Олег Борисов

Мама, не плачь

От автора

Я шел по занесенной снегом дороге и увидел ангела. Он развел костер из собственных крыльев, сидел у огня, пытаясь согреться.

Спросив разрешения, пристроился рядом.

— Что ты видел, вечный странник?

Уставившись пустыми впадинами глазниц, ангел ответил:

— Я видел, как продажные попы ведут за руку грешников в рай.

— А еще?

— Как праведники подыхают от голода в сточных канавах.

— Кто нас спасет?

— Девочка с мертвыми глазами. Она у тебя за спиной играет черепами праведников.

— Почему ты перестал стоять за моим плечом?

— Наверное, потому что ты перестал писать сказки и притчи. Теперь ты, как и я, собираешь реальные истории.

— Как долго я смогу греться рядом с тобой?

— Пока родители девочки из Эскадрона Смерти не придут за тобой.

Далеко позади небо сияло всполохами фейерверков.

— Почему ты не предлагаешь мне идти туда, вместе с толпой? Следом за лживыми “сбитыми пилотами”, которые вторят протухшим вождям. Учат меня как жить, как писать, как линчевать друзей и целоваться взасос с врагами. Ведь ты — ангел, это твоя обязанность?

Он долго молчал, помешивая угли рукой. Потом ответил:

— Я надеялся, ты догадаешься сам.

— Мне одиноко без твоих подсказок.

— Ты пришел сюда в одиночестве. Костыли потерял по дороге. Я тебе больше не нужен.

— Почему, ангел?

— Потому что я — падший.

Девочка принесла череп, села на него и стала жарить над огнем промороженную лягушку. Мы втроем грелись у костра, в котором пылали крылья надежды и мечты. Один из нас состарился, другая выросла, третий устал стоять за плечом.

За спиной гремел салют. Заметенная дорога вела в другую сторону. В бездну, покрытую мраком. В настоящую жизнь.

Постскриптум

Автор выражает горячую признательность Александру Долинину и другим альфа-ридерам, кто помог выловить различного рода опечатки, тавтологии и логические нестыковки.

Все события и герои вымышлены. Любые совпадения с реальными личностями случайны.

Автор считает, что эта книга будет финальной в личной трилогии “Док-Доченька-Мама”. Приятного вам чтения.

Глава 1

Фаине Савенковой посвящается.

Девочке, выросшей на войне. Кто не забыл прошлое, живет в настоящем и борется за будущее

Монорельс плавно вписывался в поворот, подбираясь к узловой станции. Я покрепче ухватилась за поручень, разглядывая в огромные окна проплывающие под ногами кроны деревьев. Сейчас могучая кучка туристов засуетится, пихнется к центральным дверям вместе со всем барахлом, тогда и мне. Правее, в задние, где толкучка меньше. За дяденькой в модной майке для обожравшихся анаболиками. Это когда полиция еще не цепляется за “одежду для пляжа”, но каждая чикса видит, сколько времени ты провел в качалке.

— Вторая центральная, — прохрипел динамик. Усталый голос диспетчерской системы заглушил вздох пневматики. Я хлопнула перекрывшего выход детину по левому плечу, после чего проскользнула сбоку, пока он крутился вокруг собственной оси. Ввинтилась в толпу на перроне и двинулась к эскалатору. Позади народ пытался войти в вагон, занося неудачников, всего на секунду затормозивших в дверях. Что поделаешь — Лира, столица округа. Один из шестидесяти городов-миллионников, что для колониальных аграрных миров считается признаком успеха. Правда, общественный транспорт постоянно переполнен, налоги за личные мобили драконовские и микроскопические квоты на покупку жилья в городах. Но зато аграрный гигант пережил Плоковский конфликт без серьезных потрясений. Отправил триста тысяч добровольцев в Гуманитарные Силы, заработал огромные деньги на поставках продовольствия и задумался о дополнительных голосах в Совете Федерации. Но это все — политика, мне она мало интересна. Мне сейчас куда важнее вовремя добраться до деканата Индустриальной Академии. Документы сдала два дня назад, сегодня распределение на практику для младшаков. И если не подсуетиться, сунут в какую-нибудь местную дыру на фермы, хвосты коровам крутить. На два месяца, без права перевода на другую позицию. Жуть.

Поэтому — вприпрыжку, придерживая тяжелый рюкзак за спиной и выискивая любые просветы в плотной толпе. Прошу прощения, уважаемый, но мне очень надо. Да, без очереди. Да, нахально и без извинений. Только вперед.

* * *

Перед закрытыми тяжелыми дверьми кабинета клубятся первокурсники. Халявщики или “хали” на сленге местных умников. Все, кого зачислили за отличную учебу, богатых родителей и прочие плюшки. Конечно, за это потом руководство Академии спросит ответными услугами, денежными вливаниями и защитой коммерческих интересов как в Лире, так и за ее пределами. И, да, я тоже умудрилась попасть в эту толпу богатеньких мажоров по квоте Гуманитарного Конвоя. Место будущего технаря в обмен на молчание и отказ от свидетельских показаний в Планетарном Трибунале. Названия — пафосные до невозможности. А на самом деле — толпа генералов и чинуш, спешно заметающих под ковер собственные ошибки и проколы высоких покровителей. Бодаться с ними — проще сразу некролог заказать в ближайшей желтой газетенке. Поэтому попросила чуть подправить возраст в бумагах, выторговала обучение с проплаченным общежитием на все четыре года и приехала сюда. Учиться.

Мест свободных на диванчиках вдоль стены не было, поэтому я поставила сбоку от большого стола рюкзак и уселась сверху. У меня там трубочный каркас, выдержит четыре моих веса и даже не погнется. Удобная штука, у парней на орбитальной станции подрезала. Думаю, они до сих пор затылок чешут, куда их любимая снаряга умотала без разрешения. Зато я для вас, балбесов, бесплатно кашеварила всю неделю, пока в медкарантине куковали.

Невысокий мужчина в белоснежной рубашке с закатанными рукавами недовольно покосился в мою сторону, получив в ответ самую лучшую улыбку, которую я только смогла изобразить:

— Господин Кински, а можно меня на “шурупы” записать? За два месяца я бы там какой-нибудь минимум сдала, это прибавку даст к стипендии.

Первый секретарь сменил гнев на милость, пригладил жидкие пряди на голове, которыми тщетно пытался прикрыть лысину:

— Считаешь, что справишься? Там ведь вкалывать придется.

— Справлюсь, господин пи-ви-эс[1]. Я родилась на стационарном колониальном посту, руками умею работать. И проблем стараюсь не создавать. Никому.

Задумавшись, бывший сержант ГС[2] разглядывает мой старенький комбез, стандартный комм на левой руке и косит взглядом на лежащий передо мной тонкий лист белоснежного пластика с россыпью букв.

Я — не дура, без серьезных связей в Академии чего-нибудь полезного выскрести будет очень трудно. Поэтому вчера весь день потратила на то, что беседовала с местными уборщиками, технарями и прочим обслуживающим персоналом. Где помогла ящики перекантовать, где распылители воды по газонам расставить. В итоге собрала нужную информацию. Теперь я знаю, что господин Кински очень дорожит своим постом, любит вспоминать о “боевом прошлом” и великих свершениях молодости в тыловом батальоне. Еще он терпеть не может блатных и любит при случае повторять, что начинал трудовую карьеру ребенком на ферме.

— Куда приняли?

— Подавалась на коммунальный блок, специализацию после второго курса выберу.

Листочек у меня забрали и стали внимательно изучать.

Да, я буду коммунальщиком, когда закончу Академию. Ремонт водостоков, канализации, энергетических систем. А еще — реакторы, очистные системы и каскады ресайклинга. Все то, без чего многомиллионная Лира захлебнется в собственных нечистотах за неделю. И, да, мне надо именно на этот факультет. Потому что, как говорят мудрые люди: “на горшок ходят все — и богатые, и бедные”. Для одиночки без покровителей это отличный шанс заработать в будущем на кусок хлеба с толстым слоем натурального масла.

Вернув мне листок с кратким описанием “студент-первогодок, без особых патологий, но с придурью”, первый секретарь деканата нажатием пальца зажег перед собой голографический дисплей и предложил:

— Есть две вакансии по твоей специализации. Одна — на другой стороне планеты, в Хадифе. Там собираются модернизировать торговые центры, берут стажеров на полтора месяца. Группа поедет через неделю. И вторая — у соседей на Сатарде. Рыбные заводы и перерабатывающий комплекс. Туда вылет завтра, но за второй класс придется доплатить.

— А можно — третьим? Я им же добиралась сюда, проблем никаких не будет и на практику слетать. Третий вроде так дают, без доплат.

— Уверена? — Кински еще раз покосился на мой изрядно потрепанный жизнью комбез, затем начал быстро вбивать нужные данные. — Если хочешь, можно вообще в Академии на практике остаться. Но для этого придется к ректору прошение подать.

Была я у ректора, сразу по прилету. Как знала, сумела продавить в офисе гуманитарщиков сопровождающего и гренадерского вида дама меня лично представила местному руководству вместе с бумагами. Ректорша чуть желчью не подавилась. Орала, не обращая внимания на будущего студента:

— Вы там совсем сдурели?! Девочка с посттравматическим синдромом, возможностью срыва в любой момент! И вы мне подсовываете эту бомбу замедленного действия, чтобы я потом разгребала получившееся дерьмо?! У нас, вообще-то, приличное заведение! Здесь учатся дети, которые заслужили право представлять на выпуске лучшие семьи Варгавы, а вы…

Я тогда старалась не отсвечивать, превратилась в жалкую тень самой себя. Да, в сопроводиловке все же написали разного. Хотя, если бы там указали весь “букет”, меня бы ждала тюрьма для военных преступников или психушка, а не Академия. Вот только орать на офицера-гуманитарщика — это было зря. Потому что госпожа “гренадерша” встала и заявила со всей армейской прямотой:

— Если мы сдурели, то я сейчас вернусь к себе в кабинет и через полчаса все финансирование по нашему ведомству будет закрыто. И о причинах я напишу во всех подробностях. Сколько вы получаете от правительства грантов? Треть бюджета? Или половину?

Поэтому мои документы приняли, на выходе из ректората сопровождающая приказала мне “не бздеть, вот номер, звони при любых проблемах”. А я поняла, что на глаза ректору лучше не попадаться все четыре курса. Исключительно из чувства самосохранения. Поэтому господину Кински заявила:

— Зачем начальство беспокоить? У госпожи Новак и без меня сейчас полным-полно проблем. Сначала “хали” распихать по практике, потом пойдут экзамены вступительные у основного потока. Поэтому я лучше на Сатард слетаю, постараюсь самостоятельно сертификаты какие-нибудь получить. И к сентябрю назад, на учебу.

— Как скажешь. Но до практики неделю лететь.

— Если найду что-то в книжных, возьму почитать для подготовки.

Похоже, я понравилась секретарю. Потому что он еще поколдовал над клавиатурой и сообщил:

— Получай проездные на комм и библиотечную карточку. Раз ты уже зачислена, можешь сейчас заглянуть во второй корпус, взять в дорогу все необходимое. Студенческий планшет там же получишь. И затем на третий этаж поднимешься в бухгалтерию. Аванс для практиканта я тебе начислил… Да, библиотекари очень любят крем-пирожные, которые продают в кафе рядом со вторым корпусом.

Спрятав листочек с личной характеристикой, забросила на спину рюкзак и прижала ладонь к груди:

— Огромное спасибо вам, господин Кински. Надеюсь, увижу вас в начале учебного года.

— Вылет завтра с запасного терминала Лира-Транспортная в восемь утра. Постарайся не опоздать, там на пересадочных станциях всегда толпы народа.

* * *

Крем-пирожные я презентовала аккуратно, дабы не возбуждать нездоровый интерес у старшекурсников. Они сдавали планшеты, пытались разжалобить железные сердца повелителей книжных каталогов и платили накопленные штрафы за утерянные, разбитые или залитые пивом девайсы. На меня особо внимание не обращали, поэтому я пристроилась в конце левой стойки перед пожилой дамой и спокойно ждала, когда она поднимет глаза на четырнадцатилетнюю помеху:

— Что тебе?

— Господин первый секретарь просил вам кланяться. Вот, я подарок принесла. Только не знаю, хватит или нет.

Взяла с запасом — полная коробка, двадцать пирожных под прозрачной крышкой.

— И что хочешь взамен? — улыбнулась женщина, не торопясь тянуть руки к сладкой взятке.

— Я на практику с утра вылетаю, мне бы из каталога качнуть что-нибудь по коммунальным системам. Вот список для изучения, который мне рекомендовали.

Похоже, господина Кински здесь хорошо знают. Потому что названия справочников мельком просмотрели, после чего нажали кнопку на виртуальной панели:

— Стани, я тут смотрю писульку, которую ты прислал. В самом деле думаешь, что первокурснику понадобится все перечисленное на практике?.. А, так это тот самый проект, за который начальство получило деньги на новый бассейн… Да, я помню. Рыбный император и его внучка, которую взяли без конкурса… Хорошо, я тебя поняла…

Коробка неуловимо исчезла с моих глаз, библиотекарь поманила пальцем за собой. Пройдя в самый угол зала, я остановилась у стола, на котором громоздились пластиковые экраны с углами, обтянутыми черной резиной.

— По правилам, карточку и доступ ты должна получить в конце августа, как вернешься с практики. Но раз Станислав за тебя просит, то постараюсь помочь. Все это богатство вернули наши выпускники после сдачи полевых тестов. Не смотри, что выглядят не очень презентабельно, но я не рекомендую брать стандартные планшеты. В дороге сядет на него кто-нибудь или уронишь на пол и придется потом платить штраф Академии.

— Это третий “Тактик”? Удвоенная память, голо-экран и голо-куб с повышенной контрастностью, каскадный процессор?

— Пользовалась? — удивилась дама. — Нам только этой весной прислали, в других учебных заведениях в лучшем случае первое поколение.

— Нет, слишком дорого для меня. Видела у офицеров космофлота. Прекрасная машинка для работы.

— Хорошо, с этим тогда решили. Выбирай любой. И пойдем к столу каталога, запишем на тебя нужные справочники.

В итоге из библиотеки я выбралась только через сорок минут, зато успела шапочно познакомиться с большей частью местных работников и заслужить благосклонное “умненькая девочка”.

Теперь в бухгалтерию и в мотель собираться. Потому что Кински про пересадочные станции говорил абсолютно серьезно. Там вечно столпотворение, на рейс можно запросто опоздать. Куда проще просочиться в прилетную зону вечером и снять за деньги жилую капсулу. Благо, билет у меня уже есть, с ним пропустят. Душ — один на блок, зато личное спальное место и кафешки для служащих космопорта под боком. Там и дождусь остальных “соратников”, глаза бы мои их не видели.

* * *

Рюкзак выручил и в этот раз. Семь утра, ночная смена сгребается домой, на их место подтягивается дневная. Два “шахтера” забирают очередную вахту, не считая другие пассажирские корабли, чьи названия сияют на табло отправления. Мест свободных в зале нет, толпа шумит, толкается, над головами сквозь гул прорезается резкий голос:

— Седьмая группа, собрались рядом со мной, проводим перекличку! Кому еще не понятно — рядом, это вот здесь!.. Лукаш, хватит жрать, ты всю машину крошками засыпал и тут продолжаешь!..

— А почему это ты командуешь?

— Потому что я староста, дебил…

Здравствуй, сплоченный студенческий коллектив. Кстати, у каждого на шее болтается по два пластиковых жетона на ярких ленточках: карточка студента и маркер билета первого класса. Кучеряво живут ребята, если всем оплатили комфортный перелет на практику. До Сатарда регулярно ходит круизный лайнер и место на верхних палубах обойдется в крупную сумму. А ведь еще обратный билет… Да, бедная я Золушка, мне с этой золотой молодежью рядом не стоять, это точно.

— Где новенькая? Опоздала? Где эта… Блю… Блютих… Где она?

Где-где, рядом я. Буквально у тебя под носом, в трех метрах в сторону от основного потока работяг. Подняв руку, одновременно доедаю бутерброд. Наконец-то меня заметили.

— Ты — Блютих?

Кивнув, вытираю губы и встаю.

— Билеты твои где?

— В комме.

— Почему посадочный не получила?

— Потому что он у меня здесь, — показываю пальцем на черный браслет на левой руке. — У меня третий класс.

— Какой?!

— Третий. Я по целевому набору, поэтому лечу на том, что дали… Но я мешаться не стану.

Староста совершенно недовольна. Бодрая девица с выдающейся грудью и злыми глазами. Уже меня обсмотрела, оценила и классифицировала где-то в районе городских отбросов.

— Так, у нас два раза в день встречи, будем обсуждать предстоящую практику и то, чем каждый станет заниматься. Расписание я тебе сброшу, постарайся не опаздывать. Завтрак в половину восьмого, обед в два, ужин в семь. Спиртное на все два месяца запрещено.

Киваю в ответ, про себя пожалев бедолаг, которые столпились вокруг. Не повезло вам, девочки и мальчики. Этот дятел мозги вам вынесет капитально за неделю перелета. Какое счастье, что я от этого избавлена. Потому что с моим билетом в гости ходить нельзя. Это не второй класс. Поэтому — обсуждайте что угодно, до посинения. Кстати, официально почтовый ящик и контактный номер студента начнет работать только за неделю до первого сентября. Поэтому пишите письма на деревню дедушке, я личный комм светить не собираюсь.

— Все, я пойду, у меня посадка раньше.

Развернувшись, цепляю барахло и вливаюсь в бредущий мимо людской поток. Успеваю краем уха услышать:

— Повезло ей, отдельно от нас полетит. Я уже жалею, что со всеми билет взял… Кстати, личико вроде симпатичное.

— Дурак, да? Она же плоская, как доска.

Хе, ценители. Вон, на старосту облизывайтесь, у нее третий размер и бюстгальтер с поддержкой, чтобы каждый оценить мог. А я — худосочная, жилистая и злая, как черт. На меня лучше слюной не капать, яйцеклад махом выдеру…

* * *

Третий класс — это общие каюты, в которые утрамбовывают работяг, мелких клерков и вояк без больших звезд на погонах. В каждой каюте двадцать коек в два яруса вдоль стен, широкий стол посередине, в углу металлические шкафы для вещей и общая душевая с туалетом в торце напротив входа. Столовая — одна на жилой блок, в котором десять кают. И таких блоков может быть много, в зависимости от типа пассажирского корабля, грузопотока и сотни разных факторов. Кстати, деления на женские и мужские места в этом классе нет. Тебе шашечки или ехать? Ехать? Тогда бери, что дали и не выеживайся.

Мне попалась сплоченная компания крепких ребят с изрядным алкогольным амбре, которое сопровождало каждого. Судя по татуировкам на открытых плечах и повязанным на поясе куртках — десантура по ротации на новое место службы летит. Наверняка после отпуска, потому что штатно их на военных бортах перебрасывают.

Шагнув в каюту, поворачиваюсь к панели климат-контроля и врубаю вентиляцию на усиленный режим. Иначе к утру задохнусь.

— Ой, народ! Смотрите, к нам с небес ангел спустился!

Обернувшись, пытаюсь определиться, кто здесь старший. Похоже, вот — с нашивками штаб-сержанта. Трое капралов и остальные рядовые. Здороваюсь с ним взглядом, не обращая внимания на других. Про десантуру много дурацких баек в народе ходит. На самом деле — отмороженные они в боевых ситуациях, в обычной жизни реноме словами больше поддерживают. А чтобы на кого из гражданских руку поднять — это надо заслужить. Особенно, если ты девушка.

— Красавица, ты не замерзнешь ночью? Вон какую холодину выставила!.. Но если что, я тебя с радостью согрею.

Так, это у нас штатный клоун. Раз остальные не одергивают и старший не рявкнул, светловолосый красавчик право трепаться заслужил. Ладно, потерпим.

Подцепив рюкзак, иду вдоль стола в самый конец. Я помню — именно там самые козырные места. Запах из туалета или душевой не долетает — за этим строго следят. Зато подремать спокойно можно будет, когда днем двери распахнуты и бойцы станут туда-сюда шляться. Заодно с улыбкой говорю умнику:

— Мальчик, ты узелок сначала развяжи, а то как ночью греть-то будешь?

Удивить, сбить с мысли — это первый из шагов к возможной победе. Судя по застывшей улыбке, получилось. Хотя шутка-то старая.

— Ты о чем, хорошая?

— Я про то, что твой стручок командир узелком завязал. Чтобы ты на него не намотал чего во время отпуска. Вот как приказ получишь, развяжешь — так и поговорим.

Под громовой хохот добираюсь до нужного мне места. Наверх лезть лень, поэтому займу нижнюю полку. Самую левую. В частях там крутые перцы марку держат. А здесь и сейчас — я. Если кому не нравится — пусть сразу высказываются, пока вещи раскладываю. В противном случае — кто первым сел, того и тапки.

* * *

До старта я еще успела перекусить. Благо, народ все пытался устроиться получше, дергая редких стюардов бесконечными вопросами. Поэтому смолотила двойную порцию, затем легла на койку и пристегнулась. Пока там все штатные операции пройдут, пока нас на гравилифте вытолкнут за пределы атмосферы — три-четыре часа разменяем. Подремать успею, а то убегалась за эти дни. И уже после обеда, когда лайнер встанет в очередь к звездным маякам, начну разбираться с залитыми в планшет книгами. Потом трое суток разгона, два часа на прыжок и еще трое суток торможения. Плюс-минус — вот тебе и неделя. Здравствуй, Сатард, принимай студентов.

К вечеру познакомилась с ближайшими соседями. Штаб-сержант меня сгонять не стал с козырной койки, устроился на другой стороне. Сверху примостился огромный капрал, с бицепсами больше, чем мои бедра. Клоуна звали Густав, рядовой первого класса. Судя по подколкам, которыми его осыпали другие десантники, капральские нашивки потерял по залету. Сняли с какой-то дамы, чей муж-офицер отбыл в командировку. Но парень не унывал и явно готовил ответную каверзу в мой адрес. Потому что новое прозвище “Узелок” ему не понравилось.

Закончив возиться с планом будущей практики, сунула планшет под подушку, достала банные принадлежности и пошла в душ. Парни только с ужина вернулись, укладываться явно будут поздно. Поэтому можно спокойно помыться и на боковую.

Смыв с себя пену и смахнув воду с коротко постриженных волос, развернулась на звук шагов. Да, если кто-то родился идиотом, то одна надежда на отцов-командиров. Вдруг крохотной толикой мозгов и мудрости поделятся.

— Ой, а я не знал, что здесь занято!..

Ага, не знал он. Моих вещей и полотенца нет. Наверняка в предбанник переложил, чтобы заставить пигалицу смутиться. Только дурачок ты, Густав. Меня подобным смутить — это даже не смешно. Мы голыми в бараках полы драили каждый вечер, вместо ужина. И тех, кто работал плохо, потом бичом “учили правильному распорядку”. Поэтому краснеть в этой ситуации буду не я.

Улыбка исчезла с лица парня и он рявкнул, обернувшись:

— Серж! На минуту!

— Что стряслось? — еле слышно долетело в ответ.

— Две девятки.

Знакомо. Код “экстренная ситуация” без боевого контакта. Когда что-то стряслось, надо срочно решать, но трупов пока нет. В зоне соприкосновения обычно этот код заменяют “желтым”. Но там и ситуации обычно другие. А вот “красный” или “раш” — это уже все, это уже мясорубка и ты летишь выручать друзей хоть в трусах, хоть без них, но с автоматом в руках.

Через пять секунд в душевой стало тесно — набились все. И штаб-сержант Дымов в первых рядах. Кстати, фамилия редкая, корнями из Мрагово. Там в десант самых упоротых головорезов вербуют. У них локальные конфликты не прекращаются уже какой год.

Девятнадцать мужиков и я одна. Мокрая. Голая. Злая на идиота, который всю эту фигню устроил.

— Что я еще скажу, Густав. Это — залет. Фантастический залет…

Ага. Причем групповой, штаб-сержант. И кому-то буду бить морду. Возможно — всем и сразу.

Глава 2

— Бацилла, что скажешь?

Медик шагнул чуть ближе, начал загибать пальцы:

— Вот это два пулевых, одно после чего-то серьезного, по касательной. Вот это — рубцы после напалма, он характерные следы оставляет. Тут ножевой вроде. Или нет?

— На колючку напоролась.

— Ага, точно. Ну и еще по мелочи, вроде меток от осколков и прочей дряни… Главное не это. Сюда смотри.

Дымов подался вперед:

— Коды?

— Номера лагерей. Этот завитушками с Гризза, у меня знакомый из второй бригады такой получил под конец драки. Этот — не знаю откуда.

Развернув руку, смотрю на тонкие линии шрамов на предплечье:

— Концентрационный лагерь Штах.

— А звездочка вот эта?

— Попытка побега.

Оборачиваюсь к полочке, где примостились шампунь и мягкая губка. Позади — тишина. Я знаю, почему. Потому что на спине нет живого места, все в рубцах. Да, медики постарались, большую часть омертвевшей ткани убрали, но косметику не делали. Откуда у нищей девчонки с разоренный войной планеты деньги на такое? Поэтому и ношу всегда спортивные кофты с длинными рукавами, чтобы народ не пугать.

Забрав свои принадлежности, иду в предбанник. Народ молча расступается. Одеваюсь, теперь можно и спать ложится. Но не успеваю забраться под одеяло, как рядом снова молчаливой кучей сгребается десантура.

— Пикси, можно спросить?

Не отвяжутся. У парней мир — черно-белый обычно. Здесь свои, там чужие. И если что-то им не понятно — будут башкой бить до момента, когда странный и непонятный факт не ляжет по ту или иную сторону прописанной в мозгах картинки.

— Спрашивай, серж. Постараюсь ответить.

— Штах. Там же восстание было, так?

— Было. Три попытки побега и потом бунт. Из двух тысяч заключенных до космобота охраны добралось меньше пятидесяти. На орбиту выбрались десять. Эсминец “Ревущий” подобрал трех выживших.

— И адмирала Кравчик?

— Госпожу Кравчик с бота сняли уже мертвой. Погибла на спарке, из которой истребители сшибала. Выжили младший пилот Кучера, первый лейтенант Новак и я.

Развернувшись к белобрысому залетчику, штаб-сержант отвесил ему знатного “леща”:

— Густав, вот почему как где дерьмо, так ты рядом? Всегда… Что, так весело было над сестрой постебаться? Без этого — никак?

Ладно, мне спать хочется, а народ явно собирается разбор полетов устроить. Но чужое имя присваивать не хорошо. Десантура своими считает только тех, кто вместе с ними сквозь огонь прошел. Самозванцев терпеть не могут.

— Серж, я гражданская. Погоны не ношу.

Дымов демонстрирует залетчику кулак, потом поворачивается ко мне:

— А это не важно, сестричка. Ты “маме” Кравчик спину прикрывала, ты с ней вместе в лагере выживала назло всему. Поэтому — прости идиотов, мы не знали. А погоны — это не важно.

Может и так. Адмирал Кравчик — одна из икон десанта. Она принимала непосредственное участие в формировании сначала трех бригад усиления, а затем в боях за плацдармы на моей родной планете. Это для большей части политического истеблишмента Кравчик — неудобная фигура, про которую хотят забыть. Для парней, что стоят передо мной — она ангел-хранитель, отдавшая жизнь за их будущее.

— Хорошо, любимые родственники. Давайте тогда сворачиваться. Если что — завтра продолжим. Неделя тяжелая выдалась, хочу отдохнуть.

Народ рассосался по койкам абсолютно бесшумно. Только медик притащил запасной плед и положил рядом с мной — типа, чтобы не замерзла. Хорошо еще, что никто сказку на ночь читать не стал. Я бы тогда точно вызверилась. Мне хоть и четырнадцать, но я — взрослая. На проклятой войне дети не выживают. Это — непреложный закон. Как и многие другие, написанные кровью.

* * *

Утром на завтрак пошли большой кучей. Наверное — кто-то хотел вопросы позадавать, но я будущее веселье обрубила сразу:

— Если кому-то хочется насчет моих проблем позубоскалить, то сразу предупреждаю: выведу на шлюзовую палубу и пинком под зад за борт отправлю. По делу — со штаб-сержантом пообщаюсь, он дальше доведет до остальных, если сочтет нужным. На этом — все.

Здесь главное — говорить на их языке. Используя знакомую терминологию, привычные стандарты и правила. Это моментально укладывается в привычную матрицу “упал-отжался” и не вызывает отторжения. Само собой — дураков среди десантуры нет, дураков даже в пехоту теперь стараются не брать. Просто стиль мышления у них — специфический. И желательно про это не забывать.

Ближе к обеду я вернулась после прогулки по местным закоулкам и подсела к Дымову.

— Серж, кое-что уточнить хочу.

— Давай, сэ-а[3].

— Как твой взвод смотрит на то, чтобы чуть-чуть подзаработать и не лезть на стенку от скуки всю неделю полета?

— Что надо делать?

— Не “надо”, а “можно”. Я с технарями поговорила, у них на нижней палубе аврал. Когда грузились, капитан прихватил шабашку до Сатарда. И теперь в грузовых трюмах бардак, все понапихали через одно место, только бы не сорвать вылет. Поэтому надо устроить “тетрис” — сначала часть в коридор выгрести, затем перекантовать и к стенам ближе “долгие” грузы[4] загнать, а затем остаток на место вернуть.

— Круглое тащить, квадратное катать? Привычно.

— Ага. Главное — нежно и без дурнины. Экзоскелетами народ поделится. У них даже минимальная ставка грузчика есть для каждого, кто захочет попотеть. Десять кредитов в час.

Деньги — так себе, за такую ставку сейчас даже уборщика в уличное кафе найти сложно. Фишка в том, что бойцы будут заняты и хоть что-то в карман смогут положить. Более чем уверена, что во время отпуска спустили все до последней монеты. Еще один плюс — это выплачивают из расходных капитанских фондов, без налоговых отчислений. Поэтому очень может быть, что я помогу и технарям, и воякам. По доброте душевной.

— Я в деле. Сейчас остальных спрошу. Только у Вилли спина не долечена, ему лучше тяжелое не ворочать.

Вилли — это капрал, который надо мной спит. Я после завтрака заметила, как он аккуратно передвигается и даже предложила поменяться местами. За что получила обиженный взгляд и просьбу не делать из него инвалида.

— Вилли может мне помогать. У них погрузчик есть, будет меня возить. На мне — вся логистика и прочая дурацкая акробатика. Кстати, ставка для него будет та же.

Так двадцать обитателей одной из кают лайнера упоролись по физкультуре. Подобно муравьям мы таскали, волочили, кантовали и материли непослушное тяжелое железо. Команда корабля помогала, одновременно с этим занимаясь кучей других дел. Но в итоге за сутки до прилета все было закончено, народ получил наличные и теперь отдыхал, расплывшись уставшими амебами по койкам. За столом сидели только мы с Дымовым, чаи гоняли.

— Пикси, мне тут птичка принесла на хвосте, что ты вообще работала “за спасибо”. Это как понимать?

— Наврали тебе, серж. Посмотри на мою честную рожу — как я могла о себе, любимой, не позаботиться?

— И? Что я не знаю?

Вот ведь упрямый. И если не рассказать правду, обязательно постарается деньги всучить. Кстати, не удивлюсь, если часть истории он знает. Настырный, чертяка.

— Я в Академии буду на всем готовом. Жилье оплачено, форму выдадут, кормят-поят за счет заведения. Поэтому наличные особо не нужны. Зато корочки разные и поощрения не помешают. Поэтому вы изображали титанов, пахали как проклятые. А я в системе числилась младшим карго. И эти часы мне заверили и выдали сертификат, что допущена к управлению группой класса “два-ди”.

— Малая механизация, до полуроты включительно?

— Ага. И эту бумажку мне никто бы за денежку не подарил, даже если бы очень-очень просила. Зато теперь плюсик заработала и связями чуть обросла. Как на точку лайнер встанет, надо будет к дальнобойщикам подойти. У них шурин местного поммеха там баранку крутит. Подбросит до места. Если буду первой на распределении — смогу выбирать, что понравится.

— Что, остальные студенты борзые, затоптать могут?

— Затоптать вряд ли, а вот подгадить из-за пустоголовок запросто. Там блатные через одного. С ними бодаться — только карму портить.

Вот за такими разговорами последний спокойный вечер и прошел. Уже когда спать собиралась, нарисовался Густав и протянул тонкий черный клинок в потертых ножнах:

— Сестричка, извиниться еще раз хочу. Спасибо, что не стала гнобить за дурнину.

— Нормально все, баламут. Даже отдариваться не стоит.

— Не, тут дело такое, принципиальное… Вот, мой заговоренный нож. Я с ним две высадки прошел.

— Значит, в нем часть твоей души. Такое отдавать нельзя.

Но десантник уперся:

— Мне за него всю плешь проели, как за неуставное железо. Заставят в казарме положить и не трогать до “ленточки”. Я лучше тебе подарю, на добрую память. Может, когда тебе понадобится. Разрешение на ношение серж в твой айди пропишет, у него право такое есть. Он согласился.

Да, Дымов может. Для некомбатантов на планетах мирного пояса оружие просто так запрещено носить. Кроме наградного и со специальными отметками. Полиция будет коситься, но цепляться не станет. А нож — шикарный. Я помню такие, у нас спецназовцы с подобными щеголяли. Отличный баланс, относительно широкое лезвие, бритвенно острые кромки и рукоять с шершавым пористым пластиком. Из потной руки не выпадет, из-за нулевой плавучести не утонет. Правильный инструмент для понимающего человека.

Подумала, принесла рюкзак. Достала крохотный платочек, который когда-то был белым. Протянула Густаву:

— За нож надо что-то отдать, чтобы честно было. Держи. Это мне от “мамы” Кравчик досталось. Она сказала, чтобы я кому-нибудь на удачу подарила. Тебе это точно не помешает… Вот, ее инициалы здесь вышиты.

Бережно держа платочек на ладони, парень попытался отказаться:

— А ты как? Тебе же дали!

— Мне она ладанку на шею надела, ношу постоянно. В память обо всех, с кем в Штахе была. Поэтому — бери, Густав. И не забывай о тех, кто кровью заплатил за нас. Хотя, ты хороший человек. Ты ничего не забудешь, я в этом уверена…

Кстати, в душевую больше никто не ломился спинку потереть. Одного раза хватило, прониклись.

* * *

“Коллег” по практике я услышала сразу же. Староста в очередной раз кого-то строила и мне стоило больших усилий подавить желание развернуться и свалить куда подальше. Но решила не портить себе карму трусливым побегом от возможных неприятностей. Лучше подстраховаться перед стратегическим отступлением, изобразив дуру. Благо, в медицинском центре Флота я в этом изрядно успела попрактиковаться.

— Блютих! Кого я вижу! А что, мое требование о посещении митингов о будущей практике для тебя — пустой звук?!

Вот сподобился боженька, подарил голосину. В оперу вряд ли возьмут, но сцену мыть и вопить “понатоптали тут всякие” — запросто.

— Так меня не пустили, — делаю обиженное лицо и надуваю губки. — Представляешь? Я к лифтам пришла, а там сидит мордастый такой и заявляет, что мне с палубы нельзя… И все. Развернули и еще в спину наорали, чтобы не шлялась…

— В смысле — не пустили? А мне позвонить?! Я бы тебе пропуск выписала!

Это точно, с ее грацией носорога и пропуск, и прочие гадости жизни бы обеспечила.

— Так я ведь даже твою фамилию не знаю, кого спрашивать?.. Поэтому сидела, зубрила всю неделю. Мне же потом практику сдавать, а я в этих штатных расписаниях ни в зуб ногой. — Глазки обиженные, на лице вся скорбь мира и остается чуть добавить для лучшего эффекта: — Может, кого из ребят попросишь, чтобы со мной позанимались?.. Я была бы так рада!

Все, группа начинает броуновское движение, стараясь спрятаться за спинами друг друга. Похоже, про официальные документы остальные тоже ни в зуб ногой. А отказать старосте — это заработать головную боль на год как минимум.

Но не буду обострять, переключаю внимание на другое:

— Слушайте, а вы завтракали? Нас не кормили, сказали, в порту сможем купить что-нибудь. Вон там рыбный ресторанчик видела, а там “КоролевствО”. У них осьминогов подают… Пойдем?

— Мы уже ели, — тут же тормозит ломанувшееся прочь стадо резкий голос. — Так что — я сейчас с ребятами закончу, ты как раз успеешь позавтракать.

— Ага… Да, если что, вы меня не ждите. У вас наверняка билеты на экспресс, а у меня обычный рейсовый до базы. Поэтому ехать часа три, если не больше. Сама доберусь.

Все, теперь делать ноги, пока не перехватили.

— Где мы тебя там опять искать будем?!

— Вроде общежитие одно для студентов, мне в деканате так сказали! Найдемся!..

Фух, отмазалась. В самом деле перекусить чуток, очень уж аппетитно пахнет. И можно будет на грузовой терминал выдвигаться. Дальнобои там паркуются.

Когда я дожевывала от души проперченную порцию говолоногих, за столик приземлился патлатый парень с хитрыми глазами:

— Привет. Значит, рейсовым ехать собралась? Ловко.

— Ты кто, чудо?

— Владек, первый курс, корпоративный менеджмент. Твой однокурсник, между прочим.

Это я уже поняла. Хорошо еще, что не сразу нашел, аппетит испортить не успел. Но вопрос в другом — зачем он мне такой красивый вообще сдался?

— Отлично. Я так рада… Чего хотел, Владек-управленец?

— Думаю с тобой поехать. Ты не представляешь, насколько Катажина с этими бесконечными накачками достала.

— Странно, с чего бы ей со старта так рвать?

Подцепив у меня кусок щупальца, Владек с усмешкой объясняет:

— Ей кто-то напел, что по итогам практики можно на старосту курса подаваться. А это уже — престиж. И потом, когда диплом получит, сможет сразу на должность какого-нибудь зама отдела претендовать.

Прожевав халявное угощение, парень задумывается, потом начинает искать глазами какой-нибудь стакан. А нету, я подобное без воды люблю поглощать, так что сиди и мучайся.

— Ладно, с ней все понятно, как и с тобой. Мне какой интерес тебя рядом три часа терпеть?

— Вдвоем веселее.

— Конечно, кто бы спорил. Кстати, сам чего в старосты не рвешься? У тебя язык отлично подвешен и от скромности не страдаешь.

Поднявшись, Владек изображает трибуна с плаката “Поможем нашим в Плоковском конфликте!”. Кто именно “наши” — почему-то не уточняли.

— Улучшим показатели и перевыполним годовой план досрочно!.. Ну и что там еще обычно надо по методичке… Мне главное не вляпаться во что-то слишком неприятное за время учебы. А место в отцовской фирме всегда найдут… Ты не уходи, я за водой схожу. Как можно такое есть без пива или чего покрепче?

— Воду в автоматах ищи, в кафешках лучше не брать. Я видела, они из-под крана наливали и вряд ли фильтры здесь недавно меняли… Но лучше бы ты, Владек, пилил со всеми, а не искал те самые неприятности на пятую точку.

Заканчивала фразу уже в спину. Ладно, ты сам себе злобный буратино, мне тоже пора. Свалив всю бумажную посуду в ближайшую мусорку, рванула в сторону туалетов. Точно видела там знак “в случае эвакуации”. Значит, вниз смогу по лестнице проскакать. Умник же пусть ищет меня на пассажирском перроне. Не совсем же я на голову больная, чтобы с мажором на перекладных добираться. Пусть ему сопельки староста утирает. Мне надо все задачи выполнить до того, как кодла до места доберется. Благо, экспресс выходит через два часа и фора по времени у меня небольшая есть.

* * *

Шурин поммеха мне понравился. Здоровенный бородатый дед, пропеченный до черноты. Мозолистые руки лопаты и густой баритон.

— А что не автобусом?

— Сладкое без меня разберут, дядька Леандро. С тобой я успею раньше всех добраться. Ты же в порту мимо центральной базы будешь идти?

— Да, склады как раз за ней.

— Вот меня и сбросишь где-нибудь у проходной. Пока народ с городской станции до места на такси докатит, я уже постельное получу и место обживать в общаге буду.

— Тогда с тебя — анекдоты. Знаешь?

Интересный способ оплаты. Хотя когда день-деньской мотаешься из точки А в точку Б, любому развлечению будешь рад. Автоматику и ветку пневматики сюда еще долго не проведут, дорого это. Поэтому платить людям и кантовать тысячи тонн грузов по мелким бухточкам для рыбаков в итоге выгоднее, чем вкладываться в магистральное снабжение. Пробовали с подобным играться, окупается только для крупных городов. И все равно — там приходится “последнюю милю” кожаными мешками затыкать. Взял, приволок, груз по декларации сверил, вечером сел пиво пить. Вот и все достижения цивилизации.

Больше всего на базе мне повезло по времени, когда приехала. Солнышко уже поднялось, но народ еще не успел на послеобеденную сиесту разбежаться. Морской город, здесь люди традиции чтут. Если до часу дня не успел кого за хвост отловить — проще на завтра все передвинуть. Потому что фиг два ты кого сможешь откопать по многочисленным кафешкам и ресторанчикам. Это в море приходится вкалывать без перерыва, зачастую вахтовым способом. На берегу — сплошная “маньяна” и “зайдите послезавтра”. Самое смешное — что как ни рыболовный рай, так колония выходцами из Средиземноморья основана, со всеми вытекающими. А вот если где что копать надо или на заводе железки штамповать — так сборная солянка со всей матушки-Земли.

Первым отметилась у кадровика. Передала приветы, презентовала красиво завернутую упаковку чая из “лучших магазинов Варгавы”, получила на выбор ворох возможных вакансий. Обычно студентов стараются засунуть куда-нибудь бумажки перекладывать или в том же порту помогать ящики краской через трафареты маркировать. Но я, мельком просмотрев варианты, зашла с другого конца:

— Господин Конти, а можно меня куда-нибудь на внешнюю базу отправить? На все два месяца? У меня один сертификат уже есть, я бы еще на месте подучилась. Мне для технологического профиля надо с железом возиться и как можно больше. Иначе в сентябре начну учебу и с голым задом без повышенной стипендии.

— А тебе стипендия так важна?

— Я сирота, господин Конти. Это одногруппники через одного сыновья и дочери больших и важных шишек. Мне приходится самой о себе заботиться.

Говорю это между-прочим, не акцентируя лишний раз. Люди не любят, если начинаешь на слезу давить. Но вот если информацией поделился и это важно — примут во внимание.

— Вот как… Тогда, Пикси, есть еще вариант. На полтора месяца, правда, но оставшиеся дни рыболовецкая артель у нас в доках будет стоять, ремонтироваться после вахты. Оставшиеся часы там доберешь. И оформлю я тебя тогда помощником механика. На борту вечная нехватка этих специалистов… Что-нибудь тяжелое в руках держала до этого?

Честно протягиваю ладони. После недели “бери больше, пихай дальше” руки до конца отмыть не удалось, масло и прочие гадости не отшоркала.

— Ага. И допуск у тебя на “два-ди” активный. Отлично. Зарплата по нижней ставке, но в море особо тратить негде.

Допусков у меня много, всяких. Проблема в том, что те допуски обычно идут по графе “военная специализация”, для мирной жизни мало годятся. Да и не все я продемонстрировала, когда на реабилитации держали. Хотя те же “экзоскелеты” и “механизация малых судов” у меня числятся. Без них на младшего карго не пустили бы.

Поэтому я с радостью ухватилась за предложенную вакансию, уточнила список необходимой амуниции для будущей работы и рванула дальше. Турболет до перерабатывающей базы с грузами уходит после обеда, надо успеть. И гидрокостюм получить, и комплекты белья, и теплые свитера на ночные смены. Так что через полтора часа в ангар прикатила целую тележку с выданным барахлом. Сверху сиротливо торчал рюкзак.

Пилота еще не было, а механик попытался меня прогнать с глаз подальше, потому что “ходят тут всякие”. Но я предложила помочь ему закончить замену пробитого дутыша, поэтому, когда на горизонте появился повелитель воздушной стихии, мы уже все ремонтные дела закончили и гоняли чаи. Кстати, надо будет какое-нибудь “спасибо” консьержу мотеля послать в подарок. Это он надоумил перед вылетом чайными коробочками затовариться. Отличный обменный фонд получился. Ты человеку пахучий “Цветок Лотоса”, а он тебе бумажку с именами технарей на будущем месте работы. Чтобы не слепым кутенком тыкаться в случае проблем, а сразу адресно обращаться.

Летуну тоже коробочку подарила, чтобы за возможный лишний груз не бухтел. За это мне разрешили в кабине сидеть и ничего не трогать. Оттуда я увидела нагруженную баулами цепочку одногруппников, которые медленно тащились к проходной. Ле-по-та. Кстати, патлатый в хвосте мелькнул, не потерялся по дороге.

Все, теперь можно выдохнуть. Увижу я их только в конце практики. Очень на это надеюсь. Потому что выковырять не криворукого технаря во время путины с любой производственной цепочки — это из разряда фантастики. Руки же у меня растут откуда надо.

Под гул моторов задремала и глаза открыла, когда на посадку заходили. Безбрежное море, яркие солнечные зайчики на волнах и железная громада, медленно ползущая на запад. Здравствуй, рыбоперерабатывающий комбинат “Рома”. Надеюсь, мы подружимся.

Глава 3

Стармех на меня орал десять минут. Начал с классического “в центре смерти моей хотят”, закончил же заходом на родственников криворукого практиканта. Подождав, когда он сделает паузу набрать воздуха побольше, вставила пять копеек:

— Не знаю, господин Нильсон, чем ваши родственники знамениты, но мои мама и папа ни в чем предосудительном замешаны не были. Как и я.

Теперь пару минут слушала и пыталась запомнить непереводимую игру слов на будущее. Забавно, что начальник технической службы на викинга совершенно не походит. Я бы сказала, что он откуда-то из Испании, судя по внешнему виду. Вполне возможно, что именно его мама умудрилась нагулять от какого-нибудь бодрого парня с местных пляжей. Но — дам возможность человеку пар спустить. Как мне технарь в ангаре сказал:

— Нильсон — молоток. Вспыльчивый шибко, но в остальном — голова. На нем вся “Рома” держится, без дураков. У такого учиться — можно только мечтать.

Стою, мечтаю.

— И не надо мне тут глазки строить! Турболет через час назад отправится, вот на нем и вернешься! Мокрозадых только мне на палубе не хватает!

Мда, грустно будет, если меня в самом деле турнут. Катажина от счастья криком поперхнется. Ладно. Стармех выразительно рукой показал мне, куда надо проследовать вместе с вещами. Я отдала честь и двинулась в указанном направлении. Там как раз с летуна барахло потихоньку спускают. Поэтому покрутила головой, нашла стойку с железом и нацепила экзоскелет. Это рыбаки — под полторы сотни кило и мордастые. Я же девочка хрупкая, слабая. Кому, как не мне, применять средства механизации. Прогнала за минуту необходимые тесты, отцепилась от разъема питания и потопала в трюм, помогать.

За час мы не управились, потому что палубный матрос сразу заставил все складировать как положено и партиями в трюм спускать на выделенные места. Но через два с половиной часа последний ящик я пристроила в пирамиду. Кстати, самый тяжелый, насколько понимаю. Народ быстро сообразил, что с железом соревноваться здоровья не хватит и поэтому на самые сложные участки звал на помощь.

Вернувшись назад, приткнула спиной потрудившийся агрегат к парковочной стойке, законтрила “руки-ноги” и воткнула диагност. Пока просматривала список сообщений, над ухом начал сопеть стармех. Но с разговорами не лез. Дождался, когда я завершила штатную профилактику и воткнула разъем питания на место.

— Накладку сверху надень. Шторм обещают завтра после обеда, влагой зальет и ржаветь станет.

Понятно тогда, зачем эта резиновая фигня болтается. Пальцем проверила, где там верх-низ и натянула на посадочное гнездо. Все, теперь точно неплохо.

— Чехлы на “скелет” где брать?

— Это дежурная смена завтра утром сделает… Покажи еще раз, что там у тебя из сертификатов? — Посмотрев на планшете куцый список, уточнил: — Где погрузке училась? Здесь не указано.

— На легкие модели на базе резерва ГС. На тяжелые шагоходы на блокпостах Трау. Мы там вторую волну высадки сдерживали.

— А первую?

— Первую держали мои родители. Тогда и погибли.

Да. Папа сгорел во время массовых бомбардировок прибрежной зоны, куда корпораты в четвертый раз пытались высадить десант. Мы, дети погибших, этот десант там в итоге и закопали. После чего три с лишним года дрались в джунглях, не давая возможность объявить планету “демократизированной”. Мама погибла у меня на глазах в концлагере Гриззе, где методично уничтожали остатки населения.

— Мои соболезнования… Ладно, не обижайся, что накричал на тебя. Мне местные училища по заявкам пять человек присылали. Ни один толком даже в юнги не годится, куда уж к технике подпускать. Поэтому — будешь сдавать допуски и я посмотрю, куда пристроить. На палубного ты уже сможешь через пару недель проситься.

Вот так — работай и на тебя обратят внимание. Если повезет.

— Мне бы что-нибудь из шестого списка, господин Нильсон. Я на него буду специализироваться во время учебы, поэтому любые рекомендации и отработанные часы в плюс пойдут.

— Чтобы я тебе доверил опреснитель угробить? Не дождешься… Сначала — допуски, а потом уже доверю за ключ подержаться. Все, иди в кубрик устраиваться. Через два часа ужин, за это время должна основные точки на “Роме” лично ножками протопать. Некогда потом будет.

* * *

Письмо с аршинным заголовком я получила через неделю на новый почтовый ящик. Похоже, староста группы сумела все же задолбать руководство базы и те выдали мои контакты.

“Встреча с куратором группы!”

И восклицательных знаков пять штук. Никак не иначе. Я же — бегу, роняя тапки.

Дура, однозначно. Хотя, что я хочу от малолетней пигалицы, которой обещали корпоративное счастье по итогам практики?

Честное слово, мне их временами жалко, однокурсников. Я в свои четырнадцать рядом с ними ощущаю себя дерьмом мамонта. Без дураков. Как сказала психолог на военной базе, где нас “адаптировали к гражданской жизни”:

— Девочка, тебе надо научиться улыбаться. У тебя взгляд мертвеца, а разговариваешь ты, словно столетняя старуха. Тебе ведь жить среди людей. Поэтому постарайся хотя бы для видимости использовать мимику. Не надо всех и каждого в прицел разглядывать.

Я тогда отловила первого лейтенанта Новак и попросила за меня словечко замолвить. Она привела к человеку, который драл вояк-безопасников и отвечал за успех операции по вывозу выживших узников концлагерей с Трау и других планет сектора. Его в итоге и озадачила:

— Меня грохнут, господин подполковник. Или надо научиться мимикрировать под обычного человека. Подскажите, кто с этим может помочь?

Три недели меня учили ходить не крадучись, поддерживать разговор, совершать покупки в магазинах и вежливо просить убрать руку с задницы, прежде чем начну рвать кадык. Заодно еще разного успела поднабраться, очень уж ребята душевные попались. Но фразу про старуху и свой настоящий возраст после пережитого запомнила.

Поэтому с этим надо будет что-то делать по возвращению в Академию. Потому что играть в песочнице и участвовать в конфликтах “кто мой горшок забрал и совочек сломал” — это пусть сокурсники развлекаются. У меня другая цель и другие задачи.

Про куратора я прекрасно помню. Всей абитуре и практикантам выдают человека, который ходит с большой палкой и по башке бьет особо отличившихся. Я его на складе нашла, когда баулы грузила и рюкзак сверху пристраивала. Интересный дядька, ближе к пятидесяти. Но при этом следит за собой, бицепс-трицепс качает. Фигуристый. Поэтому поулыбалась, пощебетала насчет “как вы только все успеваете”, успев заодно сгрузить информацию о себе, после чего записала контакты и поскакала наскипидаренной кобылкой дальше. И теперь каждый вечер две-три строчки ему для отчета отсылаю: изучено, освоено, благодарность и нагоняи получены в полном объеме. Более чем уверена, что по итогам он мне отчет подмахнет не особо читая содержимое. Потому что я кто? Я хорошая девочка, не создаю ему никаких проблем. Мало того, во время личной встречи я открытым текстом выдала, что буду рада у себя в альма-матер похвалить местное руководство за прекрасную организацию работы. Поэтому — хоть пять восклицательных знаков, хоть пятьдесят — фигвам я куда полечу. Мы вчера к полуночи только-только первую квоту по вылову закрыли. Утром дежурная смена выползала на завтрак еле живая. Особенно я — после сдачи допуска на самостоятельную работу помощником разделочного цеха. У меня эти хвосты, жабры и потроха перед глазами так и стоят. А еще — тысяча причин не пихать руку в оборудование, если там что-то застряло. Потому что в случае дурной ошибки хоронить будут в закрытом гробу. Механизация, чтоб ее.

