословением.

– У меня есть догадка насчет этого дыма, но она… не очень хорошая. – Ренвик снова поглядел на Руа. – Думаю, Огастус нашел фиалковую ведьму.

Глаза Руа округлились.

– Но все фиалковые ведьмы погибли почти столетие назад. Восточный ковен исчез.

– Возможно, некоторые из них ушли под землю, спрятались. Или же Огастус понял, как использовать магические заклинания и без них. Может, он использует других ведьм – и они накладывают заклинания фиалковых.

Руа поджала губы. Это не было чем-то неслыханным – ведьмы, обладающие способностями других ковенов. Некоторые заклинания были достаточно просты для любой ведьмы – например, защитные или очистительные ритуалы. Баба Морганна обладала Видением синих ведьм и способностями к перемещению объектов красных. Но чтобы ведьма умела пользоваться фиалковой магией, не зная при этом ни одной фиалковой ведьмы? Это казалось маловероятным. Ведьмы берегли книги заклинаний и священные символы, сохраняя традиции своей магии, но их культура была почти полностью устной. Основам магии старшие ведьмы обучали младших, а не читали им книжки.

– Зачем фиалковым ведьмам подчиняться Огастусу? – спросила Руа, прислонившись к стене повозки. Они ехали по неровной местности, ее бедра и спина уже онемели от сидения на подпрыгивающем деревянном полу.

– Фиалковые ведьмы всегда служили Норвудам. Возможно, услышав о начале состязаний за Восточный трон, они решили заявить о себе.

С каждым вздохом губы и кончик носа Руа холодели все больше. Она благодарила Богов, что ее густые и длинные волосы прикрывали хотя бы спину и нежные уши.

– Ведьмы на все готовы только потому, что на трон может взойти новый король или королева? До этого момента фиалковые ведьмы как-то выказывали приверженность Норвудам?

Руа вздохнула, воспоминания вновь нахлынули на нее, и она уставилась на суженого.

– У Огастуса же есть Ведьмино стекло.

– Мне казалось, его можно использовать только против синих ведьм.

– В книге заклинаний говорилось, что камень, пропитанный колдовской магией, благословит или проклянет любую ведьму, которая к нему прикоснется… – Руа поморщилась от боли, когда повозка снова покачнулась. – А может, это сурааш создали фиолетовый дым?

Покачав головой, Ренвик поджал губы.

– Я не знаю. Но это похоже похоже на магию фиалковых ведьм.

Руа покрутила лодыжкой, надеясь избавиться от иголок, впивающихся в ноги.

– Я думала, что фиалковые ведьмы просто делают благовония.

– Они были гораздо более могущественными. Создавали магические ароматы, да, но также благовония и порошки, которые при сжигании и вдыхании проявляли различные магические свойства: исцеляли людей или, например, наделяли их силой и храбростью.

– Черт. – То, что они видели, очень походило на описание фиалковой магии. – Огастус, похоже, зависим от этой гадости.

Ренвик стиснул зубы и прошипел:

– Так и есть. Вот почему дым от одной затяжки может вырубить тебя, в то время как он выкуривает целую сигарету. У него появилась переносимость магии… Я знаю, что это.

– Яне это имела в виду, – тихо сказал Руа, глядя на пристыженное выражение лица Ренвика. Она не хотела его обидеть.

– Я отказался от ядов, Руа, – прошептал Ренвик, тоскливо глядя ей в глаза. – Сделал это ради будущего с тобой, о котором мечтал. Мысль о нас… поддерживала меня дольше, чем ты думаешь.

– Мы же еще живы, Ренвик, – успокаивающе проговорила Руа, но тот, услышав свое имя на ее устах, резко вздохнул, борясь со слезами. Эти минуты могли стать последними в их жизни. И Руа не понимала, почему их до сих пор оставляли в живых.

– Почему они еще не убили нас?

Ренвик нахмурился.

– Есть у меня одна мысль, но она тебе не понравится. Либо Балорн с Огастусом заманивают в ловушку тех, кто отправился нам на помощь, либо выманивают их, чтобы напасть на их королевства.

– Реми не оставила бы Ексшир без защиты…

– Думаешь? – Ренвик испытующе поглядел на Руа. – Сестра очень любит тебя, Руа. Она бы весь Окрит предала огню, лишь бы тебя отыскать.

Теперь Руа уже не была так уверена, но все же предположила:

– Ну, она оставит хотя бы несколько сот солдат… Может быть.

Сестра придет за ней – и Руа это знала. И она молилась, чтобы Реми нашла их с Ренвиком, прежде чем Огастус с Валорном устроят ловушку для нее – или прежде чем Огастус нападет на Ексшир.

– Думаешь, они правда убили королеву Запада?

Ренвик медленно выдохнул.

– Да, думаю.

– Боги, – пробормотала Руа. – Значит, трон займет Абалина Торн?

– Если только они не убили и ее тоже. – Ренвик покачнулся, когда повозка затряслась на повороте.

Руа покачала головой, и слезы брызнули у нее из глаз, хлынув на пол. Она думала, что после смерти Хейнена Востемура мир станет лучше, но он погрузился в еще больший хаос. Королевство Высокой Горы только начало восстанавливаться, на Востоке не было короля – если не считать ненормального, испорченного мальчишки, Север был разделен, половина синих ведьм находилась в укрытии в горах, а королева Запада была убита. Южное королевство было единственным, которое не пострадало. Лишь оно веселилось и купалось в роскоши, пока мир погружался в пучину хаоса. Но у Огастуса наверняка были виды и на Юг – казалось, что он всегда на десять ходов впереди. Когда и с чьей помощью он смог разработать свой план?

Альянс Востемуров и Норвудов до сих пор продолжал жить благодаря Балорну и Огастусу. И битва за королевства казалась еще более неизбежной, чем было до битвы при Друнехане. В груди Руа что-то надломилось, и она всхлипнула.

– Руа, – прошептал Ренвик таким мягким, утешающим тоном, что она заплакала еще горше.

Руа подняла глаза на суженого.

– Если у нас ничего не получится…

– Не говори так, – перебил Ренвик, но Руа покачала головой и продолжила:

– Если ничего не выйдет…

– Все будет хорошо! – проскрежетал Ренвик.

– Я хочу, чтобы ты знал… Я люблю тебя. – Она подалась вперед, напрягая все мышцы, чтобы стать ближе к нему. Ее губы дрожали, но она произнесла: – Я люблю каждую частичку тебя, меарага федэ.

Ренвик дернулся к ней, но его лицо все равно оставалось в миллиметре от ее лица. Мой драгоценный суженый.

– Я люблю тебя! Каждую твою часть – в этой и следующей жизни, моя суженая, моя королева!

Руа хотела обнять Ренвика, но смогла дотянуться лишь губами до его губ, и они слились в отчаянном поцелуе. Возможно, он станет для них последним. Но Руа благодарила богов, что хотя бы могла прикоснуться к Ренвику. Ее душа требовала вдохнуть поглубже его запах, почувствовать прикосновение его кожи – в последний раз.

Слезы Руа потекли по щеке Ренвика. Ее запястья горели и вопили от боли, но ей было все равно – этот последний поцелуй был необходим, слова «Я люблю тебя», осевшие шепотом на губах, были сильнее любого меча. Эта связь между ними существовала вне времени, и Руа наконец почувствовала нить, связывающую ее с Ренвиком, что Творцы Судеб вплели в этот мир. Это была магия, существование которой пророчили оракулы. Это была их Судьба, искра, которая будет тлеть в этом мире еще долго после их смерти. И мир будет чувствовать их любовь.

Повозка резко затормозила, они разом отлетели назад. Сначала раздался один вскрик, а за ним последовал хор воплей. У дверей повозки прозвучал громкий лязг, кругом слышался звон мечей, эхом разносившийся по округе. Кто-то ломал замок, с последним ударом двери повозки со скрипом открылись.

Внутрь просунулась головка с заплетенными в косы волосами и обсидиановой кожей. Огромные глаза осмотрели Ренвика и Руа, а мерцающие голубым ладони раскрыли двери пошире.

– Вечно вы двое меня бросаете! – Анерин улыбнулась и поспешила внутрь. Как только она переступила порог, голубое сияние исчезло с кожи – это ведьмовские обереги отгоняли ее магию. Но она этого даже не заметила – Анерин выхватила кинжал, висевший на поясе, и первым делом разрезала путы Руа. Та с облегчением опустила руки и попыталась снять веревку с окровавленных запястий.

Руа выглянула наружу и посмотрела на побоище: солдаты Севера в новых, сверкающих латах бились с солдатами, на которых были восточные и старые северные знаки отличия. Но не они привлекли внимание Руа: по полю битвы проносились десятки синих плащей, а синие ведьмы под ними размахивали мечами и кинжалами, натягивали тетиву луков. Среди них яркой вспышкой мелькали белоснежные волосы Оникс Маллор. И только теперь Руа поняла, что синие ведьмы пришли не за Ренвиком, а за своей Мхениссой.

