Котов Сергей

Облачные Люди

Глава 1

Страх за своего ребёнка — новый, прежде неведомый мне вид страха. Это чувство куда сильнее любого, которое мне доводилось переживать. Оно заставляет забыть о любых побочных переживаниях. Когда твой ребёнок в опасности — вся вселенная съёживается до размеров сиюминутных обстоятельств, которые ты должен преодолеть во что бы то ни стало.

К счастью, Пашка уснул у меня на руках. Я надеялся, что тепла моего тела было достаточно, чтобы он не мёрз: ночью в лесу было довольно прохладно.

Да, я предусмотрительно захватил с собой еду и питьё на первое время. Кое-что из этого должно было подойти и ребёнку. Но что, если мы оказались в необитаемом мире? Или здесь люди живут первобытные люди? От того существа, которое заменило шефа, вполне можно было ожидать чего-то в таком духе. Что, если еду нужно будет добывать охотой? И как быть с инфекциями и другими опасностями, которые подстерегают маленьких людей в самом начале их пути?

Я стискивал зубы и шёл вперёд, стараясь не думать о плохом. И, когда впереди, между чёрных стволов, замелькали огоньки какой-то деревни, испытал огромное облегчение.

Когда мы вышли на раздолбанную дорогу у окраины, уже занимался рассвет. Это хорошо: не придётся никого беспокоить посреди ночи.

Орали петухи, почуяв солнце. И вообще: вокруг так мирно и просто пахло деревней, что ночные страхи волей-неволей отступали.

Пашка немного поёрзал у меня на руках, причмокивая губами. Скоро придётся придумывать, чем и как его кормить. Впрочем, вблизи человеческого жилья эта задача не была неразрешимой.

— Гляди, — Иван тронул меня за плечо и указал вперёд. Там, у забора дома, который стоял на окраине, шевелилась какая-то фигура.

Я в ответ молча кивнул и ускорил шаг.

Когда мы приблизились, пожилая женщина в потрёпанной красной ветровке поставила на землю пустое ведро и посмотрела на нас.

— Доброе утро, — вежливо кивнул я.

— Батюшки, это каким же вас ветром-то? В такую рань и с дитём? Машина сломалась?

— Что-то вроде того, — я кивнул, — подскажите, у вас можно будет остановиться? Хотя бы до вечера? Нам ребёнка покормить.

— А чей ребёнок? — женщина подозрительно приподняла бровь.

— Сын, — ответил я, кажется, достаточно убедительно, чтобы она поверила.

— Ох… а мамка-то где?

— В беду попала, — ответил я, спокойно выдержав взгляд женщины, — будем выручать.

— У вас связь-то есть? Если что — могу МЧС вызвать.

— Пока не нужно. Спасибо, — ответил я, — боюсь, МЧС в нашей ситуации не поможет.

Женщина снова посмотрела мне в глаза с прищуром. Потом неожиданно грустно вздохнула и ответила:

— Понимаю. Что ж, проходите. Чем смогу — помогу. Сестра спит, её сын с невесткой тоже. Сегодня в город собрались ехать. Поэтому вы потише, хорошо?

— Конечно, — кивнул я, — постараемся.

Мы прошли через небольшой, но аккуратно убранный двор, через край огорода. Зашли в сени.

Дом был довольно большой, двухэтажный. И, похоже, не такой старый, как мне подумалось вначале. Просто он напоминал сруб-самострой издалека, закрытый для приличия дешёвым сайдингом. Но вблизи я разглядел, что при строительстве использовались современные сэндвич-панели. Недорогие, правда — поэтому вид имели довольно облезлый, после нескольких лет эксплуатации в холодном климате.

Мы поднялись на второй этаж. Прошли по узкому коридору в небольшую угловую комнатку с кроватью, вешалкой и тумбочкой, на которой стоял старенький ЖК-телевизор.

— Смесь у вас есть? — деловито спросила женщина.

— Нет, — я покачал головой, — есть сгущёнка… молоко сухое…

— Сгущёнка? — женщина в ужас округлила глаза, — ну вы блин и даёте… какой возраст?

— Пять месяцев, — ответил я.

— Так… — она почесала затылок, растрепав густые волосы, чёрные с проседью, — прикорм вводить можно. Я сейчас молоко прокипячу, нашего. И пюре из кабачков сделаю. До обеда продержимся — а там можно будет до сельпо дойти. Хотя, конечно, по-хорошему в город надо — наши барыги ничего путного для детишек не завозят.

— Спасибо вам огромное, — кивнул я.

В этот момент Пашка снова заворочался на руках и агукнул.

— Когда он ел до этого? — подозрительно спросила хозяйка.

— Точно не знаю, — честно признался я, — от двух до четырёх часов назад.

Она цокнула языком.

— Плохо. Торопиться надо. Ребёнок проголодался уже. И ещё — вы подгузники проверяли?

Мы с Иваном переглянулись. Я почувствовал себя идиотом. Почему такая элементарная мысль мне даже не пришла в голову?

— Ясно. И запасных нет?

Я тяжко вздохнул.

— Ладно. Что-нибудь придумаем. Найду под пелёнки чистую тряпицу. Но, сами понимаете, эти вопросы надо решать. Ребёнку уход нужен!

Я кивнул и ещё раз повторил:

— Спасибо.

Хозяйка вышла, тихонько притворив дверь.

— Повезло, — констатировал Иван.

— Да уж…

— Нет. Серьёзно. Нас могло выбросить в глухой тайге. С ребёнком — очень опасно.

— Знаю я. Ничего. Выжили бы.

Ваня сел на единственный стул в комнате.

— Интересно они тут живут. Сестра с детьми и их семьями. И эта дама. Наверно, у неё что-то случилось в жизни.

— С чего взял?

— Ну сам подумай: ты бы стал жить в таком возрасте с родственниками?

— Мало ли как обстоятельства складываются, — я всплеснул руками.

— Вот именно, — кивнул Иван, — обстоятельства.

Хозяйка вернулась где-то через полчаса. Дом по-прежнему спал. Она каким-то образом умудрилась приготовить еду для Пашки совершенно бесшумно.

— Ну что, спит ещё? — шёпотом спросила она, глядя на кровать.

— Ага, — кивнул я.

— Надо подгузник проверить, — сказала она, потом поставила на столик миски с едой и бутылочку с соской.

— Ух ты, — сказал я, кивнув на бутылочку.

— Да, повезло, — ответила хозяйка, — от племяшек осталось. Всё чистое, не беспокойтесь.

— Кстати, я Сергей, — наконец, представился я.

Хозяйка глянула на меня с любопытством.

— Приятно, Сергей, — ответила она, — я Ирина Петровна. Можно просто Ира.

— Я Иван, — вмешался напарник.

— И с тобой тоже рада, — она попробовала температуру бутылочки, прижав к щеке, — так, теперь надо подгузник проверить.

Ирина подошла к углу комнаты, где за шторкой были спрятаны полки с разными вещами. Немного покопалась в них. Достала полиэтиленовый пакет и чистую простынь.

— Так. Сюда «добычу» надо выбросить и сразу завязать поплотнее, — Ирина передала мне пакет, — а это нам будет вместо пелёнки пока, — она указала на простыню.

— Только сейчас, за тазиком сбегаю. Малыша ополоснуть будет надо.

Она снова бесшумно выскользнула из комнаты.

— Что думаешь о ней? — спросил Ваня шёпотом.

— Вроде искренна, — ответил я, — можно доверять.

— Тоже так думаю, — согласился напарник, — наверно, пережила всякое. Обычно такие люди более чувствительны к проблемам других.

— Может, — согласился я, — но по-всякому бывает, думаю. Если человек изначально гнилой — никакие беды его не исправят.

— Тоже верно.

Ирина притащила тазик с тёплой водой и чистую губку.

— Я бы притащил, — сказал я, подхватывая её ношу, — сказали бы. Не сообразил вовремя.

— Да ну, — хозяйка махнула рукой, — шумели бы. Перебудили бы всех.

Мы подошли к Пашке. Словно почувствовав наше внимание, малыш открыл глаза и сморщился, явно собираясь заплакать.

— Тщ-щ-щ, — ту же зашикала Ирина, и каким-то волшебным образом, одним движением сняла подгузник. Он был предсказуемо полон, — тпрю… тщ…. — тетешкалась она, отвлекая ребёнка. Пашка, уже совсем было собравшийся заплакать, вдруг заулыбался и попытался поймать её за палец.

— Возьмите его, — попросила она, — вот так, аккуратно. Под попку. Сейчас помоем нашего трубочиста.

Удивительно, но даже после водных процедур сын не заплакал. Уж не знаю — было ли это в его характере, или же сработали хитрые приёмчики Ирины, которая явно умела обращаться с детьми. Как бы то ни было, за еду мы принялись в спокойствии и отличном настроении.

— Попробуйте с Танькиными договориться, — продолжала Ирина, — чтобы в город за покупками свозить. В таком виде и без нормальной смеси я вас не отпущу из дому.

— Татьяна — это ваша сестра? — предположил Иван.

— Да-да, — кивнула Ирина, — сестра. Они в город собираются.

— Да, вы упоминали, — сказал я, — спасибо. Обязательно попробуем…

— Ещё один момент, — осторожно сказал я, — не подскажете, какой тут ближайший город?

Ирина глянула на нас удивлённо, в очередной раз. Но ответила:

— Троицк. Вроде как был, — она улыбнулась.

Иван тоскливо посмотрел на меня. Я понимающе кивнул.

— Большая у нас страна, — сказал я, — и Троицков, наверно, с десяток наберётся…

— Что, всё настолько плохо? — Ирина подняла бровь, — ясно. Тот Троицк, который в Челябинской области.

Что ж. По крайней мере, тут есть Челябинская область. Значит, не так уж наши миры отличаются. Это приятная новость, адаптироваться будет легче. Хотя я всё ещё был настороже: некоторые реалии нашего мира, которые мы воспринимаем как само собой разумеющееся, тут могут быть возмутительными. И наоборот. Следовало проявлять предельную осторожность.

— Ясно, — кивнул я.

— Что, Челябинск-то знаете? — усмехнулась Ирина.

— Кто ж Челябинск не знает, — осклабился Иван.

— А в этом Троицке, — продолжал я, — там есть, скажем… ломбард?

Ирина печально посмотрела на меня, тяжко вздохнула и спросила:

— Вы ещё и без денег, да? Ребят, мне очень жаль — но тут я вам совершенно не помощница… посмотрите, может, лучше всё-таки МЧС вызвать. Ради ребёнка.

— Не совсем так, — осторожно сказала я, — дело не в том, что у нас нет денег. Они есть. Вопрос только в том, в какой они форме. Да, и за помощь мы, конечно, щедро вознаградим.

Ирина растерянно посмотрела сначала на меня, потом на Ивана.

Я же решил, что небольшая демонстрация будет лучше объяснений. По крайней мере, в случае Ирины. Иван был прав: чем-то она внушала доверие. К тому же, это доверие сложно подвести, имея дело с вооружённым людьми, вроде нас.

Я достал из сумки, которую поставил возле кровати, один из слитков и протянул ей.

— Нам нужно вот это превратить в деньги, — сказал я.

Ирина завороженно взяла слиток в руки. Повертела. Приблизила к глазам, что-то внимательно разглядывая.

— Клейма левые, — заявила она спустя несколько секунд, — и лого банка какой-то левый. Я не встречала такого. Впрочем, золото, похоже, настоящее… — произнесла она, и тут же добавила без всякого перехода: — ребят, вы грабители?

— Нет!

— Нет! — мы ответили одновременно с Иваном, — но нам нельзя в официальный банк, — добавил я, — ломбард подойдёт как нельзя кстати.

— Много денег потеряете, — заметила Ирина, — до половины курсовой стоимости.

— Ну так выбора особо нет, — улыбнулся я и пожал плечами.

Ирина вернула нам слиток. Потом долго хмурилась, потирая правой рукой щёку. Наконец, сказала:

— В общем, так вижу. Папа, ты остаёшься с ребёнком. От этого мы никуда не денемся. Потом я договорюсь со знакомым, он свозит в нужное место в Торицке. Только сначала Танькиных проводим. Вы, главное, тихо сидите и ни во что не вмешивайтесь. Договорились?

— Договорились, — кивнул я, взглянув на Ивана.

— Тогда пойду во двор сбегаю, у меня там кошки не кормленные! А времени-то почти не осталось.

С этими словами Ирина взяла тщательно завязанный пакет с использованным подгузником и вышла из комнаты, аккуратно притворив дверь.

Я опустился на кровать рядом с сыном. Похоже, после еды его снова клонило в сон. Увидев меня, он улыбнулся, махнул ручкой и зевнул.

— Думаешь, можно ей доверять? — тихо спросил Иван.

— Чувствую, что можно, — ответил я, — есть в ней что-то… не знаю, сложно объяснить.

— Вот и я тоже так думаю.

— К тому же, нам ведь надо опереться на кого-то из местных. Хотя бы на первое время. А там посмотрим.

— Ты заметил, что она не так проста, как кажется? — Спросил Иван.

— Заметил, — кивнул я, — очень непроста. Даже любопытно стало, что довело её до такой простой жизни…

— Посмотрим. Только давить на неё не надо. Тогда и нас она примет без особых вопросов.

— Согласен.

Внизу послышалось шевеление: скрипнули половицы, открылась дверь.

Я услышал тихий голос Ирины. Слов было не понять, но интонация мне не понравилась: будто бы заискивающая, оправдывающаяся.

— Ну и нафига? — громко ответил чей-то женский голос.

Снова запричитала Ирина, и опять — тихо.

— Да я почём знаю — а вдруг убийцы — грабители?

В этот раз Ирина говорила долго. Интонация менялась. Становилась более твёрдой. Потом опять — заискивающей.

— Ну ладно, — наконец, ответил тот же незнакомый женский голос, — но если что-нибудь утащат — сама возмещать будешь. Из пенсии. Тебе ведь вернули минимальные выплаты, да? По суду долг погасила слышал?

Дальнейший диалог слышно не было — говорящие прошли в другую комнату.

Иван выразительно посмотрел на меня. Я лишь пожал плечами.

Сидеть пришлось довольно долго. Часа три. Начинало хотеться в туалет — но я не желал знакомиться с другими хозяевами дома. Поэтому терпел, откинувшись на кровати и прикрыв глаза.

— Гляди-ка, тут целая библиотека, — сказал Иван, который от скуки начал изучать помещение. Дошёл он и до полок, часть из которых была скрыта простыми матерчатыми занавесками, — Тургеньев, Камю, Бухучёт: анализ и аудит, основы бухучёта, финансовый анализ предприятия… ннда… интригующая подборка.

— Что есть то есть, — согласился я, не открывая глаза.

Наконец, я услышал, как во дворе завелась машина — старенький «Опель». Скрипнули ворота, водитель нажал на газ. Потом снова звук закрываемых ворот.

Я ожидал, что Ирина сразу поднимется к нам. Даже встал с кровати и поправил покрывало. Но нет: прошло минут сорок, прежде чем внизу заскрипела входная дверь и послышались голоса. Один принадлежал Ирине, второй — незнакомому мужчине.

Поднявшись наверх, хозяйка осторожно постучала в дверь. Я открыл, мысленно поставив высший бал за деликатность. Не каждому придёт в голову стучаться в собственную дверь, за которой находятся непрошенные гости.

Рядом с Ириной стоял мужик лет сорока, в трениках и с помятой седой бородёнкой. Он глядел на нас чуть насмешливо, но с неприкрытым любопытством.

— Это Серёга, там — Ваня, — представила нас хозяйка, и тут же спросила, обращаясь ко мне: — сынишку-то как зовут? А то и не спросила.

— Пашка, — улыбнулся я.

— Ну что, здорово, мужики, — сказал мужчина, — Я Сеня. Но все меня Михалычем называют. Так оно как-то привычнее.

Я молча протянул руку. Ладонь у мужика оказалась неожиданно крепкая.

— Иришка рассказала, что у вас к чему. В общих чертах, — продолжал Михалыч, — значит, дело такое. Я ей вроде как обязан, поэтому до города свезу. Но сразу говорю по-хорошему: если за вами какая-нибудь загогоулина, вроде похищения или грабежа — покрывать не буду.

— Нет за нами никаких загогулин, — спокойно сказал я.

Михалыч прищурился, глянул на меня и кивнул.

— Посмотрим. Кто из вас с нами?

— Я, — ответил Иван.

— Вот и отлично. Сейчас готов?

— Оу, пару минут подождите, — вмешался я, — шустрые ребята.

Ирина посмотрела на меня настороженно. Но быстро поняла ситуацию.

— Туалет внизу, направо, — сказала она.

Я в ответ благодарно кивнул.

Когда я вернулся, Ирина уже успела притащить разогретое на пару пюре и молоко для Пашки. А заодно поменять пелёнку.

— Ну что, папаша, справишься сам с кормёжкой? — иронично спросила она.

— Справлюсь, — спокойно ответил я.

— Осторожнее, следи, чтобы ребёнок всё проглотил прежде, чем давать следующую ложку.

— Ясно.

— Мы постараемся скорее. Думаю, вернёмся до Таньки. Но если что — сидите тихо, дожидайтесь нас.

— Разберёмся, — кивнул я.

Когда они вышли, я посмотрел в окно. Там, под забором, стояла видавший виды ВАЗовский универсал. Иван залез на пассажирское сиденье. Конечно, он не стал с собой брать всю сумку — только один слиток. Было немного тревожно отправлять его одного, но Ирина права: другого выхода просто нет. Хорошо, что он решился пойти со мной. Одному выкручиваться было бы куда сложнее.

Я отдавал себе отчёт, что мы балансируем на грани больших неприятностей. Стоит только здешним государственным органам хоть немного нами заинтересоваться — и неприятности поваляться лавиной. Самой страшной из них может быть, конечно, разлука с Пашкой.

Надо действовать осторожно и продуманно, чтобы этого не допустить.

Я посмотрел на сына. После еды он снова засыпал. Только теперь, когда на меня свалились заботы о нём, я осознал в полной мере, что переживала Алина в первые месяцы после родов. У меня-то оставалась работа, командировки, задания… я помогал ей только ночами. А она жила в таком режиме непрерывно. И даже ни разу не пожаловалась…

Я вспомнил мучительный момент, когда её притянуло внутрь клетки. Зажмурился. И усилием воли заставил себя запереть это воспоминание на замок.

Не время предаваться отчаянию.

Глава 2

Иван с Ириной вернулись часа через четыре. Судя по тому, что напарник спокойно и уверенно, улыбаясь, вышел из машины — всё прошло хорошо. В его руках был огромный пакет, из которого виднелась упаковка подгузников одной известной фирмы, которая существовала и в нашем мире.

Я думал, что Михалыч поедет дальше, по своим делам. Но вместо этого он помог Ирине достать из багажника ещё две сумки, и направился в дом.

Первым делом Ирина снова переодела и накормила Пашку — уже нормальной смесью и хорошим прикормом, которые они купили в детском магазине. Михалыч не спешил уходить; он деятельно помогал хозяйке забираться с закупками и хлопотами с ребёнком.

Наконец, где-то через полчаса всё было сделано. Иван поглядел на меня, приподняв бровь, и сказал:

— Ну что ж. Пора бы знать честь, да?

— Можно рассчитаться, — кивнул я. Потом посмотрел на Михалыча.

— У меня будет к вам предложение, — сказал я.

— Да? — насторожился тот.

— Ваша машина. Во сколько бы вы её оценили.

Михалыч засмеялся.

— Ребят, ну вы даёте. При ваших-то деньгах можно что получше выбрать. Даже если надо очень срочно, — сказал он.

— А если нам не нужно получше? Но по возможности прямо сейчас?

Михалыч замялся. Было видно, что от денег он бы точно не отказался, и сейчас у него в душе происходила борьба между жадностью и совестью, которая не позволяла совсем уж задрать цену.

— Ну… сотки хватит, — наконец, сказал он, и тут же затарахтел, будто оправдываясь: — С договором сейчас просто, у меня валяются пара распечатанных форм. А вот со страховкой вопрос. Можно через приложение сделать, но оно только после полуночи будет действовать. Таких, кто продавал бы готовые полисы в нашей деревне нет. Только в Троицке.

— Гаишники злые тут? — спросил я.

— Злые, — кивнул Михалыч, — душу вынут.

— А сговорчивые?

— Ну… да. Наверное.

— Значит, берём, — сказал я, — Вань, сколько у нас нала сейчас?

Напарник глянул на меня неодобрительно, но всё-таки ответил:

— Чуть больше двух миллионов.

— Дай двести, пожалуйста.

Ваня хотел что-то сказать, но, наткнувшись на мой взгляд, передумал.

— Вы пока сходите за документами, бланком договора и ключами, пожалуйста, — попросил я.

Михалыч чуть ли не пулей вылетел из комнаты.

Как только внизу бухнула входная дверь, Ирина нахмурилась и сказала:

— Ребят, ну вы чего, с ходу так деньгами-то сорить? Ну какие двести? За эту развалюху и двадцатки жалко! Я уж не стала при нём, мне ту жить ещё — но это стыдоба какая-то…

— Скажите, Ира. Михалыч бухает? — спросил я.

— Да нет. Не особенно, — Ирина вздохнула, — завязал пяток лет назад… личная трагедия. Работящий мужик, только связываться с ним бояться. Застрял он тут. Перебивается разовыми заработками, да с пенсией нищенской.

— Я вот тоже так подумал, — кивнул я, — значит, деньги не пропьёт, верно?

— Верно.

— И болтать особо не будет?

— Да куда уж — думаю, рванёт в город, пытаться жизнь заново наладить, пока возможность есть.

— И это для нас лучший вариант. Верно? — улыбнулся я.

Ирина улыбнулась в ответ.

— А не так вы просты, ребята, да? — сказала она.

В этот момент вернулся Михалыч. Боясь дышать — видимо, чтобы удачу не спугнуть — он дал мне договор под подпись.

— Вот тут, — указал он, — нужны паспортные данные. Если что потом, перед гаи заполните. И с перестановкой на учёт не тяните. Мне проще в угон подать, чем с налоговой бодаться.

— Конечно, — кивнул я, — не переживайте.

Он поставил свою закорючку в распечатке. Тщательно пересчитал приготовленные Ваней деньги. Потом кивнул и пожал нам руки.

— Ну… бывайте, мужики, — сказал он, — спасибо вам. За всё.

— И вам спасибо, Семён Михайлович, — улыбнулся я.

Когда Михалыч вышел со двора, закрыв за собой калитку, я снова обратился к Ирине.

— Ирина, подскажите… а вам бы не хотелось тоже как-то изменить вашу жизнь?

Хозяйка усмехнулась.

— Это как, риторически? — спросила она с ноткой горечи, — да поздно уже мне, менять-то… уж доживать только и осталось…

— Простите мне мою наблюдательность, — сказал я, — но я заметил, что вы не очень счастливы в этом доме. И это странно, что человек с вашим интеллектом и опытом живёт… очень простой жизнью. Конечно, это ваш выбор, и он, безусловно, заслуживает уважения. Но так получилось, что нам очень нужен толковый человек. Вроде вас. Который помог бы нам, скажем так, обустроиться. Если сойдёмся — то сотрудничество можно будет продолжить.

Ирина, жуя губу, присела на стул и положила руки на колени. Довольно долго размышляла. Я не мешал — всё-таки решение достаточно важное. Да и времени на размышление мы не оставили толком. Это если не брать в расчёт тот факт, что она едва нас знала.

— Ребята вы хорошие, — наконец, сказала она, — вижу. И, наверно, поверила бы вам. Но вы тоже меня поймите. У меня тут сложилась своя маленькая жизнь. И в целом она меня вполне устраивала… да, Танька добра не помнит и относится по-скотски. Ну, бывают такие, что уж там. Но это не сильно мне мешает…

— Есть какие-то ещё обстоятельства? — спросил я, — кто-то от вас зависит?

Судя по тому, как Ирина вздохнула, я понял, что попал в точку.

— Два кота, — она рассмеялась, — да собака. Подобрыши все. У кого хозяева спились, кого просто выбросили… они ж кроме меня никому не нужны будут. Помрут ближайшей зимой.

У меня защемило сердце, когда я вспомнил Алину. Но я быстро взял себя в руки. Время ещё есть. Она прибудет позже, если верить тому, кто нам помог попасть сюда. А до сих пор он не обманывал. И даже не хитрил, вопреки моим опасениям.

— Как они перенесут дорогу? — спросил я.

Ваня посмотрел на меня круглыми глазами.

— Серёг, слушай, ну это совсем ба… — начал было он, но осёкся.

— В смысле? — кажется, Ирина искренне не поняла, что я предлагаю.

— Берите своё хозяйство с собой, — ответил я, — а при нормальном заработке вы сможете лучше о них заботится.

— Заработок?

— Ну не бесплатно же вы будете на нас работать, — я пожал плечами.

К сожалению, о местном масштабе цен можно было судить только косвенно. Кажется, у нас было похоже до Первой Украинской, но точно я бы сейчас не вспомнил. Если сто тысяч — это дико дорого за старую развалюху на ходу, то тысяч пятьдесят должно выглядеть нормально как зарплата в глубинке.

— Давайте начнём с пятидесяти в месяц, — продолжал я, — плюс подъемные. Обязанности — няня и экономка в одном лице. Домработница.

Ирина неожиданно прыснула и рассмеялась в голос.

Я оставался предельно серьёзным.

Отсмеявшись, она вздохнула и посмотрела на меня.

— То есть, вы не шутите, да? — спросила Ирина.

— Боюсь, что нет, — я пожал плечами.

— Да, забыл сказать о перспективе. Это ведь важно для трудового предложения. Само собой, рост и индексация заработной платы. Премии до ста процентов годового заработка. Отдых с ребёнком, полностью оплачиваемые расходы. Терпимость к домашним животным. Я не против, чтобы сын рос в доме, где они есть. Думаю, это сильно расширяет кругозор и эмпатию.

Ирина прикрыла глаза ладонью. Сначала я подумал, что она рассердилась, и сейчас пошлёт нас за издевательства над пожилым человеком. Но всё оказалось проще: она плакала.

Я снова ждал, давая ей время чтобы прийти в себя.

Наконец, Ирина всхлипнула и сказала:

— Согласна, конечно… когда выезжаем?

— Как можно раньше, — ответил я.

— И куда направимся?

— В столицу, я думаю. Но возможны промежуточные остановки. Они будут зависеть от того, какие у вас остались ещё связи в окрестностях и чем вы сможете помочь.

— Хорошо. Мне надо собрать вещи… ну, и своих. У меня пара переносок осталось, соседи подарили. Но у собаки только поводок. Она тихая, детей любит, это большая редкость…

— У машины вроде багажник большой. А вещей у нас особо нет, — сказал я, — все должны поместиться.

— Дайте мне чуть времени. Я всё подготовлю.

Через полчаса кошки уже были в багажнике. Животные явно нервничали, но вели себя спокойно. Ирина оказалась довольно сильна в планировании — приготовила всё, вплоть до непроливающейся поилки и закрытого лотка с древесным наполнителем. Пёсель, к счастью, оказался некрупной дворнягой с умными глазами. Он сидел возле заднего колеса и послушно ждал хозяйку.

Когда Ирина несла вторую сумку, подъехала её сестра. Отрыв ворота и припарковавшись, она тут же направилась к родственнице.

— Ты чего это? — спросила Татьяна громко, уперев руки в боки. Нас с Иваном она просто проигнорировала, — грузчицей заделалась.

Ирина что-то тихо ответила.

— Куда это? Работа? — Татьяна засмеялась — зло и неискренне, — ну удачи тебе, сестрица. Только это… подумала бы ещё. Нам если что комната лишней не будет, сама понимаешь.

Ирина снова что-то сказала.

— Ну как знаешь, — ответила Татьяна и добавила, обращаясь то ли к невестке, то ли к сыну, который вышел из-за руля, — тащи скорее, пока не разморозилось окончательно!

Иван выразительно посмотрел на меня. Я пожал плечами и улыбнулся.

— Так, ребят, — сказал Ирина, закинув в багажник сумку, — страховки у вас нет. Я знаю место в Троицке, где сделают оперативно и недорого. Права-то у вас хоть с собой?

Мы переглянулись. Ирина подняла брови.

— Ясно. Вот это поворот.

— Тут механическая коробка? — уточнил я, заглянув в салон и увидев непривычный рычаг на полу между сиденьями.

— Это ж одиннадцатая, — улыбнулась Ирина, — их не делали с автоматом.

— У меня нет опыта вождения с такой трансмиссией, — признался я.

— Так. Ну, ребят, тогда без вариантов. Я за рулём, — сказал Ирина и улыбнулась, протягивая руку за ключами.

Пожав плечами, я протянул ей ключи, спрятанные в странный кожаный футляр на молнии. А заодно документы на машину, с договором.

— Тогда имеет смысл и договор на вас заполнить, — сказал я, — от страховки как-нибудь отбрешемся.

— Да это ладно, до Троицка дотянем, — местных я знаю, — улыбнулась Ирина. Насчёт договора уверены? Это не в счёт зарплаты, надеюсь? Мне такая колымага даром не нужна!

— Это премия, — улыбнулся я.

Пока оформляли страховку, Ирина вернулась к нам и умудрилась переодеть подгузники Пашке, накормить его и даже поиграться с ребёнком — так, что после еды он уснул со счастливой улыбкой в переноске, которую мы успели купить в автомагазине у въезда в Троицк.

Чем больше я наблюдал за ней, тем лучше понимал, что предложение, сделанное ей, было лучшим решением.

— Предлагаю гостиницу снять на ночь, — сказала Ирина, когда получила полис и вернулась в машину, — тут дешевле, чем в Челябинске. Да и ребёнку надо в нормальных условиях отдохнуть. А нам обсудить дальнейший маршрут.

— Согласен, — кивнул я, — мы никуда не спешим. Есть гостиницы на примете?

— Ну вроде на Советской приличная, — ответила Ирина, — и ресторан есть. Чтобы ходить никуда не пришлось. И там хозяева нормальные — не против животных.

— Хорошо. Давайте туда.

Гостиница оказалась небольшой двухэтажной кирпичной коробкой с неказистой вывеской. Мы заехали на парковку.

— Ну что, давайте паспорта, — сказала Ирина, — пойду… — глядя на меня, она осеклась, — что, всё настолько тяжело? — спросила она.

— Уж как есть, — ответил я.

— Плохо, ребят, — Ирина цокнула языком, — надо будет что-то придумывать. Для дальней дороги так не годиться. Тем более с ребёнком.

— Устроимся и обсудим идеи, — вмешался Иван, — а пока сможете на свой паспорт два номера снять?

Ирина вздохнула.

— Ну а что ж? Думаю, получится, — ответила она, — только придётся номера подороже брать. И с завтраками. Это чтобы не придирались.

— Да без проблем, — улыбнулся я, после чего залез в карман и отсчитал двадцать тысяч.

— Это много, — ответила Ирина, глядя на банкноты.

— На будущее. Чтобы не лазить по десять раз, — ответил я, — вы будете заниматься текущими расходами.

Ирина кивнула.

— Что ж. Тогда буду заниматься.

С этими словами она вышла из машины.

— Насчёт документов она права, — сказал я, — что делать будем?

— Ну что делать? — Иван пожал плечами, — выходы искать. В конце концов, это вроде близко твоей основной специальности. Заводить полезные знакомства. Так?

Так-то оно так — но другой мир есть другой мир. Я не имел права рисковать и подставляться. Надо было крепко думать.

Ирина вернулась минут через пятнадцать.

— Так, ребят, — сказала она, — вещи на вас. Ребёнка понесу я. Персонал я предупредила — за небольшую доплату в номер поставят детскую кроватку. И за живность доплатить пришлось.

— Только можно кроватку в наш номер? — попросил я.

Ирина посмотрела на меня внимательно. Потом кивнула.

— Конечно, — ответила она, — но если ночью надо будет — будите. Мой номер за стенкой, а там слышимость хорошая.

Я благодарно улыбнулся в ответ.

Предыдущий раз я ел нормальную еду в самолёте, когда мы летели на Алтай. Конечно, с тех пор я здорово проголодался. Наверно, поэтому еда в простеньком ресторанчике на первом этаже гостиницы мне показалась просто божественной.

Мы были единственными посетителями. Скорее всего, просто время было такое: для обеда поздновато, для ужина рановато. Впрочем, меня это вполне устраивало.

Ирина заказала только салат и чай. Она спокойно дождалась, пока мы с Иваном наедимся, и только после этого начала разговор.

— Ребят, по документам, — сказала она, — у меня есть некоторые выходы. Мы не общались пару лет, но люди надёжные. Думаю, если попрошу — не откажут. Они в Челябинске. Нужен будет день — два, чтобы утрясти все вопросы. Ну и обеспечение, разумеется, — она вздохнула, — к сожалению, это не дёшево будет.

— Понимаю, — кивнул я, — если считаете, что это безопасно — надо делать. Вы правы, без решения этого вопроса мы дальше не продвинемся.

— И ещё. Я успеваю в ГАИ заехать. Там знакомый есть давний, он поможет с регистрацией авто. Мы ведь вроде обещали, что не будем тянуть. Не хочется подводить человека. Это будет тысяч пять стоить. Вы не против? — спросила Ирина.

— Только за, — кивнул я, — спасибо. Чем белее и чище — тем лучше.

Ирина улыбнулась в ответ.

Глава 3

Выехали рано, сразу после завтрака. Я даже умудрился выспаться: каждый раз, когда Пашка начинал хныкать, рядом как по волшебству возникала Ирина и успокаивала малыша — кормила уже подогретой смесью, меняла подгузники. Мне оставалось только с изумлением за ней наблюдать.

— Ну что, теперь до Челябинска, — сказала Ирина, усаживаясь за руль.

Я кивнул в ответ.

— Сколько там нужно будет времени? — спросил Иван.

— Посмотрим, — Ирина пожала плечами, — раньше возможности были широкие. Если денег достаточно — можно было и за пару часов управиться. Сейчас всё может быть сложнее. Системы электронные внедряют, всё такое… переговорить надо.

— Добро, — кивнул я, — тогда имеет смысл на месте ещё одну гостиницу снять. Как базу.

— Уже подумала, — улыбнулась Ирина и показала на экран своего смартфона, который она использовала в качестве навигатора. На нём была выведена система бронирования, с фотографиями предлагаемого объекта, — вот, глядите. Небольшой коттедж на окраине. Сдаётся посуточно. Минимум документов и никаких проблем с животинами. Что скажете?

— Берём, — улыбнулся я.

Ирина улыбнулась в ответ и нажала кнопку подтверждения бронирования.

Я расслабился. Не ожидал неприятностей. В конце концов, всё складывалось как нельзя лучше, и я думал о ближайшем будущем: как устроиться в этом мире, чем заняться, и главное — как вычислить место и время появления Алины.

За окном мелькали поля и редкие островки деревьев. Светило утреннее солнце. Я посмотрел на сына. Малыш не спал, сосал пустышку и с удивлением оглядывался по сторонам.

Когда фура, шедшая перед нами, начала вести себя странно, я хотел предупредить Ирину, но та оказалась хорошим водителем и отреагировала раньше.

Мы прижались к обочине и начали тормозить. И вовремя: фура вдруг начала резко замедляться. Водитель ударил по тормозам — так, что покрышки задымились. В итоге грузовик развернуло поперёк дороги так, что он перекрыл движение.

Я огляделся. На дороге в попутном направлении двигалась ещё одна легковушка. Кажется, «Тойота», причём праворульная. Она встала позади нас.

— Серёг, не нравится мне это… — успел сказать Иван.

В это время из кабины фуры выпрыгнул какой-то мужик в спортивках и быстрым шагом направился в нашу сторону. Одну руку он держал за спиной.

Я потянулся к бардачку и вытащил оттуда пистолет. Мне удалось положить его туда раньше, когда Ирина собиралась в дорогу. Оружие перед ней мы, конечно же, не «светили».

Мужик в спортивках подошёл к нам, поднял руку, которую прятал за спиной. В ней был пистолет.

Моя ошибка была в том, что я рассчитывал хоть на какие-то переговоры. Что нападавшие хотя бы удостоверятся, что мы именно те, кто им нужен.

Но церемониться они не стали.

Боевик в спортивках выстрелил, должно быть, целя мне в голову. Я же рефлекторно, прикрывая телом заднее сиденье, где сидел малыш, приподнялся. Поэтому пуля попала мне в левую дельтовидную мышцу.

Стресс притупил боль, и я без промедления открыл ответный огонь.

Очевидно, боевик не ожидал такой скорости реакции. Моя пуля попала ему аккурат между глаз.

Из-за шума заплакал Пашка. Я обернулся и увидел, что Иван уже отстегнул ребёнка и опустил его в ноги, на пол, нависая над ним, как живой щит.

Ирина сидела тихо, спрятавшись ниже руля и не забыв поставить машину на ручник. Молодец. Идеальное поведение.

Удивительно, но даже пёс лежал неподвижно, спрятавшись в багажнике, лишь тихонько поскуливая. Хотя обычно, насколько я знаю, собаки очень бурно реагируют на такие происшествия. И лишь один из котов шипел в переноске.

Всё это я уловил в мгновение, быстрым взглядом окинув салон.

Я выбрался наружу. И тут же обнаружил, что боевик, к сожалению, был не один. Чьи-то ноги в кроссовках виднелись из-под кабины.

Пользуясь моментом, я прострелил невидимому сообщнику нападавшего стопу. Раздался крик. Тот не смог удержать равновесие и растянулся на земле. Его голова была прикрыта колесом, но это не помешало мне прострелить ему колено и левый локоть. Крики перешли в стоны.

И тут я услышал ещё один выстрел — сзади.

«Тойота» затормозила сразу за нами.

Целились не в меня. Когда я понял, куда именно, у меня перед глазами появилась красная пелена, и в дальнейшем я уже не полностью контролировал свои действия.

Кто бы ни сидел в «Тойоте», он решил избавиться от нас всех разом, прострелив бак нашей машины, видимо, рассчитывая вызвать возгорание.

Рядом с пассажирской дверью стоял амбал, тоже в спортивках, и целился в меня из ПМа. Однако я оказался проворнее, вогнав в него две пули — одну в сердце, другую в голову.

В машине было ещё трое. Очевидно, они не ожидали такого отпора, но всё же начали реагировать. Водитель спрятался за торпедой. Оба пассажира одновременно рванули наружу. В одного я попал с первого раза — тоже в голову. Второй скрылся за кузовом, и даже успел сделать пару неприцельных выстрелов в мою сторону. У него тоже был древний ПМ. Что ж. Пускай расстреливает боекомплект — не жалко. В магазине ПМа двенадцать патронов, тогда как мой «Удав» вмещал восемнадцать. Весомое преимущество.

Человек в экстремальной ситуации склонен воспринимать любое оптическое укрытие как защиту. Но «Тойота» не была бронированной и скромный по толщине металл двери не мог лишить пулю «Удава» убойной силы. Водитель, видимо, об этом просто не думал. За что и поплатился.

Стрелял я, конечно, не прицельно, лишь примерно прикинув его возможную позу в укрытии. Поэтому ему пришлось помучится.

Когда водитель закричал и застонал, боевик, скрывшийся за кузовом «Тойоты», рискнул высунуться. И это было последнее неудачное решение в его жизни.

Покончив с непосредственными угрозами, я подошёл к простреленной водительской дверце и рывком распахнул её.

У водителя было прострелено лёгкое. И, похоже, пуля застряла внутри, не достигнув сердца. Уже развивался пневмоторакс: он лихорадочно, по собачьи, пытался вдохнуть, выпучив глаза. На губах пузырилась розовая, кровавая пена.

Если не оказать первую помощь — он должен был умереть в течение пяти минут, по моей оценке.

Я приставил ствол пистолета к его виску. Он всё ещё понимал, что происходит, пытался что-то сказать. Но у меня перед глазами всё ещё висела кровавая пелена. Одна только мысль о том, что Пашка мог оказаться в огненной ловушке лишала меня каких-либо следов сочувствия.

Я нажал на спусковой крючок. После этого огляделся.

Ваня уже вышел из машины и, держа перед собой пистолет, подбирался к фуре.

Боевик, которого я подстрелил, видно не было

Я бегом догнал Ивана и мы одновременно с двух сторон обежали фуру.

Раненый боевик пытался заползти в кабину, и это у него почти получилось. Спасая себя, он не пытался стрелять по нам, хотя имел такую возможность. Его оружие валялось рядом, на асфальте.

Я схватил его за ногу и стащил со ступенек. Он заорал, когда ударился простреленной рукой. И продолжал орать, пока я не навёл на его лоб ствол своего «Удава».

— Если хочешь жить, вот сейчас не ври, — сказал я спокойно.

Боевик перестал орать и быстро закивал головой.

— Скупщик слил? — спросил я, таким же спокойным, отстранённым тоном.

Я видел внутреннюю борьбу в его глазах — стремление соврать боролось с желанием поверить в моё обещание сохранить ему жизнь. Предсказуемо победило второе.

— Да, — ответил он.

И я тут же убил его, очередной пулей в голову.

Только в этот момент меня немного отпустило. Я почувствовал боль в простреленном плече и зажал рану ладонью, которая тут же стала влажной от крови.

Ваня удивлённо посмотрел на меня.

— Думаешь, он соврал? — спросил он.

— Нет, — я отрицательно мотнул головой, — он сказал правду.

Что бы там ни говорил тот хмырь из Хаоса, который захватил наш с Ваней родной мир, восстанавливался я далеко не мгновенно. И боль была очень сильной.

Когда адреналин схлынул, я понял, что держался, похоже, только на нём да на кортизоле.

Кое-как доковыляв до машины, я рухнул на переднее пассажирское сиденье.

Ирина перебралась назад, к сыну, но, увидев меня, вышла из салона и зачем-то направилась к багажнику, где копалась какое-то время, о чём-то разговаривая с собаками.

Иван, обыскав грузовик, тоже вернулся.

— Как ты? — спросил он, наклонившись над пассажирской дверцей.

Я уже собирался ответить, но Ирина меня опередила.

— Фигово он, не видно что ли? — раздражённо бросила она, — отойди. Мешаешь.

Я с удивлением посмотрел на неё. Ваня, опешив от напора, отступил в сторону, не сказав ни слова.

В руках у Ирины была аптечка. Она плюхнула её на крышу машины и достала оттуда ножницы.

