Котов Сергей

Абандон 3

Локация 1. Колманскоп, Намибия. Глава 1

Мы летели «Катарскими авиалиниями», через Доху. И это был очень комфортный перелёт. Достойное завершение отличного отдыха.

Прошло каких-то три недели; ситуация в мире кланов и тайных обществ успокоилась. Содержимое командного модуля инопланетного корабля оказалось под совместным протекторатом Ветви и государства. Не все стороны такой расклад устраивал, поэтому пришлось кое-кого подвинуть. Что именно происходило — меня не информировали; до нас на острове долетали только отголоски тайных битв. Как бы то ни было, скоро сложился новый баланс сил, где Ступень заняла ещё более важное место.

Об этом нам поведала Эльвира, прислав сообщение на новенький защищённый коммуникатор. Туда же пришли билеты до Виндхука, Намибия, и следующее указание: «Посмотрите Лангер Генрих. Не факт, что получится — но надо же вас чем-то занять, пока у нас зима. Особо не усердствуйте. Считайте это продолжением отпуска. P.S. Будет желание прокатиться в Колманстоп — попросите сопровождающего. Только там ничего не трогать! Нам ещё международного скандала с участием Африканской Ступени не хватало!»

Сообщение было непривычно многословным для закрытого мессенджера. Это верно указывало на то, что Эльвира пребывала в хорошем настроении. А если так — значит, и у нас нет повода грустить.

Разумеется, я не знал ни что такое Лангер Генрих, ни Колманстоп. Пришлось гуглить. И если по второй локации у меня вопросов не возникла, то первая заставила нахмуриться. Урановый рудник? Серьёзно? Эльвира решила нас оставить без потомства? Блин, надо будет обзавестись счётчиком Гейгера. Достали эти радиоактивные штуки.

Я вспомнил о судьбе хантеров, которые вытащили сердце атомохода. И мне резко перехотелось ехать на рудник. Впрочем… Эльвира ведь чётко написала: можно не усердствовать. Прокатимся, прогуляемся по красивым местам. Если почувствуем что-то не то — вернёмся. В конце концов, мы уже несколько раз окупили все наши зимние перелёты, и даже роскошный отдых.

— А тут, похоже, красиво! — сказала Соня, когда мы заходили на посадку.

Ну да. Есть такое дело. Город прижат к нагорью на юге, должно быть, живописному. Да и зелени хватает — почти как в Гвинее.

Обидно, что в аэропорту не оказалось телетрапов. Разнежившись в кондиционированном салоне, я чуть не задохнулся от резкого перехода к жаре. Время было полуденное, так что солнце жарило вовсю.

К счастью, идти до терминала было совсем не далеко. И тут обходились без формальностей, вроде перронных автобусов.

Встречающий был уже тут, внутри стерильной зоны. Вроде бы мелочь, но приятно. Им оказался спортивный мужик средних лет, европейской наружности, но сильно загорелый — настолько, что почти сливался с коренными африканскими жителями.

Он держал в руках таблицу с именем «Алексей». Почему Алексей? Понятия не имею. Эльвира так придумала. Такое вот у неё представление о конспирации. Впрочем, кто я такой, чтобы критиковать главу Ступени?

— Привет, — сказал мужик на чистом русском, протягивая руку, — я Павел. Можно просто Паша.

— Привет, Паша, — ответила Соня, первой ответив на рукопожатия, — приятно.

— Наши имена знаешь? — спросил я тихо.

Павел засмеялся.

— Да, конечно, — ответил он, — меня всегда веселят такие вещи, — он кивнул на табличку, которую тут же свернул в четыре раза и спрятал в карман джинсов.

Возле терминала, на парковке, нас ждал белый «Круизёр». Я с облегчением улыбнулся: его салон обещал возвращение в комфортную прохладу.

Тут действительно оказалось довольно красиво: городок чистенький, аккуратненький. Чем-то на Сочи похож, только моря нет. Домики вполне европейского вида. Такой контраст с Конакри! Я был так приятно удивлён, что невольно заулыбался.

— Впервые в Африке? — спросил Павел.

— Нет, — вместо меня ответила Соня, — уже бывали.

— Южнее Сахары? — уточнил сопровождающий, после чего улыбнулся и добавил: — некоторые и Тунис с Египтом Африкой считают.

— Ну, формально они правы, — заметил я.

— Ага, — кивнул Павел, — поэтому уточняю.

— Южнее, — бросила Соня холодно.

— Хорошо. Тогда вы понимаете, что Намибия — далеко не самое худшее место на этом континенте.

— Что есть то есть, — согласился я.

Моё мнение лишь окрепло, когда мы подъехали к гостинице. Это был «Хилтон», судя по всему, построенный относительно недавно. Здание состояло из двух корпусов: классической «коробки» и цилиндрической башни футуристического вида со «шляпой».

— Так можно и привыкнуть к роскоши! — констатировала Соня, когда мы заселялись.

— Я совсем не против таких привычек, — ответил я.

— Ну что, какие дальнейшие планы? — спросил Павел, когда магнитные ключи уже были у нас в руках.

Мы с Соней переглянулись. Я ей рассказывал про Колманстоп, предупредил, что это туристическое место и трогать там ничего нельзя — но она всё равно загорелась. А главное — я был совершенно не против такой экскурсии.

— Колманстоп, — сказала она, — давайте прокатимся.

Павел осклабился, демонстрируя крепкие белые зубы, явно искусственные.

— Можно, — кивнул он, — только выезжать надо пораньше, если хотите одним днём.

— Во сколько? — спросил я.

— Ну… в шесть по-местному будет нормально.

— В шесть так в шесть, — Соня пожала плечами и посмотрела на меня с таким видом, что любые мои возражения насчёт слишком раннего подъёма погибли в зародыше.

— Если хотите по городу прогуляться — то я вечером подойду, — предложил Павел.

— Не, не стоит, — ответил я, — мы отдохнём. Наберёмся сил перед завтра.

— Разумно, — кивнул он, после чего приложил два пальца ко лбу, салютуя на морской манер, и развернулся, — если передумаете мои контакты у вас, — добавил он, не оборачиваясь, и направился к выходу.

— Уверен, что не хочешь пройтись? — спросила Соня.

— Уверен, — кивнул я, — и вообще я бы подремал.

— Обедать будешь?

— Это после того, чем нас там кормили? — я указал пальцем наверх и округлил глаза, изображая удивление.

— Согласна, — кивнула Соня, — в меня тоже больше не влезет… тогда ужин?

— Угу, — ответил я, — давай тогда часов в восемь? Нормально?

— Ты будильник поставишь?

— Поставлю. Только, скорее всего, раньше проснусь.

— Ладно. Только меня разбудить не забудь!

Так получилось, что наши номера были на разных этажах. Не знаю — специально Эльвира так сделала, чтобы мы имели возможность хоть немного побыть наедине, или просто так совпало со свободной бронью — но, пожалуй, это было к лучшему. Мне действительно хотелось побыть какое-то время наедине.

В номере, едва приняв душ, я рухнул на кровать и уснул, даже не задёргивая занавесок.

Как я и предполагал, я проснулся в пять вечера, проспав всего лишь три с половиной часа. Впрочем, дневной сон меня освежил, и я чувствовал себя прекрасно. Повалявшись какое-то время в кровати и пощёлкав спутниковые каналы, я решил одеться и погулять в окрестностях отеля.

Спустившись вниз, я заметил, что в буфете у входа в ресторан есть кофейный автомат. Дико захотелось кофе. Я вспомнил те времена, когда перед утренними лекциями, весной брал кофе и шёл пешком от метро, думая о своём и мечтая. Тогда я даже представить не мог, что буду встречать Новый год в Намибии.

Я улыбнулся и направился к буфету. Заказав капучино, я отвернулся в сторону фойе, и глядел на улицу сквозь стеклянные двери. Похоже, жара спала — гулять будет куда комфортнее, чем днём.

— Sind Sie geschäftlich hier? Wie gefällt IhnenWindhuk? — услышал я за своим плечом и оглянулся.

Рядом со мной у буфета на табурете сидел господин благообразного и даже старомодного вида. Он был в клетчатом костюме-тройке; из кармана жилета выглядывала золотая цепочка, видимо, от карманных часов. На вид ему было за сорок, а седые виски только подчёркивали ум и жизненный опыт, который светился в проницательных серых глазах.

— Oh, Entschuldigung, ich habe mich nicht vorgestellt. Mein Name ist August, — господин приложил ладонь ко лбу и кивнул.

— Извините, — ответил я на английском, — не владею немецким. Я так понял, вас Август зовут? Я Арти.

— Очень приятно, Арти, — сказал господин на английском с лёгким акцентом, — меня действительно зовут Август. Будем знакомы, — он протянул руку.

Я ответил на его крепкое и сухое пожатие.

— Сейчас уже сложно поверить, но когда-то в этих местах куда проще было встретить немецкую речь, чем любую другую. Кроме африкаанс, конечно. Но африкаанс ведь не совсем европейский язык, не так ли?

— Да, — осторожно кивнул я, пытаясь понять, к чему клонит собеседник, — пожалуй.

— Верно-верно, — улыбнулся Август и спросил, — скажите, вы тут по делам? Или отдыхаете?

— По делам, — сухо ответил я.

В этот момент бариста поставил на столик мой капучино. Он сделал его в фарфоровой чашке — но я сам был виноват, в спешке не сказал, что нужно на вынос. Так что придётся какое-то время посидеть, хотя бы ради приличия. Это было бы совсем странно — сбежать, едва получив заказ. Хотя, честно говоря, сбежать почему-то хотелось. Было в этом немецком господине что-то такое… нет, не опасное, конечно. Но настораживающее.

— О, отлично! — снова улыбнулся Август, — говорят, русские инвесторы снова проявляют интерес к местным урановым активам несмотря на то, что правила игры изменились. Вы ведь из России, не так ли?

Что ж. По акценту догадаться не сложно, а отпираться глупо.

— Верно, — кивнул я.

— И всё же если будет время — обязательно посетите Колманскоп. Волшебное место. Вы ведь слышали о нём?

— Слышал, — согласился я, — знаменитое место.

— И заслуженно! Художники и писатели со всего мира едут вдохновляться. Так что он снова превратился в своего рода генератор бриллиантов, не так ли? Только из других миров.

Он помахал в воздухе указательным пальцем.

— Возможно, — ответил я, кивнув. После чего сделал глоток кофе. Он оказался на удивление вкусным.

— Но будьте осторожны, — Август вдруг нахмурился, — в вашем случае нужно знать, что не все дороги стоят того, чтобы на них ступать. И не все сердца можно завоевать, — он подмигнул.

У меня же по спине прошёл неприятный холодок. Мы опять чёрт те знает где, и без силовой поддержки. Даже оружия нет. Может, Эльвире пора сделать выводы?

— Будьте внимательны под звёздной пылью, — продолжал Август, — дорога предопределена, но никогда не поздно отступить…

Я хотел сказать в ответ что-то злое и едкое; этот хмырь явно был в теме и зачем-то пытался на нас воздействовать. Как минимум это не спортивно! Но в этот момент меня отвлёк какой-то шум на улице. Прямо напротив дверей дались двое чернокожих парней. Вокруг них валялись раскиданные чемоданы. На шум вышли два охранника, и дебоширы вроде бы благоразумно отошли друг от друга.

Когда я снова повернулся, соседний табурет был уже пуст.

Я хмыкнул, в два глотка допил свой кофе и пошёл на улицу.

Но остановился возле ресепшн.

Портье вежливо улыбнулся мне и кивнул головой.

— Чем могу помочь? — спросил он на английском.

— Не подскажете — вот этот господин, который только что сидел возле меня в буфете. Он из какого номера? Он представился специалистом по Колманскопу, а я не успел задать пару вопросов…

Портье нахмурился, но перед тем, как ответить, снова нацепил профессиональную вежливую улыбку.

— Мы не можем раскрывать в каких номерах живут наши постояльцы, — сказал он, — извините. Правила, — он будто бы колебался, продолжать ли говорить; я терпеливо ждал, — к тому же, откровенного говоря, я не помню, чтобы кто-то разделял с вами стойку. Но, если хотите, мы можем посмотреть по камерам. Правилами это не запрещено.

— Нет, — отказался я, — спасибо, не стоит. Вопрос не такой значительный, чтобы утруждаться.

— Как пожелаете.

Даже самому себе я не сразу признался, почему отказался смотреть запись. Видимо, я боялся того, что мог на ней увидеть.

С наступлением вечера в городе действительно стало значительно прохладнее. Я шёл, наслаждаясь лёгким ветерком, который приносил приятные экзотические запахи. Город мне понравился. Небольшой, но очень ухоженный.

Когда я вернулся в гостиницу, сразу поднялся в номер Сони. Стучать пришлось довольно долго, а потом ещё минут двадцать ждать в коридоре, пока она оденется и приведёт себя в порядок.

— Ну что? — спросила она, когда, наконец, вышла из номера, — нашёл, где поужинать?

— Да, — кивнул я, — в отеле. У них есть ресторан с верандой на крыше.

— Здорово! — кивнула Соня.

Конечно же, сам ресторан я не проверял, но успел заметить рекламное объявление в лифте. Как бы то ни было, место оказалось отличным. Дороговато, конечно — но пока Ступень оплачивала наши расходы, можно было не париться о цифрах.

— Хорошо как! — перед тем, как занять место за столиком, Соня потянулась.

— Согласен, — улыбнулся я.

Официант появился через минуту. Принял заказ и, вежливо улыбнувшись, исчез.

— Ещё немного — и я подумаю, что мы никуда не улетали с Мальдив, — довольно кивнула Соня.

— Да, сервис отличный, — согласился я.

— Как погулял-то?

— Ну, так… прошёл пару кварталов, размял ноги. Тут мило.

— Что не так?

Отпираться было бессмысленно.

— Встретил кое-кого… — ответил я.

— И кого же?

— Понятия не имею, — я пожал плечами, — мужик какой-то. Вроде местный. Выглядит старомодно. Сначала втирал про Колманскоп. Потом начал нести какую-то чушь, с нехорошими намёками, ну, там на сердца и всё такое…

— Ты уверен? — Соня обеспокоенно нахмурилась, — может, просто совпало? Мало ли какой бред могут нести городские сумасшедшие.

— Нет, — я помотал головой, — не уверен.

— Вот и ладно, — кивнула Соня, — Эльвире написал уже?

— Нет, — признался я.

— И не стоит пока. А то зашлёт нас обратно на какой-нибудь остров. Нет, там, конечно, клёво — но ещё неделя и у меня поехала бы крыша от одного и того же.

— Согласен, кивнул я.

Где-то послышался отчётливый плеск воды. Я приподнялся и увидел, что за заграждением, прямо на крыше, устроили бассейн с отличным видом на закатный город. Где-то в багаже лежали плавки. Не знаю, почему я взял их с собой — наверно, просто не хотелось оставлять в гостинице или выбрасывать. Но теперь они могу пригодиться.

— Слушай, а поплавать не хочешь? — предложил я.

— В такую холодрыгу? — удивилась Соня, — ещё и после ужина? С ума сошёл?

Я пожал плечами.

Действительно, к вечеру ещё сильнее похолодало. Но вода подогревалась — так что плавать было комфортно. И я нарезал круги по дорожке, пока не почувствовал изнеможение от усталости. Только после этого я вернулся в номер, спать.

Глава 2

Несмотря на комфортный автомобиль, дорога вышла довольно утомительной. Хорошо хоть Павел оказался молчаливым парнем. Соня, кажется, даже задремала, вытянувшись на заднем сиденье. Счастливая. Я вот не привык в дороге спать, поскольку всегда был за рулём в наших путешествиях. Честно говоря, было странно, что кто-то нас везёт. Какое-то вторжение в личное пространство.

А ещё мне не хватало нашего «Патруля». Он бы очень хорошо вписался в здешний пейзаж. Может, стоило попросить Эльвиру доставить его сюда? С другой стороны, если что-то вдруг случится — будет очень обидно бросать машину здесь, на чужбине. Так что, может, оно и к лучшему, что верный «Патруль» дожидается сезона на родине.

Спустя несколько часов мы повернули направо. Зелень вскоре исчезла — начиналась настоящая скалистая пустыня.

Хорошо, что ещё на Мальдивах я купил себе солнцезащитные очки и, конечно же, захватил их с собой. Иначе смотреть на дорогу было бы больно.

Подумав об очках, я вспомнил сердце, которое мы достали на ГЭС. Жаль, что Эльвира забрала его в хранилище. Наверно, надо было настоять на том, чтобы доставить его к нам перед этим заданием. Почти уверен, она бы согласилась. Очень интересно было бы через них посмотреть на вчерашнего случайного знакомца.

Спустя еще пару часов я увидел кое-что на горизонте, в слоях дрожащего от жары воздуха.

— Это что — море? — оказывается, Соня уже проснулась и тоже глядела вперёд, сидя по центру пассажирского сиденья.

— Ага, — кивнул Павел, — тут рукой подать. Если хотите — потом заедем. Там есть портовый городишко Людериц, в десяти километрах. Сразу за ним, севернее, начинается пустыня Намиб. Там красиво.

— Посмотрим, как по времени будет, — сказал я, — а это что? Похоже на взлётную полосу!

Мы спускались со скалистого нагорья, и я заметил что-то справа, подозрительно похожее на аэропорт.

— Так и есть, — кивнул Павел, — когда-то сюда регулярные рейсы были из столицы. Сейчас изредка частники залетают, на свой страх и риск. Но я не рекомендовал пользоваться этой возможностью. Только на крайний случай. Кстати, мы почти приехали.

И действительно — миновав развилку на аэродром, мы свернули налево и через несколько километров оказались в легендарном заброшенном городе Колманскоп.

Когда-то, в первой половине прошлого века, это было довольно оживлённое место: тут работали больницы, почта, даже театр. Приезжали европейские звёзды того времени на гастроли. Благосостояние местечка было основано на алмазах — в здешних песках нашли россыпи этого минерала. Однако, как это часто бывает с моногородами, через несколько десятилетий ресурс, дававший жизнь городу, стал заканчиваться. Народ разъезжался; через несколько лет не осталось никого. Здешний засушливый климат способствовал тому, что заброшка сохранялась в очень хорошем состоянии десятилетиями. И вот, со временем, сюда стали всё чаще и чаще заглядывать туристы в поисках эффектных кадров и особых впечатлений. Говорят, основу этой тенденции положил чуть ли не Майкл Джексон, снявший тут один из своих клипов.

Конечно же, мы были не первыми, кто приехал в тот день. На специально огороженной парковке уже стояло несколько внедорожников и даже автобус. Рядом праздно бродили люди. В самом городе на одной из улиц я разглядел небольшую толпу, собравшуюся возле одного человека. Похоже, гид проводил экскурсию.

— Знаешь, говорят, если из заброшки получается туристический объект — она со временем может перестать был заброшкой. Даже сердце рассосётся, — сказала Соня, пока мы парковались.

После этих слов она, будто спохватившись, посмотрела на водителя. Я в ответ лишь безразлично махнул рукой. Если Эльвира не предупредила нас об ограничениях — то человек доверенный. В конце концов, само существование хантеров не такая уж и тайна.

— Посмотрим, — ответил я, — эту вроде охраняют. Ну, в смысле, чтобы она не перестала быть заброшкой.

— Так понимаю, вы предпочтёте самостоятельный осмотр? — уточнил Павел, когда я открыл дверцу.

— Да, — кивнул я, — да, спасибо.

— Вот и отлично!

Водитель потянулся и, нажав на клавишу, опустил спину своего сиденья.

— Похоже на декорации, — ответила Соня, когда мы вышли на главную улицу заброшенного города.

— Но сердце-то тут есть? Кажется, я понимаю, где линия, — ответил я.

— Есть, — сказала Соня, — дозревшее и перезревшее. Протяни руку — само прыгнет в ладонь… — она грустно вздохнула.

— Не-не, в таких делах Эльвиру лучше слушаться! — сказал я.

— Да никто и не собирается… — напарница вздохнула ещё раз.

Тут действительно была особая атмосфера. Вместо зарослей и мхов, которые появляются в таких местах у нас, тут был вездесущий песок. Целые комнаты, наполовину скрытые наносами. И сам песок тут высушенный, белый, как само воплощение времени.

Мы были в двухэтажном доме, в котором на лестнице, ведущей наверх, сохранились деревянные перила, когда я ощутил чужое присутствие.

Я оглянулся. И точно: под окном ближайшей комнаты лежали две тени, в которых отчётливо угадывались человеческие силуэты.

Я тихонько шикнул и, когда Соня обернулась, указал ей на тени. Как раз в этот момент одна из них зашевелилась, приближаясь к нам.

Через несколько секунд в оконном проёме показалась молодая девушка с восточным разрезом глаз. Увидев нас, она приветливо помахала рукой.

— Здравствуйте, — сказала она на английском с довольно сильным акцентом, — гуляете?

— Привет, — ответил я, — как и все здесь.

— Первый раз в Колманстопе?

— Ага, — кивнул я, — вы?

— Тоже, — улыбнулась незнакомка, — мы с напарницей давно хотели побывать. И вот. Честно заслужили.

В этот момент ещё одна девушка зашла через окно в дом. Она была заметно выше первой, и более худой, с бледным, вытянутым лицом. В какой-то миг я вдруг понял, что она — медведь. В этом не могло быть никаких сомнений. Судя по выражению лица, поняла это и Соня.

— Вы ведь не западники, — продолжала первая девушка, — и не рядовые хантеры. Алая Ступень, так?

Мы переглянулись. Отрицать было глупо, учитывая, что мы уже поняли, кем являются наши визитёры.

— Допустим, — кивнул я, — с кем имею честь?

— Я Сяомэй, — улыбнулась наводчица, — это Сяоюй, — медведь кивнула.

— Нефритовая ступень? — предположил я.

— Верно, — кивнула Сяомэй, — нижепосвящённые хантеры сюда не ездят. Не то, чтобы это было запрещено. Просто не принято. Вы же в курсе, так?

— Я Арти, это Соня, — кивнув, я сделал несколько шагов вперёд и протянул наводчице руку. Та осторожно, одними пальцами, пожала её.

— Приятно. Как вам здесь?

— На аттракцион похоже, если честно, — улыбнулась Соня, — но любопытно. Дисциплинирует. Сердце очень хорошо чувствуется, но приходится отвлекаться.

— О, ты тоже ощутила, да? — вмешалась Сяоюй.

— Такое сложно не ощутить, — улыбнулась Соня.

— Мне кажется, это немного жестоко содержать такой объект нераскрытым только ради суеверий, — заметила Сяомэй.

— Суеверий? — спросил я.

— Как, вы не знаете? — удивилась наводчица, — впрочем, вы ведь совсем молоды. Наверняка недавно прошли посвящение. Какой сезон? Третий? Четвёртый?

— Первый, — нехотя признался я; впрочем, врать и приукрашивать было бы ещё более унизительно.

— О, и уже заслужили поездку! — удивилась медведь, — круто. Очень круто, ребята. У нас сюда едут те, кто чем-то выделился в прошлом сезоне. У вас так же?

— Вероятно, — ответил я, — у нас не принято посвящать без необходимости в дела других команд.

— Ну да, ну да, наслышаны о ваших порядках, — улыбнулась Сяомэй, — наша Ступень немного более… социальна.

— Каждом своё, — я пожал плечами.

— И это прекрасно, — кивнула наводчица.

— Так что за суеверие-то? — спросила Соня, — поделитесь?

— Конечно, — улыбнулась Сяоюй, — легенда про основателя этого места, Августа Штауха. Он ведь был пограничником, вы в курсе? Слабеньким, правда. В гильдиях не состоял. Но однажды в здешних пустынях он получил нечто, благодаря чему и открыл залежи алмазов. Это уже потом были придуманы легенды про обходчиков путей железной дороги, которые якобы первыми нашли камни.

— Вот как, — вежливо кивнула Соня.

— Ага, — продолжала медведь, — когда город стал абандоном, тут частенько встречали его призрак. Даже обычные люди. И вот ведь удивительно: повстречать его считалось редкой удачей. Таким людям попадались крупные алмазы. Или удача начинала сопутствовать в других делах. Но со временем число таких случаев сошло на нет. Зато появилось много фантазёров, — Сяоюй хихикнула.

— А-а-а, ясно, — сказал я несколько разочарованно, — сначала подумал, что суеверие касалось нас и нам подобных.

— Так оно и касается, — улыбнулась наводчица, — говорят, последний, кто видел призрака, был знаменитый медведь Железной Ступени. Он решил оставить сердце этого места в покое и собирался уходить, любуясь закатом. Вот тогда-то он и повстречал Августа. Сначала он не понял, кто перед ним. Думал, просто чудак какой-то из бывших жителей. Они мило поболтали о старых добрый временах. А потом Август начал говорить странные вещи. Медведь решил, что это какая-то ерунда и быстро попрощался со странным человеком. Но потом с ним начали происходить кое-какие события, и он понял, что слова Августа были намёком. Говорят, в свою последнюю ночь он хорошенько выпил и начал говорить, что понял, как найти дорогу в другой мир, где много волшебных вещей.

— Он умер? — неожиданно жёстко спросила Соня.

— Август? — удивилась Сяоюй, — никто точно не знает. Но после того разговора в гостинице он исчез в пустыне Намиб и больше никогда не появлялся. Но с тех пор среди наших ходит суеверие, что, если повстречать Августа, он может дать ключ к проходу в другой мир. Хотели бы побывать в таком месте?

В тот момент я не соотнёс свою встречу с незнакомцем в гостинице с этим рассказом. Честно. Даже в голову не пришло! Где столица и где Колманстоп? Даже то, что имя совпало как-то прошло мимо сознания. Так бывает.

Соня легонько пихнула меня локтем в бок и тихо спросила на русском:

— Железная Ступень это Индия, да?

Я молча кивнул в ответ.

Сяоюй приняла мой кивок на свой счёт.

— Мы тоже, — улыбнулась она, — думаю, любой из нас мечтает об этом после посвящения. Знаю, в разных ступенях оно происходит по-разному — но главное: после этого начинаешь понимать, что другие миры действительно существуют. Это знание необратимо. И опасно, конечно.

— Ладно. Мы, должно быть, задерживаем вас? — Вмешалась наводчица.

— Что вы, — вежливо ответил я, — мы очень благодарны за рассказ. Без него впечатления об этом месте были бы неполными.

Китаянки синхронно улыбнулись и вежливо кивнули.

— Вы потом обратно в столицу? — спросила Сяомэй.

— Ага, — кивнула Соня, — хотя, может, ещё прокатимся в Намиб.

Девушки заливисто засмеялись.

— А вы хорошие! — Заявила Сяомэй, и полезла в карман, откуда достала небольшую пластиковую карточку, — если что — звоните. Можно просто погулять в столице, пообщаться о нашем. Приятно, что наши Ступени дружат.

С этими словами девушка протянула мне карточку, держа её сразу двумя руками. Я принял её так же — в две руки. Мало ли, вдруг это какой-то ритуал? Не хотелось бы случайно оскорбить коллег.

Судя по улыбке Сяоюй я все сделал правильно.

— Извините, — сказал я, — у нас нет с собой визиток. И номер только местный, а как его посмотреть не знаю.

— О, это приглашение в закрытый канал «Вэйсинь», — ответила мне наводчица, — он, конечно, безопасен — но вы понимаете, не так, как наши внутренние сети. Не для серьёзных вещей. Хотя приятно, что этот тип приглашения сработает с любым номером.

— Спасибо большое, — сказал я и кивнул.

— Пишите если что!

— Бай-бай!

С этими словами девушки вернулись к окну и вышли на улицу. Я покрутил в руках визитку. Потом достал смартфон.

Крыша в здании, где мы находились, уцелела, и аппарат не ловил спутники. Пришлось выждать минуту и тоже выйти на улицу.

— Собираешься Эльвире писать? — Спросила Соня.

— Ага, — кивнул я.

— Правильно. Странное это дело, — ответила напарница, — кстати, как того мужика звали? Ну, про которого ты рассказывал? В отеле?

— Август, — ответил я.

И замер.

Соня многозначительно посмотрела на меня.

— Думаешь, он? — Недоверчиво спросил я, — да ну нафиг. Не бывает так. Совпадение.

— Или же кто-то с нами играется. Допускаешь?

— Вот это больше похоже на правду, — кивнул я.

К этому моменту мы выбрались на улицу. На экране загорелся значок приёма спутникового сигнала.

«Встретили пару Нефритовой ступени, — написал я, — дали свою визитку-приглашение в «Вейсинь». Просили написать, если захотим общаться».

Ответ пришёл всего секунд через десять. Значит, Эльвира была не занята. Возможно, специально освободила время, зная о графике нашей поездки. С неё станется.

«Молодцы», — было написано в сообщении. Я показал его Соне.

— Напиши про Августа, — попросила она.

Почему-то мне очень не хотелось этого делать. Но всё же я преодолел эту секундную слабость и начал набирать:

«Рассказали легенду про призрака основателя города Августа. Встретил вчера в отеле мужика, который назвался Августом. Рассказывал странные вещи», — некоторое время я колебался, стоит ли писать что-то вроде «считаю, что над нами прикалываются», но потом решил, что не надо. Только факты. Никаких оценочных суждений. Пускай сама мозги напрягает. Не зря же она глава? Подумав так, я отослал сообщение.

Ответ пришёл сразу:

«Немедленно выбирайтесь оттуда. Если дорога на столицу будет блокирована — прорывайтесь в Лангер Генрих, там силовая группа поддержки. Держите в курсе. Сопровождающего предупредим».

— Что? Что там? — Нетерпеливо спросила Соня.

— Говорит, убираться отсюда. Быстро, — я пожал плечами. Огляделся. Красивая заброшка в пустыне. Куча туристов. Какая тут может быть опасность, чтобы вот прямо сейчас рвать когти?..

— Пошли отсюда, — сказала Соня, — чую что-то не то.

Мне ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ней.

У поворота на единственной главной улице, который вёл на парковку, нас вдруг окликнула женщина, которая стояла у мольберта и, похоже, рисовала какую-то картину.

— Привет! — она помахала рукой, — волшебное место, не так ли?

— Да-да, — буркнула Соня, и хотела было пройти мимо.

— Я очень волнуюсь. Это моя выпускная работа, — продолжала девушка, не обращая внимания на Сонин раздраженный взгляд, — может, посмотрите? Как считаете, стоящая вещь получается?

Напарница схватила меня за руку и сжала ладонь. Довольно сильно.

— Конечно, — ответил я.

Теперь Соня смотрела на меня, со смесью удивления и возмущения.

Я подошёл к девушке. Бросил взгляд на холст. Там было изображено что угодно — только не Колманстоп. Больше всего это походило на гигантский завод. Какие-то технологические сооружения, цеха, дымящие трубы, коммуникации, подъёмники… и так — до горизонта. Технопейзаж упирался в тающую алую глыбу закатного Солнца.

— Очень красиво, — сказал я, — неожиданная интерпретация. Свежо.

— Правда? — щёки юной художницы зарделись, — вы ведь поняли, да, что это будущее? Каким оно могло бы быть у это места, и других мест, подобных ему?

— Да, — кивнул я, — вы очень проницательны! Удачи вам на выпуске!

— Спасибо! — ответила художница и взяла в руки палитру.

Я спокойно вернулся к негодующей Соне, и мы продолжили путь.

— Оглянись. Я видел ещё как минимум две пары. Бегать у них на глазах я не стану, ни при каких обстоятельствах, — шёпотом сказал я, склонившись к Сониному уху, когда мы отошли от художницы достаточно далеко.

— Хорошо, — кивнула напарница, — ты прав.

Павел ждал нас возле машины. Он выглядел напряжённым, если не взволнованным. А ещё я заметил, как топорщится его белая рубашка навыпуск, с правой стороны, ниже ремня. Оружие? Хорошо, если так.

— Готовы? — спросил он.

Я молча кивнул.

— Так понял, экскурсия в Намиб отменяется, — сказал он, занимая водительское сиденье.

— По всей видимости, — согласился я.

— Ладно, — кивнул Павел, — прорвёмся.

Глава 3

Мы не прорвались. Собственно, даже пытаться не стали.

Подозрительную активность заметили уже тогда, когда проезжали аэродром. Похоже, там только что приземлился какой-то борт. Была заметна суета. Я даже расстроился по этому поводу: уже раскатал губу на халявную интересную заброшку. Но аэродром хоть и дышал на ладан, всё же абандоном пока не являлся.

Но настоящие неприятности мы встретили, когда заехали на скалистое плоскогорье, километрах в пятидесяти от Колманстопа.

Дорога была перекрыта военными машинами. Хорошо хоть у Павла, видимо, очень хорошее зрение: он заметил проблему загодя и тормознул машину.

— Дорога закрыта, — сказал он бесцветным голосом, — пробуем добраться до рудника.

Он посмотрел на приборную панель. Указатель горючего показывал две трети полного бака — мы заправились километров за сто до Колманстопа.

— Доберёмся? — спросил я.

— Должны, — кивнул сопровождающий, — в багажнике четыре полные канистры. Ещё сто литров.

— А если стороной объехать? — предложил я.

— Не вариант. Гляди, — он указал по сторонам от поста на дороге, — засады. Там и там. И, скорее всего, я не все засёк.

Пока мы разговаривали, Павел развернул машину и притопил газ.

Мы на максимальной скорости мчали обратно.

— Главное, чтобы другую дорогу тоже не перекрыли, — заметил я.

Сопровождающий усмехнулся.

— Пусть попробуют, — сказал он, и пояснил после небольшой паузы: — мы не по дороге поедем. Надо прорваться к берегу и проскочить до прилива. Уверен, они не просчитывали такой вариант.

Я посмотрел в зеркало заднего вида. Машины, которые до этого стояли, перекрыв дорогу, трогались с места.

— Похоже, нас заметили, — сказал я.

— Вижу, — кивнул Павел, — успеем!

На мой взгляд, дорога совсем не была рассчитана на ту скорость, с которой мы мчались вперёд. Мне даже показалось, что на пологих поворотах покрышки вот-вот потеряют сцепление на песчаных наносах, но каждый раз обходилось. После третьего или четвёртого манёвра, я даже начал верить в водительский талант Павла.

Через несколько минут на горизонте показалось море, и небольшой городок с выбеленными солнцем домиками.

Пару раз мы проскочили встречные машины, причём второй водитель возмущённо посигналил нам вслед.

Погоня, на мой взгляд, не приближалась, но и особо не отдалялась.

— Не опасно через город? — нервно спросил я.

— Дорога идёт по окраине, — ответил сопровождающий, — проскочим.

И мы действительно проскочили. Вот только дорога на северной окраине города заканчивалась.

Павел резко сбросил скорость, щелкнул каким-то рычагом и выскочил на песок. Машина начала плавно грести своими большими колёсами медленно набирая скорость.

Мы двигались в сторону моря. Я не видел полосу прибоя, поэтому предположил, что на самом берегу может быть что-то вроде обрыва.

Поэтому, когда мы забрались на вершину дюны, я решил, что сейчас мы рухнем прямо в океан, который нёс свои волны метрах в сорока внизу. Даже успел испуганно крикнуть.

Но мы не упали, а просто скатились по крутому песчаному спуску.

В самой полосе прибоя был участок относительно плотного грунта, который позволил снова набрать скорость.

Павел нервно посмотрел на часы на приборной панели и закусил губу.

— Что-то не так? — спросил я.

— Всё так, — ответил Павел, сжав скулы, — успеем.

— Успеем куда? — спросила Соня.

— Не куда, а до чего. До прилива.

Я опасливо покосился направо. Над узкой полоской более-менее твёрдой и плоской поверхности нависала гигантская дюна. Она уходила вперёд, за горизонт. Угол склона был такой, что я очень сомневался в способности «Круизёра» благополучно преодолеть такой подъём. И вообще, было очень неуютно.

— Как сильно вода поднимается? — спросил я.

— Не очень. Но достаточно, чтобы затопить проезд. Если опоздаем — можем потерять машину. А то и ещё чего похуже.

Я не стал уточнять, что именно могло быть «похуже».

Тем временем Солнце склонилось к океану, и уже готовилось нырнуть в водную пучину. Мы успели отъехать от места спуска километра на три — четыре, и Павел уже было вздохнул с облегчением. Но тут на гребне бархана, примерно в том месте, где спускались мы, появился свет мощных фар.

— Блин, — выплюнул сопровождающий. И снова наддал газа.

Вскоре Солнце скрылось за горизонтом. Берег с полосой прибоя, который разрезали несколько пар автомобильных фар, выглядел сюрреалистично. Даже красиво. Но, если честно, эта красота была страшноватой, особенно если помнить об опасности.

В какой-то момент мне показалось, что расстояние между нами и преследователями сокращается, но Павел сохранял спокойствие. Я решил его не дёргать лишний раз — было видно, что вождение по дикому берегу отнимает много сил. А потом, оглянувшись в очередной раз, я понял, что на самом деле преследователи отстают.

— Вроде как отрываемся, да? — спросил я.

Павел молча кивнул. На его верхней губе блестел пот.

Так прошло несколько часов, слившихся в гул двигателя, звёздный блеск над головой да накаты прибоя. И вот я начал замечать, что волны то и дело достают до колёс с моей стороны. Я сидел слева, как положено в Намибии — тут левостороннее движение.

— Начинается, да? — снова заговорил я, только теперь почувствовав, как пересохло во рту.

— Что начинается? — тревожно спросила Соня. Я заметил, что он неотрывно глядит в окно справа, на нависающие дюны.

— Прилив, — ответил Павел, — да.

— Мы успеваем?

Водитель не ответил на мой вопрос.

Ещё через несколько минут волны начали периодически доставать до порога, а там — и до дверцы. Машину немного вело, но Павел не снижал скорость.

— Так, если не успеем, — неожиданно заговорил он, — я попробую забраться на дюну. Шансы не очень высокие, но попытаться надо. Если почувствуете, что машина заваливается — прыгайте с противоположной стороны. Только очень быстро! Она может перевернуться несколько раз и тогда вас раздавит.

— А мы можем успеть? — спросила Соня, — и куда?

— Я рассчитываю на это, — сказал Павел, проигнорировав вторую часть вопроса.

Особенно крупная волна ударила в дверцу. Вода расплескалась по стеклу, машину сильно повело, но Павел успел её выровнять.

Огни сзади, кажется, опять начали приближаться.

— Можешь сюда перебраться? — спросил я Соню.

— З-зачем?

— Помогу выпрыгнуть.

Краем глаза я заметил, как Павел одобрительно кивнул.

Я отстегнул ремень.

Соня перелезла через центральную консоль и оказалась у меня на руках как раз в тот момент, когда нас толкнула очередная волна.

В этот раз мне показалось, что нас точно унесёт в океан, но Павел каким-то чудом выровнял автомобиль. После чего резко повернул направо — так, что нас прижало к дверце.

Сначала я подумал, что он всё-таки решился штурмовать дюну. Но потом свет фар выхватил из тьмы узкое и пологое ущелье со скалистыми стенами, по которому когда-то, видимо, стекала вода. А, может, и до сих пор стекает — в сезон. Скальная порода мешала засыпать ущелье песком.

Колёса выскочили на скалистую поверхность с небольшой пробуксовкой. Но тут же машина опять начала набирать скорость. Вода следовала за нами буквально по пятам.

Наверну была небольшая каменистая площадка, но Павел не стал на ней останавливаться. Он выехал на песок и крутанул руль обратно, в сторону океана. Мы проехали метров сто, и замерли возле гребня дюны, за которой начинался спуск к воде.

Тут Павел остановил машину и активировал ручник. Потом открыл дверцу.

— Только осторожнее, — предупредил он, — песок очень сыпучий, не скатитесь вниз, очень опасно. И лучше присесть, чтобы силуэта не было видно на фоне неба.

Соня не рискнула выходить из салона. А я чуть ли не ползком добрался до края дюны — как раз вовремя, чтобы наблюдать развязку разыгравшейся внизу драмы.

Очевидно, что наши преследователи не знали об ущелье и, видимо, в темноте решили, что нас смыло в море. Они пытались выбраться, взбираясь по дюне. И, надо сказать, одному из четырёхколёсных БТРов это почти удалось.

Когда я выглянул за гребень дюны, машина выла двигателем всего метрах в десяти от меня, разбрасывая фонтаны песка, которые красиво переливались в лунном свете. Однако водитель, видя, что спасение близко, забрал слишком сильно вверх. К тому же, склон возле самого гребня дюны становился более крутым. БТР балансировал какое-то время на двух колёсах правого борта, а потом тяжёлая машина опрокинулась, и её потащило вниз. По дороге она сшибла один из военных внедорожников. Несколько секунд — и машины накрыло очередной набежавшей волной.

Я осторожно поднялся. Посмотрел на Павла с уважением.

— Впечатляет, — сказал я.

— Повезло, — ответил сопровождающий и, отряхнув колени, пошёл обратно к внедорожнику.

— Что? Ну что там? — Взволнованно спросила Соня. Она успела перебраться на заднее сиденье.

— Они переоценили свои силы, — ответил Павел, и спросил, обращаясь ко мне, — куда теперь? Вроде речь шла о Лангер Генрихе.

— Да, — кивнул я, — туда нам и нужно.

— Ладно. Думаю, горючего хватит. Хорошо, что воды запасли достаточно, — сказав это, он подошёл к багажнику и достал три пластиковых бутылки из упаковки. Две из них он отдал мне и Соне.

— Спасибо, — кивнул я.

— Да не за что, — улыбнулся Павел. Когда он открывал бутылку, я заметил, что его руки слегка подрагивают.

Перед тем, как двигаться дальше, Павел спустил давление в покрышках. На «Круизёре» было установлено оборудование, которое позволяло это делать, не выходя из салона. Круто. Выберемся — обязательно поставлю что-то подобное на «Патруль». Наверняка найдутся умельцы такого тюнинга.

По песку быстро двигаться не получалось. Если добавить немного фантазии — то легко представить, что «Круизёр» — это маленький кораблик, который идёт по застывшим волнам. Впрочем, людям, страдающим морской болезнью, фантазию было бы лучше придержать: очень уж натуральные получались ощущения.

— Это побережье всегда пользовалось дурной славой, — вдруг заговорил Павел, — теперь понимаете, почему?

— Да уж, — кивнул я.

— Во времена ЮАР и «ДеБирса» тут, в пустыне, даже колючая проволока стояла. Алмазов было много. А дальше на север, за курортным городком, вообще гибельное место, которое называется Берег Скелетов. Тут очень опасные для плавания воды. Течения встречаются, легко сбиться с курса. Если шлюпка высаживалась на берег — она больше не могла преодолеть полосу прибоя, чтобы снова выйти в море. Ну и команды кораблей, которых выбрасывало на сушу, оказывались не в лучшем положении. Тут на двести километров вглубь континента никаких источников воды. Никаких дорог и коммуникаций. Они погибали, конечно. А пустыня сушила их тела и полировала кости.

— Очень романтично, — съязвила Соня.

Павел рассмеялся в ответ.

Я хотел сказать, что «Круизёр» считается довольно надёжной машиной. Но благоразумно промолчал — чтобы не сглазить.

Локация 2. Урановый рудник Лангер Генрих, Намибия

Поначалу я не понял, почему Павел остановил машину. Подумал, что он просто решил отдохнуть — это было бы логично, мы ведь скоро сутки как на ногах. Спать хотелось невозможно, но я держался. В отличие от Сони — которая спокойно дремала, вытянувшись на заднем сиденье.

Только когда сопровождающий вышел из машины, в неверном, сером свете зарождающегося утра я разглядел что-то в песке, неправильной формы, будто клякса.

Я вышел вслед за Павлом.

На песке валялись какие-то осколки. А ещё я заметил, что в воздухе отчётливо пахнет гарью. И не такой, которая бывает от костра — а плохой гарью, как на техногенных пожарищах.

— Что это? — я указал на «кляксу» на песке.

— След от взрыва снаряда, — ответил Павел.

— Вот как? Ты тоже военный, да?

— Давно отошёл от этого дела. Неинтересно мне, — он устало вздохнул, — обычно подработки такого дерьма не предполагают. Но сейчас, конечно, уже поздно давать заднюю. Да и платит Ступень достойно.

— И что это может значить? — спросил я.

— Ничего хорошего. Но поживём увидим. Надо двигаться дальше.

Когда мы подъехали к административному городку бывшего рудника, уже рассвело.

Всюду были следы недавнего боя. От зданий уцелели только некоторые капитальные стены, остальное или было разрушено прямыми попаданиями снарядов или ракет, или выгорело. Кое-где ещё поднимался дымок.

А ещё на песке лежало довольно много мёртвых людей. Их национальную принадлежность определить было сложно: тут были как европейцы, так и коренные африканцы. Очевидно, все они погибли в бою.

Странно, что при таких раскладах не наблюдалось никакой тяжёлой военный техники. Только пара подбитых и выгоревших пикапов.

Павел ходил среди тел. Пару раз наклонился, проверил карманы, но, ничего не обнаружив, досадливо поцокал языком.

Соня ходила за мной испуганной тенью. Но молчала. Раньше бы она наверняка расплакалась — но мы уже пережили достаточно для того, чтобы держаться.

— И что это может значить? — спросил я.

— Интересно, — неожиданно ответил Павел со странным выражением.

— Да уж… — сказал я.