Глава тридцатая

Над головой Руа закричал ястреб, и она узнала Эхирис – значит, Тадор был здесь со своей армией. Руа поднялась на ноги, но чуть было не упала – у нее онемели ноги. Впервые она смогла рассмотреть окружающий ландшафт: за поворотом исчезала вереница из двадцати повозок, вырубленная в скалах дорога спускалась вниз по склону и шла через болото, покрытое высокими зарослями. Слева был лесок, притулившийся на камнях, – деревья стояли голыми, безлистными. С холма спускалось еще больше солдат в новых сверкающих доспехах. Впереди с мечом в руке шагал Тадор.

Навстречу им из каждой повозки посыпались солдаты с Востока, а из-за поворота… из-за поворота выскакивали и метались, словно дикие собаки, толпы и толпы сурааш. Себе в жертвы они выбирали синих ведьм из Рэвенпорта, в окружающем хаосе разносились крики ужаса, а сурааш бросались на ведьм и фейри. Их становилось только больше, и безумным ведьмам, казалось, не было конца. На них не было доспехов, у них не было оружия, но благодаря безумию и свирепости они были очень грозными противниками.

Анерин спрыгнула с повозки, и ее синяя магия высвободилась, окутав голубым сиянием пальцы, замелькала в глазах. Ренвик тоже спрыгнул вниз, грациозно приземлившись на ноги. Руа с облегчением отметила, что он, похоже, не сильно ранен, а может, это адреналин поддерживал его. Крепкие руки Ренвика обхватили Руа за талию и опустили вниз. Острые камни, которыми была усеяна дорога, впились в ее босые ноги. И хотя вокруг лежали лишь небольшие кучки снега, Руа показалось, что она встала на голый лед.

– Так, вы двое – а ну-ка прочь отсюда! – приказала Анерин. – У вас нет оружия, вы практически голые…

Руа налетела на Анерин, почти задушив подругу в объятиях.

– Ты спасла нас, – прошептала Руа.

– Ведьмы всегда придут тебе на помощь, Мхенисса. – Анерин крепко сжала ладонь Руа, а затем отстранилась. По ее щекам потекли слезы, и Руа неожиданно разглядела в ее глазах страх.

– Ты чего? – спросила она, смахнув влагу с кожи ведьмы.

Но Анерин расплакалась еще горше и пробормотала:

– Я не Вижу, что мы выиграем эту битву.

Слезы и слова Анерин были для Руа как удар в грудь. Она проследила за столкновениями армий вниз по склону: ведьмы бились с ведьмами, солдаты – с солдатами. Соотношение сил было примерно пять к одному – Балорн с Огастусом привели с собой целый батальон.

Одинокий солдат из восточной армии побежал к ним со стороны первых повозок с мечом наперевес. Ренвик повернулся к нему, босой и безоружный, но с противником бился наравне. Ренвика ударили в бок, и Анерин взвизгнула, но тот все просчитал – так он оказался достаточно близко к солдату, чтобы тот не смог воспользоваться оружием. Ренвик ударил его в горло, и тот, задохнувшись, опустил руку с мечом. Ренвик выхватил его и развернул клинок к противнику. Он двигался с выверенной точностью, смертельный удар нанес легко и непринужденно. Руа смотрела, как ее суженый во мгновение ока превратился в смертельно опасного и умного воина. Кровь хлынула из распоротой шеи, в холодном воздухе от нее валил пар. Вдруг Анерин резко втянула воздух, и Руа отвлеклась от вида суженого с окровавленным мечом в руках.

– Где Бессмертный клинок? – Руа потрясла Анерин за плечи. – С ним мы сможем изменить исход битвы!

– Он у Валорна, – задыхаясь, проговорила Анерин. – В головной повозке.

Руа посмотрела вниз по дороге на черную повозку в начале каравана. Она прищурилась, стараясь разглядеть какие-то признаки присутствия Бессмертного клинка и нащупать его своей магией. Вдруг с края болота промчалась светловолосая фигура и скрылась за деревьями, за ней по пятам бежали трое солдат.

– Черт! – выругалась Руа. – Огастус уходит! А у него Ведьмино стекло.

Ренвик рванулся было за Огастусом вниз по склону, но Руа схватила его за руку.

– Я пойду за ним! – сказал Ренвик, и она собиралась начать с ним спор, но тут подоспел Тадор с четверкой солдат.

Не раздумывая, он снял кинжал с пояса, передал его Руа, и та благодарно кивнула. Со стороны болот к ним поднялись две синие ведьмы. Оникс Маллор тяжело дышала. В руках у нее был окровавленный кинжал, лицо тоже забрызгали вязкие алые капли.

Руа заглянула Оникс в глаза и увидела, как в них борются противоречивые чувства – ведьма, чью сестру убили фейри, пришла этим фейри на помощь. Но будущее было слишком страшным, чтобы она могла остаться в стороне – и они никогда не выбирали между черным и белым. Оникс прикоснулась пальцами ко лбу в знак уважения к Руа, и остальные ведьмы повторили ее жест.

Вдруг вокруг раздались крики вместе с заливистым воем сурааш. Руа срочно нужен был Бессмертный клинок, чтобы поскорее покончить со всем этим – а еще необходимо было заполучить Ведьмино стекло. Так что им с Ренвиком придется разделиться.

Ренвик взял Руа за подбородок, и она взглянула в его завораживающие глаза.

– Я бы велел тебе спрятаться и ждать моего возвращения. – Его голос окрасился печалью, стоило ему взглянуть на трех стоящих за спиной Руа ведьм. – Но я знаю, что ты будешь защищать свой народ.

Руа кивнула, крепче сжимая рукоять кинжала.

– Я буду защищать наш народ, – пообещала она, словно давая королевскую клятву. Если они и погибнут в этой битве, Руа точно не собиралась прятаться под повозкой и дрожать от страха. Губы Ренвика столкнулись с ее губами в горячем поцелуе, он притянул Руа ближе к себе. Когда он отстранился, Руа проговорила:

– Иди и убей Норвуда. Забери Ведьмино стекло. Ты ведь помнишь заклинание?

Ренвик кивнул. Он должен покончить с проклятием, и им удастся выиграть битву. Вдруг они заметили какое-то движение на склоне – Балорн и две сурааш скрылись в лесочке, и его озарил рубиновый блеск Бессмертного клинка.

– Иди и забери свой меч, – сказал Ренвик и глубоко вздохнул, словно борясь с собой, чтобы наконец отпустить Руа. Но ей нужен был клинок, чтобы победить в битве, им нужно было Ведьмино стекло, чтобы снять проклятие. Они должны остановить Огастуса Норвуда до того, как он осуществит свой план по захвату Окрита.

– Если что, мы увидимся в следующей жизни, меа рагафедэ, – повторила Руа и бросилась вверх по склону вслед за Валорном. Анерин, Оникс и еще одна синяя ведьма последовали за ней. Ренвик и его солдаты побежали за Огастусом вниз, к болотам. В броне или без нее – Ренвик все равно был одним из лучших воинов, которых Руа знала. Он поможет победить орду Норвуда.

Достигнув леса, Руа с облегчением опустилась на толстый слой опавших листьев. Ее бедра недовольно ныли после забега по склону, но зато она хотя бы немного согрелась. Сейчас ей было все равно, что кто-то увидит ее полуобнаженное тело – хотя она и жалела, что при ней нет заколки и какой-нибудь жилетки – удержать волосы и грудь. Они мешали, но сейчас было не до того – нужно схватить Валорна. И никто не будет смеяться над ее нелепым видом, потому что все будут мертвы.

Они добрались до вершины холма и остановились перевести дыхание. Руа оглядела долину, но Валорна нигде не было видно.

– Они прячутся за той скалой, – тяжело дыша, прошептала Анерин и указала на огромный известняковый валун, окруженный мшистыми камушками поменьше.

Руа посмотрела на двух других ведьм и приложила палец к губам, требуя тишины. Анерин схватила Руа за локоть и зашептала ей на ухо:

– Балорн собирается замахнуться, чтобы ты испугалась и упала. Не уклоняйся от удара. – Анерин еще раз глубоко вздохнула. – Не обращай внимания на его сурааш — сосредоточься только на Балорне.

– Я выиграю? – Руа через силу улыбнулась, но и это далось ей с трудом – половина сознания была занята тем, что прокручивала все возможные сценарии гибели Ренвика. Болота могут поглотить и его, и его солдат. А если они будут пробираться сквозь огонь битвы, Огастус может уйти слишком далеко. И если они не поймают Огастуса и не снимут проклятие, сурааш уничтожат их всех. Руа попыталась отогнать картину, в которой Ренвик весь в крови лежит на холодной земле в лесу. Но она видела ее снова и снова.