Я даже успел удивиться: откуда в автомобильной аптечке ножницы? А Ирина продолжала командовать. Она протянула ножницы Ивану и сказала тоном, не терпящим возражений:

— На, разрежь рукав пока. Режь вдоль, полностью ткань убирать не надо.

Иван послушно исполнил её просьбу.

После этого Ирина со стерильным тампоном в руке склонилась надо мной.

— Можно считать, повезло, — сказала она, — пуля прошла навылет. Крупные сосуды не задеты. Сейчас сделаю кровоостанавливающую повязку. Ты уж терпи, ладно?

Я кивнул в ответ. А что мне ещё оставалось?

Ирина ловким движением запихнула часть тампона прямо в рану и прижала её. Кровь вроде как перестала идти. Даже не просачивалась наружу.

Больно было дико, и я прикрыл глаза.

— Держи тут! — Ирина снова командовала Иваном, — вот так!

Она развернула бинт и начала оборачивать его вокруг моей руки, через подмышку — так, чтобы сохранить давление на тампон.

Завершив перевязку, она вернула на место остатки моей рубашки и закрепила их булавкой.

— Это чтобы снаружи было не сильно заметно, — прокомментировала она.

Потом она достала какие-то таблетки, тоже из аптечки. Достала одну. Кивнула на пластиковую бутылку с водой в подстаканнике, и сказала, обращаясь ко мне:

— На, выпей, — она протянула мне таблетку.

— Обезбол? — с надеждой спросил я.

— Нет, — она мотнула головой, — антибиотик широкого спектра. Принимать по схеме будешь, ещё пять дней. Я прослежу.

Я кивнул и выпил таблетку.

Несмотря на отсутствие обезболивающего, после перевязки мне стало полегче. Наверно, дело было в воде: запивая таблетку, я восстановил баланс жидкости.

Я хмуро посмотрел на пулевое отверстие на лобовом стекле.

— Так мы поехать не сможем… — констатировал я.

— Вообще, нам надо бы убраться прямо сейчас, — ответил Иван, — пока что нам везло, никто не едет. Но везение не вечно!

— Согласна, — кивнула Ирина.

— Может, выбить его совсем нафиг? — предложил я.

— С ума сошёл? — возмутилась Ирина, — ребёнок в машине! Он как поедет, на ветру?!

— Да, не вариант… — пробормотал я.

— Сейчас, что-нибудь придумаем.

Ирина снова полезла в багажник. Она появилась через минуту с куском картона и рулоном скотча. Из этого всего она соорудила конструкцию, довольно удачно маскировавшая пулевое отверстие под заплатку от трещины.

— Неплохо, — прокомментировал я.

Ирина довольно улыбнулась.

— Надо ехать, — повторил Иван, — время против нас работает.

— Согласен, — кивнул я, — но так вот, — я указал на лобовуху, — всё равно далеко нельзя.

— У меня знакомый есть, в автосервисе, — вставила Ирина, — хорошо возьмёт за срочную работу, но сделает на совесть. Комплекс на окраине Троицка.

— Нам в любом случае надо возвращаться, — сказал я, — так что поехали.

Первую встречную машину мы встретили километров в пяти от места происшествия, за поворотом дороги. К тому моменту нас уже обогнала пара попуток. Можно считать, нам удалось удачно затеряться в общем потоке. Даже у въедливого следователя не найдётся достаточно улик против нас, чтобы связать происшествие на дороге с нашей «одиннадцатой».

На окраине города Ирина остановилась в съезде на грунтовку, которая вела в лесопосадки.

— Надо убрать, — она указала на свою маскировку, — всё-таки придётся стекло выносить, хотя бы частично. В таком виде мы не можем отдать её на ремонт. И ещё кое-что…

Она вышла из салона и снова направилась к багажнику.

— Займёшься? — попросил я Ивана, указывая на стекло.

Тот молча кивнул.

Он вышел из машины, достал пистолет, вытащил магазин и, предварительно отодрав картон, саданул по стеклу. Зазмеились новые трещины. Иван выдавил часть повреждённого стекла наружу, ловко подхватил её и выбросил осколки в ближайшие кусты.

К тому времени вернулась Ирина, с черной майкой с каким-то весёлым принтом и блёстками.

— Приподнимись-ка, — попросила она меня.

Я выпрямился, уже понимая, что она задумала.

Ирина вытащила подлокотник и натянула на кресло майку, после чего поставила его на место.

— Выглядит странно… — констатировал Иван.

— Нормально, — ответил я, — лучше, чем с потёками крови и дырой.

— Согласен.

Стекло нам поставили всего за пару часов. В это время Ирина успела выгулять своего пса и теперь с Пашкой на руках прогуливалась по окрестностям. Я предлагал ей отдохнуть на скамейке возле въезда в боксы, но она сказала, что: «Ребёнку нужен свежий воздух». Их сопровождал Иван — так, на всякий случай. Впрочем, они оставались в моей зоне видимости, а я как раз занимал ту самую скамейку.

Честно говоря, Ирина повергла меня в изумление. Когда начались неприятности, я был готов к тому, что придётся иметь дело с истерикой, ступором, депрессией — всем, чем угодно, что обычно случается с нормальными людьми, которые вплотную сталкиваются со смертоубийством.

Она же действовала предельно рационально. К тому же, умела обращаться с ранами. И это при достаточно широких и, как видно, работающих знакомствах в регионе.

Что же с ней такого произошло, что загнало её в нищету, в дом к нелюбимой сестре и родственникам, с единственной отдушиной — уходом за бездомными животными?

Я не сомневался, что, так или иначе, мы узнаем ответ, и не хотел торопить события. Однако, чем дальше, тем больше убеждался в том, что с Ириной нам просто невероятно повезло.

Хотя везение ли это? Мог этот хмырь из Хаоса знать, куда именно нас выведет портал? Мог. Вполне мог. Что ж, такое проявление последней вежливости по отношению к изгоняемым с его стороны можно только приветствовать. Если, конечно, это не часть более далеко идущего плана.

Я покачал головой и вздохнул. Так ведь не долго и до паранойи. А сходить с ума мне никак нельзя. Надо сына растить и Алину выручать.

— Ну что, какие планы дальше? — спросила Ирина, когда мы забрали машину, — с Челябинск?

Я помедлил с ответом. Дело в том, что в Троицке у нас оставалось одно дело. Не самое приятное. И я размышлял о том, как бы об этом сказать Ирине. Впрочем, для этого дела очень желательна ночь. А ехать тут не так далеко… можно будет заселиться, покормить ребёнка, устроиться… а уже потом…

— Да, — кивнул я, — давай в Челябинск.

Возле места, где на нас напали, мы наткнулись на небольшую пробку. Это было ожидаемо.

Двигалась одна полоса, поток пускали поочерёдно. Фуру успеть чуть сдвинуть к обочине. На месте происшествия работали следаки.

Я, скосив глаза, украдкой глянул на Ирину. Побледнела, но держится хорошо. Не паникует. Молодец!

Впрочем, на проезжающий транспорт никто не обращал внимания. Действительно: какому психу придёт в голову вернуться на место происшествия всего через пару часов?

Возле полицейских машин стояла «скорая». Как раз когда мы проезжали, в неё грузили очередной чёрный мешок.

Иринин пёс в багажнике вдруг приподнялся и, глядя на полицию, заскулил, тихо и жалобно.

— Не бойся, Шурик, я тут, — сказала Ирина, — хозяйка тут. И никуда не денется. Никто меня не заберёт.

Кажется, пёс понял её слова — потому что перестал скулить и снова мирно улёгся на дно багажника.

— Шурик? — переспросил Ваня.

— Ну да, — кивнула Ирина, — Шурик. Не путать с Шариком, ладно? А то обидится.

— Ладно, — улыбнулся напарник, — не буду.

Глава 4

До Челябинска мы добрались без дальнейших приключений. Нужный дом нашёлся сразу; навигатор в Иринином телефоне привёл куда надо с первого раза.

Во дворе нас уже встречали: парень южного вида, и русская женщина — дородная и весёлая.

— О, ребят, у вас большая компания! — улыбнулась она, встречая нас, — ох, это что с вами? — она указала на моё плечо.

— Да, ерунда, — отмахнулся я, — прогулялись неудачно, с мостика свалился.

Хозяйка дома поцокала языком и покачала головой.

— Эх, досада какая… ну да ничего, до свадьбы заживёт, так? — она подмигнула мне.

Я в ответ натянуто улыбнулся.

Дом оказался отличным: ремонт свежий, бытовая техника, на мой взгляд, несколько старомодна, но новая. Чистый санузел, новое постельное бельё.

— Ну как, всё устраивает? — чуть напряжённо спросил южный парень; я никак не мог определиться, кто он хозяйке — муж или другой родственник. Для мужа вроде как слишком молод, но мало ли… впрочем, какое это имело значение?

— Да, вполне, — кивнул я, — отличный дом. С нас самые лучше отзывы.

— Значит, вам на один день? — снова вмешалась хозяйка, — продлевать точно не будете? У нас запросы идут.

— Давайте за два оплатим, — предложил я, — так, на всякий случай. Нам тут понравилось!

— Отлично, — улыбнулась она, — и залог. Помните, да? Мы указывали в условиях.

— Помним, — ответил Иван, — без проблем.

— С вас десять семьсот итого, за два дня, — сказала хозяйка. — Наличными или переводом?

— Наличными, — сказал Иван, отсчитывая нужную сумму.

Когда мы занесли вещи, Иван вызвался сходить в магазин, который мы заметили на подъезде, докупить продуктов и одежду. Для меня это было особенно актуально: единственная рубашка с майкой после ранения никуда не годились. Именно поэтому я не мог пойти с ним: зачем лишний раз привлекать внимание охранников? Что до размера — то у нас примерно одинаковый рост и комплекция, это сильно облегчало задачу.

Ирина уже освоилась на кухне, разогревая еду для Пашки. Увидев, что я вошёл, он посмотрела на меня внимательно. Потом вздохнула и отвернулась кастрюлям. Но через минуту, набрав воды в одну из них и поставив на плиту кипятиться, она спросила, не оборачиваясь:

— Без этого никак, да?

— О чём ты? — вопросом ответил я.

— Сергей, ты знаешь, о чём я. О том, почему нужно будет вернуться в Троицк.

Что ж. Ума ей определённо не занимать.

— Боюсь, что нет. В другой ситуации я бы ещё подумал, — ответил я, — но из-за Пашки просто не имею права рисковать. Они его не пожалели, понимаешь?

Ирина вздохнула.

— Прав, — сказала она, — во всём прав… но от этого не легче, так?

Она грустно усмехнулась.

— Тебе надо со мной ехать, — сказал я, — иначе опять ненужный риск.

— Я… я не смогу, — испуганно ответила Ирина, — одно дело там, на дороге, когда или-или… и совсем другое — когда спланировано. Понимаешь? Не смогу, правда.

— Нужно только отвезти, — сказал я ледяным тоном, — больше ничего не требуется.

— У него внуки есть… — она, конечно, понимала, что на меня это не подействует, но всё равно пробовала, — ты ведь не такой человек… не смеялся надо мной, когда про котов узнал. Вошёл в моё положение. Мало кто на это способен…

— Ир… — сказал я, уже мягче, — ну ты же умный человек. Так? Сама понимаешь. Да, я рассчитывал на лучшее. Если бы он не жадничал, а оставил бы свой куш при себе — вопросов бы не было. И любой нормальный, мало-мальски трезвомыслящий человек так и бы и поступил. Ну свалилась на тебя удача — будь благодарен, и скрой её источник. Так ведь? — Я вздохнул, — а жадность — это такое дело. Он ведь не успокоиться теперь. Вложит по полной. До самого верха. И далеко не властям, так?

Ирина снова вздохнула, и начала доставать припасы из пакета, которые успела захватить с собой.

— Серёж, понимаю я… но не легче от этого… как дальше-то жить?

— Хорошо, — кивнул я, — предлагай. Какой выход видишь, чтобы не рисковать жизнью Пашки? Делись, я не против.

Я был уверен, что она сломается. Ещё минуту подумает, потом грустно кивнёт, и согласиться помогать.

Но вместо этого она вдруг потеряла интерес к плите, и села за кухонный стол напротив меня.

— Слитки надо забрать, — сказала она, — это даже не вопрос. У него их оставлять нельзя.

Я согласно кивнул.

— И на деньги надо бы его наказать. Примерно на ту сумму, которую он мог бы наварить на нас.

Я мысленно про себя отметил это «нас». Отлично. Значит, Ирина понимает, что теперь это «мы» появилось. Мы уже повязаны.

— Так, — согласился я.

— А ещё у него может случиться помутнение, — продолжала Ирина, внимательно глядя мне в глаза с каким-то странным выражением, которое я никак не мог понять; что-то вроде страха, смешанного с азартом и подавленным желанием что-то раскрыть, — например, он может начать чертей гонять. Нести чушь про пришельцев, которые хотят его ограбить. Жаловаться на барабашку в конторе… понимаешь?

— Если честно — не очень, — признался я.

— Я могу это устроить, — сказала Ирина.

— Как? — ухмыльнулся я, — подбросишь ему наркоту? Психоделики? Так ведь придёт в себя — ещё хуже будет.

— Есть более тонкие способы, — улыбнулась она, снова глядя на меня таинственным взглядом; она сделала какой-то сложный жест, достала чёрный предмет, похожий на миниатюрный веничек, что-то быстро забормотала и провела им возле моего носа, — смотри туда! — вдруг сказала она, указывая пальцем на вход в кухню.

Я непроизвольно взглянул в том направлении.

И обомлел: там стояла Алина. В любимом платье от LeeNin. Она улыбнулась мне и помахала рукой.

Я начал вставать, чувствуя, как волосы шевелятся на голове. Кажется, я бормотал что-то вроде: «Это… невозможно…»

Наваждение длилось меньше минуты — и оно было настолько реально, что я всерьёз поверил, что моя жена каким-то волшебством перенеслась на эту кухню.

— Извини, — сказала Ирина, — иначе ты бы не понял. И не поверил.

Я кое-как перевёл дух.

— Что… что это было? — спросил я.

— Простенькое действие, — улыбнулась Ирина, — я предпочитаю использовать этот термин. Действие. Не заклинание какое-нибудь, упаси Господь! Не люблю пошлость.

— Действие? — не понял я.

— У меня это наследственное, — продолжала Ирина, — ну, слышал, наверное, истории про магов, колдунов, колдуний и прочих шарлатанов? — усмехнулась она, — так вот, не все мы — шарлатаны. Есть и настоящие. Мы называем друг друга пограничниками.

— Пограничники — это ребята с зелёными погонами, которые государственную границу охраняют, — заметил я.

Ирина засмеялась.

— А ты хорошо держишься! — заметила она.

Какая ирония, однако: всего несколько часов назад я то же самое думал про неё.

— Иногда люди даже впадают в самый настоящий шок, — продолжала она, — приходится манипулировать с памятью. Просто некоторые не в состоянии принять, что в мире есть много вещей, нам неведомых. Что за обычной жизнью есть другие слои смыслов, свои правила и действия. И даже, вполне возможно, другие миры. Но ты, как вижу, воспринимаешь такие дела спокойно. Уже сталкивался, так?

— Что-то вроде того… — ответил я.

— В общем, дай мне шанс. Ладно? — попросила Ирина, — накажем этого гада. Но убивать не будем. Хорошо?

— Если сделаешь то, что обещала — убивать не будет никакой необходимости, — ответил я.

Вскоре вернулся Иван. Он купил не только еду и одежду, но и пару смартфонов. К сожалению, подключиться на месте он не мог — по понятным причинам, из-за отсутствия паспорта, но сообразил выбрать модели с электронными симками, которые можно активировать онлайн. Чем мы и занялись, используя паспорт Ирины. Таким образом, мы все оказались при связи. Так мне было намного спокойнее: напарнику предстояло остаться с сыном, и возможность в любой момент проверить, как дела, стоила дорогого.

Ирина объяснила некоторые детали по уходу за Пашкой. Ваня внимательно всё выслушал и даже повторил, как на экзамене.

Наконец, мы были готовы выдвигаться.

— Серёг, — сказал Иван, когда мы прощались, думая, что Ирина не слышит: она уже сидела за рулём, — ты уж поосторожнее с ней. Не стоит говорить всего, ладно?

— Поверь, — ответил я, улыбнувшись, — с Ирой всё будет в порядке. Позже поговорим ещё.

Глава 5

Ломабрд находился в коммерческом помещении, на первом этаже обычной кирпичной пятиэтажки. Когда мы подъехали, заведение уже работало, несмотря на поздний час. Вскоре мне стало понятно почему: поток клиентов шёл довольного густо. Разные мутные личности; некоторые пошатывались, другие — оглядывались по сторонам, как-то сжавшись, явно демонстрируя нечистую совесть.

— Похоже, у него горячее время, — заметил я, когда мы остановились через дорогу и погасили фары.

— Ничего, закроется он ровно по расписанию, в десять, — ответила Ирина, и тут же добавила: — слушай, я всё понимаю, но ты уверен, что точно этого хочешь?

— Риск, — ответил я, — не могу себе позволить, после того, что случилось.

— Я, конечно, постараюсь не подвести, — сказала Ирина, — но, возможно, понадобится… силовая поддержка. А какой из тебя боец? — Она кивнула, намекая на моё плечо.

— Нормально, — ответил я, — стрелять не мешает.

Ирина вздохнула.

— Тебе надо как-то подготовиться? — спросил я, — ну, там… заклятия, амулеты? Чего там ещё есть в вашем ремесле?

Она улыбнулась.

— Я могу и вообще без всего обходиться, — сказала она, — чаще всего эти штуки — просто способ поймать нужный настрой. Они не имеют непосредственного влияния на действие. Самое главное — это личность пограничника. Особые эмоции. Ощущения. Это невозможно описать… слушай, а давай хоть за водичкой до продуктового прогуляемся? А то что сидим тут, как два тополя.

Я посмотрел на ломбард. Да, до десяти вечера хозяин, который сам предпочитал контролировать все дела, вряд ли освободится.

— Давай, конечно. Почему нет?

Мы прошли пару кварталов до сетевого магазина. Выбор воды тут был небольшой. Присутствовали даже знакомые мне марки — вроде «Кубай» или «Архыз»; были и незнакомые — какие-то «Бонаквы».

Ирина взяла какую-то самую дешёвую и хотела было пойти на кассу. Я же выбрал одну из знакомых марок, две бутылки, и опередил её.

— Я угощаю, — сказал я, — в конце концов, я обещал полное содержание, так?

Ирина улыбнулась и пошла относить бутыль на полку. И тут её окликнул как-то полный мужик, который держал в пальцах-сосисках стейк в вакуумной упаковке.

— О, Иришка! Какие люди!

Его улыбка мне совсем не понравилась. Она, скорее, больше походила на оскал.

Ирина вздрогнула. Я заметил, как она побледнела, и как задрожали её ладони.

— Привет-привет, Виталик… — ответила она, — вот, по продуктам. А чего?

— Так ты ж вроде у этих, своих, в деревне поселилась. Дом-то твой продали, так? Хватило хоть, чтобы рассчитаться? А то слышал до сих пор часть пенсии отбирают, так? — Он хихикнул.

Я до сих пор не вмешивался, но уже начинал закипать. Мне совершенно не нравилось происходящее.

— Когда ты откинуться-то успела? — Продолжал вещать толстый тип; он говорил нарочито громко, чтобы все окружающие слышали.

Я сжал челюсти и хотел двинуться вперёд, но Ирина, мельком взглянув на меня, с мольбой во взгляде едва заметно покачало головой.

— Мужчина, у вас всё? — Кассир обращалась ко мне; подошла очередь.

— Что? — переспросил я, переключая внимание.

— Это ваше? — Кассир указала на воду.

— А, да, — кивнул я, — это всё.

— Картой опаливаете?

— Нет, наличные.

Я рассчитался, взял воду и пошёл к выходу, продолжая, однако, незаметно наблюдать за Ириной и её знакомым.

Она сказала что-то тихо ему сказала, от чего бритый затылок этого жирного борова побагровел. И тут же быстрым шагом направилась к выходу.

Ирина пролетела мимо меня. Я последовал за ней не сразу. Для начала убедился, что толстый тип со своим стейком встал на кассу и не собирается следовать за ней.

— Захочешь выговорится — мои уши всегда в твоём распоряжении, — сказал я, когда догнал Ирину.

Та фыркнула в ответ.

— Да ну. Ещё своими проблемами грузить… будто бы у нас сейчас других не хватает. Это всё прошлые дела. И они не имеют никакого значения.

Я снова отметил про себя это «мы».

— Как скажешь… — ответил я и добавил после небольшой паузы: — хотя странно, что человек с твоими… хм… возможностями позволяет так с собой обходиться!

Ирина остановилась. Пристально посмотрела мне в глаза, будто пытаясь прочитать мысли.

— Возможности — это обязанности, а не права, — сказала она, вздохнув, — я видела слишком много наших, которые считали наоборот… поверь, это очень печально. Очень. И… не стоит оно того. Вообще не стоит.

— Ну я же не говорю о беспределе. Я говорю о справедливости.

— А где граница, Серёж? Ты её знаешь? Или я? Сомневаюсь…

— Ты же понимаешь, что тебе предстоит сейчас сделать, да? — Спросил я, — в чём разница?

— Разница в том, Серёж, что сейчас я буду спасать жизнь, — ответила Ирина, — а не вершить собственное правосудие.

— Не хочешь говорить, что он натворил с тобой? — Я всё-таки решился задать прямой вопрос.

Ирина не сразу ответила. Посмотрела себе под ноги, снова пошла вперёд, в задумчивости.

— Да, по большому счёту, я сама виновата, — наконец, сказала она.

— Работали вместе? — догадался я.

— Ага, — кивнула Ирина, — я главбухом была. В больнице. Много лет. А потом, знаешь, эти реформы, сокращения, укрупнения… нашему директору обещали тёплое место в области. А остальные — выживай как хочешь. Вот я и написала письмо, на самый верх, по этой ситуации. Комиссия приезжала. Его докладную записку разбирали. В общем, надавали по шапке… но у него связи в области хорошие. Сокращение временно отменили. А меня вывели за штат… так и продолжалось где-то полгода. А потом он ко мне подкатил, вроде как, всё что ни делается, к лучшему, и давай возвращайся. Я и поверила, дура. А ещё через полгода он попросил об одном одолжении… а мне знаешь, как достало сидеть без дела? Вот я и пошла на сделку с совестью. Ради отношений да тёплого местечка… решила, что хватит подвигов в моей жизни.

— Подстава? — спросил я.

— Ага, — Ирина кивнула, — по классике. С фиксацией. И то — меня не сразу взяли. Я с дуру ещё бегать взялась. По родственникам отсиживалась… уже тогда поняла как-то, что в жизни не всё так просто, как мне думалось. Дожила до седых волос — а всё считала, что родственные связи да друзья что-то сами по себе значат, без денег да одолжений. Когда у меня всё было — все вокруг ходили, ну, сам понимаешь, теплота, любовь и понимание. А попала в такое положение — и вот… разве что ноги не вытирали… впрочем, я сказала уже — сама виновата. Ведь чуяла неладное. Но не хотела себе верить.

Помолчали. Уже возле машины я спросил:

— Ирин, дети есть?

— Сын, — ответила она, — вахтами работают. Ему мои проблемы тоже, — она махнула рукой.

— Муж ушёл или умер?

— И то и другое, — она горько усмехнулась, — сначала ушёл, а потом и умер.

— В общем, мы нашли друг друга, — улыбнулся я.

— Потом, когда всё устаканится, тоже поделись уж своей историей. На что вроде насобачилась людей видеть — а ты всё равно непонятный. Нет, ясно, что много повидал страшного… но не озлобился на весь мир, не запил. Наоборот — словно бы приобрёл что-то. Ты какой-то не от мира сего. Да и друг твой, Иван, тоже. Но он попроще, понятнее. К тебе тянется как к старшему. Видать, впечатлил ты его чем-то…

В этот момент я заметил, что вывеска над ломбардом погасла.

— Ирин, гляди-ка, — сказал я, кивнув в ту сторону, — надо готовиться.

— Прав. Я готова.

— Хорошо бы на месте взять, — сказал я, — но камеры…

— Не беспокойся насчёт камер, — улыбнулась Ирина, — они выключены. Там много не самых приятных вещей происходит, которые хозяину писать не с руки. Он включает их только по особым случаям.

— Даже не буду спрашивать, откуда это знаешь, — усмехнулся я.

Ирина скромно пожала плечами.

Через несколько минут из ломбарда вышли последние посетители, а вскоре за ними — и охранник. По всему выходило, что хозяин там один.

— Пора, — первой сказала Ирина, когда охранник скрылся за углом ближайшего дома.

Мы вышли из машины и неспешно направились к ломбарду.

К моему большому удивлению, входная дверь не была закрыта. Видимо, хозяин не рассчитывал, что задержится надолго.

— Витяй, сказал же, дуй домой! Нечего тебе тут делать! — проворчал недовольный голос, когда мы прикрыли за собой дверь. Я осторожно задвинул массивный засов.

Хозяин был тощим человеком с мышиными волосами и огромными залысинами. Он носил очки — тонике стёкла в золотой оправе. Сейчас они подчёркивали его удивлённый вид.

Но он довольно быстро справился с изумлением — я видел, как его рука метнулась под прилавок, однако оказался быстрее.

Там, внизу столешницы, кроме тревожной кнопки была специально закреплённая кобура и древний ТТ в ней.

— Впечатляет, — одобрительно кивнул я, разглядывая оружие.

Хозяин ломбарда в ответ простонал что-то нечленораздельное, баюкая повреждённую кисть.

— Идиот! — наконец, выдавил он, — ты не понимаешь, с кем связался! Сам себе могилу будешь рыть!

Я тоскливо посмотрел на Ирину.

— Слушай, может, всё-таки… — начал было я, но Ирина прервала:

— Ты обещал.

— Ладно.

— Вы психи. Оба психи! — он взглянул на Ирину, и, кажется, только теперь её узнал, — о, батюшки! Ты ж та самая бухгатерша, над которой весь город ржёт! Ты куда ввязалась, мать?

Было видно, что хозяин расслабился. Узнав Ирину, он перестал считать нас смертельной угрозой.

— Аркаша, Аркаша, — вздохнула Ирина, — это ты куда ввязался, родненький… сам ведь не понял ещё, да?

Тип с мышиными волосами недоумённо захлопал глазами. Он всё никак не мог осознать происходящее: странные слова Ирины, и я, который оставался неизвестной величиной.

— Слитки, — сказал я, — где?

— Я за них честно заплатил! — от возмущения у Аркаши глаза на лоб полезли, — знаешь, сколько таких… а-а-а-а!

Он завопил, когда я осторожным движением ладони сломал ему указательный палец.

— Тихо, — произнёс я ледяным тоном, — иначе придётся сломать руку.

Хозяин медленно затих. Я видел, как в уголках его бесстыжих глазок появились слёзы.

— Я не люблю повторять, — продолжал я, — где слитки?

Ирина смотрела на меня укоризненно. Я сделал вид, что не заметил этого взгляда.

Аркаша указал на дверь, ведущую куда-то в подсобные помещения.

— Она вот, — я кивнул на Ирину, — прямо сейчас отчаянно пытается спасти твою никчемную шкуру. Я пообещал ей не убивать тебя сразу, если бы будешь вести себя хорошо и разумно. Но понимаешь, какая ситуация. Из-за тебя чуть не погиб мой пятимесячный сын. Так что я не просто хочу тебя убить. Я хочу сделать это максимально болезненно. Может, после твоих мучений мне немного полегчает. Понимаешь, о чём я?

По выражению лица Аркаши я понял, что только что своими нужными словами сорвал его «хитрый план». Он поверил мне. И правильно сделал.

— Здесь… — произнёс он слабым голосом, и потрогал целым пальцем ключ, который висел у него на запястье, одновременно указывая на дверцу одного из шкафов в помещении.

Я кивнул и указал ему на шкаф.

— Открывай, — сказал я.

Аркаша просеменил до шкафа, баюкая повреждённую руку. Открыл массивную деревянную дверцу. За ней оказался сейф. Запорный механизм был многоуровневым: тут требовалось и ввести код на механическом колёсике, и воспользоваться ключом.

Никакой электроники. И, наверно, это было разумным решением, с учётом специфики места и контингента, с которым работал ломбард.

Вытащив слитки и положив их в холщовую сумку — одну из тех, которые хранились в специальном кармашке на деревянной дверце — хозяин собрался было закрыть сейф. Но я остановил дверцу рукой.

Внутри хранилища, на отдельной полке, лежали перевязанные пачки с наличными. Тут были и старые, знакомые мне рубли, и другая валюта, которую мне встречать не приходилось.

Я выгреб всё, до чего смог дотянуться.

Аркаша страдал рядом, но благоразумно не раскрывал рот.

— Ирин, всё в порядке, — наконец, кивнул я, — можешь начинать.

— Начинать что? — не выдержал хозяин.

В это время Ирина достала из кармана тот же предмет, который использовала, показывая мне Алину, и взмахнула им в воздухе. Она что-то быстро шептала, но я не мог разобрать слов. Да, если честно — даже и не пытался.

Глаза Аркаши остекленели. Он спокойно опустил руки по швам. Прошёл за стойку.

Ирина продолжала шептал и размахивать своей штуковиной.

Это продолжалось пару минут, после чего она громко сказала:

— Да будет так, и без сомнений, следуй этому!

— Да будет так… — повторил Аркаша.

— Всё, выходим, — сказала Ирина, обращаясь ко мне. Я заметил, что за это время у неё на лбу появилась испарина.

— Уверена? — спросил я, — всё сработает?

— Да, — кивнула она, — совершенно точно.

Когда мы выходили, я не забыл тщательно осмотреть улицу на предмет случайных свидетелей. Но вокруг было совершенно пустынно. Только несколько человек стояли в отдалении, на пешеходном переходе, в ожидании зелёного сигнала светофора.

Уже в машине я достал смартфон и набрал Ивана.

— Да, — ответил напарник.

— Как у вас?

— Тихо всё. Спокойно, — ответил он, — всё, что нужно, сделал.

— Брокколи! — словно спохватившись, спросила Ирина, — спроси, давал ли он брокколи? Из прикорма? Подогретое?

— Да, давал, — ответил в трубке Иван, очевидно, услышавший взволнованный голос Ирины, — проверил температуру на себе, как она учила. Пускай не беспокоится.

— Давал, — продублировал я, — температуру проверил, как ты учила.

Ирина улыбнулась с облегчением.

— Попроси его покормить Шурика и кошек, — сказала она, — будем поздно, зачем псу мучиться? И туалет пускай проверит, а то они в стрессе. Беспокоюсь, всё-таки дом чужой.

Я уже собирался перевести разговор на громкую связь, чтобы не служить живым ретранслятором, но Иван сказал:

— Если Ирина насчёт животных переживает — то пускай успокоится. Мы с Пашкой прогуляли Шурика во дворе. Кошки заперты в комнате. Лоток поменял. Проблем нет.

— Спасибо! — с чувством ответил я.

— Не за что, — сказал Иван, — возвращайтесь поскорее, — и добавил после небольшой паузы, — всё-таки семейная жизнь — это, наверно, не моё.

Я улыбнулся.

— Мчимся на всех парах, — ответил я.

— Нам бы на заправку было бы неплохо, — сказала Ирина после того, как я разорвал связь.

— Давай заедем, — ответил я, — конечно. Если знаешь приличные.

— Знаю, — кивнула Ирина.

Мы заехали в ярко совещённый заправочный комплекс на выезде из города.

— Кофе будешь? — спросила она после того, как мы остановились напротив колонки.

— Да, — кивнул я, — не помешает. Латте. Побольше, — я передал Ирине пятитысячную купюру, — это на текущие расходы.

Ирина кивнула в ответ и ушла рассчитываться в помещение заправочного магазинчика.

Через несколько минут она вернулась с двумя стаканчиками кофе и парой шоколадок. Последнее было очень кстати: я только теперь почувствовал, насколько голоден.

Мы тронулись, но вместо того, чтобы поехать на трассу, Ирина остановилась на парковке у магазинчика.

— Надо твою рану проверить, — сказала она, после чего достала с заднего сиденья аптечку.

Я послушно стянул майку, которую днём купил Иван.

Ирина ловко распутала бинты. Потом осторожно вытащила задубевший от крови ватный тампон.

— Ого! — удивлённо воскликнула она, разглядывая рану.

— Что? — спросил я, — воспаление, да?

— Нет! — ответила Ирина, — совсем нет! Рана заживает.

— Ну и отлично, — вздохнул я.

— Серёж, она заживает очень быстро.

— И что ж в этом плохого? — я пожал плечами.

— Да ничего, наверное, — вздохнула Ирина, — Серёж, я же в больнице работала. Хоть и бухгалтером — но навидалась всякого. Старалась помогать людям… но такого даже я не умею. Если дальше так пойдёт — рана заживёт уже завтра вечером. Обычно такой результат бывает дней за пять — за неделю, если не присоединяется инфекция.

— Что ж, — ответил я, — будем считать, мне повезло.

Ирина наложила новую повязку. В этот раз в саму рану ничего не запихивала — только закрыла сверху стерильным перевязочным материалом, обсыпав предварительно каким-то порошком.

— Серёж… — осторожно спросила она, когда я натягивал майку, — ты… человек?

Сначала я опешил от самой постановки вопроса. Потом рассмеялся.

— Ир, да, — наконец, ответил я, — вполне себе человек. Может, не слишком везучий — но точно человек.

Глава 6

Я ожидал неприятностей и был готов ко всему. Но выбора у нас не было: приходилось рисковать. Без документов и дальнейшей легализации невозможно устроить свою жизнь в новом мире. Один я, может, как-то и перебился бы, но Пашка не заслужил такой участи, вечно прятаться. Ему нужен был нормальный дом, пускай и в совершенно ненормальных обстоятельствах. И создание такого дома развяжет мне руки для поиска Алины.

Насчёт способностей Ирины у меня тоже появились смутные идеи. Я пока не знал, как к этому подступиться, поэтому оставил размышления на потом. Но, по крайней мере, у меня появилась первая, очень робкая надежда, что мы сможем семьёй вырваться из этой передряги.

Иван, уже по сложившемуся порядку, остался с ребёнком. Конечно, он был недоволен, хоть и старался не подавать виду, однако другого выхода просто не было: Ирина нужна была в качестве связного. А из нас двоих потенциально бессмертным был только я один.

— Бабло побеждает зло! — улыбнулся лысый мужик с большим и приметным шрамом на правой щеке. На его пальцах были следы сведённых татуировок. С таким типом я бы, наверно, в один вагон метро не сел — но с Ириной он общался ровно и даже подчёркнуто уважительно.

— Согласна, Лёлик, согласна, — улыбнулась Ирина.

— А вообще я рад, что у тебя всё хорошо, — добавил мужик.

— Спасибо, Лёлик. Но вот что: об этом никому знать не обязательно. Лады? Договорились?

— Ну вот те на, — похоже, «Лёлик» искренне расстроился, — а я-то уж навострился Виталика обрадовать.

— Вот поэтому и не надо, — Ирина взглянула на его исподлобья.

— Лады. Понял. Блин, даже жаль его, что ли. Фраерок-то уже думает всё на мази, — он хохотнул.

— Лёль, заканчивай, — одёрнула его Ирина.

— Ну ладно, — мужик вздохнул и снова заговорил нормальным тоном, используя нормальные слова, — дела такие. Вы, ребят — беженцы. Переселенцы из Абхазии. По программе репатриации. Самый простой вариант: сделаем так, что ни одна комиссия не придерётся, все документы верифицированы, у нас есть хороший запас.

— Идеально, — кивнул я, — а что по срокам?

— Бабло побеждает зло, — снова улыбнулся мужик, — когда надо?

— Вчера, — ответил я.

— Ясно, — кивнул он, — могу дать корочки к вечеру. К завтрашнему обеду они будут пробиваться по базам. Но надо подождать ещё недельку, чтобы можно было пройти более серьёзную проверку. До этого времени их не светить.

— Ясно, — кивнул я, и с серьёзным видом грустно вздохнул, — значит, никаких кредитов и ипотеки.

На секунду повисла пауза. Потом Лёлик (кстати, так и не узнал, как его на самом деле зовут) рассмеялся.

— Что по злу? — спросил я, когда он успокоился.

— А ты мне нравишься! — вставил мужик, но тут же ответил на вопрос: — лям за корку. Плюс полтора за ребёнка. Там больше заморочек, через несколько контор проводить надо. В другое время было бы, наоборот, проще, но сейчас везде электроника, так её разэдак, плюс по детям особое внимание. В общем, такой расклад.

Я кивнул. Сумма совпала с той, которую предварительно называла Ирина, поэтому я просто достал из рюкзака уже «расфасованную» наличку и положил её на стол.

Мужик огляделся (видимо, рефлекторно), потом принялся пересчитывать деньги. Когда он закончил, протянул ладонь. Я ответил на крепкое пожатие.

— Это нормальный подход, — сказал Лёлик, — никаких торгов и всяких пятьдесят на пятьдесят. Как будто бы это когда-то уменьшало вероятность кидка. Приятно иметь дело. Если в будущем нужна будет помощь — обращайтесь.

Я молча кивнул, и мы поднялись из-за стола.

— Тогда до вечера, — сказал я.

— До вечера, — кивнул мужик, — звонить не надо Заезжайте после шести.

Мы дошли до металлической двери, установленной в кирпичной изгороди в три человеческих роста, сплошь заросшей каким-то вьющимся растением. Возможно, даже виноградом — я не очень в этом разбираюсь.

При нашем приближении сработал электромагнитный замок. Я толкнул дверь и мы вышли со двора.

— Не кинет? — риторически спросил я, пока мы шли до машины.

— Да не должен, — ответила Ирина, — потеряет больше. Кого-то совсем левого, может, и попробовал бы. Ты же понимаешь, таких людей не принципы удерживают, а выгода.

— Понимаю, — кивнул я, — ну посмотрим. Сроки очень уж вкусные.

— Реальные, — ответила Ирина, — бумагу напечатать это пять минут. Сложнее в систему внедрить. И сроки внедрения он зазвал правильные. Столько это и занимает.

— Ясно, — кивнул я.

По дороге обратно мы заехали в магазин. Ирина купила каких-то продуктов, и сразу по приезду принялась готовить.

Когда она позвала нас на обед, я в очередной раз поблагодарил судьбу (или не только судьбу?) за встречу с ней. Толковый повар в любом походе на вес золота. Ирина оказалась не просто толковым, а действительно одарённым кулинаром. Её настоящий русский борщ придавал сил и будил лучшие чувства. А пирожки с начинкой из картошки с грибами прекрасно дополняли этот ансамбль.

После обеда мне удалось даже немного поспать, так что к вечеру я полностью восстановил силы. Незадолго до выезда я зашёл в душ и тихонько снял повязку с раны. От неё остался только небольшой белесый шрам.

— Может, теперь я поеду, а? — с надеждой спросил Иван, когда я проверял оружие.

— Вань, не стоит. Мужик уже меня видел. Насторожится.

— Да, но моя-то физиономия на документах есть, — возразил напарник.

— Всё равно — не стоит. Не сейчас.

— Серёг, ты не сможешь вечно держать меня за няньку.

— Во-первых — нянька у нас уже есть, — улыбнулся я, глядя в окно, как Ирина проверяет машину перед выездом, — а во-вторых — я и не собираюсь. Вань, это новый мир. Нам всем придётся хорошенько постараться, чтобы найти в нём своё место. И разумнее это делать сообща, так?

— Так, — кивнул напарник.

К дому Лёлика ехали молча. Я прокручивал в голове варианты действий на случай, если что-то пойдёт не так, чтобы Ирина не пострадала. Она же, видимо, чувствовала мой настрой и молчала. Хотя тоже нервничала.

Однако, похоже, наши тревоги оказались напрасными. Лёлик встретил нас у двери в изгороди, довольно улыбаясь. Он был похож на сытого кота, только что слопавшего канарейку.

— Готово? — на всякий случай спросил я.

— Как в аптеке! — ответили Лёлик.

Бумажные паспорта у нас начали выводить из оборота больше десяти лет назад. Но, вроде бы, бумажная книжечка ничем не отличалась от тех, которые я видел.

— Спасибо, — сказал я, пряча документы в рюкзак.

— Пожалуйста, — кивнул Лёлик, — обращайтесь, буду рад помочь, — сказал он, и добавил, глядя на Ирину: — за тебя особенно рад, Ириш. Я знал, что ты пойдёшь дальше, рано или поздно. Такие, как ты, умеют зализывать раны.

Ирина подошла к Лёлику и обняла.

— Спасибо, — сказала она, — ещё свидимся.

— Уверен, что да!

После возвращения и до ужина мы успели забронировать ещё один домик, в этот раз под Самарой, на самой границе города, в Жигулёвских горах. Судя по фотографиям, очень живописное место.

Конечно, мне хотелось поскорее устроиться в более-менее постоянном месте, но спешить было нельзя. Пашке длительные переезды точно не шли на пользу. А так он хотя бы получал полноценный отдых.

Каким-то чудом Ирина опять умудрилась наготовить разных вкусностей и даже собрать хороший запас пирожков и бутербродов в дорогу. Это было очень кстати: мне совсем не хотелось останавливаться в придорожных забегаловках с маленьким ребёнком. Да и животные в машине — их ведь не оставишь просто так, на солнцепёке. А так можно было ехать, останавливаясь только для того, чтобы покормить Пашку, поменять подгузник да быстренько прогулять Шурика.

Утром я позвонил хозяевам домика, и уже через полчаса они были на месте. Увидев, какой порядок мы оставили, кажется, они даже растрогались. Как бы то ни было, мы тепло попрощались, пообещали останавливаться только у них, если вдруг будем проезжать рядом, и двинулись в путь.

Глава 7

— На первое время надо что-то снять, — сказал я, сделав глоток зелёного чая.

Мы сидели на веранде дома, который сняли на сутки. Тут действительно было очень красиво: река и заросшие лесом горы.

— Само собой, — кивнул Иван.

— Не в городе, — добавил я, — в Подмосковье. На пару месяцев.

— Сейчас многие сдают дачи, — заметила Ирина, — ещё пол-лета впереди. Думаю, это вполне реально. И цены будут ниже, чем в начале сезона.

— Надо определиться с местом, — сказал я.

— У меня предложение есть, — сказала Ирина, заглянув мне в глаза, будто спрашивая разрешение на вмешательство.

