Андрей Рымин

Вслед за бурей. Тайны древних

Пролог – Давнее и далекое

Мутные желто-бурые волны подпрыгивали, врезаясь одна в другую. На отшлифованной рекой до блеска скале недалекого берега играли отблески солнца, но где-то выше по течению прошли дожди, и уровень воды сильно поднялся. Бурлящий поток ярился между каменных стен, одна из которых приятно холодила сейчас щеку Рюка, прижавшегося лицом к краю дырки-окошка.

Таких, похожих на круглые норы стрижей смотровых щелей в его пещерке имелось аж целых четыре штуки. Достаточно для поступления света и свежего воздуха, но выбраться через них никак – слишком узкие. С другой стороны выход в общий проход закрывала тяжеленная круглая плита, катающаяся по проделанным в полу и потолке желобкам сильными лапами джархов. При всем желании пареньку было не сдвинуть каменную дверь с места, и тем не менее сторожа каждый раз зачем-то подпирали ее с наружного торца деревянным штырем.

В углу, справа от плиты, на шкуре какого-то зверя прела позавчерашняя куча травы – постель Рюка. Во влажном воздухе пещеры подстилка приходила в негодность за несколько дней, но – спасибо нелюдям – меняли те ее регулярно и вообще следили за чистотой с похвальной дотошностью. Даже время от времени выливали воду в отхожую дырку, что имелась в противоположном от гнезда-лежанки углу, чтобы обмылись стенки. Несколько раз паренек и вообще видел, как филисы – женщины джархов – натирали какими-то пушистыми пуками непонятного происхождения пол в общих проходах и зале старейшин-ранхов. Мочили комки в своих деревянных горшках с ручками – очень удобная штука, чтобы воду носить – и тщательно намывали мокрыми пучками и без того чистые по мнению паренька камни.

Правда, все это было лишь малой и самой неважной странностью похожих на ящериц нелюдей. За несколько месяцев – а сколько точно он уже провел в Бездне Рюк мог только догадываться – паренек очень много узнал о своих пленителях-джархах, но все равно недостаточно, чтобы понять совершенно не похожих на людей чернюков. Вот ходят на двух ногах, меж собой разговаривают, дела всякие себе-нужные делают, полезные в хозяйстве штуковины мастерят – вроде бы все как дома в Долине у родичей. А присмотришься да прислушаешься – что зачем у них ни за что не поймешь.

Взять хотя бы семью: муж, жена, дети, бабка с дедом. Кто кому кем приходится – знать всяк должен. Ага! Не у джархов. Про отцов с матерями нелюди даже не вспоминают. Похоже, вообще не знают, кто их на свет родил. Вернее, не их самих, а яйцо, откуда они потом вылупились. Эти ящеры, как черепахи какие – кладки из двух-трех яиц раз в год делают. Мерзота. Малышню потом сначала фелисы-няньки выращивают, затем воспитатели-джархи самцов на воинов выучивают, а самочки так и остаются при женщинах. У этих участь своя – работать, нестись, мужиков ублажать.

То есть тут семьей и не пахнет. Богомерзкий общак какой-то. Джархи баб на своих и чужих не делят. Надо попользовать, взял любую попавшуюся и топчи. Рюк не раз становился свидетелем чернюковых любовных утех. Нелюди таких дел не стеснялись. Захотелось, прижал филису к стене и… Тут у них вполне по-человечески все. Не успеешь отвернуться – щеки мигом краснеют.

Только у чуфыра – вождя тутошнего свои личные бабы есть, но тоже не жены, конечно. Чернюки вообще женщин за людей не держат. Что не так – сразу лапой по морде. С детьми, как Рюк понял, обращаются ненамного лучше, но ребятни в приречном поселке нет, да и были бы – кто их на остров пустит? Сюда, в обитель ранхи, приходят только по важным делам: посвятить юнцов в джархи, принести какую-нибудь ценную вещь старикам в дар или спор между чуфырами разных поселков разрешить.

Первое чуть ли не каждый день происходит. У чернюков охотниками, то есть воинами-джархами становятся просто: привели молодняк, старейшины на них глянули, что-то спели-срычали, и все – память предков проснулась. Что это – понять сложно. Вроде как картинки из прошлого в голове открываются, словно чужими глазами на какое-то событие смотришь. Самые важные воспоминания с момента сотворения мира – как объяснил Рюку Жарфас, здешний чуфыр, что с десятком приближенных джархов каждый день приплывал на остров учиться людскому языку.

Картинки друг другу показывать – еще одна зарбагова способность чернюков. Они ведь не только своим зверьем повелевать без слов могут, но и увиденным, услышанным делятся в один миг. Причем, расстояние для них не помеха. На дневной переход мысль отправить – раз плюнуть. Вот и из Долины вести приходят исправно. Джархи хитры – их воины все дальше от Бездны, а с домом связь не теряется. На протяжении всего своего пути чернюки оставляют сидельцев, что вести передают. Очень удобно. И быстро. Жарфас каждый день его дразнит успехами зарбагова войска. Хотя Рюк уже и не знал, стоит верить чуфыру, или заврался чернюк.

Сначала-то складно все шло. Не успел Жарфас толком язык людской выучить, как принялся хвастаться:

– Бегут от нас Мхарса.

Сказал он, конечно, не так. С его пастью безгубой нормально слова и не выговорить. Сплошь шипение, да рычание, но понять гада можно. Теперь так вообще складно стелет. Учатся они, ой как быстро. Только и успевай новое подносить. Причем не один чуфыр такой шибко-способный. Все пятеро, что к нему ходят, головастые и с почти идеальной памятью. На третьей неделе болтали, что твой сосед по поселку. С тех пор больше с произношением борются. Ему их и учить уже нечему – из слов если. Про обычаи Племени, про житье-бытье, про богов, обряды, охоту, легенды и сказки теперь говорят. Вроде скоро даже меняться придется: его чернюки к Тиске пойдут, а которые у нее обретались к нему станут являться.

Били, гнали и снова били людей джархи со слов Жарфаса по всей Долине. За Великую реку пошли, на восход аж до самого озера. На севере в Кругосветные горы уперлись. Народу погубили – не счесть. И отпора им дать толком не могут, чему чуфыр на удивление не рад вовсе. Поначалу, мол, мхарса дрались как воины, а потом как ширисы – беззубые поедатели мха трусливо бегут и дают себя резать. Совсем выродились пока прятались за горами.

Рюк плакал, выслушивая после занятий бахвальства Жарфаса, но важное для себя подмечал. Последние «правильные» в понимании чернюка мхарса удрали от них на плотах по реке – это явно про Племя. Значит, родичи живы. Поселок Орлов отбит раньше – разведчики джархов не сдюжили против охотников. Этого чуфыр не скрывал. Наоборот, гордился – в той первой десятке были его знакомцы.

Отряд, хоть был набран и не из воинов Жарфаса, но относился к союзу племен, куда и его клан входил. Земля Ши – это окрестности скалы-острова. Здешние старейшины-ранхи священны для всей округи, вне зависимости от дружбы, вражды чуфыров и их родов. Как только пришла весть о людях, распри мигом закончились, и назначенный ранхи главный вождь – занджи начал собирать войско.

Воевать с мхарса желал отправиться каждый джарх – они вообще драться любят больше всего на свете – но взяли не всех. Того же Жарфаса ранхи дома оставили и не только его. Не на одних же баб-филис все бросать? Кто, к примеру, за босками следить будет? Это у них такие пожизненные пленники с обрезанными воротниками-жархами из побежденных кланов. Держат для самых грязных и тяжелых работ. Один вон сбежал пару месяцев назад, так до сих пор его поймать не могут.

В общем, зол Жарфас на свою домоседскую долю. Может, потому и выдумывать всякое начал, чтобы Рюка пугать посильнее. Как-то выдал, что войско их за северные горы ушло – а там еще больше мхарса, и сражаются те не в пример лесным. На быстрых зверях ездят, как джархи на рогатых жахарсах. Сражаются остробокими фасшами из незатупляемой кости гор, опять же как чернюки, у которых эти длинные ножи в большом почете. Смелость имеют выйти лицом к лицу с врагом на честный бой. То есть в жарфасовом понимании, «хорошие мхарса» – таких убивать приятнее. Теперь только про них и рассказывает.

Огромные каменные поселки с высокой непреодолимой оградой, многотысячные отряды охотников, бескрайние открытые земли без леса… Жарфасовы сказки, как до недавнего времени думал Рюк. Теперь же, когда вернувшиеся из-за гор посланцы привезли ранхи несколько фасшей, про которые говорил чуфыр, парень не знал, что и думать. Как Длинный нож Яра, про который он много слышал, но, кажется, еще больших размеров. Блестящие, острые – жаль потрогать не дали – таких в Долине не делают. Неужели Джархи в Верхний мир прорвались и теперь ведут бой с богами? Не видел бы Рюк равнодушия ящеров при их разговорах о Великих, решил бы, что Зарбаг открыл джархам путь не только в Долину, но и на Небо.

Тем более, что Жарфас иногда совсем уж сказки рассказывал. То зло выдаст, что трусливые мхарса под невидимым шатром прячутся, то про огненный фасш на десятки локтей в длину, которым ражгора напополам разрубить раз плюнуть, заговорит. Если это не божья сила, то Рюк не знал, что и думать. Может, хитрят джархи, не признавая себя слугами Зарбага? Может, скрывают от него главную правду? Хотя во всем остальном, что ни спроси – отвечают открыто. Не боятся мальчишке-мхарса про себя и свой мир рассказывать. Понимают, что услышанное ему своим передать не судьба.

А вот сам Рюк долго противился, когда понял, чего от него хотят. Учить врагов рода людского – предательство, как ни крути. Был бы один, может, и смог бы стерпеть телесные муки, что его ожидали. Руки бы на себя наложил и ушел к Яраду, коли из Бездны на небо дух вообще уйти может. Но есть же еще и Тиска!

Когда после нескольких дней упрямой молчанки к нему привели подругу, и Жарфас откусил ей мизинец, Рюк сразу сдался. Куда ему такое терпеть? Тут и взрослый охотник не выдержал бы. Смотреть на хлынувшую из обрубка кровь, слушать рев боли и ужаса девочки, представлять, что ее ожидает, реши он и дальше противиться – это было выше его сил. И одно дело – просто убили бы. Но так ведь съедят заживо у него на глазах. Жарфас откушенный палец жевал долго, смачно. Глотал громко. Еще и облизнулся своим раздвоенным языком – тварь проклятая!

Когда-нибудь он урода точно убьет. Надо только ждать и терпеть. Благо у людей еще есть шанс отбиться – пару недель назад чуфыр зло сообщил, что войска земли Ши возвращаются. Слишком холодно для них стало на севере, не по силам им людская зима.

Рюк ликовал. Вот ведь помощь внезапная – пришла откуда не ждали! Теперь у людей три-четыре месяца есть. Глядишь, и придумают, как с черной напастью бороться. В древности, вон, били ящеров как-то. Значит и сейчас можно.

В общем проходе раздались шаги, и Рюк отлип от окошка. Еду принесли. Круглая плита застучала ребром по желобу. За дверью стоял сторож-джарх и филиса с деревянными плошками: в высокой вода, в низкой каша – толченый джагаз с пластом рыбьего мяса. Парень привычно прижался к дальней от входа стене, как его приучили, и самка юркнула в комнату. Поставила посуду с едой и сразу поспешила назад. Пустую потом заберет, когда ученики явятся.

– Рраж, – рыкнул джарх. Ешь – по-ихнему.

– Рахараж, – поблагодарил Рюк и присел возле плошек на корточки.

Рыкнув что-то похожее на «грязный мхарса», чернюк отвел взгляд. Пара мгновений – и плита, протарахтев в обратную сторону, встала на место. Можно было приступать к завтраку. Паренек сглотнул слюнки. Сладковатый джагаз он любил, к сырой рыбе привык, вода чистая, не из реки – пить можно смело. Порции – и взрослому хватит. Рюк зачерпнул каши пальцами, и во рту сразу же стало тесно. Лучше поторопиться – Жарфас скоро явится.

И действительно, стоило ему запить последний кусок рыбехи, как снаружи опять затопали. В этот раз много ног. За откатившейся дверью стояло пятеро чернюков, еще шесть пошли дальше, к комнате Тиски. Для непривычного взгляда одинаковые, как единоутробные братья. Только у Жарфаса побольше браслетов, ожерелье длиннее и юбка желтого цвета. Но Рюк-то на острове уже старожил – для него каждый джарх давно свою рожу имеет. И характеры у всех разные.

Вон тот, с узковатым для ящера лбом – Ярхаж. Он до шуток охочий. Чужих. В основном жарфасовых. Постоянно присвистывать начинает, скажи кто, в его понимании, что смешное. Трясет башкой, и «свить», «свить», «свить» носом – типа, хохочет. А с ним рядом чернюк, что на две пяди ниже, но шире чуток – это Зорх. Самый злой и серьезный. Не по делу слова не скажет. По ту сторону от чуфыра – Хархар и Нехрес. Первый болтливый, второй не способен долго сидеть на месте, постоянно вертится. Была бы воля и силы, убил бы всех, не задумываясь. Но, ни того, ни другого нет.

– Пхойдем, – коротко бросил чуфыр. Приветствия мхарса не заслуживал.

Наученный горьким опытом Рюк поспешно выскочил в проход и зашагал следом за джархами к пещере, где проходили занятия. Слабо освещенный проход уже через сотню шагов привел их в зал ранхи. Сейчас здесь было пусто. Старейшины собирались только ближе к полудню, когда солнце стояло прямо над дырой в потолке. На обратном пути в любом случае придется полюбоваться на высохших ящеров – не самое приятное зрелище. Теперь во второе ответвление справа – и почти до упора. Там большая пещера с окном, выходящим на реку. Не на скальные стены ближнего берега, а на простор основного русла. Жарфас любил, чтобы было светло и дул ветер, как сам он когда-то сказал, а так, как чуфыр попал в ученики к Рюку, то именно его группе досталось лучшее место. Тисины чернюки теснятся вместе с ней в комнате вдвое меньших размеров, несмотря на то, что держат девчонку здесь рядом.

Вон и она сама, кстати – топает среди джархов, что выше ее чуть ли не втрое. Идущие им навстречу нелюди прижались к стене прохода, пропуская группу чуфыра. Никаких приветствий – вместе же из поселка приплыли. Обменялись парой ничего не значащих слов и разошлись. Только Тиска и успела шепнуть:

– Привет, Рюша.

– Привет, – бросил он, опасливо покосившись на ближнего нелюдя. Тот или не заметил, или решил на этот раз простить наглость мхарсе. Пленником не разрешалось разговаривать по сей день. По большому счету Рюк знал о делах подруги только то, что ему сообщал Жарфас – тот иногда упоминал Тису, мол, та поумнее будет: не переспрашивает по три раза и говорит на языке джархов лучше.

Что удивительно, в Бездне у нелюдей существовало сразу несколько языков. В каждой земле чернюки по-своему говорили. Наверное, потому и обучаются теперь запросто – не впервой им. Жарфас рассказывал, что за большой водой на восходе есть джархи, которые и вовсе без слов обходятся. Только жархан – передача мыслей – и жесты. Бездна огромна и загадок в ней тьма. Хоть бы малую часть разгадать.

Пришли. Пещера-учильня встретила ярким утренним светом и свежестью. Расселись по обтянутым сверху кожей чуркам хархита – пустотелого дерева, похожего на гигантскую траву, что являлось здесь самым ходовым материалом. Рюк спиной к правой стене, чернюки к левой. То есть друг к другу лицами. Потянулась привычная игра в вопросы-ответы.

Сегодня Жарфас захотел еще раз поговорить о богах. Выспрашивал все подробности – раньше-то только мельком этой темы касались. Больше сам парень на счет Зарбага к чернюку приставал. Так что Рюка сразу насторожил интерес чуфыра. Случилось что важное за горами? Неужто Великие наконец вмешались и наподдали проклятым нелюдям? И ведь серьезен урод, не смеется-свистит, как когда-то, при упоминании Громовержца-Ярада, Вардея – повелителя ветров, или Нахара-охотника. Внимательно слушает, не отвлекается сам и джархам своим не дает. Даже Яржах притих. Рюк уже начал переживать, что сегодня Жарфас не станет рассказывать про творящееся на севере, но чуфыр своим привычкам не изменил.

– Ранкхи дхумать, богхи мхарса фмесшатьсся ф фойна, – с неприкрытым азартом в желтых глазах сообщил чернюк, выспросив все, что Рюк знал про Великих.

– Насше фойсско пхыталиссь не пхусстить обратхно за гхорры. Бхыла феликхая бхитфа. Один мхарса шфыррял ф насс бхольсшими кхамнями. Такх осстхальные мхарса не могхут. Рансшенефидимый сшатерр и огхненный фасш, тепхеррь кхамни летхают. Осстхалоссь ссамим мхарса летхать начщать, и бхудет, кхак ф дрефноссти. Ранкхи дхумать, ф просшлый рразс мы фстхречщать не ссамих мхарса, а фаши богхи. Тхе фыглядели, кхак фы, но мхогли фсе. И их бхыло мало. Мы ссмогли убхить фсего трроих, а тхе убхить мнхогие тысячщи джархоф. Феликхое бхыло фремя.

Рюк сидел, вытаращив глаза и слушал чуфыра, затаив дыхание. Боги! Боги все же вмешались! Он знал! Знал, что Ярад не оставит своих детей. Теперь-то все по-другому пойдет. Но «убили троих»… Неужели такое возможно? Получается, раньше было больше Великих? Не пятеро, как сейчас. А что, если у джархов еще кого из богов одолеть получится? А что, если Зарбаг тоже выйдет на бой? Рюк не знал – радоваться ему новостям или теперь еще сильнее переживать?

– Кхак дхумаесшь, маленькхий Ррюх, пхойдут тхеперрь мхарса ссюда? – довольно оскалившись, спросил черный гад. – Или бхудут дожжидатьсся, насшего фоззфрасщения у ссебя за горрами?

– Не пойдут, – отчаянно затряс головой паренек, почувствовавший вызов в словах чуфыра. – Люди не любят войну, и нам с вами делить нечего.

– Гхлупый детенысш, – засвистел-захохотал Жарфас. – Ты нхисчефо не пхонимаесшь ф фойне. Тхеперрь мхарса тосчно пхрийдут, и тхогда… Тхогда я – чуфыр Жарфас лисчно убхью одного изс фасших богхоф!

– Зачем? – только и смог выдавить из себя напуганный рычанием чернюка Рюк.

– Зсачшем? – снова разразился хохочущим свистом нелюдь. – Пхопафсший ф пхамять пхредкоф джарх жжифет фесчно! Ты не хосчесшь жжить фесчно, маленькхий Ррюх?

– Я хочу просто жить, – прошептал мальчик, и из его глаз потекли слезы.

Глава первая – Навязанный выбор

– Знаете, как это называется? – зло прищурив глаза, спросил Альберт. – Массовое дезертирство! Вы солдаты, имперцы. Вы должны подчиняться приказам. Разве кто-то трубил отступление? У армейских бы сразу развесили по сукам. Думаете, ополчение – это просто толпа мужиков, вышедших погулять? Захотел – дерись, захотел – беги? Кто принял решение?

– Я.

Морлан откликнулся, не раздумывая. Настоящий охотник, кремень. Не зря они его давеча походным вождем выбрали. Валай медленно качнул головой, беззвучно поддерживая мастера лука. Волк тоже считал, что Орел поступил правильно, уведя их тогда с поля боя. Родичи свое дело сделали, сполна расплатились собственной кровью за доброту северян. Чего еще от них этот Монк хочет? Лучше бы про своего братца вспомнил.

– Значит, ты за все и ответишь, – холодно изрек Альберт. – Ты и командиры от каждого рода. За то, что тебя послушали. Рядовые бойцы в этот раз избегут наказания, но и то только в силу вашей темноты и невежества. Очень жаль, что Маргар погиб – светлая память. Вашего вождя я хорошо успел узнать. Он бы такого позора не допустил.

– Казнишь? – смело глядя в глаза баронета, не то спросил, не то предрек свою участь Морлан. – Как Яра тогда собирались? Пусть так. Я о своем решении не жалею. Я родичей спасал – перед ними моя клятва сильней, чем данное Империи слово.

– Трибунал решит, – порывисто бросил Монк и скривился от боли. Потревожил раненое плечо неосторожным движением. Вышедший к вернувшимся к месту сражения родичам баронет выглядел так себе: голова замотана тряпкой, левая рука на перевязи, на щеке драная ссадина.

– А когда вы милорда Альфреда третьего дня на восток отсылали – это не дезертирство? – не выдержал Валай, которому повезло оказаться достаточно близко к главе ополчения в толпе охотников, что собралась сейчас перед Монком. – Ничего, что Его Светлость еще и дюжину воинов с собой прихватил?

Альберт снова скривился. В этот раз не от боли. Медленно перевел взгляд на Волка и с укоризной в голосе проговорил:

– Вот, значит, как? А ведь я тебя, парень, помню. Ты же один из тех, кто моего брата привел – ты как никто должен знать, что Альфред не воин. И к тому же барон, твой барон, между прочим. Его дело – править, заботиться о народе. Мы здесь с вами для того и сражались, чтобы людей, кто сам за себя постоять не может, сберечь.

– Заботиться о народе? – зло усмехнулся Валай, которого слова баронета окончательно вывели из себя. – Да он своих людей помирать оставил, а сам из города драпанул. Втихаря поднорком сбежал, когда орда прорвалась.

– Что? – пришла очередь Альберта свирепеть. – Да как ты смеешь! Мой брат помчался за помощью! Клеветник! Пойдешь под трибунал с остальными. Мало в застенке сидел, как я погляжу. Исправим.

И, обведя взглядом толпу охотников, Монк уже другим голосом заговорил, обращаясь ко всем:

– Люди леса, да что же с вами творится? Неужели я в вас ошибся? Вы же воины, мужчины, трусов среди вас нет. Где ваше достоинство?

Слова баронета подействовали. В большинстве своем народ стоял, понуро опустив головы, но некоторые, в том числе Валай и Морлан продолжали смотреть на Альберта с вызовом.

– Зря ты так, – шепнула Мина Волку на ухо. – Только гнев на себя навлек.

А глава ополчения уже опять перевел взгляд на Морлана.

– Ладно, я все сказал. Теперь к делу. Под арест вас я брать не стану. И так не сбежите. Тем более что сейчас каждые руки на счету. Работы предстоит много. Думаете, у вас большие потери? Ну-ну. Нас тут двое из троих полегло. Из выживших половина с ранениями. Погибших к богам провожать толком некому.

– Мы затем и пришли, – хмуро молвил Морлан. – Павших родичей к Яраду проводить, последний костер разжечь.

– На костры у нас времени нет. Через мать-Юлань будем души погибших в Верхний мир отправлять.

– Это как так?

– В земле хоронить. Уже вовсю братские могилы копаем. Частью ров задействуем, но туда дай бог, чтобы свои уместились. А еще есть сарийцы и чудища. Тоже убрать придется – нельзя оставлять столько падали в чистом поле гнить. Но это уже вторая очередь дел. Отправляй своих раненых к лазарету – там помощь окажут. Проводи их.

Последнее уже было сказано одному из солдат, что во время минувшего разговора, безмолвными истуканами стояли за спиной баронета. На этом Альберт посчитал встречу с лесниками законченной и, отвернувшись от начавшей потихоньку роптать толпы, зашагал прочь.

– В землю закапывать? Да разве же оно по-людски, так с павшими поступать? – не к кому конкретно не обращаясь пробурчал Валай.

– Да уж, – тяжело вздохнула рядом подруга. – А ведь раньше этот Альберт мне нравился. Ошибочка вышла. Еще один северянин, которому на нас наплевать. Надо поскорее домой возвращаться, пока нас тут всех не перевешали. В Долине зима тоже сильно теплой не будет. Глядишь, уйдет орда в Бездну, и больше чернюки к нам соваться не станут.

– Сомнительно, – покачал головой Валай. – Весной снова полезут. Другой выход искать нужно. Другой. Знать бы только какой. Что бы они ни творили, а пока без северян нам не справиться. Подождем, что вожди их решат. Император и этот… Как его там?

– Король Франсуа.

– Ага, этот. Будем надеяться, Альберт только пугает. Не до нас им сейчас с этими дезретирствами и трибуталами. Ой не до нас.

* * *

В этот раз встречу назначили возле командного холма, прямо напротив уходящей к разлому драконьей тропы. Ни шатров, ни палаток, ни раскладных стульев – спешились, не доехав сотню ярдов до центра истоптанного в грязь бесчисленными лапами чудищ луга и дальше своими ногами. На ногах же предстояло и провести нынешние переговоры.

Арчи, скривившись, осторожно шагал по размокшей земле, стараясь сохранять видимость твердой походки. Проклятые твари замесили тут настоящее тесто – сапоги мыть замучаешься. И неудивительно: несколько часов пятачок перед началом своей тропы утаптывали. Как в штабе и ожидали, стоило драконоводам понять, что люди не собираются останавливать их орду, а, наоборот, расступаются и бегут в лес, демоны сразу направили свои полчища прямым ходом к разлому. Наверное, уже на половине пути к ярову загорью – третий день как ушли.

Демонам хорошо – утопали дальше, а людям здесь разгребай последствия битвы. Чудовищной битвы. Таких прежде не было и вряд ли когда еще будут. Больше суток ушло только на то, чтобы собрать вместе рассыпавшиеся по лесу полки. Потом организовать лагерь, рассортировать раненых, подсчитать все и вся. Хорошо хоть, что был приказ – не брать пленных, а то бы еще и с желторылыми фанатиками возиться пришлось бы. И так хлопот тьма, а времени, как всегда, нет. Союзники вон даже опередили их с вызовом на переговоры. Вечером посыльные восточников, утром командование. Посмотрим теперь, что скажут.

От Мудрецов приехали те же трое: Кант, Дамаран и Бельре. Плюс пара десятков сопровождения. Сегодня Франсуа сразу выбрал себе соответствующую позицию, пристроившись за спинами Вечных. Первое слово тоже досталось не королю.

– Приветствуем вас, господа, – заговорил Дамаран. – Думаю, стоит начать с поздравлений. С победой нас всех. Несмотря на тяжелый вопрос: «Какой ценой?», мы все-таки добились желаемого. Сарийцы разгромлены, драконоводы ушли.

– И мы рады вас видеть, господа Магистры, – ответил за всех Юлиан. – Ваше Величество, – кивнул он Бельре. – Да, победа за нами. Пришло время обсудить наши дальнейшие действия.

Имперцы, в отличие от восточников, собрались почти полным штабом. Помимо советника Свенсона, маршала Харта и самого Арчи здесь присутствовали все оставшиеся генералы, включая раненого Фабрицио. Старику отхватило два пальца одним из булыжников, что колдун в них метал клятым хоботом. Можно сказать, еще повезло. Розенкранцу, вон, голову размозжило. Что называется – цена генеральской шляпы. Шлем бы, глядишь, уберег. Хотя, как показали итоги минувшего боя, от подобных снарядов и броня не всегда спасает. Многим даже под латами не удалось сохранить кости в целости.

До комплекта штабистам не хватало только Яра и Аники. Этих двоих Эльрик снова решил на всякий случай не показывать Мудрецам. Правда, южанин намедни у всех на виду размахивал огненным мечом почем зря. Нос в нос, конечно, не сталкивался с Дамараном и его Проклятыми, что тогда провернули прорыв к колдуну, но кто знает этих магистров – по идее могли и с такого расстояния распознать.

– Несколько дней на текущие хлопоты – и можно выдвигаться в Долину.

Похоже, обладатель трех кос больше всех рвался в поход. Арчи слышал от Эльрика, что этот Теннарий у них там за главного следопыта. Постоянно бродит по Лесному пределу в поисках древних схронов. Только там, в бескрайней северной тайге и остались неисследованные человеком места. По крайней мере, так было до нынешней Бури.

– Несколько дней? – вскинул брови Вильгельм. – Нам бы за две недели управиться. Я на своем веку не единожды разгребал последствия крупных сражений. Не таких, конечно, как это, но тоже внушительных. Сортировка трофеев, сбор амуниции, трупы своих и чужих. Наконец, раненые! У вас же наверняка санитары с ног сбились, как и имперские лекари. Тут либо в строй возвращать, либо в тыл отправлять, либо дать человеку время отмучиться. Объем работ не просто страшный, а по-настоящему ужасающий. Повторю: две недели, как минимум.

– Мы быстрее управимся, – не согласился Эркюль Дамаран. – В десятке миль на восток после Бури осталась глубокая трещина. Проще свезти «мусор» туда, чем закапывать здесь. Давайте лучше поговорим о потерях.

– Не уверен, что эта информация требует разглашения, – возмутился хмурый Фабрицио.

– Предлагаете нам самим посчитать? – вскинул бровь Вечный.

– Бросьте, господин генерал, – отмахнулся Вильгельм. – Нашим союзникам при желании не составит труда оценить нашу текущую численность. Как, собственно и нам сделать то же самое в обратном порядке.

При этих словах маршал многозначительно глянул на Магистров, как бы давая понять, что время стоит беречь обоюдно.

– Нам скрывать нечего, – правильно понял намек Дамаран. – Около шести тысяч убитыми. Легко раненых две с половиной. Тяжелых семь сотен. От местного ополчения меньше трети осталось. Кстати, ваши загорные дикари вообще дали деру. Кавалерия цела – ее в бой почти не вводили. Фланг от попытавшихся сбежать с поля боя сарийцев подчистили, и на этом все. Обоз цел.

– Неплохо, очень даже неплохо, – беззвучно зааплодировал Юлиан. – У нас дела хуже.

– Это все жидкий огонь, – процедил сквозь зубы Вильгельм. – Оружие не для честного боя, но, готов признать, очень действенное.

Арчи хмыкнул. Выглядело так, словно маршал пытается сам перед собой оправдаться за успех Мудрецов. Монку пока официальных отчетов никто не озвучивал, но он и так знал, что имперские силы понесли значительно более серьезные потери.

– У нас все действительно хуже, – продолжил Харт, получив одобрительный кивок от Юлиана. – Убитыми одиннадцать тысяч, раненными семь, из них вернуть в строй можно в лучшем случае половину. И, что самое неприятное, свой фланг мы удержать не смогли. Сарийская кавалерия ушла почти полностью.

– Плохо, – не стал скрывать огорчения Дамаран. – Теперь вам придется отлавливать нашу живучую богиню по всей Империи. Сара же, как я понимаю, сумела удрать?

– Да, – опередил уже открывшего было рот маршала Свенсон. – Но мы надеемся, она не завязнет с огрызками своей армии в наших землях. Одним мародерством сыт не будешь, а снабжение мы ей теперь перекроем – гонцы с соответствующими приказами ускакали на север сразу после преодоления войсками неприятеля Гайды. Мы ей даже мост через реку оставили, хотя запросто могли разрушить по новой – резервы на том берегу имеются. Ловить сейчас нашу завоевательницу нет ни сил, ни желания. Как и времени. Зима – не более чем передышка. С теплом твари вернутся.

– Определенно, – согласился Дамаран. – И потому мы собираемся не тратить попусту время. Оставим похоронные бригады и выдвинемся в разлом. По ту сторону гор зима по нашим сведениям не теплее ализийской. Змеелюды не станут задерживаться в Долине, сразу уйдут к себе. Как я уже говорил ранее, наша задача – заткнуть южный проход. Обезопасим себя от повторного вторжения, и можно будет начинать осваивать новые земли. Надеюсь, наш договор по-прежнему в силе?

– В Империи свое слово держат, – холодно подтвердил Юлиан. – Если обязуетесь расчистить свою половину поля, можете выступать хоть сейчас. Мы тоже выделим определенные силы для сдерживания орды. Наш корпус вас позже догонит.

– Ваше Величество, ополчение, – не вытерпел Арчи, который так до сих пор ничего и не знал о судьбе брата.

– Да, – понял намек Император. – Наших людей ждем здесь к вечеру. Если нужна помощь в доставке раненых, сообщите – пришлем специальный отряд.

– Договорились, – мгновенно отреагировал Вечный. – Ополченцев пришлем, помощь выделим сами. Ну а корпус ваш будет очень к месту. Долина, следуя нашему договору, наполовину имперская, а следовательно, и в защите общих земель нам участвовать поровну. Надеюсь, меч Яроса также поедет на юг с тем из вас, кто способен с ним управляться.

Арчи еле сдержался, чтобы не фыркнуть. Ну Мудрецы! Ну дают! Может, им и вообще огненный меч отдать? Во благо общего дела, ага. Размечтались.

– Даже так? – лукаво улыбнулся Юлиан. – Мы подумаем.

– Вихрь-хвататель тоже неплохое подспорье, – в ответку намекнул Эльрик. – Не потерялся в пылу сражения, случаем?

– Ну что вы, – принял игру Дамаран. – Такими трофеями не разбрасываются. Луч-подъемник у нас и сегодня же начнет приносить пользу нашему общему делу.

– О чем вы, Магистр? – напрягся не понявший последнего заявления Вечного маршал Харт.

– Все просто, – до тошноты дружелюбно улыбнулся восточник. – Силой данного артефакта очень удобно убирать крупногабаритный мусор. Я про трупы драконов и прочих тяжелых зверей.

– Чудесно! – весело всплеснул руками император. – Вы нашли отличное применение сильнейшему в мире оружию. Будь жив его прежний сарийский хозяин, сейчас бы он точно помер от возмущения.

– Вечные от расстройства, гнева, или чего-то подобного не умирают, – недобро прищурился Дамаран. – Тут нужен стилет в глазницу. Длинный и узкий. Удар мечом по лицу не гарантирует результат.

Арчи удивленно перевел взгляд с Вечного на Юлиана и обратно. К чему это он? Хвастает, что ли? Типа, своей рукой ангелочка пришил? Да нет, должен и другой смысл иметься. У этих нелюдей каждое слово не просто так. Намекает на что-то?

Думая, Монк краем глаза заметил движение сбоку. Прямо по драконьей тропе мчались несколько всадников. Судя по цвету плащей, его люди. Торопятся, гонят коней – видно, что-то случилось серьезное. Не зря он к началу разлома дозор отправлял, ох, не зря.

Не сворачивая, прямиком к оцеплению. Молодец, кто там у них за главного – догадался, что неспроста у холма такой сбор. Арчи почувствовал, как по телу побежали мурашки. Если сразу к большому начальству, значит вести из срочных и повышенной важности. Он даже перестал слушать, о чем там продолжают говорить Император с Магистром.

Посыльные добрались до цели, один из них спешился и, активно размахивая руками, принялся о чем-то торопливо рассказывать капитану гвардейцев. Тот кивнул пару раз, потом, слово почувствовав на себе взгляд генерала, повернулся к переговорщикам и, найдя глазами Арчи, поманил его жестом. Правильно – любой важный доклад только через командира разведки, коим Монк и являлся по совместительству.

– Разрешите, – формально отпросился он у Императора с маршалом и, дождавшись кивков от обоих, быстрым шагом рванул к оцеплению. Сапоги с чавканьем захлюпали по грязи – теперь уже не до чистоты. От капрала шел пар. По раскрасневшемуся лицу было видно, что вестовой летел ветром. Никаких протокольных приветствий, коротко отдал честь и сходу вывалил новость на Арчи. Глаза Монка расширились. Он коротко поблагодарил разведчика и, еле сдерживаясь от перехода на бег, поспешил обратно к кругу переговорщиков.

– Господа, срочные новости! – прервал взявшего в этот момент слово Вильгельма Арчи, уже решивший, что полученные сведения бессмысленно скрывать от союзников.

– Говорите, Монк, – кивнул Юлиан.

– Сарийцы в разломе!

– Что? – чуть ли не одновременно вырвалось у валонгского короля, маршала Харта и нескольких генералов. Вечные: что свой Эльрик, что Магистры-восточники отреагировали на известие более сдержано, но по едва изменившимся выражениям лиц можно было легко сделать вывод: и их проняло.

– Прискакали по пустоши и сразу в дыру. Наверное, обошли нас по той дороге, что ведет от Синара к каменоломне. Там одна кавалерия – им такой крюк по силам.

– Сколько их? – задал первым вопрос Дамаран.

– Тысяч десять конными, плюс обозной обслуги прилично. Повозок у них больше, чем нужно – сотни три с небольшим.

– Значит, все, кто удрал, – сделал выводы Харт. – Где-то столько по флангу и вырвалось.

– Сара с ними.

Император не спрашивал. Всем присутствующим и так было ясно – богиня запада лично повела остатки своего войска на юг. Зачем? Арчи не сомневался, что его собственное мнение разделяют и свои, и союзники. Пусть ни те, ни другие сейчас не озвучат догадки в силу понятных причин, но дураков среди собравшихся у насыпного холма точно не было. Безумная Сара решила все поставить на кон и рванула к треклятому Месту Силы. Без Вихря, без Осколка звезды, без Компаса, что, как рассказывал Эльрик, имеется у восточников. На что она рассчитывает? На удачу? Ну-ну.

Или это обманный маневр, и богиня сейчас в одиночку – с нее станется и такое – скачет окольными тропами к Гайде, чтобы втихую удрать? А что – половину Империи незаметно пройти в одиночку полегче будет, чем всей недобитой армией лезть. Но то пусть у Юлиана с Вильгельмом и премудрыми советниками болят головы. Дело Арчи – приказы, и сейчас он лезть с инициативой не собирался. Скажут ловить беглянку – будем ловить. Решат догонять кавалерию – тоже догоним. Хотя… Монк оценил положение дел и переиграл свою последнюю мысль. Нет, догнать не получится. Разве что одной конницей, а у них ее кот наплакал. Придется загонять в угол или довериться чудищам – по идее те и сами должны били справиться с задачей устранения Сары и ее фанатичного дурачья.

– Неприятные новости, господа, – подвел итог Дамаран. – Ох, неприятные. Это известие меняет все наши планы. И главное, заставляет спешить. Не знаю, как вам, а мне не понятны мотивы Сары. Если противник своими действиями ставит тебя в тупик, жди беды. Как бы дура не напугала драконоводов, и те не решили остаться на зимовку в Долине.

– Померзнут, – буркнул себе под нос Харт.

– Что мы знаем о них? – тем не менее услышал маршала Вечный.

– А я только рад.

Похоже, Император оказался единственным, кого не встревожили принесенные вести.

– Сара сама себя загнала в ловушку, – предельно спокойным голосом проговорил Юлиан. – Не вижу поводов для спешки. Долина – один сплошной лес, но десятитысячная армия не затеряется там в любом случае. Закончим с делами и двинемся по следам. Если к тому моменту их не перебьют чудища, мы сделаем это сами. Предлагаю сворачиваться и разъезжаться по лагерям. Договоренности в силе, все важное мы уже обсудили, а время бесценно. У нас как-никак полстраны на военном положении. Нужно возвращаться в столицу.

Спорить никто не стал. Обе стороны упорно играли в неведение, так что дальше развивать тему мотивов сарийской богини не стали. Перебросились последними фразами, коротко попрощались и двинулись к оставленным у оцепления лошадям.

Уже через час маршал Харт с советниками и Юлианом уединились в императорской палатке, а Арчи направился в расположение своих – раздать распоряжения по поводу глубокой разведки. Вильгельм настоял на срочной отправке небольшого отряда в Долину, и Монк этот приказ поддерживал на все сто. Пары дюжин человек хватит, чтобы издали наблюдать и непойманными рвануть назад, если что.

Закончив, Арчи собрался вернуться к себе и перекусить. Заодно сапоги поменяет. Уже давно послал Йохана взять запасные – стюарт у него расторопный: и пожрать чего-нибудь сообразит, и чистую обувь подгонит. В этих кусках грязи ходить уже мочи нет. Да и вечером, когда ополченцы притопают, перед братом негоже представать в таком виде. Генерал он или кто?

Только вот пообедать Арчи не дали. Не успел он приехать, как его уже вызвали в штаб. В императорской палатке его дожидались пятеро: сам Юлиан, маршал Харт, Яр, Эльрик и Аника. Последней он был особенно рад – миниатюрная Вечная одним только своим присутствием всегда поднимала ему настроение. Стоило обманчиво хрупкой блондинке оказаться рядом, как сердце полковника начинало усиленно биться. Умом-то он понимал, что юной девчушке на самом деле шесть с хвостиком сотен лет, и внутри она древняя бабка, но глаза и уши каждый раз говорили ему об обратном.

Красивая, веселая, умная, порою по-женски непосредственная, а главное – тоже все время бросает на него заинтересованные взгляды. Что это – игра, способ привить обожание к собственной персоне, или взаправдашняя симпатия? Угадать без шансов, а спрашивать напрямую он не рискнет. Хотя…

– Садитесь, полковник, – пригласил его Юлиан занять место на раскладном стуле. – Мы обсудили тут сложившуюся ситуацию и пришли к выводу, что вы нужнее на юге. Отправитесь за горы вместе с Яром и госпожой Свенсон. Корпусом официально командовать вам, но вне протокола за главную Аника.

– Нельзя оставлять союзников без присмотра, да и Сара своих туда повела неспроста, – добавил до безобразия серьезным голосом Эльрик.

– Так точно, – привстав, отсалютовал Арчи. – Когда выступаем? Состав? Указания?

Удивиться пришлось лишь отчасти. В своей отправке за горы он и так был уверен – к походу внутренне готовиться уже начал – но чтобы командовать. Пусть только на бумаге, но он назначен главой экспедиционного корпуса. Есть чем гордиться. Отцу, будь он жив, понравилось бы. Альб, небось, тоже оценит.

– Выступаете по готовности, – неопределенно махнул рукой Харт. – Возьмете десять пехотных полков, два инженерных и всю кавалерию, что у нас есть. Указания получены госпожой Свенсон – она вас проинструктирует позже. Главная задача – беречь Яра и меч, который он понесет. Данная информация засекречена. Прошу держать язык за зубами.

– Езжайте обедайте, господин генерал, – кивнул на дверь Юлиан. – Вечером соберемся еще раз. К тому времени дозреют детали. Вас пригласят.

Выйдя из палатки, Арчи расправил неожиданно ставший тугим ворот рубахи. Сейчас ему было одновременно страшно и радостно. Усиленный корпус, двое Вечных в попутчиках, легендарный меч Яроса и если не судьба всего мира в руках, то будущее Империи точно. Напророчь ему полгода назад кто-нибудь нечто подобное, никогда не поверил бы. Жизнь с каждым днем становилась все интереснее и интереснее. Вопрос только, как долго это продлится и к чему приведет. Главное, чтобы не к его, Арчи, гибели, или, что еще хуже, к провалу доверенной операции. Последнего он боялся особенно. Задания из серии: «Сходи туда, не зная куда. Принеси то, не зная что» перед ним прежде не ставили. Но, видимо, все когда-то случается в первый раз. Будет ясность, тогда и обдумает предстоящее, а сейчас нужно срочно пожрать.

И успевший забраться в седло молодой генерал тронул поводья.

* * *

– Эй, Валай, Мина идите-ка сюда, – позвал вышедший из-за деревьев Нардаг.

Старшина Оленей выглядел очень взволнованным. На каменном обычно лице сухощавого охотника появилось несколько новых морщин. И не поймешь, хмурится он так или просто прищурился под полуденным солнцем. Тонкие губы стиснуты пуще обычного, глаза бегают из стороны в сторону. Явно задумал нечто, что ему самому не нравится.

– Надо кое-куда сходить, – шепотом сообщил он Валаю, когда тот приблизился. – С нами поговорить хотят.

– Надо – пойдем, – пожал Волк плечами.

– Милорд Альберт одумался? – подозрительно прищурилась Мина.

– Нет. Сейчас все сами узнаете. Предложение одно есть.

– Какое? – тут же спросила девушка. Терпение никогда не было ее сильной стороной.

– Не здесь. Обожди чуток.

Большего у хмурого охотника выведать не получилось, и дальнейшая дорога по лесу прошла в тишине. Благо идти оказалось недолго. Примерно в полумиле от опушки обнаружилась группа людей, среди которых Валай еще издали распознал Морлана и Вирта – командира Волков, а подойдя ближе, понял, что здесь собрались и вообще старшины от всех родов. А вот чужак среди охотников стоял лишь один, зато какой – сам главный бессмертный.

Его сложное имя Валай не запомнил в отличие от молодого вытянутого лица. Оно сейчас мало походило на то, что носил этот чужеземец в Долине, но узнать тогдашнего торговца, что увел Мудрейшего из-под самого носа имперцев, в главе войск востока было можно. Они, говорят, с Альбертом хорошенько повздорили, когда пришлая армия встретилась с ополчением местных. Монк ему про обман и убийство солдат, Проклятый баронету про спасение ни в чем не повинного Яра.

И уж Валай в этом споре был всеми руками на стороне чужака. Откуда тот мог знать, что на утро Мудрейшего отпустят? Спас и правильно сделал. Они вообще молодцы эти восточные – когда к соседям пришла большая беда в лице чернюков и их чудищ, явились на выручку, да еще какой силой. Понимают, что не время сейчас делить людей на своих и чужих, северян и южан, бессмертных и смертных. Враг к ним нагрянул общий, общаком его и гнать в шею.

У рва злополучного давеча тоже родичам подмогли. Если бы не их огнеплюи и плотный железный строй, под который им с Миной повезло поднырнуть, сейчас и тех охотников, кто чудом избежал смерти, в живых бы не было. Альберт свое ополчение так расставил перед сражением, что – слава Яраду – вообще кто-то на этом свете остался. А теперь еще и трибуталом грозит каким-то. Неблагодарный.

И ведь поначалу этот Монк показался Валаю порядочным мужиком. Из обреченной Долины увел, приютил, снабдил припасами, в ряды своих принял. Ан нет, теперь-то Волк понимал, что Альберту просто были нужны лишние воины, которых в случае прихода чернюков на север первой линией выставить можно. С гнильцой семейка. Старший братец-толстяк еще гаже – уж того-то Валай успел хорошо узнать.

Значит, это бессмертный им предложить что-то хочет. Послушаем.

И Вечный не стал томить.

– Ну теперь вроде все собрались, – начал он, когда Мина, Валай и Нардаг пристроились к группе охотников. – Кто не знает, я предводитель корпуса, что страны востока решили послать на помощь имперцам в борьбе с повелителями драконов. Мое имя Эркюль Дамаран. Я бессмертный, такой же, как и ваш Яр.

– Мы знаем тебя, – оборвал Морлан Вечного. – Давай к делу. И так уже устали стоять.

– Ты прав, охотник, лишнего времени у нас нет. Перехожу к делу. Мне рассказали про опрометчивое решение милорда Монка отдать здесь присутствующих под трибунал. Сожалею, воины, но вас ждет смерть. Увы, в Империи у дезертиров одна дорога – в петлю. Тем более, что Альберту нужно раз и навсегда вбить в головы вашего племени мысль о полном безоговорочном подчинении. Он и так смягчил наказание, выбрав лишь командиров. Обычно казнь или каторга ждет всех сбежавших с поля боя.

Из недовольного гула голосов, начавшегося еще на слове «смерть», вырвался возглас:

– Ты врешь!

– Ваше право проверить мои слова, – пожал плечами бессмертный, – Осталось недолго. Уже вечером ополчение уходит к армейским. Завтра же соберут трибунал. Времени на рассусоливание у них нет, так что возиться с вами, как тот же Альберт, никто не будет.

– Говори, к чему клонишь, – прервал невеселые рассуждения Морлан. – Обещал что-то предложить, предлагай.

– Ты мне нравишься, вождь, – краем губ улыбнулся Дамаран. – Сразу видно, человек дела. Предложение в следующем: зову вас с нами на юг – очищать вашу Долину от чудищ.

Валай вздрогнул. Среди охотников прокатилась волна удивленных вздохов. По глазам было видно, что люди готовы. А как же – Волк и сам рвался в бой. Прогнать чудищ обратно в Бездну, вернуться домой, вдохнуть воздух родных лесов, увидеть Великую реку…

– Не пустят нас, – зло обрезал Морлан, которого, судя по блеску в глазах, посетили сейчас те же мысли. – А самим не уйти. Повязаны мы теперь с Монками и этой землей. Дети с бабами тут – отыграются на них еще, если сдернем. Да и позор какой. Что другие охотники скажут? Сбежали старшины, бросили своих родичей. Не, не пойдет.

– Правильно говоришь, вождь, – хитро улыбнулся бессмертный. – Правда в твоих словах есть, но и мы тут не дураки. Я уже эту проблему решил. Добровольцами вызоветесь. От Альберта добро получено. Я как раз перед тем, как вас собирать с ним переговорил, попросил десяток проводников из вашего племени выделить, чтобы на юг с собой взять. Он не против. Милорд Монк не учел, что все, кого он пообещал наказать как раз и уйдут. Не хватает пока баронету мудрости. Молод, горяч, опрометчив. Так что можете не переживать – все честь по чести выйдет. И своих не подставите, и сами трусами не прослывете. Весь десяток из петли вытащим.

– Ловко, – только и смог, что покачать головой Морлан. – Согласен… – мастер лука обвел взглядом остальных старшин, – Согласны. Только девять нас.

– Десять! – возмущенно выкрикнула Мина. – Меня же сюда тоже зачем-то позвали.

– Правильно, – согласно кивнул Дамаран. – Вас, барышня, мое предложение тоже касается. Вы, как я знаю, одна из двоих смельчаков, кто за южные горы ходил и своими глазами землю демонов видел. Ваши знания нам пригодятся.

– Как, и туда пойдем? – вырвалось у Валая.

– Время покажет, юноша, – стала еще шире улыбка бессмертного. – Корень зла за горами, и, если у нас не получится запечатать ход в Бездну, придется туда отправляться самим. Чудищам нет места в мире людей, и я собираюсь бороться с этой заразой всеми доступными методами.

– Можете на меня рассчитывать, господин, – прижала кулак к груди Мина. – Я с вами.

– И я! – поспешил поддержать Волк подругу.

– И все мы, – с достоинством медленно проговорил Морлан.

Уже убравший с лица улыбку Дамаран сделал два шага навстречу вождю и протянул тому руку.

– Сочту за честь драться с вами плечом к плечу.

– Не подведем, – крепко пожал Орел ладонь Вечного.

– Уходим немедленно, воины. Соберитесь без лишнего шума и лесом идите к драконьей тропе, что ведет в разлом. Не будем давать Монку шанс передумать. Ему потом сообщат – я предупредил, кого следует.

И, резко развернувшись, Дамаран стремительно зашагал прочь.

Глава вторая – Две силы

Эльрик заявился с рассветом. Расчесанный, аккуратно одетый – словно и не ложился вовсе. Яр уже тоже встал и как раз собирался позавтракать, для чего требовалось озадачить кого-нибудь из дежурных гвардейцев. Не успел. Стоило выбраться из палатки, как сразу пришлось лезть обратно – советнику приспичило срочно поговорить. Снова. Только вечером распрощались – вчера Эль битый час растолковывал ему важность сохранения тайны присутствия Яра в штабе и вообще в Империи.

Мол, Мудрецам нельзя знать, что он выжил и тем более примкнул к неприятелю, заняв место одного из советников Юлиана. А ведь Яр так мечтал, наконец-то, увидеть своих. Сообщить родичам, что он жив, пожать руки охотникам, по-отцовски обнять Маргара. Успокоить, поддержать, вселить надежду в сердца. Но нет. Вечером ополчение Альберта Монка прибыло в лагерь имперцев, а он носа лишний раз высунуть из палатки не может. Обидно до рези в груди. Не разучился бы сотни лет назад плакать, наверное, слезу бы пустил.

– Обрадую тебя, – сходу заявил Эль вместо приветствия. Яр мгновенно насторожился. Не стыкуясь с обнадеживающими словами, в голосе Вечного слышалось недовольно. – Отправляешься домой уже завтра. Лучше бы даже сегодня, но не успеем собраться. Нужно перераспределить людей, укомплектовать нормально полки, что с вами пойдут, обоз разделить. Генералы уже занимаются, но дело не быстрое.

– А с чего спешка? Боитесь, Сара обгонит орду и придет в Бездну первой? Это по лесу-то?

– Ярос с ней с Сарой, – скривился Эль при упоминании лже-богини. – У нее, в отличие от наших восточных друзей, компаса нет. Мудрецы ушли.

– Как ушли? – вырвалось у Яра, который с первого слова Эля ждал подвох и дождался. Поскорее вернуться в родную Долину – большая радость, но если причиной тому иголка в пятку общего дела, то ну их к Зарбагу такие радости.

– Да не обратно в Валонг, – правильно истолковал испуг в его глазах Вечный. – В Долину. С закатом снялись и полночи войска на драконью тропу загоняли. С Дамараном я переговорить не успел, а оставшийся здесь за якобы главного Франсуа ничего не решает. Собственно, они и не обещали нас ждать. Оставили несколько тысяч порядок наводить – и, считай, договоренности выполнены. Складно нам Эркюль заливал про то, что собрался таскать серым вихрем туши чудовищ в трещину. Даже я поверил. В общем, они в своем праве, но и оставлять без присмотра войско Мудрецов мы не можем. Вдруг и правда это самое Место силы найдут. Понимаешь же, что в новом, построенном Вечными мире не найдется места ни для Империи, ни для твоего племени в том виде, в каком оно есть сейчас.

Тут Яру сказать было нечего и он просто кивнул. Важность недопущения их бессмертных сородичей к древним силам они уже обсуждали. Ни Сара, ни Мудрецы не должны били найти Место силы, иначе привычному миру конец. Как бы невероятно ни выглядела возможность отыскать легендарное хранилище чудес в землях чудищ, и как бы слабо ни верили император с советниками в само его существование, а даже призрачный шанс такого события необходимо было пресечь на корню.

– Сходи пока, поговори с мальчишками, что меч принесли, – напомнил Эльрик. – И будь готов встретить среди Мудрецов своих. Хорошо, чтобы не посреди боя. Дамаран увел с собой десяток охотников – можете ненароком столкнуться.

* * *

Троя с Арилом временно разместили с гвардейцами, так что далеко идти не пришлось. По просьбе Яра дежурный мигом нашел ребят в суете бурлящего лагеря, и те, бросив завтрак, что было понятно по продолжающим двигаться челюстям, немедленно примчались на зов. Лохматые, бородатые, с обветренными повзрослевшими лицами – мальчишками назвать язык уже не повернется. Настоящие охотники, мужики. Имперская военная форма в сочетании с подбитыми мехом кожаными мокасинами смотрится странно, но в целом вид боевой. Ни кольчужных рубах, ни наплечников, ни поножей, ни уж тем более лат, зато у обоих ножны с мечами на поясах. Спасибо гвардейцам, обеспечили всем, чем нужно. Небось, и новые луки с копьями выдали – у них тут любого оружия тьма.

– Готовьтесь, сынки, завтра утром выходим, – начал Яр, выслушав приветствия мальчишек. – Пришло время зарбаговых тварей из нашей Долины гнать. С армией северян и огонь-мечом, что вы принесли, одолеем ордынцев легко. Только просьба одна – о том, что я здесь никому из наших, а не из наших тем более, знать не положено. Тайна слишком серьезная, чтобы даже малейший шанс ее разболтать вам давать, так что не обессудьте – к родичам не пущу.

А парни-то не одним телом выросли. В голове тоже взрослость. Приняли известие молча и даже лицом показали лишь самую малость из того, что у них внутри полыхало. Надо, так надо. Понимаем, мол, и не спорим. Хотя тоже, небось, жуть как хотят родичей-друзей повидать. Да, что там повидать – хотя бы узнать, кто живой, а кто нет.

– Мудрейший, нам много что рассказать надо, – вместо споров и просьб сообщил Арил. – В Долине с нами всякого произошло…

– В дороге время найдем, – оборвал Яр. – В седле вы, как я понимаю, уже немного освоились. Будем ехать – расскажите.

– А остальные как? – покосился Трой в сторону лагеря ополченцев, где в том числе находились пришедшие прошлым вечером охотники Племени.

– А остальные пока здесь останутся. Отвоевались свое. Дело сделаем, заберем домой вместе с семьями. Сейчас северяне и сами управятся.

– Так, а мы там на кой?

Юный Тигр, успевший где-то лишиться ушей, что Яр опытным взглядом подметил, несмотря на пышную шевелюру специально не собранных в хвост волос, основательно осмелел за последние месяцы. Почтением в голосе и не пахло.

– Предпочел бы остаться? Ну-ну. Врать не буду – особо вы мне там не нужны. Но и оставить нельзя – много знаете. Будете при мне на посылках. Считай это благодарностью за добытый ярадов меч. Советник императора предлагал вас в какой-нибудь далекий город отправить, но я решил, что вам больше понравится в Долину пойти.

– О чем речь, Мудрейший! На посылках, так на посылках. А появится шанс в чернюка копьем ткнуть, так тем более не откажемся. Трой не про то хотел. Это он так про, что делать предстоит спрашивал. К трусам уж не спешите причислять. После пережитого в этой жизни бояться больше нам нечего.

А вот Лис словно и не изменился вовсе – такой же пылкий любитель ввернуть красное словцо. В трусы? Ну сказанул тоже. Ясно же, что настолько тернистый путь одолели, каким иному за всю жизнь не пройти. Яр-то и прикрикнул на Троя, чтобы юные храбрецы сильно не зазнавались. И про то, что ему не нужны, приврал. Пригодятся ребятки, ой как пригодятся. Не в одиночку же имперцев по лесам в Долине водить – вдруг как разделиться придется?

* * *

Со своим непосредственным командиром в грядущем походе Яру удалось встретиться уже только после заката. Аника, как и неутомимый, особенно для обычного человека Арчи, весь день крутилась по растянувшемуся на несколько миль лагерю белкой. То у императора в палатке какие-то разговоры ведет с Юлианом и братом, то пристает с чем-то к маршалу, то ускачет лично проверять выделенный обоз. Еле-еле удалось перехватить Вечную перед сном. Не ее сном, конечно, – с чего ей вообще ложиться – а Монка, что как раз докладывал Анике о готовности корпуса выступать.

Яр по-тихому подошел к разговаривающим и стал рядом. Ему можно – как-никак один из советников императора, пусть это и для одной пустой важности звание. Подождал, когда Арчи закончит и только потом спросил:

– Что решили – будем догонять или сзади хвостом пойдем?

Генерал с Вечной переглянулись. По лицу Монка было заметно, что он не горит желанием советоваться с дикарем или уж тем более отчитываться перед пусть очень старым, но недостаточно сведущим в военной науке сыном леса. Аника, что еще хуже, смотрела на Яра с неподходящей моменту теплой улыбкой и заботой в глазах, словно к ней подошел за советом ребенок.

– Специально стараться не будем. Догоним и так, – решил взять на себя объяснения Арчи. – Не за день и не за два, но времени у нас валом. Ваша Долина – не маленький пятачок. Рано или поздно упремся им в хвост, и тогда пообщаемся с господами Магистрами. Верхами могли бы быстрее, да только сдается мне, Дамаран не станет почтительно разговаривать с нами без внушительной армии за спиной. Я имею в виду нашу армию.

– Говорить-то поговорит, – добавила Аника. – Только сделает все по-своему, то есть останавливаться и ждать нашу пехоту и не подумает. Они же не просто так раньше дернули – хотят южный разлом к рукам прибрать, чтобы оттуда уже втихаря отправить экспедицию к Месту силы. Вот посмотрите, попытаются нас не пустить в саму трещину. Отговорки я себе представляю. Но это если все спокойно пойдет. Вдруг демоны там, за горами, – мотнула она головой на Кругосветную стену, – заслон выставили и сейчас добивают упершихся в них сарийцев.

– Что гадать? Скоро узнаем, – подавил зевок Монк.

– И то верно, – улыбнулась Вечная и, положив руку на плечо Арчи, приказала: – Отправляйтесь-ка спать, господин генерал. С рассветом в дорогу.

Последние слова и особенно тон, в котором они были сказаны, навели Яра на мысль о кокетстве. Ну дает девка, в такой момент и заигрывает с мальцом. Он даже ощутил легкий укол ревности, но мгновенно взял себя в руки. Монк ей не ровня и как мужчина по-настоящему быть интересен не может – слишком уж велика разница в возрасте. Забавляется Вечная, оттачивает свои женские чары, чтобы не притуплялись. В него вон нет-нет тоже глазами стреляет на людях. Поддразнивает и его, и остальных мужиков, кто поблизости оказался. Такая у нее тактика – прививать к себе обожание. Рабочая, надо сказать – с Аники все пылинки сдувают. Наедине-то с ним она себя совсем по-другому ведет: ни притворных улыбок, ни пустых игривых слов, ни ладоней на плечи.

– Так точно, моя госпожа, – не по-армейски галантно отвесил Анике легкий поклон Арчи. – На рассвете встречаемся. Доброй ночи.

Кивнув Яру, генерал удалился, и они остались вдвоем.

– Эль сказал тебе завтра выдать, – полезла во внутренний карман куртки Аника, – но какая, собственно, разница. На, держи.

Серая шершавая рукоять обдала ладонь холодом. Не первый раз в руках держит, а все равно трепетно. Эх, будь у него этот меч, когда те первые твари в Долину пожаловали, глядишь, и не пришлось бы на север бежать.

– Не буду тебе в очередной раз рассказывать насколько эта штуковина ценна для Империи и людей в целом. Думаю, сможешь не потерять.

– Может, лучше пусть все-таки у тебя будет?

– Не лучше, – покачала головой Аника. – Ты хоть и не намного, но проворнее меня. К тому же мне командовать, случись большое сражение. У каждого в этом походе своя роль, Яр. Мне принимать решения, тебе рубить врагов. Закрывай карман на застежку и без повода меч не доставай. Либо я скажу, либо сам поймешь, что он нужен здесь и сейчас. По ситуации, в общем.

– Хорошо.

Больше Яр не нашел, что сказать. Аника тоже молчала, смотря сквозь него задумчивым взглядом. Может, сейчас ей открыться? Ни лишних ушей, ни извечного армейского шума вокруг. Нет, не время, не место и настроение тоже не то. Но ничего, теперь-то им вместе проводить много времени – поход наметился не из коротких – успеет еще. И, коротко попрощавшись, Яр отправился к своей палатке. Спать-то ладно, но вот хорошенько подумать над предстоящим ему точно следует.

* * *

Дно каньона напоминало собой смесь ископанного сотней пахарей поля с болотом. Прошедшие на прошлой неделе дожди хорошенько размочили красно-бурую землю. Затем тысячи тяжелых когтистых лап взборонили мягкую почву, а после уже солдатские сапоги и копыта коней размесили все в грязь. Широкие колеса обозных повозок с бездорожьем справлялись с трудом. Животные выбивались из сил, но и людям было не легче – солдаты по очереди толкали подводы и тянули, взявшись за упряжь.

Яр, один из немногих, а точнее двоих, кто не страдал от усталости, и тот мечтал о морозе, что придал бы твердость земле. Но нет – середина декабря на юге холодами обычно не радовала. Ализиец Монк подтвердил, что настоящей зимы раньше января ждать не стоит, так что приходилось терпеть грязь и сырость. Скорее бы добраться до выхода из разлома – даже если драконья тропа не пойдет прямо в лес, а свернет на восход по пустоши, идти все равно станет легче. За лето там травы наросло – пронизанный корнями грунт так сильно не развезет.

Каньон завершил очередной плавный изгиб-поворот, и впереди показалась туша еще одной каракатицы. Арчи, как раз и давший такое название громадному трехротому чудищу, привстал в стременах.

– Все, последняя.

Яр согласно кивнул. В памятный день битвы четырех армий сосчитать гороподобных чудовищ, имеющихся в орде, труда не составило. Ровно четыре огромные шестиножки ползли среди полчищ другого зверья и самих чернюков. Три дохлых чудища встретились им вчера вечером, последнее кверху брюхом лежит у левой стены. Подходить и разглядывать смысла нет – и так понятно, что убито ударом о скалы, так же, как и ее собратья.

Замерзающие нелюди торопились домой, а громадные медлительные существа не могли поддержать нужной скорости, вот хозяевам и пришлось их бросить. По крайней мере, так решили они с Монком и Аникой. Чернюки и вообще не проявляли особой заботы ни о своем зверье, ни о собственных сородичах. Трупы длиннохвостов, рогачей и самих демонов встречались людям на протяжении всего пути по разлому. Не только в союзных армиях появилось после сражения множество раненых – звероводы тоже изрядно попортили свои шкуры, что теперь приносило плоды в виде тушек дохлятины разбросанных вдоль дороги.

Но трехротых каракатиц убило не время, не холод и не прежние раны. Удар о скалу, от которого лопается панцирь, ломаются кости и давятся внутренности – без серого вихря такого не провернуть, Мудрецы постарались. Идущие впереди союзники невольно расчищали путь для имперцев. Двигайся первым корпус, сейчас бы Яру пришлось помахать мечом.

Он вчера даже на всякий случай проверил, как справляется оружие Громовержца с зарбаговой плотью. Замечательно справляется – огромную тушу напополам рассекло, словно он прутиком паутинку рубил. Солдаты, кто недалеко был и видел, в ладоши хлопали и кричали «Харра!». Как Арчи сказал, боевой дух поднят до кончиков шлемов. Может, зря они вообще орду пропустили? Стал бы он с ярадовым мечом поперек тропы и кромсал зубастую погань, пока те не закончились бы.

* * *

Ну вот он и дома. Подпорченная толикой грусти радость заполняет сердце при виде бескрайнего леса Долины. Здесь как будто и запах другой – вроде та же сырая хвоя, а по-другому щекочет нос. Сразу вспомнился свой разрушенный дом у южной стены. Небось, все добро из погреба чернюки уже растащили – полгода хозяйничали как-никак. Но ничего, еще нажить – не проблема. Только бы мир настал.

– И за кем теперь прикажите нам идти?

Арчи не то чтобы обращался к кому-то конкретно, но Аника мгновенно ответила:

– За Мудрецами, естественно. У них, в отличие от Сары, есть компас и камень, которым он оживляется. Да и орду в любом случае проводить до выхода надо. Проверить, чтобы гости точно ушли.

Яр ничего не сказал, но мысленно согласился с Вечной. Принадлежавшие сарийцам следы, что легко можно было определить по отпечаткам исключительно подков и колес, уходили направо по пустоши. Чернюки же, как и войско союзников, пошли дальше по уводящей в лес широкой тропе, проложенной, похоже, теми трехротыми чудищами. Причем выбор, сделанный Мудрецами, доказывал – не Сару ловить они сюда заявились. Раз лже-богиня зачем-то отправилась к цели кружным путем, так она уже и не интересна им больше.

– Хорошо, – упер взгляд в разрезающую лес полосу истоптанной земли Арчи. – Отложим еретиков на потом. Тем более что в обратку они теперь не проскочат. Дозорных здесь выставлю, чтобы предупредить наших успели, если желторотые назад в разлом сунутся. Ты лучше мне, Яр, объясни как местный – зачем Сара тут вообще повернула? Куда она метит?

– Обогнать орду хочет, – быстрее, чем он успел открыть рот, ответила за него Аника. – По пустоши верхами к реке у нее быстро получится. А вот дальше…

– Обоз плотами переправлять – дело долгое, – мгновенно смекнул, куда клонит Вечная Монк.

– Повозки по лесу так и так не пройдут, – решил все-таки поучаствовать в обсуждении Яр. – Ни за рекой, ни по эту сторону пригодных для проезда троп нет. Узкие, только для пеших.

– А если навьючить лошадей и бросить повозки… – прищурилась Аника.

– Если только конными, то пройдут, – подтвердил Яр. – Рисковая баба. Откуда ей вообще знать про реку и про то, что проход в Бездну на той стороне?

– Ну ты, как маленький, право, – улыбнулась Вечная. – Ваши на севере уже несколько месяцев трутся. Думаешь, у сарийцев шпионов в Империи нет? Хотя тут и никаких шпионов не нужно. Твои родичи языками горазды болтать – еще когда под Синаром стояли, все растрепали. Потом народ из города побежал, и услышанное вмести с ним. Так что и про реку, и про лаз в Бездну за ней сейчас любому мальчишке известно.

– Тогда поспешим, – вставил Арчи. – Нагоним союзников, переправимся, проводим орду в ее трещину и будем Сару встречать. Главное, чтобы и правда не обошла нас петлей.

– Не успеет, – уверенно заявил Яр. – Большой крюк.

– Скоро выясним, – хмуро бросила Аника и первой пустила коня в сторону драконьей тропы. Следуя тут же отданному Монком приказу, передовой разъезд тронулся с места, потом пришла в движение вся кавалерия, а вслед за ней потянулись и остальные полки, большая часть из которых по-прежнему оставалась в разломе.

Яр окинул взглядом ту часть корпуса, что была сейчас в поле зрения, и невесело хмыкнул. Дай Ярад, чтобы к ночи последние из солдат вошли в лес. Такой толпой ходить сложно и долго. Утешало одно – впереди у Мудрецов еще больше народа. Небось на несколько миль растянулись. Догнать-то догоним, а вот обогнать…

* * *

Так и вышло. На второй неделе пути, когда половина Долины осталась позади, они уперлись союзникам в хвост – в арьергард, как по правильному назвал это Арчи. Тропа, бежавшая последние дни вдоль Великой, здесь отошла от берега миль на десять. На этом куске русло смещалось к востоку огромной петлей, и чернюки разумно спрямили дорогу. Яр хорошо знал эти места – почти напротив поселка Змей. Наверняка переправу нелюди как раз возле него и наладили. Там со стороны Племени пространства открытого много – удобно, лагерь можно поставить. В окрестностях лишь один еще такой безлесый простор – поле, где погибло войско Безродных под предводительством Одрега. Отсюда всего день пути – только вчера миновали то скорбное место.

За время похода Яр успел выспросить у ребят обо всем, что с ними произошло в последние месяцы. История, надо сказать, сродни сказке, но не той, что детишкам рассказывают, а трагичной и страшной. Такого мальчишкам пережить пришлось, что мало кто выдержит. И бои с чудищами, и союз с Безродными, и неведомой волшбы укрощение, и заплыв под горами, и смерть, смерть, смерть, смерть. Натерпелись… Не дай Ярад никому. А Трой, так тот еще и не с самым приятным из северян «дружбу» свел.

Вон как судьба повернулась – и лишившийся ушей паренек, и сам Яр, получивший стрелу в грудь, идут теперь за своим обидчиком и не мстить, а, наоборот, дело общее делать. Жаль, по-прежнему прятаться от Дамарана приходится. Встретиться бы с магистром, заглянуть в глаза и спросить, зачем он с ним так. Да и Трой бы, наверное, не отказался злыдню бессмертному в рожу плюнуть.

Вот только Аника с Арчи считают, что рано им пока раскрывать карты. Берегут свой козырь на случай, когда Мудрецам уже станет поздно дергаться. Это, как в той древней игре «преферанс», про которую ему рассказывал Монк – сначала неизвестно, что в прикупе, потом – что в сносе. Хотя сам Яр не видел причин больше таиться. Ладно на севере, когда магистры еще не увели свое войско в разлом. Но теперь, когда Мудрецы так и так сбежать попытались – чего уж бояться? Все равно же придется рано или поздно либо плечом к плечу становиться, либо друг напротив друга с оружием в руках. Будь его воля, Яр бы прямо сейчас отправился к Дамарану и поговорил бы с ним на чистоту. Но нет – за главную у них Аника, а потому общаться с магистрами отправился Арчи, а ему сидеть ждать возвращения Монка и тешить себя размышлениями.

* * *

– Они там совсем охренели!

Спешившийся Арчи протискивался к ним сквозь плотные ряды гвардейцев. Они с Аникой специально держались подальше от головы походной колоны, чтобы не попасться на глаза Мудрецам.

– Отойдем, – махнул Вечная рукой в сторону леса. Они всегда сходили с тропы, когда нужно было посреди дня переговорить с глазу на глаз. Дело привычное, и даже охране не нужно отдельно давать указания – те, прекрасно понимая зачем это делается, сразу разбегаются в стороны оцеплением.

– Рассказывай, – приказала она, когда все трое удалились от людской толчеи на пару десятков шагов.

– Не пустили меня, – возмущенно сообщил Арчи. – Проводили нас вперед на полмили, а там какой-то генерал вышел и начал отговорки лепить. Мол, господа магистры уже переправились. На том берегу пообщаетесь, а пока ждите своей очереди. Им еще пару суток плоты туда-сюда гонять. Потом нам их оставят. Плоты в смысле. А весть о нашем прибытии главнокомандующему передадут, и все такое прочее. Удивился такой еще – о, как мы их быстро нагнали. Радость изобразил, паскуда. Типа не знали, что мы на хвосте сидим. Будто это не их дозорные нас пасли. Лицедеи ярмарочные, право слово.

– Время выигрывают, – нахмурилась Аника, выслушав Монка. – Продержат нас тут по максимуму. Когда переправимся, никакого Дамарана на той стороне уже не будет. Уйдут вперед так, что уже не догоним. Закупорят тропу своим арьергардом, а основные силы прямой дорогой в разлом. Когда к горам доберемся, магистры уже за ними окажутся. Это провал, господа. Нужно что-то срочно придумывать, иначе останемся с носом.

– Может, лесом обходим и где-нибудь выше по течению реку форсируем? – сам не веря в свою затею, что читалось у него на лице, предложил Монк. – Не прорубаться же силой сквозь этих, – кивнул он головой в сторону порядков союзников.

– Слишком сложно, и обоз придется бросать – еще больше времени потратим, – покачала головой Вечная. – Разве что небольшим конным отрядом попробовать. По идее получится перехватить. Только будут ли они с тобой разговаривать без армии за спиной и рукояти огонь-меча на поясе? Сразу говорю – меч не дам.

– Я смогу.

– Сможешь что? – придирчиво взглянула на него Аника.

– Убедить Дамарана, – просто ответил Яр. – Пробегусь вперед, переплыву реку, подберусь незаметно, и поболтаем. Меч с собой брать не буду, – добавил он быстро, видя, что Вечная собирается открыть рот.

– Раскрыться решил? – подняла тонкую бровь девушка. – А не рано ли? Прирежет он тебя, а нам потом скажут, что никто никаких Яров в глаза не видел.

– А я поддержу, – неожиданно встал на его сторону Монк. – Чего тянуть-то теперь? На кону судьба мира стоит, а мы осторожничать продолжаем. Я бы и тебя рассекретил – думаешь, они про Вечных при императоре не знают? Шило в мешке не утаишь.

– Знали бы, не так переговоры вели бы, – отмела Аника предположение Арчи. – Мы свой орден, в отличие от них не выпячиваем. Но ты прав – пришло время. Не вижу другого способа заставить их вступить с нами в реальный союз, а не игрушечный, как нынешние договоренности. По-хорошему бы нужно с Яром пойти, но еще и собой рисковать… Не обижайся, Арчи, но ты один не потянешь эту кампанию. Банально полномочий не хватит.

– Держи, – протянул Яр меч Ярада Анике. Раз вопрос решен, что тянуть?

– Ну ты быстрый, – усмехнулась девушка.

– Скорость – одно из моих главных достоинств, – в ответ улыбнулся он. – Не успеете соскучиться, как я уже вернусь.

– Только сначала инструкции, – подняла Вечная указательный палец вверх. – И имей в виду: я даю один к трем, что он тебя все же прибьет. Не вернешься через пять дней, мы пойдем силовым путем. Весьма кровавым, если потребуется.

В голубых обрамленных подкрашенными ресницами глазах прятались демоны похлеще тех, что явились из Бездны. Уж кто-кто, а эта хрупкая девушка свое слово сдержит. Аника – сестра своего брата и дочь отца. Показная веселость и беззаботность давно перестали обманывать Яра, когда речь заходила об этой семье. Значит, следует все обиды засунуть подальше и добыть этот треклятый союз. Не хватало еще, чтобы люди поубивали друг друга чернюкам на радость. Если вдуматься, цель-то у них одна. Просто пути к ней ведущие – разные.

* * *

Водичка в Великой теплотой в декабре не отличалась. Яр, поеживаясь, выбрался на родной берег. Бедняги-сарийцы – можно себе представить, что чувствовали обычные люди, переправляясь на лошадях через зимнюю реку. Небось, потом не один час у костров обсыхали. Да и доплыли не все.

Далеко вперед он не стал забегать. Только чтобы на берег выбраться незамеченным – каких-то несколько миль к югу, и хватит. Если магистры уже ушли дальше, он все равно их догонит. Если же в лагере дожидаются окончания переправы своих, то на упреждение бежать – вдвойне глупость. Проверить не так уж и сложно. С высокого дерева далеко видать. На зрение он не жаловался. Прокрался мимо секретов, что восточники предусмотрительно выставили, и по-тихому взобрался на тополь.

Змеиный поселок как на ладони. Волну грусти в сторону, и внимательно вглядываемся. Большой лагерь – все общинное поле забили, а в уцелевших землянках, небось, офицеры сидят. Не по дню, конечно – ночью ночуют. Сейчас все при деле. А вон и штаб ихний – по охранению понять можно.

Долго наблюдать не пришлось – Дамаран был здесь. А вот второго магистра, что с тремя косами, видно не было. То ли куда отлучился, то ли вперед ушел. Не важно. Ему сейчас нужен Эркюль.

Только вот где-нибудь в стороне, чтобы с глазу на глаз, подловить магистра не выйдет. К лесу он в одиночку соваться не станет. Придется длинным путем. Яр полез вниз.

Спустился на землю и, не таясь больше, вышел на пару дозорных. Пустые руки открыты, одежда имперская, пусть и вся мокрая. Стрелять сходу не стали. Отвели к командиру. Тот обыскал и поставил охрану, а сам убежал докладывать. Вскоре за Яром пришли – трое Вечных. Этих сразу узнаешь – что молодость, что взгляд, что движения. Словно братья от разных отцов. Не успело стемнеть, как он уже стоял у землянки Маргара, удивляясь, как та сохранилась нетронутой за все эти месяцы.

– Ты?

Дамаран не играл – действительно был удивлен.

– Не ждал? – улыбнулся Яр со всей непринужденностью, на которую был способен.

– Не тебя, – покачал чернявой головой Вечный. – Выжил, значит. Ну что же, тогда понятно, зачем пришел. Я бы на их месте тоже тебя посланцем выбрал.

– Знаешь, а я даже рад тебя видеть.

Доброжелательность для его целей лишней не будет, но, прислушавшись к себе, Яр понял, что говорит правду. Почему-то так вышло, что ненависти к своему первому учителю он не испытывал.

– А я нет, – сухо, как будто сообщил о количестве стрел в колчане, произнес Дамаран. – Умер бы – может, имперцы и не висели бы сейчас у нас на хвосте. Ты слишком многое знал, и теперь они тоже знают то, что не следовало. Я потому и стрелял в тебя там у реки, чтобы утечки информации не допустить. Знание – самая великая ценность. И дело не в тебе, Яр, – я любого из наших убил бы в такой ситуации. Как и наоборот. Окажись я на твоем месте, а на моем, к примеру, Теннарий – стрела бы досталась мне. Пытки, если хороший палач у дыбы – а в Империи они хороши – не выдержать никому. Тут хоть бессмертный, хоть смертный. А руки на себя наложить еще успеть надо – потом не дадут.

– Меня не пытали, – сказал Яр, чтобы хоть что-то сказать. Магистр сбил его своей длинной речью, и инициатива перешла в Дамарану.

– Тебя-то зачем пытать? – хмыкнул Эркюль, впервые проявив эмоции. – Тебя любой опытный Вечный словами разговорит. Ты, Яр, для нас что ребенок. Сама наивность… И да – я знаю, что в Империи у руля тоже стоят Вечные. Или им нравится называть себя Проклятыми? Не удивлюсь, если так.

– Они называют себя людьми, как и я, – спокойно проговорил Яр, стараясь голосом не выдать своего удивления. Они тут в прятки играют, таятся, а на востоке ни для кого ни секрет, что при императоре в советниках Вечные. Такую жертву принес, с родичами не повидался, не сообщил о себе – и все впустую.

– Так и мы люди, Яр. И мы люди. Только чуточку умнее и дальновиднее своих имперских собратьев и уж тем более дуры Сары. Рассказывай уже, что ли, чего они там передать хотят. Время дорого. Я, в принципе, и так знаю, что скажешь, но давай для интереса проверим.

– Предлагают объединить усилия, – твердым голосом начал Яр и осекся. – То есть мы предлагаем. Я свое место нашел и теперь стал одним из них, так что «мы». Причем не считаю, что моя сторона стоит напротив твоей. Рядом – да, может быть даже наискось, но точно не строго напротив. Предлагаем заключить новый союз, настоящий. Перестать играть в догонялки и пойти к общим целям.

Фух! Сказал. Дальше легче пойдет.

– Маскарад, что гордо звался «переговорами» затеяли вы, – тут же упрекнул его Дамаран. – Притащили своего хвастуна-императора, маршала, генералов… Если знали про наши намерения, нечего было устраивать театр. Могли сразу сесть узким кругом за стол и все обсудить, как взрослые люди. Давай про ваши цели рассказывай. Сверимся – а то, может, они у нас и не так совпадают, как ты себе в голову вбил.

И Яр рассказал. Все как Аника научила и от себя добавил. Про чернюков и про то, что в две силы и с оружием Великих одолеть демонов вчетверо проще получится. И что с Сарой все то же самое. И про новые земли, которые захватить, а главное, удержать в одиночку гораздо сложнее. Ну и про Место силы само собой упомянуть не забыл. Мол, отыщем, поймем, что там есть и тогда решим, как делить. Но три самых важных момента заранее закрепить нужно.

Бурей управлять, если такое возможно, только при обоюдном согласии, горы где попало не рушить. Бездетность Вечных искоренить. Единоличную власть над миром захватить не стремиться. На последнем магистр, молча его слушавший все это время, не выдержал.

– О боги, Яр! – закатил глаза Дамаран. – Хорошо же тебе прочистили мозг. Какая еще власть над миром? За кого нас там держат в Империи? За сказочных злодеев, только и мечтающих о том, чтобы всех загнать себе под пяту? Смешно, право. У нас есть все, что мы можем и хотим взять. По ту сторону гор, – кивнул он на север, – есть точно. По эту, – перевел Эркюль взгляд на юг, – и правда имеется кое-что из пока недоступного. Тебе точно доверили передать именно это требование? Не сам выдумал?

– Ваш отказ будет означать разрыв предыдущих договоренностей, – не стал Яр отвечать на издевку и вместо этого по памяти повторил слова Аники. Теперь Дамарану по-любому придется выбирать – согласиться на настоящий союз или нет. При выборе второго, жить одинокому договорщику останется всего ничего. На всякий случай Яр приготовился к прыжку – без последнего боя он им не дастся.

– Ты глупец, Яр, – буднично сообщил ему Дамаран. – Если бы я собирался драться с имперцами, мы бы не болтали так долго. Естественно мы принимаем условия, но с некоторыми оговорками, о которых мы уже поболтаем с твоим начальством. Кто там у вас за главного? Этот новый тщедушный советник, что был с Юлианом в тот раз? Или кто покрупнее вышел из тени? Впрочем, не важно. Возвращайся назад и скажи, что смог меня убедить – пусть ценят. Как наши закончат переправляться, придет ваша очередь. Я в любом случае дождусь твоих командиров здесь, но процесс прерывать нельзя. И так очень долго войска перебрасывать по этой дороге выходит. Теннарий еще вчера повел конных вперед. Первая из наших общих задач – поймать Сару. С нее и начнем.

* * *

Сидя на плоту, который порожним гнали назад несколько валонгских солдат, Яр обдумывал недавно свершившийся разговор с Дамараном. Вроде бы все, что требовалось, достигнуто – союз, считай, заключен. Но почему же по сердцу скребется лапами камышовый кот? Что-то он упустил. Что-то важное. Начал магистр с пыток, закончил признанием общих задач и целей. Не вяжется как-то. И еще про мытье мозгов говорил – это к чему и зачем? Такое чувство, что его обманули, а где – Зарбаг разбери. Но ничего, он запомнил весь разговор слово в слово. Анике перескажет – та поймет, где подвох. Она главная – пусть у нее голова и болит, а его дело – бегать и драться, когда придется.

Яр вздохнул. Надо же, всю жизнь за всех думал, учил уму разуму, указания раздавал, а тут бац – и над тобой поумнее сидят. Обидно с одной стороны, а с другой – камень с плеч. Вот закончат с войной, и возьмет себя в руки. Пусть пока за него и за всех остальных подумает, а, как станет женой, поменяемся. Где это видано, чтобы жена за мужа решения принимала!

И успокоенной этой мыслью, Яр снова расслабился.

Глава третья – Орлята

По щеке, щекоча кожу тоненькими ножками, проползло что-то мелкое. Кабаз тряхнул головой. Вот зараза! Зевнув, он приоткрыл один глаз. Светает – так и так пора было просыпаться. Да и мочевой пузырь подсказывает, что утро настало. Охотник пару раз напряг и расслабил ноги, потянулся спиной, распрямил затекшие руки. Теперь можно и ремень развязать, что не давал ему во сне рухнуть с дерева. Но сначала прислушаться и осмотреться. Ну-ка, где там Зубастик? Кабаз вытянул шею, заглядывая под ветку.

Ага, лежит у корней – бревно чешуистое. Не отстал, догнал за ночь. Упрямый. Пятый день уже его стережет, все надеется отведать мяска незнакомого. Глупый – куда ему шустрого человека поймать. Неповоротливый же, бегать толком и то не умеет. Наверняка падаль – его главная сыть. Охотничек из этой коротконогой туши так себе. С чего вообще к такой малявке прицепился, не ясно. Кабаза ему на один зуб, если каким-то чудом повезет сцапать.