– Это зависит от того, насколько ты сумеешь сосредоточиться, – проворчала Анерин, словно зная, о чем думала Руа. – И от того, прислушаешься ли ко мне. Балорн специально тянет время. Мы не можем больше медлить. – С этими словами синяя ведьма подтолкнула Руа вперед, камни захрустели под ногами. В окружающей тиши этот звук был слишком громким.

И Балорн тут же вышел из-за валуна, сверкнув на Руа вечной очаровательной улыбкой. Он смотрел на нее так, словно не слышал звона мечей и истошных криков, эхом разносящихся по склону холма. Руа сжала пальцы на кинжале Тадора и настороженно приблизилась к нему.

– Ты похожа на Богиню Смерти, моя дорогая. – На щеках Валорна появились ямочки. – Как бы потрясающе ты смотрелась рядом со мной. Но, боюсь, Огастус не позволит мне оставить тебя у себя.

– Все кончено, Балорн, – проговорила Руа, качая головой. – Отдай мне Бессмертный клинок.

Но тот лишь усмехнулся.

– Все только начинается, принцесса. Ведьмы Видели: падение Окрита уже не остановить, и не важно, погибнем мы сегодня или нет. Королевства разрушатся и падут.

– Нет! – Руа бросилась на Валорна, замахнувшись кинжалом, и тот вытащил Бессмертный клинок. Горечь подступила к горлу Руа, когда она увидела, как Балорн обращается с ее мечом – ему не помогала никакая магия, но тот факт, что клинок захватил враг, заставлял Руа кипеть от ярости.

Она уже подумывала схватить Бессмертный клинок за острие, вновь почувствовать его силу, как в этот миг из-за валуна выскочили сурааш и с визгом бросились на синих ведьм. Руа обернулась: Оникс рубила бывших подруг, которые неистово впивались в нее когтями. Она едва успела осознать свой промах, как чужой кулак врезался ей в челюсть, и Руа отлетела назад. Она рухнула на землю, локоть и бедро треснули, столкнувшись с камнем.

Балорн выбил носком сапога кинжал у нее из рук, тот потерялся в куче опавших листьев. Послышался вопль Анерин – она вместе с другой синей ведьмой отступала под натиском сурааш. Забытая легко теснила их, а Оникс пыталась отбиться от другой обезумевшей ведьмы. Им неоткуда было ждать помощи.

Очередной удар ногой в лицо – и послышался тошнотворный хруст. Голова Руа запрокинулась – Балорн сломал ей нос. Из глаз потекли слезы, перед глазами мелькали белые пятна. Руа попыталась отползти назад, но Балорн наступил на ее шелковую рубашку и придавил к земле, направив острие Бессмертного клинка на горло Руа.

– Идеально: ты умрешь от собственного меча. – Балорн усмехнулся и надавил на клинок, уперев его острие Руа в шею. – Ты беспомощна без его магии, не так ли, моя дорогая?

Струйка крови бежала из носа Руа, стекала по ее заостренному уху и пачкала волосы. Ее металлический привкус она чувствовала и в горле, пытаясь не захлебнуться собственной кровью.

– Ты так уверен в том, что ведьмы – ничтожные создания, что забыл кое о чем, Балорн, – прохрипела Руа.

Глаза Валорна сверкнули, и он ухмыльнулся:

– О чем же?

Руа отвела руку в сторону.

– В моих жилах течет кровь ведьмы. – Отброшенный прочь кинжал взлетел в воздух, его рукоять через секунду легла в ладонь Руа. Глаза Валорна расширились от удивления, и Руа вонзила кинжал в его икру. Балорн завопил, Руа еле успела увернуться от удара Бессмертным клинком. Она вскочила на ноги, и Балорн устремился за ней, ковыляя и подпрыгивая на одной ноге.

Руа была недостаточно быстрой – он схватил ее за волосы и притянул к себе.

– Я собирался убить тебя быстро, принцесса, но теперь, полагаю, не буду торопиться. – Он лизнул кровавую дорожку у ее уха, Руа вновь попыталась вонзить в него кинжал, но он легко уклонился. Рванув ее за волосы, Балорн повалил Руа на землю, из-под ее ног взметнулась куча листьев. Он навалился на нее, выбив из легких воздух, прижал к земле своей тяжестью.

Он открыл было рот, собираясь заговорить, но тут раздался свист, и в горло Валорна вонзилась стрела. Он скатился с Руа, зарывшись в листву, и она смогла рассмотреть стрелу с малиновым оперением. На склоне Руа заметила лучника в блестящем черном костюме. Он держал лук наизготовке, золотой обруч удерживал каскад ниспадающих черных локонов. В глазах лучника мерцали злость и жажда мести.

Королева смотрела, как Балорн испускает последние вздохи.

А Руа смотрела на свою сестру – Реми.

* * *

Кровь хлынула из зияющего рта Валорна, его огромные глаза уставились в небо. Он схватился за древко стрелы дрожащей рукой, но не смог вырвать ее из горла. Другая рука описывала в воздухе причудливые фигуры, словно Балорн кого-то звал.

– Нет! – завопила Оникс, и Руа обернулась.

Сурааш, оседлавшая Оникс, схватилась за кинжал синей ведьмы и, выкрикнув: Мидон брик дзаарас, вонзила кинжал в свою грудь.

Ведьма рухнула в судорогах в опавшую листву и билась головой о камни, пока не затихла. Руа вытаращилась на Валорна: он вытащил стрелу из горла, его синие уже губы порозовели, побледневшие щеки вновь приобрели нормальный цвет. Он отбросил волосы с лица и с улыбкой сел.

Руа затошнило – ведь еще сотни проклятых ведьм без промедления готовы были отдать свои жизни Балорну! Она бросилась к Бессмертному клинку и подняла его с мерзлой земли. В ушах тут же раздалось жужжание, вены наполнились светом, а пространство вокруг изогнулось. Руа направила острие клинка на Валорна, ее волосы развевались на невидимом ветру.

Вытерев кровь с губ, Балорн рассмеялся:

– Ты можешь убивать меня снова и снова, любимая. Сурааш будут возвращать меня назад.

И будто в ответ на его браваду в воздухе вновь просвистела стрела. Реми наблюдала, как она пронзила грудь одной из сурааш, с которой до сих пор сражалась Анерин. Проклятая ведьма упала как подкошеная. Да, у Валорна были ведьмы, готовые отдать ему свои жизни, но крики, доносившиеся из-за холма, свидетельствовали, что сейчас сурааш захвачены битвой.

Руа и Реми нужно было поспешить на помощь остальным, и они не могли медлить.

– Мидон брик сработает, только если в теле есть хоть капля жизни, Балорн, – прошипела Руа и ткнула в него острием Бессмертного клинка. Она вспомнила безжизненное лицо Раффиела – ни одна ведьма не успела бы добраться до него вовремя, даже если бы нашлась хоть одна, готовая пожертвовать собой. – И в тебе не останется ни одной такой капли, если я отсеку твою голову от тела.

Балорн хмыкнул:

– Ведьмы Видели мою смерть – и она будет другой.

Его абсолютная уверенность заставила Руа замереть, она перевела взгляд на своих синих ведьм. Анерин и ведьмы Рэвенпорта – все буквально светились голубым светом, он кружил вокруг их пальцев и бил из глаз. И все трое смотрели на Валорна так, будто это Творцы Судеб пришли за ним, чтобы забрать его душу.

– Будущее всегда может измениться, Балорн, – сказала Анерин, бросив угрожающий синий взгляд на фейри, уничтожившего ее семью и почти погубившего ее ковен.

– Да не будет тебе покоя в загробной жизни! – прокляла Валорна Оникс, ее светящиеся голубым пальцы дрожали. Они все так много потеряли из-за этого человека.

– Нет, – выдохнул Балорн, самодовольное выражение исчезло с его лица, сменившись ужасом. – Это не моя судьба! Это не…

– Прощай, Балорн, – произнесла Анерин и кивнула Руа.

Та двинулась к нему – она готова была совершить месть ведьм, ведь была Ведьминым клинком. Меч сверкнул, и голова Валорна отлетела от тела, разбрызгивая кровь по земле.

Все молча уставились на труп Валорна Востемура в неверии. Лишь звон мечей отвлек их от такой нужной всем передышки. Реми, глядя с холма на происходящее, чертыхнулась.

– Пойдем! – позвала она и вложила в лук очередную стрелу. Руа пошла к сестре, но ее окликнула Анерин.

– Подожди! Вот, возьми. – Она протянула ей свою мантию, и Руа, благодарно кивнув, накинула ее себе на плечи, прикрыв большую часть обнаженного, заледеневшего туловища.

