Купава Огинская

Если верить лисам II

ГЛАВА 1

Эллу я заметила случайно. Она шла чуть впереди нас, не ожидала никаких неприятностей и рассеянно слушала щебетание Юны, изредка кивая замечаниям брюнетки с челкой. И не ждала, что ее кто-то окликнет.

Особенно я.

— Элла! — Голос мой прозвучал неожиданно радостно, удивив даже меня саму.

— Вейя? — непонимающе позвал лис, но я уже бежала к своей несостоявшейся убийце. Иветт хотела было бежать за мной, сделала несколько шагов и, смешавшись, растерянно оглянулась на Йормэ. Он лишь пожал плечами.

Элла замерла и на мое приближение смотрела с непередаваемым выражением лица. Мне хотелось бы запечатлеть его, чтобы изредка любоваться.

— Какая встреча. Тебе не кажется, что это судьба? Как спалось? Совесть не мучила? Может быть, из-за чувства вины ты страдала бессонницей? Нет? Ничего такого? Даже не сожалеешь о своем поступке?

Эллу потряхивало от злости, но ей хватило ума не поддаться на провокацию.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Правда?

— Вейя, что происходит? — осторожно спросила Юна.

Элла сцепила руки за спиной, чтобы не сорваться и не броситься закрывать мне рот.

— Ничего особенного, — беспечно произнесла я. Мне хотелось бы помучить Эллу немного дольше, но свидетели мешали.

Первой в столовую поспешила Элла. Следом за ней потянулась удивленная Юна. Брюнетка задержалась.

Смерила меня тяжелым взглядом.

— Не знаю, что у вас произошло, но держись от нее подальше.

— Будет лучше, если ты скажешь это своей подруге, — проворчал подоспевший Йормэ.

Он был недоволен мною.

Мы договорились, что сохраним случившееся на охоте в тайне. Я сама на этом настаивала, а сейчас так необдуманно сунулась к Элле.

— Прости, — попросила я виновато.

Я не планировала этого и собиралась держаться подальше от сумасшедшей, пытавшейся меня убить. Но делать вид, что ничего не случилось, оказалось куда сложнее, чем я думала.

— Давайте поспешим, — предложила Иветт, провожая взглядом обогнавшую нас группу стражников из отдела дознания.

— А капитан…

— Дайн обедает в городе, — Йормэ ответил, не дослушав меня.

После того как Дайн узнал, след от какого состава был оставлен на месте последнего преступления, мы больше не обедали вместе. И выпить чаю он не звал. Порой даже не здоровался, проносясь мимо, глядя себе под ноги и находясь в каком-то своем мире. Безрадостном и сложном, если судить по складке между его бровей и теням под глазами, с каждым днем становящимся все темнее.

Порой мне казалось, что он так изводит себя вовсе не в погоне за убийцей. Будто он ищет не преступника, а ответ на какой-то вопрос.

В дверях мы столкнулись с Мари. Она уже мало на что надеялась и ничего не предлагала. Радостно поздоровалась со мной, кивнула Иветт и, бросив на лиса злобный взгляд, первой прошла в столовую.

— Мне кажется или Йормэ ей не нравится? — озадаченно спросила Иветт. Она не знала о развернувшейся некоторое время назад между лисом и Мари трагической сцене и плохо представляла, что происходит.

— Тебе не кажется, — подтвердила я ее подозрения.

— А ведь когда-то она мне в любви признавалась, — насмешливо припомнил лис.

* * *

После неудачной попытки убийства Элла ненадолго присмирела. На Йормэ старалась не смотреть и в целом вела себя достаточно подозрительно, чтобы это озадачило Юну.

Не сумев узнать причину столь странного поведения от Эллы, одним поздним вечером Юна подкараулила меня у дверей управления. И стоило мне только показаться на первом этаже, она подлетела ко мне, крепко вцепилась в мою руку и сообщила лису:

— Я забираю ее на ужин.

Йормэ не успел ничего сказать, как меня уже тянули прочь.

Преградившая нам дорогу Мари оказалась для Юны неприятной неожиданностью.

— Что? — недружелюбно спросила она.

— Вейя, а ты сегодня не с сержантом? — С натянутой улыбкой Мари рассматривала Юну.

— С чего бы им все время быть вместе? — удивилась та и потянула меня в обход. — Если это все, что вас интересовало, то мы, пожалуй, пойдем. Я просто умираю от голода.

Я бы сказала, что умирала она от любопытства, но решила сделать вид, что за год нашей дружбы не успела узнать, какое у Юны бывает выражение лица, когда она чувствует, что рядом происходит что-то такое, о чем она еще не знает.

Мари повторила движение Юны, снова заступая нам дорогу.

— И он разрешил вам уйти вместе?

Юна непонимающе посмотрела на меня.

— С чего бы ему запрещать? Мы же подруги.

Это признание произвело неожиданный, непредвиденный и сокрушительный эффект.

Обойдя окаменевшую Мари, Юна еще несколько раз оборачивалась на нее.

— Кто это вообще такая? Странная дамочка.

— Мари. Из канцелярии.

— Подожди, — Юна недоверчиво посмотрела на меня, — та самая поехавшая Мари?

— Почему «поехавшая»?

Она раздраженно цыкнула.

— Вейя, ты можешь не любить сплетни, но знать их должна. Из-за этой ненормальной за последние три года два стражника уволились, а одна угодила в лазарет. А потом тоже уволилась. Повезло, что выжила. Один из уволившихся даже подавал на эту Мари официальную жалобу. Но у нас за излишнюю дружелюбность не наказывают. Даже после попытки самоубийства стражницы ей ничего не было.

Мари казалась немного странной и излишне навязчивой, но я и подумать не могла, что привязанность ее может доходить до откровенной одержимости, от которой люди готовы бежать. Даже на тот свет.

— Самое страшное, что без этих своих обострений она похожа на вполне нормального человека. Вроде бы с работой справляется хорошо, дружелюбная, милая… но ты ее видела? Как она на меня смотрела. Жуть такая. Сделай одолжение, не общайся с ней. Ты хорошая, хоть и не нравишься Кайси и Элле. Не хочу, чтобы ты увольнялась.

Кайси, как я догадалась, звали брюнетку с челкой.

— О чем ты хотела поговорить? Ни за что не поверю, что ты настолько по мне соскучилась, что решила пригласить на ужин.

Сильного беспокойства слова Юны во мне не вызвали: я уже успела ощутить на себе всю силу привязанности Мари и знала, что преодолеть лисью бесцеремонность она не могла. Я была в полной безопасности. Благодаря Йормэ.

Юна широко мне улыбнулась.

— Хочу знать, что произошло между тобой и Эллой. Сначала она бранила тебя на чем свет стоит при любом удобном случае, а в последнее время будто и вовсе про тебя забыла. Что-то случилось, так?

Ей пришлось отпустить меня в дверях. Юна чуть отстала, чтобы быть позади меня, будто бы опасаясь, что я решу сбежать от нее, чтобы спастись от допроса.

— У тебя ведь уже есть версия? — поинтересовалась я, обернувшись к Юне через плечо.

Глаза ее загорелись.

— Ходят слухи, что тебя официально назвали невестой Йормэ и что Элла лишилась благосклонности графини Тевье.

Я была впечатлена тем, как люди умеют придумывать сплетни, собирая воедино совершенно никак не связанные между собой факты. Это восхищало и в то же время пугало. Потому что именно так же образ Мясника обрастал жутковатыми деталями, приводящими людей в ярость.

Любая, даже самая безумная теория в умах людей могла превратиться в истину, стоило только добавить к ней немного правды.

— Какие глупости.

— Тогда что случилось?

Вспомнив четыре арбалетных болта, ни один из которых так и не попал в меня, я искренне призналась:

— Ей всего лишь немного не повезло. Думаю, Элла просто не привыкла проигрывать.

— Вейя…

— Ты говорила, что страшно голодна. — Воспользовавшись легким замешательством Юны, я подхватила ее под руку и потянула вниз по улице. — Что хочешь съесть сегодня?

— Ты такая вредная.

— Значит, выбираю я!

Юна не желала сдаваться и не оставляла попыток узнать правду весь вечер. Ее напористость натолкнула меня на мысль надавить немного на Дайна. Последнее время он был не похож сам на себя… на того привычного себя, которого я узнала, придя в управление.

И началось все после того, как была найдена первая зацепка по делу безымянного убийцы. Я видела газету со статьей о мертвеце за мясной лавкой. Журналисты описали место преступления неожиданно кроваво, с удовольствием добавили несуществующие подробности и списали убийство на счет Мясника, оказывая Джинти и его подельникам услугу.

И пусть мы пока не могли ничего сделать кучке безжалостных аристократов, но уж посадить за решетку экспериментатора из бедных кварталов все же были в силах.

* * *

— Вейя? — позвал Йормэ, заметив, что я собираюсь покинуть отдел.

— Я ненадолго. Я в лабораторию.

Далеко одна я не ушла. Лис нагнал меня на лестнице.

— Я, — сказал он, не глядя на меня, — пожалуй, тоже ненадолго загляну в лабораторию.

— Серьезно?

— А что еще мне остается? После охоты ты меня будто избегаешь. На ночь оставаться отказываешься, даже ужинать со мной не хочешь. Все время чем-то занята. Даже когда пострадала из-за Эллы, решила вернуться в общежитие, вместо того чтобы со мной остаться. Я тебя теперь только в отделе и вижу. Ты все больше времени проводишь с Киллианами и все меньше со мной. Меня это беспокоит.

Заметив мой изумленный взгляд, лис смущенно огрызнулся:

— Что? Твоей идеей было разговаривать, если что-то случится. Чтобы мы снова не поссорились. Вот я и говорю…

— Я… это… очень тобой горжусь. — Меня приводило в восторг то, как Йормэ мог просто говорить о своих чувствах. Потому что я так не умела, хотелось верить, что только пока. — Дело в том, что Ита решила показать мне свои самые любимые места. Кажется, это дело небыстрое.

Но отказать ей я не могла. Не находила в себе сил. Ита была такой трогательной и искренней, и я, кажется, понимала, почему Рахиль о ней заботилась. По-другому просто было нельзя. И в то же время я не могла придумать ни одной причины, по которой саламандра могла бросить это чудесное дитя.

Чем лучше я узнавала драконицу и присматривалась к ее брату, тем крепче становились мои подозрения. Может, Рахиль вовсе и не сбежала? Может, она уже давно мертва? А Ияр лишь потому ничего не рассказывает сестре, что знает — это ее сломит.

— У меня тоже есть в этом городе любимые места, которые я хотел бы тебе показать, — проворчал лис.

— Если ты перестанешь угрожать моей чешуе…

Йормэ задохнулся от возмущения.

— Что, по-твоему, я хочу с тобой сделать?! Снять кожу? Всего-то немного потрогать.

Я слишком хорошо помнила свои ощущения после одного-единственного прикосновения лиса к чешуе и не была готова к повторению.

Пожав плечами, я обогнала Йормэ. Он поспешил за мной, неразборчиво что-то ворча.

Дайн обнаружился в морге у ряда закрытых холодильных камер и что-то втолковывал своему помощнику. Парень уныло кивал и неудобно, на весу, отмечал что-то в бумагах.

Лис за моей спиной кашлянул, привлекая к нам внимание. Придержав дверь, он заглянул поверх моей головы в помещение и хмыкнул.

— Давненько я тут не был.

— Сударыня. — Дайн одарил меня усталой улыбкой. — Так по мне соскучились, что решили наведаться в мертвецкую?

В ярком свете он казался ужасающе изможденным.

Помощник, прижав к груди бумаги, безучастно смотрел на нас. Ему очень не хватало пары часов здорового сна или хотя бы большой чашки кофе. После того как Дайн стал одержим поиском новых улик по делу убийцы, все его обязанности пали на хрупкие плечи его помощника, что особой радости тому не доставляло.

Благодаря настойчивости Йормэ мы смогли напроситься на чай.

Мало что изменилось в кабинете Дайна с моего последнего визита, разве что на свободном раньше рабочем столе высились стопки документов и папок. А чайный столик между двумя диванчиками был укрыт бумагами, которые Дайн быстро собрал и унес с собой.

— Я заметила карту города. — Покосившись на дверь, за которой скрылся алхимик, я тихо добавила: — И на ней была куча странных отметок.

— В бедных кварталах, — кивнул Йормэ. — Он всерьез взялся за дело. Хочешь предложить помощь?

— Разве не лучше будет, если убийцу поймают как можно скорее? — Я села на диван и откинулась на спинку. Дайн знал толк в комфорте. — Сначала одного, потом другого.

Лис закатил глаза, поймав мой выразительный взгляд.

— Скоро у тебя будет расписание юного Герса. Терпение, Вейя.

Через некоторое время вернулся Дайн с подносом. Расставив чай и сев на диванчик напротив, он замер, пустым взглядом глядя в свою чашку.

— Много работы? — спросила я, когда стало ясно, что Дайн сейчас не с нами. Что его полностью поглотили какие-то мрачные размышления.

Он встрепенулся, поднял на меня взгляд и устало улыбнулся.

— Такова моя работа.

— Это из-за убийцы? — Йормэ потянулся к тарелке с печеньем. — У тебя же есть подчиненные, поручил бы это кому-нибудь из них. Ты не должен делать все сам.

Чашка в руках Дайна дрогнула.

— Их работа отличается от твоей. Мои подчиненные работают в лаборатории.

— Тогда помочь можем мы, — быстро произнесла я.

Предложение мое было встречено без восторга, но что удивило меня больше всего — после моих слов взгляд Дайна похолодел.

— Не стоит. Я справлюсь сам.

— Разве не мы должны выслеживать преступников? — удивился Йормэ. — Ты так занят поисками, что до сих пор не сдал отчет по найденным уликам…

— Мы хотим помочь, — добавила я.

Дайн со стуком поставил чашку на поднос, расплескав чай.

— Мне не нужна помощь.

Йормэ нахмурился.

— Думаешь, командор считает так же?

— Считаешь, это простая работа? — Голос алхимика дрожал от едва сдерживаемой злости. — Всего-то пройтись по адресам? Расспросить людей? Но что, если человек, оставляющий все эти тела, узнает, что стража вышла на его след? Что, если он решит затаиться на время? Или уехать из города? И я уже никогда его не найду!

— Дайн…

— Я могу вести расследование незаметно. Так, чтобы никто не заподозрил неладное. Ты — нет. Так что, будь добр, позволь мне самому сделать эту работу.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Дайн нервным жестом пригладил волосы.

— Ты знаешь, кто этот человек? — спросил лис. Он не злился на резкие слова.

Дайн отвел глаза.

— У меня есть лишь подозрения. Поэтому я должен разобраться в этом сам.

— Что ж, — Йормэ поставил чашку с чаем и посмотрел на меня, — пойдем, Вейя, наша помощь здесь не нужна.

Он поднялся, и я вынуждена была последовать за ним.

— Дайн, — лис смерил его тяжелым взглядом, — не забывай, на чьей ты стороне. И отдохни. Переутомление плохо сказывается на твоем самообладании.

Алхимик блекло улыбнулся.

— Сударыня, я прошу прощения за свое неподобающее поведение.

Заверив его, что все в порядке, я поспешила за Йормэ.

— У капитана есть связи в преступной среде?

Лис загадочно улыбнулся.

ГЛАВА 2

Йормэ что-то знал и легко отказался от идеи ускорить поиски второго убийцы. Но мне рассказывать он ничего не пожелал. Только попросил быть терпеливой и довериться Дайну.

— Если он готов довести себя до истощения из-за этого дела, значит, для него это важно. Так пусть разбирается с ним сам. Не будем мешать.

Я не разделяла настроя лиса, а поведение алхимика показалось мне странным, но очень скоро об этом пришлось забыть.

На этот раз Ита, забравшая меня из рук лиса, выглядела подавленной. Ияр пугал мрачным взглядом. И когда драконы показались из кареты, стоявшей у ступеней городского управления, я невольно замерла на середине лестницы.

Спускавшемуся рядом со мной Йормэ вид драконов тоже не понравился. Придержав меня за локоть, он с сомнением спросил:

— Уверена, что хочешь ехать с Киллианами?

— Предлагаешь мне общаться с ними, лишь когда они веселы и беззаботны?

— Вейя…

— Если они приехали, значит, на это есть причины.

Йормэ раздраженно цыкнул, но последовал за мной, придерживая за локоть до последней ступени. И не сразу разжал пальцы, когда Ита взяла меня за руку, чтобы по своей привычке провести до кареты.

— Закат сегодня слишком красный, — мрачно произнес Йормэ.

— С нами Вейе ничего не угрожает, — в тон лису ответил Ияр. Мне почудился в его словах какой-то намек.

Я вопросительно посмотрела на Йормэ, но тот лишь пожал плечами.

В карету я забралась первой, увлекая за собой Иту, так и не отпустившую мою руку. Она была встревожена и молчалива. Всю дорогу нервно сжимала мою ладонь в тяжелой тишине. Это было невыносимо.

Узнать причину плохого настроения драконов я так и не смогла. Они отмалчивались. Ияр смотрел в окно кареты, крепко сцепив пальцы в замок, Ита теребила вышивку на рукаве платья и не разжимала пальцев ни на мгновение, чтобы у меня и шанса не было отнять руку.

Их наряды из темных тканей в этой гнетущей атмосфере казались мне траурными одеждами.

Место, выбранное Итой для сегодняшнего вечера, оказалось неожиданно светлым и веселым. На первом этаже играла живая бодрая музыка, просторный зал сиял в свете множества светильников. На втором — воздух сверкал из-за парящих под потолком магических светлячков.

Мрачный вид драконов этому волшебному месту решительно не соответствовал.

В тишине мы ознакомились с меню. Ита не спешила мне ничего советовать, не задыхалась от счастья, рассказывая, как узнала об этом ресторане. Она спряталась за своим меню и лишь изредка бросала на меня быстрые взгляды, чем очень отвлекала.

Я чувствовала, как кончается мое терпение и разрастается тревога.

— Итак. — Дождавшись, когда официант, принимавший наш заказ, отойдет подальше, я требовательно посмотрела на Ияра. На Иту смотреть было бесполезно и даже немного опасно — она могла просто расплакаться. — Что именно произошло? И почему у меня такое чувство, что виновата я?

Ияр взмахом руки подозвал притаившегося в полумраке слугу, и тот опустил на стол передо мной цилиндр с вуалью.

— Знакомая вещица. Вы возвращались на место охоты?

Дракон кивнул.

— Кое-что в вашем рассказе показалось мне странным. — Он посмотрел на Иту, от которой и услышал мою историю. — Поэтому я решил проверить свои подозрения. Знаете, что еще я нашел вместе с этим цилиндром?

Я отлично это знала, но лишь пожала плечами.

На стол, позвякивая, легли три арбалетных болта — последнего Ияру отыскать не удалось.

— Что там произошло, Вейя? — требовательно спросил он.

— Мы же были на охоте, очевидно, что по лесу разбросано множество болтов. У благородных, может быть, и белая кость, но зоркий глаз от рождения они не получают.

— Хочешь сказать, что в том самом месте, где ты потеряла лошадь, какой-то бездарный охотник не смог подстрелить косулю?

— Не могу этого утверждать, лично не видела. Может быть, там и не косуля была.

— А, например, саламандра, — срывающимся голосом выпалила Ита. — Это же покушение, Вейя! Ты должна написать заявление. Чтобы это расследовали и виновного наказали!

Я посмотрела на Ияра, тот отвел глаза. Он, в отличие от своей сестры, о безнаказанности аристократов знал не понаслышке и прекрасно понимал, как наивно звучат ее слова.

— Просто скажи, кто это был, я разберусь. — Зрачки его затлели двумя маленькими угольками, когда Ияр зло выплюнул: — Раз Йормэ не способен этого сделать.

Про лиса он зря вспомнил. У меня тут же разболелась голова. Мне едва удалось уговорить Йормэ ничего не предпринимать. Если бы мы устроили скандал, если бы обвинили Эллу, то лишь потеряли бы ту ценную нить, что связала нас с Мясником и противозаконной группкой новых аристократов, возжелавших власти.

Элла была родственницей одного из преступников, стычка с ней могла уничтожить все наши старания, и для Йормэ, принимавшего убийства Мясника близко к сердцу, это было весомым аргументом.

Но Ияр не работал над этим делом. Он не видел изувеченных тел, не общался с родственниками убитых, не чувствовал себя беспомощным. Его не остановили бы мои объяснения, Ияр мог все испортить, и потому я молчала.

У драконов была нездоровая зацикленность на родственных чувствах, и, если кому-то посчастливилось не быть убитым в младенчестве, защита рода для него становилась абсолютной. И раз уж они приняли меня в семью, заменив мной пропавшую саламандру, то и покровительство мне полагалось соответствующее. Только меня такой расклад не устраивал.

— Я сама разберусь.

— Вейя, ты понимаешь, что покушение может повториться? — спросил Ияр.

Ита смотрела на меня покрасневшими глазами и вот-вот готова была расплакаться. Их реакция на попытку Эллы меня убить вызывала беспокойство. Обо мне родная мать так не переживала, как эти драконы.

— Можно чуть больше веры в меня, пожалуйста? — Я бодро улыбнулась, постаравшись хоть так разрядить обстановку. — Меня не так-то просто убить.

— Но ведь можно. — Ита зло стерла слезы со щек. — Почему ты не хочешь принять нашу помощь? Мы тебя защитим!

Убедить их, что беспокоиться не о чем, я не смогла. Шаткий мир удалось установить лишь после того, как я пообещала больше не врать, если что-то случится, и обязательно просить помощи.

Это можно было считать удачным завершением беседы.

Драконы не знали, что совсем скоро я планировала лично встретиться с Мясником…

И даже раньше, чем рассчитывала сама.

На следующий день утром Йормэ встречал меня с видом победителя и одним-единственным, не заполненным даже на треть листком.

— И это все?

В расписании, добытом лисом, было всего три заметки. Одна из которых являлась напоминанием о еженедельном семейном ужине.

— Он изгой и ведет довольно затворнический образ жизни.

— Он ведет? Или его вынуждают?

Из того, что я услышала на охоте, выходило, что нашего подозреваемого не сильно жаловали родственники. И с сестрой у него отношения не сложились, раз уж той нужен предлог, чтобы поговорить с братом.

Йормэ вытащил лист из моих рук.

— Разве для нас есть какая-то разница? Мы можем поймать его на скорой выставке. — Лис сверился с записями. — Думаю, мне удастся получить на нее приглашения.

Желание какого-то аристократа похвастаться своей обширной коллекцией оказалось очень кстати.

* * *

Два дня понадобилось лису, чтобы добыть приглашения. Помахивая конвертом в воздухе, он широко мне улыбался.

Стражники с удивлением косились на счастливого лиса, остановившегося у моего стола. Рик вслух выразил обеспокоенность психическим здоровьем сержанта. И остался цел.

У Йормэ было слишком хорошее настроение, чтобы обращать внимание на чужую дерзость.

— Как и обещал. — Передо мной лег конверт, в котором лежало два пригласительных и записка от организатора выставки. На пригласительных, тисненное золотом, сверкало имя графа, в записке — цветистые и приторные заверения в исключительном счастье от известия о том, что сам наследник герцогского рода выказал желание посмотреть на скромную коллекцию. — Платье…

— У меня есть зеленое, — не дослушав, сообщила я.

Лис погрустнел.

— Вейя, это преступление — надевать то же самое платье так скоро.

— Возможно, для благородных все так и есть, но я могу себе позволить не следовать вашим правилам.

Переубедить меня Йормэ не удалось. Хотя он очень старался, своей настойчивостью приводя Иветт в замешательство. Она не понимала, что происходит, а я не знала, как ей все объяснить, чтобы не проболтаться. Врать не хотелось, но и правду сказать я не могла: наш с Йормэ план был не то чтобы очень законным…

Лис не собирался отступать и, вероятно, сумел бы меня переубедить, не удайся мне по чистой случайности занять его мысли другой проблемой.

Появление Мари в нашем отделе перед самым обедом уже никого не удивило. Йормэ, занятый работой за своим столом, рассеянно взглянул на нее и вновь вернулся к бумагам, что читал до этого. Через секунду до него дошло, кого он увидел, и документы полетели на стол, а лис быстро выпрямился, едва не уронив стул, и решительно направился ко мне.

Рядом он оказался на несколько мгновений раньше Мари и встретил ее широкой улыбкой победителя.

— Она обедает со мной, — предупреждая все возможные требования с ее стороны, заявил Йормэ.

Я невольно кивнула. После того, что рассказала мне Юна, находиться рядом с Мари стало еще неуютнее. Даже если это были всего лишь сплетни и размах проблем, что приносило окружающим внимание Мари, был серьезно преувеличен, мне не хотелось рисковать.

Даже Ита, способная переломать меня пополам, не вызывала у меня столько опасений, сколько хрупкая и слабая человеческая девушка.

— Но это несправедливо. — Мари посмотрела на меня. — С другими девушками ей позволено встречаться.

— Это с какими же? — уточнил Йормэ. Он не представлял, где и при каких обстоятельствах Мари могла застать меня с другими людьми.

— Юна, — напомнила я, — забирала меня на допрос.

— А, — он криво улыбнулся, — так уж получилось. Тогда, видимо, у меня было хорошее настроение.

Добиться от Йормэ чего-то еще у Мари не получилось.

Подождав, пока она покинет отдел, лис посмотрел на меня. Он ожидал, что я его поблагодарю, но услышал немного другое:

— Будь с Мари, пожалуйста, помягче.

И нахмурился.

— Неужели ты о ней переживаешь?

— Вообще-то, о тебе. Если слухи хоть вполовину правдивы…

— Какие еще слухи? — не понял лис.

Он подобным не интересовался и не знал, что говорят о Мари. Глядя в непонимающие глаза Йормэ, я очень остро осознала, как же мне повезло познакомиться с Юной. Да, часто ее любовь собирать сплетни меня тяготила, но в этот раз оказалась полезной. По крайней мере, избавила меня от нездорового желания не обижать Мари и вымучивать из себя несуществующий интерес к ней.

Иветт с неодобрением смотрела на меня, но слова Юны я пересказала.

— Я не утверждаю, что все это правда, но лучше ее не злить.

Йормэ, выслушав мой рассказ, помрачнел и на дверь посмотрел уже без всякого веселья.

— Сплетни… — начала было Иветт, но лис нетерпеливо ее перебил:

— Я знаю, что сплетням не стоит верить, но не собираюсь проявлять легкомыслие и игнорировать их. — Обратившись ко мне, он добавил: — Постарайся не оставаться с ней наедине, а я попробую узнать, что именно случилось.

Я не понимала, как мое беспокойство за Йормэ обернулось против меня же. Он не слушал моих заверений в том, что Мари не сможет выгнать меня из управления, что бы она ни сделала. На это лис только отмахивался, заявляя, что рисковать не стоит.

Меня это злило, но больше тревожило то, как все наше общение с Мари стало резко пресекаться. Йормэ делал все, чтобы она не могла ко мне даже приблизиться. Мари не могла не заметить случившихся изменений. Порой я видела, как она смотрит на лиса, и взгляд ее был пугающим.

Но когда я говорила об этом Йормэ, тот меня не слушал. Он считал, что в опасности я, и, упорствуя в своих заблуждениях, игнорировал очевидное: настроение Мари менялось, и из настойчивой, но дружелюбной девушки она постепенно превращалась в тихую и целеустремленную угрозу. И жертвой ее точно должна была стать не я.

ГЛАВА 3

Пока в управлении копилась беда, пришел важный день встречи с Мясником. Выставка открывалась с заходом солнца и продолжаться должна была до рассвета. Граф обещал фейерверк, экзотические блюда и особое представление, которое «никого не оставит равнодушным».

— Это точно выставка? — поинтересовалась я, когда, надев свое зеленое, стоически отвоеванное у лиса платье, наконец смогла ознакомиться с программой вечера. Раньше Йормэ показать мне ее почему-то не посчитал нужным.

Лис кивнул.

— Все как любит граф Инрэйг. Если на следующий день первые полосы главных столичных газет не будут посвящены ему, я очень удивлюсь.

Здание, в котором проходила выставка, располагалось в самом центре, из окон его второго этажа можно было увидеть высокие стены из белого камня и тонкие шпили дворца.

В большом просторном зале — первом из выставочных помещений — было шумно от разговоров и легкого звона музыкальных инструментов. Воздух полнился неуловимым сладким ароматом.

Многоярусные светильники, опущенные до уровня второго этажа, ярко освещали развешанные на стенах картины и выставленные посреди зала статуи. У больших окон растянулся ряд остекленных витрин, в которых искрились драгоценными камнями разнообразные диковинные предметы.

Йормэ окинул взглядом зал. Он выглядел уверенно и чувствовал себя в своей тарелке, пока я слепла от блеска и мысленно сетовала на затворнический образ жизни Мясника.

Я не любила шумные мероприятия. Особенно если их участниками были аристократы.

— Йормэ, — я разглядывала совершенно для меня неразличимых между собой мужчин в дорогих костюмах. Они с надменными или скучающими лицами прогуливались мимо картин, изредка окидывая зал цепким взглядом в поисках новых выгодных знакомств, — а как мы его отыщем?

Лис кивнул на изящные кованые перила второго этажа.

— Найдем самую тихую галерею — найдем виконта.

Граф, вынырнувший из-за стайки юных леди в воздушных платьях, нарушил наши планы. Он вцепился в Йормэ мертвой хваткой, желая лично показать ему все свои трофеи, что собирались долгие годы. Начало этой коллекции положил еще его прадед, и граф зачем-то сообщил об этом дважды.

Избавиться от хозяина Йормэ не мог, только не когда сам напросился на приглашение. А я могла. Что и сделала.

Отговорившись желанием немного отдохнуть, под яростным взглядом лиса я взлетела по ступеням на второй этаж. Двери всех помещений были распахнуты настежь, и в каждом было на что посмотреть. Первые два зала были полны людей. А третий был тих и пуст. Кроме большой картины, занимавшей едва ли не половину стены, и нескольких жутковатого вида скульптур, здесь не было ничего.

Я вошла внутрь.

Приблизилась к картине в простой невзрачной раме.

Это был самый страшный закат, что я когда-нибудь видела. На небе ли, на других ли картинах…

Художником было использовано всего три цвета, и, наслаиваясь друг на друга, они переходили во множество оттенков. Небо пылало красным, земля выжженной пустыней темнела в нижней части картины, а посередине, соединяя два цвета, тянулась золотая полоса заходящего солнца.

Это был всего лишь закат, ничего больше на холсте не изображалось, но я не могла отделаться от ощущения, что там, за темной границей рамы, происходит что-то чудовищное.

— Она невероятна, вам так не кажется? — раздался негромкий голос над ухом. Вздрогнув, я невольно отпрянула и мгновенно устыдилась своего испуга.

— Удивительная картина, — призналась я, слабо улыбаясь.

Рядом со мной стоял очаровательный юноша. Любая леди на этой выставке рядом с ним выглядела бы блекло. Светлые волосы в мягком освещении зала искрились золотом, на изящный профиль хотелось смотреть вечно.

— Это последняя работа художника. — Он повернулся, и на меня взглянули прозрачные и чистые, как летнее небо, голубые глаза. — По слухам, она не закончена. Он умер, так и не дописав ее.

— Может быть, это и к лучшему, — пробормотала я, вспомнив то жуткое ощущение, что овладело мною при взгляде на картину.

Юноша понимающе улыбнулся. Представляться он почему-то не торопился.

Больше своего имени он хотел рассказать мне о судьбе художника, у картины которого мы стояли.

Сначала я слушала из вежливости, не в силах найти предлог, чтобы отойти, но в какой-то момент история меня захватила. Трагическое прошлое художника показалось мне достойной причиной для той гнетущей атмосферы, что порождала собой эта картина.

— Вы много знаете о нем.

— Мне нравится стиль. Признаться, я собираю его работы, но… — из узкой груди вырвался тихий жалобный вздох, — не успел заполучить эту. Все, что мне остается, это любоваться ею при случае.

Склонив голову, я внимательнее всмотрелась в картину. Рядом с этим странным юношей она больше не подавляла меня, но еще вызывала легкое беспокойство. Прекрасный закат, который я не хотела бы видеть больше никогда в жизни.

— Вейя, как ты могла меня бросить?..

Йормэ оборвал себя на середине фразы, подавившись возмущением и неверяще глядя на человека рядом со мной.

— Виконт Герс, — наконец произнес он, — надеюсь, моя спутница не доставила вам неудобств.

Я покосилась на стоявшего рядом юношу и поймала его быстрый напряженный взгляд.

Справившись с собой, он слабо улыбнулся.

— Ничуть. Мне приятно ее присутствие. Но я должен просить прощения за то, что не представился сразу.

Причина, по которой виконт не сделал этого, была настолько очевидна, что мне даже стало его немного жаль. Что бы ни случилось в его семье, он вынужден был жить с не самой приятной репутацией, которая, должно быть, отпугивала людей.

Какой бы ни была причина, превратившая его в изгоя, на Мясника столь изящный и хрупкий юноша совсем не походил. Он вызывал во мне лишь симпатию и, наверное, почувствовал это, потому что настороженность ушла из его взгляда и улыбка вновь стала искренней.

Знакомство наше прошло бы проще, не стой рядом мрачный лис. Несчастный, чуть смущенный виконт Маэль Герс не мог прекратить неуверенно на него коситься.

Чтобы хоть как-то отвлечь Йормэ, я произнесла:

— Милорд рассказал мне о художнике. — И кивнула на кровавый закат: — Очень занимательная история. Я как раз думала, насколько сильно его судьба повлияла на творчество…

— Если желаете, я мог бы показать вам остальные его картины, — тут же воодушевился виконт.

— Это ни к чему, — среагировал лис. Он не дрогнул под моим недовольным взглядом, лишь нахмурился.

— А я бы с удовольствием посмотрела.

Несколько мгновений мы с Йормэ играли в очень раздраженные гляделки. Лис злился, и я не понимала почему. Подозреваемый сам ко мне подошел, наше знакомство прошло настолько просто, что стоило бы зайти в храм и оставить на алтаре несколько монеток в благодарность. А Йормэ, вместо того чтобы радоваться, был недоволен.

И пусть я уже мало верила в то, что передо мной Мясник, но так бездарно отказываться от удачного знакомства не желала. Виконт был братом одной из преступниц, он был ценен уже этим. К тому же казался хорошим человеком и даже вызывал симпатию, чем-то неуловимо напоминая мне Иветт или Иту… Наверное, мне стоило об этом подумать и что-то сделать со своей тягой к трогательно-беспомощным личностям, но пока она мне не мешала.

— Если позволите, я пришлю приглашение.

Я радостно позволила и поспешно распрощалась с виконтом, утащив за собой насупившегося лиса. Чтобы он все не испортил.

— Вейя…

— Что Вейя? — огрызнулась я шепотом, лавируя между людьми. То важное дело, ради которого мы явились на выставку, было завершено, и оставаться дольше в этом удушающем месте не было никакой нужды. И я целеустремленно спешила на выход, крепко держа лиса за руку. — Ты его видел? Да я больше на Мясника похожа, чем этот парень. Он совсем не выглядит угрожающе, наоборот… его самого защищать надо.

— И ты решила, что защищать его нужно тебе?

— Нет, — отчеканила я, но потом все же добавила: — Не совсем. Просто я подумала, что он может быть полезен в расследовании. И потом, когда преступники будут схвачены, ему не придется отвечать за дела своей сестры. Ну… потому что его можно будет провести как осведомителя.

— Точно решила его защищать, — безнадежно вздохнул лис. — Но тебе ничего странным не показалось?

Я замедлилась, обернулась на Йормэ через плечо.

— Что?

— Ты же притягиваешь к себе всяких психов. Мари или Киллианы — назвать их нормальными нельзя.

— К чему ты ведешь?

— Подумай сама. Ты приманка для ненормальных. И этот аристократик на тебя клюнул.

Меня это разозлило.

— Хочу напомнить, что ты тоже клюнул. — Я была достаточно возмущена, чтобы даже не покраснеть. — И в любви мне признавался.

— А я и не утверждал, что нормальный, — вызверился лис. Сбившись с шага, он проворчал: — Вспомнишь солнце…

От выставленных в витринах безделушек нам наперерез шли драконы.

Ита была чем-то расстроена. Она терзала платочек в руках и едва ли что-то видела перед собой. Ияр хоть и был зол, но полностью своим эмоциям не поддался. Он же первый нас и увидел.

Йормэ неразборчиво ругнулся и враждебно спросил, стоило только драконам подойти:

— Вы за Вейей следите, что ли?

— Мы здесь по делу. — Настроение Ияра было таким же скверным, как и у лиса.

Ита потерянно кивнула и подняла на меня несчастный взгляд.

Йормэ было неинтересно, что привело Киллианов на выставку, он хотел поскорее покинуть это место. Но его желания сейчас имели мало значения.

— Все так плохо? — спросила я у Иты.

Мы отступили к статуе, изображавшей всадницу на грифоне.

И через несколько минут я уже знала, что у графа Инрэйга была одна вещица, которую драконы хотели заполучить. Перед исчезновением Рахиль заприметила одну шкатулку, что выставлялась на аукционе, куда Киллианы опоздали. Шкатулка досталась Инрэйгу.

— Сколько раз мы хотели ее выкупить, но граф всегда отказывал. — Ита судорожно вздохнула и под треск рвущейся ткани добавила: — А сегодня мы узнали, что полгода назад он подарил ее послу из Скальди.

Она замолчала, растерянно глядя на растерзанный платок. Ита готова была вот-вот разрыдаться, потому, когда Ияр предложил довезти меня до общежития, я согласилась не раздумывая, нанеся этим Йормэ очередную обиду.

— Я тоже могу тебя проводить, — с намеком сообщил он. Где-то там, на улице, нас ждала нанятая им карета.

Только я видела, как зол лис, и понимала, что, если поеду с ним, мы снова вернемся к разговору о виконте Герсе и, скорее всего, поругаемся. И, выбирая между возможной ссорой и утешением подавленной Иты, я выбрала второе.

Разговор с Йормэ можно было отложить на завтра. Когда он успокоится, а я вооружусь чем-нибудь сладким.

В карете Ита крепилась и только шмыгала носом, рассеянно тиская мою руку, словно находила в этом какое-то утешение. Но когда мы подъехали к общежитию, она не стала упрямиться, отпустила меня и скомканно распрощалась. Голос ее дрожал.

Я не видела шкатулки, которую она так желала, и не могла в полной мере понять ее чувств, но догадывалась, что для Иты было очень важно заполучить последнюю вещь, что понравилась ее сестре. И осознавать, что этого уже никогда не случится, должно быть, было мучительно.

Открыв дверцу кареты, я замялась. Бросать ее в таком состоянии казалось неправильным.

— Я… могу что-нибудь для тебя сделать?

Ита вымученно улыбнулась.

— Приедешь в гости на чай? Завтра?

Просьба была настолько необременительной и милой, что я без раздумий согласилась.

И, выбравшись из кареты, к общежитию шла бодрым шагом, высоко задирая юбку, чтобы не испачкать ее случайно грязью.

Ияр догнал меня уже в холле. Окликнул, а когда я обернулась, протянул яркий шелковый мешочек.

— Это что? — От подарка пахло шоколадом. Ослабив завязки, я увидела россыпь конфет в разноцветной обертке.

— Отец вернулся из поездки и привез это. Ита хотела угостить тебя завтра, но раз уж мы встретились раньше…

Он не договорил. Я уточнила:

— Любимые конфеты Рахиль?

Ияр кивнул.

— После ее исчезновения Ита решила, что теперь тоже любит их, и хотела, чтобы ты попробовала.

— А почему сама не передала? — удивилась я. Понимание пришло почти сразу. — Все же заплакала?

Подарок я приняла с благодарностью и попрощалась с Ияром, но, подходя к лестнице, почему-то обернулась.

У входных дверей дракона перехватила дежурная и быстро что-то ему втолковывала. С каждым сказанным ею словом лицо Ияра темнело все больше. В конце концов он, не дослушав, произнес что-то резкое и стремительно удалился, оставив женщину потерянно стоять на месте.

Я не могла поверить, что она решилась последовать моему совету и правда попыталась отговорить драконов от общения со мной, и радовалась, что ее не стали слушать. Было приятно знать, что Ияр не собирался верить злым словам обо мне.

ГЛАВА 4

Йормэ не желал менять гнев на милость. На столе в его кухне лежал нераспакованный сверток с пирожными, и мы замерли по обеим сторонам от него.

Лис — скрестив руки на груди и хмуро глядя на меня. Я отвечала ему взглядом исподлобья.

— Глупо не воспользоваться этим шансом, — сказала я.

— Глупо рисковать жизнью, — огрызнулся лис.

Мы еще помолчали.

— Разве мы не для этого пошли на выставку? Чтобы попробовать сблизиться с Мясником.

— Вот именно, Вейя, «мы». В нашем плане не было пункта, в котором ты рискуешь жизнью.

— У нас и плана-то не было, — проворчала я.

Йормэ недобро прищурился.

— В самом деле! Ты же его видел. Да я его одной рукой переломлю. Он и на убийцу-то не похож… Такой тоненький.

— В тебе тоже скрывается сила, которой не увидеть взглядом. — Лис был неумолим. — Внешняя слабость бывает обманчива.

— Это другое. Я саламандра, а он человек.

— Он изгой, Вейя. И из-за чего-то он таким стал.

Йормэ был во многом прав, но я не хотела сдаваться, только не сейчас, когда все так замечательно разрешилось само собой. Если виконт и есть наш Мясник, значит, я смогу подобраться поближе к убийце, если же он просто брат одной из преступниц… что ж, тоже неплохо — может быть, через него мы сумеем узнать что-то важное.

И Йормэ тоже понимал бы это, если бы чуть меньше беспокоился о моей безопасности.

— То есть ты признаешь, что я сильная, но почему-то считаешь, что обязательно окажусь слабее Мясника?

— Вейя…

— Я пойду смотреть его коллекцию картин. Расположу к себе… если надо, под кожу ему залезу!

— Но что ты будешь делать, если виконт решит сделать тебя новым кровавым произведением?

Перспектива была устрашающая. Озвученная бесцветным голосом лиса, она навевала особую, пробирающую до костей жуть.

Я представила, как буду висеть на какой-нибудь стене, и содрогнулась. По глазам Йормэ можно было догадаться, что он тоже представил себе эту картину и никак не мог прогнать ее.

Несмотря на страшное видение, я невольно улыбнулась.

Лис забыл, что, кроме маньяка, было еще как минимум три преступника. И из подслушанного мною разговора следовало, что это именно они похищали и жестоко убивали жертв. Мясник, по всей видимости, получал уже мертвое тело.

— Если я и стану очередной жертвой Мясника, то убьет меня точно не виконт Герс.

Йормэ мои слова не понравились, и я поспешно исправилась:

— Если почувствую что-то неладное, сбегу без раздумий. Мне слишком дорога моя жизнь, чтобы с ней расставаться.

Он упрямо молчал.

— Пожалуйста, Йормэ, немного веры в меня… совсем чуть-чуть.

— Ты ведь не изменишь решения, даже если я не соглашусь?

— Разве ты не хочешь поймать преступников?

— Хочу, — не стал спорить лис, — но не подвергая тебя опасности.

Несмотря на все свое недовольство, ему все же пришлось согласиться с тем, что будет глупо не воспользоваться такой возможностью. Для этого нам не пришлось даже ссориться.

Тогда еще было ощущение, что опасность может грозить только мне. И утром следующего дня, сидя за своим столом в управлении и с аппетитом уплетая пирожные, лис беззаботно перебирал рабочие папки.

Когда мы с Иветт вошли в отдел, он поднял на нас глаза и приветственно махнул надкусанным пирожным.

Я направилась к нему.

— Ты и дня не можешь прожить без сладкого?

Лис жизнерадостно улыбнулся.

— Не вини меня, Вейя, когда я пришел, они уже лежали на моем столе. — Он пододвинул ко мне коробку, в которой осталось последнее пирожное. — Хочешь?

Неслыханная щедрость для такого сладкоежки.

— Знаешь, от кого они?

Йормэ мотнул головой и одновременно пожал плечами.

— Нет, но какая разница?

Я повернула коробку боком, чтобы посмотреть название кондитерской, но его не было.

— Они, кажется, домашние, — доверительно сообщил Йормэ.

Кто бы ни принес сюда эти пирожные, с выбором подношения он определенно угадал.

Неправильно истолковав мой задумчивый вид, лис расплылся в ехидной улыбке.

— Что такое? Неужели ревнуешь? Не переживай, пирожочек, тебя я не променяю ни на какие пирожные.

Я промычала что-то невнятное и отступила. Чтобы это не выглядело как побег, бросила на ходу:

— Сделаю чай.

Лис оживился и как привязанный последовал за мной, на ходу доедая отвергнутое мной последнее пирожное. Но на кухне, за закрытыми дверями, улыбаться он перестал.

— Что? — насторожилась я.

— У нас проблемы, Вейя. Все, что говорят о Мари, — правда. Из-за нее уже пострадало трое. Две девушки, прослужившие в управлении больше двух лет, и один стажер. Это не пустые сплетни. Я видел жалобы, написанные ими на Мари. Ни одной из них не дали хода, не было улик. За излишнюю доброжелательность у нас не наказывают.

— И как… ты смог с ними поговорить? Что с ними произошло?

Йормэ покачал головой.

— По адресам, оставшимся в канцелярии, жертвы Мари уже не живут. Я пытался их найти, но все они уехали из города.

Заговорила я после недолгого молчания:

— Знаешь, когда я решила пойти в стражу, то и не предполагала, насколько мало значит в этом мире закон.

Йормэ сочувственно улыбнулся.

— Ты хотела сказать «справедливость»?

Ответить я не успела, лис изменился в лице и едва не рухнул на пол. В последнее мгновение он успел опереться о стол и ухватиться за мое плечо. Кожа его стремительно бледнела, под глазами залегли тени.

— Ох, пирожочек, беда, — прошептал Йормэ, судорожно сжав пальцы на моем плече.

— К целителю, — без раздумий решила я, поднырнув ему под руку, чтобы поддержать. Но лис отшатнулся, с трудом отпустил меня и, едва удержавшись на ногах, мотнул головой.

— Нет. К Дайну.

Медленно, через силу выпрямившись, он глубоко вздохнул и поспешил прочь из отдела. По лестнице спускался, до побелевших костяшек цепляясь за перила и глядя только себе под ноги. Я семенила следом, готовая в любой момент подхватить его, если Йормэ вдруг упадет.

Слушая его прерывистое дыхание, с каждым шагом становящееся все тяжелее и громче, я по-настоящему испугалась. Перемены в самочувствии Йормэ оказались слишком стремительными и страшными.

Совсем недавно он был здоров, а сейчас едва сумел добраться до подвального этажа и, привалившись плечом к холодной стене, замер, склонившись вперед и надсадно дыша.

Выскочивший из лаборатории парень в белом халате заметил Йормэ и невольно отпрянул назад. Пробирки тихо звякнули, когда он прижал к себе штатив.

— Капитан где? — резко спросила я, только сейчас осознав, что Дайна может просто не оказаться на месте. Если он как раз сейчас разыскивает убийцу в бедных кварталах…

От одной мысли об этом меня прошиб холодный пот.

Но нам повезло.

Парень нервно кивнул на дверь в конце коридора

— В… в кабинете. Прибыл минут пятнадцать н-назад.

Закинув руку Йормэ на плечо, я потащила его дальше. Ладонь его была холодной и влажной, грудная клетка ходила ходуном.

— Мама всегда говорила, что сладкое меня погубит, — прохрипел он и закашлялся.

— Молчи, — велела я, упрямо глядя на черную дверь. Распахнула ее не постучав и заставив Дайна вздрогнуть.

Он как раз рылся в бумагах на столе и на нас поднял диковатый усталый взгляд.

— Его нужно спасти, — это все, что я смогла сказать. Йормэ обмяк в моих руках, и мое горло сдавил ужас.

Если бы Дайн быстро не сообразил, что происходит, и не начал командовать, я бы, наверное, разрыдалась прямо на пороге, потому что в какой-то момент решила, что лис умер.

— Держите себя в руках, сударыня, — строго велел алхимик, когда я, опустив Йормэ на диванчик, громко шмыгнула носом. Казалось, он уже не дышал.

— Вы знаете, что с ним?

Дайн скользнул по мне взглядом и вернулся к осмотру лиса.

— Всего лишь отравление, — беспечно произнес он. Словно это было обычным делом и не заслуживало особого внимания. И уж тем более — слез. Прощупывая пульс на бледной руке, он небрежно добавил: — Работа дилетанта. Яд изготовлен неправильно, из-за чего эффект его весьма непредсказуем.

Он был спокоен, сосредоточен и явно говорил о том, в чем хорошо разбирался.

И я спросила, невольно вспомнив все ходящие о нем слухи:

— Так вы и вправду отравитель?

Дайн замер. Медленно опустил руку Йормэ ему на колено и посмотрел на меня.

— Если я скажу «да», что ты сделаешь?

Вопрос застал меня врасплох. Что я могла сделать? Только смириться. Я уже считала его своим другом и не готова была отказываться от него из-за такой мелочи, как темное прошлое.

— А что я должна сделать? Я никогда не спрашивала, правдивы ли сплетни, и не интересовалась вашей жизнью. Вы меня не обманывали, и злиться мне не на что. — Больше преступного прошлого Дайна меня сейчас заботило состояние лиса. — Он ведь не умрет?

— Йормэ пришел ко мне за помощью. Разумеется, он будет жить. Это простой яд… Дай мне минуту.

И, оставив нас одних в кабинете, Дайн скрылся за дверью, ведущей, как я думала раньше, на кухню. Сейчас же начала в этом сомневаться. Мне хотелось знать, что скрывается за этой дверью, но оставлять Йормэ одного было страшно. Я взяла его руку в свои, нащупала слабый пульс и выдохнула.

Так и просидела до возвращения Дайна.

— Не будем рисковать, — сказал он, поддернув рукав рубашки Йормэ, чтобы вколоть ему какую-то желтоватую жидкость.

— Это противоядие?

Дайн помедлил с ответом.

— Этот яд нестабилен из-за несоблюдения правил его изготовления, поэтому чистое противоядие тут не поможет, но…

Я перехватила его руку, не дав игле проткнуть кожу. И, забыв о вежливости, угрожающе спросила:

— Что за дрянь ты собираешься ему вколоть?

— Вейя, — мягко позвал Дайн, — моя рука.

Запоздало осознав, что сжала его запястье слишком сильно, я отпустила его. На бледной коже наливались цветом отметины от моих пальцев.

— Простите.

— Это специальная смесь, — пояснил Дайн. — Усилитель, соединенный с противоядием. Используется на поздних стадиях.

— Но Йормэ только отравился. — Я вспомнила коробку с домашними пирожными. Лис решил, что всему виной именно они, и причин в этом сомневаться не было. — И получаса не прошло.

Дайн несколько мгновений просто смотрел на меня, и в его взгляде было столько терпения, что я невольно смутилась.

— Ладно, вам лучше знать, что делать.

— Благодарю за доверие.

Убрав опустевший шприц, Дайн похлопал меня по руке, которой я все еще цеплялась за плечи Йормэ.

— Через некоторое время он придет в себя. Отвези его домой. Я объясню все Ансару и раздобуду вам карету. На восстановление понадобится пара дней. Присмотришь за ним?

Я быстро кивала на каждое его слово.

Не прошло и минуты, как дыхание Йормэ выровнялось, а с лица сошла смертельная бледность. Очень скоро он медленно открыл глаза. Прищурился от яркого света и слабо хохотнул.

— Надо же, все еще живой. Думал, все, конец, пришло время мне к праотцам отправляться.

Выглядел он значительно лучше, и я наконец смогла расслабиться, только сейчас осознав, как от напряжения закаменело все тело.

— Ты… если еще хотя бы раз что-нибудь съешь…

— Поверь, пирожочек, мне хватило одного раза.

От предложения заглянуть к целителю лис категорически отказался, хотя согласился с тем, что служба для него на сегодня закончена.

— Если пойдем к целителю. Информация о моем отравлении. Будет передана командору, — произнес он прерывисто, истратив все силы уже на четвертой ступени, ведущей на первый этаж лестницы. — Не хотелось бы. Этого допустить.

— Ты ведь не собираешься оставлять это без внимания? Тебя пытались убить! — Я хотела взять его под руку, чтобы помочь, но Йормэ мягко меня отстранил — он не хотел, чтобы хоть кто-то заподозрил неладное.

— О, я непременно найду виновного. — По стене, на которую он опирался, из-под его ладони поползла корочка льда.

— Йормэ…

Лис быстро заморгал и отнял руку, прекращая оледенение. И невпопад заметил:

— Хорошо, что ты не любишь сладкое.

Даже в такой ситуации, все еще страдая от последствий отравления, он умудрялся беспокоиться обо мне.

До кареты лис добрался на чистом упрямстве и безвольно растекся по мягкому сиденью, тяжело дыша.

— Чувствую себя стариком, — пожаловался Йормэ.

Я заняла место напротив него и, как выразился лис, ранила его чувства своим равнодушным видом. Он совсем расстроился, когда, проигнорировав его стенания, я спросила:

— Капитан ведь на самом деле отравитель?

Йормэ перестал дурачиться и даже попытался сесть ровнее.

— А что сказал Дайн?

— Он не отрицал.

— И… что ты по этому поводу думаешь?

В какой-то степени было даже забавно наблюдать, с каким напряжением моего ответа ждал сначала Дайн, а теперь и Йормэ.

— Я не в ужасе, если тебя это интересует. И не собираюсь его избегать. Каким бы ни было его прошлое, оно… в прошлом. На самом деле теперь мне наконец стало понятно, почему капитан так уверен, что у него лучше получится найти убийцу. — Помолчав немного, я спросила: — Ты знаешь, кого он ищет?

Отрицать этого Йормэ не стал и не попытался сменить тему.

— Своего наставника, — просто ответил он. — Когда Дайн учился лекарскому мастерству, то тоже практиковался на бездомных. Во времена его… юности использованные тела прятали, чтобы не провоцировать законников. Но это долго, сложно и времязатратно, куда проще бросить труп на улице, сымитировав почерк Мясника.

Это объясняло изъятие органов и зашитые раны. Пока я размышляла о том, как, должно быть, сложно Дайну сейчас охотиться на собственного учителя, Йормэ задремал.

Когда карета подъехала к его дому, настроение лиса совсем испортилось. Он стоял перед входной дверью, опираясь на меня и чуть покачиваясь от слабости, растирал сонные глаза и готовился к самому сложному испытанию.

— Я могу попробовать тебя донести. — предложила я не очень уверенно. В теории сил мне должно было хватить, чтобы без угрозы для здоровья подняться по лестнице с лисом на спине.

— После такого позора, — проворчал он, — мне придется убить себя.