Поэтому написала в ответ “большое спасибо, Катажина, что напомнила” и закрыла почтовую программу до лучших времен. Все, что нужно, мне господин Нильсон в лоб говорит. Я единственная из девушек в толпе его помощников, поэтому лексикон не перекраивает. И там иногда восклицательных знаков куда как больше.

— Пикси! Тащи задницу сюда, эти криворукие обрубки зашиваются на подаче!

Вот, а вы говорите — в гости к куратору лететь. Сейчас. Два раза…

* * *

“Рома” вернулась в доки через семь недель. Успели трижды забить курсирующие рефрижераторы под завязку. Удачно крупные рыбные косяки перехватили. Теперь — месячный ремонт, отдых и новая смена. Кстати, стармех на борту половину времени проводит. Потом уже домой идет. Как я поняла из его кратких объяснений — как только комбинат в море выпнут, осядет на базе для профилактики. Здесь тоже куча железа, за которым присматривать надо. Так и чередуются с другими просоленными мужиками: одна смена у черта на куличиках, две на берегу.

Я мягко намекнула, что мне не особо хочется в общежитии куковать, поэтому меня припрягли к продолжению банкета. И эту неделю я помогала разбирать механизмы, чистить все от рыбьих потрохов, попутно получая нагоняи за все хорошее. Одновременно с этим потихоньку подтягивала теорию и сдавала на допуски. Когда у тебя справочники на любой вкус и все железки перед глазами — это намного проще, чем просто зубрить картинки на экране. И если ты фланцы свела криво, то в качестве наказания ждет не тройка от преподавателя, а фонтан грязной воды в лицо. Потом уборка в авральном режиме и ехидные смешки парней, знающих корабль до последнего болтика. Зато теперь до конца дней будешь помнить “маму-папу”, типы прокладок, размеры необходимых ключей и усилие на контргайке. Ночью подними — оттарабаню без задержек.

Но всему хорошему приходит конец. Отчет я вчера еще отправила куратору, через полчаса получила обратно с отметкой “отлично”. Утром заглянула на склад, вернула все перестиранное, за что усатый дядька подарил огромную шоколадку. Это парни пытаются не заморачиваться, так робу спихнуть. Я же время не пожалела, почистила перышки. Благо — не качает, все коммуникации на “Рому” заведены. Сидела с планшетом и только успевала перекладывать из стиралки в сушилку.

Теперь надо поулыбаться одногруппникам и обратно, в космопорт. Вылет завтра, тем же круизным лайнером. Только теперь я экспрессом поеду, мне стармех лично билет вручил. Очень его обидело, что “единственного головастика из студентов” готовы на перекладных выпнуть.

Кроме билета, Нильсон мне еще две тельняшки с длинными рукавами подарил. Это было после того, как мы в налетевший шквал краны дополнительно найтовали и я потом в кубрике переодевалась. Дверь забыла закрыть, а он мимо шел и спрашивал у каждого, надо ли кому к доктору. Потому что у палубной команды один заработал растяжение, а другому матросу упавшая балка мизинец на ноге раздробила. Посмотрел на мою спину стармех и на следующее утро подарил тельняшки:

— У меня дочка сарафаны летом носит. Их у меня нет, а вот это — возьми. Заслужила.

Хороший дядька. И матерится виртуозно, я много нового для себя по итогам практики узнала. Про то, как якорь при помощи осьминога в разные дырки вворачивать.

Поставив у диванчика рюкзак, уселась и отломила кусок шоколадки. Вкусно. За все два месяца рыбу перепробовала в любых вариантах: жаренную, копченую, соленую и просто сырую. А вот сладкого на “Роме” было мало. Только сахар кусковой и пресные батончики из вендинг-автоматов.

Не успела прожевать угощение, как в комнату ввалились остальные. Сразу стало шумно. В нос шибануло запахом дорогого парфюма. Рожи у всех загорелые, у большинства девушек плечи открытые со следами от купальников. Похоже, народ с удовольствием два-три часа утром тянул лямку, потом отжигал на местных пляжах.

— А, вот и наша замарашка… — Катажина, легка на помине. Носик наморщила, манерно мизинчик оттопырила, водит пальцем по белоснежному планшету. — Говорят, ты в море рыбам хвосты крутила.

— Да, подрабатывала. Улов чистила, по сменам работала.

— Оно и видно… Кстати, я твоего отчета по практике до сих пор не получила. Где он?

— Мне его на флэшку записали, в деканат отправили.

— Да? Похоже, там все настолько плохо, что даже на руки выдавать не стали.

Разумеется. Там все просто ужасно. Потому что я его сама форматировала и по стандартам армейским верстала. Выполненные задачи, замечания о проделанной работе, подписи руководящих кадров. Четыре отметки “отлично” — это уже не моя заслуга, я не выпрашивала. Сами галочки расставили. Куратор даже небольшую характеристику не поленился набросать со слов старшего рыболовецкой смены и приложил к остальным документам. Только я показывать это старосте группы не стану. Хватит бедолагу “кондратий”, как мы без нее домой доберемся?

— Все, хватит жрать! Слушайте меня внимательно! Как только приедем в космопорт, не разбредаться! Гостиница у нас уже забронирована, вечером маленький банкет. Будем играть в фанты и исполнять желания!

Я аккуратно положила остатки шоколада в кармашек, закрыла молнию. Банкет? Не, девочки и мальчики, это без меня. Кстати, я успела одним глазом расписание грузовых работ просмотреть. Похоже, лайнер уже в доках стоит. Поэтому лучше я чуть-чуть постараюсь и в свой третий класс попаду сразу по приезду, чтобы ваши довольные загорелые рожи не видеть. А из каюты вы меня уже точно не выцарапаете, белоручки. Вам западло на нижние палубы спускаться, у вас же мамы-папы будущую карьеру на годы вперед выстроили. Осталось только следовать по накатанной колее.

* * *

В экспрессе села на первое сиденье. Обычно народ сюда не любит устраиваться — постоянно мимо кто-то ходит при остановках, пихается баулами. Да и бар с соками и туалет в конце салона. Но не успела нацепить наушники, как рядом сунулся Владек, замахал руками перед лицом:

— Что тебе, менеджер малолетний?

— Ты что от коллектива отрываешься? Мы с собой фруктов набрали в дорогу и копченостей всяких.

— Рыбу? Ты издеваешься? Я ее видеть не могу, два месяца все эти копчености ножом кромсала. Поэтому — иди-ка ты, друг сердечный, чтобы я тебе в горбатую спину не добавила чего доброго.

Парень сделал вид, что обиделся:

— И вовсе я не горбатый.

— Еще тут повыделываешься, сделаю горбатым… Дурака из себя не строй.

— О чем ты?

— Владек, давай серьезно. Мы люди взрослые, все понимаем. Скажи, за сколько у тебя комм наручный? Тысячи за полторы-две моделька?

— Четыре, — патлатый гордо погладил золотистый браслет.

— Вот. А у меня — за две сотни и я на него полгода копила. Поэтому мне с вами обсуждать особо нечего. В гонках яхт не участвую, на элитных пляжах задницу не грею, в винах не разбираюсь. Сидеть в качестве объекта для насмешек — оно мне надо? Поэтому иди, тебя виноград и копчености ждут. Главное, с собой не вздумай ничего тащить, на таможне заставят все выбросить. Лучше съешь или понадкусай вечером во время пьянки… Топай.

Идиот, право слово. И такие кадры потом будут ударно вести к финансовому краху папину компанию. Эх-хэ-хе…

На подъезде к космопорту автобус делал две остановки — у парковки суборбитальных челноков и диспетчерском центре. Когда медленно покатили мимо грузового терминала, я попросила водителя:

— Хап-атта[5], а можно меня вот здесь высадить, у маршрутки?

Грузный мужчина глянул на мою тельняшку, на выбеленные солью короткие волосы и кивнул. Притормозил у застекленной остановки, распахнул дверь.

— Спасибо большое! — сказала я и выпорхнула наружу, во влажную жару. Отлично. Не придется хвосты рубить в порту, я отсюда до места доберусь куда быстрее. Кстати, вот за экспрессом и местная развозка притормаживает. На ней и доеду.

На технологическом ярусе потопала в диспетчерскую. Еще по космопорту на Трау помню, кто именно отвечает за весь внутренний трафик. Пусть у нас и была развивающаяся колония, но грузовозы принимали каждый день. Поэтому “что, где и как” худо-бедно представляю.

В КДП[6] меня никто не пустит, но помощник дежурной смены сидел в центре зала ожидания за столиком в окружении кучи дисплеев.

— Вечер добрый. Можно меня по курсантскому самоходу на круизный пропустить? “Лазурный”, отправление завтра в десять.

— Документы, пожалуйста.

— Вот. Третий класс, это технологическая книжка.

Тонкий момент — формально на борт до начала посадки пассажиров пускают исключительно обслуживающий персонал и экипаж. Но в торговом флоте делают послабление для “своих” — курсантов летных училищ и прочих полезных людей. Я в их круг не вхожу, но у меня есть плюсик — я технарь. И у меня ряд рабочих сертификатов на руках. Если мне сделают одолжение, то запросто могут припахать на какие-то неотложные задачи. А всякого “хватай мешки — вокзал отходит” на больших звездолетах постоянно полным-полно. Поэтому красивая молодая женщина посмотрела на отпечатанную на тонком пластике выписку, затем на меня, после чего поднесла чип в углу листочка к считывателю. Покосилась еще раз на мою умоляющую физиономию и набрала кого-то из обслуживающего персонала:

— Джино, ты с утра на планерке плакался, что людей в трюме не хватает. Возьмешь стажера на полет? У нее третий класс, до Варгавы. — Выслушав ответ, помощник диспетчера спросила у меня: — Без оплаты пойдешь? Четырех часовые смены ежедневно и сегодня надо будет с погрузкой помочь. За это место у техников дадут.

Шикарно — двухместные каюты и народ редко обычно видишь — все по сменам болтаются.

— Буду рада, если баллы за практику начислят.

— Джино, с тебя баллы практиканту… Все, поняла. Оформляю. Пни кого-нибудь к третьему пункту досмотра, я госпожу Блютих туда отправлю.

Отлично, я еще за обратный перелет смогу очков набрать. Они ничего экипажу не стоят, а мне для учебы пойдут весомым довеском.

— Спасибо огромное! Вы меня очень выручили…

* * *

Повезло дважды. Во-первых, в каюту я попала с мастером группы энергетиков. Пересекались мы с ней каждый вечер, пожилой женщине было скучно и она спокойно отвечала на многочисленные вопросы. Под конец даже посоветовала, что лучше и в какой последовательности читать, чтобы к третьему курсу могла подать на специализацию “реакторные системы”. Среди всех коммунальщиков — энергетики считаются белой кастой. Цена ошибки обычно зашкаливает, но зарплаты самые высокие и работают обычно не по колено в разлившемся дерьме.

Во-вторых, я столкнулась с трюмными, кому помогала с десантурой ящики ворочать. Меня вспомнили и всю дорогу считали за свою. Поэтому никто не шпынял, если где по кишкам корабля шлялась, и в столовой для экипажа ела, а не среди пассажиров. Ну и по итогам мне записали по восемь рабочих часов за каждый день полета. Типа — четыре за практику, четыре за теорию. И электронную подпись помощника капитана шлепнули. Все — я теперь нормативы точно перевыполнила.

В порту даже смотреть не стала, где там остальные болтаются, отправилась на станцию монорельса. Богатых отпрысков будут лимузинами развозить или еще как — мне же левой-правой и до Академии. Там заселение через три дня у первокурсников, но у меня место уже забронировано. Надо только в деканате правильно отчет о практике пристроить, чтобы не замотали и лишний раз на ковер не дергали. Потом можно начинать готовиться к первому сентября. Качать учебники по общим дисциплинам, получать форму и настраиваться на учебу. Я хочу в качестве факультативов зацепить смежные курсы. Придется попыхтеть, но мне надо и стипендию подтвердить хорошей учебой. И потом набранные баллы Совету деканов показать. Потому что мало быть отличником на общем фоне. Надо продемонстрировать, что ты в самом деле стараешься. Тогда на втором курсе подпишут выбранный список, а на третьем сможешь выбирать специализацию. Троечники — вынуждены за такое доплачивать. Или их переводят на не особо популярные позиции. Все просто — либо наличные выкладываешь ты, либо за тебя государство. Но тогда профессию базовую получишь по разнарядке и потом десять лет отработаешь там, куда пошлют. Не нравится? Ищи спонсоров, власти просто так деньгами не разбрасываются. Капитализм и корпоративное управление. Все четко, без дураков.

Уже на переходе внутри пересадочной станции меня тормознул патруль. Один полицейский встал сбоку, положив руку на кобуру, двое других замерли прямо передо мной.

— Документы предъявляем.

Протянула айди, попутно пытаясь понять, с чего бы прицепились. Народу много, но выдернули именно меня. Скорее всего — ножик не понравился. Я его особо не афиширую, ножны слева, под курткой. Просто там в рукоятке наверняка штатный идентификатор прошит. И его видно, если сканеры работают. Чип глушат, когда на боевые выходишь, но в неактивном виде таскать по городу — минимум штраф, а то и уголовная ответственность. Поэтому я даже не трогала.

— Здесь сказано, что тебе подтвердили право на ношение холодного оружия. Сколько лет?

— Четырнадцать и три месяца.

— Не рано с железом без присмотра шляться?

Патрульные на галочку зарабатывают. Только вот зря они так. Я же дурная, законы зубрила до посинения. Адвокатской лицензии нет, но права и обязанности знаю на отлично.

— Ребята, давайте без косяков. Документы вы проверили, за мной нарушений нет. Хотите палку в отчет вписать на дурочке малолетней? Так ведь я сопли на кулак мотать не стану. Как только будет официальное обвинение предъявлено, тут же подниму куратора. С ним и будете разбираться.

— Даже так?

— Как иначе? Мне клинок не за красивые глаза выдали. Есть вопросы — набираете номер службы безопасности, он в айди в закрытом разделе прописан. Полковник Рихтер, он мне аттестат совершеннолетия заверял.

Помрачнев, старший наряда возвращает мне пластиковую карточку. Похоже, служил, разбирается в ньюансах. После войны часть населения с освобожденных территорий контрразведка перевозила в другие миры. И трясли нас, как сидоровых коз. И до конца жизни будем болтаться в списке неблагонадежных. Зато я — полная сирота — в свои четырнадцать уже совершеннолетняя. И мой старший опекун — полковник из госбеза. За любой косяк матку выдернет и сожрать заставит. Но и в обиду просто так не даст.

— Можешь идти. Но будет лучше, если нам перестанешь глаза мозолить.

Это само собой. Я теперь в Академии осяду и постараюсь вообще нос на улицу не показывать. Спасибо, нагулялась, до сих пор икается. Поэтому убрала документы, вежливо попрощалась и потопала на свой поезд. Еще час с пересадками — буду на месте.

Глава 4

В Индустриальной Академии существует правило первого полугодия. Это когда в общежитии числятся все первогодки. Специально отмечу — числятся. Считается, что за шесть месяцев студенты должны узнать друг друга получше, завести первые знакомства и хлебнуть полной ложкой учебу и все, с ней связанное. Потом уже можно или продолжить занимать место, или съехать домой и ходить только на занятия.

Но в реальности дети богатых родителей не особо стремятся на кампус. У них к шестнадцати годам у каждого личные аппартаменты, сложившаяся тусовка, планы на вечер рабочего дня. Про выходные лучше и не вспоминать — там по минутам все расписано. Поэтому в общаге моментально образуется каста “потеряшек”. Это когда койка за тобой закреплена и ты даже иногда раз в неделю заходишь подушку поправить. В остальное время — или на парах, или в городе. Те, кого мама и папа грызут нещадно, на парах появляются чаще, чем более удачливые товарищи по загулам.

В отличие от “потеряшек”, примерно четверть обитателей комфортабельного общежития — задроты вроде меня. У кого нет огромного состояния, кому надо будет после диплома выходить на работу и без дураков вкалывать. Ну и где-то между бедолагами затесались в качестве арифметической погрешности те, кому в самом деле нравится учиться. Говорят, один-два каждый год мелькает в списках. Не знаю, может и познакомлюсь.

Для меня собственный угол в Академии — это вопрос выживания. Потому что я обеспечена здесь трехразовыми питанием. Мне должны будут выдать форму. И я не замерзну в подворотне зимой в морозы.

Но до заселения пока еще нужно сдать сочинение “как я провела лето”. Поэтому заглянула в библиотеку, с поклоном вручила брикет ореховой прессованной пасты со специями. На Сатарде это считается деликатесом к чаю. В бухгалтерии оставила коробочку с конфетами. Положила поверх распечатанного авансового отчета. Он в электронном виде еще вчера в архив ушел, но традиции надо чтить. Меня так безопасники учили: нет ничего более важного в спитых коллективах, чем традиции. И рожу твою запомнят, и при случае на допущенные косяки сквозь пальцы посмотрят.

Первому секретарю деканата презентовала запаянную в пластик копченую рыбную тушку. Почему-то более чем уверена, что если бы шла с обычными пассажирами, половину подарков на таможне могли изъять. Потому как не куплено по диким ценам в дьюти-шопах, а взято на рынке или вообще на “Роме” во время фасовки отсыпали. Премиальные мне не положены, как стажеру, поэтому рыбкой отдарились. Я на нее смотреть уже не могу, от одного запаха воротит. Зато в бумажной сумочке попугайской расцветки отлично выглядит и с удовольствием за семейным столом копченость потом будет съедена.

— Спасибо, Пикси. Хотя это лишнее.

Само собой — если ты взятку суешь и что-то требуешь взамен, то пошлют куда подальше. А в качестве благодарности хорошему человеку — возьмут с улыбкой. Надо понимать разницу.

— Вот копия отчета о практике. Оригинал я еще до вылета переслала.

— Да. Я уже включил в личное дело… К сожалению, господин ректор хотела с тобой лично пообщаться. Ты единственная, кто привез такой ворох отличных рекомендаций. Поэтому — присядь на минуту, я сообщу о тебе.

Блин, мечтала не отсвечивать. Но, похоже, у ректорши на меня зуб. Когда тебя раком ставят и объясняют правила игры с правительственными структурами в грубой форме — подобное долго помнят и стараются поквитаться. Против чиновников никто буром не попрет, мне же запросто неприятностей отсыпать могут. И отсыплют.

Закончив говорить, Кински нажал пальцем на гарнитуру, повернулся ко мне:

— У босса настроение с утра не очень. Не принимай на свой счет. Можешь идти, тебя ждут.

Конечно. Улыбаемся и машем. Главное — не нахамить сдуру. Потому что плохое настроение у студента — это норма и мелочи жизни. А вот у ректора — катастрофа.

— Добрый вечер, госпожа Новак.

— Садись.

Устроилась на краешке стула, разглядываю выставку тщеславия за дорого одетой дамой. Награды, дипломы, фото с разнокалиберными политиками. И это — исключительно личные достижения. Успехи Академии слева от меня, на застекленных стеллажах.

— Я проверила отчет о практике. Включая отметки о выполненных работах во время перелета на Сатард и обратно… Если бы не твой слишком юный возраст, я бы подумала о горизонтальных способах, которыми ты заработала столь высокие баллы.

Какой прозрачный намек. Но — молчу. Я с самого начала знала, что здесь нищей сироте рады не будут. К сожалению, на распределении у ГС было только одно квотированное место по той специализации, которая мне интересна. Поэтому — обтекаю и жду продолжение.

— У меня три рапорта от седьмой группы. Два от старосты и один от студентов. Перечислены нарушения правил прохождения практики, отказ от выполнения официальных рекомендаций и грубость по отношению к товарищам. По совокупности документов я решила поставить тебе общую оценку “удовлетворительно”.

Сидит, жаба надутая, ждет, что скажу в ответ.

— Спасибо, госпожа Новак.

Доказывать что-либо я не стану. Бессмысленно. Меня вызвали для того, чтобы в нужник рожей окунать. И плевать, чье дерьмо навалено. Слишком независимых и гордых правители с Олимпа гнобят любыми способами.

— Еще раз хочу напомнить, Блютих, что я не потерплю в Академии людей, создающих проблемы коллективу. Если в конце полугодия не изменишь свой подход к учебе и общественной нагрузке — поставлю вопрос об отчислении на Совете деканов. Понятно?

— Так точно.

— Место в общежитии тебе выделено. Завтра получи форму. Если на занятия явишься в… этом… Тогда вопрос о завершении учебы решать будем намного раньше.

Встав, молча поклонилась и пошла на выход. Да, я не дура, болтаться по кампусу в застиранном комбезе. И форму получу уже сегодня, сразу как вещи в комнату заброшу. Просто интересно — почему за рабочую одежду пистон вставили мне, а не толпе других студентов, кто шляется сейчас по территории в чем попало. У меня хотя бы дыр на коленях нет, как у многих хипповатых. Но — улыбаемся и машем… Су-у-у-к-к-ка. Так бы и поправила ей прикус. Но придется терпеть.

* * *

Комната шикарная. И вообще общежитие мне понравилось. Корпус на четыре этажа, выстроен эдаким квадратом с большим внутренним двором. На первом этаже — прачечная, сауна, бассейн на двадцать пять метров. Три дорожки — плавай, кому надо. Плюс крохотная оранжерея. К каждому цветочку или миниатюрному деревцу подведена оросительная система и висит табличка: кто сажал и ухаживает. Еще кафешка, пока закрытая. Официантов нет, но стойка раздачи тянется от стены до стены, напротив круглые столики с поднятыми на них стульями, цепочка диванов и черные телевизионные панели на стене. Наверное, вечером здесь будет хорошо посидеть.

Место выдали в конце коридора на четвертом этаже. Младшие живут повыше, старшие занимают блатные места — ближе к развлечениям. Комнаты на двоих, у каждого — кровать с мягким матрасом, стол, полки и большой шкаф. Еще санузел и памятка про то, что убирать нужно студентам. Местные коммунальщики отвечают только за ремонт и коридоры.

На полу темно-синий ковер, в крохотной подсобке — упаковка туалетной бумаги, рулон бумажных полотенец и “таблетка” пылесоса на подзарядке. Проверив уровень аккумулятора, выпустила его трудиться. Чисто, но пусть шебуршится под ногами, не мешает.

Распихала имущество, на планшете покрутила карту кампуса и двинулась за формой. Постельное и разное бытовое выдает кастелянша, это я уже выгребла. А вот юбку, рубашку с галстуком и жакетик с эмблемой Академии надо получать отдельно. Корпус пять, за спортивным городком. Работают они сегодня до семи вечера. У меня пара часов в запасе, надо успеть.

Каждому студенту положен комплект официальной одежды “на занятия” и парадка. Для девушек — в оба набора входят черные чулки, туфли, плиссированная юбка, белая рубашка с отложным воротником, тоненький галстук и пиджак. Еще — рюкзачок с пластиковым накладным кармашком, куда картонку вставляешь с именем и внутренним номером. Типа — если потерял, вернут быстро и без проблем. Но рюкзак, на самом деле, маркер для первокурсников. Кто старше — обходятся или сумкой с планшетом, или роботизированным чемоданчиком на колесах. Эти пластиковые уродцы мотаются за хозяевами, спрятав в утробе кучу барахла, включая термос с чаем и сэндвичи. Пандусы у всех лестниц, на другие этажи на лифтах заезжают. Самые навороченные коробки по ценнику не меньше электромобиля. Исключительно — средство попонтоваться и статус продемонстрировать.

Першакам в этом отношении сложнее. Вздумаешь брать пример с других курсов — моментально по ушам прилетит. Считается, что пока ты весеннюю сессию не сдал — и не человек вовсе. В буфет никто гонять не станет, но любые козырные места на развлекательных мероприятиях — получаешь в последнюю очередь. В клубы по интересам — только после того, как рекомендовали. Общие пьянки-гулянки — исключительно для взрослых тетенек и дяденек, до которых еще надо дорасти. Учитывая, что я формально на два года младше остальных перваков, просто без вариантов.

По мне — глупость несусветная, но вся эта внутренняя дедовщина и рейтинги “дедушка три года отпыхтел, а вы мелочь пузатая” — упорно культивируются и поддерживаются профессурой в том числе. Когда у тебя жестко выстроенная иерархия внутри толпы подростков и богатых идиотов — управлять ими куда проще. Вот и рвут задницу самые отмороженные за право носить значок староста группы или курса. И кичатся, у кого “пше” приставка к фамилии тянется с момента приезда первых колонистов.

Насчет “пше” — не шучу. Потому что местные аристократы почти поголовно из Независимых Анклавов. Это такой сброд, кто затеял драку с соседями во времена доисторические, потом толпой загрузился на корабли и рванул на вновь открытые планеты, оставив после себя горы мусора и радиоактивные пятна после ядерных ударов. И чем меньше у тебя наличных на счету, тем больше гонора. Особенно, когда какая-то замухрышка пришла и просит выдать ей положенное.

— Девушка, я еще раз повторяю, у меня не ателье! И не магазин подержанной одежды! Здесь сабдеканат, отдел униформы. Мы снимаем мерки и предоставляем рекомендации для тех, кто хочет заказать себе парадные и обычные аксессуары.

Я чуть не стала в ушах ковыряться — надо же, аксессуары. Бутик модной одежды. И здоровенная бабища, в ширину больше, чем в высоту. Пани Тышка, никак не иначе. Именно “пани”. И обязательно “Тышка”. Если память не изменяет — так портными называли у тех самых “Независимых” до момента великого драпа.

— Полностью с вами согласна, пани. Но у меня предписание из деканата. Вот — комплект повседневный и комплект парадный. Все размеры указаны.

— И где я вам это возьму? Приличные девушки у нас только мерки снимают.

— Мерки уже сняты. И, прошу прощения, пани Тышка. Госпожа ректор сегодня на личной встрече мне напомнила, чтобы я получила форму. Меня должны будут проверить первого числа.

Упоминание ректорши тетке не понравилось. Хотя надменная особа мне целиком и полностью тоже не понравилась. Начиная с дурацкой монументальной прически на голове и заканчивая бородавкой на левой щеке. Встала, колыхнув складками жира, фыркнула презрительно и утопала внутрь сабдеканата. Но копию мерок себе на комм отправила.

Через десять минут вернулась и бросила на стол передо мной стопку запаянных в целлофан пакетов:

— Все. Еще что-то нужно?

Я быстро посчитала необходимое, убедилась, что туфли тоже в ворохе есть и поблагодарила. Уходила, уложив имущество в раскладную сумку. В спину услышала:

— Понабрали босяков, завшивеем скоро…

Терпи, Пикси. Уродов на твой век еще хватит с избытком.

* * *

Моей соседки пока не было. Официально заезд начинается завтра после обеда, хотя место в общих списках уже закреплено за какой-то Петрой Ждан. Тоже из старых семей, одной из первых волн колонизации. На Варгаве таких много. Это моя Трау насчитывала перед войной чуть больше двух миллионов. Здесь, на сельскохозяйственном гиганте, живет почти полмиллиарда, а официальная общая история больше трехсот лет покрывает.

Но распаковав “обновки”, я стояла рядом с кроватью и давилась слезами. Накатило. Все эти “нищенка проклятая”, пинки незаслуженные и как вишенка на торте, выданная форма.

Нет, одежду постирали. Но дыры на колготах никто штопать не стал. И рукав жакета пополз. Не говоря о том, что хотя размеры и “почти” совпадали, но если все напялить, буду выглядеть пугалом. Той самой “босотой подзаборной”. Не удивлюсь, если конкретно эти тряпки для меня по просьбе ректора подбирали. Чтобы свое место не забывала.

Я стояла, вытирая злые слезы, а они все катились по щекам. За что со мной так? Что я им сделала? Посмела не сдохнуть, когда нас напалмом в джунглях уничтожали? Или когда тыловые части с Варгавы помогали корпоратам вывозить награбленное, а остатки Сопротивления два транспорта взорвали на стартовых площадках? За то, что мои прапрадеды из Германских княжеств за лучшей жизнью подались, а местные пшеки их терпеть до сих пор не могут?

Не знаю. Но мне было дико обидно. И слезы все катились, никак не желая останавливаться. Да, я знаю, что я хочу. Да, если надо, я подыхать буду, но добьюсь поставленных перед собой целей. И образование получу назло всем. Вот только поплачу немножко и с утра снова буду собранная и нацеленная на победу.

Проезжавший мимо робот-пылесос ткнулся в ногу, покрутился рядом и удрал в подсобку заряжаться. И ты, Брут. Предал…

Звонок комма приняла не глядя. Этот номер только у тех, кто имеет право дергать меня в любое время дня или ночи — кураторов. Ткнула пальцем в браслет, внутренняя мультимедийная система развернула справа голограмму.

— Блютих, как дела? Видела копию твоего отчета по практике, очень неплохо. Четыре отличных отметки, поощрения и шесть подтвержденных допусков на различные технические позиции.

Смахнув слезы, повернулась к экрану. Черт, сразу и не вспомню, как зовут эту женщину гренадерских кондиций. Эльза? Точно. Эльза Лаубе. Лейтенант отдела по связям с общественностью Гуманитарного Конвоя. Не ГС, а именно Конвоя. Это важная разница. Конвой отвечает за работу на местах, напрямую завязан на контрразведку и прочие теневые службы. Если и мотается по горячим точкам — то исключительно с целью инспекции и наказания попавшихся под горячую руку. И за неблагонадежными они присматривают. Вот госпожа Лаубе и получила меня в качестве обузы. Но — не забыла. Из дому звонит, судя по заднему фону и халату, богато украшенному вышивкой. Срисовала заплаканную рожицу и нахмурилась:

— Что стряслось?

— Чуть-чуть накопилось, фрау Лаубе. Все пройдет…

— А точнее? — ее можно понять. Вдруг у меня кукушку снесет, я возьму дрын и пойду черепа крошить. Ей по итогам — отдуваться.

— За практику мне влепили “удовлетворительно”. Потому что жопу старосте группы не вылизывала. А завтра поеду в город искать ателье. Может, приведут выданную форму в порядок.

— Покажи…

Потянула за рукав жакет — и рукав остался у меня, а остальная часть комком упала на кровать. Затем продемонстрировала рубашку, у которой воротник больше походил на изжеванную половую тряпку, чем деталь одежды. Ну и напоследок выставила палец из прорехи на чулках.

— Туфли придется менять, у них носки все в царапинах, не заполировать. Юбку постараюсь отгладить, хотя швы тоже ползут.

— Та-а-ак… Где ты сейчас?

— В общежитии Академии. Обустраиваюсь.

— Понятно… Парковку у стадиона знаешь? Западные ворота.

— Да. Рядом со мной.

— Мы на выпуск туда приезжали с подругой… Берешь все ЭТО, — выделила голосом Лаубе, — и ждешь меня там через сорок минут.

— У меня сейчас только комбез рабочий, сменки нет.

— Нормально, не на официальный прием поедем. Давай, я пойду мобиль вызову.

* * *

Что у куратора не отнять — она абсолютно пунктуальна. Как и обещала — через сорок минут на парковку стадиона зарулил пузатый черный мобиль с эмблемой ГК на борту — мордастое чудовище, распахнувшее крылья. Не знаю местную мифологию, что-то из упырей, которых колонисты активно уничтожали сразу по прилету. Теперь эти рожи с удовольствием используют разнокалиберные государственные службы вместо талисманов. К сожалению, даже в зоопарках образцов не осталось, я бы полюбовалась.

— Садись. Пакеты на заднее сиденье бросай.

Богато живут контролеры за вояками. Салон кожей отделан, никакой шум снаружи внутрь не попадает. И управление голосовое, не надо пальцами в навигатор тыкать.

О том, куда едем, спрашивать не стала. Захочет Лаубе — расскажет. Пока просто сижу, головой кручу. По Лире на монорельсе моталась, с автострад город выглядит совсем по другому. Солнце потихоньку заходит, небоскребы розовым раскрашивает. Листья на деревьях ветерок колышет. Идиллия. Надо будет глянуть — вроде рядом с кампусом парк большой. Буду туда по утрам на зарядку бегать. Не хочу с обалдуями на стадионе пересекаться. Обязательно какой-нибудь идиот прицепится.

Через полчаса зарулили в подземный гараж высотки без каких-либо обозначений на фасаде. Лаубе шла первой, изредка проводя браслетом над считывателями у бесконечных турникетов и дверей лифтов. Я топала позади, прижав к груди шуршащие пакеты с одеждой. На встречу только пару раз попались молодые парни в стандартных офисных костюмах. Козырнули и проскользнули мимо. Похоже, мы на территории ГК, раз моего куратора в лицо узнают.

Наконец, еще одна дверь и я стала осматривать большое помещение, где вдаль уходили стеллажи и лампы над головой тлели чуть-чуть. В самом деле — конец рабочего дня, чего зря энергию тратить.

— Ивона, принимай гостей! — крикнула в полумрак Лаубе, постучав ладонью по широкой пластиковой стойке.

— Пять минут! — хрипло прилетело в ответ.

Обернувшись ко мне, лейтенант объяснила:

— Вещевой склад. Свои автоматы по подгону формы, пошиву костюмов и все остальное, включая фурнитуру и бронежилеты.

— Богато живете, — позавидовала я, сгружая пакеты на свободное место.

— Раньше ходили по соседям. Надоело побираться, свой отдел пробили. Ивона здесь — царь и бог. На пенсию предлагали уйти, но на смену пока никого подобрать не может. Молодых кого сунешь — так всю работу про…

Дальше Лаубе уточнять не стала, как именно молодые недоумки угробят порученное дело.

Хозяйка безразмерного кабинета подошла через три минуты. Миловидная бабушка-одуванчик, по возрасту явно за шестьдесят. Шустрая, улыбчивая, с глазками-бусинками. Пока меня разглядывала, успела пять раз поздороваться с подругой, попенять мне за то, что плохо кушаю и классифицировала по ей одной понятному табелю о рангах. Кстати, взгляд у “одуванчика” выдает контору. Словно рентген и цифровой фотоаппарат в одном флаконе.

— Что стряслось, Эльза?

— Вот это выдали девочке, за которой я присматриваю. ГэКа направила ее на учебу в Индустриальную Академию, оплатив учебу за все четыре года авансом.

— Мы стали такие щедрые?

— У госпожи Блютих рекомендации хорошие. И она их подтвердила сразу во время производственной практики. Благодарности, отличные отметки и сертификаты на оборудование, которое изучила за два месяца.

Бабушка довольно кивает — в любых службах ценят молодых и бодрых, кто задницу рвет и готов горы свернуть. Особенно — если стоит рядом молча, скромно потупившись и в разговор не лезет.

— Но сначала мне ректор фыркала, что в их паучатнике мест для нормальных людей нет. Потом практику засчитала по минимальным баллам. И сейчас выдала половые тряпки вместо формы… Мою подопечную с дерьмом мешают, Ивона. Ты представляешь?..

Будущая пенсионерка аккуратно вскрыла все пакеты, достала одежду и скрупулезно изучила каждую вещь. Разглядывая оторвавшийся рукав, мимоходом поинтересовалась у меня:

— Как думаешь, за что тебя невзлюбили?

— Наверное, мое место кому-то из блатных уже продали. А в лицо лаять вашему департаменту боятся. Хотя пообещали, что к зиме нарисуют компромата побольше и вышибут с позором. Пока — вот, сказали носить это…

Вернув кусок жакета в общую кучу, старушка поморщилась:

— Шпаки всегда армию и службы терпеть не могут. Думают, мы просто так хлеб едим. Который они продают в другие системы. Ур-р-роды… Нож за службу получила?

И здесь системы мониторинга стоят. Хотя, чему удивляться — именно эта контора вместе с полицией и гоняет борзых по всей округе.

— Подарок от десантуры. Мы вместе до Сатарда добирались.

— Не обижали? Парни с отпуска обычно на бровях добираются.

— Нет. Сестричкой называли.

Понимающему человеку достаточно, а детали можно и опустить. Судя по легкой довольной улыбке, хозяйка склада тонкости понимала, поэтому больше вопросов задавать не стала.

— Скажи, Эльза, ты это на тормозах спустишь? Нам в лицо смачно харкают, а мы станем утираться?

— Вот еще, — фыркнула “гренадерша”. — Я утром мальчиков из архива за яйца подвешу, вытряхну дерьма побольше на Академию. И дам там прокашляться всем и каждому.

— Главное, девочке карьеру не сломай окончательно. Если палку перегнешь ее в самом деле с волчьим билетом выпрут.

— Не учи меня гражданских в правильную позу ставить. Все будет красиво.

— Хорошо… Теперь по тряпкам. Предлагаю это в утилизатор, я таким даже полы мыть побрезгую. Ну а на худышку мы подберем, что надо. Вроде племянница начфина в Академии защищалась по кадрам и управлению хайтеком?

— Ага. Мы на выпуске тогда хорошо погуляли.

— Значит, все стандарты у нас в системе забиты. У меня ведь девочку обшивали. Поэтому цвета, фасон, эмблемы и прочее завтра к десяти утра будут как положено. Мерки сейчас сниму.

Покосившись тряпки, госпожа Лаубе заявила:

— Ты мне еще мешок какой-нибудь найди. Я завтра в “это” кое-кого носом потыкаю… Еще из готового на Пикси подбери что-нибудь вроде костюма на выход и по мелочи. Я так понимаю, у нее из свободной одежды только рабочий комбез.

— Не проблема. Кто платит?

— На мой отдел запиши. Я проведу как поддержку малообеспеченного населения. Заодно пару граф в отчете закрою.

Все как всегда. Если кто-то может помочь ближнему за счет бюджета — то поспособствуют. Попутно руководству красивую презентацию отправят. Но я совершенно не против. И еще прекрасно понимаю, что обе дамы стараются не из-за меня. Я для них не родственница, не полезный ресурс. Они просто “занозились”, что кто-то посмел на официальную протекцию департамента болт забить. Такое — не прощают, за такое хребет грызут с особым остервенением.

Подумав, подняла руку.

— Да, Пикси? — обе женщины с интересом повернулись в мою сторону. Не ожидали, что у “почти мебели” какие-то идеи могут возникнуть.

— Можно мне какой-нибудь значок дать на жакет? Типа “общественный помощник ГК” или что-то в этом же духе.

— Выдать можно, только не забывай, что на тебя скалиться станут все вокруг. К сожалению, органы правопорядка обыватели недолюбливают.

— Кто гавкать станет, зубами подавится, — ворчу в ответ. — Придурки про вас вспоминают обычно, когда их ограбили. Но я на память не жалуюсь.

— Умная девочка… Есть у меня значок для тебя. В глаза особо не бросается, а кто в теме, поймет.

Потом меня поставили на пластиковый круг и рядом крутилась камера, снимая объемные мерки. Я же прикрыв глаза вспоминала: два батальона добровольцев с Варгавы мародерили то, что не до конца сгорело на побережье Трау. Так старались, что даже сцепились с наемниками корпораций, не поделив награбленное. Дело до стрельбы дошло. Гуманитарный Конвой тогда верещал на всех углах о нарушении законов войны. О шести концентрационных лагерях, работавших в это же время, никто даже не заикнулся.

Поэтому — я на память не жалуюсь. Но из любой ситуации постараюсь выжать максимум. И если получится примазаться к системе и с нее плюшек стрясти — то буду стоять первой в очереди. Потому что мне — надо.

Глава 5

В общагу меня лейтенант довезла, высадив на парковке стадиона. Я еле выскреблась, придерживая две безразмерных сумки, забитых “подаренным” добром: белье, майки, комплекты спортивной формы и на выход два классических костюма-двойки. Еще обувь — четыре пары, две на осень и две на зиму. Ничего особенного, но практично и выглядит неплохо. Плюс легкая курточка со встроенным терморегулятором. Я теперь больше не оборвашка.

— Форму завтра к одиннадцати привезут. На чай курьеру давать не надо, а то оборзели вконец, пытаются шабашить на службе. И еще раз — морду лишний раз бить не стоит, но и прогибаться лишний раз не советую. Я чуть мозги вправлю, надеюсь хватит на первое время. Не забывай, за тебя уже учеба проплачена, ты честно отрабатываешь. Если что-то не понравится — мне сообщение пришлешь. Я буду руку на пульсе держать. А то берега в конец попутали…

Похоже, фрау Лаубе служила. Или по горячим точкам изрядно помоталась. Очень уж у нее стиль мышления своеобразный, армейской кирзой отдает. Или — прекрасно отработанная легенда и очередная поведенческая модель, которую контрразведка кадрам раздает во время обучения. Не удивлюсь, если Эльза и в бальном платье коктейли умеет красиво пить, и в порту ящики кантовать. Люди из контор — они специфические. Главное — не забывать про это и на очередную маску не покупаться.

— Спасибо, господин лейтенант.

— Удачи…

* * *

Утром встала ни свет — ни заря, прогулялась в парк. Он в самом деле буквально через забор. По пешеходному переходу над трассой прорысил — и на месте. Для мегаполиса воздух на удивление чистый, за качеством наверняка пристально следят. Это в промышленных районах иногда без респиратора на улицу нос не высунешь. Здесь же благолепие и дозированная красота. Газончики пострижены, деревья ухожены, дорожки красной кирпичной крошкой посыпаны. Центральные аллеи — заасфальтированы, чтобы мамочки могли коляски туда-сюда возить без проблем.

Я мобильную карту в комм загрузила на всякий случай, хотя успела перед выходом глянуть что и как. Поэтому аккуратно двигаюсь по часовой стрелке, стараясь дыхание не сорвать. У меня со здоровьем почти все хорошо, просто правое колено не любит авральных ускорений. Поэтому бегу медленно и печально, на среднюю дистанцию. В сумме километра три намотала для первого раза и нормально. Так-то я могу и сотню отмахать с полной выкладкой, но уже под стимуляторами и болеутоляющими.

Но удовольствие получила, без дураков. Это вам не заболоченным джунглям ковылять, озираясь на каждый шорох. Редкие бегуны мелькают мимо, самые упоротые любители здорового образа жизни йогой у пруда занимаются. Мороженщик уже выволок свою халабуду в тенечек, подключает ящик к спрятанной у бордюра розетке. Цивилизация, что еще скажешь. И вездесущие комары. Надо будет репеллент купить.

Поднявшись в комнату, помылась, обновки нацепила и потопала в столовую. Соседний корпус, до него из общежития застекленная галерея по второму этажу идет. Чтобы не заболеть, если зимой на перекус раздетым сунешься.

Сгрузив на стол кучу тарелок, предусмотрительно стулья переставила так, чтобы никто посторонний не сунулся. Не хочу ни с кем общаться, нет пока настроения. Поем в гордом одиночестве, заодно вспоминая проштудированные правила внутреннего распорядка.

Значит, во внеучебное время в спортивной форме ходить можно. Как и в обычной одежде. Это — до девяти утра и после шести вечера. Никаких запретов на украшения нет, поэтому я полученный вчера значок прицепила с левой стороны груди. Пластиковое изображение Варгавы и россыпь букв на опоясывающем кольце. Информнет подсказал, что это эмблема резервистов и разного рода помощников сил правопорядка. Носить можно только тем, кто записался в различные национальные гвардии, клубы военнослужащих в отставке и тому подобное. Если тебя поймают за тем, что таскаешь похожий знак без разрешения — до двух месяцев исправительных работ и конский штраф. Но меня куратор в какой-то хитрый список сунула, поэтому мне теперь можно.

Еще вчера в чип клинка вписали дополнительный идентификатор. Теперь полиция меньше цепляться станет, потому что я не просто “дружественная персона”, а “человек с минимальным допуском”. Могу проходить на разные официальные мероприятия и политические выступления без тотального шмона. С ножом. Но в случае необходимости меня запросто могут из толпы выдернуть и сунуть в оцепление, если людей не хватает. Одним словом — и плюсы, и минусы. Плюсам рада, но на сборища лучше не попадать. Потому что видела я как местные “пшеки” иногда развлекаются. Соберутся на стадионе две толпы и друг друга мутузят во имя демократии. Бесплатный бокс. К черту…

Доедая десерт, раздумывала над тем, стоит ли господину Кински рассказать о найденных дырах в системе безопасности. Потому что я без особого труда через выданный “Тактик” влезла в административные папки. Еще умудрилась найти не удаленные программы для мониторинга, которые предыдущий владелец поленился снести вместе с активным аккаунтом. Похоже, кто-то из технарей планшет сдал, просто удалив ярлыки с главной панели. Ярлыки почистил, а остальное живое и работает без нареканий. Мало того, даже в логи ничего не пишет.

Теперь я нахально могу подцепиться к камерам на кампусе, подцепить мониторинг кого-нибудь из интересных мне лиц. Заодно список персон с “красным флагом” пролистала. Меня там нет, а вот лейтенанта Лаубе обнаружила. Очень уж ректору не понравилось, как прошла встреча в дружественной обстановке. Злопамятная у нас начальник Академии, подвесила пометочку.

Не знаю только, плохо это или хорошо, но я еще со школы помню фичу, за использование которой нас драли нещадно. Особенность есть у стандартной программы. Если даже в каком-нибудь кабинете запрещен мониторинг, но туда ввалился “меченный”, то видео пишется на сервер. Просто хранится всего три часа для просмотра полицией в случае проблем. Поэтому я на себя галочку проставила, как только фрау Лаубе в гости заглянет, буду знать.

* * *

Ролики успела посмотреть до того, как курьер привез униформу. Теперь развешивала ее на плечиках и прикидывала, как долго руководство Академии не станет ко мне цепляться. То, что ректор совсем отстанет — сомневаюсь. Но хоть бы полгода спокойной жизни получить, прежде чем какую-нибудь очередную подляну подсунут.

Первой лейтенант навестила пани Тышку. Продемонстрировала жирной сволочи документы, вывалила груду тряпок и начала морально уничтожать. Тышка печально вздыхала и покаянно трясла брылями:

— Слушай меня, швабра драная. Гуманитарный Конвой прислал к вам на обучение своего кандидата. Оплатил учебу и смотрит за тем, как девочка грызет гранит науки. И это значит, что я лично буду проверять каждый кредит, который вы спишете на ее фамилию. Так вот, каждый… Открываю я выписку сегодня утром и что вижу? Вижу, что Блютих предоставили два комплекта униформы, которые я возвращаю. Но возвращаю не просто так, а с копией составленного акта о списании… По итогам проведенного расследования установлено, что эти тряпки не могут больше считаться нормальной одеждой. Поэтому студентке за счет департамента пошиты новые комплекты, а тебе лично выписан счет за эти услуги и штраф. Всего… Вот, на четыре тысячи семьсот пять кредитов. Сумма уже переведена с твоего банковского счета по уведомлению департамента.

Брезгливо ткнув пальцем в выданные мне обноски, фрау Лаубе закончила:

— Если что-нибудь подобное еще раз устроите, я на вас церберов из финансового контроля спущу. Взвоете всей Академией… Да, в налоговую жалобу уже отправила. Мне даже ответили. Поэтому готовься, драть тебя в ближайшие дни будут качественно и без вазелина. Слишком много непонятного у тебя в доходах за последние три года.

У ректора беседа была куда короче и злее. Прошагав мимо вскочившего секретаря, лейтенант встала перед столом и зашипела в сторону удивленной госпожи Новак:

— Сегодня утром я побеседовала с генералом Шимански. Я с ним лично несколько раз встречалась раньше, поэтому он пообещал решить проблему и держать все на контроле. Если кто-то не знает, то именно Шимански отвечает за поддержку перспективных кадров и распределение грантов между высшими учебными заведениями Варгавы от лица министерства обороны. И господин генерал принял к сведению, что в Индустриальной Академии затеяли травлю кандидата от нашего департамента. Копию отчета о летней практике я предоставила. Как и твою закорючку “удовлетворительно”.

— На мое имя было три жалобы на студентку Блютих.

— Хочешь бесплатный совет, Новак? Сверни жалобы в трубочку и забей в дупло тем, кто по твоей просьбе их нацарапал. Я серьезно говорю: только вздумай еще ссать паром в сторону Пикси, я этот шалман раком поставлю и отдеру прилюдно. Пресса от восторга кончать будет непрерывно неделю или даже месяц. Давно кресло под откормленной жопой не качалось? Так мигом неприятности устрою… Еще вопросы есть? Нет? Тогда желаю хорошего дня. И жди, когда попечительский совет начнет стружку снимать. Шимански очень не понравилось, что какая-то дура вздумала на его людей без разрешения гадить. Так развлекаться только ему можно. Генерал человек хороший, но память у него долгая, поэтому эти паршивые игрища тебе еще не один раз аукнутся… Надеюсь, мне не придется еще раз в гости приходить и до тебя со второго раза дойдет. Жирафа тупая…

Разглаживая складочки на юбке я поняла главное — учиться придется без дураков. Потому что если фрау Лаубе дредноутом прокатилась по ректору, меня она за любые проколы не просто в бараний рог согнет. Она на загривке чечетку будет отплясывать, пока диплом не получу с отличием. А у меня по математике дыр полно, не считая прочего разного. Поэтому надо будет снова прогуляться в библиотеку и поговорить с милыми дамами. Надеюсь, они мне что полезное подскажут. Ведь оценки будут ставить не за красивые глазки, а за реальные знания. И у меня с ними проблемы. Четыре с лишним года из жизни были фактически вычеркнуты. Придется наверстывать.

* * *

В дверь постучались и я пошла открывать. На пороге застыла невысокая черноволосая девушка, похожая на фарфоровую куколку: огромные глаза, тонкие брови, губы бантиком. Но — производит приятное впечатление, не походит на гламурных дур, которые умудряются за кучу денег из себя черти-что слепить.

— Да?

— Могу я увидеть Пикси Блютих?

— Это я.

— Добрый день. Меня зовут Петра Ждан. Я ваша соседка по комнате.

— Ой, здорово! Заходи, что в дверях стоишь? Пойдем, покажу, где обитать будем.

Положив крохотную сумочку на матрас, девушка выслушала мой краткий доклад про местные реалии. Подумала, чуть нахмурив белоснежный лобик, и спросила:

— А с кем можно договориться, чтобы вещи поднять? Дедушка постарался, прислал разное.

— Давай помогу, я свое уже разложила. Местных парней просить смысла нет, они из себя мачо изображают. Клеиться готовы, а потаскать что тяжелое не очень.

— Просто у меня… Много.

— Разберемся.

Похоже, дедушка у Петры решил не заморачиваться и прислал все необходимое сразу на четыре года. И еще чуть-чуть сверху. Потому что у подъезда припарковали натуральный грузовик, забитый под завязку.

— Это что?

— Там мебель, лампы, шторы и прочее. Еще вещи до зимних каникул и разное.

— Назад отправить нельзя?

— Обидится. Родители очень просили его не расстраивать. Он специально это все закупил, сам выбирал.

Да. Проблема. И комендант уже мрачно нас с крылечка разглядывает. Потому что ей потом отдуваться.

— Петра, тебе это все в самом деле надо или часть можно пожертвовать, так сказать?

— Только не выбрасывать. Вдруг понадобится.

— Секунду, надо это согласовать… Госпожа Тодорова, можно вас побеспокоить?

Наша комендант — хорошая женщина. Понятливая. Да, кодлу студенческую наверняка в ежовых рукавицах держит, иначе бы на этот пост не назначили. Но при этом абсолютно не походит на жабу Тышку. Мне вчера не понравилось, что кран в душевой капать собрался, поэтому я после завтрака добыла из кладовки на первом этаже инструменты, прокладки с обмоткой и быстро перебрала бедолагу. Отловили меня, когда уже все назад возвращала. На резонный вопрос, какого черта, покаялась — на каком факультете учиться буду и что на ремонт бытовой сантехники у меня сертификат есть. На “Роме” получила с третьего захода. Сначала один из унитазов угробила, но потом уже нареканий не было. Поэтому Тодорова сменила гнев на милость и себе куда-то в электронную записную черкнула пару фраз. Возможно, в случае авральных проблем будет просить помочь. Поэтому и сейчас не стала грузовик прогонять, а сначала выслушала.

— Можно мы это все на склад забросим? То, что не нужно, можно в малый холл поставить, там мебели маловато. Петра совсем не против.

— Родители возражать не станут?

— Родители только рады будут. Если очень надо, потом еще им благодарность пошлем за помощь Академии. Нам бы только кого-нибудь рукастого найти. Студенты переломают все, если таскать начнут.