Но оно на самом деле и к лучшему. Крупный зверь, что сам может оказаться добычей разве что для гиганта-Ражгора, своим присутствием отпугивал других хищников. Местное зверье и раньше-то не особо донимало Кабаза – с новым и непонятным мало, кто хочет связываться – а теперь тем более не полезут. Считай, дармового сторожа завел. Как наткнулся тогда на эту зубастую погань возле воды, так ящер и сопровождает его весь путь вдоль реки. То ли весь день ковыляет по следу, то ли по руслу плывет, а потом вылезает и по новой находит. Кто его загадочного разберет. Только суть одна – каждое утро сидит внизу под выбранным охотником для ночевки деревом. То есть скорее лежит – он же вытянутый, как здоровенная короткохвостая ящерица, задницы для сидения подходящей у него нет.

Закидывая на плечи лук и снятый на время сна мешок с лямками, Кабаз любовался Зубастиком. Шагов двадцать в длину. В ширину, если брать уровень оттопыренного в стороны пуза, все пять будет. От макушки до кончика хвоста идет гребень из частых колючек. Глазья маленькие и почти всегда затянуты веками – только желтые щелки торчат. Пасть – два человека влезет за раз. Зубов там в три ряда – потому и имя такое страшилищу выбрал. А вот лапки коротенькие – на таких не попрыгаешь, не поскачешь и уж тем более на дерево не взберешься.

Уловив движение наверху, чудище оживилось. Завалило голову на бок, зыркнуло левым глазом.

– Доброго утречка, – подмигнул зверюге Кабаз и ловко перескочил на соседнюю ветку.

Два шага по ней – и на следующую. С той уже на ствол соседнего дерева – и по нему вниз. Соскользнул, подхватил торчащее из земли палкой копье, прыгнул в сторону. Все! До следующего утра, Зубастик. Тяжелые челюсти клацнули шагом левее, чем нужно. Зверь расстроенно хрюкнул и попробовал в очередной раз на рывке догнать проворную дичь. Как обычно безрезультатно. Кабаз, что было уже неоднократно проверено, бегал быстрее. Ящер недолго попыхтел за спиной и отстал. Теперь можно расслабиться.

Постепенно он перешел на шаг и начал поглядывать по сторонам в поисках завтрака. Вяленого джагаза – солоноватой розовой дряни, что он забрал у охотившихся за Гваром чернюков, в мешке было еще предостаточно, но Кабаз берег этот запас на голодную пору. Мало ли, куда его приведет выбранный путь. Здесь же в лесу всяческой снеди и так хватало. Главное – знать, что искать. Фрукты, ягоды, насекомые, мелкие ящерки, яйца – погибший босх успел его многому научить. Например, добывать себе пищу.

Хотя, конечно, самое ценное знание, каким наделил его Гвар, не касалось еды. Дети-мхарса, которые неизвестно какими судьбами оказались в плену у нелюдей, ждали Кабана на востоке, и это меняло все. Где-то там впереди томятся в неволе родичи. Значит он не последний из Племени, не последний человек в этом мире. Значит есть за что бороться и для чего жить. Нет, Инга никуда не исчезла из мыслей – она навсегда там останется. С этой болью ему умирать. Но бессменные обреченность с апатией отступили на время. Цель получше, чем просто убить Зарбага, которого, как оказалось, здесь нет, появилась у него вместе с этим открытием. А когда у человека есть цель, и причем цель достойная, он становится сильнее в разы. Вот найдет детишек, спасет и уведет далеко-далеко. Может быть, даже в Долину. А что? На острове жить безопасно.

Замечтавшись, Кабаз не заметил, как уголки губ уползли вверх, и на его лице впервые за последние месяцы появилась улыбка. В хорошем настроении и идется быстрее. Наверное, камень-дом ранхи, где по словам Гвара и держат детей, уже близко. Следуя указанием чернюка, он еще неделю назад вышел к большой реке, куда впадал ведущий его изначально приток. Теперь только вверх и вверх по течению, покуда в воде не появится это странное чудо. Как может выглядеть дом старейшин, Кабаз себе представить не мог, но был уверен, что узнает его, когда увидит.

Чтобы не пропустить ненароком искомое, он два раза в день выходил осмотреться на берег. Двигаться совсем вдоль воды было слишком опасно – там встречалось гораздо больше зверья. Вот и сейчас, одолев к полудню примерно дюжину миль, Кабаз свернул влево. Несколько сотен шагов – и впереди замаячил просвет. Эта река в отличие от предыдущей широкая – всего вдвое уже Великой. Течет ровненько, почти не петляет. Оглядеться есть где.

Подойдя к пышным зарослям местной осоки, Кабаз осторожно раздвинул высокие стебли. Надо же! А русло-то вниз убежало. До воды локтей пятьдесят – хорошая круча. Вчера такой не было. Получается, местность поднялась за эти последние мили, а он и не заметил за мыслями. Ну что же. Раз так, значит Зубастик, коли тот преследует его по воде, теперь точно отстанет. Непонятно только радоваться тому или расстраиваться. Завтра проверим.

Убедившись, что никаких камней-домов в воде нет ни здесь, ни на многие мили вперед, Кабаз поспешил дальше. На закате, перед тем как выбрать подходящее дерево, он еще разок выберется к реке, а сейчас нечего терять время. Засветло нужно побольше успеть прошагать. По темноте в этом лесу не походишь.

* * *

Зубастик все-таки оказался не из водяных ящеров. Утром был тут как тут. Кабаз, успевший по-своему привязаться к зверюге, даже обрадовался. Пусть уж лучше привычное зло под боком, чем неведомое вокруг.

Проделав свой каждодневный трюк со спуском на землю и в очередной раз оставив чудовище в дураках, охотник продолжил путь. Ближе к полудню опять пришла пора глянуть на реку. Вчера вечером берег поднялся еще. Что там сейчас?

Подойдя к обрыву – назвать просто кручей эту пропасть язык уже не поворачивался – Кабаз огляделся. Слева по-прежнему пусто, справа всего через пару миль русло уходит на юг плавным изгибом. Чуть позже нужно будет снова сунуться к берегу. Не хватало еще пропустить камень-дом. И он зашагал дальше.

Отходить далеко от реки теперь смысла не было. Какой тут уже водопой, когда до воды сто локтей? Хорошо хоть бурдюк наполнил – неизвестно, когда родник или ручей встретится. Потому-то и живности вокруг стало меньше. Все на том берегу, что пологий и тоже покрыт густым лесом.

Хотя лес уже не такой и густой. Кабаз резко остановился. Только сейчас он обратил внимание на деревья – они стали другими: низкие, тонкостволые и стоят редко. На такое, пожалуй, и забираться бессмысленно. Ни толстых удобных веток, куда можно прилечь, ни густой листвы, кроме самой верхушки. Да и крупный зверь его оттуда стрясет на раз-два, если вообще не обломит тростинку или с корнями не вывернет. Тому же Зубастику это точно по силам. А ведь он придет. Рано или поздно притопает по следам. И где от него теперь прятаться?

Кабаз перешел на бег. До заката еще оставалось достаточно времени, чтобы одолеть несколько миль. Может, дальше лес опять станет прежним. Усталость как рукой сняло. Он несся между проклятых кустов-переростков, бросая беспокойные взгляды из стороны в сторону. Ну хоть бы одно нормальное дерево. Скоро стемнеет, и все – ничего не найдешь. Придется всю ночь топать, не останавливаясь, и молиться Яраду. Бесполезно! Кругом только зарбагов тростник. А тени все гуще и гуще.

Но что это? Впереди больше света. Опушка? Кабаз выскочил из-под крон последнего ряда деревьев и резко остановился. Все. Добегался. Бесконечное травянистое поле уходило куда-то за горизонт. Лес закончился. Несколько островков кустарника вдалеке, пара крупных, выступающих на пяток локтей вверх каменюг, небольшое стадо каких-то громадин милей южнее и все.

С подобной равнины он когда-то начинал свои странствия по Бездне. Ему известно, как в этих гигантских травах найти еду и как уберечься от хищников. Да, не поспишь на деревьях в относительной безопасности. Да, пригибаться придется все время, а то и на брюхе ползти. Да, лес был в этом плане удобнее. Но ничего нерешаемого, если бы не одно «но» – Зубастик!

Нужно было срочно что-то придумывать, иначе конец. Даже, если идти всю ночь, а за ней весь день, нет уверенности, что снова начнется лес с большими деревьями или высокие скалы, куда тоже можно забраться. Так он только измотает себя, загонит до полусмерти и сам, считай, ляжет чудищу в пасть. Не этому, так какому другому. Зубастик свою выносливость подтвердил не единожды. Или как-то со следа сбить, или драться.

Последнее – все равно что сразу руки на себя наложить. Пусть и верный лук на плече, и копье не выбросил, а не потянет он против этой громадины. Ручейка, по которому можно было бы пробежаться, здесь нет и поблизости вряд ли найдется – местность не та. Остается только по-быстрому разыскать чей-нибудь свежий помет и попробовать старый проверенный способ – хорошенько измазаться дерьмом. А вдруг не поможет? Вдруг Зубастик его не по запаху ищет? У них тут в Бездне и не такое возможно. Чего только стоит одна зарбагова сила джархов – мысли метать.

Правда, есть и еще один путь – перебраться на ту сторону реки. Кабаз бросился в сторону берега. Край весь в камне. Круча превратилась в скалистую стену. Внизу бурлит тягунами стремнина. Что там на той стороне?

Отменяется. Противоположный пологий берег блестит пятнами не то озер, не то больших луж. Между ними какая-то низкорослая поросль. Лес закончился еще раньше, чем здесь. Даже, если переплывет, пройти там едва ли получится. Тем более что сама переправа – то еще испытание. Вода в Бездне – самое опасное место. Там всяческой хищной дряни – что в пруду головастиков. У него-то, конечно, осталась та вонючая травка, что плавучих гадов отпугивает, но при таком течении ее мигом снесет. Да и прыгать с такой высоты…

Прыгать! Кабаз еле сдержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. А ведь это же выход. Рискованно, но попробовать провернуть можно. Окрыленный придумкой он бросился обратно в лес. В этот раз бежал вдоль обрыва, высматривая подходящее место. Через несколько сотен шагов такое нашлось. Каменный край рассекал язык-выемка в пять локтей шириной и длиной во всю дюжину. От его узкого конца шла засыпанная листьями и сучками канавка – в дожди здесь явно стекал ручей. Деревцо рядом есть, и кусты возле самого правого края расщелины. Все как нужно для его плана.

Кабаз бросил на землю копье, стянул со спины мешок с луком. До темноты всего ничего, а успеть нужно многое.

* * *

Влажная ночная тишь потрескивала местными сверчками, попискивала мышами-ящерками, шипела и жужжала другой мелкотой, нет-нет вспыхивая и более громким шумом, когда вдалеке пробегал кто-то крупный. Обратившийся в слух охотник сидел в паре десятков шагов от своей ловушки и ждал прихода Зубастика.

Кого-кого, а эту тяжеленную тушу не прозеваешь. Незаметно такая громадина подкрадется разве что к мертвому. Кабаз бы его и сквозь сон услышал, но отчего-то спать совсем не хотелось. Не сказать, что он трясся от ужаса – все-таки пережить пришлось многое – но и холодным спокойствием тоже не мог похвастаться. Ожидание тяготило все больше и больше. Время шло, но Зубастик никак не появлялся. А ведь с рассветом шансы на успех его плана упадут вдвое, если не втрое. Задуманное лучше провернуть в темноте.

Наконец вдали послышался размеренный нарастающий шорох. Эти звуки ни с чем не спутаешь – хруст сучьев и шуршание листьев лесной подстилки под широкими тяжелыми лапами. Шла тварь достаточно быстро и шла прямо к нему. Неужели не по следу идет, а уже его самого учуяла? Вот это нюх, или что там у этого чудища вместо него.

Кабаз приготовился: привстал, по-тихому размял ноги и руки. Мешок и оружие спрятаны чуть в стороне – сейчас они ему не нужны. Перед ним пустое русло сухого ручья, позади закрытая сеткой из веток и листьев трещина. Ну, давай уже! Давай выходи. Загнанное в угол двуногое мясо ждет тебя. Нужно только броситься и схватить.

Шорох шагов приближался. И как только он не просыпался, когда эта шумная туша подкрадывалась к дереву, где Кабаз ночевал? Наверное, не так уж и громко идет – просто он чересчур напряжен, и слух обострился.

Все! Приземистая огромная тень выползла из темноты. В кое-как пробившемся сквозь листву лучике света блеснули два маленьких глаза. Зубастик тоже заметил его. Довольно хрюкнул, раззявил широкую пасть и бросился к Кабазу.

Теперь все решали мгновения. План охотника ошибок и проволочек не предусматривал. Кабаз стойко выдержал нужную паузу, подпуская чудовище ближе, и когда до зловонного зева оставалась лишь пара шагов, во всю прыть рванул к краю утеса.

Раз, два, три! Руки хватают лозу, что одним концом предусмотрительно закинута на куст, а другим привязана к деревцу. Ноги делаю последний широкий шаг и уносят тело в прыжок. Разогнаться успел – прикрытую настилом выемку перелетел с запасом. На мгновение перед глазами мелькнула серость реки и более темная полоса противоположного берега, затем собственный вес потянул его вниз. Перегнувшаяся через край обрыва лоза натянулась, и Кабаза со всего маха приложило о стену утеса. Толстый стебель едва не выскользнул из рук. В голове зазвенело. И все это под громкий хруст сверху.

Зубастик попался в ловушку! Не заметил-таки дырку-разлом. Провалился передними лапами, потерял равновесие и сполз в трещину. Хорошо, что Кабаз прыгал специально чуть в сторону, иначе бы сейчас его снесло извивающейся в попытках удержаться за край тушей чудища.

Мерзкий скрежет жестких чешуек о камни, удивленный протяжный рык, всплеск, достойный обвала, внизу.

Дело сделано. Можно взбираться обратно. Лоза выдержала, руки и кости тоже. Если Зубастика и не расшибло при падении, то на этот берег ему в любом случае уже не подняться. Спасибо разломам и трещинам – не первый раз уже жизнь спасают. Кабаз уперся ногами в стену и, ловко перебирая руками, в три приема дошагал до края. Теперь можно и поспать. Благо чудище разогнало всю живность в окрестностях. Завтра снова топать весь день – нужны силы.

* * *

Что ту первую ночь, что две следующие Кабаз провел на земле, и провел спокойно. Путь по открытой равнине проходил даже легче, чем по лесу. На крупных хищников не натыкался ни разу, мелкие его сами боялись. К травоядным близко не подходит, так что даже не знал сами те по себе или при пастухах.

Двигался все так же вдоль русла. От обрывистого берега сильно не отдалялся. С высоты река и противоположный берег отлично просматривались, так что искомый дом-камень пропустить не боялся. И правильно. Уже третьим днем за очередным плавным поворотом русла обнаружилась огроменная скала-остров, прижимавшаяся к откосу. Сомнений быть не могло – тот самый дом ранхи. Нашел!

На дальнем берегу, прямо напротив острова пестрел множеством шатров и навесов то ли поселок, то ли большой лагерь. С этой стороны реки ни построек, ни каких-либо других следов присутствия чернюков не наблюдалось, но, подобравшись поближе, Кабаз обнаружил пару десятков дыр-нор, продолбленных в теле каменной кручи. То, что они обитаемы, подтверждали свисающие от пещер к воде гибкие лесенки из веревок и палок.

Если дети все еще живы, то они там, внутри этой окруженной водой скалы. Значит, хочешь не хочешь, а придется туда пробираться. Понять бы еще, как это сделать. Единственное достаточно большое отверстие с видимой ему сейчас стороны находилось чересчур высоко. Даже с лодки не допрыгнуть, будь у Кабаза лодка. Следовало подойти к дому ранхи поближе и внимательно разглядеть остров, но сначала он понаблюдает издалека.

Охотник выбрал подходящее место у самого края откоса в трети мили от скалы старейшин и залег в высокой траве так, чтобы ему было видно все, а его самого не заметить, даже если стараться. Запаса воды хватало, рядом кучкой выложена найденная по утру кладка чьих-то яиц – сидеть можно долго.

Остаток дня и весь следующий он провалялся в заимке, подмечая для себя важное. Теперь Кабаз знал, что на остров приплывают плотами и лодками чернюки как со стороны поселка, так и от нор, что испещряли берег-скалу. Причем плоты тянут живущие в реке чудища, которых нелюди вызывают по необходимости. Движение туда-сюда бойкое, но к вечеру все или почти все – точно сосчитать он не смог – возвращаются по домам. Значит, ночью в обители ранхи находятся сами старейшины и какое-то, видимо не особо большое, количество джархов, а может, филис – ихних баб. Этих Кабаз тоже видел – привозили корзины с едой, мешки с чем-то там и какие-то свертки.

Второй ночью он решил перебраться на новую лежку дальше по берегу, чтобы осмотреть остров с другого бока. То, что на этой стороне реки нет ни поселка, ни оживленной дороги, где бы шастали джархи и их зверье, он уже знал, но все равно предпочел не рисковать лишний раз. Пригнувшись, прокрался в высокой траве, пересек узенькую полузаросшую тропку, ведущую от спуска-лесенки к норам куда-то в равнину, и снова залег в новом месте.

Взошедшее солнце открыло Кабазу этот бок острова и, что важнее, ту часть верхушки утеса, которая с прошлой заимки была не видна. Вот вам, пожалуйста, и еще один вход – здоровенная дырища в природной крыше дома старейшин. Высоковато, конечно, но ноги, поди, не переломаешь. Вопрос только – получится ли перепрыгнуть на скалу с берега? Остров-камень значительно ниже кручи, но хватит ли этого перепада высоты отсюда не понять. Сегодня еще понаблюдает день и ночь, а завтра можно отважиться подползти поближе и точно оценить расстояние.

В этот раз Кабаз тщательно пересчитал всех приплывших на остров и всех его после покинувших. Он не ошибся – ночевали в обители ранхи только сами старейшины и возможные постоянные жители, которые нос из пещеры-входа в течение дня не высовывали. Это обнадеживало. Похоже, серьезной охраны здесь не держали. Выбраться, если получится попасть внутрь, будет несложно, но дальше…

Для побега по воде требовалось что-то плавучее. Он видел, как в большую дыру веревками пару раз поднимали некрупные лодки, а затем их спускали обратно. То же самое проделывалось и возле береговой кручи, когда обитатели тамошних пещерок приплывали домой или отправлялись куда-нибудь по делам. Возможно, под сводами полой скалы лежали готовые к плаванию лодки, но, если он ошибается, придется им с детишками искупаться. Набьет травкой-вонючкой карманы, чтобы вокруг себя воду отравить посильней, и будь что будет. Выбора все равно нет.

Следующим утром Кабаз осторожно подполз почти к самой тропинке. Теперь остров находился точно напротив него. Охотник оценил расстояние, отделяющее его от покатой верхушки утеса, отшлифованной до относительной гладкости дождями и ветром за вечность, что скала здесь торчит. Протока длиной локтей тридцать, и перепад высоты почти столько же. С разбега допрыгнуть можно – только бы не скатиться потом. Руки нужны свободные, а, значит, с копьем придется расстаться. Жалко. Столько его тащил.

Дождавшись наступления темноты и дав время жителям острова уснуть наверняка, охотник начал действовать. Затягивать тоже не стоило – им еще предстоит до рассвета убраться как можно дальше отсюда. Для начала он избавился от копья – отполз подальше, чтобы всплеск никто не услышал, и швырнул его в реку. Пусть потом гадают, кто увел пленников.

Затем он вернулся к тропинке. Поправил лямки мешка, проверил, как сидит лук за спиной, поплевал на ладони. Пора.

Стремительный разбег – и мощный толчок ноги отправил его в полет. Сердце рухнуло в пятки, в ушах засвистел ветер. Пару мгновений в воздухе – и сильный удар едва не вышиб из охотника дух. Тело заскользило по камню, но тот оказался довольно шершавым, и Кабаз быстро сумел прекратить сползание. Прислушался к себе – цел. Боль на уровне синяков. Теперь к дырке.

Внизу темнота хоть глаз выколи, но главное – тихо. Не услышали, значит, как он на крышу скакнул. Высоту до пола можно только примерно представить. Роста три-четыре, если судить по расположению входа-дыры. Теперь свеситься и аккуратно спрыгнуть, чтобы при приземлении не нашуметь больше нужного. Кабаз пузом сполз по покатому краю отверстия и повис на руках, покачиваясь над черным провалом. Дождался, пока тело замрет и разжал пальцы.

Ступни мягко ударились о пол. С высотой он не ошибся – получилось почти беззвучно. Застыв идолом, охотник прислушался. Вроде, тихо. Немного времени, чтобы глаза привыкли к темноте, – и можно начинать поиски.

Из большой округлой пещеры, где он оказался, в стороны уходило несколько черных пятен-проходов. Не раздумывая, Кабаз направился к ближнему. Осторожно заглянул, снова прислушался – вроде бы кто-то сопит. Жаль огня нельзя разжечь – ничегошеньки же не видно. Он на ощупь двинулся вдоль стены. Шаг, еще и еще. Левая рука выставлена перед собой, в правой зажат боевой шип Гвара, что в случае чего сойдет вместо ножа.

Колено уперлось в камень. Возвышение начиналось на уровне его живота. Край покрывает шкура. Лежанка, что ли? Кабаз присмотрелся. И точно – кто-то лежит. Вот откуда сопение. Охотник шагнул еще ближе. Пригнулся. В нос ударил противный знакомый запах. Джарх!

Непростительно громко вдохнув влажный воздух пещеры, Кабаз отпрянул от свернувшегося уродливым угловатым калачиком нелюдя. Чернюк шевельнулся. Неприятно зашебуршали трущиеся друг о друга браслеты на лапах. Звякнули костяными плашками ожерелья. На черной, сливающейся с темнотой морде блеснул распахнувшийся глаз.

Кабаз с короткого размаха всадил в него шип, одновременно второй рукой зажав джарху пасть. Тело дернулось, на мгновение наполнив пещеру перестуком костяшек, но это было последнее движение нелюдя в этой жизни. Когда Кабаз выдернул окровавленный рог, лобастая голова чернюка безвольно завалилась вбок на расслабленной шее. И только теперь к Кабазу, не задумываясь проделавшему все предыдущее, вернулась способность мыслить.

Он убил ранхи! Старейшину джархов! Не самого Зарбага, конечно, как когда-то мечтал, но сердце все равно заполнилось радостью. Эта тварь – одна из тех, кто повелевает здешними землями. Одна из тех, кто отправил орду в Долину. Одна из тех, кто повинен в смерти его друзей, родни, Племени и вообще всех людей, кроме самого Кабана и несчастных детишек, за которыми он пришел.

Кабаз стоял в темноте, оскалившись в полубезумной улыбке. Сердце бешено колотилось. Волна удовольствия растекалась по жилам, даря неведомое доселе всепоглощающее наслаждение. Месть! Не зря говорят, что она сладка. Не врут. Теперь-то он это знает – испил, так испил.

А ведь можно еще зачерпнуть! Кабаз аж весь вздрогнул. В глаза блеснул огонек жажды крови, не утоленной одним, пусть и столь огромным глотком. Перехватив поудобнее ставший вдруг скользким шип, охотник крадучись двинулся к выходу из малой пещеры. Ранхи дряхлые, немощные – да он их как крысят передавит!

В следующей же комнате, куда он свернул, двигаясь вдоль той же стены, его ждал очередной спящий джарх. Здесь Кабаз уже вел себя тише, так что шип вошел в глаз сквозь закрытое веко. Ранхи не успел даже пикнуть. Дохлятина. Можно было голыми руками шею свернуть.

Тем не менее третьего он точно так же заколол рогом, как и четвертого. Месть местью, а разум терять нельзя. Наверняка кроме этого старичья на острове есть еще кто-то из нелюдей. Кабаз потихоньку приблизился к следующему проему и заглянул за угол.

Длинный грот вел как раз к дыре, что смотрела на реку. На фоне светлого пятна в конце хода отчетливо просматривался силуэт еще одного джарха. Черный урод – судя по осанке, воин в расцвете сил – неторопливо прохаживался от стены к стене. Значит, все-таки есть сторожа. Или сторож. Придется убрать.

Но перед тем как заняться охранником, Кабаз решил осмотреть остальные выходы из центральной пещеры. Собственно он один и остался. В четырех комнатках спали ранхи, пятое отверстие ведет к спуску на воду, шестое… вот и оно. Заглянул. Темнота, тишина. Наверняка, где-то там и держат детей. Теперь можно возвращаться к сторожу.

Кабаз выдернул из заплечного мешка одну из стрел, что специально торчали из горлышка оперением вверх, и потянул с плеча лук. Проход, ведущий к воде, слишком длинный, чтобы надеяться незамеченным подкрасться к уроду. Придется издали бить. Причем бить наверняка – если подранок успеет послать сигнал через реку, сюда с берега немедля приплывет уйма джархов. Попасть нужно в шею или сердце – у них оно тоже есть.

Он снова выглянул из-за угла. Шагов пятьдесят – не близко. Но и не так далеко. Да и чернюк на свою беду вышагивать из стороны в сторону перестал. Присел на корточки к Кабазу спиной. Смотрит на реку. Изготовившись к выстрелу, охотник медленно зашел в грот. Пока враг не видит, можно немного приблизиться. Шаг, другой, третий, пятый… Половину пути прокрался – теперь не промажет точно.

Пальцы отпускают тетиву. Треньк! Наконечник бьет точно под основание черепа. Кабаз срывается с места. Шип в руке, лук отброшен. Чернюк завалился вперед. В спину его! Удар! Удар! И еще! Все – мертвее некуда. И не узнаешь теперь, стрелой сразу убило, или рогом завершил начатое. Но это не важно. Джарх точно не успел поднять тревогу, а главное – у стены лежат сразу две лодки. Есть на чем удирать.

Выдернув стрелу и сунув ее обратно в мешок, Кабаз поспешил обратно. Когда крался по гроту, обратил внимание на круглую каменную плиту, подпертую толстым штырем. Как бы это не то, что он ищет.

Подобрав лук, снова замер, прислушиваясь. Тишина. Или он все проделал достаточно тихо, или на острове просто закончились нелюди. Ну а как на счет людей? И Кабаз резко выдернул клин-подпорку.

Плита тяжеленная – едва сдвинул с места. Но дальше дело пошло. Внутри зашуршало – кто-то быстро перебежал в дальний угол.

– Есть кто? – бросил Кабаз в темноту.

Пару мгновений в маленькой пещерке, которую немного подсвечивали небольшие дырки-окошки в стене, висела тишина. Затем одна из теней качнулась, сползая на пол.

– Ярад, – прошептал детский голос.

Сердце Кабаза едва не прорвало грудь. Нашел! Нашел! Он рванулся вперед и стиснул в объятиях незнакомого худого мальчишку, что перепуганным кроликом жался в угол.

– Родиночка. Живой. Живой, – бормотал он сквозь выступившие слезы, прижимаясь лицом к лохматой голове паренька.

Поначалу порывавшийся выскользнуть из каменных объятий малец тоже принялся всхлипывать.

– Дядя, тебя боги послали? – шмыгая носом спросил он, немного придя в себя. – Или… Или ты сам из них?

– Да охотник я, обычный охотник, – немного отстранился Кабаз, ослабляя объятия. – Из Кабанов буду.

– А мы из Орлов, – улыбнулся мальчишка, чего в темноте было не видно, а чувствовалось только по голосу.

Точно! Мы!

– Где остальные дети? – встряхнул он паренька. – Гвар говорил, что вас несколько.

– Двое, – встрепенулся малец. – Тиска же у себя заперта и ничего не знает. Надо к ней.

– Веди.

– Ага. – Парнишка рванулся к выходу, но на втором шаге замер. – А как же…

– Перебил всех, – успокоил Кабаз, понявший, чего тот боится.

– Всех? – удивленно переспросил мальчишка. – И ранхи?

– Этих в первую очередь, – зло улыбнулся охотник. – Еще один лодки стерег. Больше вроде тут нет никого. Или есть?

– Не, – мотнул головой малец. – Остальные с утра пожалуют. Первыми ихние бабы с едой. Потом уже мужики. Остров и не охраняет никто – священный же, как и сами ранхи. На них ни один джарх руку не подымет. Даже босх, или пришлый какой, с чужих земель. Нерушимый закон, однако.

– Срать я на их законы хотел. Показывай дорогу.

Мальчишка кивнул и первым шагнул наружу. Кабаз выскочил вслед за пареньком в общий проход, и они, уже не таясь, побежали к центральной пещере. Там малец безошибочно выбрал отверстие, ведущее в другой длинный грот. Как и предполагал охотник, здесь тоже имелось достаточно комнат, в одной из которых как раз и держали пленницу.

Точно такая же круглая плита, как та, что закрывала вход в узилище паренька, поехала в сторону под напором Кабаза.

– Тиса, это я. То есть мы, – заикаясь от волнения позвал мальчик.

– Рюша? – послышался испуганный голосок. – Куда они нас среди ночи? Ты с кем?

– Меня зовут Кабаз, девочка, – вмешался охотник. – Я пришел вас спасти.

– Кабаз? Который из Кабанов? Но как?

– Потом все вопросы. Хватайте, если нужно что взять – и к выходу.

Брать детворе оказалось нечего, и вскоре они все втроем уже стояли у трупа джарха, которого подстрелил Кабаз.

– Единственный охранник на весь дом-камень, – презрительно бросил охотник.

– Не охранник. Он тут, чтобы лодку спустить, если вдруг среди ночи кому из ранхи куда-нибудь сплавать захочется.

Кабаз уважительно взглянул на малявку. И его имя по испытаниям праздника Длинного дня запомнила, и всякие мелочи подмечает, и не боится совсем, что по спокойному голосу ясно. Ростом не дотянула пока, а головой уже взрослая. С такой и посоветоваться можно, коль что.

– Ну-ка, как тут у них лодки спускают?

– А вот петельки на концах есть, – тут же подсказала девчонка. – Сюда вон те крюки нужно вставить.

Кабаз поднял с пола веревку на одном конце которой болталась изогнутая костяшка. Добрая работа – из тоненьких кожаных ремней сплетено, выдержит что угодно. Другим краем к толстому колу привязано, что намертво вогнан в камень. И как они только дырочку под этот штырь продолбили? Мастера чернолапые.

Лодка, в которую охотник предусмотрительно усадил Тису, медленно поползла вниз. Рюк с Кабазом потихоньку стравливали веревки – и как только джарх в одиночку с таким делом справлялся? Кое-как поставили на воду. Течение сразу подхватило, поволокло. Канаты натянулись. Теперь можно и самим спускаться, благо лесенка чуть левее привязана – скинул вниз и лезь себе. Ничего сложного. Через пару десятков ударов сердца они уже отцепили крюки, и лодка побежала вперед.

Кабаз взял весло. Странное тут оно – длинная палка с плоскими расширениями на обоих концах. Можно не перехватывая сразу с разных сторон грести. Тяжеловато для него – на джарха рассчитано – но приноровился быстро. А сама лодка и того лучше. Прочный каркас все из того же пустотелого хархита обтянут дубленой кожей какой-то на редкость толстошкурой зверюги. Дно даже не проминается под ногами. И трое человек поместилось, и кабазов мешок, и еще место есть. Жаль, затопить придется.

– Ну все, ребятки, – облегченно вздохнул Кабаз, осознавший, что все самое страшное позади. – Теперь бы только по темноте до леса доплыть, а там пусть попробуют нас поймать. В такие дебри вас заведу, в такие дали уйдем.

– А мы разве не домой? – удивленно пропищал Рюк.

Кабаз снова вздохнул. В этот раз тяжело, с горечью.

– Ох, ребятки-ребятушки… Нет у нас больше дома. Некуда возвращаться. Долина стоит, и лес в ней никуда не девался – а что толку? Ни Племени, ни родичей и вообще никого. Последние мы с вами люди на всем белом свете. Всех чернюки проклятые извели. Сами теперь будут на нашей земле жить, а нам там больше нет места.

Рюк охнул и, зажав ладонями голову, принялся тихо неразборчиво скулить что-то себе под нос. А вот девчонка как будто и не расстроилась даже.

– Ты давно из Долины? – твердым голосом спросила она.

– Сентябрем уходил.

– А сейчас декабря середина. Я дни считала.

– И что? – не понял охотник.

– А то, Кабаз, что большой это срок. Ты многого можешь не знать.

– Точно, точно! – мгновенно ожил мальчишка. – Жарфас говорил, что ихнее войско уже возвращается! И говорил, что люди их не пустить пытались! И еще…

– Что? Что еще? – накинулся на Рюка Кабаз, в чьей голове громом гремело заветное слово «люди». Та радость, что он испытал, когда умирающий Гвар поведал ему о плененных детишках, не шла ни в какое сравнение с той бурей эмоций, что в нем забурлили сейчас. Это что же? Он так ошибался? Болван! Тупорогий баран! Сам себе в башку вбил, что последним человеком остался на всю Долину. Это Инга во всем виновата! Сначала ум-разум ему замутила, потом и вообще забрала своей гибелью. Горе ему безмозглому! Горе!

– Еще… – отчего-то Рюк мялся, страшась что-то сказать. Наконец, он собрался с силами и не по-детски серьезно проговорил:

– Боги спустились с небес. И они поведут людей на великую битву. Сюда поведут. В Бездну.

Глава четвертая – Между черным и белым

Дурацкое седло терло ноги. Спина затекала. Задница по ощущениям превратилась в один сплошной синяк. И это они еще только четвертый день как в пути. Впереди сотни и сотни миль, которые предстоит проехать на спине этой тупой животины. Валай уже давно понял, что ненавидит лошадей и тех, кто придумал использовать этих безрогих лосей для передвижения. Причем его чувства, судя по кислым лицам и нежеланию лишний раз словом перекинуться, разделяли и остальные охотники. Что Морлан, что Нардаг, что Сатор, что старшины других родов старательно делали вид, будто навязанный способ перемещения им не в тягость, но Волк-то не был слепцом.

Одна только Мина более менее приспособилась к верховой езде. Не то чтобы совсем уж уверенно держалась в седле, но хотя бы не выглядела навьюченным на лошадь мешком, как отозвался вчера о способностях лесников Теннарий Кант.

И ведь не поспоришь – рядом с этим бессмертным они все равно что малые дети. Магистр словно родился в седле. С лошадью будто единое целое. Поводья почти не использует, ногами управляет или мыслью, как чернюки. Хотя, может, у него просто конь не такой, как им выдали. Или же колдовство. С этого станется – украл же он силу у сарийского колдуна. Вон, как тараканов давеча раскидал. Они тогда в Синаре одно чудище остановить не смогли, а этот троих громадин о скалы расколошматил в два счета.

Вон впереди еще одна страхолюдина с щупальцами ковыляет – скоро нагоним, и Теннарию снова придется к колдовству обращаться. Теперь серый вихрь, которым в них камни кидали, новому хозяину служит. И это радовало Валая больше всего остального. Железные наконечники стрел и копий, мечи, арбалеты, способные продырявить любую шкуру, подвластный восточникам жидкий огонь, тысячи и тысячи воинов – все это здорово. С такой мощью на бой с ордой выходить можно и нужно, но волшба… Против божественной силы у чернюков нет ни единого шанса. Потому и бегут нелюди без оглядки, потому и бросают мертвых и раненых, потому и не ждут медлительных тараканов, не способных поддерживать нужную скорость.

Небось, надеялись, что бронированные чудовища задержат преследователей. Куда там – Теннарий плющит их походя. Вот сейчас чуть подъедут, и выпустит вихрь на волю. Валай улыбнулся, предвкушая зрелище. Охотники, которых Дамаран определил в передовой отряд, в отличие от большей части растянувшегося на многие мили войска, имели возможность смотреть на подобные чудеса своими глазами.

– Все, вперед поскакал, – привстала в стременах Мина. – Сейчас таракан полетает.

И действительно, черный конь магистра отделился от строя. Чудовище впереди уже развернулось к ним щупальцами – наивно готовится давить мелкоту. Колдовской вихрь обломанным перевернутым рогом рванул к небесам. Миг – и серое марево окутало зарбагову тварь. Теперь вверх. Оторвавшись от земли, чудище забавно задергало короткими лапками, затрепыхалось и принялось лупить воздух извивающимися отростками. Все тщетно – существо больше не принадлежало себе.

Держа пойманного таракана над собой, словно огромное уродливое знамя, Теннарий поскакал к краю каньона. Просто о землю такой «орешек» не расшибешь – нужно что-то потверже. Подъехав к скале, магистр махнул вперед вихрем с зажатым на его конце чудищем.

Хотя махнул – громко сказано. Рука бессмертного двигалась медленно в отличие от гигантского зверя на другом конце мерцающего луча. Объемная туша неслась по воздуху быстрее любой лошади, но тот же самый воздух не давал ей ускориться еще сильнее. Не тонюсенькая тростинка все-таки и не плетка, что при ударе вообще пропадают из виду. Тут чем крупнее предмет, тем сложнее его разогнать. По крайней мере, так ему объяснила смекалистая подруга. У Мины голова хорошо варит. Для бабы так вообще ого-го.

Скоротечный полет таракана, как и ожидалось, закончился ударом о скалы. Глухой, но весьма громкий звук, в котором смешались чавканье, хруст и хрип, подтвердил, что все кончено. Колдовской вихрь пропал, и изломанная туша шлепнулась вниз. Щупальца еще подергаются какое-то время, но подняться громадине больше не суждено. Теннарий уже скакал обратно. Не на что там смотреть.

* * *

Следы сарийских недобитков вели на запад вдоль гор, но магистры – в этот раз Кант даже дождался Дамарана – решили идти по дороге ордынцев. Гонки они тут устраивают. Играют в игру – кто первый к проходу в Бездну успеет. Отчего-то считают, что и враги стремятся попасть туда же. Правда, на кой оно им Валай в толк взять не мог. Не зарбаговых тварей же изгонять рвутся? Скорее от гнева имперцев и их союзников удирают. Но это уже не его дело – простому охотнику негоже всякой ерундой голову забивать. Тем более что в Долине нашлась, наконец, работа для него и для родичей.

Каждое утро передовой отряд с Теннарием во главе вырывался вперед. Там охотники спешивались и расходились в стороны – прочесывать лес на предмет возможной засады или следов чернюков, решивших зачем-то свернуть со своей дороги. Весь день разбившиеся на двойки родичи двигались вдоль тропы, а вечером возвращались обратно и с рассветом снова лезли в седло. Пока ничего подозрительного отыскать не случалось. Орда тупо удирала на юг, не пытаясь хитрить – ни самих зарбаговых тварей, ни их свежих следов в лесу не было. Причем, судя по поведению птиц и обилию различного зверя, эту заречную часть Долины нелюди уже давно не тревожили. Гнали свои полчища сразу в северный мир, не покидая тропы.

Валая даже начали посещать мысли, что зря Племя ушло из родных лесов. Откочевали бы подальше к востоку – глядишь, орда бы и мимо прошла. Безродные, похоже, именно так и поступили. По крайней мере, единственный поселок, на который наткнулись они с Миной, был брошен. Не разорен, а именно что оставлен жителями. Повезло местным – не коснулась их война с тварями.

* * *

Свое мнение Валай поменял через несколько дней, когда очередным утром передовой отряд выбрался на огромную поляну, что жалась к Великой. Они и так уже давненько приметили старые следы многих ног, затоптанные поверху лапами чудищ. По драконьей тропе в свое время проходили охотники. Очень много охотников. Все-таки отсидеться у Безродных не вышло. Пришлось им выйти на бой, и этот бой стал для них последним. Обглоданные человеческие костяки ровным слоем покрывали поляну. Тысячи и тысячи трупов. Племени еще повезло. Лучше драться с людьми при железе, чем с чудовищами при зубах и когтях. Лучше, но едва ли приятнее. Валай в предвкушении сжал древко пики. Руки чесались проткнуть какую-нибудь чернокожую мразь.

Но нелюдей пока трогать было не велено. Несколько раз на прямых отрезках тропы орда являла свой хвост вырвавшимся вперед всадникам, но Кант строго-настрого запретил приближаться к чудовищам. А ведь как приятно было бы пустить стрелу в какую-нибудь шипастую спину. Всего делов-то – обойти лесом и из засады ударить. Ничего сложного. Снять несколько чернюков – и дергать обратно. Скорее всего, и погони не будет. Некогда им – вон как драпают.

Только драка с нелюдями пока те не покинут Долину в планы орденцев не входила. Когда орда в силу начавшейся переправы замедлилась возле реки, Теннарий тоже своих придержал. Стояли в паре миль от врага арьергардом и ждали, пока последние из чудовищ не переплывут на тот берег. Охотников Кант как раз отправлял чуть вперед – проследить.

По ту сторону Великой был дом. Не землянка его семьи и не поселок Волков, но родные края. И не просто какой-то кусок леса Племени, а особенно дорогое сердцу каждого родича место. Подобравшись к реке, Валай вздрогнул. Напротив него поднимался над молодой порослью скошенного давеча тростника Большой холм. Казалось, целую вечность назад он бесправным мальчишкой бегал вокруг него вместе с другими участниками состязаний. Как давно это было. Словно целая жизнь прошла с той поры, а не жалких полгода. Каким же глупым, беспечным и невероятно счастливым он тогда был. Но ничего – все еще вернется, еще станет, как прежде. Нужно только извести на корню зарбагово племя. Благо этот процесс шел сейчас и без людского вмешательства.

Наблюдавший из зарослей за плывущими через Великую чернюками Валай довольно потирал руки. Каждый десятый урод, если даже не больше, не осилил препятствие. Наступившая зима и так хорошо прореживала ряды теплолюбивых ящеров – трупы нелюдей и их ручного зверья солдаты чуть ли ни сотнями в день убирали с тропы – но ледяная вода собрала по-настоящему богатый урожай. Не удивительно, что с приходом холодов орда повернула назад. Не тянут поганцы такую погоду. Ни теплой одежды у них, ни костром обогреться не могут. Похоже, там за горами жара круглый год.

Когда они еще только шли по разлому, глазастая Мина заметила среди дохлых уродов, что им попадались, нескольких без видимых ран. Тогда-то при обсуждении этой странности среди охотников и родилась мысль про холод, обративший в бегство орду. Морлан даже поделился догадкой с Теннарием. Оказалось, что северяне уже давно пришли к тем же выводам. Потому-то и спешка – нужно к весне все успеть. С теплом твари могут снова нагрянуть. Если будет кому. Мрут-то словно мухи по осени. Вот выйдут из Долины, и можно бить в спину. Валай с нетерпением ждал того дня. Все охотники ждали.

* * *

Но сначала пришлось поплавать самим. Слава Яраду на наскоро срубленных плотах, а не в седлах. С инструментами северян, с пилами и железными топорами дело, занявшее бы у родичей не одну неделю, осилили за два дня. Всадников и припасы перевозили на берег Племени без остановок даже по темноте. Влекомые за распущенную узду лошади плыли так – им холод перетерпеть проще. Управились аккурат к подходу остальной армии. Весь луг перед поселком Змей заняли лагерем. Вот бы им летом в помощь такую силищу! Глядишь и бежать бы с родной земли не пришлось.

Пока шла переправа охотники по приказу Теннария обследовали окрестности. Поселок Змей пострадал от нашествия основательно: каждая вторая землянка разрушена, огороды затоптаны, плетни завалены, общинное поле превратилось в замятый поросший сорняком луг. На последнем и отыскались столь важные для бессмертных магистров следы.

Всего парой дней до прихода сюда орды через поле проехали конные. Много конных. Сарийцы – больше-то некому. Получается, гонку, что они начали на входе в Долину, можно считать проигранной. У недобитой армии запада как-то вышло обогнать и восточников, и чудовищ, хотя люди поддельной богини и двигались по большой дуге – пустошью, потом вдоль реки. Лишние две-три сотни миль – большой крюк. Хотя, что значит как-то? Скачи отряд Теннария без помех, они бы уже давным-давно выбрались бы к переправе. Но нет – ползущая впереди орда не пускала. Вот и дали врагу себя обойти.

Валай в очередной раз подивился желанию этих безумцев проскользнуть в Бездну. Других-то причин спешить к южной стене у них нет. Пожрут их там чудища, вот и вся недолга. Наоборот, польза для общего дела. Сколько-то чернюков и зверья сарийцы с собой на тот свет заберут в любом случае. Подмога же, как ни крути.

Но у магистров, не посвящающих Волка и остальных родичей в свои планы, на сей счет имелось иное мнение. Даже, казалось бы, напрочь лишенный эмоций Кант не смог скрыть свое недовольство, услышав принесенную охотниками новость. Весть тут же отправилась дальше, на берег Безродных, и Второй предводитель восточников – как понял Валай, все же главный в их паре – немедленно приплыл первым же плотом. Кант с Дамараном о чем-то переговорили, уединившись в землянке Маргара, и без долгих сборов конница тронулась в путь, не дожидаясь пехоту, только преступавшую к переправе.

* * *

Дальнейший путь по драконьей тропе проходил без каких-либо значимых происшествий. Позади остались многие мили родных лесов, разрушенный поселок Орлов и развалины дома Яра. Чуть больше недели – и вот перед ними разлом в Кругосветных горах, что Валаю когда-то уже доводилось стеречь. Теперь дальше знакомым маршрутом по изгибам каньона, до самого выхода в Бездну.

Заминка на переправе позволила орде слегка оторваться, так что хвост армии чернюков впереди не показывался вплоть до самого поворота, где начиналось то самое узкое место с уже не отвесными склонами по бокам. Когда передовой отряд, в котором ехали и привыкшие таки за время дороги к седлу охотники, миновал нужный изгиб, последние нелюди уже покидали ущелье. Каких-то пять миль по прямой – и откроется вид на загорье. Только сверху он лучше.

В тот раз они с Миной измыслили хитрость – подняться по склону наверх. Вот и сейчас Валай счел не лишним подсказать тот же фокус Теннарию. Благо тот сам все время приставал к ним с подругой с вопросами. Как-никак они двое – единственные люди, кому доводилось здесь шастать.

Поднимались все вместе. То есть сам Валай, Кант, не пожелавшая оставаться внизу Мина и еще несколько бессмертных, что всегда сопровождали Теннария, куда бы тот ни отправился. Наверху-то и летом было прохладно, а теперь снег и лед сплошной. Даже в выданной северянами теплой одеже зуб на зуб не попадает. Зато этим двужильным все нипочем – топают себе впереди, торят путь. Успевай только направление подсказывать.

К моменту, когда они наконец добрались до места, откуда можно было заглянуть за поворот, Валай весь продрог. Хорошо, хоть скалистый кряж по правую руку от ветра прикрыл, иначе бы совсем невмоготу стоять было бы. Правда, стоило Волку бросить взгляд на юг, куда убегала зажатая грядами холмов узкая долина, как про холод он и думать забыл.

– Теперь не догнать, даже если сквозь драконоводов прорвемся, – вздохнул один из бессмертных.

– Не догнать, – согласился Теннарий. – Да и кавалерией прорываться по этой узкой канаве – бред полный. Они же на десяток миль растянулись. Ползут и ползут.

Кант не преувеличивал. Тысячи чудовищ внизу занимали своими телами приличный кусок долины – этакая многомильная гусеница: голова уже черт-те где, а хвост все еще из-за угла не весь высунулся. Но если орда, хоть и вытянутая в длиннющую линию, отлично просматривалась на всем своем протяжении, то другое живое пятно, тоже ползущее к югу, разглядеть в деталях расстояние уже не позволяло. Но то и не требовалось – и так понятно, что сарийские недобитки идут к своей смерти. Дня два-три пути до них на глаз будет. Далеко уже забрались в Бездну.

– Не сейчас, так потом настигнем, – взял слово еще один Проклятый, чьего имени Волк не знал. – Не вечно же этому желобу длиться. Где-то дальше заканчивается. Как только драконоводы уберутся с дороги, ускоримся и сядем Саре на хвост.

– Это да, – кивнул Кант. – Все упирается в медлительность этой подыхающей падали. Думаю, настала пора их слегка подстегнуть. Пусть малость прибавят ходу.

С этими словами он достал из-за пазухи короткую серую палку с утолщением на одном из концов, что, как Валаю уже было известно, прятала в себе колдовской вихрь, и направил руку с зажатым в кулаке оружием богов на полузасыпанный снегом обломок скалы. Серый луч молнией прыгнул вперед, и огромную каменюгу, размером с пару коней, обволокло мерцающее прозрачное облачко.

Теннарий пошевелил кистью. Валун на том конце колдовского щупальца отозвался похожим движением: качнулся из стороны в сторону, как бы выкапываясь из снега. Миг – и здоровенный камень поплыл вверх. Пока медленно, только еще выходя на позицию. Магистр перевел взгляд на занятую ордынцами долину внизу. Так вот что он хочет! Валай моментально согрелся, предвкушая приятное глазу и сердцу зрелище.

Резкий взмах – и промчавшийся у них над головами обломок скалы полетел к далекому дну долины. Плавной выверенной дугой, кувыркаясь и постепенно уменьшаясь в размерах. Валай замер, непроизвольно считая удары сердца. Один, два, три… На седьмом успевший превратиться чуть ли не в точку камень наконец-то достиг земли. Вернее живого настила, что ее покрывал сплошным слоем.

С высоты было толком не разобрать, куда именно пришелся удар и скольких тварей зашибло, но то, что ордынцам досталось, и весьма основательно, можно было понять по мгновенно разошедшейся в стороны от места падения судорожной волне. Словно круг на воде появился и тут же пропал. Но это было только начало. Следом уже летел второй камень, а Теннарий выдергивал из снега еще один. Благо под гребнем скалистого кряжа этих природных снарядов валялось с избытком. Швыряй – не хочу.

Огромные валуны сыпались тварям на головы смертоносным дождем. Или даже скорее градом. В свое время сарийский колдун показал, как использовать вихрь, а магистр лишь подтвердил всем известную истину: сверху вниз летит лучше, чем наоборот. Чернюкам-то и спрятаться некуда. Как на ладони между пусть уже не отвесных, но по-прежнему крутых склонов. Мечутся в западне, гибнут сотнями, а спасти может лишь расстояние. Жаль, что поздно забрались на горы – большая часть орды уже вышла из-под обстрела. Этих теперь не достать. Зато те, что остались…

Давка внизу неожиданно стала стихать. Присмотревшись, Валай понял, что происходит. Похоже, вожди чернюков догадались откуда исходит опасность, проследили полет каменюг и поспешно принялись отводить хвост зубастой реки обратно за поворот. То есть бросились людям навстречу.

– Этак они сейчас в наших упрутся.

В голосе бессмертного из охраны магистра слышалось беспокойство. Да и Теннария проняло.

– Бегом вниз! – рявкнул он одному из Проклятых. – В ближний бой не соваться. Арбалетчикам издали бить, и всем пятиться, пока не отстанут. Я сверху прикрою.

Воин рванул выполнять поручение, да и все они поспешили назад по своим следам. Всего две пары сотен шагов – и вот уже перед глазами та часть каньона, где к повороту как раз подходит колонна всадников. У них на пути появляются первые твари. Их много: одних только гигантов больше десятка, мелкоты не счесть вовсе. А из-за угла все выкатываются и выкатываются новые волны. Между армиями юга и севера где-то полмили, но расстояние сокращается быстро. Успеет ли посланец Теннария?

Валай перевел взгляд на склон. Успеет. Огромными скачкам несется – грация тигра. Пока они эти двести шагов подходили, он до трети пути умудрился покрыть. Нет, не люди, совсем не люди эти бессмертные. Обычный человек не способен даже близко так двигаться. Здорово все же, что собратья Яра на их стороне. Не хотелось бы ему сойтись с таким шустряком в драке. Походя к Яраду отправит и не заметит даже, что кто-то там под ногами мешался.

А Теннарий тем временем подхватил вихрем первый камень. Мелкий, всего-то с конскую голову, но других на этой стороне хребта не было – скальный кряж, под которым валялись снаряды побольше, начинался только за поворотом. Размахнулся, швырнул. Невеликий булыжник умчался к земле, мгновенно пропав из виду. Попал он там в кого или нет – неизвестно. Оставалось только надеяться, что да. Кант выковырял из снега и бросил вниз еще несколько точно таких же камушков, после чего, видно, пришел к выводу, что занятие сие бестолково и бросился назад к тому склону, что выходил на Бездну.

Валай хотел было последовать за магистром, но Мина удержала:

– Да стой ты. Сейчас вернется.

И она не ошиблась. Теннарий уже возвращался, таща за собой по воздуху здоровенный обломок скалы. Вот это другое дело. Каменюга, вращаясь, полетела к земле, где шмякнулась прямо на одного из гигантов. Там внизу чудища уже хорошенько продвинулись. Оттесненные назад люди, удерживая безопасную дистанцию, пятились все дальше и дальше. Непонятно – то ли посланец магистра, которого Валай давно потерял из виду, так быстро успел передать приказ, то ли кавалерийские командиры сами приняли решение: не вступать в ближний бой. В любом случае желание Теннария исполнялось – солдаты организованно отступали, постепенно смещаясь к началу узкой части разлома.

Пока бессмертный бегал за новыми снарядами, армия внизу отошла еще дальше. Теперь под ними, что по эту сторону хребта, что по ту остались одни чернюки. Так они же сейчас… Не успел Валай додумать неожиданно пришедшую мысль, как Мина дернула его за плечо.

– Смотри, лезут!

Охотник проследил взгляд подруги. И точно! Сразу несколько дюжин нелюдей поднималось по склону в их сторону.

– Господин! К нам гости! – звонко крикнула Мина несущему очередной обломок скалы Теннарию.

– С той стороны тоже ползут, – мотнул тот головой себе за спину. – Ничего. У нас хорошая позиция. Пусть попробуют взять.

И гигантский валун, подпрыгивая на кочках, покатился по склону. В этот раз Кант целился уже в отправившихся за их головами чернюков. Но бросок получился так себе – одного раздавило, двое отпрыгнуло в стороны, третий успел заскочить в какую-то неприметную выемку и уже ползет дальше. Тут одним швырянием камней не отделаешься – слишком уж растянулись мишени по склону и больно их много. Валай, давно уже позабывший о холоде, неожиданно ощутил себя голым. Зарбагово семя! Ну почему он не прихватил с собой лук?

Они с Миной специально оставили перед подъемом все казалось бы лишнее: колчаны, луки, пики. Эх! Хотел же еще копье с собой взять, вместо посоха опираться. Сейчас бы ох как пригодилось.

Пока он мысленно ругал себя за беспечность, Теннарий снова побежал к выходящему на Бездну краю. В этот раз прихватив с собой половину из четверки оставшихся с ними бессмертных. У этих, кстати, с оружием было все хорошо – сразу по два меча сидели в наспинных ножнах крест-накрест. У Валая даже родилась было идея: попросить орденцев поделиться, но он ее сразу отмел. В руках охранников Канта сталь лучше послужит общему делу. И ведь уже совсем скоро клинки доставать – чернюки большую часть пути одолели.

– На, держи. – Распознавший мольбу в глазах охотника воин протянул ему извлеченный из-под плаща кинжал.

– От души, – кивнул Волк, принимая оружие. Увесистый, таким и рубануть можно. Лезвие в две ладони длиной, обоюдоострое. Рукоять рифленая – в руку сел, как влитой. На сердце мигом разлилась теплотой уверенность – отобьются. С такими-то бойцами и не отбиться? Да бессмертные сейчас нелюдей в козий корм покрошат!

– И тебе пригодится, – вручил Мине второй Проклятый точно такой же кинжал. – Только вперед не лезьте, держитесь у нас за спинами. По возможности прикрывайте с боков.

По тону бессмертного было понятно, что на помощь охотников воин особо не рассчитывает, но Валай за это обиды на него не держал. Они с Миной рядом с этими северянами словно малые дети. Осталось проверить, чего будут стоит против Проклятых чернюки. Те тоже силушкой не обижены, да и быстрые для своих размеров.

Вон до ближнего уже всего ничего – может, камнем в него швырнуть? Нет, не стоит. Ну чего же так долго? Все никак не поднимутся. Пересчитать их, что ли, пока? Валай принялся судорожно считать ползущих к ним нелюдей, но на пятом десятке бросил. Слишком много. О чем же Кант думал? Загнали сами себя в ловушку. Тут и бежать-то некуда – справа кряж, слева склон постепенно превращается в отвесную кручу. Значит, драться! Драться и ни о чем не думать. Ну, давайте уже быстрее, зарбагово племя!

Первый чернюк закинул ногу на относительную ровнь заснеженного гребня, где ждали люди. Ближний к нему бессмертный отреагировал парой стремительных шагов и одним выверенным взмахом меча. Труп с раскроенным черепом покатился по склону, а следующий змеелюд уже высовывался чуть правее. Зря они так рядышком. Воину даже перебегать не пришлось – достал в выпаде и тут же бросился к новому противнику. Его напарник не отставал – чернюки лезли кучно. Блестящие росчерки стали заполнили пространство у края откоса. Свист молниеносных ударов заглушал звуки частых падений. Зашипела паром льющаяся на снег кровь.

Чернюки шли в бой молча. Горящие злобой глаза, распахнутые капюшоны, раззявленные пасти. Тех, что выползали прямо на них, воины магистра мгновенно срубали, но дальше по склону с обеих сторон от людей постепенно начали скапливаться взобравшиеся на гребень змеелюды. Вон один, еще двое немного за ним, рядом еще пара вылезла. Собираются с силами, ждут, когда их совсем много станет. С копьями в основном, но нет-нет и с мечами проскакивают: у одних людские трофейные, у других свои костяные. Две дюжины, три… Все! Рванули в атаку!

Валай выдвинулся чуть вперед Мины. Погибать – так хоть раньше любимой. Но сначала он выпустит кишки паре-тройке врагов.

Над головой просвистело, волосы дернуло налетевшим порывом ветра. Быстрая тень промелькнула, закрыв на мгновение небо и врезалась в набегающих нелюдей. Раздался звук удара камня о камень, разбавленный чавканьем, словно кто раздавил ногой спелую сливу. Скала размером с землянку проехалась по гребню гряды, сметая зазевавшихся змеелюдов, и снова рванула вверх.

Выдохнув, Валай резко обернулся. Укоротив колдовской вихрь до полусотни шагов, вернувшийся с того края Теннарий старался успеть и туда, и сюда. Влупил каменюгой по тем чернюкам, что слева, и тут же перемещает свою булаву на другую сторону. У него за спиной пара воинов с трудом сдерживают наступающую толпу врагов. Видно, по склону, что выходит на Бездну, их поднялось еще больше. Но что же им теперь делать? На что рассчитывать, если даже всесильный магистр с оружием Великих в руках не может остановить слуг Зарбага?

Одно хорошо – мороз на стороне людей в этой битве. По чернюкам видно, как тяжело им здесь, наверху. Двигаются не так проворно, как те, что пытались открыть по ночи ворота Синара. Вытягивает из них силы холод. Быстро вытягивает. И так ослабленные приходом зимы и долгой дорогой, а тут еще и подъем.

Первый чернюк, проскочивший мимо и летающей скалы, и, казалось бы, вездесущих мечей бессмертных появился перед Валаем. Копье с костяным наконечником смотрит в грудь, в желтых глазах горит пламя. От выпада приходится падать на снег – поднырнуть и сблизиться для удара кинжалом не вышло.

Но это у него. Мина сбоку от нелюдя, и ее клинок входит под черные ребра по самую рукоять. Миг – и копье поменяло хозяина. Теперь у подруги с оружием все хорошо. Надо бы добыть и себе.

Не успел он додумать мысль, как сразу два змеелюда бросились на него с разных сторон. Один с костяным мечом, то есть более сильный воин – Валай уже давно успел понять, что с копьями у них кто попроще. А этот вдобавок ко всему еще и в полосатой юбке – значит, вождь, или командир. Такого одолеть будет сложно.

Только не Проклятому! Спасибо бессмертному воину – вмешался. Подлетел орлом и в два быстрых удара разделал обоих нелюдей. Валай тут же бросился подбирать упавшее в снег копье.

Мимо визжащим мешком пронесло Мину. Один из вновь прибывших чернюков отбросил ее ударом ноги. Оружие девушки осталось торчать у демона в пузе. Жива? Вскочила уже.

Пока смотрел, что с любимой, проморгал появление очередного противника. Еле успел убрать горло с пути длинного обоюдоострого наконечника. Сам в обратку ткнул чернюка копьем в бедро и тут же непроизвольно пригнулся, ощутив встрепенувшимися волосами пролетающую сверху скалу.

Очередной удар колдовской булавы смел врагов на этом краю, и огромный камень снова куда-то унесся. Рано! На месте только что сброшенных вниз змеелюдов уже стояли новые. Такими темпами их задавят числом в самое ближайшее время. Не успевает Теннрий! Не успевает! Даже с колдовским вихрем им не отбиться. Валай бросил быстрый взгляд в сторону.

Зарбаг! Магистр и его пара воинов уже в десятке шагов. Их полностью окружили, и кольцо сжимается все быстрее и быстрее. Все восемь мечей мечутся из стороны в сторону, как стрижи перед бурей. Вернее, девять – в левой руке Канта тоже блестит клинок. Он как-то умудряется одновременно махать и сталью, и обломком скалы, что летает на конце еще сильнее укоротившегося луча.

Отпрыгнув от очередного тычка, Валай чуть не врезался спиной в успевшую подняться подругу. Все! Отступать больше некуда. Прощай, любимая! Подумал, а хотел крикнуть. Удар в грудь вышиб воздух и все слова, что застряли в горле. Отброшенный одним из Проклятых змеелюд, падая, саданул в ребра своим каменным лбом. Вот теперь уже достал Мину, сбил с ног – оба рухнули в снег. Голова долбанулась о твердое. Искры из глаз. Подруга под ним, Валай сверху – к врагам открытой спиной. Сейчас между лопаток войдет острое и холодное…

– Вцепитесь друг в друга!

Крик прилетел словно из другого мира. Приготовившийся достойно встретить смерть Волк слабо соображал, но руки сами собой стиснули извивающуюся под ним Мину. И вовремя. Перед глазами растеклась серая мерцающая пелена, и заснеженный гребень холма резко рванулся вниз, словно падая. Но падала не земля, а сердце охотника, что умчалось в сторону пяток. Их с Миной схватило вихрем!

– А-а-а-а! – взревел он.

– Держи меня! Держи! Держи! – не своим голосом завизжала любимая.

Валай, позабыв обо всем, вцепился в подругу изо всех сил. Та точно так же стиснула его всеми конечностями. Он почувствовал, как хрустнули ребра. Не важно – сейчас их Теннарий так и так расшибет о врагов. Глаза сами собой зажмурились. В ушах свист и крик Мины, в волосах ветер, в животе неприятное ощущение затянувшегося прыжка с высоты. Вот сейчас! Вот сейчас! Сейчас…

Но удара все не было. Считать бой яростно тарахтящего сердца нет смысла, но и так ясно, что болтаются они в воздухе слишком долго. Валай резко открыл глаза. Большую часть обзора занимает красное лицо Мины. Слева сквозь серую пелену виднеется серое же, затянутое зимними тучами небо. Справа пляшет каменистый с белыми снеговыми пятнами склон. Странно пляшет, неправильно.

Да он вверх ногами! Вон мелькнул перевернутый чернюк, машущий пикой. Вон большой камень, что торчит не в ту сторону. И все прыгает, прыгает, прыгает.

– Ты, жи-и-и-ва? – с трудом вытолкнул он ком из горла.

– Да, – почему-то шепотом отозвалась девушка. – Он нас тащит на вихре!

– Тебе видно, что там?

– По склону наискось чешут. От чернюков оторвались. Хотят к нашим успеть, пока их ордынцы обратно в каньон не вытеснили.

– И что, успеваем?

– Погоди. Отпусти чуть-чуть.

Мина ослабила хватку и немного отодвинулась от него.

– Кажись да. Бессмертные что твои лошади скачут. Как еще сапоги не истерли о камни и ноги не переломали?

– Кровь богов, – промычал Валай, чувствуя, что от болтанки его сейчас вывернет наизнанку.

– И не говори. Братья нашего Яра. С такими не пропадем!

– Угу, – только и смог выдохнуть он. Содержимое желудка резко полезло наружу. В глазах все стремительно завращалось. Лицо Мины поплыло, размазалось…

* * *

– Волчик, очнись! Очнись!

Валай кое-как разомкнул тяжеленные веки. Он лежал на спине. Рядом на коленях стояла Мина, только что плеснувшая ему в лицо жменьку воды из бурдюка, что держала в руке.

– Ну наконец-то! Я уже думала, в зимнюю спячку впал. Полдня в беспамятстве провалялся. Сначала там, в вихре, потом на спине коня. Страшно же. Боялась, блевотиной захлебнулся. Теннарий меня только-только к тебе пустил.

– Где мы?

Язык в пересохшем рту еле ворочается. В голове гул. В уши пробивается ржание лошадей и людской бубнеж.

– Стоим лагерем чуть назад по разлому. Ордынцы отстали. Обратно в Бездну ушли. Говорят, нам теперь тут дня три куковать. Ждем, когда пехота подтянется. И еще знаешь что…

Мина запнулась.

– Ой, ты как хоть? А то я тараторю и тараторю. Болит где? Пить, есть хочешь? Сейчас лекаря позову.

– Да погоди ты, – скривился Валай, вдруг понявший, что за глоток воды лук и стрелы отдаст. – Что там еще? И бурдюк же давай. Давай, чего ждешь?

– На, пей-пей, мой Волчик, – засуетилась девушка, подсовывая горлышко к его пересохшим губам. – Руки ноги шевелятся – и слава Яраду. Остальное пройдет. Так вот. Посланец второго магистра нагнал нас. Хорошие новости. Большой силой в Бездну пойдем. Такой, что точно орду одолеем. Имперцы с нами отправятся. Смогли орденцы с ними договориться. Расширили союз на радость богам.

«Сомнительная радость», – мысленно хмыкнул Валай, которого новость совершенно не вдохновила. От имперцев он, конечно, успел и немало добра повидать, но старший Монк – еще той падалью оказался, да и Альберт их, помнится, под какой-то там трибутал собирался отдать. Настоящая дружба и преданность проверяются делом. Теннарий, вон запросто мог их с Миной оставить на гребне, ан нет – вытащил из лап чернюков, рискуя своими людьми, собственной «проклятой» шкурой и, что главное, – бесценным оружием богов. Зарбаговы дети – так их в Империи называют? Ну-ну. Яра тоже схватили тогда. Подмяли под себя Племя, зная, что у родичей выбора нет. Потом в битве охотниками и прикрылись. Благодетели липовые.

– Давай, зови лекаря. Пусть глянет, и я снова спать. Что-то сил совсем нет.

Мина бросилась выполнять его просьбу, и Валай остался наедине со своими тревожными мыслями. Стоит ли считать имперцев врагами, или пусть обретаются между белым и черным, предстояло еще разобраться. Друзей же, настоящих друзей он для себя уже выбрал. Перед бессмертными и Теннарием лично у него теперь такой долг, что вовек не отдать.

Глава пятая – Новая тактика

Вечером третьего дня своего пути по разлому они вышли к лагерю Мудрецов, как Яр почему-то называл союзников Империи, пришедших из восточных земель. То есть той половины их армии, что ехала на лошадях. Эти торопыги существенно вырвались вперед и теперь ждали всех остальных возле горлышка, где широкий каньон заканчивался дырой, ведущей в узкий проход. За ним вроде как начиналась уже сама Бездна. По крайней мере, так запомнил Мудрейший рассказ Мины с Валаем, побывавших здесь в свое время.

Этих двоих Арил с Троем и бросились первым делом разыскивать, как только Яр, который вместе с госпожой Аникой и генералом Монком отправился на встречу с главами орденцев, их отпустил. Имперцам давно уже было известно, что несколько лесников ушли в Долину с союзниками, а после переправы через Великую и объединения армий до парней дошел слушок о присутствии среди тех добровольцев одной крепкой молодой бабы. Кому, как не Мине, ей быть? А при Оленихе, коли жив до сих пор, наверняка и Валай отыщется. Осталось их только найти в этой людском муравейнике.

Впрочем, оказалось, что это не так уж и сложно, если язык за зубами не прячешь. Несколько нужных вопросов – и вот они уже в той части лагеря, где обретаются местные лекари. Здесь пока не особо-то многолюдно – в основном повозки и лошади. Раненых у конных орденцев нет почти – больше хворые. Все, кто в битве с сарийцами пострадал, там и остались за северными горами.

Пока шли вдоль обоза, Арил заинтересованно пялился по сторонам. Лису не в первый раз было смотреть на всяческие повозки, но тут прямо глаза разбегались от разнообразия. И длинные, и короткие, и с высокими откидными бортами, и без бортов вовсе. Открытые или, наоборот, с крышами как дощатыми, так и мягкими, матерчатыми. На двух парах колес, на трех, на шести даже встретилась здоровенная. Чего только на них ни везли: оружие, еду, инструменты, запасы одежды, стрел, упряжи, камней для дальнобойных машин – на это чудо Арил прежде тоже успел насмотреться.

Да, выдумка здоровская – это их колесо. Вроде проще простого, а в Долине так никто и не догадался, что круглое катить легче, чем прямое тащить. Наверное, в инструменте все дело. Железом-то оно раз – и готово. А ты попробуй каменным топором чурку в колесо обтесать. Теперь-то по-новому заживем – будет куда думалку направить, кому это дело любо. Арил тут же вообразил себя мастером по повозкам и прочим полезным штуковинам. Такого в Племени уважать станут не меньше, чем самого сильного и удачливого охотника. Только сначала было бы неплохо у северных умельцев годик-другой подучиться. Зачем новое выдумывать, когда у соседей столько всего уже премудрого наготовлено? Приходи и бери.

Замечтавшись, Лис чуть не прошел мимо искомой подводы с красным крестом на боку.

– Смотри, – пихнул Трой. – Наши вроде.

И действительно, толстую косу Оленихи, сидевшей к ним спиной внутри открытой повозки, было ни с чем не спутать. Охотница что-то говорила кому-то лежащему и потому не видимому парням.

– Мина! – заорал Арил, бросаясь к повозке.

Девушка вскочила, словно укушенная змеей, мгновенно обернувшись на голос.

– Лисенок! – протянула она удивленно. – Великие боги! Мы думали, ты давно мертв!

– Не дождетесь! Мы с Троем живучие, что бурьян!

Ловко спрыгнув на землю, Олениха рванула навстречу родичу. Заключив Арила в не по-женски крепких объятиях, она на радостях приподняла того вверх и крутнулась на месте.

– Тише, тише! – расхохотался Лис. – Валай заревнует.

Довольная рожа Волка как раз высунулась из-за борта повозки. Охотник начал подниматься на ноги, но легкостью подруги в его движениях и не пахло.

– Ну-ка отлепись от него, – весело прикрикнул он на охотницу, подыгрывая Арилу. – Иди уже сюда, иди. Дай обнять братика.

Арил в два шага залетел на подводу, где у Валая была обустроена лежанка, и стиснул подставленную ладонь великана, второй рукой обнимая его за плечи.

– Я чертовски рад, что вы живы, брат-Волк, – проговорил Лис сквозь выступившую слезу. – В битве у разлома наших, слышал, полегло очень много.

– Ралат еще раньше сгинул. А так да – от охотников Племени едва половина осталась.

– Не надо о грустном, – влезла тоже успевшая забраться на повозку Мина. – Сегодня Ярад нам двоих родичей воротил с того света, так что будем радоваться, а все остальное потом.

– Второго мог и не возвращать, – бросил Валай быстрый взгляд на Троя, неторопливо идущего в их сторону.

– Зря ты так, – обиженно шикнула Олениха на друга. – Он же наш родич. Да и раз с Арилом пришел, знать искупил свой проступок.

– Еще как, – тут же поддержал Лис. – Мы с Троем такое пережили за эти месяцы! Он меня несколько раз от смерти спасал. Я вам потом расскажу.

– Тигр! Живой, пройдоха!

Мина уже снова была на земле. Тут уже обошлось без объятий, но трясла она руку Троя так, что казалось, та оторвется.

– Валай, я хоть теперь и безухий, но не глухой, – приподнял Тигр волосы, показывая свое увечье. – Рад, что ты выжил, но дружба твоя мне без надобности. Мина, без обид, я пойду. Арил вам тут сам все расскажет.

И уже сделав шаг от повозки, обернулся, бросая Лису:

– У гвардейских палаток встречаемся. Пойду Яра ждать.

Лица Волка с подругой немедленно вытянулись. Вытаращенные глаза уставились на Арила с вопросом.

– Яр? Яр с вами? – странным голосом спросила Мина.

– Да. Ой! – Лис зажал рукой рот, но тут же убрал ладонь. – Хотя теперь можно. Да, Яр здесь. Он у северян за одного из вождей. Видали, как тогда огонь-меч врагов резал? Это Мудрейший за колдуном шел. Кстати, ярадов меч мы с Троем по Великой реке сюда под горами доставили.

– Обалдеть, – только и смог выдавить из себя Валай, а Мина, наоборот, накинулась на Арила, не давая слово вставить:

– Рассказывай! Все рассказывай! Это надо же! А мы думали, Мудрейшего импрецы казнили. Меч Ярада… Не видали, но слышали. Это правильно. Кому еще оружие Громовержца в руке держать, как не его сыну? Вот так денек сегодня! Рассказывай же! Давай, давай!

И Лис пустился в рассказ, да такой, что прервать его смогло только появление лекаря, который пришел проверить, как дела у Валая. Оказывается, Волк недавно хорошенько ударился головой, и его обязали лежать. Правда, охотник быстро шел на поправку, и ему обещали, что уже через несколько дней он сможет вернуться в строй.

– Да уж, дела… – подвела итог Мина услышанному, когда лекарь ушел. – А мы думали, у нас судьба необычно сложилась. Куда там – ваши странствия почуднее будут. Но хорошо, что все кончилось тем, чем кончилось. Теперь, когда все примирились, и союз меж северянами стал еще крепче, до победы над чернюками нам недолго осталось. Скоро в мире заживем. По-новому, конечно, но главное – у себя в Долине и без зарбаговых тварей под боком.

– А уверена, что имперцы, которыми мы все нынче считаемся, нам жить спокойно дадут? – хмуро прищурился Валай. – Земли-то по нашу сторону Великой за орденцами остались по договору. Дамаран, помнишь, нам объяснял? Кстати, – перевел он взгляд на Арила, – ты говорил, что магистр уши нашему Тигру как раз и обрезал. Хочу знать, за что. Просто так этот бессмертный ничего не делает. Как и любой из них. Повод должен быть. Веский повод.

– Трой обманул его, – не понимая интонаций Валая, сказал Арил. – Даже дважды – по разу за каждое ухо.

– Я так и думал, – безрадостно хмыкнул Волк. – Тигренок не изменяет себе. Я бы на месте Дамарана ему яйца отрезал.

– Да ты не понимаешь, – возмутился Арил. – Трой свою жизнь спасал. А заодно от Яра беду отвести старался.

– Ага, конечно, – не принял Валай его доводов. – То-то он сразу к развалинам дома Мудрейшего северян потащил. Ты, Лис, наивный, как девочка-пятилетка. За свою шкуру он боялся, и ничего боле.

– Тут я поддержу Волчека, – кивнула Мина. – Тигр, сам того не желая, изрядно подгадил нам всем. Если бы Дамаран тогда встретился с Яром и нашел Звездный камень, мы бы уже давно чернюков из Долины вышвырнули. У магистров наверняка в закромах не только летучие камни припрятаны. Что-нибудь смертоносное вроде вихря или огонь-меча всяко имеется. Боги, как мы теперь знаем, не одному Племени помогают. У Яра собратьев по миру немало раскидано. Часть из них сейчас – слава Яраду – здесь с нами. В общем, оттянул Трой сегодняшний день.

Арил смотрел на друзей, не зная, что сказать. Это же надо под таким углом на очевидные вещи смотреть? Он-то давно для себя решил, что магистры, и особенно этот Дамаран-Зорди – чистое зло. Разве только ордынцы хуже. Сейчас Проклятые, конечно, на их стороне, и это для всех хорошо, но как только союзники перестанут быть бессмертным полезны, те воткнут имперцам и родичам копье в спину. Оно ведь даже Яр так считает, а он как-никак Мудрейший. Этот довод Лис и решил привести.

– Вы ошибаетесь, родичи, – сказал он самым серьезным голосом, на какой был способен. – Даже Яр держит ваших новых друзей за змей на общинном поле: с одной стороны помогают вредителей изводить, с другой же в любой момент укусить могут. Имперцы – наши настоящие благодетели, а не эти бессмертные.

По изменившимся глазам Мины было понятно: смутили его слова, заставили задуматься. А вот Валай не поменялся в лице – как смотрел с прищуром, так и продолжает кривиться.

– Что Яру они наплели, нам неведомо, – заявил Волк. – Я же не по словам, а по поступкам сужу. Давай прекратим этот спор, пока не поссорились. Время нас рассудит, да и повлиять мы пока ни на что не можем.

На том и закончили. Причем не только этот разговор, но и саму встречу. Мине нужно было бежать к Морлану – она ненадолго к Валаю отпрашивалась. Да и самому Лису до темноты предстояло успеть воротиться. Палатка, которую им выдали на двоих с Троем, сама себя не поставит. Тигр с первого дня заявил, что эта обязанность не его и до сих пор так и не умеет с ней обращаться. Да и приход Мудрейшего с переговоров пропустить не хотелось. Яр, хоть и не всеми, конечно, но делился с юными помощниками новостями.

* * *

Пока Арил точил лясы с друзьями, Тигр успел раздобыть каши с мясом и хлеба. Поужинали сами, накормили лошадей. Лис поставил палатку, Трой сбегал выпросил у гвардейцев пару леденцов. Рассосали лакомство, запили, сходили по-маленькому в выкопанную дежурным яму. Потом подсели погреться к солдатскому костру. И только тогда пришел Яр.

– Значит, обижены на имперцев, – подвел итог Мудрейший, пожелавший сначала выслушать рассказ Лиса о том, как прошла встреча с родичами. – Короткая у людей память. Стоило раз недоброму случиться, и все хорошее мигом забылось. Ну я с ними поговорю еще. Причем не только с вашими друзьями. С юнцами такое случается – от них я другого и не ожидал. Но нужно узнать, что наш новый вождь и старшины родов думают. Негоже родичам в борьбе северян по разные стороны оказаться. Наше Племя в Империи за своих приняли, и обратной дороги нет.

Но расстроенным Яр не выглядел. Похоже, не считал этот разлад серьезной бедой. Что и подтвердил тут же, сменив тему на дела более с его точки зрения важные.

– Но ладно, с этим мы еще разберемся. Сейчас не до мелких склок. Завтра уже выступаем. Идем в Бездну единой армией ловить сбежавших сарийцев и накручивать хвосты чернюкам.

– А охрану оставят? – спросил Лис, вспомнивший, как они обсуждали этот момент после переправы. Сейчас-то орда ушла. А если вернется, пока защитники севера в Бездне шастают?

– А как же. По три тысячи человек от каждой из сторон. Валай с Миной не врали – место впереди действительно очень узкое. Там, чтобы надежно перегородиться, народу много не надо. Дерева рубленного на колья мы привезли. Ров выкопать да вал отсыпать – пары дней дело. Причем здесь не такая канавка, что сарийцев встречала, появится, а настоящая пропасть с мостом и воротами. Это чтобы нам обратно переезжать удобнее.

Арил себе мигом представил огромную ямищу с торчащими из дна кольями и высоченную насыпь над ней. Да уж – такую преграду оборонить всяко получится.

– Сейчас времени нет, а как вернемся дальше по разлому, где хоть и шире, зато стены отвесные, настоящую крепь построим, – продолжал делиться планами Яр. – Дамаран – светлая все-таки у него голова – уже способ измыслил, как нам силу волшебных предметов объединить для благого дела. Огонь-мечом можно огромные блоки прямо из скалы вырезать, а лучом-подъемником, как они вихрь кличут, те каменюги легче легкого в могучую стену сложить. Отгородим Долину от Бездны по новой на веки вечные.

– Так зачем тогда вообще туда лезть? – опередил Трой Арила, у которого возник тот же самый вопрос. – Ставим стену, и гори огнем эта Бездна со всеми ее обитателями. Что им те сарийцы? Пожрут их, и вся недолга.

– Эх, ребятки, – вздохнул Мудрейший. – Если бы все было так просто. К сожалению, есть у нас за горами дела, от которых не отвертеться. Отсыпайтесь, пока есть возможность. Я вас решил с собой взять – можете пригодиться.

И Яр, улыбнувшись парням на прощание, быстрым шагом ушел в темноту.

* * *

– Эх, не видит Альб этой красоты… – одновременно с трепетом и тоской в голосе протянул Арчи.

– Ты про падаль, или пейзаж пленил? – поинтересовалась ехавшая с ним бок о бок Аника.

Арьергард как раз завернул за последний изгиб разлома, и всадники получили возможность полюбоваться многочисленными трупами демонов и их зверья, что остались здесь после обстрела Теннарием вражеской походной колоны. Сами камушки, иные с двух-трехэтажный дом, тоже валялись здесь. Некоторые мешали проходу, но ехавший впереди всех рядом с Яром магистр по мере надобности отодвигал их в сторону колдовским вихрем.

Но Арчи, конечно же, говорил о другом. Родина драконоводов встретила их просто великолепным видом. В отличие от того дня, когда Проклятые поднимались на гребень, сегодня стояла солнечная сухая погода, и благодаря приличному перепаду высот можно было заглянуть далеко-далеко вперед. Огражденная высокими холмами долина, в которой они оказались, убегала на десятки миль к югу, где сменялась лугами, упирающимися в темно-зеленое море лесов. Красотища… У них на севере такого не встретишь из-за ровности земли, повсеместно гладкой, словно столешница.

А ведь он побывал в уйме стран, как и охочий до путешествий братишка. Они с Альбертом даже в Лесной предел забирались по юности, когда с разрешения отца ездили посмотреть на столицу Святого престола и море. Пока Фред шлялся по храмам и тавернам Севрона, младшие братья поднялись по Арнею на нанятом корабле поглазеть на бескрайний северный бор с его горами-деревьями. Впечатления от той поездки навсегда въелись в память, но разве они шли в сравнение с тем, что ждет его в этом походе?

– Перед нами лежит чужой мир. Мой брат Альберт с удовольствием бы на него посмотрел. Открытия – его страсть. Не просто же так он первым полез в разлом, там, у дома.

– Скучаешь по брату? – улыбнулась Аника. – Я по своему пока нет.

– Конечно, скучаю. Я же обычный человек, – подмигнул он Вечной. – У нас, смертных, есть чувства.

– Слабые несовершенные существа, – приняла игру девушка. – Отставить про чувства. Мне тут нужен суровый генерал, а не чувствительный романтик. Сейчас начнешь мне еще про какую-нибудь юную нежную особу рассказывать, что ждет героя войны в столице.

– Юную? Ну уж нет, мне нравятся женщины постарше, – нагло ухмыльнулся он.

– Да? А мне вот, наоборот, старики не интересны, – подмигнула в ответ бессмертная.

– Это смотря кого считать стариком. Одним тысячелетний дед парнем кажется, другим и тридцать семь – возраст, когда на мужике ставят крест.

– Вот встань рядом с тем же Дамараном и подумай, кто из вас старик, – загадочно предложила Аника.

– Делать мне нечего. Я и так знаю, что молод и свеж, – картинно вздернул Арчи выбритый подбородок.

– Ну-ну.

И Вечная натянула поводья, останавливая коня.

– А я вот съезжу, полюбуюсь нашим красавцем-магистром. Вспомнила кое о чем, нужно обсудить.

Арчи, которому больше ничего и не оставалось, равнодушно кивнул, а Аника уже скакала назад вдоль колоны солдат по специально оставленной для посыльных обочине.

* * *

К середине второго дня арьергард объединенной армии добрался до места, где долина окончательно выравнивалась, теряя ограждавшие ее гребни-холмы. Тут уже было заметно теплее, но все еще далеко от настоящей весны. А ведь Арчи отчего-то считал, что за южными горами стоит вечное лето. Наверное, Яр виноват со своими: «Бездна», «Зарбагова земля», «Загорная полудень». В нижнем мире, как уверяют церковники, то еще пекло. Вот и засело в голову. Хотя на выходе из разлома так и вообще мороз щеки щипал. Не удивительно, что змеелюды увели своих ящеров еще дальше.

Но это отступающие вторженцы, которых холода севера и долгий путь домой основательно измотали. Свеженькие же, недавно подошедшие демоны предгорную прохладу пока терпели, как и их разнообразные зверушки. Из степи навстречу людям двигался внушительного размера… полк – на ум почему-то пришло именно это слово. Пара сотен самих чернюков, причем конных, раза в два больше мелочи и десяток драконов.

Неожиданностью появление встречающих не было – высланные вперед разведчики давно уже доложили о приближающемся отряде чудовищ. Загадкой оставалась только цель, с которой те заявились сюда. Если собирались закупорить долину, то поздно – первые всадники уже выезжали на открытую местность. Если дать бой в степи, то смешно – слишком их мало. Даже без колдовского оружия вышло бы справиться, но использовать наследие древних тут сам Ярос велел. Не зря же Теннарий тащит камушек второй день.

Арчи невольно покосился на здоровенный обломок скалы, висящий над головами гвардейцев, едущих впереди. С немаленький дом размером. Магистр прихватил с собой самый большой из неразвалившихся при ударе о землю. Всю дорогу держит на вихре. Гигантская булава про запас. Вот и пригодилась. Сейчас намашется вдоволь.