Ему потребовалось двадцать минут на то, чтобы добраться до своей квартиры. Руки Йормэ дрожали, когда он пытался отпереть замок.

— Дай-ка сюда. — Отняв у него ключи, я открыла дверь, и лис ввалился внутрь.

Сил сопротивляться у Йормэ не осталось, и он послушно позволил мне дотащить его до постели, где он надолго затих. Покорение лестницы полностью истощило его силы.

Не проснулся лис до самого вечера, чем поставил меня перед сложным выбором. Я обещала Ите, что выпью с ней сегодня чаю, и понимала, что драконы приедут за мной к управлению.

Время шло, и я начинала нервничать. Оставлять Йормэ одного казалось плохой идеей, но и нарушать свое слово и заставлять Иту ждать меня тоже было неправильно.

— Отлучусь ненадолго, — решила я после тяжелых раздумий. Поправила плед на лисе и тихо покинула его квартиру. Мне нужно было не больше получаса, чтобы дождаться драконов и все им объяснить. Не было сомнений, что они поймут.

Легкий ветер подгонял меня в спину, когда я спешила к управлению. Воздух полнился знакомым запахом скорого дождя, и за низкими тучами почти не было видно заходящего солнца.

Фонари над главным входом в управление стражи уже зажгли, и, встав под одним из них, с высоты двухъярусной лестницы я внимательно следила за каретами, проезжавшими мимо, в поисках той, что будет украшена гербом Киллианов.

Увлеченная своим занятием, я вздрогнула, когда локтя моего коснулась чья-то рука.

— Вейя, какая удача! — Заметившая, что я собираюсь отстраниться, Мари вцепилась в мое плечо, не переставая радостно улыбаться. — Я ужасно голодна, давай поужинаем вместе.

— Я занята.

В глазах Мари сверкнул жутковатый безумный огонек.

— Чем ты можешь быть сейчас занята? Ну же, Вейя, не расстраивай меня. Я очень-очень постаралась. Мне было нелегко. Я заслужила немного твоего внимания. Ты не представляешь, как я расстроилась, когда узнала, что тебя нет на месте. — Она крепче сжала пальцы на моем плече и потянула меня на себя. — Но вот она ты. Это ведь судьба.

— И что же ты сделала? — спросила я, хотя уже догадывалась, о чем говорила Мари.

Злосчастные пирожные, которыми отравился Йормэ, были старательно украшены малиной. Это могло бы оказаться грандиозным совпадением, но больше было похоже на то, что Мари запомнила предпочтения лиса, когда я так необдуманно их ей раскрыла, и воспользовалась полученными знаниями по своему усмотрению.

— Устранила проблему, — уверенно отчеканила Мари. В глазах ее горел безумный огонек. Ни намека на раскаяние.

— Ты понимаешь, что чуть его не убила?

Мари нахмурилась.

— Он мешал нам. Разве ты не должна быть благодарна за то, что я избавила тебя от него? — В голосе ее звучало разочарование, когда она спросила: — Неужели он выжил?

Я задохнулась от злости.

— Ты… мы сейчас же идем к капитану, и ты во всем признаешься, — решила я.

У Мари были другие планы.

— Я не могу сесть в тюрьму, тогда мы с тобой не сможем видеться.

— Ты нарушила закон и должна ответить за свое преступление.

— Но кто сможет доказать, что я виновата? — холодно спросила Мари, улыбка исчезла с ее лица. — Свидетелей нет. Нет-нет, Вейя, я была крайне осторожна.

Она была совершенно уверена в своей безнаказанности. Три испорченные человеческие жизни, что сошли ей с рук, делали Мари бесстрашной.

— Из-за тебя пострадал Йормэ. — Теряя терпение, я с силой сжала ее руку, которой она продолжала за меня цепляться, и в глазах Мари промелькнуло что-то похожее на страх.

На плечо мое неожиданно опустилась широкая ладонь. В первое мгновение я решила, что проснувшийся лис отправился за мной, и планировала его поругать, но рядом стоял Ияр.

— Что-то не так?

Мари кольнула его враждебным взглядом. Хотя ей стоило бы быть благодарной дракону — не отвлеки он меня, я могла бы сломать ей руку.

— Вы уже приехали. — Я посмотрела ему за спину, но не увидела Иту. — А где…

— Завершает подготовку к чаепитию. — Дракон усмехнулся. — Хочет, чтобы все прошло идеально.

— Так ты здесь ради этого? — Губы Мари искривились и подрагивали. — Не поступай так со мной. Почему все меня бросают? Такая неблагодарность…

Я с трудом отцепила от себя ее пальцы. Доказательств того, что это именно она отравила Йормэ, у меня действительно не было, но теперь мы хотя бы знали, кто это сделал.

На какое-то мгновение мелькнула мысль, что прошлое Дайна нам очень поможет. И в месте, где он прятал тела, на которых практиковался, появится еще один новый, свежий труп…

— Вейя, — позвал меня дракон, разрушая кровавое наваждение.

— Пойдем. — Я потянула Ияра к карете.

Мари говорила что-то еще, резким злым голосом, но я не слушала.

— Все в порядке?

— Сегодня я не смогу выпить с Итой чай. Передай ей, пожалуйста, что мне очень жаль и я прошу прощения.

— Это как-то связано с той девушкой?

Я помедлила с ответом. Рассказывать про отравление Йормэ было не лучшей идеей, но ведь подробностей от меня и не требовали…

— Да.

— Что-то опасное?

Можно ли назвать опасными отравленные пирожные?

— Возможно, — ответила осторожно.

— Вейя…

— Переживать не о чем, — заверила его я. Получилось не очень — Ияр мне не поверил. Он потемнел лицом, о чем-то серьезно раздумывая.

Подойдя к карете, Ияр предложил:

— Я подвезу тебя.

Причин возражать у меня не было: чем быстрее я доберусь до дома Йормэ, тем лучше.

Ияр почти не удивился, узнав, что нужно мне не в общежитие, и помог забраться в карету, сам же отошел к вознице.

От дракона проблем я не ожидала и в окошко не смотрела, увлеченная планами на вечер. Близилось время ужина, и я пыталась решить, что лучше заказать для лиса. Дайн не оставил на этот счет никаких указаний. Вероятно, это значило, что никаких запретов нет и Йормэ после отравления может есть все что вздумается.

Но все же мое решение было осторожным: лису этим вечером предстояло довольствоваться бульоном и пресной зеленью.

По крыше кареты зашелестел дождь. Я выглянула в окошко и не узнала улицу, по которой мы ехали.

— Где мы?

Дракон не ответил. Он смотрел на меня из полумрака, и зрачки его тлели красными угольками. Йормэ умел так же, и мне казалось, что я привыкла к этим жутковатым штучкам, но сейчас чувствовала, как по спине прошелся холодок страха.

— Ияр, куда ты меня везешь?

— Ты обещала, что обратишься за помощью, если будут проблемы, — неожиданно напомнил он.

— Я помню.

— И не сдержала слова.

— Это всего лишь Мари. Она не для меня опасна, а для Йормэ. Меня она просто… преследует.

Ияр кивнул, охотно соглашаясь с определением наших с Мари отношений, и продолжил:

— Та женщина в вашем общежитии настроена враждебно по отношению к тебе.

Я вспомнила дежурную и ее лицо, когда Ияр жестко ее осадил. Тогда я обрадовалась… кто же знал, что на этом все не закончится?

— Это все незначительные мелочи. Не буду же я прибегать к вам с жалобами каждый раз, как кто-то на меня косо посмотрит?

Ияр молчал, но по глазам его я поняла страшное:

— Да ладно! Ты именно это имел в виду?

— Я обещал тебя защищать.

— Это просто смешно! Я стражница, помнишь? Мне часто придется сталкиваться с чужим недовольством.

Ияр снова промолчал, а я начинала раздражаться. Мне нужно было возвращаться к Йормэ, а не выстраивать границы в отношениях с драконами.

— И куда мы едем? К Ите, чтобы она меня пристыдила? — спросила я резко.

Дождь за пределами кареты разошелся не на шутку, капли с силой стучали по крыше, и в этом звуке мне чудилось что-то зловещее.

— В загородный дом нашей семьи, — ответил Ияр спустя вечность.

Наверное, мне стоило догадаться, что день, начавшийся столь безумно, не может закончиться хорошо.

— Ладно. — Я потянулась к дверце, планируя выскочить на ходу — не было причин верить в то, что Ияр остановит карету, если попрошу, — и рухнула в проход между сиденьями, придавленная драконьей мощью. Я ощущала ее физически, как неподъемную тяжесть на спине. С трудом удавалось дышать.

Заржали напуганные лошади. Неразборчиво забранился возница.

— Мне очень жаль. — Волос нежно коснулась рука. — Когда-нибудь ты поймешь, что я делаю это для твоего блага.

Я попыталась огрызнуться, но темнота захватила меня раньше, чем я смогла выдавить из себя хоть звук.

ГЛАВА 5

Когда я пришла в себя, за окном шумел дождь, создавая ложное ощущение, будто прошло не так уж много времени.

Лежала я поверх покрывала. В ногах покоился мой китель, у кровати аккуратно стояли ботинки. Прямо на красивом и, очевидно, дорогом ковре.

Голова закружилась оттого, что я слишком резко встала. Схватившись за виски, я медленно осела обратно на постель. Окно не было забрано шторами, благодаря чему можно было видеть, как на фоне серого неба под порывами ветра дрожит клен.

Комната, выдержанная в приглушенных зеленых оттенках, была чиста, убрана, обставлена со вкусом и совершенно необжита.

Я осмотрелась, медленно шнуруя ботинки. Приметила две двери. Одну, темного дерева, ведущую в коридор, вторую, светлую и незаметную, — в ванную комнату.

Даже понимая, что меня заперли, я на всякий случай проверила сначала первую дверь, убедилась, что просто не будет, и решительно направилась в ванную.

Если дом этот строился по той же моде, что и поместье барона, в котором я провела свои детские годы, то в ванной комнате находилась еще одна дверь.

И она там была. Также из темного дерева и также запертая.

Тихо ругнувшись, я повернулась к умывальнику. Увидела свое бледное отражение в зеркале, ужаснулась.

Наскоро умылась холодной водой, поражаясь, насколько неудобными могут быть раковины в форме древесного листа.

Немного придя в себя, я вернулась в спальню и подошла к окну. Оно тоже оказалось заперто. Я не расстроилась и взяла стул. Резной, с искусной вышивкой — просто произведение искусства, — и с размаху обрушила его на окно.

Стул отскочил, выскользнул из моих рук и с грохотом рухнул позади меня на пол. По стеклу разошлась радужная рябь сработавшего барьера.

Драконы знали толк в защите. Недаром их банк являлся одним из надежнейших.

Я пыталась сломать раму окна, выбить петли на двери и расплавить замок — ничего не вышло.

Меня буквально заживо замуровали в этой комнате. Были подозрения, что если бы даже я начала кричать и колотить кулаками в дверь — с той стороны меня никто бы не услышал. Но проверять я не стала. Опасным казалось подавать признаки жизни в незнакомой и даже опасной обстановке.

Я обошла комнату, внимательнее присматриваясь к каждой детали интерьера, не в силах найти что-нибудь, что помогло бы мне сбежать. Время шло.

Йормэ мог проснуться в любой момент, а меня не окажется рядом…

Дверной замок щелкнул, когда я уже совсем извелась и собиралась устроить в ванной небольшой потоп, чтобы всполошить обитателей дома и под шумок сбежать — я надеялась, что, желая спасти вещи в комнатах подо мной, они будут недостаточно осторожными.

Я была на полпути к ванной, и открывающаяся дверь серьезно меня напугала. Метнувшись назад, я замерла у кровати, напряженно глядя на дракона, вставшего в дверном проеме.

— Очнулась… Хорошо. Ты долго не приходила в себя, я начал волноваться.

— Долго? — Я против воли бросила быстрый взгляд за окно. Низкие темные тучи окутали все неуютным полумраком. Но даже так еще было достаточно светло, я не могла пробыть в бессознательном состоянии дольше двух часов. — Сколько сейчас времени?

— Полдень.

Ноги ослабели, и я опустилась на постель.

— В смысле, я проспала… сколько? Шестнадцать часов?

Ияр кивнул и обеспокоенно нахмурился, услышав мой нервный смешок.

— Ладно… поиграли в похищение, а теперь мне пора. — Я поднялась, поправила китель и на пробу сделала два осторожных шага вперед.

Дракон был невозмутим и крайне уверен в своей правоте. С той же раздражающей уверенностью он и сказал:

— Я не могу тебя отпустить.

— И что? Запрешь меня в этой комнате на всю жизнь?

Он покачал головой.

— Ты сможешь покинуть ее, когда поймешь, что в твоей жизни должны произойти некоторые изменения.

— И какие же?

Ияр жестом предложил мне подойти к двум креслам, разделенным чайным столиком. Я подчинилась — уступать в мелочах было несложно и безопасно. Заняла ближайшее кресло, невольно задержав дыхание, когда дракон прошел мимо меня. Он это заметил, и на лице его ненадолго появилась грустная улыбка.

— Я не причиню тебе вреда.

— Какие изменения в моей жизни выпустят меня отсюда? — поторопила его я.

— Ты должна покинуть общежитие.

— Что? — В первое мгновение мне показалось, что я ослышалась. — А где же мне тогда жить?

— В моем доме, — просто сказал он. — Комнату обставишь по своему вкусу, Ита тебе с этим поможет.

Я промолчала, ожидая продолжения. Хотя появилось у меня чувство, что у аристократов увлечение такое: звать знакомых жить к себе. Йормэ все еще иногда как бы между прочим предлагал переехать к нему, даже лиса обещал выпускать, когда я пожелаю. Теперь вот и Ияр туда же.

Только если Йормэ просто предлагал, не особо настаивая и быстро меняя тему, стоило только ему заметить, что я начинаю злиться, то дракон меня просто поставил перед фактом.

— Также тебе следует уйти из стражи.

— Это еще почему?

— Слишком опасно, — произнес Ияр, удивляясь моей недогадливости. — Если тебе нужно чем-то себя занять, можешь помочь Ите с управлением цветочным магазином. Она давно хочет открыть один, но никак не может решиться.

— То есть под изменением моей жизни ты подразумеваешь это? Хочешь, чтобы я стала нянькой твоей сестре?

— Вейя, — предостерегающе произнес он. Но я не слушала.

— Это ее план? Она вообще об этом знает? Или ты решил сделать ей сюрприз?

— Вейя! — чуть громче повторил Ияр.

— Что Вейя? — Я вскочила на ноги, и он тоже поднялся из кресла. Я едва могла говорить от душившей меня злости. — Ты меня для этого похитил? Чтобы переделать в игрушку для Иты? С Рахиль было то же самое? Она также должна была жить по твоим правилам?

— Прекрати.

— Думаешь, раз саламандра, то должна подчиняться дракону? Да кто вы такие, чтобы нам приказывать?!

Меня трясло от чувств слишком сильных, чтобы я могла с ними справиться. Это был не только гнев, но еще и страх за Йормэ, который я испытала прошлым утром, но так и не сумела его пережить, и злость на Мари.

Воздух стал горячим и тягучим. Было тяжело дышать, от разгорающегося ковра поднимался дым и горчил на языке.

Я буквально пылала от злости.

— Но теперь понятно, — прорычала я, до боли сжимая кулаки, — почему Рахиль сбежала!

— Ты ничего не знаешь! — рявкнул Ияр. Меня смело волной пламени и впечатало в стену.

Загорелось сразу все.

Из уничтоженной комнаты дракон вытащил меня за шкирку, проволок по коридору до двери в дальнем конце и зашвырнул в другую спальню. Мрачную, будто собранную из теней и тревожного красного цвета.

Шторы здесь были почти задернуты, оставалась лишь узкая блеклая полоска света, что создавало жуткую и ни капли не уютную атмосферу. Из каждого угла пахло драконом.

Хозяйская спальня.

Я слышала, как в коридоре суетится прислуга, быстро туша пожар. Все проходило спокойно, быстро и слаженно.

— А возгорания у вас тут частое дело, да? — просипела я, потирая ребра.

Ияр промолчал, прожигая меня диковатым взглядом.

— Так чего я там не знаю? — Обойдя дракона, я добралась до кресла и тяжело в него опустилась.

Ияр все еще молчал.

— Все настолько плохо?

Ответом мне была лишь тишина и тяжелый, прожигающий взгляд.

— Стыдные тайны? — наугад предположила я. Сил злиться у меня уже не было, выбило вместе с воздухом ударом об стену. — Это связано с Рахиль?

Ияр часто заморгал, будто в себя приходил.

— Не стесняйся, рассказывай. Может, тогда я пойму причину твоей нездоровой тяги контролировать чужую жизнь.

Подождав немного, но так и не добившись ничего, кроме напряженного взгляда, я сразу подумала о плохом и бестактно спросила:

— Не расскажешь? Неужели Рахиль правда мертва?

Ияр дрогнул и наконец отмер.

— Она жива!

— И это очень хорошо, — искренне произнесла я. — А теперь, может быть, расскажешь, почему она бросила Иту? Ты же ее в самом деле не пытался так же запереть, правда?

Я была уверена, что он меня одернет, скажет что-нибудь возмущенное, хотя бы оскорбленно нахмурится.

Ияр виновато отвел взгляд.

Мой нервный смешок утонул в вязкой устрашающей тишине. Появилось стойкое ощущение, что здесь я и умру. Если он так поступил с саламандрой, с которой вырос, то что же сделает со мной?

Одно было неоспоримо: графиня будет счастлива. И Элла тоже… От этой мысли стало совсем тоскливо.

Не стоило мне забывать, что драконы с саламандрами никогда особенно не дружили. Не стоило обманываться кажущейся безобидностью Иты и дружелюбием ее брата. Не стоило…

— Слушай, но Рахиль-то ты за что запирал? Она ведь и так с Итой нянчилась… Нянчилась ведь?

Лицо Ияра потемнело, и, когда он шагнул ко мне, я невольно вжалась в спинку кресла.

— Я не обижу тебя.

— Ты меня похитил, чуть не сжег и почти размазал по стене… прости, что не верю тебе. И оставайся, пожалуйста, на месте.

На третьем шаге он все же остановился, замерев посреди комнаты и не зная, куда себя деть.

— Я тебе все расскажу, — пообещал Ияр, — иначе, боюсь, ты придумаешь себе объяснение, далекое от правды.

В этом он был совершенно прав, я уже начала прикидывать возможные варианты. Один страшнее другого.

Услышанное оказалось невероятнее моих самых безумных мыслей.

— Я ее люблю, — признался Ияр, и я приободрилась. Раз не «любил», значит, она и правда все еще жива, значит, и мою жизнь можно спасти.

История могла бы оказаться очень трогательной, если бы не характер Ияра.

Выросший вместе с Рахиль, в порыве драконьего помешательства Ияр решил, что лучше нее девушки на свете просто не существует. И признался ей в любви, почему-то даже не рассматривая возможность того, что для Рахиль он будет очень близким и любимым, но только братом и чувства его она не примет.

Самоуверенный дракон не ожидал отказа и очень ему удивился.

— Подожди, подожди. То есть ты ее похитил, чтобы… что? Влюбить в себя? Легенд про темных колдунов и похищенных принцесс начитался? На этот… синдром здравого смысла* рассчитывал?

— Я уже понял, что был неправ, — сквозь зубы огрызнулся он.

И я задохнулась от возмущения.

— Неужели?

Ияр вроде бы устыдился и отвел взгляд. Теперь он стоял посреди комнаты, заложив руки за спину, и смотрел в просвет между шторами.

— Рахиль больше не хочет меня видеть.

А из-за этого никогда не покидавшая дом без брата Ита не могла видеть Рахиль. И меня к своей сестре он решил приставить, вероятно, не только для того, чтобы я ее развлекала, но и чтобы она наконец смогла свидеться с Рахиль. Это казалось мне настолько же логичным, насколько и безумным.

— Я же могу сопровождать ее, не уходя из стражи.

— Ты часть семьи. Недопустимо, чтобы к тебе относились с пренебрежением.

То, с какой легкостью драконы решили со мной породниться, обескураживало до сих пор.

Ияр не желал меня слушать, игнорируя все мои доводы. И на угрозу сбежать лишь усмехнулся.

— Раз у Рахиль получилось, то и я смогу, — произнесла запальчиво, уязвленная его снисходительной улыбкой, он был уверен, что у меня ничего не выйдет.

У меня же не было особого выбора: я должна была сбежать и поскорее вернуться к Йормэ… хотя стоило ли спешить, если я уже безнадежно опоздала?

Дайн обещал, что с лисом все будет хорошо, и за его самочувствие я не сильно волновалась — за время, проведенное в управлении, мне выпадало множество возможностей удостовериться в профессионализме капитана. Но я боялась того, что мог натворить Йормэ, узнав о моем исчезновении. Он допускал мысль, что виконт Герс опасен для меня, и то, что я пропала сразу после знакомства с ним… не хотелось думать о том, в какие неприятности мог попасть лис из-за этой ситуации.

— После ее побега я внес некоторые изменения в защиту дома, — объяснил свою уверенность Ияр.

Непробиваемые изнутри окна, быстро сообразила я. Защиту, как правило, устанавливали на вторжение извне, возможные повреждения изнутри дома обычно не принимались в расчет… никем, кроме дракона, от которого уже сбежала одна саламандра.

Все могло бы решиться мирно: я не побрезговала бы соврать Ияру и, усыпив его бдительность, сбежать, но все усложняло его условие — ему нужно было от меня не просто честное слово, он желал получить непреложную клятву и только на таких условиях готов был вернуть мне свободу.

Так и не сумев договориться, я попыталась сбежать, устроив пожар и в хозяйской спальне… и очнулась в новой комнате только поздним вечером. Ияр без стеснения пользовался своей силой.

Я уже дважды прочувствовала ее на себе и прекрасно понимала, почему Рахиль сбежала. Хотя все равно не понимала, почему она не рассказала обо всем Ите. Даже не попрощалась.

У самоуверенности Ияра были причины — комната действительно казалась неприступной. Я смогла добраться до плетений защитного полога, но не сумела отыскать в них ни одной бреши. Результатом стало мое полное поражение и ломота в висках.

Девушка — драконица, как и все в этом доме, если мой нюх меня не обманывал, — принесшая ужин, с сочувствием улыбнулась мне, посчитав, видимо, что я проплакала весь вечер. Признаваться, что глаза у меня покраснели совсем по другой причине, я не стала.

Пока она сервировала стол, в дверях ее подстраховывал мрачный парень с тяжелым и недружелюбным взглядом. И от идеи попытать удачу и попробовать сбежать я неохотно отказалась. Прийти в себя утром следующего дня мне решительно не хотелось.

Я уже потеряла слишком много времени.

О том, что сейчас может делать Йормэ, я старалась не думать. Лишние переживания мне были не нужны.

Зло съев ужин и не почувствовав вкуса, я два часа провела в ванной комнате, проверяя все трубы. Я не представляла, какая комната находится подо мной, но очень надеялась, что там располагается что-то важное. Что местная прислуга во что бы то ни стало захочет спасти.

Все, что мне сейчас оставалось, — полагаться на удачу и верить, что подо мной не простая гостиная и что Ияр завтра днем вынужден будет отлучиться по делам хотя бы на несколько часов. Длительное пребывание в загородном доме, к тому же без сестры, которую он всегда сопровождал, могло вызвать подозрения.

— Если получится, — прошептала я, забираясь под одеяло, — обязательно сделаю подношение в храме.

* * *

Я ела в гордом одиночестве, отказавшись от предложения Ияра позавтракать вместе, и размышляла о том, как лучше будет повредить трубы, чтобы местным работникам пришлось повозиться подольше, когда на первом этаже раздался страшный грохот, и почти сразу за ним послышался срывающийся звонкий голос.

Ита, не рассчитав силы и позабыв о всяких приличиях, сама распахнула тяжелую входную дверь, чуть не сорвав ее с петель, и с порога начала звать брата. Голос ее дрожал от слез и страха.

Бросив вилку, я подскочила к двери и старательно прижалась к щели между ней и косяком, чтобы лучше слышать.

— Что стряслось? — послышался голос Ияра. Он вышел из столовой и по голосу казался не на шутку встревоженным.

— Вейя пропала! Она тоже пропала!

Ита разрыдалась. Я слышала, как Ияр пытался ее успокоить. Говорил дракон тихо, и слов разобрать я не могла, Ита лишь изредка несогласно мычала в ответ.

В какой-то момент шум начал приближаться. Застучали каблучки по ступеням, и я отшатнулась назад. Заняла место за столом и схватила вилку, только спустя мгновение осознав, что держу ее как кинжал, до судороги сжимая побелевшие пальцы.

Я успела перевести дыхание и придать себе расслабленный вид, что в сложившейся ситуации было очень непросто сделать. Мне было неспокойно.

Дверь медленно распахнулась, являя моему взору заплаканную Иту и ее напряженного брата.

— Вейя! — Она с воем бросилась ко мне, едва не перевернула стол и, налетев рыдающим ураганом, крепко сжала меня в объятиях. — С тобой все хорошо?

— Я бы так не сказала, — проворчала в ответ, слабо похлопывая ее по спине. Меня держали взаперти — едва ли это можно было считать нормальным. И уж точно хорошо со мной все не было…

Ияр ненадолго оставил нас одних, отлучившись, чтобы распорядиться по поводу чая. Замок щелкнул, заперев нас с Итой в комнате.

Судорожно вздохнув, она неохотно отпустила меня и тихо произнесла, вытирая слезы платком, виртуозно вытащенным из рукава голубого платья:

— Мне очень жаль.

— Рассказал, значит, — сразу поняла я. Так вот о чем он ей шептал, пока вел ко мне.

Ита кивнула.

Из ее смущенных и путаных объяснений я смогла понять главное: про Рахиль он ничего не сказал, только про требования ко мне.

Не в силах сдержать слез, Ита беспрерывно извинялась, терзая платок. И я не выдержала:

— Может, ты просто поможешь мне сбежать?

Она замерла, подняла на меня влажные глаза, в которых застыл ужас, и замотала головой.

— Я не могу.

Я подумала, что это из-за брата. Она не хочет вызывать его недовольство или боится обидеть. Я была слишком наивной.

— Если ты освободишься, то больше никогда не станешь со мной разговаривать. Я уверена, герцог сделает что-нибудь, и я не смогу к тебе даже приблизиться. А я не хочу… не хочу тебя терять.

В животе стало холодно и тяжело, словно я проглотила огромный ледяной шар. Впервые в жизни мне довелось так сильно в ком-то разочароваться.

— И готова ради этого сломать мне жизнь?

Ита вновь залилась слезами, моля о прощении. Но я не чувствовала больше к ней жалости. Меня она не пожалела.

Вернувшийся Ияр сразу почувствовал, как сильно изменилась атмосфера в комнате. Предостерегающе глянув на меня, он подошел к сестре.

Я молчала, посчитав лучшим решением просто игнорировать драконов. Тихо сидела, глядя прямо перед собой, не прикасалась к чаю, не отзывалась и просто ждала, когда драконам надоест любоваться моим равнодушием и они уйдут.

Ита оказалась терпеливее, чем я думала, и продержалась дольше, чем было возможно… с ее-то характером. Первым не выдержал, как ни странно, Ияр.

Он увел Иту и прежде, чем вновь запереть, с очень серьезным видом попросил меня быть благоразумной. Я промолчала, хотя очень хотелось заметить, что он серьезно опоздал. Была бы я благоразумной, ни за что не поверила бы драконам. Не сблизилась бы с ними и не попала в такое положение. На что вообще надеялась?

Драконы никогда не считались с саламандрами, с чего же я взяла, что эти двое не такие, как все? Будь я драконицей, Ияр не посмел бы меня похитить…

Я невольно покосилась на магически защищенное окно, и в душу закралось сомнение: а может, и посмел бы.

Какое-то время было слышно, как переругивались драконы, спускаясь по лестнице, потом наступила тишина, и через несколько минут они уже что-то обсуждали в холле.

Хлопнула входная дверь.

Ияр отправился в город с Итой.

С нетерпением выждав немного времени, чтобы убедиться, что драконы неожиданно не вернутся, я воровато прокралась в ванную.

Ванна была прекрасной, глубокой, на внушительных бронзовых лапах, и очень скоро она стала совершенно непригодна для использования. Пришлось приложить много усилий и истратить почти весь резерв, но увеличенная до предела температура моего огня расплавила ванну, кран и все ведущие к ней трубы. Вода мощным потоком полилась на расплавленный металл, мгновенно его остудив. Я отшатнулась и бросилась в угол, к стене, справедливо рассудив, что, укрывшись за распахнувшейся дверью, буду иметь больше шансов остаться незамеченной.

Ждать пришлось несколько минут. Вся комната очень быстро наполнялась водой. Ботинки мои безнадежно промокли.

Умиротворенная утренняя тишина очень скоро сменилась паникой. Дверь в ванную комнату открывали осторожно, я слышала, как драконы в коридоре сначала переговаривались и подготавливались, уверенные, что я брошусь на них чуть ли не с мочалкой и попытаюсь прорваться на свободу. Должно быть, они очень удивились, увидев полную воды, но совершенно безопасную комнату.

Как бы они ни объяснили себе эту странность, но, прежде чем заняться устранением потопа, они на всякий случай закрыли на замок дверь в спальню.

Закусив губу, я с трудом сдержала смех. Я не исключала возможности того, что меня заметят, и в любое мгновение готова была растратить последние крохи резерва, чтобы превратить воду вокруг в пар… но никто не сообразил посмотреть в укромном месте за распахнутой дверью ванной.

Пока кто-то на первом этаже спасал дорогие ковры из затапливаемой комнаты, на втором проходил очень напряженный процесс осмысления: закрыть клапан и перекрыть так воду не представлялось возможным — я расплавила все, что смогла. А смогла я многое.

Убедившись, что никто не смотрит на дверь и каждый дракон занят тем, что старается хоть как-то справиться с потоком воды, я тихо выскользнула в коридор. Вода уже начинала лениво переливаться через порожек, и прекрасный изумрудно-зеленый ковер уже основательно промок.

Испытав легкий укол стыда, я быстро напомнила себе, что Ияр сам и против моей воли притащил меня сюда, а значит, заслужил все, что я сотворю с этим домом. И поспешила на первый этаж.

В прихожей никого не было, и входная дверь оказалась незапертой, мне даже не пришлось возиться с замками. Я просто рванула дверь на себя и замерла, не веря своим глазам.

— Вы же уехали.

На меня ошеломленно смотрели два дракона.

— Вейя, — Ита непонимающе посмотрела мне за спину, — но как?

Ияр нахмурился. Он слышал звуки творящейся катастрофы в глубине дома и понимал, чьих это рук дело.

Я попыталась захлопнуть дверь у них перед носом и поискать другой путь на свободу, но Ияр уже шагнул вперед, и я отпрянула назад, едва увернувшись от его руки. Прекрасно понимая, что если он меня схватит, то свободы мне не видать, я выставила перед собой ладонь, занявшуюся пламенем.

— Полегче, иначе я весь дом сожгу. Почему вы не могли просто уехать? Зачем вернулись?

Поджигать комнату было опасно, я могла просто задохнуться в дыму, не дождавшись, когда дверь откроют, но здесь, почти на свободе, я готова была рискнуть.

— Успокойся, — холодно велел Ияр. Он был не в духе еще больше, чем в момент, когда покидал отведенную мне комнату.

— О-о-о, я совершенно спокойна. И только поэтому все тут еще не полыхает.

— Вейя, потуши огонь. Пожалуйста, — мягко попросила Ита. — Мы вернулись, чтобы тебя отпустить.

— Что?

— Я уговорила брата. — Она бросила быстрый взгляд на мрачного Ияра.

— Ты же не хотела.

— А что толку? — выдохнула она, и впервые я увидела на ее лице что-то напоминающее разочарование. — Если ты нас возненавидишь…

Она не договорила и отвернулась. Заговорил Ияр.

— Вижу, мы опоздали.

Я пожала плечами, все еще не затушив огонь.

— Кто же знал, что вы одумаетесь.

Ияр не стал извиняться, лишь посторонился:

— Мы отвезем тебя в город.

— Вот уж нет. В одну карету с вами я больше не сяду. Пешком дойду. Прогулки полезны для здоровья.

Я готова была потратить несколько часов на дорогу, только бы больше не рисковать. Но все сложилось чуть лучше, чем я могла надеяться.

— Возьми мою карету, — предложила Ита.

Отказываться я не стала. Пока драконы ждали, когда подготовят ту самую злосчастную карету, на которой меня сюда привезли, я поспешила покинуть территорию драконов.

Я не знала, где мне искать Йормэ, и решила на всякий случай начать с его квартиры. У меня не было причин рассчитывать, что он будет спокойно восстанавливаться, пока я пропадаю неизвестно где, но я все же втайне на это надеялась.

Но очень скоро план мой изменился. Заметив в окошко, как Иветт старательно обходит большую лужу на перекрестке, а над ней возвышается захваченный каким-то рассказом Рик, я с силой стукнула в переднюю стенку кареты, чуть не пробив ее насквозь и серьезно напугав возницу. Он резко притормозил.

Я выскочила и бросилась через дорогу к страже, не вслушиваясь в летевшие мне в спину крики.

Налетев на Иветт, я утянула ее под навес магазина. Мгновение мы смотрели друг на друга, потом она выдохнула.

— Вейя…

Я хотела спросить, знает ли она, где лис. Все ли в порядке в управлении. Искали ли меня вообще. Но не успела задать ни одного вопроса.

— Посмотрите, кто вернулся, — фыркнул вредный Рик. — Йормэ из-за нее чуть половину управления не разнес, а она… Ты где была?

— Йормэ сделал что? — тихо переспросила я.

Какие бы ужасы я себе ни представляла, реальность сумела меня удивить.

_________________

Синдром здравого смысла* — он же Стокгольмский синдром. Так уж вышло, что в мире «Лисов» Стокгольма нет, так что использовался другой вариант.

ГЛАВА 6

Ворвавшись в управление, я замерла на несколько минут, переводя сбившееся дыхание и решая, куда бежать: вниз, к камерам, или на второй этаж, в кабинет капитана.

Помедлив немного, я направилась к лестнице, ведущей наверх.

Мне нужно было разрешение капитана, чтобы открыть камеру, в которой заперли Йормэ.

Последствия моего похищения оказались неожиданно серьезными. Узнав, что я не возвращалась ночью в общежитие и не приходила утром в управление, Йормэ сразу решил, что виконт Герс добрался до меня. Все выглядело достаточно подозрительно, чтобы лис, боявшийся, что я стану очередной жертвой Мясника, из всех возможных вариантов моего исчезновения выбрал наихудший.

Иветт мало что знала, она лишь видела, как Йормэ скрылся в кабинете капитана, после чего случился маленький снежный взрыв и весь коридор второго этажа затянуло льдом.

Капитан отказался задерживать подозреваемых аристократов, чтобы не оказаться в невыгодной позиции. Скорее всего, он предложил для начала узнать, видел ли кто-нибудь меня накануне исчезновения, и лис немного вспылил.

В кабинет Каннэя я ворвалась без стука. Он даже не вздрогнул, устало поднял на меня глаза и вздохнул.

— Объяснительную мне на стол.

— Все будет, — заверила его я, планируя расписать во всех подробностях последние два незабываемых дня моей жизни. Прикрывать Ияра в мои планы не входило. Хотя ему это не сильно требовалось — такому старинному и влиятельному роду, как Киллианы, за небольшое похищение какой-то саламандры едва ли что-то сделают. В лучшем случае меня осчастливят моральной компенсацией, в худшем — отделаются извинениями. — Но сначала скажите: в какой камере сейчас находится Йормэ?

За попытку поставить под угрозу расследование, порчу имущества и нанесение некоторых травм стражникам закрыли лиса на неопределенный срок. Не смог изменить ситуацию даже герцог Рэйтан, возмущенный тем, что его сына посмели взять под арест. Но, увидев, в каком состоянии Йормэ находится, он вынужден был согласиться с решением командора.

— Он сейчас опасен, — произнес капитан. — Вы можете пострадать.

— Я саламандра. Уж с северным лисом точно справлюсь.

Он сдался и, найдя в ящике стола нужный бланк, быстро его заполнил. Не успели высохнуть чернила на его подписи, как я уже выбежала из кабинета.

* * *

В узком коридоре, ведущем к камерам, было холодно, на стенах серебрилась изморозь. Стражник, встретивший меня у лестницы, кутался в утепленный зимний китель.

На протянутый мною документ он смотрел с ужасом.

— Нельзя, — прошептал слабо, но послушно повел меня в полумрак коридора. Всего камер было пять, и дверь, за которой находился Йормэ, выделялась своей обледенелостью.

Стражник, звеня связкой ключей, медленно шел рядом со мной, в красках рассказывая о том, как взбесившегося сержанта пытались успокоить сразу три отдела. И как потом топили созданные им наледенения на стенах.

— Одному парню едва руку спасли, она насквозь промерзла, думали, отломится…

Остановившись перед нужной камерой, стражник с несчастным видом посмотрел на меня.

— Ключи, — велела я, протянув руку. Заставлять его открывать замок показалось неправильным. Бедолага слишком сильно боялся Йормэ.

Он охотно передал мне всю связку и отступил на несколько шагов назад.

Для того чтобы справиться с замком, пришлось растопить лед, сцепивший все механизмы внутри.

Дверь неохотно поддалась, и к моим ногам опал снег, подпиравший ее с другой стороны.

— Осторожнее, — попросил стражник и еще немного отступил от заснеженной камеры. — Мы не знаем, насколько сильно вышла из-под контроля его стихия. Сержант немного… озверел.

— Не страшно, — отозвалась я рассеянно.

Все было укрыто снегом. На койке высились сугробы, зарешеченное окно под потолком покрывал иней. В раковине в углу камеры высилась небольшая снежная горка, из крана свисала тонкая сосулька.

Лис нашелся в дальнем углу. Он забился в свободное пространство между койкой и стеной, поджал колени к груди и опустил голову на руки, сложенные на коленях. Хвост его безвольно лежал на полу, в снегу. Руки, ноги и даже шею обхватывали оковы, связанные между собой массивной цепью. Сталь была щедро покрыта льдом, почему-то заставляя вспомнить о зеркальной карамели. Поразившись нелепости сравнения, которое могло прийти мне в голову только рядом с Йормэ, я не сдержала нервного смешка.

Цепь звякнула, лис поднял голову, и на меня глянули прозрачные, выцветшие до блеклой синевы диковатые глаза. Они сияли в полумраке звериным огнем, радужка заняла почти весь глаз, белок почернел. Ногти на пальцах потемнели и вытянулись, и на заострившихся ушах виднелись светлые кисточки.

— Йормэ… — позвала я. Медленно опустилась перед ним на колени — под настороженным цепким взглядом все движения сами по себе становились неторопливыми и плавными — и осторожно коснулась бледной руки. Такой холодной, словно она была сделана из снега.

Лис не оскалился и не попытался отстраниться, когда я дотронулась до его щеки, стирая с кожи снежную корку. Когда я отняла ладонь, Йормэ невольно потянулся за ней.

— Не надо было мне уходить, — пробормотала я, зажмурившись. Сейчас я готова была провалиться сквозь землю от стыда. — Это я во всем виновата.

Не до конца оправившийся от отравления лис не пожелал отдыхать, он отправился на мои поиски. И не нашел. Какие бы эмоции он ни испытывал, зверь на них откликнулся, и подавить его у Йормэ не хватило сил.

Он не сопротивлялся, когда я вытаскивала его из укрытия, терпеливо стоял, пока я возилась с кандалами, и безропотно последовал за мной из камеры. Я тянула его за руку, и он шел. Намерзший на его ботинки лед хрустел и опадал на пол. Бросив связку ключей прижавшемуся к стене при нашем приближении стражнику, я прошла мимо. Йормэ не удостоил его даже взглядом.

Я не знала, что мне делать. Как вывести лиса из этого состояния… что нужно делать. Потому для начала просто решила его согреть.

В мужской душевой я оказалась впервые и не увидела ничего необычного. Даже цвет плитки на стенах был такой же, как и в женских душевых, — желтовато-зеленый и скучный.

Йормэ безропотно встал под душ и даже слова не сказал, когда я пустила горячую воду.

Шипел и ругался он уже позже, когда пришел в себя.

— Сварить меня решила? — рыкнул Йормэ, выскочив из-под обжигающих упругих струй. Душевая быстро наполнялась паром.

Лис стоял передо мной мокрый до нитки, обескураженный и беспомощный.

Я перекрыла воду и подошла к нему. С Йормэ капала вода, он все еще не мог ясно мыслить и озирался удивленно, будто пытался вспомнить, как сюда попал.

Вспомнил. Прищурился, окинув меня недобрым взглядом.

— Где ты была?

Он потемнел лицом, услышав мой нервный смешок.

— В двух словах и не расскажешь. Давай сперва ты переоденешься, и мы…

— А ты постарайся.

От того, чтобы накричать на меня, его останавливала лишь память о том, чем закончилась наша ссора три года назад. Я не знала, в чем он меня подозревает, но такой холодный прием немного задевал., что мое возвращение в добром здравии и без каких-либо повреждений казалось странным и лис мог решить, что раз я сама пришла, значит, и ушла тоже сама. Добровольно. Бросив его на несколько дней.

И я постаралась развеять эти опасные для наших отношений заблуждения.

— Меня похитили, — сказала я и невольно улыбнулась — ведь и правда получилось уместить все в пару слов. Пусть без подробностей и объяснений, зато самое главное…

Лис побледнел.

— Мясник…

— Ияр.

Воцарившаяся вслед за этим тишина была полна непонимания. Объяснения все же пришлось ненадолго отложить: Йормэ понял, что разговор и правда предстоит долгий, быстро переоделся и провел меня на третий этаж, в комнату отдыха. Стражники, встречавшиеся нам на пути, на лиса смотрели со страхом.

Заговорила я лишь после того, как Йормэ запер дверь.

Про Рахиль решила умолчать. Ияра мне жалко не было, но саламандра ни в чем не была виновата и не заслуживала возможных проблем.

Я сидела на кушетке, Йормэ устроился передо мной, опираясь на колено и грея свои остывающие руки о мои. За время рассказа он не перебил меня ни разу, но дважды мне пришлось прерваться самой, чтобы растопить обледенелые рукава моего кителя.

— И ты хочешь сказать, они тебя просто отпустили? — медленно переспросил лис, когда я замолчала.

— Ага, — подтвердила я, не скрывая разочарования. Я столько сил потратила, чтобы сбежать, но в самый последний момент меня добровольно освободили. Даже карету пожертвовали.

— Жалеешь, что отпустили?

— Разумеется! — Я вздохнула. — Такой побег мне испортили.

Йормэ тихо рассмеялся. Спустя несколько секунд он поднялся.

— Ты оставайся здесь. Тебе еще с капитаном объясняться. А я встречусь с графом.

— Не надо!

— Вейя, он тебя похитил.

— И меня это очень возмущает, но давай просто забудем. Наказать его мы не сможем, так что не создавай новых проблем.

Лис нахмурился.

— Давай просто сделаем вид, что я никогда не знала никаких драконов. Ладно?

Будь у меня возможность, я бы Ияру подарила значок почетного похитителя саламандр и заставила носить его не снимая. Чтобы предупредить возможный рецидив. Но это было невозможно, и я могла лишь надеяться, что очередная саламандра не станет жертвой драконьего безумия.

Когда я вернулась в кабинет капитана, там уже был стражник из отдела по розыску пропавших людей. Увидев меня, он оскалился.

— Нашлась, пропажа, а мы только листовки отпечатали.

— Приятно, конечно, знать, что меня все же искали, но дела пошли бы быстрее, если бы вы не листовки рисовали, а свидетелей опросили. Например, Мари. Она видела, с кем я уехала перед тем, как пропала.

Стражник непонимающе нахмурился.

— Мы всех опросили, никто не смог припомнить ничего странного.

Я не верила своим ушам.

— Даже Мари? — И на всякий случай уточнила, так как фамилию ее узнать не удосужилась: — Из канцелярии.

Стражник, что-то припомнив, уточнил:

— Которая просила перевод в другое управление?

— Куда? — не поняла я.

Как выяснилось, Мари поспешно подала заявление на перевод. Куда угодно, лишь бы подальше от центрального управления. Случилось это сразу после вспышки агрессии Йормэ, и у меня появилось подозрение, что она просто бежит от лиса. На ее месте я бы, наверное, тоже попыталась спастись бегством. Особенно после того, как узнала, насколько сокрушительной может быть его ярость.

Занятая своими проблемами, а быть может, просто желая выиграть время, Мари не рассказала, что разговаривала со мной в вечер моего исчезновения. Ей сложившаяся ситуация была на руку. Чем дольше меня будут искать, тем позже Йормэ узнает, кто его отравил… тем больше у Мари шансов не превратиться в ледяную статую.

Не удивлюсь, если втайне она мечтала, чтобы нашли меня уже мертвой.

Объяснительную писать мне все же пришлось, и уж с этим я справилась блестяще. Расстаралась на славу. Описала все свои злоключения и не забыла ни об одном требовании Ияра. Про Иту упоминать не стала, в общих чертах объяснив, как оказалась на свободе.

Капитан прочитал мое творение с отстраненным видом. Отложил его и поднял на нас взгляд. Выглядели мы, должно быть, жалко.

— Проваливайте, — грубовато велел он. — Но чтобы завтра явились на службу.

Йормэ потянул меня к двери, но я, сопротивляясь, обратилась к капитану:

— Подождите. Перевод Мари уже оформлен?

— Ты сейчас действительно способна думать о ней? — разозлился лис.

— Конечно. Ведь это она тебя отравила.

Узнавший правду Йормэ со страшным выражением лица хотел сейчас же отправиться в канцелярию и разобраться с новоявленной отравительницей. Отговорить его удалось с трудом.

У нас не было доказательств. Никто даже не знал, что лис был отравлен. Никто, кроме меня, Дайна и капитана.

— Что бы ты сейчас ни сделал, это будет выглядеть так, словно совсем недавно впавший в буйство оборотень, которого пришлось запереть, чтобы он никому не навредил, сразу после освобождения напал на беззащитную девушку. В конечном счете проблемы будут только у тебя.

Лис выслушал меня, мрачнея с каждым моим словом.

— И что ты предлагаешь? — спросил он.

Вместо меня ответил капитан:

— Берту.

Я не поняла, что он имел в виду, но Йормэ сразу повеселел.

— Управление в Берту? Мы сможем ее туда перевести? Репутация у Мари не соответствует тому месту.

— Но разве у нее не хорошая репутация? — удивилась я.

Несмотря на пострадавших из-за ее действий людей, Мари считали старательной и исполнительной работницей. Про преследования и навязчивое внимание отметок в ее личном деле не было.

— Именно так, — кивнул Йормэ. — Управление в Берту можно считать исправительным. Туда отправляют только самых безнадежных.

Судя по всему, Мари там было самое место.

— Я это устрою, — пообещал капитан.

Берту — небольшой пограничный городок — был последним населенным пунктом, за которым простирались лишь бесконечные степи. Единственное, чем он славился, — богатые рудой шахты.

— Лучше бы разорвать ее на части, — задумчиво произнес Йормэ, но под напряженным взглядом капитана поспешно согласился: — Но ссылка в Берту тоже неплохо.

Стоило нам покинуть кабинет Каннэя, как лис притих и нахмурился.

— Йормэ? О чем ты думаешь?

Он помедлил с ответом и заговорил лишь после того, как взял меня за руку.

— Неплохо было бы отправить в Берту и одного вороватого графа, — проворчал он. Я почувствовала себя виноватой.

Все произошло по моей вине, и я не представляла, как ее загладить.

— Прости меня. Не злись, пожалуйста.

Лис покосился на меня. Смотрел он с недоумением, но мне упорно казалось, что в его взгляде скрывается и осуждение, просто я его не могу разглядеть.

Йормэ промолчал, и я уверилась в своих подозрениях: он точно разозлился.

— Я… не пойду смотреть картины виконта, — пообещала неохотно. Я готова была согласиться на что угодно, только бы Йормэ меня простил.

Он чуть замедлил шаг и бросил на меня недоверчивый взгляд.

— Правда?

— Очевидно же, что с новыми знакомствами мне не везет. Смысл рисковать?

Лис согласно кивнул и вновь от меня отвернулся. Я семенила рядом с ним, судорожно пытаясь придумать, чем еще можно вернуть его расположение.

Уже у двустворчатых высоких дверей управления меня осенило.

— Чешуя! — Я сунула ему под нос запястье. — Ты же хотел потрогать. Вот. Трогай сколько угодно. И пирожных…

Йормэ фыркнул, пытаясь сдержать смех.

— …я тебе куплю, — произнесла я потерянно.

— Ты действительно нечто, — вздохнул он, аккуратно взяв меня за запястье. Легким поцелуем коснулся сжатых в кулак пальцев и мягко отвел мою руку, — но мне это не нужно.

— То есть как?

— Я не хочу, чтобы ты предлагала мне что-либо только из чувства вины. — Йормэ вздохнул. — Если бы я был настолько беспринципным, то уже воспользовался бы своим правом на одно твое «да».

— А…

Я успела забыть о том, как много ему задолжала. И ведь он был совершенно прав: прикосновения к чешуе не могли никак навредить ни моему здоровью, ни чьему-то еще… разве только Йормэ мог бы немного пострадать, потому что не бить людей, когда меня накрывают эмоции, я все еще плохо умела.

— Мне нужно, чтобы ты сама мне разрешила. Добровольно.

Я поникла. Оставалось последнее средство: задобрить его сладким, но прежде, чем я успела вернуться к теме пирожных, лис неожиданно добавил:

— И я не злюсь на тебя. — Он придержал входную дверь, пропуская меня вперед, а когда я проскользнула перед ним, склонившись к моему уху, негромко добавил: — В случившемся нет твоей вины.

— Но если бы я сразу пресекла любые попытки Мари со мной подружиться, она не попыталась бы тебя отравить. И Киллианы… не стоило мне с ними сближаться.

Йормэ с широкой улыбкой потрепал меня по волосам.

— Сама себя слышишь? Как часто в знакомых, что хорошо к тебе относятся, ты подозреваешь психопатов? Мари попыталась меня отравить потому, что сама так решила. Ты не просила ее об этом. И граф похитил тебя… — Лис осекся и, помрачнев, хрипло выдохнул: — Прикончу.

— Не надо! За убийство единственного наследника такого влиятельного рода даже тебя серьезно накажут.

Йормэ не желал оставлять все так, и мне пришлось согласиться, что переломанные руки — наказание достаточно суровое. В конце концов, членовредительство — не убийство. За такое наследника герцогского рода, вероятно, и не накажут даже…

Лис немного успокоился, но долго это не продлилось. Какая-то недобрая мысль заставила его нахмуриться.

— Скажи, Вейя, он же тебя не… обидел?

Я вспомнила сожженную спальню, затопленную ванную и испорченную комнату на первом этаже и искренне призналась:

— Нет. Но я его, кажется, очень сильно обидела.

К тому же несколько раз.

Йормэ, успокоенный моим рассказом и коробкой малинового зефира, скоро повеселел. К вечеру он уже ничем не походил на того полубезумного лиса, которого я увидела в заснеженной камере.

Я оправилась от потрясения быстрее и легче лиса, хотя порой все же ловила себя на сожалении, что Ияра нельзя отправить в Берту вместе с Мари.

С рубашкой Йормэ, уже негласно считавшейся моей, я почти сроднилась и, когда пришло время сна, без раздумий ухватилась за нее, предвкушая, как после утомительных и напряженных ночей в доме Киллианов наконец отосплюсь под боком у пушистого лиса.

Настиг меня голос Йормэ:

— Оборачиваться сегодня я не буду.

Это была оправданная предосторожность: после двух дней в полубезумном состоянии меньше всего ему сейчас стоило уступать место зверю. Поэтому я лишь безропотно согласилась.

Хотя, забираясь на постель, чувствовала себя немного странно под взглядом Йормэ.

Я пристроилась на краю и повернулась к лису спиной. Помолчав немного, он вздохнул.

— Так не пойдет, — и перекатился поближе ко мне. Ткнулся носом в волосы, прижал к постели рукой и затих.

Несколько раз за ночь Йормэ вздрагивал, просыпался и зачем-то старательно принюхивался ко мне, словно желая убедиться, что это именно я, после чего вновь засыпал.

С ним просыпалась и я, только заснуть так же быстро, как и лис, у меня не получалось. Невыспавшаяся и уставшая, новый день я встречала с недобрыми предчувствиями, которые сполна оправдались.

В отделении весть о том, что я нашлась, встретили бурной радостью. Мажена долго и старательно меня обнимала, Иветт, пусть и знала уже, что я нашлась и со мной все в порядке, вид имела такой, словно вот-вот расплачется.

Растроганная их отношением, я какое-то время провела в абсолютно прекрасном настроении. Позабыв даже о том, что от сегодняшнего дня не жду ничего хорошего.

Но потом за мной пришел стражник от командора, и счастье мое испарилось.

Йормэ тут же оказался рядом. Отдел мы покидали вместе, в зловещей тишине. Лис был уверен, что в кабинете командора меня ждет встреча с драконами. На гранитном полу за его спиной тянулась цепочка из заледеневших следов.

Я на всякий случай взяла его за руку в надежде избежать любых неприятностей — не хотелось бы, чтобы лис случайно устроил в кабинете командора зиму. Йормэ удивленно посмотрел на меня, но крепко сжал мою ладонь.

Набрав в грудь побольше воздуха, я оттеснила стражника и сама открыла дверь, от волнения забыв постучать. Под осуждающим взглядом шагнула внутрь и застыла на мгновение, после чего попыталась вернуться в коридор, но Йормэ уже стоял сзади.

Я налетела на него, он непонимающе промычал что-то и подтолкнул меня вперед.

Из кабинета послышалось недовольное:

— Дорогая, разве этому тебя учили? Такое поведение недопустимо.

Услышав женский голос, лис склонился к моему уху.

— Мама?

Я судорожно кивнула.

Прибыла матушка не одна, а со своим драгоценным мужем, что делало нашу встречу особенно неловкой и мучительной. Мне все же пришлось войти.

Йормэ, протиснувшийся следом, был удостоен недовольного взгляда.

— Кто этот невоспитанный юноша? — Матушка сидела на том же самом месте, где раньше мне уже доводилось видеть и графиню Тевье, и Иту. Над ней с равнодушным видом возвышался уставший, казалось, решительно от всего мужчина. Барон с нашей последней встречи набрал с десяток лишних килограммов, начал седеть и лысеть, но борода его все так же была темной, густой и курчавой.

Мама же не изменилась вовсе. Все такая же изящная и прекрасная драконица. Увидь нас кто-нибудь вместе, ни за что не подумал бы, что мы родственницы, и уж тем более, что она — моя мать.