Я улыбнулся в ответ.

— Конечно, — слушаем внимательно.

— Нужно смотреть Запад, — сказала Ирина, — обычно в городах, которые стоят на реках, всегда так: лучше места в верховьях. А ещё у меня там подруга жила. В Звенигороде. Это за Рублёвкой, не так близко к городу, поэтому не так дорого. Но места просто замечательные. И для ребёнка идеально.

— Спасибо, — кивнул я, — можно посмотреть.

— Согласен, — добавил Иван, — хорошие места.

Я посмотрел на напарника. Тот улыбнулся в ответ.

От забора участка, на котором стоял дом, до берега реки было метров пятьдесят. Москва в этом месте была совсем не похожа на степенный поток, текущий через город. Здесь это была быстрая и узкая речка, с чистой прозрачной водой, в которой сновали юркие рыбёшки.

Нашли мы его далеко не сразу. Сначала попадались варианты или слишком дорогие, или неудобно расположенные, или мне не навились хозяева. Выбирая базу на несколько месяцев, доверие интуиции было разумным выбором.

Дом и участок принадлежали супружеской паре. В разговоре они обмолвились, что владеют бизнесом — что-то, связанное с торговлей продовольствием, и строили дом как «дальнюю дачу» с возможностью круглосуточного проживания. Однако толком пользоваться домом и его преимуществами у них не было времени. Поэтому на семейном совете и было принято решение сдать приличным людям, чтобы хоть как-то отбить расходы на его содержание.

Когда мы знакомились, хозяева тоже спросили меня о роде занятий. Я ответил, что работаю консультантом. Кажется, такой ответ их вполне устроил.

С работой действительно надо было что-то решать. Денег у нас хватало, но более-менее крупные покупки мы позволить себе не могли.

Первым делом я хотел купить более приличную машину, но нельзя было прийти в салон и выложить кучу наличности. Наверняка они бы сообщили в финмониторинг, что, конечно же, было недопустимо.

Поэтому пришлось остановиться на варианте с подержанной.

Впрочем, после недолгих поисков удалось найти отличный вариант: «Хавейл Эйч-7», с минимальным пробегом, на гарантии. Эта модель была мне знакома, когда-то сам водил такой. Как выяснилось, в этом мире машина оказалась идентичной той, которую я помнил.

С постановкой на учёт возникла небольшая заминка: тут было странное правило — регистрировать авто можно было где угодно, но номера должны были быть того региона, в котором прописан собственник. Нам сделали прописку в Челябинске, вполне настоящую, но теперь, в ГАИ, мы могли получить свидетельство о регистрации только с челябинскими номерами, но не сами физические номерные пластины — потому что в запасе таких просто не было. Выход, как всегда в таких ситуациях, нашёлся, хоть и стоил дополнительных расходов: прямо возле ГАИ были мастерские небольших компаний, которые изготовили нужные номера.

Для дальнейшей легализации нужно было приобрести источники дохода.

Самый простой путь, на первый взгляд, это покупка или регистрация собственной организации. И он же — самый опасный. Потому что совершенно новый успешный бизнес рано или поздно привлечёт внимание налоговиков, а то и кого-нибудь посерьёзнее. Несмотря на то, что наши документы были вполне реальными — на настоящие проверки лучше было бы не нарываться.

Значит, оставался вариант работы по найму. Мне и Ване была прямая дорога в службы безопасности, но тут возникала проблема с дипломами и послужным списком. Едва ли кто-то вроде Ирининого знакомого мог бы организовать такое на должном уровне. Кроме того, серьёзные организации никогда не ищут таких специалистов на открытом рынке. Разве что на самые низовые, бросовые позиции, что меня совсем не устраивало.

Значит, нужно было заводить нужные знакомства.

В дополнение к смартфону, я купил ноутбоук и теперь вечерами изучал местную сеть. После небольшого исследования я наметил несколько мест, где следовало бы засветиться.

Когда подготовительная работа была закончена, я решил раскрыть свой план Ивану.

Когда под вечер они с Ириной вернулись из супермаркета с прогулками, я позвал его на прогулку на берег реки, во время которой изложил свои основные соображения насчёт дальнейших действий.

— Идея хорошая, — одобрил он, — но есть несколько слабых мест. В серьёзной конторе нас всё равно проверит служба безопасности. Что они накопают — сам представляешь.

— Нет, если мы не будем заходить внутрь, — ответил я.

— Как это?

— Некоторых людей не берут в штат. Но поручают важные вещи. Тут самое сложное — завоевать доверие. Тогда никаких проверок не будет.

— Возможно, — кивнул Иван, — но такие люди знают друг друга годами… у нас есть столько времени?

— По-разному бывает, — я пожал плечами, — тут многое зависит от конкретных обстоятельств.

— Может и так… но тратить время и ресурсы, просто шастая по этим твоим… стрелковым клубам? Уверен, что это рационально?

— Если есть идеи получше — предлагай, — я пожал плечами, — я ещё про охотников думал. Но убивать зверьё ради развлечения — это совсем не моё.

— Можно попробовать. Если поймём, что никак — придумаем ещё что-нибудь. Я тут считал на досуге, наших резервов хватит на несколько лет такой жизни.

— Это при условии, если не возникнет непредвиденных неприятностей, — заметил я, — а они возникнут, если мы не легализуем доходы. Так или иначе.

— Может, всё-таки какой-нибудь бизнес? — спросил Иван.

— Давай оставим это на крайний случай. Просто на этом поле риски становятся слишком уж непредсказуемыми, — я пожал плечами, — кроме того, без знакомств всё равно не потянем.

— Вот с этим соглашусь.

— Тогда я начну, — сказал я, — завтра прокачусь на первый объект. Разведаю, что как.

— Опять одеяло на себя? — Усмехнулся Иван.

— Меня готовили к такой работе, — ответил я, — знаю, что делать.

— Если помнишь, я вроде как тоже готовился. Мне нравится такое.

Я сделал паузу, поглядел на реку. В закатном свете вода красиво играла красноватыми бликами.

— Думал, ты… разочаровался в этом направлении.

Иван усмехнулся.

— Ну да. Наверно, поэтому я сейчас с тобой.

— Ты же понимаешь, что я о другом.

— Серёг, ты тоже всё понимаешь. И понимал там, когда предлагал мне дорогу в этот мир, так?

— Я не мог поступить иначе.

— Значит, у тебя тоже нет выбора. Придётся научится мне доверять. И верить в меня. Хоть немного.

Иван посмотрел мне в глаза.

— Ты… прав, — кивнул я, отводя взгляд, — просто мне нужно время, чтобы немного адаптироваться.

— Если мы не решим эти вопросы сейчас, дальше всё так и будет тянуться по инерции. Серёг, дело ведь даже не в обязанностях. Если б мы не наши Ирину — мы бы с тобой вдвоём что-то придумали. И я бы помогал тебе менять подгузники. Но сейчас не надо делать из меня иждивенца, ладно?

Я снова взял паузу.

— Слушай… эта локация — она достаточно важна… мне кажется, именно там должно что-то получиться. Понимаешь?

— И поэтому ты не хочешь дать мне шанс?

— Ты загоняешь меня в угол.

— Я знаю.

— Что ж, — я вздохнул, — ты прав, — я посмотрел на него, — иногда стоит пойти на риск неудачи ради того, чтобы не потерять единственного друга.

Иван улыбнулся.

— Я буду стараться, — сказал он.

— Только не слишком усердствуй, ладно? — сказал я, — обещаю, что не буду тебя зажимать. При любом исходе. Но только при условии, если сейчас не будет лишнего риска. Чувствуешь, что надо отступить — отступай. Договорились?

— Договорились!

— Вань, я серьёзно.

— Я понял, Серёг. Если почувствую лажу — вовремя отступлю. Обещаю.

Глава 8

Иван появился около полуночи. Он приехал на такси, как я и просил, чтобы не ходить ночами от автобусных остановок огородами. Да и время сэкономить.

О том, что он съездил не зря, я догадался сразу: по его пружинистой бодрой походке. И только потом, уже на крыльце, я разглядел улыбку напарника.

— Что, так просто? — недоверчиво спросил я.

— Повезло, наверно, — он пожал плечами, — но, если честно, у меня возникло впечатление, что кто-то расставил мелкую сеть в таких местах, и просеивает самотёк в поиске хоть немного интересных экземпляров.

— Это… возможно, — кивнул я, — есть подозрения, что бы это мог быть?

— Только самые общие, — я отступил в сторону, пропуская его в дом, — похоже, частники. Государственные товарищи обычно так не заморачиваются. У них бесконечный доступ к военным училищам. Да и к гражданским вузам тоже — если вдруг интересует какая-то определённая специальность. Им нет нужды просеивать вторичку.

— Ясно, — кивнул я, — что по срокам? Про меня говорили?

— Да, говорили, — кивнул Иван, — ответ положительный. Завтра в обед нам надо быть там же, на объекте.

— Какой-то тест планируется?

— Нет, — Иван помотал головой, — думаю, разговор. С более крупной птицей, чем та, которая была на хозяйстве.

— Ну и отлично.

Ирина уже ушла спать, убаюкав Пашку. Поэтому Иван сам разогрел себе ужин. Я же принял душ и тоже отправился в постель.

Такой вариант развития событий я не то, чтобы считал невозможным — просто это всегда настораживает, когда всё идёт слишком хорошо. Конечно, я ожидал подвоха, и уснул, прокручивая в голове различные варианты реагирования на неприятные ситуации, в которые мы рисковали попасть.

На следующее утро Ирина, услышав, что мы оба собираемся «по делам», как мне показалось, расстроилась, хотя старалась не показывать виду.

Перед отъездом я передал ей сумму, которую бы хватило на несколько месяцев в случае нашей задержки. Ещё раньше я оставил ей запечатанный пакет с подробными инструкциями, что делать, если вдруг с нами случится нечто непоправимое. Да, о таком думать, и тем более планировать, было неприятно — но ради Пашки я должен был предусмотреть вообще всё. Ирина отнеслась к этому с пониманием. И я не сомневался, что она в точности выполнит все пожелания.

До места добирались на такси. Да, не близко от Звенигорода до МКАДа — но вызов нашёлся довольно быстро.

Местечко было довольно интересным: с внешней стороны бывшего производственного корпуса был прикреплён плашмя самый настоящий Су-24, почему-то перекрашенный в пиксельный камуфляж.

Мы вышли из машины на парковке и молча направились к главному входу.

Сразу за входным тамбуром находилась небольшая стойка ресепшн с логотипом объекта, оформленная в милитаристском стиле. За стойкой нам улыбалась девушка в сером лётном комбинезоне.

— Мы к Геннадию, — сказал Иван, обращаясь к ней.

Девушка кивнула, пошелестела бумагами и вышла из-за стойки, скользнув в неприметную боковую дверь.

Она вернулась через несколько секунд.

— Пройдите в зону ожидания, — сказала она, — за вами выйдут. Может, кофе?

Мы с Иваном переглянулись.

— Нет, спасибо, — ответил я.

— Хорошо, — кивнула девушка и сделала вид, что погрузилась в изучение каких-то бумаг.

Ждать пришлось минут пятнадцать. В зоне ожидания были установлены мониторы, через которые можно было наблюдать за стрельбой. В одной из зон пара мужчин практиковали стрельбу на реакцию с появляющимися мишенями. Причем делали это довольно неплохо, судя по результатам, которые высвечивались тут же, на табло.

Геннадий оказался крепко сбитым мужиком, с бритым черепом и довольно заметным животом.

— Сергей? — спросил он меня, протягивая ладонь, больше похожую на совковую лопату.

— Так точно, — кивнул я.

— Ну, с Ваней мы уже знакомы. Если готовы потолковать — то давайте пройдём в салон. Там потише.

На мой взгляд и в комнате ожидания было не особо громко. И вообще на объекте присутствовала отличная шумоизоляция. Но спорить я благоразумно не стал.

Салон представлял собой вытянутое помещение без окон, отделанное панелями из тёмного дерева. Тут стояла пара кожаных диванов, четыре кресла, журнальный столик с пепельницами.

Несмотря на хорошую вентиляцию, помещение насквозь провоняло табаком.

Я уже приготовился к тому, что и Геннадий во время разговора будет предаваться этому пороку, но нет. Напротив: тот нахмурился, втянув воздух, и пробормотал: «Давно ремонт сделать надо. Устроили курилку, блин!»

Когда мы заняли места на диванах, он подался вперёд, опёрся локтями на колени и по очереди заглянул нам в глаза.

— Служивые. Вижу, — сказал он, — доки на вас деланые, но хорошие. Никем, кроме нас, не пробьются. Грамотный подход. Что касается вашего прошлого — то примерно догадываюсь. А детали меня не интересуют. И никого в нашей конторе интересовать не будут. Это чтобы вы сразу понимали, так сказать, наше ключевое конкурентное преимущество, — он осклабился, наблюдая за нашей реакцией.

Мы промолчали. Геннадий удовлетворённо кивнул.

— Чего ждёте от сотрудничества?

Я ответил не сразу, выдержав для солидности паузу. Кажется, Геннадий любил основательность — и продемонстрировать её было не лишним.

— Достатка, — сказал я, — стабильности. Гарантии семье.

Геннадий кивнул.

— Ну а ты? Ваня? — спросил он у моего напарника.

— Всё это, — ответил он, — плюс у меня есть некоторые амбиции.

— Да? — Брови Геннадия поползли вверх, — и какие же?

— Хочу прокачать свою ценность, — ответил Иван, — а это даётся только с опытом.

Геннадий потёр подбородок и кивнул.

— Скажу сразу: ты нам интересен больше, — произнёс он, глядя мне в глаза, — Иван, без обид. Тебя тоже берём, но специализация у тебя другая. Сам понимаешь.

Я видел, как у напарника заиграли желваки на скулах.

— Сколько самостоятельных вербовок? — Спросил Геннадий.

Отговариваться не имело смысла. Я понимал, что именно в этот момент решается наша дальнейшая судьба.

— Тут ведь дело не в количестве, а в качестве, — осторожно ответил я.

Геннадий удовлетворённо кивнул.

— Не поспоришь, — сказал он, — а то навербуют шашлычников ради палок… в общем, дело такое. Мы растём и расширяемся. Специалистов твоего направления не хватает категорически. Мы уже дважды пытались сформировать нормальную контрразведку, на основе собственной СБ. И каждый раз заканчивалось неприятностями.

— Она оказывалась не вашей, — предположил я.

— Верно, — Геннадий усмехнулся, — и вроде работали нормально. Формальных претензий не было. Но каждый раз мы выходили на информацию, что нас пытаются контролировать. В органах, да и в армии, много ребят, которые, скажем так, проявляют признаки зависти. Вот и борются с нами, как могут. По их представлениям.

— Так понимаю, вас прикрывают на самом верху? — Рискнул спросить я.

— Не без этого, — кивнул Геннадий, — иначе выживать было бы сложно… но, понятное дело, не просто так. Мы полезны. Для госинтересов. В щекотливых ситуациях.

— Ясно, — кивнул я, — что требуется? Контрразведка? На своём поле? Так?

— И да, и не совсем… — вздохнул Геннадий, — нам нужен, скажем так, универсальный негласный аппарат. Прежде всего, для получения информации. Но и операции влияния не исключены.

— Ясно, — повторил я.

— Только одно ограничение: в госорганы мы не лезем. Запрещено, — добавил Геннадий, посмотрев мне в глаза, — это прям строго. Приходится соблюдать правила, сам понимаешь.

— Досадно… — признался я, — с этого следовало бы начать, по-хорошему.

— Вот поэтому — нет. Теперь по условиям испытательного срока. Оклад — полмиллиона, плюс квартальная премия. В командировках — суточные, штука. Мед страховка с первого дня, покрывающая ранения. Плюс страхование жизни. Это чтобы сынишке твоему хватило до взросления, если что.

Я согласно кивнул.

— Так, едем дальше. Собственно, задание на испытательный срок, — Геннадий вздохнул, — мы тут планируем одно щекотливое дело. В Африке. Готовимся капитально заходить на континент. Но мы знаем, что наши планы сливают. Даже самые сырые. Стратегическим планированием у нас занимается совет директоров. Да-да — не штаб, как ты, наверно, подумал.

— Я ничего не подумал, — сказал я.

— Молодец, — кивнул Геннадий, — в общем, я заведу тебя как директора по внутренним коммуникациям, — он улыбнулся, — собственно, ты им и станешь, если справишься с заданием.

— Нужно найти канал утечки? — спросил я.

— Верно. Именно канал утечки.

— Доступ к досье на членов совета директоров? — Спросил я.

Геннадий покачал головой.

— Блин, ты же умный мужик, — сказал он, — директора — не рядовые сотрудники. И не бойцы. Мы не ведём досье друг на друга. У нас не армия, чтобы прикрываться личными делами.

— Ясно.

— Так, теперь про тебя поговорим, — он посмотрел на Ивана, — как уже сказал, по профилю вы не сходитесь. Тебе больше подходит личный охранник. Телохранитель.

Я видел, что Иван собирался что-то сказать, но промолчал, ещё раз сильно сжав челюсти.

— Но вы сможете работать вместе, если Сергей испытательное задание не завалит, — добавил Геннадий, — директору нужна охрана. У нас так принято. Условия — двести на испытательный срок, плюс полный пакет, который я уже озвучил. Устраивает?

Иван молча кивнул.

— Чтобы получить допуск ты должен пройти полуторамесячный интенсив по нашей программе. С полной изоляцией, в нашем учебном центре. Центр находится в Волгоградской области. На месте ты должен быть завтра край. В аэропорту тебя встретят. Вещей по минимуму, на месте наши экипируют. Принял?

— Принял, — кивнул Иван.

— Вот и отлично, — Геннадий улыбнулся и встал с дивана, после чего добавил, снова обращаясь ко мне: — заседание совета директоров завтра вечером. Адрес тебе пришлю. Ждём на месте.

Глава 9

Всё утро Иван был хмурым и задумчивым. Мы успели поговорить, конечно. Я объяснял, что он ничего никому не обязан, и что мы справимся даже если пропустим это предложение. На одной конторе, пускай и очень крутой, свет клином не сошёлся. В ответ Иван только говорил, что всё в порядке и он справится. «Раз это мой путь, — говорил он, — значит, я должен его пройти».

Кажется, он одновременно расстраивался из-за того, что, по мнению этого Геннадия, оказался не годен к оперативной работе и радовался тому, что получил возможность попробовать что-то новое.

Ирина переживала за Ивана куда больше, чем я. Ходила вокруг него кругами, а непосредственно перед выездом в аэропорт даже сунула ему что-то в ладошку, и сказал, что это «на удачу». Я сделал вид, что ничего не заметил.

До аэропорта ехали на такси. Мне не хотелось лишний раз дёргать Ирину, да и Пашку пришлось бы брать с собой, в людное место, чего мне категорически не хотелось.

— Ещё не поздно сдать назад, — сказал я, когда мы уже подъезжали.

— Серёг, да успокойся ты, — вздохнул Иван, — я в порядке. Правда. Чувствую, что так будет правильно.

— Интересно, что там за учебка такая… — сказал я, когда мы уже вышли из машины.

— Знаешь, мне тоже, — улыбнулся Иван, — только я это узнаю раньше тебя.

— Что верно то верно, — я улыбнулся в ответ.

Иван вылетал из Домодедово. Отсюда был удобный по времени рейс, на который оставались билеты по нормальной цене.

— Долетишь напиши обязательно, — сказал я.

— Напишу, — пообещал Иван, — но на месте, скорее всего, телефоны отнимут.

— Да ясно… — кивнул я, — блин, полтора месяца целых. Долго!

— Да ну брось. Ты же в походы ходил.

— Ну было дело, — кивнул я.

— Вот. Считай, я в походе.

Мы обнялись. Я дождался, пока друг скроется за воротами зоны безопасности, и направился в сторону терминала аэроэкспресса. Обратно я решил добираться общественным транспортом.

Приглашение упало в один из мессенджеров. Разумеется, никаких контактов я не оставлял — так что это была ещё одна демонстрация возможностей организации, куда меня пригласили.

Пресненская набережная, 10А. Я сверился с картой. Похоже, это Башня на набережной, одна из первых высоток в Сити. По крайней мере, она была такой в моей реальности, и едва ли тут дела обстояли как-то кардинально по-другому.

Накануне я довольно много времени потратил на то, чтобы решить в чём именно идти на встречу. В конце концов, решил остановиться на классическом костюме. Не слишком дорогом — но и не откровенно дешёвом.

Вообще я постарался одеться максимально обезличено. Так, чтобы легко сливаться с толпой. Кажется, именно этого от меня ждут.

До Сити я добрался на электричке. Это оказалось довольно удобно: никаких пробок. А ещё я поймал себя на том, что ощущаю себя комфортно в местах скопления людей. Возникает иллюзия собственной невидимости. Странное, но довольно приятное чувство.

Девушка на ресепшн отсканировала мой паспорт и выдала белую пластиковую карту-ключ.

— Дальний лифтовой холл, — сказала она, — там до вашего этажа.

Я бросил взгляд на таблички с названиями организаций, которые висели за ресепшн. Судя по всему, АО «Партитура» занимало целый этаж. После этого я кивнул и направился в указанном направлении.

Так получилось, что поднимался я в гордом одиночестве: четыре часа, разгар рабочего времени. Покосившись на камеру наблюдения, я разглядывал себя в зеркале. Результат меня вполне устроил: эдакий менеджер среднего звена с амбициями на топа. То, что нужно. Разве что с глазами мне надо что-то делать. Хотя бы сознательно контролировать выражение. Может, какие-нибудь цветные линзы приспособить?.. впрочем, уже поздно. Интересующие меня лица увидят меня в этом образе, и что-то менять будет уже не разумно.

В лифтовом холле стояла белая непрозрачная перегородка и дверь с магнитным замком.

Пожав плечами, я попробовал приложить ключ к датчику. Загорелся красный свет.

Я поискал глазами кнопку вызова и переговорное устройство, но тщетно. Тогда я поднял руку, чтобы постучать, однако меня опередили.

Дверь открылась. Меня встречала симпатичная брюнетка в строгом брючном костюме.

— Сергей Александрович, прошу со мной, — сказала она.

Мы прошли в коридор, обшитый такими же безликими, белыми панелями. Свет давали квадратные диодные панели под потолком.

В конце коридора девушка остановилась перед стеной, протянула руку с магнитным пропуском и приложила его к ничем не примечательному участку стены. Щёлкнул магнитный замок, и часть белой панели отъехала в сторону, открывая доступ в переговорную.

— Чай, кофе? — спросила девушка.

— Кофе, пожалуйста, — ответил я, — чёрный. Без сахара.

Девушка кивнула в ответ и вышла в коридор.

Окно было закрыто наглухо вертикальными жалюзи. Под потолком горели светодиоды. Да столом в форме эллипса сидело трое: напротив входа мужик в сером костюме, лет сорок, физически развит, глаза убийцы; справа, возле большого экрана, на котором горел логотип компании, женщина, лет шестидесяти, похожа на добрую сказочницу в очках с толстой оправой; левее «убийцы» ещё один мужик, под полтинник, полноватый и лысый. При виде меня лысый приветливо кивнул и сказал:

— Сергей, да? Геннадий предупредил. Добро пожаловать, как говориться, на борт.

— Верно, — кивнул я, занимая кресло возле двери, — с кем имею?..

— Я Семён, — сказал лысый, — директор по юридическим вопросам, это, — он кивнул на «убийцу», — Николай, директор по персоналу и Анна, финансовый директор.

Я ещё раз вежливо кивнул. Никто не спешил подниматься с мест; может, тут просто не принято здороваться за руку, а, может, просто решили не создавать неловкую ситуацию: стол был довольно широким, пришлось бы тянуться или обходить его.

Через пару минут дверь снова открылась и в переговорную вошёл ещё один мужчина. Довольно молодой, на вид не старше тридцати пяти. Высокий, под метр девяносто, с аккуратной чёрной бородкой и умными карими глазами.

— Приветствую, сказал он, — вы Сергей, верно? — он протянул мне руку. Я поднялся и ответил на крепкое пожатие, — я Максим, директор по стратегическому планированию. Но это официально, — улыбнулся он, — на самом деле я по всему. Много в полях работаю, занимаюсь нашими ноу-хау по тактике и оперативному искусству. Плюс на мне учебные программы.

— Впечатляет, — сказал я.

— Про вас рассказали немного, — добавил он, подмигнув, — рассчитываю на помощь.

— Всё, что смогу.

Едва Максим занял своё место, как вошёл Геннадий. Он обвёл присутствующих взглядом, после чего прошёл направо, и сел на центральное кресло.

— Познакомились уже? — спросил он меня.

— Да.

— Отлично. Значит, можно без формальностей… у меня вопрос к тебе, Сергей, — сказал он, глядя мне в глаза, — ты вот не особо знаком с корпоративным миром. Но всё-таки, как думаешь — кого у нас тут на совете не хватает?

Я подумал пару секунд. Почесал подбородок, делая вид, что озадачен. Потом ответил:

— Пиарщика. Айтишника. Продажника, — сказал я.

Судя по довольной улыбке Геннадия, я попал в точку.

— Ну не плохо, — сказал он, и посмотрел на Анну, — я же говорил.

— Соглашусь, — кивнула финансистка.

— Пиар и айти у нас не доросли до директорского уровня. Службы, конечно, есть — но пока чисто исполнительские. Дальше, конечно, посмотрим, как мы развиваться будем, но пока так, — Геннадий вздохнул, — а продажник это я. Мог бы и догадаться.

Я промолчал в ответ на это замечание.

— Ещё момент, так сказать, чтобы расставить все точки над ё, — добавил он, — тебя, наверно, удивляет, что у нас нет возни с документами, полиграфами, эндиэй и прочей шелухой, да?

— Как вы сказали, — ответил я, — у меня не так много информации о том, как это вообще должно происходить.

— Верно, верно, — он махнул рукой, — договор на тебя, если что, уже оформлен. Заберешь после совещания. А что касается эндией и прочего… ты достаточно разумен, чтобы понимать последствия. Да?

Я утвердительно кивнул.

— В общем, начинаем тогда. Анночка, давай с тебя сегодня, — сказал Геннадий, и откинулся на спинку кресла.

— Гена, моё предложение — надо просить пятнадцать интереса чистыми. Оплата золотом, — сказала финансистка. — Мы точно всё рассчитали, они это потянут. И на развитие останется.

— Ладно, вернёмся, — кивнул руководитель, — ты дай коротко обзор ситуации. Во что мы, так сказать, собираемся залезть. А то Серёга совсем не в курсе.

Анна сверкнула на меня глазами, потом покопалась в блокноте, который лежал рядом с ней на столе, и сказала:

— Есть такая страна, на западе Африки, — сказала она, — называется Мали. Неплохая страна, судя по динамике финансовых показателей, ВВП растёт по семь — десять процентов в год. Но есть проблема: северо-восток страны фактически контролируется террористическими группировками. Исламское государство, вот это всё. Слышали, наверное? — Анна посмотрела на меня.

Я утвердительно кивнул.

— Неприятные ребята, которые претендуют на серьёзную долю в золотом бизнесе. Плюс транзит разных не очень приятных вещей, от оружия до веществ, — продолжала она, — всё это подрывает власть центрального правительства, которое, как вы могли бы догадаться, сформировано военными. Нынешняя власть в не слишком хороших отношениях с бывшими колонизаторами, французами. Поэтому те их регулярно наказывают, отказывая в военной помощи. В этой ситуации, как вы понимаете, частные компании могут стать решением проблем правительства. Диспозиция ясна?

— Вполне, — кивнул я.

— Вполне? — вмешался Николай, подняв левую бровь, — это прям серьёзное заявление?

— Численность бандфорирований до пятидесяти тысяч активных боевиков. Этнический состав — пятая часть арабы, еще процентов десять туареги, остальные — представители местных племён. Стратегические вопросы контролируются Саудовской Аравией, а через них — ЦРУ, — сказал я, надеясь, что здешняя реальность не отличается кардинально от диспозиции десятилетней давности в моём мире, — правда, в последнее время у них есть некоторые разногласия, что сказывается на оперативном решении вопросов. На практике это означает, что полевые командиры почуяли свободу. Финансирование отрядов, кроме уже упомянутых путей, осуществляется путём контроля криминальных группировок в ряде сопредельных стран, включая арабские. А это коррупционные доходы, отмывание денег, человеческий траффик. Что касается боевых возможностей, то…

— Достаточно, — вмешался Геннадий, пристально глядя на Николая.

Тот в ответ кивнул.

— Значит, пятнадцать, да? — уточнил он, глядя на Анну.

— Да. Рекомендую.

— А по себестоимости?

— Пять концов. Включая страховку, амортизацию и максимальный расход боеприпасов по нормативу, который предоставили коллеги.

— Неплохо.

— Согласна.

— Возражения?

Геннадий обвёл взглядом всех сидящих за столом.

— После демонстрации они дали добро на размещение инструкторов. Плюс ограниченный контингент, негласно. Транспорт уже готов, они внесли аванс за первую фазу, — сказал он, — думаю, с параметрами окончательной сделки вопросов не будет. Но на всякий случай у нас есть опция выхода через неделю. Но, повторюсь, до этого не дойдёт. Только если мы неверно оценили стратегическую ситуацию, что вряд ли. Так? — он посмотрел на Максима.

— Так, — кивнул тот, — я подпишусь.

— Тогда принято.

— Будем готовы через неделю, — сказал Николай, — с учётом всей логистики. Кандидаты уже отобраны, проходят слаживания. Прививки все есть.

— Прививки… — Геннадий потёр подбородок, — Серёг, ты можешь понадобиться там.

— Двадцать восемь дней после укола, — вмешался Николай, — это если по уму.

— Плохо.

— Год назад делал от жёлтой лихорадки и эболы, — вмешался я, — но сертификата нет.

— Но делал же? — спросил Николай, — так?

— Так, — уверенно кивнул я.

— Вот и отлично. Вопрос решён. И ещё: если планируешь командировку — а я так понял, что планируешь, — Николай посмотрел на шефа, — то рекомендую пройти тактическую подготовку. Хотя бы чтобы с нашими стандартами ознакомиться.

— Поддерживаю, — Максим поднял руку, — все, кто работают в поле, должны быть готовы.

— Да без проблем, — я пожал плечами.

— Отпущу, как только решим вопрос, который я тебе задал, — Геннадий посмотрел мне в глаза, — принял?

— Принял, — кивнул я.

А что ещё мне оставалось делать?

Как раз в этот момент после лёгкого стула дверь открылась. Секретарь с ресепшн вошла с подносом, на котором дымились чашки с напитками. Поставив передо мной кофе, девушка кивнула и бесшумно вышла.

А совещание продолжилось.

Глава 10

Скажу честно: в операциях влияния я был более силён, чем в расследованиях. Не люблю бумажную волокиту, следование УПК и всё прочее. Это было известно моему руководству, которое, видимо, нарочно норовило меня посадить на объект, чтобы я вычислял вражеских шпионов и потенциальных диверсантов. И командировка на Новую Землю должна была стать финальным аккордом на «полевых» должностях до моего перевода в центральный аппарат. Я даже переподготовку по разведке с территории успел пройти.

Но вот: попалась мне настоящая детективная история. Поначалу я не увидел в ней ничего экстраординарного. Думал, что буду сидеть тихо, ночами, перебирая карточки и собирая доказательства после тщательного изучения личностей всех директоров. Но не тут-то было. Мне, по сути, поставили ультиматум: показали пряник и сказали — если хочешь, чтобы это было твоим, сделай чудо. Найди утечку за сутки — двое.

А у меня, как назло, после встречи толковых мыслей по нулям. Да интуиция молчит.

Я не увидел, не услышал и не унюхал ни малейшей зацепки.

Все директора были одинаково интересны и одинаково имели все возможности, чтобы сливать информацию, и достаточно интеллекта, чтобы не попадаться на этом процессе.

До вечера я просидел в офисе, занимаясь изучением планов и документов, разработанных подразделениями каждого из директоров. Я наивно думал, что где-то в их работе смогу увидеть намёки на нелояльность. Или же, наоборот, на чрезмерную осведомлённость в работе госорганов.

Это была чудовищная по объему работа — но хорошо хоть никаких препятствий в получении информации мне не чинили. Скорее наоборот.

В итоге у каждого из директоров нашлись подозрительные моменты, которые, при должной интерпретации и наличии минимального времени на проверку могли дать результат в виде неопровержимых доказательств.

У меня даже была мысль напроситься на беседу с глазу на глаз с каждым из руководителей. Но, подумав хорошенько, я отверг её. Очень уж очевидным станет моё первое задание. А это приведёт к полной катастрофе: я просто не смогу работать в коллективе, даже если найду крысу и приведу исчерпывающие доказательства.

В конце концов, мысленно уже смирившись с бесславным поражением, я поехал домой. Таким же путём, каким прибыл: на электричке.

Ирина занималась Пашкой, когда я вернулся домой. Она только что приготовила прикорм, и теперь кормила малыша с ложки, шутками и прибаутками уговаривая съесть ещё одну ложечку. Сын довольно улыбался и хихикал, наблюдая за её усилиями. Наконец, улучив момент, она смогла аккуратно поднести ложечку к его открытому рту, и тот рефлекторно заглотил еду.

Повернувшись ко мне, Ирина продолжала улыбаться. Но тут улыбка стала медленно таять на её лице, сменившись выражением тревоги.

Она аккуратно положила ложку на детский столик рядом с Пашкой и спросила меня:

— Сергей, ты сегодня на работу ходил, верно?

Её голос звучал странно бесцветно, будто она пыталась изобразить автомат.

— Верно, — кивнул я, — но, возможно, я там не задержусь. Придётся думать, как Ваню вытаскивать…

— Давай переговорим выйдем, — таким же бесцветным голосом ответила Ирина.

Я пожал плечами и вышел в гостиную. Ирина взяла Пашку, отнесла его в детскую и, видимо, оставила его в манеже: сын тут же затарахтел погремушками.

Вернувшись ко мне, Ирина насупилась. Потом что-то быстро зашептала. Обошла меня кругом. А затем, с резким выкриком, протянула руку и схватила меня за лацкан пиджака.

Я подавил рефлекторную реакцию, чтобы случайно не навредить ей.

Ирина отошла от меня. Вытянула перед собой руку со сжатой в кулак ладонью, продолжая что-то быстро шептать. Её глаза бегали, то закатываясь до белков, то фокусируясь на чём-то в воздухе.

Она медленно перевернула кулак и начала раскрывать ладонь.

— Серёж… видишь это? — тихо спросила она, глядя на меня уже нормальный взглядом.

У неё на ладони лежал крошечный паучок. Он поджал под себя лапки. То ли впал в оцепенение, то ли умер.

— Паук, — сказал я.

— Кто-то нацепил на тебя это, — продолжала она, — какой-то недоброжелатель.

— Объясни, — попросил я.

Ирина вздохнула.

— Серёж… ты ведь уже многое повидал, да? Не новичок в таких вопросах.

Я ответил ей растерянным взглядом.

— Это пограничные штучки, — сказала Ирина, — в народе бы сказали про порчу и прочее колдовство. Работал пограничник высокого уровня. Кто попроще ничего бы не учуял, но у тебя ребёнок. Поэтому я понаделала сторожевых штуковин вокруг дома. И они буквально с ума сошли, когда ты вошёл.

— Чем мне это грозило? — спросил я.

— Не знаю пока, — Ирина пожала плечами, — если это важно, могу изучить.

— Очень важно, — ответил я.

— Хорошо, — Ирина снова сжала ладонь, — дай мне немного времени. Побудь пока с сыном.

Я кивнул и направился в детскую.

Пашка возился с мягкой игрушкой и коллекцией погремушек. Увидев меня, он заулыбался и протянул ко мне ручки. Поколебавшись немного, я взял сына на руки, отметив про себя, как он прибавил в весе за последнее время. Определённо, Иринин прикорм шёл ему на пользу.

Пашка что-то прогукал и ткнулся мне в плечо. Я погладил его по спине и сказал: «Ничего. Всё наладится. Вот увидишь».

Меня кольнула совесть за то, что так мало времени провожу с сыном. Ирина это, конечно, хорошо. Но дети чувствую родителей. Чувствуют, что нужны и любимы. От этого они растут более здоровыми и счастливыми. Пока мы не нашли маму, он должен чувствовать, что я люблю его за двоих.

«Всё будет хорошо, — повторил я, — мы обязательно найдём маму».

Пашка что-то гукнул и завозился, разворачиваясь в сторону манежа.

Я отнёс его обратно игрушкам.

Ирины не было довольно долго, и я уже начинал беспокоиться. Как раз тогда, когда я решил выглянуть узнать, как дела, она тихо вошла в детскую.

— Пойдём, — тихо сказала она и поманила меня рукой.

Мы зашли на кухню. Там, на деревянном подносе, украшенном странными узорами, лежал паучок, которого она сняла с моего пиджака. Теперь его лапки были выпрямлены и даже вытянуты в стороны. Под ним на дереве было что-то вроде тёмной сажи.

— Плохо дело, — сказала Ирина, — серьёзная штуковина. Сначала она бы одарила тебя избирательной слепотой.

— Избирательной? — уточнил я.

— Ты бы не смог видеть то, что от тебя спрятали, — ответила Ирина, — а потом, в нужный момент, по команде, ты бы умер. Совершенно неожиданно, но от естественных причин. Инфаркт. Или тромб какой…

— Мерзость…

— Согласна, — Ирина вздохнула и спросила: — что делать-то будем? Просто так такие вещи оставлять нельзя. Увидев, что ты справился с этим, тот, кто это сделал, попробует что-то более серьёзное. Для твоего понимания: эта штуковина — очень крутого уровня. Такое мог сотворить очень продвинутый видящий или даже просвещённый.

— Кто?

— Серёг, ты и так всё понимаешь. Поэтому я уж без этих бла-бла, никому не говорить и прочее. У нас, пограничников, есть своя иерархия. Неофициальная, конечно. Мы вообще не слишком организованные ребята, что бы там про нас ни думали те, кто не в теме, — Ирина посмотрела мне в глаза, — начинается всё с сочувствующих. Это те, кто обнаруживает в себе малейшие способности. Кто улавливает колебания других миров. Среди таких много хороших наставников, консультантов и так далее. Потом идут кандидаты. Это те, кто не пошёл по лёгкому пути и смог развить свои способности, не растрачивая их понапрасну. Дальше — посвящённые. Эти уже знают, как всё устроено на самом деле. Из кандидатов до этого уровня дорастает где-то каждый сотый. Их вводят в курс дела поводыри, которые ищут такие самородки, чтобы те не наломали дров и не разрушили сложившийся баланс в обществе. Который, кстати, мы тщательно выстраивали. Ну, там, разные сказки про ведьм и колдунов, выведение на чистую воду шарлатанов. Кино и книги — всё то, что помогает скрыть, как оно на самом деле. Понимаешь?

Я кивнул.

— Поводырь может дорасти до видящего. Этих уже можно назвать пограничниками в полном смысле этого слова. Они умеют проникать мысленно в другие миры и вести переговоры с их обитателями. Довольно опасное занятие: иногда поводыри поддаются соблазну и организуют обмен… впрочем, сейчас это не важно. Просто запомни: быть видящим это не только круто, но и опасно. И, наконец, просвещённые. Чтобы стать им, надо совершить что-то великое.

— Что именно? — спросил я.

Ирина пожала плечами в ответ.

— Кто знает? — ответила она, — на то оно и великое, что его невозможно предсказать. Лет десять назад один мой знакомый стал просвещённым. Он увидел, как какая-то опасная тварь пыталась ломиться в наш мир, и нашёл способ закрыть разлом.

— И эту штуковину, — я опасливо кивнул на паучка, — создал кто-то из видящих или даже просвещённых, так?

Ирина уверенно кивнула.

— Для того, чтобы её нейтрализовать, надо обладать схожими способностями. По уровню. Верно? — продолжал я.

— Конечно, — подтвердила моя собеседница.

— Ирин… — сказал я, — насколько я понял, ты не последний человек среди этих твоих пограничников… почему ты жила так? История, что ты рассказала про твоего начальника — это ведь не всё, верно? Ты могла по-другому вырулить. Но не стала по какой-то причине. Будто наказывала себя за что-то…

Ирина посмотрела на меня. Вокруг её глаз собрались лучистые морщинки; она улыбнулась как-то очень весело и непосредственно.

— А у вашего брата одно только наказание в голове, да? — сказала она, — глядя на тебя с другом тоже можно было подумать, что вы себя наказываете. Но у меня больше терпения, чем у тебя. Понимаешь?

— Ирин… — начал было я, но она меня перебила.

— Да ладно, Серёг, это неизбежно было. Так или иначе мы узнаем истории друг друга. Это неизбежно, раз уж нас судьба свела. В общем, не наказание это. В определённый момент мне надо было двигаться дальше. А я не захотела. Никогда ведь не знаешь, какое испытание будет у просвещённого… ты прав, я могла всё решить. Но я чуяла, что за этим будет какой-то вызов. Будто что-то затягивало меня в ту ситуацию. Странно это было, с чего бы я повела себя как наивная дурёха? И вот это мне не понравилось, когда нечто тебя затягивает…

— А с нами? — спросил я, — с нами не было такого ощущения?

— Было, — кивнула Ирина, — и я подумала, что судьба дала мне второй шанс.

Я помолчал несколько секунд, переваривая услышанное.

— Про вас, кстати, я тоже многое уже угадала, — продолжала Ирина, — нам проще будет, если дальше продвинемся.

— Да? — Заинтересовался я, — и что же именно?

— Ваш мир погиб, так? — сказала она, глядя мне в глаза.

— Так… — ответил я.

— Не зря мне вспомнилась та история с просвещённым… я ещё тогда подумала, что было бы, если бы он не справился. Видимо, у вас он не справился.

— Всё немного сложнее… — осторожно заметил я.

— Конечно, сложнее, — вздохнула Ирина, — ничего, дойдёт дело и до подробностей. Долгими зимними вечерами, — она улыбнулась, — что-то мне подсказывает, что мы надолго вместе.

Я улыбнулся в ответ.

— Ой! — спохватилась она, — про дело-то забыла! Ничего не трогай!

С этими словами она выбежала из кухни, чтобы вернуться через минуту с маленьким деревянным кубиком в руке. На трёх его гранях были выгравированы животные: лев, орёл, бык. Ещё три грани оставались пустыми.