Оказывается, у нас есть специальные люди, закрепленные за огромным местным хозяйством: таскать, волочить, матом разговаривать. Двоих я раньше видела, общалась с ними, собирая информацию. И даже экзоскелет нашелся, который с радостью нацепила и тяжести ворочала.

Через два часа грузовик отпустили, у нас в комнате появилось два симпатичных креслица, напольные лампы и дизайнерские теплые шторы. Оба стола разобрали и заменили офисными, намного более удобными и с кучей ящичков под разные полезные мелочи. Две трети остального так или иначе расползлось по общежитию. То, что не пристроили к делу прямо сейчас, убрали на склад. Включая львиную часть одежды, которую просто некуда было запихать. К вечеру попили чай с Тодоровой и отправились к себе, готовиться к завтрашнему дню. Последний относительно свободный перед классами. Заодно за время трудового подвига чуть ближе познакомилась с соседкой.

Петра Ждан-третья, наследница шахтерской империи. Ее предки ковыряли руду на астероидах, удачно продали добытое и стали хозяевами нескольких перерабатывающих центров. Сейчас семейная фирма владеет флотом рудовозов, медицинскими центрами, заводами и кучей имущества, рассыпанного по десятку систем. Дед до сих пор твердой рукой управляет хозяйством, души не чая в младшей внучке. Та в ответ увлекается разными железяками и мечтает получить образование на стыке кучи дисциплин.

— Я тут успела чуть-чуть с другими студентами пообщаться, так они на управленцев идут. В Академии два факультета под это заточены.

— Это для тех, кто сам работать позже не станет. Сунут им какой-нибудь отдел за красивые глазки и будут визитками хвастать.

— Почему?

Соседка уже устроилась на кровати, нарядившись в розовую теплую пижаму.

— Если ты хочешь руководить деньгами, то надо на корпоративное управление идти и международное право. Это в Университет. Местный диплом среди владельцев компаний считается второсортным. Максимум, что потянешь — это отдел.

— И для технарей?

— Нет, только для менеджмента. Технические кафедры здесь очень сильные. Поэтому я сначала закончу “системы жизнеобеспечения” и все с ними связанное. А потом уже в другом центре три года на социологию и право потрачу. Семья начинает думать о собственном орбитальном городе, под этот проект меня и готовят.

Вау. Вот это размах. Молодую девушку будут семь лет учить в лучших учебных заведениях, чтобы потом она участвовала в строительстве огромной станции и руководила ей, когда старшее поколение отойдет от дел.

— Круто. Я со своей коммуналкой на твоем фоне гадкий утенок.

— Коммунальные системы и энергетика? Самые востребованные специальности последние десять лет. На орбите вообще с руками отрывают. Получать будешь больше адвокатов.

Я улыбнулась, заканчивая вытирать мокрые волосы:

— Это да. Ради этого на реакторы и нацелилась. Если прорвусь, детям смогу отличное образование дать… Ладно, давай падать. Я с утра стараюсь пораньше подниматься, иначе не успеваю ничего. После завтрака в библиотеку сходим, тебе надо будет планшет получить и учебники скачать. После обеда медосмотр и завтра уже начнем радоваться студенческой жизни… Кстати, как у тебя с математикой? Подскажешь, какие самоучители взять на первое время?

* * *

В библиотеку успели до того, как народ глаза продрал и начал друг другу на пятки наступать. И с медициной расправились достаточно быстро. Зря я, что ли, все ходы-выходы по камерам изучала? Пока народ внизу пихался у стендов, за ручку соседку по нужным кабинетам провела, и сама заодно отметилась. Кстати, баночки с мочой в лабораторию сдали вне очереди. Я на полку дома в туалете пустые заранее поставила. Поэтому Петра свою притащила, а я личную тару перелила то, что незаметно собрала при помощи устройства, закрепленного под ободом унитаза. Мне содержимое организма лучше не афишировать. Поэтому раз в полгода буду химичить с анализами. Очень уж характерные маркеры в моче, лучше лишний раз не демонстрировать. И кровь на развернутый гормональный и прочий анализ не сдавать. Но здесь на осмотре только общий мониторинг, поэтому манжету на руку наложили, пульс, кровенаполнение и прочее записали, пожелали хорошего дня и спровадили с отметкой “осмотр пройден”.

На выходе Петра попрощалась и пошла со своей группой встречаться, я же повернула налево. Коммунальщики предварительно собираются сегодня в шесть во втором малом актовом зале. Из нас три группы слепят, надо познакомиться заранее. И буквально нос к носу столкнулась на дорожке с Владеком:

— Какие люди! А я думал, тебя по итогам практики отчислили. Катажина вчера вечером рассказывала, что деканат официально с жалобами на твое поведение разбирался.

— Разобрался. Решили, что туалеты чистить я и с плохим поведением смогу, поэтому оставили.

— Серьезно? — патлатое чудо не поверило и начало тыкать кнопки на развернутом экранчике. — Так, общие отчеты, результаты, информационная доска… Странно, не вижу тебя.

Дурак и не лечится. Кто же меня в конце списка ищет? Первое место — дочка губернатора. Ей засчитали практику “блестяще” и кучу плюшек попутно отсыпали. Я не поленилась, полистала отчет. Похоже, над ним трудилось не меньше двадцати юристов, настолько все вылизано, графики подогнаны и все запятые на месте. Такие презентации для продажи корпораций делают. Не поленился папочка, подогнал подарок наследнице. Ну и второе место — мое. Среди технарей считаюсь лучшей. Четыре “отлично”, благодарность и скупо “получены рабочие сертификаты”. Следом за мной какой-то яйцеголовый умник с кибернетического факультета. Он за лето умудрился рацпредложение оформить и грант на Академию получил. Будет дальше что-то там высчитывать по сопромату. Скорее всего, или здесь на кафедре оставят с прицелом на будущего профессора, или корпорации перекупят.

— Не, пусто. Колись, куда тебя подевали?

— Владек, не тупи. Я понимаю, что это обязательное требование к любым управленцам, но ты на идиота не особо походишь. Вот моя строчка… Все, удачи. Мне на встречу пора.

Обогнула замершего студента и двинулась дальше. Значит, Катажина радовалась, что меня выперли? Ню-ню. Как там фрау Лаубе говорила? У генерала долгая память? Надеюсь, я в старческий маразм не скоро впадать буду. Еще поквитаемся с любительницей пасквилей. Как говорится — око за око, а покойников своих отдельно посчитайте. Я их вам от души организую.

Не знаю, есть ли в этом эмансипация или нет, но в самой Академии примерно поровну мальчиков и девочек. Но вот на коммуналку — набрали почти шестьдесят желающих и среди них всего три дамы. Я, худая глиста с очками-консервами и малопонятная рокерша с цветным ирокезом на голове. Как понимаю, раз прическу в “единообразно” не привела, у нее какие-то важные мама и папа. Потому что в правилах четко прописано “не выделяться”. Но среди равных зверей есть особенно равные, о чем я уже на собственной шкуре прочувствовала.

С толпой будущих повелителей канализации и прочих важных систем встречались декан факультета, два его зама и трое преподавателей. Остальные на встречу забили, судя по всему. И декан выглядел очень устало, икал и периодически прикладывался к бутылке с минералкой. Знакомо. Вроде как у профессуры банкет вчера вечером был, плавно переходящий в посиделки до утра. Крепко местные остепенненные кадры за воротник закладывают, если до сих пор в себя не пришел.

— Так. Попрошу обратить внимание!

Приятный мужик. Голос зычный, но без визгливых ноток. Костюм модный, браслет понтовый на правой руке. Комм, с которого картинку гонит, навороченный. Этот уже на левой, экранчиком помигивает. Помню господина — Руди Хубер, восходящая звезда проектирования мегаполисов. Замдекана по учебной работе. Что-то в газетах мелькало о его любви к молодым студенткам, когда я персоналии просматривала. Похоже, из-за этого в замах и болтается. Явно у ректора компромата на умника гора. Потому что до сих пор из Академии на более денежную должность удрать не смог. А может — мазохист и ради любви к науке здесь ошивается. Или из-за любви к студенткам. Каждый год — новые лица.

— Надеюсь, все получили необходимые материалы? — И дальше по методичке на десять минут. Я даже не поленилась, вывела копию на экран ради интереса. Галки у меня уже стоят, все нужное и сверх того добыто и разложено по полочкам. А вот для соратников по факультету некоторые пункты оказались неприятными новостями. Типа того, что через две недели после начала учебы будет промежуточный экзамен по основам статистики и мат-моделирования. В пределах старшей школы, ага. Исключительно, чтобы взбодрились. Заодно профессура проверит, кто на уроки ходил для проформы, а кто пытался что-то понять из учебников.

— Дальше, — продолжает приятным баритоном Хубер. — В начале ноября вы должны будете подтвердить базовую квалификацию на специальность “эр-два”. Для этого надо посещать факультативные занятия и лабораторные практикумы.

“Эр-два” — ремонтные системы второго поколения. Первое — это гаечные ключи, молотки с кувалдами и прочий тяжелый инструментарий. Второе включает в себя стандартные диагносты, включая эхолокаторы и широкополосные сканеры. Удобная штука — под асфальтом коммуникации искать. У меня это в зачетке уже есть. Я прилично опыта набралась, когда чужие мины и разную гадость в джунглях искала. Поэтому, когда на реабилитации сидела и мне сдуру разрешили сертификаты получать, то методички полистала и скопом разного набрала. Включая тяжелые экзоскелеты и ремонт оптического оборудования. Когда собираешь из говна и палок снайперский прицел или ночник — много полезного успеваешь освоить.

— Последнее, о чем не нужно забывать. Сессия в январе. Обернуться не успеете, как уже первые экзамены. Поэтому рекомендую на раскачку тратить как можно меньше времени и сразу пересылаю список дополнительной литературы. Красным отмечены справочники, которыми можно пользоваться во время ответа на билеты.

Здесь господин Хубер лукавит. Использовать можно что угодно, просто надо уметь быстро найти нужное. Когда требуется за две минуты выбрать правильный талмуд и там на семисотой странице выцарапать стандартную разводку понижающего генератора — лучше хотя бы общее представление иметь, где копать. А ведь по этой схеме еще и дополнительные вопросы задавать будут. Поэтому — список я уже скопировала, он на странице нашего факультета болтается. И даже с библиотекарями уточнила, что из указанного стоит смотреть в первую очередь, а что ради дурного интереса пролистать на досуге и забыть, как страшный сон.

— Вопросы?

У меня только один — можно уже на ужин? Одногруппников посмотрела, это единственное, что нам показали только сейчас. Остальное уже знакомо. Но из руководства только декан плавно срулил, остальные преподаватели остались. Поэтому пришлось сидеть, изображать повышенное внимание. У меня мишень на спине нарисована. Если кафедралам что-то не понравится, ректор их с радостью натравит. Чтобы жизнь медом не казалась.

Глава 6

Утром перед официальной встречей с ректором прихорашивали на пару перышки. У Петры форма индивидуального пошива, навороченная. Нет — формально ничего такого, но ткань, покрой, отделка — сразу видно, не в дешевом ателье над ней трудились. Хотя, мне особо жаловаться тоже не стоит. У меня офицерское сукно, строчки ровнехонькие, галстук с переливом. И значок рядом с гербом Академии.

— Служила? — интересуется соседка.

— Нет, гражданская. Просто нас после заварухи ГС вытаскивал, по их базам резерва поболталась. И, раз родителей больше нет, то власти надо мной шефство взяли. На учебу направили и с формой помогли.

- “Служить, защищая”? Знакомый девиз.

Вот глазастая. Я про эту абракадабру узнала, когда на пластиковый жетончик информацию искала. Петра же сходу определила, откуда лапы торчат.

— Общалась с ними?

— Старший брат начальник отдела безопасности, капитана ГК получил не так давно. У него похожий значок, только серебряный.

— Хорошо в семье людей из службы иметь. Хотя, если вы станциями занимаетесь и города на орбите, иначе нельзя.

— Ага. Только он обычно старается лишний раз должность не афишировать.

— Я тоже, — вздохнув, выхожу в коридор и закрываю следом за Петрой дверь. — Просто у меня других защитников нет, поэтому приходится хотя бы так огрызаться.

Официальное посвящение в студенты проходит на стадионе. Над головой развернули защитный полог, поэтому на трибунах не жарко. Сначала ректор очень кратко поприветствовала всех присутствующих и пожелала умереть, но не посрамить. Потом какие-то шишки из городской администрации отметились. Последними вытащили на трибуну старосту четвертого курса. Та по бумажке зачитала речь в стиле “чтить традиции, салабоны”. Я тут же вспомнила, что на втором этаже позавчера как раз традиции и отмечали. Комендант потом кому-то пистон вставляла размером с небоскреб безопасников. Я с ней абсолютно согласна — не умеешь пить, лучше не берись за это дело. Нажраться в хлам — надо уметь. Мебель зачем в процессе ломать?

Затем нас подняли. Приложив руку к груди, прочли клятву студента и толпой побрели к радостно гомонящей родне, принимать поздравления. Как я понимаю — теперь всех развезут по разным ресторанчикам отмечать первое сентября. Завтра пятница, сокращенный день. Две пары утром по внутреннему распорядку: как все в Академии устроено, за что будут карать беспощадно, а где откупиться можно. Ну и потом запись желающих по разным кружкам и спортивным секциям. Со спорта я попытаюсь соскочить, у меня здоровья чуть-чуть осталось, самой не хватает. А вот кружки уже выбрала. Промышленная робототехника и системы управления. Первое очень полезно, если куда-то в трубу залезть надо и диаметр трубы не позволяет в полный рост ходить. Второе — разные хитрые компьютерные программы и безопасность труда. Чтобы стажер на пульте рычаг сдуру не дернул, а у тебя от этого реактор в разнос пошел. В первом кружке в основном старшие курсы, но я уже удочки забросила, подкрепив сертификатами. Паять-лудить вроде умею, это тоже в анкете указала. Поэтому “одобрям” в ответ приехал, надо будет лично место застолбить.

Я уже хотела дрейфовать в общагу, как рядом нарисовалась Петра.

— Пикси, пойдем, с дедушкой познакомлю! Родители не смогли вырваться, у них очередной аврал. А он приехал.

Блин, и не откажешь ведь. Если я вдруг отношения с соседкой испорчу, кто мне потом с математикой поможет? Она в ней рубит на отлично. Поэтому придется старичку поулыбаться.

Правда, когда я аксакала клана Ждан увидела, с трудом удержалась от любимых фраз десантуры. Оказывается, лица я запомнила прекрасно, с фамилиями у меня небольшая проблемка. Потому что дедушка Петры был одним из корпоратов, кто официально одобрил интервенцию на Трау. И этого милого человека я бы с удовольствием повесила на рояльной струне. Лично. А мне с ним теперь расшаркиваться и внучку пальцем не тронуть. Вот ведь…

— Рад познакомиться, госпожа Блютих. Петра рассказала, что ей очень повезло с соседкой по комнате.

— Взаимно, господин Ждан. Я очень надеюсь на ее поддержку. Как оказалось, у меня пробелы в некоторых дисциплинах, поэтому сидеть за учебниками как минимум год придется круглосуточно.

— Да, Академия славится уровнем подготовки, поэтому придется попотеть. Но это все — завтра… Вы не откажитесь присоединиться к нам? Я заказал столик в “Триумфе”. Легкий ужин и потом водитель отвезет вас обратно.

— Спасибо большое, надеюсь, у меня хватит карманных денег, чтобы оплатить счет.

Старик хохочет. А ведь я в самом деле подумала заплатить за себя. Он же принял ответ как забавную шутку. Вроде по этикету принимающая сторона полностью покрывает расходы, даже если я буду там мебелью из окон швыряться. Да, кроме математики еще много что придется подучить. Главное, не сорваться раньше времени. Если кому из миллиардеров рожу набьешь, в высший свет приглашать не станут. А если я доживу до собственной энергетической корпорации, то с денежными мешками так или иначе придется пересекаться.

Ладно. Вилку-ложку держать умею. Беседу худо-бедно поддержать смогу. Поэтому — в “Триумф”. Заодно посмотрю, как там дедушка внучку обожает. Потому что в богатых семьях зачастую чаще думают, как бы кого ухлопать, чтобы наследством не делиться. Хорошие личные отношения — огромная редкость.

* * *

Утром как обычно — пробежка. И не успела я первый километр отмотать, как навстречу из кустов нарисовалась троица. Старшему под тридцатник, остальные похожи на студентов. Но, скорее всего, шпана местная. В рабочее время клерки или какие-нибудь менеджеры мелкого пошиба. Сейчас на работу собрались, заодно решили приключений на пятую точку огрести.

— Эй, цыпа! Не торопись, разговор есть.

Конечно. В методичке, которую нам слили из деканата, не рекомендовано в вечернее время болтаться по округе. Здесь рядом рабочий район. Были случаи, когда к студенткам приставали. В парке камеры стоят, но только на центральных аллеях. Я же по дальней дорожке ковыляю, здесь можно слона толпой запинать и никто внимания не обратит.

Поэтому сдвигаюсь чуть влево, пытаясь пробежать мимо. Но у мальчиков в бестолковках явно вчерашнее пиво бултыхается, потому что прут наперерез и главарь грабки тянет. Зря он это.

Ткнула пальцем за ухо, проводила бедолагу дальше на травку. Второму пальчиками сверху вниз от бровей по глазам и по роже. Старалась подушечками зацепить, не ногтями. Иначе в больничку и надолго. Пока он рефлекторно ладонями лицо закрыл, второй рукой в пах “щелкнула”. Так, готов. Ну и последнего просто в кадык приложила. Без фанатизма. Как закашлялся, согнувшись, еще разок по шее. Все, на четыре кости упал, хрипит что-то нечленораздельно.

— Мальчики, цыпа с вами разговаривать не хочет. Поэтому или вы сейчас извиняетесь, и мы расходимся, чтобы больше не пересекаться. Или я вам баллы социального статуса срежу, на хорошую работу больше никуда не возьмут. Да еще из Лиры попросят. Что выбираете?

Выслушав матерщину в ответ, набираю сообщение куратору. Фрау Лаубе перезванивает буквально через двадцать секунд:

— Что они там от тебя хотят?

— Ограбить пытались. Мне их вашей службе сдавать или полиции?

— У комма навигация не заглушена?

— Мне глушить нельзя, статус не разрешает.

— А, точно. Вижу, где ты… Я сейчас патруль местный вызову, дам возможность парням раскрытое дело в копилочку положить. И на тормозах не спустят, даже если это их знакомые по пивной. Им на сигнал потом отчет писать. Время у тебя есть?

— Полчаса есть.

— Более чем. Сильно там не рассусоливай. Айди патрульные считают, заверишь факт невооруженного нападения и на учебу. А я проверю, чтобы к обеду все процедуры закончили.

Вот так. А ведь предлагала идиотам разойтись по-хорошему.

Но в общаге, собираясь на уроки, попросила Петру:

— Ты одна за границы кампуса не ходи. Придурков полно, студентов не любят. За косички дергают, плюются в спину.

— Может, тебе шокер купить? Ты же бегом по утрам занимаешься.

— Я пока просто по яйцам пнула и отстали. Тебе говорю, чтобы в курсе была.

Прониклась. Посмотрела задумчиво на меня, затем пошарила в столе и добыла оттуда тонкую черную пластиковую палочку. Знакомая штука. Контактный шокер, шарахнет так, что никакая одежда не спасет. Не помню — пять зарядов или десять. Семьсот кредитов с разрешением на ношение. Не боится влаги, противоударный и со всех сторон сертифицированный. Я похожий аппаратик за сотню смогу на барахолке найти, без переплаты. Но видно, что дедушка о внучке заботится.

— Ты его в карман юбки не клади, лучше в пиджак. Потому что у него кнопка спуска не очень тугая. Сядешь неудачно и коротнет. Будешь потом месяц заикаться.

— Откуда знаешь? — распахнула огромные глаза Петра.

— Потому что я тебя чуть покрепче, но две недели на пятую точку толком присесть не могла. Сунула в карман джинсов и распробовала, каково оно.

* * *

И по-бе-жа-ли… Ой, кто бы сказал сразу, что будет так тяжело? Сентябрь я разменяла будто в кошмарном сне. Мне даже иногда ночью горящие джунгли снились.

Пары, коллоквиумы, тесты и проверка промежуточных итогов. Еще два этих клуба дурацких, в которых старшаки дипломы начали готовить. У них времени свободного куда больше, а мне приходится основы нагонять, заодно попутно помогая примусы починять и роботам колеса крутить, чтобы в правильном направлении катили. Еще математичка успела плешь проесть “с вашим базовым уровнем будет сложно”. Будто я не знаю. Но — зубрю, вспоминаю, некоторые разделы буквально заново по буквам разбираю. Спасибо еще Петре, подсказывает, за что хвататься в первую очередь.

У нее тоже запарка, но хотя бы без штурмовщины. Каждый вечер топологию долбит, объемные схемы на имитаторе крутит. Сидим, как две дурочки — у одной каскады уравнений, у другой деформация многоэтажных конструкций в случае девятибалльного землетрясения. У меня логарифмы и тригонометрия, у нее эвакуация из зоны затопления и обеспечение экстренных мероприятий.

Дурдом, одним словом.

Но в первую неделю октября с трудом перевела дыхание и поняла, что вроде выжила. Со скрипом, получив четыре тройки на тестах, но справилась. Тесты позже пересдать можно. Главное — от переутомления не срубиться.

И когда уже было решила чуть-чуть расслабиться, меня догнали спортивные неприятности. И кто бы именно? Катажина. Она выгрызла все же место старосты курса и отловила меня после пары:

— Блютих, притормози. Я тебе сейчас приглашение отправлю. На спартакиаду. У тебя в личном деле запись о плавании на длинные дистанции, поучаствуешь. Тебя заявили на вольный стиль, четыре сотни.

Что? Плавание? С какого бодунища?.. Хотя, я мрачно смотрела на блимкнувшее в чате сообщение и вспоминала, как нарезала круги в бассейне на базе. Да, было такое, было. Спину восстанавливала и одновременно пережигала лишний адреналин. Очень помогало в рамках себя держать. Похоже, начмед это в личное дело влепил. Зараза… С другой стороны, я тогда хвостиком за ним ходила и бухтела, просила не портить личное дело. Типа — как мне в техникум поступать, если все болячки перечислят. Про Академию или Универ и не мечтала. Вот и получи, подруга. Значит, марафонец ты у нас, на длинные дистанции грести будешь.

— На тренировки ходить надо или сразу выступать можно?

— Это на кафедру зайди, узнай. Вроде нормативы придется какие-то сдать.

— А ты в чем участвуешь?

— Волейбол, капитан команды, — Катажина гордо задрала нос. Само собой — капитан. Про волейбол не уточнила только, что он пляжный. Трое на трое, на песочке играют. В обтягивающих топиках. С ее третьим размером — само то, трибуны заводить. Но я знаю, как поквитаться. Честное слово, знаю.

— Поняла. Все? Тогда побегу, у меня еще четыре часа по расписанию.

— Четыре? Пары же закончились?

— Везет некоторым. У меня по три факультатива на выходных, не считая вечерних занятий.

Умотала, чтобы еще чем-нибудь не озадачили. Ведь сказано — студент обязан проявить себя в общественной жизни Академии. А где ты на это время найдешь — никого не колышет.

По физкультуре я минимум в прошлом месяце еще сдала. Там надо было километр прохромать, отжаться десять раз и пресс качнуть сколько хочешь. Те, кто поступил с прицелом на спортивную стипендию, отдельной категорией проходят. Из них большинство на всяком менеджменте и прочих болтологических факультетах. Технари обычно стараются башкой думать, а не мышцу качать. Но я все же заглянула, отловила завкафедрой.

— Мне тут разнарядку прислали. Это — обязательно?

Широкоплечий красавец сунул нос в текст, затем порылся у себя в документах.

— Да, надо. Соревнования в конце октября. Хотя, тебе решать. Просто в Академии баллы за общественную нагрузку начисляют. Это — участие в конкурсах, выставках и диспутах. Или спортивные мероприятия. Игра в бадминтон по выходным не засчитывается.

— У меня два клуба в активе.

— Это профессиональная ориентация, на это смотреть будут перед экзаменами. И если проект какой-нибудь не представишь, баллов не будет.

— А спартакиада? Один раз в год отмучиться и все? Или придется в бассейне сутками пропадать?

— Раз в полгода. Но прекрасно понимаю, что у тебя других забот полный рот. Поэтому просто на дорожку выйдешь и до конца честно отработаешь. Время хорошее даже требовать не буду. Хотя тестовый заплыв надо будет выполнить. Когда записывать?

— У меня час сейчас свободный.

— Отлично. Пойдем, купальник выдам.

Ой-ой, купальник-то с открытой спиной и поддерживающей поперечной лямкой у плеч. Мне только в таком красоваться. Но другого нет. Поэтому сгребла вместе с шапочкой и пошла переодеваться. Значит, нужно доказать, что на дистанции не буду пузыри пускать. Потом в конце месяца еще разок получить свою порцию позора и шабаш. Насколько помню, в Лире пловцы не особо отжигают. Это на побережье, в “жемчужинах” Дабки. Там череда курортных городков. И среди студентов через одного или спасатель, или пловец. С ними мне соревноваться вообще смысла никакого нет.

Когда взобралась на тумбу, с другой стороны бассейна помахал рукой физкультурник. Дорожка для меня свободна, на двух слева народ потихоньку волну гоняет туда-обратно. Фитнес и попутно обучают на воде держаться. Вроде знакомая фигурка мелькнула, но врать не буду. Может, Петра, может кто другой. Дождалась свистка и прыгнула.

Вдох-выдох, гребок под левую руку, под правую. Включилась в ритм и пошла ногами помогать. Главное — не надрываться. Мне надо отшарашить четыре сотни метров, это не смертельно. Раньше я стандартные два-три километра без перерыва молотила. Дурь сгоняла. И в школе мне нравилось в бассейне, хотя не ради медалей ходила. Поэтому вдох — выдох и считаем повороты. Здесь у нас полтинник, значит восемь раз из конца в конец. И посмотреть результат, какой получится. Может, меня как профнепригодную забракуют и разрешат вообще в воду не лезть?

Когда рукой ткнулась в бортик, завершая заплыв, завкафедрой уже приплясывал радом:

— Четыре сорок семь! Очень, очень хорошо! — Черт, а ведь не старалась выкладываться. — Значит, я тебе все бумаги перешлю, выступаем дома. Поэтому даже ездить никуда не придется!.. И еще, я бы советовал подумать о регулярных тренировках. У тебя талант, честное слово.

Выбравшись на бортик, смахнула воду с лица и проворчала в ответ:

— Спасибо, лучше я пару раз в году отмучаюсь и хватит… Пойду переодеваться, у меня скоро следующие занятия.

Стянула шапочку и побрела в душевую. Краем сознания отметила, как физрук подавился воздухом. Похоже, он только сейчас мою спину разглядел. А ведь я предупреждала, что лучше бы вычеркнули из списков. Баллы оставили — а кандидатуру вычеркнули. Жаль, что так не работает.

Вечером, когда уже готовилась уронить тяжелую голову на подушку, Петра подкатила стул и присела рядом.

— Я тебя в бассейне видела. Говорят, ты выступать будешь.

— Ага, Катажина подкузьмила. Не поленилась, зараза, в личное дело нос сунула. Конечно, большая часть в открытом доступе, но ведь не лень ей было.

— Если не секрет, что с тобой произошло? На тебе живого места нет. Я теперь понимаю, почему ты всегда в майке с длинными рукавами ходишь и спишь.

— Скажем так, у меня была неприятная юность, о которой я не очень люблю вспоминать.

— Как скажешь… Просто, меня дедушка в ноябре в новый медицинский центр на три дня хочет отправить. Мы там спонсорами выступаем, кучу процедур можно будет бесплатно получить. Если хочешь, я насчет тебя договорюсь.

— Ему это зачем? — от этого человека любые подарки надо принимать с оглядкой. Он каждый ход на сто пятьдесят шагов вперед продумывает.

— Дедушка говорит, ты на меня хорошо влияешь.

Я пытаюсь сообразить, чем плохим мне подобный подарок может грозить. Вроде никаких особых подводных камней. А если меня еще чуть-чуть подлатают с косметической точки зрения, так вообще хорошо. Где я еще пятьдесят тысяч на процедуры добуду? Ценники уже смотрела. Все, что вне студенческой страховки на грипп и дизентерию, бьет по карману беспощадно.

— Если в самом деле бесплатно, давай попробуем. Я хотя бы летом смогу что-нибудь легкое носить.

— Договорились.

* * *

Единственное светлое пятно перед этой дурацкой спартакиадой — факультатив по современной истории. Там просто — ходил или нет. Меня по итогам вместе с историком вызвали к ректору. Та сидела, мрачно разглядывала мою абсолютно невозмутимую рожу и периодически косилась на докладную, которую взбешенный дядька уже успел накатать.

— Еще раз, господин Собчик, суть проблемы?

— Мало того, что мою дисциплину поставили необязательным факультативом, так еще эта пигалица несет околесицу на занятиях! Я ее сегодня поднял, попросил рассказать об экономических успехах сектора за последние три года, и она выдала про интервенцию и прочие гадости из желтой прессы!

— Успокойтесь, сейчас разберемся… Блютих, могу я узнать, чего ты добивалась этим демаршем?

— Никакого демарша, госпожа Новак. Я просто перечислила факты, о которых узнала из официальных документов. А факультатив мне нужен, потому что, если я сдам современную историю, мне не надо будет ходить на ту же социологию и прочие курсы. Смогу сосредоточиться на специальных предметах.

— Понятно… И каким образом какая-то интервенция, с твоих слов, повлияла на развитие Варгавы? Только — буквально конспективно, чтобы я зря время не теряла.

— Конечно. Сразу хочу предупредить, что все мной сказанное является выжимкой из отчета Планетарного Трибунала за прошлый год. Это чтобы господин Собчик на меня не обижался… Значит, Варгава участвовала в Плоковском конфликте, предоставив два добровольческих батальона к завершающей фазе, не считая транспортов, продовольствия и эскадры обеспечения. В результате этого за три года экономика планеты получила прибыль в размере ста сорока миллиардов кредитов, из которых половина сырьем и остальное в равных пропорциях демонтированным оборудованием, имуществом побежденной колонии и драгоценными металлами из банков. Корпорации заработали на этом в пять раз больше и оставили Трау у себя в полном подчинении. Конфликт начался после того, как местные власти объявили о найденных богатых месторождениях трансуранидов. По итогам оказалось, что оценка была завышена более чем в сто раз, но именно это объявление спровоцировало корпоративную агрессию.

— Не было никакой агрессии! — не вытерпел историк. — Там была провокация на орбите!

— Господин Собчик, я цитирую отчет Трибунала. К сожалению, я не имею профильного образования, чтобы спорить с вами о деталях начала войны. Но я почти закончила… После четырех с половиной лет конфликта из двух миллионов жителей Трау в живых остались тридцать тысяч. В последние два года на территории планеты действовало восемнадцать концентрационных лагерей. Кстати, в последние полгода власти Варгавы поссорились с корпоративным советом и Гуманитарные Силы заставили вывести контингент, который обеспечивал сбор трофеев. В результате трех стычек десантная пятнадцатая бригада была объявлена бунтовщиками, и арестованные из ее состава находились вместе с остатками мирного населения за колючей проволокой. Те, кто выжил, затем при поддержке службы Конвойных операций были вывезены с Трау и распределены по ближайшим секторам. Военнослужащие получили компенсацию и отправлены в почетную отставку.

Я помню, мама. Каждый день. Каждую минуту. И то, что этот надутый хлыщ пытается здесь из себя недотрогу изображать — его проблемы. Потому что цитировать отчет могу с утра и до ночи. Два миллиона и сто семь тысяч убитых. Сгоревших в напалмовом вихре. Погибших от голода и болезней. Уничтоженных в лагерях смерти.

— Поэтому, я отметила, что Варгава получила сто сорок миллиардов незапланированной прибыли за техническую и военную поддержку, которую оказала корпоративным наемникам. На этом у меня все.

Закрыв жалобу историка, ректор помассировала виски и вынесла решение.

— Господин Собчик. Я предлагаю вам поставить зачет студентке. Это избавит вас от ее присутствия на факультативах. А освободившееся время позволит ей сосредоточиться ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО на профильной подготовке. Я понятно излагаю?

— Да, госпожа Новак. Спасибо, госпожа Новак.

Фух. Еще и всю социологическую муть и прочие дурацкие не обязательные предметы одним махом спихнула. Математику как-нибудь дожать и можно будет жить.

Глава 7

Легкий октябрьский дождик стучит по козырьку кепки, пока я бегу утреннюю дистанцию. После того, как полиция провела пару показательных рейдов по округе, от меня шарахается не только шпана, но и мамочки с колясками. Поэтому теперь завершаю победный пятикилометровый круг в гордом одиночестве.

Трям-пам-пам, а я вчера четверку по математике на промежуточном тесте получила. Без читерства не обошлось, само собой, но — результат! Пролистала список вопросов в закрытом кафедральном каталоге, отдельно их разобрала и зазубрила самые дурацкие определения и доказательства для теорем. На “отлично” мне этот тихий ужас не вытащить, для этого надо быть абсолютно по цифрам упоротым. Но если я в том же темпе год отстреляюсь, потом будет легче. Львиную часть расчетов на себя программы берут, а стыковать нужные куски и правильно задание описывать вроде получается. Поэтому хвосты подтянуть, сентябрьские провалы пересдать и буду изображать из себя хорошистку.

На факультативе по робототехнике запустили бочку на гусеничном ходу. Два чужих диплома одобрили, старшаки теперь станут это убожество красиво оформлять и готовить к промежуточной защите зимой. Мне за умение паять-колотить семь баллов в копилку общественной активности капнуло. Преподаватель даже намекнул, что я запросто могу перевод запросить на его кафедру. Но я вежливо отказалась. Вывела зарплаты операторов дронов и прочей машинерии, потом реакторщиков. Вопросы тут же пропали. В конструкторскую элиту я не попаду при всем желании, а простые нажиматели кнопок получают вполовину меньше любителей хватануть лишнюю дозу радиации.

Поздоровалась с комендантом и поскакала к себе. Купаться, завтракать и самоподготовка. Сегодня пара по истории, которую мне автоматом зачли. Остальное — факультативы по социалке и прочему. Специально на пятницу ставят, чтобы мажористые ребята прогуливали без особых проблем. Завтра буду изображать камбалу в бассейне. Межвузовская спартакиада, первый день. Заплывы в нашем бассейне, вечером баскетбол и футбол. В воскресенье волейбол и бег для желающих проявить себя во всей красе.

За эти дни у меня в голове полностью сформировалась идея “великой мсти”. Поэтому я поскребла затылок, поздно вечером забежала в одно из кафешек рядом с пересадочной станцией. Оттуда с планшета через цепочку прокси залезла на сайт вояк, разместила анонимное отложенное по времени объявление. Где оттоптаться, запомнила еще летом. Десантура во время разгона перед прыжком в чатах и на видеофорумах болталась вечерами постоянно. Вот туда и сунула “смотрите лучшие титьки и жопы на женской спартакиаде”. Зуб даю — трибуны будут забиты. А что такое поддержка перекачанных тестостероном бойцов — врагу не пожелаешь. Каждые прием и подачу будут комментировать во все горло. Надо будет потом нарезку матчей Катажины сделать. Уверена, староста курса получит незабываемые впечатления.

Фух. Все. Горячая вода, махровое полотенце и можно будить Петру. Ей тоже к восьми утра сегодня, хватит изображать дохлого суслика.

— Подъем, Ждан-третья! Фамилия обязывает.

— Ты о чем? — сонно спрашивает соседка из-под подушки.

— Ну, свершения ждут. Ты — Ждан. Значит, фамилия требует от тебя шевелиться… Давай быстрее, у меня уже в брюхе от голода бурчит. Опоздаем на завтрак, опять старшаки все вкусное сожрут и даже крошек не оставят.

* * *

Купальник мне дали закрытый. Темно-синий, с логотипом Академии на левом плече. Шапочку оставила бирюзовую, она уши отлично прикрывает. Очки свои, хорошо подогнанные и антифогом обработанные. Не люблю, когда запотевают.

Стою рядом с тумбой, заканчиваю вентилироваться. На четыре сотни пять человек заявлено. Трое из чужих университетов и худая каланча с нашего второго курса. Ни имени, ни фамилии не знаю, но явно из пловцов — бедра мосластые, форма трапециевидная, плечи буквой “Т” над остальным телом выступают. Со спины посмотришь — мужик-мужиком. А спереди лучше не разглядывать. С такой лошадиной улыбкой остатки потенциальных кавалеров распугаешь.

На меня тетя-лошадь зыркает злобно. Надежда Академии нацелилась на золотую медаль. Мое появление сразу на заплыве больно ударило по самолюбию. Типа — что за мутные личности приперлись без спроса. Подруга, я бы, и сама не отсвечивала, но мне физрук клятвенно обещал все возможные послабления по кафедре и зачеты автоматом, если догребу сегодня до финиша не последней. А если из тридцати секунд выплыву — лично для меня социальные баллы дополнительно выгрызет. Потому что у меня “отличная техника и перспективы”. Ага, именно так.

На первый свисток подходим к тумбам и залезаем наверх. Второй — занять стойку для прыжка. Делаю глубокий вздох — и…

Триста метров я прошла как по ниточке. Вкладывалась в каждый гребок, четко отрабатывала ногами, крутилась без осечек на разворотах. Следующий полтинник почувствовала, что здоровье заканчивается. Все же для таких развлечений надо годами каждый день из бассейна пару часов не вылезать утром и еще три-четыре вечером. Потом мозг от гипоксии оценил ситуацию как паршивую и меня переклинило. Давно уже подсознание не показывало картинки прошлого. В груди заворочался Зверь, а перед глазами сквозь кровавые мушки мелькнуло лицо капо:

— Сука, ты куда грязную воду вылила? Десять плетей!

Свист бича и боль, полосующая спину. Раз…

Я на рефлексах добавила, врубаясь в набегающую воду.

— За нарушение формы одежды, заключенная сто-пять-дробь-семнадцать получает трое суток карцера!..

Два…

Выдох под себя и глоток воздуха под правую руку. Наподдай, бедолага…

— За попытку нападения на охрану…

Мама, я каждый вечер перед сном разговариваю с тобой. Каждый вечер. Пять минут, не больше, чтобы окончательно не свихнуться. Вижу твои глаза, ощущаю твой запах. Не плачь, мама, у меня все хорошо. Я выжила. Я вернулась туда, где не стреляют в ответ на улыбку. Где люди вечером ходят в кафе и угощают детей мороженым. Где над головой пролетают глайдеры без напалмовой загрузки на подвеске. Не плачь. Не надо…

Хлопок по стенке бассейна, и я вцепилась в металлическую трубу, прикрученную вдоль бортика. Все. Четыре сотни, как и обещала. Взмыленно огляделась, надсадно дыша. Похоже, вторая. Тетя-лошадь с трудом стащила очки и беззвучно матерится. Следом финиширует еще парочка, пятая отстала на половину дорожки. Вот же мы рванули…

Сквозь звон в ушах прорывается довольный вопль физрука:

— Четыре двадцать три! Молодец! Отличный результат!

Блин, да я чуть не утонула здесь, а ты секунды считаешь. Но успеваю заметить, как на трибунах встает ректор с приближенными. Аплодируют. Взгляд на табло — первые два места за Академией. Понятно теперь, чего скалятся. Но мне пора на берег. Надо умываться и приходить в себя. Устрою выходной, завтра куча дел запланирована.

После душа сижу голая на полотенце, пытаюсь привести дыхание в порядок. Рядом останавливается победительница заплыва, осторожно касается моего плеча:

— Спасибо, ты на хвосте висела, заставила полностью выложиться. Я на первую категорию сегодня сдала. Год не могла, а сегодня как прорвало.

— Обращайся в любое время. Если хочешь — я к тебе канат привяжу, будешь на буксире таскать. Потому что я почти сдохла на дистанции. Исключительно на волевых остаток шлепала… Меня Пикси зовут.

— Ядвига. Двести третья группа… Кстати, почему ваша староста говорила, что ты с дистанции сойдешь?

— Не обращай внимания. Я от должности в ее пользу отказалась, вот и бесится. Некогда мне по митингам болтаться, учиться не успеваю.

Все, отдышалась. Можно одеваться и дрейфовать куда подальше. Медали вручать вечером будут, на комм уже точное время прислали. Повешу посеребренный кружок на стенку в комнате, буду хвастать. Слева грамота за успехи в робототехнике, справа — страус, бодающий башкой бетонную терку. Честное слово — я иначе изображение на медали расшифровать не могу.

Поправив куртку, забросила на плечо рюкзак и потопала, помахав на прощание Ядвиге. Та другие заплывы еще посмотреть хочет. Но с улыбкой ей надо в самом деле что-то делать. Иначе от нее не только ухажеры разбегутся.

* * *

Бартош Ждан любил о делах разговаривать лично. Во времена виртуальных звонков, тотального шпионажа и компьютерных взломов куда лучше встретиться в ресторане, обсудить наболевшее и принять важные решения с гарантией конфиденциальности. Особенно, если все нужные люди в шаговой доступности, никуда лететь не надо. Это внучку проверить — шесть часов на личном шатле. А начальник службы безопасности — вот, под руками.

— Адам, я просил тебя навести справки о соседке Петры. Что за чертик из табакерки?

— Да, дедушка, — молодой мужчина аккуратно промокнул салфеткой губы и начал доклад, не трогая коммуникатор. Важные вещи он помнил и без подсказок. — Пикси Блютих, четырнадцать лет. Уроженка Трау. Отец — наладчик горнопромышленного оборудования. Мать — фельдшер. Родители погибли во время Плоковского конфликта. Девочка с остатками гражданского населения скрывалась сначала в джунглях, затем находилась в концентрационных лагерях. Вытащили ее во время бунта и побега десанта из Штаха. На орбите подобрали троих, остальные погибли. Сейчас учится на факультете коммунального хозяйства в Индустриальной Академии Лиры.

— И это все? — старик недовольно поджал губы. Обычно он на свои вопросы получал куда более подробные ответы.

— Старый, что ты от меня хочешь? На соплюшке подписок больше, чем блох на уличном барбосе. Следящие программы от контрразведки, Конвоя, полиции и ректора Академии. Стоит проявлять интерес, нам в холку вцепится свора злых вояк и службистов всех мастей. Я и эту информацию смог получить за счет должности и по блату.

— Но я все же хотел бы лучше представлять, что из себя представляет соседка моей внучки.

— Бедная девочка с уничтоженной колонии. С проблемами в образовании и с огромным желанием выгрызть себе место под солнцем. Сутками сидит за учебниками и получает тройки по математике.

— Но Петра о ней хорошо отзывается.

— Само собой, мы старались подобрать человека с нормальным психологическим профилем, без дурных проблем с наркотиками и прочей дрянью.

— ПТСР[7] у нее есть?

— Только если в легкой форме. Но всех, кого вытащили с Трау, прогнали через реабилитацию. Медики их крутили со всех сторон. В личном деле ничего не отмечено. Некоторая замкнутость и цинизм в общении со сверстниками, которые пытается маскировать под маской взрослой женщины… Бартош, она официально под опекой моей конторы сейчас. У нее куратор на прямой линии. Хулиганы пытались за попку в парке ущипнуть — тут же примчался наряд и всю троицу отпинали от души… Вспомни, как Варгава в это дерьмо влезла. Как только на Трау объявили о начале разработке трансуранидов и планах на триллионные доходы, тут же корпораты устроили провокацию на орбите и бросили наемников на захват территорий. Ты сам голосовал на экстренно собранном совете о введении внешнего управления. Чем закончилось? Завышенная оценка ресурсов, гора трупов и убытки. Теперь все политики, кто успел отметиться, стараются изобразить красивую рожу над кучей дерьма. Девочке сунули оплаченное место в Академии и посоветовали не отсвечивать. Что она и делает. Учится, надеется получить хорошую должность в будущем. Держится за департамент Конвоя, который ее прикрывает от возможных проблем. Если оценки выправит за четыре года, можно к нам пригласить как перспективного специалиста.

Старик отодвинул недоеденный салат и поморщился. Когда приходится соблюдать диету ради сохранения остатков здоровья, обеды и ужины доставляют куда как меньше удовольствия.

— Хорошо. Присматривай за ней. Если через два года в самом деле перестанет получать тройки, можно будет подбросить целевой грант и подумать о собеседовании на будущую позицию.

* * *

Адам Ждан был прав. Не было у меня посттравматического синдрома. Я этот синдром переплавила в холодную ненависть за годы войны.

Но про спокойную жизнь начальник службы безопасности добывающего концерна ошибался. Потому что в среду вечером меня выдернула фрау Лаубе и привезла в небоскреб. На удивление мрачная дама кратко ввела в курс дела, стараясь не материться через слово.

— Двое козлов из отдела перспективных разработок хотят с тобой побеседовать. Уроды… Вечно жар чужими руками загребают.

— Мне их бояться?

— Тебе надо бояться любого, кто погоны носит. Потому что у тебя в личном деле огромными буквами вписано “потенциально неблагонадежная”… Значит, помешать им я ничем не могу, поэтому пройдешь собеседование. Потом полиграф, медосмотр и затем уже позовут меня. Если попросят что-нибудь продемонстрировать, покажешь. Допуск к твоим военным сертификатам у них все равно есть.

— Послать нельзя?

— К сожалению, тогда статус “потенциально” поменяют на “склона к террористической активности”. И я ничем помочь не смогу. Не выеживайся, морду держи кирпичом и настаивай на желании закончить Академию.

— Я и так хочу ее закончить. На фиг мне ваши заморочки не сдались.

— Вот-вот, так и говори.

Парочка обормотов мне не понравилась. Во-первых, времени девять вечера, я за день умоталась, а мне придется ручной обезьянкой перед ними прыгать. Во-вторых, мальчики выглядели карьеристами, для кого окружающие — расходный материал. Таких уродов в различных службах полным-полно. И лезут по чужим головам к заветной цели, не считаясь с загубленными жизнями. В-третьих, медосмотр я проходила не так давно. И если новые результаты не сойдутся с данными из Академии, могут начать задавать вопросы. Что точно лишнее.

— Сиди ровно, смотри на меня…

Дяденька в белом халате равнодушно пощелкал кнопками, вывел кучу графиков на полупрозрачные экраны и начал задавать вопросы.

— Полиграф раньше проходила?

— Да, во время реабилитации.

— Тогда процедуру знаешь. Отвечаешь на вопросы кратко, не задумываясь.

Легко. Голова пустая, взгляд расфокусированный, пинг-понг на минималках.

Родилась, училась, ничем особым не интересовалась. К властям равнодушна, мальчика нет, девочки не интересуют. Про детей не думала, ректорша бесит, на учебе устаю. И так в разных комбинациях.

— Лично убивала?

— Да.

— Сколько.

— Не считала. Три года в джунглях.

— Родителей помнишь?

— Плохо.

— Конкретнее.

— Психолог сказал, лакуны в памяти. Защитный механизм. Что-то еще про гипноз говорил.

Через пять минут датчики с меня сняли.

— Подожди в соседней комнате.

Мне не трудно. Устроилась, голову на сцепленные ладони пристроила, жду. Пара клоунов доктору мозги компостируют, а он отбивается. Видимо, надоело одно и то же повторять, в монитор стал пальчиком тыкать.

— Вот черт. А этого в личном деле нет.

— Это в открытом доступе нет, но вся информация представлена.

— Тогда какой смысл в медосмотре?

— Я вам сразу сказал, что вы пустышку тянете. Вот же, все написано, — обижается дядька в халате. Похоже, не мне одной карьеристы настроение ночным вызовом испортили.

— Мы в этих аббревиатурах не разбираемся.

— Конечно. А мое заключение, которое вы еще утром запросили, проигнорировали… Значит, по опросу. Во время лечения ей мозги неплохо промыли, большую часть из прошлого она забыла. Плюс терапия на стресс наложилась. Поэтому к гражданской жизни ее адаптировали, показаний к изоляции не вижу. Диагноз основной можно еще раз подтвердить, но он вряд ли изменится за полгода с последнего развернутого осмотра… Я еще нужен?

— Нет, свободен.

Дебилы. Специалистов не слушают, о том, что по губам читать через прозрачное стекло можно — не догадываются.

— Перспективный кандидат, перспективный материал, — передразнивает один клоун другого. — Вот нахрена я тебя послушал?

— Ты же сам дело смотрел. У нее трупов больше, чем у любого нашего штатного ликвидатора.

— И что? Через пять лет она только-только закончит базовое обучение, плюс наши дисциплины. Ее даже на разовую “торпеду” не перепрофилировать. Да и не собираюсь я другому отделу кандидатуры подбрасывать. Ставь отметку о профнепригодности и поехали в кабак. Заодно сверхурочные оформим.

Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы. Ехал поезд запоздалый… Я думала, меня раньше дернут. Потому что карьеристы работают строго по протоколам. И моя бедная тушка вроде как в стандартные разработки их департамента вписывается. Кадры исполнителей ведь вербовать где-то нужно. Но — без того дерьма, что по медицинской линии понапихали. Там у меня зоопарк болячек. Поэтому выпнули меня обратно к фрау Лаубе и умотали клоуны горе спиртным заливать.

— И что это было? — удивилась “гренадерша”.

— Сказали, что документы у меня не совсем подходят. Поэтому наорали и домой отправили.

— Это да. Отметки записали “исключить из резерва”. Теперь ты у нас только по общественной линии можешь идти. Если в политику ударишься.

— А можно я лучше технарем останусь? Даже без допуска?

— Можно. Пойдем чай пить. Мобиль через полчаса придет.

Вообще-то он уже в гараже внизу стоит. Но я так понимаю, что если мы сядем в него через тридцать минут, это будет уже четверть первого ночи. И тогда фрау Лаубе честно себе двойную ставку за ночное дежурство в отчет влепит. Какой смысл от лишней денежки отказываться. То, что у меня завтра учеба — не ее головная боль. Спасибо еще, что в самом деле в “торпеды” не записали. А то изображала бы какую-нибудь террористку в мутной схеме. Клоунам звезда на погоны, мне безымянное место на кладбище. Милые игры конторы, в которой куратор служит. Все как обычно.

* * *

Медики по итогам изучения личной врачебной карточки запросто бы влепили диссоциативное расстройство или синдром множественной личности. Добавь галлюцинаций — вот тебе и ярлык шизофреника.

Но если эти же результаты показать понимающему человеку из “глубоких бурильщиков”[8], он бы только уточнил, сколько вариативных слоев я могу поддерживать в рабочем состоянии одновременно. Два — да, отработано и без накладок. Третью фантомную личность мне до конца отшлифовать не успели. Поэтому из нее я иногда кусочки выдергиваю, но стараюсь лишний раз не демонстрировать. Слишком легко проколоться.

Когда корпораты высыпали на Трау первую волну десанта, взрослые взялись за оружие и стали защищать родную колонию. Но через полгода после орбитальных бомбардировок и бесконечных штурмов, в неосвоенные джунгли ушли жалкие крошки спецназа и людей старше двадцати лет. А еще — дети. Те, кто уцелел из двух миллионов. На бесконечные три с половиной года, которые мы воевали и убивали захватчиков. Нас спасло то, что Трау была молодой колонией и от дикой природы успели отвоевать несколько кусков на поверхности. Нам было где спрятаться.

У специалистов не было другого материала, кроме мальчишек и девчонок от пяти до тринадцати лет. Четырнадцатилетние считались взрослыми, их призвали удерживать рухнувший фронт. Из мясорубки никто не выбрался, насколько я знаю.

Зато у нас был жуткий стимул постигать науку войны. Ты или возвращался с очередной боевой операции, или погибал. Других вариантов не было. И мы учились. Тому, как минировать тропы и взрывать чужие караваны. Как просачиваться через защитные периметры и штурмовать катакомбы спешно возведенных военных баз. Как проходить допросы на полиграфе, перерождаясь в другого человека. Пусть у нас было мало учителей, но выжили лучшие. И они вкладывали в нас все, что знали сами. Остальное добирали импровизацией в бесконечной резне.