Она не желала, чтобы нашему разговору мешали посторонние, но избавиться от Йормэ не смогла. Не доставало авторитета ни ей, ни ее сонному мужу. На мое счастье… и это, пожалуй, был один из тех исключительных случаев, когда я была рада, что Йормэ герцог и командор не только не выставил его за дверь, но еще и позволил лису меня сопровождать.

— Нам нужно обсудить семейные вопросы, — с намеком произнесла мама, желая хоть как-то отделаться от лиса.

Тот лишь широко улыбнулся.

— Очень хорошо. Я как раз планирую стать частью этой семьи.

Все, что мне оставалось, — делать вид, что я не понимаю выразительных взглядов мамы, и держаться поближе к Йормэ. Я уже успела забыть, как сильно меня пугали в детстве блеклые и ничего не выражающие глаза барона.

Прошло много времени, я выросла, но почему-то до сих пор ощущала, как по спине холодной колкой волной проходится страх, стоит только взгляду барона остановиться на мне.

Раньше он напоминал мне мертвеца. И сейчас не изменилось ровным счетом ничего.

Местом для разговора была выбрана ближайшая к управлению кофейня.

Несмотря на то что мама не была рада Йормэ, да и барон явно не одобрял его поведения, я рядом с лисом чувствовала себя спокойнее и могла хотя бы выглядеть увереннее, чем есть на самом деле.

— Ты ставишь нас в неловкое положение, — начала мама с главного. — Благодаря графу Киллиану удалось избежать сплетен, но это исключительная удача.

— Благодаря графу… — пробормотала я. Появилось ощущение, что прошло куда больше времени, чем один день, и я упустила какой-то важный момент.

Улыбка Йормэ, сидевшего рядом со мной за столом, стала напряженной и злой.

Мама этого не заметила, она смотрела только на меня, игнорируя лиса, чем спасла себя от незабываемого и устрашающего зрелища.

О том, что капитан расстарался на славу и искать меня начали с размахом, я уже знала, но и предположить не могла, что меня начнут искать везде. Даже к моим родственникам заглянут.

— Безответственно с твоей стороны уезжать, никого не предупредив. Вейя, ты уже взрослая, что за ребячество?

Как выяснилось, предприимчивый дракон в порыве защитить мое честное имя выдумал целую историю о том, как я отправилась на отдых с его сестрой. В особо героическом порыве Ияр признался, что должен был предупредить об этом командора, но обстоятельства сложились не в его пользу.

В дворянских кругах уже давно было известно, что Ита увлеклась какой-то саламандрой, потому поверили в историю Ияра легко и быстро.

Мне же оставалось только молча негодовать.

— И вы потратили день на дорогу, только чтобы сказать мне это?

Поместье барона находилось в соседнем небольшом городе, где у него было свое дело. Столичные шум и суета были чужды этому человеку, он некомфортно чувствовал себя в подобных местах. Мама же, может, и хотела жить в столице, но не могла оставить мужа. Боялась осуждения. После того как мы покинули драконье гнездо, ее потребность в общественном одобрении обрела маниакальный характер.

В глазах окружающих она желала быть безукоризненной. Вот и сейчас мама приехала ко мне не потому, что волновалась, но из-за того, что я едва не опозорила ее своим необдуманным поступком.

Когда же я сбежала и поступила в академию, то получила от нее письмо, в котором мне обещалось, что она откажется от меня, если я позволю себе неподобающие вещи.

— Нет, — каркнул барон и потянулся к своему неизменному чемоданчику, с которым не расставался, наверное, даже в кровати.

На стол передо мной легло несколько документов.

Я не спешила к ним притрагиваться. Первым с ними ознакомился Йормэ.

Мне казалось, маму от такой наглости удар хватит, но барон жестом велел ей молчать, и она лишь рассерженно выдохнула.

— Хотите удочерить Вейю? — Лис удивленно посмотрел на барона. — Зачем?

— Я воспитывал ее многие годы, — степенно ответил тот своим сиплым, будто простуженным голосом. — Она для меня уже давно как дочь. Потому я счел правильным оформить все официально.

— Так ли это? — пробормотал Йормэ, перебирая бумаги на столе. — Или все дело в том, что Вейя стала выходить в свет? Она кого-то заинтересовала? У вас просили ее руки?

Перехватив руку лиса, я отняла у него все листы и вернула барону. Если подозрение Йормэ было верным, а мне почему-то казалось, что так оно и есть, то меня наконец посчитали полезной и собирались продать. Вот только как простую воспитанницу, совершеннолетнюю и независимую, принудить к нежеланному замужеству барон меня не мог. Но стоило мне только стать его дочерью, пусть даже на бумаге, как все мои права перестали бы значить хоть что-то. Моя жизнь оказалась бы в его руках.

Участь страшнее сложно было представить.

— Я не стану это подписывать.

— Дорогая, как ты можешь? Раньше ты была такой послушной девочкой. — Мама обожгла лиса злым взглядом. — Кто-то плохо на тебя влияет.

От лиса потянуло морозом.

— Я содержал тебя много лет. — Лицо барона все так же ничего не выражало. — Пришло время вернуть долг.

— Назовите сумму, — хриплым от злости голосом предложил лис. — Я выпишу чек.

— Мы уходим. — Я потянула Йормэ за руку, и он неохотно подчинился. От его ладони, которой он оперся о стол, поползли морозные узоры.

Кофейню мы покинули, так и не дождавшись своего заказа. Я не оборачивалась и изо всех сил старалась держать голову прямо, но, оказавшись на улице, остановилась.

Ослепшая из-за застилавших глаза слез, я не представляла, куда идти, не налечу ли я на кого-нибудь, сделав шаг. Йормэ рядом со мной зло бормотал себе под нос, одаривая барона нелестными словами. Он не сразу понял, почему мы остановились, и, лишь заглянув мне в лицо, осекся.

— Ох, пирожочек.

Не говоря ни слова, Йормэ повел меня за собой. Я не сопротивлялась и не спрашивала, куда мы идем, — все силы уходили на то, чтобы позорно не разрыдаться прямо посреди улицы. Чуть запрокинув голову и стараясь не моргать, я ждала, пока высохнут навернувшиеся слезы. По сторонам не смотрела и едва ли могла увидеть что-то впереди, просто следовала за лисом, рассеянно отметив, как утихает шум оживленных улиц, сменяясь умиротворенным шелестом листвы.

Журчание фонтана с каждым шагом становилось все громче. Под ногами шуршала гранитная крошка.

Проведя меня на тихую дорожку ближайшего парка, небольшого, небогатого на беседки или скамьи, а оттого малолюдного, Йормэ решительно затащил меня на узкую тропинку, укрыв за старым толстоствольным дубом. Только там мы остановились.

С важным и торжественным видом лис обернулся ко мне — слезы почти высохли, и я видела, как он серьезен, — обнял, прижимая мою голову к плечу, и велел:

— Вот теперь можешь плакать.

Он очень удивился, вместо сдавленных всхлипываний услышав тихий смех.

Если бы не Йормэ, я бы, наверное, и правда расплакалась. Слишком много времени прошло с нашей с мамой последней встречи, я успела забыть все эти чувства и оказалась чертовски не готова к их возвращению. Но лис был рядом. Поддержал меня. Даже плечо для слез подставил. И я просто не могла чувствовать себя несчастной.

Я не была несчастной.

— Йормэ, я…

С губ едва не сорвалось необдуманное «тебя люблю». Сейчас я была готова признаться во всем. Эмоции подталкивали на безумства. Сдержаться удалось с трудом и лишь потому, что время было не самое подходящее.

Пообещав себе, что расскажу о своих чувствах, когда представится удачный момент — и пусть Йормэ делает с этим знанием что хочет, — я успокоилась.

— Что? — спросил лис, так и не дождавшись продолжения.

— Спасибо.

— Но, пирожочек, — произнес он с озабоченным видом, — кто же мог просить твоей руки у барона? Кто этот смертник?

Я пожала плечами. Кандидатов было слишком много, и мне, наверное, не стоило даже удивляться. После того как я вышла в свет с Йормэ и завела дружбу с влиятельными драконами, стала если и не завидной невестой, то вполне перспективной инвестицией. Такие, как Джинти, осторожные и себе на уме, хотели заполучить мое расположение, чтобы использовать как посредника. Но могли быть и самоуверенные безумцы, вероятно не очень умные и бессмысленно амбициозные, возжелавшие такой многообещающий ресурс в единоличное пользование.

— Если это Киллиан… — недобро протянул Йормэ.

— Не говори глупостей. Если бы он хотел на мне жениться, то сразу бы заявил о своем намерении. Вот хотя бы когда похитил.

Стала бы наша свадьба одним из условий моего освобождения, и все дела. Нет, тот, кто пытался заполучить меня через барона, явно знаком со мной не был.

— Может, мы зря так поспешно ушли? — пробормотал Йормэ, с сомнением глянув в начало дорожки. — Не стоило ли нам расспросить твою мать? Узнать имя жениха, чтобы я мог его найти и умертвить.

Изо рта облачком пара вырвался мой усталый вздох. По коре дуба поползла изморозь — сила лиса снова вышла из-под контроля.

— Закон не одобряет смертоубийства, — напомнила я. — А ты вроде как стражник.

Йормэ проворчал что-то себе под нос, но оправдываться не стал.

— Может, перекусим? Кажется, я проголодался.

И я даже догадывалась, куда он собирается отправиться…

— Твоя любовь к сладкому едва не стоила тебе жизни, — напомнила я, чем ничуть не смутила лиса.

— Моя любовь к тебе стоила мне всех нервов и, вероятно, репутации. — Он широко улыбнулся. — Но я все равно ни о чем не жалею.

Мне оставалось лишь смириться: перед обезоруживающей прямолинейностью лиса я была беззащитна.

* * *

Несмотря на мой решительный отказ и поддержку Йормэ, остаток дня я провела в тревожных размышлениях. Матушка не могла так просто отступиться, барон — тем более. Раз уж он решился потратить на меня свое драгоценное время, значит, ожидал хорошую прибыль от моего удочерения.

Этой ночью от кошмаров мучилась уже я, мешая спать лису. Йормэ, почувствовавший слабину в моей защите, осмелел достаточно, чтобы отказаться от оборота… о чем довольно скоро пожалел — во сне я металась и пару раз случайно, но довольно сильно ударила его. Утром лис утверждал, что у него остались синяки, хотя показывать их отказался.

Вспомнить, что мне снилось, после пробуждения не удалось, в памяти остались только смутные обрывки: свадебное платье, хоровод горящих свечей, выплывающий из темноты, и человек у алтаря… Лицо моего жениха менялось, перетекая из одной личины в другую. Картина, отвратительная и жуткая даже в нечетких воспоминаниях, испортила мне настроение и аппетит.

На завтрак, добытый Йормэ и оказавшийся на редкость приличным — не состоявшим из сдобы и шоколада, что уже должно было меня радовать, — я смотрела без восторга. Пока лис с серьезным видом просматривал скопившуюся за последние дни корреспонденцию, я успела растерзать омлет и начала примеряться к зелени, сиротливо пристроившейся на краю тарелки, когда Йормэ издал странный звук и сразу же закашлялся, подавившись чаем.

На стол передо мной легло приглашение. И не было в нем ничего странного, кроме имени отправителя.

— Виконт Герс приглашает тебя… — Я несколько раз прочитала выведенные на плотной карточке строки. — Почему и тебя тоже?

Йормэ пожал плечами и возмутился:

— Чем же ты недовольна?

— Нет, просто…

После того как пообещала, что не стану предпринимать попыток сблизиться с виконтом Герсом, я старалась о нем не вспоминать, чтобы не расстраиваться из-за упущенной возможности продвинуться в расследовании хоть чуточку дальше. И сейчас, вчитываясь в такие простые слова, написанные аккуратным летящим почерком, я не могла поверить своим глазам: виконт приглашал не только меня, но и Йормэ полюбоваться его коллекцией. Йормэ… того самого лиса, что даже не попытался скрыть свой враждебный настрой в их последнюю встречу.

— Может быть, он думает, что я твой опекун, — предположил он. — Или нянька. Все знают, как Ияр печется о своей сестре. Может, виконт решил, что у нас с тобой такие же отношения.

— То есть смотреть картины мы все же идем? — осторожно спросила я, боясь радоваться раньше времени.

— Почему нет? Ведь я буду с тобой.

Торжество момента нарушил настойчивый стук. Кто-то с силой ударял дверным молоточком. Вариант притвориться, что никого нет дома, и не открывать даже не рассматривался.

— Кто еще с утра пораньше? — проворчал Йормэ, отложив в сторону пухлую стопку еще не разобранной почты.

Я слышала ворчание лиса и щелчок, с которым открылся дверной замок, а после наступила недолгая, но зловещая тишина.

— Не поприветствуешь родную тетю? — раздался из прихожей холодный и хорошо знакомый голос. Я невольно поежилась.

— Доброе утро, тетя, — послушно произнес Йормэ. — Не могу пригласить вас внутрь, я скоро…

— Ничего страшного, — перебила его графиня. — Я ненадолго.

Я напряглась, стараясь приготовиться к встрече с ней… но разве же к такому возможно подготовиться?

Показавшись на пороге кухни, графиня одарила меня тяжелым взглядом.

— А тебе и правда неведом стыд.

— Тетя, — предостерегающе одернул ее Йормэ из коридора.

— Что? — огрызнулась она, бросив на лиса выразительный взгляд через плечо. Входить графиня не спешила, продолжая стоять в дверном проеме и загораживать проход своей пышной юбкой. — Из-за легкомыслия этой девчонки ты едва не…

Она оборвала себя на полуслове и невольно коснулась левой рукой локтя. Только сейчас я смогла заметить, как из-под изящного кружева выглядывает перебинтованная правая ладонь.

Стоило бы догадаться, что, узнав о случившемся срыве лиса, навестить его должен был приехать не только герцог. Вероятно, графиня тоже прибыла, желая помочь племяннику. Вероятно, она попыталась привести его в чувство, за что и поплатилась серьезным обморожением. Это могло бы объяснить, почему герцог согласился на заточение родного сына — иного выхода просто не было.

Только подумав об этом, я почувствовала, как мурашки холодной волной прошлись по спине. Как самоуверенна я была, заходя в камеру Йормэ, как наивна была моя вера в собственные силы… Если он сумел навредить снежной лисице, что была старше и опытнее него, то одну самоуверенную саламандру мог бы превратить в ледяную статую за считаные секунды. И мне сказочно повезло, что он решил этого не делать.

— Ты пострадал, — произнесла она. — Так почему же ничего не изменилось?

На попытку Йормэ объяснить, что я ни в чем не виновата и, если уж у нее есть какие-то претензии, она может смело высказать их Ияру, графиня лишь усмехнулась. Слышать племянника она не желала.

— Я лишь пришла проведать тебя. Больше, — меня обожгло злым взглядом, — мне здесь делать нечего.

— Нам… кажется, надо поторопиться, — вымученно заметила я, когда дверь за графиней захлопнулась. Хотелось как-то заполнить тишину.

Лис согласно кивнул и потянулся за кителем, висевшим на спинке стула, но, прежде чем взять его, спросил:

— Ты же не восприняла ее слова всерьез?

— Я не понравилась твоей тете с самого начала. Было бы странно, не вини она меня в случившемся. — Заметив, как лис нахмурился, я добавила: — Она беспокоится о тебе.

Графиня заботилась о лисе. Неуклюже и неумело, но как могла. Заботы моей матушки хватило лишь на то, чтобы не убить меня в колыбели и не отказаться после… впрочем, для дракона это, должно быть, не так уж и мало.

* * *

В управлении Йормэ решительным шагом направился к лестнице, будто позабыв обо мне. Проигнорировав коридор второго этажа, он поднялся на третий.

Я спешила следом.

— Ты куда?

— Сегодня Мари должны выдать документы на перевод. — В голосе его слышалось зловещее ликование. — В Берту. Хочу это видеть.

На основное действо мы опоздали. Мари уже узнала, куда ее ссылают. Негодование ее, громкое и бурное, можно было услышать на лестнице.

Мы с лисом переглянулись, и он первый ступил в коридор третьего этажа. Там, недалеко от кабинета, в котором работала Мари, собралась небольшая толпа.

— Ты смотри-ка, — прошептал Йормэ, и губы его растянулись в недоброй улыбке, — еще имеет наглость возмущаться.

Мари не просто возмущалась, она неистово негодовала. Потрясая в воздухе бумагами и прижав к стене между кабинетами несчастную девушку, которая принесла документы на перевод, она громко и яростно обещала пойти жаловаться командору.

— Я образцовый сотрудник. За все годы службы ни одного нарекания! За что меня отправляют туда?

Девушка пыталась что-то ответить, но Мари не позволила ей сказать и слова.

— Я не заслуживаю такого отношения.

Тихий смешок лиса произвел невероятный эффект. В коридоре наступила звенящая тишина.

— Ты действительно в это веришь?

Мари медленно, будто через силу, повернула голову к нам. Ее покрасневшие глаза округлились, из горла вырвался жалобный всхлип.

Она хотела что-то сказать, но не смогла. Йормэ вызывал в ней только ужас.

— Подписывай, — велел лис.

Дыхание вырвалось в воздух облачком пара. Я чувствовала, как стремительно понижается температура, и коснулась холодной ладони лиса.

— Йормэ?

Он крепко сжал мои пальцы.

— Я контролирую.

— Врешь ты все, — пробормотала я, чувствуя, как по коже поползла хрупкая изморозь. Будь я обычным человеком, меня уже проморозило бы до костей, но огонь в крови сдерживал пагубное воздействие лисьей силы.

Девушки, которые с любопытством следили за истерикой Мари, почувствовав угрозу, тут же спрятались по кабинетам, на всякий случай закрыв двери.

Мари перевела взгляд на меня. Ее дрожащие губы растянулись в жалкой и одновременно жутковатой улыбке.

— Вейя, ты не можешь позволить им так со мной поступить.

— Нужно нести ответственность за свои поступки. — Мне было странно понимать, что она искренне верила, будто я могу встать на ее сторону как в прошлый раз, во время признания в любви.

— Но ведь это все из-за тебя. Это так несправедливо. Я же старалась только для тебя. Хотела как лучше…

Она не договорила. Сдавленно взвизгнула, когда прямо с потолка начал падать снег, и прикрыла голову руками.

— А сейчас, — хрипло проговорил Йормэ, — я уже мало что контролирую. Подписывай!

— После такого твоей репутации точно придет конец, — заметила я.

Лис только фыркнул.

Документы Мари все же подписала, размазывая по щекам слезы и непрерывно всхлипывая. Совсем плохо ей стало, когда Йормэ сказал:

— Чудно. Обязательно приду проводить тебя в дорогу.

Спускаясь к своему отделу, я сказала:

— Ты бы с ней полегче…

Лис закатил глаза.

— Серьезно? Даже сейчас ты о ней беспокоишься?

Меня это возмутило. Такое несправедливое обвинение!

— Я о тебе беспокоюсь. Мари уже пыталась тебя отравить, кто знает, на что еще она способна.

Мои увещевания не испугали Йормэ. Он лишь зловеще улыбнулся.

— Вот и проверим, способна ли она еще хоть на что-то.

Получив заслуженный подзатыльник, лис сбился с шага.

— За что?

— Не рискуй так необдуманно жизнью!

— Что такое? Неужели беспокоишься обо мне?

Руку, поднятую для очередного подзатыльника, он перехватил.

— Пирожочек, это меня очень огорчает. Ты совсем не нежная.

— А что? Приласкать тебя? — раздраженно спросила я. И почти сразу пожалела о своих словах. Лис расплылся в лукавой улыбке.

— Вот уж не отказался бы.

И ведь это я ему еще свои чувства не открыла. Страшно было представить, что случится, когда он обо всем узнает…

___________________

Не удивляйтесь тому, что графиня приехала навестить лиса утром. Она тоже дама занятая, у нее нет возможности караулить его вечером под дверью. Потому был выбран единственный вариант: нагрянуть неожиданно с утра, перед работой.

ГЛАВА 7

Место, в котором виконт хранил свои драгоценные картины, оказалось настоящей галереей. Скромной по меркам аристократов, расположенной в центре города в старинном двухэтажном доме. Весь второй этаж был отведен под коллекцию виконта, первый пустовал.

— Занимать целое здание ради десятка картин, — пораженно произнесла я, разглядывая стены, выкрашенные в нежный голубой цвет, с белыми колоннами и изящным барельефом. Не впечатленная красотой, по привычке девочки, пять лет выживавшей на стипендию, сварливо добавила: — Какое расточительство.

— Герсы могут себе это позволить, — отозвался Йормэ. Он на дом смотрел без всякого интереса. — Их семья богаче многих родов старой аристократии. Виконт завел много связей благодаря инвестициям, можно сказать, вкладывать деньги в чужие проекты — его деловая политика.

Однако же Герсы, несмотря на все свое богатство, переступить невидимую черту, отделяющую старую аристократию от новой, были не в силах. Даже деньги мало интересовали закостенелых снобов, трясущихся над своей родословной. Это, должно быть, очень злило амбициозного виконта… и его не менее амбициозную дочь. И могло являться достаточной причиной для пробудившегося желания свергнуть зазнавшихся дворян с их пьедестала. Я могла понять злость, порожденную несправедливостью, но оправдать убийства невинных людей была не в силах.

— Поспешим. — Лис предложил мне руку.

Я невольно прыснула, но за подставленный локоть ухватилась. Выглядели мы, должно быть, презабавно: Йормэ, одетый почти прилично, но намеренно забывший сюртук, и я в платье, наспех найденном в одной из комнат общежития. На что именно Данни его обменяла, я так и не узнала. Несмотря ни на что, она хотела, чтобы я выглядела прилично.

Тонкое платье со скромной вышивкой на груди лучше подошло бы для какого-нибудь чаепития с близкими подругами, но Данни плохо разбиралась в аристократической моде, а я просто верила, что виконт не осудит меня за неподходящий наряд.

Нас уже ждали.

Слуга со строгим лицом провел нас на второй этаж, где уже был накрыт столик для чая. По стенам были развешаны картины, и окна, забранные легкими шторами, сдерживали солнечный свет, не позволяя ему тронуть краски на холстах. Только в одном месте посреди просторного зала шторы были распахнуты, как и двустворчатые двери, ведущие на балкончик. Ветер играл с воздушной тканью, и солнечные лучи косыми полосами ложились на мраморный пол, освещая круглый чайный столик и виконта, показавшегося с балкона при нашем приближении.

Он мягко улыбнулся, отбросив со лба непослушную прядь. И если бы мое сердце уже не было занято, оно забилось бы быстрее. Виконт был похож на принца из сказок. Белый цвет определенно шел ему.

Взволнованный и немного нервный, он предложил нам присесть. Было видно, что принимать гостей ему уже очень давно не приходилось.

Чтобы как-то помочь, я спросила, обведя взглядом зал:

— Все эти работы одного художника?

Герс просиял. Как я и подозревала, стоило только разговору коснуться искусства, как виконт стал куда увереннее.

Йормэ о злоключениях художника слушал без особого интереса, рассеянно разглядывая картины на стенах. Если бы не десерты, подозреваю, он бы вовсе заскучал. В отличие от виконта лиса искусство интересовало мало. И уж точно он не видел ничего занимательного в жизнеописании незнакомых ему людей. Будь они хоть трижды недооцененными гениями.

Йормэ лишь иногда тихо вздыхал и косился в сторону столика, где остались десерты. Он бы с большим удовольствием провел это время в обществе сладкого, но по какой-то причине не желал оставлять меня наедине с Герсом. Пусть даже мы бы находились в пределах видимости. Все случившееся недавно сделало лиса особенно мнительным.

Виконт, казалось, не замечал настроения своего гостя, он был увлечен и говорил с воодушевлением, прерываясь лишь для того, чтобы перейти от одной картины к другой. И для каждой из работ у Герса была подготовлена история из жизни художника.

В какой-то момент Йормэ не выдержал.

— Неужели весь его талант, — лис кивнул на картину, перед которой мы остановились. То была сцена охоты: борзые загоняли лисицу. На заснеженном поле отчетливо выделялись поджарые серые тела собак и огненно-рыжая лисья шкура. Пусть жертва еще не была загнана, но скупые красные отметины на белом обещали лисе безрадостную участь, — заключается лишь в нелегкой жизни?

Виконт улыбнулся. Он не выглядел смущенным, сейчас он был на своей территории, и ни один вопрос не смог бы застать его врасплох.

— Не страдания сделали его художником, они лишь отразились в работах. Каждая картина, — он жестом указал на ряд полотен, — это определенный отрезок его жизни, запечатленный в вечности. Это искусство, которое сделало его бессмертным.

— Вы никак завидуете?

— Йормэ!

Лис непонимающе посмотрел на меня.

— Я лишь поддерживаю беседу.

— Постарайся делать это тактичнее, — попросила я, чем вызвала смешок виконта.

Пусть мы подозревали в Герсе Мясника, но он еще ничем наших подозрений не подтвердил.

— Не стоит. — Он благодарно мне улыбнулся. Задетым словами Йормэ виконт не выглядел. — Герцог прав. Мне бы тоже хотелось оставить свой след. Чтобы память обо мне жила если не вечно, то как можно дольше. Желаю создать нечто поистине невероятное, что надолго останется в человеческой памяти.

Йормэ выразительно посмотрел на меня. Мы знали один способ, как виконт мог бы непременно запомниться людям на долгие годы. Даже тем, кто далек от мира искусства… только для этого личность автора кровавых творений должна была стать всем известна.

Виконт не обратил внимания на наши переглядывания, он был полностью поглощен своими мыслями. Вероятно, ему впервые удалось поделиться с кем-то своими чувствами. С кем-то, кто согласился слушать.

Глядя на прекрасное воодушевленное лицо, я даже испытала стыд за то, что интерес мой ко всем этим картинам нельзя было назвать искренним. Виконт рассказывал очень интересно, и история жизни художника была наполнена событиями… по большей части трагическими, но привело меня сюда вовсе не желание узнать побольше о живописи.

Лис даже не пытался быть милым. Виконт был ему неприятен, потому Йормэ по большей части молчал, чтобы не сказать лишнего и чем-нибудь нас не выдать. Хотя взгляды его все равно были слишком красноречивыми. Ловя их на себе, Герс порой сбивался с мысли и поспешно отворачивался.

В какой-то момент он просто решил уделять свое внимание только мне одной, чтобы ничто не нарушало его спокойствия.

Я боялась, что виконт слишком близко к сердцу примет враждебность лиса и попытка завязать знакомство окажется провальной.

Но когда мы прощались, Герс с затаенной надеждой спросил:

— Могу ли я надеяться на новую встречу?

— Пригласите нас на обед, милорд, — нагло посоветовал лис.

— Йормэ!

— Что? У его повара просто золотые руки, я не помню, когда в последний раз ел что-то настолько невероятное.

Виконт непонимающе посмотрел на меня. Пришлось пояснить:

— Ему пришлись по вкусу десерты.

Добившись обещания пригласить нас на обед, лис выглядел довольным, что не помешало ему произнести:

— Теперь-то у тебя не осталось сомнений в том, что виконт Герс и есть наш убийца?

От галереи мы отошли недостаточно далеко, и я невольно обернулась на здание, чтобы убедиться, что виконт не мог услышать слова лиса. Балкончик на втором этаже был пуст, и я с облегчением выдохнула.

Пусть у нас не было никаких доказательств того, что виконт и есть Мясник, Йормэ упрямо в это верил и выискивал малейшие намеки — как, например, желание Герса сотворить что-то невероятное, что заставит людей помнить о нем вечно.

— Он не убивает людей, — напомнила я. Даже если лис желал подозревать виконта, ему не стоило забывать о том, что к Мяснику, судя по всему, попадают уже трупы. Людей же убивала его сестра с единомышленниками.

Йормэ фыркнул.

— Пусть так, но уж точно оскверняет их тела.

Мне вспомнилась картина кровавого заката, перед которой мы с виконтом впервые встретились. Если действительно считать Герса мясником, то…

— Возможно, он считает это искусством.

— Возможно, — задумчиво повторил Йормэ и подхватил меня под руку, потянул на себя, чтобы нас не разделила стайка разговорчивых девушек. Центральные улицы в выходные дни, особенно такие солнечные и теплые, всегда были многолюдны.

Лис целеустремленно повел меня за собой.

— Куда?

Он удивленно обернулся на меня через плечо.

— Ко мне. Куда же еще?

Я потянула руку на себя, желая высвободиться. Йормэ остановился.

— Что не так?

— Я у тебя бываю чаще, чем в общежитии.

На самом деле, после случая с драконами я до сих пор не ночевала в своей комнате и лишь несколько раз ненадолго забегала по всяким пустякам.

— Так переезжай ко мне, — сказал Йормэ, широко улыбаясь.

Предложение было заманчивым: жить с лисом оказалось ничуть не обременительно, мы с Данни хорошо ладили, и мне было комфортно делить с ней комнату в общежитии, но с Йормэ было уютнее… вот только слова были произнесены так легкомысленно, что я не была уверена, серьезен ли он или просто шутит.

— Ты все еще не купил диван.

Лис досадливо цыкнул.

— И дался он тебе.

* * *

В общежитии было тихо. Дежурная — незнакомая мне женщина в очках с роговой оправой — что-то увлеченно вязала. Услышав, как отворилась дверь, она подняла глаза и дружелюбно мне улыбнулась.

Я неуверенно поздоровалась и поспешила на второй этаж, где в комнате, растянувшись на заправленной кровати, Данни неторопливо читала какой-то роман.

Увидев меня, она быстро захлопнула книгу и спрятала под покрывало. Щеки ее едва заметно покраснели.

Знать, что она читала, я, кажется, совсем не хотела.

— Ну как прошло? — жадно спросила она.

— Я много разного узнала о картинах, — ответила я уклончиво.

Данни это не понравилось.

— А виконт что?

На утреннем допросе во время сборов она уже успела вытянуть из меня признание в том, что Герс просто очарователен, и теперь жаждала узнать о других его достоинствах. О том, что коллекцию картин смотреть я ходила в компании лиса, она будто бы забыла.

— Милый юноша, — неохотно произнесла я и, желая сменить тему, спросила: — А кто сегодня сидит на месте дежурной? Раньше я ее не видела.

— Новенькая. Пришла на место ведьмы. — Данни изобразила отталкивающую гримасу на лице. — Ту вроде как на заслуженный покой отправили. Хотя, по правде сказать, уже года четыре как она должна была работу оставить, но все цеплялась. И ее держали, а тут вдруг попросили…

— Хм-м-м.

Новость о том, что мне больше не придется видеться с дежурной, оказалась неожиданной, но приятной. Были у меня подозрения, что благодарить за это стоило Ияра. Пусть и неясно, сделал ли он это потому, что я вернулась в общежитие и дракон решил так проявить свою жутковатую заботу, или он был просто злопамятным и мстительным и наказал так женщину, решившую учить его жизни.

Какой бы ни была причина, итог меня устраивал.

Прошло не больше часа с моего возвращения в комнату, когда в дверь кто-то постучал.

— Вейя! — из коридора раздался смутно знакомый мне женский голос. Кажется, это была одна из девушек, с которыми Данни часто обменивалась косметикой. — Вейя! Там к тебе пришли.

— Кто? — удивилась я, снова вспомнив о драконах.

— Не знаю. Леди какая-то в красивом платье. Поторопись, — произнесла девушка и убежала.

— А вдруг у виконта есть невеста и она приехала разбираться? — Данни озабоченно посмотрела на меня. Она не была аристократкой и не знала, что наследник семьи Герс — изгой в светском обществе.

— Тебе точно нужно читать поменьше романов, — вздохнула я.

Но когда спустилась вниз и увидела, кто меня ждет, очень пожалела, что это не какая-нибудь ревнивая невеста. Даже Киллианы были бы лучше настоящего визитера.

На первом этаже, с неприязнью оглядываясь, стояла моя матушка в обществе какого-то нервного юноши.

Кажется, зря я от предложения Йормэ отказалась и к нему не переехала. Даже если он предложил просто так…

Я не сомневалась, что маме кто-то доложил о моем приходе — в настолько невероятные совпадения просто не верилось, — но, даже если в общежитии появился прикормленный ею шпион, у меня было достаточно времени, чтобы собрать свои вещи и скрыться раньше, чем она успела бы прибыть.

Заметив меня, матушка неодобрительно покачала головой.

— Дорогая, ты заставляешь нас ждать.

Меня передернуло от ее голоса, полного мягкого укора. Будто бы у нас была договоренность, которую я нарушила.

Раньше так часто случалось: матушка ненавязчиво обвиняла меня в чем-то, и я чувствовала себя виноватой. В этот раз я ощутила лишь раздражение.

Слишком много времени прошло, но она почему-то была уверена, что я ничуть не изменилась.

Юноша негромко кашлянул, напоминая о себе, и мама изобразила доброжелательную улыбку.

— Что же это я? Позволь представить тебе…

— Йормэ все-таки был прав, да? — перебила я, не дослушав. И мама растерянно замолчала — к такому она была не готова.

— О чем ты? — наконец поинтересовалась она спустя некоторое время.

— Вы действительно решили меня кому-то продать?

Пусть этот юноша не был мне знаком и не заслуживал оказаться в подобной неловкой ситуации, но делать вид, что все в порядке, я не могла. Меня не посчитали нужным сделать официальной дочерью барона раньше, опасаясь, что в случае чего я буду претендовать на наследство, но, как только появилась возможность заработать на мне, тут же вознамерились принять в семью. Даже несмотря на то, что я понимала, зачем меня обучали и пытались вырастить леди, спокойно воспринимать происходящее не получалось.

Подозреваю, будь мой самоконтроль так же хрупок, как у Йормэ, общежитие уже пылало бы.

Мама покосилась на моего предположительного жениха. Ей неловко было обсуждать подобные вопросы в его присутствии.

— Что ты такое говоришь, Вейя? Удачно выйти замуж — разве не это главная цель любой девушки? А барон, — она бросила еще один взгляд на юношу, — лучшая партия для тебя. Ты не представляешь, как много юных леди будут тебе завидовать.

— У меня другая цель, мама.

Вместо того чтобы признать мою правоту и смириться с выбором, она обернулась к юноше с мягкой улыбкой.

— Вы должны ее понять, она просто стесняется. Это все моя вина, не стоило так неожиданно вас знакомить.

Барон с сомнением посмотрел на меня. Больше он не улыбался.

— Мне не кажется, что это так.

Слова его не были услышаны. Матушка еще верила, что все выйдет так, как она желает. Так, как случалось раньше. Словно я не уходила из дома, чтобы поступить в академию, и мы не расставались на долгих шесть лет, даже не встретившись ни разу.

Воспользовавшись моментом, барон покинул нас, и по его взгляду несложно было понять, что мы едва ли еще увидимся. Если все именно так, как сказала мама, и у него нет недостатка в кандидатках на роль жены, за меня он цепляться уж точно не станет. И это радовало.

Огорчало другое: в отличие от барона я сбежать от матушки не могла. И не потому, что не хотела, она просто вцепилась в мою руку, будто предугадав мое желание.

— Вейя, сейчас ты поставила меня в очень неловкое положение. Разве такой я тебя воспитывала?

— Мной занимались нянечка, гувернантка и нанимаемые тобой учителя. Можешь спросить с них.

До сих пор от воспоминаний о детстве начинало покалывать руки и ноги, которым часто доставалось розгами.

— Все из-за того мальчишки? Он плохо на тебя влияет! — Воспоминания о Йормэ тенью легли на ее лицо. Матушка поджала губы. — Подобное поведение неприемлемо, Вейя. Я так много сделала для тебя, от столького отказалась…

— Хватит! — Мой голос эхом разнесся по холлу общежития, привлекая к нам внимание. Мама обеспокоенно огляделась.

— Тише.

И я понизила голос, чтобы избежать чужого внимания. Это касалось только нас двоих — меня и матушки.

— Что такое? Неприлично? Я тебя позорю? Что подумают люди? Ты постоянно заставляешь меня чувствовать вину, постоянно напоминаешь, что не бросила меня, хотя могла бы. Говоришь, что я должна быть тебе благодарна? — Я действительно была ей благодарна. Долгие годы считала, что обязана ей всем, раз уж выжила, но мои заблуждения не могли длиться вечно. — Только… правда ли ты все это сделала из жалости ко мне? Тебе важна была я или чужое сочувствие? Как же, такой жертвенный поступок, не отказалась от убогого потомства. Самоотверженность, достойная восхищения… Ты правда делала все для меня? Или для себя?

Я не знала, что заставило маму оставить меня при себе, мы никогда об этом не говорили… но сейчас у меня уже не получалось верить, что своей жизнью я обязана ее бескорыстной любви.

— Как ты можешь так говорить? — ахнула она.

— Ты хоть немного обо мне беспокоилась? Когда к вам в дом пришли люди и сообщили, что я пропала, ты переживала обо мне?

— Ну разумеется…

— Тогда почему пришла, только когда появилась надобность подписать бумаги на удочерение? Почему вспомнила обо мне, только когда нашлась подходящая партия для замужества?

— Что бы ты понимала, — вспыхнула мама. — Это была настоящая удача. Тебя порекомендовала сама графиня. Мы и не рассчитывали породниться с таким богатым родом. Чтобы ты знала, барон…

— Какая графиня меня порекомендовала?

— Вейя…

— Какая?!

Услышав имя тети Йормэ, я даже не удивилась. Этого следовало ожидать, раз графиня готова была натравить на меня стайку прирученных ею девушек, то и попытаться выдать меня замуж за кого-нибудь тоже могла. Лишь бы я перестала крутиться вокруг ее племянника.

Заметив, что я притихла, матушка решила, что я все наконец поняла, и благожелательно добавила, похлопав меня по руке:

— Не переживай, я все исправлю. Давай выберем подходящую дату для вашего официального знакомства…

Она вздрогнула, когда я резко вырвалась и быстро пошла, почти побежала, к выходу. Слушать ее я больше не могла.

* * *

Йормэ несколько мгновений молча смотрел на меня. Я неловко переминалась, стоя на лестничной площадке.

Сбежав от матушки, я зачем-то пришла к лису и теперь, оказавшись под его удивленным взглядом, немного об этом жалела.

— Я… что-то сделал? — опасливо спросил Йормэ, когда тишина стала совсем невыносимой.

— Что?

— Твое лицо. — Он кашлянул. — Выглядишь так, будто хочешь кого-то убить. И раз уж пришла ко мне, выходит, жертва — я.

Я потрясенно молчала. Когда неслась по улицам, как-то не задумывалась, почему люди поспешно расступались передо мной… наверное, вид я имела и вправду жуткий.

— У меня будет шанс оправдаться? — спросил Йормэ, и в голосе его проскользнуло веселье.

— У меня только что случился разговор с матерью.

Лис нахмурился.

— Так.

— Ты был прав, меня действительно хотели выдать замуж. И я даже знаю за кого. — Запнувшись, я неохотно добавила, сожалея о том, что была нетерпелива и не дала матушке представить мне барона: — Вернее, я его видела. Но имя его известно твоей тете, это она меня сосватала.

Йормэ посторонился, пропуская меня в квартиру.

— И как все прошло?

К тому моменту, как я рассказала ему все, вода в так и не закипевшем чайнике покрылась корочкой льда. И я в который раз порадовалась, что контролирую себя лучше лиса.

— Я завтра же поговорю с тетей, — решил Йормэ, сливая в раковину воду с кусочками льда и заливая новую.

— А смысл? Она не желала принимать твое решение раньше, неужели ты наивно надеешься, что графиня внезапно передумает?

Лис вздохнул, признавая мою правоту.

— Но жить в общежитии и дальше ты не можешь. Если твоя мать подкупила кого-то, оставаться там опасно.

Йормэ можно было бы счесть мнительным, не случись мне совсем недавно быть похищенной драконами. Но если в прошлый раз здравый смысл возобладал над драконьими инстинктами, в этот мне едва ли так же повезет. А зная матушку и барона, я не надеялась даже на то, что меня запрут в спальне. Скорее всего, местом моего обитания станет каменная комната в подвале, где мама рожала барону наследников. Мрачное и неуютное место, зато полностью защищенное от внезапного возгорания.

Заметив, как я приуныла, лис горячо заверил:

— Я обязательно обставлю гостиную, все сделаем, как ты захочешь, только давай ты сначала переедешь ко мне.

На этот раз я даже не подумала отказываться.

Вещи мои решено было перевезти на следующий день, потому этой ночью мне все еще предстояло спать в безразмерной рубашке Йормэ. Последний раз… это было даже немного грустно.

После встречи с матушкой я оправилась неожиданно быстро и очень скоро, стараниями лиса, совсем перестала вспоминать случившийся днем разговор.

Йормэ же будто не мог выкинуть его из головы, и поздним вечером, отвоевывая место на кровати, он вдруг предложил:

— Ты ведь не расстроишься, если я из этого твоего жениха ледяную статую сделаю?

— Он не мой, — отозвалась я, все же откатившись из центра кровати к краю. — К тому же барон ни в чем не виноват, уверена, его заманили обманом. И вряд ли он еще хоть раз рискнет со мной связаться.

Лис помолчал. Я слышала, как он пытается устроиться поудобнее за моей спиной и очень зловеще молчит, но сил, чтобы обернуться и посмотреть, что там происходит, не было. Как бы я ни отказывалась это признавать, разговор с матушкой серьезно выбил меня из колеи. Если бы не Йормэ, я бы еще несколько дней страдала оттого, что была с ней груба.

— Спасибо.

Йормэ удивленно замер на несколько мгновений, будто смысл сказанного мной не сразу до него дошел. Потом быстро перекатился ближе, и я услышала над самым ухом:

— За что?

Было щекотно, и я потянулась, чтобы почесать ухо, но лис перехватил мою руку.

— Вопрос очень важный, — серьезно сказал он. — Не так уж часто ты меня благодаришь.

Услышав настолько наглую ложь, я задохнулась от негодования, но решила не возмущаться.

— Спасибо за то, что плохо на меня влияешь.

Это был первый раз, когда я смогла высказать матушке хоть что-то.

Пусть в академию я сбежала без разрешения, но потом долгое время боялась, что мама потребует моего возвращения в дом барона. Тогда, если бы она велела, я бы подчинилась. Но на мое счастье, в те времена я была ей не очень интересна и она позволила мне учиться…

Сейчас, наверное, мама об этом сильно жалела.

— Кстати, об этом, раз уж та женщина твоя мать, тут ничего не поделаешь, но ведь ее мужем ты не дорожишь? Могу я хотя бы из него сделать ледяную статую?

— Нельзя. Если барон погибнет, все его дела перейдут к его брату, потому что наследник еще слишком мал. И я не уверена, что мои сестры и брат будут в безопасности.

— Они хорошо к тебе относились?

— Они были слишком малы, когда я видела их в последний раз. И нам не разрешали часто видеться.

Я совсем их не знала и не была уверена, что узнаю, доведись нам столкнуться на улице, но они все же были моей семьей.

— Ох, пирожочек…

Мы недолго полежали в тишине. Йормэ не спешил отпускать мою руку, и я чувствовала исходящую от его ладони легкую прохладу. Лис легко переносил высокие температуры, и я ему часто завидовала, но сейчас, лежа в темноте и слыша его дыхание совсем рядом, почему-то вспомнила, как он мерз зимой. Его мало спасали толстые теплые свитера, и пироамулеты, что он использовал для обогрева, заряжать приходилось почти каждый день. Зимой лис всегда был взъерошенным, замерзшим и глубоко несчастным.

Я подумала о том, что зима должна была наступить довольно скоро. Еще я подумала, что могла бы делиться с ним своим огнем, как он сейчас делится прохладой.

— Йормэ…

— М-м-м?

— А я тебя люблю, — в сумасшедшем порыве откровенности, не задумываясь о последствиях, призналась я.

Наступившая сразу за этим тишина меня напугала. В голову полезла куча странных мыслей, начиная от понимания, что момент я выбрала довольно странный, и заканчивая подозрением, что чувства Йормэ изменились и я со своим признанием оказалась не очень уместна.

— Повтори, что ты только что сказала?

Не следовало бы лису требовать от меня что-то таким тоном. Я окончательно запаниковала и, не задумываясь, сказала:

— Ничего. Спи.

Сдаваться Йормэ не желал. Потянул меня за плечо, заставляя перевернуться на спину, и, сверкая в темноте глазами, возмущенно проговорил:

— Нет уж, так не пойдет. Я не был готов. Не прочувствовал момента. Давай еще раз.

Сопротивление было бесполезно. В какой-то момент я просто забыла, насколько лис может быть упрямым, вот и оказалась в такой ситуации. Бежать было некуда.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть сияющего в темноте синего взгляда, и повторила:

— Я тебя люблю.

Почему-то вспомнились те неприятные сцены, что всегда следовали за признаниями в любви других девушек. Пощады Йормэ не знал.

На этот раз страшного не случилось.

После нескольких мгновений зловещей тишины, в течение которых Йормэ осознавал, что ему правда не послышалось, он неожиданно сжал меня до боли в ребрах и торжественно выдохнул:

— Я тоже люблю тебя, пирожочек!

Прохладные губы скользнули по виску, потом я почувствовала мягкое прикосновение к щеке, подбородку… В попытке увернуться я резко повернула голову и до звездочек в глазах врезалась во что-то. Йормэ взвыл и отпрянул.

Я быстро скатилась с постели и включила свет, чтобы узнать, что случилось.

Лис сидел на постели, зажимая нос рукой, сквозь пальцы у него сочилась кровь.

— Пирожочек, а ты жестокая.

Этой ночью спать мы легли поздно. Пока останавливали кровь, я беспрестанно извинялась, лис только посмеивался и вздыхал, разглядывая свое отражение в зеркале ванной.

— Не так уж и страшно, — наконец вынес вердикт он, осторожно трогая чуть распухший покрасневший нос. — Даже не сломан. Завтра буду как новенький.

Лисья регенерация могла ему это гарантировать, но меньше виноватой от этого я себя не ощущала.

— Мне правда очень жаль.

— Мелочи, — отмахнулся лис, озабоченно разглядывая забрызганную кровью раковину, — но такой момент был испорчен.

— Прости.

Йормэ покосился на меня.

— Прекрати извиняться. Но если тебе правда жаль, можешь еще раз мне в любви признаться.

На короткий миг мне показалось, что я еще пожалею о том, что открыла лису свои чувства. Но сделала, как он просит, с каждым новым разом слова произносились все легче.

Довольный Йормэ прищурился.

— А еще раз?

ГЛАВА 8

Чем ближе становилась осень, тем непредсказуемее делалась погода. Утром сплошной стеной лил сильный дождь, а к обеду о недавней непогоде напоминали лишь редкие, не успевшие высохнуть лужи да густой и влажный воздух.

Йормэ целеустремленно вел меня куда-то по малолюдным улицам, крепко держа за руку. Единственное, что я знала, — лис наконец-то решился обставить гостиную и заняться этим ему хотелось прямо сегодня.

Я попыталась высвободиться, чтобы вытереть ладонь — рука лиса сегодня была недостаточно холодной, — но Йормэ лишь сильнее сжал пальцы.

— Нам обязательно так идти? — спросила я.

— А что такое? Тебя это смущает? Ты так взволнована, что у тебя вспотели ладошки?

— Мне жарко, — сказала я и была проигнорирована. Пришлось добавить: — Не кажется ли тебе, что мне уже поздно трепетать от того, что мы за руки подержались? Раз уж так случилось, что нам приходится в одной постели спать.

Лис оживился.

— Кстати, об этом. Не думаешь, что я, как честный оборотень, теперь должен на тебе жениться?

— Не кажется.

— У меня есть одно твое «да», — с угрозой напомнил он.

— Хочешь его использовать сейчас, чтобы я сказала «кажется»? Не боишься, что позже я просто скажу, что мне показалось?

Йормэ фыркнул.

— Я и правда плохо на тебя влияю.

Огорченным он не выглядел. Появилось ощущение, что лис даже немного этим гордился.

— Йормэ!

Женский голос спугнул улыбку с его лица. Йормэ нахмурился и неохотно, через силу, обернулся.

На ступенях магазинчика, мимо которого мы только прошли, стояла прелестная леди в легком сиреневом платье. Темные вьющиеся волосы ее были собраны в простую, но аккуратную прическу, и несколько непослушных коротких прядей мягко вились у лица.

Рядом с ней, спустившись на ступеньку ниже, замерла темноволосая хорошенькая девочка. На вид ей было лет шесть, и в своем воздушном нежно-розовом платье она походила на фарфоровую куколку.

Мужчина в форме придерживал дверь магазинчика, терпеливо дожидаясь, пока леди наконец спустится.

— Леди Рэйтан, — бесцветным голосом отозвался лис.

Я забыла, как дышать. Передо мной стояла новая жена отца Йормэ.

Она дрогнула, услышав тон лиса, улыбка ее чуть поблекла, но леди не сдалась. Встряхнув головой, она решительно сбежала по лестнице, ласково коснувшись волос дочери.

— Я рада видеть, что ты в добром здравии, — сказала она, остановившись в нескольких шагах от нас. Мужчина в форме, судя по всему — ее охранитель, встал за ее правым плечом, девочка, подбежав к матери, ухватилась за ее руку и невольно спряталась за юбку под холодным взглядом лиса.

Это было не мое дело, и мне, наверное, не следовало бы вмешиваться, но ребенок совершенно точно не был ни в чем виноват. Толкнув Йормэ в бок, я тихо попросила:

— Сделай лицо попроще.

Он дернулся, но глаз отвел, старательно глядя куда-то вдаль над плечом леди.

Охранитель с невозмутимым видом нес разноцветные бумажные пакеты, и девочка прижимала к груди какой-то сверток. Не было сомнений, эти люди вполне неплохо проводили время за покупками, пока не столкнулись с нами.

— Прошу тебя, — снова заговорила леди, поняв, что лис не намерен хоть что-то ей говорить, — ответь хотя бы на одно его письмо. Твой отец беспокоится о тебе.

— Не сомневаюсь, вы найдете способ его утешить, — огрызнулся лис.

Я закатила глаза — более детское поведение представить было сложно, — но на этот раз вмешиваться не торопилась.

Леди побледнела.

— Ты плохой, — тихо сказала девочка, продолжая прижиматься к матери.

Опасаясь, что сейчас пойдет снег, я оттеснила Йормэ плечом и, подойдя чуть ближе, присела на корточки.

— Не то чтобы плохой. Просто вредный. — Подняв взгляд на леди, я улыбнулась. Она казалась хорошей, и пускай опыт подсказывал, что в людях я разбираюсь плохо и суждения мои зачастую ошибочны, мне все равно хотелось ее немного поддержать. Вдруг именно в этот раз я оказалась права? — Простите мне такую бестактность и позвольте представиться…

— На это нет времени. — Йормэ больно ухватил меня за плечо и рывком поднял. — Мы спешим.

Леди не решилась с ним спорить. Она какое-то время смотрела нам вслед, после чего повернулась к мужчине и что-то ему сказала.

Протащив с десяток шагов, лис и не подумал меня отпускать.

— Йормэ, мне больно.

Он сбился с шага, бросил на меня быстрый взгляд и наконец разжал пальцы.

— Прости.

Я лишь отмахнулась, с трудом сдержавшись, чтобы не растереть плечо.

— Ты правда не собираешься навестить отца?

Йормэ помедлил с ответом.

— Придется, — без энтузиазма произнес он. — Нужно ведь представить ему тебя.

— Зачем?

Я хотела как можно реже сталкиваться с аристократами, события последних недель ясно давали понять, что ничем хорошим для меня такие знакомства не заканчиваются.

Одни благородные меня недолюбливают, другие похищают, а остальные и вовсе оказываются убийцами или маньяками…

К чему мне новые проблемы?

Йормэ моих опасений не понимал и с легким удивлением посмотрел на меня.

— Разве не должен он познакомиться с моей будущей женой?

— С чего ты взял, что я за тебя выйду? — поинтересовалась я, раздраженная его самоуверенностью.

— Ты меня любишь, — с нахальной улыбкой напомнил лис. — Как же иначе?

Не найдясь с ответом, я просто ткнула его локтем в бок. Йормэ даже не вздрогнул — кажется, начал привыкать.

На оживленном перекрестке мы ненадолго остановились. Лис озадаченно хмурился, пытаясь вспомнить, в какую сторону нам следует повернуть.

Наконец он определился и, схватив меня за руку, потянул за собой.

— Сюда.

Салон, в который лис меня вел, оказался роскошным двухэтажным зданием. На двери не было колокольчика, но, кажется, имелось специальное заклинание, оповещающее о клиентах, потому что стоило нам только войти, как рядом оказались две улыбчивые девушки в аккуратных форменных платьях глубокого винного цвета. Они гармонично вписывались в изысканную обстановку, заставляя меня вспомнить о том, что сама я одета в скучную рубашку и простые штаны. И волосы мои собраны не в причудливую прическу, а всего лишь в косу.

Несмотря на невзрачный вид, из салона нас не выставили. Расплывшись в доброжелательных улыбках, девушки решительно взяли нас в оборот.

Йормэ малодушно бросил меня на произвол судьбы, глубокомысленно заявив:

— Я в этом все равно ничего не смыслю. Доверюсь твоему вкусу.

Пока меня заставляли щупать ткани, оценивать древесину и выбирать из пухлого каталога понравившиеся виды мебели, он сидел рядом и просто смотрел на мое раскрасневшееся несчастное лицо.

На все требования о спасении Йормэ лишь разводил руками.

— Считай это тренировкой. Когда поженимся, тебе придется обставить весь наш дом. Вкуса у меня нет, этим я пошел в отца.

Вспомнив его спальню, я вынуждена была с этим согласиться.

Я подозревала, что еще пожалею о своем неосторожном признании в любви, но и представить не могла, что случится это так скоро.

К вечеру наградой за все мои мучения стало примечательное письмо. Оно лежало первым на небольшой стопке свежей корреспонденции. Увидев знакомое имя, лис сразу же вскрыл его, пока я старательно умывалась холодной водой, пытаясь хотя бы так прийти в себя. Не было сомнений, этой ночью мне будет сниться мебель.

— Виконт приглашает нас на обед. — Показавшись в ванной, Йормэ протянул мне плотный лист дорогой тисненой бумаги. — Также будет его сестра.

— А ей что нужно? — Вода стекала по щекам и подбородку, щедро моча рубашку, но вытирать лицо я не спешила. Так было немного легче.

Я взяла письмо, оставляя на бумаге влажные следы.

Лис пожал плечами и, подкравшись сзади, заглянул через плечо, словно сам только что не читал уже это послание.

— Кто знает. Но если бы у меня был нелюдимый брат, неожиданно обзаведшийся друзьями, я бы тоже хотел знать, с какой целью они решили с ним сблизиться. Особенно если мой брат — Мясник.

— Думаешь, нас подозревают? — Теплое дыхание щекотало шею и отвлекало от письма. Я несколько раз прочитала строки, но так и не смогла понять их смысл.