— Держи, — сказала она, — тебе очень важно держать это в ладони, когда ты в следующий раз увидишься с тем, кто подсунул тебе это, — она кивнула на паучка.

— Откуда я знаю, кто мне это подсунул? — спросил я растеряно.

— Подумай, — ответила она, — для этого нужен личный контакт. Кожа к коже. С кем ты за руки здоровался? Вот твои первые подозреваемые. Дальше просто: когда он увидит тебя, ты сразу поймёшь, кто это был. Ему станет нехорошо. А потом ты можешь ему приказать сделать то, что от него хочешь. Он будет полностью в твоей власти. Только приказывай скрытно, на ухо. Сделай вид, что помогаешь ему.

Я задумался на секунду. Прокрутил в голове прошедшее совещание, и понял, что за руку здоровался только с одним человеком.

— Я знаю, кто он, — сказал я.

Ирина улыбнулась.

— Вот видишь? Это упрощает всё дело, не так ли? — она подмигнула мне.

В это время Пашка заплакал в детской. Ирина всполошилась и вышла из кухни, в очередной раз бросив на ходу:

— Ничего не трогай! Я сама приберусь.

Глава 11

На работу я снова поехал на электричке. Если бы надо было каждый день к определённому времени приезжать в офис — я бы подумал о смене места жительства. Но почему-то мне казалось, что график у меня будет куда свободнее. Правда, командировок не избежать — но что поделать? Это и в прошлом мире было частью моей жизни, даже после ухода в запас.

Я размышлял о том, как лучше реализовать своё преимущество.

Казалось бы, самое простое решение: приказать Максиму раскрыться. Но как в этом случае я мог бы подтвердить свою профпригодность?

Такой человек, как Геннадий сразу бы почуял неладное. В лучшем случае он оставил бы меня, чтобы приглядеться более пристально, что это за зверь к нему пожаловал. А в худшем… в худшем постарался бы избавиться от меня и от Ивана как можно быстрее. Причём второй вариант выглядел логичнее и безопаснее с его позиции.

Значит, надо действовать тоньше. Нужно, чтобы он рассказал мне о своих слабых местах, а потом забыл бы о разговоре.

Устроить это достаточно просто: время у меня формально ещё оставалось. Почему бы не провести опрос всех директоров с глазу на глаз?

Вот только начинать надо именно с Максима. Он ведь может захотеть использовать свою «закладку» против меня. И, если я поведу себя не так, как должен был бы под её влиянием — для него это будет красным сигналом тревоги.

Значит, надо начинать именно с него. Причем в конфиденциальных условиях.

А, значит, ни в коем случае нельзя столкнуться с ним в коридоре, переговорной или любом другом общественном месте.

Хорошо, что по старой привычке я заложил изрядно времени про запас, и должен был приехать в офис сразу после его открытия. Оставалось надеяться, что Максим не из тех, кто приезжает к открытию.

Ранней пташкой оказался Николай. Он зашёл в лифт, когда двери уже начали закрываться. Я рефлекторно нажал кнопку, чтобы придержать их.

— Благодарю, — кивнул кадровик, после чего протянул мне руку, — доброе утро.

— Доброе, — сказал я, отвечая на крепкое и сухое рукопожатие.

— Так понял, у вас с шефом договорённость? Ты должен что-то выполнить, или на вылет? — спросил он.

— Что-то вроде того, — кивнул я.

— Любит от такие штуки. Сначала сказал готовить все документы. Но, если что, быть готовым дать заднюю, — продолжал Николай, — удачи тебе. Надеюсь, справишься. Есть в тебе что-то…

— Спасибо, — ответил я.

Лифт остановился — мы приехали на нужный этаж.

Вчера мне выдали временный пропуск, но Николай первым открыл дверь и кивнул мне головой, пропуская вперёд.

На ресепшн была та же девушка, что и вчера. Увидев нас, она приветливо улыбнулась и сказала, обращаясь к Николаю:

— Доброе утро, Николай Васильевич. Ваш водитель на месте. Бронирование подтверждено.

Про себя я отметил, что отчества тут не в ходу только среди высшего руководства. Простого персонала это, очевидно, не касалось.

— Спасибо, Леночка, — кивнул Николай, — предупреди за двадцать минут до выезда, хорошо?

— Конечно, — улыбнулась Леночка.

Я направился в сторону выделенного мне помещения, внимательно глядя вперёд, чтобы ретироваться в нужный момент, если «на горизонте» вдруг появится Максим.

Но всё обошлось.

Уже в кабинете я набрал ресепшн и попросил:

— Когда Максим будет на месте сообщите, пожалуйста.

— Максим Степанович? — уточнила Леночка.

— Директор по стратегии, — ответил я.

— Максим Степанович, — утвердительно повторила Леночка, — конечно. Я сообщу ему о том, что вы хотели бы переговорить.

На самом деле я просил секретаря совсем не об этом, но возражать не стал.

— Хорошо, — ответил я, — благодарю.

Звонок последовал всего через пару минут. На аппарате, который стоял на столе, высветилась фамилия: Orekhov.M.

— Серёг, привет, — сказал Максим, — что у тебя? Леночка сказала, ты хотел переговорить?

— Да, Макс, — ответил я, сознательно копируя его тон, — поручение шефа. Встречаюсь с директорами, переговорить надо. Будет минутка?

— Да не вопрос, если прямо сейчас, — ответил Максим, — у меня через полчаса планёрка с моими.

— Я зайду?

— Подходи, конечно… хотя стоп. Давай через пару минут? Пока кофе сделаю.

— Конечно, — сказал я и повесил трубку.

Я достал из кармана кубик, который мне дала Ирина. Во время телефонного разговора я держал его пальцами, так, на всякий случай.

Выждав ровно две минуты, я поднялся и вышел в коридор. Где находится кабинет Максима я помнил со вчерашнего дня, когда размышлял над тем, не устроить ли перекрёстные допросы директорам.

Я постучал в белую дверь, которая сливалась со стеной. Пискнул магнитный замок. Я вошёл в кабинет.

Максим сидел боком к панорамному окну, откуда открывался вид на Москву-реку и мост Третьего кольца.

— Проходи, садись, — он указал на одно из кресел, стоящее напротив стола.

Руку в этот раз он подавать не стал.

— Ну что, как дела? — улыбнулся он, — осваиваешься? Что за вопрос?

Я уже приготовился было говорить, но в этот момент Максим, глядя мне в глаза, вдруг произнёс скороговоркой:

— Супер-ралли-три-кита-монокль-альфа-мицелий.

Я замер, затаив дыхание.

Максим потянулся, зевнул. Встал из-за стола.

— Для начала — забываем всё за минуту до этого момента, — сказал он, обращаясь ко мне. А теперь — подробный отчёт. Что от тебя хочет шеф?

— Геннадий поставил мне задание вычислить канал слива информации в государственные органы, — ответил я голосом, лишённым интонаций.

Максим нахмурился.

— А подробнее? Он делился своими соображениями? Кто у него на примете? Почему ты на директорах сфокусирован?

— У Геннадия есть основания полагать, что источником может быть только один из директоров.

В этот момент я чуть сильнее сжал кубик в кармане. Почувствовал, как он потеплел.

Максим побледнел, схватился за грудь и медленно опустился в кресло.

Я встал. Подошёл к нему, наклонился к его уху и прошептал:

— Почему ты чувствуешь себя в безопасности? Почему уверен, что тебя не раскроют?

Кажется, он пытался улыбнуться — под этим углом было плохо видно.

— Неожиданно… — выдохнул он, — надо же… на ровном месте.

— Отвечай, — приказал я, сжимая кубик.

— Риск есть всегда, — произнёс он, — но самое тайное лучше всего прятать на поверхности. Кто меня заподозрит, если я встречаюсь с ребятами из конторы официально и у всех на виду?

— Объясни, — потребовал я.

— На мне частично обязанности по связям с госорганами, — ответил Максим, и добавил: — Про джиар ты не подумал, умник, да? Я разруливаю отношения с нашими кураторами. Меньше всего слив информации выгоден мне — так как напрямую влияет на мою работу и мои кипиай. Поэтому на меня подумают в последнюю очередь.

— Как именно происходит передача информации? — Спросил я, игнорируя его попытки меня эмоционально как-то зацепить, — технически? Отвечай.

— Беру с собой вот это, — он кивком указал на планшет, который лежал на его столе, — в торце — лазерный приёмопередатчик. Абсолютно закрытый канал. Пока обсуждаем наши дела, куратор скачивает донесения и документы.

— Ясно, — сказал я, — сиди на месте не двигайся, — добавил я, заметив, что Максим тянет руку куда-то под стол. Рука замерла, потом вернулась на место, — когда я выйду, усни в кресле на одну минуту. Забудь, что мы с тобой виделись.

Перед тем, как выйти, я не удержался и заглянул Максиму в глаза. В них билось бессилие и холодная ярость. Что бы там он ни использовал против меня — но вещь, которую мне подарила Ирина, похоже, работала аналогичным образом.

Вернувшись в кабинет, я снова позвонил секретарю и уточнил на месте ли Геннадий. Секретарь ответила утвердительно. Тогда я, без лишних звонков, направился в приёмную руководителя.

— Геннадий Сергеевич занят, — сказала его секретарь, когда я вошёл.

— Это важно, — ответил я.

Девушка вздохнула, нажала кнопку интеркома и доложила шефу, который, очевидно, был не так уж сильно занят.

— К вам Сергей Александрович… да, новый… хорошо, — секретарша кивнула и добавила, обращаясь ко мне: — Проходите.

Шеф сидел за столом и пристально изучал довольно толстую пачку сшитых пружиной листов. Он молча указал мне на ближайший стул.

Я молча сел.

— Ну что? — наконец, спросил он, откладывая бумаги, — ты на щите? Или со щитом?

— Скорее, второе, — ответил я, — но нужна техническая помощь.

— Вот как? — Геннадий поднял бровь. Похоже, он был искренне удивлён, — и что за помощь?

— Засечь работу лазерного передатчика в переговорной, — ответил я, — по возможности считать информацию до того, как её смогут уничтожить.

— Так. Давай-ка по порядку. Это ты предлагаешь, потому что больше ничего не смог обнаружить, или были реальные зацепки, которые я сам упустил? Кого подозреваешь хоть?

— Было бы правильнее сначала получить доказательства, — дипломатично сказал я, — но не принципиально. Это Максим.

Шеф усмехнулся.

— А я уж было решил, что ты действительно что-то откопал, — сказал он.

— Я действительно откопал, — ответил я, — и мне нужен технарь, чтобы получить доказательства.

Геннадий пристально посмотрел на меня. Потом откинулся в кресле и заложил руки за голову.

— Знаешь, я думал о том, чтобы оставить тебя, — сказал он, — конечно, это задание за гранью реального. Я так делаю. Иногда. Когда думаю, что реальность может подвинуться. Но ты какой-то правильный мужик, есть в тебе что-то такое, что редко в людях обнаружишь. А ты вдруг решил сделать ставку и пойти ва-банк. Неожиданно. Думал, ты просто признаешься, что не справился. Такие, правильные, обычно так поступают. Что ж, будет тебе технарь. Но ставка теперь, сам понимаешь — или сыграет, или нет.

— Не люблю азартные игры, — спокойно ответил я.

Геннадий не ответил. Вместо этого он нажал кнопку на интеркоме и сказал секретарю:

— Света, дай Сергею Лёшу, хорошо? Пусть сделает всё, что он скажет.

Когда Максима припёрли к стенке, он пытался бежать. А потом — покончить с собой, выбросившись в окно. Честно говоря, это было неожиданно: обычно такие, как он, очень ценят свою жизнь.

Мне удалось остановить его в последний момент, перепрыгнув стол в переговорке, куда Геннадий вызвал его для разговора.

О чём они говорили после того, как служба безопасности обездвижила бывшего директора, мне неизвестно. Там был только шеф. Но, как бы там ни было, Максим вышел из кабинета бледный, но относительно спокойный. Он больше не пытался прыгать в окна. Похоже, Геннадий предпочёл заключить сделку. Что ж, разумно, на мой взгляд. Возможно, ещё разумнее было бы оставить директора в покое и контролировать поступающую через него информацию. И только хорошенько поразмыслив я понял, что этот вариант совершенно не подходил для той организации, которую шеф строил.

Тут всё было основано на доверии. Самые важные решения нигде не фиксировались. Стратегические вещи обсуждались в узком кругу и не были формализованы. С точки зрения нормального бизнеса ситуация совершенно недопустимая — но этот бизнес не было нормальным. У него были свои, особенные законы, которые я только начал улавливать.

И, как выяснилось, меня взяли только потому, что я показался шефу положительным персонажем. Искренним. А, значит, надёжным.

Что ж. Это достойный повод для того, чтобы сохранять верность.

После того, как Максим забрал свои вещи, шеф вызвал меня в кабинет. Он был не один — слева от него сидел Николай. В этот раз он глядел на меня куда пристальнее, чем тогда, при первой встрече. Я буквально чувствовал, как он оценивает меня, детально и тщательно.

— Ты оказался более ценным, чем я думал, — сходу заявил Геннадий, — так что давай, подключайся. Чем скорее, тем лучше.

— Я бы предложил тебе пройти интенсив, — добавил Николай.

— База? — спросил шеф.

— Нет. Спец, — ответил кадровик.

— Не крутовато? — Геннадий с сомнением покачал головой.

— Физически он довольно крепкий. Медкомиссию, конечно, пройдёт — если найдём чего, то поменяем. Но моя рекомендация — спец.

— А ты сам как? — шеф поглядел на меня.

— Если надо значит надо, — я пожал плечами.

— Ты не заешь, под чем подписываешься, — ровным голосом сказал Геннадий.

Я промолчал.

— Что ж, тогда решено. Только прививки сделай обязательно сегодня. Чтобы завтра-послезавтра был в норме, — сказал Николай. — Зайди в кадры, тебе дадут направление в нашу клинику.

— Добро, — кивнул я.

— Добро — не добро после будет понятно, — шеф глядел то на меня, то на Николая с выражением сомнения на лице, — слушай, если надумаешь слиться — можно будет откатить, — сказал он, — у нас так не принято, но что-нибудь придумаем.

— Он не сольётся, — за меня ответил Николай, — не из таких.

— Он всё-таки не «тяжёлый», — вздохнул шеф, — и вроде не стремился… ты ж обычный «молчи-молчи», так? — спросил он, глядя на меня.

Я в ответ пожал плечами.

— Ладно, — кивнул Геннадий, — раз решили — то делаем. Сегодня прививки. Потом готовься — собирайся. Если серьёзных побочек нет — завтра вечером в Волгоград. Коль, и сделайте ему корпоративную карту, чтобы за свой счёт не катался, ладно?

Николай согласно кивнул.

Глава 12

Рука взорвалась вспышкой боли. Нет, я не успел засечь удар — он был слишком быстрым. Зашипев, я отскочил в сторону, подальше, чтобы отдышаться хотя бы на полвдоха.

Но инструктор мне не дал такой возможности.

Последовал ещё один удар в корпус.

Кажется, на секунду я отключился. И пришёл в себя, лёжа на боку, на татами.

— Немного лучше, — ответил Володя, приземистый и крепкий кореец, который был ведущим инструктором учебного центра по боевым искусствам, — но только за счёт зрения. Реакция чуть улучшилась. Ты пока так и не понял принцип: ты пытаешься отследить начало движения. Так ты никогда не успеешь. Просто порога восприятия не хватит. Нужно следить за всем телом. Чувствовать, где напряжение. Куда направляется энергия.

— Я стараюсь, — ответил я, с трудом поднимаясь.

— Я же не говорю, что ты не стараешься, — усмехнулся Володя, — проблема в том, что ты принципа не понимаешь. Давай ещё раз. Становись к зеркалу.

Я подошёл к зеркальной стене и хмуро посмотрел на своё отражение. Кажется, я малость схуднул за эту неделю — что, в общем-то, не мудрено. Нет, кормили тут вполне нормально. Индивидуальный сбалансированный стол. По крайней мере, на этом этапе, пока не дошло до практик выживания.

— Начинай, — скомандовал инструктор.

Я перенёс центр тяжести на левую ногу, медленно поднял правую и отставил её чуть в сторону, так, чтобы стопы были строго параллельны. Потом подобрал таз особым, «подкручивающим» движением. Расслабил руки. После чего начал медленно крутиться — так, чтобы руки, как плети, охватывали моё тело.

— Спешишь, — сказал Володя, — про дыхание не забывай.

Я сосредоточился на том, чтобы синхронизировать вдох и выдох с движениями.

— Ты ведёшь импульс от бедра. А надо — от стопы, — продолжал инструктор, — нужно почувствовать волну. Всё движение — это волна, колебание. Тебе нужно почувствовать это. Пробуй.

И я честно пробовал. Раз за разом. Сосредоточившись на ощущениях. Стараясь поменьше думать, и побольше чувствовать.

— Теперь смотри на меня, — Володя встал рядом и лёгким движением толкнул своё тело так, что его руки закрутились вокруг корпуса, — попробуй синхронизироваться. Вместе с дыханием.

В этот раз у меня даже получилось.

— Отлично! — прокомментировал наставник, — ты неосознанно повторяешь, и делаешь правильно. Ты почувствовал, что в твоём распоряжении стало намного больше энергии? Потому что ты берёшь её теперь из точки опоры, а не изнутри собственного тела. Большая разница!

Я едва заметно кивнул, опасаясь потерять это новое ощущение.

— Хорошо, продолжай, — кивнул Володя.

И я продолжал. А потом мы подошли к груше, и начали отрабатывать «выброс энергии» полностью расслабленной рукой.

Поначалу, как обычно, получалось плохо. Мешал психологический барьер: сложно было полностью расслабить руку. Умом я понимал, что Володя прав: если конечность расслаблена, она просто поглотит лишнюю энергию без вреда для тканей. Опасность могут представлять только барьеры в виде напряжённых мышц и натянутых сухожилий.

Но, в конце концов, у меня начало получаться и это.

— Всё. Пока достаточно, — кивнул наставник, — душ — обед. Вечером встретимся.

— У меня, кажется, огневая, — осторожно заметил я, вспоминая расписание.

— Значит, после огневой.

Володя хлопнул меня по плечу — так, что у меня чуть зубы не вылетели.

— Учись расслабляться, — заметил он. И осклабился.

С Иваном после прилёта я виделся пару раз. Пересекались в столовой. Никто нас не изолировал, конечно — просто он занимался на основном потоке, который сильно напоминал продвинутое КМБ, а я — на подготовке «спец».

Пока что занятия у нас были строго индивидуальными. Я даже не знал, сколько нас сейчас проходят этот курс. А на мои закономерные вопросы, разумеется, никто не спешил отвечать.

Сейчас я плёлся в столовую, гадая — совпадут ли наши графики с Иваном, или придётся есть в одиночестве.

Синяки после сегодняшней тренировки ещё ныли, но я знал, что к вечеру от них не останется и следа. Меня волновали не столько травмы, сколько то, что будет, если Володя вдруг заметит, что я восстанавливаюсь как-то чересчур быстро. К счастью, занимались мы в рашгардах и широких спортивных брюках. Не канонично, конечно — никаких кимоно или китайских ифу. Как-то я даже осмелился спросить инструктора, почему так. На что тот удивлённо ответил, что у нас тут не федерация спортивных дисциплин.

Вообще, пока никаких ужасов из обещанных Геннадием я не заметил. Ну да, жестковато, пожалуй. Не только на боёвке, но и на огневой, к примеру. Задания гораздо сложнее, чем были у нас. И полигоны тут очень продвинутые. Есть директрисса с имитацией встречного огня. Причём реального — такого, от которого можно погибнуть. Но ничего, как-то справился.

Очень вероятно, дальше будет что-то более продвинутое, и я, как мог, морально к этому готовился. Но старался заранее себя не накручивать. Будет день и будет пища.

В это раз наши обеды не пересеклись. С остальными курсантами общаться и знакомиться смысла особого не имело: они постоянно менялись по графику. Кто-то выпускался, кто-то приходил на первый уровень. Лучше уж заводить связи внутри организации в обычных, рабочих условиях. Да и меня, похоже, откровенно сторонились, то и дело бросая в мою сторону испуганно-заинтересованные взгляды.

Пообедав, я направился в свою комнату. У меня были мои честные, заслуженные полчаса времени, которые я старался занять чтением. Благо библиотека в центре была очень обширной, причём не только русскоязычной. Больше того: если какой-то книги в ней вдруг не оказывалось, в любое время можно было заказать распечатку в твёрдом переплёте, которая уже на следующий день была бы готова.

Несмотря на строгость режима, мне выделили отдельную комнату и даже позволили оставить кое-что из личных вещей. Это сильно облегчило мне жизнь: во время сборов мы с Ириной обсуждали случившееся в компании, и она дала мне несколько предметов, которые, потенциально, должны меня защитить от повторения подобного.

Маленькая деревянная фигурка чёрного кота. Её следовало гладить каждый раз после того, как я встречался с кем-то незнакомым. Если что-то было не так — глаза фигурки загорелись бы красным. И сработала бы защита, наложенная Ириной.

Тонкий наплечный браслет из кожи. Его следовало надевать на ключевые испытания или в любой другой сложной ситуации, если бы что-то пошло, по моему мнению, не так. Как именно он действует — я не знал. Ирина не стала объяснять. Но я склонен был её послушаться. В начале следующей недели у меня в графике стоял «тест уровня по боевым искусствам». Что именно представляет из себя это тест я не знал. На прямые вопросы Володя только хитро улыбался и уходил от ответа.

— Сегодня для тебя всё может закончится, — такими словами меня встретил инструктор в день теста, — дальше проходит только десять процентов курсантов.

Он смотрел на меня, очевидно, в ожидании уточняющих вопросов. Но я решил промолчать. Зачем вопросы? И без того ясно, что это элемент психологического давления.

— Ладно, — усмехнулся Володя, — ты хорош. На самом деле гибель курсанта на испытание — это чэпэ. Такое бывает редко. Но вот в больницу после такого попадают регулярно. С не самыми приятными травмами. Скоро поймёшь, почему. Поэтому условия: ты имеешь право отказаться от прохождения теста. Сразу. После этого ты попадаешь на основной поток. Никаких других последствий не будет — получишь подготовку, как все в нашей конторе. Это ясно?

— Ясно, — кивнул я.

— Ну тогда всё. Разминайся, — ответил Володя и вышел из зала.

Я вдруг понял, что впервые остался в этом помещении один. Был соблазн рассмотреть тут всё подробнее: с восточной стороны были установлены странного вида тренажёры в виде человеческих фигур, которые меня давно интриговали. И на стенах висели мечи. Похоже, настоящие. Их бы я тоже изучил подробнее.

Однако, я так же понимал, что это могло быть частью испытания, поэтому не мешкая начал разогреваться и приводить ум в состояние «прозрачного восприятия».

Интересная техника, со стороны кажется, что ты просто стоишь, плавно двигая руками и перемещаясь, без особенного напряжения, но основная работа в это время шла внутри. Контроль дыхания. Ощущение энергии. Концентрация. Расширение восприятия. И одновременно: разминка каждого сустава, разогрев каждой мышцы.

Володя говорил, что эту часть я освоил на «отлично». Возможно, так получилось потому, что мне самому это нравилось: получить ранее недоступную степень контроля над собственным телом. Это оказалось не так уж сложно. Главное — внимание, спокойствие и дисциплина.

В какой-то момент я почувствовал, что чувствую браслет на моём плече, скрытый рашгардом. Раньше он был почти неощутим. А теперь будто бы слегка нагрелся.

Я насторожился. И вовремя: последовала первая атака.

Боец скрывался среди балок под потолком.

Я услышал, как воздух обтекает его тело, когда он прыгнул вниз, и подался в сторону. Он был хорош: без подготовки последних недель у меня против него не было никаких шансов. Ловко погасив энергию падения перекатом, он тут же, прямо с пола, атаковал меня ударом ноги, метя в челюсть.

Я увернулся, подавшись в сторону. Перехватил его ногу и продолжил его движение, вкладывая чуть дополнительной энергии в его удар. Его понесло вперёд. С такой инерцией он не имел шансов удержаться на ногах, и тогда он прыгнул, толкнувшись свободной ногой. Я был к этому готов и поставил локоть на траектории его головы.

У меня была возможность жёстко зафиксировать руку, погасив лишнюю энергию плечом. Но тогда, очень вероятно, у нападавшего была бы серьёзная травма, вплоть до перелома глазницы. Поэтому я позволил руке чуть ослабнуть.

Нападавший рухнул на татами.

Но расслабляться не приходилось: я уже ощущал за спиной лёгкие шаги. Пытаясь предугадать направление атаки, я поглядел на размытую тень под ногами. Мне повезло: расчёт оказался верным — нападающий опять метил в голову.

Увернуться труда не составило. Однако тут же последовал новый сюрприз: ещё один, третий нападающий, метил мне стопой в колено. Он даже почти достиг цели, если бы не манёвр на пределе гибкости, от которого у меня затрещали сухожилия.

Нападавшие были в чёрных, облегающих трико и балаклавах. Лиц не было видно, но, когда появился четвёртый участник «теста», мне не составило труда его узнать. Мы слишком много времени провели вместе, а рефлекторную моторику не спрячешь.

Гадать о том, сделано ли это было специально, или просто так совпало, когда выбирали кандидатов с обычного потока, не приходилось. Конечно, специально. Более того, момент появления Ивана был рассчитан так, чтобы я хоть на мгновение расслабился, и пропустил появление ещё четырёх бойцов.

Вот теперь «тест» по-настоящему переставал быть томным. Зря я надеялся отделаться применением прилежно заученных практик.

Пришлось выкладываться.

В ситуации, когда противник в несколько раз превосходит твои собственные силы, на первый взгляд, разумно было бы уйти в глухую оборону. Может, в общевойсковом бою это действительно так. Но в кулачном поединке такая тактика вела к быстрому и бесславному проигрышу.

Надо было атаковать. Неожиданно, стремительно, непредсказуемо.

Мой главный ресурс — это выносливость. Конечно, она стала заметно выше за последние недели. Но всё же была далека от бесконечной.

Я успешно вырвался из ловушки, куда меня пытались заманить трое нападавших. Включая, кстати, Ивана. После этого расставил свою: сделал вид, что перехожу к обороне, и позволил оттеснить себя к стене. Я ушёл вниз. Большинство бойцов на уровне рефлексов восприняли это как переход в партер, и приготовились к борьбе. Я же сделал сальто (выучил всего пять дней назад!) и оказался верхом на одном из них. Используя инерцию бойца, который пытался меня сбросить, ударил стопами обеих ног в челюсти его соседей. Для этого мне нужно было всего лишь чуть напрячь колени — всё остальное сделал мой «конь».

Пострадавшие синхронно заорали и упали на колени, мешая второму ряду провести на меня атаку. Я же чуть сместил центр тяжести назад. «Мой» боец повалился на спину, но я уже освободил его шею, и вскочил на ноги.

Вот тут я почувствовал, что все эти резкие манёвры не даются даром. Я как будто вышел за дистанцию за двести метров в темпе стометровки. Сердце раскалённой кувалдой билось по рёбрам. Воздух обжигал нос, но я упорно держал рот закрытым и пытался синхронизировать вдохи с ритмом своего «мотора». У меня получалось, но еле-еле. Предел был близок.

И тут я снова почувствовал, как браслет на плече теплеет.

Сердце тут же замедлилось, а я вдруг почувствовал себя совсем как в самом начале «теста».

Произошло это исключительно вовремя: Иван с ещё одним бойцом начали против меня синхронную атаку. В этот раз они действовали более грамотно: не лезли на рожон очертя голову, а действовали осторожно, не забывая про оборону. Прощупывая мою реакцию.

Из восьмерых нападавших окончательно из строя выбыли только трое: у двоих, похоже, была сломана челюсть, ещё один сильно вывихнул лодыжку. Остальные кое-как восстановились.

Теперь двое держали моё внимание, а еще четверо строили, судя по всему, план обхода.

Конечно, я не мог дать им завершить задуманное. Снова пришлось атаковать на пределе реакции и возможностей.

В этот раз я не стал особо мудрить. Сделал вид, что предельно вымотан, чуть опустил руки.

Они купились!

Тут же полезли на меня толпой, забыв про свой план.

И поплатись за это.

Обошлось ещё двумя переломами конечностей и, похоже, одним сотрясением.

У Ивана, похоже, осталась пара крупных синяков — но ничего серьёзного. Так получилось не специально, никакого особого отношения в бою я не демонстрировал, иначе это мгновенно бы поняли остальные.

Так что ему просто повезло.

Глава 13

Я наивно думал, что после «теста» мне дадут время, чтобы отдохнуть и прийти в себя.

Наивный.

Как раз с него и началась самая главная жесть.

Когда медики унесли на носилках с татами последних пострадавших, появился Владимир.

Он поздравил меня, пожал руку, и велел идти к выходу из комплекса.

Повторюсь, я думал, что меня сейчас торжественно поздравят с успешным прохождением испытания. Может, даже какой-то сертификат вручат или что-то в этом роде.

Вместо этого меня ждал открытый УАЗик с незнакомым инструктором за рулём.

Увидев меня, он кивком указал на заднее сиденье и тут же, не дожидаясь, когда я залезу, тронулся.

Пришлось немного пробежаться.

Вот уже тогда я заподозрил неладное.

Но все мои опасения не просто подтвердились. Они оправдались десятикратно.

УАЗик привёз меня на вертолётную площадку. Так же, кивком, инструктор велел мне садиться в вертолёт, который уже раскручивал лопасти.

Мне сильно хотелось пить, но, помня о том, как инструктор чуть не уехал, я не рискнул мешкать, тут же метнувшись к винтокрылой машине.

И правильно сделал: словно по сигналу, пилот резко нарастил обороты ротора и поднялся в воздух.

Мне пришлось прыгать, чтобы уцепиться за полозья и уже потом залезть в салон.

Я был единственным пассажиром. Да и пилот был только один. Он на меня даже не оглянулся ни разу. Разговаривать с ним было бесполезно: в пассажирской части салона не было шлемофонов.

Кое-как я устроился в кресле, но пристёгиваться не стал, справедливо опасаясь неожиданностей.

Мы довольно низко летели над лесостепью. Внизу мелькала незнакомая местность, а справа, у горизонта, парила Волга.

Сориентироваться было не трудно, и я мысленно подсчитывал расстояние, исходя из предполагаемой по ощущениям скорости вертолёта.

Наверно, я мог бы даже задремать, если бы не шум в негерметичном салоне.

Напрягся я тогда, когда мы начали набирать высоту. И не зря. Где-то на полутора тысячах метров пилот вдруг открыл дверь своей кабины и выпрыгнул.

Это произошло настолько быстро, что у меня не было шансов хоть как-то отреагировать. Мгновение — и кабина пилота пустая.

Плохо, что в этой модели вертолёта на место пилота нельзя было попасть из пассажирского салона.

Я чувствовал, что машина начинает как-то неправильно раскачиваться и медленно вращаться вокруг своей оси. При этом обороты двигателя ощутимо упали. Мы быстро снижались.

Стиснув зубы, я сдвинул в сторону пассажирскую дверь и, опираясь на полозья, полез в сторону кабины пилотов.

Я сделал это очень вовремя: ещё минута, и вращение вертолёта не позволило бы мне выполнить этот манёвр.

Оказавшись в кабине, я захлопнул дверцу и взялся за рукоятку, которая торчала в центре пола. Я постарался как можно более плавно переместить её в центральное положение.

Винтокрылая машина перестала раскачиваться, однако мы всё ещё снижались, закручиваясь вокруг своей оси.

Ногами я нащупал педали на полу. Попробовал слегка надавить на левую, очень и очень осторожно. Чудо, но мне повезло: машина медленно перестала вращаться.

Я чуть надавил на правую педаль. Вертолёт снова начал разворачиваться на месте.

Пользуясь мышечной памятью, я вернул левую педаль в положение, которое обеспечивало стабильный полёт.

Только после этого я огляделся. Приборная панель, как несложно догадаться, была мне совершенно незнакома. Я опознал навигационный дисплей, дисплей с показаниями приборов, вроде авиагоризонта. Навигационный дисплей показывал какую-то дичь, в которой я совершенно не мог сориентироваться. Я пытался найти, где включается автопилот, однако ничего похожего среди тумблеров и клавиш не обнаружил. Зато нашёл ещё одну рукоятку управления.

Осторожно потянув за неё, я почувствовал, как турбина над головой начала набирать обороты. Спуск замедлился.

Я улыбнулся, решив было, что жизнь налаживается. Регулируя обороты винта, я мог если не приземлиться, то, по крайней мере, опуститься достаточно для того, чтобы выпрыгнуть из вертолёта.

И аккурат в этот момент в кабине раздался противный писк, а на приборной панели замигал красный индикатор. Приглядевшись, я обнаружил надпись FUEL.

Горючее было почти на нуле.

Выглянув наружу, я оценил высоту. Метров пятьсот. Много, блин!

Был соблазн резко уменьшить обороты двигателя, чтобы быстрее двигаться к земле, но я его подавил. Машина могла набрать инерцию, и удар с достаточно сильным ускорением о землю мог с такой же вероятностью отправить меня на тот свет, как и падение с высоты в пол километра.

Кстати, насчёт того света. Смогу ли я восстановиться, если, например, при аварии моё тело разорвёт на куски? Или я сгорю до состояния обугленного скелета?

Уверенности у меня не было, несмотря на слова той твари из моего родного мира, подарившей мне «почти бессмертие».

Я продолжал спокойно снижаться.

До земли оставалось метров двести, когда турбина чихнула и заглохла.

Машина резко опустилась вниз. Я рефлекторно дёрнул рукоятку, регулировавшую обороты двигателя — и это удивительным образом сработало: падение замедлилось. Я с недоумением посмотрел наверх. Ротор продолжал вращаться. Теперь он действовал как парашют. А рукоятка, похоже, регулировала не только обороты двигателя, но и шаг несущего винта. Поставив его на максимум, я увеличил подъёмную силу.

Открыв дверцу, я стал ждать. И выпрыгнул, когда до земли оставалось метров десять.

Конечно, можно было бы остаться в кабине. Посадка была бы жёсткой, но, возможно, машина бы уцелела. Вот только я помнил, что даже в пустых баках остаются пары горючего, которые могут рвануть от искры. А гореть мне совсем не хотелось.

Глава 14

Чудом обошлось без травм. Всё-таки недели тренировок не прошли даром: я грамотно сгруппировался, поэтому отделался всего лишь ободранной спиной.

Перекатившись, я наблюдал за падением вертолёта. К счастью, машина обладала небольшой горизонтальной скоростью, и её отнесло в сторону, где она врезалась в глинистый склон небольшого оврага.

Последовал взрыв — рванули пары горючего, накопившиеся в баке, и остатки керосина в топливной системе.

От взрыва занялся одинокий куст, росший на склоне, и сухая трава.

Оглядевшись вокруг, я тут же рванул к месту катастрофы. Кругом была сухая лесостепь. Дождя в ближайшее время точно не предвиделось, а пал сухой травы мог привести к большим неприятностям.

К счастью, площадь возгорания оказалась совсем небольшой. Если бы вертолёт упал посреди травы — неприятностей было бы гораздо больше. Не факт, что я бы успел потушить начинающийся пожар. А так мне удалось справиться, лишь слегка подпалив свои боксёрки.

Куст внизу на склоне я оставил гореть намеренно. Больше того, насобирав рядом с оврагом валежника, я сложил их внизу, возле тонкого, почти пересохшего ручейка. Потом устроил рядом с этой кучей небольшой костерок, куда периодически подбрасывал веток.

Чтобы не рисковать заражением царапин, я избавился от остатков потного рашгарда, и дал засохнуть выступившей крови на солнце. Это было лучшее, что возможно сделать в таких условиях. Конечно же, промывать царапины водой из ручейка, которая казалась чистой, ни в коем случае не следовало. Так же, как и употреблять её внутрь — хотя пить хотелось ужасно. Подхватить какого-нибудь кишечного паразита — такое себе удовольствие.

Я терпеливо ждал, пока догорят остатки вертолёта на дне оврага. И после этого пошёл их обследовать. Мне нужно было найти что-то, в чём можно было бы вскипятить воду.

Никаких бутылок, чашек или термосов обнаружить, к сожалению, не удалось. Поэтому пришлось раскурочить один из приборов, чтобы освободить его кожух, сделанный из тонкого железа.

Где-то в центре кожуха был ряд вентиляционных отверстий, но и остающейся глубины для моих целей вполне хватало.

Я набрал в кожух воды и, поставив его на импровизированную подставку из камней, стал ждать, пока закипит вода.

Пока кипяток остывал, я снова сходил к тлеющим остатка вертолёта, и нашёл ещё две подходящих для воды ёмкости. Их я тоже поставил кипятиться.

Наконец, напившись и обработав чистой водой царапины, я сел и стал думать, что делать дальше.

Меня забросили куда-то в дикие места, за Волгу. Здесь заканчивались редкие лесопосадки и начиналась настоящая степь.

Я попытался вспомнить карту. На востоке и севере должна была быть граница с Казахстаном. Туда мне совсем не надо — мало того, что места дикие, так ещё и неизвестно, что сделают с полуголым мужиком в боксёрских трусах пограничники, если такие вдруг попадутся.

Надо двигаться обратно, на запад, к Волгограду. По моим прикидкам, добираться километров двести. Одним днём точно не отделаешь. Плохо. Нужны хоть какие-то припасы. Но где их взять, если даже воду толком хранить негде?

Я дождался, пока закипит очередная порция воды, после чего снял импровизированные ёмкости с огня и накрыл их кусками металла. Потом подбросил в костёр побольше валежника, и направился вдоль ручья — посмотреть, куда он приведёт.

Всего метрах в трёхстах от места падения вертолёта обнаружилось небольшое озерцо, которое питал ручей. Оно густо заросло камышами, но в середине было довольно много пространства с чистой водой.

Там, где ручей впадал в озерцо, был небольшой участок чистого песчаного дна. Я ступил на него и вошёл в воду где-то по колено, внимательно приглядываясь.

Так и есть: в озере было полно рыбы!

Конечно, пресноводная живность остро нуждалась в термообработке — паразитов никто не отменял. Но, по счастью, у меня был костёр. Осталось только придумать, каким образом её добыть.

Первый неприятный сюрприз обнаружился, когда я вышел из воды. Пара жирных пиявок успела присосаться к моим икрам.

Я вернулся к костру. Взял одну из веток, которая успела заняться до половины, и приложил тлеющей стороной к пиявке. С неприятным звуком червь отцепился. Точно так же поступил со второй незваной гостьей.

После этого я набрал ещё валежника, чтобы обеспечить достаточно большой запас. Сделал пару глотков воды.

Ещё раз тщательно обследовав вертолёт, я не нашёл ничего, что могло бы мне помочь в рыбалке.

Тогда я додумался приспособить рашгард для проточной ловушки возле ручья. После нескольких попыток я с помощью веток, содранных с обгоревшего куста, соорудил приемлемую конструкцию.

Осталось только накопать червей на склоне оврага — и можно ждать улова.

В этот раз, устанавливая ловушку, я был особенно осторожен. Пиявок тут оказалось неожиданно много. Удивительно, и чем эти твари тут питаются, что смогли так расплодиться? Хотя, наверно, к озерцу животные на водопой приходят. Как бы то ни было, в этот раз я был ловчее, и сумел избежать присасывания.

Рыбы набралось много. Даже ловушка чуть не развалилась — еле успел перехватить рукой узел. Внутри набились караси, язь и — сюрприз! — несколько раков.

Пока варились раки, я разделал рыбу, использовав для этого кусок острого металла из обломков вертолёта. Удивительно, но вся рыба оказалась чистой. Ни одного паразита. Большая редкость для пресных водоёмов. И всё равно я тщательно её запёк, с запасом — да, она стала немного суховата, зато так спокойнее.

Раков, конечно, пришлось есть сразу. Это не тот продукт, который можно хранить сколько-нибудь долго.

Из бывшего рашгарда, который послужил ловушкой для рыбы, я соорудил наплечную сумку, в которую положил самый объёмный и сухой валежник из найденного. В один из металлических кожухов я насыпал угли, которые остались от костра. Теперь вентиляционные отверстия на кожухе оказались очень кстати: они не давали затухнуть реакции, угли продолжали тлеть. Значит, без огня я не останусь. Для того, чтобы нагретый металл не обжигал руки, через верхние отверстия я протащил несколько упругих влажных веток от куста, сделав что-то вроде ручки.

В другую ёмкость я налил кипячёную воду. Её я нёс на плече — так было удобнее.

Всё снаряжение получилось не столько тяжёлым, сколько ужасно неудобным. Но выбирать не приходилось: если я рассчитывал преодолеть пару сотен километров своим ходом, всё это мне было нужно.

Сориентировавшись по Солнцу, я двинулся в путь.

После заката, остановившись на привал, я понял, насколько был прав, что заморочился с углями и остался с огнём. Без него я просто не выжил бы. Комарьё тут было — просто зверское какое-то. Эти твари к утру загрызли бы меня насмерть, если бы не влажные ветки, которые удалось добыть в скудной рощице. Я даже додумался пропитать дымом то, что осталось от моего рашгарда, и натянуть его.

Нельзя сказать, чтобы мне совсем удалось избежать укусов — но так было хотя бы терпимо.

На ужин у меня была остывшая рыба и кипячёная вода. Роскошно, если вдуматься — для этих-то условий.

Поспать толком, конечно же, не удалось.

Я то и дело выдёргивал себя из полудрёмы, когда костёр начинал затухать, чтобы подложить топливо.

Под утро, когда комары немного угомонились, и я дремал, пытаясь хоть как-то восстановить силы, звуки пробуждающейся степи вдруг нарушило приближающееся стрекотание вертолёта.

Я встрепенулся.

Достал угли из костра, быстро палкой наложил запас в металлический контейнер и прикрыл его. После чего погасил костёр.

Впрочем, эти меры маскировки оказались совершенно излишними: винтокрылая машина летела чётко на меня.

Что это — очередное испытание? Или всё-таки эвакуация? Гадать было бесполезно. Но я на всякий случай спрятался среди высокой травы, сделав кое-какую маскировку из подручных материалов.

Интересно, куда вшили маячок? Не следили же за мной по спутнику, в самом деле… хотя с этих ребят станется!

Я повернулся и подозрительно поглядел на свои боксёрки. Подошва тонковата, есть риск повредить маячок… впрочем, его могли спрятать в высоком голенище.