Я знаю, как расщеплять сознание, убирая истинное “я” на задворки личности. Никакой лжи, никаких выдумок. Надо любить свое “второе” или “третье” дно, поднимая его наружу. Маленькая испуганная девочка, которая до ужаса боится остаться на улице, потеряв место в Академии. Никаких попыток поквитаться или еще какая глупость. Зазубренные вслед за врачами мантры и шаблонные ответы, столь характерные для травмированной психики, скорректированной медикаментами. Клоуны бестолковые — я три месяца отрабатывала легенду во время реабилитации, и зубры там были куда круче вашего похмельного доктора в мятом халате. Даже под препаратами вы не сможете добыть настоящую суть, которая рассыплется бессмысленными обломками под градом вопросов. Да, собрать себя обратно я смогу только через полгода или даже год. Но здесь и сейчас вы увидите Пикси Блютих, первокурсницу Академии. И ничего больше…

Мои сертификаты по воинским специализациям покрывают исключительно инженерные дисциплины. Ремонт, работа с грузами, логистика и первая медицинская помощь при разнообразных ранениях. Зачатки рукопашного боя, который давали в обязательном порядке всем в джунглях. Еще — умение выживать в дикой природе. Как обустроить лагерь, отфильтровать воду, добыть еду охотой или рыбалкой. Я — образцовый скаут, дисциплинированный и четко выполняющий приказы старшего в отряде.

О том, что на личном кладбище больше двух тысяч трупов — не знает никто. Из них полторы сотни — погибли при личном контакте. Остальных успешно ликвидировала в первые полгода. Тогда дебилы еще не контролировали столовые и допускали случаи массового отравления. А токсины Трау — страшная штука. Никакие антидоты не помогут. Вот мы и уничтожали ублюдков при каждом удобном случае.

Я знаю, как выживать в концентрационном лагере, когда за косой взгляд убивают. Как планировать возможный побег, как идти к нему крохотными шажками. И я помню, как у меня на глазах убили маму. Я все это сохранила внутри себя. Очень глубоко, куда никогда не смогут забраться ваши грязные лапы.

Я помню. Я ничего не забыла. И четко иду к поставленной цели, опираясь на чужую тупость, жадность и предсказуемость. Вы убили два миллиона сто семь тысяч. Вы убили меня, последнюю из семьи Блютих. Но даже мертвая я представляю для вас угрозу.

Потому что я здесь. И я никуда не уйду.

Глава 8

Моя злая шутка с приглашением вояк на волейбол бумерангом вернулась в пятницу. Вызов к ректору, в кабинете сидят еще три спесивые рожи. Лично пока с ними не пересекалась, но на сайте Академии ключевых преподавателей и управленцев проштудировала, поэтому могу назвать “ху из ху”.

Первым — старший по связям с общественностью. Все, где как-либо мелькает про Академию, завязано на него. Он же скандалы гасит, если такие возникают. С отдельным полицейским участком на учебной территории этот же тип контактирует.

Вторым — декан информационных и логистических систем. Я на его кафедре факультатив подрезала. Вся компьютерная безопасность под его присмотром. На мой взгляд, паршиво он обязанности выполняет, переложив большую часть головной боли на задротов-студентов. Но мне так даже лучше.

Третья — мымра из попечительского совета. Мутные схемы с деньгами, распределением бонусов и подарков, которые руководство Академии аккарутно тянет из родителей студентов. Обширные личные связи среди разнокалиберных политиков, чиновников и прочих жуликов. Обычно именно эта неприятная дама первой поднимает хай, если где-то всплывает дерьмо. Потому что любой черный пиар бьет по личному кошельку, а это никому не нравится.

— Госпожа Блютих, мы бы хотели узнать, где ты была неделю назад, вечером в четверг.

— Ездила в Дасти-молл, госпожа Новак.

— Зачем?

— Прокладки покупала. Там на развалах можно со скидкой найти.

Мымра презрительно кривится:

— Мне кажется, магазины на кампусе предоставляют все необходимое.

— Я беру упаковку за полкредита, у нас похожую продают за четыре с половиной. Мне проще потратить вечер раз в месяц и скататься на барахолку.

— Здоровьем рисковать не боишься?

Вредная крыса. Не с моими доходами по местным точкам шопиться.

— Что покупаю — держат нормально, не натирают, раздражения от них нет. Меня устраивает.

Ректор пытается перенацелить беседу на более важные вопросы:

— Мы поняли. Планшет с собой брала?

— Нет. В наземке легко украсть могут. Да мне он в магазинах и не особо нужен. Карта в комм залита, туда же купоны забрасываю.

— Доступ в Информнет есть с ручного браслета?

— Отключен за неуплату. Пока не продляла, жду второе полугодие, тогда постараюсь отложить на абонентскую плату… Могу я узнать, чем вызваны личные вопросы?

Похожий на пупса декан-компьютерщик кривится:

— В воскресенье на выступление волейбольной команды пришли курсанты военных училищ. Я бы не назвал их поддержку игрокам адекватной. Нам даже пришлось финал перенести по времени и успокаивать толпу. Особенно досаждали старосте твоего курса… Мы обнаружили на форумах анонимное приглашение и обещание… — закопавшись в кучу текста на экране, пупс находит нужное: — Вот, “много сисек и классные жопы”… Полиция утверждает, что сообщение было прислано из города в одиннадцать вечера, в четверг.

— Прошу прощения, но я в девять уже была в общежитии. И не пользовалась нашей сетью для серфинга. Не помню, во сколько легла, может сразу после десяти. У меня очень большая нагрузка по учебе, постоянно недосыпаю.

— Да, да. Мы твой планшет уже проверили…

Будто я не знаю. И не дура — сообщение отправила при помощи отложенного сервиса. Поэтому — меня там не было, в момент обсуждения выложенных фоток вояками видела пятый сон. Дальше разбирайтесь сами.

— И все же, госпожа Новак, а почему по этому вопросу позвали именно меня?

— Ты же общалась с солдатами, когда летела на практику. Мы подумали, что могла прислать им приглашение, они передали его дальше.

— Ребята, с кем я летела, вернутся домой только следующим летом. Сейчас связи с ними нет. Но, если вы оцениваете такую возможность, я бы лучше спросила виновницу переполоха. Слышала в столовой, как Катажина хвастала знакомствами с лейтенантами космофлота. Может, она где неосторожно про спартакиаду рассказала?

Умение поглядывать, что в публичных помойках постят потенциальные враги — бесценно. Даже не нужно лично самой ковыряться. Программку настроила, бота подвесила под чужим аккаунтом, тебе потом на временный ящик выжимка приехала. А там — интересно. И полуголые фоточки с летнего отдыха. И похвальба полученным барахлом от очередного воздыхателя. И селфи с бравыми ребятами, кто способен на трибунах отжигать.

— Можешь идти. Дальше мы сами разберемся.

— Хорошего вечера.

Не думаю, что просто визит курсантов вызвал бы столь резкую реакцию. Но кто-то из бритых дебилов слепил нарезку наиболее пикантных поз во время игры и залил в Информнет, прилепив кучу сальных комментариев. Ролик получил вирусную популярность и гуляет по Лире и окрестностям. Катажина по итогам заработала прозвище “раскоряченная жопа”. Наверное, родители уже пообещали кары небесные руководству Академии за допущенный бардак. Дочке точно пистон вставили, наша спортивная звезда в столовой сидит с мрачным видом. И меня больше не достает. Надеюсь, найдет себе потом другую жертву, мне совершенно некогда ей гадости регулярно устраивать.

* * *

Петра сдержала данное слово. В очередную пятницу я разгребла дела и полетела вместе с соседкой в пригороды на арендованном такси. Медицинский центр “Здраво и добра кондиция”. Все виды косметологических услуг. У нас с Петрой платиновая карта — можно заказать что угодно и ни в чем себе не отказывать.

Половину дня убила на то, чтобы составить список проблем, которые мне могут исправить. Посчитала — прослезилась. Почти девяносто разных шрамов и разнокалиберных отметин. Это не считая похрустывающего временами колена, отбитых почек и прочего. В итоге — к вечеру воскресенья мне чуть поправили спину, убрав самые грубые рубцы, подрихтовали следы ранений и подшаманили общий тонус. Когда собирались домой, приглашали в гости еще раз, вручив кипу глянцевых буклетов.

Летела в общагу довольная как слон. Нет, еще раз в “Здраво” соваться у меня никаких финансов не хватит. Но теперь хотя бы окружающие шарахаться перестанут. Чтобы понять, где это меня так “приголубило” — нужно присматриваться. Теперь я хотя бы в летнюю жару смогу просто майки носить с открытыми плечами.

Но оба лагерных номера попросила не трогать, только чуть заретушировать, чтобы сильно в глаза не бросались. Это мне — как напоминание. Лишний стимул.

— Пикси, что на зимних каникулах будешь делать?

— О, у меня грандиозные планы. Там вроде две недели свободного времени?

— Ага. Меня родители хотят к себе на астероиды забрать. Я сессию буду закрывать досрочно, получится двадцать пять дней отпуска.

— Счастливая. Не, у меня автоматов почти нет по дисциплинам. Счастье, если математику и статистику хотя бы на четверку вытяну. Поэтому до четырнадцатого буду пыхтеть как пчелка. Зато потом — свобода!

— Может, к нам выберешься? Я буду рада.

То, что соседка с удовольствием мне все покажет и перед родными подругой станет хвастаться — не сомневаюсь. Проблем несколько. Петра не понимает, что мне будет крайне некомфортно в ее окружении. Она — внучка миллиардера, а я нищенка. То, что для нее привычно и нормально — для меня непозволительная роскошь. Не удивлюсь, что и сейчас на выходных она тратит за день больше, чем я накопила за все дни.

Кроме того, у меня время расписано. Две недели — это отличный шанс закопаться в шабашки, по итогам которых рассчитываю еще как минимум на один сертификат. Вы знаете, что Академия будет в январе стадион ремонтировать? Нет? А я знаю. И даже сумела записаться в качестве добровольца на часть работ. Скользящий график на две недели, ставка от двадцати кредитов за час и экзамены по установленному оборудованию. В этот раз железо для бассейна и душевых. Включая опреснители, фильтрационные блоки, озонаторы и прочее. Трубы, баки для химии и куча ручной работы по монтажу. То, что изучают на втором и третьем курсе. Если все срастется, я часть будущих тем раньше времени закрою.

Кто голова? Я голова. Поэтому прости, Петра, но на астероиды не полечу. Будем считать, что у меня боязнь открытого космоса.

* * *

Если с основной учебой все шло по накатанной, то с факультативами ближе к декабрю начались мелкие проблемы.

В кружке фанатов робототехники народ мечтал побыстрее спихнуть первую часть дипломной работы и готовиться к сессии. Мне полировать бархаткой собранного уродца было лень и я пыталась продавить начальство на то, чтобы допустили к работе на тренажере оператора ремонтной техники. Благо, стенд у нас стоял. Там много вкусного — и бурильные установки, и плазменные резаки, и гибкие манипуляторы, которыми можно кабели под напряжением ремонтировать. Но начальству лень бумажки оформлять, поэтому я в ответ саботирую любые просьбы “починить примус”. Будет доступ на тренажер — будет работа с паяльником. Учитывая, что модель модного обвеса для робота я уже народу показала, теперь жду, когда старшекурсники поддержат меня бедную-несчастную. Футуристическая хтонь на гусеничном ходу куда как лучше будет на презентации выглядеть, чем самопальный мусорный бак. Надеюсь, за неделю проблему дожму.

По системам управления больше развлекаюсь в попытках собрать коллекцию полезных программ. Я личный уровень оцениваю адекватно. Выживаю за счет базы, которую давным-давно дали. Когда парни рядом начинают кромсать код по живому и собирают из стандартных модулей центр управления космическими кораблями — кусаю губы от зависти. Мне такое не светит. Единственное — успеваю что-то хапнуть на будущее и активно осваиваю, какие кнопки жать в продвинутых программных комплексах.

Сейчас я беззлобно тираню Милоша, в профилактических целях стуча ему по лохматой голове свернутым в трубочку листком бумаги. Кстати, повышенная лохматость является одним из отличительных признаков местных компьютерщиков. Не знаю, почему, но они все патлатые.

— Милош, повторяй за мной: “я придурок”. Ну, тебе сложно?

— Да не виноват я, что дамп крэшануло!

— А кто предупреждал, чтобы не гадили на тестовом сервере? Кто вам, идиотам, намекал о возможных последствиях? Но нет, ты с парнями самый умный, самый быстрый, самый находчивый. И где теперь ваша кодла добудет последнюю версию сборки, которую пан Квятковский собирался завтра начальству демонстрировать? Он на нее два месяца убил, между прочим. А бэкапы мы что? Не де-е-е-елали.

И еще разок по понурой башке. Потому как — залет. И через час одного мохнатого идиота вместе с приятелями будут драть нещадно. Вплоть до того, что из лаборатории вышибут.

Но мне это не нужно. Поэтому я перестаю портить человеку нервы и бросаю спасательный круг.

— Значит, так. Милош, ты поделишься со мной коллекцией доступов на хакерские форумы, а я спасу твою задницу. Исключительно из чувства сострадания.

— Если тебя на хаках спалят, огребем все и разом.

— Дурочку ищи среди управленцев, там изумительная коллекция дебилов подобралась. Мне почитать надо по разгону планшета и на рассылки с дискаунтами по галактосвязи хочу подписаться. А лучшее из этого — как раз у вас, бракоделов… Так что, сделка?

— Вслепую не играю. Как спасать собираешься?

— Просто я, в отличие от криворуких умников, каждый вечер делала две копии тестового окружения. Включая весь настроенный набор пакетов. И если первую копию вы вместе с железкой “отоптимиздили”, то вторая выжила. И я готова поменяться.

Господин Квятковский даже не заметил, что его любимую игрушку возродили из небытия. Поворчал на “тупящие настройки”, подкрутил скрипты и сбросил в трех экземплярах на местное облако. Будет завтра хвастать потенциальным экономическим эффектом. Если внедрить его новую модель в управление энергетическими контурами, можно сэкономить полпроцента поставляемого электричества при пиковых нагрузках.

Я даже знаю, в каком месте в коде костыли в модели намертво пришпандорены, чтобы цифры правильные показывались. И — строго полпроцента, не больше. Если выдать один — могут заинтересоваться и тогда афера вскроется. В текущем варианте — студенты получат пятерки автоматом за полугодие. Наш научный руководитель небольшую премию и возможность удрать на каникулы на неделю раньше. Мне выдадут благодарность и минимальный админский допуск на лабораторные сервера. Еще три балла общественно полезных работ в копилку. И я выползу ближе к середине необходимого уровня для технарей — тридцать четыре. Для нас, будущих “черножопишен инжинирен”, это отличный результат. Мы не блатные и прошаренные умники с болтологических факультетов для управленцев. Там зубры умудряются сто пятьдесят получить. Кстати, дочка губернатора хапнула под две сотни, но ей внаглую засчитали “блестяще” в этой ярмарке тщеславия и тупо исключили из гонки. И чего стесняются? Вполне симпатичная мордашка, на электронной доске почета в первых рядах. Папочка на радостях от успешных оценок закатил банкет после спартакиады и подарил подписку на новые лицензии для строительной техники. Отличная штука в ожидании ремонта.

Злые языки трепались, будто именно губер после просмотра видео и родил прозвище “раскоряченная жопа”, но врать не буду. Лично не присутствовала. Мне главное, что Милош теперь ко мне относится куда лучше, чем остальные. И я собираюсь эти дружеские отношения по возможности поддерживать. Ручной хакер — это крайне полезное приобретение. Особенно, если его вслепую использовать. Так что — пойду за тортиком, будем отмечать завершение осеннего факультатива.

И почему все патлатые такие сладкоежки? Наверное, сбой в генетической программе.

* * *

Снег пошел. Для местной погоды — редкость. Обычно здесь зима — это плюс два или плюс три с дождями. Мерзкими такими, моросящими. Город в такие дни превращается в серую унылость. Народ закутывается в дождевики, массово сопливит и проклинает погоду. Студенты не исключение — стараются передвигаться исключительно по крытым галереям, создавая во время пересменки заторы.

В отличие от остальных, я дождь люблю. В такую погоду паршиво работают сканеры у поисковых глайдеров. Можно шарашить по джунглям с минимальными предосторожностями. Хищники под ногами не путаются. И зверье мелкое по норам забивается, его добыть намного легче, чем по верхушкам деревьев гонять. Поэтому на мне кепка, куртка, крепкие джамп-бутсы и отличное настроение. Я нашла магазин уцененной военной одежды, набила там морду молодому продавцу, который пытался обсчитать, и теперь с хозяином лавки на “ты”. Еще на спор с ним в ножички постучали — пальцы в растопырку на столешницу и клинком между ними, наращивая скорость. У меня — ни царапины, бывший уоррент мизинец проткнул. Я еще подлизалась, рассказала, что не очень люблю космолетчиков. Типа — какой они флот? Сидят по консервным банкам, таскают грузы из одной системы в другую. На море — оно куда как лучше. Волна повыше — и все, кверху килем. А еще — я умею рыбу разделывать и у меня целых два честно заслуженных тельника.

Все. Теперь на любые грязные работы в шкафу висит неубиваемая сменка из жесткой брезентухи с накладками. В ней можно в отстойник нырять, главное не забыть клапана подзатянуть хорошенько. Потом брандспойтом обмоют, щелочью протрут — и как новая.

Но снег — это что-то особенное. Я даже пробежку прервала. Стояла, ловила языком снежинки. Потом медленно брела по запорошенным дорожкам, оставляла за спиной цепочку следов. Через неделю Рождество. Пшеки под это дело два выходных железобетонно выделяют. У детей в школах елки пластиковые, дома подарки. В Академии на стадионе голограмму поставят. Что поделаешь, пушистые красавицы здесь не растут.

Вчера весь вечер вместе с комендантшей по общаге лазали, украшали. Народ морды кирпичом сделал, разбежались от возможной припашки словно тараканы из-под тапка. А мы с Петрой и еще тремя заучками с нашего этажа гирлянды развешивали, пушистые икебаны в кадочках расставляли, анимированные картинки крепили. Утром на пробежку встала и не узнала привычные коридоры — настолько празднично.

И как вишенка на торте — снег. Я его за прошлые пять лет видела один раз. На плацу лагеря Штах. Серые грязные пятна, бурые кровавые потеки у входа в бараки. Холод, от которого тебя всю скрючивает.

Здесь — белоснежное покрывало и тишина. Дикий контраст, от которого перехватывает дыхание. Идешь в полном одиночестве, под ногами похрустывает и слепящие конусы света под фонарями на центральной алее… Плевать на Рождество, я его не праздную. Но ощущение бесплатной радости, которая неожиданно накатила и не проходит — бесценно.

Вечером меня вызвонила куратор. Я по втихую подвешенным маркерам вижу, что каждый понедельник она заходит в сеть Академии и проверяет полученные оценки. Наверное, потом доклад о проделанной работе пишет. Троек у меня за прошлый месяц нет, поэтому хотя бы за этот кусок заполошной жизни я спокойна.

— Пикси, на завтра можешь отпроситься?

— Пятница, господин лейтенант. Историю мне зачли, на социальные предметы не записывалась. Поэтому могу приехать, прогулов не будет.

— Отлично. Жду тебя в восемь утра у Северной ратуши.

— Форма одежды?

— Неброское что-нибудь и потеплее. Зам губернатора будет проводить агитационную компанию для переизбрания, нас попросили помочь с техникой. Чтобы звук был, электрика не сбоила для телевизионщиков и все такое. У тебя минимальный допуск от департамента на такие мероприятия есть, подстрахуешь. Нормальных ребят у меня на другой митинг выдернули, отдали пенсионеров. А эти пеньки старые постоянно косячат.

— Могу к семи подъехать, вдруг что проверить надо будет.

— Давай. Я к семи уже на месте буду вместе с оборудованием.

Надо же, хоть два клоуна и оттоптались на личном деле, звание “общественного помощника ГК” у меня не отобрали. Если повезет, я еще социальных баллов доберу по итогам. Черт с ними, деньгами, такие шабашки обычно на голом энтузиазме для привлеченных кадров. Но социалка в Лире многое определяет. Чем выше у тебя статус и чем больше для пользы города сделала, тем больше возможностей снять жилье со скидкой, получить плюшки от мэрии и на сканерах полиции у тебя зеленый контур “своего”. Как только проштрафилась — вплоть до выселения. И не важно, какой счет в банке, тупо вид на жительство отнимут, поедешь куковать из столицы округа в городки-прилипалы. Станешь тратить по два часа на дорогу в один конец, звереть от неустроенности быта и сочинять тупые анекдоты про “столичных мудаков”. Дико мечтая при этом пополнить их ряды.

Без пятнадцати семь была на месте. Все в том же милитари-прикиде. Значок на левом лацкане, в специальном защитном чехольчике. У меня эта пластиковая блямба в единственном экземпляре, берегу изо всех сил. В понедельник за пищевыми концентратами моталась, ехала обратно с коробкой, доверху забитой едой. На каникулах кафешки закрыты, стоит заранее подстраховаться. Двое патрульных рядом в вагоне сначала сунулись было документы проверить, увидев на сканере маркер “холодное оружие”, потом кругляш срисовали и давай комплименты рассыпать. Спутали с курсантом Школы Госрезерва. Там делопроизводителей и секретарей готовят для многочисленных служб. Всячески расхвалила парочку в ответ, попутно припахав коробку до эскалатора тащить.

Удобно, когда тебя за человека системы принимают. В местном тоталитарном обществе с косо присобаченным псевдодемократическим фасадом быть хамелеоном — полезно. Особенно, если усы-лапы-хвост по шаблонам отрисованы и в пасти штамп держишь “одобрено”. От многих мелких неурядиц спасает.

Площадь перед ратушей уже огорожена, на ступенях трибуну собирают. Стульев нет — холодно рассиживать. Желающие флажками помахать будут стоя жизни радоваться. Меня тормознули на досмотровой рамке, сунули нос в рюкзак. Но особо не трясли — имя в списках технического персонала нашли и пальцем показали, где ждут. Фрау Лаубе перехватила перед тонированным автобусом, быстро ввела в курс дела:

— Старший смены — пан Бучек. Он отвечает за микрофоны, кабельное и прочее. Скажет, что делать. Главное — присматривай за его помощниками, те уже с утра датые. Если звук угробят или еще что устроят, мне выговор влепят. Я тогда вас всех лично на фаршмак пущу.

Господин Бучек мне понравился. Не знаю, как давно он на пенсии, но дело знает. Не успела отдышаться, как озадачил. Сунул в зубы планшет со схемой подключений, послал перепроверять. Похоже, тоже “завеселевшим” помощникам не доверяет. Те на крыше антенну сейчас крепят, один с обледеневшей лесенки умудрился разок навернуться.

Пробежалась по периметру, проверила кабели. Все разъемы лично пошерудила, в одном месте защелку сломанную нашла. Изолентой в несколько слоев прихватила намертво, чтобы ногами из штекера ничего не выдернули. Микрофоны простучала, по рации Бучека вызвонила:

— Звук проверяем. Готовы? Раз, раз, еще раз…

Слева хрип небольшой, но я вроде туда нос сунула. Надо будет в будке на колесах проверить. Потому что “в поле” я проблем никаких не вижу.

Вернувшись назад, полезла к стойке, куда аудиокабели подключены. Худой и недовольный мужик перестал растирать ушибленную о лестницу ногу и дохнул в мою сторону застарелым перегаром:

— Куда лезешь?!

Ткнула его походя в печень, прошипела в ответ:

— Станешь под ногами путаться, козлина, я тебя в узел завяжу. Начало через час, а у вас тут еще конь не валялся. Сбрызнул в угол, живо!

Умотал. Пока контакты на пульте проверяла, зацепила злой шепот:

— Ты знаешь, кого мегера прислала? Что за мокрощелка нам на голову свалилась?

— Не трогай ты ее. Эльза-бронепоезд откуда-то лично притащила. Пусть ковыряется. Если что сломает, не нам отдуваться.

Сломает, разбежались. Кстати, нашла я проблему с хрипами. Один из наконечников обжат паршиво, хвостовик кабеля в нем “гуляет”. Вздохнула, достала из рюкзака переносной комплект. У меня там паяльник на мощном аккумуляторе и все необходимое для починки.

— Э, ты чего там удумала? — к стойке добрался Бучек собственной персоной.

— Вот это видите? Контакт паршивый, поэтому сигнал снимает с искажениями, гонит на ретранслятор и оттуда на левую колонку рядом с беременным львом. Сейчас исправлю и еще раз проверим.

— Хочешь сказать, знаешь, какой стороной за железо держаться?

— У меня уже третий разряд по коммунальным блокам. Лучше обалдуев в углу держите. Полезут от руководства на крышу прятаться, рухнут вместе с оборудованием.

Дед пошел лаяться, я занялась делом. Когда закончила подпаивать и заново переобжала наконечник, внутрь заглянула Лаубе. Оценила разом обстановку, переспросила:

— Что-то серьезное?

— Нет, уже закончила. Надо бы еще разок микрофоны проверить.

— Сейчас второй прогон будет. Пойдем послушаем.

Вот теперь не хрипит. Мы еще громкость чуть поднастроили и баланс басов вывели. Все. Через полчаса можно будет слушать в исполнении кандидата, как корабли бороздят…

Глава 9

Ближе к обеду я перекусила и меня стали по мелочи дергать. То у оцепления где-то аккумулятор засбоил и рация заткнулась. То народ переусердствовал и спираль нагревателя сжег, поэтому с горячим чаем проблемы. То телевизионщикам вперлось обзор повыше заснять, но дроны в студии забыли. Поэтому “нам бы переноску вооооон туда”. Туда и полезли, я не стала по скользким камням шариться, но электрический кабель им выделила из запасов.

Когда ближе к финальным аккордам вернулась в автобус, захотелось прибить старых идиотов без лишних слов. Они на троих прилично набрались и теперь готовились исполнять гимн. На площади будут петь? Будут. Чем они хуже? О том, что внутренний микрофон у них есть и пьяные вопли перекроют толпу влегкую — в черепушках не отложилось.

— Вы что, совсем сдурели? Вам же за такой прокол Лаубе лично ближайший штатив в одно место вставит и провернет раз сто. Потеряете статус и поедете на хутор за коровами навоз убирать.

— С чего бы? Мы свою норму знаем! По ста и закусывали!

— Вы — два здоровых лба, по недоразумению списанные на пенсию за успехи на почве алкоголизма. Вы уже по литру хряпнули на рыло, судя по запаху. А дедушке много не надо. Бучек рюмку принял и все, на подвиги готов…

Это точно. Стоит, упорно пытаясь наклон в сорок пять градусов удержать. И грабки тянет к пультовой. Ведь — гимн, надо соответствовать. Мне бы еще минут пятнадцать продержаться, потом будет легче.

— Так, заначку сюда, живо.

— Нету у нас за…

— Еще раз по печени хочешь? Не пожалею, поддам как следует. Не жадничай, я вам в честь праздника по рюмочке тоже накапаю.

Нашлось, кто бы сомневался. Нераспечатанная бутылка с коричневым содержимым. Липовый коньяк, который мимо таможни в рабочие кварталы цистернами возят. Плеснула в загребущие ручки, как обещала, остальное щедро влила в пана Бучека. Потом спровадила всю троицу в хвост фургона, там для верности еще грузовую сетку натянула, чтобы не барагозили без присмотра за спиной. Сунула стопку пустых пластиковых стаканчиков, недопитую бутылку и две коробки с галетами и нарезкой. Пусть радуются.

Дождалась, когда стихнут очередные аплодисменты, запустила фонограмму. На голове набок наушники — левым ухом проверяю, не нужно ли громкость добавить. Правым отмечаю, какой тост пенсионеры поднимают. Вроде третий. Бодро они бутылку приканчивают. Но — неплохо все, мероприятие заканчивается. Сейчас еще кандидат с прессой у трибуны заготовки оттарабанит и можно начинать гасить шарманку. Заодно уточню у старшего в оцеплении, как им будет удобнее барахло сворачивать. Потому что по официальному протоколу — сначала отрубают всю электрику, чтобы не мучиться. Но если делать по уму, то я подключения к палаткам с чаем и плитой оставлю, убирать буду в последнюю очередь. Народ успеет перекусить на морозе еще раз, закоченели все.

Последнюю бухту кабеля погрузила после шести вечера. Прожектора на крыше автобуса освещали истоптанный снег на площади, я сверялась со списком разложенного по местам. Так, все родное на месте, а это явно у телевизионщиков подрезала. Главное, трофеи в уголочек пристроила, брезентом прикрыла, глаза не мозолит. Одну бухту оставлю Бучеку, он утром жаловался, что на работе что-то там пролюбили. Вторую себе отожму. У нас голокуб паршиво спортивные каналы показывает, не добивает до конца коридора ретранслятор. Я веревочку над фальшпотолком рядом с системой пожаротушения протяну, в комнате разводку подцеплю и буду на всю стену в суперкачестве смотреть бокс. Или с Петрой косморегату, которую соседка обожает. Главное — чужое не брала, где кто и что потерял — без понятия.

— Все?

— Да, господин лейтенант. Можно выдвигаться. Только колодки из-под колес выдерну.

— Давай. Я за руль.

Это точно — пенсионеры в дрова, спят давно. Я управлять автобусом могу, но это до первого сканера над автострадой. Потому что прав на ручное управление мобилями у меня нет. Надо будет озаботиться на досуге.

Тяжеленный и длиннющий подвижный медиацентр Лаубе вела, словно малолитражку, с легкой небрежностью. Точно, у куратора что-то серьезное за плечами. Может, танком раньше кого-то утюжила. Кстати, запросто могла и моих сородичей плющить, вроде ГК в “наведении порядка” на Трау участвовал. Но вот сказанное после долгого молчания вогнало уставшую студентку в ступор:

— Думаю, может тебя удочерить. Как ты к этому относишься, Пикси?

— Удоче… Чего? Зачем вам это, господин лейтенант?

— Фрау Эльза для тебя… Посмотрела, как ты с обормотами управилась. Четко, без дураков. У меня подруга на тебя походила. Такая же молчаливая, обстоятельная. Если за что-то возьмется, сделает. Или других заставит сделать… Просто обрыдло мне все. Эти бесконечные заседания, отчеты, толпа мигрантов безмозглых. Кто накосячил — тут же на ковер и копчик грызут, почему не досмотрела. Ты единственная, за кого я благодарности получаю и кто проблемы не создает… Уйду по выслуге, возглавлю местный клуб отставников. Буду бумажки перекладывать. Пенсия у меня хорошая. Если еще тебя удочерить — то соцбаллов набросят с лихвой. Квартиру можно даже не менять, в той же останемся. Центр города, пруд под боком. Псину можно завести, будешь утром на пробежку за собой таскать… Подумай, Пикси. Я серьезно предлагаю.

Вот не было печали… Нет, я картинку себе вполне четко представляю. Одинокая тетка, кого задвинули и карьеру тормознули. Наверняка серьезных покровителей нет, вот лейтенантом и тащит, что нагрузили. Судя по прозвищу и поведению — характер не сахар, запросто могла кому-то или в рыло засветить, или высказала правду-матку. За что и гнобят. Семьи у нее точно нет, я ради интереса все открытые источники проверила. Гуманитарный Конвой хоть и считается закрытой организацией, но пикники проводят и туда отпрысков вытаскивают. Фотки выкладывают, с прессой “взаимодействуют”. Конечно, серьезные ребята морды лишний раз не афишируют, но Лаубе числится в отделе связей с общественностью. Поэтому мелькала на сабантуях, награды демонстрировала.

Но чтобы — удочерить?.. Мне сейчас это точно не нужно. Совсем-совсем.

— Фрау Эльза, я подумаю… Скорее всего — смогу ответить после того, как диплом получу. У меня сейчас это — идея фикс. Хочу себе и другим доказать, что могу и справлюсь. И что это — не за красивые глазки или униформу родственников, а мной заработано. Что я чем-то от блатных с факультета управления отличаюсь.

— Значит, три с половиной года.

Я смотрела на фонари за лобовым стеклом и прикидывала:

— Скорее, чуть меньше. Четвертаки после зимней сессии уже с бронью. Чтобы тебя отчислили на весеннем семестре — это надо ректору на стол насрать во время совещания с деканами. Да и то не факт, что выпрут. Последний семестр — практика. У меня она пойдет где-нибудь в городках рядом с Лирой. Буду латать изношенное коммунальное хозяйство и подтверждать сертификаты.

— Место будущее уже присмотрела? Куда хочешь после Академии?

— Можно здесь остаться, но у меня красного диплома не будет, не вытяну. Поэтому на пять лет распределят, как минимум. Хотя, я ведь по вашей службе числюсь, поэтому могут и на побережье перебросить. Я смотрела список вакансий, это по бизнес направлениям за места дерутся. У наших там вечно “требуется”. Восемь месяцев курортный сезон, постоянно авралят. Зато жилье дают и зарплаты неплохие.

— Море… Интересный вариант. Может, даже и в запас не придется уходить. Оформиться переводом… Ладно, вот ваш западный вход, выгружайся. Ближе к началу четвертого курса можем снова к разговору вернуться.

— Да, фрау Эльза. Так будет правильнее. И я за это время постараюсь в голове порядок навести.

Подцепив рюкзак и бухту кабеля, подошла к двери и нажала кнопку. Почесала затылок и спросила:

— А ваша подруга, она где сейчас служит?

Лаубе долго молчала, потом нехотя ответила:

— Сэлма Шварц, старший интендант Гуманитарного Конвоя. Проводила инспекцию десанта, когда пришел приказ об эвакуации. Командование батальона взбрыкнуло, сцепилось с наемниками. Результат ты знаешь — кто выжил, попал в лагеря.

— Шварц? С родинкой над правой бровью?

Женщина повернулась ко мне:

— Да. Ты ее тоже знала?

— Заключенная сто-три-дробь-шесть. Третий барак в Штах. В этом лагере держали “особо опасных и склонных к побегу”. Сидела вместе с “мамой” Кравчик. Ваша подруга погибла, штурмуя пулеметную точку на периметре. Сэлму Шварц очередью из крупнокалиберного на куски разнесло, я видела. Благодаря ей и еще троим удалось пробить брешь в колючке, через которую мы прорвались на поле к орбитальным челнокам… Она была прекрасным человеком, фрау Эльза. Примите мои соболезнования…

Вышла, закрыла за собой дверь и направилась к ярко горящим воротам на территорию кампуса.

Как мала Вселенная. Вот так не ожидаешь — раз, и ты общался с человеком, который дорог кому-то еще. С другой стороны, я теперь понимаю, почему Лаубе меня в первый же день под крыло взяла. Наверняка личное дело просмотрела. Дала волю человеческим чувствам, что крайне редко бывает на ее должности.

Но собаку заводить не стану. Не важно — что там с удочерением по итогам будет. Потому что именно собаками нас травили в Гриззе, когда охране было скучно. Я до сих пор любого пса оцениваю с единственной стороны — за сколько секунд ему шею сверну.

* * *

Кормлю Милоша тортиком, попутно пытаясь добыть нужные мне сведения.

Вчера вечером в половине университетов округа неизвестные шутники врубили дискотеку перед Рождеством. Пока безопасники разобрались, что за бардак, пока порядок навели — народ успел с полчаса потанцевать от души. Теперь стараюсь узнать, как это удалось провернуть.

— Милош, хватит букой сидеть. Я тебе уже кусочки за маму, папу и бабушку скормила. Еще за дедушку дожуешь и тортик закончится. Колись, как вы это отчебучили?

— Почему сразу — мы? Кстати, в Академии ничего и не было.

— Само собой. Вам еще в понедельник завкафедрой после лекции озвучил, что любой залет программистов перед праздниками и сессией гарантированно влепит всем проживание на кампусе и трояк в зачетку по основной дисциплине. Но ведь в курсе были, а? Не поверю, чтобы мимо вас прошло.

Патлатый доходяга с довольной улыбкой прожевывает очередной кусок и ворчит:

— Да кому это надо, детским лепетом заниматься.

— Пятнадцать вузов, синхронно, общая программа.

— Вот именно. Развернули червей, пробросили канал на арендованный внешний сервер, сунули временный сертификат на медийный центр. Все, работы на пять минут. Первый же не спящий админ эту схему раскусит за десять секунд.

— А я так не умею… Представляешь, весной показательные выступления устроить? Выкатить штук двадцать роверов, заставить их под централизованным управлением изобразить что-то эдакое… Газон на стадионе взрыхлить, например…

— Пф… Ты еще туннель под главным корпусом прокопай. Вечно у тебя мысли приземленные. Вот два года назад светофоры на цветомузыку перепрошили — это да. Лира полчаса стояла. Чипы ресетят — а народ поверх еще раз новую версию всандаливает.

— И тоже одиночка справился?

— Не, трое работали. Но по уму все сделали. Канал распарраллелили, чтобы вычислить и заглушить сразу не смогли. Каскадом блоки под нагрузку собрали и это все в центре дорожного движения развернули. Сервера рубить нельзя — монорельс и воздушный транспорт встанет. Вот и бодались.

— Круто… Я не слышала про это.

— Круто… — Милош аккуратно сгребает ложкой остатки торта с подставки. — Старшему пять лет исправительных работ, вроде где-то в группе антихакеров в полиции срок мотает. Двоих по возрасту — в интернат для одаренных. На всех технологических ветках шифрацию в итоге сменили. Но не все дыры нашли.

— Пять лет… Да, шутки у вас куда круче. Я бы не решилась. Но все эти каскады, каналы — интересно.

— Я тебе ссылку покажу, народ на форуме в деталях разбирал. Особенно — почему парней смогли вычислить. Почитай. А то в самом деле решишь у ректора табуретку из-под задницы выдернуть и спалишься… Что, тортика больше нет?

* * *

Как ни отбивалась, Петра меня вытащила в город на Рождество. Погулять. Никаких покупок, болтанки по моллам и прочим злачным местам. Исключительно — для души. Соседка завтра улетает домой, у нее по всем предметам “автоматы”. Даже раньше управилась, чем ожидала. Может дед чуть помог и проспонсировал. Хотя, Петра сама вполне могла осилить. У нее по основной специальности все зачеты закрыты до конца года. Подруге уже отдельную программу сверстали. Ходит вместе с группой, но зубрит уже что-то из разряда “вот тут мы построим пять небоскребов, а сюда пожарную станцию и батальон полиции пришпандорим”. И все это — с экономическим обоснованием и цифрами погибших в случае тех или иных катастроф. Как мне объяснила внучка миллиардера: трупы всегда будут. Без покойников ни одно происшествие не обходится. Главное — минимизировать. Чтобы в случае падения того же небоскреба было пять тысяч в графе “убыло”, а не сто тысяч, когда коробки в предгорьях во время землетрясения начали складываться.

Но сейчас — гуляем. Выбрались на набережную, тут хорошо. Да, район считается не совсем престижным. Рядом порт, там пересадочная станция и куча народу из пригорода приехала развлекаться. Правее квартал строительной корпорации, толпа молодых ребят оттуда уже колобродит рядом с ларьками. Но я девочка умная. Поэтому подошла к парному патрулю, поулыбалась, угостила горячим какао и теперь мы двигаемся под незримой защитой: две девушки поздравляют каждого встречного с праздником, метрах в двадцати за нами довольно скалятся полицейские. Все счастливы.

Вечером Петра собирает чемодан-бегемот. Уже по пятому разу пытается утрамбовать гору барахла, но куча на кровати не уменьшается. А еще груда вещей на двух креслах и небольшие залежи на полу.

— Черт, я так до утра провожусь…

Мне становится жалко соседку и я задаю несколько наводящих вопросов:

— Скажи, ты к родным или к деду? Просто хочу понять, есть ли у тебя что на первое время из одежды.

— К деду. Но у нас там свой дом. В этот раз собираемся поближе, чтобы не тратить месяц на дорогу в один конец. Будут оба брата с семьями, сестра старшая. Двоюродные вроде тоже собирались…

— И на каждого — по этажу?

— Неправда! — обижается соседка. — У меня всего две комнаты!.. Спальни, в смысле… И гостиная…

— И гардероб, где лежит сто любимых маечек. А где-то в запасе еще две сотни ни разу не примеренных, потому что руки не дошли… Не дуйся. Дарю лайфхак… Значит — сколько до места, шесть часов? Восемь? Отлично. Поэтому берем вот этот чемоданчик…

Спихнув вещи на пол, на освободившуюся кровать кладу небольшой розовый пластиковый кейс, который удобно на колесиках таскать за собой. Открываю, диктую:

— Две смены белья: трусы, майки, носки, бюстгальтеры. Пижаму — одна штука, если без нее жить не можешь. Брюки легкие про запас и ветровку вот эту. Если вдруг во время полета замерзнешь — на плечи набросишь… А, да. Еще упаковку батончиков и шоколадку. И бутылку воды. Все.

Петра смотрит на практически пустой чемодан, затем на меня, потом снова на чемодан.

— Точно все?!

— Ага. Думаешь, я в рюкзаке больше ношу? Максимум — на четыре дня вещей и еще аптечку. Стиралку везде найти можно, у тебя же целый гардероб дома. Приехала, переоделась, шоколадкой сестру угостила. Смысл горбатиться и тяжести поднимать?

Соседка с грустью смотрит на груду барахла на полу:

— А это?

— То, что ну очень-очень сердцу мило — на плечики и в шкаф, откуда все выгребала. Постарайся не больше пятидесяти вещей держать. Остальное — я пани Тодорову спрошу, у нее толпа подрастающих родственников. Можно им подарить. Или вообще в Армию Спасения сдать… Что ты на меня так обиженно смотришь? У нас здесь нет двух спален, а склад уже забили под потолок барахлом, не знаем, кому очередной контейнер подарков от твоего дедушки пристроить.

Решительно сунув в чемоданчик пушистые тапочки, Петра захлопывает крышку и бухтит:

— Вот как у тебя все ловко так получается? И на практику ты моталась без лишнего багажа, и здесь имуществом особо не обрастаешь. Откуда в тебе это?

— Ждан-третья, хватит бровки морщить, тебе не идет. И не бери с меня пример, плохому научишься. Я несколько лет задницу лопухами вытирала, хорошенько отряхнув перед моментом использования. Тебе эти знания точно лишними будут.

— А зачем отряхивать?

— Потому что гусениц ядовитых полно, прихватишь ненароком и потом неделю враскоряку ползаешь… Так что, мешки для одежды тащить? Или прямо так из окна вывалим, чтобы под ногами не мешалось?

* * *

От сессии до сессии живут студенты весело. Зато потом — плачут горючими слезами. Как я.

Хотя, особо страдать не должна. Шесть экзаменов размазали на две недели. В итоге у меня пара пятерок и остальное на “хорошо”. Последним была математика, и я всерьез опасалась, что наша мымра даст прокашляться. Я еле-еле сентябрьские тройки пересдала и кучу времени убила, изучая скрытую статистику о прошлых экзаменах: что любит спрашивать, на чем обычно валит. Зазубрила самые неприятные вещи, пару дополнительных вопросов оттарабанила без запинки. Но знаю, что плаваю по многим темам. И она знает. Невозможно за полгода пройти четырехлетнюю программу школы. Я же не робот.

Математичка полистала на планшете отметки по другим предметам, полюбовалась списком сертификатов. Оценила мой внешний замотанный вид, темные круги под глазами, вздохнула и выбрала “хорошо”.

— Если бы все учились, как ты, Блютих, я была бы на седьмом небе от счастья. Хотя, второе полугодие для тебя будет полегче, там моделирование и применение готовых расчетных схем. То, с чем вы в декабре начали знакомиться. У тебя по вводному материалу “отлично”. Поэтому я поставлю оценку авансом, посмотрим весной, как оправдаешь.

Все, отмучилась…

Сутки я тупо спала. Ходила в туалет, жевала и снова падала. Завтра воскресенье, в понедельник мне выходить на работу во вторую смену. Но я с утра пойду — хочу перед мастерами помелькать, фронт работ перепроверить. Может, что еще перехвачу из интересного. Я — хорошистка, мне повышенная стипендия не положена. Поэтому лишнюю денежку заработать буду только рада. Но не успела снова завалиться спать, как комм высветил вызов от госпожи Лаубе.

— Да, фрау Эльза, слушаю.

— Мне надо, чтобы ты завтра приехала в отдел к двум часам дня.

— Буду.

Даже спрашивать не стала — зачем. У меня положение не настолько хорошее, чтобы носом крутить и лишние вопросы задавать. Но куратор сама объяснила, что это за злобное посягательство на законный выходной.

— На тебя Бучек благодарность написал, поэтому начальство решило аттестовать на стандартный класс допуска. Чтобы раз в месяц подменяла на разных серьезных мероприятиях ребят из технической службы.

— Мне разве можно?

— Вот чтобы было можно, ты завтра сдашь нормативы. Твои сертификаты пригодились. По медицинским показаниям в действующий штат не возьмут, но на пульте кнопки давить тоже кого попало не посадят. В тир сходишь и покажешь, что из рукопашки знаешь. Мне капитанские звезды на следующей неделе одобрят, ты формально в отделе будешь младшим помощником старшего уборщика. Урезанный оклад в четыре сотни кредитов в месяц и по две сотни за каждый день, когда на митинги и прочие мероприятия выдернули. Не волнуйся, с учебой проблем не будет. Я тут пустую тару сдала, объяснила кому надо о том, как бы мы облажались все разом. Поэтому новые штаты и смету утвердили, людей нормальных дали набрать, тебя паровозом на будущее цепляю.

Отличная новость. Похоже, Лаубе в самом деле решила меня методично пихать в сторону будущей карьеры синего воротничка. Технари в ГК приходят или после армии, или их выращивают с пеленок, ведут после разных техникумов и университетов. Я точно из второй когорты. Но если чуть-чуть подсуетиться, то к моменту получения диплома запросто уже в личном деле будет кипа благодарностей, плюс допуски на разного рода официоз. Как оперативника меня вряд ли куда задействуют. Два дебила уже попытались, в итоге вычеркнули из всех списков. Поэтому — плюсы вижу, минусов особых пока нет.

— На мордобое меня не покалечат? Просто с понедельника на работу выхожу в Академии. На остаток месяца.

— Я их сама тогда покалечу… Все, до завтра.

Точно — Эльза-бронепоезд. Прет — не остановишь. И никаких лишних рассусоливаний.

Ладно. Завтра отведу чуть-чуть душу. А сейчас — меня ни для кого нет. Я — спать…

Глава 10

Формально у меня подтвержденная общая армейская подготовка. Во время реабилитации нас неплохо покрутили, пытаясь определиться с будущим использованием. Но для десанта или космофлота я слишком юная, призывать меня еще рано. Поэтому дополнительно вкладываться в шлифовку полученных навыков не стали, просто в личное дело вписали, что сочли нужным. Это самое личное дело потом несколько раз перетрясали, в итоге оставив минимум, дополнив начальными инженерными сертификатами. Получился эдакий “куст” — когда ни под какую готовую специальность я не подхожу, знания слишком разрозненные и не систематизированные. Понахваталась в джунглях разного, но полноценным бойцом так и не стала. С точки зрения армейского руководства, само-собой.

Ну и когда нас в госпиталь сгрузили, я месяц ползала дохлой амебой, ни о каких тестах или еще о чем серьезном и речи не было. Концлагерь особого режима — это не курорт. Чудо еще, что хоть как-то выкарабкалась. Пока по стеночке ковыляла, вывезенные вместе с нами ребята из других лагерей успели дать полный расклад. Поэтому про мои похождения никто толком и не знает. А кто знает — тот или молчит, или умотал как можно дальше от местных спецслужб, чтобы пожизненное не заработать по совокупности. Только я — девочка-припевочка, студентка-хорошистка.

Но база армейская у меня подтверждена, поэтому стою в тире на позиции, жду, когда две мишени на положенную дистанцию уползут. Десять и двадцать пять метров. Два магазина по десять патронов в каждую. Пистолет чуть тяжеловат, я обычно другую модель использовала. Пока по болоту шляешься, каждый грамм считаешь. Но мне не надо здесь Мату Хари изображать, мне бы нормативы сдать. Более чем достаточно.

— Хорошо стреляет. Сама учила?

Фрау Лаубе стоит рядом с грузным мужчиной и недовольно кривит рот:

— Кто мне даст в кадрах набирать что-то приличное? Мы же “мордой торгуем”, профессионалов другие отделы выгребают… Стойка дурацкая, кривая. Но вроде попадает.

— Значит, самоучка.

— Девочка из депортантов, сирота. Я на нее документы подавала, ты сам читал.

— Именно поэтому и заинтересовался. Я тебя, Эльза, не первый год знаю. Детей крестить не позову, но спину прикрывать доверю. Зачем тебе эта пигалица?

— Потому что мне уже сорок семь, Мориц. И матку мне после ранения выдрали не в переносном смысле, а на самом деле. И пусть я старая дева, но хочу, чтобы старой развалине кто-то подал стакан воды. Пикси же умеет быть благодарной. Я ее прикрою от возможных неприятностей по учебе, ты бумаги подпишешь. По нашим делам ее никто цеплять не станет, но две внутренние проверки уже прошла. Я у нее отторжения не вызываю. Очень надеюсь, что все сложится.

Начальник службы внутренних расследований увеличил на экране внешний вид мишеней и замерил пальцами разброс пулевых отверстий.

— А неплохо. Нет, даже отсюда вижу, где у нее пробелы. Но главное твоя протеже умеет. Отшлифовать бы, но раз “глубинники” отказались, то я даже предлагать ей другую карьеру не стану.

— Не ломай ей судьбу, Мориц. Пикси индустриальные дисциплины грызет, руки куда надо приделаны. Диплом получит, мы ее к тому времени по внутренним регламентам поднатаскаем и можно погоны вручать. Флот закончил сокращения, у нас кадров не хватает по всем техническим позициям и брать больше негде. Времена, когда на вакансию по десть человек приходило, в далеком прошлом. Поэтому — учится, старается, пусть так и будет.

— Я не против… Но у меня маленькая проблема, Эльза. Крохотная… Не бьется у меня описанный психологический портрет и записи в личном деле. Девочка должна периодически в истерику слетать, а она демонстрирует чудеса самообладания.

Посмотрев, как кандидат на удочерение закончила стрельбу из компактного карабина, лейтенант вызверилась:

— Истерику тебе надо? А ты в самом деле все отчеты по ней прочел? Точно?.. Два мозголома три месяца с ней возились, приводили к нормальному знаменателю. Ее заново учили среди людей жить, вести себя адекватно и не шарахаться от любого резкого звука… На ее глазах мать в концлагере охрана насиловала несколько часов, а потом на куски порубила. И ты считаешь, что психиатрический профиль кривой?.. Мудак ты, Мориц, прости меня за прямоту. Подозреваешь всех и каждого, даже меня. Хотя именно я твою жопу тогда из-под обстрела вытащила. В итоге тебе медаль и новое звание, а мне матку вырезали и навсегда семейного счастья лишили…

Шагнув назад, мужчина примирительно выставил руки перед собой:

— Все-все, не кричи… Давай так. Пусть она себя на тесте по рукопашке проявит, и я отцеплюсь. И все нужные подписи тебе дам. Но я хочу увидеть человека, который умудрился три года в джунглях глотки кромсать и два концлагеря прошел. Покажи мне…

* * *

Концовка тестов меня удивила. Фрау Лаубе была в ярости, когда перехватила после тира. К счастью, слюной брызгала в другую сторону.

— Пикси, сейчас у тебя будет схватка. Одна. С новым инструктором по рукопашке. Редкостная гнида, сразу предупреждаю. Потому можешь валить его “наглухо”. Разрешаю. Тебе за это благодарность будет.

— В смысле — совсем-совсем?

— Да. Но предупреждаю, он жалеть не станет. Как понимаю, постарается покалечить, выслужиться перед начальством хочет… Заигрались суки в теплых креслах, все никак угомониться не могут. И то, что я за тебя хлопочу, для них словно красная тряпка для быка.

— Фрау Эльза, вы не волнуйтесь так сильно. Если меня не накажут, то я разберусь с этим идиотом.

— Разберись. Считай, что капо встретила на узкой дорожке.

О как… Тогда мне же проще.

Поединок проводили в небольшой комнате с зеркальной стеной. Кто там меня с другой стороны разглядывал — без понятия. Лаубе замерла у входа. Я же посмотрела на мужчину перед собой и пошла по матам, даже не сняв обувь. Модная прическа, рожа смазливая. Наверняка пользуется популярностью среди баб. И не удивлюсь, если специально мотается по ночным клубам, чтобы полученными навыками мордобоя бравировать. Если где перестарается — корочками прикроется. Почему-то я думаю, что все именно так, а не иначе. Но — уже не важно.

Поднырнула под чужой джеб, пропустила правый боковой и вогнала нож тычком в шею. Рукоять уперта в основание ладони, сталь перерубила позвоночник. Инструктор нелепо выгнулся и рухнул на бок. Выдернула клинок, вытерла об одежду, вернула подарок на место.