— На обеде и выясним, — беспечно решил лис.

ГЛАВА 9

В управление мы прибыли с небольшим опозданием, но было такое чувство, словно пропустили что-то крайне важное.

Загнанная в угол, Мажена отчаянно огрызалась на замечания коллег.

Громче всех возмущался Рик.

— Пощади его! — требовал он. — Человек только оправился после серьезного ранения и на работу решил выйти, как ты снова его в лазарет собралась уложить?!

— Я всего-то хочу испечь для него приветственный торт.

— Мы купим! — почти хором прокричало сразу несколько человек.

Мажена вспыхнула.

— Я сама сделаю! Домашний!

Йормэ хмыкнул, будто понял, из-за чего в нашем отделе случилось это громкое противостояние.

— Что происходит?

— Дэрри должны были выписать в ближайшее время. Вероятно, завтра он возвращается на службу.

— Дэрри… — повторила я растерянно. И лишь спустя несколько мгновений запоздало сообразила: Дэрвин Астел — второй сержант отдела. Когда мы с Иветт только попали сюда, он уже был на больничном с серьезной травмой.

Во время задержания преступника в квартире, где тот скрывался, взорвалась плита. Сержант оказался слишком близко к месту взрыва и серьезно пострадал. Магические ожоги исцелить невозможно, а заживают они всегда долго и болезненно.

И судя по всему, после длительной реабилитации наконец вернувшегося к нормальной жизни сержанта ждало отравление…

Мажена сдаваться не хотела, обещала, что готовить будет по рецепту и ни за что не станет своевольничать.

— У меня обязательно получится. Я буду очень стараться.

Мне ее упрямство было непонятно. Схватив за рукав лиса, уже направлявшегося к своему столу, я тихо спросила:

— Почему ей это так важно?

Йормэ прищурился:

— А что я получу за эту крайне ценную информацию?

— Заварные пирожные с малиновым кремом, — мгновенно ответила я. Чем можно подкупить лиса, я знала лучше многих… так казалось мне раньше.

На этот раз реакция оказалась неожиданной: Йормэ сокрушенно покачал головой.

— Эх, пирожочек, прими мой бескорыстный совет: лучше обещай меня поцеловать. Но на этот раз, так и быть, готов продаться за пирожные. У Мажены к Дэрри чувства. — Лис выразительно посмотрел на меня, особый акцент сделав на последнем слове. — И так уж случилось, что она решила, будто Дэрри любит девушек, умеющих готовить.

— А это не так?

— Дело в том, пирожочек, что Дэрри сам любит готовить. Конкуренты на кухне ему не нужны. Но Мажене этого уже не объяснить. — Йормэ посмотрел на ведьму, все так же отчаянно отвоевывавшую свое право торжественно отравить дорогого ее сердцу человека. — Кто-то когда-то ей сказал, что для лучшего сближения нужно иметь одинаковые увлечения, и она почему-то выбрала готовку, а не коллекционирование редких растений.

— И такое бывает? — поразилась я.

— Дэрри договорился с домовладелицей и разбил на заднем дворе дома теплицу. Защищена она лучше некоторых человеческих банков. — Лис хмыкнул. — Впрочем, ее содержимое ценнее некоторых человеческих банков.

Мажена, окончательно вышедшая из себя, схватила пухлую папку со стола Руперта и под горестный вскрик последнего угрожающе замахнулась ею, готовая загнать все возмутительные слова обратно в глотку Рику.

— Я помогу!

На мгновение в отделе воцарилась тишина, все взгляды устремились ко мне.

О своем опрометчивом и громком предложении я пожалела почти сразу. Просто хотела как-то предотвратить намечающуюся драку — у нашего отдела и без того была плохая репутация, к тому же слишком много происшествий случалось с подчиненными Каннэя в последнее время.

Капитан помог наказать Мари, заступился за Йормэ, которого хотели отстранить от службы после его срыва, и кто еще знает, сколько всего делал для нас…

И если я могла избавить его от необходимости разбирать мелкие проступки своих подчиненных, я готова была это сделать. Так думала я, но моего благородного порыва хватило на несколько мгновений.

— В смысле, не то чтобы я была хороша в готовке. Просто…

Когда воодушевленная Мажена бросилась ко мне, отшвырнув ненужную больше папку, я была в шаге от того, чтобы малодушно забрать свои слова назад.

Меня пытались образумить, отговорить, объяснить, что я могу пострадать уже во время готовки…

Сдались самоотверженные советчики лишь после того, как я спросила:

— Но почему вы решили, что она не проигнорирует ваши слова и просто не приготовит что-нибудь? На это Мажене ничье разрешение не нужно.

— Дэрри всегда может отказаться пробовать ее торт, — заметил молчавший до этого Йормэ. Он пытался оттеснить мертвой хваткой вцепившуюся в меня Мажену, но ничего у него не получалось.

Рик с Марлой переглянулись. Они скептически отнеслись к словам лиса. Казалось, он и сам не очень верил в то, что говорит. Будто бы у сержанта не было ни единого шанса на спасение. Я смогла придумать лишь одну причину, по которой он не мог отказаться от стряпни Мажены, какой бы смертоносной та ни оказалась.

Причина была довольно наивной, и я ни за что и никогда не высказала бы ее вслух, но… все же что, если Мажена ему тоже нравилась?

Не прошло и получаса, как я была взята деятельной ведьмой в оборот. Каждые десять минут она подходила к моему столу, опускала поверх бумаг пухлую книгу рецептов и спрашивала:

— А что ты думаешь об этом?

В зависимости от моего ответа закладка на странице появлялась либо зеленая, либо красная, Мажена удовлетворенно кивала и оставляла меня в покое.

Моя стопка документов, которые нужно было рассортировать по важности, до обеда уменьшилась едва ли на треть, но я узнала так много о приготовлении различных тортов…

— Вейя, давай пообедаем сегодня вместе, — предложила Мажена, придерживая под мышкой книгу рецептов.

Я согласилась.

Впервые мне доводилось с ней обедать, но по ощущениям я словно пришла в столовую с Дайном. Капитан уже давно не появлялся на обедах, и сейчас, вспомнив о нем, я захотела спуститься в лабораторию, чтобы просто поздороваться. Увидеть его и убедиться, что все хорошо.

При появлении целеустремленной ведьмы очередь не схлынула, пропуская ее вперед. Мажена сама прошла мимо стражников, улыбнулась девушкам по ту сторону раздаточного стола, и через пять минут я уже сидела за столом с полным подносом.

— Разве порции всегда были такими большими? — удивленно спросила я, разглядывая рагу, в котором мяса было больше, чем овощей.

— Дружеские отношения с кухонными работниками и не такое могут, — самодовольно ответила ведьма. — Я, знаешь ли, умею ладить с людьми.

— Это заметно, — призналась я. Мажена была из тех, с кем проще было дружить, чем объяснить, почему не хочешь.

— Что такое, неужели Йормэ наконец-то понял, насколько ты проблемная, и ушел от тебя? — Печально знакомый голос отвлек меня от еды.

Совсем рядом стояла Элла. В окружении своих друзей она снова чувствовала себя неоправданно важной. Не много же ей понадобилось времени, чтобы забыть о случившемся на охоте. Воистину, короткая память — благо.

— Какая разница, ушел от меня Йормэ или нет, если к тебе он все равно не придет?

Элла вспыхнула и порывисто шагнула ко мне, но девушка с челкой придержала ее за плечо — не лишенная здравого смысла, она желала избежать возможных проблем.

— Пойдем. Не поторопимся, нам ничего не останется.

Они удалились, но Элла несколько раз оборачивалась, чтобы прижечь меня пылающим взглядом.

— Это еще что за персонаж? — удивленно спросила Мажена. — Неужели очередная поклонница Йормэ?

— Самая преданная.

Ведьма фыркнула.

— Вот же гаденыш. И чем он их только берет? Хотя… с другой стороны, издалека поганый характер может быть незаметен.

— Ты торт выбрала?

Мажена оживилась, мгновенно забыв о том, что только что ругала лиса.

— Я не могу. — Мне передали книгу, где вместо красных и зеленых осталось несколько синих закладок. — Давай лучше ты.

Пока я просматривала рецепты, выбирая самый простой, с которым мы точно справимся, Элла с подносом наперевес уверенно направилась к столу, за которым сидели Йормэ и Иветт. Дайна поблизости не было, а я сидела так далеко от лиса, что едва могла его видеть за чужими спинами.

Мажена не хотела слушать комментарии Йормэ по поводу ее кулинарных способностей и не хотела, чтобы он критиковал выбранные ею торты. Поэтому сидели мы отдельно и так далеко, как только удалось.

Для Эллы, видимо, это было добрым знаком и поводом к действию.

Прекратив перелистывать страницы, я отвлеклась, следя за тем, как она подошла к столу лиса. Иветт мне видно не было, но едва ли появление ее обидчицы было ей приятно.

Йормэ неохотно отвлекся. Элла что-то сказала, обворожительно улыбаясь.

Мажена, проследившая за моим взглядом, хмыкнула.

— Вот же наглая стерва. О…

Ведьма пораженно замолчала, когда всего одной короткой фразой лис сумел стереть улыбку с лица Эллы.

Та резко отступила, развернулась и быстро вернулась к своим друзьям, вскользь бросив на меня злой взгляд.

Мне, наверное, стоило бы чувствовать себя победительницей, но вместо этого я ощущала смутное беспокойство. Мари когда-то так же смотрела на лиса, а потом попробовала его отравить…

А ведь Элла уже пыталась однажды меня убить. Она готова была пойти на преступление. И, судя по этому ее взгляду, никакого полезного урока из того случая она не вынесла.

Разве что сильнее уверилась в своей безнаказанности.

По спине пробежал холодок. Я начинала всерьез опасаться за свою жизнь.

— Вейя, — позвала меня Мажена, и я отмерла. — Все хорошо?

— Ага. Я уже почти выбрала.

— Ты же не ревнуешь? Хочешь, я ее сглажу, чтобы и близко не подходила к Йормэ?

— Тебя накажут.

— Это если докажут, что сглаз моих рук дело, — самодовольно ответила она. — В управлении много ведьм работает, а уж сколько людей с дурным глазом…

Настаивать Мажена не стала, только заверила, что стоит мне лишь попросить — и она все сделает, после чего красноречиво пододвинула поближе книгу с рецептами.

Я выбрала самый простой торт, какой только смогла. Мажена не глядя одобрила мой выбор и решительно оставила одну закладку.

Остаток рабочего дня прошел в тишине. До самого вечера Мажена не потревожила меня больше ни разу, хотя порой я ловила на себе ее нетерпеливые взгляды. Для нее этот торт был особенным.

Йормэ у моего стола оказался раньше ведьмы и с важным видом попытался напроситься с нами, когда Мажена все же подошла. Но получил категорический отказ.

— Ты не нравишься Бусинке. Она твою пёсью суть насквозь видит.

— Я лис, — оскорбился Йормэ.

— Бусинке? — удивилась я.

— Недокошка, — охотно ответил Йормэ, не убоявшись яростного взгляда ведьмы.

— Мой фамильяр, — объяснила она мне и сердито сказала лису: — Хочешь остаться без хвоста? На этот раз я Бусинку останавливать не стану.

— Ты и в прошлый раз не сильно старалась ее остановить, — проворчал Йормэ, но напрашиваться в гости к ведьме больше не стал. И на ступенях управления, прощаясь, попросил меня сильно не задерживаться.

— Вейя переночует у меня, — сказала Мажена. Она взяла меня под руку и легко опустила голову на плечо, любуясь недовольством лиса.

— Нет уж. Будь добра, верни мне мою саламандру сегодня.

— Может, саламандра сама будет решать? — спросила я с недобрыми нотками в голосе, какие я так часто слышала из уст графини. Результат превзошел все мои ожидания.

И лис, и ведьма сразу же притихли и посмотрели на меня в ожидании решения.

Под этими взглядами очень сложно было оставаться серьезной. Хотелось смеяться.

— Я постараюсь не задерживаться, — пообещала я Йормэ. Мажена мне нравилась, но рядом с ней мои чешуйки находились в опасности. И рецепт выбранного мною торта можно было назвать долгим лишь потому, что после приготовления ему необходимо было дать несколько часов на пропитку. Но постоять в тихом месте он спокойно мог и без моего присутствия.

Я не ждала никаких трудностей, пока не поняла, что нужно не только выбирать ингредиенты по списку в лавке недалеко от дома Мажены, но еще и следить за тем, чтобы она не набрала лишнего.

— Зачем тебе эта приправа? — спросила я с подозрением, когда заметила, как ведьма вцепилась в бумажный сверток.

— Она пряная. Добавим в крем для вкуса.

— Положи на место.

Мажена горестно вздохнула, но подчинилась, чтобы через несколько мгновений уже тянуть руки к бутыльку с каким-то соусом.

— Мажена.

Лавку мы покидали без ненужных покупок, но каких трудов мне это стоило…

Шурша бумажным пакетом, Мажена провела меня узкой, но неожиданно чистой подворотней в просторный и зеленый двор низкого двухэтажного здания с покатой медной крышей. Светлая песочная краска на стенах потрескалась и начинала крошиться, что странным образом лишь добавляло месту уюта. В таком доме хотелось жить.

На первом этаже из окна, мимо которого мы проходили, послышался звонкий возмущенный лай собаки.

Мажена цыкнула.

— Когда-нибудь я спущу Бусинку на эту гадину.

Лаявшую собаку ведьма недолюбливала, и та отвечала ей взаимностью.

Входная дверь едва слышно скрипнула, когда мы из теплого вечера нырнули в приятную прохладу. Лестница здесь была широкая и чистая, между этажами на подоконнике зеленели довольные жизнью растения.

Квартира Мажены находилась на втором этаже.

Недолго позвенев ключами, она открыла замок и, первой нырнув в темноту прихожей, позвала меня за собой.

Вспыхнул теплый свет.

— Заходи-заходи, не стесняйся, — велела Мажена, бросив ключи на тумбочку у двери.

Квартира ее уже с прихожей выглядела уютной. Большое растение с широкими листами стояло на полу в кадке рядом с зеркалом в пол, на стене висело несколько картин с красивыми пейзажами. В одном из них я узнала изображение столицы, нарисованное с одной из ближайших гор.

Встретить хозяйку и ее гостью вышла упитанная черная кошка. Оценив ситуацию, она первым делом подошла ко мне и старательно обтерла бока о мои ноги, дружелюбно мурлыча.

— Какая хорошенькая.

— А это и есть Бусинка — мой фамильяр.

Я посмотрела на кошку. Та перестала гладиться об меня и подошла к хозяйке.

Мажена широко улыбнулась.

— Хочешь, покажу кое-что? — Не дожидаясь моего ответа, ведьма скомандовала: — Бусинка, фас!

Мурлыканье оборвалось, и вместо него по квартире разнеслось низкое, холодящее кровь рычание.

Из-под Бусинки по полу поползли тени, стремительно разрастаясь и увеличиваясь. Свет в прихожей несколько раз мигнул и почти потух. Светильник зажужжал, но справиться с наступившей тьмой не мог. Света было слишком мало, но все же достаточно, чтобы увидеть, как Бусинка увеличивается в размерах.

Через мгновение передо мной стояло чудовище с широкой грудью и мощными лапами. Небольшой коридорчик, ведущий в гостиную, был для него узковат.

Я прижалась к входной двери и тихо ругнулась.

Бусинка чихнула, но в исполнении тяжелого огромного чудовища, лишь отдаленно напоминавшего кошку, это совсем не выглядело мило.

Услышать радостный голос Мажены в подобной ситуации было немного дико.

— Видела, что может? — спросила она, почесывая монстра под подбородком. Мне он доставал до груди, ей же был почти по плечо. — Бусинка, фу.

И кошка схлопнулась. Тень в одно мгновение стянулась к хозяину, свет стал слишком ярким, а у ног ведьмы, важно вылизываясь, уже сидело совершенно безобидное животное.

— Это…

Я не могла подобрать достаточно емкое определение увиденному.

— Хотела тебе показать, чтобы ты не верила словам Йормэ.

Если в этом заключалась ее задумка, то она с треском провалилась. Потому что теперь я в полной мере осознавала, что лис имел в виду, когда называл Бусинку «недокошкой».

Мажена провела меня на кухню. Аккуратную, обставленную со вкусом, но давно заброшенную. Было видно, что пользуются ею редко.

Бусинка последовала за нами. На меня она смотрела благожелательно и щедро мурлыкала, но я никак не могла забыть тот момент, когда в прихожей на меня смотрело огромное, сотканное из теней чудовище.

Весь вечер мне приходилось отбиваться от желания Мажены как-то усовершенствовать рецепт и слишком часто не коситься в сторону кошки. Страх быстро прошел, но любопытство никуда не делось. Мне было интересно, как в этом маленьком, пусть и довольно упитанном кошачьем тельце помещается такое огромное чудовище. Можно ли считать фамильяров особым видом оборотней?..

— А я такого завести могу? — спросила я неожиданно, перестав замешивать крем.

Мажена, измазанная в муке, с интригующими пятнами от какао-порошка на подбородке и шее, оценивающе прошлась по мне взглядом.

— В теории да, но я бы не рекомендовала.

— Почему?

— Старовата ты уже для такого. Обряд по пробуждению фамильяра проходят до двенадцати. Пока не пошла первая кровь. В противном случае есть риск погибнуть.

Бусинка, будто поняв, что говорят о ней, спрыгнула с подоконника и подошла ко мне. С громким мурлыканьем потерлась о ноги и села рядом со стулом, преданно глядя на меня.

— Остатки придется отдать ей, — объяснила Мажена поведение кошки.

Каким бы магическим чудовищем Бусинка ни была, очарование в ней от этого меньше не становилось.

На улице окончательно стемнело, когда мы завершили торт. Он возвышался на плоском блюде приятно прямой и аккуратный. Слегка невзрачный из-за отсутствия украшений.

Глядя на него, я испытывала гордость.

— Для первого раза очень неплохо.

Мажена согласно промычала. Ее одолевали неопределенные чувства. С одной стороны, результат ей нравился, с другой — огорчало то, что я так и не позволила усовершенствовать рецепт.

Несмотря на это, Мажена настойчиво предлагала остаться у нее, чтобы мне не пришлось возвращаться по темным улицам, рискуя нарваться на одного из маньяков, терроризирующих столицу, а убедившись, что я все же решительно настроена уйти, уже в прихожей протянула мне Бусинку.

— Возьми с собой, — попросила Мажена. — Она тебя защитит в случае чего.

— Ты ведь говорила, что Бусинке не нравится Йормэ, — напомнила я, не спеша брать в руки кошку.

— Да при чем тут этот, — ведьма осеклась, что-то поняв. — А-а-а… не страшно. Как дойдешь, отпустишь ее, Бусинка вернется ко мне.

С этими словами она насильно вручила мне кошку и убрала руки. Та вцепилась когтями в мой китель, я невольно поддержала ее.

Открыв передо мной дверь и в последний раз пообещав не притрагиваться к торту, Мажена тепло со мной попрощалась.

Бусинка негромко мурлыкала, доверчиво опустив голову мне на плечо.

Несмотря на ясное звездное небо и полную луну, что-то за пределами освещенного фонарем круга было сложно разглядеть, легкий ветерок ерошил пушистую кошачью шерсть и мои волосы.

Где-то ошалело стрекотали сверчки.

Поздний вечер, теплый и тихий, обещал мне приятную прогулку…

Едва я покинула уютный дворик дома Мажены и не успела еще добраться до людных центральных улиц, меня кто-то окликнул.

Я остановилась под фонарем, оглядывая дорогу. Откуда-то со стороны узкой дорожки между деревьями, протоптанной местными жителями, слышался приглушенный звук чьих-то шагов. Ко мне приближалось несколько человек, судя по голосам — мужчины.

Бусинка лениво приподняла голову, чтобы посмотреть, что происходит. Я ждала, когда неизвестные выйдут на свет, очень надеясь, что это мирные горожане и они не станут создавать проблем. Час был поздний, и мне совсем не хотелось тратить драгоценное время в управлении на оформление каких-то хулиганов.

Когда они подошли ближе, я приободрилась. Трое парней не самого благообразного вида носили на правом плече красные повязки с белой полосой посередине — отличительный знак народной дружины. Стража таких не особо любила: часто, прикрываясь правым делом, некоторые люди творили разбой, но определенная польза от дружинников все же была.

— Чего так поздно и одна гуляешь? — нагловато спросил один из парней. Бледный и тощий, с выцветшими, неровно подстриженными волосами и запавшими глазами. В свете фонаря он выглядел болезненным и изможденным.

Как только я его увидела, мне сделалось невыносимо тоскливо. Не было сомнений: если подойти ближе и приглядеться повнимательнее, можно будет заметить пожелтевший глазной белок и вздувшиеся на шее вены, отчетливо различимые под тонкой кожей. Даже не нужно было просить его закатать рукава, чтобы проверить, есть ли там характерные отметины. Передо мной стоял глубоко зависимый человек.

И мне просто хотелось верить, что эти повязки они сделали сами, а не сняли с чьих-нибудь тел.

— Проводить? — неприятно хихикнул второй парень. Мелкий и обритый налысо.

Бусинка недовольно заворчала, почувствовав угрозу в этом простом вопросе.

Третий, шкафообразный незнакомец молча возвышался над своими товарищами, не сводя с меня жутковатого немигающего взгляда.

Форма городской стражи их нисколько не смущала.

Ощущать себя жертвой было очень неприятно.

— Знаете, а проводите, — согласилась я с недоброй улыбкой. — Тут недалеко.

До управления отсюда было буквально пять минут ходьбы.

Они растерялись, услышав мой ответ. Бледный с лысым переглянулись, и вместе они уставились на шкафообразного.

Тот хрустнул шеей и двинулся ко мне. Возможно, ему просто недоставало мозгов сообразить, что происходит. Привыкший к определенному плану действий, он просто вел себя как обычно.

Бусинка спрыгнула с моих рук, но обернуться огромным монстром не успела. Ноги надвигающегося на меня преступника примерзли к земле.

Вместе с удивленным выдохом в воздух вырвалось облачко пара. На ветках кустов, освещенных фонарем, засеребрилась изморозь.

— Не зря, пирожочек, я решил тебя встретить.

Услышав знакомый голос, Бусинка презрительно фыркнула и вернулась ко мне на руки.

Йормэ понадобилось не больше минуты, чтобы разобраться с фальшивыми дружинниками. Промерзшие до костей, на лиса, деловито проверявшего их карманы, они смотрели с ужасом.

У бледного нашелся флакон со снотворным. Открутив крышку и аккуратно принюхавшись, Йормэ скривился от отвращения.

— Ну и концентрация.

Платок не первой свежести, от которого исходил слабый запах снотворного, он покрутил перед глазами и вздохнул:

— Придется нам прогуляться до управления. — Лис осекся, когда нащупал что-то еще в карманах бледного. Медленно вытащил руку. На ладони его лежали два маленьких бумажных свертка с каким-то порошком. Он волшебно сверкал в тусклом свете фонаря.

Я затаила дыхание. Йормэ помрачнел и дальнейший обыск провел быстро и грубо.

Наркотики, что носил с собой бледный, могли бы оказаться серьезнейшей проблемой столицы, если бы не Мясник.

* * *

Дежурный в управлении ни нам, ни трем задержанным рад не был. «Дружинников» после знакомства с Йормэ пришлось отогревать.

Составляя на них протокол под нестройный стук зубов, дежурный недовольно ворчал что-то себе под нос. На нас он посматривал с осуждением.

Я непонимающе покосилась на Йормэ.

Лис попытался приобнять меня за плечи, но Бусинка зашипела, и ему пришлось поспешно отдернуть руку. Покидать меня кошка не желала даже после того, как Йормэ заверил ее, что сам, лично, проводит меня домой.

Мажена дала Бусинке задание, и та собиралась выполнить его во что бы то ни стало.

Лису, ловившему на себе недвусмысленно угрожающие взгляды настоящего ведьминского фамильяра, это не сильно нравилось, но сделать с этим он ничего не мог. Я была против того, чтобы они решали свой конфликт силой. Ничем хорошим это все равно закончиться не могло.

— В последнее время, — тихо произнес лис, склонившись ко мне, — таких вот дружинников ловят едва ли не каждую ночь.

Он посмотрел на задержанных и поморщился.

— Пожалуй, нет, не таких наглых. Те хотя бы выглядят прилично. Из-за Мясника все на нервах, потому запретить дружинникам действовать стража не может.

Йормэ тяжело вздохнул, я, поддавшись его настроению, тоже вздохнула. Мясника действительно боялись, и, если бы стража вдруг запретила людям делать что-то для собственной защиты, это могло породить лишь большие недовольства и, возможно, в какой-то момент перерасти в беспорядки. Потому приходилось вот так, по одному, отлавливать обычных нарушителей закона.

Бусинка смирно просидела на моих руках все время, что мы провели в управлении. Она вроде бы дремала, но стоило Йормэ сделать хоть одно неосторожное движение в мою сторону, как глаза ее мгновенно открывались.

Даже если Йормэ просто подходил ближе, чем это казалось Бусинке допустимым, она тут же пробуждалась и предостерегающе смотрела на лиса.

На улице, в скудном освещении уличных фонарей, глаза ее эффектно вспыхивали.

— Как ты познакомился с Бусинкой?

Лис дернул плечом, вспоминать ту историю ему было неприятно. Понять это было несложно, и я уже собиралась сменить тему, когда он заговорил:

— Мы были в патруле, и так уж получилось, что первыми оказались на месте преступления. Несколько хулиганов напали на стихийника, а тот нестабильным оказался. Нападавших вмуровал в стену дома, нас едва не размазал по набережной. С трудом удалось его скрутить. Тогда Мажена сильно пострадала, едва ходить могла, но в лазарете ночевать отказалась. И я предложил проводить ее домой. — Йормэ покосился на кошку, но Бусинка изображала глубокий сон и никак на его взгляд не отреагировала. — Мажена только дверь успела открыть, как на меня это чудовище набросилось. У меня даже шрам остался.

Он коснулся ребер с левой стороны.

— Сила моя на эту заразу не действует. Не могу я заморозить то, что создано из чистой магии. И… в общем, если бы Мажена тогда не наорала на Бусинку, меня бы в морге Дайн по частям собирал. Это я уже потом узнал, что у Мажены в прошлом были неприятности с каким-то оборотнем, из-за чего ее фамильяр на нас агрессивно реагирует.

Я вспомнила занимавшее все пространство коридорчика, будто сотканное из теней создание рядом с хрупкой фигурой Мажены… и не смогла представить, как бы чувствовала себя, набросься на меня такая громадина.

Бусинка зевнула и глянула на Йормэ. Что-то он заметил в ее взгляде, потому что склонился чуть ближе и пригрозил:

— Обернусь лисом.

Кошка не убоялась. Зато оживилась я:

— Было бы неплохо!

В последний раз я видела его лиса еще до похищения и уже начинала скучать.

Мои слова Йормэ чем-то не понравились.

— Вейя, а ты кого любишь больше? Меня или моего лиса?

— А обязательно выбирать? — осторожно спросила я. И вот вроде бы я никого не выбрала, но в итоге почему-то все равно получилось так, что ошиблась…

Йормэ притих, и некоторое время мы шли в тишине, нарушало которую лишь тихое мурлыканье Бусинки.

Я не выдержала первой.

— Послушай, а как это ты так вовремя пришел меня забирать?

Лис помолчал немного, будто раздумывая, стоит ли признаваться, но все же сказал:

— Я ждал тебя у дома Мажены минут тридцать, когда услышал голоса.

— Полчаса…

— Да, — отозвался он, — решил перед сном прогуляться.

— Хорошая идея, — согласилась я. Ведь все знают, что нет ничего лучше, чем гулять среди жилых домов, когда совсем недалеко находится прекрасный парк и небольшая набережная.

У дома лиса, перед нужной дверью, Бусинка завозилась и спрыгнула с моих рук. На прощание боднула головой мою ногу, окинула презрительным взглядом Йормэ и растворилась в темноте.

А я еще какое-то время не могла отделаться от ощущения, будто чего-то не хватает. Рукам было слишком пусто.

ГЛАВА 10

Йормэ, узнав, что я хоть и следила за приготовлением торта, но оставила тот наедине с ведьмой, опасался за его сохранность.

Я была настроена куда оптимистичнее: все приготовления были завершены, а торт надежно упакован — Мажена при всем желании не могла бы уже его испортить. Потому утром, придя в управление и увидев, как ведьма разносит нарезанные кусочки торта, неладного я не заподозрила.

— Вейя, — окликнул меня Рик, с сомнением разглядывая свою порцию, — мы точно не отравимся?

— Мы следовали инструкции, — заверила его я и сразу же направилась на кухню, желая поставить чайник.

Сержант, для которого и был приготовлен торт, уже сидел за своим столом и бесстрашно отломил кусочек торта, сохраняя отстраненное и даже равнодушное выражение лица.

Мажена замерла рядом с ним, жадно следя за каждым движением.

Все в отделе замерли, не сговариваясь решив проверить съедобность торта на одной жертве.

Сержант прожевал бисквит и произнес:

— Неплохо.

Негромкий низкий голос прошелся по отделу, и следом за ним раздался нестройных хор облегченных вздохов.

— Ну еще бы, — отозвалась Мажена, потянувшись, чтобы взъерошить темные волосы. Сержант уворачиваться не стал, хотя по его лицу сложно было понять, приятно ли ему это прикосновение, или же он просто терпеливый.

На кухонном столе недалеко от чайника стоял нарезанный торт. Йормэ сразу же устремился к нему, ухватил кусочек пальцами и потянул в рот. Я в последний момент успела перехватить его руку.

— Подожди!

Издалека это было незаметно, но сверху торт оказался посыпан чем-то мелким, синевато-белым с редкими зеленоватыми крапинками. Это что-то было мне незнакомо.

— Не… ешь, — прошептала я, и по моему взгляду Йормэ понял все сразу.

— Она все же что-то добавила?

Я кивнула и бросилась прочь из кухни.

— Мажена!

Ведьма вздрогнула. Стражники замерли, кто-то перестал жевать. Они почувствовали неладное сразу и со страдальческим видом смотрели на меня.

— Чем ты посыпала торт?

Кто-то длинно, мучительно простонал.

— Разным, — тихо ответила она, не зная, куда смотреть. — Я утром его увидела, а он такой неинтересный… весь белый, к тому же кое-где крем немного поплыл… вот я и решила…

Я закрыла глаза рукой, не в силах больше этого выносить. Йормэ оказался прав: безумием было доверять Мажене пищу.

— Так что же, — неуверенно спросил Руперт с набитым ртом, — мы теперь умрем?

Кто-то поспешно начал плеваться, другие с несчастным видом через силу старались проглотить вставший в горле комом кусок.

Только сержант все с тем же непроницаемым лицом отломил себе еще один кусочек.

Мажена возмущенно фыркнула.

— Никто от моей стряпни еще не умирал.

— И все же, — простонал Рик, отставив тарелку с тортом на край стола, — рисковать не хочется.

— Это тебе не хочется, — весело заметил Йормэ, кивнув на сержанта, — а кто-то готов собой пожертвовать.

Дэрвин поднял на него глаза, методично пережевывая торт. Он и впрямь готов был съесть все, что приготовила Мажена, даже если это угрожало жизни… или хотя бы здоровью.

Руперт позеленел и завалился на стол, вилка выскользнула из ослабевших пальцев и со звоном упала на пол.

— Я за Дайном, — сообщила я и выскочила из отдела. У меня не было сомнений: если он сумел справиться с настоящим ядом и спасти Йормэ, то и от стряпни Мажены сможет найти противоядие.

Но в лаборатории я нашла только измученного заместителя капитана и несколько лаборантов. Где находится начальник, никто из них не знал.

— Капитан не появлялся уже несколько дней, — бесцветным голосом сообщил заместитель. Создавалось ощущение, что он уже давно не спал и держался исключительно на стимулирующих отварах.

Пока Дайн искал преступника, его сотрудник угасал на глазах.

Но больше состояния этого несчастного парня меня беспокоило исчезновение алхимика. Как бы сильно им ни овладело желание отыскать учителя, пропадать на столь долгий срок было не в его характере… не казался Дайн настолько безответственным или легкомысленным. Напротив…

В отдел я вернулась терзаемая недобрым предчувствием. И узнала от бледной Марлы, что чуть опоздавшая и оттого избежавшая отравления Иветт уже убежала в лазарет за помощью.

Йормэ, ничуть не обеспокоенный состоянием коллег, с интересом следил за тем, как сержант доедает свою порцию торта. Он не позеленел, как Руперт, и не побледнел, как Марла, и ноги его не отнялись, как у Рика, жалобно и неустанно напоминавшего о своем незавидном положении каждые несколько минут.

Лис сидел на своем месте, находившемся как раз напротив сержантского стола, с недоверием поглядывал на невозмутимое лицо и выглядел все более разочарованным.

— И что, неужели никаких непоправимых последствий? — с сожалением спросил он.

Сержант пожал плечами. Он посмотрел на меня, подошедшую ближе, и приветственно кивнул — кажется, ему уже рассказали, с чьей неоценимой помощью был приготовлен этот устрашающий торт. Лису же сержант ответил:

— Я больше месяца провел в госпитале и питался в их столовой. Едва ли мне в жизни еще доведется есть что-то страшнее. Это хотя бы вкусно.

— Принести еще? — оживилась Мажена. — Там несколько кусочков осталось. И вряд ли их кто-то уже рискнет есть.

Сержант кивнул, и счастливая ведьма умчалась на кухню.

Проводив ее взглядом, Йормэ с сомнением пробормотал:

— Может, и мне рискнуть?

Он поднялся и нерешительно направился следом за ней. Я пошла за ним.

Мажена как раз вышла с новой тарелкой и одарила нас странными взглядами, но лишь пожала плечами и поспешила к своему сержанту. Новую порцию он принял с легкой улыбкой.

И пусть представлены друг другу мы все еще не были, он уже вызывал у меня симпатию. Сложно не проникнуться теплыми чувствами к человеку, способному завоевать сердце такой непростой девушки, как Мажена.

Я ненадолго отвлеклась на сержанта и едва успела предотвратить безумную попытку лиса отравиться. Перехватив его руку, я тяжело вздохнула.

— Сладкое когда-нибудь действительно тебя погубит.

— Если уж Дэрри справился, то и я это как-нибудь переварю, — оптимистично заметил Йормэ и попытался разжать мои пальцы.

— Пожалуйста, давай не будем проверять.

— И что я получу в награду, если не стану это есть? — спросил он, и я задохнулась от негодования: ему хватило наглости со мной торговаться!

Закатив глаза, я собиралась пойти проверенным путем и пообещать достойную замену.

— Пирожные…

Лис с недовольным видом перебил меня:

— Поцелуй, пирожочек. Я же просил…

В любое другое время мне не хватило бы на это смелости, но сейчас я была слишком возмущена. Схватив лиса за рубашку на груди, я рывком заставила его наклониться и на несколько мгновений прижалась к его губам. Поймала удивленный выдох и отстранилась. Сил оставаться невозмутимой мне хватило.

Даже когда заметила, как радостно подергивается лисий хвост, сумела не измениться в лице и очень собой гордилась.

— А теперь осторожно положи торт на место и вытри руки, — с серьезным видом велела я.

На ошеломленного Йормэ хотелось смотреть вечно. Но он быстро пришел в себя и даже попытался возмутиться.

— Это не считается!

— С Дайном, кажется, что-то случилось, — сказала я, понимая, что с этим лисом подходящий момент для разговора едва ли представится.

Йормэ посерьезнел, тут же забыв о всяких претензиях.

— Что?

Пока я рассказывала о том, что узнала от помощника Дайна, лис все больше хмурился.

— Конечно, мы с ним не так давно знакомы, — заметила я под конец, — но мне кажется, что он не стал бы исчезать на долгий срок, никого не предупредив.

— Это не в его характере, — согласился Йормэ.

За дверью стало неспокойно, послышались незнакомые голоса — Иветт привела целителей, чтобы те оценили состояние стражников.

Прислушавшись, лис невпопад предложил:

— Навестим Дайна?

Йормэ знал, где тот живет, и не видел причин не проверить, появлялся ли Дайн дома. Нам понадобилось немного времени, чтобы прийти к выводу, что заняться этим будет лучше завтра же утром.

— Если не застанем его, — заключил лис, — то хотя бы соседей опросим.

Когда мы вернулись, в отделе уже было тихо. Руперт безвольно распластался по столу, воздух полнился терпким ароматом каких-то снадобий. Мажена, которую, судя по ее понурому виду, отчитали, сидела на своем месте, подперев щеку.

Сержант доедал торт.

Начавшийся так нелепо, день прошел в бессмысленной суете. Торжественное возвращение сержанта обернулось полной катастрофой, но, казалось, беспокоило это только Мажену. И немного Руперта, желудок которого оказался слишком нежным и не готовым к ведьминским экспериментам.

Остаток торта был безжалостно уничтожен, что привело Йормэ в уныние. Он выглядел достаточно несчастным, чтобы у меня появилось желание его подбодрить.

— Купим тебе торт вечером? — спросила я, когда несчастный лис принес мне чашку чая. Со своей работой он разобрался быстро.

— Зачем мне чей-то чужой торт? — спросил он. — Я хотел попробовать тот, что пирожочек сделала собственными руками.

Рецепт был достаточно простым, чтобы у меня получилось его повторить, а Йормэ казался искренним в своей печали, и я предложила:

— Если ты поможешь, то мы могли бы…

Он не дослушал, схватил меня за руку, вскользь задев чашку с чаем, из-за чего она едва не перевернулась, и горячо пообещал:

— Выполню любой приказ, моя госпожа!

До конца рабочего дня я ловила на себе нетерпеливые взгляды. Вчера это была Мажена, сегодня — лис.

Меня не оставляло ощущение, что и вечер пройдет так же бестолково, как и вчера, только на этот раз придется следить не за тем, чтобы ведьма не подмешала что-нибудь во время готовки, но чтобы Йормэ не съел все раньше, чем торт будет готов.

Вечер выдался теплый и тихий, облака, окрашенные последними лучами заходящего солнца, были похожи на сладкую вату, но лиса не интересовало ничего вокруг. Крепко держа меня за руку, он сбежал со ступеней городского управления, едва не сбив мужчину, преградившего нам путь.

На маленьком конверте, что тот протянул, была хорошо заметна печать дома Герс. Протянули его мне, и, когда Йормэ попытался перехватить послание, мужчина отстранил его руку.

— Прошу меня простить, но я получил четкие указания.

Лис напряженно покосился на меня. Уверенный, что Мясник представляет для меня опасность, Йормэ слишком остро реагировал на все, что было с ним связано. Под пристальным синим взглядом я приняла записку. Прочитала ее.

— Что там, пирожочек? — Вырывать послание из рук Йормэ не посмел, хотя было видно, как ему не терпится узнать его содержание.

— Виконт отыскал еще одну картину и делится со мной этим радостным известием. — Я еще раз перечитала последние строки. — Уверяет, что мне будет интересно на нее посмотреть, и надеется, что у меня есть на это время.

Подняв взгляд на замершего Йормэ, я добавила главное:

— Тебя он тоже приглашает. Пойдем?

Лис задумался, и, пока он решал, что важнее — торт или расположение Мясника, мужчина произнес:

— Хозяин просил передать, что понимает, как неуместно его приглашение, и просит…

— Не имеет значения. — Йормэ махнул рукой, не дослушав, и спросил у меня: — Хочешь посмотреть?

Я хотела.

Мужчина провел нас к карете, стоявшей недалеко от управления. Небольшая, двухместная, запряженная двойкой пегих кобыл, она мало походила на транспорт аристократа, но выглядела неожиданно изящной.

Такие кареты появились не так давно и не успели завоевать расположение горожан. Благородные их избегали, но виконта, кажется, подобное волновало мало. Он предпочитал полагаться на свой вкус и уже только этим мог бы вызывать симпатию. Особенно у Йормэ, которому была чужда закостенелость аристократов.

Но лис всю дорогу провел в молчании и при виде виконта, вышедшего нас встретить на порог галереи, ничуть не уменьшил своего откровенного враждебного настроя. Вероятно, они могли бы стать хорошими друзьями, но даже не думали попробовать.

Опершись на руку Йормэ, первым покинувшего карету, я смогла позволить себе не смотреть под ноги, а окинуть взглядом здание. На втором этаже на балкончике стоял столик, за которым виконт ждал нашего прибытия.

— Я безмерно счастлив. — Он порывисто подался к нам, но невольно отступил, разглядев что-то на лице Йормэ. — Прошу простить мне мое нетерпение.

— Неужели эта картина настолько хороша? — спросила я с улыбкой, желая сгладить неловкий момент.

— Моя леди, вы не представляете насколько.

Виконт провел нас в уже знакомую галерею, претерпевающую значительные изменения. Некоторые картины были сняты со своих мест и заботливо расставлены у стены. Виновница всего этого уже была повешена и занимала самое важное место.

Картина изображала осенний пейзаж. Вдали краснели клены, в воздухе, на фоне низких свинцовых туч, кружились редкие пушистые хлопья снега, под которыми в стремительном сумасшедшем прыжке замерла тонкая фигура. Волосы разметались на ветру красным росчерком, одна нога уже сорвалась в пропасть, другая едва касалась края обрыва.

От картины веяло ужасом и безысходностью.

— Увидев ее, — негромко произнес виконт, с благоговением глядя на полотно, — я подумал о вас. Как вам?

Йормэ дернулся, по лицу его прошла тень, и он уже хотел было что-то сказать. Что-то резкое и ни капли не дружелюбное, но я заговорила первой, надеясь, что лис сумеет взять себя в руки:

— Довольно… печальная сцена.

Успокоиться ему оказалось не так-то просто.

— Почему? — мрачно спросил Йормэ, и от тона его голоса меня бросило в дрожь.

— Простите? — Виконт если что-то и почувствовал, то виду не подал, сохраняя на лице вежливую улыбку.

— Почему картина чужой смерти напомнила вам о Вейе? Думаете, она могла бы так же сорваться с утеса? Или, быть может, ее столкнут?..

Улыбка виконта дрогнула и потухла, он растерянно посмотрел на меня.

— Ни в коем случае!

— Йормэ…

Лис посмотрел на меня.

— Неужели тебя это не беспокоит? Здесь столько картин, рассказывающих жестокие и страшные истории, многие из которых случались с художником при жизни, — сказал Йормэ. Несмотря на свой скучающий вид и тоскливые взгляды на стол с десертами, истории создания каждой из работ он слушал внимательно. — Что, если нашему доброму другу надоест только смотреть на картины и он решит сам написать одну? И что, если героиней картины станешь ты?

После всего случившегося и наших подозрений в том, что виконт и есть Мясник, слова Йормэ казались достаточно разумными, но для виконта, ничего об этом не знавшего, подобные обвинения были лишены всякого смысла.

— Я бы никогда не навредил леди! — Он перевел взгляд с лиса на меня. — Не могу отрицать, что хотел бы написать ваш портрет, но у меня и в мыслях не было причинять вам зло.

— А я и не против, — выпалила поспешно прежде, чем Йормэ успел все окончательно испортить. Мы должны были завоевать расположение виконта, а не рассориться с ним. — Я про портрет. Меня никогда не рисовали.

— Вейя!

Я не слушала и не отвлекалась на лиса. Мне нужно было исправлять ситуацию.

— У вас уже есть работы? Можно будет когда-нибудь их увидеть?

Виконт окончательно потерялся в происходящем. Враждебность Йормэ хоть и огорчала его, но была привычна, мой же энтузиазм оказался слишком неожиданным.

— Я… да. Я мог бы показать, если желаете…

Йормэ качнулся вперед, собираясь отказаться, но я была быстрее. Если лис и считал, что виконт покажет нам новое изуродованное тело, ему пришлось смириться с происходящим и промолчать. Только за виконтом по узкому коридору первого этажа к дальней небольшой комнате он шел с лицом смертника. Заметив, как я угрожающе показываю ему кулак, пока виконт не видит, Йормэ скривился и отвернулся от меня. Но лицо его разгладилось, и жутковатое выражение исчезло.

Комната за неприметной дверью оказалась художественной студией. Светлая и просторная, она была заполнена цветом. На многочисленных полках располагались всевозможные художественные инструменты. Пустой мольберт стоял недалеко от окна. Пол пестрел каплями краски, на краю широкого массивного стола лежала яркая от краски, разноцветная тряпка. В углу, лицевой стороной к стене, стояло некоторое количество картин. Виконт подвел нас к ним, потянулся рукой к первой, но, словно опомнившись, еще раз спросил:

— Вы действительно хотите посмотреть?

Йормэ много чего хотел ему сказать, но сейчас право голоса имела только я.

— Определенно.

Виконт кивнул и взялся за первое полотно…

По тому, как легкие и воздушные пейзажи сменялись тяжелыми и мрачными сценами, полными тревоги и безотчетного напряжения, можно было отследить путь от самой первой, неловкой, но светлой работы до последней, потерявшейся в безрадостных чувствах.

Йормэ, вместе со мной рассматривавший картины, присмирел и на виконта смотрел без былой враждебности. Он тоже заметил, как время меняло характер художника, и не мог не задаться вопросом: что же с ним случилось?

Притихший лис не спорил даже в то время, когда мы с виконтом обговаривали время для позирования. Только возразил несколько раз, сообщив, что в определенные даты по некоторым причинам не сможет меня сопровождать. Отпускать меня одну он все так же не желал.

Но с происходящим вроде бы смирился.

Виконт, заметивший изменения в лисе, не смог скрыть удивления и, будто сомневаясь в чем-то, предусмотрительно напомнил о скором обеде.

— Сестра хочет с вами познакомиться, — произнес он неловко. Будто само слово «сестра» было для него непривычным.

— Значит, познакомится, — пообещал Йормэ, не став признаваться, что мы с ней уже встречались.

Воодушевленный моим согласием позировать ему, виконт не заметил в словах лиса скрытой угрозы.

Покинув галерею, Йормэ провел меня по улице достаточно далеко, чтобы приметное здание едва виднелось, обернулся на него и тихо сказал:

— Знаешь, пирожочек, сдается мне, что-то нечисто в смерти его матери.

— Ты это о чем?

Лис нахмурился.

— Ты же видела картины. Ничего странного не заметила?

Я не просто заметила, но и задалась вопросом, как же настроение картин могло так сильно измениться. И, глядя на обеспокоенного лиса, отчетливо понимала, что у него есть ответ на этот вопрос… или хотя бы достаточно правдоподобная теория.

— Я навел некоторые справки и выяснил, что по официальным данным его мать умерла, упав с лестницы. И примерно в то самое время его картины начали меняться.

На каждой картине имелась бирка с датой, я видела их, но не сразу обратила внимание.

— Думаешь, Герс-старший скрывает что-то о смерти жены?

Йормэ пожал плечами.

— Хоронили ее в закрытом гробу. Не слишком ли странно для простого падения с лестницы? Даже если она пробила череп, скрыть это не составило бы труда.

Прежде чем я успела что-то сказать, лис грубовато велел:

— Только, пирожочек, умоляю, не вздумай его жалеть. Это никак не искупает его вины. Каждый выбор он делал сам.

И пусть Йормэ был прав, я лучше многих знала, как разрушительны бывают родственные связи. Мне повезло встретить лиса раньше, чем я окончательно превратилась в безмолвную тень. Виконт такой удачей одарен не был и превратился в того, кем пугали не только детей.

Хотя чем больше я узнавала его, тем отчаяннее становилось желание ошибиться в личности Мясника.

ГЛАВА 11

— Вейя, — прохрипел Йормэ где-то рядом, стягивая с меня одеяло. Спать легли мы слишком поздно — лис не отказался от идеи сделать торт, а я была слишком легкомысленной и не стала его отговаривать. Закончили мы только во втором часу ночи, и по ощущениям проспала я не больше двух часов, когда пришло время вставать.

Йормэ и сам выглядел не лучшим образом. В слабом освещении разгорающегося рассвета его лицо казалось бледным и несчастным. Глаза едва открывались.

Скосив взгляд на часы, я с трудом сумела подавить стон. Ощущения меня почти не обманули. Сон мой длился чуть больше трех часов.

— Зачем так рано?

— Дайн, — напомнил лис.

Мгновенно проснувшись, я скатилась с постели. Если мы планировали застать алхимика, лучше это было сделать в самое неподходящее время: когда город еще спит, а бедные кварталы и весь преступный мир только отходят на покой.

Пока собирались, обжигаясь горячим чаем и быстро глотая бутерброды, лис постоянно с нежностью косился на торт.

И я не выдержала.

— Слушай, Йормэ, а кого ты любишь больше? Меня или сладкое?

— Тебя, — не задумываясь ответил он, с превосходством глядя на меня. В прошлом, оказавшись в такой же ситуации, ответить правильно я не смогла и теперь вынуждена была признать, что была не права.

Искренность мою Йормэ очень по-лисьи решил использовать в своих интересах.

— Думаю, я заслужил утешительный поцелуй.

На мое негодование он лишь развел руками. Раньше получить его прощение было куда проще: всего-то нужно было купить что-то вкусное. Но Йормэ вдруг взбрело в голову привередничать.

В ответ на мое возмущение он лишь улыбнулся.

— Что же поделать, пирожочек, если только так я могу получить от тебя немного ласки? — Улыбнувшись, лис попросил: — Не хмурься, я знаю, что тебе сложно, и не тороплю… сильно. Уже лишь то, что ты призналась мне в чувствах, делает меня невероятно счастливым.

Он видел мою мать, видел барона и должен был представлять, как далека я была от понимания близких отношений.

Поддавшись порыву, я поднялась из-за стола, старательно отряхнула руки от крошек и подошла к Йормэ. Он ждал, внимательно следя за каждым моим движением. Улыбнулся, когда я обняла ладонями его лицо, и разочарованно выдохнул, почувствовав легкое прикосновение губ к макушке.

Волосы его пахли шампунем, и я замерла, вдыхая приятный аромат. Через несколько мгновений послышался его один вздох, и Йормэ обнял меня в ответ, привлекая ближе.

— Так тоже неплохо, — посмеиваясь, сказал он.

Через некоторое время послышалось тихое умиротворенное сопение. Прижавшись ко мне, лис просто уснул, сидя на стуле.

Не сдержав тихого смешка, я пропустила между пальцами светлую прядь. Мне было спокойно в его руках, хотелось стоять так вечно, но беспокойство за Дайна заставило меня безжалостно растолкать Йормэ.

* * *

Утренний воздух был свеж и прозрачен. Лето постепенно уступало место осени, и изматывающий зной отступал.

Йормэ уверенно вел меня по тихим безлюдным улицам. Путь до дома Дайна занимал от силы минут двадцать, и за все это время на нашем пути повстречалось лишь трое: две девушки в форменных платьях, спешившие в центр города, и сонный мужчина, возившийся с замком на двери небольшой продуктовой лавки.

Проведя меня к старому, но все еще хорошо сохранившемуся трехэтажному зданию, Йормэ ненадолго остановился, вспоминая, куда идти дальше.

Дом, перед которым мы остановились, как и все дома на этой улице, соседствовал с большим парком. Это было тихое и уютное место, несложно было понять, почему Дайн его выбрал. Я бы и сама не отказалась здесь жить.

— Нам туда, — наконец определился лис и, взяв меня за руку, повел к невысокой лестнице между двумя клумбами, что вела к двери с местами облупившейся синей краской. Вопреки ожиданиям, подобные незначительные изъяны в этом месте лишь создавали особую приятную атмосферу.

Лестница спиралью тянулась вверх, витками ложась вокруг каменного сердца этого дома — в былые времена, когда он и был построен, в подобные колонны заживо вмуровывали человека, чтобы тот в посмертии охранял постройку. И пусть традиции эти давно сгинули в небытии, но старые строения все еще стояли, напоминая о человеческой жестокости.

Оказавшись внутри и осознав, что это за дом, я почувствовала, как блекнет очарование этого места.

Йормэ решительно поднялся на второй этаж и остановился под арочным сводом около одной из пяти дверей.

Чугунный дверной молоточек в виде скелета руки наполнил лестничный пролет глухим глубоким звуком.

Мы ждали, но с той стороны двери не доносилось ни единого звука. Йормэ нахмурился и постучал еще раз.

Тишина была нам ответом.

Он постучал еще раз, решительнее и громче, с силой вбивая скелет в чугунный нарост под ним.

Звук ударов затих, но ничего не произошло. Мы переглянулись.

Я чувствовала неясную тревогу, лис откровенно беспокоился.

На третьем этаже, прямо над нами, послышался шум. Кто-то открыл дверь, и тишину разорвал бодрый собачий лай, перемежаемый неразборчивым воркованием.

Через несколько мгновений по лестнице, держа на руках нечто маленькое, отдаленно похожее на откормленную крысу, но издающее звонкий собачий лай, спустилась немолодая женщина. Столь ранним утром она поражала воображение своим бодрым видом.

Заметив нас и обратив внимание на форму городской стражи, она одарила нас улыбкой.

— Как же вы так рано, а уже на службе.

Йормэ расплылся в ответной обезоруживающей улыбке и шагнул к женщине. Я отступила, чтобы не мешать. Если лис хотел, он мог быть невозможно очаровательным.

Этим своим талантом он и решил воспользоваться, желая расспросить незнакомку.

Ему даже не пришлось прилагать особых усилий. Женщина легко призналась, что знает Дайна и что не видела его уже несколько дней.

— Этот милый мальчик часто помогал мне донести покупки. Знаете, мы с Бусечкой каждое утро выходим на двухчасовую прогулку. Это помогает оставаться здоровой и полной сил, — доверительно сообщила она, поглаживая притихшую Бусечку по ушастой голове. Глядя на цветущий вид этой женщины, я была готова поверить в справедливость ее убеждений. — И каждое утро, как мы возвращались с прогулки, встречали его на улице. Такой милый мальчик, всегда здоровался. Но в последние дни мы его не видели. С ним же ничего не случилось?

— Весь в работе, — не моргнув и глазом, все с той же очаровательной улыбкой соврал лис.

Я тихо поддакнула, ощущая, как сердце сжимается от недобрых мыслей. Дайн не мог просто так исчезнуть на несколько дней, лис был в этом уверен, и у меня не было причин сомневаться в его словах.

С трудом распрощавшись с общительной женщиной, мы поспешили в управление.

— Сначала зайдем к капитану, — решил Йормэ, — возможно, он что-нибудь знает.

Но сразу, с порога, ворваться в кабинет Каннэя не удалось — его просто не было на месте. Решив нанести визит Дайну на рассвете, мы даже не рассматривали возможность, что его не будет дома.

Долгие несколько часов до прихода капитана прошли в томительном ожидании. Я не представляла, куда себя деть, Йормэ предложил проверить кабинет Дайна, чтобы узнать, как далеко тот зашел в своем расследовании, но никаких бумаг и документов найти нам так и не удалось. Ни в самом кабинете, ни за той таинственной маленькой дверью, что так манила меня раньше.