Руа и Реми достигли вершины холма, дорога была заполнена солдатами, вокруг каждой повозки вспыхивали битвы. У болот за холмом сгрудились тучи сурааш, но солдат с Востока было еще больше. Их армия гораздо меньше. Балорн и Огастус привели сюда все свои силы, а вот Реми и Тадору пришлось оставить половину гарнизонов дома, чтобы защитить королевства.

Взгляд Руа остановился на группе из четырех воинов, сражавшихся с дюжиной солдат. Хейл, Кэрис и Орлы, стоя спинами друг к другу, двигались в смертоносном танце. Внутри их неприступного кольца лежали раненые синие ведьмы и солдаты. Они защищали павших товарищей, и каждого нападающего разрубал один из четырех мечей.

По склону холма к бравой четверке приближалась стая сурааш. Руа только схватилась за Бессмертный клинок, как в воздух поднялась целая повозка. Она сбила кучку Забытых и утопила в болоте. Хейл посмотрел на Реми, стоявшую рядом с Руа, и подмигнул. Руа обернулась и увидела, что на шее королевы светится амулет Элузия.

– Что? – Реми скосила глаза на сестру.

– Ничего… просто ты… можешь быть злой? – Руа удивленно хихикнула, и Реми в ответ ухмыльнулась:

– А ты думала, что я могу только сидеть и вышивать наволочки?

Руа фыркнула – такую сестру ей хотелось бы узнать получше, теперь она правда казалась ей частью семьи. Реми кивнула Руа – будто они впервые по-настоящему увидели друг друга.

– Давай покончим с этим.

Руа крепче сжала Бессмертный клинок, и они устремились вниз по склону. Это было похоже на танец двух сестер: Реми швыряла повозки, выстраивая для солдат баррикады, а Руа рубила армию противника клинком. Кровь их народов пела в их жилах, пока две королевы орудовали магическими амулетами. Вместе они стали настоящим олицетворением силы.

Наконец они спустились к дороге – Реми выпускала стрелы, а Руа атаковала солдат Востока. Для начала они направились туда, где с армией противника бились синие ведьмы, – к болотам.

Гнилостная вонь витала в воздухе, смешиваясь с запахом влажной почвы и только что пролитой крови. Сквозь грохот битвы донесся крик боли – и он застрял у Руа в ушах. Оглянувшись, она увидела на опушке леса Ренвика: он, спотыкаясь, шел к болоту, где шла битва. Окровавленный, растерянный, он нес на плечах огромное тело.

Руа поняла, кто это, как только услышала бешеный крик ястреба, кружившего над ними. Дико рассекая воздух, Руа прорубила Ренвику путь через толпу, и он поспешил наверх, к ожидавшим его товарищам. Страх сдавил горло, пока Руа наблюдала, как ее суженый хромает вверх по склону – ей казалось, что он не дойдет до цели. Ренвик дошел до Талхана, и Орел подхватил тело Тадора, а затем уложил его на землю.

Ренвик лихорадочно оглядывался по сторонам, ища поддержки, – хоть чего-то, что поможет ему пережить смерть друга. Изумрудные глаза встретились с глазами Руа, и выражение лица Ренвика на секунду смягчилось.

– Лучники! – крикнул Ренвик. – В лесу.

И как только это предупреждение прозвучало, из-за дальнего дерева вылетела стрела и поразила одного из солдат Севера, за ней последовала еще одна. Реми сумела отвести ее, прежде чем она забрала еще одну жизнь. Лучники смещали их армию – а тут еще и толпа сурааш начала их теснить.

Руа направила магию к лесу, пытаясь вслепую сбить лучников, как делала это в храме Хунашта. Но долгие дни пути в холоде и голоде ослабили ее – у Руа руки болели лишь оттого, что она держала клинок. Из разбитого носа до сих пор текла кровь.

Реми, видя, что сестра еле стоит на ногах, проговорила:

– Руа, иди к остальным.

И Руа не стала спорить – адреналин в ней иссяк, она была вымотана. Она лишь моргнула и рассеянно посмотрела на сестру. Из оцепенения ее вывел вопль боли – это кричал Талхан, у которого из бедра торчала стрела.

Проклятье.

Руа бросилась бежать, царапая ноги об острые камни.

– За повозку! – крикнула она, сбив с ног отставшего воина. Стрелы летели густо, падали с неба, словно капли дождя, пока оставшиеся у болота солдаты Востока отступали в лес. В горле Руа застрял крик: она увидела, как Хейл выпрыгнул из укрытия и повел оставшихся солдат в безопасное место. В него вонзились сразу три стрелы, но он просто вытащил их из тела и продолжал путь. Руа вспомнила – на Хейле было кольцо Шильде, так что его просто невозможно было убить.

Руа поискала глазами Ренвика, и ее грудь сдавило ужасом – он с невозможной скоростью несся сквозь хаос, умудряясь уворачиваться от каждой летевшей в него стрелы. Глаза Руа округлились, когда она рассмотрела суженого – он Видел, куда упадет стрела, используя синюю магию.

А четверка ее друзей сломала круг, и теперь они занимались тем, что перетаскивали раненых за одну из перевернутых повозок. Руа побежала к ним, закрывая собой ребят от летящих стрел. Одна из них вонзилась ей в грудь, и Бри завопила:

– Руа, нет! – Но как только Руа вытащила стрелу из мантии, ей в руку угодила другая.

Она крикнула Орлице:

– Я в порядке, стрелы не могут причинить мне вреда, не останавливайтесь!

Руа заметила копну светлых волос – она приподнялась на ногах и смогла разглядеть Фенрина. Его глаза и руки светились коричневым светом, пузырьки с исцеляющими эликсирами были пристегнуты к поясу и груди – даже в пылу сражения он продолжал спасать товарищей.

Ренвик схватил Руа за руку, выводя из оцепенения, и потянул вниз, за повозку. Он приблизил большой палец к ее носу и поводил им у Руа перед глазами.

– Я в порядке, – вздохнула она, глядя на его раненую ногу, из которой сочилась кровь.

– Я в порядке, – тяжело дыша, подтвердил Ренвик.

– Ты достал Ведьмино стекло?

Ренвик покраснел и покачал головой. Повозка у них за спиной раскачивалась – новая волна сурааш карабкалась на нее.

– Если мы не можем спасти их, тогда убьем их. – Руа попыталась подняться, но Ренвик схватил ее за плечо и утянул обратно. – Иначе нам не выжить!

– Их слишком много. – Его грудь тяжело вздымалась. – Если ты сейчас нападешь на них, то умрешь.

Руа уставилась на Ренвика

– Ты это Видел?

Изумрудные глаза мерцали голубым светом, настороженно наблюдая за ней.

– Да.

Руа крепко обняла Ренвика, вдохнула его запах, и на глазах у нее выступили слезы. Если она сейчас погибнет, то хотя бы в его объятиях.

– Боги, – выдохнул Ренвик, глядя на бедро Руа.

Бессмертный клинок сиял красным светом под его ладонью. Ренвик отпрянул, в его глазах появилось голубое свечение и, как только он коснулся рубиновой рукояти, голубым вспыхнули и его пальцы.

– Камень, пропитанный колдовской магией, – пробормотал он, и свет заиграл на его ладони. Время будто замерло, а Руа зачарованно смотрела, как пульсирует магия ее меча в кончиках пальцев Ренвика. В проклятии шла речь о камне, пропитанном колдовской магией, но там ничего не говорилось о том, что это был за камень!

Когда вопящие ведьмы подступили ближе, Ренвик зажмурился и прошептал:

– Дзраа дивер рек мофареис.

Затем наступила тишина.

Дождь из стрел прекратился, а сурааш лежали грудой перед их повозкой. Наконец, одна за одной, они начали потихоньку приходить в себя, словно пробуждаясь от долгого сна. Они дрожали и плакали – уже не яростные звери, а испуганные, потерянные создания. Они никогда не были чудовищами – лишь оружием, которым управляло истинное зло.

Пыль осела, и на поляну вышла Баба Аиру. Она нежно коснулась лба ближайшей к ней сурааш, и дрожь ее утихла. Одна за другой к Верховной жрице потянулись с мольбой и другие Забытые.

Руа и Ренвик потрясенно оглядывались. Они выжили в этой битве… они сняли проклятие. Баба Аиру повернулась к Руа и мягко улыбнулась. К ней тянулась сурааш, прося взять ее за руку. Пальцы жрицы засветились слабым голубым светом, она держала несчастную за руку, пока не прекратились ее судороги. Руа никогда не видела такого волшебства. Казалось, Баба Аиру впитывает в себя последствия проклятия.

Руа подошла к ней и удивленно пробормотала:

– Вы пришли.

– Мой народ нуждался во мне. – Голос Бабы Аиру был таким ровным и спокойным, словно мог впитать весь ужас, наполнивший воздух над полем битвы. Верховная жрица поклонилась Руа: – Как и твой народ.