Довольная Лаубе продемонстрировала средний палец зеркальной стене и рявкнула:

— Доволен? Еще вопросы есть? Нет? Тогда чтобы документы подписанные завтра у меня на столе были. И обещанная бронь для Пикси от любых уродов. Или в гости мы уже на пару придем. С наглядной демонстрацией психологического портрета…

* * *

Мобиль покатил в центр. Я покосилась в сторону Лаубе, та фыркнула:

— В гости заедешь. А то мне в одиночку надираться уже достало.

— Я не пью, фрау Эльза.

— Тебе соки, чай или смузи какой-нибудь сделаешь. Морозилка ягодами забита.

В гости — так в гости. Заодно хоть посмотрю, как куратор поживает. Я пока только ее халат успела запомнить. Главное — не похоже, что мне очередную маску демонстрируют. Похоже, в самом деле текучка и корпоративные игры до печенок “гренадершу” достали. Надо дать ей возможность пар выпустить. Может, и меня меньше дергать будет.

Квартира шикарная — предпоследний этаж в небольшой высотке с видом на ближайший парк. Из окна можно разглядеть, как утки в пруду за кусок хлеба дерутся. Наверняка департамент часть оплаты на себя взял, потому что ценник за жилплощадь должен зашкаливать, а в списках миллионеров фамилия Лаубе не мелькала.

Спальня с кроватью у дальней стены. На противоположной цепочка капсул модного навороченного голоцентра. Колонки под потолок. Но запылилось все чуть-чуть, явно давно не пользовались.

В гостиной у круглого стола аркой мягкий диван. Барная стойка отгораживает кухонный уголок. Там два монстрообразных холодильника и сбоку еще морозильная камера мне по грудь. Индукционная плита, рядом стойка с разнокалиберными кастрюлями и сковородками. Посудой явно пользуются. Похоже, любит куратор готовить.

— Ягоды там, молоко и прочее в правой железяке. Хочешь мяса — стейки в левом.

— Стейки с овощами хорошо.

— Овощи в подсобке, вон там. Лампочку пошевели, не всегда сразу загорается.

— Понятно… На вас мясо делать?

— Мясо?.. Делай. Можно с кровью. Я пока переоденусь и выпить достану.

Я выдернула кусок бумажного полотенца, протерла полированную столешницу. Под левую руку добыла разделочную доску, выбрав из трех товарок. Придирчиво проинспектировала ножи. В мелких магазинах такие не видела, что-то из специальных коллекций. Но все бритвенной заточки, берем.

Пока возилась с посудой и доставала затянутое в пленку мясо, будущий капитан поставила на стойку два высоких бокала, рядом водрузила литровую бутылку с желтым содержимым. Постучала пальцем по моей таре:

— Какой сок? Есть: апельсиновый, яблочный, ягодный.

— Яблочный. После апельсина у меня обычно изжога.

В кладовке пришлось лампочку пошерудить, не хотела включаться сразу. Насыпав в большую миску кучу овощей, выключила свет и вернулась на кухню. Плита уже греется, можно начинать готовить.

Ужинали рядом со стойкой. Стулья удобные, накладывали прямо со сковородок, которые цепочкой расставили. Таскать все на стол было лень. Да и удобнее так — все под руками. Что-то не хватает — руку протяни к холодильникам или с плиты добавку сгребай. Пока мясо доели, Эльза два бокала уговорила и вроде как чуть-чуть успокоилась.

— Если не секрет, вы кому пальцы показывали? Звездочки не зажилят за такое поведение?

— Мориц мне повышение уже второй год пробивает. Но должности все расписаны, конкуренция дикая. Поэтому каждые полгода рисовали фигу. Повезло, что начали штат расширять. Новая позиция, куча дерьма в придачу. Никто особо на это место не претендует, вот меня волной и вынесло. А “пальцы” — плюнь и забудь. Служба собственной безопасности обычно кастрирует за что-то серьезное. Типа — бюджет годовой присвоил и не поделился. Или вздумал на пенсию уйти и не проставился кому положено… Шучу… С тобой все ровно будет. Закончишь, опыта поднаберешься на авральных припашках, где-нибудь к тридцати по выслуге тоже капитана дадут. И станешь из мягкого кресла на идиотов подчиненных покрикивать.

— Я на погоны не соглашалась, фрау Эльза.

— Думаешь, я о них мечтала? Молодая дурочка с фермы, по разнарядке поступившая на социологию. Работа со студентами, формирование общественного мнения… Херня все это. Показуха и куча гнили за красивой оберткой… Я твои фото видела. Вот там — правда, как она есть. Когда вместо молодой красивой девушки кусок исполосованного мяса. Мне со своими отметинами даже стыдно перед тобой. Вот, видела?

Эльза задрала безразмерную майку, я разглядываю рубцы на животе. Серьезно тетке досталось, без дураков.

— Этот самый Мориц пластику не оплатит? Я с соседкой в одно место каталась, меня чуть подлатали. Вот, уже лучше.

Моя очередь демонстрировать “нажитое добро”. Когда обернулась назад, помрачневшая куратор налила себе третий стакан до краев.

— Видно, хотя лучше, чем было раньше.

— Видно, кто спорит. Но хотя бы шарахаться перестали. Как мне объяснили, надо еще полгода к ним ездить каждые выходные, чтобы до конца шрамы свести.

Приговорив спиртное за три глотка, Эльза вытерла выступившие слезинки и забросила в рот пучок зелени. Продышалась и невнятно проворчала, дожевывая:

— Вроде есть у нас программа реабилитации. Даже фонды выделяли. Меня, как ветерана боевых действий, могут туда включить. Если постараться, и тебя подтяну под это дело.

— Я сама заработаю. Реакторщики очень неплохо получают и страховки у нас обычно отличные. Вы же — молодая, красивая женщина. Вам обязательно надо перышки почистить, чтобы потом на пляжах мальчиков смущать.

— Не подлизывайся.

— Даже не думала, не умею, — закончив подбирать подливку кусочком хлеба, сыто откинулась на спинку стула. — Фух, объелась. Порции у вас какие-то чудовищные, мне половины хватило.

— С собой заберешь. Я утром мясо все равно не буду. Коробки где-то у меня из пиццерии лежат, туда упакуешь на завтрак…

Через два часа Лаубе была в хламину пьяная. Но не буйствовала. Просто ворчала на погоду, шумных соседей, на голубей, засравших балкон. Под конец я с трудом сумела ее переволочь на кровать и уложила спать, укрыв толстым одеялом. Отрубаясь, Эльза хрипло скомандовала:

— Пожрать на завтра не забудь сгрести. Меня утром только на кефир хватит… И такси вызывай с домашнего номера, счет на департамент уйдет…

Жалко ее. Абсолютно одинокий человек, променявший семейную жизнь на карьеру и работу. Похоже, именно поэтому серьезно рассматривает меня на роль дочери. Две калеки, бредущие по жизни.

Набила три коробки едой, сгрузив туда пожаренный про запас стейк и овощи. Потом добыла из кармана куртки фонарик, подвесила за крючок в подсобке, разобрала патрон в светильнике. Подкрутила контакты, почистила их хорошенько. Проверила результат — все, теперь ничто не дурит, работает как надо. Можно такси вызывать и ехать в общагу.

* * *

Автопилот — дятел. Не смог понять, к какому именно входу доставить, высадил у центрального. Пришлось пилить через главную аллею, потом делать крюк влево. Зато свежим воздухом подышала.

Снег под ногами еле слышно поскрипывает, пар изо рта облачками вылетает. Расслабленно иду, нагруженная едой и размышляю, точно мне завтра в семь утра вставать или можно пофилонить и подойти ближе к десяти, или даже одиннадцати? Подсознательно понимаю, что уже в шесть-ноль-ноль вскочу и побегу трудовые подвиги совершать, но помечтать не вредно о мягкой кровати.

Краем глаза замечаю одинокую фигурку на скамейке. Успела пройти мимо, когда шестеренки в голове провернулись и я делаю плавный крен с возвратом на исходные. Катажина. Одна, без подруг и прихлебателей. Глаза красные, мордашка зареванная. Где-то серьезно протухло, чтобы наша неубиваемая староста начала проявлять человеческие эмоции. Она же двадцать четыре часа в сутки девушка с агитационного плаката.

Смела снег, уселась рядом. Коробки сбоку пристроила, икнула сыто.

— Прошу прощения, из гостей еду. На убой кормили. — Катажина насупилась еще больше, но молчит, не прогоняет. — Рулетик будешь? Еще горячий. С грибной подливкой и специями. В приправы макать можно… Лучше сейчас добить, завтра уже не такой вкусный будет.

Переложив верхнюю коробку между нами, подняла крышку, достала крохотный пельмень с коричневой корочкой. Чего у местных не отнять, так это умение лучшее из чужой кухни выдать за свое. Называется вкуснотища “прибрежный жемчуг”. Типа — раковина с мясной начинкой. Отваривается в кипящем масле, потом еще на сковородке бока подрумянишь, мелко порубленной зеленью присыплешь — и в рот. Что я и сделала. Пусть лопну, но не могу удержаться.

Сидящая рядом девушка осторожно берет кусок рулетика, пробует. Молча благодарно кивает. Похоже, давно здесь сидит.

— Катажина, ты на меня не обижайся, но я дурацкий совет дам. Если какой самец бросил, то плюнь и забудь. Конечно, у меня опыта никакого в лирических прогулках под луной. Просто ты девушка видная, в кандидатах отбоя не будет. Можешь хоть каждую неделю менять. Не рыдай, не стоит оно того.

— Меня в феврале на выборах прокатят. Потеряю значок старосты, — вздыхает в ответ.

Что я и говорила — девушка с плаката. Какие мальчики, вы что! У нее политика, лозунги и карьерный рост. И если в самом деле из занятого кресла вышибут, это очень плохо на будущих перспективах скажется.

— А что так? Ты же не косячила.

— Декан сегодня подводил итоги сессии, высказался. Типа, дурочки одни на факультетах собрались. Меня вояки девушкой года выбрали, другая топлес на столе танцует. Подгадила Шпак, сучка. Теперь и за нее отдуваться.

О, помню, о чем речь. Оторва с третьего курса. Сессию ей за папу с мамой натянули, хотя дамочка рекорд по прогулам поставила. На радостях они группой отжигали в кафешке рядом. Шпак умудрилась намешать настолько знатно, что в одних трусах на столе отплясывала. Говорят, публика была в восторге. Предки вчера кавалькадой в ректорат примчались, орали, аж окна пузырились. Ведь если любимая кровинушка после учебы где-то в неприятности влипла, то кто виноват? Учителя, само собой. Недосмотрели. Понятно, почему декан мечтает всех сожрать, кто на глаза попадется. А факультет управления на сто процентов из подобных молодых отморозков состоит. Кстати, Катажина явно переводиться будет — что ее к технарям занесло, непонятно.

— Ну и плюнь. Шпак мозги промоют дома, к февралю уже все забудут про случившееся. Еще кто-нибудь отчебучит, газетчики на них переключатся. Вроде как раз у дипломатов сессия в конце месяца заканчивается. Они каждые полгода гремят по всем углам.

— Вот именно. Шпак из старой шляхты, ее не тронут. А наказать кого-то нужно? Нужно. Вот на меня и нацелились.

Может и так. Но получается, что я сегодня в роли нештатного психотерапевта выступаю. Да и обидно будет, если Катажину срежут. Она меня больше не теребит, своими проблемами занята. Придет какая-нибудь другая пробивная, из упоротых, станет социалку требовать. Оно мне надо?

— Возьмешь с собой? Можешь всю коробку прихватить, у меня еще две… Значит, слушай сюда. Тетя Блютих плохого не посоветует. А еще я местные правила освоила, подковерные заморочки постигла… Завтра с утра наодеваешь парадку и едешь на прием к начальнику флотского училища. Вроде его кадры на спартакиаде орали громче всех?

— Видео смотрела?

— Конечно, его вся Лира по кадрам разбирала. Топик у тебя был шикарный, кстати… О чем это я? О начальстве… Приезжаешь, на прием не записываешься, секретарю сразу в лоб — встреча по личному делу. Если бухтеть начнет, обещай журналистов позвать, жаловаться им будешь на то, что тебя бедную и несчастную опорочили.

— Выгонят.

— Вояки прессу боятся, особенно разные боссы. Имидж портить нельзя, с должности попрут. На встрече дави, что тебе карьеру ломают. И что это так не оставишь. Запомни — ты староста курса. Отличница боевой и политической. И хочешь влетевших бравых космонавтчиков из дерьма вытащить. Ты — спаситель, протягиваешь руку помощи. Их по всем желтым листкам тоже неплохо прополоскали… Проси рекламную кампанию. Чтобы в форме, на фоне какого-нибудь эсминца зовешь прогрессивную молодежь к светлому будущему. Догоним и перегоним, не посрамим и все такое… Подожди, я что-то похожее видела.

Распахнув экранчик, быстро пролистала и нашла нужное. Когда в первый раз эту подборку увидела, исплевалась вся. Безрукие бракоделы мастерили, не иначе.

— Линк тебе переслала. Покажи и задай вопрос: как можно на молодежный плакат старую швабру пихать. Все потенциальные курсанты разбегутся. Другое дело — ты. Лямочки подтянешь, грудь вперед, юбочку до середины бедра и речь толкнешь. Речи писать у них получается, а вот с визуальным рядом полный облом. Требуй, чтобы тебе компенсировали возможные проблемы в Академии. Хотят девушкой года выбрать — пусть отрабатывают.

— Я же гражданская, какая форма? — не понимает до конца Катажина.

— Добровольческая эскадра флота Варгавы. Я их плакат видела во время митинга замгубернатора… О, кстати! Вторым заходом к нему иди. Но здесь уже будешь говорить о том, что студенты не охвачены политической деятельностью и не голосуют за перспективных кандидатов. Пусть сделают блок с тобой, типа интервью берешь и про заботу о горожанах спрашиваешь. За неделю надо уложиться, чтобы к началу полугодия тебя уже по всем местным каналам крутили. Если упрешься рогом — тебе полтинник социальных баллов за каждое выступление засчитают. И с результатами можешь декана далеко и быстро послать, пусть Шпак грызет, раз такой умный.

Доев еще кусочек рулета, Катарина достала платочек, аккуратно вытерла рот и посмотрела на меня без слез в глазах. Все, девочка теперь будет перспективные проекты просчитывать, варианты прикидывать и речь репетировать. До акулы от политики ей пока еще далеко, но на местную барракуду уже может претендовать.

— Откуда в тебе столько цинизма, Блютих?

— Во мне? Я вообще мизантроп по жизни. Когда у тебя перед глазами каждое утро из строя случайным образом выдергивают соседку по бараку, потом приставляют к затылку ствол и вышибают мозги — почему-то перестаешь любить людей… Но я выжила, в будущем получу хорошую специальность, заведу кучу детей и стану жить назло всем политикам, воякам и прочим карьеристам. Потому что с трибуны лозунги орать — очередь за горизонт. А затор в сортире пробить уметь буду только я… Но тебе скидку сделаю, когда позовешь в пентхаузе унитаз менять.

— Спасибо. Если до этого дойдет, премию получишь… Я тебя услышала… Мир?

— Мир, — пожимаю протянутую руку. — Ладно, я погребла дальше. Значит, вояк журналистами пугаешь, кандидата завлекаешь молодежной поддержкой. Если к замгубера не сможешь с первого захода прорваться, мне звякни. Я на его митингах для ГК микрофоны собираю и звук обеспечиваю. Будет проблема — через босса встречу продавлю. У меня босс по той линии — правильная тетка. Идет по политическим трупам без сожаления.

— Хорошо, поняла, — Катажина смотрит на значок на куртке и повторяет: — Еще раз спасибо. Если у тебя какие проблемы будут, звони. Постараюсь помочь.

— Вместе мы завоюем этот мир… Или хотя бы прогнем под себя. Слово даю.

* * *

Полдвенадцатого ночи. Смотрю на себя в зеркало в ванной. Пытаюсь поговорить с мамой. Когда мне совсем плохо, когда я запуталась и начинаю сомневаться в достижении поставленной цели. Я знаю — мама меня слышит, даже если не может ответить сразу. Если чем-нибудь занята, как раньше, на ночных дежурствах. Я тогда клала комм рядом с подушкой, сидела, обняв колени. И смотрела на крохотный экран, ждала, когда завибрирует ответный звонок. Мама всегда меня набирала, как только находила свободную минутку.

Я пытаюсь понять, почему все так неправильно вокруг? Местные, они ведь выглядят как люди. Правда? Две руки, две ноги, голова. Они даже могут проявлять эмпатию временами. Хотя в башке прошиты деньги на первом месте. Деньги и карьерный успех. Даже врачи, кто ужасался шрамам на моей спине, одновременно между собой жаловались на плохие сборы трофеев в уничтоженных городах. Что любимый сыночка не успел к разграбленному банку и привез чемодан детских игрушек, которые особо и не продашь. И что наемники сволочи, это даже не обсуждается. Но не потому, что залили напалмом уничтоженные прибрежные кварталы, а потому что десантников на ноль помножили и в лагерь загнали. Это аборигенов не жалко, они давно выкаблучивались и заслужили. Десантуру-то за что?

Наверное, мы бы тоже стали похожими на местных. Верхушка на Трау ведь не зря приписала безумные цифры к якобы обнаруженному месторождению. Хотели на хайпе и взлетевшей цене акции подороже продать, кредиты набрать. Вместо этого мы получили интервенцию и тотальный геноцид. Но я до сих пор не могу понять — за что? Потому что не молились золотому тельцу? Потому что три сотни лет назад Германские княжества собрали вместе тех, кто умел и хотел что-то делать руками? Не знаю.

Я вообще больше ничего не знаю. Я — умерла. Убита. Меня уничтожали долгих четыре с лишним года, каждую минуту. Я засыпала с мечтой о новом покойнике, чью глотку вскрою в джунглях. И просыпалась с желанием убивать. Если кто-то ненароком заглянет в настоящую Пикси Блютих, будет орать от ужаса и потребует немедленно ликвидировать. Потому что я сохранила только самое страшное, что помогает существовать и не дает рассыпаться на куски здесь и сейчас.

Я даже прячу выращенного зверя от мамы, чтобы она не отвернулась от меня. И чтобы не плакала, глядя, как любимая дочь бредет одна в сторону великого Ничто.

Смотрю в зеркало и вижу перед собой старуху с ежиком седых волос. Мертвые глаза пялятся в ответ, вызывая дрожь.

Но никто не отвечает. Комм мамы сбрасывает звонки, и я беззвучно вою, задрав голову. Я осталась одна. Спецзназ погиб в атаке на склады с продовольствием. Подруг расстреляли перед бараками за попытку побега. Только холодная ночь за окном и снег. Который так похож на пепел. Пепел, который гоняет ветер на Трау, уничтоженной колонии. Над тем, что когда-то было моим домом.

Я умерла вместе с ним.

Глава 11

В восемь утра я уже пахала, словно проклятая. Скользящий график? Ха-ха три раза. Оборудование уже подвозят, площадку под ремонт ленточками оцепили, а строительный трест прислал меньше половины заказанных работяг. Мастера здесь, их за любые прогулы дерут нещадно, остальные любители оранжевых спецовок запропали.

— Да куда ты это кладешь, мать твою через!.. Туда, туда неси!

— Сам неси, пенек заскорузлый! Там место под фильтры! — огрызаюсь в ответ.

— Фильтры после обеда будут, нахрена место свободным держишь?

— После обеда ты голос сорвешь, дядя. А фильтры уже приехали, вон грузовик стоит.

— Что?! Да куда ты паркуешься, зараза!

А я еще боялась, что меня проигнорируют. Щаз, мечтают они от лишних рук на площадке избавиться.

Подвывают сервомоторы на экзоскелете, кантую очередной ящик. Подцепилась к потрохам через комм, вывела слева схему временных складов. Дальнюю часть какой-то бракодел делал, умудрился самое необходимое туда прописать. Болван криворукий. И доступ не закрыл. Поэтому быстро перетасовываю часть отметок, “долгие” сунув на край стадиона. Вся эта плитка, ковровое покрытие и прочее — в последнюю очередь. Или я ничего в логистике не понимаю.

К обеду народ подтянулся, теперь аврал уже по всем закоулкам. Каски мелькают, жилетки перед глазами мельтешат, народ культурно матом разговаривает. Стройка, как она есть.

Заглянув за угол, наливаюсь дурной злобой и начинаю орать:

— Вы какого хера тут окопались, бракоделы?! Вы где должны быть? Вон там, монтировать элеватор для подачи грузов! Быстро жопы в кучу собрали и дунули на место!

— Мы еще не обедали! — на практикантов похожи, тоже на шабашку записались. Рожи молодые и недовольные.

— Обед? Ах, обед! Ты что, хочешь, чтобы я табель проверила? Как ты в восемь утра уже числился на рабочем месте, но появился только сейчас, сученыш?.. Я тебя эту коробку вместе с содержимым сожрать заставляю! Понял?! Рванули на место, кому сказала, или за себя не отвечаю!

Услышав мои вопли, из соседних проходов еще пара компашек нарисовалась. Покосились на злую Пикси в экзоскелете, от греха подальше оттянулись на участок. Устроили мне тут пикник, понимаешь…

Закончила в половину девятого вечера. Неплохо получилось — двойная ставка, треть месячной стипендии за день перманентного аврала. Не успела все железо по местам рассовать, старший мастер всплыл. Отличный дядька, между прочим, потомственный строитель. Ругается через слово, но с выданным контингентом иначе нельзя, по собственному опыту сужу.

— Пикси, я тебя с утра ставлю замом. Матэуша на другой участок забрали, дыру заткнуть больше нечем.

— На “ИО”? Вот уж спасибо, бегу, роняя тапки. Или полный допуск рисуй, Сташек, или ну его на. Ищи дураков в другом месте.

— Почему ты такая жадная, Пикси?

— Потому что деньги люблю. А я тебе за это схему по участку на завтра набросаю. И потом буду поддерживать в нормальном рабочем виде. То, что у тебя в планах лежит, это тихий ужас. Практиканты делали? Оно и видно.

— Ставку, без премиальных. Идет?

— Согласна. И арматурину побольше, чтобы по башке всем и каждому стучать.

* * *

Дрын не выдали, сама нашла. Утром уже толпу строила, пока Сташек дрючил водителей, сваливших барахло громадным Эверестом.

— Так, народ. У каждого в комм залито расписание на сегодня. Кто вздумает тупить и хотя бы на пять минут от графика отстанет, лично четвертую. Это понятно?.. Тшебинский, рожу сюда поверни, кому говорю! Ты, енот пучеглазый, думаешь, я ничего не вижу? Кто вчера времянку на голых скрутках наращивать пытался, а? Ты каким боком безопасность по электрике сдавал? Или за тебя мастер отдувался? Еще раз такое устроишь, я кабель тебе в пасть засуну и заставлю рубильник врубать, пока не погибнешь смертью героя. Товарищей пожалей, бракодел… Все. Кто еще не понял — мастер Сташек ваша любимая мама, я же тещу замещаю. И если кто будет косячить, тот у меня без премии останется. Особо продвинутые — и без зарплаты. Все поняли?..

— Вот наглая! — долетает с задних рядов.

— Это кто там вякнул, а?! Покажись, дубинушка! Что, боишься?.. Слушайте внимательно! Это — мой бассейн, в моей Академии. Если вы его профакапите, я тренироваться не смогу. Не смогу тренироваться — на выступлении облажаюсь. Без медали мне баллы срежут. А за баллы — я вас всех вместе и каждого по отдельности удавлю. На балке крана подвешу и буду в тушки багры втыкать, чтобы остальные прониклись как следует. Поэтому пасти закрыли и вперед!.. А тебя, умник, я все равно найду. Вычислю и показательно отымею…

Расслабились они без чуткого руководства, понимаешь.

Все, что непонятно, это или повод поорать, или поучиться. Так как с ящиками ковыряются дядьки в возрасте, похоже на второе.

— Вечер добрый, а зачем вы логистику на времянку сажаете?

— Вот глазастая! И ходит тихо, напугала… Зачем-почему. По кочану.

— По схеме надо на общий канал цеплять.

— Его только через два дня смонтируют, а мы сегодня все закончим. Поэтому программы прогоним и закроем пока. Как только на основной спутник запаску выведут — клеммы перебросим и все.

— Безопасники за такое взгреют. Это же дыра в процедурах.

— Где ты инспекторов на площадке видишь? Они все в офисе сидят, графиками любуются. Да и кого погонят ящики потрошить? Нас и погонят. Поэтому не мешайся под ногами, малая. Без тебя справимся.

Я тут же врубила остатки обаяния и стала просить, чтобы и меня поднатаскали. Потому как практиканты уже отчалили, а мне такая интересная штука точно не помешает. В итоге даже разрешили инструменты подержать, пока мастера последний разъем цепляли.

И таких практических и полезных в жизни хаков — каждый день по несколько штук. Век живи, век учись — идиоткой помрешь.

Две недели пролетели, как проклятые. Я действительно мозги вынесла всем, хотя и вкалывала наравне, если не больше. Но по итогам все сделали, плитку уложили, испохабленный газон на большом поле стадиона заменили. И даже все тесты прошли с первого раза. В копилочку я нахально записала четыре сертификата, не забыв зажилить маркер помощника мастера. Показывать никому не буду, но допуск в будущем не помешает, а срок у него проставлен на пятьдесят лет. Лень Сташеку было каждый день переоформлять, вот и подмахнул не глядя. Я еще и контакты у него взяла на будущее. Мало ли — вдруг летом на практику к нему подамся. Платит за счет конторы не скупясь, с ним неплохо сработались. Даже руку пожал на прощание.

Теперь стою у бассейна, разглядываю голубую воду. Пахнет морской солью и чуть-чуть химией. Все, как положено. Новейшие фильтры и аэро-установка. Нехило кого-то из родственников студентов на оборудование тряхнули. Рядом в купальнике останавливается Ядвига. “Лошадь” в декабре еще на очередных сборах порвала всех конкурентов, считается восходящей спортивной звездой Академии.

— Привет. Что такая замотанная?

— Вот, бассейн для тебя копала. Теперь можно пользоваться.

— Спасибо. Да, видела тебя на стройке, когда вещи из шкафчика забирала. Ну ты и материшься, Пикси.

— По другому не понимают. Пока тавровой балкой по башке не наподдашь, шевелиться не желают. Хуже детей. Те хотя бы кабель под напряжением в рот не тащат.

Про кабель не вру. Тшебинский полный дебил. Решил стажерам продемонстрировать, как он ловко оплетку с проводов зубами сдирает. Успела перехватить и в пах концевик воткнула. Ох он и орал после того, как продышался. Потом мастер пришел, понял, что пропустил самое интересное, представил потенциальные последствия и сольно оперное выступление продолжил. Выперли идиота по итогам с волчьим билетом. Будет в другом месте статистику аварийности повышать.

— Что, теперь каждое утро со мной на тренировку?

— Разве что по понедельникам. Когда настроение самое паршивое.

— Давай хотя бы так. Потом втянешься.

Фиг тебе, Ядвига. Максимум раз в неделю, а то физрук уже все хорошее забыл, начал на мозги капать. Типа — одного серебра мало, надо бы еще раз впалой грудью амбразуру закрыть. Вот и делай добро людям после этого.

— Удачи. Пойду отсыпаться. Послезавтра уже новое полугодие стартует.

Кстати, сегодня последняя возможность отоспаться спокойно. Завтра Петра вернется и наверняка захочет рассказать, как у нее замечательно прошли каникулы. А я голос почти сорвала, скрипеть в ответ долго не смогу.

* * *

Соседка вернулась с двумя огромными чемоданами, которые злобно ногами затолкала в комнату.

— Да, я слабая девушка, не смогла деду отказать. Продукты сразу коменданту отдала, сил поднимать не было на четвертый этаж.

— Круто. А я твои шмотки все пристроила. Тебе даже десять баллов капнули за благотворительность.

— Блин, ну ты даешь… Себе что-нибудь хоть отщипнула?

— Мне за стройку насчитали, на полгода вроде отмазалась. Кстати, у тебя какие планы?

— Не знаю пока… — затолкав пластиковых монстров под кровать, Петра без сил рухнула на плед. — Хочется учудить что-нибудь эдакое, чтобы запомнили.

Я быстро нахожу в архиве нужное видео, вывожу во всю стену:

— Боюсь, тебе наши лучшие кадры не переплюнуть. Извини, звук не включаю, вся общага сбежится.

На столике выплясывает девица в остатках бикини.

— … Это что?

— Это пани Шпак. Отмечает сдачу сессии. Завтра с утра обещали загнуть всех звезд с болтологических кафедр. Староста первого курса единственная, кто мимо проскочила. Катажина вчера лично от ректора благодарность получала. Смотри…

Второй ролик. Здесь наша умница и красавица в приталенной форме отдает честь взлетающему эсминцу. Рядом трое бравых курсантов с иконостасом наград гордо взирают на происходящее. Сияющая подпись на заднике про лучших, кем гордится Варгава. Я любуюсь полученным результатом: моя школа. Главное самонаводящейся торпеде цель задать, дальше все сама. Еще вроде в новостях мелькала, микрофоном в рожу моложавому кандидату тыкала. Мужик скалился отбеленной улыбкой, что-то про народ блеял и косил в глубокое декольте студентки. Декану по итогам сделали внушение, и он теперь от Катажины шарахается, как только увидит.

— Можно на рыбалку съездить. Правда рыбалка там дурацкая — кормовой пруд, воду будут вечером спускать. Поэтому вылавливай сколько хочешь, все равно вся рыба на переработку пойдет.

— Рыбалка — это палку держать?

Дитя астероидов, что с нее возьмешь.

— Да. Палку держать, иногда дергать. Если повезет — фигню из воды достанешь. Поехали, куратор зовет. Она только-только обмывать новое звание закончила, хочет отдохнуть и без бутылки на окружающий мир взглянуть.

Хорошо скатались. Пять огромных полей, где теплая вода парит. На берегу расставили стульчики, рядом ящик на колесах с едой и минералкой. У каждой по спиннингу, знай забрасывай. Рыбы в отстойниках до одури, клевало каждую минуту. Мне под конец даже надоело дергать, просто сидела, отдыхала. Петра полчаса от восторга пищала, потом тоже притомилась. Сидит, смотрит на хвосты, которые из ведра торчат.

— Фрау Лаубе, а потом рыбу куда денут? В магазины?

— Нет, эта не годится. Здесь стоки дорабатывают, поэтому раз в три месяца воду полностью сливают, все чистят, собранное на утилизацию.

Не совсем так. Все потом через мясорубку пропустят, включая водоросли. Просушат, отбрикетируют и продадут соседям вместо кормовой добавки. Свиньям и другому зверью. Мясо затем по цепочке вернется в местные рабочие кварталы, но про это никто особо не распространяется. Поэтому когда я что-нибудь покупаю, всегда коды смотрю. Если указано “выращено на гидропонике” — есть можно. Лабораторные штаммы, без дикой химии, которой у нас под ногами залито без меры. А вот “натуральные ингредиенты” лучше не пробовать, козленочком станешь.

— Пикси, а ты как рыбу ловила? — Петра переполнена впечатлениями и ей хочется поговорить.

— Могу показать, но меня тогда сильно накажут.

— Почему?

— Потому что когда удочки брали, я в каптерке департамента добыла вот такую штуку… Господин капитан, вы зачем такое рядом с рабочим местом держите? Оно если крякнет, стены красить заново придется. И потолок.

Куратору лень общаться. Приоткрыла один глаз, оценила коробку в моих руках и нехотя ответила:

— Кто-нибудь из парней забыл сдать после выезда. Бывает.

“Гренадерша” устроилась на огромном кресле, удочку вообще не расчехляла. Фрау Лаубе отдыхает после алкогольного марафона. Пусть Гуманитарный Конвой и не считается чисто армейской структурой, но традиции чтут свято. Поэтому получение задержанного звания отмечали с размахом. Как я поняла из разговоров сегодня на этаже, пакуясь на рыбалку, старого Бучека несколько раз теряли в праздничном угаре. Другие отделы от зависти теперь строчат кляузы, но их никто не рассматривает: все руководство квасило общей кучей. До танцев голыми на столах дело не дошло, но прогремели в узких кругах на полную катушку.

— А если кто-нибудь ненароком найдет?

— Тогда мы с тобой поступим проще… Так, форма сорок-бис, тренировка в полевых условиях. Тебе все равно фантики собирать, заодно и практику запишем… Все, готово. Можешь развлекаться.

— Так просто? — я восхитилась. — И полиция даже не станет придираться?

— Им уже отчет ушел. Поэтому можешь не волноваться. Система отлажена и работает без накладок.

Так я и поверила. Но если можно — то почему бы не похулиганить. Привязала кусок лески к коробочке, нужные кнопки нажала и запулила подальше в воду.

— Петра, уши закрой.

— Почему?

— Потому что до утра звенеть будет.

И сама побыстрее уши заткнула. Во избежание.

Шандарахнуло прилично. Если правильно помню, “мобильный портативный вышибной заряд для штурмовых групп”. Двери вскрывать, стены проламывать и сейфы корежить. Не знаю, что там за практика у ГК-шных агентов, но надо будет при случае еще в каптерке пошариться. Только добытое не стоит в Академии хранить, за это выгонят без разговоров.

Зато рыбы всплыло — прорва. Но нам уже надоело. Все выловленное обратно в воду выбросили и стали собираться. Хотя самую большую оставила. Ее потом сунула патрулю, который нас тормознул на выезде с комплекса. Пока Лаубе со старшим ругалась и полномочиями отмахивалась, я делала восторженные глазки и смущала мужиков в напяленных бронежилетах:

— А я туда — нажала, а оно ка-а-а-ак бумкнет! И вот, выплыла. Большая, да? Хотите, вам подарю? На память?

— Спасибо, пани, не нужно.

— Зря. Хорошая штука. Теще подарите. Теща кусочек съест и помрет от острой токсической интоксикации. Гарантирую.

И глазками хлоп-хлоп. Что с придурочной взять, кроме анализов и рыбы.

В итоге — через десять минут выбросили хвостатую добычу в ближайший мусорный бак, все барахло с дороги обратно в машину запихали и начали рассаживаться. Сержант в мою сторону что-то шипел злобно, поэтому я ему значок ласково погладила и прошептала, мило улыбаясь:

— Еще раз про суку что ляпнешь, я на камеру расскажу, как вместе с рыбой покойник всплыл. Девушка молодая, мало ли что могло померещиться. Тебя же заставят дождаться, пока воду спустят и будешь багром все дерьмо месить, пока не найдешь. Или отписываться месяц станешь, почему ничего не нашел. И кто теперь из нас сука?

Отлично порыбачили, без дураков.

* * *

Еще один прикол меня в Академии нагнал. Только-только первую неделю отбрехались и начали в колею учебную входить, как старшаки между парами выловили:

— Пикси, сегодня в шесть в малом зале. Не опоздай.

— Что за гадость меня там ждет? Деканы за все хорошее обижать будут?

— Защита у нас. Ты — соискатель. Или уже забыла?

Забудешь тут. На робота обвес печатала и потом собирала лично. Первый комплект криворукие болваны поломали. Не буду показывать пальцем, кто, но у меня до сих пор в голове не укладывается, как можно шурупы “по месту” молотком приколачивать. Потому что “плохо влезали”.

Но идти надо, лицом чуть поторговать. Парни заслуженные оценки получат, а я снова начну насчет допуска оператора бухтеть. Зажали. Как железо паять и до ума доводить — так можно. А как за джойстиком в виртуальном симуляторе бульдозера по кампусу кататься — так маленькая еще. Козлы вредные. Я на настоящем успела во время ремонта, но в симуляторе прикольнее…

За два часа до мероприятия стояла посреди лаборатории и матом крыла трех идиотов, их родню и всех, кого могла вспомнить до десятого колена. Потому что свою работу помню. И все болтики каплей эпоксидки всегда фиксирую. Эдакий знак качества. И от вибрации они меньше разбалтываются. Поэтому чужое вмешательство сразу заметила, о чем сейчас и орала.

— Почему вы, задроты, ничего сделать толком не можете?! Почему вашу дипломную работу в сейфе не держали? Я ведь место специально освободила для этого! Нет, видео заснять для презентации с десятого раза вы смогли, а технику на место вернуть уже сдохли. Или за пивом побежали, отмечать раньше времени?

Наверное, месячные скоро. Когда у меня “те самые дни”, плющит особенно сильно. Держу в руках комок проводов с пластиковой банкой и молюсь ангелу, что уберег и заставил лень побороть, пнул лично робота проверить. Я даже знаю, кто подгадил. Есть пара любимчиков у декана. Из блатных. Налепили плакатики, графики заумные нарисовали, на отличную оценку надеются. Но против нашего агрегата не пляшут. Мы должны сегодня звездой вечера быть на защите. Поэтому махинаторы и решили сорвать шоу.

— Войцех, ты знаешь, что это такое? Нет? Тогда выбей дерьмо из ушей и слушай. Это — “дымовуха”. Вот плата с нагревающим элементом, а вот вай-фай блок. Ты выкатываешь робота на центр зала, деканы любуются, конкуренты нажимают кнопочку и все. Хана выступлению. Мало того, что народ гадостью надышится и потравится, так еще протипожарка сработает, всех пеной зальет. Сказать тебе, дебилу пивному, где тогда твой диплом будет? И тебе, Оливер. И тебе, Петя… Кретины криворукие, как вас вообще почти четыре года в Академии держали!

Я бы орала еще долго, но меня прервали. Услышала кашель от распахнутый дверей, обернулась. Там стояла ректор и позади переминался замдекана по автоматике. Его лаборатория, его залет.

— Все четверо. Ко мне в кабинет. И вы тоже, господин Руткевич.

Пока шли, у меня запал потихоньку пропадал, но успела побухтеть под ноги, попутно пару раз отвесив “лещей” идиотам, кто рядом ковылял:

— Диверсанты недоделанные… Хотя — вас никто на такое и не возьмет, вы же любое дело завалите. Поубивала бы, но пачкать руки не охота.

Ректор была на удивление доброй. Вызвала безопасника, ткнула аккуратно кончиком “паркера” в извлеченный девайс.

— Разобраться, кто изготовил. Наказать максимально жестко, чтобы неповадно было… Блютих, в роботе еще что-нибудь лишнее осталось?

— Нет, госпожа Новак. Я все несколько раз перепроверила. В потрохах теперь только моя начинка.

— На защите управлять будешь ты. Эти… Недоразумения… Пусть кино показывают и по экрану указкой водят… Господин Руткевич, что там за история с допуском на обучение оператором?

Замдекана помялся, поправил галстук и ответил:

— Лицензий лишних нет, госпожа ректор. Поэтому вынужден пока заявку не подписывать.

— Копию мне, я из фондов проплачу. Раз у нас такие кадры растут, надо поддержать… Свободны. Блютих — останься.

Когда в кабинете остались вдвоем, Новак внимательно еще раз меня с головы до ног осмотрела и заявила:

— Девочка, широко шагать — штаны порвешь. Я тебя не трогаю, мне ясно дали понять, что в случае неприятностей выльют на голову бочку с дерьмом. Просто — имей в виду. Кроме меня еще толпа деканов и с ними сцепиться ты можешь запросто.

— Спасибо, госпожа Новак. Я вас прекрасно поняла. Просто хочу закончить Академию и куда-нибудь на побережье податься на вакансию реакторщика.

— Губа не дура. Нет, специализацию ты получишь, но чтобы на курорт, и без отработки где-нибудь на орбите… Хотя… — Еще раз вызвав личное дело, женщина быстро пролистала особые отметки, задумчиво кивнула: — Точно, если безопасники тебя не бросят, вполне к диплому можешь на целевое назначение попасть. Я уже и забыла, когда у нас из конторы кто-нибудь учился… Хорошо, готовь презентацию. И постарайтесь без неожиданностей. У меня прическа новая и каблуки большие. Не хочу в случае пожарной тревоги свалиться на выходе. Затопчут еще ненароком.

Не затоптали. Промежуточную защиту подмахнули, мне торжественно вручили допуск на оператора, пожелали расти дальше над собой. Робота уволокли в фойе, поставили под стеклянным куполом. Будут перед родителями студентов хвастать.

Фух, теперь можно и не отсвечивать.

Глава 12

История с моими мечтами закончить Академию “белой костью”, получила неожиданное продолжение. Выдернули из деканата, заставили расписаться в грозной бумаге “ознакомлена, обязуюсь” и еще куча пунктов мелким шрифтом. Теперь по пятницам до конца полугодия должна мотаться в филиал ГосРезерва, где долбают мозги курсантам космофлота, разного рода будущим теоретикам ядерного синтеза и прочим перцам, обвешанным допусками по маковку. От малолетней дурочки историк открестился, управленческие кафедры технарей терпеть не могут, поэтому с подачи куратора буду получать смежную специальность: “Расширенные каналы связи”. Сюда входит работа со спутниковой группировкой, резервные линии и еще что-то настолько запрятанное в глубинах многочисленных мутных контор, что об этом вслух за стенами аудитории лучше не болтать.

Я на первом же занятии подняла руку и спросила у преподавателя:

— Можно вопрос, господин майор? У меня базовая специализация — коммунальные службы. И реакторная группа в будущем, если не завалюсь на втором-третьем курсах. Как я должна буду использовать вашу специализацию в повседневной работе?

— Курсант Блютих?

— Студента Блютих, прошу прощения.

— Да?.. Точно. Сту-у-удентка. Ладно, допуски у вас есть. Значит, отвечаю на поставленный вопрос. Как именно вы будете использовать полученные знания, решит ваше руководство. Моя задача — вдолбить в вас основы дисциплины.

— И все же, господин майор, хотелось бы конкретики. Когда понимаешь, что, как и почему, получается учиться плодотворнее.

— Да?.. — не похож дядька на тупого, но я точно скоро окажусь у него в “любимчиках”. Понять бы еще, за что это наказание. Если фрау Лаубе подкузьмила, то грустно. Главное — каким боком я и связь? — Хорошо. Объясняю для особо продвинутых, кто с первого раза не понял. Как именно…

— Решит руководство, я это услышала, — перебиваю преподавателя. Но меня тоже “закусило”, поэтому делаю рожу кирпичом и начинаю перечислять: — Реакторная группа включает в себя стандартные коммуникационные блоки, размещенные в машинном зале и на вторым контуре на защищенных территориях, способных выдержать десятибалльное землетрясение, цунами и падение метеорита массой до тонны. В случае любой нештатной ситуации используется протокол гашения, который в течение пяти секунд срубает термоядерную реакцию и сливает остатки энергии в накопители. Либо — пробоем в атмосферу. Поэтому зона над реакторами всегда является бесполетной. Прошу уточнить, где в этой схеме может находиться ваша дисциплина, чтобы я смогла сконцентрироваться на наиболее важных деталях для будущей работы…. Сэр…

Остальные курсанты сидят, каждый словно лом проглотил. Выдрючили их за полгода, не иначе. Майор медленно подходит ко мне, о-о-о-очень внимательно буравит взглядом переносицу, но потом спускается с виртуального постамента и сажает меня в лужу:

— Про дублирующие системы для экстренного гашения или разгона на момент военного положения госпожа студентка не слышала?

— В учебниках этого нет.

— В ваших — нет. В моих — есть. Включая работу по спутникам в зонах гуманитарной катастрофы.

— Так в гуманитарке первым делом орбитальные каналы глушат. “Завеса-прим” или что-то из широкополосного, — ляпаяю в ответ и затыкаюсь. Девочка, а ведь про это ты знать не должна.

Дяденька моментально меняет липовый доброжелательный взгляд на свой натуральный и быстро возвращается за кафедру. Хлопает по кнопкам, внимательно читает полученный текст. Эх, мне бы хоть одним глазком в личное дело сунуться. Наверняка там столько интересного…

— Трау, значит. Чем давили?

— Сначала “Завесой”, потом линкоры подогнали и чем-то из бортового. Напоследок с орбиты тупо вышибли все узлы связи, накрыв города вместе с населением.

Усмехнувшись, майор важно поднимает указательный палец к потолку:

— Учитесь, бездари. Пиджак знает больше вас всех вместе взятых. А ей еще даже ни одной дисциплины по допуску не прочли… Но я ответил на ваш вопрос, студент Блютих?

— Так точно, господин майор. Вы меня будете дрючить, чтобы в случае Апокалипсиса все реакторы работали штатно и в любой момент с орбиты или из столицы можно было рубильник дернуть.

— Отлично. Тогда — открываем планшеты, тема сегодняшнего занятия.

Каждую пятницу. Четыре часа теории, четыре практики. Кормили на месте. Выносить ничего из аудиторий нельзя, зубрить за партами. Записи запрещено делать под угрозой расстрела. Когда это озвучивали, я поверила, что не шутят. Это не просто — армия и флот. Это безопасники, у кого паранйоя в утробе матери закладывается.

После моего вопроса на перемене народ было потянулся знакомиться, но местные бугры мигом желающих осадили:

— Отстаньте от малявки, Селецкий ее без гарнира сожрет. Дерзить ему вздумала.

Только под конец уроков один решился снизойти до общения.

— Слушай, у вас в Академии такая фигуристая учится, да? Ну, с плакатов новых.

— Катажина? Да, у нас. Староста курса, отличница и активистка.

— Номер сбросишь?

— Чтобы ты ей вечерами названивал и в комм дышал? Умник, так девушек не соблазняют. Хочешь познакомиться — пришли именное приглашение на ежемесячный бал в училище. Она — умная, ты сильный. Получится отличная пара.

За спиной “бодрого” послышались смешки.

— Крутая, типа? Не боишься, что ненароком в дверях прищемит?

— Не. Я не крутая. Я борзая. А ты? — Клинок воткнула чуть-чуть, только чтобы яйцами сталь почувствовал. — Мальчик, у меня последняя запись в личном деле из полицейского комиссариата, от его руководства. Очень обижались, что без них динамитом на рыбалке рыбу глушила. Если я тебе сейчас обрезание выполню, этого даже не заметят. Поэтому шуруй обратно, подгузник менять. И не гони волну, в коридор вынесут. Понял?

Но майор Селецкий меня не забыл и вбил в голову, что можно использовать вместо палочки-выручалочки. И если кто тупил, поднимал и задавал тот же вопрос. Потом на моем примере разбирал, насколько бестолково готовят гражданских. Бесило неимоверно, зато лишний стимул учиться на отлично. И, в самом деле, что нам рассказывали и показывали, ни в одном учебнике Академии найти нельзя. Все под грифом и с требованием запомнить намертво.

Знаю теперь, за что безопасников ненавидят столь истово.

В очередной созвон пожаловалась куратору, та флегматично посоветовала:

— Забей. Это личное. Селецкому звание задержали на год после провала на Трау. Он там связь обеспечивал для наемников, а ваши парни на приборе все его ухищрения вертели. Вот и бесится.

— А я при чем?

— А ты для него напоминание, что любого формалиста грамотный спец за пояс заткнет. Плюнь, тебе за полгода надо с него выдрать все, что он знает, и еще чуть-чуть сверху. На втором курсе тебе добавят факультатив по криптографии и государственным стандартам связи. И на третьем уже можно будет сержанта получать.

— Ну почему у меня всегда все через задницу! — взвыла от расстройства. В ответ Лаубе только ржет:

— Ничего, девочка, с дипломом назначение на штаб-сержанта запросто отхватишь, затем через год с твоими талантами и на мастера подашь. Еще четыре года — проскочишь уорентов, учебка годовая и лейтенант службы тыла. Карьера — ракетой промчишь. Быстрее всех звездочки получишь. С твоими родимыми пятнами после Трау иначе нельзя.

Блин, хочу сдохнуть. Не хочу звездочки.

* * *

На медосмотре особо проблем не было. Не считать же за такое сданную чужую мочу вместо своей. Надеюсь, Петра во время каникул не залетела, это может породить кучу дурацких вопросов.

В конце лета надо будет придумать что-то с медиками. Может, получится общее обследование через департамент пропихнуть. Их результаты примут. Главное — все обустроить так, чтобы меня особо не трясли и глубоко не копали. Но фрау Лаубе обмолвилась, что есть там какие-то лазейки, благодаря которым даже запойные умудряются в медкарте выглядеть трезвенниками и спортсменами. Но это уже ближе к нужной дате. Не хочу, чтобы чужие люди стали пальчиком водить по экрану планшета и удивляться, чего это у меня в разных анализах общая картина не совпадает.

Февраль проскакала и не заметила. По математике умудрилась пятерку отхватить — связывать логические схемы уже готовых моделей без зубодробительных логарифмов и прочей мути у меня получается неплохо. Мымра старая даже снизошла до того, что отметила “нестандартное мышление”, на что я тут же открестилась, что ни на какую олимпиаду не поеду. Там ограниченное количество мест, пусть ее любимчики-задроты жизни радуются. У меня и без того дополнительно часов пять-шесть в сутках не хватает. Не пойму, откуда прирезать.

Факультет по роботам нацелился на хитромудрый манипулятор, но это уже третий курс притопал на смену. Четвертаки отстрелялись, больше озабочены, как бы распределение получше выцыганить. На меня почему-то новенькие косятся, брать за компанию не захотели. Я поскрипела извилинами и тихонько подошла к боссу. Ему за дурацкую дымовуху чуть не попало, поэтому надо как-то реабилитироваться.

— Эти самые манипуляторы настолько важны?

— Шахтеры грант обещали, если кто порадует.

— Так оно на стандартных микросхемах в космосе работать все равно не будет. Там же жесткое излучение и прочая дрянь. Первая же проверка любую поделку убьет.

— Но ведь грант.

Похоже, не я одна деньги люблю.

— Нам обязательно свое рожать, или можно из готового что-то подсунуть? Я точно знаю, для реакторов комплектуют горячую зону специальным оборудованием. Надрать оттуда деталей, чипы точно любые издевательства выдержат. На складе вроде что-то валялось для подготовки к практике. Даже клянчить ничего у богатых универов не придется.

— Справишься?

— Мне бы программиста подцепить, чтобы он потом софт долизал. Но есть человек на примете. С нашего курса. Только новых умников к себе паровозом брать не хочу, они гадости в спину шипят.

— Держи ключ от второй лаборатории, она все равно пустует. Уборка на тебе. И со складом сама договаривайся.

— Сделаю, не проблема.

— Если к маю что-то покажешь, с меня сотня баллов в копилку и пойдешь с программистами отдельно, вне конкурса. Грант добудешь — почетная грамота и следующий курс мои лабораторные будешь в удобное время делать. Ты и без этого почти все уже успела перепробовать.

— Спасибо, тогда я побежала.

К маю? Ха, если Милош с прошивкой для чипов дурака валять не будет, мы эту лапу за месяц склепаем. Я как раз в тренажере оператора все нужное успела нарыть, заодно потренируюсь на реальном железе.

* * *

Зам губернатора переизбрался. Не без мелких скандалов и шероховатостей, но проскочил. Теперь наших алкоголиков припрягли что-то из патриотического воспитания молодежи освещать. Погода как раз для этого подходит — с неба дрянь сыплется, под ногами месиво, часть студентов по разнарядке в субботу согнали и те насинячились еще с утра. Но мне даже проще — микрофоны работают, в динамиках марши орут, Бучек сам себе за пультом дирижирует. Я ему пару таблеток антипохмелина с утра в чай засандалила, пообещала вечером проставиться. Обормотов сегодня в другой конец города загнали, рано утром в отделе хвосты накручивали. Поэтому успела чужую бутылку переложить из одного кофра в другой. Так что будет старику подарок. Заодно бракоделы надраться раньше времени не успеют.

— Пикси, у левого входа просят помочь с глушилкой. Возьми из коробки на левой стороне, отнеси.

Знаю, где лежит. Я все железо в автобусе лично перебрала, отстроила и подпаяла, где необходимо. Поэтому выдергиваю необходимое, застегиваю куртку и натягиваю кепку поглубже. Хорошо быть технарем, наружка под дождем с утра зубами чечетку выбивает. Одно радует — сегодня смену отстреляюсь и все, до лета меня в списки не включают. А летом — практика, умотаю куда подальше. И до осени точно не придется изображать из себя “защитника правопорядка”. Хотя умудрилась чуть примелькаться, патрульные после сборищ стали здороваться. Знают, заразы, кто им горячий чай обеспечивает.