— Нет, правда, — продолжал наш провожатый, — я пытаюсь восстановить картину случившегося. По всему выходит, что вот эти ребята, — он кивнул в сторону лежащих возле пикапа трупов, — судя по всему пытались напасть на тех, кто оборонял комплекс. Их было примерно поровну, если посчитать, что хотя бы трое-четверо оставались внутри зданий. И… похоже, они перебили друг друга.

— Но чем? — удивился я, — я думал тут танки были! Они же снесли городок!

— Да нет, — улыбнулся Павел, — современное ракетное оружие. Пусковые установки довольно компакты. А делов могут наворотить… впрочем, сам видишь.

— Разве такое вообще бывает? — вмешалась Соня.

— Вообще нет, — Павел пожал плечами, — обычно хоть кто-то, да побеждает. Но я не вижу другого объяснения.

— Может, победители скрылись? — спросил я, — ушли в пустыню?

— Не-а, — Павел покачал головой, — вот смотри, — он снова показал в сторону подбитых пикапов, — следы ведут только сюда. Вот они приехали. Если бы кто-то уходил пешком или уцелел — была бы хотя бы одна колея или следы в другом направлении. С утра не было ветра, следы не могло занести.

— Тоже верно… — согласился я.

— Думаю, что те, кто здесь был — это ваша силовая поддержка, — сказал Павел, — мне намекали, что тут буду серьёзные ребята. Видимо, это они и есть. А вот кто нападал… не скажу. С виду вроде наёмники. Но из какой конторы — даже предположить не могу.

— И… что мы будем делать? — растеряно спросила Соня.

— Откуда я знаю? — Павел всплеснул руками, — я должен был доставить вас сюда в случае неприятностей. Плана «Б» нет. Если у вас есть какой-то способ связаться со своими — то самое время это сделать.

— Твоя правда.

Я достал смартфон. Активировал спутниковую связь и дождался, пока загорится значок приёма.

И тут же на экране появилось сообщение:

«Отбой Лангер Генрих. Любыми путями в столицу. Если нет — то в ЮАР через границу. Там встретим».

Я поколебался секунду. Потом набрал: «Мы уже на месте. Следы боя. По оценке сопровождающего, нападающие и те, кто оборонялся, перебили друг друга. Прямой угрозы не наблюдаем».

Ответа пришлось ждать довольно долго. Больше минуты. Наконец, на экране появилось сообщение: «Попробуйте достать сердце». Я ждал, что поступят ещё какие-то разъяснения. Например, что делать дальше. Но нет. Экран мессенджера оставался пустым.

— Нам нужно время, — сказал я, когда вернулся к Павлу.

— Сколько? — спросил он, поглядев на восходящее Солнце.

— Сложно сказать. От часа до суток.

— Сутки — плохо. У нас провизии нет. Только вода. Тяжело будет, — Павел вздохнул, — так что постарайтесь уж поскорее. А я пока, пожалуй, посплю — пока жара не установилась. Не охота жечь горючее ради кондиционера.

— Хорошо, — кивнул я и подозвал жестом Соню.

— Что? Что Эльвира сказала? — нетерпеливо спросила она, когда мы отошли на достаточное расстояние от «Круизёра».

— Сердце доставать.

В ответ медведь хищно улыбнулась.

Рудник — это не отдельно стоящее здание. Это целый огромный комплекс: во-первых, сам разрез. Урановую руду тут добывали открытым способом, соответственно, был карьер, а ещё площадка для техники — не все самосвалы вывезли. Наверно, это было связано с тем, что часть парка было неисправно, а чинить на месте не было финансовой или логистической возможности. Поэтому машины просто законсервировали, что в условиях здешнего климата было вполне оправдано. Плюс техническое сооружения, поточные линии, дробилки, склады и административный комплекс, где мы уже были.

Поначалу мне казалось, что у такого хозяйства не может быть единого сердца. Эльвира и наши прогнозисты ошиблись. Но Соня уверенно сказала: чувствую.

Ещё я думал, что обсчитывать это место будет не самой простой задачей. Но и тут я ошибся: взаимное расположение объектов было очень удобным. Наверно, поэтому и сердце сформировалось так быстро.

Кроме того, у меня осталось умение быстро считать, даже без использования вспомогательных средств. И это было очень кстати: ведь основной наш багаж остался в столице, в гостинице. Мы ведь не планировали сразу ехать на дело.

По расчётам сердце находилось почти на самом дне карьера. Так что пришлось возвращаться и будить Павла. Спускаться пешком было не только утомительно и долго, но и небезопасно.

— Арти… мне неуютно, что тут лежат… эти люди… — сказала Соня, — может, как-то похороним?

Я остановился на секунду. Конечно, как и любой нормальный человек, я думал об этом.

— Я насчитал тридцать четыре трупа, — ответил я, — на каждого по полчаса. Итого дня за полтора управимся.

Соня тоже остановилась и посмотрела на меня выжидающе.

— Только за это время нас настигнут те, кто напал, — сказал я, и добавил более оптимистичное: — ну, или подмога.

— Вроде и понимаю, что ты прав, — вздохнула напарница, — но что-то как-то не легче от этого…

Павел успел задремать. Он оставил двери открытыми — иначе даже в утренние часы в машине быстро стало бы слишком жарко. Чтобы разбудить его, я тихонько постучал по окну.

Сопровождающий открыл глаза. Посмотрел на меня и сел.

— Что-то не так? — спросил он.

— Всё в прядке, — ответил я, — но помощь нужна. Надо доехать до дна карьера. Пешком, сам понимаешь…

— Этого я и опасался, — сказал Павел.

— Руда? — Догадался я.

— Угу, — кивнул сопровождающий, — легко на днище и колёса нацеплять лишнего. Конечно, песок — он тоже чистит, но не так хорошо, как вода. А у нас даже счётчиков с собой нет, чтобы проверить.

— У нас в гостинице есть! — вмешалась Соня, — мы взяли с собой.

— Так до гостиницы ещё добраться надо, — улыбнулся Павел и добавил: — ну да ничего. По дороге туда и обратно главное окна не открывайте. С остальным разберёмся. Не критично.

Когда мы залезли в салон, Павел закрыл окна и включил кондиционер. Последнему обстоятельству я был рад — уже становилось жарковато.

Мы почти успели доехать до самого дна карьера. Кажется, я даже сумел разглядеть контуры рудного тела — по конфигурации выработки, да и грунт в этом месте немного отличался оттенком от окружающей породы.

Меня отвлекла какая-то быстро движущаяся точка, которой я не придал значения. Решил, что птица. А потом вспомнил, что никаких птиц в окрестностях я не видел — иначе они бы давно уже пировал там, наверху, и вопрос с захоронением тех встал бы в полный рост.

Это был реактивный снаряд. Какой именно — понятия не имею, я же не Сергей, чтобы в них разбираться. Но бабахнуло знатно. Я думал, «Круизёр» перевернётся. Но повезло. Лишь осколками выбило одно из боковых стёкол багажника, да кузов чуть посекло.

Павел тряс меня за плечо. Я отчаянно пытался сообразить, что ему надо. Из-за звона в ушах ничего не было слышно. Потом я проследил направление, куда он указывал пальцем.

Тут соображалка снова включилась. Укрытие. Конечно. Вон та большая глыба подходит.

Я выскочил, как-то очень ловко снова залез в салон через заднюю дверцу и вытащил оттуда Соню. Она, к счастью, не пыталась сопротивляться — только сделала круглые глаза в удивлении ступоре.

Мы чудом успели. Те, кто пулял в нас ракеты, не просто хотели нас напугать и, так сказать, склонить к переговорам. Они хотели нас убить.

Едва мы скрылись за валуном, как последовал ещё один взрыв. Реактивный снаряд ударил точно туда, где мы были секунду назад.

Павел достал пистолет и попытался выглянуть из убежища. Но тут же по камню зашлёпали пули. Кто-то палил по нам из автоматического оружия.

Наш провожатый прижался спиной к камню; он быстро дышал, прикрыв глаза.

— Плохо дело, да? — вдруг спросила Соня, которая успела прийти в себя.

— Да, — кивнул Павел, не открывая глаз, — пытаюсь что-то придумать.

— Арти… — сказала Соня, обращаясь ко мне, — это прямо здесь.

Я мысленно восстановил свои вычисления. И правда: валун будто нарочно лежал под тем местом, где скрывалось сердце заброшки.

— Точно, — ответил я.

— Я могу достать.

В другой ситуации этого ни в коем случае нельзя было делать. Скрытое сердце — повод для переговоров. В конце концов, можно было время потянуть. Но нас пытались убить, хладнокровно и целенаправленно. Так что терять было нечего. Разве что сердце рисковало попасть к ним в случае их успеха. Но, во-первых, разве нам будет не всё равно, если нас убьют? А во-вторых — мы ведь могли его нарочно уничтожить. В редких случаях хантеры так поступали, особенно в диких местах, до того, как власть Ступеней стала значимой силой.

— Доставай, — ответил я, и добавил, обращаясь к Павлу: — глаза не открывай. Хорошо? Нам так проще будет.

Сопровождающий молча кивнул.

Мы расслышали приближающийся звук двигателя. Кто-то спускался на дно карьера вслед за нами.

— Надо спешить, — сказал я.

Соня не ответила. Она вытянулась. Забралась на валун — с нашей стороны была парочка подходящих выступов. Потянулась.

Хорошо, что я стоял внизу. Сердце оказалось довольно тяжёлым.

Это была серебристая штуковина, здорово смахивающая на винтовку со странным толстым стволом, в котором не было отверстия.

— Что, уже можно открывать? — тревожно спросил Павел.

— Можно, — ответил я, продолжая разглядывать добычу.

Тем временем Соня спрыгнула с уступов.

— Похоже на оружие, — сказала она.

— А вот сейчас и проверим — оружие или нет, — ответил я.

В другое время и в других обстоятельствах Соня ни за что бы мне не дала это сделать. Риск слишком велик. Но в тех обстоятельствах нам терять было совершенно нечего.

Как раз в этот момент кто-то выпустил по нам очередь. Пули зашлёпали совсем рядом, буквально над нашими головами, ударяясь в податливую породу, из которой состоял валун.

Значит, они описали полукруг и почти зашли нам в тыл. Оставались мгновения: им нужно лишь чуть поправить прицел.

Я вскинул «винтовку». Упёр приклад в плечо. Поводил стволом в поисках нападающих. Я изо всех сил старался не нервничать — если в такой момент начать суетиться, точно потеряешь драгоценные мгновения. Тебя достанут раньше, чем сам успеешь произвести выстрел.

Я успел.

Камуфлированный внедорожник был всего на два уступа выше нас. Я даже разглядел пулемётчика. Прицелился настолько тщательно, насколько мог, и плавно нажал на штуковину, где у обычной винтовки находился бы спусковой крючок.

Поначалу мне показалось, что ничего не произошло. Никаких визуальных эффектов не было — совсем.

Но вот — внедорожник не отвернул от края спуска и свалился на нижний уровень.

Я втянул голову в плечи, ожидая взрыва. Но его не последовало. Наверно, автомобили взрываются сразу после падения только в фильмах.

Был просто грохот. Треск разрываемого металла. А потом двигатель заглох.

— Круто, — сказал Павел, с любопытством разглядывая сердце в моей руке, — первый раз вижу настоящее сердце заброшки так близко… это многое объясняет про вас, ребята.

Я хотел выйти из укрытия, но Павел меня остановил.

— Подожди чуток, — сказал он, — могут быть другие.

Я кивнул и снова вскинул «винтовку», внимательно оглядывая карьер и прислушиваясь.

Но всё было совершенно спокойно.

— Надо двигаться, — наконец, сказал я, — тут мы как в ловушке.

— Согласен, — кивнул Павел.

Мы вернулись к «Круизёру». Удивительно, что он так мало пострадал при обстрелах. Стоило тем, кто напал на нас, один раз попасть по машине — и у нас были бы большие проблемы. Одна дорога наверх заняла бы час…

Я втором витке мы увидели упавший внедорожник. К счастью, ширина спуска была достаточной, чтобы без проблем разъехаться с обломками — в конце концов, тут ведь проезжали карьерные самосвалы.

— Притормози, — попросил я.

— Не стоит, — ответил Павел, но просьбу выполнил; мы замедлись, — гляди, под капотом дымит. Может рвануть.

Немного поколебавшись, я передумал осматривать место падения. Рисковать действительно не стоило — раз уж нам уже так исключительно повезло.

— Ладно, — кивнул я, — давай дальше.

Но на этом сюрпризы не закончились. Ещё через два витка мы наткнулись на два трупа, которые лежали возле какой-то штуковины на треноге.

— Это ещё что за хрень? — удивился я.

— Пусковая установка, — ответил Павел, — редкая штука, эта модель может стрелять ракетами не только с кумулятивной головкой, но и фугасами. Управляется лазером. На финальном участке траектории может подниматься наверх и падать вертикально, ориентируясь на тепловую сигнатуру человеческих тел. Очень удобно поражать противника в окопах.

— Да уж… всё для человека, — прокомментировала Соня.

Павел улыбнулся в ответ.

Мы остановились.

Я подошёл к ближайшему телу. Молодой мужик был. Европеец. Ещё тёплый. Никаких следов повреждений. Наверно, медик мог бы сказать больше даже по внешнему осмотру трупа — но необходимых навыков у меня не было.

Нужно было проверить карманы. Почему-то я долго не мог заставить себя это сделать — и был в этом прав. Хорошо, что я начал с нагрудных. Потому что, похоже, в момент смерти у погибшего расслабились сфинктеры, сдерживающие естественные физиологические выделения. С понятными последствиями. В общем, хорошо, что я не залез в карманы штанов.

Осмотр карманов предсказуемо ничего не дал. Никаких документов или хотя бы намёков, кем могли быть эти ребята.

Я забрал с тел два пистолета с запасными магазинами и вернулся в машину.

У въезда в карьер стояли ещё два зелёных внедорожника с работающими двигателями. Внутри первой машины сидело трое, во втором — четверо. Все были мертвы.

— Вне зоны прямой видимости, эти уже точно, — заметил Павел, когда мы осматривали машины с мертвецами, — нифига себе. А если бы за ними была наша группа поддержки?

Я пожал плечами. Разбираться, как именно работает сердце — не моя задача.

Я уже собрался было возвращаться, но тут в голову пришла отличная мысль. Я открыл багажник одной из машин. Так и есть: среди боеприпасов, частей снаряжения и прочего не очень интересного мне барахла я нашёл несколько военных рационов. И вот они были уже серьёзным намёком на происхождение опасности — на каждом красовалась надпись: «Собственность правительства США».

Перетащив провиант в нашу машину, я достал смартфон. Дождался, пока появится уверенный приём спутникового сигнала, потом открыл наш мессенджер.

«Достали сердце. Оно убило тех, кто напал на нас», — написал я.

Ответ пришёл секунд через тридцать:

«Двигайтесь в столицу. Подкрепление направляем навстречу. По возможности избегайте столкновений».

Вот так. Ни объяснений, ни восхищения, ни комментариев. Просто будьте там-то и там-то.

Кажется, я впервые в жизни начинал чувствовать себя военным.

Сами рационы работали на уже знакомых мне химических грелках. Благо, воды у нас было достаточно, чтобы их активировать.

Когда вскрывал коробку, я не особо смотрел на надписи. В итоге мне достались вегетарианские макароны в томатном соусе, и ещё какая-то химическая гадость. Впрочем, я был достаточно голодным, чтобы умять всё, что было в рационе.

— Куда дальше? — спросил Павел, когда мы перекусили и были готовы выдвигаться дальше.

— В столицу, — ответил я.

— Ясно, — кивнул проводник, — помощи не ждём?

— Нет, — я отрицательно помотал головой, — двигаемся сами.

— Ну добре. Тогда по коням, — кивнул Павел.

И мы, объезжая трупы, двинулись дальше в пустыню.

Локация 3. Каньон Фиш Ривер. Намибия. Глава 1

Пустынный пейзаж с бесконечными дюнами сначала сменился каменистым плато. Скорость выросла, но мы не гнали так отчаянно, как тогда, на побережье.

— Смотрите, — сказал водитель, когда я уже начал привыкать к новому ритму поездки, — будет обидно это пропустить.

Я посмотрел вперёд. Там была всё та же каменистая пустыня. Что именно тут должно меня впечатлить?

А потом я увидел. Мы выскочили на самый край обрыва и повернули налево, по течению реки, которая виднелась далеко внизу, на самом дне грандиозного карьера.

На самом деле, подобные пейзажи видел едва ли не каждый житель планеты Земля — на заставках разных программ и в коллекциях природных чудес. Только обычно под ними красовались надписи вроде: «Большой Каньон в полдень, США». Или: «Величие Большого Каньона Америки».

Вживую такие вещи выглядят куда более впечатляюще. Да что там: от них захватывает дух.

— Ох и нифига себе… — выдохнула Соня, прильнув к окну.

Павел довольно улыбался.

— Нравится? — спросил он.

— Не знал, что тут такие вещи бывают, — сказал я.

— Да, Африка полна чудес… на самом деле, этот каньон даже немного крупнее распиаренного колорадского.

Сто пятьдесят километров по устью — и мы у трассы, которая приведёт нас в столицу, — улыбнулся Павел.

— Мы что, вниз спускаться будем?

— Конечно, — кивнул проводник, — мы же только что из самого сердца уранового рудника. Вода нам совсем не помешает!

Крутой спуск нашёлся километров через пятнадцать. Похоже, когда-то здесь тёк ручей, питаемый сезонными дождями. Дорожка, прорезанная водой в скальном массиве, оказалась достаточно широкой, чтобы по ней мог спуститься «Круизёр». За что ей отдельная благодарность.

— Удивительное место… — сказала Соня, пока мы ехали вниз.

— Угу, — довольно кивнул Павел, — тут целый мир удивительных мест, о которых мало знают в первом мире. Кстати, если что — геологическая провинция, где мы находимся — одна из самых древних в мире. Плитам, которые составляют Берег Скелетов, возле которого мы проезжали — больше полутора миллиардов лет. Коренные породы, образующие основу каньона, едва ли не древнее.

— Круто… — сказал я, опасливо глядя на стены ущелья, которые вертикально нависали над спуском.

Через несколько минут мы благополучно достигли дна этого природного чуда. Павел сходу повёл машину в воду. И ещё несколько километров мы двигались по руслу реки.

— Ну вот, — наконец, сказал наш проводник, — теперь и в город въезжать не страшно.

— Что насчёт нашей одежды? — спросил я, — есть шанс, что мы нахватали радиоактивную пыль?

— Есть, конечно, — кивнул Павел, — поэтому рекомендую хотя бы майки снять. До момента, когда мы сможем всё проверить.

— Блин, а чего раньше не сказал? — недовольно буркнула Соня.

— Да ладно, ребят, — осклабился Павел, — руды на Лангере бедные. Около сотой доли процента. Если что — посидеть на граните, скажем, где-нибудь в Мурманской области пару минут гораздо опаснее, чем пробыть полчаса на дне рудника, где мы были.

Соня посмотрела на меня. Я ответил настороженным взглядом. Как много Павел знает о нас? Слышал ли про приключения на Кольском полуострове? Или же это просто совпадение?

— Я там жил когда-то, — добавил Павел, будто бы оправдываясь, — очень давно. С тех пор ненавижу зиму.

— Ясно, — кивнул я.

— А вообще вода здесь как? — спросила Соня, — помыться хоть можно?

Павел хмыкнул.

— Блин, а это хорошая идея! — ответил он, — башка от недосыпа совсем не соображает. Конечно. Давайте помоемся. И перекусим. И кофе выпьем. Раз уж мы доехали до этого места, те, кто нас преследует, наверняка сбились с пути.

Он остановил «Круизёр» в тени довольно высокой скалы, нависающей над излучиной речушки, по руслу которой мы двигались.

Мне показалось, что тут, внизу, немного прохладнее, чем в самой пустыне, и это было очень кстати. Я подошёл к воде, попробовал её рукой. Тёплая. Совсем не такая, как ледяные потоки на Кавказе.

Я скинул майку и принялся её полоскать в потоке. Через минуту за ней последовали и джинсы.

Соня отошла подальше, за небольшой валун, лежащий прямо на берегу, и тоже начала раздеваться. Я делал вид, что не обращаю на неё никакого внимания.

Постирав одежду, я залез в воду. Вода была совсем тёплой, но всё-таки освежала. Тут было совсем мелко, и, чтобы окунуться хотя бы по плечи, приходилось приседать.

Я видел, что Павел тоже скинул верхнюю одежду, и залез в воду. Он тёр своё тело тщательно, будто в общественной бане с мылом. Разумная предосторожность: всё-таки уран есть уран, и пренебрегать опасностью не следовало.

Хорошо, что воздух здесь, даже в непосредственной близости от мелкой реки, оставался очень сухим. Одежда высохла почти мгновенно — до того, как мы успели прикончить по ещё одному военному рациону, изъятому у тех, кто пытался нас прикончить на руднике.

После купания и чашечки кофе, которым я запил содержимое одного из рационов, жизнь стала налаживаться. Я улыбался, греясь на солнышке.

— Отлично тут! — сказал я, вытягивая ноги, — и главное — никаких туристов.

— Это да, — кивнул Павел, — правда, встречается менее приятный контингент. Но это не часто. Так что нам повезло.

— Что за контингент? — заинтересовалась Соня.

— Ну, ребят, — Павел пожал плечами, — вы же понимаете, да, в какой местности мы находимся? Золото. Алмазы. Уран. И достаточно бедный народ, чтобы соблазниться всем этим. Конечно же, тут есть контрабандистские тропы, которые организовывают негласную доставку всего этого добра, в обход правительства.

— Что, здесь? — удивился я, обведя правой рукой окружающий нас пейзаж.

— Ну а где ещё? — Павел пожал плечами, — каньон просто подарок для таких вещей. То есть, конечно же, все обо всём знают, но у правительства даже близко нет столько сил, чтобы закрыть все лазейки в этой местности. Нет, конечно, облавы периодически устраивают — но это шоу, потому что, как правило, все в доле. Конечно, чиновникам тоже надо делать карьеру, поэтому какую-то мелкашку «подстригают». Особенно из молодых и наглых, которые рискуют составить конкуренцию крупному конгломерату. Вот так вот тут всё устроено, — он улыбнулся.

— Да уж… — сказала Соня, со странным выражением глядя на ближайшую скалу.

В этот момент я почувствовал, как смартфон завибрировал в кармане джинс. Вся связь, включая спутниковую, была заблокирована. Значит, Эльвира активировала экстренную одностороннюю связь, чтобы сбросить сообщение.

Я достал аппарат и прочитал. В сообщении было всего одно слово: «Живы?»

Я подождал, пока смартфон поймает спутник, и написал ответ: «Да. Сердце у нас. Двигаемся в столицу».

— Ваши, да? — спросил Павел, глядя на мои манипуляции. Странно — раньше он благоразумно старался не обращать внимания на такие вещи, — волнуются?

— Да, — ответил я.

— Круто. Серьёзно.

Я неопределённо махнул рукой.

— Спутниковая связь — необходимое условие выживания здесь. У меня есть, но, конечно, не защищённый. Поэтому стараюсь не пользоваться. Только на открытых выездах.

— Ясно, — кивнул я.

— Вас не торопят? — спросил Павел, будто бы нарочно безразлично.

— Да вроде нет, — осторожно ответил я.

— Если есть два — три часа, то я бы поспал. А то тяжело, правда. Дорога ещё не близкая.

— Думаю, можно, — кивнул я, немного поколебавшись.

Возможности сердца, которое мы извлекли, как-то притупили чувство опасности. Кто бы ни пытался нас атаковать, теперь это нас надо опасаться, а не наоборот.

— Тогда по коням, — Павел подмигнул, — покажу место, где можно отсидеться.

Мы заехали в пещеру с довольно высоким сводом. Интересное дело: вход невозможно было заметить, даже стоя в нескольких метрах от него. Причудливая игра узоров на скальной породе скрадывала его очертания до полной незаметности.

— Круто? — спросил Павел, когда мы оказались внутри.

— Ага, — честно ответил я.

— Тут не так жарко. И снаружи увидеть нас невозможно. Но спать всё равно предлагаю в машине. На земле может какая-нибудь пакость повстречаться.

— Какая пакость? — насторожилась Соня.

— Членистоногая. Вот какая, — ответил Павел.

— Окна открою, — продолжал проводник, — если надо по делам — то лучше снаружи, в воде, чтобы следов не оставалось.

— Ясно, — ответил я.

Соня покраснела.

— Интересное какое место, — сказал я, разглядывая внутренности пещеры.

В центре было что-то вроде натоптанной тропинки, которая уходила куда-то вглубь скалы, в темноту.

— Нравится? — осклабился проводник, — одна из баз нелегальных старателей. Когда-то тут даже алмазы хранили. Но потом случилась крупная бойня. Группировки не смогли договориться, подключили правительство… в общем, вышло полное безобразие. С тех пор место заброшено.

Мы с Соней переглянулись.

— Мы же не собираемся здесь задерживаться до темноты, так? — осторожно сказала напарница.

— Что? — удивлённо переспросил Павел, — нет. Конечно, нет. Пара часов, силы восстановить.

— Арти, заведи будильник, пожалуйста.

Я улыбнулся, кивнул и достал аппарат. Заодно проверил батарею. Оставалось ещё больше половины. Нормально. Хватит до столицы, если экран не светить слишком часто.

— Отлично, — кивнул проводник, — ну что, приятных сновидений тогда.

Он забрался на водительское место и разложил сиденье. Соня хмыкнула и полезла на задний диван. Мне ничего не оставалось, кроме как занять место переднего пассажира.

Только вытянув ноги и опустив спинку я почувствовал, насколько устал. Так, улыбаясь и представляя себе мягкую постель в номере отеля, я провалился в сон.

Меня разбудила жуткая головная боль и тошнота. Сначала я подумал, что опять подхватил какой-то вирус. Но температуры не было. Состояние напоминало банальное похмелье.

А ещё — болело всё тело, ноги затекли, и вокруг было темно. Впрочем, темнота не была абсолютной: было видно, что мы по-прежнему в пещере, и снаружи до нас добирается бледный рассеянный свет.

Мне было так нехорошо, что я даже не сразу испугался.

— Соня? — осторожно окликнул я.

Ответом мне была тишина.

— Соня, ты здесь? — повторил я, уже громче.

Где-то рядом послышался приглушённый стон.

Отлично. По крайней мере, она жива.

— Арти? — произнесла Соня, — Арти, ты тут?

— Да! — ответил я, и поднялся на четвереньки, чтобы ползти в сторону напарницы, — да, я здесь.

— Блин, ощущение, будто мы вчера жёстко бухнули… — сказала Соня, — что произошло?

— Не знаю, — ответил я. Хотя уже догадывался, что к чему.

К сожалению, мои догадки оказались верными.

Пропал мой смартфон. И, что самое страшное, сердце, которое мы достали на руднике.

Зато в углу пещеры нашлись оставленные, будто как издевка, пара рационов и бутылок питьевой воды. Впрочем, за воду я был благодарен.

— Арти, ты помнишь, что сказал этот говнюк насчёт этого места? — спросила Соня.

К сожалению, я помнил. Поэтому, как только мы попили, встал и направился туда, где, как я предполагал, был выход из пещеры.

— Стой! — окликнула меня Соня, — ты куда?

— К выходу, конечно, — ответил я.

— Как думаешь, снаружи ночь?

— Почти уверен, — вздохнул я, — думаю, это лунный свет, — я указал на слабые отблески на ближайшей стене. Благодаря им света было достаточно, чтобы видеть силуэты друг друга.

— Арти, нам нельзя к выходу, — понизив голос, сказала Соня, — если здесь есть стражи — они именно там. Понимаешь?

Я мысленно хлопнул себя по лбу. Это правда. Как я мог забыть настолько элементарные вещи?

— Тогда мы слишком близко к выходу, — прошептал я, — давай попробуем пройти дальше. Надо найти место, где можно продержаться до утра.

Я намеренно говорил очень оптимистичные вещи. Если эта заброшенная база — настоящая могила, то продержаться до утра будет очень сложно. Стражи ведь не стоят при входе всю ночь. Часть из них занимает внутренние пространства, специально подкарауливая тех, кто не смог выбраться до наступления ночи. Однако, переместиться подальше от входа действительно стоило. Возможно, стражи нас пропустили, потому что мы были без сознания. Но теперь они могли нас учуять.

— Главное не заблудиться, — прошептала Соня.

— Я не буду отрываться от стены, — ответил я, — не заблудимся.

Несколько минут мы шли в полной темноте. А потом я заметил, что где-то под потолком появились новые источники света. Сначала я даже решил, что это реакция моей психики на темноту и экстремальную ситуацию. Огоньки были совсем слабенькими, но постепенно я понял, что могу отчётливо разглядеть силуэт Сони.

— Арти, — прошептала она, сжав мне руку, — ты это видишь?

— Вижу, — так же тихо ответил я.

— Что это?

— Скорее всего, насекомые, — предположил я, — или какие-нибудь грибы. Фотолюминесценция.

— Ясно… — ответила напарница.

По мере продвижения я начал замечать следы пребывания людей: на стенах виднелись крепления для фонарей (или факелов?), какие-то подставки или полки.

Наконец, стена, вдоль которой мы шли, упёрлась в самую настоящую дверь. Она была деревянной, с шершавой на ощупь ручкой.

— Осторожнее, — предупредила Соня, когда протянул руку, — может заскрипеть.

— Я осторожно, — уверил я.

Тихонько потянув на себя, я обнаружил странное: дверь двигалась не в сторону, как обычно, а вверх, на того, кто тянет. Зато никакого скрипа не был — так, едва заметный шелест.

Я потянул на себя сильнее, пока не образовался достаточный проём, чтобы можно было пройти внутрь.

— Заходим? — спросила Соня.

— Да, — ответил я.

Когда дверь вернулась на своё место, стало заметно темнее. Тут было значительно меньше светлых точек на потолке.

Помещение было совсем небольшим. Как комната в стандартной квартире. Тут даже была кое-какая мебель: пара стульев, стол, стеллаж, заставленный каким-то хламом.

На столе я заметил кое-что, что привлекло моё внимание. Осторожно приблизившись, держась за стену, я ощупал столешницу. Так и есть: россыпь цилиндрических предметов оказались самыми настоящими свечами. А рядом лежал коробок спичек. Точнее, коробком это было можно назвать с большой натяжкой: это были спички западного производства, из сложенного и нарезанного картона, с одной полосой для зажигания.

— Арти, что делаешь? — настороженно спросила Соня.

— Хочу свет дать.

— Думаешь, стоит?..

— Для стражей это не имеет значения, — ответил я, — они не по свету ориентируются. Но это имеет для нас. К тому же, мы за дверью.

Соня промолчала.

Я оторвал одну спичку. Чиркнул по полосе. Посыпались искры. Со второго раза удалось добыть огонь. Я взял одну из свечей и запалил фитиль.

— Как-то тут слишком… — произнесла Соня, оглядывая комнату, где мы оказались.

— Порядок? — добавил я.

— Да! — кивнула напарница, — точно. Для могилы, где происходило массовое убийство…

— Это ни о чём не говорит, — сказал я, — может, просто это помещение не задели.

— Да, — согласилась Соня, — возможно.

Я подошёл к двери. Она оказалась довольно интересной и даже странной конструкции: вместо петель дверное полотно было подвешено на полосе чего-то, напоминающего то ли кожу, то ли резину. Скорее, первое, раз она провисела так долго. Никаких петель не было в помине. Зато по краю двери, закрывая щели, шёл уплотнитель, из такого же материала, на котором держалась дверь.

— Я прилягу, — сказала Соня, указывая на голую кровать в углу комнаты, — ты не против?

— Конечно, — кивнул я, — только осторожно. Без шума. Проверь сначала, что она держит.

Кровать оказалась довольно прочной. Соня осторожно легла на неё и вытянула ноги.

— Как же мерзко-то, — вздохнула она, — Арти, когда поймаем этого говнюка, я ему…

Дальше последовала такая тирада, которую я никак не ожидал от обычно спокойной и человеколюбивой Сони. Видимо, у каждого есть свой предел. После нескольких особенно удачных пассажей мне даже стало немного жаль Павла.

— Я бы ещё с Эльвирой серьёзно поговорил, — добавил я, когда Соня закончила, — по кадровым вопросам.

— О, и это тоже! — кивнула напарница, — но сначала этому…

И она повторила одну из операций, которую твёрдо намеревалась проделать над Павлом.

— Хорошо. Я подержу если что, — добавил я.

— Спасибо. Ты настоящий друг.

Соня закрыла глаза. А я взял свечку и ещё раз внимательно осмотрел помещение.

На стеллаже, среди бесполезных штуковин, вроде пресс-папье, коробок, степлеров и прочего хлама, я обнаружил кое-что интересное. Нож. Даже довольно острый.

Довольно ухмыльнувшись, я взял оружие. С ним как-то спокойнее. Против стражей не поможет, конечно — но хоть изобразить видимость борьбы будет можно.

Я продолжил осмотр. И обнаружил в ящике стола несколько старых, выцветших фотографий. На одной из них я обнаружил уже знакомое мне лицо. Внизу фотографии была надпись, выполненная готическим шрифтом: August Stauch, 1933.

— Что? — вдруг спросила Соня, будто что-то почувствовав, — что там, Арти?

— Да так…

— У тебя спина дёрнулась.

— Фото мужика, с которым я виделся в гостинице в столице, — решил признаться я, — датированное тысяча девятьсот тридцать третьим годом.

— Ох… — выдохнула Соня.

— Угу, — кивнул я.

— Ладно. Разберёмся… слушай, надо бы время знать… чтобы рассвет не проспать… — сказала напарница.

— Ничего. Я почувствую, когда будет безопасно.

— Точно?

— Точно.

Однако через пару часов я почувствовал что-то совсем иное. Это было как отчётливое ощущение чужого присутствия. Совсем рядом, за дверью.

Соню, которая тихонько посапывала на кровати, я решил не трогать. Но на всякий случай неслышным выдохом погасил свечу.

Прошло несколько минут прежде, чем я снова начал видеть крошечные светящиеся точки под потолком.

А ещё я вдруг услышал — едва-едва, на самой границе слуха — будто что-то массивное переминается. Объёмный вдох и выдох. Дышат ли стражи? Понятия не имею. Возможно.

Я сам в этот момент дышать разучился. Казалось, что воздух входит в ноздри со страшным грохотом.

Так продолжалось несколько секунд.

Наконец, я услышал… или, скорее, не услышал — а почувствовал, через пол пещеры, массивный шаг.

И в этот момент Соня вдруг начала двигаться. Недовольно пробурчав что-то во сне, она попыталась перевернуться.

Раздался жуткий скрип.

Я, сжимая в руках нож, ринулся к кровати. Схватил напарницу.

— Тихо, — зашептал я ей на ухо.

К счастью, Соня проснулась и смогла оценить обстановку. Я почувствовал дрожь её тела.

Дверь начала медленно подниматься. Снизу в комнату протискивалось нечто, массивное и будто бы покрытое шерстью. Я услышал глухое рычание.

По-прежнему сжимая нож в руке, я приготовился дать свой последний бой.

Соня вдруг вскочила и, что-то прокричав, метнула вперёд. Я так и не понял, что это было — похоже, какой-то кусок доски, который просто оказался под рукой.

Страж (думаю, это всё-таки был он, а не какой-нибудь медведь; ну какие медведи в пустыне?) настолько оторопел от такой наглости, что несколько секунд стоял неподвижно.

А в это время кровать под нами вдруг затрещала и с громким грохотом рухнула на пол. Но на этом пертурбации не закончились. Вслед за кроватью рухнула часть стены, возле которой она стояла. Оказалось, что она была сделана из хрупкого картона, кое-как заделанного штукатуркой.

В образовавшейся дыре был виден проход в узкий пещерный коридор.

Соня схватила меня за свободную руку и закричала:

— Бежим!!!

Я не заставил себя долго уговаривать.

Мы скользнули в щель ровно в тот момент, когда страж пришёл в себя и рванул в нашу сторону. Он снёс остаток стены, но застрял в самом проходе. Он оказался узковат для него.

Соня замерла на какое-то время, завороженно глядя на щёлкающую в метре от нас пасть. Метровые белые клыки можно было легко разглядеть даже в неверном свете мерцающих под потолком точек.

Тут пришла моя очередь тянуть её за собой.

Метров через двадцать тоннель резко забирал вправо. Мы продолжали бежать.

Ещё метров через десять Соня вдруг встала.

— Что такое? — спросил я.

— Я сердце чую, — сказала она.

— Даже не думай! — предупредил я.

— Точно?

— Точно!

Где-то за поворотом рыкнул страж. Мне показалось, что кто-то в глубине пещеры ему ответил. Хотя, конечно, хотелось верить, что это было всего лишь эхо.

Мы побежали дальше. И бежали так довольно долго, пока на стенах пещеры не увидели красноватые отблески солнечного света.

— Арти? — Соня снова остановилась, — это что? Рассвет?

— Надеюсь, — кивнул я.

— Подожди… — она потянула меня за руку, заставляя замедлиться.

— Что?

— Линии исчезли… ты не чувствуешь?

По правде говоря, после того, как я пришёл в себя, мне было настолько плохо, что я их и до этого не чувствовал.

— Нет, — ответил я, но тут же добавил, чтобы не вводить напарницу в заблуждение, — возможно. Я не следил.

— У меня какое-то странное чувство…

— Соня, мы, похоже, пережили вторую могилу, — ухмыльнулся я, — не удивительно, что у тебя странное чувство.

Напарница легонько, одними уголками губ, улыбнулась.

А я понял, что могу разглядеть её мимику. И, конечно, меня это обрадовало.

Глава 2

Выбор был небольшой: умирать от жажды или рискнуть и выпить воды из реки на дне каньона. В Гвинее пить воду я бы не рискнул ни при каких обстоятельствах. В конце концов, смерть от жажды менее мучительна, чем возможная смерть от паразитов, как мне кажется. Но тут вода выглядела чистой. Да и местность вокруг — безжизненная, выжженная солнечным ультрафиолетом — давала надежду на то, что пара глотков воды не приведут к больничной койке.

Соня начала пить первой. Она даже не раздумывала долго: просто упала на колени прямо на берегу, и начала жадно глотать.

Вода была прохладной, чуть солоноватой на вкус. Но при этом она прекрасно утоляла жажду. Я даже почувствовал себя лучше. Организм медленно справлялся с последствиями отравы, которую использовал Павел. Если это, конечно, его настоящее имя.

Я уже собирался подняться, когда увидел в прямо возле себя тень. Замер, напрягся рефлекторно.

— Wie is dit wat na ons toe gekom het? — произнёс мужской голос за спиной.

— Извините, я говорю только на английском, — ответил я, благоразумно сохраняя неподвижность.

Краем глаза я видел, что Соня тоже замерла.

— Можно и на английском, — ответил незнакомец с довольно сильным специфическим акцентом, — кто такие, откуда здесь?

— Туристы, — ответил я, — нас ограбил и бросил наш проводник.

— Вот как? Туристы, значит? А теперь поднялись, повернулись, руки за голову.

Мы благоразумно подчинились.

Мужик был не один. Их было аж пятеро — крепкие белые парни, в джинсах и клетчатых рубашках. Вооружены пистолетами, один из которых был нацелен мне в грудь.

Я неловко улыбнулся.

— И почему такие туристы никогда не в курсе, что правительство выдаёт разрешение на пешие экскурсии по Каньону только до пятнадцатого сентября?

Я изобразил удивление.

— Мы и правда не знали, — вмешалась Соня.

— С тобой будем говорить, когда зададим прямой вопрос, — грубо оборвал её мужик, — ладно. На месте поговорим. Вперёд!

— Руки можно опустить? — спросил я, — затекают…

— Так, чтобы я их видел, — ответил мужик.

Я осторожно опустил руки и двинулся в указанном направлении.

Шли мы не так уж долго. Может, полчаса. По берегу реки была проложена удобная тропа, по которой мы поднялись довольно высоко — но не до самого плато, и продолжали идти, насколько я смог сориентироваться, куда-то на север.

Потом тропа свернула в неприметный закуток между скалами, и мы оказались возле входа в ещё одну пещеру. Соня напряжённо посмотрела на меня, сбившись с шага. Я отрицательно мотнул головой.

— Эй! — окликнул меня мужик, который держал нас на прицеле, — в чём дело?

— Ни в чём, — ответил я, — у моей спутницы боязнь замкнутых пространств.

— Тогда тем более не понятно, какого фига вы делали в пещере! — ухмыльнулся тот.

Плохо дело. Значит, за нами следили с момента выхода на поверхность.

— Не по своей воле, — ответил я.

Мужик промолчал.

Сразу за входом в пещере находился довольно большой зал. Он был ярко освещён светодиодными прожекторами, которые, похоже, работали от аккумуляторов. По крайней мере, ничего похожего на генераторы я не заметил.

В зале было довольно людно: суровые вооружённые мужчины сновали куда-то по своим делам, кто-то сидел за столами и что-то обсуждал, глядя в планшет. А в дальнем углу, привязанный к доске, лежал обнажённый мужчина. Над ним склонились трое. У них в руках были инструменты — но не медицинские а, скорее, слесарные. Судя по тому, что через секунду лежащий закричал, в их целях их действий сомневаться не приходилось.

У меня опять пересохло во рту. Я бросил быстрый взгляд на Соню. Она на удивление хорошо держалась.

Подтверждая мои опасения, наш похититель указал именно в тот угол, где пытали несчастного. Мы нехотя поплелись в этом направлении.

Только когда мы подошли ближе я узнал в растянутом на деревянной доске мужчине Павла. Похоже прежде, чем начать пытку, его хорошенько избили: левый глаз заплыл из-за огромного синяка. Кровоподтёки виднелись и синяки виднелись на руках и рёбрах.

Несмотря на то, что он сделал с нами несколько часов назад, мне стало его даже жаль. В конце концов, он ведь мог нас и убить — но по каким-то причинам не сделал этого. Впрочем, он ведь мог знать, что оставляет нас в могиле, и тогда его поведение было более отягчающим, чем простое убийство. Но я старался убедить себя, что ему не было известно о могиле.

Единственным здоровым глазом он разглядел меня. Узнал, конечно. И тут же что-то затараторил на местном наречии.

Мужик, который привёл нас, некоторое время внимательно слушал. А потом громко рассмеялся — так, что другие присутствующие в пещере даже начали на нас оглядываться.

— Он говорит, что вы ужасные преступники, владеющие магией, — сказал мужик, немного успокоившись, — что вы его заколдовали и заставили нести жуткую вещь через пустыню в одиночестве. Как вам такая версия?

— Подыграйте мне! — сказал Павел на русском, — иначе все погибнем!

Один из его мучителей ударил его по голени каким-то твёрдым предметом, напоминающим колотушку. Павел взвыл.

— Что он сказал? — спросил мужик, который нас привёл. Похоже, он тут был старший.

— Просил подыграть ему, — ответил я.

— Неплохо, — сказал мужик на чистом русском, — даже хорошо. Что ж, похоже, на жизнь вы себе уже заработали. Будете и дальше такими же честными — глядишь, нам удастся избежать самого неприятного. Вот он честным не был, — он кивнул на Павла, — за что и платит.

Мужик кивнул одному из палачей, и тот достал узкий и длинный нож. Подошёл к Павлу, который снова начал кричать. Второй палач закрыл ему рот кляпом.

— Ладно, тут и без нас разберутся, — сказал мужик, — пойдёмте прогуляемся.

Мы вышли из большого зала у входа в пещеру через узкий боковой лаз и оказались в ещё одном зале, гораздо меньшем. Тут стоял одинокий стол у стены и горела пара прожекторов. Возле стола стояли двое вооружённых боевиков. Оба кивнули, когда увидели мужика, который привёл нас.

— Jy kan maar gaan. Maar bly naby, — сказал он.

Оба боевика отошли от стола и вышли из зала.

Только теперь я разглядел, что на столе лежало извлечённое нами сердце.

— Знаете, что это такое? — спросил мужик.

— Догадываемся, — ответил я, — вероятно, оружие.

— И как оно действует?

— Убивает тех, в кого целится хозяин, — ответил я, — по крайней мере, именно так оно сработало, когда я им воспользовался.

— Молодец, — похвалил мужик, — ещё пара очков и повышенный шанс на выживание. Идём дальше. Кто вы такие?

Прежде, чем ответить, я выдержал паузу. Надо было подумать. Соня тревожно поглядывала на меня, но благоразумно сохраняла молчание.

— С учётом ситуации, я могу рассказать, — ответил я, — только хотел бы сразу предупредить о последствиях. Скорее всего, те, кто придут за нами, убьют всех, кто успеет узнать об этом. То есть, вас, и всех, кому вы успеете доверить эту информацию.

Мужик хохотнул. Потом взял сердце со стола и покрутил его в ручищах.

— Умён. Ничего не скажешь, — ответил он, — единственная возможная тактика в твоей ситуации. Подготовка впечатляет. Старую школу видно сразу. Так что не думаю, что ты из государственных структур. Контора явно частная, которая может позволить себе хороших инструкторов. Так?

Я пожал плечами.

— Ну а если так — то можешь не утруждаться. Я знаю, кто вы такие.