Ладно, потом разберёмся.

Вертолёт заходил на посадку возле того места, где я только что жёг костёр. Машина плавно опустилась. Винт начал замедляться и вскоре остановился совсем. Вой турбины затих.

Я напряжённо ждал, кто выйдет из салона.

Первым спрыгнул в траву Геннадий. Шеф был в тактических штанах и майке цвета хаки с символикой компании. За ним последовал начальник учебного центра. Я его видел только издалека — когда у основного потока были построения.

— Серёг, — сказал шеф в наступившей тишине, — выходи. Поздравляю.

Глава 15

Мы сидели возле камина в гостиной в небольшом особняке, который находился на территории учебного центра. По дороге шеф не произнёс ни слова. Я тоже предпочитал молчать. И только когда мы вошли в это жилище, он предложил мне привести себя в порядок и сказал, что в ванной приготовлен халат моего размера.

Халат оказался роскошным: махровый, тёплый, с вышивкой в виде китайского дракона. К нему прилагалось новое нижнее бельё и тапочки.

— Что ж, ещё раз поздравляю, — сказал шеф, — спиртное не предлагаю — у тебя завтра вылет.

— Африка? — спросил я, — так скоро?

— Да тянуть нет смысла, — Геннадий улыбнулся, — честно скажу: ты удивил. Это была чистая авантюра, пихать тебя на спецпоток. Теперь ты первый директор, который получил первый уровень.

Я промолчал, глядя на огонь. Честно говоря — сейчас не хотелось думать, что, кроме перового, есть ещё какие-то уровни.

— Спецы в нашей организации — это штучные люди. Уникальные, — шеф вздохнул, — понимаешь, тут дело даже не в подготовке. Не в навыках. Тут дело в самом человеке. Такие задатки большая редкость. Но, если их вовремя заметить и развить — человек получает по-настоящему потрясающие возможности. Во всём мире организаций, которые могут найти и подготовить людей такого уровня, можно пересчитать по пальцам одной руки. Да, ты показался мне хорошим кандидатом для нашей контрразведки. У меня чуйка на людей. Но, по серьёзному, никто не представлял, что из тебя может получится ещё и спец.

— Как-то не очень бережно вы относитесь к потенциально полезным работникам уровня директора, — осторожно заметил я, по-прежнему глядя на огонь, а не на собеседника.

— Что? — растерянно переспросил Геннадий, — а, ты про тест. Реальной опасности, конечно, не было. Кадеты, которые на тебя нападали, имели чёткие инструкции, когда следует остановиться. Вертолёт был оснащён радиоуправлением. А вся предшествующая программа подготовки строилась так, чтобы выработать у тебя нужные рефлексы пространственного ориентирования, которые помогли бы интуитивно справиться с управлением. Это был… скажем так, дружеский розыгрыш, который привёл к неожиданным результатам.

— Ясно, — кивнул я.

— Обычно у таких людей, как ты, очень особенная мотивация, — продолжал шеф, — как правило, их не интересует богатство. Власть. Положение в обществе. Они не от этого ловят кайф. Понимаешь? Они чувствуют себя живыми тогда, когда есть возможность проявить свои способности. Раньше они часто уходили в жёсткие контры с законом, создавали продвинутые преступные сообщества — только для того, чтобы по полной чувствовать жизнь.

— У меня не так, — спокойно ответил я, — мне нужен достаток. И комфорт. Возможности и положение в обществе.

— Да, я это тоже почувствовал, — согласился шеф, — ещё когда мы познакомились. Поэтому и сделал предложение. Но ты оказался… гораздо способнее, скажем так.

— Это что-то меняет?

— Возможно. Для тебя, — шеф потянулся, поднялся и подошёл к камину. Швырнул в него пару поленьев и пошевелил угли кочергой, — теперь у тебя есть выбор, в какую сторону двинуться дальше.

— Оставить директорскую позицию ради карьеры ассасина? — я рассмеялся.

Геннадий посмотрел на меня с искренним удивлением.

— И вообще, это прям обязательно — выбирать? — спросил я.

— Ну, обычно у спецов, как я сказал, сильно смещаются ценности и мотивация. Если тебе это не помешает эффективно работать на своей позиции — почему нет? Только ты должен понимать. Это не как в школе — сдал экзамен, и всё, гуляй с аттестатом. Спецы учатся постоянно. Тебе надо будет приезжать сюда два-три раза в год, повышать уровень. И по-другому нельзя — потеряешь уже наработанное, закостенеешь. Это постоянная гонка с самим собой.

— Я подозревал это, — вздохнул я.

— И всё равно хочешь остаться в программе?

— Конечно.

— Ладно. Отдыхай пока. Утром познакомлю тебя с ответственным за операцию в Мали, — сказал Геннадий.

— Тут можно посидеть? — спросил я.

— Да на здоровье, — улыбнулся шеф, — сиди хоть до утра.

До утра, конечно, я сидеть не стал. Но где-то час провёл возле камина. Я вдруг понял, что мне стал очень нравится огонь. Особенно тогда, когда тебя не грызут комары, когда ты наблюдаешь за переливами пламени.

Я проснулся оттого, что солнце светило мне в лицо. Открыл глаза, потянулся. Кровати в особняке, который служил резиденцией руководства, были на порядок более качественные, чем те, что устанавливались в курсантских комнатах, даже на спецпотоке. Я отлично выспался.

Потянувшись, я встал, и обнаружил в изножии кровати новый комплект одежды моего размера: джинсы, кроссовки, майка, рубашка. Хмыкнув, я сходил в санузел, почистил зубы предусмотрительно приготовленными невидимым персоналом принадлежностями. После этого вернулся в выделенную мне комнату — одеваться.

Спускаясь по лестнице, я ощутил приятные запахи, которые доносились из кухни. Как-то само собой получилось, что ноги понесли меня именно туда.

За плитой стояла полная женщина, лет сорока с рыжими волосами, уложенными в пучок. Увидев меня, она улыбнулась и сказала:

— Доброе утро, Сергей! Яичницу будете? Шеф сказал, что вы предпочитаете глазунью. Он угадал? Вообще он редко ошибается — но бывает.

— Пойдёт, спасибо, — кивнул я.

— Я Марина, — сказала женщина, выкладывая готовую яичницу на тарелку, — кофе?

— Да, спасибо, — кивнул я.

После приключений на природе у меня был зверский аппетит, и я прикончил завтрак за пару секунд.

— Гена просил передать, что он улетел — дела в Москве. А за вами сейчас приедут, — женщина улыбнулась.

Вот те раз. «Гена?!». И кто эта дама на самом деле?

— Спасибо, — повторил я, — яичница была супер!

— У нас своё хозяйство в области есть. Всё чистое и натуральное!

Ровно в тот момент, когда я встал из-за стола, кто-то постучал во входную дверь.

— О, это Толя, — подмигнула Марина, — пойду открою.

Толя оказался здоровым бородатым мужиком примерно моего возраста, смуглым и кареглазым.

— Сергей? — уточнил он, глядя мне в глаза и протягивая руку, — будем знакомы. Я Толя.

— Приятно, — ответил я.

— Я отвечаю за наши интересы в Мали. Шеф вам рассказал?

— В общих чертах.

— Вот и отлично. Мы завтра вылетаем на место, бортом из «Чкаловского». Так что сегодня надо оказаться в Москве. У вас остались вещи в лагере?

Я видел, как он заколебался при выборе местоимения, и решил проявить инициативу:

— Давай на «ты». Не против?

Толя улыбнулся.

— Не против, — ответил он, — обычно директора немного нос дерут, если честно. Когда шефа нет рядом.

— Ты с колёсами? — спросил я, — подкинешь до общаги?

— Так для того и приехал! — улыбнулся Толя.

Мне он начинал нравится.

Войдя в свою комнату, я поймал себя на том, что даже привыкнуть толком не успел к этой обстановке. Слишком быстро тут всё происходило; слишком насыщенные тренировки — некогда было вживаться в окружение.

Перебирая вещи, я погладил кота — презент Ирины. И тут глаза фигурки вдруг вспыхнули красным светом. От неожиданности я её даже выронил.

Вот так новости. Скольких незнакомцев я успел увидеть за сегодняшнее утро? По всему выходило, всего двоих. Дежурного по общежитию, который выдал мне ключи, я знал.

Оставались только Толя и Марина.

Это хорошо, что мы вылетаем только завтра. Если сегодня удастся добраться до Москвы — надо обязательно заехать домой, поговорить с Ириной.

До Москвы добирались обычным рейсом. Правда, нам повезло, и место возле прохода в нашем ряду было пустым. Впереди сидели два подростка. Они в наушниках рубились в какие-то игры на смартфонах. Сзади, возле окна, расположилась пожилая женщина. Сразу после взлёта она вставила беруши и уснула. Таким образом, можно было поговорить. Не на самые щекотливые вопросы, конечно — но обсудить самые общие моменты почему нет?

— Как там, у спецов? — осторожно спросил Толя, когда стюардесса выдала нам по сэндвичу с кофе.

— Жёстко, — честно ответил я.

— Не жалеешь, что вызвался?

Я улыбнулся.

— Наверно, если бы вылетел — то пожалел бы.

Толя улыбнулся в ответ.

— Я пробовал, — признался он, — не продержался и недели.

Я сделал неопределённый жест рукой и промолчал, откусывая сэндвич.

Толя поглядел в иллюминатор.

— Говорят, ты в Африке не был, — продолжил разговор мой попутчик через некоторое время, когда мы закончили с перекусом, — но информация не точная.

— Не был, — согласился я.

— Ясно, — кивнул Толя, с каким-то особым выражением поглядев на меня.

— Чего? — спросил я с недоумением.

— Да гадаю, где тебя потрепало.

— С чего взял, что меня потрепало?

— Ну хорош, Серёг, — он пожал плечами, — ты глаза-то свои видел? У тебя там пепел пережжённый.

Я растеряно замолчал.

— Вообще-то, это нормально для наших. Хотя в руководстве редкость. Дослужился до старшего офицера, так? И успел поработать на гражданке?

— Само собой, — не стал отпираться я.

— Меня из гражданских занесло, — продолжал Толя.

— Серьёзно? Каким ветром?

— Не поверишь — через знакомую кадровицу. Я работал директором управления по взысканию в одном из банков. После того, как контора лопнула, долго работу нормальную не мог найти. Ну, вообще, ты, наверно, в курсе, что на банковском рынке сейчас происходит… вот одна знакомая и предложила податься на «менеджера проектов». Скажу сразу: я долго раздумывал. Может, пару недель. Потом всё-таки решился — семья, все дела. Кормить-то как-то надо?

Интересно, такой поток откровенности — это искренне, или просто хитрый приём, чтобы разговорить меня? Откровенность за откровенность? Если второе — то тщетно. Толя и не подозревает, насколько глубоки мои тайны и насколько страшны скелеты в шкафу… впрочем, может он рассчитывал на что-то иное? Более тонкое? Что засекла Иринина фигурка?

Я посмотрел ему в глаза. Пристально, без выражения. Тот забеспокоился, но взгляда не отвёл. Хороший признак.

— Шеф хорошо разбирается в людях, — кивнул я, — а ты, должно быть, комплексуешь из-за отсутствия боевого опыта?

— Он у меня есть! — возразил Толя, — иначе бы не поставили на эту должность, — он вздохнул и добавил, — но приобрёл я его уже в этой конторе… и нельзя сказать, что прям в самом пекле…

— Ясно, — кивнул я, — тогда тебе повезло.

— Все вы, вояки, так говорите, — улыбнулся он, — но если что — не стесняетесь напомнить о своём опыте… куда тебя-то заносило, а, Серёг? Где бывал, если не в Африке?

— В аду, — ответил я, снова пристально глядя ему в глаза, — куда попадают только плохие люди.

В это раз Толя отвёл взгляд. И больше ни о чём меня не спрашивал — до конца полёта.

Глава 16

Толя напомнил мне те вещи, о которых в повседневной жизни я почти не думал. Даже имя того парня, который держал своей волей тот мир, куда попадали погибшие в бою, почти выветрилось из памяти. Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы его вспомнить. Говорящий со Зверями. Так его звали. И он обещал, что мы ещё встретимся.

Почему я перестал использовать свою способность управлять животными и глядеть их глазами? Почему почти забыл о ней?

Из-за того, что случилось с Алиной? И только ли в этом дело?

Я думал об этом по пути домой, в аэроэкспрессе и электричке. Мешать разговорами было некому: Толя поехал на такси.

И это были не самые весёлые мысли. По всему выходило, что я старался бежать от глобальных и важных вещей, в которые оказался втянут.

У меня появилась одна задача: найти Алину, когда она прибудет в этот мир, и как-то постараться вернуть ей человеческий облик. И всё. Я перестал видеть дальше этого момента.

Я не хотел вспоминать о своих возможностях, потому что опасался, что они могут повести меня дальше. Потому что где-то глубоко на подкорке помнил и слова Говорящего со Зверями, и слова твари, которая сожрала мой родной мир.

И мне не хотелось двигаться дальше. Мне хотелось восстановить свою семью, и застрять здесь. Наблюдать, как растёт сын. Наслаждаться повседневными делами, вроде этой поездки в электричке.

Вот, кстати, и причина, почему я в последнее время предпочитаю общественный транспорт. Сама возможность им пользоваться — это часть «нормальности», по которой я сильно скучаю.

Шурик встретил меня радостным лаем у ограды. Я набрал код и распахнул дверь. Собака вилась у моих ног, виляя хвостом.

Уже на подходе к дверям я почувствовал приятный запах: Ирина взялась что-то готовить к моему приезду. Конечно, я ей позвонил заранее, ещё из Волгограда, до вылета.

Она содержала дом в образцовом порядке. Внутри было чисто и как-то правильно. Я даже в очередной раз задумался о выкупе этого дома у хозяев. Тем более, что сейчас проблем с легализацией доходов быть не должно.

— Как у вас? — спросил я, когда Ирина вышла меня встречать в прихожую.

— Отлично! — Улыбнувшись, ответила она, — всё замечательно. У Паллсергеича отличный аппетит, строго по расписанию. Правда, один момент хотела бы проговорить, раз уж заехал.

Я насторожился.

— Слушаю?

— Да ничего такого, — Ирина пожала плечами, — ты не пугайся заранее. Но ребёнку хорошо бы оформить приличную страховку. В этом возрасте дети часто болеют, это нормально. Но я бы не хотела сталкиваться с бесплатной медициной, особенно сейчас, без прописки и социального полиса.

— Конечно, — кивнул я, облегчённо улыбаясь, — само собой. И тебе и Пашке. Слушай, кажется, у нас какие-то корпоративные программы были, давай я тебя свяжу с нашим секретарём и кадровиками…

— Мне, может, и не обязательно, я вроде здорова… — замялась Ирина.

— Обязательно, конечно! — Ответил я, — от тебя сейчас слишком многое зависит, чтобы мы оставили это дело на самотёк. Так что связывайся, бери деньги, сколько нужно, и делай по максимуму.

— Хорошо, — кивнула Ирина.

— Я сказал — по максимуму, — повторил я твёрдым голосом.

— Ладно, ладно! Как скажешь! Ты как, проголодался?

— Вроде того, — ответил я, — в самолёте бутерброд съел. И это всё.

— Ну давай за стол! Сил набираться! — улыбнулась Ирина.

— Сейчас, — ответил я, — дай хоть с сыном повидаюсь!

— Не разбуди только! У него послеобеденный сон.

Малыш спал в своей кроватке, тихонько посапывая. У него в ногах лежала одна из Ирининых кошек и тихонько урчала. Увидев меня, она насторожилась, сверкнула своими жёлтыми глазищами, но потом снова спокойно улеглась, продолжая мурлыкать. Я осторожно погладил сына по плечику и пошёл обратно на кухню.

На поздний обед она подала великолепный борщ, куриные котлеты с домашней лапшой и пирожки. Всё — невероятно вкусное.

Я даже на время забыл о делах и своих тревогах, наслаждаясь вкусом.

— Так понимаю, не просто заехал, — спросила Ирина, когда я отставил тарелки.

— Верно, — кивнул я, — посоветоваться надо.

— Слушаю внимательно, — Ирина подхватила тарелки, отнесла их в мойку и тут же села обратно.

— Фигурка, которую ты давала, — сказал я, — так вот, она сработала.

Ирина нахмурилась.

— Только я не могу понять, на кого именно. До этого я впервые встретился с двумя незнакомыми мне прежде людьми.

— Кошку с собой привёз? — спросила Ирина.

— Конечно, — кивнул я.

— Тащи сюда.

Я пошёл прихожую, к вещам, и вытащил фигурку. Потом вернулся на кухню.

Ирина осторожно взяла предмет у меня из рук, сжала его своими ладонями и закрыла глаза. Пару минут она молчала. Я покойно ждал, прихлёбывая чай.

Наконец, её лицо расплылось в улыбке, и она поставила фигурку обратно на стол.

— Интересно девки пляшут! — прокомментировала она.

— Девки?

— Именно девки. Точнее, одна девка. Из тех, с кем ты встречался была женщина, так? — спросила Ирина, — или это было две женщины? В таком случае будет немного сложнее — но не сильно.

— Была, — кивнул я, — она была первой.

— В общем, такие дела… — Ирина вздохнула, — она вроде как положила на тебя глаз.

— В смысле? — до меня не сразу дошло.

— Понравился ты ей. И она бы хотела понравиться тебе тоже.

Наверно, у меня было такое ошарашенное лицо, что Ирина рассмеялась.

— Но ты не переживай, амулет справился. Тебе ничто не угрожает!

— Блин… — вырвалось у меня.

— Да ладно. Наверняка такое не первый раз происходит, — Ирина пожала плечами, — просто раньше ты не знал, как оно бывает.

Я вспомнил пару интрижек, которые были у меня до Алины. И правда — в некоторых случаях моя изначальная симпатия к некоторым хищницам в женском обличии могла объясняться разве что моей же слепотой. Или вмешательством других сил.

— Ну а чему ты удивляешься? — продолжала Ирина, — мужик ты видный. Вроде как один. Конечно, интерес будет, и тебе надо быть к этому готовым.

— Да уж… — ответил я.

— Она хоть симпатичная была?

— Да как сказать… — я вздохнул, — судя по всему, она или жена, или женщина шефа…

— Ох ты ж!

— Вот и я о чём…

— Ладно, — кивнула Ирина, — главное ты узнал. Делай выводы и веди себя соответственно. Кошку я подготовлю заново, к утру управлюсь, и положу к тебе в сумку, в боковой карман. Не забывай пользоваться только!

— Теперь уж точно не забуду, — пообещал я.

Пашка проснулся через полчаса. Ирина сменила ему подгузник и покормила еду. Кажется, сын узнал меня и был искренне рад меня видеть. По крайней мере, он постоянно улыбался.

Я же в душе очень сильно надеялся, что командировка в Африку не будет слишком уж долгой.

Глава 17

В «Чкаловском» мы благополучно прошли пограничный контроль и отправились на стоянку, где начиналась погрузка борта.

Вместе с нами летело довольно много народу, и меня это, скорее, порадовало — сам подход, что руководство летит с личным составом одним бортом, в одном салоне.

Правда, мы с Толей единственные было по гражданке. Жаль, что я сам не сообразил насчёт формы одежды — было бы более правильно не выделяться. Но, раз Толя тоже не придал этому значения, может, оно и нормально.

Ил-76 был мне знаком, но эта модификация немного отличалась от той, которая была актуальна и современна в моём мире. Тут, в отличие от совсем древних машин, уже был установлен туалет — в районе грузовой рампы. Только он почему-то был без кабины и каких-либо переборок. Видимо, предполагалось, что служивые сами сообразят, как установить шторки или что-то подобное.

Я знал, что для перевозки личного состава на эти борта в грузовом салоне иногда устанавливался второй ярус, но эта машина была его лишена.

После погрузки народ расселся вдоль бортов, на жёсткие сидушки. Места хватило всем, и ещё осталось.

Ещё раньше в самолёт загрузили пару «Уралов» и УАЗик, а также несколько палет с тщательно упакованным грузом, понять назначение которого было невозможно.

Так получилось, что мы сели ближе к началу салона. Тут был даже иллюминатор, и довольно большой.

— Сколько лететь по времени? — спросил я Толю, когда экипаж занял рабочие места в кабине.

— Около семи часов, — ответил он, — так что, как говориться, устраивайся поудобнее.

Так далеко грузовым бортом мне, пожалуй, ещё летать не приходилось. Хорошо хоть догадался в телефон накачать книги и музыку — будет не так скучно.

— Жёстко там, на месте? — спросил я, — читал отчёты?

— Да как сказать, — Толя пожал плечами, — я бы не сказал. Французы делов наворотили, конечно. Но, по сути, это не военная операция. Это борьба с бандосами. Они сели плотно на канал торговли живым товаром да наркотой. Сами прикрываются исламом, хотя к религии их деятельность никакого отношения не имеют. Местные это понимают — но повышать голос боятся, потому что у тех тормозов вообще нет. В целом, бойцы они никакие: подготовка сильно ниже среднего. Нет, конечно, попадаются знающие спецы из тех же саудовцев — но это редкость.

— Ясно, — кивнул я.

— Sais-tu parler français?

— Что?

— Жаль, — Толя покачал головой, — думал, если тебя послали на такую должность — то ты французским владеешь.

— Нет, — ответил я, — к сожалению, пока нет.

— Кстати, — Толя нагнулся и начал шарить в своей полевой сумке, — на вот, — он протянул мне довольно большую книгу в мягкой обложке.

Я её взял и начал листать.

— Самый толковый учебник, — сказал Толя, — минимум теории, максимум практики. Просто иди по урокам, там всё полезно. Ещё вот, гляди, тут кьюар-код на фонетику. Перейти по ссылке, может, ещё успеешь скачать до отлёта.

Самолёт как раз в этот момент начал запускать остальные двигатели. Я достал смартфон и начал скачивать файлы. Хорошо хоть в полёт я догадался купить наушники с шумоподавлением — так следующие семь часов действительно можно будет провести с пользой.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Учебник-самоучитель оказался отличным «убийцей времени». А ещё неплохим снотворным: прозанимавшись три часа к ряду, я немного перекусил из припасённых Ириной запасов, и задремал, соорудив что-то вроде короткого ложа из своей сумки и штатной сидушки.

Сны были тревожными: я был то в мире вечной войны, то у себя на родине, единственным человеком среди существ, которые только внешне походили на людей. Я искал Алину. Спрашивал о ней у незнакомцев. И ещё я чувствовал, будто за мной кто-то пристально наблюдает. Я специально не реагировал на этот взгляд — мне казалось, что, если неведомый соглядатай поймёт, что я знаю о нём, то случится что-то очень нехорошее. Под конец, когда я зачем-то приехал на космодром в Амурскую область, меня пригласили на командный пункт, откуда можно наблюдать за запуском. И я понял, что оказался внутри камеры-приклада, под огромной скалой, которую никак не мог сдвинуть с места даже на миллиметр. Чувствуя, как ускоряется ритм сердца, я понял, что в этой камере не один. Только тогда я повернулся лицом к неведомому. И обнаружил себя в окопе, на танковом полигоне — очень похожем на тот, где Даниил пытался улизнуть в другой мир… только этот полигон был давно заброшен. Битва, которая гремела здесь, давно стихла, оставив поле мёртвых людей и техники. Среди этого поля бродили двое: парень и девушка. У парня в ухе почему-то была серьга. Во сне мне показалось, что они каким-то непостижимым образом связаны с Алиной. Я приподнялся в окопе и попытался окликнуть парня.

— Серёг, — спросонья мне показалось, что это ответил тот парень из сна.

— Да, да… я… — в этот момент я открыл глаза. Надо мной склонился Толя.

— Ну ты горазд спать! — Сказал он, — но скажи же — что французский — это отличное снотворное, да? — он подмигнул мне, — короче, на посадку заходим. Можно размяться немного, и перекусить, если хочешь.

Я кивнул и поднялся, разминая ноги.

— Спасибо, — сказал я.

— Да не за что, — ответил Толя, — хуже нет, когда просыпаешься уже на полосе.

— Это верно, — кивнул я, и направился в хвост, к туалету, вокруг которого бойцы действительно соорудили что-то вроде палатки.

Минут через двадцать мы уже коснулись полосы. Взвыли двигатели на реверсе. Я с любопытством выглянул в иллюминатор. Мы катились мимо небольшого гражданского терминала, оборудованного парочкой телетрапов. Цивилизация, однако!

Наш борт остановился на дальней стоянке, метрах в пятистах от терминала. На перроне уже стояло несколько человек в военной форме, пара «Уралов» и каких-то приземистых внедорожников в камуфляже.

— Что за машины? — спросил я Толю, указывая в иллюминатор, — внедорожники?

— Что? — он выглянул наружу, — а, это «пикаторы». Остались от французов.

— Ясно, — кивнул я.

Мы выходили одними из последних. Командиры подразделений уже успели построить пополнение и проводили первичный инструктаж. Специально обученные люди занимались организацией разгрузки техники и других грузов.

Нас же, как выяснилось, тоже ждали. Возле одного из «Пикаторов» стояли двое в камуфляже — крупный белый мужчина с бритой головой и худощавый негр с проницательными чёрными глазами.

— Толя, привет! — произнёс мужчина с лёгким русским акцентом и помахал рукой.

— О, привет, Майк! — мой спутник помахал в ответ, и тихо добавил в мою сторону: — наш специалист по связям.

— Как долетели? — спросил Майк, протягивая руку, — так понимаю, вы Сергей?

— Верно, — кивнул я.

— Отлично. Рад видеть. Позвольте представить: это Жан, — он кивнул на худощавого негра, — заместитель министра обороны.

Я внутренне присвистнул.

— Рад видеть, господа, — на приличном русском сказал Жан, и тоже протянул руку для пожатия, — через два часа назначено совещание. У вас есть возможность привести себя в порядок после дороги. Заодно я заеду в ваше расположение, переговорю с тыловиками.

— Конечно, — кивнул Толя, — будем готовы вовремя.

Жан занял место рядом с водителем в «Пикаторе», который стоял первым. Майк и Толя сели в ту же машину. Мне же ничего не оставалось, кроме как сесть на переднее пассажирское сиденье на втором «Пикаторе».

За рулём был молодой парень. Молчаливый. Только косился в мою сторону опасливо.

— Давно здесь? — я всё-таки решил начать разговор первым.

— Да уже месяц, — ответил парень.

— Первый контракт?

— Да.

— Что ж, удачи.

— Спасибо.

Остаток дороги мы проделали в молчании.

Личному составу я представился как зам по боевой. Это было согласовано. Всё-таки это не обычное воинское подразделение, где контрразведка всегда на виду. Для того, чтобы эффективно справляться со своими обязанностями, мне крайне необходима была конспирация.

Мы заехали в расположение штаба нашей компании. Он находился на окраине Бамако, за хорошо охраняемым периметром, недалеко от аэропорта. Похоже, когда-то это были казармы национальных вооружённых сил, переделанные под наши нужды.

Я заселился в отдельную комнату, с кондиционером и душем. Роскошь, по здешним местам. Так парни жили в общих казармах, и никому не приходило в голову жаловаться.

Перед тем, как принять в душ, я распаковал часть вещей, чтобы переодеться. В моём шкафу уже был комплект принятого здесь тактического обмундирования по моей мерке. Что ж, тыловая служба тут работает на «отлично».

Доставая нижнее бельё, я вытащил Иринин амулет. На автомате хотел сунуть его в ящик стола — но тут глаза кошки вспыхнули. Причём не красным светом, а синим.

И что бы это значило?

Я напряг память. Нет, Ирина точно ничего не говорила про другие цвета.

После душа, одевшись, я достал смартфон. Время приближалось к шести вечера. Интересно, у них это обычное дело, назначать важные совещания на вечер, или происходит что-то чрезвычайное?

Впрочем, тут разница с Москвой два часа. Чувствовал я себя вполне бодрым, особенно после сна в дороге.

Кстати, надо бы позвонить Ирине. Тем более, что симка уже зарегистрировала меня в роуминге. Наверняка звони не дешёвые и, вероятно, прослушиваются — но я буду осторожен. А расходы покроет компания.

Ирина ответила всего после пары гудков.

— Ну как вы? — спросил я.

— Мы? Отлично мы, — голос Ирины звучал бодро и довольно, на заднем фоне что-то гулил Пашка, — со страховкой нам помогли, с завтрашнего дня уже будет действовать. По-честному, мне так намного спокойнее.

— Конечно, — ответил я, — ты права. Следовало сразу этим заняться.

— У тебя как? — спросила Ирина, — Серёж… случилось чего? У тебя голос напряжённый.

— Да нет, вроде бы всё в порядке… — ответил я, лихорадочно соображая, как бы иносказательно передать информацию, но так, чтобы Ирина сообразила, — представляешь, тут ни одного светофора нет. По крайней мере, я пока что не видел. Вот уж не думал, что буду скучать по красному свету. А ещё тут небо невероятное. Низкое, и синее-пресинее. Много синевы. Вот по этому всему я, наверно, точно буду скучать, когда вернусь обратно.

Последовала довольно долгая пауза. Хороший знак. Ирина поняла, что что-то не то, и сейчас просто сопоставляет сказанное мной со своими знаниями.

— Ты всегда был романтиком, — наконец, ответила она ледяным голосом, — а скажи — люди как там? Вас много народу встречало?

— Да люди как люди, — ответил я, — ничего особенного… нет, не много, я ж вроде как начальство. Те трое, что нас встретили — на вид интеллигентные.

— Когда ты обратно уже? Есть возможность, что тем же самолётом?

— Нет, что ты! — я усмехнулся, — это длительная командировка.

— Жаль. Я бы на твоём месте вернулась.

— Что поделать. Приходится выкручиваться. У тебя, случайно, не было знакомых в этих краях? Я бы спросил совета, как тут быть.

Ирина тяжело вздохнула.

— Да откуда, Серёж… но я и сама могу посоветовать. В незнакомых краях будь осторожен. А что и как оно будет — определить судьба… но вот такого вот синего и глубокого неба над головой я бы, наверно, не смогла долго терпеть.

— Говорят, ультрафиолет жизнь сокращает? — осторожно спросил я, пытаясь выведать природу грозящей мне опасности.

— Да дело даже не только и не столько в этом, — снова вздохнула Ирина, — некоторые и под таким небом живут куда дольше, чем могли бы в других условиях… вопрос в том, что такое небо меняет. Иногда необратимо.

Я помолчал.

— Скучаем по тебе, — сказала Ирина; в её голосе появилось тепло, — знаешь… я не так много знала людей, которые были бы на тебя похожи. Я надеюсь, что тебя нельзя так просто изменить. Но будь осторожнее, хорошо?

— Конечно, Ир. Ты звони если что вдруг, ладно?

— Обязательно! Ой, и смс-ки пиши. Или сообщения. Дешевле же будет! Там небось связь золотая по цене, да?

— Разберёмся, — я улыбнулся в трубку.

— Удачи, Серёж.

— Спасибо.

После этого я нажал кнопку отбоя.

Нельзя сказать, чтобы этот диалог как-то прояснил для меня ситуацию. Но, по крайней мере, речь шла не об угрозе жизни, а о каком-то «изменении». Что это может быть? Стать инвалидом? Сойти с ума? Может, и так. Пока оставим рабочую гипотезу — кто-то с помощью приёмов пограничников будет пытаться воздействовать на мой разум. Предупреждён — значит, вооружён. Буду фиксировать изменения и внимательно относится к собственным мыслям. Ну и, насколько я понял, первую атаку Иринин амулет смог отбить. А последует ли вторая — далеко не факт.

Глава 18

Жан сидел во главе стола, в тёмном помещении. Светился только экран справа, на который была выведена карта Мали, испещрённая условными тактическими знаками.

Зам министра был занят: он слушал доклад одного из своих подчинённых. Сначала мне показалось, что тот говорил на французском — вроде слышались знакомые слова. Но потом я понял, что язык другой, совершенно мне не знакомый.

— Так, господа, — сказал Жан, когда докладчик вышел из помещения, — к сожалению, худшие опасения подтверждаются: мы ожидаем рейда на Томбукту. Источники как минимум у двух полевых командиров подтвердили это.

— У нас там уже две недели стоит рота, — ответил Толя, — думаю, усилить её взводом на БТРах.

— Там наша БТГ, из подготовленных вами, — продолжал Жан, — но, думаю, этого мало.

— Мало? — удивился Толя, — до сих пор справлялись вдвое меньшими силами.

— Говорят, подтянулись банды из Ливии. Итого до полутора тысяч человек. Было бы хорошо использовать что-то неожиданное. В прошлый раз мы говорили о танках.

Толя вздохнул.

— Конечно, мы оставляем эту возможность открытой, — сказал он, — но пока, на наш взгляд, было бы опрометчиво выкладывать все возможные козыри. Помните, за нами пристально французы наблюдают. Это может быть ловушкой. Спровоцировать нас на чрезмерное применение силы. И потом: что они могут нам противопоставить? Пикапы, вооружённые крупнокалиберными пулемётами?

— Всё может быть хуже. Речь может идти об РСЗО или даже ракетах. — Сказал Жан.

— Мы активизируем разведку. Используем дроны. И потом: чем танки могут помочь в этой ситуации? Это чисто наступательное вооружение. А мы же имеем дело, скорее, с полицейской операцией. Масштабной, это верно.

Жан вздохнул, поднялся со своего места, зашёл за спинку кресла и опёрся на неё руками.

— Я могу рассказать смысл, — произнёс он, — уже два года, как мы с командой оттаскиваем страну от края пропасти. В нашей ситуации единственный источник власти — это сила. Французы издевались над нами, обещая защиту, но на деле обороняя только свои золотые концессии. Свои и других хищников из первого мира, вроде канадцев. Я помню то совещание, когда президент, которого мы отстранили, вымаливал у французского полковника хотя бы пару «Леклерков». Для демонстрации. Заметьте, полковника! Генералы до высшего политического руководства нашей страны не снисходили. Нам критически важно показать силу. Не обязательно использовать — именно показать. Тогда, может, удастся спасти много жизней. Мы готовы это оплатить.

Толя нахмурился, почесал переносицу, затем подбородок.

— Пожалуй, нам стоит уточнить в наших анализах моменты, которые вы озвучили, — сказал он, — мы вернёмся с новыми предложениями.

— У нас не так много времени.

— Мы вернёмся с предложениями к утру.

— Спасибо, — кивнул Жан, — на этом всё, — после этого он неожиданно добавил, глядя на меня: — Сергей, останьтесь, пожалуйста.

Я посмотрел на Толю. Тот кивнул.

Всё-таки Жан? И что он теперь будет делать? Окуривать меня местными магическими благовониями, ходить вокруг с амулетами, чтобы изменить моё сознание?

Я напрягся внутренне, но изобразил вежливую улыбку.

— Геннадий рассказал о вашей специализации, — сказал он, когда остальные вышли из комнаты для совещаний, — я поблагодарил его за решение направить такого специалиста. Вы нам очень нужны.

Я всеми силами постарался скрыть удивление. Всё-таки без сюрпризов в этой конторе, похоже, просто не принято.

— Конечно, — кивнул я.

— Завтра с утра я познакомлю вас с руководителем нашей Службы Национальной Безопасности. Парень способный, но сказывается недостаток образования и опыта. Учился во Франции, но мы понимаем, что речь идёт о другом.

Я кивнул.

— Русским он пока владеет очень плохо. Хотя старается учить. Зато говорит на английском, — продолжал Жан, — нужны системные знания, как вы понимаете. Которые он сможет пересадить на местную специфику.

— Насколько тут плохо с этим? — всё-таки рискнул спросить я.

— Три военных переворота. Иностранные войска, прикрывающие компании, высасывающие из страны мало-мальски ценные ресурсы, у которых правительство на зарплате… ну как вы думаете, как тут могло быть? Если по-вашему, у нас тут девяностые и не заканчивались. Только вот теперь появился реальный шанс что-то изменить.

— Вы неплохо разбираетесь в наших реалиях, — заметил я, — и языком владеете блестяще.

— Учился в Воронеже, — ответил Жан, — реально учился, а не деньги зарабатывал, как было принято.

— Нам это реально нужно. Я вижу тут слабое место, в которое точно будут бить. Вы же понимаете, даже будучи кристально чистым изначально, человек, занимая любую ответственную позицию, подвергается почти непреодолимому соблазну. Это у вас теперь да в первом мире потеря должности — это удар по самолюбию. А у нас — это удар по желудку. В самом прямо смысле слова. Каждый старается хоть что-то сколотить, чтобы, по возможности, сбежать если не во Францию — то хотя бы в Гвинею. Только потому, что там немного спокойнее. Так что двойные и тройные агенты тут это, скорее, правило, чем исключение.

— Я запрошу полиграфолога, — сказал я.

Жан прикрыл глаза. Глубоко вздохнул.

— Если бы всё так просто было… что касается моего окружения — тут это не вариант. Потеряем лояльность.

— На более низких должностях в критических местах надо внедрять, — продолжал я, — лояльность не при чём, нужно установить процедуры.

— Может, вы и правы, — неохотно кивнул Жан, — может. Мы думали об этом, но с имевшимся специалистами были проблемы. Они все учились во Франции. Понимаете, да?

— Понимаю, — кивнул я.

Жан откинулся в кресле и, кажется, немного расслабился.

— Как вам вообще тут? — спросил он, — первые впечатления?

— Люблю, когда тепло, — искренне ответил я.

— Понимаю, — осклабился Жан, — мне и в средней полосе было тяжеловато. А ваши ведь и за полярным кругом живут. Я бы не смог, наверное. По полгода темень и холод…

Я невольно вспомнил Новую Землю.

— Служили в таких местах? — спросил Жан.

— Приходилось, — отпираться не имело смысла.

— Я рад, что вы здесь. Это очень важно. Это большой шанс, исторический. Мы бы не хотели его упустить.

— Понимаю.

— Мир меняется, — он вздохнул, — когда я рос, думал, что тут ловить совсем нечего, и надо перебираться куда-то, где можно себя реализовать. Это происходило поколениями, понимаете? Лучшие мозги. Бизнесмены. Просто инициативные люди. Мы ехали во Францию. В Канаду. Вместо того, чтобы бороться за собственное будущее. В этом не было никакого смысла, понимаете? Задача выглядела непосильной.

— Восприятие, так понимаю, поменялось?

— Да, — кивнул Жан, — поменялось. Вы дали надежду.

Я улыбнулся.

— Нет, не думайте, что мы вас идеализируем. У вас тоже хватает и духовной темноты, и расизма. Думаете, мне просто было в Воронеже? — он усмехнулся, — может, когда-то наши пути разойдутся. Когда вы взлетите слишком высоко. Но пока вы — ледоруб, способный расколоть дряхлеющий колониальный миропорядок.

— Очень откровенный разговор у нас выходит, — заметил я, — вы же понимаете. Я не политик. И никогда не стремился.

— Понимаю, — кивнул Жан, — но и вы должны понимать некоторые базовые вещи. Наши установки. Мне бы хотелось, чтобы ключевые решения у нас принимали люди, которые по-настоящему верят.

— Верят во что? — уточнил я.

— В то, что за нами — будущее, — улыбнулся мой собеседник, — да, мы нищие. Пока что. Обобранные до нитки. Но мы — молодые. Вы знаете, какой у нас средний возраст?

— Лет двадцать? — предположил я.

— Шестнадцать, — ответил Жан, — шестнадцать лет. Мы — страна детей. Страдающих детей, но верящих в своё будущее.

Я промолчал, переваривая полученную информацию. Очень мало денег, огромное количество голодной молодёжи… эта страна — пороховая бочка.

— В своё время я много размышлял, — продолжал зам министра, — почему так складывается: одни страны могут устроить жизнь, а у других, что ни делай — ничего не получается. Не поверите, даже начинал думать, что дело в генетике. Что мы просто обречены. Но, наблюдая за реальными процессами, которые происходят в обществе, когда поднимался по карьерной лестнице, понял. Люди — они везде одинаковые. Везде примерно тот же процент интеллектуалов, рабочих, воинов, политиков, способных вдохновлять. Разница только в том, какие команды они формируют. И тут всё очень интересно: за всем внешним благообразием международных отношений и якобы имеющихся правилах, проглядывает картина, которую любой местный ребёнок видит в саванне. Хищники жрут жертву. Или даже хуже: колониальный миллиард похож на дряхлеющего вампира, высасывающего соки ровно настолько, чтобы жертва могла дышать — но ни в коем случае не выздоравливать или набираться сил.

Я сделал небольшую паузу, после чего сказал:

— Рад, что вы искренне верите в дело, которое делаете.

— Да, — Жан кивнул, — именно это я и хотел вам сказать. И ваша специализация исключительно важна для нашего выживания и нашего будущего.

— Сделаю всё возможное и больше, — пообещал я, — у нас так принято.

— Спасибо, Сергей, — ответил Жан вставая, — увидимся завтра.

Глава 19

В компании был сухой закон. Очень строгий, безо всяких исключений. Крайне неудобно для контрразведчика, особенно с низкой квалификацией.

Но мои навыки позволяли эффективно работать и в таких условиях.

Для начала, в первое утро, я пошёл в местную качалку, которую ребята уже успели оборудовать в углу площадки, которая, видимо, когда-то была чем-то вроде плаца.

Строевой подготовкой мы не занимались. А вот физическая тут очень даже поощрялась.

Как я и думал, ещё до завтрака тут собрались ребята. Не весь личный состав, конечно — но прилично.

Я сделал разминку, пару раз сходил на турник и брусья, после чего направился к штанге для жима лёжа. Такая штанга — очень удобный снаряд. По-хорошему, на нём заниматься надо со страховкой. Отличный повод знакомиться.

Собственно, стоек со скамьями тут было целых три: две плоских и одна под углом, для проработки нижней части грудных мышц.

Я подошёл к той, где было поменьше народу, и спросил у парня, который только что закончил делать упражнение:

— Присоединюсь?

— Да пожалуйста, — кивнул он.

— Я Серёга, — сказал я, протягивая руку.

— Слава, — ответил парень.

— Подстрахуешь? — просил я.

— Конечно, — ответил Слава.