Надо отдать командирам демонов должное, дураками те не были. Не давая значительно растянутой по долине армии людей перестроиться в боевые порядки, чернюки прямо с марша погнали свою разномастную стаю в атаку. По центру гиганты, между ними и рядом рогатая конница, с флангов шустрая мелюзга. Несколько секунд – и вот уже на них мчится живая волна. Топот такой, что подрагивают стебли травы, рев – словно горный обвал где-то рядом грохочет. А ведь до них еще добрая миля. Невероятная мощь!

По спине побежали мурашки. Арчи тряхнул головой, разгоняя постыдную дрожь, и принялся раздавать указания:

– Тяжелых на фланги! Забирать шире! Не сближаться! Легких в обход! Пикинеров по центру! Ставим фалангу! Лучники сзади! Залп по готовности!

В силу своей осведомленности о подходе врага, они с Вечными уже успели обсудить план предстоящий битвы. В победе сомнений не было, и по большому счету, задача перед ними стояла одна – избежать серьезных потерь. При столь малом количестве тварей Яр с Теннарием по идее сделают тигриную долю работы. Главное – не подставить под прямой удар чудищ фалангу, прикроющую устье долины, где остается основная часть армии. Солдаты в походном порядке мало отличаются от толпы и настолько же малопродуктивны в бою. Пропустить разогнавшийся клин змеелюдов за спины арьергарда – чревато слишком уж большой кровью. Потому Дамаран и выстраивал сейчас своих огневиков второй линией позади имперских лучников – в случае прорыва поднимут к небу стену из пламени. Но основная надежда все-таки на оружие древних и проворность тех, чьи руки его держат.

Краем глаза Арчи подметил, что бессмертные впереди уже спешились. Им на своих ногах надежнее и уж точно не медленнее. Яр пока не зажигает меча, чтобы не выдать себя раньше времени. Леснику прикрывать магистра – у того вихрь на порядок длиннее. Парящая в воздухе каменюга уже начала для замаха смещаться правее и ниже. К гадалке не ходи – вдоль земли скалу поведет, чтобы больше зверюшек задеть.

– Господин генерал, пора отходить.

Адъютант выбил окликом из размышлений, и Арчи тронул поводья. Аника уже скакала в сопровождении охраны к склону левой гряды. Пологий травянистый холм отлично подходил для ставки – и обзор хороший, и от места боя не далеко, не близко. Дальше через сигнальщиков будут руководить.

Поднявшись наверх, он сразу же развернул коня мордой в долину.

– На что они надеются? – Аника сидела в седле по правую руку.

– На массу, – коротко объяснил Дамаран, подъехавший слева. – С разгона они продавят любой строй.

– Если до него доберутся, – заметил Арчи.

– Если доберутся, – кивнул Проклятый.

С высоты хорошо было видно, как несколько маленьких фигурок выходят вперед. Вечные: Яр с Теннарием и охрана магистра. Гвардейцев лесник брать не стал, и правильно – людям там нечего делать. В сотне шагов перед строем, считай, один на один с надвигающимся валом из рогов, зубов и когтей. И ведь клин чудищ метит прямо в бессмертных. Длиннохвостые твари бегут чуть быстрей остальных. Фланги выгнулись. Линия атакующих стала похожа на два склеенных полумесяца. Чудовища все ближе, и ближе, и ближе…

Все! Камень магистра помчался навстречу ордынцам. Удар! Еще, и еще, и еще. Первых тварей, в том числе и троих драконов, снесло, словно кружки со стола в разудалой кабацкой драке. На пару мгновений отстав от обломка скалы, в воздух взвился рой стрел. Вернее два роя, так как лучники били по флангам, чтобы не задеть Вечных. Несколько длиннохвостых зверюг падают под лапы своих сородичей и под копыта рогачей – тех так просто не свалишь.

Камень Теннария идет на обратный замах, но часть чудищ уже проскочило опасную полосу. Вспыхивает огненная нить меча Яра. Следующий залп лучников отправляет в небо второе облако стрел. Еще немного, и вырвавшаяся вперед на флангах проворная мелкота достигнет краев фаланги. Арчи поднял руку, готовясь дать отмашку к атаке тяжелых. Сейчас самое время ударить врага с боков.

Но что это? Твари сворачивают! С обеих сторон всем скопом бросаются в центр. Им не нужны ни долина, ни людская колона в ней. Они пришли за бессмертными! Или за оружием древних, что те сжимают в руках. Как же он сразу не догадался?

– Труби! – взревел Арчи. – Всех в атаку!

– Резерв на позиции! – одновременно с ним приказал своим сигнальщикам Дамаран. – Кулак сам поведу!

И Вечный с места бросил коня в галоп. Кулаком, как Монку раньше поведала Аника, они называли ту самую сотню бессмертных, что тогда прорвалась к колдуну. Эркюль – не дурак, понимает, что оружие древних не должно попасть в лапы врагам. Теперь уже не до счета потерь.

– Фалангу тоже вперед! Арбалетчиков в первый ряд!

– Если Яр погибнет, меч не должен достаться Мудрецам.

Аника, в отличие от него, не кричала, так что расслышал ее последние слова только сам Арчи. Вечная уже летела к подножию холма, где дожидалась команд советницы императора специальная гвардейская рота. Эти подчинялись только ей напрямую. Не Проклятые, конечно, но тоже отличные воины. Вот же сраный союз! Непонятно еще, как плоды победы делить, а они уже за последствия поражения начинают бороться!

Арчи снова перевел взгляд на поле сражения. А не так все и плохо! Яр с Теннарием почти вырвались из окружения. Камень мчится по кругу, едва не задевая фалангу. Красно-желтые росчерки огонь-меча мелькают то здесь, то там. Гора изрезанного, изломанного мяса перед ними растет – там уже сплошной вал. Чернюки даже спешились и стараются на своих двоих прорваться к бессмертным.

Попытавшиеся взять Вечных в кольцо враги теперь сами окружены. С боков налетают тяжелые с пиками наперевес. Тыл уже занят легкими. Эти пока держат дистанцию – разобрались в происходящем, готовятся добивать тех уродов, что решат удрать. А таких все больше и больше. Демоны, кажется, поняли, что их план провалился. Не по зубам оказалась добыча. Из десятка драконов только два на ногах, и то к одному уже мчится карающий каменный перст.

Дальше можно уже не досматривать. И так ясно, что до победы остались минуты. Арчи раздал еще пару приказов и пустил коня вниз. Последний гигант как раз пал, разрубленный неожиданно вспыхнувшим, где не ждали, мечом. Яр, оказывается, забрался на кучу из трупов. И понятно – там уже никого, выжившие чернюки удирают: кто на спинах рогачей, кто бегом. Пусть. И одних, и других прикончат. Лошади скачут быстрее, а пленных брать смысла нет.

Аника так и не ввела своих в бой. Вовремя разобралась в происходящем. Правильно – гвардейцев нужно беречь.

– Обошлось, – сообщила она очевидное.

– Приходили специально за оружием древних.

– Смельчаки.

– Глупцы.

– Могло и по-другому все обернуться.

– Все равно их достали бы. Ни один не уйдет. И при худших раскладах перебили бы всех до последнего.

Вечная слегка завалила голову набок, как она делала, собираясь сказать что-нибудь ироничное, прищурилась, криво улыбнулась и неожиданно серьезно спросила:

– А ты уверен, что смог бы их взять, завладей они сходу и мечом, и вихрем?

– Уверен, – секунду поколебавшись, твердо заявил Арчи. – Стрелами и огнем восточников выбили бы.

– Вот именно, господин генерал. Оружие! Все решает оружие. Если мы потеряем свое, нам конец. Слышал рассказ мальчишек? Армия лесников погибла, когда демоны освоили луки. Нам повезло, что сейчас пришли необстрелянные. В следующий раз заявятся зализавшие раны и набравшиеся сил ветераны похода на север. К Зарбагу такую тактику! Плевать на потери! Больше Яр и этот надутый любитель косичек вперед не полезут, и мне плевать, что на это скажет Эркюль!

На это Арчи возразить было нечего. Да и не особо хотелось сейчас спорить с выпустившей свой внутренний стержень наружу Вечной. Пока он не знал, что думает на сей счет Дамаран, но его самого Аника вполне убедила. Их сила не только в оружии древних. Тем более что огромную армию двоим бойцам не прикрыть, что бы там у них в руках ни было. Что делать с вихрем, конечно, решать Мудрецам, но меч Яроса теперь точно спрячется козырем в рукаве. Тут уж вопрос решенный.

Глава шестая – Зарбагов лес

Кровь на руках, на лице, волосах, во рту, в носу и везде. Одежду пришлось стянуть полностью – только исподние портки и остались. Вода ледяная и чистая-чистая. Даже жаль ее портить.

Яр мылся в бегущем между высоких травяных стен ручье. Жесткие сухие стебли поднимались выше его роста. В такой густоте любой хищник притаиться способен. Хотя нет. В Бездне большая часть из них слишком крупные. Того же гиганта, к примеру, тут точно не спрячешь. Тем не менее воины Аники окружили служившую сейчас Яру купелью заводь двойным кольцом. Сама Вечная тоже стояла у берега, дожидаясь, когда он закончит смывать с себя кровь. Как сказала, теперь в одиночку ему и в кусты отойти по нужде не позволит. Слишком ценный. Не Яр. Огонь-меч, что висит у него на руке, в петле из притянутой к кисти цепочки.

– Ну что ты там, купальщик? Долго еще?

– Одежу когда принесут?

– Так уже. Вон лежит.

Яр, смахнув воду с глаз, обернулся. И действительно, лежит на примятой траве стопка тряпок: рубаха, штаны, чулки под сапог, камзол без знаков отличия. Куртка отдельно. От всяких железок вроде кирас и поножей он давно отказался – свобода движений важнее. Даже кольчугу не надевал. Не сильно, но тоже мешает.

– Сейчас. Волосья домою и вылезу. Что Теннарий там? Курчавого того удалось спасти?

– Нет. Умер все-таки. У него грудь раздавлена.

– Жаль. У нас Вечные на перечет.

– Меня только двое волнуют: ты и я. У Мудрецов их здесь явный переизбыток.

– Зря ты так, – с укоризной посмотрел на нее Яр и выпрыгнул на берег. – На одной стороне сейчас бьемся. Воин тот – надо имя его будет узнать – между прочим, меня из-под копыт рогача вытолкнул.

– Кларк его звали. Давай одевайся. Арьергард уже пошел дальше. Нечего время терять.

Яр просунул голову в ворот рубахи. Слишком с ним Аника сухо и даже немного грубо. Напереживалась. Старается теперь за холодными словами тепло, что к нему чувствует, прятать. Не удивительно. Он и сам испугался, когда все закончилось, и мысли потекли с прежней скоростью. В горячке боя некогда было бояться. Наоборот, ярость в паре с каким-то давно забытым азартом увлекли его так, что на время забыл обо всем и просто рубил, рубил, рубил зарбагову погань. Приятное, надо сказать, чувство. Очень приятное.

Сейчас, вспоминая недавнюю сечу, Яр сам себе удивлялся, как бесшабашно и по-мальчишески смело он себя вел. Кидался на рогачей и гигантов, танцевал среди набегающих со всех сторон длиннохвостов, уворачивался от бросаемых чернюками шипов и от их длинных ребристых мечей. Несколько раз в самый последний миг уходил от неминуемой гибели, дважды-трижды едва не срубал своих. Чудом сам себе руки-ноги не срезал, кувыркаясь и прыгая из стороны в сторону.

А виной всему божественная сила огонь-меча. С оружием Громовержца в руке чувствуешь себя неуязвимым и всемогущим. Поосторожнее нужно быть. В другой раз заиграешься, и пропустишь случайный снаряд: шип, стрелу, копье, пригнувшего со спины длиннохвоста. Не важно. Смерть имеет тысячу лиц, а бессмертными Вечные только зовутся. Вон, один уже пал сегодня. Хотя… С другой стороны, не ярись он так люто, может, кто из вражин и добрался бы до Теннария. Тому с вихрем в ближнем бою неудобно.

Подвязав ремнем короткую куртку, Яр шагнул к своей лошади, что гвардейцы ему предусмотрительно подвели.

– Поехали догонять Монка. Не дай Ярад еще стая чернюков встретится.

– Э нет, дружок, – Аника покачала поднятым вверх пальцем. – Теперь вперед лезть не дам. Со мной рядом поедешь. Тем более что степь на десятки миль просматривается. Орда как драпала, так и драпает дальше. Решат развернуться, вот тогда и подумаем, стоит ли тебя в бой бросать. Отдохни пока.

* * *

Несколько дней все было спокойно. Армия двигалась на юг, постепенно спускаясь с поросшего травами плоскогорья. Появившиеся со временем островки кустарника сменились сначала редкими рощами местных полудеревьев без веток, но с огромными тяжелыми листьями, а затем округа стала и вовсе напоминать лес, рассеченный языками огромных полян. По ним и двигалась людская колона, изредка переправляясь по наскоро наведенным мосткам через небольшие речушки.

Отступающая орда, уже переставшая оставлять за собой трупы, все так же ползла впереди, то и дело теряясь из вида на очередном повороте. Где-то твари огибали крупные рощи, где-то драконья тропа прошивала лесочки насквозь. Ненасытные тараканы в свое время проложили дорогу. Возможно, вся Бездна такими изрезана вдоль и поперек. Яр боялся представить, что бы они делали в этих зарослях, не протори им чудовища путь.

Тут уже основательно потеплело. Зимняя часть обмундирования, плащи и куртки – в зависимости от рода войск – отправилась в обоз. Теперь идти стало легче. Вокруг кипела жизнь: ползали, прыгали и летали огромные насекомые, в траве и кустах носились-шуршали разные не особо большие ящерки. А вот крупных зверей видно не было. Наверное, чернюки, ведущие свою армию впереди, разгоняли.

Еще через пару дней так и не собравшиеся в настоящий лес рощи неожиданно расступились. Впереди снова лежала степь, но с редкими одиноко растущими в полумиле друг от друга деревьями. И какие это были деревья. Настоящие великаны! Арчибальд, видевший на далеком севере гигантские сосны-секвойи, сказал, что те рядом с этими исполинами, словно молодые побеги. Высота ствола сотни ярдов, ширина – три дюжины человек, взявшись за руки, не обхватят. Нижняя половина совсем без веток, но наверху крона-шапка нависает зеленым облаком.

Яр даже предложил Теннарию срубить такое одно. Обтесать бревнышко и заместо обломка скалы использовать. Ничего так дубина получится – одним махом сотню чернюков прибить можно. Но магистр не согласился. Сказал, что таким размахнуться как раз и не выйдет как следует. Слишком медленный и неповоротливый инструмент. Ему камнем удобнее.

Но вот край гигантских деревьев практически пройден, впереди встает стеной лес – в этот раз настоящий: густой и высокий. И, вдруг новость! Развилка! Орда как ползла на юг, так и ползет, но вот сарийцы, также двигавшиеся впереди всех по этой драконьей тропе, решили свернуть на запад. Самих их, конечно, уже не видать – несколько дней, как ушли, – но следов такой армии ни дождю, ни ветру еще долго стереть не удастся. Вытоптали свою собственную дорогу. Здесь трава уже на та, что в предгорьях – обычная, всего до колена. По такой ехать можно. Вот только куда?

* * *

– Раз свернула, значит есть на то повод, – озвучил и так очевидное Дамаран. – Саре известно что-то, недоступное нам. Не зря же она за горы полезла.

– Это-то мы как раз знаем, – вздохнула Аника. – Вопрос: что теперь делать?

На срочно собранном совете, кроме Эркюля и Вечной присутствовали только Тенннарий, Монк и сам Яр. Решить предстояло важное. Компас, который он пока так ни разу и не видел своими глазами, со слов Дамарана указывал на юго-запад. Причем больше на юг, чем на запад. Почти туда, куда их все последние дни и вела драконья тропа.

– Будем честны друг с другом. Ни к чему другому, кроме как к Месту силы она направляться не может, – продолжил сыпать очевидностями магистр. – Но осколков звезды у нее, в отличие от нас, нет, а следовательно, кратчайший путь к цели известен лишь нам.

– Прямая дорога не всегда самая быстрая, – вставил Яр. – В Долине Сара это только что доказала. Как бы ее этот крюк снова вперед нас к цели не вывел. И так оторвалась уже.

– Это и пугает, – поддержал Теннарий. – У нее и так фора. С пехотой и обозом нам будет очень сложно догнать Сару на марше. Мы надеялись на местных хозяев, но что, если змеелюды дадут им спокойно пройти? Если у них не хватит времени стянуть силы, если у них этих сил просто нет?

– Предлагаешь лезть в лес за ордой? – По лицу Аники было видно, что затея ей нравится мало.

– И одно, и другое – риск.

– В лесу можем застрять, в степи не догнать, – вставил Монк. – Да уж. Так себе выбор.

– А может, не выбирать тогда?

Все повернулись к Яру.

– О чем ты? – поднял бровь Дамаран.

– Он предлагает разделиться, – подсказал Теннарий. – Я и сам сразу подумал об этом, но нет – слишком опасно. Да и наша договоренность насчет Места силы. А если одна из сторон придет раньше?

– А ты неправильно делишь, – оживилась Аника, которой идея Яра явно пришлась по душе. – Нужно по родам войск. Пехота пускай в лес идет вместе с обозом, а кавалерия степью за Сарой. Припасов навьючим.

– Разумно, – задумчиво протянул Дамаран. – Но очень опасно. Разделяя силы напополам, мы становимся вдвое слабее.

– Мы рискуем, какое решение ни прими, – напомнила Аника.

– Нам самим тоже следует разделиться. – Похоже, валонгский магистр уже принял решение. – Яр с мечом пойдет лесом. Я тоже. Теннарий с вихрем и генерал Монк берут на себя степь. Вы, барышня, сами решайте, где вам удобнее.

– Лес, – не задумываясь, выбрала Аника.

– Хорошо. Если что, возвращаемся и встречаемся здесь или отступаем к разлому в случае невозможности ждать. Догнав сарийцев, – повернулся Дамаран к Арчибальду с Теннарием, как нарочно оказавшимся рядом друг с другом, – постарайтесь взять нашу богиню живой и притащить сюда. Как там управитесь, в любом случае догоняйте нас. Будем надеяться, разделение временное и продлится недолго.

Это непростое, но, как виделось Яру, единственно верное решение устроило всех. Еще немного пообсуждали детали и разъехались. Приятного мало, конечно, но его хотя бы утешил выбор Аники, что предпочла его компанию Монку. И так в последнее время слишком много внимания стала уделять генералу-юнцу. Яр все чаще ловил себя на позорной мальчишеской слабости, коей он считал ревность. Вот ведь до чего его довела чертовка. Может, хоть теперь получится сосредоточиться на походе, не отвлекаясь на взгляды в сторону мило воркующих голубков. Пусть большеглазая Вечная и играет с воякой, а все равно неприятно наблюдать сие действо. Хоть какая-то польза от разделения армии.

* * *

В лес вступали в молчании. Дамаран, Яр и Аника ехали рядом, пропустив большую часть арьергарда вперед. Теперь в седлах осталось только командование и вестовые, что сновали туда-сюда вдоль колоны. Казавшаяся еще недавно широкой драконья тропа сделалась вдруг такой узкой. Размеры все те же – поперек шагов пятьдесят, но за счет нависающих по бокам высоченных зеленых стен создавалось ощущение, что едешь по длиннющей лисьей норе. Пусть лиса та и размером с трехротого таракана.

Первый день, на протяжении половины которого растянувшаяся на две-три мили армия только входила в лес, прошел тихо и мирно. А вот уже следующим начались первые, пока еще мелкие неприятности. Чернюки, то ли специально отставшие от орды, то ли какие-то новые, стали покусывать людскую колону быстрыми нападениями из засад. Выскочат из густого подлеска, налетят, врубятся в людской строй и немедля отхлынут назад. Да так шустро, что догонять бесполезно. Кого удастся на мечи-пики взять или стрелой достать, того солдаты добьют. Остальные уносятся в заросли – только ты их и видел. Оно и понятно – местные. Родной лес завсегда поможет.

На ночевку пришлось раньше встать, чем обычно. Костров запалили – на каждую сотню шагов по две штуки. На страже до трети состава. У всех арбалеты взведенные. И все равно люд что спал, что не спал. По темноте демоны еще чаще напрыгивали. Казалось, играющие то тут, то там тревогу горны ни смолкают вообще. Утром только у Вечных глаза не покрылись кровавыми жилками. И хоть подсчет понесенных потерь удивил, и приятно, а все понимали, что несколько таких ночей убьют армию без участия вражеского оружия. Нужно было что-то срочно решать.

– Наших сто сорок три. И полсотни раненых. Царапины я не считаю.

Дамаран давно убрал свой любимый плащ с капюшоном и сейчас на рубаху надевал лишь перепоясанный ремнями крест-накрест жилет. Два коротких меча выступали рукоятями из-за плеч. Обтягивающие ноги штаны заправлены в высокие прошнурованные сапоги. Голова не покрыта.

– Очередное подтверждение лучшей выучки наших регуляров.

Аника, облаченная в бессменный – хотя Яр точно знал, что таких одинаковых у нее целых три – мужской костюм, свои гнутые сабли предпочитала носить на поясе в легких ножнах.

– У нас меньше сотни убитыми. Если бы не загубленный напрочь сон, можно было бы радоваться. Змеелюдов полегло вдвое больше.

– Нам без разницы, сколько умрет этих тварей, – недовольно скривился Дамаран. – Их здесь могут быть бессчетные толпы – мы у них дома. А вот нам пополнения ждать не приходится. Но ты права – испорченный сон важнее потерь. У нас теперь один выход – бить на упреждение.

– Это как? – прищурилась Аника. – Самим ночью в придорожные кусты лезть?

– Зачем ночью? Днем, посветлу.

– Предлагаешь сойти с тропы и вести солдат россыпью? Мы так втрое замедлимся. И опять же то днем. А как придет темнота? Что же нам, костры по всему окрестному лесу палить? Такой лагерь и оборонять сложнее, и все равно сон собьют.

– Надо несколько отрядов собрать, чтобы те глубже в лес ушли и чернюковы засидки отыскивали и заранее вычищали, – взял слово Яр. – Нелюди сейчас без зверушек своих, не хотят скрытность рушить. А значит, из преимуществ у них над нами одни только сила да знание местности. На нашей же стороне арбалеты с луками и перевес в числе. Было бы их тут по-настоящему много, уже напали бы, так напали, а не наскоки устраивали. Основная орда не готова пока бой давать. Не зря мы их гоним без роздыха. Надо и дальше так.

– Сразу видно, что человек леса, – довольно улыбнулся Магистр. – Я как раз это и хотел предложить. Десяток сильных отрядов, солдат по сто-двести, и к каждому опытного следопыта приставить.

– Десяток следопытов? – вскинулся Яр. – Не иначе про моих охотников говоришь? Всех извести решил?

– Сейчас они как раз мои, – огрызнулся Эркюль. – Не забывай, сами вызвались. Можно было бы даже двенадцать отрядов собрать, но мальчишек я у тебя не прошу. И не потому, что жалею. Доверия нет. Следи, Яр, за безухим. Хорошо следи. Продаст тебя с потрохами, если нужда появится. Да и второй, судя по рассказам, что до меня дошли, брехун еще тот. Мне такие бойцы без надобности.

– И это говорит человек, пытавшийся меня пристрелить.

– Ты знаешь причины. Я думал, мы эту тему закрыли. Разум всегда должен брать верх над чувствами.

– А давай я пойду, – подавшись вперед, неожиданно предложил Яр. – Мне хоть ночью, хоть днем. Ни одна тварь не заметит. Такого шороха с огонь-мечом наведу, что у них всякая охота отпадет к тропе лезть.

– Нет! – отрезала Аника. – И думать забудь. К тому же ты один везде не успеешь. Магистр правильно говорит – нам нужны небольшие отряды, но много. Чтобы по обе стороны от дороги весь лес прочесать. И лучше ваших охотников с этим делом никто не справится. Риск? Так рискуют все те, кто пойдет. Чем твои люди лучше других? Думаешь, среди тех, кого они поведут, не будет потерь?

– И чтобы наш большой вождь не считал, что орден желает выехать на спинах одних только его охотников, я с каждым отрядом отправлю по своему бойцу.

После этих слов Дамарана взывать к справедливости смысл сразу пропал. Яр мгновенно расслабился. Если к родичам в пару приставляют по Вечному, значит магистр во-первых, действительно поступает по-честному, а во-вторых, не считает, что все, кто отправится в лес, обязательно сгинут. На такое можно и согласиться. Тем более что охотники и действительно лучше всех для такого дела подходят. Кому, как не им в дебри лезть?

– Тогда я не спорю, – сдался Яр. – Только уж вы подберите в отряды народ, чтобы из знающих. Лес тишину любит. Его понимать надо.

* * *

Валай стоял перед строем, раздумывая с чего начать. В его отряде собрали сплошь егерей и разведчиков – люд тертый, бывалый. Половина из орденских, другая – имперцы. Треть с луками, у остальных короткие арбалеты. Зеленые с коричневым плащи, короткие мечи в ножнах. Или совсем без защиты, или нагрудники из дубленной кожи. Ни лат, ни кольчуги, ни какого другого доспеха. Все лица серьезны, но видно, что не совсем понимают, с чего над ними поставили командиром юнца. Или это он сам себе выдумал оправдание собственной неуверенности?

– Мужики, не смотрите на возраст нашего главного, – первым прервал молчание Жак, стоявший рядом с Валаем. – Мне вон седьмая сотня лет уже давно как пошла, а я ни капли не сомневаюсь в правильности выбора нашего начальства. Парень – дитя леса. Под дубом родился, с пяти лет охотиться начал. Будем во всем его слушаться – точно не пропадем.

– Хорош, не сбивай меня с мысли, – строго глянув, оборвал Волк бессмертного.

С Жаком можно. Они уже успели основательно поболтать с глазу на глаз. Этот сын Бури не походил ни на одного из известных Валаю Вечных. Стоило немного с ним пообщаться, как само собой возникало чувство, словно ты его уже сто лет знаешь. Мировой мужик. Сразу начал как с другом – без оглядки на разницу в возрасте, открыто, свободно. Ни холодности Дамарана, ни вредности Яра, ни высокомерия магистра Теннария. Обычный парень, с каким и браги хлебнуть, и по девкам пойти. Главное, не задумываться, кто он и сколько ему лет. Иначе язык в горло провалится и в колени трясучка придет. Но у Валая сейчас других мыслей хватало.

Когда их вызвали и объявили задачу, он по-настоящему испугался. Не за себя. Мина так же, как остальные охотники, возглавляла отдельный отряд. С момента, как вся эта дрянь началась, они расставались единожды – она убежала докладывать Яру, а он остался стеречь разлом. Как же давно это было… И вот опять. Только теперь все гораздо опаснее. Валай не был уверен, что выйдет из этого леса живым. Чужой же. Там в сторону от тропы все иное, чуждое, непонятное. Да и людей за собой вести – непростое дело. Кто мог подумать полгода назад, что он возглавит отряд в полторы сотни воинов? Причем чужеземных. Неисповедимы пути Кэма-творца.

– Вы знаете, что от нас ждут, – напустив на себя самый серьезный вид, на какой был способен, начал Валай. – Дело за малым – выполнить задание и не сдохнуть. Уйдем миль на пять в сторону и двинемся перед армией. Другие отряды так же отступят от тропы, каждый на свое расстояние. Эдакая рыбацкая сеть. Я иду первый. Жак рядом. Как нахожу чернюков, зову вас. Если по силам, всех валим, и дальше. Если демонов много, сигналим – приходит подмога. Главное – не шуметь и смотреть в оба. Вопросы есть?

Вопросов не оказалось, и отряд быстрым шагом двинулся вперед: нужно было обогнать армию и там уже свернуть в дебри. С хвоста колоны другие группы начнут лес прочесывать. Яр четко распределил границы, объясняя охотникам их задачу на общей сходке.

– Впервые за собой столько людей ведешь? – спросил Жак, идущий от него по правую руку. Говорливый бессмертный ему в пару достался. В лесу, дай Ярад, молчать будет, но пока топают, почему бы и не поболтать.

– А то. Откуда у меня такому опыту взяться? Полгода всего, как полноправный охотник. Это ты, небось, за свои века сотню битв пережил. Из лука, кстати, как – метко бьешь? Смотрю, хороший он у тебя, железкой усиленный.

– Стреляю неплохо, – улыбнулся Вечный. – А про сотню битв ты промазал. Думаешь, мы только и делаем, что с кем-то воюем? Я так-то промышленник известный в миру. В моих мастерских лучшие на весь Валонг седла и упряжь делают. Я в последний раз по-настоящему дрался лет двести назад, когда в Ворке на лихой люд напоролся. Черт дернул меня без охраны проехаться. Нам, детям Бури, косу только на второй цикл разрешено отпускать, а без косы кто тебя распознает? Подумали юный дворянчик с дороги сбился. Но я им глаза открыл. Любой из нас, кем бы ни служил и какое дело ни вел, мечом махать выучен. Да и силушка… Ну ты в курсе.

Валай, слушая рассказ Жака, все сильнее менялся в лице. Во дела… А он думал, что каждый бессмертный войной единой живет. При их-то силе и скорости, да какими-то вшивыми седлами торговать? Чудак-человек. То есть Вечный.

– Не знал, что вы как обычные люди живете.

– Ах-ха-ха! – засмеялся Жак. – Ну ты скажешь тоже. До обычных людей нам пока далеко. Мне сто по сто лет в обед, а только вот-вот впервые отцом стану. Жена дома пузо растит. Вернусь, а меня дите ждет. Лучше, чтоб мальчик. Но и девочке буду рад, чего уж врать. Знаешь, как долго я Бури ждал? Эх… Не понять тебе. Молодой совсем.

– Молодой или нет, а из похода вернемся, женюсь.

– О, да ты быстро дозрел! Есть на ком? Хотя, что я спрашиваю? Видел на сборе твою нареченную. Огонь-баба.

– А то, – растянулся было в улыбке Валай, но тут же опять погрустнел. – Дожить бы теперь до той свадьбы.

– Доживем, не боись, – хлопнул его по плечу бессмертный. – У нас с тобой есть за что драться. А правым и боги помогут.

Что в руке, что в голосе Жака было столько твердости, что Валай сразу поверил ему. Ну и пусть, что вокруг чужой лес, полный нелюдей. И не важно, что дом его с каждым шагом все дальше и дальше. Главное – верить в себя и в богов. Не оставят Великие, не дадут Зарбагу верх взять.

Когда полумилей дальше по тропе он первым входил под кроны незнакомых деревьев, сердце Волка билось размеренно, а в глазах застыли спокойствие и уверенность в собственных силах. Сейчас он докажет чернюкам, что любой лес охотнику Племени по зубам.

* * *

Осторожно ступая, он крался вперед, прислушиваясь к каждому шороху. Разгар дня, а темно, словно вечер настал. Чужие деревья с гладкой корой растут далеко друг от друга, но пышные кроны сливаются в единую плотную крышу. Прямым лучам солнца к земле не пробиться. Да и не видно ту землю из-под густого настила вьюна и огромных лопухов с листьями в два-три шага длиной. По сторонам тоже особо не взглянешь – повсюду поднимаются на высоту выше его роста гигантские папоротники. Только и успевай подныривать под очередную зеленую ветвь. И насекомые. Тьма насекомых. Жужжат, прыгают, ползают. Не дай Ярад, какая дрянь за руку грызанет. Ноги-то в плотных штанах, а лицо и ладони открыты. Глаз да глаз, в общем.

А вот зверья совсем нет. Ни крупного, ни помельче. Разве что совсем малышня, вроде ящерки с локоть длиной по стволу шмыгнет вверх или какая-то чешуистая помесь черепахи с енотом пробежит вдалеке, шатая лопухи. Оно и понятно – такая толпища всего в нескольких милях отсюда по тропе топает. Для чуткого зверя это – не расстояние. Или, может, всех чернюки разогнали специально. Чтобы под ногами не путались. В любом случае хорошо – не хватало еще от местных страшил отбиваться.

Жак, хоть и не охотник, а ступает бесшумно, как рысь. Бессмертный – эти все могут. Остальные не сильно, но все же шуршат и хрустят нет-нет ветками. Но это не страшно – до них далеко. Если враг впереди, то не выдадут. А с боков чернюков ждать, пожалуй, не стоит. Полдня наскоками армию не тревожили, а, значит, решили ждать темноты. Поняли, что ночью от их нападений больше вреда. Да и жить хотят, как и всякая тварь. Посветлу-то потери у нелюдей больше значительно.

Они уже отошли на оговоренные три мили вбок от тропы и теперь двигались вдоль нее. Самое время наткнуться если не на самих чернюков, то на следы их присутствия. Вскоре так и случилось.

– Стой! – остановил он Жака жестом руки. Хотя, тот мог запросто и шепот услышать. – Смотри, зеленка примята. Прошли здесь недавно.

– В какую сторону?

– К тропе.

– Давай за ними.

Они свернули и двинулись по едва заметному следу нелюдей. Через несколько десятков шагов Жак подотстал – нужно было убедиться, что солдаты пойдут за ними – потом снова нагнал Валая. Тот уже снял с плеча лук и наложил стрелу на тетиву. Бессмертный повторил его действия. Так дальше и крались с оружием в руках. Хотя лучше бы его не использовать раньше времени. По плану они собирались найти засидку, где чернюки ждут ночи, скрытно окружить врага и начать атаку с единого залпа. Но, как и на любой охоте, задуманное может пойти по-другому, так что стоит подготовиться к любому развитию событий.

– Я их слышу, – пришла очередь Жака останавливать его жестом. – В паре сотен шагов отсюда порыкивают. Ждем наших.

Когда отряд подтянулся, и сержанты собрались вокруг двух командиров, Валай начал раздавать указания:

– Залягте здесь. Я схожу гляну сколько их там. Вернусь – решим, как быть дальше. Если заметят, вытяну на себя и приведу к вам на застрел.

И, пригнувшись к самой земле, он двинулся дальше. Ползти здесь не требовалось – лопухи и так с головой прячут. Главное – не цеплять стебли и листья. Время, как всегда бывает в подобных случаях, медленно потянулось. Из всех звуков только ровный стук сердца в груди. Шаг, еще два, десяток, другой, и еще, и еще.

Все! Теперь уже и он их услышал. Не сидится демонам без движения – шуршат чем-то, похрюкивают тихонько. Вон один мелькнул в просвете среди зарослей папоротника. Сейчас к тому дереву подобраться. Оттуда к тем вон кустам. Потом к левому стволу перелезть, и готово. На все про все сто ударов сердца ушло. Не заметили, не услышали, не учуяли. Зато он их теперь поразглядывает.

Сидят, лежат, кое-кто подготовкой оружия занят, другие просто стоят, в сторону тропы посматривают. Спать вроде никто не спит. Видать, выспавшиеся. Всего три десятка примерно – точно пересчитать не выходит. Обзор все-таки так себе. Но судя по вчерашним наскокам, по столько в каждом отряде у них и должно быть. Можно возвращаться.

Обратно получилось быстрее. Коротко обсудили с сержантами дальнейшие действия, и отряд, постепенно расходясь в стороны, двинулся вперед. Пока все шло хорошо, им удалось незамеченными подобраться к врагам на сотню шагов. Идущие по центру остановились, давая фланговым завершить обход. Дождавшись переданного по цепочке подтверждения, что кольцо замкнуто, Валай дал отмашку к атаке.

Но нет, они не пустились бежать. Точно так же продолжили красться, только теперь одновременно. Договоренность была – начинать бить из арбалетов и луков не раньше, чем их обнаружат. Да и много ли издали настреляешь в такой густоте?

Они подходили все ближе и ближе. Валай уже натянул тетиву. Скоро врагов станет видно, а звуков поднятой тревоги по-прежнему нет. Что же, они совсем дозорных не выставили? Хотя зачем оно им? Небольшой отряд, считай, весь состоит из дозорных, если орду в целом брать. К тому же чернюки, видно, не верят, что чужаки осмелятся с тропы сойти. Зря.

Наконец откуда-то с другой стороны прилетели щелчки арбалетов. Тут же в лежбище нелюдей поднялся шум: зарычали, зашуршали, забегали. Валай рванулся вперед.

Вон один с метательным шипом в лапе. Стрела вошла точно в шею – с такого расстояния не промажешь. Новая уже на тетиве. Справа и слева свист выпущенных снарядов. Солдаты засыпают пернатой сталью этот кусочек леса так, что каждый древесный ствол скоро станет на сосновую ветку похож. Он и сам пускал стрелу за стрелой. Только вынырнет демон из папоротников, как тут же сразу двое, а то и трое лучников в него лупят. Егеря метко бьют – над такими и в роду Орлов не смеялись бы. Мгновение, еще и еще.

А потом и арбалетчики перезарядиться успели. Стало можно сузить кольцо. Десяток шагов вперед – здесь обзор еще лучше. Тем чернюкам, что сразу не бросились на врага, больше прятаться негде. И они это тоже поняли. Под дружный свист брошенных шипов нелюди рванули в атаку. Но разница в численности сделала свое дело. Ни один чернюк так и не смог к ним приблизиться. Положили всех издали. Меньше десятка ударов сердца – и, на всякий случай сменивший лук на мечи Жак, убрал их обратно в заспинные ножны.

Победа в стычке далась им на удивление легко. Всего двое убитых – достали шипами – и несколько легко раненых. Один, правда, в ногу – этого придется отправить назад, выделив бойца в провожатые. Зато нелюдей положили почти три дюжины – хороший размен. Собрать стрелы, и можно двигаться дальше. До вечера еще далеко.

* * *

Но следующую группу демонов уже не вышло застать врасплох. Оно и понятно – беззвучная речь чернюков сделала свое дело. Уроды успели предупредить своих перед тем, как полечь. Наверняка уже весь окрестный лес знает, что за головами налетчиков вышли отряды охотников. Как бы теперь самим в дичь не превратиться.

Второй бой отличался от первого тем, что подкрасться и окружить демонов не получилось, хотя Жак – спасибо его нечеловеческому слуху – и смог обнаружить чернюков раньше, чем они их. Луки и арбалеты снова позволили людям избежать большой крови. Только вот о победе говорить не приходилось – демонов удалось подстрелить лишь нескольких. Остальные сбежали, предпочтя не мериться силами с превосходящим численностью противником.

На этом успехи для отряда Валая закончились. Демоны то ли отступили дальше в лес от тропы, то ли ушли вперед, дожидаться темноты на безопасной дистанции от разбросавшей в стороны щупальца людской армии, то ли просто удачно попрятались. Вечер и грядущая за ним темнота приближались, а охотникам никто больше не попадался. Валай уже было решил возвращаться назад – благо обогнали они ползущее по драконьей дороге войско изрядно – когда справа, в полумиле от них, грянули звуки сражения.

– Сатора отряд! Больше некому!

Замерший Волк вслушивался в далекий шум боя.

– Звучит плохо, – скривился приложивший ладонь к уху Жак. – Пожалуй, стоит помочь.

– Зову наших! – выдохнул Валай и негромко свистнул.

Позади немедленно затопали услышавшие сигнал солдаты. Собравшись всем отрядом, они тут же побежали в сторону разгорающегося все сильнее боя. Оно и недалеко вроде, а по зарослям особо не разогнаться. Пока добирались, сражение стало стихать. Кто-то там побеждал. Вопрос – кто?

Демоны – вот кто! Не успели люди приблизиться к месту боя на выстрел из лука, как внезапно на их головы посыпались чернюки. В прямом смысле – принялись падать с деревьев. Кто соскальзывал по свисающей лозе, кто так сразу прыжком. Валая от удара копьем в затылок спас Жак, реакции которого сам Зарбаг позавидовал бы. Бессмертный с места взвился вверх на десяток локтей, и мелькнувший в воздухе меч располовинил врага в полете. Волк тут же стрелой сбил еще одного спускающегося «паучка». Но не для всех нападение прошло так же гладко.

Демонов в этот раз было не меньше, чем у Валая в отряде людей. Знали гады, на кого засаду готовят. Половина солдат сразу отправилась прямым ходом к Яраду. Оставшиеся, кому повезло отбиться от первого наскока, были вынуждены принять бой, удобный противнику. Свалка, где строй не сомкнуть, где каждый сам за себя, дает преимущество более сильному. А то, что чернюк гораздо сильней человека, давно всем известно.

В общем, их бегство на отступление походило мало. Если бы не Жак, прикрывавший отход, вряд ли бы хоть кто-то из егерей спасся. Самого Валая это тоже касалось. Бежал прочь без оглядки, только пятки сверкали.

А ведь демоны гораздо быстрее людей. Удирая, он каждый миг ждал удара в открытую спину. Слева и справа слышались крик, падающих солдат. То одного, то другого егеря догоняли, валили и добивали. А, может, сначала смерть настигала бойца, а только затем уж он падал. Не важно. Главное, что погоня вскоре все же отстала. По крайней мере от него и от Жака, что бежал рядом.

Когда появилась возможность перевести дух, Валай осознал, что кроме них двоих поблизости никого нет: ни чужих, ни своих. Вот уж сходили в лес, так сходили. И как теперь возвращаться назад, потеряв полторы сотни воинов, что вел за собой? Он чуть не упал от нахлынувшей слабости. Позор! Совесть требовала немедленно развернуться к врагу и тоже погибнуть в бою. Он же Волк! Он же мужчина! Охотник!

– Потом убиваться будешь! – зло рыкнул на него Жак, разгадавший терзавшие Валая чувства. – Бежим дальше. Я слышу людей.

И действительно, всего через четверть мили они наткнулись на спешивший к драконьей тропе отряд Нардага. Вернее на те несколько десятков солдат, что от него осталось. Среди подопечных старшины Оленей Валай с радостью обнаружил и дюжину своих – слава Яраду, не одним им с Жаком удалось удрать. Еще столько же переживших погоню его егерей прибилось к ним позже, как и шесть человек саторовских.

Из Нардага слова оказалось вытягивались слишком сложно, так что о засаде, в которую угодил их отряд, им поведал бессмертный напарник Оленя. Демоны точно так же обрушились сверху, но в отличие от людей Валая, подопечные этой пары в тот момент не неслись всей толпой, а осторожно шли, растянувшись по лесу. Это их и спасло. Не все разом попали под первый удар, так что время на пару выстрелов у большинства солдат было. В итоге осилили чернюков, но и сами понесли такие потери, что решили возвращаться к тропе.

Дальнейший путь прошел без происшествий, и ближе к закату измученные воины уперлись в ставший на ночевку арьергард. Несмотря на усталость Валай тут же отправился разыскивать Яра и других родичей – не одни же они с Нардагом вернулись из проклятого леса! Хотя, по правде сказать, Волка сейчас кроме Мины мало кто интересовал. И боги не стали его долго мучить. Охотница, живая и невредимая, нашлась быстрей остальных.

– Волчек, жив! – бросилась любимая ему на шею. – Как же я за тебя боялась. Ты же у меня слишком смелый. Переживала, что в самую жопу полезешь.

– Зачем лезть? Она там везде, – грустно вздохнул Валай. – Почти весь отряд положил.

– У меня две трети вернулось, – опустила глаза подруга.

– Пойдемте, – прервал обмен грустью Вечный, что был в паре с Миной. Он, как и Жак, шел к командованию, отчитаться и получить новые указания. И так было ясно, что задумка с охотничьими отрядами принесла не тот результат, что планировался, но следовало увидеть картину в целом и выслушать решение ведущих войско вождей.

* * *

А результат оказался даже паршивее, чем Валай думал. Из полутора тысяч человек, ушедших сегодня с охотниками, вернулось всего восемь сотен. Почти половина! За день! А сколько еще им шагать по этому зарбагову лесу? Неделю? Две? Месяц? Уж лучше тогда им прибавить ходу, догнать орду – и пусть победит сильнейший. Так хотя бы погибнуть быстро получится, а не страдать в ожидании непонятно чего. Куда они вообще топают? Ага, так ему и сказали. Дай боги, чтобы хоть Яр о том ведал. А то может статься, что и Мудрейший шагает незнамо куда в силу данного слова.

Из родичей пало двое: старшина Тигров – Сатор, лучший мастер-оружейник по копьям на всю Долину и Банжид – сильнейший из Кабанов. Первый был уже в преклонных годах и, как рассказывали очевидцы, просто не потянул драку, когда чернюки в несколько копий исхитрились сразить бессмертного, что был с Тигром в паре. Второму же сильно не повезло – метательный шип угодил точно в глазницу. Хотя отряд его и вернулся почти без потерь.

Решение принимали не быстро. Дамаран, Яр, несколько генералов и какая-то мелкая баба, что, как ему потом рассказали, оказалась советницей императора, надолго уединились в лесу у края тропы. О чем спорили там неизвестно, но как вышли, отдали приказ – ждать утра. Наверное, хотели поглядеть, как пройдет ночь после вылазки. Так-то отряды охотников, хоть и сами людей потеряли немало, чернюков потрепали неплохо. Может, нет у них поблизости свежих сил, чтобы пополнить ряды.

* * *

Как оказалось, Валай в своих размышлениях словно в воду глядел. За ночь случилось всего три налета. Все отбили легко. Говорили, что Дамаран выставил часть своих Вечных дозором – те крадущихся демонов издали замечали. Не иначе у всех слух отменный, да и видят в темноте, словно совы. Про то еще Яр рассказывал до того, как все началось.

В общем, выспаться получилось, и потерь, считай, нет. Не удивительно, что вожди порешили снова выслать отряды вперед. Только в этот раз большим числом копий в каждом. То есть луков и арбалетов. Стрелки в армии – слава Яраду – пока не закончились.

Отдохнувший Валай в компании бессменного Жака снова повел людей в лес. Теперь шли шумнее – не все из солдат егеря. Вечный с Волком опять впереди. Внимание на пределе. Слух сам собой обострился. Взгляд постоянно обшаривает округу, включая зеленую крышу над головой. Знаем, ученые.

Сегодня он настоял, чтобы отряд Мины тоже оказался по эту сторону от тропы. Так хоть на помощь друг к другу прийти будет можно. Расстояние между группами около мили. Идут неводом: крайние чуть впереди, ближние к драконьей дороге, наоборот, подотстали. Яра задумка – считает, так будет сподручнее выдавливать чернюков к центру, и взаимное прикрытие в случае чего обеспечено.

Вот только половина дня миновала, а демонов как не было, так и нет. Что Валай никак не мог отыскать свежих следов чернюков, что Жак никого не слышал. Шли себе вперед бестолково и шли. А потом…

Звук такой, что и людского слуха с запасом. А главное, ни с чем не спутаешь. Рев гиганта запоминается с первого раза и на всю жизнь.

– Дракон! – резко обернулся бессмертный. – Нет. Даже драконы. Миль восемь отсюда. Где-то по ту сторону от тропы ревут. И чуть сзади.

– Плохо дело. Сами по себе эти твари не ходят. Надо обратно бежать.

– Согласен. Змеелюды решились на серьезный удар. Наша помощь лишней не будет.

И они побежали. Не со всех ног, конечно – силы пригодятся для боя – но обратный путь пролетел чуть ли не втрое быстрее. Сначала достигли тропы – та по-прежнему оставалась свободной. Значит, едва ли орда повернула назад. Другая какая-то сила напала на армию. А то, что сражение уже в самом разгаре можно было не сомневаться – рев и крики, звучавшие впереди, с каждым шагом становились все громче. Пахло дымом. Похоже, орденские огневики вовсю жгут этот зарбагов лес и его обитателей.

Полмили до изгиба драконьей дороги – и вот она битва. Люди, чудища, демоны – все смешалось. Клубы дыма закрывают обзор, но понятно: сражение сместилось с тропы – там слишком уж тесно и жарко. Все в огне. Солдаты удерживают опушку. Частокол пик торчит из подлеска стеной. Не смолкая, щелкают арбалеты. На подобие фаланги напрыгивают длиннохвостые чудища. Чернюки больше пешие, рогачей всего несколько. Гигантов не видно. Но только здесь, в авангарде. Что дальше – неведомо.

Валай с Жаком выстрелили одновременно. Остальные поддержали залпом еще через миг. Ближних к ним демонов смело колючей волной. Все, что были на спинах зверья, повалились под лапы своим же тварям. Баланс сил хорошенько шатнулся в нужную сторону. Причем чудищам отступать было некуда – позади них дальняя от людей опушка пылала пожаром. И солдаты немедленно воспользовались ситуацией. Строй сделал три шага вперед, заталкивая проряженных врагов в огонь. Тут все кончено. Можно двигаться дальше.

– Давай с тыла зайдем!

Не дожидаясь его согласия, Жак метнулся к противоположному от людских позиций краю тропы. Сюда еще не добралось пламя, и можно было свободно заскочить в лес. Валай не стал спорить. Бессмертный лучше него понимает в сражениях. Сказал: «с тыла», значит, так будет лучше для всех.

Огибая пылающую стену подлеска, он заметил, что, кроме двух сотен своих, за ними рвануло еще столько же, если не больше, солдат, что благодаря им отбились от тварей на этом краю тропы. Дым заволок всю округу. Пришлось хорошенько сместиться, чтобы не задохнуться и хоть что-нибудь видеть перед собой, кроме густых клубов. Увеличившийся в размерах отряд заходил врагу за спину все дальше и дальше. Здесь уже было пусто: ни демонов, ни людей – бой кипел с другой стороны. Зато полно следов – твари пришли одновременно по всей длине, растянувшейся армии, но их было мало. Как крикнул ему на бегу Жак: «Никакой глубины фронта», что бы это ни значило.

Неожиданно справа из огненной круговерти выскочил утыканный арбалетными болтами гигант. Хромой, обожженный, покрытый кровавой коркой, застывшей от жара пламени. И слепой – оба глаза выбиты стрелами.

Этого пропустили. А вот других беглецов уже встретили залпом. Несколько демонов на рогочах нашли прореху в стене огня и попытались удрать. Не тут-то было. Жак как знал, где от них будет самая польза. Так и шли дальше по заднему краю битвы, вылавливая недобитков. В основном удавалось одной стрельбой обойтись, но единожды, когда деру задал по-настоящему крупный отряд змеелюдов, в ход пошли и мечи.

Валай полностью растворился в горячке боя. Тянул тетиву и бежал. Рубил и отпрыгивал от копыт-лап рогатых чудовищ. На время даже про Мину забыл. Одно в голове – «Мы их бьем!». И действительно. Судя по числу удирающих, люди брали верх в битве. Пришедшей орде не хватило сил продавить многотысячную людскую армию. Слишком малым числом заявились. Не чета той настоящей орде, что еле живой ползла с севера. И самое важное: главной из мощи – гигантов – по пальцам пересчитать. Валай видел всего-то двоих. Жак же слышал еще пять от силы. А ведь они вдоль всей армии прошли с обратного края. Зачем вообще лезли? Безумцы.

* * *

– Если бы речь сейчас шла про людей, я бы выразился одним словом: фанатики!

Неизвестно когда успевший заменить забрызганный кровью костюм на другой Дамаран развел руки в стороны.

– Они словно насекомые. Запросто жертвуют частью во имя целого. Улей. Какой-то разношерстный улей уродливых пчел. Они же понимали, что таким числом нас перебить не получится. Всего девять драконов. Да Яр порубил половину из них уже в первые десять минут.

Мудрейший едва не хмыкнул. Ну дает! Говорит так, словно это было легко. Сам бы попробовал пробежаться в гуще сражения. Особенно, когда каждый чернюк пытается тебя достать, пусть и ценой собственной жизни. Постоянно меч прятать приходится, чтобы не перли, как мотыльки на факел.

А Вечный тем временем продолжал:

– Похоже, они тянут сюда все резервы, лишь бы только нас задержать. Тут стояла задача: ослабить, пустить кровь, напугать. О победе и речи не шло.

– И они своего добились.

Аника, единственная из присутствующих, кому не пришлось вступать в драку лично, тем не менее выглядела помятой. Волосы растрепаны, рукав куртки разорван, в глазах не осталось и капли от обычной веселости.

– Потери еще считают, но уже понятно, что несколько тысяч убитыми и тяжело раненными мы потеряли. Крови пролилось – три реки. Пусть две из них и не нашей. А главное: не знаю, как вы, а я точно напугана. Сколько у них еще таких стай на подходе? Сколько нам еще топать до цели? Когда закончится этот зарбагов лес? У тебя есть ответы?

– Лес только начался, – не удержался Яр – Он может и тысячу миль еще длиться. На севере у вас, я читал, Лесной предел и поболе раскинулся. Да и в Долине лесок наш не маленький.

– Рогатые, на которых передвигаются демоны, – точно не жители леса, – покачал головой Дамаран. – Им нужен простор. В северных степях мы не видели их в диком виде. Судя по всему, зимой этим копытным там слишком холодно. Отсюда делаю выводы, что данный лес не бескрайний. Скоро пойдут другие, менее лесистые земли. Я в этом уверен. Прорвемся туда – станет значительно легче.

– На полсотни миль лес еще точно тянется, – уверенно заявил Яр. – Я поутру на одно деревце залезал. Высокое такое. С него вперед далеко видать – сплошные кроны до самого горизонта.

– Несколько дней хода минимум, – немедленно провела расчет Аника. – Не потянем мы такой переход. Нужно искать другой путь.

– Я уверен, резервы у них на исходе. Таких атак в ближайшее время не будет. Нужно двигаться дальше.

– А если ты ошибаешься?

– Я уверен, – медленно повторил магистр, твердо проговаривая каждый звук.

– А я нет.

В голосе и во взгляде Вечной твердости было не меньше.

– Да поймите вы, – не выдержал Дамаран. – Сейчас мы гоним орду. Потрепанную, обессиленную. Отпустим – все наши планы насмарку. Они спокойно дойдут до своих городов – или где там живут эти твари – оклемаются и, отдохнувшими, полными сил, снова попрут нам навстречу. Наш единственный шанс – проскочить через эти зарбаговы земли сейчас. Потом все.

– Я согласен, – вздохнул Яр. – Или топаем дальше, или уходим обратно к разлому, ставим там стену и навсегда забываем про чернюков, Бездну, зарбаговых тварей и Место силы. Других вариантов нет.

– И ты туда же? – бросила на него гневный взгляд Аника. – Тоже на белом свете зажился? Ну-ну. Значит, делаем так – зализываем раны и двигаем дальше. Идем еще три дня – срок по сути ничтожный, но для выводов хватит. Если за это время новых, подобных этому нападений не случится, то продолжаем поход. Но, если снова нагрянут, никаких больше споров – немедленно возвращаемся. Причем все. Обратный путь тоже еще пройти нужно.

Магистр молчал, видимо, взвешивая все за и против, но Аника не собиралась давать ему время на раздумья.

– Ну что, по рукам?

– По рукам, – нехотя пожал протянутую ладонь Дамаран. – Только мелкие вылазки, вроде тех, что они устраивали в первый день не считаются.

– Потери больше двух тысяч тебе подойдут?

– Справедливо.

– Тогда решено. Пора приводить наше общее войско в порядок.

И предводители объединенной армии разъехались в разные стороны. Дел после битвы и действительно было немало. В первую очередь требовалось определить в обоз к лекарям раненых, среди которых было и двое людей Яра: старшине Волков Вирту рогач ребра переломал, а Нардаг из Оленей без кисти остался – этот уже навсегда не боец. Хорошо хоть все живы. Правильно он своих мальчишек приставил Анику охранять. И под ногами не путались, и боя толком нюхнуть не успели. Выдернуть бы у Дамарана еще и Мину с Валаем – больно молоды все же ребята, чтобы такие отряды водить за собой. Но то вряд ли получится. Спасибо Яраду – уберег их сегодня. Глядишь, и завтра не отвернется.

* * *

Трое суток спустя Армия севера вела подготовку к ночевке на том же самом месте, где состоялся памятный разговор и была заключена сделка. К чести Дамарана, Вечный спорить и приводить новые доводы больше не стал. Стоило им подсчитать потери, понесенные в результате очередного нападения нелюдей, случившегося второй ночью после первого боя, как магистр сам отдал приказ – разворачиваться.

В совокупности убитыми и тяжелоранеными зарбагов лес забрал больше десяти тысяч солдат – чудовищная плата за промах. Не по зубам оказалась им Бездна. Переоценили они свои силы, за что и поплатились. Впредь будут умнее.

Потерявший еще одного родича, да не кого-нибудь, а самого недавно выбранного охотниками вождя, Яр шагал по драконьей тропе мрачный, что осенняя туча. Лошадь его убил длиннохвост. Сам чудом выжил в той круговерти. А в итоге что? Дело не сделали, людей положили, про полезные чудеса, что со слов Дамарана прятало Место силы, можно смело забыть. Одна радость – скоро все это закончится. Отгородятся от загорья стеной и начнут жить. Как – это вопрос другой. Но решить его всяко проще, чем орду сокрушить. С северянами они как-нибудь договорятся.

Теперь главное, чтобы Теннарий с Монком догнали безумную Сару – и тогда можно не переживать, что мощь древних достанется недругам. В такой ситуации лучше никому, чем себе. Помоги Ярад, хотя бы здесь не сесть в лужу. Столько мук, столько времени, столько смертей… Неужели все будет напрасно?

Глава седьмая – Тиски

Сарийская кавалерия основательно вытоптала траву – такой след не спрячешь. Можно просто ехать вперед, не переживая, что враг затеряется на просторах этой странной чужой земли. Вот он путь – убегает на запад. Как свернули у леса, так и держатся невдалеке от него. Стена деревьев медленно ползет в нескольких милях по левую руку. Справа и перед ними желтая степь, с редкими островками кустарника и гигантскими секвойями-одуванчиками. Местность отлично просматривается – трава здесь не столь высока – подкрасться к колоне по дню не выйдет ни у демонов, ни у их ручных ящерок. А ночью стоит дозоры подальше выставить, и внезапного нападения можно тоже не опасаться.

Благодать. Арчи глубоко втянул свежий утренний воздух. Не военный поход, а прогулка. Погода отличная: тепло, но не жарко. Дожди редки – всего пару раз накрапывало. Хотя в другое время года здесь, наверняка, хорошенько льет. Такой пышной зелени нужно много воды. Тем более что больших рек рядом нет, только бегущие с севера ручейки. Шикарные места – прямо бери и распахивай. Неудивительно, что и сами змеелюды здесь селятся.

Уже несколько раз за минувшие с момента разделения армии трое суток им попадались брошенные поселки местных. Временные скорее всего: навесы, шатры, какие-то загоны. Ни крупных основательных сооружений, ни нормальных домов. Пастушьи лагеря, которые в случае нужды легко можно перевезти с места на место. То справа от тропы, то слева, но всегда к ним уводили следы многих копыт. Сарийцы или страдали излишним, на взгляд Арчи, любопытством, или просто промышляли мародерством в походе. Причем второе скорее.

В пути люди богини давно, пополнить запасы негде. Без нормального обоза много снеди с собой вьюком не утащишь – должны бы уже и оголодать. Не охотой же им кормить столько ртов. Хотя…

Даже сейчас, когда перед ними прошла многотысячная толпа желтоплащников, округа изобиловала всяческой животиной. То ближе к лесу, то со стороны открытой степи время от времени показывались стада травоядных. Не так чтобы совсем близко – минимум милях в трех – но разглядеть таких громадин и с большего расстояния можно. Тут были и уже знакомые им длинношеие, и бегающие на задних лапах клюворылы, и неповоротливые с виду толстяки с костяным гребнем по всей спине, и пупырчатые, словно огромные жабы, буйволоподобные чудища, и гигантские ящеры с колючим шаром-булавой на хвосте.

Воистину – чудна Бездна и твари ее населяющие. Каких тут только не встретишь зверей. Особенно в этой подлесной степи. Оно и понятно, здесь для травоядных настоящий рай – жируй круглый год, и хищников, считай, почти нет. Похоже, змеелюды всех зубастых страшил себе в слуги-солдаты забрали и на войну увели. Если постараться, то отбить от стаи пару-тройку голов молодняка вполне можно. Вопрос только – стоит ли потраченное время того? Судя по отсутствию следов подобной охоты, скорость для Сары по-прежнему оставалась в приоритете. Да и разделанных туш в местах ночных стоянок, что им попадались, замечено не было. Но ничего, голод еще проймет беглецов. В этом плане у догоняющих серьезное преимущество – припаса на месяц вперед с собой взяли.

Арчи дернул поводья, останавливая коня. Что-то он разогнался – нужно дождаться Теннария, что со своими бессмертными отстал ярдов на двести. Формально никто из них двоих не был главным, но Монк негласно отдавал первенство магистру, объясняя себе это тем, что под началом у Проклятого почти втрое больше солдат.

Ничего не поделаешь, Кавалерия орденцев практически не принимала участия что в битве с сарийцами, что в предшествующих ей стычках с драконоводами, где основную работу брали на себя огневики. Зато имперцам в этой войне досталось по полной. Особенно в Нарвазе. В Бездну Мудрецы привели примерно одиннадцать тысяч конницы, и то, что тяжелой их них кот наплакал, ничего не меняет. У самого Арчи под началом имелось только четыре полка. Да и колдовской вихрь существенно утяжелял чашу весов.

Неожиданно он поймал себя на мысли, что сопоставляет силы: свои и восточников, словно им предстоит сражаться друг с другом. Да уж… Плохой получался расклад. Хорошо, что у них общий враг, у которого и войск на треть меньше, и волшебного козыря нет. А еще сарийцы, наверняка, хорошенько измотаны – совсем же без передышек от самой Ализии чешут. И быстро. Вон, кружным путем и то обогнали орду.

– Магистр Теннарий, – привлек внимание поравнявшегося с ним Вечного Арчи. – Что думаете – не стоит ли нам немного ускориться? Мои егеря утверждают, что Сара опережает нас на пять суток. Так еще долго догонять будем. На повороте шесть было.

– На четверо, – тоном, не терпящим возражений, озвучил свои данные Кант. – Вашим людям стоит взять у моих пару уроков.

Магистр, в отличие от большинства всадников, так и не убрал плащ в седельную сумку и продолжал прятать свои косы под капюшоном. Зачем – не понятно. Солдаты Монка давно свыклись с мыслью, что рядом с ними общим походом идут Дети Бури, или, как было имперцам привычнее, Проклятые. Сначала, конечно, звучали нет-нет недовольные шепотки и взывания к Яросу, но со временем народ перестал тыкать пальцем в каждого Вечного, коих было немало в войске союзников. Оно и понятно – вокруг драконы и демоны шастают. Куда до них каким-то бессмертным.

И вообще, человек – существо гибкое, ко всему привыкает. Вот сам он, к примеру – давно перестал уже пялиться на парящий у Теннария над головой обломок скалы. А ведь зрелище то еще. Огромный, покрытый засохшими пятнами крови булыжник покачивается вперед-назад в такт шагу лошади Вечного. Бессмертный приделал к седлу держалку для рукояти Вихря, и мерцающий серый луч, словно древко штандарта, торчит почти строго вверх. Арчи очень надеялся, что Теннарий предусмотрел все случайности, и в один прекрасный момент камушек не упадет им на головы.

– За трое суток отыграли треть форы, – продолжил магистр после короткой паузы, которую Арчи так и не нашел, чем заполнить. – Меньше чем через неделю догоним. Столько же назад до развилки. Учитывая, с какой смешной скоростью ползет наша пехота, готов утверждать, что припасов нам хватит с запасом. Не переживайте, господин генерал, до обоза дотянем.

– Припасы? – хохотнул Арчи. – У меня голова болит совсем о другом. Вы же умный… человек, господин магистр и прекрасно понимаете, что врознь мы гораздо слабее. Чем раньше армия снова объединится, тем лучше. Пехота с кавалерией в сражении дополняют друг друга.

– Вы тоже не дурак, Монк, – соизволил-таки повернулся к собеседнику Вечный. – Не мне вам рассказывать, что ко дню битвы мы должны быть предельно свежи, а чаще переходить на рысь чревато последствиями. Я считаю, сейчас мы поддерживаем идеальный темп.

– Я бы малость прибавил, – высказал свое мнение Арчи, – Но пусть будет по-вашему. Имеете богатый опыт военных походов, магистр?

– Не военных, – покачал головой Кант. – Исследовательских. Полжизни рыскаю по Лесному пределу. Не в одиночку само собой. Хотя бывало по-всякому. Вы не подумайте, господин генерал. Придет время боя, я сразу же безоговорочно передам вам командование. Я путешественник, а не полководец. Это к магистру Дамарану – он у нас и стратег, и тактик. Но в части длительных экспедиций мне довелось съесть свору собак в прямом и переносном смысле.

После таких откровений, спорить с Вечным перехотелось. Может, Теннарий и прав. Опыта у него действительно больше. Арчи сначала представил себе размеры Лесного предела, что, покрывая своими лесами весь север, занимал чуть ли не четверть мира. Потом попытался перевести годы неимоверно длинной жизни бессмертного в пройденные им мили… и не смог. Да… С этим до ужаса древним существом спорить глупо.

– Говорят, у северной стены снег и летом не тает, – решил он по-быстрому сменить тему.

– Не совсем так, – позволил себе улыбнуться бессмертный, что случалось с ним редко. Похоже, Арчи нащупал частичку души бездушного. Вон как глаза заблестели. – Не тает он на самой стене. И не снег, а лед. Вы себе представить не можете, господин генерал, каким зрелищем оборачивается каждый закат вблизи северных гор.

Вечный даже мечтательно закатил глаза.

– Застывшие ступенями льды начинают краснеть… Нет, там слово «красный» не справится. Чтобы суметь описать красоту переливов, что играют на гигантских сосульках, нужно родиться поэтом. Это не про меня. А с чем сравнить звон падающих весной хрустальных глыб? А зимняя бескрайняя синь, что в тени наливается глубиной? А причудливые формы наростов? Эх, зачем вы напомнили… На этой жаре вспоминать прекрасные края вечного холода просто физически больно.

– Простите.

Арчи извинялся по-настоящему. У каждого свое на душе. Его недавние мысли про здешнюю благодать неожиданно показались глупыми и неуместными.

Неловкую паузу прервал вестовой, что протискивался сквозь строй к командованию. Его человек – хоть где-то опередили восточников. По лицу видно, что новость серьезная.

– Докладывайте, капрал.

– Господин генерал, – отдал честь разведчик. – Тремя милями впереди к следу сарийцев подходит чуть позже вытоптанная тропа. Драконоводы пришли со стороны леса и сели еретикам на хвост. Большая стая: там и рогатые, и большие, и мелочи много. Только следов самих демонов нет – без пехоты идут.

– Давно подошли? Численность прикинуть возможно?

– Трое суток, примерно. А по численности затрудняюсь, но много – там травы почти не осталось. Скоро сами увидите.

– Хорошо. Вы свободны, капрал. – И Арчи повернулся к Теннарию. – Что скажите, господин магистр? Радоваться новости или расстраиваться?

– Однозначно радоваться.

Губы Вечного снова расплылись в улыбке, но на этот раз она была совершенно другой – недоброй. Очень недоброй.

* * *

Теперь они догоняли сразу две армии: сарийцев и демонов. Пока впереди ни одной из них видно не было, но то и понятно – за прошедшие трое суток местность вокруг изменилась. Число рощ, среди которых виляли степные языки, сильно выросло, да и стали они обширнее, гуще и выше. Зеленостволые древо-кусты сменились полноценными деревьями. Поверх таких с небольшого холма, что нет-нет попадались им на пути, уже не глянешь. Приходилось бессменно поддерживать бдительность – за каждым поворотом могли притаиться враги. Разведчики теперь уходили гораздо дальше вперед. Они и принесли новости, перевернувшие все с ног на голову.

* * *

– Возвращаемся? Или преследуем дальше?

Объехавший в сопровождении егерей поле боя по кругу Арчи остановил коня возле спешившегося у туши дракона Теннария. Вечный что-то разглядывал, оттянув вспоротую шкуру краем меча. И нужна ему эта падаль? Вроде как насмотрелись уже.

– Безусловно, – не отрывая глаз от заинтересовавшей его раны, ответил Кант.

– Судя по следам, там не больше двух сотен ушло. Одиночных и мелкие группы я не считаю.

– Саре хватит и этого.

Меч выскользнул из начинающей подванивать туши, и Теннарий задумчиво принялся протирать острие извлеченной из кармана тряпочкой. Педант. Арчи брезгливо поморщился. Где его мысли витают?

– Да, мы не нашли ее труп, но тут половину опознать невозможно.

– Даму узнали бы.

– Если от бабы остались одни сапоги…

– По размеру сапог опознайте! Господин генерал, хватит ерничать. Пока у нас нет доказательств, что Сара мертва, сворачивать погоню преступно. Я на девяносто пять процентов уверен, что ее выловят и без нас, но даже эти несчастные пять процентов необходимо отсечь. Потерпите. Недолго осталось.

– Как скажите, – сердито процедил Арчи. Он, собственно, и не собирался настаивать на прекращении похода, но тон, которым его отчитал Кант не лез ни в какие ворота. Вот странные же все-таки люди эти бессмертные. Казалось бы, нашли общий язык, разговорились, сблизились. Он за последние двое суток узнал про Лесной предел больше, чем за всю предыдущую жизнь – Теннарий охотно рассказывал о своих экспедициях. Там даже, казалось бы, дружбой запахло. И на тебе – чуть ли не накричал. Хорошо хоть, что не при подчиненных. Иначе пришлось бы ответить. За словом Арчи в карман лезть не нужно, язык неплохо подвешен.

– Представляете, Монк, – как ни в чем не бывало кивнул на тушу дракона Вечный, меняя тему. Голос снова спокойный. В глазах любопытство исследователя. – Они спешились, чтобы принять зверя на пики. Из седла такую глубокую рану не нанести. Явно имелся упор. По сути, чудище само себя насадило на вертел. Разумно, но слишком опасно. Проделавшие этот фокус солдаты фактически шли на смерть.

– Так сарийцы же, – пожал плечами Арчи.

– Вы имеете в виду фанатизм? Тогда да. Это все расставляет по своим местам. А то смотрю я на поле боя и недоумеваю, отчего трупы так интересно распределены.

– Вы о чем?

– О тактике, господин генерал. Вы же помните, что я не военный. Поправьте меня, если я ошибаюсь. Мой непрофессиональный взгляд на следы данного побоища подсказывает мне следующее: сарийцы выехали из-за этой рощи, а демоны ждали их вон за той. И частью прятались там, там и там, – палец Вечного по очереди ткнул в расположенные с разных сторон куски леса. – То есть окружили их грамотно. Но что мы видим потом? Вместо единого мощного удара в самое слабое место, а именно – назад по своим же следам, они выбирают противоположное направление. Причем все другие стороны закрывают спешившимися смертниками, чья задача не остановить, но задержать неприятеля. Улавливаете задумку нашей богини?

– Вырваться из окружения ее задумка, – пожал плечами Арчи. – Какие тут еще могут быть?

Теннарий поднял одну бровь.

– И все? Я тут вижу как минимум еще две задачи: вырваться конкретно на запад, но это понятно – с востока приближаемся мы – и сбросить балласт с максимальной для себя пользой. Да, да – я уверен, что большая армия ей уже не нужна. Не появись демоны, в ближайшее время сарийцы бы вышли на нас. Ослабить, смутить, задержать… Ей сейчас нужна скорость, а не тысячи голодных ртов. Фанатики. Вы правильно подметили, Монк. Только эти сами пойдут на убой в угоду жестокой логике.

– А еще те, кого гонят волей, – намекнул Арчи, понявший мысль Теннария, на зверье змеелюдов. – Эти тоже костьми лягут за своих хозяев.

– Мы единственные дети разума в этом безумном мире, – развел Кант руки в стороны. – Приказывайте выступать, господин генерал. Не будем мешать местному воронью пировать.

* * *

С каждой милей степи оставалось все меньше и меньше, а леса, наоборот, становилось больше, больше и больше. В какой-то момент подступавшие с севера рощи слились и вовсе в единый массив. Теперь армия двигалась по достаточно узкому коридору, зажатому между зеленых стен, что Арчи сильно не нравилось. Их главное преимущество перед местными – скорость – постепенно сходило на нет. Случись сейчас им нарваться на крупные силы демонов, и все – маневренность ни к Зарбагу. Ширина поля всего миля с хвостиком. Как тут прикажите воевать кавалерии? Пришлось ставить Вечному ультиматум – если через сутки характер местности не изменится, погоне конец.

Теннарий спорить не стал. Все-таки магистр не псих, тоже понял опасность. Шутки шутками, а разгуливать по чужой земле без карт и всякого представления о тутошней географии – риск серьезный. Да и догонять небольшой отряд целой армией – так себе затея. Скорость разная, как людей ни гони.

Десяток миль одолели по светлому и стали лагерем у небольшого ручья. Всю ночь Арчи одолевали кошмары. Проснулся злой и измотанный. Погавкался с Девоном за завтраком на пустом месте. Напомнил про свое новое звание попытавшемуся примирить старых друзей Монтего. В итоге накричал на нерасторопного с его точки зрения стюарта, а настроение генерала закономерно передалось подчиненным. Полковники разъезжались в молчании.

Потекли томительно длинные часы последних суток погони. Зарбагов степной коридор с каждой милей сужался все больше. Наверняка этот путь где-то там впереди упирается в лес. Надо было назад поворачивать, как только наткнулись на место сражения. Только зря сейчас время тратят.

Арчи даже не удивился, когда ближе к полудню из-за очередного изгиба этой чертовой травянистой дороги показались идущие им навстречу драконы. Много драконов – десятка три на глазок. Само собой при хозяевах, как едущих на своих быках-переростках, так и топающих пешком. Длиннохвостые ящерки тоже на месте. В общем, полный комплект. Полноценная армия и немаленькая.

– Разворачиваемся!

Тут двух мнений быть не могло – эта битва им даром не сдалась. Горнисты Теннария тоже принялись дуть в свои дудки. Ну, хоть здесь они единогласны в решении.

Арчи хлестнул поводьями, направляя коня в сторону задергавшегося в воздухе каменного штандарта Вечного. Рвавшееся наружу «А я говорил!» требовало немедленного выхода.

– Ну что, господин магистр, теперь вы спокойны? – зло выкрикнул он, поравнявшись с едущим в кольце своих бессмертных охранников Теннарием. – Едва ли Сара могла проскочить мимо этих ребят.

– Четыре из остававшихся у нее пяти процентов сгорело, – невозмутимо пересчитал шансы богини Вечный. – Наша совесть чиста, господин генерал. Можем возвращаться.

– Спасибо, что разрешили, – отвесил показной поклон Арчи, свесившись из седла. – Только помните, если дело дойдет до драки, приказывать буду я.

И он отвернул коня в сторону.

* * *

Связь! Как все-таки важна чертова связь! Вестовые, гонцы, флажки, горны… У сраных драконоводов нет ни того, ни другого, ни третьего, но приказы свои эти гады доставляют мгновенно. В орде, что им встретилась, в отличие от людей Монка с Кантом прекрасно знали, что навстречу движется враг. Наверняка в лесах, вдоль которых шла армия, прятались черные соглядатаи.

И почему они с Вечным раньше не поняли, что им готовят ловушку? Вроде не дураки, а попались. Самоуверенность и ошибочная оценка имеющихся у демонов сил сыграли с ними злую шутку. И ладно он, решивший, что главная их проблема – сарийцы, но куда смотрел Кант? С его-то опытом, с его, казалось бы, наиострейшим умом. Что называется – понадеялся на вышестоящее начальство. Нужно было самому думать лучше.

И десяти миль не сделали с момента разворота, как впереди показалась еще одна армия нелюдей. То есть это они сначала решили, что навстречу им движется точная копия войска, на которое напоролись чуть больше часа назад. Но нет, стольких сил в этой части зарбаговой Бездны у демонов не нашлось. Пришлось затыкать им ловушку иной, но не менее эффективной для задуманного приема пробкой.

Остановившийся рядом с Теннарием Арчи нервно скреб щетинистую щеку, скользя взглядом по надвигающейся второй половине тисков, в которые их загнали проклятые демоны. Коровы, козы, овцы и свиньи. Только местные: на порядок крупнее и в толстых непробиваемых шкурах. На них шло гигантское стадо скота. Вернее, стада разных видов травоядных громадин, согнанные с окрестных степей предупрежденными заранее пастухами. Проклятая связь! И проклятый дар демонов, позволяющий им превращать любую зверюгу в оружие! Они же растопчут его кавалерию и даже не заметят!

– Вляпались…

Весь простор перекрыт от леса до леса, что сзади, что спереди. Расстояние между двух половинок тисков – миль шесть-семь. Поперек степной язык в пять раз уже. Выбор на первый взгляд невелик. Теннарий все взвесил мгновенно.

– Выход у нас один – убраться с дороги. Я за северный край.

– Предлагаете сунуться в лес? Так они того и хотят.

– Другого пути я не вижу. Прорываться? Нас чересчур много – всех прикрыть не смогу.

– Магистр, это не ваш любимый Предел и даже не леса родины Яра. Там заросли – с лошадьми не пройти. Спросите своих разведчиков – как там оно? Дохлый номер. Спешимся – нам конец! Догонят и перебьют!

– Командуйте, Монк.

– Сразу бы так, – выдохнул Арчи, уже было решивший, что придется давить. – Идем клином. Вы впереди – своим камушком расчищаете путь. Сколько наших успеет в прореху, столько успеет. Остальные держат дистанцию и ждут следующего захода.

– Я понял! – оборвал объяснения Вечный. – Не будем терять время. Пока те, – кивнул он назад на ползущую пока еще вдалеке армию демонов, – доберутся сюда, успеем сделать несколько ходок.

– Строимся! И да поможет нам Ярос!

* * *

Атака на полном скаку. Свист в ушах. Из под копыт летят клочья травы. Как же это знакомо… Не так лишь одно – палаш лежит в ножнах. Смысла нет обнажать. Кого им рубить здесь, эти башни на ножках? Так им те удары, что укус комара. Да и не будет их рядом по замыслу.

Теннарий на острие клина. Вырвался вперед на пару десятков ярдов. Обломок скалы летит справа налево. Сейчас снесет клюворылов с дороги. Специально выбрали место, где идет стадо этих зверей – они выглядят не такими тяжелыми, как соседи.

Удар! Сразу несколько утконосых чудовищ валятся на своих же собратьев. Камень делает разворот и таранит уже другой край. Все! Расчищен проход. Не широкий – клин едва помещается. Два десятка всадников в ряд кое-как прошмыгнет. Но демоны тут же гонят своих «коров» сомкнуть строй. Хорошо хоть, что стадо растянуто линией. Глубины там чуть-чуть.

Не успел Арчи по-настоящему испугаться, как они уже оказались на другой стороне. Прорвались! Теперь ходка вторая. Тут Теннарий уж сам. Лезть за ним – только под ногами мешаться.

Потихоньку сбавляя скорость, Арчи принялся озираться. Кант уже проломился обратно. Это хорошо – быстро он. Сколько людей смогло вырваться? Полк с кусочком. Неплохо! Боялся, что меньше получится. Так, глядишь, и всю армию выведут из ловушки.

Впереди путь свободен. Со спины никакой угрозы нет тоже. Змеелюды и не подумали развернуть часть зверинца на проскочивших в прореху врагов. Правильно – куда им тягаться с лошадьми в скорости. Все силы на то, чтобы удержать в неводе оставшуюся добычу. Ну-ну.

Ожидание растянулось в настоящую вечность. Отслеживать путь магистра помогал вновь взмывший к небесам камень. Вон он, удаляется от снова сомкнувшейся линии чудищ. Теперь забирает правее, уходит дугой в разворот. Сейчас рванет на прорыв. Молодец! Понимает, что тем же маршрутом скакать – плохой выбор. Там демоны уплотнили ряды. Зато фланг, где трусят шипохвостые, основательно истончен. Туда и удар.

Еще полк! Не его и не орденских – вперемешку солдаты. Видать, прихватил тех, кто просто был ближе. Люди движутся дальше, а Вечный снова скрылся из виду, отсеченный от взора огромными тушами.

Третий выход сквозь самых больших. Длинношеие топают лишь парой рядов. Раскидать камнем нескольких – и путь на минуту свободен. Еще тысяча с небольшим солдат вырвалась. Что там демоны?

Арчи зло выругался. Армия змеелюдов уже совсем близко, а большая часть людей все еще по ту сторону сотрясающей землю живой стены. Не успеют! У Теннария максимум одна ходка в запасе.

Вечный тоже все понял. Очередной прорыв начинался, как прежние, но, расчистив проход, Кант не стал в этот раз скакать дальше, а остался со своим камушком прикрывать дыру. Отчаянный все же мужик. Его же сейчас там затопчут! Вон как рванули со всех сторон – воля демонов сильнее страха. Или безмозглые великаны совсем не понимают, что летающая по воздуху скала связана с этой проворной козявкой?

Арчи до боли в ладонях сжал кулаки. Не успеет же. Тут нужно крутиться волчком, как когда-то сарийский ублюдок махал под стенами Индара дубиной. Но вокруг скачут люди – пойди тут своих не задень. И ведь задевает! То с одного края, то с другого цепляет скалой. Всадников так и раскидывает брызгами в разные стороны. Пытается аккуратничать, бьет, как молотом, сверху вниз. А вокруг толчея.

Все смешалось: травоядные туши вспахивают плугами забитое конными поле, лошади ржут и встают на дыбы, сталкиваются и падают, чтобы уже не подняться, люди кричат, скала Канта колотит своих и чужих. А дальний край войска уже вовсю бьется с драконами. Тиски захватили добычу и жмут, жмут, жмут, жмут…

– Уходи, дурак! – взревел Арчи. – Спасай Вихрь!

Магистр само собой не мог его слышать, но дураком Вечный не был. Правда, назвать трусом его тоже не поворачивался язык. Боролся Кант до последнего и только в самый последний момент, когда свежеподогнанное стадо клюворылов начало затягивать брешь с ближнего к Арчи края, бессмертный оставил потуги спасти еще дюжину-другую солдат и выскользнул в тут же сомкнувшуюся за его спиной щель. Причем уже пешим – обезумевшего от творящегося вокруг ужаса коня пришлось бросить. Как и несколько тысяч других, что сгинули в этом аду вместе с всадниками.

Полным безысходности взглядом Монк обвел поля боя. Хотя какой это, к Зарбагу, бой! Избиение! Из бурлящего живого котла, что кипел перед ним, то тут, то там вырывались одиночные всадники, реже по двое, по трое. Затем и этот хиленький ручеек иссяк.

Вот уж догнали Сару, так догнали.

* * *

Они ехали рядом в угрюмом молчании. Зачинался закат. Говорить было не о чем. Все, что можно и нужно, они обсудили, когда ждали выживших в полумиле от тварей орды.

Треть! Треть армии они потеряли за пару часов. Он потерял. Лично генерал Арчибальд Монк, предводитель имперского корпуса. Около пяти тысяч солдат и одного старого друга. Бедняга Девон, рядом с которым Арчи провел десять лет, пройдя вместе через столько компаний, так и не смог выбраться из ловушки. Как теперь перед ним извиниться за глупую утреннюю склоку?

Коня Канту быстро нашли. Не всем седокам повезло удержаться в седле – часть животных вернулась без всадников, теперь рядом трусят запасными. Зато раненых почти нет. Кто с демонами схлестнулся, все на том краю и остались. А травоядные мечами не машут, шипы не кидают – тут либо стопчут тебя, либо нет. У самого Арчи тоже ни царапины, но душа болит… мочи нет.

К ночи чуть оторвались. Оттянутые назад дозорные донесли: нелюди встали лагерем, в погоню не рвутся. Значит, можно тоже сделать привал. Даже дурной сон лучше, чем ничего. Выспаться толком не получилось, с такой-то бедой на душе, но главное, что лошади отдохнули.

С рассветом двинулись дальше по своим же следам. Дорога знакомая – скоро зарбагов лесной коридор кончится, можно будет расслабиться и в полной мере отдаться печали, не отвлекаясь на мысли о возможной новой засаде. В открытой степи в угол их местным тихоходам уже не загнать.

Когда ближе к вечеру в зеленой стене, что зажимала их с севера, пошли первые прорехи, Арчи, наконец-то, вздохнул свободно. Теперь лес только справа. Он перевел взгляд на проклятые заросли и… со всей силы вонзил шпоры в шкуру коня.

– Перехват! Отбить! За мной!

Его поняли без слов – приказы снес ветер. Арчи мчался по центру, но справа и слева порыв генерала поддержали сразу несколько дюжин солдат: все, кто был рядом и все, кто действительно мог успеть. Расстояние оценивалось на глаз, но в этих делах Монк знал толк. Две мили до цели. Та примерно в трехстах ярдах от леса, из которого несколько мгновений назад выскочили несколько демонов. Скорость у змеелюдов значительно выше, чем у тех, кого они преследуют, но отрыв есть. Хватить должно. Или нет?

И думать не сметь! Он успеет! Точно успеет! Этих, взявшихся неизвестно откуда собратьев он демонам не отдаст!

Арчи ветром летел вперед, позабыв о своем генеральском звании. Глупость, риск или это все ему просто мерещится? Как могли оказаться здесь люди? В одеждах из шкур? Соплеменники Яра? Неважно! Он спасет их, и пусть хоть Зарбаг самолично попытается ему помешать! Лишь бы только конь не подвел. Давай, родненький! Гони, гони!

Глава восьмая – Домой

Плылось в джарховой лодке отлично: быстро, устойчиво, безопасно, с какой стороны не взгляни. Один раз даже сородич Зубастика рядом прошел. Гребень высокий, такой и ночью ни с чем не спутаешь. Нагнал волну могучим хвостом и на глубину – нырь. Ученая местная живность – на хозяев пасть не пытается разевать. Но не зверей сейчас бояться надо. Как только чернюки обнаружат пропажу пленников и тем более трупы ранхи, ломанутся в погоню всей Бездной. К рассвету их на воде быть не должно. В русле реки не спрячешься, нужно выбираться на берег.