Дальнейшее случилось слишком быстро. Я даже не успел пискнуть.

Мужик взял сердце, нацелился на нас и плавно нажал ту штуку, которая похожа на спусковой крючок.

Я зажмурился. Успел подумать о родителях, пожалеть их. От адреналина зашумело в ушах, сердце стукнуло раз-другой, и ушло в галоп.

Я медленно открыл глаза. Соня стояла рядом, глядя на меня в полной растерянности.

А мужик, стрелявший в нас из сердца, как подкошенный рухнул на каменный пол пещеры.

На всякий случай я ещё пару секунд не двигался с места. А потом рванул к мужику.

Я всё никак не мог сообразить, что же произошло: его свалил приступ за секунду до того, как он убил бы нас? Маловероятно, но не невозможно ведь! А что ещё мне оставалось думать?

Мужик был мёртв. Я тщательно пытался нащупать пульс на его шее — но тщетно. Потом я опустился и попробовал послушать его сердце, прижав ухо к груди.

— Умер? — как-то подчёркнуто спокойно спросила Соня.

— Да, — ответил я.

— Похоже, это сердце убивает вовсе не того, в кого целится. Да?

— Возможно, — кивнул я, и взял сердце.

Почему-то, когда я ощутил в руках его приятную тяжесть, мне стало гораздо спокойнее.

— К выходу, — сказал я, переходя на шёпот, — осторожно. Помнишь двоих охранников?

Соня молча кивнула.

Но об охране, как вскоре выяснилось, беспокоиться не следовало. Они тоже были мертвы. Кажется, один из них перед смертью даже пытался достать оружие — в его руке был пистолет, а кобура была расстёгнута. Впрочем, это ничем ему не помогло.

Мы прошли узким лазом, и уже по дороге я заподозрил, что мы найдём в главном зале. Слишком уж тихо тут стало. Нет гула человеческих голосов.

— Арти, сколько их тут?.. — выдохнула Соня, оглядывая тела, которые совсем недавно были живыми боевиками.

— Несколько десятков, — машинально ответил я, — судмедэксперты повесятся.

— Что делать будем? — спросила напарница.

И тут я услышал что-то вроде сдавленного стона. Посмотрел в дальний угол пещеры, где устроили пыточную.

— Соня, иди к выходу, жди меня там, — как можно более спокойным голосом произнёс я.

— Что? Почему? — удивилась напарница.

— Просто жди у выхода, пожалуйста, — повторил я, — хорошо?

Кажется, Соня поняла. По крайней мере, без дальнейших вопросов она направилась к выходу.

Павел был не жилец. Не нужно было иметь медицинского образования, чтобы понять это. Похоже, его начали убивать сразу после того, как он увидел нас. Причём делали это одним из самых мучительных способов — сдирая кожу.

Кажется, он всё ещё мог меня видеть. По крайней мере, стон усилился, когда я подошёл ближе.

Осторожно, стараясь не задеть его, я отстегнул кляп.

— Добей… — выдохнул Павел, — это… невыносимо… а-а-а…

Я беспомощно посмотрел на сердце. Почему оно не убило его? Быстро и милосердно. Что теперь делать?

Оружия кругом хватало.

Я подошёл к одному из боевиков, который валялся на полу, и вытащил у него из кобуры пистолет. Это снова был «Глок». Популярная, видимо, модель.

Я вернулся к умирающему. Приставил ствол к основанию его позвоночника.

— Готов? — спросил я.

— Ты… можешь… меня ненавидеть… — выдохнул он, — есть… за что… но… — он прервался на несколько секунд, сбив дыхание; я уже решил было, что моя «помощь» не понадобится и начинаются конвульсии, но нет: Павел словно собрал последние силы и заговорил отчётливо и уверенно: — ступив на дорогу звёздной пыли, иди до конца. И никого не слушай.

После этого он снова протяжно застонал, потом зашептал что-то быстро-быстро. Я прислушался: «Больно, мамочка, как же больно…» разобрал я.

После этого я закрыл глаза. И нажал на спусковой крючок.

Соня ждала меня возле входа.

— Как ты? — спросила она.

Я ничего не ответил. Мне почему-то очень захотелось смотреть на Солнце. До боли в глазах. До слепоты. Но я заставил себя отвести взгляд.

Глава 3

Довольно быстро не осталось никаких сомнений в том, что боевики, захватившие нас, были контрабандистами. В глубине пещер мы нашли несколько герметичных ящиков, помеченных значком «радиационная опасность». Что ж, логично: в наше время этот товар может принести куда как большую прибыль, чем банальные алмазы.

Оснащены они были соответственно. Специальное оборудование, компьютеры, транспорт. В одном из замаскированных залов пещеры мы нашли даже скрытую вертолётную площадку, где стояла винтокрылая машина. Сверху площадка закрывалась маскировочной тканью — так, что даже с небольшой высоты её невозможно было отличить от окружающей скальной породы.

А ещё у них, конечно же, были собственные терминалы спутникового интернета. Причём обычных, голосовых, спутниковых трубок я не заметил. Продвинутые ребята, привыкли полагаться на самые современные технологии.

Мы вскрыли компьютер одного из главарей с помощью его отпечатка пальца. Покопавшись немного, я обнаружил активированный аккаунт «Скайп» с предоплаченными услугами на несколько сотен долларов.

Можно было звонить на номер Ступени. Понятное дело — чувствительную информацию по такому каналу не передашь, но хотя бы обозначить, что мы живы и примерно договориться о способе эвакуации можно.

— Так, — сказал я, по памяти набирая цифры, — надо принимать решение. Звоним сейчас или сначала добираемся до ближайшего города?

— Ты хочешь взять их машину? — спросила Соня.

— Ну, да, — кивнул я, — а как иначе?

— Наверняка тут наши права не действуют, — заметила она.

— Так я и полицейских особо не видел.

— Зато я замечала, по дороге в Колманстоп. И это если не считать того, что нас могут целенаправленно искать и выставить блок-посты на дорогах.

— У нас оружие есть, — заметил я, — и сердце.

— Которое непонятно по какому принципу жертв выбирает, — парировала напарница.

— То есть, всё-таки звонить.

— Однозначно.

Я нажал кнопку набора. Через несколько секунд послышались сдвоенные гудки. Это продолжалось довольно долго, наверное, с минуту. Потом вызов прервался. На том конце так и не ответили.

Мы переглянулись. Я ещё раз тщательно проверил все цифры. Снова набрал. С тем же результатом.

— Может, там ночь? — сказала Соня и тут же сама добавила: — хотя о чём я, должен же быть дежурный…

— И там не ночь, — заметил я, — не такая большая разница во времени, между нами.

— Не нравится мне это…

— Значит всё-таки едем самостоятельно? — спросил я, нащупывая в кармане документы. Их стоило проверить — мало ли, вдруг Павел, обыскивая нас, что-то вытащил. Но нет: паспорт, права и даже служебные карты были на месте. Вместе с документами я вытащил ещё один пластиковый прямоугольник, на котором было написано: 星尘道. Понятия не имею, это значит, но выглядело красиво. На обратной стороне карточки был напечатан QR-код. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить хантеров из Колманстопа, представителей Нефритовой Ступени.

— Есть ещё один вариант, — заметил я.

— Да? — заинтересовалась Соня.

Я показал ей карточку.

— Помнишь ту пару из Колманстопа? — спросил я.

Соня кивнула.

— Так вот, наши внутренние правила не запрещают обращаться за помощью к дружественным ветвям. Особенно в отчаянных ситуациях. А наше положение вполне подходит под это определение, так?

Соня опять кивнула и добавила:

— Это прекрасно. А что с сердцем делать будем?

— Как что? — ответил я, — сохранять, конечно. И просить помощи в его сохранении. Насколько я помню расклад отношений между ветвями, Нефритовые не пойдут на конфликт ради единственного ценного сердца. Поэтому мы и сотрудничаем. Они не раз доказывали свою дальновидность.

— Ты прав, — кивнула напарница и добавила: — наверное.

— Что не так?

— Да всё равно как-то стрёмновато, если честно… — вздохнула она.

Я задумчиво глядел на экран в надежде, что дежурный Ступени вдруг проснётся и перенаберёт номер после проверки, как положено. Но входящий вызов всё никак не поступал…

— Хотя давай, — неожиданно сказала напарница, — это всё равно лучше, чем переться самим. И мне совсем не понравился тот бой на карьере, где мы сердце добыли.

Я кивнул, и активировал камеру на ноутбуке. Потом повернул карту так, чтобы камера считала QR.

Открылся браузер. Сначала прошла заставка на китайском языке, но потом экран поменялся, я увидел активированный значок безопасного соединения, и браузер открыл международный вариант мессенджера «Вэйсинь». Через несколько секунд установилось соединение.

С экрана на меня смотрел незнакомый китаец.

— Hello! — приветливо сказал я и помахал рукой.

Китаец удивлённо взглянул на нас и произнёс на чистом русском:

— Разве вы не из России?

— Из России, — улыбнулся я, — всё верно. Просто не знал, на каком языке вы говорите.

— Те, кто дал вам карту, разумеется, обеспечили возможность коммуникации, — ответил китаец, — не стоило об этом волноваться.

Подождите минутку, я переключу вас.

Китаец исчез раньше, чем я успел что-либо ответить.

По экрану пошли разноцветные круги, заиграла весёлая музыка. Это продолжалось минуту или около того.

А потом мы увидели обеспокоенное лицо Сяомэй.

— О-о-о, ребята! — приветливо сказала она английском, — очень рада вас видеть. У вас всё в порядке?

— Не совсем, — честно ответил я.

— Это открытый канал, — напомнила Сяомэй, — скажите только: вам нужна помощь?

— Да.

— Мы готовы помочь. Сможете продержаться… — она прервалась на пару секунд, глядя куда-то в сторону, — три часа?

Мы переглянулись.

— Да, — ответил я, — надеюсь, что да.

— Отлично. Тогда просто оставайтесь на месте, — улыбнулась Сяоюй, — наши специалисты придут. До скорой встречи, надеюсь!

— Стойте, — вмешалась Соня, — как мы узнаем, что это именно они?

— Дельное замечание, — кивнула наводчица, — но вы узнаете. Поверьте.

Шум вертолётов послышался раньше срока, всего через два с половиной часа. Мы спрятались среди камней, у входа в пещерный комплекс.

Вертолёт завис над каньоном, и пошёл на посадку, ориентируясь на ближайшую ровную площадку, которая располагалась у самой воды.

В том, что это прилетели именно наши китайские друзья, сомневаться не приходилось. Шансы на то, что в этом месте вдруг появилось бы так много людей дальневосточной внешности просто сами по себе, были исчезающе малы.

Часть прилетевших были в обычной, гражданской одежде. Но присутствовали и вооружённые люди в полевом камуфляже. А самое главное: одними из последних вышли уже знакомые нам девушки. Они смотрели по сторонам, прикрыв одной ладонью глаза от солнца, как козырьком, и махали другой.

Мы вышли из-за камня и помахали в ответ.

Девушки направились в нашу сторону. Их, к моему удивлению, никто не сопровождал.

— Ребят, что у вас случилось? — спросила Сяоюй, когда подошла.

— Долго рассказывать, — вздохнул я.

— И всё же нам придётся найти время на этот рассказ, — вмешалась Сяомэй, — без этого мы больше ничего не сможем сделать.

Соня посмотрела на меня. Я чуть кивнул в ответ.

— Мы достали сердце, которое у нас попытались отнять.

— Вот как? Сердце? — удивилась Сяомэй, — не в Колманстопе, я надеюсь? — она нервно хихикнула.

— Нет, — я отрицательно мотнул головой, — на одном из брошенных урановых рудников.

— Лихо! — ответила китаянка; только через секунду до меня дошло, что она произнесла это не на английском — там ведь нет такого слова.

— Что? — переспросил я.

— Круто, — сказала Сяомэй, — это китайское выражение — «лихай». Аналог.

— Ясно. Ну, в общем, так получилось.

— Что за сердце? — заинтересовалась Сяоюй, — это оно? — она указала на «винтовку» в моей руке.

— Да, — кивнул я.

— Похоже на оружие…

— Да, мы тоже так подумали.

— Пробовали использовать?

— Да. Эффект… неожиданный.

— Так, стоп, ребят, — Сяоюй подозрительно огляделась, сделала какой-то знак людям, которые остались внизу, у вертолёта, потом посмотрела наверх, недовольно прищурившись, — давайте-ка зайдём в укрытие. Тут слишком… открыто.

Я пожал плечами и направился ко входу в пещеру.

— Ай-я… — удивлённо протянула Сяоюй, глядя на неподвижные тела контрабандистов, — ваша работа?

— Нет, — ответил я, — не совсем…

— Один из них пытался использовать сердце против нас, — вмешалась Соня, — и вот результат.

— То есть, он нацелился в вас. Потом нажал вот сюда, — она указала на аналог спускового крючка на сердце, — и в результате все они умерли?

— Мгновенно, — подтвердил я.

Китаянки переглянулись. Сяоюй подошла к Сяомэй и крепко взяла её за руку.

— Ребята, — сказала она, снова повернувшись к нам, — вы, видимо, не в курсе, что происходит. Да? У вас не было связи с Алой Ступенью?

— Нет, — я отрицательно покачал головой, — человек, который вон там, на столе, — я кивнул в тёмный угол пещеры, где лежал труп Павла, — пытался похитить сердце. Он использовал какой-то яд, чтобы мы потеряли сознание. И забрал не только сердце, но и средства связи.

— Где это было? — спросила Сяоюй.

— Не так далеко, — ответил я, — он говорил, что это заброшенная база каких-то местных дельцов, где когда-то случилась крупная разборка. Сейчас это могила, и там есть стражи.

— Стойте, — вмешалась Сяомэй, — вы были на могиле? Когда, утром?

— Нет, — ответила Соня, — ночью.

— И вы… выжили?

Я нервно усмехнулся.

— Не впервой… — вырвалось у меня.

Девушки синхронно нахмурились.

— Ребята, у нас очень хорошие отношения между нашими ступенями. Не надо омрачать их странными шутками.

— Мы правду говорим, — сказала Соня, — мы уже были на могиле… на могилах. Два раза до этого. Вчера был третий.

Сяоюй выдохнула, втянула воздух и пролепетала что-то на китайском.

— Посмотрим, — ответила ей Сяомэй на английском.

— Вы хотели нам что-то сообщить, — напомнил я, — про наших. Дело в том, что мы не смогли выйти на связь по открытому каналу… это необычно.

— Алая Ступень вообще исчезла со связи, — ответила наводчица, — мы предполагали, что с вами что-то случилось после того, как засекли военную активность на выезде из Колманстопа и хотели уточнить, не нужна ли помощь. Но все каналы, включая экстренные, оказались заблокированы.

— Вот как… — растерянно пробормотал я, пытаясь собраться с мыслями.

— И что бы это могло значить? — спросила Соня.

— У нас была одна рабочая гипотеза, — осторожно произнесла Сяоюй, — слишком безумная, чтобы быть правдой…

— Поделитесь? — нетерпеливо вставил я.

Девушки переглянулись.

— А скажите, пожалуйста, — сказала наводчица, — вы, случайно во время визита в Колманстоп не видели такого пожилого человека, старомодно одетого? Или незадолго до? Или сразу после?

Соня посмотрела на меня нахмурившись.

— Видели, — признался я и тут же поправился, — видел. Я.

— Во цхао… — выдохнула Сяоюй. После этого она подняла рацию, что-то быстро сказала в микрофон. Потом уронила прибор на пол и несколько раз долбанула по нему пяткой.

В полной растерянности я услышал, как в отдалении вертолёт раскручивает лопасти.

— Так, — сказал я, — что происходит? Пояснения будут?

Сяоюй посмотрела на меня. Вздохнула грустно. Потом ответила:

— Будут, конечно. Нам теперь нечего терять. Но если выясниться, ребят, что вы были в курсе, и заманили нас в ловушку от отчаяния — я вас убью этими самыми руками, — она продемонстрировала свои узенькие ладони, которые почему-то напомнили мне острые клинки.

Глава 4

— …тогда долго не могли разобраться, что же случилось, — говорила Сяоюй, — к расследованию привлекались даже крупные специалисты из ведущих кланов пограничников. Но и они не смогли разобраться, что к чему.

— Это стало известно совсем недавно, — подхватила Сяомэй, — с развитием нейросетей и компьютерного моделирования. Ветвь инвестировала в крупный вычислительный центр, и, конечно же, мы опробовали его возможности, просчитав самые таинственные и нераскрытие дела в нашей практике.

— Мы считаем, что проход открывается тогда, когда возникает уравновешивающий момент между нашим миром и иными реальностями, — продолжила Сяоюй; девушки вообще удивительным образом умудрялись развивать мысли друг друга, совсем как близнецы, при всей внешней непохожести.

— Август не просто указывает путь, — снова заговорила Сяомэй, — эта сущность каким-то образом даёт избранной команде инструмент, позволяющий избежать отката после открытия ворот. Это совсем новая отрасль знаний, вы же понимаете… даже Ступени не обо всём имеют представления. Исследования продолжаются. Этот инструмент — следующее сердце, которое они получают после предупреждения.

— Постойте, — вмешалась Соня, — вы пытаетесь сказать, что эти люди умерли потому, что где-то открылся проход в какое-то другое измерение?

— Не совсем так, — ответила Сяоюй, — эти люди умерли, потому что имели на вас большое влияние в момент, близкий к возможному переходу. Именно это позволяет удерживать его открытым. Что-то вроде стерилизации, понимаете? Чем меньше информационных линий будет задействовано в физическом обмене, тем меньше будет влияние на обе вселенные, и тем меньше они пострадают.

— Вы ведь уже в курсе, что сердца, которые мы достаём — это тоже своего рода компенсация? За то, что наша вселенная занимает особое положение среди множества других?

— Да, — кивнул я, — насчёт этого мы в курсе.

— Так вот, это влияние — что-то вроде суперкомпенсации, которая даёт возможность перемещаться не только сердцам. Но и самим хантерам.

Я вздохнул и потёр лоб. Тоскливо посмотрел на вход в пещеру. Вертолёт давно улетел, мы застряли вчетвером в этом царстве смерти.

— Получается, из-за этого Эльвира обрубила нам связь? — спросил я.

— Ну конечно! — грустно улыбнулась Сяоюй, — если бы её влияние на вас было бы значительным — вы бы лишились всего высшего руководства Алой Ступени.

— С нашей стороны претензий не будет, — добавила Сяомэй, — протокол бы отработан на высшем уровне. У нас были некоторые подозрения… мы могли проявить осторожность. Но не сделали этого.

Её напарница улыбнулась. Медведь изобразила недоумение.

— Да ладно, сестричка, — сказала наводчица, — говори уж как есть. Раз уж это случилось.

— Ну как знаешь… да, ребят, мы предполагали, что, возможно, вам повезло. И хотели этого. Поэтому я и оставила карточку. Надеялась, что вы обратитесь к нам до того, как откроете переход…

— Стоп-стоп… но разве это не смертельно опасно? — вмешалась Соня.

— Конечно, опасно, — кивнула Сяоюй, — ещё как. Поэтому я и старалась ограничить наше влияние. И, как видите, я всё сделала правильно, раз мы всё ещё живы.

— Скажите, ребята… об этом ведь думают все хантеры, которые достигли Ступени и двинулись дальше. Разве вам никогда не хотелось хоть краешком глаза увидеть любой из миров, откуда приходят сердца? — спросила Сяомэй, — разве это не может быть мечтой, достойной того, чтобы рисковать?

Соня смотрела на девушек со смесью ужаса и восхищения.

— Наверно, вы правы, — кивнул я, — рано или поздно мы бы к этому пришли. Но знаете: мы просто не успели.

— Возможно, это объясняет, почему Август выбрал именно вас, — кивнула Сяоюй, — тот парень, который представлял Железную Ступень, тоже был очень молод. По нашим меркам.

— Кстати, что с ним случилось? — спросил я.

— О, можно сказать, ему повезло, — улыбнулась Сяомэй, — он сделал то, что теперь предстоит сделать нам. Ему удалось вовремя закрыть проход.

— Стоп-стоп, — я выставил вперёд ладонь, — что значит «закрыть»? Мы ведь ещё никуда не попали. Значит, он ведь ещё не открыт? Так? — я посмотрел на девушек, чувствуя, как холодеет внутри, — так ведь, верно?

Сяоюй покачала головой.

— Нет, — ответила она, — проход уже существует. И чем дольше он будет открыт, тем дольше будет продолжаться уравновешивание.

— Нам нужно найти его как можно скорее, — продолжала Сяомэй, — у вас тут куча людей умерло. Надеюсь, этого хватит надолго, и новых смертей не будет. Мы должны успеть пройти сквозь него, тогда он закроется.

— А что будет, если мы не найдём его? — спросила Соня.

— Уравновешивание, которое вы начали, будет продолжаться, — ответила Сяоюй.

— Как долго?

— Теоретически — пока не вымрет всё живое на нашей планете, — сказала медведь, — вероятно, этого будет достаточно, если только на вас и ваших предков не влияли когда-нибудь в прошлом другие цивилизации, о которых мы ничего не знаем.

— Стойте, но тот индус… — вмешался я, — он ведь остался в нашем мире. Так? А проход можно закрыть только если через него пройти? Тут какое-то противоречие!

— Нет, — Сяоюй помотала головой, — просто ему удалось найти путь обратно. Именно об этом и была подсказка Августа. Она указывает возможный путь домой с той стороны. Проход нельзя рассматривать как обычную дыру между вселенными. Он напоминает, скорее, сложный клапан. Его создание и объединение разных вселенных требует уравновешивания. После того, как проход использован в одну сторону — переток информационных сущностей прекращается, уравновешивание больше не нужно. А возвращение обратно разрушает связь между вселенными.

— У меня голова кружиться… — сказала Соня.

— Это нормальная реакция, — кивнула Сяоюй, — но у нас нет другого выхода.

— Нам предстоит сделать то, что уже однажды было сделано, — добавила её напарница, — всем вместе. Потому что, если не найдём проход вовремя — то будем следующими, кто умрёт.

— Но подождите! А что, если мы не будем нажимать на спусковой крючок? — спросил я, — не будем задействовать сердце?

— Оно всё равно сработает, — улыбнулась Сяомэй, — правда, не так быстро, и не в таком масштабе. Так что у нас просто нет другого выхода. Нам надо найти это проход.

Перед тем, как выйти на поиски прохода, мы ещё раз внимательно обследовали пещерную базу. Собрали рационы, воду. Нашли подземный гараж, где стояли заправленные внедорожники. У меня даже была мысль собрать и, например, завалить взрывом всех погибших, но Сяоюй меня отговорила.

— Наши займутся этим, — сказала она, — как только мы отправимся в путь.

— Хорошо. Но давай хотя бы Павла накрою… — ответил я.

Во время обыска я нашёл подходящий кусок брезента, и теперь направился в дальний угол главного зала, где была импровизированная пыточная.

Сяоюй пошла со мной. Когда она увидела истерзанное тело, то поцокала языком и повела рукой, как будто отталкивая от себя что-то.

— Ох… какие злые люди вас захватили… — сказала она, — почему его замучили? Он что-то скрывал?

— Нет, — я помотал головой, — не думаю. Он рассказал всё, что мог. Может, он нарушил какие-то негласные запреты, поэтому кара была такая… суровая.

— Но почему он сделал это? — наводчица всплеснула руками, — зачем ему похищать это сердце? Разве он не понимал всю опасность этого предмета?

— Он не был глубоко посвящён в наши тайны, — ответил я, — и видел действие сердца. Скорее всего, он решил, что это оружие, способное мгновенно убивать врагов даже вне зоны прямой видимости. И подумал, что сорвал банк…

— Да, обычных людей следует держать подальше от наших тайн, — кивнула Сяоюй, — чтобы не случалось такого вот.

— Это не всегда возможно, — ответил я.

— Тоже верно. Многое зависит от самого человека, верно?

— Верно, — ответил я, закрывая тело брезентом.

Мы вернулись в главную пещеру, где Соня собирала сумки вместе с Сяомэй.

— Ну что, — сказал я, — пожалуй, мы готовы стартовать. Вопрос только в том, куда именно мы направимся.

— Думаю, что нужно вернуться ближе к Колманстопу, — ответила Сяоюй, — и дальше, на север, в пустыню. Проход должен быть где-то там.

— Почему ты так считаешь? — спросил я.

— Как вы уже поняли, мы долго собирали всю информацию о здешней аномалии, — ответила наводчица, — все легенды сходятся в одном: проход открывается в пустыне. Тут разночтений быть не может.

— Что ж, — кивнул я, — раз так…

В подземелье сохранялось электричество. Видимо, где-то по-прежнему работали генераторы. Поэтому со стартом затягивать точно не следовало: пандус, который вёл в замаскированный гараж внутри пещеры, работал на электродвигателях. А запас горючего для генераторов был неизвестной величиной. Мы рисковали обречь себя на пешее путешествие с неясными перспективами: ведь, получается, каждый, с кем мы столкнёмся, окажется под угрозой.

— Может, закроем за собой? — спросил я, притормозив наверху, у входа.

— Не стоит, — ответила Сяоюй, — как только мы скроемся, наши займутся этим объектом. Сделают всё максимально чисто и разрулят возможные последствия. Думаю, ваши тоже подключатся, когда поймут, что к чему.

Я кивнул и снова надавил на газ.

В машине был действующий навигатор с загруженными картами. Я прикинул расстояние до Колманстопа, и мне совсем не понравился результат.

— Блин, когда мы успели так далеко забраться? — удивился я.

Соня ответила мне грустным взглядом с пассажирского сиденья.

Локация 4. Пустыня Намиб

Мы старались двигаться в тёмное время, минуя крупные дороги. Я чувствовал себя прокажённым: ведь для каждого, кто нам попадётся на пути, эта встреча могла стать роковой.

Соня разделяла мои чувства. А вот китаянки вообще не парились по этому поводу. «Ну и что, если это произойдёт? Мы точно не несём за это ответственности. Больше того: мы в худшем положении, потому что первыми связались с вами. И погибнем тоже первыми. Так чего нам жалеть тех, у кого шансы выжить больше?»

Я не нашёлся, чем на это возразить. Но легче от этого на душе не стало.

Пересидев день в тени небольшой скалы, с наступлением вечера мы двинулись дальше. И в середине ночи оказались уже за Колманстопом, посреди великой пустыни, которая называется Намиб.

— Ну что? — спросил я, глядя на безжизненный лунный пейзаж, разрезаемый фарами нашего внедорожника, — куда дальше?

— Арти, ты же понимаешь, что тут не может быть прямых указаний. Двигайся туда, куда тебя тянет, — улыбнулась Сяоюй. Её бледное лицо в лунном свете выглядело немного зловеще: будто на заднем сиденье появился призрак.

— Что будет, если мы ничего не найдём? — в очередной раз спросил я.

— Сначала погибнем мы, — ответила Сяомэй, — потом — все остальные.

— Да не беспокойся ты так! — снова вмешалась её напарница, — ребята, вы слишком рациональные для хантеров! Удивительно, как вы умудрились столько всего пережить с таким подходом.

— Скажите, то, что вы сказали насчёт могил, — продолжила Сяомэй, — это правда? Вы побывали там — и выжили?

— Правда, — ответила Соня, — а что?

— До нас доходили слухи про очень необычное сердце, которое появилось в мире. Оно выглядит, как чёрная книга. Если её прочитать — то непременно захочешь умереть. И убьёшь себя. Мы анализировали эту информацию и пришли к выводу, что такое можно было обнаружить только на могиле. Это как-то связано с вами?

Соня вздохнула и посмотрела на меня. Я пожал плечами. Они уже знают — какой смысл утаивать информацию от дружественной Ступени?

— Да, связано, — сказала Соня.

Китаянки переглянулись.

— Везучие вы, ребята, — восхищённо выдохнула Сяоюй.

Я вздохнул и нахмурился.

— Ну, если это можно назвать везучестью… — сказал я, — тогда чуть всё не закончилось очень плохо. Причём не только для нас.

— То есть, для вас это уже традиция, — улыбнулась Сяомэй.

— Мне всегда непонятно, когда люди из других ступеней… да и вообще — люди. Из Европы, Америки или России начинают жаловаться на жизнь тогда, когда они столкнулись с чем-то по-настоящему великим, — добавила Сяоюй.

— Понятно ведь, что вы живёте не для того, чтобы строить семью или бизнес, — бесцеремонно продолжала Сяомэй, — как и все мы. Это ведь выбор. Следование своему предназначению. И вы, получается, уже получили столько, сколько не достаётся и десяти достойным путешественникам на их пути к величию.

— Ребят… — сказал я, — вы все такие замороченные?

Девушки выдержали секундную паузу. Потом рассмеялись — искренне и заливисто.

— Да ладно, не берите в голову, — сказала наводчица.

— Давайте лучше попробуем представить, что мы найдём. А? — сказала Сяоюй.

— Как можно представлять то, о чём не имеешь ни малейшего понятия? — я пожал плечами, — да и самая идея звучит как-то… диковато.

— Скажите, у вас есть посвящение? — спросила Соня.

— Конечно, — ответила медведь, — как и у вас — на древнейшей заброшке, охраняемой особыми стражами. Единственное время и место, где можно хоть как-то соприкоснуться с другими мирами. Понять, что они — реальны, а не просто бесплотная мечта.

— Слушайте, неужели вы после посвящения не мечтали найти туда дорогу, а? — спросила Сяоюй, — мне кажется, все посвящённые об этом мечтают…

— Наверно, мы просто не успели, — вздохнула Соня.

— Однако мы знаем, что стремление расширить границы может быть очень, очень сильным, — добавил я, подумав о недавнем приключении с Предвечным.

— Вижу, что вы ещё что-то знаете, — тут же сказала Сяомэй, — но не готовы этим делиться.

Я промолчал, а Соня сказала:

— Как-то так получается, что вы о нас знаете куда больше, чем мы о вас. Неравноценно как-то получается. Как считаете?

В зеркале заднего вида я видел, как китаянки переглянулись. Потом заговорила наводчица:

— Наши математики вывели теорию, согласно которой очень большое и сложное сердце может пробить барьер между мирами и держать его открытым достаточно для того, чтобы хантер мог проникнуть за рубеж.

— Хорошие у вас математики, — кивнул я, — не слышал, чтобы у нас проводились настолько фундаментальные исследования.

— Они практические, — добавила Сяоюй, — не теория. Они считались для практики.

— Вы, наверно, тоже видели все эти фотки в соцсетях о строительном буме в Китае? — продолжала её напарница, — огромные пустые города, созданные в едином стиле? Копии европейских столиц?

— Пожалуй, видел, — кивнул я, — те, кто писал об этом, объясняли, что это такой способ инвестирования. Недвижимость надёжнее других активов. Растёт быстрее.

Девушки рассмеялись.

— Да-да, все так и считали. Очень в духе американских финансистов, да? Поэтому, наверно, все и поверили. Даже охотно.

— Стойте, — сказала Соня, — вы… хотите сказать, что это ваша Ступень устроила? Нифига себе масштаб!

— Ну, не все… но самые значимые объекты. Да, — кивнула Сяоюй, — у нас сильные государственные позиции. Как и у вас. Верно?

— И… как результат?

— Обескураживающий, к сожалению, — вздохнула Сяомэй, — эксперимент пришлось свернуть.

— Гора родила мышь, — продолжила её напарница, — мне всегда нравилась эта европейская пословица. Она очень китайская по форме. Может, до Эзопа её донёс кто-то из наших краёв…

— Кажется, американцы проводили подобные эксперименты, когда выводили к вам свою промышленность. Добывали технологии на заброшках Ржавого Пояса. — Сказал я.

— Верно, верно, — ответила Сяомэй, — янки всегда ставят реалистичные цели. Так добиться успеха легче.

Мы продолжали ехать вперёд. Я же лихорадочно вспоминал детали своей встречи с Августом, пытаясь понять, не оставил ли он дополнительные подсказки.

Он говорил, что-то про генератор бриллиантов из других миров. Про звёздную пыль. Про то, что не все сердца стоят того, чтобы их доставать… хотя стоп. Он употребил какое-то другое слово. Я потёр лоб, пытаясь вспомнить… кажется, он сказал «завоёвывать». Да, это странно. Разве сердца завоёвывают?

И вдруг я понял, что происходившее недавно — это и была попытка завоевать сердце. Война наёмников со множеством потерь… а ведь и правда — сердце совершенно не стоило того, чтобы его завоевать. Главарь контрабандистов это легко подтвердит…

Что же могли значить его слова про дорогу?

— Стоп, Арти, притормози! — неожиданно сказала Соня.

Я послушно вдавил педаль тормоза и остановился.

— Фары выключи, — попросила она.

Я вырубил головную оптику.

Первые несколько секунд я ничего не замечал. А потом, когда глаза привыкли, увидел.

— Это очень красиво! — воскликнула Сяоюй.

И она была права. Песок перед нами переливался множеством разноцветных искорок, напоминающих звёздную россыпь на астрономических снимках высокого разрешения. Эти искорки складывались в полотно, ведущее на вершину следующего бархана, похожую на дорогу, которую вдруг какой-то безумец решил инкрустировать бриллиантами.

— Мне кажется, это приглашение, — сказала Соня.

— Похоже на то, — кивнул я.

— Арти, что тебя смущает? — спросила напарница.

— Август, — ответил я, — он говорил, что никогда не поздно отступить.

— Возможно, для вас это имеет какой-то смысл, — сказала Сяоюй, — но нам точно отступать некуда.

Поколебавшись секунду, я отпустил тормоз, и мы покатились вперёд, по светящейся дороге.

Конечно же, я был настороже. Ждал что-нибудь эдакое. Но всё случилось настолько быстро, что я всё равно не успел отреагировать.

Мир изменился мгновенно.

Я на несколько секунд ослеп от яркого солнца. Рефлекторно нажал на тормоз, но при этом чувствовал, что мы продолжаем двигаться.

Наконец, когда зрение адаптировалось, я увидел, что мы катимся по крутом склону в потоке жёлто-красного песка. А внизу… нет, у меня было слишком мало времени, чтобы разглядеть сразу все детали. В глаза бросились только ржавые металлические конструкции, простирающиеся, как мне показалось, на много километров, до самого горизонта.

Нас тащило на широкую железную балку, торчащую возле чего-то, напоминающего покосившиеся ворота. И встреча с этой балкой не сулила ничего хорошего для нашей машины.

Я попытался рулить. Мне даже удалось чуть изменить курс скольжения. Тогда я решил подключить колёса и слегка поддал газу.

Это оказалось неудачным решением: мы встали поперёк склона и до того, как я успел отреагировать, машина повалилась на бок.

«Держитесь!» — успел крикнуть я. Соня завизжала. А я ударился головой о дверцу — так, что в глазах потемнело. Кажется, на некоторое время я потерял сознание.

Локация 5. Завод. Глава 1

Я пришёл в себя от довольно болезненных шлепков по щекам. Открыл глаза. Надо мной было тёмно-синее небо с лёгкой подпалиной едва заметных ржавых облаков.

А потом я увидел Соню.

— О, очухался! — сказала она.

— Блин… — ответил я, поднимаясь на локтях.

Я огляделся. Каким-то чудом мы всё-таки не врезались в балку. Но внедорожник лежал на боку, на слое песка, у самой границы скальной породы, из которой торчал металл.

Китаянки стояли возле конструкции, которую я принял за ворота. Они держались за руки и проникновенно улыбались друг другу.

— Эй! — окликнул я, — что там?

Сяоюй посмотрела на меня, потом, не выпуская руки напарницы, направилась ко мне, увлекая её за собой.

Я потрогал голову. Похоже, будет шишка — но ничего опасного.

— Спасибо вам, ребята, — сказала медведь, — всё было не зря.

— Мы… уже там, да? — спросила Соня.

— А разве не видно?

— Но… что это за место?

— Не так важно, где мы — как понять, каким образом вернуться обратно, закрыв проход. Так? — Спросил я.

— Возможно, впервые в истории живому человеку удалось проникнуть в другой мир, — ответила Сяоюй, — а ты сразу думаешь о возвращении? — она усмехнулась со странным выражением лица, которое я не смог расшифровать.

— Это наш долг, — ответил я.

— В твоих словах есть доля правды, — кивнула китаянка, — всё это будет иметь смысл только если мы вернёмся. Но неужели тебе самому не интересно? Ты вдумайся только! Вокруг — другая реальность!

Она раскинула руки, словно пытаясь обнять ржавые развалины, которые нас окружали.

Я вздохнул и поднялся на ноги. Голова всё ещё немного кружилась.

— Надо машину поставить нормально, — сказал я, и подошёл к внедорожнику со стороны днища, — как меня вытащили, кстати?

— Через люк, конечно, — Соня пожала плечами.

Точно. В машине же есть люк…

— Кто догадался выключить двигатель?

— Он сам заглох, — ответила напарница.

— Ладно. Надо упереться вот сюда. Поможете?

Китаянки довольно неохотно, как мне показалось, подключились к процессу. Однако наших сил хватило на то, чтобы вернуть тяжёлую машину на колёса.

— Это будет наша база, — сказал я, забираясь в салон, — припасы храним тут. С собой берём запас на день. Делаем вылазки вокруг. Ищем подсказки, как выбраться отсюда.

— Как скажешь, — ответила Сяоюй, пожав плечами.

Я попробовал завести двигатель. Один раз чихнув, мотор заработал, не выдавая никаких признаков неисправностей. Снова заглушив машину, я заглянул в багажник — проверить канистры с бензином, которые мы захватили на базе. Половина из них всё ещё оставалась полными.

Итак, транспорт у нас был.

— Может, сначала на машине территорию обследуем? — спросила Соня.

Я поглядел на огромную дюну, с которой мы скатились. В ту сторону точно не поедешь. А вот вокруг развалин — вполне себе. Я обратил внимание, что в паре сотен метров от места, где мы стояли, песок отступал, обнажая рыжую скальную породу.

— Не стоит, — ответил я, — надо сначала пешком разведать. Машина — наш самый ценный ресурс.

— Это так, — кивнула Сяоюй, — поэтому оставлять его без охраны будет неразумно.

— Думаешь, тут кто-то есть? — спросила Соня, настороженно озираясь.

— Место выглядит заброшенным, — ответила китаянка, — но мало ли кто может обитать в таких места, да?

С этим доводом спорить было сложно.

— Так. Значит, надо разделиться. Двое на двое. — Сказал я.

— И кто же останется на месте? — Усмехнулась Сяомэй.

— Давайте разобьём команды, — предложила Соня, — так будет надёжнее. Я могу остаться с кем-то из вас. Решайте.

— Уверена? — спросил я Соню на русском.

— Абсолютно, — ответила она, — так будет лучше.

Китаянки тоже о чём-то переговорили на своём. Потом Сяоюй сказала:

— Я иду. Сяомэй остаётся. На случай чего у нас получаются две полноценные команды.

— Добро, — кивнул я.

После этого я снова залез в машину и достал сердце, которое всё это время находилось рядом со мной на центральной консоли.

— Только это вот я, пожалуй, приберу подальше. Чтобы в глаза не бросалось.

Соня одобрительно кивнула.

Когда я нажал на кнопку закрытия багажника, поймал себя на том, что чувствую что-то странное. Похоже на ощущение взгляда.

— Соня, — тихо окликнул я.

— Что? — спросила напарница, ждавшая меня возле двери машины.

— Ничего не чувствуешь?

— Ребята, у нас гости, — Соню опередила Сяоюй, которая глядела куда-то вглубь ржавых металлических конструкций.

Я нащупал на поясе и расстегнул кобуру, которой разжился на базе в каньоне и переложил сердце в левую руку.

Человек прятался за одной из металлически колонн. Поняв, что его заметили, он медленно вышел из укрытия и направился к нам, выставив перед собой пустые ладони и улыбаясь белозубой улыбкой.

Это был мужик лет тридцати, черноволосый, спортивный. Даже, пожалуй, мускулистый. Из одежды на нём было что-то вроде юбки серого цвета, завязанной чёрным шнурком. Из-за спины виднелись ножны и рукоятка то ли кинжала, то ли меча, закреплённые на узкой портупее, перетянутой через мощный торс.

— Аирис ас-са маларкмар? — сказал мужик, продолжая улыбаться.

— Ох ёлки, — выдохнула Соня, — ну вот всегда так: если попадается красавчик, то фиг найдёшь общий язык.

Сяоюй широко улыбнулась, продемонстрировала незнакомцу раскрытые ладони, потом полезла в карман своих джинсов, и вытащила оттуда штуковину, представляющую собой плоскую радужную спираль.

— Ребят, подойдите сюда, — сказала она, обращаясь к нам, — нужно, чтобы все присутствующие дотронулись руками за края. На кончике диска. Вот так, щепоткой, — она продемонстрировала, как именно мы должны были взяться за диск.

— Что это? — спросила Соня.

— Ты возьмись, — ответила Сяоюй, — поймёшь.

Её напарница уже держалась за диск.

Наощупь радужная штуковина оказалась тёплой и шершавой. Я осторожно сжал её края между указательными и большими пальцами. Свободного места на диске еле хватило на нас всех.

— И что? — спросил я.

— …ещё два дня пути, мне повезло, что встретил вас. Заплатить могу щедро, — нет, мужик не заговорил по-русски. Краем сознания я понимал, что он произносит это на своём тарабарском наречии, но теперь я понимал смысл сказанного.

— Аргын маларкмар кос-но? — произнёс я на том же языке, — повторите, что вы хотели бы купить?

— Всё, можно отпускать, — улыбнулась Сяоюй.

Я отпустил диск, который она тут же спрятала обратно в карман.

— Одно из самых ценных сердец, обнаруженное нашей Ступенью, — подмигнула она.

— Вода. Немного не рассчитал запас для похода. Увлёкся, сезон обещал хорошую добычу в этом месте. Вас небо послало на моём пути.

Я подумал секунду. Но потом подошёл к машине и, открыв багажник, достал литровую бутыль с водой.

— Можно и поделиться, — сказал я, обращаясь к пришельцу, — а чем ты предлагал заплатить?

— Могу деньгами, могу добычей, — ответил тот, — я не зря задержался. Глядите.

Он запустил руку куда-то под свою «юбку», где, видимо было что-то вроде скрытой сумки, и достал… кейс от беспроводных наушников.

— Вот, например, — сказал он, — это стоит вашей воды? В городе за такое дают до пятисот солов. Я понимаю, что за такие деньги можно купить сто линов воды, но мы ведь не в городе, да? — мужик улыбнулся и подмигнул, — так что сделка будет честной.

Я подошёл к нему вплотную и протянул свободной рукой воду.

— Держи, — сказал я, — добычу себе оставь.

Мужик взял у меня воду. И тут его взгляд упал на сердце в моей левой руке.

Его глаза округлились. Он поднял обе руки (не выпустив, впрочем, бутыль с водой) и бухнулся на колени.

— Господин, — сказал он, — прости дерзкого. Не видел, не понял, не виноват.

Я с недоумением оглянулся и посмотрел на Соню. Та в ответ пожала плечами.

— Я не вижу твоей вины, — осторожно сказал я на незнакомом языке.

Сяоюй с одобрением посмотрела на меня.

— Спасибо, — ответил мужик, поднимаясь, — так чем ещё я могу вам помочь?

— Как зовут тебя, странник? — спросила Сяоюй.

В ответ мужик неожиданно засмеялся — но как-то по-доброму, весело.

— А вы из далёких мест, господа, верно? — сказал он, успокоившись, — и на нашем языке хоть и говорите, но как-то чудно. Я не странник, господа. Я добытчик. И вы только что видели мою добычу — так что я не шучу. А зовут меня Дамир, — на самом деле его имя звучало более экзотично, но мозг интуитивно подобрал ближайший более привычный аналог. И ещё у этого имени было значение, что-то вроде «железный клинок, дарующий мир».

— Я Артём, — представился я, — мои спутницы: Соня, Сяомэй и Сяоюй.

Дамир поклонился, приложив руку к груди, и сказал:

— Большая честь для меня, — произнёс он, после чего, поколебавшись секунду, добавил: — вы настолько издалека, что даже значения ваших имён мне недоступны… гости с Южного континента? Или дальше?

— Дальше, — ответил я.

— Так и подумал, — улыбнулся Дамир, — такие повозки даже за Бирюзовым морем нечасто попадаются. Только в окрестностях Вечного Города… постойте, вы не оттуда ли часом?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил я.

— Вот так дела! — Дамир хлопнул себя по колену, — и каким ветром занесло высокородных в наши недостойные пески? Впрочем, не важно, — он тут же осёкся, — простите мою невежливость. Очень уж удивился. Редко, когда увидишь такие диковины. А то я уж часом вспомнил все страшные сказки про здешние места. Даже подумал, что вы дэвы, представляете? — он усмехнулся, — но терять мне было нечего. Я был готов просить воды даже у дэвов.

— Дэвы? — осторожно спросила Соня.

— Как? Вас не предупредили? — Дамир всплеснул руками, — если верить портовым россказням, здешние развалины ими кишат! Только это брехня, конечно. Большей частью. Я вот уже пять лет, как получил лицензию добытчика. И за это время не встретил ни одного, — он пожал плечами, — хотя, конечно, не могу утверждать, что их совсем нет. Просто они появляются в то время, когда ночь встречается с днём. А я благоразумно стараюсь избегать вылазок в такие часы: ставлю палатку в песках, да пережидаю. Впрочем, тут, кроме Дэвов, вдосталь других опасностей. Но вы, я вижу, хорошо подготовлены и вооружены, — он снова улыбнулся.