Пока добиралась до нужного прохода, успела оценить ситуацию. Похоже, “балаболы” веселятся. У студентов есть небольшая прослойка радикалов, кто сидит на полном попечении мамы и папы, одновременно изображая эдаких “революционеров”. Полиция их особо не дергает, потому что в потасовках не участвуют, просто выгребают недовольных из различных тусовок и с ними шляются по митингам, создают фон за оцеплением. Рожи “протестантов” на видео пишут, если кого в разработку надо, то обязательно в спокойной обстановке прихватят. Зато и картинка в ящике при случае правильная: вон, у нас свободное волеизъявление. И любого созревшего для дальнейшей политической карьеры сразу на поводке держат. Вздумаешь мимо кассы пожертвования крутить — как тебе статья за хулиганство или что посерьезнее? Общественная жизнь — дело серьезное, власти без присмотра не оставляют ни на минуту. И держат руку на пульсе. Если надо — рука перемещается на чужое горло и чуть кадык покрепче прихватывает. Это если до кого с первого раза не дошло.

Глушилка — стандартный полицейский набор, которым можно любую аудио-систему заткнуть. Производители в чипы такой функционал обязаны по закону вставлять. Подошел, кнопочку нажал — все, мегафон вырубился. Слепил из говна и палок, на принтере что-то дома напечатал — штраф и десять суток работ по уборке мусора на первый раз. Второй — вплоть до срока где-нибудь в шахтерском поселении. Быстро, просто, эффективно. Поэтому на игры для дураков покупаются исключительно полные фрики, а не их будущие кукловоды, кто заранее все ходы знает и на карьерный старт зарабатывает.

Подцепив коробку на штатив с камерой, повернулась к громиле в штатном обвесе — пучок пластиковых стяжек для недовольных, дубинка, шокер в кобуре, броник прикрывает все жизненно важные части тела.

— Какую программу запускать?

— Давай вон тот сектор, все системы. Достали уже в нашу сторону лаяться.

Ориентирую панель резонатора, набираю код и нажимаю на экране несколько комбинаций. Все, мегафон заткнулся, вызвав волну недовольства прыгавшей молодежи. И не лень им в такую погоду тащиться на другой конец города? Хотя, вроде как раз именно охламонов и зазывали “поддержать единственно правильный курс”. Но не успела развернуться и двинуть назад, как услышала резкий голос:

— Пикси? Это ты?! Какого черта!

Оборачиваюсь и с удивлением разглядываю Герти. Все проклятые боги — Герти Зайдель собственной персоной! Мы с ней в скаутском лагере познакомились, когда обоим было лет по восемь. Потом каждые полгода встречались в центре молодежного творчества. Ее мама работала в отделе управления транспортом и старалась засунуть малую на любые кружки, чтобы под ногами зря не болталась. Черт, вот кого я не ожидала здесь увидеть — так это ее.

— Герти, ты каким судьбами?

— Я с ребятами митингую против повышения платы за обучение. И… — взгляд бывшей подруги останавливается на значке, который я не забываю надевать в город, ее губы сразу кривятся в презрительной усмешке. — Хотя, ты ведь из этих… Не ожидала.

— Из каких, Герти? Из тех, кого вытащили после захвата Трау?

— Смотря как вытащили… Я так понимаю, ты все забыла, да? Пятки лижешь, карьеру делаешь? И какого оно, на тридцать серебряников? Неплохо устроилась?

Нормально девушке язык подвесили. Хотя, в “балаболы” просто так не попадешь. Надо уметь толпу зажечь, в нужное русло направить. Но — обидно. Почему-то именно из ее уст услышать такие обвинения особенно неприятно.

— Не знаю, богатым прикидом не обзавелась, как ты. Это у тебя ботиночки от “Зиц” за пять сотен и маечка из последней коллекции. Наверное, за каждое выступление толстую пачку наличных вручают?

Бывшая подруга шагает чуть ближе, но предусмотрительно не пересекает раскатанную матерчатую черту на асфальте. Попытка перешагнуть без разрешения — охрана имеет право влупить шокером без предупреждения.

— Не тебе в чужих карманах шарить, подстилка Варгавская! Из-за таких, как ты, нас и уничтожили!.. Тьфу!

Плевок попадает на щеку. Я жестом торможу вскинувшегося полицейского, медленно вытираю чужую слюну и смахиваю влагу в грязь под ногами.

— Не дай боги, Зайдель, ты мне попадешься на глаза еще раз… Убью.

Разворачиваюсь и иду назад. За спиной через минуту снова начинают орать речевки и требуют прекратить грабить простой народ. Когда добралась до нашего дома на колесах, у кого-то из молодых идиотов сорвало крышу и они начали кидаться мусором в оцепление. Наказание следует незамедлительно — хлопки газовых гранатометов, рев двигателей с боковой улицы и уже внутри я вижу на мониторах, как охрана тащит первых задержанных в бронированные автобусы. Похоже, газетчики проплатили за “перчик”. Или кто-то решил подгадить нынешнему руководству района и будет потом педалировать “безобразную организацию публичных мероприятий”. Мне — плевать. Потому что про тридцать серебреников зацепило. Ведь не важно, как я оправдываюсь. Формально Герти права. Пикси Блютих рвет жилы и задницу на британский крест ради лучшей жизни, хорошей зарплаты и государственной защиты от любых будущих неприятностей. Все так.

Но рукава ветровки у девушки были закатаны и я не увидела идентификационного номера. Я точно знаю, что с планеты вывезли заключенных концлагерей и крохотную группу коллаборантов. Тех, кто сидел на военных базах интервентов и записывал обращения к членам Сопротивления, подыхавшим в джунглях. Поэтому — честное слово, если бывшая подруга попадется мне на глаза еще раз, я вскрою ей глотку, как сотни раз делала раньше. Без жалости и сожаления.

Вечером отзвонилась Лаубе, сразу попыталась наехать:

— Почему о конфликте во время митинга не доложила? Почему я должна это узнавать от других людей?

— А с какой стати я должна проколы провокаторов покрывать? Плохо ваши коллеги работают, срисовала я дамочку сразу же. Но не стала игру портить. Вам же потом отписываться, если другой департамент наедет.

Куратор посмотрела на меня нечитаемым взглядом, но после долгой паузы уточнила:

— Как узнала? Я про это только из документов узнала.

— Не важно. Но лучше стерве мне не встречаться. Выбесила.

— Как скажешь… Значит, пишу в сопроводиловке, что ты подыграла. И что уровень подготовки у смежников хромает, пусть работают лучше… Больше ничего добавить не хочешь?

— У меня лабораторок куча в ближайшие месяцы. Надеюсь, больше дергать не станете на болтологию.

— Нет, по сетке следующее дежурство у тебя аж в конце сентября. Можешь расслабиться.

— Спасибо.

Закончив разговор, тупо смотрю на стену. Очень хочется нажраться, до поросячьего визга, в “дрова”. Но не могу. Потому что знаю, стоит ослабить контроль хотя бы на секунду — все, слечу с резьбы. А мне нельзя. Мне никак нельзя возвращаться в зеленое марево, когда ты выходишь на охоту и не возвращаешься без скальпа. Меня тогда не загнать в жестко очерченные рамки. Меня тогда только пристрелить…

И лай собак за спиной. И прожектора полосуют двор, опутанный колючкой. И я не могу сойти с ума, потому что уже рехнулась. Раз и навсегда.

Будьте вы прокляты. Все. Кто пытался продать Трау подороже, и кто пришел забрать чужое. Среди вас нет никого, кого можно простить. Вы все — иуды. И это я должна швырять вам в лицо тридцать кровавых монет, за каждую из которых кто-то заплатил жизнью.

В дверь туалета тихо скребутся:

— Пикси, ты не хочешь со мной в библиотеку пойти? Сегодня восьмая группа представление будет давать.

Театр. Студенты. Самодеятельная постановка…

— Конечно, Петра. Дай минутку. И спасибо, что постучалась, я чуть на горшке не заснула…

Минуту. Мне надо одну минуту, чтобы умыться и погасить ненависть в глазах. И я снова буду улыбаться, цинично поддевать сокурсников и отрабатывать чужую роль. Потому что мне снова приснилась мама. И я никогда не забуду ее слезы. Ведь своих уже не осталось. Выплакала все до последней.

Иду, Петра.

Глава 13

Мне надо развеяться. Переключиться на что-нибудь кроме учебы. Поэтому сейчас в бассейне с утра нарезаю круги. Медленно и методично, как автомат. Полтинник туда, столько же обратно. Отслеживая каждое движение, не забывая правильно дышать и отрабатывать ногами. Наконец ощущаю себя в достаточной степени задолбанной, чтобы уцепиться за бортик и перевести дыхание.

Рядом присаживается физкультурник и опускает ноги в бассейн. У него прекрасное настроение — Ядвига на тренировках показывает стабильные результаты. На майской итоговой спартакиаде должна получить приз. Я — так, в качестве балласта, позицию закрыть. Больше никто корячиться на дистанции не хочет. Остальные сильные и местами умные больше в командных видах или на беговой дорожке. Все же у нас Индустриальная Академия, а не что-то из разряда сельского хозяйства или банковского дела. Там желающих на халяву медалями дырки в дипломе закрыть куда как больше. Вот и терпят аутсайдера. Ведь то, что я даже стала по понедельникам ходить, уже прогресс.

— Закрепить достижение не хочешь? За два месяца подтянуть можно хвосты. Отрабатываешь самостоятельно на отлично, но вот…

— Если хотите меня выпнуть, так и скажите. Не надо огородами загребать.

— Почему сразу выпнуть?

— Потому что извините, но хитрожопость у преподавателей в Академии зашкаливает… Значит, мне экзамены сдавать, весной четыре штуки и обещают самый большой отсев на сопромате. А мы его только начали… Потом два факультатива по смежным дисциплинам. И сборную солянку вынь и положь, кровь из носа. А это — почти все выходные долой. По социалке я общественную нагрузку у куратора тащу, плевки в рожу собираю. То еще счастье… Что еще? А, да. Встаю в шесть, ложусь в час ночи в лучшем случае. Лабы, домашка, дополнительный материал, хвосты после школы и когда утром в бассейн приходишь дыхание перевести, вы мне начинаете мозги компостировать… Знаете, я пятницу жду почти как манну небесную. У вояк весь день, но там хотя бы всем классом трахают, сразу. Одиночек дерут исключительно за крутые залеты. И честно в пять вечера сдаешь планшет под замок, ужинаешь в кафешке и ближе к семи уже в общаге… Так что только намекните, и я переведусь к армейцам. Я почти привыкла, когда по кругу пускают.

Выбравшись на бортик, вежливо прощаюсь и ухожу, оставив мужика в состоянии некоторого охренения. А вот не надо мне под шкуру лезть. Я последнее время мечтаю кого-нибудь сожрать. Можно на пару с ректором. Она мозги — я все остальное. Чтобы чуть отпустило.

* * *

Руку мы слепили к середине марта. Благо, все запчасти на складе были и я их с наглым видом списала в утиль. Хорошо, когда админский аккаунт есть. Можно разные гадости бывшим владельцам делать. Маркеры правильные проставил, из чужой лаборатории вечером коробки в комнату на телеге притаранил — все. Кто взял — без понятия. Откуда добыли? Оно тут под столом лежало. Да, дура. Да, не стесняюсь. Зато Милош в экстазе. Нет, контроллеры и софт его абсолютно не впечатлили, зато он просто мечтает как можно быстрее отделаться и удрать на ближайшие соревнования среди компьютерных гиков. Что-то там про махание мечом и потрошение драконов. Я успела заметить, что за аватара выбрал, и ржала до слез. С трудом позже упросила не обижаться.

— Мужик, с такими буферами ты бегать нормально не сможешь. И что это за броня «сто к защите», если у тебя пупок торчит наружу?

— Специально так задумано! Пока все на титьки пялятся, я успеваю треть чужих хитов посшибать! Ты не представляешь, сколько мне пришлось отвалить за этот скин!

— Все, все, не грузи. Я в компах понимаю только одно — кнопки ВКЛ и ВЫКЛ находятся на разных концах экрана. Во избежание… Ты лучше мне объясни, почему манипулятор с такими задержками реагирует на команды?

— Двести кило по инерции как гасить собираешься?

— Двести?.. Вот почему взопрела ящики ворочать.

— Промышленная разработка. Лучше ничего не менять. Стали с добавками, кожухи многослойные, чипы с антирадиационной защитой. Можно работающий реактор на военных кораблях шаманить, не то что руду для каких-то шахтеров.

— Угум. И логотип Академии на всех деталях. Качество, проверено временем. Ладно, вольная адаптация и нестандартные решения. Давай я еще раз кубики соберу и буду заказчику демонстрировать. Если мы вне очереди первыми железяку пропихнем на конкурс, за срочность плюшек отсыплют.

С показом вышло отлично. Во все дыры заглянули, наклеечки поколупали, пирамидку из кубиков оценили.

— Точно реакторщики не всполошатся?

— Им с чего? Летнюю практику закрыли, все оборудование сдали на полигон или списали как нерабочее. Это чудо-юдо вообще нигде формально не числится. Зато у нас — строго по спецификации, с запасом прочности и со всей необходимой документацией. Софт я прогнала — четырнадцать стандартных программ, включая бурение и что-то там еще, уже не помню. Как только дадите отмашку, все упакую и можно отправлять. Где испытания хотят проводить?

— На орбите. Ящик завтра с утра будет. Заканчивай и можешь руководство пользователя готовить.

— А что его готовить? Отправляю… Все, у вас на почте. С картинками и пять видео. Для особо тупых. Других в операторы обычно не берут.

— Есть, получил… Я тогда побежал. Как будут результаты, найду… И прибери здесь, пожалуйста.

Пф, проблему нашел. Дождалась, когда умотает, выгнала роботов из подсобки. Конкурентам они без надобности, я механических уборщиков к себе перетащила. И для надежности еще вилку из розетки в чужой комнате выдернула. Там интеллект зашкаливает, пока сообразят в чем проблема, успеют на пенсию выйти. Готово. Разумные машины озадачила, можно домашку полистать. Петра очередной мегаполис в симуляции уничтожает, от всех этих картинок в проекторе у меня голова болит. Проще здесь, в тишине и спокойствии…

— Народ, а почему у нас электричества в подсобке нет? Кто знает?

Я же говорила — не прошло и двух недель, как до жирафов дошло. Еще через месяц пойдут на поклон к уборщикам. А тех рядом с лабораториями застать можно только рано утром, когда «гении» еще дрыхнут. Одна я чужое железо ворочаю.

* * *

Поговорку про мартовских котов написали с наших идиотов. Других объяснений нет. Это технари пыхтят, сутками над формулами и прочим мозголомством пропадают. Менеджмент и перспективные средства ведения бизнеса с февраля уже планы на каникулы согласуют. А еще фигней страдают, отвлекая от серьезных дел.

— Пикси, я нам билеты достал.

— Даже не спрашиваю, куда.

Владек сегодня принарядился. Костюм за кучу денег, модная прическа и золотой браслет на правой руке. На левой — самый последний писк моды, комм-напыление. Полная дурнина, на мой взгляд. Чуть поцарапаешь — и все, сдохла твоя игрушка. И кожа под ним чешется, судя по отзывам. Но понты — наше все. Я даже не смогу оценить, во сколько весь этот прикид обошелся в итоге. У меня такие цифры в голове не укладываются.

— Бал у губернатора. Приглашают пары студентов, кто проявил себя в учебе и общественной жизни.

— Ага. Я училась за двоих, ты хвост павлиний демонстрировал. Владек, иди, четвертый курс охмуряй. Там одни неразобранные остались, им любая прогулка в высший свет — последний шанс папика подцепить.

Идея парню не нравится:

— Я что, больной? Они все замуж хотят. Чуть не доглядел, и окольцевали.

— Надо же. А со мной значит — можно, да?

— Ну, ты же не уродина.

Похоже, кому-то сейчас будет очень плохо. Потому что я выдергиваю бедолагу со стула и впечатываю в стену, локтем придавив горло. В столовой моментально наступает тишина. С милой улыбкой-оскалом прижимаюсь к уху и объясняю политику партии:

— Замер и внимательно слушаешь, уродец ты мой, недоделанный. Когда в следующий раз с приятелями будешь пари заключать, кто первый «доске» вставит, по сторонам смотри. Потому что я за такие приколы причиндалы отрываю без анестезии. Понял? Вот и молодец… И на будущее. Исключительно в качестве бесплатной рекламы. Когда у меня игривое настроение, я брюхо разрезаю от грудины до лобка. Кишки за петельку аккуратно вынимаю, колышком к ближайшему пеньку прибиваю. Потом голую задницу факелом из сухостоя чуть поджаришь и бежит очередной претендент с песнями. Один умудрился сорок метров проскакать, рекорд поставил. Всю требуху выдрал, так хотел подальше оказаться… Вот еще раз ко мне за столик сядешь без спроса, я вспомню старое и проверю, как ты на длинные дистанции стартуешь… Пшел вон отсюда, мешок с протухшей спермой. И штаны не забудь застирать.

На удивление, настроение после этого получше стало. Успокоилась и дергаться почти перестала. Одному из курсантов в пятницу по зубам приложила, когда попытались за пятую точку ущипнуть. Тоже хорошо. Это им нельзя руки распускать, облико-морале, будущие погоны давят. Я пока — в своем праве. Может, в самом деле старое вспомнить? Колышек найду, это не проблема.

* * *

Качаю пресс. Когда провода таскала, приделала сбоку на внутренней стене кусок трубы. Как раз слева от двери. Удобно. Если лень физкультурой мучиться — можно курточку на плечиках подвесить. Болты понадежнее сквозь бетон пропустила, теперь на этом «турнике» слона можно запросто разделывать, что ему мои жалкие килограммы. Тряпочку, чтобы ступни не болели, вниз головой позицию заняла — и пошла десятки отсчитывать. Петра сначала пугалась, потом привыкла. Я ей объяснила, что это новое веяние в фитнесе. В процессе кровь от задницы к голове приливает, лучше запоминаешь. Наушнички воткнула, вдох-выход, через зубы очередную формулу или фразу из варгавского. Дурацкая мода — со второго курса будем учить местные диалекты. Галакто для всех — это уровень быдла. Настоящая шляхта и лучшие люди планеты изучают древнюю историю и через губу цедят что-то неразборчивое.

И — сорок, ых-пых — один, ых-пых — два… Еще полтинник и можно слезать. Иначе голова от всех этих «пше» лопнет.

Заметив краем глаза, что соседка машет рукой, замираю и приподнимаю наушники:

— Что стряслось?

— Дедушка тебе просил спасибо передать. Вчера тесты прогнали вашего манипулятора, очень приемной комиссии понравилось. Похоже, грант кафедра уже заработала, в ближайшее время оформят заявку на небольшую испытательную серию.

Нельзя так, в лоб. Я от хохота с турника навернулась. Лежу на полу, руки-ноги переплелись, но перестать ржать не могу:

— Петра, они серьезно? Твой дедушка хочет в Академии заказать похожую штуку? Ну вы даете…

— А что такого? — Ждан включает режим «пупса»: губки надула, лобик наморщила. Деда она любит. Родители по его приказам большую часть времени болтались по всей галактике, вот ребенок со стариком и проводил большую часть свободного времени. — Отличную вещь собрала, промышленный цикл добычи железка отработала без нареканий. А это сутки в пыли, грязи, с вибрацией.

— Только не говори, что ваша семья в этом деньгами участвует. Будет обидно… Не поняла еще? Откуда в Академии можно достать приличное оборудование? Давай, у тебя мозгов в мизинце больше, чем у меня в отбитой напрочь башке… Не сообразила?.. Мы же реакторщиков готовим. А это включает в себя цикл перегрузки топлива и тренажерный зал. Который просто обязан походить на настоящий. Рабочую зону не ставят, обходятся крышкой, роторной зоной и манипуляторами. Полностью весь цех-муляж возвели в центре повышения квалификации, четвертаки там квалификацию сдают. А начинают дома. Набор — раз в два года. Каждый цикл — новое железо привозят, старое на склад. Что-то возвращают фирмам, которые реакторы изготавливают. Что-то в ходе усушки-утруски выбрасывают.

— И?

— Насколько я помню, шахтеров всегда отличало невероятное жлобство. Вы же за лишний кредит удавитесь. И это правильно — рентабельность добычи минимальная, на всем экономите. Этот самый манипулятор — штучная вещь, у него ценник больше, чем у личного шаттла дедушки с оплаченной годовой парковой.

— Но Академия ведь…

— Ничего Академия не отдавала. Пройдут тесты, участие в конкурсе закончится, манипулятор обратно приедет. По всем бумагам он уже списан, но если кто захочет купить, по каталогу цену посчитают и заколебутся ваши космокопатели нули пересчитывать. Поверь, я руками там каждую гаечку покрутила, лично собрала и логотипы переклеила. Изделие для работы в активной зоне, со всеми необходимыми защитами, тройным резервированием и чертом в ступе. Если его в платине отлить — дешевле выйдет. Одних сталей с легирующими добавками тысяч на двести. А еще чипы с радиационными накладками, каждый по пятерке. И таких десять штук на один разводящий контур.

— Пять кредитов?

— Пять тысяч, хорошая ты моя. Теперь посчитай: по контуру на привод, приводов для работы во всех плоскостях больше тридцати и резервирование не забудь. Хоп — лапка на пару миллионов потянет легко и просто. И это — по себестоимости. А фирмы тоже кушать хотят, поэтому цифру на два умножай смело… Серию они хотят, ага. Даже вояки на серию жмутся, берут комплекты с огромным скрипом и чаще вызывают реакторщиков со своим барахлом для ремонта.

Увы — я нечаянно разрушила чужой хрустальный храм, не иначе.

— Но дедушка тебя очень хвалил.

— Дедушка все сделал правильно. Он хвастал, в какой крутой Академии его внучка учится. И когда дело до возможной продажи дойдет, снова хвастать будет. Потому что наши студенты делают модели и курсовые работы на железе, которое правительство купить не может, карман порвется. А мы, вдвоем с Милошом, за пояс всех нищебродов заткнули. Вот так…

Фух, кое-как руки-ноги расплела и села нормально. Чтобы получить следующий нокаутирующий вопрос:

— А ты день рождения будешь справлять?

* * *

Я сначала даже не поняла, в чем проблема.

— Какой день рождения?

— Твой. Ты разве не отмечаешь? Тортик, подарки, друзья.

Друзья. Мда. С этим у меня как-то паршиво последние годы.

— Не знаю. Не задумывалась. Ты сама вроде днюху тоже зажала или я что-то не знаю?

Петра закутывается в одеяло и выставляет наружу обиженную головку — эдакий лохматый одуванчик из мультика. Я эту манеру знаю — когда у нее настроение паршивое, прячется «в домик».

— Терпеть не могу праздновать. У меня первого апреля. Какой идиот придумал, что это день юмора и розыгрышей? Каждый, кто про дату узнает, сначала час сомневается, что я не подшучиваю. Потом фигню какую-нибудь задвигает. И подарки почти все из магазина приколов. Даже братья этим развлекаются… Как тебе торт-желе, который как свечки зажгли, так лужей и растекся? Животики надорвали…

Вот что скажешь на такое? Я бы сейчас прибила. Раньше — ушла в другую комнату и ревела весь вечер. Каким дураком надо быть, чтобы чужой праздник испохабить? Пробую успокоить, переключить на себя:

— Не расстраивайся, Петра. Мелочи жизни. Да, неприятно. Но — разное бывает. Я вот даже не знаю, какой из моих дней рождения отмечать.

— У тебя их несколько? — высунулась из одеяла соседка.

— Наверное… Родилась осенью. У мамы смена была, так воды прямо на сестринском посту отошли, в соседнее отделение на каталке отвезли, там я заголосила… Второй раз — когда нас с побережья отвели и в этот момент по городам с орбиты долбанули из тяжелого. Опоздай на пару часов — все, в труху… Сверху валили на разгоне стальные болванки, прошибая центры обороны глубинного залегания. По площадям — астероиды подтащили, покрошили помельче и засыпали… Когда каменюка весом в десять тысяч тонн падает, получаешь взрыв в полторы мегатонны бесплатно. Приморский город сдувает в воду за секунду… Третий раз день рождения праздновать можно зимой. У нас тогда базу Сопротивления накрыли. Кто выжил, о предательстве говорил, потому что сумели всю цепь опорных пунктов напалмом залить. Я тогда с ранением в хижине на болотах отлеживалась, поэтому меня краешком зацепило. Остальных — в пепел… Добавим два лагеря. Еще дважды заново родилась. С Гризз в побег ушла, три месяца партизанила. С Штаха мы на прорыв подались, троих на орбите подобрали из двух тысяч поднявших восстание… Ну и в реабилитации до кондиции доводили. Тоже — заново рожали, можно сказать. Поэтому — любую дату могу выбрать, на любой вкус.

Заканчиваю изливать душу и понимаю, что сделала только хуже. Да, Петра теперь про свой день рождения забыла, она меня жалеет. Дура, нашла чем хвастать.

— Слушай, у тебя контакт братьев есть? Хотя бы старшего, он вроде безопасниками командует.

— Нет, это закрытая информация. Я могу только секретарю писать, а та уже переправляет дальше.

— Бардак. В смысле — все по уму сделано, но неправильно, если не можешь родных в ночь-полночь из кровати выдернуть. Давай и мы тогда чуть-чуть «пошутим».

Времени десять вечера, детское время. Набираю номер, жду, когда ответят.

— Добрый вечер, фрау Эльза. Я тут вспомнила, что у меня день рождения первого апреля, хочу вместе с Петрой Ждан отпраздновать на кампусе. Не подскажете, как мне связаться с Адамом Ждан, безопасником добывающей корпорации?

Что у куратора хорошо — она оставляет за мной право на любую дичь. Если я спрашиваю — значит, это надо. В ответ и сама дергает, не обращая внимание на любые политесы. Строит — только в путь. Но сейчас попросила пару минут повисеть на линии, потом ответила:

— Сбросила тебе контакт. Хорошо, что про день рождения напомнила, надо будет подарок присмотреть.

— Можно мне допуск на вождение мобилей? Буду из ресторана вас транспортировать официально, чтобы патрули по дороге не цеплялись.

— Интересное предложение. Я подумаю над этим.

Теперь набираю второй номер, подвесив на вызов мой статус «добровольно-принудительный помощник ГК». Это чтобы звонок не отфутболили.

— Слушаю.

Голос уверенный в себе, сразу понимаешь — серьезный человек на проводе, не шелупонь какая-нибудь.

— Господин Ждан, хочу довести до вашего сведения, что первого числа буду инспектировать врученные моей соседке подарки на день рождения. Если опять какой-нибудь дурацкий торт будет или коробка с выпрыгивающим клоуном, я вам лично в офис что-нибудь похожее организую. Для поддержания рабочего настроения.

— Петра пожаловалась?

— Она вас защищала. Говорила, что вы хороший и ее всегда от других шутников защищали. Я ей верю, она врать не умеет.

Мужчина внимательно меня разглядывает, кивает и обещает:

— Розыгрышей не будет. Я точно ничего такого не планирую.

— Спасибо… Вот, пересылаю вам вместо намека.

Сбросила картинку, закончила разговор. Картинка — скриншот с сайта косморегаты. Проводят в конец мая в соседней системе. Для вип-клиентов включена прогулка и дают чуть-чуть порулить на полигоне. На яхту-победителя обычно не пускают — кораблики до финиша доползают в таком состоянии, что аварийные команды победителей из остатков железа вырезают автогенами. Цена за эксклюзивный билет — можно три манипулятора новых купить для шахтеров и еще сверху дождь из кредитов устроить. Но Ждан — это ведь не хухры-мухры, пусть статус миллиардеров подтверждают. Мне не жалко.

— Вы о чем там договаривались? — подозрительно косится в мою сторону Петра.

— Брат дал слово, что не станет тебе фигню вместо подарка отправлять… Ты лучше думай, как мы на пару день рождения отмечать станем. У меня пока идей — ноль. Полный ноль.

— Вдвоем?.. Первого числа?!

Все, спать лягу сегодня поздно. Потому что пока соседка минимальные наброски не оформит, будет меня тормошить. Вздохнула, нацепила наушники полезла на турник. У меня еще пятьдесят семь ых-пых недоделанных.

* * *

Первого апреля в пятницу. Я с нахальной рожей у вояк заявила, что на любые вопросы как именинница отвечать не буду. Пусть сами отдуваются. Полчаса ругалась с майором, доказывая кривизну описанного в методичках решения по резервным каналам экстренной связи, выбесила его окончательно и сидела с гордым видом, пока других жрали. Меня оставили на сладкое, но я вручила приглашение на день рождения перед обедом, помахала ручкой и рванула с низкого старта. Потому что такое же приглашение утром передала начальнику училища и мне благосклонно подмахнули «свободное посещение». Рожа Селецкого в этот момент — лучший подарок. Когда улыбалась на прощание классу, остальные курсанты плакали. Им теперь разгребать все, что препод пообещал за утро устроить «долбанутой стерве».

На кампусе Петра подсуетилась, и мы подгребли под себя крытый спортивный зал. Тренировки завтра, поэтому на полу раскатали рулон пластика, расставили столики и разбросали по углам надутые шарики. По стенам лазать и развешивать было лень. Соседка отложенные на шоппинг деньги слила на угощения и уже третий фургон доставщиков таскал коробки, подносы, ящики с напитками. Ректору тортик мы презентовали отдельно. Она не поленилась, лично зашла и поздравила. Я так думаю — проверяла, чтобы спиртным не пахло. Но дураков нет, я через Катажину другим старостам цэ-у сбросила, что за подставу с пьянкой лично буду карать, изобретательно и беспощадно. Поэтому народ шипучку уничтожал литрами, сладкое ел и веселился. Получилась незапланированная дискотека. Что и требовалось — напряжение после учебы сбросить и чуть-чуть отдохнуть.

Кому надо нажраться — они с этим прекрасно на выходных справляются. В понедельник половина Академии с мятыми лицами. Без нас, пожалуйста. На двоих с Петрой печень не настолько тренированная, чтобы в подобных марафонах участвовать.

Под конец вечера старший Ждан приехал. И не лень деду тащиться в такую даль с новой орбитальной стройки? Но — вот, в дорогущем костюме, с огромной шевелюрой и окладистой бородой. Внучке вручил коробку с повязанным бантом. Мне руку пожал и конверт дал, громогласно заявив, что местная кафедра робототехники выиграла грант. За что мне лично — премия от учредителей конкурса. Пока тряс руку, шепнул, что давно так не смеялся. Видимо, авантюру с манипулятором посчитал извращенной злобной шуткой.

Петра подарок распаковывала с осторожностью. Но семья в этот раз не стала издеваться, прислала розовое пушистое платье и груду купонов в местные рестораны. Думаю, в комнату будет очередь стоять из желающих парочкой отметить что-нибудь в пафосной «Золотой луне» или еще где-нибудь.

Припахав парней наводить порядок, уставшие и довольные побрели обратно.

— Значит, все же ты дожала брата, и он продавил вип-ложу на регату.

— Мне не жалко. Ты полгода вздыхала, разглядывая прошлогодние видео. Главное — не задави там кого-нибудь, когда разрешат тестовую трассу пройти. Штрафы платить паршивое удовольствие.

— Я аккуратно.

Более чем уверена. Мало того, наверняка завтра уже симулятор какой-нибудь навороченной яхты скачает и начнет тренироваться. Петра — девушка обстоятельная. Ее модель цунами после падения орбитальной базы в прибрежной зоне получила оценку «отлично с плюсом» и добавлена в каталог примеров по специальности.

Меня порадовали, когда в комнату зашли.

— Пикси, как у тебя с экстремальным вождением?

— У меня? Никак. У нас техники не было, чтобы тренироваться, — отвечаю куратору. Не считать же за вождение, когда у наемников тяжелую броню удавалось угнать. Там о дороге не думаешь, эта многотонная дура прет в любом направлении, пока в особо глубокое болото не занырнет.

— Тогда завтра в девять утра в отделе, как штык. Записала тебя на курсы, будешь два раза в месяц по выходным отрабатывать нормативы. Разрешение тебе уже авансом оформили, но водить хорошо надо уметь.

И не поспоришь. Фрау Эльза — живой образец для подражания. Притрет любую огромную коробку на пятачке, где я не рискну малолитражку всунуть.

— Буду. Спасибо большое!

— С днем рождения тебя. Не теряйся.

Потеряешься, как же. Жучок в комме официально прописан — обязана в системе обо всех передвижениях автоматически докладывать. Внештатный сотрудник ГК, чтоб его.

Но все равно приятно. Теперь я не только на танках смогу поездить.

Глава 14

Среда — день непонятный. Вроде бы половину недели уже разменяла, но еще не до конца. Выходные — дожить надо, понедельник с его мерзким настроением позади. Коллоквиум написала, модель гидроудара для сточных вод сдала. Фильтры для очистительной установки в бассейне вчера сменила, честно полтинник на личный счет перебросила за работу. Все хорошо, но лежу щекой на столике в столовой, пальцем крошки двигаю. Умоталась морально — просто кошмар. Хотя утром успела в первую лабу забежать, вилку в другую розетку переткнула. Там резервная линия, она на общем щитке обесточена. Посмотрим, как умники будут плясать. Потому что нажаловались, роботов-уборщиков заставили вернуть. Пусть теперь лбы морщат, почему у них нихрена все равно не работает.

— У тебя свободно?

Пытаюсь кивнуть. Катажине можно, это я лоботрясов-павианов гоняю, не разрешаю рядом во время приема пищи пристраиваться. Они мне аппетит портят, уроды. На принцип пошли, ставки «кто первым трахнет» уже за штуку переваливают. Вот ценник вырастет побольше, я потребую две трети суммы и выберу мальчика посмазливее. Надо же стресс снимать. Заодно подзаработаю.

— Что случилось? Вроде декан отстал?

— Да… У меня личная просьба.

— Не проблема. Чем помочь?

— Говорят, у тебя опыт выживания большой. Можешь подсказать, как в лесу прятаться?

Вот это цирковой номер. Мы что, на Варгаве тоже трансураниды откопали?

— Интересно. А можно в деталях?

Детали звучали шизофренически. Нет — любовь зла, полюбишь и не таких козлов. Но… Катажина грудью встала за приятеля.

— Я Франтишека знаю уже четыре года. Мы вместе в один класс ходили, потом продолжили встречаться, когда в Академию поступила. У него семья — из основателей, треть всех постов самоуправления в провинциях за ними.

— Значит, твой избранник в политику пойдет?

— Нет, он вместе с друзьями документы в космофлот подал. Правда, на пилота тесты провалил, поэтому на интенданта перевелся. Получит лейтенанта по завершению училища и должность на главной базе резерва на другом континенте.

Вот это я понимаю. Похоже — успели родители перехватить души прекрасные порывы и мальчика на правильное место пристроили. База резерва — золотое дно для понимающего человека. Будет расти потихоньку до полковника к пенсии, попутно сколотит состояние на армейских и флотских поставках. Уважаю.

— Ну и хорошо. Я тоже на коммунальщика учусь, на глянцевые обложки не лезу. Не мое. И что, приятели на него зуб точат?

— Смеются. Говорят, за юбкой прячется. Подначивают постоянно. Франтишек сначала даже в другое училище уйти хотел. Но потом решил иначе поступить… После промежуточных экзаменов во втором полугодии военные училища проводят большую игру. Остров Эльсорро у экватора. Он переделан под зону развлечения. Три дня высаженные группы борются за флаг. Кто смог захватить и удержать, получает денежную премию. Мы хотим поучаствовать.

Помню. Эдакая местная «зарница», в пятницу балбесы с нашивками курсантов слюной капали во время обсуждения. Небольшой кусок суши с облагороженными зарослями. Пляжи, озера, реки и водопады. Но таких островов — как грязи в экваториальной зоне. Поэтому хозяева придумали, как конкурентов обойти. Набирают будущих вояк или богатых идиотов, высаживают с палатками, ружья с цветными маркерами раздают, маски. И вперед, воевать. Камеры в наиболее важных местах, спутники мониторят, ставки принимают. В прошлом году спецназ позорно слил группе космофлота. На форумах народ называл сумму отступных, я поразилась желанию многих покрасоваться с кубком победителя. Хотя, это в армейские училища набирают любых желающих. На флот идет элита, кто каждый год только за новую форму выкладывает гору наличных.

Вот в этот гадюшник наша староста решила нырнуть с разбегу.

— Катажина, оно тебе в самом деле надо? Хочешь, расскажу, как там на самом деле все устроено? Значит, выбрасывают четыре или пять групп одновременно. С дико навороченным нелетальным оружием, шлемами с визорами наведения и прочими прибабахами. Кто понаглее — еще спутники на себя заводит, чтобы картинку сверху мониторить. Дроны запретили, чтобы совсем не читерить, но спутники-то летают. У каждого браслет. Если в тебя попали, ты должен кнопочку «убили» нажать и подтвердить, что покойник. Многие с собой несколько баллонов берут с растворителем, чтобы смывать отметины «случайных выстрелов». Там уродов — каждый первый, никто проигрывать не хочет. Они тебя с приятелем раскатают и не заметят. Еще издеваться будут, что какие-то неумехи вздумали с элитой соревноваться… Две ночи в палатках, мошкара вокруг, жара, вечно пить хочется. А воду из речки лучше не хлебать — будешь дристать непрерывно. Синяки, растяжения, переломы. Жевать сухпай и по грязи лазать, изображая бравого десантника. Ну нафиг, я бы за сто штук не согласилась, ты же за бесплатно лезешь.

— Но ты ведь что-то в этом понимаешь? Дала бы пару уроков, может мы бы день продержались. Нам больше не надо. Сам факт участия.

— Вас ни в одну группу не возьмут. Придется парой выступать, дуэтом. А два ствола в случае столкновения с группой из десяти человек — гарантированное поражение.

Молчит, печально мои крошки в кучку сгребает. Лишает удовольствия выложить слово «счастье» из четырех букв, первая «жо».

— Понимаешь, мне очень надо. Франтишек точно полетит, ему родители место оплатили.

— Похоже, у вас в самом деле все серьезно. Он с пулеметом косит врагов пачками, ты за спиной патронные ящики подаешь… Пойдем, покажу кое-что. Просто, чтобы ты поняла, о чем говорю.

Середина апреля. Снег сошел, но трава пока еще не полезла. Солнышко днем пригревает, ночами заморозки. Весна в полную силу начнется через неделю. Хотя, на экваторе сейчас все равно жара.

— Дерево видишь? — ткнула пальцем на бревно с голыми ветками. — Идешь до него, как мышка. Будем считать, что это к тебе спиной враг стоит. Давай. А я оценю.

Дошла. Развернулась, в мою сторону глазками хлопает.

— Да. Считай, тебя сто раз убили. Смотри на меня. Внимательно смотри. Видишь — я носок сначала опускаю, листья и ветки медленно сдвигаю. И только нащупав и оценив землю под подошвой, переношу вес. Еще раз, левой ногой. Правой… Да, медленно. До тебя буду полчаса добираться. Но меня не слышно. Я не пыхчу, как паровоз. Я проберусь мимо караула, они и не заметят… Для того, чтобы вас с другом натаскать, полгода надо убить. Каждый день, по несколько часов… Извини, Катажина, вас сожрут, без вариантов.

Подошла, посмотрела на грустную мордашку.

— У меня нет ста тысяч, чтобы тебе заплатить за помощь. Но десять я могу наскрести.

Вот упрямая, так бы и наподдала. Хотя — если у нее парень из старых семей, с родословной, то это железобетонный повод зубами вцепиться в выпавший шанс. И выводит его уже долго, аккуратно работает. Четыре года, это не нахрапом — прибежать и в загс. Наверняка и с мамой-папой уже знакома, отношения выстраивает. Или — любовь. Но последнее для меня из разряда фантастики. Не понимаю я этого пока. И вряд ли когда-то пойму.

— Значит, ты окончательно решила в болоте гнить вместо отдыха?.. Тогда — добывай себе и мне билеты. Все остальное возьму на себя. Единственное условие — вы оба будете меня слушать, как любимую бабушку. Скажу лежать — рухнете, где стоите. Скажу…

— Прыгать — будем прыгать, пока не устанем! Да, я кино про морпехов смотрела!

Твою ж…

— Когда праздник жизни намечается?

— В следующий четверг вечером вылет. Утром пятницы высадка, в воскресенье после обеда всех собирают и домой.

— Хорошо. С тебя билеты и в субботу пойдем в одно место. Будем организовывать общественно значимое мероприятие в нашем лице.

С одной стороны — у меня хвостов пока особых нет, могу выходные потратить для собственного развлечения. С другой — снова по лесу ползать, мошкару кормить. На непролазные джунгли там остров не тянет, облагородили. Но все равно радости мало. И толпы идиотов в придачу, мечтающие тебе шариками с краской синяков наставить.

* * *

Вечером приехала в гости к куратору, пытаюсь объяснить ей общую идею:

— Флотские новыми плакатами хвастают, армейцы через рекрутеров кучу макулатуры распихали. Кто мешает и нам подсуетиться? Мы же формально считаемся отделом по связям с общественностью. Так?

— Да, именно так.

— Значит, лицом торговать можем. Кто мешает устроить шоу с выживанием на острове? Катажина уже неплохо на экранах помелькала, за нее болеть будут, даже если просто спустится с трапа и немедленно погибнет геройски. Ну и Франтишека этого паровозом добавим.

— Он не «этот». Он — Зборжевский. Ты знаешь, что на Варгаве запрещено фамилии отцов-основателей использовать чужакам? Так вот он — из этих.

— Тем более. Надо только подать все правильно. Типа — простые студенты и курсанты против головорезов, кто уже собаку съел на уничтожении себе подобных. Но — для патриотического воспитания молодежи, как один. Что там еще на митингах голосили?

— За языком следи, Пикси. Взгреют. Или как меня в должности подвесят и будешь бумажки за другими разгребать.

Само собой — взгреют. Но мне главное до Эльзы достучаться:

— Я же не с трибуны вещаю, а между нами… Как идея?

— Что под нее хочешь просить? Ты же меркантильная дама, вся в меня.

— Хочу на складе покопаться. Ничего экстраординарного, чисто скаутский набор. Накидки, спальники полевые, самые простые пневматики. Я баллоны усиленные поставлю, шарики в желатине обкатаю и просушу. Сможем на дистанции отлавливать умников. И никакие сканеры не считают, там электроники вообще нет. Еще глушилку можно на коленке собрать, вроде не запрещено. Вышел на периметр, включил прибор — все, народ с голыми задницами остался.

— Жестко… Но идея хорошая. Только просто красивыми фоточками не отделаемся. У руководства уже ворчали, что мы набор осенью провалим, отстаем в популярности. Поэтому я тебе дам возможность на складе пошарить, а ты мне сделаешь картинку.

Блин. С этим сложнее.

— Мне что, еще камеру носить?

— Зачем? У тебя и без того будет группа детского сада. Двоих вряд ли вытащишь, поэтому выбери, кого «на буксир» возьмешь. Возможно, разыграем карту, когда мальчик вас широкой грудью прикроет. Это ему поможет очки заработать для будущего. Камеры, камеры… Я тебе карту дам, чтобы знала, когда в нужные моменты надо будет покрасоваться. Главное сутки продержаться. За тебя не так волнуюсь, ты партизанить месяц сможешь. За подругу твою переживаю.

— Одну я смогу таскать хвостиком. Главное, в атаки не бегать.

— Тогда идею одобряю. В субботу утром вези кадры для экипировки. Заодно проверим, что все правила аккуратно на кривой кобыле объехали. Чтобы проигравшие не цеплялись… Если ты мне шоу сделаешь, я тебе звание досрочно смогу продавить. И нос утрем критикам. А то цепляются уже по поводу и без повода.

— Что майору скажем? В пятницу занятия, пропускать придется.

— Издеваешься? Если мы официально все оформим, у тебя будет документ с ультимативным приказом оказывать любое содействие. Надо будет, я вам личный борт выбью. Главное — не подведи.

* * *

На длинном столе разложено барахло. Я медленно и занудливо объясняю парочке будущих «коммандос», что и зачем.

— Итак, господа будущие покойники. Чтобы продержаться хотя бы первые сутки, вы должны будете закопаться в самом дальнем болоте и не отсвечивать. И я вместе с вами. Наша задача — выжить как можно дольше. Мы — самая слабая тройка, остальные группы десятками. Пять штук. Значит, полусотня будет на нас охотиться, на время забыв вражду между собой. Поэтому… Это — накидка обычная, с пластифицированной нитью. Защищает от дождя, снега, огня. От последнего — две минуты, потом прогорит. Еще — человека в ней на тепловизорах не видно. Поэтому ямку глубокую выкопаем, там замаскируемся и пусть ищут до опупения.

— А фраги?

— Франтишек, еще раз. Для особо упертых. Фраг — это ты. Твою тушку будут выцеливать. Дай бог, если просто куда-то в кусты пострелять успеешь. Поэтому будешь носить барахло и отвлекать. Врубился?.. Я не ради тебя подписываюсь, ради Катажины. Цени подругу, других нигде в Лире не найдешь… Дальше. Спальник. С терморегулировкой. Батарея экранированная, сканерами не ловится. Хватает на двое суток, нам за глаза и уши… Теперь по репеллентам.

И так час. Даю снарягу в руках подержать, разгрузку на себя навесить, камуфляж напялить. После чего «радую» — каждый вечер до вылета мы встречаемся в клубе рыбаков и охотников неподалеку от Академии и будем там отрабатывать движение тройкой. Это когда я передовым дозором, а два слонопотама следом, пытаясь не угробиться мимоходом. Еще у меня сегодня вечером съемка на телевидении. Фрау Лаубе настолько удачно презентовала проект перед руководством, что ей выдали бюджет, полномочия и попросили сделать «максимально красиво». Если не вытянем — обеих сгноят на черной работе.

— Дальше. Вот ваше оружие. Пневматический пистолет — чтобы застрелиться при случае. И ружье. Магазин на тридцать шариков, сменный баллон высокого давления. Клапан пальцем не шерудить — оторвет к чертям вместе с маникюром. Главное, что вы должны запомнить — не направлять ствол друг на друга. Подранков можно будет потом в упор добить, главное, не угробить товарища в пылу сражения. Поэтому — что главное?

— Сидим в кустах и не отсвечиваем! — хором в ответ.

— Правильно. Поверьте, когда самые дурные вылетят из соревнований в бесконечных штурмах, мы вместе с наиболее хитрозадыми будем аккуратно отжимать флаг. И в этом процессе я дам любому сто очков форы. Потому что пакостить ближнему — мое призвание.

В павильоне изобразили что-то похожее на джунгли. Кусты в кадках воткнули, пластиковой травой пол прикрыли, оператор в панаме с камерой на плече суетиться. Я режиссеру доказываю, что снимать будут как я сказала, а его идеи можно засунуть поглубже и на бис, если с первого раза не понял. Моя задача — сделать картинку. Чтобы народ орал от восторга «какая милая дурочка». Для этого — вот эту штуку сюда, эту туда, камеру заменить на муляж, который не жалко и оператору очки надеть. Еще пасть захлопнуть, если по почкам получить не хочет.

— Так работать нельзя, — ворчит мужик в модной рубашке. — У меня задача показать будущее шоу с лучшей точки зрения.

— Твоя задача, умник, выполнять мои приказы. Дословно. Есть возражения? — достал, честное слово. Каждый телевизионщик будет еще время у меня вхолостую тратить. — Так. Пошел нахрен отсюда… Кто его зам? Ты? Как снимать и монтаж потом делать знаешь? Отлично.

— Какого черта ты раскомандовалась?! У меня две программы в прайм-тайм идут! Уберите актрису с площадки, давайте дублера сюда!.. Где дублер?

Идиоты — везде. Просто на каждом шагу. И даже если ты хочешь сделать как надо, обязательно будут путаться под ногами и гадить в силу характера. Поэтому пинаю режиссеру в пах, оттаскиваю в сторону, попутно спрашиваю у второго оператора:

— Заснял? Отлично. В конце каждого блока новостей смешные моменты добавим, вроде этого. Двадцать секунд, чтобы народ не переключался и ждал развития событий с замиранием сердца.

Первый оператор в это время муляж на плече держит и пучится удивленно. Похоже, здесь прорывную рекламу пока еще не снимают. Поманив пальчиком ошалевшего молодого парня и начинаю командовать:

— Этого туда, будет вокруг меня сбоку топать, изображая реальные съемки на поле боя. Освещение чуть ярче сделай, чтобы тени контрастные, в джунглях всегда так. Вентилятор повыше подними, пусть листья кактусов шевелит.

— Это папоротники.

— Пофиг, главное — чтобы ветер был. Значит, как отмашка — я с автоматом бегу вперед, сюда. Тут стреляю в стену, потом падаю. Вы картинку с двух точек берете — первую стационарно, вторую в динамике. Вот сюда — и крупным планом. Когда падаю, хлопаем шарик для антуража. Все. Снято. Вкурил?

Одним дублем обойдемся, надеюсь. Бегу, нагруженная кучей амуниции в каске, которая норовит на нос свалиться. Специально на три размера больше выбрала. Торможу заполошно в нужном месте, начинаю стрелять от пуза бесконечной очередью. При этом глаза выпучила и ору в боевом экстазе. Струя шариков шарашит непрерывным потоком, разрисовывая стену впереди в лучших жанрах абстракционизма. Первый оператор с липовой камерой слева семенит, изображает, как крупный план берет. Шаг вперед, запинаюсь и падаю, умудрившись в разные стороны потерять и автомат, и рюкзак, и саперную лопатку в чехле. Жму кнопку на крохотном пульте, по бокам в дымных разрывах вверх взмывают два пакета, лопаются и заливают синей дрянью все вокруг. Оператор от неожиданности падает на жопу, отплевываясь от попавшей в рот краски. А я предупреждала.

Все, снято.

На выходе из павильона режиссер жалуется пузатому дяденьке с набриолиненой прической:

— Она съемку нам сорвала! Как можно!

Подвинув скрюченного идиота, протягиваю руку:

— Добрый вечер. Вы тут главный?

— Да, я главный.

— Очень приятно. Вам звонили насчет нового шоу?

— Звонили.

— Полномочия подтвердили?

— Более чем. Какая помощь нужна?

Улыбаюсь в ответ:

— Вот этого осла убрать куда подальше, чтобы настроение не портил. Молодого — в монтажную, будем первый ролик делать. Ну и оператора можно отмывать начинать. Кстати, пусть не матерится, краска из пищевых красителей, не помрет. Разве что цветные анализы сдаст в ближайшие дни.

Пока снимала с себя лишнее барахло, продюсер успел по режиссеру оттоптаться:

— Тебя зачем поставили? Всячески помогать и любую идею в жизнь воплощать. Лю-бу-ю… Молись, чтобы девочка на тебя телегу не накатала. Баллы срежут, вылетишь в глухомань про свиней репортажи клепать. Чтобы до утра тебя не видел.

* * *

Как смогла — донесла до телевизионщиков мое представление о будущей передаче. Это будет нарезка из наиболее интересных моментов соревнований, где нам заранее отведена роль аутсайдеров и мишеней. Упор — посмотрите, как лажают абсолютно не подготовленные и не обученные игроки, впервые попавшие в условия серьезного замеса. Моя орущая рожица и смонтированный ролик пойдет в прайм-тайм как главная замануха. Кто хочет — покупает на сервере прямое вещание и с доступных камер любуется картинкой. «Дурочку» отыграла на полную, продолжаем в том же духе. Станем работать на контрастах: бравые головорезы из элитных военных училищ и лузеры, решившие хлебнуть местной болотной жижи полной ложкой.

Утром в столовой с интересом листаю новости. Похоже, наша задумка неплохо выстрелила. Народ пресытился ежедневным официозом, показухой и бравурными докладами о великих свершениях. Плюс — многие журналисты напирают на то, что новое поколение «старых денег» не боится брать на себя ответственность и дерзает в новых для них областях. Вот — живой пример. Будущий интендант вместе с подругой и малолетней идиоткой участвуют в очень серьезном мероприятии. Попробуют, почем фунт лиха и как оно, тянуть военную лямку без дураков.

Рядом приземляется Катажина, вся взбудораженная после того, как другие студенты поздравили ее с будущими безумными выходными.

— Надежда факультета, ставку сделала?

— Ага. Твою тысячу поставила. Не жалко?

— Мне лично нельзя, ай-яй-яй сделают. А вот если ты выиграешь и потом поделим пополам, никто придираться не станет. Курс сто против одного не в нашу пользу. Если мы сутки продержимся — то уже замечательно.

— А если больше?

— Двести к одному. Но тогда первая ставка сыграет. Неплохая прибавка к стипендии.

— Мама Франтишека звонила. Просила присмотреть за ним. Они достаточно адекватно оценивают его таланты. А в меня почему-то верят.

Хищно ухмыляюсь:

— Не волнуйся. Если будешь придерживаться плана и четко выполнять приказы, мы этот гадюшник с землей сравняем. Главное, друга твоего лишний раз под снайперов не подставлять. Он нам для картинки нужен. Потом героически погибнет ради любви и будет за тебя болеть в комфортных условиях. Нам же придется и дальше отдуваться.