Лис откуда-то знал, как она отпирается, и без раздумий распахнул ее, позволив мне увидеть скромное убранство. Вдоль стены тянулся длинный стеллаж, где за стеклом стояли разнообразные флаконы, бутыльки и баночки. В дальнем углу располагался стол, будто перекочевавший из алхимической лаборатории. Ближе к нам напротив стеллажей возвышался кухонный гарнитур. В углу в коробке небрежно лежали какие-то документы, но, бегло их просмотрев, Йормэ отбросил бумаги в сторону.

— Не то, — вздохнул он.

Если бы раньше я собственными глазами не видела все материалы, что так старательно собирал Дайн, не поверила бы, что они существовали.

Вернувшись в отдел, мы вынуждены были просто ждать, не находя себе места.

Голос капитана послышался на полчаса раньше, чем мы рассчитывали. Бросившись к двери, мы выглянули из отдела и увидели, как Каннэй неторопливо идет по коридору в обществе какого-то мужчины. Они обсуждали предстоящий совет… ровно до того мгновения, как капитан заметил нас.

Каннэй сначала замедлился, а после и вовсе остановился, с непонятным выражением лица глядя на нас. Так и не завершив разговор, мужчина прошел дальше по коридору, с интересом косясь в нашу сторону.

Тяжело вздохнув, капитан жестом велел нам проследовать в его кабинет.

— Что вы натворили? — спросил он устало, тяжело опустившись в кресло. Тени под его глазами будто бы стали темнее, чем раньше.

Мясник со своими убийствами серьезно осложнил капитану жизнь, а осмелевшие люди, посчитавшие, что соблюдать законы больше не нужно, сделали ее просто невыносимой.

— Дайн в беде, — прямо сказал Йормэ. В кабинете повисла тревожная тишина.

Наш капитан неплохо ладил с алхимиком. Именно благодаря Каннэю Дайн не оказался за решеткой, попусту растрачивая свой талант, а получил должность в управлении, собственную лабораторию и многообещающие перспективы. Об этом не принято было говорить, но многие знали, кому Дайн обязан своим положением.

И сейчас, видя, как хмурится капитан, я невольно подумала: может, они на самом деле хорошие друзья?

— Уверен?

Йормэ повел плечом.

— Есть все причины полагать, что он попал в неприятности. — Лис посмотрел на меня, и я быстро пересказала все, что мы узнали.

Я говорила. Капитан мрачнел.

— Разрешите, — попросил Йормэ, когда я замолчала, — заняться этим делом.

Каннэй знал алхимика не хуже лиса и, судя по потемневшему лицу, тоже считал, что просто так исчезнуть, не предупредив никого, тот не мог. Дайн бы оставил хотя бы записку, прежде чем ввязываться в неприятности. И то, что он этого не сделал, говорило лишь об одном: Дайн не собирался пропадать.

— Будьте осторожны, — велел капитан и отпустил нас.

Надолго мы в управлении не задержались. Пусть мы получили разрешение, я не представляла, с чего начать.

В методичках при розыске пропавших советовали начать с опроса близких и поиска последнего человека, с которым контактировал пропавший.

— В морг? — предложила я, уверенная, что нам следует для начала допросить подчиненных Дайна.

Йормэ качнул головой:

— Вернемся в его квартиру.

— Зачем?

— Покоя не дают мне пропавшие наработки Дайна. Он часто брал работу домой. Предпочитал перед сном почитать доклады своих подчиненных.

Продолжать он не стал, но я все поняла без слов.

Что, если Дайн по старой привычке и собранные на убийцу материалы забрал домой?

Пробираясь мимо людей, идущих на работу или просто по своим делам, я не могла не отметить, как шумны и тесны стали улицы.

По путям, позвякивая, неслись трамвайчики, цокот лошадиных копыт сливался с гулом людских голосов, из ровного строя которых вырывался один. Высокий женский голос, обвиняющий кого-то в том, что неизвестный преступник разорил ее любимые клумбы.

Город оживал.

Покинув центральные улицы, мы углублялись в тихие жилые кварталы.

Нужный дом я заметила еще от начала улицы. Он один был с небольшим козырьком над узким крыльцом.

Йормэ порывисто открыл скрипнувшую дверь и взбежал на второй этаж. Я спешила за ним. Оказавшись перед нужной дверью, я не смогла удержаться, чтобы не оглядеться воровато.

— У тебя ведь есть ключ, верно? — спросила я озабоченно, только сейчас осознав, что не представляю, как мы попадем внутрь.

— Зачем ключ? — удивился лис. Приложив ладонь к замочной скважине, он замер так на несколько мгновений, по меди и дереву поползла легкая изморозь, и замок щелкнул.

Я закрыла глаза, пытаясь справиться с эмоциями, — взлом с проникновением в исполнении законника.

— Тебе не кажется, — спросила я тихо, еще раз оглядев лестничный пролет, — что, прежде чем идти на дело, нам стоило хотя бы переодеться?

Йормэ на мгновение задумался, медленно, будто опасаясь возможных ловушек, открывая дверь.

— В этом определенно есть смысл. Но уже поздно.

— Ты сломал замок?

Лис посмотрел на меня с оскорбленным видом.

— Разумеется, нет. Будем уходить — ты просто растопишь лед, и он снова закроется.

Йормэ первым нырнул в полумрак квартиры. Пошарил рукой по стене, отыскивая выключатель.

Через несколько секунд зажегся свет.

Я осмотрела просторную, но совершенно пустую прихожую. Только нужные вещи. Ничего лишнего.

— Дайн? — позвала негромко, еще на что-то надеясь.

Быстрый осмотр жилища оставил гнетущее ощущение необжитости, словно человек, занимавший эту квартиру, всего-то ночевал в ней.

В обстановке преобладали серые тона, мы нашли только лишь одно яркое пятно. В небольшом кабинете, где, брошенная прямо на столе, лежала украшенная разноцветными пометками карта города. Рядом стояла недопитая чашка кофе, оставившая свой круглый след на месте промышленного квартала.

Йормэ оказался прав: Дайн забрал все материалы домой, где и изучал их.

— Он что-то нашел, — озвучил очевидное лис.

— Не просто что-то, раз уж эта информация погнала его из дома… — Я не могла представить, поздним вечером ли он сидел здесь с кофе и уже в который раз пытался отыскать место, где скрывается его наставник, или ранним утром, неоспоримо было одно: после этого домой Дайн уже не возвращался.

На полу валялись листки бумаги, обрывки и исписанные салфетки — все его теории и размышления. Спеша куда-то, Дайн зацепил стопку с края стола, она упала, разлетевшись по полу, а он не стал поднимать. Не было времени.

Подняла я. Собрала все листы, села на ковер у стола и стала вчитываться. Йормэ изучал карту.

На то, чтобы определиться с местом, куда Дайн так спешил, нам понадобилось три часа. И даже так было три варианта: заброшенное здание на окраине, пристройка за…

— Что еще за «Сладкие грезы»? — нахмурилась я. Звучало как название какой-то посредственной кондитерской.

Йормэ внимательно присмотрелся к карте, заметил символ рядом с этим зданием и пояснил:

— Публичный дом.

— Разве они не запрещены?

— В этом мире многое запрещено, пирожочек, — улыбнулся лис, — что не мешает этому существовать.

Третьим местом оказалась аптечная лавка.

— Начнем с заброшенного дома или лавки? — спросил лис.

Я бы начала со «Сладких грез» как самого неочевидного варианта, но не могла представить, какую подсказку в названии подобного места или в его специализации Дайн мог увидеть…

— Давай с аптеки, — решила я наконец.

— Для этого, — он поправил ворот моего кителя, — нам и правда следует переодеться.

ГЛАВА 12

Улицы, ведущие к аптекарской лавке, поражали воображение запустелым видом. Вдоль тротуара кучами сваленный мусор привлекал внимание мух, мелкой мошкары и крыс, которые при свете дня бесстрашно боролись за особо лакомые куски добычи.

Сквозь пришедшую в негодность дорогу пробивалась трава, чуть дальше по улице, недалеко от перекрестка, пока еще робко тянулся вверх тонкий побег какого-то дерева, вопреки всему пробившийся между камнями.

Улица была безлюдна и тиха, но я не могла отделаться от ощущения, что за мной следят. Чьи-то недобрые внимательные взгляды провожали нас через щели заколоченных досками окон или из полумрака, что скрывался за разбитыми стеклами.

Сложно было поверить, что совсем рядом, буквально через несколько кварталов, на дорогах не шмыгают крысы, а разъезжают экипажи, а мусор если где-то и лежит, так только в урнах.

Йормэ сморщился и чихнул. Густой запах отходов наполнял воздух, отчего даже мне было сложно дышать, лис, с его тонким нюхом, отчаянно прижимал к носу платок, но спасало это мало.

Когда мы наконец подошли к маленькому одноэтажному зданию со старой выцветшей вывеской — просто кусок доски с кривой надписью, сообщавшей, что вот это сомнительное место — аптекарская лавка, — Йормэ немного позеленел.

Я подтолкнула его вперед, предлагая зайти первым, и проскользнула следом за ввалившимся в помещение лисом. Он судорожно вздохнул и замер.

С первого взгляда можно было заметить, что аптека выглядит заброшенной, а скудный ассортимент на полках старым. Но пахло внутри лавандой, и это как-то примиряло с обстановкой.

Услышав, как кто-то вошел, за прилавком тут же появился мужчина. Щуплый, сутулый, лицом похожий на ящерицу, он окинул нас оценивающим взглядом и расплылся в широкой улыбке, обнажая пожелтевшие зубы.

— Чем могу быть полезен?

— Мы ищем кое-кого. — Взгляд этого человека казался осязаемым и липким. Я не могла отделаться от гадкого ощущения, будто по коже провели грязной тряпкой.

Йормэ столь пристальные взгляды хозяина лавки на меня тоже не понравились, и лис попытался обратить его внимание на себя.

— Высокий блондин. Разговаривает как герой старомодной книжки. Возможно, в очках. Знаете такого?

Мужчина несколько раз моргнул и медленно перевел взгляд на лиса. Ему понадобилась пара секунд, чтобы понять суть вопроса, после чего он расплылся в широкой улыбке.

— Конечно. Он сейчас в подсобке.

— Позовите его.

— Боюсь, это невозможно. Он не сможет встать.

Мы переглянулись. Если это правда и Дайн в настолько плачевном состоянии, нам нужно как можно скорее его забрать.

Даже если это ловушка. Быть может, я была излишне самоуверенна, но никакого страха не чувствовала. Сложно было представить такую проблему, с которой не смогли бы справиться снежный лис и саламандра.

— Тогда мы пройдем к нему, — решил Йормэ и сделал шаг к откидной части столешницы.

— Нет-нет-нет! — взвизгнул мужчина, бросившись ему наперерез и руками прижав столешницу. — И не мечтайте, молодой человек, что я пущу вас внутрь. Мало ли, вдруг вы вор!

Йормэ медленно осмотрелся.

— Что тут можно украсть?

— Уж если захотеть, можно найти, — запальчиво огрызнулся мужчина и посмотрел на меня. — Вот она может пройти, а вы тут подождете.

Мы переглянулись. С равным успехом этот человек мог оказаться и параноиком, который правда не доверял мужчинам, опасаясь за сохранность своих пожитков, и артистичным преступником… может, даже он и был тем самым учителем, которого искал Дайн. Я бы не удивилась.

— Можно узнать, что произошло с тем человеком, который находится у вас в подсобке? — спросила я.

— А мне почем знать? — удивился мужчина. — Я его на улице нашел, недалеко от аптеки. Он без сознания лежал.

— Вейя, нет. — Йормэ схватил меня за руку, но я осторожно освободилась.

— Что, если это правда Дайн?

— Что, если это ловушка? — тихо спросил лис.

Мне хотелось верить, что этот странный человек говорит правду, наши поиски завершатся так быстро, а Дайн сможет получить необходимую помощь. Но если это все окажется ложью и в подсобке на самом деле никого нет…

— Сожгу тут все, — решила я. Чтобы от этой лавки остались только головешки.

Йормэ молча отступил, освобождая мне дорогу.

— Ведите, — сказала я, и мужчина предупредительно поднял передо мной откидную столешницу, приглашая войти.

— Конечно-конечно, — пропел он, — следуйте за мной.

За неприметной дверью оказался узкий длинный коридор, закончившийся не долгожданной подсобкой, а лестницей вниз.

— Прошу. — Взмахнув рукой, он предложил мне спуститься.

Словно я была настолько неосмотрительной, чтобы оставить за спиной подозрительного человека.

— Вы первый.

Спорить он не стал и засеменил вниз, я спускалась следом. Лестница была недлинной и закончилась еще одним коридором, по обеим сторонам темнели четыре двери.

Мужчина дробно постучал по ближней и повел меня к дальней. Я уже понимала, что это ловушка, но все еще надеялась, что Дайн здесь. Быть может, его так же заманили в это место и вырубили. Он был очень талантливым алхимиком, но весьма посредственным магом, и то, что его могли победить, не казалось чем-то невероятным.

Когда дверь за моей спиной распахнулась, я даже не стала оборачиваться, лишь попросила у остановившегося мужчины:

— Сначала покажите мне того человека.

Он оскалился.

— А ты и правда глупенькая.

Я почувствовала… разочарование.

— Там наверху еще один, — бросил мне за спину этот… судя по всему, главный в этой банде. — Разберитесь.

Двое громил, выглянувшие из комнаты позади меня, молча направились наверх, разминая мышцы. Они еще не знали, что в скором времени им суждено стать ледяными скульптурами.

Третий не пошел со всеми, он жадно рассматривал меня. И нос его, много раз сломанный и свернутый на левый бок, покраснел от восторга.

— Рыженькая, это хорошо. Люблю рыженьких.

— Даже не думай, — одернул его главный. — Последнюю после тебя даже задаром никто брать не хотел.

Но любитель рыженьких ничего не слышал, он уже тянул ко мне руки.

Главный разразился бранью, но было уже поздно. Я перехватила широкую кисть.

— Поиграем? — возбужденно выдохнул громила.

Больше ничего сказать он не сумел, только кричал на одной ноте, с ужасом глядя на свои руки. Очень скоро коридор наполнился запахом жареного мяса.

Я чувствовала, как кожа под моей ладонью вздувается волдырями, как потом они лопаются. Главный позади невольно отшатнулся, услышав нечеловеческий вой своего подчиненного, и упал.

Следом за ним свалился и громила, с кистями, прожженными до кости. На то, чтобы сделать его инвалидом, мне не понадобилось и десяти секунд.

Отряхнув руки, я повернулась к главарю. Только что я покалечила человека, но не испытывала по этому поводу никаких сожалений. Будь моя воля, я бы прожгла ему кое-что еще, но брезговала.

— Вам никогда не говорили, что некрасиво обманывать доверчивых девушек? Нет?

— Ты хоть знаешь, кто я? Кто за мной стоит?! — прохрипел главный. — Лучше тебе со мной не связываться. Иначе тебя найдут! И убьют!

— Ну как же они меня найдут, если не будет свидетелей?

Сзади, на лестнице, послышались быстрые шаги, и мужчина воспрянул духом.

— Скорее! Прикончите эту тварь!

Голос главаря не успел еще затихнуть, как надежда покинула его. В тусклом свете показался Йормэ. В коридоре стало прохладно.

Главарь задохнулся от переполнявших его эмоций.

Лис остановился перед бесчувственным телом и ткнул носком ботинка в плечо. Кивнул на изуродованные запястья.

— Ты его так?

— Он тянул ко мне руки, я решила, что они у него лишние.

Йормэ хмыкнул, посмотрел мне за плечо и нехорошо улыбнулся.

— Не зря мне показалось странным, что он так легко на все согласился.

Теперь я и сама понимала, насколько неправильно все сложилось. Мы находились в бедных кварталах, месте, где люди верят ближнему своему даже меньше, чем разъездному торговцу*, появившемуся на пороге дома с широкой улыбкой и кучей вещей, которые «просто необходимы вам для лучшей жизни», но на самом деле никогда не пригодятся.

И то, что этот тип легко признался, что Дайн находится у него, не поинтересовавшись даже, зачем мы его ищем, выглядело просто до неприличия подозрительно.

Теперь-то все встало на свои места, но что мне стоило подумать об этом раньше? Нас же просто разделили, чтобы я не смогла сбежать, пока они разбираются с моим спутником.

Осознавать, как же мало у нас пока опыта, было безумно неприятно.

— Но, может, он все же что-то знает, — предположила я и посмотрела на мужчину. Лис тоже устремил на него свой жутковатый, светящийся взгляд, но быстро отвлекся.

Прислушался, напряженно глядя на дальнюю дверь, и пробормотал:

— Что-то тут не так.

— М-м-м?

— Там кто-то плачет.

Ключи мужчина предоставил по первому требованию, дрожащими руками протянул мне их и отдернул пальцы, стоило мне только взяться за широкое кольцо, на которое было нанизано несколько ключей разного размера.

Недолго помучившись с подбором нужного, я медленно открыла дверь, на всякий случай держа на ладони огонек — чтобы заставить пожалеть о своем решении любого, кто посмел бы на меня броситься.

Комната была темной, застоявшимся воздухом тяжело было дышать, но дыхание у меня перехватило не из-за этого.

У дальней стены, до которой едва доставал свет из коридора, сидели три девушки. Сбившись в кучу, они с ужасом смотрели на нас. Одна из них, судя по всему самая старшая, зажимала рот другой, чтобы та не плакала.

— Это… это… — Я не находила слов.

— Девушки на продажу, — произнес Йормэ, встав за моим плечом.

Воспользовавшись моментом и тем, что путь ему больше никто не преграждает, главный попытался сбежать. Он пружинисто подскочил и бросился к лестнице, но не сделал и нескольких шагов, как ноги его заледенели до колен. По инерции он попытался бежать дальше.

Послышался странный треск и звук тяжелого падения. Ноги, вмурованные в лед, остались стоять, в то время как главный рухнул на пол с заледеневшими обрубками.

Йормэ не рассчитал силу и проморозил его насквозь.

Еще через несколько мгновений коридор наполнился громким воем.

Девушки больше не могли сдерживаться, услышав этот страшный звук, они разрыдались.

О пощаде не просили, будто уже успели понять, что это не поможет… или, быть может, у них не было на это сил.

— Вейя, выведешь их отсюда? — попросил Йормэ.

— А ты?

— Побеседую с нашим добрым другом.

От взгляда, который он бросил на главного, меня прошиб холодный пот.

Я не спорила.

Пока лис затаскивал обезумевшего от боли мужчину в комнату, где раньше отдыхали громилы, я сняла с девушек кандалы, которыми они были прикованы к стене.

Стоило только Йормэ исчезнуть из поля их зрения, как девушки немного притихли.

— Все будет хорошо, — пообещала я, стараясь, чтобы голос мой звучал мягко. — Мы вытащим вас отсюда.

Короткие крики главного не давали девушкам полностью успокоиться. Из темной комнаты они вышли медленно. Щурясь на свет и прижимаясь к стене. Самой маленькой на вид было не больше тринадцати, она цеплялась за высокую девушку со спутанными длинными волосами.

Голодные и грязные, истощенные непрекращающимися издевательствами, они долго не могли прийти в себя и не решались выйти в главное помещение лавки. Сгрудились у двери и дрожали.

На Йормэ они смотрели с ужасом. И он старался держаться как можно дальше.

Отлучился, чтобы найти телефонную будку и вызвать стражу, а после топтался перед входом в лавку, дожидаясь прибытия помощи.

Скоро тихая улица наполнилась шумом. Прибыло сразу несколько карет, и, пока девушки из одной помогали пострадавшим прийти в себя, стражники из другой перетаскивали в повозку с зарешеченным окошком и укрепленным каркасом двух обледеневших громил и одного все еще бесчувственного, лишившегося рук.

Когда выносили главаря, за ним по полу тянулся след из розоватых капель — Йормэ прихватил его раны льдом, чтобы мужчина не умер от потери крови, но особо не старался, и лед уже начал подтаивать.

На то, чтобы осмотреть дом, выслушать доклад лиса и разместить по каретам пострадавших и преступников, потребовалось около получаса, после чего стражники уехали, оставив нас с Йормэ одних. И улица вновь погрузилась в недобрую тишину.

— Нас теперь уволят? — спросила я, хотя на самом деле хотела знать, не посадят ли нас за нанесение непоправимого вреда здоровью. Я отняла руки, лис — ноги…

С какой стороны ни взгляни, но мы стали настоящими преступниками.

— Превышение самообороны, — сказал лис. — Тебя обманом заманили в подвал с противозаконными намерениями. Ты защищалась.

— А ты?

Йормэ покосился на меня. Он успокоился и выглядел до безобразия невозмутимым.

— И я защищался. К тому же никто же не умер.

— Всего лишь стал калекой на всю жизнь.

Лис повел плечами.

— Я ни о чем не жалею.

— Это-то самое страшное, — тихо вздохнула я. — Я тоже.

Если я о чем-то и сожалела, так это о том, что мы не появились здесь на два дня раньше.

По словам Йормэ, сумевшего хорошенько допросить главного, пока тот не потерял сознание от боли, два дня назад в этом подвале было заперто куда больше девушек. Но многих успели продать. Остались лишь те, которых собирались отдать в «частное пользование».

— Вейя, помнишь, ты готова была сжечь этот дом? — вдруг спросил лис.

— А можно?

— Если мы просто оставим все как есть, через несколько дней это место займет другая группа. — Йормэ посмотрел на меня. — Я этого не хочу.

Я тоже не хотела.

Постройка была старой, дерево давно рассохлось и обветшало, мне не пришлось прикладывать особых усилий, чтобы поджечь ее.

Через несколько минут дом уже полыхал вовсю, а мы стояли на противоположной стороне улицы, в тени другого такого же ветхого здания, и смотрели на огонь.

От аптекарской лавки, как я и обещала, остались одни головешки.

____________

Разъездной торговец* — он же коммивояжер, просто это слово кажется мне слишком чужеродным для Лисов.

ГЛАВА 13

Тушить пожар никто не бросился, ни один человек даже не выглянул, чтобы проверить, не перекинется ли огонь на соседнее здание.

Пока аптека горела, Йормэ негромко рассказывал мне то, что утаил от стражников, посчитав, что информация им никак не пригодится.

Для нас же она была бесценна.

— Девочек перед продажей осматривал лекарь, — вполголоса вещал лис, не отводя взгляда от пожара. — Всегда один и тот же. Проверял, если была необходимость, пострадавших от внимания… надсмотрщиков лечил. Продавать они могли только тех, кого разрешал лекарь.

— Думаешь, это и был учитель Дайна?

— Вероятно. Фигура, прямо скажем, важная. Его услуги стоили дорого, но многие публичные дома в этом месте готовы были купить девушку только после его проверки. В том числе «Сладкие грезы».

— Йормэ, а давай спалим и их. — Я перевела на него диковатый взгляд. — Давай предадим огню «Сладкие грезы».

— Это будет не так-то просто сделать, пирожочек, — усмехнулся он. — «Сладкие грезы» — элитный бордель, если верить словам нашего дорогого друга. Туда просто так не попасть. И уж точно мы не сможем провернуть все без смертей.

Меня не пугали жертвы. Пусть я еще никогда никого не убивала, но сейчас, стоя здесь и вспоминая изможденные, напуганные лица девочек, я была уверена: если мне придется умертвить парочку негодяев, сожалений по этому поводу испытывать я не буду.

— Для начала нам нужно найти Дайна, — чуть охладил мой пыл лис. — А после, если удастся поймать его учителя, возможно, мы сможем покончить со многими борделями, не прибегая к поджогам.

Вспомнив о цели нашего визита в это безжалостное место, я мгновенно утратила всю кровожадность.

— Заброшенный дом?

— Думаю, именно там мы его и найдем, — кивнул лис.

Связь между аптекарской лавкой и публичным домом «Сладкие грезы» была достаточно очевидной, чтобы переместить его в списке на последнюю строчку. В сложившейся ситуации самым разумным было проверить заброшенный дом.

Но мы продолжали стоять на месте, пока аптека не прогорела до основания. Было приятно смотреть на то, как она чернеет и уменьшается в размерах, разваливаясь на глазах.

Лишь когда крыша рухнула, стены провалились внутрь и огонь начал затухать, не находя для себя больше свежего топлива, мы медленно двинулись прочь по все такой же тихой и безлюдной улице.

Будто мы единственные живые создания на весь район. И я поверила бы в это, если бы не ощущала на себе чужие взгляды.

Покинув совсем безнадежные кварталы, мы миновали вполне приличные, но бедные улицы, где люди хоть и выживали, но старались делать это достойно: дороги были старыми и разбитыми, но чистыми, дома ветхими, но заботливо отремонтированными по мере сил, а самое главное — здесь были люди.

Стайка детей, старшему из которых было лет семь, следовала за нами на приличном расстоянии. Их вело любопытство, но здоровый страх не давал подойти слишком близко.

В тени трехэтажного старого дома две девушки старательно топтались в широком корыте — стирали белье. Где-то вдалеке лаяла собака. По воздуху плыл запах жареного лука.

— Здесь хорошо, — выдохнула я.

— Жить здесь ты бы не захотела, — с улыбкой сказал Йормэ.

— Это еще почему?

Лис помедлил с ответом, будто что-то припоминая.

— Начну издалека, — решил он. — Года два назад нас вызвали на место преступления в такой же чистенький, но бедный район, который находится у реки. Соседи не поделили место на лестничном пролете и подрались. Один толкнул другого, тот не удержался и пересчитал все ступени. Свернул шею. И знаешь что?

— Что? — послушно спросила я.

— Когда мы опрашивали соседей, узнали о погибшем столько информации, сколько он и сам про себя, скорее всего, не знал. И про убийцу его тоже нам много чего рассказали. Так что, пирожочек, место это, может быть, и кажется тебе мирным и уютным, но ты бы здесь долго не продержалась. Они ведь все друг за другом «приглядывают». Да и что еще делать, когда, кроме сплетен, и развлечений особых нет, верно?

Йормэ был прав — я не смогла бы жить в таких условиях. Слишком сильно меня пугало и тяготило чужое внимание, особенно такое пристальное и нездоровое…

Мирные улицы закончились большим пустырем, за которым виднелась рощица. Где-то там, укрытый за деревьями, стоял тот самый дом.

— А туда ходить нельзя! — расхрабрившись, крикнул кто-то из детей, заметив, куда мы направляемся.

Лис удивленно обернулся, и подобравшаяся слишком близко пугливая стайка отшатнулась назад. Йормэ они опасались, хотя его хвост пленил детские сердца.

— Почему? — спросила я.

— Там привидения живут, — поделился важной информацией ребенок. На вид мальчику было лет шесть, и он оказался самым смелым среди друзей. — Иногда по ночам они кричат.

— Ты слышал? — спросил Йормэ.

Мальчик замотал головой.

— Не-а. Но другие слышали. Хотели даже к страже обратиться…

— Почему не обратились?

Не найдясь с ответом, он обернулся к своим друзьям, ища помощи, но никто из них не мог сказать почему. Может, они и обращались, но в управлении, ответственном за этот район, от них просто отмахнулись…

Я не успела озвучить свои мысли, как со стороны ближайшего к нам двухэтажного дома послышался нагловатый голос:

— Потому что не их это дело. Привидения законников не жалуют.

Следом за голосом послышался дерзкий хохот. Пока говоривший следил за нами из окна второго этажа, на улицу, распахнув дверь ногой, вывалилось трое громил.

Йормэ хмыкнул.

— Как думаешь, Вейя, значит ли это, что мы на верном пути?

Мне хотелось думать, что так оно и есть. Если учитель Дайна был таким важным человеком в преступных кругах, что лишь после его заключения многие бордели готовы были выкупать девушек, то, наверное, ничего удивительного не было в том, что его охраняли.

Дети, стоило им только увидеть громил, бросились врассыпную. Они уже неплохо знали, что с этими людьми связываться нельзя. Это опасно.

— Вы даже не маги, — вздохнул Йормэ. — Может, побережете здоровье?

— А это видел? — Тот, что продолжал выглядывать из окна, помахал в воздухе длинной цепочкой, заканчивающейся круглым мутно-белым камнем. Защитный амулет кустарного производства. Выглядел не очень, но, если самоуверенность этих громил хоть что-то значила, свои функции выполнял исправно.

— От заклинаний они, может, вас и спасут, а от стихийной магии? — спросил лис. И, не дожидаясь ответа, организовал локальный снегопад посреди лета. У стены дома тут же выросли сугробы, трава в поле действия лисьего дара засверкала изморозью.

За несколько мгновений лед нарос на громилах по пояс. Они вырывались, ругались, обещали нам кучу проблем и все больше замерзали.

Мужчине в окне повезло меньше всего: его оледенение началось с рук и груди. И он же громче всех ругался, пока Йормэ не приморозил ему язык к зубам.

Глядя на это снежное безобразие, я задалась вопросом:

— А ты бы мог всю столицу погрузить в зиму?

Лис призадумался, процесс оледенения пошел быстрее. Громилы взвыли. Они перестали ругаться и начали молить о пощаде.

Бедолаги всерьез решили, что Йормэ собирается таким необычным образом убить их.

— В теории мог бы, — признался он. — Но дольше часа продержать такую большую территорию я не сумею и… вполне вероятно, замерзну сам.

— Насмерть?

Покосившись на меня, Йормэ лукаво улыбнулся:

— Если меня кто-то будет подстраховывать и отогревать, может, и не насмерть.

Когда все было завершено, снежные сугробы искрились под солнцем, а улицу украсили три ледяные статуи, внимание лиса вновь вернулось к дому по ту сторону пустыря.

— Пойдем?

— Знаешь, если бы ты стал преступником, стража с тобой намучилась бы, — вздохнула я.

Йормэ фыркнул и взял меня за руку. Ладонь его была ледяной.

— Приятно знать, пирожочек, что ты считаешь меня таким сильным, но правда в том, что просто они оказались слабыми. Эти люди нужны здесь, чтобы защищать дом от таких же бесполезных отбросов, как и они сами.

Не сделав и трех шагов, Йормэ остановился.

— Не могу отделаться от мысли, что все слишком просто складывается, — пробормотал лис.

— Нам все равно нужно туда идти, — сказала я.

Он неохотно кивнул и медленно двинулся вперед.

— Только, пирожочек, держись за мной и… будь готова жечь все, что покажется тебе странным.

Но жечь не пришлось. Мы без проблем миновали пустырь, ощущая себя беззащитными на открытом пространстве… только почему-то никто не попытался воспользоваться нашей беззащитностью и атаковать.

Дом был небольшим, с одним входом и наглухо заколоченными окнами. Путей к отступлению для тех, кто находился внутри, не было.

Мы встали перед старой дверью с единственной кривой ступенькой. Переглянулись.

Йормэ потянул за ручку двери и замер, когда она поддалась. Глаза его округлились, но он продолжил медленно, осторожно ее открывать.

Натужный щелчок раздался ровно в тот момент, когда дверь распахнулась. Йормэ отпрянул в сторону, мимо него, оставляя за собой быстро гаснущий красный след, пролетело какое-то заклинание. Если бы не лисья ловкость, заряд попал бы в Йормэ, и мне даже не хотелось думать, что бы с ним стало.

— Ловушка, — прошептала я с облегчением. Слишком просто оказалось добраться до этого дома, это начинало беспокоить, но после промелькнувшего в воздухе заклинания тревога немного отступила.

— Следует быть крайне осторожными, — пробормотал Йормэ и первым ступил внутрь. Свет в дом проникал сквозь дыры в крыше — кто-то озаботился тем, чтобы заделать окна, но прохудившуюся крышу проигнорировал.

Внутри оказалось всего три комнаты. Гостиная со старой, непригодной для использования мебелью — из-за дождей древесина рассохлась, а обивка сгнила; кухня, которой не пользовались уже много лет, и спальня… мало чем отличающаяся от гостиной.

— Здесь никто не живет, — подвела итог я.

— Но ведь те люди что-то здесь охраняли, — напомнил лис, осматривая пол.

Что он ищет, я догадалась сразу, и, пока Йормэ обследовал спальню, я искала проход в подвал в гостиной. Но нашелся он на кухне.

— Вейя, иди сюда, — негромко окликнул меня лис. Он стоял на коленях перед неприметным люком. Просто квадрат, вырезанный в досках пола. Ни петли, ни какой-то выемки или ручки, чтобы его поднять, не было.

Ненадолго придя в замешательство, Йормэ простучал пол, ощупал щели в досках и несколько раз нажал на края люка, пока крышка не поднялась с коротким щелчком.

Под ним оказалась деревянная лестница, и конца ее не было видно в темноте. Внизу царила зловещая тишина.

— Мы же не полезем в этот подозрительный подвал, верно? — с сомнением спросила я.

— Мы — нет, — подтвердил Йормэ. — Спущусь я, а ты подстрахуешь меня отсюда.

— Один ты не пойдешь!

— Вейя, не обижайся, но я могу видеть в темноте. И я проверю, что находится там внизу, а ты сделай так, чтобы крышка люка не закрылась, потому что я не представляю, как он открывается изнутри.

И, не дожидаясь моего согласия, опустил правую ногу на перекладину лестницы. Какое-то время я слышала, как он спускается, как спрыгивает на пол… по звуку — каменный, и удивленно хмыкает. Слышала его шаги, постепенно удаляющиеся, будто бы под домом был не обычный подвал, а что-то такое, чего я не могла себе даже представить.

Йормэ не было довольно долго. Я металась между входной дверью, чтобы убедиться, что к нам не спешат незваные гости, и спуском в подвал и порядком извелась.

Бездействие причиняло почти физическую боль. Я не любила ждать. Ненавидела.

Даже в детстве самым страшным было не наказание за какую-то провинность, а ожидание его.

Когда внизу в темноте вдруг зажегся свет, внутри у меня все похолодело, но через мгновение показалась беловолосая голова лиса, и я наконец-то смогла облегченно выдохнуть.

— Спускайся, пирожочек, здесь чисто.

Повторять мне не пришлось. Я слетела по шатким перекладинам вниз и пораженно ахнула.

Этот подвал был чем-то похож на тот, в котором держали девушек. Такие же тусклые светильники под потолком и длинный коридор. Только этот коридор заканчивался одной железной дверью…

За которой скрывалось настоящее жилище учителя Дайна. Свет здесь был ярче, пол устилал паркет, а стены украшали обои. Не шелковые, обычные, бумажные, вероятно одни из дешевых, но даже так атмосфера здесь разительно отличалась от того, что я увидела, только спустившись в подвал.

И двери по обеим сторонам коридора были добротные.

— Дайн здесь? — тихо спросила я. Пусть даже Йормэ сказал, что хозяев этого места мы тут не встретим, я не могла отделаться от ощущения, что нас вот-вот поймают.

— Там. — Лис кивнул на дальнюю дверь. — Он жив. Но сначала я хотел бы показать тебе кое-что еще.

Йормэ провел меня в одну из комнат, чем-то неуловимо похожую на алхимическую лабораторию Дайна.

Проведя меня мимо стеллажа, на котором стояли емкости с заспиртованными частями тел, начиная от глазных яблок и заканчивая кистями рук, которые чем-то привлекли внимание хозяина этой коллекции, Йормэ указал на тело, лежавшее в ванне со льдом. Глазницы его уже были пусты, но грудная клетка еще не была вскрыта, и все части тела были при нем.

— Думаю, — сказал Йормэ, хмуро глядя на тело, — очень скоро нас ждал бы очередной вызов.

— Зато мы нашли логово убийцы… — Я осеклась и исправилась: — Дайн нашел. Пусть даже это не Мясник, но на одного маньяка в столице станет меньше.

Йормэ согласно кивнул.

— Пойдем к Дайну, — попросила я. Хотя в этом помещении, как и в коридоре, пахло стерильной чистотой, я не могла отделаться от ощущения, будто чувствую слабый запах крови.

— Конечно, пойдем.

Комната, в которой был заперт алхимик до нашего появления, больше всего походила на палату какого-нибудь лазарета. Только без окон, зато с кандалами, приделанными к стальным ножкам кровати. Кровать же была намертво вмурована в каменный пол.

Дайн сидел на койке и прижимал мешочек со льдом к левой стороне лица. Когда мы вошли, он поднял голову, и я на мгновение забыла, как дышать. Правый глаз Дайна, как и раньше, был таким темным, что зрачок сливался с радужкой, но левый теперь стал зеленым. Покрасневший, он не очень хорошо открывался из-за опухших век.

— Сударыня, — слабо улыбнулся Дайн и попытался подняться, но тут же завалился набок. Виноватый смешок резанул по нервам.

— Он… он и на вас ставил опыты?

— Не делайте такое лицо, Вейя, — мягко попросил Дайн. — По крайней мере, я все еще жив, чего нельзя сказать о моем товарище по несчастью.

— Да. Мы видели тело, — выдавила я.

— Нужно выбираться, — произнес Йормэ. — И как можно скорее вызвать стражу.

Я была полностью с ним согласна. Кандалы не были зачарованными и легко расплавились под моей рукой.

Вместе мы смогли довести Дайна до лестницы, ведущей наверх.

Обернувшись назад, я не смогла подавить вздох сожаления: мне было бесконечно жаль, что я не могу сжечь тут все подчистую. Слишком много улик здесь находилось. Страшных, но ценных.

— Вейя, ты иди первая, — велел лис. — А я подниму Дайна.

Спорить я не стала. Быстро взобралась, чтобы не заставлять их ждать, и сверху следила за тем, как Йормэ с грузом на спине карабкается по лестнице.

Странный шорох отвлек меня. Я обернулась и в последний момент успела перехватить руку с зажатым в ней скальпелем. Передо мной с сосредоточенным выражением лица стоял парень лет шестнадцати. В его глазах, серых и пустых, не было никаких эмоций.

Он дернулся, убедился, что не может вырваться, и разжал пальцы, скальпель полетел вниз и был перехвачен свободной рукой.

В нескольких шагах за его спиной с легкой улыбкой на худом изможденном лице стоял немолодой мужчина. Я не знала, как зовут учителя Дайна и как он выглядит, но сейчас, глядя на этого человека в белом, узнала его сразу.

Отшвырнув мальчишку в сторону — он рухнул на обеденный стол и, проломив ветхую столешницу, упал на пол, — я бросилась на мужчину. Чешую на запястье покалывало от резкого призыва огня, вспыхнувшего между сжатыми в кулак пальцами.

— Вейя, что происходит? — обеспокоенно спросил лис.

— Сударыня? — позвал Дайн.

Они слышали грохот, с которым сломался стол, и беспокоились.

— Все прекрасно, — прорычала я, метя прямо в ухмыляющуюся рожу.

По спине прошелся холодок, левый висок заломило. Я, не раздумывая, рухнула вниз и перекатилась назад, собирая с пола на рубашку пыль и плесень. Распрямившись, еще успела заметить затухающий красный след в воздухе. В стене, там, куда угодил заряд, зияла обугленная по краям дыра размером с кулак Рика. Если бы эта дрянь попала в меня, снесла бы половину черепа.

Я покосилась в ту сторону, откуда пришел удар, и не увидела там ровным счетом ничего примечательного.

— Защитная сетка, — любезно пояснил мужчина. — Ставил ее один крайне талантливый артефактор.

Я сдавленно ругнулась. Такую защиту на свои дома любили ставить аристократы. Заклинание распознавало дурные намерения и поведение людей и, если замечало проявление опасной агрессии в сторону хозяев дома, лишало обидчика жизни.

Любая попытка проникнуть в дом под такой защитой жестоко каралась. Любая попытка нападения на хозяина дома или тех, чья кровь была использована для установления сетки, жестоко каралась.

— Может, выйдем? — миролюбиво предложила я.

Мужчина рассмеялся. Голос у него был красивый, глубокий, очень приятный. И глаза, карие, теплые, с морщинками в уголках глаз… разве так должен выглядеть серийный убийца?

Человек, убивший за свою жизнь бессчетное количество людей, имел на удивление располагающую внешность. Это было так… несправедливо.

— Боюсь, я не могу позволить вам сбежать, моя прелесть. У меня уже давно не появлялось шанса исследовать саламандру. — Посмотрев мне за спину, он спросил: — Не подскажете, кто ваш друг? К какому виду оборотней он относится?

Из отверстия в полу как раз показалась голова Йормэ, а следом за ним и макушка Дайна. Обессиленный, тот уткнулся лбом в плечо лиса и затих.

— Вейя… — обеспокоенно позвал Йормэ.

— У нас проблемы, — пожаловалась я. — Этот… этот… он здесь защитную сетку поставил, представляешь?

— Я слышал.

Ситуация была безвыходной, но Йормэ как-то умудрялся сохранять спокойствие. Он выбирался неторопливо, чтобы не тревожить лишний раз Дайна.

Я старалась одновременно следить за ним и держать в поле зрения мужчину, напрочь забыв о мальчишке. Человеческие тела хрупки, и я не сомневалась, что после такого удара он еще какое-то время пролежит на полу без сознания.

Очередной атаки я не ожидала. Он налетел на меня сбоку и сбил с ног, скальпель, который мальчишка все так же отчаянно сжимал, вспорол мою рубашку и задел бок.

Рана была неглубокой и нестрашной, но вся правая сторона моего тела будто онемела. Он выдернул из меня скальпель и занес еще раз, для нового удара, метя в глаза.

Я перехватила его руку и попыталась оттолкнуть, но смогла лишь отклонить в сторону, скальпель вонзился в пол, оцарапав мне щеку.

— Вилар! — прикрикнул на него мужчина. — Не порти образец.

Мальчишка съежился, скатился с меня и отступил назад. Скальпель он все так же продолжал сжимать в кулаке.

Онемение в боку не прошло, но к нему добавилось легкое жжение. Царапину на щеке тоже покалывало.

— Чем было смазано лезвие? — спросила я медленно, с трудом поднимаясь на ноги.

Мужчина улыбнулся, сохраняя до отвращения загадочный вид. Он не видел необходимости объяснять что-то новому подопытному. Потом, в стерильной лаборатории, когда я буду прикована к столу, возможно, он будет вслух объяснять все, что сделает со мной, но только не сейчас.

— Вейя… — позвал Йормэ. Голос его был глухим, воздух стремительно остывал.

— Все хорошо, — соврала я. — Держи себя в руках.

Вся правая сторона тела больше не подчинялась мне. Я хотела поднять руку, чтобы коснуться щеки, но не смогла пошевелить даже пальцами. Нога подогнулась, я рухнула на колени и медленно завалилась на бок. Боли не было, только слабое жжение, расходившееся от раны, будто стадо маленьких горячих мурашек. В кончиках пальцев парализованной руки ощущалась размеренная пульсация моего сердца. Несмотря на мое незавидное положение, оно стучало спокойно. Не потому, что я не боялась. От страха на лбу выступила испарина, и рубашка прилипла к спине. Просто мое тело уже не совсем принадлежало мне.

На пол я завалилась медленно и слишком трагично.

Йормэ не на шутку испугался.

— Вейя! — Он бросился ко мне. Дайн сполз с его спины, рухнул на пол и пришел в себя. Он заворчал, тяжело приподнимаясь на локтях — на большее ему не хватило сил.

Мальчик со скальпелем бросился Йормэ наперерез и в одно мгновение оказался вмурован в крепкий кусок льда.

— Хм-м-м… — протянул мужчина. Он не выглядел обеспокоенным, казалось, его совсем не волновала жизнь этого ребенка. Напротив, увиденное привело его в восторг, и Йормэ тут же оказался в списке его новых подопытных.

Радовался он недолго. Немного повредившийся рассудком, лис уже плохо контролировал свою силу.

Магия снежного лиса порывом ледяного ветра прошлась по помещению. Стены застонали, с трудом выдержав морозный натиск. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, все было занесено снегом и среди белых сугробов возвышались две ледяные фигуры. Сетка не успела среагировать на атаку, она ее даже не заметила. Она была не в силах распознать непрямое магическое воздействие.

— Теперь я понимаю, — простонал Дайн, выбивая зубами дробь, — почему в былые времена стихийников истребляли. Вы безобразно сильные.

Он просто не знал, что после такого расхода сил Йормэ придется отогреваться весь вечер. И у его устрашающих способностей были свои ограничения.

Зимой лис становился почти беспомощным из-за слишком низкой температуры вокруг. Его тело не успевало согреваться, и любое использование лисьей магии могло стоить ему если не жизни, то здоровья.

Впрочем, едва ли Йормэ стал бы рассказывать кому-то о своих слабостях. Даже я об этом узнала совершенно случайно и только потому, что вынуждена была отогревать оледеневшего лиса на втором курсе, после того как он неосмотрительно в порыве гнева воспользовался своей магией в самый холодный зимний месяц.

— Вейя, — жалобно позвал Йормэ, опустившись рядом со мной на колени и стараясь как можно осторожнее стряхнуть с меня снег, — прости.

Я не видела причин злиться на него или обижаться. Наоборот, оказавшись в снежном коконе, я наконец почувствовала облегчение. Жжение стало почти неощутимым.

— Ты же их не насмерть заморозил? — спросила я.

— Нет… не должен был. — Лис посмотрел на ледяные фигуры и нахмурился. — Не знаю. Какая разница? Нужно поскорее доставить тебя в лазарет.

— А что, собственно, произошло? — спросил Дайн. Момент моего ранения он пропустил, пребывая в полузабытьи.

Лицо Йормэ в это мгновение приняло непередаваемое и в то же время забавное выражение — он запоздало сообразил, что с нами здесь есть весьма себе неплохой лекарь.

Выслушав короткий рассказ, за который Йормэ подтащил Дайна ко мне, тот успокоил нас не очень радостным, но вполне обнадеживающим:

— Это не яд. Всего лишь особое изобретение учителя. В прошлом он увлекался изучением оборотней, но скорость их регенерации усложняла процесс исследований. Тогда он и разработал состав мази, замедляющей регенерацию. Раны, смазанные ею, заживают долго и болезненно.

— А это нормально, что у меня половина тела отказала?

Он кивнул.

— Побочное действие. Несколько часов после попадания состава в кровь подопытный был неспособен самостоятельно передвигаться.

Прибытия стражи мы с Дайном ожидали на ступеньке дома, привалившись друг к дружке. Мои наскоро обработанные раны не переставая кровоточили. И пусть в подвальных лабораториях удалось найти все необходимое, зашивать меня Дайн отказался. Он все еще не сумел привыкнуть к новому глазу, голова после операции кружилась, и слабость не покидала его. Дайн помог Йормэ перевязать меня, после чего едва не лишился чувств от перенапряжения.

Солнце уже касалось горизонта, тени вытянулись… этот безумно странный день подходил к концу, а я только это заметила.

На вызов приехал тот же отряд, что забирал преступников из аптеки. Осмотрев покрытую снегом и льдом комнату, глава отряда подошел к Йормэ и спросил:

— Надеюсь, это последние на сегодня? Отогревать арестантов после этого льда очень сложно.

Я прыснула и сразу же болезненно заохала, схватившись за бок.

Лис с бесконечным терпением посмотрел на меня и невозмутимо ответил:

— Мы закончили.

ГЛАВА 14

— Вы отстранены, — с сочувствием произнес капитан.

— Всего лишь?! — удивилась я и тут же скривилась. Лекарь зашил мои раны, обработал их всем, чем только мог, но они продолжали кровить. Как дела обстояли с бинтами под рубашкой, я не знала, но ткань на щеке уже окрасилась красным.

— На сколько? — деловито спросил Йормэ.

Его подобный исход ничуть не удивил. Он с самого начала знал, что серьезного наказания за покалеченных преступников нам не назначат. Но я и предположить не могла, что мы отделаемся всего-то отстранением на десять дней. Для меня это наказание и вовсе было сродни подарку — раны болели от любого движения. Мне хотелось просто лечь и никогда больше не шевелиться.

Впервые в жизни моя регенерация не сработала, и это делало меня несчастной. Теперь я знала, как чувствуют себя люди… бедные создания.

Капитан отпустил нас, посоветовав с пользой провести это время.

— Подумать над своим поведением? — предположила я.

— Отдохнуть, — со вздохом ответил Каннэй.

Йормэ, подталкивая меня к дверям, справедливо заметил:

— Вам, босс, тоже неплохо было бы отдохнуть.

— Проваливайте, — грубовато велел капитан, недовольно пробормотав под нос: — Можно подумать, у меня есть на это время.

Прежде чем покинуть управление на долгих десять дней, лис предложил навестить Дайна. Он весь был холодный, как ледяная статуя, и белый, как снег. На бескровном лице выделялись посиневшие губы.

Но вместо того чтобы как можно скорее отогреться, Йормэ рвался проведать пострадавшего. Он тянул меня за собой, крепко удерживая за кисть, и я даже сквозь ткань рубашки ощущала, какая холодная у него ладонь.

Вслед нам изредка оборачивались стражники, которым не посчастливилось уже однажды близко познакомиться с магией снежных лисов. И на замерзшего Йормэ они смотрели со страхом — переживали, что недавняя беда повторится и половина управления вновь окажется занесена снегом.

— Ты выдержишь?

Вопрос мой его развеселил.

— Пирожочек, ты же не думаешь, что я могу умереть от переохлаждения?

Я промолчала, но посмотрела очень выразительно — потому что именно так и думала. Лис фыркнул.

— Еще на пару часов меня хватит. Но если мы не навестим Дайна сейчас, ты будешь мучиться в неизвестности. Тебе ведь хочется знать, как он? Все ли с ним в порядке…

— Хочется, — не стала скрывать я, — но еще мне хочется, чтобы ты не пострадал.

Йормэ остановился на первом этаже, в самом людном месте, недалеко от коридора, ведущего в лазарет, и порывисто развернулся ко мне, раскрывая объятия.

— Пирожочек, почему ты такая милая?

Я почувствовала, как на меня дыхнуло морозом.

— Вейя!

Встревоженный голос Иветт спугнул лиса. Он опустил руки, так и не коснувшись меня.

Иветт налетела на меня, ощупала судорожно, не мигая глядя на порезанную щеку.

Когда я охнула, почувствовав резкий укол боли, она вздрогнула и отдернула руку от случайно задетой раны.

— Прости, прости, — прошептала Иветт. Взгляд ее бегал между мной и лисом. — Я слышала, что тебя ранили. И что вас отстранили!

— Могло быть и хуже, — со смешком отозвалась я.

Йормэ к чему-то принюхался и скривился.

— А тебя в сточных водах искупали?

Иветт смущенно потупилась.

— Я сегодня ищейкам помогала, — тихо сказала она. — Мы по канализации подрывника искали. Я как раз в душевые шла, когда вас заметила.

— У них своих оборотней нет? — проворчал Йормэ. — С чего это они чужих присваивают?

— Трое на больничном, — быстро произнесла Иветт. — Нюх потеряли на одной из операций.

Йормэ недовольно что-то пробормотал себе под нос — он не считал нехватку специалистов веской причиной переманивать к себе работников из других отделов. На обещание лиса серьезно поговорить с капитаном ищеек Иветт отреагировала неожиданно.

— Не нужно, пожалуйста! — взмолилась она. — Это очень интересно. Я за сегодня так много узнала!

Йормэ пришлось смириться с тем, что у него прямо из-под носа уводят стажера, и пообещать, что никому ничего высказывать он не будет. Хотя решение это ему не нравилось, но воодушевленный вид Иветт вынуждал смириться.

Долго терпеть запах, исходящий от нее, лис был не в силах. Он ушел первым, оставив меня со смущенной Иветт, и не имел удовольствия наблюдать за тем, как менялось выражение на лице Эллы. Она появилась на лестнице, когда я закончила рассказывать Иветт, как получила ранения.

Сначала Элла увидела меня, и лицо ее судорожно дернулось от едва сдерживаемой злости. Потом она присмотрелась, заметила повязку на моей щеке и расплылась в улыбке.

За тем, как Элла с довольным видом приближалась к нам, я наблюдала со смирением. Любила она вроде как Йормэ, но в то же время была просто не в силах обделить вниманием меня.

— Так тебя правда изуродовали, — радостно сказала она, не дойдя до нас нескольких шагов. — Ты и раньше была страшная, а теперь совсем уродина.

Иветт сделала небольшой шаг вперед, встав между мной и Эллой. Она нервничала и после случая в уборной все еще побаивалась Эллу, но злость оказалась сильнее страха.

Голос ее слегка подрагивал, когда Иветт сказала:

— Может, спросим мнение сержанта? — Ей все еще сложно было противостоять кому-то, и все же она неплохо справлялась.

Элла поджала губы.

— У тебя нет ни шанса, — тихо добавила Иветт.

— Это мы еще посмотрим, — процедила Элла. Одарив меня злым взглядом, она добавила: — Надеюсь, останется шрам.

Она ушла, а я думала совсем не о ее последних словах, занимало меня другое…

— Почему ты такая милая? — растроганно спросила я, крепко обняв покрасневшую от смущения Иветт. И лишь спустя несколько мгновений сообразила, что веду себя совсем как лис. — Прости.

Иветт что-то прошептала в ответ.

— Но… когда уже она перестанет ко мне цепляться? — спросила я, не ожидая услышать ответ.

— Наверное, это все из-за слов сержанта, — неуверенно отозвалась Иветт. — На обеде несколько дней назад, когда ты ушла с Магдой, она подошла к нашему столику и спросила, может ли присоединиться. И сержант велел ей спросить разрешения у тебя и сказал, что сделает все, как ты скажешь.

Я вспомнила, как Эллу тогда перекосило… удивительно, как она прямо в столовой не набросилась на меня с ножом.

Десятидневное отстранение все больше походило на подарок. Раненая, я едва ли смогла бы дать достойный отпор Элле, если бы она вдруг потеряла терпение и в очередной раз попыталась меня убить.

К следующей нашей встрече мне жизненно необходимо было прийти в форму.

Иветт убежала в душевые, уже не в силах выносить собственный запах, а я отправилась в лазарет, подсчитывая, хватит ли мне десяти дней для полного исцеления.

Как работает человеческая регенерация, я знала очень приблизительно.

Скоро я догнала Йормэ. Уйти далеко он не сумел, был перехвачен в начале коридора штатным целителем. Придержав лиса за локоть, немолодой усталый мужчина проникновенно вещал о том, как пагубно лисий лед влияет на ткани человеческих тел.

Как выяснилось, кроме двух поджаренных мною рук и двух насквозь заледенелых ног, повстречавшиеся нам сегодня бандиты в общей сложности лишились еще и четырех пальцев: их не удалось отогреть.

Отвлечь целителя от праведного негодования удалось лишь вопросом о Дайне.

— Глаз приживается хорошо. Проблем быть не должно. Сейчас пациент отдыхает, — важно ответил он.

Как выяснилось чуть позже, когда мы с лисом остались одни, целитель пытался получить разрешение на разговор с учителем Дайна, но получил отказ.