Какой? Тут вроде все очевидно – правый. Он и пологий, и северный, что важнее. В ту сторону как раз идти следует, чтобы у ведущего в Долину разлома оказаться. Но там их в первую очередь и будут искать. Значит, левый. Места над кручей ему хорошо знакомы – проходил тем лесом недавно. Осталось только подняться наверх, и тут вся надежда на руки.

Ногами-то Кабаз топал долго, а река несет быстро. Особенно когда веслами со всех сил помогаешь. Дальше берег пониже. Еще бы миль десять по темноте проплыть, и можно пробовать выбираться.

Руки заняты делом, а в голове хороводом летит туча мыслей. И как можно было быть таким дураком? Весь род людской раньше времени схоронил, а оно вона как. И Племя горькой участи избежало, и заречные кланы, поди, не все вырезаны, и какие-то могучие воины за северной стеной обнаружились. Получается, собратья его бились с зарбаговой поганью, не жалея себя, а он в это время на острове прятался. Позор! Всем позорам позор!

И ладно бы просто отсиживался. Сколько душ загубил! Чажаны – ну, этих не жалко, Лисек-мальчишка – по его недогляду, Инга… Любимую так вообще своими руками. Не видать ему Небес в посмертии. Только Бездна. И не эта, а та, что внизу – настоящая. Страдать там ему в вечных муках. Но сначала он дело доделает.

Кабаз за свою короткую жизнь уже так натерпелся и настрадался, что за себя переживал мало. Убьют джархи, сожрут чудища, потонет в реке – не велика потеря. Мамка его давно оплакала, а больше он на этом свете никому и не нужен. Себе так в первую очередь. Себя самого презирать – чертовски неприятное чувство. А месть больше не толкает вперед. Если бы не детишки, которых нужно домой довести во что бы то ни стало, тяжело было бы себя заставить дальше бороться. Да и боязно перед Великими предстать после всего, что успел натворить.

Боги. Если чуфыр тот парнишке не врал – а с чего ему врать? – Громовержец спустился на землю. Вот придет он к Яраду, тот спросит: «Как же ты так, Кабаз?». И что ему отвечать? В своей дурости каяться? Придется, коли судьба выведет из этой проклятой земли, по которой еще шагать и шагать. А пока думы горькие в сторону – и на весла, на весла.

* * *

Успели! В отблесках звезд зоркая Тиса смогла углядеть сход ручья в реку, что выточил в круче ступени, по которым легко можно взобраться наверх. Ребятня так и сделала, прихватив их пожитки, а Кабазу пришлось еще малость поплавать. Причем не только на лодке. Все та же девчонка – хорошо у малявки голова варит – подсказала, как чернюков обмануть.

Сам-то он думал затопить лодку, чтобы следов не осталось, а у Тисы план лучше – спрятать ее на той стороне в кушерях. Джархи найдут – решат, что беглецы там и высадились. Будут тот берег обшаривать, пока они по этому удирать станут. Должна выгореть хитрость. А травы-вонючки, что водных хищников отгоняет, у него еще много – хватит не один раз туда-обратно сплавать.

Когда Кабаз, проделав задуманное, выбрался на крутой южный берег, небо на востоке начало наливаться рассветом. Измученная детвора вовсю клевала носами, но спать он им не позволил. Только отойдя от реки на добрый десяток миль, дал добро на привал – в их случае дневку. Выбрали дерево, где все трое поместятся в кроне и, забравшись повыше, залегли бесшумными незаметными рысями. Кабаз лично по очереди привязал лозой Рюка и Тису. Не дай Ярад, свалятся.

Не свалились. До полудня продрыхли. А у него сна ни в одном глазу. Только к закату, когда они еще десяток миль сделали, начала сказываться усталость. Пришлось назначить сторожем Рюка – пусть привыкает – и разлечься в ветвях очередного подходящего дерева. На полночи мальчишки хватило. Разбудил Кабаза только после того, как в дреме чуть вниз не рухнул. Тису-то он привязал, а пацана нет. На будущее наука – даже на время дежурства стоит приматывать мальца к ветке. Добавились лишние хлопоты.

Хотя к третьей ночи Рюк уже и сам научился привязываться. Орлята-молодцы – схватывали все налету, а Тиска так и сама могла с иными мудростью поделиться, даром что всего одиннадцать лет девчушке. Малявка всего на год младше своего друга, а с виду и не скажешь – на все две головы его ниже. Но, как любят шутить некоторые охотники, главное – не размер. Вот и петуха отогнать как раз мелкая помогла.

Дальний родич гиганта-ражгора вышел на них пятым днем. Как и его старший брат, этот ящер передвигался на двух задних лапах, но от главного зубастого оружия джархов отличался вдвое меньшим размером и высоким стоячим гребнем на вытянутой башке, за который и получил от Кабаза свое птичье прозвище.

Топают такие громадины шумно, так что к моменту, когда зверь заметил людей, те уже взбирались на дерево. Подбежал, вскинул голову, распахнул длинную щучью пасть и принялся голосить. Так-то ничего страшного – поревет и уйдет, когда поймет, что добыча не собирается к нему с веток падать. Но вот сколько времени этот ор будет длиться? Не дай Ярад, еще чернюков привлечет своим рыком.

– А ты сыпни ему травки той, – посоветовала Кабазу разглядывающая хищника Тиса. – Которой воду травил.

Охотнику мысль понравилась. Слазил в мешок, достал жменьку. Сообразительная девчонка. Рюк – тот ни жив ни мертв сидит, в ствол со всей силы вцепился, а мелкая мало того, что не боится совсем, так еще и выход придумывает.

Отполз чуть по ветке в сторону, помахал спущенной вниз рукой, приманивая петуха. Тот, не будь дурак, подскочил куда надо. Осталось только швырнуть в морду тертую травку.

Гостинец ящеру не понравился. Отпрыгнул, затряс башкой. Принялся открывать-закрывать челюсти – того и гляди чихнет. Умел бы, наверняка бы чихнул. А так – просто бросился прочь, дергая из стороны в сторону гребнем и фыркая. Вонючка, как только что было проверено, оказалась одинаково полезной что против водных хищников, что против сухопутных. Спасибо Гвару – научил хитрости.

К девчонке же Кабаз обратился за советом, когда спустя еще четверо суток они вышли к повороту реки, забирающей в этом месте южнее. Приток, вдоль которого он притопал сюда тремя неделями раньше, они давно миновали. Тут уже земли тянулись ему незнакомые. Ориентироваться можно только по солнцу и внутреннему ощущению направления, что слабее или сильнее развито у каждого охотника. Ведущий в Долину разлом и так остался значительно западнее, а тут еще и река вздумала побежать от него в противоположную сторону.

– Что думаешь, малява, – шепнул он лежащей рядом Тисе, – переправляемся или дальше по этому берегу топаем?

Девчушка, не отрывая взгляда от серо-зеленой глади разлива, слегка раздвинула стебли местной осоки, в которой они все втроем разлеглись.

– Понаблюдать надо. Место приметное – джархи могли тут дозорного посадить, чтобы ему в обе стороны видно было.

– И то верно, – согласился Кабаз. – Только наблюдать смысла нет. Зазря время потеряем. Ты же его все равно не заметишь. Сидит где-нибудь в ветвях на той стороне и к воде носа не кажет. Надо дальше идти.

Так и сделали. Отошли на десяток миль от поворота и только там переправились, держась за выдранную из коряжника сушнину и постепенно подсыпая в воду всю ту же безотказную травку. Само собой реку пересекали ночью. По темноте же и убрались подальше от берега. Лес по эту сторону шел тот же самый – подходящее дерево нашлось быстро.

Выспались. Отошли к западу еще на дюжину миль и только тогда повернули к заветному северу. Чем хороша Бездна, так это своими размерами. Неделю можно шагать, и никаких признаков присутствия джархов не встретишь. Наверное, те больше по открытым равнинам живут, у пастбищ и рек. В лесах здешних слишком уж густо и сумрачно. Полян почти нет. Увидеть кусок чистого неба над головой – большая редкость.

Но все когда-нибудь заканчивается. Через несколько дней за очередной небольшой речушкой прежний лес уступил место новому. На смену деревьям и папоротникам пришел гладкоствольный хархит. Сплошная непролазная стена суставчатых зеленых столбов: ни веток, ни листьев – все сверху. Взбираться бессмысленно – прилечь там все равно не на что. Радовало одно – крупным хищникам в эту густоту путь заказан. Кабаз и тот еле протискивался между жавшихся друг к другу стволов этой гигантской травы, что уже говорить о ком помассивнее.

Ночевать в кои веки легли на земле, и – о чудо – никто не пытался их скушать. Второй день тоже прошел тихо-мирно. Но вот третьим, когда толщина стеблей-стволов, как и высота окружающего их хархита заметно пошла на убыль, путники столкнулись с первыми местными обитателями, что не убрались с дороги людей, как другие до них.

То есть проход им, конечно, никто перекрывать не пытался. Просто мелкая, размером немногим крупнее ласки тонкохвостая ящерка, напоминающая своими сложенными чуть ли не пополам длинными задними лапами кузнечика-переростка, единожды показавшись им в просвете между стволов, так и кружила поблизости, то и дело попадаясь путникам на глаза. Или их было несколько – отличить одну тварь от другой все равно не получится. Хотя вскоре по характерному, похожему на птичье щебетанию, раздающемуся одновременно с разных сторон, Кабаз сделал вывод, что зверьков несколько. Любопытная мелкота. Не стой тут стебли хархита так густо, можно было бы на ужин парочку подбить. Но слишком уж тесно: ни нормально лук не натянешь, ни шипом не размахнешься. Вихляешься бесконечно ужом, словно плывешь среди этой великанской травы.

Постепенно к звукам добавилось мельтешение. То слева, то справа промелькнет серо-зеленая тень. Пару раз Кабаз взглядом выхватывал замершую на стволе ящерку: передние лапки с мелкими коготочками держатся за, казалось бы, совершенно гладкую кору хархита, задние сложены и готовы к прыжку. Стоит отвести на миг глаза, как шустрой тварюшки уже нет на прежнем месте. Передвигаются стремительными скачками. Раз – и проворная мелочь исчезла.

Но главное Кабаз таки сумел разглядеть – пасти прыгунов усеивали мелкие острые зубки. Хищники. Стайные. Надо бы побыстрее убираться из этих зарослей. Не похоже, что такой мелкоте люди сойдут за добычу, но все равно соседство не из приятных.

* * *

Совсем скоро впереди забрезжил просвет. Хархитовый лес заканчивался, но здесь, невдалеке от опушки, молодые побеги росли плотно настолько, что широкоплечий Кабаз едва пробирался между по-прежнему крепких, хоть и совсем уже тонких стеблей-стволов.

Неожиданно впереди промелькнула размытая тень, и идущая перед ним Тиса звонко вскрикнула, отдергивая за спину руку. По ладошке стекала кровь. Кусок кожи чуть выше запястья был содран до мяса.

– Вот сука!

Кабаз подшагнул к скривившейся от боли девочке, прикрывая ее собой. Взгляд бегает по сторонам, в руке сам собой возник шип. Мгновение поколебавшись, охотник перехватил его за узкий конец – тут проще бить, как дубиной, чем пытаться проткнуть. Позади взвизгнул Рюк.

– Ко мне! Ближе!

Мальчишка прижался к спине.

– Щека…

Кабаз быстро крутанул головой. В шею метили. Лицо подрано, но страшного ничего нет – жить будет.

– Убираемся отсюда! Глядите в об… Ай!

Плечо обожгло болью. Он даже не заметил, как его цапнули.

– Ой! – почти одновременно с ним дернулась Тиса. В этот раз досталось другой руке.

– Бежим! Бежим!

Но они и так уже ломились сквозь заросли вспугнутыми кабанами. Хотя назвать бегом судорожные вихляния между бесконечных стволов язык не поворачивался. Скорости никакой, маневренность ни к Зарбагу, а главное – прикрыть детишек без шансов. Руки заняты только одним – хватаются за очередной ствол и тянут тело вперед. Шип пришлось сунуть обратно за пояс – толку от него никакого. Орлятам проще – худые малявки на несколько шагов уже его обогнали. А каждый шаг – это несколько новых укусов.

Острозубые прыгуны так и сыплются со всех сторон жалящим роем. Налетают, цапают и уносятся дальше. Отмахиваться бесполезно, да и не выйдет – без помощи рук продвигаться вперед невозможно. Одно хорошо – открытых участков кожи не так уж и много: руки, шея, лицо. Втянул голову в плечи, зажмурил до щелок глаза – и болтай башкой посильнее, чтобы этой пакости сложнее выцеливать было. А в ушах визг орлят. Их тоже дерут. Причем как бы не яростнее, чем самого Кабаза.

Постепенно он понял, что так оно на самом деле и было. На детишек проворные ящерки кидаются гораздо охотнее, чем на него. Тиску, так ту вообще истерзали. Девчонка закрыла руками окровавленное лицо и рыдает навзрыд. Но бежит, бежит умничка! Сейчас главное – не останавливаться. До спасительного просвета всего пара сотен шагов. А поможет ли он? Отстанут ли от них прыгуны? Неизвестно. Но нужно бежать, нужно бороться. Терпите, Орлята!

А проклятые твари совсем осмелели. Уже не проносятся мимо, куснув. Цепляются, за одежду, за волосы. Пытаются забраться за пазуху, в штанины, за шиворот. Кабаз с ревом принялся крутиться на месте, соскребая с себя о стволы эту цепкую погань. Часть стряхнул, часть раздавил, одну ящерку, ползущую по лицу, поймал зубами и, перекусив хребет, выплюнул. Их тут сотни! По дюжине дюжин на каждого!

Рюк споткнулся. Прыгуны тут же облепили его сплошным копошащимся покрывалом. Кабаз в три шага нагнал и упал на живой ворох сверху. И так непрерывно орущий малец глухо охнул не своим голосом. Прозвучало настолько страшно, что охотник на миг решил – все: отмучился парень. Выдохнул, будто жизнь через рот отпустил.

Но нет. Стоило Кабазу вскочить самому и, ухватив за подмышки, рывком поставить пацана на ноги, как тот припустил вперед. А Тиса уже хорошенько от них отдалилась. Причем сместилась сильно правее – ее еле видно сквозь чертову зеленую густоту. Нужно к ней! Не дай Ярад, тоже свалится! Маляве самой не подняться. Даже ему, здоровому мужику, все сложнее дается каждый следующий шаг. Зубастые дряни облепили всего. На каждой руке по несколько штук болтается. Боль пронзает все тело. Они уже и в штанах, и под безрукавкой.

Рюк упал снова. В этот раз не споткнулся, а просто не выдержал веса налипших на него ящериц. Или, может быть, ноги подкосились от ужаса. Кабаз и сам был на грани. До опушки осталось всего-то полсотни шагов, но как их пройти самому и, что важнее, помочь с последним рывком Орлятам?

Нагнулся, схватил Рюка в охапку и, поддерживая себя яростным ревом, потащил пацана вперед. Глаза залило кровью. В ушах мерзкий клекот плотоядной зарбаговой саранчи. Направление подсказывает свет, льющийся со стороны опушки. Тиса? Тисонька? Где же ты? Кабаз тряхнул головой, сбрасывая вцепившихся в волосы и бороду тварей. В два движения обтер лицо о шевелюру мальчишки. Быстрый взгляд вправо. Ну, где же она?

Лежит! Упала-таки! Но шевелится, пытается подняться. Борись, борись, маленькая! Я скоро. Только до Тисы в три раза дальше, чем до опушки. Держись, девочка! Сейчас вынесу Рюка – и за тобой!

Каждый шаг – как маленькая победа, добытая потом и кровью. Мелкий сжался в комок и скулит. Визга Тисы не слышно – в ушах сплошная трескотня прыгунов. Да и что там осталось от этих ушей? Кабаз чувствовал, как его на ходу едят заживо. Отрывают кусочек за кусочком. На теле уже живого места нет. Хотя навал спал. Ящерок на нем и на Рюке все меньше и меньше. Поняли, что добыча уходит? Перекинулись на самую слабую жертву? Словно волки, пытающиеся отбить от стада кабанов молодого подсвинка. Ну ничего. Сейчас как выберусь на простор, как начну вас давить!

Нахлынувший волной свет ослепил даже сквозь закрытые веки. Вот сейчас, сейчас…

Неожиданно земля ушла из-под ног. Вода?! Они рухнули в воду! Течение подхватило и понесло, прикладывая о камни. Верх и низ принялись меняться местами. Закрутило, залило рот и нос. Дышать нечем, кашель рвет горло. Время обратилось мучительной вечностью. Их несло, несло и несло… Наконец, кое-как выровнялся. Ноги нащупали дно. Оттолкнуться – и к берегу. Где тут берег? В зарбаговой Бездне проклятые булыганы повсюду! У них тут горы – не горы, земля – не земля. Ручьи могут так вот лететь.

Все! Получилось встать на ноги. Два шага – и берег встречает травой. Не хархитом. К Зарбагу хархит!

– Жив? – выдохнул, сам не веря, что может дышать.

– Да. – Стон в ответ так приятен. В душе лучик света.

Он смог! Он вытащил! Не отпустил, не дал утонуть, не позволил тварям сожрать, как…

– Где Тиса?

– Тиса?.. Нет ее больше.

Сказал и заплакал.

* * *

Стремительный ручей спас. Не всех, но их с Рюком да. Вода смыла ящериц, пот и кровь. Заодно унесла лук со стрелами и мешок. Только шип каким-то чудом удержался за поясом.

Но плевать! Плевать на все. Вещи не имеют значения. Важна только жизнь, что для них продолжается, а для Тисы закончена. Возвращаться и проверять смысла нет. Ручьем их уволокло на несколько сотен шагов. Лучше запомнить малышку такой, какой она была поутру, чем любоваться на обглоданный труп. Да и снова лезть в хархитовый лес к прыгунам было глупостью.

Хотя Рюк того требовал. Громко: с проклятиями, оскорблениями и даже угрозами. Молодой, пылкий – смерти толком не нюхал еще. Рвется подругу спасать, а сам на ногах не стоит. Смотреть правде в глаза очень больно учиться. Но лучше бы и не учиться вовсе. Зачем превращать себя в камень? Это Кабаз уже – конченный человек, а у мальчишки еще есть надежда остаться собой.

Умом горе Рюка понятно, а внутри пустота. Привык. Зачерствел. Пока оставался шанс спасти девочку, чувства били ключом: жалость, страх, ярость, ненависть. Теперь как отрезало. Просто повесил на себя очередную загубленную душу – одной больше, одной меньше. Хорошо хоть последнюю.

Нет, остался Орленок – его он им не отдаст! Раз помог Ярад выжить, нужно во что бы то ни стало дойти до людей. До своих, до чужих – не важно. Теперь они все – одно племя.

И первое, чем стоит заняться на этом невероятно сложном пути – это обработать их раны. Подрали их крепко. Как только Кабаз убедился, что опасности рядом нет, так сразу же приступил к осмотру мальчишки. И себя за одно. Царапины, ссадины, синяки и укусы, укусы, укусы. В основном кожа содрана, но кое-где и поглубже. Хорошо, что до жил прыгуны не успели добраться, а то бы истечь им кровью, несмотря на все его старания.

Сам разделся и помог пацану. На открытых участках все плохо – целого места нет, под одеждой получше. Глаза целы, пальцы все гнутся, а то, что обоим уши погрызли пережить можно. Теперь главное: никакую заразу в раны не занести. И снова спасибо Гвару – научил какие растения по эту сторону гор в этом деле могут помочь.

Оставив обессиленного, скулящего от горя и боли мальчишку лежать у ручья, Кабаз, кривясь и охая при каждом движении, отправился на поиски. По эту сторону прибрежный луг быстро переходил в лес. На это раз обычный, без зарослей зарбагового хархита. Здесь успевший пообвыкнуться в Бездне охотник легко нашел нужный кустик с толстыми мясистыми листьями, сок которых отлично обеззараживал и заживлял раны что джарха, что человека. На себе довелось уже прежде проверить.

Липкой, едко пахнущей жижей обмазывались почти до заката. Ближе к концу сил кричать и стонать уже не осталось даже у Рюка. Когда на дерево мальчишку затаскивал, тот был уже без сознания. Кое-как привязал его, обмотался сам и мгновенно провалился в сон.

* * *

Возле того ручья они просидели неделю. Место оказалось на удивление безопасное – всего пару раз появлялись большие хищники, от которых приходилось прятаться на дереве, а прыгуны на этот берег, похоже, не могли перебраться. Вода рядом. Еды в Бездне, когда знаешь, что и где искать, валом. Джархами и не пахнет. Можно, хоть на постоянку селиться, но задача вернуться домой превыше всего. Они же теперь столько знают важного и полезного про местные земли и чернокожих врагов всего рода людского. Мальчишка даже на языке их рычать научился. Это умение ох как может в борьбе с демонами пригодиться. Тех же пленников допросить или подслушать что.

В общем, стоило ранам немного зажить, как они снова тронулись в путь. По заточенной палке в руках, да один на двоих шип за поясом. Теперь даже бурдюка у них не было, благо в этой части Бездны вода на каждом шагу – очень влажные земли. Хотя дождей в это время года немного. Наверное, весной-летом льет.

По-прежнему ни джарховых троп, ни поселков. Дикий нетронутый лес: мили, мили и мили деревьев и папоротников. Один день сменяет другой, за ним идет следующий, ничем не отличающийся от предыдущих. Дорога, дорога, дорога… Полгода уже постоянно куда-то шагает.

Зато постепенно набрались сил, как обычных, так и душевных. Не сказать, чтобы Рюк забыл Тису, но хотя бы перестал скулить и вспоминать смерть подруги через каждую сотню шагов. Корочки на ранах засохли, облупились и начали отпадать. Молодому телу много не надо – ешь да спи. К десятому дню пути о нападении прыгунов напоминали только множественные свежие шрамы и погрызанные уши, которые продолжали болеть до сих пор.

* * *

Ну вот и долгожданный конец зарбагова леса. Впереди засветилась пока еще далекая опушка – здесь не хархит, тут видимость в разы лучше. Теперь должна пойти степь: сначала с пролесками, а затем до самых предгорий сплошные травы. Причем дальше к северу любимый им край шуршунов, где зеленые стебли поднимаются выше человеческого роста. Кабаз рассчитывал пробраться поближе к горам и там уже свернуть на восход, двигаясь холмами до прохода в Долину. На севере Бездны самые безопасные земли. Осталось только осторожно пересечь полосу редких рощ, а для начала выйти из леса.

Как ему помнилось, трава впереди поперву не такая высокая. Значит, следует проходить открытые пространства ночью по темноте. Сейчас выйдут к опушке, осмотрятся и залягут на дневку. Вон, в трех сотнях шагов два больших дерева на самом краю – хорошее место для наблюдений.

– Замри!

Наученный совместным странствием Рюк встал как вкопанный.

– Потихонечку приседаем.

Прошептавший приказ охотник медленно опустился на одно колено. Мальчишка позади повторил движения старшего.

– В ветвях сидят. Трое.

– Ага, тоже вижу.

– Осторожно назад. Смотри не нашуми.

И они крадучись двинулись обратно по своим же следам. Пока отходили на безопасное расстояние, Кабаз внимательно разглядывал лес. Особенно ту его часть, что ближе к опушке. Стерегут, гады! Не иначе их ловят. Столько времени прошло, а джархи все не угомонятся. Убитых старейшин не могут простить.

Вон еще несколько! Он дернул мальчишку вниз, и оба залегли в лопухах. Эти уже не в ветвях – бегут с запада вдоль края леса. Остановились. Подкрались к опушке. Смотрят в степь. И еще одна группа! Чуть дальше в кустах.

Нет. Не похоже, что беглых детишек разыскивают. Слишком много тут джархов. В другом в чем-то дело.

– Давай ползком глубже в лес. Обойдем по дуге.

Петлю заложили хорошую – не меньше дюжины миль. Но, увы, выйдя к опушке, снова наткнулись на Джархов. Не сказать, чтобы ими кишела вся кромка леса, но через каждые три-четыре сотни шагов по несколько чернюков обязательно сидели в засаде. Причем стерегли только степь – все взгляды туда. И что их там манит? Любопытство толкало Кабаза узнать, осторожность и рассудительность, гнали прочь. Обдумав все «за» и «против», он уже было почти принял решение уходить, когда Рюк неожиданно выдал:

– А может, там наши?

– Да нет… Откуда здесь людям взяться.

– Жарфас говорил, придут. Я не знаю… Нет, глупость. Прав ты. Уходим отсюда.

Кабаз молчал. Сумасшедшая мысль… А вдруг? Быть так рядом и… А, была не была!

– Я пойду гляну ближе. Жди здесь.

– Сдурел?!

– Я мышью. Туда и назад.

И не слушая возражений мальчишки, Кабаз пополз к краю леса. Аккурат между двух засидок проскочит. Вернее, ему и проскакивать не придется. Вон до того дерева бы добраться – там уже обзор, по идее, что нужно. Были бы джархи при длиннохвостах, не решился бы, а так… Слух у нелюдей не звериный. Как и нюх. Хотя ветра, что выдал бы его, сейчас нет.

Медленно, очень медленно пополз к цели. Под лопухами змеей. Каждый стебелек обогнуть, каждую веточку приметить. Не зацепить ничего, не задеть спиной. Так сильно сосредоточился на дороге, что не заметил, как очутился у нужного дерева. Осторожно привстал, высунул голову из-за ствола.

Ярад всемогущий! Рюк прав – люди! Много! Всего в паре миль. Но не Племя. Чудные какие-то – едут на спинах странных животных, словно джархи на своих рогачах. По всей обозримой степи растянулись – огромная сила. Наверное, те самые северяне, о которых мальчишке рассказывал тот чуфыр. Теперь понятно, почему чернюки из кустов наблюдают и не спешат нападать. Куда им против такой толпы. Тут только настоящей ордой и с ражгорами. Рать Громовержца! Нашли!

* * *

Прорываться к людям решили по светлому. Темнота – джархам не помеха, больше им самим навредит. Но, что важнее – северяне за это время могут уйти. Им по степи на своих длинноногих животных ехать быстрее, чем охотникам по лесу топать пешком. Чернюки-то, конечно, бегать умеют неплохо – в чистом поле догонят. Но если заметят не сразу, то запаса хватить должно. Остается только найти место получше, где между засидками демонов приличный зазор.

Задача не из простых. Все новые и новые джархи подходят с заката. Нужно поторапливаться. Несколько миль прошли, пока не нашли подходящее место. От одной группы нелюдей до другой несколько сотен шагов. Посередке густые кусты – к опушке подкрасться раз плюнуть.

– Палку брось. Только мешать будет.

Рюк молча кивнул и положил копьецо на землю. Кабаз от своего тоже избавился.

– Как заметят, погонятся, ори во все горло. Те люди должны нас увидеть или услышать. Будет воля Ярада – на помощь придут. Главное – не споткнись. Смотри под ноги и бояться не смей. Чтобы ветром летел у меня.

– Спасибо тебе, – неожиданно стиснул его мальчишка в объятиях. – Кабы не ты, сидеть бы нам с Тисой свой век ручными зверушками при этих уродах. Лучше умереть, чем так жить!

– А ну, брось! Никаких умереть! Я не для того столько с тобой возюкаюсь. Еще внукам будешь рассказывать, как у демонов в плену побывал.

– Да я так, вырвалось просто, – стушевался мальчишка. – Само на язык пришло. Давай уже пробовать, что ли, пока духу хватает.

– Вот это уже на Орла похоже, – похлопал Кабаз мальца по плечу. – Охотника слова. Поползли к кустам.

Молодец Рюк – зубами не клацает, лопухи не цепляет, смог взять себя в руки. Ну вот и опушка. Несколько шагов – и пойдет уже сплошная трава. Слава Яраду, здесь она не высокая, по колено мальцу. Бежать смогут быстро.

Продышались, собрались с силами, по очереди мысленно попросили поддержки у каждого из богов по отдельности и у всех вместе разом. Пора!

Несколько тихих шагов – и рванули! Заметят и так, и так – во все глаза же за степью следят. Так пусть хоть отрыва побольше.

Из-под ног во все стороны разлетаются насекомые. Несущийся первым Рюк сбивает с цветов пыльцу, что пахучим облаком лезет в глаза и нос. Под травой земля ровная-ровная – ни канавки, ни кочки. Бежать одно удовольствие, если выбросить из головы мысли о джархах, оставшихся сзади.

А тем, чтобы разобраться, хватило всего-то десятка ударов сердца. Не успели они удалиться от леса и на несколько дюжин шагов, как и слева, и справа на простор начали выскакивать демоны. По трое с каждой стороны. С упреждением прут. Наметили уже точку, где собираются их перехватить. А вот хрен вам, уроды! Утретесь!

Кабаз мог себе позволить оглядывался – все равно Рюк бежит значительно медленнее. Не за руку же тащить пацана? С такой помощью он только мешаться будет.

– А-а-а-а!

Малец вспомнил, что нужно орать. Это да – теперь тишина им без надобности. Кабаз тоже взревел.

Ветер – так его! Шумит травами, заглушает их крики. До людей далеко – не услышат. В три шага нагнал пацана.

– Не ори! Бесполезно! Все силы на бег!

Но Рюк и так летит во всю прыть, на какую способен. Вот Кабаз бы мог еще поднажать, только смысла в том нет. Ему мальчишку надо спасать, а не свою никчемную шкуру. Ну что же там северяне? Столько глаз, и все смотрят не туда, куда нужно! А ну, поворачивайтесь уже!

И его мысль услышали! От колонны людей отделилась приличная группа воинов, и безрогие лоси понесли своих седоков прямо к ним. Ох, как здорово скачут! Он не думал, что зверушки настолько быстрые. Чернюковские рогачи и рядом не валялись. Эти точно успеют!

Кабаз на бегу обернулся. Больше сотни шагов до каждой из джарховых троек. Отлично! Северяне первыми будут – это ясно как день! Спасибо, Ярад! Уберег! Защитил! Спас!

Рюк споткнулся…

На ровном месте…

Как так?! Ведь спасение было так близко! Ну, почему? Почему?!

На мгновение в голове вспыхнула страшная мысль – сам он точно успеет. Нет! К Зарбагу! Себя он еще на острове потерял. Как потом жить? Он и так давно не живет. В чем смысл существования? Месть? Свершилась. Борьба? Так его главный бой разворачивается здесь и сейчас!

Кабаз схватил Рюка за шкирку и рывком попытался поставить на ноги. Куда там! С перепугу малец взбрыкнул так, что обоих свалил в траву. Вскочил, дернул еще.

Плач. От страха мальчишку трясет. Прогорел!

– Вставай!

Без замаха затрещину! Вверх за грудки!

– Лети, Орел! Вспомни Тису! Ты сможешь!

Проняло. В глазах снова есть разум. Ноги держат. Рванул!

Теперь мчится даже быстрее, чем раньше. Только этого мало. До демонов жалкая пара дюжин шагов. Кабаз кинул взгляд на спешащих к ним северян. Ой, летят! Всего ничего, и уже будут здесь. Жаль, что поздно…

Позади уже слышится шелест травы – это длинные ноги зарбаговых нелюдей. Вот-вот настигнут. Тройки слились в шестерку, и в любое мгновение в спину ему или Рюку воткнется метательный шип.

Точно! Шип! У него же за поясом до сих пор трет бедро столько раз его выручавшее оружие Гвара. К чертям все! Он мальчишку им не отдаст!

Кабаз прыгнул.

Первому джарху под ноги. Благо те бежали гуськом, только еще собираясь начать расходиться.

Шипом в брюхо!

Ярад вел его к этому дню.

Второму локтем между ног!

Жизнь прожита не зря, если Рюк уцелеет.

Третий думал перескочить. За ступню его!

Искупить свои грехи перед смертью.

Пальцы давят глаза. Мерзкие, желтые глазищи. Сдохни, тварь!

Сам и так уже мертв. Давно мертв.

Черную шею в захват – и давить, давить, давить!

Боль в боку. Страшная боль. Последняя.

Задержал? Помог Рюку? Был толк в жертве?

Уже не узнать. Подбородок сжимает когтистая лапа. Толчок в горло…

И вечная тьма навсегда отделяет Кабаза от прежнего мира.

Глава девятая – Все средства хороши

Выйти из зарбагова леса получилось не в пример проще, чем они в него заходили. На обратном пути чернюки не тревожили армию даже мелкими ночными наскоками, и это при том, что отряды охотников больше не обшаривали окрестности. То ли у демонов просто закончились силы, то ли так они сообщали: «Убирайтесь домой, и мы вас не тронем». В любом случае Яр был рад такому затишью – за все дни меч так и не пришлось зажигать.

Дальше лучше. Стоило выбраться в степь, как впереди уже движется им навстречу отправленная в погоню за сарийцами конница. Почти на том же месте, где ранее разошлись, теперь сходятся. Спасибо Громовержцу – уберег людей. Хотя и не всех. Сразу видно, что всадников меньше. Значит, догнали. Значит, битва была. И раз наши здесь, стало быть, и победа за ними.

Яр с Аникой и так ехавшие в арьергарде, выдвинулись вперед. Дамарн где-то в центре, обоз проверяет – значит, новости мимо него. А кто же это у них первым скачет? Сам Арчи? Отлично! Жив-здоров генерал!

Ого! Так ведь он не один! Перед Монком на лошадиной спине кто-то маленький. Ребенок? Мальчишка? Откуда ему взяться в Бездне? И одет… Из Долины! Свой!

Яр пришпорил коня, вырываясь из строя.

– Это кто у тебя? – вместо приветствия выкрикнул он, осаживая рысака.

– Подарок тебе, – буркнул Арчи, видимо, ожидавший не совсем этих слов. – Забирай мальчишку. Из твоих хлопец.

– Откуда? Как?

– Сам расскажет. Соскакивай, малый.

Последнее уже относилось к парнишке. Тот ловко – видно, что ему не впервой – соскочил со спины животного и обратил одновременно счастливый и робкий взгляд на Яра.

– Мудрейший, меня Рюком звать. Из Орлов буду.

– Рюк? Отец небесный! Сумел удрать! А где девочка? Тиса?

Паренек выпучил глаза.

– Откуда вы зна… Ах, ну да. Простите. А Тисы нет больше.

– Демоны убили?

– Не, прыгуны съели. А вот Кабаза они – джархи проклятые.

– Кабаза? – Пришла очередь Яра таращить глаза.

– Я виноват, Мудрейший! Споткнулся! Он меня просил: «Не споткнись», а я все равно споткнулся. Он спас нас, а я…

– Не реветь! – по-военному гаркнул Арчи. – Ты мне что обещал?

– О, как весело тут у вас, – раздался голос успевшей подъехать Аники. – Рада видеть вас, генерал.

– А уж я как вам рад, госпожа, – поклонился Монк, не покидая седла. – Яр, ты мальчишку бери, и езжайте. Анике я все сам расскажу, благо несколько дней этого болтуна перед собой вез, – подмигнул он улыбнувшемуся в ответ Рюку. – Потом сравним выводы.

Яр согласно кивнул. Больше всего ему сейчас хотелось засыпать ребенка вопросами, а вдвоем нормально поговорить будет проще. Свесившись, он одной рукой подхватил паренька и, подняв его, посадил коню на спину.

– Отъедем-ка мы с тобой в сторону, Рюк из Орлов, и помянем Тису с Кабазом, – шепнул он мальчишке. – По хорошим людям и охотнику пару слез пустить не постыдно. Как же ты выжил, малыш? Как же ты тут только выжил…

* * *

– Все очень и очень хреново, – тяжело вздохнул Арчи, как только Яр с Рюком оставили их одних.

– Сара ушла?

– Да я не про то, – скривился он при упоминании осточертевшего имени. – Теннарий уверен на девяносто девять процентов, что она мертва. Там демоны так зажали, что мы сами едва ноги унесли. В этой Бездне нам делать нечего. Не прорвемся. Вас, вижу, тоже турнули.

– Да, лесом армии не пройти, – подтвердила его догадки Аника. – Но продолжай. Ты хотел что-то еще сказать.

– Мальчишка. Он несколько месяцев прожил у этих уродов. Знаешь, они еще больше нелюди, чем мы о них думали. Если для нас война – необходимость и инструмент, то для них – смысл жизни. Они тут только и делают, что бесконечно режут друг друга. Вернее, резали раньше, пока на людей не наткнулись. Теперь-то вся эта мразь против нас прет единым фронтом. У демонов на нас зуб. Очень древний зуб.

– Так я и думала! – вспыхнули глаза Вечной. – Древние! Наши пращуры в свое время пустили этим черным красавчикам кровь. Неспроста же Место силы находится где-то по эту сторону гор. Похоже, когда-то люди умели перелезать через мировую стену.

– Именно! В незапамятной древности люди здесь побывали. Тому есть свидетельства. Вернее, даже не люди, а ваши с Яром сородичи. Мальчишка считал, что нас ведут боги. Так и демоны думают. Представляешь себе – тогда змеелюды смогли убить всего троих человек. Может, там и действительно были боги? Может, вы их потомки?

– Сара так же считала, – несмотря на серьезность момента позволила себе шутку неисправимая Аника. – Троих… н-да… Откуда такая точность? Ведь, как я понимаю, прошли многие тысячи лет. У них тут что, книги есть?

– Хуже, – покачал головой Арчи. – Или лучше – это как посмотреть. У этих мудней все в голове. Некая память предков. Они реально помнят, как бились тогда с людьми, и вообще все важное хранят в памяти. Как это работает – не спрашивай. Что-то из области их беззвучных приказов зверью и передачи посланий на расстояние. У нас сталь, арбалеты, повозки, жидкий огонь, у них своя сила – нам ее не понять. Мальчишка рассказывал про каких-то старейшин, что молодежь этой памятью наделяли, но, похоже, дело не в них. Яров охотник, выкравший Рюка у демонов, тех стариков перебил. Эх, жаль не смог я этого парня спасти… Закололи у нас на глазах. Каких-то десяти секунд не хватило.

– Действительно жаль, – вздохнула Аника, – Он бы мог многому нас научить. В одиночку через пол Бездны пройти – это сильно. Помнят, значит… А я думала, у нас память хорошая. Так, давай-ка рассказывай по порядку, что еще важного у этого пацана успел выспросить. Скоро сюда заявится Дамаран, и придется что-то срочно решать. Теннарий же в курсе всего?

– Разумеется, – удивился Арчи, считавший после совместного похода длинноволосого Вечного если еще не товарищем, то уж точно надежным союзником, от которого скрывать важные для общего дела сведения недопустимо. – Мы же рядом почти всю дорогу. Вместе мальчишку расспрашивали.

– Значит, Эркюль заявится, уже зная все. Твой магистр рванул сразу к нашему. Видел, как мимо промчался? Даже не поздоровался, сноб. Чувствую, предстоит нам поспорить. У Дамарана на все свое мнение. Сейчас выслушаю тебя и… Впрочем, мне все и так ясно. Нужно возвращаться домой.

– Полностью согласен. Закупорить проход в Долину стеной до небес, и пусть демоны дальше режут друг друга до скончания веков. В общем, слушай.

И Арчи пустился в сжатый пересказ истории Рюка, хотя мысли его усиленно перепрыгивали на иное. Какие же у нее глаза? Васильковые льдинки. Поэт блин! Таких не бывает. Небо. Вот точно! Небо! Бездонное небо… Глядишь и проваливаешься. Отставить, полковник. Тьфу, генерал. Давай про того вождя демонов, что с мальчишкой болтал. Место силы… Местные про него знать не знают. В этом Арчи почему-то был твердо уверен. Наверняка Аника так же решит.

Вот все же неспроста его так к ней тянет – одинаково думают с Вечной. Место силы? Да пошло оно! Только погибнут зазря. Лучше бы сарийскую проблему закрыть раз и навсегда. Последний ангелочек остался. Надо срочно добить, пока еретики деморализованы и ослаблены.

Нет, ну как можно сосредоточиться, когда она так смотрит? И губки, как всегда, лодочкой. Интересно, а зад у нее упругий, или сталь под штанами? С виду упругий… Отставить!

* * *

– Это Арил, это Трой. Может, помнишь их по празднику Длинного дня. Тоже друзья Кабаза. Ты пока с ними побудь – расскажи обо всем. Помяните нашего Кабана-героя добрым словом, а я должен ехать обратно.

– Спасибо, Мудрейший, – прижал к груди кулак Рюк.

– Тебе спасибо, Орленок. Важность знаний, что ты принес, невероятно высока. Отдыхай. Чувствую, скоро тебе предстоит поработать. Как-никак ты единственный человек, что с демонами объясниться способен.

Малец вздрогнул, но Яр сделал вид, что не заметил мелькнувшего в глазах Рюка страха и обратился к парням:

– Позаботьтесь о родиче. Накормите, снабдите всем, что положено. Сильно не приставайте, пусть отдохнет.

Отмахнувшись от посыпавшихся было вопросов, он запрыгнул в седло и направил коня снова в начало колоны, где гвардейцы уже начинали разбивать лагерь. Несмотря на обуявший Рюка при упоминании чернюков ужас, Яр не сомневался, что мальчишка не подведет. Главное теперь, чтобы Аника с Арчи его поддержали. Хотя, что генерал? Не ему здесь решать. Монк – смышленый парнишка, но к мудрости Вечных мало какой человек найдет, что добавить. Решение принимать советнице императора, а уж ей-то Яр объяснит.

Еще бы! Они с Аникой одинаково мыслят. Иной раз ему даже чудилось, будто он может проникнуть ей в голову. Порою получалось предугадывать слова, перед тем, как те срывались с ее нежных губ. Не удивительно, что маленькая Вечная так быстро завладела его сердцем. Они словно две половины единого целого, что рано или поздно обречены слиться. Но это все после.

Яр тряхнул головой. Старый дуралей. Нашел о чем сейчас думать. Вон уже и предводители корпуса – заметили его, ждут. Подъехал, спешился, отдал поводья появившемуся рядом гвардейцу и зашагал к центру пустого круга, предусмотрительно подготовленного для важного разговора без лишних ушей. Генерал с Вечной сидели на раскладных стульях, вполголоса о чем-то беседуя. Третий стул ждал его. Яр смахнул с ткани облюбовавшего это место жука и сел.

– Ну что, расспросил мальчишку? – начал Арчи.

– Что думаешь? – продолжила Аника. – Скоро магистры заявятся. Нам нужно выработать стратегию переговоров. Уверена, Дамаран так просто не сдастся. Как бы не пришлось самим домой уходить.

– Рано домой.

– Что?! – Вечная обожгла Яра непонимающим взглядом. Вот тебе и две половины.

– Нужно встретиться с их вождями. Поговорить.

– Ты в своем уме? – вскочил на ноги Арчи. – О чем нам с этими уродами разговаривать? Хочешь мир заключить? Ты что, Рюка не слушал? Да эти черножопые на войне просто помешаны. Она им в радость.

– Не мир, перемирие.

Яр ожидал такой реакции Монка, так что продолжал говорить тем же совершенно спокойным голосом, что и начал, хотя внутри раздражение постепенно росло.

– Бред! На кой оно им?

– Зализать раны, дать очухаться тем, кто бежал с севера. Среди беглецов здешний вождь вождей, так называемый занджи. Он едва ли обрадуется, если нас перебьют без его участия. Тем более воины соседних земель. Ты же правильно сказал про войну. Воевать для них – наивысшее удовольствие. Поверь, для демонов теперь нет ничего страшнее, чем ее прекращение. Если мы уйдем и навсегда отгородимся стеной…

– Я поняла твою мысль, – оборвала его Аника. – Нет.

– А что мы теряем?

– А чего мы добьемся? Пропустят нас к Месту силы? Ты сам в это веришь?

– Мы должны попытаться. Я знаю, что им сказать.

– Мы только потратим время и подвергнем армию ненужному риску, – вспыхнул так и не севший обратно Монк. – Яр, тебе сотни лет, а ведешь себя иной раз, как ребенок.

– Ребенок? Вот, значит, как?

Яр тоже встал. Причем, так быстро, что стул завалился в траву. Два стремительных шага – и он уже смотрит юнцу-генералу в глаза с расстояния локтя.

– Повтори.

Голос так же спокоен.

– Думаешь, испугал? – с вызовом произносит наглец. Ни на палец назад не отпрянул. Наоборот, подался вперед и теперь за счет большего роста нависает над ним. – Я знаю твою силу, бессмертный. Ты можешь убить меня голыми руками, но ума это тебе не прибавит.

Толчок в грудь отправляет Арчи в полет через собственный стул, а у шеи Яра мгновенно оказывается острие ножа Аники.

– Двинешься – заколю!

– Убери. Я спокоен.

– Спокоен? Ты что творишь? На глазах у солдат! А ну извинись, и немедленно жмите руки!

– Ты его слова слышала. Мне такое терпеть? От мальчишки?

– Мальчишка тоже все слышит. – Генерал уже был на ногах. На усатой роже улыбка. Оружие в ножнах. – Погорячился, бывает. Приношу извинения за свои необдуманные слова. Да, в сравнении с вами я молод. Во мне все еще иногда бурлит кровь. Обычный человек как-никак.

– Учись, – убрала миниатюрный нож Аника и шагнула к Арчи. Со стороны наверняка ее действия выглядели совсем по-другому. Никаких клинков, никакого горла – просто девушка закрыла собой одного участника ссоры от другого. Ох и хитрая. Вот у нее точно нужно учиться.

– Я прощаю вас, господин генерал, – не стал упираться Яр, который и действительно успел успокоиться. – И в ответ приношу извинения. Следите за своей речью, и впредь такого не повторится.

– Само собой, – расплылся в еще более широкой улыбке усатый нахал, с камзола которого Аника как раз смахивала травинки. – Повторять мы такое не будем. Ведь в следующий раз тебе придется меня точно убить. Повторного моего падения на глазах у солдат один из нас не переживет – клянусь Яросом.

– Генерал! – Рука, только что чистившая камзол, сжала плечо Арчи. Сильно сжала – Монк аж скривился. Мерзкая улыбка – с лица долой. Угрожать ему вздумал. Ну-ну.

– Все! Закончили петушиться! Дамаран с Кантом едут.

Аника отпустила начинающего краснеть от натуги вояку и повернулась к союзникам, спешивающимся у внешней границы круга. Лицо – сама милота. Смотрит, словно и не было ничего. Правильно. Арчи тоже вон снова лыбится. И действительно, хватит. С этим наглецом они потом разберутся. Сейчас дела поважнее.

– С возвращением, господин генерал, – поприветствовал Арчи Эркюль. Теннарий также слегка кивнул Яру с Аникой. – Мои поздравления. Удачно сходили.

– Удачно? – Тон вопроса подтверждал, что Монк все еще не отошел от предыдущего разговора. – Потерять почти треть состава – это, по-вашему, удачно?

– Сара мертва, – развел Вечный в стороны руки. – Это нужный нам результат, разве не так? И это я еще не считаю мальчишку, что вы подобрали. Может быть, вы пока не осознали, насколько большой козырь у нас на руках, но поверьте, понимать своего противника – половина успеха в войне. А теперь мы понимаем демонов и в прямом, и в переносном смысле. Хотя, какой же он переносный. Оба прямые.

– Вы правы, магистр, – перехватила инициативу Аника. – Понимать врага – архиважно. Вот мы теперь знаем, какому богу поклоняются демоны, и можем соответственно реагировать. Это не Зарбаг, как раньше думали некоторые, – Вечная бросила взгляд на Яра, – и не кто-то иной из Великих. Их бог – война!

– В точку! – Дамаран даже хлопнул в ладоши. – Война для них – все! В этом их сила… и слабость одновременно.

– И в чем же тут слабость? – прищурила Аника глаз, наклонив голову слегка набок.

– О… Слабость каждого ходит рука об руку с его жаждой. С его мечтами, желаниями. Зная, чего больше всего хочет кто-то: человек, группа людей, целый народ… не важно, можешь воздействовать на него или на них. Знаешь, где спрятан ключик, можешь манипулировать, дергать за струны. Вы же понимаете о чем я?

– Еще как, – не удержался Яр, вспомнив, как совсем недавно Дамаран с успехом водил его самого за нос, нажимая на нужные точки. Этот сможет. И – слава Яраду – магистр сейчас на его стороне. Явно же клонит к необходимости переговоров.

– И теперь у нас наконец-то появилась возможность поговорить с демонами, – улыбнулся Эркюль. – Время, когда мы воспринимали их как стихию, как бессловесную силу природы, наподобие Бури или нашествия саранчи, прошло. Драконоводы – разумные существа, и я буду не я, если не достучусь до их разума.

Дамаран сделал паузу, но только для того, чтобы, не дав никому открыть рот, тут же добавить:

– Либо докажем, что разум – слишком громкое слово для их хилых умишек. В любом случае выигрыш. Предлагаю немедленно призвать их короля, или кем там является этот занджи, на переговоры.

А вот теперь над расчищенным от посторонних кругом повисла настоящая тишина. Эркюль улыбался: победно и как-то торжественно. Теннарий смотрел отрешенно, куда-то за их спины в лес. Яр, прищурившись, косился на Анику, с выражением лица – «А я говорил». Та разглядывала траву под ногами, подбирая слова, которые наверняка отвадят Дамарана от этой дурацкой, на ее взгляд, затеи с переговорами. Монк, надувшись, сопел – видно, не знает, что сказать, иначе сказал бы.

– Я не буду рисковать армией, – наконец, произнесла Вечная. – Тем, что от нее осталось.

– И не нужно, – покачал головой Дамаран. Было видно, что он знал ответ Аники и к нему подготовился. – Генерал Монк отведет войска к холмам, где засады и окружение исключены. Мы же малым конным отрядом подождем здесь переговорщиков, если демоны наше предложение примут. Место довольно открытое. Путь к горам нам известен – узких участков, где нас бы могли поймать, на нем нет. Ваши гвардейцы, мой «кулак», четверо здесь присутствующих – большего нам не надо. Если что-то пойдет не так, попросту убежим, и вся недолга. Догнать конных тут некому.

– Нет, – медленно и как-то не очень уверенно произнесла Аника. – Все равно слишком опасно.

– И в чем же опасность, госпожа советник? – поднял бровь Дамаран.

– В самих переговорах. Уверен, что тебя не ткнут исподтишка чем-то острым? Не швырнут копье, не попытаются еще как-нибудь умертвить, наплевав на договоренности? В Долине того вождя, что с мечом Яроса повел в битву местных охотников, подстрелили из наших же луков. Нелюди хитры. Не стоит недооценивать их. Тем более что со слов мальчика, каждый демон мечтает прикончить одного из людских богов. В их глазах мы и есть эти боги. Кто как, а я не хочу лишний раз проверять свою реакцию, когда какой-нибудь чернокожий псих бросится на меня с ножом.

– Ну если вас, госпожа советник, только это пугает, – улыбнулся магистр, – то считайте проблему закрытой. У вас же есть купол. Да-да, я знаю, что вместе с мечом мальчишки принесли вам и другой артефакт. Между прочим, потерянный мною. Укроемся под ним – и можно спокойно общаться, не боясь стрел и копий.

– Откуда вы… – начала Аника, но Эркюль тут же ее перебил:

– Ой, полноте. Мы же все здесь взрослые люди. Я же не прошу вас его вернуть. Потерял – сам виноват. Давайте лучше проверим одну догадку. Магистр, прошу кристалл.

Теннарий, заранее подготовленный к просьбе, протянул руку. На ладони лежал Звездный камень – один в один тот, что Яр столько лет протаскал у себя на шее.

– Давайте воздвигнем купол, – попросил Дамаран. Все взгляды обратились на Анике. Та, мгновение поколебавшись, кивнула и вытащила из-за пазухи серый камень, что принесли Арил с Троем.

– Хорошо. Давайте Осколок звезды.

Дамаран легко, словно передавал хлеб за ужином, вложил голубой кристалл Вечной в руку. Аника со знанием дела – видно уже приходилось проворачивать этот фокус – раскрыла камень, вставила внутрь Осколок звезды и снова закрыла волшебный предмет. Раздался едва слышный писк. Тонкие пальцы проворно забегали по поверхности похожего на шляпку гриба артефакта, и тот, светясь, повис в воздухе.

– Готово. Круг двадцать ярдов диаметром. Рассказывайте, что там у вас за догадка.

– Лучше я покажу, – подмигнул Дамаран. – Яр, зажги меч, пожалуйста. Короткий, на пару ярдов.

Он вопросительно глянул на Анику. Та, разрешая, кивнула. Хорошо. Надо – сделаем. Сняв с шеи цепочку, на которой висела волшебная рукоять, Яр зажег меч, направив огненную нить строго вверх.

– Отлично! Спасибо, – поблагодарил магистр. – Теперь пошли к краю.

Дамаран быстро зашагал в сторону, значительно опережая Яра.

– Стоп! Вот уже стенка купола, я уперся в нее. – Ладони Вечного трогали пустоту, словно там имелась преграда. Впрочем, оно так и было. Яр, как и все здесь присутствующие хорошо знал, как работает артефакт. – Попробуй коснуться мечом.

– Подожди! – крикнула Аника. – Дай нам выйти, и ставьте свои опыты сами.

Но Яр уже успел наклонить огненный луч. Движение кисти – мгновение. И ничего не произошло. Меч Ярада просто прошел сквозь преграду и замер, повинуясь руке владельца.

– Зря вы переживали, госпожа советник, – восторженно воскликнул Эркюль. Лицо Вечного светилось азартом. – Древние не были дураками и тем более самоубийцами. Я не сомневался в успехе данного опыта. Уверен, Вихрь тоже пройдет сквозь стенку. Теперь-то, смею надеяться, вы точно перестали переживать насчет безопасности грядущих переговоров? Нашей безопасности, – не удержавшись, хохотнул Дамаран. – Если уж кому и стоит вероломно напасть, в случае недостижения нужного результата, так это точно не демонам. Вы же понимаете, о чем я?

– О да… – прищурилась Аника. Нехорошо так прищурилась. – Понимаю. Теперь понимаю. Я за. Умеете вы уговаривать, магистр. Умеете.

Глаза Вечной сверкнули, и в этот момент Яр наконец-то тоже все понял. Так они что же, собираются перебить вождей демонов под предлогом переговоров? Коварство достойное самого Зарбага. Если древние поступали так же, то неудивительно, что сейчас чернюки так ненавидят людей. Обычно время стирает из памяти все: и хорошее, и плохое. Но в случае с нелюдями время не имеет значения, а значит каждый поступок будет учтен и запомнен навечно. Нет! Нельзя давать Анике с Дамараном повод для нападения. Нужно во что бы то ни стало уговорить демонов заключить перемирие, иначе стена до небес, и навеки забыть о наследии древних.

Попрощавшись, магистры уехали, наглец-Монк тоже убрался. Аника с Яром остались вдвоем. Надо было возвращаться к мальчишкам, проверить, как себя чувствует Рюк – ему завтра с утра болтать с демонами – но недосказанность не давала уйти.

– Все затевается не для убийства занджи, – зачем-то напомнил он, казалось бы очевидное. – Только, если они сами решатся напасть.

– Или отвергнут все наши предложения, – как будто не замечая напряжения в голосе Яра, откликнулась Вечная.

– Все – главное слово. Я верю в талант Дамарана уговаривать и водить за нос, но, если у него не получится, говорить буду я. У меня тоже есть что сказать. Имей в виду, я не стану никого резать мечом, пока не испробую все пути к перемирию.

– Все верно говоришь, – согласилась Аника. – Кроме одного. Резать, рубить, колоть, жечь ты будешь тогда, когда я прикажу. Здесь армия, Яр. Здесь война. Дружить будем, когда все закончится и мы вернемся домой. Сейчас я твой командир, и мои приказы не обсуждаются. Это понятно?

Сказать в ответ было нечего. Сейчас что не скажи, все равно будешь выглядеть или глупцом, или мямлей, или еще кем похуже. Единственное, что он позволил своей ущемленной гордости – это молча смотреть в голубые глаза, стойко не отводя взгляд.

– Значит, договорились, – приняла молчание за согласие Аника. – Не переживай, Яр. Все взвешено и продуманно. Неужели ты до сих пор не усвоил, что на войне все средства хороши? Оставить врага без командования лучше, чем просто удрать ни с чем. А про вероломство… Эх, зря Дамаран применил это слово. Расчетливость – не порок. Запомни простое правило, которое обязан понять и принять каждый стратег, каждый правитель и уж тем более каждый сын Бури. Цель оправдывает средства. Обдумай, прими и пользуйся. Ты нужен мне сильным.

Вечная отвернулась и, не прощаясь, зашагала к своей палатке, которую гвардейцы уже успели разбить. Яр долго смотрел ей вслед. Вот вам и две половины. Нет. Он не ровня этому совершенному существу. Он простой человек, что живет очень долго и не более того. Разве что способности тела получше, чем у обычных смертных, да память не имеет прорех. Вот Дамаран, тот из того же самого теста слеплен, что и миниатюрная Вечная. Не даром же первый урок, что магистр ему преподал, слово в слово повторял озвученное Аникой правило.

Цель оправдывает средства…

Пошли вы на пару! Своя голова на плечах. Разберусь, поди, сам, как и когда поступать должно.

И насупленный Яр зашагал прочь из пустого круга. Скорее бы уже к родичам. Сейчас поболтает с мальчишками и, глядишь, на время забудет про расчетливость, взвешенность, вероломство и прочие важные качества северян. В любви и на войне все средства хороши? Аника думает, что перевоспитает его? Ха! Еще посмотрим, кто кого под себя переделает. Хватит! Напели уже своих песен в уши. Теперь его очередь петь и плясать!

Глава десятая – Коварство

Сидевший на спине коня перед Яром Рюк ничем не выказывал своего страха, хотя со вчерашнего дня тот едва ли мог сам собой улетучиться. Да и в целом паренек держал себя молодцом. Когда утром ему объясняли, что нужно делать, малец только кивал и изредка переспрашивал. Ни сомнений, ни возражений, ни каких-либо иных признаков нерешительности. Теперь фраза, которой предстоит привлечь чернюков, утверждена и заучена, как и речь самого послания. Последнее составляли все вместе, учитывая набор известных пареньку слов и его способность их относительно правильно произнести. Совсем скоро предстоит проверить, сработает ли задумка.

Но для начала нужно вообще достучаться до демонов. Вернее, докричаться. Вон, лес уже рядом. Еще чуть-чуть – и можно орать. В чем в чем, а в том, что чернюки сейчас наблюдают за ними в десятки глаз, не сомневался никто. Наверняка вдоль всей опушки прячутся соглядатаи. Вряд ли в этом плане тут что-то могло измениться с момента прорыва Кабаза и Рюка.

Не доехав до леса сотни шагов, они остановили животных, и Яр рывком посадил мальчишку себе на плечи, чтобы того было лучше видно. Паренек прочистил горло и принялся рычать-реветь во весь голос. Если не знать, что Рюк кричит: «Боги людей хотят говорить с занджи», то никогда не догадаешься, что в этих противных звуках таится смысл. Не речь разумных существ, а какой-то рычащий кашель.

Яр не сомневался, что мальчишка успеет сорвать голос прежде, чем они получат ответ. Если они вообще его получат. Но нет. Всего-то на шестом выкрике, между которыми Рюк делал незначительные передышки, из-под деревьев напротив них вышло четверо чернюков, и один из них развел когтистые лапы в стороны на всю длину – жест, как тут же пояснил Рюк, означающий: «Тише, все. Буду говорить».

Убедившись, что люди молчат, демон начал рычать: недолго, всего несколько слов.

– Сказал, что сейчас спросит у занджи, будет ли тот говорить с… – принявшийся переводить Рюк смутился. – Обзывается, в общем.

– Спросит? Вот так просто? – не обратил внимание на неозвученные мальцом оскорбления Дамаран.

А чернюк уже отвернулся от них и распахнул капюшон. Какое-то время стоял так, не двигаясь. Потом сложил свой уродливый воротник и снова зарычал что-то, понятное одному Рюку.

– Занджи готов говорить с вами, – перевел мальчишка. – Зовут идти к ним.

– Ну уж нет, – возмутилась Аника. – Передай, пусть сами сюда идут.

Паренек прохрипел ответ, и опять пришлось ждать, пока демон согласует с начальством их требование.

– Согласились, – удивленно озвучил Рюк слова нелюдя, когда тот принялся рычать в очередной раз.

– Ха! – качнул головой Дамаран. – Получается, мы зря головы ломали над текстом послания. Нужно было просто позвать.

– Подожди, – шикнула на магистра Аника. – Он еще говорит.

– Нужно ждать от пяти до десяти дней, – перевел мальчишка. – Но сказал, что встречаться не здесь. Они потом скажут где.

– Стой, стой, стой! – возмутился Эркюль. – Скажи, что в лесу мы встречаться отказываемся. Только в чистом поле, на открытой местности. Хитрит этот занджи.

– Как-то слишком уж в лоб, – добавила Аника. – Добавь, что мы тут же уйдем, если почувствуем подвох. Только предводители демонов и никаких чудищ. И чтобы за спину нашему отряду прикрытия не пытались зайти.

– Я так не смогу, – испугался Рюк. – Слишком сложно.

– Своими словами, – подсказал Дамаран. – Ты же суть понял. Без обмана чтобы, иначе все отменяется.

– Хорошо. Постараюсь.

И мальчишка залился продолжительным рычащим кашлем, видимо, содержащим в себе озвученные только что мысли. Пока Рюк передавал их пожелания, Яр думал над мотивами занджи. И чего он так легко согласился? Не зная даже причин, побудивших людских богов, коими демоны считают Вечных – по крайней мере его с Теннарием – затеять переговоры. Явно видит какую-то выгоду? Вот только какую? Это им от чернюков нужен свободный проход по их землям, а в чем интерес самих демонов остается только гадать. Скорее всего, попытаются напасть на них, воспользовавшись возможностью, что сама подвернулась нежданно-негаданно. Наверняка сейчас откажутся встречаться в степи.

И опять он ошибся. Простоявший какое-то время с открытым капюшоном чернюк передал, что занджи не против степи. На этом общение с вождем демонов через посредника было закончено. Теперь оставалось лишь ждать, когда прибудут переговорщики. Людей пообещали заранее предупредить. Чернюки скрылись в лесу, и отряд всадников, сопровождавший Вечных и Рюка, немедля вернулся к армии.

* * *

Следующим утром возглавленное Монком объединенное войско ушло на север. Договорились, что дожидаться их будут у входа в зажатую между холмов долину, где случилась битва с ордынцами, пытавшимися добраться до Яра с Теннарием. Там место хорошее – обзор во все стороны на многие мили. Врасплох не застать, и до ведущего за горы разлома всего ничего. Если в течение трех недель не вернутся, армии надлежит уходить без них. Но в такое не верилось даже всегда настроенной на худшее Анике.

Дожидаться занджи остались Яр с Аникой, оба магистра, Рюк, сотня воинов-Вечных Эркюля и две роты гвардейцев. С одной стороны – серьезная сила, если все же придется сражаться, с другой – маневренный быстрый отряд. Ни длиннохвостам, ни тем более тяжеловесным рогачам их догнать не получится, особенно с учетом отобранных у кавалеристов Арчи запасных лошадей, что при бегстве послужат заменой.

Выставили по кругу секреты, на несколько миль в каждую сторону, чтобы заблаговременно обнаружить появление врага, и принялись ждать. Спали теперь по-людски, на земле – столы, стулья, палатки: все уехало вместе с обозом. Среди Вечных не было неженок, а лишний груз им сейчас совершенно не нужен. Проводили вместе все время. То Эркюль, то Теннарий постоянно находились рядом, так что с Аникой переговорить с глазу на глаз у Яра не получалось. Впрочем, он и не стремился к тому.

Сама Вечная ни разу не вспоминала ту ссору, что затеял молокосос-Монк, а уж Яр и подавно не желал поднимать неудобную тему. Кожа шеи до сих пор помнила прикосновение ножа Аники, и, хотя, умом он понимал, что тогда она действовала в интересах общего дела, сердцем принять тот поступок любимой не мог. Все личное по возвращению домой. Сейчас мысли только о предстоящих переговорах, походе, войне и судьбе племени своего и людского в целом. Что значат чувства отдельного человека, когда мир одной ногой висит в пропасти? Он Вечный, он умеет терпеть и потерпит.

Благо заняться им в эти дни ожидания чем полезным нашлось – все дружно перенимали знания Рюка. С их памятью всего через четверо суток мальчишка был выжат досуха. Те, как оказалось, весьма немногочисленные слова языка джархов, что выучил паренек, для Вечных запомнить было плевым делом. Когда даже настырный Дамаран убедился, что с мальца им взять больше нечего, Яр предложил отправить ребенка к Арчи.

Никто возражать не стал. Оно и понятно – теперь из ценного источника знаний мальчишка превратился в обузу. На переговорах он им не нужен – только раздражать демонов будет, напоминая своим присутствием о побеге и убийстве старейшин. Ну а если им придется-таки осуществить запасной план, о чем Яр старался даже не думать, паренек тем более лишний – будет только под ногами мешаться.

В общем, отправили Рюка на север с десятком гвардейцев. В крайнем случае у генерала останется знающий язык врага человек. Главное теперь, чтобы добрались до армии – все-таки Бездна вокруг. Хотя Яр прекрасно понимал, что с ними мальцу оставаться опаснее, так что неизбежный риск того стоил.

И не успели пройти полные сутки с момента отбытия паренька, как из леса вылезли чернюки. Те же самые или другие – не важно. Для Яра демоны все были на одну рожу, а юбки, что у тех, с которыми тогда говорил Рюк, что у этих, сегодняшних, цветом не различались. Мелкие сошки, посланники – прибыли передать волю занджи, что уже, с их слов, подходил к месту встречи.

Отсутствие паренька-переводчика, на удивление, чернюков не смутило. Людям велели отправляться на восток вдоль леса. Мол, оттуда движется отряд вождя демонов – выходите навстречу. Естественно, что Анике, что Дамарану предложение не понравилось, но так как они сами ранее согласились провести переговоры в указанном врагом месте, пришлось подчиниться.

– Если там, куда они нас ведут, вокруг стоят рощи, где можно спрятать войска, бросаем все и уходим – к Зарбагу такие переговоры, – озвучил Эркюль общее мнение, когда они тронулись в путь.

– Смотрите в оба, – приказала гвардейцам Аника перед тем, как отправить их разъездами в стороны и вперед. – Возможно, это лишь повод заманить нас в ловушку.

Но миля за милей ложились под копыта неторопливо трусящих коней, а засадой даже не пахло. Какая засада в голой открытой степи, только с одной стороны подпираемой лесом? Единственное, что постепенно менялось – это трава. Вместо густой и зеленой появлялось все больше желтоватой и чахлой. Да и сама земля стала более рыхлой, с заметной краснинкой. К вечеру степь окончательно перекрасилась, но, что было важнее, осталась по-прежнему голой и отлично просматриваемой. В итоге на ночевку вставали, так и не встретив ни единого демона. В темноте подобраться попробуют? Ну так дети Бури видят во тьме лучше шакалов. Пусть попытаются.

Нет – ночь тоже прошла тихо-мирно. Утром двинулись дальше и уже через дюжину миль вышли к нужному месту. То, что оно нужное, было понятно по выстроившимся вдоль леса стеной ордынцам. Как и договаривались, никакого зверья, если не считать рогачей, на которых и сидело большинство джархов. Собралось их тут сотни три на глаз. Яр даже испугался, что вся эта толпа собирается непосредственно участвовать в переговорах, но нет – вперед выехало всего несколько демонов.

– Стоим, – вскинул руку вверх Дамаран. – Пусть сами к нам едут.

Чернюки удалились от леса на несколько сотен шагов и остановились, как бы давая понять, что теперь людям стоит выслать вперед своих предводителей. Яр, Аника и двое магистров приняли приглашение. Всё давно обговорено, все знают, что и как делать. Отряд прикрытия остался на месте – им теперь только ждать. Теннарий опустил на землю свою скалу, что на всякий случай продолжал таскать за собой, и, вскрыв рукоять Вихря, отдал Звездный камень Эркюлю. Тот быстро вставил кристалл в чрево защитного артефакта. Теперь можно ехать.

Четверо Вечных против пятерки джархов. И тишина – только ветер шуршит травой.

Так вот он какой, этот занджи. Обычный чернюк, разве что ожерелье на шее потолще, чем у соседей, и юбка красного цвета. У остальных полосатые. Рюк рассказывал, что в таких ходят только чуфыры – значит, рядом другие вожди. По сути, он такой же, как и все в его свите, глава клана демонов, просто выбранный ранхи предводителем всех сил земли Ши для этой войны. Интересно, он один говорить будет или всем своим слово даст?

Остановились, не дойдя до врагов всего дюжины шагов. Так специально задумывалось. В рукаве у Дамарана прятался камень древних, рождающий купол. Эркюль его только что незаметно воздвиг, не вынимая артефакт. Теперь можно и поболтать.

– Ты здесь главный? – громко прорычал на их языке Дамаран. – Ты занджи?

Чернюк словно не услышал его. Как сидел идолом на спине рогача, так и остался недвижим. Вместо него заговорил сосед справа. Причем по-людски.

– Нхе оскферняй насш языкх, мхарса. Тфоя тосщая гхлоткха не споссобхна фыдать пррафильный зфук. Мы и такх понхимаем тебхя. Гофори, зачщем зфали?

– Себя послушай, червяк, – хохотнул Дамаран, который единогласно был выбран первым переговорщиком с их стороны. – Твоей пастью только жрать. Мне говорить с тобой или с этим напыщенным молчуном в красной юбке?

Чернюк не бросился на них. Оскорбления противника, со слов Рюка, являлись частью любых переговоров между вождями враждующих кланов. О том поведал мальчишке его словоохотливый ученик.

– Занджи сслышит тебхя, мягкхотелый сслизнякх, но гофорить с тобхой ему нхе прристхало. Кхто ты ты такхой, чщтобхы сс тобхой гофорил ссам занджи?

– Я тот, кто отрежет его уродливую башку, Жарфас.

Демон вздрогнул. Видимо, Эркюль угадал. Хотя кем еще мог быть этот знающий их язык нелюдь, как не тем самым Жарфасом, хваставшимся перед Рюком успехами ордынцев в войне.

– Зхнаесшь мое имя? – оскалился демон. – Мхаленькхий Рюкх расскхазал? Мы тозже фас зхнаем. Мхарса ссами нхе могут ссказать зза ссебя, пррячщутся за сспины сфоих богхоф. Но мы нхе прротиф. Фасша кхрофь фкхуснее. Пхамять пхредкхоф хранит ее фкус.

Чернюк раззявил пасть еще шире. Морды других чуфыров тоже скривились в гримасах – лыбятся они так, страхолюды. И только занджи по-прежнему претворялся выточенным из камня божком.

Яр обратил внимание, что джархи между собой вслух не переговариваются. Им, похоже, и мыслей хватает. Как раскрыли свои капюшоны в самом начале, так и держат распахнутыми.

– Те, кого вы убили тогда, были нашими братьями, и расплата грядет, – с вызовом проговорил Дамаран. – В нынешней войне кровь льется ручьем, но теперь, когда мы пришли сюда, потечет настоящей рекой. Какая война вам по нраву больше – та, где вся сила джархов обломала зубы о мощь богов, или эта, в которой люди сражаются с вами почти что без нашей помощи?

Тишина лучше любых слов показала удивление демонов. Неожиданный вопрос Дамарана поставил в тупик чернюков, заставил задуматься. Да, чуфыры сидели, не двигаясь, но и так было ясно, что меж ними идет разговор. Желтые глаза дергались то влево, то вправо, то закатывались вверх. Яр бы многое отдал, чтобы подслушать беззвучную беседу, но дающей такие возможности вещи древних у них, к сожалению, не было. Может, в Месте силы сыщется и такое чудо, кто знает.

– Эта фойна чщесстнее, – наконец, заговорил Жарфас. – Ее нхачщали мы, и у этхой фойны пррафильная цсель. Нхам нхе нужжны фасши зсемли, нхам нужжна толькхо мессть и крофь. Фасша крофь.

– А что, по вашему, нужно нам? – заинтересовался Эркюль. – Мы ведь тоже умеем и любим мстить. Не за тем же самым мы явились сюда? Не за местью?

Неожиданно чернюк засвистел: заливисто, трелью. Его смех подхватили соседи. Даже занджи негромко присвистнул.

– Мсстить? – отсмеявшись, гаркнул Жарфас. – Разфе мхарса такх мсстят? Фасши брратья ссожжгли зсемлю Жжи зза полдхня. Фот то была мессть. Нхе пытайсся нхас обманхуть, бог, лисшифшийсся ссил. Фы нхе мсстить пррисшли кх нам. Фы яфилиссь зса беглецсами. Сфоими и нхасшими.

Дамаран с Аникой переглянулись. Кажется, план переговоров, на который они делали ставку, начал шататься. Получается, чернюками движет не жажда убийства, не война ради войны, как они полагали. Похоже, всему виной застарелая обида, что демонам нанесли древние. Джархи всего лишь мстят! Просто мстят, и никаких скрытых смыслов.

Жарфас, радующийся усилившемуся сопротивлению людей, напрочь запутал Рюка. Мальчишка все не так понял. Чернюк лишь озвучивал понятную всякому мстителю правду – чем сложнее путь к ней, тем месть слаще. К тому же на выводы паренька повлияло стремление честолюбивого чуфыра – убить одного из людских богов своими руками. Вот уж обманулись, так обманулись. Сами виноваты – приняли домысла ребенка за истину. И как теперь прикажите выторговывать для себя проход к Месту силы, если сама по себе война, продолжением которой они собирались расплачиваться, чернюков мало волнует?

– А вы поумнели за минувшие с нашей прошлой встречи века, – опередив открывшего было рот Дамарана, выкрикнул Яр. – Месть за дела далекого прошлого тогда и свершилась. Сейчас мы просто помогли людям выгнать вас из своего дома. Вы не тех пришли убивать, но это уже не важно – проход на север для вас закрыт навсегда. Помогите вернуть украденное, и мы вернемся к себе. – Яр небрежно ткнул пальцев вверх и быстро взглянул на небо, как бы давая понять, откуда он и его спутники родом. – Только от вас зависит, сколько еще джархов погибнет. Мы не хотим убивать сами и не дадим убивать людей.

На протяжении всей его речи Эркюль незаметно тряс головой и гримасничал, требуя прекратить. Аника также стреляла глазами. Но Яр словно браги напился – все вещал и вещал.

– Месть свершилась. Оставьте прошлое в прошлом. Живите сейчас. Что занджи выберет? Жизнь, или смерть?

– Ссмеррть! – не задумываясь, равкнул Жарфас. – Фасшу ссмеррть! Мы ссильнхее, и холод, чшто фас сспасс, оссталсся на ссеферре. Чшто укхррала онха? Это?

Чернюк резко вытащил откуда-то из-за спины что-то желтое и протянул лапу с зажатым в когтистых пальцах предметом вперед.

Маска? Золотая маска Сары! Значит, прав был Теннарий – лжебогиня не смогла вырваться из ловушки. Демоны поймали ее.

– Это всего лишь маска, скрывающая выбитый глаз, – перехватил Дамаран инициативу, пока Яр размышлял над ответом. – Нас интересует предмет, что был у хозяйки маски. Вы убили ее? Из ее людей никто не сбежал? Нам нужен черный шар, что они несли к центру мира. Если они доставят его туда, всему конец. Земле Ши, земле Жи, земле… Какие еще у вас там есть земли. Ты слышишь меня, занджи? – перевел он взгляд на демона в красной юбке. – Ты желаешь, чтобы все джархи сгорели в огне, пожирающим мир без остатка? Где шар? Он у вас?

Демоны снова застыли в молчании. Яр покачивал головой. Ай да Эркюль! Это же надо было такое выдумать? Всепожирающее пламя, черный шар, центр мира. Настоящий хозяин лжи. И сработает же! Должно сработать!

– Ты фссе фрресшь, – оскалился Жарфас. – Сс нхей нхе было ничщего чщерного. Сшар – это сслофо нхам нхе зснакхомо. Фы не бхудете жжечь фссю зсемлю. Фы нхе ссможжите потхом нха нхей жжить. А фы хотели жжить ррядом с джархи. Фы сстолькхо рразс прроссили нхасс пхозфолить фам жжить здессь. Ты фрресшь, бог, лисшифшийсся ссил!

– Лишившийся сил? – прищурился Дамаран. – Я могу убить тебя в любой миг, чуфыр. А что можешь ты?

Жарфас вновь засвистел.

– Мы тхак и зснали, чщто фы ззахотите убхить техх, кхто ссказжет фам нхет. Чщто могху я? Я узже фссе ссмог, чщто хотел. Жарфас – чуфыр кхлана харджи нафссегда осстанетсся в пхамяти пхредкоф. Я нхе боюссь ссмеррти!

– Занджи тоже не боится смерти? – с вызовом спросил Дамаран, переведя взгляд на чернюка в красной юбке. – Будь готов!

Яр, к которому относилось последнее, незаметно переместил руку на рукоять меча, что заранее перевесил на пояс. Рано. Слишком рано Эркюль перешел на угрозы. Надо было хотя бы попытаться узнать, на каких условиях демоны готовы прекратить войну. Скорее всего, таких условий не существует, но попытка – не пытка.

– Вы хотите воевать до последнего джарха? Вы готовы все лечь изрубленным мясом, лишь бы нам пустить кровь? И другого пути вы не видите? – словно услышав его мысли, посыпал вопросами Дамаран. – Мне повторить? Занджи тоже стремится к смерти? Я могу помочь с этим. Прямо здесь и сейчас!

Но вождь демонов только скалился, сверля Вечного немигающим взглядом желтых змеиных глаз.

– Занджи пхерредает, чщто ты очщень глупхый, – присвыстывая, заговорил вместо чернюка в красной юбке Жарфас.

– Ему весело? – зло ухмыльнулся Эркюль. – А, если твоему занджи отрубить его тупую башку?

– Ты нхе ссмозжесшь этого ссделать.

– Яр!

Стремительный прыжок через голову лошади. Миг – и зажженный в полете меч мелко подрагивает огненной нитью в локте от черной шеи урода. Одно движение – и голова вождя демонов срезанная упадет вниз.

– Мои фоины нхе боятсся ссмеррти, – издевательски присвистывая, объявил Жарфас. – Мы знали, на чщто идем.

– Я не с тобой разговариваю! – рявкнул Эркюль, в отличие от Яра так и не понявший, что чернюки их обвели вокруг пальца. – Я хочу получить ответы от занджи!

– Отхфет занджи – ссмеррть! – зарычал единственный настоящий чуфыр из присутствующих. – Фы фссе умррете!

И земля у них под ногами неожиданно затряслась, куда-то проваливаясь.

– Убей!

Меч резким росчерком вправо-влево срезает всех пятерых демонов вместе с пытающимися податься назад рогачами. Для орды несколько простых воинов – ничто. Зато совесть чиста – демоны начали первыми. Вопрос только – что они начали?

Ржание обезумевших от страха коней, глухой грохот обвала, шуршание, скрежет. Яр обернулся. Вечные спешились и пытаются удержать встающих на дыбы лошадей. Землю у них под ногами перекосило – уклон невелик, но заметен. А дальше…

За спинами магистров и Аники разверзлась настоящая Бездна. Дна провала с места, где он стоит не видно, но дыра глубоченная. И ведь продолжает расти! Шагов сто шириной уже точно. И что влево, что вправо – несется ручьем в половодье. Края изгибаются в сторону леса. Еще немного, и получится аккурат полукруг. Подкопали, зарбаговы дети! Как успели? Как в нужный момент все порушили?

Тут приличный кусок земли, на каком бы мог поместиться шатер императора, обломился по правую руку от Яра и утесом сполз вниз. Аника среагировала первой – бросила поводья и метнулась к нему, подальше от края провала. Мигом позже слева произошло то же самое. И вообще, куда ни кинь взгляд, везде кромка разлома крошится и опадает. Держится только прикрытый куполом круг. Теннарий уже тоже рядом.

– Я сейчас уберу защиту! Готовьтесь прыгать!

Дамаран стоит, задрав руку вверх. Там, над ним, завис в воздухе серый камень. Раз – и землю под сапогами перекосило еще сильнее. Только что выступом выпиравший их кусок края разлома валится в пропасть. Вечные дружно бросаются прочь. Незримая стенка пропала. Вырвались! Распластались на твердом, устойчивом. Вскочили на ноги. Взгляды назад.

Лошадей уже нет – соскользнули, сорвались. Эркюль пауком ползет по почти отвесной стене, что неподвижно лежала всего несколько мгновений назад. С бешеной скоростью перебирает конечностями: цепляется за траву, с нечеловеческой силой вонзает в грунт пальцы. Еще немного, еще чуть-чуть! Не успевает! Сейчас вместе с висящим на каком-то неведомом волоске земляным утесом ухнет вниз, к далекому дну.

– Держи за ноги!

Яр нырнул к краю. Почувствовав, что лодыжки тисками зажали железные пальцы, перегнулся. Вытянул руку. Рывком слетел еще ниже. Есть! Кисть Дамарана мертвой хваткой вцепилась в его ладонь. Их глаза тоже встретились. Подмигнул? Ну дает! А в зубах камень древних.

Через пару ударов сердца они уже были наверху. Эркюль тут же выплюнул артефакт и полез к нему в брюхо.

– Суй в вихрь! – Это Теннарию. – Зажигай меч! Они приближаются! – Это Яру.

Но он был занят другим. Наконец появилась возможность разглядеть дно разлома, и Яр с ужасом наблюдал, как внизу, в паре сотен локтей под ними, извиваются в комьях перемалываемой земли гигантские серые черви. Толстые – шире любого дуба в обхвате, шкура из твердых колец-пластин, что скрежещут и постукивают друг о друга. Так вот кто выкопал эту ловушку! Еще одни слуги джархов. Теперь понятно, зачем чернюки тянули время. Здесь, в краю мягкой почвы, где под землей ползают свои великаны, все эти дни шла работа.

– Быстрее! Они сметут нас с разгона!

– Так, может, снова под купол? – это уже кричит Аника.

– Подроют, свалят и закопают! Не выберемся потом!

– У них луки!

Яр уже перевел взгляд с червей на дне трещины к несущимся на них чернюкам. До поднятого рогачами облака пыли три-четыре сотни шагов. Зарбаг! Ну почему же меч Ярада такой короткий! Ведь и правда столкнут тушами с края в пропасть. Даже изрубленными. Десятка ярдов не хватит, чтобы погасить разгон. По сути, и луки, что он разглядел у части демонов за спинами, им не нужны. Без них справятся.

– Хватайтесь друг за дружку! Я перекину вас на ту сторону!

В глазах Теннария застыла решимость. В руке рукоять вихря.

– А сам?

Аника все поняла с полуслова.

– Кант прав! Другого выхода нет!

Дамаран одной рукой стиснул Вечную, а другой махнул Яру.

– Быстрее! Давай сюда!

– И оставить демонам вихрь?

Сказал и смутился. То, что Теннарий погибнет, его не волнует. Мыслитель! Зарбагов стратег! Думает только о по-настоящему важном. Сам не заметил, как из сына Ярада превратился в настоящего Проклятого.

– Делай, что должно!

Обычно спокойный в любых обстоятельствах Кант ревет, как медведь.

– Я спрыгну! Ни вихря им, ни осколка звезды! Я ловкий! Попробую выжить!

– Ну уж нет!

Озарение пришло неожиданно. Меч слишком короткий. Но, если его посадить на древко…

– Хватай меня вихрем!

– Давай к ним! Я схвачу вас всех разом!

– Ты не понял! – Яр на всю длину зажег меч. – Маши мной, а я буду рубить! Быстрее! Еще немного, и будет поздно! Они приближаются!

Сомнение в глазах Канта сменилось надеждой.

– К Зарбагу все!

Серый луч прыгнул к Яру, и мир вокруг мигом заволокло мерцающей пеленой. Тело вдруг стало легким, как перышко. Живот свело. Ком рванул к горлу. Ощущения, словно падаешь с большой высоты. И полет длится, длится…

Ярад! Он и правда летит! Над землей. Чуть-чуть вверх и вперед. Прямо навстречу скачущим на них рогачам. Вон уже первые совсем близко: бухают тяжелыми лапами по земле. Пыль висит облаком за их спинами. А на спинах чернюки.

Его влечет вправо. Остановка, и ровной дугой вдоль строя врагов. Раз, два… Выставленный вперед меч дотянулся до цели. Демонов вместе с их скакунами срезает, словно колосья серпом. Десять, двадцать… считать бесполезно – все происходит слишком стремительно даже для него. В ушах свистит, а стена врагов все ближе и ближе. Сейчас сам врежется в какую-нибудь рогатую тушу!

Но Теннарий знает, что делает. Рывок вверх – и Яра тянет назад. Вихрь теряет в длине и снова несется на демонов, только с другого края. В этот раз он уже не безвольный клинок, не острие косы на мерцающей рукояти. Теперь он водит мечом выше-ниже, цепляя как можно больше врагов.

Опять остановка. Полукруг пройден дважды. Атака чернюков захлебнулась в крови, завязла в изрубленных тушах, застряла в месиве мертвых и пока еще живых тел. Теперь можно самим наступать.

И Теннарий услышал – удлинил вихрь. Повел им опять по дуге, но теперь в разы медленнее. Перед Яром вместо мельтешащей размытой картинки опять появился привычный, понятный глазам и ушам прежний мир. Сразу стали заметны одиночные нелюди, проползающие сквозь кровавый завал – этих можно прицельно рубить. Но важнее – теперь он мог видеть и понимать всю картину сражения в целом.