— Скажи, Дамир, — спросил я, — куда ты держишь путь?

Вообще я не собирался строить фразу так высокопарно. Просто так получалось само собой, когда я говорил на местном языке.

— До города, полагаю, — вздохнув, ответил он, — довольно испытывать судьбу. И без того я остался в живых волей провидения и досточтимых господ, — он снова слегка поклонился. На эти Луны мои приключения завершены.

— Нам бы проводник пригодился, — сказал я.

Дамир округлил глаза.

— Город находится за Разломом, — сказал он, — ваша повозка, к великому сожалению, там не пройдёт.

Мы переглянулись, все разом.

— А давай так, — предложил я, — ты доводишь нас до разлома. Мы можем поехать на нашей… повозке, чтобы не терять время. Потом с тобой пойдут двое. Нам надо до города.

Дамир, очевидно, был сбит с толку. Но, к счастью, не стал пускаться в долгие расспросы.

— Что ж, не вижу причины, чтобы отказать досточтимым господам! — Сказал он, пожав плечами.

Мы ехали по самой кромке песка, на границе дюн, опоясывающих скальное основание, на котором стояли грандиозные железные развалины. Что бы тут ни было раньше, оно было огромным: мы проехали километров десять, но всё тот же индустриальный заброшенный пейзаж тянулся до горизонта.

— Надо бы спросить его, что тут было, — первой не выдержала Сяоюй; она говорила на английском, стараясь не смотреть на Дамира, который сидел рядом с ней.

— Так и спроси, — ответил я, — на его языке.

— Вообще, это невежливо общаться на языке, который один из присутствующих не понимает, — добавила Соня.

Словно в отместку, китаянки заговорили на своём. Я сделал вид, что мне всё равно. Однако через минуту Сяомэй заявила:

— Арти, ты прав. Можно спросить напрямую, и мы завязываем с такими разговорами. Они не повышают доверия.

— Согласен, — ответил я.

— Спроси его, хорошо? — неожиданно попросила она.

— Почему я?

— Мне кажется, он считает тебя главным.

Я вздохнул. И спросил на местном языке:

— Слушай, а ваши знают, что это было? Ну, раньше? — спросил я.

Дамир вежливо подался вперёд.

— Что — это? — спросил он, — а… - он указал через окно на развалины, — завод?

— Верно, — кивнул я.

— Есть различные предположения, — вздохнул он, — я предпочитаю верить, что в наших краях когда-то существовала более развитая цивилизация, которая по неизвестным причинам пришла в упадок.

— А есть и другие… соображения? — спросила Сяоюй.

— Конечно! — осклабился Дамир, — полно! Кто-то даже считает, что это дэвы построили, специально чтобы проникать в наш мир и похищать людей, — он рассмеялся. Но, конечно, это антинаучно. Говорят, лет десять назад сюда даже добирались учёные из Вечного Города.

— Да? — заинтересовался я, — и что они обнаружили?

— Да кто же его знает? — Дамир пожал плечами, — добыча непредсказуема. Набрали образцов, да вернулись в свой университет. С нами как-то не спешат делиться выводами своих изысканий, как вы, досточтимые господа, безусловно понимаете.

— Ясно, — кивнул я.

— У вас отличная повозка, — заметил Дамир, — даже охладитель есть. Я о таких только в книгах читал, в детстве. Вживую вижу впервые. Вот так народ, что попроще, и убеждают в существовании магии, верно?

— Возможно, — ответил я, — только тут магии нет. Чистая наука.

— Интересно, а откуда повозка берёт энергию? — вдруг спросил Дамир.

Меня это сочетание его внешнего вида, архаичности речи и возможности таких вот вопросов здорово сбивало с толку. Поначалу я решил, что у них тут что-то вроде средневековья, но чем дальше, тем очевиднее становилось, что не всё так просто.

— Горючее, — ответил я, — на основе ископаемого.

— Так и подумал, — кивнул Дамир, — сосуды там, к сундуке, — он указал на багажник, — они для него, верно?

— Ага, — повторил я.

— Просто и надёжно, — добавил он, — в Вечном Городе есть более сложные устройства. Они способны накапливать энергию солнца в специальных хранилищах. На таких можно пересечь всю Великую Сушь! Но вы, я так понял, двигаетесь прямо из порта. И так же планируете вернуться обратно. Для такого путешествия ваших запасов наверняка хватит.

В ответ я промолчал. Не хотелось врать прямо нашему проводнику. Что-то в нём вызывало доверие и симпатию, какая-то внутренняя открытость и спокойная сила.

— Вот тут осторожнее, — предупредил Дамир, когда мы подъезжали к месту, где высокая дюна нависала над стеной из металла, оставляя для проезда только узкую полоску, — сейчас не сезон, но из пустыни иногда забредают твари, во времена бескормицы.

Я молча снизил скорость, стараясь ехать предельно аккуратно.

И всё равно не успел отреагировать: очень уж неожиданно прямо передо мной появилась огромная тень, закрывшая Солнце.

Она была слишком большая, чтобы я соотнёс её с угрозой. Обычно так закрывают солнечный свет облака: привычное дело для жителей наших широт, на которое не принято реагировать.

Дамир был проворнее.

— Стой! — закричал он, доставая из-за спины свой кинжалломеч, что в замкнутом пространстве автомобильного салона было не так уж просто, и, тем более, не безопасно.

Я автоматически выполнил команду, надавив на тормоз. Автомобиль остановился.

Дамир тут же ловко выскользнул наружу и ринулся вверх по склону дюны.

Я посмотрел в том направлении, и обалдел: к нам спускалась тварь, здорово напоминающая огромного чёрного скорпиона с раздвоенным хвостом. Она была высотой метров пять, и все пятнадцать в длину.

Быстрым движением я вытащил пистолет из специального гнезда и тоже выскочил наружу, успев бросить девушкам: «Сидите тут!»

Спрятавшись за корпусом автомобиля, я открыл огонь.

Даже на расстоянии я увидел, что пули не наносят этой твари серьёзного вреда, отскакивая от чёрного панциря.

Однако, я привлёк внимание монстра. Он развернулся ко мне, припал на своих хитиновых лапах, и ринулся вперёд, обходя Дамира, который стоял у твари на пути.

Ещё раз оценив обстановку и возможности твари, я развернулся и крикнул, обращаясь к оставшимся в салоне авто:

— На выход! Быстро!!!

Соня меня услышала и, к счастью, выполнила команду. Китаянки последовали за ней. К счастью, они почти сразу оказались на голом камне, поэтому бежать было легко. Они что было сил рванули в сторону ближайшей железной конструкции с частично уцелевшей крышей.

Я попытался спрятаться за машину, возле колеса, и оттуда вести огонь.

В этот момент я клял себя последними словами за то, что не взял на базе в каньоне более тяжёлое вооружение. А ведь там были и ручные гранатомёты, и какие-то более продвинутые ракетные комплексы. Тогда меня остановило то, что я не умел пользоваться этими видами вооружений — но в этой ситуации я почему-то не сомневался, что мгновенно разобрался бы, что к чему.

Краем уха я услышал, что Дамир что-то кричит, на бегу, пытаясь угнаться за чудовищем.

Я как-то отстранённо поразился его отваге: что он реально мог сделать с этой штуковиной, будучи вооружённым одной жалкой полоской острого металла?!

За секунду до того, как монстр атаковал автомобиль, до меня, наконец, дошёл смысл того, что он кричал. «Стреляй по глазам!»

Как будто я вот так сразу понял, где у этой штуковины глаза!

А ещё через мгновение я действительно их увидел: россыпь чёрных, отливающих радугой на солнце линз, по сторонам и снизу от мощных жвал.

Я выдохнул. Прицелился. Выстрелил.

Кажется, даже попал: чудовище мерзко запищало и поднялось на дыбы. А в следующую секунду всей массой обрушилась на машину, сминая под собой кузов.

Я едва успел отскочить в сторону.

В следующую секунду в метре от меня в песок воткнулся один из хвостов, увенчанный полуметровым жалом. После удара в песке остался зелёный след. «Яд?» — успел с ужасом подумать я, оглядываясь в поисках убежища.

В этот момент Дамир, раскручивая какой-то крюк на тонкой чёрной верёвке, метнул его в чудовище. Крюк воткнулся в панцирь, где-то в районе среднего сегмента головогруди. После этого он одним прыжком оказался между боковых лап монстра и начал карабкаться наверх.

Тварь развернулась ко мне мордой. И тут я обнаружил, что, по крайней мере, один из моих выстрелов был результативным: вместо одной из самых крупных линз теперь зиял провал с рваными краями, и которого вытекала синеватая слизь.

Тварь припала к остаткам нашего авто и, похоже, собралась прыгать. Я прекрасно понимал, что не успеваю добежать до укрытия, где были девчонки. Оставалось только атаковать и пытаться увернуться от встречной атаки.

Я опустился на одно колено, взял пистолет двумя руками для твёрдости, и снова начал стрелять по глазам.

Кажется, я успел выбить ещё как минимум три крупных линзы. Потом ещё один хвост с жалом ударил в песок ровно в то место, где я стоял мгновение назад.

Сработали инстинкты — я рванул вперёд, уходя из сектора обзора монстра.

Дамир в это время тоже не сидел сложа руки: пробегая между лап чудовища, под его брюхом, я успел заметить, что он поднял своим оружием одну из щетинок на головогруди, и что-то засовывает внутрь.

Оказавшись на другой стороне, я оглянулся и приготовился продолжить обстрел, припав на одно колено, в ожидании, пока чудовище развернётся.

— Пригнись! — откуда-то сверху раздался окрик Дамира.

А через мгновение он сам приземлился рядом, закрывая меня своим мощным телом.

Я распластался на песке.

Что-то приглушённо бухнуло. Я поднял голову и успел увидеть, как тварь, поджав лапы, падает на песок.

Глава 2

К сожалению, наш внедорожник не подлежал восстановлению. Повреждения оказались слишком серьёзными: тварь частично расплющила двигатель, а о геометрии подвести остались одни смутные воспоминания.

Хорошо хоть основные запасы чудом уцелели в багажнике, включая оружие, припасы и воду.

Там же, в багажнике, были полевые рюкзаки, оставшиеся от предыдущих хозяев. Теперь я был им очень благодарен за предусмотрительность: мы многое смогли забрать с собой, чтобы обеспечить выживание в этих опасных местах.

Дамир тоже принял участие в дележе наших припасов. Их было достаточно, чтобы разделить на пятерых.

Когда мы распределили уцелевшее добро, и готовы были двигаться дальше, Дамир подошёл ко мне и, протянув свой меч, сказал:

— Пора, варс.

Я с недоумением посмотрел на него.

— Наш трофей, — пояснил он, — мы вдвоём убили шаи-акаба.

Я осторожно взял оружие. Меч оказался гораздо тяжелее, чем можно было предположить по виду.

— И… что мне с этим делать? — тихо спросил я.

Теперь Дамир глядел на меня недоумённо.

— Видать, вы здорово издалека… — сказал он.

— Это так. Я ведь сказал уже.

— Брат-каа, — продолжил он, вздохнув, и повторил: — мы вдвоём убили шаи-акаба. Это невероятная удача. Теперь мы оба по праву варс-ала.

— Кто?

Глаза Дамира округлились.

— Защитники. Воины. Уважаемые граждане городов Великой Суши. Не слышали никогда? Нам теперь положены пожизненные привилегии, которые сильно облегчат жизнь простого добытчика. Но вам, как я вижу, привилегии не особо важны, так… — он грустно опустил уголки губ.

— Конечно, важны, — возразил я, — мы уважаем обычаи мест, где приходится бывать.

— Правда? — Дамир поднял бровь.

— Правда, — совершенно искренне ответил я.

— Нам нужно отрубить по хвосту шаи-акаба. И сдать их в ратушу для подтверждения статуса варс-ала. Нам невероятно повезло: обычно на шаи-акаба охотятся большими группами, и тогда участники не могут иметь варс-ала. Они только получают положенные выплаты. Чтобы стать варс-ала, надо убить шаи-акаба либо вдвоём, либо в одиночку.

— Ну, здорово, — улыбнулся я, поудобнее перехватывая в руке меч.

— И ещё кое-что из наших обычаев, — осторожно добавил Дамир.

Я обратился во внимание.

— Мы теперь родственники, — сказал он, — более близкие, чем родные братья. Это даёт определённые права и обязанности, мы отвечаем друг за друга перед городом и народом. Можем наследовать имущество и долги. Делить жён.

— Так, — насторожился я, — и много у тебя долгов?

— Нет у меня долгов, — улыбнулся Дамир, — по местным меркам я даже богат. У меня счёт в Троебанке. Там полмиллиона солов. Хватило бы до конца жизни. Но кому интересна тихая городская жизнь?

— А ты… женат? — я всё-таки решился задать второй вопрос.

— Нет, — Дамир покачал головой, — не довелось. Кому нужен пустынный добытчик? Вот когда здоровье будет не то для вылазок — подумаю, может, возьму пару красоток… если ты беспокоишься — твоих жён без твоего разрешения я обещаю не брать.

— Моих жён? — не сразу понял я.

— Ну… я тоже удивился, что ты взял в дорогу свой гарем. Но мало ли как у вас принято? У нас жёны обычно сидят дома. Даже тех, кто имел несчастье выйти за добытчиков.

— Ты про Соню, Сяомэй и Сяоюй? — спросил я.

Дамир развёл руками.

— Они мне не жёны.

— Ну, наложницы, как у вас положено, — сказал он, — это не меняет сути.

— И не наложницы, — пояснил я, — Соня — мой партнёр. Напарник. Мы всегда вместе. А девушки — просто дружественная команда.

Дамир посмотрел на меня внимательно. Покачал головой, потом проговорил:

— Кто я такой, чтобы осуждать тебя, брат, — сказал он, — я ведь не был за Бирюзовым Морем. Может, у вас сейчас так принято. Но в городе старайся такое не рассказывать. Не все поймут. А я не хочу враждовать со всем городом и Великой Сушью. Ведь мне придётся тебя защищать.

— Хорошо, — кивнул я, — не буду. Ради тебя.

Дамир улыбнулся и неожиданно подмигнул мне.

— Ты уловил суть, брат-каа, ты уловил суть!

Отрубить жало оказалось не так уж просто. У меня вышло только с третьего замаха. После этого, по глупости, я чуть не схватил его за кончил, но Дамир вовремя меня остановил.

— Яд, — пояснил он, — жгучий. Может действовать через кожу. Бери только за основание. Где-то через пару часов солнце его нейтрализует, и станет безопасно.

Я кивнул в ответ.

Без машины дорога сильно осложнилась. Мы шли по краю развалин, там, где песок лежал на каменном основании относительно небольшим слоем, поэтому можно было шагать, не проваливаясь. Но всё равно: жара и дополнительная нагрузка в виде рюкзаков с припасами делали своё дело.

Я понял, насколько отвык от физических нагрузок. Разнежился в отпуске, на райском острове. После этого я пообещал себе при возможности не пренебрегать спортзалами.

Дамир поглядывал на меня с сочувствием, но чуть насмешливо. Казалось, тяжесть рюкзака и жара вообще никак его не беспокоили.

— А тут могут быть другие такие же твари? — спросила Соня где-то через полчаса после того, как мы вышли, с опаской глянув на вершину ближайшего бархана.

— Едва ли, — ответил Дамир, — у них есть территория, которую они охраняют от соплеменников. Собственные угодья. Метки ещё не скоро выветрятся.

— А другие? — спросил я, — в самом Заводе может быть что-то опасное?

— Может, конечно, — кивнул Дамир, — но не днём. Поэтому нам желательно выйти к разлому до заката. Иначе придётся ночевать в пустыне.

Я посмотрел вглубь ржавых развалин. Некоторые сооружения впечатляли своей монументальностью: переплетение железных балок образовывало сдвоенные башни высотой не меньше ста метров. Когда-то между ними, очевидно, была крыша, остатки которой лежали на каменном основании. Что это было? Сборочный цех? Или, может, часть сложного цикла химического производства? Возможно, специалист смог бы определить — но под рукой его не было, так что оставалось только гадать.

Откуда-то из глубины ржавых джунглей послышался лёгкий удар, а потом — гудение, будто лист железа вибрировал…

Я остановился, прислушиваясь.

— Это ничего, — сказал Дамир, — Завод разрушается. Так говорят, по крайней мере. Только разрушается он больше тысячи лет, — он усмехнулся.

— По-твоему, этого не происходит? — Спросила Сяоюй.

— Нет, — он покачал головой, — Завод меняется. Он имитирует разрушение. Но не все это понимают. Обычному человеку проще думать, что это просто развалины, которые рано или поздно поглотит Великая Сушь… так спокойнее. Понимаете?

Вместо ответа я кивнул.

— Скажи, брат-каа. А каково оно там, за Кругом Льда? — спросил Дамир, почему-то посмотрев на моё левое ухо.

— Э-э-э… что? — Переспросил я.

— Ну ты ведь там был, так? Я разбираюсь в морских знаках. Твоё кольцо, — он кивнул в мою сторону, — ты получил его за тот поход?

Только теперь я понял, что он говорит о моей серьге.

Вот тебе и раз; похоже, в этом мире решительно всё имеет какое-то значение.

— Ну… что-то вроде, — я попытался ответить уклончиво.

— Понимаю, — кивнул Дамир, — вспоминать неприятно. Но ты всё равно носишь его. Значит, поход завершился достойно. Каково это, когда вокруг замерзает вода? И нельзя выжить без огня?

— Да нормально, — я улыбнулся и пожал плечами, — быстро привыкаешь.

— Да? — он выглядел очень удивлённым, — не понимаю, как к этому можно привыкнуть… я как-то был зимой в гостях у родственников на северном краю Большой Суши. Ещё в детстве. И без того там было холодно, а ночью случилось то, что они называли «заморозки». Я проснулся, пошёл из дома по своим делам, и увидел, что на камнях, на земле и даже на деревьях лежит лёд. Представляешь? Множество кристаллов льда! По всей земле! Это было красиво. Даже очень. Особенно когда солнце взошло. Но очень уж страшно. Я тогда убежал в дом и сел возле печи, которую дядя топил на ночь. Очень боялся, что вода во мне тоже превратится в кристаллы, и я стану ледяной статуей.

Нет, я не стал хихикать. Даже не улыбнулся. В этом не было ничего смешного. Наоборот: этот здоровый парень только что поделился со мной одним из своих страхов. К таким вещам следовало относиться очень бережно.

— Наши тела производят тепло, — сказал я, — достаточно, чтобы бороться со льдом. Но его, конечно, надо защищать. Поэтому для холодных мест есть специальная одежда.

— Из звериных шкур! — с восторгом сказал Дамир, — я слышал. Выглядит, наверно, дико!

— Ну… не совсем так, — ответил я, — в древности, возможно. Но сейчас есть более совершенные способы защиты от холода.

— Вот как? Не знал.

— Ну для ваших мест это не сильно актуально, — сказал я, — наверно, поэтому такие детали до вас и не доходят.

— Тоже верно.

Я заметил, что Дамир хотел что-то ещё спросить. Он нахмурился в нерешительности и глядел себе под ноги.

— Что тебя беспокоит, брат-каа? — решился спросить я, подражая его обращению.

Дамир посмотрел мне в глаза.

— Скажи, ты ведь стал варс после похода за Северное море? Там ты добыл свой сульвикар?

В это раз я не стал переспрашивать. Не всё можно списать на то, что мы пришельцы издалека. Поэтому иногда лучше хорошенько подумать прежде, чем ответить.

Видимо, он имел ввиду сердце, когда говорил о сульвикаре. Вспоминая нашу встречу, я решил, что именно оно заставило его называть нас «досточтимыми господами». Оно определило статус.

— Нет, — ответил я, — это было под землёй.

— О-о-о, — Дамир округлил глаза, — понимаю!

Некоторое время он молчал. Но потом всё-таки добавил:

— Это почётный трофей, брат-каа, и я не могу просить тебя управляться как-то иначе, чем велит тебе сердце. Но будучи на виду, он привлечёт массу страждущих в городе. Тебя атакуют с просьбами и мольбами. Иногда отказать будет очень сложно.

— Отказать в чём? — всё-таки решился спросить я.

— Ну как же… — немного растерянно пробормотал Дамир, — в том, что способен делать только сульфикар. В воскрешении близких и друзей.

Я нервно сглотнул.

Локация 6. Город. Глава 1

К Разлому мы вышли к вечеру. Уже веяло прохладой, солнце перестало нещадно палить, а среди железных развалин выросли зловещие тени. Там, в глубине ржавых джунглей, поселились звуки, о которых я даже спрашивать не хотел Дамира. Да и зачем себя беспокоить лишний раз? Мы успели — это главное.

Разлом впечатлил меня даже больше, чем всё остальное, уже виденное в этом мире. Пропасть, которая разрезала пустыню идеально ровным шрамом на самом краю Завода. От края до края — около тридцати метров. Идеально ровные, будто отполированные каменные стены, уходящие вниз, туда, где терялся солнечный свет.

Единственный путь через бездну — два натянутых каната, один над другим, концы которых закреплены на одной из ржавых конструкций на территории завода, и на огромном валуне с другой стороны.

— А… обойти никак нельзя? — С надеждой спросила Соня, когда увидела пропасть.

Дамир взглянул на неё и рассмеялся.

— А госпожа горазда шутить, — сказал он.

Соня жалобно посмотрела на меня; я в ответ пожал плечами.

— Почему канаты такие… странные? — спросила Сяоюй. Она наклонилась вперёд, исследуя узел, которым канат был привязан к железу, — глядите, между волокнами будто кристаллы.

— Это соль, — ответил Дамир, — иначе никак. Мы ведь не хотим, чтобы твари с Завода добрались до города? — Он подмигнул нам.

— Они бояться соли? — спросила Сяомэй недоверчиво.

— Так говорят, — Дамир пожал плечами, — сам я не проверял. У меня хватало ума не оставаться на Заводе по ночам.

— Арти, я не уверена, что смогу, — Соня прошептала мне на ухо по-русски.

— У нас нет выхода, — ответил я, — если хочешь, я буду рядом, страховать тебя.

— На другую сторону можно перебраться только по одному! — будто услышав мои слова сказал Дамир, — иначе легко сорваться. Канаты слишком длинные. Могут сильно колебаться от движения. Тому, кто легче, будет почти невозможно удержаться.

Соня глянула на меня в ужасе и зажмурилась.

Как раз в этот момент в глубине ржавых развалин, прямо за нами, кто-то застонал. Звук какое-то время нарастал, переходя в протяжный вой, но потом внезапно оборвался.

Я замер, чувствуя, как шевелятся волоски на руках.

— Ты справишься, — подчёркнуто бодро сказал я, обращаясь к Соне.

Первой пошла Сяоюй. Она сама вызвалась, и преодолела препятствие без видимых колебаний или напряжения, будто всю жизнь ходила по верёвочным мосткам над пропастью. Впрочем, что я знаю о её биографии? Не удивлюсь, если так оно и было.

За ней Разлом пересекла Сяомэй. Она шла чуть медленнее напарницы, но тоже достаточно уверенно.

Потом настала очередь Сони. Я не мог идти первым — не хотел оставлять её на стороне Завода на закате. Очень уж мне не навились звуки, которые доносились из развалин. А Дамир сразу сказал, что пойдёт замыкающим.

Соня долго собиралась с духом. Подходила к краю пропасти, потом отступала обратно. Я старался не мешать, хотя солнце уже залило всё вокруг красным закатным светом.

Наконец, она двинулась вперёд. Я не был в этом уверен, но, кажется, Соня шла наощупь, закрыв глаза. Верхний канат она держала между сцепленными руками, и тихонько, по пол шажочка, скользила по нижнему. Медленный, но достаточно надёжный способ.

Наконец, она подобралась достаточно близко к другой стороне для того, чтобы Сяомэй помогла ей спуститься с каната.

Настала моя очередь.

Я думал, что это будет непросто, но на деле темнота внизу скрадывала ощущение высоты. Я представил, что где-то там, внизу, течёт тёмная река. Сразу стало легче. В какой-то момент мне даже показалось, что я слышу характерный запах воды, который снизу доносит тёплый восходящий поток.

Несмотря на то, что я старался двигаться быстро, когда настала очередь Дамира Солнце в последний раз послало красный луч в темнеющее небо и скрылось за горизонтом.

Тут же проявились яркие, крупные звёзды и широкий мазок Млечного пути.

Это было очень красиво. Настолько, что я отвлёкся и не сразу заметил странную тень, бесшумно отделившуюся от силуэта ближайшей ржавой башни.

Но, похоже, Дамир был начеку.

Он вскочил на канат и, ловко перебирая руками и ногами, в считанные секунды оказался на середине канатного моста.

То, что выползло из развалин, замерло возле канатов. До меня донеслось приглушённое расстоянием шипение.

А потом сгусток тьмы вдруг выстрелил искрящимися зелёными огоньками щупальцами вслед Дамиру.

Они были довольно длинными, эти щупальца, легко «дострелив» примерно до центра Разлома.

Дамир одной рукой выхватил своё оружие, пригнулся, уворачиваясь от атаки, и, нырнув под верхнюю верёвку, рубанул по ближайшему щупальцу.

Существо на той стороне пронзительно заверещало, втягивая повреждённую конечность.

— Ну вот. Они действительно боятся соли, — сказал Дамир, довольно улыбаясь, когда спрыгнул на песок на нашей стороне.

— Ч… что это было? — спросила Соня, чуть запнувшись и глядя расширенными глазами в сторону Завода. Штуковина, которая пыталась атаковать, медленно катилась обратно к развалинам.

— Не знаю точно, — Дамир пожал плечами, — похоже на медузоспрута. Но я их не видел раньше, только по описанию.

— Блин, — вырвалось у меня.

— Пора дальше двигаться, — продолжил Дамир, — если не хотим ночевать в пустыне.

— А до города далеко ещё? — поинтересовалась Сяоюй.

— До города? Где-то ещё день перехода.

— А разве не там мы ночевать будем?

— Что? — Дамир удивился, — не-е-ет, что вы. Кто же будет строить город так близко к Разлому? Но тут рядом есть хороший постоялый двор. Только они после полуночи двери запирают. Так что нам лучше поторопиться.

Мы успели.

Постоялый двор представлял собой два глинобитный одноэтажных здания, окружённых довольно высоким каменным забором. Где-то час назад взошла ущербная луна; она светила достаточно ярко, чтобы можно было разглядеть даже детали.

Возле единственных ворот, отделанных железом, дежурил вооружённый охранник: мужик лет сорока, плотного сложения, с густой седой бородой.

Увидев нас, он оголил меч и встал поперёк прохода.

— Дамир? — он узнал нашего спутника и сразу расслабился, пряча оружие, — кто твои спутники?

— Привет, Варалис, — ответил Дамир, — о, этой мой брат-каа, варс-ала Арти со своей семьёй. Они прибыли издалека по морю.

— По морю? — Варалис был искренне удивлён, — вот так дела! Кто же в наше время путешествует по морю? Или они высадились с той стороны Разлома?

— С той стороны, — подтвердил Дамир.

— Ну, добро пожаловать, храбрые господа, — кивнул мне Варались, — сегодня мало народу и можно взять лучшие комнаты по хорошей цене, — он подмигнул мне, — только не говорите об этом Хусейну.

Видимо, он имел в виду хозяина постоялого двора. Переспрашивать я не стал.

— Не будем, — ответил за меня Дамир и засмеялся.

— Постой-ка… — вдруг нахмурился Варалис, — ты сказал… варс-ала? Брат? Ты не рассказывал эту историю! Когда это случилось?

— Сегодня днём, — улыбнулся Дамир, — не переживай, ещё будет время. Закончишь вахту — заглядывай, я в этот раз задержусь в городе.

— Сегодня? — от удивления глаза Варалиса стали похожи на блюдца, — вот так дела… нет, простым рассказом ты не отделаешься! Устроим настоящую посиделку!

— Ну, если вытащишь своего брата — я подумаю, — он подмигнул стражнику, и мы прошли на территорию постоялого двора.

Вход в главное здание освещался масляной лампой, подвешенной под довольно широким козырьком. Внутри горели такие же лампы. Сквозь окна, лишённые стёкол, я видел, как в большом зале возле невысоких металлических столиков сидят люди. Похоже, мы как раз успели к ужину: до нас долетали приятные пряные запахи.

За дверью был небольшой тамбур с умывальником, похожим на те, что я видел в посёлках, где отсутствовало центральное водоснабжение: сверху резервуар для воды и штырёк внизу, в его днище. Если на него надавить — штырёк приоткрывал отверстие в резервуаре, и по нему начинала стекать вода.

Дамир тщательно вымыл руки. Мы последовали его примеру, после чего прошли в основное помещение.

Там, за высокой стойкой, сделанной из глины, как и сам дом, стояла полная женщина. Её волосы были скрыты туго затянутым серым платком.

— О, Дамир, — улыбнулась она, — только недавно Хусейн тебя вспоминал! Говорил, ему дурной сон привиделся, будто ты умираешь от жажды посреди Завода.

— Даже так? — Хмыкнул Дамир.

— Ты всегда был слишком увлекающимся, — женщина пожала плечами, — чего от тебя ждать? Но я рада, что ты добрался. Да ещё и в такой роскошной компании. Кто наши гости? Туристы с Южного Континента?

— Это мой брат-каа Арти, и его семья, — быстро ответил Дамир, в этот раз не используя рыцарский титул.

— Брат-каа? — Женщина подняла бровь, — а ты шустрый, сын Пустоши!

— Да ну тебя! — осклабился Дамир, — дай-ка нам лучше самую лучшую комнату. Угловая девятка свободна?

— С чего это ты соришь деньгами? — женщина недоверчиво нахмурилась, — послушайте, досточтимый, — она обратилась ко мне, — если он вот вдруг пытается пустить пыль вам в глаза — то так и знайте: как воин и добытчик он ещё на что-то годен. Но как сибарит он просто жалок! Не теряйте даром на него своё время!

Дамир рассмеялся. Я тоже позволил себе лёгкую улыбку.

— Ладно, будет тебе девятка, — кивнула женщина, — ужин? Завтрак?

— Да, всё сразу, — ответил Дамир.

— Особые пожелания для гостя и его дам?

Дамир вопросительно посмотрел на меня. Я только развёл руками в ответ.

— Нет, всё как обычно, — ответил он, — хотя… добавь чаю, ладно? Нам не помешает.

— О, есть, что праздновать? — женщина сделала круглые глаза.

— Есть, — кивнул Дамир с серьёзным видом, — мою жизнь. Сон Хуссейна был вещим, я чуть не умер от жажды.

— Правда? Нет, Дамир, ты же не шутишь, да? — встрепенулась хозяйка.

— Нет. Не шучу.

— Ох ты! Он так обрадуется! Я подам лучшего чаю!

Та тёплая жидкость, которую нам принесли вместе с запечённым на углях мясом и овощами, совсем не походила на чай. Даже отдалённо.

Я с тревогой следил за китаянками — они могли воспринять такую подмену… неоднозначно. Впрочем, откуда мне знать, как на самом деле работает их диск, который позволил нам научиться понимать местный язык? Может, для них то, что мой мозг воспринял как «чай» вовсе не было чаем?

Оставалось только гадать.

Жидкость пряно пахла и была сладковато-горькой на вкус. Поначалу мне показалось, что она немного бодрит, и я решил про себя, что не буду пить много: чтобы восстановить силы, надо было выспаться.

Но после нескольких глотков я заметил, что мне вдруг стало тяжеловато двигать языком. А мир вокруг расширился, наполнился каким-то приятным смыслом и содержанием. Я не мог согнать с лица ухмылку.

«А чаёк-то не прост… — Соня наклонилась ко мне и прошептала на ухо, — ты чувствуешь, да?»

Я кивнул в ответ, едва не растянувшись возле столика.

— О-о-о, брат-каа, — озабоченно проговорил Дамир, глядя на меня, — с тебя, пожалуй, чая на сегодня хватит.

Глава 2

Город смог меня удивить. После непритязательной таверны у края Разлома я ожидал чего-то совсем архаического, в духе средневековья. А тут по улицам даже автомобили ездили. Не сказать, чтобы их было много — к тому же, они густо перемежались повозками, запряженными верблюдами, ослами и странными двуногими созданиями, напоминающими огромных тушканчиков.

А ещё тут было электричество. Провода, натянутые между домов. Кое-где работали кондиционеры.

После вчерашнего «чая» меня немного сушило, но в целом самочувствие было приемлемым. Куда лучше, чем могло бы быть после соответствующей порции алкоголя. Соня даже выглядела отдохнувшей и с любопытством оглядывалась по сторонам.

— Предлагаю сначала домой, — сказал Дамир, — разгрузиться. А потом в ратушу. С этим тоже затягивать не следует, а то можно на штраф нарваться.

— Хорошо, — кивнул я, — значит у тебя дом есть?

— Конечно, есть! — осклабился Дамир, — я же говорил, что богат.

Мы прошли окраины, пробираясь сквозь пёструю толпу, миновали торговые кварталы и вышли к району, который можно было бы назвать «фешенебельным». За высокими глиняными заборами тут стояли двух и трёхэтажные дома. На крышах то и дело попадались то солнечные батареи, то приспособления для нагревания воды. Кое-где во дворах росли высокие пальмы. Пару раз я даже слышал, как работает система искусственного орошения.

Возле кованых железных ворот мы остановились и Дамир, покопавшись в недрах своей «юбки» извлёк плоский ключ с многочисленными зазубринами и отверстиями разной формы, который вставил в неприметную скважину. Внутри ворот что-то скрипнуло, ударилось, после чего кусок глиняной стены справа отъехал в сторону, открывая проход во внутренний двор.

— Обманка, — пояснил Дамир, — новый тип механизма. Ворьё отпугивает. Неплохо, да?

— Пожалуй, — согласился я.

Внутренний дворик был выложен разноцветным кирпичом, сливавшимся в геометрические узоры. Справа и слева вдоль забора росли густые зелёные кусты, усыпанные какими-то белыми, приторно пахнущими цветами. Возле кустов хлопотала пожилая женщина в сером халате; она сметала упавшие лепестки в широкий совок.

— О, явился! — сказала она, выпрямляясь, — где тебя носило? Уже пять дней как срок вышел!

— Это Джита, — улыбнулся Дамир, — моя экономка.

Я кивнул Джите.

— Уж не знаю, каким обманом этот сын Пустоши затащил вас, — сказала она, — но я бы все его обещания делила на два. Мне вон тоже обещал больше не рисковать и не задерживаться больше чем на день от плана. И вот, пойдите-же! Пять дней! Как вам такое?

— Ну всё-всё, — Дамир выставил перед собой ладони, — понял я тебя. Не прав. Не буду больше задерживаться.

— Я уже, между прочим, с Ратушу собиралась, насчёт завещания узнавать. С этим нельзя затягивать, а то как бы не объявились ушлые родственнички…

— Нет у меня родственничков, — возразил Дамир, и тут же добавил, встретившись со мной взглядом, — то есть, не было до недавнего времени. Джита — это мой брат-каа Арти.

— Брат-каа? — похоже, экономка была искренне удивлена, — вот те раз. Молодой человек, вы никак спасли жизнь этому оболтусу? Примите мою благодарность. Я хоть и ворчу на него — но без него моя жизнь была бы совсем серой и скучной. Вы проходите пока. Сейчас, я накрою стол.

— Не спеши, Джита, — вмешался Дамир, — нам надо в Ратушу заглянуть. А потом уже пообедаем.

— Как скажешь, как скажешь… я тогда приготовлю питья гарему твоего брата, — сказала Джита, и добавила, обращаясь к девушкам: — женская часть дома вот тут, направо. Там можно привести себя в порядок и отдохнуть, — она указала на простую деревянную дверь, вплотную прилегающую к внешнему забору.

Китаянки переглянулись. Я видел, что Сяоюй хотела что-то сказать, но её напарница едва заметно отрицательно мотнула головой, и та промолчала.

— Что ж, — сказала Соня, — мы пойдём тогда. Давайте, девочки! — чуть поколебавшись, она добавила, обращаясь к Джите: — если в чём-то помочь надо, то мы готовы.

— О, какие воспитанные! — экономка всплеснула руками, — как же вас, бедолаг, в наши края-то занесло? Сами, небось, с южного континента? А, ладно — отдыхайте идите, ещё будет время потрещать. Я справлюсь тут!

Мы с Дамиром прошли в дом через главную дверь, расположенную в центре фасада. За ней был зал с лестницами, ведущими на второй и третий этаж, переход в «женскую часть» дома и, как я понял, двери в личную комнату Дамира.

Он пригласил меня именно туда.

В комнате, кроме огромной кровати с балдахином и противомоскитной сеткой, было несколько шкафов с одеждой.

— Надо переодеться, — сказал Дамир, критически глядя на меня, — в этом в ратушу нельзя. Не поймут. Я попрошу Джиту привести в порядок твою одежду.

— У меня особо не во что, — сказал я, сбрасывая с плеч осточертевший рюкзак.

— Попробуем что-нибудь подобрать… — Дамир почесал подбородок, густо заросший щетиной.

Это было совсем не просто, учитывая, что хозяин дома по габаритам превосходил меня раза эдак в два.

Но всё же ему удалось обнаружить где-то в дальнем ящике одеяние, похожее на греческий хитон, которое смотрелось на мне более-менее.

— Со школы осталось, — улыбнулся Дамир, помогая правильно расправить одежду на мне, — как раз в нужно степени торжественно и не вычурно… разве что старомодно малость, но с этим придётся смириться.

— Хорошо, — кивнул я, разглядывая своё отражение в большом зеркале из полированного металла. Интересно, что бы сказали родители, увидев меня в таком виде? Странное дело: наши ролевики любят косплетить средневековье. Но почему-то я ни разу не слышал, чтобы кто-то наряжался древними греками или египтянами. Даже летом, в жару.

— Сульвикар тоже с собой возьми, — сказал Дамир, — опасно оставлять такую вещь в доме, на девушек. Только спрячь тщательно. На вот, подвяжи под руку, — он протянул мне что-то вроде кожаной портупеи.

Провозившись минуту, мне удалось закрепить сердце, привязав его за среднее утолщение достаточно надёжно.

— И вот это спрячь в мешок… стоп, у тебя же нет мешка! — Дамир пожал плечами, — секунду, — он снова закопался в шкафу, и вытащил оттуда что-то вроде рюкзака из тонкой кожи с одной лямкой, — вот! Теперь ты у нас совсем взрослый, — он хохотнул.

Мешок закреплялся на поясе и, в общем-то, если отбросить предрассудки, был довольно удобной штуковиной.

В мешок я положил отрубленное скорпионье жало: свою часть добычи.

Ратуша оказалась довольно высоким по местным меркам зданием из жёлтого кирпича. Культурную принадлежность его архитектуры определить было невозможно: тут была и классическая колоннада с двускатной крышей, и подковообразные арки, обильно украшенные орнаментом; чисто восточные мозаики на стенах и оконные витражи, наводящие на мысль о средневековой Европе.

Дамир уверенно поднялся по ступеням, не обращая внимания на двух дюжих вооружённых охранниках в коричневых юбках.

Внутри была небольшая очередь возле ажурной стойки, за которой стоял молодой мужчина в одежде, похожей на мой хитон. В его руке был стилус, которым он делал какие-то пометки в толстой книге.

После стойки люди шли вглубь помещения и расходились по кабинетам, двери которых украшали висящие таблички с пиктограммами. О значении некоторых из них можно было догадаться: например, капля воды, вытекающей из трубы, видимо, говорила о коммунальном обеспечении, а колесо, наверно, было как-то связано с транспортом.

— Дамир, — ленивым голосом приветствовал служащий, когда подошла наша очередь, — ты задержался. Кто твой спутник?

— Это мой брат-каа, новый варс-ала нашего края, — ответил Дамир торжественно.

Служащий на миг отвлёкся от книги и с любопытством глянул на меня.

— Вот как? — спросил он, — и соответствующее подтверждение у вас, конечно же, с собой?

— Иначе бы не пришли, — ответил Дамир.

— Занятно, занятно… что ж. Поздравляю! По секрету скажу — если вы это давно планировали, то подождали бы до конца месяца. Тарифы, говорят, будут повышать.

— Да? — Заинтересовался Дамир, — и на сколько?

— Дело касается только вредителей, — ответил служащий, — добыча пойдёт по прежней цене… кстати, в этот раз есть что? Помнишь, что для сдачи нужно приходить в другой день?

— Да-да, — кивнул Дамир, — в порядке приоритета.

— Вот и молодец. Ладно, задерживаем народ. Поздравляю ещё раз!

Мы прошли в самый конец коридора. Тут была винтовая лестница с коваными перилами, по которой пришлось довольно долго подниматься. Наконец, мы оказались в узком тамбуре, который заканчивался одной-единственной дверью, помеченной табличкой с изображением четырёхлучевой звезды.

— Ну что, готов? — спросил Дамир, и, не дожидаясь моего ответа, прошёл вперёд и толкнул дверь.

Внутри царил полумрак, разбавленный разноцветными отблесками небольшого витража в куцем стрельчатом окне. Напротив двери стоял металлический стол, за которым сидел мужик в кожаном фартуке. Он разглядывал какую-то штуковину, похожую на комок из разноцветной проволоки.

Увидев нас, он поспешно спрятал штуковину куда-то в ящик стола.

— Ух ты. Дамир, — улыбнулся мужик, — вот уж кого не ожидал! Ты ведь всегда отличался благоразумием.

— Скажи это моей экономке, — улыбнулся Дамир.

— Зачем пожаловал? Ещё и с чужестранцем? — мужик неодобрительно поднял бровь, — чего это он напялил, а? Твой выпускной хитон, что ли?

— Это мой брат-каа, — поспешно сказал Дамир, стараясь загородить меня своей широкой спиной, — нам нужно зафиксировать статус варс-ала, добытый совместным преодолением шаи-акаба.

— Вот как? — глаза мужика округлились и он перестал меня разглядывать, — ты вроде никогда не шутил… за попытку подделки знаешь, что бывает?

— Никаких подделок, достопочтенный, — бросил Дамир, — всё честно и прозрачно, как глоток воды в оазисе Аль-халиб.

— Даже так… — мужик постучал пальцами по столу. Потом достал из ящика стола небольшую чёрную книгу, — что ж. Я жду.

Дамир достал скорпионье жало из своего мешка и положил его на стол.

Мужик выжидательно уставился на меня.

С непривычки я чуть не сбросил хитон, но всё-таки справился, удержавшись в рамках приличий. Достал свою часть трофея из мешка и положил его рядом с Дамировым.

— Впечатляет, — кивнул мужик, и снова полез в стол.

В этот раз он достал стопку костяных пластинок, украшенных позолотой.

— По пять тысяч солов, — сказал он, отсчитывая пластинки, — стандартная такса.

— Я в курсе, — кивнул Дамир, — а статус?

— Документов у гостя, конечно же, нет?

— Моё словно и рассказ о происхождении, — ответил Дамир.

— Что ж… по правилам можно и так, — Дамир открыл книгу. В его руке появился металлический стилус, и он приготовился записывать, — значит, говоришь, Арти… из каких земель?

— С Южного континента, — ответил за меня Дамир.

— А город?

— Тут сложный момент, — ответил я, — по вашим правилам нужен город рождения? Или проживания? Или там, где есть резиденции? Или где чаще всего семья живёт?

— Ясно, — мужик за столом махнул рукой, — всё у вас, южаков, не как у людей. Пишу с континента.

Он заскрипел стилусом, выводя строчки из тёмных символов.

— Тут и тут, — сказал он, когда закончил, указывая на квадраты на бумаге, — отпечатки.

Он достал из стола губку, вымоченную в чернилах. Дамир сначала коснулся большим пальцем её, после чего с силой приложил подушечку к бумаге, оставляя свой отпечаток на странице. Я поступил так же.

Мужик закряхтел и поднялся. Только теперь я заметил, что вместо одной ноги у него был металлический протез, обутый в сандалию.

— Во благо Города, победителям шаи-акаба, двум братьям: Дамиру и Арти, даруется титулы варса. Держитесь их с достоинством, не нарушайте кодекс и установления нашего города и Великой Пустоши. Да послужит эта награда для всеобщего блага.

— Во благо города и Пустоши, — ответил Дамир. Я повторил его слова.

— Ну всё, с формальностями покончено, — кивнул клерк, — рад за тебя, Дамир. Может, хоть сейчас, когда у тебя появились близкие, ты образумишься…

— Я никогда не страдал отсутствием ума, — улыбнулся Дамир, — и тебе это известно.

— Ну, я должен был предупредить, — мужик за столом всплеснул руками и улыбнулся в ответ, — поздравляю.

— Спасибо. Увидимся!

— Надеюсь, не слишком скоро.

— Можно было зайти в Троебанк, — сказал Дамир, когда мы вышли на улицу, — с такими суммами не принято ходить по улицам. Даже днём. Но, так понял, документов у вас действительно никаких. Даже южных карточек-подорожных, да?

— Вроде того… — кивнул я.