— Пока твои раны зашивали, он умолял босса замолвить слово и за учителя, раз уж за Дайна он поручился, — сказал Йормэ, остановившись перед нужной дверью, совершенно ничем не отличающейся от десятка других.

— И что капитан?

— Отказал. Есть люди, пирожочек, не заслуживающие второго шанса.

Йормэ открыл дверь без стука.

В белой стерильной палате на койке у окна лежал Дайн. Когда он повернулся на звук, стало видно, что его левый глаз был скрыт под бинтами.

— Они же его не вырезали?! — невольно вырвалось у меня обеспокоенное.

Дайн слабо улыбнулся.

— Не беспокойтесь, сударыня, глаз все еще при мне. Но это глаз оборотня. Зрение острее, еще эта возможность видеть в темноте… нужно время, чтобы привыкнуть. Пока мне легче без него. — Он перевел свой родной, темный глаз на лиса, и улыбка его чуть поблекла. — Что ты хочешь знать?

— Что ты собирался делать до того, как стал исследовательским образцом? — сухо спросил Йормэ. Он вместе со мной прошел к койке, проигнорировав стул, сел в ногах Дайна.

Тот кашлянул, и дыхание его вырвалось в воздух облачком пара.

— Йормэ…

— Все в порядке, Вейя, — заверил меня Дайн.

Лис усмехнулся.

Я не могла понять, специально ли он впустил немного мороза в палату, или это дает о себе знать его переохлаждение и магия постепенно выходит из-под контроля, но, когда я потянулась к Йормэ, чтобы взять его за руку и хоть немного согреть, он мягко меня отстранил.

— Не нужно.

Дайн понимающе улыбнулся.

— Да, я виноват. Но, случись мне вернуться в прошлое, я поступил бы так же.

Несколько мгновений я не понимала, о чем они говорят, и ощущала себя непроходимо глупой. Потом до меня дошло…

— Вы пытались его спасти?!

В этом был смысл. Дайн хоть и покинул своего учителя когда-то, но изжить детскую привязанность не сумел, и вместо того, чтобы вызвать подкрепление, он сам отправился в логово к убийце. Чтобы предостеречь его. Возможно, просить прекратить свои исследования и уехать из города.

— Я знаю, что был неправ, — спокойно сказал Дайн. — И готов понести наказание. Но поступить иначе я не мог. Учитель спас меня и вырастил. Только благодаря ему я все еще жив.

— Не найди мы тебя, долго твоя жизнь не продлилась бы, — жестко сказал Йормэ. — Он сделал из тебя экспериментальный образец.

— Это был мой выбор, — тихо сказал Дайн.

Мне показалось, я ослышалась.

— Как это понимать?

— Учитель предложил мне вернуться к нему. Я отказался.

— И тогда он решил, что лучшим вариантом будет сделать из вас подопытного? И пересадил глаз оборотня? — спросила я.

— Операцию проводил его ученик. — Дайн улыбнулся. — Удивительно талантливый юноша. Если бы не обстоятельства, его ждало бы большое будущее.

— Скальпелем он орудовал неплохо, — вздохнула я.

Йормэ хмурился, прикидывая что-то в уме.

— Ты должен оставаться в лазарете до казни, — наконец сказал он. — Придумай себе головную боль, слабость, провалы в памяти, что угодно, чтобы тебя не могли привлечь к делу.

Дайн выглядел растерянным.

— Что ты хочешь…

— Если все вскроется, тебя казнят, — оборвал его лис. — Никто не будет разбираться и считать все добрые дела и спасенные тобой жизни. Ты же это понимаешь?

Дайн кивнул.

— Ты не можешь выступать свидетелем. Не думаю, что это понадобится, в подземной лаборатории достаточно доказательств его деятельности и без твоих показаний, но лучше не рисковать. Ближайшие несколько недель ты должен быть недееспособен.

Каждый из нас понимал: долго это дело тянуть не станут. Учителя Дайна ждала виселица. И даже если он до нее не дойдет, на свободе ему уже не оказаться.

Довольно давно появился слух, что в многочисленных подземных помещениях под королевским дворцом существуют тайные лаборатории, которым пригодятся преступные знания такого талантливого человека, как учитель Дайна, и… возможно, его подающего надежды юного ученика.

Раньше я не верила подобным слухам и считала их глупыми, но сейчас, так много увидев и столько узнав, уже не была столь категорична.

Как бы ни закончилось это дело, нам просто нужно было дождаться, когда его закроют.

Надолго мы в палате не задержались. Дайн выглядел неважно и нуждался в отдыхе. Хотя мне было неспокойно оставлять его одного после всего случившегося, Йормэ считал это лучшим решением.

— Ему нужно о многом подумать, — сказал лис, когда мы покинули палату. — Не будем мешать.

И чтобы я наверняка прислушалась к его словам, Йормэ приобнял меня за плечи, обдав морозным воздухом, и негромко произнес, склонившись к уху:

— Но если пирожочек очень хочет о ком-нибудь позаботиться, она может обратить внимание на меня.

Из управления несопротивляющегося Йормэ я вела за руку. Он немного жутковато улыбался своими посиневшими губами и выглядел как очень довольный лис. И продолжал все сильнее остужать воздух вокруг себя. Люди, мимо которых мы проходили, невольно ежились и растерянно оглядывались, не понимая, почему им внезапно стало холодно в такой теплый летний вечер.

Немного отогреть лиса помогли горячий чай и душ. Он больше не пугал синевато-бледным цветом лица и не обжигал холодом.

— Выглядишь лучше, — сказала я.

Йормэ неразборчиво что-то хмыкнул и прошел мимо меня к кровати. Забравшись под одеяло, лис сжался под ним и тихо позвал:

— Пирожочек, мне все еще холодно.

— И как ты без меня раньше справлялся? — проворчала я.

Лис вздохнул.

— Было непросто.

Все, что мне оставалось, это выключить свет и смиренно забраться в постель. Не успела я толком устроиться, как рядом заворочался Йормэ. Он подполз ближе и осторожно, стараясь не задеть рану, обнял, пристроив тяжелую голову на моем плече. Лбом Йормэ ткнулся мне в шею, и я смогла почувствовать, насколько он холодный.

— Повезло тебе, — вздохнула я, ероша его волосы на затылке, — что я саламандра.

Лис в ответ что-то неразборчиво промычал, он уже засыпал, отогреваясь моим теплом.

К утру Йормэ согрелся, что не помешало ему провести большую часть дня в постели, прикидываясь сугробом.

— У нас выходной, пирожочек, надо этим воспользоваться, — пробормотал он, укрываясь одеялом с головой.

— Это не выходной, а отстранение. — Я кружила вокруг кровати, не зная, с какой стороны к нему подобраться. — Йормэ, уже полдень, сколько можно спать?

— Не знаю, — вяло отозвался он. — Давай проверим?

ГЛАВА 15

— Голова будто ватой набита, — ворчал лис, растирая виски. Размеренный шум оживленных центральных улиц раздражал его сегодня.

— Ты спал три дня, — безжалостно напомнила я, с ужасом вспоминая недавние события.

Из кровати Йормэ выползал только ради еды, после чего сразу же возвращался под одеяло и, если я не успевала увернуться, прихватывал с собой меня. На все мои возмущения он отвечал неизменным: «Когда еще удастся отдохнуть, пирожочек? Мы должны взять от этого времени все!»

— Стоило бы раньше задуматься о последствиях.

— Это была спячка!

— Лисы не впадают в спячку.

Йормэ отвернулся.

— Много ты знаешь о снежных лисах. — Помолчав немного, он сварливо заметил: — Тебе бы и самой стоило впасть в спячку на пару дней… может, тогда твои раны затянулись бы быстрее.

Я невольно поморщилась. Учитель Дайна изобрел поистине ужасную вещь. Прокол на боку до сих пор болел, стоило мне сделать неосторожное движение, и даже не думал заживать. Как и царапина на щеке. Прошло столько времени, а она лишь немного схватилась и темнела запекшейся кровью, но стоило ее потревожить, как корочка трескалась и кровила.

Раны мои заживали слишком медленно… как мне казалось, даже для людей.

Йормэ предлагал отложить обед с виконтом и его сестрой, но я не хотела упускать возможность. Едва ли леди Герс, что самолично загоняла и убивала простых людей, смутит царапина на моем лице.

А виконт… возможно, он даже не сочтет это странным.

И мы отправились на обед в назначенное время к назначенному месту. Ресторан, выбранный Герсами, располагался на живописной улице у реки. Его окна, большие и не забранные шторами, выходили на набережную.

Вид из окон второго этажа открывался просто изумительный, но я едва обратила на него внимание. Беспокоила меня одна деталь: официант, встретивший нас у входа, был предупредителен и расторопен. Не переставая улыбаться, он провел нас по абсолютно пустому ресторану к столику на втором этаже. Кроме нас, официанта и поднявшегося при нашем появлении виконта, в зале не было никого.

Я осматривала пустые столы с белоснежными скатертями и кремовыми салфетками и не могла отделаться от мысли, что это ненормально.

Но Йормэ развеял мои подозрения.

— Выкупили все столики ради нашей встречи? — усмехнулся лис. И не удержался от язвительного вопроса: — Неужели все для того, чтобы впечатлить Вейю?

— Не поймите неправильно. — Сегодня настроение виконта едва ли можно было назвать хорошим. Он выглядел подавленным и немного растерянным. — На этом настояла… сестра. Она не хочет, чтобы нас видели вместе…

Виконт осекся, только сейчас хорошенько меня разглядев.

Раньше ему не приходилось видеть меня в повседневной одежде. Сначала я была в платьях, потом в форме стражи, а теперь Герсу выпала удача увидеть меня в простой рубашке и без какой-нибудь даже самой простой прически.

Данни осталась в общежитии, а у Йормэ опыта в создании причесок не было никакого. Потому сегодня перед виконтом я предстала в самом невзрачном из возможных образов, но поразило его совсем не это.

При взгляде на меня лицо Герса побелело, глаза же, напротив, покраснели, налились кровью. Молниеносным движением, которого никто не ожидал бы от простого человека, виконт, схватив Йормэ за отвороты жилета, впечатал в перила второго этажа.

Больше всех перепугался официант. Лис просто смотрел на виконта, не понимая, что происходит. Вырваться он не пытался и выглядел потрясенным.

— Что вы сделали? — хрипло спросил виконт.

— Я сделал… что? — удивленно переспросил Йормэ. Он покорно болтался в руках Герса, терпеливо ожидая объяснений.

— Ее лицо.

Лис беспомощно посмотрел на меня в надежде, что хотя бы я поняла, что имел в виду виконт.

Йормэ был так далек от самой мысли причинить мне какой-либо вред, что оказался просто не готов к тому, что его заподозрят в чем-то подобном.

— Он не виноват. — Я перехватила виконта за руку и попыталась отцепить его от лиса, но это оказалось непростой задачей. В хрупком на вид теле было слишком много силы. Неоправданно много. — Это не Йормэ. Меня зацепил преступник. Я была неосторожна, за что и поплатилась. Слышите?

Виконт медленно перевел взгляд на меня, и я ощутила малодушное желание отступить.

— Правда?

— Зачем бы я стала врать? — спросила мягко и все же смогла освободить лиса. Я сжимала руки Герса и чувствовала, как дрожат его пальцы.

Официант все еще стоял рядом, не представляя, что ему делать.

— А вы… — Я обернулась к нему.

— Я здесь новенький, — с ужасом выпалил он. — Я не знаю, что принято предпринимать в таких ситуациях, я позову главного…

— Просто погуляйте где-нибудь недолго, — попросила я.

И он мгновенно сбежал, неуклюже лавируя между столами.

Виконт не успел успокоиться, как на лестнице послышались неторопливые шаги. Женский голос что-то спрашивал. Слов было не разобрать, но Герс мгновенно напрягся.

Йормэ хмыкнул.

— А вот и сестра. — Лис был недоволен, что его заподозрили в чем-то столь возмутительном, и выглядел немногим лучше виконта. Хотя в себя приходил куда быстрее.

Показывать ей брата было нельзя. Он слишком эмоционально воспринял появление царапины на моем лице и выглядел не лучшим образом.

— Здесь есть где-нибудь?.. — Я продолжала сжимать его руки, быстро осматривая пустой зал. В том, что Герсы выкупили на сегодня ресторан, был определенный плюс — кроме официанта, не оказалось других свидетелей случившейся неприятной сцены.

Через три столика от нас находилась двустворчатая стеклянная дверь, ведущая на небольшую террасу. Не задумываясь, я потянула виконта за собой.

— Вейя, это не лучшая идея, — попытался остановить меня Йормэ.

— Задержи ее, — велела я.

Виконт послушно шел за мной и выглядел он таким же растерянным, как и лис несколько минут назад.

Я вытолкала его на террасу раньше, чем леди Герс показалась на втором этаже. Легкий ветер с реки трепал мои волосы и обдувал горящее лицо. Я не знала, когда покраснела, но только сейчас осознала, что припекает даже уши.

Это оказалось унизительно — выступать в роли жертвы насилия. Моя гордость, как саламандры, была задета, но злиться на виконта не получалось. Он казался очень искренним в своих переживаниях.

— Вейя, если герцог плохо с вами обращается, вы не должны молчать, — встревоженно произнес виконт. Запутавшись в эмоциях, он, кажется, даже не осознал, что назвал меня по имени, хотя прежде всегда избегал этого.

Я повернула Герса к реке, так чтобы лицо его не было видно в зале ресторана. Он мгновенно вцепился в изящные перила ограждения.

— С чего бы ему? — удивилась я. Мне казалось, Йормэ никогда не давал повода подозревать себя в чем-то подобном. Но потом вспомнила, как лис вел себя с виконтом, его недовольный вид, недружелюбный тон и колкие замечания… Он создал образ весьма неприятного и несдержанного типа. Виконт имел право подозревать, что лис, такой грубый в общении с ним, аристократом, может быть настоящим чудовищем с кем-то не защищенным титулом. Герс беспокоился за меня. Это было трогательно и смешно одновременно. — Поверьте, я действительно пострадала во время задержания.

Стоило бы признаться, что это Йормэ от меня как правило достается, но едва ли виконт поверил бы моим словам.

— Почему вы так резко отреагировали?

В подобной ситуации многие сделали бы вид, что ничего не замечают, чтобы позже обсудить скандальную новость в узком дружеском кругу. Сплетничать любила не одна только Юна.

— Все просто, моя леди, — ответил виконт сурово. — Я знаю, чем это может закончиться.

— Кто-то из ваших знакомых подвергается насилию? — насторожилась я.

Виконт поджал губы и отвел взгляд. Скорбное выражение его лица было достаточно красноречивым.

— Она мертва? — догадалась я.

Мне сразу же вспомнились слова Йормэ о матушке виконта, похороненной в закрытом гробу, и начавшемся в то время изменении в его картинах. Могло ли быть так, что он стал свидетелем ее смерти? Что он видел, кто ее убил? Муж? Сын? Сумасшедшая дочурка?

— Мы можем не говорить об этом? — попросил виконт.

Проще всего в убийстве покойной виконтессы было бы подозревать именно его. Ненормального сына, позор семьи. Мясника. Но мне почему-то казалось, что это был не он. Все выглядело так, будто и сам виконт во всей этой ситуации жертва.

— Конечно. — Помедлив немного, я ободряюще похлопала его по руке. — Если вы успокоились, нам стоит вернуться. Йормэ плохо удается быть вежливым.

Увидев мое лицо, Эстелла Герс повела себя так, как я и ожидала. С сочувствием спросила, что со мной случилось и все ли в порядке, но вид при этом имела снисходительный. Ей до меня не было никакого дела. В ее глазах я даже на тему для сплетни не тянула.

Все ее внимание привлекал Йормэ — романтический интерес сестры ее подельника. Большую часть обеда Эстелла пыталась понять, что же такого особенного в лисе и как я могла соперничать с Эллой за его внимание. А главное — как умудрилась ту обойти.

Беседа не ладилась.

Виконт, за все время сказавший лишь несколько слов во время представления сестры, казался потерянным. Лис раздражался все больше от странных вопросов Эстеллы, но пока держался.

Я просто наслаждалась мясом. Вкус блюд не могла испортить даже гнетущая атмосфера.

В какой-то момент взгляд леди, направленный на меня, из равнодушного стал цепким.

— Вейя, не откроете свой секрет? — неожиданно спросила она.

— У меня есть секреты? — удивилась я.

Леди вежливо улыбнулась и кивнула на брата.

— Как вам удалось сблизиться с ним? Маэль не умеет заводить друзей. Откровенно говоря, у него никогда не было даже хороших знакомых, не говоря о друзьях…

— Что сказать, я от природы общительная, — соврала я.

Йормэ сжал губы, чтобы не фыркнуть. Он-то помнил, как мы познакомились. Вот только если он в библиотеке прятался от чужого внимания, предпочитая общению с людьми книги, я читала потому, что друзей-то у меня особо не было. Я не умела их заводить. Ния сама решила со мной дружить. Как и Юна…

Только оказавшись в отряде Каннэя, я неожиданно для самой себя начала обзаводиться друзьями. И не сказала бы, что в том была моя заслуга.

— Действительно? — Она улыбнулась. — И это все?

— Никаких других талантов у меня нет.

Эстелла помолчала немного. От ее оценивающего взгляда зудела кожа.

— Возможно, вам стоит познакомиться с нашим отцом.

— В этом нет нужды, — поспешно произнес виконт.

Эстелла раздраженно поджала губы.

— Маэль, как ты можешь так говорить? Наконец появился кто-то, кто готов проводить с тобой время.

— И ты желаешь это исправить? — напряженно спросил он.

В словах ее мне чудились снисходительность и злорадное удовольствие. Эстелле нравилось видеть своего брата таким встревоженным.

— О чем ты? — неискренне удивилась она. — Неужели ты считаешь, что отец станет рассказывать посторонним, пусть они и являются твоими друзьями, о всех твоих недостатках? О срывах, истериках, побеге из дома?

Виконт побелел, сравнявшись цветом с воротничком своей белоснежной рубашки.

— Или, — продолжала Эстелла, наслаждаясь моментом, — ты боишься, что госпожа Крейц прекратит общение с тобой, если узнает, как ты пытался покончить жизнь самоубийством?

— А вам это действительно нравится, — с удивлением произнес Йормэ.

— О чем вы? — не поняла она.

— Вам доставляет удовольствие мучить своего брата, — мрачно пояснила я. — Не стоит с таким удовольствием рассказывать о всех бедах виконта. Иначе у стороннего слушателя может сложиться мнение, что во всем произошедшем с ним виноваты вы.

— Полагаю, обед завершен, — добавил лис. Он же первый отложил приборы и поднялся. — У меня удивительным образом пропал аппетит.

— У меня тоже, — поддакнула я.

Наладить отношения с Эстеллой у нас не получилось, но я не испытывала по этому поводу никаких сожалений. Оно того не стоило.

Не дожидаясь, пока мы покинем ее, виконтесса раздраженно швырнула салфетку на стол и порывисто поднялась. Вид при этом она имела крайне оскорбленный. Будто бы не она только что пыталась унизить своего брата, а я имела наглость нелестно отозваться о ее семье.

После того как Эстелла ушла, за столом царило неловкое молчание, нарушил которое виконт.

— Я должен объясниться…

— Не должны, — остановил его Йормэ.

Я поддержала лиса.

— Если у вас появится желание нам что-то рассказать, мы выслушаем, но заставлять себя не стоит.

Несмотря на неудачное начало и неприятный разговор, завершился обед на удивление мирно. Лис, так долго враждебно относившийся к виконту, наконец смягчился. Ему стало легче воспринимать его как живого человека, а не Мясника после слов Эстеллы. Ни я, ни Йормэ не знали, что пришлось пережить виконту в прошлом, но теперь-то мы понимали, что жизнь его не была простой.

Распрощавшись с Герсом — ради разнообразия Йормэ решил быть милым и дружелюбным, — глядя вслед его отъезжающей карете, лис вздохнул.

— Мы облажались, пирожочек.

— Ну и пусть. Эстелла мне все равно не понравилась. Думаю, она подружилась бы с Эллой. Они похожи… В любом случае барону Джинти мы все еще интересны, можно попробовать выяснить что-нибудь через него.

Если бы я только знала, как сильно Эстелла с Эллой похожи. Если бы представляла, как сблизит их ненависть ко мне…

Если бы догадывалась, чем все это обернется, обязательно была бы осторожнее.

Но, живя в счастливом неведении, я шла по набережной рядом с лисом, пока Эстелла сидела в гостиной семьи Верман за чашкой чая, в компании Эллы и ее кровожадного братца.

В изысканном интерьере за светской беседой вершилась моя судьба.

ГЛАВА 16

Йормэ проверял почту каждый день. Не то чтобы это доставляло ему удовольствие, но лис ждал письмо из управления. Он почти не верил, но надеялся, что учителю Дайна не удастся уйти от наказания. Но чем дольше Йормэ ждал, чем больше времени проходило, тем очевиднее становилась неприглядная правда: кто-то влиятельный и сильный осознал ценность опытного и талантливого целителя и решил прибрать его к рукам.

Возможно, это было по той же причине, по которой нам с лисом, покалечившим людей, не назначили никакого серьезного наказания. Закон просто не работал так, как ему следовало.

На пятый день нашего отстранения, перебирая письма, Йормэ неожиданно замер и с напряженным видом посмотрел на меня. Я читала и не сразу заметила его взгляд, как и пододвинутый ко мне конверт.

По постели было разбросано много вскрытых или еще нет писем, рекламных буклетов и непонятных листовок.

— Вейя, — позвал лис.

— М-м-м?

В этот момент герой как раз должен был сорваться в пропасть, и мне очень не хотелось отвлекаться от книги, но что-то в голосе Йормэ все же заставило повернуться к нему.

На протянутом конверте виднелся герб Киллианов.

— А немного им понадобилось времени, чтобы узнать, что я больше не живу в общежитии, — восхищенно произнесла я, принимая письмо.

— Ияр уже писал тебе?

— И он, и Ита. Просили прощения. И второй шанс.

— Что ты им ответила?

— Ничего, — пожала я плечами. — У меня сейчас нет желания со всем этим разбираться. У нас есть дела поважнее.

Я понимала, что следовало бы прекратить все одним письмом, но не могла его написать. Несколько раз пыталась ответить драконам, но каждая из попыток заканчивалась резким и злым посланием или, напротив, отвратительно жалким. У меня не получалось ответить вежливо, но твердо. И я откладывала и откладывала, втайне надеясь, что скоро драконам надоест и они отступят.

Но Киллианы проявляли поразительное упорство.

Следующий конверт заставил Йормэ забыть о драконах. Он помрачнел.

— Что?

— Приглашение на ужин, — коротко ответил лис, добавив после секундной заминки: — От отца.

Книгу все же пришлось отложить, чтобы обнять приунывшего лиса. Он благодарно замахал хвостом, скинув на пол несколько листовок.

— Не хочешь идти? — спросила я.

— Не испытываю желания их видеть, — вздохнул Йормэ. Воспользовавшись случаем, он извернулся, чтобы обнять меня в ответ. Поза получилась странной и неудобной, но ничего исправлять Йормэ не стал. — К сожалению, принять приглашение нам придется. Раз уж я на тебе женюсь…

— Подожди, когда это…

Я хотела спросить, когда же мы обсуждали свадьбу и с чего он взял, что я за него выйду, но Йормэ не дал мне договорить. Он самым лисьим образом использовал мои слова против меня же.

— Когда ты предложишь мне жениться на тебе, конечно же, — нагло заявил Йормэ.

Мое зловещее молчание заставило его оправдываться.

— Пойми меня правильно, я готов отправиться в храм хоть завтра, но тебя это едва ли обрадует. Я видел твою мать и понимаю, что само слово «семья» никаких теплых чувств у тебя не вызывает. — Лис вздохнул. — И про попытку навязать тебе брак я также не забыл.

Мы помолчали недолго. Я вспомнила бедного молодого барона, которому не посчастливилось на роль жены рассматривать мою кандидатуру… интересно, нашел ли он уже подходящую девушку? Или все еще находится в поисках, изредка с ужасом вспоминая тот мучительно неловкий момент нашей первой встречи?

Лис же подбирал правильные слова.

Пусть это было моим предложением — разговаривать, чтобы не испортить все каким-нибудь нелепым недопониманием, но говорил о своих мыслях и чувствах пока только Йормэ. И я не могла отделаться от мысли, что безнадежно отстаю.

— Не думаю, что смогу заметить, когда твое отношение к браку изменится. И не хочу ставить пирожочка в неловкую ситуацию не вовремя сделанным предложением. Поэтому буду ждать, когда предложение сделаешь ты.

— Спасибо.

— Ага. — Он помолчал немного, тяжело вздохнул и все же сдался. Опустил руки и завалился боком на постель. — Не могу больше, у меня болит спина.

Решение принять приглашение герцога Рэйтана можно было считать единственным важным делом за день.

Сколько бы Йормэ ни пытался доказать, что снежные лисы не хуже всяких медведей и тоже умеют впадать в спячку, все же спать сутки напролет он был не способен и часто скучал.

Тревога за Дайна и неопределенность в деле его учителя не позволяли расслабиться. Мы погрязли в ожидании, хотя толком даже не знали, чего ждем. Повестки на допрос или сообщения о том, что приговор преступнику уже был вынесен и даже приведен в исполнение.

В какой-то момент мне надоела эта неопределенность.

— Завтра навестим Дайна, — решила я.

Лис с энтузиазмом поддержал мое предложение, добавив, что неплохо было бы навестить еще и капитана, чтобы узнать, как обстоят дела с расследованием.

До конца нашего отстранения оставалось еще четыре дня, и это решение казалось самым дельным за все прошедшие дни.

* * *

Управление ничуть не изменилось за прошедшее время… Не то чтобы я этого ожидала, просто с самого утра не могла отделаться от бредовой мысли, что без нас там могло произойти нечто грандиозное, полностью все изменившее.

На самом деле не произошло ровным счетом ничего особенного.

Преступления все так же совершались, их все так же расследовали: в основном удачно, изредка — без всякой надежды на успешное раскрытие дела.

Все как всегда. Кто-то спешил со стопкой документов, едва видя что-то перед собой, кто-то, сонно щурясь после ночного дежурства, готовился идти домой… Элла с неизменным выражением бесконечной ненависти встретила меня на лестнице.

Мы столкнулись случайно. Она куда-то поспешно спускалась, мы неторопливо поднимались, негромко споря о том, куда для начала лучше заглянуть: к капитану, чтобы узнать, как продвигается дело учителя Дайна, или к самому Дайну.

Элла замерла, глядя на меня сверху вниз. Лиса она заметила не сразу, если вообще заметила. Лицо ее исказилось от едва сдерживаемой злости, и она пролетела мимо, намеренно задев меня плечом.

Глаза Эллы лихорадочно блестели, и меня это должно было бы насторожить, но внимание я обратила на другое:

— Ну надо же. Она на тебя даже не посмотрела. — Я покосилась на невозмутимого Йормэ. — Неужели разлюбила?

— Было бы неплохо, — вздохнул он, тут же утратив к Элле всякий интерес. — Пойдем.

Первым мы все же посетили капитана.

Каннэй находился в своем кабинете. В его жизни случилось первое спокойное утро за долгое время, и он позволил себе немного подремать в кресле, пока проблемы не вспомнили о нем и не нагрянули все разом…

Раньше прочих нагрянули мы. Йормэ быстро постучал в дверь капитанского кабинета и, не дожидаясь разрешения, порывисто ее распахнул, застав начальство врасплох.

— Ой, — выдохнула я, со странным чувством глядя на то, как Каннэй сонно щурится на нас.

— Кажется, стоило навестить сначала Дайна, — смущенно озвучил мои мысли Йормэ.

Капитан не выставил нас за дверь, но и хороших новостей у него для нас не было. И учителя, и нового ученика забрали во дворец еще несколько дней назад.

— Дело перешло в ведение королевской гвардии. Мы больше ничего не можем сделать.

— Дайн знает? — спросила я.

Каннэй кивнул.

В кабинете капитана мы пробыли не больше получаса, но коридоры будто вымерли. Утренний взрыв энергии очень быстро сошел на нет. Подготовка к рабочему дню закончилась, пришло время самой важной части утра — перерыва на чай.

Пройдя пустыми коридорами, мы попали в лазарет.

Дайн уже не спал, он прогуливался по палате, закрывая попеременно то один, то другой глаз. Вид имел достаточно бодрый для человека, всего неделю назад подвергшегося экспериментальной операции.

Глаз неожиданно легко приживался.

— Все еще сложно привыкнуть к нечеловеческой остроте зрения, — пожаловался Дайн. — Но хоть голова больше не кружится.

Он старался не говорить об учителе и отчаянно менял тему разговора, стоило лишь о том упомянуть. Потерпев поражение, я перестала настаивать.

Достаточно было и того, что один из убийц больше не ходит по улицам этого города. Не было сомнений: попав во дворец, учитель уже никогда его не покинет. Едва ли тот, кто забрал его, пожелает лишиться столь полезного ресурса. А талантливого целителя можно было считать исключительной ценностью.

Насколько бы несправедливым я ни считала завершение этого дела, изменить ничего не могла… разве что попробовать сжечь дворец, как сожгла аптечную лавку.

Но мне слишком сильно хотелось жить, чтобы решиться на нечто подобное.

Дверь палаты неожиданно распахнулась, и в дверях, склонив голову, чтобы не удариться о притолоку, показался мужчина впечатляющих габаритов. Рик рядом с ним был просто изящным юношей.

На кителе его красовалась нашивка отряда ищеек. Это определенно был оборотень, и что-то мне подсказывало — зверем его был медведь.

Мужчина расплылся в улыбке, обнажив внушительные желтоватые зубы с мощными клыками.

— Не обманули, — произнес он густым басом. Когда он улыбался, в уголках глубоко посаженных карих глаз появлялись глубокие морщинки.

— Что? — настороженно спросил Йормэ. Ему было из-за чего переживать — взгляд оборотня, не отрываясь, застыл на нем.

— Нам нужен твой нос. Пойдешь со мной.

Лис прищурился, он быстро сообразил, что от него хотят. Не так давно они привлекли к своей работе бедную Иветт, а теперь собирались использовать и его.

— Я отстранен, — сдержанно сообщил Йормэ.

— Разберемся, — отмахнулся мужчина. — Нам не хватает оборотней. А дело серьезное.

Как выяснилось, дело у ищеек было непростое. Ночью у одного из аристократов, входивших в первый круг, похитили пятилетнюю дочь. Похититель оказался человеком безрассудным (шутка ли, решился шантажировать одного из влиятельнейших людей государства), но умным. За последние десять часов ищейки потеряли троих.

— Не мертвы, — успокоил меня оборотень, — но временно бесполезны. Этот отброс точно знает, как мы работаем, и оставляет ловушки.

— Какие требования? — задумчиво спросил Йормэ. Ему не хотелось помогать ищейкам, но и ребенка в беде оставить он не мог. Раз уж был в состоянии помочь.

— Никаких. В спальне девочки мы нашли только короткую записку.

Когда выяснилось, что записка была приколота кухонным ножом к игрушке девочки и гласила: «Ты за все ответишь», лис сдался.

— Вейя, вернешься домой без меня?

— Ужин выбираю я, — вместо ответа сообщила я, вырвав из Йормэ короткий смешок.

— Только не забудь о десерте, как в прошлый раз.

Это было очень несправедливое обвинение, потому что про десерт я не забывала никогда, просто лис сдобную булочку, посыпанную сахарной пудрой, десертом считать отказывался. Но спорить не стала. Пообещала уделить сладкому особое внимание, хотя даже не была уверена, что лис вернется к вечеру.

Уже когда они уходили, я вдруг вспомнила, с каким возгласом оборотень ворвался в палату, и спросила:

— Подождите! А кто вам сказал, что Йормэ здесь?

Мужчина призадумался. Йормэ тоже остановился.

— Разве ж я знаю всех, кто тут работает? Девчушка одна. Она о нашей беде знала и решила так помочь.

— Рыжая? — зачем-то уточнила я.

— Рыжая, — кивнул оборотень.

Йормэ нахмурился.

— Что-то не так? — спросил он.

Что-то определенно было не так, но я не могла понять что. Единственное, что пришло мне в голову: Элла тоже хотела напроситься на дело в команду ищеек, чтобы немного побыть с Йормэ.

И я лишь покачала головой. Если мои подозрения окажутся верными, я об этом узнаю, как только лис вернется домой.

— Ты уж береги себя, — напутствовала я его на прощание.

После того как лис ушел, я и сама надолго у Дайна не задержалась. Очень скоро его начало клонить в сон. Пусть состояние Дайна можно было считать хорошим, полностью победить слабость он не смог.

Покинув палату, я хотела пройти через управление, чтобы выйти на главную улицу, но всегда распахнутая двухстворчатая дверь, ведущая в коридорчик, соединявший пристройку лазарета с основным зданием, почему-то оказалась заперта.

Я редко бывала в лазарете и никогда утром, потому не знала, обычная это ситуация или стоит беспокоиться. Решила не переживать и просто пройти через внутренний двор, в который и вел выход из лазарета.

Что страшного могло случиться со мной под окнами управления, в самом-то деле?

Площадку для тренировок, на которой мы с Риком когда-то дрались, давно восстановили. Заменили разбитый камень, убрали оплавленный песок и вернули месту приличный вид.

Внутренний двор был пуст и тих, лишь издалека, со стороны конюшен, доносилось задиристое, но негромкое ржание и ленивое фырканье в ответ. Я недолго постояла на солнце. Голову припекало.

Перекатившись с пятки на носок, я прищурилась на солнце, прикидывая, сколько времени. Часов я не носила, они были слишком хрупкими для меня и постоянно ломались.

Солнце неторопливо подбиралось к самому центру видимого мной неба. По всему выходило, что уже почти полдень. Скоро должен был начаться обед.

Я обернулась на входную дверь лазарета, раздумывая, стоит ли остаться в управлении и пообедать в столовой, но быстро отказалась от этой идеи. Иветт и Йормэ помогали ищейкам, а Дайн был заперт в лазарете… что мне там делать?

Нырнув в тень управления, я прошла вдоль стены и бесстрашно повернула в узкий проулок между управлением и зданием главного магистрата. Просто две глухие стены друг напротив друга. Проход был узким и недлинным с неприметной нишей, по форме похожей на замурованный дверной проход.

Из этой ниши мне наперерез шагнул человек.

— Ну здравствуй, — прохрипел он, криво улыбаясь. — Помнишь меня?

Я бы сказала нет, лицо его мне было едва ли знакомо, но ожог, по форме напоминающий отпечаток ладони, — очень даже. Сразу вспомнилась светлая квартира, запах крови и едва живая женщина под этим отбросом. Он едва не убил свою бывшую жену и в награду получил от меня этот памятный подарок.

— Еще бы, — оскалилась в ответ я. — Красивый ожог. Кажется, у меня талант… Хочешь, еще один оставлю? Для симметрии.

Его передернуло от моих слов, улыбка исчезла с лица.

— Думаешь? Значит, тебе понравится и то, что я сделал с моей дорогой женой.

— Бывшей женой, — уточнила я, сделав шаг к нему. Нас разделяло около четырех шагов, и я была близка к тому, чтобы сократить это расстояние до ничтожного и размазать ублюдка по стене. — Что ты сделал?

— Как знать. — К нему возвращалось хорошее настроение. — Но разве люди в браке не должны разделять и радость, и горе на двоих?

— Вы давно расстались, — бросила я резче, чем хотелось. Наверное, мне нужно обратиться к специалисту, потому что в этот самый момент единственное, что сдерживало меня от незамедлительного сожжения этого человека, — неопределенность. Я не знала, что он сделал со своей женой, и боялась, если убью его, то уже никогда не узнаю. — Где она?

— Хочешь знать? Может, заставишь меня говорить?

Просить дважды ему не пришлось. Я налетела на него и впечатала в стену — его пустая голова с глухим звуком ударилась о камень.

Он выругался и схватил меня одной рукой за запястье.

— Что ты сделал?

Несколько секунд ему понадобилось на то, чтобы прийти в себя после удара. Я терпеливо ждала. Пусть мы с той женщиной виделись лишь раз и я ее совсем не знала, но не могла позволить, чтобы она пострадала из-за этого ничтожества, умудрявшегося ухмыляться даже в такой ситуации.

— А ты и правда тупая, — хохотнул он. Легкий укол я почувствовала и сразу же отшатнулась, но было слишком поздно. В пальцах он сжимал небольшую иглу. Это был не шприц, мне ничего не собирались вводить… но я почувствовала знакомое онемение, расходившееся от бока по всему телу.

Меня опять чем-то отравили. Кольнули в то же самое место, где только начала заживать рана от скальпеля.

Я хотела развернуться и бежать обратно в лазарет, но едва могла стоять на ногах. Было… страшно. Я хотела знать, что было на игле, но вместо этого спросила:

— И кто это спланировал?

— Может, это все моя идея. Почему это обязательно должен быть кто-то другой?

Он все еще боялся приближаться и ждал на расстоянии, когда мое тело перестанет меня слушаться.

Нужно было закричать, чтобы попытаться привлечь внимание или хотя бы спугнуть этого… но мой голос становился лишь тише.

Голосовые связки постепенно начинали отказывать. Ответила ему я уже едва слышно:

— Мозгов бы не хватило.

Этого человека нельзя было назвать умным. Скорее вспыльчивым и несдержанным. Если бы он решил подкараулить меня, чтобы отомстить, то скорее напал бы со спины, чем додумался отравить.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда очнешься, — сказал он.

Я медленно осела на землю — ноги больше не могли меня держать. Перед глазами поплыло.

Но я все еще пыталась крепиться.

Мы находились в центре города, рядом с управлением стражи. Днем. Он мог бы убить меня сейчас и уйти, не привлекая внимания, но вел себя так, будто собирался куда-то отвезти и превратить мою жизнь в сплошную пытку.

Но для этого ему сначала нужно было вытащить меня из этого проулка. Донести как-то до повозки. На глазах у кучи людей… Даже если никто не рискнет его останавливать, увидев с бесчувственной девушкой на руках, после, когда Йормэ узнает, что я пропала, будет куда проще узнать личность моего похитителя.

Но стоило мне только об этом подумать, как в начале проулка со стороны центральной улицы послышался шум, и перед проходом между домами остановилась карета, полностью закрыв его собой. Дверца распахнулась.

Я попыталась выругаться, но не смогла издать ни звука.

Реальность поплыла.

Последнее, о чем я успела подумать, прежде чем потерять сознание, было злое: «Облажалась. Снова».

ГЛАВА 17

Очнулась я в клетке. Привалившись спиной к прутьям и свесив голову на грудь. Попыталась выпрямиться и почувствовала, как ноют затекшие мышцы.

В прозрачной темноте угадывались очертания еще одной клетки, такой же неудобной, как у меня, — ни встать, ни лечь. Помещение было похоже на старую конюшню. Небольшую, всего с двумя загонами, от которых остались лишь одинокие столбы. Между этими столбами и встали клетки. Ворота были заперты, окна под потолком забиты досками, сквозь которые все же просачивался слабый свет. До земли он не доставал, но делал темноту не такой непроглядной.

Меня похитили уже во второй раз… и это все так же было очень неприятно.

Понадобилось несколько минут на то, чтобы я поняла две вещи: кроме неприятного привкуса во рту, других побочных эффектов от яда не было; клетка оказалась заговоренной. Металл на первый взгляд казался ржавым и хрупким, но не хотел гнуться. А тяжелый навесной замок, стоило его только коснуться, больно жалил. Одного прикосновения хватило, чтобы я не чувствовала пальцы еще минут пятнадцать.

Расплавить сталь я также не могла — мешал ошейник, блокирующий магию. Мягкий кусок кожи, не шире трех сантиметров, обхватывал шею. Ощупав его, я нашла небольшой тисненый рисунок, очень похожий на герб стражи.

Кто-то побывал на складе управления и выкрал списанный ошейник. Такими моделями не пользовались уже много лет, перейдя на зачарованные кандалы — они куда лучше подходили преступникам.

Снять его сама я не могла, для этого нужно было знать заклинание. Все, что мне оставалось, — ждать появления моих похитителей.

* * *

Не прошло и часа, как по ту сторону ворот послышалась возня и уже знакомые мне голоса. Эстелла поторапливала кого-то. Ей вторил голос отброса… кажется, я слышала когда-то его имя, но никак не могла его вспомнить. Третий голос принадлежал барону Джинти. Он мягко успокаивал своих подельников, прося найти немного терпения.

Несмотря на свое незавидное положение, я ощутила радостное предвкушение. Меня похитили те, кого мы никак не имели права обвинять во всех совершенных ими преступлениях. Даже попытаться не могли.

Но их новой жертвой была я. А значит, теперь я могла стать тем самым важным свидетелем, благодаря которому капитан сможет получить разрешение на обыск и допрос неприкосновенных аристократов.

Мне всего лишь нужно было как-то отсюда… где бы я сейчас ни находилась, выбраться и добраться до управления.

Тогда-то все косвенные улики, так кропотливо собранные нашим отделом и в особенности Рупертом, наконец пригодятся.

Когда ворота распахнулись и в вечерних сумерках я увидела четыре знакомые мне фигуры, не смогла сдержать широкой улыбки.

Вспыхнул тусклый свет.

— Умом тронулась? — спросила Эстелла, увидев мое счастливое лицо.

— Использовали слишком большую дозу снотворного? — задумчиво протянул Джинти. И сам себе ответил: — Нет, едва ли. Этот препарат безвреден.

Брат Эллы мыслил простыми категориями, его состояние моего психического здоровья вовсе не беспокоило.

— Какая разница? Полоумные бегают так же быстро, как и здоровые.

— Она может побежать прямо на тебя, — заметила Эстелла. — Это будет самая короткая охота.

Я молчала, всерьез рассматривая возможность прикинуться ненормальной, до следующих слов рыжего:

— Может, тогда кого-то вместо нее? Я хочу развлечься.

— И что предлагаешь делать с ней?

Рыжий пожал плечами, его вопрос Эстеллы удивил.

— Разумеется, убить прямо сейчас.

Пришлось отказаться от этой идеи: я должна была стать последней их жертвой… и по возможности выжить.

— Я в своем уме. Просто очень рада вас видеть.

Слова мои привели их в смятение. Джинти с Эстеллой переглянулись.

— Рада? — переспросила она.

— Конечно. Приятно увидеть знакомые лица в этом неуютном месте. — Я указала на мужчину с обожженным лицом. — Кроме этого. Его лицо мне видеть неприятно.

Оскорбленный хотел было кинуться ко мне, но его придержал рыжий.

— Потише, Тедди. Свое она еще получит.

— Госпожа, — мягко позвал Джинти. Он похитил меня и собирался убить, но все еще был до безобразия вежливым, — вы знаете, зачем вы здесь?

— Разумеется, не знаю, — ответила я с самым честным видом, на какой только была способна. — Но вы же не оставите меня в неведении и расскажете?

— Ты подохнешь как животное, — сказал… Тедди. И тихо охнул, получив затрещину от рыжего.

— Тебе слова не давали.

Положение у этого человека среди остальных было не таким уж высоким.

— Вы будете участвовать в охоте, — продолжил между тем Джинти, не отвлекаясь по мелочам. — В полночь клетка откроется, и вы должны будете бежать. У вас будет четверть часа, чтобы убежать как можно дальше. По истечении времени мы отправимся по вашему следу. Если сумеете продержаться до рассвета, мы вас отпустим.

Я смотрела на него и понимала, что это все ложь — отпустят меня лишь в том случае, если я сбегу и они не смогут меня поймать. Но такого, судя по самодовольному виду людей, обступивших клетку, еще не случалось. И барон знал, что я это понимаю, но зачем-то продолжал разыгрывать спектакль.

— Так как в этот раз будет две жертвы, ваши шансы выжить повышаются.

— Две… — Я бросила быстрый взгляд на пустую клетку. — Кто второй?

— Ах, это. — Джинти повернулся к рыжему. — Маркус, будь добр…

Тот оскалился и, схватив Тедди за ворот, потащил к пустой клетке. Конюшня наполнилась оглушительными криками. Тедди вырывался и выл, срываясь на визг.

— Мы же договаривались! — визжал он, выкручиваясь из рук Маркуса. — Если я достану вам эту дрянь, вы разрешите мне поучаствовать в охоте. Я должен своими руками убить ее, чтобы отомстить за мое лицо. Вы обещали!

— Заткнись, — велел Маркус, зашвырнув мужчину в клетку.

— Поймите правильно, Теодор, — мягко попросил Джинти, — у нас нет к вам неприязни. Если желаете, можете винить во всем своего дядю. Граф обманул нас и присвоил наш товар. За это ему придется поплатиться.

Контрабанда не была чем-то невероятным, люди крутились как могли в стремлении забраться как можно выше и пройтись по как можно большему количеству голов. Перевозка через границу запрещенных редких и ценных вещей была довольно простым, хоть и денежно затратным способом заявить о себе.

И я не удивилась, услышав, что эти образцовые представители новой аристократии промышляли чем-то подобным. Хотя ситуация оказалась довольно забавной: они не могли отправиться в суд и обвинить дядю Тедди в мошенничестве, потому что сами бы пострадали больше. Не будь эти люди сумасшедшими маньяками, победителем оказался бы вороватый граф… но ему не повезло обмануть не тех.

— Но почему я? — вопрошал Тедди. Голос его срывался. — Почему я?!

— Потому что у него нет детей, недоумок. — Маркус пнул клетку Тедди. — Зато ты ходишь в любимчиках.

— Я слышал, — сказал Джинти, — его хотят повысить в звании… в связи с этим мы решили преподнести ему подарок.

Маркус хохотнул.

Несложно было догадаться, что подарок будет кровавым и радости никому не принесет…

Пока мужчины были заняты Тедди, Эстелла не спускала взгляда с меня. И то, что она видела, ей не нравилось.

— Не могу понять, почему ты такая спокойная?

— Я парализована ужасом.

Эстелла нахмурилась.

— Да какая разница? — спросил Маркус. — Ну спокойная она сейчас, чем ей это ночью поможет?

Тедди ругался и угрожал, но притих, стоило только Маркусу пригрозить переломать ему ноги. Джинти вновь обернулся ко мне. В слабом свете старых светильников в этой ветхой заброшенной конюшне от его улыбки пробирало до костей.

— Возможно, у вас остались какие-то вопросы?

— Есть один, — призналась я. Мне было интересно, почему в этой клетке оказалась я. Очевидно, желание Тедди поквитаться со мной здесь было ни при чем. Я попала сюда не потому, что попортила его шкуру, скорее, Тедди использовали как исполнителя. Но должна же быть причина, по которой меня похитили и собирались убить?

Неужели узнали, что мы в курсе их маленького кровавого секрета?

— С ним все понятно, — сказала я, кивнув на беснующегося Тедди. Он пытался сломать прутья клетки, страшно пуча глаза. — Его сгубили семейные связи, а я здесь что делаю?

— А тебе не стоило быть такой наглой, — сказал Маркус и пнул мою клетку, будто желая показать, что относится ко мне ничуть не лучше, чем к Тедди. — Сама виновата. Когда эти стервы объединились, считай, ты потеряла право жить.

Едва успев закончить свою мысль, он получил подзатыльник от Эстеллы и требование проявить немного уважения к старшей. Одна стерва выдала себя. Вторая же, вероятно, была его сестрой.

— Стоило правильно выбирать сторону, дорогая, — добавила Эстелла.

Как же сильно она ненавидела брата, если так разозлилась только лишь из-за того, что мы с Йормэ поддержали его…

Уходя, они выключили свет, и конюшня погрузилась в темноту. Я не знала, где мы находимся и сколько сейчас времени, а когда попыталась узнать что-нибудь у Тедди, наткнулась на оглушающую волну брани. Не стесняясь в выражениях, он ревел на пределе голосовых связок и очень скоро охрип.

И воцарилась тишина.

Наступление полуночи ознаменовал тихий щелчок. Тедди тут же с остервенением набросился на открывшийся замок, стараясь как можно быстрее снять его и выбраться на свободу. Он не понимал, что судорожными нервными движениями лишь замедляет себя. К тому моменту, как он все же смог открыть дверь своей клетки, я уже стояла около ворот.

Створки были всего лишь прикрыты, и распахнуть их не составило большого труда — несмотря на то что магию мою запечатали, нечеловеческая сила все еще была при мне. Я не видела, с каким выражением лица Тедди летел на меня, только слышала его разъяренное громкое дыхание — в наивном заблуждении он решил, что я теперь беспомощна и со мной получится поквитаться.

Тедди закашлялся, когда я распахнула тяжелые створки без особых усилий. Не став оборачиваться, я скользнула в ночь.

Конюшня располагалась в небольшой роще рядом с домом. Старым и заброшенным. На чистом небе ярко сияли звезды, и полная луна низко нависала над землей.

Тедди опасливо выглянул следом за мной.

— Все еще не хотите рассказать, где мы находимся? — спросила я.

Он сипло меня послал.

Возможно, это было какое-нибудь заброшенное поместье семьи одного из аристократов, переделанное под место для жестокой охоты. Но на чьей именно территории я нахожусь, понять было сложно.

Впрочем, это было не так уж и важно. Пусть я не представляла, где нахожусь, зато точно знала, в каком направлении нужно идти, чтобы попасть в столицу — самая яркая звезда в созвездии Мечника* указывала мне верный путь.

Рощу, в которой мы находились, от леса отделяло небольшое поле. В обычное время преодолеть его было бы легко, но сейчас я не могла отделаться от ощущения, будто со второго этажа старого дома за мной неотрывно следит чей-то недобрый взгляд. Джинти обещал дать фору, но он не обещал, что охотники не проследят за тем, в какую сторону мы побежим.

Стоило бы, наверное, сделать обманный бросок и бежать в противоположную сторону, но тогда пришлось бы потратить слишком много драгоценного времени, чтобы обогнуть поле под защитой деревьев. Это было довольно сложной задачей при моей посредственной выдержке.

Потому я решила рискнуть.

Тедди зачем-то побежал за мной. Он не бросился в другую сторону, чтобы усложнить охоту и увеличить свои шансы на спасение. Тедди по какой-то причине решил, что выбранный мною путь будет безопаснее.

Очень скоро он отстал и, вероятно, осознал, что сделал неправильный выбор, но было уже поздно.

Я успела пройти недостаточно далеко, когда над лесом пронесся низкий протяжный вой трубы.

Эти сумасшедшие дали нам знать, что отведенное время вышло.

Охота началась.

______________________

Созвездие Мечника* — да, у нас свои созвездия. И даже больше скажу, звездная карта полностью отличается от земной. Просто знайте этот бесполезный факт.

ГЛАВА 18

Я бежала, пока у меня не потемнело в глазах, и бежала даже после этого, неотрывно следуя за путеводной звездой. Тедди я больше не видела и не слышала никаких странных звуков. Только свое сбившееся дыхание и шелест листьев.

Время шло. Я бежала. И чем дольше бежала, тем крепче становилась моя уверенность в том, что я выберусь. Пока в какой-то момент, вырвавшись из зарослей, я не оказалась на границе уже знакомого поля. На этот раз с другой стороны. Со своего места я не видела конюшню, но не сомневалась, что пробежала круг.

Причина столь явной самоуверенности аристократов стала ясна. Ни одна жертва не смогла сбежать от них не потому, что они такие непревзойденные охотники, просто кто-то из них талантливый артефактор. Мастер своего дела. Меня поместили в иллюзию, а я этого даже не почувствовала.

Я медленно опустилась на землю, отупело глядя на дом впереди. Об артефактах, способных замкнуть пространство на определенной точке, я слышала. У таких приспособлений было много названий, они по-разному выглядели и имели разный уровень силы, но выполняли одну и ту же функцию.

Чаще всего их использовали аристократы в своих сейфах. Активировались артефакты при неправильном открытии и погружали неудачливого вора в петлю. Он мог бежать сколько угодно, но каждый раз возвращался к сейфу. Выбраться из иллюзии самостоятельно — невозможно. Ворам помогали стражники, прибывавшие по вызову. Они выводили преступника из дома, разрушая тем самым его наваждение…

Но кто мог вывести меня из этого леса?

Моей стихией был огонь, обучали меня на боевого мага, про артефакты я знала слишком мало и не представляла, как их можно обмануть.

Руки заледенели, я чувствовала, как ноют от холода пальцы. Паника сдавила грудь, не давая вздохнуть. Я слишком устала, растратила так много сил, и все было зря… Сидя на земле, я смотрела вперед и старалась не разреветься. Все складывалось совсем не так, как я хотела.

Путеводная звезда все так же ярко сияла в небе, но какой теперь от нее был прок?

Едва ставшая заживать рана в боку вновь заныла. Мне показалось, что в воздухе появился слабый запах крови. Кажется, швы снова разошлись.

Справиться с собой и медленно подняться на ноги удалось не сразу и с трудом. Я чувствовала себя побежденной, но мне слишком сильно не хотелось умирать, чтобы я могла принять поражение.

Пусть у меня не было возможности сбежать, но я могла спрятаться. Если не попадусь на глаза, не буду убита, дождусь рассвета, а там… быть может, магия артефакта спадет. Должно же у него быть какое-то условие для деактивации…

Не успев додумать мысль, я неловко нырнула в кусты, стараясь быть как можно тише. Меня спугнул шум невдалеке. Это был не звук шагов и не шуршание ломаемых веток. Маркус громко ругался, не заботясь о том, что его слышно на километр вокруг.

— Почему бы этому сукину сыну просто не сдохнуть? — ревел он. — Я что же, должен все болты только на него одного перевести?

— Ты же сам хотел… — огрызнулась Эстелла. Говорила она не слишком громко, и расслышать все сказанное ею было невозможно. — Ныл… требовал веселую охоту.

Голоса приближались. Я затаилась.

Надежды на то, что они обойдут меня стороной и мы разминемся, не было. Сегодня мне просто катастрофически не везло. Пригнувшись, я всматривалась в темноту между деревьями. Под руку попал небольшой булыжник, серый в свете луны.

Очень скоро послышался шорох шагов. Их было двое.

И судя по тому, как легкомысленно они себя вели, Тедди должен был быть уже ранен. Вероятно, он прятался где-то рядом. И они знали об этом.

Мне и правда повезло. Не дойдя до моего укрытия с десяток шагов — они были непозволительно близко, но еще не настолько, чтобы я начала беспокоиться, — Маркус чуть свернул в сторону. И сомнений не осталось — эти двое шли по следу.

Как они могли разглядеть что-то в темноте, меня интересовало мало, главное, что могли.

Тедди укрылся где-то поблизости. Раненый… я надеялась, что он окажется раненым, так возрастал шанс, что Тедди станет сговорчивее, чем был раньше.

Затаив дыхание, я осторожно выпрямилась, широко замахнулась и изо всех сил бросила камень в сторону, противоположную той, куда шли Маркус и Эстелла.