Первый ряд вражьей конницы скошен. Второй тоже. Третий… Третьего не было. Дальше пешие, что немного отстав, сейчас подбегают. Этих можно спокойно рубить. Спешки нет больше, как нет среди джархов и лучников, что могли бы достать его издали. Все сидели на рогачах.

Теннарий – волшебник. Предугадывает все пожелания Яра. Водит вихрем как нужно. Еще немного, и врагов совсем не останется. Пора! Пора выходить из ловушки.

Вечные пошли левым краем разлома. Со спины прикрывает провал, с лица – Яр, летающий с огненной нитью в руках. Если у джархов и были резервы, то они предпочли их не трогать. Выжившие демоны бегут в лес. Мертвые лежат в грудах мяса, что недавно бежало в атаку. Раненые пытаются хватать за ноги удирающую добычу, но Анике с Дамараном хватает обычных мечей, чтобы расчистить проход.

Край разлома подходит почти к деревьям. На опушке последний оплот вражьих сил – вознамерились остановить ценой жизни. Своей. Яр врубается в лес обезумевшим дровосеком. Стволы, ветви, куски тел демонов и их зверья летят в разные стороны. Все же в чаще они прятали длиннохвостов с гигантами. Зря таились. Зря кинули сейчас на убой.

Они приняли их за богов? Ха! Яр и сам ощущал себя сейчас богом: всемогущим, карающим. Разве могут остановить их эти жалкие червяки? Разве есть в этом мире сила, что способна его удержать?

В глазах вспыхнула молния, и мир рухнул во тьму.

* * *

– Ты живой? Яр? Очнись!

В лицо плеснули водой. Сон, в котором Ярад говорит ему что-то важное, стремительно тает, теряя реальность.

– Живой! Глаза открыл.

– А я говорил! С нашим братом как – голова цела, руки-ноги на месте, значит, выкарабкается.

– Прости, Яр. Немного не рассчитал. Стукнул тобой о дерево.

Лицо Теннария – первое, что удается узнать.

– Мы вырвались?

В горле сушь, но в голове проясняется.

– А то! – улыбается Аника. – Здорово ты придумал. Берем прием на вооружение.

– Люди как?

– Потерь нет. А вот джархам не повезло – ты сегодня отправил к Зарбагу несколько сотен уж точно. Можно считать переговоры удавшимися.

– Лишняя шутка. – Яр сел. – Меня не нужно подбадривать. Чай, не девица на празднике Длинного дня. Что решили?

– А что тут решать? – Дамаран пожимает плечами. – К Месту силы нам не пройти – это факт. Возвращаемся домой, Яр. Будем думать, как перестраивать мир. Наш мир, северный. Сара мертва. Занджи демонов жив – собирает где-нибудь за сотни миль отсюда новую орду, что по весне придет пробовать на зуб наши укрепления. Нужно поторапливаться. Жизнь на провале похода не закончилась. У нас много работы.

Яр вздохнул. Как воспринимать случившееся он решит после. Сейчас в голове только одно – они едут домой. Сам жив, любимая тоже. Племя в безопасности, Долина под надежной охраной. А Место силы… А есть ли оно вообще? Неожиданно он понял, что так ни разу и не видел загадочный компас, который со слов Дамарана вел их все это время. А существует ли он? Не важно! Путь пройден, ответы получены. И главный из них – с чернюками жить в мире не выйдет. И раз так, значит нужно выкинуть их из своей жизни. Как выкинуть? Только стеной, что закроет Долину навеки.

Домой! Строить стену! Домой!

Глава одиннадцатая – От замыслов к делу

– Смотри, кто идет! – вскочила Мина с расстеленного вместо подстилки пустого мешка. – Привет, Лис!

– Здорова, Арил!

Валай тоже поднялся.

– И вам не хворать, – улыбнулся подошедший охотник. – Как тут у вас? Зады не поотмораживали, на таком дубаре сидеть?

– И не говори, – поежилась Мина. – Чертов ветер достал. Скорее бы уже свалить с этого Зарбагова поля.

– Да хрен с ним, с ветром, – вмешался Волк. – Расскажи лучше про пацаненка. Чего его с собой не привел?

– Так не пустили, – вздохнул охотник. – Он как приехал, третий день при генерале торчит. С нами и то парой слов всего перекинулся. Он это, как его – переводитель. Нет, переводчик. В общем, по чернюковски болтать умеет. Берегут его.

– А… понятно, – закивала Мина. – Важное знание. А Тигра где потерял?

Лис потупился. Про Троя ему явно разговаривать не хотелось. В прошлый раз, когда выбравшись из леса, они с Миной приходили в имперскую половину лагеря, справиться о делах родичей, Тигр с ними общаться не стал. Выдумал какую-то нелепую причину, чтобы сбежать, и свалил. Ну и пусть его. Зачем любимая про него вообще спрашивает? Плевать Валаю хотелось на этого гомнюка. Пережил поход в Бездну – и ладно.

– Трой не хочет ругаться, – наконец, сообщил Арил. – Ты же его один черт подцепишь. А он не из тех, кто смолчит. Давайте не будем трогать его. Тигр – мой друг.

– Да я что? – равнодушно пожал плечами Валай. – Я же не любитель словами швыряться, первым никогда не начну. У меня все просто: разинул кто рот не в ту сторону – двину в зубы, и вся недолга.

– Вот и он точно так же сказал, – улыбнулся Арил.

– На меня белку гнал? Кошак камышовый! Встречу – ребра пересчитаю.

– Завязывай, Волчара! – одернула его Мина. – Лис же просит, не надо.

– Да молчу, молчу, – вздохнул он. – Злой я просто. Больше недели уже сидим на этом ветру. Не удивительно, что вокруг ни одного чернюка. Отморозят здесь свои голые жопы. Где там уже Мудрейший с магистрами? Пора бы домой валить.

– А с чего ты взял, что мы домой пойдем? – удивился Арил.

– А ты разве не знаешь, чего они задержались?

– Я-то знаю чего, – хмыкнул Лис. – Только мне нельзя болтать о чем-либо, услышанном от Мудрейшего. Мы же с Троем при штабе. Там о таком говорят, чего простым воинам лучше не знать.

– Прямо важные шишки, – пришла очередь Мины обижаться. – Куда нам до вас. Мы же так, драться только. А знаешь, сколько солдат мы за собой в лес водили? Да и с обоими магистрами на короткой ноге, между прочим.

– Да хорош уже, – теперь уже Валаю пришлось успокаивать подругу. – Лис разве виноват, что Яр их при себе держит? Не знаешь, что такое приказ?

И повернувшись к Арилу, добавил:

– Про то всем и так известно. С вождями чернюков они поболтать решили. Тоже мне, тайна тайн.

– Ну если все и так знают, – развел руки в стороны Лис, – то ладно. Только с чего ты взял, что у них ничего не получится?

– Не получится что?

– Ну… – снова замялся Арил. – Договориться.

– В болото тебя, Лис, с твоими секретами! – рассердился Валай. – Знаешь что – говори. А нельзя говорить, так молчи лучше. Нас и так уже этот поход неизвестно куда, непонятно зачем утомил. Вроде как чернюков добивать в Бездну лезли и сарийцев ловить, а в итоге нас самих тут пинают куда ни попадя. Хрен они там о чем-то договорятся. С чернюками? Да никогда! Вот вернутся, и двинем домой. Знаешь, как я по лесу соскучился? По нормальному лесу, по нашему.

Арил молча дослушал. Грустно покивал и согласно вздохнул:

– Не один ты такой. Я бы тоже скорее за горы. Натерпелись уже – мочи нет. Хочется нормально пожить. Благо дом свой отбили.

– Здоров, лесники! – прервал повисшую над родичами тишину проходивший мимо солдат. – Видели? Наши скачут.

– Да ладно? – резко обернулся Волк. – Вот спасибо, Люс! Порадовал, так порадовал! А мы тут совсем заболтались – ничего не видим, ничего не слышим.

– Будешь должен, Валай, – подмигнул валонгец и, махнув рукой, зашагал дальше.

– Гля, накаркали мы к добру про магистров и Яра! – Мина радостно улыбалась. – Легки на помине! Закончилось наше просиживание штанов. Ставлю тигриную шкуру – с утра двинем на север.

– Дай Ярад, дай Ярад, – закивал Лис. – Ребята, я побегу, пожалуй. Не хочу появление Яра промухать. Глядишь, чего узнать получится.

– Дуй уже, штабная крыса, – хохотнул Валай, припомнив подслушанное у солдат выражение, что как нельзя лучше подходило моменту. – Через неделю будем дышать родным воздухом. Эх, сосенки-вязы-дубочки… Как я по вам соскучился!

* * *

К сожалению, напророчить скорое возвращение домой у Волка не получилось. Через обещанную Лису неделю они в числе двух тысяч «счастливчиков», оставшихся от ушедшей дальше на север армии стояли лагерем в самом начале разлома, сразу за выходом из горловины, по пологим склонам которой им с Миной в свое время дважды довелось прогуляться. И ладно бы просто стояли. Все без малого двадцать сотен солдат – еще столько же были отправлены за деревом, глиной и чем-то там еще нужным в Долину – с утра до ночи занимались различными потребными для нужд затеянного командованием строительства работами.

Стена. Та самая, сотни раз обсуждаемая у солдатских костров стена, что поможет закончить войну с чернюками раз и навсегда. Поговаривали, она поднимется до небес и будет столь толстой, что на вершине поместится целая крепость, где станут жить егеря-охранники с семьями.

Враки то или нет, Волк не знал, но отсутствие дырки для будущих ворот обнадеживало. Уж кто-кто, а Валай понимал лучше любого из родичей, где у каменных заборов северян самое слабое место. Наверняка в Бездне еще полно тараканов, способных своими усами выломать любые решетки и створки. Но пускай, пускай теперь приползают – в сложенной из поистине гигантских блоков стене лишних дыр нет. Только частые узкие водостоки понизу, куда ни одна тварь орды не протиснется, и бойницы внутренних галерей, первый ряд коих начинался на высоте больше сотни локтей.

Как раз до этого уровня пока и успели поднять великанскую кладку за минувшие с момента прихода сюда армии пять суток. То и дело бросая взгляды на рукотворную громадину, Валай каждый раз удивлялся, как у них получается так быстро строить такую здоровенную штуку. Да, тьма народу. Да, инженеры, что заправляют швырялками камней и копий, умеют и знают чуть ли не все на свете. Да, материал под рукой. Но такое…

Две сотни шагов в длину – от одного отвесного края разлома до другого все перегорожено намертво. Пятьдесят в ширину. Высота… Какой будет в итоге неведомо, но уже ой-ой-ой! А ведь большую часть работы проделали всего двое строителей: Яр с Теннарием. Эта неутомимая пара отдыхает исключительно во время еды и не спит вовсе. Всю ночь шумят: грохочут своими «кирпичиками» – каждый с приличный одноэтажный дом будет, в каком семья Гарри жила.

Собственно, в основном все работы вокруг этих блоков-кирпичиков и кипят. В паре сотен шагов от кладки начинается выборка материала, как по-умному обозвал при Валае один инженер ковыряние Яра огонь-мечом в стенке разлома. Мудрейший кромсает скалу в глубину не так сильно, но зато сплошняком сверху донизу. Теннарий его поднимает на вихре, куда тот дотянется. Снимают весь пласт шириной локтей в тридцать и гонят его, разрезая на одинаковые ровные блоки, дальше в сторону от теснины.

Звучит, вроде, сложно, а выглядит проще некуда. Сначала Яр резал-копал канаву-нору, что рассекла стену разлома от дна до высоты в три без малого сотни локтей. Не сильно глубокую – чисто на длину огненной нити. Ширина – аккурат, чтобы Мудрейший туда помещался. Естественно, без помощи Теннария не обошлось – тот держал Яра вихрем, то поднимая, то опуская его.

Как с этой дыркой закончили, принялись крест на крест скалу правее канавы распиливать – Кант ровненько ведет серым лучом вдоль земли или, наоборот, сверху вниз, а Яр, что на вихре болтается, меч вогнал в камень и летит, не гася его, по прямой. Изрежут так стену полосочками, словно решетку рисуют – и Теннарий Мудрейшего в дырку-канаву сует. Тот внутри там опять свою огненную нить зажигает – и давай кирпичики спиливать, что уже одним только боком и держатся на скале. Срежет нижний, магистр его выше подсадит. Второй от стены отделит – Кант снова поднимет чуть-чуть.

Так до самого верха делянки и ползут потихонечку. Спилят ряд – Яр в сторону отскочит, а Теннарий освободившимся вихрем раз, раз, раз – и снял камушки. Затем точно так же сдерут с боковины разлома вторую полосу блоков. Потом третью, четвертую, пятую – и так до конца «решетки». Весь светлый день, что зимой, да еще и в каньоне до обидного короток, с заготовкой провозятся, а по темноте перетаскивать начинают. Вернее, Кант перетаскивает, а Яр что-то режет-ровняет под стеной и на ней. Только и видно, как огонь-меч мелькает в ночи.

Утром проснешься, глядь – бессмертные снова гору на клеточки режут, а кладка со вчерашнего малость поднялась. Ну как малость? Блока на три, на четыре, что при их высоте вместе весьма и весьма.

На такую стеночку уже много людей, а тем более лошадей просто так не поднимешь. Оставленный поперву за поворотом теснины дозор убрали еще вторым днем. Теперь только малые группки пеших разведчиков лазают на заснеженный склон, туда, где Теннарий швырял в орду сверху вниз тогда камешки.

Несколько человек, случись что, можно и на веревках втянуть на вершину. Других путей нет. Это с этой стороны аж две каменные лестницы по бокам, что Яр в скале мечом вырубил, а с той только голая кладка, переходящая в отвесные стены разлома – спасибо инженерам-трудягам и их инструменту – почти без зазоров.

Место для укрепления выбрали единственно подходящее. Четко на перешейке, где каньон резко сужается перед тем, как превратиться в зажатую холмами долину. Всего две сотни шагов – и отвесные стены ущелья уступают крутобокой гряде, еще не пологой, но уже вполне одолимой.

По эту же сторону крепи разлом сразу же разбегается полуторамильным простором, где и армейскому лагерю не тесно, и врагу, проберись он сюда, воля вольная. Понятно, что попытка перегородить такую ширь растянулась бы на месяцы даже с мечом и вихрем. А так еще несколько дней – и неутомимые строители закончат основные работы. Когда стена наберет нужную высоту, останется только ее обжить и отладить всякие хитрые штуки, вроде дальнобойных швырялок камней, сливов масла, подъемников.

У северян все продумано до мелочей. Даже к весеннему половодью с зимы готовиться начали. Это сейчас по разлому струится в сторону Бездны еле заметный ручей, что легко пробирается под стеной сквозь оставленную для него узкую дырочку. А с приходом тепла, когда снег на уступах скал начнет таять и стены каньона намокнут от звонкой капели? Это на самом верху круглый год колотун, там лед вечный, а ниже как наморозило, так и стечет. Весело будет устроить запруду и самим себя затопить.

Потому-то и ковыряется большая часть солдат в полумиле от лагеря – водосборник копают, куда потом лишнюю воду загнать собираются. Еще одно умное слово, услышанное и запомненное Валаем. Такой мудрости понахватался уже, что в Племя вернется распухшим от важности. Но то нескоро еще. Их с Миной единственных Дамаран попросил задержаться.

Остальные пережившие поход в Бездну родичи ушли вместе с армией. Генерал слово дал, что наказывать их имперцы не будут. Мол, проступок свой смыли кровью. Вручил два письма: одно брату Альберту, другое самому маршалу вроде бы. Валай с удовольствием тоже рванул бы домой, но долг перед магистрами у них с Миной. Да и любимая не рвется назад, говорит, что дождаться, когда Племя вернется в Долину, для них будет лучше.

Ну и интересно само собой посмотреть на орду, что притопает по весне к их «заборчику». Чернюки-то, конечно, по любой стене пауками наверх заберутся, но чудовищ своих им поднять за собой не судьба. Волк радостно предвкушал тот момент, когда он с луком в руках будет стоять рядом с другими защитниками укреплений и стрелять, стрелять, стрелять сверху вниз по дуреющим от своего бессилия демонам.

Эх, дожить бы только теперь до той весны. Целый день возить тачки с землей от ямы будущего водосборника к месту свала – скука страшная. Их с Миной отчего-то именно к этому делу приставили. Будто охотникам другого дела найти нельзя? Арила с Троем вон Яр вечно в дозор посылает за стену. Но над ними сейчас Дамаран за главного – без его разрешения никуда. Приходится ерундой, недостойной их опыта, заниматься.

И сколько они еще копать собираются? Огромная ямища уже больше десятка локтей в глубину. Кативший тачку вдоль края раскопа Валай глянул вниз. Вот ведь странная странность – вокруг сплошь скала, а все дно каньона, которого тут недавно не было и в помине, выстелено мягкой земелькой. По весне, небось, травка полезет. И как так оно вышло-то?

– Смотри, наши возвращаются, – прервала его размышления Мина, шагавшая чуть впереди Валая с точно такой же тачкой.

– Да не… – протянул он, тоже обратив взгляд на север. – Слишком быстро. Когда бы они успели сосны нарубить и всего остального набрать? Это другая какая-то… армия. Вот Зарбаг! Может, это враги!

– Успокойся, – хохотнула подруга. – Ты что, слышишь тревогу трубят? Не одни же мы тут с глазами? Да и какие враги, когда наше войско несколько дней как в Долину утопало?

– Смейся, смейся. Но что-то я сосняка на повозках не вижу. И мало их как-то – обоз в основном. Точно не те, кто в Долину ушел.

– Не те, – согласилась охотница. – Но и не враги. Скоро узнаем, кто к нам пожаловал. Покатили дальше.

* * *

Перебирая ногами по стене, Арил поднимался наверх. Чуть ниже, привязанный к той же веревке, шагал по шершавой поверхности кладки Трой. В тишине было слышно, как он сопит носом. Еще бы! Проторчать целый день на морозе и соплей не поймать – дело сложное. У самого вон тоже в горле першит. Хорошо хоть, что ночной дозор на себя взяли Вечные – эти, глядишь, не померзнут.

Зимний вечер окутал округу тенями. Жутко хотелось спать, но до лежанок еще нужно добраться. А ведь силы закончились еще на спуске с гряды, и теперь даже эта смешная нагрузка дается с трудом. Можно бы, конечно, и вовсе бросить шагать – лебедка штука хорошая, втянут и так. Только болтаться мешком тоже не хочется – все бока обдерешь. Скорее бы уже, что ли, стену достроили. Тогда обещают настоящий подъемник наладить, что сможет даже лошадей и повозки туда-сюда тягать запросто.

Главный инженер со смешным именем – Юстас Коржевиц говорил вроде, что дня четыре от силы осталось. Вчера говорил. Значит, сейчас уже три. Оно ведь не важно, что основную работу Мудрейший с магистром Теннарием делают. Строительством руководят не они, а этот усатый дядька. Если сроки такие поставил, то в них и уложатся. Инженерам доверять можно – умнейшие люди: столько всего умеют и знают, что голова кругом идет. Арил, дай кто волю, весь день бы тенью ходил за тем же Коржевицем, заглядывая ему в рот. Вот где истинная мудрость. Яр, конечно, есть Яр, но куда ему, прожившему свои сотни лет в их дремучей Долине, до ученых мужей северян.

– Давай руку.

Подъем завершился, и дежурный солдат помог выбраться на плоскую верхушку стены. Лис быстро сделал пару шагов от обрыва. Потом-то здесь выложат каменную оградку с зубцами, а сейчас рухнуть вниз легче легкого. Особенно если ноги не держат.

– Новость слыхали? – решил поболтать скучающий воин из орденских, когда Трой оказался рядом с товарищем. – Хотя откуда вам. Вы же весь день там торчали.

– Не томи уже, Николя, – сквозь частое дыхание выдавил Тигр. – Рассказывай, что тут у вас.

Арил только качнул головой. И когда только Трой успел узнать имя служаки? Постоянно со всеми знакомится, где бы ни оказался. Полезное качество, что и говорить. Панибратство то и дело приносит хитрецу мелкие выгоды. Глядишь, так и до крупных дойдет.

– Жрачку свежую подвезли, – расплылся в щербатой улыбке солдат. – И винца, и покрепче. Большой обоз прибыл. Там и наши, и ваши, имперцы которые. Как достроим стену, говорят, праздник будет. Победу над демонами отметим и конец войны заодно.

– Праздник – это здорово! – шутливо стукнул кулаком в плечо Трой солдата. – Девок бы еще подвезли.

А когда довольно загоготавший Николя остался позади, добавил Арилу:

– Победа над демонами. Нет, ты слышал что-нибудь тупее? Как ему лебедку крутить доверяют. Олень же оленем.

– Давай-ка лучше в лагерь скорее. Раз такие дела, может, и Яр ненадолго зайдет. Сколько можно работать без отдыха?

* * *

К своему удивлению, Арил угадал – Мудрейший и правда как и Теннарий, на время бросил работу. В сгустившейся темноте огненных росчерков меча Ярада не было видно ни у стены, ни у скал. Грохота перетаскиваемых блоков тоже не слышалось. Не иначе, собрались вождями на какое-нибудь важное совещание.

Миновав периметр гвардейского оцепления, кое-как доплелись до своей палатки, и Трой сразу полез внутрь спать. Лис же остался снаружи в надежде дождаться Яра. У них тут все начальство под боком. Армия-то ушла, а командование осталось. И генерал Монк, и советница императора здесь. У нее в шатре свечи явно не просто так горят. Скорее всего, Мудрейший в гостях у Вечной. Дай Ярад не до утра там сидеть собирается.

– Что не спишь? – вопрос вырвал из дремы. – В дозор не ходили разве?

Хорошо, что Яр заметил его. Горе-сторож – заснул на посту. И как не свалился еще, сидючи без опоры?

– Вас ждал, Мудрейший. Хоть два слова – что происходит-то?

– Эх, любопытная молодежь пошла. Дождаться утра не мог.

– С утра вы на стену опять, а мы мучайся.

– Ну ладно, – сжалился Яр. – Магистр еще один прибыл. Привез всяко-разное. С утра встреча у нас. Вести добрые. В целом там на севере все хорошо. У востока с Империей вечный мир. Сам верховный их с императором договор подписал. Будут вместе теперь захваченные сарийцами страны освобождать и по новой мир перекраивать. Церковь судьбоносный манифест выпустила про прощение Проклятых, кто за ересью не замечен. В общем, новостей тьма, но ты, парень, голову не забивай, все равно не поймешь. Главное, что совсем скоро и Племя, и мы с вами домой в Долину вернемся.

– Хорошо бы, – только и смог выдавить в ответ Лис, и действительно мало что понявший в речи Мудрейшего.

– А теперь бегом спать! Через день снова в дозор пойдете. Я договорился уже.

* * *

– Нет, нет и еще раз нет!

Аника была – сама непреклонность, и Арчи мысленно потирал руки, радуясь, что Вечная с ним на одной стороне. Он же сразу сказал ей, что этот хартиец прибыл лично не просто так. Доставить припасы и вести могли бы любого барона послать, а тут сразу магистр ордена Мудрости собственной персоной. Не по чину задание для такой важной шишки, ох не по чину.

И ведь на севере про их дела уже знают. Что Дамаран, что сам Монк постоянно отправляли гонцов с донесениями. В Бездне-то не разбежишься особо, зато по Долине на всем их пути эстафетные смены оставлены. Известие про возвращение армии из похода дней шесть как достигло Ализии. Понятно, что этот Берг вышел раньше, но мог бы и назад повернуть, узнав про провал их миссии.

– Сударыня, вы просто не понимаете важности успеха экспедиции к Месту силы, – решил перехватить инициативу у Дамарана еще не успевший узнать стойкость советницы Свенсон магистр Берг. – От сокрытых там знаний зависит ни много ни мало, а судьба нашего народа, – и бросив косой взгляд на Арчи, добавил: – И нашего мира.

– В наш мир пришел мир, господин магистр, – обворожительно улыбнулась Аника. – Разве нет? Бездна вот-вот будет навсегда запечатана. Про вторжения демонов можно забыть. С детей Бури снято клеймо проклятых. Сария скоро падет. Разве это не то светлое будущее, к которому мы стремились? Вам мало достигнутого? Лично меня все устраивает, и моего императора, смею надеяться, тоже. Мы сделали все, что могли. Оставьте легенду про Место силы для будущих поколений и сосредоточьтесь на делах земных. Плоды наших нынешних успехов еще растить и растить.

Мариуш Берг вздохнул. Коренастый большеголовый Вечный с некрасивым квадратным лицом мало походил на оратора, способного затмить Дамарана в вопросе уговоров и споров. Но он не сдавался, несмотря на все «нет», уже полученные Эркюлем чуть раньше.

– Но новые возможности, что открываются…

– Артефакты, что вы привезли, рядом с вихрем и мечом Яроса просто детские игрушки, – перебила магистра Аника. – Их место на ярмарке – развлекать толпу.

– Ну скажете тоже, – возмутился хартиец. – Ветродуй может многое. В позапрошлую Бурю испытания на воде…

– Магистр Дамаран объяснял, как работает ваш ветродуй. Повторение ничего нам не даст.

– Только оба Осколка звезды дадут шанс…

– Этот шанс слишком маленький.

Аника уже начала злиться на непробиваемого упрямца. То есть делать вид, что злится, конечно. Арчи нисколько не сомневался в способности Вечной держать себя в руках. В этом умении она их с Яром существенно превосходит. Особенно Яра. Правильно, что они решили оставить лесника в лагере, приврав, что встреча с магистрами пройдет на их территории утром. Слишком уж непредсказуемый тип. Поначалу казался послушным и исполнительным, но в последнее время стал все чаще коленца выкидывать, одно чуднее другого. Одеяло на себя тянуть вздумал, забыл свое место. Вождь толпы дикарей, по совместительству старший помощник младшего писаря, а возомнил о себе. Переговоры такого масштаба не его уровень. Пусть лучше строительством стены занимается.

– Ладно, Мариуш, заканчивай, – положил руку на плечо Бергу Эркюль. – Советница императора умеет говорить «нет» – ты же видишь. Позволь я приведу еще один довод, и если снова получим отказ, идем спать.

– Поступай, как считаешь нужным, – снова вздохнул хартиец. Если бы Арчи не знал, что перед ним Вечный, решил бы, что тот очень устал. – Я всего лишь простой посланник, что принес слово верховного. Правильно передать его дальше уже дело твое, а я свое выполнил и могу возвращаться домой.

– Я прилагаю все силы, – развел руки Эркюль и, переведя взгляд на Анику, начал старую песню по новой.

– Взвесь еще раз, – попросил он, зачем-то перейдя на «ты». – Большой армией не пройти – в этом мы убедились. Но весь север Бездны пуст и покрыт холмами, между которыми малый отряд незаметно уйдет от разлома, никем не замеченный. Зимы еще целый месяц, самый холодный. Демоны в предгорные степи нос ни суют. Конными успеем миновать землю Ши и еще две соседние. Мальчишка, ты знаешь, пусть краем, но все же постиг местную географию. Там на западе море. Огромное. Его воды уходят на юг. Возьмем с собой инструмент, построим корабль…

– Нет, Эркюль.

Пришла очередь Вечной вздыхать. Аника медленно покачала головой, как бы придавая значимости этому жесту.

– Слишком опасно. Ты знаешь, как у них налажена связь. Стоит одной черной гадине нас заметить, и все кончено. Я не буду так рисковать. Разговор окончен.

Арчи приготовился слушать новые или, скорее, старые, но озвученные другими слова аргументы Эркюля, но к его удивлению Вечный сдался.

– Хорошо. Отложим этот разговор на потом. Торопиться нам некуда. Через год, или пять, или десять, вопрос похода к месту силы все равно встанет ребром – Навас это так не оставит. Но договариваться в следующий раз будем уже не мы. Над нами, слава богам, есть начальство – ему и решать.

На том и разошлись, чему Арчи был рад несказанно. Это Вечные могут вовсе не спать, а у него глаза сами собой закрывались. Надо не забыть дать приказ часовому, чтобы его не будили и никого к нему не пускали. Не хватало еще перед Яром оправдываться за принятое решение не звать его на встречу с собой. Пусть Аника сама эту проблему решает. Правильно она попросила магистров ничего ему не рассказывать. Этот, если узнает, ныть будет долго.

* * *

– В смысле уехал?

Не то чтобы отмена утренней встречи расстроила Яра, но удивила уж точно. Ведь он был уверен, что Вечный с четырьмя косами, на которого ему удалось вчера взглянуть издали, прибыл с некой важной задачей, а не просто привел обоз со снедью. Да, новости, что он привез, ставили мир с ног на голову, но этого все равно мало. Что-то здесь не чисто. Надо приглядывать за союзниками. Как бы какой неожиданности не выкинули.

– Торговец до мозга костей, – пожала плечами Аника. – Лишнего дня не станет праздно сидеть на месте. Пришел, рассказал, передал и ушел.

– Что передал?

– Как что? Припасы. Обоз видел? Там всего полно: и поесть, и выпить, и всякой всячины валом. Дамаран даже отпраздновать подписание договора по завершению строительства предложил. Я же тебе вчера говорила.

– На память не жалуюсь. Я думал, еще что-то. Ты просто сказала так… Ладно, побежал я работать. Теннарий наверняка уже ждет.

Кант и правда уже трудился вовсю. Видимо, с ночи начал, так как успел перетаскать к стене все, ими вчера нарезанное.

– Утро доброе! Кладем эти или идем заготавливать новые? Сбилось все у нас с этим отдыхом.

– Здравствуй, Яр! – магистр пожал протянутую ладонь. – Давай сразу эти закинем, а то потом люди Юстаса не поспеют за нами.

– Давай. Что там наш инженер говорит? Сколько линий осталось.

– Одиннадцать.

– Послезавтра добьем.

– Должны, – согласился напарник.

С Теннарием особо не поболтаешь. Каждое слово приходится силой вытягивать. Но он все-таки решил попытаться.

– Слушай, а чего ваш магистр так быстро уехал?

– У Берга здесь нет никаких дел, – пожал плечами Вечный. – Эркюль ему предлагал на праздник остаться, но он не захотел тратить время.

– Понятно, – протянул Яр, которому и действительно стало понятно, что попытки выведать что-то у Канта бессмысленны. – Я вот как-то насчет праздника сомневаюсь. Выпивка превращает людей в животных. Как бы ваши с имперцами не поцапались по этому делу.

Теннарий удивленно поднял бровь.

– Не будь столь наивным, собрат. Это же армия, а не толпа дикарей. Запомни два правила: солдат не должен бездельничать, солдату нельзя давать пить. Там будут символические две чарки вина на человека. Исключительно для поднятия духа.

– Моим парням и этого будет много, – хохотнул Яр, у которого с души спал один из камней. К сожалению, самый маленький. За Валаем с Миной пускай уж сами следят, раз те при Мудрецах сейчас обретаются, а Арила с Троем он от этого праздника точно избавит. Нечего искушать судьбу.

* * *

Мальчишкам приказ не понравился. Очень. Лис постарался свое недовольство укрыть под напускным безразличием, а Тигр не стал и пытаться.

– Зачем вы так с нами, Мудрейший? – с укором вопросил Трой. – Стена достроена, подъемник опробован, конный отряд вперед выслан. Я сам видел, как орденцы лошадей спускали – кстати, по пять за раз в люльку входит. Зачем еще и нам в дозор топать? Мне этот снег на гряде уже надоел. Поначалу забавно было, а теперь понимаю, как нам повезло, что в Долине его зимой почти нет. Вы уж если боитесь, что мы понапиваемся с Лисом и дел натворим, то так и скажите. Чай не малые дети.

Хитер Тигр. Сразу понял причины. Пристыдить его пробует. Ну уж нет. Считай, сам напросился на ответную хитрость.

– Ладно, раз такой разговор пошел, откроюсь, – тяжело вздохнул Яр. – Не хотел вас пугать, но, похоже, придется. Мне ваших обид затаенных не нужно. Кому я тут могу доверять? Только вам двоим. Помощь ваша нужна.

– Это другое дело, – мгновенно ожил Арил. – Что случилось то?

Клюнули. Трой молчит, но голову слегка повернул к нему боком – приготовился слушать. Обрубок уха прикрыт волосами. Не вязать парню больше хвоста на затылке. Сурово с ним Дамаран, ох, сурово. Для пущей убедительности Яр еще немного помолчал, словно собираясь с мыслями.

– Неспроста этот праздник затеян. Неспроста тот магистр пять дней назад приезжал. Чувствую, недоброе что-то готовится. Но что именно… Будете завтра моими глазами. С гряды в обе стороны хорошо видать. Что неладное заметите, сообщите. А праздник… Будут вам еще праздники, да не этот ущербный, а настоящие: с девками, песнями и нормальной брагой.

– Так бы сразу и сказали, – примирительно протянул Трой. – Нам праздник тот даром не сдался. Обидно просто, когда охотников за мальчишек держат.

В груди неприятно кольнуло. Противное все-таки дело – вранье. Сейчас вот во благо ребятам лепешки на уши раскладывает, а все равно на душе мерзко. Длительное общение с Дамараном дает о себе знать. Вон как складно пропел. Даже Тигр принял палку за копье без вопросов. Одно утешает – доля правды в его словах пряталась. И правда ведь, переживает за прочность союза. С Вечными постоянно нужно держать ухо востро.

– Соберу вам мешочек угля и жидкого огня пузырь дам с собой – погреетесь там. Думаю, как костер в яме прятать учить вас не нужно. Выйдете с ночи. Сам вас веревкой спущу, чтоб дежурных на подъемнике в наше дело не посвящать.

– А обратно как? – спросил Лис.

– Обратно вас всяко вытащат. Чай, на чернюков не похожи. Крикните снизу. Моим именем, если что, припугнете. Можете и Монка приплести, если артачиться станут.

* * *

На праздник в понимании Яра всеобщая объедаловка походила мало. Копченое мясо, грибная похлебка, лепешки из разной муки, сыра вдоволь. Еще с утра армейские повара наготовили массу всего и теперь, после торжественной части, когда перед строем с земляной насыпи вещал сначала Эркюль, а потом вела речь о конце войны Аника, солдаты, разбившись на кучки, уплетали все эти изыски в их понимании, запивая водой.

Вино, что, как и было обещано, плеснули каждому в флягу, уже давно исчезло в желудках. И хотя общий тон висящего над лагерем гомона после этого прибавил веселости, откровенно пьяных на глаза Яру не попадалось. Он даже начал жалеть, что заслал мальчишек мерзнуть на гору, пока все объедаются.

Да и речь вождей послушать бы было не лишним. Даже он, старый, малость проникся. Умеют все-таки Вечные говорить. Дамаран напирал на вновь обретенные права детей Бури в Империи, на великий союз и на скорое падение еретической Сарии. Бывшим Проклятым теперь дозволялось после проверки Братства вести дела во всех шести графствах. Выдача пропусков упрощалась. Казни бессмертных без суда и расследования ушли в прошлое. Единственное, на что по-прежнему оставался наложен запрет – это постоянное проживание Вечных в государствах, признающих главенство даргонского святого престола.

Яр просто диву давался, как быстро Юлиан с Эльриком смогли уговорить церковь пойти на уступки. Хотя, если вспомнить, что сам патриарх состоит в ордене Знающих… В общем, не его ума эти дела северян. А вот Аники речь заставила расчувствоваться по-настоящему.

Советница императора упор делала на отражение нашествия демонов, к которому все здесь присутствующие непосредственно приложили руку, за что им вечная слава. Дыра в Бездну, откуда и лезли твари, запечатана. В руках людей отныне и навсегда сила богов, что в своей милости не позволили ордам Зарбага захватить средний мир. А всему началом на этом нелегком пути к великой победе стал союз востока с Империей. Аника долго и красочно благодарила храбрых воинов всех причастных к триумфу сегодняшнего дня народов, упомянув в конце даже смелое племя южан, первыми встретивших орду демонов.

После такого Яр сразу простил белокурой ораторше все былое. Для него ведь слова заготовила. Не для Мины же с Волком. Вот закончится этот шумный, полный встреч, разговоров и суеты день, и он с ней поболтает о важном. По-настоящему важном. О его чувствах к ней. Вот прямо завтра с утра все и скажет. Дальше тянуть нельзя. Скоро Аника, что уже было озвучено, отошлет их с Монком обратно в Империю, а он так и не открылся ей в своих чувствах.

Уезжать не хотелось. И дело здесь было не только в расставании с Вечной. С одной стороны, Яр хотел побыстрее воссоединиться с Племенем, а с другой – покидать стену, не проверив лично, как она справится с весенним приходом чернюков, было боязно. Пробить-то им такой забор не по силам, но вдруг перелезть изловчатся, несмотря на все ухищрения, что подготовили головастые инженеры.

Но кого он обманывает? Сильнее всего его гложет не первое, не второе, не третье. Отдать меч Ярада, к которому так привык – вот что самое страшное. Аника уже просила сегодня, но вышло день выторговать. Сказал, что ступени подровнять еще нужно. Но завтра чудо-оружие придется отдать, и нечего тут не сделаешь. Пусть меч с питающим его Звездным камнем и принесли его люди, а раз клялся в верности императору, то слово свое держи. В военное время его рука, как ничья другая, подошла под заветную рукоять, но теперь пришел мир, и нужда в его услугах отпала.

Одолеваемый этими горькими мыслями, он и притопал к стене, когда с наступлением вечера веселье стало стихать и пировавший всю вторую половину дня, как и простые солдаты, штаб армии начал расходиться по палаткам. Поднимаясь наверх, махнул мечом пару раз для пущей убедительности, но ступени и так были ровными. Пусть Аника, если смотрит, видит, что не соврал.

Ветер, холод, свет звезд в вышине – что может быть лучше для успокоения? Про мальчишек, отправленных мерзнуть на вершину гряды, он забыл, о чем понял, только когда его тихо позвали.

– Мудрейший.

– Трой, ты? Ой, прости, вы, наверное, там уже совсем околели. Скоро ночь. Лиса где потерял? Как поднялся? С часовыми проблем не возникло?

Тигр хмыкнул.

– Я мышью. В тени притаился, когда они люльку спускали. Потом прилип снизу. Едва не упал, пока эти олухи ни шатко ни валко ее обратно тянули. Повисел под настилом чуток, дожидаясь, когда они уйдут греться, и вот я здесь.

– То есть тебя никто не видел?

– Именно, – улыбнулся безухий. – Для того темноты и ждал. Мы-то с Лисом сразу смекнули, что с дозором тем дело не чисто. Нельзя было себя выдавать.

– Дозор? А что с дозором? Это ты про отряд, что вперед выслали дальней заставой?

– Ага. Только никакой они не дозор. С утра за поворотом стоят. Ждут чего-то.

– Или кого-то, – понимая, в чем дело, перебил Яр. – Значит так. Беги срочно к Анике… К советнице императора. Постарайся по пути внимание к себе не привлекать. Расскажи обо всем, а я к Лису. Он все еще на гряде?

– Должен быть. Я ему вторую куртку оставил. Угольков до полночи хватит. Та веревка, что вы нас спускали, на месте – специально на всякий случай проверил.

– Молодец, сынок! Я найду, как спуститься. А теперь бегом в лагерь.

Трой, кивнув, припустил по ступеням – хоть скачет и быстро, а беззвучно ступает, настоящий охотник, – а Яр бросился к левому краю стены, подальше от подъемника и его обслуги.

Слезть по гладким блокам, которые сам друг к другу и подгонял – не под силу было даже ему. А вот по природному отвесу скалы с его выбоинками и трещинками – для Вечного спуститься раз плюнуть. И веревки никакой не нужно. Скоро Яр, никем не замеченный, оказался на дне разлома по ту сторону укрепления. Теперь к Арилу на гору.

Лез быстро, почти что бежал. Небо в тучах – видимость никакая. Со стены не заметят и уж тем более не услышат. Да что там стена. Лис и тот проморгал его приближение.

– Жив тут? – окликнул он парня, сидящего на корточках у тлеющих углей в небольшом углублении.

– Я? – подскочил Арил. – Да. Пока горит, жить можно. Скоро вы.

– Как думаешь, они там еще?

– Должны быть. Не видно, конечно. Но я сижу прислушиваюсь.

– Меня не услышал.

– То вы, а то лошади. Сравнили тоже.

– Тут далеко, мог и промухать. Но ладно. Нам в любом случае вниз – скоро узнаем.

– Да? – удивился Арил. – А залезали зачем? За мной? Я бы до утра так и так дотянул – углей хватит.

– Как я слышал, тут можно спуститься и на ту сторону. Эти где стоят?

– Сразу за поворотом. Лагерь не разбивают, костров не жгут. Или жгут, но, как я, втихаря.

– Значит, ненадолго там. Нужно поторопиться. Уверен, этой же ночью дальше отправятся. Лошадей там много?

– Во-во, – энергично закивал Лис. – Вдвое больше, чем всадников.

– Я так и думал. Ладно, хорош болтать. Хватай лук и цепляйся мне на спину.

Отвернувшись от Лиса, Яр присел на одно колено.

– На спину… – удивился Арил. – Это как так? Зачем?

Пришлось тяжело вздохнуть, как бы давая понять, что спорить с ним сейчас бесполезно.

– Ты во тьме хорошо видишь? Спуститься сам сможешь? И чтобы тихо?

– Э… – протянул парень. – Могу попробовать. Не уверен. Но я буду стараться.

– Не будешь, – сурово приказал Яр. – Ногами за пояс, руками за шею, и, чтобы висел, как заплечный мешок: молча и не дергаясь.

– Я…

– Живо! Мне нужно, чтобы стрелой прикрыл, если что. Иначе бы здесь до утра оставил и сам…

– Хорошо.

Арил накинул на плечо лук – колчан и так уже висел, где положено, и, шагнув к Яру, прижался к его спине, крепко обхватив конечностями указанные места.

На первых шагах Лис еще ерзал, устраиваясь поудобнее, но потом замер мешком, как его и просили. Тяжелый, пудов пять точно будет. Понятно, что такой груз для бессмертного ерунда, но центр тяжести сдвинул – придется приноравливаться. Пошатываясь и тщательно взвешивая каждый шаг, Яр подошел к краю склона. С этой стороны он был круче, и самый лучший маршрут лежал для них наискось, в противоположную сторону от поворота.

Спускаться пришлось лицом к склону, перебираясь из одной ложбинки в другую. Ветер, хлеставший кряж с юга, хорошо глушил звуки, да и камушки с кусками льда-снега, то и дело повсюду скатывающиеся с гряды, помогали, притупляя чужое внимание. Наверняка в отряде восточников есть хотя бы один бессмертный. Эти, как и он сам, и в темноте видят, и слух у детей Бури совсем не людской. Хорошо, что эту часть склона с места, где стоит отряд не разглядеть.

Лис молодец – дотерпел, со спины не свалился. Выбрали закуток, где за камнем сиди – не хочу. До низа шагов двадцать-тридцать. Оставил Арила, дал строгий наказ не вылезать, ждать нужного слова, а сам скользнул за угол. Так и есть – укрылись от ветра под склоном, стреножили лошадей и чего-то ждут, поглядывая в сторону стены. Десяток людей и вдвое больше животных. Праздник, говорите? Ну-ну.

Яр не сомневался, что ждать долго не придется. Ночь уже началась, и вряд ли такое дело задумывалось на двое суток вперед. Вот-вот появится настоящий отряд, что заберет у этих конюхов лошадей и поскачет дальше. Попробует поскакать.

Ну вот и они. Легки на помине. Девять пеших. Значит, один Вечный тут все же есть. А это что? За ними плывет над землей не то плот, не то здоровенная чудная повозка без колес, под завязку нагруженная какими-то ящиками, тюками, досками, палками разной длины и еще непонятно чем. Так и есть – Теннарий ее тащит на вихре. Неплохо подготовились к дальней дорожке. Подошли к своим. О чем-то поболтали, сторожей отпускают, проверяют поклажу. Встречавшие скрылись за поворотом. Все, двинулись!

Ближе, ближе… Пора!

Яр выскочил из-за камня, где прятался, и огненная нить осветила тропу, взвившись на всю длину ввысь.

– Стой!

Всадники натянули поводья, кони заржали, отряд встал, мгновенно разобравшись, что к чему.

– Яр? Ты что здесь делаешь? Опусти меч!

– Эркюль, так нельзя. Теннарий! Пожалуйста, не трогай вихрь – меч гораздо быстрее. Я не намерен шутить.

– Что нельзя? – Дамаран развел руки открытыми ладонями в стороны. – Не делай глупостей, Яр.

– Нельзя самим идти к месту силы, не поведав о том союзникам.

– Мы звали, – возмутился Эркюль. – Спроси у своей хозяйки. Мы звали. Причем, упорно. Имперцы отказались. Тебе что – не рассказывали?

На мгновение Яр растерялся, но потом вспомнил, кто сидит в седле перед ним и уверено покачал головой. Дамаран – истинный повелитель лжи. Его слушать нельзя.

– Нет. И потому я не верю тебе. Аника с Монком далеко не глупцы, чтобы отпустить вас в Бездну одних.

– Клянусь всеми богами! Мы звали имперцев с собой. – Магистр нахмурился и выглядел серьезным, как никогда. – Не веришь, пойди сам спроси. И вообще, по какому праву ты нас задерживаешь? Советница мне не может приказывать, как и ваш император. Уйди с дороги, Яр, иначе…

– Угрожать человеку с огонь-мечом? Вспомни Жарфаса. Одно движение – и я разрублю вас всех надвое.

На этих словах он слегка двинул кистью, и пылающий во тьме луч стремительно опустился к наездникам, застыв всего в паре локтей от головы Дамарана.

– Отправь кого-нибудь в лагерь, – приказал Яр. – Я хочу видеть здесь тех, кто якобы держит меня в неведение. Пока Аника лично не скажет мне, что знала о вашем походе, вы никуда не поедите.

Эркюль стиснул зубы, давясь готовыми вырваться ругательствами, а вместо него заговорил Кант.

– Яр, ты делаешь большую ошибку. Восток и Империя только-только заключили полноценный союз.

– На это уйдет несколько часов, – обрел снова дар речи Дамаран. – Мы не успеем по темноте покинуть долину. Упрямец, ты все нам срываешь.

– Будут другие ночи, – невозмутимо заметил Яр. – Несколько часов, так несколько часов. Я подожду. Я могу так стоять с мечом хоть до утра – мне спешить некуда.

– Хорошо, хорошо, – зло выдавил из себя Эркюль. – Будет тебе Аника. Жак, скачи к стене. Приведешь имперцев.

Один из всадников, косясь на висящую над их головами огненную нить, медленно развернул коня и пустил его в сторону недалекого поворота. Яр проводил его взглядом. Несколько часов… Ага, как же. Трой приведет советницу куда раньше, но об этом Дамарану не обязательно знать. Пусть думает, что у него в запасе достаточно времени. Пусть уговаривает примкнуть к ним, пусть объясняет, зачем он все это затеял. Наверняка же попробует.

– С дугой стороны, может это и к лучшему. Давай пока ждем расскажу, почему мы решили опять попытаться пройти к месту силы, – не стал его разочаровывать Вечный. – Верховный передал артефакты, что могут нам помочь в выполнении этой миссии. На западе лежит море – нам нужно достичь его. Большой армией напрямик мы пытались прорваться – ты знаешь, что из этого получилось. Но малый отряд…

И магистр пустился в подробные объяснения причин, побудивших их предпринять еще одну попытку прорыва. Он говорил увлеченно, порывисто. Складывалось впечатление, что Дамаран не лукавит – похоже, он действительно верил в успех затеваемого похода. И что самое главное, чем дольше его слушал Яр, тем сам все сильнее проникался затеей союзников. Да, рискованно, да, вызывающих сомнение моментов хватает, но отпускать Мудрецов одних – еще больший риск. Тут или вместе, или никто. Ну почему, почему Аника ничего ему не сказала? Или все же Эркюль ему врет, и советнице ничего не известно?

– Видишь кучу деревяшек, что держит Теннарий? – мотнул головой себе за спину Дамаран. – Это лодка. Вернее, небольшая галера в разобранном виде. Ее, как и многое другое привез нам из Харта по приказу верховного магистр Берг. Брали на всякий случай, а попали в самую точку. Хотя если бы мы шли вместе, то при наличии у побережья подходящих деревьев, мы бы с твоим мечом построили настоящий корабль. Кант – опытный корабел, а все нужное у нас есть.

– Меч не мой, – буркнул Яр.

– Да я знаю, – вздохнул Эркюль. – Как же вы не понимаете, что с двумя осколками звезды шансы на успех возрастут даже не вдвое, а вчетверо. К примеру, будь у нас второй кристалл, Теннарий бы сейчас не тащил груз на вихре. Воздушные колеса выдерживают любые тяжести. Прицепи их ко дну повозки, и одной единственной лошади за глаза хватит, чтобы все утащить.

– Это что еще за чудо такое? – заинтересовался услышанным Яр.

– Забыл, что тебе ничего не рассказывали, – улыбнулся Эркюль. – Еще один артефакт древних, ждавший своего часа в хранилище ордена. Аника сочла его безделушкой в сравнении с мечом или вихрем, но польза от него в ряде случаев есть и большая. Давай покажу.

Дождавшись согласия Яра, Дамаран попросил Канта:

– Теннарий, будь добр, опусти ненадолго нашу поклажу, покажем колесики в действии.

– Только все плавно, пожалуйста, – предупредил Яр. – От испуга у меня рука может дрогнуть. Все действия так, чтобы я видел.

Кант сделал то, что у него просили и, вынув кристалл из вихря, протянул его Дамарану. Тот как раз закончил ковыряться в седельной сумке и извлек оттуда связку каких-то тарелок или даже скорее мисок выпуклых с одной стороны, ровных с другой, серых, как все вещи древних, и одинаково круглых. Не особо большие – меньше локтя в диаметре. В центре каждой аккуратная дырочка, сквозь которую они и надеты на шнур. И действительно похожи на маленькие колесики. Только воздушные почему?

Эркюль расцепил шнурок, на поверку оказавшийся косичкой из нескольких миниатюрных цепочек с крупной квадратной защелкой на одном из концов, и все четыре тарелки упали на землю. Дамаран спешился, поднял первую и перевернул ее плоской стороной вверх. Потом то же самое проделал еще с двумя, лежавшими неправильно. Яр присмотрелся. Все-таки это не миски, а полнотелые камушки, вроде того, что создает купол, только более плоские и широкие.

Закончив приготовления, Эркюль прикоснулся к застежке шнурка, и на ней отскочила вверх крышечка, явив взглядам привычное уже углубление, идеально подходящее для голубого кристалла. Звездный камень исчез внутри коробочки, и на боку той сразу же загорелся знакомый красный огонек. Еще нажатие пальца. Цвет светлячка ожидаемо меняется на зеленый, а все четыре тарелки одновременно взмывают в воздух.

– И? – протянул Яр, разглядывая зависшие в ярде от земли кругляши. – В чем смысл?

– Так их двигать можно, – сообщил Дамаран, кладя руку на ближнюю из мисок. – Вот смотри, – он легко перетянул камень влево. – Вдоль земли, куда хочешь. Можно вверх, но она опять упадет на свой уровень. А вот вниз нельзя. Они словно упираются невидимой ножкой в пол. Продавить чуть-чуть выйдет, но несильно, и, как только отпустишь, колесо снова встанет на место, будто ее пружина толкает.

– Ага, понял, кажется, – задумчиво проговорил Яр. – И насколько их можно оттащить друг от друга? И от шнурка с защелкой?

– В корень зришь, – довольно сообщил Дамаран. – В расстояние все упирается. К сожалению, или, наоборот, во благо, но предельный отступ одного колеса от другого всего пять ярдов. Зато от камня управления, который ты обозвал защелкой, на все сто можно отъехать. Шнурок – это уже наша доделка, сами приладили.

– Управления? Так ими еще управлять можно, стало быть?

– Не совсем. Только гасить, оживлять и высоту регулировать.

– Ого! И докуда на этих колесах поднять что-то можно?

– На три ярда. Всего шесть позиций – по половине на каждый шаг.

– Неплохо. Получается, любую повозку можно на эти тарелки поставить, и будет летать?

– Да. Колеса легко крепятся к днищу. Размер ограничен только теми самыми пятью ярдами, а сил потянуть любой вес хватит даже у ребенка.

– Ничего себе! – Яр присвистнул. – И Аника посмеялась над этаким чудом?

– Ну как сказать. В бою меч и вихрь действительно гораздо полезнее. Впрочем, спросишь ее сейчас сам. Как-то они слишком быстро явились.

Яр оторвал глаза от тарелок, что одновременно упали обратно на землю. Из-за изгиба гряды один за одним выезжали всадники. Так вот почему так долго. Ждали, когда спустят достаточное количество лошадей. Три десятка навскидку. Аника создала ощутимый численный перевес, зная, что в отряде магистров исключительно Вечные. Интересно, а орденцев, встреченных по пути сюда, они не перебили случайно? А где тот Жак, которого Дамаран посылал за советницей императора? Гвардейцы все поголовно с взведенными арбалетами в руках. Сейчас главное – не дать им вцепиться друг в друга.

– Какого Зарбага!

Имперцы взяли Вечных в кольцо, а сама Аника подъехала к Яру, остановив коня рядом с ним. Монка нет – это к лучшему.

– Я же сказала нет. Дамаран, что вы делаете? Ночью, втихую, как шайка бандитов. У нас союз или что?

– У нас союз, – холодно подтвердил магистр. – Равносильный союз. Я не указ тебе, ты мне. Мы честно предлагали вам идти с нами. Вы отказались. Мы идем сами. В чем суть обвинений?

– Издеваешься? – зло процедила Вечная. – Таких договоренностей не было. Подразумевалось, что не идет никто. Вы сгинете там, а весной к стене придут демоны с трофейным вихрем в лапах. Или еще с чем похуже. Кто знает, сколько своих волшебных штуковин древние разбросали по Бездне? Я не имею права вас отпустить. Яр все правильно сделал. Спасибо, кстати, – повернулась она к нему. – Ты единственный у кого хватило мозгов понять, что магистр нас водит за нос.

– Спасибо. А раньше вы, госпожа советник, видно, считали меня полным идиотом, раз решили не звать на важную встречу? Теперь дайте уже мне дослушать предложение наших союзников, что я тогда пропустил, до конца. Магистр Дамаран как раз объяснял мне принцип работы воздушных колес. Очень хочется взглянуть и на второй артефакт.

– Ты забываешься, Яр, – медленно произнесла Вечная. – Потом с тобой поговорим отдельно. Но так и быть, в награду за твой поступок разрешаю дослушать. И убери наконец меч. Здесь нет врагов, только друзья, не понявшие друг друга.

– Друзья, мило беседующие под прицелом трех десятков арбалетов, – хохотнул Дамаран. – На ветродуй, Яр, смотреть смысла нет. Его нужно подержать в руке, а еще лучше опробовать в деле. Второе, увы, невозможно – воды рядом нет. Но поверь мне на слово, парус он надувает отлично. Галеру, что мы с его помощью гоняли по Лингу два цикла назад, удалось разогнать до двадцати трех узлов против течения. И это еще с не лучшей оснасткой. На, сам попробуй, – протянул ему магистр извлеченный из все той же сумки предмет, отдаленно напоминающий горн имперских сигнальщиков. – По-хорошему его нужно на корпус крепить, но ты справишься. Вставляй осколок сюда, потом жми здесь и вот здесь. Силу ветра регулировать можно.

Яр опасливо принял вещь древних, и вставил, куда Эркюль указал, Звездный камень. Причем их. Свой по-прежнему находился в мече. А он-то насторожился, ожидая, что Дамаран предложит ему достать свой кристалл. Нет, доверие полное. Ведут себя, словно и не было ничего. Вечные – этим все сказано. Люди бы уже поубивали друг друга, а тут словно центр мирового спокойствия. Ему самому еще учиться и учиться у старших собратьев. И зачем он тогда Монка пихнул…

– Жми, не бойся. Только ноги пошире расставь – рванет крепко.

Яр послушался. Стал поустойчивее и дотронулся до светящейся красным пятерки.

Страшной силы толчок чуть не сбил его с ног. Ветродуй в руках дернулся, словно стремясь улететь. Перед ним не было паруса, по которому можно бы было судить о силе возникшего ветра, но давление в обратную сторону ощущалось такое, что сразу становилось понятно: из раструба вырывается настоящий ураган. Только вот почему-то нет свиста.

– Он не воздухом дует, – разгадав причины его удивления, подсказал Дамаран. – Не спрашивай чем, но оно этот самый воздух толкает, проверено. Разгоняет сначала, а ветер как таковой появляется уже дальше. Расстояние до паруса должно быть не меньше десятка ярдов. В малютке-галере, что мы тащим с собой все как раз учтено.

– Мне ты подержать его не давал, – возмутилась Аника, с интересом наблюдавшая за потугами Яра, старающегося не свалиться назад.

– Ты не просила показывать, как он работает, – пожал Дамаран плечами.

– Это полная сила? – сам того не желая, прокричал Яр вопрос.

– Половинная.

– Ярад! Если я сейчас упаду, он меня до склона протащит. Корабль, в чей парус будет дуть эта штука, помчится стрелой.

– Так почему бы ему не помчаться по воздуху вместо воды?!

Выкрик раздался откуда-то сверху. Все обернулись. Арил! Он совсем позабыл о Ариле.

– По воздуху… – медленно повторил Дамаран. – По воздуху! А ведь это отличная мысль! С двумя осколками звезды мы задействуем одновременно и колеса, и ветродуй. Соберем галеру, поставим парус…

– Парус не нужен, – перебила Аника, чьи глаза также загорелись огнем. – Толкать лодку по воздуху хватит и силы отдачи.

– Парень, ты гений! Слезай. Дай пожать тебе руку.

Дамарана просто трясло от радости. Теперь он видел не только цель, но и способ ее достижения. И Яр его понимал. Если Аника сейчас откажет, он будет кричать и ругаться вместе с Эркюлем. Это шанс! Это возможность! Ее нельзя упускать.

Лис спустился со склона. Дрожащий от холода – куда ему такому из лука стрелять – но довольный, как хряк, которого пустили к куче вялой свекольной ботвы. Дамаран, как и обещал, пожал парню руку. Что-то шепнул на ухо. Похлопал по плечу.

– Возвращаемся, – собралась с силами молчавшая какое-то время Аника. – Скоро рассвет, и народ в лагере не знает, что думать. Мы, уходя, подняли переполох. Придется теперь успокаивать солдат и особенно офицеров. Надеюсь, там за стеной не идет сейчас бой.

– Решение, – вновь совершенно спокойным голосом проговорил Эркюль. – Я с места не сдвинусь, пока ты не озвучишь свое решение.

Вечная с укоризной посмотрела на Дамарана, покачивая головой.

– Ты же знаешь, что я уже все решила. Нечего придуряться. Проведем испытания. Если идея мальчишки сработает…

Аника опять замолчала, делая последнее усилие над собой. Потом резко набрала воздух грудью и выдохнула:

– Да, мы пойдем к месту силы, и гори оно все огнем!

Глава двенадцатая – На крыльях ветра

Спасибо Монку, не ставшему поднимать всеобщую тревогу, когда обнаружилась пропажа магистров – ночь после праздника в лагере прошла тихо-мирно. Зря Яр переживал на сей счет. Так что им не пришлось тратить силы и время на наведение порядка, и Вечные сразу же сосредоточились на воплощении в жизнь задумки Арила, благо строительный лес из Долины уже подвезли, и мастеров вокруг было валом.

Заканчивались третьи сутки с их возвращения за стену, а инженеры по-прежнему возились с повозкой. Коржевиц, главный армейский кузнец союзников – Андрэ Паспарту, Аника, оба магистра, Лис, которому в награду за поданную идею разрешили присутствовать и еще куча различных мастеров и работников. Все они день напролет, а некоторые и ночью, трудились над созданием средства передвижения, способного по воздуху доставить отряд к… Для начала хотя бы от наконец-то докопанного водосборника к стене.

Казалось бы, чего проще построить повозку? Ан нет. Тут столько всего соблюсти нужно, столько всего учесть. Мысль приспособить галеру, что Мудрецы собирались тащить с собой, была отметена сразу. По морю-то плыть киль и глубокая осадка нужны, но над землей скользить удобнее с плоским брюхом. У них и так всего три ярда запаса – не так много, чтобы неровности поверхности сглаживать. Им же не все время над равниной лететь. Что там дальше на запад – неведомо, но среди холмов попетлять однозначно придется.

Плоское днище, устойчивость, вместительность, управляемость – вот те четыре основы, на которые опирались создатели этого необычного средства передвижения. Летучий корабль – а повозку на воздушных колесах чаще всего называли именно так – должен был получиться не маленьким, чтобы влезло, как можно больше народа, но при этом слушаться руля и разгоняться до скорости лошади, несущейся на полном скаку.

Но во главе всего все равно шла устойчивость. Отнести друг от друга колеса дальше, чем на пять ярдов, возможности не было, и после ряда расчетов и проб инженеры решили выставить их квадратом. Потом велась длительная подборка идеальных длины, ширины и формы. Разгоняясь, корабль задирал нос, а тормозя, наоборот, клевал им землю. Причем вес повозки значения имел мало – ветродуй прекрасно справлялся с такими нагрузками. Воздух – не вода, лететь – это вам не плыть. Сопротивление совершенно другое.

Порою, обсуждая те, или иные моменты строительства, Яр ловил себя на мысли, что разговаривает на каком-то чужом языке. Всего каких-то полгода среди северян, и он уже совершенно другой человек. То есть Вечный. И дело не только в словах, что сами собой выскакивают изо рта. Он даже мыслить стал другими понятиями. Вот что значит идеальная память и хорошие учителя. Хотя Арил и с обычной людской неплохо справляется. Научился Коржевица понимать чуть ли не с первого взгляда. Любой инструмент знает, как называется и для чего потребен. Бегает день-деньской вокруг корабля, смотрит, спрашивает, сам советы дает.

К примеру, тот же ветродуй на корме в шарнир вставить – его идея. А ведь сначала артефакт хотели прикрепить к стержню, идущему от рулевого весла, чтобы он вместе с ним поворачивался влево-вправо. Теперь куда хочешь крутится: им и разгоняешь корабль, и тормозишь, развернув ветродуй против движения. Пускаешь струю выше-ниже, в зависимости от того, нужно задрать нос или к земле прижать.

Над самим рулем тоже долго бились. Обычный, как используют на воде, здесь не подходит – нужна бо́льшая площадь. Подбирали, подбирали размер… В итоге щит аж пяти ярдов длины получился – больше на парус похож. И широкий. Ради него даже корму пришлось вверх задрать, хоть то и для скорости вредно. Нельзя, чтобы струя ветродуя при повороте на руль попадала – его задача встречный воздух ловить.

И в целом мелочей тьма всплывает в процессе. То одна, то другая придумка выскакивает. Было бы больше времени, создали бы настоящее чудо инженерной мысли, а не тележку с крылышками, как любит шутить Коржевиц.

Четвертым днем наконец определились с размерами. Восемь ярдов в ширину и двенадцать в длину – больше начинает слишком сильно заваливаться на поворотах и при изменении скорости. И это при том, что вес распределили поровну с каждого края: весь груз вдоль бортов в закрытых сплошных коробах, корма торчит вверх на рост человека, острый нос обит железом, как и все днище. Только впереди листы толще – им на себя основной удар принимать, если потребуется сквозь какие кусты проламываться или вражеский строй. Хотя гиганта с разгона свались – не факт, что получится. Да и рогачей расшвырять с дороги будет непросто. Расчет больше на скорость. Да и весь план держится на предположении, что их чернюки не заметят.

И вот пятым днем пришло время летучий корабль испытывать по-настоящему. Так-то его много раз уже гоняли туда-сюда возле лагеря, на каждом этапе опробовали ту или иную доделку, но сейчас генеральная репетиция, как выразился Дамаран. Решили ни много ни мало, а сразу смотаться в Долину. Туда и обратно – миль сто наберется. К вечеру должны в лагере быть, если все пойдет по-задуманному.

Стоя возле пока еще лежащего на брюхе корабля, Яр смотрел, как гвардейцы по приказу Аники лезут на палубу. Испытания пройдут на пределе возможностей ветродуя – людей и грузов решили взять на борт как можно больше. Воздушным колесам разницы нет сотню пудов поднимать, или тысячу. А вот полетит ли такая тяжесть вперед и будет ли управляться – вопрос пока без ответа.

По центру кормы у рукояти руля и торчащего вверх столба с ветродуем Теннарий – ему управлять кораблем. Проверенно – в одиночку это делать удобнее, чем вдвоем. Рядом Дамаран с Аникой. Кроме них, там же на возвышении нашлось место еще нескольким Вечным, Коржевицу и Андре Паспарту. Арил с инженерами и мастерами попроще, наоборот, на носу. По центру гвардейцы – много, едва ли ни сотня. Набились, как зернышки в колосок: стоят стоймя, сидят на боковых коробах, свисают с бортов. Закончили вроде погрузку. Пора и ему запрыгивать.

Яр коротко разбежался и одним махом взлетел на угол надстройки.

– Я здесь посижу, – сообщил он окинувшей его неодобрительным взглядом Вечной.

– Свалишься – сам виноват, – хмыкнула та и тут же громко скомандовала: – Поднимаемся.

Кант, у которого находился управляющий колесами камень, оживил артефакт, и корабль плавно поднялся вверх на треть возможной высоты. Для начала они решили пройтись «на ярде» – взлететь выше всегда успеют. Дно каньона так и так ровное, словно озерная гладь. Ни дрожи, ни крена на один из боков, ни мелких пошатываний. Если не смотреть вниз, ни за что не поймешь, что паришь над землей.

– Поехали.

Послушный руке Теннария ветродуй оживает. Толчок не столь сильный, что несколько дней назад едва не свалил его с ног, но чувствительный. Магистр сразу же заставляет вещь древних работать в полную силу.

Корабль шатнулся и медленно-медленно пополз вперед. Разгон курам на смех. Скорость шага набрали на пятом ударе сердца. На десятом это уже был шаг быстрый. И только к двадцатому движение стало можно сравнить с легким бегом. Вечные начали переглядываться.

– Может, высадим половину людей? – предложил Дамаран.

– Нет, давай посмотрим, до какой скорости получится разогнать эту бочку с селедкой, – покачала головой Аника.

– И главное – сколько это займет времени, – поднял палец Коржевиц. – Плюс необходимо проверить маневренность с полной нагрузкой. Сопротивление воздуха не зависит от веса, но инерция будет мешать поворачивать. Боюсь, чрезмерно мешать.

– До изгиба разлома миль пять, – вставил слово и Яр со своего угла. – Успеем понять, проходим поворот, или нет. Если что, я всегда спрыгнуть успею.

Тем временем корабль уже более-менее набрал ход и теперь летел вперед со скоростью быстрого бега. Людского, естественно. Вечный может нестись вдвое быстрее, но, что важнее, длиннохвост и даже рогач догонит такой тихоход.

– Минута, – сообщил Дамаран.

– Слишком медленно, – покачала головой Аника.

– Мы очень сильно потеряли на старте, – сделал вывод Коржевиц. – Сейчас разгон идет лучше. В следующий раз часть солдат пусть толкает и только потом запрыгивает. Можно начинать с высоты в половину ярда, чтобы им было проще.

– Хороша мысль, – одобрил Эркюль. – Давайте опробуем остановку и начнем все с начала.

– Согласна, – поддержала Вечная. – Кант, будьте любезны.

Теннарий пожал плечами и потянул ветродуй узким концом на себя. Раструб, описав полукруг, оказался нацелен на нос корабля. Струя пошла в обратную сторону над головами солдат, цепляя порывами воздуха сидевших на носу мастеров и Арила. Длинные волосы Лиса сразу затрепетали на ветру, и мальчишке пришлось срочно затягивать хвост. А Яру в очередной раз подумалось о парусе.

Будучи в столице, он успел насмотреться на оснащенные этими огромными тканевыми полотнищами корабли, важно шествующими по Великой реке, что зовется там Гайда. Казалось, поставь они мачту, направь ветродуй струей в парус, и повозка помчится стрелой, но нет – испытания подтвердили, что по воздуху груз проще толкать, чем тянуть. Да и с управлением в этом случае лучше. По крайней мере, с управлением менее тяжелым корабликом. Сейчас-то пойди заверни эту дуру.

Остановка заняла кучу времени. Разгонялись, пожалуй быстрее. Коржевич качал головой и прицокивал языком, а Эркюль предложил на будущее завести якоря. В итоге пришлось попросту уронить корабль на землю, благо колеса опускали груз так же плавно, как и поднимали, а внизу лежал мягкий грунт без камней, способных повредить днище.

Рывок, что едва их не сбил с ног при посадке, подтвердил: на скорости такой фокус не провернешь без последствий. Инерция – сильная штука. Выгрузили три десятка солдат и взлетели опять – в этот раз на пол ярда. Дамаран оказался прав – начальный разгон кораблю придать проще вручную, а потом уже ветродуй и сам справится.

Вскоре уже неслись вперед вполне шустро – не всякая лошадь на полном скаку их обгонит. И это еще не все. Скорость продолжала расти.

– Неплохо, – довольно осклабился Дамаран. – Вот это уже то что надо.

– Предлагаю начать чертить дуги, – тоном приказа предложил Юстас Коржевиц. – Ширины разлома хватает.

– Магистр, прошу.

Кант плавно потянул рулевую рукоять. Хвост медленно принялся загибаться в сторону, и так же неспешно двинулся вбок нос корабля.

– Ну-ка, резче! – скомандовал инженер. Сейчас он был здесь главным.

Теннарий одним движением отжал рукоять до упора. Их слегка дернуло. Сбитый из досок щит рулевого весла шатнулся и недовольно затрещал, но выдержал. Изгиб курса сразу же согнул свою дугу вдвое.

– Добавьте струей! – Чин полковника Юстас получил явно не за одну только светлую голову. Вон как звонко орет.

Кант послушался. Раструб ветродуя двинулся в противоположную от дощатого хвоста сторону, и корабль начал клониться вбок, одновременно теряя скорость. Угол поворота принялся меняться еще заметнее.

– Полные девяносто градусов на полумиле, – заранее подвел итог Дамаран, успевший все просчитать.

– Похоже на то, – согласился Коржевиц. – Не Ярос весть что, но я ожидал худшего. Выравнивайте, магистр.

Теннарий вернул в прежнее положение ветродуй, а затем принялся выгибать хвост в обратную сторону. Корабль снова слегка накренило, но даже высоты ярда хватило, чтобы не зацепить краем землю. Меньше минуты – и вот они опять летят прямо, заново набирая скорость.

– Пройдем изгиб, и нужно попробовать выжать из нашего толкача все, на что он способен, – азартно предложил Яр, сам не заметивший, как его настроение улучшилось на фоне первых успехов только еще начинавшихся испытаний.

За плавным поворотом разлома и действительно открывался прямой участок десяти миль длиной. На нем можно было смело разгонять их неповоротливого летуна на полную, что Теннарий и сделал.

– Дальше, кажется, не идет, – через некоторое время сообщил, перекрикивая бивший в лицо ветер, Эркюль. – Сколько узлов делаем, как считаешь?

– Как бы не сорок, – откликнулся Кант, которому задавался вопрос. – Корабли так не ходят. Сравнить не с чем. Лаг за борт тоже не бросишь.

– Чуть больше двух минут до выхода на максимальную скорость, – проорал Коржевиц, с трудом удерживающий рукой свою шляпу.

– Юстас, берите Андре и спускайтесь вниз, – приказала Аника, приставившая ладонь козырьком ко лбу, защищаясь от ветра. – Вас продует к Зарбагу! Даже мне уже холодно.

Инженер согласно закивал и, махнув кузнецу, осторожно полез по лестнице вниз к гвардейцам. Палуба хоть как-то прикрыта высоким носовым бортом, а на корме свистит просто жуть. Яр и сам уже ежился, жалея, что на нем сейчас матерчатый плащ, а не старый-добрый из шкуры полосатого хищника. Надо потеплее одеваться, когда начнется поход. Его, скорее всего, посадят на корме рядом с Кантом, чтобы в случае чего была возможность быстро переставить кристалл из ветродуя в меч или вихрь. Такой прием они уже обсуждали.

Но пока путь их лежит в Долину, и сегодняшнему походу скоро придет конец. Даже учитывая, что всю дорогу они продолжали испытывать возможности ветродуя и летучей повозки, к полудню впереди показался знакомый предгорный лес. Сделав по пустоши возле устья разлома круг, проверив заодно радиус полного разворота на предельной скорости, как это назвал Коржевиц, корабль понесся обратно.

Яр грустно вздохнул, провожая взглядом удаляющийся дом, и снова повернулся вперед. А вот Лис, видно, не особо тоскует – как болтал с каким-то молодым инженером, сидя у борта, так и болтает. Даже глаз на родные леса не поднял. Увлечен парень кораблем и походом, с головой в эти дела погрузился. И как ему, такому вдохновленному, скажешь, что в отправляющемся в Бездну отряде для него места нет?

Очевидно же, что к месту силы полетят только Вечные. Человеку просто не выдержать предстоящих нагрузок. Лишнего времени на отдых и сон у них точно не будет. Холод, голод и прочие неудобства дети Бури тоже переносят проще в разы. А корабль не из бычьего пузыря сделан – народу без меры сюда не засунешь. Не попрутся же они в Бездну такой толпой, как сейчас. Меньше вес – меньше инерция, лучше маневренность. И ведь нужно еще кучу припасов набрать, инструмент всякий-разный и материалы под возможный ремонт.

Задумавшись, Яр забыл, что сидючи на углу кормовой надстройки, стоит хотя бы одной рукой, но держаться, и чуть не слетел за борт, когда Кант на изгибе разлома заложил очередную дугу. Сейчас они уже шли на высоте трех ярдов, вследствие чего корабль заваливало на поворотах сильнее, чем прежде, и прилично шатало нос. На такой скорости хорошенько о землю приложит, лучше не выпадать. Отличную идею все же подал Арил. На столь быстрой повозке можно хоть в Бездну, хоть на край света. Жаль пацана, но, увы, ничего не поделаешь.

* * *

– Можем отправляться хоть завтра, – заявил Дамаран, когда по прибытию в лагерь они узким кругом собрались у Аники. – Все необходимое собрано, летучий корабль обкатан. Осталось только определиться с размером отряда. Думаю, пяти десятков нам хватит. Я подберу лучших бойцов из своего кулака – среди них многие мастера высочайшего класса. Будет у нас кому и железом заняться, и деревом, и всем остальным.

– Не торопись, – попросила Вечная. – Давай пока остановимся на числе, а составом займемся после. Пять десятков? Не тесно нам будет? Я лично в такой толпе смысла не вижу. Для нас главное – скрытность, а боевая мощь уже дело десятое.

– Случиться в пути может всякое, а лишние руки всегда пригодятся, – не соглашаясь, покачал головой Эркюль. – Для корабля вес пары десятков человек – ерунда. Тем более что на особый комфорт в походе рассчитывать не приходится. Так и так будем сидеть не в креслах и спать не в палатках. Я не говорю, что стоит забить палубу, как то было сегодня, но и отказываться от…

– Хорошо, убедил, – прервала его Аника. – Пять десятков, так пять десятков. Теперь к главному, и сразу предупреждаю: в этом вопросе я не намерена торговаться. В поход отправятся только четверо детей Бури.

– Что?! – одновременно вырвался вопрос из нескольких ртов. Удержался от восклицания только Теннарий, чье спокойствие превосходило только его же терпение.

– Я, вас двое и Яр, – озвучила Вечная список.

– В Бездну вчетвером? Что за бред? – смешалось возмущение с непониманием в голосе Дамарана. Причем его мнение разделяли решительно все. Даже Монк, с которым советница императора обычно делилась своими соображениями заранее, удивленно таращил глаза. – Ты же только что согласилась на пять десятков.

– Согласилась, – кивнула Аника. – Четверо Вечных и четыре с лишним десятка людей – поровну ваших и наших.

– Глупо, – только и смог выдавить из себя Дамаран.

– Мудро, – медленно произнесла Аника. – Можете на меня обижаться, но я не хочу давать вам такое преимущество.

– Мы что, враги? Или у нас разные цели? Так ослаблять отряд из-за страха… Чего ты боишься? Твой брат с Навасом подписали бумаги…

– Ты знаешь, чего я боюсь.

– Что мы заберем все наследие древних себе? А что дальше? Затеем войну с половиной севера, когда только-только достигнут мир и выбиты такие уступки? Ну право. Зачем держишь меня за глупца?

– О нет, Эркюль. За глупца? Я, может, наоборот, прибавляю тебе излишней хитрости, но, извини, рисковать я не стану. Возможно, я ошибаюсь. Наверняка ошибаюсь. Да только весть о моей трагической гибели, принесенная тобой из похода, видится мне вполне вероятным событием.

– Ну знаешь… – побагровел Дамаран. – Это уже открытое оскорбление. Если бы время не поджимало, я бы сейчас бросил к Зарбагу этот чертов проект и поехал общаться с твоим братом и императором. Считаешь, что я способен ударить союзника, которому давал свое слово, ножом в спину? Настолько я подлый и беспринципный в твоих глазах?

– Ты целеустремленный, – улыбнулась Аника.

– И идешь к своей цели через любые преграды, – поддержал Яр, у которого в этот момент зачесалось между лопатками.

– Не любыми, – медленно произнес Эркюль. – У меня есть и совесть, и честь, что бы вы там себе ни придумали. А еще у меня есть гордость.

С этими словами Дамаран резко встал и, не прощаясь, вышел из палатки. Теннарий тоже поднялся.

– Мое слово, как я понимаю, для вас также мало, что значит.

– При всем уважении, Кант, – горько вздохнула Аника, – не вы решаете такие вопросы. Будь иначе, я бы доверилась вам, но увы, над вами Эркюль, а с ним я буду осторожничать, кто бы что ни говорил.

– Понимаю, – кивнул Теннарий. – А потому не буду пытаться вас переубеждать, хотя вы и неправы. Шантаж – вполне себе действенный метод. Ставить друг другу условия таким способом – путь в никуда, но посмотрим, что из этого выйдет. Честь имею.

И второй магистр покинул палатку, отправившись догонять первого.

Какое-то время они сидели в молчании, но слова ждали выхода, и разговор продолжился силами Монка.

– Ты правильно поступила. Они бы вас перебили, и ничего потом не докажешь.

– Потому и такие условия. Паритет слишком важен в таких делах, чтобы им пренебречь. И не вас, а нас. Ты тоже пойдешь. Мне нужны лучшие.

– Одобряю ваш выбор, моя госпожа, – просиял Арчи. – Защищать стену – не дело кавалериста. Я, собственно, и так собирался напрашиваться. Пропустить такое… Да чтоб я к седлу прилип! Об этом походе сложат легенды.

– А я хочу взять Арила, – поняв, что юному родичу выпал шанс, поспешил Яр застолбить Лису место в отряде. – И Троя. Они опытные охотники и могут нам пригодиться.

– Я не против, – пожала плечами Аника. – Лишь бы теперь этот поход состоялся. Я таким Дамарана еще не видела. Как бы в позу не встал.

– Да куда они денутся, – осклабился Арчи. – Как будто у них есть выбор. Зима подходит к концу, а следующей чернюки уже будут в курсе про стену и так просто не дадут проскочить.

– Скоро узнаем, господин генерал. Скоро узнаем.

* * *

В последнее время Мина завела привычку будить его, дергая за ухо. Не лучший способ, как ему думалось, но замечание сделать он и в этот раз не отважился. Нравится любимой, так пусть теребит на здоровье – чай не отвалятся.

– Да проснулся я. Чего случилось-то?

– Поговорить зовут.

– Куда? Кто?

– Я, Валай. Извини, что приходится будить среди ночи.

Даже в темноте он легко узнал силуэт магистра Теннария. Ничего себе! Волк вскочил на ноги, словно ужаленный в зад.

– Да ничего. Я-то что… Я для вас завсегда готов.

– Ты парень что надо, – улыбнулся бессмертный, что было понятно по голосу. – Пойдем поболтаем. Просьба есть к вам.

Возражать смысла не было. Да и не хотелось особо. Даже наоборот. Кто же в здравом уме откажется выяснить, что за дело к ним у такой важной шишки? Тем более что к кому к кому, а к Теннарию Волк испытывал неподдельное уважение. Он свои долги помнит. От магистров им с Миной одно добро только было. Наверняка и сейчас что хорошее предложить собираются.

Тихо, не привлекая к себе внимания, прошли через спящий лагерь. Часовые бдят по периметру, а здесь врагам взяться неоткуда. Имперцы-союзники и те отдельно стоят.

– Доброй ночи, охотники.

Дамаран в палатке один. Свеча на столе еле-еле жива. Света даже на нормальную тень не хватает.

– И вам, господин, – уважительно кивнула Мина, чье движение Волк повторил, не задумываясь.

– Чем вы, дети леса, мне нравитесь, так это тем, что с вам можно говорить прямо и начистоту. И не подбирать слова.

– Мы люди простые, магистр, – пожал плечами Валай. – Зачем звали?

– Просьба есть, – вздохнул Дамаран. – Любимые нами имперцы и конкретно наилюбимейшая советница императора выкручивают нам яйца. Вы, конечно же, слышали про поход за стену. Сейчас тайны в том нет. Летучий корабль мотается туда-сюда у всех на глазах. Не спрашивайте, зачем мы туда собираемся, но поверьте – дело действительно важное. Судьба всего мира зависит от успеха этого начинания. И что? Одна единственная чрезмерно подозрительная баба – извини Мина – пытается все испортить.

– Нормально, – хохотнула подруга. – В первый раз при мне кто-то извиняется, назвав бабу бабой. То, что у меня между ног не болтается ничего лишнего – не повод для печали.

– Что случилось? – недовольно зыркнув на любимую, спросил Валай.

– Отказываются брать в поход детей Бури, – не обратив внимание на тираду Мины, продолжил Дамаран, как ни в чем не бывало. – Только мы с Теннарием, ваш Яр и сама советница. Остальной отряд требуют собрать из людей. А ведь Вечные были бы куда полезнее для общего дела. Вы моих ребят в бою видели, понимаете, о чем я говорю.

– Это да, – закивал Волк, вспомнив Жана с его парой мечей.

– Увы, переубедить барышню не получится, и теперь мне, чтобы не потерять лицо, нужно выдвинуть встречные требования. Одно есть, по второму с вами и хотим пообщаться.

– Мы – само внимание, – напустила на себя серьезный вид Мина.

– Хочу предложить вам отправиться в Бездну с нами.

– Согласны! – мгновенно откликнулся Валай. Он уже догадался, куда клонит магистр, и слово сорвалось с языка, едва не опережая вопрос.

– Я в вас и не сомневался, – улыбнулся бессмертный. – Мина?

– Вы шутите? На летающей повозке? С вами и Яром? В Бездну? Да я всю предыдущую жизнь жила ради этого дня!

– Во-во, – согласно затряс головой Валай. Ему бы так красиво ни за что не сказать, но мысли один в один его собственные.

– Отлично! – сделалась улыбка Дамарана еще шире. – Не в первый раз помогаем друг другу и не в последний, надеюсь. И сразу, чтобы между нами не было недомолвок, объясню, почему это делаю. Число людей в отряде будет поровну разделено между нашими и имперцами. Вы – ни те, ни другие, но своими симпатиями вроде бы на моей стороне.

– Что? – не понял Валай незнакомое слово.

– Кого поддержите, случись размолвка – нас или имперцев? – в лоб спросил Дамаран.

– Вас, конечно, – не задумываясь, ответил Волк. – Господин Теннарий нам тогда на горе жизни спас, да и вы помогали столько.

Но Мина, в отличие от него, смотрела чуть глубже.

– Против Яра мы не пойдем, – вздохнула подруга. – И не просите даже.

Валай тут же понял свою оплошность и торопливо затряс головой. Что-то он совсем позабыл, что Мудрейший теперь, считай, тоже имперец. Как, собственно, и они с Миной, присягнувшие Монкам – будь они все неладны.

– Ярос с вами! – вскинул руки вверх Дамаран. – Никаких против Яра. Он, бедняга, в кулаке у советницы и сам ничего не решает. Наоборот, ваше первое дело – помочь Яру, если дойдет до предательства. Ваш Мудрейший по уши влюблен в эту стерву. Да-да, бессмертные тоже люди, – усмехнулся магистр. – И добавьте сюда ваш народ, что, по сути, остался в заложниках у имперцев. Переселение обратно в Долину обещано, но пока оно не свершится, Яр останется послушным слугой при этой коварной женщине.

– Так что от нас нужно тогда? – еще сильнее запутался Волк.

– Да ничего особенного. Молчать про сегодняшний разговор. Быть все время настороже. Словом и делом поддерживать наши решения и не пытаться прирезать во сне, если такое прикажут. Не бойтесь, даю девять из десяти, что до прямого конфликта у нас не дойдет. Просто два своих человека, посчитанные как чужие – это плюс четыре в итоге. Математика – королева наук.

– Ну тогда ладно, – неуверенно проговорил Валай, бросив взгляд на подругу, ища поддержки. Но судя по лицу Мины, та тоже мало что поняла в последних словах магистра.

– Хорошо, – немного поколебавшись, согласилась она. – Мы согласны.

– Договорились, – протянул руку, которую они по очереди пожали, бессмертный. – Только не забудьте удивиться, когда вас придут звать в поход.

* * *

Монк был прав. Уже с рассветом магистры вернулись обратно. В этот раз Аника не стала проводить переговоры без его участия, и посыльный разбудил Яра, решившего в кои веки вздремнуть.