— В машине оставили что ли? Хотя не важно. Выправим местные, как моим родственникам. Через пару дней записи пройдут по инстанциям.

— Спасибо, — кивнул я.

— Иди прямо, не вздумай оглядываться, — неожиданно сказал мой спутник, не меняя тон, — у вас могли быть какие-то враги в городе?

— Исключено, — ответил я, — мы тут впервые. И вообще не планировали заходить.

— Ясно, — кивнул Дамир.

— А что случилось?

— За нами следуют. Какой-то парень, похожий на двоих твоих наложниц, — ответил Дамир.

Нет, конечно же, я не стал оглядываться.

Мы не пошли домой. Вместо этого от площади перед ратушой, через квартал с разными конторами, спустились к одной из торговых улиц, и тут зашли в одну из забегаловок.

Дамир, приметив свободное место, быстро поднялся по широкой глиняной лестнице, и занял место у столика на втором этаже, где была открытая веранда с навесом.

— Не заостряй внимания, — сказал он, — парень стоит на углу, возле почты. В чёрных птеругах.

Я действительно увидел его, как бы невзначай скользнув взглядом. Парень был здорово похож на китайца. И он был первым человеком дальневосточной наружности, которого я увидел в этом мире.

— Думаешь, он опасен, — спросил я, как бы случайно прикрыв рот.

— Нет, — ответил Дамир, — но внешность может быть обманчива. Когда брал наложниц, у тебя никаких конфликтов с их роднёй не вышло?

— Нет, — я помотал головой, — точно. Скорее, наоборот.

— Значит скоро всё прояснится. Может, он не решается подойти, потому что сомневается в личности? Или действительно перепутал?

В этот момент к нам подошла официантка: девушка в строгом сером платье и с такой же серой накидкой на голове.

— Что закажем, господа? — спросила она со странным акцентом.

— Лин лёгкого светлого чая, — сказал Дамир, — и корки.

— Будет сделано, — улыбнулась девушка и кивнула.

Помня о вчерашнем, я ограничился парой глотков, когда «чай» принесли. На вкус он был не такой насыщенный, как вчерашний, к тому же прохладный — в кувшине плавали кусочки льда.

— Так и стоит… — сказал я, бросив ещё один «случайный» взгляд наружу.

— Вижу, — кивнул Дамир, — на серьёзного наёмника не похож. Лучше всего будет заманить его к дому и взять в плен. А там уже расспросить как следует.

— Думаю, ты прав, — согласился я.

Мы спокойно допили «чай». Я хотел рассчитаться одной из пластин, которые получил в ратуше, но Дамир возмущённо округлил глаза, когда я попытался достать её.

— Ты что? — сказал он, — с бархана рухнул? Не свети тут крупными купюрами.

Вместо этого он сам достал несколько серо-коричневых пластин поменьше и, отсчитав нужную сумму, бросил на стол.

Судя по улыбке официантки, Дамир оставил щедрые чаевые.

По дороге домой мы больше не петляли. Периодически, на поворотах, я и сам замечал, как парень продолжает следовать за нами.

Когда мы подошли к ограде, Дамир тихо сказал:

— Брать будем сразу. Могу спорить, он сразу подойдёт к двери и попытается подслушать. Тут мы его и сцапаем. Будет брыкаться — дай ему по голове.

В ответ я едва заметно кивнул.

Дамир оказался прав: закрыв за собой дверь, мы замерли возле ней. Хозяин дома припал к потайному глазку, и, видимо, имел хороший обзор.

В этот момент из дома появилась Джита и хотела что-то сказать, но я приложил указательный палец к губам. Экономка поняла ситуацию, кивнула, и снова скрылась в помещении.

В следующий момент Дамир рывком рванул дверь на себя. Парень, который следил за нами, буквально ввалился во двор.

Дамир схватил его за нагрудную повязку и притянул к себе. Парень что-то тихонько пискнул.

Я закрыл дверь.

— Ну что, теперь время поговорить, да? — сказал Дамир, обращаясь к пленнику.

Парень попытался вырваться. Дамир сжал его так, что, кажется, я услышал треск рёбер.

В этот момент парень вдруг закатил глаза и расслабился, повиснув на руках у Дамира.

Глава 3

Сяоюй смотрела на Дамира с укоризной. Тот же тихонько стоял в углу комнаты, сложив руки перед собой, и старался не замечать уничижающих взглядов.

— 你怎么？疼吧？- спросила Сяомэй нежно, склоняясь к парню, который едва пришёл в себя.

— 还可以· — ответил он, и тут же добавил на местном языке, — давай не будем… здесь считается оскорбительным говорить на языке, который не понимают другие.

— Мне кажется, ты слишком добр к… — Сяоюй опять зло сверкнула глазами на Дамира, но я не дал ей договорить.

— Потому что нечего было устраивать слежку. И подкрадываться! — Сказал я.

— Да я и не думал, — парень попытался пожать плечами и скривился от боли, — только как определить, что вы были вместе? Может, вы их в плен взяли? И собирались их пытать?

Я вздохнул, заметив взгляд Дамира, который быстренько посмотрел на меня и закатил глаза с таким видом, будто демонстрировал: «Ну я же говорил!»

— А вот вы, дамочки, могли бы и предупредить! — я продолжал атаку, — если уж кого-то тут ждали.

Сяоюй вспыхнула, но благоразумно промолчала.

— Всё равно это не повод ломать рёбра… — заметила Сяомэй.

— Всё в порядке у него с рёбрами, — ответил я, — просто перепад давления. Он дыхание задержал. Вот результат.

— Да, да… — вмешался парень, — я в порядке. Не переживай.

В этот момент в комнату, где мы находились, вошла Соня. Она внимательно оглядела нас всех. Потом обратилась к Сяоюй, которая по-прежнему стояла возле Дамира, будто защищая от него лежавшего.

— И что тут происходит? Лучше бы вам объясниться, — сказала она.

Сяоюй выразительно посмотрела на Дамира. Я думал, она сейчас перейдёт на английский и, конечно же, это было ошибкой. Но она ответила на местном языке.

— Хорошо, — кивнула она, — если ты уверена.

Теперь Дамир посмотрел на меня. Кажется, он был готов выйти, приняв происходящее за семейные разборки.

— Да, — неожиданно для себя самого сказал я, принимая решение, — мы уверены. Дамир мой брат-каа. Таким так просто не разбрасываются. Он имеет право знать.

По глазам Дамира я понял, что принял правильное решение. Теперь любое новое знание только приблизит его к нам.

Сяоюй подошла к кровати, на которой лежал парень, и села на краешек.

— Что ж, — сказала она, — значит, пришла пора делиться.

Дамир подвинул к себе табурет с мягкой подушкой, который стоял у окна, и тоже присел. Так получилось, что через минуту сидели уже все.

— Ланюй — мой двоюродный брат, — сказала она, — и он тоже член Нефритовой Ступени. Такое редко, но бывает.

Я заметил, что Дамир хотел задать вопрос, но сдержался, продолжая внимательно слушать.

— Поиск нового пути — было его идеей-фикс, если хотите, — продолжала Сяоюй, — он был одержим ей. И, к несчастью, ему удалось убедить наше руководство в том, что это полезно для Ступени.

— Тацзе, — вмешался Ланюй, — ты… уверена?

Девушка посмотрела на брата холодным взглядом, после чего продолжила:

— Он начал с наших памятников и легенд. Гробница Циньшихуана… и кое-что у него даже получилось. Да, Ландиди?

Парень опустил взгляд.

— К счастью, тогда его удалось вовремя остановить, — вмешалась Сяомэй, — путешествие, которое он задумал, было невозможно без извлечения сердец реликвии. Чего мы, конечно же, не могли позволить.

— Я уверен, что это было возможно! — Возразил Ланюй, — да, не сразу! Но если вернуть вовремя одно сердце на место, до большой Луны…

— Мы проверили, — холодно сказала Сяомэй, — ты ошибся в расчётах. Переход неизбежно привёл бы к катастрофе.

— Ланюй изобразил смирение и подчинение решениям Ступени, — продолжала Сяоюй, — на год отошёл от дел. Как выяснилось позже, он изучал реликвии других культур, которые могли бы послужить его плану. Справедливости ради, с делами Алой Ступени он связываться не стал. Хотя первоначально Алтай был в его планах.

— Только с точки зрения научного интереса! — возразил парень, — и это было согласовано!

— Может, сам расскажешь, что было дальше. А? — Спросила Сяоюй, пристально глядя на брата.

Тот насупился, но кивнул.

— Расскажу, — сказал он, — насчёт Колманскопа наши ошибались. Он выглядит как классическая заброшка с доступным сердцем. Но на самом деле это могила.

— Могила? — переспросила Соня.

— Да, — кивнул Ланюй, — именно могила! Догадаться почти невозможно — если не предположить, что Август — её страж. Но это очень необычная могила. Тут не было жертв насилия. Скорее, это было место… торга.

— Торга? — в этот раз вопрос задал я, — выражайся понятнее. О чём там было торговать? И как может быть могила связана с этими торгами?

— Самым непосредственным образом, — вздохнул Ланюй, — по легенде Август обнаружил алмазы, которые намыло море из кимберлитовых трубок, расположенных южнее. Но правда в том, что это был продукт обмена.

— Кого и с кем? — спросила Соня.

— Тех, кому нужны были создания нашего мира. И самого Августа, — Ланюй вздохнул, — я не сразу понял, чем именно он соблазнял людей, которые готовы были умереть только ради того, чтобы получить новый шанс в другом мире…

— Самим этим шансом, — сказала Соня, — так?

— Так, — улыбнулся Ланюй, — именно так! Они ему верили, потому что он научился показывать дорогу. Просто используя сердце города, но не извлекая его. В обмен он получал россыпь камней, часть которых прятал в песках, чтобы дать подачку старателям. Ради того, чтобы поддерживать легенду.

— Но подожди… это должно было начаться до того, как город опустел! — сказала Соня, — иначе откуда там сердце?

— И вот тут самое интересное, — улыбнулся Ланюй, — Это место — гораздо старше, чем кажется. Сам город был построен вокруг того места, где уже было сердце. Понимаете?

— За такой обмен полагается смертная казнь, — неожиданно вмешался Дамир, — многие любители лёгкой наживы растянули свои шкуры в Пустоши. Когда их освежевали за живо по приговору…

Мы с Соней молча переглянулись.

— Кто бы ни был это Август — он преступник, — сказал Дамир.

— Постой… — сказал я, — ты… понимаешь о чём речь?

— На юге добычу иногда называют сердцами, — ответил Дамир, — да, я понимаю. И мне совершенно не нравится то, что я услышал. Получается, вы — не с юга. Вы пришельцы с другой стороны… считается, что это невозможно. Считается, что у вас обитают злые дэвы, которые притворяются людьми, чтобы получить желаемое. И они заманивают ваших людей, принося их в жертву ради перехода особых ценностей.

— Что ж, — вздохнул я, — это всё запутывает.

— Ещё как! — согласился Дамир, — я точно знаю, что вы не дэвы. Ты — человек, брат-каа, тебе дарован сульвикар. Завод даёт такие дары только чистым душам. Ни один дэв не может владеть сульвикаром, он выпьет его жизнь…

Он подошёл ко мне, пока говорил, и опустил на плечи свои ручищи, глядя в глаза.

— Но ты должен понимать, брат-каа, — продолжал он, — мы не можем об этом говорить. Вы должны скрываться, лучше, чем когда-либо. Вас примут за дэвов, если возникнет малейшее подозрение, что вы пришли оттуда. Вас казнят.

— Понимаете теперь мою осторожность? — вмешался Ланюй, — я мог подставить всех. Нужно было следить не только за вами, но и за возможным хвостом.

— Как ты хотел выбраться отсюда? — Спросил я, — должен же был у тебя быть какой-то план…

— Я ведь уже сказал, что Колманстоп — куда более древняя могила, чем мы могли подумать? — ответил парень, — мне удалось найти что-то вроде древнего храмового комплекса. Он совсем небольшой, вход находится в одном из колодцев недалеко от бывшей резиденции Августа. Так вот, мне удалось частично расшифровать пиктограммы и схемы, которые были там нарисованы. Уже в то время было известно, что на этой стороне в прилегающем мире лежит то, что вы, наверно, приняли за заброшенный завод. Так вот, там можно добыть особенное сердце, с помощью которого открывается дорога обратно.

— Сульвикар, — вмешался Дамир, — самый благородный добытчик получит сульвикар. Такое случалось всего несколько раз за всю историю, и ни одному из варсов, получивших сульвикар, в голову не пришло использовать его подобным образом!

— Почему? — Спросил я.

Хозяин дома всплесну руками.

— Потому что даже самые храбрые и чистые сердцем рыцари совсем не уверены, что хотят оказаться в мире дэвов, чтобы их победить. Да, пророки пытаются вещать, что рано или поздно это случится. Но пока что такого воина не нашлось, — о вздохнул, — понимаете, это выглядит настоящим самоубийством. Может, если бы кто-то из обладателей сульвикара смог бы собрать достаточное воинство… некоторые, говорят, даже пытались. Но сами понимаете… — он вздохнул, — кроме того, после освящения на бой сульвикар теряет своё главное свойство.

— Какое? — Задала вопрос Соня.

— Возвращать умерших, конечно, — ответил Дамир, — вы что, были не в курсе.

Соня пристально посмотрела на меня.

— У нас сульвикар ведёт себя… иначе, — сказал я.

— Верно, — кивнул Дамир, — он должен убивать дэвов на той стороне. Но вы же помните, что после освящения им нельзя пользоваться? Или проход, или убивать дэвов. Но не одновременно!

— Что за освящение? — я снова задал вопрос.

— То, что нужно сделать, если вы хотите открыть проход, — ответил Дамир, — особый ритуал. Его можно провести только в Храме всех воинов, в Вечном Городе, на Южном Континенте, за Бирюзовым морем.

Некоторое время царило молчание.

Я глядел на Лунюя. Тот старательно прятал глаза.

— И ты, зная всё это, решился прийти сюда? — наконец, спросил я представителя Нефритовой Ступени.

Лунюй вздохнул.

— На схеме это выглядело более… компактно. И реалистично, — ответил он.

— Мы застряли тут, да, Арти? — спросила Соня.

— Посмотрим, — ответил я.

— Нельзя вам тут застревать, — ответил Дамир, — вы никогда не сможете сойти за местных. А если возникнут подозрения в вашем происхождении — вам будет угрожать лютая казнь…

— Он прав, — вмешался Лунюй, — я петлял как заяц все эти месяцы… и они почти достали меня. Я уже сильно рисковал, появляясь на улицах днём.

— Кто это — они? — спросил я.

— Варсы — стражи, — ответил Дамир, — те, кто поддерживают порядок в городе и охраняют порядок взаимодействия с Заводом.

— Всё так серьёзно? — Соня подняла бровь.

— Ваш брат невероятно везуч, — ответил хозяин, глядя на китаянок, — и умён, раз умудрился водить стражу за нос так долго.

— Не могу сказать, что было просто…

— Нам нужно за Бирюзовое море, — сказал Дамир, — в Вечный город. Иначе к вам не попасть.

— Нам нужно? — удивлённо переспросил я.

— Я пойду с вами, — сказал хозяин.

— Спасибо большое, конечно, но… это не совсем правильно. Чтобы вы рисковали своей жизнью ради нас… — вмешалась Сяомэй.

— Вы не поняли? — улыбнулся Дамир, — я с вами пойду. До конца.

— Что? — переспросила Соня.

— Всегда мечтал побывать в мире дэвов, — заявил Дамир, — он ведь совсем не такой, каким его рисуют здешние умники, так?

Он подмигнул мне.

Я растерянно поглядел на напарницу.

— Пожалуй… — произнесла Соня, — он действительно не такой.

— Нас не зря свело провидение, — серьёзным тоном сказал Дамир, — я ведь собирался отходить от дел и чуть не погиб. А теперь у меня есть шанс на новую жизнь. Есть, что заново открывать. Понимаете?

— Дамир… — осторожно сказал я, — брат-каа… понимаешь, у нас совсем-совсем другая жизнь… и я не уверен, что дорога обратно будет открыта. Понимаешь?

— Конечно! — радостно кивнул он.

— Все твои близкие и родные. Друзья. Они останутся здесь, — заметил я.

— Джита получит моё состояние, — ответил Дамир, — и едва ли она будет так уж сильно скучать. А больше у меня никого и нет. — Он вздохнул, но потом снова улыбнулся, и добавил: — Давайте лучше подумаем о сборах. Это не так просто, как кажется!

Локация 7. Оазис Аль-халиб

Сборы заняли целых три дня. Дамир улаживал юридические моменты, связанные с наследством, чтобы Джита получила причитающееся. Конечно, самой экономке он не рассказал о своих планах, но оставил письмо в конверте со строгим наказом вскрыть не ранее, чем через три месяца.

Потом мы зашли в Троебанк и полдня потратили на оформление переводов в отделения на нашем пути следования вплоть до Вечного Города. Это было разумно: большое путешествие означало серьёзные расходы, а возить с собой крупные суммы по диким местам не самая лучшая идея. Впрочем, какую-то часть наличных пришлось брать с собой, чтобы хватило пересечь Великую Сушь с комфортом и взять билеты на корабль через Бирюзовое Море.

Мы решили идти более длинным, но обустроенным путём, в стороне от разлома и Завода. В противном случае пришлось бы все вещи тащить на себе, что едва ли реалистично.

Перед нашим выходом в дом заглянули стражники. Дамир пригласил их на глоток прохладной воды и о чём-то долго беседовал.

«Времени нет совсем, — сказал он, когда служители закона, наконец, ушли, — они ищут Лунюя. Кто-то заметил, что он топтался возле нашего дома. Я их заговорил своими делами и согласованием будущего сезона походов на Завод, но выходить надо как можно скорее. Если нас не будет в городе — они оставят эту зацепку до моего возвращения. Но если они продвинутся слишком далеко — могут и погоню выслать».

До порта мы арендовали частный караван. Мы оплачивали основные расходы, но проводники имели право загрузить свободные мощности коммерческими грузами. По этой причине согласовать время раннего выезда было не так-то просто, однако нам повезло: подвернулся какой-то срочный груз, и проводники были готовы к ночному переходу.

Караван представлял собой довольно странное собрание транспортных средств, среди которых доминировали тихоходные электротележки с отрытыми кабинами и кузовом. На них были установлены огромные солнечные панели, которые служили отличной защитой от палящего солнца. Аккумуляторы, которые накапливали энергию днём, были скрыты под днищем. Ещё тут были грузовые тележки с мачтами. Большую часть времени их тащили электромобили, однако, если поднимался ветер, не дотягивающий до уровня бури, на них можно было поставить паруса. В этом случае уже они тянули электроходы.

По идее, заряда аккумуляторов должно было хватить на ночь, однако нас предупредили, что, возможно, придётся остановиться до рассвета и ждать, пока запас энергии восстановиться.

Конечно, в наличии были и караваны попроще, на животной тяге. Однако двигались они существенно медленнее, чем электрические. Поэтому мы выбрали более дорогой вариант. В нашей ситуации это было разумно.

Нам повезло: до рассвета мы дотянули без остановок, двигаясь по барханам со скоростью велосипедистов.

Мне даже удалось немного подремать, под скрип колёс, закутавшись в плед из какой-то местной шерсти. Соня, в очередной раз оправдывая своё имя, не проснулась даже тогда, когда взошло солнце. А вот Дамир, похоже, не спал всю ночь, тревожно вглядываясь в горизонт.

Покосившись в сторону водителя электроповозки, сидевшего на железном насесте, я осторожно, чтобы не задеть головой нижнюю часть солнечных панелей, поднялся и, разминая ноги, подошёл к побратиму.

— Дорога долгая впереди, — тихо сказал я, — силы ещё потребуются.

Он посмотрел на меня и ответил:

— Не беспокойся, брат. У меня ещё много.

— Почему не отдыхал?

— Сторожил.

— У каравана есть охранники, так?

— Так-то так, но… — он тоже покосился в сторону водителя и, видимо, решил, что тот нас не слышит, — тревожно мне. Чую что-то… — произнёс он тихо.

— Можно было вахты распределить. Вместе бы стояли.

— Не хотел вас тревожить.

— Раз уж мы вместе — давай и думать вместе. Хорошо?

— Прости, брат. Мне подумать надо было. Разобраться в себе. Всё равно бы не уснул, — смутился Дамир.

Я улыбнулся в ответ.

Через пару часов, когда проснулись «нефритовые» коллеги, на горизонте показалась полоска зелени.

Водитель обернулся к нам и радостно объявил:

— Оазис Аль-халиб, будь он трижды благословенен! Идём с опережением графика! Привал на завтрак!

Кольцо зелени, состоявшее из довольно высоких пальм, каких-то кустов и яркой, сочной травы, росло вокруг родника, бьющего из основания красной скалы, возвышающейся над пустыней на несколько десятков метров.

— Какое интересное место… — сказал я, спрыгнув с тележки.

— Вершина большой горы, — ответил Дамир, становясь рядом, — Великая Сушь почти поглотила её, но в народной памяти сохранились предания о её былом величии. Говорят, у её основания есть большой ледник. Песок давит на него, талая вода медленно просачивается в скалу и поднимается по трещинкам по капле, как по сосудам. Пока не оказывается под этим камнем, — он указал на небольшой валун в центре озерца, образованного родником.

Что-то на красной поверхности скалы привлекло моё внимание. Я пригляделся. Потом подошёл ближе. И похолодел.

Там, со стороны пустыни, висели останки людей, высушенные на солнце до состояния мумий. Они были закованы в блестящие металлические кандалы, которые не тронула ржавчина.

— Пойдём отсюда, брат-каа… — сказал Дамир, — нечего их беспокоить.

— Кто это? — прочему-то шёпотом спросил я, позволяя себя увести.

— Отступники, — ответил Дамир, — я говорил о них. Те, кто использовали жертвы, чтобы торговать с дэвами.

— Жертвы?

— Других людей. Часто — без их ведома. Договаривались об обмене. Живой товар за самую ценную добычу. Я говорил, — повторил мой спутник.

— Что же такого может стоить человеческой жизни?.. — вздохнул я, считая, что вопрос прозвучит достаточно риторично. Но Дамир предпочёл ответить.

— Сульвикар стоит многих жизней, — ответил он, — но его нельзя купить за жертву. А другое оружие — можно. Много другого оружия, — он вздохнул, — кое-что разбирали и исследовали. Копировали. Поэтому войны сильно менялись. Оружие всегда совершенствовалось быстрее, чем любые другие технологии. Думаю, поэтому практику жертв стали пресекать очень жёстко. Посмотри: у нас электроповозки только два сезона как появились. А у войска уже несколько лет есть пушки, которые стреляют огнём, выжигающим всё на десятки варсангов, оставляя бесплодную, отравленную землю… кроме того, такая практика убивала благородный промысел подлинных добытчиков. Мы никогда не знаем, что принесём в мир. Это наша игра с судьбой, наша интуиция и внутренние чувства. Быть добытчиком — искусство. Мы ведь, кроме всего прочего, отлично владеем счётом. В Храме Всех Воинов нам посвящена отдельная палата. Те, кто договариваются с девами, принося жертвы — отступники. Обманщики. Они губят не только наш мир. Они нарушают равновесие.

Дамир остановился. Замолчал, глядя куда-то в даль, и насупил брови. Я терпеливо ждал, когда он додумает свою мысль.

— Так что не жалей их, брат-каа. Это были жестокие люди. Некоторые из них уводили даже детей, потому что они ценятся выше всего.

Я поёжился.

— Я не жалею их, брат-каа, — заверил я спутника.

Локация 8. Великая Сушь. Глава 1

Предчувствия Дамира не обманули. На нас напали через несколько часов после выхода из оазиса, после полудня. Солнце пекло нещадно. Я очень жалел, что мои солнцезащитные очки были разбиты внутри машины во время нападения шаи-акаба. Местные же для защиты глаз использовали специальные полоски плотной материи с узкими прорезями, которые мне казались дико неудобными. Поэтому большую часть времени я сидел на платформе с закрытыми глазами.

Сначала я услышал чавкающий звук откуда-то со стороны водителя. Он не казался опасным. Вроде как резко открыли бурдюк с водой или что-то в этом роде.

Но в следующее мгновение я ощутил, как на меня навалился Дамир.

— Эй! — успел возмутиться я и открыл глаза.

— Лежи, — он сдавленно шепнул мне в ухо.

Наконец, мне удалось проморгаться. Я повернул голову и посмотрел в сторону водителя. Он по-прежнему сидел на своём месте, только теперь из его спины торчала довольно длинная штуковина, испачканная кровью. Она не давала ему упасть.

Повозка продолжала двигаться вперёд, никем не контролируемая.

Я посмотрел вправо. Возле меня лежала Соня. Её глаза были расширены от ужаса.

— Оставайся здесь, — сказал Дамир, — я разберусь!

Он достал из ножен свой кроткий меч и на корточках двинулся к краю платформы.

Только теперь я разглядел нападающих. Они скакали верхом на животных, напоминающих лишённых горбов верблюдов. На них были светло-коричневые накидки, сливающиеся с песком. Из-за этого даже вблизи было сложно определить контуры их силуэтов.

Некоторые из нападавших сжимали в руке короткие толстые пики. Я понял, что именно такой был убит наш водитель.

Двое налётчиков приближались к платформе с очевидным намерением десантироваться. Дамир прыгнул в ту сторону, держа меч наготове.

А через мгновение грохнул выстрел.

Я с изумлением смотрел на Сяоюй. В её руке как по волшебству оказался небольшой черный пистолет.

Ругая себя последними словами, я метнулся к нашему закреплённому багажу, где хранилось оружие. Пока я доставал пистолет и вставлял магазин, Сяоюй ещё одним метким выстрелом уложила второго нападающего.

Теперь налётчики были осторожнее: держались на удалении от повозки.

— Прикрой! — крикнул Дамир.

После этого он резко рванул в сторону водителя. Поглядев перёд по курсу, я понял почему: мы ехали прямо на большой камень, торчащий посреди пустыни как зуб дракона.

Он успел перехватить управление метров за пятьдесят до препятствия. Платформа плаво ушла влево.

Только теперь я обратил внимание, что другие повозки из нашего каравана куда-то исчезли. Впрочем, вскоре я их обнаружил: они резво двигались в противоположном направлении, миновав отряд нападавших.

Значит, цель — это именно мы, а не просто караван. Плохо. А ещё хуже, что я всерьёз надеялся на нанятую охрану.

Я наблюдал за погоней, прикидывая, удастся ли нам уйти. Животные, на которых передвигались налётчики, были не слишком быстрыми, на первый взгляд, но, похоже, их специально придерживали, оценивая опасность. Похоже, напавшие не знали о нашем огнестрельном оружии.

Это продолжалось минуту — две.

— Есть ещё? — услышал я у себя за плечом.

Обернувшись, я увидел Ланюя. Он кивнул на мой пистолет.

— В мешке, — я кивнул в сторону багажа, — разберёшься?

— Разберусь, — кивнул тот.

Обернувшись, я увидел, что Соня забилась за одну из опор, на которую крепилась солнечная панель, и не двигалась, тревожно озираясь. Молодец.

В этот момент один из преследователей резко вырвался вперёд и начал стремительно сокращать разделяющее нас расстояние. Он прильнул к шее своего скакуна, обхватив её левой рукой. А правой удерживал что-то тёмное, продолговатое.

Словно почуяв что-то, Дамир обернулся. Быстро оценил обстановку, и заложил резкий вираж вправо, отчего платформа даже оторвалась левыми колёсами от песка, рискуя опрокинуться. Я рухнул на пятую точку, чтобы не свалиться.

Он сделал это очень вовремя: вырвавшегося вперёд налётчика окутало облако дыма, а в нашу сторону летел сигарообразный предмет, изрыгая пламя из тыльной стороны.

Лунюй в это время достал из нашего багажа ещё один ствол и первым открыл огонь по стрелку, запустившему по нам ракету.

Сам реактивный снаряд прошёл в стороне, разминувшись с бортом платформы всего на пару метров.

Метрах в тридцати он врезался в бархан. После взрыва нас обдало волной горячего воздуха.

Я присоединился к Лунюю, стараясь целиться как можно аккуратнее.

Первым пал скакун стрелка, придавив его самого.

Дамир развернул платформу, и двинулся в сторону нападавших. Поравнявшись с поверженным стрелком, он резко затормозил, остановил платформу и спрыгнул на песок.

Держа перед собой меч, он приблизился к вдавленному в песок боевику и что-то тому прокричал.

Мысленно я одобрительно кивнул: взять одного из нападавших в плен это разумный ход. Как минимум мы получим информацию. А как максимум — заложника.

Остальные боевики мялись в отдалении, видимо, решая, как быть в изменившихся обстоятельствах.

Очевидно, они считали нас куда более лёгкой добычей. Это внушало некоторый оптимизм: значит, их источники информации не слишком хорошо информированы.

Я видел, как придавленный боевик пристально глядел на Дамира. Когда тому оставалось метров десять, нападавший вдруг выхватил свободной рукой кинжал и вонзил его себе в горло, по самую рукоятку.

Брызнула кровь. Она была удивительно яркой на выбеленном жарким солнцем песке.

Дамир, не задерживаясь ни на секунду, рвану обратно.

Всего через пару мгновений он снова был на месте водителя платформы.

Мы разгонялись. Встречный ветер стал ощутимым. Я даже не думал, что эта колымага может двигаться так быстро!

Теперь мы преследовали боевиков, напавших на нас. Расстояние сокращалось.

Наконец, можно было прицельно стрелять — хоть это и не было простой задачей на неровных дюнах.

Погоня продолжалась минут пятнадцать, и за это время мы совместными усилиями успели уложить всех, кто посягнул на нашу безопасность.

— Я думал, охрана караванов — дело серьёзное… — сказал я, когда платформа замедлила ход и остановилась.

Дамир грустно посмотрел на меня.

— Так и было, брат-каа, так и было… — проговорил он, — происходит что-то странное.

К нам подошёл Ланюй.

— Спасибо, — он протянул мне пистолет.

— Оставь себе, — ответил я, — вижу, ты умеешь с ним обращаться.

— Спасибо, — кивнул китаец, — за доверие.

— Нам надо держаться вместе, — ответил я, — иначе никак.

— Тут ты прав, — вставила Сяоюй; она тоже присоединилась к нам.

— Где ты прятала оружие? — Соня незаметно выскользнула из своего убежища и теперь, нахмурившись, глядела на Сяоюй, — я думала у вас нет пистолетов…

— У нас и не было, — китаянка пожала плечами, — взяли там же, где и вы — на базе контрабандистов. Неразумно идти в чужой мир совсем без оружия, не так ли?

— Пожалуй, — согласился я, — только в следующий раз предупреждайте о таких делах, ладно? Раз уж мы договорились держаться друг друга.

Китаянка помедлила, но потом всё-таки согласно кивнула, глядя мне в глаза.

— Надо выяснить, кто это был, — неожиданно сказал Дамир.

— Но как? — Сяоюй всплеснула руками, — надо было раньше думать — мы всех перебили.

— Они бы всё равно не сдались в плен, — ответил Дамир, выразительно посмотрев на мой бок — туда, где в мешке, на привязи через плечо, висел сульвикар.

Мне стало не по себе.

— Ты… уверен? — спросил я.

— Речь о нашей безопасности, — ответил он, — в нормальной ситуации я бы не стал настаивать. Но тут слишком много странного: нападавшие убили одного из караванщиков. А остальные убежали, как будто заранее сговорившись. Не думая о последствиях, которые могут быть очень тяжёлыми для каждого из них. Слишком много странного. Нам надо знать точно, что происходит прежде, чем двигаться дальше.

— Согласна, — впервые после нападения заговорила Сяомэй; в отличие от напарницы, она всё это время провела лёжа ничком под защитой баулов с багажом, — они подобрались слишком быстро! Они могут вернуться, лучше подготовившись.

— Ну так и мы будем готовы, — сказал Ланюй.

— Нет, если не узнаем, кто это и каковы их возможности, — добавила Сяомэй.

— Ладно, — кивнул я, — мы попробуем… надо только определить, кого именно из них?

— Двоих, — сказал Дамир, — нашего водителя. А потом того, который убил себя.

— Почему его? — удивился я, — он, похоже, крепкий орешек, и заставить его говорить правду будет не просто…

— Оставь это мне, — Дамир так сверкнул глазами, что я почувствовал, будто холодок пробежал по спине.

Это было жутковато — целиться в мертвеца из чего-то, очень похожего на оружие. Зная, что он может ожить. Да что там: что он обязательно оживёт, если верить информации Дамира. А не верить ей у меня не было никаких оснований.

Хотя сомнения меня не покидали: а что, если сульвикар сработает так же не прямо, как в нашем мире, и оживит всех боевиков? Это будет номер: отстреливать их заново, рискуя жизнью. Однако Дамир заверил меня, что в этом мире сульвикар совершенно точно действует по-другому, оживляя лишь того, на кого направлен его ствол.

Лицо водителя успело посинеть. Кровь запеклась на губах, а открытые глаза затуманились матовой поволокой.

Дамир уложил его на платформу, вытащив копьё из груди. Кровь застыла в открытой ране, не спеша вытекать.

— Ну что? — спросил я, оглядев присутствующих, — готовы?

Кивнул только Дамир.

И я нажал на спусковой крючок.

Первые несколько секунд ничего не происходило. Я даже с огромным облегчением подумал, что Дамир ошибся, и это сердце, которое я притащил из своего мира, вовсе не является сульвикаром. Даже набрал в лёгкие воздуха, чтобы сообщить ему об этом.

Но в этот момент водитель закашлялся, лихорадочно схватившись за горло.

Его лицо стремительно обретало краски жизни.

Он кашлял где-то минуту, выплёвывая сгустки крови. А потом уселся, опёршись руками на платформу, и глядел на нас, недоумённо моргая.

— Ну что, драгоценный, — улыбнулся Дамир, усаживаясь на корточки перед водителем, — расскажешь нам, почему свои тебя бросили?

— Ч… что произошло? — хрипло спросил водитель, глядя на нас со смесью ужаса и недоверия.

— Тебя убили, — сказала Соня, — нас пытались захватить.

— Но… кто? Кому это надо? И где остальные? Постойте… — он потёр висок, — я… ох… — в его глазах появилось выражение ужаса, — я был… я был…. Это…

Дамир опустил ему на плечо свою тяжёлую ладонь.

— Приятель, думаю, об этом тебе лучше не распространяться. Ты это понимаешь? — водитель сфокусировал на нём взгляд; паника и ужас медленно отступали, — тебя воскресили с помощью сульвикара. Это большая честь. Относись дальше к своей жизни ответственно, как к щедрому дару. Понимаешь?

— Да, — закивал водитель, — понимаю…

— А теперь расскажи, почему свои оставили тебя на погибель, — мягко повторил вопрос Дамир.

Водитель всхлипнул.

— Это моя первая поездка, — сказал он, — в караванщики, особенно электрические, пробиться очень сложно. Сюда, как правило, беру только своих: родственники, друзья, кто-то связанный по бизнесу… я из кожи вон лез, чтобы доказать свою полезность. Наизусть изучил Великую Сушь. Исходил пешком и на зимлах, — откуда-то я знал, что «зимлы» это и есть верблюдоподобные животные, — думал, что дорос… — он вздохнул, — а, выходит, меня взяли, как расходный материал…

— Плохо, — тихо сказал Дамир, обращаясь ко мне.

— Значит они это планировали ещё до нашего выхода, — сказал я.

Дамир кивнул.

— Я слышал, что синдикаты иногда делают такое. Несмотря на кару, которую обещает закон за такие деяния. Никто ни разу не доказал подобного… — он вздохнул.

— Теперь по закону платформа принадлежит тебе, — заметил Дамир.

— Да, но как я смогу работать? — он пожал плечами, — мне теперь живым не доехать до города. Как и вам. Или мы, или они… подождите, — взгляд водителя становился всё более осмысленным, — как вы отбились?

— Вот что ты сделаешь: по прибытии в Причалы ты продашь платформу. Мы оформим свидетельства, чтобы не возникло вопросов с чистотой сделки, — сказал Дамир, проигнорировал вопрос водителя, — после этого бери деньги и переселяйся.

Водитель нахмурился, задумавшись. Потом потрогал пропитанный задубевшей кровью материал своей тоги. Запустил пальцы в дыру, оставленную копьём.

— Хорошо, — кивнул он, — благодарю за помощь. И неизбывно благодарю досточтимого владельца сульвикара за вторую жизнь, — он, приложив ладонь к правой стороне груди, не вставая, поклонился мне. Я сообразил, что это часть ритуального поведения, принятого среди местных, — обязуюсь жить достойно и нести правду и благо.

Я посмотрел на Дамира. Тот кивнул, не дав никакой подсказки.

— Живи достойно и неси благо, — ответил я интуитивно.

Судя по тому, что Дамир улыбнулся, я всё сделал правильно.

— Теперь время узнать больше, — сказал он, после чего вернулся на место водителя и тронул платформу, возвращаясь к месту, где умер боевик, стрелявший в нас из взрывострела.

Водитель испуганно посмотрел на меня.

Дамир остановил платформу довольно далеко от мёртвого боевика и его зимла. Я не сразу понял, что он сделал это совершенно намеренно: так, чтобы дюна скрывало то, что будет происходить от остающихся на платформе.

— Уверен, что хочешь остаться? — спросил он меня, когда я уже целился из сульвикара в боевика.

Дамир предварительно вытащил из-под погибшего животного и тщательно связал по рукам и ногам.

— Нет, — честно ответил я, — но… понимаешь, я вроде как чувствую ответственность за то, что делаю с помощью сульвикара… это какое-то внутреннее ощущение, что так правильно…

Дамир кивнул. Но потом добавил:

— Если будет совсем невмоготу — лучше отойди. Это не грех. Только ни в коем случае не вмешивайся. Этот шаи-нечистый будет много врать, чтобы спасти себя. Он профессионал высокого ранга. Простому боевику никто не доверил бы взрывострел. Увидит слабину — будет давить изо всех сил.

— Не беспокойся, — ответил я, — жизнь Сони и остальных для меня дороже.

Дамир снова кивнул и отошёл в сторону, давая мне возможность «выстрелить».

Я заметил, что боевик начал дышать, хоть он по-прежнему лежал неподвижно. Дамир, держа меч наизготовку, бесцеремонно пнул его в бок.

— Хватить ломать комедию, — сказал он ледяным голосом, — если не хочешь умирать много-много раз. И каждый раз — по-разному.

Это подействовало. Боевик открыл глаза и посмотрел на нас взглядом, полным ненависти.

— Ты знаешь, кто он? — спросил он Дамира с яростью и негодованием.

— Я знаю, кто ты, — спокойно ответил тот, — преступник, нарушающий законы всех гильдий и верований.

— Ты спутался с дэвом! — рявкнул пленный.

По его лицу я видел, что он ожидал со стороны Дамира бурной реакции. Возможно, это был его последний козырь.

— Я могу доказать, — добавил боевик; его глаза начали бегать, он уже понимал, что его последний, отчаянный план, дал сбой, даже не начавшись, — я знаю, что…

— Заткнись, — произнёс Дамир, — говорить будешь, когда я буду спрашивать. Усёк?

Сказав это, он протянул руку и одним движением сломал боевику сустав указательного пальца правой руки.

Тот истошно заорал.

— Я же сказал — заткнись, — повторил Дамир, — или ты хочешь почувствовать кости в руке?

Боевик перестал орать. Теперь он только шипел и постанывал.

Мне стало не по себе. Конечно, я понимал ситуацию — но вот так, беспомощного и безоружного… может, мне и правда лучше было уйти?..

— Кто послал вас? — спросил Дамир, — соврёшь один раз — будет наказание.

— Варсы… — ответил боевик, — из городской управы.

— В это не так просто поверить, — произнёс Дамир. — Это серьёзное обвинение. Больше похоже на то, что ты пытаешься заманить нас в ловушку…

— Клянусь! — выдохнул боевик, — знаю, мы сами удивились… не хотели за это браться. Но они предложили полгода индульгенции, а у нас как раз наладились новые связи…

— С чего они решили, что он дэв? — Дамир кивнул в мою сторону.

В глазах боевика на секунду затеплился огонёк надежды, но быстро угас, нарвавшись на мою ухмылку и встречную улыбку Дамира.

— Они давно следили за одним из них. Доказанным дэвом, который в первом разговоре с варсом не отрицал своего происхождения. Это всё записано свидетелями. Неопровержимо. Ему дали побегать, в надежде, что он приведёт варсов из стражи в гнездо. И они были правы.

— Почему нас не взяли сразу? — спросил Дамир.

— Потому что брать обладателя сульвикара и строить обвинения на одном эпизоде — неразумно, — ответил пленный, — и они правы. Вы бы выкрутились, если бы стража раскрыла карты. Максимум удалось бы казнить первого дэва, но вы бы остались чисты… поэтому мы должны были забрать сульвикар.

— Только сульвикар? — уточнил я.

— Только его, — кивнул пленник.

— А нас убить? — Уточнил Дамир.

— Да, — даже я заметил, что боевик немного заколебался прежде, чем ответить.

«Наградой» за ложь стал второй сломанный палец.

— Кто-то мог погибнуть. Это допускалось, — сказал пленник, отдышавшись. — Но обладатель сульвикара должен был выжить.

— Поэтому ты мешкал с взрывострелом? Прицеливался?

— Да.

— Почему он должен был выжить?

— Я не знаю, — ответил боевик быстро.

Дамир снова потянулся к его руке.

— Наверно, они встречают вас в Причалах! — крикнул он, не дожидаясь ещё одного перелома, — вас должны взять с позором. Там не видели его с сульвикаром. Народу будет проще. Скорее всего, казнь устроят там же.

— Наверно?

— Точно. Да. Они говорили об этом между собой.

— Ясно, — кивнул Дамир, — скажи… ты ведь давно обитаешь в Суши?

— С детства, — подтвердил боевик.

— Скажи. Ты сможешь живым добраться до оазиса отсюда? Если мы отпустим тебя.

Боевик колебался.

— Я не могу вернуться в город. Стража сделает так, что я навсегда исчезну…

— А я не говорил про город, — сказал Дамир, — я говорил про ближайший оазис.

— Я исчезну, обещаю, — сказал боевик, — тут наши интересы совпадают.

— Полагаю, это «да», — сказал Дамир, и, наклонившись вперёд, одним стремительным движением свернул боевику шею.

— Очень важный урок, брат-каа, — он поднялся и обратился ко мне, — если когда-то тебя самого благородный варс воскресит с помощью сульвикара — не забудь его поблагодарить за это и произнести положенные слова. Этот вонючий пёс забыл очень важный закон Великой Суши.

— Так, как это сделал водитель? — уточнил я.

— Да, — кивнул Дамир, — именно так.

Глава 2

Дамир убедил нас, что в Причалы следует ехать открыто, как мы и планировали, несмотря на опасность. По его словам, простой демонстрации сульвикара будет достаточно, чтобы сорвать любые планы публичного ареста. Зато наши противники проявятся, обозначат себя — так, что нам будет значительно проще и безопаснее готовиться к отплытию.

Немного подумав, я согласился с его доводами. А остальные члены команды меня поддержали.

Вторую ночь в пути нам пришлось провести в пустые, под открытым небом. По плану к вечеру мы должны были достичь небольшого поселения, расположенного среди начинающихся отрогов древнего хребта, отделявшего Великую Сушь от моря, но нападение нас сильно задержало.

Хорошо хоть багаж уцелел, в том числе тёплые вещи, которые оказались очень кстати.

Мы поужинали, не разводя костра, и легли спать.

Соня устроилась рядом со мной, под большой шерстяной накидкой, которую нам подарил Дамир. Подстилка из плетёной соломы, брошенная на платформу, была жестковата — но выбирать не приходилось.

Я лежал головой к краю и глядел на ночное небо. Рисунок ярких звёзд местами напоминал привычные созвездия, но мелкие различия здорово сбивали с толку. Потом я плюнул на попытки найти что-то знакомое, и просто наслаждался видом. Это и правда было очень красиво: громада Млечного пути в ожерелье разноцветных звёзд.

Думалось о доме. Я вспоминал промозглые московские зимы без единой звёздочки на тёмном, оранжевом из-за уличных фонарей ночном небе. Как шёл домой после дополнительных занятий на кафедре. Да, загадки математики захватывали, заставляли забыть о внешнем, неблагоприятном мире, приближали к чему-то неосознанно-великому.

Когда-то, осилив доказательства гипотезы Пуанкарэ, созданное великим Перельманом, я вдруг понял, что не хочу погружаться в этот мир настолько сильно. Осознал, что магия цифр может вытеснить реальность.

А мне хотелось большего. Хоть раз по-настоящему попасть из зимы в лето. А если быть совсем честным — мне хотелось других миров. В моё время это было ужасно немодно, «тупо», как сказали бы другие студенты. Но что поделать. Мне хотелось почувствовать радость открытий, не достигая стадии «чистого разума», когда на окружающую действительность становится плевать, потому что не такая уж она и реальная. И что она даёт меньше, чем подлинная музыка творения — математика.

После той прогулки как-то само собой получилось, что из потенциального гения я сначала перешёл в разряд одарённых студентов. А потом и вовсе оказался на задворках «научного процесса».