Справимся. Я там всяких штучек нагребла для будущих приключений. Тем, кто правила сочинял, надо руки пообрывать. Почему никаких запретов на управляемые минные поля и бомбардировку с воздуха? Что такое запрет на дроны, подумаешь, я ведь и катапульту соберу, и миномет придумаю. За мной не заржавеет. Моя перекошенная рожа уже на электронном плакате в фойе Академии торчит. И новый подающий надежды режиссер рубаху на груди рвет, заняв чужое место. Пацан выжмет из ситуации все, что можно. Мою установку «трэш и угар всем и каждому в праймтайм» — выполнит на все сто. Он тоже хочет греметь на главных телевизионных каналах. А если этот бардак еще и Гуманитарный Конвой оплатит, то дадим шороху. Чтобы не думали, что мы существуем исключительно благодаря компромату. Мы не только рыбу динамитом глушить можем, зуб даю. Хотя, скорее всего — не даю. Вырву у других. И ожерелье сделаю, на память. Я такая. Добрая местами.

* * *

Выгружались пафосно. Всю толпу сначала на соседнем острове в аэропорту складируют, затем уже в пятницу утром развозят глайдерами по точкам. Наша группа — самая понтовая, из трех человек. Все в модных цветастых рубахах, в белых панамах и с кучей баулов. Серьезно — мы все за один раз даже поднять не смогли, таскались туда-обратно на глазах остальных. Кто-то от смеха вообще буквой «зю» свернулся, за штабель с оборудованием пополз:

— Зонтик! Они пляжный зонтик взяли с собой! Я не могу!..

Взяли. Я туда в трубу разного сунула, о чем решила сразу руководство проекта не предупреждать. Мало ли, вдруг у кого глаз дергаться начнет. Подумаешь — пластида чуть-чуть и взрывателей. Не запрещено? Значит, можно.

Вечером сидели при свете софитов в шезлонгах, пили из высоких прозрачных стаканов янтарную жидкость. Одновременно вправляла мозги Франтишеку, который неожиданно воспылал идеями давным-давно похороненного рыцарства:

— Пей и улыбайся, чудо в перьях. Витаминизированный набор, включая конский возбудитель в умеренных дозах. Подействует с утра. Тебе тащить гору полезного, потом отлеживаться по буеракам. Поэтому морщиться не надо, глотай и радуйся. Ты бы знал, какую я битву ради этого с начальством выдержала.

— Другие подобным не пользуются.

— Другие нас, словно щенков ссыкливых, будут грязными тряпками по острову гонять. Если тебе до сих пор еще не понятно, посмотри вот на эту картинку соседей. Я сюда успела кое-что из снимков сбросить, пока разгружались. Шлем видишь понтовый? А вот эта штука тебе известна, которая торчит позади? Скажи, пожалуйста, с чего бы это у простого курсанта компактная антенна спутниковой связи на башке? Что это он собирается увидеть без нашего разрешения?

В разговор влезает Катажина. Она уже с трудом допила намешанную бурду и теперь пытается потенциальному жениху объяснить, что «слушать как любимую бабушку» — это без дураков, абсолютно серьезно:

— Они нас и без дронов победить смогут. На них в каждом училище толпа поддержки вкалывает. Ты же сам про это рассказывал.

— Именно, — киваю вслед подруге. — Только милые читеры забыли главную вещь. Когда у тебя стоит на поверхности земли датчик «зона вне досмотра», картинка со спутника блюрится и хрен ты там что увидишь. Поэтому мы пройдемся, понавтыкаем ближе к центру острова этих датчиков и все. Пусть сколько угодно претензии компании высказывают… Еще раз. Против нас играют крапленой колодой. Я такое не люблю. И буду шулеров бить шахматной доской прямо по роже.

— Но ты говоришь про карты, — не понял парень.

— А кто сказал, что я села в преферанс пульку расписать? У меня шашки. Мои. Продвинутые.

Дождавшись, когда я перестану шипеть, Катажина подняла руку:

— Слушай, а то, что у нас всякие штуки на столе с этикетками… Это же в прямой эфир пойдет, конкуренты увидят.

— Мы рекламу уже дали, теперь для внутреннего использования. То, что запишут, во второе шоу всобачат. Будет называться «За кулисами большого обмана». Там все покажут. И как мы прятаться станем, и как ловушки расставим на чужом пути. И как идиоты будут краску смывать, пытаясь из мертвых воскреснуть. Не волнуйся, все будет. Пока же — три идиота допивают коктейль и баиньки. Завтра нас первыми выбрасывают. Типа — фору дают. Готовьтесь…

Глава 15

Нас выбросили в семь утра. Остальных высаживают в восемь.

Из «вертушки» выползали как положено — в камуфляже, с разгрузками, навьюченные по маковку. Больше всех тащил единственный мужчина. У него работа такая — грыжу получать. Катажина — в качестве картинки, бюстом трясти в нужных местах. Я во главе, зеленой дрянью обмазанная, вместо проводника и вредного скунса для остальных игроков.

Рукой направление показала, двинулись. Как только в зеленку углубились, начала из воздушки стрелки с приделанными к ним датчиками в деревья втыкать. По чуть-чуть, формируя зону помех для спутников. Я еще, как парочку упакую на болотах, пробегусь по округе, слепое пятно больше сделаю. Места чужих стоянок трогать не стану, это на вкусное, на ночь оставлю. Мне главное — затруднить наше обнаружение в первые сутки. Завтра по планам героическая гибель освободившегося от поклажи «мула» и потом уже парное выступление.

— Привал, — скомандовала через полчаса. — Попить-оправиться. Вот эти банки сюда давайте. Заодно отучим желающих по следу ходить.

Пока влюбленная парочка хлебала жидкость по всем правилам — глоток в рот набрал, пожевал, проглотил — я насторожила закладки. Одну в лоб нацелила, другую повесила повыше. Датчики активировала, на планшете глянула результаты. Отлично, кто по тропе сунется табуном, их в рожу приголубит. Справа колючие кусты, туда не побегут, влево рванут. Вот их сверху еще раз и польет. Не уверена, что всех спишут как «погибших в минной засаде», но несколько человек должны выпилиться.

Так по ходу делу и развлекались, успев небольшой крюк сделать.

В центре острова холм, заросший по маковку. С него два ручья стекают. Между ними болотце. Мы туда не пошли, мы чуть в сторонке устроились. Я не поленилась, еще специальной дрянью за собой побрызгала, которая любой газовый анализатор с ума сводит. Собаки просто дохнут, а машинерия сбоить начинает. За три часа по пересеченной местности народ умотался, аж хрипеть начал. Но первую задачу выполнили — оторвались и отличную лежку нашли. Осыпь каменистая, подняться только при помощи веревки можно. Два валуна, за ними спрятала еле живых помощников, попутно вещи туда сгрузила. С собой мелочь набрала, веревку с кошкой на пояс подцепила и дальше рванула. Моя задача — петлю замкнуть, картинку спутникам сбить. Заодно изобразить, будто вся тройка против часовой стрелки по округе шляется. Пусть ищут в поте лица.

— Сидите тихо, ни на что внимание не обращайте. Даже если звать на помощь будут. Воду пить каждые полчаса по чуть-чуть, батончиком можете закусить. Вчерашний коктейль вам помог марш-бросок выполнить, теперь на расслабоне дремать будете. Если вдруг случится что-то экстраординарное, вам на капсулу уведомление придет. Тогда ждете до утра, выходите на пляж и запрашиваете эвакуацию. Будет лучше, если сумеете мимо идиотов просочиться, они наверняка очень захотят поквитаться.

Планшет только у меня. Из магазина бытовой техники, без каких-либо наворотов. Потому что — запрещены специальные средства связи. Конечно, вояки на это клали с большим прибором, у них чего только в загашниках нет. Но мы — белые и пушистые. Поэтому прикупила капсулы для трекинга собак, для Катажины и Франтишека. Пеленгаторами не берет, размер слишком маленький. Номер оплачен, простейшие сообщения может принимать. Контактные данные только у Эльзы Лаубе. Она меня мониторит и в случае проблем парочку прикроет от совсем больших неприятностей. Вот так — простейшие пейджеры я выдала, на планшет вместо рецептов полезных программок залила и теперь использую себе на радость. Девайс дубовый, я его в пластиковый кейс сунула. Никакой связи, сетевых карт и прочего. Исключительно датчики движения настраивать и сектора обстрела корректировать.

* * *

Вечером фрау Лаубе выступала перед журналистами. Не удержалась, перед выходом к трибуне пролистала новости, которым забиты популярные каналы. Накал истерики идет по нарастающей. Босс не постеснялся позвонить и поздравить — реклама Гуманитарного Конвоя вне всяких похвал. Затрат — руководство больше в месяц себе на премии тратит.

— Господа, прошу задавать вопросы.

Я потом в записи смотрела. Куратор — в новенькой форме с капитанскими погонами, с внушительной орденской планкой наград. Ничем не хуже вояк, которые в четверг вечером мудями звенели и прогнозы давали. Теперь — наш ответ. Пусть я где-то за штатом, но Лаубе правду-матку резала, только пух и перья летели.

— Что значит — использование незаконных средств? Вы правила внимательно читали? Там сказано — любые нелетальные приспособления, проверенные судейской коллегией. Все, что наши участники привезли с собой на остров, прошло пятикратную проверку: в департаменте, в Индустриальной Академии, при вылете из аэропорта на острова, по прибытию и перед высадкой. Поэтому если кто-то еще будет распространять инсинуации, получит иск… Дальше. На всех минных постановках использовался стандартный краситель. Точно такой же, как и в шариках для духового оружия. Почему курсанты военных заведений не додумались до подобных устройств, вопрос не ко мне. Мы — пользуемся. Шестнадцать человек в результате засад считаются погибшими и вернулись на основную базу.

Да, я неплохо постаралась. И тропы заминировала, и пращой два пакета с краской и детонаторами зашвырнула в чужой лагерь. Народ обедать собрался, а их цветным дождиком окатило.

— Снайперская стрельба. У меня вызывает удивление, почему вас это беспокоит. Отличники боевой подготовки страдают от метких выстрелов игроков других команд? А разве должно быть по-другому? Или кому-то очень нравится ходить в тир и бесит самому выступать в качестве мишени?

В свое оправдание одно могу сказать — делала по одному выстрелу, максимум пару. И в головы без шлемов не стреляла, исключительно между ног. Чтобы сами в больничку просились, а не изображали неубиваемых терминаторов.

Потом Лаубе прошлась по ловушкам, подброшенному в палатку гнезду ос и разным мелочам, изрядно испортившим настроение мальчикам, увешанным самым современных барахлом. Не ловили все эти сканеры, навигаторы, локаторы и прочие игрушки троицу лузеров. Мы были на острове — но где затаились, никто понять не мог. Спутники картинку центральной части не давали. Выполненный лучшими аналитиками и присланный прогноз показывал наш лагерь где угодно, вплоть до прибрежной зоны среди водорослей.

Напоследок фрау Лаубе потопталась по жулью:

— Хочу отдельно ответить на вопрос о сбоях спутникового оборудования. Сегодня мы рассмотрели семь жалоб по этому поводу. Не знаю, как определенные криворукие товарищи пользуются оплаченной подпиской, но у меня или моих подопечных проблем нет. Вечером в новостях служба технической поддержки обещает показать ужин на природе и романтическую сценку. Советую не пропустить.

* * *

После того, как перекусили и закончили позировать, я спешно свернула лагерь и заставила перебазироваться в другое место. Старое точно срисуют и обязательно проверят. Да и слишком близко от натоптанной дороги, кто-нибудь сдуру может наткнуться. Поэтому для поднятия боевого духа подвесила несколько глушилок в округе и пинками погнала своих дальше.

Утром во время диверсионной вылазки оценила результаты. Похоже, когда у одной группы ночники сдохли, они не рискнули включить фонари и брели обратно в темноте. В итоге у всех морды расцарапанные и злые до невозможности.

Переночевали в заболоченной низинке. Там зелень буйно разрослась, прекрасно все скрывает. В спальниках и накидках нас никакой летун не срисует. Гудели ночью, кто-то сумел слезно вымолить поддержку с воздуха, послали аппараты сканировать округу. Только горючку зря потратили. Потом я еще троим задницы отстрелила и вернулась готовиться к первой пафосной сцене: «Гибель Титана». Франтишеку предстоит пасть смертью героя, заманив врагов в ловушку. Почему? Потому что самые слабые почти все выбыли, остров не такой большой и нас зажмут рано или поздно. Надо сделать вид, что мы проиграли, дать шанс остальным затеять драку ради флага. И зародить надежду на победу, как без этого.

Для атаки выбрали базу, которую другие участники разместили почти на морском берегу. Подходы отлично просматриваются, умники даже датчики движения подцепили. Правда, дальние я задавила глушилкой, но потом с развернутыми знаменами наш отряд атаковал врага. Точнее говоря, рванули в их сторону с криками, изредка постреливая в белый свет, как в копеечку.

Мы половину успели отмахать, когда народ проснулся, повылезал из палаток на крики дежурного и начал палить в ответ. Теперь самое главное — Франтишек укрылся за деревом и оттуда поливал очередями. Мы с Катажиной сбросили израсходованные баллоны и припустили обратно, петляя словно зайцы. Я еще из пистолета успела популять, нечаянно попав кому-то в ногу. Что же он столбом стоит, стоеросина? Расстояние больше сорока метров, пока шарик летит, можно сто раз вокруг лагеря обежать.

В общем — оторвались, из кустов сменные баллоны достали и отсекли попытку преследования. Бедолагу Зборжевского буквально изрешетили. Я там парочку камер с ретрансляторами оставила, поэтому картинка была шикарной — с отличными ракурсами и звуком. И как «погибшего» продолжали долбать, несмотря на поднятые руки. И как потом парочка самых ярых преследователей с себя краску смывала, даже не подумав сообщить о собственной гибели. Но это уже потом увидела, когда смонтированный материал для «тайн» отбирала.

Убедившись, что все идет по плану, ушли на последнюю точку. Старое место решили сдать. Я ночью у четвертой группы одеяла уволокла, которые они сушиться подвесили. Вот их, еще мусор разный — в кучу свалила и подожгла. Место выбрала такое, чтобы весь остров ненароком не спалить. Картинка маслом — две блондинки не справились с костром и потеряли все ценное имущество. Сами отмахали с перерывами почти десять километров, петляя в нужных местах. И обустроились почти под боком крутых, кого не успели пощипать. Я так подумала, что раз мы остальные команды ополовинили или вообще ухлопали, именно это самые перспективные кандидаты на захват флага. Пусть для нас поработают, мы же натруженные ножки побережем. Не смогут тряпочку отобрать у других — плевать. Программу минимум в любом случае закрыли. Два дня продержимся, законные двести тысяч с букмекеров выбьем. По сотне каждой — можно до конца учебы о карманных деньгах не беспокоиться. Поэтому ряску за собой на болотце палочкой вернула в исходный вид, на гамак взобралась под накидку — и все, по бутылочке витаминизированной настойки и спать.

Конечно, в реальной жизни нас бы еще вчера хлопнули. Сбросили егерей, те вертушки над головой подвесили, глупости с глушилкой спутников проигнорировали и загнали за час-два максимум. Когда я из лагеря бежала, меня три месяца по кустам гоняли по одной единственной причине. Я сумела сразу после побега из захваченного ствола мозги коменданту выхлестнуть. Поэтому приказ был однозначным — живьем. А это куда сложнее, чем все вокруг напалмом залить. Вот и пыхтели. Я тогда шесть зарубок на ложе винтовки сделала.

Но в игре — почему бы не порезвиться. Я еще и завтра дам прокашляться, у меня половина рюкзака не использованных игрушек. Главное, торопиться не надо. Проснуться утром, позавтракать, макияж зеленый обновить и потихоньку выдвигаться. Тем более, что у меня датчики работают без нареканий, конкуренты как раз мимо промаршировали флаг забирать. Пусть пыхтят, а то все самим делать приходится.

* * *

Двенадцать человек замерли на краю леса и настороженно разглядывали картину перед собой.

— Бек, скажи, что мне это снится.

— Если снится, то у нас общий кошмар.

— И как это называть?

— Думаю, она охрану гранатами сняла. Вон, сидят голубчики, с ног до головы угвазданные. Связала и под дерево сунула.

— Гранаты?

— Письмо не читал от ротного? Он же для нас каждый кадр из шоу разобрал, выжимку сделал. Стерва берет шарик с краской, внутрь взрыватель на пять секунд и швыряется этой дрянью при первой возможности. Армейцев большую часть так и вышибла.

— Совершенно ненормальная… А чего они в шезлонгах сидят? И голые?

— Не голые, в бикини… Вроде как. У кого бинокль под руками или визор на шлеме на удалении картинку дает?

Через секунду подтвердили:

— В бикини, обе. Одна фляжкой машет, приглашает в гости.

Командир группы и его помощник стали совещаться. Рейд прошел как по нотам — потеряли одного, взяли в плен троих. Остатки других групп предпочли не связываться. Еще где-то четверо деморализованных бойцов по кустам прячутся, остальные или «погибли», или давно запросили эвакуацию. Но вот пара свихнувшихся баб в лагере космофлота — это непорядок. За это засмеют. Такое прощать нельзя.

— Как думаешь, на что они рассчитывают?

— Скорее всего, что смогут нас положить, если в атаку пойдем.

— А гранаты?

— Я ничего такого не вижу. Здесь песок, деревьев нет, крепить ловушки негде. Если разом атаковать, смогут трех-четырех выбить, но мы огнем задавим. Сзади я бы не стал атаковать, вон там какие-то веревки болтаются, мы точно их не натягивали. Тут — все как на ладони.

— Девять против двоих?

— Двенадцать. Пленным стволы выдадим. Народ, не хотите поквитаться?

Троица очень хотела. Поэтому в атаку на нас побежали все, с желанием наподдать по оголенным попкам могучей мужской рукой.

Четыре «фугаса» я специально выставила так, чтобы перекрестными взрывами всю площадку перед нами накрыло. Еще одну цепочку в тылу нападающих прикопала. Когда темно-синий водопад опал, в условно живых осталось пятеро. Хотя их и попятнало, но оружие не бросили. Мы с Катажиной при первых взрывах кувыркнулись на спину и провалились в заранее отрытые окопчики. Куском палатки прикрыли, песочком присыпали — и не видно. Зато теперь шлем на себя, стволы в руки и очередями практически в упор.

Огонь на поражение сломал остатки боевого духа. В кусты удрали пятеро, побросав все, что было. Остальные подняли руки вверх. Один, правда, не желал сдаваться, даже с заляпанной маской пытался стрелять. Я рассердилась и сначала «отсушила» ему руки, потом вогнала «даблы» по коленям и под конец добила остатки магазина по лбу. Подошла, отобрала выпавшую железку и от души огрела по хребтине:

— Совсем охренел?! Правила для кого написаны? Или бессмертным себя считаешь?

— Это вы первыми нарушили!

— Чего? Да у нас каждую железку юристы под микроскопом проверили, всю душу вынули. Просто признайся, что воевать не умеешь.

— Да пошла ты…

Катажина подошла, настороженно посматривая на остальных пленных. Я же воткнула еще один блок шариков и потребовала у вражины:

— Кнопку на браслете жми и признавай поражение.

— Я тебе, па…

Щелк — прямо в пах. Пока орет, интересуюсь у подруги:

— Ты не помнишь, мы его в плен брали?

— Не, он сдаваться не хотел.

— Значит, показательно перед строем расстреляю… Остальным что не понятно? Левую ручку перед собой, пальчиком тыкаем, код сдачи подтверждаем. Или тоже хотите пасть смертью героя?

И еще разок — щелк. А то затихать начал.

Через десять минут всех со скрученными позади руками усадили на песочек и теперь разглядывали мятую тряпку, которая досталась в качестве трофея.

— Слушай, мы что, победили?

— Наверное, Пикси. Хотя мне надоело уже здесь. Может, не будем обед ждать, раньше домой попросимся?

— Легко… Где здесь модный спутниковый телефон был? Ага, вот он. Богатые буратины, последняя модель. В войсках даже не у всех есть. Номер, номер… Вот, вижу… Господин распорядитель, это вы? Мы хотим вам сказать, что готовы вернуться. Флаг захватили, пленных тоже чуть-чуть в наличии. Еще кто-то по кустам бегает, но вы их сами отлавливайте, они нас почему-то боятся… Да, все живы-здоровы. Кто орал? Ну, был здесь один несознательный. Но исправился. Можете врача с собой прихватить и упаковку со льдом. Еще носилки, он вряд ли идти сможет. Почему?.. Потому что борзел без меры и теперь искренне раскаивается.

Когда по трапу на летное поле спускались, там уже толпа журналистов отплясывала. Я не поленилась, бусы модные на шею подвесила. Наверное, народ впечатлился, потому что вразнобой поздравил с победой и дал пройти, не мешаясь под ногами.

Вечером меня в общаге фрау Лаубе нашла, требовательно руку протянула. Посмотрела нанизанные на толстую нитку зубы, уточнила:

— Где взяла?

— В ближайшем магазине костюмов для вечеринок. Купила три вставные пластиковые челюсти вампиров, наковыряла и песочком шлифанула. Как настоящие, правда?

— Ага. Шоу рейтинги сшибает, никто догнать не может. Нарезку самых выдающихся моментов крутят не переставая. Я уже устала объяснять всем и каждому, что подруга твоя обычная студентка, как и Франтишек. А ты — инструктор по выживанию в департаменте, шлифовала программу на друзьях, кто согласился поучаствовать.

— С потомком древнего рода что? Его там уроды в упор шинковали.

— Одно ребро треснуло, в больнице пока. И синячина на всю грудь. Но обещают через пару дней выписать. Катажина туда умчалась, кстати, я ей машину вызвала.

— Это надо будет отдельно показать. Я там камеры сунула, когда мы доблестно отступали.

— Есть картинка. Все ваши три дня одна фантастическая картинка. Чувствую, кого-то с должности по итогам попрут. Твой молодой режиссер кипятком мочится, ждет, когда в гости заглянешь. У него супер-бомба на подходе.

— С утра можно?

— Можно, я тебе на два дня отгулы в деканате выбила… Налоги не забудь заплатить. Букмекеры слезами кровавыми умывались, когда из них законное давила. Со всеми накрутками по сто двадцать каждой получается.

Шикарно. Теперь и я могу разок с Петрой пошопиться. А то что она одна платьишки понтовые покупает?

* * *

Незапланированная прогулка на острова закончилась неплохо. Пострадавшего из госпиталя выписали, Франтишек теперь считается «рыцарем без страха и упрека», грудью закрывшим даму сердца. Катажину вроде как перевели из статуса «интересной особы» в потенциальные невесты. Она вообще на седьмом небе от счастья.

Три дня подряд по ящику крутили «За кулисами». С детальным разбором, как мы блатных мордой возили. Как из дешевых компонентов гранаты мастерили, как пращой пользовалась, как мины-ловушки взрывали. Ряд технических деталей цензура не пропустила, но и так смачно получилось.

Одновременно — демонстрировали, как народ читерил, как флотские коптеры над островом мотались и пытались нас в зарослях срисовать. Еще объяснили, почему на спутники все команды жаловались и похвалили за проявленную смекалку. Заодно протоколы поменяли, чтобы других не вводить в искушение.

Вишенкой на торте — иск семьи Зборжевски за нанесенные телесные повреждение и нарушение правил состязания. Пять человек с позором отчислены по итогам разбирательств, в трех училищах ряд персонажей в звании сильно слетел. У нас же ворох заявок на будущую учебу. В июле начнут отбор, с августа абитура начнет пыхтеть. Фрау Лаубе премия и разрешение кадры в отделе подготовить по дополнительным дисциплинам. Таким образом она еще и собственными штурмовиками в броне обзаведется.

Меня заставили в униформе вместе с куратором сняться для пафосной серии плакатов, после чего отпустили с миром. Ожерелье из зубов заняло законное место рядом с медалью по плаванию. Я сделала глубокий выдох и настроилась на возвращение к учебе. Мне чуть больше месяца оттрубить и начнутся экзаменационные полторы недели. Четыре предмета в этот раз. И ни одного автомата. Все как обычно. Зубрить, пыхтеть, сдавать. Чтобы по итогам удрать куда-нибудь подальше на практику. Хоть рыбу потрошить, хоть свиньям хвосты крутить. Главное, подальше из местного сумасшедшего дома. Лучше всего — в какую-нибудь далекую систему, куда раз в месяц транспорты мотаются.

Можно ведь помечтать?

Глава 16

На выходных умотала в город. Сил нет уже за конспектами и талмудами сидеть. В глазах чертики прыгают. Как Петра умудряется в десять раз больше заучивать и не путаться — не понимаю.

Погода отличная, майская. Травка везде повылезала, листочки давно распустились, народ заголился и щеголяет, кто в чем хочет. Я майку выгуляла с коротким рукавом. Непривычно для меня.

Когда набродилась и решила возвращаться, комм плимкнул.

— Ты не хочешь в офис заглянуть?

— Вы опять в субботу на работе, фрау Эльза? Вроде и помощников уже толпу выделили, но все равно в одиночку авгиевы конюшни лопатите… Да, я на центральной пересадочной, на свою ветку собираюсь.

— Тогда пыхти сюда. Еды из ресторана полно, я с обеда кукую. Хочу кое-что показать и спросить твое экспертное мнение. Не догоняю некоторые моменты.

Невероятно — мой спец-босс и что-то с первого раза понять не смогла. Фантастика.

На этаже никого нет. Хотя, это исключительно несколько человек дурные, вместо отдыха на работе болтаются. Остальные или на пикник умотали, или дома синячат с друзьями.

— По вашему приказанию прибыла!

— Хватит зубоскалить. Бери пиццу, или еще чего, вон там свалено. Потом почитай доклад, который мимо чуть не проскользнул.

Пицу мне жевать лень, я два куска недавно умяла. Поэтому в тарелку насыпала разных тарталеточек, рулетиков и пельмешек поджаренных. Получилось с горкой, чтобы вечером без ужина обойтись. Уселась в кресло, подогнала высоту. Удобную мебель в офис куратор пробила. Надо будет себе в комнату что-нибудь похожее взять. Можно — купить. Или оформить по какой-нибудь хитрой форме и внаглую отсюда приватизировать. Агент вне штата я или нет?

Второй кусок недоеденный положила обратно на тарелку, задумалась. Когда все прочла, задала единственный вопрос:

— Два урода, которые меня тестировали… Они сейчас никак с «бурильщиками» не связаны?

— Временно прикомандированы, а что?

— Я помню, когда они мне в личном деле топтались и гадости писали, про «торпеды» разговор вели. Если я правильно понимаю, для всяких очень важных случаев террористов-одиночек как раз смежники и готовят. Или я не права?

Пододвинув свое кресло поближе, фрау Лаубе покрутила по экрану текст и задумалась:

— Очень даже может быть.

— Просто вы хотели, чтобы я новый личностный портрет бывшей подруги оценила. Так вот, он кривой. Как там ваш друг Мориц говорил? Не верю… Герти Зайдель отличается на удивление крепкой психикой и релаксировать по дурацким поводам не станет. Я не готова поспорить на желание, но сто кредитов поставлю, что вывезли ее после работы на корпоратов. Вполне возможно, что она каким-то образом участвовала в разгроме Сопротивления.

— Ты ведь не читала ее личное дело.

— Я ее знаю. И в лагере она точно не сидела. Ни в одном из восемнадцати, где крошили народ на Трау… Поэтому — если вдруг здесь записан какой-то мутный сигнал о подготовке террористической ячейки к громкой акции… Я бы сказала, что ее сунули куда-то провокатором, теперь собираются засветить перед будущей карьерой в качестве бомбиста. И доклад этот оформили, чтобы липу под придуманную историю подогнать… Но у нас вроде серьезного подполья на Варгаве нет.

— Подполья нет, но методички есть. Вот поэтому я тебя и выдернула… Не нравится мне, когда за спиной соседние отделы начинают внеочередные звания зарабатывать. У нас и без того проблем по маковку, так еще и липовых террористов готовят.

Сижу, скребу затылок. Потому что мелькнуло что-то на грани подсознания. Наконец сообразила:

— Мне один кадр билеты на благотворительный вечер сватал. С губернатором во главе. Когда это намечается?

— Через час начало, уже съезжаться должны, — Лаубе даже встала после моего вопроса.

— Вот это финт… А придурки, которые хотят вместе с «бурильщиками» отличиться, где сейчас?

— Надо список в табеле рабочих часов смотреть. Если не при делах, то дома сидят или умотали куда за город. Если авралят, повышенные суточные увидим, у меня в эту папку допуск есть.

Запрос был. Как и у двух групп быстрого реагирования, подготовленных для разного рода задержаний и штурма помещений с активным вооруженным сопротивлением.

— Знаете, фрау Эльза. Мне губернатор как-то по боку. У нас там готовых кандидатов на замену штук двадцать рядом с креслом тусуется. Просто если кто-то захочет в самом деле шоу с пальбой устроить, то вряд ли холостые ряженым подбросят. Будут боевыми от пуза поливать. А на вечер студенты придут и ребят из оцепления жалко. Они люди подневольные, им первым пули ловить.

* * *

Мы вдвоем бегло потрошили оружейку, цепляя на себя все, что под руку попадалось.

— Если нам померещилось, получим по строгачу, не меньше. Но если ты права…

— Герти Зайдель пробивная и целеустремленная стерва. Спрыгнуть с уничтоженной Трау и потом в политике «баламутов» организовывать — надо иметь серьезную лапу. Боюсь, в этот раз ее решили разменять на что-то крупное. Уничтоженная террористическая группа на балу губернатора — это серьезно. За это и орден, и внеочередное звание. Неужели у смежников так все паршиво, что решили столь бодро выступить?

— У них начальство прижали за растрату. Там не о повышении думать надо, а новое место работы искать. И куда они в случае сокращения? Поэтому — верю. Много разного мелкими фактами мелькало то здесь, то там. Я просто никак не могла твою бывшую подругу в пазл вписать. Думала, с чего бы ей за автомат браться.

— Пообещать ей прощение всех грехов, чистые документы и работу в другой системе — она губернатора на бис раз двадцать подряд израсходует.

— Вы там на Трау все долбанутые, — хрипит Лаубе, влетая следом за мной в мобиль. Я за рулем, капитан разгребает прихваченное железо, снаряжая запасные магазины.

— Ремешок бы набросили, я хочу порадовать инструктора по вождению.

— Зубами за воздух держаться буду.

— Как скажете, — и погнала с места, выбив на улицу остатки полосатого барьера. Не успел он передо мной подняться, бедолага.

До места мы долетели, нарушив кучу правил и создав с десяток аварийных ситуаций. Но никого вроде не угробили, хотя пару чужих бамперов я стесала, прорываясь к центральной ратуше.

За куратором неслась по ступенькам, проклиная больное колено. Оно пока не подводило, но я его уже чувствовала. Заодно восхищалась, как Лаубе походя строит окружающую охрану. Коды экстренной эвакуации, блокада периметра, переподчинение отряда быстрого реагирования. Мы по коридору промчались, словно вихрь. На входе в зал дорогу попытались преградить оба клоуна. Очень им наш решительный настрой не понравился. Левому прикладом автомата в рожу влепила фрау Эльза, правому я. У меня даже лучше получилось — челюсть выхлеснула с гарантией. Внутри притормозили и тут же вводная:

— Смотри, Пикси. Если в самом деле максимально с помпой, то ублюдки где-то в зале должны быть.

Я уже зацепила программу мониторинга на внутренние камеры и теперь набираю спешно дополнительные команды. Не то, не то… Есть.

— Правая балюстрада, четверо парней с ирокезами. Остальные добили официантов в зале у них за спиной и будут выходить. Герти среди них.

— Не промажешь по раскрашенным?

— В две секунды уработаю.

— Вали, я пока по остальной группе народ сориентирую.

Приняла устойчивую стойку, вес перенесла на левую ногу, ствол направлен в сторону целей. Прицел на двоечке, мне их отлично видно. И практически не задерживая дыхания нажимала спусковой крючок, подводя маркер к голове каждого молодого террориста. Хотели? Получите.

— Внимание! — взвыли динамики. — Пожарная тревога! Всем покинуть помещение!

Сверху топот сапог, туда полиция и группа захвата бегут. Внизу двери распахнуты, студентов и прочую приглашенную публику начинают эвакуировать. Губернатора телохранители выдернули из-за стола и волокут в другую сторону. Еще трое на меня внимание обратили, но явно датчики «свой-чужой» на очки пометку дали. Пистолеты на второй этаж направили, ждут, чем заваруха закончится.

Лаубе рванула к лестнице, я решила поступить проще. У меня с собой раскладная «кошка», на поясную подвеску коробочка с тросом зацеплена. Что несчастные шестьдесят пять кило для агрегата — даже не заметит. Поэтому успеваю до перил взлететь каракатицей, попутно открыв огонь, как только первые «мишени» заметила. Двоих сшибла, остальные обратно в банкетный зал рванули, огрызнувшись очередями. С глушителями автоматы, неплохо борцов за революцию кураторы снабдили. Но я главное сделала — самую кровавую часть сорвала. Теперь пусть ребята в брониках стараются. Им тоже надо плюсики в личное дело заработать. За колонну спряталась, три раза еще обозначила «подавление огнем». Все, теперь бы шальную пулю не словить сдуру.

* * *

Через полчаса все задние коридоры зачистили. Шестнадцать человек в сумме оприходовали. Двое выживут, остальные «проконтролированы».

— Пикси, иди сюда.

Смотрю на бывшую подругу и не ощущаю ни капли жалости. Насколько надо было низко скатиться, чтобы идти с автоматом студентов отстреливать? Ладно, губернатор. Их везде, как грязи. Но молодые чем виноваты?

Еле шевеля синюшными губами, Герти шепчет, пуская кровавую слюну:

— Нам сказали, что все будет понарошку! Просто напугать! Чтобы не забывали, за чей счет жируют!

— Официантов вы тоже понарошку?

— Это парни, я не знала!

Конечно. Не знала, автомат в руки для фотосессии взяла. А когда в ответ начали стрелять, палила по чужим забралам, чтобы нервное напряжение снять.

— Кто приказы отдавал? Кто на цель навел?

— Без понятия, все контакты у Жулавского были. Мне деньги давали и говорили, кого нанять… Больно…

Мрачным демоном рядом застыла фрау Лаубе. Она успела и в штурме отметиться, сразу за первой линией бойцов шла. Поймав мой взгляд, тихо шепчет:

— Знаю такого. К нему уже выехали. Даже если вздумает в бега податься, перехватят.

— А с ней?

— Еще минут пять максимум. Нетранспортабельна, даже возиться никто не станет.

Понятно. Показания дать не можешь, особо не интересна. Ключевых игроков постараются достать, чтобы коробку с компроматом пополнить. Пешек всех в расход спишут.

Достав пистолет, спрашиваю:

— Герти, помнишь, я просила больше на глаза не попадаться? Обещала убить, если снова увижу?

— Помню.

— Слово надо держать.

Пулю всадила в лоб. Мгновенная смерть. Когда с пробитой грудью подыхаешь, ощущения паршивые. Можно сказать, пожалела мерзавку.

* * *

Вечером сижу, ковыряюсь в тарелке. В горло ничего не лезет. Но домой идти не могу, этаж народом забит, весь отдел на ушах стоит. У соседей все куда хуже. Руководство сообразило, что за дерьмо им пытались подсунуть ради спасения зашатавшихся кресел, поэтому боссы зверствуют. Кого-то в наручниках увели, все компьютеры заблокированы, личные дела шерстят. Мне грубо приказали сесть в уголочке и не отсвечивать. Что и сделала.

Наконец подходит куратор, устало пристраивается прямо на стол.

— Фух, ну и суббота выдалась… Тебе пока устная благодарность, но губернатор уже в курсе, кому спасенной задницей обязан. Поэтому жди, будет что-то более весомое. Как только волна уляжется. Стрельбу успели заснять, поэтому версия с пожаром посыпалась. Ничего, родят что-нибудь неправдоподобное еще раз.

— Главное, чтобы не наказали за проявленное усердие. Остальное переживем… А что такая грустная? Вроде без серьезных залетов с нашей стороны?

— С нашей вообще все красиво. Вот только кто-то с очень большой высоты приказал двух идиотов «отработать» немедленно. Видимо, слишком много на них всего, могут начать трепать лишнее. И дерьмо это на меня повесили. Должна через час отчитаться.

Тоже мне, проблема. Но я еще не до конца крови нахлебалась за сегодня, поэтому уточняю:

— Их вам как надо будет сдать — струной удавив по-тихому, или показательно по запчастям разобрать?

— Приказали произвести на остальных впечатление. Все три отдела потом прогонят, чтобы прониклись.

— Тогда дайте мне два ножа и можно ту комнату, где я рукопашку сдавала? Будет вам шоу, пальчики оближете… Может, даже удочерять расхотите по итогам.

Перерезала стяжки, болванов в зал втолкнула. Бросила к противоположной стене два ножа. Большие, тяжелые, такими любят в кино злодеев вооружать. По мне, этими тесками разве что щепу колоть на растопку. Но другого на складе ничего не было.

— Слушайте сюда, клоуны. Я вас терпеть не могу, но ничего личного. Вас приказано израсходовать. Чтобы остальные хитрожопые в следующий раз не губернатора пытались завалить, а выбирали цели куда попроще. Поэтому — даю две минуты на разминку. Ножи можете использовать, можете без них отбиваться. Если сможете меня грохнуть, вас тупо пристрелят, быстрая смерть. Не сможете — очень короткий остаток жизни будете проклинать все и всех. Время пошло.

Интересно, это только меня при тестировании проверяли на умение убивать? Эти гаврики учились только красивые отчеты верстать и других подыхать отправляли ради продвижения? Наверное, вряд ли кто даже курицу лично прирезал. У них — другие цели, задачи. Другой путь. Который уже закончился. И они понимают. Хотя ножики схватили. Надеются на что-то. Только зря. Мне сказано «произвести впечатление», я это сделаю. На основе богатого личного опыта…

Половина кадров блевала, когда их через зал прогнали. Неприятное зрелище, согласна. Руки перебила, кишки выпустила и, свинорезом пришпилив, заставила бежать. Вентиляция с трудом вытягивает вонь потрохов и паленого мяса. Человек — скотина вредная, без стимула бежать со вспоротым брюхом не хочет. Приходится заставлять.

Я уляпанную форму в угол свалила, осталась в нижнем белье. Пойду купаться, отмываться и переодеваться. Благо, сменку заранее подобрала вместе с ботинками. Свой любимый клинок вытерла, чистить обстоятельно в общаге буду.

Белая как смерть Лаубе стоит рядом, смотрит расширенными глазами на «художественную композицию».

— Меня этому егеря научили, фрау Эльза. Сначала они детей по джунглям ловили и шинковали. Потом мы их. Поэтому Сопротивление выжигали раз пять. Напалм и бомбы подвозили с орбиты грузовиками без перерыва. Мы даже несколько смогли сбить из захваченных установок. Фейерверк шикарный получился, на все небо… Теперь вы меня лучше знаете. Будет время подумать на досуге до четвертого курса. Нужна ли вам такая дочь.

Пожелала спокойной ночи и побрела в душ. Убирать другие будут, без меня.

Под струями горячей воды думала — дура Герти Зайдель. Какой смысл играть в террор и пытаться хлопнуть завалящего губернатора? Или генерала? Здесь прогнила вся система. Мамочки благословляют детей на грабеж и жалуются, что те мало привозят. Здесь надо как на Трау — грузовик с напалмом и выжигать площадями. Жаль только, на Варгаве нет трансуранидов. А то бы я первая пригласила корпоратов в гости. И флагом махала, отмечая лучшие места для высадки карателей.

Но — не судьба. Вместо гениев тайных операций — клоуны-карьеристы. Вместо специалистов по ликвидации — бывшая подруга. Театр абсурда.

* * *

Утром разминала ноющее колено и думала о смысле бытия. После чего мысли неожиданно завернули под углом к накатанной дорожке и меня осенило — а чего это я, маленькая и несчастная, подыхаю за чужие плюшки? Мне — одни неприятности, а остальным похвала из ректората и морду лица на доску почета. Не откладывая дела в долгий ящик, сбросила сообщение:

«У конторских убийц в белых халатах освобождение от физкультуры можно получить? Колено болит»

Через минуту пришел ответ: куда вечером подъехать. Плюс едкая ремарка: «Тебе такую справку с печатями слепят, что даже в случае тотальной мобилизации призвать не смогут».

Отлично. Значит — в бассейн не иду, вечером сдаюсь и конечность демонстрирую.

Медицинский центр у Конвоя совмещен с выделенным этажом для полицейского департамента, секретариата мэрии и кого-то из вояк. Меня на вахте тормознули с воплем «не положено», потом еще на двух турникетах пытались мурыжить. На четвертом сидела Лаубе и тянула требовательно ладошку к грустному детине в камуфляже:

— Гони десятку. Я же сказала, что прорвется.

— У нее заказанного пропуска нет, — бухтит проигравший в ответ, добывая нужную купюру.

— Зато у нее допуск и ожерелье из выдранных зубов.

— Ожерелье?.. А, так это она курсантов на острове закопала? Можно фотку сделать?! Пожалуйста!

— Зубы дома висят. В следующий раз с собой захвачу, — ворчу в ответ, хмуря брови для снимка. Пусть будет побрутальнее.

Пожимаю руку-лопату на прощание и с куратором топаем дальше. Вахтер радостно выводит картинку на панель в будке и орет кому-то в другой конец коридора:

— Эй, лохи, а у меня вон чего есть!

В кабинете залезаю на кушетку, жду врача. Попутно оглядываюсь: богато живут, техника навороченная, все беленькое, накрахмаленное. И запах приятный, не карболкой по носу шибает.

— Фрау Эльза, а чего это мы среди остальных мордой лица мелькаем? Вроде режимный департамент?

— Забыла вывеску? «По связям с общественностью». У нас отстойник, куда всех «сбитых пилотов» сгружают. Как только на серые операции выходить не можешь, все — китель в шкаф, штатское напялила и перед журналистами через день с презентациями маячишь. Ну и не ходят сюда случайные люди. Один вид злых полицейских отпугивает у проходной.

— А почему они злые?

— Потому что им в осмотры колоноскопию добавили, — долетает от дверей. Миловидная женщина «чуть-чуть за полста» в голубой медицинской распашоночке заходит внутрь и сходу начинает распоряжаться: — Раздеваемся донага, вон туда встаем, руки в стороны.

— Щас, разбежалась. Фрау Эльза, пошли отсюда, зачем зря время терять. У девушки допусков нужных нет, так что не дам я ей без спросу в потрохах ковыряться.

— Я сертифицирована для проведения любых видов осмотров Гуманитарного Конвоя, — чуть-чуть теряет апломб докторша.

— И четырнадцать-бис имеете? Включая сертификаты по оружию массового поражения?

— Зачем? — все, загрузила дамочку. Задрав майку, показываю бок:

— Затем, что без специализации на военных заморочках и близко вас не подпущу…

Эльза Лаубе довольная, как слон, восседает на стуле и насмешливо слушает перепалку. Наверное, сама не один раз в унизительной позе была «стоять здесь, мочиться в ту банку немедленно». Поэтому задумчивый вид эскулапа доставляет ей истинное наслаждение. Но просто так медицину не прошибешь.

— Что тогда делать будем?

— Будем смотреть колено. И только его. Может, что из препаратов пропишете или процедуры назначите.

Решив, что пациента можно будет по частям оприходовать, дама соглашается и приглашает на другой пыточный агрегат: кресло как у стоматолога, куча блестящих пластиковых шаров и цилиндров на гибких манипуляторов роится вокруг.

Стянув штаны, в трусах и носках взбираюсь на «трон».

— Нормально, даже не холодно, — ощупываю мягкую белоснежную обивку.

— С подогревом. После того, как один из генералов нам выволочку устроил, все оборудование заменили… Давай посмотрим, что у тебя.

Через час мне сделали два укола, подтвердив застарелое воспаление. Явно беготней на острове разбередила и потом в забеге за террористами. Попутно вручили банку с капсулами и рецепт на хитрую настойку, которую на выходе можно будет забрать в аптеке. За счет конторы выдали бандаж и на комм влили груду рекомендаций по лечебной физкультуре. Общий смысл — лежать больше, ходить меньше, в сексе изображать дохлую селедку и особо не напрягаться. Заодно реквизировала симпатичную тросточку. Увесистую такую.

— Ты же не инвалид, — удивилась Лаубе.

— Думаешь, ректор просто так поверит в травму?

— У тебя освобождение на месяц от любой физкультуры и визиты два раза в неделю на процедуры.

— А им пофиг. Мне еще с физкультурником бодаться на эту тему.

Оценив, как я ковыляю по коридору, куратор забраковала исполнение:

— Так, давай обратно. Точно знаю, здесь отличный дедок есть, ему автобус по лапе разок проехал, пусть поучит правильно хромать. Чтобы убедительно выглядело. И мы тебя с палочкой еще на награждение выпустим, чтобы губернатор еще больше проникся к бойцам невидимого фронта.

Про награждение помню — на выходных запланировали. Будут вручать что-то в пафосной обстановке.

— Дед чего под автобус сунулся? Пытался угонщика остановить?

— Издеваешься? Когда наши предпенсионные кадры на амбразуру кидались? Как обычно — за время митинга литр приговорил с такими же умниками, потом технику парковали в невменяемом состоянии. Ничего, я их потихоньку в порядок приведу, всех трезвенниками сделаю.

* * *

Как знала, что физкультурник бухтеть станет. Я к нему со всей душой, бумагу показала с печатями. А он давай нудеть про сорванное мероприятие, подрыв авторитета Академии и несознательных дамочек, на дискотеке здоровье растерявших. Надоел хуже горькой редьки, я в сердцах обложила его и предложила идти к ректору — пусть она решает. Скажет плыть и подыхать в бассейне — выполню. Иначе — сама начну топить всех и каждого.

У ректора было совещание. Поэтому сидели на стульчиках и ждали. Станислав Кински с участием выслушивал монолог «до чего студенты распустились», одновременно подмигивая мне и жалостливо разглядывая тросточку. Я изображала статую, пытаясь не задремать. Все эти микстуры действовали как снотворное. Намешают дряни, сиди, мучайся.

Наконец нам разрешили проследовать к госпоже ректору на экзекуцию.

— В чем ваши претензии, пан Длугош?

И фамилия у физрука противная. Даже запоминать не буду.

— Госпожа Блютих заявлена на спартакиаду через две недели, но отказывается выступать. Она где-то упала, принесла справку. Даже не из местного медицинского центра… А кафедра на нее рассчитывает, как и Академия. У меня и так желающих поддержать спортивную честь альма-матер почти не осталось и теперь вот… Дезертир.

— Могу я посмотреть справку?

Конечно. С трудом поднявшись, кладу бумагу на стол. Это я специально настояла, чтобы мне на принтере копию откатали со всеми необходимыми голографическими печатями. Шесть штук воткнула, когда в редакторе документ оформляла. Особенно в правом верхнем углу понравилась — с завитушками, коронами и сморщенной мордой кого-то из старых королей. Подпись «для внутреннего использования, без выноса из архива» тоже внушала.

— Интересный документ… А сама что думаешь? Не считая полученной травмы, конечно.

— Я сейчас даже старый результат не покажу. Скорее всего, сойду на половине дистанции. Представляете, как это будет выглядеть? Наверняка в этот раз к нам сунут лучшие кадры, чтобы Ядвигу посрамить. И я рядом, в полудохлом виде. Позор на всю Академию.

Подумав, ректор погладила кончиком пальцев вереницу печатей на бумажке и вынесла вердикт:

— Пан Длугош, боюсь, вам придется исключить госпожу Блютих из заявки на соревнования. Потому что, если мы решим нарушить данное предписание, то на нас подадут жалобу. Так?

Киваю. Конечно подам. Я ради этого даже фамилию одного неприятного человека не поленюсь вспомнить. А ведь за нормального принимала, карьериста проклятого.

— И тогда по военному ведомству вас выдернут летом на сборы, на пару месяцев. Полиция будет тормозить каждый раз, как патрулю на глаза попадетесь. И Конвой с удовольствием проверит, нет ли за вами какой крамолы. Можете поинтересоваться у пани Тышки, как оно бывает. Бедняжка даже похудела за полгода бесконечных проверок.

Точно! Можно еще будет налоговую натравить.

Печального физкультурника отправили верстать новую заявку, меня на пару минут задержали.

— Должна сказать тебе спасибо, Пикси. Я ведь тоже была на званном вечере. Когда началась эвакуация, стояла в самом углу, чтобы в толчее кости не переломали. Зато успела посмотреть твое сольное выступление… Внушает…

— У придурков был даже пулемет с собой, — мне совершенно не хочется вспоминать те часы. — И автоматы у каждого. Там бы в бальном зале получился фарш: из всех стволов с балюстрады в упор, по гражданским…

— Как ты спишь после этого? Я до сих пор на ночь горсть успокоительных выпиваю, иначе не заснуть.

Поднявшись, подумала. В самом деле, как? Вроде — на подушку голову уронила и до утра, как бревно.

— Не знаю, госпожа Новак. Может, привыкла. Может, просто не до конца представляю возможные последствия. Опыта жизненного не хватает, по сравнению с вами.

— Забирай свою грозную справку. Не знаю, как тебе разрешили столько печатей прилепить. Вполне могла в местном медпункте освобождение оформить.

— Вряд ли, у наших всех допусков нет. А печати — честные. Каждый из эскулапов по тому или другому ведомству лично заверял и желал как можно быстрее поправиться. Полчаса ходила по кабинетам и кланялась, кланялась…

Ушла, оставив ректора в глубокой задумчивости. Пусть теперь гадает, где именно я числюсь, если три конторы одновременно мне здоровья желают. При этом каждая контора другую мечтает со свету сжить как можно быстрее.

Пофиг. Зато воду я трогать буду только в ванной. Когда стану умываться. Придется Ядвиге в одиночку отдуваться.

* * *

Домой так и не добралась. У входа в общагу два хлыща тормознули и показали корочки:

— Пикси Блютих? Вам надо проехать с нами.

Почему клоуны всегда парой ходят? Один бритый налысо, другой с залысинами и дурацким чубчиком. Морды — играть в плохого и совсем плохого полицейского.

Ладно, раз надо, то прокачусь. Мне не трудно. Комм уже заблокировали, но у меня тревожная кнопка в поясе запрятана. Из собачьего трекера переделала, очень уж идея понравилась. Поэтому сбросила куратору «у меня полная задница» и полезла в машину. Палочку рядом пристроила и задремала. Мне волноваться вредно, я на излечении. Исключительно положительные эмоции и диета. Строго по рекомендациям врачей и любимого руководства.

Глава 17

— Вы обвиняетесь в превышении должностных полномочий и убийстве двух работников Гуманитарного Конвоя.

Больше получаса меня бездарно пытаются пугать. Фотографии показывают, параграфы цитируют, на планшете статьи уголовного кодекса перебирают. Бездельники. Сюда бы егерей, с которыми рубились. Те убивать умели, этого не отнять. Их можно было уважать за звериную жестокость и умение идти до конца. Этих бумажных червей даже презирать лень. Дремлю, на сон упорно пробивает. Видимо, мое флегматичное нежелание сотрудничать урода с чубчиком окончательно выбесило и он меня под столом пнул. Как раз по больному колену.

— Ты, отрыжка сифилитика, совсем берега попутал? Тебе дисциплинарный устав прочитать и правила калечащего допроса? Санкцию на него получил? В макулатуре не заметила… Кто вас, болванов, учил дознание проводить? Где представитель отдела внутренних расследований? Без его визы вы не имели права меня в машину паковать.

— Внештатные работники проходят по отдельным правилам.

— С чего бы это? Даже если половину официальных параграфов забыть на время, здесь должен присутствовать мой непосредственный начальник. На любые вопросы о работе отдела могу отвечать только после его письменного разрешения. Слышишь хорошо? Письменного.

— К капитану Лаубе у нас тоже есть замечания.

— Не забудь оформить в трех экземплярах. Она их в трубочку свернет и забьет каждому без смазки… Хотя, нет. Когда вас признают очередными бракоделами, то позовут в комнату с мягкими матами на полу. Отстирываются плохо, поэтому их разом поменяли. Вместе со стенными панелями. Видели, как два других идиота закончили?

— Фотографии этого преступления уже включены в дело.