Эркюль, как ни в чем не бывало, сидел, закинув ногу на ногу, в раскладном кресле, загадочно улыбаясь. Теннарий безучастно разглядывал матерчатый потолок. Арчи увлеченно ковырял один ноготь другим. Аника притворялась высеченной из камня богиней: ровная спина, скрещенные на груди руки, сведенные вместе ноги, ясный немигающий взгляд в никуда.

– Ну вот и Яр, – приветственно кивнул Дамаран. – Теперь можно?

– Теперь да, – ожило прекрасное изваяние. – Говорите, магистр.

– Вчера вечером вы… Как бы так поприличнее выразиться? Поставили меня в позу. И заодно оскорбили. Всю ночь я думал, как поступить, и сейчас вижу только два варианта: либо все отменяется, и я срочно еду на север, общаться со своим и вашим начальством, либо я наступаю на свою гордость, и походу быть. Но…

Дамаран взял паузу, во время которой обвел взглядом присутствующих.

– Но у меня есть условия.

– Давайте послушаем, – не разнимая скрещенных рук, холодно произнесла Аника. – Первый вариант однозначно плох. Следующей зимой все будет иначе. Не факт, что поход тогда вообще состоится.

– А условий не много, – хитро прищурился Дамаран. – По сути оно одно. Отряду необходим командир, и им буду я.

– Не пойдет, – мгновенно отрезала Аника. – Только равенство, только общие согласованные решения.

– Само собой, – с улыбкой закивал Вечный. – Когда на то будет время, все обсудим и взвесим. Проголосуем, если захочешь. Но в случаях, когда времени на рассусоливание нет… – Вмиг посерьезнев лицом, Дамаран резко встал. – Решаю я. Сам. И чтобы без претензий в последствии. Я говорю про экстренные ситуации. Тут собрались люди опытные – все понимают, о чем я.

Аника задумалась. Или сделала вид, что осмысливает предложенное условие. В любом случае несколько мгновений она их заставила поволноваться. Не известно, что там на уме у магистров, но что сам Яр, что Арчи, у которого все было написано на лице, сочли требуемое не таким уж и большим злом, если сравнивать с полной отменой похода.

– Хорошо, – голосом, буквально кричащим, что делается великое одолжение, наконец, проговорила советница императора. – В экстренных ситуациях главный ты. Что еще? Ты же что-то еще хотел выторговать. Только перед тем, как озвучить второе свое пожелание, хорошенько подумай: не слишком ли нагло требовать что-либо после таких уступок?

– Там сущая безделица, – небрежно махнул рукой Дамаран. – Прошу взять с собой охотников Яра. Ребята подходят для такого похода лучше кого бы то ни было.

– Это мы уже и без твоей просьбы решили сделать. Что-то еще?

– Нет. Это все. Давайте обсудим состав экспедиции и можно собираться в дорогу. С детьми Бури понятно. Пройдемся по людям. От вас: четверо лесников… Коржевица с собой тащить, пожалуй, не стоит, но инженер…

– Подожди, – прервала его Аника. – Что значит – от нас четверо лесников? Яр, ты понимаешь, о чем он?

– Речь, видимо, про Мину с Валаем, – откликнулся он. – Моих охотников и действительно всего четверо на весь лагерь осталось. Остальные выжившие ушли.

– Это те двое, что ушли под ваши знамена? – снова повернулась Вечная к Дамарану.

– Это присягнувшие вашей державе имперцы, которые временно нам помогали. Всем нам, между прочим.

– Так и бери их в счет своей половины.

– Не могу. У меня все расписаны по головам. Двадцать три человека, полезных для общего дела.

– Валай с Миной в первую очередь мои родичи, а уже только потом имперцы и все остальное, – возмутился Яр. – Про их судьбу разговаривай со мной.

– Считаешь, и этих взять нужно? – с сомнением в голосе спросила Аника.

– Конечно. Одни из лучших наших охотников. Проверенные боем. Надежные.

Советница императора опять на несколько мгновений замолчала, что-то обдумывая. Затем впервые с начала переговоров разомкнула скрещенные руки и встала.

– Господа, поздравляю! Мы отправляемся к месту силы. К вечеру все пятьдесят два участника похода должны быть собраны и готовы к выходу. Первый переход… Вернее перелет следует совершить в темноте. Встречаемся у стены.

* * *

Мерцающее серое марево почти не мешало обзору. Вцепившийся в борт летающей лодки Арил, как завороженный смотрел на окрашенную закатом стену каньона. И дело было не в красоте переливов сотни оттенков красного, гуляющих по телу скалы. Просто эмоции от осознания того факта, что он в числе немногих избранных отправляется в путешествие, каких еще не было ни у кого и никогда, не давали пошевелиться. От радости, приправленной толикой страха, ему было трудно дышать. Он даже почти не обращал внимания на волшебную легкость, что возникла в теле, когда вихрь обвил коконом повозку и всех, кто в ней находился. Хотя чувство, признаться, было не из приятных. Троя, с его же кое-как выдавленных из забитого горла слов, уже выворачивало наизнанку. Того и гляди начнет за борт блевать.

Правда, толку что за борт. Из кокона все равно ничему не выпасть. Так что можно и под ноги с тем же успехом. А вот Мина с Валаем, наоборот, легко переносят – сидят себе на той стороне и спокойно болтают. Еще бы, им на вихре летать не впервой. Как же все-таки здорово, что их всех четверых с собой взяли! Вместе начали и вместе закончат эту историю. Если выживут. Хотя, куда они денутся, в такой-то компании и с такими чудесами на службе?

Арил пересилил себя и выбрался из мира грез. Осторожно перегнулся через край, заглянул за борт. Магистр Теннарий, который нес захваченный вихрем корабль, уже зашел по ступеням на стену и как раз входил в люльку подъемника. Сейчас его спустят, и все – можно переставлять Звездный камень в колеса и начинать полет.

– Потерпи, скоро это закончится.

– Я уже жалею, что согласился, – прохрипел в ответ Трой.

– Вот если бы отказался, потом бы до конца жизни жалел. Теперь мало того, что героями станем, так еще и чернюкам отомстим. Как я понял, мы летим за каким-то оружием, что способно сжечь Бездну дотла. Я бы сжег, не задумываясь.

– Я бы тоже… – Тигр закашлялся. – И не только ее.

В этот миг их легонько тряхнуло. Мерцающая завеса исчезла, и телам сразу вернулся привычный вес.

– Как же хорошо, – потянулся Трой, разминая руки и спину. – Отомстим, говоришь? Это да. Потому-то и согласился идти.

Арил проследил за взглядом товарища. Магистр Теннарий уже запрыгнул на борт и сейчас они с Дамараном о чем-то разговаривали, стоя на возвышении у рулевого весла.

– Даже не думай, – испуганно прошептал он, неожиданно осознав, о какой мести говорит Трой. – Ты погубишь или себя, или нас всех! Не смей! Слышишь, не смей!

– О чем ты, брат-Лис? – удивленно округлил глаза Тигр. – Сам же сказал: сожжем Бездну.

– Я… Это… Извини, не так понял, – стушевался Арил. – Смотри, Звездный камень вставляют.

Через миг корабль снова взмыл в воздух, но уже без помощи вихря. В сгустившихся сумерках было неясно, на какую высоту их сейчас подняло, но по ощущениям все три ярда под днищем. Правильно – в темноте лететь лучше на самом верху. Пускай скорость чуть меньше, зато можно не бояться торчащих тут и там по долине, что начинается за поворотом, камней. Дети Бури, конечно, неплохо видят и ночью, но мало ли.

Легкий рывок означал оживление ветродуя. Сейчас тронемся. Толкать, набирая разгон, смысла нет. Ну, поехали!

Движение вовсе не чувствуется. До чего плавный ход. Это вам не в седле трястись. Вот, пошел ветерок – набирается скорость. Встречай, Бездна! Мы снова идем!

Глава тринадцатая – По краю Бездны

Когда корабль набрал полный ход, зажатая между длинных холмов долина окончательно погрузилась во тьму. Ночь пришла, но мыслей о сне не было и в помине. И не только у Лиса. Что сидевший по левую руку от него Трой, что гвардеец, чьего имени он узнать не успел, по правую, что все остальные, чьи лица он мог кое-как разглядеть, держали глаза открытыми. Хотя смотреть сейчас, кроме как друг на друга, было особо некуда. Облака, затянувшие небо еще по дню, не пропускали свет звезд, и понять в ту ли вообще сторону они движутся, могли сейчас лишь бессмертные.

Зато сам полет ощущался, и еще как. Нет, корабль не трясло, не болтало, не дрожал под задницей дощатый короб – воздушные колеса не замечали мелких неровностей тропы, над которой скользили. Но вот ветер… Стоило слегка высунуть за борт руку, как ее тут же окатывало холодной волной. Да и внутрь задувало прилично. Не зря они укутались в дополнительные теплые плащи, что по задумке в дороге послужат им спальниками. Причем, как подметил Арил, начинали они путь от изгиба при ветре попутном. Вряд ли тот успел так быстро перемениться. Но что будет, когда им придется идти против встречного? Их же выдует с палубы к зарбаговой матери. И не важно, что скорость уменьшится. Во время испытательного полета в Долину им повезло с погодой: стояла полная тишь. А ведь есть еще дождь, что зимой ледяной и противный до ужаса.

Лис поежился и поплотнее запахнул плащ, укрывшись в нем с головой. Только дырочку для глаз и оставил, а уши… Слушать сейчас, кроме посвиста ветра, все равно нечего. Хорошо хоть от летучей повозки больше шума для тех, кто внутри, а стороннему наблюдателю издали разве что слабый шорох почудится.

От нечего делать Арил принялся считать про себя минуты, измерять время которыми его не так давно научил один северянин. Полчаса, как прошли поворот. Значит, скоро долине конец – армией они ее одолели за день, но тут скорость другая.

– По команде на правый борт!

Голос Яра, стоявшего рядом с магистром Теннарием на корме, выдернул из подступающей дремы. Корабль разом ожил, зашевелился. Шумно заерзал, бурча что-то невнятное, так же закутавшийся с головой в плащ Тигр. Сейчас к ним с противоположной стороны ломанется народ – эту хитрость они обговорили заранее. При заходе на какой-либо склон для устойчивости нужно перенести вес на один край, чтобы повозка от перекоса не перевернулась. А какой груз перебросить быстро с места на место проще всего? Вот солдаты и внесут свой вклад в управление кораблем. Да и немного согреются заодно.

– Давай!

Ширины палубы всего ничего. Через миг на их борту стало тесно, а повозка существенно накренилась. Но не на правый край, а как раз на противоположный. Корабль с разгона влетел на ограждающий долину склон и теперь бежал наискось к вершине гряды. Не желая проверять есть ли на выходе из расщелины соглядатаи орды, командиры отряда решили свернуть раньше времени. Ход обговоренный. Теперь главное, чтобы все получилось.

Уклон небольшой, перевернуться не страшно. Но хватит ли на задуманное разгона? Корабль постепенно замедлял ход, а зажатый людскими телами Арил все ждал, когда же они выкатятся на гребень и прозвучит новая команда. Ну давай, ну еще немного. Свист ветра пропал, но крен никак не выравнивался. Остановились? В темноте не понять.

Зарбаг! Точно встали. Сейчас обратно начнут сползать. Но что это? Знакомая легкость внезапно разбежалось по телу, и рядом простонал Трой:

– Какого…

Незримое марево окутало корабль, и тот, качаясь из стороны в сторону, опять поплыл вверх. Лису сразу все стало ясно. Видя, что они не дотягивают, Теннарий быстро переставил кристалл из ветродуя в вихрь. Спрыгнул и теперь снова несет их всех на луче. Безотказный способ. Сын Бури на любую гору залезет, и они вместе с ним. Может, они зря вообще с этой летучей повозкой связались? Тащили бы Яр с магистрами по очереди отряд с припасами и все дела.

Скорость. Все упирается в скорость. Так быстро, как ветродуй толкает корабль, бежать даже бессмертным не под силу. Но запасной вариант у них теперь есть. Только бы пореже им пользовались, а то Трой еще помрет ненароком. Тяжело ему эту колдовскую легкость терпеть. Да и судя по стонам, доносящимся из людской каши, что так и не успела расползтись по своим местам, не ему одному.

Наконец подъем закончился. Корабль обрел вес и перед тем, как покатиться с горы, завис на пару мгновений. Заминки как раз хватило солдатам, чтобы разбежаться по местам, а Мина, чей взгляд перехватил Лис, весело ему подмигнула:

– Сейчас прокатимся!

Теннарий специально поставил их носом вперед. Стоило магистру запрыгнуть на борт, как корабль шатнулся и поскользил вниз по склону. В этот раз прямиком в темноту, где по воспоминаниям ходившего сюда на разведку во время прошлого похода Арила, лежала точно такая же вытянутая с севера на юг долина, какую они покинули только что.

Лис не заметил, когда их рулевой успел переставить кристалл, но сделал он это стремительно. Вот что значит бессмертный – ловок и быстр во всем. Корабль уже не летел, а едва ли не падал. Арил со всей силы вцепился в борт. Сейчас выпасть – верная смерть. Так приложит – костей не соберешь. А палубу накренило прилично. Склон очень крут. Пара человек даже съехали к носу. Хорошо, что весь груз убран по коробам, на которых они и сидят. Одна надежда – дети Бури знают, что делают. Им-то видно, что там внизу. Дай Ярад, не вбабахаются со всего разгона в какую-нибудь скалу.

Фух… Кажется, пронесло. Нос опять выровнялся – спустились. Теперь на следующую гору полезут. Вытянутые холмы тут идут один за одним насколько хватает глаз – он сам видел. Это южнее они рассыпаются на отдельные огромные кочки, а здесь бесконечная череда гряд, слава Яраду, покатых.

По темноте командиры хотят уйти как можно дальше от выхода из разлома – туда, где их точно не ждут, и где шансы встретить ордынцев ничтожно малы. Главное теперь – не сдохнуть от холода в эту безумную ночь. Лис принялся растирать руками заиндевевшие щеки. Ветер на спуске едва не продул в нем дыру. Надо завтра приделать держалки к внутренней стороне борта, чтобы было проще закутываться.

В этот раз на вершину взобрались без помощи вихря. Спасибо ветродую – силы разгона хватило. Спускались по прямой, а поднимались чуть наискось. И следующую долину пересекли тем же способом. И ту, что лежала за ней. И еще одну. За ночь смогли одолеть целых семь, но какая же тяжелая была эта ночь.

Народ, само собой не сомкнувший глаз, так измучился, что весь день потом отсыпался. Благо с рассветом бессмертные пришли к выводу, что отряд ушел от разлома на достаточное расстояние, и можно смещаться южнее. На какое-то время череда стремительных падений и взлетов закончилась, уступив место плавному скольжению по прямой.

Трой первым сполз с лавки-короба и завалился на палубу, свернувшись калачиком. Немного подумав, Арил последовал примеру товарища. Будет что-то важное – их разбудят, а пока пользы от измученных охотников отряду все равно нет.

* * *

Продравший глаза только к вечеру Лис осознал, что голоден, как стая шакалов. Если завтрак или обед уже был, то его никто не удосужился разбудить. Хотя, судя по двигающимся челюстям части бодрствующих северян, таких понятий здесь нет, и каждый сам достает себе снедь, когда пожрать есть желание и возможность.

– На, погрызи, – разгадал желание друга проснувшийся раньше него Тигр. – Пока только сыр с сухарями, но на остановке обещали по-быстрому кашу сварить. Вон за той шишкой, – Трой ткнул свободной рукой в приближающийся округлый холм, – и встанем, если там все спокойно.

– Спасибо, – Арил с остервенением вгрызся в ржаные сухари с не менее твердым сыром. Рука сама собой потянулась к фляге – такое жевать без запивки никак. А вода-то холодная, что твой лед. За день так и не успела прогреться. Хотя сам Лис трястись перестал – спасибо солнышку, что то и дело проглядывало сквозь тучи.

– Давно проснулся? – спросил он Тигра, дожевав первый сухарь.

– Давненько. Еще до реки. Кстати, ты пропустил веселуху. Наша лодка что над землей, что над водой катит запросто. Там не Великая, конечно, но на полет стрелы разлив был. Перемахнули, как посуху. Раз – и уже на той стороне.

– Здорово, – прочавкал набитым ртом Лис. – Чернюков не видать?

– Неа. Ни уродов, ни их животины. Похоже, не ошиблись бессмертные – демоны свои стада на зиму отсюда уводят. Холодно им сейчас здесь.

Арил поднял голову и, жуя, принялся разглядывать проносящуюся за бортом землю. Сплошные, покрытые жухлой травой холмы. Ни деревца, ни кустарника – только серые камни торчат тут и там. Крупного зверя не видно, а на мелких плевать – пусть и дальше прячутся на здоровье. Охотиться на местную дичь они так и так не собирались.

– Пойду с нашими поболтаю, – поднялся он с короба. – А то сидим по разным бортам, как не родичи.

– Сходи, сходи, а я еще попытаюсь вздремнуть. Как бы ночью опять нас Теннарий не вздумал на вихре покатать. Мало ли какая гора на пути попадется.

Арил в несколько шагов перемахнул палубу и шлепнулся задом на заботливо расчищенный Миной кусок короба. Охотница просто толчком сдвинула соседних солдат в сторону, шепнув что-то на ухо ближнему.

– Садись, Лис. Как оно? – похлопал его по плечу Волк. – Отогрелся?

– Видали мы, как ты утром дрожал, когда спать укладывался, – сочувственно вздохнула охотница.

– Да нормально уже. Сами как?

– Нам-то что? Мы в обнимку, – хитро улыбнулась Мина.

– В следующий раз поплотнее жмитесь с Тигром дуг к другу, – хохотнул Валай. – Гладишь, тоже не смерзните.

– Да пошел ты!

– А знаешь, сколько миль уже сделали? – не давая разрастись перебранке, сменила тему Мина. – Я специально к Яру наверх залезала недавно, чтобы спросить.

– Ага, – кивнул Волк. – За что и нагоняй получила.

– Да, как бы не двести, – смело ляпнул он первое, что пришло в голову.

– А четыреста не хотел!

– Ничего себе… – полезли на лоб глаза Лиса. – Думал, с запасом беру. Это Яр так сказал?

– Ага, – снова кивнул Валай. – У Мудрейшего глазомер ого-го. Тут ошибки не будет.

– А ты на скорость гляди, – мотнула Мина головой за борт, где проносилась поваленная ветром трава. – Как с гряды на гряду перестали скакать, так и мчимся по ровному. Ну почти по ровному, – добавила она, посмотрев на лежащую впереди седловину, что покатым изгибом соединяла два ближних холма.

– Быстро, – согласно протянул Лис, пытаясь прикинуть насколько медленнее скачет лошадь. – Быстрее, чем когда мы в Долину катались. Наверное, потому, что сейчас корабль не так загружен. С такой скоростью мы за пару дней до того моря дойдем. Знать бы еще, как оно, это море, выглядит.

– А чего там знать? – пожал плечами Валай. – Представь себе реку, у которой второго берега нет, вот тебе и море. Мне еще в Синаре про такое Гарри рассказывал.

– Пару дней или больше – неведомо, – неожиданно серьезным голосом проговорила только что вовсю улыбавшаяся Мина. – Но на такой чудо-лодке мы точно дойдем куда нужно. Лишь бы только лес на пути не встретился. Никогда не думала, что могу сказать такое про лес, но сейчас он – наш главный враг.

– Ладно, – скривился Волк. – Далеко заглядываешь. Меня сейчас больше остановка заботит. За тем холмом обещали вроде. В бурдюк-то поссали, как все, а вот срать на ходу невозможно. Меня вот-вот разорвет.

* * *

Мина, сама не желая того, оказалась провидицей. Третьим днем, когда позади остались тысяча с небольшим миль, несколько крупных рек и бессчетное множество больших и малых холмов, путь им преградило непреодолимое для летучего корабля препятствие. Не лес, хуже. Горы. Слава Яраду не такие, как Кругосветные дома, но тоже довольно высокие.

Первыми на горизонте показались заснеженные вершины, висящие словно бы в пустоте, и только потом уже появились пологие поначалу предгорья, поросшие все той же бессменной травой. Такие же вытянутые вереницы холмов, как и ведущие к северу чуть правее, но повернутые на закат. Они постепенно поднимались все выше и выше, сливаясь вдали с облаками.

Пролетев несколько миль по медленно поднимающейся в гору долине, корабль остановился. Дальше только на вихре, но ответ на вопрос – стоит ли оно того, никто дать не мог. Дети Бури, пригласив с собой генерала Монка, устроили совещание. О чем-то долго болтали, отойдя малость в сторону, потом вернулись и принялись раздавать приказы.

Одних послали на обе гряды – наблюдать за окрестностями. Других нарядили готовить ужин. Третьих… Кому еще ходить в разведку, как не охотникам? Валая с Миной отправили на север – искать подходящий проход, Арила с Троем на юг. На все про все дали пять дней – к этому времени надлежало вернуться, чем бы ни закончился поиск.

Дело, если задуматься, почти безнадежное. Горы-то ого-го – такие так быстро не обогнуть. Пусть и не стоят стеной, как в Долине, зато поднебесные пики так же издалека видать. На то и расчет. Глядишь, отойдут подальше и смогут понять: заканчиваются горы в той стороне или нет. Тем более что заняться все равно больше нечем. Яр-то ведь тоже уйдет – его путь напрямик, вверх по склонам. Заберется повыше – может, и то самое море узрит. Или хотя бы обратную сторону гор. Кто их, островерхие, знает? На севере таких нет. Дома сплошной ровной кромкой заканчиваются, а тут рогами торчат.

В общем, взяли с собой еды про запас, луки на плечи закинули – и вперед волчьей рысью. Арил даже рад был пробежке. За эти дни весь зад уже отсидел. Ноги размять лишним не будет.

До темноты успели одолеть три гряды. На другой день одиннадцать. Еще один, и можно назад поворачивать. Все равно ничего не меняется: одинаковые голые холмы да пустые вытянутые овраги меж ними. Горы, как вдаль ни вглядывайся, не становятся ниже.

Правда, под вечер поперек их пути встала гряда повыше и покруче других. По вершине скалистая и уходит к востоку насколько хватает глаз. Может, за ней по-иному все? Время позволяло подняться. Переночевали под склоном и с рассветом полезли. Тут сложнее пошло – настоящая гора уже, а не холм. С вечера она им почему-то ниже казалась. Еле вскарабкались, да и то сделав несколько передышек.

Сверху же открылся такой вид, что он сразу понял: дальше соваться нельзя. Зелень. Лес. Прямо от подножия гряды начинается и ползет по холмам на юг сплошным темным массивом. Похожие на сосны деревья: с высокими ровными стволами и покрытыми невероятно длинными иголками – или это листья такие? – пушистыми ветвями, растущими из верхней половины.

– Корабль здесь не пройдет.

– Не пройдет, – согласился Трой. – Зато большой зверь запросто. Видишь, как неплотно стоят?

– Думаешь, там уже чернюки могут встретиться?

– Почему нет? Стена прикрывает от ветра. Там внизу наверняка уже не так холодно.

– Давай-ка возвращаться.

– Постой! Глянь туда, – присевший у скального выступа Тигр показывал на ползущую в полумиле к востоку от них вверх по склону парочку темных пятен.

– Чуть не попались, – выдохнул Лис, присмотревшись. – Легки на помине уроды. И чего им здесь надо? Замерзнут же.

– Так отож. Может, схрон у них наверху какой, или просто оглядеться надумали.

– На что тут глядеть? Голь сплошная.

– На нас, – хмыкнул Трой. – Если сядут на гряде, мы хрен спустимся. Что склон, что долина внизу просматриваются на десяток миль в каждую сторону.

– Уходить надо! Срочно! На закат по верхушке – тут скалы торчат. Не заметят.

– Весь день потеряем, – покачал головой Тигр. – А потом еще и обратно топать. Не успеем к сроку – уйдут без нас. Ты слышал, что Яр сказал. Дело серьезное.

– Что предлагаешь?

– Да будто у нас выбор есть? Сидим ждем. Вряд ли они надолго наверх. Поднимутся, сделают, чего им тут надо, и обратно почешут.

Вздохнув, Арил предложение принял. Время медленно потянулось. Чернюки, в отличие от них, явно никуда не торопились. Ползли по склону улитками. В какой-то момент Лис даже пожалел, что они сразу не бросились вниз, едва заметив врагов. Глядишь, и успели бы перемахнуть через следующую гряду до того, как нелюди смогли бы их углядеть. Но теперь поздно дергаться.

Наконец черные фигуры достигли вершины и скрылись среди каменных выступов. Охотники сразу перебрались на другую сторону – смотреть, не пойдут ли демоны дальше. Не пошли. Как исчезли в нагромождении скал, так и сидят где-то там. Солнце медленно перевалило зенит, а уроды все не показывались. Время безвозвратно уходило, и Арил все отчетливее понимал, что еще чуть-чуть и придется брать буйвола за рога.

– Надо самим к ним идти, – опередил его Трой. – Завалим по-тихому – и свободны.

– Я тоже другого пути не вижу. Пошли. Главное, не дать им тревогу поднять. Раскроют свои капюшоны – и все пропало.

– Не дурак. Понимаю.

И они осторожно двинулись по гребню, петляя между торчащих к небу скалистых выступов. Поначалу шли быстро, потом, когда до цели осталось не больше двух сотен шагов, замедлились. Крадучись ступая по шатким камням, обшаривали вершину гряды цепкими взглядами. То и дело замирали, прислушиваясь.

Ну вот и долгожданные звуки. До ушей Лиса донесся глухой еле слышный стук. С каждым шагом он становился громче. Но уже через пару десятков шагов Арилу стало казаться, что шум идет откуда-то снизу. И точно! Прямо под ними, на северном склоне горы, примерно в полете стрелы ниже по склону зиял черной дырой вход в пещеру. И как они ее не заметили, когда спускались с соседней гряды?

– Гляди, как хитро получилось, – ткнул в дыру пальцем Трой. – Нора смотрит вверх и прикрыта с одного края скалой. Только отсюда и видно.

– Они там.

– Ага. Что-то долбят.

– Уходим?

– А если надумают вылезти? Мы будем, как на ладони.

– Там же темень.

– Так давай выманим. Мне тебя что, охотиться учить надо?

– Еще скажи дымом выкурим, как барсука.

– Сдурел? Просто пошумим малость, они сами и выглянут. Спорим?

– Не буду. Жаль, копий нет. Придется стрелами бить. Я там сяду, – Арил указал на камень, торчащий шагах в десяти от отверстия правее по склону. – А ты туда давай, – ткнул он влево, где тоже имелся подходящий выступ скалы.

Разошлись по позициям, достали по несколько стрел, приготовили луки. Трой начал. Поднял некрупный, с молодой кочан капусты, камень и швырнул его в сторону входа в пещеру. Тот шмякнулся в паре шагов от дыры и, подпрыгивая, скатился чуть ниже. За ним полетел второй. Затем третий.

Внезапно стук внутри норы стих. Замерли и охотники. Из пещеры донеслось постепенно усиливающееся шуршание – кто-то явно лез к выходу. Арил натянул тетиву.

Сначала из отверстия показалась черная голова. За ней без всякой заминки выбрался и сам нелюдь. Не боится урод – даже оружия в руках нет. А чего им бояться? Хозяева здешние. Да и какой враг к ним заявится из продуваемых ледяными ветрами холмов? Ненавистные мхарса? Едва ли такая мысль вообще могла прийти в головы демона. До разлома бессчетное множество миль.

Стрелять? Рано. С Тигром договорились, что подождут немного. Вдруг и второй выберется. Им же небось любопытно до жути, кто мог шуметь на этой пустынной гряде.

Так и есть! Еще одна башка высунулась. Теперь дать ему полностью выползти. Еще чуть-чуть. Еще немного…

Трой выстрелил. Морда демона дернулась – оперение торчит изо рта. Арил сделал быстрый шаг в сторону и тоже спустил тетиву. Второй нелюдь успел резко качнуться вбок, и наконечник вместо того, чтобы продырявить черное горло, лишь оцарапал кожу на шее врага.

Зарбаг! Сейчас он распахнет капюшон…

Еще одна стрела Тигра добила пытающегося выдернуть из пасти первый гостинец демона. Тот рухнул мешком. Его собрат, не пытаясь сражаться, на всех четырех лапах козлом скакал вверх по склону. На удивление капюшон оставался по-прежнему сложен.

Не уйдешь, гад! Наконечник впивается в ляжку. Ни сердце, ни голову с такого угла не достать. Трой вгоняет свою стрелу в ту же ногу. Правильно! Обездвижить его!

Но демон и на трех конечностях движется быстро. За ним! Лис выскочил из-за камня и со всех ног бросился вслед за нелюдем. Мимо просвистело. В этот раз друг целил в копчик. Попал! Прямо рядом с хвостом, торчащим из прорези в юбке.

Чернюк рухнул. Но тут же вскочил и, подволакивая напрочь отказавшую ногу, продолжил взбираться на гребень. Этой задержки хватило Арилу, чтобы послать свою очередную стрелу.

Нелюдь крякнул и, свалившись на брюхо, пополз вверх, цепляясь за камни передними лапами. Это конец. Его, демона. Теперь ему не уйти.

Лис в несколько прыжков догнал раненого врага. Тяжелый каблук имперского сапога врезался в шипастый хребет. Чернюк приложился мордой о склон, но тут же рванулся в сторону. Какая же все-таки силища – исхитрился вывернуться из-под прижавшей его к камню ноги.

Желтые глаза впились в Лиса ненавидящим взглядом. Пасть оскалилась, и даже капюшон угрожающе распахнулся. Странно, что он не открыл его раньше. Теперь поздно.

Щелчок тетивы – и в черный лоб входит железное острие наконечника. Отскакался урод!

– Успели! – выдохнул подлетевший через мгновение Трой.

– Что успели?

– Ты думаешь, он чего так на гребень пер?

– Удирал, – пожал плечами Арил. – Жить захочешь, еще не так поползешь.

– Балда, – беззлобно ругнулся Тигр. – Он же хотел сигнал своим подать.

– Так вот оно что… Как я сразу не догадался? Гора им мешает…

– Именно. Похоже, не могут они мысли пускать сквозь землю и камень.

– Это важное знание. Считай, не зря на разведку ходили. Надо рассказать Яру.

– Расскажем, конечно, – довольно осклабился Трой. – Давай сваливать. Только прибраться надо.

Они выдернули свои стрелы из черного трупа и поволокли мертвого демона вниз по склону. Положили там рядом с другим и на всякий случай поразбивали головы демонов большим камнем в кашу. Пускай их собратья, когда найдут эту падаль, гадают, кто и как их убил.

– Я быстренько гляну, и скинем их вниз, – предложил Трой, поглядывая на вход в пещеру.

– Оно тебе надо? – с опаской покосился Арил на дыру. – Темно же. Ноги переломаешь.

– А тебе разве не любопытно, чего они там стучали? Я быстро. Кресало почиркаю.

И, не дожидаясь согласия друга, Тигр полез в черный зев. Лису только и оставалось, что проводить его взглядом. Подумать только – и ведь всего-то полгода назад он считал этого парня редкостным трусом. Да он и был таким. Поменяла их новая жизнь. Ох, поменяла.

– Ничего интересного, – вскоре прокричал Трой изнутри. Похоже, он уже возвращался. – Вот эту херню отколупывали, – выбравшись, протянул он Арилу зажатый в кулаке камушек. – Там у них полмешка этой дряни. Я не стал брать.

Лис разглядывал принесенный осколок. Похоже на Звездный камень, но белого цвета и более мутный. Остроносый граненый кристалл. По-видимому, для ожерелий надалбливали. Любят чернюки побрякушки, даже зимой за блестяшками не поленились притопать. Любовь эта их и сгубила. По крайней мере этих двоих.

* * *

Обратный путь одолели даже быстрее, чем когда шли сюда. Явились к кораблю, все так же лежащему на днище, где его и приземлили, утром пятого дня, опередив и Яра, и родичей. Отчитались перед бессмертными. Рассказали про стычку с чернюками и лес за грядой. А главное, поделились полученным знанием про то, что демоны не способны посылать свои мысленные послания через горы. Вернее, сквозь них.

Магистрам и госпоже Анике новость понравилась. Они вроде как и сами уже пришли к тому выводу, но требовалось подтверждение. В итоге их похвалили – генерал Монк даже по-дружески похлопал по спинам – и отправили отдыхать.

Ближе к вечеру явились и Мина с Валаем. Проход, как и ожидалось, они не нашли. Зато заметили странное: дальше к северу островерхие пики резко сменялись сплошным каменным кряжем, таким же, как тот, что подпирал Бездну и возле разлома. Похоже, это были их горы – полого поднимающиеся за облака на этой стороне и обрывающиеся отвесной кручей в мире людей.

Со слов охотников, гигантский кряж шел с заката на восход и как бы обрывал гряду островерхих гор, вставая поперек них. Как выразилась Мина – словно каменный великан прилег на краю Бездны, раздавив все, что ему попало под бок. В том числе и других великанов поменьше.

А вот Яра все не было. Прошла ночь, начался новый день. Бессмертные приняли решение подождать еще пару суток и не прогадали. Следующим утром Мудрейший явился – живой, здоровый и довольный, как перелезший через огородный плетень козел.

Впрочем, оно почти так и было. Слушать Яра собрались всем отрядом – благо тайны из разведанного Мудрейшим начальство делать не стало. Хранитель Племени быстро проглотил миску каши, запил чуть ли не полной флягой, откашлялся и обратился к людям и Вечным:

– Пройти можно. Не кораблем, конечно. С Теннарием по очереди понесем. Готовьтесь укутываться покрепче – там выше, колотун жуть какой. Но денек потерпите, а большего на перевал и не надо. Я удобную расщелину отыскал, по которой забраться просто. Спуск тоже нормальный.

– Внизу что? – нетерпеливо прервал Дамаран. – Не томи уже. Конец гор ты увидел?

– А как же, – расплылся в улыбке Яр. – За хребтом все идет на попятную. Лес внизу.

– Лес? – недовольно скривился магистр.

– А за ним… море.

Дружный возглас ликования стал Яру ответом. Народ радостно потрясал кулаками. Некоторые чуть ли не прыгали. Советница с генералом Монком обнялись, а Дамаран, тряся сжатую руку Мудрейшего, восторженно бормотал что-то, заглушаемое шумом толпы.

Море! Неужели они сделали это? Почти сделали. Счастливо улыбаясь, Арил уставился на белеющие впереди заснеженные пики. Чуть-чуть потерпеть, и все – скоро он увидит эту реку без дальнего берега. Море… А там уже и до места силы рукой подать. По крайней мере, в этот момент он твердо в это верил.

Глава четырнадцатая – Кусочек рая

Это было не просто красиво, а очень, очень и очень… У Арчи не хватило бы слов выразить свои ощущения от раскинувшегося перед его взором великолепия, реши он с кем-нибудь поделиться своими эмоциями.

Подсвеченные закатным солнцем скалистые кряжи, постепенно спускаясь, уходили вдаль двумя гигантскими крепостными стенами. Между ними пологими, покрытыми лесом ступенями так же сбегала вниз узкая, не больше пары миль в ширину, долина. Длинная, огражденная горами от всех ветров и зеленая-зеленая: высоченные сосны по центру, с краев тоже какие-то хвойные, но уже не столь стройные, разлапистые деревья. Последние росли даже на каменистых склонах. Иногда цепляясь корнями чуть ли не за отвесные кручи.

А впереди… Море. Лазурные воды зажатого между скалистых гребней залива спокойны, как в тихом пруду. Стоя ближе, наверное, можно решить, что перед тобой озеро. Но с высоты открывается вид на безбрежный простор, что блестит в лучах солнца пятью милями дальше. Этакий маленький рай, спрятанный на краю Бездны.

Да, ради этого чуда стоило целых шесть дней терпеть холод и чертову невесомость, как обозвал Дамаран тошнотворное состояние легкости, приходящее вместе с маревом вихря. Не больше десятка раз за весь переход через горы корабль опускали на землю. Вернее на скалы, а единожды в снег. Больше ровных площадок нужного размера просто не вышло найти.

Сказать, что люди измучились – это ничего не сказать. Некоторые вообще чуть раньше срока не ушли к Яросу. Не у всех есть способность переносить эту муть. Кто блевал, кто стонал, кто и вовсе терял сознание, как тот безухий мальчишка-лесник. Арчи и самому нелегко дался этот полет на хоботе. Живот крутило нещадно. В самый тяжкий момент едва не опозорился на глазах у солдат. Хорошо хоть заснеженный перевал, как Яр и обещал, преодолели за день. Иначе бы он точно не вытерпел.

Холод хоть и донимал меньше невесомости, но тоже пришлось пострадать. Несмотря на несколько слоев одежды, куртку, плащ и огромный шерстяной плед, он все равно продрог до костей на том леднике. Ниже лучше, но тоже мороз пробирал не по-детски. Но теперь все закончилось.

Корабль лежал на прикрытом скалой уступе перед самым спуском в долину. Снизу, если там есть кому смотреть вверх, их не заметить. Сейчас поесть, выспаться, набраться заново сил, и завтра можно заняться долиной. Последний рывок – и будут внизу. Отсюда даже видна небольшая полянка у подножия кручи, на удивление не занятая деревьями. Туда Яр их и отнесет утром – сейчас его очередь. А дальше… Дальше, наверное придется рубить мечом Яроса лес.

* * *

– Прочешите тут все вдоль и поперек. Особенно меня интересует побережье, – раздавал указания Дамаран, стоя рядом с Аникой у борта лежащего на траве корабля. – Тут слишком тепло. Есть шанс наткнуться на джархов, хотя он и невелик. Маловато места для них – крупного зверя не выпасешь, набегом на соседнее племя не сходишь. Но будьте внимательны. Не забывайте – мы в Бездне.

Разбившись на две возглавляемые Яром и Теннарием группы, солдаты направились в лес. Имперцы вдоль правой горы, восточники левой. Замкнув круг, встретятся возле моря, а потом двинут обратно по центру долины. Надо убедиться, что Джархов здесь нет.

Парни-охотники убежали вперед. Им лес – дом родной. Даже этот чужой. Хотя пахнет знакомо: хвоей и морем. Они словно попали в одно из Коротких княжеств, что жмутся к Срединным горам. Там тоже и море, и скалы, и бор. Только все не такое – бор светлый, горы стеной, а побережье ровное, без змеистых заливов.

Прошагали пару миль. Тишина: ни птиц, ни крупных зверей – хотя откуда им крупным здесь взяться – только всякая мелочь шмыгает в ветвях, да, спеша к заливу, журчат ручьи. Наконец вышли к пляжу. Каменистый – совсем не похож на песчаные, что окружают Срединное море на севере. Но подойти к воде им не дали.

– Поселок! – остановил их запыхавшийся Арил на опушке. – Небольшой. Полтора десятка шатров. Лодки, сети…

– Чернюков самих сколько? – перебил его Яр. – Звери есть?

– Зверей нет. Воинов дюжину видели. Внутри могут еще сидеть.

– Дети, женщины? – Арчи тоже шагнул поближе.

– Детей не видать. Баб полно – втрое больше, чем мужиков.

– Что с оружием?

– В руках нету, а так видел – стоят у шатров какие-то длинные копья.

– Ну что? – повернулся он к Яру. – Уходим? Или с наскока возьмем?

– Надо быстро, – задумчиво проговорил тот, не глядя на Арчи. – И так, чтобы не разбежались. Трой смотрит? – спросил он у пацана.

– Ага. Если в лодки лезть соберутся, примчится.

– Правильно. Упускать их нельзя. Сможешь лесом обойти и разыскать Мину с Валаем? Хотя нет, лучше я сам. Генерал, вы готовьтесь пока. Как услышите свист, нападайте. Я быстро.

И Яр стремительно рванул назад по их же следам. Быстро? Да… С его скоростью и глубокий обход в три минуты уместится. Значит, бой. Хорошо, сил хватает. Главное, отрезать от моря, а посуху Вечные и так никому не дадут удрать. Арчи проверил, как выходит из ножен палаш, поправил шлем, заменивший в походе генеральскую шапку и принялся за приказы. Надо по-тихому выходить на позицию.

Подобрались поближе к поселку. Залегли. Подготовили луки, взвели арбалеты. Ну вот и заветный свист.

Солдаты дружно рванулись вперед. Два десятка лучших их лучших – цвет гвардии, ветераны, мастера-мечники и все как один неплохие стрелки. С другой стороны у восточников тоже отборные воины. Плюс четверо молодых лесников, что словно родились с луками. Плюс их главная сила – Теннарий и Яр, которые каждый за роту. Да у демонов нет ни единого шанса. Задачи сейчас только две: не дать никому улизнуть и обойтись без потерь. Ну, может, еще прихватить пару пленников для допроса. Хотя этим Вечные пусть занимаются сами.

Раз! Два! Арбалеты свое отщелкали – дальше время мечей. Хотя рубить толком некого – болты выкосили, считай, всех мужиков, а баб за противников он не мог воспринимать даже демонских.

Разбросанные между сосен шатры, обтянутые темными шкурами. Какие-то веревки повсюду – на них висит разное: пуки трав, рыба, сети, куски мяса, белесая непонятная дрянь. Среди всего этого носятся одуревшие самки – язык не поворачивается назвать этих плоских чешуистых уродин женщинами. Тела разрисованы, кожа светлее и с зеленцой, кроме юбок на них ничего, даже побрякушек, какими обвешиваются самцы, нет на шеях. Зато оружие какое-никакое у каждой: пики с костяными зазубренными наконечниками, такие же костяные ножи, острые – явно из ребер какой-нибудь рыбины – иглы. И когда только успели схватить?

Приметил себе одну, шагнул ближе. Поднял палаш… Стрела кого-то из охотников впивается в плоскую грудь. Ладно, займемся другой. Вон, отмахивается копьем от наседающего гвардейца. Шаг к ней. Поздно. Солдат, рывком сократив расстояние, вспорол твари брюхо. Еще одна слева. Стоп! Так это мужик! Не всех выбили. Ну иди сюда – посмотрим, что стоят костяные игрушки против имперской стали.

Демон, похоже, только выбрался из шатра и еще не вступал в бой. Он тоже заметил противника. Зубастая пасть распахнулась, раскрылся кожаный воротник, мускулистая лапа, сжимающая гарпун – а по зацепу-крючку на острие Арчи уже догадался, что это именно он – стремительно рванулась вперед.

Тут только уклоняться, на меч такую здоровую дрянь не принять. Просвистело в каких-то трех дюймах от правого бока, даже куртку задело. Швыряет он гарпуны мастерски – не иначе рыбак. Хотя они тут все рыбаки. Зарбаг! У ублюдка уже второй гарпун в лапах. Нужно срочно сокращать дистанцию. Но сначала увернуться от броска.

Демон размахнулся… и рухнул на землю, сбитый с ног стремительной тенью. Яр!

– Какого! Это был мой!

– Разуй глаза, генерал. Это здешний чуфыр – он мне нужен живым. И вообще, он последний.

Арчи быстро огляделся. И действительно, пока он подбирал себе противника, сражение завершилось. Людям понадобилось меньше минуты, чтобы перебить не ожидавших нападения рыбаков. Повсюду валялись трупы – слава Яросу, исключительно черные. Похоже, обошлось без потерь. Да и откуда им взяться, когда большую часть змеелюдов удалось свалить издали. В двух из трех тел торчат стрелы. Причем длинных больше, чем коротких арбалетных болтов. Лесники хорошо потрудились.

– Никто не ушел?

– Не. – Яр даже не повернулся в его сторону. Мелькающая в руках Вечного веревка паутиной опутывала пытающегося сопротивляться демона. Нелюдь ревел, извивался всем телом, брыкался, но ничего поделать с невероятно сильным для своих невеликих габаритов противником не мог.

– Я тут потолкую с этим буяном, а вы бы на всякий случай лес прочесали. – Вечный закончил обмотку добычи и уже достал нож. – Один дернул к скалам, но Теннарий догонит. Больше вроде никто не убег, но вдруг какая тварь по нужде отлучалась, или еще что.

Арчи немного задел приказной тон Яра, но сейчас он препираться не стал. Потом поболтают на тему главенства в отряде. Оставив нескольких человек собирать стрелы и приводить место боя в порядок, они вместе с восточниками двинулись в сторону кое-где проглядывающих сквозь кроны заснеженных пиков. Как и планировали: вернутся к кораблю, пройдя всю долину насквозь. В любом случае нужно перемещать лагерь к морю.

За час с небольшим пересекли зажатый между скал островок леса. Густой бор – корабль над деревьями на вихре не пронести. Тут или рубить просеку, или в обход по склонам. Дамаран предпочел второе. Магистру хотелось поскорее выслушать доклад Яра с Теннарием и заодно взглянуть на залив и поселок джархов. Пришлось, прихватив с собой Анику, тут же топать обратно. И, что удивительно, Эркюль от них ненамного отстал. Всего через десять минут после их возвращения к пляжу у правой гряды показался плывущий на сером луче корабль. Не иначе Дамаран зажал рукоять вихря в зубах и полз ящерицей по скалам. Вечные – эти и не такое могут.

К моменту, когда их летучая повозка легла днищем на камни напротив рыбацкого поселка, Яр давно завершил допрос, а Теннарий как раз показался на левом краю пляжа. Дождались Канта и первым принялись за него.

– Все хорошо, своим не успел просигналить, – начал с главного Вечный. – Побережье здесь – гора на горе. Видимо, докричаться до соседнего поселения можно только с определенного места. И я такое нашел. По гряде идет тропа аж до самого устья залива – мили три в одну сторону. Я специально не стал догонять его сразу. Хотел посмотреть, куда он полезет. Так и обнаружил ту тропку. На крайнем утесе площадка – с нее вид на море, и весь южный берег на многие мили открыт. Судя по следам, там частенько подолгу дежурят. Но не сейчас. Возможно, время года не то. На открытой воде, кстати, волны приличные. Впрочем, шум прибоя вы и так слышите. Несудоходная пора однозначно. Хотя на их детских лодочках из залива лучше совсем не высовываться. Ума не приложу, как у них тут осуществляется торговое сообщение. Не через горы же они каждый раз лезут, когда нужно к соседям попасть.

– Здесь детей нет, – озвучил Арчи самый, с его точки зрения веский аргумент, подтверждающий наличие регулярного сообщения жителей махонькой долины с внешним миром.

– Именно, – поддержал Дамаран. – Детей, как мы знаем, у демонов принято растить в отдельных питомниках. Получается, или куда-то вывозят самок нестись, или яйца сдают, или что-то еще в этом роде.

– Я вижу только один вариант, – вынесла свой вердикт Аника. – Клан разбросан по куче подобных приморских долин, и не в каждом поселке есть крупная лодка – язык не поворачивается назвать кораблем что-либо вышедшее из-под рук дикарей. Летом, в период судоходства, такая лодка проходит вдоль побережья и собирает, раздает что нужно. Может быть, пару раз в год. Вряд ли чаще. Яр, ты узнал что-нибудь по этому поводу?

Лесник иронично хмыкнул и покачал головой.

– Ни по этому, ни по какому другому. Допрашивать этих ребят бесполезно – у них свои взгляды на боль и смерть. Кроме ругани и обещаний нам скорой погибели я из чернюка ничего не смог выжать.

– Зачем вообще ты полез не в свое дело? – ожидаемо для Арчи возмутился Дамаран. – Допрос – это целое искусство. Тут уметь надо.

– Есть опыт, – огрызнулся лесник. – Ты бы тоже ничего не добился. Впрочем, можешь попробовать. Не смотри, что он трупом лежит. Жив еще. Я ведь знал, что ты сам захочешь проверить.

– Подтверждаю. Процесс совершенно бессмысленный. Я своего перед тем, как отправить купаться, тоже немного поспрашивал.

Теннарий, как и всегда, представлял из себя образец наивысшей невозмутимости. Вывести его из себя было практически невозможно. Уж Арчи это знал лучше кого бы то ни было.

– Тогда ладно, – вздохнул Эркюль. – Значит, в будущем на захват языков и допросы можно время не тратить. Тоже полезное знание.

– Подвожу итог, – опять взяла слово Аника. – В долине нет ни одного живого джарха. Наш приход сюда по-прежнему тайна для местных. Гостей в ближайшее время что с моря, что с суши нам ждать не приходится. Строевого леса полно. Вывод один – принимаемся за корабль. И не за наше летучее недоразумение, а за настоящий, способный выдержать дальнее плавание. Кант, вам слово.

– Подождите, – почувствовал Арчи себя обделенным. – Вы компас-то оживляли? Куда он показывает? Направление то же?

Последний раз, насколько он знал, Дамаран сверялся с устройством древних еще по ту сторону гор. Кстати, только тогда Монк впервые увидел окутанный тайной предмет. Ничего выдающегося – очередной серый камень, разве что более плоский, чем тот, что создает купол и с парой скоб по краям. Магистры считают, его крепили браслетом на руку, но сами цеплять ремешок не спешат. Да и смысл – таскать на запястье предмет, вся полезность которого заключается в указании направления к некому месту. Правда, как оно выглядит Арчи не знал до сих пор. Наверное, стрелочка крутится, как на обычном компасе. Светящаяся. Свет от штуки шел точно, когда Дамаран с Аникой над ней склонялись в тот раз. В принципе, не особо и важно. Лучше бы он сообщал точное расстояние до цели. Но мечты, мечты.

– Да. Все так же юго-запад, – кивнул Эркюль. – Мы, пока вы зачищали поселок, проверили. Или побережье дальше на юге сворачивает, или…

– Или, – перебила Аника, – наша цель находится где-то по ту сторону моря.

– Да, я тоже склоняюсь к данной версии, – согласился магистр. – Скорее всего место силы прячется, в том числе и от демонов, на другом берегу. Не зря же джархи ничего про него не знают.

– Можно? – деликатно напомнил о себе Кант.

– Да, Теннарий, мы слушаем, – разрешила Аника, метнув предупредительный взгляд на Арчи. Мол, не перебивай больше.

– Как я и говорил, еще перед началом похода, все необходимое для постройки корабля у нас есть. Вернее, теперь есть. Местные сосны – вполне подходящий материал. С имеющимся инструментарием, включая огненный меч и подъемник, я в пару недель уложусь. Конечно, в отсутствие времени на нечто долговечное рассчитывать не приходится – той же просушкой мы жертвуем – но надежность как минимум на сезон гарантирую.

– Шторм, – не смог удержаться Арчи. – Он должен пережить любой шторм.

– Переживет, господин генерал, – улыбнулся Теннарий. – Не волнуйтесь. В этом деле важен размер, а сосенки в Бездне растут, сами видите, весьма крупные. За свой век я спустил на воду не один десяток судов. Думаю, не забуду учесть ваше пожелание. Хотя про здешние шторма нам пока ничего не известно. Вы мне подали неплохую идею – нужно организовать наблюдение на том утесе. Посмотрим, как себя это море ведет.

* * *

И потекли один за одним дни, заполненные от рассвета до заката работой. Правда, в случае Арчи, что сам того не желая облегчил себе жизнь, его работа не слишком изматывала. Чего тут может быть утомительного? Сиди себе в подветренном закутке между скал и любуйся морем. Виды величественные, погода терпимая – дождь шел за две недели всего трижды, да и то далеко не ливнем. Провизию и питье гвардейцы исправно подносят. А захочешь сбегать посмотреть, как там с кораблем дело движется, никаких проблем – час туда, час обратно, и ты снова в своем теплом гнезде наблюдаешь за морем.

Кто бы мог подумать, что ему – генералу – придется когда-нибудь стоять в карауле. А по сути его теперешняя служба – он, родимый, и есть. Ведь помимо присмотра за волнами – а штормило раз так, что даже на вершину утеса брызги залетали – Арчи следовало не проморгать приход джархов. Шансов на то вроде нет, но вдруг они плохо про демонов думают – как появится на горизонте огромный корабль… Да что там корабль! Флот!

Но глядя на бушующую стихию, он тихо посмеивался над собственными мыслями. Чтобы плыть по этим бесконечным валам, нужен не просто корабль, а настоящий гигант, вроде того, что потихоньку растет на берегу залива. Скорее джархи пожалуют посуху, но то уже не его забота – на гребнях с обеих сторон сидят яровы лесники. Мимо этих незаметно и мышь не прошмыгнет. А морем нет – не потянут уроды такой сложный путь. Не зря же Вечные со своим чудо-зрением отказались по очереди ночью приходить на утес. Зачем он вообще тут торчит круглосуточно не особо понятно. Бездельничает в силу генеральского звания, не иначе.

А вот все остальные члены отряда, включая Анику, чья сила сейчас нужнее ее же ума, заняты на строительстве. После недавнего возведения стены Арчи удивить было сложно, но все равно размах впечатлял. Теннарий вознамерился создать небывалого водоплавающего монстра. Почти сорок ярдов длина, ширина – десять с хвостиком, высота бортов, если мерить от киля – вся дюжина. Но там половина под воду уйдет – им глубокая осадка важна, как ничто другое.

Когда он последний раз бегал к пляжу, Кант жаловался, что в угоду устойчивости приходится специально уродовать судно. Хотя настоящим кораблем этой сколоченной на скорую руку поделке не быть так и так. Ее задача – доставить их на тот берег и вернуть обратно. Потом пусть разваливается, гниет и что там еще Теннарий предсказывал. Зато выглядит сильно. Высоченная мачта торчит в небеса – к ней как раз сейчас реи приделывают. Огромный парус – единственное, если не считать гвоздей и прочего крепежа, что они привезли с собой. Остальное все местное. Гигантские стройные сосны для задуманного подошли идеально.

Без доставшихся от древних чудес такое строительство у них заняло бы, наверное, год или два. Мечом обстругивали стволы и делили их на толстые доски, вырезали, где нужно, пазы, ровняли углы. Вихрем же все это переносилось, поднималось и при нужде придерживалось. Причем колдовским хоботом орудовал чаще всего Дамаран. Кант был слишком востребован на более ответственных и тонких работах. Руководство процессом отнимало у него большую часть времени – приходилось контролировать чуть ли ни каждый удар молотком. Из солдат за два дня мастеров-карабелов не сделаешь, да и простым плотником стать без учебы никак. Самые сложные места Теннарий брал на себя. Даже ночью, говорят, они с Яром, как и в случае со стеной, не спят – все стучат, пилят, режут, строгают.

Последний своим огненным мечом основательно проредил лес долины. Чудак тот еще. Вместо того чтобы рубить ближние, осторожно берет по чуть-чуть отовсюду. О природе заботится, не хочет большие проплешины оставлять и не важно ему, что Бездна кругом. Словно жить потом в этой долине собрался. Оно-то, конечно – кусочек рая, с какой стороны ни взгляни, но больно уж далеко от Империи. А то бы Арчи и сам тут форт или хотя бы заставу поставил. Красивейшее место, и рыбы в заливе полно. Солдаты вон давеча закинули джарховы сети, и нате – улов такой, что всем на ужин хватило.

Но Арчи больше пришлись по вкусу створчатые моллюски, что облепляют все скалы у пляжа в подводной их части. Хоть сырьем ешь, хоть в угли бросай – так и так обалденная штука. Жаль, что долго хранить нельзя, а то бы на обратном пути прихватил мешочек домой. И парочку крабов. Эти тут размером с колесо от повозки – палец, если не руку, оттяпает запросто. Вылезал один такой по ночи на пляж. Бедняга-гвардеец, что на него наткнулся, чуть без ноги не остался – еле успел отдернуть сапог. Ну и меч в панцирь вогнать сверху вниз, за что ему больше спасибо – иначе не отведать бы никому мяска крабьего. Чудо, что вообще пробил броню подводного жителя. С перепугу, наверное.

И вообще, Арчи все здесь нравилось – даже отсутствие вечно орущих чаек, что на севере гнездятся вокруг всего Срединного моря и на берегах крупных рек. Разве что отсутствие Аники рядом немного печалило. За последнее время он уже успел привыкнуть к постоянному присутствию Вечной поблизости. Да, у них не всегда была возможность свободно общаться, но даже быстрого взгляда влюбленному генералу – а он давно перестал обманывать сам себя – хватало, чтобы на душе стало легче и немного светлее.

* * *

И вот пришел день, когда постройка корабля подошла к концу. Крутобокий гигант величественно возвышался над пляжем, стоя на специальных подпорках. Прилично выступающий в обе стороны киль, высоченные борта, приподнятая над ними кормовая надстройка – на ней штурвал и крепление ветродуя, огромное рулевое весло, две мачты: одна высокая смотрит ровнехонько вверх – парус пока собран на рее, вторая, необходимая для все той же устойчивости, торчит под углом вперед. Красотища! Просто не верится, что это они всего за шестнадцать дней умудрились построить. Теперь бы только не потонул в первый же переход.

Наличие вихря избавило от обычных сложностей спуска корабля на воду. Теннарий просто схватил его лучом, поднял вместе с грузом и перебравшимися на борт людьми и осторожно опустил в полусотне ярдов от берега. Хотя мог и поближе – глубина в заливе страшенная. Затем сам запрыгнул в утлую джархову лодочку и подплыл на ней к борту, где его ждала сброшенная вниз лестница.

Парус с шумом раскрылся. Четыре маневровых весла вынырнули из парных отверстий с боков. Можно начинать плавание!

Медленно, очень медленно судно начало разворачиваться носом от пляжа. Арчи стоял на палубе перед основной мачтой. Под ногами лежали успевшие потемнеть доски настила. С подачи Теннария летающую повозку не стали ни оставлять в долине, ни разбирать, а просто сделали частью нового корабля, аккуратно закрепив сверху. В случае нужды, они запросто снимут ее обратно и, переставив ветродуй, рванут дальше. К тому же в связи с этим инженерным решением им и шлюпки без надобности. Кант уже тренировался спускать-поднимать «Вездеход», как назвали повозку на воздушных колесах с общего согласия членов отряда.

А вот с выбором имени для основного корабля прошло немного сложнее. Командным составом одновременно было предложено несколько версий, и каждый принялся гнуть свою линию. Даже обычно равнодушный ко всему на свете, кроме красот природы, Теннарий неожиданно вцепился в собственный вариант, словно от названия что-то зависело. Предложение Канта в итоге и выбрали тайным голосованием, и теперь их морской великан гордо зовется «Кит». Магистры говорят, это такой огромный морской зверь из древних преданий, но Арчи подобных сказок не слышал.

И ведь почти всем новый корабль хорош, да только тяжел и неповоротлив. Развернуться на девяносто градусов для него целое дело. Минуты две солдаты уже веслами машут, а все никак нос не выровняют. По-хорошему здесь нужно в десять раз больше гребцов, но что есть, то есть. Вот встанут на курс и начнут потихоньку ветродуем парус натягивать. Тут как с повозкой не выйдет. Вода все же не воздух – здесь иное усилие требуется. И нюансов тьма-тьмущая. Направление волны и природного ветра, сила оного, скорость корабля, допустимая при тех или иных условиях. Нет, пусть об этих вещах головы у Вечных болят, а его работа на неведомом берегу начнется.

Доплыть бы только до того берега. Парус надулся, и корабль медленно потянуло вперед. Тут скорость по минимуму – залив узок и петляет прилично. До устья четверть часа плелись. И вот наконец-то открытое море. Волны сегодня пологие – специально погожий день подбирали для выхода. Ветер северный, но едва ощутимый – держать курс не мешает. Теннарий переключил ветродуй на полную мощность, и Кит, постепенно разгоняясь, поскользил вперед.

Носом на волны. Прочь от берега. Строго по курсу, но в неизвестность. Пусть и море вокруг, а забывать, что они по-прежнему в Бездне не стоит. Скоро станет понятно, по зубам ли им вообще морской переход. А пока соленые брызги в лицо, солнце в спину и трепет в душе. Жди, место силы, скоро мы до тебя доберемся!

Глава пятнадцатая – Компас

Сегодня солнце как появилось с утра над горами, так и висело на небе весь день, ни разу не спрятавшись за какое-нибудь мимо проходящее облако. Ветер с северного сменился на северо-западный, что было им на руку, а волны практически стихли. Надоевшая за прошедшие сутки бессменная качка отступила на время, но Яр не сомневался, что это продлится недолго. Судя по их наблюдениям, такая погода зимой в этой части Бездны редка. Скоро опять заштормит – не зря же Монк две недели сидел на утесе, изучая поведение моря.

А вообще, несмотря на болтанку и сырость, плылось на Ките даже лучше, чем до этого летелось на Вездеходе. Да, скорость не та, да, нынешний корабль еще больше зависим от ветра, чем прошлый, да, управляемость ни к Зарбагу. Но все это ерунда рядом с его главным достоинством – он совершенно недосягаем для джархов. Причем ни для них самих, ни для их взглядов. Можно спокойно заниматься своими делами, спать, есть, валяться на нижней палубе в гамаке и не бояться, что в любой момент враг появится рядом. Яр в кои веки вздохнул полной грудью, сбросив с плеч ставшее уже за последнее время привычным бессменно давящее напряжение.

Благодать! За бортом, куда ни взгляни, колышущаяся бездонная синь, бодрящий соленый ветер ласково треплет волосы, солнце не по зимнему припекает, под ногами толстые доски палубы, вокруг на десятки миль ни единого чернюка. А может, и больше. Они пока специально не стали слишком далеко уходить от берега – мало ли что. Неровная полоса гор по-прежнему темнеет на горизонте по левую руку. С земли корабль не разглядеть, но в случае нужды им хватит нескольких часов, чтобы добраться до суши. Магистры покамест побаиваются местных штормов. Догадки догадками, но наверняка никто не может сказать, как Кит себя покажет, попади он в серьезную бурю.

* * *

И вот день проверки настал. На третьи сутки плавания небо начали затягивать серые тяжелые тучи. Ветер задул с новой силой – порывистый, злой. Море мгновенно взбугрилось волнами, растущими на глазах. Каждый вал выше, выше и выше – на гребнях белые пенные шапки. И мутная темень, внезапно накрывшая мир, несмотря на полдень по времени.

– Все в трюм! Люки задраить!

Крик Эркюля глушит свист ветра. Корабль как раз подлетел на очередной волне и сейчас начнет падать вниз. Парус давно уже убран. Кит стоит носом против идущих на него водяных гор. Последние из до сих пор остававшихся на палубе солдат ныряют в открытые люки. Теперь наверху только Аника с Яром и оба магистра.

– Привязывайся! Чего ждешь?

Совет своевременный. Чудовищных размеров волна захлестывает нос. Потоки воды прокатываются по палубе, едва не сбив его с ног. Пальцы судорожно затягивают узлы на веревке, что одним концом соединена с основанием мачты, а другим с его поясом. Быстро оглядеться, пока снова не залило. Дамаран впереди – его повод прикреплен к бушприту. Надо же, запомнил дурацкое слово. Кант с Аникой на корме тоже на привязи. Теннарий вцепился в штурвал, словно в этом безумстве собрался рулить. Вечная у ветродуя – следит, чтобы стихия не оставила их без важнейшей части всего корабля. Яр непроизвольно коснулся цепочки на шее. Затянута плотно – через голову не слетит. Если и суждено мечу Ярада оказаться на морском дне, то только вместе с телом нынешнего хозяина.

Очередной перебравшийся через нос Кита вал вымыл из головы лишние мысли. Водичка ни разу не теплая. В паре с ветром, что тут же впивается в мокрую кожу, могли бы легко заморозить, будь он простым человеком. Правильно, что загнали всех в трюм.

А скользкая палуба под ногами танцует вверх-вниз. То на волне задерется так, что не устоять, то выгибается в обратную сторону, когда корабль мчит с вала. Веревка по идее удержит, но проверять не охота. Руки вцепились в мачту, и проще их из него выдрать с мясом, чем разомкнуть. Лишь бы только не опрокинуло! Если корабль перевернет кверху брюхом – конец. Потонуть, может, и не потонет, но на киль уже самостоятельно точно не встанет. Разве что Теннарий поможет вихрем.

Ох и подбрасывает! Не зря все-таки он резал ту скалу на куски, что продолговатыми брусками сейчас лежат в идущем вдоль основания киля коробе. Балласт – еще одно умное слово, навсегда занявшее в голове свое место. Без него бы им точно на этих качелях не удержаться. А еще хорошо, что все щели проконопатили топленой смолой. Теннарий, правда, ругался на спешку – мол, так шустро эти дела не делаются. Должно отстояться, просохнуть. Но вроде держит замазка – пузырящихся дыр не видать. А ведь палуба залита водой на два локтя. Не успевает стекать через специальные дырки в бортах. Каждый третий вал облаком брызг перехлестывает через каким-то чудом еще не разлетевшийся в щепки нос.

Да что там нос! Несмотря на грохот волн и свист ветра, слышно, как трещат на пределе сосновые доски. Или это у него воображение разыгралось? Корабль так бьет и подбрасывает, что, кажется, его сейчас переломит напополам. Рано, ох рано они возомнили себя покорителями здешних морей. В Бездне все против них – в том числе и стихия.

А шторм все усиливается. Волны уже не идут сплошной чередой, а набрасываются на Кита с разных сторон. Палуба как будто бы и не выныривает из-под воды. Бурлящие ледяные потоки носятся туда-сюда – пришлось даже чуть выше на мачту забраться. Болтает, что прибрежную камышину в грозу. Того и гляди отломает к Зарбагу. Только корма с носом и выпрыгивают по очереди на поверхность. Как Вечные вообще умудряются там держаться? Но все на своих местах. Этой буре не сломить детей своей легендарной тезки!

На очередной волне вода снова достала до ног и того, что над ними. Яр полез еще выше. Дальше уже длины веревки не хватит. Они что, тонуть начали? Не может быть! Или может?

Он внимательно обежал глазами корабль, то выныривающий одним из краев на поверхность, то снова уходящий под воду. И действительно, ведь просели ярда на три! И не в выросшей высоте волн здесь дело. Не иначе трюм топит. Пробоина? Треснули доски? Вскрылись щели? И ничего же не сделаешь – только ждать и молиться Яраду.

Но небо впереди вроде бы начинает светлеть. Скоро шторм уйдет дальше. Только бы продержаться! Только бы они там в трюме не захлебнулись! Чуть стихнет море, и можно пытаться плыть к берегу. Ветродуй даже полузатопленный корабль потянет. Только бы продержаться!

* * *

И они продержались. Когда ветер наконец унес бурю дальше, и с переставшей заливаться волнами палубы стекла вся вода, Вечные вскрыли люки. В трюме все были живы, но поплавать пришлось и людям, и, что хуже, припасам. Срочно пришлось доставать мешки и тюки, извлекать из них содержимое и сушить на ветру. Солдатам же обсыхать было некогда – сразу принялись за работу. Вычерпать ведрами такую прорву воды – дело на много часов. Чуть ли не до полуночи провозились. К этому времени ветродуй и Теннарий, им заправлявший, привели чудом не затонувшего Кита к берегу.

Здесь, как и в окрестностях недавно покинутой ими долины, горы подходили к самой воде, из-за чего побережье представляло собой бахрому из вытянутых скалистых кряжей, взрезающих море многомильными выступами, и узких длинных заливов, что змеились меж ними. В один из таких и завел Кант, которому темнота не мешала, корабль. Утра дожидаться решили на рейде. Не хотелось при высадке нарваться на чернюков, чей поселок вполне вероятно имелся и здесь.

Договорились, что поутру Яр сплавает на разведку и улеглись спать. В трюме еще оставалось по пояс воды, так что людям пришлось размещаться на палубе, где и так все пространство было завалено сохнущими припасами и остальным грузом. Бардак получился тот еще – весь остаток ночи постоянно кто-то ворочался, кто-то перебирался с места на место, кто-то ходил по нужде за борт, кто-то кашлял. В общем, выспаться толком не получилось, что в иной ситуации его бы мало заботило, но прошедший день в вусмерть измотал даже вечных. Не удивительно, что появление гостя на корабле заметили слишком поздно.

* * *

Она сидела на дальнем конце бушприта, обхватив мачту босыми ногами и загадочно улыбалась. Единственный глаз светился безумством, объединявшем в себе радость, гнев, ликование, страх и еще несколько противоречивых чувств разом. Перетянутый черной повязкой второй своим отсутствием выдавал личность незваной гостьи.

Мокрые волосы Сары слиплись в единый засаленный хвост, прихваченный обрезком веревки. Причем, довольно короткий – не иначе сама себя обкорнала. Одежда превратилась в неподдающееся опознанию рванье, и только великолепная фигура выдавала в замызганной оборванке богиню, что ему довелось лицезреть в Вериде.

– Стоять! Или я его брошу! – пронзительно заверещала Сара, когда солдаты на носу Кита ее, наконец, заметили и начали вскакивать с палубы, где только что лежали вповалку.

– Не стрелять! – мгновенно среагировал Дамаран, находившийся к месту событий ближе остальных Вечных.

– Узнал, да?

Сара явно имела ввиду не себя. В вытянутой руке повелительницы запада лежал плоский серый предмет. Компас? Как он у нее оказался?

– Ты сел в лужу, магистр.

Уважительное обращение прозвучало в ее устах презрительно.

– Расслабился. И где? В Бездне? Как такие слабаки, вообще сюда добрались? Корабль у них. Артефакты…

– Лучше расскажи, как сама здесь очутилась? – оборвала ее примчавшаяся с кормы Аника. – Не делай глупостей, Сара. Твоя жизнь висит на волоске.

– О! Моя несостоявшаяся убийца, – оскалившись, прошипела лжебогиня. – Я помню тебя. И вон того волосатого, – кивнула она на Яра, подобравшегося, как и Теннарий, поближе. – Орден Мудрости в полном сборе. Как мило. Давайте поговорим о деле, а свои невероятно захватывающими истории оставим на потом.

– Чего ты хочешь? – не вытерпел Дамаран, на чьем лице застыло негодование. Яр глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Ну как? Как он мог проморгать Компас? На собственном корабле, в окружении солдат и позволить себя обокрасть? Действительно расслабился. Они все расслабились! И устали. Очень устали.

– Меньше, чем вы думаете, – медленно проговорила Сара. – Просто жить. Я хочу жить, и пропади все пропадом! Забирайте себе это чертово место силы. Забирайте победу и власть над миром. Забирайте все, только верните меня домой! С меня хватит! Я сдаюсь! Слышите? Сдаюсь!

Над палубой Кита на пару мгновений повисла тишина, но потом заговорила первой пришедшая в себя после таких откровений Аника.

– Хорошо. Мы вернем тебя домой. Только слезай с мачты и отдай компас.

– Мне нужны гарантии!

– Моего слова тебе будет достаточно? – поддержал порыв советницы императора Дамаран.

– Только твоего мало. Все здесь присутствующие должны его дать. Я не швыряю этот проклятый компас в воду, а взамен вы возвращаете меня домой.

– И все? – подозрительно подняла бровь Аника.

– И все! – огрызнулась Сара. – Забирайте эту сраную Бездну себе вместе со всеми ее обитателями. Я знаю, что война моим сыном проиграна и почти уверена, что он сам мертв. С меня хватит смертей. Я заключу с Империей позорный договор о ненападении и, если желаете, с вами тоже. Мои армии уйдут из всех завоеванных стран. Я выплачу любую контрибуцию…

– Что? – возмущенно выкрикнул Монк. – Какая контрибуция! Тут разговор вроде шел только про сохранение жизни? Сарии, считай, больше нет. Какие завоеванные страны? Только полная капитуляция и отречение от власти!

– Заткните кто-нибудь эту однодневку, – прошипела одноглазая Вечная. – Под жизнью я имею ввиду свою прежнюю жизнь. Моя страна, мои люди… Это не обсуждается!

– Ты не в том положении, чтобы торговаться, – холодно произнесла Аника.

– Ты знаешь, какая здесь глубина? – Владычица запада тряхнула зажатым в кулаке компасом. – До дна не донырнуть никому. Я проверяла. Этот тяжеленький камушек уйдет вниз в мгновение ока. Мне терять нечего. И я его брошу, не сомневайся.

– И тут же умрешь, – пообещала советница императора. – А ведь кто-то только что рассказывал, как сильно хочется жить.

– Под жизнью мы понимаем разное. Решайте быстрее! Я все сказала.

– Спокойнее, спокойнее! – предупредительно развел руки в стороны Дамаран. – Нам нужно посовещаться.

– У вас минута! Время пошло.

– Здесь нечего обсуждать, – отрезала Аника, когда они впятером склонились друг к другу, отойдя к центру палубы. – Она блефует. Неужели ты сам не видишь?

– Вижу – Зарбаг меня побери! Вижу, – прошипел Эркюль сквозь сжатые зубы. – Но рисковать не хочу. И правда ведь, не успеем, если швырнет.

– Подойдем поближе, и я нырну, – предложил Яр. – Раньше, чем она бросит. Вода прозрачная – глядишь, смогу выловить.

– Меня твое «глядишь» не устраивает, – затряс головой Дамаран. – У нее с реакцией все в порядке.

– Император не подпишет такой мир, – вставил Монк.

– Не подпишет, – согласилась Аника. – И у меня нет полномочий такое ее обещать.

– Так давайте схитрим, – вырвалось у Яра. – Пообещаем ей то, что она хочет, а сами…

– Нет! – немедленно возмутилась Вечная.

– Без меня, – презрительно бросил Теннарий.

– Эх, Яр… – покачал головой Дамаран. – Ты так ничего и не понял. Слово магистра…

– У нас нет времени! – шикнула на него Аника. – Нужно что-то решать.

– Заканчивайте там, – словно подслушав их, крикнула с мачты Сара.

– Могу попробовать схватить ее вихрем.

Интонации в голосе Канта сообщали, что собственная идея ему не особо нравится.

– Осколок звезды я уже переставил.

– Лучше, чем ничего, – одобрила Аника. – Пробуем?

– Решено, – довольно кивнул Дамаран. – Яр, готовься нырять. Но, думаю, все это зря. Скорее она прыгнет сама и попробует удрать с компасом. Так что идея с вихрем здесь очень к месту.

– Время вышло! – раздалось с бушприта.

– Мы все! – отозвалась Аника, и они двинулись к носу Кита.

Яр сразу сместился к левому борту. Если Эркюль ошибся, придется прыгать. Кант, наоборот, слегка подотстал, ловко прикрывшись Дамараном от взгляда Сары.

– Мы решили… – начала советница императора.

И в этот момент из-под края плаща Теннария вырвался колдовской луч. Дальше события замелькали на по-настоящему бешеной скорости. Сара, сидевшая на бушприте, казалось бы, не в самой удобной позе, белкой метнулась в сторону. Яр с двух шагов перелетел борт, краем глаза заметив, что Вечная таки не ушла от серого вихря, и ее гибкое тело, пойманное в ловушку невесомости, извивается в воздухе.

Но на богиню смотреть уже смысла нет – важен только маленький круг на воде, куда с глухим звуком только что воткнулся ребром камень древних. Успела швырнуть! Да как сильно – вошел совершенно без брызг. А Яру еще лететь и лететь…

Вода! Вытянувшись стрелой, в глубину. Вон он компас – падает к далекому дну. И как быстро. Лягушкой – руками гребок, со всей силы ногами. Еще толчок! Еще! Еще! И еще! Яр локтей пятьдесят плыл со всей скоростью, на которую был способен, но затем стало ясно, что спешить больше некуда. Камень ему не догнать. Оставалось проверить, не врала ли Сара про глубину здешних вод.

Не врала. Минут пять он упрямо боролся с все нарастающим давлением на виски и глаза. Затем, осознав, что компас из виду пропал, а на дно нет по-прежнему даже намека, сдался и повернул обратно.

Поверхность встретила долгожданным воздухом и ором на разные голоса: продолжающая болтаться на вихре, богиня сыпала оскорблениями и проклятиями, поминая защитный купол, на кого-то ругался Эркюль, Теннарий с Монком пытались его остудить, Аника старалась объяснить Саре, какую глупость та совершила, бубнеж обсуждавших произошедшее солдат висел облаком.

– Ну как? – десятки взглядов устремились к нему.

– Бесполезно. Дна здесь словно нет вовсе.

– Вот сука! – взревел Дамаран. – Все зря! Все труды! Все жертвы!

– Ты за это ответишь, – процедила сквозь зубы Аника. И от взгляда, которым миниатюрная Вечная одарила пленницу, у Яра по телу прошла волна дрожи. Такой он любимую прежде не видел. Мгновенно пришло понимание: сейчас Сару начнут медленно убивать.

Но у той словно вихрем на пару с разумом отшибло весь страх. Одноглазая дико захохотала. Да так громко, что все на миг замолчали.

– Я отрежу тебе руки, ноги и все, что хоть немного торчит, – пришел первым в себя Дамаран. – Вырву язык и заставлю все это съесть. Ты хотела жить, сука? Ты будешь жить долго!

– Осел! – на мгновение прервала хохот Вечная. – Сейчас ты отпустишь меня и будешь уговаривать простить себя-дурака.

– Ко мне ее! – забыв, что в таком тоне отдавать Канту приказы не стоит, взревел Эркюль. – Порежу на ремни! Свои кишки жрать заставлю!

Теннарий естественно никак не прореагировал на крик соорденца. А вот Анику последние слова Сары насторожили. Взобравшись на борт, Яр успел заметить, как глаза Вечной щурятся в подозрении.

– Ну и чем же ты собралась откупаться? – выкрикнула она. – В этом мире для нас сейчас вряд ли найдется что-то более ценное, чем утопленный тобою предмет.

– А вот им и откуплюсь, – в миг посерьезневшим голосом сообщила богиня.

На мгновение все опять замолчали. Яр судорожно перебирал в голове способы поднять артефакт со дна. Что-то они упустили. Нет. Быть не может. Наверное, Саре известен какой-то секрет. Возможно у нее припрятан какой-нибудь предмет древних, позволяющий дышать под водой, или что-то еще в этом роде.

– Что? Что ты сказала? – Похоже, Дамаран напрочь забыл про свои угрозы – столько надежды было в его дрогнувшем голосе.

– Теннарий, подтяни ее поближе, пожалуйста, – попросила Аника.

Кант быстро укоротил луч до трех ярдов, и давно переставшая извиваться Сара повисла перед ними.

– Мы слушаем тебя.

Владычица запада победно улыбнулась, в первую очередь Дамарану. Гляди, мол – переиграла тебя-дурака.

– У меня есть другой компас, – сходу удивила она Яра и, судя по выражениям лиц, не только его. – Спрятан на берегу в скалах – без моей помощи никогда не найти. И пытками, сами понимаете, здесь вопрос не решить. У вас просто нет выбора. Радуйтесь, что я не прошу большего.

– Император откажется заключать с тобой мир, – покачала головой Аника.

– Это уже будет ее проблема, – сдался Дамаран. – Орден Мудрости свою часть сделки выполнит – за это ручаюсь. Я лично доставлю пленницу к границе Сарии, если таковая еще будет существовать к моменту нашего возвращения.

– Мне большего и не надо, – довольно произнесла Сара. – Если орден останется в стороне, с Юлианом я договорюсь как-нибудь. А не получится, так вы ничего не теряете.

– По рукам, – кивнула Аника.

– Мое слово у тебя, как ты понимаешь, есть тоже, – процедил Эркюль, признавший свое поражение.

– Клянусь званием магистра и своим именем, – торжественно проговорил Теннарий.

– У меня есть начальство, – кивнул на советницу императора Монк, подтверждая свое согласие, но при этом показывая и свое отношение к сделке.

– А вот твои обещания, солдатик, меня как раз мало интересуют, – презрительно бросила Сара. – Пусть лучше господин-лучник-ныряльщик свое слово даст.

Яр зло зыркнул на Вечную исподлобья. Издевается? Или держит за одного из магистров? Сомнительно. Дамарана-то явно знает в лицо. Наверное просто видя в нем сына Бури, хочет обезопасить себя как можно сильнее. Ну и пусть. С него пару слов сказать не убудет.

– Обещаю следовать договору, – наконец, думая совсем о другом, выдал он, как ему показалось, наиболее подходящую фразу. Прозвучало спокойно – без фальши, без вызова. Но почему-то Сару не устроили его слова. Да и другие Вечные каким-то непостижимым образом сразу почувствовали его неискренность. Аника глянула удивленно, Теннарий неодобрительно, Эркюль так и вообще зло.

– Издеваешься? – Подняла брови – в том числе и над отсутствующим глазом – бессмертная. – Тебя что не устраивает? Остальные же дали согласие.

– Ладно, ладно, даю слово, – не оставив Саре времени на размышления о природе его поступка, быстро проговорил Яр. В этот раз совершенно искренне. Надо же, не врал Дамаран, рассказывая, что Вечные чувствуют прямой обман. В клятве-то полуправдой никак не отделаться. Тут либо да, либо нет. Никогда ему не догнать северян с их опытом общения с себе подобными.

– Значит, договорились. Опускайте меня – тошнит уже в этой дряни висеть. Да и время уходит – нужно поскорее валить из залива. А то нашумели мы славно.

– В смысле валить? – возмутился Теннарий. – Корабль требует ремонта. Здесь разве нет выхода на берег?

– В том-то и дело, что есть, – вздохнула Сара. – И очень даже обитаемый берег. Нас уже наверняка заметили, и скоро приплывут.

– Пусть плывут, – усмехнулся Эркюль. – Видели мы их лодочки.

Владычица запада, которую Кант, наконец-то, поставил на палубу, картинно надула щеки.

– Ну вы даете. Плаваете тут по здешним морям и ничего не знаете. Сейчас они такую лодочку призовут, что мало не покажется. Скорее гребем отсюда, или как вы там эту тушу заставляете двигаться. Починка подождет.

Вечные переглянулись.

– Хорошо, – неуверенно произнесла Аника. – Возвращаемся в море. Теннарий, оживляй ветродуй.

– А компас? Нужно же забрать компас! – встрепенулся Эркюль.

– Он не здесь, – отмахнулась богиня. – Я вас еще сутки назад заметила. Все это время гребла. Компас в сотне миль к северу отсюда. Придется за ним вернуться.

– Сто миль после пройденных тысяч для нас пустяк, – натянуто пошутила Аника. – Пока плывем, можешь начинать рассказывать, как здесь очутилась и зачем вообще погнала армию на убой. Раз уж сдалась, делись знаниями – они повысят твои шансы на возвращение домой. Сама же сказала: забирайте все. Ты ведь явно знала больше нашего, отправляясь в Бездну.

– Да что я там знала, – зло протянула Сара. Причем было видно, что злится она на себя. – Знала, что найдя место силы, обрету настоящее могущество, а в чем оно будет выражаться – один Кэм ведает. Думала, вас Мудрецов к ногтю прижму и людишек с их императоришкой наконец поставлю на место. А полезла зачем? Так загнали вы с имперцами нас. Решила идти ва-банк. Куда мне было деваться? Плюс глаз вашими стараниями потеряла. Уверена, знаний древних даже на то, чтобы его вернуть хватит. Тебе-дурнушке не понять, как тяжело самому прекрасному существу на свете лишиться своей красоты.

Услышав такой «комплимент», Аника даже бровью не повела, а вот Монк едва не подавился, не то кашлем, не то неким пожелавшим вдруг вырваться словом. И чтобы оправдать этот звук тут же влез в рассказ Вечной.

– Ты вела армию на запад не просто так. И у моря трешься тоже с каким-то умыслом. Не заговаривай нам зубы, старуха.

– Старуха? – поперхнулась Сара. – Кто вообще этот червяк? Кто-то из ваших игрушечных королишек? Мне точно нельзя оторвать ему голову?

– Господин генерал, у нас договор. Заканчивайте оскорблять нашу пленницу, – с полным равнодушием к собственной просьбе в голосе упрекнула Аника Монка.

– В договоре ничего нет про то, что я обязан немедленно возлюбить эту суку. С какого перепуга я должен обмениваться с ней любезностями? Стоите болтаете, словно так и должно быть. Связать, сунуть в трюм – и пусть сидит там до самого возвращения на север.

– Имперец! – дошло наконец до богини. – Вот это да! Зачем вам в таком походе этот балласт? А еще думаю, почему детей Бури так мало… Куда катится мир!

Молча наблюдавший за перебранкой Яр усилием воли не пускал на лицо улыбку, что упорно рвалась из подрагивающей груди. Сейчас вернется с кормы Дамаран, и станет еще веселее – вон он уже идет. А корабль между тем тронулся с места и медленно пополз к выходу из залива. Теннарий застыл у штурвала, регулируя второй рукой ветродуй.

Поднимающиеся на сотни локтей скалистые стены поползли мимо. Узковато все-таки для нормального разворота – ярдов триста всего. То-то гребцы так долго возились. И не разгонишься здесь. Но ничего – зашли они ночью не так далеко. За первым же изгибом откроется устье. Шума волн не слыхать. По спокойному морю до места, где Сара запрятала компас, дойдут быстро. А потом уже надо будет разбираться, почему трюм так топит. Наверное доски усохли, и щели раздвинулись.

Он уставился себе под ноги. Так и есть. Как он сразу внимание не обратил – тут же палец пройдет. Это снаружи доски нахлестом сколочены, а на палубе впритирку идут. Шли, вернее.

Аника начала отвечать Монку, и Яр поднял глаза.

– Впереди! Тревога!

Уходящая вбок на повороте скала открывала дикое зрелище. По заливу от выхода в море к ним плыли гости. Да какие! Рука сама собой содрала с шеи рукоять меча. Без него здесь точно не обойтись!

Глава шестнадцатая – За горизонт

На всякий случай не выпуская лука из рук, Арил стоял у борта рядом с другими охотниками. Вот ведь дают бессмертные – только что друг друга были убить готовы, а теперь спокойно болтают. Почти спокойно. Генерал Монк – молодец. Достойно себя с этой одноглазой держит. Не то что магистр Дамаран. Как вторым компасом его поманили, так сразу оттаял. А ведь если разобраться, это он во всем виноват – промухал вещь древних и утопить ее потом дал. Понятно же было, что летуна нужно оживлять, а не вихрь.