Руа окинула взглядом груды бледных, безжизненных тел вокруг себя, и ее глаза вновь остановились на Тадоре. Он хрипло дышал, его лицо бледнело, как у Валорна до этого. Рядом раздался вздох, полный боли, и рядом с Тадором опустилась на колени Анерин. Великан поднял дрожащую руку и огладил ее щеку, а затем оглядел всех стоящих вокруг него синих ведьм.

– Не смейте меня спасать. Никто из вас – не смейте. – Тадор поморщился, в его горле забулькала кровь. – Ваши жизни стоят дороже, нежели моя.

– Нет, – прошептала Анерин, и у нее из глаз хлынули слезы.

– Позаботишься об Эхирис вместо меня?

Анерин кивнула и прикусила подрагивающую губу. Глаза Тадора начали стекленеть.

– Нет, нет, нет! – раздался сзади крик Бри, за ним последовал звук пощечины. – Тал, давай же, пошли!

Руа вздрогнула. Талхан полулежал, прислонившись к скале, над ним склонилась Бри. Лицо его было осунувшимся, из губ текла тонкая струйка крови. Руа внимательно осмотрела воина, его сестра расстегнула кожаную броню и обнажила колотую рану на груди Талхана.

Руа замерла: рана, размером с метательный ножик, была очень глубокой. По бледной груди Талхана текла кровь. Бри в отчаянье прижала окровавленные, дрожащие ладони к ране. Как он продолжал бороться так долго? Он вырвал стрелу из бедра, его грудь быстро поднималась и опускалась.

Фенрин подбежал к Талхану, зубами откупорил пузырек и влил колдовское зелье в рану в центре груди Друга.

– Слишком поздно, Фен, – прохрипел Талхан. – Прибереги это для других.

– Давай, Тал, – прорычал Фенрин, отпихивая дрожащие руки воина. – Я могу спасти тебя.

Светящиеся темным бронзовым светом пальцы Фенрина вдавили зелье в грудь Талхана, призывая магию ускорить исцеление. Коричневые ведьмы воздействовали на свои зелья и эликсиры, а не непосредственно на тела пострадавших. И теперь Фенрин вливал все больше и больше сил в зелье в груди Талхана. На лбу у него выступил пот, мышцы рук напряглись. Тело Бри, сидевшей рядом, сотрясали беззвучные рыдания – от обычно стойкого, спокойного воина не осталось и следа.

В панике и растерянности она устремила золотистые глаза на синих ведьм, а потом увидела, как глаза Ренвика светятся голубым. Она сжала кулаки до побелевших костяшек и прошептала:

– С ним все будет в порядке?

– Я не могу сказать, – вздохнул Ренвик и задумался.

– Что значит не можешь сказать? – зашипела Бри.

– У него есть два будущих. – Ренвик подошел к Талхану и присел рядом. Золотые глаза воина уставились так, будто перед ним был незнакомец.

– Ты хочешь знать, что я видел? – спросил Ренвик, а затем склонился к Талхану и что-то прошептал ему на ухо. Орел кивнул и слабо улыбнулся.

– Ты знал? – спросил Ренвик.

Талхан судорожно вздохнул:

– Надеялся.

Они долго смотрели друг на друга, казалось, ведя какую-то свою, безмолвную беседу. Наконец Талхан поморщился, взял Ренвика за руку и пожал ее, словно они заключили сделку. Это было обещание – хотя Руа и не понимала, чего именно.

Щеки Талхана наконец порозовели – магия коричневого ведьмака потекла по его венам. Все кругом, затаив дыхание в ожидании, наконец смогли вздохнуть. Талхан был ранен очень тяжело, но теперь появилась надежда, что он все же выживет.

Ренвик встал рядом с Бри и обернулся к Анерин и Тадору. Его безжизненные глаза смотрели на кружащего в небе ястреба. Тадора больше не было.

И вечно спокойного Ренвика тоже – он, опустошенный, упал на колени рядом с лучшим другом. Руа присела рядом с ним и даже не обратила внимания, что острые камни впились в колени. Она притянула Ренвика к себе и обняла, он зарыдал у нее на плече.

Тадор был его единственным другом в королевстве, населенном злобными фейри. Руа прижалась к своему суженому и, всхлипывая, пообещала отомстить за него.

Они найдут Огастуса Норвуда. Они остановят его и помешают его ужасным планам осуществиться. Один ее друг оказался на краю гибели, другой – упал за этот край. Они все подобрались так близко к смерти. Все кругом молча осматривали павших в битве. И единственный звук нарушал тишину – тоскливый крик ястреба, кружащего в небе.

Глава тридцать первая

Глубокой ночью они столпились вокруг стола в таверне Валтена. Зал был длинным, у крайней стены пылал камин. На деревянной поверхности стояли пустые подносы, и только на нескольких тарелках оставалось пара орешков да кусков жареного картофеля. Все вино в таверне было выпито.

Все смеялись и болтали в той немного безумной манере людей, лишь чудом избежавших смерти. Талхан потребовал, чтобы ему тоже разрешили присутствовать и теперь сидел на стуле в окружении тяжелых одеял и подушек, которые Хейл стащил из комнат наверху. Теперь Талхан спал – и его не могли разбудить ни рев, ни гогот, которые, казалось, слышно было даже на небесах. Так фейри провожали своего погибшего товарища.

Этот праздник жизни фейри казался Руа чужим. Реми тоже выглядела немного сбитой с толку. Ведьмы оплакивали своих умерших торжественными молитвами и бормотали песнопения над пламенем свечей. Фенрин уже удалился в свою комнату – он казался более расстроенным, чем остальные фейри. Анерин дремала, привалившись к плечу Бри.

Их солдаты заняли все свободные комнаты во всех постоялых дворах и тавернах в Валтене. Армия Высокой Горы должна была отдохнуть и восстановить силы перед возвращения в Ексшир. Но им придется подождать, пока не расчистят западный тракт, да и Талхан был слишком слаб для долгой тряски в карете.

Руа опасалась, что в городе найдутся сторонники Валорна, но весть о его гибели быстро облетела все дома Валтена. Как только они прибыли в город, то первым делом разожгли Огонь фейри. Берн сообщил, что Ексшир в безопасности, как и Лирейская котловина – об этом ему доложил Берекрафт. Нило подтвердили, что в Южном королевстве нет никаких признаков присутствия Огастуса, на Западе тоже все было спокойно. Из Свифтхилла им не ответили, несмотря на многочисленные попытки связаться. Чем-то все это обернется для Западного королевства, думала Руа. Они послали гонца из Валтена в столицу, чтобы узнать, действительно ли королева Запада была убита. И долгие часы без ответа заставляли Руа предполагать худшее.

Ренвик рассмеялся, и Хейл бросил карты на стол, ворча:

– Как ты это делаешь?

– Я бы сказал, это удача, – проговорил Ренвик с пьяной улыбкой, – но мы оба знаем, что это мастерство.

Король Высокой Горы раздобыл где-то в городе колоду карт – и Руа поняла зачем. Ренвик потерял сегодня близкого друга.

Реми наклонилась к Руа.

– Ты и этот клинок… вы великолепны вместе.

Баба Аиру была права: магия ведьм связана с Бессмертным клинком, и, если пользоваться им в гневе или страхе, он сделает ее жестокой и заставит совершать опрометчивые поступки. В такие моменты она была не лучше Валорна, но… Руа посмотрела на Ренвика, потом на Анерин, на Бри и Талхана. Сейчас она чувствовала, как что-то тихонько греет ее изнутри, а не охватывает безумным пламенем. Это что-то всегда было в ней, колодец, из которого она могла напиться. Там всегда было больше гнева, боли и страха, но Руа была уверена, что отныне там станет больше любви и тепла. Внутри нее была сила, которую она использовала, чтобы стать Мхениссой.

– Так же, как ты и твой амулет, – ответила Руа.

– Амулеты нашего народа. – Реми коснулась красного камня на шее. – Однако я полагаю, что Бессмертный клинок отныне принадлежит Северу.

– Не имеет значения, магия какого цвета его выковала.

Всю жизнь Руа мысленно разделяла ковены, но правда была в том, что все они были ведьмами. Интересно, пыталась ли хоть одна ведьма когда-нибудь использовать амулеты другого ковена для своих заклинаний? Ведьмы всегда с гордостью проводили черту между своим и чужим ковенами, так что, вероятно, даже не пробовали это сделать.

– Это магия ведьм – она всегда предназначалась для их защиты, в каком бы королевстве они не жили.

Реми лишь горько усмехнулась.

– Во мне течет кровь Высоких гор, и я все еще владею магией красных ведьм.

Руа повернулась к сестре.

– Неважно, где я живу. Я – твоя семья.

Карие глаза Реми встретились с ее, лицо смягчилось, и она обняла Руа.