За упражнениями я выяснил, что Слава — из Рязани, срочку служил в ВДВ, от контракта отказался, думал найти себя на гражданке, но как-то не задалось: в училище прокатили, нужную специализацию вывели из бюджета. Чтобы как-то перекантоваться год до следующего набора, устроился в охрану. И как-то втянулся. Училище всё откладывалось: то на машину накопить хотелось, то немного денег отложить. Нет, он, конечно, старался развиваться. Лицензию на огнестрел получил. Следил за физухой. Но в какой-то момент понял, что, если не поменяет что-то в жизни — то скатится. В торгаши идти не хотелось, а без корочки какого-нибудь мажорского вуза в приличные места не принимали. И тут один знакомый подкатил с предложением пойти в контору. Съездил в тир на собеседование. Понравился. Заключили договор. Потом провели тестирование, профотбор — и неожиданно для самого Славы направили на переподготовку как связиста и айтишника на базу в Питере.

— В общем, свезло мне, — улыбался парень, демонстрируя ровные белые зубы, — работёнка не пыльная, головой думать надо.

«Это мне с тобой свезло», — подумал я, но вслух произнёс:

— Удача находит достойных.

Как-то так само собой получилось, что после душа мы пошли в столовую вместе.

— Давно здесь? — спросил я, когда мы стояли в очереди на раздачу. Кормили тут, кстати, очень прилично: по три блюда на выбор, всё очень качественное и вкусное, даже с указанием массы и калорийности порций.

— Скоро месяц, — ответил Слава, — а ты?

— Вчера прилетел, — ответил я.

— А, ясно, — кивнул Слава, — хорошо, что начальство пополнением озаботилось. Ещё бы техники добавили — было бы совсем зашибись.

— Чего так? — спросил я.

Мы прошли раздачу. Слава огляделся, выискивая свободный столик, и направился в дальний угол, где пока никого не было.

— Да как сказать, — ответил он, когда мы заняли столик, — слухи разные ходят. Но я нутром чую: будет тут заваруха, будет. Ещё какая!

— Просто ощущения, или реальная инфа есть? — насторожился я.

Слава снова огляделся.

— Не для распространения, — сказал он, — видишь Камиля? — он кивнул на смуглого мужика, который сидел один за столиком возле входа.

— Угу, — подтвердил я.

— Он с местными общается. Говорят, лингвистом в прошлой жизни был. Так он даже не на французском, а на местном тарабарском наречии, — Слава усмехнулся, — представляешь? Местные его очень уважают за это. В общем, вроде как он проговорился, что местная знать старается семьи вывезти. Ну и фрэнчи не просто так свалили. Падлянку готовят. Они вроде с фанатиками снюхались.

— Слушай, — сказал я, подстраиваясь под его тон, — для того, чтобы случился любой движ, требуется бабло. Просто так тут даже верблюд хвост не поднимет, так?

Слава хмыкнул.

— Эт верно, — согласился он, после чего подцепил сосиску из своей тарелки и одним укусом ополовинил её, — тут вообще весь движ за бабло. За очень большое бабло.

— Золото? — я решил проявить осведомлённость.

— П-ф-ф-ф! — Фыркнул Слава, — мелочёвка. Капля в море.

— Что тогда? — я пожал плечами.

— Уран, — Слава понизил голос, — официально этого, понятно, никто не скажет. Особенно личному составу. Но мы тут главным образом из-за этого. Фрэнчи контролировали значительную часть рынка топлива для АЭС. Что нас, понятное дело, не очень устраивало. Ну, мы и нанесли удар, куда дотянулись. Но они, конечно же, так просто это дело не оставят. Хотя расклады тут не простые.

— Какие же?

— Френчи изображали войнушку с исламистами. Те — под цру ходят. Поэтому по-настоящему их кошмарить нельзя. Вот и выкручивались, как могли. Местные на этом и взбрыкнули: сосёте ресурсы так сосите, но хоть безопасность дайте! Нет. Не то, что безопасности не было — сами френчи стали местных кошмарить. Мол, лезут, куда не следует.

— Это ясно, — кивнул я, — а почему вдруг сейчас-то движуха?

— Да, вроде, в Ливии подуспокоилось. Значить, силы передислоцируют… — вздохнул Слава, а потом неожиданно добавил, — эх, да что говорить! Будь что будет. Раз ты здесь — значит, готов ко всему. Так?

— Так, — улыбнулся я.

— Ты, кстати, кто по специальности? «Тяжёлый»? — Я потерял осторожность, и вот, позволил разговору зайти в нежелательное русло. Впрочем, не имеет значение — то, что было нужно, я уже услышал.

— Можно и так сказать, — ответил я, — меня сюда после спец заслали. Первый уровень получил.

Слава вдруг выпучил глаза, потом приподнялся на стуле и протянул мне свою мозолистую ладонь.

— Фига се! — Сказал он, — впервые вижу реального спеца. То-то я смотрю в глазах у тебя есть что-то эдакое. Про вас легенды в конторе ходят! Респект, Серёга.

Мы второй раз за утро обменялись рукопожатиями.

— Ну, на самом деле, у меня тут более скучные обязанности, — вставил я.

— Ладно, понимаю, — кивнул Слава, после чего поглядел тактические часы на запястье, — ого! Блин, заболтались мы! Бежать пора, шеф голову снимет!

Он в несколько укусов доел свой завтрак, забрал поднос, кивнул и быстрым шагом направился к выходу.

Я же не спеша допил кофе, незаметно наблюдая за Камилем. Поначалу я решил, что он держится особняком. Но потом к нему подсели трое парней, и начались смешки-шутки-прибаутки. Что ж, он вполне социален. Может, оно и к лучшему.

По дороге из столовой я почувствовал, что в кармане завибрировал смартфон. Я достал аппарат и прочитал полученное сообщение от Ирины: «Ваня вернулся. Возможно, присоединится. Говорит ждёт команды на вылет. Мне так спокойнее будет».

Я подумал минуту и написал ответ: «Принял. Как там Пашка?»

«Растёт. По папе скучает. Серёж, будь осторожнее. Тебе есть, ради кого жить».

«Я осторожен насколько это вообще возможно. Не переживай. Всё будет хорошо».

«Помни про свет. Если почуешь — не геройствуй».

Вместо ответа я послал эмодзи — пса, отдающего воинское приветствие.

Толя ждал меня за рулём УАЗика. В штаб местных вооружённых сил мы направлялись вдвоём: Майк оттуда вчера и не уезжал, обсуждал детали с начальником штаба. С ним тоже надо бы поработать, не нравилось мне его происхождение. Но в то же время Геннадию я доверял. Он опытный игрок людьми, который привык всегда выигрывать.

— Что они будут делать с урановой рудой, если займут контроль над теми территориями? — спросил я в лоб, когда мы выехали за ворота расположения.

Толя посмотрел на меня удивлённо. Но потом всё-таки ответил:

— Много чего. В конце концов, всё упирается в вопрос ядерного оружия. Даже не грязной бомбы, с этим всё было бы проще, а бомбы вполне настоящей. Потоки топлива в мире слишком прозрачны. И Россия слишком много чего контролирует. Попытка создать по-настоящему серьёзный движ обязательно будет сопровождаться утечкой доказательств, которые приведут к непредсказуемым последствиям. Вот они и пытаются соорудить многоходовочку, чтобы обеспечить благообразие. В том числе и перед своим обкомом. Урана много у нас. Здесь, в Мали. Ещё Намибия есть — но там китайцы плотно сидят.

— Как-то сомнительно… от руды до оружейного плутония очень большая дорога, — сказал я.

— Ну вот у Ирана есть действующие центрифуги, — сказал Толя, — на самом деле, ещё у Саудовской Аравии. И ещё у пары стран, но об этом в приличном обществе говорить не принято, — он усмехнулся. Наши аналитики считают, что возможна попытка слить саудитов. Больно уж те строптивые стали. А местных радикалов контролируют не они, а цру. Но есть много нюансов.

— Каких же?

— Пиндосовский обком — он, как и всякая крупная контора, не однороден. Пока они телились — мы уже успели пустить здесь корни. Теперь они чешут репу и думают, что с этим делать. И ни один вариант тебе бы не понравился.

— Да уж… — согласился я.

Доехали мы быстро. Движение в Бамако было довольно хаотичным и требовало определённых навыков, но настоящие пробки тут отсутствовали как класс.

В своём кабинете нас встретил Жан. С ним был незнакомый нам высший офицер, судя по знакам отличия на его форме.

— Сергей, — Жан обратился ко мне в первую очередь, — как говорили вчера, мы просим вас организовать интенсивный курс по контрразведывательным операциям. Это генерал Амаду Дембеле, глава нашей контрразведки. Прошу, обсудите с ним возможности сотрудничества и помощи.

Генерал протянул мне руку. Я ответил на рукопожатие, кивнув и приветливо улыбнувшись.

— Рад познакомиться, — сказал я по английский.

— На русском будет удобнее, — улыбнулся генерал. Он говорил ещё лучше, чем Жан, почти без акцента.

— Конечно, — согласился я, — впечатлён. Ваш русский великолепен.

— Спасибо, — кивнул генерал, и тут же добавил: — давайте пройдём ко мне, там будет удобнее.

Толя одобрительно кивнул, и я направился вслед за контрразведчиком.

Амаду оказался очень хватким мужиком. Меня взяли в оборот буквально с ходу. Мне пришлось из головы читать лекцию по основам нашего ремесла перед десятком старших офицеров, а потом, после обеда, отвечать на каверзные вопросы в формате семинара.

Как выяснилось, генерал окончил один из наших военных вузов, после чего сделал карьеру в местной армии. К сожалению, русским в достаточной степени среди особистов владели только три человека, поэтому общаться приходилось на английском. Хоть с этим языком у местной элиты проблем не было.

Вообще, в целом, местные оказались толковыми мужиками. Им именно что не хватало хорошей теоретической базы. А, к сожалению, актуальные учебники по нашему ремеслу, и тем более специалистов, готовых делиться знаниями, достать не так просто.

В общем, Жан решил выжать из сотрудничества с нашей организацией по максимуму. Впрочем, почему бы и нет?

Из общения с местными я узнал главные проблемы, с которыми им приходилось сталкиваться. Большинство населения Мали исповедует ислам, и, учитывая поведение Франции в колониальное время и отношение к бывшей колонии в последующий период, тут не слишком хорошо относятся к европейцам. Поэтому симпатии по отношению к радикальным движениям, увы, достаточно распространены. И элита не исключение.

Учитывая сказанное, офицеры особенно интересовались нашим опытом работы в Чечне и других исламских регионах России. Вообще, они удивительно много знали о нашей стране. И, конечно, за европейцев нас не считали, что и дало уникальное окно возможностей.

Под вечер я вышел из штаба, выжатый как лимон. Возле входа меня ждал УАЗик с незнакомым водителем, который выслал Толя.

Можно было воспользоваться ситуацией и получить ещё информацию из нижнего звена — но у меня на языке, кажется, образовалась мозоль. Поэтому всю дорогу до нашей располаги я молчал.

Глава 20

Обязанностей как зама по боевой было не так, чтобы очень много — но они были. И совмещать их с лекциями и семинарами в местном генштабе было ой как не просто.

И всё же я справлялся. Больше того: общение в качалке позволило мне наращивать базу потенциальных источников. Я всё больше узнавал, чем живут бойцы, какие есть проблемы, что их беспокоит.

Под конец первой недели я вышел даже на Камиля.

Он оказался крепким орешком. Кажется, он первый, кто заподозрил мой истинный круг обязанностей. Осознав это, я даже предположил утечку среди местных — но первая проверка опровергла возможность этого. Офицеры, которые учились у меня, были вполне надёжны.

Поэтому я проверил уже самого Камиля. И выяснил, что у него не было точной информации. Он просто перестраховывался.

Я старался сделать так, чтобы до него доходило максимум данных о моей компетентной работе в качестве зама по боевой, с разных сторон. Плюс осторожно пустил слух, что местных я готовлю к тому же: к слаженной работе с нашими подразделениями.

В этом мне неожиданно помог Майк. Он действительно оказался вполне надёжным парнем. Чтобы убедиться в этом, мне пришлось понять его систему ценностей, которая оказалась крайне своеобразной.

Он очень прохладно относился к национальным государствам как к таковым. Считал их инструментом защиты интересов элит, в которые простому смертному дорога заказана. Он так же думал, что будущее — за конторами, вроде нашей, которые постепенно должны сформировать новую элиту, и видел в этом свой шанс. Ещё он был неисправимым авантюристом и адреналиновым наркоманом, но при этом ценил свою жизнь. Как-то он признался мне, что настраивается на карьеру личного охранника в рамках нашей организации. А уж когда узнал, что у меня первый спец уровень — уровень доверия с его стороны резко вырос. Он осторожно выспрашивал у меня, что и как. Я же честно рассказывал всё, как было, чем заслужил ещё большую благодарность с его стороны.

В отличие от Майка, Камиль действительно оказался источником. Только не совсем противника — а, как было с директором, своих же госорганов.

Он попался классически, на связи. Даже в этой реальности проблемы органов оставались общими — и одна из них, системная, это связь.

Конечно же, я не стал его обличать или сдавать. В той ситуации это было совершенно не выгодно. Но мысленно поставил себе галочку о том, что уже слетал не зря.

Под конец второй недели прилетел Ваня.

Геннадий, к его чести, не стал со мной играться, и через своего помощника предупредил меня об этом. Так что в день, когда ждали очередной борт, я, вместе с группой встречающих, отправился на аэродром.

С нами ехали ребята, которые попадали под ротацию. Настроение среди них было самое приподнятое: все последние дни напряжение продолжало нарастать, и народ гадал, пронесёт ли, или придётся повоевать, как положено.

Ивана среди прибывших я узнал не сразу. Он отпустил короткую бородку — и, надо сказать, она ему шла. Ещё он заметно раздался в плечах, а его лицо приобрело ещё большую суровость. Всю эту картину добавлял новый «тактикульный» камуфляж.

Он будто стал старше на пару лет.

Увидев меня, он сдержано улыбнулся и помахал рукой. Я помахал в ответ.

Когда он подошёл ближе, он поставил на землю свои баулы, и мы крепко обнялись.

— Серёг… — первым заговорил Ваня, — спасибо, что приехал встречать.

— Блин, ты о чём вообще? — удивился я, — как я мог пропустить?

Ваня поднял сумки и почему-то со смущением поглядел на меня.

— Да я всё гадал, захочешь ли ты меня видеть… — сказал он, после чего сжал скулы и выжидающе посмотрел на меня.

Только теперь я вспомнил про обстоятельства нашей предыдущей встречи.

— Блин, ну ты о чём вообще? — я всплеснул руками, — это был мой выбор. Не твой! Свинство, конечно, со стороны руководства, что тебя туда засунули, ну да и фиг с ними.

— Я записался на следующий год на спец, — выпалил Иван.

— Хорошо, — ответил я, вздохнув, — будет время подумать.

— Да просто раньше потоков не будет! — ответил он, — а на твой я уже пролетел.

За разговором мы дошли до уазика. Я помог Ване закинуть баулы в багажник, после чего сел за руль и завёл движок.

— Ирина сказала, ты заезжал, — сказал я, чтобы сменить тему, — как они там?

— Молодец она, — улыбнулся Ваня, — сынишка растёт! Здоровый пацан уже!

Как только я помог Ване обустроиться и сориентироваться на местности, Толя прислал посыльного с просьбой зайти к нему. Конечно, можно было и сообщение на телефон сбросить, даже без текста — одно эмодзи. Но руководитель операции перестраховывался в вопросах секретности. Молодец.

Оставив Ваню решать хозяйственные моменты, я направился в штаб.

Толя был в кабинете один. «Значит, речь зайдёт об основной работе. Иначе бы собрал всех командиров», — с досадой подумал я. И был не прав.

— Готовится заварушка, — с порога заявил он, указывая на свободное кресло у его стола.

Я спокойно занял предложенное место.

— Она уже несколько недель готовится, — резонно заметил я.

— А теперь вышла на финишную прямую, — вздохнул Толя.

— Дроны что-то разглядели? — догадался я, вспомнив, что сегодня были запуски.

— Угу. И не только, — кивнул Толя, — мы же разведкой тоже занимаемся.

«И не только вы», — мысленно проговорил я, вспомнив Камиля, но вслух произнёс:

— Когда?

— В любой момент. Вот что плохо.

— Скорость рассчитывали?

— Не в этом дело, — Толя махнул рукой, — мы не видим всего. Очень продвинутая система маскировки. Но то, что мы вскрыли, впечатляет.

— Сколько народу?

— Тысяч пятнадцать.

Я присвистнул.

— Направление главного удара?

— Думаю, Томбукту всё-таки. Очень символичная точка.

— Согласен, — кивнул я. Город был столицей непризнанного государства во время восстания туарегов. Контроль над ним будет означать слабость центральной власти, и главное — слабость нашей поддержки. Этого ни в коем случае нельзя допустить.

— Ты знаешь политику нашей компании, — продолжал Толя, — руководство должно быть на месте.

— Но кого-то надо оставить здесь, — заметил я, — удар по столице деморализует ещё больше, чем временная потеря Томбукту.

— Само собой, — кивнул Толя, — тут останется батальон, и часть местных, которых успели подготовить. Из лучших, чтобы ты понимал. Тылы будут прикрыты.

— Когда выдвигаемся? — спросил я.

— Ты — через час. Когда я пока не знаю, будет зависеть от развития ситуации.

— Задача? — спросил я.

— Помогай командирам батальонов, — ответил Толя, — будь рядом, когда надо будет принимать сложные решения.

— Есть, кивнул я, поднимаясь.

Толя посмотрел на меня внимательно, потом улыбнулся и сказал:

— Серёг, всё-таки ты стопроцентно наш человек.

Я кивнул, и улыбнулся в ответ.

Ваня получил командование взводом. Неплохо — обычно новичков, даже с отличным послужным списком не ставили выше сержантских должностей. А то и просто давали приобрести боевой опыт рядовым штурмовиком. Значит, кадровики увидели в Ване большой потенциал.

И он старался его оправдывать, изо всех сил.

Когда я собирался, он как раз знакомился со своим подразделением, поэтому я не стал его дёргать.

Глава 21

Выдвигались рассредоточено и максимально скрытно. Никаких колонн и походных порядков, предписанных уставом. Не те обстоятельства.

Я двигался в авангарде, на УАЗике. Всего две машины. Из руководства я вообще был тут один. Ещё присутствовал связист и пара операторов БПЛА, их тоже двигали в первую очередь; разведка на этом этапе имела исключительно важное значение.

Когда проезжали столицу, я заметил, что некоторые местные приветствуют нас, странно жестикулируя: сначала указывая на небо, потом демонстрируя чуть изогнутую ладонь параллельно земле.

— Чего это они?.. — произнёс я настороженно.

— Это новое изобретение, — ответил Камиль, сидевший на заднем сиденье наискосок от меня, за водителем, — местные называют нас «облачными людьми». Вот, изображают облака. Тут довольно много наших сторонников, с нашим появлением многие простые люди вздохнули спокойно.

— Облачные люди? — Повторил я, — из-за цвета кожи, что ли?

— И это тоже, видимо, — ответил Камиль, — плюс местные мифы, согласно которым облака, которые приносят дождь, рождаются на далёком Севере, в стране льда. Там, где живут могущественные духи-лоа, способные справиться с несправедливостью.

— Духи лоа это что-то из вуду?

— Это для простоты я так сказал, — пояснил лингвист, — на самом деле всё немного сложнее. Между бенинским вуду и здешним шаманизмом граница очень расплывчата. Я привёл термин, который есть в русском.

— Ясно, — кивнул я.

— Но вообще тут это не слишком приветствуется. Страна всё-таки мусульманская. Джихадисты так вообще заявляют о том, что жёстко выкорчёвывают такие практики, — он усмехнулся, — но одно дело заявить — другое что-то претворить в жизнь. Местные говорят, что боевики вовсю используют самые тёмные ритуалы и даже человеческие жертвоприношения.

Я поёжился, вспомнив о предупреждении Ирины. Только подобных осложнений мне тут не хватало…

До места добрались уже затемно. Томбукту совсем не впечатлял: просто несколько улиц, занятых непритязательными кирпичными и глинобитными домиками. Я слышал, что некоторым из этих зданий по много сотен лет, а мечети и библиотеки даже внесены в реестр ЮНЕСКО. Но вблизи эти реликвии не производили большого впечатления.

По плану мы занимали позиции скрытно, на восточной окраине города. И находились эти позиции в домах, из которых заранее переселили жителей (разумеется, за компенсацию, которой те были очень рады).

Несмотря на все меры, у меня не было иллюзий насчёт того, что противник будет в неведении о наших манёврах. Бедность сильно облегчает поиск информации, и среди жителей наверняка уже нашёлся тот, кто нас продал.

Однако же, это не отменяло принимаемых мер: какой бы ни была утечка, детали конфигурации расположения подразделений в городской черте играли большое значение. А они определялись прямо на месте. Слить их было невозможно.

Нам достался небольшой одноэтажный домишка с соломенной крышей, на окраинной улице. Саванна начиналась совсем рядом: за соседним кварталом. В первую линию мы, однако же, не попали — и это логично. Я лично по приказу на оборону служил резервным источником управления на случай уничтожения командования роты в полосе ответственности. Поэтому ко мне и был придан связист.

Для чего меня сопровождал Камиль? Тут вопрос сложнее. Мне кажется, таким образом Толя скрывал некоторые нюансы своей работы, которые не должны были бы стать известны в государственных конторах. Разумно, сего стороны.

Кроме нас, тут расположилось резервное отделение второго взвода роты, занимающей оборону. Командир отделения, серьёзный, крепкий мужик, откуда-то с севера, судя по говору, представился нам и наладил контакт со связистами.

На этом подготовка с нашей стороны закончилась.

В замысел оборонительной операции я, разумеется, был посвящён. Всё это планировалось заранее, и прорабатывалось на картах, которые я видел на собрании штаба. По диспозиции я легко определил, какой именно вариант обороны был выбран.

Где-то справа застрекотал электромотор дрона. Разведчики использовались самолётный тип для ночной разведки — у него радиус больше, а противник, по нашим прикидкам, находился достаточно далеко. Вскоре звук затих: дрон набрал высоту.

— Интересно, где они, — почему-то шёпотом произнёс Камиль, устраиваясь на топчане возле окна, в котором не было стёкол.

— Вот разведка и выяснит, — так же шёпотом ответил я, имея ввиду дрон.

— Главное, чтобы нас предупредить не забыли, — вставил один из связистов.

Мы довольно долго сидели в темноте. Командир отделения скомандовал отдых своим бойцам, оставив двоих на часах. Если так — значит, получил команду от взводного, а тот — данные разведки.

Что ж, похоже, мы заняли позиции сильно заранее. Это совсем не плохо. Главное, не потерять запал и не увязнуть в рутине.

Перекусив разогретыми на спиртовках сухпайками, мы начали укладываться. Я расстелил летний спальник и лёг на него, даже не снимая разгрузки. В случае тревоги каждая секунда будет на счету.

Камиль лёг рядом. Связисты организовали отдельное дежурство, оставив своего часового. Что ж. Их право.

Заснуть не получилось. Вообще это доступно только опытным бойцам: спать на позициях в ожидании штурма. А у меня был слишком долгий перерыв. И даже пребывание в мире погибших воинов не в счёт: там я занимался спецоперациями, и не мог прочувствовать реальной окопной жизни.

Первые выстрелы прозвучали в районе трёх ночи. В самый глухой час.

Я вскочил и занял заранее подготовленную позицию. Определил направление выстрелов. И мне это категорически не понравилось: стреляли совсем рядом, за первым эшелоном. Я собрался было достать теплак из рюкзака, но тут кто-то повесил «люстру».

Окрестности залило резким белым светом.

И тут бойцы штурмового отделения начали палить. А я к ним присоединился, чтобы поглядеть — куда именно.

— Ротного управления нет, — удивительно спокойный голос связиста прозвучал прямо над ухом.

— Доклад командиров взводов, — потребовал я, не оборачиваясь.

— Третий на связи. Ведёт бой с превосходящим противником… мы на передке, командир, — от себя добавил связной, — всё, что впереди, не отвечает.

Я принял информацию, мысленно рисуя в голове карту. Сейчас не было времени задумываться, как так получилось — потом придёт время для анализа. Хотя, конечно, ситуация невозможная. Если только противник не изобрёл невидимый камуфляж… даже это вряд ли: у нас ведь теплаки.

— Соседи? — тут же спросил я.

— Справа ротный на связи, но занят управлением. У них перед ещё держится.

— Сзади?

— Комвзвода на связи.

— Передай ему готовиться принять удар. Нашим: скрытно отход вправо. Огонь не открывать. Занимать удобные рубежи вдоль улицы. Пропустить атакующих под удар. По команде готовиться нанести удар во фланг, — скомандовал я.

— Есть, — ответил связист.

«Люстра» всё ещё горела. Только теперь я разглядел атакующих.

В темноте плохо видно, всё-таки местные темнокожи в большинстве… но, похоже, они были… голые?

Я пригляделся. Так и есть: кожа блестит в мертвенно-белом свете.

И заросшие какие-то…

А что за оружие? Блин, откуда у них «Калаши» новейших модификаций?!

До сих пор я огонь не открывал, чтобы не «спалить» собственную позицию, но ребята справа отстреливались.

Я видел, как несколько пуль попали в голого боевика, который с автоматом наперевес рвался к нашему зданию. Он упал навзничь. Я уже отвёл взгляд, но тут заметил, что тот начал подёргиваться. Пригляделся. И вот боевик подтягивает под себя руки и ноги. Медленно выпрямляется, забирая автомат. Скалится так, что даже на расстоянии в несколько десятков метров видно его белые зубы.

Ещё одно попадание — в этот раз в голову. Боевику снесло пол черепа. Я продолжал внимательно наблюдать за ним. Но больше он не поднимался.

Стрельба стала потихоньку затихать: выполняя мой приказ, уцелевшие бойцы отходили направо.

В гаснущем свете «люстры» я заметил, что к нашему зданию по земле скользят какие-то длинные изогнутые тени.

— Камиль, глянь-ка, — попросил я.

Камиль выглянул со своей позиции.

— Что это на земле?

— Вроде змеи…

Едва он успел это сказать, как я увидел, что одна из гибких теней вдруг укрупняется и превращается в голого боевика.

— Охренеть… — выдохнул Камиль.

— Мы отходим, — шепнул командир отделения, заглянув к нам в комнату, — вы идёте?

Я кивнул в ответ.

— Прикрывайте.

Мы успели выбежать через задний ход как раз в тот момент, когда первый из вдруг появившихся голых боевиков выломал дверь в дом.

Боец отделения заглянул за угол и сделал знак: чисто!

Мы перебежали на другую сторону улицы, двигаясь вправо.

Скрывшись за углом соседнего дома, я осторожно выглянул наружу. К дому, где мы занимали позицию, подходили боевики. Много — человек двадцать. Большинство голые и безоружные, но были и с автоматами — той же модификации, что и у бойцов нашей конторы.

Сложив два и два, я понял, что это не могло быть совпадением.

— Похоже, что они напали с голыми руками… — сказал я.

— Сергей… — выдохнул за моей спиной Камиль, — что это?.. вы… знаете?

Я чувствовал, что боец старается держаться изо всех сил. Я и сам не знаю, как бы реагировал, если бы такая чертовщина случилась в моей жизни впервые.

Но на моей стороне был редкий опыт невозможного.

— Разберёмся, — спокойно ответил я.

Я отошёл от края дома. Посмотрел на бойцов, жмущихся к стене. Поднял взгляд на стену. Окна тут были — но только на уровне второго этажа. При желании можно допрыгнуть, но я не был уверен, что мы задержимся на этой позиции.

— Стреляйте в головы, — сказал я тихо, по-прежнему выдерживая спокойный, деловой тон, — это эффективно. И у них напряг с оружием.

— Только то, что забрали у нас, — вставил один из бойцов.

— Верно, — кивнул я.

После этого я опустился на корточки и снова выглянул из-за угла. «Люстра» погасла, а в свете звёзд и Луны деталей было не разглядеть. Но этого и не требовалось.

Прямо на нас во всю прыть нёсся здоровенный лев.

Я едва успел вскинуть АК и прицелиться в голову.

Зверь рухнул метрах в двадцати от нас.

Боевики у нашего бывшего укрытия тут же пришли в движение. Кто-то стрелял в мою сторону — но не слишком метко. Я понял, что они не срисовали мою позицию.

Уже решил убраться подальше и скомандовать на отход, но тут кое-что привлекло моё внимание.

На улицу из-за дома со стороны окраины вышла фигура, закутанная во что-то вроде белого плаща с капюшоном. Это меня сильно удивило: белый плащ?.. Здесь и сейчас?

Фигура подошла к группе безоружных голых бойцов. Подняла руки. Даже на расстоянии я расслышал что-то вроде низкого гудения.

А потом пятеро опустились на четвереньки, на глазах превращаясь в зверей. Это были не львы, нет. Скорее, твари напоминали гиен.

Первая из них подняла морду и потянула носом воздух. Потом оскалилась и беззвучно рванула в нашу сторону.

— Отступаем! — скомандовал я, — связь, передать: стрелять по головам! Держаться, не подпускать вооружённых!

Командир отделения перешёл на жесты. Толковый мужик: уже присмотрел запасные позиции: дом за высоким забором с узким проходом. Такой будет просто удерживать. А бойцы, расположившись на крыше, смогут поддержать задуманный мной боковой удар по нападающим.

Держа в голове карту, я пытался вспомнить, до какой улицы планировалось отселение мирняка. И мне совсем не нравилась картина, которая получалась. Похоже, сразу за нами начинался уже населённый квартал. В домах было темно — у местных хватало дурного опыта, чтобы правильно себя вести при военных действиях. Но я каким-то шестым чувством ощущал: там люди. С той стороны пахло едой и питьём.

Из дома за забором, который я выбрал, жители выехали, забрав всё мало-мальски ценное. Даже двери. Поэтому на крышу я залетел почти мгновенно.

Огляделся.

Звери уже были на нашей прежней позиции. Но тут они неожиданно остановились, оглядываясь. А потом, недовольно зыркая в нашу сторону, рванули обратно.

Слева началась плотная стрелкотня. Похоже, передовой отряд нападающих вышел на позиции взвода, который стоял за нами.

Тут же ударили уцелевшие нашего эшелона — как я и предполагал, во фланг.

Командир отделения тоже приказал своим открыть огонь. Я видел, как пара гиен упала с ранением задних лап. Кто-то добил одну из них метким выстрелом в голову.

Но это не остановило остальных: они бежали вперёд.

Мой нехитрый замысел увенчался полным успехом: противник упёрся в организованную оборону и попал под удар остатков первого эшелона, который, видимо, посчитал полностью нейтрализованным.

И тут я совершил то, что, в общем-то, делать был не вправе.

Отдав через связистов команду своим отходить в тыл, в распоряжение комбата, я рванул обратно — туда, где видел странного мужика в белом одеянии.

Кем бы он ни был, у меня не было сомнений в том, что именно он был причиной внезапной и успешной атаки на нас. А, значит, его как минимум следовало нейтрализовать.

Двигаясь быстро и бесшумно, включив инстинкты, я сначала вернулся к дому, за котором мы прятались. Потом решил обойти улицу со стороны саванны.

Я всё заранее просчитал: видел, где противник, разглядел отличное укрытие вне его поля зрение и мощным рывком переместился туда.

И оказался нос к носу с мужиком в белом балахоне.

Он смотрел на меня совершенно без удивления. Кажется, радужка его глаз светилась жёлтым. И это было жутковато.

Я даже попытался ударить его прикладом автомата. Но не успел. В этот момент мой мир залила темнота.

Я потерял сознание.

Глава 22

Я висел вниз головой в каком-то круглом помещении с каменными стенами. Кладка была старой, кое-где камни растрескались и начали осыпаться. В центре горел огонь. Возле него стояли четверо в набедренных повязках с факелами.

В голове неприятно бухало — от прилива крови. Вообще-то, это не очень разумное обращение с ценными пленниками, так ведь легко умереть можно, если провисишь без сознания достаточно долго.

На мне не было никакой одежды. Впрочем, ожидаемо: на лекциях нам объясняли, что это один из распространённых приёмов, чтобы лишить пленника воли к сопротивлению. Унижение человеческого достоинства. Которым вовсю пользовалась одна из сторон в мире вечной войны.

Плохо, что я тут был не один. Чуть повернув голову, я увидел Камиля и других ребят из отделения, которое стояло с нами. Мне совершенно не понравилось, как выглядел лингвист: его глаза были открыты, но остекленели, а белки налились кровью. И в то же время он был жив: я видел, как пульсирует жилка на его шее.

Я ощутил лёгкое дуновение. Рядом промелькнул кусок белой материи.

Фигура в белом встала рядом с костром в центре помещения.

Колдун (а я не сомневался, что это именно колдун, или «пограничник», как их называла Ирина) откинул капюшон. Теперь его радужки не светились — но от этого физиономия не стала менее зловещей.

Было в нём что-то такое… нечеловеческое. Вгоняющее в оторопь.

Он поднял обе руки. В этот момент глухо загудели барабаны, выстукивая ритм.

Стоящие возле костра полуголые мужики начали раскачиваться в такт.

Мне совершенно не понравилось происходящее.

— Эй! — крикнул я на английском, — давайте поговорим! Мне есть, что предложить!

Колдун зашипел; ритм сбился.

Он достал откуда-то из складок белого одеяния тонкий клинок и направился ко мне.

Против воли, моё сердце зашлось галопом.

— Ты молчать… — выдохнул колдун на русском, — или я отрезать язык, — он посмотрел куда-то выше, — и не только язык. Ты понять?

Я постарался изобразить кивок, из-за чего голова ещё сильнее закружилась.

— Хорошо, — кивнул колдун и снова вернулся к костру.

Ритм возобновился.

Я закрыл глаза. Да, ситуация безвыходная. Голос — это единственное что давало мне шанс вмешаться в происходящее. Ноги спутаны слишком сильно, и силы тают с каждым вдохом.

Меня тошнит. Плохо. Так можно и сознание потерять.

Оставался небольшой шанс на то, что проводимый ритуал не предусматривал наше убийство. Но даже в отчаянном положении я не очень-то в это верил.

Впрочем, есть вещи пострашнее смерти. И я видел их наглядную демонстрацию в ходе ночного боя.

Кстати, сколько времени прошло? Не понятно. В помещение не проникает солнечный свет… кстати, куда выходит дым от костра?

Я снова приоткрыл глаза.

Колдун плясал возле огня, заламывая руки и подвывая.

Приглядевшись, я увидел на потолке широкие отверстия, которые, должно быть, служили в качестве вентиляции. Достаточно большие, чтобы в них пролез человек.

Развязать бы ноги…

Ритм всё ускорялся.

Я поглядел на Камиля. Его взгляд вдруг стал осмысленным.

— Не позволь им… — прошептал он одними губами, но я понял.

Я бы раз им не позволить, но как?! Он же видит, что я в таком же положении.

— Они готовят стражей… — сказал лингвист, — лучше смерть…

После этого его глаза снова закатились.

Ну вот. Теперь опасения подтвердились — нам готовили кое-что похуже смерти.

От буханья барабанов, казалось, взорвутся перепонки в ушах. Огонь полыхнул вспышкой, когда колдун туда что-то высыпал.

Потом он подошёл к одному из бойцов слева от меня. Тот был в сознании. Что-то пытался крикнуть. Но колдун быстрым, заученным движением полоснул его по шее, перерезав сонную артерию.

Хлынула кровь.

Я хотел закрыть глаза — но не получалось. Я будто остолбенел. Внутри был сплошной лёд. Больше того — я даже забыл про свою особенность. Я ведь не должен умереть совсем. Но одно дело знать что-то теоретически, и совсем другое — видеть рядом реальную смерть. И что, если особенность не избавит меня от той участи, которую нам приготовили?

Колдун нёс смерть не подряд, а в особом, только ему ведомом порядке.

Следующим погиб Камиль. К счастью, он был без сознания на этот момент.

Когда колдун подошёл ко мне, был соблазн закрыть глаза. Но я удержался.

Он уже занёс свой клинок, когда я, собрав последние силы, плюнул ему в глаза.

До того, как в глаза потемнело и я почувствовал, как по щеке течёт тёплое, я успел увидеть, что попал.

Очнулся я от холода. Но в целом пробуждение было куда более приятным, чем в прошлый раз. Чувствовал я себя отлично: был полон энергии и сил.

Открыл глаза. Сначала очень испугался — потому что тьма вокруг никуда не исчезла. И только через пару минут сообразил, что просто помещение, где я нахожусь, абсолютно изолировано от солнечного света.

Я пошевелился. На лице была корка из запёкшейся крови, которую я попытался отодрать. Получалось плохо — мешала щетина.

А ещё я обнаружил, что теперь я не голый. На мне была какая-то кожаная юбка и что-то вроде доспехов. И на животе, остриём к ногам и гардой к подбородку, лежал то ли меч, то ли сабля. Скорее, второе — наощупь мне показалось, что лезвие было чуть изогнуто.

Отложив в сторону оружие и скинув неприятные железки, я немного размялся, чтобы согреться, и принялся обследовать помещение.

Довольно быстро выяснилось, что я находился всё в той же пещере, где нас убивали. Место, где горел огонь, всё ещё было тёплым. Тут, в самом центре, был круглый камень, на котором лежала штуковина, похожая на моток металлической проволоки. Я подумал, что, раз её положили сюда, значит, она имеет какую-то ценность и важна для ритуала. Следовательно, надо разрушить их замысел. Поэтому я взял эту штуку и закрепил у себя на кожаном поясе, на котором держалось то, что на меня нацепили.

Другие пленники были мертвы. Их одели в те же штуковины, что и меня, и вооружили. Мне это совершенно не понравилось. Я слышал кое-что об африканских ритуалах и воскрешении мертвецов.

Значит, надо выбираться отсюда. И скорее.

Я постарался вспомнить расположение вентиляционных отверстий под потолком. И после долгих и безрезультатных прыжков в темноте мне, наконец, удалось зацепиться за край одного из них.

Я подтянулся, и втащил себя внутрь.

Больше всего я опасался, что дальше вентиляция будет сужаться или окажется перегороженной решёткой или чем-то в этом духе. Тогда пришлось бы возвращаться вниз и искать другой выход. А что, если нас завалили каким-нибудь тяжёлым камнем, который не сдвинуть в одиночку?..

Что будет, если мои мёртвые товарищи восстанут изменёнными и постараются меня убить? Сколько раз я смогу вот так воскресать? А что, если меня… сожрут?..

Стараясь отогнать самые мрачные мысли, я продвигался вперёд. Мне повезло: проход, сначала довольно круто уходящий наверх, становился более пологим и расширялся.

Наконец, дохнуло свежим воздухом. Однако по-прежнему было темно.

Впрочем, скоро этому обстоятельству нашлось объяснение: снаружи была ночь. Звёздная, но безлунная.

Я оказался на узком уступе в центре стены оврага или даже небольшого каньона. Внизу поблескивала узенькая речка.

Спускаться было опасно, но другого выхода просто не было.

Пару раз глубоко вздохнув, чтобы насытить кровь кислородом, я лёг плашмя и спиной вперёд начал спуск, ощупывая скалу. К счастью, трещин тут было предостаточно, но камень крошился под ладонью. Найти надёжные точки опоры было сложно.

И всё же я двигался вперёд. По моим прикидкам, высота была метров десять. Не так высоко. Хорошо, с одной стороны — но плохо, что при падении можно не погибнуть, а сильно пораниться. Валяться на дне каньона с переломанными ногами или позвоночником и ждать, когда наступит смерть, такое себе удовольствие…

Я гнал такие мысли. Рисковал, перебирая руками. И продолжал двигаться.

Наконец, ноги ощутили твёрдую поверхность.

Я подошёл к реке. Очень хотелось пить, но, конечно, я не рискнул. Всё-таки Африка есть Африка, и тут свои правила. Простая смерть — это ещё не самое худшее, что может случиться.

Вместо этого я смыл запёкшуюся кровь с лица, однако вместо волос была сплошная корка, которую не удавалось промыть, как я ни старался. Видимо, придётся бриться на лысо, когда всё это закончится.

Подумав о том, что самые тяжелые и неприятные ситуации рано или поздно всё-таки заканчиваются, я приободрился. И направился быстрым шагом вдоль ущелья-каньона в поисках пути наверх.

Машину я разглядел издалека. Рассвело где-то полчаса назад, воздух был хрустально-прозрачным; пыльный след отчётливо выделялся на фоне тёмно-синего неба.

На всякий случай я спрятался за одним из крупных камней, которМайые попадались в саванне. Автомобиль приближался, удерживая направление чётко на меня.

Вздохнув, я посмотрел на небо. Чёрная точка дрона двигалась совершенно бесшумно. Машина вроде похожа на одну из наших. Но кто его знает? На всякий случай я оставался на месте. Пока авто не приблизилось настолько, чтобы разглядеть модель и пассажиров.

Наши! На «Пикаторе»!

Теперь я вышел из укрытия и замахал руками.

За рулём сидел Майк — тот самый специалист, который встретил меня в аэропорту. Рядом с ним незнакомый офицер и ещё пара штурмовиков на заднем сиденье.

— Сергей, — сказал он, когда вышел мне на встречу, — что это такое на тебе надето?

Я оглядел себя. Да, при свете дня наряд выглядел, мягко говоря, странно.

— Понятия не имею, — честно ответил я, — что в городе?

— Бои идут, — ответил Майк, — ночью что-то странное было. Наши говорят о неожиданном нападении, но мы не понимаем, как они прошли передовые посты.

— Могу рассказать, — вздохнул я, — но те, кто этого не видел — не поверят.

Майк прищурился.

— С передовых почти никого не осталось. А те, кого удалось вытащить в тыл, молчат или несут какой-то бред…

— Кому пришло в голову дрон поднять? — спросил я.

— Мне, — ответил Майк, — не знаю, кольнуло что-то… подумал, что некоторые подразделения могли выдвинуться в саванну, чтобы перехватить противника. Я искал тела. А нашёл твою тепловую сигнатуру, — он широко улыбнулся.

— Они устроили что-то вроде ритуала с жертвоприношением, — сказал я, — много наших погибло. Надо забрать, тут недалеко.

— Вполне в духе местных, — кивнул Майк, — я вызову команду. Заберут, как в городе закончат зачистку.

— Нет, — я помотал головой, — надо забрать с собой. Сейчас.

Майк удивлённо поднял правую бровь.

— Если я правильно понял, ребятам десяток часов погоды не сделает, — осторожно сказал он.