Корабль у них теперь больше прежнего, но все равно слишком мал, чтобы разговоры с пленницей были не слышны другим членам отряда. Ну а видно уж и подавно все, что творится. У купола размах – десять шагов. Подошли бы на нос – как раз бы хватило поймать одноглазую пузырем. И сама никуда не делась бы, и компас бы не упал в воду. Арил так магистру и сказал, когда Яр нырнул. За что и получил тут же взбучку.

Мудрецы, а не видят возможностей, что дает купол. Это для них с Тигром он и оружие, и защита, и лодка, и еще много что, а для бессмертных просто колдовской шатер с прозрачными непробиваемыми стенами. Лучше бы ему летуна отдали – уж он бы разобрался, когда и как его применять. Правда, без Звездного камня он ни на что не годен, но на корабле только один из кристаллов всегда при деле. Можно было бы и не в мече его держать. На кой Зарбаг им в море меч? А вот в шторм Кита защитить пузырем стоит попробовать.

На этих мыслях его и застал крик Мудрейшего. Арил резко перевел взгляд от Сары к заливу и ахнул. Открывшийся поворот явил воистину жуткое зрелище. Гоня перед собой волну, к ним плыли сразу два… Лис попытался подобрать в мыслях подходящее слово для этих громадин и не смог. Просто чудовищами, или гигантами назвать – слишком мелко получится. Живые острова, зубастые корабли, хвостатые горы?

Покрытые несколькими продольными гребнями спины лишь частично торчат над водой, толстым, похожим на рыбьи хвостам помогают грести лапы-плавники, приплюснутые черепашьи головы приподняты на мощных коротких шеях, широкие, полные мелких острых зубов пасти распахнуты. В длину каждая тварь больше сотни шагов. Такой разнести Кита в щепки – раз плюнуть.

– Теннарий, вихрь! – перекрикивая поднявшийся на палубе гам, ревет Дамаран.

Но парус и так уже начинает обвисать – магистр на корме судорожно переставляет Звездный камень из одной вещи древних в другую. Арил переглядывается с Троем, который зачем-то закинул лук на спину.

– А какой толк в них стрелять? – машет рукой Тигр на приближающихся чудовищ.

– Суши весла! – орет гребцам в люк генерал Монк. И правильно – зачем сейчас кораблю двигаться? Удрать или проскочить мимо этих громадин все равно не получится.

Магистр Теннарий закончил с перестановкой кристалла и стрелой проносится мимо. Все Вечные на носу.

– Не смогу схватить! Они больше под водой, чем над ней! Вихрь так не умеет! Но я попробую, как подойдут!

– Смотрите!

Оставив после себя нешуточных размеров воронку на глади залива, одно из чудовищ ушло на глубину.

– Нырнула тварь!

– Зарбаг!

– Снизу атакует!

Рядом с Лисом бьет в доски копье. Откуда! Взгляд вверх. Так и есть – на гребне, что справа от них, чернюки. У каждого по гарпуну в лапах. По второму уже. Первые как раз летят вниз.

– Берегись!

Крики боли взрезают шум палубы. Несколько раненых и убитых солдат падают, обливаясь кровью. Стрелять в ответ бесполезно. Высота скалы – несколько сотен локтей.

– Все лишние – в трюм!

Гвардейцы и воины ордена устремляются к люкам. Валай с Миной тоже рванули в укрытие.

– Чего ждешь?

– Я сейчас!

Отдергивая в сторону на миг отвлекшегося Троя, Арил чуть сам не попадает под копье.

– Беги! Догоню!

А сам к носу. До чудища уже четверть мили. Второе не видно.

– Надуйте по центру пузырь! Ширины хватит, чтобы, и сверху от копий прикрыть, и под килем стену поставить!

– Не до тебя, парень, – отмахивается магистр Теннарий. – Кит слишком велик, чтобы его под куполом спрятать.

– Постой! Это мысль! – неожиданно одобряет Мудрейший. – Змеи в воде добычу всегда цапают за середку. Кидай меня и переставляй кристалл! У нас нет других шансов!

– В смысле, кидай? – не понимает госпожа Аника. – Ты мне здесь с мечом нужен!

– Меч слишком короткий! Быстрее! Потом будет поздно!

– Прямо в него? – уточняет магистр Теннарий.

– Меч в воде не потухнет? – твердость в голосе Дамарана подтверждает – этот бессмертный идею одобрил.

– Так, чтобы на спину приземлился. Не потухнет – я проверял. Быстрее! Оно уже близко!

Больше никто не спорит. Магистр Теннарий отшагивает назад и, серое марево обволакивает Мудрейшего. Луч удлиняется и вместе с висящим на его конце Яром идет на замах. Раз – и выпущенный из колдовской катапульты снаряд несется к цели. Два – зажженный еще в полете ярадов меч входит чудищу в спину. Три – росчерки огненной нити тонут в разрастающемся облаке пара, что с шипением ползет вверх.

А ловкие пальцы бессмертного уже вставляют синий кристалл в летуна.

– К мачте! Весла убрать! – ревет Дамаран, и все срываются с места.

Перед самым носом Арила в палубу врезается камень размером в два кулака. Гарпуны у чернюков кончились – в ход пошли другие снаряды. Под ноги неудачно подворачивается раненый гвардеец. Стремительное падение заканчивается ударом лбом в доски настила. Подниматься! Скорее! Но чья-то нечеловечески сильная рука хватает за шкирку и тянет. Сара? Во второй лапе Вечной тот самый гвардеец с пробитым бедром. Бессмертная словно не замечает веса двоих мужиков. Швырнула к мачте и тут же куда-то исчезла.

Мигом позже госпожа Аника уложила рядом с ними еще двоих солдат. А магистр Теннарий уже оживил летуна и стоит подле него, готовый в любой момент убрать купол. Трой? Не видно. Похоже, успел нырнуть в люк. Вовремя же они все-таки пузырем прикрылись – камни так и колотят в незримые стенки, бессильно скатываясь на палубу и плюхаясь в воду с краев.

Удар! Такой силы, что его, как и всех остальных подбрасывает в воздух на пару локтей. Да что там его! Весь корабль подпрыгивает и, словно гигантская щепка, начинает качаться на поднявшихся в мгновение ока волнах.

– Сюда, тварь! Сожри меня! – яростно машет руками каким-то чудом удержавшийся на ногах Дамаран, стоя у борта.

А за бортом… В такую пасть запросто влезет повозка! Размах – локтей двадцать. Идущие в три ряда зубы только кажутся мелкими, а на самом деле каждый длиною в меч.

Еще удар! В этот раз боковой – всплывшее на поверхность чудовище пытается сцапать магистра и их всех заодно. Но пузырь не дает сделать этого. Гигантские челюсти бессильно скребут стенки купола. Не зря Дамаран ее манит. Левее или правее, и все – им конец! Корабль не выдержит такого укуса. А так Кита просто рывками толкает к скале, на которой засели джархи. Хорошо, что та столь высока, иначе бы черные гады сейчас начали прыгать на палубу.

Зарбаг! По заливу к ним движутся лодки: штук десять – в каждой по несколько чернюков. И как быстро плывут… Точно! Их тянут какие-то твари. Не такие огромные, как та, что набросилась на корабль, но тоже не маленькие. Длинные тощие шеи торчат над водой, словно вставшие на хвосты змеи. Подробнее рассмотреть не выходит – не успеваешь подняться, как очередной удар валит с ног. Похоже, это конец.

Огненный росчерк мелькает у борта. Мудрейший вернулся! В облаке пара и хлынувшей крови отрубленная башка чудища уходит под воду. Яр разбегается по пока еще остающейся на плаву спине твари и с прыжка уходит на глубину. Правильно! Спустя всего пару мгновений в место, где он только что был, начинают прилетать камни.

– Гребцы, приготовиться! – кричит в распахнутый люк госпожа Аника. – Сейчас снимем купол!

– В трюм! Быстро! – орет ему подлетевший Дамаран, подхватывая с палубы раненых солдат.

Арил за руки волоком тянет третьего воина. Потерпи, друг. По-другому никак. Перед тем как вместе с хрипящим гвардейцем скрыться под палубой последний взгляд за спину. Магистр Теннарий как раз убрал летуна и белкой лезет на мачту. Чего он задумал?

И в захлопнувшийся над ним люк лупит камень. Успел!

* * *

Разрезая носом притихшие воды зарбагова моря, Кит мчался на север. В безветрии вечера их надутый с помощью колдовства древних парус тянул корабль вперед со скоростью скаковой лошади. По правую руку проплывал очередной каменный мыс, то ли двадцатый, то ли двадцать первый по счету – Арил сбился, отвлекшись на историю Сары, которую та недавно рассказывала госпоже Анике и остальным Вечным.

Удивительно, но присутствие рядом кучи лишних ушей командиров больше не волновало. Хотя чего тут скрывать, после всего, что они уже знают? Столько чудес видели, столько тайн слышали… А как к месту силы придут, и подавно знания обретут, какими в мире больше похвастаться некому. Сроднил их этот поход, сблизил низких с высокими, уравнял в некой мере. Всем, кто выживет, вечная слава теперь обеспечена. Остальным… Вечная память и прямой путь к Яраду на небеса – шестерых уже к Громовержцу отправили. И не важно, что водой, а не огнем, как положено. Души героев дорогу всяко найдут. Даже со дна моря, куда их тела пришлось скинуть.

Как из залива вырвались, так сразу и провели обряд прощания, заодно очистив палубу от обломков чернюковских гарпунов и камней. Ну а прежде раненых, само собой, подлатали. Сейчас двое тяжелых в трюме стонут – один, говорят, не жилец – а пятеро легких, как и Арил с родичами, в общей цепочке – ведра передают. Воды снова немного скопилось. Теперь каждый день предстоит вычерпывать – вариантов здесь нет. Приставать к берегу, когда джархи про них уже знают – напрашиваться на очередное сражение. А они и в этот-то раз еле-еле отбились.

Спасибо магистру Теннарию – вовремя додумался пузырь повыше поднять. И сверху прикрыл от камней невидимой крышей, и гребцам позволил вновь взяться за дело. Понятно, что скорость набрать на двух парах весел не выйдет, зато Яр тут же забрался на борт и вытащил из меча Звездный камень. Дальше просто – оживили вихрь и одной из чернюковских лодок, захваченной серым лучом, потопили оставшиеся. Джархи к Киту даже приблизиться не смогли. А чудовища с длинными шеями на поверку не страшными оказались. Головешки едва до борта дотягиваются – бей не хочу.

По крайней мере так все Мудрейший рассказывал, когда Арил к нему пристал. Сами-то они в трюме сидели и ничего этого не видели. Хотя, Лис о том и не особо жалел. Насмотрелся уже всяких битв – мочи нет.

А вот у Сары история – в трех словах не уместишь. Долго рассказывала. Тем более что бессмертные ее постоянно вопросами перебивали, а генерал Монк подначками. Госпоже Анике раз даже пришлось на него прикрикнуть. Не любит Арчибальд эту богиню, ох как не любит. Оно и понятно – всю жизнь, считай, с ней воевал. Ну и победил вроде, да не совсем. Живая, почти здоровая сидит на коробе с наглым видом. Даже руки не связаны. Красивая неимоверно даже без глаза, но до чего же мерзкая баба. Презрением от нее так и прет. Странно, что тогда их с гвардейцем под купол втащила. Не иначе напоказ дело.

Оказывается, у нее этот компас давным-давно появился – тысячи лет назад. И про место силы она знала чуть больше других. Хотя, что тот же магистр Дамаран на самом деле про него знает, никому не ведомо. Мол, мать ей на первом цикле жизни рассказывала сказку, что есть где-то на свете замок, в котором Великие жили, прежде чем на небо уйти. Вроде как Кэм-создатель сотворил богов раньше Верхнего мира, и тем пришлось ждать, пока рай не будет готов. А стоит тот замок у моря, в стране вечного лета. И чудес в нем видимо не видимо.

Так что Сара, когда ей компас в руки попал, сразу догадалась на что тот указывает. Благо в мире легенд на эту тему раньше много ходило, а дыма без огня не бывает. Пробовала она, как и Яр в свое время, на горы забраться, но в том начинании не преуспела. А, как узнала, что на юге империи мировая стена дала трещину по новой загорелась идеей. Так загорелась, что перегнула с войной, слишком опрометчиво себя повела. В итоге просчиталась и поражение потерпела.

А тут еще и с глазом беда. И решающая битва у того самого разлома. В общем, не сдержалась – повела остатки войска на юг, надеясь орду обогнать. И соперников-Мудрецов заодно. Она, оказывается, давно знала, что те тоже легендарное место силы хотят отыскать.

В Бездне же известно, как дело пошло. Наподдали им чернюки хорошенько. Еле вырвалась из той бойни. Сначала малым отрядом шла. Потом, отчаявшись, бросила своих воинов – те ей только мешали, задерживали. Вечной в одиночку и быстрее, и проще, и затеряться в лесах больше шансов. Что у Сары в итоге и получилось.

Зная, что даже на самом западе мира, где ее земли лежат, компас указывал на юго-запад, двигалась одноглазая в правильную сторону. Не прогадала – выбралась-таки к морю. Но сначала горы пришлось одолеть и в прибрежных долинах чернюкам на глаза не попасться. Получилось. Море нашла, а что дальше? А дальше на юг. Где вплавь, где пешком. Ночами. Пережидая шторма, питаясь чем боги пошлют, помалу воруя у джархов и прячась от водяных чудищ.

Вот вроде и приспособилась, научилась выживать в Бездне, а надежду искомое найти потеряла. Не сразу, но давненько уже. Чем дальше она на юг продвигалась, тем сильнее уверялась – место силы не здесь. Не на этом берегу. Слишком много здесь демонов, слишком сильно на запад стрелка клонилась, когда у себя в Сарии она оживляла компас.

Не удивительно, что в тот день, когда она своим нечеловеческим зрением разглядела на горизонте корабль, решение плюнуть на все родилось быстрее, чем бессмертная осознала, какой шанс ей выпал. Но Мудрецов – а Сара не сомневалась, что это плывут именно орденцы – нужно было еще догнать. В открытое море за ними лезть – не по силам задача. Так что бросилась вдоль побережья – больше суток гребла на украденной лодке в надежде, что корабль рано или поздно подойдет ближе. Хотя устраивало ее только рано, ибо в скорости она уступала прилично. Судно постепенно удалялось все сильнее и сильнее. Еще немного, и они бы ушли окончательно, но шторм грянул вовремя.

Бросив лодку, Сара забралась на одну из подвернувшихся скал и, молясь настоящим богам, пережидала непогоду. Наконец те услышали свою самозванную сестру, и переживший бурю корабль повернул к берегу. Одноглазая, давно придумавшая свой хитрый план и спрятавшая компас заранее, прыгнула в воду и со всей скоростью устремилась наперехват. Остальное Арил видел лично.

* * *

Корабль дал крен на правый борт. Лис качнулся и расплескал воду. Поворачивают. Не иначе добрались до места, где Сара вещь древних припрятала. Так и есть – бессмертная уже стоит на носу рядом с магистром Дамараном и госпожой Аникой. Указывает куда-то пальцем. Прибрежные скалы все ближе и ближе, но чудищ, слава Яраду, не видно.

Они потому и неслись так, что опасались засады. Теперь, когда чернюки знают про них, в любой миг можно ожидать нападения. Наверняка, весть про людей и корабль уже разлетелась от утеса к утесу по всему побережью. Одна надежда – поблизости нет больше тварей, как те, что Яр порубил в том заливе. Но в любом случае долго на месте задерживаться им никак нельзя. Сейчас заберут компас – и в открытое море. Благо то по-прежнему спокойно.

Когда до скалы оставалось не больше полета стрелы Сара прыгнула. Проплыла под водой локтей двадцать, а, вынырнув, зачастила руками, что стрекоза крыльями. Скорость рыбья. Несколько ударов сердца – и она уже лезет по отвесной стене, цепляясь за одной ей только заметные выбоинки. Поднялась наверх, на мгновение скрылась из вида и вот уже ласточкой падает вниз. Буль! Ушла в глубину. Раз, два… девять – и руки бессмертной вцепляются в веревочную лестницу, что скинута с борта.

– Получайте, – небрежно протянула компас Дамарану выбравшаяся на палубу Сара. Глаза того загорелись.

– Сейчас проверим – не сломан ли.

– Ну даешь, Мудрец, – осклабилась Вечная. – Ты хоть раз видел, чтобы вещи древних ломались?

– Все в порядке, – возвестил магистр, успевший за это время вставить в компас кристалл. – Свою часть сделки ты выполнила. Теперь дело за нами. Прошу руки за спину.

– Чего?

– Того, – улыбнулся бессмертный. – Руки за спину и развернись – буду связывать.

– Ты же не думала, что мы позволим тебе спокойно разгуливать по кораблю? – с деланным удивлением произнесла Аника. – Тебе – богине коварства.

– Да пошли вы!

– Забываешься, – холодно проговорил Дамаран. – Те здесь не гостья, а пленница. Или связываем, или прыгай обратно за борт.

Сара быстро стрельнула глазами по сторонам. Госпожа Аника, двое магистров – Теннарий поставил к штурвалу солдата и тоже был здесь – Яр с рукой на рукояти меча, полная палуба воинов-людей. Даже Арил с друзьями, видя происходящее, потянулись за луками.

– Вяжи. Черт с тобой, – прошипела бессмертная и повернулась к Дамарану спиной, заведя назад руки.

– Не бойся, тереть не будет. Железные нити внутри. Специально для таких, как мы с тобой, шнур.

– Кляп хоть в рот не засунешь? – огрызнулась Сара.

– Как вести себя будешь. Руки есть. Ноги вместе сведи.

– Ноги тоже?

– А как же. Не дай Ярос еще лягаться начнешь.

– Урод!

– Трюм подтапливает, так что у мачты посидишь, – не обратил внимание на оскорбление магистр. – Аккуратненько примотаю. Отдыхай, дыши свежим воздухом.

– Сука!

– Кстати, о протечках, – заговорил Теннарий, равнодушно взирающий на процесс обездвиживания самозваной богини. – Нужно что-то решать. Еще один такой шторм Кит может не пережить. А к берегу нам пристать на починку теперь не получится точно. Я думаю, пока зима не закончилась стоит уйти дальше к северу – возможно джархов там нет. Либо отыщем смолу и заново проконопатим все щели, либо дождемся весны и по более спокойному морю рискнем совершить переход.

– А кто сказал, что весной оно спокойнее будет? – не согласилась госпожа Аника. – Я за то, чтобы плыть сейчас.

– И я тоже, – раздалось от мачты, где Дамаран заканчивал привязывать пленницу. – Где там яров пацан, что на куполе плавал? Он толковую мысль предлагал.

«Про меня говорит», – понял Лис. Неужели одумался? А ведь сильнее всех возмущался, когда он после шторма к вождям подходил с предложением прикрыть нос Кита пузырем.

– Арил, иди сюда, – позвал Яр.

– Говори, что хотел предложить.

– Так известно что – надуть пузырь на носу, когда шторм начнется. И удары волн на себя примет, и часть палубы от залива прикроет.

– И Киту перевернуться поможет, – закончил магистр Теннарий, который, что уж там говорить, в вопросах мореплавания разбирался гораздо лучше остальных своих спутников.

Но такая поправка не смутила Арила. Он успел хорошенько обдумать вопрос. Да, Вечный прав, с пузырем на одном из концов корабль потеряет устойчивость. Стихии станет проще его опрокинуть. Но ведь можно надувать не на палубе, а чуть выше, чтобы он, словно шапка, висел над Китом, нижним краем не доходя до киля. Ну а главное…

– Так ведь летунов у нас два, – с умным видом заявил он. – И Звездных камней тоже пара. Надуем по пузырю – один на носу, другой на корме. И повыше. Пусть поплавками висят. Такое уже опрокинешь едва ли.

Теннарий задумался. Застыл, смотря в никуда, и, кажется, даже дышать перестал. Остальные молча наблюдали за ним. Наконец, Вечный ожил.

– Получится, – кивнул он. – Должно получиться. В два пузыря прикроем почти весь корабль. И если приподнять сферы ярдов на пять, устойчивость станет даже лучше нынешней.

– Это в теории, – с сомнением покосился Дамаран на Арила. Похоже, он не верил, что такой юнец способен предложить что-то путное. И это после того, как Лис придумал толкать ветродуем летучую повозку. Обида и гордость смешались в душе парня, борясь друг с другом. Но стоило госпоже Анике произнести слова похвалы, а Яру одобрительно похлопать его по плечу, как первая в момент испарилась.

– Проверку на практике предлагаю повести до того, как свернем в открытое море.

Само собой, с магистром Теннарием спорить не стали.

* * *

Вот только на этот раз шторм пришлось ждать очень долго. Целую неделю они плыли на юг вдоль виднеющегося вдали побережья, наслаждаясь бездельем, грозящим в скором времени перерасти в скуку. Начавшие было уступать место покатым холмам горы снова сделались островерхими и высокими. Что воздух, что вода заметно потеплели. Похоже, одолев за эти дни больше тысячи миль, они попали в края того самого вечного лета, про которые рассказывалось в легенде о месте силы.

Так как расстояние до берега они держали приличное, и корабль с суши было не разглядеть, нападения морских тварей не опасались. Разве что какая случайно наткнется, а не набросится посланная специально по их души хозяевами. Ветродуй неутомимо толкал разогнанного до свиста в ушах Кита. Люди расслабленно шатались по палубе, ведя меж собой разговоры.

Но всему когда-нибудь приходит конец. Стрелка компаса, постепенно сдвигавшаяся все время пути, на восьмой день указала строго на запад. Плыть дальше на юг пропал всякий смысл, и после непродолжительного обсуждения было принято решение поворачивать в открытое море, так и не проверив задумку Арила близ берега.

И стоило им это сделать, как первой же ночью поднялся ветер, запоздало принесший шторм, оказавшийся не слабее того, что не так давно едва не потопил Кита. В этот раз в трюме спрятались все, включая госпожу Анику и Мудрейшего. Наверху остались лишь двое магистров: каждый внутри своего пузыря, и пленница, которую отвязывать от мачты не сочли нужным.

Столпившись в середке китовьего брюха, зажатые между стенок двух куполов, люди вместе с кораблем подпрыгивали на огромных волнах, с тревогой поглядывая на сочащуюся из щелей в потолке воду. Но капало только на малом, не прикрытом незримой защитой куске, и вскоре стало понятно – сильно трюм не зальет. А уж опрокидывания судна можно было и тем более не бояться – справлялись пузыри хорошо. Держать рулем Кита носом к волне было некому, но стоило очередному валу завалить их на бок, как огромные поплавки тут же выталкивали обратно, выравнивая.

Постепенно страх отступил, настроение у людей поднялось и даже зазвучали первые робкие шутки. Особенно касавшиеся воя ложной богини, чьи ругательства иногда долетали до трюма сквозь рев непогоды. К утру же всем стало ясно, что шторм, по-прежнему бушевавший снаружи, они победят. И не только этот, а любой, что пошлет им зарбагово море. Придумка Арила сработала, и сработала замечательно. Теперь можно было смело плыть дальше, не боясь расстояния. Все опасности остались на суше. Воду же они покорили.

* * *

Пять, десять, пятнадцать дней… Жаль, что компас не показывал расстояние до цели похода. Лису стало казаться, что путь их вообще не имеет конца. Бескрайнее море, бесконечные волны, дежурный шторм раз в неделю… И скука.

Они уже несколько раз обсудили друг с другом все, что могли обсудить. Наболтались на разные темы с солдатами, что с орденскими, что с гвардейцами. Услышали прорву различных историй и сами рассказал не меньше. Научились играть в кости и в камушки. Но главное, не единожды поцапались меж собой и в паре случаев с северянами.

Валай с Троем и раньше не ладившие, сейчас совсем перестали разговаривать. Да и сам Лис старался лишний раз не злить Волка – уж больно тот стал раздражительным. Только Мине и удавалось удерживать друга от необдуманных действий. Иначе бы он точно кому-нибудь разбил нос или что похуже. То ли море и качка так на него действовали, то ли просто устал от всего. Ведь каких-то три месяца – и пойдет второй год, как их жизнь навсегда изменилась. Тут не всякий выдержит. Арил родича понимал.

Но самый значимый конфликт случился уже на второй день после поворота на запад. Когда шторм закончился и все выбрались на палубу, магистр Дамаран поручил одному из своих людей накормить и напоить пленницу. Тот смело подошел к мокрой растрепанной женщине и без задних мыслей поднес ко рту той кусок сушеного мяса.

Выкрикнув что-то вроде: «Я тебе не коза, смерд!», Сара вцепилась зубами в протянутую к ней руку. Итог: бедолага остался без пальца, а на по-прежнему божественно красивом лице Вечной появилось несколько синяков, правда, сошедших уже к следующему утру. Госпожа Аника в полном молчании – хотя, пленница-то как раз не молчала – лично избила одноглазую, используя в основном ноги. После этого случая кормежкой безумной бабы занимался исключительно сам Дамаран, а солдаты старались по возможности держаться от основания мачты на безопасном расстоянии.

И вот прямо сейчас на борту Кита назревала еще одна ссора. А конкретнее у его носа, где, стоя у основания бушприта, о чем-то тихо переговаривались генерал Монк с советницей императора. Высокий северянин то и дело склонялся к маленькой Вечной и что-то шептал той на ухо. Причем, судя по тому, как широко улыбалась госпожа Аника, нечто очень веселое.

Чуть поодаль от них, облокотившись на борт, наблюдал за морем Мудрейший. То есть скорее делал вид, что безучастно наблюдает за морем, так как даже Арил замечал то и дело бросаемые Яром косые взгляды в сторону воркующих голубков. В отряде давно ни для кого уже не было секретом соперничество генерала с Мудрейшим за внимание советницы императора. Пока только за внимание. О сердце говорить было рано, хотя оба претендента без сомнений испытывали к маленькой Вечной сильные чувства и, естественно, стремились к ответным.

Арил, как и остальные члены отряда, не был слепцом, но свой разговор с Яром на эту тему не мог себе представить даже в страшном сне, так что к Мудрейшему не лез и с друзьями по этому поводу не болтал. Влюбился, и что? Бессмертные тоже люди. А с госпожой Аникой они бы создали достойную пару. Куда этот Монк вообще лезет?

Но генерал, не желая видеть очевидное, раз за разом настойчиво катил яйца к Вечной, как однажды про то выразился Трой. Арил тогда еще хорошенько ткнул друга локтем под ребра – услышь такое кто из гвардейцев, им бы мало не показалось. А вот Яр как раз убеждения Лиса разделял в полной мере и посматривал на северянина волком. Вот и сейчас у Мудрейшего такой взгляд, что заметь его Монк, сам бы выпрыгнул за борт. Вот только он стоял спиной к сопернику и ведать не ведал о том, что ему жить осталось всего ничего. Хотя этот генерал тот еще жук. Может, специально Яра подначивает. Как гласила одна подслушанная Арилом присказка – в любви и на войне все средства хороши.

– …И ради нее я прыгнул с того моста, – долетел до Лиса обрывок фразы, заглушенный смехом госпожи Аники.

– Но ради вас я бы спрыгнул откуда повыше.

Арилу показалось, что генерал специально повысил голос. Хотя со слухом Яра то вряд ли требовалось. Что Мудрейший немедля и подтвердил, прорычав, не отводя взгляд от моря:

– Мальчишка.

И это слово уж точно услышали все, так громко оно было сказано.

– Как мальчишка здесь себя ведешь ты, – укоризненно покачав головой, спокойно проговорил Монк. – Иногда мне кажется, что на самом деле я тебя старше.

– Виновата седина в бороде.

– Хватит, – строго произнесла госпожа Аника. – Опять начинаете.

– Говорят, седина в бороде – признак опыта и ума, – и не подумал прекращать Монк, затеянную им явно не просто так перебранку. – И мы с тобой оба знаем, кто здесь на самом деле старик.

– Это признак того, что ты скоро помрешь, – повернулся-таки Мудрейший к сопернику. – Пара-тройка десятков годков и… Я буду тебя вспоминать. Ты смелый парнишка.

– Все! Закончили! На вас смотрят солдаты.

– Его счастье, что моих кавалеристов здесь нет.

– Вернемся домой, поболтаем, – с нехорошей улыбкой пообещал Мудрейший.

– Яр, на корму! Это приказ. Доплывем, я с вами сама поболтаю.

– Смотрите! – неожиданно выкрикнул Трой, что единственный из присутствующих на палубе не пялился на ссорящихся, а, расслабленно возлегая на коробе, созерцал плывущие по небу облака. – Птица!

– Это же чайка! – подхватил какой-то солдат.

– Чайка! Чайка! – зазвучало на все голоса.

Арил уже тоже смотрел вверх. И действительно, на голубом фоне раскинутые белые крылья было ни с чем не спутать. Птица! Настоящая птица! Но в Бездне… В Бездне нет птиц!

* * *

Берег приближался. Обрывистый, рваный, чужой. Сплошные утесы и торчащие из воды острые скалы – пристать совершенно негде. Не дойдя полумили до выступающего в море каменистого мыса, Кит свернул к северу. Нужно было отыскать бухту или хотя бы менее высокую кручу. Залезть наверх по такому отвесу смог бы разве что Яр.

Хотя важнее было даже другое. Стоило только заметить далекую землю на горизонте, как Арилу, да и всем остальным, пришла в голову мысль, что они видят перед собой остров. Уж больно короткой выглядела торчащая из моря тонкая серая полоса. Или очень сильно выступающий вперед кусок чего-то большого, или… Сейчас им предстояло узнать, к чему же именно они наконец-то приплыли, и главное – здесь ли заветная цель их похода.

Кит медленно плыл вдоль постепенно загибающегося к западу берега, но на светло-серые скалы смотрели далеко не все, кто находился на палубе. Бессмертные собрались на корме, где рядом со стоящим у штурвала магистром Теннарием застыл следящий за стрелкой компаса Дамаран.

– Здесь! Оно точно здесь! Мы нашли! Она движется вместе с нами! – скороговоркой выдохнул Вечный и чуть ли ни запрыгал от радости.

«Стрелка! Он про стрелку компаса!», – понял Лис. Значит вот оно. Неужели и правда нашли? Сердце бешено застучало в груди.

– Ха-ха! Родичи, мы это сделали! – взревел Валай и сгреб всех троих, включая не успевшего отскочить Троя, в охапку.

– Слава Яраду! – подхватила Мина. – Слава нам!

Палуба мгновенно наполнилась возбужденными криками. Воины приплясывали и обнимались, не деля соседей на своих и чужих. Вечные на корме тоже не отставали от простых смертных.

– Это остров! – заглушил радостный гам твердый голос магистра Теннария.

Все взгляды снова устремились на берег, и народ ненадолго притих.

– И довольно маленький, – заметила госпожа Аника. – За пару часов полностью обогнем.

– Зачем огибать? Вон подходящая бухта, – указал рукой Дамаран на распад в скалах, прорезанный стекающим к морю ручьем.

Зажатый между высоких утесов заливчик и действительно выглядел гостеприимно. Никаких торчащих из воды скал, ровная синяя гладь, маленький пляжик и россыпь крупных камней по краям.

– Человек! – оказался Яр самым глазастым.

А вот теперь корабль погрузился в полную тишину.

– Какого Зарбага, – медленно проговорил Валай, первым придя в себя. – Откуда?

– Он голый, – не менее растерянно сообщила и так видимое всем Мина.

– Зато с копьем, – равнодушно пожал плечами Трой.

– А человек ли это? – усомнился Арил и, судя по тому, как изменились при его словах лица родичей, озвучил он общую мысль.

К самому берегу корабль, само собой, подвести не вышло. Прозрачная вода хорошо показывала глубину. Пришлось искупаться. Все Вечные, а также охотники и половина солдат, не дожидаясь когда остальные подготовят Вездеход к спуску, попрыгали за борт и вплавь добрались до пляжа.

Загадочный человек, вопреки опасениям, не попытался за это время удрать, а как застыл при виде Кита, так и стоял со своим копьецом в руках, разглядывая вытаращенными глазами пришельцев.

– Ты кто? – голосом, подтверждающим что он не особо и ожидает ответа, спросил первым выбравшийся из воды Дамаран.

– Я? – растерянно пропищал местный житель. – Святое отрешение… – и после некоторой паузы добавил: – Я Орсо. Орсо-рыбак.

Глава семнадцатая – Ровесник мира

Арчи смотрел на странного человека и не мог понять, что он чувствует. Место силы? И их здесь встречает это голозадое недоразумение? Лохматый, с криво подрезанной бородой, весь какой-то нелепый, смешной. Одно только костяное копьецо чего стоит. А слова как коверкает – жуть. Словно еды полон рот. Что он здесь вообще делает?

– Ты живешь здесь? – спросил Дамаран.

– Да, – усердно закивал голозадый.

– Один?

– Не, у нас наверху город. И храм.

– Пригласишь в гости?

– Я?

– Ну а кто же еще? – Эркюль смягчил голос и натянул на лицо доброжелательную улыбку. Словно с ребенком беседует. Может быть, он и прав. Уж больно наивным выглядит местный житель. – Мы ведь приплыли издалека. Тебя к себе пригласить не можем. У вас странники часто бывают?

– Нет, нет, – часто затряс головой человек.

– Пойдем?

– Да. Наверное.

В глазах чудика отражалось столько противоречивых чувств, что на него было жалко смотреть. Он и радовался, и боялся, и удивлялся, и еще много всякого. Словно в первый раз людей видит.

– Пойдемте, – принял он наконец решение. – Я отведу.

Отвернувшись от них, он вприпрыжку поскакал по пляжу, поминутно оглядываясь. У сбегающего с кручи ручья остановился, дождался, когда все подойдут. Затем полез вверх. Природные ступени расщелины человеческая рука подровняла, а ноги натерли до блеска. Было видно, что лестницей пользуются давно. Очень, очень давно. Камень, словно мягкая глина, кое-где продавился и потемнел.

Тропа наверху выглядела еще более древней. Вытоптать босыми ступнями колею в породе – это сильно. По крайней мере у этого чудика-Орсо обуви не было.

– Ух ты! Блоки, – делано удивился идущий сразу за голышом Дамаран, повернув голову влево, где белесую скалу испещряли ровные канавки рукотворного свойства. – Твоя работа?

– Не, это Зиг-камнетес, – снова смешно затряс шевелюрой их провожатый.

– Можно посмотреть ближе? – спросил Эркюль и, не дожидаясь разрешения, свернул к каменоломне.

– Тяжелый, – уважительно проговорил он, сдвинув плечом на полярда увесистый блок. Арчи мысленно присвистнул – обычному человеку такую дуру и на дюйм не столкнуть. – Поможешь на место поставить?

– Я? – робко спросил голозадый.

– А кто же еще?

Орсо осторожно подошел к камню и так же, не напрягаясь, как только что Дамаран, нажимом плеча вернул его в прежнюю позицию. Арчи переглянулся с Аникой. Та еле заметно кивнула. Понятно – еще один Вечный. Впрочем, этого следовало ожидать. Слишком уж у него белый зад для местного жаркого солнышка. Наверняка у них все здесь бессмертные. С незапамятных же времен на своем островке торчат.

– А вот и наш город, – радостно возвестил Орсо, когда за очередным скальным выступом открылось ровное плато.

На город кучка причудливых каменных домиков, словно соревнующихся друг с другом в идиотизме форм, походила мало. Но все внимание путников на себя тут же перетянуло нависающее над игрушечным поселком строение правильной прямоугольной формы с ровными гладкими стенами без единого шва.

Сомнений быть не могло – это оно, место силы! Огроменное: триста ярдов в длину, в ширину почти столько же. Поднимается на десяток человеческих ростов, а главное, из того же, что и остальные предметы древних, серого камня. Причем цельного – ни щелей, ни зазоров. И даже ворота – а такие имелись по центру – обозначены исключительно выемкой узнаваемой формы.

– Ого! А это у вас что за громадина? – поинтересовался взявший на себя роль переговорщика Дамаран.

– Цитадель забвения, – нехотя ответил голыш. – Не смотрите туда. Плохое место.

– Ладно, как скажешь, – немедля согласился Эркюль, бросив заговорщический взгляд на Теннария.

– А где люди-то? – решила все-таки поучаствовать в разговоре Аника. – Никого не видно. Нас испугались, что ли? По домам прячутся?

– Не. Люди в храме, – хохотнул Орсо с видом знающего человека, которому приходится объяснять очевидное. – Сейчас мое время.

– В храме? Это не вон тот ли домик на отшибе, случайно? – ткнул рукой Дамаран в пирамидальную постройку, торчащую башенкой на дальней от них окраине игрушечного городка.

– Ага, это храм Святого отрешения, – согласно закивал чудик.

– И все жители города сейчас там? – не поверила Аника.

– Ага, – радостно подтвердил Орсо. – Я же говорю: мое время.

– Ничего не понимаю, – шепнула Вечная Арчи на ухо, наклонившись поближе. – Какая-то ерунда.

В это время они подошли вплотную к поселку, и тропинка сменилась каменной мостовой. То, что издали казалось причудливыми домиками, вблизи превратилось в бестолковое нагромождение блоков, напоминающее человеческое жилье только в общих чертах. Арчи как-то раз сталкивался с подобным, когда, будучи в гостях у Берта, набрел на детскую игровую площадку, построенную графом для замковой ребятни. Одно-, двух- и даже трехэтажные сооружения из все того же белого камня только притворялись домами. Ни мебели внутри, что виделось через дыры-окна, ни хозяйских вещей, ни каких-либо полезных мелочей, ни посуды, ни инструментов, ни других следов каждодневного использования помещений людьми. Только редкие лежаки и полусгнившие шкуры какого-то неизвестного Монку животного.

– А вот и мой дом, – сообщил слегка осмелевший Орсо, остановившись возле простенькой по местным меркам одноэтажной постройки, обнесенной забором. – У меня у единственного еще и двор есть. Заходите.

Арчи заглянул в дверной проем, куда шагнул чудик. Напротив светилась точно такая же прямоугольная дырка – путь вел сквозь дом. Три шага – и вот он уже вслед за Вечными вступает в крохотный, пять на пять ярдов, загончик.

– Только вы все не влезете – дворик у меня маленький.

– А, собственно, зачем мы вообще сюда пришли? – В этот раз вопрос Аники был обращен к Дамарану. Но магистр его проигнорировал и обратился к голышу:

– Да, Орсо, ты прав. Нас много, нам у тебя будет тесно. Давай лучше прогуляемся к храму. Заодно и с остальными горожанами нас познакомишь.

– Так ведь рано еще, – обиженно скуксился чудик. – Мое время еще не закончилось. Давайте я вас лучше рыбкой угощу.

– Спасибо, друг, но мы не голодные, – извинился Эркюль. – Твое время никто не собирается отбирать. Просто потрать его, прогуливаясь с нами. Расскажешь, как вы тут живете, что делаете.

Голозадый немножко посомневался, но все-таки последовал за выбравшимися обратно на улицу гостями.

– Что делаем? Да, каждый свое. Я вот рыбку ловлю и ежей собираю. А, к примеру, сосед мой Златан-Букашечник ищет всякую ползающую мелюзгу. Ему эта гадость вкуснее.

– А кто у вас в городе главный?

Казалось бы невинный вопрос заставил Орсо вздрогнуть и нелепо втянуть в плечи голову.

– Хилль-Проповедник, – боязливо покосился он в сторону храма. – У него нет времени. Он следит за сменой. И за нашими мыслями.

– Мыслями?

– Запретными мыслями, – шепотом пояснил чудик. – Никакого прошлого. Только отрешение, только забвение. Будь проклят, Зарбаг! Будь проклят!

– Будь проклят, – серьезно кивнул Дамаран, поддерживая фанатика. А то, что перед ними религиозный фанатик похлеще сарийцев, у Арчи не осталось сомнений. И это объясняло сразу три вещи: странное поведение человека, большую красную надпись на стене строения древних, точно так же желающую Зарбагу быть проклятым, а главное, пребывание в разгар дня всего населения поселка в маленьком и наверняка – судя по отсутствию окон – весьма душном храме.

– А нам поговорить с вашим Проповедником можно? – продолжил после маленькой паузы расспросы Эркюль.

Они как раз ступили на ведущую к храму тропу, выложенную крупными плитами.

– Не знаю, – замялся Орсо. – Пойду меняться, спрошу. У нас гостей никогда прежде не было.

– А давно вы живете здесь?

– Всегда, – пожал чудик плечами. – Мы родились вместе с миром.

Арчи чуть не поперхнулся от такого ответа, но Дамаран оказался крепче него.

– А много вас здесь? – пошел он расспрашивать дальше, как ни в чем не бывало.

– Пять десятков. Как плит на этой тропе, – ткнул пальцем себе под ноги Орсо. – И еще один, – добавил он, вновь перейдя на шепот. – Фернандо-безумец. Только он заточен в Цитадели забвения. Навсегда.

Мощеная дорожка уперлась в пирамиду храма. Поднимающиеся на высоту нескольких человеческих ростов наклоненные друг к другу стены, черный провал входа и тишина. Как в этом относительно небольшом здании умещаются пятьдесят человек – загадка, на которую у Арчи был только один ответ: подземелье. Похоже, постройка – только вершина уходящего вглубь сооружения.

А вокруг пирамиды несколько круглых камней с каменным же столбиком в центре каждого. К одному из них первым делом и подошел чудик.

– Вот, – показал он на тень от столбика, подбирающуюся к продолбленной в основании ровной бороздке. – Мое время идет. Следующим сегодня Логан-Травник. Ох уж и удивится он, вас увидев. Потом Лентяй – его черед ночевать.

Арчи присмотрелся. Так вот это что – солнечные часы. И каждый круг разделен на неравные части полосками-желобками. А что семь, так по одному на день недели. Хитро. Только, что же тогда получается – они в этом храме все время сидят, выходя под открытое небо исключительно в свою очередь? Ха! Вон же и имена на долях накорябаны. В той, где тень сейчас – Орсо. В следующей упомянутый Логан. Затем Жан и так далее. Причем, судя по разбросу имен, некоторые жители странного городка выбираются на поверхность всего раз-два в неделю. Вот уж фанатики, так фанатики. Как еще только не передохли все здесь?

– И ведь не похожи вы на чертей дьявольских. Совсем не похожи, – задумчиво проговорил голозадый, присаживаясь на землю у стены храма напротив нужного круга.

– А должны? – обогнала открывшего было рот Дамарана Аника.

– Так вы по морю приплыли, а за морем, как известно, одни только черти живут. Хилль-Проповедник говорит, что люди должны к нам с неба спуститься. А вы по воде. Так неправильно.

– Вот оно как, значит. С неба.

Вечная многозначительно посмотрела на Дамарана, но тот только пожал плечами.

– А еще что ваш проповедник говорит? Почему прошлое под запретом? Почему этот самый безумец… – как там его звали – заперт в Цитадели забвения? Что вообще здесь творится?

Под градом посыпавшихся вопросов от Аники, чье терпение лопнуло, Орсо весь съежился и даже зажмурил глаза, обхватив руками лохматую голову.

– Полегче, полегче! – шикнул на советницу императора Дамаран. – Извини мою спутницу. Она не хотела тебя напугать. Все эти вопросы не к тебе. Отдыхай, твое время заканчивается. Расскажи лучше, какая рыба самая вкусная.

Чудик робко приоткрыл один глаз, оглядел их по очереди, словно решая, настоящие они или нет. Затем убрал от волос руки и улыбнулся.

– Горбыль, конечно. Вкуснее рыбы нет. Хотя остроносики тоже. Да и большой краснопер… но он попадается редко. Ой! – Орсо уставился на часы. – Мое время на исходе. Мне нужно идти.

– Иди. Иди, конечно, – кивнул Эркюль. – И не забудь передать проповеднику, что мы ждем.

Рыбак шустро вскочил, подбежал ко входу в храм и, перед тем как исчезнуть в темном провале, ненадолго задержался, чтобы сказать пару слов.

– Я передам. Обещаю. Жаль, мало времени было. Я ведь даже ваших имен не успел спросить. Еще увидимся.

И через миг шаги Орсо стихли внутри пирамиды.

– Нет! Вы видели этого чокнутого? – тут же подскочил Арчи к Вечным, не в силах сдерживать скопившиеся в голове мысли. – Он же форменный псих, фанатик. Сдался нам вообще этот храм. Пойдемте уже вскрывать Место силы. Я уверен, все, что мы ищем, там, за стенами этой громадины.

– Не торопитесь, генерал, – тут же осадил его Дамаран. – Мы так долго сюда добирались, что час-другой или даже день-другой можем себе позволить подождать. Вы же поняли, что этот Орсо – сын Бури? То, что у него беда с головой, не делает его менее опасным. Скорее, наоборот. Я не хочу объясняться с пятью десятками выживших из ума Вечных, которые решат обвинить нас в осквернении их святыни или в чем-то подобном.

– Особенно, если в руках у каждого из них будет огненный меч, – добавила Аника. – магистр прав: подождем и послушаем, что скажет этот их проповедник.

– Если он вообще выйдет к нам, – буркнул Арчи, но спорить дальше не стал. В словах спутников, несомненно, имелся смысл. Печалило только, что он сам не пришел к тем же выводам. Очевидно же, что не стоит спешить. Слишком уж странный здесь городок, чтобы не брать в расчет его обитателей.

Но, вопреки его опасениям, спустя все пару минут, внутри храма вновь зазвучали шаги. Кто-то шел к выходу. Дамаран выдвинулся немного вперед, сообщив жестом, что говорить будет он. Арчи быстро окинул взглядом отряд: у всех руки недалеко от оружия – замечание Аники про пять десятков мечей напугало не его одного. Яр так и вовсе снял с шеи цепочку с висевшей на ней рукоятью.

Появившаяся в проеме фигура показалась Арчи знакомой. Так и есть – голозадый вернулся. Видно, проповедник не пожелал лично выходить к незваным гостям и послал рыбака передать свое слово. Только вот чудик зачем-то сменил свое копьецо на посох. Выгнутую кость неизвестного зверя покрывала резьба, а навершием служил украшенный кожаными ленточками черепок какой-то зубастой рыбы.

– Что-то не так, Орсо? – спросил Эркюль.

Но чудик молчал, внимательно разглядывая тех, кого только что привел к храму. И в этот раз голубые глаза голыша смотрели совсем по-другому: пытливость, настороженность, немножечко удивление, но никакого страха.

– Меня зовут Хилль, – чужим голосом произнес Орсо. – Зачем вы пришли?

– Вот те на! – не выдержал Арчи.

– Мы плыли мимо, – заговорил Дамаран, мгновенно сориентировавшийся в ситуации. – Увидели землю, решили глянуть, что за остров такой – нам нужно пополнить запасы воды и провизии. И очень удивились, встретив здесь людей. Сами мы с далекого севера.

– Мы ждали не вас, – покачал головой обладатель как минимум двух имен. – Вода в ручье, во дворе Орсо сушится рыба. Берите, что вам нужно, и плывите дальше. С Потерянными нам разговаривать не о чем.

Эркюль быстро переглянулся с Аникой.

– С Потерянными? Боюсь, мы не понимаем о чем вы говорите.

– А я и не ждал, что вы поймете, – равнодушно пожал плечами человек с посохом. – Вы потеряны, вы испорчены, ваши души черны. У вас был шанс спастись, но вы не вернулись за бедным Фернандо. Вы бросили его умирать. Вы думали, Зарбаг переправит вас в лучший мир. Вы думали, что будете жить в раю. А он обманул вас. Теперь только мы – Отрешенные – удостоимся вознесения, когда придет время. Я все сказал. Уходите. И пусть время рассудит нас.

На этих словах проповедник отвернулся от них и, не слушая полетевшие ему в спину вопросы, стремительно скрылся в храме. Арчи было ринулся следом за ним, но Аника крепко схватила за руку.

– Не нужно. Силой мы тут ничего не добьемся.

– Согласен, – поддержал Дамаран. – Заглянем в этот храм позже. Теперь можно смело идти к цитадели. Угроза пятидесяти огненных мечей отпала. Этот псих здесь один. Уверен, он скоро выйдет обратно в новом обличии.

– Он болен, я видел такое, – грустно проговорил Яр, впервые открыв рот на острове. – В голове человека иногда поселяются двое, а у Вечного, получается, и полсотни могут сидеть. Надо будет поспрашивать следующего. Идите, а я постерегу.

– Конечно, надо стеречь, – согласился Эркюль. – Даже в одиночку он может нам хорошенько напакостить. Останьтесь с Теннарием, а мы с госпожой советницей прогуляемся к воротам. Людей тоже делим напополам. Только спрячьтесь и, ради Яроса, не прибейте его. Он такого наговорил, что у меня самого голова кругом идет. В этой поехавшей черепушке уйма интереснейших знаний. Думаю, мы найдем способ, как извлечь их оттуда. Ну и храм, когда выйдет, проверьте.

– Я тоже останусь, – заявил Арчи, неожиданно для себя осознав, что загадка этого многоликого Вечного сейчас манит его даже сильнее, чем чудеса места силы.

* * *

Прошло уже больше часа, как Аника с Дамараном ушли, а голыш все никак не показывался. Арчи лежал за обломком скалы, каких здесь повсюду валялось достаточно и по очереди наблюдал то за входом в храм, то за копошащейся возле ворот цитадели второй половиной отряда. Они как раз завершили обход вокруг здания и, судя по всему, пытались проникнуть в строение древних без использования грубой силы, то есть без помощи огненного меча, который в данный момент находился у Яра, прятавшегося за соседним валуном.

На остров успел опуститься вечер. Ну, где же там этот псих? Ха! Стоило только подумать, как мышка высунула носик из норки! Орсо, Хилль, или как там его зовут в этот раз, выглянул из прохода. Заметил людей у ворот цитадели, неодобрительно покачал головой и стремительно рванул к игрушечным домикам. На солдат, прятавшихся в основном с обратной стороны храма, он даже не посмотрел. Раз – и голая задница скрылась среди построек.

– Я за ним! – выдохнул Яр, выскакивая из засады. – Проверьте храм!

– Я с тобой! – подхватил Теннарий, и оба Вечных помчались в сторону городка.

Арчи же оставалось только дождаться солдат и, пропустив вперед шустрых охотников, шагнуть в дверной проем вслед за Арилом и Троем.

Темновато, но чтобы понять – никаких подземелий тут нет, огня не потребовалось. Небольшая комната без окон с наваленными по углам костями, камнями, кусками каких-то шкур и неподдающимися опознанию предметами. Ничего интересного. Пирамида – всего лишь символ. Пересменка происходит у него в голове. Можно идти обратно.

Выбравшись на свежий воздух, Арчи немного поколебался, но решил все же последовать за Яром и Кантом. С воротами места силы без него разберутся. Поиски заняли всего ничего – через пару минут они уже стояли у двухэтажного домика рядом с Теннарием, охранявшим на всякий случай выход. Лесник же, находясь внутри комнаты, прикрывал собой оконный проем. Вот только разлегшийся на каменной кровати голыш вряд ли собирался бежать. Наоборот, всей своей позой показывал, что принял горизонтальное положение всерьез и надолго. Подсунул под голову руки, закинул ногу на ногу и вяло позевывает.

– Храм – пустышка, – шепнул Арчи Канту. – Маленькая комнатушка, хлам по углам. С этим что?

– Этот хуже других. Послушай, о чем говорят.

Жестом попросив солдат не идти за ним, он придвинулся ближе к окну. До ушей тотчас долетел тихий голос Яра.

– Мы же не враги тебе… вам. Мы просто хотим узнать, что здесь случилось. Вдруг мы сможем помочь?

– Я хочу спать, – равнодушно прозвучало в ответ.

– Поговори со мной и спокойно спи.

– Это моя ночь. И я ее сплю.

– Ночью все спят. Но еще не стемнело. Расскажи про Фернандо-безумца. Что с ним случилось?

– Ночью сплю только я, – словно не слыша вопросов Яра, промычал голыш. – Остальные не спят. Глупые. Спать – самое приятное. А они стишки сочиняют, звезды разглядывают… Сейчас полежу чуть-чуть и засну.

– Ты меня вообще слышишь? Логан? Тебя же так зовут?

– Нет, я Жан. Логан свою очередь пропустил. Глупый.

– А ты умный?

– Я да. Я не слушал проповедника, просто взял и вышел, когда время пришло. Другие так не умеют.

– Расскажи про Фернандо.

– Я спать хочу.

Похоже, разговор снова зашел в тупик. Арчи вздохнул и вернулся к дверному проему.

– Дохлый номер, – сообщил он Теннарию. Тот кивнул – он-то как раз со своими ушами бессмертного слышал все и отсюда.

– Думаю, Дамаран, как вернется, перестанет сюсюкаться с этим убогим. Тут нужно спрашивать по-другому.

– Боюсь, болью тут тоже ничего не добиться, – покачал головой Кант. – Но обратно в храм я его не пущу. Посмотрим, как он себя поведет, когда начнется чужое время.

– Отстань от него! – неожиданно громко прозвучало из комнаты. – Убирайтесь с нашего острова! Убирайтесь!

Арчи бросился к окну. Голозадый уже на ногах. В глазах сверкает ненависть, губы дрожат.

– Мы не уйдем без ответов. Что случилось с Фернандо? При чем здесь Зарбаг?

Но проповедник уже ушел. Жан – лентяй – кажется, так называл его Орсо – снова опустился на каменную кровать, застеленную подванивающей шкурой.

– Я сплю, – сквозь зевок промычал он, поворачиваясь лицом к стене.

На этом Яр сдался. Вернее, взял передышку.

– Наши вернутся, вместе решим, что с ним делать, – сказал он, выйдя из комнаты. – У каждого свой характер. Если кто-то еще прорвется сквозь проповедника, возможно мы сможем до него достучаться.

– Кто его знает, – пожал Арчи плечами. – Дождемся утра и посмотрим, что будет дальше. Арил, Трой, сгоняйте на корабль, проверьте как там дела. И заодно прихватите спальники на всех – ночевать будем здесь. Возьмите нескольких человек, чтобы помогли донести. И про жратву не забудьте. Я так уже проголодался.

Охотники, не сговариваясь, повернулись к Яру и, только когда тот кивнул, поспешили прочь. Гомнюки малолетние! Ведь оба обязаны подчиняться и ему в том числе. Ладно, по возвращению домой разберемся. Кант же послал пару своих людей к цитадели – узнать, что там как. Но эти вернулись быстро, приведя с собой отряд Аники с Дамараном.

И, спасибо Эркюлю, он сходу ответил на не успевший прозвучать вопрос:

– Открыть не смогли. Искали, куда кристалл можно вставить, но не нашли. Утром попробуем мечом. Как тут наш многоликий?

Выслушав пересказ произошедшего в их отсутствии, магистр вынес вердикт:

– Пытать. Удержанием. Зададим еще пару вопросов, не ответит – в вихрь его, и пусть повисит. Я думаю, этот псих запер второго, который Фернандо, в цитадели древних. И было это давно. Очень давно. Так что, скорее всего, внутри нас ждет высохший труп. Но разобраться мы должны в любом случае. Чувствую, это важно.

* * *

Когда доставленный с корабля ужин перебрался к Арчи в желудок, темнота окончательно поглотила остров. Разбивать полноценный лагерь ввиду теплой погоды не требовалось, так что солдаты улеглись под открытым небом на полпути между храмом и воротами цитадели. Дамаран, сославшись на недосып последних дней, составил людям компанию, а Кант, наоборот, вызвался подежурить у дома Жана-Лентяя, что, впрочем, и так было предрешено – передавать кому-либо вихрь Теннарий бы точно не стал.

Уставший за этот насыщенный день Арчибальд тоже бы с удовольствием отправился на боковую, но Яру – будь он не ладен – именно сейчас приспичило серьезно поговорить с Аникой, о чем он, не стесняясь присутствия рядом соперника, только что объявил.

– Хорошо, отойдем, – согласилась Вечная.

– Ну уж нет, – догадываясь о чем пойдет у них речь, вскочил Арчи. – Это меня тоже касается. Говори при мне!

– Ты прав, генерал, – не давая открыть Анике рот, подтвердил Яр. – Тебя тоже касается. Отойдем втроем.

– Мальчишки, – прошипела Вечная, тем не менее делая шаг прочь от лагеря.

Короткий путь до городка прошел в молчании, но стоило стене первого дома скрыть их от возможных взглядов, как Яр заговорил:

– Мальчишки? В том-то и дело, что нет. Мы все здесь – взрослые люди, и играть в игры нам уже не к лицу. Тем более что эта игра затянулась сверх меры.

– Какие игры, Яр? – устало вздохнула Аника. – Не о том ты думаешь. Мы нашли место силы. Уже завтра мир может перевернуться с ног на голову, а ты про…

– Я люблю тебя, – не дал ей закончить лесник. – И Арчибальд, очевидно, тоже. Завтра может случиться что угодно, и я не могу ждать до завтра. Мне нужно знать, кого любишь ты.

– Ох… Яр, Яр… – медленно покачала головой Вечная. – В этом весь ты. Не мог подождать. Зачем же при Арчи…

– А, к Зарбагу! – не выдержал Монк, чье сердце заколотилось в груди. Знал же, что к этому все придет! Знал, но ничего не мог с собой-дураком поделать! Сейчас его – смертного человечишку отодвинут в сторонку ради счастливого будущего, которого у него с Аникой нет и быть не может. Вот ведь Яр, не мог подождать десяток-другой лет, которых у него самого безграничный запас? Не мог и ему оставить кусочек счастья? Или хотя бы надежду на таковое?

– Я тоже тебя люблю! – прорычал он. – И не смей выбирать здесь и сейчас! Завтра? Он не может ждать завтра? А если завтрашний день принесет мне бессмертие? Или смерть одному из нас? Прошу, промолчи! Сначала вернемся назад, а там… – И Арчи, не найдя слов, махнул рукой, как бы давая понять, что потом он найдет в себе силы принять любое решение Вечной.

Повисшую после его пылкой речи тишину через несколько бесконечно долгих секунд разогнал Яр.

– Слабак, – презрительно бросил он.

– Слабак… – задумчиво произнесла Аника. – Не знаю, не знаю. Но дураки вы оба. Хорошо, сами напросились. Я хотела поднять эту тему позже, но теперь тянуть смысла нет. Любовь… И ладно бы только Арчи. Но ты, Яр. От тебя я не ожидала. Какая, к Зарбагу любовь, когда ты прожил несколько сотен лет? Мое сердце несколько раз разбивалось, но это было давно. Сейчас оно… нет, не камень. Но мои чувства перешли на совсем иной уровень. Эмоции – да, любовь – нет. Даже то, что я испытываю к брату и к своей стране нельзя назвать этим словом. Я – Вечная. И в своих поступках, как и большинство детей Бури, руководствуюсь разумом. Простите, если вам показалось, что у меня к кому-то из вас есть ответные чувства, но увы – я разучилась любить.

И вот теперь тишина длилась по-настоящему долго. Яр, скрестив на груди руки, буравил немигающим взглядом Анику. Сама Вечная с какой-то грустной улыбкой смотрела по очереди то на одного, то на другого отвергнутого ухажера. Арчи же думал о том, что лучше так, чем выбери она лесника.

– Молчите? – наконец, произнесла Аника. – Мне продолжать, или на этом закончим?

– А есть что продолжить? – с вызовом бросил Яр. Похоже, он хуже перенес отказ, чем пытался показать своим напускным спокойствием.

– Ты сам сказал, что все мы здесь взрослые люди. Хотели честности? Получайте. И давайте уже будем честными до конца. Я не люблю никого из вас, но вы оба мне нравитесь. Не случись этого похода, не забрезжи надежда на перемены, я без раздумий бы выбрала Арчи. Дослушай! – повысила она голос, затыкая открывшего было рот Яра. – Мне не впервой отношения со смертным. Я пережила уже не одного любовника. А ты, Яр… Ты – из другого мира. Мы слишком разные. Но…

В этот миг Арчи дико захотелось заткнуть уши. Он не желал знать про это «но». Какое, к Зарбагу, «но»?

– Но если сейчас в месте силы мы найдем способ снять наше проклятие, – продолжила Аника топтать его сердце. – Ты станешь отцом моих детей. Из тебя выйдет лучший отец, чем из кого бы то ни было. Жестоко? Да. Но вы виноваты сами. Сейчас я пойду спать, и, если кто-то из вас еще раз поднимет эту тему до возвращения на север, пеняйте на себя.

Договорив, Аника отвернулась от них и быстрым шагом двинулась в сторону лагеря. Яр прожег Арчи ненавидящим взглядом, но слов, чтобы озвучить свой гнев, не нашел, так что через пару мгновений Монк остался один.

На душе было мерзко, мысли прыгали в голове одна другой гадостнее. Что дал ему этот разговор? Полегчало от откровений любимой? Едва ли. Лучше бы они продолжали играть в загубленную нетерпением Яра игру. Ему только что указали на его место, кинув при этом кость слабой надежды. Окажется место силы пустышкой – у него будет шанс стать любовником Вечной. Но хочет ли теперь он того? Арчи прислушался к себе. Да, Зарбаг побери! Он этого хочет! Без ответной любви, ну и черт с ней! Переживет как-нибудь.

А еще он понял, что уснуть в ближайшее время у него едва ли получится. И, если Яру, судя по направлению его бегства, хотелось побыть одному, то его ноги сами собой понесли к дому Жака-Лентяя. Теннарий – как раз та компания, что ему сейчас требовалась.

Размеры игрушечного городка не предполагали долгих путей. Минуту спустя он уже стоял возле облокотившегося на оконный проем Канта и слушал похрапывание многоликого психа.

– Скажи, ты любишь свою жену? – спросил Арчи.

Теннарий аж кашлянул.

– Неожиданно. Имей в виду, я не хочу знать причин, подтолкнувших тебя к такому вопросу. Разбирайтесь в своем треугольнике сами.

– Но все-таки?

– Конечно, люблю!

– Больше севера? Больше Лесного предела?

– Генерал, не напрашивайтесь на грубость.

– Значит, ты не такой, как все, – вздохнул Арчи. – А дети у вас есть?

– Есть. Дочке цикл. К следующей весне сделает меня дедом. А вот сын погиб. Лесной предел у меня его и забрал. Дело далекого прошлого. Расспросов и соболезнований не нужно.

– Ладно, не лезу, – примирительно пообещал Арчи. – Только про следующую весну не понял. Почему следующей?

– Так у Вечных беременность длится гораздо дольше. Вон, у той же Сары почти и не видно, что живот расти начал, а ведь восемь месяцев с Бури прошло.

– Сара беременна? – удивился он.

– А как же. Сейчас время такое – все наши женщины в положении. Советница Аника – редкое исключение. Кстати, ты обратил внимание, что пленницу она била исключительно по лицу?

– Дела, – только и протянул Арчи. – Теперь я понимаю, почему Сара решила плюнуть на все и сдалась.

– Сдалась? Ее сдерживают только путы. Не забывай, что она получила жизнь и доставку домой, а мы то, что имели и так. Я бы не стал называть это сдачей.

– Да и Зарбаг с ней. Император все равно не подпишет мир с этой сукой. Она просто отсрочила приговор.

– Когда-нибудь все мы умрем, – философски изрек Теннарий. – А ты бы все же поспал. Завтра чересчур важный день. Возможно, самый важный во всей нашей жизни. Вон дом рыбака – вроде там кровать есть. Я разбужу тебя, как этот проснется.

* * *

Но разбудил его не Кант, а донесшийся с улицы душераздирающий вопль. Арчи мигом вскочил с лежанки. Ну и запах! И как он вчера сюда лег?

– Пусти! Пусти меня, кусок дерьма! – орал незнакомым голосом кто-то.

Арчи выбежал наружу. Понятно. Выделывая в воздухе замысловатые кульбиты, в паре ярдов над мостовой извивался окутанный серым маревом голыш.

– В храм рвется, – объяснил заметивший его Кант.

– Мне меняться пора! Мое время вышло! Пусти! – верещал Жан-лентяй. Судя по всему, это еще был он.

– Зови проповедника.

Теннарий, как и всегда, оставался спокоен.

– Отпусти, мразь! Отпусти, дьявол тебя побери!

– Дьявол? – поднял бровь Арчи. Это он про Зарбага, что ли?

– Пусть поорет, – кивнул на голыша Кант. – Мы никуда не торопимся.

И чудик продолжил орать. Минут десять рвал глотку. На шум уже пришел народ из поднятого спозаранку лагеря, а он все не унимался.

– Боюсь, это надолго, – предположил Дамаран. – Мы пошли вскрывать цитадель, а ты последи. Может, все же надумает пообщаться.

– Тоже останься, пожалуйста, – шепнула Арчи на ухо Аника. – Теннарий, конечно, не Эркюль, но полного доверия у меня ни к кому из Мудрецов нет. Вдруг получится разговорить в наше отсутствие.

Разобрав смысл просьбы, он ощутил облегчение. Идти в место силы ему после вчерашнего и так не хотелось. Услышать еще раз: «Яр, ты станешь отцом моих детей.»… Нет уж, спасибо. Лучше он с Кантом чудика постережет.

Через пару минут их снова осталось трое. А еще через пять в их компанию начал пробиваться четвертый. В нескончаемой ругани лентяя стали проскакивать мгновения тишины, когда тот неожиданно замирал и принимался мелко трястись. Эти похожие на конвульсии паузы постепенно делались чаще и длились все дольше. Наконец тело голыша выгнулось дугой, и раздался голос проповедника:

– Удерживать человека подъемником… Тьма уже поглотила вас. Отпустите несчастного. Вы же видите, как он мучается.

– Отпустите! Отпустите! – вновь заголосил Жан-лентяй. – Мое время! Мое время вышло! Мне нужно в храм…

Крики сменились рыданием. Потом голыш застонал и заохал, словно роженица, у которой что-то пошло не так. Затем снова завыл навзрыд. И, вдруг замер, затих.

– Давай уже, проповедник, вылазь, – позвал Арчи. Но, зазвучавший в ответ хриплый голос принадлежал не Хиллю.

– Приветствую вас, Потерянные. Отпустите. Я не убегу.

Арчи повернулся к Теннарию, но тот только покачал головой. Правильно – незачем рисковать.

– С кем имеем честь общаться? – вежливо поинтересовался Кант.

– Меня зовут Тахир. Тахир-скалолаз. Я поднимаюсь к гнездам за птичьими яйцами.

– А почему мы должны тебя отпустить? Разве ты не подчиняешься проповеднику, как другие?

– У нас никто никому не подчиняется, – удивила их очередная личность голыша. – На острове только один закон – нужно вовремя меняться, и один запрет – никакого прошлого. Хилль же только направляет нас в верную сторону. Без него мы давно бы погибли.

– Если отпустим, будешь отвечать на вопросы? – поинтересовался Арчи.

– Буду, почему нет. Только я не так много и знаю.

– Хорошо, – кивнул Кант. – Я поставлю тебя на землю, и нормально поговорим. Но сначала небольшая проверка. Объясни, почему назвал нас Потерянными.

– Это просто, – улыбнулся голыш. – Это я знаю. Проповедник рассказывал. Первая правда гласит: ушедшие с острова прокляты. Они ушли в новый мир, бросив Фернандо. И так и не вернулись за ним. Они больше не люди. Настоящие люди на небесах.

– И это все? – немного подождав и, убедившись, что чудик не собирается говорить дальше, спросил Теннарий.

– Ага, все, – радостно подтвердил Тахир-скалолаз. – Слово в слово отрывок из проповеди.

– И тебе этого достаточно?

– Для чего?

– Для веры.

– Во что?

– Бесполезно, – махнул рукой Кант. – Там мозгов почти не осталось. Нужно выдергивать проповедника. Только он сможет рассказать нам что-то осмысленное.

– Ну как? Отпустите? – Так и не понявший, что речь сейчас шла про него голыш таращил на них свои наивные карие глаза.

– Нет. Мне твой ответ не понравился. Зови проповедника.

– Обманщики! – обиженно протянул Тахир. – Я честно ответил. Я хочу яичко. Ничего вкуснее нет яиц чаек.

– Проповедник, – напомнил Теннарий.

– Да как я вам его позову, глупые? Он только на пересменку является и на проповедь. Еще три часа ждать. Ну пустите. Я слазаю на скалу и вернусь. А?

– Ладно, ладно, – решился Арчи баловства ради на хитрость. – Еще один честный ответ, и отпустим. Только в этот раз поподробнее давай.

– Бесполезно, – устало повторил Теннарий. – Еще больше запутает.

– Не обманешь? – голыш подозрительно прищурился.

– Даю слово, – ударил себя кулаком в грудь Арчи. – Если ответ мне понравится, отпущу.

Не понимая в своей детской наивности, что его снова дурят, любитель яиц просиял.

– Хорошо. Спрашивай.

– Кто такой Фернандо-безумец?

– Это еще проще, – обрадовался Тахир-скалолаз. – Фернандо сошел с ума, когда понял, что Зарбаг не вернется. Вон его дом, – развернувшись в сторону цитадели, ткнул он в нее пальцем.

– И это все? – повторяя интонацию Канта, спросил Арчи, уже понявший, что чего-то вразумительного от чудика не добиться.

– Да… То есть нет. – Голыш все же смог сопоставить свое трепыхание в воздухе с развернутостью предыдущего ответа. – Фернандо обрел забвение. Потому его дом так и называется – Цитадель забвения. К нему подходить нельзя. Он – прошлое. А прошлое под запретом. Только Иржи-художник подходит, когда обновляет надпись.

– А ну тебя, – не выдержал Арчи. – Ждем пересменки.

– Так я же все рассказал!

– Вот и вини проповедника, – буркнул Монк. – Это он виноват в том, что вы ни хрена не знаете.

– Ты плохой человек, Потерянный, – заявил Тахир и рывком развернул свое тело спиной к ним.

У этой личины чудика имелся характер – в последующий час обиженный скалолаз не произнес ни звука. Арчи было даже решил, что можно немного вздремнуть, пока в городке тишина и спокойствие. Вот придет пора пересменки, потянет голыша в храм, он его своими криками и разбудит. Но ни тут-то было. Стоило привалиться спиной к прохладному камню, как из-за поворота вылетел Дамаран.

– Где он? – на ходу крикнул Вечный. – Висит? Тен, тащи его к дырке! Там такое!

Арчи в первый раз видел магистра в таком состоянии. Глаза выпучены, волосы растрепаны, щеки красные. Эркюль даже дышал тяжело, что бессмертному было не свойственно.

– Все целы? – испугался Монк.

– Да, да, – отмахнулся Дамаран. – Ловушек там нет.

– А Фернандо? Вы нашли его труп? – спросил Арчи.

– Труп? – хохотнул Эркюль. – Он жив и здоров. Кроме головы разумеется. А его голова нам нужна. Ох, как нужна. Сейчас все сами увидите.

Меньше минуты быстрого, в понимании Монка, бега – и вот они уже возле прямоугольной дыры в сером камне ворот.

– Затаскивай его. Света мало. Яр! Яр, где ты там?

В ответ на крики темное нутро цитадели затопало эхом шагов. Несколько человек спешили к ним, громко ступая тяжелыми сапогами на камень пола и о чем-то переговариваясь. Сначала, осветив широкий коридор с кучей боковых ответвлений, впереди появился меч Яроса, уменьшенный до минимальной длины, а затем стали видны и сами идущие: Аника, Яр и десяток солдат.

– Нужны еще факелы, – увидев их, крикнул лесник. – На корабле же есть вроде?

– Есть пара дюжин, – подтвердил Кант.

– Арил, Трой, бегом на корабль. Вы четверо, с ними.

В этот раз приказ Арчи не потребовал дополнительного подтверждения. Охотники и гвардейцы бросились выполнять поручение, а Аника немедля насела на Дамарана:

– Быстрее. Мы нашли тронный зал или что-то подобное. Тащим этого туда.

– А птица? Думал, сначала птицу покажем. Смотри, как его уже пробрало. Не зря проповедник их даже к закрытым дверям не пускал. Хорошо бьет по памяти.

А чудик и правда выглядел так себе: сжался в комок, обхватил руками колени, зажмурился и бормочет что-то невнятное себе под нос.

– Ну давай с птицы. И еще можно в стеклянный лес заглянуть – тоже зрелище, какое едва ли забудешь.

И они зашагали по коридору, уводящему вглубь цитадели. Время от времени справа и слева появлялись какие-то двери: закрытые и открытые – вернее, без створок вовсе. Но света, идущего от огненного меча не хватало, чтобы рассмотреть внутренности помещений. Наконец, Яр завернул в широкий проем, откуда ощутимо тянуло запахом дыма.

Так и есть – в дальнем краю огромного зала плясал огонек факела. Группа солдат продолжала обход.

– Давай ярче, – попросила Аника лесника и повернулась к Дамарану. – Нужно как-то заставить его смотреть.

А вот Арчи заставлять не требовалось. Как только Яр удлинил меч в несколько раз – высота потолка позволяла – и свет от выросшей огненной нити выхватил из темноты остроносую громадину с крыльями, он уставился на величественное чудо, вытаращив глаза. И действительно, похоже на птицу: вытянутое серое тело с одной стороны заканчивалось растроенным хвостом, с другой хищным клювом. Да и лапы присутствовали, сразу три – с пятипалой плоской опорой на каждой. На них артефакт и стоял.

Да-да – это был именно артефакт. Такое ни с чем не спутаешь. Еще одна вещь древних, наверняка оживляемая, как и уже известные им меньшие собратья громадины, синим кристаллом. Осталось только разобраться, куда и как его здесь вставлять.

– Нашли что-нибудь интересное? – крикнул Дамаран солдатам на другом краю зала.

– Какие-то ящики, подставки… Одна на повозку похожа.

– Ладно, ищите дальше. Теннарий, поднеси его ко мне поближе. Ага, вот так. Отпускай!

К удивлению Арчи Кант тотчас погасил вихрь. Чудик рухнул на пол, где его тут же Эркюль скрутил кренделем: руки магистра оказались под заведенными назад локтями голыша, ноги пленника снова повисли в воздухе.

– Чего ждете? Помогайте! – еле перекричал Дамаран начавшего верещать резаной свиньей психа.

Голыш уже пришел в себя и извивался всем телом, лягался, норовил треснуть Эркюля затылком в нос. Если бы Аника с Теннарием не набросились на него с двух сторон, тот бы, скорее всего, вырвался из, казалось бы, железной хватки магистра. Но против троих Вечных у голозадого не было шансов. Через пару мгновений он был полностью обездвижен – благо, что у Дамарана оказался в наличии еще один шнур, вроде того, каким была связана Сара.

– А вот теперь, дружок, тебе придется взглянуть на эту красотищу, – голосом обожающего свою работу палача произнес Эркюль.

– Нет! Нет! Нет! – окончательно наплевав на разнообразие воплей, повторял одно и то же слово голыш.

– Смотри! Смотри! Узнаешь?

Пальцы Дамарана насильно раздвинули веки извивающегося придавленной к земле гусеницей человека.

– Смотри! Знакомая штука, да?

Голыш пытался закатывать глаза вверх, но руки Эркюля упрямо наклоняли голову пленника так, чтобы взгляд того упирался в огромную птицу.

– Это… Это…

– Давай, говори, говори! Что это?

– Атмосферник, – выдохнул чудик и зарыдал.

– Что-что? Повтори! Смотри на него! Что это?

– Атмосферник! – рявкнул псих на весь зал. – Атмосферный транспортник! Наш трудяга!

И его снова затрясли рыдания.

– А вот это? – Дамаран резко повернул голову пленника к Яру. – Видишь, как светится? Видишь?

– Резак…

– Что? Громче! Не слышу!

– Резак! Плазменный резак!

– Вспомнил?

– Вспомнил, – тяжело дыша, продолжая дрожать, но уже перестав рыдать, кивнул чудик.

– Ну здравствуй, Фернандо!

Интерлюдия – Всему виной

(Примерно за двадцать шесть тысяч лет до описываемых событий)

Расположенный в правом верхнем углу лицевого экрана таймер сообщал, что оставшегося кислорода хватит на тридцать четыре минуты. Казалось бы, не так уж и мало, а по факту его уже нет. Время… Чертово время! Куда ни кинь, везде упрешься в него. Распад покорили, смерть победили, энергию обуздали, а время, как было вне людской власти, так там и осталось.

Сверхпрочные полимеры, открытые человечеством, практически вечны. Если какая-нибудь комета не сбросит корабль с орбиты, он переживет эту проклятую звезду. Так и будет неторопливо ползти вокруг местного солнца, пока то не погаснет, а единственный пассажир, он же член экипажа, даже не заметит, что сон в зеро-камере перетек в пустое ничто посмертия.

А ведь ему не хватает каких-то жалких двенадцати минут. Как? Как он мог просчитаться? Не с кислородом – Джон знал, что тот закончится раньше, чем «Ярость» достигнет разгонной орбиты. Система фильтрации! Чертова система фильтрации! Она еще час назад должна была полностью очистить циркулирующий внутри корабля воздух от В-зорина, который помог ему устранить дежурную смену.

Датчик анализатора, выводящий данные на круглую панель хэндкома, подтверждал наличие смертоносного газа в среде концентрацией втрое превышающей опасный для жизни уровень. Снимешь шлем, и на первом же вздохе ты труп. Ну зачем? Зачем он потратил время на этот удар возмездия? Аманду уже все равно не вернешь, а черные ублюдки даже не поймут, что небесный огонь – месть за убитую ими женщину. Лучшую женщину во вселенной.

Будь проклят Нойер, уговоривший их с женой отправиться в эту чертову экспедицию! «Технологический прорыв!», «Новые возможности!», «Ваши имена в учебниках истории!», «Величайшая победа человечества!» – лозунги, красивые слова… В действительности же – дорога в один конец. Дорога длиною в тысячи световых лет. Дорога в ад, в царство демонов.

И не важно, что для них путь занял всего пару месяцев. В зеро-камере время не имеет значения. А вот на Земле, может статься, человеческая цивилизация промотала свой срок и погибла, исчезла, ушла. Ведь помимо необоримого времени людям так и не удалось одолеть предел скорости. Свет по-прежнему самый быстрый бегун во вселенной. Даже сверхсовременной Ярости его обогнать не по силам.

Но Джон все равно готов был рискнуть. И рискнул. И напрасно. Двенадцати минут не хватило! Ничтожных двенадцати минут! Приволоки он в рубку еще один кислородный баллон и вполне бы успел задать новый курс по выходу на разгонную орбиту. А теперь все. Остальные он специально спустил, чтобы никто не воспользовался, если случайно поймет, что переборки заблокировались не просто так, а странный запах несет в себе смерть.

Ну почему, почему нельзя сразу лететь к Земле? Проклятые головастики из европейского конструкторского бюро не могли придумать какой-нибудь более простой способ межсистемных перелетов, чем верхом на солнечном ветре? Хорошо хоть не парусом ловим, а силовым полем. Но все равно жутко неудобно – стартовать можно только из строго определенной точки и предварительно разогнавшись, используя магнитное поле звезды. А главное: навигатор не может просчитать новый маршрут, пока не завершен прежний. Поднимись с планеты, встань на нужную орбиту, а там уже перенастраивай программу на новую цель.

И на эту перенастройку времени у него уже нет. Еще минут двадцать – и нужно идти в пассажирский отсек и укладываться в зеро-камеру. Иначе смерть. Хотя, в его случае вечный сон от костлявой будет отличаться не сильно. Кто его будет будить? Мэнсон? Вряд ли. Ребята с острова никак не успеют слетать в «котлован» и вернуться обратно, пока Ярость еще находится в зоне досягаемости. Все атмосферники, кроме имеющегося на базе, сейчас на борту звездолета, а на перехват управления кораблем доступ есть только у капитана. Да и не до того им сейчас. На острове не дураки сидят – прекрасно понимают, что скоро ловушка захлопнется. Как только энергия от корабельного реактора перестанет долетать до поверхности Юлани, автоматически запустится система консервации. Все, кто не выберется наружу, покойники.

Хотя на базе все и так, считай, мертвецы. Ими пришлось пожертвовать, как и дежурной сменой на самой Ярости. Без кристаллов-накопителей, резервный запас которых Джон благополучно украл из хранилища, им не поднять атмосферник и даже в ангар, где он стоит, не попасть. Если не додумаются удрать на север, пока техника не отрубилась, банально умрут от голода на этом бесплодном острове. И опять же, опять же напрасно!

На мгновение поддавшись накатившей волне безысходности, Джон едва не сорвал шлем с головы. Столько трупов, обреченная без энергии реактора на жалкое существование колония, он сам, похороненный заживо… И ведь даже вернуться теперь не получится. Автопилот, способный без участия человека посадить звездолет на планету, он уничтожил в первую очередь. Перехватить ручное управление без капитанского хэндкома невозможно, а передать власть над звездолетом ИИ хватит и полномочий начальника смены. Наверняка Фернандо уже пытался.

Имелся, конечно, один совсем уж фантастический вариант. Когда-нибудь с Земли прилетит еще одна экспедиция, и ползущую вокруг звезды Ярость найдут. Корабль, как и питающий его реактор по сути вечны. Будут ждать столько, сколько потребуется.

На самом же деле, единственная его надежда заключалась в другом: либо оставшиеся на Юлани колонисты, либо – чем черт не шутит – местные гуманоиды спрогрессируют до выхода в космос, и тогда он ответит за все. Хотя этого Джон боялся меньше всего. Он и так уже наказал себя. Осознание того, что все было напрасно, рвало душу на части. И свою экспедицию уничтожил, и другим не поможет.

А ведь ради этой помощи он и решился на чудовищное преступление, за которое никогда себя не простит. На Земле, если человечество не погибло за эти тысячи лет, должны знать, что искать себе готовый дом – путь в никуда. Пригодные для жизни планеты имеют своих хозяев. Только терраформирование, только эко-модуляция! Получилось же с Венерой и Марсом? Обняли же целиком Пандору и Ганимед силовые купола? Есть же планы по освоению соседних звездных систем? К черту! К черту дальний поиск, и «живые» планеты! К черту иную жизнь! Они сами оживят что угодно. Они теперь боги, способные заселить любой голый камень. Они покорили жизнь, подчинили ее. А он… Он сделал больше. Он победил смерть.

Да, опыты последних лет подтвердили: измененные не стареют, а следовательно, и не умрут от старости. Он нашел ее! Нашел формулу бессмертия! И об этом открытии обязаны узнать на Земле. Важнее ничего нет! Что значат жизни нескольких десятков человек, когда речь идет о судьбе всего человечества? И даже предположение, что за прошедшие тысячи лет люди скорее всего уже победили проблему старения и не только ее – недостаточный повод, чтобы не предпринять попытку. Ведь существует и вероятность обратного. Что, если цивилизация по каким-то причинам откатилась назад в развитии? Что, если их вид на грани исчезновения? Его открытие либо спасет человечество, либо, если спасать никого не требуется, позволит сделать такой шаг вперед, что все предыдущие достижения покажутся малосущественной ерундой. Он превратит людей в настоящих богов! Ни больше ни меньше!

Жаль, что капитан Мэнсон так и не осознал всей важности открытия Джона. Хотя его тоже можно понять. Он распрощался с Землей навсегда, и колония теперь для него новый и единственный мир, о котором нужно заботиться. Мир, в котором больше нет Аманды.

А как хорошо все шло! Найти среди миллиардов свою истинную половину – великое чудо. Свадьбу сыграли уже через месяц после знакомства. Оба ученые, оба – таланты. До мировой величины один шаг. У обоих тяга к познаниям по силе уступает только чувствам друг к другу. Не удивительно, что предложение профессора Нойера войти в состав экипажа Ярости, отправляющейся в дальний поиск, было принято, не задумываясь.

Современнейший звездолет с лабораториями, сравнимыми с базами сильнейших научно-исследовательских институтов, чудовищные производственные мощности и полная свобода – что еще нужно двум молодым ученым? Он – спец по нанитам. Она – биолог. Полезность обоих для экспедиции очевидна. И если встреча с внеземной жизнью на момент старта корабля находилась в области теорий, то использование нанороботов на новой планете планировалось при любых раскладах.

Тот же КЭМ – комплексный эко-модулятор, неоднократно опробованный ранее в пределах солнечной системы, представлял собой управляемую армию нанитов разной направленности, способную превратить голый камень в цветущее поле при должной подпитке и грамотно составленной программе. Джон же как раз и был генералом этих невидимых солдат молекулярного фронта, и именно он подал идею создать свой мирок, вместо того чтобы пытаться ужиться с местными. Но это уже забегая сильно вперед.

Сначала же были зеро-камера и полет, длившийся несколько тысячелетий, показавшихся им мгновением. Когда сенсоры наконец обнаружили пригодную для жизни планету и автопилот подвел Ярость к Юлани, автоматика разбудила команду. Четыре с лишним сотни человек приступили к изучению своего нового дома, а еще десять тысяч продолжали пребывать в пустоте псевдосна. Для непосредственно колонизации нужно было подготовить почву, и они занялись этим с неподдельным рвением и энтузиазмом. Тогда они еще не знали, что зелено-голубой шарик – весьма негостеприимное место.

Атмосфера сопоставима с земной, флора и фауна напоминают юрский период, сила тяжести почти та же – и это при сорока процентном превосходстве в площади поверхности, что покрыта водой на три четверти. Южное полушарие – сплошной океан, а часть северного занимает гигантское плато – след былой катастрофы. То ли спутник, то ли большой астероид в свое время столкнулся с планетой, и каменная блямба с белыми кляксами ледников уродует Юлань, покрывая треть суши, начиная от полюса.