Именно тогда я открыл для себя мир заброшек, который и привёл меня сюда. Под звёзды чужого неба.

Словно отвечая на мои мысли, звёзды начали мерцать. Сначала едва заметно. Потом всё сильнее. А когда число звёзд вдруг начало расти, покрывая всё небо алмазной россыпью, я решил, что сплю, но на всякий случай мотнул головой. И чуть не ударился о платформу за краем циновки.

Я не спал. А звёзды словно приближались, грозя затопить сонные дюны алмазным дождём.

— Соня, — тихо позвал я.

— М-м-м? — моя спутница что-то промямлила и повернулась на другой бок.

Я осторожно поднялся. «Звёзды» рассыпались в мелкую пыль, бриллиантовое крошево, которое переливалось в тусклых лучах далёких настоящих светил.

Оглядевшись, я обнаружил, что Дамир не спит. Видимо, была его вахта — накануне мы распределили дежурства. Он тоже завороженно смотрел на происходящее.

Осторожно, стараясь не потревожить спящих, я подошёл к нему.

— Что происходит? — спросил я шёпотом.

Дамир посмотрел на меня растерянно. Потом тряхнул головой и ответил:

— Это звёздная пыль, — произнёс он, — сегодня особенная ночь. Ночь определения пути…

— Что?.. — спросил я.

— Ты поймёшь. Сейчас просто смотри. Если сильно повезёт — явится он.

— Кто — он?

— Пустой проводник, конечно, — ответил Дамир, — тот, кто приходит в последние минуты тем, кто живёт достойно. Чтобы отвести в иное место.

— Вот как…

У меня холодок прошёл по спине. Дамир, судя по всему, говорил про местную религию. А я ведь даже не удосужился спросить, во что тут вообще люди верят… непростительная оплошность.

— Не бойся — в ночь звёздной пыли он не забирает погибших, — улыбнулся Дамир, — он даёт наставления живым.

— Может, разбудить остальных? — спросил я.

— Нельзя! — шёпотом, но довольно резко ответил Дамир, — это опасно. Только тот, кто бодрствовал по доброй воле может его встретить без последствий. Это прописано в Вал-Шадат, Книге Счастливых…

В этот момент на вершине ближайшей дюны появился человеческий силуэт. Уже тогда он показался мне смутно знакомым.

— Трепещи и готовься, — произнёс Дамир, опускаясь на колени.

На всякий случай я последовал его примеру.

Человек был одет в нечто среднее между белой тогой и пижамой с широкими штанами. Это меня поначалу сбило с толку: очень уж большой контраст со строгим костюмом-тройкой, в котором я увидел его.

Потом звёздный свет стал ярче. Я разглядел серебрящиеся седые виски.

— Август… — выдохнул я, поднимаясь с колен и направляясь к краю платформы.

Дамир глядел на меня с изумлением.

— Приветствую, друг мой! — сказал Август на русском, когда приблизился ко мне; он тут же добавил на местном языке: — приветствую под звёздной пылью, путники.

— Дай небо нам не ошибиться с выбором! — с благоговением проговорил Дамир, после чего тоже поднялся с коленей и спрыгнул с платформы.

— Ты… встречал его? — тихо шепнул Дамир мне на ухо.

— Да, — кивнул я, отвечая так же шёпотом, — ты тогда назвал его преступником…

— Ох…

— Рад, что ты добрался, Арти, — улыбнулся Август, — ты всё понял правильно. Однако теперь ситуация складывается таким образом, что я вынужден вмешаться.

— Мы следуем твоей мудрости, досточтимый, — Дамир поклонился.

Август вздохнул. Потом сказал:

— Мне нравится, как в этом мире относятся к нам, — ответил он, обращаясь ко мне, — сейчас вы все связаны. Однако первым на тропе стоишь ты, Арти. Тебе и решать.

— Почему вы хотите вмешаться?

— Потому что вы идёте в ловушку, где вас, вне всякого сомнения, убьют. Но даже не это самое тревожное. Дело в том, что сердце, которое стало твоим по праву, Арти. Сульвикар, как говорят здешние. Оно способно натворить больших бед, если попадёт не в те руки.

— Мы не допустим этого, досточтимый! — с жаром сказал Дамир.

Август улыбнулся.

— Конечно, — кивнул он, — Дамир, если не ошибаюсь? Отличный добытчик. С принципами. Вам с Соней повезло, Арти, что вы его встретили.

— Кто вы, Август? — спросил я

Дамир в ужасе округлил глаза.

— Ты ведь уже понял, не так ли? — спросил он, — я — страж. И проводник, для некоторых особенных миров, вроде этого. Должно быть, вы долго ломали голову, как страж появился в таком месте, как Колманскоп? Где нет вроде бы никаких признаков могилы, так?

— Мы… поняли, — ответил я.

— Правда? — Август поднял бровь.

— Под городом находится какая-то древняя могила, — ответил я.

— Что ж, неплохо, — кивнул Август, и спросил: — но почему вы не пошли до конца? Почему не спросили себя, что именно там может находиться?

— Это имеет значение? — я пожал плечами, — мало ли в мире древних могил…

— На самом деле, в вашем мире их совсем немного, — ответил Август, — и вам невероятно повезло, что вы смогли добыть сердце одной из них, при этом оставшись в живых.

Я вздохнул. Дамир с недоумением смотрел то на меня, то на Августа.

— Там, под песками, находится Завод, Арти, — улыбнувшись, сказал он.

— Завод?

— Да, Арти. Именно он самое важное. А вовсе не какие-то Храмы Всех Воинов, которые были созданы на безопасном удалении от Разлома и Завода, специально для того, чтобы ловить варсов, которые имеют хоть какие-то шансы добыть сульвикар…

— Выходит, завод… — начал было я, но Август перебил.

— Существует во многих мирах, — сказал он, — да, это так. Сейчас это перекрёсток, спаявший многие реальности. Тонкое и опасное место, на хранителей которого возлагается особенная миссия.

— Выходит, через него физически можно попасть в другой мир… так?

— Совершенно верно, — кивнул Август, — это очень особенная… могила.

— Что там случилось? — спросил я, — почему люди погибли?

Август вздохнул.

— Очень амбициозный и смелый эксперимент, — ответил он, — в той реальности человечество доросло до таких высот, что начало готовить экспансию к другим звёздам. Они разрабатывали систему транспортировки, которая должна была обмануть ограничение скорости света. Система мгновенного перемещения.

— И всё это… части одной установки? — изумился я.

— Ну, это довольно сложная технология, — Август пожал плечами, — мы… они были почти правы, кстати. Но решили следовать в ключевом моменте теоретическому предположению, которое оказалось не вполне верным…

От меня не укрылось это «мы»… выходит, Август мог быть представителем тех людей, которые когда-то построили завод?

— Тогда погибла целая планета. А остатки самой установки спаяли некоторые реальности в веер. Причем не самые обычные реальности: ваша, например, имеет очень тонкие границы с хаосом…

— Выходит, мы можем попасть домой? — я решился спросить напрямую.

— Каждый сам выбирает путь под звёздной пылью, — улыбнулся Август, — и не все дороги стоят того, чтобы на них ступать.

— Слушай сердце, — неожиданно вмешался Дамир, — оно не подводит даже в полной тьме…

— Верно, мой друг, верно, — улыбнулся Август, — да, вы можете вернуться, Арти. Ты же, наверно, понял, что легенда про «активацию» сульвикара — это специально запущенный фильтр для людей, которые организовали местные ушлые дельцы? Их задача заманить вас в Храм. Обработать. Заполучить сульвикар, чтобы его использовать для своих дел.

— Каким образом? — спросил я, — воскрешая мёртвых?

— Далеко не только, — ответил Август, — сульвикар — это, прежде всего, ключ от Завода. Он даёт возможность использовать его ресурсы для управляемого перемещения между мирами. Говоря проще — перемещения на Заводе возможны и без того. Но они довольно непредсказуемы. Когда-то местные даже пробовали наладить стабильные связи, убивая людей, но даже такие меры не могли надолго зафиксировать взаимное положение входов и выходов… сульвикар позволяет это делать. А его способность воскрешать или убивать — это побочное свойство. Если тебе интересна теория, то у различных версий реальности есть некоторые атрибуты. Вроде спина у бозона на квантовом уровне. И вот, от значения этого спина зависит, как именно действует сульвикар в том или другом мире. У вас это оружие. Здесь это средство воскрешения. Тогда как сам прибор всего лишь воздействует на информационную матрицу. Другими словами, находясь в том окружении, для которого он разрабатывался — например, на Заводе — сульвикар открывает проход в желаемую реальность. А при отсутствии такого окружения — его импульс влияет на ближайшую сложную матрицу, или — иногда — на связанные с ней структуры. Поэтому в твоём мире он лишает жизненного импульса целую социальную группу. А здесь воскрешает. Причём если ты воскресишь одного бойца из погибшего в бою подразделения — воскреснет всё подразделение. Такая вот симметрия.

— Спасибо, что предупредили, — кивнул я, — утром мы направимся в другую сторону…

— Есть один нюанс, — вздохнул Август, — и тут я хочу предложить вам тот самый выбор, о котором говорил…

— Мы слушаем, — с готовностью ответил я.

— Эти люди. Которые хотят заполучить ваш сульвикар. Они уже воспользовались двумя предыдущими, — сказал Август, — и это имело катастрофические последствия для двух миров.

— Но варсы… — начал было Дамир, однако осёкся, когда Август поднял руку.

— После посещения Храма они носили копии. По договорённости с теми, кто это организовал, — сказал Август, — поэтому неизвестно ни одного случая воскрешения. Поэтому сама легенда о необходимости «активации» сложена так… замысловато.

— Для чего ты используешь нас? — Спросил я после секундной паузы, вызвав очередной недовольный взгляд Дамира.

— Использую? — Улыбнулся Август, — что ж, наверно, можно и так сказать. Обрати внимание, что в местном языке это словно происходит от того же корня, что и в русском: «польза». Я делаю то, что полезно.

— Ты страж, — сказал я, — твоя основная задача — ограничивать перемещение между мирами. Мы же нарушили это ограничение.

— Вынужденно, — он вздохнул, — иначе вы бы погибли.

— К тому моменту мы уже оторвались от погони, — ответил я, — нас бы нашли свои.

— Ты же помнишь, что сердце было с вами всё это время? Неужели ты думаешь, что в мире нашлись бы хоть какие-то силы, чтобы вас защитить?

— А, может, ты использовал нас для того, чтобы вытащить обратно одного слишком ретивого обитателя нашего мира?

— И это тоже, — признал Август, — в любом случае, ему было здесь… некомфортно.

— А ты не мог помочь ему напрямую? — спросил я, — вытащить его на завод?

— Я же объяснял — тут всё не так просто, — вздохнул Август, — возможность вот так, прямо общаться с вами появляется всего несколько раз в месяц в особых точках, о которых знают местные. И, конечно же, они хранят это знание от чужаков.

— Слишком сложно всё, — сказал я, — что-то не складывается. Ты что-то не договариваешь.

Август в очередной раз улыбнулся.

— А ты умнее, чем иногда кажешься.

Я пожал плечами в ответ на этот сомнительный комплимент. Краем глаза я обратил внимание, что Дамир наблюдает за нашим диалогом в полном обалдении. Хорошо хоть остальные члены нашего отряда продолжали мирно спать. Это всё сильно упрощало.

— Дамир, — сказал Август, ласково поглядев на добытчика, — ты не мог бы, пожалуйста, прогуляться вон до той дюны? — указанная им точка была метрах в ста от платформы.

Дамир кивнул и мерным шагом двинулся в указанном направлении. Его спина каким-то непостижимым образом выражала одновременно и покорность, и обиду.

— Спасибо! — крикнул ему вслед Август. — Что ж, — продолжал он тихим голосом, обращаясь ко мне, — ты предпочёл повысить ставки. Так тому и быть.

Я молча поглядел ему в глаза, пожав плечами.

— Алмазы… деньги… богатство… — Август вздохнул, — всё это достаточно привлекательно, чтобы в самых неблагоприятных условиях построить целый город… однако есть кое-что, ради чего люди готовы на куда большее. Как говорится, есть вещи более сладкие, чем морковка.

— Власть? — вдруг осенило меня.

Брови Августа взлетели.

— Бинго! — сказал он, — да, ты умён не по годам. Не просто деньги или разные диковинные побрякушки, дающие новые технологии, а сними — оружие. Не просто влияние. А самую настоящую власть. Полную власть над любыми обстоятельствами.

— Как? — Спросил я, — как это может быть реализовано?

— Не просто, — ответил Август, — одним сульвикаром тут не обойдёшься. Нужно шесть. По числу спаянных миров, доступных на Заводе.

— Подробнее, пожалуйста.

— Многие вещи в обычной жизни лежат вне нашего контроля, — ответил Август, — таковы законы наших миров, без которых их быстро поглотил бы хаос. Мы не можем как нам угодно менять принятые решения, тестировать то или иное — а потом откатывать обратно. Потому что это ведёт к нарушению принципа причинности, которое, в свою очередь, открывает дорогу хаосу. Однако конфигурация из шести разных реальностей позволяет сформировать структуру, которая позволит в одном из этих миров как угодно менять порядок вещей, утилизируя последствия в остальных. Один основной мир — и шесть побочных. Данных на заклание. Где будут нарастать разные неприятные явления, вроде катастроф, эпидемий, войн… если бы миров в спайке было меньше хотя бы на один, вся эта конструкция была бы математически невозможна. Но вышло как вышло, — он вздохнул.

— Эту штуковину… которая позволила бы превратить один мир в контролируемый оазис, — спросил я, — её ведь уже начали строить, так?

— Так, — Август снова вздохнул.

— Сколько у них есть сульвикаров?

— Пять.

— Ох…

Август всплеснул руками и грустно улыбнулся.

— Но, блин, куда смотрели стражи? — спросил я, — как можно было это допустить?

— Ты же зам уже знаешь, что сульвикары добываются не на самом Заводе, — ответил Август, — мы не можем контролировать заброшки окрест…

— Но вы могли контролировать их перемещение между мирами. Зачем вы пустили меня? Это же очень опасно!

— Потому что изначально план был другим, — ответил Август каким-то бесцветным голосом.

Я думал целую минуту. А потом до меня дошло.

— Я принёс сульвикар для кого-то! — воскликнул я.

— Можно и так сказать, — не стал отрицать Август.

— Обалдеть! Ну вы, блин, комбинаторы!

— Я был с тобой откровенен, — сказал Август, — я вижу тебя. Вижу твои мотивы. Теперь ты можешь вернуться домой. И поскорее.

Страж начал разворачиваться.

— Постой, — сказал я, — а эта штука… которую собрали из пяти сульвикаров… скажи, а есть ли возможность её использовать хотя бы частично?

Август опустил голову.

— Есть, — ответил он после небольшой паузы, — и ею пользуются. Это очень опасно.

— И для моего мира тоже?

— В первую очередь — для твоего мира.

— Что вы хотели сделать? — спросил я, — разрушить эту установку?

— Да, — кивнул Август.

— Мы… можем это сделать? Каким-то образом используя свой сульвикар? — продолжал я.

В этот раз Август молчал дольше. Я уже решил было, что он не ответит, когда всё же услышал:

— Можете. Теоретически.

— Скажи, а на той стороне… у нас в мире… там были люди, которые работают на тех, кто строит здесь лучший мир? — меня продолжали посещать догадки, одна за другой.

— Были и есть, — ответил Август.

— Тогда моё возвращение ничего не решит, — ответил я, — Ступень будет продолжать политику изоляции, пока не разберётся что к чему. Могут помочь китайцы… но, мне кажется, у них могут быть свои интересы и своя игра, что опасно… мы должны развязать узел. Здесь. Иначе может быть хуже.

— Твоё возвращение даст нам время, — сказал Август, — пока это лучший план.

— А поделись-ка лучше, что именно вы хотели сделать с этой установкой, — попросил я, — может, что придумаем?

Август снова долго молчал, морща лоб и вглядываясь куда-то в даль.

— Тогда имеет смысл пригласить обратно твоего друга, — наконец, ответил он, — он может быть очень полезен.

Я улыбнулся и замахал Дамиру, который послушно стоял в отдалении.

Увидев мои жесты, он двинулся обратно.

А когда он пришёл, Август рассказал детали своего нереализованного плана.

Локация 9. Причалы

Я ожидал чего-то вроде дикой гавани из фильмов про пиратов: деревянные пирсы, примитивные подъемники с тросами, полуголые потные матросы, бочки с товаром…

А тут был порт, очень похожий на современный — с бетонными пирсами, огромными кранами и электрическим освещением.

Похоже, он работал круглосуточно: мы подошли к Причалам сильно заполночь, но тут кипела работа.

Я тихо присвистнул, выглядывая из-за бархана.

— Впечатляет, да? — осклабился Дамир.

— Цивилизация… — сказала Соня. Она прильнула ко мне, чуть подрагивая от холода: ночь выдалась свежей, а мы не стали брать с собой слишком много одежды, оставив большую часть багажа в подарок нашему водителю. Вообще-то Дамир был против такой щедрости — но другого варианта у нас просто не было. Не выкидывать же их в пустыне?

К тому же, водитель принимал на себя потенциальный удар. Увидев, что добыча ускользнула, те, кто расставил ловушку могли за него взяться по серьёзному. Конечно, мы подготовились и к такому варианту развития событий, и разработали безупречную линию защиты для водилы, но всегда есть место случайностям. В общем, щедрые дары из нашего багажа — вполне справедливая компенсация за риск, как по мне.

— Смотрите, справа, у входа в город. Большое такое здание, — сказал Дамир, указывая направление.

— Белое такое? — уточнил я, — с квадратными окнами?

— Верно. Это портовый постоялый двор. Защищённое место. Там гарантированно нападать не будут. А ещё там нет никаких средств слежения, это проверено. Остаются шпионы, но с этой опасностью придётся иметь дело.

— А где искать свободные пассажирские места? — спросил я.

— Там же, — ответил Дамир, — но утром. Биржа открывается в десять утра.

Странно, что я только теперь обратил внимание на один интересный факт: меры длины, расстояния и объёма в этом мире отличаются от привычных. Однако часы и минуты, судя по всему, означают одно и тоже. По крайней мере, я не почувствовал разницу. Может, измерение времени — это что-то более фундаментальное, чем условные пространственные единицы для наших миров?

— А заселиться, выходит, можно сейчас? — спросил я.

— Да, — кивнул Дамир, — приём гостей круглосуточно. Корабли не всегда швартуются по графику.

— Пойдёмте, а? — попросила Соня, — хочу тепло. И тёплый душ!

— Не трави душу… — вставила Сяоюй, которая, похоже, тоже сильно страдала от холода: из тёплых вещей она оставила только шерстяную накидочку.

— Пойдёмте, — согласился Дамир, — видите улицу вдоль ограждения? Она ярко освещена. А параллельно ей идёт ещё одна, где фонарей почти нет?

Я пригляделся. Сразу за высоким забором в ряд стояли довольно приличные здания. Скорее всего, не жилые — было в них что-то бездушно-казённое. А вот за ними, возле ещё одной ограды пониже, располагались кварталы, сильно напоминающие жилые районы Конакри, столицы Гвинеи.

— Там… безопасно? — осторожно спросил я.

— Конечно, нет, — улыбнулся Дамир, — но нам не стоит беспокоиться.

В припортовых трущобах пахло одновременно едой, приготовленной на открытом огне, и канализацией. Довольно тошнотворное сочетание. Впрочем, сухой воздух, задувавший из пустыни в сторону моря, довольно успешно боролся с миазмами.

Тут, так же, как и в порту, продолжалась жизнь: были открыты какие-то мелкие лавки, торгующие всячиной, и забегаловки. Где-то даже играла негромкая музыка.

Я то и дело ловил на нас любопытные взгляды. Однако заметив ответное внимание любопытствующие тут же отводили глаза и занимались своими делами.

Видимо, по местным меркам мы выглядели достаточно солидно, чтобы не докучать нам.

— Я есть хочу, — заявил Лунюй, глядя внутрь очередной забегаловки.

Соня встрепенулась.

— Серьёзно? — сказала она.

— Я рос в бедном районе, — ответил он, — сейчас этих хутунов давно не существует. Снесли, ещё когда город к Олимпиаде готовили… — он вздохнул, — но воспоминания остались. Детство. Вкусная еда. Добрые соседи. Мне иногда не хватает этого всего.

— Да, я бы тоже перекусила, — поддержала коллегу Сяомэй.

— В постоялом дворе есть возможность заказать еду в номер, — добавил Дамир, — я бы потерпел.

— Как скажешь, — ответил Лунюй, — доверимся местному.

До гостиницы мы добрались без приключений. Возле портовых ворот была вооружённая охрана, но мы, видимо, на их взгляд, выглядели достаточно респектабельно, чтобы нас не останавливать. Удивительно, но даже короткий меч на поясе Дамира не вызвал у них никаких вопросов.

Мы расплатились наличными, и получили большой номер с тремя спальнями, где было электричество, тёплый душ и шикарный вид на ночное море под звёздами.

Одну из спален заняли мы с Соней, в другой расположились китайцы в третью единолично заселился Дамир. Кажется, он смущался такого положения, и предлагал Лунюю разделить помещение с ним. Однако тот вежливо, но категорично отказался.

Странно, что при всех благах цивилизации, в номере не было телефона. Поэтому для того, чтобы заказать еду в номер, нужно было взять меню с отмеченными позициями и спуститься на ресепшн.

Идти вызвался я. Соня слишком устала, и ушла отогреваться в душ. Девушки китаянки ждали своей очереди. А мне же просто хотелось посмотреть на гостиницу, которую Дамир упорно называл «постоялым двором».

Портье за стойкой дремал, склонившись над какой-то книгой. Я подошёл, намеренно стараясь ступать более шумно, чем обычно. При моём приближении он встрепенулся и сфокусировал на мне взгляд.

Это был полноватый и лысый мужчина, лет пятидесяти, с добрыми глазами и мягкими чертами лица. Девушка, которая нас зарегистрировала, должно быть, сменилась.

— Доброй ночи, — сказал я, улыбаясь.

— Поздний ужин? — предположил портье.

— Да, — согласно кивнул я и протянул листок с отмеченными позициями меню, — пожалуйста.

— Предоплата?

Вместо ответа я положил на стойку несколько металлических солов. По моим расчётам этого с лихвой хватало для оплаты заказа.

— Сдачу можете оставить, — сказал я.

— Спасибо, — улыбнулся портье, и добавил: — такие щедрые варсы, как господин, не часто встречаются. Удача сопутствовала вам?

— Благодарю, — я кивнул, — работали потихоньку.

Я уже собрался было уйти, но в последний момент заметил, что портье будто бы колеблется. Словно хочет что-то сказать, но не уверен, стоит ли.

Я остановился и вернулся к стойке, положив на прилавок ещё один сол.

— Вижу, вы хороший человек, — сказал я, — семья, верно? Дети? Вам точно не будет лишним. Пускай вам тоже сопутствует удача!

Портье взял монету. Повертел её в руке, потом тяжело вздохнул и сказал, будто решившись:

— Бегите, варс, — сказал он шепотом, оглядевшись, чтобы убедиться в отсутствии чужих нескромных ушей, — очень серьёзные люди затаили на вас зло.

— Спасибо, — кивнул я, — именно это я и собираюсь сделать. Как только откроют биржу.

— Не дожидайтесь утра, — шепнул портье, — за вами придут раньше. Моя сменщица… они дали ориентировку всему персоналу. За хорошее вознаграждение она уже бежит докладывать о вашем появлении.

Я тяжело вздохнул. Так хотелось выспаться в тёплой постели!

— Постойте, — сказал я, — но ведь это же территория порта!

— Вы не понимаете, — продолжал шептать портье, — насколько всё серьёзно. Эти люди ни перед чем не остановятся. Даже если нужно будет забыть про тысячелетние обычаи — они сделают это без колебаний.

Я нахмурился.

— У меня есть знакомый знакомого, — продолжал портье, — они отбывают через час. Он всегда рад взять пассажира, но компания строит график так, чтобы стоянка у пирса выходила подешевле. Однако в ночное время шанс дождаться пассажира минимален.

— Подходит! — быстро сказал я.

— Вы даже не поинтересуетесь, куда отправляется корабль? — портье усмехнулся, округлив глаза.

— Это не так важно, — ответил я, — пересядем. Главное, чтобы побыстрее и подальше.

Портье взял из-под стойки лист бумаги и начал что-от писать убористым почерком.

— Девятнадцатый пирс, — сказал он, — посудина называется «Гимн Рассвета», — он поморщился, — по мне так чересчур пафосно для такой посудины. Капитана зовут Камиль. На трапе скажите, чтобы передали, будто вы от Сафара. Это я, — портье улыбнулся, — тут написаны рекомендации, прочитаете потом. Это чтобы он уверился, что вас направил именно я. Большая просьба: после того, как капитан прочитает — сожгите записку. Я сильно рискую. А у меня, как вы справедливо заметили, семья.

— Спасибо, — с чувством ответил я, — мы так и сделаем.

— Постойте, — сказал Сафар, когда я уже было собрался уходить, — вот. Ужина ведь не будет, — он протянул монеты, которые я оставил в оплату за услуги.

— Что вы, — ответил я, — это ваше по праву.

После этого я поспешил обратно в номер, чтобы портье не начал меня уговаривать забрать «лишние» деньги.

Когда я вернулся, Сяоюй ещё была в душе. А Дамир сидел на кушетке в гостиной, даже не сняв меч. Увидев меня, он поднялся. На его лице было написано облегчение.

— Ты вернулся, — сказал он.

— Да куда я мог деться? — ответил я, пожав плечами.

— Не знаю. У меня странное предчувствие. Ощущаю опасность.

— Что ж, — кивнул я, — ты прав. Мы немедленно сворачиваемся.

— Что?! — послышался возмущённый голос Сони из спальни.

Локация 10. Бирюзовое море

Утром я решил пойти с Дамиром — тренироваться. Это оказалось совсем не просто, хотя бы немного соответствовать его темпам и нагрузкам.

Он начал с подтягиваний на каких-то трубах, на палубе. Потом там же, на перекладинах сделал несколько других упражнений: на пресс, на спину, подъёмы переворотом, выходы силой, ещё какие-то финты, названий которых я не знал. Что мог — я повторял, но довольно быстро выдохся.

Солнце палило вовсю; его кожа цвета тёмной бронзы влажно блестела. Я тоже разделся до набедренной повязки, однако быстро отошёл в тень, опасаясь сгореть на солнце. Да, загар, полученный на островах, всё ещё держался — но очень уж интенсивно жарило местное светило.

Какое-то время я наблюдал за Дамиром, занимаясь растяжкой в тени.

А потом он, наконец, закончил заниматься на импровизированных турниках и подошёл ко мне, выравнивая дыхание и уперев мощные руки в бока.

— Не хочешь поучиться управляться с этим? — он показал мне свой меч, — сульвикар, это, конечно, хорошо. Само по себе это делает тебя варсом. Но жизнь есть жизнь, освоить боевое оружие никогда не помешает.

— Хочу, — кивнул я, поднимаясь, — конечно, хочу.

— Это короткий альцев, — продолжал Дамир, демонстрируя оружие, — на мой взгляд, он идеально подходит для добытчиков. Очень хорош в ближних схватках с чудовищами. Ну, ты сам видел, — довольно ухмыльнулся он, — им сподручно и панцирь вскрыть, и глаза лишить. С длинномерными оружиями, вроде глефы или копья, так не получится. Рычаг слишком большой. Без точки приложения сил не хватит. Понимаешь?

Я кивнул, делая вид, что действительно понимаю.

— Смотри. Тут главное научиться чувствовать баланс. Где центр веса клинка. Его душа, как говорят старые мастера. Вот, попробуй удержать равновесие, — он протянул мне оружие, которое держал в балансе на ребре ладони.

Я взял альцев за рукоятку и положил лезвие на ребро ладони правой руки, пытаясь поймать баланс. Поначалу выходило не очень хорошо. Но, в конце концов, мне удалось добиться того, что оружие лежало ровно, не падая.

— Неплохо, — одобрительно кивнул Дамир, — в тебе живёт дух воина. Надо будет заглянуть в кузницу в ближайшем приличном городе.

Я улыбнулся.

Тренировались мы довольно долго. Подходило время обеда. У меня гудели кисти обеих рук и болели плечи. Меч хоть и был небольшим — но постоянная работа с ним здорово нагружала мышцы.

— А ты сам, — спросил я, когда Дамир сказал, что на сегодня хватит, — где учился фехтованию?

Он посмотрел на меня, потом грустно вздохнул и ответил:

— Я был бойцом. До того, как стать добытчиком. Были тяжёлые времена, военные училища давали способ спастись от голода. В то время туда принимали детей. Ещё не все еретики на юге были уничтожены, и единым войскам постоянно требовались пополнения…

— Извини, — сказал я после небольшой паузы.

— Да всё нормально, — ответил Дамир, — древнее дело. С тех пор мир изменился. Как по мне, так в лучшую сторону.

— А что за еретики? — осторожно спросил я.

— А, ты же не в курсе… постоянно забываю, что вы совсем не здешние. Сумасшедшая секта, которая села на развалинах одного из древних городов на Дальнем Юге. Они пытались построить что-то вроде единого государства, силой объединив под своей властью близлежащие города, — ответил Дамир, после чего облился водой из заранее принесённого на палубу кувшина.

— Они… угрожали соседним государствам? — осторожно спросил я, — планировали экспансию?

— Что? — удивился Дамир, — соседним кому?.. — он осёкся, наткнувшись на мой недоумевающий взгляд, — Арти, у вас есть государства? В вашем мире?

— Есть, конечно, — кивнул я, — а что не так?

Глаза Дамира стали совершенно круглыми. Он даже рот приоткрыл.

— Выходит, то, что нам внушают, не совсем правда… — проговорил он, когда пришёл в себя.

— А что говорят-то? — нетерпеливо спросил я.

— Арти. Брат-каа, — он взял меня за плечи, — у нас категорически запрещены государственные образования. По необходимости у нас есть городские управления, которое занимается правопорядком и хозяйственными делами. Но они под жёстким контролем духовенства. Любые попытки заняться политикой пресекаются на корню.

— Ого, — вырвалось у меня.

— А как иначе? — Дамир пожал плечами, — считается, что именно разделение человечества на государства привело к Катастрофе Испепеления. Это когда возник Разлом.

— Вот как…

— Именно тогда явилось Откровение. Родилась подлинная вера, — продолжал Дамир.

— Вал-Шадат? — вспомнил я.

— Верно, — кивнул Дамир, — тексты, описывающие природу Обратимого Искупления.

— Похоже, мне всё-таки следует её прочитать… — заметил я.

— Если захочешь. Для общего развития, — Дамир пожал плечами, — но ты же воин. Поэтому двери Домов Счастья для тебя закрыты, как ты понимаешь.

Я предположил, что Дома Счастья — это что-то вроде церквей, но спрашивать, чтобы уточнить этот момент, не стал.

— Не знал.

— Для воинов есть свой Храм, — ответил Дамир, — именно туда мы и направляемся.

— Послушай, а… — растерялся я, — ты… в общем, как тебе участвовать в этом? Ты… не испытываешь, ну… не знаю… дискомфорта?

— Я воин, — ответил Дамир, — все добытчики являются воинами. В отличие от стражей, кстати, которые долгое время претендовали на это звание, но вот уже несколько поколений, как отказались от подобных претензий. Конечно, нет — это ведь не ты мне рассказал. Это сделал пустой проводник. Значит, тут нет противоречия с Откровением.

— Как-то сложно всё…

— Думаю, что в вашем мире мне тоже будет сложно, — заметил Дамир.

— Но это же тебя не остановит?

— Нет, конечно, — Дамир улыбнулся, — я ведь говорил уже, что живу для этого. Мне интересно!

Я взял свой кувшин и тоже ополоснул себя. Вообще-то на «Гимне Рассвета» в пассажирских каютах был даже душ — даром что Сафар назвал корабль «посудиной». Но мне не хотелось идти во внутренние коридоры, где можно было встретить членов команды, потным.

— Пора на обед? — спросил я.

Дамир посмотрел на солнце из-под ладони. Потом ответил:

— Рановато ещё. Где-то полчаса ещё есть.

— Не хочу в каюту возвращаться, — сказал я.

— Понимаю. Тут такой воздух! И простор! Хотя многих людей море пугает.

— Мы прибываем завтра утром? — уточнил я.

— Да, если не будет неожиданностей.

— Надеюсь, что не будет.

Дамир сел на палубу, скрестив ноги. Он глядел куда-то вдаль, где за леерами колыхалось море, которое действительно было нежно-бирюзового цвета.

— Слушай, — я рискнул продолжить разговор про религию; неизвестно ещё, когда удастся добраться до книги, а больше знать хотелось уже сейчас, — а что такое Обратимое Искупление?

— О, это то чудо, которое принесла подлинная вера, — улыбнулся Дамир, — говорят, до Откровения было много разных религий. И те, кто в них верил, тоже воевали между собой. Совсем как государства. Откровение же дало возможность обычным людям прикоснуться к чуду.

— А как? Как именно? — заинтересовался я.

— Ну, например, ты совершил какой-то поступок, о котором очень сожалеешь, — ответил Дамир, — значит, ты можешь прийти в Дом Счастья и попросить об Обратимом Искуплении. Неизвестно, что назначит тебе наставник. Чаще всего это что-то общественно полезное: помощь общине, работы услуги. Но ни в коем случае не деньги! Они не дают искупления. Так вот, если ты раскаялся искренне, и прилежно выполнил то, что назначил тебе наставник — значит, последствия твоего проступка исчезнут. Будто его и не было.

— Постой… — сказал я, — но в этом случае ты сам забудешь о своём проступке!

— Конечно, — кивнул Дамир, — в этом и есть смысл Обратимого Искупления.

— Но как же тогда понять, что действительно произошло чудо?

— О, это просто! — улыбнулся Дамир, — ты будешь помнить те добрые дела, которые совершил по настоянию наставника. Что-то ведь тебя привело в Дом Счастья? Значит, проступок был.

Я задумался на какое-то время, наблюдая за морем. А потом Дамир окликнул меня:

— Ну всё, пора на обед идти.

И я пошёл вместе с ним внутрь надстройки.

Обедать капитал пригласил нас к себе в салон. Такая услуга не входила в стоимость билета, и была его личной инициативой, как мне пояснил Дамир. Однако отказываться от неё было бы неправильно.

Салон находился в надстройке, по правому борту, на одну палубу ниже ходового мостика. Тут было довольно высоко.

Нас встретил капитанский вестовой. Вообще, удивительно, конечно — в команде было всего-то человек тридцать. Но у капитана был отдельный человек, который занимался его бытовым обслуживанием.

Сам Камиль уже сидел во главе длинного стола в салоне. Он был сухим и жилистым человеком с очень тёмной, будто выдубленной кожей, с которой резко контрастировал его короткий седой ёжик. Его глубоко утопленные чёрные глаза вкупе с крупным, крючковатым носом наводили на мысли о хищной птице.

— Рад вас видеть, — улыбнулся капитан, — друзья Сафара мои друзья.

— Благодарим за приглашение, капитан, — ответил Дамир, — да сопровождают вас попутные ветра, да будет груз для ваших трюмов, да будут ваши гавани спокойными и мирными.

— Благодарю, варс, — улыбнулся капитан, — но слишком много церемоний для простых тружеников моря. Давай те уж по-простому.

Мы расселись за столом. Я занял место, чтобы любоваться видом на море из окна. Рядом со мной села Соня. А Сяоюй и Сяомэй, кажется, специально сели так, чтобы иметь возможность хоть ненадолго забыть о том, что мы в море. Наводчице вообще тяжело давалось морское путешествие, а медведь старалась её поддерживать. Лунюй сел вполоборота и вёл себя очень тихо.

— Вообще-то на корабле сухой закон, — сказал Камиль, — но пассажиров он не касается. Мы можем подать чаю, если кто желает.

— Благодарю, — Дамир склонил голову, — мы с братом-каа практиковали физическую подготовку и фехтование. После этого не рекомендуется излишнее расслабление в обед.

— Разумно, — кивнул капитан, — а остальные?

— Благодарим за предложение капитан, — ответила Сяомэй, — но, боюсь, моей подруге тяжело даётся путешествие. Неизвестно, как организм отреагирует на чай в таких условиях.

Камиль обеспокоенно сдвинул брови.

— Что же вы не обратились раньше? — спросил он, — я дам распоряжение доктору, он зайдёт к вам после обеда, даст необходимые травы.

— Благодарю, — Сяомэй склонила голову.

В этот момент дверь в салон снова открылась, и повар вкатил в помещение тележку, на которой были квадратные каменные тарелки и подносы с основными блюдами. Сначала он выложил подносы, потом поставил перед каждым тарелки и приборы, которые были тут в ходу: деревянные щипцы.

Среди предложенных угощений было много мяса: варёного, запечённого и вяленого. К ним подавались овощи, в большом изобилии. Меня удивило, что, среди этого всего не было рыбы и морепродуктов. Совсем. Однако в присутствии капитана задавать вопросы Дамиру я не рискнул.

Как следует закусив, капитан откинулся в своём кресле и оглядел нас, остановив взгляд на мне.

— Варс-ала, — начала он, — так понимаю, вы здесь принимаете решение. Достойно, принимая во внимание ваш возраст.

Я подавил желание взглянуть на Дамира или на Соню. Не хотелось бы, чтобы это сочли за проявление слабости.

— Благодарю, — ответил я, чуть склонив голову.

— К тому же, знакомы с морем, — добавил капитан, поглядев на серьгу в моём ухе. Кажется, у нас в старые времена её бы приняли за демонстрацию того, что я пересёк экватор. Что это означало среди местных моряков — оставалось только догадываться.

— Бывало, — сдержано ответил я.

— Есть важные новости, — продолжал капитан, — нам придётся немного изменить маршрут.

— Мы не идём в гавань Алого Сбора? — Настороженно спросил Дамир.

— Гимн Рассвета, конечно же, идёт в Алый Сбор, — ответил капитан, — как и предписано путёвкой компании. Однако же, вам туда нельзя. По крайней мере, вместе с нами.

— По какой причине? — Спросил я.

— По той, что, вероятно, наш корабль будет обыскивать местные варсы из стражи по прибытию.

Вот тут я не удержался: посмотрел на Дамира. В его глазах было недоумение.

— Вы… возите что-то недозволенное? — осторожно спросил он.

— Пожалуй, в каком-то смысле так и есть, — кивнул капитан, — мы возим вас.

Я нахмурился.

— После того, как мы отчалили, где-то часа через три, мы получили радиограмму, — продолжал капитан.

— Радиограмму? — переспросил Дамир.

— Это вид связи. У вас, возле разлома, он не слишком распространён — много помех. Но на море вплоть до Порогов работает вполне удовлетворительно, — пояснил Камиль, — компания поставила на свои корабли станции уже десять лет как. Мы были в числе пионеров. Если обратили внимание — у нас даже радар есть, — в голосе капитана чувствовалась гордость, — но не суть. А суть в том, что наши менеджеры передали, будто в порту были варсы из стражей и целая группа клириков из местного Дома Счастья. Вроде бы они даже хотели дать команду на возврат корабля, но Морской Кодекс этого совершенно не допускает. Компания заинтересовалась их планами и, через свои связи, выяснила, что нас планируют обыскать в порту прибытия. Будто бы ищут каких-то важных беглецов, которые якобы совершили нечто страшное в Приразломье.

Некоторое время мы молчали, переглядываясь.

— Вы… решили нас не выдавать? — спросил я, — верно понимаю?

— Абсолютно верно, — кивнул Камиль.

— Это не опасно для вас?

— Нет, если всё сделаем правильно. Именно поэтому я и предупредил вас, что нам придётся изменить маршрут. Я высажу вас в двадцати варсангах выше руин на подходе к Алому Сбору, — сказал капитан. — Дам провизию в дорогу.

— В двадцати варсангах по берегу… — задумчиво произнёс Дамир, — это минимум пятьдесят варсангов в обход руин через Каменную Пустошь, так? Три дня пути до Алого Сбора пешком.

— Всё так, — кивнул Камиль, — только вам не следует идти в Алый Сбор. Они догадаются, что мы вас высадили по дороге, и будут вас сторожить на подступах.

— Но у нас нет выхода, — Дамир всплесну руками, — нам нужно отделение Троебанка, чтобы продолжать путь. Того, что есть у нас, не хватит для того, чтобы претендовать на место до Вечного Города…

— То есть, вам нужно именно туда? — капитал поднял бровь.

Я заметил, как на лице Дамира промелькнула досада; он плотно сжав губы, понял, что выболтал лишнего.

— Не стоит переживать. Я на вашей стороне, — заметил капитан, — иначе бы этого разговора не было. И вы ошибаетесь насчёт Троебанка, — добавил он после небольшой паузы, — есть ещё одно отделение. В тридцати варсангах вдоль берега, но в противоположном направлении.

— Отшельники пустошей? — ошарашенно спросил Дамир.

— Верно, — кивнул Камиль, — мало кто знает, что их община обладает всем набором атрибутов свободного поселения. У них есть Дом Радости. Есть и Троебанк.

— Я не знал, — ответил Камил.

— С ними даже ведут торговлю. Если вам повезёт, вы можете дождаться каравана через Каменистые Пустоши, и заплатить им за дорогу.

— Ох… — Дамир вздохнул, его глаза блеснули, — получается, мы выйдем на берег Чёрного Океана?

— Да, — капитан кивнул, — именно так.

— С отшельниками торгует Дождевая гавань?

Я мысленно пообещал себе найти и изучить карту здешнего мира. Было ужасно неудобно участвовать в разговоре, когда собеседники говорят о местах, о которых ты понятия не имеешь.

— Именно так, — кивнул Камил.

Дамир потёр подбородок.

— Может сработать, — сказал он, — едва ли кто решит, что мы отправились через Пустоши сами по себе. А про отшельников точно никто не подумает. Хотя бы потому, чтобы не возиться с ними…

— Верно, — улыбнулся Камил.

— Когда высаживаемся? — спросил я.

— До рассвета, — ответил Командир, — меньше шансов на то, что высадку заметят чьи-то нескромные глаза с моря.

— Думаете, они могли пустить погоню? — настороженно спросил Дамир.

— Ничего нельзя исключать. Я впервые вижу такое, чтобы служители и стражи так напрягались из-за чего-либо…

— Почему вы нам помогаете? — спросил я.

Камил посмотрел на меня своими ястребиными глазами. Потом растянул тонкие губы в хищной улыбке.

— Это потому, что мне не нравится, когда клирики делают ровно то, против чего проповедует их вера, — ответил он, — мы расслабились. Слишком поверили в то, что новый вольный порядок — это нечто само собой разумеющееся. И в итоге почти проморгали то, что прямо на наших глазах грозит перерасти в самую страшную империю с момента Испепеления. Вы ведь знаете, что такое «империя»? — Спросил он.

— Да, — ответил я, — да, знаю.

Локация 11. Деревня отшельников. Глава 1

Говорят, незадолго до того, как небо начинает светлеть перед рассветом, наступает самый тёмный час. Именно в это время мы высаживались на берег. Небо затянуло тучами, которые скрыли звёздный свет. «Гимн рассвета» тоже затаился, погасив ходовые огни. Удивительно, как в этой чернильной тьме умудрялись ориентироваться рулевой, который правил шлюпкой.

Глаза постепенно адаптировались. Тьма становилась прозрачной. И в той стороне, куда мы плыли, чуть левее, я разглядел то, что местные называли руинами.

У меня похолодело в груди.

Когда-то, видимо, это был большой город. Ломаная линия небоскрёбов. Некоторые почти нормальные на вид, другие сильно разрушены, будто бы даже оплавлены, как старые свечи. Какие-то покосились и замерли, завалившись на соседние строения. А ещё они светились. Едва заметно — но только благодаря этому призрачному синеватому свечению я мог видеть их в предрассветной тьме и сгущающемся тумане.

— Ох ты… — вырвалось у меня.

— Руины? — спросил Дамир спокойным голосом.

— Ага.

— Туман, — пояснил он, — в такую погоду появляется это свечение.

— Радиация, да? — спросила Соня.

— Да, — ответил я, — скорее всего.

— А как давно они появились? — спросила Сяоюй.

Мне пришлось сильно сжать её руку.

— В смысле, как давно их видно? — поправилась китаянка.

— Уже несколько минут, — ответил Дамир, — туман перед рассветом появляется.

Море было спокойным, поэтому мы смогли подойти к самому берегу. Шлюпка ткнулась носом в рыхлый песок.

С капитаном Камилем мы попрощались ещё на борту, а другие члены команды были не особо многословны. Собственно, они не проронили ни слова с того момента, как мы отчалили от корабля.

Выгрузив наши вещи, гребцы и рулевой запрыгнули обратно в шлюпку, оттолкнулись и двинулись в обратный путь, так и не издав ни звука.

— Ну что ж, — вздохнул Дамир, — надо подождать, пока рассветёт. Зажигать огонь и пользоваться фонарями нам не следует.

— Согласна, — вздохнула Сяомэй.

Я видел, как двинулась её фигура. Похоже, она устроилась на одном из плоских камней, лежащих возле узкой полосы песка.