— Сделает, — ответил я, — учитывая, что я видел ночью — сделает. Поэтому давайте-ка поспешим!

Найти основной вход в пещеру, где меня убили, оказалось довольно сложно. Он был замаскирован под камень, плашмя лежащий на земле. Мне пришлось по памяти восстановить свой путь через вентиляшку — только тогда мы его обнаружили.

Мы впятером едва смогли его отвались в сторону, так что мои опасения застрять внутри были вполне обоснованными.

Под камнем была квадратная камера, изрисованная какими-то символами, похожими на наскальную живопись. Из неё вёл один-единственный коридор в человеческий рост, в котором с трудом могли разминуться двое.

Майк с мощным фонариком шёл первым. Его прикрывали штурмовики. Я с незнакомым офицером шли замыкающими. Кстати, надо бы выяснить, что за человек. Но это уже потом — после того, как ребят заберём.

Где-то впереди Майк забористо выругался на английском.

До последнего я испытывал внутреннее напряжение. Что, если уже что-то произошло в пещере, и нам придётся биться с бывшими товарищами? Может, я сам и был к этому готов, но как быть с другими? Как им сказать? И стоило ли?

— Вот ка-а-азлы… — с ненавистью выдохнул один из штурмовиков, глядя на мёртвые тела.

Незнакомый мне офицер опустился на корточки перед ближайшим телом и с большим интересом разглядывал меч-саблю, которую ему вложили в руки.

— Оружие тоже нужно забрать, — сказал он.

— Как скажете, — пожал плечами Майк.

На то, чтобы вытащить всех погибших и сложить в «Пикаторе», ушел где-то час. Машина была маленькая; в таких условиях возможности почтительного отношения к телам были сильно ограничены, но мы постарались хотя бы сложить их так, чтобы голова была к голове.

По дороге обратно мы молчали, объезжая город по широкой дуге. С той стороны то и дело слышались короткие очереди и одиночные выстрелы. Я поймал себя на мысли, что куда с большим удовольствием сейчас был бы там, уничтожая нечисть, чем здесь, в машине с покойниками…

Глава 23

Сразу после приезда мне дали время привести себя в порядок. Я побрился налысо с помощью триммера, и это было совсем не просто, должен сказать. Избавившись от задубевшей коросты, в которую превратились волосы, я поглядел на себя в зеркало.

Надо сказать, что за прошедшие месяцы я хорошенько набрал массу. Сказывалась физическая активность и режим. Да и питался теперь я намного лучше, чем тогда, когда пытался спасти свой собственный мир. Теперь из зеркала на меня глядел лысый мужик с безумными глазами. Пожалуй, я бы такого обходил десятой стороной, если бы вдруг встретил на улице.

Я попытался улыбнуться. И тут же отвёл взгляд. Получилось так страшно, что я вспомнил древний анекдот про американского супер-боевика, который так хорошо подготовился к одной из миссий во Вьетнаме, что, когда посмотрел на себя в зеркало перед выходом, то испытал приступ медвежьей болезни.

Перед выходом я вспомнил про смартфон, который, конечно же, оставил в расположении. Включил аппарат. Через несколько секунд на него начали падать сообщения. От Ирины, конечно. Первые были лишь слегка обеспокоенные по тону, зато те, которые отправлялись сегодня утром отдавали уже форменной истерикой: «Серёжа, ты где?! Хоть как-то дай знать, если выбрался!»

Я быстро набрал: «Живой. Здоровый. Сына целуй!» И снова выключил аппарат.

У выхода из моей комнаты меня уже ждали: тот самый мужик, что ехал с нами, и… Ваня.

— Привет! — Улыбнулся я.

Напарник подошёл ко мне и крепко обнял.

— Я думал, ты всё, — сказал он вроде бы спокойно, но я чувствовал подавленные эмоции.

— Сергей, нам надо поговорить, — сказал незнакомый офицер.

— Обязательно, — ответил я, и тут же добавил: — Вы, кстати, кто?

— Меня Владимир зовут, — представился офицер совершенно не по-военному и протянул руку, — будем знакомы!

— Будем, — ответил я, пожимая тёплую и сухую ладонь.

— Если речь о переводе — то только вместе, — вмешался Ваня.

— Переводе? — удивлённо переспросил я.

— Слухи разные ходят… — Ваня пожал плечами.

Владимир задумался на секунду.

— Со слухами разберёмся, — ответил он, — но вы можете пойти с нами. Вас это тоже касается.

Ваня глянул мне в глаза, как мне показалось, испуганно.

Я пожал плечами, и мы пошли вслед за Владимиром.

Почему-то я думал, что говорить мы будем в штабе. Но вместо этого Владимир повёл нас за периметр расположения, где стоял незнакомый мне УАЗик.

— Мы куда-то едем? — с тревогой спросил я.

— Сейчас — нет, — ответил офицер, — машина защищена от прослушивания по высшему разряду. Я специально притащил её с собой для нашего разговора.

Владимир сел за руль, я занял переднее пассажирское сиденье, а Ваня забрался назад.

Разглядывая торпеду УАЗика, я заметил кое-что странное: непонятные символы, как бы небрежно нарисованные белой краской, пара фигурок, чем-то напоминающих ту, которую мне дала Ирина, закреплённые на металле… интересно.

— Кто вы? — первым начал я, когда Владимир захлопнул дверь со своей стороны.

— Я не принадлежу вашей организации, — ответил он, — однако моё предложение и этот разговор согласованы на высшем уровне. При этом мы старались учитывать ваши интересы. И вообще, как вы скоро поймёте, мы за конструктив.

— А подробнее можно? — вмешался Ваня.

— Есть и другие миры. Кроме этого, — сказал офицер, после чего обернулся и посмотрел мне в глаза, — нет, не стоит беспокоиться. Никто не будет допрашивать вас с пристрастием и вынимать душу. Всё, что нам необходимо, мы уже знаем. От себя лично могу добавить, что ваши действия мне симпатичны.

Я вспомнил встречу с Мариной. То, как потом загорелись глаза у фигурки… выходит, всё-таки она. Передала информацию куда нужно — и вот реакция…

— Предложения? — Спросил я, пристально глядя ему в глаза в ответ. Он не выдержал — отвёл взгляд.

— Я представляю управление, которое занимается такими делами. Формально мы находимся в составе одной известной спецслужбы, но фактически у нас широкая автономия. Нам нужно, чтобы вы работали на нас. При этом официально вы останетесь членами вашей компании, продолжите выполнять некоторые обязанности, получать зарплату, проходить обучение и так далее. С вашим руководством это согласовано.

— Две работы по цене одной, — усмехнулся я.

— Скорее, кратно больше возможностей при куда более интересных обязанностях. Я бы посмотрел на это так, — ответил офицер.

Я бросил взгляд на Ивана. Тот почувствовал мой взгляд и посмотрел в ответ. Возможно, если бы я увидел в его глазах неуверенность или колебания — то начал бы упираться. Но нет: кажется, в них была даже осторожная просьба.

— Вы производите впечатление профессионала, — осторожно заметил я.

— Как и вы, — вежливо кивнул собеседник, — ваша работа по выявлению соглядатая впечатлила даже его руководство.

Я вздохнул.

— Не подумайте лишнего, — тут же добавил офицер, — эту историю мне рассказал Геннадий. Вы ведь поняли, кто именно обратил на вас внимание?

— Она его жена, верно? — вопросом ответил я.

— Да, — кивнул офицер, — единственная законная. Так что в какой-то степени это семейное дело.

— Не люблю, когда берут работу на дом, — заметил я.

— И всё же вынуждены делать это сами, — ответил собеседник, — опять же, не поймите превратно, но после того, как мы выяснили все обстоятельства, ваша семья была взята под особую охрану. Это необходимо в любом случае, какое бы вы решение не приняли. Вы слишком ценны, чтобы подставлять вас под удар третьей стороны, которая может быть куда как менее щепетильна в методах.

— Значит у меня есть варианты? — С некоторым удивлением спросил я.

— Конечно, — подтвердил офицер, — люди вашего уровня никогда не приходят к нам на дискредитирующих основаниях. Мы не выкручиваем руки, не шантажируем, не давим. В случае спецконтингента, вроде вас, крайне важна свобода воли. Вы должны осознавать, что наши интересы совпадают. Только тогда возможна полная отдача.

Я скептически посмотрел на него.

— Отличная подготовка, — одобрительно кивнул я, — впечатляет.

— Спасибо, — без тени иронии ответил собеседник.

— Расскажите о вас, — попросил я, — чем вы занимаетесь?

Офицер тоскливо вздохнул, почесал подбородок, но разумно решил, что отговорки в этот момент лучше не использовать.

— У нас есть несколько направлений, — начал он, — одно из самых важных специализируется на сообщении между мирами. Есть люди, которых мы называем хантерами… — увидев моё выражение лица, он тут же добавил: — да, я тоже не очень люблю англицизмы, но так уж сложилось. Они способны доставать разные предметы в заброшенных местах. Иногда такие предметы могут быть очень ценными. Так вот, это направление курирует хантеров. У них есть своя организация — и мы с ними сотрудничаем. Кроме хантеров есть пограничники. Это люди, которые могут использовать энергию и информацию других миров, чтобы творить вещи, нарушающие законы нашего. В общем, те, кто в простонародье известен в качестве колдунов, ведьм и прочих. Ими занимается отдельное управление.

— Марина — пограничник? — Спросил я.

— Да, — немного поколебавшись, кивнул собеседник, — верно. Кроме пограничников, есть управление по нестандартным ситуациям. Оно занимается последствиями различных инвазий. Ну и самостоятельные отделы, курирующие вампиров, например.

— Блин, тут и вампиры есть… — не сдержался Ваня.

— Не знаю, как было у вас, — ответил офицер, — да это и не имеет значения. Мы знаем, что в исходной точке был какой-то серьёзный катаклизм. И весь наш опыт говорит о том, что лучше держаться подальше от таких вещей. Не пытаться изучать и тем более использовать.

— Кажется, я понимаю, почему ваш мир уцелел и процветает, — улыбнулся я.

Офицер кивнул.

— И в каком управлении будем работать мы? — Спросил я.

— Ни в каком, — ответил собеседник, — вы слишком важны. Вас будут привлекать по мере надобности. Так что подчинение напрямую высшему руководству.

Моя интуиция была спокойна. Похоже, этот парень верил в то, что говорил. А, значит, у нас действительно есть шанс поладить с властями. Я не хотел соглашаться слишком быстро — но едва сдерживался, чтобы не показать радость. Доступ к ресурсам сильно облегчит задачу по поиску и спасению Алины. Это приоритет. А с остальным можно разобраться.

— Что ж, — сказал я, — выглядит всё очень разумно. И я не вижу причины, чтобы отказываться.

Офицер улыбнулся.

— Я всё понимаю, — добавил я, — но давайте всё-таки хотя бы формально познакомимся, а?

— Ох! — Офицер, будто спохватившись, протянул руку, — Дмитрий. Рад познакомиться.

Я не стал уточнять, стоящее ли это его имя. Это был бы глупый вопрос.

— Взаимно, — кивнул я, — однако у меня есть небольшое, но важное встречное условие.

Иногда в таких ситуациях, зная, что объекту деваться некуда, поддаются соблазну и начинают менять диспозицию: указывать на место, становиться в пользу силы. Но Дмитрий снова меня порадовал:

— Слушаю, — спокойно произнёс он.

— Я должен найти ублюдка, который наших парней порешил, — так же спокойно ответил я.

— Мы занимаемся этим, — ответил Дмитрий.

— Я должен найти его, — мне пришлось повторить, сделав упор на слове «я».

— Хорошо, — кивнул он, — у вас будет возможность почувствовать, что такое наша поддержка на деле.

Глава 24

Нападение было давно отбито. Городские власти устроили раздачу гуманитарной помощи, которая обернулась настоящим праздником среди местных.

Люди быстро восстанавливали привычный уклад жизни, забывая об ужасах недавнего нападения.

Большинство боевиков, в том числе тех, которые превращались в животных, были перебиты. Их тела сложили в специально доставленные контейнеры — рефрижераторы. Я знал, что некоторые образцы отправятся в лабораторию в Россию.

Было и несколько пленных. Их удалось взять, когда те были без сознания. И вот с ними мне и предстояло беседовать.

Возможно, мне стоило рассказать Дмитрию о предмете, который я нашёл в жертвенном круге. Но я не стал этого делать. Каким бы хорошим не было начало наших отношений, не разумно сразу выкладывать все козыри. К тому же, я нутром чувствовал — эта штуковина понадобится мне самому.

Помещение для допросов было изолировано, и не только техническими средствами. Я обратил внимание, что внешние стены были незаметно и аккуратно украшены такими же символами, которые я видел на торпеде УАЗика.

Оставалось надеяться, что у Дмитрия хватило благоразумия не пытаться устроить видео или аудиофиксацию происходящего.

Наверно, это было неправильно и рискованно — но я решил взять с собой находку на допрос. Интуиция подсказывала, что она мгла быть полезна.

Пленников было трое: два чернокожих и араб. Я сразу решил давить именно на него; внести раскол среди врагов — это хорошая тактика. А среди террористических по природе организаций никогда не бывает единства.

Ещё я заметил, как он изменился в лице, когда увидел меня. Я не стал прятаться под масками или балаклавами, и это тоже был элемент психологического давления. Обычно это означает, что пленников не собираются обменивать. А, значит, с ними может быть всё, что угодно. И от них самих зависит, насколько тяжёлой будет смерть.

Негры при этом меня не узнали. Вероятно, они были ниже в иерархии. Обычные штурмовики — исполнители.

— Мне нужен он, — сказал я по-русски и улыбнулся.

Араб посмотрел на меня, пытаясь спрятать холодную ненависть за жалобным взглядом, и что-то ответил на арабском.

Я улыбнулся и достал предмет, найденный в жертвеннике.

Араб тут же изменился в лице, посерел и осунулся. Ненависть в его глазах сменилась неподдельным страхом.

— Переводчик всё ещё нужен? — Так же по-русски сказал я.

Почему-то я решил, что он владеет нашим языком. Логично, что противник, узнав о нашем участии в ситуации, привлёк бы всех доступных специалистов. Но это так, теоретические рассуждения. Впрочем, этот мир — он ведь отстаёт от нашего по времени. Значит, тут напряжёнка на Кавказе была не так давно. Могли остаться выходцы…

— Нет, — с сильным акцентом ответил араб, — не нужно.

— Говори, — сказал я, — ты в безопасности, эти ничего не узнают, — я кивнул на его спутников. Они начали беспокойно озираться.

— Убей их, — холодным тоном сказал араб, — они расскажут, что мы говорили.

— Хорошо, — легко согласился я, — когда буду уверен, что ты помог.

— Что… что ты будешь с ним делать? — спросил араб, нервно сглотнув.

— С ним? — Автоматически переспросил я, — а, с этим. Я не хочу, чтобы он был на этом свете.

— Ты не будешь с ним договариваться? — Араб подозрительно сощурился.

— Мне это не нужно, — усмехнулся я, — но мне очень нужно, чтобы пролилась его кровь. Много крови. У него во всём теле не хватит крови в том количестве, в котором мне это надо.

Не знаю, почему я вдруг стал выражаться такими витиеватыми и туманным фразами. Почему-то показалось уместно, и всё.

Араб кивнул с серьёзным видом. Было заметно, что ему стало намного легче, чем в начале нашего разговора. Он начинал верить, что сможет выпутаться. Что ж, отлично.

— Ты из древних? — спросил араб.

Я не стал отвечать. Только неопределённо повёл плечами.

— Знаю, он мог навредить вашим, — продолжал он, видимо, выстраивая в своей голове порождённые стрессом комбинации, которые не имели никакого отношения к реальности, — тогда логично. У вас есть шанс его победить.

— Не шанс, а необходимость, — я хотел улыбнуться, но потом вспомнил своё отражение в зеркале и не стал.

— На юго-запад от Томбукту, — сказал араб, — возвышенность, в пятнадцати километрах. Местные там не ходят — старое табу. Священная земля. Они там мальчиков обрезают. Те, кто тут живёт. Под ним есть пещера с двумя выходами. Он там. Но осторожно: он себя охранять будет. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я, поднимаясь, — спасибо.

— Постой! — Араб неожиданно остановил меня, когда я уже дотронулся до ручки двери.

— Да? — Обернулся я.

— Их вот, — он одними глазами указал на спутников, — не надо этим… прошу. Просто убей.

Он уставился на один из карманов моей разгрузки — туда, куда я спрятал артефакт.

— Не буду, — пообещал я.

Чем бы ни была эта штуковина, теперь я, по крайней мере, знаю, что её точно можно использовать как оружие.

Поддержка со стороны Дмитрия оказалась по-настоящему серьёзной: несколько боевых вертолётов и даже фронтовой бомбардировщик, не говоря о мелочах, вроде бронетехники. Её точно было больше, чем находилось на балансе компании в этой операции. Значит, успели оперативно перебросить. Меньше, чем за сутки. Меня всё больше радовало наше начинающееся сотрудничество.

В операции сделали ставку на скорость, потому что даже специальные средства, которые были в распоряжении Дмитрия, едва обеспечивали достаточную степень незаметности для одного автомобиля. А идти вдвоём с Иваном на этого мужика в белом мне совершенно не улыбалось.

До места мы долетели совершенно спокойно, хотя почему-то я думал, что как минимум ПВО у этого места должно быть. Хотя бы самое примитивное.

Впрочем, то, что по нам до сих пор не палили, ещё ни о чём не говорило. Может, увидев наши силы, противник решил использовать тактику заманивания и устроить засаду.

Так и оказалось.

После того, как мы обнаружили первый проход, и взорвали каменную плиту, которого его загораживала, последовала первая атака.

Те, кто оборонялся, попробовали выбить наши основные силы с помощью мобильных ракетных комплексов. Как вскоре выяснилось, эти средства не были рассчитаны на самые современные средства защиты. Что, в принципе, не удивительно — откуда здесь взяться продвинутой и дорогущей техники, едва прошедшей обкатку на полигонах?

Потом начался штурм. Я был в первых рядах, вместе с ещё пятерыми парнями-спец, которые, видимо, тоже прибыли одним из резервных бортов.

Ваня остался прикрывать — я настоял на этом, аргументируя отсутствием подготовки соответствующего уровня. Кажется, он обиделся, но выяснить отношения можно и позже. Главное, чтобы было, с кем выяснять.

Тоннель был узкий и извилистый. Последнее обстоятельство играло нам только на руку — иначе тем, кто находился внутри, достаточно было поддерживать достаточную плотность огня, чтобы надолго затянуть штурм.

Хотя сильно мы не спешили. Вскоре после начала штурма я получил доклад о вскрытии и блокировке второго доступа в подземелье. Этот доступ был гораздо лучше замаскирован, и не только обычными средствами, как я понял. Кем бы ни был этот хмырь в белом, он приберегал путь отхода. Разумно, когда ты сидишь в подземелье — впрочем, ему это не поможет.

И всё-таки я торопился. Начал чувствовать охотничий азарт.

Парень, который прикрывал меня, из спецов, с позывным «Каштан», пытался меня предупредить. И я даже его послушал, попытался залечь. Замаскированное гнездо в стене. Возможно, даже автоматическое. Его быстро вывели из строя — но меня успело ранить в руку, чуть выше локтя, и в трапецию.

«Каштан» помог мне наложить турникет на руку и сделал давящую повязку на трапецию. Всё это заняло пару минут — парни ушли вперёд.

— Отходи, — бросил «Каштан» по связи.

— Нет, — ответил я, — иду дальше.

Он мельком посмотрел на меня, но возражать не стал. Только дал знак: «прикрой!»

Через несколько изгибов тоннеля была серьёзная засада. Бетонная стена, бронированная дверь и бойницы.

Я с удивлением увидел, что один из «спецов», шедших впереди, собирается палить ВОГом.

Бесполезно же! Даже если чудом попадёшь в прорезь амбразуры.

И только через секунду я сообразил, что спец использует особый выстрел. Наверно, что-то вроде ВКО, или его местного аналога.

И это оказалось очень эффективно!

Кумулятивная струя прожгла бетон и вывела из строя тех, кто находился за стеной.

Точнее, это мы так подумали сначала, что вывела.

Одного из парней ранили в шею.

Очень опасно — большая потеря крови. Но потенциально не смертельно, если очень быстро эвакуировать.

— На выход! — скомандовал я.

— Командир, мы прочти прошли, — возразил «Каштан».

— Ты прикрываешь. Остальные справитесь?

— Справимся. Погодите, пришлём подкрепление.

— На выход, — повторил я.

Ребята подхватили раненого и ходко поспешили в обратном направлении. Я знал, что в одном из вертолётов находится чуть ли не реанимация, поэтому хорошо оценивал его шансы.

Перед тем, как лезть в дверь, я кинул осколочную гранату в одну из амбразур. Отошёл, дождался взрыва. Бронедверь перекосило — она очевидно была рассчитана на защиту снаружи — открылась широкая щель, куда я вполне мог пролезть.

Тут было трое боевиков. Два из них, скажем так, не вполне в человеческом обличье. Похоже, взрыв гранаты застал их прямо в процессе трансформации. Это было малоприятное зрелище.

Но хуже того — они ещё подавали признаки жизни. Поэтому я поспешил добить их выстрелами в голову.

Когда подошёл «Каштан» я мельком глянул на него, считывая реакцию на увиденное. Но парень оставался спокойным.

Я был очень осторожен. Ожидал, что на пути к цели будет ещё не одна засада.

И каково же было моё удивление, что всего метрах в двадцати дальше по тоннелю, прислонившись к стене сидел тот самый мужик в белом. Правда, теперь его накидка была не совсем белая: кое-где красные пятна, да разводы грязи.

Увидев меня, он оскалился.

А потом он начал меняться. Накидка с треском порвалась. Его плоть словно рвалась наружу, пухла, как дрожжевое тесто, и покрывалась рыжеватой шерстью.

Его глаза тоже изменились. Перестали быть человеческими.

Я отступил на шаг и прицелился из автомата. Существо, которое недавно было человеком, а теперь напоминало гигантского льва, изготовилось к прыжку.

У меня не было уверенности, что автоматная очередь уложит его до того, как гигантские когти на лапах доберутся до меня.

Надо было отступать. Блокировать отход, использовать гранаты.

Я не собирался брать его живым — но убивать его в зверином обличье мне тоже не хотелось. По глазам я видел, что в другом обличье он иначе воспринимает реальность. Гибель для него в этом состоянии не будет достаточным наказанием.

Это было досадно.

Я начал лихорадочно соображать, как повернуть всё так, чтобы он вернулся в нормальный облик. А потом уже подкараулить его тогда, когда он бы решил, что уже находится в безопасности.

Но это был сложный и опасный план. Так легко можно было упустить опасного противника. А это не очень хорошо в самом начале сотрудничества с Дмитрием и структурами, которые они представляют.

Я злился. Мысленно я уже представлял, как смотрю в его стекленеющие глаза. Человеческие глаза, а не эти жёлтые буркала!

И тут что-то начало меняться. Гигантский лев мешкал, медленно отступая назад. В его взгляде стало меньше звериного. Даже проклюнулось что-то, напоминающее страх.

А я вдруг почувствовал тепло в районе внутреннего нагрудного кармана. У меня ушло несколько секунд, чтобы сообразить: именно там находится артефакт, который я обнаружил на капище, где нас приносили в жертву.

Хмыкнув, я вытащил эту штуковину. Она начала светиться изнутри синеватым светом.

«Лев» зарычал, припал к земле и попытался развернуться. Но не успел. Его формы вдруг стали стремительно уменьшаться.

Колдун зашипел, с ненавистью глядя мне в глаза.

— Ну привет-привет, — ухмыльнулся я, доставая нож свободной рукой.

В этот момент он, видимо, трезво оценив обстановку, рванул в глубину тоннеля с неожиданной прытью.

Я побежал следом.

Артефакт у меня в руке продолжал светиться. В какой-то момент я осознал, что к адреналину у меня в крови примешивается что-то ещё. Осознание какой-то силы, которая вдруг стала доступна. Не задумываясь о том, что делаю, я будто бы мысленно потянулся к этой силе. А потом со смесью ужаса и восторга понял, что моё собственное тело начало меняться.

Я остановился. Ремень больно врезался в талию. На мне была хорошая тактическая экипировка, и порвать её было не просто. Уже понимая, что происходит, я скинул с себя одежду, потеряв несколько секунд.

Но потом я с лёгкостью наверстал их, ведь на четырёх лапах бегалось куда как быстрее.

Артефакт я взял с собой, удерживая его в зубах.

Я сшиб колдуна с ног. Поставил передние лапы ему на грудь.

Говорить не получалось; теперь моё горло не предназначалось для членораздельной речи. Но это и не требовалось. Достаточно того, что я чувствовал отчётливый запах страха, который исходил от противника.

— Нет… — прохрипел колдун на русском; говорить ему было сложно — мешал вес моего тела, — ты не понимаешь, что творишь.

В ответ я рыкнул.

— Тебе отводилась почётная роль… быть стражем — это почётно!.. — бормотал он, — это высшая доблесть… теперь наш мир обречён. Ты не представляешь, какие силы разбудил! — Странно, но теперь он говорил по-русски значительно чище, чем тогда, в пещере, когда угрожал мне.

Он тянул время, делая вид, что обладает значимой информацией. Хладнокровный сукин сын, до последнего пытается себя спасти. А мне и ребятам такого шанса не предоставил.

Я выпустил когти на правой лапе. Поднёс их к его шее и слегка надавил.

Крови было много — но не настолько, чтобы он умер мгновенно.

По пути обратно к тому месту, где я оставил форму, мне вдруг стало страшно. А что, если я не смогу превратиться обратно? Что, если моя жажда мести сейчас приведёт к тому, что меня убьют свои же?..

Но стоило только так подумать, как восприятие мира мгновенно изменилось. Тоннель стал значительно темнее — что не удивительно, ведь теперь у меня не было фонарика.

Я достал артефакт изо рта. Удерживать его человеческими зубами было ужасно неудобно.

Я едва устал одеться, когда подоспели ребята, эвакуировавшие раненого.

С ними был Иван. Уж не знаю, как он пролез в штурмовую группу — но, видимо, придумал что-то убедительное.

— Серёг? — спросил он, недоверчиво глядя на меня, — ты… в норме?

— Да, — кивнул я, — всё отлично.

— У тебя вся физиономия в крови.

Я автоматически потрогал своё лицо. И правда — толстый слой крови. Должно быть, со стороны смотрится жутковато. Ещё и форму всю перепачкал.

— Это не моя, — ответил я.

— Достал его?

— Да, — кивнул я.

— Не стал… говорить? — недоверчиво спросил Иван.

— Знаешь, Вань, — сказал я, — иногда очень важно понять, что разговаривать больше не о чем.

Глава 25

Сразу после операции мы вылетели в Москву. Толя приехал попрощаться с нами на аэродром.

— Честно говоря, я бы хотел, чтобы ты тут побыл подольше, — сказал он, когда мы жали друг другу руки, — но не сомневаюсь, что мы ещё увидимся.

— Очень вероятно, — дипломатично кивнул я.

В полёте о делах не говорили: борт использовался под ротацию личного состава и народу было довольно много.

Почему-то я думал, что сразу по прилёту нас повезут на какую-нибудь встречу, инструктаж или что-то в этом роде. Но, когда мы прошли пограничный контроль в «Чкаловском», Дмитрий указал на чёрный «Ауди» на парковке.

— Ваша машина, — сказал он, — домой, верно? Если нет — скажите водителю, отвезёт куда надо.

— Домой, — ответил я, одновременно обрадованно и чуть растеряно.

— Думали мы сразу вас потащим на разговор? — улыбнулся Дмитрий, — смыла нет. Так что отсыпайтесь, приводите себя в порядок. Завтра утром водитель заедет за вами. Часов в десять.

— Добро, — кивнул я.

Домой мы приехали уже затемно. По дороге я отправил Ирине сообщение, что скоро будем. В ответ получил массу обрадованных эмодзи.

Она встречала нас у порога дома. Как только мы подошли, она приложила палец к губам:

— Тс-с-с! — Сказала она, — еле угомонила. Пашка вроде как почувствовал, что папа приезжает. Ни за что спать не хотел.

Я улыбнулся.

В доме уже привычно пахло вкусной едой.

После ужина мы остались на кухне. Ирина разлила чай, достала сладкие пирожки, которые успела напечь днём, когда узнала о нашем прилёте.

— Ну, рассказывай, — сказала она, после чего упёрла ладони в щёки, поставив локти на стол, и приготовилась слушать.

Этот жест был таким домашним и по-хорошему детским, что я невольно улыбнулся. После чего начал свой рассказ, стараясь не упускать деталей. Иван тоже внимательно слушал.

— Эта… штуковина у тебя? — спросила Ирина, когда я закончил. По мере того, как я говорил, она всё больше мрачнела, и так и не притронулась к своему чаю.

— Да, — ответил я, — со мной.

— Хорошо, — кивнула она, — это очень хорошо. Этому хмырю… Дмитрию… ты ничего не говорил, так?

— Нет, — ответил я.

— И это тоже хорошо. Они, конечно, докопаются со временем. Но, возможно, к тому моменту это уже будет не важно.

— Что это такое? — Спросил я.

— Какое-то сердце заброшки, видимо, — Ирина пожала плечами, — их добывают специальные люди. Не помню, говорила или нет — они ходят по заброшенным местам, там, где грань между мирами истончается, и вытаскивают разные штуковины из других миров. Это — что-то особо мощное. И, скорее всего, очень опасное, раз его хотели похоронить.

— Похоронить? — Переспросил я.

— Иногда заброшенные места создаются искусственно. Чаще всего специально для того, чтобы попробовать достать особенные сердца. Но иногда требуется специальный вид заброшки, который называется могилой. Они возникают тогда, когда гибнут люди — перед тем, как местом перестают пользоваться. Погибшие становятся стражами могилы. Они не дают обычным охотникам за сердцами добыть то, что скрывается в таких местах. А ещё там можно спрятать нечто особо ценное или опасное. Такой предмет как бы зависает между мирами. Становится замещающим сердцем. Добыть его можно только нейтрализовав стражу, что практически невозможно.

— Вот как… — я покачал головой, — получается, колдун пытался спрятать это артефакт? Но… зачем? Это не имеет смысла! Он ведь его использовал для атаки на город!

— Видимо, как раз поэтому, — ответила Ирина, — это был последний козырь и жест отчаяния. Возможно, они хранили его столетиями. Потому что понимали — как только он будет использован, информация разойдётся и начнётся охота за ним.

— Ясно… — тихо сказал я.

— Получается, за нами сейчас охотятся? — Спросил Иван.

Ирина вздохнула.

— Возможно, не прямо сейчас, — ответила она, — нужно, чтобы информация разошлась.

— Мы не можем его хранить здесь, — сказал я.

— Я кое-что сделаю, — сказала Ирина, — это замедлит и собьёт с толку тех, кто будет искать эту штуковину. Но… я одна не могу противостоять тем силам, которые будут в это вовлечены.

— Мы не можем хранить его здесь, — повторил я, — значит, придётся рассказать Дмитрию. И тем, кто за ним стоит. Просить о помощи.

— Они могут забрать и использовать его в своих целях, — заметил Иван.

— Могут, — кивнул я, — только нужно, чтобы наши цели совпадали. Нужно, чтобы эта штука была в сохранности и под нашим контролем, когда придёт время.

Иван широко раскрыл глаза.

— Алина… — сказал он.

— Да, — кивнул я, — Алина. Эта штука умеет превращать людей в зверей и наоборот. Теперь мы знаем, как можно её спасти!

На следующее утро за нами заехал тот же водитель на «Ауди». К счастью, не слишком рано, и я успел пообщаться с сыном. Пашка за время моей командировки сильно вырос. Он уже уверенно называл меня папой, и даже научился просить о чём-то. Например, если ему очень хотелось, чтобы ему дали какую-то вещь, он указывал на неё пальчиком и говорил: «Ти!»

Мне было больно оттого, что Алина не могла наблюдать за всеми этими изменениями. Это ведь невозможно вернуть назад, пережить заново. Но теперь хотя бы у меня появилась надежда на то, что она сможет вернуться к нам, в полноценном виде. Надо только иметь терпение и готовиться.

Машина выскочила на МКАД и свернула направо, на внешнюю сторону. Почему-то я ожидал, что управление, куда нас везли, должно находиться где-то в центре. Например, в Генштабе. Но вместо этого, доехав до Пятницкого шоссе, мы повернули в область.

Мы с Ваней переглянулись, но промолчали. Ещё не хватало начать у водилы расспрашивать, что и как. Тем более, что тот всем своим видом изображал молчаливую статую или биоробота, неспособного к общению.

Километров через десять, за очередным коттеджным посёлком, мы свернули налево — на дорогу, въезд на которую запрещал «кирпич». Водитель знак проигнорировал.

Ещё через пару километров мы выехали на одно из боковых ответвлений. Оно заканчивалось бетонной площадкой, похожей на конечную остановку автобуса. Тут даже будка стояла, похожая на старые остановочные павильоны.

Мы стояли на месте пару минут, и я уже собирался спросить, не пора ли выходить, как вдруг площадка под нами пришла в движение.

Мы медленно опускались вместе с одной из бетонных плит. Спуск был довольно долгим. Через некоторое время дневной свет исчез. Сквозь прозрачный люк в крыше машины я видел, как вход над нашими головами закрылся.

Тут же включились фары и подсветка приборной панели — сработала автоматика. А ещё через минуту мы остановились.

Бетонная панель перед носом автомобиля поднялась, открывая доступ в тоннель. Водитель невозмутимо тронул машину, и мы покатились дальше.

Путь оказался довольно длинным. Масштабы сооружения впечатляли, учитывая, что его построили в ближайшем Подмосковье и наверняка в условиях тотальной конспирации.

Наконец, после автоматических ворот, сделанных из листового металла, мы въехали в помещение, очень похожее на обычную парковку.

Заняв одно из свободных мест, водитель заглушил двигатель.

— Приехали, — сказал он, — я провожу ко входу.

Водитель довёл нас до лифтового холла и нажал кнопку вызова. Через несколько секунд с мелодичным перезвоном двери лифта открылись, открывая доступ в зеркальную кабину.

— Наверху вас встретят, — сказал водитель.

Мы с Иваном переглянулись и вошли в кабину. Водитель остался снаружи.

— Похоже на идеальную ловушку, — заметил напарник.

— По крайней мере, он проговорился, что мы едем наверх, — улыбнулся я в ответ.

Подъём был скоростным. У меня даже немного уши заложило. И это было странно: зачем строить какие сложные подъездные пути, если всё равно нужно подниматься наверх? Впрочем, у меня ведь не было полной информации об архитектуре комплекса, чтобы оценить замысел.

В лифтовом холле возле дверей нас ждал Дмитрий. Он был в строгом деловом костюме. Только теперь я подумал, что, возможно, следовало спросить о дресс-коде: мы заявились в джинсах и рубашках с коротким рукавом.

— Доброе утро, — приветствовал он, протягивая руку, — мы удачно — шеф готов нас принять прямо сейчас.

— Отлично, — вежливо ответил я.

Из лифтового холла мы вышли в коридор, стены которого были отделаны серым каменным шпоном. От этого помещение было похоже на пещеру.

Через пару десятков метров мы свернули налево и упёрлись в двойные двери, отделанные «под дерево». В них был встроен электронный замок с панелью для набора кода. Развернувшись так, чтобы мы не могли увидеть панель, Дмитрий набрал код, и двери открылись. За ними оказалась небольшая приёмная с чёрным кожаным диваном у одной стены и секретарским столиком у другой. За столиком сидела девушка. Увидев нас, она приветливо улыбнулась.

— О, Дим, с возвращением! — сказала она, после чего нажала кнопку на интеркоме и сказала: — Валерий Михайлович, Дмитрий Сергеевич на месте.

Я не услышал, что ответил начальник, но секретарь кивнула и указала на дверь в противоположном конце приёмной.

— Проходите, — сказала она.

Внешность руководителя сверхсекретного управления оказалась, скажем так, немного неожиданной: шарообразная голова с большими залысинами, круглые очки в толстой оправе и неожиданно добрые глаза.

Увидев нас, он указал на стулья напротив стола.

— Присаживайтесь, господа, — сказал он, — рад видеть.

Мы заняли предложенные места.

— Как раз прочитал отчёт о вашей операции по ликвидации пограничника, — сказал Валерий Михайлович, — в целом впечатляет. Особенно мне понравилось решение о ликвидации. Оно было совершенно правильным в тех обстоятельствах.

— Спасибо, шеф, — кивнул Дмитрий.

— Сергей, я утром говорил с Геной, — продолжал шеф, — мы нашли взаимопонимание по вашему вопросу. Поэтому сегодня, после нашего разговора, зайдите к себе. Вы нарасхват как специалист, — кивнув мне, шеф посмотрел на Ивана, — вы тоже остаётесь в организации, но от вас потребуется больше стандартной работы по нашей части.

— Я не против, но… мне бы хотелось остаться в команде с Сергеем, — ответил Ваня.

— Насколько это будет возможно, — ответил шеф, — но, сами понимаете, есть определённые ограничения, которые лучше иметь ввиду.

— Какие ограничения? — Спросил Ваня.

Шеф улыбнулся, отчего вокруг его глаз появились весёлые морщинки.

— Вы ведь не сможете воскреснуть после смерти, верно? — спросил он.

Я тихо вздохнул.

— Это очень ценное качество. Им не стоит злоупотреблять, разумеется, — добавил шеф, — но и пренебрегать им тоже не стоит. Верно, Сергей?

— Пожалуй, — произнёс я ровным тоном.

— Кстати, возможно, вы бы хотели нам что-то ещё сообщить? — Добавил шеф.

— Хотел бы, — кивнул я, — насчёт артефакта, который я нашёл там, где убили наших парней.

— Да, ценная штука, — кивнул шеф, — мы его уже неофициально охраняем. Непосредственно в вашей, так сказать, резиденции. Но я рад, что вы поняли, что у нас этот предмет будет в лучшей сохранности. К тому же, ребёнок… я лично не люблю, когда дети втягиваются в такие вещи, хотя иногда это и неизбежно… — он вздохнул, потом снял очки и аккуратно протёр их тряпочкой, которая лежала на краю стола.

— Возможно, мне понадобится им воспользоваться, — сказал я, испытующие глядя на него.

— Понадобится — воспользуетесь, — ответил шеф, снова нацепив очки на нос, — это связано с вашей женой, верно? Она каким-то образом во время, так сказать, путешествия потеряла человеческий облик? Или вы ожидаете, что потеряет? Нет, если не желаете рассказывать — я настаивать не буду. Не люблю мешать личное и работу, если это только не касается вопросов безопасности.

Я сделал небольшую паузу.

Слишком сложно было поверить в искренность этого человека. Чего он добивается? Лояльности? Так мне и без того деваться некуда… или, на самом деле, есть куда и я что-то упускаю?

— Наверно, думаете, в чём подвох, верно? — усмехнулся шеф, — что ж, вы правы. Подвох действительно есть. Видите ли какое дело: наш мир стоит на пороге большой заварушки. Собственно, она бы случилась даже без особого влияния внешних, так сказать, сил. И нам очень важно не отталкивать людей, которые могли бы быть полезны в будущем. Понимаете?

— Что за заварушка? — Я приподнял правую бровь; разговор заходил в совсем уж неожиданно-откровенное русло.

— Да всё как обычно, — вздохнул шеф, — нарастающие неразрешимые противоречия между элитами и группами влияния. Попытка захватить контроль над миром, которая почти удалась… старая история, осложнённая современными технологиями. И я далеко не только ядерное оружие имею ввиду, если понимаете, о чём я.

— Ясно, — произнёс я нейтральным тоном.

— Мы достаточно хорошо вас знаем, — продолжал шеф, — у вас были все возможности проявить себя. И теперь я просто не вижу смысла ломиться в открытую дверь. Хоть вы из другого мира — но вы наши люди. Психологически. Любая другая сторона в будущем противостоянии едва ли сможет вас привлечь. У них просто нет того, что нужно вам.

— А что нам нужно? — неожиданно вмешался Иван.

— Думаю, это можно было бы описать как ощущение правильности, — ответил шеф, нарочито медленно, — любое другое определение будет не полным. Где-то внутри вы чувствуете эту правильность. Это отличает наших людей, понимаете, о чём я?

Удивительно, но я понимал. Просчитывая ситуацию, я понял, что у него действительно нет никаких причин что-то недоговаривать, хитрить или устраивать ловушки. Тут шла игра на другом уровне, где искренность и прозрачность — всего лишь базовое условие.

— Понимаю, — кивнул я.

— Мы можем организовать транспортировку артефакта тогда, когда вы готовы будете его передать, — сказал шеф.

— Сейчас? — переспросил я, — но вы говорили, что нужно заехать…

— Можно, скажем, вечером, — улыбнулся шеф, — до этого времени наши специалисты не прогнозируют никаких осложнений.

Я не стал уточнять, что именно за специалисты имелись ввиду.

Глава 26

Я ждал этого дня долгих два года.

За это время мы успели выкупить дом под Звенигородом. Мы с Ваней слетали в несколько командировок. Пару раз пришлось умереть — я сам лез в самые безвыходные ситуации зная, что мою боль можно разменять на жизнь кого-то из парней. Ване это не нравилось; он ворчал: «С тобой на приличном пляже нельзя появиться! Сразу взгляды…» Я отвечал на это, что всегда есть не очень приличные пляжи. Друг парировал тем, что вспоминал про Пашку: «Сына ты тоже в неприличные места таскать будешь? Ребёнку солнце нужно! И море. И отец рядом — в нормальном состоянии». В ответ на это я только улыбался и понимающе кивал.

Ваня успел закончить спец курс. Упрямый оказался — его два раза вышибали, но он добился своего.

Первым словом Пашки было: «Кися!» Пацану явно нравилось обилие живности в доме; он с огромным удовольствием проводил время с Ирининым кошками и с Шуриком. Пёс же, несмотря на скромный экстерьер, почувствовал себя настоящим сторожем: сигнализировал о каждом подозрительном незнакомце или машине возле нашего дома. При этом каким-то непонятным образом он легко отличал знакомых людей. Можно было бы списать на то, что он слышит походку — но ведь некоторые из приятелей приезжали на авто и выходили только заехав во двор. Если в машине был незнакомец — Шурик заходился лаем; а если человек, которого ему хотя бы раз «официально представили» — приветливо вилял хвостом.