Камень с легким шорохом пролетел сквозь листву и негромко упал на землю. Я боялась, что созданного им шума будет недостаточно, но Маркус услышал тихое шуршание и остановился.

— Что? — недовольно спросила Эстелла.

— Кажется, она рядом, — негромко ответил Маркус.

Через мгновение он уже спешил в указанном мною направлении.

— Куда?! — раздраженно крикнула ему вслед Эстелла. — А как же Теодор?

— Разберись с ним сама! Я хочу порезвиться с саламандрочкой.

Я размяла мышцы. Меня не сильно беспокоило, что Эстелла осталась. С ней я могла бы справиться даже в этом ошейнике. Пусть она и вооружена, это никак не помешает мне переломать ей руки.

На какое-то мгновение я даже позабыла о боли и усталости.

Но потом Эстелла ругнулась и прошипела:

— Вот еще, я своими руками убью эту дрянь. — И поспешила следом за Маркусом, спасая от меня свои косточки.

Я не расстроилась. Подождала немного и выбралась из кустов, только убедившись, что они действительно ушли.

Тедди нашла по едва ощутимому запаху крови. Я не была оборотнем и не обладала таким же тонким нюхом, как Иветт или хотя бы Йормэ, но даже так смогла учуять слабый запах крови, разлившийся в воздухе.

Тедди сидел, привалившись плечом к стволу дуба, и плакал. В спине его и левом плече засели три болта. Короткие и тонкие, они не были рассчитаны на крупную дичь.

Было непохоже, что Маркус хотел поскорее завершить охоту, он желал помучить жертву перед смертью, немного поиграть с ней… хотя и ему после трех попаданий надоела живучесть Тедди. Но что поделать, если это рыдающее ничтожество было хорошо развито физически? Три коротких болта не смогли его ослабить. Боли же он, по-видимому, пока еще не чувствовал из-за страха.

— Ну что, — спросила я, заставив Тедди вздрогнуть, — как насчет того, чтобы помочь друг другу?

Не стоило мне забывать, что этой ночью я неудачница. Тедди наконец готов был сотрудничать, но в итоге оказался совершенно бесполезен.

Он рассказал, что мы находимся на земле Джинти. Что выкуплена она была у какого-то разорившегося аристократа довольно давно и с тех пор пустовала. Рассказал, что от столицы до этого дома чуть больше получаса на лошади, и даже готов был показать путь, если я помогу ему выбраться отсюда живым.

Тедди не знал, что мы в ловушке.

Никто не рассказал ему про артефакт. Пришлось мне.

Услышав о том, что его информация никак не пригодится, Тедди запрокинул лицо к небу и громко зарыдал. Через мгновение он придушенно булькал мне в ладонь. Одной рукой я зажала ему рот, второй крепко сжала горло.

— Еще звук, — прошипела раздраженно, — и я сверну тебе шею. Понял?

Тедди закивал и, когда я отпустила его, сам на всякий случай зажал себе рот ладонью. Он выглядел таким… жалким.

Но сейчас не это было важно. Лишь приблизившись к нему, я заметила, что на Тедди надет такой же ошейник, что и на мне.

— Ты маг?

Он быстро замотал головой.

— Тогда зачем на тебя нацепили эту дрянь? А главное, почему ты позволил?

— Барон Джинти сказал, что это защитит меня во время охоты, — просипел Тедди. — Так как у меня нет опыта.

Я едва сдержалась, чтобы не засмеяться. Затылок покалывало от нахлынувшего на меня понимания: ошейник выкрали не ради меня. Не такая уж я важная персона на этой охоте.

Если предположить, что такие ошейники надевались на каждую жертву…

Я бесцеремонно притянула Тедди ближе, ощупывая полоску из темно-красной кожи. Неширокой и цельной. Ни застежки, ни шва. Только поверх кожи золотой тушью, въевшиеся в ошейник благодаря магии, были нанесены знаки какого-то магического плетения. Нащупать их пальцами не представлялось возможным.

Мой позвоночник словно оброс льдом. В висках заломило. Кто-то умудрился вынуть из артефакта самую суть и преобразовать ее в заклинание.

— Этот человек гений, — прошептала я. — Чтоб он подох в муках.

— Чего? — не понял Тедди.

Подняв на него взгляд, я тяжело вздохнула.

— Мы в дерьме, — произнесла раздельно. Теперь-то мне стало понятно, почему задержанные так любили браниться. Сейчас, осознав весь масштаб свалившихся на меня неприятностей, я и сама готова была ругаться последними словами.

Кто-то поработал с ошейниками городской стражи и преобразовал их в нечто принципиально новое.

— Поднимайся, — велела я. — Сейчас мы встанем и пойдем в противоположных направлениях. Ты будешь ориентироваться на созвездие Летней жрицы, я на Мечника.

Тедди не хотел. Он сопротивлялся. Спорил. Подозревал меня в том, что я просто хочу его бросить. И смирился, лишь когда я вышла из себя.

— И что же мешает мне бросить тебя прямо сейчас? — разозлилась я.

Он притих. Сдался.

Мы разошлись в разные стороны.

Тедди был ранен и идти быстро не мог. Но я надеялась, что ему хватит сил. Мне просто нужно было знать, сработает ли магия, если мы попытаемся прорваться с разных концов замкнутого на ошейниках пространства. Все же раньше жертва всегда была одна. Что, если эта магия просто не рассчитана на двоих?

Идеи лучше у меня все равно не было.

Ошейник не рвался, его нельзя было просто так открыть… оставалось только пытаться взломать само заклинание.

Я шла долго, несколько раз будто бы слышала чьи-то шаги невдалеке и замирала, прислушиваясь. Пока мне везло, и я надеялась, что Тедди везет не меньше. И что он все еще боится достаточно сильно, чтобы не ощущать боли.

Потому что у меня болело все, и это очень мешало. Я чувствовала, как с каждым шагом замедляюсь все больше. Рубашка промокла от крови. Бок ныл. Поясницу ломило.

Я будто бы старела на глазах и вот-вот должна была рассыпаться пеплом, как и полагается любой уважающей себя старой саламандре.

Но шла вперед.

Полная луна неторопливо плыла по небу, становясь все прозрачнее…

Лишь спустя некоторое время я сообразила, что это не луна бледнеет, просто небо становилось светлее.

В скором времени горизонт должны были окрасить первые солнечные лучи.

Впереди послышались сдавленные ругательства Тедди, и сердце упало. План провалился, преобразованный артефакт сумел выдержать натиск с двух сторон.

— Еще громче быть ты не можешь? — раздраженно спросила я, показавшись из-за дерева, к которому он привалился. Пусть Тедди и не был виноват в том, что ничего не получилось, но мне хотелось на кого-нибудь выплеснуть свою злость. А другой кандидатуры все равно не было.

— У меня все болит, — огрызнулся он, поддерживая раненую руку. Но говорить стал тише. — Ты выяснила, что хотела?

— Ага. — Я присела рядом.

— И что выяснила?

— Если с рассветом ошейник не откроется сам, в чем я сильно сомневаюсь, придется отловить кого-нибудь из охотников и силой заставить снять с нас эту дрянь.

— Это опасно. Других идей нет?

— Откуда бы им взяться? Я не артефактор.

— Знаешь, а у меня появилась идея, как можно выбраться, — признался он вдруг.

— И как же? — Я устала и отчаялась достаточно, чтобы выслушать план такого человека, как Тедди. Даже что-то похожее на слабую надежду почувствовала.

— Вот так.

Тедди поднял руку и протянул сжатый кулак ко мне, я заметила, как он зажмурился, прежде чем раскрыть ладонь, и сама закрыла глаза. Увидела сквозь веки белую вспышку и невольно подалась назад, желая оказаться на безопасном расстоянии.

Но это оказалось довольно бесполезной затеей. Легкий укол я почти не почувствовала, лишь, открыв глаза, увидела, как из живота торчит тонкая игла. Вытащить ее я успела, но это все, на что меня хватило.

Тело онемело, я повалилась назад, больно ударившись затылком о дерево. В этот раз сознание я не потеряла и могла видеть, как Тедди откинул трубочку, из которой выпустил в меня иглу. С трудом двигая раненой рукой, он вытащил из кармана кристалл-маячок и активировал его.

— Ничего личного, — оскалился Тедди, судорожно вытаскивая из другого кармана брюк маленький бумажный сверток с порошком. Он быстро развернул его дрожащими руками и, запрокинув голову, высыпал все содержимое в рот. Подавился, закашлялся, покраснел, но проглотил весь порошок.

— И где же… — язык ворочался с трудом, губы едва шевелились, но задать вопрос я смогла, — ты разжился обезболивающим?

Тедди усмехнулся.

О том, как его поймали, он рассказывал будто бы с гордостью. Словно было что-то заслуживающее уважения в том, что он сдал меня с потрохами в обмен на свою жалкую жизнь.

Слушая Тедди, я не могла отделаться от мысли, насколько же он непроходимый идиот. Джинти дважды заставил его выполнять для них грязную работу. В первый раз его обманули, но он почему-то все равно верил им на слово.

Глупее Тедди, пожалуй, была только я, решившая довериться такому никчемному человеку. Я почему-то думала, что мы оказались в одной лодке и Тедди будет хвататься за меня до последнего в надежде выбраться отсюда. Кто же мог знать, что ему протянут еще одну руку помощи?

До рассвета оставалось еще, может быть, чуть больше часа, все мы уже достаточно долго бродили по лесу, и я могла понять, что заставило наших убийц пойти на такой шаг. Но Тедди… чем он только думал?

Прошло совсем немного времени, и охотники показались среди деревьев. Первым шел Маркус. Закинув взведенный арбалет на плечо, вид он имел бравый и туповатый. Эстелла старалась идти сбоку от него, чтобы случайно не оказаться на траектории выстрела. Джинти шел рядом с Маркусом, отставая на шаг. Его арбалет был опущен и даже не заряжен.

Тедди нетерпеливо переминался с ноги на ногу, пока они не приблизились.

Эстелла выглядела измотанной. Ей этот ночной забег по лесу дался даже сложнее, чем мне. Джинти чуть побледнел и запыхался. Только Маркус выглядел бодрым. Ему ночная охота доставляла ни с чем не сравнимое удовольствие.

— Я сделал все, как вы просили! — Голос Тедди надломился от обуревавших его чувств. — Ваша очередь выполнять обещание.

— Обещание? — переспросил Маркус. Подойдя ближе, он ткнул меня носком сапога под ребра. Прямо в раненый бок.

В глазах потемнело. Я задохнулась, мысленно желая Маркусу умереть самой стыдной, мучительной и долгой смертью.

— Отпустить меня! — Тедди занервничал сильнее. — Мы договорились. Если я поймаю ее для вас, вы меня отпустите. Жизнь за жизнь.

— Точно, — усмехнулся Маркус, — обещание.

Быстрое плавное движение — и щелчок спущенной тетивы…

Тедди повалился на землю, зажимая горло, из которого торчал тонкий короткий болт. На губах его пузырилась кровь.

Спустя некоторое время Тедди затих, и Маркус оскалился и подошел к телу, чтобы пару раз ударить его ногой. Была у Маркуса какая-то тяга к тому, чтобы пинать все вокруг.

— Подох наконец.

Когда он обернулся ко мне, я закрыла глаза, ожидая, что следующий болт достанется мне. Умирать было страшно, но благодаря той дряни, которую мне вколол Тедди, я не то что молить о пощаде, я даже заплакать не могла.

Язык онемел, глаза пересохли, будто в них песка сыпанули.

Вместо того чтобы пристрелить, Маркус взвалил меня на плечо.

ГЛАВА 19

Я вернулась в клетку, дожидаться следующей ночи и новой охоты. Тедди отнесли в дом. Сегодня ему предстояло стать предметом искусства.

В себя я приходила быстро. Не прошло и часа, как мне удалось сесть.

И почти сразу после этого в конюшню пришел Джинти с подносом. Мне полагался завтрак.

Не сдержавшись, я хрипло хохотнула — горло пересохло, каждое произнесенное мною слово будто что-то царапало внутри.

— Надо же, у вас тут даже кормят.

Джинти вежливо улыбнулся.

— Я недостаточно хорош в готовке, но это утолит голод и восполнит ваши силы.

Подумать только, такой важный аристократ снизошел до того, чтобы лично приготовить еду для своей жертвы.

— Сколько сейчас времени? — спросила я, глядя на то, как он сквозь прутья ставит передо мной миску с кашей и кружку воды.

— Четверть пятого, — послышалось от ворот. В конюшню вошел Маркус. Улица за его спиной тонула в слабом прозрачном рассветном полумраке. Небо выцвело до пыльной синевы. — Сегодня мы припозднились.

Совсем скоро должно было показаться солнце.

Маркус успел принять душ и сменить охотничий наряд на повседневную одежду, с влажных волос на ворот белой рубашки капала вода.

Он подошел, присел перед моей клеткой и с осуждением произнес:

— Ты испортила мою новую куртку. Испачкала ее своей кровью.

— Я тоже опечалена, — прохрипела рассеянно, пытаясь поднять кружку с водой, пальцы слушались плохо, но я не сдавалась. Безумно хотелось пить. — Это ведь была моя кровь.

Он усмехнулся и склонил голову, разглядывая мой бок. Кровь подсохла и потемнела, превратив пропитавшуюся ею ткань рубашки в хрупкий панцирь.

— Тебе не кажется, что ее следовало бы подлечить? — спросил он у Джинти. — Если потеряет слишком много крови, ночью далеко не убежит.

Он был таким же рыжим, как и Элла, в чертах его лица можно было заметить что-то неуловимо знакомое… Наверное, это было даже неудивительно, все же они были близкими родственниками. Но именно сейчас этот человек раздражал меня больше, чем когда-либо раздражала его сестра.

Джинти покачал головой.

— Она уже приходит в себя, это рискованно. Сила саламандры…

— Не говори, что она сильнее меня, — помрачнел Маркус. И Джинти пришлось замолчать.

Вновь заговорил он после нескольких мгновений неловкой тишины:

— Кровь уже остановилась, не думаю, что рана серьезная.

— Вы можете спросить об этом у меня, — напомнила я о себе.

Но никто, конечно же, не стал интересоваться моим самочувствием.

Они молчали и, как мне показалось, собирались уходить.

— Раз уж вы все равно планируете меня убить, может, ответите на мой вопрос? Утолите любопытство несчастной смертницы?

Маркус презрительно усмехнулся.

— Все еще хочешь знать, за что тебя посадили в клетку?

Я покачала головой.

— Это я уже поняла.

Несложно было догадаться, что всему виной стал наш с Эстеллой конфликт. После того как я выбрала сторону ее брата, любой интерес, что у нее ко мне еще мог бы быть, исчез. Уже две девушки желали моей смерти, но если Эллу еще как-то удавалось игнорировать, то после ее объединения с Эстеллой проще было от меня избавиться.

Совсем неудивительно, пусть и обидно.

— Мне интересно, кто поработал над ошейниками? Профессиональная работа…

— Барон Мьеле действительно талантливый артефактор, — мягко улыбнулся Джинти.

— Мьеле… — повторила я, задумавшись. Пусть я не разбиралась в артефакторике, но имена прославленных и знаменитых артефакторов нашего времени всегда были на слуху. Они постоянно что-то изобретали. Вот только среди них, кажется, не было никакого Мьеле.

— Вы с ним встречались во время охоты, — сказал Джинти. — Хотя к тому времени вы уже устали и, вероятно, не запомнили его. Барон усовершенствовал эти ошейники специально для нашей охоты.

Вопреки словам Джинти, я все прекрасно помнила. Как заговаривала Иту, а потом вернулся Йормэ, и я боялась, что нас может кто-нибудь услышать, но очень хотела рассказать ему о подслушанном разговоре. И как к нам подошел Джинти, а Эстелла пыталась зачем-то посадить меня в свой экипаж. И невысокого полноватого мужчину в очках я тоже помнила. Он казался добрым. Эти морщинки в уголках глаз…

Насколько же проще стало бы жить, отражай лицо человека его истинную суть.

— Он не участвовал в сегодняшней охоте?

— Ему это неинтересно, — с неудовольствием ответил Маркус. Кажется, у них с Мьеле был какой-то конфликт.

— Барон не любит жестокость, — признался Джинти. — Первых жертв мы усыпляли.

— Такая скука, — фыркнул Маркус.

Глядя на его неприятное худое лицо, я не могла отделаться от мысли, что убивать людей на охоте было идеей Маркуса.

— Хотите знать что-то еще? — спросил Джинти. Он был готов утолить мое любопытство. Последнее желание перед смертью.

— Хочу, — призналась я. — Сколько же людей скрывается под именем Мясника?

Маркус хохотнул.

— Какое глупое имя нам все-таки придумали. Не могли выбрать что-то поприличнее?

— Вы расчленяете людей и бросаете их на улице…

— Не мы, — отозвался Маркус. — Я, может, и люблю убивать, но я нормальный. Разделкой трупов занимается чокнутый братец Эстеллы. Он считает это искусством, представляешь? У меня от него мурашки.

Он передернул плечами.

— Хотя я слышал, ты с ним неплохо ладила? Как тебе новость, что ты общалась с настоящим Мясником, а?

Я помрачнела. Несмотря на то что мы с Йормэ знали все с самого начала, услышать подтверждение из уст настоящих преступников оказалось очень неприятно. Виконт мне нравился, как он только умудрился попасть в общество таких людей?

— И все же можно узнать ответ на мой вопрос? Сколько людей скрывается под именем Мясника?

На этот раз заговорил Джинти.

— Вейя, позвольте задать встречный вопрос… Откуда вы узнали, что мы связаны с Мясником?

Маркус удивленно посмотрел на своего подельника, запоздало сообразив, что знать об этом я не могла.

Я судорожно пыталась придумать правдоподобное объяснение, но на улице послышался какой-то шум. И злой голос Эстеллы.

— Не устраивай сцен!

В конюшню, с побелевшим лицом и бескровными губами, ворвался Герс-младший.

Маркус тихо ругнулся и выпрямился. Специально или случайно, но он встал так, что я оказалась частично скрыта от глаз вошедшего мужчины.

Впрочем, едва ли сейчас тот видел кого-то, кроме Маркуса.

У этих двоих отношения тоже складывались не самым лучшим образом…

Что-то мне подсказывало, что заводить друзей Маркус не умел.

— Я просил вас, — виконт был зол, и голос его, вопреки ожиданиям, стал низким и хриплым, совершенно не соответствуя нежному образу, — относиться уважительно к человеческой жизни. Зачем мучить людей перед смертью?

У Герса имелось много претензий к Маркусу, начиная от выбора оружия — он обратил особое внимание на неподходящие болты, — заканчивая количеством ран на теле убитого.

Сначала Маркус вяло огрызался — было видно, что подобные ссоры возникают у них достаточно часто, — но в какой-то момент не выдержал и вспылил.

— Слушай, песий… — он осекся, будто спохватившись, что едва не сболтнул лишнего, кашлянул, — не учи меня делать мою работу. Ясно? Я ведь не учу тебя, как нужно разделывать трупы…

— Вы пытались, — с упреком произнес виконт.

— Всего-то хотел помочь. И ты за это сломал мне руку! Маленький ублю…

Маркус хотел обругать виконта последними словами, но не решался.

Я не могла утверждать наверняка, но почему-то подумала, что он боится Герса.

— Вы будете, — виконт с угрозой шагнул вперед, — с уважением относиться к человеческой жизни…

Его взгляд скользнул чуть в сторону, наши глаза встретились, и я, не придумав ничего лучше, помахала ему рукой. Его и без того бледное лицо посерело.

— Моя леди?

— Доброе утро… — несмотря на мое незавидное положение, ситуация выглядела настолько комично, что я просто не смогла не улыбнуться, — наверное… Надеюсь, хотя бы у вас утро было добрым. Мне с этим не повезло.

Виконт растерялся. Несколько мгновений он просто смотрел на меня, а убедившись, что я ему не привиделась, неуверенно шагнул вперед.

— Но почему вы здесь? — спросил виконт у меня. Потом перевел взгляд на Джинти. — Почему она в клетке?!

— Неужели не понятно? — раздраженно спросила Эстелла, все это время простоявшая позади брата. — Завтра она станет твоим… искусством.

В голосе ее было столько яда, что меня передернуло от злости, но виконт, казалось, этого даже не заметил. Он не смел смотреть на сестру с тем же гневным выражением лица, какое показал Маркусу и Джинти. Перед Эстеллой он был кроток и терпелив. Даже нерешителен.

Все собравшиеся в столь раннее утро в этой заброшенной конюшне знали об этом. И беззастенчиво пользовались.

— Это решение твоей сестры, — сказал Маркус, возвращая себе душевное спокойствие и изрядную долю наглости. — Просто смирись.

— Но это неправильно, — прошептал виконт.

— Эта дрянь оскорбила меня и должна заплатить. — Эстелла вышла вперед. — Или ты хочешь, чтобы имя твоей сестры втаптывал в грязь любой проходимец?

Она так же, как и Маркус, успела сменить охотничий наряд на платье и собрать волосы в высокую прическу. Образ ее был безукоризненно идеален, только легкая бледность и едва заметные тени под глазами свидетельствовали о том, что ночь леди провела не в своей постели.

— Вы просто не умеете принимать критику и не готовы слышать правду о себе, но щедро делитесь своим непрошеным мнением о других. — Я подалась вперед, ухватившись пальцами за прутья решетки. — В чем тут моя вина?

Эстелла вспыхнула мгновенно. Она ругалась на меня, называла бессовестной, неотесанной и глупой и считала, что таких, как я, следует душить в колыбели.

Виконт серел все больше, но не решался прервать сестру. Несмотря на ее враждебное отношение, он почему-то все еще считал Эстеллу своей семьей и не мог ей противостоять. Виконт покорно слушал, как в ресторане она унижала его, так же молчал и сейчас.

Меня не трогали ругательства Эстеллы — за свою жизнь я и не такое слышала, но несправедливость ее слов возмущала. Это ведь они похищали людей и убивали их с особой жестокостью, а права на существование почему-то не имела я.

В отличие от виконта, Маркус к Эстелле относился без особого трепета и не постеснялся высказаться, когда устал ее слушать.

— Заткнись, — велел он. — Голова от тебя болит.

Эстелла обругала и его, но замолчала.

В повисшей тяжелой тишине раздался негромкий голос виконта:

— Выпустите ее. Откройте клетку.

Маркус с Джинти переглянулись. И остались стоять на месте.

— Маэль, — мягко позвал Джинти, — понимаешь…

Виконт не стал его слушать.

— Тогда я сам.

Не успел он сделать и трех шагов, как дорогу ему преградила Эстелла. Уставшая из-за затянувшейся охоты и от этого особенно раздраженная, она в ярости, с силой толкнула брата в грудь.

— С ума сошел? Я сказала, что она умрет! Что тебе непонятно?

Он молча обошел ее.

Я с интересом следила за развитием событий. Очередное участие в охоте меня пока не сильно страшило, я все еще считала, что смогу поймать кого-нибудь из охотников и заставить снять с меня ошейник. Тедди мертв, больше некому было меня подставить.

Но если виконт серьезен в своем решении и точно намерен освободить меня, это даже к лучшему.

— Вместо того чтобы тратить время на нее, почему бы тебе не заняться телом? — спросил Джинти.

Никто из них не пытался преградить путь виконту, и это казалось странным. Рядом с высоким и жилистым Маркусом или плотно сбитым Джинти тонкая фигура Герса выглядела особенно хрупкой, но никто, кроме его сестры, не осмеливался к нему даже прикоснуться.

Виконт не слушал. Он подошел к клетке, опустился на колени и легко подергал замок. На меня он старался не смотреть.

Эстелла росла избалованным ребенком, с детства получая все, что пожелает, она не привыкла, чтобы ее требования игнорировали. И пришла в ярость, когда человек, которого она презирала, посмел пренебречь ею.

В несколько стремительных шагов Эстелла оказалась позади брата, быстрым изящным движением она выхватила из волос заколку с двумя зубьями и резко, с размахом, всадила ее в основание шеи виконта. Все произошло за считаные мгновения, Эстелла действовала не раздумывая, а я просто не успела предостеречь Герса.

Он охнул и одним движением руки отшвырнул Эстеллу к стене. Она врезалась в ветхое дерево и свалилась в пробившуюся сквозь землю редкую траву.

Второй рукой, с усилием и лишь с третьего раза, виконт сорвал замок. Тот самый замок, на который у меня не хватило сил.

Я видела, как за его спиной Джинти бросился помогать Эстелле, а Маркус… можно было бы сказать, что он сбежал, но я сильно в этом сомневалась. Скорее, он поспешил за оружием.

Дверцу клетки виконт дернул слишком сильно и сорвал ее с петель. Несколько мгновений мы смотрели на нее. Я присвистнула, виконт смущенно кашлянул и уронил дверцу на землю.

Он протянул мне руку, предлагая помощь. Его движения были чуть неловкими, словно засевшая в его плоти заколка доставляла некоторые неудобства, но не боль.

— Премного благодарна, — пробормотала я, вцепившись в его ладонь.

Виконт поднял на меня быстрый, опасливый взгляд, и я смогла заметить, как лихорадочно блестят его глаза.

— Вы ранены! — сказал он, только сейчас заметив засохшую кровь на моей рубашке.

— Вы тоже, — отозвалась я.

Ничего на это не ответив, Герс крепко сжал мои пальцы и осторожно потянул меня из клетки.

Эстелла ругалась громко, красочно и от всего сердца.

Если бы хоть половина ее проклятий сработала, мы с ее братом умерли бы, не сходя с места. К счастью, никаких талантов к сглазу и проклятиям у этой злой леди не было.

— Маэль, клянусь памятью нашей матери, я прикончу тебя, — прохрипела Эстелла. Она сильно ударилась головой и держалась за затылок, боясь отнять руку и увидеть кровь на пальцах.

Вида своей крови Эстелла не переносила.

Виконт замер. Его это обещание привело в смятение. Выскользнув из клетки, не разжимая пальцев, я потянула его за собой.

Выбежав из конюшни, я растерянно замерла. Пусть человек, что выведет меня из этого леса, и появился, я не представляла, что теперь делать. Куда бежать? Звезды растаяли в посветлевшем небе.

Из конюшни послышались угрозы приходившей в себя Эстеллы. Маркус скрылся в доме, и мне не хотелось знать, что он из него вынесет.

— Моя леди?

— Нужно отсюда убираться.

Виконт кивнул и потянул меня за конюшню. Там, под ветхим навесом, стояла крытая повозка старьевщика. Впряженная в нее лошадь жевала овес из надетой на морду торбы и равнодушно следила за нашим приближением.

— Поторопитесь. — Виконт подтолкнул меня к узкой скамье возницы.

— А вы? — Я заупрямилась, сообразив, что он не собирается уходить со мной. — Ваша сестра обещала вас убить, и не думаю, что она шутила.

Я выразительно посмотрела на изящную заколку, торчавшую из основания его шеи. Белая рубашка потемнела от крови.

Виконт грустно улыбнулся.

— Разве леди не считает, что я заслужил это? Ведь это я оставлял на улицах все эти тела.

У нас было слишком мало времени, и я нетерпеливо потащила его за собой к повозке.

— Расскажете мне об этом по дороге. А еще лучше — расскажете дознавателю в управлении. Если явитесь с повинной, ваше наказание могут смягчить.

Виконт покачал головой.

— Я не могу давать показания.

— Это еще почему?

— Эстелла моя сестра. Даже… даже такое ничтожество, как я, нуждается в семье.

Тихо ругнувшись, я ускорилась. Виконт был достаточно сильным человеком, чтобы не только вырваться из моей хватки, но и переломать мне руки. Но почему-то не пытался этого сделать. Он не сопротивлялся, только просил его понять и отпустить.

— Я понимаю, что вы должны рассказать обо всем страже, и знаю, что мы обязаны понести наказание, но, Вейя, я должен остаться здесь. С сестрой.

— Если вам так нужна семья, давайте ею стану я. — Не отпуская его руки, я забралась на повозку и потянула его за собой. — Ну же, виконт. Не думайте, что я хвастаюсь, но из меня получится замечательная сестра… наверное. Уж точно я буду намного лучше, чем Эстелла. Давайте же, забирайтесь!

Виконт будто врос в землю и только недоверчиво смотрел на меня.

— Вы сейчас не шутите?

— С чего бы я стала шутить такими вещами? Мне, знаете ли, с родственниками тоже не повезло. — Я еще раз дернула его за руку. — Прошу вас, поторопитесь. Иначе нас обоих тут скоро убьют.

За углом слышался неясный шум. Времени осталось совсем мало, и я в отчаянии использовала последний, пришедший в голову только сейчас аргумент:

— К тому же управлять упряжкой я все равно не умею.

Виконт забрался в повозку, и я с облегчением перевела дыхание. Недовольная лошадь, завтрак которой мы прервали, неохотно тронулась вперед.

Именно в этой повозке Герс и возил тела по улицам просыпающегося города. Старьевщики не вызывали у людей ни опасений, ни интереса, на них редко обращали внимание. Они ездили и по бедным улицам, и по богатым. Собирали всякое барахло.

Пока мы быстро катили по наезженной дороге, виконт рассказывал о том, как он после каждой охоты приезжал в заброшенный дом, подготавливал тело и увозил его на место, которое указывал Джинти, чтобы погрузиться в процесс создания очередного произведения искусства.

На мой вопрос, как же он оказался в это втянут, виконт лишь грустно улыбнулся.

— Меня выбрал один человек.

— Кто он? — встрепенулась я, но быстро вспомнила, что мне говорил Джинти, и предположила: — Барон Мьеле?

Виконт удивленно покосился на меня.

— Вы его знаете?

Я лишь покачала головой. Барона я не знала, но что-то мне подсказывало, что он во всем этом плане является центральной фигурой. Талантливый артефактор с располагающей внешностью доброго дядюшки…

Мы ехали по узкой дороге, и впереди было видно небольшой участок чистого безоблачного неба, окрашенный бледным золотом.

— Нам бы поторопиться.

Заметив мое нетерпение, виконт постарался меня успокоить.

— От особняка в город можно проехать тремя путями, — сказал он. — Прежний хозяин любил разнообразие и за свой счет проложил несколько дорог. Одна идет вдоль реки, другая, самая короткая, через кленовую рощу, а эта пролегает у основания холма, к которому мы скоро выедем. Даже если за нами будет погоня, вероятность того, что они выберут верную дорогу, один к трем. Все же запряженная карета у них оставалась одна.

Я немного успокоилась. Хотелось верить, что я растратила все свое невезение за ночь. И теперь мне полагалось хоть немного удачи.

— Вам не больно? — спросила я, с тревогой разглядывая изящное навершие заколки, выглядывавшей из основания его шеи. Сейчас, когда угроза преследования чуть померкла, можно было озаботиться другими серьезными вопросами. — Может, стоит достать? Зашить или прижечь рану не получится, но если крепко перевязать, чтобы кровь не…

— Все в порядке, — ответил виконт с едва заметной улыбкой. — Вам не о чем беспокоиться. Эта боль не так уж страшна.

Легкое головокружение заставило меня ненадолго прерваться.

Откинувшись на спинку скамьи, я прикрыла глаза, пережидая неприятные ощущения. Повозку вел виконт, и магически замкнутому пространству пришлось меня отпустить.

Когда мы преодолели невидимый магический барьер, дышать стало легче. И я сама смогла сорвать с шеи ставший бесполезным ошейник.

Магия снова была при мне, теперь я могла воспользоваться знаниями по оказанию первой помощи, полученными на подготовительных курсах, но виконт мягко отказался от моего предложения. Он не хотел тратить время впустую. И предпочитал терпеть.

Мне пришлось смириться с его решением.

— Знаете, но я поражена вашей силой, — призналась я, желая сменить тему. — Сломать замок и сорвать дверь с петель… впечатляюще. У меня не вышло даже согнуть прутья клетки.

В голосе моем не было ни капли осуждения, одно лишь восхищение, но виконт почему-то погрустнел.

— Мне очень жаль. Я умею только разрушать.

— Можно подумать, это так уж плохо, — удивилась я.

Он странно посмотрел на меня.

— Вы считаете это нормальным? Что человек обладает такими способностями?

— Иногда магический дар может проявиться довольно интересным образом, — пожала плечами я.

— Я рад, что вы так думаете.

— Неужели кто-то считает иначе?

Виконт отвел взгляд и ничего не сказал.

— Ваша сестра, да?

Он кивнул и добавил едва слышно:

— И отец.

Я не знала, что можно на это сказать. Паршиво, когда твоя семья осуждает тебя за что-то, над чем ты не имеешь никакой власти. Уж я-то знала это лучше многих. Но все равно не представляла, как можно утешить виконта. Что сказать, чтобы ему стало легче?

— Вейя, можно я расскажу вам о своем прошлом? Вы говорили, что, если у меня появится желание, я смогу с вами поделиться…

— Я выслушаю.

— Спасибо, — сказал он и надолго замолчал.

Я не торопила.

Ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями.

— Впервые я узнал, что обладаю нечеловеческой силой, в тринадцать лет. В тот вечер был сильный ветер… настоящий ураган, гроза. — Виконт кашлянул и исправился: — Непогода застала нас в дороге. На обратном пути с приема. Довольно скоро проехать стало невозможно — ветер повалил дерево. Отец покинул карету, кажется, он хотел узнать, почему нам приходится ждать так долго. И так уж случилось, что в тот момент недалеко от нас ударила молния. Лошади испугались и понесли. Карета завалилась… Отцу придавило ноги, Эстелла отделалась несколькими ушибами, мама тоже не пострадала. Но я помню, как кричал отец. Тогда я выбрался и легко поднял карету, словно она ничего не весила. Не знаю, почему я это сделал, наверное, просто очень хотел помочь и мало что соображал… Та ночь все изменила.

Виконт смешался и вовсе затих, негромко добавив под конец:

— Эстелла никогда мне этого не простит.

— Но вы же хотели помочь. Что в этом плохого?

— Я человек, моя леди, у меня не может быть таких способностей. Но они появились. Причина этому есть лишь одна — матушка не была верна отцу.

Я вспомнила слова Йормэ о закрытом гробе и странных обстоятельствах смерти леди. Если Герс-старший заподозрил жену в измене, когда Маэлю было тринадцать, а умерла она, когда ему было уже семнадцать… что же творилось в их доме эти четыре года?

— Вы… хотите рассказать мне еще что-нибудь? — спросила я осторожно.

— Да, — сказал виконт и замолчал. На этот раз ждать пришлось дольше. Ему было сложно вспоминать о прошлом.

И очень скоро я смогла узнать почему.

Герс-старший потратил довольно много времени на то, чтобы выяснить, с кем ему изменяла жена, но, так ничего не узнав, он будто повредился умом.

После своего четырнадцатого дня рождения, когда он открывал подарки, Маэлю попалось что-то интересное, чем он захотел поделиться с мамой…

— Кажется, это был набор каких-то редких красок, — хмурясь, сказал виконт. — Прошло столько времени, сложно вспомнить.

Я ободряюще похлопала его по руке, которой он все крепче сжимал поводья.

— Не думаю, что в тот вечер именно подарок оказался самым сильным потрясением для вас. Нормально, что вы не помните такие мелочи.

Виконт неуверенно мне улыбнулся.

В тот вечер после самого счастливого дня его жизни настала самая ужасная ночь.

— Я узнал, что отец бьет маму. Это было так неправильно, что я не раздумывая попытался вмешаться, но у меня не получилось. Я не мог использовать свои силы против родителей. Я хотел этого, но у меня не получалось.

— Вы были ребенком.

Виконт покачал головой.

— Мне было четырнадцать. Уже взрослый.

Я промолчала, хоть и не была с ним согласна. Но что я могла сказать? Что возраст не всегда измеряется годами? Могла ли я рассказать ему, как в академии видела третьекурсников, ведущих себя как дети? Таких беспечных и легкомысленных.

Возраст мало что значил в этом сумасшедшем мире. Многое определял опыт.

И если Маэль до четырнадцати лет жил в любящей семье, не было ничего постыдного в том, что он не смог выступить против дорогого ему человека.

— После той ночи вместо мамы отец начал вызывать к себе меня.

Я похолодела.

— Он вас бил?

Виконт кивнул.

— Это было лучшим решением. Так мама была в безопасности.

— Вы не сопротивлялись?

— Это было одним из условий. Я должен был оставаться покорным, чтобы с мамой ничего не случилось. Но когда мне исполнилось семнадцать, я решил уйти из дома. Забрать маму и переехать в особняк, оставшийся мне от ее родителей. Чтобы все это прекратилось. Земли ее семьи были достаточно богаты, но что самое важное — они принадлежали именно мне, отец не имел на них никаких прав. Но мы не успели уехать. Кто-то из слуг донес, и отец вернулся домой раньше. Сначала он занялся мной. Я был смирным, помня о нашем соглашении. — Маэль замолчал, пытаясь взять эмоции под контроль. — Но отец о нем забыл. Утром, когда я пришел в себя, Эстелла сказала, что мама мертва. И что в этом виноват я. Эстелла не хотела уезжать с нами, она считала идею дурацкой… так оно и оказалось.

— Вы же понимаете, что не виноваты, правда? Понимаете, что все случившееся — вина вашего отца, да?

Виконт смотрел на поводья в своих руках и молчал. А я не могла позволить этим вопросам остаться без ответа. Потому что, кажется, он не понимал.

— Послушайте, вы были правы, когда хотели от него уехать. Неправ был тот, кто рассказал о ваших планах вашему отцу. Вы все делали верно.

— Спасибо, — сказал он негромко, но меня было уже не остановить. Я успела узнать, как мало ответственности за свои действия несут аристократы, и, пусть ничего сделать Герсу-старшему я была не в состоянии — слишком много времени прошло с момента убийства леди Герс и никаких улик уже давно нет, а показания Маэля скорее сочли бы попыткой обиженного ребенка отомстить родителю за лишение звания наследника…

Но я все еще могла оставаться на стороне виконта.

— И знайте: я не отказываюсь от своих слов о том, что могу стать вашей сестрой. Теперь я только больше утвердилась во мнении, что из меня сестра выйдет лучше, чем из Эстеллы.

По крайней мере, я не стала бы обвинять его в том, в чем он никогда не был виноват.

Виконт удивленно посмотрел на меня.

— Вы узнали неприглядную правду о моем прошлом. И знаете, что я причастен к убийству людей, но все еще…

Он не договорил. Не смог найти слов.

— У меня есть друг, в прошлом он был отравителем, — призналась я. — А еще меня отстранили от службы, потому что недавно я сделала одного человека инвалидом. Он был преступником и заслужил, но это никак не отменяет того, что я нарушила закон.

В неконтролируемом порыве искренности я призналась в том, о чем не решалась рассказать даже Йормэ. Зажав ладони коленями, чтобы они не дрожали от волнения, я произнесла ужасные слова:

— И знаете что? Когда я поняла, что покалечила человека, то не почувствовала сожаления. На самом деле я думала, что он заслуживал смерти и слишком легко отделался. Так что, какую бы Вейю вы ни представляли в своем воображении, я — не она. Вы были ко мне добры, и я не могу так просто это забыть. И, эй, смотрите-ка, вы спасаете меня от своей сестры и ее умалишенных дружков. Пусть и хотели остаться там, но поехали со мной просто потому, что я не умею управлять упряжкой.

Виконт покосился на меня. Его взгляд ненадолго задержался на моем лице, после чего опустился ниже.

— Я поехал с вами не из-за этого, — сказал он. — Ваша шея…

Я крепче сжала разорванный ошейник. Мягкая кожа податливо мялась в пальцах.

На какое-то мгновение мне захотелось обнять Маэля. Но я продолжала сидеть и теребить край ошейника, думая о том, как все могло бы измениться, если бы мы встретились раньше.

Как все обернулось бы, познакомься мы еще детьми? Может, я смогла бы его поддержать, хотя бы просто сказать, что он не виноват? Или уговорила бы вместе сбежать в академию?

Как все было бы тогда? Выжила бы его матушка? Стала бы Эстелла такой жестокой? Оказался бы Маэль в столь плачевном положении?

Смогла бы я сделать хоть что-то?

Какое-то время мы ехали в тишине. Пока я не нашла новую тему для разговора. Важную и, я надеялась, не такую болезненную для виконта…

ГЛАВА 20

На всем пути до города нас и не настигла никакая неприятность. Но не потому, что нам так уж сильно везло.

Просто самая большая беда уже ждала в управлении.

Когда мы остановились перед трехэтажным зданием городской стражи, я крепко схватила виконта за руку и потянула за собой. Он больше не сопротивлялся.

Во время поездки мне с трудом и большими потерями для своих нервов удалось убедить его рассказать все дознавателям, чтобы прекратить эти жестокие убийства.

Маэль упрямо не хотел свидетельствовать против сестры. Несмотря на ее к нему отношение и их непростое прошлое.

Меня это злило. Я не знала, как поступила бы на его месте, но хотела верить, что не стала бы жертвовать собой ради человека, которому нет до меня никакого дела.

В конце концов мы сошлись на том, что он просто расскажет, как и кем был придуман план по созданию Мясника — к барону Мьеле у виконта не было таких нежных чувств, и покрывать барона он даже не думал.

Только не после того, как оказался загнан им же в угол.

По словам Маэля, которым я верила, Мьеле удалось сблизиться с виконтом благодаря искусству. Услышав об этом, я ощутила укол совести — виконт, так же как и нам с Йормэ, когда-то показал свои картины барону. Тот был впечатлен. Говорил, что у него талант. Что он способен на большее…

И как-то совершенно случайно обмолвился, что знает один способ, благодаря которому виконт смог бы раскрыть свой потенциал.

Сначала это были тела из морга — первые неловкие попытки, которых не видел никто, кроме Мьеле. А тот охотно поощрял виконта.

Я могла себе представить, как много могло значить для такого одинокого человека, как Маэль, чье-то доброе внимание. И даже если сначала затея барона казалась ему странной, со временем сомнения просто развеялись. Ведь если тебя за что-то хвалят, значит, ты все делаешь правильно.

Когда все вышло из-под контроля, виконт уже не помнил. Просто однажды тело на столе для осмотра сменилось телом на улице, у стены одного из домов.

Тем вечером и родился Мясник.

Когда Маэль осознал, что же он творит, было уже слишком поздно отступать.

Он рассказал мне это и пообещал рассказать все дознавателю. Но в управлении, не успели мы дойти до лестницы, нас настиг звонкий голос Эллы, почти разрушивший все мои планы.

— Смотрите-ка! Преступник сам явился. Это даже хорошо, не придется его везде искать.

В одно мгновение мы оказались в центре внимания.

Виконта попытались отобрать у меня, говорили про какое-то нападение. Про то, что его обвинили и ему придется куда-то с ними пройти…

Вспышка пламени немного охладила их пыл.

— Минуточку! Кто и на кого напал? Что здесь творится?

— А ты кто такая, чтобы мы перед тобой отчитывались? — вызверился на меня какой-то тощий парень с нашивкой канцелярии на кителе. Он сильнее всех испугался моего огненного представления и теперь злился на меня больше прочих.

— Стажерка Крейц. И представьте себе, мы прибыли сюда, чтобы написать заявление.

Стража зашумела. Я с трудом подавила желание еще пару раз приласкать их огненной волной. У меня начинала болеть голова.

— Кто обвинил виконта в нападении? — громко спросила я, стараясь перекричать гул голосов.

— Его сестра, — с вызовом ответила мне Элла.

На мгновение я потеряла дар речи. Такой наглости… такой наглости я совсем не ожидала.

— Где она сейчас? — спросила я. Мне никто не ответил. Только с лестницы послышался встревоженный голос Иветт.

— Вейя?!

Я вскинула голову. Наши взгляды встретились.

— Капитан здесь?

Она кивнула, круглыми глазами глядя на нас. У меня не было времени и сил что-то объяснять, я лишь попросила:

— Передай ему, что я в кабинете командора и мне очень нужна помощь.

Не требуя объяснений, Иветт убежала, а я при помощи крепкого словца и вспышек огня смогла пробраться сквозь кольцо стражи, увлекая за собой виконта. Пусть никто не хотел мне говорить, где находится Эстелла, я могла найти ее сама.

Единственным местом в управлении, где я встречала аристократов, был кабинет командора. И в этот раз почти не сомневалась, что найду очередную аристократку в уже знакомом мне кресле.

Взбежав на третий этаж, я распахнула дверь командорского кабинета, забыв постучать.

Интуиция не подвела. В кресле, со стаканом успокоительного настоя в руках, сидела Эстелла. Рядом с ней, изображая поддержку, стоял Джинти. Маркус отошел к окну.

Место изменилось, но действующие лица остались теми же.

Увидев брата, Эстелла изменилась в лице, прижала к губам платок и съежилась в кресле. Она была слегка растрепанной, к подолу платья прилипло несколько травинок. Образ безупречной аристократки слегка померк, но жертвы в ней я не видела.

— Актерская игра выше всяких похвал, — процедила я сквозь зубы.

Командор кашлянул и окинул меня недовольным взглядом.

— По какому праву вы врываетесь в кабинет вышестоящего…

— Очень извиняюсь, конечно, но у меня дело первостепенной важности. — Позабыв о приличиях, я ткнула пальцем в сторону Эстеллы и Джинти. — Я обвиняю их в похищении, незаконном удержании и убийстве с особой жестокостью людей, которых стража опознавала как жертв Мясника.

В звенящей тишине, последовавшей за моими словами, раздался низкий, не обещающий ничего хорошего голос командора:

— Вы осознаете, насколько серьезны ваши обвинения?

— Еще бы! Эти затейники всю ночь меня по лесу гоняли. А вот виконт, — я подтолкнула Герса вперед, чтобы командор увидел заколку, засевшую в основании его шеи, — был серьезно ранен своей собственной сестрой, когда пытался меня освободить.

— Леди утверждает, что нанесла ранение виконту во время борьбы, — сказал командор.

— Я защищалась, — дрожащим голосом произнесла Эстелла.

Ну просто прирожденная актриса…

— Какая неприятная ситуация. — Я не чувствовала сейчас ничего, кроме раздражения и какого-то нездорового эмоционального подъема. В крови бурлил адреналин пополам со злостью. — И как же замечательно, что допрос у дознавателя все расставит по своим местам.

После моих слов наступила недолгая напряженная тишина, за которой последовало невероятное представление.

Эстелла, позабыв о своих недавних слезах, сказала, что не желает, чтобы Маэль оказался в тюрьме — даже в такой ситуации она не смогла пересилить себя и назвать его братом, — и заявление написала лишь потому, что он сбежал и она не знала, где его искать. Эстелла отказалась от допроса у дознавателя, но не потому, что боялась сболтнуть лишнего, она боялась за Маэля, которому пришлось бы понести наказание за свои поступки.

— Я не могу этого допустить! — со вздохом закончила она. Поднявшись из кресла, Эстелла в упор смотрела на меня.

Мои же обвинения были бездоказательны, и командор отказался их рассматривать.

Глядя в его светлые глаза, я изо всех сил пыталась подавить желание поджечь тут все во имя Изначального Пламени*.

— Вейя. — Голос капитана вырвал меня из кровожадных фантазий о том, как весь этот кабинет и людей, находящихся в нем, поглотит бушующее пламя, за считаные мгновения обглодав плоть с костей и превратив их в прах.

Появление Каннэя успокоило меня.

— Капитан! Дело Мясника раскрыто. — Я широким жестом обвела преступную троицу. — Вот они.

Командор раздраженно напомнил, что обвинения мои ничем не подкреплены. А без веских улик допрашивать аристократов или обыскивать их имущество строжайше запрещено.

Капитан был с ним решительно не согласен.

— Стажер утверждает, что эти люди похитили ее и хотели убить.

— Но она все еще жива. — Командор хлопнул ладонью по столу. — Хватит. Кто, по-твоему, будет отвечать, если ее слова не подтвердятся? Эти люди — наследники уважаемых семей…

— Я.

Командор осекся, недоверчиво глядя на Каннэя.

— Что?

— Я беру всю ответственность на себя, — спокойно повторил капитан.

— Этого недостаточно.

— Тогда, возможно, мои показания смогут вас убедить, — тихо произнес виконт, молчавший все это время.

— Вы тоже свидетель? — Командор с недовольством посмотрел на Герса.

— Нет. Я сообщник.

Эстелла медленно осела обратно в кресло, потрясенно глядя на брата. Маркус выругался. Джинти побелел.

Никто из них не ожидал, что Маэль решится рассказать правду и поставит себя под удар. Никто из них ни при каких обстоятельствах не стал бы рисковать своей шкурой.

Меня командор слушать не хотел, но так же легко проигнорировать слова аристократа он не смог.

_______________________

Изначальное Пламя* — по легенде, огонь, спустившийся с небес на землю и горевший три дня и три ночи. Из его пламени родился первый дракон. Как тот дракон размножался, легенда умалчивает. Вероятно, почкованием.

ГЛАВА 21

Эстелла в наручниках смотрелась просто прелестно, жаль, полюбоваться этим мне толком не позволили. Пока аристократов арестовывали — неслыханное событие, посмотреть на которое собралась почти половина управления, из-за чего в коридоре стало тесно, — меня и виконта отправили в лазарет. Я не хотела идти, кровь остановилась еще в клетке, боли я не чувствовала и боялась, что, если не буду присутствовать во время обыска охотничьих угодий, все улики волшебным образом исчезнут.

Капитан, которому я рассказала о своих переживаниях, лишь ободряюще похлопал меня по плечу.

— Я отправлю Дэрвина следить за порядком. От его внимания не укроется ни одна деталь.

О талантах второго сержанта я знала мало… на самом деле, пока мне было известно лишь то, что он способен без риска для жизни есть приготовленную Маженой еду. Но если Каннэй так верил в его способности, то и у меня не было никаких причин сомневаться в Дэрвине.

Пришлось подчиниться и отправиться в лазарет. Чувства при этом я испытывала… странные.

Только вчера я шла по этим чистым светлым коридорам вместе с лисом, чтобы навестить Дайна. Но мне казалось, что с того момента прошло очень много времени.

Виконт, которого увели, пока я разговаривала с капитаном, нашелся в кабинете целителя. Он сидел на стуле, пока уже знакомый мне немолодой мужчина заживлял его рану.

В помещении по обе стороны от двери стояли стражники, они напряглись, когда я вошла, но тут же успокоились, стоило целителю обернуться ко мне.

— Стажерка Крейц, — произнес он, — подождите немного, сейчас я займусь вами.

Целитель вновь вернулся к прерванному занятию и чуть повернул виконта боком, чтобы лучше видеть ранение.

Я услышала знакомое позвякивание.

— Почему он в наручниках? — спросила пораженно, только сейчас заметив стальные браслеты на тонких запястьях. Совершенно обычные, не магические, такие использовали только для людей. Но виконт не был простым человеком, хотя, вероятно, магия его оказалась настолько необычной, что распознать ее было просто невозможно. На подготовительных курсах нам рассказывали о таких феноменах. Три человека за всю историю обладали разрушительным даром, который невозможно было определить, пока его обладатель им не воспользуется.

Один из таких феноменов чуть не уничтожил наше государство, другого сожгли живьем испуганные люди, с детства слушавшие истории про злодеяния первого особенного человека. Что стало с третьим, я так и не узнала — занятие закончилось, а задерживаться вне учебного времени профессор не любил.

Но не было сомнений: сейчас передо мной сидел четвертый особенный человек. Как и двум другим, счастья ему этот дар не принес.

— Преступникам положено быть в наручниках, — лениво отозвался один из стражников.

Мне он сразу же не понравился. На надменном обрюзгшем лице двумя угольками тлели неприязненные маленькие глазки. Держал себя стражник так, будто сам, лично, поймал Мясника без всякой посторонней помощи. Если бы только он знал, что Маэль способен был одним движением разорвать эти смешные наручники, а потом свернуть ему шею, едва ли рискнул бы вести себя так высокомерно.

— Это просто смешно, виконт сдался добровольно.

— Вейя, — позвал тихо Маэль, — не нужно. Все в порядке.

Мне пришлось отступить, но я даже не думала скрывать своего недовольства. Я не спала всю ночь, чуть не умерла, была унижена и вымотана, и бодрый вид самонадеянного стражника злил меня почему-то даже больше, чем упрямство командора.

Матушка Брэнс была выдающейся личностью, о ее прошлом ходило множество захватывающих слухов, многие из которых имели подтверждение… Как у такой невероятной женщины мог вырасти настолько никчемный сын, как наш командор?

Сразу из лазарета виконта отправили в допросную, к дознавателю, и я на некоторое время потеряла его из виду.

Обработав мою рану, целитель передал меня в руки молодой взволнованной стражницы. Она была новенькой, но в отличие от меня уже не стажеркой, хотя вела себя так, будто в управление попала только вчера. Представилась так тихо и невнятно, что имя ее я так и не расслышала, а звание смогла узнать лишь благодаря нашивкам на кителе.

Девушка оказалась констеблем, ответственным за доставку меня на допрос к дознавателю. Это было… поразительно.

Не пожелай я сотрудничать с этой милой стражницей, как-то призвать меня к порядку она едва ли смогла бы. Но я была послушной и безропотно последовала за ней.

Дознавателем, допрашивавшим меня, оказалась немолодая строгая женщина. Она пристально смотрела на меня из-за очков, но мне не было неуютно рядом с ней.

Я не чувствовала беспокойства или волнения, просто отвечала на заданные мне вопросы.

У меня не было ни единой причины врать, потому почувствовать на себе силу дознавателя мне не довелось, но Эстелла, с которой после допроса я столкнулась в коридоре, выглядела изнуренной. Едва живой.

Она пыталась врать, но так уж случилось, что дознавателя нельзя было обмануть никакой, даже самой лучшей, актерской игрой. Они слышали ложь, даже если та была сказана с подкупающей уверенностью.

Йормэ, полагаясь на лисий слух, умел отличать ложь от правды, но получалось это у него не всегда. Если человек хорошо владел собой или просто знал, как правильно врать, то мог бы обмануть лисий слух. Обмануть дознавателя не смог бы никто. Правда была частью их дара. Они знали, когда человек лжет, и могли заставить его говорить правду.

Эстелла была измучена настолько, что даже не подняла на меня взгляд, проходя мимо. Она просто шла за стражником, вяло позвякивая наручниками, и бездумно смотрела себе под ноги. Эстелла сопротивлялась до последнего и смогла во всех деталях ощутить на себе дар дознавателя.

— Вейя! — Иветт ждала меня у начала короткого коридора — за каждой из шести дверей в этом месте скрывалась допросная. — Капитан велел сразу же отвести тебя к нему.

— Иве-е-етт, — всхлипнула я и крепко ее обняла.

— Ну все, все, — прошептала она, поглаживая меня по спине, — теперь все будет хорошо.

— Я устала.

— Скоро ты сможешь отдохнуть.

— Я проголодалась.