— Садиться тут не следует, — пробасил Дамир.

Сяомэй тут же вскочила. Её напарница, которая уже пристраивалась рядом, тоже.

— Ясно, — ответила она, — не будем.

Наблюдать за тем, как первые солнечные лучи окрашивают облака, было интересно. Туман, розовый свет и шелест волн создавали ощущение чего-то нереального.

Однако длился этот период совсем недолго. Может, минут пятнадцать. А потом туманная дымка исчезла, как будто покрывало сдёрнули. Прояснилось. Небо приобрело свою обычную глубину, окрасившись в градиент от нежно-розового до чёрного. Краешек солнца показался над горизонтом.

Руины теперь были чёрными.

— Ну что, пора, — вздохнул Дамир, и закинул за спину сумку с вещами.

Мы последовали его примеру.

По камням идти было просто, но мы правильно сделали, что не двинулись в темноте. Тут было довольно много мелких трещин, в которых запросто можно было сломать лодыжку.

Плато постепенно поднималось в сторону суши низкими каменистыми уступами. Когда мы забрались на самый высокий, перед нами открылась панорама широкой каменной долины.

Тут не было никаких признаков жизни — ни травинки, ни кустика. Только истрескавшийся камень, редкие песчаные наносы да беспорядочно валяющиеся валуны, самых разных размеров — от небольших камешков, до громадин размером с многоэтажный дом.

Я поёжился, представляя, каково это: жить тут.

— Неприятное место, — заметил я.

— Великую Сушь, которую тут называют Приразломьем, тоже считают чуть ли не самым опасным местом на Земле, — заметил Дамир, — но это дом для многих тысяч людей.

— Тоже верно, — кивнул я.

— Интересно, а шаи-акабы тут водятся? — беспечным тоном спросила Соня.

— Так близко к берегу — нет. Не водятся, — улыбнувшись, ответил Дамир, — но вот в глубине Пустошей бывает и кое-что похуже… поэтому караваны и ходят хорошо вооружёнными. Одиночкам там делать нечего.

Шли мы довольно долго. Море давно скрылось за горизонтом, и только останки самых высоких зданий в руинах чёрными прорехами резали горизонт.

Начал дуть прохладный ветерок. А вообще тут и близко не было той жары, к которой я уже успел привыкнуть в Великой Суши.

— Почти пришли, — сказал Дамир, указывая на точку возле основания одного из крупных камней.

Поначалу я ничего не заметил. Зато почувствовал. В воздухе появился отчётливый запах гари.

— Будто горит что-то? — осторожно заметил я.

— Время завтрака, — ответил Дамир.

И тут я увидел тонкую струйку чёрного дыма, вьющуюся над камнями и тающую в синем небе.

— Где они живут? — спросила Соня, — я не вижу никаких домов или хижин…

— Думаю, внизу, — неожиданно ответила Сяоюй, — я такое видела в Тунисе.

— Верно, — кивнул Дамир, — наверно, эта страна в вашем мире аналог здешних Пустошей.

— Скорее уж, здешней Великой Суши, — улыбнулась Сяоюй, — там намного жарче. Поэтому люди строят дома в земле, там прохладнее.

— Тут люди долбят камень по другой причине, — сказал Дамир.

— По какой же? — заинтересовался я.

— Ветра, — ответил тот, — сейчас не сезон, но зимой тут бывает очень ветрено. Видите все эти валуны? Они откалываются от Ледяного Хребта, далеко на западе. Ветер катит их через всю Пустошь, до самого моря. Они постепенно разрушаются по дороге — но, как видите, не до конца. Если б тут не было зимних ветров — наверно, эта страна была бы похожа на Великую Сушь.

— Жуть какая… — Поёжилась Соня.

— Да, в зимний период караваны ходят намного реже. Поэтому за лето и весну отшельники делают запасы, чтобы пережить ветренный период… однако, ходят слухи, что самые ценные грузы водят именно зимой. Опытные вожатые знают укрытия на маршруте, имеют секретные карты. Сильный ветер обычно можно предсказать по приметам за час-два. Вот, на таком расстоянии от укрытий они и держатся. Но это тайна, которой посвящённые не спешат делиться. А те, кто пытается разведать укрытия самостоятельно, по слухам, долго не живут, — сказал Дамир.

— Ясно… — ответил я.

— А что за такие ценные грузы? — спросила Соня.

Дамир замедлил шаг, посмотрел на неё и улыбнулся.

— Находки из Руин, — ответил он.

— Подожди… но они ведь радиоактивны! — Сказал я, — кому придёт в голову копаться на радиоактивной помойке?!

— Тому, кто хочет быстро разбогатеть, но не хочет сильно утруждаться при этом, — ответил, вздохнув, Дамир, — но вообще ты прав. Отшельники долго не живут. Деревню поддерживают на плаву только слухи о баснословном богатстве тех, кто смог добыть что-то действительно ценное.

— А такие реально есть? — спросил я.

— Конечно, — кивнул Дамир, — и не так уж мало. В последнее время, когда появилась какая-никакая защита, их стало больше. Поэтому у нас технологический скачок случился. Платформы с солнечными батареями помнишь? Вот, технология, добытая на Руинах. Удачно продали Вечному Городу, те наладили производство. Так вот, шаг за шагом, всё меняется.

— А есть ли тут хантеры? — вставила Соня, и тут же поправилась: — то есть, добытчики.

Дамир испуганно округлил глаза.

— Что ты! — Ответил он, — это страшное табу! Считается, что в таких местах можно вытащить то, что когда-то почти погубило наш мир.

Соня в ответ промолчала. Только бросила в мою сторону многозначительный взгляд. Конечно же, я сразу вспомнил радиоактивную заброшку — подводную лодку. И то, что случилось с хантерами, которые достали её сердце.

— Теперь тут нет посторонних, — продолжала Соня, — насколько стары Руины? Сколько им лет?

— Точно никто не скажет. Они считаются ровесниками Разлома, — ответил Дамир, — значит, не меньше пятисот.

Дымок шёл из нескольких отверстий, которые были проделаны прямо в скале. Вход я увидел не сразу, но Дамир уверенно направлялся куда-то в тень большого валуна.

Как оказалось, ворота в деревню были прикрыты довольно массивным камнем. Я это понял потому, что к его основанию была протоптана заметная дорожка.

— Кто вы и зачем здесь? — раздражённый мужской голос, когда мы подошли вплотную.

— Путники, — ответил Дамир, демонстрируя пустые ладони, — с добрыми намерениями. Ищем караван до Дождевой Гавани.

Какое-то время было тихо. Потом с той стороны валуна послышалась возня и со скрипом преграда откатилась в сторону.

У входа стояли двое, облачённые в металлические кирасы и вооружённые каким-то оружием, вроде удлинённых пистолетов. Их стволы глядели прямо на нас.

— Покажите деньги, — сказал один из стражников.

Дамир достал кошелёк и продемонстрировал содержимое. Солов оставалось не так много, но, похоже, на местных вид монет произвёл достаточное впечатление. Они опустили оружие.

— Проходите, — сказал другой стражник, — таверна прямо до перекрёстка и направо. Увидите вывеску. Завтра ожидаем караван. К вечеру он соберётся в обратный путь. Последуете с ним, если договоритесь с проводником.

— Спасибо, — кивнул Дамир. Пряча монеты обратно в кошель, он оставил два кругляша, номиналом по пол сола и выдал каждому из охранников. Те сразу довольно ощерили рты. Я невольно подметил, что с зубами у них явные проблемы: нескольких не хватало, а уцелевшие были в пятнах кариеса и трещинах.

Внутри первого коридора пахло непритязательной едой: прогорклым маслом и подгоревшим мясом. Но всё равно у меня в желудке заурчало — с утра и после долгой прогулки с грузом я проголодался.

Коридоры тут были довольно широкими, даже автомобиль бы проехал. По крайней мере, тут, возле главного входа. Несколько человек тут могли легко разминуться — но всё равно местные предпочитали от нас шарахаться, скрываясь в каких-то неприметных закоулках.

На этом уровне свет в основном давали редкие отверстия, в которые, как я догадался, специально были установлены зеркала, отражающие солнце. Но попадались и светодиодные панели, и лампы накаливания. Они горели возле дверей с разными вывесками, на которых не было надписей, только изображения того, чем, как я понял, занималось то или иное учреждение: контуры зуба, перекрещенные стволы, монеты, кусок мяса и так далее.

Похоже, тут, возле входа, располагалось что-то вроде «делового» квартала. Что, наверно, не удивительно — любая экономическая активность должна быть завязана на внешнюю торговлю. Жильё наверняка находилось на нижних горизонтах, где тише и, главное, безопаснее.

Мы прошли указанный перекрёсток, свернули налево и увидели вывеску таверны: дымящуюся миску с какой-то едой и кровать.

— Я что-то проголодался, — сказал молчавший до этого Лунюй.

— Да все мы… — начал было я, и осёкся.

Потому что Соня, которая шла рядом со мной, вдруг громко завизжала.

Не переставая визжать, напарница вдруг затопала ногами.

— Стой! — окликнул её Дамир, протягивая вперёд руку, — не надо, нет!

Что-то хлюпнуло.

И только тут я заметил под ногами бьющийся в конвульсии змеиный хвост.

Голова змеи была под Сониным каблуком. Из-под него тёмной струйкой вытекала кровь.

На шум из таверны показалась служащая: женщина средних лет с волосами, забранными в пучок, в сером платье и грязном фартуке.

Она подошла к нам.

Соня улыбнулась ей и сказала:

— Похоже, вы мне должны.

Но женщина вместо того, чтобы рассыпаться в благодарностях, вдруг упала перед Соней на колени, протянула ладони к мёртвой змее и тоскливо завыла.

— Что же ты наделала, девочка… — упавшим голосом проговорил Дамир.

В коридоре постепенно появлялись другие обитатели подземелья. На их лицах была смесь ужаса и отвращения. На Соню бросали откровенно ненавидящие взгляды.

— Мы сдаёмся! — Дамир поднял руки и подал нам знак сделать так же, — сдаёмся! Правосудия!

Соня даже рот приоткрыла. Она глядела то на меня, то на Дамира, бессильно опустив руки.

— За что… за что… — едва разборчиво выла женщина у ног Сони.

Она сделала шаг назад.

Это вызвало новый приступ плача и причитаний.

Вскоре показались местные хранители порядка. Два стража в кожаных набедренных повязках и лёгких кожаных доспехах, вооружённые короткими мечами.

— Кто это сделал? — спросил один из них.

— Я… — произнесла Соня раньше, чем я успел вмешаться.

Оба стража двинулись к моей напарнице. Я рефлекторно встал на пути, но Дамир опустил руку мне на плечо и тихо шепнул на ухо: «Не сейчас. Если хочешь спасти всех нас».

— Чистосердечное признание приветствуется, но не гарантирует смягчение наказания, — сказал один из стражей.

Они довольно грубо заломили руки Соне за спину и повели её куда-то.

Толпа медленно начала расходится.

Кто-то принёс кусок чистой материи, в которую причитающая женщина завернула змею.

— Дамир, что происходит? — Спросил я, отступая из центра прохода в сторону.

— Я не большой специалист по жизни этого поселения, — вздохнул он, — но слышал о выживальщиках.

— Кажется, я тоже слышал, — неожиданно сказал Лунюй.

— Змея — важнейший элемент выживания поселения, — сказал Дамир, — не просто живой амулет, а способ предсказывать зимние бури и находить скудное пропитание в редких оазисах жизни в пещерах и низинах. Самую старую змею тут почитают как старейшину — человека. Об их разуме ходят легенды. Говорят, с некоторыми они даже говорят. Не вслух, конечно, а письменными знаками.

Я молчал с минуту, переваривая информацию. Потом сказал:

— А давайте так: впредь, когда мы идём куда-то и у одного из нас есть важная информация о месте назначения — он не будет ей делиться после того, как уже случились неприятности. Он будет ей делиться до.

Я зло посмотрел на Дамира. Тот виновато опустил глаза.

— Что будет дальше? — спросила Сяоюй, — суд?

— Да, — кивнул Дамир, — суд. Дело очевидное, поэтому решение будет принято ещё до вечера.

— Что ей за это грозит? — спросил я.

— Смерть, — ответил Дамир.

У меня внутри всё похолодело и сжалось. А потом вдруг меня осенило.

— Сульвикар действует на змей? — спросил я.

— Не вариант, — ответил Дамир, — запрещено даже пробовать. Если тебя увидят за такой попыткой — то казнят и тебя тоже. Сульвикар — это только для людей. С этим строго.

— Мы могли её отбить и вырваться! — сказал я.

— Не стоило пытаться, — ответил Дамир, — а то бы мы все заслужили смерть. Но есть выход.

Он сделал паузу, оглядывая нас.

— Да говори уже! — Не выдержала Сяомэй.

— Соня не воин, — улыбнулся он, — значит, может входит в Дом Счастья.

Я засомневался.

— Ты говорил, что все добытчики воины. Так? — Спросил я.

— Так, — кивнул Дамир.

— Соня — в некотором роде, добытчик… — прошептал я.

— Соня? — удивился Дамир, — не заметил. В любом случае это невозможно. Воином может быть только мужчина. И ни одна женщина не сможет достать то, что скрывается в заброшенностях. У них просто по-другому голова устроена! — Сказал он, и тут же добавил, обращаясь к девушкам, — без обид.

Китаянки переглянулись, улыбнувшись друг другу.

— Получается, она войдёт в здешний Дом Счастья. Ей назначат общественно-полезные работы. Она их выполнит — и всё? Кстати, что случится в этом случае? Змея воскреснет?

— Да, — серьёзно кивнул Дамир, — последствия должны быть полностью устранены. Если она успешно выполнит задание, конечно.

— Тогда чего мы ждём? — спросил я, — надо срочно доставить её в это Дом! Договориться со стражей, да? Они ведь по идее не должны быть сильно против? А деньги у нас ещё есть…

— Стой-стой, — Дамир выставил перед собой ладони, — так не выйдет. Надо дождаться суда. И на нём Соня должна заявить о желании Обратимого Искупления.

— Надо ей сказать об этом!

— Скажет, — ответил Дамир, — перед судом у нас будет возможность пообщаться. Я дам ей инструкции.

— А долго ждать? — спросил я.

— Как я сказал, до вечера максимум, — ответил Дамир.

— Я есть хочу… — жалобно сказала Сяоюй.

— Боюсь, что придётся поголодать до решения суда, — сказал Дамир, — до этого времени нам никто из местных еду не продаст.

Глава 2

Соня держалась молодцом. Отвечала на вопросы с достоинством, не выказывая страха. И только когда хозяйка постоялого двора выступала с речью — не выдержала. По её щекам потекли слёзы.

История была настолько жалостливой, что у меня тоже защемило сердце.

Из всей нашей компании на допрос обвинитель пригласил только меня. А защита вообще отказалась от показаний свидетелей, сославшись на очевидность обстоятельств.

Конечно, профессиональных юристов в этом поселении не было, и положенные по местным уложениям роли исполняли простые жители: торговцы, старатели, администраторы.

Однако же, когда начался сам процесс, всё проходило так холодно и официально, что у меня даже мысль не закралась о фарсе.

Под зал суда была выделена отдельная пещера, с большим воздуховодом под потолком и чадящими на стенах факелами.

Судья занимала кресло с высокой спинкой, обитой потёртой коже, за каменной кафедрой. Справа — место прокурора, за небольшой выгородкой. Слева — адвоката. Всем участникам процесса и зрителя, кроме судьи, полагалось стоять. Разумная мера, если вдуматься — так появляется стимул не затягивать заседание.

Говорят, тут бывают и присяжные, но в этот раз заседание проходило по упрощённой процедуре, потому что подсудимая признала свою вину и раскаялась.

Вопрос был только в наказании. И тут я здорово переживал, пытаясь придумать запасной план на случай, если что-то пойдёт не так. Получалось плохо. Не хватало знаний и фактов по окружающей обстановке.

— Подтверждаете ли вы показания своей наложницы? — Спросил обвинитель, когда я вошёл в круг в самом центре помещения для допроса.

— Подтверждаю, — ответил я.

— Как вы оцениваете происшествие?

— Это несчастный случай, — ответил я, — к сожалению, мы не знали об особенностях жизни здесь… в наших краях змеи представляют собой смертельную опасность, и Соня полагала, что своими действиями не только спасает собственную жизнь, но и защищает окружающих…

— Арти… — вдруг вмешалась Соня, — не надо…

— К порядку! — Воскликнул обвинитель — лысый и сухощавый мужик средних лет с цепкими, глубоко посаженными глазами.

— Стойте, — судья подняла ладонь, — пускай говорит.

— Я виновата. Смягчающие обстоятельства ничего не значат… — всё так же тихо проговорила Соня, — я очень хочу, чтобы этого не было…

— До этого мы ещё дойдём, — вмешался адвокат, назначенный администрацией поселения — пожилая тётка, почти старуха.

— У меня не осталось вопросов касательно позиций сторон и обстоятельств происшествия, — сказала судья, — обвинение, вы намерены продолжить допрос?

Обвинитель нахмурился, недовольно зыркнул на меня, но за тем покачал головой и ответил:

— Нет. Я закончил.

— Защита? — спросила судья.

— Нет вопросов, ваша честь, — ответила адвокат.

— Обвиняемая, выдвигаете ли вы ходатайство пройти попытку Обратимого Искупления до того, как приговор вступит в законную силу, каким бы он ни был?

Формулировка меня насторожила. Что значит «попытку»? Я вопросительно посмотрел на Дамира, но тот уверенно кивнул головой, мол, всё в порядке.

— Выдвигаю, — кивнула Соня.

— Суд удаляется на совещание.

Я думал, что судья действительно выйдет из-за кафедры и пойдёт думать в какое-то отдельное помещение. Но она вместо этого просто закрыла глаза.

Все присутствующие в зале замерли. Это продолжалось довольно долго, минут десять. У меня даже ноги стали затекать от неподвижной позы.

Но вот судья снова открыла глаза и посмотрела на Соню.

— Вы, Соня, наложница варс-ала Арти, обвиняетесь в непреднамеренном нарушении устоев свободного поселения старателей первой степени. Учитывая, что тяжесть проступка напрямую угрожает существованию поселения, а также тот факт, что не знание местных обычаев не может быть основной для освобождения от ответственности, смягчение наказания ввиду чистосердечного признания и раскаяния не применимо. Суд приговаривает вас к смерти через приём отвара сонного мха. После смерти ваше тело и имущество, находящееся на вас в этот момент, переходят в собственность к пострадавшей стороне и может быть выкуплено в соответствии с параграфом два уложения свободного поселения вашими родственниками, — судья прервалась и вздохнула; у меня похолодело в груди. Я мысленно готовился к битве, гадая не предаст ли нас кто-то из наших, — однако суд уважает Аль-Шадат. Мы повинуемся первому уложению писания и даём отсрочку на вступление приговора в законную силу для попытки Обратимого Искупления. Отсрочка даётся до момента исполнения воли Дома Счастья, но не позднее, чем на пять дней с момента объявления приговора.

В этот момент судья плоским камнем ударила по кафедре.

— Я бы не затягивала, — проговорила она, — до закрытия Дома Счастья остаётся один час.

— Спасибо, — кивнула Соня.

Стражники, которые стояли возле неё, расступились. Соня медленно пошла к нам.

Я двинулся на встречу и сжал её в объятиях.

— Всё будет в порядке, — я шепнул ей на ухо.

— Я… надеюсь, Арти… — ответила она, — я не хочу нести горе. Никогда в жизни больше…

— Мы справимся, — ответил я, поднимая голову.

Дамир стоял рядом.

— Где это Дом Счастья? — спросил я, — поможешь найти?

— Я навёл справки, — ответил тот, — местные общаются неохотно, но деньги помогли. Пойдёмте скорее.

Вход в Дом Счастья представлял собой обычную дверь, совсем как на торговой улице. Только тут в качестве пиктограммы была нарисована открытая книга и закруглённая стрелка. И находилась эта дверь на пять горизонтов ниже торговой улицы. Тут были жилые пещеры, из недорогих, как я понял. Вокруг слышалась какая-то возня, чувствовались запахи готовящейся пищи.

Я протянул руку, чтобы толкнуть дверь, но Дамир остановил меня.

— Нам нельзя, — напомнил он.

— Я сама, — добавила Соня и, легко толкнув от себя дверь, скрылась внутри.

Я настроился на длительное ожидание. Всё-таки вопрос серьёзный. И да, я переживал, как всё пройдёт: всё-таки Соня не была верным адептом местной религии, а про основной канонический текст — Вал-Шадат — только слышала.

Но она вышла всего через минуту. Её глаза были расширены, а лицо — бледнее, чем обычно. Она была почти белой в свете здешних простеньких светодиодных панелей.

— Что там? — нетерпеливо спросил я.

— Меня отправили в развалины, Арти… — сказала она, теребя пояс своих брюк.

— В смысле? Как наказание? Надолго? — Спросил я.

— Нужно найти что-нибудь ценное. И подарить это хозяйке того постоялого двора. В качестве компенсации. Тогда всё откатится назад.

— Так, я договорился о жилье, — вмешался Дамир, — нам всем не мешает отдохнуть. Позже обсудим, что и как, и составим план действий.

Локация 12. Руины древнего города. Глава 1

К границе руин мы вышли в темноте, как и планировали. Как сказал Дамир, так безопаснее: самые опасные места ночью видно. Они светятся. Он же рассказал, что шанс пройти город невредимым всегда есть. Один из его знакомых варсов это проделывал. После этого он переселился в Вечный город, денег хватило на небольшой дом и счёт в Троебанке, который позволял не работать всю жизнь.

За чаем этот варс рассказывал, что не весь город заражён. Есть целые улицы, где зараза выветрилась. Нужно наблюдать за следом от ветров и дождя. Там, где в ливень текут сильные потоки — уже безопасно. При этом следует избегать луж и подвалов. Ну, и защищённых мест.

— Всё-таки странно, что в этом мире не изобрели счётчик Гейгера, — заметила Сяомэй, разглядывая циклопическое сооружение с обвалившейся крышей, здорово похожее на остатки производственного цеха. Вообще, похоже, мы подходили к бывшему городу со стороны промзоны. Ближайшие строения едва ли когда-то могли быть жилыми зданиями. Странно, но при этом здешняя промзона совсем не походила на Завод. Возможно, дело было в окружении — там жара и сушь, тут прохлада, туман и камень. Ну и железа тут было поменьше. Всё бетон, арматура, да остатки каких-то панелей на забуревших скелетах бывших цехов или складов.

— Это штуки, которые определяют уровень заразы, которая живёт в руинах, да? — Заинтересовался Дамир.

— Что-то вроде, — ответил я, — только это не зараза. Это излучение. Вроде солнечных лучей, но другой частоты. Есть и другие типы излучения, которые представляют собой мелкие частицы. Мы называем это радиацией.

— Да, вы уже употребляли это слово, — кивнул Дамир, — ходят слухи, что у храмовников есть такие вещи. Они вроде бы позволяют безопасно проходить по таким местам. Но, сам понимаешь — это большая тайна.

— Почему? — спросил я.

— Почему? — он усмехнулся, — ты же был на Заводе. Если не считать мелких заброшек, он — единственное безопасное место для добытчиков такого масштаба. Если бы города, вроде этого, — он кивнул в сторону развалин, — стали вдруг доступны, это перевернуло бы весь мир.

— А что, твой друг достал какое-то сердце? — заинтересовалась Соня.

Дамир вздохнул.

— Он говорит, что нет, — ответил добытчик, — считается, что это может быть очень опасно.

— Пожалуй, я соглашусь, — сказала Соня, многозначительно поглядев на меня.

— Но зимла его знает, как оно на самом деле… — вздохнул, добавил Дамир.

— А местные? Среди них не бывает добытчиков? — Спросил Сяоюй.

— Нет, — Дамир помотал головой, — они считают себя особой кастой. Старателями. Такие как мы у них не в чести.

— Ясно, — кивнул Сяоюй.

Я посмотрел на наших китайских попутчиков. Надо сказать, после случившегося я начал относится к ним с большим уважением. У них была возможность остаться в селении, дожидаться нашего возвращения. Как и у Дамира. По большому счёту, приключившееся с Соней касалось только нас. Но после совещания все приняли решение идти с нами. Конечно, определённую роль в этом решении наверняка сыграло то, что у меня был сульвикар. Но всё равно.

Мы пробовали нанять проводника. Но получили отказ везде. Несмотря на очень щедрую награду, которую мы предлагали после визита в местное отделение троебанка.

Дамир тогда сказал, что этого следовало ожидать. Старатели неохотно делятся своими тайнами. Тем более, что добыты эти знания жизнями, в самом буквальном смысле слова.

Они до сих пор регулярно погибали. И это было частью их жизни, их выбора. Причём зачастую смерть была крайне неприятной.

Недалеко от селения были особые пещеры, где в граните были высечены ниши, плотно закрытые обтёсанными глыбами.

Когда старатель понимал, что схватил смертельную дозу облучения (или заразы, как они тут называли) он сам уходил в нишу, чтобы остальным не приходилось иметь дело с его заражённым трупом. А его товарищи приходили на третий день, чтобы задвинуть очередной камень.

Не так давно я смотрел сериал про Чернобыль. Там была показана гибель пожарных от радиации. Очень хорошо передан весь ужас этой напасти. Особенно стадия «живого трупа» — когда человек вроде бы испытывает улучшения, но его костный мозг мёртв и впереди только новые страшные мучения.

Сейчас, глядя на руины, я часто вспоминал те кадры. Насчёт остальных понятно. Есть сульвикар. Но что будет, если пострадаю я сам?..

Я потряс головой, чтобы не углубляться в такие мысли.

— Тебе следовал остаться, — вдруг сказала Соня, обращаясь ко мне, будто прочитала мои мысли.

— С чего бы? — возмутился я.

— Сам знаешь.

— Это не выход, — мягко сказал я, — и вообще, это не самая хорошая идея — строить планы на основании свойств этой штуки, сульвикара. Мы не знаем, что это. Не знаем, как оно работает. Не знаем, в какой момент оно откажет.

Дамир одобрительно кивнул.

— Ладно, — вздохнула Соня, — будем проявлять благоразумие.

Промзона тянулась километров на пять. В самом начале я предложил зайти и поискать в одном из промышленных зданий. Почему нет? Не обязательно ведь забираться в самый центр, чтобы обнаружить что-то ценное. Но Дамир меня высмеял. «Тут давно всё выгребли! — Сказал он, — нет, если что-от искать, надо дойти до тех домов».

И мы шли мимо громад бывших цехов и складов, под необычно ярким сегодня звёздным небом, по улице, где ещё остались следы асфальта и бетонных плит, которые служили основой.

Я обратил внимание, что китайцы вдруг как-то притихли, настороженно оглядываясь вокруг. Но тогда я не придал этому значения. Такие руины будут угнетающе действовать на кого угодно.

— Всё-таки странно, — сказал Соня, наблюдая за приближающейся громадой бывшего небоскрёба, одного из многих в ряду.

— Что именно? — спросил я.

— Допустим, город был подвергнут ядерной бомбардировке, — ответила она, — но разве после этого разрушений не должно было быть гораздо больше? Смотрите, тут даже в центре есть много уцелевших зданий.

— Ядренаа-му?.. — переспросил Дамир, коверкая русское слово.

— Это бомба, которая вызывает заражение, — пояснила Соня.

— Странно, что разрушения выборочные, — сказала Сяоюй, — глядите, — она указала вправо, в сторону моря, — то здание выглядит оплавленным.

И действительно — небоскрёб походил на свечу с крупными каплями растаявшего воска на стволе.

— А рядом, кажется, даже окна уцелели… — заметила Сяомэй.

— И они — светятся… — добавил Лунюй.

— Загадка, да, — согласился я, — не думаю, что тут был взрыв. Картина была бы совсем другой, Соня права. Случилось нечто иное.

Вдруг справа, в развалинах очередного цеха, за поваленным забором, что-то грохотнуло. Будто камень упал на бетон.

Мы все замерли.

— Тут есть живность? — осторожно спросил я.

— Бывает, — неохотно ответил Дамир, — но редко. Тут сложно выживать, еды почти нет. Но иногда с пустоши забредают каменные крысы.

— Крысы? — переспросила Соня, вздрогнув.

— Грызуны такие, — охотно пояснил Дамир, — небольшие. Где-то вот так в холке, — он показал высоту на уровне своих коленей.

— Блин… — прокомментировала Соня.

— Они куда менее опасны, чем Шаи-акаб, — улыбнулся Дамир, — а с вами два варса.

— Это, конечно, успокаивает…

Дамир кивнул, и двинулся дальше, вперёд. Мы последовали за ним.

Большим сюрпризом было то, что на некоторых зданиях уцелели вывески. Не сказать, чтобы их было очень много — но попадались.

Поначалу я не обратил на них большого внимания. Да, символы совершенно не походили на местную письменность, и показались мне знакомыми.

А потом я увидел бренды знакомых заведений общепита. Электроники. И одежды.

Поражённый, я остановился прямо посреди улицы.

— Сяоюй, — тихо сказал я, обращаясь к девушке — она была ближе всего ко мне, — на вывесках. Это ведь китайский язык, да?

Она вздохнула, опустила взгляд и ответила:

— Да, верно.

— Что происходит, а?

— Поверь, для нас это тоже большой сюрприз! — вмешался Ланюй.

— Но меньший, чем для них… — добавила Сяомэй.

— Что? — я видел, что Ланюй хотел возмутиться, даже набрал в грудь побольше воздуха, но Сяомэй его перебила.

— Это место, — сказала она, — очень похоже на Шанхай.

— Вот тебе и раз… — выдохнула Соня.

— Возможно, есть какие-то мелкие отличия. Но кое-что я заподозрила ещё там, на море…

— Контуры города отличаются. Море не так расположено, — вставила Сяоюй, — то, что мы видим — это район Пудун. Он находится на берегу реки Хуанпу. Тут же никакой реки нет. Тут берег моря.

— Да, это верно. Отличие, — согласилась Сяомэй.

— Возможно, какие-то районы затоплены, — предположил я.

— Вполне может быть, — согласилась Сяомэй.

— Так понимаю, вы узнали это место? — спросил Дамир. Он выглядел потрясённым.

— Оно похоже на один из наших городов, — кивнул Ланюй.

— Ребят… — сказал я, обращаясь к китайцам, — вам не кажется, что пришло время поделиться новой информацией, а?

Девушки переглянулись. Ланюй опустил глаза.

— Это были… гипотезы, — сказала Сяомэй, — непроверенная информация.

— Ладно, — вмешалась Сяоюй, — мы не могли сказать раньше. Вы бы подумали, что мы — сумасшедшие. А в сложившихся обстоятельствах это было совершенно недопустимо. Это вовсе не из-за недоверия к вам. Это не камень за пазухой. Простая предосторожность…

— В нашей стране довольно мощные пограничники, — продолжила Сяомэй.

— Пограничники? — Соня захлопала глазами.

— Пограничники, — ответил я, — помнишь Гвинею?

— А-а-а, такие пограничники! — кивнула Соня.

— Один из них, специализирующийся на предотвращении глобальных опасностей, дал страшный прогноз по всему юго-западному побережью, — сказала Сяомэй, — и сказал, что единственный способ предотвратить это — найти проход в Намибии. Что мы и сделали.

— Всё интереснее и интереснее… — пробормотал я, — слушайте, у вас точно нет больше сюрпризов? Если что — я не буду считать вас сумасшедшими. В этой ситуации это уже не имеет никакого значения! Но, блин, я должен знать, с чем имею дело!

Глава 2

Если честно, к нашим китайским товарищам я стал испытывать больше симпатии после того, как окончательно вскрылись их мотивы. Одно дело — следовать пути Ступени и выполнять её поручения, расширяя сферы влияния и возможности. И совсем другое — пытаться спасти десятки и сотни миллионов жизней собственных сограждан.

Сяомэй рассказала о пограничнике, которого они, возможно, с полным основанием считают пророком.

Именно он предсказал ковид, что позволило правительству создать жесточайшую систему карантинного контроля. Сейчас об этом спорят, но пророк утверждал, в Китае погибло бы триста миллионов человек, если бы не эти меры.

Он же подсказал, каким образом избежать прямого конфликта с американцами, когда они изо всех сил пытались его развязать на Тайване, чтобы решить собственные экономические проблемы. Арест или списание американских обязательств перед КНР под любым предлогом дало бы фору в десятилетие экономики США. Целое десятилетие процветания и относительно спокойной жизни, во время которых можно было бы придумать новые способы обеспечить финансовую стабильность и возможность дальнейших заимствований.

Когда Сяомэй рассказывала всё это, я только один раз её перебил, чтобы спросить — что им будет за то, что они выдали всё это? На что она ответила: «Это было санкционировано. Сейчас можно».

И вот, около года назад этот пророк выдал новое предсказание.

Нечто должно прийти извне. Испепелить жизнь. Отнять земли. Утвердиться, а затем поработить оставшихся. И проход ему откроют там, куда могут попасть только адепты ступеней.

— Извне — это из космоса, что ли? — уточнил я, вспоминая то, что мне пришлось пережить до повышения статуса в Алой Ступени.

— Нет, — Сяомэй покачала головой, — боюсь, не так просто. После первых слов мы тоже так подумали, но пророк однозначно ответил: «нет, наверху — не значит «извне», они придут из разрывов реальности, а реальность порвётся из-за того, что кто-то рядом захочет нам зла». Это его дословные слова, я их запомнила.

— А как звучит та часть, которая про адептов ступеней? — вмешалась Соня, — про нас?

Китаянки переглянулись. Лунюй в очередной раз закатил глаза, но безнадёжно махнул рукой, мол, валяйте.

— «Люди Севера могут спасти своей волей, сын и дочь своего народа. Он — бывший не на Земле, она — извлекшая живое сердце. На другой стороне мира, через изнанку мироздания — туда, где зреет катастрофа. Ключ в сердце отражения, замок — в замке властелинов. Смерть и воскрешение, гибель и судьба. Будьте с ними, сыновья и дочери Нефритовой Ступени. Тогда беда минует», — Сяомэй произнесла это на местном языке, а потом повторила на английском.

— Как видите, насчёт вас пророк не ошибся, — прокомментировала Сяоюй, — хотя нам стоило больших трудов узнать детали.

Соня посмотрела на меня.

— Ладно. С вашими источниками информации мы ещё разберёмся. Но что такое «сердце отражения»? — спросил я.

— Это, — Сяомэй развела руками, демонстрируя окружающее, — это место — отражение нашего города. Теперь очевидно.

— Мне не нравится, что там говорилось насчёт сердца, — заметил я.

— Не факт, что имеются ввиду именно эти сердца, — с нажимом на слове «эти» сказала Сяоюй, — может быть другая интерпретация.

— Что это? — неожиданно вмешался Ланюй. Он указывал на одно из ближайших зданий — небоскрёб в три сотни метров высотой.

— Где? — настороженно спросил Дамир, до этого внимательно слушавший наш разговор и рассказ китайцев.

— Вон. В центре.

И в следующий момент я сам увидел — что-то вроде отблеска. Будто бы кто-то мигнул фонариком, который тут же погас.

А потом я ощутил резкую боль в ухе. Раньше, чем услышал звук: короткий щелчок выстрела.

Я рухнул на землю.

Каким-то образом на мне оказался Дамир. Он рычал.

Визжала Соня.

Я вывернул голову, и увидел убегающих девушек. Лунюй, к его чести, пробовал тащить Соню.

А потом Дамир вскочил и потащил меня за собой.

Новые щелчки. Искры под ногами — там, где пули попадали в арматуру или твёрдые камни.

Рывок в пять метров — и мы под защитой рухнувшей бетонной стены, когда-то бывшей частью одного из зданий.

Мы сгрудились за стеной. Дамир повернул меня к себе. По шевелящимся губам я понимал, что он что-то спрашивает, но в ушах жутко звенело и я не мог разобрать ни слова.

Сульвикар стволом большо впивался в лодыжку, но я боялся пошевелится, в обалдении глядя на Дамира.

— Он же ранен! — как будто сквозь толстую ватную подушку услышал я; кричала Соня.

— Я в п… порядке… — попытался выдавить я, едва расслышав свой голос.

Дамир залез куда-то в сумку, и достал оттуда длинный кусок белой материи. Он побрызгал её чем-то из маленького тюбика, после чего обвязал мне голову через больное ухо, сделав узел под подбородком.

Странно, но после этого слух быстро возвращался. Хотя грохотало теперь совсем рядом: девушки, достав пистолеты, открыли ответную стрельбу.

Дамир достал меч.

— Стойте, — сказал он, обращаясь к ним, как только закончил с моей перевязкой, — стоп!

Девушки остановились.

— Главное — берегите его, — он кивнул в мою сторону, — понятно почему?

— В целом, — кивнула Сяоюй, — но что, если сульвикар здесь подействует на нас, как в нашем мире? Потому что мы выходцы оттуда?

— Давайте не будем проверять, — предложила Сяомэй.

— Вот это звучит по-настоящему разумно! — кивнул Дамир.

Он осторожно высунул из укрытия кончик своего меча и посмотрел на отражение в лезвии.

Через пару секунд пуля едва не выбила меч из его рук, но он смог удержать оружие. Силён, однако!

— Там один стрелок, — сказал он, — а было больше. Плохо.

Он начал оглядываться по сторонам. Справа от укрытия был вход в заброшенный небоскрёб. Стёкла на первом этаже отсутствовали, но выше кое-где сохранились окна. Внутри были песчаные наносы и следы воды, будто бы здесь текли бурные потки. Слева проходила широкая улица. Пытаться пересечь её под обстрелом — всё равно, что играть в рулетку. Отступать назад тоже не вариант. Слишком далеко ближайшее возможное укрытие.

— Выглядит вроде безопасно… — осторожно заметил я, кивая в сторону небоскрёба.

Дамир прицокнул языком, но спустя секунду кивнул.

— Да, другого выхода нет, — сказал он, — скорее всего, они нас обходят там, — он кивнул налево — безопаснее. Укроются за углом того дома, — Дамир указал на квадратное здание высотой этаже в тридцать, — и откроют огонь. Я посмотрел в ту сторону, чувствуя, как пульсирует боль в раненом ухе.

— Хорошо, — кивнул я.

— Тогда сейчас. Все вместе. Раз-два… бежим!

И мы как единый организм рванули вперёд.

Я заметил, что Дамир специально двигается так, чтобы закрывать меня от возможных стрелков. Не могу сказать, что мне это понравилось — но и возражать его резонам я не рискнул.

Мы забежали внутрь, миновали один из проходов и скрылись за ближайшей бетонной стеной.

Тут, внутри, пахло пылью и старым железом.

Я начал быстро моргать, чтобы глаза побыстрее привыкли к мраку — фонарики мы, конечно же, не зажигали.

— Моя серёжка! — спохватился я, сообразив, в какое именно ухо меня ранили.

— Ничего, брат-каа, — Дамир положил мне руку на плечо, — подлатаем тебя, купим новую.

— Она была важна для тебя? — сочувственно спросила Сяомэй.

— Да не особо, если честно, — я развёл руками, — был период, когда хотелось больше индивидуальности, что ли. Я купил её из тех, что предложили в салоне. За ней нет никакой истории.

— Теперь — есть, — сказал Дамир, задумчиво разглядывая мою повязку и будто бы что-то прикидывая в уме.

— Да уж… — усмехнулся я.

— Ты не понял, брат-каа, — серьёзным тоном сказал Дамир, — эта вещь спасла тебе жизнь.

— Серёжка? — с сомнением переспросил я.

— Да, — кивнул добытчик, — такое бывает. Стрелок целился тебе в основание черепа. Чтобы наверняка. Знаешь, на большом расстоянии пробивная способность пули падает и выстрелы, например, в лоб или лицо не всегда бывают на сто процентов эффективны. А кольцо серёжки изменило траекторию пули. Правда, оно же порвало тебе мочку уха.

Я присвистнул.

— Они знали про меня, — констатировал я.

— Безусловно, — кивнул Дамир, — теперь они будут осторожны. Они знают, что наше единственное уязвимое место — это ты. Поэтому мы поступим следующим образом: сейчас вы заберётесь наверх. Я оставлю вас с Соней в надёжном месте. А мы с девушками пойдём на охоту.

— А я? — вмешался Лунюй.

— Оружие есть?

— Я могу взять у Сяоюй!

— С чего бы? — возмутилась девушка, — я с ним лучше обращаться умею!

— Вопрос решён, — ответил Дамир, — если доберутся до вас — твоя задача дать Соне и Арти несколько секунд, чтобы спастись и вернуть нас.

— Ладно, — нехотя кивнул парень.

Глаза тем временем потихоньку адаптировались к скудному освещению. Звёздный свет едва рассеивал мрак, но я смог разглядеть бетонную лестницу, ведущую наверх. Кажется, там перегородок было меньше — свет падал именно оттуда. Значит, окна в прямой видимости.

— Ты первым поднимешься, — сказал Дамир Лунюю, — потом я, прикрывая Арти. Потом остальные.

Парень молча кивнул и направился к лестнице.

Поднялись быстро. Я ничего не мог разглядеть из-за широкой Дамировой спины.

Миновав первый этаж, мы двинулись дальше.

Наконец, когда я уже порядком запыхался, Дамир сказал:

— Здесь, — он кивнул в сторону изолированного бетонного помещения с единственным узким проходом. Толщина бетонных перегородок впечатляла: не меньше метра. Это было тем более необычно, что на большинстве этажей перегородок не было вовсе — их или не успели построить, либо же они не уцелели во время катаклизма.

— Нифига себе, — сказала Соня, оглядывая стены, — тут что, сейф был?

— Или оружейная комната, — вставила Сяомэй.

— Пойдёт, — повторил Дамир, — заходи.

Я скользнул внутрь. Соня и Лунюй зашли следом.

— На шум не высовываться. Если слышите шаги, и никто не отзывается — ты выходишь первым, — Дамир ткнул Лунюя пальцем в грудь; то только кивнул в ответ.

— Ясно, — сказал я.

— Варсы серьёзные, — сказал Дамир, — будет не просто. Быстро не ждите.

— Понял.

— Не думаю, что это варсы, — вмешался Лунюй.

— Ну а кто же будет так стрелять, — Дамир развёл руками.

— Это местные. Они маскируются под мирных. А сами… — Лунюй вздохнул, — вы не обратили внимание, сколько оружия в их селении?

Я действительно не обратил на это внимания — не до того было.

— Там даже взрывострелы были, — добавил китаец.

— Разберёмся, — ответил Дамир, и пошёл к лестнице. Девушки последовали за ним. Он что-то тихо говорил им, давая необходимые инструкции.

Мы остались втроём. Какое-то время молчали, напряжённо прислушиваясь к тому, что происходит снаружи.

В каждом шорохе мне слышались шаги вооружённых врагов. Каждое дуновение ветерка казалось зловещим.

Лунюй подошёл к проёму, опустился на корточки и осторожно выглядывал наружу.

— Я тут побуду, — пояснил он, — так надёжнее.

Соня же забилась в дальний угол бетонной коробки и тоже села на корточки. Она вела себя как-то слишком тихо. Даже не вспомнила про моё ухо. Совсем на неё не похоже.

Через единственный проём проникало слишком мало звёздного света, и я мог видеть только силуэты.

Я подошёл к Соне и присел рядом. Потянул руку и положил ей на плечо.

— Ты как? — спросил я шёпотом.

— Нормально, — ответила она совершенно безжизненным голосом.

— Почти не болит, — сказал я.

— Что?.. — рассеянный вопрос.

— Ухо моё, говорю. Оно почти не болит.

— Да…

Какого фига происходит?

— Соня, ты что, ранена? — обеспокоенно спросил я.

— Я? — наконец-то проявления живых эмоций, — нет, Арти, нет… не беспокойся. Всё в порядке.

— Тогда в чём дело? — спросил я.

Соня довольно долго молчала, переминаясь на корточках. Потом всё-таки ответила:

— Оглядись вокруг, Арти…

И я огляделся.

Коробка была слишком математически правильной. Во мне включилась та часть моего мозга, которая отвечала за вычисления. Досадно, ведь я уже столько времени не имел возможности дать ей практиковаться!

Вспоминая конфигурацию этажа и лестниц, я автоматически начал прикидывать линии и узлы. И тут же затаил дыхание.

— Понял? — так же тихим шёпотом спросила Соня.

— Понял, — ответил я, — блин…

— Что делать будем?

— Наверно, не стоит… — сказал я, — помнишь, что было?

— Помню, Арти… но тут ведь, вроде, безопасно? — в её голосе прозвучала такая надежда, что мне стало неловко.

Всё-таки медведь остаётся медведем. Даже когда попал к чёрту на кулички…

— Не знаю, — ответил я, — тут во всём городе очаги… надеюсь, нам повезёт.

— А, может, это судьба? — продолжала Соня, — может, нам не надо сопротивляться? Если тот пограничник всё видел…

— У тебя руки чешутся, да? — спросил я.

— Да… — честно призналась напарница.

Честно говоря — я прекрасно её понимал. За эти дни я уже начал забывать, каково это, быть нормальным хантером. Не бедуином, не воином с мечом, не прохиндеем из сказок — а просто хантером…

Я вздохнул.