Казалось бы, натуральный рай. Генерируй универсальную вакцину от местной микрофлоры и заселяйся. Но, увы – разумная форма жизни категорически против. Уж сколько ксенологи не пытались наладить нормальный контакт, а результат один – агрессия. Необоснованная повсеместная агрессия и никакой надежды на нормальный диалог в будущем. Слишком разное мировоззрение, слишком иная культура, слишком чуждая мораль и слишком глубокая интеграция с биосферой планеты.

Чернокожие рептилоиды – джархи, казалось бы, не оставили им выбора. Кодекс гласил, что при невозможности сосуществования с аборигенами экспедиция должна покинуть планету и отправиться на поиски нового объекта колонизации. Но Джон увидел выход. Гигантское горное плато можно было превратить в обособленный мирок внутри этого мира, хорошенько перепахав его терраформатором. Ведь самый долгий и трудоемкий процесс – создание атмосферы – в данном случае не требовался, а лететь еще тысячи лет без гарантии обнаружить очередную сестру Земли и Юлани никому не хотелось.

Капитан дал добро, и работа закипела. Пару месяцев Джон с ребятами из его команды нанотехнологов разрабатывали проект и писали модули под основную программу. Параллельно на маленьком необитаемом острове, недосягаемом для агрессивных рептилоидов, возводилась капитальная база. Затем пришел черед «долбить» корабельными пушками-излучателями плато. Взятые ранее пробы показывали, что под каменной шапкой прячется толстый слой органического происхождения. Обломки разрушившегося некогда по неизвестной причине спутника легли в свое время на плодородную почву. Это еще больше упрощало задачу терраформаторов.

Когда прожженная энергетическими сгустками сеть долин-котлованов разрослась до площади сопоставимой с земной Европой, в атаку пошли наниты. Больше года конвертеры Ярости трудились над созданием необходимого объема «управляемой массы» – непобедимой армией творца миров-КЭМа. Мириады нанороботов разной специализации постепенно рассеивались по «строительной площадке» и сразу же приступали к работе.

Координаторы – направляли. Транспортники – доставляли к месту. Импульсники – расщепляли неугодное вещество на молекулы. Заместители – заменяли собой эти самые молекулы, поглощая и перерабатывая их. Матки – безудержно плодили стволовиков, которые, в зависимости от потребности на конкретном участке, тут же превращались в нужных нанитов. Подвластной генеральной программе системе требовалось только одно – материал. И его здесь хватало.

Тяжелые элементы убирались ниже, органика, не успевшая переродиться в нефть, газ и уголь, поднималась наверх. Воды под землей отыскалось достаточно, да расплавленные пушками Ярости ледники дали нужный ресурс. Всего за три года КЭМ полностью расчистил сеть долин, часть из которых по-прежнему оставалась отделенными друг от друга недобитыми участками плато. Со временем наниты уберут и эти перегородки, но на данном этапе уже можно было приступать к созданию водоносной системы.

Рассчитав интенсивность испарения, вывели нужный размер внутреннего моря-слива и потянули к нему питаемые ледниками реки, покрывшие жилами всю сеть долин. И то, что русла местами приходилось проводить под горами, не являлось большой проблемой – этим горам не так долго осталось стоять. Наниты будут безостановочно грызть скалистое плато и расчищать от обломков поверхность, пока не получат приказ прекратить. А дадут его только тогда, когда мир людей разрастется настолько, что вплотную приблизится к миру джархов.

Пока же требовалось этот мир заселить, и это было самой долгой частью проекта. Весь необходимый биоматериал имелся – с Земли были прихвачены образцы практически всего видового состава флоры и фауны. Оставалось только вырастить из клеток нужное количество особей, достаточное для дальнейшего самопроизводства, и рассеять по площади.

Начинали с растений, грибов, микрофлоры. Затем пришел черед насекомых. Потом птицы, животные. Атмосферники шмелями кружили над будущим домом людей на протяжении нескольких лет. Увы, существенно ускорить рост организмов в естественной среде способа не существовало, так что времени на формирование биосферы ушло немало. К моменту готовности к непосредственной колонизации все члены экипажа не по одному разу прошли процедуру омоложения в медкомплексе Ярости.

Если не считать времени нахождения в зеро-камере, то сейчас Джону было уже шестьдесят девять лет – самый верхний край молодости. А ведь улетал он с земли талантливым тридцатипятилетним юнцом. Детей заводить до официального начала колонизации не разрешал кодекс, иначе бы они уже наверняка стали родителями и даже не одному отпрыску. Но все прежние мечты умерли вместе со смертью Аманды.

Когда мелкие донастройки КЭМа перестали требовать его непосредственного участия и все внимание команды Ярости переключилось на создание биосферы, у Джона появилась возможность заняться новыми разработками и исследованиями. Область нанотехнологий не имела границ, но одно направление давно уже манило его сильнее прочих. Создание совместимых с человеческим организмом нанитов – тема скользкая. Но здесь, в тысячах световых лет от земли, бюрократическая машина из кучи инстанций, где требовалось получать разрешения на каждый новый шаг, не давила на молодого ученого.

Узкоспециализированные роботы, запускаемые в живые тела с конкретной задачей – этап давно пройденный. Но вот поселить в организме нанопомощников на постоянной основе – пока что не взятая высота. Антитела упрямо сражались с любыми вторженцами, хоть вреди те, хоть приноси пользу. Сколько ни перенастраивал он своих маленьких подопечных, а продвинуться в этом направлении не получалось. И тогда Джон пошел на отчаянный шаг.

Не предупреждая своих добровольных подопытных, набранных из числа членов команды с разрешения капитана, он начал испытывать замещение. По чуть-чуть, понемногу, пробуя разные варианты, он стал подсаживать людям нанитов, поглощающих клетки самого организма, занимая их место. Понятно, что процесс изобиловал трудностями и растянулся на годы, но в итоге у Джона получилось не просто создать не вызывающих отторжения человеческим телом нанороботов, а добиться полного замещения клеток носителя внедренными биопришельцами.

От человека остался лишь внешний вид и самосознание – подопытные не знали о своей изменившейся сути, из-за чего по-прежнему ощущали себя людьми, а не киборгами. И это несмотря на целый ряд сверхспособностей, обретенных ими в ходе экспериментов ученого. Сила, скорость, выносливость, заживляемость ран, зрение, слух, реакция – все выросло и улучшилось в разы. И никакого старения. Ну а самым важным стал факт налаженного самовоспроизводства нанитов внутри системы. Теперь измененный организм поддерживал сам себя и более того – мог полностью выполнять любые функции природного аналога. В том числе и важнейшую – детородную.

К моменту, когда терраформация вышла на позволяющий начать колонизацию уровень, почти сотня членов команды Ярости обоих полов подверглась структурному изменению, как называл это Джон. Так как среди подопытных были пары, проверка гипотезы о воспроизводстве киборгами себе подобных не заставила себя долго ждать. Все шесть зачатий прошли успешно. Теперь можно было перевоплощаться и им с Амандой. Он специально не вводил сыворотку себе и жене, желая сначала получить подтверждение данной теории.

И, как оказалось, зря! Имей в тот злополучный день Аманда и ее двое спутников весь набор способностей измененных людей, встреча с джархами могла бы сложиться иначе. А так… Убранный в нарушение техники безопасности защитный купол, запоздавший атмосферник, что должен был их забрать, отвлекшийся в ненужный момент охранник – и от биологов не осталось даже растерзанных тел.

Черные ублюдки, коих устраняли прежде лишь в силу необходимости, чуть больше часа назад ответили за все сполна, но тогда капитан не дал отомстить и лишь временно запретил все исследования, проводимые на территории джархов. С того момента их пути с Мэнсоном начали расходиться. В итоге, задумав вернуться на Землю, Джон даже не стал ждать поры, когда поднятые наконец-то из зеро-камер колонисты придут в себя, и при первом же удобном случае угнал звездолет.

Десять с лишним тысяч человек, из них больше ста измененные. Уж как-нибудь обживутся в свежесозданном мире и без энергетического поля реактора Ярости. Кристаллов-накопителей хватит на сотни лет. К тому времени люди успеют поднять цивилизацию, если не на прежний уровень, то как минимум на ту стартовую ступень, с которой им уже ничто не помешает снова выпрыгнуть в космос. Вопрос лишь в том, сколько тысячелетий займет подготовка к этому прыжку.

Джон Зарбаг встал из капитанского кресла, окинул прощальным взглядом тела застреленных им четверых членов экипажа, которым не повезло в этот день дежурить на корабле вместе с еще двумя десятками человек, отравившихся В-зорином в других отсеках, и зашагал к выходу из рубки. Короткий коридор, скоростной лифт – и пассажирская палуба встречает его могильной тишиной и тысячами капсул зеро-камер. Осталось выбрать гроб, нажать кнопку, залезть внутрь и похоронить себя заживо. Что Зарбаг и проделал, сдернув шлем с подсоединенным к нему баллоном на задержке дыхания, когда таймер отсчитывал последние секунды его прежней жизни.

Щелчок закрывшихся створок, яркая вспышка перед глазами и мысль о конце бытия, оборванная на середине нуль-полем. Джон Зарбаг даже представить себе не мог, насколько долгим окажется его псевдосон. Ведь колонисты, оставшиеся на Юлани, вопреки его ожиданиям, не то что не вышли за несколько сотен лет на уровень индустриального общества, а, наоборот, скатились в полную дикость, оказавшись неспособными нормально существовать без привычного неограниченного доступа к энергии и своим незаменимым гаджетам.

Десять кристаллов, названых в дальнейшем Осколками звезды, стали объектом борьбы и раздоров. Вместо того чтобы направить силу накопителей на созидание, последующие поколения колонистов начали смотреть на них исключительно как на оружие. Современный, избалованный достижениями прогресса человек оказался не готов к робинзонаде, в которой все нужно начинать с нуля, и ему пришлось отказаться от своей современности, а в дальнейшем и вовсе забыть про нее.

Когда спустя шестьсот двадцать восемь лет, после угона Зарбагом Ярости, застрявший на эллиптической орбите звездолет, обогнув местное солнце, опять приблизился к Юлани и энергетическое поле реактора снова достигло планеты, одичавшие люди даже не поняли, отчего внезапно заработали давно утратившие свою ценность приборы. Те же, кому не повезло оказаться у гор, стали жертвами ожившего КЭМа, всю неделю крушившего скалы, пока питающий его силой корабль не ушел на новый виток.

И это было только начало.

Глава восемнадцатая – Куда приводят мечты

Яр сидел в древнем кресле, разветвленная подставка которого заканчивалась несколькими маленькими колесиками и неосознанно покачивался вперед-назад, погрузившись в себя. Нет, он продолжал слушать Фернандо и даже иногда задавал вопросы, когда уточнений не требовал кто-то другой, но мысли, вызываемые словами рассказчика, стремительно множились в голове, и выгнать их возможности не было. Даже вчерашние признания Аники помутнели и отступили на задний план на фоне сегодняшних откровений.

Все, во что он когда-то верил – обычные сказки. Богов нет. Зарбага нет. Нижнего и верхнего миров нет. Даже Кэма-создателя нет. Вернее он-то как раз есть, но это не личность и не существо. Какой-то управляемый рой созданных человеком невидимых букашек, что грызут горы, когда в Бурю до них долетает свет силы, оживляющей все, созданное древними. Ярость – гигантский летучий корабль их предков, что прибыли в этот мир с какой-то далекой-далекой земли. Зарбаг – ученый муж, укравший этот самый корабль и запасы Звездных камней, что хранились на острове. Более того, он еще и отец Вечных, придумавший в свое время заселять людские тела малюсенькими жучками, что побеждают старение и дают нечеловеческие способности.

Яр провел пальцами по заросшей щеке. Если верить Фернандо, в каждом кусочке его кожи, в каждом его волоске и в каждой капле его крови прячутся тысячи неких нанитов, созданных Джоном Зарбагом. А не верить вырванному из вечного сна безумства древнему поводов нет. Рассказанная история походила на сказку, но придумать такое попросту невозможно. Да и зачем ему врать? Он – единственный из пришельцев-землян, кто дожил до сегодняшнего дня. Все его стремления в прошлом. Сейчас он невероятно счастлив завершению своего одиночества и излечению от безумия. Фернандо Санчес ничего не скрывает. Наоборот, всячески старается помочь. Он теперь зависит от них. Теперь ему жить в их мире.

– Сейчас определим орбиту, на которой зависла Ярость, и я вам сразу скажу – сможем ее достать или нет.

Фернандо, успевший натянуть на себя обтягивающую тело одежду под названием комбинезон, сидел перед светящейся разноцветными огнями стеной, то и дело тыкая в нее пальцами. В этой комнате таких было несколько, но остальные сейчас притворялись мертвым камнем. Именно что притворялись. Двух энергокресталлов, как обозвал Санчес Осколки звезды, хватило, чтобы оживить всю цитадель целиком. Стоило древнему с разрешения Дамарана и Аники вставить голубые кристаллы в спрятанное под неприметной крышечкой отверстие, как стены и потолки во всех помещениях здания начали слабо светиться. Причем свет сразу усиливался, войди внутрь конкретной комнаты кто из людей.

Правда, из всех оставшихся в цитадели существ лишь генерал Монк имел право называться человеком. Остальные были детьми… Нет, не Бури. Детьми Джона Зарбага. Как только Фернандо вспомнил себя и оживил цитадель, солдат и охотников отправили ждать снаружи. И правильно сделали. Яр и сам чувствовал, что голова вот-вот лопнет, а как бы восприняли откровения Санчеса ребята неизвестно. Незачем им оно. Меньше знаешь – крепче спишь. И так уже навидались в этом походе чудес – на всю жизнь хватит.

А вот у Аники с Дамараном черепушки, похоже, бездонные. Глаза светятся безумным огнем, взгляды сосредоточены на экране – стенке с движущимися картинками. И их можно понять. Сейчас Фернандо даст ответ на самый важный вопрос – получится ли вернуть летучий корабль, что кружится вокруг солнца в необозримой дали. От этого зависит все.

Как объяснил древний, вечное сердце корабля посылает во все стороны лучи силы, незаметные глазу. В Бурю эти лучи достигали Юлани – так, оказывается, зовется их мир – а сейчас Ярость опять ушла далеко. Вернется – и все вещи предков оживут без всяких кристаллов. Навсегда оживут.

А этих всемогущих вещей в цитадели полным-полно, а на корабле еще больше. Да и сам он – оружие, каким тех же чернюков можно истребить под корень едва ли не за день. Ну и знания. Все знания древних. Даже представить себе сложно, какие тайны откроются им… Хотя мудрости предков у них и так теперь бери не хочу. Огромная база, как называет цитадель Санчес, с ее волшебными стенками-экранами, и, что даже важнее, забитая знаниями под завязку голова самого Фернандо, без которого пойди тут хоть в чем-нибудь разберись.

А главное: в лучах силы им-Вечным детишек можно строгать одного за одним. Что там Аника говорила про «лучшего отца из возможных»? Яр прислушался к себе. Где те чувства, что терзали его все последнее время? Хочет ли он еще стать отцом при нелюбящей его матери общих детей? Сложный вопрос. Очень сложный. Сейчас у него нет ответа. Благо есть полно всякого, о чем можно подумать еще.

Тот же Кэм. Стоило Фернандо объяснить, что такое Буря, как Дамаран сразу заметил подвох. Вернется корабль, полетят лучи силы – и горы опять начнут рушиться. И будут разрушаться пока от них совсем ничего не останется. А что дальше? Невидимые букашки примутся за поля и леса? Начнут пожирать Бездну? Развернутся к землям людей?

Но Санчес сразу же успокоил – Бурю, вернее Кэма, есть способ усыпить. Полномочий Фернандо на это хватало, а его персональный «хэндком» – хвала небесам – не затерялся за эти тысячелетия. Только нужно сначала оказаться к северному миру поближе.

Но вот чтобы вернуть звездолет, придется отыскать компас капитана Ярости – главного человека среди всех древних. Тот, что привел их сюда, к сожалению, оказался не капитанским. Эти «хэндкомы» имелись у всех членов команды летучего корабля, но каждый обладал разным уровнем силы, или доступа, как это назвал Фернандо. Свой, кстати, он умудрился сохранить – все эти тысячи лет тот лежал в храме, среди кучи бесполезного мусора.

Сначала Яр испугался, что нужный им камень-ключ мог оказаться тем, который Сара выкинула в море, но Санчес объяснил, что любая глубина для них не помеха. Достанут даже из-под земли. Да и найти – не проблема. Какой-то там пеленг поможет. Знать бы еще, что это за зверь такой.

– Ну что, потомки, – расплылся в улыбке Фнрнандо, закончивший колдовать у экрана. – Поздравляю! Ярость в радиусе досягаемости базового излучателя и, что еще лучше, будет в нем находиться ближайший десяток лет.

– А по-человечески? – фыркнул Дамаран, которого уже начала раздражать манера древнего изъясняться непонятными им словами. – У нас есть еще целый десяток лет, чтобы вернуть корабль? Ты это хотел сказать?

– Именно.

В комнате повисло молчание. Все приходили в себя от услышанного.

– А нам точно хватит этого времени, чтобы найти капитанский хэндком? – недоверчиво поинтересовалась Аника.

– Виси Ярость на орбите планеты, нам хватило бы дня, а так… Думаю, запеленговать сигнал с атмосферника тоже много времени не займет. Там приличный охват, а облететь требуется только сам котлован. Неделя, две…

– Котлован? – вопросительно поднял бровь Эркюль.

– Ваш выдолбленный в горах мир. Мы его так называли между собой.

– Да это понятно, – отмахнулась Аника. – Меня больше волнует это твое «облететь». На чем ты собрался летать? Уж не на той ли железной птице, что стоит в большом зале?

– На ней самой, – довольно закивал Санчес. – Теперь, когда вы принесли энергокресталлы, атмосферник снова в строю.

– И он что же – сможет перелететь через море и горы? – вскочил с кресла Яр, понявший в этот момент, как сильно он хочет домой.

Чудеса, тайны, тысячи новых возможностей… К черту! К Зарбагу! Только пройдя через все испытания последнего года, он осознал, какой замечательной была его прежняя жизнь. В Долине он был по-настоящему счастлив. Разве что дети… Да у него была куча детей! Целое Племя! И почему была? Они есть. Ждут его там, на севере. Дай Ярад, чтобы все у них было хорошо. Скоро он к ним вернется.

– Конечно. Сколько вас человек? Примерно полсотни? Столько влезет. Не в кабину, конечно. Но в грузовой отсек затолкаем.

Уже к середине последней фразы Фернандо все были на ногах. Победно сжатые кулаки, ликование в глазах, счастливые улыбки на лицах.

– Отлично! – вскричал Дамаран, на радостях хватая за плечи стоящего рядом Теннария. – Это же решает все наши проблемы! Никакой долгой дороги домой прежним путем!

– Долгой – то ерунда, – подхватил Монк. – Хрен бы нам демоны второй раз дали так просто пройти. Полетим, други! Хо-хо!

– Покажи! Покажи, как она летает, – не унимался Эркюль.

Но Аника успокоилась, как обычно, быстрее мужчин.

– Ну уж нет, – осадила она магистра. – Мы теперь никуда не спешим. Десять лет в запасе. Сначала я хочу узнать, на что еще способно место силы. То есть эта база. Вот, к примеру, скажи мне, Фернандо – выбитый глаз можно заново вырастить?

– Да пошла эта сука! Глаза ей еще растить, – опередив открывшего было рот древнего возмутился Арчи. – Лучше палец солдату верните, что эта тварь откусила.

– Да не проблема, – пожал Санчес плечами. – Хоть палец, хоть глаз. Зовите пострадавшего. Сходим в медблок – покажу, как оно работает.

– Тревор на корабле, – покачал головой Дамаран.

– И что? – Аника уже была у дверного проема. – Сейчас отправлю за ним кого-нибудь из твоих пацанов, – бросила она Яру, шагая в коридор.

А у Эркюля с языка уже срывались новые вопросы.

– А как вышло, что ты остался один на весь остров? Такое большое здание, столько комнат…

– Один? – Фернандо грустно вздохнул. – Когда Зарбаг угнал Ярость, на базе нас оставалось восемь человек. Беда в том, что лишь я один был измененным. Мои друзья умерли. А я… Я оказался слишком слаб. Протяни я еще шестьсот лет, смог бы убраться с острова в ту неделю, что вы называете Бурей. Кто же мог предположить, что этот ублюдок застрянет с кораблем в системе солнца Юлани. Вы знаете, как тяжело без надежды? Нет, вы не знаете.

– Возьми себя в руки, древний, – неожиданно вмешался Теннарий, промолчавший на протяжении всего рассказа Фернандо о делах далекого прошлого. – Такова была твоя судьба. Ты ждал нас. Небесами тебе была уготована участь великого пастыря, чьи знания приведут людей к процветанию. Покинь ты остров тогда, и ни тебя самого, ни памяти о тебе не сохранилось бы к нынешним дням, как кануло в небытие и все твое племя.

Но Санчес только расхохотался в ответ.

– Небеса! Какие, к дьяволу, небеса? Я вернул бы Ярость обратно, и сейчас на этой проклятой планете не ходили бы дикари с мечами на поясах.

Выплеснув чувства, Фернандо плюхнулся в кресло и как-то весь сразу поник. Опустил голову и стиснул ее руками.

– Извините меня, – пробормотал он спустя несколько долгих мгновений. – Тяжело вспоминать. Тяжело слушать… На самом деле я не считаю вас дикарями. Я все понимаю. И да – в моих силах теперь изменить вашу жизнь. И я это сделаю. Извините.

В этот момент в комнату бесшумно впорхнула Аника.

– Послала безухого. Через час будут здесь. Давай, что ли, показывай нам свою базу. Что мы все в одном месте сидим. Меня вот любопытство гложет по поводу стеклянного леса. Для чего все эти прозрачные колоны нужны?

– Это ты про наш инкубатор, – улыбнулся уже пришедший в себя Фернандо. – Там выращивались образцы земной флоры и фауны, пока в котловане мы не построили новый, в разы больших размеров. Пойдемте, проведу вам экскурсию.

И древний повел их по цитадели, по очереди заглядывая в разные помещения и в двух словах объясняя, что в них зачем и для чего. Само собой, понять его было непросто, и Санчес в большинстве случаев обещал разжевать все подробнее после. Кто как, а Яр был тому только рад. В голове и так уже не осталось места для бесконечных чудес базы предков. Внимание вновь обострилось, лишь когда они вошли в большой зал, названный Фернандо лабораторией. Лабораторией самого Зарбага.

– Вот здесь я стал тем, кем стал, – обвел заставленную столами и всяческими непонятными штуковинами комнату Санчес. – Много лет Джон трудился здесь над созданием подходящих нанитов. И, как видите, у него получилось. Гениальный был человек. Жаль, что все закончилось так. Очень жаль.

Разойдясь по залу, они с интересом разглядывали странного вида шкафы и прозрачные стеклянные с виду сосуды.

– То есть, чтобы превратиться в бессмертного достаточно было просто выпить какую-то дрянь? – задумчиво произнес Арчи.

– Дрянь, да уж, – хохотнул Фернандо. – Можно сказать и так. Но по сути все верно. Выпил сыворотку, и дальше наниты сами переделают твой организм. Если бы капитан не ограничил своим приказом число подопытных, к моменту побудки колонистов вся команда бы превратилась в измененных. Всего пара десятков человек ни в какую не соглашались модифицировать свое тело. Остальные, наоборот, рвались. Все же видели, какие способности обрели мы, те, кто не побоялся.

– А она еще есть?

Глаза Монка странно блестели.

– Кто?

– Эта сыворотка.

– Да наш генерал метит в Проклятые! – улыбнулся Эркюль.

– Так есть или нет? – не обратив на замечание Дамарана внимания, с нажимом повторил Арчи.

– Э… – растерянно потянул Санчес. – Я не знаю. Возможно. Нужно проверить…

– Так проверь.

И по тону последней фразы, произнесенной, не генералом-имперцем, а той, кого Яр совсем недавно считал своей судьбой, своей найденной половинкой, он понял: эта битва проиграна. Аника сделала окончательный выбор.

И, как ни странно, ему стало легче. Яр вновь ощутил свободу. Решение принято за него. И даже не окажись сейчас в запасниках Зарбага вожделенной Арчибальдом волшебной жижи, отцом детей Аники ему уже не бывать. Жизнь сразу стала легче и проще.

Но сыворотка была. Открыв дверцу одного из шкафов, Фернандо достал маленький прозрачный сосуд, наполовину заполненный некой бесцветной жидкостью.

– Я знал, что у Джона имелся запас на Ярости, но и здесь, оказывается, несколько доз сохранилось. Сейчас загоним в анализатор, и станет понятно, живы ли наниты. По идее должны быть. У них, как Зарбаг говорил, режим спячки бессрочный. Активируем – и можно принимать. Сейчас, сейчас…

Древний подошел к другому более низкому шкафу, что-то нажал на его поверхности и вложил в выдвинувшуюся полку-миску сосуд, после чего та снова втянулась обратно.

– Да, все в норме. Активировать получилось, – буднично сообщил древний. – Можно принимать хоть сейчас.

С этими словами он снова заставил лоток высунуться из шкафа и достал из углубления сосуд.

– Прошу, – протянул Санчес Монку волшебную жидкость.

– Стоять! – рявкнула Аника. – Нужно сначала опробовать на ком-нибудь из солдат!

Но Арчи уже принял решение. Презрительно хмыкнув, словно давая понять, как он относится к риску, генерал резко опрокинул в себя содержимое сосуда. Раз – и до дна. Словно крепкую брагу.

– В сравнении с возможным выигрышем, ставка ничтожна, – с улыбкой сообщил Монк свое мнение. – Либо я сорву куш, либо к черту такую жизнь! Мне до старости жалкий десяток лет, а старость для воина не лучше смерти. Да и есть еще кое-что, – подмигнул он Анике.

– Безумец, – медленно покачала та головой. – Хоть бы до возвращения домой подождал.

– А теперь советую принять горизонтальное положение, – вмешался древний. – Процесс займет примерно трое суток.

– В смысле? – одновременно повернулись к Фернандо Арчи и Аника.

– Да-да, всего трое суток, – улыбаясь закивал тот. – С минуты на минуту вы потеряете сознание, но не переживайте – каких-либо специальных условий не требуется. Даже в медкапсулу помещать изменяемого смысла нет. Заснете и проснетесь – вот и всего.

– Предупреждать надо, – недовольно, но без особого страха, пробурчал Монк, окидывая комнату взглядом.

– Давайте в кресло стабилизатора – оно откидывается. Или хотите – потом перенесем вас в жилой блок и уложим в кровать.

– Делайте, что хотите, – отмахнулся Арчи, залезая на один из пустых столов. – Спокойной ночи.

Сказал и закрыл глаза.

– Н-да… – протянул Дамаран, с ухмылкой наблюдавший за происходящим. – Лихой парень наш Монк, ничего не скажешь.

– Пожалуй, стоит его все-таки перенести в ваш госпиталь, – не отреагировав на слова Эркюля, обратилась Аника к Санчесу. – Мы же все равно сейчас туда пойдем.

– Кстати, долго что-то безухий не возвращается, – заметил Дамаран. – Видимо, нашли с беспалым общие темы и заболтались.

И только сейчас Яр понял, что в их отряде Тревор ни единственный, кому можно вернуть утраченную часть тела.

– Постойте! Так это же и Трою можно уши вернуть, – тут же вмешался он. – Да и сам я с тем же успехом могу зваться беспалым. Уже и забыл, когда мизинец был на месте, но от нового не откажусь.

– Да не вопрос, – пожал плечами Фернандо. – Всем все восстановим. Дело-то плевое.

– А вон и ваш парень, – мотнул головой Кант в сторону дверного проема. – Только отчего-то один возвращается.

Яр прислушался. И действительно, в коридоре звучали шаги охотника.

– Не идет он, – сообщил заглянувший в зал Трой. – До цитадели дошел, а дальше не хочет. Говорит, что госпожа Аника ему не начальство. Струхнул, похоже.

– И ну его, – отмахнулся Дамаран. – Пусть ходит без пальца.

– Я приведу, – двинулся к двери Теннарий.

– Быстрее только давай. Пора уже этот медблок посмотреть.

Кант быстро шагнул в проем, куда успел только что нырнуть Трой, и… словно споткнулся на ровном месте.

Серой молнией мелькнувшая сталь вспорола горло Теннария от уха до уха. Голова магистра откинулась назад, полетела во все стороны кровь. Ноги вечного подогнулись, тело начало заваливаться назад. Крик Фернандо, метнувшегося в дальний от выхода угол, резанул по ушам.

В то же мгновение три меча синхронно покинули ножны. К сожалению, ни один из них не был огненным.

* * *

Госпожа Аника, словно бесшумная тень, выскользнула из ворот цитадели. От неожиданности сидевшие на камнях воины повскакивали, а Арил, вполголоса болтающий с Миной, замер на полуслове.

– Нужно сбегать на корабль, – сухо сообщила советница императора. – Трой, иди-ка сюда, – позвала она стоявшего у стены чуть в стороне ото всех Тигра.

Тот нехотя подошел.

– Помнишь солдата, которому Сара палец откусила? Приведи его. Срочно.

– Давайте я с ним, – вызвался Арил. Ему страсть как захотелось взглянуть на лица оставшихся на корабле северян, когда он сообщит им новость про голозадого, что оказался древним.

– Твой друг сам справится, – отмела его предложение госпожа Аника, в голосе которой явно читалось неудовольствие отношением Троя к заданию. Привыкла, что ее приказы бегут выполнять со всех ног. Вот гвардейцев своих и посылала бы, а то взяли в привычку охотников гонять туда-сюда со всякими поручениями.

Спорить с советницей императора по понятным причинам возможности не имелось, и Арилу осталось лишь молча проводить потрусившего в сторону городка товарища взглядом. Госпожа Аника отмахнулась от вопросов гвардейского капитана, пообещав все рассказать позже, и снова скрылась в дыре, вырезанной огонь-мечом в воротах цитадели.

Валай, стоявший ближе других к отверстию, заглянул внутрь, но Арил и так знал, что кроме слабо освещенного колдовством древних коридора он там ничего не увидит. Яр и другие бессмертные сейчас находились слишком далеко от входа. Ни один звук не долетал до терзаемых любопытством солдат.

– Интересно, зачем им понадобился этот беспалый? – подошел Волк к ним с Миной.

– Скоро узнаем, – пожала плечами охотница. – К кораблю и обратно сгонять – ерунда делов. Меня больше волнует, когда они уже из этой крепости вылезут. Целый день ведь сидят. Пытают там, что ли, Фернандо этого?

– Дамаран может, – согласился Арил.

– А твоя госпожа Аника будто белая козочка, – тут же едко вставил Валай, уважающий обоих магистров гораздо сильнее, чем те, по мнению Лиса, того заслуживали. – Она кому хочешь яйца на раз оторвет.

– И заставит сожрать, – хохотнув, добавила Мина.

– Тише вы! – шикнул на них Арил. – Даже шепотом орать умудряетесь.

И он тут же перевел тему разговора на более безопасную. Охотники снова принялись по пятому кругу строить догадки о том, что теперь ждет лично их, отряд, север, Долину, Племя и весь мир в целом. Тайны, сокрытые в загадочной цитадели, наверняка уже начали раскрываться их командирам, раз та засветилась изнутри. Скоро и им предстоит узнать много нового. Осилить бы только это бесконечное тягостное ожидание.

Солнце медленно ползло к близкому уже западному краю мира, а бессмертные по-прежнему оставались внутри дома древних. Да и Трой что-то запропастился. Давно уже прошло время, мысленно отмеренное Арилом на путь друга туда и обратно. Но только он об этом подумал, как из залитого вечерними тенями городка выскочила знакомая фигура. Тигр! Ну наконец!

Только вот почему-то он возвращался один. Неужели что-то случилось на корабле? И бежит, словно пятки прижгли.

– Сюда! Сюда! – закричал Трой размахивая руками. – Быстрее!

Арил рванул первым. Валай с Миной тут же последовали за ним. Да и добрая половина солдат поспешила навстречу охотнику. Оставшиеся же повскакивали на ноги, схватив в руки оружие. Что, впрочем, не сильно им помогло, так как все взгляды, устремленные на Троя, оказывается, были направлены в противоположную сторону от приближающейся опасности.

Стоило части воинов покинуть свой пост у ворот, как с крыши цитадели коршуном рухнула тень о двух стальных крыльях. Арил, как раз обернувшийся посмотреть, все ли побежали за ним, громко охнул и резко остановился. Сжимавшая в обеих руках по мечу Сара в несколько невероятно быстрых движений порубила четверых солдат, которым не посчастливилось оказаться к ней ближе других. И только потом ее заметили остальные.

Защелкали арбалеты, замелькали блестящие закатным огнем лезвия, закружился вихрь из тел, сошедшихся в танце боя. В кровавом стремительном танце, закончившимся толком не начавшись. Несколько ударов сердца – и Сара осталась одна. Вокруг больше дюжины трупов.

– Стрелять по команде!

Гвардейский капитан лежит мертвым у стен цитадели, но командир орденцев жив и в рассудке.

– Только залп! Окружаем! Терпеть!

Солдаты, которых осталось четырнадцать человек, растягиваются полумесяцем. У охотников давно в руках луки.

Выстрел в спину – и отдавший приказ падает там, где стоял. Трой! Какого Зарбага?

– Я убью эту мразь! – ревет Валай, порываясь кинуться к Тигру, что уже исчез в тени домов городка.

– Сначала эта! – дергает его за плечо Мина. – Тут или всем вместе, или передушит по одному!

А Сара тем временем уже преодолела половину разделявшего их расстояния. Арил с трудом различал движения чудовищно быстрой бессмертной. Дружный залп запоздал, да дружным не особо и получился. Большая часть стрел и болтов ушла в никуда. Размытый силуэт только что был в одной точке, но вот уже он левее шага на три. Словно исчезла и появилась в другом месте. На упреждение бить бесполезно. Луки на землю! Пики, наоборот, подхватить – и наконечники перед собой.

Мечи солдат замелькали. Удары стеной, а звона металл о металл почти нет. Сара не отбивает, ей это не нужно. Уклоняется и рубит сама. Движения пойди различи. Раз, два, три… И кроме охотников перед Сарой никого не осталось. Не бой, а смех один. Только вот смеяться совсем не хотелось.

Бессмертная на миг замерла, явив взорам родичей свою женственную фигуру. Хищно улыбнулась, подмигнула единственным глазом и неожиданно бросила на землю покрытые кровью мечи.

– Вам повезло, детки. Ваш друг включил в договор ваши жизни. Бросайте свои палочки и дуйте на корабль – там как раз надо прибраться.

– Да пошла ты! – выплюнула за всех ответ Мина.

– Смелые детки, – хохотнула бессмертная и словно растаяла в воздухе.

Арил понял, что их атакуют, но вот защититься не смог. Просто не успел. Удар сердца – и он бьется затылком о землю. Рядом что-то хрустит. Кто-то стонет.

– Ты обещала! – голос Троя звучит нечетко и глухо. Словно прорывается сквозь толщу воды.

– Успокойся, малыш. Через час-другой оклемаются. Просто, чтобы под ногами не пута…

И бездонная пустота опустилась на мир.

* * *

Волоча по полу в обманчиво расслабленных руках покрытые засохшей и свежей кровью мечи, в комнату медленно вошла Сара. Глаз блестит безумным огнем, губы растянуты в ехидную улыбку. Скрежет стали по камню лучше любых слов объясняет намерения каким-то чудом освободившейся пленницы. Хотя, какие чудеса? Трой! Гаденыш снял путы с богини в обмен на…

– Что, урод! Думал, я все забыл?

Злорадство и торжество на лице выглянувшего из коридора мальчишки уступали только злобе и ненависти.

– Отрезал уши, хотел убить, теперь дуришь мозги Мудрейшему! Доигрались в свои хитрожопые игры! Хрен вам чудеса древних! Хрен вам могущество! Хрен вам наша Долина!

– Стой, стой, мальчик. Оставь и мне чуть-чуть громких слов, – захохотала Сара.

– Теннарий… – сквозь сжатые зубы простонал Дамаран. – Ты что наделала, тварь?

– У нас договор! – крикнула Аника, смещаясь ближе к Эркюлю.

Яр тоже сделал пару быстрых шагов вперед, чтобы оказаться на одной линии с Вечными. Слева пара шкафов, справа стол. Для маневра не так много места.

– Куда! – шикнула на него Аника. – Будешь только мешаться. Какой из тебя мечник. Попробуй лучше отвлечь.

– Я обещала отдать вам компас и я его отдала. Про то, что я, словно шавка, буду сидеть на цепи и жрать из ваших грязных лап в нашем договоре ничего не было. Вы первые нарушили данное слово.

– Без нас тебе не попасть домой, тварь! – прорычал Дамаран.

– Глаз! Мы можем вернуть тебе глаз, – вспомнила Аника. – И ребенок! Ребенок в твоем чреве! Подумай о нем! Вспомни, как я щадила тебя.

Сара вновь рассмеялась.

– Щадила? Да ты просто душка. Ногами по лицу. А домой… Чтобы управиться с кораблем много людей не надо. Спасибо мальчишке, я знаю, где сейчас находятся оба осколка звезды. А артефакты я так и так заберу с ваших трупов. Если они мне вообще понадобятся.

С этими словами Сара сорвалась с места. Яр только и успел, что толкнуть ей под ноги подвернувшееся под руку кресло. Дамаран с Аникой одновременно ударили с разных сторон. Но все тщетно. Звон столкнувшихся мечей тут же сменился хрипом.

Зажимая ладонью обширную рану на груди, Эркюль отшатнулся назад. Миниатюрная Аника кувырком полетела по залу, получив пяткой в голову. Яр же, осознав бессмысленность своего вмешательства в схватку, со всех ног рванул к выходу. Он уже видел, на что способна богиня запада. В тот раз против нее тоже вышло трое бойцов, но одним из них был сам Фарел. Ни Дамаран, ни уж тем более Яр до мастерства отца Эля и Аники никак не дотягивали. Тут только одно – успеть добежать до той комнаты, где остались кристаллы и оживить огонь-меч.

Вот только Сара, видно, тоже об этом подумала. Вместо того чтобы добить раненого Эркюля, она прыгнула Яру наперерез. Зажатый в руке меч, несмотря на все старания учителей, оказался неудобной бесполезной палкой. Копье бы сейчас. Хотя и с ним у Яра против этой бабы нет ни единого шанса. Он сильнее и тяжелее, но она не бороться с ним вышла. Скорость и мастерство – вот, что важно.

И Сара тут же подтвердила его заключение, обрушившись вихрем ударов, от которых он уклониться не смог. Первый – в меч, отводя его в сторону. Второй – ногой в пах. Третий, заключительный в голову. Вот и все… Конец Яру-Мудрейшему, ложному сыну ложного бога. Боль пронзает виски. Смерть…

Откладывается. Одноглазая отчего-то треснула его по голове ни острием, а плашмя.

– Не дергайся, дикий, – саданула она его упавшего ногой в ребра. – Тебя убивать я не стану. Если не вынудишь. Трой – добрый мальчик, за тебя попросил.

И Сара снова бросилась на уже поднявшуюся на ноги Анику. Сшибка: одна, другая. Словно рысь напрыгивает на лису. Обе хищницы, обе злые, опасные, но одна и сильнее, и больше. Тут исход очевиден.

Яр вскочил. Какие кристаллы! Тут дело идет на мгновения. Сейчас, если ничего не предпринять, Аника умрет. Это ясно, как день. А Дамаран…

Словно проследив ход его мыслей, Сара на миг оторвалась от схватки с текущим противником и, сделав пару стремительных шагов в сторону, походя, небрежным ударом раскроила неспособному нормально защититься Эркюлю череп.

Мозги одного из умнейших людей всего мира разлетелись по залу. Дамаран… Как же так? Но другой, если и не более умный, то уж точно имеющий в своей голове в разы больше знаний, в тот же миг подскочил к Яру сзади. Похоже, Фернандо не ужас загнал в тот угол. Он бегал туда с некой целью.

– Давай руку! – выдохнул древний. – Вколю стимулятор!

– Чего? – непонимающе уставился он на Санчеса, но все-таки протянул вперед руку. Этот наверняка знает, что делает.

Фернандо резко вогнал что-то острое ему в плечо.

– Продержись секунд десять, – успел крикнуть древний, прежде, чем налетевшая Сара раскидала их ударами в разные стороны. Одноглазой явно не понравился их стремительный разговор. Но древний ей тоже был нужен живым, так что оба отделались синяками.

Продержаться? Ему-то, как выяснилось, лишиться головы сейчас не грозит, а вот Аника… Богиня опять налетела на Вечную, и та, не пытаясь атаковать сама, кое-как уворачивалась от практически не различимых глазом ударов. Больше убегала, чем дралась. Прыжки, кувырки, подныривание под столы. От лаборатории Зарбага скоро ничего не останется. Мебель и всевозможные странные штуки древних так и летели в разные стороны с треском и грохотом.

Стремясь помочь союзнице, Яр сначала швырнул в Сару тяжелый короб, что стоял на ближнем столе, а затем прыгнул сам. Играючи отбитый меч едва не выскользнул из руки, в ушах зазвенело от новой затрещины. Словно обиженный безмозглый подросток раз за разом кидается на взрослого опытного охотника. Ничего кроме боли и растоптанного достоинства.

– Еще раз сунешься, дикий, прикончу! – прошипела богиня и снова двинулась к Анике, что из дальнего угла зала затравленно озиралась, видно, ища способ проскочить к выходу.

И тут Яра обдало жаром. Пожар? Нет. Огонь разгорался внутри него. Все тело пылало. От кончиков пальцев ног вверх помчались мурашки. Кровь прилила к лицу. Заколотившемуся с невероятной частотой сердцу стало тесно в груди. Все мышцы, вплоть до самой последней, свело судорогой. Воздух отчего-то перестал поступать во вспухшее жилами горло…

Раз – и все чувства пропали, чтобы спустя миг появиться, но в новом, доселе неведомом виде. Свет стал ярче, шум громче, запахи резче, а Сара… Богиня словно замедлилась. Яр не просто различал все движения Вечной, а как будто угадывал их до того, как они зарождались. Переведя взгляд на Анику, понял: с ней все то же. Только советница императора еще медленнее. Каким же волшебным шипом уколол его древний?

Не важно! Яр снова бросился к Саре. Разделявшая их дюжина шагов как-то неожиданно быстро закончилась. Попавшийся же под ноги стол, наоборот, слишком неторопливо полетел прочь с дороги, вращаясь в воздухе.

На лице Вечной непонимание. Его меч падает сверху вниз. Дзынь – подставленный Сарой клинок по дуге уводит его собственный в сторону. Второй тут же врезается в правую ключицу Яра и, разрубив ее, уходит глубоко в плоть. Но боли нет. Как нет и страха. Смерть его встретит не первым. Указательный и средний пальцы левой свободной руки, в своей твердости превратившись в наконечник копья, пробивают единственный глаз самозваной богини. Ладонь теплая, липкая. Кисть в кулак – и рывком на себя.

Перед тем, как упасть, кашляя кровью, он успел удивиться. Без упора отломать кусок черепа голой рукой – это даже ему не по силам. Тем не менее он это сделал, и стекающая по предплечью красно-серая жижа подтверждала, что враг побежден. Пусть и ценой своей собственной жизни, но он таки убил Сару.

Мир в последний раз вспыхнул и медленно начал тускнеть. Мгновение – и свет померк окончательно.

* * *

– Да очнись же, очнись!

Голос знакомый, но понять, кому он принадлежит, не выходит. Слова летят как будто откуда-то издалека.

– Как же, мать его, больно! Вот сука!

– Терпи, Волчек. Сейчас Лиса поднимем, займемся твоей ногой.

– Арил! Да приди же в себя! Не успеем же!

– Что… – прошептал он, вяло отпихивая тормошившие его руки. – Я уже… Отстань, не тряси.

– Ну, слава Яраду! – выдохнула Мина. – Очнулся! Встать можешь?

– Да куда он денется! Цел-целехонек. Подумаешь, по башке приложили.

Валай полулежал рядом, опираясь на локоть. Судя по застывшей на лице маске боли, вот он-то как раз встать не мог. Девушка же выглядела чуть лучше и даже слегка улыбалась. Хотя, по ее позе было понятно, что ей тоже досталось неслабо. Стоит, но опирается на копье, и левое колено чуть согнуто.

– Вроде цел, – поднимаясь, прислушался Арил к своим ощущениям. – Только голова малость кружится и во рту сушняк страшный. Сами как?

– Как? Хреново. Эта сука нам ноги переломала! Мине голень слегка, а мне и бедро, и колено… Не ходок я больше. Такое уже не залечишь. Лучше бы сразу убила, мразь! Куда я теперь такой?

– Закрой рот, охотник! – рявкнула на него девушка. – Потом разберемся с увечьями. Не слабак чай, чтобы здесь выть. Нам и так жить осталось всего ничего, если Сару остановить не получится. Беги, Лисек! Скорее! Они вместе с этим выродком зашли в цитадель. Совсем недавно зашли. Может, успеешь нашим как-то помочь.

Последняя фраза Мины была брошена уже вдогонку. Арил отчетливо вспомнил все, что с ними произошло. Подхватив с земли лук, он со всей скоростью, на какую был способен в данный момент, бросился к воротам. С копьем внутри несподручно, хватит и меча. Благо под ногами этого добра – бери, не хочу. Нагнувшись, подобрал один, меньше других заляпанный кровью и сунул за пояс.

В начинающемся за дырой коридоре никого. Шагнул через оплавленный порог и, стараясь ступать по возможности бесшумно, побежал дальше. Судя по тишине вокруг, Сара еще не показала себя Яру и остальным. Может, еще не поздно предупредить?

Но только он собрался закричать, как впереди послышались голоса. Из-за большого расстояния тихие, да только один из них точно принадлежал бывшей пленнице. Значит орать не стоит. Лучше подкрасться.

И стоило ему перейти на шаг, как разговоры сменил шум боя. Лязгнули мечи, что-то начало падать, кто-то куда-то понесся на бешеной скорости. Куда ему, простому охотнику, лезть в драку бессмертных? Растопчут и не заметят. Разве что исподтишка в спину стрельнуть. Хотя и это вряд ли сработает. Что же делать?

Ответ ему подсказал Трой, выскочивший из-за поворота в паре десятков шагов впереди.

– Лис! Живой! А я уже было подумал, что она тебя случайно того.

– Стой, гад!

– Ты чего? – остановился Тигр. – Я же все ради нас, ради Племени. Ты разве хотел жизнь при этих уродах ручной зверушкой прожить? Да они ведь уже и нашу Долину подмяли. Мы что, слуги им? Мы охотники! Мы сами себе хозяева.

– Расскажи это Валаю и его перебитой ноге, – зло фыркнул Арил. – Мудрейший без тебя разберется, что лучше для Племени.

– Ты слепой, что ли? – скривился Трой. – Яром эта баба крутит, как хочет. Поверь, я знаю, что делаю. Я потом тебе все объясню. Сейчас каждый миг дорог. Не мешай, прошу тебя!

– Идешь за камнями?

По зажатому в руке Тигра Вихрю он уже понял, что тот задумал, и спрашивал исключительно чтобы потянуть время. Решения о том, что теперь предпринять, у него пока не было.

– Да. Хочу помочь Саре. Не бойся, Яра она не тронет. У нас договор.

– Стоять! – вскинув натянутый лук, рявкнул Арил. – Бросай сюда Вихрь!

Трой, сделавший было шаг, снова замер. Но оружие древних осталось у него в кулаке.

– Я не могу, Арил, – затряс он головой. – Все уже решено. Счет идет на мгновения. Нужно схватить Яра, иначе она его убьет. Тут, как с вами, не получится. Он же до последнего будет лезть в драку.

– Я сказал, брось сюда Вихрь! Ты сам тратишь время!

Друг мгновение поколебался, но потом твердо проговорил:

– Нет, Арил, извини.

И прыгнул.

Стрела сорвалась с тетивы. Он целил в бедро, но человек не застывшая на жерди травяная чушка. Наконечник вошел в середину груди. Трой споткнулся и рухнул на гладкий пол коридора. Попытался подняться, но руки подогнулись и он остался лежать на боку, вздрагивая от булькающего кашля, что вырывался вместе с кровью из горла.

Арил, бросив лук, подскочил к родичу.

– Зарбаг… Тигр, друг, как же так? Я же в ногу хотел! Юлань-матушка, что я наделал?

Слезы сами собой покатились на щеки.

– Ну зачем? Зачем ты все это устроил? Я сейчас! Я кого-нибудь приведу! Только не умирай! Слышишь, не смей умирать!

И забыв о Саре и всем остальном, Арил бросился бежать дальше по коридору. Кто бы из бессмертных ни победил, они умеют лечить. Они должны помочь Трою! Должны! Ведь он его друг! Больше, чем друг! Он столько раз спасал от смерти его самого!

Арил даже не заметил, что шум боя впереди стих. Одна комната, другая, третья. Входные проемы проносятся мимо. Поворот. Труп магистра Теннария! Так вот откуда у родича взялся Вихрь!

– С дороги!

Выскочившая навстречу госпожа Аника тащит на спине Яра – Мудрейший в крови. Туловище разрублено чуть ли не надвое. Рядом поспешает Фернандо.

Арил отшатнулся к стене. Бессмертные пронеслись мимо. Оторопело заглянул внутрь комнаты, откуда те только что выскочили. Все, что было можно свалить и перевернуть, разбросанно по полу. В середине зала лежит тело Сары. Вокруг развороченной головы богини растекается красная лужа. Мертва!

Чуть дальше еще один труп. Опознать можно только по знакомой одежде. Магистр Дамаран! Даже этот великий мудрец не совладал с безумной богиней. Зарбаг! Трижды Зарбаг!

А вон и генерал Монк. Этот хоть и лежит на полу рядом с опрокинутым столом, а на теле ран не видать. Но он тоже мертв – человеку здесь попросту было не выжить. Наверное, Сара походя свернула ему шею, словно куренку. Жаль… Арчибальд ему нравился.

Арил пришел в себя. Чего он стоит здесь? За ними, бегом! Трой умирает! Яр, видимо, тоже! Куда они его понесли?

Лис припустил обратно по коридору. Не доходя до места, где остался умирающий Трой, поворот – голоса звучат откуда-то справа. Свернул, добежал до нужной двери, что светилась сильнее других. Внутри много всякого, но взгляд сразу уперся в вытянутые столы с коробами на них и прозрачными крышками-куполами. В одном из таких коробов лежал Яр. Госпожа Аника склонилась над ним, а Фернандо, присев рядом на выдвижной стул, тыкал пальцами в разноцветные символы, что горели на боковушке стола.

– Вы спасете его? – с надеждой спросил Арил. Рана Яра выглядела просто ужасно. Люди с такими не живут – это точно. Но бессмертные…

– Теперь можно не волноваться, – с облегчением в голосе произнес древний. – Главное – живым поместить в медкапсулу, а остальное автоматика сделает сама. И диагноз, и поддержка всех функций на время лечения, и объемная модуляция. За Яра не переживай, парень. На латание измененных программа тоже настроена. Регенератор и не с таким справится.

– Кроме тебя еще кто-то выжил? – спохватилась госпожа Аника. Растрепанная, покрытая ссадинами и синяками она по-прежнему излучала уверенность, силу и твердость. – Раненых нужно сюда. Тяжелых в первую очередь.

– Может, на корабле, – замялся Арил, мысли которого уже были с Троем. – Здесь она всех перебила. Только моих родичей не тронула. То есть как не тронула – ноги переломала. Извините, я сейчас…

И он выскочил из зала. Лишь бы друг был все еще жив! Он принесет его сюда, положит на волшебный стол, и все будет хорошо. Магия древних излечит любую рану. Лишь бы он только был жив!

Трой лежал в той же позе, в какой он его оставил. Только уже не кашлял и отнял руки с древка стрелы, за которое прежде держался. Неужели конец? Опоздал! Арил рухнул перед родичем на колени. Дыхания не слышно. Ухо к груди. Сердце… Бьется! Еле-еле, почти неслышно, но бьется.

Лис бережно, стараясь не потревожить рану, поднял друга с пола. Шагнул раз, другой. Тяжелый. Но здесь недалеко, он справится. Неся Троя перед собой на руках, словно спящего ребенка, добрел до поворота. Обливаясь потом, доковылял до нужного входа и, едва не падая, зашел со своей ношей в комнату.

– Он еще жив! Помогите! – выдохнул, шатаясь на нетвердых ногах.

– Сейчас! Сейчас!

Фернандо вскочил со стула.

– Стоять!

Госпожа Аника повелительным жестом остановила древнего, кинувшегося помочь.

– Зачем ты сюда притащил эту падаль? Эта крыса предала нас.

– Но… но… – не зная, что сказать, промычал Арил. – Он еще жив.

– Ты хочешь, чтобы мы излечили его? Чтобы потом казнить? Глупо. Я думала, ты побежал за своими друзьями. Бросай эту дрянь, и пошли, смотреть, что там с нашими людьми. У меня нет столько времени, чтобы тратить его на предателя.

– Он не виноват, – неуверенно пробормотал Арил. Последние силы с каждым мгновением покидали его дрожащие руки. – Сара его обманула. Это все она.

– Ошибаешься, парень. Тебя не было здесь, когда эта крыса злорадствовала. Да брось ты уже его.

И в этот момент тело Троя выскользнуло из его ослабевших рук. С гулким стуком ударилась о каменный пол голова. Застывшие глаза безучастно смотрели на Лиса, но в навсегда замершем взгляде друга ему почудилось осуждение.

«Ты убил меня. Ты не спас меня. Ты во всем виноват».

* * *

Шли последние приготовления к вылету. В брюхо железной птицы, называемой Санчесом атмосферником, загрузили кучу всяких непонятных штуковин, которые по мнению древнего могли им пригодиться во время поисков капитанского хэндкома. Осмотрели все комнаты цитадели еще раз – вдруг что случайно забыли. И вытащили Вихрем на берег Кита.

Корабль таким образом решили спрятать от бурь. Мало ли – может, когда еще пригодиться. Не пропадать же добру. Теннарий – вечная память магистру – с ним так долго возился.

Хотя Яр как раз предлагал детище покойного Канта разбить на доски и сложить из обломков прощальный костер для убитых Сарой солдат. На четыре десятка трупов много дров надо. Аника отказала. С помощью огонь-меча и Вихря вырыли яму прямо в скале, где одна из личин Фернандо заготавливала блоки для строительства очередного чудного домика. Камнями же и засыпали. Курган вышел добрый – не одну тысячу лет простоит.

А вот Лис свою часть работы проделал руками. Аника не позволила класть предателя-Троя рядом с другими павшими воинами. Валай с Миной ее поддержали, да и сам Яр не стал возражать. Как-никак мальчишка стал причиной множества ненужных смертей. Такие проступки не смыть былыми заслугами. Разрешили Арилу прикопать тело друга на краю острова, пусть радуется и тому.

Пока занимались всем этим, пришел в себя Монк. Фернандо не обманул – волшебная сыворотка сработала как надо. Теперь среди них стало на одного Вечного больше. Полдня Арчибальд опробовал свои новые силы: стрелою носился туда и сюда, поднимал тяжести, подпрыгивал на два-три ярда вверх, швырял камни вдаль. В общем, вел себя как ребенок, которому вздумалось подурковать. И не удивительно – внешне он помолодел очень сильно. Десяток лет сбросил точно. Ни былых морщин вокруг глаз, ни седины на висках. Преобразился конкретно – на умудренного годами генерала теперь не похож. Обычный бессмертный.

Но завидовать Монку совсем не завидовалось. Самого с того света волшба древних вытащила. От страшной раны, что нанес ему удар Сары, ни следа. Валаю с Миной ноги тоже вернули в прежнее состояние. Как Волк радовался… словами не передать. Он-то себя уже в калеки определил. Воистину чудесны чудеса места силы.

Еще был забавный момент, когда Санчес вдруг понял, что крыша над атмосферником закрывается сама собой, стоит только достать Осколки звезды из разъема питания базы. Открыть-то для взлета дыру они могут, а взлететь уже нет. Ибо не успеть перенести кристаллы с места на место, пока створки схлопываются.

Фернандо тогда шибко расстроился. Вроде умный мужик, а некоторые простые вещи в упор не видит. Они просто вырезали огненным мечом дыру в потолке, аккурат чтобы железная птица пролезла, подхватили Вихрем отделившийся кусок крыши и убрали его в сторону.

И вот они заходят в летучий корабль древних. Внутри атмосферника два помещения: кабина – небольшая комнатка с креслами на четверых и грузовой отсек – зал побольше, связанный с маленьким дверкой с окошком. Теснота не пугает – в кабину втиснулись всемером. Кто же по доброй воле упустит возможность поглазеть на мир с высоты птичьего полета. Наклонная стена впереди одновременно показывает и то, что под ними, и то, что по курсу. Фернандо при надобности еще и приближает картинку. Чудеса, да и только.

Остров мигом уменьшился, когда летучий корабль рванул в небеса. Дальше море – бескрайнее, синее… Заскучать не успели, как стенка-экран показала им берег. Раз – ветви заливов и мысов исчезли из вида. Понеслись внизу горы. За ними холмы и знакомая травянистая степь.

Изначально решили лететь до разлома. Перед тем как заняться поиском капитанского камня-ключа, Аника пожелала удостовериться, что защитники стены по-прежнему стоят на посту и орда не прорвалась в Долину. Яр уж тем более был только за. Его дом, если что, первым встретит нашествие. Не хотелось бы вновь потерять отбитую с таким трудом землю предков.

– Ничего себе вы стенку отгрохали, – присвистнул Фернандо, когда, опознав нужную долину, они свернули на север и уперлись в начало каньона. – Проще было бы к чертям завалить эту щель.

– Как? – непонимающе уставился на древнего Яр. Остальные тоже недоверчиво смотрели на Санчеса.

– Ну да, погорячился, – почесал шею тот. – Это нашими пушками просто, а вам такое без вариантов. Я ведь в свое время командовал нашими канонирами, когда котлован расчищали. На Ярости пушечки стоят ого-го. Хотя тут и излучателя атмосферника за глаза хватит.

– В смысле? – Пришла очередь поднимать брови Анике.

– В смысле пострелять под основания скал с обеих сторон. Обрушатся и завал до небес. У вас тут в плато щель глубиной до четырех-пяти миль. Ширина меньше втрое. И это я про узкие участки не говорю. По всей длине отстреляться, и, считай, закупорили шов намертво. Если хотите, я сделаю. От силы день-два займет.

Охотники, не сговариваясь, повернулись к Анике. Вот оно решение! Никаких больше нашествий орды, никакого страха, никаких ожиданий атаки на стену. Но у советницы императора имелось другое мнение.

– Мысль интересная, но не будем спешить, – покачала головой Вечная. – Мало ли как у нас дальше пойдет. Вдруг понадобится нормальная дорога на юг. Да какое вдруг? Уверена, что понадобится.

В этот момент горы внизу уступили место на экране бескрайним лесам. Долина! Дом! Красота… Вон, даже Великую видно чуть в стороне. Проследив взгляды родичей, Санчес направил железную птицу к востоку. Вскоре они уже летели на север аккурат над рекой. Петли русла, поросшие осокой и тростником берега, рощи ив. Весна окончательно сдвинула зиму. Все в зелени, только вода голубая, как и небо над ней. Сегодня ни единого облачка. Ясный погожий денек…

– Смотрите! – подскочил со своего кресла Яр, задев плечом сидевшего рядом на корточках Лиса. – Это же наши! Больше некому!

На обширной приречной поляне ползал туда-сюда крохотными букашками многочисленный люд. Шатры, повозки, различная животина – видно, только что прибыли. Но не армия, точно не армия. Баб и детвору с воинами сложно спутать.

– Сажай птицу!

– Подожди, подожди, – зачастила советница императора. – Какой сажать? Я не отпускала тебя. У нас еще куча дел.

– Да меня и не надо. Я только узнать, что там как. Ну и ребят оставим – что им с нами тягаться? Пусть родичам помогают.

– Э, нет, Яр. Так не пойдет. Ты, видимо, не понимаешь, насколько важно сохранить все, что мы узнали, в секрете. Твои охотники, как и ты сам останутся при мне до тех пор, пока мы не решим, что делать со всем этим дальше. Тайны древних – достояние избранных. Такое разглашать нельзя. Летим дальше.

Яр стиснул зубы. Хотелось ответить, где он видел эти зарбаговы тайны. Неужели она не понимает, что в этой жизни по-настоящему важно? Его люди, которых он не видел с момента прихода на север, о судьбе которых не знает почти ничего, находятся на расстоянии вытянутой руки, если брать в расчет возможности железной птицы, а она не дает даже словом перекинуться.

– Хорошо. Я понял, – вздохнул он, сдаваясь. – Тайна, так тайна. Разреши только узнать, как у них что, и сразу летим дальше.

– Нет, Яр. Это не обсуждается.

Сказала, как отрезала. Спорить здесь бесполезно. Ему оставалось только скрипеть зубами от злости. Как бы она теперь его и ребят навсегда при себе ни оставила. Решат император с Эльриком, что простому народу нельзя правду про древних рассказывать, и конец – запрут их в Гайдоре на вечную почетную службу. Теперь вся надежда на компас. Найдется капитанский ключ-камень, прилетит с небес гигантский корабль – такое уже скрыть не выйдет.

– Фернандо, что насчет Бури? Ты говорил, подлетим ближе – сможешь приказать Кэму перестать рушить горы, – быстро сменила тему Вечная.

– Так я уже, – откликнулся древний из своего кресла. – Еще когда над стеной пролетали. У КЭМа определенного центра нет. Достаточно любой части системы принять команду, и она растечется по всему комплексу. С коммуникацией у терраформатора все в порядке, а моего офицерского допуска, – Фернандо поднял руку с прицепленным кожаным ремешком к запястью хэндкомом, – на это хватает.

– Офицерского? – пришла очередь удивляться Монку. – Так у вас все-таки военный корабль?

– Да нет, – отмахнулся древний. – Флотские традиции. У Европейского союза, что нас послал к звездам, на момент нашего отлета армии уже не было. На Земле последняя настоящая война отгремела за две сотни лет до моего рождения.

– Добряки, – иронично протянул Арчибальд. – А огненные мечи, стало быть, нужны, чтобы лес валить.

– Если речь про плазменный резак, то да. Это инструмент, а отнюдь не оружие.

На экране опять появились горы, сменившиеся сплошным белым полем из снега и льда.

– Если уж сразу решили заняться поиском, предлагаю сесть здесь и перекусить, – предложил древний. – Будем шерстить ваш мир с севера на юг, начиная с этого меридиана. Тут, на высоте, и ночевать придется, раз уж хотите держать в тайне наши дела. Как и говорил, в неделю-другую управимся. Запасов на такой срок хватит.

* * *

Но настолько долго им ждать не пришлось. Уже на второй день полетов туда-сюда нужный сигнал был захвачен. Или, вернее, как объяснил Фернандо, посланный ими самими сигнал напитал силой капитанский хэндком, и тот отозвался. Невольное пророчество Яра о том, что за камнем придется нырять, оправдалось – компас ждал их на дне Срединного моря, примерно в десятке миль от южного берега, напротив так называемого короткого княжества Сидского.

Дабы не попасть на глаза каким случайным рыбакам, явились доставать камень ночью. Фернандо подвел атмосферник к нужному месту, и железная птица зависла над волнами на высоте пары человеческих ростов от воды.

Все собрались в грузовом отсеке. Там широкая откидная дверь складывалась в уровень с полом, что создавало удобную ровную площадку, идеально подходящую для их целей. Санчес достал специальный шлем с прозрачным забралом, необходимый для работы под водой, и продолговатый твердый рюкзак с лямками, в котором содержался запас воздуха, каким можно было дышать целый час, не всплывая.

Одному из них предстояло натянуть все это на себя и спрыгнуть вниз. Направлять же ныряльщика Санчес обещал голосом. Мол, что он будет говорить, станет звучать прямо в ушах – очередное волшебство древних.

– Не знаю, как долго он там лежит, но точно очень давно, – рассуждал Фернандо, ковыряясь в сваленном в углу грузового отсека барахле, что они прихватили с острова. – Наверняка придется копать. Судя по показаниям приборов, до хэндкома шестнадцать ярдов. Сколько из них вода, сколько донный грунт – можно только гадать. Предлагаю в одну руку фонарик, в другую лопату. У меня и то, и то есть. Кто ныряет, решили?

Яр хотел было сказать, что в воду полезет он – ну ни Анике же туда сигать, право слово, – как вдруг вперед шагнул Монк.

– Давайте я искупаюсь. Нужно же отрабатывать вложения в свою проклятость.

Никто против не был, и вскоре Арчибальд, облаченный в громоздкий шлем и с баллоном за спиной стоял на краю двери-мостика.

– Вот еще утяжелители надень, – нацепил Санчес Монку какой-то широкий пояс. – Чтобы не всплывал. Внимательно слушай все, что я тебе говорю, и мы его быстро достанем. Ну, с богом.

Повинуясь напутственному хлопку древнего по плечу, Арчибальд прыгнул в воду. Стоявшие здесь же у края Яр с Аникой проводили его встревоженными взглядами. Вот только повод для переживаний у каждого из них был своим. Если советница императора тревожилась за возлюбленного – на этот счет Яр себя уже перестал обманывать – и за успех возложенной на того миссии, то он сам…

И правда, чего это он так сильно разнервничался? Достанут они этот капитанский хэндком – пусть не с первого раза, но точно достанут. Да и новоявленный Вечный при всем желании не потонет – для таких, как они, глубина смешная. Можно было и без волшебного шлема нырять. Тогда что?

Яр прислушался к себе. Будущее – вот чего он боялся. Вернув корабль предков, они навсегда изменят привычный мир, но к лучшему ли? На этот вопрос ответ даст только время. Как император со своими советниками распорядятся вновь обретенными силами, остается только гадать. Даже Аника наверняка пока толком не знает, что со всем этим делать. Точно известно только одно – женщины Вечных начнут рожать часто и много. Он станет отцом. Найти бы еще мать своим детям. Хотя…

Бессмертие теперь достается не только по праву рождения – Монк живое тому подтверждение. У Фернандо прихвачены с собой последние два пузырька с разбуженной – как он говорит, активированной – сывороткой Зарбага. Аника настояла. Императора Юлиана ожидает приятный сюрприз – теперь ему править вечно. А вот второй… Может, получится выпросить его для себя, как награду. А что? Среди родичей он себе молодуху легко подберет. Ну а откажут, так на корабле этой волшебной жижи полным полно.

Словно подслушав его мысли, Аника тихо проговорила, глядя на воду внизу:

– Мы стоим на пороге нового мира. Время людей заканчивается, настает эра Вечных. Сложно себе представить, каких высот мы достигнем. Ты уже ощущаешь себя богом, Яр?

Он промолчал. Ей не нужен был ответ, она просто надумала выговориться. Хоть и старается казаться железной, а тоже ведь живой человек. Кроме них двоих на помосте уже никого не осталось. Фернандо ушел в кабину – направлять Монка в поисках. Охотники улеглись спать на тюках в дальнем углу отсека. Середина ночи как никак.

– Я, знаешь, о чем подумала? Хорошо все-таки, что безухий освободил Сару. Та сделала всю грязную работу за нас, и теперь не придется придумывать, как отодвигать Мудрецов в сторону. Делить с кем-то такое могущество? Ну уж нет. Двоевластие – то еще зло. У мира должны быть только одни хозяева. Пролитая на острове кровь избавила нас от не в пример большей. Так что теперь войну получится завершить быстро. Навасу и его шайке конец. Империя придет на восток так же быстро, как и на запад. Мы сделали невероятно великое дело. Про нас сложат легенды, Яр. Будут петь песни.

И вот здесь ему тем более не было, что сказать. Легенды? Песни? Он услышал только одно по-настоящему важное слово – война! Значит, Аника и ее старшие изначально не собирались делить наследие древних с восточниками. Он догадывался, но пытался сам себя переубедить в обратном. Ведь достигнут такой важный мир, заключен союз… Вечные… Нет, все же Проклятые – правильно их называют в народе. Души нет, один трезвый холодный расчет. Он и сам почти таким стал.

Аника опять замолчала и задумчиво смотрела на волны, словно пытаясь там внизу разглядеть грядущее. А что он? Яр тоже ушел в свои невеселые мысли. Чего хочет он сам? Стать отцом? Да, но не настолько сильно, чтобы принести в жертву этой мечте все остальное. Его счастье – благополучие Племени. Не нужно себя обманывать. Станет ли жизнь его родичей лучше, чем была прежде? Едва ли. Так за что же он борется? За спасение? Угроза орды уже в прошлом. Получается, теперь пришел черед платить северянам за помощь? Платить своим счастьем? Счастьем его людей, что и есть его настоящие дети?

Несправедливо! Чего стоят какие-то клятвы, когда речь идет о благополучии собственного народа. Присяга… А разве у него был выбор? С момента встречи с северянами все важные решения принимаются без его участия. Он просто исполнитель, он маленький, ничего не значащий человек. Течение реки по имени «Судьба» подхватило его и несет. Ему остается только уворачиваться от коряг и стараться не захлебнуться.

Но в этом ли его истинное предназначение? Может ли он вообще повлиять на вершимое на его глазах рождение нового мира?

Может! Может и должен!

Яр тяжело вздохнул, последний раз взвешивая принятое решение и, окончательно утвердившись в правильности нахлынувшего прозрения, столкнул Анику вниз.

При всей скорости своей реакции, не ожидавшая такого Вечная не смогла удержаться на мостике. С удивленным до глубины отсутствующей души возгласом она полетела к воде, а Яр уже мчался к ведущей в кабину двери. Самой Анике не забраться обратно, а Фернандо не должен помочь.

Плавно, словно ничего не случилось и он никуда не спешит, шагнул в открывшийся проход. Спокойно подошел к древнему, будто желая послушать, о чем тот говорит с Монком. Медленно нагнулся поближе. И только затем стремительно приставил к горлу Санчеса нож.

– Извини, друг, но так будет лучше.

– А… Э… – только и смог оторопело промычать древний.

– Поднимай птицу. Мы улетаем.

И не видя должной реакции на мягкий приказ, проорал жутким не своим голосом:

– Живо!

Фернандо трясущейся рукой потянул на себя нужный рычаг. Откидная дверь грузового отсека, шипя, начала закрываться, и летучий корабль рванул вверх даже быстрее, чем нужно.

– Что там у вас происходит? – раздался идущий непонятно откуда встревоженный голос Монка. – Эй, слышишь меня?

Санчес было открыл рот, но, почувствовав кожей шеи остроту лезвия прижатого к горлу ножа, снова свел челюсти. Вместо него Арчибальду ответил сам Яр.

– Мы улетаем, генерал. Аника в воде. Можешь всплывать. Передайте Эльрику и императору, что я сожалею. Наш мир не готов к таким переменам. И… Будьте счастливы.

Проклятия и угрозы Монка сменились бессвязным шипением. Видно, железная птица уже удалилась на слишком большое для волшебных переговоров расстояние. Ничего, десяток миль для них ерунда – до берега доплывут. А там уже… В любом случае это лучше, чем ножом в спину. Скрежет совести он сможет унять.

– Куда мы летим? Что случилось? – ввалились в кабину, разбуженные шумом охотники.

– Домой, ребята. Мы летим домой.

Эпилог – Настоящее счастье

– Первый маршал Империи – неплохо звучит, – погладила его по волосам Аника.

Они с Арчи лежали на неприлично огромной кровати в гостевой спальне дворца его светлости Великого герцога Клауса. Здесь, в Нарвазе, когда-то все начиналось, здесь же все и закончилось. То есть что все? Война с Сарией, растянувшаяся на целых девять лет, и только она. Победа над еретиками, если честно признаться, на настоящий конец не тянула, но веха в истории важная, тут не поспоришь.

И то, что капитуляцию сарийского генералитета он лично принял еще месяц назад в Арасе, не имело значения. Празднования и торжественная часть проходили с вчера на сегодня в Индаре, и осознание великой победы к кому как, а к нему пришло только сейчас, вместе с назначением на верховный армейский пост. Прибывший по такому случаю лично в Нарваз Юлиан по-настоящему смог его удивить. Эльрик, который наверняка знал о готовящемся назначении, явился вместе с императором, а жена или ведать не ведала, или, что вероятнее, решила смолчать, устроив ему сюрприз.

– Согласен. Сарийский наместник звучало бы хуже.

– Ну хватит уже, дорогой, – потерлась щекой об его плечо Аника. – По той теме мы все обсудили. Ты прав, самоуправление под нашим присмотром для еретиков – лучший вариант. После смерти последнего Ангела бедняги совсем потерялись. Не нужно давать им лишний повод для ненависти к Империи. Пусть направляют свой гнев на восток. Как никак, это Мудрецы убили их Леонеля.

– Ага, с нашей подачи, – хохотнул Арчи.

– А это уже не важно. Ставку Ангела брали силы Восточников, на них и вина в глазах простого народа. Не мы устраивали ту казнь.

Арчи перевернулся на бок и плотнее прижал к себе свою худенькую, но мягкую там, где нужно, жену.

– Ты чего со мной, как с маленьким? – ласково прошептал он ей в ухо. – Я всего лишь немного пьян. Хорош очевидное разжевывать. К Зарбагу сарийцев. Про них теперь можно забыть.

– Немного пьян? – рассмеялась жена. – Да ты бочку сам выпил. Перегар страшенный.

– Мне можно. Я Вечный.

– И при каждом удобном случае тыкаешь этим Нававса, – в миг посерьезнела Аника. – Ну зачем было на глазах у Виторио ломать пальцами меч? Показал, что сильнее него? Молодец. Навас не в том возрасте, чтобы такие вещи его задевали. Поверь, он не стесняется своего роста и мальчишеской мордочки. Задеть его такой выходкой не получится. Да и зачем его задевать лишний раз? Отношения у нас и так не самые теплые.

– За это скажи Яру спасибо. Это он, а не я удрал с древним. Если бы не этот сукин сын, война бы закончилась семь лет назад в худшем случае. И я уже не говорю про остальные упущенные возможности.

Да уж, Яр подставил их, так подставил тогда с этим предательством. Благодаря ему Навас до сих пор им не верит. Считает, что они сами подговорили лесника сделать то, что он сделал.

– Ты слышала слова Эльрика, – продолжил Арчи. – Мудрецы снова тайно пытались взобраться на горы в Ализии. Виторио никогда не уймется.

– И пусть, – выскользнула из его объятий Аника, чтобы потянуться всем телом. – Ты не хуже моего знаешь, что поверху никак не пройти.

– Еще бы! Чуть там не помер тогда.

От воспоминаний по телу Арчи побежали мурашки.

– Милю-две еще можно, но тридцать… Тут просто Вечным быть мало.

– И давай уже не будем об этом, – поморщилась Аника. – Решили же, что юг для нас недоступен, и давайте жить дальше, не плачась о выскользнувшем из рук.

– Кто плачется? – приподнялся Арчи на локте. – Это я плачусь? Я простой солдат. Мне эти звездные корабли и могущество предков даром не сдались. Меня и так все устраивает. Ну-ка, госпожа советница, идите сюда.

И первый маршал Империи стиснул прыснувшую смехом любимую в крепких объятиях.

* * *

Солнце жарило сильнее обычного. От утренней росы уже давно ни следа. День, катившийся к полудню, вскоре обещал стать по-настоящему душным, и Яр, пожевывая ароматную соломинку, лежал на покошенной самолично траве в тени угловой башни. Всю последнюю неделю на юге Долины стояло жуткое пекло. Хорошо, что сегодня никуда не нужно идти и еще лучше что никого не нужно встречать. Победители состязаний в лучшем случае придут послезавтра, а заречных вождей они с Ясей вчера наконец-то спровадили.

Завели, понимаешь, традицию в канун праздника Длинного дня заявляться всем скопом к нему на поклон. Дары тащат, отчитываются о делах в своих землях, рассудить просят, совета спрашивают. Словно и не было вековой вражды с Племенем. Хотя это и не совсем те Безродные, что набегами из-за Великой к ним шастали. Приречные кланы ордынцы повырезали, считай, начисто. Да и от дальних немного осталось. По сути, все, кто тут у него недавно гостил – подросшая молодежь, не знавшая стычек с родичами. А трое так и вообще северяне – откуда им на него злобу таить?

Кому не по нраву пришлось его предложение, тот сразу же отбыл домой. В железную птицу за раз больше сотни народу влезает. Повывезли всех в две дюжины ходок. От стены до Ализии лететь всего ничего. Загрузили люд в трюм, раз, два, выгрузили – и снова к воротам в Бездну. Осталось всего три десятка, кого на севере никто не ждал и кому речи Яра легли близко к сердцу. Не много, зато ценность каждого для Племени и Долины безмерна. Не удивительно, что почти все из них за минувшие восемь лет добились немалого. Кто кузню поставил, кто мельницу, кто свой хутор разбил, кто в вождях за рекой оказался.

У Безродных после трагического похода Одрега с мужиками и уж тем более с настоящими лидерами и воинами совсем туго стало. Тут грех было не воспользоваться моментом. Валонгец Дидье так вообще себе семерых жен завел. Детей уже чуть ли ни две с гаком дюжины. Такими темпами они опустевшую Долину быстро снова заселят. И хорошо ведь, но у самого Яра не получалось понять, как можно любить разом нескольких женщин. Ему и одну-то к себе в сердце принять вышло с трудом. Аж четыре года потребовалось, чтобы простая симпатия переросла в нечто большее.

Молоденькая бездетная вдова, что на празднике Длинной ночи неожиданно появилась в его шатре, оказалась упорной девчонкой. Светлоглазая длинноногая Яся отчего-то решила, что Мудрейшего после походов на север и юг снова стали интересовать женщины. Видно, Фернандо, в первое же лето сошедшийся с одной вдовой Тигрицей, своим примером подтолкнул девку к действиям. Прилипла, как смоляная щепка, и по сей день никак не отлипнет. Год-другой – и вручит ей зарбагово зелье. Так и так все давно его Яську Мудрейшей величать начали. Осталось только по всем правилам пожениться и жить-поживать, века вместе считать. А там время Бури настанет, и детенка зачнут. Тут и ждать-то всего ничего. Санчес вон подтвердит, что шесть сотен лет – пустяковый срок.

Хотя древний – тот подтвердит, что попросишь. Покладистым мужиком оказался. Сдружились с ним крепко. Сначала-то он под страхом ему помогал, а потом и сам яровой мыслью проникся. Ну не готов мир сейчас к переменам. К таким переменам. Залили бы кровью весь север и ради чего? Власти? Силы? Бессмертия? Так оно и так у них почти все это есть. А уж простых людей бы со света сжили – то как пить дать. Расплодились бы Вечные, что та саранча и начали бы пожирать друг друга.

Не созрело общество для качественного скачка – из феодального строя и сразу в космос. Это Фернандо слова. Он умные вещи говорит, хоть и слова его мало кому понятны. Не даром народ его Умнейшим прозвал. Почитают теперь почти так же, как самого Яра. Учеников при нем аж три дюжины. Потом какую-то школу создать собирается. Будут детишкам с самого детства знания всякие вкладывать в головы. Санчес верит, что еще придет время, когда можно будет таки вернуть с небес их летучий корабль. А почему нет? Все растет, все меняется, и только от них зависит, какими будут народы Долины через тысячу лет. Тем более что помешать им теперь уже некому.

Бурю усыпили навеки, а что от северян, что от южан-джархов отгородились забором, какой никому перемахнуть не под силу. Фернандо тогда не соврал – он вообще говорит только то, в чем уверен. Ведущий к имперцам разлом завалили в два дня. Да как завалили! Обломки разрушенных излучателем атмосферника стен поднялись почти вровень с прежней грядой. Высота запредельная, а поверху – если, кто и взберется – до Долины дойти не судьба. Задохнешься и обморозишься, даже если ты Вечный. Могли бы, уже бы пришли. Восемь лет – срок немалый.

Про джархов и говорить нечего. Те слишком уж любят тепло, да и без своих зверушек едва ли куда-то полезут. Идущий же в Бездну каньон они с Санчесом тем же способом закупорили сразу после того, как вывезли от стены последних солдат.

Кстати, создатель той самой стены – Юстас Коржевиц, к величайшему счастью Арила, оказался одним из немногих, кто решил остаться в Долине. Лис поныне пасется при старике, и пусть кажется, что парень давно перенял все знания северянина, а мальчишка по-прежнему заглядывает в рот имперскому инженеру, словно первый день их знакомства никак не закончится.

Хотя какой он теперь мальчишка? За уважаемым в Племени и не только Арилом-мастером хвостиками бегают двое сыновей-погодков, а дочурка-малышка уже учится ходить под приглядом мамки и теток.

Да и Валай с Миной окончательно повзрослели. Растят четверых ребетят и если грызутся, то только втихую, чтобы никто не видел. Еще бы. Новоиспеченному вождю и его жене не пристало подавать дурной пример своим родичам. После гибели Морлана и большинства старшин других родов, бремя власти народ возложил на старейшину Оленей – Полада. Но когда нынешняя зима забрала старика, спор поднялся нешуточный. Пришлось Яру вмешаться, да и Фернандо язык приложил. Как оказалось, даже малого толчка в нужную сторону вполне хватило, чтобы один из героев похода в Бездну, скопивший к своим не самым преклонным годам достаточно опыта и, что важнее, уважения родичей был выбран новым вождем. Приходится крутиться-вертеться теперь. Но при такой лихой женушке грех не справиться.

– Ярик, ты долго валяться собрался? – выглянула из окна Яся. – Обед уже давно готов. Неужто запах не чувствуешь? Иди в дом давай.

– Я тебя просил не называть меня Яриком? – не поворачиваясь к хозяйке его очага делано грозным голосом бросил он. – Гостей еще след не остыл, а ты снова Ярик да Ярик.

– Как скажешь, Мудрейший, – захохотала чертовка в ответ. – Кушать подано, прошу к столу.

– Понахваталась, – пряча улыбку, пробурчал он. – Больше Юстаса на порог не пущу. К столу… Подано… Яр. Просто Яр. Мудрейшего оставь для мальчишек, что скоро заявятся. Иду. Медовухи налей. Жарко, как в Бездне.

И он нехотя поднялся с мягкой прохлады травы.

До входа вдоль стены шагов двадцать. Былой дом его размерами в разы уступал нынешней крепости, как с подачи северян в Племени начали называть каменную громадину, что он заново выстроил на прежнем месте. Не в одиночку, конечно. Помощников пришлось привлечь пару дюжин, а вымерял все и вовсе Коржевиц. Тогда Яр в последний раз оживлял огонь-меч и использовал Вихрь. Сейчас лежат в трюме железной птицы вместе с другими волшебными штуками древних.

Ради атмосферника свою крепость и строил в первую очередь. Стоит серой тушей за толстыми стенами, занимает собою весь внутренний двор. Туда из дома даже прохода не сделано. Только поверху можно добраться. Желающих поглазеть на чудесное чудо давно не осталось – все знают, что он не покажет. Фернандо и тот не суется, хотя ему-то и можно как раз. Древний, как никто другой, понимает, что без Звездных камней все эти волшебные вещи – бесполезный хлам.

А кристаллы Яр так основательно спрятал, что без него найти их нет ни единого шанса. Нечего по пустякам силу древних на помощь звать. Самим вперед шагать надо. Развиваться умом, копить знания, создавать новое. Придет время – достанет Осколки звезды. А пока…

– Яр, ну сколько ждать можно? – послышалось сверху. – Без тебя сейчас все умну.

– Иду, Ясек, иду.

Он шагнул за порог и его сразу же обдало приятной прохладой. Как же все-таки хорошо дома! И эта его мысль относилась не только к каменному жилищу, к покрытой цветами поляне и к бескрайней стене гор за ней. Нет, Яр имел в виду всю Долину – его истинный дом. За свой дом, свое счастье и свой народ он пойдет на все. В том числе на предательство, что доказано и о чем лучше не вспоминать никогда. Боги рассудят в посмертии. Боги простят.

На какой-то момент Яр забыл, что богов у них нет, но уже миг спустя снова вспомнил и довольно прищурился. Время – лучший судья. Лишь оно и потомки. Хорошо он поступил или плохо, решать в любом случае не ему. И это прекрасно. Хочется просто жить и своей простой жизни радоваться.

Яр глубоко втянул носом ползущий по коридору аромат. Тушеный с луком и черемшой кролик… Что может быть лучше? Только мир и благоденствие в родном доме. Но это у него уже есть, и живот голосует за кролика. Кто он такой, чтобы не прислушиваться к мнению своего живота? Яр в три прыжка залетел на второй этаж, где у них была печь с дымоходом.

Любимая женщина, вкусная еда на столе и никаких гнетущих сильнее необходимого забот – вот оно настоящее счастье. Он добыл его себе, а все остальное к Зарбагу.

Content

Андрей Рымин
Вслед за бурей. Тайны древних

Пролог – Давнее и далекое

Глава первая – Навязанный выбор

Глава вторая – Две силы

Глава третья – Орлята

Глава четвертая – Между черным и белым

Глава пятая – Новая тактика

Глава шестая – Зарбагов лес

Глава седьмая – Тиски

Глава восьмая – Домой

Глава девятая – Все средства хороши

Глава десятая – Коварство

Глава одиннадцатая – От замыслов к делу

Глава двенадцатая – На крыльях ветра

Глава тринадцатая – По краю Бездны

Глава четырнадцатая – Кусочек рая

Глава пятнадцатая – Компас

Глава шестнадцатая – За горизонт

Глава семнадцатая – Ровесник мира

Интерлюдия – Всему виной

Глава восемнадцатая – Куда приводят мечты

Эпилог – Настоящее счастье