– Я рада, что ты моя семья, Ру.

Услышав свое прозвище, Руа улыбнулась.

– Даже когда я хожу угрюмая и вечно ворчу?

Реми рассмеялась:

– Да, даже тогда.

Ренвик поднялся с лавки, разминая шею и плечи.

– Я отправляюсь спать, – сказал он тихо. – Спокойной ночи.

Руа собиралась пойти за ним, но Ренвик посмотрел на нее и, слабо улыбнувшись, проговорил:

– Побудь со своей семьей.

Руа наблюдала, как он вышел за дверь и направился к трактиру на соседней улице. Она чувствовала его боль так, словно та была живым существом. И она знала, что никакое веселье не сможет его отвлечь. Ренвик горевал о своем друге, и от этой мысли сердце Руа разрывалось: он привык уходить и страдать в одиночестве, как и она сама.

Реми проследила, как взгляд Руа уперся в темный дверной проем.

– Иди.

– Увидимся утром. – Руа оглядела остальных и остановилась на Анерин, спящей на плече Бри.

Реми фыркнула:

– Не беспокойся, я уложу твою подругу в постель.

– Всем спокойной ночи! – Руа обратилась к собравшимся за столом. Те уставились на нее осоловелыми, пьяными глазалами и помахали.

Руа двинулась по улицам, усыпанным белой снежной пудрой. Она вздрогнула, вспомнив о Ведьмином стекле, все еще висевшем на шее Огастуса Норвуда. На что еще был способен этот волшебный камень теперь, когда сурааш освободились от проклятия? Как он получил доступ к древней магии фиалковых ведьм? Руа думала, что смерть Валорна положит конец ее страданиям, но теперь она думала, что настоящие проблемы только начинаются. В голове у нее промелькнул образ Реми на склоне холма, окутанной туманом, с луком в руках. Теперь Руа была уверена: с чем бы она ни столкнулась, они с сестрой будут противостоять этому вместе.

Внезапно Руа подвернула лодыжку и чуть не споткнулась о пустую бутылку, брошенную посреди улицы. Она так погрузилась в мысли, что не заметила ее. На крыльце слева сидели два пьяных старика и передавали друг другу выпивку – единственные жители Валтена, не спавшие в этот час. Оба захихикали, глядя на клинок, висевший на бедре Руа – видимо, они не подозревали, кто она такая. Как странно, наверное, Руа выглядела в их глазах – и как мало они знали.

Опустив взгляд, Руа собиралась пройти мимо, но один из пьянчужек окликнул ее:

– Что, играешь в рыцаря, девчонка?

Руа готова была дать им отпор, внутри закипал гнев, но Бессмертный клинок почему-то молчал и тихо лежал в ножнах. Она взглянула на стариков, и оба разинули рты.

– И что?

Она ухмыльнулась, и ее улыбка напугала их гораздо больше, нежели меч. Глядя в округлившиеся от ужаса глаза, Руа звонко рассмеялась – и смех ее тут же превратился в ведьмин гогот. У Руа на примете была дюжина способов убийства этих двоих, но все, чего она хотела, – это смеяться над их глупостью. Она была девушкой, фейри, принцессой, воином… и ей незачем было что-то доказывать этим двоим.

Пьяницы быстро вскарабкались на крыльцо дома и протиснулись внутрь, а Руа, посмеиваясь, пошла дальше. Проходя мимо рядов темных лавок, она заметила горящий фонарь у трактира, и смеяться тут же расхотелось.

Ее суженый ушел, чтобы вдоволь погоревать. И она одновременно ощущала радость и печаль. И это было так странно – что оба эти такие разные чувства, настоящие, честные, живут в ней сейчас и освещают разные уголки ее души.

Она прокралась в темный подъезд и на цыпочках поднялась по лестнице, бесшумно пройдя по коридору к комнате Ренвика. Дверь была не заперта. Руа осторожно прошла в безмолвную темноту и обнаружила, что Ренвик, ссутулясь, сидит на краю большой кровати, положив голову на руки.

Руа медленно подошла и села рядом, прислушиваясь к его порывистому дыханию. Когда она коснулась своей теплой рукой его спины, он заплакал сильнее. Сердце Руа рвалось к нему и болело – сегодня Ренвик потерял еще одного брата.

– Прости, – прохрипел он, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Руа сжала его пальцы.

– Никогда не извиняйся за это, никогда, – прошептала она, моля довериться ей. – Я хочу тебя всего, Ренвик, каждый темный уголок твоей души.

Он смотрел на нее горящими глазами: ведь говорил ей то же самое совсем-совсем недавно.

– Мы продолжаем отчаянно швырять свои чувства в дыру в груди, зная, что ее никогда не заполнить, и потихоньку умираем в попытках все же сделать это. Так позволь горю подняться и встреть его. Мы не должны больше никогда прятать эмоции – не друг от друга, – с чувством проговорила Руа. – Я стану твоей опорой, если ты будешь моей.

Ренвик наклонился к Руа и прижался лбом к ее лбу. Руа утерла слезы с его лица, а он поцеловал ее в соленые губы.

– Ты будешь моей опорой, – согласился он, и Руа приникла к его губам, пальцы отчаянно впились в его волосы. Ренвик повернулся и прижал ее к мягкому матрасу, и Руа обхватила руками его шею. Она знала, как они оба нуждаются в этом обещании. Оно не прогонит тьму внутри них и не избавит от печали. Но отныне они не будут отрицать свою тьму, позволив ей существовать, не будут больше скрывать боль.

Теперь они были друг у друга.

* * *

Руа сидела, прислонившись к груди Ренвика, на заснеженной крыше трактира. Они забрались на нее через чердачное окно и теперь сидели, завернувшись в тяжелое шерстяное одеяло, и любовались восходом солнца. Ренвик крепче обхватил Руа руками, коснулся губами ее уха и улыбнулся. В небе еще мерцали звезды, а горизонт озарялся слабым золотистым светом.

Руа задумалась, спят ли ее друзья и сестра за столами в таверне «Уайксшир Вуд»? Слуги наверняка были бы шокированы, если бы утром обнаружили короля и королеву Высокой Горы спящими прямо за столами. Но похоже, Реми и ее подданным так и не доведется поспать в шикарных кроватях – они всегда были в пути. И Руа тоже была частью всего этого. Однако теперь она была членом Северного королевства, суженой Ренвика Востемура. У нее было два дома, было больше подданных. И все они готовы были задушить ее в объятиях – если бы она им позволила.

– Что ты хотел показать мне до восхода солнца? – пробормотала Руа, сонно оглядывая тихие улицы. Из городской конюшни доносилось тихое ржание лошадей.

– Я не закончил показывать тебе звезды. – Ренвик огладил ее теплую руку под одеялом. – В прошлый раз меня прервали.

Руа вспомнила взрывы, фиолетовый дым, стаю диких ведьм и падение в ледяное озеро.

– Да, можно и так сказать.

Ренвик в ответ хмыкнул. Казалось, теперь его так легко заставить улыбнуться. Балорн был мертв, а армия Огастуса – разбита в пух и прах. Война с Норвудом еще не окончена, но битву тот проиграл. Ему понадобится время, чтобы перегруппироваться, а они успеют выследить его. Бри и Кэрис уже вызвались найти Огастуса. Они отправятся в путь утром, как только наступит новый день. Мягкий желтый свет на горизонте обещал вскоре прогнать звезды с небосклона.

Ренвик указал вверх, на созвездия слева. Руа проследил за его пальцем до шести звезд, ставших вкруг низко на горизонте.

– Калике Оксиденталис, или Сапфировое кольцо. Оно находится прямо над новым дворцом Мурренейра.

Руа вспомнила мантию, которую сорвали с Ренвика во время засады Норвуда всего несколько дней назад. Память о днях, проведенных в плену у Валорна, все еще ощущалась на коже. Они ликовали, но были морально сломлены, жалея о потерях и радуясь, что им удалось выжить. И все эти чувства сливались воедино.

Руа разглядывала созвездие и думала о новом гербе Ренвика – кольцо вокруг меча и короны. Прекрасный новый герб. Он подходил ему идеально: элегантный, царственный, ясный.

Руа прикрыла глаза, почувствовав, как Ренвик погладил большим пальцем ее нижнюю губу. А затем откинулась назад, чтобы встретиться с ним взглядом. Он глядел на нее, и на его щеках появились ямочки.

– Я рада, что ты выбрал Сапфировое кольцо, – пробормотала Руа, завороженная изумрудными глазами. – Оно как корона на вершине нашего дворца. – На лице Ренвика появилась широкая улыбка. – Что?

– Мне просто нравится, когда ты говоришь «наш», – сказал он, убирая руку с ее лица. – Но я выбрал его по другой причине.