— У меня тоже…

— Ты не медведь, — в голосе Сони появились весёлые нотки. Она уже знала, что я не смогу сопротивляться искушению.

Линии и узлы были настолько очевидными, что я легко их считал в уме.

— Что у вас там происходит? — спросил Лунюй.

Мы с Соней шептались, разумеется, на русском.

— В порядке всё, — ответил я.

И в этот момент прозвучал первый выстрел.

Соня вздрогнула и схватила меня за руку. Лунюй отпрянул от прохода.

Тут же последовало ещё несколько выстрелов, завязалась перестрелка.

— Интересно, как у наших с запасами, — тихо произнёс я.

— Не очень — по паре магазинов, — ответил Лунюй, — поэтому беспокоюсь.

— Дамир справится, — уверенно сказал я.

Лунюй кивнул.

А Соня в этот момент пихнула меня в спину.

— Сейчас, — шепнула она мне на ухо.

— Что? Прямо… — я хотел сказать, что, может, стоит дождаться результатов стрельбы.

— Пока они заняты… — перебила Соня. В её голосе слышалось нескрываемое возбуждение, которое передалось и мне тоже.

— Ох… — ответил я.

Но ноги уже несли меня вперёд.

— Вы куда? — Удивлённо спросил Лунюй, когда мы вышли из бетонного мешка.

— Мы быстро, — заверил я, — ты не смотри.

Парень удивлённо зыркнул глазами, в которых отразились звёзды, но промолчал.

— Сюда, — сказал я, указывая путь вдоль линии, пару метров.

— Верно, — кивнула Соня, — узел здесь?

— Нет. Чуть дальше, — я вёл её по линии вдоль расчётного пути, — вот здесь. Чувствуешь?

— Да, — Соня улыбнулась, — да, Арти! Давно ничего так отчётливо не чувствовала!

Я понял, что она уже готова тянуться. Сердце было совсем рядом.

— Слушай… — я тихонько придержал её за плечо, — почуешь что-то не то — сразу отбрасывай. Есть шанс…

— Отойти, — сказала она.

— Что? — обиженно выдохнул я.

— Важно, чтобы ты остался вне зоны риска, — пояснила она.

— Ладно, — я нехотя отступил на десяток шагов.

После небольшого перерыва снова защёлкали выстрелы. Кажется, место схватки от нас отдалилось — это хороший признак.

Лунюй действительно отвернулся и не смотрел в нашу сторону.

Похоже, он понял, что происходит — но делал всё возможное, чтобы нам не мешать.

Соня потянулась в воздух, шевеля пальцами.

Я это видел далеко не впервые, но каждый раз это чудо завораживает. Нечто появляется из ниоткуда.

Лёгкая вспышка.

Я моргнул пару раз, восстанавливая зрение.

В первую секунду мне показалось, что попытка не удалась. Что Соня промахнулась. Такого с ней ещё не бывало — но рано или поздно это происходит со всеми медведями.

Но нет: она улыбалась так, что зубы белели.

— Что… что там? — спросил я, чувствуя, как пересохло горло.

— Не знаю, Арти, — спокойным, удовлетворённым голосом ответила Соня, — это похоже на огромный бриллиант. Тяжёленький.

Я пригляделся. И только теперь разглядел кристалл в её руках. Его грани играли тусклыми звёздными радугами, как будто у Сони в руках вдруг оказалась клетка с живыми душами звёзд.

Это было невероятно красиво.

— Джень мейли де… — Лунюй развернулся к нам и тоже смотрел на Соню.

Глава 3

Сяомэй сидела на краю этажа и болтала ногами над пропастью внизу. Над развалинами поднималось солнце. Уже пропал утренний туман, кое-где светившийся зловещим синим и зелёным цветом.

Теперь развалины выглядели просто развалинами.

— Нам кажется, что мы выбираем свои дороги, — говорила она, глядя вдаль, — но это не так. С того самого момента, как мы прошли посвящение.

— Чтобы искать заброшки и доставать сердца — надо быть свободным, — возразила Соня; она сидела на рюкзаке в глубине комнаты и ела прессованную плитку концентрата из запасов, который предоставил капитан Камиль ещё до высадки.

— Достаточно чувствовать, — ответила Сяомэй, — не быть на самом деле.

— Мы не просто так проходим всё это. Мы меняемся. С определённой целью.

Я закрыл глаза.

На какой-то миг я вдруг отчётливо вспомнил того парня, которым я был ещё совсем недавно. Застенчивый студент, математик, завороженный красотой мироздания, и пытающийся заглянуть за границы повседневности…

Сколько всего случилось с того момента?

Невиданная добыча. Перестрелки. Смерть у меня на глазах. Я даже в космосе побывал!

Всего этого бы хватило на несколько жизней, чтобы сидеть тихонько и писать о своих приключениях, выдавая реальность за фантастику.

Но нет: приключения продолжаются.

Даже отдых на самом деле не был отдыхом.

Зимняя мечта — морской тропический рай — была всего лишь подготовка к новому миру и тропе к нему.

Теперь почему-то я это понял.

— Ты думаешь, что за этим стоит чья-то воля? — спросил я.

— Нет, — Сяомэй помотала головой, — не думаю. Но мы — часть системы. То, что происходит с нами — часть всего этого. Мироздание иногда кажется простым, а иногда — невообразимо сложным. Это если начать вглядываться в детали.

— Вы могли бы просто проигнорировать полученную информацию, — заметил я, — не пытаться вмешиваться. Просто достойно прожить остаток отведённой жизни.

— Мы — возможно, — вмешалась Сяоюй, — но как быть с сотнями миллионов, которые доверились тем, кто выше? Разве не в этом смысл ступеней?

Она посмотрела на Соню. Та погладила кристалл, который лежал у неё на коленях.

— Вы чуть не попали в ловушку, — спокойно сказала она, — и мы все тоже.

— Да тут одни сплошные ловушки, — Сяоюй всплеснула руками, — какую из них ты имеешь ввиду?

— Я знаю, что произошло в этом городе, — сказала моя напарница.

— Вот те раз! — вмешался я, — и ты молчала?

— Арти, я пыталась многое осознать за это время, — Соня посмотрела на меня. У неё было очень необычное выражение глаз, совершенно мне незнакомое. Печальное и воодушевлённое одновременно.

— Ясно, — кивнул я, — так что, ты поделишься?

— Конечно, — ответила Соня, — тут произошёл прорыв между мирами. Нарушение равновесия за счёт взаимного влияния. То, что прямо сейчас угрожает нашему миру — до тех пор, пока мы здесь, пока открыт проход и работает вот эта штука, — она кивнула на варсанг, закреплённый у меня за спиной. Мы ведь знали об этом, так? Это обязательно случится у нас, если мы не вернёмся как можно скорее.

— Но Август сказал… — начал было я, однако Соня меня перебила.

— Август — один из учёных, устроивших это в своём мире, — она указала рукой за окно. И с тех пор пытающийся это исправить.

— Это что, возможно? — Ошарашенно спросил Дамир.

Я настороженно посмотрел на него.

— Да, — уверенно кивнула Соня, — это совсем не просто. Процессы в наших мирах необратимы, это фундаментальное свойство хаоса, да Арти? Ты должен больше об этом знать.

Я пожал плечами.

— Всё, что ему не хватало для воплощения своего плана — это вот его, — она кивнула на кристалл.

— Но… зачем так сложно? У них ведь есть свои добытчики! — Я кивнул на Дамира.

— Мы не работаем в таких местах, — возразил тот, — помнишь?

— Да, — кивнула Соня, — и вовсе не из-за каких-то табу или запретов. Просто они дети этого мира. Всё, что они могут достать отсюда — это ужасные радиоактивные игрушки. Оружие в лучшем случае. Сяомэй права — природа сердца сильно зависит от хантера. В этом мире просто нет подходящих!

— И он пробил проход в наш… — проговорил я.

— Мы — не первые — сказала Соня.

— Что? — поразился Дамир.

— Это сердце пытались добыть давно, — продолжала напарница, — каждый раз заманивая хантеров из других миров, всё более и более изощрёнными способами. Не удивительно, что тут сульвикар воскрешает, а не убивает.

— Что ты имеешь ввиду? — Дамир поднял бровь.

— То, что их обладатели были дэвами, если говорить вашими словами. Они все — нездешние. Сульвикар, добытый местным хантером, убивал бы точно так же, как и в нашем мире. Он — это орудие уравновешивания.

— Почему местные атаковали нас? — спросила Сяоюй. И это были её первые слова с того момента, как девушки и Дамир возвратились с победой, — неужели так и не смогли тебя простить?

— Дело совсем не в этом, — Дамир улыбнулся, — скорее, даже наоборот. Они боятся потерять то, что имеют.

— Радиоактивные развалины? — ухмыльнулась Соня.

— То, к чему они привыкли, — сказал я, — наши друзья ведь делали то же самое, так? Рискуя судьбой всего мира. Проход ведь всё ещё открыт, так?

— Да, — кивнула Соня, — поэтому мы должны спешить. Но нападение на нас — это план Августа. Хотя, конечно же, это его не настоящее имя. Поймите, хантер, добывший это сердце, становится для него опасен. Он не мог рассчитывать, что мы добровольно принесём его в Вечный Город.

Китаянки вдруг переглянулись.

— Или?.. — спросила Соня.

— По первоначальному плану мы должны были избавиться от вас. И ни в коем случае не трогать Ключ, о котором речь шла в пророчестве… — сказала Сяоюй.

— Хаос… — улыбнулась Соня, — он неодолим. Август выстроил многослойный план, с тройным дном. Но этого оказалось мало… он пытается противостоять хаосу. А это, как видите, очень сложно.

— Кстати, насчёт хаоса. Мы должны что-то принести в поселение… помните? Мы… всё ещё будем это делать? — Спросил Лунюй.

— Обязательно, — кивнула Соня, — я не хочу убивать змею. Я хочу, чтобы этого не было. Удивительно, но этот эффект, возможность отменять негативные события — это прямое следствие прорыва, устроенного учёными из команды Августа.

— И что ты собираешься им отдать? Его? — он кивнул на кристалл.

Соня рассмеялась.

— Нет, — ответила она, успокаиваясь, — им нужно не это.

— Как будто ты можешь выбирать, что именно им нужно.

— Могу, — кивнула Соня, — теперь могу.

Она поглядела через кристалл на развалины за окном.

— То, что нам нужно, находится всего в паре кварталов отсюда.

Локация 13. Каменные пустоши

В селение мы заходить не стали. На этом настояла Соня. С ней никто спорить не стал.

Дамир пошёл туда один за тем, чтобы привести хозяйку змеи.

За прошедшие дни женщина ещё больше осунулась. Её глаза были красными и глубоко запавшими, а губы сжались в едва видимую полоску.

Почему-то только в этот момент я подумал, что её горе может не исчерпываться пускай дорогим и любимым, но всё же животным.

Увидев её, Соня поднялась со своего рюкзака и сделала шаг навстречу.

Она достала из-за пазухи тонкий прибор с большим экраном, который мы нашли на развалинах. Он хранился больше тысячи лет в мягком контейнере и, когда его извлекли на свет, немного зарядившись, успешно загрузился. «Кристалл не обманывает», — прокомментировала Соня.

— Ты примешь это? — спросила она пришедшую, даже не поздоровавшись.

— Что это? — спросила женщина, недоверчиво глядя на экран.

— Это — детектор излучений, — ответила Соня, — очень совершенный. Смотри, ты включаешь его. Вот так. И наводишь на местность, которую хочешь обследовать. Опасные места будут подсвечиваться разными оттенками красного.

Соня повела прибором по пустыне. И тут на экране вспыхнуло несколько красных отметин.

— Ребят, а пустыня не так уж и безопасна… — сказала она.

Дамир бросил взгляд на экран и прокомментировал:

— Это кладбище. Туда уходят умирать те, кого достала эта зараза.

Я заметил, что на лице женщины выступили слёзы.

— Ты принимаешь? — спросила Соня.

Женщина затравленно посмотрела на неё. Потом сказала:

— Эта вещь стоит дороже всего нашего селения, — сказала она скрипучим голосом, — и ты хочешь использовать его для обращения своего поступка?

— Да, — ни секунды не колеблясь, ответила Соня.

— Тогда я принимаю искупление, — произнесла женщина, и спрятала прибор внутри своей свободной куртки.

Некоторое время всё было тихо.

Я почувствовал, как оборвалась мысль. И тут же понеслась снова. Неприятное ощущение — но бывает иногда от усталости.

— Зачем приходила эта женщина? — спросил я, глядя ей вслед.

— Не знаю, — ответил Дамир, — могу только предполагать.

— Самое время, — вмешался Лунюй, — не нравятся мне такие визиты.

— В селении есть Дом Счастья, — сказал Дамир.

Мы с Соней переглянулись.

— И что это должно значить? — спросила она.

— Не важно, — Дамир махнул рукой, — в любом случае, мы правильно сделали, что решили туда не идти. Могло случиться всё, что угодно.

— Мне кажется, эта женщина хотела просить нас о чём-то. Но, видимо, не решилась, — сказал я, наблюдая за медленно удаляющейся фигурой.

Как раз в этот момент женщина оглянулась и посмотрела на меня.

Повинуясь минутному порыву, я помахал её рукой.

— Эй! — крикнул я, — вернитесь!

Женщина помялась секунду, но потом пошла в обратную сторону.

— Вы ведь о чём-то хотели попросить, — сказал я, когда она подошла достаточно близко.

Я видел, как недоверие в её глазах сменяется отчаянной, безумной надеждой.

— Я… Я не имела права, — сказала она. По её щеке потекла слеза.

— Ничего не понимаю, — я всплеснул руками, — но не зря же вы сюда приходили!

— Наверное, нет, — ответила женщина, — я иногда иду этой дорогой… для памяти…

От меня не укрылось, что она бросила взгляд в сторону нагромождения валунов, где-то в паре километров от нас, в пустыне.

— Говорите же, — сказал я, — что у вас случилось?

Женщина вздохнула.

— Это ведь не я прошу первая, так? — она умоляюще посмотрела на меня, — это ведь вы сами настаиваете на том, чтобы я поделилась?

Я кивнул.

— Да. Да, конечно.

Дамир одобрительно хмыкнул.

— Им это запрещено, — пояснил он, — её бы не пустили обратно, если бы она с мольбой кинулась к варсу, обладающему сульвикаром.

— У вас кто-то умер? — наконец, дошло до меня.

— Сын… — теперь женщина не скрывала слёз, — сын умер… нарвался на заразу во время похода… у нас давно добычи не было, он рисковал, и вот… я молилась духам пустыни, через нашего талисмана, через змею… думала уйти с ним… но сначала попробовать отмолить. И вот, у нас оказывается варс, владеющий сульвикаром!.. разве это не знак? Мироздание испытывало меня!..

В подножии скалы были выдолблены ниши, закрытые подходящими размером камнями. Судя по их виду, не думаю, что кто-то заботился о герметичности. Поэтому нужно было быть максимально осторожными.

— Стой, — сказал я, когда до погребальной скалы оставалось метров сто, — давай переоденемся в то, что не особо жалко, — сказал я.

— Разумно, — кивнул Лунюй.

— Для чего? — удивился Дамир, — у меня нет с собой никчемных вещей.

— Тогда выбери то, что меньше всего жалко, — сказал я, — и лучше, чтобы оно закрывало тело.

— Солнечная накидка, — ответил Дамир, доставая большой кусок плотной белой материи, — не думаю, что он понадобится.

— Согласен, — кивнул я. У меня в рюкзаке, оказывается, лежала такая же. Дамир настоял, чтобы мы взяли это, когда покидали платформу.

Мы разбились на две группы — мальчики и девочки отдельно — и переоделись.

Женщина, хозяйка таверны, просто отвернулась. А потом, когда мы переоделись, вдруг сказала:

— Спасибо вам за это, — она достала какой-то прибор с довольно большим цветным экраном, — у меня есть это. Я точно не помню, как и за что его получила. Такое бывает при Обратимом Искуплении, — она вздохнула, — возьмите. Кажется, он может видеть, где зараза…

Лунюй взял прибор и с интересом поглядел на него. Потом нажал на кнопку сбоку. Экран засветился.

— Это детектор излучений! — сказал он, — и меню на китайском…

— Наверно, кто-то из добытчиков вытащил, — я пожал плечами.

— Похоже на то, — согласился Дамир.

Благодаря прибору наша задача заметно облегчилась. Мы засекли все опасные участки локального заражения и старательно их избегали.

Однако камень, которым была закрыта нужная нам могила, тоже заметно излучал.

— Так, ребята, — сказал Лунюй; как-то так само собой получилось, что он стал оператором детектора, — у нас есть минут пять относительно безопасного контакта с камнем… основное заражение по низу, так что берегите ноги. Но с боков тоже наследили… надеюсь только, те, кто задвигал его, были достаточно проворны.

Мы управились гораздо быстрее. Для того, чтобы сдвинуть камень, казавшийся очень массивным и тяжёлым, потребовалось меньше минуты. Видимо, здешние скалы были сложены из не очень плотного известняка.

Из ниши пахнуло тем, чем и должен пахнуть мёртвый человек. Далеко не ладаном.

Я задержал дыхание и отпрянул.

Хозяйка таверны закрыла глаза руками. Я видел, как её тело сотрясали рыдания.

— Ну, чего медлишь? — Спросил Дамир, глядя мне в глаза, — раз уж решились.

Я выдохнул. Достал сульвикар и навёл ствол на тело в нише. Впрочем, даже это действие было не обязательным — эта штуковина выбирает тех, кого убивать и кого воскрешать совсем по другому принципу, и прицеливание тут ни при чём.

Но так было психологически проще.

Я нажал на спусковой крючок.

Как и в прошлый раз, первые несколько секунд ничего не происходило.

А потом тело, покрытое какими-то лохмотьями, которые остались от старательского снаряжения, стало на глазах обрастать плотью.

Это продолжалось несколько минут. А потом был первый вдох воскрешённого.

— Эй! — крикнул я, как только он зашевелился, — выйди вон оттуда! Скорее!

Я опасался, что после воскрешения он снова схватит дозу.

— Сними эти тряпки. Скорее! — продолжал я.

Сын трактирщицы оказался крупным мужиком лет тридцати, бородатым, с длинными волосами. Он обалдело глядел на меня, однако же выполнял мои команды.

— Дамир, у нас есть что-то, чтобы накинуть? — спросил я, — осталось?

Дамир хмыкнул и достал из своего рюкзака плащ. Передал его воскрешенному.

Тот принял одежду. И только после этого увидел свою мать.

Она уже убрала руку от глаз, и теперь стояла не шелохнувшись.

— Элиз… — прошептала она.

Сын рванулся к ней и, не произнеся ни слова, заключил мать в объятия.

Дамир хотел что-то сказать, но я остановил его жестом. В этот момент спешить точно не следовало.

Наконец, старатель отпустил мать и посмотрел на меня.

— Нет таких слов и действий, чтобы отплатить за то, что сделал ты, варс-ала… — сказал он, глядя мне в глаза.

— Ты ничего не должен, — ответил я.

Старатель кивнул.

— И всё же, — добавил он, — я чувствую себя обязанным. Не за себя — за мать. Она одна осталась в этом мире, и не уверен, что смогла бы долго о себе заботиться. Таверна — это не то дело, которое можно полностью положить на плечи пожилой женщины, — он вздохнул.

— Уверен, ты и твоя мама — хорошие люди, — сказал я.

— Ты знаешь, что старатели не очень ладят с добытчиками, — продолжал Элиз, — и тому есть причины… но я не о распрях сейчас хочу тебе сказать. А о том, о чём не знал ещё ни один добытчик, — он внимательно посмотрел на Дамира, — кто есть это варс-ала? Доверяешь ты ему? — неожиданно спросил он.

— Доверяю, — утвердительно кивнул я, — как самому себе. Это мой брат-каа.

— Если так, то слушай, и не говори, что не слышал, — продолжал Элиз, — дорога звёздной пыли есть не только в окрестностях вашего Завода. Я знаю, что вы используете её для самой ценной добычи. И знаю, что только в таких местах водятся сульвикары. Один ты уже нашёл — и теперь я вижу, что человек, подобный тебе, достоен найти их все. За нашими Развалинами тоже есть такое место… своя дорога Звёздной Пыли.

И Элиз подробно объяснил, каким образом мы можем найти то, что поколениями скрывалось его соплеменниками.

Локация 14. Дорога Звёздной Пыли

— Я думаю, что детектор, который появился у хозяйки — он как-то связан с нашим появлением, — заявила Соня.

Мы подходили к большой скале, под которой планировали устроить привал. Солнце уже коснулось горизонта, и на Пустоши опускалась тьма.

— Это вполне возможно, — кивнул Дамир, — по крайней мере, он появился недавно.

— Почему ты так думаешь? — Спросил я, и тут же сам ответил, — точно. Тогда её сын бы не погиб.

— Дело даже не в этом. С такой штуковиной их поселение не просуществует и пяти лет, — сказал Дамир.

— Это почему? — Удивилась Соня.

— Они быстро выгребут всё самое ценное, — ответил Дамир, — но, самое главное, исчезнет сама культура старателей. Зачем корячится и рисковать жизнью, опираясь на интуицию, когда добыча станет просто делом техники?

— Я беспокоюсь за неё, — добавила Сяомэй.

— Не стоит, — ухмыльнулся Дамир, — я уверен, что Элиз всё сделает правильно. Поселение исчезнет — но его бывшие жители расселятся по миру как состоятельные люди.

— Что ж, — вздохнул я, — тогда, получается, мы совсем не плохое дело сделали.

— Это да, — кивнул Дамир, — но, когда ты решил воскрешать его, я только об одном беспокоился.

— Что остальные мертвецы тоже восстанут? — догадалась Соня.

Дамир кивнул.

— Нет, я сразу поняла, что они одиночки, хотя и принадлежат одному ремеслу. Поэтому не боялась.

— Да, ты права, — ответил Дамир.

— Получается, завтра мы дойдём до места, — я посмотрел на темнеющий горизонт, — интересно, а если эта дорога ведёт в другой мир? Не в наш?

— В наш, — вмешалась Соня, — я проверила.

— Кристалл?

— Ага.

— Крутая штуковина. Будто бы летопись миров, которую отправили в прошлое…

— Нет, Арти, — возразила Соня, — он не так работает.

— А как?

— Мне… сложно объяснить. Ты же математик — должен лучше меня понимать. Он будто бы сразу видит все возможные варианты миров. И просчитывает нужную нам деталь. Как бы фокусируется на наших обстоятельствах. Тогда он может дать много деталей.

— Ладно, — кивнул я, — разберёмся. Главное домой вернуться.

— И — проход закрыть, — добавила Сяомэй.

— Это точно! — Горячо согласился Лунюй.

— Получается, это всё, что требуется? — неуверенно спросила Сяоюй, — мы закроем проход — и всё? Нашему побережью ничего не угрожает?

— Того, что случилось здесь — у вас точно не произойдёт, — ответила Соня, — но это не гарантирует отсутствие других катаклизмов.

— А ты можешь посмотреть, что нам ещё угрожает? — попросила Сяомэй.

— Не могу. Для этого хотя бы примерно нужно представлять природу угрозы. Иначе он не фокусируется, — объяснила Соня, — вот, допустим, в развалинах я хотела найти именно детектор радиации. И он показал мне где находится то, что нужно.

— Как будто его специально для тебя оставили… — добавил Лунюй.

— Может, и так. Я не знаю границ возможностей этого кристалла, — ответила Соня.

— Это очень опасная вещь, — сказала Сяомэй, — нам… нашим ступеням нужно будет договориться.

— Это наша законная добыча, — вмешался я, — вы знаете правила. Однако… учитывая обстоятельства, я уверен, что переговоры будут. И не сомневаюсь в их благоприятном исходе. Мы всё-таки в одном мире живём.

Девушки синхронно улыбнулись и кивнули.

Дамир развёл костёр, и мы сели ужинать.

И вот когда пришло время первой вахты, среди света звёзд я увидел фигуру в белых одеждах.

Она не была похожа на ту, которую мы уже встречали в пустыне. Эта была призрачной. Сквозь неё проглядывали камни. И всё же узнать того, кто явился к нам, было не сложно.

Фигура приближалась медленно, будто Август намеренно давал нам время на раздумья.

У меня неприятно пульсировало раненое ухо. Возможно, начиналось воспаление — но я старался об этом не думать. Всё равно антибиотиков тут не достать, и лучшее, что я могу сделать — это как можно скорее вернуться в свой мир.

— Арти, — улыбнулся Август, глядя на меня. Его голос звучал нормально, как у обычного, живого человека, — как твоя рана?

Я не ответил.

Мы стояли все вместе, полукругом возле костра, будто твёрдо намереваясь защитить его от ночного привидения.

Август поцокал языком.

— Мог бы быть и более благодарным, — сказал он.

Я заметил, что он остановился у границы света от костра. Ясно, что в этом месте у него гораздо меньше сил, чем в родной локации — но стражи это в любом случае очень опасно. Надо держать ухо востро. Подумав так, я усмехнулся.

— Ты ведь понимаешь вероятность такого удачного выстрела, да? — продолжал он.

А я вдруг вспомнил про Басю. Как же её не хватало в этот момент! Со стражами в любом проявлении умела справляться она одна.

Словно отвечая на мои мысли, Сяоюй вышла из полукруга и направилась к своему рюкзаку.

Немного покопавшись в нём, она достала небольшую фигурку в виде обезьянки. У неё горели глаза — синим огнём.

Август нахмурился.

— Неблагодарная ты скотина, — выдохнул он.

— Не обращайте на него внимания, — подчёркнуто спокойным голосом сказала Сяоюй, — но спать нам сегодня не придётся.

— Эта штука защищает нас, да? — спросил я.

— Да, — кивнула девушка, — мы достаточно далеко от якорной могилы, чтобы это сработало. Но времени не много. Часов десять. Может, двенадцать. Мы должны успеть дойти.

— Дамир! — вдруг рявкнул Август, — ты обязан исполнить свой долг!

Варс посмотрел на стража.

— Ты — ложный ориентир, — ответил он, — следовать твоим путём означает гибель.

— Вспомни Вал-Шадат!

— Это ты забыл, что я — добытчик, — спокойно ответил Дамир, — у нас свой путь.

— Ты заплатишь за это…

— Все мы за что-то платим, — Дамир пожал плечами и тоже направился к своим вещам, собирать спальник.

Через пару минут мы были готовы выдвигаться.

Я заметил, что Сяомэй закрыла собой напарницу, а та, похоже, решила во что-то переодеться. Это было довольно неуместно, но я не стал возражать.

Ко мне подошёл Дамир.

— Как твоё ухо? — спросил он, озабоченно нахмурившись, — этот не стал бы говорить об этом, если бы что-то не чуял.

— Болит, — коротко ответил я.

— Дай посмотрю.

Я позволил снять повязку. Дамир взял один из горючих брикетов, которые мы использовали для костра, поджёг и поднёс его к моей голове, чтобы лучше видеть.

— Всё плохо, не так ли? — прокомментировал Август, который так и крутился на границе освещённой области, — можешь не отвечать. Я знаю. Ещё немного времени — и он не жилец. А времени-то у вас как раз и нет. Если, конечно, вы не прекратите заниматься глупостями и воровством. Отдайте то, что вам не принадлежит. И я помогу найти вам быструю дорогу к Вечному Городу!

Дамир даже не посмотрел в его сторону.

— Потерпи секунду, — сказал он, обращаясь ко мне.

Он извлёк из крошечного карманичка на своём поясе какой-то флакончик. Потряс его. После чего капнул мне на ухо его содержимое.

Боль была похожа на взрыв! С глухим стоном я бухнулся на колени и попытался схватиться за ухо.

— Терпи, — сказал Дамир, — терпи, ты же варс!

И я терпел.

Через пару минут боль стихла. Пропала даже раздражающая пульсация.

— Иногда силы, которые желают зла, вынужденно делают добро, — сказал Дамир, улыбнувшись, — было очень опасно. Через пару часов я бы уже не смог помочь. Почему ты молчал?

— Так откуда мне знать, что ты вообще помочь можешь? — я пожал плечами, — я рассчитывал домой попасть.

— Не делай так больше, — Дамир покачал головой, — не молчи. Хорошо?

Я кивнул.

И только теперь заметил, как сильно преобразилась Сяоюй. Теперь на ней было красное платье, а на лице — что-то вроде маски, закрывающей глаза. В руках она несла стеклянный фонарь, внутри которого трепетал живой огонь.

— Ого! — не удержался я.

— Это поможет продержаться до рассвета, — сказала Сяомэй, — свет живого огня усиливает защиту и формирует собственную. А платье — традиционный наряд для посещения могил. Разве в Алой Ступени нет чего-то подобного?

— Не знаю, — ответил я, — может и есть.

— Старайтесь не выходить за круг света, который даёт огонь, — сказала Сяоюй, — это может быть опасно.

— Ясно, — ответила Соня, — не будем!

Она недовольно зыркнула на Августа, который всё так же торчал на краю круга света. Тот от её взгляда будто встрепенулся и снова заговорил:

— Вы ещё много про них не знаете. Думаете, они отпустят вас так просто с тем, что вы нашли? Вас жестоко убьют, как только вы пересечёте границу миров! Единственный шанс для вас сохранить жизнь — это вернуть мне то, что вам не принадлежит!

— Можно подумать, оно тебе принадлежит… — буркнула Соня, надевая рюкзак.

— Да! Да! Оно принадлежит мне! Оно моё! — Бурно отреагировал Август, — я предвидел и организовал его появление! Вы не представляете, что ради этого было сделано! Вы не имеете на него никакого права!

Игнорируя выкрики призрака, мы двинулись в путь.

Поначалу дорога не казалась мне такой уж тяжёлой. Просто топай и топай себе. Жалко, что поговорить нормально было невозможно — Август так и маячил рядом, рассказывая нам о коварстве каждого члена нашей команды по отдельности. Пытался угадать психологические уязвимости, вбить клин между нами. Но, по правде говоря, получалось у него довольно плохо. Догадки были примитивными. Предположения не оправданными. Возможно, он слишком давно не общался с нормальными людьми и не был в нормальном обществе, из-за чего утратил социальные навыки, умение чувствовать и понимать.

Даже странно, что он зашёл так далеко, манипулируя нами.

Мне не понравилась эта мысль. Что, если за Августом стоит кто-то ещё?

Впрочем, строить теоретические построения можно сколько угодно — но главное сначала решить практическую задачу. Попасть домой.

Часа через четыре я так сильно мечтал о кофе, что мне стал мерещиться его запах.

— Ты как? — словно почувствовав, что я начал выдыхаться, рядом оказался Дамир.

— Нормально, — ответил я, — тяжело — но я справлюсь!

— Ты же знаешь, что его придётся нести на себе рано или поздно! — тут же вмешался Август, — и это будет твоим концом!

— Соня, ты как? — игнорируя призрак, спросил я напарницу. Она шла рядом и, похоже, отлично справлялась.

— Я хорошо, — улыбнулась она, — не беспокойся обо мне Арти. Кристалл, кажется, придаёт мне силы.

— Он высасывает из тебя силы, глупая! — снова Август, — ты сжигаешь себя заживо, и не увидишь рассвет!

Скрипнув зубами, я промолчал. Определённо, говорить было невозможно.

Ещё часа через три у меня будто открылось второе дыхание. Казалось, даже притяжение уменьшилось — ступать стало легко.

— Воздух изменился, — сказал Лунюй, — я чувствую такие вещи. Тут больше кислорода.

— Конечно, изменился! — тут же отреагировал Август, — вы ведь не знаете, куда идёте! И что вас там ждёт! Какая именно смерть вам уготована!

Он рассмеялся. Причём в его смехе отчётливо слышались истерические нотки.

Когда он успокоился, я вдруг понял, что слышу какие-то отзвуки сзади. Чуть замедлился, прислушиваясь.

— Да, я тоже это слышу, — прошептал мне на ухо Дамир, — похоже погоня.

И в этот момент впереди нас на камнях появились сверкающие, как бриллианты точки.

— Дошли! — Радостно воскликнула Сяомэй.

— Стоп! — снова вмешался Август, — вы не знаете, что творите! Ладно! Хорошо! Я могу вам рассказать всё-всё, что здесь происходит! Там уже сами решите — как поступать.

Он вздохнул и сделал шаг в нашу сторону — там, где была тень от крупного камня.

— Что ж, — неожиданно остановилась Сяомэй, — рассказывай.

— Вы ведь уже поняли, что в этом деле замешаны силы, куда более могущественные, чем я? Верно? — нарочито медленно проговорил Август.

— Допустим, — кивнул я, — что за силы?

— Вы могли бы бегать по кругу столетиями, но так бы и не догадались, — улыбнулся Август, — но, чтобы понимать, с чем имеете дело, я сначала расскажу, как сам познакомился с… с этой силой.

Призрак изменился. Теперь вместо белого балахона на нём появился старомодный костюм. Точно такой же, в каком я его впервые увидел.

— Мне только дали свою лабораторию, и я…

— Нужно идти, — сказал Дамир, — он тянет время. Ему спешат на помощь. Слышите?

— Ты теперь каждый ветер будешь называть помощью для меня? — Август снова громко рассмеялся.

— Идёмте, — бросил я, — за нами гонятся. Я слышу шум движков. Похоже, серьёзное подкрепление.

И мы снова пошли вперёд.

Август что-то кричал нам вслед — но я уже не прислушивался к его словам.

Я всё ещё без труда мог проделать этот трюк, который когда-то спас мне жизнь в истории с чёрной книгой.

Звёздочки под ногами вспыхнули особенно ярко и пропали. Вместе с ними исчез и Август.

Мы стояли внутри заброшенного дома с обвалившейся крышей. А прямо перед нами, за распахнутой рамой без стёкол, горели огни города.

Сяоюй продолжала идти вперёд, удерживая в правой руке свой диковинный фонарик.

Я поспешил за ней, всё ещё не решаясь оказаться вне круга света.

Локация 15. Пограничный объект: законсервированные терминалы аэропорта Шереметьево

Летели, как мне показалось, ужасно долго. С двумя промежуточными посадками. И опять на военном грузовом самолёте, где из удобств — один туалет без загородок.

Хорошо хоть народу было мало. Только наша группа, включая китайцев, да экипаж. Эти ребята вообще оказались неразговорчивыми. Дверь в кабину постоянно была заперта, а когда кто-то выходил по делам в хвост — делали вид, что не замечают наших вопросов.

По дороге я делился своим недовольством, но, удивительное дело — Сяоюй в ответ только сказала: «Ну, мы же понимаем, что притащили. Такие меры безопасности — минимум, что можно сделать. Уверена с Нефритовой Ступенью всё согласовано».

Я, впрочем, не был так уж в этом уверен, но больше разговор в опасное направление не заводил.

А ещё мы перешли на русский язык. Дамир и остальные освоили его с помощью диска-сердца.

И это был отдельный кайф. До пребывания в другом мире я даже не осознавал, насколько язык может влиять на мышление. Одни и те же ситуации играли разными оттенками смыслов и понятий, отражённых в словах. Там я довольно серьёзно относился к званию варса, и хотел дальше тренироваться с мечом. Теперь же это казалось мне форменной дикостью.

Интересно, как переход скажется на Дамире? По крайней мере, сейчас изменения не были сколько-нибудь заметными.

Мы приземлились в темноте. Я ожидал, что нас опять притащили на какой-нибудь военный аэродром, но, выглянув в единственный крупный иллюминатор, узнал Шереметьево. Мы катились к терминалам D, E и F.

Возможно, в этом было бы не так много странного. Ну мало ли какой грузовик могли поставить на дальний перрон вблизи пассажирских терминалов? Но дело в том, что их здания были полностью погружены во тьму. Горели только служебные огни на рулёжках.

— Соня… — тихо позвал я.

— Вижу, — ответила напарница.

— Не нравится мне это…

— Что-то не так? — встрепенулся Лунюй.

— Пока не знаем, — я пожал плечами, — мы прилетели в Москву. И, похоже, ради нас остановили работу целого комплекса терминалов в Шереметьево.

Китаец присвистнул.

— Так. Не паникуем, — ответила Сяомэй, поправляя рюкзак.

Грузовик выключил основные двигатели и врубил свистульку вспомогательной установки. Экипаж оставался в кабине. Я уже хотел было попробовать самостоятельно открыть люк по правому борту, но, будто в ответ на мои мысли, он распахнулся.

Кто-то с лязгом установил небольшой трап, зацепившийся специальными крючками за комингс.

Мы направились к выходу.

У трапа, возле большого чёрного лимузина, стояли двое: Эльвира и незнакомая мне китаянка в дорогом деловом костюме.

Увидев нас, китаянка улыбнулась и помахала рукой.

Сяоюй, которая шла справа от меня, помахала в ответ.

Эльвира оставалась серьёзной.

— Ничего себе командировочка, да? — сказал я, робко улыбнувшись, когда мы приблизились.

— Вы молодцы, ребят, — кивнула глава нашей организации.

Теперь Эльвира мне показалась очень уставшей, хотя она, похоже, пыталась это скрыть.

— Ничего себе так меры безопасности, — сказала Соня.

— Потом, всё потом, — ответила Эльвира, — ты молодец, девочка.

Она неожиданно подошла к моей напарнице и с чувством её обняла.

Мы сидели в каком-то служебном помещении над пассажирскими залами в терминале F, самом старом на настоящий момент. Вчетвером: Эльвира, я, Соня и глава Нефритовой Ступени, Чжао Сылинь. Дамир и другие члены команды, вернувшиеся с той стороны, остались внизу, «пить чай», как выразилась Сяоюй.

За окном я наблюдал обычную жизнь аэропорта — только на другой стороне, где были новые терминалы. Удивительно, и когда их открыть успели?..

— Мы заключили пакт, — безо всякого предисловия начала Эльвира, — Алая Ступень и Нефритовая Ступень имеют совместный доступ к Вещему Кристаллу.

Мы с Соней переглянулись.

— Возможно… это разумно, — ответил я.

— Нам показалось, что мы летели сюда гораздо дольше, чем… чем необходимо, — вмешалась Соня, — почти сутки. Мы петляли? На нас идёт охота?

Эльвира посмотрела на китайскую коллегу. Та едва заметно кивнула головой, будто бы с чем-то соглашаясь.

— И это тоже, ребят, — ответила она, — мы должны были любой ценой избежать неожиданностей на этом этапе.

У меня было очень много вопросов. Мне очень хотелось скорее выяснить, насколько то, что с нами произошло было Эльвирой спланировано — но я не решался в присутствии чужака. Это могло выглядеть критикой, признаком внутреннего раскола, чего проявлять, конечно же, не хотелось.

— Вам, наверно, сейчас хотелось бы услышать, что мы успешно завершили давно спланированную операцию по добыче уникального сердца, — вздохнула Эльвира, будто прочитав мои мысли; впрочем, почему «будто»? Ведь можно легко себе представить, что кто-то из наших нашёл сердце, читающее мысли. Надо будет поразмышлять об этом на досуге. Наедине, — однако это не так. Вынуждена признать, что ситуация оказалась значительно… глубже, чем мы предполагали вначале.

— Я хотела бы поддержать коллегу, — вмешалась Чжао; выяснилось, что она отлично говорит по-русски. Впрочем, её Ступень обладает диском — так что почему нет? — Мы оценивали её несколько более серьёзно. Но не настолько. Случившееся повергло нас в шок.

— И поэтому мы должны были объединить усилия, — повторила Эльвира.

— Ну всё хорошо, что хорошо кончается, — сказала Соня, — ведь так?

Эльвира и китаянка вздохнули синхронно.

— На какое-то время, — мягко сказала Эльвира, — это действительно так.

— Наш мир висел на краю пропасти, — сказала Чжао, — просто мы не знали об этом. Теперь, когда это выяснилось, благодаря вам у нас есть время и средство для того, чтобы попытаться оттащить нас от этого края.

— Вы… про уничтожение Шанхая? И побережья? — Осторожно спросил я.

— О, нет, — улыбнулась пожилая китаянка, — эта проблема была локальной и уже решена.

— Почему мы говорим здесь? — Неожиданно спросила Соня, меняя тему, — мне не нравится это место.

— Понимаю, — кивнула Эльвира, — ты чувствуешь интуитивно.

— Чувствую что?

— Это — пограничное место, — пояснила глава Ступени, — скоро год, как терминалы на консервации. Они в состоянии полу-заброшки. Тебе дискомфортно, потому что ты не чувствуешь нормальных условий для зарождающегося сердца. Однако же, это место ценно тем, что его невозможно достать… скажем так, нестандартными средствами.

— Средствами пограничников, — вставила Чжао, — это так.

— И… ради нас вы закрыли пол аэропорта? — Удивился я, — они даже в пандемию не закрывались полностью!

Эльвира снова как-то по-особенному посмотрела на коллегу. И мне это совсем-совсем не понравилось.

— Нет, Арти, — мягко сказала Эльвира, — терминалы закрыты не поэтому.

— Подождите! — вмешалась Соня, — вы сказали скоро год? Но мы ведь вылетали отсюда! Всё работало! Всего пару месяцев назад!

— С момента вашего отлёта, ребята, прошло почти полтора года, — сказала Эльвира.

У меня волосы на голове зашевелились. Как там родители?

— И мир с тех пор сильно… изменился, — добавила она.

— Как… изменился? — спросил я, ощущая, как пересохло во рту.

— Наша страна воюет, Арти, — сказала Эльвира.

— С кем?

— Официально у нас это называется специальная военная операция, — продолжала Эльвира подчёркнуто спокойным голосом, — но, фактически, таких масштабов боевых действий мир не видел с сороковых годов прошлого века. Сейчас боевые действия идут на Украине.

У меня в ушах зазвенело. Конечно, я не жил совсем в вакууме и прекрасно помнил события четырнадцатого года, но думал, что сложившийся статус-кво — это надолго. Как в Корее или, скажем, на Тайване…

— Противоречия нарастают не только в большом мире, — мягко добавила китаянка, — ступени, братства и пограничники — тоже на грани большой войны. И тут расклад даже более неприятный, чем в большой политике.

— Арти, вам удалось закрыть проход, — продолжала Эльвира, — и это нас спасло. Больше того: вы достали с той стороны сердце, которое было очень нужно силе, которая хотела сделать с нашим миром одну очень неприятную вещь…

— Однако это сила не успокоилась, — снова вмешалась Чжан, — информационные каналы не перекрыты полностью. Оно активировало всю спящую агентуру, и делает всё, чтобы столкнуть ведущие мировые силы в большую войну. Ядерную войну. Оставшиеся здоровые силы пытаются это предотвратить.

— Этот сезон будет очень сложным, Арти, — сказала Эльвира, — наш единственный шанс — это найти сердце той силы, которая пытается нас уничтожить. И это надо сделать, не покидая нашей страны.

— Наших стран, — поправила Чжан, — если это будет необходимо.

— Верно, — согласилась Эльвира, — наших стран. Но даже здесь нам будут всеми силами мешать. И это по-настоящему опасно Арти.

— Поэтому вы станете первой в истории Ступеней смешанной командой, — продолжила Чжан, — после того, что вы сделали на той стороне, никому в голову не придёт вас разделять. Кроме того, Соня — не только медведь, доставший Вещий Кристалл, но и единственный известный его оператор. Это даёт нам больше шансов. А ещё этот парень, которого вы извлекли. Он ведь тоже медведь, так?

— Да, — кивнул я, — причём медведь — одиночка. Они работают без наводчиков.

— Ну, это потому, что только в одном месте, — улыбнулась Чжан, — на Заводе. Но ничего, он тоже окажется очень полезен. Вашу команду никто разделять не будет, — повторила она.

— Ребята знают об этом? — Спросила Соня.

— Пока нет, — ответила Чжан.

— Арти, вам с Соней предстоит следующая ступень посвящения, — сказала Эльвира, — и вы не можете пройти его одновременно с ребятами.

— Это значит, что они вроде как не заслужили? Или что? — Спросила Соня, нахмурившись.

— Нет, — мягко улыбнулась китаянка, — на этом уровне дело уже не в заслугах. А в готовности. Вам предстоит узнать природу того, кто нам противостоит, — она вздохнула, — признаюсь, не могу сказать, что мне нравится этот расклад. Но факт в том, что вы единственные в команде обладаете необходимыми качествами. На этом этапе, боюсь, мои девочки могут этого не пережить.

Я молчал пару минут. Потом задал следующий вопрос:

— А мы… мы переживём?

В ответ Эльвира промолчала, лишь улыбнувшись.

И мне не понравилась её улыбка.

Content

Котов Сергей Абандон 3

Локация 1. Колманскоп, Намибия. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Локация 2. Урановый рудник Лангер Генрих, Намибия

Локация 3. Каньон Фиш Ривер. Намибия. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Локация 4. Пустыня Намиб

Локация 5. Завод. Глава 1

Глава 2

Локация 6. Город. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Локация 7. Оазис Аль-халиб

Локация 8. Великая Сушь. Глава 1

Глава 2

Локация 9. Причалы

Локация 10. Бирюзовое море

Локация 11. Деревня отшельников. Глава 1

Глава 2

Локация 12. Руины древнего города. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Локация 13. Каменные пустоши

Локация 14. Дорога Звёздной Пыли

Локация 15. Пограничный объект: законсервированные терминалы аэропорта Шереметьево