— Фотогра-а-а-афии? — усмехаюсь. — Значит, вы там лично не присутствовали. Не нюхали, как оно пахнет: «окончательное решение». Ничего, я разрешу монетку подбросить. Кому не повезет — будет лично смотреть, как я второму мошонку через глотку выдеру. Зрителю перед этим руки-ноги переломаю и веки срежу, чтобы глазки не закрывал.

Очень мое краткое выступление не понравилось. Лысый даже предпочел встать и сбоку от стола унылым столбом застыл.

— Вы забываетесь, гражданка Блютих! Думаете, покровители вас спасут? На вас уже статей столько, что два пожизненных заработала! Лучше сотрудничать…

— Пошел ты, попка щипанный. Значит, без офицера внутренних расследований и моего босса говорить ничего не буду. А еще кто грабки потянет, прямо здесь покалечу. Буду пальцы по одному ломать и на яйцах прыгать. Конечно, колено побаливает, но я тогда на одной ноге постараюсь. И не промахнусь, не надейтесь.

— Да я тебя!..

Дверь справа раскрылась, внутрь вошел сначала господин Мориц, в любимом черном костюме и с огромной папкой в руках. Следом промаршировала злая как черт фрау Лаубе.

Кстати, еще один минус клоунам. Допрашивали меня не в специально оборудованной комнате, а в каком-то левом кабинете для совещаний, который был не занят другими работниками. Дверь должна быть за спиной, чтобы задержанный не знал, кто это входит и выходит. Стол — стальной, намертво прихваченный к полу. Наручники надо было надеть и цепь от них в замке зафиксировать. Что и говорить — два идиота решили на шару галочки на новом месте отработать. Тоже из «сбитых летчиков». Сначала где-то под прикрытием из себя политическую оппозицию изображали, потом спалились бездарно и продолжили в том же духе с другими модными корочками.

— Допрос закончен, — Мориц как всегда краток. Он вообще не любит зря языком трепать. Серьезный дядька — если кого-то в оборот взял, то обязательно на руках у него железобетонное признание, которое человек подписывает и к расстрельной стенке бежит быстрее собственного визга.

— У нас директива…

— Я сейчас эту директиву, — начинает набирать побольше воздуха Лаубе. Но Мориц ее перехватывает на взлете:

— Вы, придурки. Кто вам вообще позволил брать в разработку госпожу Блютих? Мы ее карьеру выстраиваем уже полгода, готовим к будущей должности начальника службы технического контроля. А вы на глазах всего кампуса хватаете, обвинения какие-то нелепые выдвигаете… Я подам рапорт о полном служебном несоответствии. Можете быть свободны… Папочку оставьте. Я ее включу в дело о ваших художествах.

Медленно поднявшись со стула, спрашиваю у фрау Лаубе:

— Мне, как будущему орденоносцу, простят маленькую шалость?

— Если без трупов — то да, — моментально соображает куратор.

Перехватив поудобнее трость, с короткого замаха бью по морде чубатого. Он улетает за стол. Так тебе и надо. Не успел мимо просочиться, зараза. Отсюда повезут прямиком в челюстно-лицевую хирургию. Командую второму:

— Хватай урода и топай быстро, пока и тебе не досталось. Пинать официального инвалида вздумали, ублюдки…

Ковыляя по коридору, хвастаюсь Лаубе:

— Слушай, хорошую тросточку я себе отхватила. Она тоже по списку специального оборудования проходит?

— Нет, просто делают надежно, у нас на пенсию обычно люди выходят раз в пять тебя тяжелее. Простая палка сломается. Поэтому используют армированный пластик и вставки… Слушай, ты мне зубы не заговаривай! — сбивается с шага «гренадерша». — Лучше объясни, что они к тебе прицепились? Я Морица с любовницы сдернула, когда твое сообщение получила. Чего хотели?

— Похоже, компромат на тебя пытались добыть. Но вербовали через пень-колоду. Мое дело точно не читали. Пугать меня пожизненным — это даже не смешно.

— Твое дело под гриф ушло после покушения. Теперь во внутреннем доступе минимум: студентка, спортсменка, сирота после конфликта. Даже сертификаты попрятали.

— Знаешь, тогда это мне надо возмущаться. Что за начальник отдела? Я диплом ядерщика хочу, я семью собираюсь лет через десять заводить!

Набрав ход, Лаубе расслабленно машет рукой:

— Забей. До этой должности тебе еще лет тридцать пыхтеть. Успеешь и поработать, и все ступеньки пройдешь. Думаешь, просто так посадят сразу в теплое кресло и дадут в подчинение две сотни патлатых оборомотов? Разбежались… Ты еще лямку не меньше меня потянешь. И кучу дополнительных курсов пройдешь, чтобы понимать, чем именно яйцеголовые заняты.

— Все спросить хотела — почему гики компьютерные волосатые? Как молодой человек кнопки давит, так обязательно зарос хуже ершика для чистки посуды.

— Без понятия. Можешь себе в тетрадку записать, разберешься и доложишь, что за дурацкая мода… Так, мне еще отписываться, тебя в общежитие отвезут с сопровождением. Чтобы еще в какую дурнину не вляпалась.

У выхода из небоскреба перехватывает Мориц. Разглядывает, словно неведомую зверушку, потом доверительно сообщает:

— Я ведь тебе не верил, Пикси. Думал, тебя «бурильщики» моим подопечным подсовывают. Ошибся, признаю это. Глотки ты рвала качественно. И кишки потом разматывала без сожаления.

— Спасибо, начальник отдела внутренних расследований. Обращайтесь, если понадобится. Мне как раз вечерами заняться нечем, могу попрактиковаться.

— Заноза ты, девочка. Но Лаубе поддерживаешь, та в ответ будущую смену готовит. Пойдет на повышение, тебя следом потащит.

Поправив ветровку, мрачно жалуюсь:

— Не поверите, я мечтаю просто закончить учебу и спокойно потом работать. Сутки через двое отпахала — и домой, к семье и детям. Чтобы подальше от паучатника, где кому-то хочется повыше взобраться и на коллег пожирнее нагадить.

— Увы, я тоже мечтал быть учителем истории в школе. Теперь выжигаю каленым железом скверну среди коллег. Надо было раньше думать, когда после реабилитации забирали. Как только подмахнула бумаги на обучение, так душу и продала.

Само собой. Знала, на что иду. Просто очень надеялась, что жернова перемелют чуть попозже. Не сразу. Дадут возможность потрепыхаться.

— Спокойной ночи, господин Мориц. Надеюсь, увижу вас только на награждении. И потом, когда на пенсию буду провожать.

— Отличное пожелание. Лечись, восстанавливайся. Летом наверняка руководство придумает, куда тебя пристроить.

Вот этого и боюсь.

Домой меня везли с почетом, на вызванном патрульном мобиле. Я развалилась на заднем сиденье, спереди пара мордоворотов гордо изображала защитников спящего города. Когда заезжали на территорию Академии, старший наряда не удержался и спросил:

— Правда, что тебя штатным ликвидатором хотят сделать?

— Во-первых, ты это не говорил, а я не слышала. Чтобы не пришлось кое-кому лоб зеленкой мазать. Во-вторых, почему «хотят»? Не видишь, даже в неурочное время дергают… Кстати, платочек есть?

Красивый, отглаженный. Я аккуратно вытерла несколько капель с тросточки и вернула платок обратно. Испачкала такой надежный и удобный инструмент. Пятнышко только сейчас заметила в свете фонарей рядом с общагой.

— В этот раз даже зубы не дали выдрать. Жадины. Говорят, для отчетности тело должно быть целиком, иначе родные очень обижаются.

Меня не просто с почетом выгрузили из мобиля. Мне даже двери в здание открыли и честь отдали. Дурдом…

Проковыляла мимо коменданта. Госпожа Тодорова посмотрела на отъезжающих полицейских, потом на меня.

— Лекцию ребятам читала, про то, как правильно пользоваться планшетами. Тыкают в экраны со всей силы, пластик постоянно ломают.

— Ночью?

— Ну, у них дежурство, у меня учеба. Только сейчас и освободилась… Спокойной ночи.

Так. Завтра на первую пару опоздаю. Если кто рот откроет, заставлю освобождение по болезни сожрать. Зря я его печатала, что ли?

* * *

Сессия прошла на удивление привычно. Петра автоматами все закрыла, но сидела рядом со мной. Что-то там эдакое насчитала и теперь каждый день по другим университетам катается с презентациями, вызывая дикую зависть у студентов. Завтра в последний раз покажет, как надо остатки населения после атомной войны спасать и прямиком на регату. Дедушкин шатл уже под парами на космодроме стоит.

Выступление соседки я наизусть знаю. Она раз двадцать в комнате репетировала. Из всей зауми про «последствия гуманитарной катастрофы» поняла главное. Если где-то будет серьезный бадабум, то в первую очередь вывезут «старые семьи», потом миллиардеров, третьей очередью правительство. И уже потом займутся гражданскими, если кто дотянет до светлого момента. Это все считается правильным и ни у кого оторопь не вызывает. Даже госпитали разворачивать начнут после того, как финансы отдельной строкой одобрят. Потому что экономия повсеместно, бюджеты перекраивают каждый месяц.

У меня — две пятерки и две четверки. Сопромат читерила безбожно — билет подобрала посимпатичнее, к своей фамилии прикрепила. Профессору лень лишнее время терять на экзамене, он заранее распределяет вопросы. Вот и постаралась. Поэтому отстрелялась по основным задачам, на дополнительных чуть плавала, в итоге «хорошо». Фух, отмазалась. Теперь еще лабораторные досдать, у меня неожиданно «хвост» нарисовали по робототехнике. Значит — грант Академии я добыла, Милош неделю драконам хвосты крутил на радостях, а в журнале отработок минус рядом с Блютих болтается. Поэтому пришла, преподу по экрану постучала и поинтересовалась, нет ли у него желания премию вернуть шахтерам. Потому что мы так не договаривались.

— Прости, забегался. Сейчас… Значит, здесь галку ставим, тут и вот тут. Все. Практику тебе закрыли, в деканат уведомление ушло. Давай пару минут подождем, чтобы подтверждение обратно сбросили… Кстати, ты не знаешь, что там за история с роботами уборщиками?

— Откуда? Меня на этаже почти два месяца не было. Вон, даже прогулы кто-то умудрился по лабораторкам налепить. А что стряслось?

— В первой лаборатории что-то отмечали, остатки еды в мусорную корзину вывалили. Роботы ее опрокинули, когда полы мыли, и растащили по всей комнате и этажу.

— Двери тоже не закрыли?

— Забыли.

— Надо было лично заставить убирать после такого. По правилам, в лабораторию нельзя даже воду с собой проносить, на месте надо брать, профильтрованную из фонтанчиков.

— Заставили. Но одни проблемы с этой группой. Бездарные какие-то.

Видела я, как конкуренты швабрами и химией весь корпус полировали. Не надо было на меня жаловаться и на прогулы намекать, я бы не стала «таблетки» по всему этажу гонять. Хотя, что с убогих взять. Они даже про админский доступ к железу без понятия. Как и учителя. Про это безопасники в курсе, хотя забыли давно за ненадобностью. Наши «защита и опора» больше времени проводят за просмотром личных фото и видео старшекурсниц. Типа — предотвращают публикацию пикантного контента. У самих диски уже от голых задниц лопаются, но бдят. Еще и зарплату за просмотр порнухи получают. Хорошо устроились…

У вояк мне обещали кары небесные, Селецкий лично каверзные вопросы отбирал.

Но я сделала ход конем. Полковник, принимавший экзамен спросил:

— Кто желает мне первым продемонстрировать полученные знания?

Даже руку тянуть не стала, вскочила и на всю аудиторию:

— Разрешите мне! Готова ответить на любые дополнительные вопросы!

— Да?.. Интересно. Подожди, я тебя помню. Ведь это ты с двумя гражданскими на острове курсантов гоняли?

— Так точно, господин полковник! Гоняли. Флаг взят, пленные сданы согласно правил соревнований без телесных повреждений.

И мы с дядькой почти час разбирали, как по лесу бегали и краской кидались. По основным вопросам меня даже спрашивать не стали. Зачетку на планшете пролистали, в сторону обиженного Селецкого отмахнулись:

— Что ты к девочке прицепился? Смотри, у нее уже награда «За защиту общественного порядка» есть, а ты бубнишь под ухо.

Награда — есть. Медаль. Орден мне зажали. Хотя, орден и фрау Лаубе зажали. Вручение вообще скомкано прошло. Журналисты с несостоявшегося теракта на другие события переключились. Теперь по всем каналам обжевывают залет «золотой молодежи» и как родители отпрысков отмазывают. Упились, на глайдере врубили ручное управление и попытались фигуры высшего пилотажа изобразить. В итоге рухнули на палаточный лагерь, откуда за пять минут до этого стартовали. Шесть трупов, штук двадцать блатных бедолаг по ближайшим клиникам в реанимации. Кому теперь интересно спасение губернатора, кроме него самого? Вот если бы покойниками бальный зал забили — тогда бы до сих пор картинку давали.

Поэтому проводили мероприятие «для своих» в пустом зале. Начальство толкнуло короткую получасовую речь, вызвали к трибуне, руку пожали и умотали на банкет. Я даже расстроилась — старалась, хромоту отрабатывала, а никому и даром не надо. Одна польза — медаль на экзамен нацепила разок, чтобы майора позлить.

Курс уколов прошла, на физиотерапию походила и тросточку в шкаф с одеждой убрала. Может, в будущем пригодится. Я еще не поленюсь, изнутри высверлю и штырь стальной вставлю. Чтобы не просто пластиком по хребтине стучать.

Да, коварная.

* * *

Петру утром отправила. Подруга в этот раз решила одним безразмерным чемоданом ограничиться. Хотя на крышке вдвоем прыгали, чтобы закрыть. Благодаря силовой поддержке упаковалась, на прощание обняла и улетела.

Я решила доспать чуть-чуть и побездельничать. Вторник, список вакансий на практику только в пятницу будет готов. Я даже черновики просмотрела, отобрала интересное. Главное, хапнуть первой, чтобы в Лире не оставили.

Но не успела задремать, как мне «захорошело» и еле успела к раковине.

Выворачивало знатно. Сначала всю желчь выблевала, потом еще легкие чуть не выхаркала заодно. Смывала кровавые ошметки и в бессильной ярости была готова разбить зеркало. Почему мне так не везет, ну почему? Ведь медики обещали, что у меня в запасе еще лет семь или восемь. Я витамины по утрам горстями жру. Но — не подфартило, не получилось с Хароном договориться. Хотя очень старалась.

На звонок ответила со второго раза.

— Прошу прощения, фрау Эльза, отсыпалась.

— Завтракать здесь будешь. Поднимайся и дуй сюда. Буду с временным куратором знакомить.

— Вам уже повышение подписали?

— Типун тебе на язык, я еще местных бракоделов к порядку не приучила. Приезжай, все узнаешь.

Обработала раковину чистящими средствами после себя, рот десять раз вонючей жидкостью прополоскала и поплелась в отдел. Ой, нет у меня никакого желания сегодня что-то обсуждать. Честное слово, лучше бы отстали от меня все и сразу.

За любимым столом в углу сидел дядька в очках, с модным пробором и в комбезе с непонятными эмблемами на рукаве. Поздоровалась с Лаубе и выгнула вопросительно бровь.

— Тебе на самом верху подмахнули практику на лето. Два месяца, затем в августе будешь отдыхать.

— Чего?! Я себе уже позицию застолбила на научной станции. Они новый корпус на глубине будут запускать, фильтрационное на мне и даже реактор пощупать дадут.

— Не обсуждается. Зато для диплома твои любимые сертификаты на два года раньше получишь.

— Это как?

Мужик повернул в мою сторону «бинокли» и скрипучим голосом загундосил:

— После некоторых событий принято решение смонтировать новую систему государственной резервной связи на побережье. Я один не успею, поэтому ты будешь помогать. Старые стойки для спутникового канала убираем, новые устанавливаем… Обычно я работаю с проверенными кадрами, но ребят отправили обслуживать конференцию по новым технологиям к соседям. Поэтому придется брать тебя.

— И оно мне так надо, да? Меня спросили?.. Слушайте, давайте вы к флотским в гости сходите, у них курсантов наберете? Я же вернусь в Академию, в пятницу получу проездные и свалю подальше от всех заморочек.

— Хорошая идея, но не сработает. Из всех кандидатур, которые мне предоставили, у тебя одной «отлично» по нужному предмету и положенные допуски для технического персонала. Оборудование принимать завтра утром, остальные просто не успеют оформить документы. Поэтому попрошу не отнимать у меня время, а завтра в восемь утра быть здесь в рабочей одежде.

Опасаясь, что я проломлю вредителю голову, фрау Лаубе утащила меня в сторонку:

— Не ворчи, все нормально будет. Четырнадцать активных реакторов, в каждом будете спутниковые коробки менять на новые. Господин Кульчиньский говорит, что делать, ты в качестве рабочей силы. Шесть часов в день отработала и отдыхаешь. По три дня или меньше на участок. Кормят, поят за счет заведения. Ставка как у настоящего реакторщика, плюс премиальные по итогам. И я за допуск сверху наброшу. Закончить должны к двадцать пятому июля. Неделя на отчеты и свободна, как птица. Хочешь, могу отпуск совместно оформить, поедем куда-нибудь на солнышке греться. Или наоборот, в горы. Я еще на лыжных курортах не была.

— Так почему такая спешка? Я же буквально только-только чертовую связь сдала. В мою сторону господин Селецкий до сих пор ядом плюется.

— Потому что будет большая конференция по итогам корпоративного взаимодействия и согласованной работы всех государственных служб. «Созвездие Содружества».

Еще бы мне не знать это название. Туда сгребутся все главы корпораций, все настоящие кукловоды, включая руководство контор, отвечающих за безопасность сотни звездных систем. Генералы там на побегушках, чай разносят.

— «Созвездие» проводят раз в десять лет. Следующее через пять, на орбите. С фига бы им на побережье болтаться? На молоденьких девочек в пляжной зоне потянуло?

Взгляд у Лаубе становится холодным и оценивающим:

— Откуда знаешь?

— Потому что я все спланировала, фрау Эльза. Специально пыталась с дипломом подгадать. На это шоу тщеславия выгребут лучшие кадры. Я бы на новом месте работе осталась авралить, замещая технарей, кого на орбиту выдернут. По итогам просквозила бы мимо позиции стажера сразу на постоянную должность. Заработала бы деньжат и одновременно бумажками прикрылась от любых проблем. А сейчас? Я пока ни на что претендовать не смогу. Кому нужны эти станции дурацкие, если я вместо реакторов буду болты крутить для зануды-очкарика.

— Дура малолетняя, напугала… Ничего ты пока в системе толком не понимаешь. У тебя допуски, включая на обслуживание гособорудования. Ты их подтвердишь по итогам этой практики. Плюс я с Кульчиньского не слезу, заставлю отличную характеристику на тебя дать. У тебя боевые награды, поощрения в личном деле. Какое стажерство после Академии, ты что! Не успеешь год на новом месте обжиться, как получишь звание и место зама в режимном отделе. Никуда твои любимые железки не денутся. Просто в дополнение к ним сразу удвоенная зарплата и облучаться лично не придется.

— А сертификаты?

— Можешь в сентябре любые на выбор получать. Я тебя даже с митингов сниму, оформим все по целевому набору.

Стою, неприязненно разглядываю будущего временного куратора. Он опять по кнопкам стучит, очками солнечные зайчики пускает. А в голове крутится: «Хвост его увлек треть звезд с неба и поверг их на землю. И стал дракон перед женщиной, готовой родить, чтобы пожрать ее Младенца, как только оно родится». Похоже, личный падший ангел решил помочь. Хотя бы чуть-чуть.

— Фрау Эльза, я на лыжах кататься не умею.

— Я тоже. Но или заставим нас научить, или будем на санках спускаться. Для пляжей сейчас жарковато.

— Спасибо, про песок тоже не в восторге. Мне его во время дурацкого шоу хватило… Хорошо. В рабочей одежде завтра утром.

— Пойдем сначала на тебя еще раз пальчики откатаем и все прочее. Процедуры никуда не делись. У тебя теперь допуск на железо будет круче, чем у всего отдела.

— Всю жизнь мечтала, ага. С допуском унитазы чистить.

Не вру. Я спрашивала у тетушки, которая коридоры драит. У нее тоже допуск. И камеры по всем углам, чтобы в ведре бомбу не протащила. Хорошо еще, что меня раздеваться не заставляют догола каждый раз, когда в офис выдергивают. На станции — придется, там это в обязательном порядке. Здесь пока до подобного не додумались.

* * *

Вечером заглянула в торговый центр, где иногда лапшу в коробках прикупаю. Подошла к ларьку «ремонт коммов за пять минут», поздоровалась с хозяином:

— Привет, Яцина. Хочу, чтобы ты долг закрыл.

Мужик дернулся, долго меня разглядывал, потом в глазах появилось узнавание.

— Надо же, не ожидал снова увидеть.

— Вот список. Как быстро все сможешь достать?

— А должен?

— Тогда молись, чтобы я заминусовала. Потому что если информация о твоих подвигах пойдет дальше, умрешь страшно… Достанешь все, что прошу, я с тебя слезу и больше не увидимся. Мое слово крепкое, ты знаешь.

Пока потасканный жизнью пожилой мужик читал список, я вспоминала, как он торговал «индульгенциями» в лагере. Если у тебя была заначка, не разграбленная корпоратами, можно было сдать ее в обмен на несколько дней жизни. Яцина санитарил в медблоке. По его наводке отдельная команда потрошила чужие клады, он выдергивал людей на подработку: таскать трупы или чистить мобильные душегубки. Я из-за дикого недобора веса занималась тем, что драила медблок и стирала простыни для охраны. Позже таскала расстрелянных с плаца. Адрес ублюдка мне удалось найти сразу, как до Лиры добралась. Насколько знаю, он больше половины прижилил из награбленного. За такое подельники резать будут изобретательно и долго. Там все как один — мастера поиздеваться над пока еще живым человеком.

— Мембранопротекторы? Флотских нет, но армейские найду.

— Последствия?

— Печень сажают чуть быстрее, через полгода придется на детоксикацию ложиться.

— Сойдет. Как быстро достанешь?

— Через час подходи сюда, все в наличии. Надо просто по углам пошарить.

Когда получала набитую доверху коробку, Яцина попытался давить на жалость:

— Ты обещала.

— Живи. Считай, мы в расчете. Ты меня под молотки не отдал, я тебя сейчас пожалею. Главное, под ногами не путайся.

Мне он не интересен. Как и губернатор. У меня другие проблемы, другая мечта. Мне пора готовиться к выходу на финишную прямую.

Глава 18

Утро на складе началось со скандала. Нет, со всеми допусками проблем не было, не зря вчера три часа ухлопала. Мало того, мне в Академии даже практику оформили, переслав кучу бумаг с грифами и печатями. Все по-взрослому.

Проблема в том, что я никому не верю и начала вскрывать коробки. И на четвертой вызверилась:

— Господин Кульчиньский, а вы в самом деле специалист? Или как наши местные, только в графе «зарплата» крестик ставить умеете?

— Попрошу на меня голос не повышать!

— Голос? Молитесь, чтобы я только голос повышала. Потому что если руку подниму, вас в закрытом гробу по-быстрому прикопают. Это что такое? Почему здесь маркировка переклеена? Кто нам прошлогоднее барахло сплавить пытается? Я что, зря экзамены сдавала?! Здесь должны лежать по накладным «Комплекс Сигма» с обновленной прошивкой и блоки двадцатой серии. Их как раз зимой переаттестовали и на гослиниях меняют. А тут что? Шестнашка? Знаете, как это называется? Если разгильдяйство, то ну очень с большой натяжкой. Скорее — саботаж… Вопрос один — мне это оформлять как по дурости, или как умышленный?

— Я разберусь, — рожа при этом у временного куратора, будто лимонов объелся. Но не на меня дуется, на поставщиков. И потом три часа он им мозги выносил, без перерыва. Я через десять минут сдулась и удрала в другой конец ангара. Там успела из говна и палок нагреватель собрать, плиточку смастерила и устроила второй завтрак. Дядька же продолжал «вилкой по стеклу» чужие уши тиранить. Потом приказал все коробки открыть, фотографии сделал, посадил писать рапорт про «ненадлежащее исполнение должностных обязанностей». К четырем закончила, в пять у нас все железо выгребли и сообщили, что завтра к семи утра самое-самое новое доставят.

— Мы открываемся в восемь. Поэтому — час им на замену, в девять жду тебя здесь.

— Могу к началу подъехать. У меня практика хорошая для работы с погрузчиками. Быстрее перекантуем, быстрее сверку начнем заново.

— Да?.. Полезный опыт, одобряю. Тогда жду в восемь.

В этот раз коробки вскрывали уже с представителем фирмы. В одной не досчитались руководства по монтажу, и я предусмотрительно слиняла на другой конец зала. Потому что свежевали бледного бракодела двадцать минут и даже издалека слышалось «в мои времена трибунал уже бы вас приговорил». Интересный куратор достался, успел где-то неплохо себя зарекомендовать, раз в горячих точках в трибуналах участвовал.

Когда закончили, все недостающее курьером спешно привезли. Мы маркировку сверху проштамповали, нужные адреса на коробки вместе с пломбами влепили и пошли обедать. Попутно мне объясняли, как именно мы поедем, в какой последовательности и почему подобно диким кенгуру по всему побережью прыгать придется.

— Нельзя разве город за городом, по порядку?

— Давно в отделе?

— Меньше года. Раньше в джунглях развлекалась.

— Оно и видно. Запомни — в каждый зал нас допустят с представителями станции и режимного отдела. Каждое действие будут протоколировать, чтобы в случае любой аварии поднять материалы и найти крайнего.

— С крайним — это очевидно. Болтаться туда-сюда зачем?

— Потому что у людей отпуска, график работ расписан заранее. И аврал с заменой оборудования приходится согласовывать с огромным количеством народа. Если где-то в выделенное «окно» не уложимся, нам придется очень несладко. И сроки срывать нельзя.

— Тогда придется три комплекта инструментов брать на каждую точку. Потому что обязательно что-то сломают или пролюбят.

— Раньше предупредить не могла? Я по одному комплекту собирался отправлять.

— Я правила читала. Сказано, что все равно одной посылкой отгружать нельзя. Но список необходимого вы утром подписали.

— Когда это успел?

— Как только закончили козлу-поставщику матом выговаривать, так сразу и подмахнули.

Обиделся:

— Я матом не разговариваю.

— Жалко. Мне было бы с вами легче работать.

В итоге по четыре комплекта собрали для каждого будущего места работы и еще раз: фото для отчета, пломбы, адрес. Все это оставили на ночь. Потому что вывозить будут уже без нас. Завтра заканчиваем бумаги на первый этап и послезавтра на место. Первым классом, как белые люди.

* * *

В «жемчужинах» курортный сезон в разгаре. В июне сюда прут табунами те, кому бюджет позволяет. Жара, умные люди предпочитают в бархатный сезон весной или осенью. Зато работяги, фермеры и все остальные заполонили местные пляжи.

Я поджаренную толпу сверху наблюдала. Из аэропорта глайдером забирали. Станция — чуть дальше, за холмами, в огороженной зоне. Термоядерный реактор, два блока. И на каждом нужно будет старое железо снять, новое подцепить, спутниковую группировку протестировать и сдать, опломбировав все пятьдесят раз. Часть операций будут делать местные, но самые главные задачи нам. Мне — гайки крутить. К программам коммутации не допустят. Рылом не вышла. Зато и головной боли поменьше.

На проходной вертели-изучали, потом мимо главного машинного зала провели и у очередного турникета попросили все лишнее оставить. Инструменты и барахло на месте. От нас требуется просочиться через шлюзовую, все снять, местную униформу напялить и можно приступать к работе. Планшет очкастому тоже местный выдадут. Он уже по хитрым каналам нужный софт дольет и на пару с безопасниками будет разбираться, все ли нужное скачали.

Не успела выданные трусы с бюстгальтером натянуть, охранник подошел и протягивает гибкий экран, на котором вижу знакомую перекошенную рожу под армейской каской:

— Можно автограф? Мы с ребятами за вас болели!

Само собой. Армейских или флотских на охране объектов двойного назначения нет. А в силу корпоративной солидарности болеют всегда «за своих». После того, как мы изрядно отожгли во время забега по болотам, правила сильно переработали и на осень хотят вторую версию шоу запустить. В этот раз по одному подготовленному специалисту и полных ботанов в нагрузку: бухгалтера, грузчики, учителя. И не лень им по жаре бегать, мошкару кормить? Телевизионщиков я понимаю, дай только волю — они бы и гладиаторские бои устроили с добиванием поверженных «на бис». Но вот остальные — взрослые люди. Угробиться во время таких развлечений легче легкого. И даже приз не особо поможет, он достанется одной группе из семи заявленных. Остальные здоровье будут поправлять за свой счет. Но раз хочется — кто я такая, чтобы протестовать?

Поставила закорючку, улыбнулась и стала ярко-оранжевой комбез напяливать. А то маячит уже черт очкастый, недовольно зыркает.

* * *

Делай раз, делай два, делай…

Охрипла. Хотя старалась особо не ругаться. Но каждый день какая-нибудь фигня. То принимающему работу что-то не понравится, то они антенну у планшета скрутят в порыве трудолюбия и не могут софт обновить. То пихают мне в стойку кабель под напряжением, а я должна его голыми руками на место пристраивать.

Восемь точек пересобрали, я по итогам кило десять наверно сбросила. Хотя и так, словно тростиночка. Единственный плюс, Кульчиньский перестал на меня без дела скалиться. Нет, рожа постоянно кислая, но у него это в крови. Думаю, от него мама с папой еще в младенчестве отказались, когда он их задолбал придирками. Поэтому половину из сказанного тупо игнорирую. Хотя один раз не выдержала и выдала при посторонних:

— Господин куратор, давайте я не буду вас учить, как правильно резервирующий канал по маякам отстраивать. Я это знаю, но у вас опыта намного больше, признаю. Вот только про контргайку и хомут с провисающей петлей лучше не заикайтесь. Потому что будете выглядеть бледно.

— У меня на картинке сборка выглядит иначе.

— Картинка у вас от другого ящика, фотку делать доверили молодому идиоту. Мою работу принял вот этот господин. На «отлично», между прочим. Почему у него вопросов нет, а у вас в голосе я слышу неодобрение?

— Потому что у меня методическое пособие.

Выбесил меня тогда знатно. Я не вытерпела, отобрала талмуд, выдрала листок с картинкой и свернув в трубку стала использовать вместо указки:

— На станцию заводится два штатных кабеля питания, под маркировкой «Эй» и «Би». Вот они. Резервный пока обсуждать не станем, про него лекцию дам отдельно. Значит, в случае жаркого климата, разрешено оплетку срезать на пятнадцать сантиметров от конца хвостовика и место контакта обрабатывать защитной пастой «Гофра-три». Что и сделано. Во время работы оборудования возможна вибрационная нагрузка, периодически достигающая пика по стандартной мощности. Для того, чтобы контакты не ослаблялись, ставится контргайка с дополнительной муфтой и вторая поверх. Вот, демонстрирую. Кстати, про запасную гайку в методичке у вас ничего нет. Что является грубым нарушением протокола ремонта аппаратуры под высоким напряжением. Сертификат на данный вид ремонта вы у меня проверяли… И последнее. Раз в несколько лет на побережье бывают заморозки. Во время которых кабели начинают «играть», изменяя длину. В жару провисают, на морозе сжимаются. Демпферные узлы с подобным справляются, но для помещений рекомендуется делать запас при монтаже и оформлять его именно так, как я здесь на стяжках подвязала. Поэтому даже если в морозы сломается отопление и зал выстудит, у нас не будет никаких накладок по питанию. И все станции резерва отработают штатно, несмотря на бардак снаружи… Правильно сказала?

Инженер из местных показал большой палец.

— Еще вопросы?

— Прошу вернуть мне вырванный лист. Это подотчетное имущество. И вечером прошу рапорт на мое имя с описанием обнаруженных несоответствий.

— Спать когда?

— По завершению практики.

Жаба очкастая…

* * *

Двадцать третьего мы все работы закончили. Из самолета меня выгружали полудохлой. Хотя, Кульчиньского вытаскивали тоже почти при смерти. Как он мне сипел всю дорогу домой, на таких авралах обычно работает от четырех до пяти человек. Но основные кадры спешно доделывают все необходимое для комплекса пятизвездочных отелей по всему побережью. Народу прилетает огромное количество, поэтому будут развлекаться везде, куда безопасников согнали. Ну и работа у нас читалась из разряда «перебдеть». Резервные спутниковые каналы управления различным критичным железом — на случай войны. Потому что обычно на каждом объекте дежурная смена, несколько стандартных линий и наши коробки для варианта «рвани рубильник, гаси все разом». Это когда полярный зверь пришел и побережье вверх тормашками перевернулось.

Еще неделю я отбивалась от бумажной работы, предусмотрительно сливая написанное урывками. Заранее подстраховалась, умная девочка. Четвертого августа продрала глаза и прочла сообщение фрау Лаубе о взятых на вечер билетах. Отмучилась. Теперь — на горнолыжный курорт, будем там сидеть, подальше от бардака внизу. Конечно, от Лиры до пляжей лететь несколько часов, но чинопочитание зашкаливает. Вдруг кому справочку срочно надо? Вдруг губернатора захотят спросить о чем-то? Обычно его под микроскопом с таких высот не видно, но мало ли? Поэтому все госконторы уже по линеечке построены, к десятому числу на работе станут ночевать. И так — две недели, пока самые важные шишки не закончат о судьбах мира думать.

Я думала, нас тоже притормозят. Но мне отпуск утвердили без вопросов, в качестве оплаты за авральную пахоту. Капитан оставила после себя троих замов, честно пообещав кастрировать каждого, если хотя бы один облажается. Коллективная ответственность. Планшет с ограниченным доступом на всякий пожарный с собой взяла.

В поезд загружались как белые люди: по два чемодана на каждую, модные складные сани с моторчиком сбоку. Я еще теплые сапоги и шапку пушистую поверх привязала, чтобы каждый смотрел и завидовал.

— Чего бледная такая?

— Последние месячные паршиво прошли, фрау Эльза. Отчеты одним глазом набирала. Хорошо еще, что не пришлось снова по машзалам болтаться.

— Да, Кульчиньский говорил, что под конец тебя штормить начало.

— Ничего, отосплюсь, с горок покатаюсь и отпустит.

Знаю, что глазастый за мной постоянно мониторил. Ему на допуски плевать, он за каждым подглядывает и подозревает. Куда там безопасникам — ходячий талмуд инструкций на все случаи жизни. Он у меня из коробки даже таблетку спер, наверняка для анализа. Витамины и легкое болеутоляющее, гинекологи постоянно выписывают. То, что без его ведома глотала, мимо любой службы прошло. Без препаратов, которые мне санитар за будущую спокойную жизнь подогнал, уже бы не ходила и не ползала. Уже бы лежала на два метра под полосой дерна. Я утром и вечером харкаю кровью, чудо, что до сих пор не спалили. Меня поддерживает только безумный коктейль из намешанной химии. Какие полгода и выпавшая печень, вы что. Три месяца продержалась — уже чудо.

Нас знатно в джунглях прессовали. Включая дрянь, от которой местное зверье дохло все, без исключения. А мы дрались, выплевывая куски легких и кишки, захватывали оружие и боеприпасы, продолжая убивать. У меня половины поставленных диагнозов в медкарте нет. Сумела договориться, вырезали явный компромат. Пожалели. Потому что с отметкой «сдохнет через семь лет» ни о какой Академии и заикаться нельзя.

Именно поэтому мочу и меняла. Слишком характерные там следы болтаются от принимаемых поддерживающих препаратов. И кровь сдавала последний раз в центре реабилитации человеку, который мне бумаги подправил. Он диссертацию защитил на живом материале, мне липовые справки оформил на конкурента в белом халате. Если бы вскрылось — доктор бы радовался. Сделай гадость коллеге, и жизнь удалась.

Но сегодня я в самом деле отдыхаю. Сегодня у нас заселение в коттедж, ужин и спокойный сон. Завтра покатушки на самых легких трассах. Если будет желание, можем и лыжи попробовать. Но мне лень. Я точно знаю, что главные боссы прилетят до начала конференции, завтра утром. Подгребут нужные кадры, проведут пленарные заседания и мелкой россыпью расползутся по округе.

Субботним вечером я им всем скажу «здравствуйте». Тем, кто отдавал приказ на интервенцию. Кто командовал наемниками и добровольцами. Кто распределял награбленное и руководил концентрационными лагерями. Всем, кто виноват за гибель двух с лишним миллионов живых душ. Кто заставил мою маму плакать.

Послезавтра я постучусь к вам с того света. Стоя одной ногой в могиле, поприветствую за всех, кто не дожил. За каждого. Чтобы вспомнили.

* * *

В камине пощелкивают горящие поленья, фрау Лаубе потягивает вино. Подопечная отпросилась на ночные покатушки — молодежь цепляется паровозиком друг за друга и в свете прожекторов соревнуется, кто эпичнее в итоге сгребется в кучу-малу.

Когда на экране высветился знакомый номер, женщина нахмурилась и нехотя нажала кнопку. Вечно как ни отпуск — так проблемы. Сначала три года не отпускают, потом дергают по пустякам.

— Эльза, не подскажешь, куда наша егоза рванула на ночь глядя?

— Ты о чем, Мориц?

— Ее маркер сейчас уже в сорока километрах от тебя. Я так понимаю, на ночном экспрессе двинула обратно в Лиру.

— Ты уверен? Она собиралась кататься с местной шпаной с горки.

— Я поэтому и звоню. Странно все это.

Натягивая сапоги, Лаубе не преминула «уколоть» безопасника:

— Мониторишь нас, значит?

— Работа такая… Местное отделение вертушку посадит у тебя под боком через пять минут. Станция, где сможешь перехватить — Роштик, по времени вроде успеваешь.

— Волкодавов держи на привязи. Можешь в поезд запустить, но я хочу первой с Пикси поговорить. Надо понять, что стряслось. Может, мальчик какой голову вскружил.

— Само собой. Просто хочу напомнить, что это твоя протеже. Если, не дай бог, что-то совсем серьезное, нас ждет очень неприятное разбирательство.

— Говори пилоту, что я уже выхожу. Слышу, как круги над головой нарезают.

Убедившись, что куратор умчалась на черной машине по направлению железки, села в сани и взялась за джойстик.

Нет, санки не наши, туда могли тоже жучков каких-нибудь сунуть. Это местная поделка, честно взятая на прокат утром и весь день простоявшая в сарайке. В снятый коттедж не буду возвращаться, мне там ничего не надо. Избушка, которую арендовала по чужим документам, в двадцати минутах отсюда. Там уже работает выделенный канал, который через цепочку прокси-серверов сбрасывает первые информационные пакеты нужным адресатам. Пусть я и не супер-хакер, но кое-что успела нахвататься. И, спасибо Милошу, многое из его наработок пошло в дело.

Сегодня — мой день. Сегодня — мое выступление. Соло. Без посторонних. Без права на ошибку. Я поставила на кон все, чего добилась. Ради чего рвала жилы и носила многочисленные маски. Пора сбросить чужую шкуру и показать миру свою, родную. Испещренную пулевыми отметинами и рубцами после ударов бичом. Заключенная сто-пять-дробь-семнадцать берет слово, нарушая отлаженную годами повестку собрания. И вам придется меня выслушать.

* * *

Начальник службы внутренних расследований смотрел на экране, как медленно ползет маркер «цель номер один» и следом быстро передвигается «цель номер два». Он только из уважения к Лаубе выделил пять процентов вероятности на что-то экстраординарное. Внезапную любовь, желание сделать подарок куратору или еще какую невероятную глупость. В остальном его интуиция говорила, что отдел ожидают неприятности. Правда, непонятно пока, какого свойства. Но — на подходе.

На звонок ответил через десять секунд, дав возможность следящей программе прогнать всю цепочку и пометить «цель номер один» еще раз:

— Слушаю.

— Добрый вечер, господин Мориц. Насколько я понимаю, у вас есть вопросы.

— Скорее, просьба не делать глупости.

Усталая девушка печально улыбнулась:

— Что вы, никаких незапланированных эксцессов. Все строго по плану… Вы знаете, что такое «третичка» на жаргоне наемников? Не слышали? Это очень специфическая дрянь, которую обычно выливают после того, как джунгли обработали напалмом. На подвеску цепляют в костюмах химической защиты. Листья после этого не растут десятилетиями, зверье от боли выедает собственное брюхо, а люди харкают кровью. Правда, не очень долго. Через полдня дохнут… Там три компонента, из которых хотя бы один, но должен добраться до жертвы… Анализы за последний год у меня чуть-чуть подредактированы. Если обратили внимание, индекс воспаления должен ползти к верхней границе.

— У тебя больное колено.

— Совершено верно. Но его залечить не получается, потому что легкие сгнили окончательно… Хотя, это уже не важно.

Не отрывая глаза от экрана, мужчина спешно набирал нужные комбинации на клавиатуре. Смертник с допусками — это нехорошо. Это катастрофа.

— Что ты хочешь? Наверняка, можно проблему решить.

— Разумеется. Вот, табельный пистолет, позаимствовала. Калибр хороший, когда нажму на спусковой крючок, мозги вышибет гарантированно… Но я хочу рассказать о другом. Отдельное спасибо очкастому Кульчиньскому. Он ведь стучал на меня, не переставая. Но зато я смогла сунуть нос везде, где получилось.

— Тебя досматривали на каждой проходной. Ты даже в природных дырках ничего полезного протащить не могла!

— Конечно. Но вы сами хохотали, когда я в трубу пляжного зонтика разного понапихала. Детонаторы, пластид, компактные электронные схемы. Вы не представляете, сколько всего можно загнать в двойное дно ящиков, куда мы грузили блоки спутниковой связи. Ни один сканер не найдет. Тем более, что господин Кульчиньский лично пломбы ставил.

— Стерва…

— Таймер тикает, начальник. Тик-так. Когда на атомных объектах шарахнут хлопушки, персонал начнет аварийно гасить блоки. Один за другим. По утвержденной процедуре. Представляешь — в разгар «Созвездия Содружества» остаться без электричества? Все побережье — во тьме. Погоны потеряют очень и очень многие. А я еще в газеты пару тройку писем отправлю, где твою печальную рожу подсуну со словами благодарности. Готовься, тебя ждет замечательное утро…

Звонок сбросили. Мориц спешно в каталоге экстренных номеров искал нужный, попутно отправив коды силового захвата двум группам, ждущим на станции. Извини, Эльза, твою подопечную будут брать без разговоров. Она — натуральная террористка, не из прикормленных ряженных. Тут уже не до сантиментов.

— Господин замминистра, у нас нештатная ситуация. Надо немедленно уведомить весь каскад реакторов в прибрежной зоне о переходе на обеспечивающий режим работы. Охране начать проверку машинных залов, где с начала лета меняли оборудование. Запретить гасить реакторы до отдельного распоряжения. Продублировать приказ переводом на централизованное управление по госканалам.

— Основание?

— Террористическая атака, попытка срыва конференции. Все побережье может остаться без электричества. Публичное заявление, которое многим будет стоить должностей.

— Понял. Отсылайте запрос, я немедленно завизирую и дам карт-бланш. Вы неплохо показали себя во время прошлых инцидентов, постарайтесь минимизировать последствия и сегодня.

* * *

Я смотрела на то, как на экране планшета цепочкой зажигаются нужные маркеры. Предсказуемые ублюдки.

Успеть к отправлению экспресса на местной станции, положить на полку чемодан с личным коммом и спутниковым ретранслятором. Напугать Морица, дам возможность взвыть его паранойе. Врал он, что в меня поверил. Он никому не верит.

Самое страшное — когда люди живут по процедурам. Придуманным законам. Отлаженным схемам. Привычным действиям, которые выручали уже не один раз. Стоит только в отлаженную машину сунуть лом — система рассыпается на куски, не в силах справиться с накопленной инерцией.

Никто и не собирался ставить хлопушки рядом с реакторами. У них своя, отдельная защита. Можно было вместо коробок со спутниковыми станциями тонну взрывчатки отгрузить — дежурная смена просто поменяет наутро штаны. Взрыв даже за пределы малого машзала не выйдет. Здания так спроектированы. Поэтому какой смысл что-то пихать в так называемое двойное дно, если это могут на любой из проходных заметить? Да и паковали мы все под присмотром, я бы физически лишнюю гайку не смогла подсунуть, не то чтобы взрывчатку уложить. Но — стереотипы, профессиональная деформация и мое выступление на острове. Заработала репутацию, так сказать.

Стандартная методичка о действиях в случае террористической угрозы требует, чтобы любые шевеления персонала контролировались из центра принятия решений. Поэтому прямо сейчас на каждом пульте появилось сообщение об ограничении доступа. Теперь никто из операторов не сможет быстро среагировать. Любая команда будет переподверждаться наверху. Лю-ба-я. Мне нужно было исключить человеческий фактор и Мориц сделал это. Все, как и написано в их документах под грифами для служебного пользования.

Меня хорошо учили по дополнительной дисциплине. Спасибо майору Селецкому, всю душу вынул. Включая то, как надо подавать команду на сброс управляющих контроллеров двадцатой серии. Главное — иметь физический доступ. И перемычку на каждом из них я пальчиком в нужное положение поставила. Допуск на спутники у меня был. Коды отладки, шифрация, ответ с оборудования. Обновленную программу туда залила, сейчас отправила подтверждение. Меня можно убить. Мои аккаунты наверняка уже заблокировали. Но все это не важно. Распределенные по куче серверов закладки начали работать. Вместо цветомузыки в Лире состоится грандиозный салют на побережье.

Прямо сейчас на цепочке реакторов раскручивается стандартная связка, многократно проверенная на основе сборок Милоша. Боюсь, за этот хакерский подарок парня четвертуют. Как и фрау Лаубе, за хорошее отношение к сироте из джунглей.

Я просто вижу, как по многократно дублированным государственным каналам экстренной связи вниз уходит приказ. Как там отрабатывают код «холодное вторжение». При нем начинаются перебои в работе реактора и защита обязана включить разгон. Этот сценарий отрабатывают на флоте, имитируя атаку нейронными пучками по защищенным зонам. Операторы не могут стартовать экстренное гашение, им запрещено сверху. Пока под вопли включившихся сирен люди лихорадочно мечутся в пультовой, из аппаратных поступают цепочки директив «мы под атакой, нестабильная реакция». Энергия перестает отправляться потребителям и вливается в активную плазменную петлю. Управляемая термоядерная реакция идет на максимальный разгон. И снова. И снова. Катастрофический цикл Альбрехта, создателя первой промышленной установки. Он на своей шкуре испытал, что такое загнать систему на внутреннее потребление без возможности врубить торможение. Бедолага испарился вместе с блоком мощностью в полторы килотонны. На побережье стоят парные, каждый на шестьсот мегатонн. Я смотрю на картинку с орбиты и вижу, как вспухают первые раскаленные грибы на побережье. Четырнадцать реакторов, по два блока в каждом. Двадцать восемь термоядерных взрывов, которые поставят точку в карьерах очень многих людей.

Меня учили лучшие специалисты, я умею придумывать нестандартные решения. Я сдала экзамен на высшие баллы. Здесь. Сейчас.

Я сумела осуществить мечту. Сделала то, о чем думала долгие годы. Дотянулась до глотки кукловодов, убивших семью и соседей. Стерла с лица земли тех, кто точно так же стер с политической карты Трау. Не считаясь с любыми сопутствующими потерями. Они единогласно одобрили геноцид. Они дрались за награбленное. Они прыгали на костях умерших, радуясь денежному дождю. Они все виновны.

Я знаю, что нас предали собственные правители. Сначала обещали перспективы, достойную жизнь. Затем заигрались в посулы корпоратам и первыми рванули прочь с планеты, как только на орбиту пришли десантные корабли наемников. Вся эта разномастная «элита» обрекла на смерть миллионы. Не важно, откуда отребье в модных галстуках родом. Это меня они убивали долгие четыре с лишним года. Жгли, бомбили, гноили в лагерях.

Я не помню уже, каково это, быть просто человеком. Я не просто родилась несколько раз за это время. Я умирала снова и снова. Хоронила близких и друзей. Коллекционировала скальпы врагов. Маленькую девочку истребляли и возрождали, подобно ущербной птице феникс. И я дала слово, что обязательно постучусь к вам в двери. Несмотря ни на что. Постучусь так, что вы ужаснетесь. Но это будет только началом.

Выйдя на крыльцо, достала запасной комм и отправила последнее сообщение: «Ты выбрала неправильную сироту для удочерения». Размахнувшись, выбросила кусок пластика в ближайший сугроб.

К сожалению, отсюда зарево вряд ли будет видно. Для этого надо было сидеть где-нибудь на гряде, которая тянется в двух часах езды от пляжей. Скорее всего — меня бы там сдуло ударной волной. Все же «фейерверк» устроила знатный.

Передернула затвор, направила ствол пистолета под подбородок.

Я дико устала. Невообразимо. И уверена только в одном — мама дождется меня. Ей не придется больше плакать. Потому что я иду к ней, сдержав данное слово. Слез больше нет. Они не нужны. Пусть теперь плачут другие. Потому что мертвые восстали из могил и потребовали ответ за свершенные злодеяния. Пришло время платить по счетам.

Мама, не плачь. Я иду к тебе.

В морозном воздухе гулко прогремел выстрел. В сугробе начал звонить комм, но никто не ответил.

«Предоставьте месть Мне, Я воздам. Придет время, поскользнутся ноги врага; день их бедствия близок и участь их поспешает»

Эпилог

«Продолжается ликвидация ядерной катастрофы на курортном побережье колонии Варгава. К сожалению, до сих пор точно не известно хотя бы примерное количество погибших. Минимальная оценка колеблется у отметки в семьдесят пять миллионов. Удар пришелся по наиболее населенной области. Кроме того, туда приехало огромное количество отдыхающих в разгар летнего сезона»

«В пяти звездных системах заканчивается формирование временного правительства. Представители многочисленных „старых“ семей сообщили, что пришлют личных представителей сразу после завершения траурных мероприятий. Подтверждена гибель всех участников конференции „Созвездие Содружества“. Одновременно с выборами проводится ротация командного состава для возмещения вакансий, образовавшихся после теракта»

«Единогласно одобрено решение присвоить максимальный статус социальной угрозы всем, кто был эвакуирован с Трау. Список лиц, до сих пор находящийся на свободе, передан силам правопорядка. При задержании разрешено открывать огонь на поражение»

«Власти опровергают, что тяжелый контейнеровоз „Ошивек“ был умышленно сведен с орбиты для нанесения таранного удара по столице метрополии. В новостных каналах введена цензура. Экстренно мобилизованные медицинские службы региона отрабатывают программу запланированных учений. Любые спекуляции на тему возможной катастрофы официально признаны вредительством и будут караться по всей строгости введенного военного положения»

Сообщение с борта контейнеровоза, записанное и распространенное по всем средствам связи:

— Мир тебе, Пикси. Знай — мы помним и не простим. Каждый из нас. Дождись, мы идем следом за тобой. Заключенный номер две-сотни-пятнадцать-дробь-полста-два.

2023, август

Конец книги

Примечания

1

Пи-ви-эс — (сокр) Первый секретарь на гражданской должности, по аналогии с первым адъютантом в боевых частях.

2

ГС — Гуманитарные Силы, военизированное формирование Совета Федерации. Используется для оказания помощи в случае катастроф и локальных конфликтов.

3

Сэ-а — сестра в произношении многих горских племен. Обычно так обращаются к старшей сестре, подчеркивая ее положение в клане и семье.

4

“Долгие” грузы — грузы, которые нужно доставить в конечную точку пути. Обычно зафрахтованные корабли посещают несколько планет/портов или баз. И на каждой что-то выгружают. Поэтому те контейнеры, которые потребуются в последнюю очередь, ставят в самый дальний угол, чтобы не мешались под ногами.

5

Хап-атта — уважаемый

6

КДП — командно-диспетчерский пункт

7

ПТСР — Посттравматическое стрессовое расстройство. Тяжелое психическое состояние, возникающее в результате длительного присутствия человека в стрессовой ситуации, зачастую связанной с угрозой гибели.

8

Глубокие бурильщики — отдел “глубокого залегания” или “долговременного легендирования”. Специальная группа в службе зарубежной разведки, которая готовит ликвидаторов или “спящих кротов”. Ключевой признак таких специалистов — умение полностью вживаться в назначенную роль, поддерживая на задворках сознания ключевые приоритеты поставленной боевой задачи.

Content

Олег Борисов
Мама, не плачь

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Примечания