— Я сделаю тебе бутербродов, — пообещала она.

— Я хочу увидеть Йормэ.

Иветт замялась.

— С этим могут возникнуть проблемы.

— Почему?

— Как только тебя отправили на допрос, капитан послал Рика за Йормэ, но того не оказалось в квартире.

Я не сразу начала переживать. Рассказала ей о том, что лиса еще вчера привлекли к поискам похищенного ребенка, и осеклась, заметив, как Иветт прячет глаза.

— Что?

— Девочку мы нашли в первом часу ночи. Похитителем оказался бывший охранитель лорда. Его со скандалом уволили, он не смог найти новую работу и… — Иветт вздохнула, — умер сегодня утром в лазарете.

Она кашлянула и вернулась к важному:

— После того как ребенка вернули родителям, Йормэ отправился домой.

Если бы я не была уверена, что все создатели Мясника уже в управлении — даже барона Мьеле доставили в кратчайшие сроки: я видела, как его вели в допросную, прямо передо мной, — испугалась бы.

Но так уж вышло, что одного серийного убийцу забрали во дворец, а остальные сейчас находились в управлении — Йормэ ничего не могло угрожать. Так куда же он пропал?

Недолго промучившись в размышлениях, я спросила Иветт, трогательно ведущую меня за собой за руку:

— А Элла сегодня в управлении, ты не знаешь?

— Я видела ее на первом этаже утром, — чуть развеяла мою тревогу Иветт.

Значит, Элла не похитила Йормэ, пока меня пытались убить.

В кабинете Каннэя меня уже ждала чашка горячего чая и тарелка забавных бутербродов.

Осторожно приподняв щедрый кусок колбасы с тонкого кусочка хлеба, я осторожно спросила:

— Это ведь не Мажена сделала?

Капитан покачал головой.

— Рик.

Я была растрогана. Может, и не зря тогда ребра ему переломала, кажется, это пошло на пользу.

— Дом еще осматривают, но по первым донесениям улик там достаточно. Мертвеца отправили некромантам. Он еще свежий, возможно, удастся допросить. Также подозреваемые во всем сознались…

— Могу поспорить, что все благодаря дознавателям, — проворчала я с набитым ртом. Кашу Джинти попробовать я не успела, и, кроме пары глотков воды, в моем желудке почти сутки ничего не было. Я просто не могла себя контролировать и не заглатывать бутерброды не жуя.

Но Каннэй не обращал внимания на мое неподобающее поведение.

— Сотрудничать они не пожелали, — подтвердил он. — Все, за исключением виконта Герса. Благодаря ему допрос остальных подозреваемых прошел проще.

Дознаватели уже знали, о чем нужно спрашивать, чтобы после их не обвинили за вопросы, порочащие достоинство аристократов. Случись спросить кого-нибудь из подозреваемых о том, чего те не совершали, и они могли бы уцепиться за это, чтобы получить свободу.

В этом сумасшедшем мире посадить аристократа за решетку было сложнее, чем получить благословение богини. А таких, отмеченных высшей силой, за всю историю не наберется и с десяток…

— Ты молодец, — вдруг сказал капитан. — Отличная работа.

— Если бы не виконт, все могло бы закончиться не так хорошо, — призналась я смущенно. — Можно его навестить?

— Не сейчас. Виконт Герс сегодня будет очень занят. Завтра.

Покидала кабинет Каннэя я в смешанных чувствах. Самое страшное было уже позади, но я не знала, где сейчас Йормэ, и не представляла, что стало с женой Тедди. Правда ли он с ней что-то сделал или придумал все лишь для того, чтобы разозлить меня?

Не раздумывая долго, я отправилась по маршруту, который помнила уже смутно. Но нужный дом все же нашла, поднялась на третий этаж и постучала в знакомую дверь. Хотя в прошлый раз, когда я стояла перед ней, дверь была зловеще приоткрыта, и ничего хорошего за ней нас тогда не ждало.

Открыла мне женщина в летах, подслеповато щурясь, она удивленно спросила:

— Ты к кому, деточка?

— Мне бы… — Только тут я осознала, что не знаю имени той женщины. — Можно хозяйку квартиры?

— Так это я.

На какое-то мгновение я решила, что умудрилась перепутать дома, но женщина добавила:

— Если ты ищешь прошлых хозяев, то они уж, почитай, две недели как съехали отсюда. А квартиру мне продали. Все законно.

— Съехали? — растерянно повторила я.

Женщина закивала.

— Девочка, что квартиру продавала, ходила плохо, вроде как проблемы у нее со здоровьем какие-то, вот она с сынишкой к родителям уехать решила. Насовсем, видать.

Я выдохнула. Тедди все же соврал.

Распрощавшись с гостеприимной женщиной, настойчиво приглашавшей меня на чай, я вышла на улицу. Сил почти не осталось.

Дико хотелось спать, но Йормэ куда-то пропал. Какой мог быть отдых в таких условиях? Собрав последние силы, я побрела к дому лиса в надежде найти там хоть какие-то подсказки.

Всю дорогу на меня странно косились, несколько раз подходили с предложением помочь — я только отмахивалась. Не объяснять же каждому, что рану мою уже зашили, а выгляжу я так только потому, что забыла переодеться в управлении. Голова другим была занята.

Удача оказалась на моей стороне, и на своем пути я не встретила патруль городской стражи, что мог бы усложнить мне жизнь — уж от них отмахнуться не получилось бы. Без неприятностей дошла до дома Йормэ, поднялась на нужный этаж и вспомнила, что ключей у меня нет. Тедди избавился от них, когда похищал меня, или, быть может, Джинти вытащил позже, посчитав, что я могла бы использовать ключи как оружие — кто знает? Важно сейчас было лишь то, что попасть в квартиру я не могла.

Оказавшись в такой нелепой ситуации, я не смогла найти силы даже на то, чтобы разозлиться. На себя, на Джинти или Тедди, на обстоятельства…

Устало опустилась на ступени и привалилась плечом к стене, пытаясь решить, что делать дальше. Голова начинала болеть все сильнее. В ушах нарастал звон.

Я зажала их ладонями и не сразу услышала, как дверь внизу стукнула и кто-то начал подниматься по ступеням, зло переругиваясь.

Когда на лестнице показался Йормэ и идущий позади него Ияр, я не поверила своим глазам. Первой мыслью было: галлюцинация из-за переутомления. Я не была уверена, что так бывает, но сейчас могла бы в это поверить.

Моя галлюцинация, потрепанная и злая, замерла на лестничной площадке, глядя на меня растерянно и чуть недоверчиво. Будто бы Йормэ тоже сначала решил, что я ему привиделась.

Я медленно отняла ладони от ушей. Звон никуда не исчез, но немного утих.

— Вейя? — позвал Йормэ. Не зная, что еще сделать, я кивнула.

Ияр за его плечом кашлянул.

— Видишь. Я же говорил, что не похищал Вейю.

ГЛАВА 22

Йормэ его не слушал. Сначала он чуть не придушил меня в объятиях, потом наорал. И успокоился только после того, как Ияр невозмутимо произнес:

— Вейя, понимаю, я вас похищал, но хочу отметить, что никогда не повышал на вас голоса. Прошу рассмотреть мою кандидатуру на место герцога.

Йормэ с забавным клацаньем захлопнул рот, чуть не прикусив клыками язык, и возмущенно обернулся к дракону.

— Что сказал?

— Моя вина всего лишь в том, что я поддался природным инстинктам, — уверенно произнес Ияр.

— Всего лишь, — передразнил его лис. — Ну разумеется, всем же известно, что все драконы немного клептоманы.

Ияр кивнул с серьезным видом. Его правая рука висела на перевязи, под закатанным рукавом виднелись бинты. Пуговицы жилета были неправильно застегнуты…

Я отстранилась от Йормэ, чтобы внимательно осмотреть его. Лис выглядел немного лучше. Только на шее розовел легкий ожог, по форме напоминавший ладонь человека. В тех местах, где кожи касались пальцы, покраснения были особенно заметны.

Левая рука лиса тоже оказалась перевязана, а от бинтов исходил ощутимый запах охлаждающей и заживляющей мази. Рубашка лиса была слегка велика в плечах и небрежно заправлена, словно он очень торопился и пренебрег своим внешним видом.

Пока меня гоняла по лесу банда убийц, эти двое умудрились подраться.

Ияр приласкал Йормэ магическим пламенем, из-за чего лису теперь предстояло долго заживлять ожоги. Йормэ проморозил дракона до костей — в некоторых местах особенно старательно, Ияра ждал небыстрый процесс восстановления поврежденных мышц.

— Что вы не поделили, пока меня не было?

Лис нахмурился.

— Тебя.

В тяжелой тишине, последовавшей за этим признанием, мой нервный смешок прозвучал неуместно.

* * *

Йормэ не стал спрашивать, где я была. Он молча открыл замок, втащил меня в прихожую и закрыл дверь перед носом у Ияра.

Дракон стучал и требовал впустить его, потому что он имеет право знать, что со мной случилось.

— Я тоже о ней беспокоюсь! — раздраженно сказал он. На что лис пообещал проморозить до костей и вторую его руку. И дверь не открыл. Только привалился к ней и медленно осел на пол.

Я испугалась и бросилась его поднимать. Йормэ болезненно застонал и попросил:

— Пирожочек, будь нежнее, я ранен. Ребра…

— Когда ты меня обнимал, о ребрах не думал, — упрекнула его я и опустилась на пол напротив него.

— Тогда я был счастлив, что ты жива, и обо всем забыл. — Он страдальчески поморщился. — А потом как вспомнил…

Йормэ рассеянно перебирал мои пальцы, и я чувствовала, насколько холодные у него руки, но сил на то, чтобы их согреть, у меня уже просто не осталось. Я готова была уснуть прямо так, в прихожей на полу, даже прикрыла на несколько секунд глаза, но голос лиса заставил бодрствовать.

— Так где ты была, Вейя? Я очень испугался, когда не нашел тебя дома.

— И сразу решил, что меня похитил граф?

Йормэ пожал плечами.

— А кто еще? Он уже однажды тебя украл. Еще эти письма… Разумеется, первым делом я решил проверить его.

— Но драться-то зачем нужно было?

— Я не застал его в особняке Киллианов. Ита сказала, что днем он отправился в загородный дом… у меня просто не осталось сомнений, пирожочек.

Йормэ тяжело вздохнул и заметно приуныл. Вспомнил, как ворвался посреди ночи в особняк Киллианов, как сначала испугал слуг, потом Иту… а позже, добравшись до загородного дома, сломал дверь, превратил в ледяную пещеру прихожую и пробил Ияром стену в гостиную.

Только разгромив половину дома и немного притомившись, он нашел время, чтобы высказать дракону все претензии.

— Это уже потом выяснилось, что граф отправился за город, чтобы посмотреть на новую, только сделанную по заказу ванну на замену той, что ты расплавила. И… в общем, теперь там весь дом нужно ремонтировать.

— И это носителей огненного дара обвиняют в несдержанности и агрессивности, — покачала головой я.

Йормэ виновато потупился.

Домой он вернулся за какой-нибудь моей личной вещью в надежде найти мой след по запаху, а нашел меня.

— Теперь ты знаешь, как все было. Я рассказал… Твоя очередь.

— Ничего особенного. Я всего лишь едва не стала очередным посланием от Мясника…

Слушал меня Йормэ не перебивая, но чем дольше я говорила, тем мрачнее он становился. К тому времени, как я дошла до представления, устроенного Эстеллой в кабинете командора, на побелевшем лице лиса синими льдинками сияли глаза. И как я ни старалась согреть воздух, тратя на это последние силы, в прихожей все же вырос сугроб под дверью.

В этом сугробе сидел напряженный лис и боялся лишний раз двинуться.

— Мне нужно немного времени, Вейя, — сказал он тихо, низко опустив голову, — и твоя помощь. Я не справляюсь.

Прошло не меньше получаса, пока Йормэ наконец не смог встать без угрозы одним неверным движением выпустить на волю всю накопившуюся в нем зимнюю стужу. И еще минут пятнадцать он сидел в горячей ванне, безжалостно намочив все бинты.

Глядя на него, я начинала понимать, почему диких оборотней раньше так опасались. Слишком уж сложно им давался контроль над своими чувствами. Может, все эти животные метки вроде хвостов, ушей и когтей и правда были проклятыми?

Раньше я об этом не задумывалась и даже считала все эти предрассудки глупостями, но сейчас, видя, как мучается Йормэ, не в силах сдерживать сильные эмоции, я начинала думать иначе.

Когда Йормэ пришел в себя — после ванны он настойчиво пытался уговорить меня помочь ему переодеться, и это можно было считать знаком, что состояние лиса пришло в норму, — я и сама наконец смогла отмыться от прошлой ночи.

Йормэ ждал меня под дверью. Сидя на корточках и опираясь спиной о стену, он бездумно смотрел на порог ванной комнаты. А потом, когда дверь открылась, не меняя выражения лица и не моргая — на мои ноги.

Казалось, он спит с открытыми глазами.

— Йормэ? — позвала я.

Он снял все бинты и по привычке закатал рукава, благодаря чему я смогла разглядеть обожженную руку. Ожог был страшный — кожа покраснела и вздулась, а в некоторых местах можно было увидеть темные, будто обугленные, пятна.

— Пойдем, — сказала я мягко, осторожно потянув Йормэ вверх за здоровую руку.

Он медленно поднял на меня взгляд.

— Знаешь, пирожочек, я тут подумал, а ведь запереть тебя в каком-нибудь безопасном месте — не такая уж плохая идея.

— У тебя, кажется, мозг замерз, — поставила диагноз я. — Поднимайся. У тебя серьезные повреждения. Мне даже смотреть больно.

Он поднялся, безропотно пошел со мной на кухню. Сел на стул, на который я указала, и остался ждать меня, пока я искала бинты и заживляющую мазь.

Йормэ вел себя тихо, только смотрел. Послушно протянул руку, стоило попросить, и смирно сидел, лишь изредка вздрагивая, когда боль терпеть уже не получалось.

— При следующей встрече, — бормотала я зло, — переломаю Ияру все руки.

О том, что дракону тоже досталось и пострадал он от дара Йормэ не меньше, я очень удобно забыла. Потому что не видела его ран, не знала, что с ним сделал лис, и даже не подозревала, насколько ему могло быть больно.

Зато видела, что случилось с Йормэ.

— Вейя, — позвал меня он, когда я, наложив мазь, аккуратно бинтовала его руку.

— М-м-м?

— Пообещай, что не умрешь раньше меня.

Бинт дрогнул в моих руках. Я подняла глаза на бледного лиса.

— С чего это ты меня о таком просишь?

— Меня тревожит твой талант попадать в неприятности, — признался Йормэ. — И я не хочу тебя хоронить.

— Я не собираюсь умирать.

— Пожалуйста, Вейя, просто пообещай.

Несколько мгновений мы играли в гляделки. У Йормэ было такое лицо… Для него это почему-то было очень важно. И я пообещала.

После этого лис немного ожил и даже нашел в себе силы пожаловаться на мой исключительный непрофессионализм и криво наложенный бинт. Притих только после того, как я пригрозила, что перевязывать руку заставлю его самого.

Несмотря на всю мою усталость, долгожданная встреча с подушкой случилась очень нескоро. Йормэ нуждался в сладком и собирался уничтожить все свои запасы, а я не смогла оставить его одного.

Итогом моей мимолетной слабости стали три чашки чая и обещание лиса помочь Маэлю.

Виконту, как моему спасителю, Йормэ был благодарен и без раздумий сказал:

— На обеде я поговорю с отцом. Поручительство герцога должно спасти его от смертной казни.

ГЛАВА 23

Меня еще дважды вызывали на допрос, и каждый раз Йормэ отправлялся со мной. Все время, что я находилась в допросной, лис подпирал дверь в коридоре и больше всего походил на моего конвоира. Пусть и был в штатском.

Ему, как и мне, до конца отстранения запрещалось носить форму городской стражи. И это серьезно осложнило жизнь.

Мне отказывали во встрече с Маэлем, сколько бы я ни просила, объясняя все приказом командора. Чтобы посторонние люди не могли как-то повлиять на подозреваемого, к нему попросту запретили пускать посетителей.

Что злило больше всего: остальные подозреваемые дожидались окончания расследования под домашним арестом. К Маэлю же не допускали никого, кроме Герса-старшего. Того единственного человека, встреча с которым точно не пошла бы на пользу подозреваемому.

На второй день допросов незаметно выработался определенный распорядок. Утро я проводила с дознавателем, пока Йормэ терпеливо ждал меня под дверью, после мы шли в отдел и узнавали последние новости.

О том, как подкосило барона Вермана известие, что его сын убивал людей. Барон пусть и был из новых аристократов, но в отличие от многих устроился удачно — его жена была дружна с графиней Тевье, и это знакомство открывало ему куда больше дверей, чем другим новым аристократам.

Но известие о том, что его сын оказался серийным убийцей, а дочь, преступив закон, выкрала артефакты из хранилища управления, серьезно пошатнуло положение барона в свете.

Эллу в скором времени должны были уволить без всякого права в будущем вернуться на службу. Информация о том, что похитили меня и собирались убить по требованию Эллы, как-то затерялась. И обвинили ее лишь в краже, но хотя бы посадили под домашний арест до конца расследования. А после, по словам Мажены, старательно собиравшей все сплетни по управлению, барон с семьей планировали покинуть столицу.

— Дорога им в пограничный город, — со знанием дела заключил Руперт. — В такой, где, кроме них, аристократов и не будет.

Йормэ злорадно хмыкнул.

— Значит, только в Берту.

Я попыталась представить встречу Мари и Эллы… и поняла, что хотела бы увидеть это своими глазами. Уж эти двое смогли бы стать лучшими подругами, они друг друга стоили.

На третий день, когда отстранение наконец закончилось и я смогла добраться до камеры Маэля без проблем, увиденное мне очень не понравилось.

Стражник, что в этот день дежурил на подвальном этаже, не смог запретить Йормэ, как старшему по званию, навестить заключенного и очень нервничал, когда мы остановились перед камерой Маэля. В неярком свете мало что можно было разглядеть, но даже столь скудного освещения хватило, чтобы я смогла заметить ссадины на бледном лице, разбитые губы и порванный ворот тюремной формы.

— Кто это сделал?

Стражник нервно дернулся, только услышав недобрые нотки в голосе Йормэ. Он побледнел и забормотал что-то бессвязное. Слухи о Йормэ, его опасном даре и буйном нраве разошлись по всему управлению — я бы не удивилась, выйди они и за его пределы, — и среди стражи было мало безумцев, что не испугались бы, увидев злого лиса.

Виконт не сразу поверил своим глазам. Он медленно поднялся и сделал несколько шагов к решетке.

— Вейя?

Пока стражник что-то невнятно объяснял, Маэль подошел к нам, позволяя во всех деталях разглядеть свое жалкое состояние.

— Вас должен осмотреть целитель, — сказал Йормэ и выразительно посмотрел на стражника. Тот с каким-то даже облегчением покинул свой пост и убежал в лазарет, позабыв обо всех правилах, он даже оставил нам связку ключей.

Реши мы в этот момент выпустить всех заключенных, никто бы об этом даже не узнал.

Йормэ зазвенел ключами.

— Кто это сделал? — спросила я.

Маэль потупился и промолчал.

Хотя ответ, пожалуй, и не требовался.

Кто же еще это мог быть, как не виконт Герс, так часто навещавший своего сына.

— Почему вы позволили ему? Вы же могли дать отпор. Теперь-то уже… чего сдерживаться?

— Я не мог, — мягко возразил Маэль.

— Одно неверное движение — и его убили бы, — произнес Йормэ. Он нашел нужный ключ и открыл дверь камеры. — Ты же не думаешь, что виконта просто так пускали к сыну?

Я понимала, что во всем происходящем есть какой-то смысл, но поверить в то, что от Маэля просто собирались избавиться, было сложно. Разумеется, если бы он сорвался и навредил своему отцу, стража, присутствовавшая на их встречах, имела бы полное право устранить агрессивно настроенного заключенного. И ни один дознаватель не смог бы доказать, что Маэль был убит не из-за нападения на своего отца.

— Виконт — проблема, — добавил Йормэ. — Чтобы решить проблему, его необходимо убедить поменять показания или убить.

— Мы же не оставим это просто так? — с надеждой спросила я.

Йормэ посмотрел на меня.

— Сходи за капитаном, — попросил он. — Я пока побуду здесь.

* * *

В кабинете капитана не оказалось, и я почувствовала, как холодным тяжелым комом в желудке скручивается беспокойство. Если он и сегодня отправился на очередное собрание во дворец…

Дэрвин развеял мои опасения. Пока остальные стражники удивленно разглядывали мое встревоженное лицо и пытались понять, почему я ворвалась в отдел и спрашиваю о капитане, сержант просто послал меня на третий этаж. В архив.

И я бросилась к лестнице.

К моменту, как я нашла капитана, поспешно объяснила, что происходит, и проводила вниз, у камеры Маэля уже собралась небольшая толпа. Из четырех человек.

Там был все тот же стражник, командор, незнакомый мне грузный мужчина в летах и Йормэ, преградивший собой вход в камеру.

— А целитель где? — не поняла я.

Стражник вздрогнул и вжал голову в плечи.

Лис криво улыбнулся.

— Ты не знала, Вейя? На службу в городскую стражу берут исключительных недоумков. Этот, например, перепутал лазарет с кабинетом командора. Но так даже лучше. Раз уж все в сборе, перейдем сразу к делу. — Йормэ прищурился. — Как насчет того, чтобы перевести этого раскаявшегося юношу под домашний арест, как и остальных заключенных? Думаю, это будет справедливо. Что скажете, виконт? Разве вы не желаете облегчить немного жизнь своего сына?

Мужчину передернуло от ярости. Лицо его скривилось.

— Меня ничто не связывает с этим убийцей, — каркнул он.

— Как интересно. — Йормэ покосился на меня, будто опасаясь, что я, узнав, кто такой этот человек, совершу какую-нибудь глупость. — Ведь ваша дочь — настоящая убийца, но отказываться от Эстеллы вы не только не спешите, но даже пытаетесь сделать все возможное, чтобы снять с нее обвинения.

Виконт побагровел, но ругаться с Йормэ не стал — он понимал, как сильно различаются их статусы, и не желал проблем.

— Я не намерен терпеть подобные оскорбительные выпады. Я ухожу!

Виконт стремительно прошел мимо нас. Его тяжелая поступь отчетливо слышалась на лестнице.

— Не страшно, — жизнерадостно произнес Йормэ. — Мы все еще можем решить вопрос с домашним арестом. Босс, не напомните, какие документы для этого нужно заполнить?

Командор разразился возмущенной речью, которую я не слушала. Отвлеклась на звук шагов виконта и сама не заметила, как пошла следом за ним.

В себя пришла от обеспокоенного оклика Йормэ:

— Вейя, ты куда?

— На минуточку, — отозвалась я рассеянно. — Скоро вернусь. Я тебе все равно ничем не помогу.

— Не наделай глупостей, — велел лис.

Тот самый лис, что однажды чуть не превратил управление в холодильную камеру, обратил несколько человек в ледяные статуи и даже устроил самому настоящему дракону серьезное обморожение… Тот самый лис, что сам натворил невообразимое количество глупостей… Подумать только.

— Никаких глупостей, — пообещала я, все ускоряя и ускоряя шаг. На лестнице я сорвалась на бег, перепрыгивая через ступени и стараясь как можно скорее нагнать свою жертву. Я правда не собиралась делать глупостей. Просто хотела немного запугать одного самоуверенного негодяя.

Услышав шум за спиной, виконт замедлился и остановился. В коротком тихом коридоре, не дойдя всего нескольких шагов до безопасного холла, где я не смогла бы схватить его за шкирку и с удовольствием приложить спиной о стену.

Виконт был мужчиной плотно сбитым, с широкими плечами и большими ладонями. Но с ростом ему не повезло, благодаря чему я могла угрожающе возвышаться над ним, упираясь руками в стену по обе стороны от его головы. Маэль был высоким молодым человеком, Эстелла тоже ростом могла посоперничать с некоторыми мужчинами… Внешне они уж точно пошли не в отца. Единственное, что в лице виконта казалось мне знакомым, — это взгляд. У Эстеллы были точно такие же холодные и цепкие глаза. И, наверное, еще брови вразлет.

— Вы что себе позволяете? — прохрипел он севшим от злости голосом и попытался меня оттолкнуть. Я мягко перехватила его руку — нельзя было оставлять следов — и с удовольствием прихлопнула по плечу.

Виконт вздрогнул и стыдно, тоненько охнул от неожиданности и боли. Попытался высвободить руку и очень удивился, когда у него не получилось.

— Да кто ты такая? — прошипел он разъяренно.

— Та самая жертва вашей дочери, которую она едва не убила, — охотно представилась я. — Мне было очень интересно, в кого Эстелла такая уродилась. Теперь вижу…

Виконт побагровел.

— Наглая девчонка. Я тебя уничтожу.

Я еще раз нежно хлопнула его по плечу, заставив вздрогнуть.

Сдерживаться было тяжело. Мне даже избить его было нельзя, не говоря уже о том, чтобы поджарить до хрустящей корочки. От желания услышать его крики и узнать, как будет пахнуть его прожаренная плоть, немного кружилась голова.

Никогда раньше я и подумать не могла, что способна на такую кровожадность.

— Знаете, я о вас наслышана и очень хотела с вами познакомиться. Интересно было посмотреть на настоящего садиста. Но вы оказались совсем обычным. Боитесь тех, кто сильнее вас, и издеваетесь над теми, кто слабее. Это… разочаровывает.

После того как виконт сбежал от Йормэ, хотя на его стороне был командор, мне стало ясно, что он довольно труслив. Герс мог позволить себе избивать сына, потому что знал, что отвечать за это ему не придется. Он не побоялся убить жену, понимая, что статус аристократа защитит его от многого. Особенно от такой незначительной в светских кругах неприятности, как странная гибель жены.

Но сейчас он боялся. Потому что не знал, как много могу себе позволить. Окажись я такой же сумасшедшей, как Эстелла, и у него возникнет куча проблем.

А выглядела я сейчас, должно быть, немного безумно…

— Как вы смеете… — произнес он и запнулся, когда его правое ухо обдало жаром. Вспышка огня под ладонью, прижатой к каменной стене, оказалась довольно зрелищным представлением. Мне понравилось. Виконту — не особо.

— Хотите поговорить о том, что я могу себе позволить? Или о том, что вам нужно сделать, чтобы я не позволила себе больше, чем было бы безопасно для вас?

Он мгновенно понял, к чему я клоню.

— Чего вы хотите?

Вместе со смешком изо рта вырвался сноп искр — я немного перегрелась.

— Вы больше никогда не покажетесь на глаза Маэлю. Забудете о нем, никогда, даже косвенно, не станете причиной его проблем. Будете вести себя тихо. И лучше покинете столицу. Отправитесь в какой-нибудь маленький городок доживать свою жалкую жизнь. Иначе я навещу вас и сделаю с вами все то, о чем сейчас мечтаю.

Я смотрела в побелевшее лицо виконта и думала о том, что запугивать людей — мой талант. Для этого всего-то и нужно, что верить в каждое сказанное слово.

Заметив что-то в моих глазах… возможно, устрашающие тени диких фантазий с ним в главной роли, виконт быстро закивал. Сейчас он готов был сделать что угодно, только бы я не прокоптила его до хрустящей корочки.

— Клятву, будьте добры, — попросила я.

Только получив требуемую клятву и отпустив виконта, я запоздало почувствовала, как пылает мое лицо. Чешуйки на висках горели, и огонь обручем плясал на волосах. Вероятно, в этот момент всполохи пламени отражались у меня в глазах и зрачки тлели угольками, как это бывало во время злости.

Быть может, напугали виконта вовсе не мои слова, а внешний вид, но догонять Герса, чтобы провести опрос и узнать, что на самом деле привело его в ужас, я не стала. Потратила несколько мгновений на то, чтобы успокоиться, и вернулась к Йормэ.

Пока я запугивала виконта, Йормэ с капитаном давили на командора. И тот сломался.

Маэль получил помощь целителя и смог переехать из камеры в свой дом. Двухэтажный аккуратный дом с небольшим садом, располагавшийся не на примечательной улице, где жила вся аристократия, а на одной из центральных улиц с видом на набережную. Недалеко от дома Маэля находился ресторан, в котором когда-то произошло наше официальное и незабываемое знакомство с Эстеллой.

Еще ближе находилась его галерея.

И пусть Маэля запечатали в его доме без возможности сходить с крыльца, это было куда лучше темной камеры в управлении.

Хотя бы потому, что навещать его стало намного проще.

ГЛАВА 24

— Вейя, пожалуйста, не шевелитесь, — беспомощно попросил Маэль, выглядывая из-за мольберта.

— Долго еще? — безнадежно спросила я, вновь повернув лицо к окну. — У меня все затекло.

— Ты позируешь всего-то два часа, — упрекнул меня Йормэ, полностью довольный своим положением дорогого гостя. Лис сидел на диванчике, перед чайным столиком, заставленным всевозможными десертами, и наслаждался жизнью.

Маэль, узнавший, что нравится Йормэ, в кратчайшие сроки заполучил его полное расположение, просто скупая все сладости, что можно было выбрать по каталогу. Лис, и без того проникшийся к Маэлю симпатией, был безоговорочно покорен виконтом.

— Я не привыкла к этому.

Йормэ фыркнул.

— К такому невозможно привыкнуть.

Ему за всю его жизнь приходилось несколько раз позировать художникам, и каждое из таких воспоминаний было мучительным.

Но ни одной картины я не видела — все они хранились в родовом особняке Рэйтанов.

— Еще несколько минут, — заверил меня Маэль. — Солнце уходит, на сегодня мы почти закончили.

Виконт предпочитал рисовать меня в закатных лучах, говорил, что так мой образ выглядит завершенным.

Расследование дела Мясника затягивалось, но Герс-старший, хорошенько напуганный моими стараниями, притих и больше не пытался списать всю вину на своего сына, представляя Эстеллу в образе жертвы.

Маэль постепенно оживал.

Синяки на нежном лице выцветали, ссадины сходили, и даже разбитые губы заживали с поразительной скоростью. Иногда мне казалось, что, кроме нечеловеческой силы, природа одарила его еще и дикой регенерацией. Раны на теле Маэля долго не держались.

— Раз вы закончили, нам пора, — сказал Йормэ, с сожалением оглядывая щедрые подношения. Съесть все он был не в состоянии, как бы этого ни желал.

— Вы не останетесь на ужин? — Маэль выглядел растерянным и даже немного расстроенным. — Я велел приготовить мясной рулет.

От одних этих слов мой рот наполнился слюной. Повар у Маэля был тот еще затейник и мясо готовил настолько вкусным, что, не будь у меня чувств к Йормэ, я бы влюбилась в него. Несмотря даже на то, что повар был в два раза старше меня и уже трижды женат.

Прислуга из дома виконта, несмотря на все обвинения и уничтоженную репутацию, не сбежала. Некоторые ушли, но многие продолжили работать как ни в чем не бывало, и Маэль не остался один.

От понимания, что хотя бы в этом доме люди знали, что он не такой плохой, как о нем говорили, на сердце становилось чуточку легче…

— Не сегодня, — сказал Йормэ.

Мне оставалось лишь с сожалением кивнуть. Завтра нас ждал непростой день — время обеда с герцогом Рэйтаном подошло.

И лиса это не то чтобы радовало. Ему предстояло просить отца об одолжении.

* * *

Утро началось с неразговорчивого мрачного Йормэ. Настроение его не улучшил даже рулет с заварным кремом. Общение с отцом всегда давалось ему непросто, но сейчас ситуация казалась совсем непреодолимой — лису нужно было не только показаться в доме герцога, он должен был вести себя прилично и не выйти из-за стола посреди обеда.

Весь путь до дома герцога Йормэ провел в задумчивом молчании. Когда же мы покинули карету, присланную Рэйтаном-старшим, и оказались перед старинным двухэтажным домом, лис придержал меня за руку.

— Вейя, если я буду слишком резок в общении с отцом, ударь меня. — Йормэ напряженно смотрел на меня. — Бей без всякой жалости. Обед должен пройти без ссор.

— Я все сделаю, — пообещала я, — но если меня посадят далеко от тебя…

Йормэ покачал головой. Голос его звучал уверенно.

— Этого не случится.

Первой по ступеням поднималась я, и я же стучала в дверь. Позади, обдавая плечо легким морозом — сдержанность никогда не значилась в списке его достоинств, — стоял Йормэ.

Дверь нам открыла леди Рэйтан. Прекрасная, в воздушном синем платье, она сияла улыбкой.

Я растерялась. Мы прибыли в дом одного из влиятельнейших аристократов, открывать нам дверь следовало бы совсем не хозяйке… Но вот она посторонилась, впуская нас внутрь и мягко рассказывая о том, как рада, что Йормэ принял приглашение и пришел.

Обстановка в доме Рэйтанов ничем не походила на то, что я видела в особняке графини. Леди Тевье предпочитала изысканность и некоторый шик. Леди Рэйтан выбирала тепло и уют.

Это было заметно по прихожей и особенно — гостиной, в которой преобладали дерево и теплые тона в отделке. От чая, что нам предложила леди, пахло цветочным лугом. Печенье таяло во рту, но Йормэ даже не посмотрел на предложенные десерты.

Он не участвовал в беседе и предпочитал смотреть в окно.

Наверное, для всех нас это было лучшим решением, благодаря которому мы смогли без ссор перейти к самому обеду. В столовой Йормэ также пытался отмолчаться, но герцог старался уделить внимание сыну, и тому приходилось отвечать.

Рэйтан-старший оказался невозможно далеким от того образа, который я представляла себе, глядя на лиса. Они были решительно непохожи. Несмотря даже на то, что герцог оказался светлоглазым и светловолосым.

Сидя рядом, герцог и Йормэ совсем не походили на отца и сына.

При подаче первого блюда я заметила, как слуги опасливо косились на Йормэ и с тревогой поглядывали на леди. Казалось, ее здесь любят и беспокоятся о ней. Лиса же, напротив, опасаются.

Мне хотелось спросить у Йормэ, случалось ли ему замораживать что-нибудь в этом доме, но я не хотела обидеть хозяев, демонстративно перешептываясь с лисом у них на глазах. Атмосфера за столом и без этого царила весьма гнетущая.

В какой-то момент у герцога закончились темы для разговора, а Йормэ не спешил заполнить воцарившуюся тишину. Леди попыталась спасти ситуацию и в помощницы выбрала меня.

Она задавала вопросы, я, как могла, отвечала на них. Где мы познакомились с Йормэ, как мне служба в страже и особенно — под началом капитана Каннэя, о котором многие были наслышаны…

К тому моменту, как подали десерт, я чувствовала себя совершенно вымотанной. Даже на ужине у графини Тевье мне не было так сложно.

Но я поняла, почему за столом не было детей, — такой обед мог бы оставить неприятный и неизгладимый след в их памяти.

Темноволосую девочку, похожую на мать, я встретила уже после обеда, когда леди провела меня на террасу, чтобы вместе со мной выпить чаю. Пока Йормэ обсуждал важные вопросы в кабинете вместе с отцом.

Леди нежно звала девочку Эби и с умилением смотрела на то, как она с аппетитом грызла печенье. Любовь к сладкому Эби досталась от отца… как и лису.

Все же что-то общее между герцогом и его сыном мне удалось найти.

Опустив чашку на блюдце, леди переплела пальцы, сжав их до побелевших костяшек. Она нервничала и никак не могла этого скрыть.

— Я вам очень благодарна.

— Мне? — Я тоже на всякий случай отставила чашку, чтобы случайно не пролить чай. Появилось у меня ощущение, что разговор будет… необычным.

— Йормэ долгое время избегал отца и отклонял все приглашения… но благодаря вам у них наконец появился шанс поговорить.

— Не думаю, что в этом есть моя заслуга.

На самом деле, благодарить леди стоило бы Маэля, ведь только из-за его непростой ситуации Йормэ изо всех сил держался. А уж я-то знала, как сложно ему молчать и сдерживать желание наговорить гадостей. Если бы мы приехали только для того, чтобы лис представил меня своему отцу, обед мог бы завершиться, так и не начавшись.

Леди мягко улыбнулась, она не поверила моим словам, считая, что я преуменьшаю свои заслуги. Если бы только леди знала правду…

Я грустно вздохнула.

Девочка хрустела печеньем, с любопытством глядя на меня.

Леди продолжила неожиданно и совершенно невпопад.

— Мы все обсудили и решили, что поддержим вашу кандидатуру, — призналась она. — Вальц окажет вам любую необходимую помощь.

— Поддержите в чем? — осторожно спросила я.

— Брак с Йормэ, — немного удивленно ответила леди. — Я слышала, графиня Тевье недовольна выбором племянника, но мы решим эту проблему. Обещаю.

Я не смогла сдержать смешок, чем очень удивила леди.

— Я сказала что-то не то?

— Нет, просто… не думаю, что графиня позволит себе и дальше демонстрировать недовольство. У нее не осталось на это причин.

— Вы говорите о тех слухах? О бароне Вермане? — Леди чуть нахмурилась. — Неужели они правдивы?

— Некоторые из них уж точно, — призналась я.

— Значит, юная леди Верман действительно покидает столицу?

Я пожала плечами.

Для Эллы это был единственный выход. Их семья была опозорена, она сама оказалась в шаге от того, чтобы попасть за решетку. Самое время было бежать из города. Подальше от расплаты.

Йормэ появился на террасе минут через тридцать. Вполне довольный разговором, он остановился за спинкой моего диванчика и нагло вырвал из моих пальцев надкушенное печенье.

— Я закончил, Вейя, можем идти.

— Не хочешь выпить с нами чаю? — спросила леди. — Я велела приготовить твои любимые десерты…

— Я сыт, — сухо сказал он. И уже одно то, что лис не добавил резкое «по горло», говорило о том, что он находится в приподнятом настроении.

— Мы пойдем, — поспешно произнесла я, поднявшись с дивана. — Спасибо за чай. Очень вкусный…

Леди порывисто поднялась следом.

— Я могу прислать вам баночку, — предложила она с надеждой. — Я привезла его из поездки. В столице такой чай не найти даже в самых изысканных чайных магазинах.

Йормэ тихо фыркнул.

Я улыбнулась.

— Буду вам очень признательна.

Леди засветилась от счастья. И я почувствовала себя неловко. Это ведь она обещала мне редкий чай, почему же все выглядит так, будто я сейчас сделала для нее что-то хорошее?

— Пойдем, Вейя, мы очень спешим. — Йормэ подергал меня за рукав.

— Куда это?

— К Маэлю. Расскажем ему хорошие новости.

— Получилось? — затаив дыхание, спросила я.

Йормэ самодовольно улыбнулся.

Скомканно попрощавшись с леди и немного напугав девочку, я сама потащила лиса к дверям.

— Надеюсь, мы еще увидимся, — неслось мне вслед.

Я промычала что-то невнятное, надеясь, что леди примет это за положительный ответ. Мне бы хотелось еще как-нибудь с ней встретиться и поговорить. Проверить, правда ли она хорошая, или это лишь маска, как было с Мари.

— Не сближайся с ней, — тихо попросил лис, когда мы оказались на улице.

От кварталов, где жили аристократы, до дома, в котором заперли Маэля, было не так уж далеко, минут пятнадцать ходьбы, и ждать, пока будет готова карета, мы не стали.

— Почему нельзя? — удивилась я. — Я не собираюсь напрашиваться к ней в друзья, мне просто хочется получше ее узнать. Вроде бы ее беспокойство о твоих отношениях с отцом искреннее.

— Естественно, она будет беспокоиться. Если с отцом что-нибудь случится, все его дела перейдут ко мне. Эта женщина боится, что я выкину ее на улицу, как только появится такая возможность. Куда безопаснее было бы для нее и ее детей получить мое расположение.

— Но ты же не станешь этого делать, так?

Йормэ сбился с шага и с негодованием посмотрел на меня.

— Вейя, за кого ты меня принимаешь? Она мне не нравится, но это не значит, что я оставлю ее без средств к существованию. Все же, как бы меня это ни злило, она мать моих сестер… и брата.

— Прости.

Несколько мгновений Йормэ смотрел на меня, обиженно поджав губы, но надолго его не хватило. Он прыснул и порывисто меня обнял.

— Повезло тебе, пирожочек, что у меня есть еще одна новость, которую я обязан тебе рассказать.

Девушки, медленно прогуливавшиеся по тротуару на другой стороне улицы, окинули нас осуждающими взглядами, но, когда отошли чуть вперед, несколько раз обернулись, поглядывая с любопытством.

— Полегче, — одернула я лиса, отстраняясь. Мы находились в особенном месте, где даже простые объятия могли расценить как падение нравственности. Не хотелось бы, чтобы какая-нибудь нянюшка набросилась на нас из-за того, что честь ее воспитанницы оказалась под угрозой, потому что та увидела нас. — Так что там за новость?

— Отец дал согласие на наш брак, — торжественно произнес Йормэ. — Он даже предложил лично провести тебя к алтарю!

— И ты согласился?

Лис кивнул.

— Если это позволит облегчить твою жизнь, я готов все вытерпеть.

В общем-то, если бы я мечтала о том, чтобы выйти за Йормэ замуж, эта новость привела бы меня в восторг. Раз уж герцог сам, лично, проводит невесту к алтарю, значит, он принимает ее в семью, и никто не рискнет вспоминать о ее происхождении… по крайней мере, в открытую.

Подобный исход избавил бы меня от множества неприятных сцен.

— Так что, пирожочек, поскорее сделай мне предложение.

— А как же твои слова о том, что ты подождешь, сколько потребуется?

Лис погрустнел.

— Я от них, конечно, не отказываюсь, но ты хотя бы представляешь, как мне сложно? Мы с тобой в одной постели спим, ты такая тепленькая, но приставать к тебе нельзя, чешуйки потрогать нельзя…

— Можешь приставать, — разрешила я.

Йормэ пораженно уставился на меня. Несколько секунд он просто смотрел и молчал.

— Правда можно? — недоверчиво переспросил лис.

— Я же разрешила.

— И ты не побьешь меня, если я потрогаю тебя в неположенном месте?

— Нет, — пообещала я, хотя уверена в том, что сдержусь, не была. У меня все еще не всегда получалось спокойно реагировать на смущающие вещи и не прибегать к насилию.

— И чешуйки можно будет потрогать? — азартно спросил он. В его глазах зажегся странный огонек, словно Йормэ уже составлял в голове какой-то жуткий план по изучению одной саламандры…

— Делай что хочешь, — бросила я и быстро зашагала вперед, оставив глупо улыбающегося лиса позади. Уши уже припекало от смущения, и очень скоро я должна была покраснеть вся. Какой позор.

— Вейя! — Йормэ быстро меня нагнал. — Но это же не потому, что ты саламандра, а значит, немного драконица, да? Ты же не собираешься воспользоваться мной, а потом бросить, так? Имей в виду, пирожочек, тебе придется взять на себя ответственность!

— Я уже взяла на себя ответственность, когда призналась тебе в чувствах.

Лис расцвел.

— Точно-точно, ты же меня любишь!

ГЛАВА 25

Решения суда мы ждали в коридоре. Гулкий и пустой, он сохранял прохладу в своих стенах даже в такой ужасающе жаркий день. Казалось, лето забыло, что ему пора уходить, и вновь вернулось, потеснив осень.

Барона Мьеле среди подсудимых не было. Он магическим образом исчез после первого же допроса. Расторопные гвардейцы забрали талантливого артефактора в свои подвальные лаборатории, трудиться на благо королевства.

Остальным преступникам повезло меньше. Суда они ждали дома, в комфортных условиях, но избавиться от обвинений не смогли.

Король, как самое заинтересованное лицо — именно его репутация пострадала больше всего из-за действий «Мясника», — лично следил за ходом расследования.

Мы с Йормэ стояли в конце коридора, у окна, в то время как семьи подсудимых заняли удобные диванчики рядом с дверьми, за которыми сейчас решалось будущее их детей.

Барон Джинти прибыл с женой и младшим сыном. Виконт Герс сидел в гордом одиночестве, гипнотизируя стену тяжелым взглядом. Невдалеке топтался его помощник, не решаясь приблизиться.

Барона Вермана не было. Он спешно покинул город и отбыл в неизвестном направлении, забрав с собой жену и дочь. Все свои дела в столице он завершил, не оставив никакой надежды на то, что еще вернется.

Мы с лисом пришли поддержать Маэля.

Герцог Рэйтан лично просил за него, и в отличие от других подсудимых Маэль никого не убивал, но я все равно боялась. Он не был особо удачливым человеком.

Йормэ, заметивший мое состояние, приобнял меня за плечи. Голос его звучал глухо.

— Да, пирожочек, я тебя очень понимаю. Есть из-за чего переживать. Портрет ведь еще не завершен, если Маэлю выберут серьезное наказание, он так и останется…

Я легко ткнула его локтем в бок.

— Твои слова не помогают.

Йормэ притих.

Еще двадцать минут мы провели в напряженной тишине.

Когда решение было принято и судья готов был его огласить, я уже вся окончательно извелась.

— Не нужно было ходить к нему на чай, — раздраженно бормотал Йормэ.

И я его понимала. Маэль оказался на удивление хорошим человеком. Ему удалось очаровать даже осторожного в проявлении симпатии лиса.

Чем больше я узнавала виконта, тем отчетливее понимала, насколько несправедливой была ситуация, в которой он оказался. Светское общество превратило его в изгоя из-за каких-то глупых слухов, семья отвернулась от него из-за своих необоснованных подозрений. Одно глупое недопонимание сломало Маэлю жизнь.

Приговор поразил всех: участников ночной охоты ждала смертная казнь. Эстелла рухнула в обморок сразу после оглашения приговора. Герс-старший схватился за грудь, до смерти напугав своего помощника. Леди Джинти громко и надрывно зарыдала.

Маэль, бледный и растерянный, единственный из всех сохранивший жизнь, потерянно смотрел на судью. До него не сразу дошел смысл его слов.

Виконта Герса-младшего отправляли в лечебницу. У него нашли какое-то психическое отклонение, которое решено было считать причиной всех его преступных деяний. Сроки лечения не уточнялись, но это можно было считать лучшим исходом из возможных.

Маэля ждала не сырая тюремная камера, а комната в лечебнице.

Герс-старший был потрясен до глубины души. Он не верил своим ушам. Его драгоценная дочь должна была лишиться жизни, в то время как позор семьи имел наглость продолжать жить.

Из зала суда виконт поехал прямиком к семейному целителю, непрерывно растирая грудь в области сердца. Доехал ли, я не знала, но так уж случилось, что никогда больше наши пути не пересеклись.

Маэля поселили в загородной лечебнице. Это был длинный трехэтажный дом, окруженный садом. Комната виконта располагалась на втором этаже. Небольшая, но светлая, с большим окном, выходящим на самый красивый участок сада — на фонтан в виде двух рыб и беседку, овитую плющом.

Спальней назвать эту комнату не повернулся бы язык. Она больше походила на художественную мастерскую, в которую по ошибке поставили кровать.

У окна стоял мольберт с картиной, на которой сияли рыжие и красные цвета. Но, вопреки ожиданиям, картину нельзя было назвать грустной или страшной, как многие другие работы Маэля. При взгляде на нее не возникало чувства тревоги.

Картина была повернута к двери, чтобы каждый вошедший мог увидеть портрет рыжей девушки, что с легкой улыбкой смотрит чуть в сторону. В ее волосах горит закат, а в глазах отражаются отблески заходящего солнца.

Когда я впервые увидела эту картину после ее завершения, не поверила своим глазам. Та другая Вейя, на холсте, была невероятно красивой.

На мои подозрения, что Маэль мне польстил, он лишь светло улыбнулся.

— Я вижу тебя такой.

Йормэ, разглядывавший портрет из-за моего плеча, нахмурился.

— Я тоже. И меня это немного беспокоит.

— Ревность напрасна, — покачал головой Маэль. — Наши чувства различны.

— Я же его сестра, — напомнила негромко. — Меня даже дежурная в журнал посещений как сестру записывает.

Маэль мягко улыбнулся.

Первое время в лечебнице выдалось для него трудным. Он навсегда потерял сестру, которая пусть и презирала его, но была родным человеком, и оборвал отношения с отцом. Маэль остался совершенно один и казался потерянным. Тогда-то я и напомнила ему, что все еще готова стать его сестрой. Он был смущен и не сразу поверил, что я говорю серьезно

Но постепенно эта мысль перестала вызывать у него волнение.

В какой-то момент, в порыве непередаваемых эмоций, я даже предложила Йормэ стать для Маэля братом, но мое предложение было встречено без всякого восторга.

Йормэ тогда лишь нахмурился.

— Если я стану ему братом, значит, и тебе стану братом… Нет уж, пирожочек, я все же собираюсь на тебе жениться. По-другому родниться с тобой я не согласен.

Тогда у него было почти такое же напряженное лицо, как и сейчас.

— Тогда почему ты не хочешь отдавать картину? — с подозрением спросил лис. — Как только ты об этом сказал, я посчитал, что вышло не очень, но портрет красивый…

Меня тоже удивили слова Маэля. Как только он закончил и отошел на несколько шагов, чтобы увидеть результат своих многочасовых трудов целиком, то извинился и предложил нарисовать другой портрет. Отдавать этот он почему-то не хотел.

— Она нужна мне, чтобы помнить, что я могу писать светлые и добрые картины, на которых не будет места отчаянию.

Звучал Маэль чуть смущенно, но искренне.

И я согласилась, даже понимая, что меня ждут новые часы утомительного позирования. Пусть так, но это была первая работа Маэля за долгие годы, от которой действительно не веяло безысходностью и тоской, и мне казалось, что он имел право оставить ее себе.

ЭПИЛОГ

От воды поднимался пар и пахло чем-то сладким — даже расслабляющая смесь у Йормэ своим ароматом навевала мысли о фруктовых леденцах.

Погрузившись в воду по подбородок, я мучительно отчетливо ощущала каждую мышцу в своем теле. После моего участия в ночной охоте и неосторожного признания в том, что далась она мне тяжело, за усиление моей выносливости взялся весь отдел. И, кроме обычной бумажной работы, я вынуждена была бегать по утрам с Иветт, упражняться с Риком и ходить на ежедневные патрули с Дэрвином.

Йормэ на все мои мучения смотрел с сочувствием, но спасать даже не думал. Он был больше многих заинтересован в том, чтобы повысить мою выживаемость.

Я пыталась найти убежище в кабинете Дайна, но он встал на сторону моих мучителей и укрывать меня отказался. А на жалобу, что я так больше не могу и меня эти тренировки вот-вот на тот свет к праотцам загонят, оптимистично пообещал лично заняться моим трупом.

— Ты будешь самой красивой на похоронах.

Так себе утешение, если честно…

Поэтому почти каждый день моей непростой службы заканчивался в горячей ванне.

В дверь постучали.

— Пирожочек, я приготовил тебе чай, — произнес лис, заглядывая в ванную комнату. — Как ты?

Я сползла еще ниже в воду и возмущенно пробулькала что-то невнятное.

— Вот и чудесно, — с невозмутимым видом решил Йормэ. Проскользнув в ванную, он подошел ко мне, помахивая хвостом.

— Не злись, скоро выходные, сможешь отдохнуть. Хочешь, после ванны я сделаю тебе массаж? Ты только, пожалуйста, не засыпай на самом интересном, как в прошлый раз.

Я фыркнула. Массаж у Йормэ всегда заканчивался неприличным ощупыванием и новыми потрясениями для моего измотанного тела.

— Они делают это потому, что беспокоятся о тебе, — произнес он, присев на корточки перед ванной.

— Понимаю. Но знаешь, если так и продолжится, долго я не протяну, — проворчала негромко, принимая чашку. Сладкий запах расслабляющей смеси перемешался с пряным ароматом чая, присланного совсем недавно леди Рэйтан.

Она, несмотря на предвзятое к ней отношение лиса, старалась заботиться о нем по мере возможностей. Только после знакомства с ней я поняла, откуда у Йормэ в кухонном шкафчике взялась коллекция чаев, — сам он рассказывать об их появлении не хотел. К каждой баночке с чаем была привязана небольшая записка, в которой округлым мягким почерком описывался вкус сбора и десерты, к которым он должен хорошо подойти.

Йормэ не притрагивался к этим банкам, хотя и не выбрасывал. Когда же я решила проверить, насколько инструкции леди действенны, не стал меня останавливать, но и пробовать вместе со мной не захотел.

Леди оказалась права. Правильно подобранный чай, гармонично сочетавшийся с десертами, придавал чаепитию особую прелесть.

И по тому, как безошибочно она определяла, какому чаю лучше подойдут пирожные или безе, а какому — сахарный пирог или корзинки с заварным кремом, создавалось впечатление, что, прежде чем отправить чай Йормэ, она долгое время экспериментировала на его отце. Возможно, им даже помогала малышка Эби…

Я оценила старания леди.

А лис, глядя на мое довольное лицо, просто сдался в какой-то момент. И с тех пор уже не игнорировал посылки леди Рэйтан, а через некоторое время даже начал читать ее письма. Все еще не отвечал на них, но хотя бы перестал выбрасывать не вскрывая.

И на очередное приглашение пообедать в родовом доме ответил согласием… пусть и неохотным.

Тогда он оправдал это простым:

— Мы же не хотим, чтобы отец отказался от своего предложения провести тебя к алтарю, верно?

Я не обманывала себя надеждами на то, что их отношения наладятся в один миг, но, если они хотя бы немного улучшатся, это уже будет большим успехом.

Моим безвозвратно разрушенным отношениям с матерью не светило и такой малости…

Но все эти мечты о примирении герцогской семьи были далеко, а ноющие мышцы были здесь, со мной. И думать я могла только о своем несчастье.

— Ты можешь перевестись в отдел канцелярии, — с намеком произнес лис, услышав мой жалобный вздох, — тогда тебя оставят в покое.

Я скривилась. Мне и в нашем отделе приходилось каждый день перебирать кучу бумажек… страшно было даже представить, насколько увеличится их объем в канцелярии.

— Я справлюсь с любыми трудностями! — произнесла решительно. И даже поверила в свои слова.

Лис тихо рассмеялся. Облокотившись на край ванны и опустив голову на скрещенные руки, он смотрел на меня сквозь прищуренные ресницы. Обычно светло-синие, из-за мутного от пара воздуха глаза Йормэ казались почти черными.

Чешуя на моем теле тоже потемнела от влаги и жара и будто бы даже начала слегка светиться. Мне чудилось, что я вижу ее рыжеватые отблески в глазах лиса, но впервые за всю свою нелепую жизнь я не чувствовала неловкости из-за того, что чешуя на виду и на нее смотрят.

Мне больше нечего было стыдиться.

Конец

Content

Купава Огинская
Если верить лисам II

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ЭПИЛОГ