– Да? – Руа нахмурилась, а Ренвик принялся шарить в карманах. Она с благоговением наблюдала, как король Севера протянул ей кольцо. На нем был бриллиант, окруженный шестью сапфирами.

– Это кольцо моей матери. – Ренвик улыбался, но его голос дрожал, будто он не был уверен, что скажет Руа. – Оно лежало у меня в кармане, когда на нас напали, и я думал, что оно пропало, но… Анерин нашла его в вещах Валорна и… Я запутался. – Ренвик скорчил гримасу и нервно улыбнулся, в голове Руа стало восхитительно пусто.

– Руадора Клодия Даммакус. – Руа покраснела, услышав свое полное имя, и Ренвик хихикнул. – Ты сияешь ярче всех звезд на небе. Ты храбрая, милая и заботливая… хотя никогда не признаешься в этом, – проворчал Ренвик. – Ты спасла мой народ и более того – спасла меня. Я полюбил тебя всей душой с того самого момента, когда впервые увидел в своем воображении.

Он смотрел на Руа так, словно перенесся в прошлое, туда, где его настигло первое видение с ней.

– Ты хочешь меня о чем-то спросить, – подтолкнула его Руа, выдернув из воспоминаний. Ренвик в ответ рассмеялся – он забыл самое важное.

– Ты выйдешь за меня?

Руа распирало от радости, и она была уверена, что лопнет, но все же ответила:

– Да.

Ренвик мгновенно обхватил ее шею и втянул в обжигающий поцелуй. Руа запустила пальцы в его волосы, крепче прижимая к себе. Наконец оторвавшись от нее, Ренвик, широко улыбаясь, надел на палец Руа кольцо. Бриллиант был тяжелым, а кольцо – чуть больше, чем нужно, так что оно съехало на сторону. Ренвик засмеялся:

– Я это исправлю.

Руа снова поцеловала его и усмехнулась:

– Не беспокойся. Я намерена нанять команду зеленых ведьм, чтобы они готовили нам лучшие блюда в Окрите. Мои пальцы станут такими пухлыми, что кольцо никогда не слетит.

– Превосходно.

Ренвик обхватил Руа руками, и они вместе стали смотреть на Валтен. Она прислонилась головой к его твердой груди. Когда лед растает, они смогут переехать в новый дворец, наймут плотников и декораторов, чтобы обставить дом. Золотом Хеннена можно осыпать всех в Северном королевстве – от каменщиков до ткачей и кузнецов.

Их момент счастья прервала тихая, но суровая перебранка. Руа глянула вниз, на тихие улицы: это Орлы не спали. Они оба выглядели растрепанными и хмуро смотрели друг на друга. Талхан покачивался и тяжело хромал – Руа удивилась, что он вообще может стоять на ногах.

– Ты готова уйти только ради нее? – спросил Талхан, когда Бри ворвалась в конюшни.

– Она не просто девушка, Тал, – прорычала в ответ Бри. – И не стала бы просить о помощи, если бы она ей не была нужна. Я все равно вернусь на Восток к началу состязаний. Отправляйся в таверну, ты серьезно ранен.

– А как же охота на Огастуса? Разве это неважно? – Талхан схватил Бри за руку, резко развернув к себе.

Руа наблюдала за ними, не дыша, – ей казалось, что близнецам сейчас лучше не мешать. Безмолвный Ренвик, очевидно, был с ней согласен.

– Как только ты поправишься, вы с Кэрис без проблем найдете Огастуса. Запад в смятении, им нужна помощь.

– Ну так мы пошлем им помощь! – закричал Талхан. – Почему обязательно должна ехать ты?

– Потому что Дельта попросила меня приехать. И она бы этого не сделала, если бы все не было действительно серьезно.

– Ты не обязана этого делать. И ты ничем не обязана Западу, – прорычал Талхан. – Мы поклялись, что никогда не вернемся в Свифтхилл.

– Все меняется, Тал, – ответила Бри, и Талхан посмотрел на нее так, будто она его только что ударила.

– Да уж, меняется. – Талхан оглядел сестру. – Родители будут тобой гордиться.

Бри качнулась назад, и мгновение Руа казалось, что Орлица ударит брата. Но Бри этого не сделала, только перекинула мешок за спину и прохрипела:

– Ты настоящий кусок дерьма, знаешь? Скажи остальным, что я с ними прощаюсь.

– Нет.

– Ну и ладно, – прошипела Бри, направляясь в конюшню, а Талхан похромал обратно к таверне.

Руа растерянно смотрела на то место, где только что стояли Орлы, – видеть стычку близнецов было неприятно. Теплая рука Ренвика огладила ее бок.

– Жизнь придворного фейри, – пробормотал Ренвик ей в волосы. – Праздновать и сражаться, принимать решения, которые повлияют на судьбы всего Окрита, – и это все в течение одного часа. Такая жизнь играет всеми красками.

Руа повернулась к суженому и прижалась к его щеке.

– Я должна попрощаться с Бри, пока она не уехала.

Ренвик поцеловал ее в лоб.

– Знаю.

– Люблю тебя. – Руа вновь прижалась к губам Ренвика, глубоко вдыхая его запах. Ренвик перевернул тяжелое бриллиантовое кольцо, и оно встало, как надо.

– Я тоже люблю тебя, моя суженая.

Глава тридцать вторая

Небо испещерили полосы розового и золотого света, когда Руа ступила на тихую улицу. Валтен еще спал. Она уже собиралась направиться к конюшням, когда что-то слева привлекло ее внимание. В конце дороги, почти у самого леса, стояла высокая фигура. По одному только росту Руа поняла, кто это.

Она намеревалась увидеть Бри перед ее отъездом, но вместо этого встретила Фенрина. Он стоял посреди улицы и смотрел на заброшенную лавку. Руа ближе подходила к нему, и красивые дома постепенно сменяли ветхие лачуги. Казалось, что за многие годы на город не раз нападали, не раз его разрушали. О стычках с армией Севера свидетельствовали обвалившиеся потолки и обугленные подоконники.

Подойдя к Фенрину, Руа увидела на здании покосившуюся вывеску: «Аптека Доледира». Окна были выбиты, дверь взломана, полки пусты. Внутри бывшей аптеки все было засыпано снегом. Фенрин сжимал шляпу и был настолько погружен в свои мысли, что не замечал Руа, пока та не заговорила.

– Ты знал их? – прошептала она.

Фенрин не посмотрел на нее, но ответил:

– Да.

Она долго стояла рядом, а потом спросила:

– Может, хочешь зайти внутрь?

Он покачал головой, светлые волосы упали на глаза.

– Ты когда-нибудь думала о том, гордится ли тобой семья? Если твои предки смотрят сейчас на нас?

Руа уставилась на Фенрина, и он, наконец ответив на ее взгляд, грустно улыбнулся.

– Они бы гордились тобой, – пробормотала Руа. – Я уверена в этом. Ты сегодня спас жизнь Талхану и многим другим.

– Ренвик спас его. – В голосе Фенрина слышалась горечь.

Возвышающийся рядом с Руа гигант, казалось, не желал видеть себя таким, каким его видели остальные. И она слишком хорошо знала это чувство, так что улыбнулась:

– Знаешь, что бы Ренвик ни нашептывал Талхану на ухо, если бы не твоя магия, он бы умер. Думаешь, шепот Ренвика остановил кровотечение?

Губы Фенрина растянулись в недовольной ухмылке.

– Я бы сказал, что ты сейчас очень похожа на свою сестру, но знаю, что тебе это не понравится.

Руа пожала плечами, глядя на золотое солнце, выглядывающее из-за деревьев.

– Меня можно сравнить с кем-нибудь и похуже.

Фенрин усмехнулся, и Руа немного расслабилась. Она хотела выжать из него неверие в себя до капли, и не понимала, почему ее переполняла решимость. Возможно, она просто понимала его боль.

На дороге послышался стук копыт, и Руа подняла голову – к ним приближалась Бри.

– Ты теперь промышляешь конокрадством? – Руа вдохнула запах сена и скрестила руки на груди.

– Дельта связалась со мной через Огонь фейри, – ответила Бри и посмотрела на коричневого ведьмака. – Ты в порядке, Фен?

Руа фыркнула. Бри пыталась сбежать ото всех в лучах рассветного солнца, но нашла время, чтобы узнать, как дела у ее друга.

Ведьмак кивнул и, нацепив шляпу обратно на голову, спросил:

– А до Свифтхилла далеко?

Теплое солнце грело лицо Руа, прогоняя холод. Это была лишь первая весточка от далекой пока весны, но она обещала вскоре наступить.

Бри поерзала, поудобнее устраиваясь в седле.

– Три дня. – Кобыла, которую она выбрала, казалась послушной – не то, что боевые лошади, на которых она обычно ездила. – Я нужна там, – добавила она. Ее голос звучал сурово, словно Бри ожидала возражений.