У меня не раз возникал соблазн залезть Шурику в голову, чтобы понять, как именно он это делает. Но каждый раз я одёргивал себя. Всё-таки псинка стала частью семьи. А к своим с такими вещами не лезут.

В этот раз Шурик лаял. Хотя машина была знакомая: та самая «Ауди», которая когда-то возила нас в управление.

За рулём сидел незнакомый мужик, лет за сорок, с залысинами, блёклый и невзрачный, каким и полагается быть хорошему оперативнику.

Он вышел из машины, кивнул мне и протянул руку:

— Игорь, — сказал он.

— Приятно, — ответил я, — Сергей.

— Да, я в курсе.

— Какими судьбами? — спросил я, и махнул рукой, приглашая в дом: — может, чаю?

— Я ненадолго, — ответил Игорь, — и лучше наедине, — добавил он, увидев, как Ирина выглянула с крыльца на улицу.

Я пожал плечами и сказал:

— Что ж, давайте до реки прогуляемся.

Мы вышли за ограду и пошли вдоль улицы к реке.

— Насколько всё срочно? — Спросил я, когда мы отошли на достаточное расстояние от жилых строений.

— Сложно сказать, — Игорь пожал плечами, — это, скорее, вам должно быть известно. Дело, в общем, такое. Я куратор одной перспективной пары из хантеров.

— Это которые по заброшкам? — Уточнил я.

— Да, — кивнул оперативник, — именно так. Хорошие ребята. Алая ступень вообще пророчит им большое будущее, вплоть до руководящих должностей. Так вот, недавно они совершили ужасную глупость.

Я грустно вздохнул.

Игорь посмотрел на меня с удивлением.

— Не-не, не в этом смысле, — сказал он, — я не за этим тут. Но всё равно глупость изрядная. В общем, они не так давно были в Перми. Там есть… то есть, уже была, наверное. Одна из знаменитых заброшек: отстойник для паровозов.

Я вздрогнул.

— Там случился… инцидент, — продолжал куратор, — на них напали ребята, нанятые другими ребятами, которые пытаются на нашей почве дёргать сердца, для себя. Ситуация нештатная, в таких случая предписано отходить и докладывать.

— А они? — спросил я.

— Они сердце достали. И с его помощью перебили нападавших.

— Это оружие, получается, — разочарованно проговорил я.

— В некотором роде, — ответил Игорь, — поначалу мы тоже так подумали… в общем, то, что они достали, можно использовать и как оружие. Или, скорее, как бойца. Очень особенного бойца.

Я пару раз растерянно моргнул.

— В общем, случилось невероятное: эти ребята впервые в истории вытащили живое сердце, — сказал куратор, — это существо, очень похожее на кошку. Но точно не кошка. Возможно, разумное. Обладающее боевыми способностями.

У меня сердце пропустило удар и во рту пересохло.

— Где они? — выдохнул я, чувствуя, что мне едва удаётся подавить волнение в голосе.

— Шеф сказал, что вы спросите, — вздохнул куратор, — утром они были в Амурской области. Я встречался с ними в Чите, чтобы провести испытания спецоборудования… в общем, всё прошло не совсем штатно, но в целом задача была выполнена. А потом, как я сказал, меня шеф в Москву вызвал.

— Существо, которое они достали… оно с ними? — Спросил я небрежно.

— Да, — кивнул Игорь, — они, конечно, глупость сделали. Попытались утаить от меня то, что они нашли.

— И вы не стали выводить их на чистую воду?

— Вот ещё, — фыркнул куратор, — ситуация же совершенно дикая! Мы первым делом с Алой ступенью связались. Они, я так понял, вообще в трансе были от новостей, долго нам не верили. Потом ребятки ещё раз в неприятности попали. Их пытались перехватить на крупной могиле в Рязанской области… и они выбрались.

— На могиле? — переспросил я.

— Заброшка такая особая, — пояснил куратор.

— А-а-а, ясно.

— В общем, прошло немного времени, пока у нас информация до верха дошла. Потом шеф сразу меня вызвал и сказал к вам ехать.

Я резко остановился и приготовился бежать домой. Конечно, такая информация — не для средств связи. Значит, сначала надо бы попасть к шефу.

— Постойте! — Окликнул меня куратор, — куда вы собрались? Шеф сказал, что нужно вас на аэродром отвезти. Борт до Благовещенска вылетает через восемь часов. Он сказал вы обязательно захотите повидаться с этими ребятами, и просил продумать, как бы вас познакомить.

Военно-транспортная авиация — это всегда элемент непредсказуемости.

Вылет задержался на целых двенадцать часов. Я уже десять раз успел пожалеть, что не плюнул на всё и не полетел обычными авиалиниями. Я даже готов был оплатить билет этому парню, Игорю. И Ване. Тот наотрез отказался отпускать меня одного. Тем более, что официально он находился в отпуске.

Но вот, уже за полночь, мы взлетели.

Я глядел на Игоря и завидовал: тот вырубился прямо на сумке, сразу после взлёта. А у меня даже глаза закрыть не получалось. Постоянно вставала перед глазами та сцена внутри вагона; крутились мысли, что было бы, если бы я на несколько секунд раньше добежал… и глаза. Я вспоминал Алинины глаза. Их выражение, когда она начала меняться.

— Серёг, — Ваня, до этого делавший вид, что смотрит какое-то кино на смартфоне, посмотрел на меня, — всё будет в порядке. Я чувствую.

Хотел бы я сказать, что чувствую то же самое.

Часа через три вышел один из пилотов, чтобы зайти в сортир. Тут выяснилось, что до Читы у нас запланировано ещё три промежуточные посадки.

Проклиная медлительность авиации, я сел возле единственного иллюминатора в борту «Ильюшина» и глядел в темноту, на проплывающие далеко внизу огни.

Первая посадка прошла как в тумане: кто-то из военных забрал груз, который был принайтован к палубе. Загрузились несколько десятков бойцов. Судя по тому, что они обсуждали, те летели на какие-то учения, запланированные на одном из полигонов Забайкалья.

Добрались до Иркутска. И тут большой сюрприз: прямо возле полосы стояло несколько машин со спецсигналами.

Я решил было, что какая-то региональная шишка или окружной военачальник решили отправиться на инспекцию, но после того, как мы остановились, в салон вбежал парень в гражданском, в котором я узнал помощника Валерия Михайловича.

Пробежав глазами по людям в форме, он остановился на нас, и решительно направился вперёд.

— Сергей, приветствую, — сказал он, поздоровавшись за руку, — пройдёмте со мной, пожалуйста.

Игорь вопросительно посмотрел на подошедшего. Тот сделал вид, что только теперь его заметил.

— И вы тоже, — сказал он.

Куратор беспомощно посмотрел на меня, после чего поднялся и забрал свою сумку. Ваня тоже поднялся.

Возле самолёта нас ждал чёрный, затонированный минивэн. Возможно, даже бронированный, но я не приглядывался. Помощник шефа сел за руль, а мы втроём заняли места в салоне, благо места было достаточно.

Там, за тонированными окнами, нас ждал сам Валерий Михайлович.

И тут мне стало уже по-настоящему тревожно: руководитель такой структуры не станет срываться с насиженного места просто так.

— Они… живы? — я решил начать с самого важного для меня, игнорируя всякие там приветствия. Не до того было.

— Да, Сергей, — спокойно ответил шеф, — они живы. Хотя в составе группы, с которой они заехали в Якутск, есть жертвы.

— В Якутск? — Переспросил я, — они же вроде в Благовещенске были.

— Шустрые ребята, — шеф вздохнул, — в общем, у нас ЧП федерального масштаба. На старой могиле ребята достали крайне опасное сердце. Что ещё хуже — они были настолько неосторожны, что информация о находке уже распространилась. И, как вы понимаете, не только среди дружественных структур.

— Что мы можем сделать?

— Для начала выдвинутся на место, — ответил шеф, — а дальше… дальше всё будет зависеть от развития ситуации.

— Ясно, — кивнул я, — когда вылетаем?

— Немедленно, — ответил шеф.

В этот момент минивен тронулся, и мы поехали по рулёжкам, мимо нескольких стоящих «Илов».

— Понимаете в чём сложность… — сказал шеф, — ваша предполагаемая супруга, похоже, помогла ребятам в разорении могилы.

— Предполагаемая?

— Мы не можем знать на сто процентов, пока вы не увидитесь, — сказал шеф, — это может быть дикое совпадение. Одна из наших задач прояснить и этот момент тоже. Но, как вы поняли, за ней идёт охота почти такая же интенсивная, как и на то сердце, что ребята добыли.

Рулёжка привела нас на ещё один перрон. Там стоял небольшой реактивный самолёт — из тех, которыми обычно пользовались очень состоятельные люди. Я мысленно присвистнул.

— Приехали, — кивнул шеф, — на выход.

— Круто… — не сдержался Иван.

Игорь посмотрел на него чуть насмешливо, но ничего не сказал.

На борту было роскошно. Я даже начал забывать, что авиация может быть очень удобной и комфортной, после многочисленных перелётов на «Илах».

Едва мы поднялись на борт, как самолёт тронулся и поехал в сторону взлётной полосы. Короткий разбег, резкий, почти «свечкой» взлёт. Пилот явно не был настроен на экономию горючего.

— Так, ребят, — начал шеф, едва мы набрали высоту, — а теперь серьёзный разговор. Нам нужно хорошенько подумать, как обыграть сразу нескольких игроков.

— У меня всё под контролем, шеф, — вмешался куратор.

— Боюсь, что нет Игорь, — шеф покачал головой, — мы сами только недавно поняли, с кем имеем дело.

— Шеф, я работал с пограничниками, — сказал куратор, — справимся.

— Работал, — согласился шеф, — только с местными пограничниками. Нам же противостоят гости.

— Шеф, с пиндосовскими мы тоже дело имели, помните, год назад…

— Пиндосы — они же тоже местные, Игорёш, — сказал шеф, ласково глядя на подчинённого, — понимаешь о чём я?

Глава 27

Доклад об обстановке мы получали каждые десять минут. Город был полностью блокирован. В помощь к местным службам даже высадили десант, чтобы прочесать каждый дом и подвал. Но тщетно: следов хантеров, у которых была Алина, так и не обнаружили.

Ближе к посадки пришла информация о том, что вроде как машину с ними удалось засечь на дороге, ведущей на Колыму. И почти сразу за этим тревожный доклад о том, что один из водителей — дальнобойщиков, которых удалось зафиксировать с помощью спутников, оказался не совсем дальнобойщиком. И, кажется, не совсем человеком.

— Серёг, тебя и Ваню мы светить не будем, — после нескольких часов бесконечного совещания шеф начал называть меня на «ты», — к объектам пойдёт Игорёк.

— Разумно, но, учитывая то, что я могу… — начал было я, но шеф перебил.

— По-другому никак, — сказал он, — ребятки понимают, что набедокурили. Если увидят кучу незнакомых амбалов — могут натворить глупостей. Вы помните, что у них в руках настолько смертоносная вещь, что по сравнению с ней обычная ядерная бомба — просто шутиха на детсадовском утреннике?

— Я готов, шеф, — сказал куратор.

— Тоже не беги впереди паровоза. Ребята тебя прикрывать будут. На случай, если дела пойдут совсем круто. Но постарайся справиться своими силами, лады?

— Справлюсь, шеф.

— Валерий Михайлович, — я всё-таки решил попробовать переубедить шефа, — Игорь ведь не спец. Не «тяжёлый». Это не вполне его задачи…

— Серёг, не нуди, — шеф снова оборвал меня, — да, я знаю, что вы с Ваней крутые ребята и дослужились до уважения в своей конторе. Но сейчас речь не о мерянии пиписьками. Сейчас тонкая игра идёт. С грандиозными ставками. И ты как никто другой заинтересован в том, чтобы никто из её ключевых участников физически не пострадал, так? Понимаешь, о чём я?

Я понимал, что его аргументы имели под собой основания. Но внутренне мне тяжело было согласиться с ними.

— Мы будем рядом, — сказал я.

Ребята оказались под влиянием вражеского оперативника. Он втёрся к ним в доверие, смог манипулировать ими. И, фактически, удерживал в заложниках.

Как-то серьёзно рыпнуться мы не могли: ресурсов не хватало для гарантированного успеха. А с меньшими шансами шеф не давал добро на проведение операций.

И в таких условиях Игорь решился выходить к объектам один.

К тому времени они заехали в посёлок Синегорье. Когда-то он создавался как место жительства энергетиков, работавших на ближайшей ГЭС, однако со временем станцию почти полностью перевели на режим вахтовой работы. А посёлок оказался полузаброшенным.

Некоторые из секретов, которые занимались прикрытием действий вражеского оперативника, мы вычислили. В контакт вступать не стали. Сейчас куда важнее была внезапность и скрытность.

Однако, как вскоре выяснилось, далеко не все засады удалось обнаружить.

Игорь угодил в ту, которую мы прощёлкали. Я с Ваней находились слишком далеко в момент атаки, чтобы оперативно вмешаться: держали дальний периметр. По нашим данным, предполагаемый противник стягивал дополнительные силы, и мы готовились встретить рейдерские группы.

Парень действовал грамотно: смог нейтрализовать засаду, фактически, в одиночку. Совсем не плохо для сотрудника, который занимался, главным образом, агентурной работой, но никак не силовой поддержкой.

Правда, как вскоре выяснилось, он сам оказался ранен. Ничего серьёзного — но потеря крови плюс риск инфекции присутствовали. Нужна была госпитализация.

— Так, дальше действую я, — сказал я, занимаясь его перевязкой, — вы с Ваней эвакуируетесь.

— Не выйдет, — Игорь помотал головой, — если эта… это… в общем их Бася тебя знает — вся операция будет под угрозой.

— Или наоборот, — возразил я, — мы не знаем всех её возможностей. Она точно будет на нашей стороне.

— Возможно, — кивнул оперативник, — но это нужно проверять в более спокойной обстановке. А не тогда, когда ребята вместе с артефактом находятся в руках врага.

Я не нашёлся, чем на это возразить.

— К тому же, у меня есть представление с кем мы имеем дело, Серёг, — вздохнув, сказал Игорь, — я у тебя нет.

— Такие люди везде одинаковы, — я пожал плечами.

— Да, — кивнул куратор, — если речь идёт о людях.

Он посмотрел на меня так, что никаких дополнительных вопросов не потребовалось.

Игорь отработал на отлично. Подловил ребят в заброшенном здании, куда их, видимо, направил сопровождающий, чтобы они достали ещё какой-нибудь артефакт. Жадный парень.

Куратор отыграл ситуацию так, что парень из хантеров нейтрализовал вражеского оперативника с помощью какой-то непонятной штуковины. Видимо, оружия, которое они добыли на заброшке.

Мы следили за ними с хорошей оптикой. Именно так, через окуляр, отделанный мягким полимером, я увидел Алину. Всего на мгновение я увидел её в оконном проёме, за разбитым стеклом.

Каким-то образом у меня сразу не было никаких сомнений: это точно она. В образе того самого существа, похожего на кошку, в которого она превратилась перед перемещением в этот мир.

Мне пришлось напрячь всю свою волю, чтобы не ринутся туда, в этот заброшенный дом…

Ответственность, мать её… и данные обещания.

Я ведь успел шефу пообещать, что сделаю всё для того, чтобы операция завершилась успешно. Чтобы отвести опасность от этого мира. Даже если ради этого придётся подождать ещё немного.

Но вот чего я мог добиться, что было в моих силах — это быть рядом с Алиной.

Осталось только придумать предлог, чтобы реализовать этот план.

Глава 28

— Готов? — Валерий Михайлович критично оглядел нас с Ваней.

— Так точно, — уверенно ответил я.

— Так точно, — повторил друг.

— В общем, ситуация контролируема. Лучшего момента не будет. Если что-то пойдёт не так — давайте знать, — давал он последние наставления.

— Есть.

Игорёк умудрился благополучно довести вертолёт до назначенной локации. Ребят везли из аэропорта в местное управление, в Анадыре. Мы прилетели туда чуть раньше — нас подкинули армейские лётчики с одного из запасных стратегических аэродромов, расположенного недалеко от Синегорья.

Теперь нас погрузили в машину.

Возле управления мы остановились одновременно с минивэном, на котором доставили ребят.

Мне приходилось использовать навыки, которые я получил в тренировочном лагере конторы, чтобы контролировать своё психологическое состояние. Иначе волнение было не унять.

Ваня едва заметно сжал мою руку и тут же отпустил. Я мысленно поблагодарил друга за поддержку.

Мы встретились с группой, сопровождающей ребят, в подземном гараже. Вместе подошли к зеркальным дверям лифта. Ваня достал карточку-пропуск и прислонил её к датчику. Дверцы распахнулись.

Мы вошли внутрь: Я, Ваня, ещё пара ребят из местного силового блока, Игорёк… и двое хантеров с Алиной.

Как только двери закрылись, Алина, до этого дремавшая у девчонки на руках, вдруг зашевелилась. Открыла глаза. И пристально на меня посмотрела.

Мне едва удавалось контролировать пульс.

Даже за кошачьими глазами с вертикальным зрачком я видел свою родную душу. Я чувствовал её.

Конечно, она узнала меня.

Мне так хотелось ей поскорее всё рассказать! Что Пашка растёт и очень ждёт маму. Что я нашёл, добыл способ вернуть её привычный облик! Что дома нас ждёт Ирина — настоящая домашняя бабушка, из тех людей, которые могут стать больше роднёй, чем родные по крови…

Всё это проносилось у меня в голове, пока я стоял как истукан, изучая собственное отражение в зеркале. Хорошо хоть за визором шлема глаза не было видно: перед операцией шеф выдал нам снаряжение, позаимствованное со кладов местных «тяжёлых».

Алина издала кошачье: «Мр-р-р-р!» и потянулась ко мне. Я поднял руку и, не снимая перчатку, осторожно почесал жену за ухом. Та тихонько заурчала.

Игорёк внимательно посмотрел на меня, пытаясь оценить, не является ли это сбоем или провалом операции.

— Отдел СпН? — спросил он, разыгрывая заранее согласованную роль.

— Так точно, — ответил я.

— Семейный?

— Никак нет.

— Готовься к командировке. С начальством твоим согласую. Нам нужно несколько человек в сопровождение. Остальных отбери сам.

— Есть, — ответил я.

Алина внимательно следила за нашим диалогом. В её глазах я читал понимание. Послушав наш разговор, она отвернулась к девчонке, залезла ей на плечи и вытянулась на манер воротника, прикрыв глаза, всем своим видом показывая: «я знаю, что делаю, сейчас моё место здесь, главное не мешайте».

— Всё, что нам остаётся сейчас — это пытаться выиграть время. В бегах, — говорил шеф; он выглядел откровенно измождённым, — это похоже на затыкание дыр. Понятия не имею, откуда у них взялось такое количество спящих ячеек!

Я спокойно слушал его, кивая там, где это было уместно. Наверно, Валерию Михайловичу могло показаться, что ситуация катастрофическая. Но у меня был опыт бегства из моего мира. Поэтому с моей точки зрения никаких причин для паники точно нет.

— Если долетите до Москвы — уже проще. Там открывается веер возможностей. Глядишь, и Алая Ступень что-то придумает…

— Алая Ступень — это ребята, которые по заброшкам, так? — На всякий случай уточнил я.

— Верно. Организация, которая стоит сверху, — кивнул шеф, — так проще вести дела.

— Жаль, что книгу на самом деле нельзя на Солнце запулить, — вздохнул я.

— Нельзя. Но нужно, чтобы те ребята, которые за этим стоят, поверили в то, что можно.

— А что это за ребята-то? — Осторожно спросил я, не рассчитывая, что шеф ответит.

Он внимательно посмотрел мне в глаза. Потом вздохнул и произнёс:

— Ты ведь много чего видел, да? Учитывая твою… биографию. Ты на собственном опыте знаешь, что такое мультивселенная. Не думаю, что для тебя будет шоком узнать, что люди — это далеко не весь разум, который бывает.

Я даже не сразу понял, о чём он. А когда сообразил то не смог сдержать улыбку.

— Что? — удивился шеф, глядя на меня исподлобья.

— Ничего, — ответил я, — просто… старые добрые пришельцы. Это даже как-то по-домашнему, что ли. Ждали их поколениями, а на самом деле… — я вздохнул, вспомнив о своём мире. Интересно, как там всё выглядит сейчас? Чинно и мирно? Или же люди совсем перестали походить на людей, за ненадобностью?

Шеф продолжал смотреть на меня.

— Знаешь, — сказал он после небольшой паузы, — часто люди попадают в нашу профессию из любопытства. Таким интересно смотреть мир с изнанки. Знать, как всё устроено на самом деле. Да что там — я и сам из таких. Но сейчас мне совершенно не хочется знать, что у тебя там случилось.

Я промолчал.

Мы выиграли несколько часов во время перелёта, но на этом наше везение кончилось. Уже во время посадки я почуял неладное. Так и оказалось: на нас напали прямо на полосе.

Эвакуация ребят была делом техники, и я справился. Ваня и остальные остались прикрывать.

Странно, что за эти два года внедрённые рефлексы настолько изменили моё поведение, что даже присутствие Алины, ещё и в таком уязвимом виде, вроде бы никак не влияло на мои решения.

Точнее, я думал, что не влияет. Но уже на финальной стадии отхода, когда я видел, как работают ребята, эффективно подавляя огневые точки нападавших, я допустил глупую ошибку. В результате схлопотал ранение в ногу. Довольно серьёзное — пуля вырвала кусок мышцы, но, к счастью, не задела артерию.

Стараясь не подавать виду, я велел подопечным двигаться вперёд. И они двигались. Довольно ходко, надо сказать, для гражданских.

Мы отошли достаточно далеко, и я уже хотел сориентироваться, чтобы выйти к точке, откуда можно экстренную связь организовать, но тут вдруг отчётливо почуял: что-то не то.

Воздух вроде как изменился. И лес был не тем. Не правильным каким-то.

Я насторожился. Встал на месте.

Вообще я редко использовал свою способность смотреть глазами животных, хотя в моём деле она и была очень полезной. Я очень активно делал это во время беготни по нашему родному миру, когда считал, что его ещё можно спасти. И вот, из какого-то странного суеверия старался не делать этого здесь.

Однако ситуация развивалась так, что никакими возможностями пренебрегать было нельзя.

К моему удивлению, на высокой сосне обнаружилась сова. Она охотилась и была голодна. Впрочем, я не сильно ей помешал — быстрого взгляда хватило, чтобы понять: мы глубоко в лесу. Никаких следов жилья не просматривается километров на пятнадцать вокруг. А вдалеке, на востоке, высятся какие-то горы. И лишь в самый последний момент я увидел странное здание, похожее на какой-от храм или церковь. Я не сразу обратил на него внимание, потому что оно было совершенно не освещено. Ведь в наше время человеческое жильё немыслимо без света, и на этого в первую очередь обращаешь внимание.

Я решил пока с ребятами не обсуждать то, что мы оказались непонятно где. Пускай сначала со стрессом от нападения справятся.

Я объявил привал и воспользовался им, чтобы перевязать ногу. Вколол себе антибиотик.

Пока готовили ужин, ребята увидели в лесу купола «церкви»

— Что, знакомое сооружение? — осторожно спросил я.

— Вроде того, — кивнул Артём. В их паре он был наводчиком — помогал вычислить место и другие параметры, по которому медведь доставал сердце. Медведем же была довольно милая девушка. Разве что бледная чересчур, какой-то нездоровой бледностью. И, пожалуй, немного заторможенная. Впрочем, может для их брата это и нормально. Её звали Соня, и, надо сказать, это имя ей идеально подходило.

— Я думал, заброшки вас радуют, — сказал я и добавил: — но вы, похоже, расстроены?

— Любые заброшки, кроме могил, и этой вот, — Соня кивнула в сторону куполов, которыми была увенчана «церковь».

— Почему?

— Считается, если кто-то из наших видит Блуждающую Церковь, он скоро умрёт, — ответил Артём, — хотя есть сумасшедшие, которые мечтают её найти… если совсем честно — мы тоже мечтали.

— Одна наша знакомая побывала в нём, — добавила Соня, — она прожила после того случая больше года. Уже считала, что ей ничего не грозит…

— Но потом всё равно погибла. Практически, у нас на глазах, — сказал Арти.

— Вот как, — ответил я и осторожно потрогал ногу. Обезбол я колоть не стал — ещё не хватало в этой и без того странной ситуации затуманивать голову. Поэтому болела рана довольно сильно. Иногда приходилось стискивать зубы.

— Зря вы не верите. Это серьёзные вещи, — сказал наводчик с таким видом, будто я его обозвал.

— Ну почему же не верю? — Я взглянул ему в глаза, стараясь выглядеть открыто и дружелюбно. Ещё не хватало, чтобы ребята меня шугаться начали и каких-то обидок между нами.

— Пойдёмте, — неожиданно сказала Соня, — я чувствую линию.

Я не сразу сообразил, о чём она говорит. Видимо, речь шла о «церкви».

— Серьёзно? Ты точно этого хочешь? — Артём выглядел испуганным.

Соня встала и молча пошла к «церкви». В этот момент Алина вдруг посмотрела на меня пристально, и тоже направилась за девушкой. Мне ничего не оставалось кроме как подняться и идти вперёд. Повязка, конечно, помогала — но всё равно больно было адски. Мысленно я ругался на Алину: «Видишь же какие дела! И чего тебе не сиделось?» но по-настоящему злиться не получалось. А только хотел как можно скорее выбраться из этой истории, чтобы вернуть ей нормальный облик.

Я достал из кармана фонарик, включил его и направил луч на тропинку, по которой шла Соня.

Так хоть никто ногу не подвернёт. А то два «инвалида» в одной туристической группе — это уже слишком.

Мне не понравилась эта «церковь». От неё за версту несло междумировыми тайнами. Я даже думать не хотел, кто и зачем его тут поставил. Но, скорее всего, этот кто-то не был человеком. Он просто использовал знакомые людям образы, чтобы придать своей идее конечную форму.

Эта штуковина была высокой. Она бы легко могла вписаться в ансамбль среди небоскрёбов московского Сити.

Огромные двери были сделаны из металла. И на них было какое-то изображение или узор. Я пригляделся, и вдруг понял, что линии узора начинают шевелиться, меняться. Кажется, я увидел силуэт быка, который медленно превращался во льва…

— Тёплая, — сказала Соня, потрогав ручку.

— Линию всё ещё чувствуешь? — спросил Артём, — или, может, всё-таки посчитать?

— На чём? — усмехнулась Соня, — в уме что ли?

— Хотя бы даже и так, — нахмурился наводчик.

— Чувствую, — смягчившимся голосом сказала его напарница.

Я продолжал вглядываться в узор, чувствуя какое-то нездоровое любопытство. Мне очень хотелось узнать, чем закончится эта метаморфоза.

— Серёжа! — Крик Алины вывел меня из ступора.

Я посветил фонариком, чтобы найти жену.

Она стояла на тропинке посреди леса. Всё так же в облике кошки. В глубине души я был разочарован; окрик был таким… реальным? Я осторожно покосился на ребят. Нет, они были поглощены «церковью», никакого удивления на лицах…

От меня не укрылась, что тропинка изменилась. Теперь она была совсем не такой, по которой мы пришли сюда. И воздух опять поменялся.

— Ну чего ты? — Сказала Соня, обращаясь к Алине, и собралась было открыть огромную дверь «церкви»

Алина мяукнула. Точнее, даже не так — она заорала, будто мартовский кот.

А я вдруг понял, что она просит меня остановить девчонку. Не знаю как — осознал в какой-то момент.

— Кажется, на вашем месте я бы не спешил, — сказал я, наблюдая за Алиной.

— Он прав, — сказал Артём, — Соня, отойди от двери пожалуйста.

— Ты чего? Серьёзно?! Хочешь, чтобы я отступила сейчас?

— Соня, из них двоих внутри была только Лиса, — сказал Артём, — просто увидеть её недостаточно. Надо обязательно попасть внутрь.

Медведь отпустила ручку двери.

— Пойдёмте отсюда, и поскорее, — сказала она.

Алина уверенно двинулась по тропе, подняв хвост, но то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что мы все следуем за ней.

«Куда же ты встряла, любимая?» — Думал я про себя, покорно шагая по лесной тропинке.

Глава 29

Ирина встретила нас на пороге дома. К её ногам жался взволнованный Шурик. Кажется, пёс сильно встревожился при виде Алины, которая подчёркнуто его игнорировала.

— Это Мария, — сказал я, обращаясь к Соне; в какой-то момент я решил, что не стану делиться реальными именами своей семьи. Ребята ведь постоянно рискуют. И будут рисковать во время предстоящих событий, на которые намекал шеф. Не хотелось оставлять ниточки.

Ирина удивлённо подняла бровь, но согласно кивнула.

— Приятно, — ответила Гостья, — я Соня. А это вот Бася, — она кивнула на Алину.

Ирина бросила взгляд на мою жену. Потом отпрянула, поглядев на меня испуганно и затравлено. Шурик тихонько заскулил.

— Да, — кивнул я, — она вернулась. Димка обрадуется.

— Димка? — переспросила было Ирина, но тут же добавила: — конечно! Ещё как!

Мы прошли в дом. Ирина и Пашка только что закончили ужинать. Сын возился на полу в гостиной с игрушками.

Он поднял голову и посмотрел на Алину. Та же не смогла устоять на месте: кинулась к сыну, едва не сбив его.

Пашка улыбался, хватая маму за шерсть, пытался зарыться в неё носом.

— Мама… — шептал он, — мама…

Соня услышала эти тихие слова и посмотрела на меня с таким сочувствием, что мне даже стало не по себе. Она догадалась? Впрочем, едва ли. Скорее всего, она нашла для себя другое толкование происходящего. Что мы вернули любимую кошку потерянной мамы, например.

Алина громко мурлыкала, буквально распластавшись на Пашке.

— Пойдёмте чаю выпьем, что ли? — предложила Ирина.

— Не откажусь, — кивнула Соня.

Мы прошли на кухню.

— Если хочешь — можешь остаться до утра, — предложил я, пока закипал чайник.

— Нет, — ответила Алина, — я воздержусь, пожалуй. Хочу сегодня улететь. Говорят, Арти удастся вернуть завтра… хочу быть поближе.

— Хорошо, — кивнул я, — тогда дам нужные распоряжения, тебя доставят на место первой.

— Ужасно, что с ним нормальной связи нет!

— Ничего. По нашим данным, с ним всё в порядке, — заметил я.

— До сих пор не понимаю, как ему это удалось.

— Думаю, он сам расскажет, когда вернётся, — улыбнулся я.

— Вы заходите если что, — предложила Ирина, разливая чай, — будем рады вас видеть.

— Спасибо, — улыбнулась Соня, — у вас очень мило… я рада за Басю. Ей и правда тут будет хорошо. Она, похоже, очень скучала по Диме. Верно?

— Ещё как, — кивнул я, делая глоток чая с травами, который приготовила Ирина.

Чай был очень вкусным и наверняка не совсем простым.

Соню забрали через пару часов. Перед выходом она зашла в гостиную и увидела, как Пашка спит на диване в обнимку с мамой. Она не стала их тревожить.

— Сергей… — сказала она перед выходом, — мы ведь… увидимся ещё?

— Конечно, — кивнул я, улыбнувшись, — когда Артёма вернут на Землю, предлагаю встретиться, кофе попить.

— Это было бы здорово! — улыбнулась Соня.

— К тому же, про Ивана доходят некоторые слухи… впрочем, он сам расскажет. Ты не против, если мы вместе придём?

— Только за! — ответила Соня.

В это время на подъездную дорожку заехала машина из управления. Мигнув фарами, она остановилась рядом. Я проводил девушку до машины и аккуратно закрыл за ней дверь.

— Серёжа? — тревожно спросила Ирина, когда я вернулся в дом.

— Да, Ир? — ответил я, разуваясь, чтобы пройти в свою комнату. Там, среди вещей, которые мне передали по дороге, хранилась добытая мной в Африке штуковина. По нашей договорённости человек из управления должен был её забрать обратно в хранилище утром.

— Всё получилось?

— Вот сейчас и узнаем.

Ирина аккуратно взяла спящего Пашку на руки.

Алина проснулась и посмотрела на меня ещё немного затуманенным взглядом.

Увидев артефакт в моей руке, она спокойно вытянулась, будто бы говоря: «Я готова».

Как только Ирина вышла, я сконцентрировал свои желания, как это делал там, в пещерах, когда воевал с пограничником — любителем человеческих жертв.

Сначала довольно долго ничего не происходило и в какой-то момент я малодушно прикрыл глаза. А когда открыл их — передо мной на диване лежала Алина. Она потянулась, улыбнулась мне и протянула ко мне руки.

— Серёжка, — выдохнула она, — как же я соскучилась!

Долгое время мы не могли говорить. Просто стояли, обнявшись, вдыхая запах друг друга. А потом Ирина постучалась и предложила один из своих халатиков.

Иринин халат был для Алины великоват. Да, я совершенно не подумал про одежду для жены — хотя миллионы раз в уме представлял себе момент её возвращения.

Она подкалывала меня на этот счёт, но, кажется, серьёзно не обижалась.

— Я думал, что потерял тебя, — сказал я, когда мы снова, уже в другом составе, сели за стол.

— А я какое-то время вообще не могла думать, — улыбнулась Алина, — Серёж, я… я очень изменилась. Тебе придётся к этому привыкнуть.

— Главное, что ты — это ты, — улыбнулся я, — такое не спрячешь и не подделаешь.

— Мне нужно будет многое тебе рассказать, — продолжала она.

Ирина посмотрела на меня вопросительно: мол, оставить вас наедине? Но Алина увидела этот взгляд и ответила сама:

— Вы теперь наша семья, я ведь верно понимаю? — сказала она, — и лучше бы вам быть в курсе.

Ирина улыбнулась и кивнула.

— Спасибо, — сказала она.

— Вам спасибо, — ответила Алина, — за то, что смогли позаботиться о моих мужчинах. Серёж, мне очень многое тебе надо рассказать. Мир, где мы оказались — он очень необычный.

— Я знаю, — кивнул я, — тут хватает странностей.

— Тут действуют очень разные силы. Некоторые из них спят, но очень скоро могу пробудиться, из-за тех событий, которые предстоят.

Ирина настороженно наблюдала за Алиной, чуть покусывая губу от напряжения.

— Нам нужно будет вернуться к Храму, — продолжала жена, — там есть кое-что, с чем следовало бы наладить контакт.

— Ребята говорили это может быть опасно, — заметил я, — те, кто попадал внутрь, не выживали.

— Что за храм? — вмешалась Ирина, — уж не о Блуждающей Церкви мы сейчас говорим?

— О ней, — кивнул я.

Ирина побледнела.

— Вы… её видели? — спросила она.

— Неоднократно, — кивнул я и улыбнулся, — по мне так хороший способ путешествовать.

— Она вела вас? — продолжала Ирина, — и отпускала?

— Да, — кивнул я.

— Потому что я просила её, — вмешалась Алина, — там всё не так просто…

— Ох… — вздохнула Ирина, — ребятки, ребятки… а я так надеялась, что у нас хотя бы лет десять будет спокойных, мне на старости, да Пашке вырасти…

— Может, и будет, — улыбнувшись, ответила Алина, — за это ведь стоит побороться. Правда?

Глава 30

Ирина встретила нас на пороге дома. К её ногам жался взволнованный Шурик. Кажется, пёс сильно встревожился при виде Алины, которая подчёркнуто его игнорировала.

— Это Мария, — сказал я, обращаясь к Соне; в какой-то момент я решил, что не стану делиться реальными именами своей семьи. Ребята ведь постоянно рискуют. И будут рисковать во время предстоящих событий, на которые намекал шеф. Не хотелось оставлять ниточки.

Ирина удивлённо подняла бровь, но согласно кивнула.

— Приятно, — ответила Гостья, — я Соня. А это вот Бася, — она кивнула на Алину.

Ирина бросила взгляд на мою жену. Потом отпрянула, поглядев на меня испуганно и затравлено. Шурик тихонько заскулил.

— Да, — кивнул я, — она вернулась. Димка обрадуется.

— Димка? — переспросила было Ирина, но тут же добавила: — конечно! Ещё как!

Мы прошли в дом. Ирина и Пашка только что закончили ужинать. Сын возился на полу в гостиной с игрушками.

Он поднял голову и посмотрел на Алину. Та же не смогла устоять на месте: кинулась к сыну, едва не сбив его.

Пашка улыбался, хватая маму за шерсть, пытался зарыться в неё носом.

— Мама… — шептал он, — мама…

Соня услышала эти тихие слова и посмотрела на меня с таким сочувствием, что мне даже стало не по себе. Она догадалась? Впрочем, едва ли. Скорее всего, она нашла для себя другое толкование происходящего. Что мы вернули любимую кошку потерянной мамы, например.

Алина громко мурлыкала, буквально распластавшись на Пашке.

— Пойдёмте чаю выпьем, что ли? — предложила Ирина.

— Не откажусь, — кивнула Соня.

Мы прошли на кухню.

— Если хочешь — можешь остаться до утра, — предложил я, пока закипал чайник.

— Нет, — ответила Алина, — я воздержусь, пожалуй. Хочу сегодня улететь. Говорят, Арти удастся вернуть завтра… хочу быть поближе.

— Хорошо, — кивнул я, — тогда дам нужные распоряжения, тебя доставят на место первой.

— Ужасно, что с ним нормальной связи нет!

— Ничего. По нашим данным, с ним всё в порядке, — заметил я.

— До сих пор не понимаю, как ему это удалось.

— Думаю, он сам расскажет, когда вернётся, — улыбнулся я.

— Вы заходите если что, — предложила Ирина, разливая чай, — будем рады вас видеть.

— Спасибо, — улыбнулась Соня, — у вас очень мило… я рада за Басю. Ей и правда тут будет хорошо. Она, похоже, очень скучала по Диме. Верно?

— Ещё как, — кивнул я, делая глоток чая с травами, который приготовила Ирина.

Чай был очень вкусным и наверняка не совсем простым.

Соню забрали через пару часов. Перед выходом она зашла в гостиную и увидела, как Пашка спит на диване в обнимку с мамой. Она не стала их тревожить.

— Сергей… — сказала она перед выходом, — мы ведь… увидимся ещё?

— Конечно, — кивнул я, улыбнувшись, — когда Артёма вернут на Землю, предлагаю встретиться, кофе попить.

— Это было бы здорово! — улыбнулась Соня.

— К тому же, про Ивана доходят некоторые слухи… впрочем, он сам расскажет. Ты не против, если мы вместе придём?

— Только за! — ответила Соня.

В это время на подъездную дорожку заехала машина из управления. Мигнув фарами, она остановилась рядом. Я проводил девушку до машины и аккуратно закрыл за ней дверь.

— Серёжа? — тревожно спросила Ирина, когда я вернулся в дом.

— Да, Ир? — ответил я, разуваясь, чтобы пройти в свою комнату. Там, среди вещей, которые мне передали по дороге, хранилась добытая мной в Африке штуковина. По нашей договорённости человек из управления должен был её забрать обратно в хранилище утром.

— Всё получилось?

— Вот сейчас и узнаем.

Ирина аккуратно взяла спящего Пашку на руки.

Алина проснулась и посмотрела на меня ещё немного затуманенным взглядом.

Увидев артефакт в моей руке, она спокойно вытянулась, будто бы говоря: «Я готова».

Как только Ирина вышла, я сконцентрировал свои желания, как это делал там, в пещерах, когда воевал с пограничником — любителем человеческих жертв.

Сначала довольно долго ничего не происходило и в какой-то момент я малодушно прикрыл глаза. А когда открыл их — передо мной на диване лежала Алина. Она потянулась, улыбнулась мне и протянула ко мне руки.

— Серёжка, — выдохнула она, — как же я соскучилась!

Долгое время мы не могли говорить. Просто стояли, обнявшись, вдыхая запах друг друга. А потом Ирина постучалась и предложила один из своих халатиков.

Иринин халат был для Алины великоват. Да, я совершенно не подумал про одежду для жены — хотя миллионы раз в уме представлял себе момент её возвращения.

Она подкалывала меня на этот счёт, но, кажется, серьёзно не обижалась.

— Я думал, что потерял тебя, — сказал я, когда мы снова, уже в другом составе, сели за стол.

— А я какое-то время вообще не могла думать, — улыбнулась Алина, — Серёж, я… я очень изменилась. Тебе придётся к этому привыкнуть.

— Главное, что ты — это ты, — улыбнулся я, — такое не спрячешь и не подделаешь.

— Мне нужно будет многое тебе рассказать, — продолжала она.

Ирина посмотрела на меня вопросительно: мол, оставить вас наедине? Но Алина увидела этот взгляд и ответила сама:

— Вы теперь наша семья, я ведь верно понимаю? — сказала она, — и лучше бы вам быть в курсе.

Ирина улыбнулась и кивнула.

— Спасибо, — сказала она.

— Вам спасибо, — ответила Алина, — за то, что смогли позаботиться о моих мужчинах. Серёж, мне очень многое тебе надо рассказать. Мир, где мы оказались — он очень необычный.

— Я знаю, — кивнул я, — тут хватает странностей.

— Тут действуют очень разные силы. Некоторые из них спят, но очень скоро могу пробудиться, из-за тех событий, которые предстоят.

Ирина настороженно наблюдала за Алиной, чуть покусывая губу от напряжения.

— Нам нужно будет вернуться к Храму, — продолжала жена, — там есть кое-что, с чем следовало бы наладить контакт.

— Ребята говорили это может быть опасно, — заметил я, — те, кто попадал внутрь, не выживали.

— Что за храм? — вмешалась Ирина, — уж не о Блуждающей Церкви мы сейчас говорим?

— О ней, — кивнул я.

Ирина побледнела.

— Вы… её видели? — спросила она.

— Неоднократно, — кивнул я и улыбнулся, — по мне так хороший способ путешествовать.

— Она вела вас? — продолжала Ирина, — и отпускала?

— Да, — кивнул я.

— Потому что я просила её, — вмешалась Алина, — там всё не так просто…

— Ох… — вздохнула Ирина, — ребятки, ребятки… а я так надеялась, что у нас хотя бы лет десять будет спокойных, мне на старости, да Пашке вырасти…

— Может, и будет, — улыбнувшись, ответила Алина, — за это ведь стоит побороться. Правда?

Content

Котов Сергей Облачные Люди

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30