– Я знаю, – успокоила ее Руа. – Я здесь не для того чтобы остановить тебя. Хотя, помню, как ты кричала на меня через Огонь фейри за то, что я ушла, не сказав ни слова.

– Я ужасный лицемер, Ру. Ты уже должна знать, что нужно слушать мои советы, но ни в коем случае не повторять за мной. – И Бри подмигнула ей.

– И насколько все плохо в Свифтхилле, – спросил в наступившей тишине Фенрин. А Руа гадала, есть ли у него кто-то близкий в столице Западного королевства.

– Пока просто плохо, – ответила Бри и достала из седельной сумки перчатки. Натянув их на пальцы, она сжала кулак, растягивая кожу. – Огастус имел влияние на охотников на ведьм. А теперь предлагает награду за головы королевских фейри и их придворных. Видимо, охотники на ведьм переквалифицируются в охотников на фейри.

– Нет, – выдохнула Руа. Запад изобиловал охотниками на ведьм со времен осады Ексшира.

– Королева слишком долго закрывала глаза на их деятельность, и вот что из этого вышло, – пророкотал Фенрин. – Эти охотники – особая порода фейри, злобная, как ничто другое.

Руа вспомнила пророчество об Орлах и наклонила голову к Бри.

– Ты планируешь занять трон?

Бри и Фенрин разразились смехом, будто Руа рассказала уморительную шутку.

– Боги, нет, – ответила Орлица. – Я ненавижу Запад. Но Абалина Торн воюет с собственным народом, и по какой-то причине этот народ поддерживает меня, считает, что я должна быть их правителем. Так что я хочу помочь Абалине доказать, что они ошибаются.

Брови Руа взлетели вверх, и она хохотнула:

– То есть ты хочешь помочь новой королеве Запада, чтобы никогда не править ее королевством?

– Именно. – Бри оглядела ветхие лачуги кругом, война смотрела на них из каждого осколка разбитого стекла. – Мы должны положить этому конец. Запад уже достаточно пострадал… а потом я отправлюсь на Восток – и вот там уже завоюю корону. – Бри подмигнула Руа. – Таков истинный смысл пророчества.

Руа вспомнила пророчество, рассказанное в День рождения Реми: «Орлы родятся – Бриата заставит королеву с короной расстаться». Логично, что теперь это будет корона Восточного королевства. И как бы тщательно Норвуд все ни просчитал, он не знал, что Орлы будут бороться за его собственную корону.

Руа рассмеялась, щурясь от первых солнечных лучей.

– Звучит просто, если так рассуждать. Спасти королевство. Выиграть корону. Из тебя выйдет хороший правитель, Бри.

Орлица пристально посмотрела на кольцо на пальце Руа.

– Из тебя тоже.

Руа отошла в сторону, лошадь Бри зафыркала.

– Будь осторожна, Бри, – сказал Фенрин, уходя с дороги и бросив еще один тоскливый взгляд на аптеку Доледира. – Спасибо, что помогаешь Западу.

Бри кивнула Фенрину.

– Я буду скучать по тебе, – окликнула Руа, а лошадь Бри уже шла вперед.

– Я тоже буду скучать по тебе, Ру, – улыбнулась Бри, сверкнув глазами. – Хотя мне не терпится выбраться из этого чертова снега.

Руа неловко сцепила пальцы и спросила:

– Если бы на Севере праздновали Весеннее Равноденствие… Ты бы пришла?

Эта мысль посетила голову Руа внезапно – она не была уверена, что может в одиночку принимать решение о проведении торжеств, но в какой-то момент им с Ренвиком придется начать устраивать праздники на Севере. Это был первый раз, когда она приглашала кого-то в гости. И очень хотела попробовать себя в этой роли. Руа отбросила неловкость и страх, чтобы сохранить дружбу с Бри.

– Я приду, – кивнула Бри и посмотрела на лес впереди. А Руа глянула за спину лошади и увидела Ренвика: он стоял на ступеньках трактира, освещенный предрассветным светом, и ждал ее.

– Попрощаешься с остальными за меня? – спросила Бри у Фенрина и погладила шею лошади.

Тот кивнул:

– Обязательно.

– Мне жаль Тала, – добавила Руа, и Бри неловко потерла шею.

– С ним все будет в порядке. В конце концов он это переживет. И мы с ним вместе посмеемся – или подеремся, но в итоге проблема решится сама собой.

– Так вот что значит быть сестрой? – усмехнулась Руа.

Бри хихикнула.

– Видишь, Ру? Вы с Реми уже отлично справляетесь.

Руа улыбнулась Бри в последний раз, и та поскакала в сторону леса. Фенрин повернулся и прошел через разрушенный дверной проем вглубь аптеки. Руа смотрела ему вслед – вот еще одно напоминание о том, что они потеряли. Она думала, что одна в своей тьме, но та была вокруг.

Многим ее друзьям пришлось бежать, они были чужие для своего народа, обиженные и сломленные. Ни для кого последние четырнадцать лет не прошли без потерь. Но Руа и ее друзья нашли друг друга, они больше не были одиноки. И впервые она была полна решимости держаться за них так же крепко, как, надеялась, они будут держаться за нее.

Ренвик стоял к Руа спиной и грелся в лучах солнца. Однако, как только она подошла к нему, тут же выпрямился. Руа взяла его под руку, и они пошли обратно к таверне. Солнце ласкало их лица.

– Давай ляжем спать. – Руа зевнула, и Ренвик поцеловал ее в макушку.

– А мне нравится ход твоих мыслей.

– Спать, – повторила Руа, пока они поднимались по заснеженным ступеням.

Ренвик ухмыльнулся, зная, о чем она на самом деле думает.

– Да-да.

Она переплела пальцы с его, на лице появилась игривая улыбка. Руа же обещала, что будет использовать данный ей дневной свет по максимуму?

Остановив Ренвика у входа, она провела рукой по линии его челюсти.

– Кстати, мы устраиваем праздник Весеннего Равноденствия.

Ренвик усмехнулся и наклонился, чтобы прикоснуться губами к ее губам. Мурашки пробежали по телу Руа, когда он прошептал:

– Для тебя – все что угодно, моя королева.

Руа улыбнулась ему в ответ и обхватила его шею. Она готова была отдаться этому счастью. Страх потерять все больше не будет преградой – сколько бы это счастье ни длилось, Руа постарается, чтобы оно было настоящим. Она чувствовала свою тьму, чувствовала свет. И одно не исключало другого. Они были частью ее, Руа.

Благодарности

Моей семье #Booktok спасибо за то, что вы – самые невероятные, добрые и постоянно поднимаете мне настроение! Благодаря вашей поддержке появление этой книги стало реальностью, и мне нравится общаться с такими удивительными людьми и одновременно снимать смешные, нелепые видео! И спасибо всем участникам читательской группы «Высокогорцы». Я получаю огромное удовольствие от общения с вами!

Моему мужу – спасибо за то, что подбадривал меня и помогал составлять пазлы из приключений героев, чтобы у нас все получилось правильно. Мы вместе столько пережили, путешествуя по миру, и я благодарна за твою поддержку в этом нашем новом приключении!

И спасибо моим глупым, гениальным и таким храбрым детям. Никогда не забывайте: никто не вправе решать, чего вы стоите, – только вы сами.

Спасибо маме, что подбадривала и подначивала меня, помогала отправлять мои подписанные экслибрисы и за то, что всегда поощряла меня придумывать истории. Спасибо папе, что всегда готов был ответить на мои звонки, выслушать мой панический бред и дать совет.

Спасибо Бьянке Бордиану из Moonpress Designs за эту потрясающую обложку. Мне очень понравилось работать над этой серией вместе с вами.

Спасибо Арии Джей за редактуру и за то, что спасла меня, когда я была в затруднительном положении! Было фантастически приятно работать с вами! И спасибо Келли из редакции KDL за корректуру!

Моей замечательной команде альфа- и бета-читателей спасибо за то, что помогли сделать эту книгу самой лучшей!

Спасибо Норме из Norma’s Nook Proofreading! Вы не только корректор, но и психотерапевт, и я очень вас ценю!

Спасибо Кристен Тимофеевой за дизайн Карты Окрита!

Об авторе

А. К. Малфорд – автор бестселлеров в жанре фэнтези и бывший биолог дикой природы. Раньше она занималась реабилитацией обезьян, а теперь пишет романы. Малфорд создает разнообразные истории, которые переносят читателей в новые миры, заставляя их влюбиться в фэнтези впервые – или полюбить этот жанр заново. Сейчас автор живет в Новой Зеландии с мужем и двумя юными человекообразными обезьянками, а еще придумывает милых фэнтезийных персонажей и снимает смешные видео в социальных сетях (@akmulfordauthor).

Content

А. К. Малфорд
Клинок ведьм

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Благодарности

Об авторе